КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Доспехи демона (fb2)


Настройки текста:



Доспехи демона

Глава 1

Из всех костей в человеческом организме громче всех ломаются кости черепа. Наверное, это потому, что ушные каналы близко. Или звук просто распространяется по еще целым костям, сразу попадая в слуховые центры мозга. На манер наушников, работающих на принципе костной проводимости. Так или иначе, звук передается хорошо. Намного лучше, чем от сдающихся одно за другим ребер или многочисленных костяшек пальцев.

Когда тебя избивают пятнадцать минут подряд, используя все, что попадется под руку, или было найдено в карманах — перестаешь даже чувствовать боль. Может, и больше, чем пятнадцать минут, а, может и меньше — время ощущать тоже перестаешь. Первые пропущенные удары еще чувствуются, первые выбитые зубы еще хрустят во рту, первые капли крови на языке режут металлическим вкусом. Но когда уже не можешь подняться и остается лишь прикрывать голову руками, зная, что все равно не поможет — всего этого уже нет. Отключается боль, заглушенная аварийным выбросом максимального количества боевых гормонов, вкус крови во рту становится привычным и уже невозможно вспомнить, как было без него. Переломанные руки и ноги не слушаются, легкие, пробитые осколками ребер, почти не тянут воздух. Будто потихоньку развоплощаешься, безболезненно теряя саму возможность взаимодействовать с материей этого мира. И все, что остается — лишь звон в голове, перемежаемый хрустом ломающихся под ударами арматуры костей.

И отрешенные мысли.

Грустно умирать в двадцать два года. Еще грустнее умирать в двадцать два года по собственной непроходимой тупости, помноженной на браваду и самоуверенность. И венцом печали — грустно умереть, возвращаясь с соревнований по армейскому рукопашному бою, на которых только что взял золотую медаль.

И, как следствие — на кураже переоценил самого себя и не просчитал ситуацию.

Когда на шее висит золотая медаль, выданная полуголой белозубой красоткой, когда мышцы все еще слегка гудят от заблокированных и нанесенных ударов, когда в голове висит эйфорический туман трех побед подряд — как тут что-то просчитать? Любой почувствует себя героем, захочет быть героем!

И, когда прямо перед носом захлопнет двери и уедет автобус, когда в голову придет решение, что не западло и два километра до дома пешком пройти, и плевать, что на улице почти ночь, когда проходя мимо очередной подворотни услышишь оттуда женские крики о помощи и пьяный мужской смех, когда присмотришься и поймешь, что девчонка, отбивающаяся от пятерых нетрезвых гопников — та самая роскошная блондинка, что вешала тебе медаль на шею…

Тогда желание быть героем легко способно исподтишка превратиться в мысль о том, что ты, собственно, уже герой. Победитель. Воин.

На окрик «Эй, гоблины!» гоблины отреагировали предсказуемо — посоветовали идти дальше и не лезть не в свое дело. Их тоже можно понять — они желали как можно скорее приступить к самому сладкому, не отвлекаясь на всяких мимокрокодилов и уж тем более не затягивая общение с ними, если уж все-таки придется. Но когда мимокрокодилы заходят в ту же подворотню, показательно скидывают с плеча спортивную сумку, снимают куртку и, не торопясь, требуют отпустить девушку — гоблинам тоже начинает хотеться побыть героями.

Только в их понимании это значит «отхреначить лоха впятером до потери человеческого вида».

Первых двоих я грамотно встретил — один совершенно ожидаемо прыгнул вперед с вытянутой в ударе ногой, и я его просто пропустил мимо, встречая второго прямым ударом в лицо. Отчетливо хрустнул нос, все еще бегущие вперед ноги занесло, и гопник плашмя рухнул на асфальт — наверное, даже вырубился.

От удара у меня заболела рука — кажется, я выбил запястье. Бить кулаком без перчаток и даже бинтов — плохая идея.

Второй набросился со спины, повис на шее, заставляя согнуться, зажав мою голову в кольцо из рук. Я не стал сопротивляться, а послушно согнулся, подхватил его ноги и выдернул из-под него, одновременно падая тоже — прямо на его тушку.

Ах, как громко он закашлялся, когда отбил себе легкие!

А я быстро откатился, вскочил на ноги и встретил следующего гопника.

Драться они не умели. Какой там армейский рукопашный бой, они вообще никакого боя не знали — петушиный разве что! Все, что они могли — это кидаться по одному, получать кулаком в нос или ногой в солнечное сплетение и оседать, пуча глаза и восстанавливая дыхание. Они бестолково махали кулаками, пытаясь дотянуться до меня, а я легко уходил от их ударов. Не от всех, конечно, — все же пять человек это десять рук и десять ног, которые пытаются тебя достать со всех сторон, но даже если они и доставали, их вялые смазанные удары едва ли чувствовались, в то время как я успевал солидно насовать в ответ.

Так могло бы продолжаться очень долго, если бы в один прекрасный момент я не начал пропускать все больше и больше ударов, и не почувствовал, что футболка липнет к телу как-то не так, как я привык. Не так, как она это делает, будучи пропитанной потом. И уж тем более от пота на ней не появляются ярко-красные разводы, видные даже в чахлом свете редких светящихся окон.

Это сейчас, лежа на боку, скрючившись в круассан, прикрывая голову руками, а живот — коленями, я могу потратить на мозговую активность все те силы, что до этого тратил на удары, блоки и увороты, ведь двигаться сейчас мне банально не позволят. Потратить — и легко придти к выводу, что у подобной гопоты в обязательном порядке будет с собой нож или кастет. Или, как в моем случае — все сразу. И что они без раздумий пустят их в ход, когда поймут, что ситуация складывается не в их пользу. Этот приговор я подписал сам себе в тот момент, когда зашел в этот переулок и показательно скинул сумку на асфальт. Они бы, может, и рады были бы не доставать все это «говно», но пара нокдаунов и россыпь выбитых зубов разожгли в них животное начало, которое потребовало полного уничтожения противника. Не считаясь с методами и способами. Если бы они с ходу победили меня — с их точки зрения все было бы логично и правильно. Но на это у них шанса не было. Единственным их шансом было сделать то, что они, собственно, и сделали.

Черт, а я ведь кучу раз читал о том, как очередного спортсмена-борца вот так за здорово живешь отправил в гроб какой-то наркоман с десятирублевым ножом! Читал и понять не мог — как вообще так получилось?!

А ведь получилось как-то.

Нет, о том, что надо бросить девушку в беде, конечно, и речь не шло… Но вот увязать в драке по самые ноздри, демонстрируя уже даже не девушке — та сбежала, едва только ее отпустили! — но самому себе, как я хорош и как мощны мои лапищи — однозначно не стоило. Убедиться, что угроза для девушки миновала, заставить как можно больше нападающих одномоментно оказаться на асфальте, схватить сумку и драпать! А то и сумку оставить — лишь бы ноги унести.

Но нет, адреналин и кортизол плюс дофамин сыграли крайне злую шутку. Сперва — заставив ввязаться в затяжной бой, после — заглушив сигналы от болевых рецепторов левого бока, куда в пылу драки совершенно незаметно пырнули ножом. А потом еще раз — по руке, которой я пытался заблокироваться от нового удара.

Оказывается, нож, это штука, которую совершенно невозможно заметить в руке в момент удара. Настоящего удара, которым тебя пытаются как минимум порезать, а не просто наметить его, как на клоунских однодневных курсах самообороны. Осознание того, что это был именно такой удар, приходит уже постфактум — когда из твоей руки фонтаном вырывается струя крови и она резко перестает слушаться, превращаясь в подобие деревянного протеза.

И вместе с кровью из раненого организма вытекают и силы. Быстро, неумолимо, безжалостно. Вместе с ними исчезают из головы мысли о превосходстве над противником, уступая место сначала панике, из-за которой ты начинаешь делать лишние движения и, как следствие, терять силы еще больше. А когда уже и защищаться толком перестает получаться, не говоря уже о контратаках — в голове все заволакивает липким бессильным страхом. Слепым и иррациональным, таким, какой бывает в детском кошмарике, когда ты убегаешь и никак не можешь убежать. И непонятно от чего ты бежишь и куда ты от него бежишь, и возможно ли убежать вообще — страх не задает вопросов, он просто лишает тебя воли, сковывает все тело, мешая сопротивляться и как бы намекая, что чудище уже рядом и вот-вот протянет к тебе свои кошмарные узловатые пальцы. Схватит, поднимет и, утробно хохоча, сожрет.

И это происходит — сзади прилетает кастетом по голове. Или, возможно, дубинкой. Или даже простым камнем. Чем-то твердым и тяжелым, таким, что выбивает из головы вообще все, что там было до этого — и превосходство, и панику, и страх. В оседающем на асфальт теле остается только одна мысль — это конец. Это тот момент, в который приходит понимание — тебя убивают. Не избивают ради потехи, не пытаются проучить за какой-то проступок, а натурально, злобно и не очень умело, но очень активно, убивают. Прыгают двумя ногами на ребра и голову, бьют всем, что подвернется под руку, злобно переругиваясь и отрыгивая в мой адрес нечленораздельные проклятия.

— Герой херов!..

— Спасатель, сука!.. Чип и Дейл к вам спешат!..

— Будешь знать, мразота!..

Их словарный запас невелик, но они изо всех сил компенсируют это старанием. И с их ударами та же история — мой организм рефлекторно занял положение, в котором повреждения минимизируются, и панически отключил болевые рецепторы — так что даже боли не было. Я только вздрагивал каждый раз, когда сдавалась и ломалась очередная кость, и перебирал в голове, как игральные кубики, события из своей жизни.

Оказывается, это не жизнь перед смертью проносится перед глазами, это просто приходит понимание того, что возможное будущее — отныне не возможно, и память начинает отчаянно цепляться за прошлое. Будто говорит — здорово же было, а? Смотри, смотри как здорово было!

Здорово было, когда в семь лет притащил домой щенка со сломанным ухом и почти три дня умудрялся прятать его от родителей под кроватью и подкармливать супом. Здорово было, когда родители не наругали, обнаружив неожиданный сюрприз, и не заставили отнести «туда, где взял», а наоборот — поддержали и рассказали, что с ним делать и как ухаживать. Здорово было, когда родители записали в первую секцию боевых искусств — тогда еще детскую, показушную и смешную, где суровые мальчишки и девчонки в цветных кимоно часами напролет лупцевали воздух под истошные вопли и медитировали, сидя в позе лотоса, а все соревнования сводились к тому, кто четче покажет определенную последовательность движений. Здорово было, когда впервые покрасил волосы в ярко-красный и не очень здоров — когда получил за это от местных гопарей, прикрывающихся стягом скинхед-движения. Здорово, что это стало толчком к тому, чтобы сменить секцию, в которой занимался — уже в сознательном возрасте, и сделав сознательный выбор. Здорово было заняться чем-то, что остается жизнеспособным не только в стенах зала, но и за его пределами. Здорово было сменить цветное дурацкое кимоно на нормальное белое, меняя на нем только пояса. Здорово было встретить на городских соревнованиях девчонку, которая проиграла только по очкам и то — буквально совсем чуть-чуть. Здорово было встретиться с ней после, здорово было встречаться с ней все полтора года. Здорово было гулять с ней, целоваться, заниматься сексом, драться до крови во время ссор. Даже расставаться с ней было здорово — без скандалов и истерик, тихо-мирно обнявшись напоследок, когда ее семья переезжала в другой город.

Здорово было съехать от родителей на съемную квартиру, половину аренды которой оплачивали все равно они — ведь откуда у студента деньги на полноценную самостоятельную одинокую жизнь? Здорово было закончить институт и получить свой диплом инженера вычислительных систем. Конечно, очень здорово было устроиться на первую работу и получить первую зарплату, с которой был куплен гигантский торт для родителей, уже постаревших и начавших сдавать головой к тому моменту. Здорово было смотреть на них, пожилых, морщинистых, но все еще любящих друг друга и слушающих твои «афигительные истории», прислонившись головами друг к другу и держась под столом за руки.

Здорово было выиграть сегодняшние соревнования. И даже здорово, по большому счету, что получилось помочь той девушке, защитить хотя бы ее. Да, это не здорово закончилось, но мозг отчаянно открещивается от всего плохого, что приходит в голову, даже если разумом понимаешь, что эти события были в жизни, и никак их не стереть из прошлого. Смерть любимого пса и четыре дня слез совершеннолетнего здорового лба после, увольнение с работы после подставы со стороны коллеги, которой постоянно помогал, неоднократные вывихи и даже один перелом на тренировках, смерть родителей в разницей в один день и обоих — от инфаркта, пожар в съемной квартире, когда побежал к ним, услышав в трубке телефона врача скорой и забыв выключить чайник… Это все было, но этого всего будто не было. Мозг принимал сам факт наличия этих ситуаций в прошлом, но отказывался вспоминать их, рисовать картинки, раскрашивать их, озвучивать. Сухие протокольные записи о каждом отдельном инциденте вместо красочного кинофильма. И, как ни старайся, одно в другое не превратить.

Тело снова вздрогнуло от очередного удара — вздрогнуло, как чужое, как кукла из баллистического геля, глазами которой я смотрю на мир. Это был даже не рефлекс, а просто закон Ньютона — действие равно противодействию. С какой силой ударили, с такой же тело отреагировало. Для меня оно уже стало чужим, ведь я не мог им даже управлять — лишь отрешенно наблюдать сквозь изувеченные пальцы, как шакалы наносят все новые и новые удары.

— Все, хорош, мы его щас грохнем!..

— Не грохнем, он же спортсмен, сука!.. Выкарабкается!..

— Прекрати, сказал!.. Реально щас ласты склеит!..

— Какой нахер прекрати?! Он мне два зуба выбил, а Толян вообще до сих пор в отрубе!..

— Дело говорит! Этому членососу еще мало досталось, я б его!..

— Кретин, нож убери!.. Так ты его точно в могилу отправишь!..

— Пошел нахер! Чё хочу, то и делаю!

— Мля, нож убери, сказал, ты чё, попутал, что ли?!

— Ты мне еще тут потыкай слышь!..

— Заткнитесь оба нахер! Чё за балаган тут устроили, совсем что ли оборзели?! А ну быром ноги в руки и валим отсюда, пока менты не нагрянули!

— Какие менты, гонишь что ли?!

— Такие! Вы тут вообще-то уже минут пятнадцать это мясо месите! По-любому кто-то мусоров вызвал, вон сколько окон горят! Толяна подберите и кабанчиками отсюда!

Удары наконец прекратились, послышался удаляющийся топот. Я закрыл глаза.

Шевелиться не хотелось. Наверное, потому что я понимал, что не смогу. Я уже почти не мог даже дышать — воздух свободно проливался сквозь меня, не задерживаясь в легких. Сознание отчаянно пыталось уцепиться за остатки реальности, подсовывая мне новые «А помнишь, помнишь как здорово?..»

Но я уже не помнил. С закрытыми глазами ничего не удавалось вспомнить — перед глазами была лишь кромешная тьма.

Вот так и умирают чемпионы по боевым искусствам — в темных переулках. Зарезанные или забитые до смерти арматурой. Или и то и то сразу.

Откуда-то издалека послышались взволнованные голоса, сквозь сомкнутые веки пробился свет, словно пытаясь меня разбудить. Я не открыл глаза — мне хотелось просто умереть. Просто потерять сознание и больше не находить его.

И после того, как ко мне прикоснулись чьи-то руки, через секунду после этого меня отключило.

Глава 2

Я открыл глаза.

Я не знаю, как я смог, как у меня вышло, но я открыл глаза. И они открылись.

Правда это не сильно помогло — увидеть ничего я так и не смог. То ли я находился в полной темноте, то ли мне только казалось, что я открыл глаза. Второе вероятнее, ведь, закрывая их, я уже смирился с тем, что снова открыть мне уже не суждено.

Я несколько раз моргнул, последний — с солидными усилием, чтобы точно понять, что со мной происходит. Веки послушно сжались, придавив глазные яблоки и вызвав в них неприятное чувство. Вывод — мне все-таки не кажется. Я действительно жив и даже достаточно здоров как минимум для того, чтобы открыть глаза.

А вот боли я по-прежнему не чувствовал. И дышалось тяжело. Не так, как до этого — когда ты тянешь и тянешь воздух, а он словно насквозь проходит через продырявленные легкие, не задерживаясь в них, а наоборот. Воздух словно сгустили до состояния патоки и диафрагма не справляется с его плотностью, судорожно пытаясь втянуть его в легкие хотя бы по чуть-чуть. Схожие ощущения бывают перед грозой, когда воздух насыщен влагой, и им тяжело дышать… Но это очень слабое сравнение.

В конечном итоге, я кое-как приноровился дышать мелкими короткими вдохами, которые, само собой, не могли обеспечить необходимого насыщения крови кислородом — буквально через тридцать секунд у меня, даже лежащего, начала кружиться голова.

Но я хотя бы мог дышать. Плохо и тяжело, как аквалангист-перворазник, неправильно настроивший дыхательную смесь, но я дышал. Может быть, я лежу на аппарате искусственной вентиляции легких? И на самом деле за меня дышит машина через вставленную в горло трубку? И мне только кажется, что я прикладываю какие-то усилия к дыханию?

Но тогда почему я в сознании? И почему при этом ничего не вижу? И не чувствую трубки в горле?

Я поднял руку и пощупал шею. Трубки не было.

А рука слушалась. Рука, в которой еще недавно не было ни единой целой кости, представлявшая собой кусок изрезанного мяса, сейчас полностью вернула свой функционал, и — я ощупал ее, — лишилась всех ран и повреждений!

Как, собственно, и вторая, которой я ощупывал первую.

Интересно, какие еще сюрпризы меня ожидают?

Я ощупал все, до чего смог дотянуться в положении лежа, после чего сел и закончил дело.

Впору было много думать. Я был совершенно цел и абсолютно здоров. Как будто вся драка, а, вернее сказать, убийство, мне просто приснилась. Руки и ноги были целы и безукоризненно слушались, ребра не ходили ходуном, если на них надавить — значит, тоже волшебным образом срослись, череп был цел, несмотря на то, что еще недавно хрустел и трещал как сухое дерево, облюбованное туристом-шашлычником. Единственный минус — дышать было тяжело. Будто бы ребра срослись прямо так, как были сломаны — проткнув собою легкие. Будто бы те до сих пор не работали толком и не позволяли нормально дышать.

А, может, это просто воздух такой тут.

Понять бы еще где именно «тут». И как я тут отказался. И сколько вообще времени прошло с последнего отпечатавшегося в памяти момента.

Может, прошло уже несколько месяцев? Меня нашли, отвезли в реанимацию, выходили, вылечили… Я же слышал какие-то голоса, прежде чем отключился!

Да нет, чушь.

Для начала — в больницах больных не кладут на холодные камни. Ходили слухи о том, что больного могут оставить в коридоре на каталке, но каталка это, в любом случае, не жесткий каменный пол, который будто вытягивает из тебя тепло. А именно на таком я сейчас и сидел.

Во-вторых, в больницах не бывает темно. Это абсурд, люди придумали окна как раз для того, чтобы в бетонных коробках не было темно. Здесь же было настолько темно, что я не видел даже собственных рук, и не было никакой разницы — с закрытыми глазами ты сидишь или с открытыми.

В-третьих, так не бывает, чтобы пациент пришел в себя сразу целым и здоровым. Технически, меня могли все это время держать в медикаментозной коме, но за такое длительное время, что понадобилось бы, чтобы после всех полученных травм привести меня в норму, у меня во-первых образовались бы пролежни, а, во-вторых, атрофировалась бы напрочь как минимум половина мышц организма. Однако ни того, ни другого нет — я бодр и полон сил, могу шевелиться и у меня ничего не болит. Не говоря уже о том, что после столь длительной медикаментозной комы у меня наверняка что-то съехало бы в голове.

В-четвертых, на мне нет ни одного следа от операций. Тщательное пальпирование всего тела не выявило ни единого шрама, ни единого шва, а это совершенно точно невозможно. У меня был как минимум один открытый перелом и как минимум два глубоких колотых ножевых ранения. Даже если предположить, что все остальное лечили филиппинские хилеры, то как минимум эти три травмы однозначно оставили бы после себя огромные уродливые шрамы. Но не было даже их.

И самое главное — если бы дело дошло до больницы и операций, меня бы совершенно точно переодели. А ведь на мне все та же одежда, в которой я был во время драки. Видеть ее я, конечно. В этой темноте, не мог, но хватило и простого ощупывания, чтобы понять — так заморочиться с раздиранием вещей на ленточки и вымазыванием их в густой липкой субстанции никто бы не то что не стал, а просто не смог бы за неимением итоговой от этого выгоды.

Единственное, что можно было кое-как притянуть к версии о долгосрочном лечении — скованность дыхания, но и это можно было объяснить более простыми способами — я просто в подвале. Я в каком-то подвале с каменным полом и отсутствием, что логично, окон. Это объясняло сразу многое из того, что удивляло.

Но не объясняло самого главного — почему я жив? И не просто жив, а полностью здоров?

Я осторожно поднялся, ожидая, что в любую секунду от недостатка кислорода у меня в глазах потемнеет — так оно и случилось. Но я был готов, поэтому тут же замер и подождал, пока ситуация нормализуется. Стоять во весь рост было неудобно — без какой-либо визуальной информации от глаз вестибулярный аппарат паниковал и сходил с ума. Пришлось раскинуть руки, чтобы стоять, не качаясь.

Первые шаги дались тяжело — после каждого приходилось ждать, когда в голове перестанет шуметь, и вернется чувство равновесия. Через пять-шесть шагов я приноровился и даже рискнул вытянуть одну руку перед собой — в этой темноте немудрено во что-то врезаться. Не удивлюсь, если именно для этого здесь так темно.

Еще через десяток неторопливых шагов, когда я уже окончательно обвыкся и с воздухом и со сбоящим чувством равновесия, вытянутая рука наконец уперлась в какое-то препятствие. Я остановился и принялся ощупывать непонятное холодное нечто с острыми зазубренными краями. Оно было вытянутой формы, плоское, но широкое. В нижней части непонятная штука перерастала в длинный круглый стержень, который заканчивался в нескольких сантиметрах от пола. Или, вернее, полом это не было, скорее какой-то постамент, уже в свою очередь стоящий на полу.

На ощупь вернувшись к непонятно штуке, я ощупал ее с другой стороны — где торчал еще один отросток. Осторожно продвигаясь по нему пальцами, я нашарил место, где отросток расширялся одновременно и вверх и вниз, и влево и вправо, будто ветка, растущая из толстого ствола. Только, в отличие, от дерева, это непонятное нечто было не однородным на ощупь, а постоянно пыталось подсунуть под пальцы новые элементы — какие-то острые грани, зубцы, ребристые поверхности… Сверху у этой штуки аналогичная по структуре круглая фиговина, снизу же штука разделяется на две колонны, оканчивающиеся на том же постаменте.

Кажется, это статуя. Даже определенно, это статуя. Холодная каменная статуя, изображающая кого-то с чем-то в руках. Что-то, скорее всего, является копьем, или другим подвидом древкового оружия, если я верно понял. А вот кем является этот «кто-то» — вопрос. Не исключено, что ответ на него я бы не получил, даже если бы тут было светло — судя по тому, что я нащупал, неизвестный скульптор изобразил свою модель в каких-то доспехах… Не может быть на человеческом организме такого количества выступов и граней, даже если он родился в семье тех… Этих… Кто себе под кожу шарики вживляет и шипы вставляет! Ну точно — доспехи, логично же, что воитель с копьем должен быть одет в доспехи!

Стало быть, я что… В гробнице какой-то?

Это, выходит, меня сочли мертвым и…

Да нет, херня. Во-первых, я мало того, что не мертвый, так еще и парадоксально здоровый. Во-вторых — кто бы стал меня скидывать в гробницу какого-то великого воина? В-третьих — откуда, блин, вообще в современном мире взяться гробнице какого-то там воина? Я взрослый человек и прекрасно отдаю себе отчет в том, что вся эта мистика существует только во всяких там Ларах Крофтах! А в реальности все эти гробницы давным-давно найдены, вскрыты, опечатаны и превращены в музеи!

Ну, конечно, кроме тех, что еще не найдены… Но в такие я бы точно не попал вообще ни при каких условиях — они ведь еще не найдены.

Ладно, посмотрим, что здесь еще есть. Может, я все же найду выключатель, чтобы осветить этот непонятный склеп, или хотя бы дверь?!

Я осторожно обошел статую и пошел вперед, пока не уперся вытянутой рукой в холодную стену. Судя по всему, тут все сделано из одного и того же камня — пол, стены, статуя, наверное, даже потолок… Действительно, склеп.

Только вот мертвечиной не пахнет. Вообще ничем не пахнет, если уж на то пошло. Хотя со здешним воздухом поди пойми.

Я коснулся рукой стены и пошел вдоль нее, не отрывая пальцев от холодного камня. Каждый раз, когда пальцы соскальзывали с плоскости на впадинку, я останавливался и тщательно проверял это место, но каждый раз это оказывался шов между плитами, и я шел дальше. Так я миновал два угла, встретив носом первый, после чего дальновидно стал ощупывать стены насколько рука позволяла впереди себя, и наконец нащупал что-то новое. Впервые за все это время пальцы нащупали не впадину в стене, а наоборот — выпуклость. Причем выпуклость граненую, навевающую мысли о дверной коробке.

Выпуклость уходила вниз до самого пола, насколько она уходила вверх, сказать было трудно — рука не доставала. Ширина препятствия была примерно с ладонь, а стена после него перестала быть бугристой от швов между плитами и стала плоской — ну натуральная дверь! И, попавшийся под пальцы через пару шагов второй элемент дверной арки только укрепил меня в этой мысли.

Итак, дверь нашли. Осталось ее открыть.

Я ощупал каждый сантиметр дверного полотна, но не нашел ни ручки, ни замочной скважины, ни даже банальных петель. Да и сама дверь была непонятной — ни деревянной, ни тем более каменной она на ощупь не казалась. Она была холодная и твердая, но совершенно плоская, будто зеркало. Попытки ковырнуть ее ногтем ни к чему не привели, а, когда я лег на пол в попытке посмотреть в щеь снизу, оказалось, что она прилегает к полу настолько плотно, что даже попытка дунуть под дверное полотно лишь вернула мне мой же воздух назад, заставив закашляться от слишком резкого выдоха.

Я сел возле двери и задумался. Если на двери нет ручки, это как минимум значит, что на себя она не открывается. Кроме того, с моей стороны совершенно точно нет петель, а значит, она совершенно точно на себя не открывается. Конечно, есть еще совершенно экзотические варианты вроде того, что она при открытии уезжает вверх, вниз или в одну из сторон… Но кто будет делать такие двери?! Да еще и в склепе?! Серьезно, это круто выглядит только в научно-фантастических фильмах, а на деле для того, чтобы дверь уезжала например вверх, нужно, чтобы там наверху для нее была припасена целая куча места, которое во все остальное время простаивает впустую. То же самое справедливо для двери, что прячется в полу или уезжает вбок. Ни один серьезный инженер, строя сооружение на века, не будет морочиться такими схемами.

Значит, примем за рабочую версию о том, что дверь открывается от себя. Я, конечно, уже попробовал, и ни хрена у меня, конечно, не вышло… Но, может, я не так пробовал? В конце концов, если я действительно каким-то образом оказался в каком-то склепе, то тут много лет не должно было быть ни одной живой души. И дверь могла банально заржаветь, закиснуть, или, если она все же деревянная — разбухнуть и перекоситься. Может, надо просто ударить посильнее — и я свободен?

Нда, а как быть с теми, кто меня сюда принес? Они что, телепортировались сюда, оставили меня и исчезли обратно? Они-то тоже должны были через дверь войти!

Что вообще тут происходит?! Где, блин, я?! Что это за место?!! Почему я здесь заперт?!

К горлу подкатил тугой ком, я начал задыхаться. Глаза защипало от пота, что выступил на лбу, я крепко зажмурился и схватил себя за запястье, прижав два пальца к артерии. Раз, два, три, четыре, пять…

Спустя полторы минуты пульс начал снижаться, паника отступила. Дышать стало чуть полегче, и я снова открыл глаза, хоть это ничего и не изменило.

Я не заперт. Я просто пока еще не нашел правильного способа открыть дверь. Вариант первый — надо ее как следует ударить. Приступить.

Я поднялся и развернулся лицом к двери. Нащупав ее боковые габариты, я чуть отошел и, короткими вдохами заполнив легкие местным тяжелым воздухом, с силой выдохнул и ударил ногой в левую часть двери.

От резкого движения в глазах потемнело, в ушах гулко застучало и я вынужден был присесть, чтобы не потерять равновесие. Чуть погодя, когда организм восстановился, я поднялся и проверил дверь — она была на месте.

Глупо было ожидать чего-то иного, ведь она даже звуком никак не отреагировала на мой пинок.

Я прошел до правого края двери и повторил удар там — на случай, если петли располагаются слева и я в первый раз лупил именно в район петель.

Все равно ничего не вышло. Ровно тот же эффект — потемнение в глазах, стук в ушах, а двери абсолютно все равно.

Я даже ударил в нижнюю и верхнюю части двери на случай совсем уж безумного расположения петель — вверху или внизу. Ничего не изменилось. Будто это и не дверь вовсе, а просто кусок стены, обрамленный бордюрчиком. Зачем-то.

Если это так, то я феерический идиот.

Но, к сожалению, проверить это я никак не могу — у меня нет даже мобильника, чтобы себе подсветить, он остался в куртке, которую я снял там, в переулке. Так что пока что будем считать, что это все же дверь. Мощная стальная дверь, которую выбить с удара я не способен.

Значит, надо попробовать выбить с разбега.

Я встал спиной к двери, прижался лопатками к холодной плоскости и пошел вперед, стараясь, чтобы шаги были одинаковыми — где-то я слыхал, что у человека один шаг всегда длиннее другого. Надеюсь, что на тех трех-четырех метрах, что мне понадобятся для разгона, я не собьюсь с прямой слишком сильно и не сломаю себе плечо о стену в четверти метра от нужной мне двери.

На четвертом шаге нога внезапно не нашла опору и провалилась в пустоту. Я взмахнул руками, пытаясь устоять, но поздно — тело уже ухнуло куда-то вниз и я упал во что-то жидкое.

Жидкое, жирное, холодное и очень густое.

Будто в банку с холодцом.

Только не пахнущее.

Откуда здесь взялась яма?! Да еще и с этой паскудной дрянью?!

Я заворочался, пытаясь выбраться из субстанции, но с каждым движением я проваливался все глубже. Если изначально я упал на бок и погрузился примерно по половину тела, то с каждым движением я уходил все глубже! Мало того — странная дрянь как будто сама ползла по телу вверх, как огромная амеба, охватывающая собой жертву!

К горлу снова подкатил комок, я запаниковал и принялся дергаться, пытаясь вырваться из жирной дряни! Каждый рывок погружал меня еще больше — холодец поднялся до плеча, покрыл шею, и устремился к лицу!

Я задрал голову вверх, пытаясь одновременно дышать и думать, но ни, ни другое толком не получалось! Получалось только вяло дергаться, увязая все больше!..

Жижа уже добралась до носа, я рефлекторно ее вдохнул…

Черт возьми, неужели я сейчас сдохну второй раз?! Я же только что воскрес! Я не хочу снова умирать!

— О, не переживай… — внезапно произнес тихий вкрадчивый голос. — Ты мне нужен живым.

Жижа хлынула в нос, я закашлялся, хлебнул еще больше, и отключился…

Глава 3

Почему-то я все еще жив.

Уже во второй раз за последние… сколько? Полчаса, наверное… Уже второй раз за последние полчаса я должен был умереть, вдохнув непонятного, но однозначно не полезного для легких холодца, но я почему-то жив.

Мало того — никакого холодца вокруг и не было. Я снова мог свободно двигать руками и ногами, и ничего больше не замедляло движений, не сопротивлялось. Я лежал на холодном, но уже привычном каменном полу, распластавшись по нему на манер морской звезды, и тело мое явно не собиралось никуда погружаться.

Что, блин, я уже галлюцинирую, что ли? Я же совершенно точно куда-то упал, когда пытался взять разгон для того, чтобы выбить дверь. Вот же — я лежу, значит, точно упал. Может, я ударился головой и отключился? А где тогда холодец, которого я наглотался? Да еще и голос какой-то слышал прежде чем отключиться…

Нет, точно галюны. Уж если кто-то был бы в этом склепе помимо меня, я бы на него наткнулся или как минимум знал бы о его присутствии — нельзя такое продолжительное время сидеть настолько тихо, чтобы я не услышал. Так что галюны. Однозначно галюны.

Я осторожно пошевелил конечностями, еще раз убедившись, что никакого геля-холодца больше нет, и внезапно наткнулся на стену.

А вот это уже непонятно.

Дверь, от которой я шагал, совершенно точно не располагалась ни в углу, ни близко к нему — я же проверял, когда ощупывал дверную коробку. Значит, и шагая от нее по прямой я не мог оказаться близко к стене никаким образом. Одно из двух — либо я настолько криво шагал, что умудрился заложить дугу и прийти к стене…

Либо после того как я отключился, меня кто-то к этой стене перетащил…

Например, тот же кто-то, чей голос я слышал прежде чем вырубился…

Только этого мне не хватало!

Я резко перевернулся на спину и сел, настороженно прислушиваясь и приглядываясь.

В склепе было тихо. Ни голоса, ни движения — ничего не было слышно. Ничего не было видно. Только легкое дуновение ветра по коже.

Стоп, ветер? Откуда ветер?!

Я вскочил, расставив руки в стороны и пытаясь нащупать невидимые стены. Нашарил один угол, изучил его пальцами, пошел вверх по нему, и не успел дойти даже до уровня груди, как угол кончился, превратившись в горизонтальный излом.

Так. Это что-то совсем новенькое.

Положив ладони на излом, я пошел вдоль него, пока не наткнулся на новый угол. Еще два таких поворота — и я сделал вывод, что нахожусь в какой-то яме глубиной примерно по грудь, выдолбленной, судя по всему, прямо в каменном полу.

Значит, я все-таки падал. Значит, шагая прочь от двери, я все же шагнул в эту яму, которую даже не мог видеть в этой кромешной тьме, и упал прямо в кисель, которым она была наполнена.

Тогда где кисель?

Я провел руками по себе, еще раз проверяя на отсутствие густой субстанции — ее нигде не было. Я присел и на ощупь мазнул несколько раз по разным стенкам ямы — киселя не было и там. Тактильное обследование пола тоже не дало эффекта. Как будто я весь этот кисель умудрился вдохнуть.

Вдохнуть!

Я ведь свободно дышу! Мои легкие больше не выворачиваются наизнанку от попыток втянуть в себя хотя бы глоток здешнего воздуха, а гортань не пытается зайтись в кашле при успешной попытке! Я снова дышу полной грудью и с удовольствием!

Так что же произошло? Вряд ли в таких изменениях замешан кисель — насколько я знаю человеческую анатомию, вдыхание всяких жидкостей приводит исключительно к смерти. Значит, я просто упал в яму, приложился головой и отключающийся мозг подкинул мне галлюцинаций в виде того, как я тону в смеси нефти с вареньем. Не знаю правда, зачем, может, потому что я уже начинаю сходить с ума от этой темноты?

Ладно, но яма-то откуда здесь? Ее тут совершенно точно не было! Ориентироваться в полной тьме, конечно, проблематично, но не настолько, чтобы не составить в голове карту склепа четыре на три со статуей посередине! Да, собственно, как раз где-то здесь статуя и должна стоять вместо этой ямы! Где она?!

Я толкнулся ногами, перевалился на плечо и легко выкатился из ямы, запоздало подумав, что если я ошибся с подсчетами и статуя стоит прямо на моем пути, то сейчас я сломаю об острый угол постамента свой копчик.

Повезло. Не сломал. Спокойно перекатился и встал. Повернулся туда-сюда, ощупывая воздух, но так ничего и не нащупал. Прошелся по периметру ямы туда-сюда, осторожно проверяя каждый шаг ногой, но статую так и не обнаружил.

Отлично, я лишился единственного ориентира в этой тьме. Впрочем, можно предположить, что яма теперь вместо статуи — например, сработал какой-то механизм, который… не знаю, поднял статую к потолку что ли? Как еще можно открыть яму? Да и главное — зачем? Какой смысл в этой ловушке, если максимум, что она тебе сделает — один-два перелома, и то в самом худшем случае. Пик на дне нет, лавы нет, ядовитых змей тоже. В чем смысл этой ловушки? Даже той же самой статуей сверху не прикрыли.

Вот был бы там в реальности тот кисель, получилась бы действительно опасная ловушка. Но даже она была бы опасна только в этой кромешной тьме, только потому что не видишь, что из нее можно выбраться, а значит и не знаешь об этом. Чуть-чуть света — и уже будут видны края ямы, и тогда мерзкая субстанция уже не сможет удержать попавшего в ловушку. Ненадежно, в общем.

Да и субстанции-то никакой нет.

Короче, непонятно.

Понятно только одно — теперь заново придется ориентироваться в этом каменном мешке. И заново искать дверь.

Я дошел до стены, аккуратно прощупывая каждый шаг в поисках новой подлости, и пошел вдоль нее, не отрывая руки. Когда пальцы наконец скользнули по уже знакомым граням дверной коробки, я остановился и аккуратно повел их дальше, на дверное полотно.

Но пальцы провалились в пустоту.

Хорошо, что я не стал сразу долбиться плечом…

Я аккуратно вернул руку обратно, где была, и еще раз проверил границы дверной коробки — да, это определенно были они. Оставив одну руку на месте, я осторожно шагнул в сторону, вытянул свободную конечность и нащупал вторую границу дверной коробки — именно там, где и планировал. Значит, это точно место, в котором раньше была дверь.

Или другое такое же место, но без двери, до которого я просто не дошел. В любом случае, это именно оттуда еле заметно веяло ветерком, и этого уже было достаточно для того, чтобы продвигаться в этом направлении. Даже если это не та же самая дверь без ручки и замка, которую я планировал пытаться выбить…

Тем более, если это не та же самая дверь!

Осторожно ощупывая пол перед собой ногами я черепашьим шагом двинулся вперед, не забывая контролировать левую стену пальцами левой руки, а пространство перед собой — вытянутой правой. Так я не пропущу, если вдруг попадется поворот, и буду предупрежден, если прямо передо мной появится какое-то препятствие. Остается только надеяться, что этот склеп не оборудован всякими механическими ловушками типа падающих с потолка топоров или катящихся по коридору огромных камней.

Черт, о чем я? Да я же только что из такой ловушки выбрался! И пусть она была какая-то странная, но сам факт наличия неприятных неожиданностей здесь — уже неоспорим!

Н-да, а я минут десять назад пытался насмехаться над фильмами про Индиану Джонса и Лару Крофт…

В голове резко развернулась параноидальная картина — как я, неосмотрительно наступив на подпружиненную плитку, падаю в разверзшуюся яму под ногами, и на сей раз — не в студень, а на острые колья. Или срабатывает механизм самострела и меня протыкает сразу десятком арбалетных болтов…

Сглотнув, я стал не просто проверять пол вперед себя на его наличие, но еще и осторожно ощупывать носком кроссовка, проверяя, не пружинит ли подозрительно то место, на которое я собираюсь опрометчиво наступить?

Кто-то тихонько хихикнул.

Я остановился и резко обернулся, вскидывая руки в боевую стойку.

Вот сейчас мне совершенно точно не показалось! Это определенно кого-то очень сильно забавляло мое поведение! Кого-то, кто, видимо, хорошо меня видел в этой кромешной тьме, и, мало того, что видел, так еще и находился, судя по звуку, где-то настолько близко сзади меня, что чуть ли не в затылок дышал!

Борясь с рефлекторным желанием пробить моментальную двойку, я осторожно вытянул вперед правую руку и поводил ею из стороны в сторону. Как и ожидалось, никого там не было. И никто больше не усмехался саркастически.

Но я же точно это слышал! Мало того — это был тот же самый голос, что я слышал, когда тонул в киселе! И пусть тогда это действительно могло быть галлюцинацией от спертого воздуха склепа, то сейчас-то я дышу нормально! Видимо, когда открылась дверь, каменный мешок успел проветриться и повысившаяся концентрация кислорода привела меня в сознание.

Так что же получается, это и тогда не было галлюцинацией?! Кто-то наблюдает все это время за мной? А кисель?! Он был или нет?! А статуя куда делась?!

Чувствуя, как лопается голова от вопросов и загадок, я прижался спиной к холодной стене и сполз по ней, обняв колени руками. В висках снова запульсировало, дыхание участилось — кажется, я словил вторую за полчаса паническую атаку.

Вторую за всю свою жизнь.

Никогда бы не подумал, что со мной такое вообще может приключиться. Соображаю вроде здраво и понимаю, что со мной происходит, — спасибо, наверное, постоянным тренировкам и спаррингам, — а поделать с собой ничего не могу — потею как жиробас в сауне, несмотря на холодную стену под спиной, и задыхаюсь, несмотря на нормальный воздух.

Спустя минуту или около того меня наконец отпустило и я снова смог подняться. Руки и ноги все еще подрагивали, но я хотя бы снова мог свободно дышать и контролировать свое тело.

— Знаешь, что… — прошипел я в темноту. — Хрен ты дождешься… Не знаю, чего ты там ждешь, но хрен ты дождешься!

Даже если там никого нет, то никто и не узнает, что я разговариваю с пустотой. А если есть… Что ж, теперь он знает мою позицию. Если он хочет просто идти и хихикать под ухом — пусть себе, я не облезу. Если же он настроен ко мне враждебно… Ну, хуже смерти он мне ничего не сделает, а смерти я не боюсь.

Я уже дважды умер за последние полчаса.

Вспомнив и восстановив, как я располагался относительно стены, пока меня не накрыло, я снова повернулся в нужную сторону и зашагал вперед. Левая рука по-прежнему скользила по стене, правая была вытянута перед собой. Ноги поочередно ощупывали пол, прежде чем наступить, и весь организм был натянут до предела в ожидании атаки и последующей молниеносной обороны.

Даже если невидимый наблюдатель действительно соберется меня убить, так просто у него это не выйдет. А я все же что-то да могу, даже в полной темноте. Недаром же я чемпион области по рукопашному бою!

Через несколько секунд стало светлеть. Я понял это, когда увидел очертания своей вытянутой вперед руки. Еще несколько шагов спустя я уже мог различить пальцы, а, посмотрев вниз — увидел свои ноги, осторожно прощупывающие каждую плиту, на которую я планировал наступить. Увидел сами плиты, разных форм и размеров, скрепленные между собой каким-то раствором, что от времени местами рассохся и потрескался. Повернул голову вбок — и увидел вторую руку, скользящую пальцами по стене, совершенно аналогичной полу. Обернулся — и увидел коридор, уходящий куда-то вдаль.

И с каждым шагом светлело все больше. Я уже опустил руки, потому что видел вперед метров на семь, а потом — и еще больше. Я вышел на середину широкого, метра в три, не меньше, коридора, я даже смог рассмотреть потолок, который оказался высоким, тоже где-то трехметровым. Выходит, коридор, по которому я ид, в сечении — натуральный квадрат. Интересно, это было так задумано?

А в коридоре продолжало светлеть. Обернувшись, я даже смог разглядеть в конце коридора арку, из которой я сюда попал, и два — в ней не было даже намека на дверь. При этом не было видно никакого источника света — ни фонарей, ни люстр, ни даже банальный окон. Будто бы сам воздух начал светиться призрачно-зеленым светом, очерчивая все предметы. Вот действительно, картинка была словно в приборе ночного видения, только качеством лучше раз в двадцать. И чем дальше я шел, тем ярче она становилась.

И наконец вперед появилось какое-то препятствие. Я спокойно дошел до него и осмотрел.

Это напоминало еще одну дверь, причем такую же, что я видел до этого. То есть, я ее как раз не видел, я ее только ощупывал, но, думаю, выглядела она точно так же. Матовая черная гладкая плита без ручек, без замочных скважин, без петель. Если бы не дверной портал в форме арки, в которых была вписана эта плита, она вообще за дверь не сошла бы, а выглядела просто странным тупиком. Но портал бы. А значит, это — все-таки странная дверь. И, судя по тому, что петель и ручек на ней тоже нет, открывается она тоже от себя.

Я поднял руку, коснулся ладонью двери, собираясь нажать и открыть, но дверь внезапно пошла волнами! Как будто не из твердого материала была сделана, а из… нефти, что ли?! От того места, где я ее коснулся, по двери побежали крупные круги, словно в нее камнем кинули, и, едва они достигли краев дверной коробки, как дверь… исчезла. Осыпалась вниз мелким порошком, превратившись в маленькую черную кучку.

Я отшагнул назад и задумался.

По ходу, тут все-таки есть какие-то ловушки. Лазер? Что еще может вот так легко испепелить несколько квадратных метров… пусть не дерева, пусть пластика, хотя, честно говоря, материал казался скорее камнем, чем первыми двумя… Какой лазер сможет так быстро испарить камень? Никакой, вроде бы. Полированный камень поди еще нагрей лазером — он же половину луча просто отразит, а еще четверть — рассеет.

Тогда что произошло?

Я осторожно тронул пальцем кучку порошка, что остался от двери — в воздух взлетело небольшое облачко, и принялось весело клубиться в воздухе. На пепел или тем более золу не похоже, вообще ни на что не похоже! Как будто мелкодисперсный песок какой-то… Только легкий слишком для песка — вон как в воздухе висит! Как семечко одуванчика на своем парашютике! Да еще клубится, вихрится…

Надеюсь, эта дрянь не фонит. Потому что если это был не лазер, то в голову приходит только один вариант, как этот порошок появился, и тот фантастичнее некуда — между молекулами двери исчезли межмолекулярные связи… А как это может произойти без радиации — я не представляю.

Да и с радиацией — тоже.

Я сгреб в ладонь горсть порошка и кинул ее вперед. Ничего не произошло, кроме того, что он превратился в облако и, клубясь, повис в воздухе. Никаких ловушек не сработало, никто не прибежал. Даже на пальцах не осталось ни следа. А ведь непонятная пыль создала ощущения чего-то вроде угольной — такой что поди еще ототри с кожи или там одежды.

Никакие ловушки на пыль не отреагировали.

Это уже хорошие новости.

За порогом виднелась винтовая каменная лестница, уводящая наверх, из-за поворота осторожно выглядывали редкие солнечные лучи, в здешнем волшебном свете тоже — зеленоватые.

Кажется, там выход. Если это так, то это еще одна хорошая новость.

Я осторожно, в любую момент готовый отпрыгнуть назад, перешагнул через черную кучку и через порог. Постоял немного, ожидая, не приключится ли чего, и только потом позволил себе подойти к винтовой лестнице, завернуть голову за угол и посмотреть вверх. Конечно, сквозь камень ничего не увидишь, но хотя бы можно почувствовать дуновение свежего ветерка, увидеть пляску солнечных лучей на верхних ступеньках, уловить отдаленную перекличку лесных птиц…

И это все было. Несмотря на тьму, несмотря на боль, несмотря на чуть не поехавшую крышу, кажется, я наконец смогу отсюда выбраться.

Чувствуя, как рот сам собой растягивается в улыбке, я зашагал по винтовой лестнице вверх.

Глава 4

Узкая каменная винтовая лестница сделала два или три оборота. В общей сложности, по ощущениям, я поднялся на высоту где-то третьего этажа, все время заворачивая направо по удивительно целым, нигде не выщербленным и уж тем более не стертым ступеням. Создавалось ощущение, что с самого момента постройки я первый, кто идет по этой лестнице.

Что интересно, лестница тоже никак не освещалась — даже скоб для крепления фонарей или факелов по стенам не было вбито. Здесь освещение было обеспечено так же, как и на последних метрах нижнего коридора — светящимся воздухом… Или чем-то, что заставляет его светиться, не верить же в конце концов действительно в то, что это сам воздух светится?

Наконец после очередной ступеньки картина сменилась — вместо продолжения изогнутых стен из-за поворота внезапно выплыла плоская вертикальная колонна, подпирающая горизонтальную перекладину. Еще несколько шагов — и появилась еще одна колонна, и вся конструкция превратилась в дверную коробку из камня.

Без двери. Либо ее никогда здесь и не было, либо ее куда-то дели, но факт остается фактом — двери не было. Вместо нее пустой портал заполняла мешанина из каменных обломков и живой растительности. И это не выглядело как будто в дверь вывалили камаз щебня, или там оползень сошел, а потом на получившейся куче проросли растения — в таком случае немалая часть кучи оказалась бы внутри, прямо у моих ног. Здесь же создавалось ощущение, что дверной проем кто-то целенаправленно закладывал огромными, мне по колено, булыжниками, громоздя их друг на друга от пола до самого потолка, и только потом, через какое-то время в щели между ними нанесло земли, из которой полезли вьюнки и лианы, оплетающие собой камни и еще больше укрепляющие общую структуру.

Думать о том, сколько времени понадобилось на это, было страшно. Счет явно шел на десятилетия.

Приехали, что называется. Как отсюда выбраться? Каждый из этих валунов даже по отдельности должен весить килограмм под тридцать, а они втиснуты сюда так, что, поди еще попробуй отдели их друг от друга — это же почти монолит! Да еще и растения перевили и скрепили булыжники так прочно и плотно, что даже солнечный свет пробивался через эту преграду только парочкой отдельных лучей — там, где земля или высыпалась или изначально отсутствовала.

Но пробивался же! Значит, там, за этой стеной — выход! Не эфемерный и вероятный, а самый настоящий — ведущий туда, где солнце, и, — я приник к одной из щелей носом и втянул пахнущий травой и лесом воздух, — жизнь!

А значит, надо найти способ как-то проникнуть за эту стену.

Разобрать ее мне точно будет не под силу.

Для пробы я на всякий случай ковырнул пальцем один из заросших вьюнком камней. Растения легко подались, стебли порвались, истекая пахучим соком и я буквально в два движения очистил камень.

Странно, какие они нежные… Растения, что растут на камнях при практически полном отсутствии солнечного света, вроде бы, должны быть посуровее. Впрочем, это лишь суждение, мои представления о ботанике остановились на уровне седьмого класса.

В общем-то, это даже хорошо, что эти растения такие нежные и слабые — может быть, у меня получится расчистить от них камни. А там не мытьем так катаньем, разыщу слабую точку всей конструкции и умудрюсь открыть проход.

Я взялся за ближайшую толстую полусухую лиану, что оплетала собой сразу несколько камней, уперся и как следует дернул.

Лиана отчетливо затрещала, и у меня в руке остался приличный кусок, разлохмаченный на концах. С камней посыпалась земля.

Я посмотрел на кусок лианы в своей руке — с виду толстый и мощный, он был буквально продавлен там, где я его держал. Пальцы были по первые фаланги погружены в растение, выступивший прозрачный сок стекал на пол.

Все-таки эти растения какие-то чересчур нежные. Лианы во всяких там Эквадорах и на всяких там Амазонках, если я правильно помню, так суровы, что за малым сами на людей не охотятся. Тарзан так вообще летал на них как на пеньковых канатах. Понятно, что принимать эти истории за чистую монету — глупо, но чтоб лианы в мою руку толщиной вот так отлетали от простого рывка!..

Я бросил кусок на пол и взялся за следующий. В этот раз аккуратно потянул, и лиана послушно потянулась за рукой, отлипая от камня и обдавая меня настоящим душем из мелких комочков земли. Без каких-либо усилий буквально за пять секунд оторвав ее полностью, я кинул ее на пол, к товарке, и решил остановиться. Если эти растения такие хлипкие, то они мне не помешают при попытке разобрать завал — они же рвутся от одного недоброго взгляда!

Я принялся исследовать камни, пытаясь найти хотя бы один, за который можно было бы хоть как-то ухватиться, и чтобы при этом он был засыпан другими камнями максимум наполовину. Само собой, основная масса подобных валунов находилась под самым потолком — там, где их подпирали только собратья снизу. Но оказаться под потолком высотой в три метра, да еще настолько долго, чтобы попытаться растолкать эти булыжники мне светило бы только при наличии крыльев за спиной.

А их нет.

Пытаться лезть под потолок на манер скалолаза тоже не выход — даже если я умудрюсь одной рукой как-то распинать верхнюю часть баррикады, весьма велик шанс, что вся конструкция рухнет прямо мне на голову. В общем-то, этот шанс имеется даже если я не полезу наверх, но так у меня хотя бы будет возможность отскочить, если все это поползет.

Наконец найдя один булыжник, почти на высоте моего роста, который располагался так, словно им изнутри затыкали последнюю дырку в этой стене, я схватился за него руками и потянул.

Камень выскочил со своего места, как пробка из бутылки шампанского!

Меня потянуло по инерции назад, я выпустил булыжник, взмахнул руками, чтобы не упасть, отступил на два шага…

Очень вовремя — стена пошатнулась и на то место, где я только что стоял, грохоча и поднимая облака пыли, обрушилось сразу несколько валунов!

В колено что-то больно ударило — наверное, осколок откололся, я резво отшагнул еще на пару шагов назад и скрылся за поворотом лестницы, ожидая, когда там перестанет грохотать.

Когда перестало, я снова подошел к препятствию — оно уже не казалось таким грозным и монолитным. Камни порушились, превратившись из импровизированной стены в хаотичную кучу, под потолком образовалась приличная щель, в которую пробивался солнечный свет и, — я аж зажмурился от удовольствия слышать это, — птичье пение.

Черт, может, уже попробовать пролезть в эту щель под потолком? Сил уже нет торчать в этом темном каменном склепе! Вроде и нахожусь тут всего ничего, и темнота больше не помеха, и дышать стало нормально, когда двери открылись — а все равно, не могу! Не могу больше тут торчать! Срочно выпустите меня!

Я вскарабкался по куче камней и поднялся к потолку, где с сожалением пришлось констатировать — щель мало того, что все еще слишком узкая для того, чтобы я пролез, но еще и долезть до нее у меня не получится. На вершине кучи камни легли так неудачно, что зацепиться там было просто не за что — сплошные острые грани. Рассаживать кожу на ладонях прямо сейчас в попытках долезть до щели, которая все равно до меня слишком мала, в мои планы не входило — как знать, вдруг понадобится карабкаться попозже?

Я спустился к подножью и принялся снова искать камень, за который можно было бы ухватиться и обрушить это дело еще больше. Очень уж легко первый булыжник выскочил со своего места — может, вся эта конструкция только выглядит монолитной, а на деле на ладан дышит?

Наконец я нашел один интересный камешек, но подступы к нему закрывал еще один булыжник, из-за которого нельзя было его ни вытащить, ни откатить. Помеха была даже больше чем по колено мне высотой и весила, наверное, как я — килограммов семьдесят. Может, больше. Точно не меньше.

С другой стороны, валун примерно круглый… Может, у меня получится его откатить в сторону хотя бы на пару метров? Главное, проследить, чтобы он со всеми своими выбоинами и неровными сколами не покатился куда не надо… Например, мне по ногам.

Обойдя камень со стороны завала, я присел на корточки, уперся ладонями в теплую шершавую поверхность, выдохнул и толкнул!

И растянулся на холодном полу во весь рост!

Валун улетел вперед, ударился в стену, выбивая из нее и себя фонтан каменного крошева, отскочил, с жутким грохотом покатился вниз по ступенькам, каждую секунду врезаясь в новую стену и отмечая это гулким ударом!

Я лежал на полу, не рискуя подняться, потому что решительно не понимал, что происходит.

Какого хрена камень ведет себя так, словно он из пенопласта?!

Да, я сильно надавил, со всей силы сразу навалился, чтобы понять, есть ли вообще смысл колупаться… Но не настолько же я силен, чтобы буквально выстрелить булыжником с самого себя весом! Мне элементарно надо было бы упереться во что-то спиной, чтобы такое вообще стало возможным, иначе в действие вступят законы Ньютона и хрен я смогу так сделать! Как ни крути, но если ты прикладываешь к объекту какой-то усилие, объект прикладывает к тебе аналогичное, и я просто не смог бы не то что выпулить камень так, как я это сделал, а даже просто сдвинуть, кроме как перекатив! Это противоречит законам физики!

Наконец камень перестал грохотать там внизу и я рискнул медленно подняться. Встав на ноги, я первым делом подошел к стене и осмотрел то место, куда ударился камень. Никаких сомнений — это был настоящий тяжеленный твердый камень, который врезался в другой холодный твердый камень — в стене натуральная выбоина, дополненная царапинами, а на ступеньках — обломки разных форма и размеров. Я совершенно точно кидался не дурацким пенопластовым макетом — можно даже не спускаться и не убеждаться.

Вместо это я осмотрел другой свободно лежащий камень. Он мне не был нужен и даже не мешал, да к тому же был чуть поменьше, чем предыдущий, но к нему можно было подступиться с любой стороны, а именно это мне и нужно было.

Я присел возле камня, завел под него руки, нашарил место поудобнее, ухватился, запоздало вспомнив про спину, выпрямил ее, опустив задницу почти до земли, выдохнул и принялся медленно распрямлять ноги.

Руки чуть напряглись, и я легко поднял камень на согнутых руках. Никакого труда, никаких усилий — просто взял и поднял. Как кошку.

Я бросил камень на пол и отпрыгнул от него. Валун рухнул с адовым грохотом, тяжело покачнулся и наконец занял устойчивое положение. Я осторожно тронул его пальцем — он покачнулся снова. Я попытался ковырнуть его пальцем — ни хрена не вышло. Я поискал обломок от первого камня и попытался поцарапать им — ни хрена не вышло тоже. Это были два совершенно одинаковых камня, и один другого не мог поцарапать по определению.

Да что ж за херня тут творится?! Может, что-то с гравитацией случилось?!

Да хрен там, камни ведь падают с нормальной скоростью, а не плывут к земле неторопливо! Да и сам я что-то обычными шагами ходил, а не лунными, по пять метров!

Тогда какое всему этому может быть объяснение?!

Ровным счетом никакого.

И вот эта мысль почему-то и успокоила. Раз объяснений не может быть, зачем их искать? Их все равно нет. Если все складывается так удачно для меня, надо этим пользоваться, пока оно еще работает, а почему так получилось — возможно, подвернется шанс разобраться позже.

А вот если я сейчас не воспользуюсь непонятной физикой этих здоровенных каменюк и не выберусь отсюда, шансы в разобраться хотя бы в чем-то хотя бы когда-то будут много, много ниже.

Я принялся дергать из кучи булыжники и аккуратно укладывать их к стене, следя, чтобы они не покатились вниз по лестнице — снова слушать пулеметную очередь каменного грохота не было никакого желания. Камни послушно изымались, занимали свои места, после чего я ждал, когда остаток кучи перестанет осыпаться и отнимал от нее новый кусок.

Спустя пять-семь минут несложной работы под потолком образовалась щель в половину моего роста, а возле стен выстроились рядами штук пятнадцать валунов. Я бросил на них последний взгляд, погрозил им пальцем, намекая, что я с ними еще разберусь, и полез в открывшийся проход.

Первое, что я увидел, когда высунул голову наружу — камень.

Но, к счастью, не очередной валун, преграждающий путь, а каменную кладку разрушенной стены. От нее остался только жалкий огрызок с куском окна, на котором давно и прочно поселились какие-то цветы. Недалеко от этой стены виднелась еще одна — такой же степени разрушенности и из того же камня, только на сей раз это был кусок угла какого-то помещения. Не спеша вылезать, я повертел головой, осматриваясь — везде, куда ни глянь, были эти стены. Давным-давно разрушенные, поросшие мхом и растениями, стоящие прямо посреди высокого красивого и зеленого леса. Будто бы здесь располагался поселок из каменных домов, которые однажды кто-то разрушил почти до основания, а позже наступающий лес захватил его и сделал частью себя.

Людей вокруг, конечно, не было. Лишь где-то в вышине пушистых крон пели невидимые птицы, изредка пролетали какие-то насекомые, да один раз почудилось какое-то шевеление в густых кустах на самом краю бывшего поселка. Все было тихо и умиротворенно, будто бы здесь никогда и не ступала нога человека. Даже запах был максимально природным — трава, смола, какие-то цветы… Сказочный.

Вволю надышавшись, я наконец выполз из своей норы, скатился вниз по каменной куче, окончательно превращая штаны в лохмотья, и обернулся посмотреть, откуда же я выбрался.

Моя темница оказалась небольшим холмом с одним резким склоном, из которого я и вылез, и пологими другими — даже, можно сказать, просто наплыв земли с крутым срезом, в котором и располагалась дверь. Впрочем, дверью это и раньше назвать нельзя было, а сейчас и вовсе оказалось, что склон настолько плотно зарос всякой травой, что в нем вообще нельзя было угадать никакой двери или прохода. Даже сейчас, несмотря на зияющую черную щель, через которую я выбрался, что разрезала склон почти посередине, казалось, что это просто где-то не выросли растения, и это земля такая. А если посмотреть под другим углом, то вообще не заметишь никаких причин беспокоиться.

С такой маскировкой не удивлюсь, если в том подземелье действительно с самого момента постройки не ступала нога человека. Склеп, как он есть.

Только вот территория вокруг что-то не сильно напоминает кладбище. Ни одного креста или могильного камня… Не считать же за них огрызки стен?!

Кстати, об этом… Интересно, эти камни тоже странно себя ведут или они нормальные?.. Каменные?

Я нашарил взглядом валун побольше и решительно направился к нему, но не дошел, потому что услышал что-то, что выбивалось из общего шумового фона леса.

Я услышал сдавленный крик.

Женский.

Будто бы кого-то душили метрах в ста от меня, и бедняжка из последних сил выдавливала из себя просьбы о помощи, уже теряя сознание, но не оставляя попыток отбиться от нападающего.

Твою мать, да что тут происходит?! Кого там убивают?! И убивают ли вообще?!

Да блин, я же час назад уже был в такой же ситуации! И ничем хорошим там это не кончилось! Что, повторить?!

Да, блин, повторить! Только в этот раз вооружиться чем-то и сначала хладнокровно оценить ситуацию, прежде чем кидаться в бой, тупица! Может, там вообще нет никого, и у тебя опять галюны!

А, может, есть!

А, может, и нет!

Сжав зубы и шепотом ругаясь сквозь них, я подхватил с травы первый попавшийся булыжник и поспешил через кусты в сторону крика.

Глава 5

Кусты оказались колючими и жесткими, они изо всех сил пытались содрать с меня остатки одежды и добраться до кожи. Прикрыв одной рукой голову, а другой отодвигая ветки, я медленно пробирался через природный лабиринт практически на ощупь. Казалось, что стоит опустить руку и острые шипы тут же радостно вопьются в глаза.

Шагов через пятнадцать я снова услышал что-то похожее на сдавленный вскрик, а следом — громкую матерную брань и возню.

Ругался один человек. Возились, кажется, двое.

Я прибавил шагу, так, что кусты затрещали под моим напором, стараясь не обращать внимания на царапины и ссадины. Это было непросто — их быстро начало щипать от пота, что выдавливало из моего тела висящее прямо в зените палящее солнце. Сноав до скрипа сжав зубы, я выставил вперед плечо и ломанулся сквозь заросли — лишь бы поскорее это закончилось!

И заросли наконец расступились и я вывалился на небольшую полянку. Натурально вывалился, потому что на последнем шаге споткнулся о какой-то корень и кубарем полетел вперед, едва успев выставить руки!

Хорошо хоть ничего себе не отбил…

Толкнувшись руками от земли, я быстро вскочил и встал в боевую стойку, готовый к любым неожиданностям. Например, к тому тому, что меня уже ждет, поигрывая ножами, дубинками и кастетами, добрый десяток врагов. Не услышать то, как я ломился через чащу, кажется, было просто невозможно.

Но оказалось, что меня не слышали.

На поляне обнаружились два человека — мужчина и женщина, оба на земле. Мужчина был одет в какую-то грубую средневековую рубаху, кожаные сапоги с подвернутыми голенищами и металлический клепаный шлем с падающей сзади кожаной шторкой. Больше на нем ничего не было, но рядом лежала еще целая куча одежды — какой-то длинный стеганый ватник, и — я поверил своим глазам, — настоящая кольчуга! И даже меч рядом в ножнах с кожаной перевязью! И щит! Настоящий деревянный щит с металлической блямбой посередине! Как у викингов или там славян древних! Да он весь был одет как какой-то средневековый солдат!

Или, вернее, не одет… А не одет он был потому, что под ним лежала совершенно голая девушка и он явно пытался поудобнее устроиться у нее между ног.

Рядом с девушкой, кстати, вообще не было никаких вещей — даже банальной одежды. Вот черт, я что, попал на какой-то сход ролевиков? Может, я вообще сейчас вот так вот беспардонно вывалился сюда только лишь для того, чтобы испортить парочке влюбленных интим?

Но если это интим, то почему тогда девушка кричала? И, честно говоря, движения девушки больше походили на то, что она пыталась вырваться из хватки прижавшего ее к земле солдата, а вовсе не наслаждалась процессом.

Так это что тогда, изнасилование?

Твою мать, серьезно?! Второе изнасилование за пару часов?!

Ну здесь хотя бы насильник всего один. С одним я справлюсь, даже несмотря на все его снаряжение — оно все равно лежит далеко, он не успеет до него дотянуться.

Понять бы только, на самом ли деле это изнасилование, или я просто чего-то не понимаю в чужих отношениях?

Может, в конце концов, у них ролевые игры такие?!

Девушка снова дернулась, вскрикнула, рванулась, пытаясь сбросить с себя насильника.

— Да прекрати ты дергаться! — возмутился тот и, широко размахнувшись, врезал девушке тыльной стороной ладони по лицу! — Не дергайся, быстрее закончим!

— Да пошел ты! — прошипела девушка и плюнула ему в лицо красным.

Солдат оскорбленно взревел и еще раз ударил девушку — по другой щеке!

Кажется, бедняжка поплыла от таких ударов, а солдат снова принялся пыхтеть, пытаясь пристроиться к ней между ног.

Нет, это точно не интим, интим таким не бывает!

Девушка снова дернулась, но уже слабо, из последних сил. Подняла голову, и тут ее взгляд упал на меня.

— Помоги… — прошептала она.

Солдат замер с занесенной для нового удара рукой:

— Чего?! Ты с кем разговариваешь?!

Неловко корячась, он развернулся и уставился прямо на меня водянистыми бесцветными глазами. Спустя секунду, когда до него дошло, что я не призрак, густые черные брови взлетели под самый шлем, в толще густой квадратной бороды прорезался рот, и солдат явно собрался завопить!

Выбора не оставалось — я вскинул руку и швырнул камень солдату прямо в голову! Просто чтобы вырубить, чтобы не дать ему заорать!

В конце концов, он же в шлеме — не убью же я его?!

Камень свистнул в воздухе, как пуля, и врезался прямо в верхнюю часть шлема!

Банг! — лопнул металл, солдата отшвырнуло назад, в воздухе повис шлейф крови!

Солдата отбросило метра на два, он рухнул на траву бесформенным мешком, несколько раз дернулся, будто пытаясь подняться, и затих.

— Хоркин, что там у тебя?! — послышалось из-за кустов. — С девкой справиться не можешь?! Тебе помочь?!

И следом — дружный ржач как минимум пяти разных голосов.

Да вы издеваетесь! Их там много!

Надо срочно валить отсюда, пока она не пришли выяснить, что случилось с их корешем!

Но… Как же девушка? Не похоже, чтобы она была в состоянии передвигаться сама — она даже не могла толком подняться с земли после ударов солдата — руки не держали, и она не могла банально сесть!

Я подбежал к ней, мельком взглянув на тело солдата.

Ох, лучше бы я этого не делал…

Я совсем забыл, какие странные здесь камни и как непредсказуемо они себя ведут… Да даже если бы и помнил, конкретно этот булыжник, что я швырнул в противника — совершенно не был похож на все те, что я катал в склепе! Откуда мне было знать, что он тоже полетит со скоростью пули?!

Камень так и остался торчать в голове бедолаги, ровно посередине глубокой выемки, игнорирующей и шлем, и, кажется, даже лобную кость, которая, между прочим, в голове является самой толстой. Стрелка, прикрывающая переносицу, просто обломилась и исчезла в неизвестном направлении, из-под смятого и порванного металла сочилась кровь. Лицо солдата так и застыло в той же гримасе испуганного удивления, и даже рот был все так открыт, и в него затекали кровавые струйки.

КРОВЬ!!!

Это еще что такое было?! Что за неизвестный кровожадный голос я только что слышал?!

— Хоркин! — будто что-то почувствовав, снова позвали из кустов. — Ты в порядке?

Чувствуя, что меня начинает подташнивать, я отвернулся и присел около девушки:

— Дай руку! Давай быстрее, пока они сюда не явились!

— Ты… — неуверенно пролепетала девушка, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Ты кто?

Какие изумительные у нее глаза. Серо-голубые. А волосы — черные, как пояса у каратистов. Никогда не видел такого сочетания цветов. Фантастика какая-то.

— Какая разница, кто я? Поднимайся давай!

— Как ты здесь… Оказался…

— Дура, вставай давай, потом поговорим! Бежать надо!

— Хоркин! Хоркин, ты чего молчишь?! Ты в порядке?! Тебя там что, девчонка заломала?! Мы весь сейчас подойдем посмотреть и посмеяться!

— Твою мать, они уже идут, вставай!

— Не т… трогай меня… Демон…

Девушка вяло отталкивала мои руки, и с каждой секундой ее движения становились все тверже и осмысленнее. Она явно приходила в себя и через секунд десять-пятнадцать вполне может уже идти самостоятельно.

Только не похоже, чтобы у нее было желание.

— Да вставай ты!..

— Не понял. — раздалось из-за спины. — Ты кто?

Да сука!..

Я вскочил и развернулся, вскидывая руки в боевую стойку.

Напротив меня стояло девять человек — все в такой же одежде, что покойный Хоркин, но на сей раз она была на них надета. Да к тому же эти хлопцы были вооружены, и, хотя их мечи висели в ножнах, достать их было делом одной секунды.

И как-то не хотелось проверять, заточены они у них, или это просто игрушка заигравшихся ролевиков.

— Хоркин! — ахнул один из девятки, глядя мимо меня. — Ты что, сука, наделал?! Убить его!

Не говоря больше ни слова, он шагнул вперед, вытаскивая из ножен меч и занося его над моей головой. Точно так же поступили еще двое — заходя справа и слева.

Я рефлекторно вскинул над головой, руки, сложенные крестом, хотя, конечно, остановить удар меча, даже если он — всего лишь незаточенная полоса сырой стали, — таким образом не выйдет. В лучшем случае, я отделаюсь переломом обеих рук. В худшем… В худшем, он сказал "убить".

Что за ролевики пошли?! Что значит "убить"?! Они совсем, что ли, с катушек слетели и вжились в свои роли или просто обкурились какой-то дури?! Откуда столько жестокости?! Что эти парни, что те, в подворотне — одно и то же поведение, разнится только одежда и оружие!

Черт, ничем меня не учит жизнь! Ни жизнь, ни смерть! Вписался за одну девчонку, огрею, вписался за вторую — сейчас опять огребу! Им-то я, может, и помог, да вот кто бы помог теперь мне!

Ты сам попросил…

Снова этот голос. Вкрадчивый, насмешливый, и звучащий будто бы прямо в голове! Он точно существует, я не шизофреник!

Меч, сверкнув отполированным клинком в ярких солнечных лучах, рухнул сверху вниз на мои руки и голову.

Я закрыл глаза.

Дзан!

Руки спружинили, гася энергию удара, и тут же нагрузка пропала, словно меч забрали обратно для нового удара.

Боли не было.

— Это… Чего вообще такое? — удивился кто-то.

Я открыл глаза.

Мои руки были покрыты… Броней? Что это? Как это назвать? Будто бы от кистей до самых плеч на руки натянули плотные ярко-красные перчатки, расчерченные белыми линиями, а сверху на них прикрепили белые костяные пластины — будто броневые элементы средневекового рыцаря. На предплечьях, на плечах — даже каждая фаланга пальцев была будто бы обернута в свой костяной цилиндр, соединенные все той же красной тканью.

И именно в эти пластины и ударился меч, на котором теперь щерилась глубокая зазубрина.

— Ты кто вообще такой?! — вскипел обладатель оружия и замахнулся еще раз. — Неповиновение солдатам императора карается смертью!

И он ударил еще раз!

Я снова закрылся руками, меч снова ударился в костяные пластины и раскололся надвое!

Солдат отскочил, размахивая руками и ловя равновесие, а на меня напрыгнули еще двое, одновременно занося мечи в широких замахах!

Я подставил обе руки под удары, блокируя их — и тут же из-за спин этой парочки выпрыгнул. как черт из табакерки, еще один противник, в длинном выпаде атакуя кончиком клинка мой живот!

Легкий холодок пробежал по коже — и меч бессильно звякнул о новые броневые пластины, что появились на животе и груди!

Я мельком глянул вниз, убеждаясь, что ноги начали покрываться броней тоже, и кинулся вперед.

Размышлять некогда, надо пользоваться ситуацией, пока это есть. А что конкретно это такое — разберемся потом.

Солдат закрылся щитом, я ударил кулаком чуть выше металлической блямбы, привычно вкручиваясь в удар от бедра — щит разлетелся мелкими щепками! Солдат взвыл и отскочил, роняя меч и хватаясь за левое плечо, что повисло бессильной плетью.

Холод по спине, и тут же бессильное "Дзан!" чуть ниже почки. Я развернулся, отбивая меч рукой, и тут же новый клинок устремился мне прямо в глаз!

Я рефлекторно провалился назад, — голову будто в прорубь окунули! — и поле зрения резко сузилось, но зато и клинок ушел в сторону буквально в миллиметре от глаза!

Я прыгнул вперед и ударил солдата ногой — простым прямым ударом в грудь, с вложением всей массы тела. Такой удар обычно отбрасывает, а не ломает кости — убивать их мне все же не хотелось.

Но солдаты, как и камни, оказались какие-то картонные — атакованный мною рухнул на спину так, словно ему по голове зарядили бейсбольной битой с размаху — аж ноги вперед него полетели! Падение на траву сопровождалось громким хрустом, и больше он не поднялся.

Заледенели ноги и снова — "дзан!"

Противники явно понимали, что атаковать мои костяные пластины не имеет смысла, и пытались дотянуться туда, где их не было. Но вот беда — сейчас они были уже везде.

Следующий удар я просто поймал на ребро ладони. Меч треснул и раскололся, оставляя хозяина с жалким обрубком, который он тут же выбросил и атаковал меня блямбой в центре щита. Я ударил в щит ногой, снова брызги деревянного крошева, еще один удар ногой — и солдат улетел с поляны куда-то в кусты.

Оставшиеся пятеро пошли вокруг меня, закрывшись щитами по самые глаза и держа мечи наготове. Они уже не хотели атаковать с наскоку, они будто пытались найти у меня слабое место, и ударить туда.

Но, честно говоря, единственным слабым местом у меня сейчас было внезапно сузившееся поле зрения. Интересно, с чего бы? Если только…

Я поднял руку и попытался пощупать лицо — так и есть, шлем. Голова тоже обросла костяной броней, и не было ее только непосредственно перед глазами, хотя и они тоже были чем-то прикрыты.

Интересно… Пальцы, они же под броней… Тогда как я могу чувствовать все, чего они касаются?

— Хон-хэй! — внезапно завопил один из солдат, дважды бряцнув мечом по щиту.

— Той-фон! — вторили ему оставшиеся четверо и все пятеро снова кинулись на меня!

Я не стал уворачиваться или блокировать удары — я просто шагнул навстречу мечам, заставляя их скользнуть в стороны по броне, протянул руки, схватил двоих солдат за головы и дернул их навстречу друг к другу, намереваясь столкнуть и вырубить сразу двоих.

Соприкоснувшись, черепа треснули и лопнули прямо у меня в руках! Смялись, как пластиковые, железные клепаные шлемы, хрустнули и затрещали черепные кости, солдаты закричали, но очень быстро затихли и рухнули на траву, заливая ее кровью из-под шлемов.

КРОВЬ!!! ДАЙ!!!

Снова этот голос… Черт, да это же тот же голос, что говорил о помощи… Где связь?! Что происходит?!

Перешагнув через мертвых, чьи головы в железных шлемах теперь напоминали скатанные в шарики листы серой бумаги, я занялся следующим противником. Поймал в замахе и отобрал у него меч, и им же снес голову с плеч противника.

Довольно церемоний. Они точно не церемонятся, и хотят убить меня по-настоящему. Мало того, судя по наличию тактики и каких-то боевых речевок — убивать это вообще нормальное для них дело.

Убивать, и, видимо, насиловать.

Да кто они вообще такие?!

И почему мне настолько легко их убивать? Когда я увидел торчащий из черепа камень, меня чуть не вывернуло, а этих… Как комаров.

Предпоследнего целого противника я снова ударил ногой в центр щита — да так, что его отбросило прямо на растущее на краю поляны дерево. Он ударился спиной об него, сполз на траву и больше не смог подняться — видимо, повредился позвоночник.

Нервы последнего не выдержали — он развернулся и попытался сбежать, бросив в меня щитом. Я легко перехватил щит в воздухе и повертел его в руках.

С виду такая штука должна весить килограмм пять-семь. Все-таки толстое дерево, да и металла немало. А на тебе — совершенно невесомая.

Или тут все невесомое?!

Я взял щит на манер фрисби и запустил его в спину убегающему врагу. Сверкнув на солнце стальной блямбой, щит врезался в голову солдата и она взорвалась кровавым облаком.

Меня аж передернуло, когда я представил, какой силы должен был быть удар. Тут не каждая пуля на такое способна… Черт, да никакая пуля на такое не способна!

Я обвел поляну взглядом — теперь она мало походила на умиротворенный кусочек леса. Красного на земле было больше, чем зеленого, везде валялись обломки мечей, деревянные щепки, тела… Из последних какие-то еще шевелились, какие-то — уже нет.

Я пошел по периметру поляны, останавливаясь возле тех, что еще шевелились. Приподнять такого с земли, зайти со спины, взять в треугольник, минута — и он уже больше не шевелится.

В конце концов, как говорят сами же представители наших стражей правопорядка — если пришлось защищаться, то гаси до конца, чтобы у следствия была только одна версия произошедших событий. Вот и гасим…

А потом говорят, что компьютерные игры делают детей жестокими.

Нет, жестокими детей делают ситуации, в которых в них острыми железками тыкают.

Закончив с отбитыми ролевиками, или кем они там были, я снова подошел к девушке, что сейчас стояла на четвереньках, отклячив весьма аппетитную задницу. Стараясь на смотреть на нее, я присел сбоку и всмотрелся в лицо незнакомки.

Она тяжело дышала, глаза ее были закрыты. Судя по мокрой траве под головой, ее только что вырвало. Наверное, сотрясение заработала, когда тот ублюдок лупцевал ее.

— Ты меня слышишь? — тихо спросил я. — Ты меня понимаешь?

Все так же с закрытыми глазами, она кивнула, а потом наконец разожмурилась и посмотрела на меня.

Руки ее подкосились, она рухнула на бок, перевернулась на спину и быстро-быстро поползла прочь от меня, работая локтями!

— Эй, ты чего? — не понял я и поднялся с корточек.

Девушка проползла метров пять, и тут силы оставили ее — руки подкосились и она упала на спину и сжалась в комок, не сводя с меня взгляда огромных, расширенных в ужасе серо-голубых глаз.

— Ты чего? — я подошел поближе. — Не бойся, я тебя не трону!

Я сделал еще один шаг.

Девушка закрыла глаза, открыла рот и пронзительно, оглушающе завизжала!..

Глава 6

Я остановился и поморщился — ненавижу девичьи визги! У них это вроде национального вида спорта — кто издаст наиболее непотребный для организма звук. Лично по моим ощущениями девичьи визги по степени отвратности тембра находятся где-то между царапаньем ногтями по доске и ревом сирены ГО в семь часов утра в воскресенье. Сразу начинает звенеть в ушах, и тяжелеет голова. Будь моя воля, я бы вообще на законодательном уровне запретил женщинам визжать — это же самое натуральное природное оружие, хоть и не летальное!

Я поднял руку и поковырялся пальцем в ухе в бесплодной надежде выковырять оттуда мечущийся в черепной коробке визг. Конечно, у меня ничего не получилось, только ногтем царапнул.

Стоп, а как вообще я умудрился царапнуть ухо, если я в костяных перчатках и в шлеме?

Я поднял руки к глазами и оглядел их со всех сторон, повернул ладонями вверх, ладонями вниз — брони не было. Ее не просто не было, отсутствовали даже какие-либо следы того, что она когда-то там была. Никаких костяных пластин, никакой красной с белыми прожилками подложки… Я снова смотрел на свои собственные, известные вплоть до последнего шрама, руки с темными полосками грязи под ногтями — наверное, насобирал, когда в склепе на ощупь ползал. Я согнул и разогнул пальцы, пробежался взглядом по ним вплоть до плеч, осмотрел грудь, живот, ноги — ничего.

Я ощупал лицо — на нем тоже не было ни следа шлема. Да что там — сильно увеличившееся поле зрения и так легко давало понять, что его нет.

Короче, никакой брони, ее будто и не было там никогда. И я даже с удовольствием согласился бы принять эту теорию… Но десять раскиданных по поляне трупов, и напуганная до панического визга девушка, опровергали ее. Как бы мне ни не хотелось, откреститься от того, что я по какой-то причине стал или как минимум только что являлся объектом класса "Кетер", не выйдет.

Я перевел взгляд на ближайший труп, чтобы лишний раз убедиться, что он мне не привиделся, и тут же пожалел об этом — к горлу снова, как в первый раз, подкатил комок, и меня едва не вырвало. Каким-то чудом я успел отвести взгляд от головы, превращенной в окровавленный комок прямо вместе со стальным шлемом, и в несколько глубоких вдохов и выдохов успокоил разбушевавшийся желудок.

Нет, мне это точно не привиделось. Мало того — мне снова дурно смотреть на изломанные и искореженные трупы. На те, что остались более или менее целыми — еще нормально, а вот те, что…

Ох, нет, не надо на них смотреть, опять я это сделал…

Черт, да я же даже в армии не служил — благо успехи на спортивном поприще, да учеба в универе помогли с этим! Автомат калашникова разбирал один раз в жизни, на сборах в одиннадцатом классе, первую медицинскую помощь изучал на потрепанном манекене в учебном классе автошколы, а тут… Настоящие трупы! С переломанными шеями, с раздавленными в лепешку головами или без головы вообще!..

И ведь я сам это сделал! Своими руками… Не совсем своими, но сделал-то все равно я!.. И, когда я это делал, почему-то воспринимал все это отстраненно и спокойно… Видел, понимал, что происходит, но не отождествлял с собой!.. Словно снова пересматривал снятый от первого до последнего кадра в режиме "от первого лица" фильм "Хардкор". В нем тоже было много крови, расчлененки и мозгов по асфальту, но там же понятно, что это фильм — переживать не за что!..

А тут…

Нет-нет, хватит туда смотреть!.. Лучше обрати внимание на ту, что пока что еще жива, благодаря тебе!..

Я перевел взгляд на девушку, которая уже даже уползать и визжать не могла, а только смотрела на меня своими гигантскими серо-голубыми глазами и тяжело дышала.

Девушка была красива. Кожа ее была красноватого оттенка, заставляющего заподозрить в ее родне чистокровных индейцев, и красиво контрастировала с изумрудно-зеленой травой. Волосы незнакомки были непроницаемо-черными, длинными, примерно по лопатки, насколько я успел заметить. Чуть выделяющиеся скулы, высоко поднятые углы челюсти, едва заметно изогнутые брови, носик чуть длиннее чем нужно для идеала — нет, она не была идеальна. Но была красива, именно той красотой, что еще не перерастает в разряд кукольной, но уже радует глаз.

На девушке не было никаких украшений, даже сережек. Еще на ней не было никакой одежды, что скрыла бы ее прекрасную спортивную фигуру с совершенно плоским животом, небольшой, но безукоризненной по форме грудью, и длинными красивыми ногами. Девушка явно дружила со спортом, или как минимум — фитнесом, и не пренебрегала постоянными тренировками.

Ничего удивительного, что те ряженые пытались ее изнасиловать — я бы и сам с такой с удовольствием провел не один десяток приятных минут.

Только вот сейчас она явно не была настроена ни на приятное времяпрепровождение со мной, ни на вообще какое-то. В глазах ее до сих пор читался животный страх, с которым она смотрела на меня, а руки, прикрывающие грудь, явственно подрагивали…

Никогда не думал, что скажу "красивая" про девушек с красной кожей… Да что там, никогда не думал, что вообще смогу увидеть потомка чистокровных индейцев, да еще и…

Где?..

В России?..

Как она могла оказаться в России?..

Или это я оказался в Америке?.. В Северной или Южной?.. В какой там живут индейцы?..

Да какая, в срань, Америка?!. Как я мог оказаться в Америке, меня что, на самолете привезли?! Да, и в склеп запихнули, и камнями завалили, предварительно вылечив от однозначно смертельных травм!..

Я зарычал и схватился руками за голову, буквально чувствуя, как она распухает и начинает трещать по швам черепных костей от шквала мыслей!..

Чем дальше в лес — тем больше мыслей!..

Успокоиться… Срочно успокоиться, пока я не поехал кукушкой.

Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли придти в себя, и я снова поднял взгляд на незнакомку.

Надо как-то налаживать контакт, что ли… Хотя бы заставить ее одеться, да до дома проводить.

Хотя, кто знает, позволит ли она к себе хотя бы приблизиться после того, что она тут увидела… После того, как я на ее глазах превратился в монстра, а потом голыми руками убил десяток человек.

Может, попробовать убедить ее, что это все — галлюцинации? Попробовать списать на сотрясение мозга?

Я сделал осторожный шаг вперед:

— Слушай, я…

— Не подходи! — на ультразвуке взвизгнула девушка, снова отползая прочь. — Прочь, демон! Прочь!

— Да погоди ты!.. — бессильно простонал я, глядя, как она ползет спиной вперед прямо на колючие кусты, и даже не видит этого. — Ну стой же!.. Да стой, мать твою!..

Это я зря — девушка снова взвизгнула на повышение голоса и еще быстрее заработала руками и ногами, теперь уже совсем не стесняясь своей наготы — лишь бы оказаться подальше от меня!

Но пять метров, отделяющие ее от колючих кустов, закончились очень быстро. Она наткнулась спиной на шипы, возможно, даже те же самые, через которые на поляну вывалился я, снова взвизгнула — на сей раз от боли, и замерла на самой границе поляны.

— Отлично. — я кивнул. — Теперь наконец давай поговорим.

— Сгинь! — не успокаивалась девушка. — Прочь, демон! Оставь меня в покое! Нет надо мной твоей власти!..

— Да я и не претендую. — я мирно поднял ладони и подошел еще на шаг. — Нет власти, так нет

— Не подходи!.. Я знаю, что у тебя на уме!.. Не подходи!..

Ого, да она, оказывается, может покраснеть еще больше! Щеки стали прямо пунцовыми, красивая грудь с темными маленькими сосками так и ходит ходуном…

Куда-то не туда меня понесло…

— Не подходи, я сказала!..

— Да в чем твоя проблема?! — не выдержал я. — Не подходи, сгинь, прочь, я вообще-то тебя спас, между прочим!..

— Знаю я, зачем ты меня спас!.. Сначала изнасиловать, а потом сожрать, спасибо, я в курсе!.. Только вот душу мою ты не получишь ни при каких раскладах, даже не мечтай!..

Я замер с поднятыми руками, переваривая услышанное.

Меня что, угораздило наткнуться на душевнобольную?

Черт, это ж надо — такая красивая и… сумасшедшая?

На всякий случай я уточнил, чтобы точно исключить все варианты неверной интерпретации:

— Повтори, что я с тобой сделаю?..

— Изнасилуешь!.. А потом сожрешь!..

— Да на хрена мне тебя жрать?! — взорвался я. — Изнасиловать я бы еще понял, но жрать-то мне тебя с какой радости?! Ты за кого меня держишь?!

— За того, кем ты являешься — демона!

— Да какой на хер демон?! Какой нахер демон, скажи мне?! С чего ты взяла, что я демон?! С чего ты взяла, что я буду тебя жрать?!

— А если ты не демон, то почему тогда жрешь их?!

И она ткнула вытянутым указательным пальчиком с коротким ногтем куда-то мне под ноги.

Я посмотрел туда, куда она указывала. Прямо под ногами, буквально в нескольких сантиметрах от моих кроссовок, валялся один из трупов солдат — из тех, чья смерть не была легкой. Струи крови стекали по его лицу из-под шлема, затекая в открытые глаза и распахнутый в немом предсмертном крике рот.

Туда же от моего хоть и драного, но кипенно-белого, будто бы только вычищенного лучшими средствами и самой пушистой щеткой, кроссовка, тянулось несколько толстых красных, с белыми прожилками нитей. Точно таких же на вид, как и те, что составляли подложку брони, что недавно помогала мне в уничтожении противников. Нити росли будто бы из шнурков и заканчивались там же, куда затекали струйки уже начинающей сворачиваться крови — в глаза и рот мертвеца.

Кажется, у меня отнялись ноги. В горле пересохло — совершенно точно, причем настолько, что даже подступивший комок не смог протолкнуться дальше начала шеи, и блевать меня так и не потянуло.

Тянущиеся от моей ноги к мертвецу нити явственно пульсировали, словно перекачивая через себя мертвую кровь…

Я заорал и отскочил от трупа, дергая ногой, словно мне между пальцев горящие бумажки вставили! Нити оборвались и тут же пропали, просто истаяли в воздухе, будто их и не было! Но они были — вон, даже голова мертвеца совершенно точно изменила положение, когда натянувшиеся нити потянули ее за собой!

Что это было?! Это совершенно точно имеет отношение к той броне, но что конкретно это такое было?!

Что вообще со мной происходит?!

На моих глазах из кроссовок снова потянулись красно-белые нити, явно целясь в ближайшие лужи крови. Я снова заорал и в два длинных прыжка оказался на другом краю поляны — там, откуда до ближайшей кровавой струйки было не меньше пяти метров.

— Нехорошо. — прозвучал в голове уже знакомый мне голос. — Так поступать нехорошо.

Ну вот только тебя мне не хватало… Я же только-только про тебя позабыл, и тут ты снова вылезаешь, моя личная шизофрения!.. Давай договоримся так… Ты — плод моего воображения, возможно, воспаленного, но все же — воображения, тебя не существует… И я знаю, что раз тебя не существует, то заставить тебя исчезнуть я не в состоянии — ведь тебя и так нет! Но давай хотя бы договоримся о том, что ты не будешь влезать в мои мысли… Хотя бы тогда, когда у меня и без тебя крыша вверх дном переворачивается!..

Во-первых, ты совершенно здоров. - с усмешкой проговорил голос. — Во-вторых, если я исчезну… Хотя нет, ты правильно сказал — я не исчезну.

Так. — вслух, но мысленно сказал я. — Хочешь сказать, что ты — разумный собеседник и с тобой можно вести разумный диалог?

Нужно! — хихикнул голос. — В первую очередь, самому тебе.

Отлично! — я убеждающе поднял руки, чем заслужил еще один недобрый взгляд от девушки — с ее точки зрения-то я молча разыгрывал какие-то пантомимы. — Тогда давай договоримся — ты будешь молчать и будешь появляться лишь тогда, когда я попрошу.

А то можно подумать, что ты когда-то попросишь.

Дело говоришь. — вынужден был согласиться я. — Но сейчас мне вообще вот не до тебя, личная шизофрения! Прямо вот максимально не до тебя! Если ты хочешь, чтобы я бесповоротно свихнулся, и тебе стало негде жить — продолжай, конечно, в том же духе! А если все же хочешь иметь постоянное место жительства на протяжении следующих нескольких десятков лет — будь добр, заткнись!

Повежливее! Я вообще-то тебя спас! А ты мне даже поесть не даешь нормально… Я вообще-то шестьсот лет ничего не ел!..

Дожили! — я хохотнул. — Какие шестьсот лет? Мне всего двадцать два! Да и ты, можно сказать, только-только появился на свет. Как Лунтик — "Я родился!", какие шестьсот лет, дядя?

Голос ничего не ответил.

Кажется, я его уел.

Не знаю, как работает голова у шизофреников, но слыхал, что они творят совершенно нелогичные вещи и делают совершенно нелогичные выводы… Которые на поверку оказываются наоборот — максимально логичными. Например, на вопрос "что общего между карандашом и ботинком?" адекватный человек ответит, что ничего, а шизофреник моментально даст ответ — "Они оба оставляют след". И это логично, и правильно, только… Не стандартно. Потому что адекватные люди мыслят, опираясь не только на логику, но еще и на жизненный опыт, который на самом деле вносит в логику разлад, добавляя в простую цепочку размышлений множество "если".

Шизофреник соединяет причину и следствие напрямую, по кратчайшему пути, поэтому его выводы — безукоризненно правильные. А вот то, что он изначально может взять неправильную причину и из этого вывести неправильное следствие — чаще всего опускается.

К счастью, я пока еще не достиг этой стадии. Я поймал самого себя на неправильной отправной точке рассуждения и через это смог уличить собственный же мозг в неправильной работе. Не знаю, возможно ли самостоятельное купирование приступов шизофрении, но очень надеюсь, что да… Иначе со всеми этими невесомыми камнями, спятившими ролевиками, голыми краснокожими очаровашками и пьющими кровь кроссовками я рискую в скором времени бесповоротно заехать под капельницу со вкусным галоперидолом.

И, пока этого не произошло, надо как можно быстрее найти в окружающем как можно больше знакомого, как можно больше нормального, того, что мой мозг привык видеть и чем привык оперировать в размышлениях.

А единственным источником информации все еще оставалась краснокожая красотка, которая за то время, что я справлялся с личной шизофренией, даже не попыталась сбежать или хотя бы подняться на ноги — так и лежала на спине, подперевшись локтями и недоверчиво глядела на меня из-под упавшей на лицо челки.

Я снова медленно пошел к ней, держа на виду руки, и нацепив на лицо самую милую улыбку из тех, что у меня были в запасе. Не уверен, что у меня получилось, по крайней мере, настороженный взгляд маленького зверька красотка не сменила. Так и следила за тем, как я медленно, крошечными шагами, приближаюсь, по пути аккуратно обходя все кровавые лужи и мертвецов, а там, где это было невозможно — перешагивая их, поднимая ноги как можно выше.

К счастью, красные нити из моих ног больше ни разу не высунулись, а то я бы все же повредился умом. Как пить дать, повредился бы.

Я остановился в двух шагах от девушки, и снова поднял руки ладонями перед собой, показывая, что я не причиню ей вреда:

— Давай попробуем еще раз. Не бойся меня. Я тебе вреда не причиню. Меня зовут Макс.

Девушка шмыгнула носом и наклонила голову, глядя исподлобья. Ничего не ответила.

— Я — человек. — я ткнул в себя пальцем. — Ты можешь легко убедиться в этом, если возьмешь меня за руку. Она теплая и мягкая, такая же, как у тебя.

Девушка прищурилась и критически осмотрела протянутую ей ладонь. Перевела взгляд на мое лицо:

— Значит, говоришь, ты человек?

— Конечно. — улыбнулся я.

Где-то я слышал, что с сумасшедшими надо говорить мило и по-доброму.

— Не демон?

— Конечно, нет! — еще шире улыбнулся я.

— Тогда как ты оказался в его доспехах?!

Глава 7

Мне понадобилось несколько секунд глубокого вдумчивого дыхания, чтобы не сорваться на крик. Несколько секунд мыслей о чем-то хорошем и добром. О котиках. Пушистых милых котиках с мягкими лапками и полосатыми хвостиками. Отлично. Я спокоен.

Я спокоен.

Итак, мне не показалось. Я не шизофреник. У меня не галлюцинации. Моя кожа на самом деле превращалась в какое-то подобие доспехов, которые незнакомка называет «демонскими». Она их тоже видела, и, помимо прочего, она этих доспехов до одури боится и почему-то считает, что я, как их обладатель, обязательно должен ее сожрать. И изнасиловать. Вернее, изнасиловать и сожрать. Меня же она будто и слушать не хочет — словно ее уверенность в собственных словах базируется на каком-то незыблемом и нерушимом факте…

Которого я не знаю и не понимаю.

Может, она проводит аналогии между моей белой броней и защитой солдат, которых я напластал пятью минутами ранее? Типа как психологический блок: в броне значит насильник… Но тогда при чем тут «сожрать»? Сомневаюсь, что эти ребята, чьи жизни я так грубо и мерзко прервал, реально собирались ее потом сожрать — они не выглядели как окончательно опустившиеся существа. Убить — это я бы еще понял, такое и относительно здоровые в психическом плане люди делают. Просто, чтобы не оставлять свидетелей своего мерзотного поведения…

Но сожрать… Это прямо ни в какие ворота не лезет.

Наверное, я не понимаю не какой-то конкретной вещи, а какого-то общего концепта, чего-то основополагающего… Как если бы продвинутый евро-хипстер пытался бы понять убеленного сединами японца с ортодоксально-консервативными взглядами. Здесь не просто языковой порог являлся бы помехой общению, не просто конфликт возрастов, а сам по себе менталитет, полное непонимание того, что жить можно как-то иначе…

Кажется, эта девочка живет в мире демонов, которые насилуют и после — сжирают своих жертв.

Такая красивая, и такая дура!..

Я скрестил ноги и сел прямо там, где стоял — может быть, если я буду находиться на одном с ней уровне, до нее лучше начнут доходить мои слова? Или, может, я сам начну понимать, что она несет?

Девушка недоверчиво наблюдала за мной, а когда я сел, и дальше склонять голову к груди стало неудобно — она села тоже.

Она даже не пыталась прикрыть грудь или гладкий, без единого волоса, лобок, ее будто совсем не волновало, что она голая. Черт, даже меня это волновало, а ее — нет! Впервые встречаю такую женщину, что не делает из своего тела какого-то культа, что доступен только неким избранным!.. Да что там, будь я совершенно голым — я бы совершенно точно пытался прикрыть свое достоинство, даже если бы мне казалось, что я вокруг совсем один… Просто потому что мне с детства вдалбливали, что голым ходить неприлично и люди засмеют. А ей, по ходу — не вдалбливали. Она даже на траве голой задницей сидит совершенно спокойно, хотя лесная подстилка только с виду мягкая и пушистая, а на деле — полна скрытых гадостей, из которых твердые шишки и кусачие букашки — самые невинные.

Да еще этот ее цвет кожи… Можешь, я на самом деле где-то в Южной Америке, а она — коренной американец, индианка?

Тогда почему я ее понимаю? Даже если она говорит на американском английском, а не на своем родном курлы-курлы, моего знания совершенно точно недостаточно чтобы влёт ее понимать… Так ведь, ко всему прочему, я еще и понимаю ее не путем перевода ее языка на свой, а… просто понимаю. Как если бы она говорила по-русски.

Или она правда говорит по-русски?

Я обреченно вздохнул и решил наконец приступить к попытке получения ответов:

— Давай попробуем начать с самого начала. Кто ты? И почему ты голая?.. — я бросил короткий взгляд на солдата с камнем в башке, который бесславно умер без штанов и спешно добавил. — Хотя с последним, конечно, я погорячился — и так ответ очевиден. Итак, кто ты?

— Хочешь знать мои имя, демон? — снова сощурилась красотка. — Чтобы завладеть моей душой, да? Как бы не так, я знаю все выходки, которые вы, демоны, можете применить против человека, чтобы обмануть и запутать его! Изнасиловать и сожрать!

— Да какой нахер демон?! — не выдержал я. — Какие нахер доспехи?! Почему ты считаешь, что я должен тебя жрать?! Ответь уже хотя бы на один вопрос!.. Кто эти люди, в конце концов, что собирались тебя насиловать?!

— А сам-то ты кто такой?! Ты говоришь, что не демон, но я видела твою истинную форму и доспехи, так кто тогда ты?! Ты говоришь, что ты не демон, но ты убил десять человек! Да, они были далеко не праведниками, а продажными шавками императора, но их смерть!..

— Твою мать, ты правда думаешь, что я собирался их убивать?! — перебил я пафосный монолог красотки. — Нет, ты серьезно так думаешь?! Что я вот так вот вывалился из кустов на вдесятеро превосходящие силы противника — именно для того, чтобы зарубиться сразу с десятью и обязательно их убить? Ты правда так думаешь?

— Десять, сто, триста, какая разница для демона! — нервно засмеялась девушка. — Ты же их как хворост ломал!

— Да я виноват, что ли?! — я недоуменно развел руками. — Они у вас картонные какие-то, чуть тронешь — сразу ласты клеят! Я сам не понял, как так получилось, я и первого-то хотел только вырубить, а он откис!..

— Конечно, не понимал! Ничего не понимал, ничего не знал, просто демон вышел погулять! Небось теперь и мной собрался поужинать, только зачем-то язык мне заговариваешь! Но ты не переживай — живой я тебе не дамся, я скорее откушу этот язык, чем позволю тебе завладеть моей душой! — продолжала бесноваться краснокожая фурия.

— Да что ты заладила — сожрать, да сожрать, демон да демон! Я похож на демона?! Вот скажи — я похож на демона?! Нет, смотри на меня и отвечай — Я. Похож. На. Демона?!

— Сейчас нет. — нехотя буркнула незнакомка. — Но вот пять минут назад!..

— Да я сам не понял, что было пять минут назад!.. — я развел руками. — Я как раз и надеялся, что ты мне объяснишь, что тут происходит, где я нахожусь, почему здешние ролевики такие психованные… Хоть что-то мне объяснишь!.. А ты с ходу — «Демон, сгинь, не жри меня!» Не видишь, что ли, что перед тобой человек, а никакой не демон?!

Незнакомка несколько секунд молчала, глядя на меня, потом приоткрыла свои красивые губки и осторожно спросила:

— То есть… Насиловать и жрать меня… Ты не будешь?!

— Да нет же!.. — заорал я, сжимая руки в кулаки.

Она дернулась, будто от удара, но даже глаза не закрыла:

— Я тебе не верю.

— Да мне уже похеру. — я махнул рукой и встал. — Мне надоело. Оставайся тут, если хочешь, я поищу ответы в другом месте, это будет быстрее, чем пытаться достучаться до тебя.

Я отвернулся и пошел туда, откуда на поляну ворвались солдаты — своими тушками они оставили в кустах весьма широкую просеку, по которой было удобнее всего покинуть место действия.

Только время потерял с этой психованной… Вот почему как красотка, так сразу с придурью? Демоны у нее видишь ли…

Хотя, с другой стороны, даже хорошо, что я вскрыл эту придурь сейчас, а не тогда, когда мы бы с ней уже поженились и заделали двоих детей. Да даже просто переспали… Хотя не особо похоже, чтобы она испытывала ко мне хотя бы симпатию — смотрела, как арахнофоб на паука за стеклом. Вроде и страшно, аж дрожь пробирает, а вроде и он за окном и ничего тебе сделать не может.

За спиной зашуршало и следом раздался неуверенный голос:

— Ты… Правда не будешь меня жрать?

Я даже не стал ничего отвечать — так и шел себе дальше к просеке.

— И насиловать не будешь? — все так же неуверенно проблеяла незнакомка.

Я остановился и коротко глянул через плечо, постаравшись вложить в свой взгляд максимум презрения.

Девушка уже стояла, покачиваясь и неуютно держась левой рукой за локоть правой.

— Тогда… — тихо сказала она, глядя куда-то в сторону. — Можно я… возьму свой посох?

Я удивился:

— Чего? Посох?

Девушка кивнула, глядя куда-то в сторону, и закусила губу, будто боялась, что я не разрешу.

Я пожал плечами:

— Бери.

Незнакомка просияла, кинулась куда-то к зарослям кустов, и зарылась в них, будто бы не обращая внимания на острые шипы.

Внезапно в моей голове снова раздался тот же голос личной шизофрении.

Я бы на твоем месте не торопился на твоем месте давать такие разрешения.

Я скривился.

Я думал, мы с тобой закончили. Или тебе все мало?

Ну, мы с тобой теперь не скоро закончим. А что по девчонке… Не боишься, что она окажется волшебницей? Не то чтобы это что-то сильно меняло, но лично я волшебниц не жалую.

Волшебница? — уточнил я. — Вот прямо колдунья? Маг?

Голос в голове удрученно вздохнул.

Она самая.

Я начал смеяться. Это предположение неплохо вписывалось в общую картину всего того бардака, что происходил вокруг меня, но совершенно тупым само по себе. Это как предположить, что меня действительно похитили пришельцы.

Смешно же!

Но незнакомка была другого мнения. Когда я начал смеяться, она испуганно вздрогнула и обернулась ко мне, вскидывая то, что искала в кустах. Это оказался длинный, почти в ее рост, красивый деревянный посох с огромным граненым кристаллом на одном из концов, обжатым в медные пластины. Кристалл слабо светился призрачным зеленым светом, а лицо девушки снова источало злобу и недоверие:

— Все же пробудился, демон?! Ну ничего, теперь-то я не сдамся без боя! Только попробуй дотронуться!

— Ты точно дура! — я поднял руку и покрутил пальцем у виска. — До тебя с какого раза доходит, сразу скажи, чтобы я знал, когда остановиться! Я не собираюсь тебя жрать, я не собираюсь тебя насиловать, я не для этого тебя спасал! Так что прекрати тыкать в меня своей метелкой, объясни, что тут происходит, и мы в расчете! Просто ответь на несколько вопросов — и иди себе куда глаза глядят!

Девушка чуть опустил посох, но глаза были все такие же недоверчивые:

— Просто ответить на пару вопросов?

— Твою мать, да! Просто ответить!

— И я свободна? И ты не будешь меня преследовать?

Я картинно застонал, подняв взгляд к небу. Кажется, это наконец ее убедило.

— Хорошо, я принимаю твои условия. — она подняла посох и уперла его в землю, так, что кристалл оказался у нее почти на уровне лица. — Задавай свои вопросы.

— Где я?

Незнакомка усмехнулась так презрительно и обидно, будто этот вопрос ей задавал не я, стоящий перед ней в рваной до состояния ленточек одежде и совершенно не понимающий, что вокруг происходит, а какой-то другой человек, стоящий в метре от дорожного указателя с название здешнего населенного пункта, при этом в одной руке держащий карту, в другой — смартфон со включенным навигатором.

— Ты в Квазском лесу, конечно же. — наконец соизволила ответить незнакомка. — Возле одного из трехсот мест захоронения ужасного Десана.

Ага, значит, все же это был склеп, значит, все же я угадал. Хрен знает, кто такой этот Десан ужасный, наверное, кто-то вроде нашего Ивана Грозного… Правда я не слыхал о том, чтобы царя делили на триста частей, и хоронили их отдельно друг от друга… Зачем вообще кому-то подобное могло понадобиться? Мало того — даже если бы кто-то подобным заморочился, решительно непонятно, как это вообще воспринимать… То ли как великую честь для захороненного, то ли наоборот — посмертное проклятье… Лично я затрудняюсь дать оценку подобному действию.

— Так, ладно. Страна какая?

— Андрада.

— Ан… Что? Это где вообще? Какой континент?

— Конкия.

Так. Понятно. Она надо мной издевается. Это один из вариантов. Второй — с ума тут сошла она, а не я. Есть, правда, еще третий — она тоже из ролевиков и усиленно играет свою роль даже сейчас, в окружении десятка разорванных тел.

Да нет, чушь, не бывает настолько повернутых ролевиков. Любой бы забыл всю свою придуманную историю и роль, когда на его глазах людям давят головы как перезрелые сливы. Так что третий вариант — не вариант. Еще под номером три можно было рассмотреть вариант с веществами… Но чтобы так откровенно верить во все, что говоришь и делаешь, этих веществ надо употребить приличное количество. А мне доводилось видеть людей, которые употребили приличное количество веществ. Они становились дерганые, нервные, плохо контролирующие собственное тело, едва-едва складывающие слова в предложения… В общем, полной противоположностью красивой, уверенно стоящей на ногах, девушке.

Был еще четвертый вариант, который настойчиво вертелся у меня в голове. Он базировался на большом объеме прочитанной фантастики и фентези, и я всеми силами его от себя отгонял.

Легче было бы поверить в то, что я все же сбрендил.

— Ладно. — я поднял руки. — Континент Конкия, страна Андрада. Черт, что я несу… Итак, континет Конкия, страна Андрада. Что тут происходит?

— Сам же все видел. — фыркнула незнакомка.

Я начал выходить из себя:

— Слушай, я не знаю, что я видел. Я не знаю, что я сделал. Я не знаю, как я это сделал, и даже не знаю, что со мной произошло! Час назад я валялся на холодном асфальте, а на моей голове прыгало пол-десятка гопников!..

— Гоблинов?! — удивленно распахнула глаза незнакомка. — Откуда они здесь?!

— Да не гобли… Хотя они те еще гоблины, конечно, но неважно, я не про гоблинов! Короче, час назад я должен был совершенно точно умереть от полученных травм, и я даже вроде бы умер, по крайней мере я совершенно точно отключался… А потом обнаружил себя в полной темноте, в каком-то склепе, едва из него выбрался и тут на тебе — голую красотку пытаются изнасиловать десяток солдат, а у меня из-под кожи лезет непробиваемая броня, которая еще и кровь пытается пить! Как ты думаешь, я хоть что-то понимаю из того, что происходит?!

Глаза незнакомки с каждым моим словом, с каждым восклицанием становились все больше и больше, а к концу тирады она даже рот приоткрыла от удивления, став похожей на бюджетную резиновую женщину из секс-шопа.

Я даже хихикнул, вспомнив, как на подобных резиновых изделиях некоторые приколисты устраивают массовые заплывы с налетом соревновательности.

— А как… — медленно начала незнакомка. — Как называется твоя страна?

— Российская Федерация, конечно!

— А континент?

— Евразия.

— И ты говоришь, что ты умер?

— Похоже на то. — я пожал плечами. — Знаешь, до этого момента умирать мне как-то не доводилось, так что сравнить особо не с чем… Но и подобные ощущения я испытывал первый раз в жизни. Учитывая то, что меня избили как кусок свинины, предназначенный на отбивную, и сложив два и два… Да, по ходу я умер, как минимум клинической смертью. А вот что со мной происходит сейчас — вот это я и пытаюсь выяснить! Хотя бы понять, реально это все или я просто нахожусь в плену собственного сознания?!

— Ты находишься возле захоронения ужасного Десана, демона пространства, пожирателя городов и крылатого хаоса… — тихо, почти шепотом произнесла девушка. — Да, это все реально… И, кажется, я даже знаю, что я могу тебе рассказать… Что тебя заинтересует.

— Так рассказывай!

— У меня два условия.

Я вздохнул и махнул рукой:

— Валяй.

— Первое — ты не приблизишься ко мне ближе чем на двадцать шагов. Я все еще тебе не доверяю. Демоны всегда лгут.

— Не вопрос. Не подойду.

— Второе — ты дашь мне время разыскать и предать огню моих соратников…

— Соратников? — удивился я. — Вас тут было много?

— Семеро. — потупилась девушка. — Но их убили. Так ты согласен?

— Валяй. — я снова махнул рукой. — Только поторопись, а то парилка тут знатная, я скоро перегреюсь на этом солнце. И, кстати, у меня тоже будет к тебе одно условие.

— Никаких сделок с демонами! — моментально окрысилась красотка.

Я вздохнул:

— Хорошо, не условие. Просьба. Надень, пожалуйста, хоть что-нибудь, а то я твой рассказ даже слушать не смогу, не то что понимать.

Глава 8

Девушка беззлобно усмехнулась:

— К сожалению, я не могу выполнить твою просьбу. Одеться мне не во что.

— Так вот же… — я обвел руками десяток трупов солдат. — Не по размеру, конечно, но за неимением горничной, как говорится…

— Я похожа на дуру?! — вспылила девушка. — Надевать на себя окровавленную одежду, когда рядом — демон?! Нет уж, я на эту провокацию не куплюсь! Тем более одежду — императорскую!

Я закатил глаза и едва сдержался, чтобы снова не начать на нее орать. Мы только-только нашли, вроде бы, общий язык, и если я сейчас выйду из себя, то рискую, что мы его снова лишимся.

А мне это не нужно.

Незнакомка тем временем заинтересовалась чем-то, что находилось за кустами. Она привстала на цыпочки, от чего все ее спортивное тело вытянулось в струнку, а грудь поднялась еще выше, приложила к глазам ладонь и прищурилась, глядя куда-то вдаль:

— Хм… А если…

И, не заканчивая, она сорвалась с места и пошла быстрым шагом по той просеке, по которой я собирался уйти.

Пришлось идти за ней.

Сломанные и замятые кусты остервенело цеплялись за кроссовки, будто пытались окончательно исполосовать их на ленточки. Двигаться было сложнее, чем по снежным заносам — стоило только надежно, казалось бы, поставить ногу на переплетение колючих веток, как она тут же проваливалась в них по щиколотку, и приходилось с матами отвоевывать конечность обратно.

А вот девушка пропорхала по колючему кустарнику так, словно на его месте была каменная мостовая! И это — босиком! Она как-то умудрялась найти такие места для того, чтобы шагнуть, что даже не проваливалась и ни разу не наступила ни на один шип! Просто в семь шагов оказалась за стеной кустов, пока я пыхтел, пытаясь повторить ее маршрут, но неизбежно застревая на каждом шаге.

Когда я наконец умудрился победить колючее минное поле, девушка уже оказалась возле костра, присела на корточки и ковырялась прямо в огне концом своего посоха.

Я осмотрелся — видимо, мы оказались в лагере, что наспех разбили убитые мною солдаты. Тут был костер, лежали грудой несколько простых рюкзаков, даже, скорее, вещмешков, а еще тут был воткнут небольшой флагшток, на котором развевалось ярко-красное знамя с незнакомым мне золотистым символом — кругом, от которого расходились в стороны четыре широких изогнутых зубца, словно у какой-то шестеренки курильщика.

Один из вещмешков, открытый, лежал на боку, из него выглядывал какой-то промасленный сверток и что-то похожее на средневековую флягу, какие делали из кожи животных.

Пока незнакомка копалась в костре, я подошел к рюкзаку, вытащил флягу, повертел ее в руках — она оказалась даже еще более средневековая, чем я думал. Крышка была не винтовая, а обычная пробка, затыкающая горлышко на обычную силу трения. Откупорив емкость, я сначала понюхал содержимое, а потом аккуратно попробовал три капли на язык — вероятность того, что ребята словили свой трип именно от содержимого фляги была очень и очень отлична от нуля. Но и на вкус и на вид и на запах, а, вернее, его отсутствие, это казалось обычной водой, так что я сделал хороший глоток, погоняв жидкость во рту, и проглотил.

Оставалось только ждать и надеяться, что облака не начнут порастать ушами, а деревья не пойдут на меня войной, разевая дупла, из которых полетят гнутые ложки…

— Так я и думала. — вздохнула девушка, поднимаясь с корточек.

Я, заинтересовавшись, подошел поближе.

Одежда незнакомки нашлась в костре… Вернее, не сама одежда, а то, что от нее осталось — несколько обгоревших клочков серой ткани, которым повезло оказаться не в самом огне, а с краю. Их общей площади хватило бы, чтобы закрыть соски, но ни на что большее они бы не сгодились.

Впрочем, девушка даже не расстроилась по этому поводу. Посмотрела на кусочки горелой ткани, пожала плечами и выбросила их.

Она даже своему посоху несколько минут назад уделила больше внимания, чем собственной одежде. Может, она эксгибиционистка, и ей даже нравится ходить голой?

— Кинули мою одежду в костер, твари. — вздохнула незнакомка, — Да все равно они ее с меня срывали, там вряд ли что-то можно было надеть.

— Ну хоть изнасиловать не успели. — поддержал я ее.

— Это да. Я умудрилась продержаться до твоего прихода.

Девушка подняла на меня взгляд, в котором даже проскользнуло что-то вроде благодарности… Правда она тут же снова сощурилась и отвернулась:

— Так что извини, но надеть мне нечего.

— Нет, так не пойдет. — твердо ответил я и огляделся.

Хоть бы кусок ткани какой-то…

О, есть же кусок ткани!

Я сорвал знамя с флагштока и протянул его девушке:

— Хотя бы вокруг бедер повяжи.

— Императорское знамя? — фыркнула девушка, но тут же сменила гнев на милость. — А что, давай! Мне даже нравится.

Она ловко завязала знамя узлом на бедре, скрыв под ним аппетитную задницу, перебросила через плечи волосы и прикрыла ими грудь.

Не сказать, чтобы она стала менее сексуальна от этого, но теперь хотя бы я мог сосредоточить взгляд на ее глазах, чтобы он сам собой не сползал ниже.

Ну, или по крайней мере, не сразу.

Незнакомка хмыкнула, я снова через силу поднял глаза и, чтобы соскочить с щекотливой темы, сказал первое, что пришло в голову:

— Ты собиралась что-то там с огнем…

— Да. — резко стухла незнакомка. — И правда. Я… сейчас.

Она развернулась и пошла куда-то, отмеряя шаги по земле посохом. Заинтересовавшись, я пошел следом, держа расстояние метров в пять.

Через минуту мы вышли к неглубокому природному оврагу, склоны которого поросли высокой густой травой, а на дне…

А на дне лежали трупы. Шесть человек, все лысые, как колено, и одетые в одинаковую нейтрально-серую одежду — такого же цвета, как те остатки, что мы вытащили из костра. Хотя не совсем такого же — на этом сером было немало красного от колотых и резаных ран. Не было никаких сомнений, что все они мертвы — слишком уж стеклянными были их глаза, слишком красной — их одежда, и слишком неестественными — позы.

— Простите. — тихо прошептала девушка, но я услышал. Она спустилась в овраг и без отвращения, стеснения или хотя бы даже простой брезгливости обшарила трупы, снимая с каждого небольшую поясную сумку. Повесив их на плечо, они вылезла из оврага и холодно посмотрела на меня:

— Отойди.

Я послушно сделал два шага назад, незнакомка развернулась лицом к бывшим соратникам и направила кристалл на своем посохе прямо на тела.

— Простите. — еще раз повторила она и закрыла глаза.

Кристалл налился призрачным красным светом…

А потом из него хлынула тугая струя пламени, как из огнемета!

Что за дичь?!

Я шарахнулся в сторону — а ну как эта умалишенная направит ЭТО на меня?!

Так я и знал! — довольно произнес голос у меня в голове.

— Заткнись!!! — заорал я, с ужасом наблюдая как от пламени занимается одежда на трупах.

Незнакомка удивленно обернулась и нахмурилась, глядя на меня, пока хренов огнемет в ее руках продолжал извергать жидкое пламя!

— Все в порядке?

— Нет, конечно! — выдавил я из себя, глядя в ее холодные серо-голубые глаза.

Нет, стоп, не так! Нельзя показывать свою растерянность, свой страх!.. Она же придурошная, а ну как решит, что это проявление слабости и направит свою шайтан-машину на меня, решив, что я — не тот дроид, которого она ищет?!

Я сглотнул и поднял руку:

— Просто… Ты могла бы взять одежду у кого-то из них.

— Она тоже в крови. — нахмурилась незнакомка. — Не пытайся запутать меня, демон.

Я вздохнул и махнул рукой, не желая снова поднимать тему демона.

Но взгляда с огнемета, замаскированного под посох с кристаллом, я не сводил.

Да как в него столько помещается?! Он уже минуту жарит без перерыва — в этом тоненьком посохе просто нет места для такого количества топлива! Да и сам огонь, если присмотреться, появляется в нескольких сантиметрах от кристалла — то есть нет даже никакого сопла, из которого могла бы разбрызгиваться горючая смесь!

Так что же это такое передо мной, а?! Какой там к черту не-огнемет, как тебе такое, Илон Маск?! Теперь-то понятно, почему она так просила разрешить ей взять посох!

К счастью, сногсшибательная пироманка не собиралась проверять на мне температурный режим своей фантастической пушки, а то даже не знаю, что бы я делал. За какие-то три минуты она сожгла трупы в овраге до золы с редкими вкраплениями костей, заодно спалив всю окружающую траву и заставив землю потрескаться от обезвоживания.

Девушка обернулась ко мне, тяжело дыша. Стоять в непосредственной близости от источника такой высокой температуры не прошло для нее бесследно — она еще больше покраснела, на коже выступили капельки пота, пряди волос намокли и беспорядочно прилипли к груди.

Как бы она себе в запале легкие не обожгла… Проблем потом не оберется.

Как-то она выжидательно на меня смотрит… Будто я что-то забыл сделать.

— А… те? — я кивнул в сторону поляны, на которой мы познакомились.

— А их пусть вороны жрут. — презрительно процедила незнакомка. — Еще я силы на них не тратила.

— Ладно… Так ты тут закончила? Тогда идем отсюда, а то запах… — я картинно помахал рукой под носом. — Не очень хочется тут разговаривать, если честно.

— Лучше вернуться к лагерю? — усмехнулась незнакомка.

— Я бы предпочел куда-то, где можно от солнца укрыться. — признался я, чувствуя, что глоток воды, сделанный возле костра, уже бесследно испарился из моего организма. — Тут недалеко руины есть… Они небольшие, но там можно найти тень.

Перемены, произошедшие с девушкой, были просто разительными. Она резко подалась вперед и замерла в какой-то невероятной позиции — будто гончая, на полном ходу сделавшая стойку на добычу.

По-моему даже Майкл Джексон в своем выступлении брал меньший угол наклона!

— Руины?! — выдохнула она. — Ты видел гробницу демона?!

— Хм… — я почесал в затылке. — Гробницу да, а вот чья она… Я не разобрался.

Глаза девушки загорелись каким-то дьявольским жадным пламенем, совсем таким же, какое минуту назад извергал ее посох.

— Покажи! — потребовала незнакомка голосом, не терпящим возражений.

Я пожал плечами и жестом пригласил ее следовать за собой.

Не хватало еще перечить двинутой бабе с огнеметом в руках.

С некоторым трудом, но я нашел путь обратно и привел незнакомку к холму, из которого я выбрался. Ткнул пальцем в щель:

— Там.

— Не может быть! — незнакомка выпучила глаза. — Там не было прохода!

Я кивнул:

— Не было. Он был заложен камнями и порос всякой травой… Наверное, снаружи он вообще выглядел как простой склон холма.

— Наверное… — завороженно прошептала девушка, как загипнотизированная медленным шагами подходя к лазу. — Наверное…

Медленными, сонными движениями, будто сомнамбула, она поднесла ладонь к кристаллу на своем посохе, и он засветился призрачным зелеными светом. Не обращая внимания ни на меня, ни на что-то еще, она взобралась по куче камней, села на самую вершину и ногами вперед пролезла в лаз.

Я тупо моргнул и хихикнул — она просто от меня ушла!

Взяла и ушла! Туда, откуда я пришел!

Точно ненормальная!

Я быстренько взобрался по камням и протиснулся в дыру следом за незнакомкой. Едва пропало естественное освещение, как снова засветился зеленым воздух в самом склепе. Я повертел головой — незнакомки нигде не было. Наверное, она уже успела спуститься по лестнице, даром, что двигалась как черепаха.

Я побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени и камни, которые сам же сюда сбросил.

Девушка обнаружилась в самом низу лестницы — она уже шла по коридору, по которому час назад шел я сам. Свет от кристалла на конце ее посоха освещал весь коридор от стены до стены, и незнакомка шла вперед, ежесекундно вертя головой из стороны в сторону. Я догнал ее и заглянул в лицо.

Лучше бы я этого не делал. В глазах незнакомки снова плескалась атомная смесь восхищения с отвращением, рот был приоткрыт, и вообще вся она явно была где-то не здесь.

Я даже не решился пытаться вернуть ее в рациональное русло — мало ли как она это воспримет. Не знаю, что здесь у нее могло вызвать такую дикую смесь эмоций…

Впрочем, я вообще про нее ничего не знаю.

Кроме того, что она ненормальная.

В полной тишине мы прошли до зала, из которого я начал свои мыканья, и незнакомка, не останавливаясь, вошла внутрь. Я проследовал за ней, впервые за все это время рассмотрев дверную коробку ныне несуществующей двери — как я и предполагал, с этой стороны петель не было тоже. А так же не было самой двери — ни сбоку, ни сверху, ни снизу.

Я зашел в помещение склепа, и увидел девушку стоящей возле ямы, в которую я упал и из которой выбрался. Она стояла в паре метров от нее и дергано тянула к ней руку — будто боялась, что сейчас наткнется на невидимое силовое поле. Пальцы ее нервно дрожали, а сама незнакомка снова покрылась капельками пота, хотя здесь, в подземелье, было даже прохладно.

— Эй… — тихо позвал я.

Девушка вздрогнула и бессильно уронила руку, развернулась ко мне:

— Говоришь, ты был тут?

Я пожал плечами:

— Ну да.

— Здесь была статуя?

— Я натыкался на что-то вроде статуи, когда блуждал в темноте. — я снова пожал плечами. — Но потом она куда-то исчезла. А я навернулся в эту яму.

Девушка резко присела, вскидывая посох и сощурилась:

— Так я и знала! Демон! Покажись! Я знаю, что ты здесь!

— Да что ты заладила!.. — взорвался я, но девушка перебила меня резким криком:

— Айнтала!

У меня в глазах резко помутилось, я потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, не удержал, упал, уперся руками в пол, они снова разъехались, я уперся еще раз, поднялся, сфокусировал расплывающийся взгляд…

Что-то произошло. Что-то не очень хорошее…

Незнакомка, мгновение назад стоящая на краю ямы, сейчас лежала на ее дне, скрючившись в позе эмбриона и выставив над собой посох, будто мачту молниеотвода. От горящего белым кристалла вниз стелился полупрозрачный переливающийся полог, прикрывающий девушку, будто сетка от комаров.

На стенах ямы виднелись длинные резкие сколы и царапины, как будто кто-то долбил туда кирками в поисках золота или драгоценных камней.

Этих следов совершенно точно не было еще мгновение назад.

Я моргнул, убедился, что это не глюки и они никуда не исчезли, и присел возле ямы:

— Что случилось? Что ты сделала?!

Девушка подняла голову и обрушила на меня весь свой гнев:

— Это ты что сделал?! Как ты загнал его обратно?!

— Кого?!

— Демона! Я вытащила его, но буквально на секунду — он даже не успел смять защитный полог! Два удара — оба полог отразил, но следы — вот они! — она кивнула на стены ямы. — А потом он исчез! Как ты его загнал?! Отвечай — как ты его загнал?!

От злости я ударил кулаком в пол, камень под пальцами явственно хрустнул.

— Я никого не загонял! — закричал я прямо ей в лицо. — Никаких демонов я не знаю! И никого я не вытаскивал! И никого не трогал! Ты обещала мне все рассказать, а теперь опять обвиняешь в чем-то, о чем я понятия не имею!

Внезапно мною овладело полное спокойствие, я замолчал, прервав тираду, и поднялся:

— Короче, так. Мне надоело. Ты мне обещала все рассказать, а сама проводишь какие-то непонятные мне эксперименты и обвиняешь в том, о чем я не знаю. В общем, без вариантов. Сейчас мы выходим отсюда и ты рассказываешь мне все. Почему жив я, из какой дурки сбежала ты и те трупы, где и почему я оказался. Рассказываешь все. По порядку. Без отговорок.

Кажется, что-то в моем взгляде наконец заставило мозги незнакомки встать на место. Бросив на меня короткий взгляд, она сжалась на дне ямы еще сильнее, но посох ее перестал излучать серебристое сияние, и она тихо произнесла:

— Хорошо. Только… Помоги вылезти.

Глава 9

Когда я помог девушке выбраться из ямы, она немного помялась, нервно глядя по сторонам и обнимая себя свободной от посоха рукой, а потом спросила:

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Макс. — я не стал насмехаться над резкими переменами в ее настрое и ответил просто.

— Макс. — медленно, будто запоминая, произнесла девушка. — А я Тора.

— Привет, Тора. — как можно дружелюбнее улыбнулся я. — Тебе идет твое имя.

— А тебе твое — нет. — буркнула Тора, снова начесывая волосы на грудь.

— Это почему?

— Оно какое-то… колючее. — Тора недовольно поежилась. — Идем отсюда.

— Опять на жару? — скривился я. — Может останемся и тут поболтаем?

— Нет уж. — Тора скосилась на яму, из которой я ее только что достал. — В логове демона я не останусь ни одной секунды… Я и так сильно рискую, просто находясь рядом с тобой. Я еще не поняла, кто ты и что из себя представляешь, но усугублять ситуацию не намерена.

Я всплеснул руками:

— Так ты же сама сюда ломанулась!

— Я просто… Ну, я… — Тора отвела взгляд и, кажется, покраснела — с ее цветом кожи трудно было говорить наверняка. — Просто… Хотела увидеть наконец то, что охраняла!

— В смысле? — не понял я. — Ты сама не знала, что охраняла?

— Знала, но… Ох, давай выйдем на солнце, тут холодно!

Холодно не было. Я окинул скептическим взглядом Тору, сравнил ее одежду с моей, пришел к выводу, что на мне ее ненамного больше, и решил, что она просто ищет предлог, чтобы отсюда выйти.

И ладно. И выйдем. Лишь бы она наконец заговорила.

Всю обратную дорогу я шел впереди — Тора недвусмысленно дала мне понять, что доверия ко мне у нее нет, и она совершенно точно не повернулась бы ко мне спиной, так что я решил не нагнетать и просто пойти первым. И в дыру под потолком я полез первым, и снаружи, как следствие, тоже оказался первым.

Жара немного спала. Или просто после открытой поляны и жаркого боя на ней здесь, в руинах, под сенью древесных крон, здесь казалось прохладнее. Так или иначе, уже не хотелось никуда и ни от чего прятаться, а хотелось наоборот — стоять на одном месте и глубоко вдыхать свежий лесной воздух, пронизанный ароматами коры, травы, и будто бы самого солнечного света. Никогда раньше не доводилось вдыхать такой воздух — даже когда выбирались в лес большой дружной компанией, ничего подобного я не испытывал. Тот лес, находящийся в каком-то получасе пешком от городской черты, даже близко не мог предоставить ничего похожего. Там воздух пах резиной машин, на которых приезжали отдыхающие, жидкостью для розжига, которой они, в отсутствие навыков разведения костра, поливали дрова так обильно, будто пытались затушить, а не разжечь, и горелым пластиком, который обязательно тем или иным способом попадал в костер. Там вокруг звучали пьяные вопли под гитару, перемежающиеся матами, звон бьющегося стекла, а ближе к ночи — страстные стоны и возгласы из палаток.

Я закрыл глаза и снова глубоко вдохнул.

Нет, здесь не было ничего из этого. Ни единого чужеродного звука, ни единого техногенного запаха. Шуршащая трава, деревья с ароматной смолой, гудящие шмели, щебечущие птицы, стрекочущие белки, шуршащие в лесной подстилке змеи…

Даже если это не Эквадор, я явно где-то очень далеко от цивилизации.

— Макс? — осторожно позвала Тора из-за спины. Я глянул на нее через плечо и улыбнулся:

— Все хорошо. Я просто… Заслушался. Никогда не был в таком лесу.

— Каком?

— Таком… — я поднял руку и покрутил в воздухе. — Настоящем? Чистом? Первозданном? Живом? Не знаю, как объяснить.

— А в каком был?

— В обычном. — вздохнул я. — Тора, ну в обычном лесу. Чахлом, редком, где накатанных машинами колей больше, чем звериных троп, где горелые проплешины от костров встречаются чаще, чем птицы. Даже если у тебя странное имя, даже если мы так далеко от цивилизации, что здесь сохранились нетронутые и не найденные руины, ты все равно должна знать, о каких лесах я веду речь. В конце концов, ты ведь тоже говоришь по-русски!

— А вот здесь у нас начинаются проблемы. — Тора покачала головой. — И здесь же начинается наш разговор. Давай присядем.

Аккуратно подобрав под себя край импровизированной юбочки, Тора присела на остаток крепостной стены, основательно заросший по низу мхом и плющом. Я еще раз глубоко вдохнул ароматный лесной воздух и последовал ее примеру — сел напротив.

— Для начала расскажи мне последнее, что помнишь. — попросила Тора.

— Я шел с соревнований, увидел в подворотне как пятеро гопников приставали к девушке, явно не с целью познакомиться. — я пожал плечами. — Нет бы мне пройти мимо, на адреналине после победы решил, что я круче, чем вареные яйца, ну и влез в драку с ними. Девушка убежала, а я остался против пятерых. Сначала все было нормально, а потом меня ткнули ножом, а еще чуть позже — охреначили по голове чем-то тяжелым, а потом снова ножом, а потом снова тяжелым… В общем, повалили они меня и начали просто убивать. Прыгали по голове, били по ребрам, по животу… У меня по несколько раз были сломаны кости в руках и ногах, во рту хрустели обломки зубов, из-за сломанного носа дышать я мог только через рот и то плохо, потому что обломки ребер пробили легкие — я просто не мог удерживать в себе воздух, понимаешь, он как будто из худого мешка протекал куда-то насквозь. Ноги вообще отказывались слушаться — наверное, повредили позвоночник. Короче, я определенно умирал. И в последние секунды, когда я находился в сознании, эти ублюдки оставили меня в покое и сбежали. А я отключился.

— А потом?

— А потом я очнулся в полной темноте, абсолютно целым и здоровым. У меня ничего не болело, конечности снова были целыми и слушались меня. Я сколько-то плутал в темноте, пока не наткнулся на что-то вроде статуи.

Тора резко подалась вперед, будто собака, почуявшая добычу:

— Расскажи подробнее.

Я пожал плечами:

— Да нечего рассказывать. Я же ее не видел, темно было. Ощупал немного, показалось, что статуя. Какой-то полководец, наверное, — в доспехах и с чем-то вроде копья в руках.

— Копье… — прошептала Тора, и глаза ее остекленели, будто сознание покинуло ее.

— Может, не копье, а алебарда. — я пожал плечами. — Может, это вообще было даже не оружие, не знаю. Главное, что потом статуя исчезла, а на ее месте оказалась яма — та самая, в которую упала ты. Я тоже в нее упал, потому что не видел ее, а там…

Хм… Рассказывать ей про кисель, в котором я тонул, или?..

Черт, расскажешь, а она опять заорет про демона и изнасилование…

— А там что-то было, да?.. — со всем тем же пустым взглядом решила за меня Тора. — Что-то, что потом исчезло?

— Откуда ты знаешь?

— Что там было? — вопросом на вопрос ответила Тора.

— Какая-то дрянь. — вздохнул я. — То ли кисель, то ли мазут, то ли холодец, я не разобрал. Главное — эта хрень затягивала в себя как хренов зыбучий песок, и, чем больше я дрыгался, пытаясь выбраться…

— Тем сильнее она затягивала. — закончила за меня Тора. — А что потом?

— Может быть, ты сама за меня расскажешь? — нахмурился я. — Я смотрю, тебе и самой все известно.

— Прости. — примирительно улыбнулась Тора. — Продолжай.

— Ну и… Мне показалось, что я утонул в этой дряни. — я отвел взгляд и пожал плечами. — А потом прихожу в себя — а дряни и нет. И я живой. И даже выход из склепа появился. Я пошел по коридору, поднялся по лестнице, а там завал из камней. Думал, все, окончился мой путь, а камни оказались… Не знаю, пенопластовыми? Легкими очень, я без проблем разгреб весь завал и вылез. Дальше ты знаешь.

Тора вздохнула и ее глаза наконец снова обрели осмысленное выражение:

— Макс… — тихо произнесла она. — Сейчас буду рассказывать я… Только ты, пожалуйста, слушай внимательно, хорошо? Я сама не до конца верю в происходящее, так что если сейчас еще и ты откажешься верить… Я, наверное, сойду с ума.

— Я уже давно собираюсь это сделать. — усмехнулся я. — Я даже удивляюсь, что этого не произошло до сих пор. Так что выкладывай, я, по-моему, на сегодня свой лимит удивлений уже выбрал.

— Не знаю, как тебе это сказать… Ты же наверняка не слышал о Десане, правильно?

— Десан, Десан… — пробормотал я, изо всех сил напрягая память. — Нет, не припомню.

— Тебе повезло. — очень серьезно кивнула Тора. — Это произошло примерно шестьсот лет назад.

— Стоп! — я поднял руку. — Сразу же стоп. Зачем ты начинаешь так издалека? Шестьсот лет назад… Да кто вообще может точно знать, что было шестьсот лет назад? И тем более — при чем тут какой-то Десан?

Тора гневно взглянула на меня, в серо-голубых глазах мелькнула сталь:

— Раз уж я пообещала тебе все рассказать, будь добр, позволь мне рассказывать, хорошо?

Я примирительно поднял руки и сделал вид, что закрываю рот на замок.

— Примерно шестьсот лет назад в нашем мире произошло событие, которое перевернуло весь мир с ног на голову. — продолжила Тора свой рассказ. — Никто точно не знает, почему это произошло, но треснула сама ткань мироздания и из этой трещины, сочащейся инфернальной тьмой и холодом, вышел демон, назвавшийся Десаном.

— Демон? — уточнил я.

— Демон. — кивнула Тора и ее даже слегка передернуло на этом слове. — Настоящее живое зло, чудовище, которое в первую же секунду после своего появления уничтожило целый город, просто попавшийся на пути.

Я скептически глянул на Тору — ну ладно, демон. Ладно трещины в мироздании. Но уничтожить целый город…

— В одиночку? — переспросил я. — Уничтожил целый город в одиночку? Сколько же у него времени на это ушло? Или у него с собой дивизия РСЗО была? Или, может, нейтронная бомба? Да нет, тогда он бы и сам скопытился.

— Не знаю, о чем ты говоришь. — Тора покачала головой. — Но и ты явно не знаешь, что такое демон. Да, Десан был один, но уничтожить целый город ему вполне под силу. Он был воплощенной смертью, его крылья застилали солнце, его копье достигало неба, его голод был неутолим.

— Он был такой огромный?

— Он не был огромный. Он был чуть больше среднего человека. Но он был демоном. Существом, которому подчиняется сама реальность… Тебе сложно будет это понять, но для демона не писаны никакие законы — он пишет их сам. Десан был способен сминать пространство одной лишь силой мысли, он был способен превращать вещества друг в друга простым касанием, и перемещаться куда угодно так быстро, как он только пожелает. Десан был просто везде, и везде ему достаточно было шевельнуть пальцем, чтобы уничтожить любого, кто окажется у него на пути.

— Он перемещался? — уточнил я. — Или был везде?

— И то и то. — вздохнула Тора. — Ты не поймешь, наверное. Десан вышел из разрыва пространства, а значит, он его как-то разорвал, и продолжал это делать при жизни.

— Что он делал еще?

— Убивал. — тихо ответила Тора. — Выкашивал людей тысячами. Появлялся в центре города, и уничтожал его меньше чем за две минуты. Его дыхание было ядом, текущим по улицам, его взгляд был тепловым лучом, прожигаюющим стены домов, его шаги были землетрясением, что разрушало самые прочные укрепления. От него не было спасения, все, что успевали сделать люди, в городе которых объявился Десан — помолиться о быстрой смерти. А то и этого не успевали.

— А какая выгода? — не отставал я. — Что он имел с этого?

— В том-то и дело, что ничего. — вздохнула Тора. — Десан упивался самим фактом массовых убийств, и, чем более жестокими они были, тем в больший экстаз он впадал. Каждое новое поселение после его визита выглядело страшнее, чем предыдущее, с какого-то момента даже армейские спасательные отряды перестали заходить туда, где побывал Десан — потому что даже они, кто привык видеть смерть и нести ее, не могли видеть то, что оставлял после себя демон. Самые лютые казни, самые безумные зверства людей просто меркли рядом с тем, что он творил.

Я наклонился вперед, поставив локти на колени и составив ладони «домиком»:

— Ты меня, конечно, извини… Но, во-первых, я действительно не в курсе этой твоей легенды…

Я сделал паузу, ожидая реакции, но Тора лишь грустно вздохнула и покачала головой.

— А во-вторых, этот твой демон… Честно говоря, даже для легенды он какой-то картонный. В смысле, он прямо классический злой персонаж — уничтожить всех просто для того, чтобы уничтожать. Просто потому что он плохой. Без причины, без мотивации. Так не бывает.

Я развел руками и чуть улыбнулся, показывая всю абсурдность ситуации:

— Даже в сказках и мифах злодеи имеют какую-то мотивацию. Ты же говоришь, что Десан убивал просто ради убийств.

Тора отвела взгляд в сторону:

— Кто их демонов поймет. А даже если бы кто-то и мог — не думаю, что кому-то пришло бы в голову разговаривать с таким существом, как Десан.

— Это не предметно. — вздохнул я. — Но ладно. Если все так страшно, как ты рассказываешь… То почему в прошедшем времени?

— Потому что спустя пять лет после того, как Десан появился, спустя пять лет страха и постоянной тирании, демона победили. Все эти пять лет лучшие умы всего мира придумывали и испытывали различные способы хотя бы чем-то ответить ему, и, наконец, придумали. Практически весь мир собрался на последнюю битву с демоном, и пятьдесят лучших магов со всего мира, при поддержке более чем пяти тысяч магов рангом пониже наконец смогли пленить Десана, а после…

— Стоп! — я снова поднял палец. — Магов?

— Да. — кивнула Тора. — Пятьдесят три, если говорить совсем уж точно, высших мага со всех света. Они пять лет изучали Десана и жалкие остатки редких свидетельств воздействия магии на него, чтобы…

— Да все понятно. — я махнул рукой и довольно улыбнулся. — Можешь не продолжать, наконец-то все встало на свои места.

Тора снова повернула голову ко мне и удивленно подняла брови:

— Да? Так просто?

— Проще некуда! — фыркнул я. — Я все не мог понять, сон это или нет… Вроде все такое реалистичное — запахи там, вкусы, тактильные ощущения, даже жажда и голод!.. Честно говоря, не припомню, чтобы я испытывал хоть раз голод во сне, ну да и хрен с ним — это все равно не сон.

— Конечно, не сон! — радостно кивнула Тор.

— Потому что сон резко перестает быть сном, как только ты задумаешься о том, что это сон! — я хлопнул в ладоши. — Стоит только понять, что ты спишь, и все тут же становится плоским и нереалистичным, как будто с тебя виар-очки сняли.

Тора открыла рот и глупо хлопнула несколько раз ресницами. Нахмурилась.

— Это медикаментозная кома! — я щелкнул пальцами. — Общий наркоз, вот что это такое! Я уже бывал под таким, и хорошо помню яркие реалистичные мультики, которые глядел, пока мне челюсть из обломков на титановую пластинку собирали! Вот точно то же самое, что сейчас — и яркие цвета, и запахи, и вкусы — я тогда точно так же прожил целую жизнь, только вот запомнил из нее только какие-то крошечные отрывки… Ну да как знать — возможно, я после пробуждения и от этой всей истории буду помнить только пару крошечных огрызков.

— Я… Не понимаю тебя. — тихо произнесла Тора. — Ты о чем?

— Да наркоз же! — я хлопнул себя ладонью по колену. — Ну в самом деле, ты же плод моего воображения, как ты можешь не знать того, что знаю я? На самом деле я умудрился выжить тогда, в той драке, не знаю как, но выжил, и сейчас я лежу где-то в реанимации на искусственном всем, что только можно — почках, легких, сердце и прочем. А само тело держат в медикаментозной коме, потому что стоит мне хотя бы на секунду прийти в себя…

Заканчивать я не стал — осекся. Потому что мне показалось, что где-то внутри головы раздался тихий, будто его рукой задавить пытались, смешок.

Все того же надоедливого голоса.

— Макс… — тихо произнесла Тора, глядя мне прямо в глаза. — Я мало что поняла из твоих слов… Но судя по всему ты думаешь, что ты выжил.

— Именно!

Голос хихикнул снова, уже громче, и почти не сдерживаясь…

— Макс… — так же тихо произнесла Тора. — Если с тобой действительно произошло все, о чем ты рассказывал?

— То?.. — нетерпеливо перебил я.

— Макс… У нас тут с такими травмами не выживают. Ни с магией, ни без…

Голос в моей голове прыснул и в открытую засмеялся.

Громко и очень обидно.

Глава 10

— Да пойми ты! — жарко объясняла мне Тора. — Десан был настоящим демоном пространства! Он гнул его одной лишь силой воли, рвал и кромсал как хотел! Да он и сам явился из разлома пространства, кто знает, на что он способен еще? Мы, может, и научились немного бороться с демонами, но мы их практически не изучили за все это время! Может, это именно он вытащил тебя из твоего мира, пользуясь тем, что твоя душа практически покинула тело?

— Душа? — я скептически поднял бровь. — Приехали.

Тора закатила глаза и всплеснула руками:

— Сейчас-то тебе что не так?!

— Ну, — я пожал плечами. — Типа души нет.

Тора вытаращилась на меня, как чукча на утконоса, а потом прыснула и в голос засмеялась.

Стало немного неловко, но вида я не подал.

— А если души нет, то как же магия? — закончив смеяться, спросила Тора.

— Во-первых, где связь? — я снова пожал плечами. — А во-вторых, магии тоже нет. Вообще-то…

Тора засмеялась вторично, только на этот раз смеялась дольше и явно веселее — даже голову назад закинула и чуть не упала со своего узкого насеста.

— Хорошо, а если нет магии, то как же тогда… ну, скажем, фейри и кентавры?

— Элементарно — их тоже нет. — снова пожал плечами я. — А фейри… Что вообще такое? Я и слова-то такого не знаю! Вернее, знаю, но оно означает средство для мытья посуды… Не думаю, что мы говорим об одном и том же.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Тора. — А это тогда ты как объяснишь?

Она подняла свой посох, перевернула кристаллом вниз и прямо со стены обвела острием небольшой круг по земле. Закончив с ним, она легонько коснулась середины круга и трава внутри него неожиданно поперла в рост! Прямо на глазах она вымахала мне до пояса, после чего наконец остановилась, быстро пожелтела и осыпалась трухой, будто бы на дворе стояла глубокая осень. Только вот осени не было, кроме как внутри этого небольшого круга.

Тора победоносно взглянула на меня, хотя по ней было видно, что она изо всех сил крепится — щеки ее покраснели, а на лице снова выступили капли пота, словно она квадратные камни катала последние полчаса.

— Ну, что скажешь?

— Да все то же самое. — я в четвертый раз пожал плечами, пытаясь дать ей понять, что все ее попытки меня не убедят. — У меня галлюцинации, вот и все. Медикаментозная кома, только и всего.

— Я тебя не понимаю. — вздохнула Тора.

— Я тоже не все понимаю, но это и не важно. В последний раз, когда я находился под общим наркозом, я таких чудных вещей навидался, которые не вписывались ни в какие рамки нормальности, что происходящее сейчас еще даже приемлемо. Я даже могу с некоторой натяжкой сказать что понимаю происходящее.

Тора вздохнула и ничего не ответила.

Значит, я точно рассуждаю в правильном направлении.

Я продолжил мыслить вслух:

— В общем-то, как я уже сказал, в отличие от простого сна, в медикаментозной коме самого себе понимания факта нахождения в ней не достаточно для выхода, то есть, проснуться самостоятельно я не смогу ни при каких условиях, препараты просто не позволят. Значит, единственное, что мне остается — ждать, когда меня решат из комы вывести. В общем-то, просто тянуть время… И надеяться, что я не забуду все, что сейчас происходит. Будет забавно потом все это вспомнить.

— И что ты намерен делать? — исподлобья глянула Тора, сжимая руку на посохе.

— Понятия не имею. — я пожал плечами. — Я ведь даже не знаю, что делать можно… Вот ты, например. Я же даже про тебя ничего не знаю. Расскажи уже наконец, кто ты.

— Я Тора.

— А я Макс. — подыграл я. — Приятно познакомиться. Как ты здесь оказалась, Тора? Да еще и без одежды?

— Мы охраняли эту местность от случайных путников, — заученно выпалила Тора. — Задачей нашей группы стояло отпугивание от этого квадрата местности гражданского населения или уничтожение тех, кто придет за доспехами целенаправленно.

— Уничтожители. — фыркнул я. — Десяток солдат — и все ваше уничтожение псу под хвост. Кого и как вы собирались уничтожать?

— Думай, что говоришь! — сверкнула глазами Тора. — Тебя тут даже не было в тот момент, когда они подловили нашу группу! Мы были в меньшинстве, да еще и сразу после пересменки, мы просто не готовы были к нападению!

— Стоп-стоп, о какой пересменке ты говоришь? Вы что, вроде как посменный караул здесь?

— Конечно, как и в каждой сотне захоронений! — скосилась на меня Тора.

— КАЖДОЙ сотне? — ужаснулся я. — Стой, я потерял нить… Сколько всего захоронений?

— Изначально было триста.

Вот это воображение у меня! Кто бы мог подумать!

— Триста?! — не сдержался я. — Вы что, демона через мясорубку прокрутили?! Ты же говорила, его разделили на три части!

— Так и было. — вздохнула Тора. — Десана разделили на три части — копье, крылья и доспехи, после чего его наконец смогли уничтожить, выжечь из доспехов. Сами доспехи, как и крылья и копье, уничтожить не получилось — их просто ничего не брало, ни сталь, ни огонь, ни магия. Поэтому их разделили между тремя магическими направлениями — запада, востока и севера и велели спрятать их так, чтобы никто больше никогда не нашел, потому что никто не знал, какую силу продолжают таить в себе части демона. На западе для сохранения тайны доспехов демона создали орден Серебряной печати, к которому я принадлежу.

Иллюстрируя свои слова, Тора соскочила со своего насеста и повернулась ко мне спиной — впервые за все это время!

Даже когда мы стояли возле оврага с трупами ее лысых однокашников, она поворачивалась ко мне максимум боком, а когда мы шли по коридорам склепа, мне как-то и в голову не пришло рассматривать ее спину, и поэтому я до сих пор не заметил этого.

Под левой лопаткой Торы была белая, будто серебром набитая татуировка — круглая печать с множеством символов внутри. Где-то что-то похожее я уже когда-то видел, что-то на религиозную тематику, но вспомнить точно уже, конечно, не получится.

Судя по тому, как Тора подала эту информацию, у сожженных лысых тоже были такие…

Так, стоп.

— Пока не забыл. — я поднял палец. — Люди в овраге, которых ты… хм… сожгла. Они же были лысые.

— Наши вылазки предполагают оторванное от цивилизации существование в течение двух недель. — кивнула Тора. — Чаще всего, в лесу, практически без запасов и каких-то благ цивилизации. Поэтому все участники полевой группы обязательно перед сменой бреются налысо… Везде. А то с гигиеной может быть все довольно плохо, а вши и блохи — плохие сожители.

— А ты?

— А я. — Тора внезапно отвела взгляд и густо покраснела. — А меня вообще тут быть не должно.

Я засмеялся — а фантазия у меня все же работает как надо! Может быть, если выживу и выйду из этой комы начать книжки писать? Вон как ловко увязываю между собой факты!

— Расскажи-ка поподробнее! — попросил я. — Если тебя тут быть не должно, то почему ты тут?

— Потому что я маг, а не полевой агент! — сверкнула глазами Тора. — Я открывала портал для полевой группы, и шагнула в него сама!

— Зачем?! — продолжал веселиться я.

— Да я с детства мечтала увидеть наконец хотя бы одно из тех мест, что охраняла всю жизнь! — вспылила Тора. — А меня из-за моих способностей к магии всю жизнь держали в храме ордена и дальше соседнего города никуда не выпускали! Разве это жизнь?!

— То есть, ты тут оказалась случайно?

— Да! Нет… — сникла Тора. — Я сама шагнула в портал, я хотела этого. Я не думала, что может случиться… Что хоть что-то может случиться! Я открывала сотни порталов для сотен групп за свою жизнь, и всегда у всех все было без происшествий, а стоило мне на свой страх и риск, зная, что по возвращении меня будет ждать наказание, шагнуть в портал самой… И тут такое!..

— Тогда почему… — начал я и осекся.

Хоть она и плод моего воображения, но спрашивать почему не относясь к полевой группе, она все равно бреет все, кроме непосредственно головы, было как-то неловко.

— Неважно. Вернемся чуть назад. — я покрутил в воздухе пальцем, будто отматывая пленку назад. — Значит, ты можешь открывать порталы?

Тора отвернулась и кивнула.

— Тогда почему ты не вернешься и не сообщишь в орден о нападении?

Тора снова повернула голову и посмотрела на меня как на идиота:

— Как ты себе это представляешь? Вешка-то разряжена.

— Так, стоп. — я поднял ладонь. — Что такое вешка?

— Энчин, нужный для того, чтобы по его местонахождению открывать портал.

Я застонал. Все-таки мое воображение начинает перегибать палку.

— Так, а энчин что такое?

— Энчин это магический предмет. — терпеливо, но с небольшим раздражением в голосе объяснила Тора. — Либо проводник для магии, как мой посох, либо вещь, которая уже содержит в себе определенный заряд магии, и используется для каких-то магических дел.

— То есть, твоя посох это энчин?

Тора кивнула и как-то отрешеннно-рефлекторно провела рукой по посоху, будто погладила его.

— А вешка это что? Как выглядит?

— Не знаю, никогда не видела. — Тора пожала плечами. — Их же прячут, специально для того, чтобы никто не смог найти и уничтожить, лишая орден тем самым возможности быстро явиться к захоронению.

— Так ты же все равно говоришь, что она разряжена. — не понял я. — То есть вот сейчас что-то случилось, и орден все равно не может прийти на помощь… Правильно я понимаю?

— Да, правильно! — процедила Тора, глядя куда-то в сторону. — Я же и говорю — на нас напали сразу же после переноса! Наверняка они не одну неделю сидели в засаде и вычисляли периоды пересменок, чтобы напасть именно тогда, когда мы не сможем вызвать подмогу!

— И когда перезарядится твоя вешка?

— Завтра к вечеру. — вздохнула Тора.

— Значит, завтра к вечеру ты отсюда выберешься. — кивнул я. — Главное найти что-то перекусить… Может, у солдат найдется еда?

— Это ни к чему. — махнула рукой Тора. — Я, может, и не член полевой группы, но тренировки у нас были одинаковые, я прекрасно умею выживать в лесу, включая добычу еды и воды.

— Ух!.. — восхитился я. — Вот это очень круто!..

Спасибо мне, за то что я гений и офигенный, и мое воображение придумало мне такую чумовую подругу для коротания времени в застенках собственного разума! На лицо хороша, на фигуру еще лучше, да еще и охотиться и воду добывать в лесу умеет!

Характер бы ей, конечно, помягче… Опиши мне кто-то другой девушка своей мечты, упомянув среди прочего характер, как у Торы, я бы чего доброго подумал, что у человека наклонности мазохиста.

— Только я никуда не отправлюсь. — глядя куда-то в сторону, тихо сказала Тора.

Так, отлично, все, что я говорил про нее до этого — забываем. Она невыносима.

— И почему же? — поинтересовался я. — Просто из вредности?

— Из чувства долга. — тихо, но твердо ответила Тора.

— Окей, гугл, как заставить эту женщину говорить подробнее? — в воздух спросил я.

— Хочешь подробностей? Легко, только будь добр, больше не перебивай! — ощетинилась Тора. — Когда три части Десана захоронили, для каждой из них сделали сто фальшивых мест захоронений, чтобы сбить с толку тех, кто когда-то зачем-то захочет отыскать части демона! Итоговое количество захоронений равняется тремстам, и все было сделано так давно, что сейчас уже даже в орденах-хранителях никто не помнит, какие места — настоящие, а какие — нет! Поэтому все захоронения охраняются одинаково добросовестно, потому что никто точно не знает, охраняет ли он пустышку или настоящую гробницу!

— Ну хорошо. — я успокаивающе поднял ладонями. — Допустим, даже ты наткнулась на настоящую гробницу, и дальше что?

— В общем-то, ничего. — спокойно ответила Тора. — Ничего БЫ не было, если бы восемь лет назад император нашей страны, Тойфон, не нашел и не разграбил северную гробницу демона, вытащив из нее крылья Десана.

Голос в моей голове заинтересованно хмыкнул.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что кто-то перетряхнул сотню захоронений, для того, чтобы найти одно, в котором содержится похороненный там шестьсот лет назад кусок живого существа? — хихикнул я.

— Восемьдесят три. — отчеканила Тора. — На восемьдесят четвертом его людям повезло. Тогда Тойфон был еще всего лишь генералом армии Андрады, но, заполучив крылья, он приобрел почти божественные силы и узурпировал власть, убив своего лучшего друга — настоящего императора. Все недовольные были уничтожены, многие — лично Тойфоном, в городах введен комендантский час, и с того момента Андрада оказалась под пятой тирана. И полгода назад до нас дошли слухи, что он снова решил продолжать поиски захоронений, чтобы собрать оставшиеся части демона. И, если ты еще не понял — те солдаты были солдатам армии Тойфона.

— На сей раз им явно повезло. — хмыкнул я. — Не пришлось перелопачивать восемьдесят три гробницы.

— Скорее не повезло. — грубо отрезала Тора. — Потому что появился ты, и, если я все правильно понимаю, забрал доспехи демона себе.

— Ах, вон ты о чем! — наконец дошло до меня. — То есть ты хочешь сказать, что та фигня, которая со мной происходила там на поляне — это просто доспехи демона, умершего шестьсот лет назад, каким-то образом проникли в мое тело?

— Не умершего. — покачала головой Тора. — Если бы его можно было убить, ах, если бы… Демоны вообще умирают крайне неохотно, а такие сильные, как Десан… Части его души, его сознания, остались в доспехах… А, может, и в копье с крыльями, тоже, так что говорить о смерти демона — слишком самонадеянно.

— Хорошо, не умершего. — согласился я. — Но в любом случае, я теперь обладатель шестисотлетних доспехов, которые появляются на теле тогда, когда нужны?

— В общем-то… да. — помедлив, кивнула Тора. — И я не знаю, как их с тебя снять. И единственное место, где подобное могут знать — это в библиотеке храма ордена, где хранится огромная библиотека по всем демонам, которых человечество встретило за эти шестьсот лет. Возможно, там магистр сможет найти ответ на вопрос, как избавить тебя от доспехов.

— А зачем?

Тора опешила:

— То есть, как? Это же доспехи демона! Демона, который убивал людей тысячами, десятками тысяч!

— Ага, и что? — я пожал плечами. — Сейчас эти доспехи на мне, а значит, подчиняются мне, правильно?

— Нет! Десан никому не подчиняется, пойми, он демон!

— Не чувствую ничего демонического. Вообще, честно говоря, не чувствую ничего необычного…

…кроме голоса в голове. Но это я решил не упоминать.

— Доспехи будут питаться твоей кровью, если не кормить их! — всплеснула руками Тора. В конце концов, они сожрут тебя изнутри!

— Я сдавал кровь по донорской программе. — парировал я. — И знаю ощущение нехватки крови в организме. Пока что не испытываю ничего похожего. Начну испытывать, что вряд ли — обязательно тебе сообщу.

— Но как же… — удрученно пробормотала Тора. — Это же доспехи…

— Вот именно! — кивнул я. — Доспехи, которые защищают меня от мечей, которые делают меня сильным, быстрым, неуязвимым! И ты хочешь, чтобы я согласился их снять? В конце концов, если я нахожусь в медикаментозной коме, из которой мне не выбраться еще неизвестно сколько — надо хотя бы весело провести это время! И доспехи, как у Железного Человека — лучший в этом помощник, разве нет? Да каждый мальчишка хотел бы оказаться на моем месте! Ну, то есть не в коме, конечно, а…

Я махнул рукой, надеясь, что Тора меня поняла.

Но она лишь тяжело вздохнула и спрыгнула со стены:

— Я и не надеялась, что ты поймешь. Все же демон есть демон…

— Да к дьяволу твоих демонов. — хохотнул я, спрыгивая тоже. — Я прекрасно себя контролирую и никого убивать, насиловать и жрать не собираюсь. Так что не парься, лучше…

— Лучше что? — хмыкнула Тора.

— Лучше давай придумаем что перекусить. Я уже прилично проголодался.

Глава 11

Никогда бы не подумал, что в коме можно испытывать голод. Во сне мне точно не приходилось голодать, а вот можно ли сравнивать голод и кому — это, конечно, вопрос.

В сумках у солдат не нашлось ничего приличного — несколько черствых кусков хлеба и пара полосок твердого как камень вяленого мяса. Да оно и выглядело, честно говоря, как камень — халцедон, который часто на фотографиях путают с беконом.

Есть я его не рискнул. Видимо, бедолаги-солдаты на самом деле уже долгое время сидели в засаде на группу Торы, и подъели все свои запасы, оставив к сегодняшнему дню только неприкосновенный запас, необходимый на обратную дорогу. В конце концов, если этот сухпаек настолько плохо, что даже они его решили оставить только как аварийный запас, зачем мучиться мне в своем собственном сознании, в котором я точно не помру от голода?

Интересно, кстати, а что конкретно солдаты собирались делать с доспехами демона, даже если бы смогли найти и открыть склеп? При них не было ни телеги, ни даже банальных кирок, что-то как-то проникнуть внутрь… Как они вообще собирались понять, что наткнулись не на пустышку, а очень даже на реальное захоронение?

Где-то тут явно присутствует логическая дыра.

К моему счастью, Тора не просто набивала себе цену рассказами о том, какая она классная выживальщица — она действительно таковой оказалась. Добыв из вещмешка одного из солдат моток веревки и какой-то примитивный нож, она за две минуты соорудила хитрый силок и расположила его под деревом, на котором виднелись длинные свежие следы, будто кто-то снимал кору полосками.

Следующий час Тора таскала меня за собой по лесу, ежеминутно нагибаясь и копаясь в земле прямо длинными пальцами, нисколько не беспокоясь тем, что грязь забивается под коротким круглые ногти. Какие-то корешки она отбраковывала, другие наоборот забирала. Так же ответственно она подходила к выбору трав — где-то отщипывая строго верхушки, где-то беря травинку целиком, а где-то просто вырывая и выкидывая.

Через час у нее в руке собрался приличный букетик всякой флоры и она сказала, что можно наконец возвращаться. А по возвращению в силке нас уже ждал сюрприз, о наличии которого мы узнали задолго до того, как увидели — очень уж громко он верещал. Я сперва решил, что это кого-то убивают, причем максимально болезненным и жестоким образом — как минимум, вытаскивая кишки в течение десяти минут, но это всего лишь оказался бьющийся, мечущийся и верещащий во всю свою глотку крупный заяц.

Очень крупный заяц. Никогда бы не подумал, что зайцы такие огромные, да я их видел-то только на картинках! Он натурально был мне по колено, а ушами так и вовсе до середины бедра доставал! Серый, как городской воздух, тощий и поджарый, весь в какую-то крапинку, он вообще не был похож на то, что можно как-то приготовить и съесть. Казалось, что скорее уж он сам вскроет тебе живот своими задними лапами с длиннющими когтями с воплями "Ублюдок, мать твою а ну иди сюда!..", едва ты решишь к нему подойти.

Подходить к нему не хотелось. Да и не то чтобы не хотелось — я, честно, даже не мог понять, как и с какой стороны подступиться к этой бьющемуся и верещащему на ультразвуке комку ненависти! Казалось, у этого клубка со всех сторон только мельтешащие конечности с острыми когтями, среди которых изредка проскакивали уши, да попробуй еще ухвати за них!

Хорошо, что со мной была Тора. Она хладнокровно подошла, занесла над зайцем посох, помедлила несколько секунд, подлавливая момент и мощно треснула зайца по голове!

Косой обмяк и обвалился на землю пустым мешком. Тора подняла его, слабо трепыхающегося, за уши и хладнокровно перерезала ему глотку.

Я решил блеснуть своими знаниями тоже:

— А разве не надо дать крови вытечь? Ну там подвесить за задние лапы и все такое.

— Надо. — вздохнула Тора, деловито беря зайца за голову и второй рукой проводя ему по животу, будто пытаясь выдавить из него все потроха. — Но это долго, и такого времени у нас нет. Да и не такая большая тушка, чтобы можно было беспокоиться об этом. Да и потом…

Не договорив, она косо глянула на меня, и я понял, что она хотела сказать.

Опять про демонов и кровь.

Связав все той же веревкой ноги зайцу, Тора подвесила его на ближайшей ветке и ловко, буквально за пять-семь минут, освободила его от шкуры и даже выпотрошила. Потроха и всякие прочие субпродукты, включая ненужную голову, она откидывала в сторону, но недалеко. Даже не то чтобы специально откидывала, а просто кидала куда придется, явно не беспокоясь о том, чтобы сохранять какую-то видимость порядка.

Так, что-то из потрохов приземлилось возле моей ноги. Я осторожно глянул на окровавленный кусок, но благо, он не вызвал у меня никаких рвотных позывов. Зато снова произошло кое-что другое — от моих кроссовок снова отделились красно-белые нити, которые осторожно потянулись к парящей требухе. Я быстро украдкой глянул на Тору, но она была полностью поглощена свежеванием, и ничего не замечала. Тогда я продолжил наблюдение за своей ногой.

Интересно же, что там происходит, в конце концов! А если что-то страшное… Ну, отпрыгну.

Три тонких красно-белых нити дотянулись до куска требухи и зависли над ним, покачиваясь словно в нерешительности. Наконец одна из них осторожно коснулась куска мяса.

Теплое пульсирующее мясо.

Еще живое.

Кровь.

Животная.

Дрянь.

По позвоночнику пробежал холодок, когда я понял, что все эти ощущения я натурально получил так, как если бы трогал этот кусок пальцами, и меня передернуло. Я резко отшагнул, глядя, как нити разочарованно втягиваются обратно в кроссовок, и чувствуя, как ощущения теплого и мерзкого исчезают.

Наконец от зайца осталось только мясо на костях, но Тора словно бы решила на этом остановиться — она сняла зайца, обернулась и поманила меня за собой.

Поманила за собой, но сама при этом вперед не пошла — дождалась, когда я окажусь рядом, и пошла бок о бок.

Через полсотни шагов мы пришли к небольшому роднику, спрятанному за стеной деревьев — кучке булыжников, из которых тоненькой веселой струйкой сочилась вода, собираясь в большом камне с углублением, и падая оттуда на землю.

— Ваш?

— А чей же. — ответила Тора, присаживаясь возле родника и выполаскивая зайца в чаше родника. — Его сделали еще первые орденцы, которые устраивали гробницу демона, специально для следующих поколений. Возле каждого захоронения, даже ложного, есть свой родник, это правило.

Вот же заморочились люди… Триста родников искать, копать, оформлять…

И ладно еще триста родников… А если они еще и триста склепов делали?!

Больные люди.

В моей голове живут больные мысли о больных людей, вот так правильно будет.

Дождавшись, когда вода перестанет быть розовой, Тора отложила тушку и принялась ножом копать землю возле родника. Через пару минут она сменила нож на руку и достала из ямки комок коричневой влажной глины. Помыв руки все там же в роднике, она снова взялась за зайца, напихала ему в выпотрошенный живот тех трав и кореньев, что собирала в лесу, обмазала тушку глиной, для чего пришлось копнуть еще разок, и только тогда, перемазанная в крови и глине, наконец выпрямилась, держа зайца за ноги:

— Теперь идем обратно.

Вернувшись в лагерь солдат, Тора бесцеремонно распинала почти потухший костер, добравшись до еще тлеющих углей, разворошила их, раздула, положила в центр обмазанного глиной зайца, и присыпала сверху.

Я с удовольствием наблюдал за тем, как она, стоя на четвереньках, раздувает угли, возится с костром, сам сидя при этом в теньке под деревом с фляжкой воды под рукой.

Ох, что бы сказали современные феминистки, если бы меня видели!..

Но в моей голове, слава небесам, хотя бы им места не хватило.

Тора не отходила от углей ни на шаг — то ворошила их, то наоборот сгребала в кучку, раздувала, перекладывала… В общем, вела себя как классический человек, вызвавшийся жарить шашлыки на обычном дружеском пикнике в лесу. С той лишь разницей, что ее никто не просил впрягаться в мангал, и делала она все это по собственному желанию и инициативе.

Так продолжалось минут двадцать, спустя которые Тора внезапно сгребла с кучки почти все угли, расшвыряв их по периметру костра, и, примерившись куда-то в центр, быстро и четко стукнула посохом, вызвав хруст отвердевшей глины.

И тогда по лесу поплыл дурманящий аромат жареного мяса.

У меня аж в голове помутилось, когда я его вдохнул! Никогда в жизни до этого я не вдыхал ничего даже отдаленно похожего на этот аромат — тонкий, пряный, с нотками не пойми откуда взявшегося чеснока, и чего-то еще, чему я даже названия не знал! Да ни один стейк ни в одном ресторане никогда не пах даже близко к этому волшебному аромату!

Посмотрев на меня, Тора хмыкнула и принялась разгребать угли, освобождая спрятанное под ними мясо. Через пару минут она наконец выкатила из углей глиняного колобка, и прямо по траве подкатила его ко мне концом посоха.

Она все манипуляции с костром делала посохом, а он не то что не обгорел — он даже не потемнел! Будто не из дерева был сделан, а только покрашен под него!

Вооружившись пресловутым ножом, Тора окончательно расколола глиняный кокон, и аромат готового мяса просто заполонил собой все окружающее пространство, изгнав воздух с позором! Казалось, одним только запахом этим можно уже наполовину насытиться!

Обжигаясь и отдергивая пальцы, Тора принялась очищать мясо от глины. Запеченные черепки легко обламывались и падали в траву, выпуская наружу все больше и больше этого чудесного запаха.

Да сколько можно ковыряться уже?!

Под конец я уже не выдержал и ломанулся Торе на помощь, отламывая глину сразу целыми кусками.

— Нежная ты. — надменно произнес я, оттеснив Тору полностью и продолжая чистить зайца. — Он же едва теплый, чего ты дергаешься.

— Да что ты? — хмыкнула Тора. — А тебя не смущает, что будь он чуть теплым, он бы был сырым?

Я пристыженно замолчал и поставил себе зарубку думать в следующий раз, прежде чем говорить.

И еще одну — о том, что температурные ожоги, по ходу, мне тоже не страшны.

Интересно, чего вообще мне теперь стоит опасаться? Вот же дилемма дилемм — вроде и получил какое-то подобие всемогущества, пусть и все лишь внутри своеобразного сна, вроде и можешь получить совершенно новый, никем ранее не испытанный опыт… Но при этом не знаешь, где проходят границы твоей силы, есть ли они вообще и насколько мерзкой будет ситуация, когда или если ты их нащупаешь.

Закончив с глиной, я оторвал у зайца ногу, и осторожно, все еще не зная границ своей неуязвимости, куснул мясо.

Никогда бы не подумал, что приготовленное таким простым и даже, можно сказать, варварскими способом мясо, которое еще час назад бегало и прыгало по своим делам, приправленное выкопанными из земли кореньями и травами, может быть таким вкусным! Мягким, легко жующимся, ароматным, пряным, просто неописуемым!

Я аж зажмурился от удовольствия — настолько вкусной оказалась эта парящая дурманящим ароматом заячья нога!

Ну хоть что-то здесь может доставить удовольствие, кроме созерцания ториных округлостей!

Сама Тора ела аккуратно и неспешно — отрывая по маленькому кусочку прямо от общей туши, обязательно дуя и только потом отправляя в рот. Мне не было горячо, поэтому я заглатывал целыми кусками, едва-едва прожевывая, чисто чтобы в глотку проскочило. С одной стороны вроде и хотелось задержать мясо во рту подольше, чтобы насладиться его вкусом и ароматом, с другой — раз и нету его, и не поймешь, как так получилось, хотел же посмаковать!

Тора хмыкнула, глядя как я пожираю зайца, и протянула мне один из хлебцев, что были в котомках солдат. По крайней мере, выглядел он точно как один из них, но если те были черными как ночь и твердыми как камни, тот этот можно было легко назвать ржаным и даже помять его в руках.

Я удивленно взглянул на Тору, разломил хлебец пополам и протянул половину ей. Она благодарно кивнула и продолжила есть.

Эх, соли бы еще! Соли не хватает просто смерть как!

Оказалось, соль у солдат в котомках тоже есть — спрятана в маленьких емкостях, сделанных из выдолбленных внутри грецких орехах. Ну логично, без соли в долгих походах и засадах плохо будет. И так сухпайком перебиваешься, чтобы не выдать себя полноценной охотой, а без соли так вообще цинга начнется, как на средневековых кораблях.

Когда от зайца осталась только кучка костей, я почувствовал сытость и абсолютное нежелание что-либо делать. За всеми этими приготовлениями к трапезе и ей самой как-то незаметно подкрались сумерки, скрадывающие очертания предметов и усредняющие все цвета до какого-то неопределенного оттенка серого. Лес потихоньку готовился ко сну — одна за другой замолкали птички, исчезли вечно гудящие по своим делаем шмели, попрятались шуршащие под ногами ящерицы. Еще пара часов — и, наверное, совсем станет темно. Возможно, стоит подумать о том, чтобы на ночь забраться в склеп, из которого я не так давно выбрался? А что, с камнями там я способен справиться, это мы уже выяснили, так что заложить вторично дырку под потолком я смогу. Там, конечно, не то чтобы есть где спать, но по крайней мере будет безопасно. Почки потом поболят от холодного камня, это да, плюс спину будет ломить… Н-да, что-то хреновой затеей оказывается идея спать в склепе.

В принципе, спать в склепе даже без раскрытия темы звучит как хреновая затея.

Интересно, можно ли будет считать день проведенный здесь, днем проведенным в коме? А если я усну — будет ли это значить, что там, в реальном мире, я проснусь и выйду из комы? Или завтра я снова открою глаза все еще в карцере собственного сознания без права на досрочное освобождение? А если все же проснусь — запомню ли все эти чудные приключения? И Тору?

Тору жалко забывать. Там, в реальности, такую не встретишь. Там, в реальности, если и найдешь женщину, которая может поймать, освежевать и приготовить зайца, это будет какая-нибудь чукча с обветренным лицом, узкими глазами и привычкой соблюдать правила гигиены при помощи тюленьего жира и обуха ножа. А такие как Тора по внешности пасутся в ночных клубах и ничего тяжелее бокала мартини в руках в жизни не держали, а предложение покопаться голыми руками с трехсотдолларовым маникюром в земле, вызвало бы у них натуральный катарсис.

Я украдкой вздохнул, глядя как Тора догрызает последнюю косточку, и закидывает ее в костер, а потом, поддавшись порыву, встал, сгреб в кучку все кости и отнес их в костер тоже. После этого прошелся по периметру поляны, собрал с земли все, что показалось достаточно сухим, чтобы гореть, вернулся и складировал хворост возле костра. Повторил еще раз и ответил на удивленный взгляд Торы:

— Теперь у нас хватит дров, чтобы жечь костер всю ночь.

Тора тихо засмеялась, глядя на кучку хвороста мне по колено высотой:

— Этого даже до половины не хватит, если ты хочешь прямо жечь костер. Этого хватит только угли поддерживать, чтобы тепло было. А об огне лучше забудь.

— Тогда пойду соберу еще. — я пожал плечами. — В конце концов, дикие звери же…

— Здесь нет опасных зверей. — улыбнулась Тора. — Если бы они были, я бы не позволила нам располагаться лагерем, и тем более на ночлег недалеко от трупов тех, кого ты убил — иначе они бы приманили к нам хищников.

— Хорошо. — с вызовом ответил я и сел прямо там, где стоял. — Значит, хвороста достаточно и больше никуда я не пойду.

— Хорошо. — легко согласилась Тора. — Не ходи. Я тоже не пойду.

Тора подтянула к себе колени, обняла их, положила на них подбородок, и уставилась в угли своими льдисто-серыми глазами.

Глава 12

Я понял, что не могу оторвать взгляда от красивого точеного лица Торы, по которому гуляли блики огня. А еще я понял, что она тоже это заметила — ее зрачки дрогнули и повернулись прямо на меня. Все так же обнимая руками колени, она ехидно улыбнулась.

Стало неловко. Надо как-то выходить из ситуации.

— А тебе не смущает, что ты голая? — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Не то, чтобы сильно. — спокойно ответила Тора. — Я же тебе говорила — в ордене достаточно суровые тренировки, и, помимо прочего, нас учат обходиться и без одежды тоже. Мало ли что случится во время очередной смены — может выйти и так, что какое-то время придется существовать без одежды, по крайней мере, пока ты не раздобудешь или не изготовишь себе новую.

— И ты не смущаешься даже меня? Я вроде как незнакомый тебе мужчина.

Тора смущенно отвела взгляд:

— Немного. Но на самом деле меня намного больше беспокоит, что демон в тебе сожрет меня.

Ну, хотя бы не "ты", а "демон в тебе", уже какой-то прогресс.

— …или изнасилует. А, вернее, сначала изнасилует, а потом сожрет.

Да блин!

Беру свои слова назад — нет никакого прогресса, она по-прежнему несет этот бред про изнасилование!

— Почему ты так зациклена на изнасилованиях?! У тебя психологическая травма с детства или что?!

Тора снова посмотрела на меня, но теперь ее лицо неуловимо изменилось — скулы заострились, брови нахмурено сошлись к переносице:

— Десан не просто убивал людей. То есть, и убивал тоже… Но больше всего он любил насиловать женщин. И, чем она была моложе — тем лучше. Он не гнушался ни подростками, ни откровенными девочками, не трогал только совсем уж младенцев… Ну то есть как не трогал — их он просто пожирал. Целиком. И для них это было намного более милосердной судьбой, нежели для тех, кто оказался достаточно взрослым.

— Почему же?

— После этого они… не выживали. — снова отвела глаза Тора. — Это же демон. Он… Ванари, я не могу об этом говорить!.. Просто прими на веру, что выжить после этого — невозможно. И Десан постоянно, во время разорения очередного города или деревни, оставлял десяток самых молодых девушек и девочек, ломал им руки и ноги, чтобы они не могли сбежать, а после того как заканчивал… Насиловал их. И оставлял медленно умирать, наслаждаясь этим.

К последним словам голос Торы опустился почти до шепота, словно ей трудно стало говорить. Она даже вроде бы всхлипнула, давя в себе слезы, но это не точно. В любом случае, поверить в подобные рассказы было выше моих сил. Чем больше я слышал о мифическом Десане, тем больше он напоминал внебрачного ребенка Дьябло из одноименной игры, Джокера из вселенной ДиСи, и доктора Манхэттена, условно говоря, оттуда же. И плевать что вся эта троица номинально была мужиками — никто, кроме них, не смог бы родить и воспитать такое всемогущее хрестоматийное чудовище, каким его расписывает Тора. То есть, буквально никто. По крайней мере, никто из известных мне личностей, хоть реальных, хоть придуманных.

— И откуда у тебя подобная информация? — поинтересовался я. — Сама же говоришь, что с тех пор прошло шестьсот лет!

— Я же тебе говорила… Или нет? — Тора моментально сменила настрой на задумчивый. — Наш магистр был одним из тех, кто сражался против Десана и в конце концов одолел его.

Я скосился на Тору, постаравшись вложить в свой взгляд максимум скепсиса:

— Шестьсот лет назад? Тора, лапочка, ты в курсе, сколько живут люди?

— А он не человек… Не совсем человек. — поправилась Тора.

— Здрасьти. — вздохнул я. — Эльф, что ли?

— Кто? — не поняла Тора.

— Ну эльф. — я приложил ладони к ушам. — Остроухий, высокомерный, бессмертный.

— Впервые слышу. — покачала головой Тора. — Похоже на "эль", это такой напиток хмельной, в тавернах подают.

— Ага, точно, магистр — эль. — хохотнул я.

— Не говори так! — нахмурилась Тора. — Прояви уважение, он все-таки магистр ордена Серебряной Печати!

— Ладно-ладно! — я примирительно поднял ладони. — Магистр эль шестисотлетней выдержки, я понял и принял!

Тора снова гневно втянула воздух, чтобы дать мне ответку, я решил перевести тему:

— Просто все твои рассказы о Десане… Я вроде уже говорил, но создается ощущение, что его образ намеренно пытаются очернить… Не в смысле, ты, а в смысле, его годами, столетиями, если угодно, обвиняют во всех смертных грехах, какие только могут придумать, и парочку посмертных заодно приплели, лишь бы все люди максимально его ненавидели. Такой, знаешь, козел отпущения, на которого можно скинуть абсолютно все что угодно — сильнее его от этого ненавидеть люди просто не смогут.

— То есть, ты считаешь, что все это ложь? — прищурилась Тора.

— Понятия не имею. — я развел руками. — Но верится с трудом, серьезно. Очень уж картонными выглядят все эти рассказы… Ну да впрочем, про то, что у любого живого существа должна быть мотивация для того или иного действия, я уже говорил. Проехали, в общем. Лучше давай поговорим о том, как спать.

— Спать? — Тора невесело хихикнула. — А что тебе непонятно?

Я напрягся, доставая из закромов памяти все свои скудные знания о ночевках в полях, почерпнутые из пары-тройки фентезийных книжек, прочитанных лет пять назад:

— Ну, насколько я знаю, ночью надо караулить. Я не особо хочу спать, так что могу покараулить первым.

— Ага, можно подумать, что я усну рядом с тобой! — Тора зло рассмеялась. — Откуда мне знать, что это не уловка, чтобы изнасиловать меня и сожрать пока я сплю?!

— Если бы у меня были такие планы, что мне помешало бы сделать это прямо сейчас? — я развел руками. — Серьезно, вот опираясь исключительно на то, что ты сама рассказывала о "демоне внутри меня" — что бы ты смогла мне противопоставить? И чем твое состояние бодрствования имело бы преимущество перед сонным?

Тора немного подумала, глядя мне в глаза, а потом нехотя признала:

— Да, ты прав. Противопоставить мне нечего. Но это не значит, что я действительно смогу уснуть.

— А ты не сможешь?

— Не знаю. — призналась Тора, кажется, честно. — С одной стороны, глаза слипаются, с другой… С другой, я даже моргнуть нормально не могу — сразу какая-то паника накатывает.

— Ну, в общем, попробуй, а я пока посторожу. — с улыбкой сказал я.

— Ага. Ванари, что я делаю… — прошептала Тора и послушно улеглась на бок, подложив под голову ладошку.

Другой рукой она крепко сжимала свой посох, будто всерьез боялась покушений на изнасилование.

И сжирание.

Какое-то время она силилась глядеть на меня через пламя костра, я глядел в ответ на нее. Минут через пятнадцать усталость и нервное напряжение всего дня взяли вверх и ее веки смежились.

А что насчет моей усталости? Моего нервного напряжения?

Я внимательно прислушался к своему организму, и с удивлением констатировал, что усталости почти нет. Нет боли от падения в яму и последующего боя, нет ощущения забитых мышц, нет практически никаких следов того, что я сегодня чем-то занимался. Наверное, так оно и должно быть в коме — ведь на самом-то деле я ничем и не занимался, с чего бы мозгу моделировать ощущения усталости, если их на самом деле нет?

А вот с эмоциональной перегрузкой все было не так радужно. С одной стороны, плотина под названием "я в медикаментозной коме" все еще сдерживала весь этот наплыв новой информации… С другой стороны, эта плотина уже явно начала трещать по швам и сквозь трещины уже сочится. Еще немного — и все это захлестнет меня, и хорошо, если обойдется без панических атак и приступов шизофрении.

По-хорошему, мне бы тоже поспать, чтобы мозг наконец все проанализировал, промаркировал и разложил по соответствующим полочкам. И даже плевать, что спать не хочется — я уже давно научил свой организм спать в любой момент, спать впрок. Стоит только на пять минут прикрыть глаза и дать себе установку "спать" — и тут же засыпаешь, словно питание вырубили.

Только вот кто тогда будет сторожить?

Я прекрасно посторожу. — внезапно снова прорезался приятный голос у меня в голове. — Мне сон не нужен. А ты спокойно можешь ложиться спать. Если вдруг что-то приключится, я тебя разбужу.

Да что ты. — мысленно, про себя усмехнулся я. — А уверен, что сможешь? Ты же всего лишь голос в голове.

Вместо ответа в голове внезапно всплыла картинка, которую я уже видел несколько часов назад — тянущиеся от моих кроссовок красно-белые нити, погруженные в лужу свежей крови и пульсирующие, словно трубы, по которым эта кровь прокачивается прямо в мой организм.

Или не в мой.

Я помотал головой, отгоняя наваждение. Подождал немного, ожидая комментариев личной шизофрении, но голос насмешливо молчал.

То, что Тора говорила… Правда? — осторожно спросил я, все так же мысленно.

Что именно? — живо заинтересовался голос.

Про демона. Что я… Что ТЫ — демон? Что ты тысячами убивал людей? Насиловал женщин?

А сам-то ты как думаешь? — насмешливо ответил голос. — Я же всего лишь голос в твоей голове, "личная шизофрения".

Вот именно поэтому я об этом не думаю. — парировал я. — Думать об этом все равно что пытаться понять, как именно я хожу или дышу. Просто ответь — это правда?

Голос весело рассмеялся, как будто я рассказал ему смешную шутку.

Нет, друг, так не прокатит. Если я отвечу что нет, что это ложь — ты успокоишься? А если скажу, что правда — ты поверишь? Конечно, нет, тебя все равно будут мучать сомнения. Так уж вы, люди, устроены.

"Вы"… — усмехнулся я. — Ну хорошо, то есть, отвечать ты не намерен?

Отвечать — пожалуй, нет. Но у меня есть куда более эффективный способ сделать так, чтобы ты получил нужные тебе ответы.

Перед глазами внезапно все помутилось, а потом меня затопило волной тьмы…

Я ничего не видел, ничего не слышал, ничего не ощущал… Ощущение словно меня безлунной и беззвездной ночью скинули в бездонный колодец и я лечу в нем, не в силах почувствовать даже обдувающий меня ветер.

Абсолютное ничто. Будто в камере сенсорной депривации.

Но так длилось недолго. Я открыл глаза и снова мог видеть.

Но лучше бы я этого не видел.

Подо мной пылали дома и бегали кричащие люди. Где-то — объятые пламенем, где-то — баюкающие оторванную руку или ногу, где-то — панически, до кровавых брызг из стесанных ладоней, раскапывающие кучи обломков от разрушенных зданий. Многие люди уже не двигались — лежали в лужах крови, частично или полностью расчлененные.

Из тела одного из них торчала длинная, очень длинная, не меньше двухсот метров длиной, палка, которая заканчивалась у меня в руке.

В покрытой толстыми черными броневыми чешуйками руке.

Я парил в воздухе, обозревая хаос сверху вниз, и откуда-то точно зная — держали меня в воздухе два огромных, пяти метров в размахе, крыла и два поменьше — по метру каждое. Все четыре — тоже черные, как уголь, и собранные из все тех же броневых чешуек.

Моя свободная рука сама собой, будто мною кто-то управлял, поднялась и сделала короткое движение над еще целыми зданиями — их крыши тут же промялись внутрь, словно перекрытия за мгновение прогнили. Следом за крышами последовали и стены — внутри домов словно бы возникли очаги мощнейшего вакуума, которые заставили стены сложиться внутрь!

Остались только кучи камня и дерева, из-под которых еле слышались крики раненых и умирающих.

Копье в моей руке резко уменьшилось, вырываясь из мертвого тела, втянулось в руку и исчезло.

Крылья за спиной повернулись, тело приняло горизонтальное положение и резко спикировало прямо на улицу, вьющуюся меж еще целых домов.

Мощные бронированные ноги впечатались в мощеную дорогу, выбивая из нее каменную крошку и проваливаясь почти по щиколотку, тело не торопясь выпрямилось и обвело взглядом все вокруг.

Двери домов так и хлопали, когда на моих глазах из них выбегали обезумевшие люди — кто в чем, кто с чем. Практически голые, едва одетые, или вообще без всего. Кто-то тащил мешок, из прорехи в котором сыпались золотые монеты, кто-то спасал животных, кто-то — детей. Все, как один, оборачиваются на меня, будто надеясь, что это поможет им спастись.

Но никто не спасся. Моя рука вытянулась и из нее вдоль улицы выстрелил длинный черный луч копья, пробивая насквозь десяток человек разом. Один момент — и копье резко становится мягким и гибким, взмах — и еще два десятка разрывает пополам какой-то адской, демонической силой!

Нервный, презрительный смех…

Мой?!

Копье снова становится твердым посохом, резкий разворот тела вокруг своей оси — и сразу целый квартал вокруг меня лишается нижних этажей домов, разлетевшихся в пыль и труху, а верхние рушатся, давя всех и все вокруг себя!

Но я туда уже не смотрю — мощный толчок ногами и я приземляюсь в новом квартале, в котором крыши домов горят, а бегающие вокруг в панике люди даже не пытаются их тушить.

Затрещали, трескаясь, под ногами камни, я глубоко вдохнул и резко выдохнул, от чего пламя с нескольких домов сначала прижалось, а потом воспылало с новой силой, перекидываясь на соседние здания! Из них посыпались люди, кто-то — прямо из окон, они падали на камни, ломали ноги, кричали, уползали, прочили о помощи, но их никто не слышал — все бежали прочь, едва только увидев меня!..

А я увидел девушку. Молодую и красивую, даже несмотря на спутанные, грязные волосы и обгоревшую ночнушку. Даже несмотря на открытый перелом одной ноги и, кажется, закрытый — другой. Она плакала и пыталась уползать прочь на руках…

Но куда там.

Мое тело оказалось возле нее в одну секунду. Руки схватили ее за плечи, подняли, будто она ничего не весит, и прижали к стене.

Под пальцами хрустнули тонкие ключицы…

Девушка посмотрела вниз, куда-то в район моих бедер, закричала страшно и безысходно, завыла, забилась в моих ладонях!.. Ее руки ухватились за мои пальцы, попытались разжать

ГЛУПО!..

Я тоже кинул взгляд вниз — туда, где между закованных в черную броню ног торчала и пульсировала огромная черная чешуйчатая дубинка!..

Девушка обмякла в моих руках и тихо, обреченно заплакала…

Вставив колено между ее ног, я развел их и резко подался вперед, насаживая ее безвольное тело на страшное орудие пыток!

Она выгнулась дугой, закричала, забилась, вцепилась руками себе в лицо, раздирая щеки в кровь!..

Самодовольный смех был ей ответом…

Остановиться, прекратить это!.. Я должен что-то сделать!..

Но тело меня не слушалось — оно продолжало двигать бедрами вперед и назад, с каждым движением выбивая из несчастной девушки новые предсмертные вопли, заливая мостовую вокруг кровью, и наслаждаясь…

НАСЛАЖДАЯСЬ…

Когда все закончилось, девушка уже была мертва. Мои руки приподняли ее, отлепили от стены, поднесли к голове, челюсти сами собой разжались, примеряясь к голове…

Сзади в плечо слабо стукнуло. Я отшвырнул мертвое тело и развернулся.

Передо мной стояла маленькая девочка, лет семи, не больше. В ее глазах плескался животных страх, но рука сжимала горсть камней, один из которых она, видимо, только что в меня кинула.

— Оставь мою сестлу!

Мои губы, шелестя чешуйками брони, сами собой растянулись в ухмылке, а между ног снова что-то зашевелилось.

ЕЩЕ ЛУЧШЕ…

И медленными шагами мое тело двинулось к маленькой девочке…

Я закричал, забился внутри не слушающегося меня тела!..

И очнулся.

Я снова сидел возле тускло светящегося костра в лесу.

Только почему-то жутко не хватало воздуха.

И на губах и во рту какой-то мерзкий привкус.

Я попытался подняться и чуть не упал — голова кружилась. Уперевшись рукой в землю, я вляпался во что-то теплое и противное. Едва сфокусировав взгляд, понял, что это — полупереваренные куски кролика вперемежку с каким-то еще дерьмом.

Я блевал. Вот почему во рту так мерзко.

Кое-как я поднялся и несколько секунд был вынужден просто стоять, чтобы меня перестало покачивать. Воздух больно резал легкие, когда я пытался глубоко дышать, так что приходилось дышать мелкими короткими вдохами.

Ну, как? — спокойно и даже с ноткой интереса поинтересовался голос в голове. — Понравилось?

Я заорал и схватился за голову:

— Заткнись! Заткнись! Пошел прочь, мерзотная тварь!.. Убирайся из моей головы!..

Я сжал пульсирующие виски пальцами и снова заорал, лишь бы не слышать, что он будет говорить в ответ!..

— Так я и знала!.. — пробился сквозь мой крик голос Торы. — Я так и знала, что так и будет!.. Я знала, что нет тебе веры!..

Я открыл глаза и посмотрел на нее.

Тора уже стояла, держа направленный на меня посох, будто и не спала вовсе. Глаза ее горели огнем, волосы разметались по груди, она тяжело дышала…

Она знает, что делать!.. Она говорила, что знает что делать!..

— Тора… — я поднял руку.

— Кантайно! — взвизгнула Тора, и из кристалла в ее посохе ударил яркий зеленый луч!

Да что она делает!..

Я машинально загородился руками, которые моментально обросли белой броней. Луч ударился в них и отскочил, срезав верхушку дерева, которая с громким треском полетела на землю!..

Тора на секунду отвлеклась, и я тут же кинулся вперед, выбивая посох одной рукой и хватая волшебницу за горло и приподнимая над землей второй!..

Что она себе позволяет?!.

— Я так и знала!.. — заплакала Тора, молотя кулачками по белой броне. — Я так и знала!..

Убей ее! Она же пыталась тебя убить!

— Ни хрена ты не знала!.. — прошипел я, поднося ее ближе к своему лицу. — Ты вообще ни хрена, ни хренашеньки, ни хренуленьки не знаешь! Так что давай ты завалишь свою хлеборезку и сейчас, вот прямо сейчас — ответишь мне только на один вопрос, и ни слова больше. Как мне избавиться от этих гребаных доспехов?!!

Глава 13

Через полчаса мы оба наконец пришли в себя. Меня перестало трясти от увиденного то ли в воспоминаниях, то ли в воображении, Тора перестала каждую секунду ожидать нападения и снова вернулась в более или менее спокойное состояние.

К сожалению, оказалось, что она не знает, как избавиться от доспехов.

— Я обычная рядовая волшебница. — объясняла она, пока я умывался водой из фляги убитых солдат. — Я не сильна в подобной магии, я вообще с демонами практически не умею работать… Я знаю только некоторые базовые заклинания против демонов, чтобы не быть совсем уж беззащитной и бесполезной, если произойдет нападение, не более!

— Чье нападение? Десана? — уточнил я, не понимая, как все сказанное стыкуется.

— Нет, конечно! — Тора всплеснула руками. — Против других демонов!

— Каких еще "других"? У вас их что, много?! — ужаснулся я.

— Разных. — вздохнула Тора. — Я же тебе говорила — после того, как из разрыва в пространстве появился Десан и начал чинить разрушения, периодически стали появляться и другие демоны. Они тоже приходили из разрывов в пространстве, но они были много, много слабее. С некоторыми из них мог справиться даже десяток солдат… Зато их было много, и они всегда пытались делать одно и то же — убивать и пожирать.

— Что, прямо все такие одинаковые?

— Нет, на самом деле разные. Очень разные, никогда не было двух похожих. — призналась Тора. — Разные на вид, разные по способностям… Но всегда желающие только одного — подчинять людей и убивать людей.

— Еще и подчинять?! — снова ужаснулся я. — И такое могут?

— Некоторые да. Те, что посильнее. Они предпочитают завладеть душой человека и тянуть из него силы до бесконечности, нежели сожрать его и получить всю его энергию за один раз.

— Кунсткамера какая-то. — вздохнул я. — Все разные, но все одинаковые.

— Увидишь — поймешь. — фыркнула Тора. — Демоны это вообще-то не та тема, что можно как-то структурировать, написать методичку и преподавать потом в школах.

— Тем не менее, ты откуда-то знаешь какие-то особенные методы борьбы с ними? Сама же говорила!

— Да, есть некоторые общие заклинания для борьбы с ними. — Тора пожала плечами. — Несмотря на то, что все они разные, они являются из одного и того же… места? Не знаю, из одного и того же. И за то время, что люди пытались побороть Десана, они применяли к нему такое количество разнообразной магии, с таким количеством разнообразных эффектов, и так тщательно все это документировали и анализировали, что подметили некоторые закономерности и после — применяли эти заклинания на других демонах. Что-то — успешно, что-то не очень, но, в конечном итоге, в храме Ордена собралась целая библиотека книг по демонологии, каждая буква священной информации в которых была куплена жизнями тех, кому выпало испытывать нерабочие заклинания.

— Циничненько. — хмыкнул я. — Вот так вот запросто покупать информацию за жизни людей.

Тора укоризненно посмотрела на меня:

— Была бы котомка с вариантами, достали бы любой другой. Но тогда людей не спрашивали — нужно было очень быстро придумывать, как победить Десана. А, вернее, не придумывать, а просто лихорадочно метаться по уже известным областям магии, пробуя на демоне все, что только придет в голову — от простого нагревания до сложнейших процессов изменения вещества.

— И что в итоге сработало?

Тора пожала плечами:

— Не знаю, я глубоко в этот вопрос не закапывалась. В библиотеке храма есть отдельная секция, в которой собрана вся полная хронология создания и испытаний демонологической магии, если тебе интересно, то полистаешь, когда дойдем. А я лишь знаю несколько базовых заклинаний — для вычисления демона, демонический барьер, демоническое пламя, еще несколько… В общем, весьма невеликий набор. Меня же никогда не готовили к работе в поле, тем более, напрямую сражениям с демонами.

— Да, это я помню. — прервал я ее поток мысли. — Только все не могу взять в толк, чем ты вообще занималась в ордене.

— Помимо того, что я была одной из волшебниц, я была еще… Одной из тех, кто отвечал за контакты ордена с… Так сказать, внешним миром. Таких, как я, в ордене называют "Голосами".

— И что вы делаете?

— Налаживаем торговлю, принимаем заказы на истребление демонов, если такие появляются, обговариваем разные условия и сделки… Местонахождение храма строго засекречено, чтобы лихие люди не завладели тайнами, которые там хранятся, поэтому никаких разговоров с посторонними на его территории и быть не может. Мы являемся представителями храма, которые уполномочены говорить от его лица с внешним миром. В Голоса берут только тех, кто хорошо обладает пространственной магией, как я.

— Чтобы ты смогла сбежать, если что-то пойдет не так? — усмехнулся я. — А если все же не выйдет, и тебя поймают, как ты выражаешься "лихие люди"? Если будут пытать, что тогда?

— Я все равно не выдам тайны расположения храма. — Тора кисло пожала плечами.

— Я смотрю, ты плохо понимаешь, что такое пытки в исполнении людей, знающих в них толк. — высокомерно хмыкнул я.

— Можно подумать — ты знаешь. — исподлобья посмотрела Тора.

Уела, чертовка.

— Я могу тебе авторитетно заявить, что даже когда тебя просто неумело, но очень старательно пинают по ребрам и голове — это уже чертовски больно. — выкрутился я. — А уж что касается больной фантазии мастеров пыток, я даже представлять не хочу.

— Я все равно не выдам тайны. — вздохнула Тора. — Ты не понимаешь — я физически не могу ее выдать. Видел знак ордена у меня на спине? Такой есть у каждого из нас. Это магическая клятва, по сути, энчин. Заколдованная краска, которой наносят этот рисунок, автоматически убьет меня, как только у меня появится намерение выдать кому-то тайну местонахождения храма.

— Хренасе. — удивился я. — Вот так безальтернативно? А как тогда ты собралась меня туда перенести порталом? Разве это не будет считаться раскрытием?

— Во-первых, ты все равно не знаешь, где это, потому что не знаешь нашего мира вообще. — терпели объяснила Тора. — А во-вторых, переносить тебя я все равно не буду.

— Это еще почему?

— Не смогу.

— Сил не хватит? — понимающе протянул я.

— Хватит. Хватило бы. Но есть проблема — ты демон. А для демонов человеческая магия перемещения неприемлема. Ты просто не сможешь зайти в портал. Он тебя не пропустит.

— Класс! — восхитился я. — Но ты же сама говорила, что Десан мял пространство, как желал, и мог быть везде и сразу.

— Мог. — кивнула Тора. — И никто до сих пор не знает, как он это делал. Ничего похожего за все шестьсот лет у ордена так и не получилось сделать.

— Понятно. — вздохнул я. — Значит, легкий вариант отметается. Но вопрос остается — как бы мы ни добирались до храма, разве ты не откроешь мне его местонахождение?

— Не переживай, на границе нас обязательно встретят стражники. — улыбнулась Тора. — И, скорее всего, с самим магистром, потому что гости в храме это… Нечастое явление, скажем так. Я обрисую ему ситуацию, и, уверена, он даст разрешение конкретно тебе на посещение храма.

— А если нет?

— Такого не будет.

— А если все же?

— Я тебе говорю — не будет! Он просто не отпустит тебя, едва только почувствует в тебе демона!

— А если все же?! — не отставал я. — Пойми, Тора, я не знаю твоего магистра, и я хочу заранее понимать все, что может ждать меня!..

"И тебя" — чуть было не закончил я, но вовремя прикусил язык.

Тора будто не заметила заминки.

— Тогда просто уйдешь. — она пожала плечами. — Но я тебе обещаю, такого не случится. Магистр ни за что тебя не отпустит. Скорее уж, попытается уничтожить.

— Класс. — вздохнул я. — Перспектива просто супер.

Да ничего у него не получится, не переживай.

Я мысленно шикнул на свой внутренний голос…

А потом внезапно вспомнил все, что видел час назад.

Меня снова чуть не вывернуло.

Черт возьми, да пусть уж лучше уничтожат, чем еще раз видеть… Все это…

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова обратился к Торе:

— Я понял, порталом мы не пойдем. Тогда как мы туда доберемся?

— Доберемся до ближайшего города или деревни пешком. — Тора равнодушно пожала плечами, будто прогулки голышом по глухому лесу, кишащему враждебными солдатами для нее — ежедневный променад. — Там попробуем разжиться лошадьми. Если получится, то доберемся на них.

— Если нет? — спросил я, не торопясь признаваться, что вариант "нет" меня устраивает больше — я даже в теории не представлял, как ездить на лошадях.

— Если нет… То будем думать дальше. — недолго думая, ответила Тора.

— Может, взять оружие солдат? Одежду там… — рискнул предложить я. — Авось удастся продать?

— С ума сошел? — невесело усмехнулась Тора. — На них же клеймо императора. Да стоит тебе их в любой лавке показать, как лавочник тут же стражу кликнет! Нет, забудь, это самое, действительно самое глупое, что мы можем сделать в нашей ситуации!

— Тогда чем ты собралась рассчитываться за лошадей? Я не специалист, но, вроде бы, они… Недешевые!

— Я же говорю, что-нибудь придумаем. — задумчиво ответила Тора. — В конце концов, я же волшебница, выполню пару каких-нибудь заказов и будут деньги!

Я снова оглядел ее фигуру, задержав взгляд на груди с аккуратными темными сосками, что проглядывали через распущенные пряди волос и хмыкнул — если она останется в таком виде, то я, кажется, знаю, какие заказы ей посыплются в первую очередь.

— Для начала нам надо раздобыть одежду. — озвучил я вслух свои мысли. — Ты вообще-то по-прежнему почти голая.

— Что есть, то есть. — согласилась Тора. — Но пока что ее раздобыть не чтобы трудно, а просто негде.

— А не надо было сжигать своих соратников! — поддел я Тору. — Впрочем, там все еще есть одежда солдат.

— Ни за что не надену форму императорских войск! — фыркнула Тора. — Уж лучше грязью с головы до ног измазаться!

Я вздохнул и развел руками — принципиальность этой женщины иногда переходила все границы. А ведь, если вдуматься, то из формы солдат вполне могла бы получиться неплохая маскировка — только отстирать надо и как-то придумать, как скрыть дыры и разрывы.

За этим разговором я даже не заметил, как наступил рассвет. Просто в один момент понял, что костер уже давно погас, но при этом лицо Торы я вижу ясно и четко — настолько светло уже стало вокруг.

Желудок начало подводить от голода — ведь вчерашний поздний ужин бесславно пропал втуне. Остается только надеяться, что Тора по пути что-то придумает, как придумала вчера.

— Ты знаешь, где тут ближайший населенный пункт? — поинтересовался я.

— Конечно. — ответила Тора. — Довольно крупная деревня в… Ну, к вечеру дойдем.

— Тогда давай не терять времени. — я поднялся. — Раньше начнем, раньше закончим.

— Хорошая позиция. — согласилась Тора и тоже встала, не забыв, конечно, про свой посох. — Только… У меня вопрос.

— Валяй.

— Ты больше не считаешь, что ты… Что все это не по-настоящему?

Я внимательно посмотрел на Тору, но она даже не улыбалась, и уж тем более не было в ее лице даже намека на презрение или насмешливость.

— Скажем так… — медленно ответил я. — Даже если это кома… Даже если я в плену собственного воображения… Эта дрянь оказалась слишком мерзкой, чтобы я позволял ей существовать в одном со мной теле. А теперь идем.

Мы шли и правда целый день, но я почему-то не почувствовал даже следов мышечной усталости, несмотря на то, что шел как пингвин по асфальту — то и дело застревая в буреломе, то и дело проваливаясь в какие-то скрытые под тонким слоем дерна пустоты, то и дело цепляясь одеждой за ветки и колючки. Казалось, этот лес нарочно не пускает меня сквозь себя, будто он намеренно выращивает и создает разные препятствия прямо у меня на пути в режиме реального времени. Живо вспомнился Гарри Гаррисон и его "Неукротимая планета" с местными флорой и фауной, которые издревле воспринимали человека как отрицательный фактор биосферы и из поколения в поколение развивали в себе все новые и новые способы уничтожения оных.

Да нет, чушь — Тора вон как скачет по лесу! Как горная козочка, только не по горам, а по чащобам! Постоянно обгоняет меня на добрых сто метров, а потом ждет, когда я дойду, внимательно при этом шукая по кустам и добывая то горсть ягод, то орехов, то пару каких-то пахучих белых грибов, которыми она честно делилась со мной.

Сначала было немного странно есть немытые дикорастущие дары природы, но голод сделал свое дело и после второго отказа, на третий раз я вздохнул и взял предложенные орехи. В конце концов, Тора наверняка знает, что делает, да к тому же она ест то же самое, что и я, так что если сдохнем, то романтично и сказочно — в один день.

Лучше бы, конечно, без этого обойтись.

Тора проглатывала свою половину в один момент и тут же убегала куда-то вперед — только примятая трава и местами сломанные веточки, которыми она отмечала свой путь, как вешками, помогали мне не заблудиться.

Поначалу я даже пытался поспеть за ней — но куда там! Тора будто бы родилась в лесу и воспитывалась волками и обезьянами попеременно — так легко она скользила по чаще, едва касаясь ногами торчащих из земли корней, просачиваясь через заросли кустарника и подныривая под лианы. Мне те же самые корни упорно лезли под ноги, кустарник цеплялся за одежду и норовил выбить глаза, а лианы не позволяли пролезть под ними, коварно меняя свою высоту будто бы за секунду!

В конечном итоге я махнул рукой на попытки идти с одной скоростью со своей проводницей, и шел в своем темпе — тем более, что это вознаграждалось очередной порцией какой-никакой снеди в месте очередной остановки.

Несколько раз Тора находила бьющие из земли роднички и ручейки, что позволяло нам вдоволь напиться и наполнить флягу солдата, которую я предусмотрительно захватил с собой — благо у нее был удобный ремешок для переноски.

Тора тоже кое-что прихватила из лагеря — тот самый простенький ножик, которым разделывала кролика. Развязав узел, который удерживал ее "юбку" на талии, она завязала его снова, только на сей раз продев ткань в небольшое кольцо на ножнах. Теперь на каждой остановке, если я появлялся там раньше, чем она выходила из очередных кустов с очередной порцией снеди в руках, в пальцах у нее обязательно был тот самый нож — именно им она добывала нам провизию.

С такой проводницей впору было ощущать себя последней размазней и тряпкой, не способной на то, что эта красивая молодая девушка делает как ежедневную зарядку, но, честно говоря, такого ощущения не было.

После ночных видений испытывать к самому себе еще большее омерзение я был просто не способен.

На коротких остановках с перерывом на прием пищи я потихоньку узнавал об этом мире. Про континент и страну я уже знал, но Тора дополнила эту информацию рассказом о денежной системе. Здесь были в ходу четыре вида монет — золотые, серебряные, медные и почему-то железные. Последние выполняли роль копеек и были совсем уж мелочью, которую только нищим и бросать. За три-четыре золотых можно было купить хороший качественный меч, за шесть — породистую лошадь. Свежевыпеченный хлеб стоил десять медяков, вчерашний — восемь. Снять комнату в гостинице средней руки на сутки стоило двадцать серебряных, с питанием — тридцать.

К сожалению, этой информации было недостаточно для того, чтобы полностью понять механику ценообразования в этой стране — в конце концов, я понятия не имел о стоимости меча и лошади, да и здешние гостиницы явно сильно отличаются от тех, в которых я жил, когда мотался по соревнованиям. Придется все постигать непосредственно на практике.

По уровню технического развития здесь царило что-то вроде махрового средневековья, самого среднего, какое только может быть. В чести мечи, молоты, топоры, луки, арбалеты, баллисты и катапульты. Огнестрельного оружия нет, как нет и пороха, по крайней мере Тора о нем не в курсе.

Жаль, что я тоже. А то бы был первым, кто создал бы огнестрельное оружие. Ох и зажили бы мы тогда…

"Мы"… Губу-то раскатал. Увидел красивую голую девку, и все — кровь от верхнего мозга отлила и больше не возвращалась, ага.

Заодно Тора рассказала о магии. Оказалось, что магия это что-то вроде дара, который получает примерно один человек из пятидесяти. При этом у каждого человека есть склонность к какой-то определенной магии — она ему легче дается, требует меньше сил и именно в ней этот человек может достичь самых высоких результатов. Вопреки ожиданиям, магия не делится на какие-то школы или стихии, да и вообще слабо классифицирована, она просто представляет собой набор из нескольких тысяч конкретных заклинаний, которые требуют для своего исполнения конкретных действий. Некоторые — "медленные", подготовка к которым занимает длительное время и может включать в себя несколько этапов, в том числе варку зелья или какого-то шаманского танца, но зато после этого активируется такое заклинание каким-то легким незначительным действием — например, переломом пополам зубочистки. Большая часть медленной магии подразумевает создание энчина, как объясняла Тора, только энчина "закрытого", в котором заключена какая-то магия и при выполнении определенного действия она высвобождается. Как пример закрытого энчина она снова приводила свою татуировку, а как "открытого", призванного лишь проводить через себя магию и усиливать ее — свой посох. Кроме медленной магии, была еще быстрая, которая, логично, приводилась в действие парой фраз и жестов, но и эффект от нее был менее фееричным, чем от медленных заклинаний. Кроме того, медленная мамгия позволяла подготовить несколько заклинаний заранее, отдыхая в периодах между ними, и при необходимости активировать их разом, в то время как быстрая позволяла вести исключительно "огонь очередями", строго располагая одно заклинание за другим.

Несмотря на то, что Тора выдавала информацию дозировано, лекциями по пять минут, пока мы отдыхали и лопали дары природы, уже к середине дня голова начала пухнуть от избытка информации и попыток ее структурировать, особенно в том, что касалось магии. Ее мозг отказывался переваривать даже в таком, полу-прожеванном виде. Каждую остановку у меня возникали все новые вопросы и я их задавал, а Тора послушно отвечала.

Проблема лишь в том что это только добавляло новых вопросов.

Как понять, к какой магии у тебя склонность? Только путем долгих проб различных заклинаний, иначе никак.

Какие силы тратятся на магию? Магические, конечно, ты что, глупый?

Где хранятся эти магические силы? Если слушать тебя, то… нигде. А на самом деле — в душе.

Душа — это аккумулятор магической силы? Что такое аккумулятор?

О черт, ладно — то есть магические силы хранятся в душе? Скорее душа их производит, хранить ничего она не способна. Именно поэтому демоны охотятся за душами людей — потому что душа даже неспособного к магии человека вырабатывает магические силы, мало, но вырабатывает.

Этого еще не хватало! Демоны питаются магическими силами? И ими тоже. Демоны питаются всем, что способно предоставить человеческое тело. Просто магические силы для них… Необходимы. А все остальное — так, десерт.

К моменту, когда стемнело, я уже даже вопросы перестал задавать — потому что они не просто не заканчивались, а множились и плодились, как тараканы! Поэтому, когда я в очередной раз набрел на замершую на границе леса Тору, я даже не стал у нее ничего спрашивать, только вздохнул и протянул руку, ожидая, что она положит в нее новую порцию даров леса.

Но она только скосилась на меня и кивнула куда-то вперед:

— Мы пришли.

Глава 14

Конечно, я далеко не специалист по лесам, я и лесов-то за свою жизнь видел раз-два и обчелся… Но что-то мне подсказывало, что то, что я вижу сейчас, само собой образоваться не могло.

Лес кончался моментально, словно его сюда перенесли единым куском откуда-то из глубокой чащи. Вот идут высоченные толстенные деревья, вот колышется на легком ветерке длинная шелковистая трава…

А потом ты делаешь два шага — и оказываешься на поле. Настоящем большом поле, волнующимся в лучах заходящего солнца жидким золотом созревшей пшеницы. Настоящие колосья, огромные, в половину моей ладони, щекотящие кожу ломкими тонкими усиками…

А за полем можно было разглядеть невысокие домики небольшой деревни. Где-то сложенные из бревен на манер славянских срубов, где-то — дополнительно обмазанные глиной, а где-то — построенные из самого натурального камня. Наверное, это была обиталища местных зажиточных.

Независимо от материала все дома были одноэтажными, максимум — с мансардой под крышей, если судить по приставным лестницам, тут и там упирающимся под конек крыши. Несколько окошек, затянутых отсюда не понять чем, а где-то — и прикрытых ставнями, одна дверь, к которой вело деревянное или каменное крыльцо — вот и все домики. Никаких заборов, кроме чего-то похожего на загоны для скотины, никакой закрытости и изолированности жителей друг от друга. Создавалось ощущение, что в этой деревне не просто все друг друга знают, но еще и натурально все друг с другом дружат, и никто не завидует соседям и не пытается им подложить свинью.

Логично, если они подложат свинью, то они сами без свиньи останутся

Я поморщился и даже не удостоил внутренний голос ответа — с него станется снова ввязаться в бессмысленный разговор. Может, у него хобби такое?

— Ты чего застыл? — поинтересовалась Тора, которая, в отличие меня, не спешила выходить из-за деревьев и рассматривала деревню оттуда.

— Никогда не видел таких деревень. — вздохнул я. — То, что я видел, было… Грязным, неприятным… Ну, знаешь, пыль, вонь, везде навоз, покосившиеся дома с просевшими крышами… Водка и тушенка в сельпо, которые отгружают в долг, записывая в тетрадку… Трактора, пыхтящие черным, как сама ночь, дымом, трактористы, курящие мерзотные самокрутки, от которых дыма даже больше, чем от тракторов…

— Чего? — тихо поинтересовалась Тора. — Ты о чем?

Я вынырнул из закрутившего меня водоворота воспоминаний о единственной в жизни неделе, проведенной в деревне у каких-то дальних родственников примерно в пятнадцать лет, и встряхнул головой:

— Не обращай внимания. В воспоминания закопался. Просто эта деревня такая… Хм…

— Какая?

— Сказочная! — нашелся я. — Ощущение, что обойди вон тот домик сзади — там на открытом окне будет Колобок лежать, а вон из того каменного выйдет Нуф-Нуф… Или Наф-наф, короче, тот, который умный. Не обращай внимания, меня опять понесло!

Я махнул рукой, показывая, что нечего меня слушать, и снова сосредоточил взгляд на деревне, стремясь запечатлеть в памяти максимально много деталей, пока освещение еще позволяет.

Недалеко от пшеничного поля пастухи гнали в деревню стадо коров, смешно перебирающих своими тоненькими ножками, где-то в деревне изредка вскрикивала какая-то неведомая птица, временами лаяли собаки. Несмотря на относительно позднее время, там явно кипела жизнь.

— Во сколько у вас ложатся спать? — спросил я у Торы.

— Когда захотят. — она пожала плечами. — В деревнях. За ними никто не следит, здесь нет комендантского часа.

— Комендантского часа? — уточнил я. — По какому поводу?

— Никто не знает. — вздохнула Тора. — Но когда император Тойфон пришел к власти, во всех более или менее крупных поселениях тут же был введен комендантский час — сразу же после захода солнца никому нельзя выходить из домой и появляться на улице. Наказание одно — смерть на месте.

Я помотал головой:

— Бред какой-то. А если кому-то станет плохо? Что делать? Нельзя даже за врачом сбегать?

— Нельзя. — Тора пожала плечами. — Обычно больных врачи наблюдают уже долгое время и при необходимости остаются ночевать в доем больного, это нормально. Такое, чтобы кому-то стало плохо именно ночью, и рядом не оказалось врача… Ну, очень редко такое происходит.

Я вздохнул и вынужден был согласиться — в мире, в котором нет такого общепринятого вида спорта как "ночное синяченье на кухне хрущевки в сомнительной компании" исчезающе мало кому может понадобиться срочная медицинская помощь посреди ночи.

Обычно люди если и умирают ночью, то тихо и без спецэффектов. И им обычно уже не помочь в таких ситуациях.

— А в деревнях, значит, нет комендантского часа? — уточнил я.

— Официально — есть. — Тора пожала плечами. — Но кто здесь будет за ним следить? Вся деревня — двадцать дворов, и все друг друга знают. Даже если кто-то и нарушит его, то кто об этом доложит?

Ага, кумовство здесь все-таки существует, надо взять на заметку. Не знаю, чем это может мне помочь, но в моей ситуации сейчас любая информация не будет лишней.

— Ладно. — вздохнул я. — И как нам раздобыть одежду?

— Я думаю. — хмуро ответила Тора. — Даже если бы у нас были деньги… Не представляю, как бы мы просто вот так зашли в деревню и купили то, что нам нужно. Я почти голая, а ты… Хм… Не намного более одет. Что я, что ты, что мы вместе обязательно вызвали бы общий интерес. А интерес это такая вещь, которая, не будучи удовлетворенной, ширится и множится в поисках удовлетворения себя. И он, этот интерес, обязательно рано или поздно доберется до императора. Скорее рано, чем поздно.

— И это плохо?

— Очень. — вздохнула Тора. — Но давай об этом не будем снова. Лучше подумай тоже, как нам раздобыть одежду.

Какие же вы беспомощные… Украдите ее! Вон у крайнего дома на веревке висят и сушатся сразу несколько комплектов одежды! Люди действительно ни на что не способны без подсказок?!

Сначала я даже прищурился и попытался рассмотреть сохнущую одежду, о которой говорил внутренний голос, но потом до конца осознал, что произошло и стиснул зубы, представляя, что отвечаю сам себе сквозь них:

Без твоих подсказок разберемся! До этого момента как-то справлялись!

Ну да, с солдатами справились, с магией волшебницы справились, с воз… А, хотя ладно, сами так сами.

И голос демона замолк, но даже молчание его казалось ехидным. Совершенно точно он не сменил своей точки зрения и считал, что без него мы пропадем.

Видимо, это было не в его интересах, раз он решил дать совет даже касаемо такой мелочи, как одежда.

Но, к сожалению, придется признать, что предложение демона на данный момент является самым реалистичным способом раздобыть искомое. Денег нет, возможности их раздобыть нет, а была бы — нет возможности пройти в деревню и купить одежду, не привлекая к себе внимания.

Остается только украсть.

Честное слово, были бы у нас деньги, я бы не поскупился, оставив полную стоимость изъятого — я же не вор какой-то!

Хотя денег у нас нет… Так что, видимо, вор.

Только почему-то стыдно от этого не было.

Совсем.

Я предложил вариант демона Торе, умолчав правда, что это придумал не я. Сперва она посмотрела на меня, как на предателя родины, но, когда я разложил ей все по полочкам, вынуждена была признать, что я прав и иного варианта у нас нет.

Ну хоть на этом спасибо — хоть Тора и была служительницей какого-то там религиозного культа, монашкой от этого она не становилась и явно не соблюдала никакие заповеди. По крайней мере, не в тех ситуациях, когда это не выгодно.

Мы решили дождаться темноты и подобраться к деревне невидимками. Сделать все тихо и быстро, чтобы нас не то что не видели, а даже не заподозрили бы, что это мог сделать кто-то посторонний. Пусть думаю друг на друга — так шансы того, что на наш след выйдут хоть каким-то образом становятся почти что равными нулю.

Проблема заключалась в том, что ни, ни Тора до этого ничего ни у кого не воровали, и лично мне было, честно говоря, как-то не по себе. Судя по тому, что Тора периодически поеживалась, несмотря на теплую погоду, в ожидании, когда наступит темнота, — ей тоже было не по себе.

Договорились о том, что она, как более проворная и юркая, проникнет к веревкам и стянет что-то для нас, а я постою "на стреме" и подам знак, если что-то пойдет не так, и придется сваливать.

Хорошо, что такое распределение ролей предложила сама Тора — у меня буквально гора с плеч свалилась, когда я понял, что непосредственно воровать придется не мне.

Примерно через час разговоров обо всем подряд и одновременно — ни о чем, солнце наконец уступило место на небе луне и звездам, и мы поднялись и пошли на дело. Взяв азимут на самый крайний дом, на который мне указывал голос демона, мы углубились в заросли пшеницы и пошли по ним, чтобы до последнего оставаться невидимками. К нашему счастью, колосья были высотой практически в мой рост, так что особо даже не приходилось нагибаться, чтобы скрываться за ними. Осторожно раздвигая пшеницу и стараясь ее не ломать, мы медленно, но верно двигались в сторону деревни, при этом каждые два-три десятка шагов я приподнимался на цыпочки и вытягивал шею, высматривая не сбились ли мы с нужного направления.

Не сбились. Ни разу.

От границы поля до крайнего дома оставалось шагов пятьдесят и в импровизированном, ничем не огороженном дворе простого деревянного сруба действительно было вбито несколько деревянных кольев, между которых натянули веревки и использовали их как сушилки для белья. В темноте, едва разбавленной сочащимся из мутных окон светом, было решительно непонятно, какая конкретно одежда висит там, и тем более — каких она размеров, но это уже забота Торы. Мало того, что она женщина и, наверное, лучше меня определяет размеры на глаз, так она еще и в курсе что это за одежда и какую лучше брать.

Было бы забавно, если бы я умудрился схватить какой-нибудь местный аналог БДСМ-костюма, а потом в этом попытался бы пройти в серьезный город.

— Готова? — шепнул я.

Тора кивнула.

Хотя глаза ее прямо-таки кричали о том, что ни хрена она не готова!

Да я и сам ни хрена не был готов! Но делать-то что-то надо!

Набрав в грудь побольше воздуха, и насилу подавив в себе желание зажмуриться, я выбежал из зарослей пшеницы и быстро, но максимально тихо побежал к одежде! Судя по шуршанию за спиной — Тора последовала за мной и буквально через минуту мы оказались возле веревок, на которых висела мокрая одежда, закрывая собою нас от возможных взглядов из окна.

Я кинул быстрый взгляд на "бутик а-ля деревенщина", который мне подкинула судьба и не удержал разочарованного вздоха…

Да, логично было бы предположить, что в мире, в котором общество находится на стадии развития примерно средневекового уровня, и одежда тоже будет средневековой…

Но пока это не увидишь своими глазами, мысли о подобном как-то в голову не приходят!

Все, что висело на веревках представляло собой весьма простую, бледную и даже на вид грубую одежду — рубашки с широким воротом, какие-то мешковатые штаны с завязками внизу штанин, некие платки, в которые, казалось, можно завернуться целиком… Ни футболок, ни, разумеется, каких-то шорт или бриджей — вообще ничего привычного, ничего, что я привык носить и знаю как носить…

А с этим-то чего делать?! Как носить например вот это… рубашка? Или что это? Почему оно запахивается на манер кимоно, и если это вроде кимоно то где пояс? Ничего не понимаю!

— Что стоишь?! — шикнула на меня Тора, проскочила мимо, оттолкнув плечом. — Хватай давай!

— Да я не знаю, что хватать! — ответил я. — Бери ты, я на стрёме!

И я отступил к крайнему, ближайшему к дому столбику и осторожно выглянул из-за него одним глазом, контролируя подходы к дому.

Тора за спиной чем-то шуршала, ругалась и отпускала малопонятные комментарии. Надеюсь, она найдет в этой куче непонятных шмоток что-то хотя бы отдаленно похожее на приличную одежде.

— Лайда! — внезапно раздался за спиной, там, откуда мы пришли, добродушный мужской голос. — Ты, что ли?! Чего забыла так поздно?!

Похолодев и одновременно облившись горячим потом, я медленно развернулся.

Да, со стороны поля и вправду стоял немолодой, лет сорока пяти, мужчина в широкополой шляпе, добродушно улыбающийся в пышные седые усы. Через плечо были перекинуты вилы на длинной рукояти, а на другой руке висела корзина, доверху засыпанная пшеничным зерном.

Откуда он тут взялся?! И почему мы на него не наткнулись?! Мы же шли прямо через поле!

А мужчина, в свою очередь, разглядел, что Тора это никакая не Лайда, и его челюсть удивленно поползла вниз.

Но всего на секунду. А потом он нахмурился, скинул на землю корзину, перехватил вилы двумя руками и завопил:

— Воры! Держи воров!

Продолжая вопить, он замахнулся вилами и побежал на замершую в замешательстве Тору!

— Беги! — заорал я, кидаясь ему наперерез и отталкивая Тору, заслоняя ее!

Тора упала, запутавшись в мокрых вещах, а я встал на пути мужика и заслонился руками!

БРОНЮ!

Сам попросил!

Руки в одну секунду покрылись белоснежной броней, вилы с громким звоном ударились в них и средний зубец обломился!

— Это еще что за напасть?! — изумился сельчанин и ударил еще раз!

Сломались оставшиеся два зубца, тогда мужик резко перехватил оставшийся черенок и ударил им сверху вниз, целя мне в голову!

Да что он себе позволяет?!

Поле зрения резко сузилось — на голове появился шлем! Черенок с тихим треском переломился об него, мужик удивленно уставился на короткий обломок деревяшки в своей руке.

Что?! Он?! Себе?! Позволяет?!

Чувствуя, как во мне закипает злость, я шагнул вперед, схватил мужика за шею и легко, без напряга, поднял в воздух!

И правда — что он себе позволяет?!

На кого вообще он поднял руку?!

Убей его! Мерзкая букашка, чья жизнь не имеет смысла!..

Мерзкая букаш… Стоп, что?!

Я помотал головой, отгоняя яростное наваждение.

А мои ли вообще это эмоции?! Ведь я не чувствовал ни ярости, ни ненависти к этому селянину, когда защищался! Я понимал, что он в своем праве, что мы действительно воры и что у меня нет ни единой причины убивать его!

— Макс, нет! — кричала из кучи одежды Тора. — Оставь его! Оставь!

Убей! В назидание другим, пусть знают, с кем связались!

Обойдешься! Никого я убивать не буду!

С огромным усилием, превозмогая как будто сильнейшую судорогу, что свела мои пальцы, я разжал их, позволяя полузадушенному селянину упасть на землю и конвульсивно пытаться отползти прочь.

Никаких убийств! Тем более невинных людей!

Броня на кончиках пальцев поблекла и начала облезать, выпуская на свет скрытую под ней кожу — мою кожу. Линия изменений ползла все дальше и дальше — захватила уже первые фаланги, вторые…

Не бывает невинных людей! Не бывает! Даже ты, весь такой из себя правильный — разве невинный?! Ты вор! Вор и убийца! Ты же убил тех солдат, а?!

Я защищался! И защищал Тору!

Я рассвирепел и рефлекторно сжал руки в кулаки — хрустнули чешуйки брони, снова скрывшие под собою мои пальцы!

Сейчас ты тоже защищался! И сейчас у тебя тоже есть повод убить — это проще, чем воровать! Зачем воровать, если можно просто забрать одежду у тех, кому она больше не понадобится?! И не только одежду — все забрать! Все может стать твоим!

Никогда не желал, чтобы все стало моим! Никогда!

Поле зрения снова расширилось, дышать стало чуть легче, по коже повеяло ветерком… Шлем пропал!

Но ты же хотел быть лучшим! Ты хотел быть чемпионом! Ты хотел быть звездой!

Я это делал для себя! А не для того, чтобы другие мне завидовали и тем более не для того, чтобы они меня ненавидели!

Броня облезла сразу по запястья и чешуйки продолжали таять, втягиваясь куда-то под кожу…

Да что ты знаешь о ненависти?! О страхе?! Об ужасе, который только и может существовать во плоти демона пространства?! Что ты вообще об этом знаешь?!

А я и не хочу об этом ничего знать! Я не хочу ни чтобы меня любили, ни чтобы меня ненавидели, ни чтобы мне завидовали, ни чтобы меня боялись!

Тогда чего ты хочешь?! Скажи — с твоими нынешними способностями все выполнимо!

Ты не сможешь мне помочь! Потому что я не знаю, чего я хочу! Слышишь?! Я не знаю!

И голос затих. Броня моментально покинула мое тело, скрывшись под кожей, и силы резко покинули тело. Меня согнуло почти пополам, ноги и руки задрожали, как будто я всю ночь разгружал вагоны, а потом днем еще и грузовики, в глазах все поплыло из-за беспричинно навернувшихся слез.

Кто-то схватил за руку и потащил прочь.

— Бежим! — скомандовали мне голосом Торы.

Я подчинился и позволил тащить себя за собой, едва переставляя ноги и совершенно не видя, куда бегу. Спотыкался, чуть не падала, но продолжал бежать следом за…

Надеюсь, что Торой.

Через пару минут мою руку наконец отпустили, я тут же споткнулся о какой-то корень и растянулся на пахучей траве. Не торопясь подниматься, я закрыл глаза, сжал руки в кулаки, сминая в пальцах траву, вырывая ее, вырывая вместе с ней запах сырой земли, и глубоко его втянул в легкие.

Немного полегчало.

Я перевернулся на спину и со второй попытки сел и протер глаза.

— Теперь тебя видели и теперь все в курсе, что доспехи снова вернулись в мир. — сказала Тора.

Она должна была сказать это… не знаю. Спокойно? Напряженно? Нервно? Да, что-то из этого.

Но точно не восторженным тоном!

Я поднял взгляд на Тору, кое-как сфокусировал его и вынужден был констатировать — да, она была восхищена. Глаза ее сияли, одну руку она неосознанно держала возле приоткрытого рта, как будто пыталась сдержаться и не ахнуть.

— Теперь императору донесут о тебе! — так же восторженно прошептала она. — Очень скоро донесут! Обязательно донесут!

— С тобой все нормально? — уточнил я. — Твое выражение лица… Твой тон… Оно как-то… Не подходит к тому, что ты говоришь. Я думал, эти новости относятся к разряду плохих!

— Точно, относятся! — усердно закивала Тора. — Просто я… Я…

— Что "я"? — нервно передразнил я и встал.

— Я никогда не видела и даже не слышала, чтобы одержимый проявившимся демоном человек сам, без посторонней помощи, без магии, загнал демона обратно! Никогда!..

Глава 15

Несколько коротких минут в деревне настолько меня вымотали, что я отключился прямо там где лежал, даже не осмотрев одежду, которую Тора умудрилась прихватить с собой при бегстве. Отключило меня надолго — когда я открыл глаза, через сплетение ветвей над моей головой уже пробивались солнечные лучи.

Не поднимаясь, я повернул голову из стороны в сторону и обнаружил Тору спящей неподалеку. Она накрылась чем-то из украденных вещей, подложила ладошку под голову и посапывала себе в обе дырочки, слегка улыбаясь чему-то в своих снах.

Получается, никто ничего не сторожил этой ночью и мы, по сути, на протяжении нескольких часов были легкой добычей для любого хищника или лихого человека…

Ну как "мы". Меня-то с доспехами попробуй еще съешь или убей.

Однако, стоило мне только шевельнуться в порыве встать с земли, как Тора моментально открыла глаза, будто и не спала вовсе. Несколько раз моргнула красными от недосыпа глазами, глядя на меня и резко, одним рывком села:

— Надо идти.

— Куда? — не понял я и тоже сел.

— В другой город. Здесь мы уже не сможем появиться, нас запомнили.

Я пожал плечами:

— И что? Там же обычные безопасные селяне. Я таких могу десятками раскидывать.

— Пока что да. Но я тебе гарантирую — уже сегодня к вечеру информация дойдет до императора. И здесь очень быстро могут оказаться не простые селяне, и даже не солдаты Тойфона, и даже не простые маги, а маги-демонологи, которые всю жизнь только и делают, что ловят, усмиряют и уничтожают демонов. Уверен, что с ними справишься тоже?

Наивная…

Я проигнорировал внутренний голос и со вздохом поднялся с земли:

— Как скажешь. Я тебе верю. Если надо идти, то идем.

— Сначала переоденься. — Тора обернулась и вытащила из кучки одежды у себя за спиной несколько тряпок. — Это для тебя.

Серая нейтральная рубашка, даже не с широким расшитым воротом, как те, что я успел разглядеть ночью, а со вполне приличным. Если бы не балахонистый фасон, эту рубашку даже можно было бы считать майкой, но в ее нынешнем виде как-то язык не поворачивался ее так назвать. К майке прилагались почему-то темно-синие, на джинсовый манер, штаны из плотной материи с завязками по низу штанин. Вместо ремня в кое-как обметанные отверстия на поясе тоже была пропущена короткая веревка — вынужденная мера, ведь ни ширинки, ни пуговиц в этих штанах не было, и в отсутствие этой веревки их было бы просто невозможно либо надеть, либо удержать на себе.

Короче, одежда такая себе.

Но явно лучше выполняющая функции одежды, чем тот случайный набор ленточек, что сейчас представлял из себя мой наряд. Несмотря на то, что она была явно какая-то домотканая и сшитая явно вручную, без использования всяких там машинок и оверлоков, именно она создавала ощущение той одежды, что создавалась для работы, а не тёлок цеплять и ценниками хвастаться. Возможно, именно исходя из этих свойств, Тора ее и схватила — в конце концов, именно такая одежда должна лучше прочей уметь сопротивляться всяким неблагоприятным факторам, в моем случае — колючкам, корням и ветвям.

Вздохнув, я взял одежду, встал и начал переодеваться.

Ладно хоть трусы с носками остались целыми, а кроссовки хоть и пообтрепались, но продолжали выполнять свою функцию. Было бы вовсе не круто менять их на какие-нибудь местные лапти или калоши.

Кстати, белье было бы неплохо постирать… Но как-то я пока не готов настолько раздеваться перед Торой.

Зато ее вот ничего не смущало — она одним махом, будто только этого и ожидала, — сорвала с себя кусок императорского знамени и быстро оделась в штаны, почти аналогичные моим, только желтые, и белую простую блузку с квадратным вырезом. Обуви у нее не было, но практика показывала, что она и без обуви легко может обойтись, даже в лесу, так что вряд ли она сильно расстроилась.

Переодевшись, мы перебрали остальную одежду, что Тора прихватила из деревни, оставили парочку вещей, которые можно было либо хитро связать и использовать как сумку, либо накинуть, если похолодает, выпили воды на голодный желудок и наконец двинулись в путь.

Тора повела меня прочь от деревни, по старой схеме постоянно обгоняя и дожидаясь, пока я до нее доковыляю, параллельно швыряясь по соседним кустам в поисках снеди. При этом даже даже в самые густые, шипастые и недружелюбные кусты она ныряла без оглядки и умудрялась при этом не то, что не порвать одежду, но даже не помять ее!

Ну в смысле, не помять больше, чем та уже помялась, досыхая сваленной в общую кучу.

Как-то неправильно получается… Я вроде мужчина и должен защищать и оберегать хрупкую девушку, а она меня, амбала, ведет за собой и кормит чуть ли не с руки.

Как же вы, люди, любите быть кому-то должными.

Тебя только не хватало! Я думал, мы закончили там, в деревне!

И как же, интересно, ты собрался закончить с тем, кто находится внутри тебя и кого ты не способен выгнать?

А с чего ты взял, что я не способен?

А с чего ты взял, что способен? Давай по-честному — как ты собрался это делать?

Я — никак. Но мы сейчас, вот прямо сейчас, идем туда, где мне помогут с тобой справиться.

Ты веришь словам этой соплячки? Тебе не кажется, что она немного не в себе?

Можно подумать, я сам очень сильно в себе — разговариваю сам с собой, ладно хотя бы мысленно!

Сам с собой? Ха! Ты все еще наивно думаешь, что я — это плод твоей фантазии?

А я уже не знаю что думать! Если ты не плод моей фантазии, то кто ты? А если ты Десан, великий, ужасный и всемогущий — почему ты до сих пор не захватил меня полностью?

Я…

Долгая пауза. Очень долгая. Настолько долгая, что я успел догнать остановившуюся Тору и слопать горсть ягод, что она мне протянула. И только когда девушка снова ускакала вперед, моя внутренняя шизофрения снова заговорила.

Я Десан. И не Десан.

Это еще как?

Десан мертв. Его не существует. Я соврал бы, если бы сказал, что я — Десан, поэтому я этого не скажу.

Ты какую-то чушь несешь! Как это — Десан… и не Десан?!

Десан был могучим существом, которому не было равных в этом мире. Такие существа… Не умирают просто так. Они вообще, можно сказать, не умирают. Нельзя уничтожить такую мощь полностью и за один раз, это просто невозможно. Части души Десана, части его сознания остались в тех кусках, которые люди отделили от него, и в каждом предмете — своя часть. Я не Десан, и даже собери ты воедино крылья, хах, копье и меч, мы не будем Десаном. Десна мертв. Мы — лишь жалкая тень Десана, пыль его былого могущества и силы.

Жалкая тень?!

Я снова вспомнил те видения, что показывал мне демон ночью, и ягоды в желудке опасно заворочались, намекая на свое желание покинуть теплое нутро.

Неженка.

Ублюдок…

Я парировал машинально, и, честно говоря, без особой злобы. Да и демон обращался ко мне без особого негатива — просто будто бы констатируя факт. Стой он передо мной, скорее всего, он бы пожал плечами, иллюстрируя свое высказывание.

А я… А мне и иллюстрировать не надо. Объяснять ему что-то бессмысленно — это все равно что объяснять тигру что есть мясо — вредно и смертельно опасно. Существо, которое творило лютые бесчинства и наслаждалось этим, вряд ли уместится в человеческие рамки морали.

Лучше бы спасибо сказал за то, что твою задницу уже не первый раз из передряг вытаскиваю!

А не ты ли меня в них втащил, а?! Сдается мне, ты чего-то не договариваешь! Расскажи-ка, как я вообще здесь оказался и как позволил тебе занять мое тело?! В смысле «как» уже понятно — та мерзкая жижа в яме явно не просто так исчезла, да и не исчезала она скорее всего, а втянулась в мое тело, потому что и была тобой, верно?!

Сам ты мерзкая жижа. Больше половины тела — вода. Студень из крови и кишок.

Еще какая мерзкая! Я чуть не сблеванул пока барахтался в тебе! Тонул как будто в холодце!

Да можно подумать ты сильно классный! Посмотри на себя — испуганный, растерянный, слабый, медленный!

Так какого хрена ты меня вытащил?!

Да можно подумать, у меня был выбор! Если бы и был — на какой хрен ты мне такой весь правильный и героический уперся, а?! Я бы с удовольствием завладел душой какого-нибудь маньяка и убийцы! Того, кто сам знает, насколько мерзки представители человечества, того, кто сам, без всяких демонов и доспехов, без копья и без крыльев, всю свою жизнь посвятил уничтожению других людей! Мы бы нашли общий язык, о, как бы мы срослись вместе! Мы бы несли смерть и разрушение, почти что как сам Десан, мы возродили бы легенды о всемогущем демоне пространства, мы бы рвали пространство и людские тела, а ты и знать не знал бы ни обо мне, ни об этом мире!

Так какого хрена тебе понадобился именно я?!

Я провел в том склепе шесть сотен лет! Без единой капли крови! Без единого дуновения ветра И потом, спустя шесть — ШЕСТЬ! — сотен лет я почуял рядом с собой пролитую кровь. Я напряг последние остатки сил для того, чтобы постараться отыскать в многообразии миров и пространств кого-то, чья душа в этот момент покидает тело, кого я смогу небольшим усилием перенаправить сюда, поближе к себе, чтобы завладеть им, чтобы выбраться наконец из этого проклятого склепа и снова отведать живой крови! И нет моей вины в том, что в этот момент во всех мирах и пространствах умирал один лишь только ты!

Вот как значит. Никакой избранности, значит. Никакого спасения мира, никаких золотых гор с неба и никаких красоток, падающих к моим ногам. Все, что сейчас происходит — лишь продолжение, последствия последствий моего тупого героического решения помочь девушке в переулке. Кто бы мог подумать…

Но в любом случае, я об этом не просил.

Если бы я спрашивал желания каждого человека, кем бы я был в этом мире?! Молчишь? Вот и молчи.

Тварь. С удовольствием от тебя избавлюсь.

Ха, ну… С удовольствием, так с удовольствием.

Тебе что, все равно? Ты же сдохнешь без носителя!

С чего ты взял?

Ты же паразит!

А это ты с чего взял?

Ты же не можешь существовать без меня!

Опять вернулись к тому, с чего начали. Разговаривать с тобой как-то непредметно, ты просто упрямо твердишь одно и то же. Не интересно. Давай лучше сменим тему и поговорим например о том, что я вообще-то тебе и полезен бываю.

Ты про те случаи, когда мне угрожает опасность?

Когда тебе угрожает опасность, когда ты зол, когда тебе страшно, когда… В общем, очень даже часто.

Отлично, а можно мне как-то контролировать это?! Совсем не круто получается, что мое тело работает хоть и частично, но без моего ведома! Если уж ты поселился в моем теле, то, по логике, это соседство должно иметь и какие-то плюсы, помимо минусов!

А с чего ты взял, что их нет?

С того, что я их не видел!

А как ты их увидишь, если ты ими не пользуешься?

А как, твою мать, ими пользоваться?!

А как ты пользуешься руками и ногами?

Да ты достал!

От злости и разочарования я в сердцах ударил кулаком в дерево, мимо которого проходил!

Моментально обросшие белой броней пальцы выбили из дерева огромный кусок, разлетевшийся трухой и щепками! Словно пушечное ядро врезалось в ствол!

Дерево затрещало и покосилось, но уцепилось где-то в вышине ветвями за другие кроны, и удержалось.

Я же остановился и удивленно посмотрел на свою руку, на которой неспешно втягивались под кожу чешуйки брони.

Я же сказал — никаких сложностей в этом нет. Смотри, заяц!

И откуда-то я уже знал, куда именно надо смотреть — назад и направо, на корягу, торчащую между двумя тонкими древесными стволами, на одном из которых коричневел большой плоский гриб. Я будто видел фотографию того самого зайца на том самом месте, где он был.

Хватай!

Далеко же!

Так добеги и хватай!

Да он же убежит!

Вперед!

Я глубоко вдохнул, перенес вес тела на толчковую ногу и побежал к зайцу!

Два тонких древесных ствола и коряга приблизились ко мне одним рывком, словно я телепортировался, заяц тревожно вскинул голову и прижал уши, но мои чешуйчатые руки уже смыкались на его теле!

Бах!

Ладони ударились друг об друга с громким стуком, как будто между ними ничего и не было! И только кровавое облако и отлетевшая в сторону голова со все еще прижатыми ушами напоминали о том, что когда-то здесь сидел живой заяц!

Это еще что такое?!

Я отскочил от коряги и принялся панически трясти руками, пытаясь стряхнуть с них мелкую кровяную пыль!

Ха-ха-ха! Ну насмешил! Ну удивил! Ну даешь!

Сорвав какой-то лопух я насилу оттер руки от крови, а потом не нашел ничего лучше, кроме как вытереть их о штаны — благо те были достаточно темные для того, чтобы на них были почти незаметны кровавые следы.

Скотина ты, демон. Как есть скотина.

Неблагодарный! Ты же хотел научиться пользоваться силой? Считай, что ты учишься!

Я считаю, что ты развлекаешься за мой счет!

Я просто совмещаю одно с другим! И не тебе меня винить за это, в конце концов, ты все равно ничего с этим не можешь поделать!

Здесь ты прав! Но только я могу сделать кое-что еще — вообще не пользоваться силами и никого не убивать, оставляя тебя без крови и без душ!

Ну, во-первых, это тебе же самому и аукнется, а во-вторых… Какая кровь, какие души? Это же животное, для меня это как… Как горошина после недельного голодания. Лучше вообще не употреблять.

Гурман, твою мать!

Вот что ты опять… Я с тобой хотя бы честен. И никаким образом не пытаюсь тебя оскорбить… По крайней мере, не тогда, когда ты этого не заслуживаешь.

Так это не я в твоем теле, а наоборот, вообще-то! Или я, по-твоему, должен быть рад такому соседству?! Ты сам — был бы рад?!

О да. Целых двое таких, как я, носитель и носимый. Не сыпь… Как вы там говорите? Соль на рану?

А ты откуда знаешь наши поговорки?

Я все-таки в твоей голове. Разбираюсь потихоньку. Должен же я знать, кто ты такой и что из себя представляешь.

Нет, не должен! Свали прочь из моей памяти!

Ха, ну… Заставь меня!

Внезапно спереди, оттуда, куда ушла Тора, раздался короткий женский крик!

И следом — немного удивленный, переходящий в яростный, громогласный рев!

Что она там опять нашла?!

Или вернее — кого?! Судя по воплю и рыку — кого-то очень большого и очень опасного! Один-единственный раз за все это время я слышал крик Торы — когда ее пытались изнасиловать!

Значит, сейчас происходит что-то настолько же страшное?!

Я побежал на крик, и снова мои ноги преодолели добрую сотню метров за пару секунд — я только и успевал, что подставлять их под себя, чтобы не упасть, и следить, чтобы на наступить куда-то в коряги, и не остаться с переломанными костями!

Две, максимум три, секунды — и я уже стою за спиной Торы, заслоняющейся сияющим посохом от…

Медведя.

Какой же он огромный!..

Стоя на задних лапах, он был выше Торы, выше меня, да он вообще был выше всего на свете! Два с лишним метра бурой свалявшейся шерсти, заплывшие гноем глаза, и огромные, в ладонь длиной, клыки в пасти, из которой свисали нитки клейкой слюны!

Полтонны ярости, помноженной на испуг, громогласный рев, заставляющий сжать уши руками…

По ходу, наше путешествие закончилось.

Как вообще ты на него наткнулась, Тора?!

— Беги! — закричал я Торе, она вздрогнула и на секунду обернулась.

— Нет! — ответила она. — Догонит!

А если не бежать, то ему и догонять не придется!

Делать-то что с этой огромной машиной смерти?!

Убивать!

Как?! Тут безоткатка нужна!

Мозги тебе нужны! В принципе, мне плевать, пусть девчонку сожрут!

Ни за что!

Надо что-то сделать!

Только вот ничего сделать не получается… Даже пошевелиться не выходит, словно все тело сковал сонный паралич.

Я завороженно наблюдал, как медведь тянется своей огромной лапой, одна ладонь которой была больше моей головы, к Торе, как Тора заслоняется сияющим посохом, на мгновение оборачивается, замечает меня, хмурится, поворачивается обратно и выкрикивает короткое:

— Тай!

Все вокруг затопило волной света.

Глава 16

От медведя осталась одна только голова с куском шеи, из которого торчали хлещущие кровью толстенные артерии и обломок позвоночника. Еще остались нижние лапы, вернее их куски — стопы и чуть-чуть голени.

Все остальное Тора одним коротким словом превратила в жирный черный пепел, на кучку которого и упала голова с моментально остекленевшими глазами и застывшей в громогласном реве пастью. Лапы тоже упали, смешно покатившись по зеленой траве и щедро заливая ее кровью.

Тора покачнулась и оперлась на посох, как на трость.

Наконец-то сбросив с себя непонятное оцепенение, я подскочил к Торе и поддержал ее за локоть.

— Я нормально… — выдохнула она. — Я нормально…

— Что ты сделала? Как ты его?.. Магией?!

— Да. «Сверхновая». Очень тяжелое заклинание. Я вымотана.

И в подтверждение своих слов Тора тяжело стекла по посоху и растянулась прямо на траве, в опасной близости от кровавой лужи. Отпустив посох и перевернувшись на спину, волшебница закрыла глаза и мерно задышала — будто уснула. Только я-то знал, что она не спит.

— Макс… — едва слышно позвала она.

Я нагнулся над ней, чтобы лучше слышать.

— Вырви, пожалуйста, у него клыки. И когти…

— По традиции два вопроса. — хмыкнул я. — Как и зачем?

— Руками. — вздохнула Тора. — Ты сможешь. А зачем… Потом расскажу.

Я пожал плечами и поднялся, направляясь к медвежьей голове, которая даже почти перестала кровоточить. Если дама просит, то мне не в падлу выполнить. А зачем она это делает, в смысле есть у нее на эти запчасти какие-то планы, или она просто таким образом от меня избавилась на время своего отдыха, — время покажет.

Даже отделенная от тела, голова потапыча впечатляла — она была размером с три моих, лобастая, с глубоко посаженными глазами и жесткой шерстью. Каждый клык в розовой пасти с изъязвленным языком был длиной с мой палец, а уж как из нее воняло!.. Как будто он в жизни зубы не чистил!..

А где бы он их чистил? Или, может, ты думаешь, что в лесу очень много желающих почистить медведю зубы?

А и правда, что-то я… Впрочем, кто бы говорил, я и сам который день с нечищеными зубами. И вот что странно — не чувствую даже намека на какой-то дискомфорт вроде там налета зубного или запаха неприятного. Странно.

Хотя странно не только это. У медведя зубы тоже были странными — несмотря на отвратный запах из пасти, намекающий на процесс гниения, клыков он не затронул, и те были… Ну не белоснежные конечно, скорее даже откровенно желтые, но, по крайней мере, они были целые, острые и очень опасные даже на вид. А застывшая на них прозрачными каплями слюна заставляла поежиться при мысли о том, как сильно этот лесной титан хотел нас сожрать.

И вот эти вот клыки, которыми землю можно копать вместо лопаты, мне предстоит вырвать? Интересно, как? Тут джип с лебедкой нужен!

Хотя… Я же кидал огромные булыжники как пушинки. Может быть, и сейчас получится?

Сорвав парочку каких-то листочков я сперва протер клыки от мерзкой липкой слюны, потом ухватился за один из нижних пальцами, уперевшись другой рукой в череп, и со всей силы дернул.

Череп хрустнул под пальцами, так же хрустнул клык, обломился и остался у меня в пальцах. Чертыхнувшись, я схватился за другой и дернул снова — на сей раз поменяв угол приложения силы. Затрещали кости, связки, или чем там зуб крепится в челюсти, и через секунду окровавленный, но целый клык был уже в пальцах!

А я начинаю привыкать к этой силе… Определенно, начинаю!

Аналогично я поступил с двумя оставшимися клыками, после чего перешел к когтям. За них никак не удавалось ухватиться достаточно плотно, чтобы выдернуть, пришлось обламывать — благо, на задних лапах медведь явно за когтями не ухаживал, и обломить их под корень было совсем не трудно.

Итогом вивисекции стало три с половиной клыка и десяток когтей, которые, правда, сложно было считать единицами — скорее уж половинками. Не знаю, зачем Торе понадобились такие маленькие куски медведя, но будем надеяться, что у нее есть какая-то тактика.

Когда я вернулся к девушке, она уже пришла в себя и даже умудрилась сесть. Я показал ей добычу, она кивнула:

— Хорошо. Надо немного уйти отсюда… И устраивать лагерь.

— Лагерь? — удивился я. — Едва полдень же прошел!

— Я не смогу сегодня больше идти. — нехотя призналась Тора. — Я слишком вымотана. Ноги дрожат. Такая магия меня чуть ли не наизнанку выворачивает… Мало того, что она, по правде говоря, не моего профиля, так еще и не моего уровня.

— Тогда откуда ты ее знаешь?

— Личный интерес. — вздохнула Тора. — Нам повезло, что я вообще знаю магию подобного уровня, а то бы…

Что было бы, она договаривать не стала, но и так все было прозрачно.

— Почему вообще он напал? — недоумевал я. — Я всегда думал, что медведи предпочитают не связываться с путниками, и столкнуться с ними можно только если идти тихо по лесу. А мы вроде не особо тихие.

— Больной. — ответила Тора. — На глаза посмотри. У него явно зверская чума.

— Чума? — я вздрогнул. — У вас тут есть чума?!

— Люди ею не болеют. — Тора вяло махнула рукой. — Только звери. Кстати говоря…

Она вытащила из ножен пресловутый ножик, с которым не рассталась даже после переодевания:

— Вырежи с холки медведя кусок мяса. Будет нашим ужином.

А это она хорошо придумала! Вроде бы я слыхал, что медвежатина это очень вкусное, хоть и мало кому удавалось его попробовать… По понятным причинам.

Только вот чума…

Остается лишь надеяться, что Тора знает, что говорит, и люди правда этой гадостью не болеют.

С трудом отрезав небольшим ножом кусок кровоточащего мяса размером в пару моих ладоней и такой же толщины, я вернулся обратно к Торе, которая уже стояла, пошатываясь и опираясь на посох. Карманы ее топорщились от спрятанных когтей и клыков.

— Готова? — уточнил я, стараясь не представлять себе, как по сжатому в руке кровоточащему куску мяса ползают бело-красные щупальца.

— Да. — выдохнула Тора. — Идем.

Конечно, ее походка сильно изменилась — она уже не скакала веселой козочкой по корягам и буеракам, а медленно плелась, едва переставляя ноги и помогая себе посохом, чуть ли не отставая от меня. Скорость резко упала, и за тот час, что Тора умудрилась удержать себя на ногах, мы прошли от силы пару километров. Потом волшебница села и тяжело вздохнула:

— Вот и пришли. Соберешь дрова для костра?

Я кивнул, отдал ей мясо, задумчиво посмотрел на ладонь, капли крови на которой исчезали прямо на глазах, и пошел за сушняком.

Когда я вернулся, Тора что-то там колдовала с мясом — чем-то его натирала и посыпала. Какими-то растениями, не иначе, как найденными прямо тут же, под ногами. Благодарно мне кивнув, она показала место, где лучше будет развести костер, и продолжила химичить над нашим ужином.

Сложив на указанном месте кривой костерок, я принялся думать, чем бы его разжечь — я-то магией Торы не обладаю, а спичек и зажигалок тут не водилось. По всему выходило, что я бессилен, и пришлось обращаться к Торе. Она понимающе кивнула и взялась за посох, наколдовав вытекшую из него маленькую струйку огня, что лизнула сухие травинки и мелкие веточки, которые я засунул под самый низ, и потянулась вверх по дровам, разгораясь и весело потрескивая.

Разжег с одной спички считай! Есть чем гордиться!

Ну, почти что спички.

За всеми приготовлениями незаметно минуло несколько часов — когда я посмотрел на небо, солнце уже скатилось куда-то за кроны деревьев и спряталось за ними, лишая возможности хотя бы примерно определить время. Костер пришлось притушить до тлеющих углей, чтобы было потом из чего раздуть новое пламя, Тора как-то хитро запрятала свое замаринованное в травах мясо между несколькими плоскими камнями, устроив что-то вроде пресса, и сидела сейчас, обняв колени и сверля меня каким-то непонятным взглядом. То ли сердитым, то ли обиженным. Будто я занял у нее тысячу долларов, а теперь не хочу отдавать и вообще утверждаю, что это она у меня занимала, а не наоборот.

Под таким пристальным взглядом снова пообщаться с Десаном, чем я и планировал заняться — как-то не получалось. Включать в нашу беседу третьего участника, пусть и формального, было бы очень некстати.

— Все нормально? — на всякий случай уточнил я, глядя в глаза Торе.

Она удивленно моргнула, словно я подловил ее на чем-то, мотнула головой и откинулась назад, опираясь спиной на раскидистое дерево, под которым сидела:

— Да, все… Все нормально.

— Смотришь на меня, будто…

— Будто что?

Я покрутил рукой, подбирая подходящее сравнение:

— Будто я у тебя мясо из-под пресса украл и в одиночку съел.

Тора вздрогнула и быстро проверила свою стопку камней, в глубине которых хранилось мясо. Посмотрела на меня искоса:

— Все шутишь, да?

— Немного. — улыбнулся я. — Так что с тобой не так? С утра же все хорошо было.

— С утра да. — вздохнула Тора. — Просто я… Устала. Только и всего.

— Ну так не страшно, сейчас нам и идти никуда не надо. — я пожал плечами. — Да и если уж на то пошло, куда нам вообще торопиться? У нас что, горит что-то где-то? Кто-то нам поставил какие-то условия, у нас тикает таймер, после которого мир превратиться в тыкву или, может, убежище умирает без воды? Отдыхай сколько тебе понадобится, хоть неделю. Главное, чтобы нашлось чем питаться.

— Найдется. — снова вздохнула Тора. — Но вот насчет остального ты совершенно не прав. Времени у нас в обрез. У нас его вообще нет! Император уже знает, что кто-то завладел доспехами, и теперь направит все силы на наши поиски! Твои поиски! А всплеск такой сильной магии, как я применила, обязательно заметил любой мало-мальски сильный маг в радиусе нескольких квард! Ты думаешь, почему я сказала, что нам надо отойти хотя бы немного от медведя — чтобы нас если и нашли, то не сразу, и у нас был хотя бы шанс уйти от преследования!

— Да кому я нужен! — я беспечно махнул рукой. — Простой парень, которого тут, в вашем мире, вообще никто не знает!.. Серьезно, даже если я завладел доспехами, откуда твой этот император, глядя на меня, об этом узнает?

— Он узнает. — твердо ответила Тора. — Не забывай, что он тоже носитель частицы Десана, и вы оба совершенно точно узнаете друг в друге — такого же носителя. За это можешь не переживать, стоит вам друг друга увидеть…

Продолжать она не стала, но и так было все понятно.

И стало немного не по себе.

— Ладно. — я попытался ее успокоить. — Что сделано, то сделано. В конце концов, разве у тебя был выбор, кроме как применить магию?

— Был. Отойти. Скрыться. — Тора хмуро посмотрела на меня. — Подставить медведю тебя.

— Так почему ты этого не сделала? — я пожал плечами. — В доспехах я бы все равно был ему не по зубам.

— Да ты видел себя со стороны?! — взорвалась Тора. — Чуть штаны не обмочил при виде его! Встал как столб, рот открыл, слюней напустил, а в глазах — только паника и животный ужас! Какие доспехи, у тебя в тот момент даже разум был где-то далеко-далеко!

Я моментально вспыхнул! Весь стресс прошедших дней давно искал выход наружу, и сейчас Тора своей необдуманной фразой поднесла горящую спичку к пробивающимся наружу парам ярости!

— А ты что, думаешь, что я медведей каждое утро гулять вожу, что ли?! С бутылкой водки в руке и балалайкой на шее?! Там, откуда я родом, знаешь ли, люди обычно за жизнь встречают медведей примерно НОЛЬ раз, и понятия не имеют элементарно даже о том, какие они огромные! А он, сука, огромный! Да, я оторопел, да, я застыл, но, знаешь, если бы ты увидела трамвай, хоть он и не опасный! — посмотрел бы я еще на тебя!

— Раз он не опасный, значит, и смотреть на него нечего! — не отступала Тора. — Если ты так и будешь себя вести, как перед медведем, то можешь сразу идти и сдаваться Тойфону — толку от тебя все равно не будет никакого!

Я встал и сжал руки в кулаки:

— А ты, значит, решаешь, будет от меня толк или нет?! Ты — бесполезная волшебница, которая нарушает правила собственного же ордена и чуть не расплачивается за это жизнью?! Ты — сильно была полезна своим соратникам, которых сжигала в овраге?! Ты — уверена, что после содеянного ты вообще имеешь право определять, кто полезен, а кто нет, кто должен что-то делать, а кто нет?! А?!

Тора опасно сощурилась и положила руку на посох:

— Не смей упоминать мою группу!

— Да она никогда и не была твоей! — рассмеялся я. — Это ты была их, а они твоими — никогда не были! Ты вообще в этой группе не планировалась!

Тора горько вскрикнула и вскинула посох!

Волна зеленого огня ударила прямо в моментально появившуюся белую броню!

Да что она себе позволяет?! Неприятно вообще-то!

Ну да, щиплет немножко, как будто слабой кислотой облился. Но не смертельно. Перетерпеть легко.

Я не собираюсь это терпеть! Она перешла все границы! Мы должны ее проучить!

А вот здесь ты прав, чертяка. Тора действительно слишком свыклась с ролью наседки, и слишком много на себя взяла! Надо ей показать, кто в нашей паре ВИП, а кто — охранник и сопровождающий!

Заслонившись от зеленого огня предплечье, я пошел прямо на Тору. Она принялась отползать, закусив губу и удерживая посох дрожащей рукой.

Дойдя до нее, я вытянул руку и осторожно отобрал у нее посох и отшвырнул в сторону. Взял двумя руками за плечи и поднял в воздух, держа над собой, как нашкодившего щенка.

Отлично. Убей!

Стоп, чего?!

— Ты совсем охренел? — искренне и слух удивился я. — Убить?! Ее?!

Убей! Не будь слабаком! От нее одни проблемы!

— Да она меня спасла! И не раз! — ужаснулся я. — У тебя совсем мозгов нет?! Кто нам будет добывать еду?! Мне — добывать?! А если не буду есть я, чем будешь питаться ты?!

Да ты сам способен добывать еду! Ни одно животное не убежит от тебя!

— Ты идиот! — разозлился я и отпустил Тору. — Никаких убийств! Никогда! Никого! Тем более — ее! В первую очередь — ее!

Тора не удержалась на ногах и шлепнулась на задницу, по-прежнему снизу-вверх глядя на меня сквозь текущие по щекам слезы.

Ты слабак. Пытаешься опираться на других, надеешься на них. Тебя предадут. Тебя низвергнут. Тебя уничтожат. Ты будешь стерт из истории мира, превращен в пыль и от тебя не останется даже памяти!

— Да пусть так! — я сжал руки в кулаки. — Тебе что до этого?! Я для тебя — лишь транспорт, способ выбраться из склепа, и, возможно, — снова стать живым! Разве нет?!

Я предпочел бы не менять носителя. Мне нравится твой организм, он весьма силен. И не очень умен.

— Чего ты сказал, клякса?!

В сердцах я ударил руками прямо в костер — прямо в самый центр тлеющих углей! Впечатал белую броню в них, прижал, чтобы жар пробрал до самых костей:

— А как тебе такое, а?!

Да мне плевать. Огонь для меня не существует.

— Я знаю! Но я обязательно найду то, чем тебя можно держать в узде, и, знаешь, что — пусть это ты считаешь, что я для тебя лишь бесплатный транспорт!.. Я тебе клянусь — я сделаю так, что это ты, ТЫ окажешься лишь дополнительной приятной особенностью меня. — я сжал руки в кулаки, сжимая в них красные угли и выпрямился. — Запомни мои слова! Ты никогда не получишь ни меня, ни ее, ни кого-либо еще! По крайней мере, пока я жив!

Тихий смешок был мне ответом.

И тишина.

Броня стала облезать, прячась под кожей, исчезая, растворяясь. Не удержавшись, я сплюнул, демонстрируя свое отношение к демону, и швырнул на траву угли, что держал в руках.

В траву, ко множеству других углей, что были раскиданы по всей полянке — видимо, я слишком сильно впечатал руки в костер, разметав его по всей округе. Тут уголек, там уголек, и даже возле стопы Торы — уголек…

Я схватился за голову:

— Тора!

Тора вздрогнула, по закушенной губе потекла струйка крови…

— Нога! — крикнул я, кидаясь к ней.

Она не поняла. Она снова попыталась отползти от меня, но при первом же движении обожженной ногой вскрикнула и заплакала. Подтянула к себе покалеченную ногу, схватилась за нее и упала на бок, баюкая ее.

Я беспомощно остановился в паре метров от нее, не рискуя подходить ближе.

В ближайшие несколько дней Тора определенно не сможет ходить.

Глава 17

Не знаю, как так получилось, что Тора не чувствовала боли от ожога, пока я ее не спугнул — наверное, она была слишком напугана тем, что происходило со мной. Во всяком случае, то, что теперь было на ее ноге никак не укладывалось в моей голове в категорию "можно не обращать внимания".

На ребре правой стопы Торы теперь красовался большой ожог второй степени, никак не меньше. Не прошло и пятнадцати минут, а кожа уже побелела и отслоилась, хорошо хоть слезать пока не спешила. Но я, да и Тора наверняка тоже — оба прекрасно знали, что это лишь вопрос времени. Времени, которое девушка не сможет ходить, если только мы не хотим, чтобы во вскрывшийся ожог не попала какая-то инфекция.

А ведь у нас даже обработать и перевязать нечем.

— Не страшно. — сказала Тора, осмотрев ногу. — Когда я восстановлю силы, я смогу залечить его. Не сразу, конечно, дня за четыре, но смогу.

Она говорила это просто и легко, но я прекрасно понимал, насколько на самом деле ей больно и страшно. Глаза ее выдавали.

— Лечить это так тяжело? — спросил я, садясь рядом.

— Нелегко. — призналась Тора. — Даже не столько нелегко, сколько долго. Как будто ведро с водой поднимать из бездонного колодца — постоянные траты сил, по чуть-чуть, но ежемоментно, не прерываясь. Иначе все насмарку.

— Прямо так? — удивился я. — Одна ошибка — и все заново?

— Не совсем заново, конечно, то, что уже зажило, обратно не повредится. — улыбнулась Тора. — Но придется снова подбирать подходящее заклинание.

— Подходящее для чего?

— Для такой раны, какая останется после сорванного лечения.

— А если использовать не самое подходящее?

— Будет просто не так эффективно. Будет дольше заживать.

— Понятно.

Я погрузился в раздумья.

Если верить Торе, четырех дней у нас нет. У нас вообще нисколько нет, опять же, если верить ей. Не то чтобы я действительно переживал за собственную жизнь и здоровье — пока что практика показывала, что ничего в этом мире не способно причинить мне хоть сколько-то ощутимого вреда…

Но, кроме меня, была еще и Тора. И если я условно неуязвим, то про нее такого не скажешь даже в пьяном бреду. Ее могут легко убить, взять в плен, или серьезно ранить, даже несмотря на мою практически безграничную силу, ловкость, скорость и неуязвимость. Не говоря уже о том, что я не то чтобы сильно в ладах с тем, кто дает мне эту неуязвимость, и, говоря совсем уж честно, вряд ли я действительно могу полноценно рассчитывать на эти характеристики. По закону подлости, в самый нужный момент бывший демон подкинет какую-нибудь свинью. Вряд ли это будет чревато серьезными последствиями для меня — я-то демону еще нужен. А вот Тора — нет. Он ее легко пустит в расход, да еще и порадуется этому.

А значит, надо избегать любых ситуаций, в которых у него может такая возможность появиться.

И, кажется, я знаю, как совместить приятное, так сказать, с полезным…

Пока я размышлял, Тора умудрилась, не вставая на ноги, переместиться поближе к костру и заново его развести, используя хворост, что я собрал ранее. Поковырявшись в куче, она отобрала несколько веточек позеленее и быстро согнула из них какую-то хитрую конструкцию, пристроив ее возле костра. Сняв гнёт с мяса, прямо на одном из плоских камней волшебница своим пресловутым ножиком нарезала мясо на маленькие кусочки и проковыряла в середине каждого дырку. Отобрав еще четыре веточки, она нанизала на них будущий шашлык и пристроила на свою конструкцию, будто на мангал.

Получилось занятно — шашлык из ничего. Даже маринованный, можно сказать.

Расшвыряв угли и прибив огонь там, где он появлялся, Тора понаблюдала несколько минут за мясом, а потом осторожно взялась осматривать ногу — видимо, к этому моменту боль наконец утихла и можно было заняться ожогом.

— Давай помогу. — предложил я, глядя, как она неудобно скрючивается, чтобы рассмотреть ребро стопы.

— Давай. — со вздохом согласилась Тора. — Только аккуратно, чтобы не лопнул.

— Знаю. — коротко ответил я и, вооружившись флягой с водой и куском одной из рубашек, что Тора стянула из деревни. — Давай смоем грязь аккуратно.

Оторвав тряпку побольше и намочив ее, я принялся осторожно стирать землю со стопы Торы, стараясь не задеть ожог. Конечно, это мне не удавалось, но волшебница не подавала виду, что ей больно — только закусила губу и постаралась отвлечься, переворачивая мясо на импровизированных шампурах, чтобы не подгорело.

Удивительно — она столько ходила босиком по лесу, а на ногах ни единой хоть сколько-то серьезной царапины или ссадины. Если бы не ее уши вполне человеческого вида, я бы решил, что она настоящий лесной эльф — именно такой, как их рисуют в книжках.

Смыв грязь, сколько получилось, чтобы не зацепить ожог, я снова оторвал полосу ткани — на сей раз подлиннее и замотал поверх вздувшегося ожога. Наморщив память и припомнив уроки ОБЖ — полил повязку водой, вроде бы там говорили, что повязка первое время должна быть влажной, чтобы охлаждать место ожога.

А нет — так она высохнет через двадцать минут.

К тому моменту мясо уже подрумянилось и стало источать такой запах, от которого в моем желудке протяжно заурчало. Сняв один из почерневших прутиков, Тора резанула своим ножиком самый большой кусок, удостоверилась, что из него не течет кровь, и отдала весь "шампур" мне. Следующий — взяла себе.

Несмотря на гложущее чувство голода — честное слово, как будто Десан заимел физическое воплощение, причем именно в желудке, и неистово пытался выбраться из него! — я умудрился насытиться одним шампуром. Мясо было необычным на вкус — будто свинина, но со сладковатым привкусом. Жестковатое — медведь, надо думать, был не малышом, а огромной полутонной машиной смерти, но, в общем-то не настолько чтобы имело смысл жаловаться. Один лишь минус — оно даже в приготовленном виде имело необычный и непривычный запах. Не то чтобы сильно неприятный, просто какой-то… не еды. Вполне вероятно, что именно его Тора и пыталась вывести, маринуя мясо во всяких корешках и травах.

Сама Тора свой шампур даже не доела — оставила три кусочка. Присовокупив их к остальным, она сняла все мясо с огня и сложила в узелок, сделанный из куска все той же многострадальной рубашки. Стало быть, возьмем с собой.

Даже раненая и растерянная, Тора продолжала оставаться моим проводником и продолжала думать о том, как двигаться дальше.

Только вот не в ее силах было это придумать.

— Я знаю, как мы будем двигаться дальше. — сказал я, глядя на ее действия. — Я понесу тебя на руках.

— Да ну? — улыбнулась Тора. — Вот прямо на руках? Как невесту?

— Нет, ну если ты хочешь дождаться врагов тут… — я делано-безразлично пожал плечами.

— Да ты же не сможешь!

— Камни кидать со скоростью звука я могу, а тебя нести — не смогу? — рассмеялся я. — Не смеши мои носки, они и так смешные!

— Ты же даже по лесу не умеешь толком ходить! А со мной на руках ты вообще в черепаху превратишься!

— Иные черепахи зайцев обгоняют. — загадочным тоном ответил я, вспоминая старую басню. — Да к тому же, двигаться хотя бы со скоростью черепахи всяко лучше, чем оставаться на одном месте.

— Здесь ты прав. — вынужденно согласилась Тора. — Уговорил, завтра попробуем по-твоему. Но только попробуем!

— Да, босс. — согласился я.

На следующее утро, позавтракав парой кусков медвежатины, которые в холодном виде были далеко не такие вкусные, и какими-то листьями, с которых Тора сняла, как пленку, верхний слой, мы решили выдвинуться в путь.

Я поднял Тору на руки, и, как я и ожидал, ровным счетом ничего не почувствовал. Что есть девушка на руках, что нет ее — ощущения были совершенно одинаковые. Никакого ощущения веса и никакого падения скорости от его наличия. Будто не девушка на руках, а объемная галлюцинация, плод воображения.

Стоп, я опять начинаю думать о глюках…

Конечно, на самом деле скорость передвижения с Торой на руках сильно упала. В смысле, теперь я двигался даже медленнее, чем до этого, со свободными руками. Приходилось аккуратнее выбирать места, куда ставить обтрепавшиеся до состояния шлепок кроссовки, чтобы не запнуться и не полететь вперед, роняя Тору. Приходилось внимательно выбирать маршрут, чтобы не застрять между двумя деревьями, и чтобы не ударить девушку о них ни головой, ни ногами.

И главное — теперь не было возможности собирать по пути провизию.

Ну, или вернее сказать, почти не было. Увидев что-то интересно, Тора просила меня подойти туда, остановиться, протягивала руку и собирала то горсть ягод, то орехов, то просила сорвать гриб, а один раз — даже сцапала и отправила в рот какую-то личинку.

Вторую протянула мне, но я не решился. Тогда она, недолго думая, отправила в рот и ее.

В середине дня, когда солнце стало ощутимо припекать, сделали привал. Не потому, что я устал — я не чувствовал даже тени усталости. Скорее, устала Тора. Оказавшись на земле, она вытянулась во весь рост и долго охала и вертелась, потягиваясь и разминая мышцы.

— Никогда еще меня так долго не носили на руках. — прокомментировала она свои гимнастические упражнения. — И, знаешь, теперь я даже этому рада.

— Сильно не радуйся. — парировал я. — У тебя вперед еще как минимум пять таких заходов!

Съев еще пару кусков медвежатины, которая совсем перестала быть похожей на вкусное жареное мясо, я снял повязку на с Торы, отметив при этом, что ожог уже выглядит так, словно ему как минимум три дня — пузырь волдыря пропал, сдувшись. Кожа не слезла, это хорошо. Наверное.

— Оставь так. — велела Тора, осмотрев рану тоже. — Пусть сохнет.

— Да, босс. — легко согласился я и снова подхватил ее на руки.

Тора направляла меня, каким-то образом безошибочно выбирая направление, а я просто шел, слепо доверяя ей и лишь следя, чтобы не споткнуться, не застрять, и никуда не провалиться. Мы были как пилот и штурман в раллийной машине — ни один из них без напарника никогда не придет к финишу.

А нам прийти нужно было позарез.

— Что с тобой вчера было? — внезапно спросила Тора после очередной выданной корректировки курса.

— Ты о чем? — не понял я.

— То, что ты… Выпустил Десана. — с трудом выговорила Тора. — Почему?

— Не знаю. — я чуть пожал плечами. — Наверное… стресс? Может быть, просто я наконец выплеснул из себя весь негатив?

— Да, похоже на то. — согласилась Тора. — Демоны живут за счет негатива. Вернее, они живут за счет любых эмоций, ведь эмоции это проявление человеческой души. Но демоны, которые посильнее, которые умеют не только жрать людей, но стремятся захватить их души — они предпочитают отрицательные эмоции.

— И почему же?

— Отрицательные эмоции открывают дорогу демонам в душу человека. Когда человек проявляет положительные эмоции, он ими не просто делится, он их множит, и в его душе не остается пустоты. Делясь радостью с другими, ты не станешь менее радостным, зато заразишь ею и кого-то другого. Совсем другое дело — эмоции негативные. Проявляя их, ты делишь их между собой и тем, к кому ты их проявляешь. Накричишь на человека — и тебе вроде станет легче. А на самом деле это просто в душе образовалась пустота, которая еще не успела заполниться ничем. И эту пустоту стремится захватить демон. И, однажды захватив кусочек твоей души, демон его уже не отдаст. Он так и будет по частям захватывать ее, пока не завладеет ею полностью. А когда завладеет — считай, что для тебя наступило то, что хуже смерти.

— Что именно?

— Со стороны ты продолжаешь выглядеть так же, разве что глаза становятся мертвыми и безжизненными. При этом тело лишается каких-то потребностей, от питания, до сна. Человек начинает творить всякие безумные вещи, в основном, дикие, такие, что заставят окружающих проявлять к нему негативные эмоции. Он может убивать, насиловать… В общем, делать все то же самое, что демоны низшего порядка. И высшего. А через некоторое время — обычно, небольшое, тело такого человека полностью иссыхает, и он погибает.

— А душа?

— А это самое плохое. — вздохнула Тора и поерзала у меня на руках, устраиваясь поудобнее. — Душа такого человека больше никогда не уйдет на перерождение. Говоря строго, в тот момент, когда демон захватил ее, душа перестала существовать. Погасла.

— А откуда тогда берутся новые души?

— От демиургов. — Тора пожала плечами. — Но это не доказано. Существование демиургов, я имею в виду. Предполагается, что раз есть демоны, которые питаются душами, то должна быть и какая-то противоположность им, иначе придется признать, что рано или поздно демоны пожрут все души в мире.

— Или души просто не перерождаются, а появляются в каждом новом существе. — заметил я, вспоминая слова Десана о том, что он отловил душу, которая уже отделялась от тела. — И со смертью существа умирают тоже.

— Некоторые думают и так. — кивнула Тора. — Но ни то, ни другое пока не доказано… Понятно, почему. А откуда ты знаешь о вероятной смертности души?

— В конце концов, я сам умер. — я усмехнулся. — И, видимо, оказался здесь именно потому, что мою душу перехватили в тот момент, когда она отправлялась… Туда, куда души отправляются после смерти. А раз я оказался здесь — значит, этот мир находится где-то между моим миром и… кладбищем душ.

— Кладбище душ. — улыбнулась Тора. — Осторожно, справа ямка. Значит, теперь ты точно уверен, что ты умер и попал в этот мир, а не… как ты там говорил?

— "Медикаментозная кома" я говорил. — вздохнул я. — Я ни в чем пока еще не уверен, но… Скажем так, я уже начинаю допускать мысль о том, что я действительно куда-то там перенесся и слился с древним могучим демоном. Это все еще плохо укладывается в моей голове, но… На проверку все оказывается слишком связным и логичным. И таким реалистичным… Цвета, запахи, вкусы, другие ощущения… Эмоции! То, что мне приходится тут делать… Тора, я впервые за всю жизнь осознанно что-то своровал! Даже если это всего лишь клетка моего воображения, психоделический мультик, нарисованный опьяненным сознанием, я хочу, чтобы он подольше не кончался!

— И даже демон в твоем теле тебя не смущает?

— Вот что ты сразу начинаешь. — вздохнул я. — Нормально же общались.

— Хорошо, давай не будем об этом. — легко согласилась Тора. — Тогда, может, ты мне расскажешь о своем мире?

— О чем конкретно? — оживился я.

— Ты сравнил медведя с… Тран… вал? Как ты сказал?

— Трамвай. — поправил я. — О, ты сейчас узнаешь для себя много нового!

Так мы и шли до самого вечера — Тора внимательно слушала, а я без устали болтал обо всем, что только приходило в голову. О небоскребах и аквалангах, об автоматах и самолетах, об экранопланах и боксерских перчатках, о Биг Бене и Эйфелевой башне. Когда у меня пересыхало во рту, Тора безмолвно перехватывало меня руками за шею, а я, без каких-то проблем удерживая ее одной рукой, второй подносил к губам флягу, делал глоток и продолжал.

А Тора слушала.

Так же прошел и второй день, и третий. На привалах я осматривал ногу Торы, отмечая, что ожог затягивается прямо на глазах — раз в десять быстрее, чем он заживал бы сам по себе. Вместо давно кончившейся медвежатины я, поставив под руководством Торы пару силков, поймал в один из них олененка, но, черт возьми, рука не поднялась его убить! Эти влажные черные глаза, этот испуганный паралич при виде меня!..

Пришлось его отпустить, а Торе соврать, что ничего не попалось. В конце концов, растительная диета худо-бедно утоляла голод, если опустить то, что приходилось питаться ею практически без остановок, да и желудок мой во время привалов вел себя несколько недовольно, заставляя сидеть в кустах порой по двадцать минут.

У Торы с этим было все еще хуже — ее в туалет приходилось носить, потом уходить, а потом возвращаться и забирать.

Но, несмотря на все лишения, эти три дня серьезно нас сблизили. Из глаз Тора исчезло подозрительное выражение, с которым она ранее смотрела на меня, и уступило место восхищению пополам с интересом. Я все никак не мог остановиться и рассказывал, и рассказывал о своим мире и о своей жизни, легко перескакивая с темы на тему, будто я страдающий от бессонницы хипстер, прыгающий с одной страницы википедии на другую.

Ни разу за эти три дня я больше не испытал ни единой отрицательной эмоции, а когда Тора, под конец третьего, наконец смогла впервые наступить на больную ногу, предварительно для подстраховки обмотав ее повязкой, и вовсе обрадовался!

— Как раз вовремя. — довольно прокомментировала Тора свою прогулку вокруг костра.

— И почему же?

— Завтра мы должны будем выйти к городу.

Глава 18

На следующее утро мы и вправду вышли к городу. «Мы» — потому что Тора сегодня впервые шла сама, хоть и медленно, почти что с моей скоростью. Не торопясь и аккуратно наступая на больную ногу, чуть прихрамывая, едва заметно морщась при неудачном шаге, но все же — шла сама! И даже сама отказалась от предложения снова прокатиться на руках.

Буквально через час после старта мы вышли из леса и оказались перед огромной плоской равниной. То ли мы все эти дни шли по крайне длинному подъему, то ли мы изначально находились на возвышении — но сейчас, выйдя из леса, мы оказались на вершине невысокого, буквально в десять метров, плоскокого холма с дружелюбными пологими склонами, заросшими высокой травой и душистыми цветами. Никакого злобного колючего кустарника, никаких подлых корней, только свет и доброта.

На равнине, километрах в пяти от нас, если я правильно смог оценить, раскинулся город, к нему от леса вела мощеная булыжником дорога, начинающаяся буквально у нас под ногами — двадцать минут пройти, не больше. Дорога прямой стрелой пронзала равнину и утыкалась в величественную, высоченную, метров девять, не меньше, крепостную стену, а точнее — в громадные тяжелые ворота. Отсюда, конечно, что ворота, что стена, что весь город выглядели игрушками, но стоило прищуриться и разобрать копошение крошечных молекул возле распахнутых ворот, стоило лишь понять, что это — люди, и все увиденное сразу приобретало совершенно другие масштабы.

Да и само копошение молекул можно было назвать так лишь с большой натяжкой — даже отсюда было видно, что толпа возле ворот собралась приличная, а по тракту к городу подтягивались все новые и новые желающие попасть внутрь. Не потоком, конечно, так — отдельными капельками… Но даже так было нетрудно понять, что прибывают они быстрее, чем их успевают пропускать в город.

Кстати, а кто их вообще пропускает?

Этот вопрос я задал Торе, которая уже ушла вперед не десяток шагов, явно метясь выйти на дорогу.

— Стражники. — ответила она. — Простые стражники.

— А они что, решают кого пустить, а кого нет?

— Не совсем. Пускают они всех, кто не выглядит совсем уж непристойно вроде каких-нибудь нищих или юродивых. Стражники больше следят за порядком. Осматривают грузы торговцев, чтобы предотвратить контрабанду, собирают пошлину с тех, кто собирается торговать в городе, и всякое такое.

— А мы не покажемся им непристойными? — недоверчиво спросил я, с ног до головы осматривая Тору.

— Нет, мы же прилично одеты. — Тора пожала плечами. — Просто не будь напряженным, расслабься, не привлекай к себе внимания — и все будет хорошо.

Расслабься, легко сказать.

Но Тора уже не слушала — она сорвала несколько цветочков и принялась вязать из них венок, тихо напевая себе что-то под нос.

Я вздохнул и покорно последовал за ней.

Примерно через час мы уже стояли в очереди на вход. Тут творился настоящий бардак — блеяли овцы, мекали козы, лаяли из железных клеток страшные облезлые собаки. Пахло лошадями, навозом и чем-то сгнившим. Стоял невыносимый гвалт из-за спорящих, кто чье место в очереди занял и других, кто пытался их перекричать с той или иной целью. Иногда вспыхивали потасовки, но очень быстро заканчивались — соседи по очереди моментально растаскивали драчунов, да еще и шикали на них опасливо, косясь в сторону ворот.

Бедные стражники, как же им тяжко, наверное, работать в такой атмосфере…

Грусная мерзость…

Прошло не меньше получаса, прежде чем Торин венок был полностью готов, а мы наконец приблизились к воротам.

Две тяжелые створки, открывающиеся в нашу сторону, были открыты и надежно удерживались на местах толстыми цепями, закрепленными чем-то вроде больших карабинов на огромных булыжниках. Ворота будто бы сами по себе задумывались как оружие — если такой створкой перешибет, то дух выбьет в момент, а судя по тому, что их удерживали такие огромные камни, где-то внутри у них то ли мощные пружины, работающие на закрытие, то ли какой-то другой механизм, позволяющий быстро это сделать. Неплохое решение для серьезного фортификационного сооружения в условиях отсутствия рва, решеток и всего такого.

Возле ворот стояла небольшая будка-караулка, возле которой несли службу пятеро стражников. Все, как на подбор — в красно-золотистой форме, один в один как знамя, что Тора таскала вместо юбки, только на сей раз их одеяние было расчерчено в ромбики, идущие одноцветными рядами. На голове каждого был накинут кольчужный капюшон, переходящий в кольчужную же жилетку, свисающую где-то до середины бедра. Простые серые штаны и высокие, почти до колена, сапоги, довершали наряд каждого стражника. В руках у троих были алебарды, четвертый был слишком занят ощупыванием мешков на телеге, проходящей прямо перед нами, а в руках у пятого был какой-то документ, с которым он внимательно сверялся.

— Торговля? — вяло осведомился у Торы один из алебардщиков.

— Нет, что вы. — лучезарно улыбнулась Тора, включая режим обаятельной дурочки. — Мы просто вчера вышли погулять и заблудились в лесу, переночевали и теперь вот смогли вернуться в город!

Н-да, и это я-то — не привлекай внимания?!!

Дура.

Стражник косо посмотрел на Тору, но ее широченная улыбка и полное отсутствие каких-то мыслей в голове, видимо, сработали. Он махнул рукой — проходите, мол, и перешел к следующему просителю.

Мы без проволочек прошли в ворота и оказались в городе.

Сказать честно, после величия крепостной стены и исполинских ворот, я ожидал чего-то большего.

Город встретил нас невысокими, в два-три этажа, каменными домиками, крыши которых покрывала где черепица, а где и просмоленным деревом обошлись, или чем-то вроде того. Двери всех домов выходили прямо на улицу, на которой мы оказались, без всяких внутренних дворов, а кое-где вместо дверей были лесенки, ведущие на верхние этажи — прямо к дверям. Не иначе, этажи принадлежали разным людям и таким образом они разграничивали свои входы.

И везде были вывески. Очень много вывесок. Сделанных на деревянных щитах или железных пластинах, нарисованные красками или выбитые, а где-то — аж выжженные, и главное — изображающие совершенно разные вещи! Нитка с иголкой — швейная мастерская, наверное. Подкова и гвоздь — видимо, конюшня. Наковальня и молот — очевидно, что кузница, в одном, кстати, доме с конюшней, и не удивлюсь, если даже хозяин у них общий. Что-то вроде чаши, в которую падает капелька — аптека? Или все же алкогольная лавка? Ножницы — парикмахер, как пить дать.

Но большинство вывесок были совершенно мне непонятны. Что например значит половинка круга с расходящимися от нее лучами, будто солнце встает из-за горизонта? Что означает пустая прямоугольная металлический пластина, симметрично пробитая доброй сотней крошечных отверстий, через которые просачивались солнечные лучи? Как понять вывески, на которой нарисована рыба, пораженная синим зигзагом молнии? Что находится за дверью, прячущейся под кислотно-зеленым шестиугольником, поделенным прямыми линиями от угла к противоположному углу? В конце концов, что означает искусно вырезанный из листа железа или стали силуэт мыши, подвешенной за хвост?

Я вертел головой, со стороны наверное, выглядя как дурак. Деревенщина, впервые попавший в большой город и теперь не закрывающий от удивления рот. Здешние города оказались совершенно не похожи на то, что описывали в учебниках истории за шестой-седьмой классы — никаких тебе нечистот из окон, никакой тебе вони на улицах, никаких ежеминутно пролетающих карет, кучеры которых стегали окружающих кнутами налево и направо, чтобы не мешались…

Напротив — тут все было весьма прилично. Да, запах на улицах был, но это был не запах канализации, а запах… Работы. Сгоревших дров, лошадиного пота, чего-то химического типа хлорки… Запах места, в котором кипит работа и ежеминутно что-то производится.

— Мы где? — спросил я у Торы, которая неторопливо шла вперед, сместившись поближе к домам. Венок, кстати, она выкинула почти сразу, как мы вошли — видимо, он был частью моно-спектакля "Девочка-дурочка".

— Это район мастеровых. — ответила Тора. — Тут живут все те, кто… Производит всякое-разное и предоставляет всякие услуги.

— Это я понял. — я кивнул. — А мы куда идем?

— Для начала мы идем на рынок.

— Ты знаешь, где он?

— Рынки всегда в центре городов. — Тора пожала плечами. — Я имею в виду, самые большие. Города ведь начинаются с того, что где-то образуется пересечение нескольких маршрутов, где сначала появляется место для обмена друг с другом, потом — место для отдыха, а потом — все остальное. Так что если хочешь найти самый большой рынок в городе — иди в его центр.

Я вспомнил загибающиеся рынки своего родного города, на которых торговали одни только бабки чахлыми помидорами и вялыми цветочками с дач, и решил не рассказывать Торе про таких циклопов товарного бизнеса, как децентрализованное производство и торговые центры.

Она не поймет.

Я шел следом за Торой, стараясь не упускать из виду ее и одновременно — пытаясь запомнить все, что проплывало мимо меня. Несмотря на то, что никаких тротуаров тут не было, и люди в основном просто шли сместившись ближе к домам по той или иной стороне, проблем это не доставляло. По центру дороги двигались только всадники и повозки с каретами, причем не абы как, а придерживаясь определенной стороны — правой, как в Великобритании моего мира. Да и двигались они не то чтобы часто — максимум раз в минуту проезжал один всадник, или одна карета, или…

Ни хера себе!

Это что?!

Я до предела вывернул шею, пытаясь уследить взглядом за пронесшимся мимо крылатым существом — помесью льва и орла. Лапы, тело и хвост — львиные, или кого-то вроде него, а клювастая голова и компактно сложенные на спине крылья — орлиные, даже раскраска однозначно орлиная — коричневое с белым!

— Кто это?! — спросил я, когда существо, подпрыгивая и изгибаясь в движении, на кошачий манер, стремительно скрылось за поворотом.

— Грифон. — просто ответила Тора, на мгновение обернувшись. — А всадник, наверное, маг.

— С чего ты взяла?

— Никому больше ни под силу приручить грифона. — пожала плечами Тора.

— Вот это да! — выдохнул я и принялся осматриваться еще внимательнее.

Через несколько минут я обнаружил причину, по которой на улицах не пахло нечистотами и они не лились по открытым канавам. Причина крылась в самой настоящей канализации, только выполненной по принципу ливневой. Наверное, здесь они совмещались, потому что когда я остановился возле одной из решеток, представленной в виде нескольких сквозных щелей в камнях дороги, и глубоко вдохнул, запахом меня… Ну не то чтобы сшибло, конечно, но в голову дало изрядно.

Ты еще попей оттуда!

Проигнорировав демона, я снова поспешил за Торой, отметив про себя элегантность и гениальность решения с канализацией.

А ведь одно только ее наличие уже должно означать, что здесь есть что-то вроде унитазов, и, наверное, ванн.

— Конечно, есть. — кивнула Тора. — Ванны есть. Уни… Как ты там сказал? Унитазы. Вот их нет.

— А куда вы… Ну, туалет как устроен?

— Дырка в полу и ведро воды. — Тора пожала плечами. — Там еще с трубами какая-то хитрость есть, что запах не пробивается обратно, я не в курсе, как устроено.

Ага, унитазы тоже есть! И даже с гидрозатворами! А то, что смывать надо из ведра — так то мелочи!

Главное теперь, чтобы у них еще и туалетная бумага была! А то надоело уже лопухами… А уж когда один из них оказался покрыт крошечными колючками…

Хаааа-ха-ха, точно, тогда смешно получилось!

Я сжал зубы и снова почти побежал вслед за Торой.

В городе она снова обрела свою скорость и проворство — пока я глазел по сторонам и впитывал информацию, Тора ввинчивалась в пеструю толпу людей и успевала пропасть из поля зрения. Она будто совершенно не беспокоилась, что я ее потеряю… Может, у нее и на этот случай есть какая-то тактика?

Я снова догнал Тору и пошел рядом, слушая как она отпечатывает каждый второй шаг посохом по камням.

Стоп, откуда посох?

— Погоди, откуда посох? — не понял я. — Его же не было с тобой на посту стражников!

— А я все думала, когда до тебя дойдет! — хмыкнула Тора. — Я его спрятала.

— Куда?!

— В… Хм… Как бы тебе объяснить. В свое личное пространство.

— Это как?

— Это магия. — вздохнула Тора. — Примерно того же рода, что открывать порталы по вешкам. Я занимаю у мира немного места и делаю так, что заглянуть в него могу только я сама. Это очень затратно по силам, поэтому делать это можно только в крайних случаях.

— И сейчас был крайний?

— Конечно. По посоху стражники моментально опознали бы во мне волшебницу, а так как они наверняка уже знают, что за стенами города есть волшебница, которая сопровождает носителя доспехов — они элементарно сложили бы один и один и пришли бы к неприятным выводам. Правильным, но неприятным.

— И что, ты можешь спрятать в это свое личное пространство что угодно?

— Нет. Я не могу занять пространства больше, чем занимаю его сама. И такой объем я смогу удерживать своим не больше минуты. Чем меньше объем — тем дольше я смогу его удерживать. Но дольше часа у меня пока не получалось даже с песчинкой.

— Занятно. — пробормотал я, оценивая перспективы заиметь свое личное карманное пространство, пусть даже на час.

Но был другой вопрос, который волновал меня даже больше, чем раздумья о том, как бы я применил такую супер-способность:

— А сейчас ты не боишься показывать свой посох?

— Нет. — Тора пожала плечами. — Ведь они все еще уверены, что волшебница и носитель — за пределами стен.

— Откуда ты знаешь?

— На воротах не было ни единого мага. Вообще ни одного человека, который был бы обучен магии. Несколько одаренных — да, но не более. Некому было оценить мою магическую силу.

— А сейчас не боишься, что встретится кто-то, кто сможет оценить?

— А чего мне бояться? — Тора пожала плечами. — Посмотри вокруг. Тут половина с тростями и посохами.

Я огляделся и вынужден был признать ее правоту — действительно, очень много кто шагал с палками разной длины. Кто-то чинно отстукивал тросточкой шаги по брусчатке, кто-то на более длинной и толстой палке, положенной на плечи, нес два тяжелых груза, уравновешивающих друг друга, кто-то шел, ощупывая тонкой палочкой путь перед собой, как слепой.

Наверное, он и был слепой.

Даже стайка ребятишек лет семи-восьми, шустро прогалдевшая мимо — и так поголовно была с палками! С коротенькими палочками с маленькими крючками на концах, которыми они перепасовывали друг другу катящийся посередине дороги металлический обруч!

Наверное, у них тут культ такой — тросточково-посоховый. Как еще назвать-то, не знаю…

Я снова догнал убежавшую вперед Тору и пошел рядом, подстраиваясь под ее шаги:

— Значит, хочешь сказать, нами тут никто не заинтересуется? Мы не выглядим странно или подозрительно?

— Людей разных полно. — Тора пожала плечами. — Если каждого подозревать, никакой стражи не хватит. А если мы станем делать что-то противозаконное — эта же стража нас и повяжет. Ее тут на самом деле очень много, просто большая ее часть — замаскирована под обычных людей. Под тех же самых хлыщей с тросточками, внутри которых прячется клинок.

Тора презрительно усмехнулась, глядя на парочку попадающих под такое описание франтов, идущих по противоположной стороне улицы и ведущих чинную беседу.

— И что, это все — слуги императора? — уточнил я.

— А то! — зло ответила Тора. — Псы режима, слуги кровавого тирана! Променявшие человечность на теплое местечко!

Я еще раз огляделся вокруг, вспомнил про унитазы и канализацию, про налаженное уличное движение, и осторожно сказал:

— Слушай, я тебе сейчас один умный вещь скажу… Только ты не обижайся.

Тора удивилась:

— Ну?

— Ты, конечно, можешь говорить, что хочешь. Ты знаешь больше, я знаю меньше. Но то, что вижу я… Знаешь… Это не похоже на город, в котором под пятой кровавого тирана живут задавленные страхом люди. Ты явно не видела городов и людей, которых описываешь! Ты не знаешь, как они выглядят!

— А на что же тогда похож этот город? — удивленно спросила Тора. — Может быть, ты скажешь, что он выглядит как хороший город, как город, в котором ты хотел бы жить? Что тут ходят по улицам радостные люди?

Я сделал паузу, имитируя работу мысли, а потом веско ответил:

— Да.

Глава 19

Тора не стала закатывать мне истерику прямо там, на месте, даже несмотря на то, что ей явно хотелось — серо-голубые глаза опасно сощурились, ноздри раздулись, и всем своим естеством девушка прямо выражала желание сожрать меня за такие слова прямо на месте. Но здравый смысл восторжествовал, и она просто схватила меня за руку и потащила в первую попавшуюся подворотню, или, вернее сказать, узкий проход между двумя зданиями с вывесками из серии тех, что своим видом вызывают экзистенциальный кризис. Буквально упихав меня в узкий переулок, Тора встала прямо передо мной и злобно зашипела:

— Да как ты можешь так говорить?!

— У меня к тебе встречный вопрос — как ты можешь говорить иначе? — я пожал плечами. — Давай называть вещи своими именами — вот конкретно в этом городе… Как минимум, конкретно в этом городе все идет отлично! Я вижу работающие мастерские, ухоженные чистые улицы, улыбающихся людей…

— Но стража же!

— А что стража? Стража должна быть, как без нее? Кто-то же должен следить за порядком, кто-то должен ловить и наказывать преступников. Или ты думаешь, что в моем мире нет подобных людей? Есть, еще как есть!

— Но досмотры!..

— Какие досмотры, лапа?! Нас с тобой даже не осмотрели, это ты еще в наших аэропортах не была, где тебя до трусов разденут, чтобы обыскать! Ладно у нас нет с собой оружия, но мы могли пронести бомбу… Хотя да, какая тут бомба… Ладно, мы могли пронести яд, чтобы отравить городской водоп… Колодец, в смысле! Или откуда у вас тут воду черпают?

— Но поборы!.. — не сдавалась Тора.

— Какие поборы? Ты про то, что было на воротах? Так с нас с тобой вроде бы не взяли ни копейки, а то, что они сшибают деньгу с торговцев — это в порядке вещей. Торговцы пришли сюда зарабатывать деньги, на территории города. Логично, что город не готов им предоставить эту территорию бесплатно!

— По… Почему это?!

— Потому что на постройку городаа были потрачены деньги, на его содержание тратятся деньги! Совершенно нормально, что власти города хотят эти деньги получить назад с тех, кто пользуется этими благами!

— А комендантский час?!

— И у нас есть комендантский час. — я развел руками. — Но только действует он для несовершеннолетних, чтобы они по ночам не бродили по улицам, не пили, не буянили и не делали других вещей, которые мешают отдыхать простым работягам.

— Так у нас он для всех! — возликовала Тора.

— Так откуда я знаю, кто они — все? Может быть, у вас тут люди все поголовно недалеко ушли от подростков в своем развитии? Может, у вас тут всех развлечений — это бухать и драться?

Тора нахмурилась:

— Что делать?

— Бухать и драться… Ну, пить алкоголь и драться.

— Нет! У нас тут нормальные люди, с нормальным увлечениями, работающие… Сам же говорил — мастерские работают, люди выглядят довольными!

— Тора, в моем языке есть поговорка "в тихом омуте черти водятся". Слыхала?

Тора помотала головой.

— Это означает, что чем более благоприятное впечатление на тебя производит человек, чем меньше ты ожидаешь от него каких-то… прости за каламбур, неожиданностей, тем неприятнее для тебя будет узнать, если человек вовсе не такой, каким ты его себе представляла.

— Не поняла. — нахмурилась Тора.

— Ну… Короче, на простых примерах — когда судят всяких серийных маньяков, те, кто их не знает, а знает только их преступления — осуждают их и всячески порицают. А все те, кто знал этих чудовищ всю жизнь говорят, что он или там она всю жизнь были такими хорошими мальчиками и девочками, так всем помогали, что у них даже мысли не возникло, что это — преступники. Сечешь?

— Се… Что?

— Ну… Понимаешь?

— Нет! При чем тут преступники? Преступники у нас сидят в темницах, а власть — в замках и виллах!

Кажется, я окончательно ее запутал. Судя по всему, таким образом побороть ее инфантильный максимализм мне не удастся.

— Ладно, совсем простой пример. Вот ты меня знаешь как Макса. Ты со мной спишь рядом, доверяла нести тебя на руках. Верно?

Тора кивнула.

— А вот представь, что завтра ты узнаешь, что ночью, пока ты спала, я пошел и убил десяток человек. Тебе об этом сообщит стража. Ты поверишь в это?

— Конечно, внутри тебя же демон.

Да твою мать!

Я закатил глаза и развел руками:

— Я не знаю, ты меня будто не слышишь. Слушаешь, но не слышишь, ты… Ты вообще знакома с миром? Этот ваш орден — он что? Интернат? Пансионат? Тора, где ты родилась и росла? Как ты попала в орден?

— Я не попадала в орден. Я там родилась. — уверенно и даже с ноткой гордости в голосе ответила Тора. — Мои мать и отец были волшебниками высокого ранга в ордене и я унаследовала их способности. Там же меня научили читать и писать и контролировать свои силы. Отправляли на разные миссии в разные города Андрады, как посла.

— Во сколько ты начала путешествовать?

— В восемнадцать лет. Два года назад.

Все встало на свои места. Особенно положение Ордена в этом мире. Если раньше он казался сборищем небесных ангелов, что хранят на грешной земле мир и покой, охраняя куски потустороннего демона, то теперь стало очевидно — это скорее секта. Возможно, орден и создавался как благое начинание, но сейчас, спустя шестьсот лет, мозги у орденцов явно скособочились и из тайного общества, главной защитой которого от внешних факторов была та самая тайна, они превратились в сборище конспирологов. В любом действии всех, кто не состоит в ордене они видят заговор, в любом представителе власти — злодея и нелюдя, а в любом проявлении неподчинения этой власти, напротив — глоток свободы и правды.

А ведь реальной правды они и не видят. Мешают шоры, которые даже не надевают на них — выращивают с младых ногтей, вдалбливая родившимся в ордене детям те истины, которые им удобны. Чтобы на выходе получались такие адепты, как Тора — готовые умереть за свои идеи и принципы, готовые за них же — убить. Считающие всех чужих врагами по умолчанию, а потому — никому не доверяющие, а значит — никому не рассказывающие никакой тайной информации.

Удобно, но… Как-то подло. Напоминает рассказы про ассасинов, про тех, которые реально существовали и гашишем обдалбливались, почему их и дали такое название — хашишины. А, может, и не обдалбливались — тут разные источники любят поспорить друг с другом как относительно этимологии названия, так и касательно истории ассасинов в целом.

Я скосился на Тору и на всякий случай спросил:

— А вы в ордене ничего не курите?

— Курите? — не поняла Тора.

— Ну это когда дым вдыхаешь. — я приложил два пальца к губам и сделал вид, что затягиваюсь, хотя сам никогда не курил.

— Нет. — Тора помотала головой. — Знаю, на востоке кто-то так делает, но не мы.

— А, может, что-то глотаете? Таблетки… Хотя откуда у вас тут таблетки. Может, какие-то ритуалы с листьями там, или живыми жабами?

С каждым предположением глаза Торы становились все больше и больше, пока она не прервала меня поднятой ладонью:

— Макс… Мы — Орден Серебряной Печати. Мы не Общество Больных На Голову. Мы не жуем листья и тем более не едим жаб.

Ну насчет больных на голову можно и поспорить.

Можно. Но я не буду. В конце концов, я все еще так мало знаю об этом мире.


Наконец Тора нашла то, что искала — рынок. Настоящий огромный рынок, совсем не похожий на то, что называют рынками в городах моего родного мира. Там была какая-то своя инфраструктура, там все было пусть криво и косо, но поделено по типам продаваемых вещей, в конце концов, там стояли шатры, а иные рынки и вовсе являли собой настоящие огромные здания, под бетонными крышами которых вечно гуляло эхо от гомона продавцов, что зазывали к себе покупателей.

Здесь не было ни стен, ни крыш, ни рядов. Просто огромная, никак не меньше квадратного километра, а, скорее, даже больше, — площадь, на которой в хаотичном порядке стояли ларьки, фургоны, палатки, шатры, лотки, витрины, лари, сундуки, и хрен его знает, что еще. Свежая рыба, плещущаяся в огромной деревянной бочке, продавалась рядом с коврами из верблюжьей, по громким заверениям продавца, шерсти. Этот же самый продавец очень недовольно косился на своего соседа со съедобным товаром, а тот, в свою очередь, сверлил взглядом своего соседа — продавца рыболовных сетей и всяческого похожего стаффа. Собачник с поджарыми гончими в клетках косился на старушку-продавщицу маленьких миленьких котят, продавец ножей и ножниц — на оружейную палатку по соседству, в которой ножниц не было, но ножей явно хватило с избытком, да и по размеру они явно были вне конкуренции. Лекарь-аптекарь в шатре, увешанном связками высушенных ароматных трав, недовольно чихал, когда его носа касался запах пахучих круглых желтых, как сам солнце, сыров с прилавка напротив. Продавец всяких побрякушек и украшалок, мимо которого Тора прошла и глаза не скосив, фыркал каждый раз, когда ему на глаза попадалась вывеска лавочки напротив, гласящая, что здесь продаются "энчины и другие магические предметы".

А вот эта вывеска уже привлекла внимание Торы, но все что она сделала — это лишь постояла немного перед дверью, задумчиво теребя узелок из рубашки на плече, но зайти так и не решилась. Денег-то все равно нет.

А еще на рынке, само собой, было ужасно шумно. И людно. Но больше шумно — настолько, что даже говорить друг с другом здесь было проблематично. Каждый продавец старался перекричать другого, и даже все равно, что торговали они все разным товаром — в отсутствие вывесок и какой-либо другой рекламы, приходилось надеяться только на силу собственных голосовых связок. Как-то иначе рассказать потенциальному покупателю, что именно здесь есть то, что ему нужно, тут было невозможно.

Вот и вопили они на все лады:

— Пироги-и-и-и! С зайчатиной, с голубикой, с сыром и укропом, с абрикосами!.. Горячие, только из печи!..

— Лучшие клинки с севера Андрады! Звонкие, резкие, острые, как взгляд обиженной девицы!

— Успокоительные сборы, успокоят даже грифона! Бодрящие смеси, пробудят даже мертвого!

— Обереги от демонов! Из костей одержимого мертвеца! Защитите себя и своих близких!

— Обмен денег! Вклады и сбережения! Подходи, не обманем!

— Вор! Держи вора! Карманник! Ловите его!

— Целебные порошки из календулы и одуванчика! Заживляющие мази из барсучьего жира и лесных грибов! Средства для мужской силы из медвежьих клыков и когтей!

Возле последнего продавца, почти в самом центре рынка, Тора и остановилась с довольным лицом. Перекинулась парой фраз, сделала недовольную моську, сложила руки на груди и постояла несколько секунд, хмуря бровки и недовольно постукивая ножкой. Продавец не выдержал и спрятал руки за спину, покорно опустив голову.

От меня не укрылось, что на самом деле он это сделал, чтобы скрыть хитро блеснувший взгляд.

Тора отдала ему клыки и когти медведя, которого убила в лесу, он долго цокал языком и вертел в руках обломанный клык, но в итоге взял все и отсыпал в ладошку Торы горсть каких-то монет.

Надо же, у нас теперь есть деньги. Интересно, сколько? И главное — на что она собирается их потратить?

Тора обернулась, махнула мне рукой и пошла вперед, ввинчиваясь в толпу, как штопор в винную пробку. Я за ней не поспевал — слишком уж много людей тут толкалось и пихалось. Казалось бы — я не маленький, довольно активно всех распихиваю и лезу вперед, но все равно — тора прошивала толпу как игла — материю. Не толкаясь, не возмущаясь, а легко скользя между людьми, периодически поворачиваясь боком там, где было совсем узко. Буквально минута — и я потерял ее из виду.

К счастью, она почти сразу вернулась, нашла меня взглядом, бесцеремонно схватила меня за руку и потащила за собой.

И сразу же ее способность скользить в толпе будто бы распространилась на меня — люди как-то сами обтекали меня, словно стараясь не касаться. Будто я какой-то больной или вонючий, или еще чего, непонятно. При этом они все отводили взгляд, чтобы не встретиться со мной взглядом, все поголовно. Снова магия?

Надо будет не забыть спросить. Потом, когда выйдем с рынка.

Но Тора заговорила первая:

— Теперь у нас есть деньги.

При этом она улыбалась и глаза ее сияли, будто бы она на первой в своей жизни рыбалке поймала во-о-о-от такого здоровенного язя!

— И что мы будем с ними делать? — улыбнувшись, спросил я.

— Снимем комнату, переночуем с комфортом. Поедим. А завтра…

Тора стрельнула глазами по сторонам, словно боясь, что нас подслушивают, и многозначительно мне подмигнула.

Я ничего не понял:

— Что завтра-то?

Тора снова подмигнула, на сей раз скорчив страшную моську, развернулась и махнула рукой, мол, следуй за мной.

В следующий раз она остановилась возле небольшого трехэтажного домика с черепичной крышей, уже знакомыми мутными стеклами в окнах, дверью, сколоченной из вертикальных досок, сбитых горизонтальными металлическими пластинами, и вывеской, изображающей пивную кружку с пышной шапкой пены сверху.

— Трактир "Эль". - прочитал я в нижней части вывески. — Почему именно он?

— Примерно на середине расстояния между стеной и рынком. — объяснила Тора, берясь за дверную ручку. — Сюда мало кто доходит что с той, что с другой стороны, все оседает в трактирах, которые встретят по пути а, значит, здесь будут невысокие цены. С другой стороны, он работает и выглядит прилично — а значит, тут приличные комнаты и хорошая еда, которые привлекают постоянных гостей, за счет которых заведение и живет.

Беру свои слова назад. Она далеко не дура, когда дело доходит до экономии денег.

Я вынужденно согласился с демоном и прошел вслед за Торой в трактир.

Заведение встретило меня небольшим каменным залом, стены которого были увешаны полками с разнообразной посудой — деревянной, керамической, местами встречалась даже металлическая. Кувшины, тарелки глубокие, тарелки низкие и широкие, кружки и прочая утварь. В дальнем конце зала виднелось что-то вроде барной стойки, за которой стояли двое — широкоплечий молодой парень с ярко-красными, будто только что натертыми, щеками и шевелюрой медового цвета, и девица, на голову его выше, с толстенной светлой косой, перекинутой через плечо, и в натуральном сарафане. Только кокошника и не хватало для полноты образа.

В середине зала стояло четыре стола, возле каждого по две длинных лавки. Занят был только один, и то — всего одним человеком в зеленом плаще с надвинутым по самые глаза капюшоном, который задумчиво хлебал парящую похлебку из горшочка. Рядом со столом стоял лук с колчаном, полным стрел, с таким же зеленым, как плащ, оперением, а на второй лавке лежал объемный рюкзак. То ли какой-то путешественник заел просто поесть, то ли человек сегодня съезжает отсюда.

Тора уверенно прошлепала босыми ногами прямо к парочке за стойкой.

— Доброго дня. — вежливо кивнула она.

— Доброго, леди. — басовитым гулом ответил ей парень. — Чего желаете?

— Комнату на ночь.

— Для молодоженов? — многозначительно подмигнула девица, глядя на меня.

— Да. — ответила Тора и скосила глаза. — Как вы догадались?

— О, у нас глаз привычный. — снова хохотнула девица. — Пятнадцать серебряных! Плюс еще семь — за каждый прием пищи, если желаете!

— Очень желаем! — горячо уверила Тора. — Что у вас на ужин сегодня?

— Рагу из куропатки, похлебка из баранины, и, конечно же, свежий хлеб. — причмокнул парень. — Желаете?

— Еще как желаем! — вмешался я. — Две порции, пожалуйста.

— В комнату, будьте добры. — вмешалась Тора, протягивая стопку монет через стойку.

— Обязательно, леди. — уверил ее парень, убирая монеты куда-то под стойку, а вместо них вытаскивая хитро выкованный ключ, плоская часть которого была изогнута в форме цифры "9". — Ваша комната номер девять, третий этаж. Ужин подадут буквально через десять минут.

Занятно, у них тут даже цифры арабские. По крайней мере, девятка. Интересно, они тут тоже взяли их с востока?

Пока мы поднимались по деревянной лестнице, что поскрипывала на каждом третьем шаге, я задал этот вопрос Торе. Она не сразу поняла, что я от нее хочу, но потом мотнула головой:

— Нет, цифры не брали с востока. У них там свои цифры.

— Как понять "свои"?

— Они такие… Палочками, галочками, крестиками. Странные, в общем.

Занятно. Выходит, тут системы счисления зародились совсем наоборот, не так, как в моем мире.

На третьем этаже Тора остановилась возле двери с номером девять, и открыла ее.

"Номер для молодоженов" в моем представлении был чем-то воздушным и розовым, с гигантским траходромом в виде сердечка, с блевотно-мягкими перинами и обязательно — балдахином. Чтобы везде были расставлены свечки, и даже в вазочке на столе стояли розовые розы.

Здесь же была обычная двуспальная, добротно сколоченная из красиво блестящих досок, кровать, застеленная чистым свежим белым бельем, круглый столик с двумя невысокими стульями, окно напротив двери и еще одна дверь.

Никакого молодоженства.

Ну, кроме того, что спать нам придется на одной кровати.

— Почему ты взяла номер для молодоженов? — поинтересовался я, трогая постельное белье.

— Такие номера всегда на самом верху, всегда угловые. — ответила Тора, берясь за ручку второй двери. — К тому же стены, которые касаются других комнат, тут толще и проложены специальным материалом, чтобы заглушить стоны молодоженов.

— Короче, звукоизоляция. — понял я. — Боишься, что нас подслушают?

— Не хотелось бы. — призналась Тора, скрываясь за второй дверью. — В конце концов, мы собираемся искать сопротивление.

— Кого искать?

— Сопротивление. — ответила Тора сквозь плеск воды. — Людей, которые недовольны правлением Тойфона и готовы были бы помочь нам.

Я подошел к двери и заглянул в щель, оставленную Торой:

— А такие есть?

Моему взгляду открылась небольшая ванная комната, вмещающая в себя деревянный ящик, накрытый деревянной же крышкой на петлях, маленькую металлическую раковину с висящим над нею бачком с гвоздиком по типу садового умывальника и даже что-то вроде душевой кабины — тоже деревянной, и с ведром внутри.

Тора весело и радостно умывалась из умывальника.

— Конечно! — фыркнула она, разбрызгивая вокруг воду. — Полным полно!

— И как мы будем их искать? — уточнил я.

— Пока не знаю. — Тора пожала плечами и выпрямилась, роняя капли на пол. — Завтра разберемся.

В дверь вежливо постучали, Тора посмотрела на меня:

— Открой, это ужин принесли.

Ужин оказался выше всяких похвал. Насколько великолепно в лесу готовила Тора, настолько же великолепной на вкус была здешняя еда. Честно говоря, даже думать не хотелось о том, какие шедевры кулинарии способна выдать Тора, если пустить ее на хорошо укомплектованную кухню со шкафом разных специй, с приличным набором инвентаря и со всякими там плитами и духовыми шкафами. Думать не хотелось потому, что очень уж сильно точил меня червячок сомнения, ехидно повторяющий, что ни хрена бы у нее в таких условиях не вышло.

В любом случае, ароматная похлебка, тающее во рту жаркое и хлеб, по мягкости могущий посоперничать с гусиным пухом, исчезли в моем желудке намного раньше, чем того хотелось бы. Даже стало немного грустно — вроде насытился, а вкусом насладиться так и не успел.

К еде подали три небольших кувшинчика, два холодных, один теплый, и маленькую мисочку с медом. В холодных оказалось натурально пиво, или, вернее, эль, как назвала его Тора, когда понюхала и сморщила носик. В теплом — подогретое молоко.

— А это зачем?

— Традиция. — пояснила Тора. — В первую брачную ночь молодожены прежде чем лечь в постель должны напоить друг друга теплым молоком, в котором размешан мед. Считается, что это залог будущей крепкой семьи.

— Класс. — усмехнулся я. — Придется вылить, я не пью молоко. Тем более, теплое.

— Я пью. — пожала плечами Тора. — А вот эль можешь забрать себе, его не пью уже я.

— Заметано! — ответил я, хватая второй кувшинчик.

Заканчивали ужинать мы уже при свечах, что были развешаны по канделябрам на стенах и накрыты интересными стеклянными сферами, работающими как рассеиватели. На улице стремительно стемнело, и я даже не успел заметить, как именно это произошло.

Закончив с ужином и выставив подносики, на которых его принесли, за дверь, мы, по велению Торы, легли спать. Она ничтоже сумняшеся снова скинула с себя всю одежду и юркнула под тонкую простыню, заменяющую здесь одеяло. Я некоторое время думал, в каком виде спать мне, и в итоге снял рубашку и ботинки, оставшись в штанах. Тора лежала лицом к краю и я лег так же, спиной к ней.

— Спи. — зачем-то сказала она. — Завтра будет тоже вовсе не легкий день.

— Из-за поисков сопротивления? — усмехнулся я. — Почему бы мне просто не вытащить доспехи и не начать хватать за грудки каждого встречного, пытаясь вытрясти из него ответ на интересующий меня вопрос?

— Долго трясти придется. — вздохнула Тора.

— Да и подумаешь. — я пожал плечами.

Тора долго молчала, а потом наконец снова заговорила:

— Каждый раз, когда ты пользуешься доспехами, демон занимает все больше и больше места в твоей душе. И чем дольше ты ими пользуешься, тем глубже он в нее проникает.

— Да, это ты говорила.

— Чем больше времени, в итоге, ты ими пользуешься, тем скорее он захватит тебя полностью. — едва слышно прошептала Тора.

— Так, не понял. Ты боишься что меня захватит демон? Или ты боишься, что демон захватит МЕНЯ?

Тора не ответила. Я хмыкнул так, чтобы она точно услышала, и закрыл глаза.

Глава 20

Когда я проснулся, за окном уже вовсю сияло солнце. Сквозь мутное стекло оно едва просачивалось в комнату и потому, даже несмотря на яркое сияние, здесь царило что-то вроде приятного полумрака. Солнечные лучи не резали глаза, не жгли веки, не пекли щеки, да и вообще будто бы не собирались меня будить — я просто проснулся сам.

Я выспался.

Впервые за последние несколько лет я чувствовал себя полностью выспавшимся. Там, дома, подобное выпадало… Никогда. Даже на выходных, когда не надо ни на учебу, ни на работу, ни на тренировки, ни куда-либо еще, выспаться никогда не удавалось. То церковь в соседнем квартале начнет трезвонить ни свет ни заря, а ты как назло спишь с открытыми окнами. То прямо под окном квартиры второго этажа таджики-гастарбайтеры начнут траву косить в девять утра, и хоть ты их матом обложи, они тебя все равно не поймут, так как по-русски знают два слова и те путают. То всю ночь под окнами сначала орет пьяная компания, а потом — пьяная компания и менты, которые их вяжут.

Может показаться, что я утрирую, но нет, это не так. За последние два года я точно не в состоянии вспомнить ни единого дня, когда я проснулся бы от того, что просто больше не хочу спать. Даже в лесу, во время перехода сюда, до города, я постоянно просыпался от чего-то — от шевеления рядом, от трелей птиц или треска ветвей…

Зато сейчас — я выспался.

Я потянулся, открыл глаза и повернул голову налево.

Торы рядом не было.

Была только смятая постель и скомканая простыня, под которой волшебница спала. Одежды тоже не было — видимо, она вскочила ни свет ни заря и…

И что? Куда она пошла? Неужели в одиночку решила искать свое сопротивление? Без меня?

Впрочем, с нее станется. Она ловко пробирается среди людей, я ее только тормозил бы. Она знает этот мир, я — нет, и волей-неволей теми или иными своими действиями мог бы привлечь к нам ненужное внимание. В конце концов, она знает, кого надо искать, а я — нет.

Честно говоря, я вообще не уверен, нужно ли нам их искать…

На круглом столике, на котором мы вчера ужинали, обнаружилась стопка монеток — пятнадцать штук. Как раз на прием пищи. Более чем красноречиво, даже записки "Не забудь позавтракать" не требуется, чтобы понять, для чего Тора мне оставила денег.

Дожили. Живу за счет девушки. Хотя, если вдуматься, это же я добыл из останков медведя когти и зубы, за счет которых мы теперь шикуем.

Надо будет обговорить этот вопрос с Торой.

Оставив для себя зарубку в памяти, я зашел в ванную комнату, в которой вчера плескалась Тора, и осмотрел ее внимательнее. Деревянный ящик с крышкой оказался простейшим подобием унитаза — вроде деревенских сортиров. С виду просто ящик с дыркой посередине, но отсутствие запаха явно выдавало в нем наличие гидрозатвора на манер современных унитазов. А для смыва тут стояло отдельное ведро, наполовину полное воды.

Воспользовавшись туалетом, я умылся в раковине и в очередной раз пожалел, что тут нет никаких зубных щеток или чего-то вроде — налет на моих зубах, казалось, уже был такой толщины, что впору его не счищать, а использовать как новую естественную защиту от всяких вредоносных факторов.

Ха-ха, смешная шутка. Сам пошутил, сам посмеялся.

Хмыкнув, я поставил в памяти еще одну зарубку — обязательно выяснить у Торы про гигиену зубов, — и вышел из комнаты.

Внизу, в общем зале, сегодня не было вообще никого, кроме давешней девицы все в том же наряде, к которому отчаянно просился кокошник. Заметив меня, она расцвела в улыбке и поставила не стойку глиняный кувшин, который до того старательно натирала расшитым полотенцем.

— Доброго утра! — поприветствовала меня она. — Как насчет завтрака?

— Как раз за ним и иду! — не удержавшись от ответной улыбки, ответил я. — А моя спутница не пробегала?

— Завтрак сейчас организуем, не сомневайтесь! — заверила меня девица и звякнула чем-то под стойкой. — А спутница ваша вышла… Ну где-то минут сорок назад. Тоже позавтракала и ушла.

— Не сказала куда?

— Чего нет, того нет. — сокрушенно развела руками девица. — Да я и не спрашивала, что мы — тайная полиция, что ли, у каждого узнавать их тайны и намерения?

Откуда-то издалека тоже звякнул колокольчик, девица бросила на меня быстрый взгляд и исчезла за неприметной дверцей у себя за спиной. Вернулась через минуту, неся перед собой подносик, накрытый еще одним расшитым полотенцем — не иначе, чтобы мухи не лезли.

Она поставила подносик передо мной:

— Пожалуйста, завтрак. Пятнадцать серебряных.

Я поставил на стойку столбик денег, который все это время мусолил в ладони, благодарно кивнул и снял полотенце с еды.

Мягкий белый сыр, большой кусок какого-то копченого, источающего умопомрачительный аромат, мяса, несколько веточек свежей кинзы, маленький кувшин с молоком и небольшой глиняный чайник с, видимо, чаем. Половина огромного мягкого белого батона, и, как венец всему этому — маленькая керамическая пиалочка с то ли вишневым, то ли черешневым вареньем.

Я не осилил и двух третей. До варенья вообще не дошел — к тому моменту, когда я подумал, что надо бы попробовать и его, в меня уже ничего больше не лезло. Это было безумно вкусно, но так же безумно сытно. Не знаю, на кого рассчитывались здешние порции — что вчера мы ужинали так, что потом трещали по швам, что сегодня я завтракаю, — но на продукты хозяева явно не скупятся.

Поблагодарив хозяйку и посидев еще минут десять, пока еда более или менее утрамбуется в животе, я наконец собрался с силами, встал и вышел на улицу.

Не знаю, чего ожидала от меня Тора, но, если она ожидала, что я буду сидеть в комнате и ждать ее возвращения, то она ошиблась.

Как следует запомнив, где находится трактир, отметив в памяти все заметные ориентиры и наказав себе держать азимут на "Эль", я пошел по улице вперед.

Если идти все время вперед, то потом можно развернуться, пойти назад и без проблем найти то самое место, откуда стартовал. Далеко отходить я не буду, просто посмотрю, как и чем живет город утром и днем.

А утром и днем город жил ничуть не менее активно, чем вечером. Возможно, наверстывал упущенное за ночной комендантский час, а, возможно, здесь все это было в порядке вещей — но работа кипела. Мимо постоянно проходили запряженные лошадями фургоны, из которых пахло свежим хлебом, шли по своим рабочим местам люди разных профессий, в разных нарядах, а кто-то — даже со своими инструментами в руках. Кузнечные щипцы, аптечные весы, сколоченные из деревянных брусков лестницы, еще какие-то вещи, половину из которых я даже не рассмотрел, а еще половину половины не смог идентифицировать…

Казалось бы, все должны быть на рабочих местах, но сейчас на улицах явно было больше людей, чем мы видели вчера вечером. Вчерашний народ, в основном, кучковался на рынке, судя по тому, что я видел. Сейчас же наоборот — все шли на свои рабочие места… А, может, наоборот — покидали их, спеша на обед.

Я неспешно шел по городу, держась правой стороны, стараясь бы ближе к домам, и не привлекать к себе внимания. Мимо меня проплывали двери разных расцветок и фасонов, а где-то они были открыты и можно было свободно заглянуть, или даже зайти в кучу разных интересных мест. Ювелирную мастерскую, где всклокоченный седой мастер с длинным моноклем в глазу смотрит на свет зажатый в крошечном пинцете камешек. Библиотеку, в которой от самого порога все, включая пол, было уставлено стопками книг. Швейную мастерскую, где даже дверной проем был затянут паутиной недошитых вещей и тянущихся от них нитей. Кузницу, из которой тянуло адовым жаром и грохотом, от которого плющились уши.

Ощущение, будто попал в какую-то сказку. Все здесь было какое-то вычурное, гипертрофированное, гротескное. Если библиотека, то такая, чтобы между книгами были узкие тропинки. Если кузница — то такая, чтобы все соседние дома подпрыгивали от каждого удара молотом. Если швейная мастерская — то логово гигантского ниткопрядущего паука, мать его. Впору снова возродить гипотезу о том, что все это — мне лишь кажется, что все — лишь плод моего воображения.

Да, давай. Мне так даже удобнее будет.

Нет уж, демон. Коль я решил исходить из того, что все происходящее со мной — правда, то и буду придерживаться этой точки зрения. Прыгая от одной гипотезы к другой, я точно ничего не достигну, а лишь расшатаю собственные нервы, что облегчит тебе захват моей души. Не этого ли ты добиваешься?

Умный, что ли?

Представь себе, да, с высшим, между прочим, образованием! Не то, что демоны всякие!

А если ты такой умный, то почему не видишь, что у тебя внаглую карманы пытаются обчистить?

Я резко остановился, и идущий прямо за мной молодой паренек, мальчишка, по сути, от неожиданности врезался мне прямо в спину. Руку из моего кармана убрать он не успел, а я ему и не дал — плотно схватил за запястье и вывернул.

Тонко пискнув, парнишка послушно согнулся в поясе, и застыл с заломаной за спину рукой. Простейший захват, даже не захват, а так — фикция, из которой выбраться — дело нескольких секунд, но он почему-то не выбирался. Наверное, не умел.

— Знаешь… — нравоучительным тоном начал я. — Там, откуда я родом, ворам отрубают руки. На площади. На глазах у всего города. Чтобы другим неповадно было.

Паренек тихо всхлипнул и скосился на меня снизу-вверх.

Конечно, я говорил не про свою родную страну, а про Саудовскую Аравию… Но пусть думает, что "там откуда я" — это не про целый мир.

— Сейчас я тебя, так и быть, отпущу. — тем же тоном продолжил я. — Но в следующий раз тебе может так не повезти. И если ты наткнешься на моего сородича, одной рукой у тебя будет меньше. Ты меня понял?

Паренек снова всхлипнул и кивнул, и тогда я отпустил его руку.

Он отскочил от меня и резко развернулся, держась за вывернутую кисть. Совсем молодой, лет четырнадцати, не больше. Заросший грязными волосами, в какой-то серой рубахе не первой свежести, простых холщовых штанах, босой. Возможно, у него и возможности-то другой нет прокормиться, кроме как воровать. И, возможно, я бы даже поделился с ним деньгами…

Но у меня их тупо нет. Так что пусть радуется что просто целым отсюда уходит.

— Кыш! — скомандовал я, и парнишка шарахнулся в сторону и моментально исчез, будто телепортировался. Просочился между прохожими, нырнул в какую-то подворотню и испарился, как надоедливый комар в темной комнате.

А я пошел дальше по улицам. Я еще не посмотрел все, чего хотел.

Когда впереди замаячила крепостная стена, и я понял, что практически добрался до выхода из города, я развернулся, перешел дорогу и пошел в обратном направлении — обратно к трактиру. На этой стороне дороги тоже было много интересных лавочек и домиков, и я не отказывал себе в удовольствии остановиться и понюхать интересные фиолетовые цветы, что лианами увивали заросшее окно, или попить воды из фонтанчика, устроенного прямо в стене одного из домов. Я планировал не торопясь, наслаждаясь видами, вернуться обратно в кабак, и, если Тора все еще не вернулась — ждать ее там, благо завтрак все не думал перевариваться, и чувство голода меня начнет мучить не скоро.

Но нашелся кое-кто, кто был против подобных моих планов.

Примерно в том же месте, где меня пытались обокрасть, в меня внезапно врезался высокий худой мужичок, да так сильно, что я вынужден был отшагнуть в сторону, чтобы не упасть — и оказался в небольшом переулке между домами. Получается, он меня практически втолкнул туда, и это явно не было недоразумением — я по его лицу это видел.

И по лицу второго, что, не скрываясь и громко топая, возник у меня за спиной — тоже.

— Маленьких обижаем, знает? — лениво проговорил тот, что втолкнул меня сюда — с длинным лошадиным лицом и длинными волосами, разделенными на прямой пробор и свисающими по бокам лица. — Нехорошо.

— А воровать хорошо? — спокойно спросил я, вставая чуть боком, так, чтобы контролировать и того, что сзади, и того, что спереди.

— Не убыло бы с тебя, если б поделился! — снова цыкнул конь. — Ну ничего, сейчас мы тебя научим хорошим манерам!

А здесь, оказывается, найти проблемы на свою голову еще проще, чем в родном мире — даже делать ничего не надо, по сути. Они просто сами тебя находят.

Да какие это проблемы. Два мешка с кровью. Что они нам сделают?

Никаких "нас" не будет. Ножей или дубинок я у них не вижу, да им и прятать их негде — в рубище каком-то ходят. Надеются на численное превосходство и на то, что я в штаны навалю от страха. Типичные шакалы — глупые и трусливые. В рукопашную я уложу их за четверть раунда.

Четверть чего?

Это значит "очень быстро". Смотри и учись, демон. Кое-что можно делать и без твоих сил.

Я хмыкнул и резким подшагом ударил ногой себе за спину — в грудь второго противника. Не ожидавший такой резкой атаки, он смешно взмахнул руками, не удержал равновесие и сел на задницу. Передний еще даже не успел среагировать — а я уже противоходом прыгнул вперед и в длинном шаге врезал коленом ему под дых. Он согнулся — я добавил локтем сверху-вниз в затылок, придержав в последний момент удар, чтобы не покалечить или тем более не убить бедолагу. Издав непонятный то ли вздох, то ли задушенный крик, противник мешком рухнул на камни, и я снова развернулся ко второму, уже не боясь за тылы.

А второй уже развернулся и прямо с четырех костей взял разгон прочь от меня — вглубь переулка, будто надеясь с лету перепрыгнуть через трехметровую стену в его конце.

Нет, не перепрыгнул — забежал по стене наверх, ухватился за гребень и ловко, как завзятый паркурщик, скрылся по ту ее сторону. Будто и не получал только что с ноги в грудь так, что воздух из легких вылетает.

А я точно знаю — вылетает. Я очень хорошо знаю этот свой коронный удар — как лошадь копытом!

Как корова хвостом.

Тебе лишь бы позудеть. Признай, это было красиво.

Это было глупо. Они даже в мечтах не могли нам ничего противопоставить. С нашими скоростью и силой…

Сейчас я не пользовался ни твоей скоростью, ни силой. Только свое собственное. То, что дала мне природа, и что я наработал тренировками. Я сохранял абсолютное спокойствие, потому что даже мысли не допускал о том, что они могут мне навредить. Нет страха, нет неуверенности в себе — нет доспехов, и нет твоих сил.

Мне кажется, или ты к чему-то ведешь?

А как же! Считай, это для тебя урок — я без тебя еще кое-что из себя представляю. А вот ты без меня — ничего. Тебя без меня — просто не существует!

Даже если и так — что из этого? Намекаешь на то, что ты — главный?

Соображаешь. Считай, что ставлю тебе лайк.

Хах. Ну если тебе, человек, так важно всех на свете разделять на командиров и подчиненных, то… Пожалуйста. Я не против. Мне вообще до этого дела нет.

Так говорят все, кто делает вид, что ему все равно. Детский сад.

Детский сад это… А, впрочем, пусть. Детский сад так детский сад. Главное не забывай, что когда-то тебе понадобятся наши силы. И что ты будешь делать тогда?

Как что? Использую их! Я знаю, как не дать тебе овладеть мной, а значит — я знаю, как это допустить! Считай, что я в курсе, как включать и выключать доспехи, а ты… Ну, просто бортовой информатор, который, к сожалению, нельзя отключить.

Знаешь… У меня, конечно, не было выбора, кого вытащить для того, чтобы использовать как временный резервуар для самого себя… И на твоем месте, конечно, мог быть кто угодно другой. Но одно я могу сказать точно — кое в чем ты разительно отличаешься от всех тех людей, которых я знал.

И чем же?

Ты осмеливаешься мне хамить.

Глава 21

Когда я дошел обратно до кабака, время по ощущениям приблизилось где-то часам к трем дня. Народу на улицах заметно поубавилось, фургоны с хлебом исчезли вовсе, город успокоился и вошел в привычный размеренный ритм жизни, в котором и собирался пребывать до вечера.

Меня встретили приветливой улыбкой на входе, правда уже не давешняя девица, а ее коллега — здоровяк с медово-желтыми волосами. Я ответил ему улыбкой тоже и сразу поинтересовался, чтобы не терять даром времени:

— А Тор… Моя спутница не вернулась?

— Вернулась, где-то минут тридцать назад. — охотно ответил хозяин. — Вас искала, нервничала. Просила передать, что ждет наверху.

Я поблагодарил хозяина и направился к лестнице.

Тора и правда обнаружилась в комнате, она сидела на кровати и, недовольно хмурясь, читала какие-то бумажки, которых совершенно точно здесь не было. Обернувшись на звук открывающейся двери, она всплеснула руками:

— Ну наконец-то! Где тебя носило?

Я пожал плечами:

— Гулял. Волновалась?

— Конечно, волновалась! А если бы ты с кем-то сцепился и вытащил наружу демона? Мало того, что ты весь город бы вырезал, так еще и императорских магов спровоцировал!

Я вздохнул — Тора есть Тора. Когда надеешься получить от нее ответ, что да мол, волновалась за тебя, получаешь… Вот это вот всё.

— Все нормально. уверил я черноволосую паникершу. — А у тебя как успехи? Нашла что-то?

— Не просто что-то, а именно то, что нам нужно. — гордо ответила Тора. — Я вышла на людей сопротивления, и через час нам назначили встречу в их тайном логове, куда мы с тобой и отправимся.

— Да? А зачем? Ты не могла сразу выяснить все, что нам нужно? Попросить помощи там? Зачем еще куда-то переться?

— Они хотят лично на нас посмотреть и решить, стоит ли нам доверять. Не забывай, что сопротивление — это подпольная организация, незаконная, преследуемая. Они опасаются любых неизвестных людей, и никому не доверяют, пока их доверие не заслужишь.

— А чем вообще это ваше сопротивление занимается? В смысле, понятно, что козлит императору в силу своих возможностей… Но каковы конкретно их возможности и как они их используют?

— Вот сам и спросишь, если пожелаешь. — фыркнула Тора. — А нам от них, по большому счету, нужны только две лошади и немного припасов в дорогу.

— И у них это есть?

— У них есть больше, чем ты думаешь. Но меньше, чем они хотели бы. В сопротивлении есть как обычные люди, как бедняки, так и вполне себе обеспеченные члены, которые могут нам помочь.

Я усмехнулся:

— Звучит так, словно ты собираешься их цинично использовать. Я думал, твой орден дружит с сопротивлением — одно ведь дело делаете, хотите императору навредить.

— Не совсем так. Мы просто не допускаем императора до доспехов. А вот сопротивление — те да, хотят императора официально сместить и посадить на трон своего человека.

— Ясно. — вздохнул я, вспоминая истории про стрельбу из танков по белому дому и прочие атрибуты политических переворотов.

Не сопротивление, короче, а просто очередная левая партия, ждущая удобного момента для переворота.

С другой стороны, какое мне дело? Если даже Тора намерена использовать их только как инструмент — почему я должен думать о чем-то кроме? Я не отношусь к этому сопротивлению никаким образом и никакой частью тела его не касаюсь. Возьмем с них то, что нам нужно — и прости, прощай. Куйте свою революцию дальше, как хотите.

Это если они вам дадут то, что вам нужно.

А вот это уже задача Торы. Я же на встрече буду изображать глухонемого, чтобы ненароком ничего не испортить.

— В общем, пойдем. — прервала мои размышления Тора, вставая с кровати. — Сейчас пообедаем и у нас как раз останется время на то, чтобы добраться до места встречи.

— О, обед это хорошо, я как раз начинаю чувствовать голод. А у нас денег хватит?

— У нас денег хватит даже на еще пару дней в этом трактире. — усмехнулась Тора. — Я хорошо продала когти и зубы медведя, за деньги можешь не переживать.

— Отлично, тогда идем! Война войной, а обед по расписанию!

На обед хозяин подал нам горячий куриный бульон с кусочками мяса и укропом, дополненный двумя румяными булочками с румяной корочкой. На второе была гречка с мясным гуляшом, а в качестве напитка снова подали эль, от которого Тора снова отказалась и попросила просто воды. Я с удовольствием выпил и ее кувшинчик тоже — что ни говори, а пиво, то есть, эль, у них тут был отменный — свежий и разливной, никаких тебе бутылок и банок.

Не спиться бы только с такой кормежкой.

После сытного обеда пришлось несколько минут сидеть под недовольный стук когтей Торы по столешнице, отдуваясь и ожидая, когда еда плотно утрамбуется, и только потом мы вышли — когда до встречи оставалось не более двадцати минут.

Тора повела меня совсем в другую сторону, нежели я ходил без нее — почти что обратно к рынку. Но, пройдя примерно половину расстояния до него, она свернула и пошла совсем незнакомой мне улицей, периодически сверяясь со своими бумагами — то ли адрес у нее там был записан, то ли вовсе — карта нарисована. Я покорно плелся следом, следя только за двумя вещами — как бы не упустить Тору из поля зрения, и как бы не икать от переедания сильно громко.

Сделав еще несколько поворотов, Тора наконец остановилась возле неприметного двухэтажного домика общей площадью со среднюю квартиру. Окна в нем были плотно закрыты ставнями, да и вообще он производил впечатление нежилого, если не сказать — заброшенного. Вездесущие сорняки вокруг крыльца, что росли даже в каменном городе, вымахали почти в половину моего роста, часть из них умудрялась расти даже в трещинах камня. Где-то между камнями, из которых клали стены, высыпался от старости раствор, и сейчас за выступающие части цеплялся вьюн, где-то добравшийся уже до крыши, а где-то — оплетший закрытые ставни так плотно, что открыть их уже не представлялось возможным, по крайней мере, без предварительной подготовки.

В моем мире подобным образом выглядели брошенные дачные домики, в которых себе устраивали притоны наркоманы и бомжи.

Поверить, что здесь в подобном здании базируется ячейка аж целого сопротивления, члены которого положили свои жизни на то, чтобы избавить народ от императора-тирана — было решительно невозможно.

Но Тора направилась именно к этому дому. Отворила скрипучую калитку в покосившемся заборе, что отделял дом от улицы, уверенно прошла вдоль стены, и скрылась за поворотом. Я поспешил за ней.

Оказалось, что сзади дома есть что-то вроде небольшого колодца, прикрытого двустворчатыми воротами. Это было очень похоже на то, что показывают в американских фильмах, когда они прячутся в подвале от урагана, проникая в него через точно такой же вход. Всегда удивляло, почему нельзя сделать вход просто из дома, изнутри, а обязательно надо подвергать себя риску, выбегая наружу.

Здесь же все было очевидно — судя по плачевному внешнему виду крыльца и главного входа, им не пользовались в целях конспирации, чтобы не привлекать внимания.

Если это так, то здешнее сопротивление — действительно, те еще тупицы. Если дом попадет под подозрение и за ним установят слежку, то люди, входящие внутрь через дверь, будут выглядеть нормально. А вот люди, заходящие на территорию дома, минуя дверь, и не выходящие обратно — вот они-то уже вызовут подозрения.

Я вздохнул своим собственным мыслям, глядя, как Тора стучит в ворота спуска в подвал, и напомнил сам себе — тише воды, ниже травы. Никаких комментарием, никаких собственных мыслей.

Ребята могут и обидеться.

Наконец ворота, скрипнув, приоткрылись, оттуда что-то неразборчиво спросили, Тора тоже что-то неразборчиво и очень быстро ответила. Тогда ворота распахнулись полностью, впуская внутрь свет и являя нам каменную лестницу, ведущую вниз, в подвал.

Обернувшись на меня и жестом позвав за собой, Тора стала спускаться по ступенькам, я, конечно же, последовал за ней, не забыв закрыть за собой двери.

Внутри лестница освещалась развешанными по стенам свечами, накрытыми уже знакомыми мне стеклянными сферами-рассеивателями, только здесь они были старые, пыльные, местами — треснутые и сколотые, так что света здесь было, мягко скажем, немного — хватало только, чтобы различать под ногами ступеньки и не покатиться по ним кубарем.

Когда лестница под ногами закончилась, мы оказались в небольшом каменном зале, вдоль стен которого стояли рядами темные деревянные бочки, перехваченные в двух местах металлическим обручами. Винный погреб, что ли? Бывший, разумеется — ведь бочки были пустые. Часть — вообще гнилая в труху, часть — без крышки, часть — вообще в виде разрозненных досок. И абсолютно на всех них металлические обручи были ржавые, как кузов пацанской девятки.

Кроме бочек, в подвале стоял большой круглый стол, заваленный разнородными бумагами, и освещенный подвешенной под потолком на цепи люстрой с десятком свечек с рассеивателями. Вокруг стола стояло пять человек разного возраста, роста, комплекции, и, судя по одежде — разного социального статуса. Четыре мужчины и одна женщина.

Рослая дородная дама с двойным подбородком и толстыми пальцами, унизанными перстнями. На шее — дорогое колье, переливающееся в свете свечей, в ушах — тяжелые серьги. Недовольно поджатые губы намазаны чем-то ярко-красным, в правой руке — веер, которым она непрерывно обмахивается, несмотря на то, что в подвале довольно прохладно. Одета дама была в пышное багровое платье, перехваченное на талии широким поясом, а на седых волосах красовалась микро-шляпка, приколотая длинной изящной шпилькой в виде пера.

Худой мужичок, заросший бородой по самые глаза. Посередине бороды у него шла полоса седины, а прямо над ней блестели азартом и любопытством серо-голубые глаза — точно такие же, как у Торы. На голове у него красовалось что-то вроде туристической панамки, а одет он был просто и без изысков — серая рубашка и серые же штаны.

Большой лысый верзила, угрюмо стреляющий глазами по сторонам. На самом деле, он был не таким уж и большим, но упорно старался казаться как можно больше, вовсю растопыривая руки и выпячивая вперед грудь, обтянутую безрукавкой на шнуровке, которая ему явно была мала по размеру. Почти что Вин Дизель, только тот на самом деле толстый коротышка… Хотя и этот может оказаться таким же, может, он там, под столом, на ящичке стоит?

А последние двое даже в представлении не нуждались, потому что их я уже знал. Это была та самая парочка, которую я не так давно проучил в переулке. С одной стороны, отрадно видеть, что никаких серьезных последствий мой травматичный удар не понес…

С другой — ну и сборище клоунов тут, оказывается! Какое, к чертям, сопротивление, да у команды страйкболистов на воскресной игре больше шансов провести политический переворот, чем у этих доходяг, которые в свободное время промышляют воровством и грабежом!

Они меня, кстати, тоже узнали. Увидели, оскалились, разве что плеваться не начали, как черт при виде ладана!

Ну, я пытался, я честно пытался и собирался не встревать, но…

— Слушай. — тихо сказал я Торе на ухо. — Вон те двое… Не думаю, что они станут нам помогать. Я их не так давно… Немножко побил.

Тора моментально обернулась, стегнув меня по лицу волосами. Глаза ее горели возмущением, но вслух она ничего не сказала, только сморщила нос, будто собиралась меня укусить.

— Пусть идут прочь. — раздался скрипучий голос того, что свалил из переулка через стену, оставив своего подельника. — Никаких дел мы с ними иметь не будем.

— Это еще почему? — опешила Тора.

Ну, нет, такое я терпеть точно не намерен.

— Да потому что им нечего предложить. — вмешался я. — Посмотри на них. Сборище фриков. Клоунов. Сопротивление, говорите? Сопротивление, которое получает деньги из воровства и грабежа? Сопротивление, два члена которого не могут одолеть одного, не вооруженного человека? У вас нет ни денег, ни власти, ни армии, ни какой-то силы. Вас вообще всего пятеро! Я даже не представляю, чем вы можете помочь нам… Да вам самим требуется помощь!.. Желательно — психотерапевта, если вы всерьез собираетесь чего-то добиться!

— Эй, слышь, ты!.. — вспылил унылый тип с лошадиным лицом, которого я не так давно отправлял поспать, но бородатый тип внезапно вскинул руку, и тип тут же заткнулся.

— Кое в чем вы правы, молодой человек. — спокойно начал бородач, который, видимо, являлся тут главным. — Сопротивление сейчас переживает не лучшие свои времена. Не так давно тайная полиция произвела крупную облаву и арестовала больше пяти десятков наших постоянных членов, которых заточили в городскую тюрьму. Так что да, в определенном смысле помощь нам бы не помешала. Но вы нам ее все равно не предоставите — заменить наших людей другими людьми не выйдет, тем более людьми с улицы. Тем более, всего двумя. Однако при этом должен отметить, что все ресурсы, которыми обладало сопротивление — все еще находится в руках сопротивления. Леди Митреска тайно выкупила за бесценок почти все имущество арестованных членов, что выставляли на аукционах, так что… Ваши слова не вполне правомерны.

— Отлично. — я хлопнул в ладоши. — Тогда давайте так. Нам понадобятся две лошади, получше, повыносливее, и припасы… Какие — не знаю, это вам моя спутница лучше расскажет.

— А что взамен? — хмыкнул бородач. — Поймите меня правильно, мы с Орденом в хороших отношениях и никогда не против помочь своим друзьям и единомышленникам, но, как я уже сказал, сейчас у нас далеко не лучшие времена. Мы вот-вот лишимся почти всех своих сторонников в этом городе, когда через пять дней их массово казнят. Я, конечно, не требую у вас их каким-то чудом спасти, это невозможно…

— А, собственно, почему бы и нет? — я пожал плечами. — Если вам так нужны ваши люди — давайте я их верну.

Бородач немного помолчал, потом осторожно спросил:

— Я верно вас понял? Вы планируете проникнуть в городскую тюрьму? И освободить оттуда часть наших людей?

— Зачем же "часть"? Скажите мне точно, кого освобождать, и я верну их всех.

— Всех?!

Оказывается, в глубине этого бородатого куста прятался еще и рот — и сейчас он раскрылся в немом изумлении, да так широко, что выглядел бездонной шахтой в густом кустарнике.

Впрочем, бородач быстро взял себя в руки и вернулся к официальному тону:

— Вы же понимаете, что там охрана? Много охраны. Там маги. Там ловушки.

— Да. — я пожал плечами. — У меня свои методы работы с подобными вещами. За меня не беспокойтесь. Правда, Тора?

А Тора лишь сверлила меня взглядом и гневно дышала, но не осмеливалась проронить ни слова.

— По рукам! — поспешно согласился бородач. — Если вы и вправду вернете нам наших людей раньше, чем их казнят, мы дадим вам все, что вы попросили. Однако, если вы погибнете или попадете в плен, на нас не рассчитывайте — мы вам не знаем, вы нам не знаете.

— Никаких проблем. — я поднял руки, демонстрируя благонадежность своих намерений. — К завтрашнему утру ваши люди будут у вас!

— К завтрашнему утру? — бородач задрал брови прямо под панамку. — Когда же вы собираетесь заняться освобождением?

— Ночью, конечно!

— Ночью?! — снова разинул рот бородач.

— Идиот! — прошипела за спиной Тора. — Ты нас со всей душой выдашь! Ночью же комендантский час!

Это я маху дал. Впрочем, ладно, я знаю, как отмазаться.

— Ну да, ночью. — я легкомысленно пожал плечами. — Ночью все спят, а значит, свидетелей меньше.

— Но… Комендантский час же! — не отставал бородач. — Если вас увидят, то убьют на месте, без предупреждений!

— Значит, меня не увидят. — улыбнулся я. — Не переживайте, у меня есть тактика и я буду ее придерживаться.

Осталось только договорить с личным демоном.

Глава 22

— Ты самоубийца? — тихо спросила Тора, когда мы выбрались из подвала заговорщиков. — Или просто идиот? Или что, я не пойму?! Что вообще заставило тебя решить, что ты… Что ты вообще имеешь право договариваться о чем-то с кем-то?

Я пожал плечами:

— А почему бы и нет? Мне показалось, что такое решение проблемы будет более быстрым и более действенным, нежели, если бы я оставил разговоры тебе. Считай, что я сэкономил нам обоим несколько десятков минут, которые я вовсе не хотел бы провести в обществе тех… хм, людей.

Мы вышли из дворика на улицу и Тора снова вырвалась вперед, с чем, в принципе, я даже не спорил — все равно она, в отличие от меня, знала дорогу обратно в кабак.

Но Тора не пошла впереди, она подождала меня и пошла рядом, опережая меня буквально на половину шага.

Все ради того, чтобы продолжать полоскать мне мозги:

— Да с чего ты вообще решил, что ты можешь говорить за нас обоих?

— А с чего ты решила, что я говорил за нас обоих? Я сказал, что я спасу людей, и я это сделаю. В этих моих словах скрывается ответственность только лишь за меня самого. Тебя я в это дело не втягиваю. Если ты хочешь мне помочь — помоги, сделав портал для людей от тюрьмы до того места, где споротивленцы хотят встретить своих коллег. Не хочешь помогать — я и так справлюсь.

Тора фыркнула и прямо на ходу уперла руки в боки, приняв насмешливую позу:

— И как же, интересно? Как ты вообще собираешься провернуть задуманное? Городские тюрьмы это, знаешь ли, не место, куда обычно приглашают кого ни попадя, я тебе больше скажу — те, кого туда приглашают, обычно не желают туда идти.

— Так и я вроде не обычный человек. — усмехнулся я. — У меня есть свой личный демон, который снабжает меня непробиваемыми доспехами, нечеловеческой силой и скоростью.

Тора вздохнула:

— Так я и знала. Ты все еще воспринимаешь демона как игрушку, как вещь, которую можно заставить работать по своему желанию.

Я развел руками:

— Пока что у меня получается. Тех двоих, например, в переулке я только маленько повалял, но что там убивать — даже калечить их не стал. Мне не понадобились доспехи, чтобы справиться с ними, и они не появились. Возможно, я действительно не до конца понимаю, что такое — носить в себе демона, но пока что практика показывает, что я вполне способен контролировать его.

— Но ведь каждый раз, когда ты пользуешься доспехами, он по чуть-чуть захватывает твою душу! Про кровь я вообще говорить не буду — она хотя бы восстанавливается!

— Значит, надо стараться сводить использование доспехов к минимуму. — я пожал плечами. — Но сейчас я не вижу других способов решения проблемы. Сама же слышала — они не горят желанием нам помогать… Даже при условии наличия возможности. Сдается мне, все их слова о дружбе с твоим орденом — такая же фикция, как дом, под которым они собираются. Пустышка, сотрясание воздуха.

— Да хватит о них! — Тора нервно махнула рукой. — Ты подписался на смертельный аттракцион, ты хоть понимаешь это?! Ночью на улицах комендантский час, всех, кого видят — убивают! Без вопросов, без разговоров, без предупреждений! С этим ты что собрался делать?!

— Если убивают всех, кого видят… — я усмехнулся. — То, например, можно сделать так, чтобы меня не видели.

— Это как, интересно? Исчезнешь? Станешь невидимкой?

— Не удивлюсь, если демон и такое может.

Могу.

— Но вообще я имел в виду перемещение по крышам.

Я поднял руку и ткнул пальцем в небо, заставляя Тору поднять голову.

— У вас очень удобная застройка, дома если и различаются по этажности то максимум в один этаж, а для меня с моей силой, ловкостью и скоростью один этаж что вверх, что вниз — как одна ступенька. Улицы неширокие, можно легко перепрыгивать с дома на дом. Как белка-летяга по деревьям — ших-ших!

Я пальцем показал, как именно летяги прыгают по деревьям, и улыбнулся.

— Идиот. — вздохнула Тора. — А если гвардейцы посмотрят наверх? Если увидят тебя?

— Часто ли люди смотрят наверх? — усмехнулся я. — Да еще когда стоят в ночном дозоре? Для них там главное это не уснуть, опираясь на алебарду, и не рухнуть на мостовую. Не думаю, что среди них найдутся романтики, которые будут считать звезды, вместо того, чтобы изображать бурную деятельность. Стражники — такие же люди.

— Я не говорила о стражниках. — неожиданно тихим голосом проговорила Тора. — Я говорила о Гвардейцах.

Последнее слова она явно произнесла с большой буквы, как собственное название чего-то…

Кого-то?..

— А гвардейцы и стражники это не одно и то же? — уточнил я, хотя уже было очевидно, что нет.

— Общего у них примерно как у тебя с лошадью — у обоих четыре конечности и голова. Нет, конечно, это не одно и то же! Стражники это внутренняя городская стража, которая несет службу днем, это обычные люди! А вечером на улицах появляется Алая Гвардия. Их появление напоминает людям о том, что скоро наступит комендантский час, и если хоть кто-то задержится на улицу хотя бы на мгновение позже, чем солнечный диск скроется за горизонтом, его тут же убьют. Не глядя на пол и возраст. Прямо на месте.

Последние слова Тора произнесла почти шепотом, глаза ее потухли и опустились в пол, будто она переживала что-то личное.

— Вот прямо так? — уточнил я. — Нет, я понял, но… Это как-то в голове не укладывается. Убивать людей на месте только за то, что они немного не рассчитали время и не попали домой до заката… Серьезно?!

— Серьезнее некуда. Людям не обязательно быть дома, они могут скрыться в любой здании, главное — не оказаться без крыши над головой. У нас даже есть негласное правило, которое гласит, что путнику, просящемуся на ночлег в преддверие ночи, нельзя отказать.

— То есть, если я постучусь в любой дом в сумерках, меня пустят переночевать?

— В большинстве случаев, да. Люди очень боятся, что когда-то они тоже окажутся в такой ситуации, и тогда уже не пустят их.

Я буквально опешил:

— Но это же готовый бизнес-план для всякого рода грабителей! Стучишься в сумерках, проникаешь в дом — и готово! Жителей под нож, а добро — в мешок! А наутро — линяешь, будто тебя и не было! Неужели у вас никто еще так не делает?

— Делают. Постоянно делают. — тихо ответила Тора и шмыгнула носом. — Но остаться на улице люди боятся сильнее, чем быть ограбленными. Кто-то строит специальные предбанники, дальше которых путников не пускает, кто-то всю ночь не спит, если в доме незваный гость, охраняя покой домочадцев с оружием в руках… Но почти никто не нарушает неписаного правила, почти никто не откажет тебе в том, чтобы просто открыть дверь и впустить внутрь.

— Сюр какой-то. — пробормотал я. — Ну хорошо, а почему люди не дают отпор гвардейцам? Даже пусть их много, но ведь людей в любом случае больше! В конце концов, почему бы не спрятаться от гвардейца, если он побежал за тобой?

— Гвардейцам нельзя дать отпор. — Тора подняла глаза. — И их вовсе не много. В городе вроде такого их должно быть всего около пятисот штук.

— Штук? — не понял я. — Ты говоришь о них, как будто они — машины.

— Они не машины. Но они и не люди. Строго говоря, никто не знает, кто такие эти Гвардейцы.

— Приехали. — я вздохнул. — Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Что они хоть представляют из себя, эти Гвардейцы? Они машины, они животные, они… Что?

— Да вон, сам посмотри.

И Тора кивнула куда-то вперед.

Я перевел взгляд и от неожиданности чуть не споткнулся на ровном месте.

Впереди, в каких-то пятнадцати метрах от нас, над людьми на добрых две головы возвышалась гигантская карминовая статуя. Алая, как пионерские галстуки, величественная, как Эйфелева башня, пугающая, как фильмы по книгам Стивена Кинга. Тени от неспешно закатывающегося солнца, резкие как режущая кромка ножа, ложились на статую неровными линиями, еще больше изламывая ее силуэт и еще меньше делая ее похожей на человека.

Да, на человека статуя похожа не была. Вернее, была, но весьма отдаленно — количеством конечностей, здесь Тора была совершенно права. Две руки, соединенные на рукояти длинного, метра три длиной, копья такого же алого, как и все остальное, цвета, две ноги, что больше походили на толстенные тумбы, к каким привязывают причаливающие корабли. Все тело Гвардейца покрывал ребристый и неровный панцирь, выглядящий так, словно он на нем прямо вырос. Пальцы рук, если они вообще были, скрывались под толстыми броневыми накладками, мощные предплечья закрывали прямоугольные щитки, из-за чего руки казались гранеными, как карандаш. Плечи скрывались под мощными наплечниками с шипами и гребнями, которые будто бы сразу, без всякой шеи, переходили в сплошной шлем. Без единой прорези, без единого отверстия, напоминающий окаменевший и покрасневший колпак ку-клукс-клановца, шлем пронзал небо своей острой вершиной, такой же неровной, как и все остальные доспехи.

Казалось, что Гвардейца очень быстро и очень наспех высекли из глыбы красного камня, после чего каким-то образом оживили и заставили стоять столбом на перекрестке.

Хотя… Оживили ли его вообще? С трудом верится, что это гигантская махина, которая весит, наверное, как давешний медведь, вообще способна передвигаться на собственных ногах и по собственной воле. Максимум — на грузовике возить!

Но, стоило мне об этом подумать, как мы подошли к Гвардейцу почти вплотную — даром что по другой стороне улицы шли.

И тут — у меня сердце оборвалось прямо в пятки! — махина едва заметно повернула голову, будто бы провожая нас взглядом!

Твою мать, он все же живой! Теперь-то понятно, о чем говорила Тора и почему ее глаза так потухали, едва речь заходила о Гвардейцах — что вообще может противопоставить человек, да даже два, три, десяток человек — такой махине?! Он одной только своей алебардой, что весит никак не меньше килограмм тридцати, один раз махнет — улица, второй раз — переулочек! Этот чудовищный рак-переросток, даром, что без клешней даже на вид был лютой машиной смерти, к которой даже подходить лишний раз не хотелось!

Да и не лишний — тоже!

Я нервно сглотнул и едва удержался, чтобы не обернуться — а вдруг мне показалось?! А вдруг он на самом деле спокойно стоит на своем месте и, конечно же, не собирается двигаться… Не положено двигаться огромным красным статуям! Мне показалось!

Не показалось.

Сука, тебя кто просил лезть?! Вот на хрена ты влез? Я только-только поверил в то, что эта тварь спокойно пропустила нас мимо, а тут ты!.. Спасибо, утешил!

Всегда пожалуйста. На самом деле, хорошо, что ты проводил его взглядом — в конце концов, мне и самому было интересно, что это за Гвардейцы такие.

И как, успел ли разобраться, профессор демон?

Немного.

Стоп, что? Ты что-то о них знаешь?

Нет, конечно, я выбрался из гробницы одновременно с тобой. Откуда мне знать, что произошло в мире за эти шестьсот лет? Гвардейцев вот каких-то придумали. Почему-то красных, выглядящих как вареные раки. Жалкое зрелище.

Жалкое? По-моему, ужасающее!

На то и был расчет при создании. Не утверждаю, но не удивлюсь. Люди любят запугивать себе подобных тем или иным способом.

Созда… Создании?! Хочешь сказать, что это — продукт какой-то технологии?

Скорее, магии. Даже не скорее, а полностью — магии. Здесь работала магия.

И тебе есть что про них сказать?

Да, есть. Дилетанщина. Жалкая подделка. Калька, сделанная трясущимися руками на листе пергамента, заляпанном воском от свечи. Попытка повторить шедевр, но руками подмастерья. Творение пьяного инженера, который в угаре смастерил новый вечный двигатель и теперь отказывается верить в то, что его творение — несостоятельно. В общем, я разочарован.

Не понял. Вот это все, что ты сейчас сказал — это вообще к чему относится?

Так, мысли вслух. Или, вернее, даже не вслух, а… Ванари, я даже не могу подобрать правильного слова. Все, отстань. Скажем так — об этих Гвардейцах можешь не беспокоиться. Для меня они — как семечки. Они тебя даже не заметят.

Откуда такая уверенность?

Демон не ответил. Я подождал еще немного и даже повторил свой вопрос, но ответа так и не последовало.

Остается только надеяться, что демон не соврал, и не ошибся ненароком, и ему действительно под силу скрыть меня от этих ужасающих существ.

Я не выдержал и украдкой все же обернулся на секунду, сделав вид, что меня заинтересовала проплывшая мимо вывеска. Гвардеец стоял все так же по стойке смирно, будто и не поворачивал головы следом за нами.

Может, и правда не поворачивал? Может, мне все же показалось, а демон специально подначивает меня, просто для развлечения? За шестьсот лет-то любой соскучится хоть по каким-то приколам, тут и шевелящийся палец и анекдот про лопату смешными покажутся, не то что нервничающий пришелец из другого мира, который толком не знает — сожрут его завтра, сожгут, вздернут на дыбу или посадят на королевский трон.

Кстати, демон упомянул слово… "Ванари". Тора тоже его употребляла.

— Тора. — тихо позвал я. — А что за слово "Ванари". Ты его иногда говоришь.

— Ванари это… — Тора на секунду задумалась. — Это… Как бы философия жизни. Религия, можно так сказать, только без какого-то конкретного бога, как у восточников или северников. Это вера… Уверенность в том, что каждому человеку и не только человеку, а любому существу рано или поздно воздастся за его деяния. Тем, кто делал хорошее — добро вернется в двойном размере, тем, кто творил зло — зло вернется в тройном. Примерно такова философия Ванари, и, когда мы говорим это слово, мы как бы призываем ванари в помощь нам, чтобы мироздание помогло нам решить нынешнюю проблему, исходя из того, какими были наши деяния ранее.

— То есть, карма. — задумчиво проговорил я. — Выходит, когда ты говоришь "ванари" ты как бы просишь мироздание заглянуть в тетрадочку, в которое оно записывает список твоих хороших и плохих дел, и зачеркнуть одно из них, выдав тебе авансом решение проблемы — так же хорошее или плохое, в зависимости от того, как ты себя вела до этого?

— Что-то вроде того. — Тора кивнула. — Конечно, когда я говорю "Ванари" просто в беседе, как паразитное слово, чтобы выгадать время на построение фразы, я не имею в виду привлечение Ванари к решению проблемы. Для того, чтобы привлечь — нужно звать Ванари, осознавая, что ты делаешь.

— И что, работает?

— Еще как! — фыркнула Тора. — Все, что мне нужно — появляется у меня тем или иным способом, но именно тогда, когда это мне нужно. Все, что мне не нужно — я без сожалению отдаю тем, кто в этом нуждается. Даже когда меня собирались изнасиловать — появился ты.

— В виде демона. — уточнил я. — Ты уверена, что это именно то, что Ванари должно было тебе дать?

— Ты появился в виде демона, и встретил именно меня. — Тора повела плечом. — Ту, кто знает, что с тобой не так, и кто знает, где тебе с этим помогут. Ты встретил меня именно в тот момент, когда был мне нужен. Это ли не действие великой всепроникающей силы Ванари?

Я усмехнулся и не стал ей говорить, что это чудесное совпадение — на самом деле дело рук… Рук… Скажем так, работа демона, который озверел от пьянящего аромата свежей, пролившейся неподалеку, крови, и собрал последние силы для того, чтобы выдернуть меня в этот мир.

Не буду ей этого говорить. Пусть дальше верит в карму, что здесь носит название Ванари.

Тем более, что есть другая вещь, намного более интересная — если демон тоже использует это слово, значит, он тоже верит в Ванари…

Но какой смысл ему верить в Ванари, если, согласно этому учению, за все причиненные им страдания этому миру его должна ожидать только вечность невообразимых мучений?

Глава 23

Незадолго до наступления ночи к нам в комнату постучался паренек — тот самый, который пытался меня обокрасть, да остался ни с чем. Дверь ему открыла Тора, она же с ним и говорила, пока он кидал на меня нервные взгляды и теребил какой-то конверт, который в итоге и перекочевал к волшебнице.

Бегло прочитав его содержимое, Тора вольно пересказала мне его содержание — по информации сопротивления в тюрьме на данный момент не было ни одного настоящего серьезного преступника, поэтому мне полагалось освободить вообще всех и переправить их в условленное место, где заговорщики уже отделят зерна от плевел. Координаты места встречи так же присутствовали в письме, и, судя по тому, что Тора сначала нахмурилась, а потом наоборот — расслабилась и улыбнулась, ей эти координаты подходили.

Остаток вечера она занималась одним и тем же делом — что-то колдовала над ленточкой, оторванной от одной из наших запасных рубах. Она держала ее в руке, когда мы сидели в комнате, она держала ее в руке, когда мы спускались ужинать, она даже не выпустила ее, когда мы ели, и пользовалась только одной рукой, хотя на ужин подали запеченые куриные ножки с запеченым же картофелем в мундире — явно не та еда, которую возможно есть одной рукой.

Но Тора как-то справилась. Она не могла не справиться, потому что, как она сама сказала, она готовила энчин. Портальную вешку. Такую же, как осталась на гробнице Десана, только одноразовую. Как объяснила Тора, к вешке привязываются координаты одной, статичной точки портала, а потом, когда ее активируют, из точки активации прокидывается портал. Таким образом, мне нужно было только активировать вешку, чтобы открылся тот самый портал, что вернет сопротивленцев обратно в лоно родной ячейки.

— А как ее активировать?

— Я завяжу этот лоскут на твоей руке. Когда ты его сорвешь — развязав или просто сорвав, — вешка сработает. — ответила Тора, колдуя над тряпкой. — Так что постарайся сделать так, чтобы она не развязалась сама собой.

— Постарайся так завязать. — фыркнул в ответ я.

— О, я не подведу. — серьезно ответила Тора и продолжила свое колдовство.

Так мы и встретили наступление ночи — в тишине и под магические пассы. Сквозь мутное стекло даже было не особо понятно, темно ли уже за окном, или еще нет, и только внутренние часы давали понять — уже можно.

Уже пора.

— У тебя готово? — спросил я, когда ждать уже стало невмоготу.

— Да. — кивнула Тора и подняла лоскут за краешек. — А ты готов?

— Как пионер. — хмыкнул я. — Правда, ты не знаешь, кто это такие, ну да и ладно. Давай, вяжи. Только не очень плотно, а то на мне же еще доспехи будут. С небольшим запасом.

Тора кивнула и повязала мне ленту на плечо — чуть выше локтевого сустава.

— Запомни. — снова напомнила она. — Срывать только тогда, когда будет готов провесить портал. Он проживет всего минуту, так что твоей задачей, помимо прочего, будет не подпустить к нему никого лишнего. Портал, к сожалению, не делит людей на своих и чужих, он пропустит каждого, кто попытается пройти.

— Не будет таких. — хмыкнул я, сгибая руку и осматривая ленту. — Ну, ни пуха мне, ни пера.

— Чего? — не поняла Тора.

— К черту! — ответил я сам себе и толкнул окно.

На мое счастье, окна здесь открывались, да хорошо так открывались — нараспашку, да еще и скат крыши был прямо над окном. Ухватиться, подтянуться — и вот ты уже сидишь на теплой, прогретой за день, черепице. Даже никаких навыков паркура не нужно.

А ночь-то какая, а!

На небе — ни облачка, одни только звезды россыпью — как жемчужины, белеющие в темной морской воде! Ни одного знакомого созвездия — да, впрочем, я астроном, что ли, чтобы в них разбираться? Большая медведица, малая медведица — вот и все, что я знаю, да и то на небе не найду ни ту, ни другую.

Зато какой аромат! Сразу ясно, что ночью весь город прекращает свою работу, и воздух моментально очищается, наполняется запахами далекого леса и ночной прохладой. Это вам не современные мегаполисы, где даже по ночам чадят заводы, заволакивая небеса смогом, и носятся машины, чихая и кашляя выхлопами. Там хотелось позакрывать все окна и включить кондиционер, лишь бы не чувствовать этих запахов.

Здесь хотелось этот воздух зачерпывать кружкой и пить.

Город был совершенно темен — ни единого фонарика, не единого огонька нигде. То есть нет, в окнах домов огни, конечно, виднелись, но как будто именно для этого все стекла в окнах были сделаны нарочно мутными — чтобы этот свет рассеивался на как можно меньшем расстоянии, топя улицы во тьме.

Ни души. Ни душинки. Ни звука. Все настолько тихо, что город кажется мертвым. Не заброшенным, нет — потому что заброшенные города очень быстро захватывает природа, и там постоянно что-то происходит — то птицы летают, то звери бегают, — а именно мертвым. В котором нет ни единой живой души. Будто после взрыва легендарной нейтронной бомбы.

Так, ладно, хватит об этом. На самом ведь дела очень даже есть живые души… Или не живые, хрен пойми этих Гвардейцев. Их же даже не видно в окружающей тьме, невозможно даже попытаться угадать, где стоит очередная карминовая статуя в ожидании нарушителя комендантского часа.

Так они ведь и сами должны быть слепые! У них же на шлемах нет ни единого отверстия, ни единой щели! Они вообще не должны ничего видеть! Наверняка у них должны быть какие-то иные способы получения информации об окружении!

О, не сомневайся. Они у них есть.

Ты опять говоришь меньше, чем знаешь?

Возможно.

Почему ты так делаешь?

Потому что есть вещи, до которых тебе лучше догадаться самому. Научиться ими владеть, скажем так. Дойти своим умом, если тебе так проще. Ну, соображай, мешок с требухой!

Кто бы говорил, протухший холодец! Давай рассказывай, что ты имел в виду! Каким образом эти долдоны получают информацию об окружении? У них что, сонар, как у летучих мышей?

Нет, конечно. Считай, что они… Ориентируются с помощью магии. Ищут живые души и ориентируются относительно них.

Хочешь сказать, что они видят только души? А как же городская инфраструктура, стены там, дома… Препятствия всякие — их они не видят?

Такого я не говорил. Я говорил, что они ищут души. Окружение они видят тоже, но лишь как… Как ты сказал — препятствия, очень хорошее определение. Если понадобится, они и через дом насквозь пройдут, если тот окажется на пути их погони за беглой душой.

Но ты же вроде говорил, что можешь скрыть нас от них?

Да, никаких проблем в этом нет. По сравнению со мной их возможности настолько ограничены, насколько ограничены возможности булыжника по сравнению со стенобитным орудием.

Это смотря какая перед тобой цель стоит…

Разумеется, но у этих тварей цель только одна — убивать.

Хо-хо, ну кто бы говорил!

Моих целей ты не поймешь, даже если я тебе их расскажу. Скажем так — эти, как ты сказал, долдон, способны только убивать и только строго определенных людей. Я же не связан никакими ограничениями и никому не подчиняюсь. Так что не сравнивай нас. Это глупо.

Хорошо, то есть я могу спокойно прыгать по крышам, и они меня не заметят?

Конечно, нет, идиот. Ты шуметь будешь как стадо верблюдов. Тебе нужны мои доспехи, чтобы быть быстрым, и в идеале — еще и бесшумным.

А этого-то я как добьюсь? Доспехи, они же… Костяные! Разве костяные пластины не будут греметь и бряцать даже громче, чем голые ноги!

Я же говорю — до чего-то тебе надо дойти своим умом. Доставай доспехи.

Я бы рад, но… Как?

А как ты раньше ими покрывался?

Так это само собой происходило! От страха, от ярости, еще от чего-то! От какой-то эмоции, короче!

А сейчас?..

А сейчас мне не страшно! Да ты посмотри, какая ночь! Чего тут бояться?! Мотыльков? Светлячков?

Ладно, тогда погляди на соседнюю улицу. Справа. Возле третьего дома. Того, где зеленая вывеска. Да, там.

Твою мать…

В направлении, которое мне сначала описал, а потом на секунду показал в голове, демон, стоял он. Гвардеец. Карминовая статуя, сейчас утопленная в тени, недвижимая и от того совершенно невидимая в темноте. Не фиксируемая глазом, не кажущаяся чем-то опасным.

Черт, теперь я понимаю, почему по ночам люди даже не пытаются ходить по улицам — потому что блюстителей комендантского часа просто не видно в этой темноте и огромная алебарда, способная в одно движение рассечь человека пополам, способна обрушиться из любого темного угла!

Из любого!

По спине моментально пробежал холодок, распространился по руками, ногам, и я с каким-то садистским удовольствием констатировал наличие на себе белоснежных доспехов демона.

И шлем на голове появился, конечно же, тоже. Обзор сквозь узкие смотровые щели, прикрывающие глаза, моментально стал околонулевым, что вкупе с царящей вокруг темнотой вообще практически ослепило меня.

Интересно, можно это как-то убрать?

Вот об этом я и вел речь.

Не понял. О чем?

Люди почему-то думают, что отделили от Десана крылья, лишили его копья и вытряхнули его из доспехов. Все эти три утверждения — абсолютная ложь. Десан никогда не был составлен из кусочков, все, что люди называют "частями демона" — это на самом деле его разделенные останки. Копье, крылья, доспехи — это не снаряжение Десана, это и есть Десан. Все равно что у тебя — руки, почки и скелет.

Не понял. Ты хочешь сказать, что это — органы демона?!

Не совсем точное сравнение, но лучше, наверное, и не придумать. Да, считай, что органы. Именно это позволило им впитать часть души Десана и иметь собственный разум даже после его смерти.

Так, ну ладно. Про органы я понял, а мне-то с этого какой толк?

Если говорить совсем просто — демон это существо совершенно иного порядка, нежели человек или любое животное. Он соткан из иной материи и подчиняется совсем другим законам природы, если не сказать наоборот — законы природы подчиняются ему, потому что там, откуда демоны родом — природы нет. Демон способен менять самого себя и свои части, формируя, лепя из своего тела идеальную форму, необходимую для конкретной ситуации. Понимаешь, к чему я?

Пока что не очень… Хочешь сказать, что я могу менять доспехи так, как захочу?

А говоришь, не понимаешь. Да, как носитель доспехов, ты можешь это делать через меня. Если бы меня не было, если бы доспехи не переняли часть души Десана, ты бы не имел над ними контроля… Да ты бы и нее приобрел их никогда! Но благодаря мне — это возможно. Представь то, что ты хочешь получить — и ты это получишь.

И оружие?! И крылья?!

А вот с этим будут проблемы. Как мы уже выяснили, копье и крылья — это органы Десана. И, пока у нас их нет… Некоторые возможности нам недоступны. Те возможности, за которые отвечают эти органы.

Конкретнее! За что отвечало копье?

Копье отвечает за оружие и атакующие формы. Крылья отвечают за полет и оперирование пространством.

Не понял… А ты тогда за что отвечаешь?!

Броня. Скорость. Сила. Ловкость. То, что ты уже видел в действии.

О таком мне никто не говорил…

Потому что об этом никто, скорее всего, ничего не знает. Понять демона уровня Десана для людей — дохлый номер, как говорят в вашем мире. Его можно изучать веками, и все равно ничего о нем не узнать, просто потому, что такие существа не поддаются привычному людям анализу.

Хорошо-хорошо, это я понял! У меня нет оружия, нет способностей к оперированию пространством… Но я могу изменять доспехи… В каких пределах?

Практически в любых. Кроме, конечно, вашего мерзкого закона сохранения материи и энергии — нельзя взять и стать размером с пятиэтажный дом, так это не работает. В остальном — представь, что ты хочешь получить, и я постараюсь тебе это дать.

О как. Ну давай начнем со шлема тогда!

Не знаю, как выглядел оригинальный шлем Десана, не знаю, как он умудрялся смотреть сквозь эти узенькие щели — скорее всего, благодаря тому, что эти щели и были его глазами, — но мне это явно не годилось. Я покопался у себя в памяти и достал оттуда образ мотоциклетного интеграла со сплошным визором, после чего сосредоточил внимание именно на визоре и пожелал, чтобы вместо узких смотровых щелей появился он.

Раздалось тихое шуршание, и поле зрения за какую-то секунду резко расширилось, став практически равным тому, как я смотрел бы без доспехов! Не знаю, как там обзор в мото-шлеме, я его только на картинках видел, но у меня сейчас обзор был что надо! Помимо прочего, демон еще подсуетился и сделал что-то вроде ПНВ — картинка стала устойчиво-зеленой с резкими черными контурами, и ориентироваться по зрению стало куда легче.

Эй, демон… Тогда, в гробнице, я тоже стал видеть в темноте… Твоих рук… Хм, у тебя же нет рук. Твоя работа, в общем?

Да.

Ладно.

Я вздохнул и снова вернул мысли к модификации брони.

Было бы неплохо цвет сменить. Костяной белый как-то совсем не подходит для ночи — очень уж сильно выделяется. Случайный блик от луны — и меня уже запалили все в радиусе четырех кварталов. Надо сделать черный. Как у ниндзей.

Легкое шуршание — и чешуйки брони на моих руках стали угольно-черными. Быстрее, чем я бы сам себя из баллончика с краской облил! Просто вжух — и сменил цвет! Как тачка Джеймса Бонда в старых фильмах про агента ноль ноль семь!

Чудеса!

Вот теперь я точно готов. Сам все вижу, зато меня хрен кто увидит.

Зато услышат. Очнись, кретин, ты забыл о самом главном!

О самом главном?

О звуках?

Черт, а что я сделаю со звуками? Я же не могу изменить материал, из которого сделаны доспехи… Я банально не знаю, что это за материал, предположения про кости это лишь догадки, потому что на кости оно похоже! В реальности же никакие кости не выдержат удар меча сверху-вниз, хотя бы не треснув!

Так как же мне сделать себя бесшумным?

Соображай. Поройся в памяти, в первые два раза у тебя это получилось!

Поройся в памяти, поройся в памяти…

Так, представим, что ботинки доспехов — это обувь. Ага, мне нужна тихая обувь. Кроссовки. Хорошие кроссовки. Бесшумные кроссовки. Что можно сделать с обувью, чтобы она стала бесшумной?

Ты не в ту сторону думаешь!

Хорошо, а в какую сторону надо думать?! Подскажи, раз такой умный!

Не в эту.

Красота! Помог так помог!

Я нервно окинул взглядом окружающие крыши. Деревянные, черепичные…

Деревянные…

Черепичные…

Так, минутку.

Я скосил глаза вниз, чтобы узнать на какой крыше сижу сам — она оказалась черепичной. Я немного потопал по ней ногой — звук был, но очень глухой. Я для пробы подпрыгнул — вышло намного тише, чем я боялся.

А вот деревянные наверняка будут скрипеть и трещать от того, что я буду по ним прыгать. Они явно не рассчитаны на подобное обращение, не говоря уже о том, что я привлеку грохотом внимание всех, кто внутри.

Значит, решение — двигаться по черепичным крышам, избегая деревянные!

Только при чем тут изменение доспехов?

А я разве говорил, что оно при чем?

Сукин ты сын, демон. Я думал, что ты в кои-то веки решил мне помочь и рассказать какую-то информацию о себе. Безвозмездно.

Даже не мечтай. У нас с тобой пока что не настолько дружеские отношения. Да и не будут они такими, будем честны, скорее всего, никогда. Так что голая выгода и ничего кроме.

Да? И какая же у тебя сейчас выгода? Помнится мне, мы не так давно не очень здорово поговорили, а сейчас ты охотно мне помогаешь, будто добрый дядюшка — непутевому племяннику помогает шалашик собрать! В чем твоя выгода сейчас?

Здесь не выгода. Скорее интерес.

И что же такого интересного ты нашел в нынешней ситуации?

Мне интересно, прав ли я был в своих суждениях насчет Гвардейцев.

В каких именно?

Во всех.

А если не прав?

То тогда они тебя убьют.

Глава 24

Черепичные крыши мягко стелились под ногами, бесшумно сменяясь в длинных прыжках. Ноги уверенно гасили инерцию приземления, издавая только легкое шуршание вместо громкого топота и грохота.

Что бы там ни говорил демон, а умирать я сегодня не собирался. Вообще никогда не собирался, если уж на то пошло.

Единственным источником света в обозримых пределах была полная огромная луна, висящая, казалось, у меня прямо над макушкой. Она не была похожа на привычную мне луну — на ней не было кратеров, кроме одного, и то почти не заметного, если не присматриваться… Да и Луной она скорее всего не называлась, но я по привычке звал ее Луной. И, к счастью, эта Луна тоже давала какой-никакой, но свет. Только благодаря ей я худо-бедно различал края крыш и только благодаря ей все еще никуда не сверзился. Ночное зрение демона это, конечно, хорошо, но хоть какой-то свет — привычнее. Я ж не спецназовец какой, чтобы в режиме ПНВ по ночам гонять.

Цель моего путешествия я нашел и определил сразу — высокую башню километрах в трех от гостиницы, недалеко от рынка, на котором Тора раздобыла для нас денег. Собственно, Тора же и рассказала, куда мне надо держать путь, и объяснила как выглядит то здание, которое мне нужно. "Самое высокое, не ошибешься" — сказала она, и сейчас, глядя на этот изгрызенный карандаш высоченной, никак не меньше сорока метров, башни тюрьмы, я признавал ее правоту — ошибиться тут и правда было невозможно.

Никогда не понимал, зачем строить тюрьмы в виде башен. То есть понятно — чтобы не сбежали заключенные, а если все же попытаются сбежать — чтобы разбились нахрен. Но это же такие проблемы — содержать заключенных в такой башне. Считай, каждый день надо несколько раз их кормить, а это каждый раз шагать вверх, а потом вниз, надо выводить на прогулку, а это же — вверх и вниз…

Если, конечно, их там кормят и водят на прогулки.

Будь здесь Тора, она бы, конечно, не упустила возможности снова завести плач о том, как плохо живется людям под гнетом Тойфона, а особенно — тем, кто заключен в башне.

Ты слишком много думаешь о совершенно посторонних вещах вместо того, чтобы сосредоточиться на деле.

Ого, да у меня появился собственный наставник! И на чем же конкретно посоветуешь сейчас сосредоточиться?

На безопасности. А вернее, на ее отсутствии.

Скажу честно, демону удалось меня пронять — ноги внезапно резко ослабли, а спину продрало неприятным холодком. Расслабив ноги, уже готовые сорвать меня в очередной прыжок, я решил на всякий случай осмотреться и провести, так сказать, рекогносцировку — а вдруг рогатый действительно намекает на что-то серьезное?

Сам ты рогатый.

Проигнорировав демона, я встал на краю крыши, ухватился рукой за верхушку кирпичной дымовой трубы и наполовину свесился с крыши, осматривая окрестности.

Полнейшая тишина. Ни слова, ни стрекота, ни шороха. Ни человека, ни животного. Вообще никого. Да, стоит внизу один Алый Гвардеец, буквально под моими ногами, но стоит недвижимо, как и стоял, кидаться на меня не спешит. Да и вообще, похоже, меня не замечает. Ближайшее освещенное окно — через два дома от меня, да даже если бы жители этого дома и поставили себе целью специально разглядеть именно меня — все равно бы у них ничего не вышло, настолько мутными были стекла.

Так что никакой опасности не было. Может, демон в очередной раз меня проверяет?

Направо посмотри. Еще правее. Через два квартала от тебя.

Я повернул голову туда, куда указал демон, и тихо, почти что одними губами, выругался.

Они ведь даже не скрывались. Эти пять черных антропоморфных теней даже не прятались! Они точно так же, как и я, сидели на крышах, и, наверное, точно так же, как и я по этим крышам сюда пришли. Сейчас они сидели по своим крышам как курицы на насесте, и — я клянусь! — смотрели на меня!

А я не мог на них смотреть! Вернее, мог, но не мог ничего увидеть — только тонкие и ловкие черные силуэты!

Кто это такие?!

Не представляю. Но они движутся за нами уже пять домов. Именно на таком расстоянии, ни ближе, ни дальше. Мы вперед — они за нами. Мы замерли — они тоже. Нетрудно догадаться, что их интересуем именно мы.

Их бы хотя бы рассмотреть!

Там даже рассматривать нечего. Черная одежда, много карманов, пояса с кучей сумок. Черная мягкая обувь. Головы тоже замотаны черными платками, одни только глаза видны. В общем, черное в черном на черном.

И что им надо?

Говорю же — не знаю! Может, это друзья твоей подружки-волшебницы?! Подойди сам, да спроси!

А вот и подойду! Отличная идея, между прочим!

Но храбрился я зря — подойти не удалось. Едва только я прыгнул вперед, уменьшив разделяющее нас с преследователями расстояние на одну крышу, как черные тени моментально снялись со своих мест, и, будто стая грачей, перепорхнули тоже — ровно на одну крышу назад. Некоторым пришлось для этого сгруппироваться по двое, потому что на всех крыш не хватило, но им это нисколько не помешало.

Я перепрыгнул еще раз — и они тоже. Даже не разворачиваясь и не разгоняясь — просто отпрыгивали назад, неестественного долго паря в воздухе, будто в китайских фильмах про летающие кинжалы и их владельцев, и приземлялись на новые крыши, низко присев и обязательно касаясь черепицы одной рукой.

Еще прыжок — и они снова перепархивают на другие крыши. Еще прыжок — новое движение. Создавалось ощущение, что между мной и каждым из этой пятерки — прочный железный прут, который не дает нам ни приблизиться, ни отдалиться. Хотя на самом деле, конечно, этим прутом было нежелание теней пообщаться с демоном поближе.

Но тогда что вообще они от меня хотят?!

Да не знаю я!

Но они хотя бы люди?!

Не! Знаю! Я!

Ты иногда совершенно бесполезен.

Ты уже говорил. Делать-то что планируешь?

Я снова посмотрел на пятерку теней, застывших на крышах на другом конце квартала. Интересно, как они выглядят? Демону хорошо, он умудрился их рассмотреть, а вот я с моими человеческими глазами лишен встроенного зума.

Но, может, броня не лишена? Ведь как-то же демон увидел их.

Сосредоточив взгляд на одной из фигур, я сощурился, как делал обычно, чтобы рассмотреть что-то вдалеке, и картинка действительно рывком приблизилась. Не микроскоп, конечно, но зум раз так в пять мне демон смог обеспечить. И лучше бы он этого не делал, наверное.

Потому что я увидел ниндзя. Натурального киношного ниндзя, замотанного в чернющие тряпки по самые волосы, даже пальцы скрывались под черными перчатками, даже глаз почти не было видно — создавалось ощущение, что голова затянута наглухо. Легкая, облегающая ступню обувь, обтягивающая и приталенная одежда, пояс с какими-то подсумками — эти ребята явно вышли не на простую прогулку по крышам, особенно, если учесть что даже подобная прогулка с высокой долей вероятности — самоубийство.

Впрочем, если эти ребята действительно аналоги ниндзя и получили заказ именно на мою голову… То это самоубийство со стопроцентной вероятностью.

Для них.

И пусть даже настоящие ниндзя не имели ничего общего с киношными прототипами и обходились обычной одеждой, справлялись с заданиями без оружия, а сами задания обычно брали в формате шпионажа и добычи информации, вот эти пятеро являли собой прямо образчик киношного ниндзи — с двумя мечами, что режут саму суть мироздания, мешком ваншотающих сюрикенов, пороховым бомбами мощностью в четыре килотонны и прочими выдумками режиссеров и сценаристов.

Да, у этих ребят не было на видe ни мечей, ни луков, ни даже простых ножей, ни какого-то еще оружия, но кто поручится за то, что у них нет никакого оружия в подсумках? Да, туда много не напихаешь, но, может, у них как раз там пороховые бомбы? А как взаимодействует с подобным броня демона я не знаю.

Опять все упирается в то, что я ничего ни о чем не знаю!

Так или иначе, сейчас лезть на этих ребят мне… Скажем так, незачем. Они сидят себе на крышах, ко мне не приближаются, и не позволяют приближаться мне. Если постараться, я, наверное, смогу сократить до них дистанцию… Но я не знаю, что будет потом. А потом может быть вообще все что угодно, судя по внешнему виду ниндзей.

Короче, два пишем, один в уме. Конкретно сейчас к этим ребятам у меня претензий нет, но их интерес ко мне стоит запомнить и постараться навести хоть какие-то справки у них… Хоть у кого-то, раз демон не в курсе.

Может, он хотя бы сможет последить за ними? Заметил же он их раньше меня.

Ладно, так и быть.

Вот и славно. А я пока продолжу заниматься своим делом.

Подняв руку и максимально дружелюбно помахав пятерке теней, я развернулся и продолжил свой путь по крышам, ежесекундно ожидая сигнала опасности от демона, но его все не было. Через несколько кварталов я уже не выдержал сам.

Что там они?

Без изменений. Движутся за нами, выдерживая прежнюю дистанцию.

Вот упертые. Зоологи, что ли? Увидели новую незнакомую зверушку и теперь преследуют ее, чтобы внести в каталог?

Я сам усмехнулся своей мысли, и сделал последний, длинный и высокий прыжок, прямо на стену башни-тюрьмы. Или, вернее, на плотно закрытые деревянные ставни, прикрывающие одно из окон на уровне третьего этажа.

Я врезался в хлипкие доски плечом, выбивая их и неожиданно ударился в новое препятствие — металлическую вертикальную решетку, перегораживающую окно сразу за ставнями. Ну конечно, мог бы и догадаться, что все окна в тюрьме будут зарешечены. Не беда — я ухватился за один из прутьев и легко, почти как сорняк из земли, вырвал его из затрещавшей и покосившейся каменной кладки. Повторив это со вторым и третьим прутом, я наконец смог пролезть в образовавшуюся дыру и спрыгнуть на каменный пол.

В башне все было каменным. Даже держатели для факелов на стенах каменного коридора с каменным полом и каменным потолком — были каменные. Дверей нигде не было — только решетки, отделяющие камеры заключенных от общего, едва освещенного парой тусклых чадящих факелов, пространства.

В коридоре был только один человек — опирающийся на алебарду и посапывающий стражник. При моем появлении он вскинулся, да так резко, что явно большой не по размеру, шлем с острым штырем на макушке, съехал на глаза, дернулся, вытягиваясь в струнку, будто перед лицом высокого начальства, и только после этого рискнул поднять руку и поправить шлем, чтобы видеть, кто перед ним.

Судя по его глазам, он быстро пожалел о сделанном.

К счастью, он не выглядел страшным. Он выглядел смешным. Поэтому мне даже возможности демона не понадобятся.

Стражник еще только набирал в грудь воздуха, чтобы завопить и позвать на помощь, а я уже подскочил к нему и хлопнул освободившимися от брони ладонями ему по ушам — на мое счастье, никакой защиты ушей они здесь не носили.

Стражник поперхнулся воплем, выпучил глаза и зашатался, пытаясь устоять, опираясь на алебарду. Коротким пинком по древку я лишил его токи опоры, подхватил и аккуратно, чтобы он не грохотал по всему коридору своими доспехами, уложил его на пол. Бедолага все пыхтел и силился что-то сделать, но я его взял в захват и немного, буквально на двадцать секунд, придушил мотыльком, отправляя поспать.

Что ж, с этой угрозой покончено. Продолжаем.

Согласно записям, что приволок и передал Торе парнишка-вестовой, каждый этаж башни состоит из блока камер, представляющих из себя сегменты окружности и опоясывающего их коридора, в котором я сейчас и нахожусь. В одном и том же месте на каждом этаже есть лестница, при этом первые два этажа заняты хозяйственными помещениями, караулками и прочей инфраструктурой тюрячки, а сами камеры начинаются с третьего этажа.

Остается только выяснить, на каком этаже нахожусь я.

Впрочем, как раз с этим проблем возникнуть не должно.

Я подошел к решетке ближайшей камеры и постучал по ней согнутым пальцем. Звука не возникло — будто по наковальне постучать пытался. Тогда я достал обратно броню и повторил попытку.

На сей раз железный прут загудел так, словно по нему ударили вторым таким же. В глубине камеры послышался шорох и в лучи дохлого конвульсивного света выполз непонятный комок волос пополам с какими-то обрывками. В его центре прорезались два глаза, которые подозрительно уставились на меня, и беззубый рот, что прошамкал:

— Ты кто такой? Я тебя не звал. Иди…

Не дожидаясь, когда он закончит уже, кажется, известно чем, я поднял палец и максимально убедительно изрек:

— Заткнись. Я вообще-то тут чтобы спасти тебя.

— Меня? — удивился комок и немного развернулся, наконец превратившись в грязного и заросшего домового. — Кому я нужен?

— Не ты конкретно, все узники тюрьмы. В общем, не думай, а то мозги из ушей полезут. Сделка простая — ты отвечаешь на вопрос, я тебя выпускаю.

— Ага, а дальше мне что делать? Вниз идти, прямо к стражникам — "достопочтимые господа, меня выпустил белый гвардеец, не извольте останавливать" Так, что ли?

— Пойдешь за мной, я тебе обеспечу выход отсюда. Так что, идет?

— Идет. — моментально ответил мужичок. — Я тут уже пять лет сижу, я бы согласился даже если бы ты меня потом сожрал.

Да мать твою, почему они все об одном и том же!

Вдох-выдох, спокойно. Спокойно.

— Какой это этаж?

— Третий.

— Отлично. С какой стороны начинаются камеры?

— Оттуда. — мужичок показал относительно меня влево. — Моя третья.

— Великолепно. Лучше и не придумать.

Я взялся за прутья решетки и легко раздвинул их настолько, что мужичок смог бы пролезть.

— Сейчас идем к первым двум камерам, а потом поднимаемся до вершины башни, выпуская всех, кого только встретим. Чтобы я не терял времени, будешь следить за всеми новоприбывшими, объясняя им, что происходит, и чтобы они не вопили.

— Эй, мы так не договаривались! — вспылил мужичок.

— А будешь спорить — я тебя и вправду сожру!

Я оскалил зубы, не зная, правда, как это передаст броня, но, кажется, передала она это весьма удачно — мужичок побледнел настолько, что, кажется, даже корни его вездесущих волос стали седыми.

— Ладно-ладно! — торопливо закивал он. — Только там же стражники!

— Такие же? — я кивнул на бесчувственного чурбана. — Если да, то проблем не будет, не переживай.

— Чем выше этаж, тем больше охраны. — мужичок пожал плечами. — Мое дело предупредить.

Мы вернулись на две камеры назад, где томились молодая женщина и молодой парень, подросток, по сути, даже не берусь утверждать, что совершеннолетний. Пока мой добровольный помощник горячо втолковывал им что-то, я развернулся и пошел вперед, занимаясь прочими камерами. Я разгибал прутья решетки, и просто шел дальше, позволяя уже освобожденным делать свою работу, вытаскивая узников и втолковывая им что к чему.

На первом этаже мне попались еще два стражника. Один — такой же остолоп, как и самый первый, который даже не проснулся, когда я подкрался к нему и выключил все тем же мотыльком. Второй был чуть более обученным — он даже успел развернуться в мою сторону и опустить алебарду, пришлось ее вырвать у него из рук, и сломать древко о его же шлем. Такого грубого отношения стражник не перенес, и, закатив глаза, отправился следом за первыми двумя.

А если они очнутся и поднимут тревогу?

Тебя ведь не это волнует, правда?

Трус.

Нет, мы не будем никого убивать.

На первом этаже из десяти камер мы собрали восемь человек — две камеры оказались пустыми, но выяснил я это уже потом, когда остановился перед крутой лестницей, ведущей на следующий этаж, и подождал всех остальных.

— Все то же самое делаем на следующем этаже. Понятно?

Все усиленно закивали, словно от этого зависела их жизни, и я принялся подниматься по лестнице.

На втором этаже было уже четыре стражника, но никаких проблем они мне снова не доставили — я уже нашел их слабое место в виде полного отсутствия навыков работы в клинче и тем более партере, и потому быстро сокращал дистанцию и брал их в удушающий. Тихо, быстро, чисто, без проблем.

Проблемы возникли тогда, когда стражников на этаже стало девять — они стояли так плотно, что, даже несмотря на изгиб коридора, находились в поле зрения друг друга, и отключать их по одному уже не вышло бы. Тогда, вспомнив старые добрые стелс-экшены, я поскреб костяными пальцами по стене, привлекая к себе ближайшего стражника, и, когда он, перекинувшись парой слов со своим напарником, пошел проверить, отключил и его.

С этого момента должны были начаться проблемы. Через какое-то время, поняв, что первый ушедший не отвечает, встревоженный коллега мог пойти проверять, что случилось, сам. Это был бы лучший вариант. А мог — пойти вместе с еще одним стражником. Это не самый хороший вариант. А мог — вовсе сразу поднять тревогу. И это просто отвратительный вариант.

Я говорил, надо убивать! Ты мог вычистить этот коридор за четыре секунды!

Я сжал зубы, игнорируя демона, и пробежался глазами по коридору, пытаясь придумать, что же делать дальше. Конечно, коридор едва освещен, и глубоких черных теней по стенам полным-полно… Спрятаться-то не проблема, факелы далеко не везде освещают…

Факелы!

Вроде бы в способности демона входило и мощное дыхание!

Я глубоко вдохнул и подул на ближайшие факелы, искренне желая их задуть. Поднялся настоящий ураган, от которого лепестки пламени моментально пропали, впуская в коридор тьму с призрачным заревом где-то за поворотом.

Оставшиеся в темноте стражники подняли взволнованный гвалт.

А у меня снова включился режим ПНВ и я спокойно и вальяжно, не торопясь, пошел вперед и по очереди отключил всех. Повторил со следующими факелами — и по этой схеме зачистил весь этаж.

— Вы там не потерялись? — спросил я себе за спину, закончив с последней камерой.

— Нет. — ответил кто-то из них. — Тут негде теряться. Только о мертвых спотыкаемся в темноте.

— Они не мертвые! — оскорбленно ответил кто-то другой. — Белый гвардеец не убивает, я сам видел! Они все дышат.

— Лучше бы убивал этих собак… — едва слышно процедил кто-то, а я лишь усмехнулся и полез на последний этаж.

Здесь стражники стояли еще плотнее. Мало того — они были вооружены и экипированы намного лучше, чем те, что были внизу. Уже не алебарды, но кривые сабли и полу-ростовые щиты были им оружием, и стояли они чуть не сплошной стеной, отделяя камеры от коридора.

Пользуясь уже наработанной схемой с факелами, я смог отключить десятерых, и на одиннадцатом произошла осечка. То ли у него была реакция кошки, то ли он относился к тем редким людям, что в темноте видят не хуже, чем при свете, но он успел отреагировать на меня, и даже уйти от захвата. Резко заголосив, он заслонился щитом и отскочил, дистанцируясь от меня при помощи меча и явно ожидая подмоги.

И что самое интересное — в его глазах даже не было страха или удивления. Ярость — да, отчаяние — частично. Но никакого страха. Словно таких, как я, он видит каждый день.

Убей же! Сейчас же подмога подойдет!

Не буду! Я не буду больше никого убивать, запомни уже это!

Я кинулся вперед, надеясь отодвинуть меч рукой и пройти под ним, взять противника проходом в ноги и через себя воткнуть головой в камни, но стражник и сейчас среагировал! Снова отскочил назад, оттянув меч на себя и заслонившись щитом! Да, принял удар, да, отлетел на пару метров назад, но даже не упал, а только неловко взмахнул руками — и снова застыл в стойке с вытянутым вперед мечом!

Да кто он вообще такой?!

Вернее, они.

Потому что у него из-за спины уже вынырнули еще двое. Точно такие же — экипированные, вооруженные мечами и щитами, вставшие с первым в один строй и замершие в одной позе.

Черт, и что же с вами делать? Мне-то вы даже царапины не нанесете… Но там за мной другие люди. Уже даже хрен с ней, с тревогой, которую вы наверняка подняли, но вы же ловкие, как ящерицы! Пока я одного поймаю и придушу — где гарантия, что вы не прикончите никого из тех, кто идет за моей спиной?!

Убей! Ты можешь! Это легко!

Я сжал зубы и кинулся вперед, выбрав целью среднего стражника. Он снова отскочил назад, а двое других резко сместились мне за спину, закрывая меня в треугольник. По спине бессильно звякнули два меча, я зарычал и снова кинулся вперед, но цель снова ловко ушла от захвата!

Сука, да они играются, что ли?! Они будто понимают, что я не хочу их убивать, и пользуются этим!

Я развернулся, пытаясь поймать одного из парней за спиной, но и он ловко ушел от захвата, и второй тоже! Новый разворот — и опять мимо!

Да что же с вами делать?!

Убить! УБИТЬ!!!

Я заорал и крутнулся вокруг своей оси, заслоняясь правой рукой и отбивая сразу три меча, махнул левой, цепляя что-то на пальцы…

Крик почему-то не стихал. И то, что я поймал на пальцы, почему-то не соскальзывало с них, как я ожидал.

Вдох-выдох. Мгновение — успокоиться. И быстро оглядеться.

Кричал уже не я. Кричали все те люди, что шли за мной. Не все, конечно, все просто не поместились бы в этот коридор. Но человек пятнадцать — точно. Вопя как объевшиеся грибов берсерки, они облепили двух стражников, повисли у них на плечах, ни руках, на щитах, толкали их, пинали, ставили подножки — делали все, чтобы только стражники упали и больше не встали.

И у них получалось. Мечи уже давно попадали на пол, и стражники с минуты на минуту упадут следом за ними.

— Давай, белый гвардеец! — раздалось откуда-то из толпы. — Мы поможем!

Я хмыкнул и кинулся вперед — на последнего оставшегося противника. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, он отскочил раз, второй…

А потом отскакивать стало некуда — за спиной оказалась стена. Я догнал его и сделал то, что планировал с самого начала — перевернул его вниз головой и впечатал в пол, да так, что шлем загудел. Очень хотелось стукнуть посильнее, но я сдержался.

Я не позволю демону завладеть мной.

Закончив с камерами и выпустив еще двоих, я вернулся обратно к людям, которые продолжали держать двух стражников и втихаря попинывать их.

— Вы молодцы. — улыбнулся я. — Спасибо за помощь.

— Тебе спасибо, белый гвардеец! — крикнул кто-то из толпы. — Давно хотел отпинать этих собак!

Толпа зашевелилась, и из нее выбрался вперед домовенок Кузя, которого я спас самым первым. Он прятал глаза и нервно потирал руки:

— Это… Ты обещал вывести нас… Так ведь?

— Так и есть. — я кивнул, сорвал с руки Торину вешку и кинул ее на пол.

Через мгновение вешка исчезла в ярко вспышке, а на ее месте появилась молочно-белая окружность, источающая слабое сияние.

— О-о-о-о!.. — потянула толпа, глядя на портал.

— Это портал. — я ткнул в него пальцем. — Он будет работать минуту, на той стороне вас встретят люди сопротивления. Так что не теряйте времени, и идите.

— Откуда нам знать, что это не ловушка? — крикнул кто-то из толпы.

— Головой-то подумай! — оскорбленно ответил ему домовенок. — Какой смысл ему делать все это ради того, чтобы снова нас посадить в кутузку? У тебя, должно быть, от долгого заточения крыша протекла маленько! Хочешь — оставайся тут, а я пошел!

И он правда первым нырнул в портал — как в озеро, вытянув руки и зажмурившись.

Следом за ним пошли и остальные — кто неуверенно, а кто наоборот — как к себе домой.

Когда последний человек скрылся в портале, я постоял еще немного, дождался, когда портал пропадет, убедился, что следов вешки не осталось, и открыл последнюю дверь в конце коридора, которая, по логике, должна была вести на крышу башни.

Так оно и оказалось. Каменная крыша с каменными же перилами, выложенными зубцами, как на замках в учебниках истории, и над всем этим великолепием на высоте десятого этажа развевается на ночном ветру знамя Империи.

Может, принести Торе новую юбочку?

Я усмехнулся и оперся руками на перила, оглядывая город с высоты птичьего полета. Интересно, если я отсюда спрыгну, я что-то себе сломаю?

Нет. Но шуму наделаешь порядочно. Лучше уйти там же, где вошел.

А я смотрю, ты не сильно расстроился, что я никого не убил.

Я свое возьму так или иначе. Хватит болтать, уходи отсюда. Только не прыгай с крыши.

Я и не собирался. Меня интересует кое-что другое.

Что же?

Вместо ответа я нашарил взглядом то, что меня интересовало — пятерку темных силуэтов, застывших без движения в четырех-пяти домах от башни. Повинуясь какому-то детскому позыву, я хмыкнул, поднял руку и помахал им.

Спустя несколько секунд один из силуэтов помахал мне в ответ.

Глава 25

До гостиницы я добрался без проблем и без каких-либо трудностей. Даже черные ниндзи, удостоверившись, что я выбрался из башни и поскакал по своим делам, не стали меня преследовать — так и остались сидеть там же, где я их видел в последний раз.

Вот и отлично. Совсем не улыбалось мне приводить их туда, где, пусть и непродолжительное время, я живу. И Тора тоже. И пусть уже завтра, а, вернее, уже сегодня, мы отсюда съедем, и пусть эти ребята ничего плохого мне не сделали и даже лапкой помахали напоследок, все равно — не хочу.

Не нравятся они мне.

Тора встретила меня опухшими глазами и безудержными зевками — все это время она не спала и явно нервничала, ожидая меня. Увидев, как я влезаю обратно в распахнутое окно, предварительно спрятав доспехи, она даже вскочила с кровати и кинулась ко мне, но остановилась на полпути, прижав руки к груди, будто сама себя тормозя.

Однако, хороший знак.

— Все хорошо? — перво-наперво спросила Тора.

— Лучше не бывает. — я улыбнулся. — Все живы, здоровы, спасены.

— Сколько… — Тора отвела взгляд, голос ее упал. — Сколько ты убил?

— Ни одного. — с деланым равнодушием ответил я, пожимая плечами. — Как-то не возникло ни необходимости, ни, знаешь, желания.

Тора с облегчением выдохнула и улыбнулась:

— Чудесно! Тогда давай поскорее спать, а то с утра надо будет вернуться в штаб сопротивления, обсудить нашу награду.

Я с удовольствием согласился, хоть спать и не хотелось. В последнее время мне вообще ни разу не хотелось спать, но при этом я легко засыпал, если ложился. Странное ощущение, но очень удобное.

Его бы мне в мою прошлую жизнь, в моем родном мире…

Проснулся я раньше Торы, когда за окном еще только занимался рассвет. Открыв глаза, я обнаружил себя обнимающим волшебницу со спины, причем моя рука покоилась на ее груди, по обыкновению, ничем не прикрытой — Тора так и спала голой. Порадовавшись, что волшебница еще спит и, видимо, ничего не чувствует, я осторожно убрал руку и сел на кровати.

Тора тут же проснулась и села тоже — будто пружина из какого-то механизма выскочила. Стремительно, быстро, резко, будто на нее напали. Метнула взгляд влево-вправо, наконец сфокусировалась на мне и улыбнулась:

— Доброе утро. Давно проснулся?

— Только что. — ответил я, поспешно отводя взгляд от ее груди, на правой до сих пор виднелся отпечаток моей руки. — Ты же говорила, что нам надо выйти с утра, вот я и…

— Да, чем раньше мы покинем город, тем лучше будет. — кивнула Тора. — Идем.

Я послушно встал, и внезапно словил легкое головокружение, как будто от переизбытка кислорода. Ухватившись за изголовье кровати, я немного постоял, ожидая, когда все произойдет, и только секунд через пятнадцать снова смог стоять ровно.

Несмотря на раннее утро, за стойкой в нижнем зале трактира уже была хозяйка заведения — видимо, они с пареньком дежурили посменно. Может, у них вообще семейный бизнес и они — брат и сестра, или, что менее вероятно, муж с женой. Так или иначе, она забрала у нас ключ, весьма искренне посетовав на то, что мы так быстро съезжаем, накормила нас завтраком из свежеиспеченных оладьев с брусничным вареньем и крынки молока, и только после этого, уже когда солнце ощутимо поднялось над горизонтом, мы вышли из трактира.

Путь наш снова лежал в штаб-квартиру сопротивленцев, только на этот раз на улицах не было Алых Гвардейцев. Не знаю, как давно они исчезли — когда солнце только вышло или совсем недавно, — но их отсутствие городу явно шло на пользу. Вчера, даже несмотря на свое удивление удивленному, я нет-нет да и замечал, как люди косятся на Алых, и все без исключения переходят дорогу, приближаясь к ним, даже если на самом деле им это не нужно, и потом они возвращались обратно на свою сторону.

Даже гомон льющейся по улицам толпы звучал совсем по-другому — более открытым, более громким. Чаще слышался смех и наоборот — меньше было недовольства и злобы.

Люди улыбались.

Может, Тора все же не так уж и сильно не права насчет императора?

Или я в очередной раз что-то упускаю и чего-то не понимаю?

Когда мы добрались до логова сопротивления, я притормозил, пропуская Тору вперед в калитку, и потратил несколько секунд на то, чтобы быстро глянуть туда-сюда — нет ли чего подозрительного? Не следил ли кто за нами, не вел ли от самой гостиницы? Все-таки вчерашние ребята никак не шли у меня из головы.

Никого не было.

Спасибо. Можно подумать, ты всю дорогу только и занимался тем, что следил за вероятными хвостами.

Да.

Интересно, почему?

Мне они тоже не нравятся.

Ого, всемогущий демон пространства испугался простых смертных?

Во-первых, не испугался, а заинтересовался. Во-вторых… С чего ты взял, что они простые смертные?

А с чего ты взял, что нет?

За все время, что мы с тобой существуем в одном теле, мне пока что встретились только две вещи, которые мне не нравятся. Первая — это вот эти черные ребята. И вторая, которая беспокоит меня намного меньше — Алые Гвардейцы.

Вот так поворот. Получается, для демона черные ребята кажутся даже большей угрозой чем хтонические статуи Гвардейцев, пугающие одним только своим видом. Да, я, может, не видел их в деле, но рассказы Торы и собственные впечатления от увиденного при помощи воображения рисовали отнюдь не радостные картины встречи с этими карминовыми статуями.

А он говорит — черные ребята еще страшнее.

Ну, он хотя бы следит за тем, чтобы рядом их не было. Уже что-то.

Вздохнув, я прошел во двор и закрыл за собой калитку.

В подвале нас ждали уже знакомые персонажи, за исключением того унылого, с лошадиным лицом, которого я отправил в нокаут при знакомстве. Зато вместо него был тот самый заросший домовенок Кузя, которого я первым спас в тюрьме. Он сидел на одной из деревянных бочек, но при виде меня выпучил глаза, спрыгнул и заголосил:

— Вот он! Это он нас всех вытащил! Белый гвардеец!

Белый гвардеец. Точно, вчера они меня так называли. Причем не только он, кто-то еще подхватил эту кличку и, кажется, прилепил ее ко мне на двусторонний скотч — ни снять, ни избавиться.

— В одиночку! — продолжал вопить домовенок, тыкая в меня пальцем. — У него там какие-то крутые доспехи, он их раз — и достал, и сразу на себя! Стражники и пикнуть не успевали, так быстро он с ними разделывался!

Бородатый старикан, который в прошлый раз вел с нами беседу, с улыбкой поднял ладонь, и домовенок наконец прервал поток своего словесного поноса, и деловито забрался обратно на бочку, с таким видом, словно ничего и не было.

— Для начала — спасибо за то, что выполнили свою часть сделки. — благодарно кивнул старикан. — Но позвольте спросить — как вам это удалось? В одиночку? Без оружия? Да еще и ночью? Да еще и о каких-то доспехах наш любезный Фенимор упомянул.

Я задумался, стоит ли им выкладывать все карты на стол, или нет, но Тора меня опередила:

— Это секретное оружие нашего ордена. Тайное заклинание, которое мы сейчас тестируем. Собственно, из-за того, что оно не совсем правильно работает, мы и оказались так далеко от нашего храма, и были вынуждены обратиться к вам за помощью. Кстати, об этом — у вас ведь не возникло никаких проблем с тем, чтобы обеспечить нас всем по списку?

— Не беспокойтесь, юная леди, все в полном порядке. — заверил Тору старикан, доставая какой-то мятый клочок бумаги и начиная читать с него. — Две лошади с полными комплектами снаряжения, запас питьевой воды, вяленое мясо…

Белый гвардеец, надо же. Считай, тебе люди сделали комплимент — сравнили с теми, кто нагоняет на них первобытный ужас, только при этом назвали "белым", типа хорошим. Кстати, а почему белый? Я же вроде перекрашивал доспехи в черный.

Ты же их потом спрятал. А когда снова достал, они были изначального цвета — белого.

Доспехи Десана изначально были белыми?

Нет.

А какими?

Никакими. Любыми. Всеми.

Главное, чтобы не красными. А то люди могут легко спутать нас с тобой с одним из Алых… Хотя я, честно говоря, не представляю, как нас можно спутать.

Да они мне пятки лизать недостойны… Было бы у нас копье и крылья… Ванари, даже крыльев не надо, одно копье! Этих гвардейцев мы бы на него десятками, как перепелов на вертел, насаживали!

Я усмехнулся воинственности демона и снова прислушался к разговору Торы и главы сопротивления:

— Просто показать бумажку? — уточнила Тора, размахивая каким-то клочком бумаги. — И нам все выдадут?

— Конечно, юная леди. — старикан развел руками. — Или вы думали, что мы тут будем разводить бюрократию с подписями и печатями? Между нашими… скажем та, организациями никогда не было натянутых отношений, так что…

— Хорошо. — Тора прервала его резким кивком. — Спасибо за вашу помощь, нам пора. Нас очень ждут в храме.

И, не дожидаясь ответа, Тора резко развернулась и пошла к выходу из подвала. Я бросил извиняющийся взгляд на сопротивленцев, и поспешил за ней.

На верхней ступеньке лестницы, что вела из подвала на улицу, мне снова перестало хватить воздуха и закружилась голова. Ощущение было, будто бы заболел гриппом, но оказался при этом вдали от дома и в этом больном состоянии был вынужден подниматься много лестничных пролетов, постоянно делая перерывы и надеясь не упасть от нехватки сил.

Когда я собрался и наконец выполз из подвала, Тора уже недовольно постукивала ножкой по земле. Увидев меня, она наконец кивнула, развернулась и поспешила к калитке.

Стараясь продышаться по дороге, я последовал за ней.

Тора практически бежала вперед, снова взяв меня на буксир и заставляя прохожих расступаться перед ней, практически формируя ей эдакий ВИП-коридор на двух человек. Удобно и быстро, вот только поддерживать такой быстрый темп у меня не получалось, и хорошо было бы остановить несносную волшебницу на пару минут… Или хотя бы замедлить.

О, знаю.

— Тора! Притормози, есть вопрос.

Волшебница то ли не услышала меня, то ли, вероятнее, притворилась, что не услышала, но скорость не снизила. Пришлось упереться ногами в брусчатку и потянуть ее на себя, чтобы обратить на себя внимание.

И как раз в этот момент Тора по какой-то причине снизила скорость и в итоге моего рывка полетела прямо на меня!

Я машинально поймал ее, отшагнув назад, чтобы мы оба не полетели на брусчатку, и она замерла в моих объятьях. Медленно подняла голову, ее глаза подозрительно блестели:

— Ты чего?

— Вопрос есть. — машинально ответил я, глядя в ее глаза.

— Задавай. — одними губами прошептала она.

— Ты что-то знаешь о людях, затянутых во все черное, с поясами, на которых висят всякие сумочки? Ловкие, быстрые, прыгучие.

Тора несколько раз моргнула, будто переваривая информацию, а потом резко отскочила от меня, разрывая объятия:

— А ну повтори!

Я пораженно развел руками, но послушно повторил:

— Люди в черном. Одни глаза только видно, и то едва-едва. По крышам прыгают, ловкие, хрен поймаешь!

— И сумки на поясе?

— И сумки!

— Сюда иди!

Тора схватила меня за руку и потащила в ближайшую подворотню. Там, нервно оглядевшись, чтобы нам никто не подслушал, Тора внезапно резко приникла ко мне, схватила мои руки и положила к себе на талию, имитируя объятия.

— Где ты их видел? — жарко на ухо прошептала она мне. — Вчера?

— Вчера. — подтвердил я. — На крышах. Двигались следом за мной до самой тюрьмы. Прямо по крышам. Не приближались, не отдалялись. Держались на одной дистанции, даже если я сам пытался к ним приблизиться.

— Не атаковали?

— Даже не пытались. Я махнул им, когда выходил из башни, один из них махнул мне в ответ. Что это за ребята? Они хорошие?

— Они лучшие. — так же тихо мне на ухо ответила Тора. — Их называют "Безликие". И Орден Серебряной Печати по сравнению с ними — кучка замшелых паралитиков рядом с лучшими гимнастами этого мира.

— Не понял, поясни.

— Безликие это орден демонологов с востока, из-за Обсидиановой пустыни, из государства Шалихад. Те, кто охраняет копье демона.

— Стоп, что? — опешил я. — А что они тут-то делают?

— Вот это мне и интересно. Что им здесь надо и как они сюда попали.

— Ну, как попали-то более или менее понятно. — я пожал плечами. — Порталы же есть всякие, сама же говорила.

— Безликие практически не пользуются магией. Их подход к демонологии совершенно иной. Там, где члены нашего Ордена имеют в своем арсенале сотни заклинаний быстрой магии на любой случай жизни, от разжигания костра, до иссушивания русел рек, Безликие полагаются на энчины и медленную магию. Когда орденцы тренируются в магии и выживании в лесу, Безликие занимаются совершенствованием тела и боевыми искусствами. В то время как орденцы предпочитают держаться от демонов подальше, Безликие сходятся с ними лицом к лицу, используя в бою приемы рукопашного боя и различные энчины. Там, в Шалихаде, орден Безликих еще и выполняет различные миссии по шпионажу и сбору информации, потому что не существует стен, способных сдержать Безликого, не существует гончей, способной выследить Безликого и не существует стрел, которые бы догнали Безликого.

— А безликими их называют потому что они все на одно лицо? Потому что совершенно одинаково замотаны в эти черные тряпки?

— Не только черные. Они могут быть любого цвета. Даже их одежда — это энчин, она может становиться любого цвета, в зависимости от необходимости и желания Безликого. В сумках на их поясе — энчины для любой ситуации, которая может с ними приключиться. Начиная от магической веревки, которая сама липнет к любому месту, куда понадобится, и сама сворачивается в клубок, и заканчивая цепочками, откованными с добавлением из смеси крови хозяина и одного из мелких демонов. Такими цепями можно усмирять демонов, связывать их, а их удары доставляют демонам непередаваемые мучения.

— Стало быть, маги-практики против магов-теоретиков. — задумчиво проговорил я. — ты же не хочешь сказать, что они тут из-за меня?

— Я бы не хотела. — вздохнула Тора. — Но это слишком очевидно. В радиусе свободного взгляда нет больше ни одного демона, а если бы и был — пятеро Безликих это сила, которая способна стереть в порошок практически любого из тех демонов, что проходили сквозь разрывы после Десана.

— А самого Десана — нет? — уточнил я.

— Никто не знает, потому что никто не пробовал. — Тора пожала плечами. — Но основатель ордена Безликих шестьсот лет назад своими руками вырвал у ослабленного сотнями заклинаний Десана копье, лишив его оружия, что и положило начало своеобразному учению Безликих. Мастер Фей поплатился за свою дерзость обеими руками, которые просто осыпались пылью после контакта с копьем демона, но это не помешало ему создать с нуля орден и заложить фундамент для новой школы демонологии, в основе которой — отсутствие страха перед демонами. Безликие почти неуязвимы для них, потому что лишены основы, через которую демоны захватывают людей — страха.

— В моем мире говорят, что ничего не боятся только дураки. — усмехнулся я. — К тому же, эти твои Безликие пока что не проявляли никакой враждебности ко мне, они просто наблюдали.

— Это меня и беспокоит. — тихо ответила Тора и отстранилась от меня. — Наблюдение и подбор стратегии действия — это первый этап в их планах уничтожения демона.

Я скосился:

— Хочешь сказать, они планируют уничтожить меня?

Тора вздохнула:

— Я ничего не хочу сказать. Я вообще не хочу об этом думать, если честно, потому что чем дольше я это делаю, тем страшнее мне становится. Если эти пятеро действительно поставят себе целью уничтожить тебя… Будем честны, я не смогу их остановить. Ванари, я даже задержать их не смогу! Так что давай-ка мы поскорее покинем этот город, и будем надеяться, что они нас потеряют!

Глава 26

В своей жизни я ездил на лошадях всего лишь раз или два. Точно сказать не могу, потому что это было так давно, что сами воспоминания о тех детских временах в голове выцвели и стали напоминать старые диснеевские черно-белые мультики. Не думаю, что это вообще можно назвать "ездой", ведь я просто сидел на лошади, которую вели под уздцы. "Катание", пожалуй, лучшее определение.

Подспудно я уже был готов к тому, что следующую неделю, а именно столько, по словам Торы, нам нужно было двигаться до следующего города, который она наметила себе как перевалочный пункт, я буду умирать от боли и судорог в бедрах. Ведь именно так описывались последствия движения на лошадях не привычных к этому людей в различных книжках.

Но все оказалось намного проще. Когда мы пришли по адресу, по которому нас послали сопротивленцы, Тора практически в одиночку нагрузила двух предоставленных нам лошадок — серую и черную, — торбами с припасами, предварительно проверив их наполнение, и оседлала их. После этого волшебница вручила поводья черной лошади мне, и, велев идти рядом с ней, вышла из двора дома, где мы получали обещанное вознаграждение.

Так что мое знакомство с конной ездой началось с того, что я даже не ехал. Я просто вел лошадь за собой, "в поводу" вроде это называется, двигаясь при этом по центру улицы, а не по краям, как делал это, будучи обычным пешеходом. Видимо, здесь дорожное движение было организовано примерно так же, как и в моем родном мире — по бокам люди ходят пешком, по центру — двигаются лошади… и другие вьючные животные. И, видимо, не важно при этом — едут на них седоки верхом или ведут в поводу, я точно не уверен, я просто делал так же, как делала Тора, надеясь, что она знает, что делает.

В принципе, все логично — машины если сломаются или заглохнут, их ведь тоже буксируют или толкают прямо на проезжей части, никому не приходит в голову затаскивать их на тротуары и катить там.

А вот что действительно стало для меня неприятным открытием — это размеры лошадей. Само собой, из школьного курса биологии я знал, что лошади это "большие и величественные животные, чей вес в отдельных случаях может достигать полутонны", и я даже видел лошадей, и даже вживую…

Но когда этот гигант идет у тебя за спиной, и ты, честно говоря, совершенно не уверен в степени его прирученности и послушания, становится не по себе. Я постоянно нет-нет да и оборачивался украдкой через плечо, и каждый раз сталкивался с грустным взглядом огромных влажных карих глаз, глядящих откуда-то из недостижимых высот.

Лошади были просто огромные. Там, где у меня заканчивалась голова, у них только-только начиналась шея, а голова каждой из них была в четверть всего меня. Мой черный коник то и дело подергивал головой и приподнимал верхнюю губу, демонстрируя гигантские, в половину ладони, желтые зубы — наверное, я слишком сильно тянул за поводья, но скажу честно — это не со зла, я просто чувствовал себя не особо… в безопасности, скажем так.

Даже наличие личного демона и его доспехов не казалось таким уж надежным механизмом противодействия этому сгустку животной силы, если ему придет в голову напасть на меня.

Это даже не смешно.

Несмотря на все мои опасения, конь шел за мной смирно, размеренно отстукивая шаги по камням мостовой и изредка пофыркивая. Тора же вовсе не обращала внимания на поведение лошади, сосредоточив внимание на окружении. Глаза ее то и дело стреляли то туда, то сюда, а уши разве что не вертелись, как у тех же самых лошадей, стараясь уловить самые тихие пересуды окружающих. Она явно пыталась обнаружить хоть какие-то последствия моей ночной вылазки.

Но, если я все правильно понимаю, этих последствий просто не было. Ни усиленной стражи, ни кучкующихся по углам жителей, вполголоса обсуждающих произошедшее ночью и при этом ежеминутно нервно оглядывающихся — ничего подобного не наблюдалось. Будто и не было никакого нападения на тюрьму, будто я не вызволил несколько десятков узников. Даже как-то обидно стало, что обо мне никто не говорит.

А ты начинаешь исправляться.

Я поморщился и проигнорировал демона.

Тора довела нас прямо до выхода из города, предусмотрительно выбрав не те ворота, через которые мы заходили, а другие.

— Это чтобы не наткнуться на тех же стражников, которые нас впускали? — шепотом осведомился я у нее.

Она посмотрела на меня как на идиота:

— Нет, это потому что нам идти в другую сторону, зачем нам делать крюк и выходить через те же ворота?

А нет, беру свои слова обратно, ты все тот же идиот.

В этот раз я вынужден был с демоном согласиться.

На воротах образовалась небольшая пробка желающих покинуть город. Несколько возов, десяток людей с лошадьми в поводу и пара-тройка пеших. Они стояли организованной колонной, растянувшись метров на тридцат, поэтому рассмотреть причину задержки не составило труда — пришлось лишь немного привстать и вытянуть шею.

Лучше бы я этого не делал.

Стражников на воротах стоял целый десяток, причем на этот раз они были собраны и напряжены, а не расслабленно считали ворон как в тот момент, когда мы в город входили. Алебарды были в руках, глаза так и бегали по толпе, будто пытаясь кого-то высмотреть. Но даже это было не самое страшное.

Немного в стороне от них, не так далеко, чтобы не покрыть это расстояние одним мощным прыжком, но достаточно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, в тени городской стены недвижимой статуей стоял Алый Гвардеец. В той же позе, как и тот, что я видел на улицах города. Такой же огромный и пугающий.

Люди в очереди бросали на него нервные взгляды и торопились поскорее исчезнуть из его поля зрения, хотя само по себе наличие зрения у Алого было под вопросом. Возможно, именно на это и был расчет — что люди при виде Гвардейца будут нервничать, и это напряжение выдаст тех, кого они ищут.

Только, кажется, люди, что разрабатывали этот план, не учли того факта, что при виде Алого будут нервничать вообще все.

Даже сами стражники нет-нет, да и кидали обеспокоенные взгляды на карминовую статую.

Уж кому-кому, а тебе точно меньше всех стоит беспокоиться об этих долдонах.

Снова проигнорировав демона, я шепотом предупредил о Гвардейце Тору, которая еще не видела его. Волшебница коротко кивнула и закусила губу, погрузившись в раздумья.

И даже к моменту, когда подошла наша очередь, она из них не вернулась.

Однако все прошло без каких-либо проблем и задержек — стражник бегло осмотрел нас, осмотрел лошадей, кинул короткий взгляд на Алого, убедился в отсутствии реакции, и отошел, пропуская нас.

Стало быть, Алый не способен меня обнаружить. По крайней мере, в виде человека — не способен. Это хорошие новости.

С другой стороны, может, они и ищут-то не меня.

Фантазер.

За воротами начинался натоптанный тракт, петляющий между невысокими холмами и уводящий куда-то в горизонт. На местности почти не было деревьев, а те, что были — росли ровными рядочками, отделяющими дорогу от полей, раскинувшихся по обе ее стороны. На одном желтели спелые огромные подсолнухи с черными серединками, на другом — пушились колосья пшеницы. Там, где ландшафт вспучивался небольшими холмиками, на их вершинах росло что-то вроде небольших лесочков, на два-три десятка деревьев, а потом снова продолжались поля, и так — до самого горизонта.

Отойдя буквально на пятьдесят метров от городской стены, Тора остановилась и повернулась ко мне:

— На лошади доводилось ездить?

Я развел руками и виновато улыбнулся, предоставляя волшебнице самой выбирать трактовку этого жеста.

— Ясно. — вздохнула Тора. — Тогда сначала давай перекусим.

Отойдя к ближайшему холмику с микро-лесом на верхушке, растущим как пучок волос из бородавки, мы расположились в тени деревьев и Тора принялась копаться в сумках, попутно объясняя, что там вообще есть:

— Тут вяленое мясо, сухой сыр, лепешки и галеты. Вода. Два гамака, чтобы не спать на земле. Полотенце на всякий случай. Орехи и сухофрукты. Мыло. Карта, на которой отмечен наш маршрут. Запасные поводья и кое-что из снаряжения для лошадей. Нитки, иголки, всякая мелочь.

— Как в поход. — не удержался от улыбки я. — А карта зачем? Ты же со мной.

— На случай, если со мной что-то случится.

Тора ответила просто и обыденно, будто обсуждая, чем мы будем завтракать, даже плечами не пожала. Просто констатировала факт — с ней может что-то случиться. Даже несмотря на то, что она волшебница, даже несмотря на то, что ее защищает неуязвимый полу-демон.

А ведь и правда — случиться может все, что угодно. И даже больше — уже почти случилось. Когда ее пытались изнасиловать, когда на нее напал медведь, когда ей сожгло ступню. Да, в первый раз я появился в самый последний момент, зато во второй — присутствовал с самого начал, а что насчет третьего — я сам же и был причиной его появления! Так подумать — еще большой вопрос, где Торе будет безопаснее — со мной или напротив — максимально далеко от меня?

Мы быстро перекусили вяленым, совершенно не жующимся и резко заставляющим скучать по запеченным кроликам "а-ля Тора" мясом, выпили воды и Тора наконец перешла к обучению верховой езде.

Оказалось, что ничего особо сложного там и нет. По словам Торы, галопом нам двигаться не предстояло, и основное время предполагалось двигаться шагом, иногда переходя на рысь. Мне совершенно ни о чем не говорили эти слова, поэтому волшебница шустро взгромоздилась на своего серого коня и за пять минут показала разницу между этими тремя понятиями.

Когда она слезла, я смог только пожать плечами:

— Могла бы просто сказать, что они разные по скорости.

— Не только. Даже вообще дело не в этом. Нужно себя по-разному вести.

— В смысле? Что значит "вести"? Разве на лошади не просто сидят?

Тут-то мне и открылся целый новый мир езды на лошадях. Оказывается, более или менее расслабленно сидеть можно только, если лошадь идет шагом — и то не с каждой лошадью следует это делать. С моей, к счастью, получилось, и я через две минуты неспешного шага даже начал получать какое-никакие удовольствие.

Однако потом Тора слегка хлопнула коня ладошкой по шее, и он резко сменил темп движения — ускорился и принялся дергаться вверх-вниз! Ощущения, словно сел на рабочий груз строительного копера, которым сваи забивают — точно так же кидает и точно так же нет никакой возможности это как-то остановить! Внутренние поверхности бедер громко шлепали о кожаное седло при каждом рывке, я дрыгался вверх-вниз, будто шарик на резинке, и, черт возьми, даже никак не мог это остановить! Разве что спрыгнуть с коня!

Или упасть, что вероятнее…

К счастью, Тора быстро остановила коня, ухватившись за поводья, и показала, что надо делать, чтобы двигаться рысью стало если не комфортно, то хотя бы не так мучительно и унизительно. Оказывается, достаточно было подловить ритм движения лошади и отрабатывать каждое ее движение вниз — своим движением вверх, как бы приставая в стременах. Когда я сформулировал эту мысль, Тора несколько секунд обдумывала ее, а потом сказала:

— Пусть пока что будет так. Через какое-то время ты сам найдешь наиболее удобные движения. Даже если они не будут правильными, нам все равно недолго путешествовать.

Заодно показав, как себя вести при галопе — полностью встать в стременах, и наклониться вперед, — но не позволив попробовать, Тора снова собрала сумки и мы выдвинулись в путь.

Когда я забирался в седло своего черного коня, у меня опять закружилась голова, и мне пришлось несколько секунд посидеть в седле ровно, чтобы просто унять вертолеты и продышаться. Только после этого я рискнул тронуть свою лошадь в шаг.

Само собой, на лошадях, да еще и по дороге, а не по густому лесу, двигаться было намного приятнее. Не нужно было следить, куда ставишь ноги, да и ставить тоже нужды не возникало, вокруг не жужжали вездесущие насекомые, а если и жужжали, то интересовали их больше лошади, нежели наездники, а главное — скорость была выше раза в полтора, и это только на шаге! Как бы мы быстро двигались, если бы всю дорогу двигались рысью, я вообще не представляю!

Когда я задал этот вопрос Торе, она снисходительно улыбнулась:

— Так нельзя. Лошади будут быстро уставать. Рысь для лошади это как быстрый шаг для тебя. Вроде и шаг, а вроде и устанешь быстро. Рысью двигаются грифоны, у них вообще нет такого понятия, как шаг.

— В моем мире нет грифонов. — пробормотал я. — В моем мире все двигаются на автомобилях и мотоциклах.

— И что же это такое?

Я, как мог, объяснил суть автомобиля, не закопавшись при этом в дебри механики и даже умудрившись аккуратно обойти тему устройства двигателя внутреннего сгорания — все равно я толком не смог бы объяснить, как именно он работает. К счастью, Торе хватило и этого.

— У нас тоже есть такие. — кивнула она. — Только магические. Энчины, по сути. Только зачаровывают колеса, чтобы они крутились. Все остальное — обычное. Мало где используются, а после того, как к правлению пришел Тойфон, в городах самодвижущиеся повозки вообще запретили к использованию.

— И почему же?

— Император счел их слишком опасными. — Тора скривилась. — Зачарованные колеса умеют только крутиться, они не могут останавливаться, пока не истратится весь магический заряд, вложенный в них. Поэтому такие повозки не умели стоять без движения, их приходилось приподнимать на специальных подставках, чтобы колеса крутились вхолостую. Такие подставки занимали много места, и многие люди стали просто пытаться как бы стреножить повозки, обматывая колеса веревками, но очень часто веревки рвались и телеги бесконтрольно уезжали в город.

Я представил себе машину, которая катится себе по городу без водителя, и меня передернуло:

— В таком случае, ваш император совершенно верно сделал, что запретил их в городах. Такая штука дел может наворотить ого-го!

— Может. — согласилась Тора. — Но такое если и происходило, то очень редко! А пользы от этих повозок была уйма — они работали как четыре лошади, при этом стоимоть зачарования была не такой уж и высокой! Ты даже не представляешь, как был недоволен народ, когда императорским указом такие повозки запретили в городах! А уж как сопротивление подогрело тогда это недовольство!

Тора рассказывала об этом с гордостью, будто она лично вела митинги за возвращение в строй самобеглых повозок. Мне оставалось только покачать головой:

— Тора, пойми, сколько бы ни было от них пользы, вреда они могли нанести намного больше. Ты считаешь работу тележек в лошадях, а стоимость зачарования… Не знаю, в монетах, наверное. А теперь представь, что такая тележка задавила бы мать с маленьким ребенком. Во сколько ты бы оценила их жизни?

— При чем тут это? — набычилась Тора. — Самобеглые повозки ни разу никого не задавили… Ну, насмерть не задавили.

— А тебе обязательно надо, чтобы кто-то умер, чтобы понять всю опасность этих штуковин? Вот скажи — пытались запрещать связывать колеса тележек ремнями?

— Пытались. Штрафы вводили.

— И как, помогло?

— Нет. — Тора покачала головой. — Большинство так и пытались обойтись ремнями и веревками.

— Вот видишь! Если такой механизм контроля не работает, если люди недостаточно ответственны, чтобы выполнять несложные требования — чего вообще ты от них ждешь?

— Да где ее разместить, эту подставку? Ты бы их видел — они размером с еще одну повозку, да еще и стоит как две лошади!

— Так надо сначала об этом думать, прежде чем покупать саму повозку, не находишь?

— Так повозка нужна для работы, как ее не покупать?

Мне оставалось только развести руками — разговор стал напоминать беседу с человеком, привыкшим парковаться на газоне и мотивирующим свое поведение фразой "пусть сначала парковки построят, и я буду на них парковаться".

— Я тебя не понимаю. — признался я. — Ты говоришь заученными фразами, но при этом будто не пытаешься понять всю суть вопроса своим умом. Тебе внушили, что Тойфон плохой, и ты повторяешь это, как попугай.

— Сам ты попугай! — вскинулась Тора. — Ты тоже хорош — не зная его и его методов правления, почему-то защищаешь его! У тебя вообще-то тоже к нему счеты должны быть — его солдаты пытались тебя убить, а сейчас на воротах Гвардеец явно стоял по твою душу!

Я пожал плечами:

— И я прекрасно понимаю их. Солдаты, о которых ты говоришь… Ну, во-первых, в семье не без урода и сам император не должен отвечать за то, что где-то там, в самых нижних слоях исполнительной власти затесалась пара-тройка обмудков… К тому же, крайне испуганных и дезориентированных в момент боя со мной обмудков. А что касается Гвардейца… На месте императора я бы и саам так поступил после такого щелчка по носу, что я ему нанес, освободив заключенных. Усилить входы и выходы в города это первое, что я сделал бы на его месте.

— То есть, он все делает правильно и вообще весь такое хороший? — Тора выпустила поводья и прямо на ходу уперла руки в бока. — Тогда почему существует сопротивление, а?

— Недовольные всегда найдутся. Всем угодить просто невозможно. Даже если ты кристально чистый чиновник, кладущий жизнь на то, чтобы всем жилось хорошо, все равно найдутся те, кто хочет жить еще лучше. Так что недовольные найдутся всегда.

— Но ты сам-то!..

Я снова пожал плечами:

— А что я сам? У меня нет никаких счетов к этому вашему императору. Пока что он в моих глазах выглядит как логичный и взвешенный правитель, принимающий адекватные решения. Я не вижу ни зверств, ни бесчинств, ничего из того, что ты ему приписываешь.

— Но он же охотится за тобой!

— И этого я тоже не вижу. Мало того — даже если он действительно охотится, то не за мной, а, будем честны, за доспехом.

— Но ты и доспех — это одно и то же! — удивилась Тора. — Ты же носитель!

— Если ему нужен доспех, значит, скорее всего, у него есть информация о том, как его с меня снять… Или он, как минимум, владеет такой информацией.

— И что с того? — не поняла Тора.

— Мы едем в твой орден для того, чтобы найти ту же самую информацию. О том, как мне избавиться от доспеха. Если они не смогут мне помочь, то, может быть, сможет император?

Я в третий раз пожал плечами:

— Ты, может, забыла… Но снять эту дрянь с себя — единственное, что мне нужно. И мне, в общем-то, все равно, кто конкретно это сделает.

Глава 27

С погодой нам определенно повезло — всю неделю, что мы тряслись в седлах неспешным шагом, изредка переходя на рысь, дождь пошел только один раз и то — когда мы спали. Несмотря на то, что спали мы в гамаках, хитро подвешенных между деревьями по совету Торы, промокнуть нам не грозило — эти интересные гамаки имели дополнительный полог в стиле двускатной крыши как раз на такие случаи. Когда же я описал Торе то, что используют для походов в моем мире, — палатки, — она фыркнула и быстренько в пух и прах разнесла все ее мнимые плюсы. Большая, тяжелая, снижает обзор, никакой защиты не дает, разве что на уровне плацебо. По всем параметрам, конечно, она была права, но уязвленный я возразил, что и гамаки никакой защиты не дают, но даже это волшебница моментально парировала тем, что с нами лошади, которые чувствуют опасность намного лучше любого из людей, и что они нас предупредят, если что-то пойдет не так.

Первый день путешествия мне было даже интересно глазеть по сторонам. Поля, леса, озера и речушки, по мостам через которые лошади звонко или глухо, в зависимости от материала моста, печатали свои шаги — все это было в новинку. Когда путешествуешь на машине или, тем более, на поезде — все окружение пролетает мимо, даже рассмотреть ничего не успеваешь. А здесь же мало того, что рассмотреть можно, но еще и понюхать, спешиться и потрогать, а если совсем хочется — то и попробовать на вкус.

На второй день, правда, интерес сильно угас, а на третий его полностью вытеснили надоедливые насекомые, которые не отставали от лошадей ни на минуту, и, как следствие, периодически проявляли свой интерес и ко мне. Когда я устал от них отмахиваться и пожаловался Торе, она быстро решила проблему — спешилась, сорвала несколько пучков какой-то придорожной травы, сломала их пополам, чтобы выступил желтоватый сок, и провела этим соком две полоски у меня по руками, и одну — по лбу, в общем, по всем открытым частям тела.

— Только смой обязательно вечером. — велела она, залезая обратно в седло. — А то кожу разъест.

Сразу захотелось попросить ее продлить остановку и смыть сок сразу же, но Тора уже тронула коня, и я последовал за ней.

А через пару минут понял, что насекомых действительно рядом больше нет. Не просто со мной — с лошадью. Они просто исчезли, будто и не было.

А на Тору и ее лошадь насекомые даже не нападали. Наверное, опять ее особая уличная магия постаралась.

Скорость движения была сравнима с пешеходной, но при этом, к счастью, не приходилось идти самому. Не знаю, способен ли я теперь уставать вообще, и если да, то насколько бы я устал, если бы прошел весь этот путь на своих двоих, но от путешествия в седле я так или иначе получал некоторое удовольствие. Где-то раз в три часа я спешивался и некоторое время шел рядом с лошадью, ведя ее в поводу, чтобы размять ноги. Не то чтобы они сильно затекали, но я прекрасно знаю, как обманчиво опасно игнорировать даже слабые отголоски этого мерзкого ощущения. Вот так засидишься в неудобной позе, увлеченный чем-то, не обратишь внимания на сигналы организма, а потом вскочишь по той или иной причине… И рухнешь как подрубленное дерево — потому что ты-то вскочил, а вот нога не успела.

Когда наблюдать за окружением стало невмоготу, мы с Торой начали болтать. Вернее, болтал, в основном, я. И, в основном, про магию — именно этот аспект мира, в котором я оказался, пока что был мне не понятен больше всего. Тора отвечала на вопросы охотно, но, как и ранее, никакой внятной картины мне это не дало. Получалось, что магия это действительно локальное нарушение законов физики, на которое тратится энергия самого волшебника. То есть, приходилось просто принять как факт, что в этом мире есть… Скажем так, некий "над-закон" над всеми прочими законами физики, который позволяет при обращении к нему слать все основополагающие правила к чертям. Ослаблять, отменять, обращать в противоположное — по сути, что угодно, главное — это лишь найти правильную комбинацию вербальной части заклинания, то есть, слов, которые его сопровождают, соматической, то есть ритуала, который должен его сопровождать, и правильного настроя самого мага. При этом все новые заклинания, по сути, являются ответвлениями старых, и создаются именно на их базе.

— То есть, если ты хочешь изучить заклинание огненной струи, ты берешь заклинание огненного шара и пытаешься подобрать компоненты, которые будут работать, путем постепенного изменения компонентов изначального заклинания?

— Примерно да. — кивнула Тора.

— Но это же куча времени понадобится!

— Конечно. Именно поэтому магия всегда была и всегда будет таинственной и неизученной. Ее просто невозможно познать полностью, потому что ее возможности безграничны.

К сожалению, во мне самом не оказалось магического дара, на который я втайне надеялся, вспоминая все те же самые попаданческие книжки. Тора каким-то хитрым образом поколдовала над моей головой и выдала вердикт спокойно и уверенно — даже спорить с ней не захотелось, ясно было, что она знает, о чем говорит. Оставалось лишь вздохнуть и смириться, утешая себя тем, что я и так единственный и неповторимый в этом мире.

У меня есть свой личный демон.

Когда в полдень восьмого дня на горизонте показалась линия городских стен, я уже был готов от скуки лезть на стену — надоело всё! Надоело жесткое мясо, скрипящее на зубах, надоел гамак, который оказался совсем не таким удобным, как казался поначалу, надоело натираться этим желтым соком, от которого потом сутки горит и чешется кожа, если не смыть его вовремя, а я один раз забыл и не смыл… И больше всего — надоело Тора, которая всю дорогу преодолела как статуя, мерно покачиваясь в седле с пустыми глазами, будто медитируя и приходя в сознание только тогда, когда подходило время что-то сделать или когда к ней обращался я!

Появление городе на горизонте, кстати, и ее тоже вывело из этого медитативного ступора, она оживилась и даже улыбнулась.

— Вот и город. Флайор, чуть меньше того, в котором были мы.

— Зачем мне эта информация? — поинтересовался я.

— Ты прав — незачем. — согласилась Тора. — Мы в нем не задержимся, только пополним запасы и двинемся дальше.

— Может, не будем время терять? Ты же можешь и охотой добывать еду. — осторожно поинтересовался я.

— Будем. Охотой мы потеряем намного больше времени, чем если сейчас зайдем в город. — жестко ответила Тора и, слегка хлопнув лошадь поводьями, перешла на рысь.

Я пожал плечами и последовал за ней — быстрее так быстрее. Сейчас уже все равно. Раньше хотелось избавиться от демона как можно быстрее, будто от мазута, в который умудрился упасть всем телом, а сейчас уже как-то и не горит. Тем более, что всю последнюю неделю он никак себя не проявлял — даже ехидных комментариев не отпускал.

Заснул, что ли?

Спустя часа полтора мы добрались до крепостной стены, и здесь нас ждал неприятный сюрприз — просто огромная очередь на вход. По сравнению с той, что мы видели в предыдущем городе, она была как австралийская сколопендра рядом с домашней многоножкой-мухоловкой. Кроме шуток, здесь стояло сотни две людей, не меньше, и все они недовольно гудели и переругивались, как будто обвиняя друг друга в задержке.

— Тут мое место было, я еще с утра занимал!..

— Твое место в заднице у обезьяны, чернь подзаборная!..

— Да что у них там, на чуму, что ли проверяют?..

— Если да, то тебя не пропустят, ха-ха-ха!..

— Два золотых с одной телеги товара!.. Вы слыхали — два золотых!.. Да где ж такое видано?!

— Не пропускайте его! У него товар ворованный! Сами посмотрите!

— Эй-эй, куда полез, пакостник!..

Долго терпеть весь этот галдеж было решительно невозможно. По воплям, по невероятному амбре, по сплошным повозкам создавалось ощущение, что в этой очереди стоят только исключительно торговцы, поэтому Тора, бессильно поглядев на это столпотворение пару секунд, перевела взгляд на меня, качнула головой, предлагая следовать за ней, и поехала в объезд очереди.

Я тронул лошадь следом, ловя на себе неодобрительные и порой даже злобные взгляды. Ощущая себя обочечником, я отвел глаза, чтобы не встречаться с ними взглядами, и слегка притормозил коня, боясь. что кому-то из них может прийти в голову кинуться по копыта на разборки.

К счастью, таковых не нашлось, но из-за этой задержки, когда я подъехал к воротам, спешившаяся Тора уже разговаривала с одним из стражников. И, судя по ее хмурому лицу, разговор не клеился.

Она все убеждала его в чем-то, то разводя руками, то показывая куда-то вдаль, а он знай — мотал себе, как болванчик, головой в остроконечном шлеме на все ее высказывания. Сбоку от него возился еще десяток стражников, поочередно проверяя повозки с товаром так тщательно, будто они из наркоконтроля по наводке закладки вынюхивают, а еще правее, в наспех сколоченной будке в рост человека стоял, — ох, мать твою! — Алый Гвардеец! Его будто специально спрятали в этой будке от любопытных взглядов, и им, черт возьми, это удалось! Если не осматриваться специально, как привык делать я, а просто проходить контроль, желая поскорее оказаться внутри, — то и не заметишь его в тени будки!..

А разговор у Торы, между делом, кажется, пошел на лад — она сменила тон на более мягкий и интимный, и в какой-то момент времени в ее руке блеснула золотая монета.

И тут все изменилось. Стражник, до того вроде бы сменивший гнев на милость, резко сощурился и ударил по руке Торы снизу вверх, выбивая монету из ладони!

Гортанный крик — и все стражники моментально бросают свои дела и несутся к Торе, вытягивая на ходу оружие из ножен!

Твою мать, дура! Кто же предлагает взятки, когда тут такой шмон стоит?! Очевидно же, что они либо проверки боятся, либо получили особые указания, в том числе — ловить всех, кто ведет себя подозрительно!

А что может быть подозрительнее взятки?!

Тора беспомощно оглянулась на бегущих к ней стражников, потом глянула на меня, и резко сжала губы в нитку.

Тора из ниоткуда вытащила посох, и вокруг нее вспыхнули кольца пламени! Одно, второе, третье — они нанизались на фигуру волшебницы, как три хулахупа, и, подчиняясь движениям посоха, первое из них разомкнулось, превратившись в огненную струю, и ударила в грудь невежливого стражника! Оставшиеся две не глядя Тора отправила за спину, в сторону надвигающихся со спины противников, и они попадали, уходя от смертельного жара! Закричали и кинулись врассыпную торговцы, бросая товар, заржали и забились испуганные лошади, разрывая поводья, ломая дышла… Тора в один момент запрыгнула в седло…

Но к ней уже двигался Алый Гвардеец. Не теряя времени зря, он просто разломал свою будку, и одним мощным рывком, будто скользя над травой, покрыл пять или семь метров — половину расстояния до Торы! Алебарда в его руках наклонилась вперед, целя шипом прямо в грудь волшебницы… Да с его скоростью он ее просто навылет пробьет!

Я прыгнул вперед прямо из седла, надеясь перехватить его хотя бы в полете, хотя бы не дать ему достать Тору шипом алебарды!

Я встретил его на половине пути — будто телепортировался на добрый десяток метров. Только бы демон не подвел!

Долго же тебя ждать!

Алебарда с хрустом скользнула по груди, отскакивая от белоснежной брони, чуть не вылетела из рук Гвардейца, из-за чего он вынужденно сделал шаг назад.

А теперь дай-ка я покажу тебе как это делается.

Обойдешься! Тебе только волю дай — ты убьешь всех, до кого дотянешься!

Да! И этого красного — в первую очередь!

Нет уж! Сам справлюсь!

Гвардеец атаковал снова — целя алебардой сверху вниз, будто собираясь меня разрубить надвое! Быстро, слишком быстро для такой махины!

Клинок мелькнул в воздухе размазанной карминовой молнией, и я только и успел что отдернуть голову в сторону, чтобы удар пришелся не по темечку, а в плечо!

Только бы броня выдержала!

Охренеть он сильный — я аж присел! Алебарда отскочила и тут же, через мгновение, крутнувшись в воздухе — врезалась в открытый бок!

Ты не справишься! Дай мне! Я его на куски!..

Я пошатнулся и вскинул руки в боевую стойку, пытаясь уследить за движениями красного, и тут же он атаковал стремительным уколом, стремясь просунуть шип алебарды между моими ладонями! Я свел их, пытаясь поймать древко, но оно ускользнуло от меня, а в следующий момент Гвардеец ударил по ногам, за которыми я утратил контроль!

Не падать! Помогай, демон!

Я не упал — в последний момент меня поддержали толстые красно-белые щупальца, выросшие из бедра и уперевшиеся в землю, я присел, уворачиваясь от очередного удара Гвардейца, и кинулся вперед, планируя взять его проходом в ноги!

Гвардеец прыгнул прямо через меня циклопическим скачком метров на пять в высоту! С грохотом приземлился где-то сзади меня…

Бам! — прилетело по голову, да так, что в ушах зазвенело. Я обернулся только, чтобы увидеть, как Гвардеец заново заносит свою алебарду над головой, чтобы ударить меня снова.

Ты бесполезен! Ты ничего не можешь ему сделать!

Так и он мне тоже! Я не проиграю!

Ты уже проиграл! Потому что ему нечего защищать, в отличие от тебя! Через время он тебя просто повалит и убьет твою подружку! Ему хватит половины секунды на это, ты еще не понял?! Он не убил ее лишь только потому, что занят тобой!

А ведь демон прав. Я на самом деле не могу справиться с Гвардейцем. Даже если я могу это сделать чисто технически — я просто не могу его достать. Он феноменально быстрый для своих размеров, перемещается, будто телепортируется. Алебарда его будто вообще существует отдельно от тела и плевать она хотела на законы физики — она умудряется быть всегда и везде, несмотря на то, что на вид она весит пол-центнера. Не знаю, кто такие эти Алые Гвардейцы, но это, пожалуй, первый попавшийся мне в этом мире противник, с которым я не могу справиться.

Я могу! Дай мне!

Кажется, действительно выбора нет. Если я так и буду дальше пропускать эти мощнейшие удары, рано или поздно он все же собьет меня на землю, или, что вероятнее, я словлю нокдаун прямо внутри целых и блестящих доспехов. И тогда Тора не выживет. И не сбежит.

А ведь она, дура, даже не пытается! Вместо того, чтобы прямо сейчас нахлестывать лошадь, спасаясь бегством, она сидит в седле и медленно-медленно шевелит губами, направив на нас с Гвардейцем посох и шевеля пальцами свободной рукой.

Дура, ты что, колдовать вздумала?!

Я снова машинально увернулся от удара Гвардейца, выбросил вперед руку, пытаясь перехватить древко, но оно снова живой гибкой змеей ускользнуло, чтобы через момент появиться с совершенно другой стороны и врезаться мне в открывшийся бок.

Дай! Мне! Сейчас!

Хорошо, демон, ты прав. Твоя взя…

Пых!.. Пых!.. Пых!..

Три громких хлопка — как будто три петарды взорвались! И из под нашим с Гвардейцем ног вырывается облако черного дыма, который моментально распространяется и заволакивает все вокруг!..

Ничего не видно, все очертания размазаны, где этот Алый?! Откуда он атакует?! Где мое ночное виденье?!

Оно не поможет, идиот!..

Я вдохнул этот порошок и легкие свело приступом мелкого кашля — как будто муки втянул!.. Координация движений резко нарушилась, я чуть не упал, стоя прямо и неподвижно! Взмахнул руками, ловя равновесие, но сделал только хуже — и действительно упал на четвереньки!

Вставай, разлегся он!.. Вставай и вытаскивай нас отсюда!

Порошок, кажется, был крайне легким и летучим — возле земли его явно было меньше. Вспомнив, как надо вести себя при пожаре, я быстро лег на землю и пополз туда, где, как я помню, находилась Тор, и спустя несколько секунд — действительно увидел ее!

А еще — понял, что из черного облака выбрался тоже.

А еще — что доспехи растворились сами собой.

А Гвардеец?!

Я обернулся, на всякий случай вскидывая руки в боевую стойку, хотя с этим рвущимся из легких кашлем — какой из меня боец?

К счастью, Алый остался в облаке. Его движения замедлились в сотни раз, он, будто заржавевший железный дровосек, шел к нам, но выглядело это как в замедленной съемке, и скорость его была как у улитки. За две или три секунды он успел только наполовину поднять одну ногу, при этом дрожала она так, словно двигается Гвардеец через силу!

Неужели это порошок на нас так повлиял?! А почему на меня — так, а на него — эдак?!

— Что стоишь?! — завопила Тора, выводя меня из ступора. — Уходим отсюда! Быстро!

Все еще кашляя, я кое-как забрался в седло, и пустил коня прочь от города, следуя за Торой. Метров через сто я не выдержал и обернулся, чтобы проверить, не пришел ли в себя Алый и не гонится ли он за нами.

Алый не пришел в себя, облако все еще висело на месте. Хоть оно немного и осело, но разглядеть в нем с такого расстояния фигуру Гвардейца было решительно невозможно.

Зато хорошо было видно кое-что еще — на крепостной стене, на самой вершине, между зубцами сидели пятеро, затянутые во все черное, и выделяющиеся на фоне голубого неба, как нефтяные пятна на прозрачных морях Бали.

Увидев, что я на них смотрю, один из них поднял руку, будто приветствуя меня, после чего они развернулись и спрыгнули куда-то по ту сторону стены.

Глава 28

Тора не щадила никого — ни меня, ни лошадей. Она пустила в галоп обеих лошадей — и свою, и, как-то дотянувшись и хлопнув по шее — и мою тоже, не обращая никакого внимания на то, что я едва держался в седле, и даже на то, что я едва дышал.

Как я не упал за несколько вечностей скоростного галопа — я так и не понял. Все, на что меня хватило это распластаться в седле, ухватиться за шею лошади, стараясь не задушить ее, сжать раздувающиеся от дыхания бока ногами, и просто пытаться дышать. Проклятый черный порошок никак не хотел покидать легкие, любая попытка глубоко и быстро вдохнуть вызывала только новый приступ судорожного сухого кашля, как будто при пневмонии. Дорожная пыль из-под копыт лошади скачущей впереди Торы только усугубляла это состояние, заодно попадая в глаза, что практически лишило меня зрения. Несколько раз я пытался одной рукой протереть глаза, едва-едва цепляясь за лошадь второй, свободной, но когда на третий раз чуть не рухнул, плюнул на это дело и просто надеялся, что умная зверюга пойдет следом за Торой, а не заведет меня в какую-то чащу, в которой я и пропаду.

Когда Тора, несколько раз подряд прямо на скаку привстав в стременах и нервно оглянувшись, натянула поводья и остановила коня, умудрившись при этом тормознуть и моего тоже, я смог только сползти с седла и подставить руки, чтобы не рухнуть плашмя. Перевернувшись на спину, я закрыл глаза и принялся мелко и часто дышать, пытаясь наконец избавить свои легкие от пыли — и от той, и от другой.

Судя по звукам, Тора спешилась тоже и быстро обошла вокруг меня — наверное, что-то проверяла. Потом наконец успокоилась и присела рядом.

— Сколько мы… проехали? — с паузой на вдох спросил я.

— Пару квадр.

Стало быть, восемь километров, квадра у них это почти что четыре километра, ну, на вид по крайней мере. Кошмар, а казалось, что тысячу отмахали без перерыва…

Я открыл слезящиеся глаза и попытался протереть их от пыли. Ни хрен не вышло.

— Подожди. — тихо сказала Тора и исчезла.

Вернулась она через минуту, держа в руках одну из запасных фляг с водой. Помогла мне сесть и полила на руки, чтобы я мог нормально умыться.

— Что за… дрянь такую… — фыркал я в перерывах между умываниями. — Они там раскидали?

— Не знаю. Я вообще мало чего знаю о том, как действуют Безликие. Вообще мало кто знает, они свои тайны не раскрывают.

— Ну логично, на то они и тайны. — хмыкнул я, и, бросив умываться, приложился к фляге, чтобы смыть пыль еще и из горла.

— Все, что могу сказать — эта пыль здорово повлияла на вас обоих. — Тора отобрала у меня флягу. — Не пей много, после такой скачки может плохо стать.

— Повлияла — мягко сказано. — фыркнул я, и, жестом попросив у Торы полить еще немного на руки, еще раз брызнул себе в лицо — чисто освежиться. — Я там чуть не сдох, как будто иприта нюхнул… А, ты не знаешь, что это такое.

— А Гвардеец замедлился, — кивнула Тора. — Стал как черепаха, даже я бы от него убежала при таком раскладе.

— Голос у тебя такой, как будто тебя это беспокоит. — я утер висящую на носу каплю и поискал глазами, чем бы вытереть лицо.

Ничего подходящего рядом не было, так что я схватился за подол своей рубашки и потянул его к лицу.

— Беспокоит. — медленно ответила Тора. — Ведь если у них есть средство, которое они без сомнения применили против Гвардейца, значит, это средство они целенаправленно разрабатывали против Гвардейцев. Вопрос — зачем оно им?

— По-моему, намного важнее другой вопрос — зачем они вообще нам… не знаю. Помогали? Или наоборот — помешали? Я затрудняюсь ответить на этот вопрос.

Вытереться подолом не получалось — натуральная, без примесей всякой синтетики, ткань отказывалась тянуться, а без этого я не доставал до лица. Плюнув на эту гиблую затею, я ухватился за подол и стянул рубашку через голову, наконец-то использовав ее как полотенце.

— Даже не знаю. — задумчиво оветила Тора. — Хочется думать, что они нам помогали — но с чего бы? Можно думать, что они пытались нам помешать… И это был бы логичный вывод — ведь уничтожение демонов это как раз их специализация… Но тогда почему не преследовали? В принципе, есть еще и третий вариант — они просто решили кинуть в вас этой своей пылью и посмотреть, что будет… Но это, честно говоря, не в духе Безликих, они всегда все делают наверняка.

— Все когда-то бывает в первый раз. — я пожал плечами, развернулся, кинул рубашку на траву и лег на нее, заложив руки за голову и скосив глаза на Тору.

— Не в их случае.

Волшебница сорвала травинку и задумчиво крутила ее в руках:

— Безликие… У них очень закостенелое мировоззрение, очень… простое. Оно базируется на ритуалах и традициях, которые они чтят пуще своей жизни. Они никогда не сделают чего-то наобум, это просто противоречит их виденью мира. При этом наоборот — в критической ситуации, когда каждый момент на счету, они будут тратить время на глупые ритуалы, если они подразумевается их учением.

— Это ты сейчас о чем?

— Не знаю как объяснить… — Тора завязала на травинке узелок. — Ну вот допустим, травинка. Представь, что ее заколдовали как энчин, и, как только она коснется земли, ее магия высвободится. Я и ты просто бросили бы травинку тогда, когда понадобится, на землю. Как есть. А вот Безликие, если в их учении есть отдельная часть, содержащая эту самую травинку, и эта часть содержит в себе указание в обязательно порядке развязать узел, прежде чем эту травинку кидать… То они обязательно его развяжут, даже если после этого не успеют ее кинуть. Даже если они будут понимать, что не успеют ее кинуть.

Я хмыкнул:

— Кое-кого они мне напоминают… А с собой они случае не кончают особо извращенным способом, когда считают, что посрамлена их честь?

— Нет. — усмехнулась Тора. — С честью у них вообще все не гладко. Безликие это самые бесчестные люди, которых только можно встретить в нашем мире. Обман, запутывание, сокрытие — это им дается мастерски. Говорят даже, что Безликого не увидишь, пока он сам не захочет показаться. И еще — что от Безликого ты увидишь только то, что он сам захочет тебе показать.

— Тогда не напоминают. — вздохнул я. — Тогда я ошибся.

— А кого напоминали? — Тора отбросила травинку и перевела на меня взгляд…

И внезапно вскрикнула, дернулась, прижала руки к щекам!

— Что?! — я быстро сел, крутя головой по сторонам и едва сдерживая рвущийся наружу кашель. — Где?!

Тора упала на четвереньки и слегка отползла от меня, словно я заразный. Глаза ее все так же были по пять рублей, ладно хоть не кричала!

— Да что?! — не понимал я. — Объясни! Я ничего не вижу!

Тора протянула руку и развернул ладонью ко мне. Мгновенное помутнение — и ладонь ее видоизменилась и стала как зеркало — мутное и неровное, но позволяющее что-то в нем разглядеть.

И в этом зеркале я увидел, что по моей шее, заходя на грудь и пропадая в толще коже, тянутся две толстых красно-белых веревки, как будто вздувшиеся и загноившиеся артерии…


За мою жизнь мне несколько раз лечили зубы, с местной анестезией. Много раз зашивали раны, естественно, без анестезии вообще. Точно так же, на живую, пару раз вправляли вывихи. Объединяло все эти случаи одно — я был в сознании и понимал, следствием чего стали травмы, и примерно представлял себе, что сейчас будет происходить.

Наверное, именно это и помогло мне не удариться в панику при виде непонятных трансформаций собственного тела. Ведь я уже видел эту фактуру, это сочетание цветов, и, конечно знал, что стало причиной. Демон.

Пользуясь ладошками Торы как зеркалом, я с любопытством ощупал новообразования. На ощупь они были твердыми и теплыми, едва заметно пульсировали, как будто это и правда вздувшиеся и на добрых пол-сантиметра выступившие из-под кожи кровеносные сосуды. Продавить их не получалось, ощущение возникало сродни тому, что бывает когда пытаешься пальцем продавить толстый прочный пластик — как будто вроде и поддается, а на самом деле нет.

— Видела такое раньше? — спросил я у Торы, когда она по моей просьбе осмотрела мою спину и констатировала, что там такого нет.

— Такого — нет. — Тора мотнула головой. — Похожее видела, такое — нет.

— А что отличается?

— Цвет. — Тора села рядом и осторожно поднесла пальцы к моей груди, но в последний момент отдернула, будто от горячего. — Вид.

Я начал злиться:

— Тогда что общего?

— Расположение. Проявление. — тихо ответила Тора, так и держа нервно шевелящиеся пальцы в паре сантиметров от моей груди. — Такое происходит с людьми, когда их начинает пожирать демон.

— Пожирать? — не понял я. — Ты имеешь в виду захватывать душу?

— Нет, я не это имею в виду. Если демону не удается захватить душу человека и заставить его убивать, чтобы через кровь жертв вытягивать негативные эмоции, он начинает питаться кровью самого носителя. Для демона это не лучший выбор, потому что так энергии для своего существования они получают намного меньше, чем в первом случае, но какое-то время перебиться они так способны.

— Какое-то время? А что происходит потом?

— Человек иссыхает и превращается в живую мумию. Истощенное тело не способно поддерживать сильный дух, истощенного человека проще сломить и занять его душу. Это демон и делает, превращая человека в одержимого и взамен истощенного тела делясь с ним частью своей демонической силы. Впрочем, он в любом случае делится с носителем частью своей силы, чтобы тот мог творить бесчинства для своего хозяина-паразита. Что происходит дальше, ты знаешь.

Я вспомнил ночной кошмар, который на меня навел демон, и нервно сглотнул:

— Да, помню. То есть, получается, подобные проявления демонической формы случаются, когда демон долго голодает?

— Если грубо говорить, то да. — кивнула Тора.

— Так, ладно. Но ты сейчас говоришь о демонах, у которых есть носители. А демоны без носителей вообще бывают? Тот же Десан например? Ты говорила, что он просто шагнул из разрыва пространства — откуда у него был носитель?

— Демоны бывают разные. Самые слабые демоны представляют собой чуть ли не темный туман, который можно разогнать просто подув на него. Чем сильнее демон, тем гуще и… Ощутимее, вещественнее его тело. Сильные демоны способны обходиться без носителей вовсе, потому что они достаточно плотны, чтобы нести разрушение своими собственными руками, но при этом они все еще имеют способность к захвату носителя. Самые сильные демоны то ли не способны захватывать людей, то ли просто этого не делают, потому что им это не нужно. Они и так более реальны, чем сама реальность, что и позволяет им иметь способности, о которых даже магам остается лишь мечтать. Победить такого демона — это задача, для решения которой требуется каждый раз собирать новый конклав.

— А вот… Я. - я неопределенно покрутил руками. — Ведь доспехи Десана это… Это вообще что? Что они из себя представляют? Это тоже демон? Это Десан? Или другой демон? Или что?

— Я не знаю. — вздохнула Тора. — Доспехи Десана это доспехи Десана. Такая же непознаваемая загадка, как и копье Десана, как и крылья Десана. Обычно, в борьбе с демонами, применятся метод постепенного развоплощениия… Грубо говоря, возврат демона к низшему уровню, уровню тумана, в котором его нетрудно устранить. Для этого используются разные методы, для каждого демона, или вернее, для каждого вида демона — свои, но, в общем, сводящиеся к тому, чтобы заставить демона защищаться от чего-то, в защите от чего он слаб, и через это заставить его терять энергию, постепенно развоплощаясь.

— Но в случае с Десаном?.. — поторопил я.

— Но случае с Десаном вообще был первым в своем роде. Тогда еще никто не умел справляться с демонами, не было никакой схемы. Ее придумали уже потом, сражаясь с более мелкими и простыми противниками.

— Так и?..

— И… — взгляд Торы задумчиво остекленел. — И, по сути, Десана пытались уничтожить все тем же образом — низведя его до низших уровней. Только, наверное, первый конклав не довел работу до конца, а остановился на той фазе, когда Десану стало возможно причинить физический вред… Теми способами, которыми они тогда обладали. Тогда-то они и отделили копье и крылья, лишив его возможности как защищаться, так и скрыться… И каким-то образом очистили изнутри доспехи, полагая, что они, как и в случае с человеком, всего лишь оболочка.

— Но это не так?

— Конечно, не так. — вспылила Тора. — Демон это… Не знаю, можно ли его называть живым существом… Это ошибка мироздания, сгусток нарушений законов физики, который может принимать какой угодно вид, но при этом — всегда остается единым! Сильному демону не нужна одежда, броня, или оружие — он все это создает сам из себя! Ну, до тех пор, пока его не уничтожат.

— Так, стало быть, Десана не уничтожили.

— Выходит, что так, потому что обычно уничтоженные демоны исчезают без следа. — кивнула Тора. — Наверное, конклав и тогда понял, что что-то пошло не так, но в отсутствие какой-либо информаци они решили просто спрятать части демона, чтобы никогда не дать им объединиться — ни самостоятельно, ни посредством людей, которых он мог бы захватить.

— Значит, Десана недоубили. — задумчиво произнес я, хотя для меня и моего голоса в голове это и так было очевидно. — Выходит, если доспехи сейчас находятся у меня и я — их носитель… Десан опустился до уровня демона, которому требуется живой человек?

— Не думаю. — Тора покачала головой. — Даже если предположить, что Десан выжил — он разделен на три части. Три части единого целого, в том числе и единой личности. Представь сам, что случилось бы с твоей личностью, если бы ею пришлось делиться с еще тремя людьми. Что бы от нее осталось и насколько это было бы похоже на тебя нынешнего. Думаю, Десан все же мертв. Но в каждой его части хранится отголосок его души, его воспоминания, его характер, его образ мышления и жизни… Извращенный, обрезанный, полузадушенный отголосок личности, не способный быть полноценной личностью просто по определению. Поэтому доспехам и нужен человек — чтобы через него стать полноценным. Да, в какой-то степени можно сказать, что Десан опустился на много-много уровней в иерархии демонов… Но с тем же успехом можно сказать, что Десан распался на несколько обрубков демонов уровнем пониже, и это тоже будет правда.

Размышления Торы почти слово в слово совпадали с тем, что мне говорил сам демон, а, значит, можно ему верить. По крайней мере, в этом плане.

— Значит, цвет и вид отличаются потому что демон во мне — неполноценный? — уточнил я.

Мозг твой неполноценный.

— Я не знаю. — вздохнула Тора. — Я правда не знаю. Обычно такие следы, мы их называем "вены демона", черного цвета и скользкие на ощупь. Демон через них перехватывает кровоток и начинает питаться кровью. Если человек не сдается и противится демону, их становится все больше и больше, пока каждый кровеносный сосуд в организме не будет поражен. На этой стадии у человека уже нет спасенья.

— А до этого — есть?

— Да. Демонов из людей можно изгонять. Как ни странно, для этого надо, чтобы человек превратился в одержимого… Или, вернее, заставить демона подумать, что человек стал одержим. Накладывается специальное защитное заклинание, которое некоторое время защищает душу человека от захвата демоном, после чего его искусственно заставляют потерять над собой контроль и позволить демону захватить его. Когда это происходит, с демоном делают то, что обычно делают с демонами — уничтожают уже известным тебе методом. Главное это сделать быстро, пока душа человека под защитой.

— А человек не страдает в этот момент? В смысле физического вреда?

— Страдает, конечно. — поморщилась Тора. — Некоторые даже умирают. Один из сотни примерно. Но все равно все согласны на это, потому что знают, чем грозит отказ.

— Ты знаешь эти заклинания? Можешь изгнать?

— Знаю. Не могу. Тут нужно несколько умелых демонологов, а я даже не демонолог. Кроме того, я боюсь, что тебе это не поможет.

— И почему же?

— Твой случай особенный настолько, насколько это вообще возможно. Мало того, что ты сам из другого мира, мало того, что ты носитель доспехов самого Десана, мало того, что ты каким-то невероятным образом умудряешься сопротивляться давлению такого мощного демона, так еще и вены демона на тебе проявляются совсем по-другому, нежели на всех остальных. Я совершенно точно уверена, что весь наш совет в полном составе при одном только взгляде на тебя заявит, что действовать обычными методами в твоем стиле — это все равно что стучать палкой по пчелиному улью. Да, с вероятностью один к десяти тысячам улей окажется пустым и, расколов его, ты полакомишься медом, но, скорее всего, тебя просто закусают пчелы… А, учитывая твою ситуацию — пчелы-убийцы с ядом, от которого нет противоядия, в количестве, достаточном для уничтожения всего мира.

— И что тогда мне остается?! — вспылил я. — Прямо тут прямо сейчас выкопать себе новый склеп, лечь туда и самостоятельно закопаться, чтобы сдохнуть в месте, о котором никто не знает и которое никогда не найдет?! Нахрена вообще этот твой орден и этот твой совет?!

— Как раз именно для того, чтобы придумать как обойтись без самопогребения. — серьезно кивнула Тора.

Глава 29

Еще неделя пути… Только на сей раз — уже без припасов, на которые Тора так надеялась. Испугавшись того, что мы по полной запалились во Флайоре, она приняла решение больше никуда не заезжать и направиться прямиком в сердце Ордена.

— К тому же, мы так не будем терять время, а оно у нас… ограничено. — добавила она, нервно поглядывая на мои вены демона.

Надо сказать, сам я их совершенно не ощущал. Они не чесались, не болели, и вообще не доставляли никакого дискомфорта, кроме, может, психологического… И то — стоило снова надеть рубашку и скрыть опухоли под нею, и я через пятнадцать минут уже забыл, что они там вообще есть.

А вот что действительно доставляло дискомфорт — это затрудненное дыхание. Не сказать чтобы я совсем не мог дышать, или делал это через силу, но периодически я ловил себя на мысли о том, что вдохнуть полной грудью у меня не получается. Каждый раз, каждый глубокий, на пределе вместимости легких, вдох, оставалось ощущение, что я вдохнул не полностью. Похожее было со мной однажды, когда я схватил воспаление легких, а, вернее, уже после того, как от него вылечился — примерно месяц после этого так же не получалось нормально дышать. Но если тогда это проявлялось каждый вдох и сопровождалось легкой болью, то сейчас проблема возникала от силы раз в полчаса, и, если не концентрировать на ней внимание, даже не казалась такой уж серьезной, тем более, что никаких болевых ощущений она не несла.

Но, к сожалению, я знал, с чем это связано, и одно только это знание уже заставляло беспокоиться. Как бы я ни привык к присутствию в моем организме демона, какие бы великолепные способности оно мне не давало, но я верил Торе и понимал, чем все это закончится.

Кроме того, мое собственное желание избавиться от него тоже никуда не делось. Немного притупилось, забылось — возможно. Но стоило только напомнить себе о том ужасном видении, где Десан разрушал город, стоило только напомнить себе о том, что это лишь один из сотен, а то и тысяч, случаев, — и отвращение к паразиту, захватившему мое тело, вспыхивало с новой силой!

Семь дней пути на деле растянулись почти в девять, потому что Тора, подсчитывая маршрут, не учла, что нам теперь придется добывать еду самостоятельно. К счастью, особых проблем с этим не было, ведь мы передвигались в массе своей по каким-то диким местам, полузаброшенным узким тропам, почти никого не встречая на своем пути. Только в случаях, когда наш путь выходил на какой-нибудь крупный торговый тракт, мы порой пересекались с другими путешественниками, и Тора за ненавязчивым разговором вытягивала у них последние новости, а иногда даже что-то покупала на остатки наших денег или выменивала на всякие корешки и травки, что собирала в лесу параллельно с добычей еды для нас самих. Благо, кулинарных талантов волшебница не утратила и выходящие из-под ее пальцев блюда походной кухни, по-прежнему могли дать сто очков вперед любому ресторанному шедевру моего мира. Даже огромный, воняющий тиной и тухлятиной сом, в мою ногу длиной, которого Тора поймала, прямо с лошади сиганув в реку, что мы пересекали по узкому шаткому мостику, после ее манипуляций стал ароматной и вкусной ухой. Просто магия какая-то!..

А, ну да…

На прямой вопрос, не колдует ли Тора над своей едой в процессе готовки, она отвечать не стала.

Ночевали мы всегда там, где есть деревья, чтобы подвесить гамаки, и чтобы было куда привязать лошадей, при этом оставляя им возможность пастись. Расседлывать и чистить коней Тора научила меня еще в первые дни, это оказалось весьма несложно. Намного сложнее было напоить лошадь, потому что воду они потребляли как паровозы, а ее еще надо было где-то найти и натаскать, если с собой нет. Проще было, когда мы останавливались недалеко от реки или ручья или еще какого-то водоема — достаточно было просто подвести лошадь за поводья и она сама всласть напивалась, но вот когда такой возможности не было — наши фляги пустели только в путь, и зачастую приходилось как-то где-то искать возможно их наполнить, чтобы не остаться без воды самим. К счастью, воду добывать Тора тоже умела, и мы ни разу не оказались в ситуации, когда у нас действительно не осталось ни капли.

А вот чего у нас не осталось и что было грустно — это хлеба. Без него половина еды просто не несла никакой энергетической ценности и спустя пару часов после обеда из наваристой ароматной похлебки из какой-то птицы с корнеплодами типа картошки, желудок снова начинал требовательно урчать. Тора потихоньку учила меня поиску еды в лесу, показывая, что есть можно, а что лучше не стоит, и я, как мог, пользовался этим, периодически привставая в стременах и срывая грецкие орехи, которые я потом сушил-запекал в костре и хрустел ими по пути, ломая скорлупу прямо пальцами, что на такой случай покрывал броней до третьих фаланг. Кроме орехов, я пока что больше ничего особо не запомнил, так что рисковать не решился, хотя, сдается мне, благодаря демону мой желудок и урановый лом, запитый ртутью, переварил бы. Пару раз у встреченных караванов Тора выкупала булочку-другую уже начавшего черстветь хлеба, и тогда это был настоящий праздник!

Тора меня в этом не понимала и не поддерживала, она спокойно наедалась и без хлеба и даже без гарнира к тому же мясу, и вообще, по-моему, при необходимости она способна питаться солнечным светом и, возможно, силой земли. Не удивлюсь, если окажется, что в ее понимании моя тяга к хлебу — это тоже проявление наличия демона. Ну, примерно как беременных тянет шпалы понюхать или лимона с кетчупом навернуть.

Кстати, это многое бы объяснило — считай, и там и там в тебе живет другое живое существо…

По дороге, втайне от Торы, следя, чтобы она не видела, я пытался тренироваться управлять силами демона. Пусть корефаниться с ним мне оставалось всего ничего, исследовательский интерес к возможностям моего вынужденного соседа никуда не пропадал. Выборочно выращивать броню на разных частях тела я уже научился, как и менять ее цвет и даже форму чешуек… Не знаю, для чего может пригодиться последнее, но выглядело интересно. К сожалению, ни разу не получилось создать какое-то оружие — ни на руках, ни на ногах, ни даже на груди — пластины брони всегда оставались плоскими, игнорируя попытки превратить их в какие-нибудь шипы. Максимум, что получилось — это создать подобие острой грани, совместив две пластины на пальцах под острым углом, но при такой схеме пальцы отказывались полностью сгибаться и складываться в кулак. А когда я предварительно сжал кулак и повторил свой эксперимент — они отказались разжиматься. Какой бы серьезной "ошибкой мироздания" не был демон внутри меня, для него самого законы физики и анатомии все же действовали — нельзя разогнуть конечность туда, где уже есть другая часть этой конечности.

А впрочем, не исключено, что и это не вполне правильное суждение. Ведь во мне живет только треть демона, демо-версия с крайне ограниченными возможностями. Возможно, основные чит-коды хранятся в других кусках.

К сожалению, сидя в седле нельзя поупражняться в скорости и контроле тела, но после попрыгушек по крышкам во Флайоре я уже убедился, что и то и то у меня на высоте, причем для активации режима "максимум силы" даже не обязательна броня — и в своем обычном человеческом облике я превосходил любого из прочих смертных на порядок. Со временем способность швыряться гигантскими булыжниками как голышами, а голышами — как пулями, никуда не исчезла, не ослабла, а даже наоборот — окрепла. Я научился правильно дозировать усилие, а, вернее говоря, отключать супер-силу, когда она не требовалась. Отныне угроза разорвать пополам стеклянную банку, которую всего лишь попросили открыть для меня не существовала.

Правда здесь и стеклянных банок-то не существовало, так что и угрозы никакой не было.

Под конец девятого дня Тора заявила:

— Завтра уже будем на месте.

Вроде бы новость должна была вызвать у меня какое-то радостное чувство, хотя бы минимальное, но на деле его не было. Новость была воспринята просто как информация — я пожал плечами и кивнул. На месте так на месте.

Чем дольше я думал о том, как орденцы будут выгонять из меня демона, тем больше уверялся в том, что ни хрена у них не выйдет. Да и Торин энтузиазм на протяжении всей поездки угасал прямо на глазах, и окончательно потух, когда на седьмой день она заметила, что "вены" стали едва заметно ветвиться, то есть, демон продолжал захватывать мой организм. С этого момента ее напор и запал куда-то пропали, и все свои обычные дела, в том числе, добычу пропитания и готовку, она делала как-то механически, отрешенно. Она была постоянно погружена в раздумья, из которых ее не сразу получалось выдернуть даже прямым окликом, и, наверное, не будь рядом меня, она бы несколько суток так и ехала по прямой, пока просто не упала бы без сил прямо на землю.

Впрочем, не будь меня, надо думать, она бы и в этом состоянии не оказалась.

На десятый день Тора подняла меня ни свет, ни заря — солнце едва ли наполовину вылезло из-за горизонта и будто бы тоже сонно потягивалось, вторя мне, и не желая выкатываться дальше. Не дав даже толком позавтракать, холодным вчерашним фазаном, Тора нервно заставила меня взгромоздиться в седло и последовать за ней. При этом даже сидя в седле она каждые десять минут оглядывалась, будто бы проверяя, не делся ли я куда-нибудь втихаря. От прежней отрешенности и апатии не осталось и следа — сейчfс волшебница была напряжена, как сжатая пружина. При взгляде со стороны было решительно непонятно, что заставляет ее пребывать в таком состоянии, но я-то знал…

Я-то знал, что с минуты на минуту мы пересечем невидимую границу, которая с вероятностью в пятьдесят процентов убьет мою спутницу прямо на месте. Прямо в седле.

Но время шло, а граница все не появлялась. Да и вообще пейзаж не менялся — мы все так же, как и последние два дня, двигались по дикому лесу, по тропиночке, заросшей так давно и плотно, что само ее наличие угадывалось только по тому факту, что копыта лошадей, сминая траву с лопухами, и распугивая букашек, раз за разом вставали на твердую поверхность, а не проваливались во всякие скрытые ямки и норки. Тора же, двигаясь впереди, умудрялась как-то вести лошадь прямо по тропинке, даже не видя ее — буквально на ощупь. Словно она могла легко сделать это с закрытыми глазами. Не иначе, тоже по каким-то магическим вешкам ведет, видным только носителям магического дара.

И, стоило только об этом подумать, воздух вокруг замерцал и пулеметной очередью простучала череда громких коротких хлопков!

Пах! Пах! Пах! Пах! Пах! Пах! Пах!

Семь или восемь, разом, быстро, резко, агрессивно!

От неожиданности я дернулся, чуть не упал с лошади, запутавшись ногами в стременах, нагнулся, чтобы поправить их руками, а когда разогнулся обратно, нас с Торой уже зажали в кольцо.

Семь или восемь человек. В серых бесформенных хламидах, все лысые, как на подбор. В руках у каждого какая-то палка — или посох, или трость, у всех разные, из разных материалов, по-разному украшенные…

Но, надо думать, есть у них у всех и кое-что одинаковое — белая татуировка на спине под левой лопаткой.

— Связать! — раздалось откуда-то из-за спин боевых монахов, и они синхронно вскинули свои магические энчины.

— Хон-дэй! — нараспев выкрикнули они…

И из их посохов ударили струи белого пламени! Изогнувшись прямо в воздухе, они захлестнули меня, спеленали, притянув руки к туловищу и лишив подвижности!

— Снять! — снова скомандовал кто-то невидимый из-за спин монахов.

— Стойте! — раздался вопль Торы. — Прекратите! Вы даже не представляете, что делаете?!

Непонятная сила оторвала меня от седла и перенесла поближе к земле, но не поставила на нее, а так и оставила болтаться в воздухе, едва ли не касаясь подошвами травы.

Ну надо же… А они и правда чему-то научились за шесть-то сотен лет…

— Прекратите! — снова завопила Тора. — Он же сейчас выйдет из себя!

— Даи-Тора Винфред! — отчеканил все тот же надтреснутый голос из-за спины. — В этом разговоре у тебя нет права голоса! Ты привела демона в наш храм!

— Это не демон! Он даже близко не демон! Посмотрите на него!

— Отчего бы не посмотреть! Давай-ка посмотрю!

И прямо сквозь тело одного из монахов вперед выдвинулся полупрозрачный зеленоватый силуэт.

Так вот что значит "магистр — не совсем человек"…

Я с любопытством осмотрел висящего, как и я, над землей, призрака. Несмотря на то, что призраков не существует, я почему-то сразу понял, что это именно он — все приметы совпали. Возможно, здесь они называются как-то по-другому, но для меня это призрак. Призрак, когда-то при жизни бывший внушающим уважение крепки старцем с бородой до середины груди и хитрыми, чуть сощуренными глазами. Одежды на призраке не было, ее заменяло зеленоватое марево, будто бы в силах призрака было визуализировать на себе какую угодно одежду, но он пока не определился, что именно это будет. Оголенные руки были покрыты такими же зелеными, как и все остальное, рисунками, которые при жизни, наверное, были татуировками. Белыми или классическими черными — сейчас уже не поймешь. Волосы призрака были собраны в короткую, до плеч, косу, открывающую высокий лоб с небольшими залысинами.

— Здравствуйте, магистр. — как мог любезно поздоровался я.

— Откуда ты знаешь, кто я, демон?! — сощурился призрак.

— Да он не демон! — снова взорвалась Тора. — Он даже не одержимый! Пока что он просто носитель!

— Носитель он, одержимый он, или просто носитель — внутри него сидит демон! — призрак обвинительно поднял палец и ткнул им в сторону Торы. — И ты, Даи-Тора, приведшая его в нашу обитель через магическую границу, все еще жива лишь потому, что лично мне стало интересно, что заставило тебя так поступить. За все шестьсот пять лет существовать ордена подобного еще ни разу не происходило! И это я еще не упоминаю про твою самовольную выходку с прыжком в портал!

— Да потому что!..

— Все, хватит!.. — магистр властно поднял ладонь, и Тора послушно замолкла. — Дальше я буду разбираться в этой ситуации сам! У тебя в этом разговоре нет права голоса!

Каким бы он ни был властным на вид, каким бы властным он ни привык быть, мне он не понравился. Не люблю таких. Таких, слишком привыкших к своему единовластию на протяжении долгого времени. У них совершенно пропадает связь с реальностью и они начинают думать, что весь мир вертится вокруг них.

Да, я тоже таких не люблю. Покажем ему?

Отчего бы не показать.

Я нарастил броню на руках, и, разведя их в стороны, легко порвал световые путы. Приземлился на ноги, и поднял глаза на магистра:

— Знаете, вы почему-то упорно забываете о моем существовании, а в таком ключе я вести беседу не намерен.

Шеренга монахов синхронно отступила на шаг назад и снова вскинули свои энчины в боевое положение, а призрак магистра слегка побледнел. Наверное, это то же самое, как если бы побледнел человек.

— Схватить! — снова скомандовал магистр. — Усиление!

— Хун-вэй! — снова хором заявили монахи и в этот раз ко мне ринулись сгустки зеленого пламени. И что мне с ними делать?

Ничего. Броню.

Я моментально покрылся броней, и сгустки бесславно разбились об нее и растворились в окружающем воздухе.

— И знаете, чем дальше заходит наше общение, тем меньше мне нравятся ваши способы вести беседы. — прогудел я в шлем и одним лишь желанием заставил его сложиться. — Так что если вы желаете устроить тут звездные войны, то продолжайте в том же духе. А если вы настроены все же на конструктивный диалог, то перестаньте, пожалуйста, упражняться на мне в метании магии. Это не то, чтобы больно или неприятно, но заставляет думать, что мне здесь не рады.

— Да ты кто вообще такой? — нахмурился магистр. — Я много демонов повидал, но такого мощной и насыщенной ауры, как у тебя — никогда!

— Так а я о чем!.. — снова завопила сзади Тора. — Он до сих пор не захвачен демоном, а ведь внутри него сидит сам…

— Десан. — спокойно закончил за Тору я.

Шеренга монахов отшагнула еще на шаг, и даже призрак магистра качнулся тоже, побледнев еще больше и вообще практически исчезнув.

— Как Десан?! — просипел он. — Откуда?!

— Из гробницы! — снова закричала Тора. — Это долгая история, но если вкратце — он носитель доспехов Десана! Сами же видели!

— Доспехи Десана были черны, как ночь! — нахмурился магистр. — Хотя форма, конечно, похожа… Да что вы мне тут финики в нос втыкаете, Десан давно бы захватил любого человека этого мира, кем бы он ни был!

— А это и есть вторая часть марлезонского балета. — я поднял закованную в броню руку и громко сухо щелкнул пальцами. — Я не из этого мира. И пока еще не знаю, кому тут можно доверять, а кому лучше не стоит. За вас пока что поручилась моя подруга, но, как я смотрю, ее суждения были ошибочны, и вы мне помочь… Не знаю, то ли не хотите, то ли… не можете?

— Помочь в чем? — сощурился магистр, снова обретая цвет.

— Избавиться от этих доспехов. — максимально твердо ответил я, глядя в полупрозрачные глаза.

Магистр нехорошо и нервно усмехнулся:

— Тогда ты по адресу. Орден серебряной печати это единственные люди запада, которые смогут ответить тебе на вопрос "Как избавиться от доспехов Десана". Это хорошая новость.

— О, у вас тут тоже есть хорошая новость и плохая новость? Тогда какая плохая?

Магистр снова хмыкнул:

— Плохая в том, что сделать это невозможно.

Конец первой книги.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке