КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Возврата нет (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Возврата нет Светлана Багрянцева

Пролог

— Отпусти! Сволочь! Ублюдок! — орала Эмилия, когда её волокли за руку по коридору.

Она не была сейчас смелой, все эти выкрики только от страха. Сердце ухнуло вниз, во рту был противный привкус. Эмилия даже предметов от слёз не различала, всё стояло перед глазами серой пеленой. А ещё в ушах звенели выкрики бугаёв в тяжёлых ботинках: «Ху, ху, ху». Эти крики сопровождались глухими ударами по телу, лежащего на земле парня.

— Говорили тебе, сука, чтобы ты не смел к ней приближаться?! Говорили?! Но ты смелый да?! Ты сдохнуть захотел, да?! Ну так сдохни, нам не жалко! — орал кто-то из парней, пока её запихивали в машину.

Эмилия сейчас всё это видела как наяву. Там, в пыли и грязи, корчился самый лучший в мире парень, а она даже ничего сделать не смогла. Они не смогли, не убежали, не спрятались.

— Сволочь ты, Крылов. Я никогда не буду твоей. Такого ублюдка, как ты нельзя любить, — процедила сквозь зубы Эмилия и в щёку тут же вписалась пятерня.

Удар был такой силы, что она мешком повалилась на кровать.

— Поговори мне ещё, я тебе зубы выбью! — рыкнул Крылов.

— Ярик не надо так, она беременная всё же, — к ним подошёл ещё один мужчина, Эма хорошо его знала, лучший друг Крылова.

— Ничего, не сдохнет. Она мне живая нужна. А что там за беременность? Два месяца всего, — весело хмыкнул Ярослав, потом взял её за волосы и притянул к себе. — В понедельник на аборт поедешь, я уже договорился. Мне чужие выблядки не нужны. Моего родишь.

— Я не поеду! Ты не имеешь права! — выкрикнула Эмилия, округляя глаза.

Крылов отпустил её, и она снова упала на матрас.

— Поедешь, куда же ты, сучка, денешься, — он похлопал её по щеке. — Егор, организуй нам роспись в среду. Надеюсь, она за это время успеет после чистки оклематься.

— Это будет дорого стоить. Можно справку взять о беременности, тогда быстро распишут, а без неё вываливай взятку, — скривился Егор.

— А ты моё бабло не считай, дружище, сколько надо, столько и заплачу. О, ребята фото из морга прислали. Смотри, Миля, узнаёшь?

В лицо Эмилии ткнули дорогим айфоном и она завизжала. На столе патологоанатома лежал изуродованный синяками и кровоподтёками Костя. Но это был точно он, отец её ребёнка.

1

— Неточка Незванова — так она звалась… — напевала себе под нос подруга.

Вера скривилась недовольно, подходя ближе.

— Эмка, прекращай. Целый день воешь эту песню. Где ты её откопала, я даже не слышала такую.

— О-о-о, мы ещё не родились, когда она была популярна. Сегодня в интернете услышала, вот и привязалась она ко мне, — улыбнулась Эмилия, приподняв бровь. — Не отвлекай, я сейчас себе макияж испорчу. И одевайся уже, нас ждут.

Вера оглядела подругу, та надела сегодня зелёное приталенное платьице с пышной юбкой чуть выше колена. Вырез лодочкой открывал ключицы. Эмилия была первой красавицей на курсе. Стройная, длинноногая с практически идеальной фигурой и натуральными волосами медного оттенка. На личико она была такая миленькая, что все проходящие мимо мужчины сворачивали головы. Тонкий нос, пухлые губки, большие бирюзовые глаза в обрамлении длинных, пушистых ресниц, всё это заставляло сильную половину человечества хотеть её себе, а слабую — исходить чёрной завистью.

Вера бросила взгляд в зеркало, поджала тонкие губы и поплелась к шкафу. Они с Эмилией были одной комплекции и примерно одинакового роста. Обе худенькие. Но если фигурку подруги можно было сравнить с песочными часами, то Веру будто топором из камня вытесали. Подростковая неуклюжесть даже в двадцать лет никуда не делась, тонкие, тусклые волосы не превратились в пышную гриву, а висели светло-русой жёсткой паклей. Вместо груди, два невразумительных прыщика. Эмку даже веснушки не портят, а она, Вера, уродина.

Порой ей грезилось, что она настоящая царевна-лягушка. Вот явится прекрасный принц, расколдует, и Вера превратится в сказочно прекрасную королеву в великолепном платье. А пока приходилось пользоваться добротой Эмки и носить на вечеринки её шмотки от знаменитых модельеров. В этом состояло ещё одно отличие подружек. Эмилия появилась на свет в богатой семье, а Верины предки ишачили как проклятые и считали копейки от зарплаты до зарплаты. Но в известный питерский вуз она поступила сама. Потом втёрлась в доверие к богатенькой дурочке.

Эмилия тоже не из местных, но зато родители снимают двухкомнатную квартиру. Вот она и позвала жить к себе, чтобы не скучно было.

Размышляя над своей горькой судьбинушкой, Вера надела бежевое платье с вышивкой золотистым люрексом, потом пошла краситься к освободившемуся зеркалу.

* * *
До клуба, где договорились встретиться с сокурсниками, нужно было ехать на транспорте. Эмилия толкаться в автобусе не хотела, благо деньги на такси имелись. Родители оплачивали съёмную квартиру вот уже два года и давали приличные карманные. Хватало и на еду, и на веселье. Впрочем, последним Эмилия не злоупотребляла, считала, что нужно учиться. Она единственная наследница в семье, и когда-нибудь, бизнес отца перейдёт ей.

Эмилия села на заднее сидение автомобиля, рядом примостилась подруга. Верка была из «рабоче-крестьянской» семьи, но Эмилию сей факт не смущал. Она не была заносчивой девицей, да и с парнем встречалась небогатым.

Вспомнив Костю, Эмилия улыбнулась. Симпатичный, слегка мускулистый блондин считался лучшим парнем на курсе. Выступал бас-гитаристом в местной рок-группе и имел неплохие вокальные данные. Костя слыл душой компании, был открытым и честным человеком. Как только начались первые занятия, они сразу заприметили друг друга и стали встречаться. Два года любви, трепетной, нежной, страстной. Эмилия даже свозила его домой на летних каникулах и познакомила с родителями. Папа поворчал для приличия, но потом сказал, что счастье дочери у него на первом месте.

Сердце радостно трепыхнулось в груди, когда машина припарковалась на стоянке. Сейчас она встретит Костю, самого любимого парня на свете.

У дверей клуба на улице Ленина уже ждали несколько друзей. Вход тут был платный, поэтому решили сначала собраться на улице. Столик заказали заранее.

— Привет всем! — радостно крикнула Эмилия. — Все помнят, что сегодня гуляем в честь моей днюхи, которая была два дня назад. За вход плачу я.

Ребят было немного, всего десять человек, они полезли с приветствием, обнимашками и поздравлением. Их компания образовалась из детей весьма состоятельных родителей ещё в первый год учёбы, так и дружили до сих пор. Эмма широко улыбнулась и повела всех внутрь. Прошли строгий фейсконтроль, заплатили за вход, затем разделись в гардеробе. Услужливый администратор повёл полутёмным залом с точечными светильниками на потолке к их большому столику у сцены. Сегодня выходной в клубе выступала молодёжь, первыми должна была выйти группа Кости под названием «Рокировка». Эмилия плюхнулась на тёмно-синий кожаный диван и стала ждать, когда принесут заказанные блюда, а на сцену выйдет любимый.

Наконец-то группа вышла на сцену. Все поздоровались, радостно махая руками. Костя подошёл к микрофону.

— На днях у моей девушки был день рождения. Эта песня написана для тебя, любимая! — крикнул парень и начал петь. — Рыжий огонёк маленькое солнышко. Кто-то скажет мне, выпита до донышка. Только вот любовь всё не прекращается, всё вокруг тебя вьётся и вращается. А сердце трепещет пойманной птицей. К тебе оно рвётся, моя ты царица. Могу преклоняться как перед иконой, поправ все законы. Готов подарить я закат и рассветы. Готов отменить все в мире запреты. Мы разные люди, но это не важно. Тебя обожаю, кричу я отважно. Душа расправляет красивые крылья. Когда-нибудь всё покроется пылью. И рыжие волосы вмиг поседеют, но души людей они не стареют. Я буду любить тебя, слышишь, любую и ту седину, потом поцелую. Всю жизнь я лелеять тебя обещаю. Богиня моя я тебя обожаю.

Эмилия встала и послала парню воздушный поцелуй. Он ответил тем же. Зал начал аплодировать. Девушка села на своё место и вспомнила, как ещё в первую неделю учёбы Костя подошёл и предложил встречаться. До секса дошло через месяц. Эмилия не была ханжой, но почему-то решила не растрачивать себя по пустякам, а отдать девственность самому любимому человеку. Так и случилось, Костя был нежным и уже опытным, притащил с собой несколько упаковок презервативов, а потом Эмиля для удобства стала пить таблетки. Она в будущем планировала от Кости детей, но сначала учёба, а потом всё остальное.

Эмилия покосилась на подругу. Верка болтала с одногруппником, что-то увлечённо рассказывая. Миля подумала, что если предложить Косте окончательно переехать к ней, то придётся жить втроём. Веру она выгнать не могла, от общаги та отказалась, вернее, её попросили съехать, раз уж не живёт. Куда она пойдёт, если сказать, чтобы освобождала хату? Впрочем, втроём тоже можно жить, ведь Косте не требуется отдельная комната. Над таким вариантом событий стоило ещё подумать. А пока Эмилия наслаждалась прекрасной музыкой, не замечая, что сидящий у барной стойки мужчина пристально за ней наблюдает.

* * *
Ярослав решил немного выпить, но не в привычной домашней обстановке, а в клубе. Он нередко посещал данные заведения, но не ради набухаться, а для ловли очередной мокрой щёлки с красивым телом и бестолковой головой. По одежде Крылова девицы понимали сразу, что он из весьма состоятельных людей, поэтому охотниц за богатой и праздной жизнью слеталось немало. К тому же Ярослав был известен как завидный жених, который два года назад развёлся. Дурочек не смущало то, что Ярославу стукнуло сорок, хоть он и выглядел моложе своих лет. Их также не волновало его пристрастие к грубому сексу. Всё можно вытерпеть, ради того, чтобы сидеть дома, сложа лапки, одеваться в элитных бутиках, носить брюлики и бегать по салонам красоты.

Вот только никто не догадывался о том, что для Крылова женщина — это всего лишь доступная дырка и ничего более. Сунул-вынул и выгнал.

Такая мысль укоренилась ещё в детстве, когда мамаша таскала в дом одного предполагаемого папочку за другим. Временные мужья надолго не задерживались, и Ярослав даже вспомнить не мог, сколько у него было отчимов. К тому же большинство одноклассниц с младых ногтей подались в проституцию, что тоже не прибавило девушкам в его глазах репутации. Сам же парень решил, что будет богатым и добьётся этого любыми путями. Уже в пятнадцать состоял в группировке известного бандита по прозвищу Нестор. Ему повезло, не посадили, разгул криминала закончился, а Нестор, не имеющий детей, отписал ему кругленькую сумму.

Ярослав создал фирму, взял своего друга и подельника начальником службы безопасности и зажил припеваючи, таская девок в постель.

Вот только годы идут. В тридцать пять он задумался о наследнике, женившись для статуса на красивенькой модельке. Из Ирины оказалась паршивая хозяйка. Она постоянно уезжала на свои показы, клянчила подарки, готовить не умела и категорически отказывалась рожать детей, как минимум ещё лет двенадцать. Ярослав так долго ждать прибавления в семье не хотел, начались скандалы. Жена мотала нервы словно стиральная машина грязное бельё. Крылов несколько раз выписывал ей смачных люлей, оставляя синяки на бёдрах и спине. Однажды едва не сломал Ирке руку, но той всё было нипочём. Ирка знала, что после очередного приступа бешенства, Ярослав побежит покупать дорогую цацку с драгоценными камушками или шубку из непомерно дорого меха. В результате Жена собрала все подарки и унесла к маме, пока он отсутствовал дома, потом укатила на очередной показ, а вернувшись, подала на развод.

Крылов не жалел о потраченных деньгах на эту шалашовку, просто ещё больше укоренился во мнении, что все бабы проститутки. Он узнал, что Ирка ему ещё и изменяла, что вообще из ряда вон.

Ярослав сидит с Егором в клубе их друга и пялится на девицу, которой музыкант посвящает песню. Посылая воздушный поцелуй своему парню, милашка встала. Ярослав сразу заметил не слишком пышную, но аппетитную грудь, ладную фигурку и потрясающе красивое лицо в обрамлении длинных рыжих волос.

Крылов представил эти огненные волосы у себя на подушке и с шумом втянул воздух, унимая внезапно накатившее возбуждение.

— Егор, видишь вон ту рыжую бестию? — спросил он у своего безопасника.

— Да. Зачётная девочка.

— Хочу её к себе в постель, — улыбнулся Ярослав.

— Хочется — будет. Скажу ребятам, куколку сегодня же доставят к тебе.

— Нет, дружище, я планирую поиграть подольше, выпну, когда надоест.

— Ты уверен, что она будет с тобой? — усмехнулся Егор.

Взяв со стойки тумблер с бурбоном, Ярослав задумчиво повертел его в руке и только потом отпил.

— Миха рассказывал мне об этом гитаристе. Парень талантливый, но нищий. Родители простые работяги. Такая девочка, достойна лучшей доли, не находишь? Как правило, красавицы подобного рода готовы сделать всё, чтобы жить в роскоши. Поиграем в знаменитую игру «Что? Где? Когда?». Достань мне Егорка на этих двух сопляков всё, что сможешь. Вплоть до того, какого цвета трусики носит рыжик, — ехидно улыбаясь произнёс Ярослав.

— Сделаем, братишка. Только ты девяностые не вспоминай. Может, лучше по старому сценарию, а? — с надеждой в голосе спросил друг.

— Надоело. Пора думать о наследнике всерьёз. Рыженькие детишки меня вполне устроят.

Ярослав подозвал официанта, вручил ему красную купюру.

— Метнись через дорогу в цветочный магазин. Купи букет роз на четыре штуки. Тысячу оставь себе за труды. Веник отдашь рыженькой, что за тем столиком сидит. Только не говори от кого. Проболтаешься, язык вырву, — улыбнулся Ярослав.

— Всё мигом сделаю, — выпучил глаза официант и шумно сглотнув понёсся прочь.

2

Костя спел четыре песни и ушёл. На сцену вышла другая группа, а он и его ребята присоединились к общему веселью. Каждый заказал себе выпивку и закуску, за столом стало весело, зазвучал приглушённый смех. Неожиданно к ним подошёл официант и протянул Эмилии большой и явно дорогой букет бордовых роз.

— Вам просили передать — улыбнулся парень с бейджем «Сергей».

— Кто? — недоумённо спросила Эма.

— Простите, мне не велено говорить, — вежливым тоном сказал официант и удалился.

Эмилия осмотрела зал. Обычно тот, кто передавал подарок, должен смотреть в их сторону и кивнуть. Это было странно, но на неё никто не пялился. Все занимались своими делами. Кто-то пил спиртное у барной стойки, кто-то ел за столиком со своими спутниками.

— Что за новости, Эм, это от кого? — с ревностью в голосе произнёс Костя.

— Откуда я знаю? Не надо злиться, Костя. Если я не могу вернуть букет, значит, подарю его, — нервно буркнула Эмилия.

Она посмотрела на сцену, там в качестве солистки выступала девушка. Эмилия подошла к деревянному помосту и положила букет.

— Это вам, — крикнула она.

Солистка продолжая петь, широко улыбнулась и кивнула. Эмилия ответила тем же и снова пошла за столик, но не села. Музыка сменилась на медленную, а Костя позвал её танцевать.

Перед сценой был небольшой проход и они закружились в танце. Кто-то из ребят присоединился к ним.

— Ну, доволен теперь? Я люблю только тебя, Костя. Зачем мне подарки от других, — улыбнулась Эмилия, положив голову на плечо парня.

— Я тоже тебя люблю. Жду не дождусь, когда мы сможем пожениться. Вообще-то и сейчас можем, но ты же знаешь, твой папа хочет, чтобы мы окончили учёбу, а уж потом думали об остальном. Я вообще удивлён, как он разрешил нам встречаться.

— Мы же не семья олигархов, Костя. Папа держит бизнес, но двадцать маршруток — это всё, что у нас есть. Ещё он занимается грузоперевозками на дальние расстояния, но, по сравнению с каким-нибудь нефтяным королём, мы капля в море, — хохотнула девушка, потом наклонилась и шепнула на ушко: — Котик, давай сегодня ко мне, я соскучилась по коту-младшему.

— Согласен, — Костя широко улыбнулся.

* * *
Ярослав смотрел на танцующую парочку и на душе промелькнуло что-то сродни ревности. Он хотел эту девочку себе, чтобы она танцевала именно с ним, а не с этим нищим гитаристом. Ярослав видел, как изящно и изобретательно девица избавилась от его букета. Что ж, ему вовсе не жалко потраченных денег. Он просто проверил, падка ли девушка на дорогие подарки, ведь в букете было больше тридцати роз. Только идиот бы не понял, сколько это стоит, наверняка и она знала, но всё равно подарок не приняла. Здесь было два варианта, либо боится своего парня огорчать, либо вообще равнодушна ко всему дорогому.

Ярослав знал немало женщин, которые сами выпрашивали подарки. А уж если дарил сам, никогда не отказывались. Даже парочка любовниц, будучи замужем, не гнушалась брать золотые браслеты на руку и кулончики на шею. Как они оправдывали эти цацки перед мужем, Ярослава не волновало. Он любил иногда дарить любовницам презенты, особенно по праздникам. Вспомнив об этом, Ярослав скривился и отпил из своего тумблера. Сколько женщин заработало у него своим передком очередную безделушку, даже подсчётам не поддавалось.

Он решил, что в конечном итоге и рыженькая сдастся на его милость. Он проиграет с ней, пока не надоест, заставит родить ребёнка, а потом выпнет из своей жизни. Ему и сыну шлюхи в доме не нужны. А если родится дочь, тоже неплохо. Главное — наследник, а остальное побоку.

— Егор, достань мне досье на девку, как можно скорее, — улыбнулся Ярослав.

— Дружище, не пойму я тебя. Почему именно она? — удивился Егор.

— Сам не пойму. Тянет меня к ней и всё. Ладно, по ходу пьесы разберёмся. Я вызываю такси и домой. Ты останешься?

— Нет, поеду с тобой. Завези сначала меня на хату. Нам же по пути.

Ярослав вызвал такси и вместе с другом направился в гардероб. Смотреть, как вокруг рыжика крутится гитарист, не хотелось. В идеале, парнишка должен уйти в закат, а девочка оказаться в его постели. «Скоро так и будет», — пообещал себе Ярослав.

* * *
Вера умылась и вышла на кухню. Было воскресенье, и в институт идти не надо. Только вот радости по этому поводу не наблюдалось.

Она включила газ под чайником, подошла к столу и нахмурилась. Банка дорого кофе красовалась посередине, а рядом две немытые кружки. Милька и Костя выпили с утра кофейку и унеслись в спальню. Было понятно для чего, из комнаты доносились характерные звуки.

Обернувшись, Вера злобно глянула на комнату Эмилии. Как же она её ненавидела. Всё самое лучшее ей. Внешность, парень из местных, богатый поклонник. Человек, со средней зарплатой по Питеру, не станет тратиться на огромный букет. Вера подумала, что стоит подсунуть «подруге» мелкую пакость, только вот не знала, что сделать. Внезапно на глаза попалась коробочка для таблеток. Эмилия хранила там свои противозачаточные пилюли.

Девушка открыла коробочку, таблетки оказались небольшие, белые, покрытые блестящей оболочкой. У них в общей аптечке лежали похожие, но те устраняли спазмы и боль. Веру осенила внезапная мысль и она чуть не засмеялась в голос. Высыпала таблетки в карман, чтобы потом смыть их в унитаз, а в коробочку выдавила столько же обезболивающих. «Ждите прибавления, уроды», — подумала она, ставя всё на прежнее место.

Чайник закипел. Вера навела себе кофе с молоком и стала медленно пить, глядя в окно. Костя, её любимый Костя сейчас там, с ней. Она бы ради него сделала всё, что угодно, а он даже не посмотрел в её сторону. Сразу заприметил Мильку, и другие девушки будто выпали из его жизни. Вера влюбилась и сохла по нему уже два года. Если бы и у неё появился парень, то, возможно, она и забыла бы его. Только вот клеились такие же нищие, как и она. Парни с разных курсов, но приезжие. Она сама была из небольшого посёлка городского типа и возвращаться туда не хотелось. Её мечта жить здесь, в Питере. Она выйдет замуж, родит ребёнка и останется навсегда в городе белых ночей.

3

Ярослав вышел из автомобиля, приказал водителю отогнать его на стоянку и отпустил машину сопровождения. Он бы с удовольствием обошёлся без этой пафосной мишуры, но статус обязывал иметь личного водителя и охрану. Ещё в девяностые Крылов уяснил две истины. Если очень захотят грохнуть, то сделают тем или иным способом. Не всегда охранник готов бросаться под пули и умирать за человека, который ему по сути даже не дальняя родня. Он бы мог собрать команду из бывших сидельцев. Те иногда за возможность жить сыто и уйти от криминала, были преданнее псов. Вот только окружать себя подобным контингентом почему-то не хотелось, и он нанял ребят из фирмы, так, для отвода глаз. В выходные он иногда выбирался из дома один, садясь в неприметный автомобиль среднего класса. Вечером мог вызвать такси и поехать в клуб или бар для того, чтобы подцепить легко доступную девочку и притащить домой. Гостиницами он почему-то брезговал, за исключением поездок в другие города, а перепих по — быстрому в кабинке туалета считал запредельной мерзостью.

Идя к подъезду, Ярослав огляделся. Во дворе играли детишки. Мамашки праздно болтали на лавке. В будке у ворот сидела охрана и пялилась в монитор компьютера. Двор был увешан камерами, как и просторный холл в парадной.

Открыв стеклянные двери, Ярослав прошёл по мраморному полу до своего лифта, по пути кивнув пожилому консьержу, дремлющему за стойкой. Его лифт отличался от других, он стоял посередине между грузовым и пассажирским и был круглым. Без специального кода он не открывался. Внутри на панели снова нужно нажать код, но уже другой и только потом цифру сорок девять или пятьдесят. Он нажал на последнюю кнопку, и попал на второй этаж своего пентхауса. Почему-то захотелось выйти на террасу и взглянуть на ночной Петербург, расцвеченный неоновыми огнями вывесок и яркими уличными фонарями.

Город был поистине великолепен с такой высоты. Крылов схватился за ограждение руками в перчатках и задумался. Он никогда не хотел жить в частном доме, не мечтал завести любимца в виде большого пса или породистой кошки. По характеру он был отчасти перфекционистом, любил чистоту, чтобы вещи лежали на своих местах. Кот будет драть лапами безумно дорогую мебель, собака обслюнявит всё, что можно. Только вот в последнее время стало скучно, Ярослав чувствовал себя в огромной квартире как в клетке и всё же завёл питомцев.

«Зачем одному такие хоромы? Я с удовольствием жил бы и в двухкомнатной квартире, но статус обязывает», — с грустью подумал он, заходя в квартиру.

Спустившись по лестнице, Ярослав разделся в прихожей, затем посетил гардеробную и зашёл в гостиную. Накормив рыбок в огромном аквариуме, он взял паука-птицееда. Тот радостно побежал по руке и достиг плеча, Крылов снял его и кинул обратно в террариум.

— Тебе скучно, Ричи? Мне тоже. Полагаю им весело, — улыбнулся Ярослав, побарабанив пальцами по стеклу аквариума.

Стоило поужинать, но почему-то не хотелось. Ярослав умостился в удобном кресле из настоящей кожи, раскрыл ноутбук, лежащий на журнальном столике и вставил флешку. Друг довольно быстро нарыл информацию на влюблённую парочку. Нужно посмотреть, что они из себя представляют.

В жизни Кости Котова не было ничего примечательного. Он вырос в обычной Питерской семье со средним достатком. Ещё в школе создал свою музыкальную группу, но и после выпускного ребята продолжили играть. Выступали в клубах и барах за небольшие деньги. В общем, подвязались там, где могли хоть сколь-то заплатить.

Бегло прочитав досье на гитариста, Ярослав присвистнул. Его подруга оказалась девочкой непростой. Да, не из семьи олигарха, но отец держит бизнес в другом городе. По сути, рыжая бестия, которую звали Эмилия Громова, ни в чём не нуждалась. Жила с подругой в съёмной двухкомнатной квартире, которую оплатил отец на год вперёд. День рождения у красавицы был совсем недавно, двадцать пятого января.

Корылов пролистал досье до конца, посмотрел фото. На одних она с парнем, на других с подругой. О той тоже было несколько слов: приезжая, жила в посёлке, парня нет. «Ничего так, симпатичная девочка эта Вера», — хмыкнул Ярослав и набрал номер друга.

— Егор, найди там у себя молодого парнишку, у которого девушки нет. Хочу, чтобы он закадрил подружку рыжика. Только поищи из местных, чтобы наверняка клюнула.

— Я сам на белобрысую глаз положил, — весело ответил друг. — Сам знаешь, жена не стена. Да и надоела мне нынешняя любовница, слишком наглая стала, пора её менять.

— А жену сменить ты часом не собрался? — хохотнул Ярослав, откидываясь на спинку кресла.

— Нет. Оленька — это святое. Она мне пацана и дочку родила.

— Хорошо. Тогда действуй, как можно быстрее. И ещё, достань мне билеты в клуб на молодёжную группу, которая в субботу приезжает. Делай, что хочешь. Пусть столик дополнительный воткнут на четыре места. Там с девочками и познакомимся. Как передать билеты крошкам сам реши.

— Уже работаю над этим. До завтра, Ярик, — собеседник отключился.

Ярослав улыбнулся, Егор всегда чётко и вовремя выполнял поручения. Скоро он познакомится с девушкой, которая с первого взгляда запала в душу.

* * *
Вера сидела на кухне и просматривала новости групп в одной из социальных сетей, на которые была подписана. Эмилия в это время помешивала пельмени в кастрюле.

— Ох, ничёсе! Миль, тут в одной из групп разыгрывают билет на концерт Бубликов. Нужно быть подписанным на эту группу, сделать репост на свою страницу. Потом написать, что участвуешь. Тебе присвоят порядковый номер, а потом рандомным путём выберут победителя. Участвуют только девушки. Так я сейчас всё сделаю.

— По-моему, ты во всех этих дурацких конкурсах участвуешь. Даже в борьбе за промокод на платную книгу в интернете. Ведь знаешь, что читать не будешь и всё равно лезешь. Знай, на таких конкурсах призы своим да нашим раздают. Например, эти билеты давно в кармане у админа группы, — улыбнулась Эмилия, выключая газ.

— Ничего ты не понимаешь, когда-то и мне повезёт. Вот увидишь. И ты тогда обзавидуешься. Концерт завтра, а результат объявят через три часа.

— Ну-ну, посмотрим. Если ты выиграешь, обещаю всю неделю одна драить посуду и готовить, — Эмилия с грохотом поставила две тарелки на стол.

— Ловлю тебя на слове, — хохотнула Вера, хватая со стола вилку.

Поужинав, Вера помыла посуду и пошла в свою комнату, которая служила ещё и залом при приёме гостей. Она завалилась на диван и задумалась. Должно же и ей когда-то повезти. «Вот не везёт в любви, но хотя бы билет на Крутых бубликов», — мечтательно подумала она.

От нечего делать Вера начала смотреть кино. Вообще-то заняться нашлось бы чем, например готовиться к занятиям, но так не хотелось. Жизнь почему-то виделась серой и однообразной. Учёба и квартира, редкие походы в клуб, когда подруга туда шла. Без Мильки она бы прозябала в комнате общежития на четверых, а уж о развлечениях и речи быть не могло. Когда ходили в клуб, подруга из доброты платила за вход и за коктейль. Вика думала, что та не такая уж и добренькая, просто выпендривается перед своими богатенькими дружками. Смотрите, я нищенку пригрела, кидаю ей подачки, а та и рада. Вот если бы встретить богатого мужчину, она бы показала всем, кто тут главная. Только акулы бизнеса на горизонте не плавали, а мелкие рыбки были годны только для того, чтобы иногда с ними в постели поваляться. Ну не замуж же за работяг выходить в конце концов.

Через три часа она проверила новости группы. Там сообщалось, что выиграл именно её номер. Вера заорала от радости, и в комнату тут же вбежала испуганная Эмилия.

— Что случилось? — спросила она, выпучив глаза.

— Мой посуду с понедельника и готовь сама. Я выиграла билет! — радостно заверещала Вика. — Погоди, письмо в личку пришло. Поздравляю, вы выиграли билет на группу «Крутые бублики». Билет даёт вам право провести на концерт ещё одного человека с одним условием. Это должна быть девушка. На входе покажете это письмо и вас пропустят. Юху, Милька идём на концерт!

— Поздравляю. Пойду, если зовёшь. И от слов не отказываюсь. Обещала — сделаю. Только не ори больше так, соседи полицию вызовут, — улыбнулась Эмилия и пошла к себе.

Вера подскочила и начала танцевать, кружась по комнате. Почему-то пришла уверенность, что с завтрашнего дня её жизнь изменится.

4

Эмилия собиралась на концерт. Лёгкий и неброский макияж, красивое бежевое платье в пол с длинным рукавом. На шее серебряная цепочка с кулоном, подаренная Костей. Подруга, в отличие от неё, надела мини-юбку и ярко-розовую кофточку.

Посмотрев на Веру, Эма усмехнулась. «Может что-то задарить ей насовсем?» Она вовсе не жалела, что делится с подругой одеждой для вечеринок. У неё у самой брендовой одежды было немного. В повседневной жизни Эма предпочитала джинсы и рубашки на мужской манер.

— Вызывай такси, Миля. — улыбнулась Вера, надевая туфли на высоком каблуке.

— Вер, ну просила же не называть меня так. Не люблю, когда подобным образом сокращают моё имя. Миля. Еще бы километром обозвала, — надула губы Громова.

— Ну чего ты такая скучная. Ладно, не буду больше, — весело произнесла подруга, поправляя на последок прическу перед зеркалом.

Эмилия и сама не могла понять, почему у неё такое настроение. Вроде и Костя был не против, что на этот раз она идёт веселиться без него, но что-то всё равно грызло на душе, словно червяк яблоко. Отмахнувшись от дурных мыслей, Эма вызвала такси и вскоре они уже ехали в клуб.

* * *
Подруга показала пригласительное письмо, охранник услужливо их пропустил. Администратор проводила по лестнице и посадила за столик, сказав, что придут ещё посетители. Эмилия огляделась. Зал клуба «Аврора» был сделан полукругом. В середине помещения, от сцены и почти до выхода, толпились люди. По стене шёл второй ярус, огороженный хромовыми перилами. Тут стояли круглые столики с белоснежной скатертью, Эма заметила, что за ними сидят исключительно состоятельные люди, а проворные официанты разносят заказы.

Эма с опаской взяла меню. В этом месте она оказалась в первый раз, всё было пугающе странным.

— Вер, тебе не кажется, что это какая-то ошибка? По логике вещей, мы должны были оказаться там, в толпе. Ты хоть представляешь, сколько стоит билет в ВИП зону?

— О Господи, что ты вечно такая занудливая. Раз привели сюда, значит, так надо. Я понимаю, тут всё дорого и тебе жалко денег. Я не буду ничего заказывать, кроме стакана сока. Своими расплачусь, — фыркнула недовольно Вера, тряхнув завитыми локонами.

— Почему только сок? Я готов угостить прекрасную даму, — к ним подошёл симпатичный подтянутый блондин.

Эма заметила, что следом за ним идёт ещё мужчина: черноволосый, высокий и стройный.

— Добрый вечер, девушки, сегодня мы ваши спутники, раз уж сидим вместе. Позвольте представиться. Ярослав Крылов, а это мой друг Егор, — лучезарно улыбнулся второй мужчина.

— Добрый вечер, Эмилия.

— Здравствуйте, Вера.

Мужчины уселись, и Эма позволила себе разглядеть их. Им можно было дать от тридцати пяти до сорока лет. Оба красивые, улыбчивые. Если на Егора ещё можно было подумать, что он состоит на весьма высокой должности, то вот Ярослава иначе как олигархом было не назвать. Его одежда, часы, запонки — всё говорило о статусе и немалом.

— Что ж, заказывайте, девушки, что угодно. Я угощаю, — произнёс Ярослав, а в серых глазах появился какой-то хищный блеск.

— Спасибо, но мы сами за себя заплатим, — резко ответила Эма, представив, что с неё потребуется за шикарный ужин.

— Эмилия, зачем вы меня обижаете недоверием. Поверьте, это вас ни к чему не обяжет. Просто у моего друга сегодня день рождения, и я сделал ему подарок — поход на его любимую группу. Сам бы я на этих «Крутых пирожков» в жизни бы не пошёл, — слегка обиженно произнёс Ярослав.

— Бубликов, а не пирожков, Ярик, — тихо захохотал Егор. — В общем так, девчонки, не откажите в компании, поздравьте меня с днём рождения.

— Конечно поздравим. Здоровья вам и счастья, — Вера с воодушевлением открыла меню.

Эмилия дёрнула её за юбку под столом, но та даже внимания не обратила и принялась заказывать самые дорогие блюда. Девушка-официант проворно записывала всё в блокнот. Эма сдалась, но заказала только салат, к нему стейк из говядины и сок. Мужчины к своим блюдам добавили вино.

Толпа неожиданно закричала, Эма обернулась, на сцену выходила группа. Громыхнули гитарные переборы, солист крикнул: «Всем привет!» Шоу началось, и Эма уставилась на сцену. Она старалась не замечать, что мужчина, сидевший по правую руку от неё, временами пожирает её глазами. В этом взгляде было что-то липкое. Эмилии показалось, будто к ней подкрался паук и незаметно оплетает своей паутиной.

— Вина? Выпьем за моё здоровье, — Егор разлил в бокалы рубиновую жидкость. — Если быть честным, то официально день рождения у меня в другой день. А сегодня мы отмечаем моё воскрешение. Ещё в девяностые попал под случайные пули. Выжил только благодаря врачам.

* * *
— Как интересно! — воскликнула Вера. — А вы были в криминале?

— О нет, что вы. Я же говорю, случайно угодил, — улыбнулся Егор.

Вера оглядела мужчину и пришла к выводу, что он не женат. Кольца на пальце не наблюдалось, а то, что одежда выглажена — так многие мужчины за собой следят. Вера научилась разбираться в брендах, благодаря подруге, и могла бы поклясться, что костюм Егора меньше десяти тысяч не стоит. Ярослав был одет ещё более шикарно, но он смотрел на Эмку. «И что дурочка выпендривается? Такой богатый мужчина обратил на неё внимание, ни чета этому Косте. Вот я не откажусь, если Егор пригласит меня куда-то ещё, кроме этого клуба», — подумала она.

В голове Веры уже роились мысли, как заарканить симпатичного блондинчика, и плевать, что он старше её как минимум на пятнадцать лет. Взрослый и опытный мужчина — это хорошо, при условии, что он не оплыл жиром. Вера вспомнила, как однажды в клубе за ней пытался приударить один «пухлый кошелёк». И всё бы ничего, если бы его тело не было похоже на кусок желе.

Вера отпила добрую порцию из своего бокала. Вино оказалось вкусным. До этого ей приходилось пить дешёвое магазинное пойло, отдававшее спиртом.

Вера с благодарной улыбкой глянула на мужчин, потом перевела взгляд на подругу. Та почему-то морозилась и отвечала на вопросы Ярослава нехотя. Потом извинилась и заявила, что вернётся через пару минут.

— Верочка, вы столь очаровательны, что я покорён вами. Мы могли бы как-то встретиться в другой обстановке, — сказал Егор, когда Эмилия исчезла из виду. — Нет-нет, не подумайте, что требую что-то за шикарный ужин, к тому же платить за всё будет мой друг. Просто я хотел бы встретиться, прогуляться по берегу Невы, возможно поужинать в ресторане, но уже вдвоём.

Егор улыбнулся, потом взял её руку в свою и поцеловал запястье. Приятные мурашки расползлись по телу. А эта красивая улыбка буквально приворожила.

— Я согласна, — томно вздохнула она.

— Я счастлив. Давайте обменяемся телефонами. Позже позвоню и назначу дату встречи. Я, знаете ли, человек очень занятой, работаю на высокой должности. Только дайте слово, что не расскажите ничего вашей подруге. Пусть это будет секретом.

— Записывайте мой номер, — Вера со счастливым выражением лица продиктовала одиннадцать цифр. — А почему ей рассказывать нельзя?

— Женская зависть — дело плохое. Я же видел, как она глянула на меня, когда мы пришли. Ярослав попытался за ней приударить, но она его отшила.

— Вообще-то у Эмки есть парень. Не думаю, что она будет у меня отбивать мужчину. Но если так надо, то я не скажу ей, что мы собрались встретиться, — решительно заявила Вера, и осушив свой бокал, слизнула рубиновую каплю с губ.

* * *
Ярослав ещё раз убедился, что Эмилию не прельщает богатство. Она не хотела общаться, смотрела на него свысока, а потом и вовсе ушла. Её подруга оказалась меркантильной особой и к общему удовольствию, Егор быстро её окрутил. Заручиться обещанием, что та ничего не расскажет Эмилии, не составило труда. Девочка плотно заглотила наживку, теперь Егор совместит приятное с полезным. Будет шпилить красотку во все дыхательные и пихательные, а параллельно выуживать нужную для них информацию.

Крылов мельком глянул на сладкую парочку — Егор плюс Вера. Ярослав иногда даже завидовал другу. У него была любящая Оля, преданная ему — лучше всякого пса. Она была готова с руки Егора есть, целовать его ноги, стоять перед ним на коленях и вылизывать то, что между ног. Она знала, что у его время от времени появляются любовницы, но тот заверил, что никогда не бросит её и детей, и Оля верила. Прощала своему кумиру всё, даже эти измены. В сексуальном плане Егор был гигантом: мог приехать от любовницы и тут же отыметь жену по полной программе. Недостатка в ласке и любви Ольга не испытывала. Жили они давно и имели детей в возрасте семи и девяти лет. У самого Ярослава личная жизнь не сложилась, но он намеревался в ближайшее время поправить это досадное упущение. Вынув из кармана маленький контейнер, он достал лезвие, затем сделал крошечный надрез по шву в подкладке сумочки девушки. Маячок скользнул внутрь. Ему повезло, что Эмилия ушла в уборную одна и оставила сумочку под присмотром подруги. А подруга вовсю ворковала с Егором. «Молодец, дружище. Всё сделал правильно. Теперь я буду знать, где гуляет моя рыжая нимфа», — подумал он, осторожно застёгивая сумочку.

5

Костя неожиданно заболел. Он позвонил Эмилии и сказал, что у него температура. Попросил предупредить в институте об этом. Эма все лекции прослушала со скучающим видом. Они с Костей всегда сидели рядом, а теперь даже присутствие подруги не спасало. Друзья пытались подбодрить, и Эма старалась всем улыбаться, хотя на душе скребли кошки.

После окончания учёбы она вышла на улицу. Лицо защипало от мороза, хотелось поскорее вернуться в тепло. Впрочем, до дома идти пятнадцать минут быстрым шагом.

Вера сославшись на дела упорхнула к остановке, зато у ворот поджидала шикарная машина. Из неё вышел Ярослав с большим букетом роз.

— Здравствуйте, Эмилия. Это вам. — он протянул цветы. — Холодно на улице, разрешите вас подвезти? — широко улыбнулся мужчина.

— Здравствуйте. Не стоит, я живу рядом. И цветы мне ваши не нужны, — строгим тоном заявила Эма.

Мужчина оказался прилипчивый, будто жевательная резинка к волосам. Один раз он каким-то образом подловил её в кафе, где они сидели с Верой. И вот сегодня припёрся, будто знал, что её парня нет в институте. Стоило объяснится с Крыловым, но не на улице и тем более не в машине.

— Хорошо, видите вон там торговый центр. В нём есть кафе, посидим там и поговорим, — Эма решительным шагом пошла по тротуару.

В кафе она заказала себе чай и кусок пиццы. Сразу расплатилась, чтобы у Крылова не было соблазна заплатить за неё. Как только она это сделала, появился Ярослав. Он снял куртку и повесил на спинку стула. Затем сел напротив и заказал кофе.

Эма заметила, что с ним пришла охрана. Парни сели за соседний стол. Птица по фамилии Крылов оказалась весьма высокого полёта.

— Ярослав, вот зачем вы меня преследуете? — спросила она нервно.

— Я преследую?! — мужчина сделал удивлённые глаза. — Господь с вами, просто пытаюсь ухаживать. Законом не запрещено.

— Давайте проясним ситуацию раз и навсегда. У меня есть любимый человек. Мы после окончания учёбы планируем пожениться. Я не хочу вас обижать, Ярослав, но вы в этой истории третий лишний, — Эмилия взяла дрожащими пальцами чашку и отпила глоток.

Она заметила, что у собеседника ни один мускул на лице не дрогнул. «Такого на танке переедешь, а он встанет и пойдёт на таран», — невольно подумалось ей. И вот всё было в этом человеке хорошо: и внешность, и дорогая неброская одежда, но что-то всё равно отталкивало, будто за всем этим лоском скрывалась ржавчина. К тому же эти волосы ёжиком. Возможно, Эма сейчас относилась к нему предвзято, но ей категорически не нравились мужчины с такой прической.

— Я знаю о вас всё, Эмилия. Ваши родители не бедные люди. Да, не ворочают миллиардами, но всё же. И если бы я сейчас попросил вашей руки у родителей, то совершенно очевидно, кого бы они выбрали в мужья для своей дочурки. Да, я старше вас на двадцать лет, но у меня такое состояние, что наши дети и даже внуки будут жить в роскоши. Потому я хотел бы поспорить, кто из нас третий лишний. Нищий гитарист — не пара для такой девушки, как вы, — слащавым тоном заявил Крылов.

— А вот это не вам решать и не моим родителям, кто пара, а кто нет. Я человек взрослый, мне уже двадцать лет. Имею право расписаться с любимым хоть завтра, и заметьте, в ЗАГСе у меня не спросят разрешение от родителей или другой родни. Поэтому прекратите меня преследовать, ищите другую дурочку, которая упадёт на ваши простыни и укроется одним одеялом. Прощайте.

Эмилия резко встала и поцокала каблучками к выходу. Как же её бесил этот пуленепробиваемый Крылов. Ещё и Верка, как назло, куда-то свалила. Эма вспомнила, что нужно прикупить кое-каких продуктов и завернула в супермаркет.

Когда она снова вышла на улицу, то заметила, что машины назойливого поклонника нет. Зато дома поджидал сюрприз. На коврике у двери валялся злосчастный букет. «Цветы ни в чём не виноваты. Пусть доживут последние дни в тепле», — подумала Эма, забирая розы в дом.

Эмилия была в шоке от всего, что с ней сейчас происходит. Появился назойливый поклонник, богатый, уверенный в себе. Он раздобыл данные о ней и даже узнал, где она живёт. Сердце тревожно заколотилось. Если Костя узнает, что Ярослав пытается за ней приударить, скандала не избежать. Костя не ревнивый человек, но иногда и его заносит. Думая о сложившейся ситуации, Эма разложила продукты по полкам холодильника и поплелась к себе. Сев за стол, она открыла ноутбук и ввела в поисковик: «предприниматель Ярослав Крылов город Санкт-Петербург». К удивлению поисковик быстро выдал фото именно того человека, который её преследовал, а ещё о нём было много информации. Крылов владел крупным холдингом, занимался производством продуктов питания, имел обширную сеть супермаркетов и кафе быстрого питания не только в Ленинградской области. Его фирма расширялась, постепенно завоёвывая другие города. Оказалось, магазин «Плюшкин», где она только что покупала еду, принадлежал Крылову.

Пиликнул телефон, лежащий на столе. Эмилия открыла сообщение. «Я надеюсь, на этот раз ты взяла мой букет, а не передарила кому-то. Не надо больше разбрасываться моими подарками, девочка. Мне это не нравится. И не вздумай занести мой номер в чёрный список, я в состоянии купить себе сотню номеров. Ярослав».

Эмилия положила телефон на стол, руки затряслись. Она поняла, что этот человек хочет добиться её любыми способами. И судя по его состоянию, он способен не сотню сим-карт купить, а целую сотовую компанию. Страх затопил душу, к горлу подкрался тошнотворный комок, мешая дышать. Кажется она попала, и не слабо так попала.

* * *
Сергей Громов сидел на кухне своей шикарной двухуровневой квартиры на пять комнат, не считая две уборные, кухню и гардеробную. Жена суетилась у плиты и подкладывала на его тарелку горячие блинчики.

— Я устал, Зин. Сначала мэрия требовала от меня одно, потом другое. Нужно устройство, чтобы объявляло остановки? Пожалуйста, я на всех автобусах установил. Электронное табло затребовали, чтобы дату, температуру и остановки показывало. Хорошо, я купил. Спутниковое оборудование давно поставил сам, понимаю, сейчас в век цифровых технологий людям удобно мониторить в интернете, когда автобус будет на нужной остановке. И всё деньги сосут. Это купи, то купи. Маршруткам вышел срок эксплуатации, я в прошлом году закупился красными пазиками, как просили. Вот именно красные им понадобились. Все накопления выскреб на них. А старые маршрутки еле продал, — жаловался Сергей.

— Теперь-то всё наладится. Не переживай, Серёжа, — жена положила последний блинчик и села сама кушать.

— Наладится, как же! Придётся нашей дочери урезать помощь до минимальной зарплаты рабочего. Хорошо хоть квартиру ей на год вперёд оплатил, — буркнул Сергей, засовывая в рот очередной блинчик.

— Что ещё случилось? — забеспокоилась Зинаида.

— Мэрия транспортную реформу затеяла. У всех перевозчиков, у кого сейчас лицензия заканчивается, больше не продлевают. Они условие поставили: маршруты должны быть с регулируемыми тарифами. То есть со льготами, как общественный транспорт. Я не против этого, даже за. Говорю, что согласен. А начальник по транспорту отвечает, что этого мало. У меня должно быть не меньше двадцати единиц крупного подвижного состава. У меня лицензия в марте истекает. Если я хочу её продлить и заключить с городом контракт на пассажирские перевозки, я должен закупить не менее двадцати Лиазов. А я знаю, зачем всё это: хотят уничтожить мелкий бизнес в городе, а на наше место уже Москва просится. Уроды, уже небось откаты с московских бизнесменов взяли.

— Не паникуй. У нас ещё пару фур есть. Будем потихонечку на них зарабатывать. С голоду не помрём. Дочь замуж выйдет, разменяем эту квартиру на две. Нечего шиковать. Зачем нам двоим такие хоромы, пыль копить? — попыталась подбодрить жена, сжав его пальцы в своей ладони.

— Я уже выставил пазики на продажу. Лиазы взял в кредит, — тихо произнёс Сергей.

— Ты с ума сошёл? Это такие деньжищи? — Зина округлила глаза от шока. — А если всё равно лицензию не продлят, что будем делать?

— Продлят, мне пообещали. Ничего, Зинуль, выдюжим. Раньше же справлялись. Жили всё время и не бедствовали, теперь уже Сергей подбадривал жену. — Кстати, мои родители собрались могилу деда в начале марта посетить. Двадцать лет со дня смерти — круглая дата и всё такое. Ты же знаешь, дед и бабушка на родине в деревне похоронены. Ты с нами поедешь?

— Конечно поеду. Твоя мама опять обижаться будет. Лучше с ней не ссорится, — произнесла Зина, вставая из-за стола.

Сергей тоже встал, обнял жену и отправился в гостиную. Он не знал, как сказать дочери о том, что её финансирование придётся урезать. «Привет, дочь, я опять вложил деньги в бизнес. Придётся затянуть пояса. Больше не смогу посылать тебе по сто тысяч в месяц», — написал он, и Эмилия тут же перезвонила.

— Привет, любимый папка. Раз пишешь смс, то чувствуешь вину. Брось, я тут не шикую. Подкопила немного денег. Поэтому мне только на еду нужно. Ты не переживай, пап, у меня всё хорошо. Маме привет передавай. Я учусь, не ленюсь. По клубам не бегаю, ну разве что иногда.

— Спасибо, что понимаешь. Ты у меня самая лучшая дочь на свете, — улыбнулся Сергей.

— Спасибо, пап. Всё пока, у меня котлеты подгорают, — Эмилия отключилась.

Сергей с лёгким сердцем плюхнулся на диван. Он сможет: расширит подвижной состав, а значит и бизнес. В конце концов у него замечательная поддержка в виде любимой жены, дочери и родителей.

6

Вера нежилась в объятиях любовника, положив голову ему на грудь. Егор лениво щекотал кончиками пальцев её голое плечо. Как же с ним здорово. Мужчина был красивый, взрослый и опытный, ни чета тем парням, с которыми она спала раньше.

Встречались они всегда в квартире-студии Егора, с шикарным евроремонтом и дорогой мебелью. Вера уже мечтала, что когда-то будет тут хозяйкой и станет распоряжаться всем.

— Егор, а почему ты купил такую квартиру? — спросила она.

— Не считаю нужным жить в хоромах. На самом деле у меня есть ещё одна квартира. Там живут родители. Недавно они на меня дарственную оформили. Как ты понимаешь, я мальчик большой и с ними жить не комильфо. Мне хочется иметь место, куда бы я смог привести любимую и оторваться по полной.

— И что, ты до сих пор её не нашёл?

— Я был когда-то женат, но мы уже пять лет не живём вместе. Вот, теперь встретил тебя, — улыбнулся он.

Егор бессовестно врал и не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Квартира, на самом деле, принадлежала не ему, а несовершеннолетнему сыну. Было ещё одно жильё, его записали на дочь, но сдавали в аренду.

«Наивная провинциальная шлюшечка», — подумал Егор, глядя на любовницу. Он хорошо «припудрил» мозг этой блондиночки, навешал лапши на уши, приправив пикантным соусом болоньезе. По части дурить простоватых и жадных до денег и статуса девушек, он был большой мастер. Наврёт с три короба, подарит безделушку, ублажит в постели. Когда надоедали, Егор выкидывал их, как рваные носки, прямиком на помойку, откуда и подобрал. Причём, он никогда не полагался на слова девушки о том, что она якобы пьёт таблетки, в любом случае, не скупился на качественные презервативы.

— Послушай, крошка, надеюсь, ты мне скажешь, когда Костя выйдет на учёбу? — спросил он невинным тоном.

— Твой друг всё же хочет увести у него Мильку? — девушка подняла голову и посмотрела на него с лукавой улыбкой.

— Ну, влюбился он, что поделать? Мы обязаны ему помочь. Кстати, мне пора уходить. Дела ещё есть. Но я приготовил тебе подарок, сейчас отдам.

Егор встал, увидев, как загораются глаза девушки. Всё же он не ошибся, и эта Верочка за подарки и блага жизни маму родную продаст. Только вот он не собирался лишний раз вваливать бабло в доступную давалку.

Вынув из прикроватной тумбочки красивую бархатную коробочку, Егор подал её девушке, сидевшей голой на кровати. Она открыла крышку с горящими от предвкушения глазами, а внутри оказались всего лишь серьги. Позолоченное серебро с жемчугом. Разумеется, ценник он убрал и она даже не догадалась, что это не стопроцентное золото.

— Как красиво! Спасибо, милый! — воскликнула Вера, кидаясь на шею.

Егор обнял ее и поцеловал. Потом хлопнул по упругой попке.

— Давай, живенько одевайся. Мне нельзя опаздывать.

— Вечно у тебя какие-то дела. Почему я не могу остаться у тебя ночевать? — обиженно произнесла Вера, напяливая джинсы.

— Потому что твоя подруга не должна заподозрить, что мы встречаемся. Забыла? Как Костя выйдет на лекции, напиши смс.

— Разумеется, я всё сделаю, — фыркнула Вера.

Егор подвёз любовницу до остановки, рядом с её домом, и поехал к жене и детям. На этот раз ему несказанно повезло. Вера была в меру тупенькая, но жаркая в постели. В цацках не разбиралась, верила всему, что он говорит, но подмахивала, как самая элитная проститутка. Вот только Егор знал, когда-то и она ему приестся, как овсяная каша, которую мать варила каждое утро в его детстве. Вот вроде знаешь, что ничего другого не предложат, а надоело так, что хотелось блевать. Тогда маленький Егор тайком спускал кашу в раковину, пока мать не видит, и наслаждался чаем и бутербродом. Он удивлялся, почему же тогда Оля не надоела? Может любил её по настоящему? Или потому, что разбавлял жизнь и секс с ней вот такими дурочками как Вика? В любом случае женой и детьми он дорожил и не собирался расставаться с ними ни за какие блага мира.

* * *
После очередного дня в институте Эмилия взяла в магазине немного мандарин и направилась в гости к любимому. Двери ей открыл сам Костя, а родителей дома не оказалось. Эма вспомнила, что раньше его родители относились к ней со скепсисом, мол проиграет богатая девочка в любовь да и бросит. Не бросила и не собирается.

— Привет, чего припёрлась. Заразишься же, — недовольным тоном буркнул парень и начал кашлять в кулак.

— Привет. Зараза к заразе не пристаёт, — хохотнула Эмилия, входя в квартиру и вручая пакетик с мандаринами.

— Ну, кто к кому пристаёт, а кто нет, я и без тебя знаю, — зло выпалил Костя.

— Это ты о чём? — насторожилась Эма.

Она повесила шубку на вешалку, сняла сапоги и сразу прошла в комнату любимого. Здесь был лёгкий беспорядок, а кровать оказалась не застелена. Эма плюхнулась на стул и ей в лицо сунули экран телефона.

— Ну, и как это понимать, а? — рявкнул парень.

На экране была фотография, где Эмилия сидит в кафе с Крыловым. Потом Костя провел пальцем по телефону, и появилось новое фото, на котором Крылов стоит у ворот и пытается вручить ей розы.

— Ванька Батурин прислал сегодня утром. Что ж, родители были правы, и тебе надоел нищеброд Котов. Видно же, что этот сучёнок богат не в меру, — продолжал злиться парень.

— Хорошо, я расскажу. Только дослушай до конца и ты всё поймёшь.

Эма поведала, как они познакомились на концерте Бубликов, как этот мужик начал её преследовать. Потом она задумалась на пару секунд и продолжила:

— Понимаешь, Костя, я не знаю, что делать. По сути, он ничего такого не делает, не домогается в открытую, даже лапать не пытается. Ухаживания к делу не пришьёшь, поэтому полиция тут бессильна. Я объяснила, что у меня есть ты и мы планируем пожениться, но он и слушать ничего не хочет. В любом случае мне на него наплевать. Я люблю только тебя, Костя.

Эмилия встала и полезла обниматься.

— Ладно, верю. Только целоваться со мной не надо, я болен всё же. Не хотелось бы, чтобы и ты слегла, — уже более спокойно сказал Костя.

Эмилия провела ладонью по щеке любимого и заметила, что он горячий. Она тут же развила бурную деятельность: уложила в постель, воткнула под мышку градусник, побежала мыть любимые Костей мандарины. Через несколько минут заставила парня выпить жаропонижающее и начала скармливать ему мандарины по одной дольке.

Костя в свою очередь лежал на кровати и глупо улыбаться, говоря, как ему хорошо сейчас. Он любил эту неугомонную рыжую девчонку. Более того, Эмилия оказалась смыслом всей его жизни. Родители поначалу не верили в искренность её чувств, но потом смирились с их дружбой. А у самого Кости стали рождаться далеко идущие планы. Они поженятся, немного поработают, возможно, квартиру в ипотеку возьмут. Да, у Эммы родители были предпринимателями, но Костя вовсе не хотел зависеть от них. Он сам всего в жизни добьётся и обязательно сделает любимую счастливой.

* * *
Ярослав дал задание Егору выведать у Вики телефон какого-то парня из Костиной музыкальной группы. Девушка с удовольствием выболтала номерок бас-гитариста. Да, эта Верочка была для них настоящим кладом: алчная, завистливая дамочка. Ещё там, на концерте, Крылов замечал, с какой завистью и ненавистью окидывает взглядом Эмилию Вера. Это было большой удачей для него, что блондинка только притворялась подругой, а Эма ничего не замечала. Есть такие рыбы-прилипалы, вот и Вера была такой же рыбкой.

Ярослав улыбнулся расслабленно, развалившись в кресле своего кабинета. Напротив сидел Егор и рассказывал о каких-то мелких проблемах в службе безопасности.

— Менять нужно этого Нифонтова. Зарвался совсем. Думает, если он начальник смены, то всё дозволено. А ещё я узнал, что он по-тихому крысятничать начал. Сливает инфу Рожкову.

— Я мало своим сотрудникам деньги плачу? По-моему не хуже, чем другие фирмы. Увольняй его, Егор. Стоп, пусть напишет заявление сам и идёт с миром. У него же вроде трое детей, их кормить надо, — махнул безразлично рукой Крылов.

— Опа, а чего это ты такой добренький стал, а? Раньше бы выгнал с поганой статьёй, да ещё всем крупным фирмам насчёт него заставил позвонить. И его дети были бы для тебя делом десятым, — улыбнулся Егор, округляя глаза и вскидывая брови.

— Сейчас все ушлые. Он в интернете инфу тиснет, что я, такой — сякой, выгнал не по делу, троих деток не пожалел. Мне сейчас это ни к чему. Для Эмилии я должен быть белый и пушистый, — завил Ярослав.

— Пах-ха-ха, — раздался оглушительный смех, Егор даже за живот схватился от смеха. — Я сейчас тебя представил белым плюшевым мишкой. Ярик. Это полный трэш.

— Хорош ржать надо мной, идти работать. У меня сегодня по плану очередная встреча с девчонкой. Нужно ещё подарок придумать. Может белого медведя подарить, как думаешь?

— Да ну тебя. Ты с этой девкой совсем сума сошёл. Влюбился, что ли? — друг поднялся с кресла, и бодрым шагом пошёл на выход.

Ярослав задумался над его словами. Да, возможно он и влюбился, это было что-то новое и неправильное. То состояние, когда не просто нравится девушка, а ты хочешь её во что бы то ни стало. Раньше он тащил в постель девку любыми способами, но быстро остывал к ней. Пару ночей в постели и всё, уже не нужна. С Эмилией всё было не так. Он чувствовал, что готов убить всех, кто встанет у него на пути к этой девушке. Он хочет не просто её в постели, а ребёнка от неё. «Что ж, Костя, скоро мы узнаем, способен ли ты продать мне свою девочку», — подумал Ярослав, улыбаясь.

7

Эмилия понимала, что её семье сейчас приходится выкручиваться из очередных трудностей, подкинутых мэрией, поэтому шиковать не стоит. После занятий она решила прогуляться по городу и зайти в недорогое кафе. Было одно место, где подавали исключительно безалкогольные напитки и сладости. Сейчас не помешал бы кусочек торта. Придя на место, она заказала чай и торт, потом села за столик у окна.

Мысли витали вокруг сложившейся ситуации. Она — Костя — Ярослав. Назревающий любовный треугольник будоражил нервы. Эма любила своего гитариста, но в глубине души осознавала, что ей льстит внимание такого богатого мужчины как Крылов. Разумеется, она не собиралась падать к его ногам или, не дай Бог, изменять Косте, но потешить своё самолюбие втихаря от всех — можно.

Крылов ещё несколько раз подъезжал к институту, дарил цветы, звал на свидание. Эма с завидной регулярностью отказывалась и не хотела брать цветы. Ярослав заверил, что всё равно привезёт их к порогу её квартиры или отдаст Вере. Один раз подруга, шедшая рядом, приняла цветы, а когда они остались наедине, заявила, что Эмилия безмозглая, раз отказывается от такой выгодной партии. Возможно, наивная Вера считала, что Крылов женится, но Эма предположила, что пыл богатого ухажёра сойдёт на нет после нескольких совместных ночей.

Неожиданно в кафе появился виновник её мыслей. Он зашёл не в уличные двери, а вышел из служебного помещения и тут же заметил её.

— Добрый день, Эмилия, — улыбнулся мужчина, подсаживаясь за её столик. — Не ожидал тебя увидеть в моём заведении.

— Здравствуйте, это ваше кафе? — удивилась Эма.

— Да, одно из многих. Я хотел увидеться с тобой и поговорить, а тут вдруг ты появляешься, словно добрая фея. Мне нужна твоя помощь.

— Я ещё только учусь. Заканчиваю второй курс. Какой с меня толк, — пожала плечами Эма, принимаясь доедать торт.

— Я понимаю, что ты не дипломированный специалист. Но для меня самое главное, что ты студентка. Я собираюсь сделать среди студентов конкурс на лучший бизнес-проект. Призом будет стажировка в моей фирме с последующей возможностью попасть в официальный штат. Мне хотелось бы обсудить, как это лучше сделать. Руководство вашего института говорит, чтобы я сам это решил, конкурс-то мой.

— Почему бы вам не привлечь к этому других? — Эмилия с сомнением посмотрела на мужчину.

— У меня есть на это свои причины. Позволь, я не буду их озвучивать. Не волнуйся, я не намерен тебя никуда звать, кроме своего офиса. Мы просто посидим у меня в кабинете. Если сможешь помочь, будет здорово.

Эма пристально глянула на мужчину, он говорил совершенно искренне, к тому же, они будут в офисе, где куча сотрудников, а в приёмной сидит секретарь. Подумав немного, она согласилась, и вскоре она уже садилась на заднее сидение дорогого автомобиля. Сам Ярослав умостился возле водителя, и Эма с облегчением вздохнула.

* * *
Он таскался за ней как дурачок. Дарил цветы, звал на свидания. Девушка в который раз за неделю говорила «нет». Ярослав неожиданно понял, что начинает злиться. Маячок девушки часто фиксировался в районе дома Кости, а он буквально вскипал от ревности. Крылов понял, что впервые в своей жизни пропал. Он влюбился в эту девчонку и хотел любыми способами добиться её. Придумал дурацкий конкурс и собирался воплотить его в жизнь.

Они приехали к отдельно стоящему зданию его фирмы. В приёмной встретила секретарь — симпатичная женщина среднего возраста, имеющая мужа и внуков. У Ярослава было одно железное правило: с секретарями не спать, именно поэтому он предпочитал не нанимать молодых и незамужних.

Эмилия поздоровалась с Ольгой, и Ярослав проводил девушку к себе. Она с любопытством оглядела его кабинет и присела в кресло у стола. Он улыбнулся. Наконец удалось затащить её хотя бы в свой офис.

В следующий час они общались только по делу: обсуждали его планы и наброски, затем детали. Ярослав уговаривал Эмилию поучаствовать в конкурсе. Расклад был прост: он отдаст девушке приз, и она будет вынуждена ходить на работу в его офис. Эмилия обещала, что подумает и ушла.

Крылов принялся за работу. Сделал карандашом пару пометок на откидном календаре, но мысли витали вокруг девушки, которая ещё совсем недавно сидела напротив. Он хотел её себе. Хотел до такой степени, что в какую-то минуту готов был закрыть входную дверь, повалить девушку на мягкий кожаный диванчик в углу и взять. Оля ещё утром отпросилась пораньше, сказав, что у неё запись к врачу. Поэтому Ярослав точно знал: ему никто не помешает. Вот только на этот раз что-то его остановило.

Поняв, что поработать не получится, он позвонил бас-гитаристу и назначил ему встречу в том самом клубе, где впервые увидел Эму. К удивлению, парень согласился через час быть в клубе. Ярослав улыбнулся, возможно у него что-то и получится.

В клубе он сел за дальний столик, заказал себе ужин и увидел, как администратор провожает парня к нему.

— Добрый вечер. Меня зовут Ярослав Борисович Крылов. Я местный предприниматель и многие обо мне слышали. Присаживайся.

— Здравствуйте. Я Леонид, но зачем вы меня позвали? Сказали, что дело касается нашей группы. В чём дело?

— Закажи себе, что хочешь. Я плачу, — улыбнулся Ярослав, глядя, как официант ставит на стол его блюда.

К удивлению, парень закал лишь стакан сока, и снова вопросительно уставился на него.

— Я люблю бывать в этом месте и неоднократно слышал вашу группу. Вы талантливы. Это я тебе говорю без всякого преувеличения. Я хотел бы заключить с вами контракт. Буду вашим продюсером, вложу в вас деньги. Сначала будем работать по клубам, но не за гроши. Я буду организовывать ваши концерты по всей стране. Постепенно наберём своих поклонников и выберемся на сцену. Для начала разделим прибыль фифти-фифти, пока вы вложенные в вас деньги не отработаете, а потом тридцать процентов мне, семьдесят вам. Как тебе такое предложение?

Парень округлил глаза, нервно отпил принесённый сок и несколько раз кашлянул в кулак. Он был в шоке от предложения, и Ярослав надеялся, что Леонид пойдёт ему на встречу.

— А ко мне вы зачем обратились? Лидер группы Костя Котов. Он пишет для нас песни, он же и солирует, — пожал плечами парень.

Ярослав насадил на вилку креветку, повертел её в руке и медленно засунул в рот.

— Понимаешь, Лёня, не всё так просто, как тебе кажется. Ты должен поговорить с друзьями о хорошей перспективе стать настоящими артистами. Только ты сам понимаешь, что такой человек как я ничего просто так не делает. Поговори с участниками группы, объясни всё. Вы должны уговорить Костю бросить свою девушку. Мне нужна Эма, вам — деньги и слава. Всё по-честному.

— Ну вы даёте. Костя никогда Эмку не бросит. С чего ему её бросать. У девки папа предприниматель, а не какой-то там колхозник. Я не хочу сказать, что он встречается с ней только ради денег, но всё же. После института они собираются пожениться. Хотите, поговорите обо всём с Костей. Мне пора. До свидания, господин Крылов, — парень произнёс всё слишком резким тоном и встал.

— Разумеется, я поговорю с Костей. До встречи, Леонид, — ехидно улыбнулся Ярослав.

Парень ушёл, а Ярослав как ни в чём не бывало продолжил есть. «Свадьбы у них по- любому не будет. Она выйдет замуж за меня, другого не дано», — подумал Ярослав.

На следующий день Вера сообщила, что Костя вышел на лекции. Ярослав позвонил ему, представился и попросил встречи сразу после лекций, заявив, что будет ждать на стоянке института.

* * *
Костя был в недоумении, с ним хотел встретиться сам Крылов, который таскался за его любимой. Ещё звонил Лёнчик и просил подъехать в гараж, где они репетировали. Всё было так странно. Репетиции быть не должно, ребята знали, что ему ещё пару дней нельзя петь.

По окончании лекций, Костя вышел из учебного корпуса. Эма тащилась за ним, хватала за руку и умоляла не ходить.

— Эм, я не малолетка, а взрослый мужик. И потом, что мне сделает этот Крылов, не убьёт же? Прошли те времена, когда из-за бабы могли грохнуть, — раздражённо бросил Костя, пытаясь отцепиться от девушки.

— Я для тебя просто баба, да? — обиженно спросила Эма.

Костя развернулся, зажал щёки любимой в ладонях и чмокнул в губы.

— Ну, не начинай, Эм. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Нужно разобраться во всех этих непорядках. Я как мужик должен разобраться. Стой здесь, я сам с ним поговорю.

Костя отстранился и двинулся к двум чёрным иномаркам. Возле машины стояли дюжие ребята, видимо, охрана.

— Прошу в машину. Ярослав Борисович ждёт, — один из мужчин услужливо открыл заднюю дверь автомобиля.

Костя забрался в салон, поздоровался и заметил, что в машине они одни. Он глянул на своего соперника внимательней. В жизни Крылов выглядел лучше, чем на фото. Он вообще не смотрелся на свои годы, больше тридцати пяти не дашь. Красивый, ухоженный, богато одетый. Не толстый, а жилистый, со спортивным телосложением. Всё это хорошо угадывалось, потому что в салоне было тепло и Ярослав сидел в одном костюме.

Предприниматель объяснил, что хочет стать продюсером его группы. Якобы они очень талантливы и далеко пойдут. У Кости затеплилась надежда, что не зря он пишет песни, но следующие слова остудили его солнечную радость до состояния айсберга.

— Я сделаю для тебя всё, Костя. Постепенно выйдем на сцену, заявим о себе. Дальше турне не только по России, но и за рубеж. Ты и твои друзья будут знамениты. Твои родители больше не в чём не будут нуждаться. Ты купишь шикарную квартиру в Питере и женишься. Тебе надо сделать только три вещи: писать песни, петь и отдать мне свою девочку. Эмилия будет жить и ни в чём не нуждаться. Вместо работы станет ходить в салоны красоты и на шоппинг. Я даже её родителям с бизнесом помогу. Как тебе такое предложение? — слащавым тоном произнес Ярослав.

Костя задохнулся от возмущения. Такой наглости от Крылова он не ожидал. Он думал, тот просто начнёт говорить, что Эма не пара парню из простой семьи, а он предлагает все блага в обмен на девушку.

— Чтобы вы знали, Ярослав, любовь не продаётся. Я говорю «нет», — процедил сквозь зубы Котов.

— Малыш, я прекрасно знаю, что настоящая любовь не продаётся. А ещё я знаю, что в мире действует закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. Мне наплевать, любит ли меня Эмилия, я заберу её, и она будет рожать моих детей. Ты в это время, разве что в придорожной канаве для лягушек, сможешь свои песенки петь. Вам не дадут даже в пешеходном переходе выступать, не то что в ресторанах и кафе. Бесплатно будешь проситься играть — никто не возьмёт. Даю тебе неделю на обдумывание. Скажешь «нет» — обижайся только на себя, Костя. Иди, время пошло. Мой номер у тебя есть.

— Вы мне угрожаете? — со злобой спросил Костя.

— Пока только предупреждаю, — ехидно улыбнулся Крылов.

Костя выметнулся из салона, лицо пылало гневом. Охрана Крылова расселась по машинам, и они укатили прочь.

— Кость, что? Что он тебе сказал? — взволнованно спросила Эмилия, доверчиво заглядывая в глаза.

— Это касается группы. Ему понравилось наше выступление. Я ничего не могу решить один, нужно с ребятами посоветоваться. Вечером у нас встреча, — постарался улыбнуться Котов. — Идём к тебе, Эм. Я соскучился. Хочу тебя обнять и… Впрочем, у меня сейчас слишком пошлые мысли, чтобы говорить о них на улице. Мы же не спали, пока я болел, пришла пора наверстать.

Костя как мог пытался отвлечь её от Крылова.

— Идём. Я тоже тебя хочу, — встав на цыпочки, Эма шепнула ему прямо в ухо.

8

Костя зашёл в гараж, который когда-то принадлежал его деду. Добротное кирпичное строение стояло среди множества гаражей на окраине их спального микрорайона. Старая Волга, на которой ездил дед, давно прогнила, и её сдали на металл, а вот помещение отец разрешил Косте переоборудовать под свои нужды. Они с ребятами замутили небольшой ремонт и стали тут репетировать.

Друзья сидели на старом продавленном диване, Костя взгромоздился на стул задом на перед, поздоровавшись со всеми.

— Лёнь, чего звал? Знаешь же, что мне петь пока нельзя.

— Ко мне тут господин Крылов подкатывал по твою душу, Костя. Обещал горы золотые, лишь бы я тебя уговорил Эмку бросить. Так складно в уши пел, гад, — скривился Лёня.

— А ты?

— А чё я? Я тебе друг, Костяныч, а не портянка. Послал его к тебе, — пожал плечами Леонид.

— Спасибо Лёнь, этот утырок сегодня ко мне подкатывал с этим. Типа туры за рубежом и все дела, только девочку мне свою отдай. Угрожал, сука, — рыкнул Костя. — Хрен ему в жопу, а не мой рыжик.

— Кость, а если разыграть так, будто ты её бросил. Подпишем контракт, вы выждете, а потом снова сойдётесь. Ведь этот Крылов не подумал, что если ты с девушкой расстанешься, она может и в Ярик уехать. Переведётся в местный вуз, поближе к родителям, а как закончите учёбу — поженитесь, — предложил барабанщик Коля Норский.

— Не прокатит. Думаешь, что этот гад не подстрахуется? Он в контракте такого понапишет, что мне Эмку как своих ушей не видать. К тому же, он и сейчас, как стервятник, вокруг неё кружит, подарками заваливает. Верка говорит: цветочки, конфеточки, игрушки плюшевые. Там одн букет по стоимости всю стипендию, — ответил Костя, вцепившись в спинку стула до побелевших пальцев.

— И она берёт это всё?! — удивился Иван, клавишник группы.

— Он хитрый, сволочь, через Верку передаёт, а та как преданная собачонка таскает эти подарки в дом. Сам сегодня видел. Выкинул эти розы с балкона, — скрежетнул зубами Костя.

— Ты держись, Костя, мы с тобой, как скажешь, так будет, — подбодрил Леонид, и остальные с ним согласились.

— Спасибо, ребят. Раз уж пришёл, вот ноты новой песни. Можно пока музыку поиграть, — Костя раздал всем листы.

Следующий час пробовали играть, Костя старался отвлечься, но получалось плохо. Вся эта ситуация с Эммой и её ухажёром не выходила из головы. Он разнервничался, начал ошибаться в нотах и в конце концов сказал:

— Ребят, давайте по домам. Не в духе я сегодня. Послезавтра в это же время здесь. Буду готов петь.

Парни стали расходиться, хлопая его по плечу. Костя сказал, что сам закроет гараж и пойдёт домой, благо ему, в отличие от остальных, было десять минут пешком.

Закрывая железную дверь, Костя увидел, как к нему подошли четверо мужиков, наружность которых больше смахивала на бандитскую. Он напрягся, куда ни шло драться с двумя, но четверо — это слишком.

— Парень, заблудились в этом лабиринте, как к трассе выйти, не подскажешь? — улыбнулся один из прохожих, подходя вплотную.

Костя указал, каким путём выйти из гаражного кооператива, надеясь, что это действительно прохожие и его пронесло.

— Туда значит? Ну, ладно, а ты думай, каким направлением дальше по жизни идти. Сегодня тебе повезло, завтра уже так не будет, — ехидно скривился мужчина, похлопав Костю по щеке.

Котов посмотрел им вслед. Все мужики одеты в джинсы и пуховики тёмного цвета. По телосложению и походке сразу видно, что спортсмены. Костя догадался, от кого прилетел «привет», но бросать свою девушку всё равно был не намерен. Можно сходить в полицию, только что он им скажет? Ничего криминального не было. Его не тронули даже, а эта фраза не выглядела, как угроза, её понял только сам Костя. Крылов оказался хитрым лисом, с которым тяжело будет тягаться.

* * *
Незаметно приблизился конец февраля, а затем и первый день весны наступил. В институте объявили конкурс, но Эмилия участвовать отказалась. Она понимала, что Крылов как её поклонник может дать ей одно из трёх призовых мест, хотя бы ради того, чтобы она работала рядом с ним. Вспомнив Ярослава, Эма поморщилась, мужчина становился всё более назойливым. Он писал ей смс о своей любви, говорил в этих письмах, что сделает её королевой Питера. Она будет купаться в золоте и одеваться исключительно в меха. У неё был стильный полушубок, но из красивого искусственного меха. Эма любила животных и ей было жалко всех этих куниц и норок, которых убивали ради меха.

Эмилия снова склонилась над унитазом, её вырвало. День не задался с утра: она вчера что-то порченное съела, ещё и Крылов утром нарисовался. «С добрым утром, любимая, я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Сегодня стартует конкурс, жаль, что ты отказалась от участия. Удачно дня», — написал он письмо. Эмилия, как всегда, ответила: «Удачного дня» и стёрла послание. Не хватало, чтобы Костя увидел эту переписку. Эма пробовала не отвечать. Заносила Крылова в чёрный список, но он умудрялся писать пару раз с других номеров. Однажды нашёл её в одном из кафе и, бесцеремонно завладев её телефоном, разблокировал себя. Потом наклонился и сказал прямо в ухо ледяным тоном:

— Ещё раз меня заблокируешь — пеняй на себя, Эмилия. И будь добра отвечать на мои смс, если не хочешь неприятностей.

Эмилия на следующий день хотела пойти в полицию и доложить о том, что Крылов её преследует, в конце концов пусть они решат эту проблему. Но у самого полицейского участка её перехватили какие-то люди. В бок упёрся маленький ножичек.

— Пикнешь, тебе хана. Мусора не успеют помочь, не надейся. Что же ты, сучка, делаешь? К тебе со всей душой: подарками завалили, в ноги падают, а ты в полицию? Нехорошо, девочка. Ещё одна такая выходка — долг твоего папаши перекупят и заставят выплатить в течение месяца. Нам пофигу, где он бабло достанет, пусть хоть жену на органы продаст.

— Не надо, я больше не буду, — промямлила Эмилия.

Её отпустили и проследили, что бы она дошла до дома. Эма помнила, как её тогда трясло. Вероятно, Крылов раскопал о ней всю информацию, и теперь ей было страшно не только за себя, но и за родителей. Она решила не нарываться на неприятности и думала, откуда Ярослав мог знать её каждый шаг.

Проклиная курицу гриль, которую она вчера купила на ужин, Эма прополоскала рот и вычистила зубы. Да, вероятнее всего эта курица была некачественная, а иначе с чего бы её так мутило с утра. Забеременеть она не может: пьёт не первый год таблетки, прописанные гинекологом. В этом плане всё должно быть хорошо, она знала точно.

— Эм, ты скоро? Мы в институт опоздаем, — крикнула за дверями подруга.

— Уже бегу, — Эмилия пулей выскочила из уборной и побежала одеваться.

В институте их встретил какой-то помятый Костя. Эма обняла его, а тот скривился и шикнул.

— Что случилось? — насторожилась она.

— Свалился. Гололёд на улице страшный. Ничего, пару синяков заживут. Я был в травмпункте, сказали, просто ушибы, — через силу улыбнулся он.

На улице и вправду был гололёд. Накануне выпал сильный снег, на следующий день подтаяло, а ночью вдарил мороз. Улицы превратились в каток, хоть коньки надевай. Коммунальные службы вовсю чистили тротуары, но город большой и так быстро, как хочется, не управишься. Эмилия поверила, отстранилась извиняясь, потом чмокнула в губы, сетуя на то, что Костя должен был взять справку для института и остаться дома.

* * *
Костя старался улыбаться на добродушное ворчание подруги о том, что он не взял справку в травмпункте. На самом деле, он и не ходил туда. Не так всё было страшно, чтобы идти на приём и несколько часов просидеть у кабинета.

Вчера вечером у него, как всегда, была репетиция. Разошлись в девять вечера. Костя пошёл домой один, потому что ребятам на остановку, а ему в другую сторону. За гаражами уже ждали те самые мужики, которых он встретил в прошлый раз.

— Вижу, Костя, ты не принял моего мудрого совета, — улыбнулся тот, что разговаривал с ним в прошлый раз.

— Что вам надо от меня? — спросил он, видя как мужики его обступают со всех сторон.

— Мне нужно, чтобы ты бросил свою девочку. Один уважаемый человек очень хочет её себе.

— Не дождётся, Эма моя, — рыкнул Костя, вставая в боевую стойку.

Он пытался драться, но на него навалились разом. Кто-то изо всей силы двинул кулаком в живот. Он задохнулся и свалился кулем под ноги уродов. Дальше его продолжили бить ногами по телу не особо сильно, но ощутимо. Несколько пинков и тот, кто, видимо, являлся главарём, подсунул ему прямо в лицо телефон.

На экране смартфона танцевала стриптиз то ли пьяная, то ли обдолбанная красивая молодая женщина. Она кружила по столу, снимая с себя одежду. Потом её повалили на стол и начали трахать вчетвером. Женщина стонала в голос, но вовсе не от отвращения или страха. Костя с ужасом узнал на кадрах свою старшую сестру Марину. Она вчера ушла в какой-то клуб, в котором их компания устраивала корпоратив, а трёхлетнюю дочку оставила у них, потому что муж Марины был в ночную смену на работе.

— Узнаёшь, Костя? Это твоя сестричка. Нажралась вчера и ушла с нами в ВИП комнату в клубе. Если к ментам сунешься, мы это видео в интернет выложим, а ссылочки на порно сайты её муженьку и твоим родителям пришлём. Да и коллег на работе порадуем, качественное порево получилось, такое не грех показать друзьям. А ты думай над своей судьбой, Костя. Это только начало. Дальше будет хуже. Но у тебя есть выход. Согласись на предложение одного уважаемого человека и будет тебе счастье.

Мужчина, до этого сидевший перед Костей на корточках, разогнулся и приказал своим людям уходить. Он проводил их взглядом, с трудом поднялся и поплёлся домой. Разумеется, он не поехал в больницу и полицию, знал, что мужики не шутят. Они выложат видео в сеть и браку сестры придёт конец. Игорь не простит Маринку, Костя знал точно. И то, что возможно её чем-то опоили, будет для ревнивца не важно. Самое главное изменила, и этим всё сказано.

Дома Костя, как смог, смазал ушибы мазью от синяков. Утром повторил процедуру уже на сизых пятнах на теле. Потом он поехал на лекции. Сегодня такой день, который без уважительной причины пропускать было нельзя.

9

— Прости, уезжаю в командировку. Скорее всего восьмого марта меня не будет в городе. Поэтому дарю подарок заранее. Хотелось побаловать мою крошку и свозить на выходные куда-то, но начальник озадачил работой, — повинился Егор.

Он и Вера сидели на кухне, пили вино, закусывали виноградом и кусочками ананаса. В пятницу Егор мог себе позволить расслабиться. Жена в отпуске и ещё утром уехала в гости к родителям, забрав с собой детей. Егор заверил её, что уладит неотложные дела на работе и субботним утром приедет к ним. На этот раз восьмое марта выпало на понедельник, поэтому они решили погостить у тестя и тёщи в загородном коттедже. Туда же собирались и его родители, благо просторный дом Мишутиных позволял принимать гостей.

Любовнице он врал о командировке, но она даже не заметила лживых ноток в голосе. Вера счастлива от того, что он впервые, со времени их знакомства, оставил её ночевать в якобы своей холостяцкой квартире. Егор по этому случаю купил лёгкого вина. Напиваться он не планировал, завтра садиться за руль.

Встав со стула, Егор вынул из кармана браслет, переплетённый крупными звеньями. Он надел его на протянутую руку девушки, потом поцеловал запястье.

— Тебе идёт белое золото, — мурлыкнул Егор, улыбаясь.

Он решил расщедриться и, на этот раз, подарить стоящую вещь, ведь женский праздник бывает лишь раз в году. Девушка сияла как солнце, счастливо улыбалась, рассматривая подарок.

— Спасибо, любимый, — встав с кухонного диванчика, Вера бросилась ему на шею.

— Не хочешь поблагодарить по-настоящему? — расстегнув ширинку, Егор вынул своё достоинство.

Вера послушно встала на колени и принялась приводить его член в боевую готовность. Егор застонал от блаженства. Девушка была хороша в искусстве минета, но с его женой всё равно никто не сравнится. Он с утробным рыком кончил глубоко в горло и усмехнулся, одобрительно погладив любовницу по голове.

— Это только начало, милая, у нас вся ночь впереди, а пока давай выпьем.

Вера поднялась с колен и хотела поцеловать, но он ловко увернулся, делая вид, что не заметил и стал разливать вино по бокалом. Целоваться с девушками после минета он брезговал и извиняться за подобное не собирался.

— Крошка, вы с подругой восьмого марта куда-то собрались? — просил Егор, присаживаясь на диванчик.

— Нет. Она идёт к своему Косте и его родителям, а меня бросает. Обидно даже, останусь одна. Мы хотим в субботу в клуб сходить. Отец ей к празднику немного денег прислал, — Вера села к нему на колени и, обняв за шею, пригубила рубиновую жидкость из бокала.

— Я дам тебе порошок — простое снотворное. Подсыпь подруге в питьё. Дальше не твоя забота, Ярослав справится сам. Устроим нашему гитаристу сюрприз — интимные фоточки его подружки в постели Крылова.

— Знаю, Костя так и не отступился.

— Ведь уже серьёзно предупредили, но этот малолетний пацанчик продолжил отираться рядом с нашей рыженькой лисичкой. Пора переходить к радикальным мерам.

— Хорошо, я всё сделаю, — без тени сомнения заявила Вера.

* * *
Вместо совести Веру мучила зависть, она была жгучая и разъедающая душу, словно кислота. Она была признанной коревой в школе. Все восхощались её красотой. Но в институт она попала вместе с Эмилией, которая затмила её красоту как сослнце. Сначала Мильке достался самый красивый парень на курсе. Даже предложение ей сделал, но родители попросили подождать со свадьбой до окончания института. Теперь за рыжей, как преданный пёсик, бегает самый богатый мужчина Питера, что прибавило ещё больше чёрной зависти.

Вера тоже встречалась с человеком, который состоял на высокой должности и много зарабатывал, но Егор — это не олигарх Крылов. К тому же любовник не признавался в любви, замуж не звал, а на её обращение «любимый» отвечал снисходительной улыбкой. Вера думала подловить его на беременность и заставить жениться, только не получилось, Егор мало пил и, в каком бы состоянии не был, не забывал о презервативах. Вот уж на что он не жалел денег: покупал дорогую защиту, с признанным знаком качества. А она за то время, что встречались, успела позабыть о любви к Косте. Мысли о Егоре вытеснили всё. Мужчина оказался добрым, ласковым и щедрым. Подарил на Восьмое марта дорогой подарок, а до этого презентовал красивые серьги. Конечно, по сравнению с тем, что Крылов завалил Мильку цветами и разными безделушками, её серьги и браслет — капля в море, но Вера надеялась, что это только начало.

Вера мечтала отомстить подруге за то, что ей достался такой мужчина, а она нос воротит. Был бы Крылов её поклонником, уж она бы не упустила свой шанс. А эта идиотка только путалась под ногами. Сначала мешала её воссоединению с Костей, потом отхватила Крылова. Ничего, зато у неё есть Егор. Она выполнит все его просьбы, а он оценит преданность и женится.

Мильку скоро увезёт к себе Крылов, и она снова ей насолит, разлучив с Костей. Подругу уже несколько дней тошнило по утрам, но та не шла к врачу, потому что сегодня всё стихло. Вера знала, вероятность беременности сто процентов и ей было плевать на Костиного «сперматозоида». В конце концов Милька сама виновата, нужно тщательнее следить за своими таблетками и не выдавливать сразу несколько блистеров в одну коробку. Месть с подменой удалась на славу и Вере, как ни странно, было не стыдно за свой поступок.

Она всегда завидовала. Сначала одноклассницам за то, что те были из полных семей и одевались лучше. Потом красавицам школы, которые уже имели парней, а порою слишком взрослых для них дядечек. Её мать была настолько строгая, что била за каждого парня, просто держащего за руку. О дружбе, а тем более сексе, речи быть не могло. Теперь её ненависть сместилась на Эмилию, та бесила тем, что тупая и недалёкая, хотя и богатая. Вот кто от такого мужчины как Крылов отказывается, только идиотка, по которой плачет коечка в палате психушки.

* * *
Как обычно в честь праздника Милька разорилась на такси. К клубу они подъехали с шиком. Хотели сесть у барной стойки, но не получилось. На горизонте нарисовался Ярослав и позвал за свой столик.

— Вы меня преследуете, Ярослав? — недовольно спросила Эмилия.

— Обязательно преследую? Почему я не могу отдохнуть в этом клубе в свой выходной? Не упрямьтесь, девушки, давайте поужинаем вместе. Я угощаю.

— Я закажу бармену пару коктейлей, а вы идите. Эм, ты что будешь? — улыбнулась Вера.

— Я не хочу алкоголь. Мультифруктовый сок со льдом, — обречённым голосом сказала Эмилия. — Мы посидим с вами недолго, Ярослав, скоро мой парень подойдёт.

Усмехнувшись, Вера бодрым шагом поцокала к бару. Удача ей улыбнулась, Эмилия не стала сама забирать свой сок, поэтому удалось без труда подлить заранее размешанное в воде лекарство. Кислый сок должен был слегка перебить горечь, что оказалось на руку.

Подсев к подруге, Вера с невинным видом подала ей напиток, а сама принялась потягивать из трубочки дайкири. Ярослав в это время распинался перед Эмилией, уговаривая хоть что-то заказать на ужин.

Эмилия отказывалась, а по мнению Веры, просто кочевряжилась. Кто в здравом уме будет воротить нос, когда тебя угощают?

— Верочка, хоть вы что-то закажете? — спросил мужчина, слегка усмехаясь.

— Если вы не против? — Вера принялась диктовать официанту блюда из меню.

Подруга залпом допила сок, потом посидела немного, слушая какой-то рассказ Ярослава. Мужчина умело переманивал внимание Мильки на себя, достал из кармана пиджака маленькую коробочку.

— Подарок на Восьмое марта, Эмилия, — лучезарно улыбнулся он.

Эмка взяла презент, открыла бархатную крышку и выпучила глаза. Внутри лежало колечко, явно не из дешёвых. Вера открыла рот от изумления. Делая вид, что копается в телефоне, она сняла парочку на камеру.

— Извините, Ярослав, но это дорого. Я не возьму, — резко произнесла Эмилия, поставив подарок на стол и осоловело хлопнув глазами. — Что-то плохо мне…

Вера заметила, что на последней фразе язык подруги стал заплетаться.

— Тебе нужно на свежий воздух. Идём. Если не полегчает, я вызову такси, и ты поедешь домой, — взволнованно произнёс Крылов.

Мужчина кинул на стол несколько крупных купюр, сунул коробочку в карман, а потом подхватил Эмилию за талию и повёл к выходу. Вера сделала несколько снимков им вслед, уже со вспышкой.

Когда официант принёс заказанные блюда, она расплатилась оставленными деньгами и увидела, как к ней подходит перепуганный Костя.

— Вот вы где? Почему я вынужден вас искать по всему заведению и никак не могу до Эм дозвонится? — грозно рыкнул парень, плюхаясь на диванчик напротив.

— Ну, во первых- не вы, а ты. Я одна, Костя. А во-вторых — зачем Мильке включённый телефон в постели с олигархом, чтобы кончить помешал? — ехидно усмехнулась она.

— Что ты городишь, Вер?!

— Огород я горожу и редиску посажу. Полюбуйся, твоей подруге дарят колечко с брюликом. Освещение тут не очень, но всё равно видно. Я без вспышки снимала, чтобы не заметили. И как думаешь, что сделала девушка, когда ей богатей предложение сделал? Правильно, уехала с ним трахаться и купаться в ванне шампанского, — говорила Вера, листая фотографии на телефоне.

— Убью гада! — Костя сжал кулаки, лежащие на столе, так, что побелели пальцы.

— А может гадину? Кость, я сама в шоке от всего была. Ещё подругой её считала. Она меня кинула тут одну и упорхнула с ним. Ладно хоть Крылов еду заранее оплатил. Не расстраивайся, найдёшь себе лучше, — с сочувствием говорила Вера, делая грустные глаза.

— Пошло оно всё, — Костя поднялся из-за стола и быстрым шагом поспешил к входным дверям.

Вера обернулась, проводила его взглядом, а затем как ни в чём не бывало продолжила есть.

— Иди — иди, герой — любовник, — хохотнула она тихо. — Нужно было соглашаться на предложение Крылова. Стал бы знаменит, а так сидишь теперь у разбитого корыта, глупый мальчик.

10

Дедушка и бабушка Сергея жили в деревне недалеко от города, там и были похоронены. Сейчас в этом населённом пункте почти не осталось жителей, школу закрыли, но зато расширили погост, потому что городское кладбище исчерпало себя. У Зинаиды год назад умер отец и пришлось везти его сюда, на новое место жительства.

Тёща узнала, что они едут на кладбище и попросилась с ними. Сергей был не против. Не придётся два раза гонять туда машину. Да и с Тамарой Карловной у него были хорошие отношения. Он уважал родителей жены, а они его. Так же его мать и отец приняли Зину в семью. Да, мама у него не с простым характером, но в снохе души не чаяла.

По традиции взяли конфет и сока. Им повезло, что всё три могилы рядом с трассой и не надо пробиваться по сугробам. Положили сладости на могилки и постояли у каждой, вспоминая и поминая соком. В их семье не особо жаловали алкоголь, выпивали редко, исключительно по самым важным праздникам.

— Ну, вот и побывали у всех. Теперь летом, наверно. А может ещё на радуницу соберёмся. Поехали, Серёжа, только сильно не гони, дорога плохая, — грустно сказал отец.

Сергей и не собирался лихачить. В этом году выпало много снега и дороги практически не чистили. На трассах образовывались снежные накаты и колеи. Вчера растаяло и город поплыл, а ночью ударил неожиданный мороз и всё превратилось в один сплошной каток: и тротуары, и проезжая часть. Тамара Карловна высказалась за то, чтобы съездить после праздника, но Сергей сказал, что раз собрались, то не стоит ничего отменять. У него сейчас очень много работы и даже по выходным он торчит на фирме. Прибыли новые автобусы. На днях передадут подержанные, которые он тоже закупил. Нужно ехать в мэрию, согласовывать всё. К тому же, тендер на освободившиеся маршруты через неделю. Вряд ли он сможет куда-то выехать. У многих предпринимателей уже отобрали лицензии, а ему, по причине покупки нового транспорта, её продлили и включили в тендер. Он очень надеялся, что выиграет его и заберёт себе несколько городских маршрутов. Вот и пришлось тащиться по скользкой трассе с особой осторожностью.

Уже подъезжали к городу, когда со встречной полосы вырулил внедорожник. Водитель, видимо, не справился с управлением и на большой скорости врезался в старенького «корейца» Сергея. Удар был такой силы, что машину отбросило на соседнюю полосу прямо под колёса гружёной фуры. Автомобиль смяло, как гармошку, с обеих сторон, потому что водитель фуры не успел затормозить.

Рядом остановилась ещё одна иномарка. Из неё выскочили женщина и мужчина. Подошёл пошатывающийся водитель фуры с разбитой головой, вот только спасать уже было некого, все, кто сидел в «корейце», погибли, как и лихач внедорожника.

* * *
Эмилия чувствовала себя странно. Почему-то голова была тяжёлая, а глаза и вовсе открывать не хотелось. Она смутно припомнила, как накануне вечером пошла с подругой в клуб, чтобы встретиться с Костей, но там неожиданно появился Ярослав. Эма согласилась с ним посидеть немного. Отказывать было чревато, она уже это знала. На поверку Крылов оказался непримиримым, жёстким собственником, вообразившим её своей. Он преследовал, заваливал подарками, писал смс. Эма пыталась вернуть всё презенты, но он и слышать ничего не хотел. В последнее время даже угрозы в ход пошли, и она хотела было заявить в полицию, но не дали.

Последнее, что девушка помнила о вчерашнем вечере, как Крылов вывел её на улицу, обещав вызвать такси. Ей отчего-то сделалось дурно, и она буквально засыпала на ходу.

Эмилия усилием воли разлепила глаза. Не тошнило сегодня — уже хорошо. Приятная мысль быстро улетучилась, Эма расширила глаза от страха. Комната, в которой она находилась, оказалась совершенно незнакомой. Она осторожно откинула одеяло и чуть не закричала: на ней не было ни одной нитки.

— Доброе утро. Уже встала? Вот и хорошо. А я иду тебя будить. Ты не просыпалась, и я решил позволить тебе подольше понежиться в постели. Сейчас двенадцатый час, — в комнате появился довольный Ярослав.

«Неужели у нас что-то было? Я не могла изменить Косте! Нет, только не это!» — вспыхнувшие в голове мысли, причиняли почти физическую боль. Крылов стоял в одних джинсах, демонстрируя голую грудь и улыбался. Ей же было не до улыбок, нутро буквально сжигала совесть.

— Я не помню, что было. Неужели… — она не договорила, боясь даже вслух это озвучить.

Ярослав подошёл к кровати, сел на край и достал телефон из кармана.

— Маленькое селфи, малышка, — он неожиданно притянул её к себе и впился в губы.

— Не трогай меня! — возмущённо вскрикнув, Эмилия оттолкнула мужчину.

— Надо снова обрадовать твоего, уже бывшего, парня, — слащавым тоном сказал он, а Эма увидела, как с телефона улетело письмо в мессенджере. — Ответ на твой вопрос. Ты спала и ничего не было. Ну, пару засосов на шее не считаются. Сегодня вечером ты будешь моей, тем более твой парень от тебя уже отказался.

Крылов показал ей фото, которое отправил на телефон Кости. Она лежит абсолютно голая, с раздвинутыми ногами и засосами на шее. «Теперь она моя. Не верну ни за что. Мне понравилось, как она сладко кончает подо мной. А сейчас спит после сладенького как ангелочек.» — был написан комментарий к этой жуткой фотке. Ещё один снимок Ярослав послал минуту назад, где она целуется с ним. Тут было и без того всё понятно, как говорится: комментарий излишен.

«Забирай, мне не нужны использованные гондоны», — написал Костя, сравнив её с презервативом.

Если сказать, что ей стало больно, то это было не так. Она умерла в этот момент и воскресла, но уже другая, не та весёлая и жизнерадостная Эма. Сердце раскололось пополам, душу затопила липкая горечь. Она потёрла рукой место, где красовались отметины от губ Ярослава и подумала, что не сможет отскрести их даже железной мочалкой для посуды. На Костю Эма не обижалась, после таких снимков любой мужчина поверит в измену.

— Где моя одежда и сумочка, я уезжаю домой, — потерянным голосом сказала она.

На глазах выступили слёзы, и накатила такая тревога, что закрыла всё серой непроглядной пеленой.

— Твои вещи привезут потом. С сегодняшнего дня ты живёшь у меня, Эмилия. На следующей неделе мы едем к твоим родителям. Хочу познакомиться и пригласить на нашу свадьбу через месяц.

— С чего вы взяли, что я выйду за вас замуж?! Этого не будет! — закричала Эма, пытаясь вернуть себе смелость.

Неожиданно мужчина положил ладонь на её лицо и сжал щеки, отчего рот приоткрылся. Другой рукой он обхватил затылок и притянул к себе.

— Не надо со мной играть, милая. Мне надоели эти кошки-мышки, где Джерри всегда выигрывает. И вваливать бабло понапрасну я в тебя не собираюсь. Мне нужна жена и наследник. Клянусь, что через год ты мне его подаришь. С этого момента на «ты», ещё раз выкинешь что-нибудь — челюсть сломаю, — он надавил пальцами сильнее, прошептав всё это прямо в губы.

— Отпусти, мне больно, — взмолилась она и когда это произошло, почувствовала на губах яростный поцелуй.

Кулачки замолотили по голой груди Ярослава, но ему было всё равно. Он продолжал терзать её губы, удерживая в объятиях.

Мужчина отстранился только тогда, когда сам захотел, встал с кровати, прошёл до стены, где стояло кресло. В следующую секунду в Эму полетела её одежда и приземлилась прямо в лицо.

— Больше не потерплю отказа. И мне похеру, что ты там хочешь или нет. Либо отдашься сама, либо я тебя так трахну, что будет больно и страшно. Выбирай, что для тебя лучше. Одевайся, покажу где умыться. Уже обед скоро, а ты завтрак пропустила.

Эма не стала унижаться и просить, чтобы он отвернулся. Ярослав уже видел её голой и даже фотографировал. Поэтому, встав с кровати, она напялила нижнее бельё и остальную одежду, стараясь не смотреть на него. Глаза жгли слёзы, голова продолжала кружиться, а во рту стояла горечь. Едва попав в туалет, Эмилия понеслась к унитазу и её тут же вырвало желчью. Тело трясло мелкой дрожью, отчего-то стало жутко холодно. Хотелось немедленно согреться, но от предложенного душа она отказалась, решив просто умыться. Противный вкус во рту перебила мятная паста. Гад всё предусмотрел, даже новенькую зубную щётку и массажную расчёску купил специально для неё.

Вздохнув, Эма вышла в коридор и застала Ярослава за дверью. Он повёл её на первый этаж своей большой квартиры. Эмилия была подавлена и тревога не отпускала, перед глазами замелькали лица родных людей, отчего она даже мебель смутно видела.

— Тебе плохо? — сочувственно спросил Ярослав, хватая за талию. — Нужно поесть, тогда станет легче. Я приготовил омлет, кофе и бутерброды. Могу заказать еду из ресторана, если хочешь.

— Не хочу, — безжизненным голосом выдавила из себя Эма, позволяя усадить себя на стул.

Через пару минут она ковыряла вилкой в тарелке. Желудок скрутило голодным спазмом, и она решила не выделываться, а действительно поесть. Нужно набраться сил, а уж потом подумать, как сбежать из этого дома. Она спрячется где-то и позвонит отцу. Возможно, придётся уехать в родной город и учиться там, но отец, как и раньше, защитит от всех бед.

Чтобы отвлечься от плохих мыслей, Эмилия сфокусировала взгляд на обстановке. Всю эту бежевую мебель с хромовыми ручками и стеклянными вставками, Эма описала бы всего тремя словами: красиво, модно, дорого. Ярослав не пожалел денег на обстановку своего жилья и, на вскидку, один только холодильник мог стоить пятьдесят тысяч. А стильные часы, висевшие над столом, были явно куплены в Европе. Стрелки показывали сорок пять минут первого.

— Ярослав, где моя сумочка? Я должна подруге позвонить. Она волнуется, наверно, — спросила Эма, допивая кофе.

— Звони. — Ярослав дотянулся до подоконника, где, как оказалось, лежал её смартфон, а потом протянул ей.

Телефон был выключен. Эмилия с замиранием сердца ждала, когда он снова вернётся к жизни. Высветилась смс от Кости. Она не стала читать его полностью, и с первых строк всё было понятно: Костя поверил Крылову и они больше не пара. Также имелось несколько пропущенных вызовов. Костя звонил ещё вчера. Подруга пару раз ночью. И вот пять минут назад звонили с городского телефона её родного города. От них же звонок вчера вечером поступал.

— Странный номер. Нужно перезвонить, — промямлила Эма, положив телефон на стол.

— Громкую связь включи. И не вздумай болтать лишнего, — грозно рыкнул Крылов.

Эма и не собиралась, зачем посторонним знать, что она попала в беду. Чем ей помогут из другого города? Она нажала кнопку перезвонить и включила громкую связь. Трубку долго никто не брал, но наконец ответили.

— Лейтенант Жихарев Вадим Игоревич.

— Вы мне звонили недавно. Я Громова Эмилия Сергеевна, — взволнованно сказала Эма, вытирая вспотевшие руки о джинсы.

— Кем вам приходиться Громов Сергей Валерьевич, проживавший по адресу улица Луговая дом пять квартира сорок? — тон человека был холодный и отстранённый.

— Почему проживавший?! Что с папой?! — выкрикнула Эма, от шока вскакивая со стула.

— Ваш отец вчера попал в аварию. С ним ехало четыре пассажира. У женщины в сумочке нашли пропуск на имя Зинаиды Громовой. Ещё трое пожилых людей опознаются, при них не было документов. Но, скорее всего — это их родители. Мы нашли ваш номер в телефоне отца. Соболезную, но они все погибли. Приезжайте на опознание.

Полицейский говорил куда подъехать, но Эма уже не слышала, в глазах потемнело и она упала бы на пол, если бы Ярослав не подхватил её вовремя. Очнулась она на диване от того, что в нос пихают резко пахнущую вату.

— Нужно ехать… билеты на поезд… документы дома… я… Как же так? Они все погибли? — сумбурно произнесла Эмилия, а из глаз брызнули слёзы.

— Сожалею, девочка, — Ярослав поднял её и прижал к себе, гладя по спине.

Эмилия начала яростно молотить руками по его плечами и кричать во весь голос:

— Это неправда! Скажи, что это злая шутка?! Скажи, что полицейский пошутил?! Это неправда!

— Успокойся, девочка, мы поедем и всё выясним. На поезде добираться долго, есть ли ещё билеты, неизвестно. Давай, соберись. Сейчас заберём документы, потом я тебя отвезу к родителям. Думаешь, я оставлю тебя в такой момент? На машине будет быстрее. Эма, соберись, нужно ехать. Вдруг это не они? Приедем на опознание и всё выясним. А хочешь, позвони матери?

Эмилия собрала остатки воли, чтобы кивнуть и отстраниться. Ярослав прав: сейчас главное — не паниковать. Он вынул из кармана телефон и подал ей. Эма по очереди набрала номера родителей, подом бабушек и дедушку, ответ был один: «телефон выключен или находится вне зоны действия сети».

— Поехали, — произнесла она глухо, вытирая слёзы руками.

Да, Ярослав был её врагом, но она вспомнит об этом потом. Сейчас нужно, как можно быстрее, приехать в родной город, и помощь Крылова не помешает.

11

Выехали из Петербурга только в три часа дня. В одиннадцать заночевали в гостинице какого-то города, название которого Эма даже не посмотрела при въезде. Собственно, ей было всё равно, она всю дорогу молчала, сидя на заднем сидении автомобиля и глядя в окно. За стеклом мелькали пейзажи цветными картинками, но было странное чувство, что это не с ней, не про неё. Эма всё ещё надеялась, что она проснётся, и пейзажи за окном автомобиля развеются, как дым на ветру.

В гостинице Крылов снял номер с двумя кроватями. Эма быстро сходила в душ и легла спать. Тревога не отпускала, но усталость брала своё.

Крылов разбудил её в семь утра. Они позавтракали в кафе при гостинице и поехали дальше. В родном городе оказались только в двенадцать дня.

Эма зашла в родную квартиру. Там стояла мёртвая тишина. Восьмое марта. В этот день бабушки и дедушка приходили в гости на обед. Мама готовила всякие вкусности, пекла торт. Сегодня не было никого. Сев на диван в гостиной, Эма позвонила по тому номеру, что и вчера. Ответил другой человек. Она сообщила, что приехала в город и готова идти на опознание.

— Завтра утром будет следователь, которому передали это дело. И мы вызовем на опознание психолога, так положено. Подъезжайте к десяти утра.

Мужчина, говоривший с ней, объяснил куда подъехать. Эмилия поблагодарила и скинула вызов. Потом набрала папиного друга, номер которого у неё был на всякий случай.

— Здравствуйте, дядя Андрей. Я в городе. Говорят, что мои родители погибли и до бабушки я не могу дозвониться. Опознание завтра. Вы не могли бы подъехать ко мне сейчас?

— Извини, Эмилия, меня нет в городе, я в командировке. Но сейчас сяду за руль и приеду к утру. Скажи мне, куда и во сколько подъехать?

Эмма всё объяснила. Андрей ещё раз подтвердил, что приедет прямо к следователю и отключился. Помощь Вертинского сейчас была просто необходима, он адвокат и поможет ей разобраться со всеми юридическими тонкостями. К тому же, они с папой были лучшими друзьями и Андрей должен знать о проблемах отца с фирмой.

— Спасибо, что довез, Ярослав. Ты можешь отдохнуть и ехать домой. Я тут надолго задержусь, — сказал Эма.

— Ничего подобного. Вместе приехали — вместе уедем. Если это твои родные, тебе понадобится помощь с похоронами.

— Тогда располагайся. У нас на каждой двери смешной стикер. Выбери ту комнату, где написано слово «гость». В шкафу лежит комплект чистого белья и полотенце. Можно сходить в душ. Я буду в кабинете папы, — грустно сказала Эмилия, вставая с дивана.

Ярослав остался сидеть на месте и за ней не пошёл, что весьма обрадовало. Ей хотелось сейчас побыть одной. Осмыслить всё, постараться как-то принять. По прошествии стольких часов она поняла, что отца и матери точно нет в живых. Сергея опознали по водительским правам, а маму по рабочему пропуску, где тоже была фотография, об этом намекнул ещё Жихарев. Теперь надо подумать на какие деньги их хоронить. У неё на карте осталось около ста тысяч, но может что-то у отца и мамы есть, тогда нужно срочно переводить деньги, пока счета не заблокировали.

Эма села за стол отца, разблокировала ноутбук, потом достала блокнот из ящика. На одном из листов папа написал пин-коды к личным кабинетам в банке, замаскированные под номера телефонов. Эма открыла мамин личный кабинет, тут лежало всего двадцать тысяч, видимо, недавно перечислили зарплату. Она успешно перевела деньги, а потом открыла счёт фирмы отца. Тут тоже оказалось немного денег, выручка с маршруток за последние несколько дней. Но даже эти крохи были сейчас кстати. Эмилия зашла в раздел кредитов и ужаснулась.

— Сколько?! — невольно вырвалось у неё.

Она не верила своим глазам. Как могли отцу одобрить такую огромную сумму? Вот только цифра, появившаяся на экране, исчезать не хотела, показывая, что всё увиденное — правда.

Неожиданно в ящике стола зазвонил второй телефон отца. Эма вынула его, он оказался почти разряжен, там светилось много пропущенных вызовов. Отец не стал брать с собой в поездку второй телефон.

— Шеф, ну наконец-то я до вас хоть сюда дозвонился. У нас проблемы… — затараторил какой-то мужчина, как только Эма приняла вызов.

— Это его дочь. Кто говорит?

— Главный механик. Скажите ему, что Женя звонит.

— Некому говорить, Женя, отец и мама погибли в аварии позавчера.

— Соболезную. Вы же помните меня, Эмилия Сергеевна? Я вас хорошо запомнил. Приезжайте вечером в гараж, заберите сегодняшнюю выручку, там и поговорим. Буду ждать вас в десять вечера, — грустным голосом ответил мужчина.

— Я приеду, — коротко сказала Эма и отключилась.

Наступало время обеда, но есть не хотелось. Эма пошла на кухню только для того, чтобы чем-то себя занять и хоть на миг отвлечься. По дороге она услышала, что в ванной шумит вода. Крылов мылся и, как ни странно, негатива это не вызывало. Эмилия сейчас вообще ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей чёрной скорби. Она решила не мучиться с обедом, отварила макарон, добавив к ним сосиски. Да, не ресторанное блюдо, но ничего, Крылов переживёт.

Вечером они с Ярославом отправились в гараж. Их фирма арендовала место на территории и несколько кабинетов в одном из АТП города. В кабинете её встретил Женя и нанятый бухгалтер фирмы, которая собирала выручку у подходивших кондукторов.

Они поздоровались, Эма познакомила их с Ярославом, а потом прошла в соседнее помещение. Расположились вокруг стола и Женя тяжело вздохнул.

— Я соболезную вам, Эмилия Сергеевна. Что теперь с предприятием будет? На днях ждали автобусы. Вы может не в курсе, ваш отец купил десять новеньких Лиазов, а остальные десять решил взять подержанными. Одна фирма обещала хороший транспорт, всего три года в эксплуатации. Я сам с вашим отцом ездил его смотреть. Мы проверили их тщательно приборами. Заключили сделку, заплатили деньги. Автобусы приехали чуть раньше, ещё вчера. Как и положено, поставили их на ТО. Можно их продать, но даже половину от их стоимости не окупишь. Эх, если бы Сергей не торопился. Его знакомый в мэрии заверил, что нужно покупать транспорт быстрее, мол уже многие московские фирмы на тендер заявились. Ему гарантированно обещали отдать под автобусы несколько маршрутов. Сами понимаете, что не за просто так.

Эмилия выслушала длинную речь Евгения и поняла, что фирма оказалась в полной заднице. Она была на втором курсе экономического факультета, но много ума не надо, чтобы понять масштабы бедствия.

— Евгений. Я посоветуюсь с адвокатом, что делать дальше. Насколько я знаю, кондуктора и водители каждый день забирают зарплату из выручки, а остальным отец платил получку десятого числа. Обещаю, зарплата будет. Я позвоню, как что-то будет известно. Спасибо за помощь.

Эмилия собралась уходить, но задержалась у стола бухгалтера.

— Простите меня, не знаю как вас зовут, — повинилась она.

— Наталья. Сочувствую вашему горю, Эмилия Сергеевна, — дрожащим голосом сказала женщина.

— Спасибо. Завтра автобусы на линию не выйдут. Я уточню, можно ли нам вообще работать. У вас готова ведомость на зарплату?

— Да, я всё сделала.

— Возьмите из выручки нужную сумму и раздайте слесарям и механику, пока они не ушли. Себя не забудьте. Хочу убедиться, что никого не обидела.

— На улице водители и кондуктора. Они хотят знать, что будет дальше. Слесаря опять же, — сказал Женя.

— Хорошо, я к ним выйду.

Эмилия вышла на территорию АТП в сопровождении Ярослава. Люди кинулись произносить соболезнования. Она вскинула руку, останавливая гул голосов.

— Спасибо всем. Я знаю, что вы уважали моего отца, иначе бы не работали здесь. Я сегодня посмотрела в интернете, какая судьба может нас ждать. У отца было ИП. Статус индивидуального предпринимателя по наследству не передаётся. В связи со смертью владельца, фирму в налоговой закроют. Завтра маршрутки в рейс не выходят. Я ещё поговорю с адвокатом и всё уточню. Сейчас вопрос в том, стоит ли мне открывать ИП. Отец заявился в тендере, но фирмы как таковой уже нет. Я буду держать в курсе Евгения, а он оповестит вас. Пока это всё. Кто получал зарплату два раза в месяц, может забрать её сейчас.

Эма отошла от толпы и двинулась к пазикам отца. Рядом стояли новенькие автобусы. Сердце защемило от боли. Что теперь делать, как справляться со всем этим?

— Я понимаю, что сейчас не время об этом говорить, но я могу помочь сохранить бизнес твоего отца. Откроешь своё ИП или ООО. Тебе нужно только согласиться выйти за меня замуж, — тихим голосом напомнил о себе Крылов.

— Я подумаю, Ярослав, обещаю, — обречённо сказала она. — Идём забирать остатки денег. Сейчас мне они не помешают. Хотя после выдачи зарплаты там, наверное, ничего не осталось.

12

Эмилия подписывала все необходимые документы, а слёзы заливали щёки. Они погибли. Всё погибли. Это самый чёрный день в её жизни. Кроме дальней родни, с которой папа почти не общался, у неё больше никого нет. Есть сестра бабушки Томы, но она старая бездетная женщина, вынужденная коротать свои дни в деревне. Эма помнила, что бабуля несколько раз звала сестру к себе, но та всегда отказывалась. Теперь нужно позвонить ей и сообщить скорбную весть.

— Что теперь, дядя Андрей? — спросила она, выходя из морга.

— Тебе нужно успокоиться и выпить чаю. В соседнем микрорайоне есть замечательное кафе, там и поговорим. Ярослав, поезжайте за мной, — ответил адвокат.

Эма хотела пойти в его машину. Но Ярослав схватил её за руку, останавливая. Она не стала спорить и послушно пошла к автомобилю Крылова. Казалось бы, сейчас можно попросить помощи, сказать, что Крылов преследует её и заставляет выйти за него замуж, только Эмилия не могла. Чёрная непроглядная тьма поглотила душу, сердце разорвало на ошмётки. Скорбь заполонила всё, и она просто физически ни о чём не могла думать, кроме гибели родных. Всё другое ушло на задворки сознания.

Они приехали в кафе и сели за самый дальний столик. Здесь подавали не только чай с пироженным, но и недорогие блюда. Эма ничего не хотела, но всё же заказала чай и сдобный рогалик с творогом. Мужчины выбрали то же самое, поэтому им быстро принесли заказ. Эма посмотрела на симпатичного Андрея Вертинского, у которого на висках пробилась седина, потом отпила чай и шумно вздохнула.

— Я вчера смогла залезть в папин личный кабинет в банке. Там было немного денег, которые я перевела себе. Только он ещё и кредит большой взял. Вы в курсе? Вот, я экран сфотографировала, сейчас покажу.

Эма судорожно начала копошиться в сумочке, наконец нашла телефон и открыла фото.

— Я знал, что твой отец выскреб все накопления и взял кредит, но суммы он не озвучивал. Это очень большие деньги, Эма, твоего наследства не хватит, чтобы их вернуть, — нахмурился адвокат.

Эмилия поведала о вчерашнем разговоре с механиком. Рассказала о взятке чиновнику. Андрей внимательно слушал, качая головой.

— Я знаю, кому он занёс мзду. Только этот человек теперь от всего открестится. Сергей умер и кто теперь докажет, что обещали подтасовать тендер в его пользу? К тому же, фирма была оформлена как ИП. По закону, после смерти владельца, она перестаёт существовать.

— И что теперь делать?

— У отца было завещание, но там указана квартира и пазики. Только ты всё равно не сможешь ничего сделать, пока полгода не пройдёт и ты не вступишь в права наследства. Можно сделать свою фирму. Но, опять же, всё впустую. Есть завещание или нет, по закону наследственное дело ведётся полгода, только после этого ты сможешь получить права на весь транспорт и переоформить его в ГИБДД на себя. Потом уже начать работу. Это значит, что ты пролетаешь мимо тендера. А ещё налоговая не делает поблажек, и за эти полгода ты заплатишь огромный налог на транспорт, как наследник. Кроме того, тебе перепадёт имущество родственников в количестве двух квартир и дачи, но и огромные долги отца тоже.

— Я должна буду их оплатить? — нервно спросила Эма.

— Да, но не больше той суммы, что тебе достанется в наследство. Единственное, что у тебя не отберут, это твою долю в квартире родителей. Она изначально тебе принадлежит. То есть, тебе придётся продать квартиру отца, получить деньги за свою долю и купить жильё. А также подать все автобусы, которые ты получишь по наследству, но для этого должно пройти полгода. Только вот банк, как правило, не ждёт это время, ты будешь каждый месяц отдавать деньги по договору, иначе штрафы и пенни начислят, — терпеливо разъяснял Андрей, давно допивший свой чай.

— Как я могу отдать такие деньги прямо сейчас? Даже эта месячная сумма для меня неподъёмная. Я на похороны еле наскребу. Да и автобусы работать не будут. Если бы ездили как обычно, а теперь что? Есть другие варианты, дядя Андрей?

— Есть. Написать в нотариальной конторе отказ от наследства. Всё имущество будет считаться вымороченным, его продадут и погасят долг. Тебе выделят долю в квартире в денежном эквиваленте. Ты же всё равно не будешь жить рядом с чужими людьми, как в коммуналке.

— Спасибо за консультацию. Я подумаю над ситуацией. Надо идти похороны оформлять.

— Тебе помочь с этим? — участливо спросил Андрей.

— Нет, мы сами. Я сообщу, когда похороны.

— У тебя карта к телефону привязана?

Эмма кивнула, вставая из-за стола.

— Тогда я перешлю денег в помощь.

Андрей попрощался и уехал, Эма снова села в машину Крылова. Она поняла, что по сути осталась нищая, да и папиных работников было жалко. Людям теперь придётся новое место работы искать.

— Эма, ты помнишь, что я сказал? Я помогу тебе, нужно лишь выйти за меня замуж.

— У меня есть ещё время подумать, Ярослав. Я обещаю, что отвечу после похорон.

В похоронном бюро, куда они обратились, были демократичные цены, но погребение пятерых человек встало в немалую сумму. Эмма оставила себе на жизнь пятьдесят тысяч, остальное отдала. Недостающую сумму заплатил Крылов. Потом они поехали к бабушке Зое, чтобы сказать ей, что сестра погибла.

Бабушка плакала, охала, меряла давление. Накрыла на стол, но Эма не смогла есть. Едва она взяла в рот пару ложек тушёной картошки, как побежала в туалет. Бабушка примчалась следом со стопкой, пахнущей валерьянкой.

— Выпей, ты перенервничала, надо успокоиться, — обеспокоено сказала Зоя.

— Бабуль, меня уже неделю или больше тошнит. То утихнет, то снова начинается. В основном утром. Как узнала об аварии, вообще в обморок упала, — ответила Эма, прополоскав рот.

— Э-э, девонька, а ты у меня не беременная часом? Я хоть и бесплодная, но знаю, как это бывает. Когда Томка Зиночку носила, мы здесь жили, в доме родителей. Нельзя тебе лекарств на спирту, — заявила бабушка, сама выпивая настойку. — Так, бросай своего хахаля и идём к Макаровне. Не боись, ей восемьдесят лет стукнуло, но зато она гинекологом работала.

Эму даже затрясло от возможности оказаться на сносях. Она выпучила глаза и открыла рот. Потом промямлила испуганно:

— Не может быть. Я таблетки пила.

— Хах, что эти ваши таблетки? Изделие номер два — вот это вещь, если не порвется, конечно, — авторитетно заявила старушка.

Под предлогом сходить к соседке за успокоительными травками, Эме удалось отвязаться от назойливого поклонника. Она надела верхнюю одежду и на дрожащих ногах поплелась за родственницей, семенящей по проторённой в сугробе тропе. Мысли снова стали путаться. Всё навалилось разом: подстава Ярослава, расставание с Костей, смерть близких. Если ещё и ребёнок будет, то это вообще финишная прямая. Поэтому в дом к Макаровне она заходила обливаясь потом и трясясь. Поздоровалась, а дальше и слова вымолвить не смогла. Помогла бабушка Зоя, рассказав о проблеме.

— Не трясись. У гинеколога не разу не была? Посмотрю аккуратно. У меня и перчатки не распакованные есть. На диван ложись.

Макаровна оказалась маленькой, худенькой старушкой, с миловидным лицом, испещрённым морщинами. Голубые глаза светились добротой, а голос был командный. Эма выполняла всё, как просили, а в конце чуть не закричала. Новость повергла в очередной шок.

— Семь-восемь недель, девочка. Я понимаю, что сейчас время у тебя трудное, но скажу сразу: после первого аборта можешь и не родить больше. Таких случаев сейчас мало, но они бывают. Думай сама, что с ребёнком делать, голова на плечах есть.

— Большое спасибо. Я подумаю, — всхлипнула Эмилия.

— Чего тут думать? Хахаль твой у меня сидит. Сразу видно, богатый, не воспитает что ли? — гневно изрекла Зоя, нахмурив брови.

— Не надо ему ничего говорить. Не его это ребёнок. Он просто друг, у нас ничего с ним не было.

Ещё раз поблагодарив гинеколога, Эмилия вышла за порог. Ярослав ждал их на улице, прогревая машину для выезда.

— Чего мы ждём? Поехали. Зоя Карловна, давайте с нами, чтобы вам потом на автобусе не тащится, — предложил Ярослав.

— Да, бабуль, Ярослав дело говорит. А после похорон мы тебя назад привезём, — Эма была рада, что не придётся снова оставаться наедине с Крыловым.

Бабушка согласилась, взяла с собой пару вещей, кота и собаку доверила всё той же Макаровне. Через час они уже были дома. Эма валилась с ног. Хотелось уснуть и забыться хоть на миг, не думать, не вспоминать, не знать вообще. Только это было невозможно.

Бабушка ушла мыться. Эма устало притащилась на кухню, выпить холодного морса. Ярослав словно тень последовал за ней.

— Ты говоришь, что готов взять меня замуж. К примеру, я согласилась, но вдруг оказалось, что я беременна. Что бы ты сделал? Отказался от своих слов?

— А ты беременна? — брови Крылова взлетели вверх.

— Нет, просто хочу прояснить ситуацию. В последнюю нашу ночь с Костей мы забыли о презервативах, — самозабвенно врала Эма и надеялась, что у неё получается.

— Сейчас современные технологии, если бы срок указывал на то, что малыш может быть от Кости, мы бы сделали анализ ДНК. Сейчас как-то из крови матери выделяют материал, я читал где-то. И ответ на твой вопрос, девочка. Мне нужен мой ребёнок, и я не собираюсь воспитывать чужих отпрысков. Ты бы сделала аборт и этот вариант даже сомнению не подлежит. Только не надо мне сейчас говорить: я мать, имею право сама решать. В нашей семье главным буду я. А если я ещё и немерено денег выкину, чтобы сохранить бизнес твоего отца, то… Впрочем, ты и сама всё понимаешь.

Крылов подошёл и обнял её. Эма обняла в ответ, прильнув к его груди, чтобы не вызывать подозрений во лжи.

— Вот и хорошо, Эма. Самое главное — слушаться меня и тогда у тебя будет сладкая жизнь.

Эма так не думала. Она всё больше поражалась жестокости и цинизму этого человека. Как можно убить нерожденное дитя? Ведь ребёнок не виноват и хочет жить. Эма подумала, что, возможно, она круглая идиотка, но во что бы то ни стало она сохранит ребёнка. Этот малыш от любимого мужчины, и есть возможность, что благодаря ему они с Костей помирятся.

13

Эмилия позвонила Жене и поинтересовалась, выдали ли зарплату водителям фур, которые принадлежали отцу. Механик заверил, что все, кто должен был, деньги получили. Эма поблагодарила его и поведала новости, а так же сообщила, куда можно подойти, если люди хотят попрощаться.

К удивлению, пришли многие. Эма не стала заранее заказывать поминки, потому что не знала, сколько человек будет. Просто позвала всех в кафе на обед. Крылов ещё вчера озвучил эту идею и обещал заплатить за всё.

За столом велись скорбные речи, добрым словом вспоминали погибших. Эма сидела в чёрном свитере и траурном кружевном шарфе, закрывающем часть волос. В голове звенела пустота, хотелось запереться у себя в комнате и поплакать, а может даже закатить истерику. Она вытерла набежавшие слёзы и подумала, что нужно взять себя в руки. Сейчас она отвечает не только за себя, но и за малыша, которого носит под сердцем.

Наконец-то скорбный день закончился. Бабушка переночевала у неё, а утром её отвезли домой. После Эмилия заехала к нотариусу. Там ждал Андрей Вертинский.

Эмилия подписала документы на отказ от наследства. Потом выписала доверенность на управление её делами Андрею. Было бы глупо оставаться дольше, её ждала учёба, а Андрей сам вызвался помочь с улаживанием остальных формальностей, связанных со смертью родных.

Таким образом, они провели ещё один день в родном городе. Эмилии не хотелось сидеть в квартире, где всё напоминало о родителях. После нотариуса они с Ярославом поехали в центр города, бродили по заснеженным улочкам, потом зашли в одну из церквей. Эмма заказала сорокоуст, поставила свечки и долго сидела на лавочке, слушая службу. Ярослав в церковь заходить отказался, остался ожидать в машине.

Вечером Эмилия забрала все драгоценности из дома, взяла несколько фотографий и вещей, а ранним утром они отправились в путь.

* * *
Костя не пошёл в институт. Ему не хотелось видеть сочувственное лицо Веры. Подружка Эмилии сообщила, что у Громовой умерли родители и дедушка с бабушками. Авария унесла жизнь всех пятерых. Эмилия уехала на машине Крылова хоронить близких.

Костя разозлился, но это чувство быстро затмило скорбью. Он искренне сокрушался о смерти этих людей, потому что был знаком со всеми. Однажды Эма привезла его знакомиться с роднёй и его приняли как своего, с теплотой и радушием.

В день похорон Костя сидел дома и тупо нажирался, глядя на общее фото Громовых, которое сделал на телефон в ту поездку. Ему хотелось бы позвонить Эмилии, сказать слова соболезнования, но глупая гордость и ревность не давали это сделать. Девушка его бросила ради богатого сучонка и это уже свершившийся факт.

Сейчас Костя сидел на продавленном диване и бренчал на гитаре. Гараж был подключён к центральному отоплению, позволяя находиться тут долго в любое время года. Часы показывали девять вечера, но уходить не хотелось. Внезапно раздался писк телефона. Пришло смс от Эмилии, впервые за все эти дни. «Костя, мы в беде. Нам с малышом нужна твоя помощь. Пожалуйста, приезжай. Я в подвале дома, который через один от нашего».

Сердце ёкнуло от тревоги. С каким ещё малышом? Он ничего не понимал, но забеспокоился. Любовь не могла остыть вот так быстро и он начал волноваться за Эму. Котов знал, что она приехала домой ещё вчера, но опять же не решился ей позвонить.

Костя вышел к ближайшему дому, вызывав по дороге такси. Машина быстро домчала его до нужного места. Он подошёл к дому, знал, что на входе в подвал о котором говорила Эма, давно висел сломанный замок. Они когда-то ради любопытства заходили туда. Сейчас запор оказался на земле, а двери были просто прикрыты.

Зайдя в плохо освещённое помещение, Костя тихо позвал Эму по имени. Девушка так же тихо отозвалась и он пошёл на этот звук, застав любимую сидящей на старом деревянном стуле.

— Привет. Что случилось, Эма? Зачем звала? — он хотел сделать ехидный голос, но не получилось.

— Я не знаю, что мне делать, Костя. Понимаю, ты поверил, что я тебе изменила, но это не так. У меня есть доказательства. Ты можешь выслушать? — испуганно спросила Эмилия.

— Здесь? Может в квартиру пойдём? — удивился Костя.

— Туда нельзя, нас поймают.

Костя был в шоке и недоумении, кто может на них отохотиться? Почему Эмилия в опасности? И где какой-то там ребёнок, о котором она писала? Он поднял с пола табуретку и сел. Потёр, заросший щетиной, подбородок и посмотрел на растрёпанную подругу в джинсах, чёрном свитере и пуховике, принадлежащим Вере.

— Где ребёнок, которого нужно спасать? Чего ты мне мозг морочишь? — возмущённо сказал он.

Эма положила руку на свой живот и произнесла, опуская взгляд.

— Он здесь. Ему восемь недель, я узи сегодня сделала. Это твой ребёнок, Костя, а с Крыловым у нас ничего не было.

— Ты же таблетки пила? И потом, я видел, как ты ушла из клуба с богатеем, мне Верка фото показывала, — рыкнул Костя.

— Я узнала о ребёнке, когда была у бабушки Зои. Она меня к соседке отвела, та до пенсии гинекологом работала. Но сегодня я решила удостовериться ещё раз и сделала платно узи. Рассказала о беременности Вере. Сам знаешь, мы же подруги… были. Через какое-то время Верка ушла мыться, а у неё мессенджер на телефоне пиликнул. Высветилось смс обо мне. Я знаю, что Верка всегда ставит паролем свой день рождения, чтобы не забыть его. Я разблокировала телефон и прочла переписку, удалось сделать фото. Читай и ты всё поймёшь, — Эмилия подала ему свой телефон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Костя начал листать фото, увеличивая и читая то, что написано. Глаза наливались кровью от увиденного, а зубы заскрежетали от злости.

Вера: «Любимый, я сделала, как ты и просил. Подсыпала Мильке снотворное в сок. Она ушла с Ярославом, а Костя получил компромат. Бедный мальчик, мне так его жалко».

Егор: «Умница. Думаю, твоя подруга больше не вернётся в квартиру. Всё, не пиши мне, я работаю».

Егор: «Вера, почему нет сведений, что делает Костя?»

Вера: «Я не знаю, чем он занят. Он несколько дней не ходит в институт. Когда встретимся, любимый?»

Егор: «Завтра после занятий. Ты знаешь, куда подъезжать».

На последнем фото было видно, что письма отправляли сегодня.

Вера: «У меня важные новости. Милька беременна, уже два месяца. Ребёнок от Костика — это точно. Я не знаю, что Клылов будет со всем этим делать».

Егор: «Немедленно сообщу ему об этом. Думаю, он заберёт её к себе уже сегодня. Жди гостей».

— Вот же тварь, — рыкнул Костя. — Как она могла? Ещё подругой называлась.

— Я наехала на неё после того, как всё прочла. Чуть не избила сучку. Верка призналась, что всё время любила тебя, а меня ненавидела за то, что мы вместе. Это она подменила мои противозачаточные в коробочке. Добавила обезболивающих, похожих по цвету и размеру. И шпионила она за нами, докладывая всё Егору, начальнику службы безопасности Крылова. А Ярослав уже сказал, что хочу я или нет, должна выйти за него замуж и родить ему ребёнка. Я спросила, что если я уже беременна. Он ответил, что потащит меня на аборт. Он страшный человек, Костя. Он и тебе угрожал расправой. Нам нужно сейчас же сбежать из города. У меня есть немного денег и я мамины драгоценности забрала. Я ушла из дома с боем, Верка не пускала. Нам надо срочно уходить. Вот, я взяла все документы, что есть.

Эмилия раскрыла сумочку и показала чёрный мешок для мусора, завязанный узлом.

— Тут все документы и золото. Ты поможешь мне, Костя?

— Да. Бежим отсюда. По дороге поймаем такси или частника. Это мой ребёнок. Я его отец. Клянусь, Эма, мы поженимся и вырастим его. Нужно только добраться до места, где могут быстро расписать, — затараторил Костя, застёгивая молнию на куртке подруги.

Потом он потянул её за руку, и они помчались на выход из подвала. На улице никого не было и это обрадовало. В подворотне, которую предстояло пройти, было пусто. Но не успели они достигнуть и середины, как сзади раздались шаги.

— Попались, голубки? — сказал насмешливый голос.

Костя рванул вперёд, но у входа в арку затормозил чёрный внедорожник. Из него вышли двое парней. Он закрыл Эму собой, прижимая к стене спиной. Котов чувствовал, что девушка зачем-то возиться с сумочкой. Размышлять об этом не пришлось, он принял боевую стойку и начал драться. Силы были не равны. Пятеро на одного. Его быстро повалили на землю и стали отбивать его внутренности ногами.

— Говорили тебе, сука, чтобы ты не смел к ней приближаться?! Говорили?! Но ты смелый, да?! Ты сдохнуть захотел, да?! Ну так сдохни, нам не жалко! — орал кто-то из парней.

— Костя! — истошно вопила Эмилия, но её быстро уводили из арки в машину.

Через пару секунд он увидел, как кричащую Эму запихнули в автомобиль, и у него потемнело в глазах.

* * *
Эма была в шоке и бешенстве. Материлась, пробовала драться, но её всё равно привезли куда-то за город. Тут было что-то вроде дачи. Бугаи силой выволокли её из машины и потащили по дорожке к дому. А там уже встретил сам Крылов. Он схватил её и, как варвар, потащил в своё логово.

— Отпусти! Сволочь! Ублюдок! — орала Эмилия, когда её волокли за руку по коридору.

Она не была сейчас смелой, все эти выкрики только от страха. Сердце ухнуло вниз, во рту был противный привкус. Эмилия даже предметов от слёз не различала, всё стояло перед глазами серой пеленой. А ещё в ушах звенели выкрики бугаёв в тяжёлых ботинках: «Ху, ху, ху». Эти крики сопровождались глухими ударами по телу, лежащего на земле, парня.

— Говорили тебе, сука, чтобы ты не смел к ней приближаться?! Говорили?! Но ты смелый да?! Ты сдохнуть захотел, да?! Ну так сдохни, нам не жалко! — орал кто-то из парней, пока её запихивали в машину.

Эмилия сейчас всё это видела как наяву. Там, в пыли и грязи, корчился самый лучший в мире парень, а она даже ничего сделать не смогла. Они не смогли, не убежали, не спрятались.

— Сволочь ты, Крылов. Я никогда не буду твоей. Такого ублюдка, как ты нельзя любить, — процедила сквозь зубы Эмилия, и в щёку тут же вписалась пятерня.

Удар был такой силы, что она мешком повалилась на кровать.

— Поговори мне ещё, я тебе зубы выбью! — рыкнул Крылов.

— Ярик, не надо так, она беременная всё же, — к ним подошёл ещё один мужчина, Эма хорошо его знала, лучший друг Крылова.

— Ничего, не сдохнет. Она мне живая нужна. А что там за беременность? Два месяца всего, — весело хмыкнул Ярослав, потом взял её за волосы и притянул к себе. — В понедельник на аборт поедешь, я уже договорился. Мне чужие выблядки не нужны. Моего родишь.

— Я не поеду! Ты не имеешь права! — выкрикнула Эмилия, округляя глаза.

Крылов отпустил её, и она снова упала на матрас.

— Поедешь, куда же ты, сучка, денешься, — он похлопал её по щеке. — Егор, организуй нам роспись в среду. Надеюсь, она за это время успеет после чистки оклематься.

— Это будет дорого стоить. Можно справку взять о беременности, тогда быстро распишут, а без неё вываливай взятку, — скривился Егор.

— А ты моё бабло не считай, дружище, сколько надо — столько и заплачу. О, ребята фото из морга прислали. Смотри, Миля, узнаёшь?

В лицо Эмилии ткнули дорогим айфоном и она завизжала. На столе патологоанатома лежал изуродованный синяками и кровоподтёками Костя. Но это был точно он, отец её ребёнка.

14

Крылов сидел в гостиной и напивался виски. Эмилия заперта в комнате, но там есть отдельная уборная, что, несомненно, было удобно. Как же было паршиво сейчас и на душу разъедающей кислотой лились противоречивые чувства. С одной стороны он её любил, с другой — ненавидел всем сердцем. Ненавидел за то, что она с ним сделала. Он, состоятельный сорокалетний мужчина, превратился из-за сопливой девчонки в тряпку. Он буквально ползал у неё в ногах, задаривая разными безделушками и цветами, а она кривила красивое личико, отказываясь от подарков. Многие девушки не устояли когда-то против его обаяния и щедрости, они падали в его постель штабелями. Вот только по прошествии времени эти доступные шлюхи были скучны и не представляли былого интереса. Крылов их безжалостно бросал, а потом заводил себе новую пассию, каждый раз надеясь, что полюбят именно его, а не деньги, которыми он владеет.

Эма оказалась не такая. Она не клюнула даже на богатство. Для неё нищий Костя был важнее всего. Ярослав почувствовал, что впервые в жизни влюбился и ревновал к этому Косте со страшной силой. Почему он? Чем этот гитарист лучше него, Ярослава? Что, кроме жизни на скудную зарплату, он может ей дать?

Постепенно чувство ревности обожгло душу. Ярослав превратился в одержимого монстра. Он пробовал подкупить Костю. Не получилось. Нанял ребят у одного знакомого, который не отошёл от криминала и жил в другом городе, а те припугнули парня. Костя не понял угрозы. Избили его, но он не отступился.

После нескромных фотографий, которые Крылов послал ему, парень наконец-то отказался от девушки. Тут пришла весть о смерти родных Эмилии. Крылов как дурак помчался с ней на опознание в другой город, вывалил деньги на похороны, обещал во всём помочь. Эма сказала, что подумает над его предложением пожениться, но прощаясь у подъезда, где они с подругой снимали квартиру, заявила, что продаст часть маминых драгоценностей и вернёт ему все деньги. А потом она узнала правду о снотворном и решила сбежать, к тому же оказалась беременна.

Ярослав будто озверел. Она должна быть его и никак иначе. Он увезёт её к себе, заставит выйти замуж и выбьет дурь из башки кулаками. Он сделает из неё послушную девочку, которая будет бояться слово лишнее сказать. Эмилия станет жить в его доме, будет раздеваться и ублажать его тогда, когда ему в голову взбредёт. А самое главное, родит ему ребёнка и не одного. Он поговорил со знакомым врачом в частной клинике. Там имелось суперсовременное оборудование и его уверили, что никаких негативных последствий не будет, ведь это не хирургическое вмешательство, а медикаментозный аборт. После приёма двух препаратов нежелательный плод сам выйдет наружу. Неважно как, но он заставит её выпить таблетки. Силой пропихнёт их в неё, но избавится от чужого ребёнка.

Жаль, конечно, что Костя скопытился, но Крылов не хотел этого. Просил только избить в очередной раз, а парни перестарались. Ярослав набрал номер телефона Гоши и гневно рыкнул в трубку:

— Гоша, я просил его не убивать.

— Мы не виноваты, что этот хлюпик слаб здоровьем. Я пощупал пульс, потом мы кинули пацана в багажник и отвезли в морг к Санычу. Не волнуйся, Ярик, скоро от парнишки даже косточек не останется.

— Валите домой. Гонорар я тебе отослал, — холодно произнёс Крылов.

— Мы уже едем. Кстати, там в арке и на доме камер не было. Мы ещё капюшонами хорошо прикрылись, если и были случайные свидетели, нас никто не узнает. Пока, Ярик, — весело хохотнул собеседник и отключился.

Ярослав был спокоен, он знал, что в случае чего ребята его не сдадут, да и шантажировать не станут. Знают, это чревато. За такую наглость можно и пулю в лоб схлопотать. Выпив ещё стопку, он пошёл к своей девочке. Хочет она или нет, но сегодня он будет спать рядом.

* * *
Эма не могла заснуть. Она обливала слезами подушку, потом успокоилась, решив, что нужно как следует всё обдумать. Эмилия знала: с Крыловым оставаться нельзя. Он её ударил со всей дури, значит такое будет ещё и не раз. Скула болела до сих пор, и девушка предположила, что впервые в жизни у неё будет синяк на лице.

От Крылова во что бы то ни стало нужно сбежать, спасая себя и ребёнка. Да, Костя погиб, да и она теперь нищая, но малыша сохранит. Ей поможет спрятаться дядя Андрей, а потом она получит деньги за свою часть квартиры и купит жилье в каком-то маленьком городе. Да хоть на Сахалине, а что, там тоже люди живут. Чем дальше она уедет от Крылова, тем лучше. Но для осуществления плана нужно умаслить его как следует, ведь из этого места ей не сбежать, а вот из клиники можно попробовать.

Внезапно в комнату ввалился пьяный Крылов. Он снова закрыл двери на ключ и положил их в карман брюк.

— Можешь не запирать. Куда я денусь? У тебя во дворе охраны полно, — скривилась она.

На душе жалобно мяукали сотни кошек, оплакивая любимого человека, а тело прошибло мелкой дрожью от страха. Она боялась, что сейчас Ярослав её тупо изнасилует и тогда может повредить малышу. Неужели, чтобы спасти его, придётся отдаться самой.

Крылов стал раздеваться. Эма отвернулась. Мужчина он красивый, со спортивным телосложением. Она отдавала себе отчёт, что там было чем полюбоваться, но ей оказалось противно даже смотреть на него.

— Не трясись, сегодня не трону, — неожиданно сказал Ярослав, ложась рядом. — Спать будем вместе, привыкай.

С трудом, но она всё же провалилась в беспокойный сон, а разбудили её настойчивые руки Ярослава, шарящие по всему телу. Стало так противно, что её затошнило. Эма с трудом отпихнула мужчину и понеслась в уборную. Следом явился Ярослав. Он несколько секунд смотрел, как её буквально выворачивает наизнанку.

— Ничего, скоро тебя перестанет мучить токсикоз, осталось два дня подождать, — со сталью в голосе произнёс он и ушёл.

Поднявшись с колен, Эмилия поплелась в душ. Одежды чистой не было, но висел махровый халат, его то она и надела, когда отскоблила с себя прикосновения Крылова. Распаковав новенькую зубную щётку, она почистила зубы и расчесалась. Из зеркала на неё смотрело измождённое горем лицо. Фингал всё же появился на скуле, но был небольшой. Эмилия думала, что к утру глаз заплывет и лицо превратится в уродливую маску, но похоже, где-то на небесах её решили пощадить.

До похода в больницу осталось два дня. Эмилия надеялась, что её токсикоз убережёт от сексуальных домогательств Ярослава, а уж из клиники она постарается сбежать. Нужно только слушаться его и постепенно заверить, что она согласна на всё. А куда деваться? Парня нет, родителей нет, денег нет.

Эма вышла из комнаты, благо дверь оказалась не заперта, потом пошла по коридору в поисках кухни. Хотелось пить и съесть кусочек хлеба. Не мешало бы ещё и сумочку найти. Эма заглянула в одну из комнат. Тут стояли: диван, пару кресел, журнальный столик. На стене висел большой телевизор, в камине весело потрескивали дрова. Она увидела на столе стопку и недопитую бутылку виски, а на полу её сумка. Всё содержимое вывалено наружу, телефон разбит. Теперь даже не позвонить.

— А, вот ты где? — в комнате появился Крылов.

— Я искала кухню, — пожала плечами Эма. — Может, мне нельзя ходить по комнатам?

— Можно, — Ярослав подошёл близко. — Я вот тут в твоей сумочке порылся, но не нашёл документов. Где твой паспорт, Эма?

— Дома, на съёмной квартире. Ты же видишь, я даже вещи свои не взяла, — как можно спокойнее ответила Эмилия.

— Я вчера звонил Верке, просил, чтобы утром собрала твои вещи и документы нашла. Она сказала, что документов в квартире нет.

— Ваша цепная шавка плохо искала, — улыбнулась Эма.

Ярослав схватил её за волосы, намотал их на кулак и приподнял. Эма встала на цыпочки. Было так больно, словно с неё сейчас скальп снимут.

— Где паспорт, Эма?! Хочешь, чтобы я на тебе живого места не оставил?! Тогда и к врачу ехать не придётся, сама скинешь его ребёнка! Ну, где паспорт?! — заорал Крылов прямо в лицо.

Эмилия испугалась, выпучила глаза и промямлила дрожащим голосом:

— Отпусти, пожалуйста, мне больно, — из глаз брызнули слёзы. — Я не знаю, где сейчас паспорт и другие документы. Они были у Кости, в кармане его куртки.

Такое объяснение было вполне правдоподобно и Ярослав разжал кулак. Потом достал телефон и начал кому-то названивать.

— Чёрт! Не надо радикальных мер, Саныч. А документов не было, говоришь? Хорошо, я понял, — услышала Эма.

К сожалению, что говорил некий Саныч, она знать не могла, потому что, едва поздоровавшись с собеседником, Крылов вышел в коридор. Эма присела на диван, не зная, что делать дальше, но через несколько минут мужчина вернулся.

— Идём на кухню. Ты же туда шла, — позвал он с порога.

— Да, я пить хотела и хлеба, или сухарик. Это помогает унять токсикоз.

— Идём, — весело хмыкнул он и пошёл вперёд.

Эма поплелась за ним. Колени дрожали, сердце колотилось. На душе был полный раздрай. Если она не избежит аборта, то хотя бы отсрочит свадьбу. Пока получит новый паспорт будет время сбежать.

На телефон Крылова позвонили. Когда Эмилия пила сок и ела хлеб с маслом. Мужчина на этот раз не удосужился выйти, он орал и матерился в трубку:

— Нужно было его карманы сначала проверить! Может выронили, когда в машину тащили и не заметили? Ладно, напрягу Егора, пусть ищет, — сказал Ярослав на последок и отключился.

Эма мысленно поблагодарила себя за смекалку. Она соврала, но Ярослав неожиданно поверил, что паспорт был у Кости. Это давало ей небольшую фору, она обязательно сбежит от него, а если получится, ещё и Костиного малыша спасёт.

15

Ей действительно повезло, утром и перед сном она бегала в уборную, иногда намеренно имитируя рвоту. Крылов морщился, матерился, но не трогал. Зато после аборта обещал поиметь по полной программе, а до этого, при самом плохом раскладе, ждать ещё две недели. Эма собиралась в клинику, оделась в чистую одежду. Чемодан с вещами привезла сама бывшая подуженька и теперь было что на себя напялить. Самые хорошие шмотки Верка бессовестно заныкала, в том числе шубку, вместо которой Эма в прошлый раз схватила с вешалки её куртку. Девушка не жалела об этом. Пусть Верка-гадина подавится. Таким образом, пришлось выйти из дома в той же куртке и сесть в автомобиль.

Рядом плюхнулся Ярослав, он собирался ехать с ней, а там и вся его охрана подтянулась. Водитель тронулся в путь, сзади заурчал мотор машины сопровождения.

— Егор звонил, он не нашёл твои документы. Он подал объявление в интернете, но никто не отозвался. Кроме того, в чемодане, который передала Вера, не оказалось драгоценностей твоей матери. Егор сказал, что ты врёшь и где-то всё спрятала. Обшарили подвал, где вы с Костей прятались, но ничего не нашли. Пока ты лежишь в больнице, советую подумать как следует и сказать, где паспорт. Если не скажешь — пеняй на себя, — совершенно спокойно произнёс Крылов.

— Долго я там буду лежать? — решила поинтересоваться Эмилия.

— Сегодня и завтра. Сначала будет УЗИ. Врач должен убедиться, что ребёнку не больше девяти недель. Потом я заставлю выпить тебя первую таблетку, которая убивает плод и уеду на работу. С тобой останется несколько парней, чтобы не сбежала. Завтра утром дадут другую пилюлю, она отторгает плод. Когда всё произойдёт, снова сделают УЗИ, а вечером будешь дома. Парни тебя привезут.

— Я поняла, — обречённо сказала Эмилия.

Ей хотелось прикрыть живот в защитном жесте, но она усилием воли сдержала себя. «Не волнуйся, малыш, мама постарается спасти тебя», — мысленно успокоила она ребёнка. Эма понимала, что плод ещё только формируется, но почему-то думалось: он понимает её. А ещё было чувство, что это непременно будет мальчик. Если она сможет осуществить свой план, то потом даст фамилию и отчество Кости, чтобы его род продолжился.

Когда припарковались у больницы, Крылов не дал выйти, пока охрана не встала у дверей. Эму обступили со всех сторон, сзади шёл сам Ярослав. Эмилия усилием воли хранила молчание. Если начнёт кричать, сделает только хуже. Ей не дадут сбежать.

На дрожащих ногах она зашла в просторный холл клиники. Ярослав поведал администратору, что у них запись на девять утра, озвучив фамилию врача. Симпатичная девушка в голубой униформе уточнила на кого сделана запись, а потом вызвала медсестру. Их попросили надеть бахилы и раздеться в гардеробе. Затем проводили в палату.

— Снимите свою одежду и наденьте то, что привезли с собой, — попросила девушка.

Охрана вышла, но Крылов остался. Эмилия развернулась к нему спиной и дрожащими руками сняла одежду. Вместо джинс и блузки она напялила спортивные штаны и футболку, потом нацепила тапки и пошла на выход. Медсестра с невозмутимым видом ждала у дверей.

— Идёмте в кабинет УЗИ, вас ждут, — снова строгий тон, от которого стало дурно.

Эма хотела что-то сказать, но молча поплелась следом за медсестрой. За ними шла свита из охраны во главе с Крыловым.

Наконец-то нужный кабинет, Эмилия взмолилась про себя, чтобы ей не подсунули таблетки прямо там. У неё родился план, но, чтобы им воспользоваться, нужна маленькая отсрочка.

На нервах она зашла в кабинет, он оказался очень светлым. Белоснежные стены резали глаз и наводили ужас. Дрожа всем телом, Эмилия поздоровалась с доктором, хотя видела его размытым, будто за запотевшим стеклом. Слёзы всё же затмили взор.

Ей предложили лечь на кушетку, оголив живот. Она послушно всё исполнила. Ей хотелось знать, всё ли хорошо с малышом после стольких волнений.

— С плодом всё хорошо. Развивается как и положено на этом сроке. Время ещё позволяет сделать медикаментозный аборт, но вы уверены, что хотите избавиться от него? — спросил врач, когда закончил осмотр.

— Алексей Петрович, не пудри мне мозги. Я сказал, что так надо, девушка со мной согласна. Давай свои чудо-пилюли и смотри, чтобы с ней ничего не случилось в ближайшее время. Её здоровье — гарант твоего благополучия, — улыбнулся Ярослав.

— Понял. Возвращайтесь в палату, сейчас медсестра вам всё принесёт, — грустным тоном ответил доктор.

Эма встала, вытерла себя предложенным полотенцем и вышла в коридор.

— Ярослав, я в туалет хочу, — пискнула она, хватаясь за живот.

— Потерпишь. В палате уборная есть, — недовольно буркнул Крылов.

— Ай, я уже не могу. Не нужно было вечером свекольный салат есть, — Эма взялась за ручку двери с надписью «туалет».

— Я с тобой, — рыкнул Крылов.

— Мужчина, куда? Это женский туалет. Ваш через две двери, — его оттолкнула, заходящая в уборную, женщина.

Эма проскочила за ней и заметила, как та закрывает двери на задвижку.

— Твой головорез? Не хватало ещё, чтобы запёрся сюда, — недовольно сказала незнакомка по виду на последнем месяце беременности.

— Пожалуйста, не выходите пока я не сбегу. Мне нужно сохранить малыша, я не хочу аборт, — шепнула Эма.

Женщина невольно прижала руки к животу, расширив глаза от шока, и кивнула. Эма, не раздумывая, побежала к окну. Всего-то первый этаж и, как она заметила раньше, у фундамента был небольшой выступ. Бегать ранней весной в летней одежде — та ещё перспектива, но деваться было некуда. Она надеялась, что скоро сможет попасть в тепло. Поедет к кому-нибудь из друзей или в общагу института. Потом попросит сходить туда, где она оставила свой пакет с документами.

Стой, — неожиданно сказала женщина, когда Эма распахнула окно. — На, хоть свитер мой надень. Сейчас побежишь направо — там кафе. Когда шла сюда, видела несколько машин. Если повезёт, кто-то поможет. Удачи тебе.

Сердечно поблагодарив незнакомку, Эмилия быстро натянула свитер и вылезла в окно. Потом побежала так быстро, насколько могла.

Кафе оказалось совсем близко и машина там стояла всего одна. Какой-то мужчина открывал переднюю дверь. Эмилия ускорила бег и юркнула на заднее сидение. Она легла на кожаную обивку, стуча зубами от холода. «Только бы не заболеть», — мелькнуло в голове.

* * *
Ярослав не мог дождаться девчонку. Неужели действительно диарея? Почему-то казалось, что Эма опять врёт. Вышла девица, которая заходила раньше, но почему-то без своего пёстрого свитера. Ярослав ворвался в туалет, Эммы нигде не было.

— Живо за ней! Девчонка через окно ушла! — крикнул он охране и сам помчался на выход.

— Где моя жена?! — спросил он злобно, догнав беременную, которая была в уборной с Эмилией.

— Мне откуда знать? Ищите её сами. Мужчина, уничтожающий своих детей, не достоин жить на земле. Буду молиться, чтобы вы её не нашли, — с достоинством произнесла беременная и поплыла дальше, придерживая огромный живот рукой.

Ярослав не стал спорить с ней, выбежал на улицу и понёсся за здание. Он увидел, что охрана разделилась и бежит в обе стороны. Парни выскочили на улицу в пиджаках, как и он сам. Через пару минут они вернулись.

— Её нет, там кафе недалеко, мы спросили, Эмилию никто не видел, — произнёс один из парней.

— Мы тоже не нашли, как сквозь землю провалилась, — удручённо сказал другой охранник.

— Поехали в офис, — скомандовал Ярослав.

Они забрали куртки в гардеробе. Ярослав сообщил, что передумали делать процедуру, заплатил за УЗИ и пошёл на выход. Уже в машине он приказал Егору сделать всё, но найти девчонку.

16

Эмин с декабря находился в России и скоро должен покинуть эту гостеприимную страну. Ему надоели ветра и морозы, снегопады и гололёд. Там где он вырос и жил — тепло, а столбик термометра даже зимой ниже плюс десяти градусов не опускается. Его предки когда-то построили бизнес и постепенно его развивали, превращая в громадину. Строительство — основной доход их семьи. Отец в своё время попросил у деда денег на собственный бизнес. Он построил несколько отелей и теперь управлял ими, а основной бизнес перешёл к брату, но тот только руководил, не являясь владельцем. Дед обещал завещать всё внукам, а пока совал всюду свой морщинистый нос, мешая работать. В семьях двух братьев Туран родились два сына, он и Тай, остальные дети были девочками. Эмину сейчас было тридцать два года, двоюродный брат на пять лет моложе.

Эмин подошёл к окну дома, который он снимал, вспоминая о себе и брате. Как только он окончил институт, то сразу включился в дела. Стал помогать дяде в качестве заместителя, а когда тот слёг с болезнью, то и возглавил всё. Эмин работал как проклятый, заключал новые контракты, участвовал в тендерах. Даже вышел на российский рынок. Он трудился не жалея сил, не хватало времени, чтобы поухаживать за какой-нибудь девушкой и жениться. В это время Тай учился, бегал по вечеринкам и клубам. Родители избаловали сына и он этим нагло пользовался, прожигая свою жизнь в весёлых пирушках с друзьями.

Однажды отец намекнул, что неплохо бы жениться. Эмин был не против, но перед тем как согласиться на сватовство, решил проверить здоровье. Когда ему выдали результаты всех анализов, то оказалось, что он бесплоден. Можно попробовать восстановить подвижность семени препаратами, но шанс оказался невелик. Он раздумал свататься, прошёл курс лечения, но результат почти не сдвинулся с мёртвой точки.

— Есть возможность зачать ребёнка, но она равна примерно пяти процентам. Это очень мало. Поэтому выход один — делать ЭКО, при условии, что всё останется на том уровне, которого вы добились, — сказал тогда врач.

Эмин сильно расстроился, немного выпил с другом, поведав ему о своей проблеме и тут, как назло, в гости приехал Тай. Он нагло ввалился в комнату посреди откровений. Эмин тогда так и не узнал, успел ли брат что-то услышать.

На столе пиликнул ноутбук, сообщая о вызове по интернету. Эмин принял вызов, сев в кресло. На экране появилось лицо молодого помощника деда, а потом и он сам.

— Мехраба, Эмин, — прохрипел старческий голос.

— Мехраба, дедушка Бора. Что-то случилось?

— Случилось. Эмре стало хуже. Врачи больше года ему не дают. Я тоже не молодею, мне восемьдесят пять лет уже, а вы с Таем не хотите мне правнуков подарить, — грозным тоном сказал дед.

— Но дедушка Бора… — начал было Эмин, но старик его перебил.

— Молчи! Я знаю, что говорю! Один зарылся в работу, как в нору. Второй скачет по вечеринкам, будто ему всё ещё восемнадцать лет. Я хочу, чтобы вы оба остепенились, женились и завели детей. Вот моё решение, Эмин. В ближайшее время вы оба сыграете свадьбу. В течение года после неё, должен появиться наследник. Отпишу фирму тому, кто первый родит мне внука или внучку, тут выбирать не приходится, кого решит Аллах подарить. Кстати, Тай уже подыскал себе невесту из хорошей семьи. Через месяц свадьба. Кто окажется вторым, получит от меня деньги на развитие собственного дела. Думай, Эмин. До встречи дома, — экран погас, дедушка скинул вызов.

Эмин устало потёр руками лицо. Дед был всегда такой властный и нетерпящий возражений. Эмина возмущала манера общения Бора. Приказал и отключился, а это значит, хочется или нет, но выполни. Вот и сейчас было так, только на главу семьи не пристало таить злобу.

Ситуация оказалась хуже не придумаешь. Эмин понимал, семья дяди спешит со свадьбой из-за его тяжёлого состояния. Сейчас он ещё ходит, но рак такое дело, что в любой момент может уложить в постель до самой смерти. Дед в связи с этим снова задался вопросом наследства и тут подсуетился Тай.

Эмин подумал, что брат наверняка слышал их с другом разговор. Уловил какую-то часть, но всё равно намотал на ус. Ведь дед не просто свадьбу потребовал, а рождение детей.

Эмин мог бы хоть сейчас попросить родителей найти невесту и жениться, но вот как быть с ребёнком?

— И что теперь? Я приумножал фирму. Я заключил несколько выгодных контрактов на строительство в России. Я торчу здесь практически безвылазно несколько месяцев. Что сделал братец? Сидел в кресле заместителя, не особо грамотно руководя. Если бы я не контролировал его, он бы угробил фирму, — раздражённо сказал Эмин вслух.

В двери постучали. Эмин разрешил войти.

— Эмин бей, я заказал билеты. Самолёт вылетает в пятницу, как вы и просили, — в комнату заглянул помощник.

— Спасибо, Альтан. Скажи повару, пусть накрывает на стол. Подготовь мне к концу недели бумаги, нужно рассчитаться со слугами перед отъездом и закрыть вопрос аренды дома.

— Всё сделаю, Эмин бей. Повар просит выходной завтра, — улыбнулся парень.

— Да, пусть отдыхает. Мы можем и в кафе поесть. Охрану тоже отпусти, надоели, — махнул рукой Эмин.

— Но как же?

— Надоели, что тут непонятного. Игорь пусть останется, за рулём кто-то должен сидеть, — раздражённо сказал он.

— Понял, — Альтан понёсся выполнять приказы.

После короткого разговора с дедом всё раздражало, в том числе перспектива снова ходить под присмотром. Чтобы не вести с собой кучу людей, он взял только одного помощника, а охрану нанял здесь в одной из фирм. Ребята выполняли работу качественно. Встретили в аэропорту, ездили в машине сопровождения, присутствовали рядом, куда бы он не пошёл. И всё равно создавалось впечатление, что под пули ради иностранца никто не полезет. Да и не девяностые сейчас, кому нужно его убивать? Бизнес ведётся более-менее честно, тендеры тоже. Есть, наверное, прецеденты, но Эмин о них не знал. Кто в здравом уме будет говорить, что дал взятку для того, чтобы тендер выиграть? Тем не менее, он парочку выиграл без всяких откатов. Да, пришлось изрядно потрудиться, но это того стоило.

* * *
На следующий день они с Альтаном позавтракали тем, что оставил им русский повар, а потом поехали в арендованный офис. Эмин засел за работу, но нервы давали о себе знать и ничего не выходило. Он позвонил отцу. Тот сказал, что попробовал повлиять на решение деда, но старик упёрся рогом. Подавай ему правнука и всё тут.

Закрыв ноутбук, Эмин решил оставить помощника в офисе, а самому прокатиться по городу. Хотелось ещё раз взглянуть на великолепие Петербурга перед отъездом. Он приказал Игорю готовить машину и начал одеваться. Стоило заехать в кафе неподалёку, там подавали чудесный кофе.

* * *
Эмин насладился кофе. Купил с собой чизкейков и пошёл к машине. Как только он открыл переднюю дверь, на заднее сидение впорхнула девушка с рыжими волосами. Её одежда была не по погоде. Свитер и тапочки. Но бомжом она не выглядела, пахла духами и была в чистой, весьма дорогой одежде.

— Эй, ты кто такая? Вали из машины? — грозно произнёс Игорь, садясь за руль.

— Пожалуйста, не прогоняйте. Довезите хоть до соседнего квартала. Мне нельзя здесь, меня найдут. Пожалуйста, спасите меня, если Крылов меня отыщет, мой ребёнок умрёт, — заплакала девушка.

— Чего ты ерунду городишь? Какой ещё ребёнок? Тебя силой из машины выволочь? — не унимался Игорь.

Эмин смотрел на плачущую девушку. Она вся тряслась и не только от холода, но и от страха. Это было видно по её расширившимся глазам, полным слёз. Эмину почудилось, что он даже бешенный стук её сердца слышит. Внезапно на стоянку вбежали два парня в чёрных костюмах. Они оглядывались, явно кого-то ища. Вид у них был такой, что не было сомнений — охрана очередного олигарха. Игорь уже схватился за ручку двери, собираясь выволакивать девушку на улицу, но Эмин его опередил:

— Заводи машину и поехали быстрее. Вроде те двое за ней, — быстро сказал он.

— Хорошо. Но вы уверены, господин Эмин, что девчонка эта не подстава.

— Дома разберемся, кто она. Вези нас домой, Илья, — решительно заявил Эмин.

* * *
Эмилия была в отчаянии. Водитель пытался её выгнать, а пассажир смотрел на неё карими глазами, и в этом взгляде сквозил холод, замораживая ещё больше.

Водитель прикрикивал, обещая выволочь из автомобиля, но пассажир вдруг остановил его и велел уезжать. Оказалось, охрана Крылова близка, то, что это именно они, Эмилия не сомневалась.

Водителя звали Игорь, а вот пассажира тот назвал господин Эмин. Да и разговаривал человек с холодным взглядом с сильным акцентом. Он приказал везти их домой и пообещал, что там будет разбираться во всём. Эма испугалась: неизвестно, что они за люди. Да, Эмин одет дорого, но это ещё не говорит, что он добренький альтруист- спаситель. Когда отъехали от кафе на приличное расстояние, Эма села на сидении.

— Пожалуйста, остановите возле остановки. Я дальше сама доберусь, спасибо за помощь. Только можно ещё телефон попросить, мне нужно подруге позвонить, чтобы меня забрали.

— Как тебя зовут, джаным? (душа моя) — спросил Эмин.

Эмилия не поняла, что такое джаным, но ответила:

— Эмилия, можно просто Эма.

Она заметила, что уже согрелась, потому что Игорь включил печку. По большому счету, из тепла вылезать не хотелось, но надо.

— Так вы дадите мне позвонить? — осторожно спросила она.

Эмин, смотревший до этого в лобовое стекло, резко развернулся и опалил взглядом исподлобья.

— Мы едем домой, Эма. Ко мне домой. Это даже не обсуждается.

— Да, а я ещё хочу знать, кто тебя к нам подослал? А может ты проституткой подрабатываешь? — ехидным голосом спросил Игорь.

— Да вы с ума сошли?! Никто меня не подсылал! И я не шлюха! Я не буду с вами спать! Остановите или выпрыгну! — в панике заверещала Эмилия, дёргая ручку двери.

— Эй, не ломай мне машину, я двери заблокировал. Тебе, сучка, одного синяка мало, так я ещё добавлю, — гневно рыкнул Игорь. — И прекрати орать, уши вянут.

— Игорь, не надо так с девушкой. Где твоё почтительное обращение? — осадил водителя Эмин ледяным тоном, а потом обратился к ней. — Мы едем ко мне, джаным. Просто поговорим, и я тебя отпущу. Телефон не дам пока, можешь не просить.

— Тогда можно другую просьбу. Я спрятала свои документы в одном месте. Там есть доказательства, что я попала к вам случайно. Мы можем заехать забрать? Только мне туда самой нельзя. В соседнем доме девушка живёт, она меня сдаст Крылову. Я кинула документы в окошко подвала одного из домов, они в чёрном пакете из-под мусора. Пусть Илья сходит туда. Ну, пожалуйста, что вам стоит, — Эма всхлипнула и вытерла руками слёзы.

Она разревелась как маленькая, было очень обидно, ей не верят. Хотя она понимала, что сама бы на их месте сомневалась. В пакете есть свидетельство о смерти родных и УЗИ. А ещё там драгоценности. Вдруг кто-то зайдёт в подвал? Золото могут забрать, а это её единственный шанс на спасение. Нужно достать пакет как можно скорее.

— У меня в том пакете мамино золото. Хотите, я расплачусь с вами? Браслет дам или цепочку, — промямлила она, не зная, как ещё умаслить этих мужчин.

Эмин, снова смотревший в лобовое стекло, даже не повернулся, просто громко захохотал.

— Говори адрес, Эма, — сказал он, отсмеявшись.

Эма не поняла, что смешного она сказала, но адрес назвала.

— А если это ловушка, господин Эмин? Вы всю охрану сегодня распустили, только меня оставили.

— Если это ловушка, значит девушка сядет в тюрьму. Я за что тебе плачу деньги, Игорь? Делай, что тебе говорят, — властным тоном заявил Эмин.

К удивлению, они действительно подъехали к той арке, где избивали Костю. На асфальте осталась его кровь. Эма прижалась лицом к стеклу и зарыдала. Игорь ушёл искать у кого-то из жильцов ключ от подвала, а Эмин пересел к ней. Он обнял её и погладил по спине.

— Не плач, джаным, надеюсь, что в тёмном подвале никто не нашёл чёрный пакет. Да и вряд ли туда часто кто-то ходит.

— Вы не понимаете, они здесь его убили. Здесь убили Костю, — всхлипнула Эма.

— Кто такой Костя?

— Отец моего ребёнка.

— Хорошо, приедем домой и ты всё расскажешь. Не волнуйся, если будешь говорить правду, тебя никто не тронет. Меня Эмин зовут, ты, я думаю, и так уже поняла.

Эма успокоилась. В руках этого мужчины почему-то оказалось надёжно и тепло. Он сказал, что не отпустит, пока не выяснит всё. Эма не желала ничего говорить при Игоре, который оказался злой и всё время норовил её в чём-то обвинить. Поэтому она приняла решение, рискнуть, поехав в дом незнакомца. Начальник службы безопасности Крылова наверняка везде расставил сети. Верка выболтала о её друзьях и там её уже пасут. Нужно продать золото и как-то выбираться из города, минуя всех друзей и знакомых.

Вернулся Игорь, кинул ей на колени пакет, ехидно осклабился и процедил мерзким тоном:

— Всё верно, паспорт твой и цацки на месте. Не ворованные ли, а? Впрочем, с меня взятки гладки. Господин Эмин хочет — пусть возится с тобой.

Игорь сел за руль и завёл мотор. Эмин так и остался сидеть рядом. Они выехали из арки и вскоре мчались по дороге, ведущей за город.

17

Эмилия понимала, что совершает глупость, доверившись незнакомцу. Но один раз Эмин помог ей, приказав своему водителю достать из подвала её документы. Вдруг поможет ещё раз и сам сдаст ценности в ломбард, чтобы ей не светиться. Хотя этот Игорь оказался, как настоящий волкодав, готовый вцепится ей в глотку, но спокойствие Эмина, сидевшего рядом, пугало не меньше. Наконец приехали к небольшому коттеджу, скрытому за большим забором. Эмилия про себя простонала, что это не квартира в многоэтажке, где крики о помощи могли услышать соседи.

— Игорь, дальше я сам. Можно ехать домой. Нет, поезжай в офис и привези сюда моего помощника. Потом свободен, — властным тоном распорядился Эмин.

Водитель тормознул у калитки, и первым из машины вышел Эмин. Эма стала продвигаться по сидению за ним.

— Слышь ты, прошмандовка, если с ним что-то случится по твоей вине, а меня с работы уволят, я тебя из-под земли достану и еблищем на кол натяну, — тихо, но злобно рыкнул Игорь, а Эма от этих слов вздрогнула.

Приняв галантно предложенную руку Эмина, она вылезла из салона, ничего не сказав водителю. Хотелось бежать со всех ног отсюда, особенно от Игоря. Но куда бежать в незнакомом месте, без денег и в тапках? Да, одета Эма была не по погоде, и её затрусило на ветру, едва она выпорхнула из тёплого салона.

Впрочем, удрать бы всё равно не удалось, Эмин не только не отпустил руку, наоборот, перехватил покрепче и быстро поволок во двор, а затем и в дом.

Как и большинство современных коттеджей, этот был двухэтажный, но не особо большой. В холле стояла прихожая и угловой диван. Эмин повесил на вешалку свою куртку. Затем достал тапки себе и ей.

— В машине было тепло, но всё равно советую принять согревающий душ. Разговоры потом. Идем, я всё покажу, — мужчина пошёл вперёд, и она испуганно засеменила за ним.

Голос у мужчины был с лёгкой хрипотцой, говорил он с акцентом, но это не уменьшало властных ноток. Она интуитивно поняла: Эмин привык повелевать женщинами, но тем не менее и относился к ним почтительно. Такое странное отношение выдавало в нём иностранца.

— Вот этот халат чистый. Полотенце возьми тут, — произнёс Эмин, указывая на две полки в шкафчике. — Жду тебя на кухне, дорогу найдёшь.

Эма проследила, чтобы мужчина вышел, положила мешок на стиральную машину и только потом огляделась. Помещение оказалось довольно просторным и вмещало в себя: современную душевую кабину, унитаз, умывальник, шкаф и стиральную машину. Она закрылась на защёлку, первым делом навестила уголок с «фаянсовым другом», а уже потом залезла в душ.

Слезы текли по щекам. Эмилия просила себя остановиться, но не могла. Боль сжигала душу дотла. Сначала погибли родные, потом предала подруга, теперь нет Кости. Она даже на похоронах любимого присутствовать не сможет, но должна спасти их сына. Не важно как, но должна. «Мама сделает всё для тебя, сыночек. Ты только расти там здоровым, а я постараюсь ради нас. Нужно только до дяди Андрея добраться», — прошептала она, тихо гладя живот. И почему именно сын? Эма не могла понять, откуда такое знание, что это не девочка. Размышлять и оплакивать судьбу долго нельзя, нужно выбираться из того дерьма, в которое попала.

Первым делом Эма вышла из душа, надела халат, подсушила волосы. Вид у неё оказался ещё тот: разбитый нос припух от слёз, глаза покраснели. Она дала себе зарок больше не плакать и пошла искать кухню.

Найди было не сложно, ориентируясь по вкусным ароматам, да и кухня оказалась на первом этаже. Запах буквально манил к себе, в животе заурчало от голода.

— Чем так вкусно пахнет? — робко спросила Эма, заходя на кухню.

— Это турецкий чай. Я привёз с родины. В России такого нет, — улыбнулся мужчина, ставя на стол две чашки.

— Вы турок, а живёте в России? — удивилась Эма.

— Да, я турок, но здесь всего лишь по делам бизнеса. Скоро улетаю на родину.

Эмилия топталась у порога, не зная, сесть за стол или нет. Вроде Эмин не страшнее Крылова, но того она хотя бы знала, а этого нет. Внезапно Эмин подошёл к ней и она только теперь поняла, что он выше на голову. Высокий и красивый. Карие глаза, тёмно-коричневые волосы, правильные черты лица, небольшая бородка и усы, которые ему шли. Эма отдавала себе отчёт, что мужчина хорош собой. Он поднял руку и погладил её по щеке кончиками пальцев.

— Ты плакала, джаным? Не надо расстраиваться. В этом доме тебя никто не обидит. Все разговоры потом, сейчас чай и бутерброды. Поешь немного.

Отстранившись, Эмин сел за стол и Эма последовала его примеру. На столе стояла тарелка с хлебом, кусочками куриного рулета и сыром. Она решила отбросить стыд и вгрызлась в бутерброд. Её ребёнок просил есть и это самое главное.

Пока пили чай, турок разглядывал её, как диковинку. В этом взгляде сквозил интерес, но не похоть, что, несомненно, обрадовало Эму. Она перестала нервничать. Поняла, что никто в очередной раз не попытается затащить в постель. А когда Эмин предложил пройти в гостиную, забрала пакет из уборной и последовала за ним.

Гостиная оказалась обставлена в стиле минимализм. Диван буквой «п», журнальный столик и плазма на стене. Эма села посередине дивана, мужчина умостился в его боковой части.

— Теперь рассказывай от начала и до конца, что с тобой случилось. Почему такая красивая девушка бегает в марте без верхней одежды и в тапках? — строгим холодным тоном спросил он.

Эма начала со знакомства с Крыловым, поведала о Косте, показывала документы. Она решила не врать. В конце концов в её истории не было ничего такого, за что можно было стыдится ей самой.

* * *
Слушая девушку, Эмин понимал по её срывающемуся взволнованному тону — Эма не врёт. Документы, что она показала, тоже являлись веским доказательством. Свидетельство о смерти пяти человек. У четырёх фамилия совпадала с той, что указана у девушки в паспорте. Свидетельство о рождении давало понять: двое из погибших — родители Эмилии. Потом она показала результат УЗИ. Всего восемь недель беременности, на таком сроке и животика ещё не видно.

Рассказ о Крылове поверг его в шок. У него на родине дети — святое. Аборты запрещены. К тому же, она — мать, кто может ей запретить рожать?

— Получается, ты осталась одна, без поддержки родителей?

— Да, но есть папин друг, он адвокат. Мне нужно домой, к нему, он поможет, — вздохнула Эма.

— Иногда так бывает, что не помогают даже адвокаты. У богатого человека много возможностей заткнуть самого рьяного из них. Я лично не знаком с господином Крыловым, но могу узнать о нём прямо сейчас, если получится.

Достав из кармана телефон, Эмин набрал друга, который давно открыл своё дело в этом городе и принял гражданство России. Сердар был врачом и держал элитную частную клинику за городом. Как только друг ответил на вызов, Эмин нажал громкую связь.

— Мехраба, Сердар. Как поживаешь, друг?

— Мехраба. Прекрасно, Эмин. Почему на русском говоришь? — послышался удивлённый голос.

— Так нужно. Оставим личное, брат. У тебя лечатся люди из элиты города. Я знаю, что ты любопытен и много знаешь о них. Скажи честно, тебе что-то известно о Ярославе Крылове. Он владелец супермаркетов.

— Разумеется знаю. Он сам пару раз лечился у нас от простуды. А уж сколько он денег выложил, чтобы бывшую жену у нас тайно держать. В государственной больнице быстро в полицию сообщат. Там было всё: синяки по всему телу, мелкие порезы. Трещина на руке, ещё немного и был бы перелом. У Крылова большие связи. В мэрии, среди предпринимателей. Он меня один раз на юбилей пригласил, так там даже несколько полицейских чинов были. Если что-то хочешь с ним замутить, будь осторожен.

— Спасибо, Сердар, до встречи, — сказал Эмин, отключая связь.

— И что теперь делать? Вы хотите сказать, что мне даже дядя Андрей не может? — испуганно пролепетала девушка, выпучив глаза.

— Я этого не говорю. Возможно, всё обойдётся, но ты сама понимаешь: тягаться с человеком, у которого друзья депутаты и полицейские, мало кто захочет. Я должен немного подумать, Эма. На диване плед и подушка. Отдохни немного.

Эмин встал и пошёл в кабинет. По дороге увидел, как в дом заходит помощник. Он рассказал о гостье, попросил её не тревожить, но проследить, чтобы не сбежала.

— Закажи ужин на троих, Альтан. Я буду в кабинете, — строго сказал Эмин на турецком.

— Всё сделаю, Эмин бей, — поспешил заверить парень.

18

Эмин сел за стол и задумался. Может ли быть такое, что эта несчастная девушка послана ему самим Аллахом?

Эмин был человеком верующим, чтил заповеди, совершал намаз, когда выпадало свободное время ходил в мечеть. Если он позволял себе выпить, то лишь пару глотков, чтобы не обидеть человека. Здесь, в России, часто предлагали выпивку в гостях и почему-то сразу обижались, если не пьёшь. О сигаретах вообще речь не шла, да и травить свой организм он не намеревался. Брат иногда над ним посмеивался, вот уж кто мог с лёгкостью надраться виски в клубе. Учился Тай через силу, считал, что раз рождён в богатой семье, то ему и так всё достанется.

Эмин с детства видел, как отец выбивается из сил, работает на благо своих отелей, а не только сидит и считает деньги, потирая руки. Поэтому он уяснил простую истину: даже такие, как они, должны много трудиться, чтобы получать достойную прибыль. Эмин не просто работал, он пахал на благо семейной фирмы. Часто задерживался в офисе. Сам ездил с инспекцией на стройки. Работники его знали как властного и жёсткого человека, который может за малейшую провинность уволить и глазом не моргнуть. И вот именно сейчас, когда он так много добился для их дела, всё может пойти прахом. Из-за блажи деда компанию отдадут Таю, а он возьмёт деньги и будет вынужден начинать всё с нуля.

Эмин снова подумал о рыженькой девушке, что сейчас отдыхала в его гостиной. Да, уже не девственница, но он бы соврал, если бы сказал, что его не влечёт к ней. Встреться они чуть раньше, то при согласии девушки, она могла бы стать его любовницей. Потом бы он подарил ей что-то дорогое, например колье с бриллиантами, и уехал на родину.

Рыженькая красавица могла бы выручить его. Он скажет, что ребёнок Эмилии его и они поженятся. Только вот загвоздка: она русская, родители и дед будут против. Они смирятся с этим браком только в том случае, если Эма примет несколько условий.

Решившись, Эмин пригладил волосы и вышел из кабинета. Адель пил чай на кухне, сидя за столом, чтобы был виден холл. Он сказал парню, что тот может быть свободен, а сам пошёл в гостиную.

Эма лежала на диване, но не спала. Он ещё раз покрутил в своей голове идею со свадьбой и решился.

— Собери вещи в пакет, положим в сейф в кабинете. Там и поговорим.

* * *
Ярослав негодовал: девчонка за считанные минуты словно в дыру провалилась и очутилась на противоположном конце земного шара. Егор напряг Веру, та выболтала адреса всех друзей Эмилии. Девушка сейчас находилась в институте и крутилась возле друзей Эмы с самого утра. Она заверяла, что при ней никто не созванивался с Эмилией. Наоборот, все интересовались у Веры, почему подруги нет на лекциях. Девушка врала, заверяя, что Эмилия слегка простудилась и лежит с температурой.

Егор направил своих подчинённых по адресам друзей Эмилии, её нигде не было и ребятам пришлось сидеть в машине, недалеко от дома, вдруг она появится.

Ярослав просматривал документы, принесённые секретаршей, когда в кабинет ворвался начальник службы безопасности.

— Новости, Ярослав. Я ещё раз поговорил с охраной. Вытряс из них малейшие детали. Пётр признался, что видел на стоянке кафе машину. Когда они подбежали туда, автомобиль тронулся и уехал. Он узнал машину. Она принадлежит его приятелю Игорю Нефёдову. Игорь работает в той же фирме, где ты себе охрану нанял, — затараторил Егор, плюхаясь в кресло.

— И почему этот придурок раньше не сказал?! Столько времени впустую потрачено! — взревел Крылов.

— Не кипятись, Ярик, его можно понять. Илья охраняет крупного предпринимателя из Турции. Тот решил не везти охрану с собой, а нанять местных ребят. Турок выиграл несколько тендеров на строительство и живёт тут несколько месяцев. Думаешь, кому-то хочется вляпываться в международный скандал? Я переслал фото Эмилии этому Игорю, жду ответа.

— А, так ты ещё конкретно не знаешь, видел он её или нет? Чего тогда пришёл? Вдруг и это пустой звук? — раздражённо махнул рукой Ярослав.

— Погоди, Игорь ответил. Сейчас прочту. «Пётр рассказал мне о вас. Я в курсе, кто такой господин Крылов и проблем не хочу. Турок уедет, а мне в этом городе ещё жить. Девка к нам в машину залезла. Эмин приказал отвезти их в свой съёмный коттедж. По дороге мы заехали и забрали из подвала какого-то дома её документы. В мешке ещё цацки были. Турка зовут Эмин Туран. Вот адрес хаты… Только меня не выдавайте. Удачи в поимке девчонки».

— Вот это удача! Значит моя девочка сейчас у этого мужика? Ничего, приволоку её домой и она у меня получит по первое число. Я прихватил нужные таблетки из клиники. Посажу на цепь, чтобы не сбежала и напичкаю её лекарствами. Поехали забирать Эмилию. Вряд ли турок будет чинить нам препятствия. Ему проблемы в чужой стране не нужны, — решительным голосом заявил Ярослав.

Он встал из-за стола и пошёл к дверям. Егор продолжил сидеть. Уже открывая двери, Крылов обернулся.

— Тебе особое приглашение нужно, дружище? — рыкнул он, словно выплюнул.

— Ярик, ты уверен. Всё же это иностранный инвестор. Вдруг он в посольство своё заявит? Тогда тебе даже полковник Омелин не поможет, — с сомнением произнёс Егор, вставая с кресла.

— Не волнуйся, Егор, я буду предельно вежлив с этим Эмином. Да, у меня поехала крыша от этой девки, но не до такой степени, чтобы самому себе проблемы создавать.

Им повезло, на дорогах почти не было пробок. Водитель объезжал все заторы, зная о них заранее. Таким образом навигатор привел их к дому турка уже через час. Они вышли из машины и позвонили в домофон.

— Вы к кому? — раздался голос с акцентом.

— Ярослав Крылов, местный предприниматель. Мне нужно поговорить с господином Эмином Тураном.

— Я его секретарь. Эмин бей сейчас дома. Я немедленно доложу о вас.

Ярослав думал, турки будут тянуть время, чтобы спрятать Эмилию по её просьбе, он даже засёк время, чтобы знать сколько придётся ждать. Если долго, то девка там и она где-то прячется. Каково же было удивление, когда уже через минуту пиликнул домофон и раздался голос:

— Эмин бей вас ждёт.

Ярослав открыл калитку, затем направился во двор дома в сопровождении охраны Егора.

— Женя, стой у калитки, чтобы мышь не проскочила. Валера, обойди периметр, вдруг где-то ещё калитки есть? Остальные с нами в дом, — скомандовал Егор.

Ярослав улыбнулся: неужели удача снова улыбается ему, и сейчас он заберёт свою девочку.

19

Эмилия недоумевала, зачем нужно уходить в кабинет? Почему не поговорить в гостиной, как в прошлый раз? Спорить ей не хотелось и она, собрав свои вещи в мешок, поплелась за Эмином наверх. Мысленно она поблагодарила себя, что в своё время догадалась положить всё в плотный, чёрный мусорный мешок. Пришлось от него избавляться, а в тёмном подвале если кто и побывал, то не заметил его. Документы и драгоценности — это всё, что у неё есть. Может, удастся продать их Эмину? А что, подарит матери или жене. Заходя в кабинет, Эма глянула на руки, идущего впереди мужчины. Обручальное кольцо отсутствовало.

— Присаживайся, — почти ласково произнёс Эмин, указывая на кресло у стола.

Эмилия выполнила просьбу и с удивлением заметила, как мужчина закрыл дверь, а потом стал проверять комнату каким-то приборчиком.

— Чисто. Хочу объясниться, Эмилия. В гостиной вместо дверей арочный проём, а мой помощник весьма любопытен. Я прощаю ему сей недостаток, он компенсируется высоким профе… не знаю, как правильно сказать.

— Профессионализмом, — подсказала Эма.

— Точно. В кабине один из охранников, которого уже уволили, умудрился поставить жучок. Теперь время от времени я всё проверяю. О нашем разговоре не должен знать никто, — в голосе мужчины появилась сталь.

Эмин сел в своё кресло с высокой спинкой и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— У меня есть для вас предложение, Эмилия. Выходите за меня замуж. Вам нужно спасти ребёнка, а мне нужен этот малыш.

— Как это? Зачем вам мой ребёнок? — Эмилия испуганно выпучила глаза и невольно теснее прижала мешочек с документами к себе.

Эма могла понять, что Эмину понравилась она сама. Он, как Крылов, захотел сам владеть красивой девушкой. Вот только ему нужен ребёнок. Зачем? Сердце застучало как бешеное и захотелось бежать из этого дома со всех ног.

— Не бойся, джаным, твоему малышу ничего не угрожает. Он вырастет в достатке. Будет учиться в самом лучшем вузе Турции. Понимаешь, я не владелец компании, только генеральный директор. Дедушка, будучи настоящим владельцем, потребовал от меня и двоюродного брата жениться. После свадьбы мы обязаны подарить ему правнука или правнучку. Кто первый успеет, тот получит фирму. Второй брат — только деньги на собственное дело. Я работал долго и упорно, чтобы расширить фирму, выйти на российский рынок. Брат в это время веселился и сидел в кресле моего заместителя. Он не может правильно руководить, часто ошибается. Другой директор давно бы его уволил. Но суть не в этом. Я не могу иметь детей. Есть один способ, всё сделать через ЭКО, и это ещё при определённом условии.

— Такая процедура занимает время. Я читала ради интереса. Эмбрион не всегда приживается с первого раза, — нервно сказала Эмилия, начав теребить край пакета.

Эмин скривился от неприятного шуршания, разнёсшегося по комнате, но промолчал на этот счёт.

— Вы правильно делаете выводы, Эма. Брат спешит со свадьбой, она будет через месяц. Нужно успеть до Рамадана, который начнётся шестнадцатого мая и будет длиться месяц. Мы с вами уедем в Турцию, я скажу родным, что вы беременны от меня. Живу тут уже несколько месяцев, так что по срокам всё сходится. Уверяю вас, я способен полюбить вашего ребёнка как родного. Он будет в безопасности и не станет ни в чём нуждаться, — вкрадчивым тоном заверил Эмин.

Эма не знала, что ответить. Сколько раз в интернете писали, как девушка уезжала в Турцию, якобы замуж, а попадала в бордель. Эмин не выглядел торговцем людьми, такие не привлекают к себе внимание и с охраной не ездят. И потом, она совершенно его не знает. Тот ли он человек, за которого себя выдаёт?

— Я хотела дать малышу фамилию и отчество Кости. У меня не было мужчин, кроме него. Вы поняли о чём я. С Крыловым ничего не было, — потупив взор, произнесла Эма.

Ей было уже двадцать, но говорить с незнакомым мужчиной на интимную тему оказалось неловко. Эма снова подняла голову, увидела, как мужчина открывает ноутбук, и перевела взгляд на большой книжный шкаф за его спиной.

— Я открыл браузер. Можете посмотреть информацию обо мне в интернете. Эмин Туран. Корпорация «Алькомтуран», — Эмин повернул ноутбук к ней.

Эмилия дрожащими пальцами отстучала на клавиатуре название фирмы. Появились турецкие сайты, при открытии которых начинался корявый русский перевод. Владельцем числился Бора Туран, а генеральным директором его внук Эмин. На одном из сайтов выставили фото самого Бора и двух его внуков, которые сейчас работали на фирме. Эма узнала Эмина и последние сомнения отпали.

— Я убедилась в ваших словах. Но что будет, если я не соглашусь?

— Я отвезу вас на вокзал, куплю билет до родного города и поезжайте к другу отца. Единственная просьба, не говорите обо мне никому. Турция далеко, но есть ещё одно выражение. Земля слухами полнится, — спокойно произнёс Эмин, пожимая плечами. — Думаете, я не смогу отыскать другую красотку на роль жены? В России полно девушек, которых парни бросили беременными. Они в очередь встанут.

Эма представила такое и поняла, что он прав. Если обратиться в службу знакомств, они подыщут беременную на раннем сроке. Набежит куча молодых девушек, залетевших по глупости. А кто-то ради богатого иностранца будет готов бросить своих женихов, работающих простыми клерками.

— Эмин бей, там к вам какой-то Ярослав Крылов просится, — едва постучав в комнату зашёл парень.

— Беги до домофона и открой. Сюда его приведи. Быстро, Альтан. О девушке ни слова, её у меня нет, — грозно рыкнул Эмин.

— Вы не можете так поступить! — крикнула Эма, соскакивая с кресла и от шока не разобрав последних слов мужчины.

— Не ори, — шикнул мужчина.

Эма увидела, как он подошёл к шкафу, нажал куда-то и тот отъехал, явив взору небольшую нишу с сейфом.

— Сюда, живо. Чтобы не происходило, сиди тихо как мышь.

Эма подбежала к шкафу, скользнула в узкое пространство, и оно тут же погрузилось в темноту. Руки затряслись от страха, девушка уронила мешок на пол, чтобы украшения не звенели и стала ждать. Тут оказалось тесно, возможно было только стоять, а ещё духота и спёртый воздух мешали дышать. Эма постаралась выровнять дыхание и, бешено отдававший в виски, пульс. Нужно выдержать совсем немного. Крылов уйдёт и её выпустят. Внезапно пришло понимание, что сдал её Игорь, больше некому. И уж если Крылов не побоялся прийти к иностранному гражданину и заявить претензии, то что дядя Андрей для него — мелкая, ничего не значащая сошка.

* * *
Эмин снова сел в кресло, сделал вид, что работает. Он подивился наглости Крылова, который посмел сюда заявиться. Мужчина зашёл в сопровождении охраны, и всё встало на свои места. Такую одежду носили и его ребята. Вероятно, Игорь проболтался о девушке кому-то из коллег. Возможно, был несколько иной сценарий, но сути это не меняло — виноват Игорь.

— Здравствуйте. Чем могу быть полезен, господа? — Эмин сделал широкую улыбку.

— Здравствуйте, господин Туран. Позвольте представиться, Ярослав Крылов местный предприниматель. Извините за беспокойство, просто я сегодня поссорился со своей девушкой. Она пропала, но свидетели видели, как она садилась в машину вашего охранника. Вы не подскажите, куда подвезли её? — вежливым тоном спросил Крылов.

— Присаживайтесь, господин Крылов. Как говорят у вас в России, в ногах правды нет.

Эмин проследил, как незваный гость нехотя проходит до стола и садиться в кресло. Туран лучезарно улыбнулся, выказывая всю свою доброжелательность, а потом произнёс:

— Я привёз её сюда. Девушка попросила о помощи. Мы сначала забрали в подвале какого-то дома чёрный пакет, а потом поехали сюда. Я накормил девушку. Она предложила купить мне несколько вещей из золота. Выбрал красивый браслет и цепочку с кулоном для мамы. Потом я предложил ей одежду. Тут осталось пару вещей от хозяев. Девушка оделась и ушла на остановку.

— Хотите сказать, что её у вас нет? — засомневался Крылов.

— Послушайте, Ярослав, я в пятницу улетаю на родину, — Эмин открыл сайт авиакомпании на ноутбуке. — Можете убедиться, бронь на меня и помощника. Вы думаете, мне выгодно вляпываться в разного рода сомнительные дела? Я бизнесмен и мне дорога моя репутация. Но если вы мне не верите, я провожу вас по дому. Загляните в каждый шкаф. Может ваша девушка там прячется?

Эмин сделал вид, что раздражён и возмущён подозрением, что он прячет тут чью-то невесту, но Крылов и ухом не повёл. Он выглядел совершенно спокойно, хотя было чувство, что за маской он скрывает гораздо больше эмоций.

— Если вы сами приглашаете пройтись по вашему дому, то я согласен, — холодно ответил он.

— Разумеется приглашаю. Вызовите ещё полицию, сказав, что я у вас невесту украл. Мне чужие не нужны, у меня скоро свадьба в Турции.

Эмин встал и повёл Крылова и его людей по дому. Охрана бесцеремонно заглядывала во все щели. Открывала шкафы, смотрела под кроватями. В конечном итоге незваный гость извинился и пошёл на выход. Эмин попросил помощника проводить его до калитки, а сам пошёл в кабинет. Только когда увидел в окно, что гости покинули территорию коттеджа он выпустил девушку. Она была взволнована, бледна и часто дышала.

— Всё хорошо, джаным. Больше они сюда не придут, будут искать в другом месте, выпейте воды и продолжим разговор. Мне нужно знать, согласны вы выйти за меня замуж или можно ехать на вокзал?

Эмин налил из графина в стакан воды, девушка начала жадно пить, стуча зубами о стекло. Он терпеливо ждал. Она сейчас загнана в угол, узнала, что её поклонник даже к иностранному гражданину может заявиться без зазрения совести и требовать своё. Девушка должна согласиться, а потом он предъявит ей свои условия.

20

Эмилия напилась и устало села в кресло. Опустив голову, она стала от отчаяния теребить пояс халата. Находясь за шкафом, Эма еле различала слова двух мужчин. Приходилось напрягать слух, чтобы всё понять, ведь мужчины не кричали, а говорили ровным, тихим голосом. Эма поняла, что Крылов всерьёз намерен её увезти отсюда, если найдет. Эмин предложил проводить по дому, чтобы показать, что её тут нет. Эмилию затрясло ещё сильнее. Она сложила свои вещи и убрала на самую нижнюю полку шкафа в ванной, которая оказалась свободна. Теперь девушка боялась, что вещи найдут и Крылов всё поймёт: его дурят самым бессовестным образом. Повезло, вещи не обнаружили.

Эмилия вспоминала эти долгие минуты, проведённые в маленькой нише с сейфом, и сердце заходилось страхом. Она сейчас была на волоске от самого страшного. Если Крылов так издевался над бывшей женой, значит, он садист и психопат. Что же он сделает с ней, когда поймает? Наверняка переломает ноги, чтобы в следующий раз расхотелось бегать. О ребёнке тут даже речи быть не может, он так и не родится.

— Эма, я мог бы вам дать подумать, но не при таких обстоятельствах, как сейчас. Если мы хотим улететь в Турцию, нужно многое сделать перед отъездом, а это время. Что вы решили?

Эма нервно сглотнула и промямлила тихо:

— Я согласна выйти за вас замуж.

Эмин уселся в своё кресло и проговорил довольным тоном:

— Это хорошо, что ты согласна. Но не всё так просто. Тебе нужно будет выполнить ряд условий. И если ты на них согласишься, я немедленно начну подготовку вылета в Турцию.

— Хорошо. Что я должна сделать, — Эмилия подняла голову и посмотрела на мужчину.

Ради того, чтобы спасти малыша Кости, Эмилия была готова на многое, но вдруг турок потребует что-то невыполнимое?

— Мой дед владеет большой корпорацией, отец имеет свой бизнес — несколько гостиничных комплексов на средиземном море. Ты можешь подумать, что мы люди богатые и ведём более светский образ жизни. Если не принимать во внимание моего младшего брата, то это не так. Наша семья глубоко религиозна. Да, мы живём в одном из крупных городов страны, но придерживаемся старых обычаев. Как бы я не умолял родителей, они не разрешат мне брак с иноверкой.

— Но вы же взрослый? Как такое может быть? — прошептала потрясённо Эмиля, невольно расширив глаза.

— Давай уже перейдём на «ты». То, что я взрослый, для моих родителей ничего не значит, поверь мне. В большинстве своём в Турции принято слушаться старших. Родители могут и наследства лишить, если будет не по их воле. Поэтому в первую очередь нам нужно доказать им, что ребёнок мой. Такое провернуть для меня легко. Современные технологии позволяют выделять ДНК ребёнка из крови матери. Попрошу моего друга Сердара. У него в клинике делают такой тест. Он состряпает нам липу со всеми официальными печатями.

Эма не знала, что сказать на такую авантюру и только кивнула. Эмин налил себе воды, отпил немного и продолжил.

— Обязательно будет свадьба, без этого не обойтись. Всё официально, с государственной регистрацией брака. Но перед этим ты должна принять нашу веру, поменяв имя. Это делается в мечети. Например, наречём тебя Мелек, что означает — ангел. Потом, как я уже говорил, свадьба, после неё никах в мечети. Затем ты получаешь вид на жительство, как моя жена. Поменяем тебе паспорт на Турецкий с новыми именем и фамилией. Вот только для того, чтобы всё получилось, нужно поставить апостиль на все твои документы, а в первую очередь взять справку, что ты не замужем.

— Получается, я буду Мелек Туран, и мой ребёнок будет Туран? — спросила она, снова начав терзать пальцами пояс халата.

— Именно так. Если сейчас ты скажешь, что на всё согласна, я начинаю действовать.

Эма закусила губу, а по щеке скользнула солёная капля. Всё складывалось лучше некуда. Она сменит фамилию и имя. Крылов вряд ли её найдёт. Но даже если такое случится, то нескоро, тогда, когда будет слишком поздно. Она родит ребёнка и они будут под защитой семьи Туран. Жаль, придётся менять веру, что очень не хотелось бы, только Крылов не оставил ей выбора.

— Я согласна, но давай договоримся, это будет фиктивный брак, — всхлипнула Эма, утирая слёзы.

— У нас бывают фиктивные браки. Запрещено, но кто-то идёт на хитрости, чтобы быстро получить вид на жительство. Сейчас самое главное — уехать отсюда. Идём, я провожу тебя в твою спальню. Есть время отдохнуть до ужина.

Эмилия прошла за мужчиной в другую комнату. От нервов и стресса она даже вникать не стала, какая мебель стоит в помещении. Самым главным оказалась заправленная чистым бельём кровать. Девушка откинула покрывало и быстро забралась под одеяло. Её продолжало мелко трусить, но она надеялась, что скоро согреется и успокоится. Эмин подошёл к ней, погладил волосы заплетённые в косу и ласково произнёс:

— Успокойся, джаным, всё будет хорошо, я тебе обещаю.

* * *
Выйдя из спальни девушки, Эмин прикрыл за собой дверь. Затем снова зашёл в кабинет. Стоя у окна, он набрал номер друга и попросил об услуге. Тот согласился. Сказал, что даже журналы в лаборатории заполнят как надо, чтобы не подкопаться. Друг заверил: завтра вечером всё будет готово, только нужны данные матери. Эмин переслал фото паспорта девушки и, на всякий случай, своего. Большая удача, что тут работает Сердар. Родители могли не поверить на слово, что ребёнок Эмилии его, а уж вечно подозрительный Бора и подавно сказал бы, что Эмин врёт.

Теперь осталось поговорить с помощником. Эмин позвал его в гостиную, скоро должны были привезти ужин.

— Как продвигаются дела с тем, что я тебя просил? — Эмин облокотился на спинку дивана и кивнул, разрешая парню сесть.

— Всё почти готово, Эмин бей. Я предупредил хозяина квартиры, что мы в пятницу съезжаем. В охранную фирму деньги перевели. Повару и служанке можно заплатить завтра.

— Вызови повара, служанку и владельца дома на завтра в офис. Отдашь им гонорар. Мы в их услугах больше не нуждаемся. Послезавтра утром мы уедем в Москву. Ключи от дома передаст Сердар в пятницу. Никто не должен знать, что мы срочно уезжаем. Предупредим только директора. Сам с ним поговорю завтра. О девушке никому ни слова. Это моя невеста и кое-кто хочет расстроить наш брак.

— Отменять бронь на билеты, Эмин бей? — спросил удивлённо Альтан.

— Пусть всё останется как есть. Отменишь за два часа до полёта. Всё равно мы за них не заплатили. В Москве поищи нам трёхкомнатную квартиру, которая сдаётся на сутки и договорись с риелтором о встрече. Сердар отвезёт нас. Не важно, сколько это будет стоить, нам в гостинице нельзя светиться.

— Всё сделаю, Эмин бей.

— Вот и отлично. Держи язык за зубами, Альтан, протезы нынче дорого обходятся, — ледяным тоном предупредил Эмин.

Помощник выпучил глаза и испуганно прикрыл рот ладонью.

— Успокойся, я пошутил, но, как ты понимаешь, в каждой шутке есть доля шутки, — хохотнул Эмин. — Пойду к себе. Позовёшь, когда привезут наш ужин.

Расслабленной походкой Эмин направился в свою спальню. Проходя мимо комнаты девушки, он невольно улыбнулся. «Фиктивный брак? Как бы не так. Ты будешь моей, Мелек, нравится тебе это или нет. И твой ребёнок станет называть меня отцом до тех пор, пока Аллах не заберёт меня к предкам». Эмину всегда нравилось это имя и он решил, что именно его возьмёт жена, когда сменит веру.

21

Эмилия долго не могла уснуть, всё думала о родителях, о Косте. Хотелось выпросить у Эмина телефон и позвонить друзьям, узнать новости. Разговаривать с родителями любимого было стыдно, ведь это она виновата в том, что его убили. Она порывалась попросить телефон, когда кушали на кухне, но решила не торопиться. Сейчас Эма и вовсе отмела эту идею, как глупую. Вера её предала и, наверняка, крутиться среди её и Костиных друзей, чтобы выведать информацию, у её любовника есть возможность узнать, с какого номера Эма звонила, и где данный аппарат сейчас находится. Стоило потерпеть немного. Скоро она уедет в Турцию, а уже оттуда можно и позвонить.

Промаявшись полночи в раздумьях, Эма всё же крепко уснула. Разбудило её ласковое поглаживание по щеке. Она с спросонья не вспомнила, что в безопасности и отшатнулась. Только через пару секунд страх улёгся, перед кроватью на корточках сидел Эмин.

— Доброе утро, джаным. Мне нужно на работу, а ты можешь ещё поспать. В холодильнике есть продукты. Надеюсь, ты умеешь готовить? Никому не открывай. Сиди дома, как мышка. Напиши мне размер одежды и обуви, куплю тебе что-нибудь, — Эмин подал листок и ручку.

Эмилия написала размеры, заверила, что приготовит еду на всех, и, как только Эмин прикрыл за собой дверь, снова провалилась в сон.

* * *
Нужно было срочно закрывать все дела и уезжать. Теперь обязанность контролировать строительство объектов ложилась на нанятого директора и его подчинённых. Именно поэтому Эмин сидел в кабинете и только тем и занимался, что подписывал нужные бумаги и просматривал отчёты. Рысакова он предупредил: его больше не будет, хотя официальная дата отлёта в Турцию осталась прежней. Директор пожал плечами и согласно кивнул. Эмину нравился этот человек, немногословный, не любящий сплетни, профессионал высокого уровня.

С работой он всё уладил, но оставался вопрос с одеждой. За ним, на всякий случай, могут следить люди Крылова, поэтому самому появляться в женских бутиках не стоило. Эмин позвонил другу и попросил его купить всё необходимое.

— Сердар, самое главное — куртка, вязаная шапка и осенние сапоги. Обувь примерять нужно, но я всё же надеюсь, что подойдёт. Привезёшь мне всё вечером вместе со справкой. Стой. Лучше завтра всё с собой захвати. В восемь утра жду тебя. Спасибо, что согласился отвезти нас в Москву.

— Пока не за что, друг, до встречи, — весело ответил Сердар и отключился.

С отъездом всё было улажено, теперь осталось разобраться с охраной. Эмин не стал жаловаться на Илью, хотя знал, что кроме него было некому рассказать о девушке. Туран сделал вид, что ни о чём не догадывается и общался с мужчиной как ни в чём не бывало. Вот и сейчас предельно вежливым голосом он сказал ему по телефону, что собрался ехать домой и закашлялся в трубку.

Он не заболел, внезапно запершило в горле, но это дало прекрасную идею: притвориться больным.

Выйдя с помощником на стоянку, он заметил, что охрана в полном составе ждёт его у машин. Эмин кашлянул в кулак и сдавленно произнёс:

— Сначала в ближайшую аптеку. Кажется, я простудился. Такая слабость, просто с ног валит. Я закончил все дела и до отлёта буду отлёживаться дома. Отвезёте меня сегодня и можете быть свободны. Деньги в фирму перечислили. Спасибо за вашу работу.

Эмин снова закашлял, а ребята наперебой стали желать ему выздоровления. Уловка удалась, но поверил ли Игорь? Эмин решил над этим не заморачиваться и, когда прибыли в аптеку, купил пару препаратов, активно рекламируемых на российском телевидении.

— Может к врачу поедем, господин Эмин? — неожиданно спросил Игорь, стоящий рядом с ним у окошка фармацевта.

— Звонил я уже одному знакомому врачу, спросил, чем можно лечиться. Или ты думаешь, я просто так эти порошки покупаю? — раздражённо бросил Эмин.

Илья нахмурил брови, но ничего не сказал. Эмин тоже не стал развивать эту тему, расплатился за лекарства и пошёл на выход.

Уже у ворот дома он спохватился. Обычно охрана первая заходила в дом, проверяла, что бы никто посторонний туда не забрался в отсутствии хозяев. Но там девушка, которую он забыл предупредить об этом. Теперь было поздно, если он будет уговаривать парней уехать сразу, Илья что-то заподозрит. Он надеялся только на чудо и сообразительность Эмы.

Охрана, как и положено, первая вошла в калитку, а затем и в дом. Они пробежали по всем этажам и никого не обнаружили. Пожелав Эмину с Альтаном счастливого полёта, парни ушли. Облегчённо выдохнув, Эмин помчался в комнату девушки.

— Эмилия, — позвал он её, почему-то заглядывая под кровать.

— Я здесь, — тихо сказала девушка, вылезая из шкафа. — Тут почему-то пыльно, я чуть не чихнула в самый неподходящий момент, — она очаровательно сморщила носик.

— Как ты догадалась спрятаться?

— Увидела в окно, что в калитку входят чужие, среди них был Игорь.

— Это моя охрана, я сегодня попрощался с ними, сказался больным, — улыбнулся Эмин, показывая маленький аптечный пакет в руках. — Завтра в восемь утра придёт Сердар, и мы уедем в Москву. Он привезёт тебе верхнюю одежду. На месте купим больше.

— Хорошо. Я приготовила ужин. А ещё мне надо дяде Андрею позвонить. Можно? — Эмин услышал мольбу в её голосе.

— Сожалею, джаным, но звонить ты будешь из Турции. Желательно только ему. Не стоит сейчас понапрасну рисковать. Крошечная доля в квартире твоих родителей того не стоит. Я способен обеспечить тебя и нашего ребёнка, — чуть резче, чем хотел, ответил Эмин.

— Нашего? — удивлённо переспросила девушка, всё так же стоя на приличном расстоянии от него.

Эмин подошёл к ней вплотную, и она вздрогнула. Ему было наплевать на это. Эма обязана привыкнуть к нему и перестать смотреть круглыми глазами испуганного оленёнка.

— Да, нашего. Прими это как данность, вдолби себе в мозг в конце концов, — ледяным тоном сказал он, постучав пальцем по рыжей макушке. — Этот ребёнок твой и мой. Позже решим, что будем врать о том, как познакомились. И учти, если скажешь что-то не то и мои родные заподозрят обман — я тебя отвезу обратно и сам лично вручу Крылову в качестве подарка. Мне нужна моя компания и клянусь, ты поможешь мне удержать её в руках.

Эмин видел, как девушка дрожит, и он вовсе не собирался её запугать, но другого выхода не было. Она должна понимать всю ответственность и бояться его родным даже слово лишнее сказать, пока они не сыграют свадьбу. Только страх снова оказаться в лапах Крылова, поможет ей контролировать каждое своё действие.

* * *
Крылов рвал и метал, расхаживая по своему кабинету. Девка действительно сквозь землю провалилась. Он не поверил, что иностранец не прячет Эмилию. Иначе бы та хоть у кого-то из друзей появилась. Эма забилась в какую-то нору, как крыса, вероятно, они недосмотрели, пропустили что-то в доме турка.

Ярослав уехал, но попросил Егора послать ребят из службы безопасности к этому коттеджу. Парни сидели в машине неподалёку от дома весь вечер и всю ночь. Утром доложили, что никто посторонний к Турану, кроме курьера с едой, не приходил, и сам он никуда не отлучался. Утром иностранец с помощником уехали на работу. Ребята проследили за ним до офиса, а у дома осталась дежурить другая машина.

И опять пустой номер. Турок из офиса не отлучался, потом поехал домой, предварительно заскочив в аптеку. Пётр через какое-то время связался с другом и тот поведал, что сам лично с подчинёнными осмотрел все комнаты коттеджа перед тем, как оставить Эмина и Альтана одних. Никого постороннего в доме не нашлось, а сам турок заболел и попрощался с ними. В пятницу он уезжает.

— Егор, напряги ещё раз Верку, ужом пусть возле Эмкиных друзей вертится, но добудет информацию. И начните уже трясти ребят музыкальной группы Кости, — раздражённо рыкнул Ярослав, наконец-то прекратив шарахаться по комнате, словно заведённый.

— Что я скажу этим молодцам? Мы украли Эму, а потом она сбежала? Верка говорит, что сегодня с утра опять все об Эмме в институте спрашивали. Даже Костины друзья звонили. Она соврала, что Эма ушла из дома и не вернулась. Нельзя сейчас голову поднимать, Ярик, полицаи дело расследуют, — фыркнул друг.

— Егорушка, мы должны сказать всем, что Эма сбежала с кем-то другим. Мы переживаем, ведь это из-за неё такое с Котовым случилось. Вали всё на девку, — сев в своё кресло, Ярослав скрестил руки на груди.

Неожиданно секретарь по селектору сообщила, что к нему пришла полиция. Ярослав, не раздумывая ни секунды, попросил впустить их.

В кабинет зашли двое оперативников среднего возраста. Они поздоровались, представились и спросили, кто из них Ярослав Крылов.

— Доброе утро, господа. Ярослав — это я, а это — Егор, мой начальник службы безопасности. Чем могу быть полезен?

— Мы пришли по поводу Константина Котова. Надеюсь, вы не будете отрицать, что знаете его? — спросил один из полицейских, назвавшийся Евгением Давыдовым.

— Прошу вас, присаживайтесь на диван. Я не стану отрицать. Я собирался сотрудничать с парнем. Жаль его. Я предложил Косте и его группе заключить контракт. Они очень талантливы. Теперь даже не знаю как быть, я рассчитывал, что стану их продюсером, — совершенно спокойно ответил Ярослав.

— Нам известно, что у вас был конфликт с Котовым из-за его девушки. Что можете сказать на это?

— Какой там конфликт, помилуйте. Ну попытался я за ней поухаживать и она, кстати, мне не отказала. Только заявила, что у неё богатый иностранец на примете есть и мы с Костей ей не нужны. Вы можете спросить у её подруги, наверняка она в курсе. Вот фото, где я и Эма целуемся. Похоже, что я её насилую?

Подойдя к полицейским, Ярослав показал им экран смартфона.

— А вот тут, полюбуйтесь, наша с Костей переписка. Он узнал, что его девушка — шлюха и написал мне, чтобы я её забирал себе. В такой ситуации он должен был напасть на меня из ревности, а не я.

— Тогда последний вопрос, господин Крылов, где вы были в прошлую пятницу с двадцати часов и до полуночи?

— На даче с моим другом Егором. Там ещё моя охрана была, пять человек. Они сопроводили нас до коттеджа, это было где-то около половины десятого. Потом я их отпустил. Ко мне приезжали друзья, но пробыли недолго. Я построил дачу недавно и не успел поставить там камеры. Посёлок элитный, на въезде охрана. Они спрашивают, кто и к кому едет. Да и мою машину видели. Кстати, там при въезде камера стоит, можно проверить, что я вечером заехал на территорию посёлка, а выехал только в понедельник утром.

Ярослав так и не сел на своё место, стоял, прислонившись к стене, рядом с диваном.

— В субботу до обеда к нам с другом приезжала девушка. Подруга Эмилии. Она моя любовница. Девушка была на такси. И да, она мне говорила о богатом иностранце, с которым спит Эмилия, кроме Ярослава и Кости. Шлюха она и есть шлюха. За такую идти на убийство глупо.

Полицейские записали данные девушки, сказали, что обязательно проверят их алиби и ушли. Ярослав проследил в окно, как они садятся в автомобиль и только потом заявил:

— Срочно звони Верке и говори ей, что она должна полицаям сказать. У рыжей, кроме меня, был ещё один ухажёр. И пусть не очевидно грязью поливает подружку, но намёками даст понять, что та спала с кем попало, изменяя Косте направо и налево. Имя и фамилию этого чувака пусть упомянет, — Ярослав написал на клочке бумаги данные одного из предпринимателей. — Этот примус недоделанный мне баблишко должен. Сейчас позвоню и скажу, что нужно говорить, если к нему менты сунуться.

— Сделаем. Уже звоню ей. Я у себя, Ярик.

Егор подскочил и выбежал в двери. Ярослав тем временем уже набирал номер Фурцева, который занял круглую сумму, чтобы поправить свой бизнес. Сейчас самое главное выставить Эмилию проституткой, из-за которой здравомыслящий человек не стал бы устраивать бойню.

22

Вера была готова к тому, что в квартиру нагрянет полиция, но всё равно встретила их с удивлённым лицом. Двое молодых мужчин представились, показав корочки. Вера не стала их держать на пороге и пригласила на кухню.

— Может, чаю? — вежливо поинтересовалась она.

— Спасибо, но мы не чаи сюда распивать пришли. Мы по делу Константина Котова, вашего однокурсника.

— Ах, такая беда с Костей, так жаль его, — грустно сказала девушка, смотря на то, как полицейские присаживаются у стола.

— Вы позволите, если наш разговор будет записываться под протокол? — спросил тот, что был постарше и представился капитаном Нестеровым.

— Делайте, как надо. Я не против, — пожала плечами Вера, присаживаясь на свободный табурет.

— Мы ищем Эмилию Сергеевну Громову. В институте нам сказали, что она несколько дней не появлялась на лекциях. Вы же вместе квартиру снимаете? — спросил всё тот же Нестеров.

— Нет, квартиру снимают… Вернее снимали родители Эмилии. Именно они за неё платили. Подруга просто предложила мне пожить с ней, чтобы не скучно было.

— Вы в курсе, где сейчас Громова? — подал голос второй полицейский, со смешной фамилией Бобик.

— Нет. Она ушла ещё в пятницу. Разругалась со мной вдрызг, забрала документы, драгоценности и свалила. Понимаете, у неё погибли родители и она была вынуждена отказаться от наследства из-за долгов отца перед банком. Была наша Эма богатая королева, а стала нищей. Кому такое по душе? Вот она, наверное, и ломанулась к какому-то из богатеньких поклонников, — самозабвенно врала Вера.

— А как же Котов? Я слышал, что они дружили с первого курса. Да и с известным предпринимателем Ярославом Крыловым она встречалась, — парировал Нестеров, в изумлении приподнимая брови.

— Послушайте, Эмилия была… Впрочем, я не обязана наговаривать на подругу.

— Девушка, раз начали, то договаривайте. Мы тут серьёзное преступление расследуем, а не в бирюльки играем, — строго сказал Бобик.

— Пф, хорошо, я скажу, — Вера сделала вид, якобы огорчена тем, что придётся предать подругу. — Костя для Эмки был просто запасным вариантом. На самом деле она его не любила. Таскалась с богатенькими. Не верите? Могу её комнату показать. Там один плюшевый медведь около шести тысяч стоит. Огромный такой. Крылов её подарками заваливал. Цацки золотые дарил за то, что она с ним спала. У неё в аварии пятеро родственников погибли, включая родителей, он с похоронами помог. Всё за его счёт. Сейчас фото покажу, где он ей брюлики дарит.

Вера взяла со стола телефон и показала ту самую фотографию, которую сделала в клубе. Потом, по просьбе Нестерова, переслала ему на телефон.

— Ярослав знал, что она спит за деньги и одаривал её щедро. Ещё был такой предприниматель Григорий Щербаков, с ним Эма тоже таскалась. А когда напали на Костю, Эмилия с ним была. Она хотела отдать на хранение драгоценности матери и попросила Костю её проводить. Там было много золота. Она вышла из дома, а перед этим мы поссорились. Я говорила ей, что поздно вечером с такими вещами по городу не ходят, а она заладила, что ей надо. Что было дальше, я не знаю. Возможно, на них из-за этих драгоценностей напали. Теперь сами судите, нужен был ей нищий Котов или нет.

— И с тех пор вы Эмилию не видели? — недоверчиво спросил Нестеров.

— Я не видела. Если вернётся сюда, то могу вам позвонить.

— Замечательно. Тогда последний вопрос. Где вы были в субботу утром? — спрашивая, Нестеров быстро записывал что-то на листке бумаги.

— Взяла такси и поехала на дачу к Крылову. Мы договорились там с моим любовником встретиться, он начальник службы безопасности у Крылова. Мужчины как раз похмелялись, когда я приехала, предложили мне посидеть с ними, я не отказалась. Я сейчас посмотрю в телефоне номер, по которому я такси вызывала, можете поверить.

— И последнее, вы можете вспомнить, какие были драгоценности у Громовой? — неожиданно спросил Бобик.

— Самые приметные вещи — это золотая брошь с гранатами, в виде бабочки. Серьги — висюльки в виде светофора. Красный камешек, жёлтый и зелёный.

— Спасибо за информацию, Вера. Подпишите протокол. С моих слов записано верно и подпись, — Нестеров протянул ей ручку.

Вера подвинула к себе листок и без зазрения совести всё подписала. Она знала, что с такими возможностями Крылов скоро найдёт Мильку и заставит молчать, а значит ей, Вере, за ложь ничего не будет.

Вера проводила полицейских и улыбнулась. Милька теперь в полном дерьме и прячется где-то. Со временем она захочет с кем-то из друзей связаться, но Вера постарается её как следует облить помоями. Расскажет о том, что Эмка была шлюхой, потом поделится этим с друзьями Кости. Ненавистная девка должна навсегда уехать из Питера. Пусть сидит в своём Ярославле и не отсвечивает. А уж если до неё доберётся Крылов, то тем лучше, он обещал держать зарвавшуюся сучку на коротком поводке.

— Егор, я всё сделала, как ты просил, — проворковала она в трубку телефона.

— Умничка моя. Хорошая девушка заслуживает подарка. Завтра после лекций приезжай на квартиру, тебя ждёт сюрприз, — довольным тоном ответил Егор.

— Я непременно буду, любимый, — просияла Вера, хотя собеседник её не видел.

Она отключила вызов и подумала, что именно сейчас заслужила, чтобы Егор подарил ей заветное колечко, возможно, так и будет.

* * *
Ярослав зашёл в свою квартиру и аккуратно снял туфли. Захотел запульнуть их в стену, но было жалко дорогие обои. А вот на те цацки, что они подкинули наркоманам, ему наплевать.

Егор через нужного человека в полиции узнавал о ходе расследования. Их первоначальная подстраховка с наркоманами удалась. В одном из многочисленных домов Петербурга был притон, где жил опустившийся молодой парень. Ярослав знал его очень хорошо. Тот устраивался в их фирму курьером и под кайфом потерял важные документы. Парня с позором уволили, но в отделе кадров остался его адрес.

Оказалось, Антон привечает у себя четверых таких же опущенцев. Вместе подворовывают, вместе колются, вылезая из хаты только на очередное дело или за дурью.

Один из ребят, что он нанял избить Костю и доставить к нему Эмилию, пришёл к наркоманам с предложением: дурь за обувь и одежду. Парни были под кайфом и толком не сообразили, что от них требуется. После избиения Кости и отправки его в морг, наркоманам занесли вещички обратно с золотишком в кармане.

Сегодня Егор узнал, что Антон пошёл сдавать приметное золото в ломбард, и там его поймали полицейские. Вера опознала золото как то, что было у Эмилии. На одежде и обуви парней обнаружили замытую кровь Кости.

Всё складывалось хорошо, но Эмилия так и не нашлась. Крылов готов был разорвать того, кто её прячет. Но как узнать, у кого именно Эмилия забилась в нору? Егор со своими связями мониторил вокзалы и аэропорт, но всё бестолку. Даже на пригородный автобус она билет не покупала.

Самое поганое в этой истории, что полиция не стала объявлять Громову в розыск. Родни, которая заявила бы о пропаже девушки, не было, в институте на студентку наплевали, мало ли у них прогульщиков. Разумеется, полиция тоже просматривала всех, кто покупал билеты на вылет из города, но этого было так мало.

Крылов надеялся, что её фото будет во всех отделениях, и скоро Эму поймают. А потом отпустят, уж он то постарается. Да и прикормленный в полиции человек устроит так, чтобы до приезда адвоката Эмилия и словом не обмолвилась. В идеале, это он, Ярослав, должен поймать её первый, но что-то не выходило. В последнее время, всё пошло наперекосяк. А будет ещё хуже, если… Впрочем, об этом Крылов не задумывался. Теперь пусть действует Егор со своей белобрысой блядью.

Ярослав помыл руки, переоделся и пошёл на кухню. Нарезав тонкими ломтиками копчёную баранину и сыр, он добавил на тарелку купленный в ресторане салат с креветками. После смотрел новости в гостиной, ужиная и выпивая любимый виски.

Захотелось нажраться до поросячьего визга, но нельзя, он обязан контролировать ситуацию. Наркоманов должны посадить, а он, как всегда, выйдет сухой из воды. Так бывало уже не раз и так будет сейчас, ведь полицейский, с которым он вёл тесную дружбу сидит в тёпленьком кресле. Ему самому не выгодно, чтобы в деле Котова обвинили Ярослава. А ну как он сдаст все их делишки. Серебров тогда из своего красивого кабинета поедет на нары. Служба собственной безопасности не упустит своего.

* * *
В субботу Ярослав окончательно понял, что пора бы спустить пар. Из-за Эмилии он в последний месяц держал целибат. Надеялся, что девица вот-вот упадёт ему в руки, словно спелое яблоко. Теперь же хотелось секса и не важно с кем. Он, как обычно, поехал в бар и снял для себя проститутку. Сейчас было проще сделать так, чем заморачиваться на охмурение какой-то девицы.

Красавица по имени Снежана с удовольствием согласилась уехать к нему на дачу. Крылов предполагал, что имя девушка себе выдумала, но до её настоящего ему было далеко как до луны. Он привёз Снежану на дачу, велел сходить в душ, потом вымылся сам, заставив её сидеть на бортике джакузи. Не хватало ещё, чтобы девка что-то спёрла из дома и сбежала.

Крылов вышел из душа и схватился за полотенце. Подбежав к нему, девушка сама его вытерла, совершенно не стесняясь своего голого тела. Только теперь Ярослав понял, почему он выбрал именно её. Снежана оказалась неуловимо похожа на Эмилию. Да, с красотой Громовой не сравнится никто, и волосы у Снежаны не такие яркие, но всё же натуральные. Об этом можно было судить по едва пробивающимся бритым волоскам в паху.

— Идём в спальню, — рыкнул Крылов, затем схватил девушку за руку и потащил за собой.

Она была стройная, с пышной грудью и не старше двадцати пяти лет. Ярослав даже спросил возраст и убедился, что не ошибся. Девушка оказалась всего на год моложе. Он её обнял, стоя у кровати, и начал целовать. Тело отреагировало как положено, что весьма обрадовало. Сегодня он развлечётся по полной и не станет жалеть эту шлюшку. Все бабы — твари и достойны только оплеух и жёсткого траха.

Неожиданно кто-то позвонил. Ярослав вынул телефон из кармана брюк, которые притащил с собой и кинул на кресло.

— Привет, Ген. Что случилось? — удивлённо спросил Ярослав, звонил сам Серебров.

— Привет, Ярик. С тебя хороший коньяк. У меня две новости: одна — хорошая, другая — плохая.

— Начинай с хорошей, — буркнул Ярослав.

— Дело Кости Котова закрываем. Оказалось, что эти нарики кого-то ещё пинали и грабили, нашлось несколько нераскрытых дел, потерпевшие их опознали. Так что, поедут супчики далеко и надолго. Теперь о Громовой, которую ты так рьяно жаждал видеть. По данным, что я получил полчаса назад, Эмилия Сергеевна Громова прошла регистрацию на рейс в Турцию из аэропорта Домодедово. Как ты понимаешь, Москва — не моя епархия, да и не за что её задерживать.

— Спасибо, Гена, я как всегда отблагодарю, — сказал Крылов, зажимая телефон одной рукой, а другой — пытаясь вынуть ремень из петлиц.

Ярость затмила ему мозг. Всё же гадина рассказала о нём турку. Тот где-то её спрятал, а потом увёз с собой. Стоило забыть эту лживую тварь, проститутку, которая переметнулась к богатенькому иностранцу, как только подвернулась возможность. Сейчас перед ним стояла такая же шлюха, как Эма, охочая до чужих членов. Подойдя к Снежане, Ярослав резко ударил её ремнём.

— Сука, я отучу тебя лазить по чужим мужикам! Отучу, тварь! Отучу! — орал он, стегая девушку ремнём.

Девица орала, просила не бить, пыталась бежать. Ярослав был сильнее, повалил её на кровать, потом отымел как следует. В глазах стояла кровавая пелена, ему было всё равно на её крики и слёзы.

Через какое-то время, он демонстративно закрыл двери на ключ и выбросил его в окно. В прикроватной тумбе лежал запасной, но девушка об этом не знала. Она снова стала умолять его не бить, но планка уже была сорвана.

Крылов проснулся утром и даже не помнил, сколько раз и куда трахнул проститутку. Девушки на кровати не оказалось. Ярослав поднялся, осматривая комнату через прищур глаз. Снежана нашлась в углу между креслом и окном. Она сидела там голая и дрожала. По всему телу разлились багровые синяки, а в глазах стоял нереальный страх.

— Пожалуйста, не надо бить, я ничего никому не скажу. Я сделаю всё, что хотите, — проскулила она.

— Как зовут? — грубым тоном спросил Ярослав.

— Снежана Игоревна Фурцева. Это моё настоящее имя.

— Сделаешь всё, что хочу, да? — ухмыльнулся Ярослав. — Тогда вылезай и отсасывай.

Утренний стояк посетил неожиданно, как у настоящего подростка. Сейчас он стоял посреди комнаты с вздыбленным членом. Девушка подползла к нему на четвереньках, села на колени и начала делать минет, временами всхлипывая.

Довольно простонав, Ярослав ухватился за рыжую макушку, задавая девице темп, а сам задумался. Его мать таскала в дом мужиков пачками. Жена изменяла. Да и замужних любовниц было немеряно, причём он их не заставлял, сами к нему лезли. Милька, шалава, поменяла его на обрезанный турецкий член. Все бабы твари. Все сучки ебливые. Так какая разница, кто ему родит ребёнка?

Кончив девушке в рот, он поднял её и стал осыпать щёки поцелуями. Извинялся, говорил, что она самая красивая, что больше этого не повторится.

— Я решил, ты больше не будешь работать на панели. Такая девочка должна принадлежать только одному мужчине. Я всё организую, на следующей неделе мы поженимся. Где твои родители? Куда свататься идти? — ворковал он, гладя Снежану по голове.

— У меня нет родителей, я детдомовская. Живу на окраине Петербурга. А вы, правда, больше не будете меня бить? Всё тело теперь болит, — всхлипнула Снежана.

— Девочка моя, если ты забеременеешь в ближайшее время, я тебя на руках носить буду, честное слово. Хорошо, что синяков на лице не наставил. Во вторник распишемся по-тихому, и я перевезу тебя в свою шикарную квартиру. А пока идём в душ, я помогу тебе помыться.

Ярослав подумал, что за неимением лучшего, это идеальный вариант. Он запрёт Снежану дома и будет выводить в свет от случая к случаю. Разумеется, не на пафосные мероприятия, но ей и этого достаточно. А уж когда родит, он посмотрит: выкинуть её вон, или использовать как предмет для снятия стресса. Самое главное убедить, что он её из дерьма на свет вытащил, пусть будет благодарна и терпит.

23

Эмилия подъезжала к Москве на шикарной машине Сердара. Альтан сидел впереди, а она ехала рядом с женихом. В голове мелькнула мысль, что за последний месяц слишком часто у неё меняются женихи. Да и судьба всё время подбрасывает дровишки в костёр, словно хочет спалить дотла. А вернее всего будет сказать: всё, что она так любила, смело ураганом в пропасть. Не осталось ничего, что держало бы в России, но уезжать тоже страшно. Как её встретит родня Эмина? Да что там, она ведь и его самого едва знает. Вдруг Эмин окажется похуже Крылова?

Идея выйти замуж за турка на миг показалась безумием. Было впечатление, что она добровольно бросилась в колодец без дна, ещё и на его условия согласилась, одним словом — дурочка.

Неожиданно к горлу подступила тошнота. Эма зажала рот рукой и попросила притормозить. Они не успели въехать в город, поэтому Сердар без труда припарковал машину у обочины. Эмилия выскочила из салона и её вырвало. Ребёнок напомнил о себе, и она подумала, что сделает всё ради него, как и обещала. Эма знала, что её милая мама сейчас бы это одобрила. Она так хотела большую семью, но первые роды оказались тяжёлые и мама больше не смогла родить.

К ней подошёл Эмин, заботливо протянул бутылку воды и ласково произнёс:

— Скоро всё наладится, джаным, вот увидишь.

Эма прополоскала рот, потом немного попила и, поблагодарив, снова села в машину. За те несколько дней, что она провела с Эмином, он вёл себя вежливо, говорил ласковые слова и не приставал, как Ярослав. К тому же обещал, что это будет фиктивный брак. Ему нужно оставить компанию в руках, а ей спасти малыша. Всё по-честному.

Сердар привез их к новостройке. Молодой парень, риэлтор, уже ждал их во дворе дома. Они поднялись в трёхкомнатную квартиру, которая сдавалась посуточно. Эмин придирчивым взглядом оглядел обстановку и заплатил деньги.

— Твоя спальня, Эма. Можешь отдохнуть. Чуть позже сходим в магазин, — Эмин указал ей на дверь.

Эмилия сходила в туалет и, как только добралась до кровати, тут же провалилась в сон.

Разбудили её через пару часов, тихим постукиванием в дверь. Оказалось, что Сердар отдохнул с дороги и уехал, а Альтан заказал пиццу с овощами и кусочками курицы. Разогрев свою порцию в микроволновой печи, Эмилия быстро поела. Стоило поторопиться, и отправиться за вещами. Ходить в грязном нижнем белье — не предел её мечтаний.

Торговый центр находился недалеко. Они спокойно дошли до него пешком. Альтан сокрушался, что нет охраны, но Эмин беспечно махнул рукой. Даже Эма сейчас понимала, что ходить с охраной, значит, привлекать к себе внимание, а это им сейчас меньше всего нужно.

— Покупай всё, что хочешь, но лишь пару вещей. Остальное купим в Турции. Обязательно платье или юбку с блузкой. Всё должно быть скромное. Никаких брюк, мои родители этого не приемлют. Такая одежда должна принадлежать только мужчинам, — сказал Эмин, когда оказались в первом попавшемся женском бутике.

Эмилия не стала спорить и пользоваться его щедростью. Она приобрела всё самое необходимое, потом отдала вещи в прачечную для быстрой обработки. Её заверили, что через час одежда будет выстирана и высушена. Эма довольно кивнула и двинулась по проходу торгового центра рядом с мужчинами. Они собирались купить продуктов на несколько дней.

* * *
Всё, действительно, завертелось ураганом. Эмилия даже не поняла, как турку удалось так быстро всё провернуть. Эмин умудрился поставить апостиль на все её документы. Забронировал места в самолёте так, чтобы не фигурировала её фамилия. Только в аэропорту, когда они выкупали билеты, Эмилия предъявила паспорт и вскоре проходила регистрацию на рейс.

Она впала в какой-то ступор. Всё время молчала, тенью следуя за двумя мужчинами. Про себя взмолилась, чтобы не задержали на регистрации, а потом, как сомнамбула, вошла в салон самолёта. Её место оказалось у иллюминатора. Рядом сел Эмин. Отвернувшись от него, Громова прислонилась лбом к стеклу.

Происходящее было нереально, словно Эма видела кино со своим участием на экране телевизора. Почему не задержали на регистрации? Ведь её должна искать полиция в связи со смертью Кости? Крылов-то точно ищет. По нервам резанул гул турбин, самолёт взлетел. Через пару минут Эма увидела Москву с высоты. Только теперь она поняла, что сожгла за собой все мосты и летит в неизвестность. Что её там ждёт? Будут ли к ней добры? Как ужиться в стране, где преобладают мусульмане? Как стать их частью? Вопросов было огромное множество, но ни одного ответа не находилось.

Перелет длился долгих три с половиной часа. Эма была бы рада подремать, но не могла, нервы давали о себе знать. Её буквально колотило от осознание того, что она натворила. Ринулась в чужую страну с одними документами, парой платьев и маленькой горсткой золота. Успокаивало только то, что паспорт никто отбирать не спешил.

Они летели бизнес-классом и Эмилия включила кино на планшете, который стоял в специальном держателе, потом надела наушники. Эмин в это время расслабленно вытянул ноги и прикрыл глаза. Она покосилась на него и продолжила смотреть фильм, оказавшийся каким-то турецким сериалом.

Наконец-то объявили посадку. Эма снова прильнула к иллюминатору. Пейзажи новой страны разительно отличались от её родины. Высились пальмы и другие экзотические деревья. Громова прилипла к стеклу, рассматривая море. Страх сменил интерес. Папа предпочитал отдыхать в Таиланде, а в Турции она ни разу не была.

Когда Эмин дёрнул её за плечо, Эма вздрогнула. Они совершили посадку, а она продолжала прижиматься лбом к иллюминатору.

— Прилетели, джаным. Пора выходить, — ласково произнёс он.

— Ты меня иногда называешь этим странным словом. Что оно означает? — спросила Эмилия, отстёгивая ремень безопасности.

— Душа моя. Так в Турции обращаются ещё и к тем, чьё имя не знают. Идём, нас должны встречать.

Эмилия надела поданную ей куртку. Затем снова повесила через плечо сумочку и, вцепившись в неё обеими руками, пошла на выход. Длинным коридором они дошли до международного терминала, выстроенного полукругом. В середине здания оказалась поляна с несколькими низкорослыми пальмами. Эма огляделась. Пол был выложен коричневой и бежевой плиткой, стены тоже бежевые и ни одного кресла. Она подняла голову, посидеть можно было только на втором этаже, а на первом сновали люди. Эмин взял её под руку и повёл.

— Не зевай, Эма, ты потеряешься, — недовольно рыкнул он.

Эмилия увидела, как к ним подбегают несколько человек в чёрных костюмах, здороваются, а потом сопровождают к паспортному контролю. Пройдя необходимую процедуру, их сопроводили для получения багажа и вывели на улицу. Там ожидало несколько автомобилей. Эмин усадил её на заднее сидение, а сам сел впереди. Охрана запрыгнула в машину сопровождения, и они тронулись в путь. Альтан уехал на другой машине, перед этим тепло попрощавшись.

Эма снова прилипла взглядом к окну, чтобы не нервничать. В зимней куртке оказалось жарко и пришлось расстегнуть молнию.

— Эмилия. Сейчас приедем к родителям и я всё улажу со свадьбой. Я не знаю, где ты будешь жить. У нас до свадьбы не принято гостить в доме жениха. Хотя в нашем случае уже поздно соблюдать условности. Твоя задача сейчас успокоиться и не шарахаться от меня, как от чужого. Запомни, мы с тобой любим друг друга. Ты ждёшь от меня ребёнка. Родные должны поверить в это, — строгий голос Эмина заставил поёжится.

— Я постараюсь, обещаю, — тихим, срывающимся голосом сказала она. — Только я не пойму, как мне с твоими родными общаться? Я не знаю турецкий язык.

— В нашем городе многие говорят по-русски. Плохо, но всё же объясниться можно. Мои родители специально учили, они владельцы нескольких гостиниц. Это курорт, джаным, тут всегда полно русских туристов. И если ты хочешь продать товар в своём магазинчике, заговоришь и на их языке. Но ты будешь учить турецкий. Найму тебе учителя, не переживай.

Эмин замолчал, она тоже не нашла, что сказать и оставшуюся дорогу будто воды в рот набрала.

Наконец-то приехали к каким-то кованым воротам. Они разъехались, и машины двинулись вперёд. Эма увидела асфальтированную площадку, где уже стояло несколько автомобилей. Эмин помог ей выйти и, держа под руку, повёл по дорожке из тротуарного камня.

Территория виллы оказалась огромной. Ухоженные деревья, кусты и клумбы радовали глаз. Они прошли возле суетящегося на клумбе садовника, тот поздоровался, слегка поклонившись, и продолжил работу. Эма глянула вперёд и обомлела. Впереди показался большой белоснежный дом в два этажа. Он был выстроен буквой «п», но центральный вход выделялся полукругом с колоннами. На втором этаже этой пристройки был не балкон, а, вероятно, большая комната. Перед домом располагался шикарный бассейн прямоугольной формы. В нем был ещё один, совсем маленький и круглый, притулившийся в углу.

У дома, на площадке, отделанной гранитными плитами, стояли несколько человек. Двое мужчин в белых рубашках и чёрных брюках, и женщина. Эма пригляделась, один мужчина оказался стариком, с глубокими морщинами и седой головой. Второй моложе, но виски тоже покрылись «инеем». Женщине больше сорока лет на вид было не дать. Она стояла с гордо поднятой головой и сверлила её таким взглядом, что хотелось утопиться в бассейне. Эма вцепилась в руку Эмина, разглядывая его мать. То, что это она, сомнений не вызывало, жених показывал на телефоне фото родных.

Айла выглядела молодо для своих лет и была одета в шикарное синее платье в пол. Голову украшал широкий шарф на тон светлее, приколотый к волосам золотыми заколками и свисающий до талии. На шее висело колье из жемчуга, а руки украшали перстни и массивный браслет с драгоценными камнями.

Эмин подвёл её к родным, что-то сказал, поцеловав каждому руку и приложив её ко лбу.

— Здравствуйте, — пискнула Эма не своим голосом.

Мужчины поздоровались по-русски, мать что-то невнятно пробубнила. Эмин представил их друг другу. Женщина и в правду была Айла, дед — Бора и отец — Доган. Не зная что делать, Эма просто кивнула и услышала, как Айла что-то гневно выкрикнула, а за ней следом грозно рыкнул Доган. Эмин вежливо, но твёрдо ответил. Эма ничего не поняла, и стояла как дурочка, хлопая глазами. К ним подбежала девушка в униформе, Эмин что-то ей сказал, а его мать строгим тоном добавила.

— Иди, — еле выговорила девица, подходя к Эмилии.

Эма растерялась, не знала, что делать. Куда её зовут? Выгоняют? Может нужно со служанкой куда-то сходить?

— Иди с Гульназ, Эма, — произнёс Эмин ледяным тоном.

Эма продолжила стоять, ноги приросли к граниту намертво. Служанка упёрла руки в бока, топнула ногой и что-то каркнула на своём. После, она взяла Эму за руку и проволока куда-то. Они быстро прошли мимо колонн, миновали прямоугольный стол в окружении стульев с высокими спинками, и вошли в холл дома. Эмилия даже разглядеть ничего не успела. Служанка впихнула её в ближайшую комнату и закрыла дверь. Услышав щелчок, Эма подёргала ручку двери и поняла, что её заперли. Она оказалась в небольшой спальне с кроватью, комодом, журнальным столиком и креслом. Из комнаты вела ещё одна дверь. К радости, второе помещение оказалось уборной. Если честно, то в туалет хотелось жутко, а ещё умыться с дороги.

Эма сняла сапожки, кинула куртку и сумочку на кресло. Потом посетила уборную и снова зашла в комнату. Кровать так и манила к себе. Можно ли на неё лечь вообще? Поразмыслив, она всё же решила отдохнуть и умостилась поверх покрывала. За дверью послышался гул гневной иностранной речи, но быстро стих, удаляясь. «Похоже, мне тут совсем не рады. Что теперь будет?» — с грустью подумала Эма, прикрывая глаза.

24

Эмин нервничал пока ехал домой, но старался не подавать виду. Ему придётся отстаивать своё право жениться на русской девушке. Разумеется, он заранее позвонил родителям и сообщил, что прилетает, но везёт с собой невесту. Разговор шёл по видеосвязи и Эмин прекрасно видел, как побагровело лицо отца. Мать тут же разразилась гневной тирадой и заявила, что он женится на неверной только через её труп. Отец начал кричать, что он уже подыскал ему подходящую невесту. Девушка из приличной богатой семьи. Он ещё не ходил договариваться о помолвке, но намекнул, что в ближайшие дни придёт вместе с сыном. Эмин тогда твёрдо сказал, что пока не случилось беды, отец должен позвонить своему приятелю и сообщить, что всё отменяется. Он не изменит решения и везёт свою возлюбленную на родину. О беременности Эмилии он тогда умолчал.

Когда приехали домой, Эмин повёл девушку к дому. Там уже встречали отец, дед, и мама. Эмин, как и полагается, поздоровался со всеми, потом представил свою невесту. Говорили на турецком языке, Эма стояла и жалась к нему испуганно, сумев только поздороваться.

— Я всё же надеялась, Эмин, что у тебя хватит ума не тащить сюда русскую шваль, позарившуюся на твои деньги! — выкрикнула мама.

— Я позвонил Эрдогану. Он не обижается, что ты отказался свататься, там есть желающие породниться с этой уважаемой семьёй. Но Эрдоган надеется, что ты одумаешься, сын, — рыкнул отец.

Дед молчал. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел недовольным взором.

— Я не могу изменить своего решения. Готов объясниться, — покойным, но твёрдым тоном заявил Эмин.

К ним подбежала молодая служанка, быстро поздоровалась и уставилась на Эму. Эмин попросил Гульназ проводить его невесту в одну из гостевых спален, где есть отдельная уборная.

— Иди, — произнесла Гульназ, она знала по-русски лишь пару слов.

Эма не могла от него отлипнуть, тогда служанка схватила её за руку и поволокла в дом.

— Двери на замок запри. Не хватало, чтобы она по дому шастала. Украдёт ещё что-то, — недовольно произнесла им в след мама.

— Что ж, внучек, я больше всех жду твоих объяснений. Почему ты предпочитаешь жениться не на местной девушке, а на иностранке? Мало того, что она русская, ещё и не нашей веры, — голос деда был ровный, но отдавал холодом.

Эмин подождал, пока слуга поднесёт его чемодан и другие вещи. Он забрал у него сумку с ноутбуком и пошёл в дом. Мать громко возмущалась, что сын посмел их ослушаться. Дед говорил, что во всём разберётся. Отец молчал.

Они поднялись на второй этаж и сели у окна на полукруглый низкий диван, с множеством подушечек. Эмин положил сумку на журнальный столик, вынул из кармашка официальный документ из клиники и начал говорить:

— Мы познакомились с Эмилией в Петербурге. Она там училась. Начали встречаться. Девушка из приличной семьи предпринимателей. У неё погибли родители, две бабушки и дедушка. Автомобильная авария унесла жизнь всех сразу. По определённым причинам ей пришлось отказаться от наследства. Девушка оказалась от меня беременна. Вот справка из клиники. Я специально сделал тест ДНК. Ребёнок мой. Пап, ты умеешь немного читать на русском языке, можешь убедиться сам. На документе стоит апостиль, подтверждающий, что это подлинник.

Эмин передал документ отцу, тот начал медленно читать, с трудом переводя на родной язык.

— Всё верно. Здесь говорится, что ребёнок твой. Но неужели нельзя было вовремя вспомнить о предохранении? Предлагаешь нам теперь смириться с тем, что неверная войдёт в наш дом? — скал отец резким тоном, бросая документ на стол.

— Перед свадьбой Эмилия сменит веру и имя. Она согласилась стать мусульманкой. Мы поженимся по всем светским обычаям и, как положено, предстанем перед муллой, — ответил Эмин.

— Хорошо, ребёнок твой. Сколько таких случаев бывает, но редко кто женится. Родит — заберёшь ребёнка себе и всё. Если она осталась без средств к существованию, как она его будет содержать? Любой суд оставит ребёнка с тобой, особенно, если он гражданин Турции по рождению, — нервным голосом произнесла мать, теребя в руках край накидки.

— Что ты говоришь, мама. Ты себя слышишь? Как я могу оставить собственное дитя без матери? Мачеха — это не выход. Будет ли она любить моего ребёнка как своего? И потом, я люблю Эмилию и не собираюсь от неё отказываться, — твёрдо заявил Эмин.

— Любишь? Люби себе на здоровье. Можно же использовать разные варианты. Женишься на Лейле, а эту рыжую, через пару недель, возьмёшь второй женой. Делов-то, сын, — весело произнёс отец, хлопнув Эмина по плечу.

— Второй женой? Эма никогда не согласится. Она улетит на родину, и я своего ребёнка больше никогда не увижу. В России много способов сделать так. Да, хоть в суд подать, что я её преследую. Эма будет моей единственной женой, она возьмёт имя Мелек. Дедушка, ты что молчишь? Сам говорил: фирму оставишь только тому, кто женится и первый подарит правнука. Она уже как два месяца носит под сердцем моего ребёнка.

Эмин с надеждой посмотрел на деда, а тот пожевал губами, раздумывая и хмуря брови. Потом холодно окинул всех взглядом и сказал властным тоном:

— Эмин прав. Русская девушка никогда не согласится стать второй женой. У них такое не принято. И ребёнка не нужно оставлять без матери. Действительно, мы не знаем, будет ли Лейла любить его как родного.

— Папа, что ты такое говоришь? Ты даёшь ему согласие на свадьбу? — потрясённо спросил отец. — Она же из богатой стала нищей и явно за деньги замуж выходит. И ребёнок для того, чтобы наш Эмин с крючка не сорвался.

— Можно её легко проверить. Эмин, я попрошу адвоката составить брачный контракт, по которому, в случае развода, эта девушка уезжает из нашего дома с теми вещами, что привезла с собой, а ребёнка она оставит на воспитание тебе. Если она подпишет эти бумаги, значит, действительно любит. Сменит веру и поженитесь. Из-за болезни Эмре мы спешим со свадьбой Тая. Она будет через месяц. Сделаем двойной праздник. Вам тоже нужно торопиться, пока её беременность ещё не видно. Если всё пройдёт благополучно и девушка родит, фирму получишь ты, Эмин.

— Но не такой ценой, отец, — раздражённо буркнул Доган.

— Как я сказал, так и будет! Или ты забыл, Доган, что пока ещё я глава семьи! Девушку определите в гостиничный номер с питанием! До свадьбы ей не место в доме жениха! Всё, я поехал к Эмре с новостями, нужно ещё твою мать забрать, иначе она сама сляжет рядом с больным сыном, — грозным тоном крикнул Бора, стукнув кулаком по колену.

— Спасибо, дедушка, за доверие, — улыбнулся Эмин.

— Завтра жди адвоката с бумагами. И учти, если она их не подпишет, свадьбы не будет.

Дед встал и направился на выход. Эмин остался сидеть рядом с родителями.

— Аллах, как мы ей красный пояс повяжем на талию. Она уже не девственница. Привел сын в дом невестку. Путь других не коснётся моя участь. Вот только не говори мне, Эмин, что ты у неё был первый. Я ни за что не поверю, — запричитала мать.

— Сейчас это не важно. Отец сказал своё слово, и мы должны подумать, где разместить её. Созвонюсь с ближайшим отелем, мы оставили там номер на всякий случай. Иди отдыхать, сынок, ты устал с дороги.

— Спасибо, отец. Отвезу невесту в гостиницу и вернусь.

— Вот в кого ты такой неугомонный? Охрана бы отвезла. Ладно, поезжай. Я сейчас позвоню и распоряжусь обо всём, — махнул рукой отец в сторону лестницы.

Эмин нашёл Гульназ, взял у неё ключи от комнаты, где заперли Эму, тихо открыл двери и вошёл. Девушка спала поверх бежевого покрывала, и её рыжая коса на этом фоне смотрелась особенно ярко. Эмину не хотелось её будить. Он решил дать поспать ещё немного. Сел в кресло и залюбовался её стройной фигуркой. Скоро Эма располнеет, но не утратит своей экзотической красоты. Эмин понял, что в его сердце действительно зарождается любовь к этой девушке. Это светлое чувство его посетило впервые, когда хочется холить и лелеять, оберегать от всех бед. Эмин смотрел на неё и понимал, что отныне не отдаст никому. Сделает всё, чтобы она подписала брачный контракт и осталась с ним. Он научит Эму любить его. Дороги назад нет, как бы она не хотела. «Возврата нет, моя Мелек. Я не позволю тебе уйти от меня, никогда», — подумал он.

Девушка как будто почувствовала, что её пристально разглядывают, вздрогнула и испуганно открыла глаза.

— Фух, это ты. Прости, я задремала, — сонно сказала она, потирая руками лицо.

— За что ты извиняешься, Эма? Ты не спала в самолёте, очень устала. Сейчас мы поедем в гостиницу. Там для тебя готовят номер. Будешь жить до свадьбы там. Послезавтра приедет мама, я договорюсь с ней. По нашему обычаю, семья жениха должна купить невесте подарки. Не стесняйся, выбирай любую одежду. На ценники не смотри. Впрочем, мама разберётся. А сейчас поехали в гостиницу. По дороге купим тебе телефон, поужинаем в ресторане и я всё объясню.

— Дай мне пять минут, Эмин, — Эмилия встала с кровати и зачем-то расправила покрывало.

— Не нужно, Мелек, служанка всё сделает, — улыбнулся Эмин.

— Мелек? — удивлённо спросила девушка, оборачиваясь.

— Привыкай, с этой минуты буду звать тебя только так. Как только подпишешь брачный договор, сменишь веру и имя. Родители согласились на свадьбу только на этих условиях. Иди в уборную, я схожу за твоей сумкой. Её, вроде, в мою комнату занесли.

Встав с кресла, Эмин пошёл за небольшой сумкой девушки, где лежали несколько платьев, нижнее бельё и тёплый свитер. Ничего, скоро мама позаботится о её гардеробе.

25

Эмилия не успела отдохнуть, как её опять куда-то повезли. Хотелось спать, а ещё есть и пить, но она не смела жаловаться. Эмин сказал, что они обязательно поедят, но чуть позже.

Водитель притормозил у магазина сотовой связи, и они, в сопровождении охраны, зашли в салон. Эма заметила, что возле входа стоит фигурка какого-то смешного сказочного зверька с усиками, а в остальном обстановка была похожа на ту, что в России. Эмин спросил, какой телефон она хочет. Эма пожала плечами, ответив, что самое главное — русский язык, а остальное не важно.

К ним подбежал бойкий консультант, и Громова уставилась в витрину. Эмин, не обращая на неё внимание, начал общаться с ним на родном языке. Она считала, что невежливо говорить по-турецки, когда она ни слова не понимала. Эмин мог хотя бы переводить, но не посчитал нужным.

Через какое-то время они снова сели в автомобиль. Эмин отдал ей коробочку и Эма удивилась, что это был Самсунг, причём не самой старой модели.

— Я попросил продавца, чтобы в настройках перевели на русский язык. Сим-карта там уже стоит. В гостинице бесплатный интернет, тебя подключат к нему. Позвони своему адвокату. Но я прошу тебя, Мелек, не общайся больше ни с кем. Мы же не хотим, чтобы твой неадекватный поклонник сюда прилетел, — сказал Эмин.

— Я тебя поняла. Сделаю, как ты хочешь, — грустно сказала Эма, погладив пальцем коробочку.

Когда приехали в отель, Эма заметила, что это причудливо построенное здание, с одной стороны напоминающее лесенку. Территория была огорожена низким заборчиком и оказалась маленькой. Зато имелся небольшой бассейн и детская площадка. Отель окружали жилые дома, а рядом пролегала дорога. Эмин вышел из машины и помог ей выбраться из салона. Потом указал рукой на соседнюю улицу.

— Если идти по тому тротуару, не сворачивая, попадёшь на пляж. Тут недалеко, всего метров четыреста. Рядом ещё парк есть. Пойдёшь посмотреть окрестности — будь осторожна, не потеряйся. Я дам тебе свой номер телефона, Альтана и мамы. Звони в любое время, если что-то случится.

— Хорошо, — голос сорвался почти на писк, нервы всё же дали о себе знать.

Судя по тому, как её встретили в доме Эмина, Эма сомневалась, что его мать захочет общаться, а тем более помогать. Айла скорее всего предпочла бы, чтобы Эмилия не появлялась в их жизни никогда.

Они прошли мимо бассейна с прозрачной водой. Охрана неотступно следовала сзади. Это были высокие, стройные ребята спортивного телосложения, одетые в строгие чёрные костюмы. Они не выглядели бугаями или качками, но взгляд был цепкий и заставлял редких прохожих шарахаться в сторону от их процессии.

Зашли в холл гостиницы. Эма подняла голову вверх. Помещение оказалось как бы полое внутри и напоминало овал. Можно было просчитать количество этажей и увидеть стеклянную крышу здания. А ещё тут висели сверкающие люстры, напоминающие раскрытый шар вспыхнувшего фейерверка.

Сотрудники знали Эмина в лицо, они принялись раскланиваться и здороваться. Эмин отвечал и твёрдым шагом продвигался вперёд. Прошли мимо рецепции, огромного красного ковра, на котором стояло множество диванчиков, кресел и журнальных столиков. На нескольких диванах сидели люди, тихо переговариваясь. Эма озиралась вокруг, всё было так интересно и хотя бы отвлекало от грустных мыслей.

Наконец, попали в столовую — просторное помещение, отделанное в приятные глазу цвета. Посередине стояли блестящие хромовые столы, выставленные полукругом. Там суетились несколько поваров, готовя на виду у всех. Было время ужина, и постояльцы уже обедали за столиками с белоснежными скатертями и красными наперонами, устеленными ровно посередине. Эмин подвёл её туда, где можно было вымыть руки, а потом к длинным столикам с чёрными столешницами из искусственного камня. В специальных нишах стояли тарелки и столовые приборы. На столах располагались блюда с различной едой.

— Гостиница работает по системе «всё включено», поэтому можешь брать тарелку и накладывать кушать, — пояснил Эмин и что-то сказал охране на родном языке.

Эма взяла тарелку, не зная, что в неё положить. Глаза, в прямом смысле слова, разбегались от обилия вкусностей. Она поняла, что есть хотелось сильнее, чем она думала.

— Не стесняйся, тебе нужно хорошо питаться сейчас. Я распоряжусь, в холодильнике твоего номера всегда будет свежая вода и соки, — подбодрил Эмин.

Громова наконец-то определилась с выбором еды и через несколько минут сидела за столиком у окна. Напротив со своей тарелкой расположился Эмин, а охрана села за соседним столом и тоже принялась есть.

Пока ужинали, Эмин объяснял, что завтра заедет, но после работы. Он долго не был в офисе и не может не прийти. Потом рассказывал и пояснял другие вещи. Эма внимательно слушала. Оказалось, дед Бора потребовал заключение брачного договора, который Эмин привезёт завтра. После его подписания, мужчина обещал рассказать, как они будут действовать дальше. Эма смогла на это только кивнуть и продолжила есть.

* * *
Эмин привёз невесту в гостиницу и первым делом повёл ужинать. Сам он никогда не обедал в гостинице, предпочитая есть дома или в элитном ресторане, но сегодня ради своей Мелек он готов был нарушить правила. Позволив охране перекусить, он сел за стол и начал рассказывать девушке дальнейшие их действия. Мелек слушала внимательно, не перебивала, только согласно кивала головой. Эмин сам себе удивился. Когда эта девушка успела запасть ему в душу, что он стал называть её своей? Он выбрал ей имя, определил роль его жены и матери… Жаль, что матери не его ребёнка, но он поклялся себе, что воспитает его, как родного. Этот малыш сейчас был дороже золота и бриллиантов всего мира. Он — его пропуск в кресло владельца корпорации. Настоящего владельца, а не управляющего. Да, Эмин мог бы с лёгкостью и свою фирму создать, но брат за считанные года развалит то, что он нарабатывал с таким трудом. Он пахал, не жалея себя, часто допоздна задерживался в офисе, в то время как Тай уходил всегда вовремя, а приходил сонный после очередной клубной попойки.

Однажды утром Эмин увидел у брата стеклянные глаза и глупую улыбку на губах. Он предположил, что Тай иногда употребляет наркотики. Даже деду об этом сказал. Тай, как всегда, умудрился ужиком вывернуться и отвести от себя подозрения. В какой-то момент дед не выдержал выкрутасов младшего внука и решил дело радикально. Наверное, он думал, что женитьба отвадит Тая от гулянок и посещений борделей. А в случае с ним, Эмином, заставит задуматься о наследнике и прекратить выматывать себя на работе.

Эмин дождался пока девушка наестся, потом повёл её на рецепцию. За стойкой стоял молодой мужчина по имени Вурал. Он поздоровался и попросил паспорт девушки, чтобы оформить её как постоялицу гостиницы.

— Для начала, я хотел бы посмотреть номер, в котором она будет жить, — строгим тоном сказал Эмин.

Администратор попросил подошедшую к нему девушку присмотреть за всем и повел куда-то вглубь здания. Он открыл один из номеров, который оказался крохотной комнатушкой с односпальной кроватью, угловым шкафом и туалетным столиком.

— Это что?! — взревел Эмин.

Он совершенно не ожидал, что администратор додумается поселить его невесту в таком месте. Повернувшись к мужчине, он окинул его гневным взором, тот в ответ неожиданно икнул и побледнел.

— Простите, Эмин Бей. Это ваши семейные проблемы. Я не хочу, чтобы меня уволили. Доган бей приказал мне выделить для девушки пустующую комнату для персонала. А ещё было сказано, чтобы еду доставляли в номер и следили, чтобы она нос отсюда не высовывала, — испугано промямлил Вурал.

— Послушайте, Вурал, сейчас межсезонье. Да, туристы приезжают, но свободных номеров должно быть полно. Найдите для Эмилии нормальную комнату, обязательно с балконом. И не нужно следить за тем, чтобы она не выходила из номера. Она вольна передвигаться по территории, ходить в ресторан, парк, на пляж. Не волнуетесь, вас не уволят, с отцом я разберусь сам, — Эмин говорил грозным ледяным тоном.

Вурал побледнел ещё больше и пролепетал, что знает хороший пустующий номер. Он всё немедленно оформит. Он будет пылинки с девушки сдувать. Эмин усмехнулся про себя, по части нагнать страху на подчинённых он был настоящим профессионалом.

— Хорошо, идёмте оформляться. И учтите, если мне другой номер не понравится, вас не один приличный отель на работу не возьмёт, — рыкнул Эмин.

Вскоре они заходили в просторный номер с широкой кроватью, журнальным столиком, двумя креслами и шкафом. На стене висел телевизор. Имелся кондиционер. Эмин заглянул в уборную и, наконец, отпустил бедного Вурала, который уже трясся от перспективы быть уволенным.

— Твоё жильё на ближайший месяц, Мелек. Располагайся. Отдыхай. Я приеду завтра. Мне тоже необходимо отдохнуть, я очень устал. Сейчас напишу тебе телефоны, по которым можно звонить.

Взяв со стола пёстрый рекламный буклет, Эмин написал несколько номеров прямо на нём. Потом он попрощался с девушкой и ушёл. Хотелось обнять её на прощание, возможно, поцеловать, но он боялся её спугнуть. Сначала свадьба, а потом всё остальное. Охрана ждала его у дверей, молча разглядывая пространство. Так же, не говоря ни слова, они пошли следом за ним к лифту. Молчаливые и исполнительные, эти мужчины были словно тень. Эмина такое вполне устраивало. Он вспомнил нескольких ребят их тех, что охраняли его в России и скривился. Вот уж кто любил поболтать, посмаковать разные сплетни. Как же хорошо вернуться на родину в привычную обстановку.

26

Глубокий вечер вступил в свои права. На улице было темно, а у бассейна горели яркие шары, лежавшие на плитке. Тай бродил по бортику бассейна, грозя поскользнуться и упасть в холодную воду. Его мечты скоро улетят в тартарары и всё из-за любимца семьи Эмина.

В своё время, Тай думал, что ему повезло. Первым заместителем Бора в корпорации был именно отец Тая. Предполагалось, что Доган так и останется вечно вторым, но он не захотел.

Дядя попросил крупную сумму денег на строительство нескольких отелей. Тогда в их провинции только зарождался туризм. Дед отнёсся к этому со скепсисом, но денег дал. Всё это случилось, когда Тай был совсем крохой и в школу не ходил. Он помнит то время только по рассказам.

Когда Тай уже учился, всем стало понятно, что Доган не прогадал. Он сумел не только вернуть потраченные деньги, но и начать строить новые отели на побережье. Таким образом, Доган Туран стал владельцем двух отелей пяти звёзд. Ещё один получил четыре звезды и последний был бюджетного класса в три звезды.

Эмре был старшим из братьев Туран, но в его семье рождались девочки. Тай был пятым долгожданным ребёнком, поэтому у них с двоюродным братом разница в пять лет. Когда Тай в шесть лет пошёл в первый класс, брат уже учился в пятом. Они ходили в одну элитную школу, и Тай видел, как брат старается, зарабатывает хорошие отметки. В классе Эмина недолюбливали, за глаза называя выскочкой, но в лицо никто сказать не смел. Эмин всегда умел драться, да словом мог отбрить так, что мало не покажется.

Тай тоже равнялся на брата, но в десять лет понял, что не особо и нужно стараться. Дед отошёл от дел, оставив руководить фирмой Эмре.

Деньги у отца есть, и он в любом случае устроит Тая в самый лучший университет страны. Да и корпорацией руководит именно он, а, значит, дед передаст Эмре права по наследству, а потом всё достанется ему, Таю.

В институте Эмин учился на износ, получил отличный диплом экономического образования. И нет бы пойти помогать отцу с отелями, он припёрся работать в корпорацию. В то время уволился заместитель генерального директора, и дед попросил старшего внука занять его место. Тай в то время заканчивал школу. Он был зол на то, что брат сунулся на это место, которое, как он считал, по праву должно было принадлежать ему.

Вскоре Тай поступил в университет, не без взятки, которую дал отец. Младшего из Туранов захлестнули клубы, вечеринки, бордели. Учился он кое-как, приходя на лекции с красными от недосыпа глазами, а иногда и стеклянными зрачками после употребления синтетики. Тай злился. Он думал, что брат облажается, но тот прочно закрепился в фирме, показывая себя как профи.

Эмин оказался не только отличным специалистом, он ни на йоту не отошёл от традиций семьи и религии. Вел скромный образ жизни, по клубам не ходил, молился по пять раз на дню. Дед буквально боготворил старшего. Пророчил ему большое будущее.

После окончания института Тая поставили третьим заместителем отца. А как иначе, ведь не может внук владельца компании работать на обычной должности, каким-то там клерком. Правда Тай надеялся, что выскочку Эмина подвинут, но дед только лицо кривил, говоря, что кроме старшего внука никто не справится.

Гром грянул, когда у отца обнаружили рак. Можно было оперировать, что и сделали. Отец долго болел, тяжело восстанавливался. Фирмой, по приказу Бора, руководил Эмин.

Выскочка буквально из кожи вон лез, чтобы доказать, что он достоин этого места. Зарубал все идеи Тая на корню. Тогда вмешался дед и попросил дать ему шанс, ведь теперь Тай заместитель генерального.

Таю дали курировать одно из направлений в бизнесе самостоятельно, но он провалил дело, компания понесла убытки. Дед на совещании долго орал, капая слюной на стол. Это он пока ещё владелец и решает всё. Потом Бора приказал Эмину разрулить ситуацию, а Тая больше до серьёзных дел не допускать.

Однажды Тай зашёл к брату поговорить и случайно уловил часть его разговора с другом. Доган и Айла мечтают женить сына, а он практически бесплоден. Шанс зачать ребёнка пять процентов. Тай намотал на ус эту информацию. Много позже он завуалированно подбросил её деду. Бора уже тогда думал, кому из внуков отдать бизнес. Эмре после операции восстановился, но через несколько лет ему стало хуже. Снова операция, химиотерапия, долгие месяцы по больницам. В связи с тем, что отцу осталось недолго, от Тая потребовали жениться. Эмре хотел побывать на свадьбе сына перед смертью. Дед в это время помешался на правнуке. Он кричал, что Таю уже двадцать семь, пора прекращать гулянки и остепениться. Вот тогда Тай и посеял сомнения у деда. Мол, какой из Эмина владелец фирмы, если у него наследников не будет.

Выскочка в это время находился несколько месяцев в России. Эмин сумел расширить бизнес и вышел на зарубежный рынок. Дед не поверил Таю, но всё же позвонил Эмину. Бора потребовал от старшего внука жениться. Фирму получит тот, кто первый подарит наследника. Тай возликовал, ведь ему уже сосватали девушку из уважаемой семьи. Через месяц состоится свадьба, а уж там Тай постарается поскорее заделать жене ребёнка.

Вот только все планы рухнули. Сегодня пришёл дед и заявил, что Эмин привез беременную невесту. Плоду два месяца и, если девушка завтра подпишет брачный контракт, у них будет двойная свадьба. Нужно торопиться, пока её живот не так видно. Тай ничего не сказал, но, когда дед забрал бабушку и уехал, выскочил на улицу, начал нервно бродить по двору.

— Сынок, замёрзнешь. Уже прохладно, а ты в одной рубашке, — посетовала мама, выходя из дома с пуловером.

Тай набросил вещь на плечи, завязал рукава узлом и нервно всплеснул руками.

— Ты слышала, мам?! Слышала?! Эмин притащил с собой брюхатую русскую шваль. Не видать мне компании! Она родит первая!

— Тише. Отец услышит и тебе не поздоровится. Ты же знаешь, Тай, как Эмре любит младшего брата, — шикнула предупреждающе мать.

— Ага, и его сыночка тоже. Эмин то. Эмин сё. Он нашу корпорацию на международный уровень вывел. А я не хуже него. Да, оступился один раз по неопытности, но больше мне ни одного шанса показать себя не дали, — злился Тай, продолжая вышагивать по бортику бассейна.

— И что? Бора выделяет огромные деньги на свой бизнес. Ты тоже в накладе не останешься, — парировала мать.

Тай остановился, пристально глянул на маму. За последние годы она постарела, болезнь отца здорово подкосила её. Зейнеп выглядела старше своих лет. Из-под платка торчали седые пряди. Под глазами залегли тени. А когда-то Зейнеп была очень красива.

— Мам, ты правда думаешь, что я потяну бизнес с нуля? Эмин — да, но не я.

— А чем ты в вузе занимался? По кабакам бегал? Говорили тебе, учись как следует. Теперь поздно лапками сучить. Бора заявил, что если русская девка не подпишет бумаги, свадьбы не будет.

— А если подпишет? — скривился Тай, глядя матери прямо в глаза.

— А если подпишет, мы что-то придумаем. Девка не должна родить. Не будет ребёнка — не будет свадьбы. А ты ищи лазейки в фирме, чтобы подставить Эмина перед Бора. Эмре столько лет руководил корпорацией, душу в неё вложил. Теперь что, всё достанется не тебе? Только тихо. Держи язык за зубами. Я что-то придумаю насчёт русской. Иди спать, поздно уже, — строго сказала мать.

— Мам, ты у меня самая лучшая, — улыбнулся Тай и, быстро обняв мать, ушёл в дом.

27

Эмилия сходила в душ, потом надела халат и легла на кровать с телефоном в руках. Первым делом она вбила в телефонную книгу номера, которые оставил Эмин, а потом стала изучать все функции телефона. В к вай-фаю удалось подключиться быстро. В гостинице была открытая, стабильно работающая сеть. Эма зашла в браузер и нашла фирму дяди Андрея. Там был его рабочий сотовый телефон, который он стабильно отключал в десять вечера и включал, когда просыпался. Эмилия надеялась, что он примет вызов с незнакомого номера, ещё и с другого государства. Андрей ответил дежурной фразой, поздоровавшись.

— Здравствуйте, дядя Андрей, это Эмилия, — промямлила Громова.

— Эма? Почему такой номер странный? Я несколько дней уже пытаюсь до тебя дозвониться. Вера, подруга твоя, сказала, что ты у какого-то любовника зависаешь, поэтому телефон выключила. Я сначала поверил, но сегодня снова не дозвонился и хотел завтра идти в полицию, в розыск объявлять. Где ты? — взволнованно затараторил Андрей.

— Я в Турции.

— Где?! Как ты туда попала?! С друзьями отдыхать уехала?!

Андрей знал, что у неё в Питере полно в друзьях богатеньких мажоров, которым не составит труда потратить деньги на лишнюю путёвку. Но она же не с друзьями? Что делать? Как сказать правду? Эмин строго-настрого запретил даже проверенным людям говорить, что ребёнок не от него.

— Я натворила дел, дядя Андрей. Изменила Косте с турком. Он владелец корпорации и в России был по делам бизнеса. Потом ещё Крылов меня преследовал, хотел, чтобы я за него замуж вышла. Ну, помните, тот, что приезжал со мной на похороны родителей? Подождите, давайте я сейчас Вацап скачаю и позвоню вам по видеосвязи. Наверное, простой звонок — дорого.

— Хорошо, Эма, я жду, — буркнул мужчина и отключился.

Эмилия быстро скачала нужный мессенджер и позвонила снова. Теперь она могла видеть Андрея. Его лицо было крайне взволнованным.

— Рассказывай, что было дальше? — спросил он нетерпеливо.

— Я отказалась выходить за Крылова. К тому же оказалось, что я беременна. Крылов не унимался, его люди избили Костю. Я потом сбежала от Крылова к Эмину. Сказала, что беременна от него. С Костей мы предохранялись. Мы сделали какой-то анализ в клинике. Эмину выдали бумагу, что он отец ребёнка и он забрал меня в Турцию. Скоро наша свадьба, — отчаянно говорила Эмилия, мешая правду и ложь.

— Ты точно не попала в беду? Скажи правду? — беспокоился папин друг.

— Точно, иначе я не звонила бы вам. Сейчас выйду на балкон. Смотрите, тут пальмы. Я пока в гостинице живу. Здесь не принято, когда девушка живёт в доме жениха до свадьбы. Номер бесплатный, это отель отца Эмина. Можно посмотреть по интернету турецкая корпорация «Алькомтуран». Я выхожу замуж за Эмина Турана. Звоню, чтобы вы не волновались. Что с моим делом?

— Всё хорошо. Твоё заявление об отказе от наследства прошло. Сейчас, как положено, ищут родных, в надежде, что кто-то ещё согласится принять его. Ты мне выдала генеральную доверенность на управление всеми делами и правом подписи. Я и без тебя справлюсь. Но Крылов этот — сволочь, — гневно выпалил Андрей последнюю фразу.

— Прошу вас, не связывайтесь с ним. Я далеко, выхожу замуж, у меня всё отлично. Пусть этот гад живёт как хочет, — попросила Эмма срывающимся тоном.

Она боялась, что Андрей сейчас будет разбираться во всей этой истории и узнает правду.

— Не буду. Если у тебя всё хорошо, зачем мне самому себе проблемы создавать? Спасибо, что позвонила. Можно на этот номер звонить?

— Да, только напишите мне свой личный номер, я его не помню. Телефон разбился, и Эмин купил мне новый.

— Сейчас вышлю. Удачи тебе, девочка, и большой любви. Ещё созвонимся. До свидания.

— До свидания, дядя Андрей. Бабушку предупредите, что со мной всё хорошо. Спасибо за всё, — Эма попрощалась и тут же отключилась.

Самое главное она сделала. Успокоила дядю Андрея, дала номер телефона для связи. Если бы он подал в розыск и начал копаться во всём, что с ней случилось, то неизвестно, что бы предпринял Крылов. У Андрея семья и дети, не хотелось его подставлять под удар.

Эмилия долго сверлила телефон глазами. Потом зашла в комнату, села на кровать, вытерла потные ладони о халат и снова глянула на экран смартфона, лежащего на коленях. Хотелось узнать хоть что-то о Косте. Как прошли похороны, всё ли хорошо с его родителями? Эма силилась вспомнить хоть один номер, принадлежащий парням из его группы, но не смогла. Телефоны одногруппников она тоже не помнила. В память врезался только номер Кости, но родители, вероятно, отключили его за ненадобностью. Есть ещё один вариант: обратиться к кому-то через социальную сеть. ВКонтакте сидели почти все их с Костей друзья, но Эмин ещё в России запретил ей общаться в интернете и заставил удалить все свои аккаунты. Она знала: Туран прав. Кто-то обязательно расскажет о её письме Верке, не зная, что она змея. А уж бывшая подруга доложит своему любовнику или напрямую Крылову.

Эма размышляла над этим и вдруг вспомнила, что когда Костина мама покупала сим-карту, ей в подарок дали ещё одну. Номера были одинаковые, только последние две цифры отличались. Эмилия поставила на своём номере невидимку, чтобы собеседник не видел откуда звонят, затем дрожащими пальцами набрала номер Ольги.

— Алло? Кто это? — взволнованно ответила Костина мать.

— Здравствуйте, тётя Оля, это я, Эма. Я хотела… — начала мямлить Эмилия.

Её перебили резким и злобным тоном:

— А, ты ещё и звонить смеешь?! Бросила Костю умирать, а сама с богатеньким сбежала?! Как совести ещё звонить хватает?! Чтоб тебе и твоему обрезанному хую всю жизнь пусто было! Мой Костя! Костя… — было слышно, что женщина начала рыдать, задыхаясь.

Эма открыла рот, хотела оправдаться, что-то сказать, но не смогла. Вдруг в трубке раздался другой голос:

— Что вы с ней разговариваете, тёть Оль, дайте мне, — Эма узнала голос Вити, одного из друзей Кости, что был в его музыкальной группе. Он, видимо, забрал телефон из рук Ольги и рявкнул, почти оглушая. — Слышь ты, шалава подзаборная! Не смей сюда больше звонить! Сокурсникам тоже! Все знают, что ты улетела! У тебя больше нет тут друзей! Не суйся в Россию! Увижу тебя в городе — за Костю получишь по полной программе! Ходи тогда и оглядывайся, сука!

Вызов сбросили, а Эмилия зарыдала в голос. Вот как всё повернулось. Крылов ужом вывернулся и во всём обвинил её. Это не его люди убили Костю. Кто-то другой всё сделал, но Эма его оставила умирать и улетела с богатым любовником за границу. Наверняка ещё и Верка постаралась, рассказывала всем, какая она шалава.

Эма неожиданно поняла, что её жизнь в России окончательно оборвалась. Ей нет дороги назад, а значит, не стоит тратить свои нервы. Она хотела снова зарегистрироваться ВКонтакте, в тайне от Эмина, попроситься к кому-то в друзья, узнавать новости. Теперь же стало понятно, что из-за Кости её все ненавидят. Никто не будет с ней общаться, только словесными помоями обольют. Что ж, стоит вливаться в жизнь в Турции и, по возможности, найти себе подругу тут. Летом сюда съезжаются русские аниматоры, а может удастся найти хорошую местную девушку для общения. Это ведь ненадолго. Она родит ребёнка, Эмин получит фирму. Потом они поживут год или два и разведутся. Тогда можно будет решить: уехать на родину, забрав сына, или остаться.

28

Эмин приехал в офис и заметил оживление: сотрудники бегали по коридору с папками, вежливо здороваясь с ним. Часы показывали половину девятого. Рабочий день начался, и он улыбнулся. Зашёл в просторную приёмную, где за своим столом уже сидел Альтан.

— Доброе утро, Эмин бей, — вежливо поздоровался помощник, вскакивая со своего места.

— Доброе утро, Альтан. Мог бы и не вставать. Объяви совещание с начальниками отделов в одиннадцать часов, — произнëс Эмин, подходя к своим дверям.

— Они же ничего не успеют подготовить, Эмин бей, — удивился секретарь.

— Думаешь, мне есть до этого дело, Альтан? Видел сейчас, как сотрудники носятся с папками из кабинета в кабинет. Что они делали в моё отсутствие? Баклуши били? Если Тай уже приехал, пусть немедленно зайдёт ко мне, — не терпящим возражения тоном произнёс Эмин.

Эмин зашёл в кабинет и чуть не столкнулся с уборщицей. Пожилая женщина наводила лоск в его кабинете.

— Доброе утро, Эмин бей. Простите, я бы убралась тщательно ещё в пятницу, если бы Туран бей сказал о вашем приезде, — повинилась она.

— Доброе утро, Марика ханум. Не переживайте, всё хорошо, — улыбнулся Эмин и даже ноги об тряпку вытер.

Меньше всего ему хотелось огорчать эту милую женщину, вынужденную в таком возрасте работать, а вот братцу надо наподдать как следует. Он специально так сделал, решил позлить его, но расстроил только бедную уборщицу.

Женщина быстро домыла и поспешила удалиться. Эмин отошёл от окна, возле которого стоял, затем развалился в своём кожаном кресле с высокой спинкой. Он осмотрелся, чувствуя, как радостно стучит сердце. Наконец-то он дома и теперь долго не уедет.

Этот кабинет достался ему от деда, и Эмин решил ничего не менять. Всё также стояла тяжелая мебель из массивного дерева. Стеллаж-стенка, два стола, соединëнных буквой «г», кожаные гостевые кресла. Эмину нравилась такая обстановка, а вот Тай, наверное, поменял бы тут сразу всё, как только получил фирму в свои руки.

Брат, как всегда, зашёл без стука, поздоровался, изображая крайнюю степень вежливости и радости от встречи. Фальшивые нотки в интонации его голоса Эмин вычислял всегда, но молчал. Между ними с детства шла тихая война. Сначала Тай ему завидовал и старался подражать. Пытался лучше учиться. Но когда понял, что взрослого брата не догнать и тем более не переплюнуть, расслабился. Он считал, что всё и так будет его, но просчитался. Их дед не так прост: он не передал власть в семье, не отошёл полностью от дел в фирме. Всё зависело от Бора: как он решит, так и будет. У них было принято подчиняться главе семьи, даже если ты уже взрослый и женат.

Тай плюхнулся на кожаное сидение, хотел было положить ноги на второе кресло, но Эмин осадил его всего лишь одним взглядом.

— Что происходит, Тай? Офис, как растревоженный улей. Ты без меня тут чем занимался, смотрел на работу сотрудников сквозь пальцы? — грозно произнёс Эмин, опираясь руками о стол и подаваясь вперёд.

— Я нормально работал. Они тоже. Так всегда бывает, когда приезжает генеральный из длительной командировки. Я слышал, ты совещание созываешь в одиннадцать. Пожалел бы людей и…

— Правда?! — перебил Эмин резким вскриком. — Что я ещё должен сделать?! Я им хорошую зарплату не за улыбки и расшаркивания передо мной плачу! Ты тоже получаешь зарплату, но ещё и процент с принадлежащих тебе акций. Докладывай, как дела на фирме? Специально позвал тебя раньше, чтобы не распекать при всех.

Ругать брата действительно нашлось за что. Эмин не стеснялся в выражениях, указывая на недочёты в работе. Тай куксился, раздувал щёки, но молчал. Потом тоже разразился гневной тирадой, что все люди ошибаются.

— Все, Тай, и даже я, но не до такой степени. Как ты умудрился закупить плитку для нового дома по такой цене? Можно было в два раза дешевле фирму найти. Почему расторг контракт с «Гелостехнолоджи». Мы всегда закупали этот товар напрямую с их завода. Зачем нам посредники?

— «Гелостехнолоджи» сами расторгли контракт. Я искал другие пути поставки плитки. Этой оптовой компанией владеет отец моей невесты, — оправдывался брат.

— Ладно иди, жду на совещании, — махнул рукой Эмин.

Он ругался с братом уже битый час и, честно говоря, устал. Стоило уехать на пару месяцев и фирма, работавшая при нём как швейцарские часы, затрещала по швам. Он, конечно, понимал: многие делали партнёрами свою родню, родителей жены и даже своих друзей, но на взаимовыгодных условиях. Керим Ашхери воспользовался доверием Тая и будущим родством. Он составил контракт, где выгода была только в его пользу.

Эмин насупился. Опять всё придётся разгребать ему, да ещё при этом ходить как по лезвию бритвы, чтобы не обидеть будущего родственника.

Эмин снова открыл папку и погрузился в детальное изучение документов, которые принёс Тай. Он так увлёкся, что не заметил, как бежит время. О том, что пора идти в зал совещаний напомнил верный Альтан.

Зайдя в просторный зал с длинным столом, он увидел как начальники поднялись с кресел, принимаясь наперебой здороваться. Ответив на приветствие, Эмин занял своё место.

Начальники отделов почти все были старше Эмина, но это нисколько не мешало ему руководить. Он ещё раз оглядел всех своим фирменным грозным взором. Мужчины побледнели и казалось, что вот-вот упадут замертво. Все знали, при серьёзных просчётах Эмин мог сказать тихо: «идите в отдел кадров», — это означало, что лучше написать заявление на увольнение самому, чем вылететь с волчьим билетом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Таким образом день оказался насыщенный и пролетел незаметно, к концу смены пришёл нотариус с документами. Адвокат составил договор и передал ему. Эмин попросил подождать пять минут и вскоре они ехали в гостиницу.

По дороге Эмин внимательно прочитал брачный договор, потом позвонил невесте, сказав, чтобы никуда из номера не выходила.

Эмилия действительно ждала их в номере. Впустила, как только он постучал. Лицо девушки было бледным и растерянным. Она вежливо поздоровалась, пропуская их внутрь.

— Это нотариус Эрдоган бей, он засвидетельствует наш брачный договор, Мелек. Без подписи на нëм свадьбы не будет.

Эмин предложил нотариусу присесть за стол, а сам положил бумаги перед девушкой. Эма посмотрела на документ, округлила глаза и сказала, поджав губы:

— Ты меня за дуру считаешь? Я не буду подписывать того, чего не понимаю.

— Я могу перевести, но ты же не поверишь. Давай сделаем вот что. Я буду писать предложения в интернете на своём телефоне. Это будет дольше, но так ты будешь знать, что тебя не обманывают. Сверяй турецкие слова на листах и в телефоне.

Эмин сел на свободный стул, девушка отодвинула ещё один и умостилась на его краю. Он начал печатать на телефоне. Гугл переводил слегка коряво, но понятно, о чём идет речь.

— Вот здесь сверяй, — ткнул он пальцем в листок.

Эмилия дотошно всё проверяла, и он мысленно похвалил себя, что не стал обозначать на телефоне пункты и разделы. Можно было пропустить тот, где речь шла о ребёнке. Он надеялся, что девушка ничего не заметит. К его счастью, так и случилось. Эмилия прикусила нижнюю губу, взяла ручку и сказала обиженно:

— Вообще-то, я выхожу замуж не ради денег и ты это знаешь. После развода я попрошу только деньги, чтобы добраться до родины. Мне даже твой махр не нужен.

— Так положено, Мелек. Невесте перед свадьбой покупают махр, вещи и золото. После развода она забирает его. Если ты согласна с договором, подписывай его, — спокойным тоном ответил Эмин.

— А у нас девушка несëт мужу приданое, — заявила Эма, подписывая документы.

— У нас тоже. Приданое для девушки собирают чуть ли не с рождения. Это не наш случай, — широко улыбнулся Эмин, наблюдая, как вслед за Эмилией нотариус ставит свою подпись и печать.

— Только вы не подписали, Эмин бей, — произнёс пожилой мужчина на турецком, передавая листы по столу.

— Дело нескольких секунд, уважаемый Эрдоган.

— Спасибо. Теперь оба распишитесь в книге регистрации и ваш документ будет действительным.

Эмин расписался первым, потом наблюдал, как то же самое делает его невеста. Ему удалось скрыть от неё тот пункт, где говорилось о том, что при разводе ребёнок остаётся с ним. Раньше он думал, что его будет мучать совесть по этому поводу, но ничего не ëкнуло. Он был совершенно спокоен, проводил Эрдогана, сердечно поблагодарив. Потом прикрыл двери и вернулся к невесте.

29

Позвонил Эмин, сообщил, что едет с нотариусом. Нужно подписать бумаги и заверить. После звонка Эма стала ходить по комнате кругами, всё было так пугающе быстро, для неё даже сделали исключение и нотариус едет прямо в гостиницу. Она опасалась, что документы будут на турецком языке, так и случилось. Эмин зашел в комнату, поздоровался и представил некоего Эрдогана, потом показал ей бумаги, которые следовало подписать. Ни одной русской буквы. Эмма заявила, что ничего подписывать не будет. Вот откуда ей знать, что там наваяли местные адвокаты? Да, Эмин мог бы перевести ей, но Эма отчего-то ему не доверяла до конца. Пришлось сесть и переводить всё в гугл переводчике. Работа была долгой, Эма сверяла текст на телефоне с тем, что написан на бумаге. Ей стало ясно, что брачный договор составлен не в её пользу. Пунктов было много, но всё сводилось к одному, после развода она не получит нечего. Не важно, от кого будет исходить инициатива расторжения брака. Не важно, по какой причине. Она должна будет забрать то, что привезла с собой, махр и те подарки, что ей сделает кто-то во время брака, например, на день рождения. Эма вовсе не обиделась, ведь она выходит замуж не потому что Эмин богат, о чём она и заявила, подписывая бумаги. Следом за ней поставил свой красивый росчерк Эмин, а потом они нарисовали автограф в книге у нотариуса.

Почему-то стало тревожно на душе и, когда Эмин пошёл провожать Эрдогана, она вышла на балкон и глотнула свежего воздуха. Эмин вернулся, озабоченно посмотрел в лицо и погладил по щеке.

— Ты бледная, джаным. Что случилось, тебе плохо? — ласково спросил он.

— Я сегодня почти не ела. Идёт адаптация к местному климату и тошнит больше, чем обычно, — грустно сказала Эмилия.

— Собирайся, поедем в больницу. Отвезу тебя в частную клинику. Там быстро сделают УЗИ и расскажут о здоровье твоём и малыша. Потом поужинаем в ресторане.

Эма согласилась. Вынула вещи из шкафа и ринулась в ванную, одеваться. Ей и самой хотелось знать, что с малышом всё в порядке и перелёт никак не повлиял на него.

В больницу они приехали довольно быстро, и не успела Эмилия опомнится, как уже лежала на кушетке в задранном до груди платье. Эмин, как и Ярослав в прошлом, стоял рядом с ней. Это немного смущало, но не наводило такого ужаса как тогда.

Женщина, которая её смотрела, выглядела немного странно в белом халате, но в цветном платке. Лицо миловидное и на вид ей не больше тридцати пяти лет.

— С малышом всё хорошо. Вы правы, идет адаптация к здешнему климату. Я дам рекомендации, какие продукты лучше есть по утрам, чтобы меньше тошнило. А ещё желательно встать на учёт по беременности, если девушка будет жить и рожать в Турции. Необходимо сейчас сдать анализы, я посмотрю всё ли в порядке с нашей мамочкой. Возможно, придётся пропить витамины для беременных, — ласково сказала женщина.

Эмин переводил ей речь врача, потом сказал, что согласился наблюдаться именно у этого доктора. Она обтёрлась полотенцем, встала и пошла на выход. В процедурном кабинете сдали анализы и снова вернулись. Посмотрев распечатки, врач нахмурила брови.

— В целом всё хорошо, но гемоглобин ниже нормы. Ешьте побольше мяса. Я выпишу специальные витамины. На приём придëте через две недели. Сначала в процедурный кабинет, а потом ко мне.

Эмин снова перевёл, ему выдали рецепт и он что-то сказал на турецком. Эмилия поблагодарила врача, поняв, что пора учить язык, всё равно ей делать нечего.

Аптека была в этом же здании. Купив всё необходимое, они поехали в ресторан.

— Эмин, я подумала, что не стоит тратиться на учителя. Сейчас в интернете есть приложения для телефона, чтобы учить язык. У меня хорошая память. Я довольно сносно знаю английский, — произнесла Эмилия, глядя в окно автомобиля.

— Как хочешь, джаным. Тебе придётся научиться не только разговаривать на нашем языке, но ещё читать и писать. В выходные я бы мог заниматься с тобой сам, — ответил Эмин.

— Ладно.

Эма даже не обернулась. Пялилась в окно, подмечая разницу между Турцией и Россией. Здесь было очень мало высотных домов, в основном двух или трёхэтажные. Зато на улицах чистота и порядок. Эма знала, многие девушки мечтали бы выйти за иностранца и уехать жить за границу. Она почему-то не мечтала. Ей было хорошо на родине, рядом с Костей.

— Выходи, мы приехали. Мелек, ты меня слышишь? — раздался голос над самым ухом.

Эма так задумалась, что даже испуганно вздрогнула, когда окликнули. Ещё и это необычное имя, которое она вовсе не жаждала иметь. Да, оно по-своему красивое, но не своё, не родное.

— Прости, я задумалась, — повинилась она, выползая из салона.

Они приехали в небольшой ресторан на берегу моря, сели на веранде. Эмин привёз с собой в отель лёгкую куртку, оставшуюся в их доме от сестры. Это было кстати. В той, что она привезла с собой из России, было уже жарко. В Турции в это время стремительно теплело, можно было посидеть на такой вот веранде, любуясь морем.

— Что будешь есть, Мелек? — поинтересовался Эмин, видя, что она даже не притронулась к меню.

— Мне всё равно, закажи сам. Я не страдаю аллергией на продукты, — буркнула Эма и снова уставилась на море.

— Что за выкрутасы?! — гневным, но тихим голосом рявкнул Эмин. — Мы договорились изображать влюблённых. Ты сидишь сейчас и нос от меня воротишь, как будто мы чужие. Если кто-то из знакомых нас случайно увидит, они должны понимать, что ты моя настоящая невеста, любящая меня женщина.

— Прости, прости, я обязательно привыкну, — затараторила она, оборачиваясь.

— У тебя было время в России, чтобы привыкнуть и смириться с мыслью, что скоро ты станешь моей женой. Теперь поздно, будь добра, играй свою роль хорошо.

Голос Эмина был недовольный, но он закончил свою гневную речь, когда подошёл официант. Быстро сделав заказ, жених снова обернулся к ней.

— Я поговорю вечером с мамой. Нужно купить тебе одежду. Тëтя Зейнеп, мама Тая, пойдёт покупать подарки для своей невесты. Наверное мама захочет, чтобы прогулка была совместная. Латифе восемнадцать лет и, возможно, вы подружитесь. Было бы неплохо, если так случится. У нас будет двойная свадьба. Это не из желания экономить. Просто скоро Рамадан, если не успеем сыграть свадьбу до него, после будет виден твой живот. Родители хотят соблюсти хоть какие-то приличия, не стоит на них обижаться.

— На самом деле мне всё равно, какая будет свадьба. Была бы моя воля, я бы просто расписалась и всё. Не волнуйся, если я сумею, то обязательно подружусь с этой Латифой.

Эмилия слабо себе представляла, как сможет вообще объясниться с этой девушкой. Но если она знает английский язык, то дело упростится.

* * *
Эмин разозлился. С тех пор, как подписали брачный контракт, Мелек предпочитала смотреть куда угодно, но только не на него. Наедине он ничего бы не сказал, но здорово бесило то, что она вот так прилюдно игнорирует его. Ведь договорились изображать пару. Он высказал всё, что думает по этому поводу, и девушка исправилась. Не сидела, отвернув лицо, будто перед ней предстал самый уродливый человек на земле. Эмин всё понимал: потеря близких, потом любимого человека. Всё это ещё так живо в её памяти. Вот только она хочет спасти ребёнка и должна постараться для этого. Если родители что-то заподозрят и перепроверят тест ДНК, ему не разрешат жениться на ней. Тогда выход один — ехать на Родину. Да, он взрослый и может пойти наперекор семье, но дед не оставит ему ни гроша, как и отец. Признание о его бесплодности тоже не поможет. Есть же мизерные пять процентов. Отец потребует жениться на турчанке и сделать ЭКО. Доктор сказал, что при благоприятных обстоятельствах можно и естественным путём оплодотворить девушку, но Эмин понимал, что это сродни чуду. Такую ситуацию можно сравнить с тем, что человек с потерей зрения в девяносто пять процентов выбивает все фигурки в тире и получает главный приз.

30

Эмин сообщил, что послезавтра Зейнеп, мама Тая, идёт покупать подарки для своей невестки. Айла напросилась с ними. Эма была рада, что не придётся одной быть рядом с матерью Эмина. За ней обещали заехать на машине, а вот завтра она вольна делать, что хочет. У Эмина было много дел на работе, он задержится в офисе и потом сразу поедет домой.

Эма легла спать, а утром проснулась и поняла: даже к лучшему, что её никто не будет тревожить сегодня. Она сможет спокойно прийти в себя, обдумать ту ситуацию, в которую попала. Необходимо понять, как вести себя с матерью и теткой Эмина.

Позавтракав, Громова одела свитер и лёгкую куртку, и отправилась к морю. Как и говорил Эмин, идти было совсем недалеко.

По дороге попадались люди, преимущественно одетые в светскую одежду. Ей встретилась только одна пожилая женщина в мусульманском платке. Эмин говорил, что его семья не религиозные фанатики, но всё равно мало придерживается светского стиля одежды. Эмилия вздохнула, ей придётся переступить через себя и стать такой же, как они.

Добравшись до красивого берега моря, Эма заметила несколько парочек. Они были явно не местные, разговаривали на английском языке. Люди прогуливались вдоль берега, любуясь красотами. Громова присела на один из трёх шезлонгов, стоящих на песке, и уставилась в даль. В этой стране всё было непривычное, чужое и странное для русской девушки. Она не знала, сможет ли вообще здесь ужиться. Хотелось бы продолжить учёбу, но без знания языка это казалось неосуществимым. Да и ребёнок после рождения начнёт занимать всё свободное время.

На душе разливалась вселенская тоска. Казалось, что жизнь улетела в пропасть. Если бы только она была птицей, то взмахнула бы крыльями и воспарила над ней. К сожалению, она не птица, поэтому может только лететь камнем вниз, рискуя разбиться.

Решив взять себя в руки и прекратить предаваться унынию, Эмилия воткнула в уши наушники. Приложение для изучения языка она скачала ещё вчера и пора начинать осваивать его.

* * *
Зейнеп обрадовалась, Айла напросилась походить по магазинам вместе с ней и Латифой. Невестка сама того не подозревая делала ей подарок. Познакомившись с русской девушкой, Зейнеп сможет беспрепятственно с ней общаться, пригласить в гости или прийти навестить её в отеле. Таблетки, вызывающие роды, она достанет через знакомого врача, главное подумать, когда и где их подсыпать в еду.

Водитель привёз её в дом семьи Ашхери. Она поздоровалась с Лейлой Ашхери, пригласила поехать с ними, но будущая родственница сослалась на дела и отказалась. Зейнеп забрала Латифу, и они поехали в дом Бора.

— А зачем мы будем брать с собой тетю Айлу? — поинтересовалась Латифа, когда уже сидели в машине.

— Родители тебя не предупредили? Будет двойная свадьба, Эмин тоже женится. Он привёз русскую невесту. Даган и Айла против такого брака, но Бора дал своё согласие. Всё потому, что девушка решила сменить веру и подписала договор, что в случае развода не получит от семьи Туран ни гроша. Зря Бора пошёл Эмину на уступки. Нужно было гнать эту девку поганой метлой, — с раздражением в голосе отметила Зейнеп.

— Зачем вы так говорите, мама Зейнеп, может она хорошая девушка, — возразила невестка.

— Поживем увидим, какая она, — фыркнула Зейнеп, а про себя подумала, что хуже быть не может: привёз эту беременную Эмин не вовремя, все планы её обожаемого сыночка порушил.

* * *
Эмилии позвонила свекровь и на ломаном русском сообщила, чтобы собиралась и выходила на стоянку автомобилей при отеле. Эма быстро привела себя в порядок. Краситься не стала, чтобы не раздражать будущую свекровь. Положив телефон в карман куртки, она вышла на улицу, недоумевая, как обращаться со всеми. Эмин сказал, что свекровь принято называть «мама» и добавлять имя. Есть ещё специальное обращение ко всем родственникам, он потом научит. Какая Айла ей мама? Ранее и в России так было принято, но обычай давно себя изжил. Сейчас в основном обращаются по имени и отчеству или добавляют слово «тётя».

Пришлось ждать, когда подъедет машина, но не долго. Из неё вышли две женщины и молодая девушка. К удивлению, Айла подошла и поцеловала в обе щеки, но поздоровалась по-турецки.

— Ийи гюнлер, анне Айла, — с трудом выговорила Эма.

Она надеялась, что свекровь оценит то, что она учит язык. Фраза: «добрый день, мама Айла», возможно, на слух вышла с дичайшим акцентом, но она старалась. Свекровь кивнула, но при этом презрительно фыркнула. Потом свекровь познакомила со своими спутницами. Эма снова вежливо поздоровалась и спросила, не знают ли они английский язык. Дамы только кивнули.

Айла поторопила, предложив сесть в машину и поехать. Эма залезла на заднее сиденье, рядом с ней села Латифа, а потом Айла. Зейнеп уселась впереди.

Эма заметила, что обе пожилые женщины в закрытых длинных платьях и накидках на голове. Они не повязывали платок, но голову всё равно прикрывали. Латифа придерживалась светского образа, на ней не только головного убора не было, но вместо платья она надела обычные джинсы. Эма с тоской подумала, что ей придётся забыть о такой одежде. Эмин сам вчера сказал в телефонном разговоре, что не потерпит в доме женщину в брюках. От воспоминаний о том, как он с ней вчера разговаривал, наставляя, что именно нельзя покупать, Эма вздрогнула. Ей бы хотелось самой решать, что носить, но выбора не оставили. Сейчас и свекровь над ней поиздевается, оденет как чучело в отместку за то, что она не турчанка.

Неожиданно Латифа взяла её ладонь в свою руку и ободряюще погладила.

— Не переживай, всё будет хорошо. Я знаю, тебе сейчас тяжело, одна в чужой стране, но всё не так страшно, как ты думаешь, — проговорила тихо Латифа.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Эма.

Вскоре они подъехали к огромному торговому центру. Эма быстро выбралась из машины, а следом Латифа. Девушка схватила за руку, оттащила от машины на пару шагов и шепнула:

— Вчера со мной связался Эмин. Он сказал, что у тебя горе, ты потеряла почти всех родных в аварии. Я сочувствую. Он просил, чтобы мы, по возможности, подружились. Я не против. Только тихо, пусть старшие не знают, что Эмин мне звонил.

— Хорошо, я согласна подружиться, — улыбнулась Эмилия.

Эма пригляделась к будущей родственнице. Она была среднего роста, со стройной фигуркой и красивым лицом. Чёрные волосы волнами спускались до талии. Карие глаза смотрели с добротой. На губах играла улыбка. Неужели ей повезло и она действительно обретёт тут подругу? Потом вдруг вспомнилась Вера, она также считалась подружкой, пока не показала своё истинное лицо.

Старшие дамы пошли вперёд. Айла что-то гаркнула на родном языке. Латифа пояснила, что её попросили проследить, чтобы Эмилия не потерялась. Девушка схватила Эму за руку и повела вслед за старшими. Недалеко шёл водитель, видимо, он был ещё и в качестве охраны.

— Твоё имя как произносится, с одной эм или двумя? Ты скажи, если я неправильно говорю, — поинтересовалась Латифа.

— С одной. Я скоро приму вашу веру и выберу новое имя. Эмин хочет, чтобы меня звали Мелек. Он так обращается ко мне. Ты тоже можешь. Мне нужно привыкать.

— Мелек — очень красивое имя. Оно означает ангел, — мечтательно произнесла Латифа.

Зашли в торговый центр и тут же очутились среди сверкающих чистотой витрин. Эму повели к лифтам. Потом они поднялись на пару этажей выше. Она заметила, что тут есть элитные бутики, такие как «Прада» или «Зара». Зашли в один из них. Одежда оказалась разная, даже топики и шорты есть, но мало, всё же ещё не сезон.

— Эмин меня предупредил, что ты можешь покупать себе всё необходимое. Надеюсь, он объяснил, что в нашем доме в брюках и чрезмерно открытой одежде не ходят. Выбирай всё, что понравится, — произнесла Айла на ломаном русском, а на лице читалось презрение.

Латифа не поняла, о чём сказала Айла, схватила с вешалки красивое платье до колен. Оно было приталенное, с юбкой-карандаш и открытыми плечами.

— Нет, это не приемлемо, — Айла выхватила наряд и повесила назад. — Длинное скромное платье или юбка в пол.

— Постойте, но мне родители разрешают такое, почему ей нельзя? — воскликнула Латифа, но вовремя остановила себя, умерив пыл.

К старшим принято относится с почтением, но Латифа не могла унять свою импульсивность.

— Здесь она не решает, а я и Эмин. Она в наш дом входит, не в чужой, — поджала губы Айла.

— Можно подумать, ты будешь в этом непотребстве ходить, когда станешь женой моего Тая. Семья Туран всегда одевалась в соответствии с нормами нашей веры, — подала голос Зейнеп, кивая на джинсы Латифы.

Девушка обернулась и увидела, что Эма смотрит в пол, а в глазах стоят слезы. «Вот же две старые карги», — подумала она в сердцах. Айла и Зейнеп говорили на турецком, гневным тоном. Наверное, Мелек подумала, что это ей не довольны.

— Мама, Зейнеп, можно мы сходим в уборную на пять минуточек. Она как раз напротив.

— Идите, но быстро, — разрешила Зейнеп.

Латифа схватила подругу за руку и повела прочь. Уже в уборной она обняла Эму и ласково прошептала:

— Не плач. Всё хорошо. Это меня отругали, а не тебя. Будь смелой, но вежливой. Не дай им себя затюкать.

— Прости, эмоции так и хлещут. Наверное из-за ребёнка. Я на третьем месяце. Ой, нельзя было говорить, — Эма испуганно прикрыла рот рукой.

— Я никому не скажу. Знаешь, я бы ни за что не вышла замуж за Тая Турана, но отец сговорился о свадьбе и пришлось подчиниться.

— Но ты не выглядишь грустной. Прости, я зайду в кабинку.

— Чего грустить? Тай ещё не знает, с кем связался. Мама иногда говорит, что я не турчанка, а шайтан в юбке, — хохотнула Латифа.

Эма вместе с Латифой вернулась в магазин, распрямив плечи и гордо вскинув голову. Как же она была благодарна этой милой девушке за поддержку, благодаря ей походы по магазинам прошли хорошо. Латифа подсказывала и помогала. Неожиданно и Зейнеп стала доброй, словно фея-крёстная. Зазывала в гости. Дала свой номер телефона.

Эма устала и физически, и эмоционально. Но зато оказалась обладательницей шикарного нижнего белья и роскошных платьев, юбок и блузок. Да, платья закрытые, но приталенные, с пышными юбками и красивым рисунком. Вся одежда из ткани высшего качества и от именитых кутюрье Европы и Турции.

Наконец-то поехали в обратный путь. Латифа дала ей свой номер телефона и обещала завтра навестить. Айла напомнила, что необходимо ещё и свадебное платье с кольцом купить, но сделают они это перед самой свадьбой. В ювелирном магазине покупали только для Латифы. Эма сама отказалась от золота. Свекровь недовольно зыркнула, будто её оскорбили, и Эмилия попросила тоненький браслет-цепочку, только чтобы не обижать её.

Попрощались так же на стоянке отеля. Там ждали две девушки горничные. Вещи они сразу понесли в прачечную, пообещав, что завтра всё принесут и развесят в шкафу. Эма удивилась: за ней ухаживают, как за принцессой, не иначе Эмин постарался. Впрочем, неприятный осадок после встречи с его матерью всё же остался. Айла сделала всё, чтобы испортить ей радость от обновок.

31

Эмин не приехал вечером. Позвонил, извинился, сказал, что на работе много дел. Не забыл спросить, как прошёл день, что немного добавило теплоты на душе. Эме казалось, что Эмин её привëз на свою родину, вытребовал подпись под нужными документами и забыл о ней. Она понимала, работа не стоит на месте, но вечерами можно было появляться.

Вечер Эмилия посвятила просмотру сериала в интернете, а потом легла спать. Тревоги дня наконец отпустили, и она смогла заснуть.

На следующий день позвонила Латифа, сообщила, что приедет после обеда. Эма была этому рада и с удовольствием встретила девушку в холле гостиницы.

— Где ты успела побывать: в парке или на море? — улыбаясь, спросила Латифа.

— На море. В парке я ещё не была, — ответила Эма и невольно улыбнулась в ответ.

— Тогда идём гулять в парк, — Латифа взяла её за руку и потащила на выход. — Как хорошо, что ты знаешь английский язык. Мы можем с тобой общаться. Но я могу помочь с турецким.

— Я буду рада, если ты поможешь. Начала учить по интернету. Со скрипом, но дело продвигается.

Эма заметила, что Латифа и на этот раз оделась по-молодёжному: в джинсы и короткую кожаную куртку. Ей самой пришлось облачаться в синее шерстяное платье до щиколоток и лёгкую куртку, закрывающую задницу, которую вчера купили.

— Латифа, можно нескромный вопрос? Почему тебе родители разрешают ходить в такой одежде?

— Ты не думай, мои родители тоже мусульмане, просто придерживаются более светского образа жизни. В тех местах, где курорт, многие жители так живут. Вот в каких-то горных деревнях, подальше отсюда, строгие нравы.

— Семья Туран тоже строгих нравов. Эмин запретил мне покупать брюки и джинсы, — вздохнула Эма.

Латифа тоже вздохнула, перевела Эму через дорогу, и они пошли тихой улочкой к парку. Латифа молчала несколько минут, а потом посмотрела на Эму, прищурив глаза.

— Мне жаль, что Эмин так поступает. Ничего не рассказал о своей семье. Прежде чем сюда ехать, ты должна была знать, с чем тебе придется столкнуться.

У Эмилии заколотилось сердце. На душе появилась тревога. Неужели есть что-то такое, чего стоит опасаться? Ведь она и правда уехала, словно в омут с головой бросилась. Не выспросила все детали здешней жизни. Могла бы в интернете покопаться, но тогда у неё не было такой возможности. Эмин дал только удостовериться, что он именно тот, за кого себя выдаёт, на этом всё. На вопросы Эмилии о стране и жизни в целом он отвечал, но поверхностно.

— Что не так с семьёй Туран? Латифа, скажи честно, не надо меня жалеть, — дрожащими губами произнесла Эма.

Они зашли на территорию парка. Девушка предложила присесть на первой свободной скамейке и заговорила тихо:

— Я вхожу в семью Туран из-за бизнеса. Папа протолкнул Таю товары, которые продаëт с оптового склада. Он заключил с ним выгодный контракт. Так часто бывает, когда выходят замуж не по любви, а ради бизнеса. Я разузнала, с кем мне придётся рожать детей.

— И что? — нетерпеливо перебила Эмилия.

— Семья Туран не местные. Когда-то они жили в юго-восточной Турции. Там более строгие обычаи и нравы. Девушки ходят замотанные в платки. У них был бизнес, но Бора сумел расширить его и переехал с семьёй сюда. Потом он женил своих сыновей, но опять же взял девушек из той местности, где когда-то жил. И они до сих пор придерживаются нравов родного города. Только Тай отошёл от всего этого. Ходит в клубы, посещает вечеринки у друзей. В общем ведёт себя, как обычная золотая молодёжь в любой другой стране. Эмин не такой, он весь в деда. Истинный Туран. Я вообще удивилась, как он решился жениться на русской.

— Ты говоришь: нравы и обычаи. Что это? — нервно спросила Эма.

— Интернет есть, вот и посмотри. Не буду я тебя пугать. Сбежишь ещё, а мне Эмин голову открутит. И потом, может всё совсем не так, как я думаю. Если Эмин привёз тебя в качестве невесты, значит изменился, — фыркнула Латифа. — Пошли гулять. Здесь красиво.

В парке действительно было красиво: зелёные деревья, цветы на клумбах, фонтаны. На другой ярус парка вела лестница, выкрашенная всеми цветами радуги. Эма отвлеклась от грустных мыслей, потому что Латифа начала показывать предметы своей одежды и части тела, затем произносить по-турецки. Эма повторяла, а потом они дружно смеялись над её плохим произношением.

Неожиданно раздалась трель телефона. Эма достала из кармана смартфон, звонил Эмин.

— Добрый день, Мелек. Как проходит твой день?

— Добрый день. Мы с Латифой гуляем в парке, недалеко от гостиницы. Как у тебя дела?

— Всё хорошо. Завтра к тебе приеду, пообедаем в ресторане. Дай трубку Латифе, — голос Эмина был спокойный, но не без стальных ноток.

Эма передала телефон девушке и с замиранием сердца наблюдала, как она разговаривает на турецком.

— Возьми, — Латифа протянула назад телефон. — Эмин сказал, что договорился с клиникой и оплатил твой медосмотр. У нас перед свадьбой иностранкам положено проходить врачей. Он в понедельник выделит тебе машину и попросил меня съездить с тобой, раз уж мы подружились. Я не против. С тобой интересно общаться, — поведала Латифа.

Эмилия искренне поблагодарила девушку за заботу. У Латифы могли быть свои планы и наверняка есть подруги, а она возится с ней. Гуляет, учит языку, собирается сопровождать по врачам. Эма улыбнулась, возможно, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд.

* * *
Эмин погрузился в работу, но временами ему казалось, что он напрочь в ней утонул и уже не вынырнуть назад. Он просиживал в офисе допоздна, решая дела и разгребая косяки Тая. Можно было пожаловаться деду на нерадивого братца, но Эмин предпочёл промолчать. Не потому что пожалел его или был бесхребетной амёбой. Просто сейчас любое неосторожное высказывание в адрес Тая будет расценено как попытка опорочить его и первым взобраться на «трон». Уж сам Тай не преминет разныться, говоря, что Эмин его притесняет, чтобы оставить компанию в своих руках.

Служба безопасности доложила, что Тай умудрился залезть удаленно в компьютер Эмина. Сомнений не было, искал компромат и возможные просчёты в бизнесе. Только вот Эмин был в себе уверен. Да, он тоже делал ошибки, когда ещё работал под началом Эмре, но теперь он проверял всё не один раз, прежде чем что-то сделать.

Эмин приказал не разглашать тот факт, что в его компьютере копались и заказал себе новейшую систему безопасности. Пусть теперь братец помучается, пытаясь влезть в дела генерального директора.

Эмин сидел в своём кабинете и решил позвонить Эмилии. Было неожиданным, что он скучал и хотел услышать хотя бы её голос. По счастью, Эма гуляла с Латифой. Эмин попросил невесту брата сходить по врачам с Эмой. Для регистрации брака с иностранкой требуется справка о том, что она не замужем и заключение о здоровье. Первое у них было, получили ещё в России, а вот со вторым оказались незначительные проблемы.

Мама заявила, что не намерена тащиться на медосмотр с будущей невесткой, ей хватает проблем со срочной подготовкой к свадьбе. Рассчитывали, что женится только Тай, а теперь придётся всё переделывать вместе с Зейнеп.

— Оторвись от работы хотя бы на два часа. Я не обязана ухаживать за твоей невестой, будто она принцесса, — заявила мама недовольным тоном. — К тому же ты совсем не участвуешь в подготовке к свадьбе, словно без своей работы помрёшь.

— Приведи мне ещё в пример Тая. Вот кто считает, что работать нужно меньше, а получать больше, — спокойным голосом ответил Эмин.

— Не упоминай этого бестолкового мальчишку, — махнула рукой мама. — А в больницу со своей девушкой сходишь сам.

Несмотря на то, что в семье Тая до сих пор считали бестолковым мальчишкой, Эмин бы не стал сбрасывать его со счетов. Ни брата, ни его мать. Зейнеп слишком любит сына, потакает ему и оправдывает его. Так нельзя, поступки человека должны оцениваться адекватно.

Эмин провёл ладонями по лицу, будто смахивая с себя ненужные думы и снова принялся за работу. У него будет время побездельничать, завтра выходной.

На следующий день Эмин отправился в отель к своей девушке. Не терпелось её увидеть, заглянуть в красивые глаза. Он действительно соскучился и это чувство было новым, но приятным.

Эмин постучал в дверь, девушка сначала спросила, кто пришёл и только потом открыла.

— Здравствуй, Мелек, — улыбнулся Эмин.

Она поздоровалась в ответ на турецком.

— У тебя неплохо получается. Скоро ты сможешь вполне сносно разговаривать. Я принёс тебе книгу. Купил ещё в России, но только сегодня обнаружил в своих вещах. Читай, — Эмин положил на стол красивое издание в зеленной обложке с золотым орнаментом.

— Что это? — Эмилия изумлено округлила глаза.

— «Хадисы пророка» в переводе на русский язык. Тебе нужно знать о нашей религии.

Эмилия скрестила руки на груди, продолжая стоять перед ним с упрямым видом.

— Я прочту. Но знаешь, я покопалась в интернете и узнала, что если имя благозвучное, то его не обязательно менять при принятии Ислама. Есть девушки мусульманки, которых зовут также, как и меня. Почему ты мне этого не сказал? — гневно произнесла она, слегка повышая голос.

Эмин протянул руку и погладил её по щеке.

— Успокойся, Мелек.

— Не трогай меня! Почему ты мне постоянно что-то не договариваешь, скажи правду, Эмин?! — дрожащими губами крикнула она, отскакивая прочь.

— Я говорю тебе всё, что нужно. Если ты хочешь знать больше, можешь спросить. Да, я знаю, что имя менять не обязательно, но в нашем с тобой случае это ничего не меняет. Так хочет Бора. Мне разрешили жениться на тебе только в том случае, если ты примешь нашу веру. Дед хочет доказательств, что ты принимаешь всё не для того, чтобы пустить всем пыль в глаза. Поэтому ты должна взять имя, распространённое в Турции.

— Тебе тридцать два года, Эмин. Неужели ты до сих пор подчиняешься старшим, как маленький? — скривилась Эма.

Эмин прошёл за стол, сел и начал листать страницы книги. Девушка опустилась на соседний стул и уставилась на свои руки.

— У нас так принято. Даже мой отец подчиняется Бора, потому что он глава семьи. Уважение к старшим всегда будет на первом месте. И то, что я взрослый ничего не меняет. Наша семья не такая как некоторые люди, принявшие почти европейский образ жизни. Понимаю, тебе будет тяжело поначалу, но ты привыкнешь. Человек — такое существо, он со временем смиряется со всем, Мелек. Учится жить в предложенных обстоятельствах. Вечером почитай хадисы. Завтра мы идём в мечеть вместе с родителями. Они хотят, чтобы всё произошло именно там.

— Уже завтра? — Эмин уловил в голосе девушки потрясение.

Он взял её руку в свою, поцеловал внутреннюю сторону ладони, а потом приложил её к своей щеке.

— Нет смысла тянуть. До нашей свадьбы осталось три недели. Подготовкой к празднику занимаются мама, Зейнеп и семья Латифы. Ночь хны будет совместная в доме Ашхери. Поедем обедать, Мелек, — ласково произнёс Эмин, и снова поцеловал её ладонь.

32

Эмилия не знала, как правильно одеться в мечеть. Да, Эмин вчера всё объяснил, она ещё и видео в интернете посмотрела, но это не помогло. Мозг как будто отвергал всё то, что она увидела и услышала. Не то чтобы Эма была такой уж верующей и ей невыносимо переходить из православия в ислам. Скорее это оказалось чисто психологическим отторжением. Не её, не родное. На помощь пришла добрая Латифа, приехав в гостиницу.

Подруга выбрала однотонное платье и повязала Эме платок на голову. Сегодня и сама Латифа была одета в длинное голубое платье и такого же цвета платок.

— Ты выглядишь хорошо, — улыбнулась Латифа, отходя на пару шагов от Эмы.

Эмилия повернулась к зеркалу, встроенному в двери шкафа и нахмурилась.

— Я выгляжу, как старая бабка. Мне что, придётся всегда так ходить?

— Вовсе нет. Ты же видела, как одеваются Айла и Зейнеп. Они просто покрывают голову длинной накидкой, прижимая её к волосам тонкими заколками, чтобы ветром не сдуло. Это только в мечеть одеваются более строго. Идём на улицу, скоро Эмин подъедет.

Эма вышла во двор гостиницы, ноги подкашивались, руки дрожали. Глубоко вздохнув несколько раз, она постаралась успокоить себя. Частично удалось, но когда во двор въехала шикарная машина Эмина, руки вспотели от нервов.

Подойдя к ним, Эмин поздоровался, а потом схватил Эму за плечи и заглянул в глаза.

— Послушай, девочка, не нужно так нервничать. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Я не требую от тебя каких-либо сложных вещей. Сыграй для нас роль послушной девушки, которая стремится быть со мной и готова ради этого на всё. Просто сыграй. Слова, которые должна сказать, запомнила? — ласково проговорил Эмин на русском языке.

— Да, я всё выучила, как ты и просил. Хадисы эти читала, честно, — дрожащими губами сказала Эма.

— Я верю тебе, Мелек. Идём, — сказал Эмин и добавил на английском языке. — Латифа, садитесь с Мелек на заднее сидение.

Латифа всю дорогу держала её за руку, нежно поглаживая ладонь. Эмилия поняла, что если бы не эта добрая девушка, она бы совсем с ума сошла от всего этого. Всё навалилось разом, и перемены в жизни наступили слишком быстро, словно с гор катилась лавина. Ещё каких-то несколько недель назад она обнимала Костю в подвале одного из домов Питера, а теперь едет с женихом турком в мечеть.

У мечети уже ждали: Бора, Даган и Айла. Другую родню не позвали, видимо, не посчитали нужным. Эмилии было всё равно. Самое главное — пусть засвидетельствуют, что она приняла их веру и отвяжутся. Эмилия глянула на Айлу, стоявшую поджав губы. Весь вид свекрови говорил: «Не отступила, осмелилась прийти, тварь». Эма читала в интернете и смотрела видео. Чтобы принять ислам не обязательно идти в мечеть. Можно даже дома и без свидетелей произнести нужные слова. Стало ясно, что родители Эмина затеяли публичный ритуал в надежде, что она испугается.

Гордо вскинув голову, Эма пошла на встречу родственникам будущего мужа. Латифа права, она должна быть смелой и не может позволить себя затюкать. В конце концов она русская девушка, а те, как известно, и коня на скаку остановят, и в горящую избу войдут.

Подойдя к ждущим их людям, Эмилия вслед за Латифой поздоровалась, тщательно проговаривая турецкие слова. Айла в ответ буркнула приветствие и ещё сильнее поджала губы. Отец вместе со словами снисходительно кивнул головой. И только дед и бабушка улыбнулись. Эма могла бы поклясться, что в их взгляде на миг свернула теплота и одобрение.

Прошли в сад при мечети. Эмин рассказывал, что вход для мужчин и женщин разный, молятся они отдельно, всегда позади мужчин. Их место отгорожено ширмой. Так как они пришли не во время молитвы, то зайдут с центрального входа, но перед этим нужно омыть ступни и руки в отведённом для этого месте. В мечеть всегда заходят босиком.

Эма и без него уже это знала, но не стала говорить. Она выполняла всё, что её просили сделать. Потом пошла по плитке к красивому зданию с круглыми куполами. Ей чудилось, что она ступает босыми ногами по раскалённым углям. Ничего, нужно только выиграть время. Пожить в Турции немного, а потом вернуться на родину. Квартира у неё там будет, а на работу можно устроиться.

Зашли в здание, внутри него оказалась не менее величественная обстановка, чем снаружи. Красивые витражи на окнах, стены выложены мозаикой и украшены письменами на арабском. Пол уложен длинными ковровыми дорожками.

К ним подошёл седовласый пожилой мужчина с бородой. Поверх своей обычной одежды он надел белый халат с серебряной вышивкой. На голове красовалась белая шапочка. Начались приветствия, а дальнейшее Эма помнила так, будто смотрела на всё со стороны. Молитвы имама рядом с ней различались, как монотонный бубнëж. Имя, сказанное в ухо, резало слух и ударило по нервам. Собственные слова, которые она заучила, вообще расценивались как не её. Это не она их произносит, кто-то другой, но не она.

Руки вспотели. Сердце зашлось в бешеном ритме. Почему-то захотелось бежать отсюда со всех ног. Что она здесь делает? Зачем всё это? Её спросили, уверена ли она в своëм решении. Эмин переводил слова. Эма кивнула, не в силах сказать слово «да». Следом имам попросил повторить слова. Она повторяла, с трудом всё выговаривая. Эмин подсказывал, а Эма чувствовала, как каждое слово впивается острой иглой в душу, а на глаза вот-вот навернутся слёзы. Усилием воли она не дала себе заплакать. Его родня не увидит её слез. Она выдержит. Преодолеет всё ради ребёнка, которого носит под сердцем.

Наконец-то всё закончилось. Её тепло поздравил Бора, произнеся короткую речь на английском языке. Остальные что-то говорили, но Эма не слушала. Эмин стоял и улыбался. Вышли на улицу, одели обувь и пошли к машинам. Только на стоянке жених обнял её и шепнул по-русски на ухо:

— Спасибо, Мелек, ты справилась.

Эма хотела бы высказать ему, чего ей это стоило, но она промолчала. Подумала только, что пора привыкать к новому имени, теперь её будут звать только так. Значит и она должна называть себя Мелек.

Родня попрощалась и поехала домой. Эмин заявил, что они едут в ювелирный магазин покупать кольца и заколки для накидки. Латифа согласилась их сопровождать.

— Эмин, моя будущая свекровь приглашает нас с Эмой во вторник в гости. Ты разрешишь ей поехать? — неожиданно сказала Латифа, когда подъехали к ювелирному салону.

Эмин заглушил мотор и обернулся с удивлённым лицом.

— С чего бы тëте Зейнеп приглашать Мелек в гости?

— Ты же знаешь, её муж никуда дальше территории дома не ходит. Мама Зейнеп говорит, что папа Эмре хочет познакомиться с твоей невестой. Я буду рядом, ты не переживай.

— Хорошо, можете ехать. Я, к сожалению, очень занят во вторник. Мне нужно посетить несколько строек, я уже договорился с людьми и не могу ничего изменить. Пожалуйста, Латифа, будь рядом с Мелек. Она не знает города, да и в доме тëти… — строгим тоном сказал Эмин, но почему-то не договорил.

— Что в доме тëти? — спросила удивленно Латифа.

— Ничего. Во сколько вы туда едете?

— Нас приглашают на обед. И ты что-то не договариваешь. Что не договариваешь? Почему молчишь, Эмин, скажи правду? — затараторила Латифа, схватила его руками за плечо и начала трясти. — Скажи, а?

— Латифа, ты забываешься! Я старше тебя, к тому же мужчина! Будь добра, веди себя прилично! Не сказал, значит так надо! Выходите из машины! — грозно рыкнул Эмин.

Эма даже вздрогнула от его ледяного голоса и строгого взгляда. К тому же речь шла на английском, и она всё прекрасно поняла. Латифа тем временем поспешила извиниться и стала выбираться из машины.

— Шайтан в юбке. Намучается с ней мой брат, — тихо сказал Эмин, качая головой.

— Неправда, Латифа хорошая, — заступилась за подругу Эма.

— А я пока не сказал, что она плохая, — ответил Эмин, открывая дверь автомобиля со своей стороны.

33

Утром заехала Латифа, и они отправились в клинику проходить медосмотр. Пришлось сдать анализы на разные заболевания. Латифа объяснила, что жених перед свадьбой тоже проходит медосмотр. Если Эмин чем-то болен, то ей обязательно скажут. Мелек удивлялась таким правилам: в России пришли, подали заявление, через месяц расписались и всё. По справке о беременности вообще могли поставить штампы в паспорте в день обращения.

Мелек. Она теперь даже в мыслях старалась называть себя так, ведь она сменила имя. Латифа объяснила, что друзья могут обращаться по-старому, это не запрещено. Эмилия сомневалась, что так будет. Теперь она для всех только Мелек.

Благополучно пройдя нужных врачей, Мелек вместе с Латифой отправилась в гостиницу, предполагалось, что водитель сначала отвезёт её, а потом Латифу.

— Завтра я заеду за тобой, и мы отправимся к Зейнеп. Эмин обещал снова выделить машину, — сказала Латифа, прощаясь у отеля.

— Хорошо, я буду тебя ждать, Латифа. Одной скучно, а с тобой приятно проводить время, — улыбнулась Мелек.

Она пошла в сторону центрального входа в гостиницу и подумала, что Эмин по-своему заботится о ней. То, что редко сам появляется, может и к лучшему. Сейчас хотелось всё осмыслить, принять то, что она собирается сделать. Эмин бы только давил на неё своим авторитетом.

* * *
Эмин не был против, что тëтя Зейнеп пригласила Мелек в гости. Возможно, что дядя Эмре действительно захотел с ней познакомиться. Всё выглядело совершенно невинно, но что-то не давало покоя. У них с братом как бы война за большой бизнес семьи Туран. Зейнеп могла встать на сторону сына и любыми путями помогать ему. Эмин зашёл в кафе неподалёку от офиса, чтобы пообедать, заказал себе еду и достал мобильный телефон. Он не мог всего рассказать Латифе, но написать проверенному человеку в доме дяди Эмре можно. Он давно приплачивал одной из служанок за информацию, и это не раз выручило его.

«Здравствуй, Гульназ. Тëтя Зейнеп пригласила завтра мою невесту на обед. Что слышно по этому поводу?»

«Здравствуйте, Эмин бей. Я не знаю всех подробностей, но вчера вечером Зейнеп говорила с Таем о том, что ваша невеста сменила веру и имя. Потом они о чём-то шушукались в гостиной. Я уловила только, что речь идёт о предстоящем обеде».

«Сделай так, чтобы на стол подавала именно ты. Следи, что добавляет повар в еду. Если что-то будет не так, скажи Латифе Ашхери. Думаю, ей можно доверять. Не забудь стереть сообщения».

«Всё сделаю, Эмин бей».

Эмин стёр у себя сообщения, и тут подали обед. Он посмотрел в тарелку и нахмурился. Он не был уверен, что тëтя постарается сделать так, чтобы ребёнок Мелек не родился, но готовиться нужно ко всему. Эмин не считал себя идиотом и знал, что безопасность девушки, которая носит под сердцем якобы его ребёнка, сейчас превыше всего. Именно поэтому у гостиницы дежурила охрана. Ребята сторожили по одному, сменяя друг друга. А если Мелек выходила погулять, то следовали за ней тенью. Можно и в открытую приставить к невесте охрану, но Эмин опасался, что Мелек воспротивится этому. Он знал, что она свободолюбивая девушка, но так же знал, что до свадьбы её необходимо беречь, как наивысшую драгоценность. Мать и отец тоже недовольны его выбором, но они хотя бы не способны навредить собственному внуку.

Эмин надеялся, что Гульназ предпримет всё возможное, чтобы в еду не подложили каких-либо лекарств.

* * *
Зейнеп достала капсулу с веществом, которое вызывает роды. Теперь стоило подмешать его в еду, но не в общую тарелку, а только в то, что она намерена преподнести невесте Эмина.

Зейнеп не повезло. Из-за того, что в доме будут гости, служанка Гульназ вызвалась помогать повару и следила за каждым шагом Зейнеп, если та появлялась на кухне.

Поведение служанки не показалось странным. Гульназ всегда крутилась где-то поблизости, даже когда убирала комнаты. Она спрашивала: не надо ли чего, старалась во всём угодить. Вот и сейчас, как только она заходила на кухню, то Гульназ сразу кидалась с расспросами, что нужно сделать для уважаемой Зейнеп ханум.

На стол тоже накрывала Гульназ, и Зейнеп решила идти другим путём. После обеда они сядут у бассейна, чтобы поболтать немного, и Зейнеп лично подаст всем напитки.

Наконец-то приехала машина с невестами. Гульназ, в сопровождении мужа, вышла их встречать. Латифа поздоровалась и, по обычаю, поцеловала руку ей и мужу. Мелек просто поздоровалась. Латифа представила её Эмре и тот улыбнулся впервые за несколько месяцев. Зейнеп не подала вида, а у самой заскребли кошки на душе. Неужели эта иностранка понравилась Эмре? Он и без того не боролся за сына перед Бора. Не настаивал, чтобы сместили Эмина, а Тая поставили на его место. Ведь это Эмре когда-то принял бразды правления корпорацией у отца, а его братец Даган откололся от общего бизнеса. Но Эмре благоволит не собственному сыну, а племяннику — вон, даже его невесте улыбается.

Зейнеп показала девушкам, где можно вымыть руки, а потом повела в столовую. Она подметила, что Эмилия оделась скромно и покрыла голову накидкой. Это бесило: русская делала всё возможное, чтобы понравиться им. Так любит Эмина, или всё же выходит замуж из-за денег? То, что девушка подписала брачный контракт не в свою пользу — ничего не значит, в браке-то она будет жить роскошно: не работать и как сыр в масле кататься.

* * *
Мелек зашла в роскошную столовую в доме Эмре. Странно, но первыми в гости пригласили не родители жениха, а его дядя. Она была озадачена этим, но не обижена. Понимала, что для родителей Эмина она девушка, недостойная его сына. В Турции в основном женятся на молоденьких девственницах. В некоторых отдалённых горных поселениях до сих пор есть обычай: показывать родителям мужа после брачной ночи окровавленную простыню. Да, теперь было время не только учить язык, но и покопаться в интернете и разузнать о жизни тут. Радости эти знания не прибавили, но и не сильно огорчили. Она сможет, справится со всем. Немного терпения, а уж потом можно будет вздохнуть полной грудью.

Её усадили рядом с Латифой на мягкий стул с резной спинкой. Напротив села Зейнеп, а Эмре во главе большого овального стола. Мелек заметила, что если хозяин дома просто приветлив, то Зейнеп лебезит перед ней сверх меры. Это можно было списать на турецкое гостеприимство, но ласковые ужимки женщины виделись насквозь фальшивыми.

Эмре сложил ладони раскрытой книгой. Все повторили за ним. Мелек увидела, как ехидно улыбнулась хозяйка дома и поспешила повторить за всеми этот жест. «Что ж, назвался груздем, так полезай в кузовок», — подумала Мелек, пока Эмре читал вслух молитву. Потом она повторила за всеми, проведя ладонями по лицу. Внезапно захотелось захохотать, ведь её действия не больше чем фарс. Сдержав себя, она принялась отвечать на вопросы Эмре, пока Латифа ухаживала за ней, накладывая в тарелку еду.

Мужчина хорошо говорил на английском языке и это позволило без проблем общаться. К тому же, Эмре оказался интересным собеседником.

За разговором обед прошёл довольно быстро. Блюда, поданные к столу, были великолепны. К счастью, Мелек сегодня не тошнило и она в полной мере смогла оценить мастерство повара.

— Предлагаю пойти и посидеть у бассейна. Эмре, ты с нами или ляжешь отдыхать? — спросила Зейнеп, когда трапеза была закончена.

— Разумеется с вами. Сегодня такая чудесная погода. Тепло как летом. Я надеюсь, что на свадьбе Тая и Эмина будет такая же хорошая погода. Идëмте.

Всё вышли на улицу, и Мелек с удовольствием ощутила на себе ласковое солнышко. Сегодня, действительно, было тепло. Табло, при входе в гостиницу, показывало двадцать пять градусов тепла. Латифа объяснила, что в это время больше двадцати градусов подниматься не должно. Настало тепло, что позволило ходить в одном платье. «А в России ещё холодно», — подумала Мелек.

Во дворе дома было красиво. Большой бассейн. Подсветка в виде шаров, лежащих прямо на земле. Дорожки, выложенные тротуарным камнем. У бассейна стоял журнальный столик с несколькими стульями, а также шезлонги, один из них оказался с матрасом. На этот матрас прилёг Эмре. Мелек заметила, что он выглядит бледным и крайне уставшим.

— Присядь рядом, Мелек, расскажи о России, — попросил мужчина.

— Что бы вам хотелось знать? — Мелек взяла один из стульев и поставила рядом с Эмре.

Мужчина начал задавать вопросы, Мелек отвечала. Они снова разговорились. Латифа и Зейнеп тоже сели. Девушка слушала, приоткрыв рот, а хозяйка дома только делала заинтересованный вид.

Внезапно Зейнеп сказала, что принесёт всем свежевыжатый сок. Латифа шепнула на ушко: не хочет ли Мелек в уборную, потом поднялась и пошла за Зейнеп.

* * *
Латифа не собиралась следить за будущей свекровью. Она захотела в туалет и направилась в тот, что рядом с кухней. Быстро сделав дела, она сполоснула руки и решила помочь Зейнеп. На кухне никого не оказалось. Свекровь разливала сок по высоким стаканам, стоящим на подносе. Латифа подкралась тихо к дверям, хотела поинтересоваться: не нужна ли помощь, но заметила, что Зейнеп добавляет жидкость из ампулы в один из стаканов. Наверное, это лекарство для Эмре, подумалось ей. Внезапно всплыли слова Эмина о том, чтобы она проследила за Мелек в доме Эмре. Девушка запомнила, где стоит стакан и на цыпочках двинулась прочь.

На улицу она пришла раньше свекрови. Встала рядом со стулом Мелек. Латифа знала, что от неё требуется, как можно скорее после свадьбы, родить ребёнка. Зейнеп по секрету поведала, что от этого зависит их с Таем будущее. Если она родит вперёд жены Эмина, то корпорация перейдёт именно в их руки.

В то время Эмин не собирался жениться. Да и Тай, по слухам ведущий праздный образ жизни, не выглядел будущим примерным отцом. Неожиданно Эмин привёз из России невесту, да ещё и беременную. Эта девушка сразу понравилась Латифе, и она не собиралась ей вредить ради богатства. Впрочем, и детей так рано она рожать не хотела, планировала продолжить учёбу. А Тай пусть сначала остепенится, а потом уж о детях заговаривает. Эти мысли девушка держала в секрете даже от родителей и не считала их зазорными.

Пришла Зейнеп. Поставив поднос на журнальный столик, она взяла один стакан и подошла к Мелек.

— Выпей апельсинового сока, Мелек. Готовила своими руками. Не обижай меня, выпей, — сладким голосом уговаривала Зейнеп.

Девушка увидела, как Мелек с благодарностью принимает угощение. У Латифы была фотографическая память, это тот самый стакан, в который что-то подмешали. Она ринулась к подруге, обняла сзади и закричала:

— А знаешь, мама Зейнеп, мы ведь с Мелек подружились!

Мелек от неожиданности выронила стакан, он упал на траву, забрызгав платье.

— Прости, подружка, прости, — запричитала Латифа, начав промакивать платком пятно на платье.

— Ничего страшного, Латифа. На улице жарко, мигом высохнет. Приеду в гостиницу — отдам в стирку, — улыбнулась Мелек.

— Добрый день всем. Латифа, может ты и меня познакомишь со своей подругой. Я так понимаю, это и есть та самая невеста моего брата, — раздался мужской голос.

Латифа, сидевшая на корточках перед Мелек, подняла голову и увидела Тая. «Бездельник, взял и ушёл с работы раньше чем положено. Но красивый бездельник, этого не отнять», — улыбаясь, подумала Латифа.

34

Тая познакомили с невестой Эмина. Девушка была одета в голубое платье с красивой вышивкой и жёлтым пятном на подоле. Она оказалась изумительно красива. Из-под белой накидки струились волнистые ярко рыжие локоны. Теперь Тай понимал, почему братец так стремится жениться на этой русской. Он бы и сам был не прочь оказаться с ней в одной постели. Наверняка у неё и темперамент такой же, как волосы, огненный.

У Тая было много любовниц, но, в основном, иностранки или девушки из борделя. Незамужних турчанок трогать было нельзя: девственность девушки — честь её семьи. Отец и дед несколько раз пытались найти ему невесту из тех краëв, откуда родом. Они ездили туда год назад, чтобы приглядеться к кому бы посвататься. Тай увидел морально забитых девиц, которые ходили по улицам, укутанные в платки от бровей и до подбородка. Платья расшиты узорами, но такого кроя, что даже фигуру не различить. А ещё, большинство девушек в свои восемнадцать уже были замужем и носили под сердцем ребёнка. Брать в жëны малолетку Тай не хотел. Вообще законом запрещено, но в далёких посёлках могли этот закон и не соблюдать, опираясь на древние обычаи. Тай не хотел затюканную жену. Что с ней в постели делать, слезы вытирать?

Через год снова встал вопрос о женитьбе, папе стало хуже и врачи много ему уже не давали. Тай поставил условие: он женится, но на местной девушке, из города. Самому никто не приглянулся, он махнул рукой и решил отдаться на волю старших. Так появилась Латифа, с которой сделали пышную помолвку. Девушка училась на первом курсе медицинского института и скоро ей будет девятнадцать.

Таю разрешили приходить домой к Латифе, как и ей к нему. Они могли сидеть на улице или в гостиной и общаться. Девушка одевалась современно, была красива. Вот только всё время смотрела на свои руки, а не на него, вела себя предельно скромно. «Очередная тупая девка, которая ничего не видит дальше ублажения мужа и рождения детей. Как она вообще в институт пошла учиться, а не сразу после школы замуж выскочила», — думал Тай.

Вот и сейчас Латифа вела себя также. Лебезила перед ним и родителями. Старалась во всём услужить. Тай, сидевший за столом, взял один из стаканов с соком и жадно отпил. Сейчас он жутко позавидовал брату. У него невеста, наверное, не лила слёзы, когда спала с ним. Ничего, зато Латифа ему вскоре родит, а от ребёнка Эмина они избавятся. Мама обещала помочь. Мама же и разговаривала с Латифой, что после свадьбы нужно бросить институт, сидеть дома и рожать обожаемому сыночку детей. Тай присутствовал при этом разговоре и видел, как его невеста целовала маме руки и со всем соглашалась.

Буквально через полчаса как он пришёл домой, девушки собрались и уехали. Тай проводил отца в уборную, потом помог подняться в комнату и уложил на кровать. После он зашёл в столовую, где уже накрыли для него стол. Мама села напротив, заговорив шёпотом:

— Латифа ни с того ни с сего принялась дурачиться, и Мелек выронила стакан с лекарством. Ни глотка не успела выпить. Не переживай, я в ближайшее время что-то ещё придумаю.

— С чего бы Латифе дурачиться? — не поверил Тай.

— Я слышала, что Латифу прозвали «шайтан в юбке». Но это всё наветы. Ты же видишь, какая она скромная и богобоязненная девушка. Думаю, это дружба с русской так на неё влияет. Ничего, как только пройдет свадьба, я ограничу их встречи. Пусть сидит дома, как приличная женщина, ухаживает за мужем и детей воспитывает. Нечего по подружкам шляться.

Тай кивнул и продолжил есть, хотя про себя скривился. И зачем ему в жëны снулая рыба?

* * *
Латифа отвезла подругу до гостиницы и попросила её высадить у частной лаборатории. Времени до закрытия оставалось совсем немного, и она поспешила зайти внутрь. Молодой мужчина, стоявший за стойкой в холле, вежливо поздоровался и поинтересовался, чем он может помочь. Латифа отдала на экспертизу платок, которым промакивала платье Мелек.

— Заходите завтра после часу дня, мы выдадим вам заключение о составе той жидкости, что впиталась в ткань, — сказал администратор, запихивая платочек в пакет.

Латифа заплатила за экспертизу, поблагодарила и ушла. У неё были свои планы. И если окажется, что в питье подмешали лекарство, то можно считать, что она выиграла приз на несколько миллионов долларов.

На следующий день Латифа зашла в лабораторию после института. Ей выдали заключение, и она тут же принялась его читать. В апельсиновый сок действительно подмешали лекарство, но название ни о чём не говорило. Сев на лавочку, Латифа зашла в интернет на телефоне. Её глаза округлились от изумления, оказалось, что это препарат, вызывающий роды. «Вот ты и попался, Тай», — весело улыбнулась она, подскакивая с лавки.

Вызвав такси, Латифа приказала ехать в корпорацию «Алькомтуран», в надежде, что застанет Тая на месте. К Эмину она заходить не планировала. Она не совсем сошла с ума, чтобы рассказывать всё ему. Эмин сразу поднимет скандал, а ей нужно и Мелек помочь, и для себя выгоду извлечь.

Тай оказался на месте. Латифа зашла к нему вальяжной походкой, как только секретарь сказал, что её ждут.

Тай встретил с улыбкой на лице. Поздоровался и предложил присесть в гостевое кресло. Латифа плюхнулась на сидение, мужчина сел напротив. Она залюбовалась его правильными, красивыми чертами лица, чуть пухловатыми губами, которые хотелось поцеловать. Латифа ни с кем ещё не целовалась, а вот с ним хотела.

— Что привело тебя ко мне, да ещё и на работу? — поинтересовался Тай.

— Я могу говорить смело? — усмехнулась Латифа.

— Разумеется, вряд ли нас кто-то подслушивает.

— И всё равно сяду поближе и буду говорить шёпотом. Будь добр, слушай внимательно, милый.

Тай удивился переменам в девушке. Сейчас она была смелой и раскрепощённой. Невеста бесцеремонно уселась на подлокотник кресла, в котором он сидел и слегка наклонилась:

— Я не шпионила, так получилось. Пошла в уборную, а потом решила помочь твоей маме с соком. Увидела, как она добавляет что-то в стакан. Именно его она потом подала Мелек. Я специально сделала так, чтобы невеста Эмина не выпила. Я вытерла платком пятно с платья Мелек и отдала его на экспертизу. Вот копия заключения. Как видишь, это натуральный апельсиновый сок и препарат, вызывающий роды.

— Ты расскажешь Эмину?! Как ты не понимаешь, она родит первая и всё достанется ему, — испуганно шикнул Тай.

— Мне всё равно, что и кому достанется. Ты же получишь большие деньги на собственное дело? Самое главное, что ты будешь моим, Тай. Если я расскажу Эмину, и слухи дойдут до моих родителей — они могут отменить свадьбу и выдать меня за другого. А я этого не могу допустить, — решительным голосом заявила Латифа.

— Но ты же не просто так сюда пришла? — удивлённо округлил глаза Тай, разворачиваясь к девушке и заглядывая в лицо.

Невеста схватила его за галстук, притянула к себе и заговорила, глядя прямо в глаза:

— Слушай внимательно, милый. Вы больше не будете вредить Мелек. Она спокойно родит ребёнка. Мне плевать с самой высокой башни на ваши распри с братом. Я не собираюсь, как резвая кобылка, рожать детей по первому требованию. Мама Зейнеп сказала, что я должна бросить институт. Больше она ничего не хочет? Я сначала выучусь на терапевта, устроюсь на работу, а уж потом рожу наследника. Ты меня поддержишь в этом.

— А если нет? — улыбнулся Тай, чувствуя, как просыпается интерес к этой девушке.

— А если нет, то, как говорят в России, ты будешь ждать своего первенца пока рак на горе не свистнет. Я уже начала пить противозачаточные таблетки, прописанные гинекологом. Ах да, после свадьбы твоя обожаемая мамочка сядет в тюрьму. Я сначала получу своего Тая, а потом обнародую вот эту бумажку. Копию можешь оставить себе. Маме покажи, чтобы сидела возле мужа и не лезла, куда не просят.

— Согласен. Маму в тюрьму — это как-то слишком. Ладно, хочешь учиться — будешь. Такая ты мне нравишься больше.

Тай обхватил её щеки ладонями и потянул на себя, намереваясь поцеловать, но Латифа ударила его по рукам и вскочила с места.

— Лапы от меня убрал! Я девушка приличная. Всё будет после свадьбы. Но учти, если мне не понравится наша первая брачная ночь, остаток жизни будешь в отдельной комнате спать, — возмущённо произнесла Латифа, потом потрепала его по голове и проворковала. — Пока, малыш Тай, не забудь предупредить маму.

— Эй, какой я тебе малыш?! Имей уважение к старшим! — рявкнул Тай вслед уходящей невесте, впрочем, без особой злобы в голосе.

Латифа обернулась.

— Не злись, красавчик, тебе не идëт, — проворковала она, послала воздушный поцелуй и ушла.

«Вот это девушка! И кто бы мог подумать? Так притворялась перед мамой. Да ей не в больнице работать надо, а в кино сниматься», — невольно восхитился Тай, проводя рукой по волосам. Он глянул на бумагу, лежащую на столе. Латифа шантажировала их весомым компроматом, но может и к лучшему. «Как будто сам Аллах отвёл от преступления. А ради такой девушки, которая к чему-то стремится в своей жизни, стоит постараться и тоже чего-то добиться. Ну погоди, Латифа, у нас будет такая первая ночь, что ты будешь умолять меня взять тебя снова и снова. И с гулянками пора завязывать, баста, наигрался. Погорячился. Завяжу после свадьбы», — подумал Тай.

35

Мелек зашла в зал свадебного бутика. Обстановка здесь была поистине шикарна — всё сверкало и блестело. Стояли манекены с платьями. Девушка, стоящая за стойкой, тут же подбежала к ним, расплываясь в улыбке. Эмин попросил её говорить на английском языке. Администратор согласилась, всё с такой же приторной улыбкой.

Мелек подошла к манекенам. В салоне не оказалось вульгарных нарядов с мини-юбками и голыми спинами, но нашлись великолепные экземпляры с открытыми плечами, без рукавов и с глубоким вырезом, открывающим верх груди. Мелек немного разбиралась в ценах, после похода за одеждой, она видела, что эти наряды весьма дороги.

— Я привёз тебя в этот салон, потому что тут ещë и биндалли продают. В твоëм случае не обязательно проводить ночь хны, но Латифа хочет, чтобы у тебя она тоже была. Идём, нам с тобой эти платья не подходят.

Мелек только кивнула и направилась за администратором и Эмином. В России считается, что жених не должен видеть платье невесты до свадьбы — плохая примета. Здесь, в Турции, всё по-другому. В обязанности жениха входит покупка свадебного платья.

Их привели к вешалкам и манекенам, на которых оказались закрытые наряды. Все с длинными рукавами и пышными юбками, но всё равно они были изумительно красивы: с кружевом, вышивкой, а иные с отделкой жемчугом и сверкающими стразами.

— Выбирай то, что тебе понравится, — улыбнулся Эмин.

Мелек округлила глаза. Сегодня они подали документы в местный ЗАГС и назначили церемонию прямо в ресторане. Договорились так же и в мечети, что проводить никах приедет выездной мулла. Всё было оговорено на двух брачующихся, так как свадьба планировалась совместно с Латифой и Таем. После они приехали в свадебный салон. Если до этого Эмин вёл себя словно альфа-самец, то сейчас разрешил самой выбрать платье, пусть и из закрытых вариантов. Если честно, Мелек думала, что он просто ткнëт пальцем в понравившийся наряд и купит. Зачем спрашивать девушку? Обычай гласит: жених должен купить наряд, он и купил. Какие проблемы?

— Что, ничего не приглянулось? Мы можем поехать в другой салон, — сказал Эмин.

Мелек встрепенулась и пошла смотреть те наряды, что были на манекенах. Настроение менялось со скоростью света от «мне всё равно» до «что же выбрать, всё такое красивое». Пройдясь по ряду несколько раз, она наконец-то выбрала. Администратор спросила размер и убежала, чтобы принести вещь. Эмин повёл её в другое место, где были красные платья великолепной отделки.

После примерки Мелек убедилась, что всё сидит идеально, выбрала себе фату и накидку, и они пошли на кассу. Наряды стоили дорого, но она подумала, что нужно всё принимать как есть. Эмин богатый человек и его невеста должна выглядеть шикарно.

— Эмин, я так понимаю, ночь хны — это как бы девичник. А у мужчин есть мальчишник? — спросила Мелек, выходя из салона.

— Разумеется. В эту же ночь мужчины веселятся отдельно. Тай забронировал какой-то пафосный клуб, я с друзьями присоединюсь к нему. Он сам позвал отметить окончание холостой жизни вместе. Я согласился, мы всё же братья. Поехали в ресторан, пообедаем, — весëлым тоном ответил Эмин, открывая дверь автомобиля.

Эма села и, пока жених укладывал её наряды на заднее сидение, задумалась. Латифа призналась ей вчера, зачем так поступила, напугав её в доме своего жениха. Оказывается, Зейнеп пыталась сделать так, чтобы ребёнок не появился на свет. Латифа рассказала, как всё уладила, но попросила никогда не говорить об этом Эмину. У неё свои выгоды в этом деле. Призналась Латифа только ради того, чтобы Мелек была осторожна пока не родит. А теперь Тай предложил Эмину совместную вечеринку. Неужели угрозы Латифы подействовали?

Вспомнив о Латифе, Мелек улыбнулась. Ради того, чтобы быть ещё богаче, чем сейчас, турчанка могла подыграть семье Тая, но она не стала. Латифа оказалась настоящей подругой, преданной и заботливой.

* * *
Эмин обедал со своей невестой в одном из элитных ресторанов. День свадьбы неминуемо приближался, и девушка расспрашивала о том, как будет всё проходить. Эмин отвечал ей. Торопиться было некуда. Всё равно на работе взял выходной. Нужно подать заявление, купить наряды на свадьбу. После обеда ещё и ему костюм новый выбирать.

Сегодня он планировал провести целый день со своей Мелек. В будний день заезжать не получалось, а выходных оказалось так мало. Глядя на невесту, Эмин понимал, что стоило быть с ней помягче, сделать послабления за счёт того, что она иностранка. Но он не знал, как перекроить себя. Он всегда был такой: не грубил, не обижал девушек, но считал, что Аллах и муж для жены — закон. Она — хранительница очага. Он — надëжная опора для семьи, каменная стена, за которой можно спрятаться. А как иначе, она — хрупкая девушка, он — сильный мужчина.

— Я узнавал у юриста. Сейчас сделали удобную вещь: можно подать заявление онлайн через ваш портал госуслуг. Только вот как паспорт получать, непонятно — мы же не в России. Придётся ехать в ваше консульство, там менять заграничный паспорт. Я возьму справку о том, что тебе не желательны перелëты в связи с беременностью. Попросим помочь и ваш внутренний документ сделать. Потом оформим вид на жительство в Турции. Ты же понимаешь, что тебя просто так здесь держать не будут? Нужно соблюдать закон, — произнëс Эмин спокойным тоном.

— Разумеется, Эмин, ты лучше всё знаешь. Сделаем как скажешь, — пожала плечами Мелек.

Эмин про себя порадовался, что она не потребовала отвезти её в Россию для замены паспортов. Они спокойно всё сделают тут. Гражданство Турции можно получить только через три года проживания в стране. Это даже к лучшему. Сейчас бы Мелек не согласилась на полное гражданство, а уже через три года её решение будет совсем другим. Он приложит все силы, чтобы так было.

* * *
Зейнеп негодовала: эта девчонка Латифа оказалась не так проста, как думалось в начале. Зейнеп рассчитывала, что принимает в свой дом тихую безропотную овечку, но в овечьей шкуре оказалась настоящая кобра. Самое плохое, что за две недели до свадьбы ничего не отменить, потому что разразится неимоверный скандал. К тому же Тай смирился с положением вещей и хочет в жëны только эту девушку.

Зейнеп походила по гостиной, села на диван и включила телевизор. Шëл её любимый сериал, но и он не отвлекал от мыслей. Вчера Тай показал ей результат экспертизы, сделанный Латифой со своего платка. Она заявила, что пойдёт в полицию, если с Мелек что-то случится. Кроме того, невестка вытребовала для себя ряд поблажек. Она не собирается бросать институт и немедленно рожать. Зря они с Эмре не послушали Бора и не взяли девушку из той местности, где родились. Пошли на поводу у сына, сосватали городскую, и вот что из этого вышло.

Зейнеп вздохнула. Она была вынуждена отступить от своих планов. В тюрьму не хотелось. А если случай с лекарством всплывет, сам Бора посодействует тому, чтобы она, Зейнеп, не вышла оттуда до конца своих дней. Ведь дед так мечтает о правнуках, а тут такое: ребёнка Эмина, любимчика семьи, чуть не убили.

Всё эта русская. Всё из-за неё. Сын сейчас потеряет готовую отлаженную фирму и будет вынужден начать всё с нуля, рискуя потерять деньги. Зейнеп поклялась себе, что ничего не забудет. Она выждет несколько лет и ударит так, что русской мало не покажется. Эмин выгонит её из дома, а ребёнка оставит себе. Нужно только выбрать подходящий момент. Зейнеп почему-то была уверена, что удобный случай представится.

36

День свадьбы неминуемо приближался. Эмин старался закончить свои дела, чтобы после беспрепятственно улететь в Анкару и несколько дней пожить там. Он даже записался на приëм к нужному человеку в посольстве России. Вывозить Мелек на родину, для получения паспорта, он не собирался. Пусть для многих это бы прозвучало эгоистично, но он боялся, что Мелек одумается и останется в России.

Эмин сам не понял, когда эта девушка сумела открыть дверь в его сердце и остаться в нëм. По прошествии месяца с момента знакомства, он мог с уверенностью сказать, что впервые в жизни влюбился. Это чувство пришло постепенно, но заполонило собой всю душу. Эмин понял: что бы не случилось, он не отдаст свою Мелек никому.

Был понедельник. Эмин освободился пораньше. Специально всё сделал для того, чтобы полдня провести с невестой. Он купил в магазине сладостей и поехал в отель, решив сделать Мелек сюрприз. Администратор на рецепции сказала сразу: девушки в номере нет. Мелек сдала ключ и пошла на пляж. Можно было позвонить ей, вернуть назад, но Эмин почему-то не стал этого делать, а сам направился за ней. Охрана двинулась следом, он остановил их, приказав разъезжаться по домам. Ему хотелось провести время наедине с невестой, а не под пристальным взглядом чужих глаз.

По тихой улочке Эмин спустился к пляжу и увидел Мелек, идущую у самой кромки воды. С ней рядом был мужчина и, судя по обрывкам фраз, доносившихся до него ветром, разговор шёл на русском языке.

Эмин разглядел мужчину, но не полностью, всё же стоял не очень близко. Судя по всему, собеседнику Мелек за тридцать, он подтянут, высок и симпатичен. Мужчина что-то сказал, а Мелек в ответ заливисто засмеялась. У Эмина от злости сжались челюсти, а пальцы впились в коробочку. Затопившая душу ревность полыхнула пожаром в сознании. «Как она может общаться с чужим мужиком! Убью обоих!»

Неожиданно к нему подошёл молодой мужчина. Эмин хорошо его знал, Айрат — один из его охранников.

— Селам алейкум, Эмин бей, — тихо поздоровался охранник.

— Алейкум селам, Айрат. Ты почему мне не позвонил? Это что вообще? — Эмин кивнул в сторону парочки, которая их не замечала, так как они с охранником стояли за пальмой.

— Русский и ваша невеста познакомились за завтраком, потом пошли прогуляться на пляж. Я не хотел вас беспокоить. Слежу за ними. Если судить по светским нормам, то ничего предосудительного нет, просто беседуют, — спокойно ответил охранник.

— Ты забыл, в какой стране живешь, Айрат? — удивился Эмин.

— Простите меня, Эмин бей, что позволю себе поспорить с вами. В курортных городах более вольные нравы, но все мы знаем, что вы приверженец старых обычаев той местности, где родился ваш дед и отец. Мелек всего месяц в Турции, она ещё не привыкла. Возможно, вы ей чего-то не объяснили. Будьте с ней мягче первое время. Она привыкнет, научится тут жить.

Айрат говорил смело и Эмин, как ни странно, был ему благодарен за это. Парень охладил его пыл всего одной фразой: «возможно вы ей чего-то не объяснили». Да, он сам виноват: погряз в работе, мало общался с невестой. Объяснять какие-то вещи, подобные той, что он наблюдал сейчас, он боялся. Эмин думал, что со временем всё само прояснится, а если начать такие разговоры до свадьбы, Мелек испугается и откажется от всего.

— Спасибо, Айрат. Иди домой, ты сегодня больше не нужен. Никому ни слова о том, что видел. Я принял к сведению твои слова, — уже спокойным тоном произнëс Эмин.

Айрат ушёл, парочка повернулась, чтобы уйти с пляжа. Эмин обнаружил себя, бодрой походкой приближаясь к Мелек.

— Добрый день. Мелек, познакомишь меня со своим спутником, — улыбнулся Эмин.

Мелек увидела Эмина. Он шёл к ним твёрдой походкой и без своей охраны. Поздоровался, попросил представить спутника. Жених улыбался, а в глазах плескалась настоящая ярость. Сердце девушки пропустило удар. Что она сделала не так? Мелек вздрогнула, вспомнив Крылова, тому было достаточно незначительного повода, чтобы унизить и избить. Эмина она сейчас боялась не меньше. Эта вспышка гнева, которую он усиленно прятал за улыбкой, будто волнами исходила от его тела. Почему-то на миг показалось, что Эмин готов придушить и её, и нового знакомого.

— Добрый день. Знакомься — Олег Юрьевич Кашин, приехал по делам бизнеса и поселился в отеле, где я живу. А это — Эмин Туран, мой жених.

Мужчины поздоровались, пожимая друг другу руки. Олег извинился и ушёл. Мелек поёжилась. По меркам России на улице стояло летнее тепло, но от взгляда Эмина тело сковало холодом.

— Идём, посидим немного на шезлонге, — сказал жених, взяв за руку.

Мелек пошла рядом с ним, затем присела на один из шезлонгов. Эмин расположился на соседнем лежаке, стоящим всего в нескольких сантиметрах. Таким образом их ноги соприкоснулись коленями.

— Это тебе, — Эмин протянул коробочку.

Края коробки оказались сильно помяты и явно не в магазине. Ни один мужчина не будет брать девушке в подарок ту вещь, которая не имеет достойного вида. Эма поёжилась, от вида коробки стало не по себе, а когда она заглянула в холодные глаза Эмина, мороз пробежался по телу колкими мурашками.

— Ты замëрзла? Температуры нет? — взволнованно спросил Эмин, потрогав её лоб и щеки руками. — Вроде всё хорошо.

Эмин снял с себя пиджак и накинул на неё, его одежда пахла лëгким приятным парфюмом. Мелек почувствовала, что стало тепло и уютно.

— Ты разозлился, почему? — дрожащим голосом спросила Мелек.

Эмин взял её руки в свои, затем поцеловал внутреннюю сторону каждой ладони.

— Мелек, я не злюсь. Уже не злюсь, — ласково проворковал Эмин. — Наверное пришла пора поговорить на чистоту.

— Давай поговорим, — согласно кивнула Мелек.

Эмин не выпускал её руки, сложил ладони вместе и ласково поглаживал своими. Это не казалось чем-то неприятным и не хотелось, как в случае с Крыловым, немедленно отдёрнуть ладони, а потом вымыть с антибактериальным мылом. Поэтому Мелек продолжила спокойно сидеть и приготовилась слушать мужчину. Он вздохнул, посмотрел так, будто боялся этих откровений, а потом начал говорить:

— Я сам виноват, джаным. Погряз в работе, приезжал редко. Мы мало общались, хотя тебе стоило получше узнать меня. Я человек с непростым характером, воспитанный отцом и дедом в духе тех обычаев, что царят на их родине. Мама с ними солидарна, поэтому я буквально с молоком матери впитал всё это. Мне очень трудно себя перекроить, но ты должна знать, что я никогда не причиню тебе зла. Я ни разу в жизни не обидел женщину и так будет всегда.

— Латифа рассказала о том, откуда ваша семья родом. Она намекнула, что подробности я должна спросить у тебя. Я пыталась поговорить, но ты всё время увиливал. Так в чём я провинилась? — взяв себя в руки решительно спросила Мелек.

— Ты моя невеста, до свадьбы осталось два дня. Все знают об этом, в газетах наше фото. А теперь представь, я застаю тебя разговаривающую с другом мужчиной. Вы одни на пустынном пляже. Это совершенно недопустимо. Для тебя с этих пор общение с мужиками под запретом, кроме родни и адвоката. Не важно, кто это, пусть даже бывший одноклассник, однокурсник, муж твоей подруги. Подруга рядом с вами — тогда без проблем. Если бы кто-то сейчас увидел, как ты в одиночестве бродишь по пляжу с чужим мужчиной, обязательно доложили бы моей семье. Ничего бы не было. Просто отменили бы свадьбу. А если бы я пошëл на перекор родителям, меня бы оставили нищим и выгнали из дома, — совершенно спокойным тоном поведал Эмин, продолжая гладить её руки.

— Всё так серьёзно?! — удивилась Мелек, вскидывая брови.

— На родине отца, если сосватанную невесту или жену увидели в такой ситуации, как у тебя, то расклад был бы другой. Там спокойно убивают и её, и его. Даже невинный разговор наедине считается изменой. Я цивилизованный человек, джаным, разумеется, не стал бы никого убивать.

— А что бы ты сделал? — жутко хотелось знать ответ на этот вопрос.

— Давай я не буду отвечать. Скажу только, что ни один волос не упадёт с твоей головы по моей вине. Но больше так не делай. Хорошо? Не нужно провоцировать мою родню на агрессию.

— Я больше не буду. А почему Тай не такой, как ваша семья? — поинтересовалась Мелек.

Она открыла коробочку и стала есть пахлаву, нарезанную на маленькие кусочки. Теперь всё встало на свои места. А ведь Латифа предупреждала, но Мелек не думала, что всё так серьезно.

— Тай был с детства бунтарём. Он последний ребëнок в семье, долгожданный мальчик. Родители слишком залюбили его. Особенно мать потакала сыну во всём. Что бы не попросил обожаемый сыночка, он это получал. Я жил с родителями, дедом и бабушкой. Меня любили, но не баловали. Если я мечтал о какой-то дорогой вещи, я сначала должен был доказать деду, что достоин её. К примеру, компьютер мне подарили за хорошую учёбу. Машину — за окончание школы с высшими баллами. Таю всё давалось просто так. Он поплакал маме в жилетку, и она бежала исполнять.

— И ты не обижаешься на родителей и деда?

Мелек была искренне удивлена этим, ведь в богатой семье мажорчики всегда имеют, что хотят и даже больше. Уж ей ли не знать. Она варилась несколько лет среди таких.

— Наоборот, благодаря им я не стал прожигателем жизни. Сейчас на мне весь семейный бизнес держится. Я надеюсь, что Тай после свадьбы тоже остепенится. Ты съела всю пахлаву, — улыбнулся Эмин.

— Прости, нужно было угостить тебя, но было так вкусно, — Мелек улыбнулась в ответ.

— Это было бы приторно, и я бы умер на твоих руках от переизбытка сладкого, потому что общения с тобой мне уже достаточно, моя медовая девочка, — ласково произнёс Эмин, проводя рукой по волосам. — Идëм к гостинице, пора ехать на обед, а потом можно прогуляться в зоопарке.

Эмин встал и протянул ей руку. Мелек ухватилась за его ладонь, поднимаясь, но и после этого её рука осталась в тёплых пальцах Эмина. «Когда это я успела стать его медовой девочкой?» — подумала Мелек, украдкой глядя на жениха, тот блаженно улыбался.

37

Утром приехала машина. Мелек уже собрала свои вещи и теперь молодые парни, из обслуживающего персонала, несли её сумки. Она вышла на улицу, проследила, чтобы ничего не забыли. Больше жить в гостинице не было нужды, поэтому её вещи перевозят в дом Эмина. Единственное, что она оставила, это чистое бельë на смену и два праздничных платья, которые повезёт в дом Латифы.

Машина уехала, Мелек вздохнула и пошла завтракать. После выписалась из гостиницы и стала дожидаться подругу. Латифа приехала после обеда, радостно обняла и, подхватив оставшуюся сумку, потащила на выход.

— Пойдем, нас ждут приятные дела. Ты же знаешь, что семья Туран для нас и моих подруг арендовала хаммам. Я познакомлю тебя со своими девочками, они хорошие, правда.

Латифа, как всегда, спешила поведать все новости и болтала без умолку всю дорогу. На её лице сияла счастливая улыбка, и Мелек невольно заразилась от неё предчувствием какого-то восторга. Она молчала, кивая головой, зато Латифа говорила за двоих.

Когда приехали к большому каменному зданию, Мелек увидела у входа четырёх девушек. Они приветственно замахали руками, увидев, как Латифа первая выходит из салона.

— Идем же! — взяв за руку, Латифа потащила к подругам.

Мелек только и успела подхватить свою сумочку. Она опасалась, что подруги Латифы её не примут, но все тревоги были напрасны. Девушки принялись здороваться на английском языке и знакомиться. Они приветливо улыбались. Было видно, что ей искренне рады.

Зашли в здание, разделись, а потом Латифа провела в первый зал. Тут полагалось принять душ и привыкнуть к горячему влажному воздуху. Быстро сполоснувшись, Мелек уселась на скамью. Влажные волосы облепили тело, а самое интимное место было прикрыто тканью, обёрнутой вокруг талии.

Мелек огляделась. Внутри помещение было отделано мрамором: пол, стены и даже высокий куполообразный потолок. На уровне глаз виднелся восточный орнамент. Мелек впервые оказалась в таком месте. Пару раз она была в русской бане, но тут всё было по-другому. Из-за большой влажности, жар не опалял кожу и не мешал дышать. Было так приятно, что её разморило и глаза сами собой начали слипаться.

— Не спи, красавица, — прощебетала Фирюзе, плюхаясь рядом.

— Нельзя? — с трудом разлепила веки Мелек.

— Можно. Иногда тут дремлют. Просто столько вопросов хочется задать, — ответила другая девушка.

Подружки Латифы облепили её, словно красивые бабочки цветок, и засыпали вопросами.

— У тебя такой яркий цвет волос. А ты их не красишь?

— А почему у тебя так мало веснушек?

— В России много рыженьких?

— А правда, что Эмин Туран влюбился в тебя с первого взгляда?

— А правда, что он жестокий монстр и ненавидит девушек? Да-да, так все говорят.

Латифа сидела на скамье напротив и улыбалась во весь рот. Она даже не делала попыток спасти Мелек от своих любопытных подружек. Пришлось отвечать на вопросы и это было к лучшему: разговоры разогнали сон.

— Эмин нормальный мужчина, любящий и заботливый, — неожиданно заступилась за жениха Мелек.

— Знаешь, одна из наших подруг должна была выйти за Эмина. Помолвки не было, но родители почти сговорились. Тут он привозит тебя и всё отменили. Её выдают в другую семью, которая тоже посваталась. Родители выбирали между Туранами и Ахмарами. Лейла мечтала выйти за Эмина, а теперь её отдают другому. Она даже на свадьбу идти отказалась и от дружбы из-за того, что Латифа тесно общается с тобой, — выпалила Фирюзе. — Ой, кажется, не следовало это рассказывать, — осеклась она, зажав рот рукой.

— Вот же болтушка ты, Фирюзе, — нахмурилась недовольно Латифа.

— Кто бы говорил, сама такая, — хохотнула в ответ Фирюзе.

— Мне жаль, Латифа, что из-за меня ты потеряла подругу, — с печалью в голосе произнесла Мелек.

Латифа подскочила с места и широко улыбнулась, уперев руки в бока.

— Старше меня, а не знаешь простой истины. Настоящие подруги не теряются. Что бы не случилось, они вместе до конца. Это же не я увела у неё жениха. Не я ей строила козни и прочие пакости, чтобы взять и сказать: ты мне больше не подруга. Да и ты ей ничего плохо не сделала. Ты же не виновата, что Эмин выбрал тебя. Человек волен общаться с кем хочет. Может, я с ослом дружбу заведу, кому какое дело?

— Ты жениху так не скажи, а то он подумает, что ты и с чужими мужиками общаться готова вместо осла, — прыснула в кулак Малика.

— Такого не будет. Я стану самой верной женой моему Таю. А вообще, вот он у меня где, — Латифа демонстративно сжала ладонь в кулак. — Чего расселись, идём дальше.

Комнат, в которых они побывали дальше, оказалось пять и в каждой следующей было жарче, чем в предыдущих. Мелек лежала животом на мраморе. В другом зале их всех облили душистыми маслами и сделали массаж. В ещё одной — тщательно отмыли жёсткой мочалкой. В конце девушки поплавали в бассейне и пошли в комнату отдыха пить чай с молоком.

Мелек наслаждалась вкусным напитком со сладостями и приятным общением. Она чувствовала, что поры на её коже открылись и каждая клеточка тела дышит. Было так хорошо, что даже некая нега наступила, и все тревоги ушли на задний план. Похоже, сегодня она обрела ещё подруг, по крайней мере девушки говорили, что Мелек им понравилась и они не прочь общаться.

— Завтра увидимся в доме Латифы. Я уже жду, когда мне распишут руки хной. Говорят, наняли двух самых лучших мастериц в городе, — Фирюзе обняла Мелек, прощаясь.

Следом попрощались остальные и пошли к своим автомобилям. Мелек направилась к той машине, что привезла их с Латифой.

* * *
Приехали в особняк Ашхери. Это был двухэтажный дом с небольшим бассейном, но гораздо скромнее, чем у семьи Туран. Латифа познакомила с родными. Мать звали так же, как и девушку, мечтавшей о Эмине — Лейла. Отца — Керим. Они встретили тепло и заявили, что будут выступать на свадьбе в роли её родителей.

Латифа была не единственным ребёнком. Мелек познакомилась с двумя старшими братьями и младшей сестрой. Никто из них не фырчал, не смотрел недовольно, и у Мелек отлегло от сердца. Хоть в этом доме не будут смотреть косо или кидаться лживыми заверениями в любви. Семья Ашхери не лебезила, не расточала комплименты. Они вели себя как обычные гостеприимные хозяева, и на душе сразу стало легче.

После приветствий и знакомства, Латифа потащила в свою комнату. Им разрешили спать вместе и девушка буквально светилась от счастья.

— Будем смотреть кино, болтать, слушать музыку. А хочешь, я научу тебя играть в нарды? — щебетала Латифа, раскинув руки, падая на широкую кровать.

— Эй, не слишком ли много у тебя на меня планов, коварная женщина? — притворно возмутилась Мелек, ложась рядом.

— Ничего подобного, зато со мной не соскучишься, — хохотнула подруга.

— Вот с этим я соглашусь.

* * *
На следующий день в доме Ашхери началась подготовка к ночи хны. Слуги суетились. Хозяйка следила, чтобы всё было хорошо. Остальные домочадцы хохотали, общаясь с Мелек. Она за месяц выучила много турецких слов, иногда могла выстроить предложения и это стало всеобщим развлечением среди молодёжи.

Али, один из братьев Латифы, постучал рукой по столу, за которым они сидели.

— Маса, — сказала Мелек.

— Верно, а теперь это, — Латифа тронула спинку соседнего стула.

— Сейчас, ребят. Я забыла… Вспомнила. Сандалии. Чего? Чего вы ржëте-то? У нас вообще так летнюю обувь называют.

— Ты немного не так произносишь, — ответил за всех Вурал, ещё один брат Латифы.

— Так сложно, — вздохнула Мелек.

— Ты молодец, девочка, за месяц далеко продвинулась в изучении языка, — ласково произнесла появившаяся Лейла. — Иди поспи. Скоро всë начнётся. Нам предстоит гулять почти до самого утра, а завтра свадьба.

— Точно, я тоже пойду спать. А вы, братики, собирайтесь в клуб к Таю и Эмину. Хорошо вам погулять.

Мелек, улыбаясь, зашла в дом. Челюсть болела от смеха. Над её произношением смеялись, но это был добрый смех. Её тут же поправляли. Учили с ней новые слова. Мелек сомневалась, что в доме Эмина будет также. Молодёжь там не живёт, даже Эмину уже тридцать два. Она вздохнула, заходя в комнату Латифы, и, как только легла, провалилась в сон. Беременность давала о себе знать и теперь днëм всё больше хотелось спать.

Вечером Латифа помогла надеть биндалли и накраситься. Потом она оделась сама. Праздновать предстояло на улице.

Заглянувшая в комнату Лейла позвала их вниз. У бассейна стоял накрытый угощеньями стол и два стула. Мелек поздоровалась со всеми, тут оказалось много незнакомых людей. Латифу, её сестру, мать и подруг она уже знала. Ещё была Зейнеп и Айла, а вот остальные женщины оказались не знакомы. Как шепнула на ухо Латифа, это близкая родня женихов, в основном его сëстры.

Невест усадили на стулья. Молодые девушки начали ходить вокруг них, держа в руках поднос со свечами и конфетами. Айла подошла к Мелек, затем положила под ноги рулон ткани из натурального шёлка. Зейнеп сделала так же, и Латифа поставила ноги на ткань. Мелек повторила за подругой.

Какая-то женщина красивым голосом затянула грустную песню. Мелек недоумевала. Вроде праздник и положено веселиться, а она воет, будто кто-то умер.

— Плачь, Мелек, — шепнула Латифа, хотя сама ни слезинки не проронила.

— Зачем?

— Так положено. Вроде того, что ты грустишь, потому как уходишь из отчего дома.

— Тогда и ты плачь, — шикнула Мелек.

— Не могу. Я так рада, жуть просто. Завтра Тай будет моим.

Мелек спросила себя, хочет ли она, чтобы Эмин был её? Однозначного ответа не находилось. Она знала его так мало, чтобы выйти замуж. И достаточно много для того, чтобы понимать: в постель она с ним ложиться не хочет. Да и договорились уже о фиктивном браке. Ведь можно же сослаться на беременность и спать в другой комнате?

Шествие со свечами прекратилось. Девушки поднесли два подноса, на которых лежала хна и тоже горели свечи. Айла вложила в ладонь Мелек монетку, а сверху положила ложечкой влажной хны. Кулак зафиксировали кружевной резинкой, потом надели на руку мешочек. Произнеся пожелания на турецком, Айла отошла, а её место заняла молодая женщина. Сев на принесённый кем-то стул, она начала расписывать свободную руку Мелек. Потом распаковали ту, что была с монеткой и на ней тоже появились красивые узоры. Когда женщина расписывала верх ступней, было немного щекотно, но именно в этот момент захотелось вдруг плакать. Мелек подумала, что её родители не увидят, как она выходит замуж, да и не за того она мечтала выйти. Не за того.

38

С самого утра, едва успев позавтракать, Мелек и Латифа стали готовиться к предстоящей свадьбе. Нанятая женщина — стилист сделала красивую причёску, легкий макияж и помогла одеться. Мелек смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была не она. Шикарная девушка в свадебном платье, а лицо такое грустное, будто снова кого-то хоронит.

— Ну, чего ты? Вы же с Эмином любите друг друга, почему такое лицо? Ты радоваться должна, — воскликнула, вставшая рядом, Латифа.

— Я рада, правда. Просто с утра было немного нехорошо, но уже всё проходит. Наш малыш, наконец, смилостивился и решил дать матери нормально провести этот чудесный день, — Мелек выдавила из себя фальшивую улыбку.

Кажется подруга не заметила лжи в её словах и понимающе кивнула. Мелек подумала, что стоит приклеить улыбку скотчем, иначе все увидят истинное положение вещей. А правда была такова: она только сейчас осознала, что действительно выходит замуж за совершенно чужого ей человека. От этого на душе скреблись тысяча кошек и выло не меньшее количество волков. Хотелось бежать. Прямо сейчас подхватить руками подол роскошного платья и нестись куда глаза глядят. Вот только долго ли она набегает в этом пышном платье с кринолином. Ходить в таком непривычно, не говоря уже об остальном. Мелек понимала, что сама виновата — не стоило выбирать такой фасон. Но на тот момент захотелось почувствовать себя прекрасной Золушкой или принцессой, пришедшей на бал. «Домечталась, дурочка. Глупая и наивная дурочка, приехавшая в чужую страну искать счастья. Будет ли оно вообще, учитывая различие воспитания и прочего?» — подумала Мелек с грустью.

Она подошла к окну и посмотрела во двор. Ворота широко открылись. В них въехали два лимузина.

— Пора выходить, девочки, за вами приехали, — в комнату заглянула Лейла.

Женщина подошла к ним, дала в каждую руку по красному кружевному платку, который нужно было зажать в пальцах и так держать, прикрывая ладони. В комнату зашли ещё несколько женщин, они взяли за руки с обеих сторон и повели на выход.

В просторном холле уже собралась многочисленная родня. Тëтки, всё ещё держащие за руки, дëрнули вниз. Мелек присела и по очереди приложила руки колбу, и так три раза. Это было вместо приветствия. Потом подошёл отец Эмина, протянул морщинистую руку. Она, наклонившись, поцеловала внешнюю сторону ладони и приложила руку ко лбу. Всё молча, без единого слова. Он же сказал что-то на турецком, поцеловав в лоб. После этого хотелось обтереться, но Мелек стойко выдержала, чтобы не коснуться лба руками.

Скосив взгляд, Мелек увидела, что Эмре целует Латифу. Можно было только поразиться стойкости больного человека, который ради сына решил соблюсти все обычаи и сам приехал забирать невесту.

Посередине комнаты поставили два стула со спинкой, куда их с Латифой аккуратно усадили. У стен, на диванах и креслах, сидели пожилые люди. Более молодые — стояли. Начались долгие поздравительные речи с коллективными молитвами. Говорили, в основном, старики и родители. Две девочки пронесли вокруг них подносы с конфетами, а затем раздали всем.

Мелек вздохнула. Приходилось сидеть, опустив взор, что оказалось не очень удобно. Как объяснила Латифа, она обязана изображать кроткую покорную девушку. Но, несмотря на это, Мелек увидела, как отец повязывает Латифе на талию красный кружевной пояс. Ей самой такой не полагался — не девственница уже. Через минуту голову покрыли красной вуалью, расшитой по краю кружевом. Ткань была длинной, полупрозрачной и свисала со всех сторон ниже пояса.

Вывели на улицу. Двое мужчин заиграли на музыкальных инструментах. Барабан выдавал ритм, громко пела зурна. Все стали танцевать, притопывая ногами. Люди улыбались, но Мелек казалось, будто зурна плачет, рассказывая её нелëгкую жизнь в последние несколько месяцев. Пока все веселились, пришлось стоять на каблуках. Вроде туфли были удобные, а ноги моментально заныли, она привыкла ходить на сплошной подошве и это дало о себе знать.

Наконец-то музыка стихла. Тëтки снова схватили за руки в районе локтя. Затем медленно повели к лимузину. У машин снова прочли молитву и аккуратно помогли забраться в салон. Они с Латифой разъезжались по разным домам.

Ей пришлось ехать вдвоём с Даганом. Остальные гости расселись по другим машинам. Отец Эмина всю дорогу молчал, она тоже не проронила ни слова. Смотрела в окно, как её везут в новую жизнь, а по щекам катились слëзы, рискуя испортить макияж. Сердце тревожно стучало, отчего-то было больно. Эти нелепые, дурацкие обычаи. Ведь за ней не жених приехал, а всего лишь его отец. Ей бы хотелось, чтобы Эмин сейчас сидел рядом, как-то успокоил, подбодрил, вселил надежду.

Надежду? На что она вообще надеялась, вырываясь в чужую страну к неизвестным людям? Сейчас Мелек себя не понимала. Да, она спасала малыша, но ведь можно было всё решить как-то по-другому и остаться в России, или нельзя?

Подъезжали к дому, где ей отныне предстояло жить. Снова в уши ударили зурна и барабан. Машина остановилась у ворот. Первым вылез отец. Потом подскочили две женщины, которых она раньше не видела. Опять захват локтей, ей помогли выбраться из салона и повели. У калитки пришлось три раза присесть, и только потом войти на территорию.

По дороге, устеленной красным полотном, её повели к дому. Женщины дëргали за руки, в нужные моменты заставляя приседать. Мелек старалась не забывать прикладывать руки ко лбу под накидкой и, если та начинала съезжать, её поправляли. Музыка гремела на всю улицу, оглушая. Однообразная тупая мелодия, но люди вокруг танцевали, топчась на одном месте и улыбаясь. Подошла Айла с тарелкой в руках, положила под ноги. Мелек разбила её каблуком и снова медленно поплыла к дому, приседая по три раза чуть ли не через каждые пять шагов.

Толпа заулюлюкала. Откуда-то посыпались конфеты. Мелек осторожно подняла голову и увидела, что на втором этаже открыты окна. Там стоит Эмин и двое других мужчин. Они закидывают гостей конфетами, а малышня, да и взрослые, спешат поднять.

Когда дошли до дверей дома, Мелек думала, что от приседаний рухнет замертво у порога. Женщины не дали, всё также придерживая за локти. Снова появилась Айла с маленькой пиалой. Руку Мелек обмакнули в масло и три раза провели по косяку, потом ещё и ещё. Только после этого ритуала завели в дом и, наконец, посадили в просторном холле на стул.

Начались какие-то ритуальные действия. Маленькие девочки протягивали расчёски, потом давали посмотреться в зеркало, за что получили по подарку. На руки на минуту посадили малыша, сунув ему в карман денежную купюру. Затем девушки кружили вокруг с подушечками и подносами со свечами. Всё это под завывание зурны и перестук барабана. Эмин во время этого действа так и не появился, а ей уже осточертело слушать этот оглушающий, почти однообразный ритм. Хотелось зажать уши и крикнуть: хватит, остановитесь! Неожиданная истерика стала накатывать волнами. Вокруг было множество людей, которых она совсем не знала. Все говорили по-турецки, игнорируя то, что она не понимает ни слова. Мелек вовремя вспомнила о ребёнке, стиснула зубы и продолжила сидеть, как покорная овечка, уперев взгляд в пол.

Мелек не соображала, сколько времени она так сидит, но вот её снова дëрнули со стула. Противная музыка стихла, где-то щëлкал фотоаппарат. Её потащили на второй этаж. Завели в левое крыло, а потом в комнату. Всё, что выхватил взгляд — это большая кровать, застеленная бежевым атласным покрывалом. На нём красовалось сердце, выложенное из маленьких бутончиков алых роз. Молодая женщина, сверкая белоснежной улыбкой, положила на атлас грудного младенца, тот заплакал и его мигом взяли на руки. Мелек уже ничего не видела, перед глазами стоял туман, грозя явить миру слёзы, но тут появился Эмин. Она хотела поздороваться по инерции, но тëтки снова дëрнули за локти, заставив приседать перед женихом. Эмин подошёл, откинул вуаль и, в качестве приветствия, поцеловал в лоб. Она продолжала смотреть в пол: так было положено, да и боялась, что Эмин увидит надвигающиеся слёзы и разозлится.

Фотограф щёлкнул их несколько раз у кровати с розами. Кажется, кто-то ещё и на камеру всё снимал. Потом уже сам Эмин повёл её на улицу, снова усадил в лимузин. Они поехали делать небольшую фотосессию. Только в машине Мелек осмелилась взглянуть на жениха. Он был великолепен в чëрном костюме и белоснежной рубашке. Выглядел так, словно только что сошёл с обложки модного журнала для мужчин. Сердце на миг пропустило удар, всё же Эмин красив, этого у него не отнять.

После всех ритуалов в шикарный ресторан попали только к вечеру. Гости уже собрались. Когда они входили под руку в зал, за ними следом пристроились Латифа и Тай. Мелек осторожно огляделась, сквозь вновь надетую накидку. Народу тут было огромное количество. Она даже подсчитать их не пыталась.

— Как тут много людей, — шепнула тихо.

— Тысяча, не меньше, — быстро ответил Эмин.

Их подвели к большому прямоугольному столу, за которым стояли одинаковые красивые кресла. Были ещё и стулья, на которые уселись родители. Пришёл мужчина средних лет в красной мантии, положил книгу регистрации перед собой. Началась сама процедура. Всё говорилось на турецком. Мелек заранее выучила слова, что должна была произносить, поэтому вовремя сказала: «Евет». Это означало «да» на вопрос о том, хочет ли она выйти за Эмина. Их расписали, следом за ними Тая и Латифу. За свидетелей выступили по традиции отцы, ставя свой автограф в книге. Затем регистратор уступил место приглашëнному мулле. Никах провели тут же.

Всё, теперь она его жена. Сердце застучало раненой птицей. Почему-то появилось ощущение, что она залетела по неосторожности в клетку и теперь останется в ней навсегда, как красивая канарейка.

Встали перед столом. Даган надел им на пальцы кольца, соединëнные красной лентой. Бора разрезал ленточку, широко улыбаясь. Потом её покромсали на кусочки и раздали незамужним подругам Латифы и другим девушкам. По светской традиции Мелек кинула букет цветов в толпу девушек. Она совсем позабыла о нëм, оставив на столе.

Дальше начался обход гостей с двумя женщинами, те бесконечно дëргали, заставляя приседать. Мелек уже валилась с ног, хотелось есть и пить. С раннего утра у неё ни крошки во рту не было. Желудок болезненно заныл. Ноги гудели. Каблуки хотелось снять и швырнуть в толпу, а лучше всего в Айлу, которая стояла и ухмылялась, всем своим видом говоря: «Что, русская, даже нашей свадьбы не выдержала? Как же ты дальше тут жить собралась?»

Мелек разозлилась. Вспомнила слова Латифы, что нельзя дать себя затюкать. Поэтому, проходя мимо, она как бы нечаянно наступила на ногу свекрови. Та скривилась, но ничего не сказала.

Наконец-то их с Латифой посадили на стулья посреди зала, можно было дать ногам отдохнуть. Двое друзей, со стороны женихов, принялись танцевать вокруг стульев, звеня ножами. После ритуала снятия платка ей наконец-то позволили уйти к столу, где проходила регистрация. До этого украшенный только гирляндами, теперь он был заставлен тарелками с фруктами. Ещё был графин с соком и бокалы. Мелек, уже не церемонясь, смело налила себе стакан прохладной жидкости и принялась жадно пить, тем более что Эмин снял вуаль с головы. Потом она шëпотом попросилась в уборную. Всë те же женщины, приставленные словно няньки, проводили до нужного места.

Когда Мелек вернулась, начались танцы. Какая-то группа играла на сцене. Пела девушка приятным голосом. Объявили танец молодожёнов. Мелек застонала, она уже еле держалась на ногах. Хотела попросить Эмина, чтобы посадил обратно, но вдруг уловила взгляд свекрови. «А вот хрен тебе! Русские не сдаются!» — рыкнула она про себя, принимаясь кружиться по залу вместе с Эмином и оттаптывая ему ноги.

Хорошо, что дальше можно было не вставать. Мелек ела мандарин и наблюдала, как одна половина гостей танцует, а другая ест. Им же будто было не положено даже кусочка хлеба. В животе булькнуло, а потом скрутило спазмом голода. Она поморщилась от неприятного ощущения. Заметила, что неугомонная Латифа идёт танцевать, а следом за ней Тай. Эмин остался сидеть рядом. Подозвал официанта и строгим тоном приказал немедленно подать его жене тарелку с едой.

— Извини, Мелек. Я говорил маме, чтобы она позаботилась об этом, но что-то пошло не так, — виновато сказал Эмин.

«Что-то не так? Как же, она специально так сделала», — раздражённо подумала Мелек.

Наконец-то свадьба подходила к концу. Они стояли посреди зала и на них, как на ëлку, навешивали деньги и монетки. Прикрепляли всё к лентам, висевшим на шее. Руки были унизаны золотыми браслетами. После церемонии дарения Айла всё сложила в сундучок, и они отправились домой.

Продвигаясь по двору дома, Мелек мечтала о кровати. Свекровь и бабушка помогали идти. И если бабушка ласково поглаживала руку тонкими пальцами, то от Айлы такого тепла не чувствовалось. Её завели на второй этаж, потом в комнату. Посадили на кровать с розами. Бабушка поцеловала в лоб и ушла. Свекровь что-то буркнула невнятно, засеменив следом. Мелек осталась одна. Ненавистные каблуки помогли снять у входа в дом, и теперь она вздохнула с облегчением. Взяв розу, Мелек повертела её в руках. Вот и всё, свадьба отгремела. Нужно как-то умудриться снять платье и лечь спать. Неожиданно дверь открылась. Мелек вздрогнула, резко поворачиваясь. В комнату вальяжной походкой заходил Эмин.

— Зачем ты здесь? Мы же договорились, что будет фиктивный брак, — испуганно сказала она.

— Вообще-то, это моя спальня. С этого дня наша общая. И когда я соглашался на фиктивный брак? — спокойным тоном произнëс Эмин, двинувшись к кровати.

— Ещё там, в Питере, мы обсуждали всё, — подскочив, Мелек отбежала к окну.

— Помню. Тогда я сказал, что у нас тоже бывают фиктивные браки. Но разве я хоть раз озвучил то, что именно у нас будет такой? — его голос стал жёстче.

Мелек побледнела, глаза расширились от страха. Эмин приближался к ней, словно дикий кот, плавной походкой. Её всю затрясло, но она смогла выдавить из себя испуганно и одновременно удивлённо:

— Ты меня запутал и обманул?

Подкравшись, Эмин встал так, что их тела не соприкоснулись лишь из-за пышного платья. Он протянул руку, погладил по щеке, затем произнёс ледяным тоном:

— Послушай, девочка, ты не в первый раз с мужиком в постель ложишься. Ты моя жена перед людьми и Аллахом. Какие проблемы?

39

Свадьба прошла великолепно, по всем традициям и правилам. Эмин был очень благодарен семье Ашхери, что они выступили посажëнными родителями для Мелек.

Когда были в ресторане, он видел, как его невеста устала. Для неё посидеть оказалось настоящим блаженством. Поэтому, когда уселись за стол, она с облегчением вздохнула. Нужно отдать ей должное, Мелек без колебаний сказала «да» на вопрос хочет ли она стать женой. Потом, несмотря на усталость, она пошла танцевать.

Эмин понимал, что не следует требовать больше. Тай и Латифа пошли веселиться, а он решил сидеть за столом. Внезапно Мелек погладила живот и слегка скривилась. Эмин видел, что это не от боли. Его девочка банально захотела есть, судя по тому, как она набросилась на мандарин. Он предупредил маму, чтобы распорядилась о еде на стол, но та забыла или сделала вид, что забыла. На многие свадьбы вообще подавали колу, орешки и пару сладостей. Но их семья не бедная, может себе позволить угостить всех приглашённых как следует.

Эмин приказал официанту, чтобы принесли еды. Сначала подали тарелку Мелек, а потом и ему. Он не намеревался сидеть голодным.

Наконец-то получили свои подарки и отправились домой. Бабушка и мама помогли Мелек забраться в автомобиль, потом выйти из него и дойти до дома. Как бы Айла не ворчала, но пришлось помочь невестке снять туфли, затем проводить до комнаты. Эмин задержался, чтобы перекинуться парой слов с дедом и отцом.

Когда он зашёл в свою спальню, Мелек испуганно обернулась и спросила: зачем он пришёл. «Странный вопрос», — подумал Эмин про себя.

— Вообще, это моя спальня. С этого дня наша общая. И когда я соглашался на фиктивный брак? — спокойным тоном произнëс Эмин, двинувшись к кровати.

— Ещё там, в Питере, мы обсуждали всё, — подскочив с постели, Мелек отбежала к окну.

— Помню. Тогда я сказал, что у нас тоже бывают фиктивные браки. Но разве я хоть раз озвучил то, что именно у нас будет такой? — его голос стал жёстче.

Эмин, действительно, ни разу не сказал: «Да, давай будет и наш брак фиктивный, я согласен на всё». Хоть он и намеренно запутывал её, делая всё, чтобы увезти в Турцию, сейчас Эмин не чувствовал никаких угрызений совести.

Эмин увидел, как Мелек побледнела, глаза расширились от страха. Он приблизился к ней.

— Ты меня запутал и обманул? — произнесла жена дрожащими губами.

Эмин встал так, что они не соприкоснулись лишь из-за пышного платья, а так хотелось вдавить её в собственное тело. Он протянул руку, погладил её по щеке, затем произнёс ледяным тоном:

— Послушай, девочка, ты не в первый раз с мужиком в постель ложишься. Ты моя жена перед людьми и Аллахом. Какие проблемы?

От этих слов она задрожала ещё больше, открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла. Эмин пожалел, что снова не сдержал эмоций, хотя что он такого сказал, просто констатировал факт замужества.

— Ты не снимешь это платье сама. Я тебе помогу, — уже более ласково сказал он.

Мелек понимала, ей самой будет трудно снять наряд. Молния на платье была сзади и доходила до талии. К тому же, эта пышная юбка — дополнительная трудность. Она повернулась к нему спиной и позволила начать раздевать. Полетев на кресло, фата легла там белым облаком. Потом Эмин осторожно потянул за язычок молнии. Мелек закусила губу. Неужели ей придётся с ним переспать? Эмин сказал, что они муж и жена перед богом и людьми и никаких препятствий он не видит. Мелек поняла, что он банально запудрил ей мозги, как самый отъявленный мошенник. Говорил всегда завуалировано, вроде отвечал на вопросы так, как она хотела, но теперь чётко прослеживался двойной смысл или подтекст. И ничего отмотать назад нельзя — они женаты.

Предстояло пройти через брачную ночь. Не то чтобы это было какой-то катастрофой, просто, кроме Кости, у неё не было мужчин. Свою лепту в страхи внëс Крылов. Мелек побаивалась близости, ведь Эмин может оказаться таким же грубым. Начнёт хватать, делать больно. Он — муж и по меркам этой страны в своëм праве. А если она откажет, что тогда? Паника захлестнула сознание, тело трясло мелкой дрожью. В ушах звенело, а на глаза навернулись слезы.

Тем временем Эмин расстегнул молнию, снял платье до талии. Потом дëрнул вниз, приседая. Купол юбки сложился, и Мелек смогла переступить через него. Под платьем было только нижнее бельë. Она посмотрела на мужа затравленным взглядом с озëрами слёз и прикрыла себя руками. Он тут же притянул её к себе, обняв, погладил по голове. Ухо обожгло горячее дыхание.

— В России говорят: стерпится — слюбится. У нас есть пословица. Люби того, кто тебя любит, даже если он ничтожен, не люби того, кто тебя не любит, даже если он султан в Египте. Я хочу, чтобы ты со временем полюбила меня, как я тебя.

— И всё же ты меня в чëм-то обманул, — вздохнула Мелек.

— Я не спорю. Должен был оставить тебя рядом. Помнишь, ты спрашивала, что бы было, если бы родители запретили мне жениться на тебе? Сейчас я готов ответить правду. Я бы ушёл из дома, наплевав на наследство, но не отдал тебя никому. Не бойся. Мы будем просто спать вместе. Я не стану скрывать своё желание, но всё же подожду, пока ты сама не захочешь близости. Самое главное — береги нашего малыша, остальное придёт со временем, — ласково проворковал Эмин.

Мелек прониклась этими словами, обняла в ответ и положила голову ему на грудь.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Иди в душ, а я пока постель разберу. Дверь в уборную вон там, а в другой комнате гардероб.

Эмин указал рукой на нужную дверь, и Мелек понеслась туда, словно желая спастись. Впрочем, волнение и страхи отступали. Эмин обещал подождать. Он не требует близости прямо сейчас и это вселяло уверенность, что всё будет хорошо.

Стоя под тëплыми струями в просторной душевой кабине, Мелек вдруг вспомнила, как подруги смеялись над ней порой. Скромная, зажатая, не бросающаяся на каждого альфа-самца ради удовольствия в постели. Даже с Костей близость была не сразу. Да, может где-то она и смелая, но по части интима нет. Мелек на миг почувствовала себя средневековой барышней, которая ни разу не видела голого мужика. От этой мысли она закрыла лицо и внезапно хохотнула.

Когда выбралась из душа, увидела на тумбе полотенце и красивый пеньюар до колен. Вещь была сделана из натурального голубого шëлка с тончайшим кружевом. Она вытерлась, надела его на голое тело и вышла в комнату. Эмин стоял у кровати в пижаме и сушил волосы феном.

— Я сполоснулся в общей уборной. Ты долго мылась. Иди сюда, я высушу твои волосы.

Впервые мужчина расчёсывал её локоны и сам сушил феном. Мелек бы соврала, если бы сказала, что это не приятно. Она прищурилась и чуть не замурлыкала, как довольная кошка.

После они легли под одно одеяло. Мелек устроилась поудобнее на боку. Эмин обнял её сзади, но не предпринял попытки приставать.

— Спи и ничего не бойся. Спокойной ночи, — произнëс он ласково, поцеловав в макушку.

— Спокойной ночи, — Мелек зевнула и прикрыла глаза.

Теперь она ему верила, что не тронет и будет ждать. Возможно, когда-то она захочет отдаться ему. По крайней мере Мелек не исключала такого развития событий.

40

Эмин проснулся рано, словно ему нужно было на работу. Обнаружил, что лежит на другом боку, прикрытый одеялом наполовину. Ночью он, видимо, перевернулся, а Мелек завернулась в одеяло, отбирая и его часть.

Эмин тихонько перевернулся, подложил руку под щëку и стал любоваться женой. Она тоже ворочалась во сне, и теперь лежала лицом к нему. Пушистые ресницы подрагивали, но глаза оставались закрытыми. Эмин залюбовался красивыми чертами лица и огненными волосами своей Мелек. Хотелось протянуть руку, взять её в охапку и поцеловать. На этот раз впиться в уста по-взрослому: до припухших губ, до ощущения её вкуса на своëм языке. Эмин перевëл дыхание, от пошлых фантазий достоинство налилось кровью и… он решил держать свои «лапки» при себе. Он обещал вчера, что подождёт её и пусть ему сейчас некомфортно и хочется большего, но он не позволит себе. Да, можно потихоньку приручать Мелек, но всё нужно делать постепенно.

Эмин не понял, сколько так пролежал, время текло ужасно быстро. Казалось, что он только начал рассматривать прекрасные черты своей русской жены, и вот она открывает глаза, сонно хлопая ими и зевая.

— Доброе утро, Эмин. Уже пора вставать? — спросила Мелек.

— Гюнайдын, Мелек. Эвет. Я поздоровался и ответил на твой вопрос. Будем понемногу общаться на турецком языке, — улыбнулся Эмин.

— Хорошо. Мама Латифы говорит, что у меня успехи в изучении языка, — на лице жены появилась искренняя улыбка.

— Пора вставать, скоро подадут завтрак. Утром после свадьбы всегда ездят или идут к родителям, чтобы поцеловать руки. Бывает, родители сами приходят в гости. Нам никуда ехать не придëтся.

— Тогда давай вставать.

Эмилия села на кровати, зевнула, прикрыв рукой рот. Новая жизнь страшила своей неизведанностью, но она смело решила идти по ней.

Эмин подошёл, присел перед ней на корточки и, взяв руки в свои, поцеловал каждую ладонь.

— Мелек, я хотел бы объясниться. Я вчера тебя напугал своими заявлениями, что мы женаты перед людьми и Аллахом. Это так и есть. Просто не следовало говорить таким тоном. Понимаешь, мы приехали сюда и растрезвонили всем, что женимся по большой любви. Да, по началу это был обман, но потом я понял, что на самом деле полюбил тебя. Желание спать с тобой в одной кровати продиктовано не только моим эгоистичным чувством. Представь, что если бы я распорядился поселить тебя в другой комнате? Это не проблема, пустые спальни есть. Вот только как бы отреагировали мои родные? Сразу бы поползли слухи, что тут что-то не так, ведь беременность — не повод жить в разных спальнях. Если уж ты взялась участвовать в спектакле, нужно отыграть его до конца. А ещё я надеюсь, что ты со временем сможешь привыкнуть ко мне и полюбить.

— Я поняла, Эмин. Спасибо, что сейчас откровенен со мной. Я не могу сказать, что будет дальше, но не отрицаю возможности жить нормальной семьёй. Порой жизнь выдаëт такие фортели, что можно только удивляться. Мы с тобой мало знакомы, но, возможно, в будущем… я не знаю, Эмин.

Мелек осмелилась и провела рукой по его щеке. Он перехватил её ладонь и поцеловал.

— Я никогда раньше не представлял, как приятно хотя бы целовать руки любимой женщины. Я тебя подожду как и обещал, но не отвергай простые объятия и поцелуи.

— Ладно, а теперь идём умываться. Поспешим поцеловать руки родителям. Скажу честно, дедушка и бабушка мне нравятся больше, — шëпотом призналась Мелек, будто мог кто-то подслушать.

— Хах, я заметил, что ты им тоже понравилась, особенно бабушке, — хохотнул Эмин, вставая.

Они зашли в уборную и одновременно принялись чистить зубы. Мелек глянула на мужа, замечая, что у того паста оседает пеной на бороде и усах. Это выглядело слегка комично.

— Эмин, а ты не мог бы побриться? Понимаю, что для тебя ношение бороды — что-то принципиальное, но я не очень хорошо к этому отношусь. Прости.

— На самом деле не принципиально. Нигде в священных книгах не сказано, что мужчина обязан её носить. Это по желанию. Сейчас найду станок и пенку. Когда-то я брился. Очень давно.

Через некоторое время они зашли в столовую и поздоровались. Эмин принялся целовать старшим руку и прикладывать ко лбу. Мелек повторяла за ним.

— Ты побрился, сынок? — удивленно воскликнула Айла.

— Да, мам, чего не сделаешь для любимой женщины, — улыбнулся Эмин, проводя рукой по гладким щекам. — Не привычно.

Айла поджала губы, неприязненно зыркнув на невестку. Мелек стерпела этот взгляд, но всё же гордо подняла голову. Пусть она не сможет высказать свекрови всё, что о ней думает, но держать голову прямо ей никто не запретит. К тому же она не заставляла Эмина. Просто попросила и, к удивлению, он пошёл на уступки.

Служанка доложила, что на стол накрыли и все двинулись в ту сторону. Эмин отставил стул для Мелек, помогая сесть. Здесь, как и в доме родителей Латифы, во главе стола сидел самый старший мужчина. Справа от Бора расположилась бабушка, слева — Даган, потом Айла. Рядом с бабушкой уселся Эмин, а Мелек за ним.

Было понятно, что у каждого члена семьи тут своё место, и когда за столом собирается много народа, то сидят именно в этом порядке.

Бора сложил руки для молитвы, все последовали его примеру. Мелек не стала исключением и после увидела, как одобрительно сверкнули глаза деда.

— По утрам мы всегда пьём чай. А вот после завтрака можно и кофе. В наших традициях есть такой обычай. В первый свой день в доме мужа, невеста варит своими руками кофе и подаёт всем старшим в семье, — произнёс Бора с лукавой улыбкой на устах.

— О чём вы говорите, папа? Она кроме как импортной кофе-машиной ничем пользоваться не умеет. Кинул туда капсулу и готово. Но это не кофе, а бурда, — скривилась Айла.

— Я умею варить кофе. Латте, фраппе, капучино, кофе по-венски. Всего не перечислишь. В своë время ради интереса окончила курсы баристы. С удовольствием приготовлю вам кофе, только скажите, кто какой любит и когда подать.

— С удовольствием выпью что-то необычное, но не слишком сладкое. Давайте кушать. У нас не принято много болтать за столом, — ответил Бора.

Мелек заметила, что свекровь недовольно поджала губы, а потом принялась есть, глядя в тарелку. Вероятно, она думала уесть своим замечанием невестку. Не получилось. В этот раз Мелек повезло. Она, действительно, в своё время записалась на платные двухнедельные курсы баристы, потому что любила кофе в любом виде. Теперь ей эти знания пригодятся.

После завтрака все разошлись по своим делам и чуть позже собрались за столиком у бассейна. Мелек сварила всем по чашечке кофе. Она боялась, что сейчас начнут говорить: как невкусно и они никогда больше не будут такое пить. Когда она работала с туркой, даже руки дрожали. Эмин стоял рядом, подбадривая. Он говорил, что всё получится, нужно только верить в свои силы.

К удивлению, еë похвалили почти все. Даже Даган улыбнулся.

— Здоровья твоим рукам, доченька. Пожалуй, я не откажусь и дальше пить кофе, приготовленный тобой, — ласково сказала бабушка, сидевшая рядом с Мелек. — Да и вообще, нам надо о многом поговорить. Ты вошла в нашу семью и сразу не одна, а приëм, который тебе оказали в первый день, оставляет желать лучшего. Что ты смотришь на меня, Бора? Давай скажи, что я не права? — нахмурилась старушка, глядя на мужа.

— Я бы мог поспорить, но не буду. Здоровья твоим рукам, доченька. С вашего позволения, я пойду, — дед встал со стула. — Когда вы едете в Анкару, Эмин?

— В воскресенье выезжаем. В понедельник у нас приëм в посольстве. Мы не будем задерживаться, уладим дела и сразу приедем. Тай и Латифа решили поехать в свадебное путешествие. Я даю брату отпуск, пусть отдыхает.

— Хорошо, я тебя понял. — Бора заложил руки за спину и чинной походкой направился к дому.

Появившаяся служанка принялась убирать посуду. Айла сидела с недовольным видом. Эмин пыжился от гордости. «Действительно театр», — подумала Мелек и чуть не засмеялась.

— Ну, что сидите, кыш отсюда, мне нужно с невесткой поговорить, — строго скомандовала бабушка. — Хотя, идём гулять по саду, пора размять старческие косточки.

— С удовольствием поговорю с вами, — Мелек принялась помогать старушке встать.

Они направились в сторону благоухающего цветами сада. Бабушка Нурай взяв невестку под руку, оперлась о неё. Мелек подумала, что сейчас ей начнут читать нотации, но, к удивлению, всё оказалось не так. Разговор получился содержательным и интересным. Нурай рассказывала о семье, о том, как они живут. Похвалила Мелек за то, что та не сдаëтся, несмотря на отношение свекрови.

— Айла, на самом деле, не такая и плохая, по меркам моей родины. Вот моя свекровь была сущая мегера. Мне часто перепадало от неё тумаков. Никто ведь не жалел, несмотря на то, что я вышла замуж рано. Мне было четырнадцать, Бора двадцать пять. В пятнадцать я уже Зухру родила. Свекровь топала ногами: они с мужем мечтали, что первым появится наследник, а я надежд не оправдала. Это сейчас женщине живётся более вольготно, а в городах и подавно. А раньше, чтобы не случилось в доме, виновата невестка. Я не жалуюсь. Аллах смилостивился и подарил нам с Бора любовь, чудесных детей и внуков. Вот и до правнуков дожили. Ты, если что-то захочешь узнать, что стыдно спросить у мужа — обращайся ко мне. Я всегда рада помочь, — закончила свою речь Нурай.

— Спасибо, бабушка Нурай. Я очень вам благодарна, — искренне поблагодарила Мелек.

Бабушка повернула к дому, заявив, что желает отдохнуть. Мелек задумалась, закусив губу. Лучше всех к ней в этом доме отнеслась Нурай и сейчас было ужасно стыдно перед бабушкой, ведь она носит под сердцем ребëнка, который не является её правнуком.

41

В воскресенье утром выехали на машине в Анкару. Ехали больше девяти часов, несколько раз останавливаясь в попутных городах, чтобы перекусить в ресторанах. Эмин сидел с женой на заднем сиденье, временами брал её руку в свою и поглаживал. Это простое прикосновение вызывало трепет на душе. Радовало то, что Мелек не пыталась выдернуть руку или как-то отстраниться. Говорят, что вода камень точит. Эмин надеялся, что сможет растопить заледеневшее сердце девушки.

Наконец-то приехали к отелю «Анкара Плаза», где он заказал номера не только для них, но и для охраны. Эмин видел, как устала Мелек в дороге, но эта поездка была важна для них. Необходимо получить новые паспорта и оформить вид на жительство для жены.

— Иди в душ, если хочешь. Я пока закажу еду в номер. Что бы ты хотела съесть? — спросил Эмин, когда зашли в номер.

— Мне всё равно. Кажется, что я готова и траву луговую жрать, лишь бы наесться, — усмехнулась Эмилия, поспешно уходя в уборную.

Эмин заказал еду на своë усмотрение. Потом включил какой-то русскоязычный канал в телевизоре. Мелек в это время появилась лишь для того, чтобы забрать из чемодана халат и снова исчезла в уборной. Мылась она недолго и вскоре уже сидела на кровати, пялясь в экран телевизора. Показывали российские новости.

— Я в душ, прими пожалуйста заказ и расплатись картой. Эти деньги отдашь в качестве чаевых, — Эмин положил на стол свою карту и мелкую купюру. — Пин-код не требуется, карта прикладывается.

— Я всё сделаю, — спокойно сказала Мелек, провожая мужа взглядом.

Было странно называть Эмина мужем. Несмотря на прошедшую свадьбу, она ещё не успела привыкнуть, что замужем. Может от того, что у них с Эмином не было физической близости. Неожиданно в голову пришла мысль. А как бы это было переспать с ним? В следующую секунду Мелек уже откидывала непрошенные думы. Ей казалось, что она уж очень быстро предаëт память о Косте, даже размышляя о подобном. Хотя с его смерти прошло почти два месяца, пора бы смириться с этой потерей и идти дальше.

В комнату постучали, Мелек открыла, и молодой официант завëз столик. Блюда были накрыты блестящими крышками, но запах шëл просто потрясающий. Мелек сглотнула слюну, расплатилась с официантом и с нетерпением ждала, пока тарелки выставят на стол. Парень ушёл, а она села за стол и принялась есть, будто голодала неделю.

— Ого, вот это аппетит, — улыбнулся вошедший Эмин.

— Это не у меня аппетит, а у него, — Мелек погладила слегка округлившийся живот. — В последнее время много ем и сплю днëм. Прости, что не стала ждать тебя.

— Не нужно извиняться, джаным, я всё понимаю, — Эмин погладил её по волосам. — Скоро Рамазан. Наша семья будет поститься. Это значит, что есть и пить можно только после заката и перед рассветом. Тебя это никак не касается. Беременные женщины освобождаются от поста. Единственная просьба — не таскать еду в нашу спальню.

Эмин сел на свой стул, а Мелек смело заглянула в его глаза. Она не понимала, как можно есть ночью, а днëм не взять и крошки в рот.

— А если бы я не была беременна, что тогда? Дети тоже постятся? — задала она волнующие вопросы.

— Дети нет. Разрешено подросткам с определённого возраста. Что касается тебя, то я бы не стал заставлять. Родня бы посмотрела косо, но мы бы нашли, что сказать в оправдание. Например, тебе запретили врачи. Такое тоже бывает. Мелек, ты приняла нашу веру, но я не хочу тебя заставлять делать больше. Из-под палки соблюдает праздники и обряды не верующий человек, а лжец. Если захочешь сама, всегда можешь поговорить со мной. И не стесняйся спрашивать, когда что-то непонятно. Лучше двадцать раз спросить, чтобы понять всё, чем один раз сделать ошибку.

— Хорошо. Ешь, а то у меня глаз на твою порцию недобро смотрит.

— Тогда мне стоит поделиться, — Эмин переложил котлету на тарелку жены.

— А ты? — удивилась она.

— Если будет нужно, я закажу для нас ещё еды, — спокойно ответил он.

Эмилия уплела и его котлету, потом стала пить чай с пирожным. Через несколько минут пододвинула к себе ещё пирожное и принялась есть. Опомнилась только тогда, когда не осталось ни крошки.

— Ой, я не хотела. Вернее хотела, но… — покраснела она.

Эмин подошёл к ней и, встав на колени, поцеловал животик, потом приложился к нему щекой, обнимая за талию.

— Кажется, у нас растëт настоящий богатырь, — ласково сказал он. — Я так счастлив, ты просто не представляешь.

Мелек неожиданно для себя протянула руку и погладила его по голове, зарываясь пальцами в густую шевелюру. Оказалось, что прикоснуться к нему вовсе не страшно и не противно, наоборот как-то волнительно, кончики пальцев слегка закололо, по телу скользнуло тепло. Всё же она живая женщина из плоти и крови, и когда-нибудь ей снова захочется любить и быть любимой.

На следующий день они появились к назначенному времени в посольстве. Вот тут Мелек и поняла, что значит быть замужем за Эмином. Он договаривался обо всëм сам. Уговаривал, доказывал, что ей никак нельзя сейчас летать, а вид на жительство делать нужно. Мелек не произнесла практически ни слова, только, в конечном итоге, подписала нужные заявления.

Сидящий перед ними мужчина в чëрном костюме расплывался улыбкой на пухлом лице и заверял, что им позвонят, когда можно будет забрать документы. Мелек полагала, что он не просто так сочится дружелюбием. В пачке копий документов лежало что-то ещё. Мужчина глянул глазками-пуговками на уголок конверта, торчащий из копий, и поспешил убрать документы в ящик стола. Интересно, когда муж намекнул на деньги? Она даже не поняла этого.

После посольства проехали по улочкам города. Заглянули в пару музеев, поели в ресторане, погуляли в парке. Эмин увлекательно рассказывал о своей стране. Потом ответил на множество вопросов. Они присели на лавочку в парке, наслаждаясь прекрасным днëм. Охрана умастилась на соседнюю скамейку, принимаясь сканировать взглядом территорию.

Мелек увидела двух слегка пошатывающихся парней, плетущихся по мощëной камнем дорожке. Одеты они были прилично и даже дорого, но где-то успели набраться спиртного.

— Я думала, у вас такого не бывает, — улыбнулась Мелек.

— Бывает, но редко. А ещё иностранцы много пьют. Это не турки.

— Опа, русская, а одета как мусульманка? — вдруг бросил один из мужчин, проходя мимо.

— Ага, на чистом русском болтает, а этот местный, — ухмыльнулся второй.

Мелек заметила, как парни развернулись, направляясь к ним. Они были пьяны больше, чем казалось в начале. Один из них скривил вполне симпатичное лицо и произнëс брезгливо, словно выплюнул:

— Слышь, ты, сучка, русских дома не нашлось, что ты решила с мусульманином спутаться?!

Охрана среагировала быстро, подбегая к ним, но Эмин уже успел вскочить, загораживая её собой.

— Я не хочу для вас неприятностей. Идите стороной, парни, — грозно сказал Эмин.

Парни сплюнули и пошли дальше, не став связываться с охраной.

От встречи с соотечественниками у Мелек остался неприятный осадок, но душу согрело то, как Эмин смело закрыл её собой. Теперь он развернулся, обнял её и прижал к себе. Рука успокаивающе погладила по голове.

— Испугалась? Тебе не стоит бояться. Если рядом не будет охраны, я костьми лягу, но не дам тебя в обиду. Моя джаным и малыш бесценны, за них не жалко и жизнь отдать.

— Не говори так, ради меня не стоит умирать, — тихо произнесла Мелек.

— Позволь решить мужчине, ради кого ему умирать. Женщина — это очаг, джаным, опора и поддержка для мужчины. Муж — всегда стена, за которой можно укрыться. Он защитник семьи и добытчик пропитания. А иначе, что это за мужчина? Поехали в гостиницу. Пообедаем там.

Они снова сели в автомобиль и помчались по дороге. Впереди сидели два охранника. Эмин не стал брать собой много сопровождающих. Водителя заменил на охрану. Хорошо, что хоть этих взял. Он не думал, что парни всерьёз решились бы напасть, но если и так, то с двумя пьяными Эмин и сам бы справился. Да, пусть он и был в школе ботаником, но драться тоже умел. А уж если защищать своë, то он готов всех на куски порвать. Да, именно так. Своë. Ребëнок любимой женщины был частичкой её, и Эмин уже любил его. Ждал с нетерпением, когда сможет подержать кроху на руках и назвать сыном или дочерью. Кто бы не родился, Эмин будет заботиться и воспитает как родного. А она не уедет от него. Мелек его навсегда.

42

Мелек чувствовала себя хорошо: пропал утренний токсикоз, исчезло головокружение. То, что ей хочется днëм спать, по мнению врача, являлось совершенно нормальным. Только на душе было как-то тоскливо. Мелек чувствовала, что тонет в болоте безделья. Раньше она ходила в институт, встречалась с друзьями, на съёмной квартире по очереди с Веркой они готовили и убирались. В доме Эмина были слуги. Латифа уехала вместе с Таем посмотреть Европу. Бабушка Нуран и дедушка Бора, которые хоть как-то общались с ней, всё чаще пропадали в доме второго сына. Эмин торчал на работе, будто его там под дулом пистолета удерживают.

Первую неделю, после их приезда из Анкары, Эмин появлялся дома вовремя. Они вместе ужинали, и он подолгу беседовал с ней за просмотром какого-то кино. Теперь же Эмин заявлялся только спать. В связи с тем, что начался Рамазан, кушал только с наступлением темноты, а завтракал после предрассветной молитвы.

Близился вечер. Мелек глянула в окно их с Эмином спальни и вздохнула. Глупое сердечко начало оттаивать, и она чувствовала, что скучает по своему мужу. Больше чем он, в этом доме с ней никто не общался. К свекрови было не подойти, та сразу делала кривую недовольную рожу. Не обижала и то ладно.

Однажды Мелек случайно подслушала разговор Айлы и Нуран. Те сидели в гостиной, а Мелек проходила мимо. Всего она не поняла, так как разговор шëл на турецком, но кое-что она перевела. Похоже, бабушка сказала Айле, чтобы та не смела напрасно обижать младшую невестку.

С этого дня Айла только зыркала злобно, но даже слова плохого не говорила. Мелек повезло, что её приняла всем сердцем бабушка. Девушка думала, что в доме мужа может быть и хуже, но обошлось.

В ворота заехала машина. Затем Эмин неспешным шагом пошёл по мощëной дорожке. Сегодня он приехал раньше, и Мелек почему-то захотелось бежать, чтобы встретить его. Она сдержала порыв, но осталась стоять у окна.

Когда Эмин подошёл к дому, то, улыбнувшись, помахал ей рукой. Мелек также поприветствовала его и почувствовала, что делает это с удовольствием.

Как только муж появился в комнате, сразу заключил в объятия, осторожно прижимая к себе.

— Я так соскучился по тебе, джаным, ты просто не представляешь. Сидел на работе, а душа рвалась к моей девочке, — сказал он, ласково поглаживая по спине.

Мелек вцепилась пальцами в его рубашку и уткнулась носом в расстёгнутый ворот, вдыхая приятный парфюм Эмина, смешанный с его собственным запахом. Слова мужа грели душу, растекались живительным бальзамом на сердце. Эмин умел говорить красивые слова, при этом прикасаясь почти невинно, с каким-то особым трепетом. Мелек привыкла к этим касаниям, к тому, как он обнимает её по ночам. Внезапно пришла мысль. А как бы она себя чувствовала, если бы её поцеловал такой мужчина?

— Я тоже скучала по тебе. Это так ново для меня, так странно, — неожиданно призналась она, не отрывая лица от груди мужа.

Эмин поднял её голову, удерживая пальцами подбородок. Их взгляды на миг скрестились прежде, чем Мелек зажмурилась. В глазах мужа светилась неприкрытая радость. Мелек захотела, чтобы её губ коснулись чужие. Было странно так думать об устах собственного мужа, но она никогда ни с кем не целовалась, кроме Кости. Противные прикосновения Крылова не считались.

Эмин как будто разгадал её мысли, и их губы соприкоснулись. Это было не грубо, не властно и вовсе не противно. Муж касался её губ очень нежно, почти невесомо, будто спрашивал разрешение на продолжение.

Мелек снова вцепилась в его рубашку, сминая ткань в своих руках. Под одним кулачком гулко стучало его сердце. Ей казалось, что оно вот-вот выпорхнет наружу, словно птица из клетки. Собственное сердце рванулось навстречу чужому, и Мелек раскрыла губы, давая себя целовать глубже. Эмин ворвался в её рот языком, Мелек ответила на поцелуй. И это ещё была не страсть, а только прелюдия, приглашение к ней. Поцелуй выходил нежным, чувственным и даже робким.

Эмин отстранился, снова прижал её к себе одной рукой, другая порхала по волосам, слегка зарываясь в них.

— Мелек, моя джаным. Моё сердце. Самое дорогое, что я мог обрести в этой жизни. Я так благодарен тебе за этот поцелуй. За это крошечное доверие. Я обещаю, что если ты доверишься мне окончательно, то я буду любить тебя всю жизнь. Что я говорю, я и просто так буду. Без тебя солнце не будет светить так ярко. Без тебя глоток воды станет песком из пустыни. Я благодарен судьбе, что ты тогда залезла машину моей охраны, — хриплым голосом произнëс Эмин.

И снова этот бальзам на сердце. Сейчас Мелек как никогда понимала выражение, что женщина любит ушами.

— У вас все мужчины такие красноречивые? — спросила она, чувствуя как щëки заливает румянец.

— Эй, никаких других. Я самый лучший и единственный, — хохотнул Эмин. — Я в душ, скоро вернусь. Ты можешь сходить на кухню и поесть пока.

— Да, поесть не мешает. Во мне растëт маленький бегемотик или слонëнок.

— Лучше пусть будет тигрëнком или львëнком. Так мне нравится больше, — улыбнулся Эмин.

— Как скажешь, — пожала плечами Мелек, уходя из комнаты.

* * *
Эмин стоял под упругими струями воды и улыбался как дурачок. Наконец-то лëд тронулся, и жена позволила себя поцеловать. Он неделю по вечерам вылезал из кожи вон, чтобы ей понравиться, а потом пропал на работе. Дел было много, но Эмин ещё хотел посмотреть, будет ли Мелек хоть немного по нему скучать.

Она скучала и даже призналась в этом, не глядя в лицо. В этот момент у него бешено заколотилось сердце. Хотелось схватить её в охапку, повалить на кровать и поцеловать, долго страстно и неистово. Он мечтал заявить своим поцелуем о том, что она должна стать его.

Дыхание жены щекотало кожу в вырезе рубашки, отчего по венам разлилась огненная лава. Он усилием воли сдержал её потоки. Не сейчас, ещё не время для страсти. Так можно только спугнуть Мелек. Он поднял голову жены и увидел в её глазах… Нет, это было не желание близости, но прежде чем она прикрыла веки, во взгляде мелькнул интерес. Эмин уставился на её подрагивающие губы и решился поцеловать, нежно и осторожно, чтобы не спугнуть. Вскоре Мелек ответила, и вот уже их языки сплелись друг с другом, но и тогда он умерил свой пыл. Рано, всему своë время. Постепенно он завоюет её, и Мелек сама захочет близости с ним. А пока можно поупражняться в красноречии. Впрочем, слова не были лживым пафосом, Эмин так чувствовал. Да, он не сможет без неё. Если Мелек уйдёт, он будет тосковать, потому что вместе с ней исчезнет радость из его жизни. Эмин подумал, что сделает всё, чтобы привязать эту девушку к себе. Он не станет держать её силой, просто окутает её такой заботой, любовью и лаской, что она и сама не захочет уходить.

43

Безделье напрягало всё больше. Совершенно нечего было делать. Слуги отдыхали два раза в неделю, но одни в понедельник и вторник, а другие в субботу и воскресенье. Таким образом в доме всегда кто-то находился, чтобы прибраться, постирать и приготовить еду. Свекровь, похоже, не особо тяготилась ничегонеделаньем: она ходила в салоны красоты, встречалась с подругами. Покупала себе наряды и украшения, торча в магазинах по полдня.

Эмин дал банковскую карту, сказав, что она тоже может ходить за покупками, только вот Мелек вовсе не хотелось. От природы она была не алчной. Не считала нужным увешивать себя кучей побрякушек. Айла наоборот на каждом пальце носила по кольцу и Мелек отчего-то это казалось глупым и смешным.

Прошёл Рамазан, все снова стали собираться за одним столом. Особенно радовал ужин. Эмин наконец покончил со срочными делами и перестал задерживаться на работе. Приехала из недельной поездки Латифа. Она не могла долго задерживаться, ведь учёба ещё не закончилась. Началась сессия, и она пропадала в институте, но и о Мелек не забывала, иногда заглядывая по выходным. Латифа и Тай были счастливы, но их жизнь омрачала болезнь отца.

Эмре в один из дней слёг и остался лежать в кровати. Ему было всё хуже и сегодня он попросил родню приехать. Сказал отцу, что русскую невестку тоже хочет видеть.

— Идëм, Мелек, ждут только нас, — Эмин подошёл и обнял сзади.

Мелек вздохнула, видеть умирающего человека всегда больно, но ехать надо. Эмре отнëсся к ней по-доброму. Принял в семью безоговорочно, так же, как и бабушка Нуран.

— Да, идём, не стоит заставлять всех ждать, — вздохнула Мелек, поправляя лëгкую накидку голубого цвета.

Она уже привыкла и к этим лëгким длинным платьям, и к накидкам. Эмин когда-то сказал, что человек способен быстро приспосабливаться, но в её случае оказалось слишком быстро. Впрочем, Мелек ни о чём не жалела. Она сохранила ребëнка Кости, а муж окружил её заботой и лаской.

— Мне нечего делать, я сгораю от тоски. Постоянно читать и смотреть телевизор выматывает хуже работы. Я не привыкла праздно проводить время, Эмин, — пожаловалась Мелек, выходя из дома.

— Ты можешь чем-то заняться. У тебя прошёл токсикоз. Не хочешь поучиться готовить турецкую еду? Ты тоже хозяйка нашего дома, имеешь право командовать слугами. Попроси кухарку научить тебя, помогай ей готовить. Можешь посадить цветы и ухаживать за ними. Садовник сделает для тебя клумбу. Ты не птица в золотой клетке, Мелек, и если не можешь бездельничать, лëгкую работу выполнять никто не запрещает.

— Я сомневаюсь, что у меня получится выращивать цветы, а вот готовить я с удовольствием научусь, — сказала Мелек.

Разместились по двум машинам. Сзади ещё поехал автомобиль сопровождения. Эмин и Мелек сидели на заднем сидении, а впереди Айла.

— Мама, мы завтра уезжаем в Анкару. Пришли документы Мелек. Ты, кажется, хотела поехать с нами? — спросил Эмин.

— Да, чтобы встретиться с давней подругой. Она сейчас живёт в столице. Я с удовольствием поеду с вами, — ответила Айла.

Мелек не хотела бы брать в поездку свекровь, но кто же её слушать станет? Формально не было повода отказать ей, тем более что Даган разрешил Айле ехать. Девять часов находиться в одном автомобиле с этой женщиной было слишком. Мелек решила, что свекровь специально напросилась с ними. Без бабушки Нуран можно капать на нервы. Эмин смолчит. Для мужчин Турции мать превыше всего, как бы он не любил жену. Хотя Мелек не уверена, что он поступит именно так, ещё ни разу не представился такой случай.

Долго размышлять над будущей поездкой не пришлось. Они довольно быстро приехали в дом Эмре. На улице их встретили Латифа и Тай. Зейнеп находилась рядом с мужем. Поздоровавшись, все пошли в дом. Мелек глянула на Тая. Его лицо посерело и выглядело опечаленным. Видимо, он очень любил своего отца несмотря на бесшабашный характер. Латифа тоже была грустна, взяла Мелек за руку и крепко сжала.

— Сегодня очередной раз приезжал врач. Он сказал, что болезнь стремительно прогрессирует. Мы должны быть готовы. Ещё неделя, в крайнем случае две, — шепнула тихо Латифа, — вот он и позвал всех. Хочет попрощаться.

Мелек нахмурилась, она знала, что такое терять близких и просто не представляла, как всё это переживут Бора и Нуран. Хоронить собственных детей, такое и заклятому врагу не пожелаешь.

Зашли в просторную спальню, тут витал стойкий запах лекарств и Мелек показалось, что он даже в стены въелся. На большой кровати, застеленной белым постельным бельëм, лежал Эмре. Лицо избороздили сетки морщин. Кожа на ладонях истончилась и просвечивала. Судя по его рукам, лежащим поверх одеяла, в последнее время он ещё больше похудел. К сгибу одной руки тянулась трубка от капельницы.

Латифа подошла к штативу, ловко переставила иглу в другой пакет с лекарством. Эмре слабо улыбнулся ей, потом тихим голосом поздоровался со всеми.

— Недолго мне уже осталось. Врач говорит: время пришло уходить. Хочу попрощаться со всеми. Я понимаю: дела, работа, и у постели больного сидеть некогда…

Эмре говорил тихо, его речь сбивалась из-за того, что он временами начинал задыхаться. Все слушали не перебивая. Эмре каждому сказал своë слово и неожиданно обратился к русской невестке:

— Мелек, я счастлив, что познакомился с тобой. Я человек более широких взглядов, чем брат и считаю, что ваша с Эмином любовь заслуживает одобрения. Береги эту любовь, девочка. Я знаю Эмина с детства, он всегда был одиночкой, а уж если полюбил, то это на всю жизнь. Будь счастлива. Желаю тебе родить наследника, настоящего Турана.

Мелек готова была разреветься от этих слов, слëзы навернулись на глаза. Она взяла тонкую ладонь мужчины в свою и искренне поблагодарила.

— Не плачь, всё хорошо. Есть такой закон — круговорот воды в природе. Я верю, что и с душой также. Тело умирает, а душа перерождается в младенце, просто он не помнит свою прежнюю жизнь.

Видеть умирающего человека было по-настоящему больно. Мелек и раньше была к такому чувствительна, а теперь и вовсе. Она хотела выбежать из комнаты, но Эмре сам сказал, чтобы все уходили. Заявив, что хочет спать, мужчина прикрыл глаза.

Пообедали в доме Эмре, потом собрались домой. Бабушка и дед, остались жить тут. Они хотели провести последние дни сына с ним. Поэтому домой поехали вчетвером на одной машине. Даган сказал, что завтра также переберётся к брату и, пока тот не закроет глаза навсегда, будет рядом.

— Оставлю управление отелями на помощника. Да, начался курортный сезон, но брат важнее, — заявил Даган.

— Это правильно, отец. Я тоже буду после работы заезжать к дяде. Мелек не стоит ездить больше, беременным волноваться нельзя, — с грустью сказал Эмин.

— Обращаешься с ней, будто она хрустальная. Беременность — это не болезнь. Со мной никто особо не церемонился, а я, между прочим, пятерых детей родила, — шикнула недовольно Айла.

— Как будто мама не оберегала тебя, когда ты ходила нашей Аминой. Первый ребенок, беременность с сильным токсикозом. Ты всем нам мозг тогда выклевала. Даже сейчас вспоминаю и вздрагиваю. Мелек хоть никого не терроризирует, — неожиданно выдал жене Даган.

Айла в ответ надула губы, но ничего не сказала. Она всю дорогу молчала, сверля гневным взглядом спину мужа.

На следующий день выехали в Анкару, но свекровь ехать отказалась. Айла рассчитывала погостить в столице хотя бы день, но Эмин заявил, что они задерживаться не будут. Переночуют в гостинице, утром получат документы и сразу отправятся обратно. Мелек понимала, всё из-за Эмре и была солидарна с мужем. Уезжать надолго, когда его дядя мог в любой день скончаться, было нельзя. Таким образом они два дня, не считая ночи, провели в автомобиле, но зато документы были на руках. Мелек беглым взглядом проверила всё ли правильно и подписала бумагу о получении.

Только на обратном пути она достала из сумочки Российский паспорт и снова вчиталась в него. Красная книжица была будто не её. Вот, вроде, фото её, а имя чужое. Мелек Туран. Эмин договорился, чтобы в паспорте сменили имя в связи с браком. Что ж, следовало признать: теперь она Мелек не только на словах, но и по закону. Скоро оформит вид на жительство и станет беспрепятственно проживать в Турции.

44

К умирающему Эмре всю неделю не зарастала тропа. Племянницы и другая родня приезжали, чтобы увидеть его хотя бы ещё раз живым. И вот в один вечер Эмре уснул и больше не проснулся. Похоронили как и положено, до заката. Мелек простилась с ним в специальном морге при мечети, но на кладбище не поехала. По обычаю там должны быть только мужчины, но бабушку Нуран и Зейнеп с собой всё же взяли. Только на следующее утро женщины придут на могилу. Будут дочери Эмре, Латифа, но не Мелек. Эмин сказал, что она может не ехать, и Мелек была даже рада этому. Лишний раз скорбеть не хотелось, потому что вспоминались похороны собственных близких. Сейчас было главным не волноваться, чтобы спокойно доносить малыша.

Дальше дни полетели незаметно. Мелек помогала кухарке готовить, впитывая новые знания. Она старалась говорить на турецком и это было дополнительной практикой в изучении языка.

Низкорослая худенькая женщина средних лет по имени Зухра отнеслась по-доброму, расспрашивала о России. Мелек бы сказала, что они даже подружились. В перерывах между готовкой Мелек подолгу сидела с бабушкой Нуран, отвлекая от грустных мыслей о старшем сыне. А вечерами она проводила время с мужем.

Вечера с Эмином стали более интимными. Они целовались, сидя на кровати. Муж с каждым днëм позволял себе откровеннее касаться её тела. Это были уже не мимолётные прикосновения, а полноценная ласка. Мелек чувствовала, что начинает плавиться в его руках, как воск свечи, но Эмин никогда не позволял себе большего, а Мелек не настаивала на продолжении.

Жизнь потекла по другому руслу. Она не забыла родителей, Костю, но в один из дней поняла, что уже как несколько недель не смотрит Российские новости. Неожиданно для себя увлеклась турецкими исполнителями и теперь на её телефоне был целый плейлист.

Да, Мелек возродилась для новой жизни, но это происходило медленно. Шаг за шагом она пробиралась на новую дорогу и наконец почувствовала, что готова по ней шагать, пока осторожно, прощупывая почву под ногами, но идти вперёд.

* * *
Шёл пятый месяц беременности, животик уже было видно всем. Сегодня предстоит пройти очередное УЗИ. Ребёночек будто чувствовал это и пинался больше обычного.

— Он говорит: «Не надо на меня смотреть, я стесняюсь». Малыш, перестань возмущаться, — ласково сказал Эмин.

Тела тут же коснулась ласковая ладонь через ткань платья и, к удивлению, малыш успокоился.

— Ты после клиники поедешь на работу? — спросила Мелек, глядя на мужа.

— Нет, я решил провести этот день с тобой. Выбирай, куда хочешь пойти.

Мелек округлила глаза. Мало того, что Эмин решил оторваться от дел и съездить с ней ко врачу, так ещё и целый день ради неё освободил.

— У вас же есть цирк. Хочу в цирк! — заявила она, улыбаясь.

— Маленький ребëнок, — хохотнул Эмин, сгребая в объятья, насколько позволял салон автомобиля. — Как я могу отказать тебе, моя джаным. Честно говоря, я последний раз был там только в детстве.

Подъехали к клинике, Эмин помог выбраться из салона. Потом они направились к дверям здания. Сзади молчаливой тенью следовала охрана. В Турции преступность небольшая, но Эмин всё равно предпочитал таскать её за собой повсюду. Поначалу это слегка раздражало, но со временем Мелек привыкла и просто не обращала внимания.

Зашли в нужный кабинет. Бравые ребята остались стоять за дверями. Пока они тут, ни одна живая душа не проскользнёт в это помещение. Это было даже хорошо. Мелек вспомнила, как приходилось раздеваться на приëме у терапевта и обязательно кто-то в это время мог постучать и зайти. А ещё ломились без очереди, говоря: я на минуту, только спросить, но в итоге застревали на полчаса. Мелек стала с улыбкой вспоминать российские реалии. Да, к хорошему начинаешь привыкать очень быстро.

На кушетку её положили так, что она могла видеть монитор аппарата. Эмин стоял рядом с ней и тоже вглядывался в экран. Счастью не было предела: её малыш уже такой большой и теперь с каждым днëм будет расти всё больше.

— Ребëнок развивается отлично. Внутренние органы формируются в соответствии со сроком. Сердечко бьëтся в норме, — сказала врач, подавая салфетку, чтобы обтереться. — С уверенностью могу сказать, что у вас будет мальчик.

Мелек увидела сияющие глаза мужа. Он принялся горячо благодарить врача.

— Это вы себе спасибо скажите. Пол ребенка завит от мужчины. Доказанный научный факт, — улыбнулась женщина.

— Эмин, можно я поговорю с Ширин ханум наедине, — попросила Мелек.

Эмин пожал плечами и, не говоря ни слова, вышел. Врач в это время принялась заполнять карту роженицы. Мелек присела на стул, подождала, пока женщина поднимет на неё взгляд и только потом начала смущëнно говорить:

— Понимаете, Ширин ханум, мы, как узнали о беременности, перестали заниматься любовью. Эмин вроде хочет, но говорит, что боится навредить малышу. Можно ли это делать вообще?

— У вас и малыша прекрасное здоровье. Поэтому можно, но помнить об осторожности никогда не помешает. По моему мнению, лучшая поза на вашем сроке: вы на боку, а мужчина сзади. Но на последнем месяце придётся забыть о сексе и особенно поберечься. Хотите я ему всё объясню? — деловым тоном ответила Ширин.

— Нет, я сама с ним поговорю.

— Как знаете. У вас прекрасный муж: добрый, заботливый. Теперь будет любить вас сильнее. Мужчины они такие, им наследника подавай, — улыбнулась Ширин. — Вот направление на новые анализы. Жду вас через две недели, госпожа Мелек.

Мелек поблагодарила и ушла. Она знала из интернета, что люди занимаются сексом во время беременности, но хотелось лишний раз удостовериться, что это можно именно ей.

Мелек знала Эмина уже три месяца, два из них они были женаты. Пусть прошло не так много времени после гибели Кости и новая любовь не пришла в сердце, но тело не хотело с этим мириться. Всё более откровенные ласки Эмина начинали возбуждать. Засыпал муж всегда, обняв её сзади, и в последнее время Мелек стала ловить себя на мысли, что хочет большего. Внизу живота приятно покалывало и она мечтала, чтобы он, наконец, решился. Вот только Эмин в своё время сказал о том, что будет ждать её позволения и держал своë слово.

Пока она разговаривала с врачом, Эмин уже купил по интернету билеты на вечернее представление в цирке. Время ещё было много. Они поехали в ресторан, а потом вместе сходили в магазин для новорождённых.

— Завтра выходной и я приготовил для тебя сюрприз, — произнëс Эмин, рассматривая маленькие детские носочки. — Надеюсь, у тебя нет морской болезни?

— Нет, — ответила Мелек, заинтересованно заглядывая в глаза. — А что за сюрприз?

— Мы едем кататься на яхте. Только ты и я. Но больше я не скажу, иначе не будет сюрпризом, — улыбнулся Эмин.

45

Когда вернулись домой, Эмин сказал родне, сидевшей на улице, что у них будет мальчик. Бора и Нуран забыли о своëм горе и широко улыбались. Даже Даган обрадовался, похлопав сына по плечу. Айла же, почему-то, сделала удивлённое лицо, которое мигом переросло в злобную гримасу и тут же стало безразличным. Она демонстративно встала со стула и ушла, гордо подняв голову. Даган ринулся за женой. Бора увёл внука, чтобы поговорить о бизнесе. Таким образом на улице остались только Мелек и бабушка Нуран.

— Иди сюда, детка, сядь рядом, — ласково произнесла бабушка, похлопав по сиденью соседнего стула.

Мелек присела рядом с Нуран и посмотрела на неё удивлённо.

— У меня такое впечатление, что Айла разъярилась. Не пойму, в чëм дело? Изначально же было понятно, что я приехала беременная, — взволнованно поинтересовалась Мелек.

— Понимаешь, родная, у нас в Турции свои обычаи. Вы с Айлой — две невестки, живущие в доме Бора. Неизвестно по какой причине, но у Туранов всегда первый ребëнок — девочка. Потом тоже девочки. Мальчики — это долгожданные выстраданные дети. Когда после Эмре я родила Дагана, мне завидовали все Тураны. У них по одному сыну, а у меня двое. Айла надеялась, что и у тебя будет дочь, — ответила Нуран.

— Странно надеяться, что я рожу дочь, — пожала плечами Мелек.

Взяв ладонь Мелек в свою, Нуран погладила её и улыбнулась.

— Говорю же, обычаи и ничего странного. Женщину больше уважают, если у неё первенец — мальчик. А уж если она в доме живёт не одна, а с роднëй мужа, то среди всех невесток становится как бы на почётное место. Несмотря на возраст и происхождение, ты возвысилась в глазах главы семьи, а это укол по самолюбию Айлы.

— Глупости. Не хочу я никуда возвышаться. Пусть всё останется как есть. Зачем ко мне относиться с почётом? Айла — многодетная мать, вот где настоящий подвиг. Её нужно уважать за это. Ещё неизвестно, смогу ли я родить второго, — уверенным тоном произнесла Мелек.

Совесть снова кольнула больно в грудь. Это не ребёнок Туранов, а её теперь незаконно сажают на некий трон. Несправедливо по отношению ко всем. Задавив в себе отголоски самобичевания, Мелек посмотрела в сторону и увидела, что оказывается Айла вернулась и стоит поодаль, прислушиваясь к разговору.

— Ты и вправду так думаешь? — губы женщины задрожали, в глазах блеснули слëзы.

Мелек поняла, что должна хоть как-то успокоить свою разбушевавшуюся совесть. В такие моменты она даже жалела, что не наглая и бессовестная, как та же Верка. Мелек подошла к Айле и, взяв её руки в свои, заговорила на корявом Турецком языке:

— Мама Айла, я понимаю, не о такой невестке вы мечтали. Хотели женить сына на турчанке, а он полюбил меня. Поймите, я не претендую на ваше место в сердце Эмина. У нас в стране случается, что не ладят сноха и свекровь. Бывает, невестка настраивает мужа против матери. Я никогда не сделаю этого. Я не хочу, чтобы меня ставили на какое-то там почётное место. В России большое уважение имеют многодетные матери, какого бы пола не родились дети. Я уважаю вас и бабушку Нуран за это. Именно вы — матери героини, а я скромная девушка. Мама Айла, я потеряла родителей, а вместе с ними бабушек и дедушку. Я надеялась, что здесь обрету свою вторую маму. Если вам претит родниться с такой, как я — пусть будет так, но я не перестану вас уважать.

Мелек увидела, как по щекам женщины побежали слëзы, а потом она неожиданно обняла её. Это было словно сверкнувшая молния без единой тучки на небе.

— Спасибо за эти слова, дочка. Я думаю, нам нужно начать мириться. Ради Эмина и будущего внука стоит попробовать, девочка.

— Мы и не ссорились вроде, мама Айла, — ответила Мелек, обняв женщину в ответ. — Приготовить для вас чай или кофе, мама.

— Пожалуй кофе. Как в прошлый раз, — Айла отстранилась и пошла к Нуран.

— И мне кофе. Отметим ваше примирение, — широко улыбнулась Нуран.

* * *
Айла не ожидала такого. Впервые у Туранов первенец — мальчик. Эта иностранка вышла на почётное место в их семье. Было завидно, и в первые минуты ревность затмила мозг. Айла ушла, но почувствовала неожиданно, что всё же рада. У неё будет внук. К тому же нужно отдать должное Мелек: как бы Айла не фырчала на неё, девушка вела себя вежливо. Мелек не огрызалась, не спорила, но и не унижалась. Она всегда держалась с высоко поднятой головой, говорила спокойно и без оскорблений.

Айла вспомнила, как жаловалась приятельница из Анкары. Сын женился на русской, и та буквально подмяла его под свой каблучок. Если раньше слово матери было на первом месте, то сейчас он говорил: «Так хочется Наташе».

Айле не сразу, но пришлось признать, что Мелек не оправдала её худших опасений. Девушка зачем-то старалась влиться в их среду. Приняла веру. Сменила имя. Учит язык. Айла подумала, что должна, по справедливости, извиниться за сегодняшнее поведение. Постояв в холле дома, она вернулась и услышала разговор Нуран и Мелек.

Слова девушки повергли в шок и неверие. Какая дура откажется от уважения? Она же наследника носит под сердцем. И тем не менее Мелек сказала, что это она, Айла, достойна почëта больше неё.

Внезапно на глаза набежали слезы и Айла спросила: на самом ли деле Мелек так думает. Внезапно девушка подошла, взяла её холодные ладони в свои руки и заговорила, жарко и ласково. В конце она поделилась своими мечтами, и Айла, наконец, прозрела.

В собственной семье с ней обращались, как с будущим товаром. Холили, лелеяли и берегли, но относились строго. Слово «нельзя» звучало чаще, чем «люблю тебя». У отца и матери было восемь детей, половина из которых — девочки. Папа торговал на рынке, но не был особо богат. Поэтому рассчитывали поправить дела с помощью калыма. Неожиданно в город приехал Бора Туран с сыном. Даган, увидев на рынке Айлу, помогающую отцу, отказался жениться на ком-то другом. Айла боялась идти замуж. Знала, как относятся к невесткам в их небольшом городке. Девушки становились служанками для свекрови и всех её детей. А бывало и предметами для вымещения злобы. Кто-то бил своих жëн только за один взгляд постороннего мужчины в её сторону.

Нуран оказалась хорошей свекровью. Не ворчала. Не ругала зря. Сначала старалась ласково указать на ошибки. А уж как радовалась, когда Айла забеременела. Можно сказать, что Нуран её любила даже больше, чем родная мама.

И вот ей открылась истина. Мелек, потерявшая родню в аварии, думала, что обретёт в её лице мать. Терять родителей, когда на ноги встать толком не успел сродни тому, что внезапно под тобой провалилась земля и ты летишь в бездну. Айла обняла Мелек. Хватит вражды. Ведь у Айлы есть сердце и оно вовсе не покрылось льдом. Внезапно пришло понимание: она должна хотя бы немного отплатить за то, как когда-то отнеслась к ней Нуран. Женщина надеялась, что Аллах примет её раскаяние и простит за всё.

Мелек побежала готовить кофе. Мужчины вернулись к бассейну. Даган удивился. Ещё недавно он побежал за Айлой и та раздражëнно приказала оставить её одну, а сейчас жена сидит с мамой и улыбается.

— Что у вас тут произошло? — приподняв брови, спросил Даган, присаживаясь рядом с женой.

— Мелек и Айла наконец начали протаптывать дорожку друг к другу. Мелек нашла нужные слова, теперь всё будет хорошо. Ты уверен, Эмин, что Мелек училась на экономиста, а не на психолога? Кстати, она просила не делать особенным то, что она носит под сердцем мальчика. У русских свои обычаи. Если у нас пятеро детей — это норма, то там целая мать — героиня. Пусть будет, как хочет девочка, — ответила за Айлу Нуран.

Кофе пришлось варить всем, но Мелек была только рада. Наконец-то они с Айлой перестанут вести холодную войну. Жизнь, определенно, налаживается. Теперь стоит набраться смелости и предложить Эмину переспать. «Завтра после прогулки на яхте», — подумала Мелек, улыбаясь, взяла поднос с чашками и понесла на улицу.

46

Утром Мелек проснулась в предвкушении прогулки на яхте, но Эмин заявил, что раньше пяти они не поедут кататься. При этом он заказал повару еду в дорогу.

— Сейчас днëм очень жарко, Мелек. Переждём это время. Мне нужно посоветоваться с дедом по поводу бизнеса. Не скучай, любимая, — Эмин поцеловал её в макушку и ушёл с кухни.

Мелек проводила его взглядом, села за стол и принялась нарезать овощи на салат к обеду. Неожиданно на кухне появилась свекровь. Айла села напротив и улыбнулась.

— Мелек, ты подумала, как назовёшь сына? — спросила Айла без раздражения в голосе.

Мелек оглядела её шикарное голубое платье и нить крупного жемчуга на шее. Свекровь явно куда-то собралась.

— Вы не подумайте, мама, мне не всё равно, как будут звать моего сына, но я попросила Эмина придумать имя самому. Пусть выберет что-то турецкое или арабское. Я не знаю, как у вас это положено.

— А можно, я куплю ему что-то из одежды? Мне так хочется самой что-то выбрать, — попросила Айла.

Мелек удивилась: эта суровая женщина преображается на глазах и стоит закрепить результат.

— Конечно, мама Айла. Я буду только рада этому. Мы же с Эмином купили лишь пару вещей, — ответила Мелек.

— Признаюсь честно, я не ожидала, что у меня будет такая русская невестка. Есть у моей подруги печальный опыт. Наслушалась её слезливых рассказов. Правду говорят: не стоит всех одной метлой мести. Поеду Зейнеп навещу. — Айла встала со стула.

— Привет от меня всем передавайте.

Айла ушла, а кухарка удивлëнно переглянулась с Мелек, та пожала плечами, мол ничего не знаю.

Обед прошёл без Айлы. Она осталась в доме Зейнеп. Бора отметил, что там сейчас собрались все их подруги и, как всегда, перемывают кому-то косточки или обсуждают очередной сериал. Мелек подумала, что с удовольствием бы пригласила Латифу с её подругами. Девушки они хорошие, можно подружиться поближе. Только вот разрешат ли ей?

После обеда она зашла в комнату, чтобы немного вздремнуть. Эмин пришёл следом.

— Я полежу вместе с тобой? — спросил он, улыбаясь.

— Разумеется, только я собираюсь спать, — отчеканила Мелек, снимая платье и забираясь в кровать.

Эмин лёг рядом, притянул к себе и обнял.

— Эмин, у Латифы есть подруги. Они ходят к ней в гости. Мне можно приглашать их сюда?

— Ты о тех девушках, что были на свадьбе? Разумеется, это и твой дом тоже. Я тут подумал сделать тебе подарок, когда родится сын. Что бы ты хотела?

Такого предложения Мелек не ожидала. И уж если просить, так что-то стоящее.

— Эмин, я не могу сидеть дома всё время. Мне нужно чем-то заниматься. Я бы открыла кафе в русском стиле. Наши сладости, чай и кофе. Знаешь, такое маленькое, уютное заведение и…

Эмин неожиданно щëлкнул её по носу, не дав договорить.

— Ой, много прошу? Нужно было заказать всего лишь серëжки с бриллиантиками, да? — улыбнулась грустно Мелек.

— Я подумаю насчёт кафе, Мелек. Обещаю, что серьезно подумаю. А сейчас спи, я разбужу тебя.

Мелек прикрыла глаза. Как было бы хорошо, если бы у неё появилось собственное дело.

* * *
На этот раз Эмин взял неприметную машину, чтобы поехать на пристань. Оделся он скромно: в синие джинсы и голубую рубашку-поло. Мелек выбрала для поездки красивое бежевое платье с крупными алыми розами по краю подола и широких рукавов, с разрезом до предплечья. На голову она нацепила шляпу с широкими полями.

На машине быстро приехали на место. Это оказалась яхтенная марина. Тут красовались лодки и яхты всех размеров. Эмин взял её за руку и повёл по специальному причалу, удаляющемуся в море.

— Вот моя «Звёздочка», — улыбнулся Эмин. — Сейчас поставлю мостик и помогу тебе забраться.

На причале кое-где лежали деревянные мостки. Эмин приставил один к яхте. Мелек удивилась: сзади борта не было. Вместо него — небольшая открытая площадка с поручнями. Поэтому она без труда взошла по мостику, схватившись за руку мужа.

Эмин снова спустился, забрал сумку и, отодвинув мостик, ловко запрыгнул на яхту.

— Идём, я тебе всё покажу, — заявил муж с радостью в голосе.

Они зашли в рулевую рубку, совмещавшуюся с камбузом и кают-компанией. Эмин положил сумку на диван. Потом помог спуститься вниз. Тут оказалось несколько кают с широкими кроватями и что-то вроде маленького кинотеатра. Была и уборная с душевой кабиной.

— Потом выберешь, где будем спать, а пока пора отплывать.

Снова поднялись в рулевую. Эмин сел за штурвал и осторожно вывел яхту в открытое море. Эма приникла к окну от любопытства, но неожиданно судно встало.

— Поднимемся на флайбридж. Там есть второе рулевое управление, — произнëс Эмин, вставая.

Мелек видела, что на крыше рулевой рубки есть ещё площадка, но толком разглядеть её с причала не удалось. И вот они поднялись туда. Флайбридж вмещал в себя: диван для гостей, лежак для того, чтобы загорать и впереди два кресла.

Эмин сел за штурвал и позвал её к себе. Мелек подошла, недоумевая, что ему понадобилось. Он неожиданно посадил её к себе на колени и скомандовал:

— Держитесь за штурвал, юнга! Будешь вести наше судно вперёд!

— Я? Нет, я не смогу, — испугалась Мелек.

— Сможешь, любимая, я рядом. Я всегда рядом, — шепнул он на ушко, снова заводя мотор.

Яхта не плыла, она летела вперёд. Ветер холодил разгорячённое тело. Это было так здорово, она за штурвалом. Ласковые руки Эмина обхватывают талию. Позади остаются какие-то островки. Мелек посмотрела горящими глазами на то, как Эмин перехватывает управление и причаливает к одному из островков, от которого недавно отплыла лодка с туристами.

— Это Черепаший остров. Тут нужно быть осторожными и обходить метки с кладками черепах. Они зарывают свои яйца в песок. Мы расположимся на кусочке пляжа, где нет меток и поедим, если хочешь.

— Хочу.

Мелек осторожно спустилась вниз, потом спрыгнула на песок. Эмин принёс плед, расстелил, выложил фрукты и кусочки жареного мяса в контейнерах. Она в это время осторожно осматривала бугорки, окружённые несколькими деревянными палками.

— Всё готово. Идём.

— Юху! Я Робинзон, а ты мой Пятница! — закричала Мелек радостно, идя к нему быстрым шагом.

— Эй, так нечестно! Я не хочу быть каким-то там аборигеном, — Эмин, поймав в объятия, притянул её к себе.

— Двух Робинзонов на одном необитаемом острове не бывает, — надула губы Мелек, делая вид, что обиделась.

Эмин поцеловал её в кончик носа и засмеялся.

— Хороший из тебя Робинзон. Приплыла на остров на собственном судне. Садись есть.

На свежем воздухе еда была вкуснее. Мелек уплетала за обе щëки, улыбаясь. Потом запила всё морсом и развалилась на пледе, загребая ногами тëплый песок.

— Жалко, что мне загорать сейчас нельзя, а плавать я боюсь. Представь, родилась на Волге, но не плаваю.

— Я тебя потом научу. Сейчас рисковать не будем. Кстати, как чувствует себя малыш?

— Хорошо, я тоже в порядке. Ты сказал выбрать спальню. Мы будем тут ночевать?

Эмин лëг рядом с ней прямо на песок.

— Не здесь. Мы поплывем в бухту влюблённых. Ночью там происходит чудо. Хочу тебе показать.

— Мм, бухта влюблённых? Чудо? Очень загадочно звучит. Наверное, какой-то языческий бог соединяет там юные влюблённые сердца, — задумчиво произнесла Мелек.

— Даже если и так. Я уже отдал тебе своë сердце, и ты знаешь об этом, — Эмин положил руку на её животик и погладил, — отдал тебе и ему. Я придумал, как назвать нашего сына. Если ты не против, пусть будет Челик.

— Сталь? У вас есть такое имя? — удивилась Мелек.

— А ты неплохо уже знаешь язык. Да, у нас есть такое имя. Хочу, чтобы наш сын вырос правильным мужчиной, с железным характером, — улыбнулся Эмин.

47

Приплыли в бухту с небольшим пляжем, окружённую скалами, поросшими кустарником. Эмина порадовало, что кроме них никого не было. Часто в бухту ездят туристы посмотреть на то, что будет происходить тут ночью. Эмин заглушил мотор, вставая на якорь. Мелек поднялась с соседнего кресла и спустилась вниз. Эмин последовал за ней.

Жена стояла у одного из бортов, вцепившись в него пальцами. Вздрогнула от накатившего лёгкого ветерка. Сейчас она была невероятно, невозможно красивая. Мелек сняла шляпку и тëплый ветер играл её рыжими локонами. Эмин подошёл к ней сзади, обнял за плечи, прижимая к своей груди.

Солнце скрывалось за горизонт, расцвечивая небо в жëлтые и розовые оттенки. Серебристая дорожка от последних бликов небесного светила придавала прозрачной бирюзовой воде какую-то мистическую окраску.

— Так красиво, Эмин. Спасибо тебе, что привëз меня сюда, — тихо сказала Мелек.

— Это ещё не всё, самое интересное будет ночью. Райская бухта. Кто-то зовёт бухтой Влюблённых. Я был тут один раз с отцом, мамой и сёстрами. И знаешь, больше не приплывал сюда. Мне почему-то казалось, что в следующий раз я должен показать чудо любимой женщине.

— Тебе уже тридцать два года, Эмин, ты ни разу не влюблялся? — спросила Мелек без тени робости в голосе.

Эмин и сам не заметил, с каких пор жена перестала говорить и спрашивать робким тоном, будто он её в любой момент мог ударить. Не мог. Руки бы себе отгрыз, но не ударил. Даже если бы она оказалась виноватой, просто ушёл бы от неё и всё.

— Ты права, я не маленький мальчик, у меня были женщины. Много. В основном иностранки или девушки лёгкого поведения. С замужними встречаться не принято, а компрометировать девушку не хотелось. Мама и отец регулярно приглашали в дом своих друзей с незамужними дочерями, но ни одна не приглянулась настолько, чтобы я захотел с ней встречаться и взять в жёны. Ты первая, — откровенно ответил Эмин. — Может, посмотрим кино? Будем есть твои любимые сладости и клубнику.

— Вместо попкорна? Интересно, кто придумал жевать его и смотреть кино? — улыбнулась Мелек. — Идём.

Отстранившись, Эмин направился на островок, где был камбуз. Сегодня он намеревался поухаживать за женой, сделать всё, чтобы она запомнила эту поездку, как что-то прекрасное. Он наполнил две красивые вазочки клубникой и сладостями, улыбнулся своим мыслям. Да, сегодня и для него необыкновенный день. Он привëз любимую женщину в это красивое место, как и обещал себе когда-то. Несмотря на то, что они так и не закрепили брак близостью, он всё равно счастлив.

В кинотеатре стоял большой диван у стены. Впереди несколько кресел, разделëнные лишь узкими столиками. Мелек сидела в кресле. Эмин поставил вазочки на столик, потом помог ей опустить спинку до комфортного состояния. Жена поблагодарила, мурлыкнув от блаженства.

Эмин плюхнулся в соседнее кресло, включил французскую комедию, заготовленную заранее. Кино оказалось интересным и смешным. Звонкий голосок Мелек колокольчиком звенел в помещении. Эмин вдруг понял, что и сам смеëтся. Ему впервые было так хорошо и весело.

Кино закончилось. Мелек встала, сладко потягиваясь.

— Знаешь, ты очень красивый, когда смеёшься. Тебе нужно почаще улыбаться. Представь, приходишь ты на работу весь такой сияющий.

— Мои сотрудники подумают, что директор компании сошëл с ума и немедленно всех уволит, — хохотнул Эмин, подходя к ней. — Идëм смотреть на ночесветиков.

— Это кто? — удивлëнно спросила Мелек.

— Такие микроорганизмы в море. Не волнуйся, они безопасны и можно даже купаться. Я специально отпустил купальную палубу в воду.

Мелек вышла на улицу вслед за мужем, осторожно пробралась к купальной палубе. Это оказалась та площадка, через которую они заходили на судно. Теперь она была слегка опущена в воду.

— Ну и где твои ночесветки? — спросила она, вглядываясь в полумрак ночи, освещаемый только луной.

— Сейчас увидишь, — улыбнулся Эмин, раздеваясь.

Муж остался в одних плавках, потом подал ей руку и повёл вперёд.

— Мы в воду не упадëм? — засомневалась Мелек.

— Нет, у меня купальная палуба не скользкая. Просто чересчур резвиться на ней не надо.

Когда зашли в воду, та оказалась всего по щиколотку. Рябь пробежала по поверхности от шагов. Тут же вода вспыхнула голубым светом.

— Микроорганизмы светятся от движения воды. Подрыгай ногами, — попросил Эмин.

Мелек стала перебирать ногами, вода зажигалась мириадами светлячков и это было потрясающе. Эмин посмотрел на её потрясённое лицо, заткнул подол платья за пояс и подвёл к самому краю.

— Я тебя держу, а ты садись. Опусти ноги в воду и держись за поручень.

Осторожно сев, Мелек схватилась за хромовый поручень. Сердце замирало от предвкушения чего-то неизведанного. Эмин неожиданно сложил руки рыбкой и прыгнул в воду.

Он рассекал водную гладь мощными гребками. Вода светилась вокруг него, с каждым разом вспыхивая на большем расстоянии. Мелек смотрела на это с детским восторгом, бултыхая ногами в воде. Ей казалось, что со времени похорон родителей, это самый счастливый момент в её жизни.

Сегодня всё было так… Мелек даже описать не могла, что чувствует. Эмин окружил её такой заботой и лаской, что это не поддавалось словам. Он всегда был ласков, этого у него не отнять, но сейчас, в этот миг был момент какого-то волшебства.

Эмин исчез, а через несколько секунд уже вынырнул рядом с ней, словно красивый русал из пучины моря. Его глаза горели желанием, губы озаряла улыбка. Он подплыл совсем близко. Схватился ладонями за края площадки, забирая её в плен своих рук.

Поцелуй опалил кожу. Эмин начал целовать её голые колени. По телу скользнуло тепло. Губы пробирались до ткани платья, лежащей на середине бедра. Мелек стала возбуждаться и чуть не застонала от блаженства.

Внезапно всё прекратилось. Эмин отплыл. Снова схватился за бортик и, подтянувшись, забрался на палубу. Потом он помог ей подняться и обнял.

— Самая прекрасная женщина мира не сравнится с красотой любимой. В моëм сердце ты будешь любимой всегда. Когда эти прекрасные волосы поседеют, а лицо избороздят морщинки, я не перестану тебя любить. Для меня это как дышать. Как жить. Если ты уйдёшь, моë сердце замёрзнет навсегда. В нëм нет места никому, кроме тебя и сына. Ты можешь сказать тысячу раз, что я не прав. Говори, что у других всё не так и кто-то разводится даже через двадцать лет жизни. Я не стану тебе ничего доказывать сейчас, это пустая трата времени. Пусть за меня говорят мои поступки, сейчас и потом, через много лет, — жарким шëпотом произнëс Эмин почти в самые губы.

Мелек обвила его талию руками, шепнув в ответ:

— Не нужно ничего доказывать. Просто поцелуй меня.

Полная луна светила высоко в небе. Ночесветки окружали их ноги продолжая сиять. Пахло морем и свежестью. В воздухе витало предчувствие любви. Эмин целовал её жарко и неистово. Сминал губы своими, пробирался языком в жаркие глубины рта. Пальцы прошлись по спине, лаская осторожно, но откровенно.

Мелек почувствовала, как внутри всё загорелось, словно светлячки в море. Каждая клеточка тела натянулась струной и отзывается на его прикосновения. Эмин опустился поцелуями на шею, она выгнулась и протяжно застонала, впервые давая себе волю. Тем временем тëплые губы обвели ключицы, забрались во впадинку между ними.

— Что ты со мной сделала? Каким волшебным зельем опоила? Я готов на всё ради одной единственной ночи. Хочу тебя как мальчишка, который ни разу девушку голой не видел, — донеслись хриплые слова.

Мелек облизала губы, забралась руками в его волосы, потом скользнула пальцами по спине, вспоминая, как это, по-настоящему прикасаться к мужчине. Всё женское естество просило продолжения. Отдаться на волю этим губам и рукам, покориться неистовой страсти, заискрившей между ними разрядом молний.

— Эмин, я хочу быть твоей женой по-настоящему, — произнесла Мелек дрожащим голосом, наконец решившись.

Эмин на миг замер, потом разогнулся, перестав касаться её тела губами возле выреза платья. Его глаза посмотрели с радостью и одновременно сневерием.

— Молчи. Просто пойдём в душ, а потом продолжим, — Мелек погладила его по щеке.

Он молча взял её за руку и увёл с палубы. Потом предоставил ей право помыться первой. Мелек быстро сполоснулась. Надела халат и зашла в каюту. Эмина там не было. Она не стала надевать ночную сорочку. Просто легла и укрылась пледом. Как странно всё в её жизни. Она замужем два месяца, а первая брачная ночь только сегодня. Мелек не жалела. Теперь она в полной мере понимала, что сама этого хочет. Да, волнуется. Да, немного страшно. И всё равно тело горит в предвкушении чего-то приятного.

Эмин вернулся тоже в халате. Волосы были слегка влажные. Он приглушил свет до состояния ночника, скинул халат и скользнул к ней. Нежные руки обвили тело, губы завладели её ртом, погружая в пучину страсти.

Море. Яхта. Они вдвоëм. Аромат ночи, воды, его тела. Всё смешалось в один удивительный коктейль, забилось в ноздри, побежало по венам, горяча кровь. Эмин будто на качелях её качал, целуя страстно с напором, а потом нежно и трепетно. Поцелуй был долгим. Тело горело и стремилось к большему. Мелек стонала в его губы. Хотелось кричать, оттолкнуть, потребовать продолжения и всё это разом. Он стал зацеловывать её тело, одновременно лаская руками. И снова страсть перемежалась с нежностью на грани робости. Мелек казалось, что она взлетает, через секунду падает в пропасть и снова поднимается ввысь.

Его губы выводили узоры на округлом животике, Мелек ерошила его волосы, отдавая ласку как умела. А он опускался всë ниже, туда, где пульсировало и просило ласки. Теперь осталось только комкать простынь в ладонях и стонать в голос. Ещё. Ещё. Совсем чуть-чуть до полного восторга, до ярких звёзд на небе. Но нет, он поднялся и снова впился в её губы.

Эмин целовал так, словно хотел выжечь на её устах вечное клеймо принадлежности. Он заявлял, что она только его. «Не отдам. Никому не отдам», — внутри будто внутренний зверь рычал. С сегодняшнего дня и навсегда это его женщина.

Ладони скользили по её прекрасному телу, а собственное сердце стучало в рëбра и стремилось к ней. Мелек не отставала, ласкала его орган руками, он застонал прямо в её губы. Нет, зарычал как дикий зверь, изголодавшийся по своей самке.

— Хочу сейчас, — шепнула Мелек охрипшим от страсти голосом.

В этой одной фразе было всё: страсть, робость и даже смелость. Так могла только его девочка: говорить со страстью и краснеть, словно первый раз в постели с мужчиной. Он отстранился. Мелек перевернулась на бок, давая понять, как именно ей хочется. Эмин понял её без слов, обнял сзади и вошёл.

Её стоны перемежались со всхлипами. Он в это время осторожно вбивался в неё, зацеловывая хрупкие плечи. Вдруг она вскрикнула и затряслась в конвульсиях оргазма. Да, она его, теперь уже точно. Женщина, которой он совсем не нравился, не сгорала бы от страсти в его руках. От осознания этого оргазм накатил мощной лавиной. И уже кончив, Эмин несколько минут не мог с ней расцепиться, боясь, что этот миг исчезнет, превращаясь в остатки сна.

После Мелек лежала, положив голову ему на грудь и блаженно улыбаясь. Он гладил её макушку, зарываясь пальцами в густые локоны.

— Ты невероятный, Эмин. Это был самый лучший подарок. Самый потрясающий романтический вечер, — произнесла жена, щекоча своим дыханием кожу на его груди.

— Обещай, Мелек, что об этом романтическом вечере мы будем рассказывать с тобой нашим внукам, — с надежной попросил Эмин.

— Но-но. В этом кино есть интимные моменты строго восемнадцать плюс или даже двадцать один плюс. Я ещё не решила. Нашим внукам такое нельзя.

— Но мы же можем вырезать из фильма всё неприличное, а? — усмехнулся Эмин.

— Эй, я тебе сейчас вырежу, поцелуй меня немедленно, — Мелек стукнула его кулачком по груди.

Эмин со смехом перевернул её на спину и воспользовался предложением. Заниматься любовью они уже не будут, но ведь у них вся жизнь впереди.


Конец


Оглавление

  • Пролог
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 31
  • 32
  • 33
  • 34
  • 35
  • 36
  • 37
  • 38
  • 39
  • 40
  • 41
  • 42
  • 43
  • 44
  • 45
  • 46
  • 47



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке