КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Перечитывая «Сердце Змеи» Ивана Ефремова (fb2)


Настройки текста:



Дмитрий Бочарник Перечитывая «Сердце Змеи» Ивана Ефремова


Часть 1


Прежде, чем писать о процессе и результатах перечитывания «Часа Быка», я полагаю необходимым достаточно подробно остановиться на том, что собой представляет собой «мост» между «Туманностью Андромеды» и «Часом Быка». Это – повесть «Сердце Змеи».

Для желающих узнать побольше об Иване Ефремове – учёном и писателе – мой блогопост 

https://author.today/post/51345

О «Туманности Андромеды» - первой книге – вы можете прочесть здесь 

https://author.today/post/51898 

- это серия из нескольких блогопостов – в один вся информация, увы, не уместилась.


Итак, «Сердце Змеи». 

Я приведу цитату из «Википедии». 

Ссылка: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B4%D1%86%D0%B5_%D0%97%D0%BC%D0%B5%D0%B8


«Се́рдце Змеи́» (лат. Cor Serpentis) — научно-фантастическая повесть Ивана Антоновича Ефремова, написанная в 1958 году. В повести автор развёрнуто описывает возможность существования планетарной биосферы и высокоорганизованной разумной жизни — человекоподобных существ — с биохимией, основанной на фтороводороде.

В соответствии с внутренней хронологией будущего, в произведениях И. А. Ефремова, эта повесть является связующим звеном между романами «Туманность Андромеды» и «Час Быка».

Произведение отличается ярко выраженной гуманистической направленностью, верой в историческое торжество науки и коммунизма.

Далёкое будущее. Экипаж звездолёта «Теллур» с планеты Земля путешествует по космосу, используя «нуль-пространство». В районе звезды «α Змеи» (араб. Унук-аль-Хай‎), по соседству со звездой «Эпсилон Змеи» в созвездии Змеи, он случайно встречает чужой корабль. «Чужие» весьма похожи на земных людей, но дышат не привычным землянам кислородом, а фтором. Таким образом, непосредственный контакт между двумя цивилизациями опасен как для их организмов, так и для материалов. Оба экипажа, полные доброжелательности, обмениваются информацией и знаниями через прозрачный экран. Понимая, что прямой контакт невозможен, экипажи прощаются, и каждый звездолёт продолжает свой путь».


Интернет позволяет моментально получить доступ к отсканированным текстам множества бумажных книг. И потому уже нет необходимости бежать в библиотеку – районную, городскую, областную, сидеть в читальном зале или регистрироваться, предъявляя паспорт, в качестве читателя «абонемента». Несколько кликов – и почти любой текст – на экране монитора.

Безусловно, в конце пятидесятых годов двадцатого столетия, повесть вполне заслуженно была воспринята читателями «на ура». 

Но сейчас, в первой трети двадцать первого столетия… Повесть, на мой взгляд, вызывает множество вопросов и порождает сомнения в тех постулатах, которые вроде бы призвана – волей Ивана Ефремова – подтверждать и защищать.

Посмотрите на хронологию освоения космоса:

«4 октября 1957 года — запуск первого искусственного спутника Земли «Спутник-1»

12 апреля 1961 года — первый полёт человека в космос, Юрий Гагарин.

16 марта 1966 года — произведена первая ручная стыковка космических аппаратов, пилотируемого корабля «Джемини-8» и мишени «Аджена».

30 октября 1967 года — произведена первая стыковка двух беспилотных космических аппаратов «Космос-186» и «Космос-188». (СССР).

15 сентября 1968 года — первое возвращение космического аппарата (Зонд-5) на Землю после облета Луны. На борту находились живые существа: черепахи, плодовые мухи, черви, растения, семена, бактерии.

16 января 1969 года — произведена первая стыковка двух пилотируемых космических кораблей «Союз-4» и «Союз-5».»

Ссылка – «Википедия» - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BA%D0%BE%D1%81%D0%BC%D0%BE%D1%81%D0%B0

Запуск первого искусственного спутника Земли – безусловно, важное событие. Показательно, что в повести «Сердце Змеи» уже описывается стыковка двух пилотируемых космических кораблей. Реальная же стыковка будет осуществлена всего через десять лет после запуска первого искусственного спутника Земли. 

Ясно, что Ефремов – палеонтолог, а не инженер и потому он имеет право не вдаваться в «технические» подробности, но… В повести, рассказывающей о событиях весьма отдалённого от середины двадцатого столетия будущего люди совершают ошибки, которые уже и неспециалистами во времена Ефремова воспринимались как недопустимые. Я не поверю в то, что Иван Ефремов, учёный с мировым именем, свободно читающий тексты на английском и немецком языках, был, что называется, «не в курсе дела».

Вот цитата:

«Мут Анг (командир корабля), с усилием двигаясь, облегченно вздохнул и встал перед пультом.

– Двадцать четыре парсека… Мы прошли звезду. Новые приборы всегда неточны… вернее, мы плохо владеем ими…»

Вот. Сразу две проблемы, которые в нормативе должны блокировать выход такого космокорабля за пределы Солнечной Системы. Формально командир звездолёта сделал правильный вывод – но этот вывод он обязан был в нормативе сделать ещё в космодоке или на Земле. Тут даже сразу сложно определить, какая проблема – из двух – первична. Либо неточность приборов, либо недостаточный уровень овладения мощью приборов космонавтами-землянами.

Пройдясь чуть дальше по тексту повести, натыкаемся на ещё одну показательную цитату:

«– Еще немного, и мы пронеслись бы через корону звезды. Больше не буду прокладывать точный курс. Гораздо безопаснее пройти стороной.»

Угум. И это называется точный курс? Прямо через корону звезды, да? Сколько там баллов у Мут Анга было по космонавигации и космоштурманскому делу? Наверное, «удовлетворительно», не больше. Да даже если и «хорошо»… Этот командир мог угробить и корабль, и экипаж. Под лозунгом «ну не шмог я, не шмог».

Чуть дальше – новая показательная цитата:

«– Тем и страшны новые пульсационные звездолеты, – ответил из глубины кресла Тэй Эрон, помощник командира и главный астрофизик. – Мы делаем расчет, а затем корабль мчится вслепую, как выстрел в темноту. И мы тоже мертвы и слепы внутри защитных вихревых полей. Мне не нравится этот способ полета в космос, хотя он и быстрее всего, что могло придумать человечество.»

Взрослый вроде бы человек, астрофизик, а рассуждает как сопливый мальчишка. Увлёкся быстротой и забыл, что эта характеристика – не главная и не основная. Точнее не забыл, а не поверил, не проникся. Если ему – конкретному человеку – не нравится такой способ полёта в космос – обратите внимание на формулировку – не «в космосе», а в «космос», что с головой выдаёт глупца-неофита – то что его побудило войти в экипаж корабля? Только ли астрофизическое образование? А ведь по табели о рангах он – помощник командира, фактически – второй офицер на борту. И так по-детски рассуждает и выражается… М-да.

Дальнейшая цитата – только усугубляет впечатление об уровне подготовленности экипажа космокорабля:

«– У нас несколько часов, пока приборы завершат наблюдения и окончат четырехкратную проверку программы, – сказал Мут Анг. – Надо поесть, потом каждый из нас может уединиться и отдохнуть немного.»

Несколько часов на приборные наблюдения – нормально. Но – четырёхкратная приборная проверка какой-то программы? А люди на борту космокорабля тогда в статистов списаны? Или в пассажиров? 

Командный состав, оказывается, утрудился до потери пульса и сознания – командир советует старшим офицерам «уединиться и отдохнуть немного». Это как понимать – вся троица членов управленческого звена только-только очнулась ото сна и снова что, нужен отдых? 

Ещё цитата:

«Расчеты, занявшие шесть лет труда могучих умов и исследовательских машин Земли, оказались безошибочными.»

Да, за безошибочность расчётов можно порадоваться. Но… Сроки осуществления этих расчётов неприятно изумляют. И какая тут безошибочность, если космокорабль едва не сгорел в короне некоей звезды и пришлось дотягиваться до нужной точки на неких атомных моторах? Ясно же, что Ефремов знал – расчёты космических полётов осуществлялись в его время как минимум на арифмометрах –  механических монстрах, причём рукоятки этих «машинок» крутили десятки и сотни людей и обойтись без ошибок при таком способе организации работы было практически невозможно. Но шесть лет… 

Какой смысл отправлять космокорабль «к чёрту на куличики», если для его нацеливания требуется больше пяти лет непрерывных расчётов? А если будут непредсказуемые (и незаметные с Земли) изменения на курсе-маршруте? Доверять приборам с четырёхкратной проверкой или всё же муштровать людей, чтобы не стремились «в люлю» при каждом удобном случае?

И вот только сейчас, Ефремов, вероятнее всего ощущая нарастающее недовольство читателя, даёт более-менее развёрнутое пояснение, которое, на мой взгляд, порождает больше вопросов, чем даёт ответов. Привожу цитату:

«Сюда, в широкий коридор пространства, свободного от звездных скоплений и темных облаков, был направлен «Теллур» – первый пульсационный звездолет Земли. Этот тип звездолетов, передвигавшихся в нуль-пространстве, должен был достигнуть гораздо больших глубин Галактики, чем прежние ядерно-ракетные, анамезонные звездолеты, летавшие со скоростью пять шестых и шесть седьмых скорости света. Пульсационные корабли действовали по принципу сжатия времени и были в тысячи раз быстрее. Но их опасной стороной было то, что звездолет в момент пульсации не мог быть управляем. Люди также могли перенести пульсацию лишь в бессознательном состоянии, скрытые внутри мощного магнитного поля. «Теллур» передвигался как бы рывками, всякий раз тщательно изучая, свободен ли путь для следующей пульсации.»

Угум. Первый же звездолёт – и сразу на маршрут. Потрясающе. Быстрота затмила все остальные опасности и недоработки. Я понимаю, что пословица «Поспешишь – людей насмешишь» - только ограниченно пригодна для характеристики разбираемой ситуации, но… Что-то тут не складывается в серьёзную продуманную систему. Шесть лет на расчёт курса – и в результате космический корабль едва не сгорает в короне звезды. Всё решают приборы, а люди спят, да и бодрствуя не стремятся напрягаться сколько-нибудь заметно.

Вторая цитата, на мой взгляд, демонстрирует усугубление ситуации:

««Теллура» послали в неимоверно далекий рейс, чтобы его экипаж изучил загадочные процессы превращения материи непосредственно на углеродной звезде, очень важные для земной энергетики. Подозревалось, что звезда была связана с темным облаком в форме вращающегося электромагнитного диска, обращенного ребром к Земле. Ученые ожидали, что они увидят повторение истории образования нашей планетной системы сравнительно недалеко от Солнца.

«Недалеко» – это сто десять парсеков, или триста пятьдесят лет пути светового луча…»

Угум. Сажают нескольких гомо-сапиенсов в "консервную банку", погружают в сон и закидывают «к чёрту на куличики». Первый же звездолёт нового типа не делают летающей лабораторией для отработки полного спектра возможностей применения, а используют так, словно это сотая или тысячная – в общем – серийная - машина. И всё это Ефремов демонстрирует нам, читателям, под лейблом «далёкое-далёкое будущее».

Я понимаю теперь, насколько идеалистическим, эмоционально и чувственно незрелым было «советское общество», «на ура» воспринявшее такие вот писания известного учёного-палеонтолога. Как же был недопустимо высок уровень легковерия в «советских» людях! Казалось бы, вторая мировая война, частью которой стала Великая Отечественная война, должна была заставить «советских» людей повзрослеть и поумнеть ураганными темпами, но…

Вот следующая цитата. Посмотрите, оцените, как легко и просто жонглирует словами учёный-палеонтолог, тщащийся предстать писателем-фантастом:

«Далеко-далеко, на расстоянии семидесяти восьми световых лет, осталась Земля – прекрасная, устроенная человечеством для светлой жизни и вдохновенного творческого труда. В этом обществе без классов каждый человек хорошо знал всю планету. Не только ее заводы, рудники, плантации и морские промыслы, учебные и исследовательские центры, музеи и заповедники, но и милые сердцу уголки отдыха, одиночества или уединения с любимым человеком.»

Каждый человек, хорошо знающий всю планету… Угум. Это какой же объём постоянно обновляемой информации должен закачиваться в память детей, подростков, юношества, людей среднего и старшего возраста? Даже директор завода, его главный инженер, главный энергетик, главный снабженец не скажут – в подавляющем большинстве случаев – что они досконально знают своё предприятие, а тут каждый из нескольких миллионов – как минимум – «гомо-сапиенсов» прекрасно знает все ТТХ и все особенности любого из десятков тысяч заводов, размещённых на Земле. И, вероятнее всего, не только на Земле, но и в околоземном пространстве.

Ефремов упивается провозглашением гимна непрофессионализма. Вот цитата:

«И от этого чудесного мира человек, предъявляя к себе высокие требования, углублялся все дальше в космические ледяные бездны в погоне за новыми знаниями, за разгадкой тайн природы, не покорявшейся без жестокого сопротивления. Все дальше шел человек от Луны, залитой убийственным рентгеновским и ультрафиолетовым излучением Солнца, от жаркой и безжизненной Венеры с ее океанами нефти, липкой смоляной почвой и вечным туманом, от холодного, засыпанного песками Марса с чуть теплящейся подземной жизнью. Едва началось изучение Юпитера, как новые корабли достигли ближайших звезд. Земные звездолеты посетили Альфу и Проксиму Центавра, звезду Барнарда, Сириус, Эту Эридана и даже Тау Кита. Конечно, не сами звезды, а их планеты или ближайшие окрестности, если это были двойные звезды, как Сириус, лишенные планетных систем.»

Какие такие высокие требования? Напомню – согласно уже прочитанному тексту повести - расчёты осуществляют приборы, перепроверяют программу – приборы, ведут корабль – приборы, изучение околокорабельного пространства осуществляют приборы, даже пробуждение людского экипажа осуществляют приборы «под музыку». Где тут роль и значение людей в трактовке Ефремова? Наверное, только вот здесь: «Надо поесть, потом каждый из нас может уединиться и отдохнуть немного.» Это «немного» превращается в недопустимо значительное «много» - ведь пока что мы не прочли ни о чём, что свидетельствовало бы о напряжённой работе гомо-сапиенсов, запертых в «консервной банке».

Ефремов закусил удила в стремлении навешать своим читателям как можно больше «лапши на уши». Вот цитата:

«Но межзвездные корабли Земли еще не побывали на планетах, где жизнь уже достигла своей высшей формы, где обитали мыслящие существа – люди.

Из далеких бездн космоса ультракороткие радиоволны несли вести населенных миров; иногда они приходили на Землю через тысячи лет после того, как были отправлены. Человечество только училось читать эти передачи и стало представлять, какой океан знаний, техники и искусства совершает свой круговорот между населенными мирами нашей Галактики. Мирами, еще не достижимыми. Что уж говорить про другие звездные острова – галактики, разделенные миллионами световых лет расстояния!.. Но от этого становилось только больше стремление достичь планет, населенных людьми, пусть не похожими на земных, но тоже построившими мудрое, правильно развивающееся общество, где каждый имеет свою долю счастья, наибольшего при их уровне власти над природой. Впрочем, было известно, что есть совершенно похожие на нас люди, и этих, вероятно, больше. Законы развития планетных систем и жизни на них однородны не только в нашей Галактике, но и во всей известной нам части космоса.»

Потрясающе непрофессионально для вроде бы дипломированного учёного-палеонтолога причислять к мыслящим существам исключительно неких гомо-сапиенсов - прямоходящих голых обезьян. Которые чуть что – стремятся уединиться и отдохнуть, а не поработать сверхактивно и сверхрезультативно, составив достойную и реальную конкуренцию всевозможным приборам.

Я повторю финальную часть предшествующей цитаты – она слишком показательна:

«Но от этого становилось только больше стремление достичь планет, населенных людьми, пусть не похожими на земных, но тоже построившими мудрое, правильно развивающееся общество, где каждый имеет свою долю счастья, наибольшего при их уровне власти над природой. Впрочем, было известно, что есть совершенно похожие на нас люди, и этих, вероятно, больше. Законы развития планетных систем и жизни на них однородны не только в нашей Галактике, но и во всей известной нам части космоса.»

Обратите внимание на категорически-неуклонное стремление Ефремова уже не к популяризации, а к вульгарному упрощенчеству. Непохожих на землян разумных органиков писатель упрямо именует и причисляет к людям, хотя как палеонтолог обязан понимать и знать, что даже люди не слишком-то и одинаковы. Более того – дипломированный учёный пытается убедить своих читателей в том, что «Законы развития планетных систем и жизни на них однородны не только в нашей Галактике, но и во всей известной нам части космоса.». 

Какой-такой известной? На момент написания повести – это смехотворно-маленькое пространство вокруг Земли. Ефремов педалирует идею верховенства «известности», связывая «известность» с «однородностью» и одновременно засылая первые же – фактически опытные космокорабли буквально «к чёрту на куличики». Как можно совместить неточность расчётов, едва не повлёкших гибель космокорабля с людским экипажем на борту с фактически религиозной верой в однородность неких законов развития планетных систем? Если бы эти законы были в полной мере учтены при осуществлении расчётов – точный, рассчитанный приборами и автоматами курс корабля не пролёг бы в опасной близости от звезды. А он – пролёг.

Следующая цитата только усугубляет негативное представление об уровне подготовленности членов экипажа космокорабля:

«– Я не знал, что вы тоже увлекаетесь старинной музыкой, – улыбнулся командир звездолета. – Этому романсу не меньше пяти веков!

– Я вовсе ничего не знаю! – воскликнул астронавигатор. – Я думал о нашем звездолете. О том, когда мы вернемся…»

Обратите внимание – полёт фактически только начался, а астронавигатор – не сумевший заставить приборы поддержать безопасный курс корабля – уже думает о возвращении. И восклицает показательную, на мой взгляд, фразу «Я вовсе ничего не знаю!». Для чего он тогда вошёл в состав экипажа дальнего космокорабля? Почему его выбрали? Не потому ли, что более умных, подготовленных и профессиональных среди тысяч землян не нашлось? Если астронавигатор действительно «ничего не знает», то как это заявление совместить с убеждённостью Ефремова в том, что любой человек «коммунистического далёка» досконально знает свою материнскую планету? У меня это – не совмещается. Никоим образом.

Командир корабля «полощет мозги» своему офицеру, причём полощет, подчиняясь не слишком проработанной точке зрения Ефремова. Вот цитата:

«– Вы правы и глубоко неправы. Развитие знаний, накопление опыта должны быть непрерывны. Иначе нарушатся законы развития, которое всегда неравномерно и противоречиво.»

Развитие – неравномерно и противоречиво? Угум, так и есть. Но – только если оно – вне очеловеченной сферы, в которой развивается совокупность гомо-сапиенсов. Люди стремятся к равномерности и ещё больше стремятся к устранению противоречий. Жизнь в условиях непрекращающихся, неослабевающих противоречий и в условиях постоянно проявляющейся самым диким образом неравномерности – не может быть счастливой и длительной. Такая «неустроенная» жизнь калечит не только тело, но и душу человека. Причём калечит капитально, на генном уровне. А Ефремов написал уже «Туманность Андромеды», в которой потщился показать совершенство людей будущего. Безуспешно, на мой взгляд, потщился. Ибо когда зал Совета Звездоплавания украшает апокалиптическая по своему влиянию картина под названием «Остался один»… Ни о каком совершенстве людей будущего говорить нельзя в принципе.

Младший член экипажа «на пальцах» показал командиру, что действительно, нет смысла торопиться с посылкой пульсационного звездолёта «к чёрту на куличики», если следующие машины способны достичь той же точки космопространства с меньшими затратами и более надёжно и безопасно. Фактически «консервную банку» выпихнули в полёт, не озаботившись должным тестированием, полигонными испытаниями и необходимыми проверками. Люди получили новую игрушку и постарались её запулить как можно дальше – прямо в корону звезды, ага.

Ефремов «опускает» командира звездолёта всё ниже и ниже и ниже. Прочтите вот эту цитату внимательно:

«– Мы так же призваны выполнить свой долг, как и каждый член общества. За то, что мы первые прикоснемся к невиданным еще глубинам космоса, мы умерли на семьсот лет. Те, кто остался на Земле, чтобы пользоваться всей радостью земной жизни, никогда не испытают великих чувств человека, заглянувшего в тайны развития Вселенной.»

Какой такой долг? В чём этот долг состоит? В том, чтобы ублажить учёных, которые пожелали что-то там разглядеть более чётко и «поближе»? Так можно было бы посадить в звездолёт этих самых учёных – автоматы доведут машину до места и даже вернут назад. Пусть эти спецы-учёные и изучают объект своих «хотелок», называемых высокопарно «научными интересами». И пусть эти учёные сами потом вернутся на материнскую планету, где о них никто не слышал, не знает и не помнит ни их, ни их самых дальних родственников. Пусть вернутся туда, где их опыт и знания уже устарели многократно и безвозвратно.

«Невиданные глубины космоса», да? Это означает, что на Земле и в Солнечной системе до сих пор – в рамках «коммунистического далёка» не развёрнута сеть платформ с аппаратурой дальнего сканирования и вседиапазонного слежения. Это означает, что первый же пульсационный звездолёт был послан практически наобум – потому нет ничего удивительного, что он чуть не сгорел в короне звезды возле места назначения.

«мы умерли на семьсот лет». М-да. А о том, что надо сначала посылать приборы, а уже потом – пилотируемые людьми корабли земляне из «коммунистического далёка» не знали, не ведали, да? В трактовке Ефремова, ни разу не являющегося технарём и специалистом по исследованию космопространства это звучит… оскорбительно и неприемлемо. Какой смысл посылать людей на смерть – в корону звезды – если можно запулить «к чёрту на куличики» корабль, ведомый приборами и набитый приборами как бочка с апельсинами? Какой смысл? Да никакого, кроме того, который появляется при недопустимо высокой эмоциональности и чувственности восприятия. Тот самый – «а щоб було». 

Ефремову должно было быть известно, как дипломированному учёному, что автоматические летательные аппараты могут летать и летают гораздо быстрее, чем те, которые пилотируются людьми. Человек не в состоянии выдерживать перегрузки, которые автоматика выдерживает спокойно и свободно. И потому первыми «в незнаемое» должны идти автоматические космокорабли. А Ефремов, стремясь не к популяризации науки, а к примитивизации представлений «советских людей» о ней, посылает «к чёрту на куличики» корабль с гомо-сапиенсами.

Как всё же двойственно звучит финальная часть вышеприведённой цитаты:

«Те, кто остался на Земле, чтобы пользоваться всей радостью земной жизни, никогда не испытают великих чувств человека, заглянувшего в тайны развития Вселенной.»

Как всё же ущербно и провокационно звучит – "всей радостью земной жизни". В этом – корень проблемы. Оказывается, люди коммунистического далёка не приспособлены к преодолению трудностей, к самостоятельному решению проблем и вопросов, к физическому и эмоциональному напряжению. Приспособлены они только к «пользованию радостью». И непременно – только «радостью земной жизни». 

У меня сразу возникает вопрос – а что тогда эти люди делают в космопространстве. Сидели бы на Земле под атмосферным щитом планеты – и горя бы не знали. Но Ефремов и в «Сердце Змеи», и в «Туманности Андромеды» раз за разом запуливает «консервные банки», набитые гомо-сапиенсами всё дальше и дальше не только от Земли, но и от Солнечной Системы. Я не вижу здесь достойной дипломированного учёного-профессионала системности изложения. Я вижу здесь стремление объять необъятное, которое нереализуемо в принципе.

В какие такие тайны заглянули обитатели этой «консервной банки» - они только-только проснулись, только-только огляделись. Только-только осознали, что они едва не погибли. Большую часть работы за людей выполнили и продолжают выполнять приборы. А люди… Люди, не успев прибыть на место работы, уже думают о том, как хорошо и неплохо было бы вот прям сразу вернуться на Землю. Не успели начать реально работать – и уже хотят уединиться и отдохнуть. Никаких возражений от членов экипажа «консервной банки» на крайне непрофессиональное высказывание командира – не последовало. Ни от кого. И это «единомыслие» мне, как читателю, крайне не нравится.

Вот следующая цитата:

«Кто может сказать, может быть, та крупица знания, что мы доставим на нашу планету, послужит новому взлету науки, улучшению жизни человечества.»

Угум. И это пишет человек, который вырос в стране с плановой экономикой, да? Как-то не вяжется это высказывание с плановостью. Здесь больше стихийностью попахивает. О какой крупице знания говорит чел, который едва не стал трупом? Сгоревший в короне звезды остов корабля сам по себе вернуться на Землю не сможет – законы небесной механики не позволят. Слишком далеко. Новый взлёт науки? За семьсот лет так или иначе какой-нибудь взлёт науки – и не только в целом, но и в частностях, будет обеспечен. Потому появление нескольких гомо-сапиенсов из антикварной «консервной банки» ничего нового в копилку знаний землян об окружающей действительности не принесёт. Семьсот лет – это несколько поколений людей. Далеко не все знания прошлого полезны и необходимы людям будущего.

Ещё одна цитата:

«Ведь человек – это не только сумма знаний, но и сложнейшая архитектура чувств, а в этом мы, испытавшие всю трудность долгого пути через космос, не окажемся хуже тех, будущих… »

Угум. Ефремов, оказывается, блокированный личной сориентированностью на привычность миллионолетних отметок на хронологической шкале не понимает, что для людей максимум – это сто – сто двадцать лет, а не семьсот. Какая сложнейшая архитектура чувств? О чём это Ефремов заикнулся? Советский человек шестидесятых годов и советский человек сороковых годов двадцатого столетия – это в очень многом два разных по психическим, эмоциональным, чувственным настройкам человека. А тут не пятьдесят лет, а пятьсот-семьсот. На таких отрезках разница в эмоциях и чувствах будет колоссальная. Всегда и везде. В подавляющем большинстве случаев.

Следующая цитата:

«а мне так интересно заглянуть в будущее,» 

М-да. Если вместо системности – голый интерес, то это уже – диагноз. Это – болезнь. Это – острое неблагополучие. Подлежащее устранению. Посадили гомо-сапиенса в консервную банку и послали «к чёрту на куличики». Видите ли ему – интересно. Какое ему будущее интересно? Стать трупом? Так он трупом чуть не стал. Убедиться в том, что он по-прежнему склонен чуть что уединяться и стремиться отдохнуть? Так для этого не надо было удаляться от Земли на биллионы километров.

Ещё одна цитата:

««Теллур», или, как он значился в реестре космофлота Земли, «ИФ-1 (Зет-685)», первый звездолет обращенного поля, или шестьсот восемьдесят пятый по общему списку космических кораблей, не был так велик, как субсветовые звездолеты дальнего действия. От их постройки отказались лишь недавно – с изобретением пульсационных кораблей.»

Обратите внимание на «с изобретением». То есть земляне из «коммунистического далёка» торопятся, спешат и шарахаются из стороны в сторону. Не успели принять обратно первый звездолёт «обращённого поля» - описываемый Ефремовым «Теллур», как уже отказались от постройки «субсветовых звездолётов дальнего действия».

Общий список космических кораблей, да? А список спутников и необитаемых платформ куда делся? Да и как то для «коммунистического далёка» цифра семьсот кораблей – непонятно – пилотируемых или сюда и автоматические Ефремов зачислил – не впечатляет и проявляет скорее хаотичность и слабость напора землян в деле исследования космопространства.

Несистемность, откровенная беспорядочность представлений Ефремова о технике и технологиях проявляется в следующей цитате:

«От их постройки отказались лишь недавно – с изобретением пульсационных кораблей.

Те колоссальные корабли несли экипаж до двухсот человек, и смена поколений давала возможность проникать довольно глубоко в межзвездное пространство.

С каждым возвращением дальнего звездолета на Земле появлялось несколько десятков выходцев из другого времени – представителей далекого прошлого. И хотя уровень развития этих пережитков прошлого был очень высок, все же новые времена оказывались для них чуждыми, и часто глубокая меланхолия или отрешенность становилась уделом космических скитальцев.

Теперь пульсационные звездолеты забросят людей еще дальше. Пройдет немного времени, по мерке астролетчиков, и в человеческом обществе появятся тысячелетние Мафусаилы. Те, кому выпадет на долю отправиться на другие галактики, вернутся на родную планету миллионы лет спустя. Таковой оказалась оборотная сторона дальних космических рейсов, коварная препона, поставленная природой своему неугомонному сыну. На новых звездолетах экипажи насчитывали всего восемь человек. Этим путешественникам в безмерные дали космоса и одновременно в будущее было запрещено, в отмену прежних поощрительных постановлений, иметь детей во время путешествия.

И хотя «Теллур» был меньше своих предшественников, все же он представлял собою огромный корабль, где просторно разместился его малочисленный экипаж.»

Какой смысл был для Ефремова писать ««Те, кто остался на Земле, чтобы пользоваться всей радостью земной жизни, никогда не испытают великих чувств человека, заглянувшего в тайны развития Вселенной.»» Получается, что в человеческом обществе «коммунистического далёка» обман и выдача желаемого за действительное столь же обычны, сколь и для человека двадцатого столетия? Какой смысл вообще в таком «коммунистическом далёко»?

«новые времена оказывались для них чуждыми». Вот и очередное доказательство несистемности развития. 

Ещё более интересно – какой смысл пихать немногочисленный экипаж в огромный по размерам корабль? Не в том ли состоит этот смысл, чтобы создать суррогат удобства и беспроблемности, столь обычных для внутриатмосферной жизни землян на своей материнской планете в пределах космокорабля? Но значит ли это, что земляне из «коммунистического далёка» готовы к трудностям и опасностям реального разнообразного и не всегда приветливого космоса?

А то, что земляне «коммунистического далёка» к таким трудностям и опасностям не готовы, Ефремов доказывает уже в следующей цитате:

«Врач и командир вышли, провожаемые встревоженными взглядами слушателей. Со вторым астронавигатором на дежурстве случилась очень редкая беда – приступ гнойного аппендицита. Вероятно, он не выполнил абсолютно точно программы врачебной подготовки к космическому путешествию. И теперь Свет Сим запросил разрешение командира на срочную операцию.»

Потрясающе. Дисциплинированный – теоретически, конечно - космолётчик не выполняет программу врачебной подготовки к космопутешествию. И его берут на борт. Как будто нет дублёров, нет резервистов и нет возможности наказать человека по всей строгости за непрофессионализм.

Ефремов продолжает усугублять негативное представление читателей о «совершенстве» людей из «коммунистического далёка»:

«Но врач звездолета настоял на своем. Он доказал, что у больного останется залеченный очаг, который может дать новую вспышку при огромных физиологических перегрузках, переносимых звездолетчиками.»

Если очаг залечен – это вроде бы хорошо. Но медицина должна не залечивать, а устранять очаги. Получается, что медицина «коммунистического далёка» не в состоянии ни профилактировать – ведь люди так легко обходят требования медицинских протоколов – ни устранять очаги заболеваний и сами заболевания.

Ефремов продолжает убеждать читателей, что командир корабля имеет право и даже должен обманывать своих менее ранговитых коллег. Вот цитата:

«Мы, люди «Теллура», потеряли всех своих близких на Земле. Но там, в наступающем грядущем, нас ждут не менее близкие, родные люди, которые будут знать и чувствовать еще больше, еще ярче, чем покинутые нами навсегда наши современники» – вот о чем и какими словами должен говорить командир с молодыми людьми своего экипажа.»

Угум. Не менее близкие – через семь сотен лет. Какая махровая антинаучная ересь! Если потомки будут действительно знать и чувствовать больше и острее – им не будут интересны предки, неспособные составить им, потомкам, никакой конкуренции. Несовместимость поколений проявится во всей своей красе и опасности. А командир корабля… Он считает возможным и более того – необходимым – преступно выдавать желаемое за действительное. Не заботясь об устранении чисто логических, не говоря уже о всевозможных научных противоречий.

Вот ещё одна цитата, проявляющая непрофессионализм Ефремова в вопросах, выходящих за пределы палеонтологии:

«Путь звездолета подходил к концу – сегодня надо было повернуть корабль в направлении созвездия Змееносца, чтобы пройти мимо исследованной углеродной звезды.»

Угум. Ефремов забыл о том, что звездолёт «Теллур» обязан вернуть экипаж гомо-сапиенсов на Землю. И только тогда путь звездолёта будет завершён. А проход у звезды – так это только «дотягивание» корабля до половины пути, но никак не до финальной точки маршрута. Такое впечатление, что палеонтолог Ефремов не знает, не понимает и не ведает, что палеонтологическая экспедиция завершена только тогда, когда её участники возвращаются на главную базу и подготавливают полный исчерпывающий отчёт. А не тогда, когда они прибывают на место раскопок.

Ещё одна показательная цитата:

«Оказалось, командир в сговоре с врачом намеренно устранился от командования, чтобы дать возможность Тэй Эрону провести всю операцию самому, ни на кого не надеясь. Помощник ни за что не признался бы в жестоких сомнениях перед поворотом, но корил командира за причиненное всему экипажу волнение.»

Мало того, что помощник командира дальнего космического корабля  не готов к самостоятельному несению службы «в полном формате», да ещё и члены экипажа не готовы, оказывается, к тому, что командир корабля может оказаться раненым, убитым, недееспособным. 

Ещё одна цитата:

«Можно быть уверенным, что здесь, в этом пустом уголке космоса, ничего нового не встретится.»

Какая радость – командир корабля разрешил быть в чём-то уверенным? Пустой уголок космоса, да… Уровень профессионализма и подготовки – зашкаливает. Резко вниз, но зашкаливает. А должен зашкаливать вверх, в сторону реального повышения, а не понижения.

Ещё одна цитата:

«А для чувства мне важен только человек – единственная разумная сила в космосе, которая может использовать стихийное развитие материи, овладеть им. Но мы, люди, так одиноки, бесконечно одиноки!»

Угум. Такое впечатление, что говорящий эти фразы чел – один на огромном корабле. Я, как читатель, более чем уверен, что этот чел не проходил испытание в «башне молчания» и не был ни разу помещён в бассейн депривации. Вот там он бы точно ощутил себя одиноким. Реально и полно ощутил. Считать же человека единственной разумной силой в космосе – это так по-детски, так незрело звучит… Аж противно читать такие словеса, ей-богу.

Ещё более противно в двадцать первом веке читать вот такие словеса Ефремова:

«человечество в бесклассовом обществе не соединилось в одну семью…» 

Какая семья? Семь миллиардов родственнников? Какую точную, полную и объёмную память надо иметь, чтобы хотя бы запомнить имена, фамилии, отчества всех этих родственников? Да и поведение обитателей «Теллура» ни разу, на мой взгляд, не похожи на семейные. Служебные – да, с изрядной долей анархии и откровенной махновщины, вызванной крайне низким уровнем именно профессиональной подготовки к условиям дальнего космического полёта. Получается, что Ефремов выступает за разрушение парной семьи с родными по крови детьми и одновременно – не в силах доказать превосходство и прекрасность семьи-цивилизации. Это как-то провокационно и непрофессионально для дипломированного учёного-палеонтолога. 

Ефремов лжёт. Лжёт намеренно, чётко и постоянно. Вот цитата:

«Осознал, что, с одной стороны, он, как индивидуальность, очень мал и мгновенен в жизни, подобен капле в океане или маленькой искорке, гаснущей на ветру. А с другой – необъятно велик, как Вселенная, обнимаемая его рассудком и чувствами во всей бесконечности времени и пространства.»

Если человек как индивидуальность, очень мал – ему не требуется напрягаться постоянно и в крайних режимах. А если ему не требуется напрягаться так серьёзно – он не будет стремиться – даже своим индивидуальным рассудком и своими индивидуальными чувствами познать – реально и глубоко – всю сложность времени и пространства. 

Получается, что вместо построения высокоуровневого общества было построено нечто вроде совокупности запертых на отдельно взятой материнской планете гомо-сапиенсов, которые с одной стороны вроде бы ушли от ужасов «Тёмных веков», а с другой стороны – не пришли к реальному всемогуществу и всепониманию всей сложности окружающего мира. Потому, на мой взгляд, «коммунистическое далёко», реально изображаемое Ефремовым в уже второй книге «цикла» на самом деле не является ни высокоуровневым, ни высокоразвитым, ни заслуживающим статуса достижимого и необходимого идеала.

Ефремов пытается совместить несовместимое – недисциплинированность людей и иерархичность командной вертикали в пределах космокорабля, всевластие приборов и способность людей уверовать в реальность пустоты космопространства. Если для читателей пятидесятых-шестидесятых годов такие шатания-валяния-метания ещё могли быть чем-то привлекательно-новым, то для двадцать первого столетия – это какой-то детский сад. Треть повести – двадцать две страницы – уже позади, а противоречий в изложении Ефремовым событий и «настроений» - больше чем достаточно.

Ефремов пытается убедить читателя в том, что коммунистическое общество «прекрасного далёка» окончательно преодолело несистемность своего развития и одновременно демонстрирует такие примеры реальной несистемности, что я диву даюсь едва ли не в постоянном режиме. Вот цитата:

«– Никогда я не буду настоящим командиром! – вздохнул виновато Тэй Эрон. – Невозможно знать все, что знает наш Анг.

– А он при мне говорил, что он плохой командир из-за широкого диапазона своих интересов, – отозвался Кари, усаживаясь в кресло дежурного навигатора.»

И это – подготовка высшего командного состава для дальних космических экспедиций. Земляне до сих пор действуют – в этом Ефремов дельно убеждает читателя – наобум. Именно несистемно действуют. Потому что мечутся от одной крайности к другой – от признания необходимости широты и глубины развития каждой отдельно взятой человеческой личности до признания необходимости ввести это развитие в жёсткие «должностные» рамки.

Ефремов продолжает выдавать желаемое за действительное. Вот цитата: 

«Цепь мысли и труда протянется через бездны пространства как окончательная победа над стихийными силами природы.».

М-да. То, что «Теллур» едва не сгорел в короне звезды – в изложении Ефремова уже надёжно забыто. Стёрто. Похоронено. А вот бездоказательные суждения и пустые надежды – снова в фаворе и в ба-а-а-льшом приоритете. Какая окончательная победа? Над какими стихийными силами природы? Курс корабля, просчитанный в течение шести лет на Земле и заложенный в автоматы, едва не привёл корабль с гомо-сапиенсами в корону звезды, а один из членов экипажа проявив преступное легкомыслие, не выполнил «от сих до сих» медицинские протоколы подготовки к дальнему космическому полёту. Где здесь цепь мысли и труда? Здесь самая махровая стихийность наблюдается и существует.

Я не знаю, сколько выпил Ефремов милилитров горячительных напитков, чтобы написать такое:

«И вот наконец вся тяжкая лестница истории жизни и человека, вся мощь накопленного знания и безмерных усилий труда завершились изобретением звездолета дальнего действия «Теллур», заброшенного в глубокую пучину Галактики.»

Как исследователь и дипломированный учёный, Ефремов обязан был знать, что если вся эволюция приводит только к одному результату – это никакая не эволюция. Тем более трудно совместить эволюцию дикой природы и эволюцию человека – это слишком разные вещи.

Ефремов, на мой взгляд, фактически дискредитирует себя, заявляя следующее: «Человек еще на ранних стадиях своего формирования развился как универсальный организм, приспособленный к разнообразным условиям.». Как учёный – палеонтолог, Ефремов обязан точно и чётко знать, что далеко не все хищные или травоядные гиганты, обитавшие на Земле миллионы лет назад, заселяли все регионы земли сплошным ковром. И уж тем более Ефремов должен был знать, что человек – существо, запрограммированное природой под строго определённые условия внешней среды и далеко не всегда человек может выдержать температуру жерла вулкана или давление воды в Марианской впадине. Даже если человек будет защищён техникой и приборами – всё равно далеко не всегда сможет человек выдержать такие «крайности».

Вот ещё одна «проблемная» цитата:

«– Мыслящее существо из другого мира, если оно достигло космоса, также высоко совершенно, универсально, то есть прекрасно! Никаких мыслящих чудовищ, человеко-грибов, людей-осьминогов не должно быть!»

Угум. И это пишет человек, прекрасно, хочется верить, понимающий, что читателям уже ведомо содержание его предшествующей книги – «Туманность Андромеды». А раз ведомо, то читатели помнят и «крест», который действует вполне разумно, и «медуз», которые оказались не по зубам заносчивым и глупым землянам, слишком поздно вспомнившим о необходимости воспользоваться «танками высшей защиты», и гигантский «спиралодиск», устроивший тем же землянам локальный Армагеддон.

Какая заносчивость и глупость – «не должно быть». Угум. Людишки только-только выперлись на пульсационном звездолёте «к чёрту на куличики» и вдруг имеют наглость с глупым апломбом заявлять, что чего-то там «не должно быть» только потому, что этим людишкам желается, чтобы дело обстояло именно так. Детские хотелки Ефремов пытается и стремится возвести в ранг системной разумности, образованности и профессионализма.

Ещё одна цитата, которую я тоже склонен считать «проблемной». Я бы мог привести и предшествующие цитаты, показывающие во всей красе стремление Ефремова во-первых, выдать желаемое за действительное, а во-вторых - в очередной раз навешать читателям «лапшу на уши», но эта цитата, на мой взгляд, перекрывает по значимости все прочие:

«понял, что на высшей ступени развития никакого непонимания между мыслящими существами быть не может.»

Потрясающе. Голые прямоходящие обезьяны, засунутые в "консервную банку" и неспособные выдержать перегрузки в несколько «же» в длительном режиме, возмутительно недисциплинированные и лишённые любого намёка на энциклопедические познания о своей планете и своей сути, возомнили, что они находятся именно на «высшей ступени развития». Равно как и их «неизвестные партнёры». 

Я не понимаю, почему Ефремов настолько упрям в своём стремлении представить человека, как некое божество. Не потому ли он упрям, что сам понимает прекрасно, насколько примитивен человек, даже засунутый в «коммунистическое далёко» и заброшенный в космопространство реально очень далеко от Земли.

Вот ещё одна цитата. Космолётчики – ожидая момента сближения с чужим кораблём – развлекаются как могут – слушают старый рассказ о «первом контакте» между землянами и инопланетной цивилизацией. 

«Писатель отразил, как в зеркале, нелепую веру в незыблемость, вернее, бесконечную длительность общественных форм.»

Угум. Нелепую. А то, что космолётчик как какой-то мальчишка полуразумный нарушил медицинский протокол – это вполне допустимо, да. А то, что курс, шесть лет рассчитываемый на Земле, едва не привёл корабль к взрыву в короне звезды – это вполне нормально, да. А то, что космолётчики не готовы к выходу командира из строя – это вполне нормативно, да. Какая тут общественная форма, кроме анархии? Скрытой, импульсной, но реально существующей. Анархии, мнящей себя матерью, альфой и омегой некоего порядка, обязательного для всех мыслимых и немыслимых разумноорганических насельников Галактики и Вселенной в целом.

Ефремов, на мой взгляд, навязывает читателям некий штамп, образчик одностороннего, однообразного мышления. Он убеждает читателей в верховенстве, в совершенстве, в достойности людей «коммунистического далёка» - уже во втором цикловом тексте – и одновременно показывает, насколько эти люди ещё глупы, тупы, ограничены и непрофессиональны. Иными словами он показывает нам, читателям, не высшую форму общественной организации землян, не высшую форму развития человеческой личности, а некую переходную форму, которая не избавилась от проблем старого и не приняла полностью и целостно необходимое новое.

Вот цитата:

«Человечество не может покорить космос, пока не достигнет высшей жизни, без войн, с высокой ответственностью каждого человека за всех своих собратьев!»

Иными словами, земляне, изображённые Ефремоым, ещё не покорили Космос. Они не обладают той самой высокой ответственностью каждого человека за всех своих собратьев. А значит, персонажи Ефремова, обитатели махрового «коммунистического далёка» - не более чем туристы – как на своей планете, так и в космическом пространстве. Туризм и эмиграция – это, как известно, две большие разницы, короче – очень разные вещи и состояния. И потому Ефремов негласно, незаметно, но убеждает, на мой взгляд, читателей в том, что и люди «коммунистического далёка» на самом деле ещё очень даже не прочь повоевать. Хоть как-то, пусть даже непрофессионально. Например, так, как они попытались повоевать с «крестом» и «спиралодиском» в «Туманности Андромеды». 

Ефремов преступно занимается упрощенчеством. Прекрасно зная, понимая, неоднократно – на практике – убедившись в видовом и родовом разнообразии жизненных форм – Ефремов навязывает читателю убогую мысль и глупую уверенность в том, что за пределами своей Солнечной системы люди встретят только людей – непременно человекообразных существ, мыслящих и действующих почти так же – на девяносто пять минимум процентов – как и земляне.

Вот цитата:

«Где-то впереди, все еще на чудовищном расстоянии, летел навстречу корабль с планеты чужой и далекой звезды. И люди Земли впервые за миллиарды лет развития жизни на своей планете должны соприкоснуться с другими… тоже людьми.»

Обратите внимание на многоточие после слова «другими». И на словосочетание «должны соприкоснуться». Ефремов навязывает читателю определённый взгляд на ситуацию, не заботясь о приведении развёрнутой непротиворечивой доказательственной базы. Он давит на эмоции и на чувства, думается, прекрасно осознавая и признавая незрелость своих современников, не отягощённых системными научными знаниями об эволюции живых существ на Земле.

Современники Ефремова даже, похоже, не умели внятно выражать свои мысли. Посмотрите, перечитайте несколько раз вот эту цитату:

«Тэй Эрон извлек из машины заданные ей расчеты и определил, что корабли разделяет расстояние около трех миллионов километров.»

Как это можно – извлечь из машины некие расчёты? Если по смыслу фразы, получается, что человек за секунду-полторы осуществил комплекс сложных расчётов по нескольким непростым формулам и вывел достаточно чёткую и точную цифру расстояния между кораблями. Зачем тогда машина? Либо эта фраза – редакторская недоработка, корректорский промах – речь явно идёт не о расчётах, а о их результатах и человек на борту космолёта всего лишь посмотрел под итоговую «черту», либо Ефремов походя оскорбил и своих современников, и людей «коммунистического далёка», выставив их глупцами и тупицами.

Зачем было строить огромный звездолёт, если невозможно оградить гомо-сапиенсов от перегрузок? Вот цитата:

«– Слушайте все! По местам! Окончательное торможение при восьми «g»!

Гидравлические кресла долго вдавливались в свои подставки, в глазах у людей краснело и темнело, на лицах выступал липкий пот.»

Одно дело – истребитель, стартующий или садящийся космический корабль первых выпусков. И другое дело – межзвёздный «транспорт», каким, собственно, и представлен звездолёт «Теллур». Для «межзвёздника» можно было изыскать что-то поприличнее ложементов, не защищающих лежащих в них гомо-сапиенсов от перегрузок. Анамезон изобрели, а от влияния перегрузок – не избавились. Вот и ещё одно доказательство стихийности, несистемности развития людей «коммунистического далёка».

Часть 2


Нет, на мой взгляд, необходимости цитировать эпизод встречи и общения экипажей земного и инопланетного кораблей. Ясное дело, что Ефремов пошёл на недопустимое, как я полагаю, упрощенчество ситуации. Он ни словом не обрисовал, из чего сделан корпус инопланетного корабля, не отметил верховенство и совершенство земных приборов, способных сосканировать любые изображения – а в изложении Ефремова эти изображения, исполненные «инопланетянами» не представляли собой ничего сложного – и мгновенно прочесав базы данных, выдать полную инфу о том, с чем именно сходны по человеческому разумению эти изображения. Упрощенчество наблюдается и в использовании только светосигналов – а что, у инопланетян радиосвязь отменили, да? Или их приборы не излучают в диапазонах, доступных приборам Земли?

Вот цитата:

«– Если очень сильно, то, значит, они ищут давно и, кроме того, уже встречались с мыслящей жизнью…

– И она была обыкновенная, нашего типа, кислородная, – подхватила Афра.

– Но могут быть и другие типы атмосферы, – возразил Тэй Эрон, – хлорная, например, или серная, еще сероводородная.

– Не годятся они для высшей жизни! – торжествующе воскликнула Афра. – Все они дают в обмене веществ в три и даже в десять раз меньше энергии, чем кислород, наш могучий живительный кислород Земли!»

Посмотрите, насколько сильно, строго и определённо Ефремов примитивизирует людей «коммунистического далёка». Он даёт возможность женщине-астронавту бездумно давить на эмоции, на чувства, удаляться от логики и разумности в область желаемого, но не действительного. Рядом – корабль, обитатели которого дышат фтором, а женщина-астронавт, рождённая на Земле, голословно – на одних эмоциях и чувствах - заявляет, что все атмосферы кроме кислородной «не годятся… для высшей жизни». Самомнение у неё – аж брыжжет, но ни на йоту не приближает женщину-астронавта к рангу «представительницы высшей жизни».

Ладно, женщине позволительно ставить в приоритет чувства и эмоции. Но Ефремов усугубляет ситуацию, выводит её из нормативности ещё сильнее и серьёзнее – вот цитата:

«– Мне кажется, что Афра права! – вмешался командир. – Все эти предполагаемые атмосферы – слишком большая редкость по сравнению с нашей стандартной из наиболее распространенных в космосе элементов. Это не случайно!»

«Крестится надо, когда что-либо кажется» - говорят мудрые люди. А командиру корабля вообще ничего казаться не должно по определению. Его сфера – это восприятие того, что реально имеет место. А не того, что может привидеться. Если командиру что-то кажется, то всем остальным членам экипажа это может представиться вполне реальным. Что приведёт к весьма печальным последствиям. И для корабля, и для членов его команды.

Нет, думаю, необходимости цитировать эпизод дальнейшего ознакомления землян с культурой чужих астролётчиков. Отмечу лишь, что Ефремов пошёл на подлог, упрощенчество и выдачу желаемого за действительное одновременно. В одном месте – он прямо указывает, что телесно чужие астронавты отличаются от землян. В другом месте – совсем рядом с первым – утверждает, что они почти ничем не отличаются и весьма сходны с землянами. И опять указывает на различия, подсовывая читателям сцену с зовом с борта другого инопланетного звездолёта. На котором, вполне возможно, тоже путешествуют «фторные люди». Следовательно, «фторная цивилизация» гораздо более развита и в техническом, и в технологическом отношении, а вся убеждённость землян в своей исключительности – не более чем выплески эмоций и чувств.

Приведу лишь одну цитату, доказывающую непрофессионализм Ефремова в понимании вопросов и проблем, далеко выходящих за рамки палеонтологии:

«Может быть, только теперь астролетчики полностью, всем существом поняли, что самое важное во всех поисках, стремлениях, мечтах и борьбе – это человек. Для любой цивилизации, любой звезды, целой галактики и всей бесконечной Вселенной главное – это человек, его ум, чувства, сила, красота, его жизнь!»

Это уже, на мой взгляд, клиника. Психиатрическая. Убеждать читателей – любого возраста – в том, что разумноорганические цивилизации в необъятном космосе могут быть только человекоподобными и человекообразными, причём убеждать только педалируя давление на эмоции и чувства, обходясь без любых разумно-логических доказательств, это – недостойно и противоестественно для серьёзного учёного.

Вот ещё одна цитата, демонстрирующая ослиное упрямство Ефремова в навязывании читателям ущербной точки зрения:

«Командир чужих сделал какой-то знак. Тотчас же молодая женщина, которая демонстрировала красоту обитателей фторной планеты, рванулась в сторону, где стояла Афра. Широко раскинув руки, она прижалась к перегородке в стремлении обнять прекрасную женщину Земли. Афра, не замечая катившихся по щекам слез, распласталась на прозрачной стене, как бьющаяся о стекло пленная птица.»

Обратите внимание – последним аккордом встречи землян и инопланетян стало «общение» двух женщин. Налицо, на мой взгляд, чрезмерная эмоциональность и чувственность, которая, между тем, ясно свидетельствует о детскости уровня восприятия ситуации разумными органиками – и землянами, и инопланетянами. Ясно, что Ефремов допустил здесь предельно неестественное очеловечивание инопланетян и «опустил» землян из «коммунистического далёка» на уровень малолеток, полагающихся не на разум и логику, а только на эмоции и чувства.

Дополнительное доказательство стремления Ефремова «вешать лапшу на уши» - вот эта цитата:

«Афра думала об изменении, дерзкой замене химических превращений, приводивших в действие весь величайшей сложности организм человека. Путем воздействия на механизм наследственности заменить фторный обмен веществ на кислородный! Сохранить все особенности, всю наследственность фторных людей, но заставить их тела работать на иной энергетической основе».

Обратите внимание – на кислородный обмен. Не на фторный. То есть земляне оказываются выше «фторных людей» и меньше рискуют при такой трансформации. А это уже попахивает фашизмом и нацизмом в одном флаконе. Получается, что уже в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году Ефремов забыл, за что боролись его современники четыре года. 

Как учёный, Ефремов должен был понимать, что на обмене веществ слишком многое «завязано». И его изменение не пройдёт даром, безопасно и спокойно. И обратите внимание на слово «заставить». Не «побудить», а именно «заставить». Ефремов, тем самым, выступает за насилие над инопланетянами, насилие, творимое руками землян, руками людей. Насилие, предпосылки, ход и результаты которого Ефремов представляет читателю на чисто эмоционально-чувственном уровне, без внятных доказательств возможности и главное – безопасности – такой трансформации.

Как же различно восприятие текста вроде бы простой небольшой по объёму повести для нас, живущих в двадцать первом веке и для ровесников Ефремова из середины двадцатого столетия. 

Внимательное прочтение текста – вроде бы художественного – проявляет многие негативные настройки Ивана Ефремова – как писателя и как человека. Второй текст «цикла» - и такая слепота, такое ослиное упрямство и такой махровый непрофессионализм, такое жёсткое стремление всё максимально упростить и поставить именно гомо-сапиенсов в центр мироздания. 

Что-ж, повесть «Сердце Змеи» действительно является переходом между «Туманностью Андромеды» и «Часом Быка». Переходом, доказывающим, что написание художественных, вроде бы научно-фантастических произведений для Ефремова было чем-то вроде средства для безответственного отдохновения. 

Сам Ефремов говорит так:

«Третье произведение о далеком будущем, после «Туманности Андромеды» и «Сердца Змеи», явилось неожиданностью для меня самого. Я собрался писать историческую повесть и популярную книгу по палеонтологии, однако пришлось более трех лет посвятить научно-фантастическому роману, который хотя и не стал непосредственным продолжением моих двух первых вещей, но также говорит о путях развития грядущего коммунистического общества.»

Если для системно работающего серьёзного учёного становится возможным три календарных года потратить на некий научно-фантастический роман… То либо Ефремов – не системно работающий и не серьёзный учёный, либо его художественные тексты – - и прежде всего цикл - это не повествование о «путях развития грядущего коммунистического общества», а рассказы о чём-то другом, не имеющем к коммунистическому обществу «прекрасного далёка» никакого отношения.




Оглавление

  • Дмитрий Бочарник Перечитывая «Сердце Змеи» Ивана Ефремова
  • Часть 1
  • Часть 2



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке