КулЛиб электронная библиотека 

Крылья за спиной [Даниэль Брэйн] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Брэйн Даниэль Обстоятельства непреодолимой силы 1. Крылья за спиной


Глава 1

У мисс Джудит Боунс было редчайшее достоинство: одним своим видом она могла остановить набирающий взлетную скорость «семьсот семьдесят седьмой». Приземистая, мощная, с руками, похожими на ковши бульдозера, и низким трубным голосом, она была никудышна как секретарь и незаменима как страж. Поэтому сомневаться, что Джудит Боунс необходима в приемной, никому и в голову не приходило. Сам Тони Майлз любил повторять, что еще никогда не чувствовал себя таким защищенным от недоброжелателей.

Впрочем, Тони Майлз и без мисс Боунс никого и ничего не боялся. Так, по крайней мере, утверждала директор по контролю за нормативно-правовым соответствием Айрис Арнем, а Джесси Арнем старался избегать с ней конфронтации, хотя ее мнения насчет Тони Майлза в глубине души не разделял.

— Господи, Тони, — содрогнувшись, попросил Леннарт Арнем, когда Джудит расставила на столе кофейные чашки и величаво удалилась, — убери ты из приемной этого бегемота. От нее же шарахается ее собственный муж.

Джесси по-мальчишески хихикнул. Джудит Боунс он не любил, а она с удовольствием платила ему той же монетой.

— То-то и оно, — хмыкнул Майлз, довольно хрустнув костяшками пальцев. — По крайней мере, я больше не вижу у себя под дверью этого халтурщика и пьяницу.

— Потрясающе день начинается, — равнодушно заметила Айрис, глядя в окно.

Старый уборщик Гонзо спокойно собрал свои немудреные принадлежности, подхватил пылесос и ушел.

— Ленни, ты опять расчеты в корзину выкинул? — с любопытством спросил Майлз. — Гонзо на досуге начитается, еще инфаркт хватит старика.

— Его дело — тряпка и туалеты. Размер инвестиций его не касается, — объявила Айрис, совершенно не поняв шутки, и повернулась к остальным.

В окне за ее спиной было видно здание аэропорта, летное поле, огромный лайнер, возле которого уже суетились техники. Джесси знал, что подготовка к полету идет полным ходом, потому что был одним из тех, кто за нее отвечал.

Головой.

Полет, открывающий воздушное сообщение Лондон — Ларнака авиакомпании «Аэравис».

Самого противоречивого лоукостера в мире, как его называли газеты. Профильная пресса пока предпочитала отмалчиваться: специалисты еще не пришли к единому мнению, а рисковать своей репутацией эксперта никто не хотел. Майлз же только загадочно улыбался, когда журналистам удавалось его отловить, и советовал дождаться официальных отчетов о прибыли.

Майлз складывал и вычитал, приходя к вполне логичному выводу: совокупные затраты на каждого пассажира были ничуть не меньше, чем у конкурентов. С расчетами соглашалась Айрис, не спорил Леннарт, ни один из инвесторов и даже кредитующие банки, и только Джесси был готов возразить, но никогда не вмешивался.

Пассажиры экономического класса покупали билет за минимальные деньги, щедро доплачивая уже на борту. Схема была придумана, реализована и отработана задолго до Майлза, но он ее усовершенствовал и усложнил, всех еще больше запутав. «Аэравис» не заставляла пассажиров идти по летному полю пешком и, ориентируясь на туристов, даже включала в стоимость самых дешевых билетов провоз семи килограммов багажа и две чашки чая или кофе. Никаких скрытых комиссий, никаких внезапных доплат.

Тони Майлз любил человеческую жадность и часто повторял, что истина «хлеба и зрелищ» принесет ему славу и дивиденды. Собственный «хлеб» на борт проносить запрещалось, персональные «зрелища» изымались, опечатывались под номер посадочного места и выдавались в конце полета. Тони Майлз даже требования к обеспечению безопасности превратил в источник дохода, и Джесси не сомневался: он преуспеет ещё до того, как бортпроводники начнут обычную предполетную болтовню. 

Вряд ли люди выдержат почти пять часов без еды, напитков, развлечений. Все это было на борту, но оплачивалось дополнительно. И уж, конечно, мало кто из пассажиров экономического класса отказывался от возможности понаблюдать за взлетом лайнера, когда им ненавязчиво предлагали оплатить эту услугу прямо на стойке регистрации. Стоила она всего пять фунтов, и, по прикидкам Майлза, только от демонстрации в салоне первых десяти минут полета он получал более тысячи фунтов. Аренда планшетов, возможность подключения к Wi-Fi, разжигающие аппетит закуски, — все это должно было в разы окупить затраты. Стоило только воспользоваться этими услугами хотя бы десяти процентам пассажиров, как остальные тоже входили в азарт.

«Аэравис» совместила экономию и излишества, заработав взамен риск, огромные кредиты, насмешки, критику, язвительные замечания коллег, недоверие инвесторов. Слишком роскошная для лоукостера, слишком дешевая для флагманов рынка авиакомпания.

— Никто не сажает на один борт миллиардеров и нищету! — сказал Леннарт, когда еще только все начиналось. — Это экономически необоснованно. Или сервис высшего класса, или тотальная экономия. Лоукостер, летающий из Хитроу, это голодранец, купивший вместо куска хлеба «Майбах» с платиновыми дисками в кредит на сорок лет. Майлз сошел с ума. Все вокруг конченые идиоты, один он гениальный предприниматель.

Леннарт не был экономистом. Но он в двадцать лет принял на себя фактическое управление семейным бизнесом, поставив взамен условие: его решения, его подпись, его ответственность — и ни единого шага в кабинеты «Арнем Индастриз». Джесси оставалось только восхищаться его решением и следовать по его стопам. Так, по крайней мере, считалось, а в действительности он просто послушно плелся за братом — в профессию, на работу, вечно в тени, вечно на вторых ролях. Вроде бы его это даже устраивало. 

— Он просто спятил! — заявил Леннарт, хотя тогда уже речь шла о его непосредственном руководителе. — Поставить на рейс Лондон — Ларнака триста тридцатый, набив его под завязку туристами и бизнесменами. Одни заплатят пять тысяч, другие пятьдесят фунтов. Твой отец уже дал добро на то, чтобы ты профукала семейные бабки? Браво, Айрис, браво. Не зря говорят, что вы все сумасшедшие. 

Джесси догадывался, о чем Леннарт смолчал: «Хорошо, что у нас нет детей, дорогая, сумасшествие — это наследственность». 

— Тони Майлз угробит собственные перспективы, — улыбаясь на камеру, объяснял журналистам и зрителям владелец «Эйр Миллениум» Джеймс Бересфорд. — Чтобы вам было понятно, насколько безумно это решение, представьте, что в роскошный туристический автобус до Кале сядут одновременно люди, заплатившие по тысяче фунтов, и люди, заплатившие десять фунтов. На первый взгляд кажется, что это великолепное решение, потому что только с первого класса компания окупит все расходы, а остальные прокатятся за их счет. На самом деле, если посчитать места, окажется, что автобус меньшего класса и размера, более дешевый в обслуживании, вмещающий при этом больше непритязательных пассажиров, не требующий таких затрат на топливо, принесет куда больше прибыли, если его отправить по маршруту исключительно как лоукостер... Это цифры, с ними трудно спорить, потому что они никогда не возражают, они просто есть, и им плевать на чье-то мнение. Майлз думает, он совершил прорыв, на самом деле он приделал к велосипеду реактивный двигатель.

— Почему утренний рейс, Тони? — спросил Леннарт, поглядывая на часы. В половине восьмого утра ему адски хотелось спать, он охотней приехал бы на работу в привычное время, но Майлз заставил все руководство в день премьерного полета быть в его кабинете уже в семь утра. — До последнего все считали, что время вылета будет изменено на ночное.

— За комфорт платят те, кто к нему привык, — отшутился Майлз. — Впрочем, как ты понимаешь, на триста тридцатый дешевле и быстрее подняться по телетрапам. Пассажирам первого класса комфортнее не сбивать день и ночь и ночевать в первоклассном отеле… В Ларнаке вообще есть первоклассные отели? 

Ему никто не ответил. Просто потому, что сложно было угадать, считает ли Тони Майлз Ларнаку третьесортным курортом… или до сих пор не научился разбираться в том, что же такое «первоклассный отель».

— Пассажиры эконом-класса не умеют считать свои траты, предпочитая видеть сотню фунтов, уплаченных за билет...

— Ты не прав, Тони, — поморщился Джесси, поворачиваясь к брату и невестке в надежде на поддержку. Он и сам не понимал, почему начал возражать, впервые за все это время, а главное, выбрал для этого не самый подходящий момент. — Один-два рейса, и вся Сеть наполнится отзывами, как ты обираешь людей на борту...

— Джесси, не начинай, — предупредил Леннарт. — Неподходящее время для споров.

— Лучше вообще не поднимай эту тему.

Айрис села в кресло, взяла чашку, прикрыла глаза и вдохнула аромат кофе. Это был ее обычный ритуал, что-то вроде медитации, способа расслабиться, но сотрудники шутили, что миссис Арнем опасается мести мисс Боунс и поэтому нюхает все, что та предлагает ей выпить или съесть.

Джесси пожал плечами, достал из кармана смартфон и раздраженно потыкал в экран пальцем.

— Если этот сукин сын мне сейчас не ответит, я лично поеду к нему и вытащу из теплой постели.

— Джесси, не мотай нам нервы. Такую сволочь еще поискать, лично мне он сказал буквально... Прости, Айрис. Все хорошо представляют, что мог наговорить Стоун. Но в том, что он вовремя примет борт, я даже не сомневаюсь.

— Стоун в своем реперту... Что? — обернулся Майлз. И выражение, появившееся на его лице, было бесценным: удивленный и растерянный Тони Майлз — фото, за которое любой папарацци, особенно в этот день, отдал бы половину жизни или целую почку. — Что значит — Стоун примет борт? Ленни, ты пьян? Вот скажи, как ты мог?..

— Тони — примирительно заговорил Джесси, уже жалея, что вначале завелся, — Беккет вынуждена была обратиться к врачу. Она сказала нам об этом еще вчера, мы вызвали из резерва Стоуна. Тони, мне кажется, что ты собираешься открутить мне голову. Айрис, не смотри на меня так.

Айрис недоверчиво скривилась и облизала губы.

— Очень милая шутка, Джесси.

— Никто и не шутит, — со сдерживаемым раздражением сказал Леннарт. — После того, как Беккет нас любезно поставила перед фактом, я вызвал Конрада Стоуна. Он по привычке долго брызгал слюной и нецензурно ругался. У него, видите ли, были на этот день какие-то планы. На самом деле Стоун шипит потому, что изначально в экипаже была Лорен. Более того — она была командиром этого экипажа. Стоун порядочная дрянь и склочник, которого не берет работать ни одна приличная авиакомпания, но он квалифицированный пилот с достаточным налетом на триста тридцатом. Он, черт возьми, резервный пилот. Хотя бы это оправдание вас устроит?

Айрис нарочито громко поставила чашку, встала и несколько раз прошлась по кабинету.

— Грин знает? — спросил наконец Майлз. — А Орвилл?

— Их дело выполнять распоряжения командира экипажа, — буркнул Ленни. — Тони, не драматизируй. Подумаешь, пять часов в одном кокпите. Переживут. Пейте кофе, он давно остыл...

— Вы меня хотя бы могли спросить?

В такие минуты Майлз бывал похож на обиженного ребенка. Джесси в очередной раз подумал, что Майлзу как руководителю не помешало бы хорошее бизнес-образование: он не умел ни делегировать полномочия, ни разделять ответственность с подчиненными. Ни перекладывать на них ответственность, если уж на то пошло.

— За работу с экипажами отвечаем мы, — отрезал Леннарт, — и — нет, я не буду снимать с рейса ни Грина, ни Орвилла. Детский сад, мыльная опера.

— Я не понимаю, — Айрис резко развернулась, и каждому из присутствующих достался полный нескрываемой злости взгляд. — Причина в том, что Лорен снята с рейса…

— Нет, дорогая, — примирительно поднял руки Леннарт. — Нет, не то, о чем ты подумала. Видит бог и все его присные. Это не потому, что она — женщина. И пресса…

— Плевать на прессу! Тони?

Тот пожал плечами.

— Я сам ничего не знал.

— Если тебя это утешит, Айрис, то Лорен Беккет назначены препараты, снижающие реакцию, — Леннарт слегка скривился. — Что-то противовирусное. Кажется. Да, согласен, некстати, но от этого не застрахован никто. Пресса начнет говорить, что мы сняли с рейса пилота-женщину? Даже учитывая возможный резонанс, я готов к тому, чтобы просто их проигнорировать, но не выдавать подробности столь широкому кругу лиц. Надо, в конце концов, соблюдать приватность и уважать чужую личную жизнь.

— Вот еще новости, — пробормотал сбитый с толку Майлз. Джесси подумал, что у них мелькнули одинаковые мысли. — Ладно… Пусть летит хоть король Нидерландов.

— У него допуск на семьсот тридцать седьмой, — невпопад заметил Леннарт, но это немного разрядило обстановку.

Майлз хотел сказать что-то еще, но его прервал телефонный звонок. Он какое-то время смотрел на экран, и лицо его ничего не выражало. Но все знали: если Майлз не ответил сразу, он не рассчитывает на приятный разговор.

— Не могу сказать, что очень рад вас слышать, Джеймс. Но я хотя бы сделаю вид.


Глава 2

Лорен едва успела запихнуть в стиральную машинку партию белья и нажать кнопку запуска, когда внизу хлопнула входная дверь.

— Я здесь! Как всегда, у вас беспорядок!..

Лорен прислушалась. К тому, что происходит в квартире, к себе самой. Ворчание домработницы заглушили шум воды и гул моторчика стиральной машины, а с самой Лорен… С самой Лорен вроде бы тоже все было в полном порядке, если не считать тех улик, которые уже поглощала пена в барабане.

— Что за обычай у этой женщины всегда приходить не вовремя? 

Дерек, приоткрыв дверь постирочной, с тоской воззрился на Лорен. И она подумала, что даже с утра, небритого и лохматого, даже спустя столько лет находит его безумно красивым. И бесконечно желанным.

— Не переживай, — улыбнулась она, — иди в ванную, я ее задержу.

Если откровенно, Лорен тоже не любила, когда мисс Эджкомб приходила так рано. Она приносила с собой много суеты, шума. А еще у нее была привычка заливать сливные отверстия в раковинах вонючими чистящими средствами, носиться по комнатам с пылесосом и постоянно твердить, что все путаются у нее под ногами, что раскидывать футболки и носки по всей квартире может только тот, кто недостоин называться джентльменом, что кофе пьют литрами только на континенте… иными словами, доводить Дерека до белого каления. И Лорен казалось, что мисс Эджкомб специально выбирает те дни, когда он остается у Лорен, хотя, конечно же, нет, домработница приходила по графику. А вот Дерек… Не всегда.

— Доброе утро, мисс Беккет, я приготовила вам кофе.

Своему настроению Лорен испортиться не позволяла. Она только растянула губы в улыбке, потому что «мисс Беккет» в понятии мисс Эджкомб была настоящей леди, а настоящую леди не портят никакие привычки, даже если их привезли с континента, где Лорен все равно бывала только наездами... 

— О, как это мило с вашей стороны, спасибо, мисс Эджкомб.

И она сглотнула, опасаясь, что запах кофе немедленно вызовет тошноту.

Кофе мисс Эджкомб приготовила действительно «ей»: в турке на плите оказалось ровно на одну чашку. Лорен могла бы отставить чашку в сторону и предложить ее Дереку, но это вызвало бы слишком много вопросов. Поэтому она покачала головой и принялась варить еще одну порцию, чтобы успеть до того, как спустится Дерек.

— Вы уже слышали, да? — мисс Эджкомб, предсказуемо таща за собой пылесос, остановилась в дверях кухни. — Про этого парня? В новостях говорят, что он покончил с собой. — На лице домработницы появилось такое выражение, будто она узнала эту тайну лично от покойника. — Просто мерзавец! Угробить сто пятьдесят человек из-за каких-то личных неурядиц!

Лорен, схватив кофейную чашку, неопределенно кивнула. 

— Как вы думаете, что будет? Хотя чего теперь с него взять? Разве что плюнуть на могилу, да и в ней, поди, пусто, что там от него осталось? Изверг! Натуральный псих, чтоб ему на том свете в аду гореть!

— Надеюсь, эти проклятия не в мой адрес, мисс Эджкомб? А то ведь я вчера в спешке снова мыл обувь в раковине. — Дерек, застегивая на ходу ширинку, спускался по лестнице. — Доброе утро.

— Доброе! — Поджав губы, мисс Эджкомб неодобрительно глянула, как он чмокнул Лорен в щеку и принял чашку с дымящимся кофе. — Сегодня я на полдня.

— Очень жаль! — с деланным разочарованием, не оборачиваясь, ответил Дерек. — Я-то надеялся вас застать, когда вернусь с работы.

Лорен посмотрела на него укоризненно. Двадцать лет прошло, а ничего не изменилось. Эти двое не любили друг друга так же, как и в первую неделю знакомства.

Мисс Эджкомб, что-то сердито бормоча себе под нос, пошла куда-то, бросив пылесос на проходе. И Дерек, конечно же, немедленно споткнулся о него, вылив при этом на себя горячий кофе.

— Вот дьявол! Ну что за женщина?! — в сердцах он взмахнул рукой и расплескал по полу то, что еще оставалось в кружке.

Лорен прикрыла рукой глаза:

— Боже мой, это не закончится никогда.

Она все еще продолжала держать свою чашку, надеясь улучить момент, когда можно будет выплеснуть кофе в раковину. Запах, как оказалось, она переносила нормально, но вот получилось бы у нее без последствий сделать хоть один глоток?..

— Нет, какой там, черт, это теперь не отмыть... Придется идти переодеваться. — Дерек, теперь уже расстегивая на ходу ширинку, поднимался по лестнице. — Похоже, выпить кофе перед работой мне не удастся. Прекрасное утро, просто замечательное!

— Все в порядке, пока ты спустишься, я сварю еще, — крикнула Лорен ему вслед.

Но, конечно, все было далеко не в порядке. Отодвинув от греха пылесос в сторону, Лорен заметила, что мисс Эджкомб юркнула в постирочную; наверняка она не нарочно бросила тут этот дурацкий агрегат, который давным-давно следовало бы заменить на более миниатюрный и современный, но уж совершенно точно злорадно наблюдала, как раздраженный Дерек, негодуя, поднимается наверх.

Сполоснув турку и поставив ее на плиту, Лорен подумала, что все равно не сможет уволить мисс Эджкомб. Если это и было возможно, то следовало поступить так еще в первую неделю ее работы, той осенью девяносто шестого.

Мисс Эджкомб пришла на следующий же день после того, как Лорен подала объявление в местной газете. Интернет? Тогда это была игрушка для избранных. Как оказалось — мисс Эджкомб жила на соседней улице. К тому моменту прошло около полутора месяцев, как Дерека выписали из клиники и они переехали в Виндзор. Лорен тогда только устроилась вторым пилотом в «Томсон Эйрвэйз»: частые рейсы никоим образом не позволяли должным манером поддерживать дом хотя бы в относительном порядке, Дерек все еще с трудом передвигался, словом, Лорен не раздумывая наняла мисс Эджкомб, не слишком заботясь о том, насколько уживчивым и мягким окажется характер их будущей домработницы. Это ее вообще мало тревожило, ей нужно было добиться, чтобы давно пустовавший особняк, доставшийся Дереку в наследство от какого-то дальнего родственника, стал снова пригоден для жизни, и, надо сказать, мисс Эджкомб справлялась со своими обязанностями идеально. Она практически безропотно, но тщательно прибирала комнаты после ремонта; она привела в порядок газон и небольшой участок за домом; она даже успевала иной раз приготовить что-нибудь на ужин, не требуя за это дополнительной платы. Все, что ей было нужно сверх жалованья — общение. А как раз именно этого Дерек ей давать не собирался. Поэтому они быстро рассорились и прониклись друг к другу взаимным пренебрежением и предубеждением. Несколько раз Лорен пыталась восстановить между ними мир и добрые отношения, но всякий случай оканчивался провалом, и она забросила эту затею. Временами Лорен даже казалось, что у Дерека и мисс Эджкомб идет негласная война за то, кто же все-таки останется вместе с Лорен. И однажды мисс Эджкомб оказалась невероятно близка к победе, когда лет десять тому назад у Дерека случился яркий, но болезненный роман со стюардессой из «ИзиДжет».

— Куда ты? Кофе готов, — заметив, что Дерек уже полностью одет и направляется в прихожую, Лорен указала ему на турку.

— Нет, спасибо, выпью в конторе. А то, боюсь, если еще что-нибудь приключится, мне придется ехать домой, у меня здесь нет больше ни одной чистой футболки, — Дерек неодобрительно глянул в сторону постирочной.

— Я напомню ей об этом. — Лорен вышла из кухни. — Мне очень жаль, что все так произошло…

Мисс Эджкомб была ни при чем. Просто одно лишь белье самой Лорен, трепыхающееся с утра где-то на дне барабана, насторожило бы и домработницу, и Дерека. Футболки идеально подходили для маскировки.

— Брось, — смягчившись, Дерек чмокнул ее в щеку. — Через недельку ты возьмешь этот рейс. Все будет хорошо. А там, глядишь, может, и сможем...

Дерек замялся, не зная, как и что правильнее сказать, и тут у него зазвонил телефон.

— Это Мэтью, — удивленно улыбнулся Дерек, взглянув на экран. — Мэтью! Доброе утро, парень, как ты?

Лорен услышала, что Мэтью что-то кричит.

— Рядом. У тебя все в порядке? Тебя, — Дерек протянул мобильный, и на лице его было написано недоумение и — как это иногда бывало — ревность. Но несерьезная. Не та, которой стоило опасаться.

— Здравствуй, Мэтью! — улыбнулась Лорен, глядя на озадаченное лицо Дерека. Опекун — это опекун, к тому же давно уже бывший, а она — командир. Здесь и сейчас. Несмотря ни на что.

— Лорен! Что происходит, в конце концов?! Кто-нибудь объяснит мне, что за ерунда тут творится?!

От такого напора она невольно отстранила трубку от уха.

— А что случилось? Я не...

— Стоун! Командиром экипажа назначен Стоун, мать его! Как выяснилось, именно он был в резервном составе! Короче, я знаю одно, сегодня я тоже никуда не лечу! — в телефоне раздались короткие гудки, и связь оборвалась.

Лорен тут же перезвонила Мэтью, но тот не ответил. Несколько секунд они с Дереком молча смотрели друг на друга, после чего Лорен сунула телефон ему в руку и решительно направилась к лестнице.

— Ты куда? — крикнул ей вслед Дерек.

— Одеваться, я еду в аэропорт!

Глава 3

— Не стой в дверях, — негромко сказала Оттолина Орвилл. — Завтрак стынет.

Зак Орвилл с тоской посмотрел на бабушку, а потом перевел взгляд на стол, оценивая предложенный ему выбор.

— Спасибо, ба, я только кофе выпью. У меня мало времени. Я и так проспал.

Бабушка бросила на него хмурый взгляд, прекрасно зная, что Зак начнет отговариваться любыми безумными правилами, вплоть до строжайшего запрета есть за пять часов до полета вне столовой авиакомпании.

Зак сел и уткнулся в чашку, жалея, что он не курит, не употребляет ничего крепче кофе, что он здоров как бык и имеет квалификацию и допуск к полетам. Он был готов променять все свое будущее на возможность позвонить летному директору и, нетрезво смеясь, объявить, что он, ха-ха, никуда не летит.

— Я не знала, что ты боишься высоты.

Капитан Беккет улыбалась, хотя у любого летчика началась бы истерика при виде стажера, не желавшего смотреть вниз из кабины А330. Но тогда Зак был близок к истерике сам. От него всегда ждали того, к чему он совершенно не был готов.

— Там, наверху, тебе не будет страшно.

— Вы считаете, что это нормально, капитан?

Зак никогда никому не сказал бы такого, но капитан Беккет располагала к себе, весь ее вид, спокойный взгляд, усталое, еще молодое, но уже с глубокой морщиной на лбу говорили... Он отогнал проклятый неясный морок. Капитан Беккет, конечно же, была ни при чем, просто Зак знал, что она поймет. 

— Разве правильно, что пилот боится неба?

— Ты не боишься неба, Зак. А высота — немного неприятно. Мы, пилоты, привыкли к скоростям и тысячам метров внизу. Я сама не люблю лифты и верхние этажи. Наверное, для нас это слишком мелко и приземленно.

Именно она научила Зака смеяться над страхами.

— Ты боишься того, что может произойти, — говорила Беккет, — это похвально. Вся история авиации — предотвращение уже допущенных кем-то ошибок.

— Я боюсь, что не смогу эти ошибки предотвратить.

За окном лил дождь, не переставая, и Зак сам был готов залиться слезами, и будь что будет.

— Сможешь. Тебе кажется, что ты не уверен в себе, на самом деле ты просто не уверен в полученных знаниях. Нет-нет, — капитан Беккет улыбнулась, — это не значит, что тебя плохо учили. Просто тебе еще не довелось испытать свои навыки.

Она заставила Зака подняться и подвела его к темному окну.

— Посмотри, — предложила она, — не как на себя, а как на пилота. Да у тебя глаза как у совы, у которой запор.

Юмор был грубым, неловким, от любого другого человека Зак такое не стерпел бы и обиделся насмерть, но на капитана Беккет обижаться было невозможно. Кажется, у нее вообще были проблемы с чувством юмора — да и вообще у нее хватало проблем. Как ни крути, как ни тасуй экипажи согласно требованиям безопасности, но в небольшой авиакомпании так или иначе все на виду. А «Аэравис» выросла из тесного дружеского круга. И Зак тогда был совсем еще маленьким, и все это было для него не то сказкой, не то легендой, и капитан Беккет тоже была легендой. Хотя бы потому, что не так много женщин сидят в кокпите А330. 

Зак тогда послушался, поднял взгляд и увидел за потеками дождя высокого, недурно сложенного парня — в свое время только застенчивость помешала Заку сняться в рекламном постере «Аэравис». Но выглядел он не презентабельно, а смешно — Беккет была права. Словно кого-то нарядили для съемок, не научив основам актерского мастерства.

Когда Заку сказали, что его наставником будет женщина, он смутился. Не потому, что с трудом представлял себе женщину на месте капитана. Скорее — он вообще себе это не представлял. Слышал, читал, знал, что женщин-пилотов много, но одно дело — знать, что по Силиконовой долине гуляют долларовые миллиардеры, начинавшие с захламленных гаражей, что в Голливуде в супермаркете запросто можно встретить кинозвезду мирового масштаба, да он даже знал, что существует ее величество! Но допустить, что однажды он встретит королеву на улице, Зак не мог. Фантазии не хватало, а воображение напрочь отказывало.

Капитан Беккет не была ее величеством, но все равно Зак при первой встрече потерял дар речи. Среднего роста, светлые, собранные в неприметный пучок густые волосы, светлые карие, с рыжими искрами, глаза, едва заметные веснушки. Уставшая, — эта усталость была заметна, — но собранная, спокойная, доброжелательная, — и ее спокойствие передавалось всем, кто ее окружал. Казалось, она одним кивком головы может прекратить ураганы и войны. Как назвать это — Зак не знал. Чувствовать это спокойствие ему нравилось.

Капитан Беккет примирила его с тем, что от него ожидали.

— Это участь, наверное, всех детей, Зак, — говорила она. Они сидели тогда в небольшом фуд-корте, было раннее утро, стояла непривычная тишина, прерываемая только редкими сообщениями по терминалу. — Родители от нас всегда будут ждать того, чего не добились сами.

— Мой отец не был летчиком, — буркнул Зак. Ему кусок в горло не лез. — И мать не была. 

— Разве ты об этом не знал?

Зак пожал плечами.

— Когда поступал? Нет. Бабушка мне говорила, что он всегда мечтал, но не смог. Зрение подвело. Она только после призналась, что у отца были другие планы...

— Что теперь это меняет? — тихо спросила капитан Беккет. — Допустим, ты знаешь, что твой отец никогда не хотел летать. Но ты вырос с этой мечтой. Ты ее осуществил. Почти. Остался последний шаг. В чем причина?

«В том, что это и не моя мечта», — хотел сказать Зак, но ответил совсем другое:

— Мне страшно? — И тут же поправился: — Не летать. Я боюсь ответственности? Я не знаю. Или того, что я так и не создал свою мечту? Свою, собственную, а не бабушкину?

Капитан Беккет долго сидела, теребя ни в чем не повинную салфетку, разрывая ее на мелкие куски, пока не скомкала ее и не отложила в сторону, и проворный официант тотчас убрал обрывки со стола.

— Ты понял бы это раньше, еще во время учебы, — наконец сказала она. — В том, чтобы быть надеждой в чьих-то глазах, нет ничего плохого, Зак. 

— А ваша мать, ваш отец, — он осмелел — разговор все равно вышел очень личным. — Они когда-нибудь ждали чего-то от вас? Того, что не смогли сделать сами?

Капитан Беккет покачала головой.

— Нет. Но я бы хотела.

Но сегодня Зак знал, что не сможет стать собранным и спокойным, хотя от этого полета зависела, пожалуй, не только его карьера в «Аэравис» — вся карьера как летчика. Полет, открывающий регулярное воздушное сообщение на дальние расстояния. Допустим, что Ларнака — не Дели и не Пекин, но… 

Но. И Хитроу — не Гэтвик. И не Станстед, тем более. И новый А330 тоже кое о чем говорит. «Вызов всей авиации», — писали газеты, наверное, проплаченные. «Даже освоение Марса звучит менее фантастически», — парировали те издания, которым никто не платил. Или платил, но Джеймс Бересфорд. Зак не вдавался в детали. Он хотел летать, но он хотел летать с капитаном Беккет.

— Ты слышал? — Пэйдж Дарден, старший бортпроводник, перехватила его вчера после брифинга уже на парковке. — Капитан Беккет не допущена к полетам. Ее заменили. Вместо нее полетит капитан Стоун. Это просто безнравственно! — возмущенная Пэйдж трепала мишку, украшавшего ключ ее ухоженного старенького «Мини». — Ты слышал, как он иногда говорит с пассажирами? Как он называет их в разговоре с экипажем? «Мясо»! Стоун предъявлял претензии диспетчеру, что ему не дают разрешения на посадку и «мясо скоро тухнуть начнет!». Зак, если он примется за свое во время этого рейса, мы должны будем донести это до сведения мистера Майлза...

Пораженный Зак не слушал ее болтовню. Пэйдж Дарден всегда за что-то боролась — за права женщин, мужчин, детей, животных, странно, что дело не дошло до кишечных паразитов, — и по большому счету Заку было все равно, каким тоном капитан Стоун приветствует пассажиров на своем борту. В конце концов, не пассажиры несут ответственность за собственную жизнь. 

— Прекрасно, — он вспомнил ядовитый негромкий голос. — Сделаю вид, что я рад приветствовать вас в «Аэравис», мистер Орвилл. У меня к вам огромная просьба: постарайтесь не проворонить показания приборов. В авиации вам место только в уборной аэропорта, но вам, не приведи господь, еще выпадет шанс доказать, что я ошибаюсь.

Чертов Стоун, под презрительным взглядом которого Заку предстоит пилотировать самолет, что-то кому-то доказывая. Стоун, который даже на приборы смотрит с таким видом, будто несчастная техника обязана ему своим появлением на свет.

Пэйдж долго дергала Зака за рукав, не давала ему сделать и шагу и объясняла, что в решении руководства — вероятно, кого-то из Арнемов — лежит нескрываемый шовинизм, демонстрация маскулинности, мужское доминирование и что-то еще. Зак плохо запоминал эти «термины» и совсем скверно понимал, по кой черт Пэйдж выговаривает все это именно ему. Кому она собиралась жаловаться и на что, он тоже не догадывался, хотя и не мог отрицать того, что ссылаться на грубость капитана Стоуна по отношению к тем, кто платит деньги и пишет в интернете возмущенные отзывы, логичнее и убедительнее, чем ссылаться на пол капитана Беккет. 

Зак отставил чашку, расплескав недопитый кофе по столу, резко вскочил и выбежал из дома, даже не обняв на прощание бабушку.

Глава 4

— К мировым новостям, — невозмутимо продолжал ведущий новостей радиостанции. — В связи с произошедшей двадцать четвертого марта катастрофой под Динь-ле-Беном Европейское агентство по авиационной безопасности заявило о целесообразности введения временного правила, по которому в кабине всегда должны находиться по крайней мере два человека, в том числе пилот. Европейское агентство по авиационной безопасности считает, что пилоты должны оставаться в кабине в течение всего полета, за исключением случаев, связанных с физиологической надобностью.

— Интересно, что им ответит профсоюз? — Дерек свернул на трассу М4. — Не берет?

— Телефон недоступен. Скорее всего, он его просто выключил. 

— Или разбил, — Дерек усмехнулся. — Майлз, сукин сын. Смотри, он снова на шаг впереди. Даже на два. Он уже требует применение этой схемы, потому что подобная катастрофа — не первая, и кому бы не...

— Ты бы поступил именно так, верно? — перебила его Лорен. Дерек мог рассуждать об авиационной безопасности часами. Может, сутками, и она всегда его с радостью слушала, только вот не сегодня. Она старалась не поворачиваться к окну — начинало мутить. — Что за ребячество, я не понимаю? Экспрессия — это не то, чем должен руководствоваться пилот. Если он хочет дорасти до капитана, ему следует быть чуточку хладнокровнее.

— То есть ты считаешь хладнокровие своей добродетелью? — Дерек кинул на Лорен быстрый взгляд и снова переключил внимание на дорогу. — Знаешь, если честно, то я бы предпочел, чтобы ты была чуть более выразительна в своих чувствах. Иногда это хладнокровие... раздражает.

— Поверь, если бы не мое хладнокровие, ты бы сейчас ехал на работу один. Ну, или просто не со мной, — немного подумав, пояснила Лорен и снова набрала номер. — Нет. Недоступен.

— Возможно, ты права, — спустя минуту-другую примирительно согласился Дерек. — Будем считать, что мы вместе, потому что дополняем друг друга.

— А я думала — потому, что мы любим друг друга.

Лорен отвернулась и стала рассматривать собственные пальцы.

— Беккет, как с тобой трудно! — Дерек рассмеялся и похлопал ее по руке. — Ведь ты прекрасно поняла, что я имею в виду, но никак не смогла удержаться от шпильки в мой адрес, да? Погоди. Ты что, не надела кольцо?

Лорен стиснула зубы. Нужно было срочно что-то придумать, и что-то близкое в правде.

— У меня от этих лекарств отекают руки.

Дерек кивнул. Объяснение его устроило, опасность миновала, и Лорен расслабилась Хладнокровие хладнокровием, но сколько она еще сможет держаться и сколько сможет ему врать?

— Слушай, но как так случилось, что в резерве оказался именно Стоун?

— Твой план по смене темы разговора с треском провалился. 

— Я и не менял! — воскликнул Дерек, но выглядело это довольно демонстративно. — Я вернулся к нашему утру… звонку Мэтью. Что, вышло слишком наигранно?

Дерек был абсолютно не ироничен. Напротив, он будто бы даже обиделся, но Лорен только закатила глаза, вздохнула и сделала радио тише.

День явно не задался. С самого утра. Хотя, если разобраться, все началось еще вчера, после того, как у врача возникли сомнения. Оставалось только смириться и ждать результатов анализов.

Выйдя из клиники, Лорен сразу позвонила Дереку, после — в авиакомпанию, а уже потом — Мэтью. Она понимала, что здорово всех подводит, но это была отнюдь не ее вина. Мэтью, понятное дело, огорчился, но в целом принял известие довольно спокойно, пообещав, что капитан сможет им гордиться.

Настоящую причину, по которой она отказалась от рейса, Лорен озвучила только Леннарту Арнему. Просто потому, что лгать летному директору не стоило в любом случае, как бы он ни воспринял эту причину. Леннарт Арнем, впрочем, только похмыкал и пообещал, что дальше его кабинета ничего не уйдет. Всем остальным, в том числе и Дереку, Лорен назвала другой диагноз. 

Похоже, что руководство решило до последнего оттягивать момент представления резервного капитана, понимая, что экипаж вряд ли обрадуется такой радикальной замене. Это было одновременно приятно и тревожно. И все же Лорен была удивлена реакцией Мэтью. Удивлена и немного разочарована. Она могла ожидать такого взрыва эмоций, например, от Зака, да даже от Пэйдж Дарден, но Мэтью? Какое дело Мэтью до склочного Стоуна?

А вот Дерек, судя по всему, отнесся к такому повороту событий вполне спокойно. Что он знает о Мэтью такого, чего не знает о нем Лорен Беккет — его наставница, его старший друг, его капитан, черт побери?!

— Хорошо, объясни мне, как ты считаешь, почему Мэтью вдруг так отреагировал на Стоуна?

Дерек обернулся и посмотрел на нее так, как будто увидел впервые.

— Что значит «почему»? Разве не ясно?

— Совершенно не ясно.

Вообще-то Лорен хотелось сказать: «Неужели ты думаешь, что будь мне ясно, я бы задала тебе такой вопрос?», но она сама несколько минут назад взывала сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах, а потому взяла себя в руки и приняла спокойно-заинтересованный вид.

— Так ведь Мэтью уверен, что это Стоун организовал поджог.

— Поджог? — Лорен подумала, что что-то не так расслышала, и сделала радио совсем тихо.

— Ну да, будто это он виновен в гибели Алекса и Эмили. — Щелкнув поворотником, Дерек перестроился в третий ряд. — Он ничего тебе не говорил? Например, о том, что пытался поднять архивы и провести независимое расследование?

— Что?! — Лорен все-таки потеряла контроль над собой и резко повернулась, тут же схлопотав приступ тошноты, и вынуждена была сделать несколько глубоких, медленных вдохов. — Какое расследование? Когда это было?

— Давно, — равнодушно протянул Дерек, но Лорен заметила, что это скорее показное спокойствие: слишком уж самодовольно тот выглядел. — Года два назад.

— То есть, как раз когда он устроился в «Аэравис»? И за все это время он мне ничего не сказал? Мы столько времени проводили вместе, и я ничего не знаю об этом, а ты... Ты все знал и тоже молчал?!

— Я ведь, на минуту, его опекун, — многозначительно и веско изрек Дерек. — Ладно, никто об этом не знал. Зачем давать повод комиссии усомниться в устойчивости психики одного из пилотов?

— Он сам тебе признался?

— Да, когда попросил денег взаймы. На оплату частных детективов. Я не дал, разумеется.

— И поэтому последние полтора года вы делали вид, что друг друга не знаете.

Сейчас Лорен чувствовала себя отомщенной. Да, Дерек упрекнул ее в хладнокровии. Хорошее качество для пилота, скверное для любящей женщины. Как давно они вообще в последний раз говорили по душам? Да два года назад как минимум, если судить по намерениям Мэтью, зато сейчас Лорен проявила проницательность, и Дерек тотчас дал задний ход.

— Делал Мэтью, не я. И не надо так нервничать, помни, что ты капитан и должна сохранять хладнокровие!

Лорен вздохнула: она понимала и одновременно не могла объяснить себе, как и каким образом прожила с этим человеком без малого двадцать лет.

И не знала, как смогла бы прожить без него. 

— Тогда мне все ясно. Думаю, тебе стоит ускориться, иначе я рискую не успеть перехватить Мэтью до выхода на поле.

— Да, мой капитан. — Дерек вдавил в пол педаль газа, «Эвок» дрогнул, взревел турбиной, а Лорен поморщилась. 

Если в их отношениях и было что-то стабильным, так это безупречное спокойствие. В любых обстоятельствах. Даже когда все летело к чертовой матери.

Глава 5

Джесси Арнем шел по коридору, ловя на себе любопытные взгляды. Кое-кто откровенно не скрывал улыбки, но Джесси даже не возмущался.

Он думал, что ему придется только лишь догадываться, о чем говорили Бересфорд и Майлз, но Майлз традиционно ничего не скрывал от своих компаньонов. Ленни в семейном кругу иногда язвил — от инвесторов.

Джесси отогнал неприятную мысль.

Тони положил телефон на стол и включил громкую связь. Бересфорд на том конце провода искренне засмеялся.

— О-о, приветствую, мистер Арнем, мистер Арнем и... миссис Арнем, конечно. Простите, я вас знал еще как мисс Айрис Гарланд, и вы уже тогда были потрясающе перспективным менеджером и не менее потрясающей женщиной.

Айрис зашипела. Джесси тут же сравнил ее с Медузой Горгоной.

— Не сомневаюсь, что вы не скрываете свою неприязнь, мэм.

— Что вам угодно, Джеймс? — официальным тоном спросил Тони.

— Пожелать вам удачи, разумеется. — Бересфорд на том конце линии, наверное, обиженно пожал плечами, как напрасно заподозренный в дурных помыслах. — Какой-то дурак пустил слух, будто мы конкуренты. Право, Тони, что за чушь? «Аэравис» не станет мне конкурентом, по крайней мере, при моей жизни точно. Я могу спать спокойно, того же желаю и вам.

Некоторое время все еще молча слушали короткие гудки, а затем в наступившей тишине раздался хруст — кофейная чашечка тончайшего фарфора упала на стол и, звякнув, развалилась на куски.

— Джесси, ты чего? — спросил Ленни.

Джесси, покрутив в пальцах отломившуюся ручку, задумчиво сунул ее в карман пиджака.

— Нервы шалят, — съязвила Айрис. — Посмотри на себя.

Джесси встал и подошел к окну. Майлз, усмехнувшись, вызвал по селектору Джудит Боунс, на всякий случай брезгливо вытер салфеткой не пострадавший телефон и сунул его в карман пиджака.

— Пойду умоюсь, — буркнул Джесси , совершенно точно зная две вещи: больше не произойдет ничего интересного, и — Бересфорд оборвал связь, как только произнес последнее слово.

Он вышел в приемную, столкнувшись с никогда ничему не удивлявшейся Джудит, и постарался унять сердцебиение и никем, к счастью, не замеченную дрожь в руках.

Бересфорд позвонил ему неожиданно месяц назад. Джесси был один и сначала не узнал голос Железного Джеймса.

— Мне нравится размах Тони, — вещал тот в трубку, — и мне нравитесь вы, Джесси. Еще с тех времен, когда вы с братом работали на меня. Скажу откровенно — я предлагал Тони включить меня в число акционеров. Я предлагал Саймону Гарланду включить меня в число инвесторов наравне с ним и вашим братом. Я знаю, что в случае провала Тони все права на авиакомпанию перейдут вам. Мне не нужен балласт, мне не нужны даже ваши прекрасные лайнеры. «Аэравис» мне не конкурент, но, увы, пассажиры об этом не знают. Вам все равно конец, рано или поздно, по мне так лучше рано, если посмотреть на мою отчетность. Тони стоило оставаться на внутренних рейсах и африканских чартерах...

— Чего вы хотите от меня? — невежливо перебил его Джесси.

Он сам не знал, почему задал этот вопрос, но слова вырвались раньше, чем он успел о чем-то подумать. И только где-то проскочила мысль, что кто-то в «Аэравис» исправно стучит этому прожженному интригану.

— Мой бог, что я могу хотеть от вас, дружище? — засмеялся Бересфорд. — Да ровным счетом ничего. Возможно, заручиться вашим согласием. Заранее. Да, милый Джесси, согласие, что вы придете работать ко мне... когда все закончится.

Это был почти что шантаж. Джесси знал, что никто из руководства «Аэравис» не найдет себе место в большой авиации, если бизнес Майлза рухнет. Ленни, а что Ленни, подумал он, у Ленни огромные деньги Арнемов и жена, урожденная леди Гарланд, одна из самых богатых наследниц Великобритании. А он, Джесси, кто такой он? Младший сын... своей матери. Не отца. Арнем, ничего не получивший по завещанию отчима. Кроме фамилии и старшего брата. Отщепенец, неудачник, слабое звено, бракованная деталь. Чертов бастард, как говорили в этом популярном сериале, который Джесси все равно не смотрел. Игр ему хватало и без экрана телевизора.

Из тех, кому угрожала изящная месть Бересфорда за каждый потерянный фунт, он, Джесси, был первым. И единственным. До Ленни и Айрис Бересфорду никогда не добраться. Дерек Гарланд, его любовница Беккет, даже весь низовой персонал — о существовании этих блох Бересфорд если и вспомнит, — то какая им разница, где работать, на чем летать и как жить? У них нет никакого честолюбия и амбиций. Кому-то, как Гарланду, с самого рождения достались все мыслимые, немыслимые и совершенно неоцененные блага, а кто-то, вроде Беккет, и так высоко залетел, и какая разница, была в этом ее собственная заслуга или негласная протекция влиятельной семьи ее любовника?.. 

Джесси не любил ни жену брата, ни серую Беккет, впрочем, Айрис тоже не пылала к Беккет теплыми чувствами, но сомнений не было — случись что, и Айрис протащит Бересфорда по всем прогрессивным каналам, по всем британским таблоидам, и Беккет будет ее главным оружием, потому что, глядя на нее, кто вообразит, что эта мышь получила допуск капитана за счет роскошных грудей и красивого личика. Нет, разумеется, все что угодно, но только не это, да кому вообще в голову это пришло, и что она спит с этим богатым красавчиком — домыслы журналистов, совсем считают публику за идиотов, совести у них нет, лишь бы поднять тиражи и просмотры.

До этой минуты ровным счетом ничего не произошло. Но Джесси был уверен — произойдет. Ему оставалось только понять, как, что и когда.

Он еще раз вспомнил, что кто-то регулярно доносит Бересфорду обо всем, что происходит в авиакомпании, вытер лицо бумажным полотенцем, внимательно посмотрел на себя в зеркало и вышел из туалета.

Глава 6

— Слушай, — крикнул Дерек, высунувшись из окна машины, когда Лорен уже шла по направлению к служебному входу, — ты только Мэтью ничего не говори, ладно? Про то, что я тебе рассказал...

Лорен махнула рукой и пошла дальше. Судя по донесшемуся шуму пробуксовки, Дерек не шутил. Вряд ли виной тому было печальное воспоминание, скорее всего, элементарное нежелание показаться болтуном в глазах Мэтью.

Всю оставшуюся дорогу до Хитроу Лорен размышляла и никак не могла взять в толк, зачем Мэтью потребовалось это расследование? Больше для того, чтобы не думать, что будет, если ей сейчас позвонят из клиники. Да, еще слишком рано, они еще не работают, но вдруг? Всегда остается фактор случайности. И что делать — не отвечать? 

— Ведь это была банальная бытовая трагедия. И почему именно Стоун? — спросила он все-таки Дерека, когда они были уже на территории аэропорта.

Тот пожал плечами.

— То есть сам ты не выяснял, с чего бы вдруг Мэтью?..

— Нет.

По односложным ответам и паузам Лорен поняла, что Дерек не расположен обсуждать тот случай. Это немного задевало.

Все они познакомились в Летной Академии Оксфорда. Эмили появилась случайно — приехала навестить дальнего родственника, вскоре после того отчисленного и отбывшего в Канаду, а потом поступила в колледж неподалёку. Рыжая, зеленоглазая, невероятно жизнерадостная и очаровательная, и Алекс в первый же день знакомства сказал, что женится на ней. Они были бы действительно прекрасной парой. Но на первых порах что-то у них не заладилось, Эмили вдруг стала симпатизировать нелюдимому и малопривлекательному Стоуну, Алекс рассвирепел и предпринял попытку выяснить с тем отношения по-мужски, но это лишь усугубило ситуацию: Эмили еще больше времени стала проводить с его соперником. 

Однако уже через год ситуация изменилась. Стоун оказался довольно упертым и целеустремленным: пока остальные занимались стандартными «налетами» и ярко прожигали остаток свободного времени, он свел знакомство со старшекурсниками, среди которых был и будущий инженер Леннарт Арнем. Каким-то способом им удалось заключить договор с «Эйр Миллениум» на годичные тренировочные полеты со смехотворной платой за обучение. Вполне вероятно, что при этом они выполняли не совсем законные грузовые перевозки, но подробностей никто не знал. Словом, Стоун все реже встречался с Эмили, и Алекс, воспользовавшись удобным случаем, возобновил попытки добиться ее внимания. И, надо сказать, это ему удалось. 

Не без помощи Дерека, кстати. Девки липли к нему пачками, его телефонной книжке мог бы позавидовать даже невероятно популярный в те годы Гэри Олдман. Среди прочих в этой самой записной книжке оказался телефон одной из подружек Эмили. Короче говоря, Алекс взял эту высоту и, выпускаясь из Академии, уже планировал стать отцом. 

Их свадьба коренным и самым благоприятным образом сказалась и на жизни самой Лорен. Именно тогда Дерек наконец-то обратил на нее внимание. Не как на «тоже пилота, да брось, это круто». Неожиданно и — да, на всю жизнь. 

Улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, Лорен остановилась у пункта досмотра в зоне контроля.

— Добрый день, мисс.

— Здравствуйте.

Офицер службы безопасности аэропорта вопросительно протянула руку, ожидая идентификационную карту.

— Простите, я не лечу сегодня. Хотела только спросить, мистер Грин уже прошел досмотр?

— Мистер Грин, мэм? Минуту. — Сверившись с данными, офицер службы безопасности кивнула. — Двадцать две минуты назад, мэм.

— Отлично. Я прошу прощения, но так уж сложились обстоятельства, телефон мистера Грина отключен, а мне срочно нужно с ним переговорить. Не могли бы вы попросить кого-нибудь пригласить его сюда.

— Мистер Грин в чистой зоне, мэм.

— Я понимаю, мисс, но мне необходимо с ним увидеться. Ему не придется покидать чистую зону, это займет буквально несколько минут.

Было заметно, что офицер немного колеблется. «Надо было захватить с собой Гарланда», — подумала Лорен и улыбнулась. Это было странно и до сих пор непривычно: любить человека, который очаровывал всех вокруг. И позволять ему очаровывать всех вокруг тоже было до сих пор непривычно.

— Хорошо, подождите здесь, — улыбнувшись в ответ, офицер указала на ряд кресел у противоположной стены.

— О, благодарю вас, мисс, большое спасибо.

Лорен часто говорили — льстили, наверное, хотя кому, в самом деле, надо ей льстить, — что у нее обаятельная улыбка, но вряд ли именно она сейчас сыграла решающую роль. «Это потому, что я подумала про Гарланда. В другой раз буду знать, кому молиться, чтобы произвести впечатление».

Потому что без помощи Дерека Гарланда люди с завидной периодичностью либо помогали Лорен, либо, наоборот, едва не разрушали ее жизнь. Третьего было, кажется, не дано.

Так, много лет назад одна из танцовщиц ночного клуба, в который они отправились после свадебной вечеринки Алекса и Эмили, возмущенная невниманием Дерека, пьяно хохоча, заорала на всю гримерку: «Да он же из этих, девчонки! Я его уже и так, и эдак, видали? Нет, ему пофиг!». Лорен оторопела: это было сказано так безапелляционно и незамысловато, что она попросту растерялась. Все засмеялись. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Будь выпито немного меньше, Лорен, возможно, успела бы сориентироваться и перевести все в шутку, но в тот раз, к своему стыду, просто сбежала, почувствовала, что все бывает, а что если это действительно так, и все эти девушки в записной книжке Дерека — для отвода глаз, для сохранения репутации. Все равно это надо было обдумать — точное замечание ли, или, может быть, шутку — недаром за спиной говорили, хотя Лорен, конечно же, знала об этом, — что у нее нелады с чувством юмора.

Дерек Гарланд ей нравился. Да, разумеется, он нравился всем, кроме, может быть, Эмили, — богатый красавец, почти титулован, этакий «плохой мальчик», киногерой. Даже преподаватели качали головой на выходки, которые никому больше не спустили бы с рук, что говорить о студентках! Но Лорен понимала, что шансов у нее никаких. Нет чувств — нет надежд — нет разочарований. Ей приходилось всего добиваться самой, без тылов, без поддержки, а авиация… для кого-то мираж, для кого-то прихоть, для нее — просто то, чего она хотела с самого детства, совершенно иррационально. Но даже в детстве Лорен понимала, что пилот — не просто красивая форма и эффектный отрыв лайнера от земли, а куча знаний, на первый взгляд бесполезных, и без зубрежки ничего не достичь. Впрочем, ее хвалили, пусть не не слишком-то замечали, но именно хладнокровие…

Или холодность, если назвать все своими именами?..

Напяливая на ходу плащ, она выбежала из клуба. Лил дождь, под ногами хлюпало, туфли, взятые напрокат, и какое-то нелепое платье в момент оказались безнадежно испорчены. В попытке поймать такси Лорен заозиралась по сторонам и вдруг услышала, как сзади хлопнула дверь.

— Лорен! Эй, ты чего?

Это был Дерек.

— Глупо, — сказала Лорен. — Прости, мне надо было… что-то ответить. Что ты не такой. 

— Завязывай, — говорил Дерек, смеясь. Дождь заливал его лицо, и он постоянно вытирал его ладонью. — Знаешь, на такие тупые шутки обижаются только гомики. Ну, те, знаешь, которые и правда гомики, но сами этого стремаются...

Выпито действительно было немало. Наверное, именно поэтому Лорен молча толкнула Дерека кулаками в плечи. 

— А ты не такой? Докажи.

Дерек пошатнулся, и в следующий момент Лорен увидела, что он все понял. Черт его знает, во взгляде ли было дело или в чем-то еще?

К счастью, подъехало такси. Лорен, не глядя больше на Дерека, полезла в салон. Усевшись, она хотела уже закрыть дверь, но следом за ней в такси сел и Дерек.

Они ехали молча, отвернувшись друг от друга. Но вышли вместе. И так же молча вместе оказались в крохотном подъезде, поднялись на второй этаж. А потом всю ночь они, все ещё молча, занимались любовью в тесной квартирке Лорен, на продавленной старой кровати, где и одному-то было недостаточно места, в перерывах, по-прежнему молча, слушая шум дождя за окном. Для Лорен тот раз был первым в ее двадцать два, но Дерек, кажется, ничего не заметил, и только утром сказал: «Спасибо», оделся и ушел. А Лорен еще несколько дней пыталась понять, хорошо ли ей было с парнем, в которого она не позволила себе влюбиться с первого взгляда.

Внезапно она почувствовала, что не может справиться с приступом тошноты. Голова слегка закружилась, и Лорен с опаской вскочила, уже не думая, что решит сейчас офицер службы безопасности. Едва не сбив с ног какую-то девушку в форме бортпроводника, она бросилась с туалетную комнату.

Пустых кабинок оказалось много. Лорен влетела в приоткрытую дверь, резко подняла вверх стульчак, упала на колени, и тут же ее стошнило. Нащупав рукой кнопку слива, Лорен нажала ее и, прислушиваясь к шуму воды, постояла так с закрытыми глазами. Ей стало легче, надо было идти, пока не вышел Мэтью, не обнаружил, что ее нет, и не ушел обратно.

Офицер была занята с несколькими бортпроводницами и на отлучку Лорен не обратила никакого внимания. Мэтью, судя по всему, тоже не появлялся, и Лорен прислонилась к стене, готовая в любой момент снова сорваться в спасительный туалет. Потом она подумала, вытащила телефон, набрала телефон клиники.

В трубке раздавались ровные гудки, затем включился автоответчик. Лорен сбросила звонок, убрала телефон. Она ничего не добьется, если продолжит себя накручивать, ничего этим она не изменит, все покажут анализы, которые ей обещали сделать как можно скорее. Или да, или нет. И она усмехнулась, вспомнив про пресловутое хладнокровие. Лучше быть хладнокровной. чем… чем, собственно, какой? И была ли Лорен Беккет хоть когда-то другой?

Лорен вспомнила, как однажды, вскоре после того, как Дерек Гарланд впервые провел с ней ночь, она поддалась уговорам соседки по дому и отправилась вместе с ней к астрологу. Это было смешно: звезды, судьбы. Лорен была все-таки человеком с высшим техническим образованием, но почему-то позволила себе на секунду забыть об этом — может быть, потому, что Дерек общался с ней как ни в чем не бывало, когда они встречались у Алекса и Эмили, как будто ничего не произошло, или, может, он сам ничего не помнил, а Лорен боялась ему напоминать. Ей нужна была определенность — хоть от сказочника с нарисованным дипломом.

Астрологом оказалась женщина. Ненамного старше Лорен, и она долго выспрашивала какую-то ненужную информацию — точное время и место рождения, потом смотрела в географический атлас, на часы, в календари, что-то чертила, выписывала странные знаки в тетрадке, делала расчеты, противоречащие всей известной математике, а Лорен сидела напротив, качала ногой и думала, что вряд ли в своей жизни она хоть раз так бесполезно тратила пятьдесят фунтов.

— Вы Козерог, — наконец изрекла астролог, словно объявляя неведомую ранее Лорен истину. Не то чтобы она об этом не знала, просто ей было решительно все равно. — Ваша жизнь — это ровное поле. Если вы видите на нем ухаб и яму — вы ее обойдете.

— Да ну, — вяло удивилась Лорен. 

Астролог продолжала важно водить рукой над своими заметками. Лорен ее уже не слушала, мечтая как можно скорее сбежать. Очнулась она только на слове «семья», хотя в тот момент у нее даже в мыслях не было, чтобы выйти замуж за Дерека Гарланда. Где он, где она, пусть они оба избрали практически одну и ту же профессию, но это небо для всех одно, а земля не очень любит неравные браки.

— Вы однолюб, — и астролог ткнула ручкой в какое-то ей одной известное место. Лорен показалось, что это место в исписанной тетрадке даже не имеет к ней отношения. — И вам можно бороться за свою любовь — или просто уйти. Потому что иначе вы никогда не будете счастливы.

Лорен вздохнула, поднялась, положила на стол астрологу купюру и вышла. У нее болела голова, от прописных истин сворачивались легкие и было трудно дышать, и вообще — ничего ей это не прояснило. Тогда она и сама не знала, что изменилось в эту ночь, кроме того, что Лорен могла теперь с полным правом назвать себя женщиной. 

— Мэм! Мистер Грин здесь, мэм!

Глава 7

Мистер Грин стоял возле рамки металлодетектора и внимательно озирался по сторонам. На вид это был крепкий, статный мужчина лет пятидесяти, может быть, с небольшим. На его шее висел шнурок со стандартным бэйджем, Лорен удалось разглядеть надпись возле фотографии: «Мистер Э. Джей Грин». Да, вне всякого сомнения, это был Грин, но совершенно точно не Мэтью.

— Кто меня спрашивал? — наконец обратился мистер Грин к офицеру. Она кивнула на покрасневшую Лорен.

— Простите, похоже, произошло недоразумение. Я искала Мэтью Грина. Пилота «Аэравис», — пробормотала она, чувствуя себя крайне неловко. 

— О! — офицер тоже смутилась. — Мне стоило бы сразу уточнить. Мистер Грин, я приношу вам свои извинения, сэр.

Судя по реакции офицера, этот мистер Грин был какой-то важной шишкой.

— Да, простите, мне тоже следовало бы пояснить, еще раз извините, — Лорен развела руками. Мистер Грин какое-то время рассматривал ее, потом кивнул.

— Ничего, удачи, — довольно холодно попрощался мистер Э. Джей Грин и скрылся за дверью.

— Прошу прощения, мисс, с моей стороны это было... Совершенно дурацкая ситуация, простите.

Офицер, похоже, обиделась.

— Мэм, я вынуждена просить вас покинуть служебное помещение, — она швырнула на конвейер сумку ожидающего проверки пилота. — В нерабочее время вам запрещено находиться на этой территории. Иначе мне придется сообщить старшему по званию.

Лорен решила не злоупотреблять выдержкой офицера и поспешила ретироваться. 

Выходила какая-то ерунда: телефон Мэтью отключен, узнать на пункте контроля, проходил ли он досмотр, теперь невозможно, а до вылета между тем оставалось всего полтора часа... Лорен задумалась, а потом набрала номер Зака Орвилла, пилота-стажера их экипажа.

— Капитан Беккет, мэм, добрый день! — выпалил Зак после второго гудка. В телефоне фоном играло радио — Зак ехал в аэропорт.

— Здравствуй, Зак! Как ты, как дела? К полету готов?

Лорен часто сама на себя сердилась, но поделать ничего не могла: вела себя как капитан, а не как… наставник? Какие-то солдафонские фразы, напускная бравада. Сейчас она поморщилась, потому что Зак сразу сник. Подбодрить его не получилось.

— Готов, мэм, — теперь его голос был неуверенным. — Проехал Кранфорд, скоро буду в Хитроу. Как ваше самочувствие?

— Уже все в порядке, спасибо. Со следующей недели я, скорее всего, получу допуск и вернусь к вам.

— Это отличная новость, мэм. Нам вас очень не хватает, — судя по голосу, Зак не лукавил.

Лорен рассмеялась.

— Ничего, это пойдет вам с Мэтью на пользу, кстати, он тебе не звонил? Хотела пожелать ему удачного полета, но у него телефон выключен. — Она усиленно старалась сделать вид, что все в абсолютном, безупречном порядке, но выходило, опять же, неважно и вымученно.

— Не звонил, мэм. Я тоже несколько раз пытался ему позвонить, но да, телефон недоступен. Надеюсь, с ним все в порядке.

— Я в этом уверена. Скорее всего, просто забыл зарядить. 

И весь этот натянутый диалог можно было передать двумя фразами: «Зак, у меня возникли проблемы с бывшим подопечным моего любовника» — «Я благодарен вам, капитан, за то, что вы нас всех так подставили». Лорен не ошиблась. 

— Мисс Беккет... Мэм... — было слышно, что Зак колеблется, но потом, похоже, собрался с духом и сообщил: — Капитаном назначен Сто... мистер Стоун.

Лорен устало потерла глаза.

— Да, я знаю.

— Знаете, мэм? И... Ну да. Ясно.

— Все будет хорошо, Зак, поверь. Капитан Стоун опытный пилот, профессионал. — В это Лорен, конечно, верила. Не то что верила — она это знала, но… были тысячи разных «но», по которым Конрад Стоун был в чёрных списках других авиакомпаний, и подозрения Мэтью были тут совсем ни при чем. 

— Я понял, мэм. Извините.

— Ничего. Удачи, Зак.

Сбросив вызов, Лорен вздохнула. Похоже, сегодня у ребят действительно будет нелегкий полет. Стоун. Допустим. Подумаешь, Стоун! Брюзга и зануда. Может, еще немного хам. Ну хорошо, предположим, совсем не «немного». Но хам, всегда знающий, когда стоит заткнуться.

Они летали вместе несколько раз. В частности, свой первый полет на триста тридцатом Лорен совершила в качестве второго пилота именно со Стоуном. Тот был подчеркнуто немногословен, но это никак не отразилось на работе. Какие могут быть разногласия в полете? Никто из сидящих в кокпите себе не враг. Однако бывает всякое, взять хотя бы этого парня из «Джерман Вингз»... Какие у него были мотивы? Что подвело совсем молодого человека к той черте, у которой даже жизни остальных ста сорока девяти человек стали ему безразличны? В интернете трагедия, конечно, широко обсуждалась, кто-то даже приводил якобы доказательства, что парень не вынес подколов со стороны коллег относительно своей нетрадиционной сексуальной ориентации… Но что там было, в «Джерман Вингз», Лорен не знала, а Стоун — Стоун даже ни разу не позволил себе заметить, что женщине не место в кокпите. Что бы он там ни думал, он этого не говорил.

— Лорен!

Задумавшись, Лорен отошла от служебного входа довольно далеко, и теперь, обернувшись на зов, увидела Грина. Мэтью Грина.

— Почему ты здесь? — сходу ощетинился Мэтью.

Лорен с облегчением отметила, что тот одет в летную форму, значит, угроза неявки на рейс была не более чем слова. Но его агрессия не радовала. С другой стороны — он пришел, а значит, хочет поговорить. 

— Приехала с Дереком. Отойди, ты мешаешь, — потянув Мэтью за рукав, Лорен пропустила уборщика на полотере. — Ты на досмотр?

— Да.

Лорен стало совестно. Она ожидала, что Мэтью начнет возмущаться, говорить на повышенных тонах, но нет, он проявлял сдержанность и корректность. Нельзя было назвать его спокойным, но, судя по всему, первая волна негодования схлынула, и здравый смысл восторжествовал. Стоило закрепить эффект.

— Может, чашку чая? Минут десять у тебя в запасе найдется? 

Она рисковала, но сейчас тошнота отступила. Мэтью кивнул. Они заняли столик в «Руж» ближе к выходу. Заказ выполнили практически мгновенно.

— За удачный полет! — Лорен подняла чашку.

— За здоровье капитана! — Мэтью усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто я нарочно все подстроила. Поверь, я куда больше расстроена своим недопуском.

Мэтью откинулся на спинку стула. На мгновение Лорен показалось, что это было сознательное подражание такой известной и привычной позе Гарланда. И еще — что он ни на мгновение не поверил ее словам.

— Я не расстроен твоим недопуском. Я в бешенстве от того, что мне придется лететь со Стоуном.

Это было грубо. И даже чересчур.

— С капитаном Стоуном, Мэтью. И мне кажется, что ты забываешься, мой недопуск к полету не дает тебе права разговаривать со мной в таком тоне, я все еще твой капитан. И бригадир.

— Извини.

Бравада рухнула. На чем она там держалась до того — неважно. Перед Лорен снова сидел всегдашний, с пеленок знакомый Мэтью. И этот Мэтью был совершенно разбит и подавлен.

— Извинения приняты, — Лорен отметила, что он едва заметно выдохнул. — Что у тебя с телефоном?

Этот вопрос заставил Мэтью смутиться еще больше. Он поспешно достал трубку и нажал на кнопку включения.

— А теперь — в двух словах, что же все-таки произошло?

— Зачем ты спрашиваешь? Дерек наверняка тебе уже все рассказал. — Мэтью уткнулся взглядом в телефон, якобы проверяя звонки.

— Моего честного слова будет достаточно, чтобы ты поверил, что я не знаю подробностей? — Получив в ответ утвердительный кивок, Лорен немного подалась вперед. — Из-за твоего упрямства и горячности ты только что обидел человека, который считает тебя практически своим сыном. «Возможно, считает настолько, что других сыновей ему больше не нужно», — закончила она про себя, но на лице ее не отразилось ни единой эмоции. 

Мэтью вопросительно взглянул на нее. 

— Я имею в виду Дерека. Хотя, не стану скрывать, мне ты тоже гораздо ближе, чем просто член экипажа. Время идет, Мэтью, — поторопила Лорен.

— Я считаю, что Стоун... что капитан Стоун причастен к гибели моих родителей, — и Мэтью отвернулся.

— Мэтью, это был несчастный случай, возгорание неисправной электропроводки...

— Нет. Ты не знаешь. Хотя... Ты ведь в курсе, что Стоун, черт, капитан Стоун, был маминым другом?

Лорен кивнула. Как было не знать. Но Мэтью или притворялся, или зачем-то аккуратно прощупывал почву.

— Так вот, в тот день, вернее, утром, он приходил к нам. Они о чем-то разговаривали с отцом в прихожей. Я, понятное дело, ничего не помню из этого разговора, вообще не знал, что он был, но тетя рассказала, будто они сильно повздорили, и отец практически вытолкал его, а Стоун сказал, что он об этом пожалеет...

— А откуда тетя знает об этом? — Лорен посмотрела на часы — у них оставалось от силы три минуты до того, как Мэтью нужно будет уйти.

— Мама сказала ей по телефону, они разговаривали вечером того же дня.

— И ты сделал выводы?

— Да. И нет. Я просто хотел нанять детектива и провести независимое расследование.

— Вот теперь мне все ясно, — Лорен потерла ладонями лицо. — Спустя столько лет это было бы все равно просто тратой денег и времени. Тебе надо поспешить, иначе заработаешь предупреждение. Капитан Стоун очень требовательно относится к дисциплине.

Мэтью снова кивнул и встал из-за стола, доставая деньги.

— Оставь, я угощаю.

Положив купюру под блюдце и махнув официанту, Лорен тоже поднялась:

— Я могу тебя проводить?

— Конечно.

Пока они шли через зал четвертого терминала, Мэтью молчал. Но уже у самого входа в зону контроля он обернулся.

— Извини меня за этот дурацкий срыв. Мне и в самом деле очень жаль, что тебе не дали допуск. И я очень благодарен вам с Дереком за все, что вы для меня сделали.

Улыбнувшись, Мэтью протянул Лорен руку, пожал протянутую в ответ ладонь, а потом, повинуясь, видимо, какому-то порыву, крепко обнял.

— Счастливо оставаться, мой капитан!

— Счастливого полета, Мэтью, — сказала Лорен и вдруг некстати подумала, что слишком уж невеселым вышло прощание. — Передавай привет капитану Стоуну!

Но Мэтью уже вошел в зону контроля и, не оборачиваясь, лишь махнул в ответ рукой.

Глава 8

По пути к выходу из терминала Лорен позвонила Дереку.

— Ну? — деловито осведомился тот. Ответил он сразу, будто ждал звонка, а может, просто телефон лежал на столе.

— Все в порядке. Он прошел контроль.

— Куда бы он делся? — хмыкнул Дерек. — Рвал и метал?

— Нет, внешне был относительно спокоен. Хотя, скорее, просто подавлен.

— Ну вот, а ты ругала его за экспрессию. Молодо — зелено. Вспомни нас в его годы.

Лорен возмутилась — не то деланно, не то искренне:

— Я в его годы жила в полуразрушенном доме, налетывала по девяносто часов в месяц и… 

«И спала урывками с тобой», — мысленно добавила она. 

— О, началось! — перебил ее Дерек. — Короче, с Мэтью все в порядке?

— В целом — да.

— Это все, что я хотел услышать... Ты сама как? — после некоторой паузы, понизив голос, поинтересовался Дерек. 

Лорен задумалась, что же ему ответить. Если он уже сидел в кабинете, если там же по привычке отирался Джесси Арнем… Его звали в самом деле Йесси, но с его родным языком никто не церемонился, некоторые даже говорили — в экипажах минус одна женщина, в управлении — плюс одна… И не было ли минусом это «минус одна»?.. 

И в этот момент Лорен заметила в толпе идущего по направлению к зоне контроля Стоуна.

— Все хорошо, я перезвоню.

Сбросив вызов, она пошла Стоуну навстречу. Увидев Лорен, тот скорчил кислую мину. Сделать вид, что не заметил человека, встретившись с ним взглядом, довольно сложно, но Стоун все же предпринял попытку избежать разговора: он сухо кивнул и хотел было двинуться дальше, но Лорен окликнула его.

— Капитан Стоун!

— Капитан Беккет. Чем обязан?

Было очевидно, что Стоуну меньше всего на свете хотелось сейчас стоять в бесконечном потоке людей и обмениваться любезностями с коллегой, имеющей внутрикомандный статус самого душевного и обаятельного сотрудника. Если не считать других возможных статусов. Один из которых Стоун получил лишь потому, что Лорен задумалась о собственном будущем. Пусть даже он об этом не знал.

— Здравствуй, Конрад. Поздравляю, первый рейс компании такого уровня...

Стоун натянуто улыбнулся. Вероятно, он вообще ничего не знал кроме того, что всего лишь — номер два после нее, Лорен Беккет.

— Подобрался отличный экипаж, — чуть более воодушевленно, чем следовало бы, чтобы подчеркнуть искренность, восхитилась Лорен. Стоун порыв не оценил.

— Вы всегда умели иронизировать на грани фола, капитан Беккет. Я расценю эту тонкую шутку как намек на то, что мне предстоит сложный рейс в компании с неопытным пилотом и стажером.

Всем своим видом Стоун демонстрировал готовность распрощаться при любом удобном случае. Лорен решила, что стоит немного сбить с него спесь.

— Конрад! Вспомни себя в их возрасте, — она снова подумала, что за годы жизни с Дереком переняла множество его привычек. В частности: если тебя упорно называют по фамилии, подчеркивая то, что вы всего лишь знакомые или коллеги, и не пытаются сблизиться, назвав по имени, — обращайся в ответ как к лучшему другу. «Это по меньшей мере нервирует», — смеялся Дерек. 

— В их возрасте я уже был капитаном воздушного судна одной из крупнейших авиакомпаний Соединенного Королевства. Сравнения нелепее придумать трудно. У вас ко мне какое-то дело или поручение? Видите ли, меня задержала авария на дороге, и я хотел бы поскорее пройти досмотр, чтобы получить задание, второй пилот не вызывает у меня доверия...

— Как раз о втором пилоте я и хотела с тобой поговорить. — Лорен невольно понизила голос. — Конрад, я знаю, что ты пилот высокого класса, признаю твое мастерство и профессионализм, но, прошу тебя, что бы ни случилось, будь снисходителен к парням. Особенно к Мэтью. У него что-то не ладится в последнее время...

— Отличная новость перед полетом, Беккет. Спасибо за сигнал, я попрошу медперсонал еще раз проверить самочувствие и вменяемость второго пилота, не хватало еще внештатных ситуаций на борту... Дело в том, что я лично знал капитана Зонденхаймера еще по работе в «Люфтганза», поверь, он тоже был высококлассный профессионал, а погиб по вине глупого истеричного мальчишки... Так что извини, мне нужно спешить, трагедию легче предупредить.

Стоун попытался пройти дальше, но Лорен преградила ему путь. В глазах Стоуна зажегся огонек раздраженного недовольства.

— Конрад, с Мэтью все в порядке, просто он еще молод, немного несдержан и взволнован предстоящим полетом.

— А мне-то какая печаль? — с вызовом ответил Стоун. — Я нанят управлять воздушным судном, а не подтирать слюни сопляку. Но если ты станешь продолжать в том же духе, я могу подумать, что ты оказываешь психологическое давление на командира воздушного судна перед полетом...

«Сука!» — в сердцах подумала Лорен, но лишь миролюбиво улыбнулась Стоуну.

— Извини. Не хотела тебя тревожить. И желаю удачного полета! — Лорен протянула руку.

Стоун коротко пожал ее ладонь и поспешил прочь. Постояв еще некоторое время, Лорен направилась к выходу из терминала.

Глава 9

Зак припарковал машину на стоянке для сотрудников. После разговора с капитаном Беккет уверенность почти вернулась, но сейчас она катастрофически не хотела вылезать вместе с ним из машины. Давило противное предчувствие чего-то недоброго.

Зак собрался с духом, как ошпаренный выскочил из-за руля, зацепился ногой за коврик и едва не вывалился из машины. Он выпрямился, проклиная свою неуклюжесть, в сердцах захлопнул дверь и увидел, как по парковке, держа за руку двоих детей, по направлению к гостинице для экипажей идет Пэйдж Дарден.

Зак никогда не стал бы ее окликать. Пэйдж, скорее всего, даже бы не обернулась. Не таким она была человеком, чтобы обнажаться перед Заком, который был ей знаком только лишь как коллега, не более, но девочка, которой совершенно не нравилось, что ее тащат куда-то в такую рань и не дают посмотреть, сколько кругом интересного, увидела Зака и закричала:

— Пэйдж! Смотри, настоящий пилот! Пэйдж, да посмотри же!

Ее братишка-близнец тоже закрутил головой, Пэйдж была вынуждена остановиться. И она увидела Зака, поняла, что он прекрасно видит ее, и делать вид, что ничего не случилось, было уже не просто невежливо, а бесконечно глупо.

— Пэйдж! — крикнул Зак, пытаясь помахать рукой. — Господи, я уже опаздываю! Ты разве не с нами?

Пэйдж вряд ли отказалась бы от этого рейса. Она была в форме, она была готова к полету, по крайней мере, так показалось Заку, но дети? Он вытащил из багажника сумку, закрыл машину и пошел к Пэйдж и детям, сам не зная, зачем.

— Я старший бортпроводник. — Пэйдж, озабоченно качая головой, пыталась удержать детей, которым очень хотелось рассмотреть Зака поближе. — Конечно же, я лечу вместе с вами. Мне только надо на пару минут отлучиться. 

Она говорила это, и Зак видел, как хочется ей отмотать время назад. Так, чтобы оказаться здесь минутой раньше или минутой позже, только чтобы не было этой встречи. Ей было неловко. Ему тоже.

— А-а… — протянул Зак, не зная, что и сказать. Ему и в голову не приходило, что у Пэйдж могут быть дети. Материнство не вязалось с ней абсолютно. Тем более — близнецы. И когда только она успела?

— Это мои брат и сестра, — неохотно объяснила Пэйдж. — Прикрой меня, пожалуйста. Я отведу их в гостиницу и сразу приду. Не хочу опаздывать.

Зак растерянно кивнул.

— Давай сумку, — предложил он. — Я отнесу. 

— Вы настоящий пилот? — с восторгом спросила девочка, воспользовавшись короткой паузой. — А вы поведете тот самолет, на котором полетит Пэйдж, да? А я Ронда! А это Уилл.

Пэйдж дернула ее за руку, и девочка обиженно замолчала. Ее братишка был то ли более робок, то ли просто более сдержан. Пэйдж сняла сумку с плеча, протянула Заку.

— Спасибо, — сухо сказала она. — И… Зак, пожалуйста. Пусть это останется между нами. Хорошо?

Он проводил ее взглядом, хотя каждая минута была на счету. Что скажет капитан Стоун по поводу его опоздания, он не хотел даже думать. Потом повернулся и пошел к зданию аэропорта.

Зак занял очередь за каким-то мускулистым парнем в форме бортпроводника и почему-то подумал, что смерть ходит за ним почти по пятам. За всеми, кто должен был лететь с ним сегодня, за теми, кто оставался на земле. «Мы как будто собрались здесь, все кем-то проклятые», — нашептал ему внутренний голос.

Родители Мэтью, его напарника и друга, погибли при пожаре. Брайан, младший брат Дерека Гарланда, военный летчик, разбился совсем молодым на тренировочном полете. Много лет назад при теракте в церкви погибла старшая сестра мистера Майлза — Адель, и мистер Майлз после ее смерти попал то ли в приют, то ли в приемную семью. Тони и Адель Майлзы были сиротами — подробностей Зак не знал. Была какая-то темная история с однокурсником капитана Беккет, говорили, что его то ли убили в случайной драке, то ли он сознательно связался с криминалом. 

Мать самого Зака, Элис, отключили от аппарата искусственного дыхания после четырех месяцев комы. Виктор Орвилл до сих пор находился в больнице — в сознании и без малейших перспектив на улучшение, и Зак знал, что бабушка никогда не сможет простить матери, что та ушла без мучений. А еще — что она была тогда за рулем и что именно она не смогла увернуться от несущейся на них неуправляемой фуры.

И Зак часто думал, что смерть взяла слишком долгую паузу, притаилась и выжидает, зловеще улыбаясь безгубым ртом.

Мэтью Зак нашел крайне мрачным в коридоре возле зала для брифинга. Угрюмое выражение его лица объяснялось просто: капитан Стоун, вероятно, получал предполетные данные без участия второго пилота.

— С него станется, брось, — посоветовал Зак и присел рядом. — Ты все равно второй пилот. 

— В переводе с языка Стоуна на простой английский — пустое место, — огрызнулся Мэтью. — Про тебя я вообще промолчу.

Он посмотрел на часы.

— Думаешь, Стоун способен опоздать на брифинг? — пожал плечами Зак, но Мэтью не поддержал шутку. Он вытащил телефон и смотрел на него, словно гипнотизируя, потом покосился на Зака. — Кого-то ждешь? Только не говори, что кто-то отказался лететь. Или — что, надеешься, что Стоуна кем-то заменят?

Мэтью скривил губы, поднялся, отошел подальше, и Зак видел, что он звонит, и звонит безрезультатно. Теперь он был не просто мрачен, а убит, и Зака это не на шутку испугало.

— Мы друзья, — напомнил он, когда Мэтью снова сел рядом, и кивнул проходящим мимо бортпроводницам. Те вежливо прошли к другому ряду кресел и сели, поглядывая на пилотов. — Чего ты ждешь? Мэтью. Не молчи. 

Мэтью вздохнул и похлопал его по плечу.

— Это не связано со Стоуном, — глухо сказал он. — Может… ты видел Пэйдж?

— Пэйдж Дарден? — переспросил Зак.

— Ты знаешь еще одну Пэйдж? — раздраженно поинтересовался Мэтью. — Да, ее. Она звонила, предупредила, что немного задержится.

— Я обещал, что прикрою ее, — сказал Зак с какой-то странной ревностью. У Мэтью вытянулось лицо.

— Так ты ее видел?

— Сам об этом спросил. Мы встретились на парковке.

— А, — кивнул Мэтью и помолчал. — Понятно.

— Не очень. — Зак даже обрадовался, что разговор со Стоуна и предстоящего полета свернул на Пэйдж. — Я и не знал, что у нее есть дети.

Он сознательно пошел на обман, рассчитывая, что Мэтью возразит, но тот не был настроен откровенничать, только с облегчением убрал телефон в карман.

— Она сказала, что определит их в гостиницу и сразу придет. Странно, никогда раньше не думал…

— И дальше не думай, — посоветовал Мэтью. — Я не сказал бы, что мы с Пэйдж друзья, но несколько раз она просила меня помочь. И еще просила, чтобы я не трепался. Думаю, тебе тоже стоит об этом подумать.

Бортпроводницы вскочили. Зак тоже поднялся, обернулся — по коридору быстро шел капитан Стоун, и удивительное дело — даже кейс в его руке казался приклеенным. Стоун прошел в зал, распахнув дверь, за ним толпой просочились бортпроводницы. Мэтью оглядывался — ждал, не появится ли Пэйдж, потом придержал Зака за рукав.

— Ее отец был журналистом. Талантливым, но безрассудным. За это безрассудство его сильно избили, с тех пор он временами слегка не в себе. Впрочем, «слегка» — это слишком обнадеживающе сказано. Он не всегда узнает родных, а сейчас у него обострение, — быстро и почти неслышно проговорил Мэтью. — Это просто для того, чтобы ты знал — обещал, значит, прикроешь.

И прошел в зал для брифинга, оставив растерянного Зака в опустевшем коридоре.

Глава 10

Вставив капсулу в кофеварку, Дерек присел на край стола.

— Бессонная ночь, Гарланд? — не отрывая взгляд от монитора ноутбука, спросил Джесси. Вид у него был помятый, будто и сам не спал, а где-то шлялся, и Дерек не замедлил начать ни к чему не обязывающую перепалку.

— Да, буквально глаз не сомкнул, волновался за предстоящий полет. Полагаю, что ты именно это подразумевал?

Джесси усмехнулся, но связываться, похоже, не рискнул и согласно кивнул.

— Я тоже сегодня плохо спал, — встрял Леннарт. — Какая-то дрянь снилась всю ночь... Будто у Майлза отвалился нос, и он гонял нас по всему летному полю, чтобы мы его нашли. А на поле были русские самолеты, помните, такие, в красных ливреях с золотыми птичками-цветочками? И мы светили их пилотам в глаза лазерными указками... Короче, бред какой-то.

Дерек и Джесси расхохотались.

— Боюсь предположить, что бы сказал Фрейд про твой кошмар!

— Боюсь предположить, что снилось Майлзу...

И тут Дерек вспомнил, что ему тоже снился довольно неприятный сон. Он видел Мэтью подростком, будто они, а еще Лорен, Айрис и Джесси, прятали друг от друга какой-то рождественский стеклянный шар, а потом Дерек ругался с Айрис, она обвиняла его в чем-то, а он хотел уйти от нее, вошел в какую-то распахнутую дверь и вдруг провалился в пропасть. Точно, он ведь еще проснулся и подумал, что ему теперь полеты заказаны не только наяву, но и во сне...

Зазвонил мобильный.

— Это я, — сказала Лорен. Сухо, коротко, как всегда. — Я поехала домой.

— Хорошо, напомни, пожалуйста, про мои футболки.

— Да. Ну, пока. Удачного дня.

— И тебе, — Дерек сбросил вызов. «Вот и поговорили». — И что, никто не начнет обсуждать эксцентричных решений руководства?

Устроившись, наконец, в кресле и сделав глоток кофе, он поочередно обернулся на Джесси и Леннарта. Те делали вид, что чем-то очень заняты.

— Понятно. Значит, как в романах: «С самого утра все шло как-то не так».

— Сегодня о руководстве, как о покойниках — либо хорошо, либо никак, — усмехнулся Леннарт.

— Не каркай, братец, слишком многое на кону, — буркнул Джесси.

— Скучно с вами, — пожаловался Дерек. — Придется работать.

— Да уж, пожалуйста, изволь, ты ведь у нас единственный имеешь квалификацию на триста тридцатый.

— Ленни, а ты не задумывался, почему твоя жена вложила деньги в мое обучение, когда моя сноб-матушка решила, что пилот — это слишком уж недостойно нашей фамилии, а? — беззлобно огрызнулся Дерек. — По логике вещей, стоило бы ожидать желания поддержать собственного деверя, верно?

Это был опасный разговор, и Дерек сам не понимал, зачем его завел.

— Из тех же соображений я не стал менять основной состав экипажа. На Стоуна тебе, понятное дело, плевать, а вот Грин... Ради него стоит быть повнимательнее.

Дерек повернулся к Леннарту и подозрительно прищурился.

— На что это ты намекаешь?

— Так, ничего особенного... Просто удивляюсь, что Беккет не получила допуск именно перед вылетом Ар-восемь. На мой взгляд, это должна быть трагедия для пилота ее класса, но нет, она, видите ли, занята домашними хлопотами... Возможно, наш инженер знает о лайнере что-то такое, чего не знаем о нем мы? И руководство? — Леннарт двусмысленно улыбнулся и снова уставился в монитор.

— Арнем, я понимаю, что у тебя обострилась паранойя, оно и понятно, Майлз такой харизматичный и обаятельный... Но пусть тебя не беспокоит техническое состояние лайнера, с ним все в полном порядке, — самодовольно кивнув Леннарту, Дерек повернулся к Джесси и добавил ему: — Если только капитан Стоун во время осмотра судна не плюнет на колеса шасси...

— А при чем тут Майлз?

— А при чем тут Стоун?

Оба Леннарта посмотрели сначала друг на друга, а потом на Дерека.

— Первый, кажется, окончательно вскружил голову Айрис, иначе я не могу объяснить причины столь эксцентричного решения руководства; а второй, насколько я помню, столь ядовитый тип, что от его плевка расплавится даже авиационная резина, — сказав это, Дерек залпом допил кофе и придвинул к себе ноутбук, придав лицу сосредоточенный вид.

Теперь можно было смело приступать к работе — традиционный обмен колкостями и подначками состоялся. Сегодня Дерек чувствовал себя победителем, однако где-то на задворках сознания всплыло воспоминание о ночном кошмаре и жутком падении в распахнутую дверь... Поморщившись, Дерек ввел пароль к программе удаленного доступа бортового компьютера готовящегося к полету А330.

Глава 11

Еще две недели назад Лорен экономила бы время и отправилась из Хитроу в Виндзор на такси, теперь же, когда свободного времени оказалось с избытком, она решила сэкономить деньги и поехала домой на автобусе.

В пути, глядя в окно на безмятежность и умиротворение зеленеющих лугов, она размышляла, не напрасно ли завела со Стоуном разговор, не сделала ли этим только хуже, прикидывала, что бы сказали об этой инициативе Мэтью или Дерек. Вряд ли одобрили, конечно...

К тому же Лорен не оставляло ощущение, что Стоун в действительности и сам не в восторге от состава экипажа. От того ли, что Мэтью — сын Эмили и Алекса? Неужели подозрения Мэтью небезосновательны? О чем говорили Стоун с Алексом в тот трагический день, что же там произошло? Или дело в том, что Мэтью очень похож на Алекса, фактически его точная копия? Разве что глаза... Глаза у него, как у Эмили — яркие, синие, и взгляд всегда прямой и честный.

Эмили. Алекс в ней души не чаял, у Стоуна попросту не было шансов. Хотя говорили, что между Стоуном и Эмили никогда ничего не было, что ни разу он не подкатывал к ней с откровенными предложениями. Суть, конечно, не в том, что он проявлял при этом какую-то самоотверженность, скорее понимал, что обречен на провал, и не хотел усложнять. Довольствовался тем, что имел. И очень страдал, когда потерял.

Вспоминать те события было так же больно и тяжело, как и появление в их жизни стюардессы из «ИзиДжет». В обоих этих случаях Лорен потребовалось на полный максимум использовать все свое благоразумие, выдержку и такт.

...Доктор был непреклонен — никаких посещений.

— Поймите, мэм, мы боролись за его жизнь двое суток, сейчас он получает анальгезирующий наркотический препарат и практически постоянно спит. К тому же вы не являетесь родственником. Увы.

— Я могу хотя бы посмотреть на него? Через окно или еще как-то?

— Объясните мне одно, зачем вам это? — устало спросил доктор.

Лорен смутилась. В самом деле — зачем? Этого она не могла объяснить даже себе. Она только чувствовала, что должна убедиться — Дерек все еще существует. Но ведь смешно было бы предъявить это доктору в качестве веского довода.

— Я не знаю. Я люблю его. И мы были любовниками. А теперь выходит, что я ему никто и даже не имею права повидаться с ним.

Лорен лгала. Они не были любовниками, если не считать той единственной полубеспамятной ночи. Но это был хоть какой-то шанс быть с Дереком рядом. 

— Я прекрасно понимаю ваши чувства, мэм. Но в данной ситуации вы гораздо больше поможете ему, если перестанете ежедневно донимать меня и другой персонал клиники. Его состояние стабильно тяжелое, всю кожу с нижних конечностей нам пришлось удалить вместе с расплавившейся тканью одежды. Частично мы также удалили кожу с рук. Но жизненно важные органы не пострадали. В том числе и те, которые могут помешать вашим дальнейшим отношениям.

На этих словах щеки Лорен вспыхнули, но доктор продолжил:

— Этим замечанием я никак не хочу оскорбить вас и ваши чувства, просто констатирую факт. Однако вряд ли теперь мистер Гарланд сможет вернуться в большую авиацию. Во всяком случае, о карьере пилота ему точно придется забыть — рубцовая ткань не такая эластичная, как нормальная кожа, скорее всего, появятся некоторые проблемы с передвижением, в частности — хромота, но мы постараемся справиться с этим частичной пересадкой. Правда, не раньше, чем его состояние улучшится хотя бы до стабильно средней тяжести, и тут здоровье мистера Гарланда позволяет нам надеяться на самый благополучный прогноз, поверьте. Его жизнь вне опасности, это то, о чем вы должны помнить и что должно поддерживать вас.

В тот день Лорен впервые с самого детства плакала. Забившись в какой-то угол между стен корпусов клиники, она растирала по щекам слезы: гибель Алекса и Эмили, «стабильно тяжелое» состояние Дерека, испуг и недоумение на лице малыша Мэтью, — как, каким образом все это могло случиться всего за несколько часов после того, как они с Дереком вернулись с тренировочных полетов из Лидса? Три дня она провела в каком-то полуобморочном бреду и не могла вспомнить — ела ли она, спала ли? Ей казалось, что все эти часы прошли мимо нее сплошной чередой кошмарных событий, видений, встреч, слов и мыслей. Она судорожно искала и никак не находила в себе сил собраться и жить дальше так, как советовал ей утомленный, но сдержанный доктор — с надеждой и терпением.

Посещение разрешили на сорок третий день.

Лорен вошла в палату интенсивной терапии ожогового центра, с головы до ног облаченная в специальный костюм, сделала пару шагов и замерла.

Дерек лежал на кровати, напоминающей скорее ванну, с хитроумно устроенным матрасом, казалось, что это облако колышется, аккуратно поддерживая на своей поверхности...

— Что, мерзко выглядит?

Вокруг глаз Дерека темнели жуткие круги, нос заострился, и щеки ввалились.

— Да, приятного мало, — прошептала Лорен, — но все это ерунда. Главное, что ты жив.

Говорить громче не позволил тугой и горький ком в горле.

Дерека выписали через полгода, и спустя неделю, вечером, они разругались в пух и прах.

Все началось с того, что Дерек сказал:

— Я тут подумал... Надо поговорить с сестрой Эмили и оформить опеку над Мэтью.

В изумлении Лорен обернулась на Дерека, сидящего в кресле перед телевизором.

— Чего ты так смотришь?

— Не знаю. А как я, по-твоему, должна на тебя смотреть? — Лорен присела в соседнее кресло.

— Мне показалось, что ты недовольна.

— Тебе не показалось. Я действительно не вижу смысла в этом странном предприятии.

— Алекс был моим близким другом, я не беден, у меня есть дом, я вполне могу рассчитывать на положительное решение органов опеки. К тому же сестра Эмили, кажется, не в восторге от свалившегося на ее голову племянника, у нее своих трое. Не отдавать же его в приемную семью.

Лорен почувствовала, что Дерек готовился к этому разговору, и те слова, что были сказаны сейчас, отрепетированы заранее. Да, времени у него было достаточно — и поговорить с сестрой Эмили, возможно, с ее мужем, даже с сотрудниками опеки… А она — так, человек практически посторонний, ее можно поставить перед свершившимся фактом. И некоторое время оба делали вид, что наблюдают за кривляньями на экране какого-то американского комика.

— Так что ты молчишь? — первым не выдержал Дерек.

— Я действительно не знаю, что сказать и зачем вообще продолжать этот бессмысленный разговор? И я называю его бессмысленным отнюдь не из-за того, что не скорблю о нашем друге или не люблю Мэтью. Но, Дерек, это... — Лорен замялась в попытке подобрать наименее обидное определение для идеи Дерека.

— Говори, не стесняйся, — подзадорил тот, начиная сердиться.

— Послушай, ты все еще не совсем здоров, тебе потребуется время для реабилитации, мой график полетов не располагает к тому, чтобы взвалить на себя такую ответственность, к тому же, будем откровенны, на что мы будем жить втроем? И где?

— Ах, вот оно что! — Дерек, зло усмехнувшись, хлопнул по подлокотнику.

— Да. И это тоже. Как бы ни неприятно мне было говорить об этом, но, Дерек, Мэтью — ребенок, не кошка и не собака, это куда более серьезные обязательства. Ему нужна семья, что мы можем ему предложить в этом смысле?

— Я могу стать его семьей и без тебя, — сказал вдруг Дерек. — Лорен, я его тебе не навязываю. 

Лорен ужаснулась. Конечно, она постоянно задумывалась о том, что, вполне возможно, их пути разойдутся, что Дерек может уйти из ее жизни, но все это были не более чем страшные мысли, которые она тут же гнала от себя, суеверно боясь каким-то невероятным образом спроецировать на реальность. Да, Дерек все еще оставался ей «не ровней», он как-то послушно позволил себя опекать, но… были тысячи, сотни тысяч «но», и Лорен боялась их перечислять даже про себя. Здесь и сейчас, а завтра будет видно, но это «завтра» наступило как-то слишком внезапно.

— Это было довольно жестоко с твоей стороны, — тихо сказала она.

— Жизнь вообще довольно жестокая штука. Ничего, что я так пафосно банален? — Дерек поднялся и, хромая, поковылял в спальню.

— Дерек, такое поведение говорит скорее о твоей неуверенности! Не надо так! — в отчаянии сдвинувшись на самый край кресла, Лорен, однако, не посмела вскочить и остановить Дерека. — Разве этот побег, а это именно побег, говорит в пользу обдуманности и взвешенности твоего решения? Разве я заслужила такого отношения?

— Почему ты сразу переводишь все на себя? — Дерек, обернувшись, остановился в дверях. — Речь идет не об удобстве твоего или моего существования.

— А о чем же?!

— О жизни пацана, который остался сиротой!

— Не кричи, пожалуйста! Мэтью не сирота, у него есть родная тетка и, я уверена, что, будь родители Алекса в трезвом уме, а не в доме для престарелых, они бы тоже приняли участие в судьбе мальчика. Да и тебе никто не мешает заботиться о нем, навещать его, забирать к себе на выходные. Но стать его опекуном, Дерек?! Это, по крайней мере, несерьезно!

— То есть ты — против?

— Да. Я против. — Лорен отвернулась.

— И можно узнать, почему?

Лорен молчала. Что она могла ему сказать? Что он слишком любит Мэтью? Как родного сына?

— Что будет, когда… или если, у тебя появятся свои дети? — постаравшись, чтобы голос не дрогнул, спросила она. — И я не о том, что у тебя не хватит денег или времени. 

Дерек наклонил голову, усмехнулся.

— Только не говори, что ты беременна. Ты бы тогда не летала.

— Я не беременна. Но ты должен понять, что…

Звучало отчаянно, ревниво и абсолютно бессмысленно. В самом деле, что это меняло? Кроме того, что Дереку было на нее наплевать?

— Я ничего не хочу понимать, — бросил он. — Извини, но мне с тобой было… приятно лишь потому, что тебе чужды были эти истерики. Но сейчас ты включила женщину — ах, боже мой, ты хочешь оформить опеку над сиротой, что будет, если у тебя появится свой ребенок! Начнем с того, что без моего ведома и желания он никак не появится. Продолжим тем, что другой ребенок, — и Дерек выделил эти слова, — мне не нужен. Тебе не нравится мое решение? Превосходно! Значит, я займусь этим без твоего участия. Спокойной ночи!

Хлопнувшая дверь была как пощечина. Лорен закрыла лицо руками. Блажь! Чистой воды безрассудная причуда! Когда в голову Дерека пришла эта идея? Почему он молчал о ней, пока был в клинике? Почему всю неделю молчал, готовя этот удар? Понимал, какой будет реакция Лорен, и не хотел скандала? Действительно ли это было желание помочь мальчику или просто дань памяти погибшему другу? Любит ли он Лорен хоть в половину той силы, с которой любил Алекса? Черт с ней, с любовью мужчины к женщине, дорога ли она ему хотя бы на треть от того, насколько был дорог Алекс?

Эти и многие другие вопросы один за другим лезли в голову, к ним же примешивалась горечь мыслей о неблагодарности и черствости, к тому же, если это ссора, и Дерек удумал, обрубая концы, обосноваться в спальне, где, скажите на милость, должна будет лечь Лорен?

Часа через полтора, немного успокоившись, она решилась войти к Дереку. В комнате было темно. Устроившись на краю кровати, Лорен тогда так и не посмела потянуть на себя одеяло.

Глава 12

Проверка отчетов систем заняла около сорока минут. До рейса оставалось чуть меньше часа.

Дерек откинулся на спинку кресла и с удовольствием потянулся.

— К вылету готов!

— Да, счет пошел уже на минуты, — Леннарт хлопнул ладонью по столу. — Скоро объявят посадку. Какие-нибудь шалые туристы, наверное, опять все задержат — усядутся жрать в кафе или дорвутся до дьюти-фри. Люди весьма глупы… трудно не согласиться с Майлзом. Считают, что в дьюти-фри все дешевле, не соображая, что там на одной аренде разоришься, так что Майлз...

— Пойду перекушу, — Дерек поднялся. Леннарт не хуже Майлза включал бизнесмена, и слушать его болтовню желания не было никакого.

— Купи мне пирог, пожалуйста.

— Ленни, тебе? — кивнув Джесси, поинтересовался Дерек. — Хотя, наверное, не стоит, говорят, заедать стресс — последнее дело.

— Ну и трепло, — беззлобно покачал головой Леннарт. — Спасибо, мне ничего не надо.

— Так я и думал.

В коридоре, по пути к кафе, Дерек встретил Айрис. Как всегда безупречная, яркая, в костюме, на стоимость которого, наверное, целый месяц могла бы безбедно жить какая-нибудь семья из рабочего квартала. 

— Дорогая кузина! Мое почтение, — приобняв Айрис за плечо, Дерек чмокнул ее в висок. — Решила снизойти до нашего этажа? Как поживает на своем Олимпе наш дорогой Тони?

— Гораздо лучше, чем тебе хотелось бы надеяться, — Айрис немного надменно улыбнулась. — Как обстоят дела с подготовкой лайнера?

— Все системы работают исправно, члены экипажа еще не поубивали друг друга, — отрапортовал Дерек. — Прогуляешься со мной до кафешки? Угощу тебя фаст-фудом...

— Заманчивое предложение, кузен, завтрак за чужой счет всегда кстати. Особенно фаст-фуд.

— Запретный плод сладок, правда? Когда ты чувствуешь, что мама не заругает за то, что ты лопаешь не икру и не омаров…

— О, нет, — легко парировала Айрис, — дело в том, что я люблю шокировать наших дам на семейных сборищах. Три гамбургера разом — и ни единого лишнего килограмма. 

— Как поживают дядя и тетя? Надеюсь, ты позаботилась, чтобы у них дежурила бригада реаниматологов? 

— А как поживает капитан Беккет? — чуть понизив голос, но в тон Дереку, спросила Айрис.

— Один-один, дорогая, закрыли эту тему, — оглянувшись по сторонам, Дерек нахмурился.

— Почему один-один, ты хотел сказать — один-ноль, дорогой кузен? Меня до сих пор удивляет, что такая женщина, как Беккет, нашла в таком, как ты?

— Выходит, я не настолько безнадежен...

— Думаю, дело тут не только в тебе, — вздохнула Айрис. — Мне искренне жаль, что первый перелет совершит не она.

За все эти годы Дерек так и не понял, как Айрис относится к Лорен. Как к коллеге, бесспорно, но у нее было слишком хорошее воспитание. Что же на самом деле было у Айрис Арнем на уме, не знал никто.

— И тут наши мнения совпадают… — Дерек вздохнул. — Кто бы мне еще объяснил, почему она так спокойна.

— Потому что Лорен Беккет — само спокойствие, — Айрис поправила выбившуюся прядь роскошных темных волос. — Потому что ни разу, ни при каких обстоятельствах я не представлю себе, что она ведет себя как типичная… 

— Женщина, — подсказал Дерек.

— И это комплимент, — фыркнула Айрис и остановилась. Лицо ее стало каменным. — Что вы здесь делаете? Кто вас сюда пропустил?

К ним приближалась невысокая полная женщина с рыжими волосами.

— Энн МакМердо, «Дэйли мэйл», — представилась женщина. — Вы миссис Айрис Арнем, так? Директор по контролю за нормативно-правовым соответствием?

Айрис не ответила, только улыбнулась, и надо было знать ее так, как знал Дерек — эта улыбка не сулила ничего доброго. Журналистка кивнула сама себе.

— Я не смогла поговорить лично с мистером Тони Майлзом. Возможно, вы сможете ответить мне на вопрос, почему руководство вашей авиакомпании сняло с рейса капитана Лорен Беккет? Это связано с тем, что мистер Майлз не доверяет открывающий сообщение полет женщине? 

У Дерека отвисла челюсть. Энн МакМердо держала свой телефон так, что было ясно — все записывается. Дерек осторожно тронул Айрис за рукав, хотя и знал, что она способна выдержать любой удар. Даже под дых, даже от желтой прессы.

— Мне бы очень хотелось оставить ваш вопрос без комментариев, — Айрис скривила губы. — Пожалуй, я так не сделаю. — Она отстранила руку журналистки и снова улыбнулась. — Видите ли, возникла дилемма… Кроме капитана Беккет у нас работает еще одинокая чернокожая бисексуалка, к тому же мать-одиночка, а также пилот, не скрывающий своей гомосексуальной ориентации. Он, ко всему прочему, еще и мусульманин, не имеющий, к сожалению, подданства Великобритании, но зато он наиболее опытен… Думаю, что мистер Майлз не уделил вам время именно потому, что в данный момент крайне озабочен соблюдением политкорректности. Согласитесь, что задача не имеет простого решения?

МекМердо отступила на шаг. Дерек теперь с трудом сдерживал смех. Айрис говорила абсолютно серьезно, по ее лицу нельзя было заподозрить и намека на издевательство, и журналистка была в замешательстве.

— Так на кого вы поставите, мисс МакМердо? — продолжала Айрис. — Я склоняюсь к тому, что этот полет будет выполнен под командованием нашего нелегала. Мистер Гарланд, — она кивнула на Дерека, — меня убеждает, что у чернокожей би больше налета именно на триста тридцатом. Я же считаю, что общее количество налетанных часов звучит весомее. Но точного ответа у меня нет, вам придется написать какую-нибудь чушь, надеюсь, из-за этого ваш информатор не откажется с вами сотрудничать и в дальнейшем.

Дерек нагнал ее в два шага. Энн МакМердо осталась стоять с телефоном в руке, и к ней уже спешил охранник.

— Ты с ума сошла, — стараясь не рассмеяться во все горло, объявил Дерек. — Она же сейчас об этом напишет.

— Пусть пишет, — самодовольно отмахнулась Айрис. — Это желтая пресса. Им никто не верит, зато охотно комментирует все публикации. Чем больше будет репостов, тем лучше авиакомпании. Кроме того, не забывай, что нас никто не лишает права подачи иска.

— Но у нее диктофонная запись, — напомнил Дерек. — Она предъявит ее в суде.

— Тогда ей придется назвать информатора, иначе это не купится ни один судья. Она пошутила, я пошутила. Я могла бы сказать, что пилотирует маленький зеленый человечек. Дин Винчестер. Или Чубакка. Чем тебе не квалифицированный пилот?

— Почему не сказала?

— Потому что всегда полезно прощупать степень доверчивости людей, дорогой мой… Где-то есть та граница, когда человек перестает тебе верить, но пока ты остаешься в ее пределах, ты на коне. Пересеки черту, точно зная, в каком месте она проходит, и ты станешь победителем...

— Тони тебя сожрет, — восторженно простонал Дерек. — Признайся, тебе просто скучно и захотелось покрасоваться в суде.

— Возможно, возможно, — мурлыкнула Айрис, присматриваясь к сэндвичам. — Большой суммы с «Дэйли мэйл» за это нам не содрать, но реклама в любом случае обеспечена. Мне ролл с креветками и еще один — с рыбой, и апельсиновый сок, прошу, мисс...

Глава 13

Мэтью прилагал все усилия, чтобы выглядеть спокойным и уравновешенным. И пока экипаж готовился к рейсу — Стоун встретил чуть припозднившегося Зака таким уничижительным взглядом, что тот был готов сам испепелиться на месте, — и пока проводили брифинг, и пока поднимались на борт. Мэтью согласно неписанной традиции авиационной дедовщины тащил за Стоуном кейс с документацией по рейсу и самолету и мечтал провалиться сквозь землю.

Стоун отличился, приветствуя экипаж. Инженер, заглянувший к ним еще раз доложить, что самолет полностью готов к полету, собирался было по привычке пошутить с экипажем, но Стоун эту попытку пресек на корню.

— Вон отсюда, — скомандовал он, и инженер, пожав плечами, обиженно вышел. — Остальных же предупреждаю: если кто-то из вас сомневается в том, что готов к работе в моей команде и под моим началом, обязан выйти отсюда следом за этим типом. Уложитесь в тридцать секунд — никаких санкций не последует.

Стоун блефовал, и об этом знали, хотя выйти, как подозревал Мэтью, хотели все.

— Скажите... — поднялась было Пэйдж и тут же была резко оборвана:

— Капитан Стоун, сэр.

Растерянная Пэйдж села.

— Вы сами нашли ответ на свой вопрос, мисс Дарден? — в полной тишине звучал металлический холодный голос Стоуна. — Надеюсь, что вам хватило для этого ваших весьма сомнительных и скудных познаний. И смею ожидать, что вы не заставите меня сажать самолет, приняв менструальные боли у очередной истерички за перитонит.

Пэйдж покраснела и опустила голову. Никто не напоминал ей о случае вынужденной посадки двухлетней давности. Одна из бортпроводниц погладила ее по плечу, успокаивая, и этот жест не укрылся от Стоуна.

— Обниматься будете в спальне, мисс. Я не Беккет, я...

— Капитан Беккет, сэр.

Мэтью обернулся. Зак стоял бледный и смотрел на Стоуна ненавидящим взглядом. Стоун в ответ презрительно смерил его с головы до ног.

— Сейчас я ваш капитан, мистер Орвилл. Время, когда вы могли покинуть эту комнату безнаказанно, истекло.

К концу брифинга Мэтью был готов придушить Стоуна собственными руками. Удивительно, но он сам был чуть ли не единственным, кого Стоун будто и не заметил.

Теперь же у Мэтью было несколько минут, последних перед долгим полетом, которые он мог провести не под презрительно-холодным контролем командира воздушного судна.

— Парень, ты самолет осматриваешь или витаешь в облаках? Прохлопаешь, точно повитаешь, жаль, недолго.

Мэтью знал этого механика, какого-то вечно небритого, как будто похмельного мужика. Он явно пресмыкался перед Стоуном, потому что счел своим долгом отнестись ко второму пилоту так, словно тот попал в авиацию по чьему-то капризу.

— Недоразумение в летной форме.

Мэтью послушно проверял отсутствие чек-лент на стойках шасси, нос самолета, датчики, уставился завороженно, как в первый раз, на лопасти двигателя. Механик только хрюкал за его спиной, но Мэтью даже не огрызался. В его голове колотилась противная барабанная дробь.

«Надо было сказать, что я болен», — подумал он.

И что? Срочно вызвали бы другого пилота. Ничего бы не изменилось. Он бы не полетел. А отец...

«Никогда не предавай небо», — так он говорил. Мэтью никогда этого не слышал, и отца он знал только со слов Дерека и Лорен, но это было неважно. Ему иногда казалось, что для них — особенно для Дерека — отец вообще никогда не умирал, они говорили о нем, оглядываясь на дверь, так, словно он просто вышел, вот-вот вернется и спросит лукаво, о чем или о ком они тут болтают.

Мэтью знал, что многие привычки он перенял от отца. Чесать переносицу, например, как будто поправляя очки. Зрение что у Мэтью, что у Алекса было отменным, а жест был унаследован неизвестно от кого.

Каждый полет он должен ценить. Ни самолеты, ни небо не виноваты в том, что на свете вообще существует капитан Стоун.

Мэтью нежно, почти с любовью, погладил блестящий борт. Как он мечтал пилотировать этот великолепный самолет! Огромный, прекрасный пассажирский лайнер, чудо инженерной мысли. Мэтью встрепенулся, отпихнул обалдевшего механика и быстро закончил проверку, обращая внимание на каждую мелочь. Уже собираясь вернуться обратно на борт, он незаметно для механика положил руку на холодный металл.

— Легкого нам полета, — прошептал Мэтью. Это была еще одна привычка отца, и Мэтью знал, что будет разговаривать со своим самолетом уже тогда, когда ребенком, засыпая, смотрел на игрушечную пластмассовую модель семьсот семьдесят седьмого, подаренную Дереком и стоявшую на столике возле кровати.

Глава 14

Вздохнув и потерев глаза, Лорен поднялась и нажала на кнопку, извещая водителя, что есть желающий на выход. Автобус притормозил на остановке.

Выйдя на улицу, Лорен сделала еще один глубокий вдох. Здравый смысл победил тогда, возобладает и сейчас. Во всяком случае, сомнения в Мэтью отпали. Дерек так и не стал его опекуном в том смысле, который вкладывали в это слово законники, но и он, и Лорен сделали все возможное, чтобы парень вырос, встал на ноги, и существовала надежда, что они не сильно ошиблись в своих попытках помочь ему стать настоящим мужчиной.

Белобрысый появился перед Лорен будто из-под земли, пришлось даже отступить на шаг, в противном случае, как ей показалось, они бы попросту столкнулись лбами.

— Мэм, всего одну минуту, мэм! — затараторил тот. — Я не отниму у вас много времени.

Руки белобрысого ни на мгновение не останавливались, производя какие-то манипуляции с кипой бумаг, зажатых подмышкой.

— Ваша подпись способна оживить мертвецов!

Лорен замерла, не столько потому, что ей преграждали дорогу, сколько пытаясь понять, кто перед ней, и как совпало, что ее недавние мысли о покойниках вдруг воплотились в словах белобрысого незнакомца.

— Каждая подпись делает нас ближе к экологическому балансу... Наша организация собирает подписи за восстановление их популяции на территории Великобритании...

Справившись наконец-то с бумагами, белобрысый протянул Лорен планшет, к которому была привязана дешевая шариковая ручка. С плаката, находящегося поверх планшета, хищно оскалившись, взирал желтыми глазами — прямо на Лорен — огромный волк.

— Что вам угодно? — Вид серого хищника вызвал в душе одновременно досадную неприязнь и какой-то озорной задор.

— Мэм! Наша организация собирает подписи за восстановление популяции волков на территории Великобритании. Помогите нормализовать экологический баланс, в наших силах исправить то, что погубили наши деды и прадеды! Дикие звери нуждаются в защите! Они рассчитывают на нас и нашу сознательность! — как заведенный вещал белобрысый. — Мэм, каждая подпись делает нас ближе к заветной цели — вернуть природе то, что мы варварским способом у нее отняли! Жестокие убийцы, оправдывающие свои зверства охраной спокойствия и порядка! Справедливость должна восторжествовать! Свободные волки должны вновь гордо владеть лесами нашей страны!

Лорен поморщилась. «Господи, только этого мне не хватало, — устало подумала она. — Хотя, наверное, стоит ему позвонить, например, рассказать про этого белобрысого активиста...»

— Благодарю вас, но позвольте мне пройти, я тороплюсь, — стараясь обойти приставучего белобрысого парня, Лорен сделала шаг вправо.

— Вы отказываетесь, мэм? Неужели после этого ваша совесть будет спокойна?! — кричал белобрысый уже ей в спину. — Неужели ваш сон будет безмятежен?!

— Отнюдь, вы напомнили мне об одном старом морском волке, какой уж тут теперь покой? — бормотала Лорен себе под нос, пытаясь идти как можно скорее, но не переходя на бег.

Двери продуктового магазина разъехались в стороны. Взяв тележку, Лорен пошла вдоль рядов, одновременно погрузившись в поиск нужного номера среди контактов в мобильном телефоне.

— Алло! — услышала она в трубке через некоторое время громкий сердитый голос.

— Здравствуй, пап, — разглядывая разложенные на витрине восхитительные телячьи антрекоты, Лорен прижала трубку к уху плечом и прошептала продавцу, указывая пальцем на выбранные куски мяса. — Два фунта, пожалуйста.

— А, это ты! Здравствуй.

— Как поживаешь? — кивком подтвердив продавцу, что тот верно понял, какие именно куски телятины она подразумевала, Лорен перехватила телефон поудобнее.

— Хорошо, все хорошо. Вот, смотрю повтор вчерашнего матча, этот Маршалл — находка Лазурных птиц, узкоглазый может быть спокоен, если только тот не разорвет контракт раньше срока...

Лорен поняла, что не звонила отцу больше года.

— Как здоровье?

— Не дождешься! — в трубке раздался довольный хохот. — Даже моя язва не в силах доконать меня!

— Я очень рада, что у тебя все хорошо. — Улыбнувшись продавцу, Лорен приняла от него сверток с антрекотами и пошла дальше.

— Ты что-то хотела? — сварливо поинтересовался отец. — Или проверяешь, не сдох ли я?

Лорен вздохнула и положила в корзину бутылку вина.

— Я просто позвонила узнать о твоем самочувствии.

— Понятно, — протянул отец. — Все хорошо. Живу не тужу. Собираемся летом пойти на яхте вокруг континента... Сама как?

— О, у меня все отлично, спасибо, — словно спохватившись, ответила Лорен. «Взять и сказать ему сейчас про врача!» — пронеслась вдруг в голове лихая мысль.

— Ну и хорошо. Больше мне о тебе все равно знать ничего не хочется... Подарил бог дочь, нечего сказать... Ни про внуков не спросишь, ни про мужа, тьфу!..

— Тогда все?

— Все. Будь здорова, салага.

Отключив телефон, Лорен сунула его в карман и пошла к кассе.

Удивительное дело, такие вот разговоры с отцом должны были бы расстраивать ее, возможно, наполнять душу печалью несостоятельности или досадой непонимания, но на Лорен они производили обратный эффект.

Складывая покупки в пакет, Лорен думала о том, что старик еще очень даже ничего, если собирается идти вокруг континента на яхте. Значит, можно не звонить еще годик. В конце концов, случись с отцом что-нибудь, ей сразу же дадут знать. А пока лучше им не пересекаться между небом и морем.

Единственный человек, который связывал их на земле, давно умер, и Лорен доставляло некоторое удовольствие думать о том, что мама теперь рядом с ней, на небесах, хотя прах ее отец развеял над морем, когда ушел в рейс сразу после похорон.

Они всю жизнь делили ее. Разрывали ее сердце на части, так она сама говорила. Поделили и после смерти.

Лорен не сразу поняла, что звонит телефон, и даже не сразу узнала номер. Он принадлежал приемной клиники. Какое-то время Лорен держала телефон в руке, словно надеясь, что он перестанет звонить, но медсестра была невероятно упряма.

— Мисс Беккет? — профессионально осведомилась она. — Это приемная доктора Холли. 

— Да, доброе утро, — ответила Лорен и почувствовала, что ничего не хочет об этом знать. Все должно идти так, как и шло, и чтобы не было никаких, совершенно никаких изменений. Она была не готова — сейчас она поняла это так ясно, как никогда.

— Я звоню, чтобы сообщить результаты ваших анализов. Срок подтвердился, восемь недель, что же до опасений доктора Холли по поводу возможных аномалий в развитии плода, то на данном этапе это была просто предосторожность. Анализы ничего не выявили, но, разумеется, доктор Холли советует вам держать все под контролем. Я запишу вас на прием, чтобы вы могли обговорить с доктором Холли режим питания и получить необходимые… мисс Беккет, вы меня слышите?

— Да, — деревянным голосом отозвалась Лорен. — Да, я слышу. Простите.

— Доктор Холли не рекомендовала бы вам сейчас возвращаться к работе, если только вы не намерены…

— Я еще не решила, — внезапно сама для себя сказала Лорен. — Благодарю вас, мисс, я… я позвоню вам немного позже. Мне… надо все обдумать.

— В таком случае, буду ждать ваш звонок, — пообещала медсестра. — Хорошего дня.

Лорен непослушной рукой сунула телефон в карман, едва не выронив его на асфальт. «Хорошего дня», — мысленно пожелала она. Ее собственный день обещал стать не самым простым.

Глава 15

— К взлету готовы?

Мэтью не сразу понял, что Стоун обращается к нему, а поэтому не ответил.

— К взлету готовы? — повторил Стоун, пристально смотря на панель. — Или вы намерены еще подождать, Грин?

— Да, — опомнился Мэтью. Все разговоры записывались, и, хотя это было огромной редкостью, руководство авиакомпании могло изъять бортовые самописцы и прослушать запись, чтобы оценить работу экипажа. — Да, к взлету готов.

На последнем слове голос все-таки дрогнул.

— Ваша основная задача, Грин, следить за приборами, — напомнил Стоун. — Буду признателен, если мне не придется тыкать вас в ваши обязанности носом каждые пятнадцать минут. Орвилл?

— К взлету готов.

Мэтью позавидовал Заку. Тот держался как ни в чем не бывало. Со стороны впечатление было такое, будто ему совершенно безразлично, что на месте Лорен сидит этот мрачный зануда. Его выпад против Стоуна в комнате для брифинга уже успели обсудить всем экипажем. Пэйдж была готова сочинять очередную петицию, и от нее удалось отмахнуться лишь потому, что настало время принимать пассажиров.

— Хорошо... — протянул Стоун так зловеще, что у Мэтью, если бы он не сидел, подкосились бы ноги.

«Постарайся нас всех не разбить», — подумал он и обмер. Мысль перед полетом была совсем неуместная, и Мэтью с трудом успокоил себя тем, что в их экипаже Стоун никогда не останется в кабине один.

«На борту триста пятьдесят человек».

Краем уха Мэтью услышал, как диспетчер разрешил руление. Несмотря на всю неприязнь, даже ненависть, Мэтью не мог не оценить, как красиво и бережно Стоун вел аэробус по рулежной дорожке.

«Со стороны, наверное, это выглядит как волшебство».

Самолет замер, ожидая разрешения на взлет. Секунды текли как перед казнью.

— ...Авис Ар-восемь, взлет разрешаю.

Мэтью от неожиданности вздрогнул.

— Прекращай, Мэтью! — как наяву услышал он голос Лорен. — На тебе жизни трехсот пятидесяти человек.

Он даже хотел было завертеть головой, но вовремя опомнился.

— Аэравис Ар-восемь, — повторил он в микрофон, — взлет разрешен, начинаем разбег.

Взревели мощные двигатели, самолет, почувствовав свободу, задрожал и рванул вперед по полосе. Мэтью за свою недолгую карьеру переживал эти секунды сотню раз, но каждый разбег ему казался неповторимым броском за пределы собственных возможностей, и от предвкушения мгновения, когда огромный лайнер оторвется от земли, замирало сердце.

— Тяга установлена, — отчеканил Мэтью, чувствуя, как бурлит от приятного возбуждения кровь, — сто пятьдесят километров в час.

Стрелки индикаторов приближались к взлетным значениям.

— Ви-один. Отрыв.

Рейс Аэравис R8 взлетел согласно расписанию в двенадцать ноль три по лондонскому времени.

Глава 16

Мисс Эджкомб, должно быть, возилась на втором этаже или во дворе, во всяком случае, ее нигде не было видно и слышно.

Лорен прошла на кухню и принялась разбирать покупки. Антрекоты были невероятно хороши!

Она посмотрела на бутылку вина. Да, это вполне мог бы быть праздничный ужин, но не сложилось. Хотя повод все равно оставался — полет Мэтью на триста тридцатом. Полет, открывающий воздушное сообщение. Триумф «Аэравис» и Тони Майлза. Поражение «Эйр Миллениум» и Бересфорда лично. Почему бы и им не примазаться, если на то пошло?..

Но сейчас Лорен усиленно отгоняла мысли о том, что будет, когда Дерек спросит, почему она не наливает вино себе. Да, режим, да, лекарства. Это было бы отличной отговоркой. И, конечно, враньем. 

И самой себе, и Дереку.

«Хочу ли я этого?» — спросила себя Лорен. И не смогла однозначно ответить. Слишком многое это меняло, и работа пилота была пусть и важным, но по сравнению с прочим — таким несущественным! «И главное — хочет ли этого Дерек?» 

Наверное, он не хотел. Лорен помнила это прекрасно — и то, как Алекс и Эмили, почему-то невероятно смущаясь, объявили, что скоро станут родителями. И то, как Дерек носился по магазинам, выбирая подарки. Эмили преувеличенно-возмущенно махала руками, ссылаясь на какие-то там приметы, а Алекс только смеялся и шутливо толкал друга в бок: «Признавайтесь, я чего-то не знаю, а? Может быть, мне кальция не хватает? Может быть, у меня есть рога?». И, понятное дело, все расценивали это как дружеские подначки. Дерек и сам нередко ему подыгрывал, крича во все горло: «Малыш, привет, а вот и папочка! Папочка принес подарки!». Это была та самая дружба, которую показывают в кино. С полуслова, с полувзгляда, связь, как у близнецов, родство душ и прочее, прочее… Лорен украдкой рассматривала Дерека, сюсюкающего с Эмили и ребенком, точнее, с животом, и думала: помнит ли он о том, что между ними было? И что это по отношению к Эмили — почти религиозное преклонение перед будущей матерью, обожание Алекса как отца, перенесенное на его еще не родившегося ребенка, или подсознательное желание, чтобы у Дерека самого было все точно так же?

Нет, последняя версия отпала, как только Мэтью родился. Дерек мог легко отобрать у Эмили коляску, схватить ребенка на руки и долго не отпускать, пока тот не начинал устало хныкать, но он никогда, ни разу не проявил интереса к чужим детям. Словно их не существовало. Даже когда любопытные матери начинали с ними привычный всем родителям разговор, он только хмурился, прижимал к себе Мэтью и спешил спрятаться за спину куда более дружелюбно настроенной Эмили. Алекс в прогулках участия вообще не принимал, и это все трое — и четвертая Лорен — воспринимали как что-то само собой разумеющееся.

После гибели Алекса и Эмили Дерека интересовало только одно. Мэтью. Жив? С ним все в порядке? Где он? Что я могу для него сделать? Как я могу облегчить ему боль? Не ему, понимала Лорен, себе, Мэтью был слишком мал, он даже не понял, что с ним случилось. Мэтью, которого Дерек вытащил из огня, рискуя собственной жизнью. Мэтью, который остался сиротой, но вырос в любви, которую не всегда дарят собственным детям. И Лилиан, сестра Эмили, и ее муж, и их дети оберегали его — настолько, что Дерек в один момент взбунтовался: «Вы еще платье ему наденьте, он же пацан!». И выторговал себе право забирать Мэтью к себе, как только выпадала возможность.

Они ездили на побережье. Дерек, Мэтью и Лорен, и тогда она впервые, глядя на пятилетнего малыша, подумала о них как о семье. И впервые же поняла, что чувствует ревность, и обругала себя: это же просто ребенок! Сын их погибших друзей. Сирота. Ребенок, которому тоже нужна любовь, может быть, гораздо больше, чем взрослому. Но она видела, как Дерек, забыв про хромоту, впрочем, к тому времени практически незаметную, гоняется за Мэтью по песку — он делал вид, что никак не может угнаться, что Мэтью выигрывает, — и представляла, что это — их с Дереком сын. Она может взять его на руки, поцеловать, уложить спать. Поиграть с ним, рассказать ему сказку, нарисовать самолет. Но это только в мечтах, потому что вечером Дерек не подпускал ее к Мэтью, словно припоминая, как она возражала против опеки. 

Опеку получила Лилиан. Она заявила, что считает Дерека легкомысленным, а когда тот однажды имел неосторожность позвонить ей, будучи чуть нетрезв… От официальных притязаний пришлось отказаться, потому что Лилиан пригрозила частными детективами. Лорен не была уверена, что они действительно нароют что-то серьезное, но на слушании дела об опеке даже пара доказательств, что Дерек мотался по клубам, были бы очень весомым минусом, и тем более — если учесть, из какой он семьи. И какая у них наследственность. И влияние. И внимание, которое они могут привлечь.

Они договорились мирно. Дерек практически содержал Мэтью, Лилиан не препятствовала их общению. Лорен наблюдала со стороны — не всегда. Для всех, кто их видел, они были семьей. Иногда и Лорен запутывалась, несмотря на данное себе самой обещание.

Они объездили всю Европу. Мотались на курорты, и Мэтью плескался в теплом море, заходясь счастливым смехом. Поднимались на фуникулерах в горы, фотографировались, заваливая горизонт и корча довольные рожицы. Дерек иногда снимал место в кемпинге, и это было романтично и не по-настоящему — кемпинги были на уровне пятизвездочных отелей, услуги, сервис, инфраструктура, и все равно ощущалось что-то безумно дикое, первобытное, и только Мэтью, спящий в соседней палатке, мешал Лорен до конца осознать, что же неправильно в этом совершенстве...

Мэтью было десять, экипаж Лорен сменился, и в отеле, пытаясь наладить кондиционер, она вдруг почувствовала себя скверно. Ей пришлось лечь, через какое-то время она обнаружила, что открылось кровотечение, и только через пару часов Лорен поняла, что это не внезапно начавшиеся ежемесячные проблемы.

Ей сделали чистку — по страховке, за все эти годы она пригодилась Лорен впервые. И она даже смогла пройти медосмотр и принять борт. И Дереку она так ничего и не сказала, не потому, что он бы расстроился, потому, что боялась. Помнила те безжалостные слова про ребенка, который не появится без его ведома, и спустя пару дней узнала, что значит «индекс Перля» и степень надежности противозачаточных средств. Нет, Дерек как пользовался, так и продолжал исправно пользоваться презервативами, но Лорен все-таки поставила спираль.

И на этом она успокоилась. Сыграли роль слова врача в Иерусалиме — какого-то выходца из Восточной Европы, быстрого, седенького, прекрасно говорящего по-английски, хотя и со славянским и ивритским акцентом разом. А доктор, ссылаясь на какие-то исследования, на свой опыт работы в Африке — при чем тут вообще была Африка? — объяснял, что у Лорен в любом случае будут проблемы с вынашиванием ребенка — слишком плохо она переносит перепады давления, смену часовых поясов и климата, что у нее к тому же развивается эндометриоз... Лорен удивлялась, но не возражала, потому что летная медкомиссия никогда не проверяет фертильность, и понимала, что выбор уже не только «ребенок или Дерек», а «ребенок или небо». Тогда Лорен, только что получившая допуск как капитан воздушного судна, решила, что в чем-то отец ее прав… Она действительно «пацанка и рыба», «салага», и незачем это менять. 

И с тех пор прошло — сколько? Шестнадцать, семнадцать лет? Или меньше? И тикали пресловутые «часики», но Лорен уже перестала смотреть на себя как на мать. Мэтью стал пусть не сыном, но кем-то вроде: близкий, родной, и другого не надо. Дерек и тут смог, сам того, может быть, не желая, заставить ее мыслить так же, как мыслил он сам. 

А сейчас?..

Сейчас все хорошо. Так сказала ей доктор Холли, и по результатам анализов — ничего, что могло бы этому помешать. И это значит — ей придется оставить небо. То, к чему она так привыкла. Нет, дело было даже не в том, что в тот момент, когда Лорен обратилась к врачу, она боялась за ребенка, она опасалась, что ей снова станет так же плохо, как тогда, в иерусалимской гостинице. Прямо в кокпите, на глазах у Мэтью и Зака, в первый, открывающий направление полет. 

«Как быть? — Лорен закрыла глаза. — Что сказать Дереку? Мэтью давно уже взрослый. Наверное, тоже встречается с девушками…» А считает ли Дерек его взрослым, или он так и остался заботливым дядюшкой-опекуном? Наплевать, что Мэтью может и обязан заменить в кокпите Стоуна, если тот вдруг прикусит себе язык и отравится собственным ядом…

Она представила себе разговор. «Я беременна!» — «Да неужели? И как это у тебя получилось?» — «Так вот бывает, несмотря ни на что...» — «И что ты теперь планируешь делать?» Имеет ли она право принимать решение без него? Ответственна ли она за это решение? Насколько низким будет лишить Дерека права голоса? Если она оставит ребенка, не пожалеет ли она об этом потом?

Лорен прислушалась к себе. Ровным счетом ничего не изменилось. Она помнила, как Эмили чувствовала в себе новую жизнь. Как любила Мэтью, когда он еще не имел ни шансов на жизнь, ни имени. А у нее — выбор: Дерек и небо, ребенок или небо, ребенок или Дерек, которому этот ребенок не нужен.

«Когда-то ты ушел от меня потому, что...» — «Это было давно! И ты была против!» — «Но все меняется, Дерек, люди меняются, жизнь меняется!» — «Я не хочу ничего менять!» 

А дальше она не хотела даже мысленно проговаривать. Ей казалось, она знает Дерека хорошо… и именно поэтому и боялась. 

Потому что — и настала пора откровенно признаться — двадцать лет своей жизни она любила человека, который только позволял ей любить себя.

Глава 17

— Автопилот, — отчетливо, как на сцене, произнес Стоун.

«Капитан Стоун», — напомнил себе Мэтью, протягивая руку вперед. Допустим, на время полета он капитан. Стоун напоминал статую Командора, по какой-то непонятной причине сидящую в кресле командира воздушного судна: такой же мрачный и непрошибаемый.

— Включен.

«Капитан Стоун», — твердил Мэтью, стараясь не думать об альтернативе. Хладнокровный убийца Стоун.

Что они в тот день не поделили с отцом? Мама сказала об этом тете Лилиан. Хотела предупредить? Или, может, причина была в другом — тетя как-то упоминала, что всегда относилась к Стоуну с предубеждением. Могла мама просто сказать сестре, что та оказалась права? Да, могла... почему? Что заставило ее изменить свое мнение?

Почему Мэтью сам не спросил у тети, какова была причина предубеждения, если это вообще имело какое-то значение? Было ли это настолько важным, если мама спокойно дождалась, пока тетя придет с работы? Позвонила за несколько часов до своей смерти.

«Я боялся узнать правду и боялся узнать, что с этой правдой уже ничего не сделать».

— Контрольный лист набора высоты.

Голос Стоуна выдернул его из потока мыслей, и Мэтью в ужасе осознал, что смотрит на показания приборов, но не видит их.

— Автомат тяги установлен, ЭКАМ в порядке. — Он выдохнул, едва не выплюнув сердце от страха.

Так нельзя, сказал он себе, сейчас совершенно не время вспоминать события двадцатилетней давности. Еще один раз он так выпадет из реальности, и это может кончиться катастрофой. Электронная система централизованного контроля подмигнула Мэтью очередной порцией информации о полете.

«Дерек, Лорен, тетя, кто еще? Они все знают — и молчат».

Дерек, отказав Мэтью в помощи деньгами, сказал, что Мэтью знал отца, но не знал Алекса Грина. Это была, разумеется, печальная, очевидная истина, но что он имел в виду? Мэтью попытался тогда расспросить Дерека, но тот ушел от ответа, очень странно отшутившись. Никакой роли сами шутки уже не играли — Мэтью счел себя преданным и долгое время не мог заставить себя общаться с Дереком. Возможно, тот намекал на то, что отца убили из-за каких-то нелегальных полетов?.. И в этом оказался замешан Стоун?.. О том, что какие-то нарушения «Эйр Миллениум», тогда третьеразрядная авикомпания с древним парком, много лет назад допускала и Бересфорд даже привлекался к ответственности, он читал. Но это был интернет, не самый достоверный источник — блог какого-то любителя авиации, но имя Стоуна там проскочило. Стоуна, но не Алекса Грина. 

Неужели это оно? Мэтью даже не смог тогда выйти на автора блога, тот просто ему не ответил — ни на первое письмо, ни на второе...

Мэтью глубоко вздохнул, с трудом переключаясь на контроль над ЭКАМ. Он неотрывно смотрел на дисплеи, представляя, как внизу убегает земля и с каждой секундой самолет поднимается все выше в небо. Диспетчер назвал занимаемый эшелон, Мэтью ровно ответил на все запросы, не сводя взгляд с приборов и стараясь вообразить, что слева от него сидит если не Лорен, то, по крайней мере, любой другой командир воздушного судна.

Мэтью не видел Зака, но знал, как тот относится к замене: с неприязнью, хотя и совсем другого плана. Когда-то давно, кажется, сто лет назад, когда Мэтью, отчаявшись, приехал просить взаймы денег на частных детективов у Орвиллов, Зак сказал, что Стоун трус. Только трус способен унижать других: так он прячет собственные комплексы. Мэтью был уверен, что Зак додумался до этого не сам.

С начала полета прошло одиннадцать минут, на планшетах, взятых пассажирами в аренду на время полета, прекратилась трансляция взлета. Мэтью хмыкнул про себя: если мистер Майлз сейчас следит за ними, а он непременно следит, то уже взял в руки калькулятор. И Дерек, улыбнулся Мэтью, Дерек тоже будет следить за самолетом.

Пол кокпита неожиданно провалился вниз и тут же ударил по ногам, перед глазами сверкнула вспышка, раздался громкий предупреждающий сигнал. По монитору побежал ряд предупреждений.

— Мы теряем двигатель, — удивленно сказал Мэтью, глядя на дисплей.

С приборами творилось что-то странное. Отказ следовал за отказом, и первая мысль, которая пришла Мэтью в голову, была: «Этого же просто не может быть».

— Что происходит? — послышался голос Зака, не испуганный, а тоже удивленный.

— Мы потеряли второй двигатель, — повторил Мэтью, не отрывая взгляд от панели.

— Держим высоту две двести, — хладнокровно распорядился Стоун.

Мэтью видел, как Стоун забрал управление у автопилота. Это было единственное возможное и правильное решение — довериться не машине, внезапно сошедшей с ума, а опыту живого человека. И Мэтью на секунду — только на одну секунду — показалось, что сейчас все наладится. Но этого, конечно, не произошло.

Стоун нажал кнопку удержания высоты, чтобы опустить нос и выровнять самолет. Набор высоты в этом полете закончился. Как и сам полет, вероятно.

— Данные, Грин, — коротко бросил Стоун, всматриваясь в показания приборов.

— Да, сэр.

Мэтью был счастлив, что Стоун не потребовал немедленных выводов. Ошибки были от совершенно не связанных между собой систем, и, если верить дисплею, то самолет вообще не должен был больше лететь. Но и Стоун как-то неправильно себя вел. Слишком хладнокровно. Тот Стоун, которого знал Мэтью, должен был уже вскочить, ударить кулаком по панели и высказать самолету все, что думает о нем, его конструкторах и их матерях. Сейчас Мэтью видел, что Стоуна происходящее вообще не удивляет — он просто управляет — или пытается управлять — спятившим самолетом.

Сколько сообщений всего, Мэтью не знал. Он видел только зеленую стрелку в левом нижнем углу монитора и понимал, что это еще далеко не конец. Он был сбит с толку, но не понимал, как реагировать. Инструкция требовала отрабатывать все ошибки по мере их обнаружения системой, и Мэтью не мог нарушить этот порядок, даже если бы захотел. На какой-то миг у него мелькнула крамольная мысль, что это, возможно, проверка, что это все идет не от лайнера, а из центра управления... где сейчас находится Дерек. И это просто отработка, как на тренажере. Но взрыв и здравый смысл говорили — нет, произошла авария. Слишком важный рейс, слишком много людей на борту, слишком многое — все! — поставлено на карту.

— Pan-pan-pan, — подтвердил Стоун. — Аэравис Ар-восемь, отказ двигателя, удерживаем высоту две двести, идем по текущему курсу.

«Почему он сообщил, что непосредственной угрозы нет?» — подумал Мэтью, продолжая разбираться в отказах. «Очнись, парень, — прокричала ему в уши система, — мы сейчас куда-нибудь упадем!»

— Аэравис Ар-восемь, вас понял, сообщите, как мы можем помочь.

У Мэтью упало сердце. Диспетчер подхода? Он так невозмутим?.. Почему диспетчер подхода? Нет, он обознался, это просто похожий голос, такой же высокий, как будто женский. А Дерек? Он знает, что с ними сейчас происходит?

«Прекрати!» — мысленно заорал на себя Мэтью. Стоун все делает правильно.

«Стоун? Кто я такой, чтобы оценивать действия командира экипажа? А что, если...»

То, что сказал сейчас Стоун, значило: не мешайте, освободите пространство, дайте нам разобраться самим. Мэтью хотелось закричать: «Мы не разберемся, черт тебя побери!» — а сообщения все поступали. Капелька пота попала в глаз и мерзко защипала, Мэтью только отмахнулся — и от слезящихся глаз, и от мыслей. Они обязательно благополучно приземлятся.

— Номер два перегрелся.

Поврежденный двигатель нагрелся до опасной, почти критической температуры. Крылья самолета заполнены топливом, еще немного — и он превратится в пылающий шар и рухнет, погребая под своими обломками триста с лишним жизней.

— Главный выключатель второго двигателя.

— Главный выключатель второго двигателя выключен. — Мэтью потянул выключатель на себя. Если они сейчас разобьются, надо, чтобы эксперты могли без труда разобраться со всем, что произошло на борту. И говорил он настолько отчетливо, что это не укрылось от Стоуна.

Чертов Стоун. Если бы вместо него была Лорен, этого бы не случилось никогда!

— Прекратите, Грин. Нештатная ситуация — лучший учитель. Главный выключатель второго двигателя — выключен, подтверждаю.

Словно издеваясь, система доложила обратное.

— Пожар второго двигателя. Второй двигатель горит.

— Пожар второго двигателя. Нажать кнопку.

— Подтверждаю. — Мэтью исполнил приказ, подумав, говорит ли это Стоун с тем же расчетом, что и он сам: для команды авиаследователей...

Лорен любила, чтобы в кокпите была атмосфера доверия и поддержки. Она умела держать дистанцию с экипажем и вместе с тем была человеком, с которым не страшно ошибиться. Не потому, что она не ругала за ошибки, просто Лорен знала, что они неизбежны. Она могла исправить, объяснить, подсказать — Стоун же с первой минуты брифинга дал понять: здесь не ошибаются.

«А сам он насколько в себе уверен?» — подумал Мэтью. Ему было бы проще, если бы он ответил себе — на все сто. Но Мэтью не доверял Стоуну — этому незнакомому Стоуну — еще больше, чем не доверял Стоуну, подозреваемому в убийстве его родителей.

А Стоун, казалось, чувствовал не только поврежденный самолет, но и свой экипаж.

— Предупреждение пропало, сэр, — Мэтью с замиранием сердца смотрел на дисплей. — Думаю, пожар потушен, — добавил он спустя некоторое время.

Глава 18

Джесси смотрел на данные с борта и ничего не понимал.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он. — Гарланд, твои шуточки?

Гарланд поднял голову от статьи, которую принесла вчера вечером Айрис. Статью надо было проверить и вычитать, чтобы в прессу не ушла очевидная чушь. Накануне с шедевром ознакомился Джесси, потому что Ленни каждый раз благополучно куда-то смывался, добавляя, что он эту ерунду уже видел, и Гарланд, даже по виду жутко злой, продирался через журналистские бредни «за себя и за того парня».

— Голову отвернуть этим... писакам, — буркнул тот и опять отвернулся. — Идиоты безграмотные.

— Гарланд! — опять позвал Джесси. — Подойди.

Система показывала вал ошибок. Гарланд подошел и уставился на монитор.

— Перезагрузиться? — спросил Джесси. Это было первое, что пришло ему в голову. «Только не сейчас. Только не на этом рейсе», — подумал он.

Гарланд коротко выругался и резким движением сбросил его с кресла.

— Это не поможет. Срань какая-то. Джесси, похоже, это происходит на борту.

— Ложные оповещения?

— Наверное. — Гарланд был краток и очень сосредоточен. — Слишком много слишком разных ошибок. Они не смогли бы лететь, если бы все было действительно так.

— Сбой программного обеспечения? — предположил Джесси. — Им надо возвращаться?

Гарланд не отрывался от монитора.

— Возможно, что это только у нас, — сказал он.

— Я в диспетчерскую!

Джесси распахнул дверь и чуть не налетел на довольных Леннарта и Айрис.

— У тебя понос, что ли, Джесси? — крикнул ему вслед Леннарт, но Джесси было не до него.

— Сообщите Майлзу! — крикнул он.

Он промчался по коридору, по лестницам, сбив с ног какую-то даму с бумагами и даже не обратив внимания на ее возмущенный крик. Не разбирая дороги, он несся через паркинг, стараясь не думать о том, что сейчас могут представить себе окружающие. В мирное время бегущий генерал вызывает смех, а в военное — панику, вспомнил он одну из шуточек Гарланда, но сейчас было не до шуточек и не до Гарланда.

В диспетчерскую его не пустили.

— Аэравис Ар-восемь! — крикнул Джесси, преодолевая кордон из двух амбалов у двери. — Идиоты, что с этим рейсом?

Амбалы все-таки выперли его и захлопнули дверь. Не успел Джесси снова начать атаку, как дверь распахнулась.

— Рейс объявил об аварийной ситуации, — сказала хмурая начальник смены, фамилии которой Джесси не знал. — Мы уже сообщили мистеру Майлзу и в пункт управления полетами авиакомпании. Угроза жизни людей на борту или самому самолету отсутствует, немедленная помощь не требуется.

— Мисс… Кливленд, — с трудом прочитал Джесси прыгающие буквы на бэйджике начальника смены, — мне нужна инфор...

— Вся связь только по телефону, — отрезала Кливленд и отстранила Джесси. — У нас тут не проходной двор.

— Вот сука, — попрощался он в захлопнувшуюся дверь и бросился обратно.

Уже возле двери в кабинет Гарланда Джесси немного отдышался и осмотрел себя с ног до головы. Вид у него был потрясающий: весь красный, запыхавшийся («Надо начать бегать по утрам!»), со сбитым набок галстуком, рубашка вылезла из брюк. Часы утверждали, что он обернулся туда и обратно за шесть с половиной минут.

«Да к черту!»

Возле Гарланда, уткнувшегося в монитор, стояли Майлз, Ленни и Айрис.

— Нам уже звонили из диспетчерской, — не оборачиваясь, информировал его Гарланд. — Что там себе думает этот чертов Стоун?

— О чем ты? — Джесси похолодел. Майлз медленно повернулся.

— У него на борту творится ад, а он объявил, что угрозы жизни пассажиров и самолету нет. — Глаза Майлза опасно сузились. — Он пока даже не сообщил, что возвращается в аэропорт.

— Гарланд, это может быть просто сбой программы, — попытался успокоить их Ленни. — Возможно, с их стороны ситуация выглядит не так критично.

— С их стороны, Арнем, ситуация выглядит как!.. — проорал Гарланд, не стесняясь присутствия Айрис, но на последнем слове запнулся. — Что бы там ни случилось, в самолете почти сто тонн топлива!

Все притихли. Что такое сто тонн авиационного топлива, понимала даже Айрис, не будучи инженером. Она потерла глаза руками, будто прогоняя кошмарное видение и не обращая внимания, что размазывает по лицу безупречный дорогой макияж.

— Если все хотя бы на десять процентов так, как мы это видим, у них почти нет шансов на благополучную посадку, да? — спросила она. — Дерек? Не молчи.

Но Гарланд ей ничего не ответил.

— Господи, — простонала Айрис и села в кресло. Руки у нее дрожали, и Леннарт подошел к кулеру, налил ей воды. Айрис сначала отвела его руку, потом, подумав, залпом выпила. — Стоун справится?

Джесси пожал плечами. Леннарт скомкал стакан, бросил его в корзину для бумаг, и Джесси некстати вспомнил утреннюю шутку про уборщика Гонзо. 

— Самолету конец?

Айрис смотрела с таким отчаянием и с такой надеждой, Джесси будто видел в ней отражение своих собственных чувств...

— Им всем конец. И нам конец тоже, — пробормотал он.

— Заткнись, Джесси, — оторвав наконец взгляд от испуганных глаз Айрис, Гарланд снова уставился в монитор. — Я не могу понять и спрогнозировать действия Стоуна.

— Гарланд, скажи честно, Беккет действительно больна?..

— Арнем...

— Прекратите оба! Сядь, Дерек! Джесси! — Айрис вскочила, толкнула Джесси в грудь, и тот шлепнулся на ближайшее кресло, прикрыв глаза ладонью.

— Как бы она поступила в этой ситуации? — Майлз обошел кресло и встал позади Дерека и прямо перед Джесси. — Сообщения об ошибках не прекращаются? Сколько их там?

— Похоже, проще перечислить, что у них уцелело... 

Джесси поморщился, от Майлза слишком сильно пахло парфюмом. 

— Процентов на сорок я уверен, что это сбой программы оповещения… — продолжал Гарланд.

— И на шестьдесят — что нет. Иными словами, ты пытаешься успокоить себя и нас, — процедила Айрис.

— Они могут сбросить топливо?..

В кабинете наступила сосредоточенная тишина. Все мыслимые и немыслимые варианты развития событий были озвучены.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — прервал молчание Майлз.

— Какой?

— Что бы сделала Беккет в подобной ситуации?

— Откуда я знаю? Я давно уже не пилот, я инженер. Задавай этот вопрос Беккет. И... Вы что, подозреваете меня в чем-то? 

Джесси почувствовал во рту неприятный металлический привкус. 

— Вы думаете, что я допустил к полету неисправный лайнер?

Из всех присутствующих только Майлз после этих слов как-то двусмысленно кашлянул. Тишину разрезал телефонный звонок, и Леннарт кинулся к трубке.

— Они возвращаются, — объявил он с каменным лицом. — Они возвращаются в аэропорт.

— Эй, что здесь происходит? — Гарланд оглядел всех по очереди, и взгляд у него был отчаянный и злой. — Айрис? Вам срочно потребовалась здоровая голова, не на кого переложить ответственность?

— Слишком много совпадений... — промямлил Ленни. — Может, мы пока не будем...

— Та-а-ак, — Гарланд поднялся. — Как человек, несущий ответственность за самолет и выполнение им полета, я прошу всех отойти от монитора и заняться своими делами. Вы мешаете мне сконцентрироваться.

— Дерек, меня волнует только одно: шанс есть? — теперь во взгляде Айрис не было ни растерянности, ни испуга.

— Есть. Один из ста.

— Гребаный пессимист, — бросил Джесси.

— Гребаный профессионал, — в тон ему отозвался Гарланд.

Глава 19

— Подумайте, как в этом убедиться, Грин.

Мэтью сосредоточенно застучал по клавишам. В кокпите повисла пауза. Зак украдкой бросил взгляд на часы. Ему казалось, что успела пройти вечность, но с начала полета минуло всего десять минут. Один отказ, другой, третий, и так без конца. На тренировках бывает два-три отказа, а тут? 

— Я разобрался с предкрылками один и два, и там еще... гидравлика... — пробормотал Мэтью, и Зак подумал, как жалко он выглядит. Да и сам он, наверное, производил впечатление ничуть не лучше, потому что уверенный и спокойный Стоун нервировал их обоих куда сильнее привычного истеричного гада.

— Грин, не нойте. И не мямлите.

Это было уже знакомо, и Мэтью немного пришел в себя.

— Отказ пневматической и гидравлической системы, электрики, отключение системы питания левого крыла, закрылки, посадочные щитки, элероны... — он надтреснуто перечислял отказы. — Повреждены... но работают? Они работают, сэр?

— Орвилл? — Стоун словно перестал принимать во внимание беспомощные стоны Мэтью. — Оповестите пассажиров. Мы возвращаемся в аэропорт.

— Хитроу, это Аэравис Ар-восемь, нам нужен левый разворот на Хитроу.

— Аэравис Ар-восемь, поворачивайте налево...

Зак едва мог разобрать происходящее впереди. Там творилось страшное — что-то за гранью его понимания и возможностей. Но от него сейчас ничего не зависело, и слова, сказанные когда-то капитану Беккет, те самые, о непредотвращенных ошибках, из опасений превратились в реальность. Он видел, что перечень отказов растет, что Мэтью терпеливо отвечает на запросы системы, а она, словно издеваясь, выводит все новые и новые ошибки на монитор. Заку казалось это дурной шуткой. Он не знал, чьей, и на всякий случай грешил на высшие силы, хотя никогда в жизни не верил в них.

Если кто-нибудь сейчас ошибется, Зак себе не простит.

Вдвойне не простит, если он не заметит чужую ошибку.

Втройне — если заметит, но не найдет в себе смелости об этом сказать.

В кокпите как будто появился еще один невидимый член экипажа: Заку показалось, что на него кто-то пристально смотрит. Он огляделся и, разумеется, никого не увидел, но точно знал — рядом, многообещающе улыбаясь, обдавая холодным дыханием, притаилась Смерть.

— Сообщите пассажирам, что мы возвращаемся, — услышал он голос Стоуна. — Орвилл, вы еще не потеряли от страха сознание?

— Мы стабильны для такого разворота? — спросил Мэтью.

— Сейчас выясним.

Стоун был спокоен как человек, которому уже надели на голову мешок и поудобнее пристроили на плахе. Зак подумал, что он играет ва-банк, зная, что до падения остались секунды, и не давая экипажу шанса запаниковать.

— Леди и джентльмены, у нас возникли небольшие проблемы с двигателем. Капитан в целях вашей безопасности принял решение вернуться в аэропорт Хитроу. Просим вас выполнять указания бортпроводников и сохранять спокойствие.

Говорил как будто кто-то незнакомый и очень уверенный в себе. У него был низкий, чуть с хрипотцой голос человека, привыкшего отдавать распоряжения и успокаивать. Зак не сразу понял, что это произнес он сам.

Стоун аккуратно, пробуя самолет, выполнял разворот. Зак выключил переговорное устройство и замер, в любую минуту ожидая полной потери управления.

— Посмотрите в салоне, что произошло. Если там еще нет конца света, приложите все силы, чтобы он не начался из-за вашего появления.

— Да, сэр, — отозвался Зак и деревянными руками отстегнул ремни. Выходить ему было страшно.

Он не хотел видеть лица людей, поверивших ему несколько секунд назад и еще не знающих, что может последовать в следующий миг. И еще он боялся увидеть повреждения самолета. «А если пассажиры их уже видели? И в салоне в самом деле уже поднялась паника?» — подумал он, но послушно встал и вышел из кокпита. Он бросил быстрый взгляд на спины Мэтью и Стоуна, управляющих лайнером, и ему пришла в голову предательски трусливая мысль, что Стоун сейчас справляется с самолетом один. Мэтью ему не нужен — он ему не доверяет. А в салоне, может быть, из последних сил пытаются унять буйство обреченных пассажиров бортпроводники.

«Мы два испуганных мальчишки». И кому страшнее, им или пассажирам? Или — Стоуну? «Вот что он испытывает, кроме привычного желания что-нибудь расколотить?» 

Но паники в салоне не было. Зак быстро прошел до крыла, по пути ободряюще улыбнувшись бледной Пэйдж. В салоне противно пахло — почему-то серой, и этот запах перебивал привычный и давно ставший родным запах авиалайнера, запах неба, сейчас такого опасного, чужого, враждебного. Грозящего убить.

«Небо не пахнет», — смеялась Лорен, а Зак уверял ее, что это не так. Небо пахнет. Этот запах есть в каждом аэропорту, в каждом самолете. Он въедается в каждого пилота, техника, бортпроводника. Бабушке, наверное, этот запах не нравился, потому что она с завидной регулярностью дарила Заку какую-нибудь модную туалетную воду, и он брызгался этой водой только тогда, когда возвращался домой. Если он забывал о подаренной новинке, мрачного лица бабушки было не избежать. Она была очень непоследовательна, бабушка, давшая Заку чужую мечту… и не понимавшая, что для Зака она в конце концов стала самой заветной.

Сейчас в салоне пахло адом. Зак понимал, что это просто самовнушение, но отделаться от вони никак не мог. Он растерянно крутил головой и ругал сам себя, потому что все это видели пассажиры.

— Подойдите сюда, сэр, — услышал он, — отсюда все прекрасно видно.

Левый внутренний двигатель разлетелся на куски — это Зак понял сразу, как только взглянул на крыло. Металл был искорежен и выгнут вверх, дыра — почти метр в диаметре. Но пожара не было, и это давало ничтожный шанс.

— Все плохо, сэр?

Пассажирка, пожилая леди, напомнившая Заку его школьную учительницу биологии, смотрела на него с надеждой.

«Она мне верит! — осенило Зака. — Верит до сих пор».

— Нет, мэм, — ответил он и даже позволил себе пошутить: — Если мы не упали сразу, то уже точно не упадем. Но вам придется немного отложить прибытие в Ларнаку. От имени «Аэравис» приношу вам извинения.

Он прошел по ряду обратно, неуместно улыбаясь, как придурок в рекламе мужского дезодоранта, и только искоса смотрел на лица пассажиров.

Молодая еще женщина, нервная, довольно красивая, сидела, уткнувшись в дешевенькую книгу в мягкой обложке, но она не читала ее. Казалось, эту женщину не беспокоило то, что происходило на борту, потому что в ее жизни случилось что-то гораздо серьезнее и неотвратимее.

Полный мужчина откинулся на спинку сиденья и глубоко дышал. Лицо его было красным, и Зак знал — это все потому, что он повышает уровень адреналина своим дыханием.

Молодой паренек на соседнем ряду, индус, делал обратное — медленно выдыхал, задерживал дыхание. «Аэрофоб», — понял Зак, вспомнив рекомендуемую некоторыми специалистами методику: организм тратит силы на то, чтобы функционировать, и ему уже не до страха, если не хватает кислорода.

Ухоженная женщина средних лет увлеченно показывала что-то на арендованном планшете мальчику лет пяти. Как будто вообще ничего не случилось.

Пожилой викарий улыбался. «Ему хорошо — он давно забронировал место в раю…» 

Две девушки, почти подростки, с интересом смотрели в окно, пусть они ничего и не видели, кроме редких облаков и земли внизу.

Еще одна женщина быстро исписывала блокнот, и ей ни до чего не было дела. Мужчина, и в глазах у него стояли слезы. Девочка, сосредоточенно грызущая яблоко, и ее, вероятно, мать — молится, понял Зак.

Мужчины.

Женщины.

Дети.

Триста пятьдесят жизней на борту.

Пэйдж сделала шаг в сторону, пропуская Зака.

— Все будет хорошо, — пообещал он. — Держись.

Пэйдж кивнула. Она заученно улыбалась, соответствуя всем стандартам авиакомпании.

— Спасибо, — шепнула она так тихо, что Зак не расслышал, а лишь прочитал по ее губам.

Он закрыл дверь кокпита и почувствовал, как по спине сбегает струйка холодного пота. Разворот был уже завершен. Стоун обернулся, ожидая доклада.

— Второй двигатель разлетелся на куски, течет топливо. В крыле дыра около метра.

— Мне ясна причина отказов, — высокомерно изрек Стоун. — Грин, а вам?

— Через крыло проходит много систем. Их повредило осколками.

— Вы небезнадежны, — резюмировал Стоун. — У нас перевес в тридцать тонн. Грин, стабилизируйте самолет. Орвилл, займитесь расчетами.

Мэтью уткнулся в пульт управления, Зак плюхнулся в кресло и взял ноутбук. Стоун раздал указания — так, возможно, и должен действовать командир, — и дал полную свободу действий.

Переложил ответственность на чужие плечи?

Что бы на месте Стоуна сделала Лорен?

Что на месте Зака сделала бы Лорен?

Была ли когда-нибудь Лорен Беккет на месте Стоуна, Мэтью или Зака?

— Что мне нужно рассчитать, сэр? — спросил он, ожидая вала откровений на тему его умственных способностей.

— В двигателях — полная загрузка топлива. Мне нужна необходимая длина полосы. — Стоун был нарочито равнодушен, но в его тоне слышалось: «И также мне нужен пилот с головой, а не с выдолбленной хэллоуинской тыквой, Орвилл».

«Обойдешься тем, что есть», — про себя ответил ему Зак и подумал, что если Стоун читает чужие мысли, то понимание возможностей экипажа его самоуверенности в любом случае не повредит.

Глава 20

Джесси залпом выпил стакан воды, посмотрел на бутылку, налил остатки «Перье» и выпил снова. Потом схватил бутылку и с ненавистью швырнул ее в корзину.

Могло ли это все быть подстроено заранее?

Стечение обстоятельств или что-то еще?

Логика говорила, что нет. Лайнер постоянно был под наблюдением массы камер: слишком многое было поставлено на карту. К наземной системе имели доступ только три человека — он сам, Ленни и Гарланд, причем у Ленни было железное алиби: его код доступа позволял только просматривать данные. Джесси не знал, имеет ли Гарланд возможность влиять на полет, но был уверен, что это технически невозможно. Себя он из списка подозреваемых исключил, подумав, что обвинят его и так... когда узнают о его связи с Бересфордом. А они узнают — обязательно и, весьма вероятно, уже очень скоро. Что будет тогда? Увольнение. Волчий билет. Но, наверное, никакого скандала, Майлзу сейчас очень не нужен скандал. Гарланд ударит под дых — сильно и один раз, этого Джесси хватит, не в том смысле, что он этого удара не переживет, просто Гарланд не станет дважды марать об него руки. Ленни… без вариантов, потому что он всегда Джесси только терпел из уважения к матери и решению отца простить мать за какой-то романчик. И хорошо, что Айрис может лишь надавать пощечин и не владеет какой-нибудь сверхъестественной техникой длительных невыносимых пыток. Этого бы Джесси не пережил.

Это не могла быть диверсия. Или могла? Не имеет смысла повреждать самолет без гарантии. Или гарантии, но чего именно? Возврат в аэропорт, конечно, большие финансовые потери и скандал, но все-таки не катастрофа. Или катастрофа? Крах всей компании «Аэравис». Стеклянный трон, выбитый из-под ног самоуверенного и нахального Тони Майлза. В любом случае это происшествие — конец «Аэравис». Так кому из них это выгодно? Мог ли Гарланд работать на Бересфорда?

Джесси задумчиво вертел в руках стакан. Гарланды, именно эти Гарланды, не имели отношения к инвестициям. Отец Дерека отказался от участия в «этом фарсе», его мать занималась только своими книгами и экранизацией этих книг. Гарланд... Гарланд способствовал причине снятия Беккет с рейса? Каким образом? Джесси хмыкнул. Может быть, он ей что-то подсыпал. Но Гарланд никогда не оставил бы на борту Мэтью Грина, никогда. Этот мальчишка был ему слишком дорог — Гарланд скорее сунул бы на обреченный борт любовницу, чем сына погибшего лучшего друга. Нет, Гарланд отпадал именно по этой причине: Мэтью Грин. И ни один вариант, при котором Дерек Гарланд мог бы рискнуть мальчишкой, в голову Джесси не приходил.

Если это диверсия, кто тогда?..

И кто, кроме него самого, докладывает Бересфорду, если это не паранойя человека, загнанного в угол собственным положением?

Что-то мелькнуло в памяти, совсем недавнее, что-то такое, о чем и сам Джесси иногда подумывал... но тут же ускользнуло как совсем незначительное или невероятное.

Леннарт? У него нет никаких ограничений. Деятельность «Аэравис» застрахована, и страховки включают все до мельчайших ошибок. Ленни знает это лучше, чем кто бы то ни было, потому что это контролирует его жена. Значит, деньги Ленни уже не волнуют. У него нет на борту никого, кто остановил бы его от такого безумного поступка. Мотивы — да их полно, Бересфорд мог обещать ему все, что угодно, и главное — выполнить это «все, что угодно», только вот… Ленни вряд ли мог что-то сделать с самолетом. Да, он летный директор, он инженер, он член совета директоров, но так — номинально. Он давно уже исключительно менеджер, он — тот врач, который двадцать лет сидит на административной работе и давно забыл, как ставить капельницу. Он не разберется в работе этого самолета, он не сможет отдать команды, он даже вряд ли поймет, каких людей привлекать. Или привлечет слишком много, но это не стиль работы Леннарта. Он не рискует вообще никогда, он отказался бы, если бы от него потребовали заведомо невозможного, и обосновал бы этот отказ.

Айрис. Исключено. Бересфорд для нее — человек, сравнимый по ничтожности с тараканом. Это если брать Айрис, не поставленную в рамки «со всеми держаться ровно, как подобает аристократке и настоящей леди». Убери с улицы видеокамеры — и людей, которые могут обсудить это на форуме, и что мимо попрошайки, что мимо уличного музыканта, что мимо Джеймса Бересфорда Айрис Арнем пройдет, как мимо брошенного на асфальт смятого бумажного стакана.

Тони Майлз. У него нет ни достаточных знаний, ни доступа, но зато у него есть голова. И кто его знает, не в сговоре ли два конкурента? Непримиримые враги для публики и прессы, но, может, они давно все решили, и звонок Бересфорда Джесси был лишь тем самым прикрытием, которое в нужный момент скормят какой-нибудь журналистке.

Как ни крути, он слабое звено. 

Джесси подумал, что стоит иметь альтернативную информацию. Он поставил стакан; помедлив, достал из ящика бутылку, плеснул на дно стакана виски, понюхал его, привычно обалдел от мерзкого запаха и, так же привычно преодолевая отвращение, глотнул и включил телевизор.

Глава 21

Дерек покусывал нижнюю губу: потерять двух Гринов за одну жизнь? 

Внешне он оставался спокоен. Внутренне он уже умирал: когда погиб Алекс, он ничего не смог сделать. Сейчас может погибнуть Мэтью — и он снова бессилен. 

С самолетом в самом деле творилось что-то невообразимое. Похоже, у него отказали все возможные системы, как и каким образом он все еще был в небе — непонятно.

— Страшно за мальчика?

Обернувшись, Дерек обнаружил, что в кабинете осталась только Айрис. Она сидела за соседним столом и рассеянно крутила в руках кофейную чашку.

— Если ты решила погадать на кофейной гуще, то, боюсь, ничего у тебя не выйдет.

— Гадай не гадай — ясно одно: плакали наши денежки. Отец меня убьет.

Дерек подпер подбородок кулаком и с интересом посмотрел на Айрис.

— На борту лайнера больше трехсот человек, скажи честно, тебя действительно больше волнуют про... потерянные бабки, нежели жизни этих бедолаг?

— Не вижу связи между этими вещами, дорогой. Люди — это люди, а деньги — это деньги, — Айрис встала и подошла к окну. — Тебе страшно за мальчика?

— Да.

— А мне страшно за все.

Отодвинув в сторону зашелестевшие жалюзи, Айрис уселась на подоконник.

— У тебя есть сигареты?

Дерек отрицательно мотнул головой.

— На этой территории все равно запрещено курить... Впрочем, падать с небес на землю тут тоже не особо разрешается.

— Тебе бы книжки писать, — Дерек взял со своего стола чашку с остывшим кофе. — Начни. Составишь конкуренцию моей матушке, и она больше не пустит тебя на порог… Будешь избавлена от надоевшего светского общества. Знаешь, что во всей этой истории для меня самое скверное?

— У меня такое ощущение, что это мы с тобой сейчас упадем и разобьемся, — Айрис невесело рассмеялась. — Разговор попахивает исповедью. Ну? Так что там тебя гложет? Облегчи душу, сын мой, как знать, а ну как тебе удастся избежать столкновения с адом и оказаться на небесах...

— Я сделаю вид, что не заметил иронии. Второй раз в жизни я теряю Грина, и снова рядом с Грином в такую трагическую минуту находится Стоун. Думаешь, это простое совпадение?

Глотнув из чашки и поморщившись, Дерек задумчиво посмотрел в окно.

— О! — Айрис скрестила руки на груди. — Вот это поворот... Ну-ка, ну-ка...

— Боюсь, что сейчас не самый подходящий момент. Все-таки прощание с такой изрядной суммой... — Дерек развел руками. — Что рядом с этим жизнь мальчика? Точнее — двух мальчиков-пилотов. А еще бортпроводников. И пассажиров.

— Ну хватит, Дерек, вечно ты передергиваешь и преувеличиваешь. Расскажи про Стоуна.

— Тут и рассказывать особо не о чем. Но кое-какая любопытная деталь все же есть. Хочешь еще кофе?

Кивнув на кофеварку, Дерек приподнял чашку. Айрис кивнула в ответ.

— Ты же не была знакома с Алексом? Нет? Ну да, вы с Ленни поженились уже после его гибели. Мы учились все вместе. Он, я, Лорен, Стоун... Алекс был моим лучшим другом. Самым лучшим, верным и надежным другом. Не надо так понимающе улыбаться...

— Да я и не улыбаюсь. Кузен, знаешь пословицу о том, что на воре шапка горит? Тут даже психоаналитик не нужен, чтобы спросить: «Вы хотите поговорить об этом?».

— Хорошо, док, я хочу поговорить об этом. Алекс был моей второй половинкой. Нет, это не то, о чем ты подумала… 

— Я ни о чем не подумала, — усмехнулась Айрис краешком губ, и Дерек упрямо замотал головой. — Точнее, я знаю, о чем ты. Это не та самая дружба, когда вы плачете друг другу в жилетки и ссужаете деньги на ерунду. Это то, когда невыплаканное не требует объяснений. Когда в три часа ночи из другого полушария нашей несчастной планеты — звонок, и ты мчишься в аэропорт, не выяснив толком причины. Зря ты иронизируешь над книгами твоей матери… она писала о таком. «Бог все видит». Не читал?

— Там же вся книга про геев, — нахмурился Дерек. Намеки Айрис ему совершенно не нравились.

— Ты не читал, — укоризненно припечатала она. — Гей там вообще другой человек. А книга — о двух офицерах миротворческих сил ООН… Хотя я согласна, что дружба — нечто большее, чем любовь. Гормоны, страсть, секс, ревность, битье посуды и бурные примирения. Почти у каждого… ну, кроме меня. Я слишком высокомерна для подобных эмоций. А друг… Да, я тебя понимаю.

— Алекс женился на девушке с нашего курса, и у них родился Мэтью. Тот самый мальчик, за которого мне сейчас страшно. — Дерек подал Айрис кружку с кофе и перевел разговор.

— А при чем тут все-таки Стоун?

— А при том, что в день гибели Эмили и Алекса он к ним вдруг пришел. То есть до этого вообще не показывался, хотя был очень дружен с Эмили — женой Алекса,— а тут вдруг объявился. Самой Эмили дома не было, и Стоун напоролся на Алекса, а отношения между ними были, надо сказать, весьма прохладные, поскольку изначально Эмили вроде как встречалась с ним.

— Со Стоуном? Ужас какой! — Айрис искренне передернула плечами. — И дальше?

— А дальше? Стоун с Алексом сильно повздорили. Во всяком случае, именно так сказала Эмили своей сестре за несколько часов до смерти, они созванивались вечером. А еще Эмили говорила, что Стоун был зол и чем-то угрожал Алексу, сказал, что тот о чем-то пожалеет. Утром следующего дня мы с Лорен вернулись из Лидса, и я поспешил к Алексу, да, я именно поспешил, потому что хотел помочь ему с починкой проводки, они снимали тогда жуткую квартирку на северо-западе, там у них вечно выбивало пробки, все замыкало, провода перегревались... Алекс в этом не очень-то разбирался... Словом, я поднимаюсь на этаж, чую — дымом тянет, я звонить, стучать — без толку. Тут подоспел сосед с первого этажа, здоровенный бугай, под два метра ростом, с бородищей до пояса, патлатый... Слесарь, у него в квартире оказалась фомка, вот мы ею дверь и высадили, а оттуда как повалил дым... В квартире были такие обои, может, ты помнишь, в восьмидесятых они были популярны, выпуклые, из пенополистерола, в виде кирпичиков? Вот кирпичики эти в основном и виноваты...

— А при чем тут все-таки Стоун? — повторила Айрис. — Только при том, что он за день до этого поссорился с Алексом?

Дереку показалось, что Айрис выглядит несколько разочарованной, наверняка она ожидала услышать что-то куда более эффектное.

— В общем, да. Мэтью почему-то уверен, что это именно Стоун устроил поджог. Он хотел даже организовать и провести независимое расследование, просил помочь ему деньгами, а я отказал. И теперь чувствую себя вообще мерзко.

— Да. История исключительно для парочки с Бейкер-стрит. Только не говори мне, что ты не смотрел этот новый сериал... — Айрис очаровательно улыбнулась. — Но, так или иначе, а ты сокрушаешься тоже отнюдь не по всей человеческой массе на борту триста тридцатого, согласись, дорогой кузен? Значит, не вправе и меня упрекать в жестокости и бессердечности.

Некоторое время Дерек молча наблюдал за сообщениями, практически беспрестанно появляющимися на экране монитора.

— Удивительно то, что Мэтью продолжает разбираться с неисправностями... Он отрабатывает их. Все-таки я склоняюсь к версии, что это неполадки в самой системе.

— А ты бы хотел, чтобы он опустил руки и смирился?

— Нет. Не в этом дело. Просто выходит, что с борта ситуация действительно не выглядит так безнадежно, как с земли... Что же там все-таки произошло? Отказ двигателя, понятно, но остальное? Если был взрыв, то почему не сработала система пожарной тревоги? Нет, ничего не понимаю...

Айрис придвинула кресло к столу Дерека.

— Дерек?

— М?

— Раз уж у нас сегодня такой откровенный разговор, как думаешь, Джесси... того?

Дерек непонимающе обернулся. Или у Айрис были какие-то интересы к не вполне приемлемой обществом ориентации, или… 

— Просто мне кажется, что кто-то в конторе намеренно провернул эту ситуацию, что кто-то сливает информацию Бересфорду, что кто-то заинтересован в том, чтобы Тони эпично обгадился. Как думаешь, это Джесси?

Глядя на Айрис, Дерек видел, как меняется ее лицо в зависимости от ширины его улыбки.

— Ох, и хитра! — Дерек восхищенно покачал головой. — Ну и хитра! А с Джесси ты успела поговорить, когда он бегал в сортир? Интересно, что он сказал обо мне? Чист ли я перед конторой? Какие у меня могут быть мотивы? Что мог пообещать мне Бересфорд?

— Дерек, — Айрис, рассмеявшись, хлопнула его по руке, — брось! В самом деле, ты подумал, что я под шумок собираю сплетни?

— Ты лучше подумай, не причастен ли к этому случаю кто-то из наших? В конце концов именно Стоун — самая большая сволочь авиакомпании — оказался в резервном составе. Не кто-то другой, а именно Стоун, тот, о ком и руководство, и сослуживцы даже плакать не станут... Ой-ей-ей...

— Дерек, прекрати! Ты в своем уме?! — Айрис перестала улыбаться. — Думаешь, кто-то надеялся на страховщиков? Выплаты произведут только после расследования. Я имею в виду те выплаты, которые не касаются пассажиров… Финансово это все равно катастрофа. Я не двадцатилетняя дурочка, чтобы не заметить сговора у себя под носом.

— Но со стороны выглядишь именно так, дорогая, — Дерек кивнул, подтверждая свои слова. — Ты тихонько потрахиваешься с Майлзом за спиной Ленни?

От резкого удара кожу на щеке засаднило и в голове зазвенело.

— Следи за своим мерзким языком!

— А то что? — потерев лицо, поинтересовался Дерек.

— А то я, пожалуй, могу проговориться дражайшей тетушке об истинной природе отношений ее сына и капитана эскадрильи авиакомпании, в которой он работает.

— Пф-ф! — Дерек расхохотался, прикрыв глаза ладонью. — Кузина, мне сорок четыре года, неужели ты думаешь, что я все еще опасаюсь матушкиного гнева за то, что двадцать лет сплю со своей коллегой?

— Ты нет. Но Беккет эта огласка совершенно не нужна. Толерантность общественного мнения довольно условна, вспомни эту дрянь с сияющими глазами. Я о газетчице, — скривившись, пояснила Айрис. — Думаешь, Беккет где-нибудь устроится после того, как «Дэйли мэйл» прополощет ее имя? Обидно будет стать рядовым сотрудником с сомнительной репутацией после того, как привык сидеть на тепленьком месте. Боюсь, что тогда вы узнаете, что такое подлинная боль в заднице.

— Пошла вон отсюда, — сквозь зубы прошипел Дерек.

— Ну-ну, спокойно, братец! Просто ты оборзел. Знаешь пословицу: «Играющему с кошкой не следует забывать об ее коготках»?

Дерек мрачно отвернулся и уставился в монитор.

— Так ты будь повнимательней к Джесси. И если заметишь какие-то странности в его поведении, какие-то загадочные телефонные разговоры или что-то в этом духе, то ты уж не премини дать знать любимой кузине.

Дерек не выдержал и изо всех сил шарахнул ладонью по столу.

...С самого раннего детства они с Айрис никак не могли надолго ужиться в мире. Сначала кузина избегала его — сказывалась разница в возрасте. Пять лет — ерунда, когда тебе за тридцать, но когда тебе всего десять — между вами огромная пропасть. Позже они научились общаться — хотя бы при людях, как того требовали никак не умирающие правила великосветского этикета. Но Дереку тогда исполнилось только пятнадцать, Айрис — двадцать, он для нее все равно был ребенком. И все же что-то непреодолимо влекло их друг к другу, но стоило им какое-то время провести вместе, и они готовы были убить друг друга чайными ложечками. Мило улыбаясь при этом, чтобы ничего не заподозрили родители.

Уже получив право покупать себе выпивку и голосовать, Дерек так и не разобрался, было ли расположение Айрис вызвано только его хваленой красотой или она взаимно видела и чувствовала в нем нечто необъяснимо возбуждающее, но сам он пару раз был уже готов залезть ей под юбку. Жаль, что всякий из разов оканчивался провалом: сначала — в восемнадцать лет — из-за появления в комнате мелкой дурехи, сестры Айрис, а позднее, лет пятнадцать тому назад, ему помешал пьяный старик, в свободное от выпивки время заседавший в Палате Лордов.

В тот вечер матушка давала прием в честь выхода своей очередной книги. Айрис вела себя так, что сомнений не оставалось — час настал. Улучив момент, когда гости после ужина разбрелись кто куда, Дерек затащил кузину в дальний тенистый уголок, туда, где притаился исполинский каменный конь с распростертыми будто в полете крыльями. Коня подарили матушке не в меру восторженные поклонники, вылепил это произведение искусства какой-то доморощенный непризнанный гений, и оно было настолько убого, что матушка распорядилась убрать его с глаз долой, но так, чтобы на него могли при случае наткнуться журналисты.

Дурея от азарта запретной страсти и душного запаха цветущих сирени и жасмина, Дерек захлебывался в лихорадочном порыве абсолютно впустую, хватая воздух ртом, как вытащенная на берег рыба. Толку с этого было никакого — Айрис несла какую-то ерунду про гостей, книги, выпивку, закуски, журналистов, университет, порывалась запечатлеть коня на фотокамеру — в то время она воображала себя великим фотографом. Руки у Айрис тряслись, конь никак не влезал в кадр, Айрис злилась, Дерек сходил с ума. Сначала раздавала авансы, потом сделала вид, что ничего не происходит — совсем.

Потом ему удалось поймать губы Айрис. Если бы она не ответила на поцелуй, Дерек бы все-таки сдался, но она выронила фотоаппарат ценой с неплохой автомобиль, что-то тонко звякнуло. Дерек нарисовал себе все варианты развития дальнейших событий, как вдруг:

— Ау, дорогие! Я вам не помешаю?!

Ни до, ни после этого случая Дереку не приходилось приводить в порядок свой смокинг с такой скоростью. Оттолкнув Айрис за спину, оттесняя ее от надвигающегося, неумолимо, как сама смерть, пьяно пошатывающегося члена правительства, Дерек стиснул зубы, будто наяву слыша звон возбуждения:

— Ну что вы, сэр! Мы просто хотели немного... позагорать.

Айрис расхохоталась. Дерек смотрел ей вслед, когда она убегала прочь, по пути поправляя тонкие лямки невесомого платья. Он готов был броситься на хихикающего лорда с историей фамилии древнее, чем египетские пирамиды, и придушить его голыми руками.

— Прелестная статуя, не правда ли? — заплетающимся языком проворковал тот. — У вашей матушки исключительный художественный вкус!

Прикусив губу от разливающегося разочарования, Дерек присел на постамент статуи. Он очень жалел, что рядом нет матушки. Потому что лорду грозила бы казнь за такое надругательство над искусством.

— Вам плохо, мистер Гарланд? Не я ли являюсь вашим невольным мучителем и палачом? — старик, отхлебнув из бокала, который держал в руках, заинтересованно похлопал Дерека по плечу.

— Нет, что вы, сэр, просто выпил лишнего, голова немного... закружилась. Вы позволите мне откланяться?

И не дожидаясь ответа, стараясь дышать через нос, Дерек поспешил в дом.

— ...Похоже, они собираются совершить посадку.

— Я неверующая, — усмехнулась Айрис, — но давай помолимся за них, кузен.

Дерек хотел было что-нибудь ей ответить, но дверь, распахнувшись, гулко стукнулась о металлический ограничитель, и на пороге показался бледный взъерошенный Джесси.

— Включите телевизор! — проорал он.

— Джесси, ты что? — Дерек сочувственно усмехнулся. — Пожрал, потянуло на зрелища?

— Включи телевизор, самоуверенный кретин!

От Джесси пахло свежей выпивкой. Но что-то в его голосе говорило о том, что случилось непоправимое.

Глава 22

— На борту слишком много топлива, сэр, — доложил Зак.

Они кружили над аэропортом уже двадцать минут. Смерть была терпелива и вежлива — ждала своей жатвы, не торопя события. Зак адски вспотел, хотя его кидало то в жар, то в холод, то сжимало мышцы судорогой, то наступала расслабленная апатия ко всему — и готовность ко всему же.

— Мы можем сбросить топливо?

— Нет, сэр. — Мэтью в ответ засопел над панелью управления. — Насосы перекачки топлива отключены. Я полагаю, что их тоже повредило при...

— Грин, у нас еще что-нибудь работает, кроме вашего неутомимого языка? — с равнодушной ехидцей спросил Стоун.

Мэтью ожидаемо не ответил.

Зак снова уткнулся в расчеты. Слишком много весил самолет, слишком большая ему требовалась посадочная скорость. Длины полосы не хватало, и Зак увеличить ее не мог. «Я, в конце концов, не волшебник», — устало подумал он.

Решение было где-то рядом. Зак был уверен, что Стоун его знает.

— Что по скорости?

— Двести пятьдесят километров в час, — Зак сглотнул, глядя на экран ноутбука.

Кажется, Стоун чувствовал его неуверенность, но давать готовый ответ не спешил.

— Вы находите в этом проблему, Орвилл?

— Этого слишком мало.

Мэтью осторожно посмотрел на Зака — так, чтобы поворот головы не заметил Стоун. Зак в ответ пожал плечами. Стоун явно чего-то ждал, выпрямив спину, как солдат на плацу, и наконец потерял терпение.

— Что вы ломаетесь, как девственница? — произнес сквозь зубы Стоун. — Добавьте двадцать пять километров.

Зак потыкал негнущимся пальцем в клавиши и всмотрелся в получившиеся цифры.

— Двести семьдесят пять подойдет. — Он старался, чтобы голос не дрогнул, но справиться с волнением не удалось. — Да, сэр, двести семьдесят пять километров.

— Молодец. — И Стоун отвернулся.

Сказано это было без малейшей насмешки. Зак уставился в спину Стоуна. Чтобы этот упертый хам кого-нибудь похвалил? Или дело настолько безнадежно, что он хочет хоть как-то подбодрить экипаж?

Мэтью снова быстро оглянулся на Зака, в его взгляде читалось безмерное удивление.

Зак и сам ничего не понимал.

Ни себя, ни Стоуна.

Глава 23

В гостиной все уже было прибрано. Удобно усевшись перед телевизором, Лорен сделала еще глоток воды и щелкнула пультом.

— ...сторонников разных партий будут пресекаться с максимальной жёсткостью, а сухопутная и морская граница Нигерии закрывается на три дня — чтобы исключить возможность провокаций со стороны исламистов, — вещал комментатор за кадром. 

Лорен покосилась на телефон и отдернула руку. Не стоило проверять сообщения, Дерек бы позвонил. Если он не звонит, значит, он или не прочитал, или… Или вечером будет другой разговор, серьезный и, может быть, окончательный. 

— Фаворитами президентской гонки эксперты называют действующего главу государства христианина Гудлака Джонатана и мусульманина Мохаммаду Бухари — он уже возглавлял страну после военного переворота в восьмидесятых годах.

И все же Лорен не удержалась. 

«Я беременна», — прочитала она и, не давая себе передумать, точно так же, как не дала тогда, когда отправляла сообщение, стерла его из памяти телефона. «Избегание, ну разумеется», — поморщилась она, но это было, наверное, самым разумным решением. Не думать о том, что уже все равно не исправить. Будет время — и она подумает об этом… завтра. 

На смену нигерийскому лидеру на экране возник ведущий новостей в студии.

— Крушение над Лондоном. Неизвестный самолет взорвался в небе над столицей Великобритании, подробности с места событий у нашего корреспондента.

Замелькали какие-то лица; люди — испуганные, кричащие что-то на камеру, поднимали с земли и показывали огромный обломок самолета в ливрее «Аэравис». Голос комментатора тревожно вопрошал:

— Теракт, ошибка пилотов или неисправный самолет? По свидетельству очевидцев, самолет взорвался в воздухе в районе Теддингтона, но продолжил полет, роняя на землю обломки. Мы связываемся с пресс-службами аэропортов и будем следить за развитием событий. Оставайтесь с нами!

Лорен, не глядя, положила телефон на столик возле дивана. На экране вновь возник ведущий.

— Только что стало известно, что этот самолет, принадлежащий авиакомпании «Аэравис», вылетел из международного аэропорта Хитроу и направлялся в Ларнаку, Кипр. Среди трехсот пятидесяти пассажиров была группа школьников, летевшая в летний детский лагерь. Это все, что нам известно о рейсе Лондон-Ларнака на эту минуту. Обещаем держать вас в курсе происходящего.

— О, Господи милосердный! Это же ваш самолет, мисс Беккет! — раздался за спиной Лорен возглас мисс Эджкомб. — Да что же это делается?! Сначала один, теперь вот и ваш...

Лорен вскочила и помчалась в прихожую. Ей показалось, что она наяву слышит крики людей и ощущает толчки и вибрацию кокпита под ногами...

Глава 24

Лучезарно улыбаясь телезрителям, миловидная девица совершала над Европой плавные пассы руками, отчего атмосферные фронты перемещались и циклоны закручивались в тугие спирали.

— Хороша кобылка, — удовлетворенно кивнул Дерек и обернулся к Айрис. — Извини, дорогая, породой и статью ей до тебя далеко, но при должном уходе и вложениях...

Айрис презрительно фыркнула. Дерек засчитал себе очко и почему-то подумал о Лорен, и не то чтобы он сейчас сравнил ее с Айрис или с девушкой в телевизоре.

— Идиот! Только что в новостях сообщили, что наш лайнер рухнул в районе Теддингтона! — Джесси в отчаянии вцепился пальцами в волосы.

Айрис нахмурилась. Дерек еще раз принюхался: Джесси был определенно нетрезв. Телефон зазвонил практически в тот же миг.

Со снимка на экране приветливо улыбалась Лорен. Дерек в замешательстве взял мобильный, какое-то время смотрел на фото, отметил, что у него есть непрочитанные сообщения, а потом ответил наконец на вызов.

— Что с самолетом?

От голоса Лорен, хриплого, испуганного, у Дерека самого мгновенно пересохло в горле. 

— Дерек, что с самолетом? Скажи мне! 

Колкость, вертевшуюся на языке, заготовленную нарочно, чтобы бросить ее в обезумевшие глаза Джесси, пришлось проглотить. 

— Не может этого быть….

Дерек ничего не сказал и сбросил звонок, даже не думая о реакции Лорен. Джесси, идиот, мог ляпнуть любую чушь, но...

— Что произошло, Дерек? — Айрис, не обращая внимания на пафосно заламывающего руки Джесси, напряженно вцепилась в подлокотники кресла.

— Я ни за что не поверил бы этому балбесу, но таких совпадений не бывает. Скорее всего, Лорен позвонила потому, что тоже видела этот сюжет. Ч-ч-черт...

— Боже мой! Я думала, тебе по меньшей мере Стоун звонил с небес! — Айрис рассмеялась, но прозвучало фальшиво и напряжения не сняло.

— Ты что, не понимаешь?! Кто-то запустил утку на центральный канал! Ты знаешь, что это значит? Чем это чревато?! — завопил Джесси. 

Дерек и Айрис обменялись понимающими взглядами.

— Эта тварь из «Дэйли мэйл»… — Айрис медленно поднялась, лицо ее исказилось невероятной злобой. 

Внезапно снова раздались звонки. Теперь к телефону Дерека присоединились трели мобильных Джесси и Айрис.

— Это отец. Ну все, прощай, кузен.

— Алло! Да. Да... Минуту. — Джесси выскочил из кабинета.

Дерек снова скинул звонок. Он не стал читать сообщения, было не до них. Что он мог сказать сейчас Лорен? Нужно было подобрать какие-то слова, объяснить ситуацию, может быть, даже попросить совета, но он не мог. Как не смог и тогда, двадцать лет назад.

— ...Он ведь умер? Алекс и Эмили, они ведь погибли?

Доктор прикрыл глаза — в том смысле, что — да, так и есть, — придвинул стул и присел рядом.

— А Мэтью? Их сынишка?

— Мальчик жив. И вроде бы с ним все в порядке. Так сказала ваша знакомая — мисс Беккет.

— Она была здесь?

— Была. Но не здесь. Она несколько раз приходила ко мне на прием. Юридически ей запрещены посещения. Но она очень настаивала.

Дерек сделал попытку запальчиво вскинуть подбородок:

— Похоже, законы здесь соблюдаются строго.

— Еще строже здесь соблюдаются санитарно-эпидемиологические нормы, мистер Гарланд. Это палата интенсивной терапии ожогового центра. Малейшее нарушение стерильности чревато для вас осложнениями, и тогда все наши старания пойдут прахом. Ваши родители оказались в этом смысле куда разумнее.

— Моим родителям просто плевать.

— Я не психолог, мистер Гарланд, — довольно равнодушно пояснил доктор и, сверившись с монитором замысловатого аппарата, от которого к рукам Дерека тянулись какие-то провода с датчиками, что-то записал в блокнот. — Однако, если вы настаиваете, я разрешу мисс Беккет посещение, я видел ее фамилию в своем списке на завтрашний прием.

Скосив глаза и увидев свои изуродованные конечности, легкую салфетку, прикрывающую торчащий катетер, другим концом опущенный в стеклянное подобие бутылки с буровато-желтой жижей, Дерек зажмурился.

— Нет, благодарю вас. Думаю, нам стоит отложить свидание до лучших времен.

— Я рад, что вы проявили сознательность, мистер Гарланд. Уверяю вас, что месяцев через пять-шесть вы вполне сможете наверстать упущенное. Хотите, я передам мисс Беккет что-нибудь на словах? — закрыв блокнот, доктор изобразил на лице подобие улыбки.

— Нет, спасибо. Я обо всем скажу ей сам. Позже.

— Вот и прекрасно. Отдыхайте, сэр.

Но это самое «позже» так и не настало. Дерек так и не смог найти в себе сил хотя бы поблагодарить Лорен за проявленное терпение и заботу. Больше того, всякий раз, когда наступал подходящий для этого момент, он, наоборот, начинал нервничать и заводиться, и все оканчивалось либо молчанием, либо раздутой на пустом месте ссорой. Потом Дерек корил себя за упрямство и нечуткость, но ничего не мог с собой поделать.

Да, они переспали. Случайно. Подвернулась возможность, почему бы и нет. Дерек не то чтобы об этом забыл, просто не придавал этой ночи почти никакого значения, а Лорен не напоминала, и за это он был благодарен. Истеричные девицы, их требования, претензии, попытки увлечь собой и нагрузить своими проблемами успели его умотать. И после того, как они с Лорен переспали, они не то что остались друзьями — они стали друзьями в том смысле, какого в их отношениях не было раньше. Поддержка, понимание, забота — со стороны Лорен, Дерек был на подобное вообще не способен, — и между ними возникло нечто, похожее на ту самую связь, которую Дерек потерял с гибелью Алекса. Лорен почти заполнила эту пустоту своим присутствием — Дерек был за это снова благодарен. Пусть это чувство благодарности и давило на него иногда.

Он не запомнил, какой была Лорен в постели. Обычной, наверное, как и все… если исключить нарочитые стоны, извивания и царапание спины. Она даже любовью занималась с ним молча — Дерек так и не вспомнил, сказала ли она вообще что-нибудь или ограничилась судорожными вздохами. Даже секс у них был не страстный, а дружеский, и уже после выписки Дерек рискнул затащить ее снова в постель. Лорен не возражала. Он осторожно двигался как какой-то андроид, запрограммированный на секс, и устроило ли ее это и тогда, и потом, или она списала все на травмы, он так никогда и не узнал.

Но с ней было хорошо. Уютно, возможно. Ни криков, ни споров… даже когда ссоры и были, они были спокойными, полными аргументов, и было не столь уж и важно, весомыми или нет: у них оставалась цела посуда, никто не выбегал в ночь, едва успев нацепить штаны, и даже ревности в принципе не существовало… Если не считать ревность Лорен к Мэтью, но как человек разумный она преодолела ее и привязалась к мальчику. Дерек был этому рад. Если бы что-то случилось с ним, Лорен могла бы о нем позаботиться.

Поэтому он был уверен — Лорен поймет и сейчас. Она ничем не поможет, разве что в чем-то успокоит Майлза, если тот снова привяжется, но с самолетом она не сделает ничего. И хорошо, что хотя бы ее сейчас нет на этом борту. Или — нет?..

Съежившись в кресле, Айрис прижимала телефон к уху. Напрасно. Дереку было прекрасно слышно, что дядя распекает ее на чем свет стоит, крик стоял жуткий, только вот слов было не разобрать.

«Я занят. Перезвоню позже». Шаблонная отписка стандартной СМС. На мгновение Дерек представил, как Лорен открывает это сообщение, боясь увидеть... Он послал ей не самую страшную весть.

Айрис наконец отложила телефон, возвела глаза к потолку и несколько раз энергично моргнула.

— Плачь.

— Что? — она повернулась к Дереку.

— Плачь. Я никому не расскажу, что когда ты плачешь, у тебя краснеет нос.

Айрис вдруг искренне улыбнулась. Похоже, именно от этой улыбки с ее ресниц сорвались слезы и скользнули вниз по щекам, до самого подбородка.

— Господи, странное дело, я тебя ненавижу и обожаю одновременно, как такое возможно?!

Дерек пожал плечами, притянул Айрис к себе и обнял. В тот же миг в его волосах оказались тонкие холодные пальцы с остро заточенными ноготками.

— Знаешь, иногда я думаю, что мать все-таки была права тогда, на вечеринке, когда при всех назвала меня негодяем и тюфяком. Такой я и есть. Даже прямо сейчас мне не хватает духу, чтобы сказать правду себе и Лорен. Да и что я скажу? «Мэтью — покойник»?

— Просто они для тебя слишком дороги… Оба.

— Ох, перестань, пожалуйста! — Дерек поднял голову и крепко сжал руками запястья Айрис. — Всем, кто мне дорог, я приношу только одни проблемы и неприятности.

— Вот как? Хорошо. Тогда я знаю, кого обвинить во всех моих неурядицах. Ладно, братец, пойду расскажу мужу о звонке отца. В конце концов, он дал клятву перед алтарем быть со мной не только в богатстве, но и в бедности... — Айрис встала, выдернула руки и одернула узкую юбку. — Позвони Лорен. И не обижай ее. Она того не заслуживает.

Дерек снова схватил запястье Айрис и требовательно потянул.

— Чего она заслуживает? — спросил он, и Айрис удивленно уставилась на него. — Я за столько лет так и не понял, что ты о ней думаешь. Так чего заслуживает Лорен?

— Точно не тебя, — усмехнулась Айрис. — Ты горлопан, нытик, позер, и будь у тебя чуть меньше мозгов, сторчался бы или слетел со скалы где-нибудь на греческом курорте еще лет двадцать назад. Теперь я понимаю, что это заслуга Алекса… потом — Лорен. Тебе нужен хоть кто-то, кто держал бы тебя на плаву.

— Это было обидно, — заметил Дерек.

— Зато искренне, — Айрис пожала плечами. — Ты же спросил, чего заслуживает Лорен Беккет.

— За все эти годы она ни разу не устроила мне настоящей истерики, — припомнил Дерек. — Знаешь, с битьем посуды, упреками, обвинениями, требованиями. Как ты думаешь, она любит меня или ей так удобно? Может, она просто боится спать в одиночестве? Может, ей стоило завести кота? Двух котов?

— Ей стоило завести человека, который будет ее ценить. Дерек, ты же сам не способен любить. Никого, кроме Мэтью. Способен дружить, да, и это немало, но… — она вздохнула. — Я бы не вынесла, если бы Ленни был таким же трепетным идиотом, как ты.

— Думаешь, Лорен мне тоже только друг?

— Только друг? — переспросила Айрис. — Вот, значит, как. Теперь друг для тебя ничего не значит. Или не значит друг в ее лице? Значит, ты выбираешь, кому можно дружить с тобой, кому нет? А мы с тобой — друзья или нет, Дерек?

— Не в этом дело. — Он помолчал. — Она ведет себя только как друг. Иногда мне кажется, что как мужчина я ей безразличен. 

— Там падает самолет, небо грозит рухнуть следом, а мы — внимание, камера, мотор, — хрипло рассмеялась Айрис. — Можно мне узнать заранее, будет ли у этого фильма счастливый конец?

— Она ни разу не устроила мне истерики, — повторил Дерек. Он не собирался оставлять эту тему. — Такой, чтобы весь дом ходуном. И знаешь, это слишком похоже на равнодушие…

— Истерика — это к нашему Джесси, — Айрис неприятно улыбнулась. — Истерика — это либо когда необходимо навестить невролога, эндокринолога, да любого врача, либо когда ты себя любишь больше всего на свете. 

— Либо? — Дерек чувствовал, что она не договорила.

— А третьего не дано.

Она подошла к двери, помедлила, словно желая что-то сказать, а потом распахнула ее и вышла.

Дерек обернулся к мониторам. Айрис была права, когда назвала его нытиком. Он упустил развитие событий на самолете — ладно, ничего не менялось, они все так же летели… Снижались. Шансы были. Но это с дерева падать проще, когда ты на нижней ветке, а в небе иначе. Там надо летать высоко.

Дерек услышал голоса и крик в коридоре — короткий, требовательный, внезапный, и, похолодев, выскочил из кабинета. В этом крике было что-то не так.

Мобильный телефон едва не прилетел ему прямо в лицо, но ударился об открытую дверь и разбился. Энн МакМердо, бледная и испуганная не на шутку, отступила на шаг от Айрис, не желая получить еще один удар. Но это ее не спасло, Айрис, схватив ее за руку, царапнула ее ногтями по своему запястью — тому самому, которое Дерек стискивал минуту тому назад, — и он ничего не успел сделать, даже приблизиться. Айрис не закричала, и пусть Дерек не видел ее лицо, он ощущал на нем злость и решимость.

Но нет, Айрис никогда не опустилась бы до пошлой драки, она просто обеспечила себе… что? 

— Вы… — сдавленно прохрипела МакМердо, испуганно таращась на Айрис.

— Мне наплевать, как ты сюда проникла, — бросила та, отталкивая от себя журналистку. Дерек поразился, откуда у нее взялось столько силы. — Я это выясню и без тебя. Мне наплевать, кто тебе платит. Я это тоже выясню без тебя. Мне наплевать, причастна ли ты к этому сообщению. 

Журналистка попятилась. Если Айрис была просто зла, то она — растеряна. Айрис нашла себе жертву, подвернувшуюся слишком удачно, чтобы она не могла позволить себе снять накопившийся стресс? Дерек встал между ними.

— Дамы… — начал он, поднимая руку. Он все еще не понимал, что произошло.

— Выведи ее отсюда, — распорядилась Айрис, словно случайно продемонстрировав ему глубокие царапины. — Пусть убирается и ждет визита полиции. Я предъявлю ей обвинение в нападении.

«Теперь ей не до эффектных выступлений в зале суда. Поэтому Айрис поймала ее, чтобы не было лишних статеек». Дерек понял это умом, умом одобрил, в глубине души ему стало противно.

— Я не нападала на вас, — Энн МакМердо сглотнула. Она была напугана, сбита с толку. — Я просто хотела получить информацию. Я журналист. Представитель прессы. Я имею на это право. Я хотела узнать, почему капитан Беккет...

Дерек чувствовал себя как в дурной мелодраме. Будто его вытолкали на сцену, не показав даже текст. Айрис быстро пошла прочь по коридору, не оборачиваясь, почему-то никто не выглянул на крик, но, наверное, все были заняты — или Леннарт успел дать распоряжения, или Майлз, а может, и оба сразу. Или же просто не могли оторваться от телевизоров.

— Вам лучше отсюда уйти, мисс, — обронил Дерек, не смотря журналистке в глаза. — Она не шутила.

— Я на нее не нападала.

Любой судья поверил бы Айрис Арнем. Даже Высший Судья, возможно. Айрис просто никогда не лгала — она была уверена в своей правоте.

— Не видел, — и Дерек почувствовал укол совести за вранье. И он не сомневался, что эта дурочка даже не покидала административный корпус и что к появившейся на телеканале «утке» она не причастна. — Но я уверяю — она с легкостью докажет то, что ей нужно. Вы, полагаю, не настолько фигура в журналистике, чтобы вам сыграло на руку нападение на Айрис Арнем.

«Которая все равно останется безнаказанной», — про себя закончил он и вернулся к себе в кабинет. 

Айрис Арнем умела избавляться от ставших ненужными ей людей, и Дерек подумал, что он, возможно, окажется следующим. Потому что кто-то должен быть ответить и за появление «утки», и за коммерческий шпионаж… и за аварию самолета тоже. Вторым вариантом был Джесси, и даже более вероятным. Джесси, которого было легко заменить, за которого даже брат не стал бы заступаться. 

А потом ему пришла в голову мысль, что никто не заподозрил, кажется, единственного человека.

Саму Айрис Арнем.

Глава 25

— Что происходит, дружище Джесси?

Бересфорд был спокоен и, казалось, даже не удивлен. Джесси решил, что лучше всего сделать вид, что он ничего не понял: он просто не в курсе причины звонка.

— Вы намерены мне звонить каждые полчаса? — невежливо буркнул он. — Или, может, мне отправлять вам сообщения, как подросток — мамочке?

— Если подросток ломает ногу, — довольно засмеялся Бересфорд, — стоит сообщить родителям, не так ли? — И тут же он стал серьезным. — Что с самолетом, Джесси?

— Что с самолетом? — переспросил Джесси и зааплодировал сам себе. Играл он безупречно, и Бересфорд игру принял.

— Вы не смотрели телевизор?

— Я его вообще не смотрю, предпочитаю книги.

Бересфорд помолчал.

— Значит, репортаж об упавшем самолете вы не видели?

— Каком?

Джесси растолкал голливудских звезд и, пнув от души по заду заждавшегося ди Каприо, сам отобрал у ведущего «Оскар». Бересфорд на том конце линии был совершенно сбит с толку.

— Не уверен, что вы такой блестящий актер, Джесси. Рейс Аэравис Ар-восемь.

Джесси рассмеялся, а потом сказал то, что написал в тексте его роли гениальный сценарист.

— Да вы отменный комик, — зло сказал он. — Считаете, что это смешно?

И, выключив трубку, швырнул ее на стол.

Джесси какое-то время стоял, унимая колотящееся сердце и выравнивая дыхание. Весь хмель ушел, а вместе с ним и паника. В какой-то момент вместо того Джесси Арнема, к которому он сам давно привык и которого даже полюбил со всеми его недостатками, появился другой. И этот Джесси пугал того, первого, хотя и нравился ему гораздо больше.

Джесси-второй сказал Бересфорду, что ничего не случилось. Стало быть, он сам поверил тому, что сказал Айрис и Гарланду: «Кто-то запустил утку на центральный канал!». Это могло быть действительно «уткой», отменно спланированной, заранее оплаченной, идеально срежиссированной... кем? Бересфордом? Джесси-первый испуганно вздрогнул, Джесси-второй только хмыкнул. Нет, конечно же, нет. Тупые трепачи и не менее тупые ослы с видеокамерами плясали на воображаемых костях возле какой-то ничего не значащей детали самолета с ливреей «Аэравис». Пока эти охочие до жареного идиоты провели бы все согласования... Джесси взглянул на часы: так и есть, времени у них было если только с того момента, как на борту что-то произошло. И после этого Стоун связался с диспетчерской несколько раз.

— Кретины.

Телефон запиликал.

— Джесси? Зайди ко мне.

Все словно вымерло — в коридорах Джесси не встретил ни одного человека. Все, бесспорно, побежали в те кабинеты, где был телевизор, а те, кто имел хоть какое-то отношение к диспетчерам, наверняка пытались дозвониться, чтобы получить хоть какую-то информацию.

Майлз стоял посреди кабинета, покачиваясь на каблуках, и раздраженно щелкал кнопками пульта.

— Ни одну суку не дозовешься.

Красивое лицо его было перекошено. Джесси в который раз подумал, как иногда причудливо шутит природа. Сирота, приютский мальчик, выросший в приемной семье Тони Майлз — словно наследный принц.

— Что думаешь?

— Что-то отвалилось, Тони, при взрыве. Наверное, деталь крыла, предкрылок, я не рассмотрел.

— Не рассмотрел... — Майлз поморщился. — Как ты думаешь, Джесси, это он?

Джесси молчал. Имел ли Майлз в виду Бересфорда или Стоуна? Может быть, Гарланда? 

— Я звонил на диспетчерскую вышку. Самолет продолжает снижение. Вероятно, ты прав, журналисты набрели на какую-то деталь. Но чтобы так скоро?

— Сенсация, Тони, — Джесси пожал плечами. — Потому и так быстро. От меня ты что хочешь?

— Ты что, пил? — Майлз принюхался.

— Да.

— Рад, что ты не стал запираться.

— Смысл? — Джесси ухмыльнулся. — Извини, но последние несколько дней я практически даже не спал.

— Верю, — Майлз кивнул с кислой миной. — А сама катастрофа?

— Происшествие, Тони, — так же кисло поправил его Джесси.

— Извини. Так, считаешь, подстроено?

— Понятия не имею, — искренне сказал Джесси. — Я прикинул... — Он вспомнил свои размышления, не сказать, чтобы очень трезвые и логичные. — Никого под подозрением у меня нет.

Он вспомнил, как косились на него Айрис и Гарланд. Даже Ленни. Впрочем, они все были готовы убить друг друга в тот момент.

— Я не думаю, что это диверсия, — твердо сказал он. — Что-то случилось на борту, и это что-то, очевидно, находится вне нашего влияния. Тони, самолет слишком новый.

Майлз кивнул с досадным пониманием. Случаи, когда новый лайнер становился источником массы проблем, в истории авиации были известны. И застрахован от этого не был никто.

На безупречном лбу Майлза прорезалась глубокая старческая морщина, а сам он как будто резко постарел. И Джесси подумал, что предпринимателем надо родиться — таким вот упорным, рисковым, всегда готовым к тому, что крах наступит в любую минуту.

Майлз подошел к своему столу, посмотрел на разложенные бумаги, сжал кулаки, потом, резко наклонившись, выхватил из-под стола корзину и одним движением сгреб туда все листы.

Часть из них предсказуемо пролетела мимо и усыпала пол.

Майлз поставил корзину, посмотрел на нее и вдруг со всей силы пнул по ней ногой.

Джесси замер.

— Стой!

Глава 26

— Ну, что там, мисс Беккет?

Мисс Эджкомб от любопытства и нетерпения вытягивала шею, будто норовя заглянуть в экран телефона. Лорен вдруг почувствовала, что на самом деле домработнице абсолютно плевать на случившееся, что для нее это не более, чем повод чуть позже посудачить с соседками, ведь какая тема!

— Занимайтесь своими делами, мисс Эджкомб! 

Лорен рассердилась на нее не на шутку. Она боялась, что сейчас, открыв входящее сообщение, увидит в нем всего одно лишь слово, резкое, как удар в солнечное сплетение, вышибающее сознание вместе с дыханием… 

И ее собственное сообщение было здесь совсем ни при чем. 

Или было. Может быть, как насмешка судьбы. Новый ребенок — вместо погибшего.

...Они не разговаривали уже около месяца. Ни серьезно, ни в шутку. Молча и редко встречались в кухне или гостиной, молча ели или пили чай и расходились по своим комнатам. Точнее, Лорен шла в их спальню, а Дерек вдруг, ни с того ни с сего, стал спать на диване в кабинете.

После первого такого странного поступка Лорен попыталась узнать причину.

— Я знал, что ты поздно вернешься из рейса, а у меня была пересдача... Мне нужно было выспаться как следует...

Говоря это, Дерек прятал глаза, имитируя чрезвычайную занятость чем-то важным в ноутбуке. Лорен кивнула, делая вид, что поверила. Через некоторое время она поднялась из кресла и, потянувшись, сказала:

— Я спать.

— Спокойной ночи, — по-прежнему не отрывая взгляд от монитора, проронил Дерек и с сосредоточенным видом застучал по клавишам.

— А ты скоро? — проходя мимо, Лорен хотела обнять его сзади, но Дерек, раздраженно захлопнув ноутбук, отстранился.

— Мне нужно закончить кое-какие дела. Иди ложись.

В ту ночь Дерек так и не пришел в спальню. Утром он сказал, что «отрубился» прямо в гостиной.

Миновала неделя. Теперь Дерек спал отдельно без каких бы то ни было объяснений. Лорен паниковала.

Она постоянно думала о том, что могло стать причиной такой внезапной холодности. На ум приходило только одно — Дерек ищет повод с ней порвать.

Ищет, но никак не находит, что-то его останавливает, почему-то он медлит, тянет время, что-то прикидывает и пытается спланировать. Или, возможно, все проще, и у него любовница, может быть, замужняя, может быть, даже...

— Я надеюсь, ты не ревнуешь меня к Айрис? — однажды в обед, словно бы в шутку, поинтересовался Дерек.

— Что? — Но у Лорен упало сердце. Это было слишком внезапно и резко, а еще — ожидаемо. И предсказуемо. И было ясно, что будет дальше. Дерек никогда не будет вместе с кузиной открыто, а значит, он будет продолжать жить с Лорен и спать с другой женщиной.

— Просто ты стал вдруг таким... Почему мы перестали спать вместе? Ты злишься на что-то? Надеюсь, это не из-за Айрис?

— О, Господи! — Дерек устало закатил глаза. — Лорен, ты сошла с ума?

— Вот как?..

Целый день после этого Лорен ждала, что Дерек перестанет дуться и начнет потихоньку, будто нехотя, шутить с ней, чтобы потом, перед сном, по обыкновению потянуть за руку... Но нет. Вместо этого после вечерних новостей он принял душ, переоделся и, сказав: «Ложись, не жди меня», ушел. И вот тогда Лорен убедилась — у Дерека появился кто-то другой. И этот кто-то — не Айрис. Айрис не стала бы отбирать у нее Дерека, просто с ней пришлось бы делиться. Айрис бы не просила, не требовала, не устраивала драм. Она бы забирала Дерека тогда, когда хочет, на время, и… Лорен вдруг призналась себе, что так ей было бы легче.

С каждым днем доказательств становилось все больше: долгие телефонные разговоры за закрытыми дверями, бесконечные сигналы о входящих СМС, ночевки вне дома, новый парфюм, новые рубашки, смена лезвия после каждого бритья...

Какие еще нужны были аргументы? Лорен была уверена, что там, куда от нее уходит Дерек, все серьезно. И это конец.

Месяц прошел в полнейшей прострации. Временами Лорен действительно опасалась, что однажды попросту не сможет посадить самолет — бессонница и подавленность окончательно вымотали ее. И тогда она решила взять отпуск.

Билет на Гоа лежал в сумке, до вылета оставалось чуть больше пяти часов; пока Лорен собирала вещи, Дерек ни о чем не спрашивал.

«Может быть, он думает, что я решила от него уйти?»

— Ну, вот и все. Пока?

— Пока.

Дерек сидел в кресле перед телевизором и даже не обернулся.

— И ты не спросишь меня, куда я отправляюсь? — Лорен почувствовала, как к горлу подступил горький комок. Безразличие хуже ненависти. И больнее в тысячи раз.

— Зачем? Ты вправе принимать самостоятельные решения. Мы друг другу ничем не обязаны. 

Лорен поджала губы, кивнула и направилась к выходу.

— Нет, погоди еще минуту. — Тон Дерека не предвещал ничего хорошего. — Наверное, нам все же стоит серьезно поговорить.

Лорен поставила чемодан и обессиленно опустилась на него. Дерек выключил телевизор и наконец повернулся.

— Сначала я подумал, что ты решила уйти совсем...

Лорен смотрела на Дерека в упор. Она старалась понять и боялась услышать то, что с минуты на минуту будет сказано.

— Но ты, видимо, просто решила взять тайм-аут. Не знаю, насколько это правильно?

— У тебя появился кто-то другой? — Лорен показалось, что эти слова похожи на осколки стекла.

— Да.

Лорен зажмурилась и уткнулась лицом в ладони.

— И это не Айрис, ведь так?

— Ты меня прости. 

— Это не Айрис? — И в ответ Лорен мечтала услышать пространные откровения, как сложно справиться со страстью к собственной кузине. С тем, что никогда не одобрит семья и общество. С тем, что Дереку придется с этим жить. Но — одновременно жить и с Лорен. 

Дерек помотал головой:

— Нет, не она. Наверное, нужно было сразу сказать?..

— То есть ты до сих пор сомневаешься?

— Нет. То есть, да, я имею в виду, что неправ в том смысле, что довел все до такого состояния. — Дерек встал и прошелся по комнате.

— Вот черт! Отвратительно то, что я, кажется, сейчас заплачу. — Лорен вытерла нос и несколько раз поморгала, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. — И... когда? Ну... когда это все произошло?

— Какая разница?

— И кто же это?

— Неважно. Ты ее не знаешь. — Дерек отвернулся к окну.

— И потому это — неважно?!

— Да.

Лорен хлопнула себя по коленям с такой силой, что ноги на мгновение онемели, а потом вдруг вспыхнули болью, будто их окатили кипятком.

— Боже ты мой! Вы подумайте! А она вообще в курсе? Про нас с тобой?

— Да.

Лорен саркастически усмехнулась и покачала головой:

— Воображаю, как она собой довольна! Увести чужого мужчину — это, кажется, считается за особое достижение? Какой триумф!

— Прекрати. — Дерек обернулся. — Ты прекрасно знала, что я сплю не только с тобой.

Нет, Дерек блефовал. Или Лорен просто хотелось в это верить. Но как знать, что и с кем у него действительно было в те дни, когда она была в рейсах.

— Ах, вот как?! Значит, все эти годы ты просто спал со мной? А как же все остальное, дорогой? То, что мы жили все эти годы под одной крышей, то, что у нас был общий бюджет? А Мэтью? Я-то, наивная идиотка, полагала, что у нас фактически семья, а оказалось вот как? Чудесно!

— Судя по тому, какую сцену ты тут закатила, у нас действительно была семья, — хмыкнул Дерек. Он был удивлен, но не слишком. — Орем друг на друга, как старые супруги... 

— Мы не орем.

— Ну да. Наверное, в этом все дело. Мы не орем, ты права… С годами мы сделались друг другу чужими вместо того, чтобы стать необходимыми.

В голове у Лорен зазвенело, но она собралась с силами:

— Какая фраза! Из какой-нибудь книги твоей матери?

После этих слов Лорен показалось, что она услышала, как у Дерека скрипнули зубы. В какую-то секунду от этого сделалось даже приятно.

— Лучшая защита — это нападение, понимаю, — Дерек, похоже, решил не поддаваться на провокации. — Нет, милая, это фраза из детского фильма. 

Кажется, он имел в виду совершенно другую фразу.

— Если ты считаешь меня несчастной жертвой, то ты ошибаешься. Мне скорее просто мерзко от того, что все эти годы я жила с человеком, который...

— Послушай, я понимаю твое недовольство...

— Недовольство?! Брось, Дерек! Ты называешь всего лишь недовольством все, что я сейчас чувствую?! Поверь, ты ошибаешься! — Черт знает, почему, но Лорен вдруг больше всего на свете захотелось сейчас смачно плюнуть Дереку под ноги, развернуться и уйти. Но поступить так значило бы раз и навсегда перечеркнуть свое прошлое, поставить крест на всем, что она безусловно любила, унизить то, к чему она была невероятно привязана и чем жила все это время.

Однако в глазах Дерека все равно читалось некоторое пренебрежительное сочувствие. С таким видом частенько подают милостыню.

— Ты можешь забрать все, что есть в этом доме, если ты об этом.

— О, а ты, вероятно, хочешь начать все с чистого листа? Как мило!

— Да, но тут — извини, я, разве что, единственное — не смогу вернуть тебе «лучшие годы жизни». — Дерек снова плюхнулся в кресло и отвернулся.

— По-твоему, это и есть тот самый «серьезный разговор»? Ты действительно считаешь, что это все, что должны сказать друг другу перед расставанием люди, прожившие вместе больше десяти лет? — Лорен поднялась, и чемодан, на котором она сидела, с глухим стуком завалился набок.

— Лорен, теперь я считаю, что «серьезный разговор» вообще стоит отложить. Я поставил тебя в известность, прости, наверное, стоило бы сделать это немного раньше, но так уж вышло... Теперь ты все знаешь, у тебя есть время успокоиться, подумать и решить, чего ты хочешь...

— Вот дьявол! С одной стороны, мне бы надо сказать, что я знаю, чего хочу — быть с тобой, но после такого... У меня просто язык не повернется.

— Может, оно и к лучшему. Значит, тебе будет легче...

— О, благодарю за заботу, ты невероятно великодушен! — Лорен встала напротив Дерека. — Ты, конечно, предал меня, но при этом все-таки побеспокоился о моих чувствах!

— Лорен, не надо так драматично, ей-богу, ты заставляешь меня смущаться и чувствовать себя опереточным негодяем, — Дерек поднял голову, и их взгляды встретились. — Поверь, ты тоже уже не любишь меня. Может быть, никогда не любила, ты вспомни, как и почему все началось… Мы живем вместе просто потому, что привыкли к этому, привыкли друг к другу, но между нами уже ничего нет. Наверное, никогда не было.

«Говори только за себя! — хотелось крикнуть Лорен. — Ты ведь даже представить не в состоянии, что я пережила за это время!» Но вместо этого она лишь устало улыбнулась.

— Я никогда не ждала от тебя благодарности, Дерек, хотя нет, вру, я надеялась на нее. Надеялась, что ты тоже помнишь, через что нам вместе пришлось пройти, с какими трудностями пришлось столкнуться, и никогда, ни единым словом или поступком я не давала тебе повода чувствовать себя обязанным. Но, ради всего святого, за что ты так несправедлив? Неужели тебе нужно было унизить меня? Неужели я не заслужила хотя бы уважения?

Наклонив голову, Дерек сцепил пальцы на затылке.

— Я догадывалась, по меньшей мере, о половине твоих... интрижек за моей спиной, и никогда не упрекала тебя. — Теперь Лорен сама блефовала. — Мне казалось, что это будет слишком... недостойно. Но в этом случае, если ты действительно понял, что наконец-то нашел ту... — Лорен запнулась, но тут же поправилась: — То, что искал, неужели ты не мог поступить по-человечески? Разве сложно было спокойно поговорить со мной о своих чувствах и планах? Зачем тебе понадобилось изводить меня все это время, скрываться, секретничать?.. Вы оба и без того в безусловном выигрыше, так зачем было устраивать эти пляски на моих?..

Дерек молчал.

В самой глубине души Лорен надеялась, что он сейчас встанет, подойдет, обнимет и скажет, что погорячился, что не стоит это новое увлечение того, чтобы рушилось настоящее, проверенное временем и выпавшими испытаниями, но Дерек молчал.

— Я все поняла. Хорошо. Сегодня я улетаю на Гоа, взяла недельный отпуск...

— Я знаю, — не поднимая головы, сказал Дерек.

— Ну, хоть что-то, — иронично заметила Лорен. — Я попрошу мисс Эджкомб собрать мои вещи и по возвращении сниму себе квартиру. Не переживай, можешь начинать устраивать новую жизнь. Ключи я отдам тебе после того, как вернусь и разберу свои пожитки. А пока — пока, иначе я опоздаю на рейс.

Всю дорогу до аэропорта Лорен думала, что мама так или иначе оказалась права: она, начитавшись в свое время всяких статей и исследовательских работ третьесортных психологов, постоянно предупреждала Лорен, что подобные отношения — без официального заключения брака — недолговечны и заранее обречены. Десять лет Лорен гордилась тем, что ей удавалось разубеждать маму своим частным случаем, но статистику, похоже, оказалось не обмануть. Выходило, что теперь мама будет в полном праве произнести фразу, которую Лорен от нее терпеть не могла: «Я же говорила».

Но Дерек никогда не заикался о браке, а Лорен не находила причин намекнуть. «Не пора ли нам оформить наши отношения?» — «Какая тебе разница? Что изменится?» — «Ничего...» 

Она получила истинное удовольствие от полета. Они летели на «Боинге» — Лорен как пилот не знала этот самолет, но искренне восхищалась его возможностями. И ей понравился экипаж, бортпроводники, пилоты, она оценивала их работу так, как может оценить только профессионал… даже когда объявили, что ожидается турбулентность, убрали экраны и попросили пристегнуть ремни, Лорен отметила, что они начали обходить возможную зону, самолет совершал поворот, и Лорен поняла это лишь по едва заметному крену и потому, что наблюдала за изменением конфигурации крыла. Она восхитилась посадкой: погода обещала отличную болтанку и умеренный боковой ветер, но самолет сел как в штиль и покатился по полосе, заработал реверс. В общем, Лорен совсем не спала. И мысли о том, что сейчас происходит в кабине, ее отвлекали. Хотя она, разумеется, знала об этой «болезни» многих пилотов — когда контроль над воздушным судном находится не в твоих руках, ей было плевать. Ее жизнь, как оказалось, тоже была совершенно не в ее руках.

А вот аэропорт ей не понравился категорически. В Хитроу был упорядоченный хаос, а здесь — хаотичный порядок. И очереди, и шум. Шум в этом аэропорту, казалось, заглушал шум самого аэропорта… Или, быть может, Лорен просто не привыкла быть пассажиром в аэропорту. 

Гоа… тоже не походил на вылизанные дизайнерами рекламные проспекты. И Лорен испытала разочарование, напомнив себе, что она приехала сюда не за пляжем. Не за эффектными фотографиями и не за загаром. Затем, чтобы Дерека не было рядом. Затем, чтобы сбежать от напоминаний, что что-то не так, что-то не так… Как она уже знала — все было не так, и поэтому она оказалась здесь. Трусливо, зато правильно. Старый и неуютный отель, нерасторопные служащие. Коровы на пляже. Полуживые бледные пальмочки. Коровьи лепешки. Море, такое же, как и везде. Местные жители и туристы, опять коровы и их лепешки, и довольно скверный алкоголь.

С первого же дня на Гоа — может, из-за этого алкоголя — Лорен закрутила курортный роман с высоким белозубым и чернокожим кенийцем. Теперь ночами, дурея от жары в бунгало на самом берегу океана и слушая шум волн, она думала: «Так или иначе, но рядом со мной мужчина. Я не останусь одна, что бы Дерек себе там ни воображал».

Кениец оказался фантастическим любовником. Нет, Лорен сначала не хотела его совершенно, она пошла на это от отчаяния, злости и боли, но после первых же секунд близости ее захватила сумасшедшая страсть. Что-то было в нем такое… он отдавал больше, чем получал? Видел в ней женщину? Ему нравилось, как она заходится от еле сдерживаемого крика? Лорен не с кем было сравнивать. Но с Дереком было иначе. Он словно делал ей одолжение. Да, она смертельно хотела его, всегда смертельно хотела его, но хотел ли сам Дерек ее хоть немного, или просто ему было нужно сбросить известные мужские излишки? К кенийцу — Элайдже — Лорен не испытывала ничего, никаких чувств, но от новизны ощущений какое-то время не могла шевелиться, а потом, стоя на коленях и опираясь руками на изголовье кровати, любовалась в распахнутое окно, как Дерек подмигивал ей с неба, будто нарочно поднявшись выше от горизонта и заняв более удобную позицию для наблюдения за ее грехопадением. «Квиты», — думала Лорен и тихо плакала. 

Вернувшись в Великобританию, она сняла квартиру в Эрлс-Корте.

Мисс Эджкомб помогла ей с переездом. Глупость, конечно, но Лорен не могла пока найти в себе сил поехать и самостоятельно вывезти из дома, который на протяжении стольких лет привыкла считать своим, личные вещи.

— Если хотите, мисс Беккет, я буду приезжать к вам раз в неделю и помогать по хозяйству, — сложив руки на сумочке и держа спину идеально прямо, словно на приеме у королевы, предложила мисс Эджкомб. — Мало ли, какие-то постирушки, пыль вытереть, вещички разложить по местам, вы ведь редко бываете дома, к тому же человек аккуратный, не то, что некоторые...

Лорен с тоской оглядывала коробки и чемоданы, стоящие посреди комнаты. Она и не думала, что у нее так мало вещей.

— Я ведь к нему не нанималась, поймите меня правильно. Мы ведь с вами договор заключали, так что теперь и ноги моей в его доме не будет. Неблагодарный негодяй. Забыл, сколько вы с ним нянчились, пока он еле живой ползал.

Лорен благодарно похлопала мисс Эджкомб по руке.

— Спасибо, еще раз большое спасибо, мисс Эджкомб. Мне не хотелось бы вас так утруждать, все-таки дорога не близкая...

— О, пустяки! Чего мне еще делать? А тут и помощь хорошему человеку и какой-никакой дополнительный доход, — не унималась сердобольная мисс Эджкомб. — Я ведь видела ее, мисс Беккет, да.

В груди у Лорен все тоскливо сжалось.

— Симпатичная женщина, чего скрывать, вашего возраста, не молоденькая какая-нибудь. Стройная. И одета так прилично. Но слишком хороша для него. Не будет она с ним жить, вот попомните мои слова. Ей мужчина нужен достойный, а не такой кобель и зубоскал. 

Мисс Эджкомб, вероятно, хотела утешить. Но вышло у нее… специфично. Лорен выдавила улыбку, стараясь не разреветься, и подумала, что она слишком часто стала в последнее время рыдать.

— Он-то, представляете, бороду вроде отпустил, во всяком случае, когда я за вещами вашими пришла — весь был заросший. Двери мне открыл, а сам во двор ушел, стыдно, поди, в глаза-то теперь смотреть... Ну, пойду я, мисс Беккет. Я вам позвоню на следующей неделе и договоримся, когда мне приехать.

Оставшись наедине со своими пожитками, Лорен села в кресло и задумалась.

Значит, эта женщина теперь бывает в их доме. Возможно, они даже спят в их постели. И не возможно, а наверняка. Горько усмехнувшись и вспомнив, что ночник с ее стороны не работал по меньшей мере полгода, Лорен смутилась: эта новая пассия Дерека, очевидно, решит, что она была даже не в состоянии вызвать электрика и отремонтировать выключатель. Ей и невдомек будет, что на кнопку опрокинулся бокал с вином, который Лорен нечаянно толкнула рукой в тот момент, когда Дерек внезапно поцеловал ее, а потом ей пришлось искать любую опору, лишь бы не грохнуться с кровати вниз головой...

Бороду отпустил...

Ему наверняка идет. Иногда Дерек оставлял трехдневную щетину, потом игриво почесывал ее ладонью... А когда Лорен целовала его и утыкалась носом в его шею, было приятно чувствовать его запах и эту щетину...

«...слишком хороша для него. Не будет она с ним жить, вот попомните мои слова. Ей мужчина нужен достойный, а не такой кобель и зубоскал». «А мне нужен именно он, такой, какой есть, каким был всегда — кобель и зубоскал. С изуродованными ногами и руками, с хрипотцой в смехе, шальной и горячий, несдержанный, острый на язык, полная моя противоположность!»

В носу подозрительно заломило. Нет, плакать Лорен не станет! Дерек жив и здоров, а предательство — это не повод. В конце концов, Лорен с самого начала знала, что она для Дерека — запасной вариант. Убежище. Гавань спокойствия. Просто после гибели Алекса Грина Лорен расслабилась и дала себе право на надежду и веру в то, что второго Алекса Дереку не найти, и теперь запасной вариант остался единственным. Стала ему больше другом, чем любовницей. И любимой женщиной не стала совсем...

С бортпроводником из «Американ Эйрлайнз» они столкнулись в зоне контроля. Лорен как-то встречала их экипаж в отеле, они праздновали рождение третьего сына капитана, приглашая всех коллег из разных авиакомпаний и стран. Бортпроводник радостно пожал протянутую руку. Фамилии его Лорен не помнила.

— Наконец-то, капитан Беккет! Давно не виделись, земля куда теснее неба!

— Спасибо, — Лорен улыбнулась. — Сегодня у нас Джерба, обожаю Африку. Хотя и побаиваюсь: чартерный рейс есть чартерный рейс...

— Жаркая Африка, жаркие страсти, — пошутил бортпроводник и тут же смутился.

«Он хочет со мной закрутить», — поняла Лорен.

— Это правда, зато не замерзну. Может, еще увидимся, — и она дружелюбно кивнула. Хотя на самом деле ей хотелось заорать. Неужели все уже знают, что Дерек ее бросил? Даже на другом краю земли?

«Как все просто... Главное, не ляпнуть лишнего».

Но, похоже, о разладе с Дереком действительно знали не только в конторе. Первым вопросом Мэтью после того, как Лорен позвонила ему, был: «Как ты?». «В порядке», — ответила Лорен, но в процессе разговора почувствовала, что тот явно не удовлетворен ответом и всякий раз надолго задумывается, чтобы не ранить неосторожно оброненным словом.

— Как там Дерек? — решилась наконец спросить Лорен.

— Думаю, что нормально, — после некоторой паузы сказал Мэтью. — Прислал мне денег в подарок.

— О, это здорово, на что собираешься их истратить?

— Куплю гитару.

— Ты уже нашел ту, которой станешь петь серенады под окнами? — улыбнулась Лорен.

— Да. Моей тетке. Она терпеть не может современную музыку, стану ее приучать понемногу.

— А денег хватит? Я тоже могла бы тебе помочь. — Раньше они с Дереком скидывались на подарки для Мэтью.

— Хватит. У тебя сейчас, наверное, много уходит на съемную квартиру?

— Я неплохо зарабатываю. — Лорен с нежностью подумала, что Мэтью уже настолько повзрослел, что беспокоится о таких в общем-то непонятных подросткам вещах. — К тому же, когда живешь одна и тебя обеспечивают униформой и отчасти питанием... Тогда давай я сама выберу тебе подарок на Рождество, ты не против?

— Конечно, нет! — радостно откликнулся Мэтью. — И... Знаешь, Лорен, я в курсе, что вы с Дереком решили расстаться...

«Вот как?! Это, значит, так он ему объяснил то, что произошло!»

— Но ты не забывай про меня, — продолжил Мэтью. — Тебя я тоже очень люблю, и ты для меня всегда будешь близким человеком.

И Лорен стало стыдно за все те года, когда она ревновала Дерека к этому мальчику.

— Спасибо, Мэтью. Мне очень важно то, что ты сказал. Значит, до встречи?

— До встречи.

На предрождественскую вечеринку в головном офисе Лорен не попала, была в рейсе. Зато потом, придя получать традиционный мешок с подарком, неожиданно получила еще и кое-какие новости.

— Поздравляю, капитан Беккет, — добродушно улыбаясь, Майлз пожал ей руку. — Я очень рад, что вы работаете с нами. На следующий год мистер Арройо выходит на пенсию, и я подумываю над тем, чтобы сделать вас командиром эскадрильи, если вы, конечно, не сбежите от нас в… куда-нибудь.

— Почему я должна бежать в… куда-нибудь? — удивилась Лорен.

— Ну как же, когда в одном месте убывает — в другом прибывает. Мистер Гарланд тут интересовался, не примем ли мы бортпроводником мисс Марту... Простите, забыл ее полное имя. Вот я и заволновался.

Лорен спокойно улыбнулась:

— Не переживайте, сэр. Можете положиться на мою скромность и порядочность.

— Примерно то же самое мне о вас и говорили в качестве рекомендаций. Еще раз благодарю за примерную службу, капитан Беккет. Желаю счастливого Рождества и веселого Нового года. И да, мне не понравилась эта женщина. Как бортпроводник.

Марта, бортпроводница, вот как. Лорен подмывало навести справки. Не для чего-то, просто посмотреть на эту счастливицу. Она понимала, что эта Марта, должно быть, хороша внешне. И знала, что, увидев ее, не получит облегчения. Айрис Арнем — о, Айрис Арнем как соперница была бы гораздо проще. Роскошная, умеющая себя держать, красавица, настоящая аристократка, принятая даже при королевском дворе. Когда все сравнение не в твою пользу — всегда проще.

В тот день Лорен до безобразия напилась в баре неподалеку от дома. Сложив руки перед собой на барной стойке, она лежала, уткнувшись в них лицом, и боролась с желанием позвонить Дереку. Ее останавливала одна только мысль — если эта дамочка сейчас рядом, то ей наверняка будет приятно, что кто-то так убивается по доставшемуся ей куску дерьма.

Всю ночь Лорен рвало. Под конец ей уже даже не хватало сил чтобы, покачиваясь из стороны в сторону, бежать до уборной, сшибая на пути стулья и натыкаясь на углы. Она лежала в туалете возле унитаза и скулила от обиды, бессильной злобы и жалости к себе.

— Чертов Гарланд, — ныла она, — хренов, чертов Гарланд! Как же ты мог так поступить?.. За что же я тебя так люблю? Как же я тебя ненавижу!

А еще через пару дней выяснилось, что мисс Эджкомб не привезла ее документы. Страховые полисы и талоны на прохождение медкомиссии остались лежать в сейфе, в кабинете. Дерек или забыл про них, или нарочно не сказал, когда мисс Эджкомб собирала ее вещи.

Можно было бы дождаться приезда мисс Эджкомб и, передав ей ключи от дома Дерека, попросить забрать нужные бумаги, но Лорен прекрасно представляла, что будет, когда та заявится с ключами и попросит отдать документы. Дерек, конечно, мог бы передать их через кого-то, но пройдет еще несколько дней... Словом, Лорен находила тысячи поводов и оправданий, чтобы осмелиться на визит в Виндзор.

Она все рассчитала. Подъехала заранее и остановилась на соседней улице так, чтобы заметить отъезд Дерека. После того, как его автомобиль скрылся из виду, Лорен подождала еще полчаса, на случай, если тот вдруг что-то забыл.

Когда она отпирала дверь, то испытывала странное чувство волнения, может быть, что-то схожее ощущают воры, посягающие на чужое добро?

Войдя в прихожую, а после в гостиную, она огляделась. В доме совершенно ничего не изменилось. Было даже довольно чисто. Возможно, эта мадам — Марта — теперь наводит здесь порядок?

Пройдя в кабинет, Лорен остановилась у сейфа и ввела пароль. Бумаги лежали нетронутыми там, где она оставила их полгода назад.

Перебирая файлы, Лорен бегло осматривалась по сторонам, она вспоминала, не забыла ли еще что-нибудь важное, и одновременно с этим хотела увидеть и боялась заметить какие-то глобальные изменения, например, женскую одежду.

Она поднялась в спальню, распахнула дверцы гардероба — нет. Никаких примет пребывания здесь еще кого-то, кроме Дерека. Его куртки, костюмы, рубашки... и запах!

Лорен жадно вдохнула привычный дух. От нахлынувших эмоций голова пошла кругом. Она схватила одну из рубашек и уткнулась в нее лицом. Господи! Сколько раз, день за днем, год за годом она засыпала и просыпалась с этим запахом! Сколько раз ее со спины обхватывали покрытые уродливыми рубцами шрамов руки? Сколько раз она хихикала, лежа в этой постели, когда Дерек, нырнув под одеяло с головой, щекотно лизал ее пупок. Сколько раз подушки летели на пол, когда они валились поперек кровати, целуясь и, не в силах уже полностью раздеться, занимались любовью в наспех приспущенных штанах? И нет, не в страсти было дело, не было между ними никакой потрясающей страсти, в простой физиологии… Дерека. Но какая, какая теперь, к черту, разница?

Неожиданно зазвонил телефон. И, надо сказать, очень вовремя. Теперь ей вдруг показалось, что она действительно не только похабница, но и преступница, незаконно проникшая в чужой дом.

Второпях засунув вешалку с рубашкой в шкаф, Лорен схватила бумаги и бросилась вниз.

Телефон продолжал трезвонить, он, словно сторожевой пес, гнал Лорен прочь, своим пронзительным звуком заставляя затравленно озираться и нервничать.

— Мисс Эджкомб, это я, Лорен! — Несколько минут спустя она аккуратно постучала в дверь квартиры мисс Эджкомб.

— Ох, мисс Беккет, доброго утра! А я шла от молочника, гляжу — ваша машина перед домом, думаю — не стану заходить, мало ли чего, позвоню для начала, но к телефону никто не подошел...

— Вы очень тактичны, — не без иронии заметила Лорен, но мисс Эджкомб, похоже, этого не уловила. — Дерека нет дома, я зашла забрать кое-какие бумаги из сейфа. А на звонок ответить мне посчиталось неприличным, все-таки теперь это не мой дом... Вот ключи, мисс Эджкомб, если вас не затруднит, передайте их мистеру Гарланду, когда он вернется.

— Конечно, конечно, без проблем.

— Благодарю. И... Приезжайте на той неделе, сразу после Нового года, я улетаю первого января в семнадцать сорок, если вы приедете к полудню, то я успею вам все показать, и у вас будет время закончить до моего возвращения. Дубликат ключей я вам оставлю.

— Конечно, мисс Беккет! Желаю вам счастливого Рождества! Пусть Господь услышит мои молитвы и подарит вам радость!

Вечером Лорен решила прогуляться по Эрлс-Корту. Вездесущее праздничное настроение, рождественская суета и улыбки на лицах прохожих отвлекали от грустных мыслей. Купив бутылку вина и яблоки, она бродила по улицам и думала, что Марта, должно быть, сегодня получит прекрасный подарок, как-никак, первое Рождество вдвоем. Когда-то на их первое Рождество она получила от Дерека роскошное издание «Истории мировой гражданской авиации». Сама она тогда подарила ему вертолет на пульте дистанционного управления. Всю ночь они забавлялись тем, что запускали его в темное, набухшее дождевыми облаками небо, и Дерек шутил, что для этой крохи всегда стоит «улетная» погода…

Да, друзья, разумеется, просто друзья.

А может, Лорен не стоило жертвовать этой дружбой? Оставить себе хоть что-то? Почему бы и нет? Сколько супругов после развода остаются друзьями? Тысячи… И, наверное, это и правильно.

Вернувшись домой продрогшей, но уже вполне спокойной и даже довольной, Лорен откупорила бутылку, вымыла яблоки и завалилась на диван, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. И тут в дверь позвонили.

Недоумевая, она пошла открывать и, распахнув дверь, замерла. На пороге стоял Дерек.

— Привет. Можно войти?

Лорен посторонилась, впуская его в квартиру.

— Твоя драгоценная мисс Эджкомб передала мне ключи, спасибо.

Дерек оперся спиной о стену. На автомате Лорен заперла дверь.

— Это она сказала тебе адрес?

— Разумеется. Успокойся, я ее не пытал, просто сказал, что ты забыла взять еще кое-что очень важное.

— А на самом деле? — Лорен отметила, что вовсе никакой бороды Дерек не отпустил, просто поддерживал легкую небритость, видимо, Марте это нравилось.

— А на самом деле заехал пожелать тебе счастливого Рождества.

Еще мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом Дерек, похоже, не выдержал. Обхватив голову Лорен ладонями, он жадно приник открытым ртом к ее губам. Шумно дыша и постанывая, они целовались, тесно прижимаясь друг к другу.

— У тебя кровать-то есть? — хриплым шепотом поинтересовался Дерек.

— Нет, я сплю прямо тут, на полу, — едва успела вставить шутку в перерыве между поцелуями Лорен.

— Окей...

— Пойдем на кровать?

Согласно кивнув и неловко прыгая, на ходу стараясь стянуть штаны и футболку, Дерек направился в спальню. Лорен шла за ним, раздеваясь и не понимая, что происходит.

— Маловат аэродром для двойного приземления, — хмыкнул Дерек, присаживаясь на постель и стягивая ботинки.

— Не забывай, что я ас...

Дерек улегся на спину и потянул Лорен на себя. Пальцы на его ногах были ледяными. А потом он перевернулся, опрокинул Лорен на спину...

Некоторое время они лежали молча, переводя дыхание, обнявшись на узкой для двоих кровати.

— Счастливого Рождества, — прошептал Дерек и чмокнул Лорен в щеку.

Она улыбнулась.

— Я приехал домой, стал переодеваться, смотрю — рубашка в шкафу висит черт-те как...

Лорен смущенно уткнулась Дереку в плечо.

— И тут припрыгала эта кикимора с ключами...

— Она пожелала мне радости в Рождество, думаешь, это совпадение?

— Не знаю. Если это была действительно радость, то — почему нет?.. Ладно, я пойду.

Дерек рывком поднялся. Лорен мгновенно сделалось холодно и неуютно.

— Куда?

Дерек промолчал. Выворачивая и натягивая вещи, он старался не смотреть ей в глаза.

— Значит, мы с ней поменялись местами? Теперь ты станешь украдкой бегать ко мне? А слать тебе сообщения и звонить тайком я могу?

— Лорен, — Дерек застегнул молнию на джинсах и присел на кровать, — вот что я тебе скажу... Не дави на меня. И ее не трогай своими колкими замечаниями, она тут вообще ни при чем... И мне хорошо с ней. Извини, я понимаю, что слышать это тебе неприятно, но раз уж так и есть? 

— Она беременна? — почему-то спросила Лорен.

— Нет. И вряд ли будет, у нее уже есть двое детей.

«Другой ребенок мне не нужен...» Но, может быть, эти дети были взрослыми и были очень далеко. 

— И у нее перевязаны трубы.

— Зачем ты мне об этом говоришь? — перебила его Лорен. — Какое, вот какое это вообще имеет значение?

— Не знаю. Но пока тебя не было, все это время, после того, как ты ушла, я много думал. Обо всем. И ты права, я действительно люблю тебя. Мне так кажется… Мне тебя не хватает. Я скучаю по тебе. Думаешь, я из-за рубашки приехал? Я видел твою машину на соседней улице. Ее из окна спальни прекрасно было заметно. Я думал, что ты приехала поговорить, подождал — ты не пришла. Тогда я понял, что ты что-то забыла. Что нарочно ждешь, чтобы я свалил из дома, не хочешь со мной встречаться. Я отъехал, да. А потом пешком прошел обратно и все прикидывал: взять сейчас и войти, посмотреть, что ты там делаешь...

Сцепив пальцы в замок, Дерек уткнулся в них подбородком и замолчал.

В груди Лорен жарко горело желание прижать его к себе — подобраться со спины и обнять, привычно, как раньше, как всегда, но сейчас она никак не могла решиться на это.

— Что мне делать, Лорен? Скажи, что мне делать? Ты ведь такая правильная и всегда все знаешь...

— Я тоже люблю тебя. И хочу быть с тобой. Чтобы ты ни выбрал, к какому бы решению ни пришел — я всегда буду рядом. Даже если ты женишься на ней. Просто предупреди ее, что у тебя есть я. Это обидно, конечно, но не смертельно. К этому привыкаешь. Я же привыкла к твоим похождениям.

Дерек покачал головой:

— Она не ты. Она даже отказалась переезжать ко мне...

— Потому что мы жили там вдвоем? — аккуратно спросила Лорен.

— Да.

«Ты смотри, какая!»

— Продай дом и купи новый. Сделай все так, чтобы тебе было хорошо. Ты этого заслуживаешь, поверь.

— Знаешь, чего я на самом деле заслуживаю? Хук в челюсть. — Дерек улыбнулся и, сжав ладонь Лорен в кулак, несильно двинул ею себе по лицу. — Ну, давай! Как в кино: первое правило «Бойцовского клуба»...

— Я не могу.

«Слабачка! А Алекс Грин смог бы!»

— А ты попробуй, — тихо сказал он, и, извернувшись, Лорен ткнула кулаком ему в солнечное сплетение, с легкой улыбкой вышибая из Дерека сознание вместе с дыханием...

Глава 27

«Я занят. Перезвоню позже».

Лорен едва сдержалась, чтобы не взвыть. 

— Черт тебя побери, Дерек, — шептала она, натягивая кроссовки, и, как была в домашней одежде, побежала в гараж.

Непрогретый двигатель затроил, и автомобиль мелко завибрировал. Аккуратно, стараясь не газовать, Лорен сдала задом на проезжую часть. Стрелка тахометра дрогнула и упала до тысячи ста оборотов.

Мысленно извиняясь перед машиной за такое варварское поведение, Лорен медленно тронулась.

«Свечи бы поменять...»

Пощелкав клавишей на руле, она перебрала все настроенные радиостанции — везде транслировалась музыка.

Перед глазами всплыла утренняя сцена прощания с Мэтью. Не зря Лорен показалось, что все было как-то трагично.

Она снова нажала кнопку вызова на телефоне.

Что же за день сегодня такой, никому не дозвониться? Взяли же все манеру не отвечать!

«Телефон недоступен. Скорее всего, он его просто выключил». — «Или разбил». — «Ты бы поступил именно так, верно? Что за ребячество, я не понимаю?»

Лорен вывернула на шоссе и разогнала автомобиль, одновременно вспоминая мельчайшие детали нынешнего утра: звук пробуксовки, с которой Дерек отъезжал с гостевой парковки, взмах руки уходящего в зону контроля Мэтью, неприязненную ухмылку Стоуна...

...Когда Дерек очнулся, Лорен стояла на кровати на коленях и прижимала его к себе. Резкая боль в груди, будто ей самой дали под дых, вдох и вдруг — точно вынырнула из воды — кашель и еще один судорожный, крохотный глоток воздуха...

— Дерек! Черт! Прости меня! Я и не думала, что так... Не рассчитала... Прости!

Дерек попытался сесть, а у Лорен голова все еще кружилась от страха и перед глазами была муть, но Дерек уже мог дышать, хотя любое его движение, казалось, сопровождалось приступом острой боли.

— Вытяни руки вперед и обопрись, вот так... Господи, прости меня, я и в самом деле не предполагала, что так получится... Прости...

Дерек выглядел, впрочем, не таким уж и пострадавшим.

— Воды? Может, открыть окно? Дерек?

Он отрицательно качнул головой. Боль его, похоже, медленно утихала, удар прошел по касательной, а может, Дерек просто успел вовремя сгруппироваться и увернуться? 

— Черт, как же я перепугалась! — На лбу Лорен выступила испарина. — Дерек! Черт! Я ведь не хотела! Господи, как ты меня напугал!

Дерек прижал ее к себе, отчего боль в груди стала почти нестерпимой, и Лорен застонала:

— Не надо...

— Извини-извини... 

— Это ты извини! Я просто перепугалась! Ты как вырубился и губы посинели... Буквально несколько секунд, но, понимаешь, я вдруг испугалась, подумала... Вдруг ты умрешь?

Едва ощутимо дотрагиваясь до своей груди, Дерек покосился на Лорен, бледную, и у нее тряслись руки, и Дерек их растирал, словно это не он, а она вырубилась с посиневшими губами. Стараясь не делать резких движений, Лорен осторожно накрыла его руки ладонью:

— Тебе полегчало?

— Что? Мне?! Я-то в порядке. Как ты? Может, вызвать доктора? Как я мог так?! Идиот! Зачем я вообще тебя спровоцировал… 

— В итоге тебе стало легче? — снова спросила Лорен, не выпуская из-под ладони ледяные руки Дерека.

— Черт, Лорен, мне тоже ужасно стыдно! Прости меня... Я не хотел так. Хотел просто пошутить... Прости. Я не хотел причинить тебе такую боль, я ведь люблю тебя!

Лорен усмехнулась.

— Причинить боль мне, потому что я причинила боль тебе, да? Почему тебе, чтобы понять, что ты кого-то любишь, нужно обязательно увидеть страдания этого человека? — произнеся это шепотом, Лорен увидела, как Дерек оторопел. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, после чего Дерек высвободил руки, стянул с себя рубашку и накинул Лорен на плечи.

— Погоди, посиди пока так, я найду, чем тебя укрыть...

— Одеяло в шкафу, — едва слышно подсказала Лорен. Говорить было все еще мучительно тяжело, и страх все еще наплывал липкими, противными волнами.

Примерно час спустя Лорен лежала на кровати, укрытая одеялом, и прислушивалась к едва различимому голосу Дерека. Судя по всему, тот был в кухне и наверняка по телефону объяснялся со своей Мартой.

— Ты не спишь? — спросил Дерек, заглянув в спальню через несколько минут. В руках у него была чашка, от которой поднимался легкий пар. — Вот, я звонил доктору, он сказал напоить тебя крепким сладким чаем.

— Спасибо. А что ты ему сказал? Что у меня истерика?

— Он не поверил бы, — пожал плечами Дерек. — Что ты едва не попала в аварию. Давай, помогу тебе сесть. — Поставив чашку на пол, Дерек устроил подушку таким образом, чтобы Лорен было удобно опереться на нее спиной. — Пей.

Лорен приняла протянутую чашку.

— Спасибо. Со мной уже все в порядке, можешь идти.

— Не пойду. По крайней мере, до тех пор, пока лично не смогу убедиться, что ты в норме и получила допуск к полету.

— То есть, если я получу допуск к полету, ты уйдешь? Тогда держи чашку и двинь мне тоже. И посильнее. — Лорен улыбнулась.

Дерек рассмеялся.

Когда с чаем было покончено, он убрал чашку и, устроившись рядом, провел ладонью по щеке Лорен.

— Прости меня.

Лорен моргнула в знак согласия.

Аккуратно, чтобы ненароком не спугнуть нахлынувшее чувство нежности, Лорен обняла Дерека, прижалась и закрыла глаза.

В эту ночь они вместе не ночевали в их спальне.

Глава 28

— Хитроу, Аэравис Ар-восемь, заход на посадку. Нам нужна удлиненная схема, и вызовите пожарный расчет, у нас течет топливо.

— Аэравис Ар-восемь, вас понял, заход по прямой разрешаю, удаление тридцать шесть километров.

— Закрылки на три. Поехали.

Зак не верил своим ушам. Стоуна как подменили, казалось, что он принял свой экипаж — не как обузу, неучей, болтунов и трусов, а как людей, с которыми он что-то делает сообща.

«А быть может, дело совсем не в нем?»

Зак, как и все в кокпите, знал, что самолет нестабилен, и прежний Зак был бы уверен, что Стоун на это знание наплюет. Прежний Стоун, но не этот.

— Тысяча триста пятьдесят метров.

— Посмотрим, на что мы способны.

Стоун выполнял левый крен, будто входя в створ полосы. Зак вцепился в подлокотники кресла, как глупый, напуганный желтой прессой пассажир.

— Плохое управление по крену, мы потеряли шестьдесят пять процентов управления, — объявил Стоун. Зак не сомневался, что он произнес это не для команды авиаследователей, а для них, для экипажа.

Время текло медленно, как густой сироп, и тошнило так же, как от сиропа. Вязкое, неприятное чувство. Второго шанса у экипажа уже не будет, у самолета и пассажиров — тоже.

Когда Зак был маленьким и летал вместе с бабушкой, ему казалось, что посадка длится невероятно долго. Не просто минуты, нет, четверть часа с того момента, как пропадут под крылом низкие облака, а может, и полчаса. Став пилотом, он убедился, что это всего лишь иллюзия — пять, семь минут, иногда меньше. Только время словно бы замедляется, небо не хочет отпускать самолет.

Смерть не хочет отпускать своих жертв.

У них будет только одна попытка выровнять самолет по осевой линии полосы.

— Гидравлика шасси отключена.

Зак вздрогнул. Он не слышал, как Стоун отдал команду выпустить шасси, и слова Мэтью шарахнули под дых.

— Гидравлика шасси отключена, подтверждаю, — повторил Стоун, и сомнений больше не оставалось.

Как и шансов.

Все.

Это конец.

Глава 29

— Тони, не молчи.

Джесси был растерян. Такого Тони Майлза он не видел еще ни разу, это был странный Тони Майлз — опустошенный, подавленный, словно смертельно раненный. От него осталась лишь оболочка. Он не должен был быть таким, он таким никогда не был, и поэтому он Джесси пугал.

Майлз поднял голову. Взгляд его был ужасающе пустым.

— Тони, это еще не конец, — сдавленно напомнил ему Джесси, чтобы хоть что-то сказать, хотя он и не ждал ответной реакции. Просто повисшая тишина пробежала по спине каплей холодного пота.

— Не конец, — неожиданно легко хмыкнул Майлз. — Не конец, да, Джесси, ты прав.

Он вскочил, уставившись на стол, куда Джесси свалил содержимое мусорной корзины. Какое-то время Майлз так и смотрел на бумаги и вдруг, захохотав как умалишенный, сгреб их, будто обнял, и резко подкинул вверх.

— Не конец! Ха-ха-ха! Не конец, Арнем, да! Гребаный засранец Гонзо сделал меня как последнего лоха! Ха-ха-ха! Не конец!

Бумаги разлетелись белым веером, усеяли пол. Одна упала прямо перед Джесси, и он отчетливо рассмотрел очередные амбициозные планы, начерченные сильной, уверенной рукой брата. А Майлз хохотал, и было в этом безумном размеренном громком хохоте почти траурное величие. 

Джесси молча наблюдал за этой истерикой. Он представил себя на месте Майлза и понял, что их разделяет только одно...

Майлз умел жить. Не любил, наверное, нет, просто умел. Нищеброд, подкидыш, приютский крысеныш, он выгрызал себе место среди Арнемов и Гарландов, среди Бересфордов. Он рисковал, играл, ставя на карту все, что у него было, и даже все, чего у него еще не было. Брал кредит, закладывая собственную жизнь и зная, что один неверный шаг — и всему крышка. Одно неверное движение — и он полетит в пропасть. Или его подтолкнут те, от кого он меньше всего ожидал подлости.

От Джесси Арнема Тони Майлза отличало одно: Джесси Арнем ни на минуту не забывал, что предатель не имеет клейма социальной страты. Он ждал удара с любой стороны и почти стал предателем сам.

Тони Майлз считал, что со ступени ниже, с той самой ступени, которую он сам давным-давно покинул, до него не дотянутся. Ошибка, которую так часто совершают люди, сделавшие сами себя.

«Ленни, ты расчеты опять в корзину выкинул? Гонзо на досуге начитается, еще инфаркт хватит старика».

Тони Майлз даже не догадывался, насколько он был прав в своей дежурной шутке, одной из тех, за которые его так любили коллеги, инвесторы, подчиненные. Харизматичный, рисковый Тони Майлз.

Как был доверчивым мальчишкой, так и остался им до сих пор.

— Тони, перестань! — Джесси подскочил к нему и тряхнул за плечи. — Хватит!

— Смейся, Джесси, ублюдок! Вы все — Арнемы, Гарланды — торжествуете! Ха-ха-ха!

Джесси вспомнил надменное, холеное, прекрасное лицо Айрис Арнем, вспомнил ее холодную улыбку, полную осознанного превосходства. Вспомнил, как однажды она обошлась с какой-то девицей — светской блогершей, посмевшей задать ей чересчур непристойный вопрос. Он зажмурился, коротко размахнулся и влепил Майлзу пощечину. Получилось не так весомо, как могло бы выйти у Айрис Арнем, но Майлз тотчас замолк, потирая щеку.

Джесси ожидал, что он кинется в драку, но Майлз только кивнул, покачал головой и сказал:

— Спасибо.

— Что? — опешил Джесси.

— Спасибо, — повторил Майлз. — За все. И за Гонзо, и... — он усмехнулся и указал на побитое лицо. — И за это. Черт, я знаю теперь, на кого мне можно положиться.

Джесси помолчал. Это были странные и неожиданные слова.

— Как ты додумался? 

— Я не знаю, — осторожно поморщился Джесси. — Почему-то… я весь день вспоминал эту твою коронную фразу. В ней был ответ. И никто не понял.

— Ленни всегда выкидывал расчеты в корзину. Он давно уже менеджер, не инженер, — озвучил Майлз мысль самого Джесси. — Бересфорд получал все в готовом виде. Мне стоило самому догадаться, что утечка идет прямиком из моего кабинета. 

Джесси вопросительно посмотрел на него.

— Бересфорд осторожничал с информацией, — пояснил Майлз. — Если бы это были данные из офисов исполнителей, данные, которые действительно шли в работу, он мог бы играть ва-банк. Но там — королевство Айрис, света очей моих, ее постоянный контроль, измельчители бумаг. А тут… Бересфорд в любой момент мог ошибиться. Но я оказался самонадеян. Ты оказался… 

И он замолчал.

— Что ты с ним сделаешь? — спросил Джесси.

— С Гонзо? — переспросил Майлз. — Ничего... просто отправлю на пенсию. Ни к чему ему знать, что я... что ты его раскусил.

— Бересфорду так будет спокойнее?

— Да, кстати! — Майлз досадливо дернул плечом и поискал взглядом телефон. Джесси понимающе протянул ему свой. — Что это был за дерьмовый канал? Я намерен нагреть его на хорошие деньги.

— Айрис сотрет их в порошок… — Чуть ли не впервые в жизни Джесси представил, с каким удовольствием будет наблюдать за триумфом человека, которого ненавидел, пожалуй, сильнее, чем прочих. — Ей давно уже скучно, слишком много покоя, она...

Телефон зазвонил где-то в ворохе бумаг, и оба — и Майлз, и Джесси — бросились извлекать его из-под завалов. Майлз успел первым.

— Алло?

Его лицо стало каменным, только губы чуть задрожали. Джесси задержал дыхание. Майлз не ставил мелодии на отдельных абонентов, и оставалось только гадать, кто и насколько скверные новости принес на этот раз.

— Они совершают посадку, — наконец объявил Майлз, завершив вызов. — Джесси, пошли. Ты мне нужен.

Глава 30

Лорен чрезвычайно редко сама водила машину. Как-то не складывалось. До аэропорта предпочитала добираться общественным транспортом, из рейса возвращалась служебным трансфером, по другим надобностям предпочитала такси. Или Дерека за рулем — но это было катастрофически редко. После кресла пилота на водительском сидении было неуютно: слишком тесно, слишком низко, слишком близко к остальным участникам движения. А Лорен привыкла к роскоши кокпита. Ее не пугали сотни тумблеров и переключателей, мигающие индикаторы, десятки рычагов и кнопок. Среди всего этого многообразия она была куда более в своей тарелке, нежели в аскетичной простоте салона автомобиля.

За те двадцать минут, что она провела в наземном рейсе Виндзор-Хитроу, она вымоталась сильнее, чем за целую смену в небе.

Красный «Эвок» стоял на парковке. Значит, скорее всего, Дерек был в офисе.

Лорен почти бежала по пустынным коридорам. Пару раз ее запоздало окликнули приветствиями, видимо, сотрудники не сразу признавали в ней, одетой сейчас в серый спортивный костюм и вязаный жилет, капитана Беккет. Один из охранников — Лорен обратила внимание на его крайне потрепанный и почему-то пристыженный вид — даже порывался остановить ее, но все же узнал, махнул рукой и вернулся на свое место.

Перед дверью кабинета Дерека Лорен на секунду остановилась. Глубокий вдох и выдох. Что бы она ни увидела сейчас, что бы сейчас ни узнала, в каком бы состоянии ни застала Дерека, от нее потребуется вся годами и стрессами тренированная выдержка.

Что бы Дерек сейчас ни сказал. Ни о самолете, ни об отправленном сообщении.

Дерек сидел в кресле перед ноутбуком, задумчиво уткнув подбородок в кулак. В первый момент он лишь устало скосил взгляд на звук открывшейся двери, но мгновение спустя, узнав Лорен, поднялся.

Слова оказались не нужны. Молчаливый диалог был красноречивее тысячи фраз.

Лорен подошла к столу и заглянула в монитор.

— Если все, что ты видишь, правда, то они идут на посадку...

Она почувствовала руку Дерека на своем плече и в ответ накрыла ее ладонью.

— Что за черт?..

Судя по сообщениям отчета, посадка происходила, но каким загадочным образом она происходила — Лорен понять не могла.

Бессмысленно было говорить что-то вроде: «Все будет хорошо» или «Они успешно сядут, вот увидишь, они справятся». В этом случае банальной и пустой оказывалась даже фраза: «Надежда умирает последней».

Все, что им оставалось — это обняться взглядами, крепко вцепиться друг в друга глазами, не ища при этом поддержки, а отдавая ее. Именно это могло помочь им обоим понять, что они по-настоящему близки. Могло помочь, только — не помогало.

— Не смогла усидеть дома, — одними губами усмехнулся Дерек. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Сейчас — да, — кивнула Лорен и прислушалась к себе. Тошноты не было, может, помог стресс, а может, окончательный «диагноз», поставленный доктором Холли. — У них что-то с шасси?..

Дерек заглянул ей через плечо.

— Система спятила, — сказал он. — Я не доверял бы тому, что она сообщает. Ты же видишь.

— Я вижу, — Лорен облизнула губы. — Да, похоже, что у них повреждены… Похоже на то, что поврежден не сам самолет, а только ряд датчиков. Может быть, где-то в крыле. 

— Сигналы идут неверные.

Лорен опять кивнула. Обмен информацией, которая не несет ничего нового. Но, возможно, Дереку стало легче, когда он услышал эту информацию от нее.

— Тебе было бы проще, если бы я была сейчас там?

Лорен отдавала себе отчет, что вопрос прозвучал на редкость провокационно. Ей стоило подобрать другие слова, спросить не таким тоном, но Дерек понял, что она имела в виду. Двадцать лет так просто не выкинуть, за двадцать лет можно научиться читать мысли.

— Да, — коротко ответил он. — Потому что ты — не Стоун.

— Он грамотный и опытный пилот, — возразила Лорен. Не то чтобы она сомневалась, не то чтобы в этом же сомневался и Дерек. 

— Я знаю, что он сможет посадить самолет, — Дерек старался казаться небрежным, но голос его все равно предательски дрогнул. — Теперь я это знаю… Я не уверен, что Мэтью и Зак останутся в экипаже.

Лорен молчала.

— Что они вообще после этого продолжат летать. Стоун… — и он надолго запнулся. 

— Это сейчас не главное. Он не выгонит их из кокпита, если ты об этом. Он может унизить их. Может сорваться. Но вряд ли он сделает так, что они тоже сорвутся. Паника на борту — куда хуже, чем то, что у них сейчас происходит, — и Лорен опять посмотрела на монитор. — У меня не возникало таких ситуаций, — призналась она. — Никогда. А тренажер… сам понимаешь.

Да, тренажер, на который все всегда возлагали надежды. Симулятор полета, тысячи часов отработок. Нештатные ситуации, смоделированные специально. Действия экипажа, доведенные до автоматизма. Это и в самом деле часто спасало, только Лорен всегда казалось, что пилоты почти как студенты-медики: одно дело — препарировать трупы, другое — нести реальную ответственность за жизнь на операционном столе. 

— Я не прощу себе, если что-то случится с Мэтью, — проговорила она и отвернулась от монитора. Проще было не смотреть туда и не смотреть в глаза Дереку. — С пассажирами, с самолетом. 

— Ты не имеешь к этому отношения. — Дерек положил ей руку на плечо. Сдержанно, будто чужому человеку, или, может быть, Лорен так показалось. — Лорен, даже если они не сядут… можно тысячу раз отматывать время вспять. Можно сто тысяч раз представлять, как бы повернулись события. Но это будем делать не мы. Не знаю, что там произошло, но это — стечение обстоятельств. Происшествие — всегда стечение обстоятельств. Нам остается только ждать.

— Я не об этом, — и Лорен наконец нашла в себе силы и повернулась. — Я должна была пилотировать этот самолет.

— Врачи тебе запретили, — Дерек вымученно улыбнулся. — Это тоже — стечение обстоятельств.

— Их могло и не быть, — внезапно резко оборвала его Лорен. — Ты читал мое сообщение?

По лицу Дерека она поняла, что, разумеется, нет. Не читал. Он нахмурился, не зная, как расценить ее заявление — как шутку или как вызов. Дереку было совсем не до этого. Не до ее откровенных признаний. Не до того, что от него тоже будет зависеть многое. От него сейчас ничего не зависело на борту самолета… и возможно, ни о чем больше он не хотел даже думать, ничто другое он не собирался решать.

Дерек медленно полез в карман пиджака. 

— Прости, я скоро вернусь, — сказала Лорен как можно более непринужденно и, стараясь все же идти, а не позорно бежать, вышла из кабинета прежде, чем Дерек успел достать телефон, прочитать сообщение и попытаться ее остановить.

За ее спиной мягко закрылась дверь.

Глава 31

— Гидравлика шасси все еще отключена.

Мэтью повторил еще раз, не веря ни себе, ни монитору и понимая, какая это глупость. Никто не поправит его и не скажет, что он неверно считывает показания приборов.

Автоматическая система выпуска шасси была повреждена, они могли снять шасси с замков только вручную и надеяться, что те сами встанут на место.

— Выпускаете шасси, Грин?

— Подтверждаю.

Удивительное дело — уверенность Стоуна его успокаивала, и Мэтью вдруг понял, что он позабыл про все, что думал об этом человеке, про все свои подозрения, про ненависть, выросшую из каких-то старых историй, полузабытых, полустертых, утерявших правду за давностью лет.

Мэтью мог бы себе напомнить, что именно Стоун был одним из подозреваемых в смерти его родителей, что именно из-за него, из-за необходимости выяснить истину, он рассорился с Дереком. Но он этого не сделал. Не то чтобы этому было не время, просто...

«Он слишком умен для такой невероятной глупости».

Нужно было всего две минуты, чтобы шасси встали на место. Самые долгие две минуты в жизни каждого из них, и за эти две минуты, отделявшие самолет от верной гибели, Мэтью вспоминал все, что происходило в кокпите за этот день.

И все, что происходило, если и не было, то, по крайней мере, казалось правильным. Если бы Мэтью не знал, как много поставил на карту мистер Майлз, как важен этот злосчастный рейс, он мог бы предположить, что все, до последнего отказа, тщательно срежиссировано. И там, на земле, все контролирует Дерек, а здесь, в небе, — Стоун. Капитан Стоун.

И, конечно, если бы не эти шасси.

И не триста пятьдесят пассажиров.

Мэтью переводил взгляд с наручных часов на монитор.

Двадцать секунд.

Тридцать пять.

Пятьдесят.

Это не могла быть диверсия. Мэтью сам осматривал самолет. Под любой присягой он подтвердил бы, что все было в порядке.

Минута десять.

Там, внизу, ждали их возвращения. Дерек, Лорен, Леннарт Арнем, холодная и надменная миссис Арнем, вечно смурной Джесси Арнем, малыши Пэйдж Дарден, миссис Орвилл… Диспетчеры и механики. Инженеры и программисты. Сотрудники таможни и службы контроля.

Минута двадцать пять.

А еще их ждали тысячи людей. Родные и близкие тех, кто был сейчас на борту, ждали, даже если не знали, что ждать, быть может, не имеет смысла, — да, конечно, не знали! Но это незнание не мешало им ждать.

Минута сорок.

Ждал весь аэропорт.

Минута пятьдесят.

Весь мир, если этот гребаный сраный мир знал, что с ними сейчас происходит, если ему вообще было до них дело. Но Мэтью почему-то был уверен, что было, и на какой-то момент гребаный сраный мир забыл о вечной погоне за мнимыми, ничего не стоящими ценностями.

Две минуты.

— Все шасси вышли.

— Подтверждаю, — произнес Стоун, и Мэтью был готов поклясться — он торжествовал.

Мэтью прислушался, не веря Стоуну и монитору, но веря небу и самолету: шум в воздухе изменился, он стал таким, какой бывает при выпущенных шасси.

До касания полосы оставалось две минуты.

— Следите за скоростью, Грин, — напомнил Стоун уже в своей привычной манере, будто потеряв где-то слово «недоумок».

— Хорошо. Немного медленней.

Стоун регулировал тягу, чтобы касание полосы произошло на как можно меньшей из возможных скоростей и самолет было легче остановить. Мэтью сжимал и разжимал кулаки — ему нестерпимо захотелось то ли ударить по монитору, чтобы он перестал издеваться над ними, то ли по физиономии Стоуна.

Ни один человек его еще так не раздражал и одновременно не вызывал восхищения. Это было вне воли и вне контроля, и Мэтью не понимал, как ему реагировать, и какому из чувств отдаться: ненависти или восторгу, близкому к преклонению.

Они почти выжили — благодаря Стоуну. Невероятно...

— Низкая скорость, не настолько же! — неожиданно для себя самого рявкнул на Стоуна Мэтью и почувствовал, как останавливается сердце: самолет оказался близок к порогу сваливания.

Стоун ничего не ответил, только чуть увеличил тягу: скорость на пять километров больше — и лайнер выкатится за пределы полосы, на два километра меньше — и он преодолеет порог сваливания.

Мэтью сидел и смертельно завидовал пассажирам, ничего не знавшим о том, что творится в кокпите. Впереди уже была видна полоса, и он знал, что возможности удержать самолет в створе у них ограничены.

— Хитроу, какой ветер у земли?

— Сто семьдесят градусов, девять километров в час.

— Все готовы? — спросил Стоун и снова обратился к диспетчерам: — Подтвердите наличие пожарных расчетов.

— Тридцать метров.

Мэтью словно видел себя со стороны: человек, бесстрастно считающий расстояние до собственной могилы.

— Пятнадцать. Двенадцать. Девять. Шесть.

Сигнал предупредил о низкой скорости.

«Индусы, кажется, сжигают своих покойников... вот и прилетели».

— Три.

Самолет коснулся полосы.

Мэтью знал, что один реверсор тяги потерян, половина интерцепторов не работает и на одних элеронах нельзя эффективно затормозить. Каждая секунда — шестьдесят метров полосы, и скорость не снижалась.

— Тормоза!..

Аэропорт мелькал перед глазами, и Мэтью вдавливал ноги в пол кокпита с такой нечеловеческой силой...

...словно хотел помочь капитану остановить самолет.

Аэробус А330 застыл на той же полосе, с которой вылетел чуть больше часа назад, с запасом сто пятьдесят метров.

К самолету спешили машины пожарной службы.

Глава 32

Дерек сидел, молча уставившись в монитор, его ладони были сложены перед лицом словно в молитве.

Замок двери щелкнул, и он обернулся. Слова застряли в горле, будто прижатые комом. Но это была не Лорен.

— Они совершили посадку, — равнодушно сказал он. Все равно эмоций уже не осталось практически ни на что.

— Полиция разбирается, — так же холодно оповестила его Айрис, кивнув. — Знаешь, кто пустил ее сюда? Гонзо.

— Уборщик? — безразлично удивился Дерек. — С этого старого идиота, пожалуй, станется.

Айрис пожала плечами и села.

— Зачем ты все это затеяла? С этой несчастной МакМердо?

— Если Бересфорд к ее появлению здесь хоть как-то причастен, у меня появился заложник. Я могу торговаться. Разве я не права?

— Ты никогда не ошибаешься, — Дерек приложил все усилия, чтобы комплимент не звучал фальшиво. — Ты всегда оказываешься абсолютно права. Как тебе это вообще удается? Скажи, ты когда-нибудь принимала неверные решения?

Айрис чуть наклонила голову.

— Раз ты так говоришь, от меня тебе нужен толковый совет… 

— Лорен беременна.

— Что? — И на мгновение с Айрис слетело все врожденное высокомерие. Дерек не выдержал и неуместно хохотнул.

— С женщинами это случается! Иногда...

Айрис смешно открывала и закрывала рот, совсем как кумушка, которой вдруг сообщили, что супругой принца станет разведенная простолюдинка, американка, еще и актриса. 

— Я думала, она предохраняется, — наконец опомнилась Айрис. — Или?..

— Никаких «или» не предусмотрено, дорогая кузина. Ты, возможно, не знаешь, — поддел он ее, — но Алекс и Эмили тоже были удивлены. Мэтью пришел в этот мир, когда они его совершенно не ждали…

— Уже хорошо, — с кривой улыбкой заметила Айрис. — Ты не станешь устраивать драм, что к этому непричастен…

— Это все равно было очень внезапно.

— Поэтому Лорен не приняла этот рейс?

— Похоже, что так. Она мне не сказала. Точнее, сказала, но… как-то двусмысленно, — морщась, припомнил Дерек. — Итак, ты всегда принимаешь правильные решения. Что мне делать?

Айрис пожала плечами.

— Это не я показала тебе две полоски, милый кузен. 

— Ты бы не показала.

— Все так, — протянула Айрис, покачав головой. — Но я — я не Лорен. Решать вам обоим. Уволь меня от умных клише, и от неумных уволь, пожалуйста, тоже...

В кабинет вошли мистер Майлз и Джесси Арнем.

— Мне сказали, что капитан Беккет здесь, — с выражением приятного удивления в голосе воскликнул Майлз, но тут же уныло добавил: — Или она уже куда-то ушла?

— Капитан Беккет все равно ничего не решила бы, — проворчал Дерек. — Но да, она подтвердила, что очень похоже на отказ ряда систем… Самолет в любом случае вряд ли вернется на поле.

— Пустяки. Самолет это пустяки, меня куда больше волнуют люди на борту, — на лице Майлза появилось выражение озабоченного милосердия.

Джесси — незаметно для Майлза, но очевидно для Дерека — закатил глаза, словно говоря: «Да уж, размер выплат был бы несравним...». Айрис усмехнулась, не скрывая того, что репетицию Майлза она оценила тоже. 

Самое страшное было уже позади.

Майлз же улыбнулся и кивнул, в расчете, что каждый из ждущих от него реакции растолкует этот жест по-своему.

— Как полагаете, миссис Арнем, какой процент ответственности лежит на первом пилоте? Что вы вообще можете сказать об этом происшествии? Никто, кроме вас, не ориентируется в этом лучше, даже мистер Гарланд. — Майлз изящно сел в кресло рядом с Айрис и вполне целомудренно положил ей руку на плечо. Дерек вдруг ощутил укол ревности.

— Мне трудно дать однозначную оценку, сэр, — мстительно изображая замешательство и пожимая плечами, ответила Айрис и по-королевски пристроила руки на коленях. — Я юрист и управленец, а не пилот и не инженер. Поэтому до выяснения всех обстоятельств происшествия уполномоченными на то лицами я, пожалуй, буду вынуждена оставить ваши вопросы без ответа.

Майлз рассмеялся. Репетиция проходила успешно.

— Мистер Гарланд? — теперь он выжидающе смотрел на Дерека. — Как вы считаете, есть ли какие-то основания полагать, что в происшествии есть доля вины экипажа?

— Я, пожалуй, сделаю то, что очень давно хотел, — Дерек ответил Майлзу таким же прямым и честным взглядом. — Подам заявление в Бюро расследований авиационных происшествий. Если они решат принять меня на работу и доверят принимать участие в этом расследовании, несмотря на то, что я должен быть в числе опрашиваемых лиц, то, возможно, я смогу вам ответить. Или же нет.

Айрис почти с нежностью посмотрела на Дерека. Тот усмехнулся и в излюбленном жесте откинулся на спинку кресла. Майлзу пришлось убрать руку с плеча Айрис.

— Капитан Стоун — пилот высокого класса, думаю, вы можете быть уверены в квалифицированности и оправданности его действий, — Майлз снова подал мяч, на этот раз Джесси.

— Значит, позже нам предстоит участие в увлекательном расследовании! — незамедлительно ответил тот, и Дерек с удивлением отметил, что вечно пришибленный Джесси Арнем словно бы расправил плечи.

«Какого черта это ничтожество так оборзело?..»

Выдержка Майлза все равно восхищала: проект с оглушительным треском вылетел в трубу, а тому все нипочем. 

— Слава богу, наконец-то к нам присоединился настоящий профессионал! А где капитан Беккет? — с порога воскликнул вошедший в кабинет Леннарт Арнем и тоже, как Майлз пару минут назад, разочарованно закрутил головой.

— Да, адекватного эксперта нам очень недостает, — усмехнулась Айрис. — Но хочу вам напомнить, джентльмены, что капитан Беккет официально находится на больничном. Как человек, ответственный за соблюдение законодательных норм, я возражаю против привлечения ее к этому делу.

— Боюсь, Айрис, ты и все остальные переоцениваете возможное участие Беккет. Эксплуатация и знание конструктивных особенностей этой машины все-таки немного разные вещи, — сказал Леннарт. — Сейчас здесь будет толпа писак. Надо выдать этим болванам хоть что-то на пару дней.

— Однако наш знаток конструктивных особенностей уже сто раз похоронил лайнер, — пробормотал Джесси, впрочем, довольно громко, чтобы быть услышанным.

— Джесси, мне надоели твои намеки! — сорвался Дерек.

— Тогда почему они не объявляют эвакуацию?! У них отказали аварийные трапы? Что-то не так в салоне? — Джесси, словно ожидая подобной реакции, пошел в наступление.

— Думаю, они опасаются возгорания.

Лорен стояла, прислонившись спиной к двери, и Дерек понял — она вернулась сюда потому, что видела и Майлза, и обоих Арнемов, и Айрис. 

— У них течет топливо, — спокойно продолжала она на вопросительный взгляд Майлза. — Я бы тоже задержала эвакуацию. Пока люди на борту, пока не открыты люки, командир судна несёт единоличную ответственность за любое принимаемое решение. Капитан Стоун действует исключительно верным способом.

— То есть вы бы поступили так же? — Майлз явно искал подтверждения своим словам. 

— Это зависело бы от обстоятельств, — пытаясь убрать из тона излишнюю беспощадность, ответила Лорен. Все-таки в этой ситуации милосердие было неуместно, и Дерек подумал, что она в любом случае — капитан. В первую очередь. И лишь потом — женщина.

Это его испугало.

На столе Дерека зазвонил телефон. Леннарт, оказавшийся ближе всех, схватил трубку, и пока он отвечал односложно, в кабинете стояла гробовая тишина.

— Значит, они не могут этого сделать, что за глупости?! — сердито произнес Леннарт.

— Видимо, их тоже интересует отложенная эвакуация, — самодовольно заявил Джесси.

— Надеюсь, что это не пресса, — хищно ощерилась Айрис и вдруг улыбнулась Лорен. Так, что у Дерека пропал под ногами пол. Он видел разные улыбки кузины. Эту же видел впервые в жизни.

— Тише! — рявкнул на них Леннарт и снова сосредоточился на телефонном разговоре. — У них повреждены системы отключения. Да. Просто заливайте его водой! Да! Да. Отбой.

— Что? — первым успел спросить Майлз.

— Первый двигатель не останавливается. Система показывает, и с борта сообщают, что отключили питание, а пожарные утверждают, что двигатель работает в полную силу.

— Чертовщина какая-то! Словно кто-то проклял этот дьявольский самолет, — Майлз поднялся.

— Как раз это наименее удивительно. Уже практически не осталось сомнений, откуда взялись все эти сообщения о сбоях… — буркнул Леннарт.

— Мистер Гарланд, могу я воспользоваться вашей кофемашиной?

— Конечно.

— А капсулы? — Майлз рассеянно огляделся в поисках коробки с кофейными капсулами.

— Должны быть рядом... Закончились, — констатировал Дерек, сминая пустую коробку. — Увы.

— Мистер Арнем, Джесси, позвони в приемную, пусть Джудит принесет нам кофе сюда.

— Давай-давай, Джесси, поторопись, — Леннарт снисходительно похлопал Джесси по плечу. Тот, кинув на Майлза недовольный, обиженный взгляд, сел к столу и снял трубку телефона.

— Куда?! — Дерек нажал на рычаг и забрал у Джесси трубку. — Звони с мобильного!

Вытащив сотовый, Джесси раздраженно вышел из кабинета.

Майлз и Леннарт принялись допытываться, что же, по версии Лорен, произошло с самолетом. Дерек посчитал, что не стоит вмешиваться, в конце концов, исход этого дела уже ясен, если удастся избежать возгорания — лайнер разберут по винтикам. Но начнут, безусловно, с бортовых самописцев. Интересно, предоставят ли им доступ к записи? Было бы любопытно узнать, что происходило в кокпите...

— Скажите честно, капитан Беккет, вы испытываете облегчение, что находитесь сейчас не на борту самолета? — Айрис встала рядом с Лорен.

— Миссис Арнем, если бы не обстоятельства, я бы должна была обидеться. Это выглядит как журналистская провокация.

Лорен нарочно ответила в тон Айрис, немного понизив голос. Та вопросительно приподняла брови.

— Я поясню. По-вашему выходит, будто я настолько беспристрастна к происходящему, что мое поведение заставляет вас сомневаться, или хуже того, подозревать в чем-то. Но это скорее вопрос профессиональной этики, привычки, если хотите. Когда ты много лет берешь на себя фактически ежедневную ответственность за сотни человеческих жизней — рано или поздно учишься сдерживать эмоции, полагаясь исключительно на хладнокровный расчет. Чтобы вам было понятнее: вы могли бы с тем же успехом спросить у хирурга, ампутирующего ногу больному анаэробной гангреной, сочувствует ли он своему пациенту? Речь здесь идет не об эмоциях. Именно они зачастую являются основной причиной провала любого серьезного дела. Поверьте.

Айрис внимательно посмотрела Лорен в глаза.

«Она неспроста задала ей этот вопрос. И ответом она удовлетворена... Что ей, черт ее возьми, надо от Лорен?»

Дерек обругал себя последними словами. Возможно, было огромной ошибкой говорить Айрис о сообщении Лорен. Да какого черта, когда он сам еще ничего не решил! Они с Лорен еще ничего не решили!

— Простите, — улыбнулась вдруг Айрис. — Подозрительность, эгоизм и неумение быть благодарными — наши семейные черты.

Майлз и Леннарт замолкли на полуслове. Дерек чувствовал себя так, словно его без штанов вытолкали на набитую людьми площадь и наставили автоматы. Айрис коротко тронула Лорен за руку.

— Я знаю того, кто искренне и по-настоящему счастлив, что вы сейчас здесь, а не на борту этого злополучного самолета. Разве что признаться в этом будет выше его моральных сил. И дело тут не в хладнокровии. Просто в этом случае тот человек перестанет быть самим собой, а оно вам надо?

Леннарт смачно плюхнулся в кресло. Дерек скосил глаза в его сторону — да, сегодняшний день принес немало сюрпризов. Леннарта Арнема с разинутым ртом видеть ему еще не приходилось.

— Я знаю еще одного человека, который будет вам благодарен за то, что вы оказались сейчас на земле. Может быть, не сразу. Не через год. Пройдет еще много, много времени, прежде чем он сможет понять, что вы могли принять другое решение. Но когда он, возможно, сам выйдет на летное поле, он оценит, что вы сделали для него.

Леннарт с неприличным звуком захлопнул рот.

Айрис гордо вскинула голову и вышла, и тишина стояла безмолвная.

Глава 33

Зак вышел в салон и закрыл за собой дверь кокпита. Это была уже совершенно ненужная мера безопасности — покинуть самолет никто не мог, поднять его в воздух — тоже. Но правила есть правила, и так только что сказал ему Стоун.

— Почему вы нас не выпускаете?

За рукав Зака схватила та самая ухоженная леди, которая была увлечена своим малышом, пока самолет находился на грани гибели. Сейчас же она смотрела строго и укоризненно, как будто бы Зак мог что-то решить.

— Это распоряжение капитана воздушного судна, мэм, — с уверенной улыбкой сказал Зак. — Можете быть уверены, что он делает все в интересах вашей безопасности.

Леди отпустила Зака и поджала губы. Весь ее вид обещал доставить миссис Арнем и ее департаменту массу неприятных минут. То, что она летела в лоукост-салоне, ни о чем не говорило, Зак был больше чем убежден, что слово «леди» — не просто дань вежливости с его стороны.

Тормозные диски были раскалены почти докрасна, из поврежденного крыла хлестало топливо. Зак выглянул в иллюминатор — пожарные разливали пену, и это не слишком помогало, потому что они уже разворачивали шланги, чтобы залить водой работающий двигатель. Зак еле сдержался, чтобы не покачать головой: остановить двигатели не смог бы ни один тропический ливень...

Зак, морщась, вернулся в кокпит.

— Они заливают водой двигатель, думая, что этим его остановят.

— Идиоты, — буркнул Стоун.

— У них нет другого выхода. — Зак сел в свое кресло и встретился взглядом с Мэтью. — Пока работает двигатель, пожарные не могут заливать топливо.

— Благодарю вас, Орвилл, это невероятно важная информация, — совершенно серьезно сказал Стоун, даже не обернувшись. — Что бы я делал без вашей наблюдательности и знаний, ума не приложу.

Зак едва не вспылил.

— Мы должны начать эвакуацию.

Стоун совершал ошибку, и Зак это видел. И знал, что не может ему не сказать, и плевать на последствия.

Стоун повернулся.

— На борту триста пятьдесят человек, Орвилл, — напомнил он. — При эвакуации из триста двадцатого травмы получают до десяти процентов пассажиров. Если вы считаете, что в нашем случае это будет тридцать пять человек, ошибаетесь. Смело можете увеличивать количество вдвое.

— Почему? — машинально спросил Зак.

— Потому что триста двадцатый — узкофюзеляжный самолет с одним проходом, четырьмя пассажирскими входами и четырьмя аварийными выходами. У нас два прохода при таком же количестве выходов. Начнется давка, хорошо, если не паника, — невозмутимо, как патологоанатом, объяснил Стоун. — Пострадавшие будут при попытке покинуть места, особенно в центре, потом — при попытке покинуть самолет. Орвилл, если мне придется снова быть с вами в одном экипаже, я хотел бы вас попросить не переводить ваш мозг в спящий режим. — И добавил, с усмешкой глядя на Зака: — Воздух насыщен ядовитыми парами.

— А если они, — Зак кивнул в сторону искореженного крыла, туда, где сражались с упрямым двигателем пожарные, — если они не справятся? Что тогда?

— Тогда? — переспросил Стоун. — Подумайте сами.

— И вы не станете объявлять эвакуацию?

— Не стану.

Зак посмотрел на Мэтью и понял, что тот ему не союзник.

— Ответственность за жизни пассажиров несет капитан, — тихо сказал Мэтью.

— Но полчаса назад он был готов разделить эту ответственность с нами, да, капитан? — крикнул Зак. — Когда шансы, что нас будут не допрашивать, а слушать, были слишком высоки?

В кокпите повисло молчание.

— Вот оно что, — нарушил тишину Стоун и снова отвернулся к панели управления. — Вы посчитали, Орвилл, что я перекладываю ответственность на вас. Что ж, вы почти угадали. — Он будто забыл о пилотах в кокпите, обратившись к диспетчерам: — Пусть попробуют залить двигатель пламегасящей пеной и установят лестницы, они безопаснее трапов... Арнем посоветовал то же самое? Мое ему почтение. Мог бы и раньше сообразить.

Зак отвернулся.

— Если у них ничего не получится? — упрямо повторил он, когда Стоун закончил обмениваться любезностями с вышкой. — Самолет загорится, и что тогда?

— Тогда? — Стоун пожал плечами. — Орвилл, так вот, об ответственности. Рано или поздно и вы, и Грин начнете карабкаться выше, в то самое кресло, которое сейчас занимаю я. И тогда вы запомните наизусть, что вне зависимости от наличия источников информации, рекомендаций диспетчера службы организации воздушного движения и других членов экипажа командир воздушного судна несёт единоличную ответственность за любое принимаемое им решение. За любое, Орвилл. И, быть может, научитесь его принимать. По крайней мере, мне хочется в это верить. Насколько я понял, надежда на это есть.

— Благодарю вас за оценку моих способностей, — сквозь зубы выдавил Зак.

— Она не так высока, как вам могло второпях показаться.

Зак откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Он должен поговорить об этом с капитаном Беккет. Непременно. И не только об этом — о том, что он сам не готов подниматься в небо. Он не готов быть в экипаже, не готов работать в команде, не готов доверять... там, где критическая ситуация прекращается. Где от него, Зака, совсем ничего не зависит.

Он слишком ошибся в выборе профессии. Ему не хватает уверенности в самом себе, когда рядом с ним нет человека, которому он верит во всем до конца.

И, быть может, капитан Беккет его в этом разубедит.

Глава 34

Полицейский, увидев входящих в кабинет Лорен и Айрис Арнем, встал, сложил свои записи, сдержанно кивнул и, не говоря ни слова, вышел. Сотрудник департамента внутреннего контроля, а может, он работал в службе безопасности, остался молча стоять у стены.

Лорен села, Айрис Арнем встала возле стола. Обе они смотрели на рыжеволосую женщину, сжавшуюся и несчастную. И Лорен не понимала, что значило приглашение Айрис пройти с ней в этот кабинет. Она вышла, вернулась через пару минут и попросила пойти с ней — как раз в тот момент, когда мистер Майлз выпытывал у Лорен рекомендации для оптимальной остановки двигателя. Леннарт Арнем тотчас довел эти рекомендации до сведения пожарных.

Сотрудник неизвестной Лорен службы обменялся с Айрис многозначительным взглядом.

— Ваше удостоверение поддельное, мисс Неизвестность, — после короткой паузы объявила Айрис. — Вы не имеете никакого отношения к «Дэйли мэйл». Вы даже не Энн МакМердо, потому что она никогда в своей жизни не писала о бизнесе и тем более — об авиации.

— Мисс МакМердо — редактор отдела мировых новостей культуры, — подал голос сотрудник, и Айрис кивнула.

— Спасибо, Престон. Знаете, что я думаю? — И Айрис кошкой прошлась по кабинету. — Вы из тех блогеров, которые так любят бросаться громкими, ничем не подкрепленными заявлениями и при этом никогда не выходят на связь… 

Женщина молчала. Лорен недоумевала — нет, Айрис Арнем ее не удивляла, ее удивляло, что ее, Лорен, зачем-то позвали сюда.

— Выяснить, какой блог вы ведете, проще, чем вам кажется. Поиск по ключевым словам в то время, когда каждый, считающий себя профи в авиации, сейчас строчит свои неуклюжие домыслы, а вы сидите здесь, затем — оценка ущерба, нанесенного репутации «Аэравис». Нападение на меня, иски на несколько миллионов фунтов. Если вы явились сюда, да еще с таким глупым вопросом, если вы не сделали бессмысленный вброс, хотя и могли, еще бы, как бы у вас подскочили просмотры благодаря неосторожному моему заявлению! Дискриминация — горячая тема. Масса комментариев и репостов. Так вот, если вы явились сюда, значит, была причина. И это не просто отстранение капитана Беккет, полагаю, капитан Беккет мало кого волнует. Капитанов Беккет в авиации развитых стран слишком много, чтобы к каждой был пристальный интерес. Тогда кто? Или что? М-м? — мурлыкнула Айрис, и от ее преувеличенно-ласкового голоса Лорен сделалось не по себе.

— Миссис Арнем, — позвала она, — может, мне стоит…

— О, нет, капитан, — улыбнулась Айрис. — Капитан Беккет… 

Женщина вздрогнула.

— Думаю, вам будет более чем интересно послушать. Да, — и Айрис обернулась к женщине, — перед вами и есть капитан Беккет. У которой была и осталась более чем уважительная причина не принять этот рейс, но вам ее знать, поверьте, не обязательно. Я предлагаю вам сделку: я договариваюсь с полицией, я даю команду прекратить поиски вашего блога, а вы говорите мне, что вам действительно было нужно. Я сдержу свое слово… если ваш ответ меня удовлетворит. Итак?

Женщина открыла было рот, но снова поникла. Что-то останавливало ее, что-то заставляло молчать. Что именно — Лорен не знала, как не знала и то, зачем здесь полиция. Впрочем, свежие царапины на холеной руке Айрис она, конечно, заметила.

— У меня не так много времени, — заметила Айрис. — В ваших интересах договориться со мной. Я помогу вам. Где вы достали удостоверение?

— Вытащила, — и женщина отвернулась. — Это было несложно.

— Работаете внештатно на «Дэйли мэйл»?

— Нет. Просто… так вышло случайно. Мне повезло.

— Допустим, — кивнула Айрис и села в кресло, закинула ногу на ногу. — Сюда вы явились, разумеется, неспроста. Почему? От кого вы узнали, что капитан Беккет не примет этот борт?

Женщина помотала головой и поджала губы. Айрис усмехнулась.

— Назовем этого человека «читателем вашего блога». Осведомленным, потому что ему вы поверили. Но кто же может читать ваш блог? — Айрис посмотрела на Престона, потом на Лорен. — Неужели мои сотрудники? Или, может быть, вы, капитан Беккет? Вам интересны непроверенные сплетни авиационного мира?

Лорен поняла, что должна подыграть.

— Нет, миссис Арнем. Мне некогда их читать.

— Отлично, — протянула Айрис. — Но кто же читает вас, если выкинуть из числа подписчиков тех, кто считает себя экспертом? Может быть, те, о которых вы пишете? При единственном обстоятельстве я поручила бы своим сотрудникам это делать — если бы вы копались в том грязном белье, которое мы хотели бы скрыть. Вот беда, у нас нет такого белья, а если и есть, то там и Налоговое управление не разберется, куда уж вам… Забастовок у нас не бывает, парк новый, чартеры выполняются, долгов за обслуживание тоже нет. Но есть ведь и те компании, у которых бельишко откровенно попахивает. И это не монстры, они ведь вас просто раздавят. Скорее всего, это… те, кто теоретически нам конкурент. И что-то подсказывает, что ключевые слова в нашем поиске будут «Эйр Миллениум»… Престон, будьте любезны, скажите, что…

— Не надо, — тонким, срывающимся голосом попросила женщина, оборвав Айрис. — Вы сдержите обещание? 

— Сделка? — Айрис чуть наклонила голову.

— Сделка, — со всхлипом согласилась женщина. — Хорошо. Меня зовут Хоуп Миллн, у меня действительно блог… я веду его не очень стабильно, но у него довольно много подписчиков. В основном я пишу о компаниях, которые нарушают экологическое законодательство.

— Почему вы явились сюда?

— Потому что мне написали, что капитан Беккет не полетит этим рейсом. Тем самым, который… сейчас благополучно сел.

— Я догадываюсь, откуда у вас информация, — ровно сказала Айрис. — Ее мог знать только один человек. Несколько человек, если быть точными, но мы упростим нам обеим задачу. Связь между этим рейсом и «Эйр Миллениум» мне тоже ясна. Обе авиакомпании поставили на карту немало. Но я сомневаюсь, что вы собирались писать о недопуске Беккет.

— Меня интересовал капитан Стоун, — призналась Миллн, и Лорен вздрогнула.

Айрис Арнем была блестящей актрисой. На какую-то долю секунды Лорен заметила на ее лице замешательство, сменившееся спокойной улыбкой.

— Чем именно был вам интересен капитан Стоун?

— Когда-то очень давно он был замечен в экологических нарушениях. Он сбросил топливо, потому что его самолет был перегружен. Сбросил над жилым районом. Я писала об этом. Я дам вам ссылку, вы прочитаете. 

— Непременно, — коротко ответила Айрис, опять обменялась взглядами с Престоном, потом посмотрела на Лорен, снова перевела холодный взгляд на Миллн. — Пока мне достаточно информации. Подождите, мы с вами еще продолжим, но мне нужно уладить кое-какие вопросы с инспектором. Капитан Беккет, прошу.

Лорен поднялась, все еще не очень понимая, зачем она была нужна Айрис и что она хочет теперь от нее.

— Кофе? — с улыбкой предложила Айрис, когда за ними закрылась дверь. — Мой кабинет — самое уютное место. Вы у меня еще не были, капитан.

Айрис сказала, что семейные черты Гарландов — это подозрительность, эгоизм и неумение быть благодарными. Возможно. Но именно подозрительность делала их внимательными к деталям. Например, миссис Гарланд, мать Дерека. При первом же знакомстве она спросила Лорен, когда они остались наедине: «Насколько ваши чувства к моему сыну серьезны?» — «Вполне серьезны, мэм». — «Жаль, — и добавила: — Он красивый — это у него от отца, но у него скверный характер, этим он пошел в меня. Не ждите от него многого и тогда в итоге получите его с потрохами». Еще с полчаса они говорили о довольно откровенных вещах, и Лорен готова была поклясться, что между ними возникла вполне взаимная симпатия. «У меня к вам только одна просьба, мисс Беккет, — спокойно произнесла миссис Гарланд на прощание, — не рассказывайте Дереку о нашем разговоре». — «Я хотела попросить вас о том же, мэм», — улыбнулась Лорен.

Она не видела причин игнорировать совет и сейчас понимала, что ни на мгновение не пожалела об этом.

На неумение Гарландов быть благодарными Лорен тоже имела свою точку зрения. Миновало около месяца с того дня, как она устроилась вторым пилотом в «Аэравис», когда ей позвонил секретарь лорда Гарланда и передал приглашение приехать на неделе в любое удобное время. Лорен почувствовала, что Дерек не должен знать об этой встрече, хотя бы до тех пор, пока она сама не выяснит, что же от нее понадобилось.

Лорд Гарланд, отец Айрис, оказался человеком суровым и немногословным, некоторое время он откровенно разглядывал Лорен, а потом, прокашлявшись, спросил: «Значит, вы учились вместе с моим зятем, Леннартом?» — «Да, сэр». — «А потом оказали услугу моей сестрице, взвалив на себя заботу о моем бестолковом племяннике?» — «Я бы не ставила вопрос таким образом, сэр». — «Вы — нет. А у меня по этому поводу свое мнение. Но в сторону сопли. Сестрица, как и я сам, терпеть не может быть кому-то обязанной. Мы понимаем, что вы понесли какие-то расходы, поэтому хотели бы возместить убытки». «Благодарю вас, сэр, и передайте слова благодарности миссис Гарланд, но я делала это не ради денег. Простите и позвольте мне уйти». 

Лорен негодовала: неужели она могла так обмануться в матери Дерека, неужели тот был прав, предупреждая о том, что его мать в действительности стерва, каких еще свет не видывал? «Сядьте, мисс Беккет, — коротко сказал мистер Гарланд. — Никто тут не собирается выписывать вам чеков или совать наличные. Есть способ сделать это куда более достойным образом. У меня есть некоторый интерес к вашей конторке, не скажу, что внушительный, но кое-чем Майлз мне все-таки обязан. Так вот, я попросил его не корчить из себя „Бритиш Эйрлайнз“ и повысить достойного человека до должности первого пилота. К тому же в прошлой авиакомпании вы уже летали капитаном судна, ведь так?» Лорен кивнула. «Стало быть, справитесь и тут. И все, подчеркиваю — все — будут довольны».

Оставался эгоизм, о котором также упомянула Айрис. И с этим как раз было не совсем ясно. Само понятие представлялось туманным, что уж она подразумевала под этим словом — неизвестно, но если Дерек и был эгоистом, то только из тех побуждений, чтобы нравиться другим. И в этом случае Лорен никак не могла осудить его. Сама была не без греха: сколько раз она смиренно клала на алтарь свои интересы, чтобы потом эгоистично наслаждаться победой над очередной жертвой обаяния Дерека?

— Дерек кое-что рассказал мне, — поведала Айрис, устраиваясь в кресле. Секретарша, которую с руками бы оторвали в любом модельном агентстве, только что вышла, закрыв за собой дверь. — Об Алексе Грине. О том, что они с Дереком были друзьями.

— Какое отношение это имеет ко мне? — пробормотала Лорен. Сейчас она чувствовала себя так же скверно, как Хоуп Миллн несколько минут тому назад.

— Потому что они были друзьями, — настойчиво повторила Айрис так, будто это все объясняло. — Потому что Мэтью Грин хотел инициировать расследование и доказать, что Конрад Стоун причастен к гибели его родителей. Потому что Стоун когда-то был связан с «Эйр Миллениум» так же, как и мой муж. Потому что Алекс Грин подрался со Стоуном за несколько часов до своей гибели и потому что Стоун ему угрожал. Потому что Стоун был дружен с женой Алекса… И потому, что сейчас вы — самый близкий Дереку человек. Наверное, я не скажу того же про вас.

— Почему вы… — сдавленно начала Лорен и осеклась. 

— Потому что я знаю, — улыбнулась Айрис. Свободно, искренне и легко, никогда в жизни Лорен не могло бы прийти в голову, что Айрис Арнем способна так улыбаться. — И Дереку придется с этим смириться. В вашей жизни появился другой человек, первый, а мой непутевый кузен отошел туда, где ему самое место. На второй план. И ему придется жить с этим сознанием, потому что когда у него было время, много времени, достаточно времени, он не ценил свое первое место. Что же, по крайней мере, у меня отпадут все сомнения, на чье имя писать завещание.

Лорен в замешательстве прикрыла рот рукой. Может быть, чтобы не вырвался стон, непонятно чем вызванный, может, чтобы схлынула краска со щек.

— Так вот, — и Айрис вернулась к тому, с чего начала, — у нас с вами есть теперь преимущество. Мы знаем, что кто-то слил информацию о вас этой Миллн. Мы знаем, что это связано с «Эйр Миллениум». Мы знаем, что в этом замешан Стоун. И также мы знаем, что Дерек боится узнать правду, настолько боится, что отказал в помощи Мэтью Грину. Мне хочется устранить Бересфорда. Вам хочется… Вам хочется начать все сначала, ведь так? Убрав из вашей спальни не нужных там призраков. Только вы, Лорен, Дерек и ваш малыш. 

— Вы и мне предлагаете сделку, — и Лорен попыталась улыбнуться. Больше всего ей хотелось вскочить и сбежать из этого кабинета, от обилия живых цветов, роскошной мебели, ненавязчиво-сладкого запаха духов Айрис Арнем. — А если я откажусь?

— Вы не откажетесь, — с усмешкой помотала головой Айрис. Лорен вдруг обратила внимание, что макияж ее был уже не так безупречен. Айрис Арнем плакала? — Только я и ни кто иной могу оградить Дерека от его главного страха. Даже если Алекс Грин был хоть в чем-то замешан, об этом никто не узнает. Дерек проживет свою жизнь в неведении и заблуждении, но ему будет легче.

— А Стоун? — спросила Лорен.

— Мне нет до него никакого дела.

— Несмотря на то, что он спас самолет?

— Он выполнил только свою работу, — пожала плечами Айрис. — Договорились?

И Лорен почувствовала, что Айрис Арнем зависит сейчас от нее. От ее решения. От ее слов. Могла ли она отказаться? 

Какое-то время она смотрела на красный цветок на огромном столе Айрис. Потом перевела взгляд на моноблок. На подставку для ручек. Айрис ждала, о да, она умела ждать, опасная, хитрая и очень жестокая женщина. Она умела ждать, умела наносить удар. Что будет, если Лорен откажется? Айрис, конечно, забудет про завещание, но это не главное. Айрис не остановится перед тем, чтобы закончить свое расследование. Она либо скажет Дереку все как есть, либо представит все так, что он сможет забыть об этом.

О том, что он чем-то обязан Мэтью. Если как лучший друг Дерек когда-то не уберег от чего-то страшного его мать и отца. 

— Пообещайте, что вы скажете мне все до того, как… обнародуете результаты, — тихо попросила Лорен. — Хотя бы и мистеру Майлзу. Пообещайте, что скажете мне всю правду, какой бы она ни была.

Айрис кивнула.

— И еще… 

Лорен поднялась, помедлила, подошла к двери, взялась за ручку. Это был тот самый момент, когда самое важное говорится в последний миг, когда зрители думают, что все уже сказано.

— Вы знаете, кто… кто был «кротом», так?

Айрис не ответила, и Лорен против воли пришлось обернуться. Да, Айрис Арнем ждала именно того, что Лорен посмотрит ей прямо в глаза.

— Конечно, я знаю. Только один человек мог так быстро проинформировать Бересфорда. Со вчерашнего дня — и до сегодняшнего утра.

И уже делая шаг за порог, Лорен подумала, что ответ Айрис Арнем прозвучал как приговор. 

Для самой Айрис Арнем.

Глава 35

— Глава авиакомпании «Аэравис» Тони Майлз сделал официальное заявление, что авиакомпания приостановит все полеты «Эйрбас А-триста тридцать» до завершения расследования происшествия, и подчеркнул, что готов к сотрудничеству с авиационными следователями. «Аэравис» полностью компенсирует пассажирам рейса понесенные убытки, на сайте авиакомпании уже появилась информация для пассажиров рейса Ар-восемь и формы для заполнения...

Джесси улыбался дикторше как идиот.

Тони Майлз выиграл и эту партию тоже.

Они выиграли эту партию. Они, но, возможно, не он. Сзади хлопнула дверь, но Джесси даже не обернулся.

— Красавцы, — раздался голос Майлза. — Отдел внешних связей сегодня домой не уйдет.

— А мы? — усмехнулся Джесси, оглядываясь.

— А мы... для нас, кажется, закончился этот бесконечный сумасшедший день. — Майлз плюхнулся было в кресло, но тут же вскочил. — Знаешь что, дружище Джесси?..

— Не называй меня так.

Вырвалось это само собой, и какое-то время Джесси и Тони сверлили друг друга взглядами.

«Он понял, конечно, он все, черт его побери, понял...»

Может быть, он и обратился к нему именно так неспроста.

— Не буду, — улыбнулся Тони. — Давай с тобой завалимся в кабак... и нажремся как два портовых докера. Всем все равно уже не до нас. Доедем с шиком до кабака, там придем в абсолютную негодность, возьмем такси, чтобы нас отвезли по домам, а потом отпустим машину, завалимся в другой кабак... и так до утра. Как ты на это смотришь?

Джесси щелкнул пультом от телевизора и вздрогнул от звонка телефона. Тони улыбнулся одними уголками губ и многозначительно поднял брови.

— Я... я тебя догоню, — выдавил Джесси.

Тони все с той же улыбкой кивнул и вышел. Телефон продолжал звонить, Джесси держал руку на кармане пиджака, потом все-таки вынул телефон и удостоверился, что угадал звонящего верно.

Телефон наконец замолк.

Джесси открыл меню телефона, нашел телефонную книгу и выбрал: «Удалить».

Затем взял со стола визитницу, перелистнул, достал карточку, порвал ее пополам и отправил в корзину. Подошел к двери и выключил свет, какое-то время постоял в темноте, улыбаясь и наблюдая, как за окном мелькают огни.

Один из самых крупных аэропортов мира жил своей жизнью.

Джесси вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Глава 36

— Всем спасибо. Двигатель отключен, спасибо, Хитроу, увидимся на полосе.

Стоун впервые за все это время встал из кресла и улыбнулся.

— Сэр?

— Да, Грин.

Зак взялся за ручку двери, обернулся, чему-то поморщился и, все так же хмурясь, вышел.

— Спасибо вам.

— Странная благодарность, Грин, — невесело усмехнулся Стоун. — Я сделал то, что должен был делать, не находите?

— Вы сделали, — Мэтью чуть смутился, глядя в усталые темные глаза капитана. — То есть, я хочу сказать...

— Вы такой же, как ваш отец, Грин.

Мэтью вспыхнул, но Стоун не дал ему сказать ни слова.

— Нет, Грин, не начинайте, не говорите, что я не имею права вспоминать о вашем отце — вы даже не знаете, что я имею в виду.

— Тогда скажите. — Мэтью не просил — он требовал и считал, что имеет на это полное право. — Тогда, когда вы...

— Когда я приходил к вашим родителям домой, — перебил его Стоун. — Не место и не время, если вы не хотите, чтобы авиаследователи узнали то, что не предназначено для их ушей. Нет, Грин, — Стоун опять усмехнулся, — я не боюсь, что меня арестуют «по вновь открывшимся обстоятельствам». Вы действительно такой же, как ваш отец.

Мэтью пропустил противный холодок, поползший по спине.

— ...Когда-нибудь вы поймете, о чем я вам говорю, — Стоун опять усмехнулся, было в этой усмешке что-то болезненно-интимное. — Вы такой же, как ваш отец, не такой, как... капитан Беккет, например.

— Что это значит? — тихо спросил Мэтью. Он не понимал, к чему клонит Стоун, но видел, насколько тот искренен. Стоун слишком устал, чтобы притворяться, был слишком вымотан, чтобы лгать.

— Ничего особенного, — пожал плечами Стоун, сделав шаг к двери, но Мэтью преградил ему путь.

— А Лорен? При чем тут она? — и Мэтью поморщился, потому что следовало, конечно, назвать ее «капитан Беккет».

— Лорен Беккет никогда не умела принимать настоящих решений, — равнодушно отозвался Стоун. — В этом вся разница между ней и вашим отцом.

Стоун спокойно и решительно отодвинул Мэтью в сторону и потянулся к ручке.

— Мой вам добрый совет, Грин, — не тревожьте спящих псов. Оставьте прошлое, доверьтесь людям, как вы сегодня доверились мне. Правда обычно такая и есть — совсем не то, что мы себе навоображали, но надо быть готовым к тому, чтобы это принять.

Стоун открыл дверь и вдруг обернулся.

— Я буду рад однажды услышать, что вы получили квалификацию командира воздушного судна, Грин. Алекс был бы счастлив узнать, что его сын спас сегодня триста пятьдесят человек и самолет в ситуации, которую он даже не мог себе представить. Он гордился бы вами. До свидания, Грин.

Дверь захлопнулась, и Мэтью остался в кокпите один.

— До свидания, капитан, — еле слышно пробормотал он.

Глава 37

Как будто ничего не случилось там, в небе. Аэропорт жил своей обычной налаженной жизнью, и на Зака только немного пристальнее, чем всегда, смотрели, когда он шел по служебному коридору. 

Он задержался. Пассажиров быстро эвакуировали и отвезли в терминал, бортпроводники сопровождали автобусы, Мэтью и Стоун… капитан Стоун оставались в кокпите, а Зак вместе с пожарными и техниками осматривал самолет. И Зак с облегчением убедился — самолет еще поднимется в небо. Его отремонтируют, он проживет долгую и счастливую жизнь в той стихии, для которой был создан. Самолет был живой — и теплый, и Зак с нежностью гладил еще чуть дрожащий металл, с удивлением замечая — он не единственный. Все, кто находился рядом, выражали самолету признательность и любовь. Даже пожарные.

Впрочем, Зака быстро прогнали — как только подъехал неприметный универсал. Два специалиста из Бюро расследований авиационных происшествий уже приступили к работе, и Заку пришлось уйти. Его время наступит позже, и сейчас он не хотел думать о том, что будет рассказывать авиаследователям.

Пэйдж Дарден он нагнал у служебного выхода из здания аэропорта и, только переводя срывающееся дыхание, понял, что все это время бежал за ней. Абсолютно не будучи уверенным, что она еще не уехала.

— Тебе что-то нужно? — устало спросила Пэйдж, оборачиваясь и убирая обвисшую прядь волос. — Извини, у меня был нелегкий день.

— У нас у всех был нелегкий день, — криво усмехнулся Зак. — Но тебе, наверное, было гораздо сложнее.

— О чем ты? — голос Пэйдж сразу стал резким и неприятным, и Зак подумал, что все будет не настолько просто, как он успел себе навоображать.

— Тебя ждали, — напомнил он. Пэйдж нахмурилась.

— Нас всех ждали.

— Но тебя ждали дети.

Зак не мог выдать Мэтью. Это было бы слишком подло по отношению и к нему, и к Пэйдж, но то, что он узнал, давило несправедливостью. Пэйдж откровенничала с Мэтью, а сейчас только мрачно смотрела на Зака, вообще не горя желанием продолжать разговор.

— Не понимаю, какое это имеет значение, — буркнула она. — Извини, мне действительно надо идти.

Она развернулась и почти побежала к гостинице. Зак, постояв несколько секунд, снова бросился за ней, даже не успев подумать, что ведет себя очень навязчиво. Даже не успев понять, какого черта он, собственно, вообще это делает.

Пэйдж остановилась, услышав его шаги.

— Перестань меня преследовать, Орвилл! — крикнула она. — Ты переходишь границы!

— Прости, — и Зак даже отступил на шаг назад. — Я не это имел в виду.

— Тогда что? Что тебе от меня нужно?

Зак вздохнул и помотал головой. Нужно было что-то ответить, но что — он понятия не имел. И как. Потому что Пэйдж Дарден была…

— Господи, Пэйдж, — неожиданно для себя самого сказал он, — я все знаю. Про твоего отца и детей. 

Дружба с Мэтью растаяла синим прозрачным призраком.

— Мило, — сухо сказала Пэйдж. — Грин разоткровенничался?

Зак растерянно пожал плечами.

— Это совершенно неважно, — так же сухо продолжила Пэйдж. — Орвилл, ты решил меня пожалеть? Ты считаешь, что дети мне в тягость?

— Я знаю, что такое… ну, что такое больной отец, — Зак облизнул пересохшие губы. — Просто мне вдруг показалось…

— Что тебе показалось? Что мы вдвоем откроем клуб, как «Анонимные алкоголики»? Здравствуйте, меня зовут Пэйдж Дарден, и мой отец выжил из ума, да? Считай, что он умер? И кого мы еще пригласим, этого трепача Грина? 

Пэйдж не кричала, но лучше бы она визжала, подумал Зак. Потому что это была бы обида и злость, а не холодные и расчетливые ранящие слова.

— Спасибо, что проявил обо мне неуместную заботу, Орвилл.

Ее каблучки глухо зацокали по бетону. Зак смотрел ей в спину, чувствуя себя как оплеванный.

В самом деле, что он о себе возомнил? И, главное, с чего он решил, что их отношения с Пэйдж Дарден перейдут за грань рабочих? Из-за Мэтью? Из-за детей? Или из-за того, что он сегодня с утра увидел Пэйдж с новой, очень неожиданной стороны?

Можно было заплакать. Бабушка говорила — мужчины не плачут, но что бы она понимала, подумал Зак. Другое дело, что слезы были бы слишком бессмысленны и бесполезны и, конечно, не решили бы ничего.

Зак достал телефон, вспомнил, что так и не включил его, подождал, пока яркая заставка погаснет. Ни сообщения, ни уведомления о звонках. Оттолина Орвилл не слушала новости, и, наверное, это было даже хорошо. 

Зак нашел в телефонной книге имя Лорен Беккет. Капитана Лорен Беккет… или все-таки — просто Лорен Беккет, теперь уже без всяких формальностей. Да, начнут говорить, что Зак Орвилл струсил, что он не выдержал давления следствия, но мало ли, что начнут говорить.

— Добрый вечер, — выпалил Зак, как только в трубке оборвался гудок. — Капитан…

— Зак, — он даже по голосу понял, что Лорен… хорошо, просто Лорен, на том конце линии улыбается. — Как ты?

«Чуть не умер от страха, а теперь готов зареветь», — хотелось ему сказать, но он, разумеется, ответил совсем другое.

— Я хочу уйти из авиации.

— Вот как, — и Лорен вздохнула. — Что же… — Она помолчала. — Ты был героем сегодня, Зак. Почему ты вдруг решил уйти?

— Потому что я не хочу быть героем, — признался Зак и почувствовал, что он случайно нашел самые верные и все объясняющие слова. 

— Об этом не спрашивают, — грустно сказала Лорен. — Хочешь ты или нет, ты либо герой, либо у тебя ничего не выходит. Посмотри на поле. Там стоит самолет, который вы сегодня спасли.

— Капитан Стоун спас, — через силу выдавил Зак.

— Экипаж — это команда.

— Ему не нужна команда.

— Это решать не ему, — и Лорен засмеялась — тихо и успокаивающе. — Знаешь, я тоже пока ничего не решила. Давай возьмем перерыв, ты и я. На время. 

Зак кивнул, не осознавая, что Лорен его не видит. Но это была Лорен Беккет, и она поняла все, что он не произнес вслух. А вот Зак ничего не понял. Какой перерыв? Из-за того, что она больна? «Что же, допустим...» 

Телефон неожиданно пискнул. Зак открыл сообщение — в этом мире хоть что-то было стабильным.

«Напиши, как приедешь в гостиницу».

Бабушка всегда беспокоилась за него. Да, все верно, они должны были уже оказаться в гостинице и только в четыре тридцать утра вылететь обратно в Лондон. Расписание было, что и говорить, пока не слишком удачным с финансовой точки зрения.

«Я скоро вернусь домой, — написал он в ответ. — Если что, включи телевизор, мы сегодня спасли триста пятьдесят человек». 

Он знал, что бабушка дотерпит до его возвращения. И даже не станет задавать вопросы, пока он не умоется и как следует не поест. Такой уж она была странной, миссис Оттолина Орвилл, флайт-лейтенант, летчик-истребитель Королевских Военно-воздушных сил в годы Второй Мировой Войны.

Он знал, что им будет что обсудить.

Глава 38

Про такие дни говорят что-нибудь поэтичное, например: «тьма рассеялась», или «сквозь мглистые облака вновь выглянуло солнце». Избито, зато красиво.

Попрощавшись с Заком, Лорен, повинуясь какому-то непонятному порыву, вернулась в здание четвертого терминала. Возможно, ей надо было убедиться — жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Пассажиры и провожающие, сосредоточенные и расслабленные, грустные и веселые, равнодушные, уставшие и окрыленные — разные — гомонили, молчали, напряженно всматривались в информационное табло, рылись в ручной клади, обнимались, смеялись и даже плакали — жили. Сегодня жили. Жили сейчас.

С благодарностью улыбаясь какой-то великой силе, которая нынче оказалась благосклонна к судьбам трехсот пятидесяти человек, Лорен обвела взглядом просторный зал.

Неожиданно в кармане завибрировал мобильный. Взглянув на экран, Лорен улыбнулась.

— Ты где? — спросил Дерек.

— Гуляю по аэропорту.

— В таком виде? Гляди, как бы тебя не взяла на заметку служба безопасности...

— Им не до меня, объявили посадку на рейс до Хайфы.

— Тебе повезло. А то еще и без документов...

— Да, черт... Совершенно вылетело из головы. Как теперь быть с машиной?

— Отгонишь завтра.

— Да. Ладно, тогда прогуляюсь еще немного, потом зайду к тебе.

— Договорились. Пока.

И ни слова о том, что было написано в сообщении. О чем намекнула, потом прямо сказала Айрис Арнем. Хотела бы Лорен, чтобы Айрис все решила за Дерека? Она, бесспорно, могла, только вот...

Постояв еще немного и полюбовавшись на толпу, Лорен уже собралась было идти к выходу, как вдруг заметила в кафе знакомую сутулую спину.

— Не помешаю? — спросила она минуту спустя.

Стоун медленно обернулся. Перед ним на столе стоял бокал с виски.

— А, Беккет... Признаться, у меня сейчас нет сил даже на то, чтобы просить вас оставить меня в покое.

— Извини. Просто хотела поблагодарить тебя. Раньше как-то не вышло...

Стоун кивнул.

— Присаживайся. Выпьешь? — спросил он, когда Лорен села напротив.

— Увы, выскочила из дома практически в чем мать родила, забыла даже водительское удостоверение.

— Я угощаю. В конце концов, надо же как-то отметить внеплановый день рождения.

Подозвав официанта, Стоун предложил Лорен сделать заказ и презрительно скорчился на просьбу принести чашку зеленого чая.

— С возвращением, Конрад. 

— У меня такое чувство, что я сегодня провел час с четвертью, вцепившись смерти в глотку. До сих пор зубы ломит.

Они стукнулись бокалом и чашкой.

— Надо говорить, что ты настоящий ас и профессионал? — улыбнувшись, спросила Лорен.

Стоун состроил кислую мину. Лесть вышла чересчур откровенной.

— Тогда я все-таки скажу тебе хотя бы «спасибо». За всех. И за ребят. И особенно за Мэтью. За Мэтью Грина.

— Грина, — эхом повторил Стоун и покачал головой. — Да, именно Грина.

Резко опрокинув в себя остатки виски, он попросил повторить заказ.

— Он чертовски похож на отца, ты согласна?

Лорен кивнула.

— У них даже голоса одинаковые. Сегодня в кокпите у меня было совершенное ощущение, что рядом со мной сидит сам Алекс.

— Все еще не можешь простить ему Эмили? — Лорен показалось, что Стоун ждет этот вопрос, но он недоуменно взглянул на нее.

— Эмили? Ему?! Я не могу простить ее себе! Хотя дело слишком давнее, чтобы годиться для исповеди.

— Вот именно, — поддержала Лорен.

— Что «именно»?

— Я имею в виду, что за давностью лет устаревают многие тайны, и тогда их принято обнародовать, ну или просто разглашать, — поправилась Лорен и улыбнулась, видя ошарашенность Стоуна.

— Позволь, Беккет, ты что же, решила, что я стану сейчас делиться с тобой какими-то личными воспоминаниями или, может, тайнами?!

— Не знаю. Но, да, скорее именно так мне и показалось.

— Невероятно! — Стоун залпом ополовинил бокал с виски.

— Но ты ведь сам начал? Заговорил про Алекса и Эмили...

— О, прошу тебя, лучше замолчи! Иначе у меня случится приступ истерического смеха!

— Неудивительно, люди часто реагируют на стресс таким образом.

Теперь уже Лорен было трудно остановиться. Мимоходом оброненные слова Стоуна разожгли любопытство, к тому же ей показалось, что можно попробовать напрямую задать вопрос, касающийся того трагического дня.

— Беккет, я не верю в то, что ты идиотка! Скорее ты нарочно придуриваешься, чтобы вывести меня на откровенный разговор. Но вот чего я действительно не понимаю — зачем тебе это? Ты мне не друг и даже не приятельница... Так, знакомая, сослуживец. Коллега. Какое тебе до этого дело? Пытаешься на меня воздействовать своим обаянием? Но зачем?

И тут Лорен поступила не совсем... порядочно. Помогли курсы психологии, которые она окончила на заре своей летной карьеры. Считалось, что это поможет в работе с экипажем и пассажирами. 

— Черт, жаль, что я забыла дома кошелек. Может, дашь взаймы?

— Хочешь все же купить себе выпивки? Вот, держи.

Раскрыв бумажник, Стоун положил на стол купюру.

Когда официант поставил перед Лорен бокал вина, Стоун заказал еще порцию виски.

— Так что с Эмили? — напомнила Лорен, сделав вид, что отпила вино.

— Ничего, что волновало бы конкретно тебя. Или твоего Гарланда, — упрямо хмыкнул Стоун. — Вы были по уши заняты Гринами, уж Гарланд-то во всяком случае… Ну, делал вид.

— Они были нашими друзьями.

— Не смеши меня, Беккет. Не обманывайся сама и не давай Гарланду засирать тебе мозги, вот мой совет. «Друзьями»! Какие, к черту, друзья могут быть, когда Гарланд насрал на своего, как он тебя уверяет, лучшего друга?

— Не помню такого, — чуть менее уверенно, чем хотелось бы самой, пробормотала Лорен, уже немного сожалея, что завела об этом разговор.

Стоун расхохотался. Посетители за соседними столиками стали оборачиваться на них.

— Это тебе Гарланд сказал? Ну да, возможно, не было. Или было? Никто теперь не узнает правды, тайна только тогда остается тайной, когда известна одному. 

— Перестань, Конрад. И, ради бога, потише, — попросила Лорен.

— Зачем же? Кажется, несколько минут назад ты сама призывала меня оглашать и обнародовать секреты прошлого, так отчего сейчас?..

Стоун выпил. Лорен подумала, что после такого трудного дня немудрено было бы захмелеть от трех унций виски, но не до такой же степени! Хотя, как знать, сколько Стоун выпил, пока сидел в кафе один.

— Да будет тебе известно, капитан Беккет, — сделав особый упор на обращении, напустился Стоун, — что Дерек Гарланд и Алекс Грин, конечно, были друзьями. Да, согласен, смазливая морда Гарланда и его фанфаронистый вид могут пустить пыль в глаза, однако потом позолота слезает, и что под ней? Пшик! Снобчик, приправленный семейными бабками и происхождением, пустозвон, бросающийся красивыми словечками, зная, что за его спиной поносимая им же семейка таких же уродов!

— Прекрати, Конрад!

— Нет, нет, Беккет! Я только начал! — и Стоун перешел на заговорщицкий шепот: — Они таскались вместе везде и всюду. Ты не могла этого не замечать, хотя... Нет, могла, конечно. Гарланд-то, наверное, был твоим светочем? Интересно, когда же ты юркнула к нему в постель? Фальшивое сияние ослепляло, — Стоун понимающе и с притворным сочувствием покивал головой, — не давало толком разглядеть, как эти двое хохотали тебе в лицо! Ты была лишней! Ты спрашивала про Эмили? Если я Гарланду и не прощу, то только ее. Я, как последний кусок идиота, рыдал от бессильной злобы и ревности на тренировочном полигоне, когда она вышла замуж... Я успокоился, думал, что должен желать ей только добра. А вышло…

И было в его голосе столько боли, что Лорен почти физически почувствовала ее.

— Погоди, Конрад... Ты что же, хочешь сказать, что... — Лорен замерла от внезапной догадки. — При чем тут Дерек? При чем тут Эмили?

Стоун снова расхохотался.

— Беккет, все-таки ты идиотка! А я было подумал, что притворяешься, хитришь зачем-то, — сказал он, наконец немного успокоившись. — Давай выпьем.

Лорен послушно стукнула своим бокалом о край бокала Стоуна. Тот безо всякого удовольствия выпил до дна и не обратил внимания, что Лорен даже не пригубила.

— Нет, Беккет, ты не угадала. Подумала, что Дерек Гарланд втрескался в Эмили… А ты — как запасной аэродром. Нет, Беккет, нет. И знаешь, только ради того, чтобы увидеть сейчас такое твое лицо, стоило затевать всю эту историю с исповедями, — Стоун рассмеялся и несильно хлопнул Лорен по плечу. — Да, да, капитан Беккет. Кем тебя ни назови, кем меня ни назови, хоть шовинистом, хоть сексистом, но женщина ты — ей была, есть и будешь… Не все в мире измеряется любовью. А жаль...

Стоун поднял руку, подзывая официанта.

— Еще виски, пожалуйста.

В голове у Лорен слегка шумело, хотя она ничего не пила.

— Эмили не должна была умирать, — продолжал Стоун уже практически спокойно, видимо, наступил его эмоциональный предел. — Я хотел, чтобы она была счастлива. С Грином, да хоть с Санта-Клаусом. Это неважно. 

Лорен заметила, что на лице Стоуна выступили красные пятна и глаза наполнились слезами.

— Я любил ее. Она была моим единственным и настоящим другом. И я любил ее так, как любят настоящего друга. Хотя, если ты называешь дружбой то, что творилось между Гарландом и Грином, то вряд ли ты меня поймешь.

Стоун шмыгнул носом и потер глаза возле переносицы.

— Н-да... Но, знаешь ли, беда в том, что Гарланд — пустышка и фанфарон. Ему нравится унижать людей с веселой улыбкой. Не говори, что тебе от него ни разу не доставалось. И Грин, Алекс Грин, и Эмили Грин, моя Эмили, они очень хотели быть такими же, как и он. Молодые и глупые. Ты не думала, Беккет, почему у тебя или Гарланда были налеты? Потому что он — Гарланд, а ты — а тебе повезло. Из нас пятерых, кто явился тогда, выбрали его и тебя. То-ле-рант-ность! — отчетливо проговорил Стоун. — Вот и твоя карьера. Женщина? Уже берем. Жаль, что среди нас не было геев и чернокожих. Вот как бы тогда крутился Гарланд?

«Он действительно прав...» — да, Лорен сама только что вспоминала, кому она обязана должностью капитана. 

— Подумал ли Гарланд о своем лучшем друге? — хрипло спросил ее Стоун. — Гарланду, судя по всему, было решительно все равно. Нет налета — нет опыта. Ему стоило лишь намекнуть кому надо. Но он считал, что его дружба — и так более чем достаточно…

Стоун замолчал. Лорен тоже молчала. Алекс слишком много значил для Дерека — что же тогда? В этом он весь, Дерек Гарланд, догадалась она, только берет, никогда не дает. Считает, что его расположение — само по себе знак его признательности и дружбы. И Айрис была на его счет права…

— И вдруг, через какое-то время — удача. Ну, как — удача? Джонни Джонс, помнишь такого? Серенький, неприметный. Сказал, что Бересфорд ищет ребят без пилотного стажа. Вроде как с целью тренировочных полетов со сниженной оплатой. К тому времени на эту аферу подписались уже и Арнемы, и Майлз. Я поспрашивал, и выяснилось, что Бересфорд не только проставлял часы, но и доплачивал кое-какие деньги. Цена услуги — пустяк — кое-какие не совсем законные перевозки. Но ничего криминального. Вроде бы. И я подписался.

— Это безумие! — возмутилась Лорен. — И в Академии принимали эти налетанные часы?

— Разумеется. Беккет, ты еще более наивная, чем кажешься. Это уже просто неприлично в таком возрасте. — Стоун снова глотнул виски. — Подумаешь, перегруз. Подумаешь, сложно зайти на посадку. Сбросить топливо на подлете — и все дела. 

Лорен вспомнила о словах Хоуп Миллн.

— Так вот как ты посадил самолет, — выдохнула она. — С перевесом. Опыт, Конрад. Ведь так?

— Никогда не знаешь, когда тебе что пригодится...

Допив виски, Стоун снова позвал официанта.

— Конрад, мне кажется, тебе уже хватит, — попыталась остановить его Лорен, но тот жестом показал, что держит ситуацию под контролем.

— Так о чем я говорил? Понятное дело, что я не пришел на свадьбу. Хотя у меня было приглашение. Да. Но мне тогда показалось, что это уже совершенно изощренное издевательство. Мне искренне не хотелось видеть этих двоих счастливыми вместе. Эмили, но не Грина, хотя ему я в чем-то даже сочувствовал. И боялся, что однажды он просто не сядет. Но он раз за разом справлялся… Мэтью пошел весь в него. Умеет, когда требуют обстоятельства. Гордись им, Беккет, потому что Гарланду гордиться тут нечем. Гарланд — говнюк. Но Мэтью и тебя обошел, нерешительную, полную выдуманных сомнений. Что же, я постарался вычеркнуть этот этап из своей жизни — вы-черк-нуть! — и, надо тебе сказать, мне это почти удалось. И каждый раз я боялся, когда борт Грина шел на посадку, больше, чем боялся за свой собственный борт... — Речь Стоуна становилась все более невнятной. — А им обоим был до одного места мой страх... Они жили себе, сына родили, Грин Академию закончил...

Телефон Лорен зазвонил.

— Ты где? — снова поинтересовался Дерек.

— В «Руже». Встретила знакомого. — На этих словах Стоун язвительно усмехнулся. Лорен отвернулась. — Скоро буду.

— Жесткий контроль? — ехидно осведомился Стоун, когда Лорен нажала на кнопку сброса. — Такие, как он, всегда судят по себе...

— Так что же дальше? — Лорен не хотелось, чтобы Стоун продолжал при ней унижать Дерека.

— Дальше? Ничего. Я просто жил себе спокойно. Относительно спокойно.

— А что же случилось в день, когда погибли Алекс и Эмили?

— О, ты и об этом знаешь? Любопытно, откуда?

— Мэтью рассказала его тетка, сестра Эмили. Она рассказала, что ты приходил к Гринам, и вы повздорили с Алексом. — Лорен почувствовала, как у нее взмокли ладони.

— Да. Я действительно приходил в тот день. Как выяснилось потом — за несколько часов до их смерти... А все опять же Джонни Джонс! Мы выпивали в тот день, две недели назад нас зацепили за сбросом… меня зацепили, Беккет. Сброс был огромный. И я все равно еле сел. Чуть не выкатился за пределы полосы. Почти так же, как и сегодня… И тут в паб заявляется Джонс. И начинает рассказывать о том, что Бересфорд оправился, что рейсы возобновляются. Что будем летать между третьими странами. Понимаешь? Нет почти никакого контроля, перевес… как повезет. И Бересфорд обещает платить в разы больше... Короче, Джонс вербовал по полной программе. Мы ему говорим, что нас это вроде как не интересует, мы действительно испугались, а он объясняет, что на нас и не рассчитывает, что и без нас желающих хватает, что, например, сегодня постарается подрядить на это дело Алекса Грина, что дела у того с женой не ладятся, и живут они черт-те где на северо-западе, что у них и квартирка такая кошмарная, и сегодня он идет помогать Грину чинить проводку, а заодно предложит «беспроигрышный вариант». Я, понятное дело, под градусом, подумал, что надо предупредить Эмили, что шутки с Бересфордом плохи, что парк самолетов там в ужасном состоянии, а у него жена, жена! Эмили, понимаешь?! И маленький сын... Выпил лишнего, что тут скажешь... Вот и решил пойти и все ему объяснить, идиот! Но он явно не хотел меня слушать...

— Нет, Конрад, он как раз-таки очень внимательно тебя выслушал. И, скорее всего, что-то резкое ответил на предложение Джонса...

Лорен вдруг отчетливо вспомнила Джонни и представила, как тот, возможно, нарочно, устраивает так, чтобы провода в щитке коротнули во время утреннего включения системы отопления... На их курсе все слишком хорошо знали Алекса и его тягу к справедливости и благородству. Джонс мог просто не захотеть рисковать…

— Джонс ведь погиб, — раздельно проговорила Лорен. — Когда? Ты помнишь?

— Не помню, — выдавил Стоун не менее отчетливо. — Знаю. Его зарезали в подворотне. Три дня спустя после гибели Эмили. Пьяная драка. Такие дела.

Он что-то недоговаривал.

— Ты веришь в случайные совпадения, Конрад? — Что-то крутилось в голове Лорен, что-то, что она никак не могла ухватить. Почему-то на память пришли слова Айрис Арнем о завещании. 

— Не верю, Беккет, и тебе не советую.

— Джонс ведь никогда ничего не решал.

Почему Айрис Арнем почти прямым текстом сказала, что будет писать завещание на имя еще не рожденного малыша Лорен? Почему не на Леннарта, он ведь ее муж?

— Что… — потрясенно выдохнула она. — Конрад…

«Вы знаете, кто… кто был “кротом”, так?» 

Стоун поднял голову.

«Конечно, я знаю. Только один человек мог так быстро проинформировать Бересфорда. Со вчерашнего дня — и до сегодняшнего утра...» 

Конечно. Ни у кого другого не было времени.

— Это был Леннарт Арнем? Ведь так? — настойчиво спросила Лорен. — Леннарт Арнем был и остался связан с Бересфордом?

— Может быть... Не знаю... — уже совсем пьяно отозвался Стоун и подпер щеку кулаком. — В любом случае, Джонс унес с собой эту тайну... Вот дьявол, прямо не вечер, а встреча бывших однокурсников. Только вот многих уже с нами нет... Да и меня сегодня могло бы не стать... Так что, капитан Беккет, берите мою тайну. Пока я жив.

Лорен потерла ладонями лицо.

— Может, помочь тебе вызвать такси? Ты сумеешь добраться до дома? — участливо спросила она задремавшего Стоуна.

— Мой дом здесь, — сонно пробурчал тот. — Здесь. В аэропорту.

Лорен потихоньку встала и подозвала официанта.

— Позаботьтесь, пожалуйста, об этом господине, он первый пилот, и сегодня у него был очень трудный день.

Официант кивнул.

Оглянувшись на сутулую спину спящего Стоуна, Лорен вышла из кафе.

В зале четвертого терминала было по-прежнему шумно и многолюдно. От услышанного слегка кружилась голова. Лорен подумала, что ей нужно будет обо всем рассказать Дереку, и вместе они обязательно решат, что из ставшего явным можно будет смело сказать Мэтью. Обязательно надо будет поговорить с Айрис Арнем. И выяснить все до конца.

Остановившись возле огромного окна, за которым темнело низкое лондонское небо, она набрала номер Дерека. За ее спиной раздался звук знакомого рингтона. Лорен обернулась и оказалась в объятиях крепких рук, изуродованных невидимыми под одеждой рубцами шрамов.

— Ты где? — смеясь, спросила его Лорен.

— Всегда рядом, — улыбнулся Дерек в ответ.

Конец



Оглавление

  • Брэйн Даниэль Обстоятельства непреодолимой силы 1. Крылья за спиной



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке