КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Лекарь. Второй пояс (fb2)


Настройки текста:



Михаил Игнатов Лекарь. Второй пояс

Пролог

На эти тренировки я никогда не брал никого из семьи. Раньше всегда уезжал в лес один, теперь за спиной всегда маячила тень Золака.

– Не нужно так коситься на меня, старший. Ваше намерение столь остро, что заглушает ветер.

– Ты слышишь ветер?

– Это ведь моя стихия, старший. Уверен, что вы тоже… ну, не слышите, а ощущаете воду.

Я замедлил шаг, чтобы Золак поравнялся со мной и мне не пришлось оборачиваться, чтобы видеть его лицо. Ему бы казалось, что лицо. Меня же больше интересовали Указы.

– Слышал, что во Втором полностью окрашенные волосы не ценятся.

К удивлению, Золак ответил прямо, не изворачиваясь, как Шелеост:

– Так и есть. У старших фракций.

Один из Указов, трёхцветный, начал слегка пульсировать, то разгораясь, то притухая. Всего лишь. Хотя Шелеоста даже от байки перекосило. Силён Золак. Дальше я спрашивать не стал. К чему проверять границы разрешённого? Задумавшись, я продолжал оглядывать Указы Золака. Опомнился только когда тот нахмурился и спросил:

– Старший?

– Задумался.

Я отвёл взгляд. Странно я выглядел, в упор не спуская глаз с идущего рядом. Задал вслух мучавший меня вопрос:

– Золак, как вышло, что ты так точно знаешь время своей жизни? На тебе Указ, который ты не собираешься выполнять?

– Нет, старший. Я хоть и стар, но не стал бы заключать такой контракт. – при этих словах я едва удержался от кривой усмешки. – А без моего ведома и крови такое не провернуть. Я отравлен.

Как бы я ни считал, но среди контрактов и Указов Золака и впрямь не нашлось ничего такого, что убило бы его. Разве что в трёхцветных, но где Золак и где вилорцы?

– Разве это не гораздо проще, чем Указы? За те деньги, что ты отдал мне, можно было купить лучшего алхимика Пояса.

– Старший ещё слишком молод. Лучшие не продаются за деньги. Только за услуги.

– Это как?

– Они требуют ответной службы. Можно ли отказать тому, кто способен тебя спасти? Жизнь гораздо важнее.

– Так что они требуют? Охраны?

– Реже всего. Большое везение, если в качестве платы эти мастера согласны принять уникальную вещь. Хуже всего, когда тебе приходится дать обещание выполнить когда-нибудь просьбу такого человека. Не люблю подобных скользких договоров.

– Но у нас с тобой именно такой.

– Вы слишком сильны, старший. Будь дело иначе, и я конечно же предпочёл бы контракт.

Я кивнул. Своим мыслям. Ведь в моём случае контракт бы не значил ничего. Ни-че-го. Работающий контракт на мастере Указов. Какая глупость. Поняв, что мы остановились и Золак всё ещё глядит на меня, успокоил его:

– Я выполню обещание. Зотар будет записан вольным. Хотя не думаю, что его удержала бы какая-то запись о служении мне.

– К чему сложности со стражей? К чему начинать жизнь во Втором с бегства? Никогда не знаешь, в какой момент тебя догонит такое прошлое. Вроде стал уважаемым купцом, а в ворота уже стучит стража с долговой распиской и набежавшими процентами.

Я вспомнил историю дяди Варо и снова кивнул:

– Ясно. Так значит никто из лучших алхимиков Пояса не захотел оказать тебе услугу.

– Неверно. Думаю, не больше одного, двух людей в Поясе способны меня вылечить. Я просто не могу тратить время на их поиски. – Я не отвёл глаз и Золак сдался: – Это яд Второго пояса. Очень сильный яд с чуждой мне стихией, которая сжигает моё тело изнутри. Такие… вещи используют разные… люди во Втором. Те, у кого нет своих мастеров Указов или кто не хочет сообщать чужим мастерам Указов, что этот человек несёт на себе смертельный контракт.

– Больше похоже на средство теневых гильдий.

Золак усмехнулся:

– Старший сам сказал это.

– Удивительно, что подобная вещь оказалось в нашем Поясе.

– Ничуть. Через Врата чего только не попадает в Первый каждый месяц. Особенно среди вознаграждения фракций за таланты.

– От имперцев?

– От них тоже. Плохо то, что иногда эти вещи попадают глупцам. Тем, кто не знает, что к яду ещё нужно и противоядие.

Я промолчал. Мне нечего было сказать в ответ. Думаю, это и есть причина того, что Золак спасает внука бегством через границу. Он не простил того, что отравлен.

За разговором, незаметно, мы уже добрались до нужного места. Из вежливости я чуть поднял руки и приложил кулак к ладони:

– Я начну тренировку. Полагаюсь на тебя в охране.

Золак поднял руку, задерживая меня:

– Старший… Раз уж мы заговорили обо всём этом. Не хочу, чтобы одно из моих умений пропало зря. Прошу, старший, примите этот скромный подарок.

Я взял протянутый мне свиток, ставшим привычным за последние дни движением раскатал ткань.

Вуаль ветра

Техника сокрытия

Ранг: Человеческий, Качество: высокое, Созвездие: первое. Стихия Воздух.

Условие: Открытый узел Тау-Ча-Ди… (шесть узлов)

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику сила Неба окутывает идущего вуалью ветра, которая заглушает все звуки, что он издаёт.

Начальное освоение: вуаль окутывает только кожу идущего, скрывая дыхание идущего, но не его шаги и шорох одежды.

Мастерское освоение: вуаль окутывает одежду идущего, скрывая её шорохи и звук шагов.

Совершенное освоение: вуаль отходит на палец от одежды идущего, скрывая даже крик.

– Это скромная техника первого созвездия. Но Зотар скоро познает в совершенстве её второе созвездие и будет рад создать для вас свиток. К тому же на той стороне, во Втором, ему известно, где лежит свиток третьего созвездия… и оно уже сравнимо с земным рангом.

Я позволил свитку скататься. Золак всё ещё не доверяет мне, раз придумал этот трюк с техникой? Странный трюк на самом деле. И техника не настолько хороша, чтобы всерьёз заинтересоваться ей. И ранг её низковат. Земной? Даже в Первом я обладаю такими техниками, что уж говорить о богатствах Второго, которые ждут меня. Простой и дешёвый амулет Тигров полностью заменял эту Вуаль, позволяя мне не задумываться о нужде в подобном или возне с Умножением и остыванием меридианов. Да я даже Смарагдовый Ящер редко использовал. Но… Я понимал Золака. Он беспокоится о внуке. Свиток отправился в кисет, а я сложил у пояса руки в приветствии.

– Благодарю за подарок, Золак. Вместе с Зотаром мы обязательно выучим и третье созвездие.

– Спасибо старший, за такие тёплые слова.

Золак, как всегда, остался под раскидистой Сономой, а я ушёл на поляну с камнем. Привычно прошёлся по всем Формам, позволяя потокам духовной энергии омыть всё тело. Едва она вернулась в средоточие, как всю её влил в три меридиана. Сегодня энергия двинется к последнему узлу тремя дорогами. Четырьмя. Я наполнил ещё и тело туманом силы, который тоже устремился к бездонному узлу в голове. Уже давно открылись те, что я начал наполнять силой позже, а этот всё не сдаётся, поглощая всё, что я только ни отправляю в него. Один узел отделяет меня от десятой звезды. Но кажется, настоящее название этого узла не Тау-Ча-Крон, а Бездна.

Только когда средоточие практически опустело, я коснулся кисета и в ладонях оказалось по шесть монет. Правая рука медленно и с трудом поднималась, повреждённые мышцы не хотели работать, но я уже привык. Мне главное поднять до середины пути, а к боли от нечётко выполненной Формы я уже привык. Первый круг, второй, третий, равновесие. Я давно не задумывался над всем этим, энергия в меридианах словно сама знала, что ей делать. Сколько этих Круговоротов за спиной? Сотня? Не меньше.

Миновало всего две недели с последнего открытия Врат. Сегодня ещё не самый бедный на энергию Неба день. Она послушно вливалась в меня нитями, рвалась в тело, куда её засасывали три круга Круговорота, наполняла меня силой Неба. И болью. К которой мне не привыкать. Шесть монет – это далеко до моего предела, ни к чему пугать родных окровавленной одеждой, иначе не избежать выговора от мамы.

Энергия рвалась к последнему триста пятому узлу по меридианам, сталкиваясь на пересечениях вихрями, ползла густым туманом силы к голове, всасываясь там в бездонный узел. Раньше бы я спешил, злился, рвался ускорить Круговорот и втянуть в себя ещё больше силы. Но это давно позади. Сейчас я спокойно и безостановочно вливал в узел энергию Первого пояса, Второго и монет, считая про себя вдохи.

В голове вдруг словно что-то лопнуло. Меня ожгла резкая боль, будто в лоб вбили клинок или Лезвие, разрубая голову. Вращение кругов Формы сбилось, когда я, рассыпав монеты, ухватился рукой за голову, стиснул её, крепко-крепко, словно пытаясь сложить по месту раскола. Правая рука даже не дотянулась, я сдвинул с виска левую, царапая себя остатками монет, проверяя, нет ли на лбу раны. А потом боль ушла, оставив вместо себя омытый слезами мир. Мир, который я видел так ярко и чётко, как никогда раньше.

Десятая звезда.

Не веря, я обратился духовным взором внутрь себя, ища последний узел, который находился как раз в середине лба и на палец вглубь. Тау-Ча-Крон. Узел ярко горел в моём духовном зрении, явно более крупный, чем его соседи. Я сделал это. Пора двигаться дальше. На ту сторону.

Глава 1

– Добро пожаловать во Второй пояс. Поздравляю с возвращением на земли предков.

Слова звучали вежливо, повод для них значителен, но вот тон, которым их произнесли… Безразличный, даже скучающий. Как будто этот старший по десять раз на дню их произносит. Но последний переход с нашей стороны был давно, как раз в месяц моего приезда в Ясень. И я лично наблюдал, как всё это происходило, расположившись на третьем этаже «Двух поясов». Тогда я, конечно, не слышал слов, но сейчас скука в голосе встречающего меня лишь радовала. Всё должно получиться. Я склонился:

– Спасибо, старший. Для меня это огромная честь.

– Самая сильная фракция Пояса – это клан Гарой. Моё имя Лир Гарой. Ты понимаешь, что это означает?

Я согнулся в новом поклоне, так что видел лишь полы сине-чёрного халата и сапоги Лира:

– Что вы из этого могучего клана, старший.

– И я вижу, что ты талант. Не припомню идущих твоего возраста. Обычно переходящие хотя бы на пару лет старше. Лучшие должны присоединяться к лучшим. Согласен?

Я сглотнул, глядя на спокойное лицо Лира, опустил глаза на вышитый белыми нитями на его груди мост, нерешительно произнёс:

– Старший… Я не смею обманывать столь могущественный клан. Я не талант, мне лишь выпал счастливый случай, который позволил прорваться на десятую звезду.

– Интересно. Прошлый Мастер расхваливал себя как мог, а ты… Впервые сталкиваюсь с такой честностью.

Меня обдало жаром, хотелось сорваться с места, чтобы избежать неминуемого удара. Я почти чувствовал, как шею рассекает безжалостная сталь. Но я ждал этого, готовился и не сдвинулся с места. Надеюсь и лицо осталось бесстрастным, со всё той же подобострастной улыбкой. Бездарь не может обладать боевой медитацией.

Но вот обрушившуюся на плечи тяжесть я не заметить не мог. Испуганно прохрипел:

– Старший?!

Вместо ответа Лир взмахнул рукой:

– Крам!

– Здесь, господин!

– Насколько силён вот этот?

Подскочивший человек, одетый в такой же сине-чёрный, но без вышивки халат, всматривался в меня несколько вдохов, его ответ прозвучал неуверенно:

– Впервые такое вижу, господин. Он ничуть не опасней человека, что только создал средоточие.

Так и есть. Надо мной висят Указы. Один из них запрещает мне пользоваться всеми боевыми техниками. Исключение сделано лишь для первого созвездия Лезвия, Опоры, Покрова и лечебных техник. Ещё один Указ запрещает даже взяться за меч или копьё. Как я могу быть опасным противником?

Причём я довольно спокоен за свой план. Если в этом Поясе не любят таких, как я мастеров Указов, то и вообще с мастерами Указов должны держаться настороже. Да и вряд ли таких ценных людей будут держать в крепостях перехода ради одного дня в месяц. Но даже если он здесь и найдётся, то в Указе запрета на техники нет ничего, что выдало бы меня. Отговорюсь капризом старого господина, который хотел, чтобы я только и делал, что лечил. А стоит мне увидеть здесь мастера Указов, как я сотру лишнее и в остальных своих Указах. Не зря же я так вычурно вписывал в них условия запретов? Без нескольких слов смысл поменяется полностью и лишь подтвердит мой вымысел.

Лир скривился:

– Рассказывай, как так вышло.

– Я родом из Ста Мостов.

Придумав план, я выбрал эти земли потому, что жившим там нет никакой нужды переться в Шепчущий через Орден. С ним они не ладят, да и путь слишком далёк. У Ста Мостов есть другой сосед, на землях которого своя крепость перехода. Здесь вряд ли найдётся тот, кто сможет уличить меня во лжи.

– Глава семьи… – я замялся, словно не желал называть имя, – взял меня в ученики старому лекарю. – искоса взглянув на Лира, с жаром продолжил: – Я служил верно! Делал всё, что мне говорили, смешивал все эти…

Голос Лира подстегнул:

– Ближе к делу.

– Простите, старший. – Я поклонился ещё раз, пряча глаза. – Однажды глава семьи что-то не поделил с соседями и на поместье напали. Я помогал бежать молодому главе и… и остальным. Но в конце концов выжил только я один. – на миг я вскинул голову. – Я узнавал! Глава погиб. Госпожа… все старшие дети тоже.

Лир потёр лоб, спросил:

– Раз ты здесь, ты что, сбежал вместе с богатством семьи?

Я отвёл дёрнувшуюся руку от кисета на поясе.

– Все хозяева погибли, понимаете… погибли. Их нет больше.

– А кого ты тогда привёл с собой?

– Это моя семья. И парень, что заплатил мне. Мне… мне не хватало на переход родных.

– Семья которой ты служил, была бедна?

– Она была и не богатой, и не бедной, старший.

– Ты мало украл?

– Я не крал, старший! – я осёкся, опустил глаза и глухо буркнул: – Мой талант плох, учитель всегда ругал меня и старшего господина… Я потратил на зелья больше, чем следовало.

– Выходит, ты не сумел спасти своего господина, так потом ещё и продал все его сокровища?

– Да, старший.

Лир шагнул ко мне, влепил такую пощёчину, что я рухнул ему под ноги. Испуганно вскрикнули тётя Ралио и Маро. У меня самого перехватило дыхание от неожиданности. Я ощущал себя сейчас слабым и беспомощным. Никчёмным. Опасность не обдавала жаром, но это не мешало сердцу колотиться в груди. Лир презрительно процедил, возвышаясь надо мной:

– Такие как ты точно не нужны моему клану. Если ты от меня что-то скрываешь, то моли Небо, потому что в таком случае я тебя убью.

Второй, тот, что Крам, быстро шагнул ближе к Лиру, склонился к его уху, но я услышал шёпот:

– Господин, Геор не упустит шанса обвинить вас. Какое дело вам до того, что за грязь поднимается из Первого?

– Эта грязь лезет на наши земли.

– Господин…

– Истину сюда.

Извиваясь под ногами Мастеров, я облегчённо выдохнул. Истина. Даже если она сильнее тех амулетов, с которыми я проверял задумку в Гряде, то должен справиться. Главное, что сюда не позвали мастера Указов. А амулет я научился обманывать, превратив в пыль почти десяток из запасов Равоя.

Спустя полсотни вдохов я сжимал треугольный амулет и затравленно глядел на Лира.

– Ты мог спасти молодого господина?

– Нет!

Амулет чуть нагрелся в ладони, не причинив мне вреда и не рассыпавшись, как изделия мастеров Ордена, а я с жаром продолжил:

– Старик вечно зажимал техники, называл бездарью. Раны молодого господина оказались слишком серьёзны. А я тогда знал только одну лечебную технику.

– Сколько знаешь сейчас?

– …Три.

– Мусор, – презрительно выдохнул мне в лицо Лир, стискивая мою ладонь. Задал новый вопрос: – Что с твоей рукой?

– Защищал молодого господина.

Лир дёрнул губами, шепнул:

– Плохо защищал. – и громко объявил: – Верность лучшая из добродетелей идущего. Мне неприятно видеть, что сегодня к нам попал подобный отброс. Моему клану он не нужен. Слушайте все. Этот младший клана Гарой просит пришедших сюда об одолжении. Этот младший не желает видеть на нём герба. Что вы скажете?

Сначала послышались нестройные ответы:

– Хорошо, старший Лир.

А затем прозвучал насмешливый вопрос:

– А что, если нет?

Я бросил быстрый взгляд в сторону. Говорил мужчина в ярко-белых одеждах, нагло улыбаясь.

Лир даже не обернулся:

– Крам, позаботься, чтобы все наши союзники знали, что он ни к чему не годный отброс из Первого.

Я глубоко поклонился:

– Благодарю старшего за снисходительность.

Лир ещё раз оглядел меня, окружённых стражниками моих родных, скользя взглядом по нашей одежде и поясам. Я догадывался, что он там ищет. Кисет на поясе у меня и у Маро, за спиной дяди Ди висел мешок Путника. Лир протянул руку:

– Дай сюда кисет.

Ни разу никто из тех, кого я расспрашивал в Ясене, не говорил мне, что перешедших на ту сторону обыскивают. Сколько у меня было кисетов? Старшего Тарсил, старейшин теневиков, Мадов, Тигров, Киртано, Ария, Пратия, Угриоста. Почти всё, что лежало в них, я с помощью Ирама обратил в деньги, добавил к тем, что собрал по кисетам и в лагере Ордена, получил за работу от Ирала и Равоя. Большая часть ушла на оплату перехода через Врата, но и вещей, которые я не мог и не хотел продать, оставалось немало. Тот же Флаг Призрака или Цикад. Никто, даже Золак не рассказывал, что кто-то будет обыскивать перешедших. Впрочем… мало ли что происходило дальше, за стенами крепости Врат?

Крам снова шепнул:

– Господин, на вас смотрят.

Но Лир не опустил руки. И я протянул ему кисет. Тот, который когда-то принадлежал старейшине Мадов: тёмного атласа. Виски кольнуло резкой болью, когда Лир спрятал кисет в ладонях. Я не видел, чтобы он капал на него кровью, но через несколько вдохов, его губы презрительно скривились:

– И впрямь, продал всё, что сумел украсть у благодетелей.

Поймать кисет я не успел, брошенный рукой Мастера, он свистнул в воздухе, влетел мне в грудь и заставил сделать шаг назад, так силён оказался удар почти невесомой вещью. Интересно, каково Возвышение Лира? Думаю, через пару дней я уже это узнаю.

Сейчас моя способность оценивать силу людей подводит меня. Так же, как в день моего проникновения в Гряду. Тогда я понизил своё Возвышение и взгляд даже несильного Воина придавливал меня к земле. Сейчас Возвышение со мной, но не осталось возможностей сражаться. А моя способность очень зависит от моей мощи. Когда в руках сжат Пронзатель и я стою напротив Тортуса – это одно. А когда я связан по рукам и ногам и лежу под ногами у Пратия – это другое. И снимать с себя эти путы сейчас не время.

Пока лишь радовался тому, что в последний момент передумал помещать в кисет на поясе простой Флаг призрака. Сначала хотел перестраховаться, если в этой крепости будет формация или массив, которые могут обнаружить моего Призрака, вернее, его Флаг. Но передумал. Решил довериться тем, кто говорил, что, по сути, большой разницы между Флагами нет. Ведь даже в лагере Ордена, где использовались знания Древних, не нашлось ничего подобного для их обнаружения. Выходило – поступил верно.

Как не ошибся и со своим представлением. Возможно, я слишком наслушался россказней Мириота, но и Равой во многом подтвердил все его слова. Почти никто из ушедших во Второй пояс не подавал о себе вестей. Я не раз представлял, как они приходили сюда, в крепость Врат. Вспоминал себя после границы Нулевого. Талант, который исполнил мечту предков и вырвался из тюрьмы. И поэтому решил действовать полностью противоположно. Они были таланты? Я представлюсь тем, кто случайно урвал шанс. Они прошли сотни схваток? Я стану мальчишкой, которому не доверяли даже перетирать травы. Другие приходили одни или с равными соратниками – у меня целая семья слабосилков.

И это тоже причина, по которой я забрал с собой старика и старуху. Только обратная. Надеяться, что в одиночку, пусть даже и с деньгами, две Закалки долго протянут в Ясене? Нет. В это я не верил. Особенно после встречи с Мириотом. Ясень добр только к тем, у кого есть сила. К западной стене крепости жмутся трущобы. В них живут сплошь Закалки, которым не нашлось места внутри стен. Не сомневаюсь, что рано или поздно старики оказались бы там. Это в лучшем случае.

Нет, такой судьбы для них я допустить не мог, каким бы вздорным ни был старик. Поэтому я и забрал их с собой. А ещё надеясь, что во Втором поясе сила Неба прибавит им несколько лет жизни. Но пока что, я не заметил, чтобы концентрация энергии здесь поражала меня. Да, явно выше, но разницы, которую я помню при переходе из Нулевого в Первый, не ощущаю. Выше, чем в Ясене на той стороне, гораздо выше, чем в Гряде. Но… Совсем не идёт в сравнение с предгорьями Братьев и тем более Миражным. Я бы сказал, похоже на середину пути между болотом и лагерем Ордена. Неожиданно.

Кстати, и про слабосилков со мной не совсем правда. Но Зотар идёт отдельным счётом, как оплативший переход моих родных. Хотя не думаю, что седьмая звезда Воина привлечёт много внимания.

Сквозь цепь стражи проскользнул Крам. Протянул мне чёрный шар и сухо приказал:

– Опусти ладонь. Ну?

Я знал, что передо мной. Та самая штука, из-за которой Тразадо не принял моего предложения, а Золак остался в Первом. Секрет чёрного нефрита принадлежит семье Гарой. Облизал губы и спросил:

– Что это, старший?

– Не бойся. Нефрит всего лишь сравнит твою духовную силу с теми преступниками, отпечатки которых в него помещены.

Я несмело кивнул. Ни у кого из поднявшихся во Второй нет способа избежать этого шара. Коснулся холодной гладкой поверхности. На несколько вдохов ощутил странное движение энергии, будто камень начал высасывать меня. Сила сама потянулась из средоточия по меридианам безо всякого моего участия. Но едва коснулась шара, как всё прекратилось. Крам сухо сообщил:

– Ты всё. Теперь остальные.

– Благодарю, старший, за вашу защиту.

Крам поморщился и отвернулся. Пускай. Может, я неправ, обманывая его вместе с его господином, но я свой выбор сделал. Верность может и лучшая добродетель для идущего, но где для Лира её границы? Насколько я должен был бы стать верен его клану?

– Как ты запишешь тех, кто пришёл с тобой?

И это мне известно из записей Равоя и слов старика Золака, но я снова согнул непослушную спину в поклоне. Лучше услышать объяснение здесь.

– Простите, старший?

– Мастер… – Крам оглядел меня, сморщился. – Мастер здесь только ты. Всем этим людям купил проход тоже ты. Только от тебя сейчас зависит, кем они будут внесены в налоговые списки. Семья, слуги, вольные. Если, конечно, у нас не найдётся старых записей о них.

Записи о Тразадо у них, конечно, были. Они попали в Первый через Ясень, хотя здесь неважно какие Врата: клан Гарой владеет чёрным нефритом во всех. Так что в этом шаре есть и запись о старике Золаке. А вот Зотар родился в Первом.

Под лопатку кольнуло. Оглянувшись, заметил прищуренный взгляд Зотара. Боится, что нарушу обещание? Зря. Я повёл пальцем, очерчивая круг:

– Моя семья. – теперь я указывал на Зотара. – Вольный.

Все по очереди подходили к шару, опускали на него ладонь. За стариков подняла их руки мама. Наконец Крам махнул, разрешая нам двигаться дальше. Я по-прежнему шёл впереди, оглядываясь по сторонам. Возникало ощущение, что стены Врат в Первом и здесь возвели одни и те же руки. Точь-в-точь такой же камень, те же лестницы наверх и навесы. Под ними, наверное, и сидели за столами все Воины в ожидании тех, кто перейдёт границу…

Я сбился с мысли. Нужно отвыкать от того, что Воины вершина Возвышения. Вокруг меня Мастера. Даже если самый слабый из встречающих так же, как и я – первой звезды, то они всё равно могут оказаться сильней меня. Жаль, что сейчас, с запретами на техники не получается верно оценивать силу окружающих. Для меня они все бездонные озёра с мутной водой. Точно такие же, какими выглядели и Воины на той стороне границы. Я не вижу дна. И нет большой разницы сколько до него – локоть или два роста. Утонуть беспомощному хватит.

Так что сейчас я шагал мимо Мастеров. Привык, что в Ордене по цвету одежды можно было сразу понять, кто перед тобой. Но здесь всё не так. Лир одет в чёрный халат с синими узорами и вставками. Точь-в-точь как и Крам, называвший его господином. Всё различие между первым и вторым в вышивке на груди. Все остальные одеты по большей части в разные цвета. Лишь ещё две группы людей, явно принадлежавшие к одним фракциям, одеты однотонно. Я не улавливал никакого смысла в их цветах. Это не ранги, но и не всегда фракции, потому что одинаково одетые люди иногда стояли слишком далеко друг от друга.

Пока я уверенно определял лишь простых стражников, что облачены в одинаковые доспехи. Их здесь большинство. Они окружили нас после перехода, стояли на стенах и на выходе из них. Но проход открывал Лир Гарой, а все те, кто без доспехов, выстроились, создав словно коридор, по которому нам нужно пройти к воротам. И чем дальше от границы, тем… Я задумался, пытаясь уловить то, чем эти люди неуловимо отличались. Богатство? Я мало в этом понимаю, весь опыт ограничивается покупкой платьев для мамы и Лейлы в Нулевом, одежды для молодого господина, когда у меня появились деньги в Гряде и неделей притворства попечителем Ордена.

Но мне казалось, что я уловил суть. Что-то общее в покрое одежды, её отделке, качестве ножен на поясах стоящих. Жаль, что я не могу точно определить силу тех, кто провожает меня взглядами. Кажется, что в начале, у Врат стоят сильные фракции, а чем дальше, тем слабее. Да их здесь и всего семь или восемь.

Кто-то даже не глядел на меня, кто-то презрительно улыбался в ответ на мои поклоны, которые я отвешивал возле каждой группы людей. Но никто не пытался даже заговорить.

Строя план, я рассчитывал, что самая сильная фракция от меня откажется. В более слабой и мне было бы легче скрывать свой талант мастера Указов. А в случае чего и бежать от них. Повторять судьбу Тортуса или основателя Волков я не намеревался. Но выходило так, что моя история слишком уж задела Лира. Настолько, что я испугался и готов был в любой момент признаться в обмане. Обошлось. Зато теперь со мной никто не хотел связываться. Даже тот, в белых одеждах, что стоял вторым после Лира и пытался его задирать. Пустослов.

Последний, мимо кого я проходил, мужчина в возрасте и в серых, со стальным оттенком одеждах устало вздохнул:

– Вот уж радости наставлять отбросы. Домар, займись. – замолчав, мужчина вскинул над плечом руку и растопырил пятерню.

Поднялся сидевший в тени у ворот стражник:

– Слушаюсь, дядя.

Вздох я сдержал. Жаль. Уже уверился, что удастся невозможное и я выйду из крепости без обязательств. Кто же те, кто решился пойти против самой сильной фракции Пояса и почему они стоят в самом конце?

Я ещё раз оглядел идущего к нам стражника. Он назвал отдавшего приказ дядей, но сам такого же возраста. Да и одет в обычную броню. Точь-в-точь как все остальные стражники, а не в цветастые одежды. Значит, скорее всего именовал его по старшинству, как младшие ватажники обращались к старшим…

– Слушайте внимательно. Два раза повторять не собираюсь. Старший нашей семьи и так оказывает вам милость, хотя мог бы просто выкинуть в город, а потом и из него, словно слепых щенков.

Замолчав, стражник, которого назвали Домаром, подозрительно спросил:

– Почему старики без памяти?

Удивительно, что этот вопрос он задал первым из всех, кто остался позади. Лиру и Краму было плевать на двух Закалок. В этот раз я ответил правду:

– Не хотели сюда идти. Мы не ладим.

– Хм-м, – Домар ещё раз внимательно оглядел всех нас, непонятно что ища на лицах. – Вы на землях фракции Звенящий Ручей во главе с семьёй Саул. И раз от вас отказались все остальные фракции, то Саул придётся рассказать вам хоть что-то о землях, куда вы ступили. Столица земель нашей семьи Саул – это город Парчовые Небеса. – заметив мой взгляд, Домар пояснил: – У нас отличные ткани, мы столетия славимся парчой. Весь клан Гарой покупает её только у нас. Что вам проще всего будет запомнить, так это то, что город, в котором вы находитесь, называется Ясень.

На это я лишь кивнул. Справедливо, что город, разделённый на две части, называет тот, кто сильнее и от кого зависит всё. Знаю, что здешний Ясень так же велик, как Ясень Первого пояса, но вот людей в нём гораздо меньше. На крышу трактира я тоже поднимался, немало заплатив за эту услугу и долго вглядывался сквозь мутные полотнища формации.

Домар ещё раз оглядел нас всех, кивнул и махнул рукой:

– Следуйте за мной.

Первым делом, едва оказавшись за воротами, я снял с Лейлы Указ ограничения. Пусть на ней амулет защиты, но мне будет гораздо спокойней, если она станет быстра и вынослива как прежде. А вот мои снимать ещё рано, не тогда, когда бок о бок со мной идёт стражник. Может и вовсе не в первые дни.

Домар шагал впереди, позади нас пристроился ещё один из стражников. Домар почти не оглядывался, но вот говорил не останавливаясь. Ясень совсем мелкий городок фракции. Большая часть жителей – это стражники Звенящего Ручья. Меньшая – переселенцы из Первого. Город живёт добычей Зверей и небесных трав. Вернее жил раньше. Сейчас от прежних жителей осталась едва десятая часть.

Слушая, я глупо улыбался. Всё это очень напоминало мне то, что случилось после выпуска из Школы, когда я шёл следом за толстяком Плавом. Смутно знакомые улицы вокруг, новая жизнь впереди и человек, который сообщает, как мы должны себя вести в этой жизни. Вот только я пока не услышал главное.

Дождавшись, когда Домар всё же обернётся, спросил:

– Старший, как называется низший ранг Мастеров, что вам служат? Кем я теперь считаюсь среди вас?

– Что? – Домар нахмурился, навис надо мной. – С чего бы дяде Аймару идти поперёк старшего Лира, и брать тебя в семью?

Сердце заколотилось, на этот раз от радости. Незаметно сделал глубокий вдох, успокаивая его. Получилось. Гораздо лучше, чем мог ожидать, строя свой план. Значит, я не нужен ни одной фракции. Очень удачно моя выдуманная история совпала с характером Лира. Будь на его месте кто угодно другой, тот же Тортус или Равой, и моя история лишь заставила бы их отказаться от меня в своей фракции. А Лира задело за живое, и я теперь свободный человек и должен лишь деньги. Конечно, старший из Звенящего Ручья в сером халате явно поднял цену, показав Домару пять пальцев, теперь я понял его жест. Но у меня большая семья, глупо было надеяться, что всё ограничится двумя сотнями монет, как звучало в байке Шелеоста и в рассказе Золака.

Две сотни монет – это не так много. Даже если сейчас они превратились в пять. Я поморщился. Пусть подавятся. Тем более что в кисете до сих пор лежит восемнадцать целых монет. Сначала за мной явно будут приглядывать, придётся лечить раны у тех, кто вернулся в город из лесов. Но через месяц-два обо мне забудут, я к тому времени уже буду понимать куда можно идти, а куда рано, начну сам ходить за добычей. Как всегда – один. А там уже можно будет и переехать, раз здесь почти никто не живет, то и держать не станут.

Пустые, словно вымершие улицы привели нас к большому поместью. За спиной заскрипели ворота. Я недовольно оглянулся через плечо. Куча бездельников, которые не следят за ними. Сами же толкают створки, надрываются. Ни в одном поместье Гряды не видел, чтобы слуги так запускали…

Я замер, наконец поняв, что вижу. Ворота, которые очень редко запираются, сейчас толкают четверо… Кто? Воины, Мастера? Да их тут… Пять, десять, пятнадцать человек. Ещё по пять в беседках впереди справа и слева от дорожки. При нужде через вдох они уже будут рядом. Какого дарса происходит?

– Старший?

Домар глядел на меня, сложив руки за спиной. Лицо его сейчас неуловимо изменилось, словно по улице нас вёл другой человек.

– Ты спросил, кем ты теперь считаешься.

– Но вы ответили, что я не нужен Саул.

– Не нужен в семье, ведь только вошедшим в неё даётся чин. – Я выругался про себя. Как я мог забыть, что здесь не Орден. Не иначе от радости отбило весь ум. Домару не было дела до моих переживаний. – Ты, никчёмный отброс – совсем другое дело. Семья Саул на пять лет берёт тебя в слуги. Даст кров, еду, покровительство…

– Стойте!

Домар склонил голову на один бок, напоминая сейчас птицу:

– Ты чем-то недоволен?

– Чего ради я должен стать вашим слугой?

Плечо ожгло теплом, а затем на него рухнуло древко копья. Я выстоял, но через мгновение ударили по ногам, и я упал на колени. Меня ухватили за волосы, вывернули голову и рявкнули в ухо:

– Как ты разговариваешь со старшим?!

Этот вопль заглушил крик мамы и Рата, заставил мир закружиться и потемнеть. Я сжал кулаки. Жаль, что в руке нет ножа. Сейчас бы вцепиться в его лезвие ладонью, чтобы боль отрезвила. Мои же Указы наказали меня за попытку поднять руку и всадить Шип в горло наглого крикуна, заставив мир кружиться от боли. Я едва не использовал свои техники.

Нельзя. Я пришёл в себя, успокоился, скосил глаза направо и налево, мои волосы стражник и не подумал отпускать. Двадцать пять человек неизвестной мне силы. Я уже стёр бы с себя все запреты, если бы здесь стояло меньше стражи. Но я не могу этого сделать. Со мной родные. Мама и Лейла может и успеют броситься в сторону, когда здесь начнут использовать техники, но остальные… Такое уже было в моей жизни. Этого не повторится. Дарсов Шелеост. Что ещё за слуги? Или же виноват я сам?

Стражник ещё сильнее вывернул мне голову:

– Ну! У тебя язык отсох?

– Прошу простить меня, старший.

Домар медленно кивнул:

– Прощаю. Хочешь знать, почему ты должен стать слугой?

– Да, старший.

– Потому что ты всю жизнь был слугой. – Я ещё раз в мыслях выругался. Всё же виновата моя история. – Ты слаб и ничтожен. Ты называешь нас старшими, хотя сам десятка, а не все из моих стражников так сильны.

Я вскинул голову, не обращая внимания на боль. Что? Они Воины? Нет, не может быть, он говорил про…

– Но ты называешь меня старшим, потому что за мной сила.

– Да, за вами стражники… – казалось, сейчас с головы сейчас сдерут кожу, – старший.

– Это всего лишь дополнительные руки. Я мог бы обойтись и без них, своими силами, ведь я настоящий Мастер, а не подделка, как ты. Ты всего лишь никчёмный слуга, которому господин доверил тайну Умножения. Я гляжу на тебя и твоих родных. – Домар ещё сильнее наклонил голову. – Знаешь, что я вижу?

– Нет, старший.

Болтай дальше. Чем ты собираешься удержать меня? Контрактами? Смешно. Стоит мне только немного освоиться здесь, и я сбегу вместе с семьёй. Сбежал бы уже завтра, не будь со мной толпы родичей. Дарсов план, по которому я должен выглядеть слабаком с кучей Закалок, которых нужно ещё устраивать и кормить. Да, я стал неинтересен сильнейшим фракциям, но и оказаться слугой совсем не рассчитывал. Нужно было ограничиться мамой и Лейлой. Уверен, при осторожности мы могли бы пройти краем леса куда угодно. А первый же сильный Зверь стал бы охранником Лейлы. Но с Закалками я не рискну сунуться дальше стен Ясеня. Ладно, Домар, унижай меня. Указы двух стражников уже стали моими, осталось лишь затереть их и внести моё имя, когда на третьем я ощутил знакомое сопротивление. Амулет. И этот самый стражник держит меня за волосы. Тварь. Сейчас я его…

Эта мысль неожиданно вернула мне разум и спокойствие. Я с силой выдохнул, окончательно приходя в себя. Куда я спешу? К чему всё решать здесь и сейчас? Саул хотят такого слугу, как я? Зря. Они ещё не знают, каким я могу быть злопамятным.

Домар засмеялся:

– А я вижу по твоим глазам, что ты всё понял и смирился. Я вижу перед собой слабаков. Удивительно, но твоя мать едва ли не опаснее тебя. Позор. Думаешь, я не знаю, как называют тех, кто стал десяткой и выучился Умножению? Прикоснувшиеся к Мастеру Духовной Силы. Смешно. К чему ты прикоснулся? В тебе этого самого духа не хватит и на мышь.

Болтай дальше птицеголовый Домар. Смейся. Хохочи во всё горло. Надеюсь, именно ты будешь отвечать за слуг, которые сбегут.

– Контракт сюда. Тот, особый. С довеском.

С пояса сорвали кисет, с дяди Ди мешок Путника, Маро не вижу, голова вывернута в другую сторону, но и у неё наверняка отобрали. Тех, кто заглянет в её кисет, ждёт подарок. Сколько там может найтись вещей у двух стариков из Нулевого? Смешно будет, если там окажется ещё один набор кузнеца. Это всё ничего не значит. Главное богатство нашей семьи им не достанется. Я стоял на коленях и отчётливо ощущал, как давит на голень пришитый к штанине кисет.

Теперь возле меня стояли уже два стражника, второй приставил меч к горлу. Надавил сверх меры, надеясь, что буду выворачивать голову через боль от злой стали. Я лишь скосил глаза. Иди к дарсу. Не подумаю делать так, как тебе хочется.

Клинок оказался наточен на совесть. Боли я не почувствовал, ощутил, как по шее побежала тёплая струйка. Сейчас я жалел лишь о том, что не вижу лиц этих двоих. Ничего, им придётся меня отпустить и тогда мне останется лишь хорошо их запомнить.

Родных согнали в сторону, к одной из беседок. Стражник ухватился за простой мешок Зотара. Сорвал, со смехом что-то сказал.

Это заставило меня сцепить зубы. Слишком увлёкся, показывая свою никчёмность. Переиграть? Снять Указы, объяснить, что притворялся? Показать, что обманул всех проверяющих и проверку на амулете Истины? Отличная идея. Особенно когда я внезапно превращусь из слабака в опасного противника, да ещё и знающего, как Саул встречают гостей за стенами своего поместья. Возле Врат даже проверить у меня кисет считалось недостойным, а Домар на пустых улицах был приветлив и двуличен. Это неспроста. Признаваться нельзя. Им может оказаться проще убить меня, чем позволить другим узнать о гостеприимстве Саул.

– Парень, если думаешь, будто у меня рука дрогнет, то ошибаешься. Ещё раз так рванёшься и я тебе горло вскрою.

Эти слова заставили меня замереть. Об этом я не подумал, даже когда потекла кровь. Что это за клинок, так запросто ранивший меня с идеальной закалкой тела? Начертание? Чем ещё меня могут удивить эти стражники? Пусть они и не Мастера, но вокруг всё же Второй пояс.

Домар помешал раздумьям, стражник услужливо вывернул мою голову, чтобы я мог его увидеть. Тот помахал передо мной свитком, затем опустил, вкладывая мне его в левую руку.

– Отправь в него свою силу.

– Я не вижу, что в нём написано.

Уха коснулся жар чужого дыхания:

– Тебе зачем это, отброс? Не все слуги умеют читать. Делай, что сказал старший.

– Я умею читать.

Домар снова наклонил голову набок, к плечу, усмехнулся и приказал:

– Дай ему взглянуть.

Меч перестал впиваться в шею, рука стражника вывернула голову теперь вниз окончательно. И я увидел свиток. Дорого здесь обходятся слуги, добравшиеся до десятой звезды. Основа из полированного зелёного камня. Потянув край, я развернул гладкую ткань.

Контракт души.

Клянусь отслужить на благо семьи Саул пять лет. Клянусь быть верным Саул, не помышлять против Саул, не сообщать чужим ничего о Саул, беречь имущество Саул как своё, не жалея жизни. Клянусь выполнять все приказы семьи Саул. Запрещено рассказывать о контракте, запрещено бежать…

Я отпустил край, свиток скатался, скрывая от меня мою судьбу. А я оценил то, что прочитал:

– Больше похоже на рабство. Ещё немного и я буду похож на Призрака сектантов.

Домар согласился:

– В чём-то ты прав. Но всего-то пять лет. Неужели хочешь отказаться?

– Конечно хочу. Другое дело, чем обернётся отказ, старший.

– Я прикажу не сдерживать меча.

– Со мной ясно. А что с моей семьёй? Им тоже достанутся контракты?

– Конечно. Но проще и всего на два года. Это ведь ты у нас почти Мастер, верно? С тебя и работа другая.

– Верно. – Я улыбнулся, глядя на контракт. – Они не мастера.

Отправил духовную энергию в свиток. Сначала почернела основа, затем и ткань, чёрные строки исчезли, слившись с полотном. Меч на миг отпрянул от шеи, коснулся ткани, оставляя на ней кровавый след. Через миг кровь стала бледнеть исчезая. Одновременно с этим начало пустеть моё средоточие. Свиток словно выпивал из меня энергию, жадно втягивая её в себя, а я даже не мог его отбросить: он словно прилип к рукам. Два, три, пять вдохов и средоточие показало дно, оставив горящие болью меридианы, кровь полностью исчезла, но взамен ярко проявились кровавые надписи на ткани. Вспыхнули, исчезли, затем и сам свиток исчез, сжался в луч, который ударил меня выше опустевшего средоточия, едва ли не в сердце и пропал, оставив в моём теле неприятное ощущение посторонней вещи.

А затем моей шеи коснулось что-то холодное. Я дёрнулся, забыв о мече, ухватил какую-то цепочку, рванул её. И не сумел сорвать. Через мгновение меня пнули в спину, сбили с ног. Сверху обрушились удары древков и сапог.

– Довольно.

Стражники тут же сделали шаг назад, мгновение я глядел на спокойного Домара, а затем бросил в него свой дух. Птицеголовая тварь, я заставлю тебя корчиться рядом с собой. И ничего не произошло. Я раз за разом представлял, как наполняю его Указы своим духом, но не мог их даже коснуться. Не ощущал их. Через вдох я обратился к тому стражнику, что держал меч у моего горла. Его Указы, которые только что я ощущал и намеревался сломать, тоже не заметили моих усилий. Уже понимая, что произошло, я попробовал тронуть те Указы, которые уже сделал своими. Тщетно. Холодея от того, что оказался в дарсовой заднице, коснулся тех, что висели на мне. Не просто наполненные моей силой, а созданные мной от начала и до конца.

Ничего.

Словно я бездарь, который и не слышал об Указах.

Твари.

Домар по птичьи клюнул головой кивая:

– Хорошо. Пусть ты и слуга, предавший предыдущего господина, но в тебе есть одна черта, которая мне нравится. Ты умён.

За спиной фыркнул стражник.

– Поверь Кирт, так оно и есть.

Кирт. Я выжег в памяти это имя. Добавил вторым после имени Домара. А он стоял в трёх шагах от меня. Спокойное лицо, едва заметная улыбка, чуть склонённая к плечу голова. Скольких пришедших во Второй он заставлял подписать такие контракты? Я ошибся с историей основателя Волков. Скорее всего он был немолод и не считался талантом. Не этой ли семье Саул он достался? И если о контракте запрещено говорить, то не находятся ли эти контракты вне закона? Какое к дарсу гостеприимство?

Дарсов Золак… Нет, Золака я как раз могу простить. Его изгнали десятки лет назад через другие Врата. Могу простить и Равоя, ведь даже в самом Ясене, в его половине Первого пояса не было ни единого слуха о такой встрече. Но Шелеост. Старик-мудрец, который повидал жизнь во Втором и пришёл в Гряду совсем недавно и через Ясень. Почему он даже не намекнул о таком? Почему он только травил байки о молодом идущем, которому всё легко давалось в новых землях, о том, как легко тот отработал две сотни монет первого налога? Зря я не использовал свои таланты на всю. Мне нужно было наложить на Шелеоста Истину. Я переживал, что этим убью его в момент конфликта с трёхцветной печатью вилорцев. Дарсов придурок.

Домар засмеялся:

– Ты видишь его спину, Кирт, а я лицо. Я вижу, как он всё понял, на миг вспыхнул гневом, а затем смирил его. Он умён и будет отличным слугой. Пока… – помолчав, Домар улыбнулся. – Все остальные у Врат услышали то, что хотели услышать. Про слугу, что сбежал с казной. А я услышал, как слуга верно защищал господина. Ценой своего здоровья, а может быть и жизни. И будет делать так же, да, слуга?

– Прошлый хозяин, пусть и не всегда был справедлив, заслужил мою верность, вы же…

Дёрнул себя за «ошейник», окровавленные пальцы скользнули и сорвались.

– Похоже, я перехвалил тебя. Умный бы понял, что дерзость неуместна. Я, Домар Саул приказываю тебе говорить правду.

Я снова схватился за тонкую цепь на шее. Но через мгновение опустил руки. Не здесь же, на виду у всех пытаться её порвать. К чему приведёт моё упрямство? Но как уверен в приказе птицеголовый Домар! Неужели контракт работает и так? Следующий вдох под внимательным взглядом Домара я натягивал на себя давно забытую маску послушания, а затем опустил глаза на камень мостовой. Да, это не мимолётная забава на дороге, которая не сулила ни капли опасности. Сейчас всё серьёзно и на весах лежит слишком много. В который раз. Чтобы я ещё раз притворялся слабым? Ни за что!

– Как тебя зовут?

– Леград.

– Слуга Леград, будешь ли ты защищать Саул ценой своей жизни?

Слишком много времени прошло с тех пор, как меня наказывали контракты. Да и случилось это, кажется, всего один раз: в сарае у толстяка Плава, когда я пытался перенести на бумагу технику Лезвия Духа. Что тогда я испытывал? Боль в голове? Я молчал одно мгновение, другое, а боли всё не было. Я едва не оскалился от радости, в последний миг догадавшись изобразить гримасу, схватиться за голову и прорычать:

– Буду.

Ещё немного подержавшись за голову, словно отходя от боли, рискнул бросить взгляд на Домара. Хорошо ли я изобразил боль? Этого ли он от меня ожидал? Домар улыбнулся:

– Вот видишь, Кирт, он будет хорошим слугой.

Я молчал, рассматривая тёсаные камни под ногами. Радуйся, птицеголовый. Пусть ваш ошейник и не даёт мне пользоваться талантом Указов, не даёт мне отменить свои же ограничения, но среди них есть одно заковыристое, которое разрешает мне лгать, даже держа руку на амулете Истины. Что мне твой приказ о правдивых ответах? Не вижу, что происходит с Указами и контрактом над моей головой, но не сомневаюсь: они сейчас полыхают символами. Только и ты, птицеголовый, этого не видишь. И не увидишь, пока не станет поздно.

– Слуга, приказываю тебе напасть на стражника слева.

Я вскинулся, уставился на Домара, промедлил всего вдох, пытаясь понять, чего он добивается, но на этот раз от условий контракта меня ничего не защищало. В макушку словно вбили штырь, который пробил голову насквозь, ушёл в грудь, коснулся странного и чужого шара в ней и тот вспыхнул, выжигая меня изнутри. Выбора не оставалось. До стражника всего шаг, но тело меня не слушалось, я не смог даже встать с колен, лишь беспомощно повалился ничком. Всё что сумел – выбросить в его сторону руку. И огонь внутри притух. Я тут же подтянулся, извиваясь на камнях, попробовал выбросить вперёд вторую руку. Я не могу умереть на этих камнях. Рядом мама и Лейла. Рядом вся моя семья. Я должен выжить. Подтянулся ещё немного. Голос Домара прекратил мою муку:

– Остановись, слуга. Я доволен.

Я лежал, уронив голову на холодный камень. Он словно вытягивал из меня остатки боли, помогал мыслям собраться в одно целое. В одном я уверен: Домар умрёт. Не знаю к чему здесь привыкли местные. Может такие унижения здесь в порядке вещей и через пять лет, расставаясь с хозяевами, слуги лишь улыбаются: «Ах, как жаль вас покидать, хозяин». Может быть, хотя и сомнительно. Но я знаю, что отныне я и Саул враги. Когда я избавлюсь от ошейника и контракта, я уничтожу их всех. Равой говорил, что добавление крови и силы на особый контракт словно добавляет ему твоё Возвышение. Такой контракт становился на одну или даже две звезды выше давшего кровь, складывая силы двух человек.

Пусть случилось худшее и контракт, высосавший моё немалое средоточие, стал контрактом Мастера третьей звезды. Я во Втором поясе. Сколько времени у меня займёт путь к третьей звезде? Год? Я потерплю год.

– Вставай, слуга. Или мне отдать приказ?

Руки дрожали, заставляя меня кривиться от злости. Слабак. Всего одно наказание и тело уже подвело? Где же идеальная закалка? Ему не хватает закалки болью и унижением? Забыл пески?

Но на птицеголового я взглянул с лёгкой заискивающей улыбкой.

– Господин?

– Уже лучше. – Домар махнул рукой. – Видишь вон у того стражника контракты? Подай их мне.

Я заставлял себя шагать, заставлял поднимать руки. Я сам подавал Домару контракты, которые делали из моих родных слуг его семьи. Домар думал, что я так спокоен из-за страха перед болью? Он ошибался. Я сгорал от ненависти к себе. Я так спокоен внешне, потому что знал, как Домар умрёт.

Глава 2

– Так.

В широкой открытой беседке сидел скрюченный и бородатый старикашка. Позади него поднималась из зелени сада красная крыша здания. Я предполагал, что того самого, где жили Саул. Не зря же нас провели через ворота во вторую часть поместья, где обычно жили хозяева. И слуги. Стражники выстроили нас перед этим старикашкой. А он внимательно оглядел и вслух посетовал:

– Так вот, что считает прибытком мой сын Домар: мальчишка, у которого есть только пустые звёзды.

– Отец.

Стражники расступились с пути Домара. Он в несколько шагов оказался внутри беседки рядом со старикашкой, бросил на столик перед ним наши кисеты, склонился к уху. Я сделал себя бесполезным в сражении, но Возвышение полностью со мной. Жаль, что всё равно слышал лишь обрывки фраз:

– Даже если… пустые, то звёздами они… не перестали… взгляни… талант…

– Ты же сказал, он, – жест старикашки не оставлял сомнений, про кого он говорит, – сжёг себе все меридианы.

– Какая им разница?

– Уверен?

– Даже если…, то сколько лет… б… растить самим? Я увидел шанс, я… Считаешь неправ?

Старикашка перевёл взгляд на меня:

– Сколько тебе лет?

– Четырнадцать… господин.

– Четырнадцать. Не могу поверить. Гарой должен был вцепиться в него зубами, уж их-то лекари хороши.

– Да он даже не сумел увидеть его силы. Сожжённый росток. Он даже не нагнулся за ним.

– Зачем… им он?

Домар ухмыльнулся и снова по птичьи кивнул:

– Пригодится.

Старикашка покачал головой:

– Ты… неправ…, когда связался…

– Мне надоело… прозябать…

– Мальчишка!

Я едва удержался от ухмылки. Вроде и не до веселья, минуло полсотни вдохов, как все мы стали слугами. Остальные, правда всего на два года, в отличие от меня. И всё же мы потеряли свободу. А я уже веселюсь. Но слышать, как Домара с его сединой называют мальчишкой, равняя со мной? Впрочем, если старикашка отец Домара, то неудивительно. Сколько же лет самому старикашке? Он выглядит даже старше моих стариков, что до сих пор не пришли в себя. Кроме того, у него две трети волос тёмно-красные, густо смешанные с сединой. И вокруг нас Второй пояс. Ему что? Больше сотни лет? Если так, то удивительно, что я для него не младенец.

Старикашка отмахнулся от Домара:

– Твои планы… – вздохнув, ещё раз оглядел нас. – В прибытке у нас две крепких Закалки и два Воина. Но ты впустую выкинул контракты на соплячку, девицу, калеку и двух стариков. Они скопом стоят дешевле, чем один контракт.

Домар едва слышно для меня огрызнулся:

– Ты поставил меня главой, а сам вечно недоволен. На стариках нет контракта.

– Да как бы ты заключил контракты с дохлыми?

Я поспешил вмешаться:

– Господин, со стариками всё в порядке. Я использовал технику, чтобы погрузить их в сон.

Взгляд старикашки придавил меня к земле. Какое у него Возвышение?

– Для чего?

– Они не хотели ехать сюда, а я не хотел оставлять их одних. – стоявший позади стражник ударил меня, и я поспешил добавить. – Господин.

– Хороший поступок, кому как не мне, старику, его оценить. Даже жаль, что ты не приживёшься у нас.

– Господин?

– Это Домар радуется, заполучив тебя, но не я. – Сирк покосился на Домара. – Ладно, нам старикам нужно чаще молчать в делах молодых. Что ты ещё умеешь, кроме как усыплять?

– Я служил лекарем у прошлого господина и знаю ещё две лечебных техники. Прикосновение Весны первой звезды. Шесть Лепестков Лотоса первой звезды.

Старикашка понял, что я не собираюсь продолжать, огладил бороду и спросил:

– Это всё?

– Да господин.

– Отец…

Старикашка вскинул руку, обрывая Домара, приказал мне:

– Я, Сирк Саул, приказываю тебе, слуга, отвечать правду. Какие техники ты знаешь?

– Лезвие, Опора, Покров, Прикосновение Весны, Шесть Лепестков, Сошествие Ночи. – помолчав, я добавил. – Умножение техник.

Если уж я могу лгать, то даже всех моих лечебных техник Саул не получит. Длань Возрождения останется тайной. Если хотят, чтобы я приносил им пользу, пусть дают мне техники.

Старикашка Сирк на этот раз бороду дёрнул:

– Что за безумие? Воин десятой звезды, что знает всего три стоящие техники и при этом обладает Умножением? Всё верно?

– Да, господин.

Я поклонился, но не для того, чтобы показать уважение, а чтобы скрыть нахлынувший страх. Дарсов придурок! Лгать могу только я. Что если Сирк повторит свой вопрос маме или Лейле? Что если Зотар, которому я обещал переход через границу Поясов и свободу, решит выслужиться перед нежданными хозяевами? Достаточно одного его слова, и всё рухнет. Уж он-то точно знает, что я владел многими боевыми техниками и, кажется, даже сам видел, как я использовал Шаги на рынке.

Но Зотар молчал, и я выпрямился, снова встречаясь глазами со старикашкой Сирком. К нему как раз склонился Домар:

– Отец, скорее всего его только приняли в слуги. Обычный набор, с которого и начинают учить Воинов. А Умножение небось купил, когда решил сбежать во Второй. Так, слуга?

– Так, господин.

– Хорошо. – старикашка Сирк кивнул в подтверждение своих слов. – Пусть ты ничего не знаешь, но Саул щедры. Научим. Выдадим те же техники, что и всем нанятым стражникам. Срок три месяца. Через три месяца отправишься в леса с нашим отрядом.

– Отец, нет!

– Это ещё почему?

– Мне не нужен риск, не с… не с этими.

– Нечего было обещать.

– Отец.

Сирк и Домар уставились друг на друга. Мне в леса хотелось. Родные, привычные, обещающие свободу. Но я не мог. И поэтому опять влез в разговор, хотя явно нужно было молчать:

– Уважаемый господин, я не могу.

Старикашка даже не повернул ко мне головы:

– Вздор.

– Прошлый господин заставил меня заключить контракт. Я не могу использовать боевые техники и оружие.

– Он же умер.

– Это контракт на меня, господин.

– Что?

Теперь на меня глядел и Сирк и Домар. Домар даже хохотнул:

– Кажется, ты чем-то разгневал Небо, слуга. Или же теперь оно глядит на меня.

Старикашка Сирк зашипел:

– Небу нет до нас дела. Оно смотрит только на Барериса.

– Отец, всё изменится, поверь.

Но старикашка Сирк отмахнулся от его слов, ткнул в меня рукой:

– Твой контракт особый, ты можешь солгать сейчас, но стоит мне спросить прямо…

– Господин, я не лгу. Я не могу сражаться.

– Нахлебник. И сам и его семейка. – Сирк повернулся к Домару. – А ты решил, что наша семья должна год их кормить и давать кров?

Всё что я позволил себе: на миг сжать зубы. До хруста. Благодетели. Но срок, который отличался от срока контракта, я запомнил, и голос мой звучал спокойно:

– У прошлого господина я занимался тем, что заживлял раны стражников.

– И он дал тебе всего три техники?

– Это лекарь… Господин, я только начал учёбу. Но… Моя мама и старшая сестра понимают в травах. Дядя и брат…

Я снова сбился. Говорить о том, что они охотники – безумство. За стенами города Второй пояс, а они Закалки. В голове заметались мысли. Никто не занимается разделкой в лесу. Никто из ватажников. Вряд ли здесь всё сильно отличается:

– Они умеют разделывать мясо, снимать шкуры и ухаживать за животными, – я услышал хеканье дяди Ди, торопливо продолжил. – А дядя Варо знаком со множеством дел, но лучше всего у него выходит печь хлеб.

– Старики?

Они всё так же лежали у наших ног. Ни один из стражников не знал техники, способной отменить действие Сошествия Ночи. К счастью. Острый язык что Марвита, что Леги легко мог раскрыть мою ложь, ведь старики единственные, кто не знал, что я буду говорить во Вратах. Я не думал, что они так уж захотят своими руками убить меня и маму. Но хватит и простой оговорки, тем более что старики очнутся, ничего не понимая. Убрать бы их вообще с чужих глаз подальше.

– Господин, они достаточно потрудились за свою жизнь. Мы позаботимся о них и возьмём на себя всю работу, что вы им назначите.

– Слышал, Домар? – старикашка Сирк ухмылялся. – Жалкий слуга заботится о деде больше, чем ты об отце.

Домар скривился, но ничего не ответил, а вот кто-то из стражников за моей спиной едва слышно кхекнул, словно подавился смешком. И услышал это не только я. Лицо Домара исказилось, взгляд метнулся поверх моей головы, затем опустился на меня:

– Кормить нахлебников? Ты прав. За воротами пусть…

Раздался голос мамы:

– Уважаемый старый господин! Этот старик кузнец, а его жена умеет наносить узоры на металл.

Сирк поднял руку, прерывая Домара, затем провёл по бороде:

– Ты хочешь убедить меня, что жалкая Закалка сумеет работать в нашей кузне?

– Нет, уважаемый старый господин, думаю, что их умений недостаточно, чтобы соответствовать семье Саул. Но прошу о снисхождении. Прошу оставить их с нами. Сын верно сказал: мы сами позаботимся об их пропитании.

Домар заметил:

– Брать всё равно будете из кармана моей семьи. Платы вам не полагается, отработайте сначала стоимость контракта.

Меня привёл в себя скрежет зубов. Моих зубов. Ты что же, Домар, думаешь, что если сейчас вышвырнешь их за ворота, то я не найду способ обмануть контракт и подсыпать вам всем какой-нибудь отравы? Наши глаза встретились, брови Домара чуть изогнулись, а взгляд на миг опустился ниже. Что? Мгновение я пытался понять, что это означало. Ты хочешь, чтобы я просил тебя и был тебе обязан? Хорошо.

Я встал на колени, опустил взгляд в пыль:

– Уважаемый господин, прошу милости для новых слуг семьи Саул. Прошу не разлучать нашу семью и дать нам позаботиться о наших стариках.

Домар удивился:

– Просит всего один?

Через несколько вдохов я услышал шорохи за спиной.

Старикашка Сирк поинтересовался:

– А почему ты ещё стоишь?

Я скосил взгляд. Зотар.

– Я не из этой семьи. Но меня всегда учили уважать старость. Старший, прошу о милости для этой семьи.

Смех старикашки Сирка задребезжал над двором:

– Хм-м. Поднял руки в приветствии идущих. Претендуешь на что-то большее, чем работа в слугах?

– Я привык сражаться, а не лечить. Неужели семья Саул не найдёт места для слуги с оружием, господин?

– Наглый, но в меру. Хорошо, Домар. Этих в левое крыло к остальным долговым. А ты, как тебя?

– Зотар, господин.

– А ты, Зотар, иди за мной.

Через мгновение мне в спину прилетел удар:

– Вставай!

Нас развернули от беседки назад, к воротам, от них направо, на узкие дорожки, обогнув сад по краю. Привели к узким воротам в стене. Внутри левое крыло лишь на первый взгляд выглядело под стать остальной части огромного поместья. Но уже через несколько вдохов стало видна бедность зелени, скудность отделки дорожек и зданий. Вернее здания. Одного, во внутреннем дворе которого мы оказались. Чем дальше шли, тем беднее всё становилось.

Широкие дорожки из тёсаного камня сменились неровными булыжниками, беседки исчезли, густая зелень давно забыла о подрезке. В глубине крыла, куда нас привели, остались лишь узкие каменные тропинки, всё остальное место занимала утоптанная красноватая земля. Зелень исчезла совершенно. Стены давно просили о ремонте и свежей краске. Стражник махнул рукой и двинулся обратно.

Я повторил его жест:

– Идите. Наверное мы и комнаты должны искать сами. Если стражники и должны были что-то нам рассказать, то явно позабыли.

Мама кивнула. Мимо проковылял с палкой дядя Варо, прошли дядя Ди и Рат, несущие на руках спящих стариков, Лейла, Маро, Ралио. Мама коснулась на миг моей макушки мимолётной лаской. Я смахнул с террасы пыль и мусор, уселся, бездумно оглядывая двор. Не знаю, сколько я так просидел, меня привёл в себя женский крик. Я рванулся Шагом, позабыв об Указах. В глазах снова потемнело, ноги подкосились, и я грохнулся на дощатый пол.

Зарычав, через мгновение вскочил, уже не пользуясь техниками, оказался у дверей. Рванул на себя шершавые створки, врываясь в широкий коридор с проходами на обе стороны. Вдали, слева из-за одной из дверей вылетел дядя Ди, врезался головой в стену. До него я добрался за два вдоха. Коротко оглядел. Жив, но потерял сознание. Вскинул руку, отправляя в него Шесть Лепестков. Через мгновение уже стоял в дверях.

Из моих здесь только мама, Лейла и Маро. Зато чужих четверо. Какие-то серые мятые балахоны с короткими рукавами, коричневые штаны. Один совсем рядом, в центре комнаты. Двое загнали в угол сестёр, один навис над лежащей в углу мамой. От её руки сверкнуло Лезвие, тут же осыпавшееся пылью. Воин. Остальные трое Закалки, знающие как сжать кулак. Даже сейчас для меня они не более чем лужи с прозрачной водой. Только и могут, что швырнуть дядю Ди. Тот, кто это сделал, ощерился:

– Щенок, пошёл отсюда.

Меня редко так оскорбляли, последний раз на болотах. Цориут. Он плохо умер. Жаль, что я не могу убить этих. Не в первый же день? Кто знает, что здесь положено одному слуге за убийство другого? Особенно новому и бесполезному за старого. Хотя, глядя на их грязные одежды и рожи, сомневаюсь, будто они ценны.

Я запретил себе техники, меч, копьё. Даже Шаги. Мне остались лишь тело, кулаки и ноги. Да, Виликор, всё это бесполезно для настоящего Воина. Но я сейчас непонятно что.

Рядом с первым я оказался в четыре шага. И сломал ему ногу. Когда он заорал, ухватил за руку, которой тот искал опору, чуть напрягся. Сначала хрустнуло плечо, затем пальцы. Новый крик я вбил ему в глотку.

– Ты чего творишь?

Я поднял глаза. Говорил тот, что принял на Покров мамино Лезвие.

– Он ударил моего дядю. Ты тронул мать. Как думаешь, что я сотворю с тобой?

– Ополоумел? Мы шутковали, а ты… Парни, проучите его.

Двое в углу переглянулись, шагнули ко мне, расходясь в стороны.

– Леград!

В комнату ввалился Рат. Я буркнул:

– Не влазь.

Прыгнул к левому, пропустил кулак над собой, ударил в средоточие. Точь-в-точь как бил Бравур: выставив из кулака сустав одного пальца, вбивая его поглубже в мягкое тело. По затылку сначала мазнуло ветром, затем кулаком. Опасности не было. Опора не позволила меня свалить. Сначала я влепил по зубам тому, что согнулся передо мной, пытаясь сделать вдох. Затем обернулся.

Слуга отшатнулся, но я оказался быстрее. Схватил его за горло, сжал покрепче, вминая пальцы в податливую плоть. Спросил:

– Страшно?

Вместо ответа слуга ударил меня кулаком раз, другой, попытался пнуть в пах. Но лишь отбил ногу о Покров. Я переспросил, видя, как он багровеет:

– Страшно? Только что ты был полон сил, а теперь полностью беспомощен. Тебе ведь было приятно запугивать моих сестёр?

Воин, что до этого стоял молча возле мамы, заорал:

– Арнуз! Арнуз!

Вот уж кто точно испугался.

Я приказал:

– Рат. Дверь.

Сжал ещё сильнее. Слуга уже не пытался бить меня, хватал за пальцы, стараясь разжать их, едва хрипя. Глаза на багровом лице безумно вращались. Я шагнул к стене, вбил его тело в стену так, что с балок посыпалась пыль. Перехватил его с шеи за лицо. Вбил в стену ещё раз, оставляя на ней вмятину.

В закрытую дверь ударили, заставив Рата отшатнуться, потребовали:

– Откройте!

Воин заорал, заставив меня отпустить беспамятного слугу и оглянуться:

– Арнуз!

Нечего ему было поворачиваться к маме спиной. На этот раз Лезвие на Покров он принять не успел. Оно распороло бедро, хлынула кровь.

– Ах ты, сука! Ты чего творишь?

Я зло оскалился:

– Ты так ничего и не понял.

Когда я шагнул к нему, Воин отшатнулся назад, но мама тут же пнула его, отшвыривая от себя. Ему пришлось сделать три коротких шага на подгибающейся ноге, чтобы не упасть. Я ударил его по здоровой, заставив рухнуть на колени. Совсем так, как стоял недавно я сам. Сначала я ухватил его за руку и выкрутил, уперевшись коленом в спину. Покров ему не помог. Подождав, когда он закончит орать, я приказал:

– Кланяйся.

– А?

– Кланяйся. Бейся о пол. Проси прощения. Или мне убить тебя?

– Ты сошёл с ума? – Я потянулся к его второй руке и Воин заорал: – Нет!

Принялся кланяться, вскрикивая от боли в сломанной руке. Наконец догадался и ухватил её здоровой, прижимая к груди вывернутые пальцы.

– Почему молча?

В дверь ударили так, что отлетела деревянная щеколда. Рат кинулся в ноги тем, кто попытался вломиться в комнату. А ещё недавно кланяющийся Воин ко мне, пытаясь свалить. Я ударил раз, другой. Мои пинки встретил Покров, Воин завалился набок, пытаясь отползти. Я уже отсчитывал про себя мгновения его защиты, когда меня обдало жаром и тут же снесло в сторону.

Я рухнул рядом с мамой, извернувшись, чтобы не свалиться на неё. Вскочил на ноги. В дверях на полу ещё возились, пытаясь заломать друг друга Рат и какой-то парень. Я же вглядывался в того, кто отправил в меня что-то вроде Ядра, да ещё так, что я до последнего не ощущал от него угрозы. Крепкий мужчина. Такой же серый балахон и коричневые штаны, как на этих четверых. Но всё очень чистое и новое. Короткие рукава открывали мускулистые руки с тяжёлыми кулаками. Он перешагнул через возню у порога. Воин на полу тут же завизжал:

– Арнуз! Это новички, Арнуз. Они безумные. Они пытались убить нас!

Арнуз поморщился:

– Не ори.

Воин тут же заткнулся, лишь постанывал и баюкал руку. А вот я шагнул вперёд, склонился в поклоне идущих:

– Уважаемый. Всё было не так.

– Удивительно, но я слышу это каждый раз, как что-нибудь случается.

– Прошу простить меня, но эти четверо напали на моего дядю, напугали сестёр и тронули мать. Мог ли я спустить подобное?

– Громкие слова. Жикар наглый и самодовольный гхарк, но меру своих шуток знает. Я вижу лишь, что они тронули твоего, – Арнуз оглянулся в коридор, – дядю.

– Уважаемый, вы хотели, чтобы они завершили свои грязные намерения?

– Это домыслы. Все знают, что пока мы не отдали долг, то принадлежим здешней ветви семьи Саул. Драка – это всегда порча имущества Саул. Не говоря уже… о большем. Здесь, в моем крыле должен быть порядок и спокойствие, новичок.

– Так следи за своими людьми. Уважаемый.

– Начал ты хорошо, но быстро перешёл на дерзости. Не привык ломать спину?

Я согнулся чуть ниже, снова пытаясь сложить руки в приветствии идущих:

– Не привык, что одни слуги нападают на других. Словно здесь логово разбойников.

Арнуз покосился на лежащих:

– Ты почти угадал. Думаешь так много желающих лить кровь на долговой контракт в такой дыре? Должники, пьяницы, отчаявшиеся, но не желающие упасть в Первый пояс… Встречаются и разбойники.

– Я всегда был честным слугой. У нас долговые слуги служили только городу, не семьям. Так ты говоришь, что произошедшее – это шутка?

Не дождавшись ответа, я выпрямился, глядя в глаза Арнузу. Он огладил подбородок, негромко приказал:

– Хватит там.

Рат ещё пытался что-то там изобразить, но противник с руганью откинул его от себя. Поднялся, зыркнув на Рата и принялся оправлять одежду. Арнуз ещё раз оглядел меня, маму и сестёр, спросил:

– Вы кто и откуда такие наивные здесь взялись? Караван был вчера.

– Уважаемый, мы пришли из Первого.

Мои слова заставили парня, пришедшего с Арнузом, вскинуть взгляд, даже побитые стали стонать тише.

– Мастер избавился от вас? – Арнуз усмехнулся, сделал странный жест, словно пытался огладить бороду, но ухватил лишь воздух. – Интересно к чему он вообще вас сюда тащил, вряд ли Саул заплатили ему много.

Помолчав, я всё же через силу улыбнулся:

– Я и есть тот, кто притащил нас всех из Первого.

Постанывающий Воин захрипел, дёрнулся, чтобы отползти и замер. Арнуз покачал головой:

– И при этом четыре глупца живы? Я не вижу перед собой Мастера.

– Я не Мастер. Десятая звезда Воина, что прикоснулся к этапу Мастера. Слышал про Умножение техник?

– Это слишком хорошо, чтобы заключать с вами контракты даже обычных слуг, а вы в крыле долговых. Мне кажется, ты лжёшь.

– Мне достались запасы одной старой семьи. Те, что они хранили на чёрный день. Хозяева погибли, а я стал тем наследником, которому досталось всё. Кое-что и вовсе не имело цены в нашем Поясе.

– Зелье прямиком из атанора Древних? – Арнуз хохотнул, но затем смех оборвался, а лицо его вытянулось. – Погоди, ты что и впрямь перешёл через Врата? – тут же он вскинул руки под мигание взбесившихся контрактов. – Молчи! Ни слова. Я этого не слышал, так… Забавная байка. Мне не так много осталось от срока контракта и не нужны проблемы. Лучше быть глухим, верно?

Я не сразу понял, что последнее он произнёс не для себя, а для тех, кого я побил и для парня, который всё ещё стоял у дверей.

– Ничё не слышал. Я тоже. Да брешет небось, тошно слушать.

Я же хмыкнул:

– Не знаю, уважаемый.

– В долговые слуги идут те, кому некуда податься. Ты, верно, из таких? – Арнуз помолчал и, не дождавшись от меня ответа, снова с нажимом спросил: – Из таких же?

– Верно.

– Ну, а раз так… Не хочешь называть меня старшим?

– Пусть я недолго побыл свободным идущим, – Арнуз скривился при этих словах, но я всё равно закончил так, как и хотел: – но к этому быстро привык. У меня десятая звезда, а у тебя?

Не хватало мне и здесь сгибаться. Да, дарсова цепочка, которую накинул на меня дарсов Кирт. Или не он? У него же были заняты руки. Значит второй, имя которого я тоже узнаю. Нет, чего это я. Кирт. Ведь к тому моменту он убрал руки. Тварь. Не будь цепочки и я бы не сдерживался, чтобы обеспечить безопасность семьи. В Гряде я всех делал свободными от Указов? Здесь бы все стали моими слугами. И Домар с Сирком не избежали бы этой участи. Через день-два, три я сумел бы подчинить себе их контракты и Указы.

Арнуз хмыкнул:

– А ты упрямый. Из какой бы дыры не вылез. Конечно, нет. Кто станет держать такого сильного Воина в слугах? Они основа силы семей. Те, кто может в один момент понять стихию и стать Мастером. Но, похоже, с тобой это не так.

Я лишь криво улыбался, слушая всё это. Арнуз замолчал, затем снова ухватился за подбородок, спросил:

– Ты рассказал мне это, потому как думаешь, ранг спасёт тебя от наказания?

– А на мне есть вина?

– Порча имущества, – жест Арнуза был красноречив.

– Я думал, мы хоть и слуги, но люди.

– Не играй словами.

– Я всё же лекарь, могу их подлечить.

– И сломанную ногу с руками тоже?

Поджав губы, я признал:

– Это нет. – тут же предложил: – За пару дней?

– Бессмысленно. Мне всё равно придётся просить зелья у господина Симара. И он тут же спросит, наказаны ли виновные?

– Я вижу, – повёл рукой. – что все виновные «наказаны», уважаемый.

– За шутку они наказаны чересчур сурово.

– Не знаю, что у вас тут за обычаи, уважаемый Арнуз, но если они попробуют ещё раз так пошутить, то я оторву им головы.

– Разве в твоём контракте нет слов о сохранности имущества?

– Не пытайся убедить меня в такой глупости. Они люди, пусть и глупые.

Арнуз усмехнулся, спросил:

– Жикар, ты слышал?

Воин, которого я заставил кланяться, выдавил через зубы:

– Слышал.

– А понял?

– Понял.

Арнуз засмеялся, повернулся к нему:

– Да тебе видно новичок разум отбил? Или ты после побоев десятую звезду открыл? Вместо чудодейственного зелья отхватил чудодейственных пинков? Точно хватило до десятой звезды?

Жикар побледнел, хотя я думал, что дальше некуда, торопливо закивал:

– Понял, уважаемый Арнуз, понял, уважаемый Арнуз.

Арнуз повернулся ко мне, негромко сказал:

– Извини.

В два шага Арнуз добрался до Жикара, хрустнула вторая рука. Жикар завопил. Дождавшись, когда вой стихнет, Арнуз наклонился к нему ближе:

– Ты понял, за что?

– Понял, старший.

– За что?

– За мои шутки.

– Ещё раз решишь, что новичков должен встречать ты и… Помнишь Проныру?

Жикар заскрёб пятками по полу, пытаясь уползти и окровавленная нога ему не мешала:

– Я понял, старший, понял!

– Надеюсь.

Арнуз отвернулся от лежащего, улыбнулся, словно ничего не произошло и вздохнул:

– Ну вот, все нарушители наказаны…. Кроме одного.

Я молчал, глядя в ответ. Арнуз развёл руками:

– Какое бы у тебя ни было Возвышение, но я старший над слугами, а ты лишь новичок здесь. И господин Симар не пришёл, чтобы снять с меня старшинство и отдать его тебе.

Несколько мгновений я продолжал глядеть в глаза Арнуза, затем кивнул и, подняв руку, сжал перед собой кулак:

– Как скажете, старший над слугами. Готов принять наказание.

Арнуз хмыкнул и вышел из комнаты:

– Пошли.

Прежде чем сделать хоть шаг следом, я повернулся к Воину Жикару, несколько мгновений вглядывался в его глаза, а затем громко сообщил:

– Хуже всего для вас парни то, что я лекарь и если не сегодня, то в следующий раз вы попадёте ко мне. Знаете, стоит добавить одну безобидную травку в зелья, как боль от ран становится в пять раз сильнее. Я видел, как после такой алхимии бились от боли так, что ещё раз ломали себе кости. И длилось это почти сутки.

Если они действительно не хотели довести дело до конца, а решили поиздеваться над новичками, пока никто не видит, то хоть немного мозгов у них должно оставаться. В крайнем случае у мамы тоже припрятан кисет. Жаль я сейчас не могу избавиться от своего. Идти с такой вещью на наказание, не лучшее решение.

Сойдя со ступеней Арнуз негромко сообщил:

– Глупая угроза.

Я промолчал. На полпути между входом в крыло слуг и комнатами долговых слуг Арнуз развернулся ко мне:

– Оглянись. Видишь?

Отсюда разница двух половин двора смотрелась ещё разительней. Словно граница. Арнуз повёл рукой:

– Там живут слуги, которые служат Саул за деньги. Слуги семьи. Они считаются старше нас, долговых, что должны трудом вернуть семье Саул потраченное на нас. Бывает так, что те слуги спихивают на нас ещё и свою работу. Имеют право. Так что новичкам я советую не заходить за эту границу и вообще не попадаться на глаза господских слуг.

– Будем считать, что я этого не слышал. Мой контракт говорит только о приказах членов семьи Саул, а не их слуг.

– Как знаешь. Без разрешения не выходить за пределы крыла слуг. Стражники имеют право наказать нас, если заметят за воротами в вечернее, а тем более ночное время. Это ясно?

– Ясно.

– Хорошо. Теперь поговорим о нас с тобой… – помолчав, Арнуз словно невзначай огляделся. А я подумал, что эта граница неплохо подходит для разговоров с глазу на глаз. – Для начала, как тебя зовут?

– Леград, уважаемый.

– Давай проясним, Леград. Даже если ты действительно пиковый Воин, то долговые контракты уравняли нас. Ты слуга и я слуга семьи Саул.

Контракт над головой Арнуза налился сиянием, его символы мигнули, напомнив мне, что тысячи людей годами живут с Указами и даже умеют им сопротивляться. А Арнуз выходит не считает себя слугой Саул или как-то иначе искажает для себя смысл своих же слов. А мне и нужно не так много исказить, чтобы освободиться. Пора учиться. Заметив, как прищурился Арнуз, понял, что он принял усмешку на свой счёт. Поспешил успокоить:

– Я всё понимаю. Здесь ты старший.

– И мне совсем не нужны проблемы.

– Главное, никто не должен трогать мою семью. И ты забудешь о моём существовании.

Арнуз засмеялся:

– В этом я сомневаюсь. – и пошел дальше, уже за воротами крыла слуг, коротко приказал: – Жди здесь.

Глядя ему вслед, я размышлял над тем, каким будет наказание. Сколько плетей мне назначит этот их Симар. Беспокоило не количество, а кисет старейшины, который пришит ниже колена. Тот кисет, в котором и лежали все мои сокровища: меч, молот, алхимия, ядра. Конечно, с меня сдерут халат, а не штаны. Но я опасался, что неосторожный удар порвёт штанину, показав всем кисет.

В нём даже спрятан жетон шэна, который я так удачно решил снять перед переходом. Больше опасался, что выдам себя, как Страж. Но вышло удачно. Ведь накидывая на меня эту цепочку, стражники увидели голую шею. Ни маме, ни даже Зотару не досталось такой штуки, и я пока не понимал, в чём же между нами разница. В сроке контракта. А в чём ещё? Что должна делать эта цепочка? Не знали же они о том, что я мастер Указов?

Но сейчас не время и не место для поиска ответов: пусть я не мог влиять на контракты и Указы, но продолжал их видеть. Слева за стеной стоят два стражника, скорее всего они присматривают за мной. Поэтому я опустил плечи и сгорбился. Как раз за несколько вдохов до того, как заметил контракты Арнуза.

С ним пришёл стражник, на груди которого красовался вышитый толстой нитью щит, и три слуги, которые отличались от Арнуза своей одеждой. У них и серая ткань не напоминала мешковину и штаны оказались такими же серыми, а не коричневыми, как у него. Одеты похоже на Симара или Сирка. Кроме одной детали: поверх курток на них оказались надеты чёрные безрукавки. Удобно. С одного взгляда видишь, кто перед тобой: господин, слуга или должник семьи.

Стражник без слов ухватил меня за воротник и потащил следом за собой. Как будто я пришёл сюда не сам и не смиренно ждал его прихода. Смешно. Меня привели куда-то на задворки, где, сложив руки за спиной, нас ждал мужчина. Средних лет, возраста мамы. Гладковыбритое лицо, светлые волосы с синими прядями. Серый вышитый чёрной нитью халат. Меня швырнули к его ногам.

– Я Симар Саул. – я скривился, пользуясь тем, что никто не видит моего лица. Ещё один Саул. Сколько их здесь есть? – А ты жалкое отребье. Не пробыл в поместье и половины дня, а уже принёс проблем и убытков. Отец прав, в этот раз транжира Домар притащил в семью настоящие отбросы. Даже не знаю, что он придумал на этот раз.

На миг вскинув голову, я тут же опомнился и вновь отвёл взгляд с лица Симара в землю. Не хватало ещё, чтобы почувствовал мою ненависть. Кто знает каково его Возвышение и насколько он хорош в боевой медитации. Пока я могу судить только по прядям волос. Хорошо, если он Воин всего пятой звезды, но сейчас в игре слишком многое на кону и мои кости выпали единицами.

– Отребье. – Симар пихнул меня сапогом в плечо. – Я не успел даже переодеться к обеду, а от тебя уже проблемы. Несправедливо.

Поняв, что его молчание – это ожидание моего ответа, я поднялся на колени, склонил голову:

– Господин, я случайно повздорил со слугами. Больше такого не повторится.

– Когда отец сказал мне, что от вас будут одни проблемы, я посмеялся. Смех ещё не стих за столом, как сообщили о тебе. Ты выставил меня дураком перед отцом. Перед братом!

Я молчал, пряча лицо и готовясь к наказанию. Давным-давно прошли те времена, когда я вздрагивал при звуке плети. Так же давно, как моя слабость. Теперь мне опять нужно смириться с тем, что меня кто-то может наказать. Но и к этому я готовился, снося грубость харчевника-Закалки в придорожном трактире и заставляя Рата кланяться вместе с собой вонючему стражнику. Не знал только, что всё зайдёт так далеко. Мне и нужно-то всего несколько сотен вдохов уединения и я найду способ разобраться с вашей цепочкой…

– К столбу его!

Я успел усмехнуться земле, прежде чем меня вздёрнули на ноги. В Школе обходились без таких глупостей, пользуясь техникой для обездвиживания. Хотел бы я поглядеть, как Воины попытались бы использовать на мне Длань Ордена. Хотя здесь наверняка у этой техники другое название.

Столб оказался недалеко, за углом. Напоследок меня пихнули в спину, явно чтобы я свалился. Но мои Указы забрали у меня техники и оружие, а не ловкость и силу. Я остановился в шаге от старого чёрного столба. Оглядел его, ища верёвки или кандалы. Ничего нет. А вот сам столб странный. Слишком свежо выглядит. Ровная полированная поверхность: в него вложено немало труда.

– Эй, как тебя там, повернись.

Арнуз подсказал:

– Этого слугу зовут Леград, господин.

– Да плевать. Эй!

Симар смолк на миг, потому что я всё же обернулся, тут же едва слышно буркнул:

– Тупое ничтожество.

Через мгновение Симар медленно поднял перед собой руку. Ладонью вниз. Я, и в самом деле ожидавший Длань, тихо выдохнул сквозь зубы. Тварь. Видимо он всё же не пятой звезды, раз надеется сковать меня. Сам я медленно поднял руку, нащупывая пояс и готовясь снять халат. Повёл глазами справа налево. От Симара к Арнузу, затем к стражникам, над которыми висели контракты. Где эта дарсова плеть и кто будет меня наказывать?

Под ногами вспыхнуло, меня обдало жаром и я тут же толкнул энергию в Рывок.

А затем на меня рухнула боль. Когда я снова начал видеть, то понял, что лежу на грязных, давно неметённых камнях. Прямо перед моим лицом на них горела красная линия. Она чуть заметно пульсировала, меняя яркость, то и дело закрываемая алыми пятнами, которые плыли перед глазами. Одновременно с волнами боли, которые накатывали на меня. Боль от Указа, который наказал меня за использование техники, та, что пронзила мне голову, уже исчезла. Осталась та, которая охватила меня целиком, пробралась под халат, в сапоги, под волосы. Словно я свалился в огромный чан с кипятком или с меня содрали кожу, пока я валялся. Целиком. С головы до ног. В ушах гулко стучало, перемежаясь каким-то хрипом.

Я вывернул руку, вызвав новую волну боли. Подтащил её к лицу, рядом с горящей линией. Целая. Кожа на месте. Крови нет, только алые пятна теперь наплывают и на руку. А ещё она дрожит, словно я глубокий старик, который уже готовится к смерти.

Опёрся на руку. Больно. Будто и впрямь голое мясо. Попытался подняться, ощущая как одежда впивается в тело, причиняя новую боль и уменьшая другую. Оказывается, лежать на камнях это очень больно.

С трудом, но сумел сесть на колени. Теперь главная боль стекла вниз, к ним. Твёрдый камень двора впивался в тело через одежду, вонзался в меня. Казалось, вот-вот из-под меня должна потечь кровь из раздираемых камнем ран. Но это всё обман. Я внутри формации и столб её центр. Огромный Флаг. Вот почему он так странно выглядел. Гул в ушах стих, и я вдруг понял, что хрип это мои то ли вдохи, то ли стоны.

Сцепил зубы. Не помогло. Закусил губу и даже не почувствовал боли. Сильнее. Ничего. Только что-то потекло по подбородку, заставляя гореть кожу огнём.

– Какое наглое ничтожество.

Слова я едва разобрал, мгновение пытался понять, кто это сказал, а затем на меня что-то рухнуло. Вбило обратно в камни, прижало к ним, не давая пошевелиться. Кажется, я снова потерял сознание от боли, очнулся от того, что мне нечем было дышать. Недавно я старался сдержать свои стоны, а теперь сражался за простой вдох. Кто-то давил на спину с такой силой, что грудь словно расплющило, выбило из меня воздух. Всей моей силы Воина и Мастера не хватало на то, чтобы втянуть в себя хоть глоток воздуха.

За мгновение я представил обращение к Небу. Вжатый щекой в камень, я не мог его видеть, но уверен, что оно появилось на своём месте. Только энергию в него не толкнул. Если создать обращение техники силы вышло само собой, то затем очнулся разум. Если я сейчас ещё раз потеряю сознание, то умру.

Впился пальцами в камень. Толкнулся от него, пытаясь приподняться хоть на волос. Дать груди хоть немного свободы для вдоха. Я позабыл о боли от «содранной» кожи, от камня, что «вонзался» в тело. Алые пятна перед глазами начали бледнеть, стало темней.

Ну же. Хоть чуть воздуха…

Через мгновение на саднящую кожу обрушилась ледяная волна, хлынула в рот, в горло. Я закашлялся, выплюнул её. Забарахтался, открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Надо мной с ведром стоял стражник. Встретив мой взгляд, ухмыльнулся и шагнул в сторону.

Теперь я понял, что он облил меня водой. И это хорошо, потому что хоть немного успокоило горящую кожу. Правда последнее, что я помнил до воды: я лежал на животе, пытаясь сделать хотя бы один вдох. А сейчас на спине.

Вместо стражника надо мной появился Арнуз. Негромко спросил:

– Встать можешь?

– Не знаю.

– Давай выясним.

Арнуз протянул руку. Подумав, я вцепился в неё. Мои пальцы всё ещё дрожали. Стоя, сумел оглядеться. Исчезли линии на камнях, стражники и Симар. На месте оставался только столб и грязная лужа воды у его подножия. И ни следа крови, которой мне казалось, я истекал из сотен ран от каменных лезвий.

– Что это было?

Голос хрипел, точь-в-точь как я слышал, пока барахтался на камнях.

– Первый раз столкнулся?

– Глупый вопрос.

– Откуда мне знать, как наказывают слуг в… Там, откуда ты пришёл.

– Плетями. – мелькнули воспоминания из баек Гунира. – Деньгами, голодом, мечом.

– Ясно. – Арнуз закинул мою руку себе на шею и повел, помогая идти. Каждый новый шаг давался мне всё легче. – Саул не какие-то там слабаки. Семья владеет землями. Пусть здешняя ветвь семьи, – Арнуз огляделся, ради этого даже остановившись, – гонимая, но денег они на лесах поднимают немало. С чего бы им опускаться до голода или плетей? Это Столб Наказания. Хочешь совет?

– Нет.

Арнуз негромко засмеялся:

– И всё же слушай. В следующий раз делай всё наоборот. Не нужно показывать, как ты силён. Не сдерживай крика и моли о пощаде. Симар это любит.

– Поглядим.

– Как знаешь, Леград. Сегодня тебе достались две печати. Однажды при мне на этом Столбе казнили слугу, который тоже был о себе высокого мнения. Крепкий Воин седьмой звезды выдержал всего три печати. Если сдохнешь, то кто останется с твоими родными?

– Спасибо за заботу.

– Торопишься, парень. Господин Симар на твою семью заданий надавал…

Я упрямо мотнул головой, отстранился от поддержки Арнуза:

– Поглядим. Расскажи кто кому здесь приходится. Как зовут главного? Это он стоял последним среди старших, когда мы перешли Врата? Он ещё отдал приказ Домару, а тот назвал его дядей в ответ, хотя их возраст одинаков.

– А, понял. Там ты видел господина Аймара. Младший сын третьего брата главы всей семьи Саул. Ему принадлежит Ясень, хотя всем здесь заправлял сначала господин Сирк, а теперь господин Домар. А господина Аймара и не видать, он, как и все остальные старшие фракций, бывает здесь лишь два дня в месяц, когда приходит время открывать Врата.

– Остальные старшие – это те, кого я видел после Врат? Лир Гарой и прочие?

– Да. Они. В остальное время они живут в Двух Холмах.

Мы уже вошли в крыло слуг, Арнуз опять словно невзначай огляделся и только потом продолжил:

– Это город в двух днях езды. А здесь у нас старший Домар, как я и сказал. По возрасту Домар и Аймар и впрямь равны. Но Домар принадлежит к другой ветви семьи. Его дед второй брат нынешнего главы семьи. Домар, как бы должен считаться равным Аймару, но говорят Сирка выперли из Парчовых Небес и теперь они сидят здесь безвылазно.

– Сирк отец Домара и Симара?

– Да. Старший сын второго брата нынешнего главы семьи Барериса.

Голова и так ещё кружилась после наказания, поэтому все эти сплетения родственников с трудом в ней укладывались. В Ордене было гораздо проще. А ведь здесь тоже наверняка старики отошли от постов, но всё ещё способны вмешиваться в дела семьи.

– Стой.

Я послушно остановился. Мы не дошли до входа к себе шагов двадцать.

Арнуз обошёл вокруг меня, оправляя мне одежду, остановился спиной к зелёной части двора:

– Вернёмся к началу нашего разговора. Каждая провинность долговых слуг – это наказание и мне. Кто в здравом уме будет получать чужие тумаки?

– Тот, кто полил кровью долговой контракт?

– Уел. Но ты ведь умный? Ты меня понял?

– Да, понял, Арнуз. Если мою семью не будут трогать, то от меня не будет никаких проблем.

– Договорились. И меньше болтайте.

Я молча пошёл дальше. Хотя на мне не осталось ни следа наказания, кроме грязной и мокрой одежды, тело помнило о нём: то и дело пробивала дрожь, да и сам я порой делал вдох глубже обычного. Когда до террасы оставалось с десяток шагов, я сморщился. И вовсе не от боли. Стал слышен недовольный голос, который я сразу же узнал. Старики очнулись. Какого дарса я взял их с собой? Нужно было оставить с Золаком. За два-три месяца они бы вполне освоились в Ясене. Да и у Мириота разум всегда был сильнее, чем эмоции.

Хотя и он часто ошибался. Как он кричал на улице? «Да кто бы тебе позволил умереть?» Наверняка намекал на Клатира. Да только ошибался. Тот и намёком не обещал, что будет за мной присматривать здесь, во Втором. Иначе как бы я оказался в такой заднице? Когда дело не касалось самого Мириота, то он всё хорошо продумывал. Но стоило чему-то коснуться его… как случилось с Риквилом и Таори… Ладно. Он не сумел признать свои ошибки, а я сумею это сделать.

Поэтому в комнату я шагнул, не опуская глаз.

– Сопляк, ты куда нас уволок на старости лет?

– В благословенные земли предков, как того хотел отец.

– Чего ты мелешь?

– Не знаю только, жили ли они когда-нибудь во Втором или нет. Может твои деды, – я едва привычно не сказал «старик», но… сейчас не лучшее время для склок, – Марвит, что-то рассказывали об этом?

Старик несколько мгновений лишь беззвучно открывал и закрывал рот, всё же сумел ответить:

– Нашёл время россказни стариков вспоминать.

Мама подначила:

– Чем ещё деду с внучками заниматься?

Марвит тут же вскинулся:

– Ты, ещё!..

Это оказался… непростой разговор. Я рад, что мама поддержала меня и забрала часть негодования старика на себя. Как и в гостинице Ясеня, наши комнаты теперь рядом. Ничуть не напоминают клетушки Квартала Чужих Имён, но и на наш дом в Гряде, конечно, не похожи. Не знаю как у обычных слуг, а эта часть крыла выглядела недостроенной. Словно возвели внешние стены, поделили перегородками на комнаты, а на остальное не хватило досок. Остальное это кровати, столы. Потолок. Лежали мы вдоль стен на ворохах какого-то тряпья, которое выдал Арнуз. Хорошо ещё, что чистого. И я отчётливо видел балки крыши. При желании можно перелезть через стены в любую комнату.

Это и хорошо, ведь и слышимость отличная, особенно с моим слухом, и плохо. И не только потому, что в комнатах не закрыться по-настоящему, попробуй оградиться дверью от Воина, но и потому, что я слышу то, что многие предпочли бы скрыть от посторонних ушей.

Жаль, разговаривали так долго, что Лейла заснула раньше, чем старики и дяди разошлись. Сразу я не сообразил, но теперь, остыв и от драки, и от столба, у меня появились к ней вопросы. Для начала разве всё, что произошло сегодня, так интересно, что Небо не предупредило её? Одно дело вопросы каких-то посторонних людей, а другое судьба той, которая может тебя слышать. Если бы я знал, к чему приведёт мой план, то немедленно бы отказался от него.

Странно выходило. Когда я перешёл границу Нулевого и Первого, то изо всех сил старался показать, насколько силён. Занял место Тогрима, сошёлся в драке с Виликор, учил своих друзей, да и сам жадно впитывал в себя всё новое. Разве что немного смухлевал со своим Возвышением. Но только чтобы не вызывать вопросов слишком быстрым ростом и скрыть момент, когда применил возвышалку. Всё равно экзамен и проверка Возвышения всё бы расставила по своим местам.

Границу Первого и Второго я перешёл совсем по-другому. Слабым, никчёмным, загубившим все свои будущие достижения ради цели в десятую звезду. И похоже оказался достаточно убедителен, чтобы даже видевшие сотни перешедших, отвернулись от меня. Ну, или сумел отвратить от себя одного, самого важного. Кто знает, не скажи Лир, что не желает видеть на мне герба, не взяли бы меня к себе другие?

Важно то, что итог один. Самого сильного победила сначала Виликор, показав, как высоки бывают горы, а затем подкупленный экзаменатор. Самого слабого тут же поспешили прихватить проныры Саул. Золак ни словом не обмолвился, что перешедших закабалят, да и обмолвкам Арнуза стоит верить. Саул явно пошли против правил.

Ещё вопрос, зачем они это сделали. У всех, кто сейчас спит в этой части крыла слуг, двухлетние контракты. Всё это время слуги трудятся на благо Саул, получая взамен только кров, стол и одежду. Ну и лечение при нужде. Лишь у меня пятилетний контракт. Неплохо бы утром сравнить текст моего и маминого. Сделал бы это сейчас, но проклятая цепочка не даёт мне коснуться их, влить в них свой дух и превратить их символы в читаемые.

Ясно одно. Нет уверенности, что через пять лет Домар с улыбкой скажет: «Свободен» и отпустит из поместья. И согласиться со старикашкой Сирком я не мог. Там ведь нужно было бы показывать свои успехи с техниками. Да он скорее всего и не говорил это взаправду. Думаю, лишь поддевал сына, почти так же, как я в Первом поддевал старика Марвита.

Пусть я несколько мгновений считал, что в лесу лучше и больше шансов на свободу. Что мне она без родных? И мало ли мне свободы сейчас, ночью? Делай что хочешь, только соседей не разбуди. Хотя я и могу сейчас не так много. Мне остались лишь Формы да лечебные техники, всё же я не пожалел энергии для своих Указов, да ещё и запутал их сверх меры. Арнуз сказал, что завтра я, мама и Маро отправятся к лекарю семьи, чтобы он оценил, сумеем ли мы ему пригодиться. Насчёт этого я не волновался. У мамы стихия Дерева и две хорошие техники, я в сравнении с ней смотрюсь гораздо хуже, потому что всё то, что было написано в купленных через Ирама трактатах ей было интересно. В отличие от меня. У Маро опыт алхимии. Пусть и травы, и уровень Второго совсем другие, но она сумеет себя показать, потому что тоже внимательно читала всё, что я купил. А я? Придумаю.

Тут лучше бы попробовать пристроить к лекарю Лейлу. Сколько она уже умеет? У горшечника учеником была, у стеклодува. Теперь вот к лекарю бы её пристроить. Хотя бы как помощником Маро с травами. Я ведь не обманул Сирка, уж кому, как не Лейле перебирать травы и выискивать среди них хорошие. Говорящей с Небом, Воину, которого сегодня отшвырнула в угол простая Закалка.

Этот вопрос меня сейчас глодал сейчас сильнее всего. Что? Она знала, что всё это лишь проверка новичков, попытка их унизить и поставить на место? Даже я этого не понял, а ведь за моей спиной и Школа и лагеря ватажников. Да и откуда ей, мелкой девчонке знать, где граница шутки? Ведь их и впрямь могли тронуть.

Как у меня нет веры Домару с его враньём о пяти годах. Сирк сам проговорился о годе. Значит, у меня есть всего шесть месяцев, чтобы решить проблему с моими Указами.

Вспомнив утро, я едва сдержался от ругательства. Дарсовы сволочи. Как они красиво рассказывали, что наши контракты стоят дороже, чем кормёжка и кров. Кто просил их об этих контрактах?! Благодетели. Брехливые твари! Одни кисеты, что Домар швырнул на стол, стоили дороже. Не считая того добра, что лежало в моём.

Осознав, что сжимаю кулаки так сильно, что уже ощущаю боль, постарался успокоиться. Достаточно того, что я отплачу им за это. Я ведь готовился к тому, что могу потерять кисеты, готовился к худшему. Правда действительность превзошла всё, что я только мог придумать. Как падение вниз по Поясам это законы империи для низкого Возвышения, так и подъём наверх это закон Империи. Достаточно вспомнить судьбу тех фракций, которые не могли обеспечить переходы через Врата, чтобы понять это.

Поэтому у меня есть несколько путей, по которым я могу идти. Самый простой – продолжить жизнь долгового слуги. Принять произошедшее. Спокойно провести несколько месяцев, разбираясь с Указами и цепью на шее. Мне не привыкать носить воду или камни. Во многом я не обманывал Арнуза. Если они меня доведут, то я сумею оторвать голову любому из слуг и это будет благом для семьи Саул. Очищу их от грязи. Но… это конечно самый крайний случай.

Второй путь… Признаться в том, что я не сожжённый росток, как красиво меня обозвал Домар, а талант. Вокруг меня Второй пояс. Должны же быть у них не только формации наказания, но и формации испытания, такие же, как я прошёл в Миражном. Тогда, Саул окажется в огромном выигрыше, обманув Гарой, получив талант, который они хотели бы прибрать к рукам. Честная десятка в четырнадцать. Вот уж точно, Небо глядело на них! Умолчать, что последние звёзды я получил, раз за разом используя Круговорот. Я всё же наделся, что Каори достаточно хорошо подлатала меня в Миражном, а там возможно я проберусь в ещё один город Древних и сумею исправить то, что повредил в меридианах. Намекнуть Сирку, что я готов простить унижения, которые перенёс. Потребовать чего-нибудь, что они готовы отдать. Хотелось бы Симара к столбу наказания, но я должен осознавать границы допустимого. Денег, зелий или техник. Чтобы они решили, будто выплатили виру и я действительно забыл случившееся.

Этот путь хорош. Действительно жаль, что я успел получить наказание. Они могут решить, что я затаил злобу и не поверить мне. Могут и не суметь проверить меня. Если бы формации испытания были доступны, то тот же Гарой просто проверил бы меня сразу после Врат, а не выслушивал мои россказни. В Первом у фракций Пояса не было формаций испытания. Я знаю это точно. Даже в Академии не было. Кто сказал, что они должны быть во Втором? Что если эта возможность сгинула вместе с Древними?

Раз уж я вспомнил о них, то есть ещё один путь. Третий. Жетон шена. Пусть во Втором не любят вилорцев и ещё сильнее не любят тех, кто умеет накладывать трёхцветные Указы. Но во втором я сам не уверен, всё же мне не даётся даже другой цвет. Да и знать об этом Саул совершенно не нужно. Посмеют ли они убить того, кому сам вилорский надзиратель за Первым поясом дал свой жетон? Я пройду любую проверку на ложь…

Скривился, осознав размер новой задницы. Если я сумел солгать один раз, то кто поверит мне во второй? Здесь придётся наизнанку вывернуться, чтобы суметь убедить Сирка. Спихнуть всё на жетон? Тогда придётся сказать, что он действует только на мне. Отберут и испортят, привязав кровью к себе? Ерунда, не будь там моих записей, леса и техники Единения со Стихией. Потерять её? Слишком большой риск. Этот путь отложим на самый крайний случай. Кто может поручиться, что Саул не прикопают посланника клана Вилор? Пока никто не видит. Да и не простят мне лжи.

Стоит мне только пойти любым из придуманных путей и все, что меня ждёт – новый контракт. Хорошо, если при этом они снимут цепь, а если нет? Это сейчас все довольны тем, что задали мне пару вопросов и всё. Но если начнут проверять всю семью… Задавать вопросы уже им… Здесь не обойтись той историей, которую мы заучили в покинутом Поясе, не обойтись тем, что я подсказал сегодня. Нет. Здесь меня будет ждать только смерть. Никто не будет рисковать второй раз с таким странным идущим. Особенно если он так талантлив и так обижен ими.

Лучшее, что я пока могу сделать, это выждать и понять, что происходит. Хорошо, когда вокруг богатый Пояс и грабят тебя тоже богатые. Стражники сняли только кисеты и мешок Путника. То, что висело на виду. Никто и не подумал обыскать карманы или пояса. Действительно, что в них спрячешь? На Лейле так и остался амулет. Нужно сказать маме, чтобы достала себе и Маро. Только пусть примотают их куда-нибудь на плечо или ногу. Там главное, чтобы он касался кожи. Риск, но риск приемлемый. Не мог же слуга продать всё добро прошлых хозяев, не оставив ничего себе и родным? Утром нужно будет сказать ещё и об этом.

А я позабочусь о страховке. Зря я не верил Золаку. Здешние идущие и впрямь не так сильны, как я ожидал. Воины? Отлично.

Я ещё раз прислушался. Неровное дыхание десятка спящих. Рука уже давно сжимала кисет. Дяди спят, да и лежат лицом в другую сторону. Встал, вгляделся через стену. У женщин тоже всё в порядке. Легко оказался сначала на краю стены, а затем и на поперечной балке крыши. Вниз посыпалась пыль. Я замер, но контракты спящих даже не шевельнулись, дыхание их не изменилось.

Теперь. Самое опасное.

Хотел бы я медленно это сделать, но доставаемое из кисета возникало сразу и вдруг. Мгновение и в моей руке Флаг.

На этот раз я замер на долгие сотни вдохов. Сейчас мне мало спокойствия спящих подо мной. Мне нужно убедиться, что так же спокойно и во всём поместье. Если бы я дал себе волю, то проделал бы дыру в крыше, чтобы оглядеться снаружи. Но глупо делать дыру там, где собираешься прятать что-то.

Тишина. Снаружи не донеслось ни единого странного звука, а тем более не послышались крики и топот ног. Значит, как и в Гряде нет ничего, что сообщало бы страже о подобных Флагах. А вот призывать Призрака точно не будем. Достаточно и того, что я смогу сделать это в любой момент. Даже мама, случись что, сумеет добраться до Флага, окропить его своей кровью и отдать приказ.

Простые Воины не станут ему противниками. Он достаточно силён, чтобы выдержать первые удары любого противника и достаточно умён, чтобы залечивать свои раны, убивая слабых врагов. Какие бы мечи не носили стражники. Конечно Домар, Сирк или сильнейшие идущие среди стражи другое дело. Но с этого мгновения я не совсем беззащитен. Пробуди я сейчас, в ночи Призрака и кто знает, сколькие из Саул и их стражи останутся живы к утру? А контракт? Что контракт? Я зло усмехнулся темноте. Я, мастер Указов либо выдержу наказание, либо мне будет уже всё равно.

Флаг надёжно устроился за балкой, там, где его не будет видно тем, кто ходит внизу. Буквально врос в дерево. Рядом приткнулся кинжал. Я запретил себе мечи и все виды копий. Но человек выдумал десятки видов оружия, а кинжал в моих руках уже забирал жизни. Единственное, что я не взял – амулет. Мне он ни к чему. Кто знает, как он поведёт себя у Столба? А я к нему ещё попаду, более чем уверен.

Вниз я спускался ещё более осторожно. Усевшись на свою лежанку ещё раз, снизу, внимательно оглядел тайник. Не видно. Завтра нужно найти другое место, куда перепрятать кисет. И маме тоже сказать.

Наконец я прикрыл глаза и погрузился в себя. Не знаю в чём причина всех этих запретов, которые различаются от Пояса к Поясу, но даже Золак, готовый выполнить любой мой приказ, не мог мне ничего сообщить о том, как должен идти к Небу Мастер. Трёхцветный Указ. У здешних не должно быть таких ограничений. Арнуз сказал, что моего будущего мастера, который занимается и лечением, и алхимией, зовут Фимрам. Ему тоже нужно будет повторять историю про бедного парня, которого шпынял прошлый учитель. Хотя… Стоит ему увидеть, что не разбираюсь в травах и даже свой дух не могу отправить в предмет или лечебный ингредиент… Он и сам всё поймёт.

Тяжело будет мне доказать ему, что я достоин его уроков по Возвышению. Да не Воина, а Мастера Духа. Ничего. Что-то, он да расскажет. Разве может не попытаться дать ученику всего один толчок, которые поднимет его на этап? Пусть расскажет мне как нужно правильно вести свою стихию в технику, чтобы создать её непрерывно без помощи костылей Умножения.

Пока же я раз за разом заставлял нити воды скользить по меридианам, тренируясь в их управлении. Большую часть лечебных техник я отдал маме, свитки лежат в её кисете. Себе же выбрал только Шесть Лепестков Лотоса. Оно сильнее Прикосновения Весны, но слабее Длани Возрождения, которую я скрыл. Удачнее всего то, что первое созвездие Лепестков – шесть узлов.

Сейчас я… Развернул к себе ладонь. Непривычно вместо нескольких обращений к Небу держать в разуме только одно. Или эти обращения существуют на самом деле? Кто знает? Возможно только те, кто поднялся вплотную к Небу?

Духовная энергия вместе с нитями воды добралась до конечного узла, заставила разгореться обращение невидимым никому светом. И иссякла. Исток запечатало. Очередная неудача.

Я бесшумно перевёл дыхание. Ничего. Кто обещал, что один день на землях Второго пояса и всё получится? Будь это так и стража Саул поголовно была бы Мастерами.

Но предвкушение уже не горело в груди. К дарсу всё это. День и так оказался слишком длинным. Я потянулся к энергии Неба, чтобы возместить то, что потратил, впитать в себя нити стихии и силу, заполнив то, чего до сих пор не хватало после контракта, а затем заняться делом – цзянем и цепочкой.

И не смог дотянуться. Напрягшись, с трудом сумел ухватить хотя бы кроху. То, что раньше вливалось в меня потоком, сотнями светящихся нитей, сейчас превратилось в иссохший ручеёк. Две нити, которые я с трудом сумел втянуть в себя. Остальные кружили вокруг, касались и тут же улетали прочь.

Какого дарса?!

Глава 3

Пока остальные одевались, я, скользнув в угол, занялся другим. Прихватил с собой сложенный в несколько раз кусок старого одеяла. Приподняв половицу, сунул руку в дыру, дотянулся до крысиного отнорка, расшатал надёжно забитый туда камень. Через мгновение в моей руке уже лежал нож. Который не оставит на цепочке даже царапины. Пробовал. Вздохнув, подцепил лезвием цепочку, ухватил его второй рукой, через тряпку. Выдох и толчок от себя. Используя всю силу, которой только мог обладать полный Воин и Мастер.

Тонкая цепочка врезалась в шею, я напряг и её, толкаясь от ножа, добавляя силу спины к рукам. Раз, два, три. Лезвие лопнуло, заставив меня покачнуться. На ладони набухала кровью царапина. Скосил глаза. Тщетно. Цепочка цела и вновь без единого следа моих усилий. Осколки ножа присоединились к таким же в кисете. Глупо думать, будто эту штуку можно сломать обычным ножом, но взять в руки меч земного качества для такой пробы я пока не в силах. Мой собственный Указ заставлял мир темнеть и оглушал болью гораздо сильнее, чем сам контракт Саул. С ним-то я ещё мог побороться, а вот…

Но я не сдавался. Те же старики Кадор и Ирал когда-то сумели обойти запреты на техники и передать мне сразу несколько. Да они много чего сумели. И не только они. Значит, сумею и я. Мне всего-то и нужно: взять свой Верный и использовать Звёздный Клинок. В его описании указано, что призрачное лезвие уничтожает всё. На камне в лесу возле Ясеня я уже выяснил, что это преувеличение, но, надеюсь, мощи техники хватит на ограничивающую цепочку. Пока я научился только держаться за рукоять Верного несколько мгновений, воображая, что он учебный и деревянный. Технику же пока создать не в силах. Необходимо напитать всего двенадцать узлов, но я теряю сознание уже на втором.

Нужно больше тренироваться. Жаль ещё и утром этим заниматься нельзя, приходится портить ножи, лишь бы только не сидеть без дела.

– Выходим! Время!

Камень и половица вернулись на своё место. Сверху встал кувшин с водой. Тайник так себе, но я больше переживал, что крыса вернётся и прокопает ещё один ход в тупик с кисетом, чем то, что его найдут люди. У меня всё же тонкая рука, большая часть стражников, уже взрослых и матерых мужчин, не сумеют засунуть свою лапу так далеко в нору.

Проходя мимо женской комнаты, заметил за раскрытыми дверями Лейлу и растрепал ей волосы, которые она не успела заплести в косу. Скорчив рожу на возмущённый писк, выскочил из комнаты и поспешил прочь, на общий завтрак в большой зале, первой от входа.

О чём бы мы ни договорились с Арнузом, но я всегда утром останавливался на выходе, пропуская всех на работы. Проверял, чтобы вышли все мои и все мужчины-слуги. Проходящий мимо Воин, Жикар, которого я бил в первый день, даже не взглянул на меня. И уж подавно не попытался задеть плечом или сделать какую-нибудь другую глупость. Помешать ему вернуться сюда раньше себя я не мог. Но каждое утро напоминал своим видом всем, что никуда не делся и вечером обязательно сюда вернусь. Даже если мне предстоит Столб. В крыле утром оставались лишь старики. Среди долговых нашлось ещё две семьи, что попали сюда целиком, с дряхлыми родителями и детьми. Правда детям скидок Саул не делали и даже их ставили на работы по саду и дому. Всё так же, как и в когда-то безымянной деревне в пустошах.

Я уже не первый раз задумывался, почему семьи, которые решают меня использовать, всегда так похоже называются? Саул и Раут. Меня успокаивало только то, что становились на моём пути ещё и Киртано. Да и не могло же всё объясняться так просто, как имя?

К Арнузу подскочил сухой мужичок, принялся кланяться:

– Старший. Сын приболел, прошу освободить его от работ. Я сделаю всё за него.

Я ухмыльнулся. Умар, его сын, прислуживал вместе со мной, мамой, Маро и Лейлой в Павильоне Дерева. Без особых умений, глуповат, занимался чёрной работой: убрать, помыть, принести или отнести. И пропускал кормёжку только в одном случае.

Арнуз похлопал мужичка по спине:

– Ну что ты, Ракол, разве это беда? Никто из хозяев и не узнает, что нужны были зелья. Сейчас Леград всё поправит.

Мужичок Ракол дёрнулся, открыл рот возразить, но лишь зашипел от боли: Арнуз успел положить руку ему на плечо и сжать пальцы.

А я уже шагал, отсчитывая двери. Здесь? Толкнув, убедился, что не ошибся. В углу под покрывалом кто-то лежал. Я не собирался спрашивать разрешения на то, чтобы войти. За эти недели не осталось тех, кто был не согласен с тем, что я второй по старшинству после Арнуза среди долговых слуг. Да и вхожу в эту комнату я не первый раз. Вообще-то, заболеть даже Закалке не так-то просто. Тем более так, чтобы не осталось сил выйти на работу. Но Умар ухитряется сделать это третий раз за тот месяц, что я живу в поместье Саул.

Сдёрнул покрывало. Знакомые симптомы. Умара трясло, на мокром от пота лице выделялись, запавшие и горящие нездоровым блеском глаза. Но в этот раз он хотя бы меня видел:

– Не трогай меня. Не мешай. В этот раз всё получится.

Я с интересом спросил:

– Слушай, я же сказал вчера Маро вылить все негодные зелья. Ты пил из помойного ведра?

Умар схватил меня за руку:

– Ты сам делал точно так же! Прорвался благодаря зельям, а мне запрещаешь!

– Это были зелья для Возвышения, а не…

Умар перебил меня, лихорадочно зашептав:

– Знаю, в этот раз варили лечебные зелья. В них много силы Неба. – Я покачал головой, и Умар заверещал: – Мне хватит! Не смей трогать меня!

Я, без труда вырвав руку из слабой хватки, вскинул её над Умаром. Он вскрикнул, попытался сбить её в сторону. Конечно даже не дотянулся, а через мгновение ему стало не до сопротивления. Несложная техника всего на десяти узлах. Которую я «учу» уже три недели. Не хотелось показывать, что я её освоил, но лень ходить туда-сюда за нужным зельем или пользоваться чем-то другим и более действенным. Даже если до старика Фимрама дойдут слухи, что я использовал эту технику, совру, будто она стала получаться только недавно. Да и то, через раз. На самом деле бесполезная штука, годная только для Закалок.

Но Умар как раз Закалка. Позабыв о слабости, он сорвался со своего лежака и бросился к дверям. Я уступил ему дорогу и лишь проводил взглядом. Ему же лучше успеть выбраться из жилых комнат, убирать за него никто не станет. Когда тебя одновременно тошнит и слабит живот, приятного мало. Зато останется жив. Среди кабальных уже попадался один умник, который тоже пил пропавшие зелья, чтобы Возвыситься. Давно правда. Ещё до Арнуза и всех тех, кто живёт в нашем крыле. Но старик Фимрам с удовольствием рассказывал эту историю Маро и Лейле, нагоняя на них страху. А может это была лишь очередная байка. Только на этот раз не от ватажника Гунира, а от старика алхимика.

Я вышел в коридор, встретил взгляд Арнуза, но, вместо того чтобы сообщить, что всё в порядке, спросил другое:

– Почему он так уверен, что став Воином, его переведут в обычные слуги и снимут долг? Разве такое случалось?

– Это нужно у Ракола спросить, но я его уже отослал. – Арнуз явно с намёком продолжил: – Может у них в семье был кто-то, вышедший из Первого? Вот парня и повернуло?

– Так нет?

– Нет, конечно. Таланта могут пригласить из простых слуг в семью. Но… Даже ты недостаточно хорош для Саул.

Хмыкнув, я отмахнулся:

– Ну да, конечно. – Но сам с подозрением оглядел Арнуза. Какая неуклюжая лесть. Чего это он хочет от меня? – Даже старик Фимрам не упускает случая назвать меня ленивой бестолочью.

– Он придирается. Ты похоже быстро учишь техники. К тому же полный Воин, тебя только учи и учи, не нужно тратить ресурсы семьи на твоё Возвышение.

Я усмехнулся. Меня до сих пор удивляет, как никто не может понять, что Лейла Воин? Словно всем Воинам и Мастерам, что глядели на неё, Небо закрывает глаза. Я отлично вижу, как глубока вода её крохотного озера, пусть она и прозрачна до самого дна. Образ, конечно, сильно отличается от всего того, что я вижу у других. И не только размером озера, но количество силы не может обманывать, я ведь не зря весь этот месяц пытаюсь научиться пользоваться тем, что у меня осталось. И при всём этом, старик Фимрам, Воин восьмой звезды, тыкал в Лейлу скрюченным пальцем, втолковывая, как опасны воинские зелья Закалкам. Заботился о ней.

Что там старик Фимрам, пристроившийся в поместье Саул на непыльную должность лекаря. Ни Домар, ни Сирк, ни Симар, так и не поняли, насколько Лейла талантлива. Одно время, когда Домар зачастил в Павильон к Фимраму, мне казалось, что все эти долговые контракты использовали лишь чтобы заполучить в семью именно Лейлу. Но потом понял, что это не так. Какой смысл? Нет. Если бы они видели её Возвышение, то никто бы и не подумал навешивать на нас такие контракты. Если только… Если только им не нужен был талантливый и ничего не умеющий ребёнок ещё для чего-то.

Поэтому я внимательно вглядывался в старика Фимрама, в слуг семьи, что приходили в лекарскую и алхимическую комнаты за помощью. Искал подвох. И находил. Замечал кривые взгляды, странные фразы. Пока выходило уговаривать себя, будто это всё выдумки. Но меня всё это беспокоило. Иногда даже сильнее, чем моя цепочка.

Хотя бы тем, что мне точно не светило снять с себя контракт, доказав Возвышение и перешагнув на следующий ранг. Всё так, как и думал месяц назад – выдав свою ложь, я сделаю только хуже. Дарсова цепочка. За весь месяц я так и не сумел улучшить своё Возвышение как Мастера даже на узел. Мне, привыкшему к медитации и Круговороту, не хватало сил на тренировки.

Вот как сейчас. Я потратил на Умара жалкие крохи своей силы. Боевая медитация должна была бы восполнить эти потери ещё до того, как прозвонят обед. Была бы должна. Сила Неба вливалась в меня таким жалким ручейком, что я едва ощущал эту прибавку. Даже забудь я о работе, усядься на пол прямо здесь и займись полноценной медитацией Возвышения, затраты на технику низкого уровня человеческого ранга я буду восстанавливать около тысячи вдохов. Дела со стихией идут лучше, но техники без духовной энергии не получится использовать. И приходить с утра в Павильон Дерева с пустым средоточием совсем не лучшая идея. Старик Фимрам не дурак.

Арнуз кивнул мне, перед тем как отвернуться и выйти:

– Спасибо.

Драка среди слуг – это плохо. Больной слуга – нехорошо. А ворующий слуга – хуже всего. Так что, я разом уберёг его от двух неприятностей. Мелочь, но именно благодаря подобным мелочам все знают: попробуй обидеть мою семью и Арнуз точно будет на моей стороне. Главное, знать меру в своей наглости среди слуг и усердно помогать Фимраму в Павильоне Дерева.

Поэтому вбежав в лекарскую, первым делом я заглянул в алхимическую к старику Фимраму:

– Господин, этот слуга виноват. Прошу его простить.

Не знаю сколько лет морщинистому зеленоволосому, словно обросшему мхом и лишайником старику в синем халате, но он обожает именно такие фразы, когда я говорю о себе так, словно о постороннем человеке. Держа в руке альбарелло, старик Фимрам скосил на меня недовольный взгляд, наморщил лоб и пробурчал:

– Когда-нибудь терпение этого старика лопнет. Этот старик слишком добр к тебе, зря только лечит тебе плечо.

Меня примиряет в этой игре то, что о себе старик Фимрам говорит точно так же. То ли странная привычка из молодости, то ли его разум одряхлел вместе с телом. Но во второе я не верю, несмотря на морщины, сгорбленную спину и бороду с длинными усами. Уж слишком хороша его память, когда он проверяет, как точно я заучил очередной рецепт. Старик Фимрам ткнул скрюченным пальцем в мою сторону:

– Слуге пора работать, травы уже заждались этого бездаря.

Я поклонился ещё раз, перед тем как нырнуть мимо Фимрама в комнату, где и работали с заготовками. И не только с травами, но и со всем, что шло на изготовление зелий. Всё же старик Фимрам больше алхимик, чем лекарь. Но в поместье он единственный, кто знает множество лечебных техник и при этом обладает стихией Дерева. И больше внимания уделяет не мне, а маме. Ведь её стихия тоже Дерево. И хорошо, что в волосах Лейлы по-прежнему нет ни одной зелёной пряди.

– Толчи давай. – сварливо заметил в спину старик Фимрам и в сотый, наверное, раз пробурчал себе под нос: – Эх, будь твоей стихией не Вода, а…

И замолчал, оставив, наконец, меня одного. Чтобы он ни говорил, но до появления нашей семьи в Павильоне ему приходилось делать всё либо самому, либо поручать это одному из слуг. Которые тоже не горели желанием работать со ступкой. Травы Фимрам мог перетереть и сам, а к зельям даже Маро начал подпускать не так давно. Слугам же раньше доставались рога, какие-то камни, щепки дерева, лишь чуть менее твёрдые, чем оружейная сталь. Не будь у меня идеальной закалки тела, думаю, я стал бы первым Мастером, заработавшим мозоли. Потому ни один из слуг, особенно простых, не торопился помогать Фимраму.

Даже долговые слуги предпочитали сделать какую-нибудь ошибку в задании, плохо потолочь, получить наказание и забыть про Павильон Дерева и десятки ступок придирчивого старика Фимрама. Даже если наказанием оказывался Столб. Всё потому, что в самую большую ступку влезало полведра рогов и её колотушка была толщиной с руку, а больше первой печати Симар использовал редко.

Я ухватился за отполированную верхушку толкушки и замер. Впервые за все эти дни я увидел в ней не инструмент старика Фимрама, а инструмент своего спасения. Она невероятно прочная, я в этом множество раз убедился. Что будет, если я просуну её между цепочкой и шеей, а потом изо всех сил начну закручивать цепь? Что не выдержит первым? Колотушка для ингредиентов, очень непростая цепь или… шея очень глупого Мастера?

Покашливание старика вернуло меня в действительность и заставило первый раз тюкнуть колотушкой. Этот способ разорвать цепь можно будет попробовать вечером, когда все задания окажутся выполнены, а мы начнём убирать Павильон. Нужно только постараться, чтобы старик остался доволен. С этой мыслью я поднял глаза на здоровенный фолиант, который я закрепил на полке так, чтобы мог его читать за работой. Нужно не только натолочь четыре состава, но и заучить четыре зелья и их применение.

Раньше единственным слугой Фимрама был тупица Умар, которому он не доверял ничего, кроме помоев, уборки и разноски подписанных зелий по поместью. Теперь в слугах Павильона половина нашей семьи, как я и хотел. Мама со стихией Дерева, Маро со знанием трав и егоза Лейла, которая могла из охапки никчёмной болотной травы вытащить стебель Серебряного Мирта, вырастающего раз в три года. Ну и их никчёмный брат и сын, который мог по полдня махать колотушкой, превращая Кровавый Малахит в пыль, а по вечерам раз за разом изображать перед стариком срывы техник, которые он мне доверил. В этом деле мне тоже не хотелось показывать талант, теперь уже назло Саул и я старался оказываться лишь самую малость лучше мамы. Будь здесь хозяином сам старик Фимрам, то я бы конечно проявил себя, отплатил за то, что он возится со мной и за…

В комнату вошёл Фимрам, всё так же слегка горбясь. Волосы растрёпаны, разве что морщины на лбу разгладились. Спрятав ладони в рукава, он похвалил:

– Пусть этот слуга и опоздал, но этот старик не слышал ни одной паузы в биении колотушки. Близится удар колокола. Этот слуга может идти и смыть пот перед обедом.

Я последний раз вбил каменный пестик в ступу и с облегчением выпрямился. На миг. Чтобы тут же согнуться перед стариком Фимрамом:

– Этот слуга благодарит господина за доброту.

Но Фимрам уже отвернулся, словно не услышал меня, шагнул к чашам, куда я высыпал готовые порошки.

К этому я тоже привык. Старик учит меня и маму техникам, а Маро алхимии. В сравнении с тем же Симаром старик Фимрам словно не видит в нас долговых слуг. Так что, если он прикажет толочь днями без перерыва, то я буду это делать. Вот этот крупный порошок мне ещё нужно будет перетереть особым каменным диском с ручками. Сделаю. Тем более что наверно лучше сегодня показать: я овладел техникой для слабления живота. Ведь тот же Умар, что мелькнул в коридоре, может проговориться.

В надежде на удачу я сначала завернул к мойне простых слуг. Не повезло: там уже кто-то плескался. Одно дело когда уже моющегося долгового слугу здесь застанут, другое войти туда сейчас. Ругани будет в пять раз больше, а если там женщина, то и до стражи дело дойдёт. Пришлось идти сначала на нашу половину крыла. Здесь тоже не было пусто: Жикар со своими прихлебателями. Чего у него не отнять, так это умения отлынивать от работы: освободился даже раньше меня.

Как Арнуз и говорил, мало кто горит желанием попадать в долговые слуги. Кроме тех, кто на самом деле влез в долги и не хочет изгнания из Пояса, готовый терпеть унижения, только чтобы остаться здесь, есть и другие. Это те, кого поймали на преступлениях: всевозможные воры, разбойники, даже убийцы. Вернее их сообщники, вина которых не столь велика. Говорят, что Жикар как раз из тех, кто несколько лет грабил ватаги и караваны. Поэтому он такой наглый. В их бандах всё решает сила и наглость. Правда с Арнузом и мной ему не повезло. Ну так и в своей шайке он не был главарем.

Из их банды осталось в живых десятеро. Пятеро выбрали отряд семьи, который охотится на Зверей, а пятеро работу слуг. Так что для меня он ещё и трус, который боится стычки с сильным противником. Я скользнул по знакомым рожам безразличным взглядом. Жикар недовольно покосился, но промолчал. Ну и отлично.

Я сбросил с себя, пропитавшийся потом серый балахон, с наслаждением едва ли не нырнул в крайнюю бочку с водой, которая стояла в тени. Прохладно, хорошо. Не знаю названия материала из которого сделана колотушка большой ступки, но весит она явно две или три сотни мер. Стирая с лица капли, услышал незнакомый голос:

– Не часто мне попадаются такие наглые слуги.

Обернувшись, понял, что в мыльне остался один, а выход перекрыли стражники. Охрана поместья с вышитым щитом на груди.

– Старшие, что случилось?

– Думаешь у меня нет глаз?

Я обернулся на выразительный взгляд стражника. В шаге от меня на скамье лежал мой серый халат. А сверху его прижимал тяжёлый нож в чёрных ножнах.

Дарсов Жикар. Дарсов трус.

– Старший, это не мой нож.

– Все так говорят. Взять его.

Даже не дали одеться, приволокли к Столбу. Да ещё и нарочно поставили к нему лицом. Сначала я надеялся, что Симара в поместье не окажется и стражники обратятся к старшему среди простых слуг, а он нормальный и справедливый старикашка. Как бы не так. Мы всё торчали и торчали на солнце, а значит дело донесли до Симара и теперь ждём, когда он освободится. Возможно Закалкам, которых больше всего среди долговых слуг и которых чаще всего и приводили сюда, это ожидание и солнце и казались мучительными, составляя часть наказания. Но для меня? Для идеальной закалки, родившегося в Нулевом? Для того, кто когда-то день за днём прислушивался к себе – отравлен или нет? Смешно. Впрочем, я не улыбался. Стражникам ведь нужно подтверждение того, что наказание сработало? Поэтому я понурился и время от времени косился в небо, показывая им хмурое лицо. Жаль, пот вызвать по своему желанию выше моих возможностей.

– Снова ты? Третий раз за месяц. Почему я не удивлён?

Я поспешил согнуться:

– Господин!

А вот и Симар, тот, кто среди всех членов семьи Саул больше всех радеет за порядок в поместье. Я немного разобрался среди всех этих хитросплетений родственников, замучав Арнуза вопросами. У фракции Саул, кроме главного города, есть ещё три. И Ясень в число этих городов уже не входит. Пустые стены, в которых люди только в поместьях, принадлежащих фракциям. Те самые старшие которые на два-три дня приезжают в Ясень на открытие Врат и их слуги, что следят за поместьями в их отсутствие. Ещё поместье Саул, несколько кабаков, где стражники всех фракций могут выпить, Дом Услады для них же, небольшой рынок и всё. Поэтому я не видел почти никого с крыши трактира в Первом поясе. Если на той стороне Ясень наполнен жизнью, то здесь это всего лишь побелевший от времени скелет Зверя. Ссылка для тех из Саул, которых оттёрли от силы и денег семьи.

Даже на таланты, что пересекли границу формации, Саул рассчитывать не могут. Как бы Домар ни кичился богатством семьи, но на деле они лишь богатые торговцы. В их семье лишь двое старейшин достигли ранга Предводителя. Это ничто. Даже у соседей, клана Поющих Мечей, подобные старейшины есть в каждом из пяти городов. А ведь есть ещё и Гарой, которые правят всем Поясом. Поэтому на Вратах Ясеня Саул довольствуются лишь объедками. Мной. И моей семьёй.

Симар скривился, оглядывая меня. Явно недоволен тем, что я наполовину раздет. Покачал головой и оценил:

– Бесполезный отброс. Всякий раз поражаюсь, почему старший брат вообще решил связаться с тобой. И знаешь, что думаю?

Я льстиво ответил:

– Нет, господин. Я слишком глуп, чтобы понять мысли господина.

Наклонившись к моему уху, Симар прошептал:

– Я думаю, что он решил посмеяться надо мной. Подсунуть обузу, которую мне даже некуда приткнуть. Приобретение, которое нужно скрывать от глаз клана Гарой. Домар издевается! – Симар отстранился, пихнул меня в плечо. – Обуза. Отброс, который помышляет укусить руку, спасшую его от смерти в зубах Зверей.

О! Это что-то новое. В прошлый раз Симар распинался о том, как я непочтителен, что недостаточно низко поклонился госпоже Алетре: его жене. Теперь какие-то Звери. Но я уже не новичок из Первого, который лишь собрал воспоминания о Втором тех, кто жил в нём десятки лет назад. Но смолчал об этом, лишь возразил:

– Господин, если вы о ноже, то он не мой. Вас обманывают.

– Хочешь сказать, что стражники лгут мне?

– Ко… – Я замолчал, спустя мгновение произнёс совсем другое: – Господин, прикажите мне говорить правду и вам всё станет ясно.

– Какая дерзость!

Симар проорал это мне почти в ухо оглушая. Отскочил, тыча в мою сторону пальцем:

– Вместо того чтобы умолять о прощении, ещё и смеешь давать мне советы! Тоже знаешь, как мне лучше управлять делами? За это ты должен быть наказан. К Столбу его.

– Господин, я не это…

Довольные, что ожидание наконец прекратилось, стражники тут же оказались рядом, ухватили меня под руки и швырнули к Столбу. Через мгновение меня заперло в алых границах формации. Ещё до того как её линии принялись пульсировать, я рухнул на колени, невольно охнул. Первый миг всегда самый тяжёлый: словно с тебя рывком снимает шкуру опытный охотник. Наживую. Раз! И вместо задубелой, привычной к жаре шкуры у тебя одно голое мясо, которое тут же начинает печь солнце. Спине сейчас приходилось хуже всего. Ближайший стражник скалился, пятясь от меня и глядя мне прямо в глаза. Сейчас я не сомневался – они не дали мне надеть халат слуги нарочно. Знали, что так мне будет больней.

Симар с ненавистью процедил:

– Чего у тебя не отнять, так это наглости. Другие орут, просят о милости. А ты даже пытаешься выпрямить спину. Ничтожество. А так?

Рука Симара шевельнулась, медленно поднялась на уровень груди. В красном круге вокруг меня появился вписанный в него шестиугольник.

На плечи рухнула тяжесть. В первое наказание у Столба мне казалось, что мне на спину прыгнул один из стражников, пытаясь сломать мне рёбра. Теперь я знал, что так действует вторая печать Столба.

Дышать удавалось с трудом, короткими неглубокими вдохами. Главное не свалиться и не менять позу. Каждое движение будет наказано новой болью.

– Молчишь?

Тварь. Сил бороться с налившимися тяжестью веками уже не оставалось. Я едва видел Симара сквозь узкие щёлочки, то и дело его фигура перекрывалась алыми пятнами. Тварь. Хочешь победить? Хорошо. Вместе с выдохами вытолкнул из себя:

– Господин… молю… о пощаде…

Симар покачал головой, фигура его расплывалась, но голос я слышал отчётливо.

– Какой упрямый слуга. Какой опасный. И нож он наверняка украл, замышляя убийство.

Рука Симара снова начала подниматься. Третья печать? Сумею ли я её выдержать?

Сумею. Я десятая звезда Воина. Идеальная закалка. Я держал Круговорот, истекая кровью. Я убил двух старейшин и двух комтуров, когда был гораздо слабее их. Придёт черёд и Симара, тем более что он не так уж и сильнее меня. Главное не глядеть на него и не дать почувствовать мою жажду его смерти. Опустить глаза не успел.

Передо мной появилась спина в знакомом синем халате, заслоняя Симара.

– Этот старик просит молодого главу успокоиться. То что у этого слуги много наглости, совсем не означает, будто он негоден ни для каких дел. Старик просит остановить наказание.

– Старик Фимрам, тебе какое дело?

– Этот слуга работает в Павильоне старика, как ему может не быть дела до его слуги?

– Мечтаешь, чтобы однажды он воткнул тебе в бок нож?

– Молодой господин думает лишь о плохом. Этот старик прожил долгую жизнь, уверен, слуга не сумеет нарушить контракт.

– Да ладно?

Я приготовился к новой волне боли, но вместо неё услышал недовольный возглас:

– Старик, отпусти руку!

– Этому старику надоело уговаривать молодого главу. Этот старик скажет прямо. Этому старику Домар обещал не только Павильон и ежемесячное обеспечение, но и ученика.

– Тебе давали ученика.

– Тогда почему его нет рядом с этим стариком?

– Иди к брату и забери его из отряда. Если твой ученик предпочитает вино и женщин, то я здесь при чём?

– Домар уже дал этому старику новых учеников. Пусть они совсем не таланты, но этот старик доволен. Он уже очень стар, ему некогда ждать подарка Неба.

– Старик, я выпалываю сорняки среди твоих слуг. Останутся те, что спокойней и старательней. Ты должен быть мне благодарен.

– Этот старик благодарен за заботу, но просит молодого главу забыть о том, что случилось с этим слугой.

– С чего бы? Отпусти руку, пока я не забыл о вежливости к твоему возрасту.

– Три года этот старик лечит стражников лесного отряда, тратя свои невеликие силы, позабыв свои алхимические изыскания, варит зелья ящиками, словно подмастерье…

– Вот и иди к брату. Он в обеденном зале, льёт в уши отца очередную бредовую идею, даже не заметил, как я ушёл.

Голос старика Фимрама стал тихим и вкрадчивым:

– Этому старику напомнить, что он варит этому молодому главе?

Симар заорал:

– Чего уставились? Пшли вон! Быстро! Бездельники, что роняют везде свои ножи.

Похоже, это он стражникам. Сил повернуть голову не осталось. Никогда вторая печать Столба так долго не наказывала меня.

– Молодой глава мудр. Старик устал работать в Павильоне один. Он боится, что через неделю у него не останется сил заняться сложными зельями. Этот старик просит молодого главу закончить наказание и позволить слуге вернуться к работе. У меня ещё много работы для выносливого и крепкого слуги.

– Только из-за того, что об этом просишь ты, старик.

– Конечно, молодой глава. Этот старик очень благодарен мудрому главе и постарается с зельями.

Тяжесть и боль исчезли в один миг. Я с облегчением повалился ничком. Просто лежать на камнях, освободившись от этой жуткой боли, уже стало невероятным счастьем. Мысли едва перекатывались в голове. Дарсов Симар, дать бы тебе на своей шкуре почувствовать наказание Столба. На кого он вообще рассчитан, если всего второй печати хватает, чтобы я оказался на краю выносливости? И сколько у Столба этих печатей?

Раздался хриплый, непохожий на себя, усталый голос старика Фимрама:

– Вставай.

Я оперся руками о камень. Толкнулся. И снова уткнулся лицом в пыль. Из рук ушла сила, они дрожали и подгибались, не могли поднять жалкие шесть десятков мер. Особенно из правой, словно и не было этого месяца лечения десятком разных составов и мазей.

Если бы я здесь был один, то зарычал бы от злости и ненависти. К самому себе. К телу, которое меня предавало. Но я сдержался, сумел подняться на четвереньки, затем встать на колени. Двор наказания оказался пуст. Здесь остался лишь старик Фимрам. Я упёрся ладонями в колени и сумел изобразить поклон:

– Этот слуга благодарит за спасение.

– Сегодня отдыхай. Твоя помощь в Павильоне мне не нужна.

Только когда Фимрам уже шагнул прочь со двора, я понял, что он говорил со мной без обычных странностей. Оказывается, может без всего этого. Хотя тело с каждым мигом слушалось всё лучше, я не стал возражать против отдыха. За последние недели это первый мой отдых. Жаль, что он заслужен не столько упорной работой или успехами в запоминании рецептов зелий, сколько наказанием.

Мою рубаху стражник швырнул у стены. Хорошо, не потоптался. Я отряхнул её, но надевать не стал. Сейчас она оказалась чище, чем я сам, успевший поваляться в пыли давно неметёного двора. Так, обнажённый по пояс, прошёл по крайней дорожке вдоль стены господской части поместья, в крыло слуг. Долговые собраны все в одном крыле здания, а простые разделены по всей оставшейся половине. Но ближайшие к границе зелени и двора комнаты пусты. Слуги держатся от нас на расстоянии. Если для нас самое большое наказание – Столб, то для них долговой контракт.

Спокойно пройти в свою комнату не удалось. В широком коридоре оказались и Марвит, и Леги. Арнуз поручал всем старикам следить за порядком. И наши ни разу не отказывались от своей очереди.

Если Леги только начала тереть пол и стояла ко мне спиной в дальнем конце, то Марвит находился ближе, гоняя метлой паутину на балках. Тут же охнул:

– Это чего с тобой?

– Тихо.

Поздно. Леги тут же обернулась на шум, а через мгновение уже оказалась рядом.

– Леград, что с тобой?

– Столб.

Марвит зло зашипел:

– Сопляк, сколько ты ещё будешь про свою силу вспоминать? Если уж решил притворяться, то…

Леги стеганула его тряпкой:

– Марвит, рот закрой!

Тот пихнул в ответ метлой:

– Ты бабка ополоумела, рот мне вечно затыкать?

Я не выдержал:

– Да тише вы.

– Ещё и ты, сопляк. – Марвит швырнул метлу под ноги. – Какого дарса ты нас сюда притащил?

Снова оправдываться я не собирался.

– Жикар подкинул нож и позвал стражников.

Теперь шипела Леги:

– Трусливое отродье.

Я махнул рукой, отгоняя их с пути:

– Старик Фимрам отпустил меня. Дайте спокойно лечь.

– Дай хоть кровь с лица сотру.

– Что?

Я пощупал лицо, обнаружив под носом и на подбородке запёкшуюся корку. Послушно дождался, когда Леги принесёт чистую тряпицу и вытрет меня. Но в комнату её не пустил, закрыл перед стариками дверь. Ноги держали всё хуже и хуже. Обернув к себе ладонь, я по очереди использовал все известные лечебные техники. Уже через десяток вдохов в голове прояснилось, а в ногах появилась сила. Но всё равно на свою лежанку рухнул. Думаю, если бы дело было только в этом, то старик Фимрам подлечил бы меня ещё у Столба.

Подумав, протянул руку в сторону, дотягиваясь до игрушечного домика, выстроенного из камешков. Нужный мне выкрашен в красный моими же руками. Осторожно потянув, вытащил его из неровно сложенной Лейлой стены, сжал в кулаке.

Через мгновение я уже стоял на вершине скалы и глядел на колышущийся вокруг лес. Первый раз входя в пространство жетона шэна, я надеялся, что в нём не действуют мои ограничения. Как не действовал Указ Ордена о техниках. Надежды оправдались. Вовне я мог сколько угодно перебирать в памяти свои техники, размышлять о них и мысленно составлять новые. И только. Здесь же я мог их использовать. Но чаще всего упражнялся в той технике, которая оказалась вписана в жетон и сама с первого дня предлагала мне тренироваться в нём. Единение со стихией.

Уже на первой тренировке я понял, почему не мог открыть свиток этой техники, пока был Воином. Воину эта техника бесполезна. Мало того что необходимо было отправлять в узлы не духовную энергию, переработанную из небесной, а саму стихию. Так, кроме этого, требовалось поддерживать циркуляцию. И не обычную, привычную по Формам или техникам, а совершенно иную.

Каждая Форма – это циркуляция по замкнутому кругу. Достаточно влить духовную энергию один раз и затем нужно лишь следить, чтобы её течение не замедлялось, а продолжало следовать по руслу Формы с неизменной скоростью. Словно мешаешь суп в чане, главное, не останавливаться.

Каждая техника в исполнении Мастера, это непрерывное вливание в неё духовной энергии, смешанной со стихийной. Это больше напоминало водопад. Пока исток реки может снабжать его водой, то вода будет с рёвом падать с высоты, оборачиваясь техникой.

Единение со стихией было сложнее. Следовало использовать только стихийную энергию, проведя её из средоточия к нужному узлу, а затем её же необходимо было вернуть по этому же меридиану обратно. Создать в одном и том же меридиане два течения, два потока, которые должны течь в разные стороны и не смешиваться, не мешать друг другу.

В первом созвездии Единения со Стихией перечислялось тридцать узлов. Техника, которая может стать доступной только Мастеру третьей звезды. Впрочем, я сомневался, что он сумеет использовать эту технику в полную силу. Перед тем как шагнуть через формацию границы Поясов, я мог считать себя сделавшим больше половины шага от Мастера первой звезды к Мастеру второй звезды. Я мог непрерывно использовать технику с пятью узлами.

В Единении… Я не мог использовать и один узел.

Вся сложность заключалась именно в этом двойном потоке стихии по меридиану. Но сейчас это оставалась единственная техника усиления, которую я хотя бы мог использовать. Или попытаться использовать. Ведь, кроме пути обмана Указа, можно продолжать идти и по пути грубой силы. Кто знает, где граница прочности цепи на моей шее и не нужно ли будет бросить на весы камень и с этой техникой? Если я прав в своих предположениях, то техника Единения особенная, достаточно будет использовать хотя бы один узел и это уже сделает меня сильнее. Пока что, я пробовал только зелье силы, два дня едва ползал после него, но за двести вдохов порвать цепочку так и не сумел.

Есть ещё один путь. Который подсказал мне пестик. Старик Фимрам вроде неплохо ко мне относится. Можно поискать в Павильоне что-то, что поможет мне перепилить цепочку. Должен же быть там ещё инструмент, кроме той здоровой тёрки, что я уже видел? Что-то в каморке старика, куда он никого не пускает. Что-то, чем он может быть натирает особо твёрдые минералы или ядра. Или какой-нибудь невероятно едкий состав из тех, которыми травят узоры на металлах. Мне и нужна-то всего одна ночь, чтобы проверить свою идею.

Сейчас я сожалел о том, что забыл вернуть набор отца. Глупо конечно. Единственной стоящей вещью в нём были пробойники из Льдистой Стали. То же зубило расплющилось бы при первом же ударе по цепочке Второго пояса, раз уж её даже не царапала сталь Первого пояса. Но сожаления оказались такой штукой, от которой так легко не избавиться.

Отбросив посторонние мысли, я сотню вдохов вслушивался в шум ветра среди веток лесных великанов. Успокаивал себя, отдыхал. От тяжеленного пестика, которым пока приходилось махать одной рукой, от постоянных поклонов, от положения долгового слуги. По сути, это те же самые зелёные балахоны, о жизни которых я так старался забыть в Первом. Трусил, если честно говорить с собой. Закрывал глаза на ту сторону жизни Возвышения. Отбросы, которые не сумели. Часто потому, что им даже не дали такой возможности. Я отомстил за Азо, убив того, кто был виноват в том, что его обделили настоящим зельем Возвышения. Но узнает ли он об этом? Хватит ли этого, чтобы утолить его ненависть к тем, кто стал Воином и пошёл к Небу? И нужно ли это ему сейчас? Может он уже давно мёртв?

Почувствовав, что вместо того, чтобы успокоиться, я лишь завожу себя, открыл глаза, оглядел пространство жетона Древних. Красиво. Этого достаточно.

Ухватил одну нить Воды, медленно, не торопясь, повёл её к первому узлу. Влил её в него, заставил озариться в моём духовном зрении голубым. Один круг, два круга, заполняя узел и подчиняя себе стихию окончательно. Сейчас. Нить послушно покинула узел, двинулась обратно. Несколько мгновений я удерживал обе части нити в равновесии, буквально раздвигал по разные стороны меридиана, а затем они дрогнули, вырвались из-под моей власти. Мгновенная заминка и нить слиплась в клубок, который перекрыл весь меридиан. В такие моменты я жалел, что они так узки: будь чуть шире, возможно у меня бы уже получилось. Но я не слышал, чтобы меридианы отличались толщиной. Или не спрашивал?

С разочарованием откинулся на камень утёса. Первый узел созвездия – самый ближний к средоточию. И даже с ним у меня ничего не выходит. А ведь нить нужно не только вернуть в средоточие, но и её же дотянуть к другому устью и вести к новому узлу, сплетая всё созвездие техники одной нитью. Пока эта задача кажется мне невозможной. Точно так же, как и взятие второй звезды Мастера.

Одна часть тренировок пока закончена. Теперь пора заняться взятием другой вершины. Жаль, но Указы, созданные здесь, в лесу жетона, исчезают бесследно, стоит мне выйти. Да и на старые я влиять никак не могу. Я уже несколько раз по мелочи проверил прочность своего контракта. Больно, но терпимо. Никакого сравнения с той болью, которая настигала меня за нарушение моих Указов. Вот куда я день за днём в Первом поясе вливал силы не жалея. Дурак. К чему? Лучше бы потратил больше времени на раздумья. Достаточно было внести в Указ страховку, как я делал это с Рокием, которого Ирам отправил к отцу за деньгами. Ему я дал месяц. Кто мешал мне вплести в свои Указы такое же ограничение? Тогда я уже оказался бы свободен.

Сейчас проблема в том, что я невольно стонал, когда оказывался не в силах продолжать себя обманывать с оружием, с мечом. А ведь мне нужно будет ещё и вести энергию к узлам техники. Двенадцать узлов. Я могу половину народа в нашем крыле из сна вырвать.

К счастью, у меня нашлась ещё одна техника, которую я не учил, не вносил в запреты и которая не являлась боевой, как записано в одном из условий моего Указа. Мало того что я мог её применять в любое время, не опасаясь Указов, так она ещё оказалась и невероятно к месту.

Вуаль Ветра. Та техника, которую мне отдал в дар Золак. Она должна заглушить мои невольные стоны. До познания оставалось не так много. Но в идеале нужно будет держать её всё время, пока я обманываю себя, примериваюсь Верным и веду энергию по созвездию Клинка. А дело это явно будет небыстрым. Мне бы научиться мастерски исполнять техники в шесть узлов. Эту самую Вуаль и тогда…

Посторонний звук нарушил тишину леса. Знакомый звук. Скрип входной двери. Я бы давно мог её смазать. Как и Арнуз отдать такой приказ любому из слуг. Но она до сих пор скрипела, своим звуком предупреждая всех нас о гостях. Сейчас она всего лишь сообщает, что мои соседи возвращаются с работ.

Я подхватился с лежака. Слабости в теле давно не осталось. Схватил мокрую тряпку из миски, что оставила Леги, ещё раз протёр лицо, обтёр тело от пыли. Поспешно отряхнул шкуру, на которую завалился, как пришёл.

Всё это, конечно, не поможет, стоит Леги или Марвиту сказать хоть слово. Поговорить со стариками я ведь не успел, а вернее не захотел. Дарсов неженка!

Шум за дверями подсказал, что вернулись не мои. Шанс. В два прыжка я выскочил из комнаты, поскрёбся к старикам. Затем проскользнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Марвит, Леги. Не хочу, чтобы о том, в каком виде я вернулся, стало известно. К чему остальным волноваться?

Марвит пожевал губами, буркнул:

– Иди уже.

– Ты согласен или нет?

Леги за спиной Марвита замахала мне рукой. Я приложил ладонь к груди, чуть поклонился и выскользнул прочь. Успел даже вернуться к себе.

Первым делом мама кинулась меня осматривать, не дала встать. Я лишь усмехнулся:

– Ну чего ты? От Столба следов не остаётся.

– Скажи спасибо Умару, который видел, как тебя уводили.

Я серьёзно кивнул:

– Скажу. Прямо сейчас.

Но первым в полутёмном коридоре я увидел Жикара с его приятелем. Тем самым, которому я уже ломал руку, тем самым, что сегодня тоже был в мойне.

Первым моим желанием было пройти мимо, а утром снова немного опоздать к старику Фимраму. Много ли мне нужно времени, чтобы сломать пару рук?

Второе, о чем я подумал, что вряд ли старик Фимрам будет каждый день хватать одного из Саул за руки и грозить лишить зелий. Мало ли у меня в этом поместье счетов? Будет одним больше.

Дрогни они при виде меня, отступи к стене, я бы так и сделал. Но Жикар словно не заметил меня, а затем и вовсе зашёлся смехом с приятелем.

Тварь.

И я шагнул навстречу, ухватил Жикара за шею, вбил в стену. Его приятеля пнул так, что он улетел ко входу в крыло через весь коридор. Точно так же, как когда-то летал закалка Вартус от пинка взбешённого Орикола.

– Ты чё?! – вылупился на меня Жикар, а едва я улыбнулся, захрипел: – Арнуз!

Я презрительно усмехнулся и поднял Жикара повыше:

– А сам ответить за себя не можешь? Обязательно старшего звать?

Жикар попытался разжать мою хватку:

– Бешеный придурок, пусти.

– Зачем ты подкинул мне нож?

– Какой нож? Ты рехнулся?

– Тот, из-за которого мне едва не досталась третья печать у Столба.

Жикар побелел, освободил одну руку, принялся бешено махать ей:

– Это не я! Знать ничего не знаю.

– Думаешь поверю? Трусливое отродье, не можешь справиться сам, решил воспользоваться стражниками?

– Чё? Точно! Стой, Леград! Откуда у меня нож? И с чего бы им помогать мне?

– Мне откуда знать?

– Это не я, не я!

Я застыл на миг. Как было просто раньше, когда можно было взять в руки Пронзатель и решить все с врагом раз и навсегда в битве. Можно было бы обойтись и без этого. Ради такого дела я бы заставил Жикара говорить правду. Но что мне делать теперь? Как проверить его слова?

– Леград, что за нож?

Я повернулся к Арнузу, который спокойно стоял в двух шагах от меня. Буркнул в ответ:

– Не приглядывался. Большой, в черных ножнах.

– Черные у лесовиков. Их сейчас нет в крыле стражников. У них выход за ядрами.

Я встряхнул Жикара:

– Значит он оттуда и взял.

– Его не выпускают из крыла слуг. Если бы нож на самом деле украли, то из тебя бы выбили, из чьей комнаты ты его украл, да и двумя печатями ты бы не отделался.

Я не стал говорить Арнузу, что за меня заступился старик Фимрам. Он или знает об этом сам или ему ни к чему такие подробности. Но в его словах была правда. Похоже Симар знал, что нож никто не брал и не собирался узнавать у меня правду. Она ему была не нужна. Выходит, он это устроил сам? С чего простой долговой слуга удостоился такой чести? Или дело в том, что я слуга его брата? Они не ладят? Старикашка Сирк меня не любит, Симар меня не любит. Вот и не верь в то, что все дело в именах.

Вздохнув, я отпустил горло Жикара, сообщил ему:

– Извиняться не буду. Все это не проверить. Но стоило тебе выйти из мыльни, как вошли стражники и на моей одежде лежал нож.

Жикар прохрипел:

– Не я.

Я согласился:

– Значит не ты.

Шагнул прочь. И надо же было этому Жикару попасться мне на глаза? Где этот Умар?!

Глава 4

– Вот. – мне под нос сунули здоровенную каменную ступку с чем-то, больше похожим на… лепёшки джейра. – Этот состав слуга должен смолоть особенно тщательно.

– Понял.

Старик Фимрам ухватил из ближайшей ступки здоровенный пестик, тот самый, что вчера оказался крепче моей шеи, переспросил:

– Кто понял?!

Я поспешил исправиться:

– Этот слуга всё понял.

– Что такой глупый слуга может понять? – Пестик отправился на место, по лбу старика Фимрама снова пролегли морщины. – Круговыми движениями по ходу солнца. Не останавливаясь ни на миг, пока горит средняя палочка.

– Что горит?

Старик Фимрам фыркнул, ухватил с полки штуку, которую я считал подставкой подо что-то. Ей она и оказалась. Подставкой под тонкую чёрную палочку. На пальце Фимрама вспыхнул огонёк и палочка начала дымиться. Заметив гневный взгляд Фимрама, я подтащил каменную ступку, ухватил пестик и принялся перетирать состав. Как и было сказано – по ходу солнца, заполнив комнату скрежетом. Стоило размолоть на куски неприятно выглядящие лепёшки, как оказалось, что они не столько из травы, сколько из чего-то больше напоминающего каменное крошево или осколки потемневшей от времени стали. Осторожно, не поднимая глаз, спросил:

– Этому слуге интересно, сколько вдохов горит эта свеча?

– Откуда у этого старика время считать вдохи, чтобы развлечь слугу? Старик слышал, что развлекать должны его. Пусть этот слуга сам следит за временем.

Фимрам ткнул пальцем в тлеющую палочку и вышел. Через несколько мгновений уже что-то выговаривал… Маро. Слов не было слышно даже мне, для этого пришлось бы прижаться ухом к стене. В Павильоне большая часть стен тонкие, но не те, что отделяют комнату со ступками. Это, наверняка, чтобы не беспокоить шумом больных или самого Фимрама. Но тонкий голосок Маро узнавался легко. Голоса мамы или Лейлы звучат по-другому. Да Лейла ещё ни разу и не получала выговора от старика Фимрама, до этого ей больше перепадали сладости. Хотя он сегодня не в духе, лучше и ей держаться подальше от него.

Первая сотня вдохов далась тяжело. Так всегда, когда каменный пестик только-только начинает перемалывать состав. Большие угловатые крупицы дробились и скрежетали, заставляя меня прикусывать губы. Кажется ничего особенного, но этот звук вкручивался в голову, полз по черепу и почему-то обрывался в зубах, заставляя их дрожать следом за движением пестика. Это не больно, но очень и очень неприятно. Кто обещал, что работа слуги в Павильоне будет легка?

Не могло быть и речи, чтобы сосредоточиться на чтении, хотя фолиант вот он – под боком. Чтобы отвлечься от скрежета, я внимательно оглядывал полки. Пусть еще один способ не удался, мне по-прежнему нужно что-то, что поможет распилить цепочку.

Сотни горшков и горшочков, глянцево блестящих в лучах солнца альбарелло, разнообразных сосудов коричневого стекла. На каждом приклеена бумажная полоска, каждая подписана. Чаще всего совершенно непонятно для меня. Кр. Стар. К. Чаги. Т. п. 6-ти 7-цв. Старик Фимрам много рассказывает про растения, растущие во Втором. Что-то по книгам, но многое и вживую. Треть Павильона Дерева отдана под огромную, тёмную, без единого окна комнату, где пахучими пучками всё занято от пола до потолка. Возможно, потом дело дойдёт и до составов из них, тогда я, а скорее Маро, узнает все эти обозначения.

Старик Фимрам удивительно многому учит нас, долговых слуг, даже изготовлению зелий. Особенно с тех пор, как Маро стала Воином. Про себя я сразу сказал ему, что это бесполезно, но старик не сдаётся. Даже заступился у Столба. Возможно, хоть с ним мне повезло, когда я придумывал глупую историю для прохода через Врата. Во всяком случае, он даже несколько раз спрашивал, какую из лечебных техник Воды хранили в семье, которой я служил. И спокойно, лишь покивав, принял мой ответ: старый господин говорил, что рано знать.

Через сотню вдохов от крупных гранул не осталось и следа. Круговые движения пестика превратили их в мелкие округлые песчинки. Теперь дело за малым: продолжать перетирать, делая помол ещё тоньше. Скрежет стих, стал едва слышным, а я всё так же старательно давил на пестик, проворачивая его в чаше. И конца работе пока не видится: у палочки истлела лишь верхушка. Быть может одна двадцатая палочки. Похоже, что она будет гореть не меньше двух тысяч вдохов. К этому времени ингредиенты в чаше превратятся в тончайший, похожий на пепел помол.

Старик вошёл точно в тот момент, когда тонкий дымок от палочки начал прерываться и слабеть. А ещё говорил, что не считает вдохи. Но я встретил Фимрама с улыбкой и поклоном, протягивая ему каменную чашу с перетёртым составом.

Фимрам подхватил чашу, потёр порошок между пальцев, затем лизнул, только чтобы через мгновение сплюнуть. Я бы и сам не удержался, помня, как выглядело изначально содержимое чаши. Но… Дарсов старик, мне здесь ещё прибирать!

– Сойдёт. – весь порошок старик тут же пересыпал в очередной горшочек, с уже подписанной бумажкой. Затем Фимрам швырнул мне чашу обратно и махнул рукой. – Пусть этот слуга отложит ступку. Пусть лучше расскажет старику, как у него дела с техниками?

Я не удержался от облегчённого вздоха, отставляя на стол чашу и пестик. Какой отличный момент для признания:

– Этот слуга сумел освоить технику Чистого Тела.

– И как она?

– Быстро действует.

Фимрам цыкнул, ухватил с полки стальную тёрку, я только и успел, что подставить спину под удар:

– Этот слуга глуп. Разве старик давал ему поручение применять технику?

Потирая саднящий бок, я буркнул:

– На одном из соседей. Этот слуга не посмел использовать её на ком-то ещё.

– Раз глупый слуга управился с этой техникой, то и кровь останавливать научился?

Я лишь молча кивнул, поглядывая на тёрку. Фимрам проследил мой взгляд, хмыкнул:

– Этого старика в молодости учили палками. Помнится, и впрямь быстрее запоминалось. Проверить старые методы? Может и из такого дурня выйдет толк?

– Как этому господину будет угодно. – Я согнулся в поклоне.

Над головой загремела тёрка, возвращаясь на своё место. Фимрам буркнул:

– Стражники сообщили, что в город вернулся лесной отряд Домара, и дела у них плохи. Открывай большой зал.

– Слушаюсь.

Самое большое помещение я до этого только убирал, ни разу сюда не вносили раненых. Ранения, с которыми не справлялись зелья, на тренировках стражников редки. Чаще в Павильон приходили господские слуги со списками зелий, которые потом им разносил Умар. Не зря же Фимрам большую часть дня занимался алхимией. Но сегодня явно всё будет по-другому.

Я раскрыл высокие двери в зал, смахнул с широких столов и скамей возле стен пыль. Подумав, распахнул и главные двери. Вовремя.

Отсюда отлично видны ворота, к которым мне запретили приближаться. На моих глазах их открыли, и в господскую часть поместья потянулась цепочка стражников. Мгновение и крошечные фигурки для меня приблизились, предстали во всех деталях. Порванные в клочья доспехи, кровавые пятна. Многих тащат под руки товарищи, кого-то и вовсе несут на тканевых носилках. Я пробежал к комнате старика и сообщил:

– Господин, пришли!

Фимрам промелькнул рядом, техникой промчавшись мимо меня, оказался сразу посреди коридора. Не обнаружив никого у входа в Павильон, мрачно уставился на меня. Я же не ожидал, что обычно медлительный старик так рванёт! Поэтому тут же юркнул в зал, принявшись поправлять скамьи подальше от недовольства старика Фимрама. Но его приказ догнал меня и здесь:

– Пусть этот негодный слуга принесёт в зал два больших короба со стихиальными зельями. Живо!

Я выскочил обратно. Поклонился спине Фимрама, кинулся в лекарскую выполнять приказ. Бросил взгляд налево, затем направо. О чём говорил старик, понял сразу. В этом шкафу одна из широких полок занята шкатулками всевозможных размеров, но с одинаковым содержимым: светящимися в лучах Светочей зельями пяти цветов. Очень похожих на Стихиальное Единение, которое я получил в Миражном. Но не оно. Явно не оно. Об этом говорило и совсем слабое свечение фиалов и их огромное число. У двух больших коробов оказались даже ручки для переноски. Один из них я поставил на первый стол слева, другой справа от входа.

Несмело уточнил:

– Этому слуге позвать его мать?

На этот раз старик Фимрам буквально зарычал:

– Мало того что бездарь в познании, так ещё и пустоголовый. Сестру ещё позови. Не вздумай!

Взгляд старика на миг придавил меня к полу. Меня, Воина, чьё Возвышение выше его! От неожиданности меня качнуло, а когда тяжесть исчезла, я тут же нырнул за дверь, скрываясь. И уже там несколько мгновений пялился в стену. Что это было и почему старик так взбеленился? Второе не так важно. Как? Неужели запрет на боевые техники так на меня влияет? Или я слабну под этой цепочкой?

Только через десяток вздохов раздался недовольный голос Фимрама, который лишь сейчас дождался посетителей:

– Закалок направо, Воинов налево.

Теперь мне не нужно было гадать, что же там за раны такие, раз зелья ничем не сумели помочь. Всё видел своими глазами и впервые наблюдал такое зрелище. В моей жизни случалось множество схваток со Зверями и людьми, я сам получал множество ран, наносил их другим. Но такое…

Больше всего это напомнило мне жизнь в Нулевом. Когда все вокруг были только идущими к Небу жалкими Закалками, раны которых могли долго кровоточить или даже воспаляться, если охотник запустил их. Направо клали Закалок, обмотанных окровавленными тряпками. А слева на столы с носилок перекладывали Воинов.

Старик Фимрам разливает своё варево десятками фиалов, которые Умар ящиками уносит в крыло стражников. И всё же сейчас стражники лежали передо мной с кровоточащими ранами, словно у них на выходе не осталось ни единого зелья. Но я видел, что это не так. Пусть пояса стражников сильно отличаются от поясов ватажников, но ряды пробок разной формы спутать нельзя ни с чем. Половина кармашков лежащего передо мной стражника пусты, но две округлых пробки лечебного зелья на месте. Почему не залил ими рану ещё раз, если с первого раза не помогло? Всё же два зелья одновременно можно выдержать, как бы ни было больно. Какого дарса с ними там произошло? Я перевёл взгляд направо. И зачем в эти леса берут Закалок? Волки не занимались подобными глупостями.

Голос старика Фимрама вырвал меня из размышлений:

– Чего уставился? Твои Закалки. Повязки снять, промыть отваром Сильфания. Если кровоточит, то сначала используй технику Пальца Нимиры до тех пор, пока не остановишь кровь, затем свою лечебную технику, после на рану десять капель Сердца Тигра и дай его глоток внутрь…

Старик Фимрам замолчал, обернулся ко мне. Сам он делал то же самое, что поручил мне: сдирал со стражника повязки. Прищурился и закончил:

– Потом смотри по ране. Если Вода, то используй Огонь, Огонь – Вода, Ветер – Земля и наоборот. В рану те же десять капель.

Ещё ничего не понимая, я склонился над первым стражником, оттолкнул в сторону руки, которыми он зажимал бедро. Раньше чем он сообразил, выхватил у него из ножен нож и просто разрезал окровавленную и засохшую повязку. Нож тут же улетел в сторону, под руку стражнику, чтобы он не орал: долговой оружие схватил. Повязка хрустнула и сползла, как кожура с перезревшего драконьего плода, выпуская из-под себя кровь. Скверная рана. Огромный коготь рассёк бедро едва ли не до кости. И рана кровоточила. Больше того, я, наконец, понял о чём втолковывал мне старик Фимрам – от раны вверх и вниз по жилам ползли зелёные нити. Когти Зверя оставили после себя духовную отраву.

Стражник ухватился за меня:

– Собрат-лекарь, спаси меня!

– Сейчас, руку отпусти!

Я строго следовал распоряжениям Фимрама. Прозрачный настой Сильфания на миг промыл рану, открыв тёмно-красный развал плоти. Но ни техника Пальцев, что остановливала кровь и использованная четырежды подряд, ни моё Прикосновение Весны не сумели этого сделать. Наплевав на указания старика Фимрама я даже плеснул в рану Сердце Тигра. Больше, чем он приказал отмерить. Бесполезно. Пусть техники на пять и десять узлов очень слабы, но Сердце это Воинская алхимия и до этого я считал, что оно даже сильнее орденского зелья Заживления Ран. Несколько мгновений я тупо глядел на зелёные нити под кожей стражника, а затем додумался спросить совета:

– Кровь не останавливается.

– Значит, духовный яд уже поразил сосуды. Изгони его из тела, затем пробуй снова.

Я скривился. Легко сказать – изгони. Я уже потянулся за фиалом в ящике, как сообразил, что о зелёном яде старик ничего не сказал.

– Что этот слуга должен использовать против Дерева?!

– Что угодно кроме него!

Ответ заставил меня обернуться и ещё мгновение пялиться в спину Фимрама. Это как? А что если я встречу в ране Лёд или Сталь, или Свет? Да мало ли я видел в своей жизни редких стихий? Они у Зверей, кстати, чаще, чем у людей встречаются.

Но я молча ухватил из ящика первый фиал, что мне попался под руку: красный с символом Огня на боку. Глоток стражнику, который он едва сумел сделать, десять капель в рану. Никаких изменений. Кровь так и продолжала сочиться, заливая стол, собираясь лужей под стражником и уже почти начала капать на пол. Да и с зеленью под кожей ничего не происходило.

– Не помогает. Ещё десять капель?

Старик Фимрам буркнул:

– Он Закалка, а это не его стихия. Не вздумай. – на миг замолчал, глухо сказал: – Иди к следующему.

– А этот?

Стражник то и дело терял сознание. Ему уже явно не было дела до того, что я хватал его нож. Не было дела и до того, что я не справляюсь. Голова его сначала безвольно клонилась в одну сторону, затем он вздрагивал, приходил в себя, но уже через вдох она начинала клониться в другую. Глаза стражник ещё держал открытыми, но меня не видел, уставившись куда-то выше, на один из Светочей зала.

Окрик Фимрама подстегнул меня:

– У тебя там ещё шестеро таких же!

Я подхватил нож стражника, который ему уже никогда не пригодится и шагнул к следующему столу.

Из этих шести Закалок я сумел остановить кровь и перебороть разноцветные нити под кожей лишь у половины. Только у тех, чьи раны оказались либо неглубоки, либо свежи. Да и то, я опустошил себя почти до дна средоточия, используя Прикосновение Весны Умножением, чтобы справиться с хлещущей кровью. Не будь у меня столь большого запаса духовной силы, не вышло бы и этого. Остальные… Может быть их и сумел бы спасти старик Фимрам, но он по-прежнему занимался Воинами и всё чаще и чаще за моей спиной сверкало голубым от земных техник. Возможно я сумел бы помочь тоже, если бы использовал ту технику, что до сих пор скрывал: Длань Возрождения. Технику, которую использовал Мириот именно для борьбы с духовными ядами Зверей. Но она слабее. А кто мне те, что лежат передо мной? Верные стражники Саул?

Я замер у последнего стражника. Рана в груди. Рассечены даже рёбра, и я отчётливо видел сизое лёгкое, словно покрытое зелёным лишайником. Десять капель из фиала Огня ничем ему не помогли. Кровь я всё же остановил, но на моих глазах тонкие зелёные нити ползли по его шее. Стражник захрипел:

– Ещё!

И ударил меня по руке раньше, чем я очнулся от размышлений о технике. Не ещё десять, а все тридцать мерцающих красным капель пролились в раскрытую рану.

– Какого дарса!

Я отскочил с проклятьем. Стражник со всхлипом вдохнул полной грудью. На моих глазах тонкие зелёные нити на шее превратились в толстые как палец кровавые жилы, рванули к голове. Через мгновение стражник выгнулся на столе и затих.

– Отродье!

Удар сбил меня на пол, выбил зелье из рук, залив светящейся алым алхимией пол. Словно кровь к крови.

– Ты убил его.

Я сжался под бешеным взглядом стражника с тёмно-пепельными волосами и выбитым силуэтом меча на левой стороне доспеха. Почти все остальные ушли, принеся раненных. Лишь пятеро остались, но стояли за порогом зала. Этот оказался рядом со мной одним использованием техники. Бушующий вокруг меня огонь требовал убегать, сражаться за свою жизнь. Вот только я не мог ни сражаться, ни бежать. Куда бы я ни прыгнул, но без техники движения уйти от опасности у меня бы не вышло. Вряд ли стражника и его руку, опускающуюся к мечу, остановили бы мои слова. Но остановили слова Фимрама:

– Оставь этого слугу, не тебе его наказывать. Пусть твой собрат винит лишь себя. Десять капель Стихиального Огня – предел, который может выдержать Закалка. Он убил себя сам. Если это действительно твой друг, то позаботься о теле. – голос Фимрама стал жёстче. – Правда этот старик впервые слышит, чтобы стражники поместья так переживали за долговых Закалок.

Долговых? Я покосился на лежащих Закалок. Стражник же оскалился:

– Неважно. В лесах он стал моим собратом.

Старик Фимрам усомнился:

– Вот как? Хорошо сказано. Так значит ты и этого старика тоже убьёшь за смерть собрата? Оглянись, позади меня тоже мертвец. На этот раз из твоих собратьев-Воинов.

Лицо стражника исказила злая гримаса, над его головой вспыхнул один из контрактов. Стражник выругался и выскочил из зала, оттолкнув стоящих на пути. Фимрам мгновение глядел ему вслед, затем стегнул меня словами:

– Чего этот слуга разлёгся?! Живо помогай!

Теперь тряпки с ран снимал я, как и подавал в руки Фимрама требуемые пузырьки. Старик сейчас подробно объяснял что я вижу, что происходит с раной и что он будет делать. И не сумел спасти ещё одного Воина. Там и рана была не столь глубока, как у остальных, но вот яда в ней… Коготь Зверя рассёк броню, рассёк плоть Воина словно острейший нож, пробороздил живот всего на палец в глубину. Казалось бы, за стражником приглядывает само Небо. Но когда я срезал ремни брони, распахнул промокший кровью халат… Весь живот оказался синего цвета. Точь-в-точь как его волосы. Или мои.

– Зверь использовал то, что у людей называется оружейной техникой. С когтей выплеснулась его духовная сила, смешанная с его стихией. Воин мог бы спастись, если бы сумел противостоять чужой духовной силе своей. Слуга, погляди на его губы.

Я последовал приказу, но не понял, что должен увидеть. Старик Фимрам это сообразил и пояснил:

– Опухшие, потрескавшиеся, словно обожжённые. Ему дали зелье стихии Огня.

Старик Фимрам обернулся ко входу, к стражникам, которые и принесли раненых, спросил:

– Что за отродье дало ему Огонь?

Стражники переглянулись, но промолчали. Фимрам фыркнул, отвернулся от них, сообщил уже мне:

– Одно к одному. Поэтому этот старик так не любит давать им зелья стихий в лес. Обязательно найдётся тот, кто сделает всё так, словно и не слышал про стихии. В его средоточии не хватило энергии для борьбы из-за этого, хотя, может и Зверь попался очень высокого Возвышения.

Старик Фимрам вздохнул, отстранил меня и вскинул над стражником ладони. Обращение земной техники вспыхнуло раз, второй. Но ни новое стихиальное зелье, ни ещё два использования техники так и не спасли Воина. Через три вдоха, после того как синева дошла до шеи, он умер.

Старик опять вздохнул, отстранился и огляделся вокруг. Пройдя ещё раз вдоль столов, Фимрам по одному разу использовал земную технику на всех, включая Закалок, которыми занимался я, устало спросил у тех стражников, что стояли у входа:

– Где этот… – старик проглотил какое-то слово, – Эрой?

– В казармах, господин.

– Тогда забирайте и этих туда же. Как живых, так и мёртвых. Теперь он сумеет о них позаботиться.

Четверо стражников одновременно согнулись, вбивая кулак в ладонь:

– Господин, благодарим за спасение жизней собратьев.

Фимрам так же сложил руки:

– Это единственное, чем этот старик может отплатить вам за верную службу семье.

Живых уже унесли, я сливал старику Фимраму на руки из кувшина. Решился спросить:

– Этот слуга не понимает, почему нужно было использовать такие стихии. Как может против огня помочь вода и тут же против воды огонь. И как против дерева может помочь что угодно?

– Что главных стихий пять и их можно расположить по кругу, этот глупый слуга знает?

Я кивнул:

– Видел в книгах такой круг ещё в Первом.

Старик Фимрам нахмурился, задал новый вопрос:

– А были ли там начертаны стрелы от стихий к друг другу?

На этот раз я ответил говоря о себе, как о постороннем:

– Нет, этот слуга не видел такого.

Старик чему-то кивнул и сообщил:

– Правильного расположения стихий по кругу нет. Но по традиции вверху всегда помещают Дерево, как дающее начало жизни. Суть же стихий, главных стихий, такова, что среди них нет верховной, небесной. Каждая из них обладает равным могуществом. Но где-то больше Воды, а где-то больше Земли. Как вода может затопить землю, так и земля может впитать воду. Как вода может потушить огонь, так и огонь может испарить воду. Продолжи, – старик обернулся ко мне, – глупый слуга.

– Огонь может сжечь дерево, а дерево… Э-э-э.

– Глупый слуга. – не преминул указать мне старик. – Так и дерево может потушить огонь. Любой костёр можно завалить дровами так, что он потухнет. Тем более, если это будет свежая зелень, ещё полная жизни, а не сухая, пропитавшаяся стихией огня от солнца… Суть глупый слуга уяснил?

– Как огонь может расплавить землю, так земля может потушить огонь.

– Всё правильно. В противоборстве стихий значение имеет её чистота и мощь. Крохотный огонёк зальёт кружка воды. Но Небесное пламя сожгло весь столичный круг империи Древних, испарив все его реки и озёра. Воздух может сдуть пламя, а может и… – Старик Фимрам вытер руки поданным мной полотенцем. – Про помощь стихий уже неважно для глупого слуги, пусть он запомнит основное. Мои зелья не очень чисты и против огня всё же лучше использовать воду, чем добавить дерево, которое может подстегнуть его. Огонь – Вода, Ветер – Земля и наоборот. Когда в рану попадает духовный яд, то лучше сжечь его своей стихией и духовной энергией.

Я кивнул. Этот способ нам рассказывали в Школе Ордена. Хотя тогда речь шла больше о том, что обычную, не стихийную отраву можно уничтожить своей духовной силой. А чужую духовную силу из раны можно вытеснить своей, если у тебя её достаточно. Или, как было со мной, если ты способен это делать, а не валяешься без сознания, да ещё и притворяясь Закалкой. Старик же продолжал объяснять новые тонкости:

– Но если не выходит, то остаётся лишь помощь стихиальных зелий. Для Воинов нужно использовать их стихию, чтобы помочь им.

– Даже если эта же стихия их и отравила?

– Несомненно. Для Воина или Мастера – несомненно. Его духовное намерение позволит ему использовать силу эликсира для помощи себе. Ведь зелья созданы для людей, а не для Зверей.

От неожиданности я кхенул, да и вопрос задать сумел не сразу:

– Зверей? Можно создать зелья для Зверей? Зачем?

– Хотя бы затем, что приручённых Зверей часто используют в сражениях. И зелья, которые залечивают им раны или помогают Возвышению, неплохо можно продать.

– Разве для Возвышения им не нужны небесные травы?

– Или концентраты из них. Одной каплей возвышающего зелья для Зверя, можно убить любого Воина. Неплохая отрава.

Старик Фимрам захохотал, словно рассказал отличную шутку. Поняв, что я не собираюсь веселиться вместе с ним, смолк, вскинув брови:

– А уж если Зверь прошёл преображение, то что он закажет у мастера алхимии? Бесполезные человеческие зелья или звериные?

– Чего?!

Но старик Фимрам уже отвернулся, двинулся прочь, буркнув мне через плечо:

– Чтобы к утру зал выскоблил начисто.

Несколько вдохов я всё крутил в голове его предыдущие слова. Нет, я помнил не только сказки про Рама Вилора и его телохранителя Тигра, но и байки Гунира про то, что Звери могут преображаться. На… этапе равном человеческому Предводителю, как раз том, на котором находятся сильнейшие идущие этого Пояса. Но мне почему-то ни разу не приходила в голову мысль, что такие Звери будут жить среди людей, а не в лесах и уж тем более будут ходить в алхимические лавки, заказывая себе наборы зелий. Да уж.

Послышались шаги. На этот раз пришедшие стражники оказались лишь Закалками. Хотя старик Фимрам ясно сказал, что они тоже долговые слуги Саул, но рисковать я не стал и склонился в поклоне. Первым делом они нагрузились срезанными с раненых доспехами и оружием. Опомнившись, я проверил, вышли ли они из Павильона. Убедившись, прикрыл дверь в зал, спрятался с ведром воды за дальним столом. Под ним валялся топор стражника – Воина. Того самого, что умер последним и на моих глазах.

Удачно. Прислушавшись к шорохам за стенами зала, ухватил топор за рукоять. Я не могу брать в руки меч, копьё или Молот Монстров. Но вот запрет на использование топора я не вносил в Указ. Отличный топор Второго пояса. Я не кузнец, не артефактор. Моя медитация познания никчёмная. Но это оружие явно схожего качества с тем мечом, что рассёк мне шею, когда я стоял на коленях перед Домаром. Я лишь чиркнул на пробу им по доспеху мертвеца, а на том сразу же осталась глубокая отметина.

Ни одного постороннего звука вокруг. Стены этого зала тонки, если кто-то войдёт в коридор, ведущий к его дверям, то я сразу услышу. Распахнув полы халата, я оттянул цепь, прижался шеей к ножке стола, вслепую коротко рубанул по звеньям между пальцами. Ещё и ещё раз, наполняя зал звуком хрустящего дерева.

Отпрянув в сторону, пропустил цепь между пальцев, а затем скосил глаза, пялясь на неё. Ни единой зазубрины, ни единого повреждённого звена. А мне бы хоть одно, хоть наполовину. Дарсова цепь. Едва удержался от рыка ненависти. Шаги от входа в Павильон вбили мне его в глотку, заставив клокотать в груди.

Вошедшие в зал стражники увидели меня собирающего в ведро окровавленные тряпки. Поклонившись пришедшим ещё раз, я продолжил работать, старательно не глядя на, лежащий на полу, топор и наполовину перерубленную ножку стола. Нужно будет у Арнуза выпросить клея, смешать его с опилками и замазать проруб.

– Старший.

Я вскинулся, готовясь приветствовать вместе со стражниками вошедшего в зал и кляня себя за невнимательность: не слышал в шуме уходящих шагов, тех, что вели сюда. Кто?

Никого. В зале остался лишь один стражник, смотревший не на вход, а на меня. И приветствовавший меня. На груди его виднелось выбитое изображение меча, но только когда он снял шлем, открыв голубые волосы, я узнал стражника:

– Зотар?

– Да, старший.

Я скривился:

– Не лучшая мысль называть меня так. Это больше похоже на насмешку.

Он лишь пожал плечами:

– Вы слуга, я слуга. Но вы всё ещё старше меня в Возвышении.

Оглядев броню Зотара, найдя на ней такие же следы схватки, я сделал очевидный вывод:

– Ты в отряде, который ходит в лес.

– Верно, старший. – Зотар ткнул пальцем в силуэт меча на груди. – Отряд добытчиков Домара, старший.

Я вновь поморщился, на этот раз не сдержав злости:

– К чему это именование? Если ты хочешь говорить со мной, то не используй его. У меня есть имя. Хорош старший, что подвёл младшего под долговой контракт.

Зотар кивнул:

– Я тоже там был… Леград. Это уж точно не… твоя вина. Дед ничего подобного не рассказывал про семью Саул.

– А про долговые контракты?

– Рассказывал. Но никогда и никто не использовал их на поднявшихся из Пояса. Эта штука для тех, кому грозит туда упасть.

Неудивительно, что вчера мне запретили даже подходить к воротам поместья. Три дня в городе будут старшие других фракций. Если увидеть Лира Гароя… Я уточнил:

– Это нарушение закона?

– Не знаю. Дед о таком законе не рассказывал, но он сам был молод, когда его поймали и изгнали.

Я лишь кивнул на эти слова. Так и думал.

– Он всегда говорил, что его знания ограничены тем, чем он интересовался.

Я закончил за Зотара:

– И уж точно это были не правила и законы для вернувшихся.

– Верно, ста… Леград. Да и тогда здесь всем заправлял другой Саул. Правда он уже и тогда был старик.

– Я понял. – подцепив пальцем цепь, спросил: – Собрат по несчастью с этим слугой?

Зотар покачал головой:

– Нет. Я больше не видел таких штук.

Кивнув, я задумался. Верно. Если Зотар уходит в леса, то их выходы длятся неделями. Будь он ограничен в восстановлении небесной энергии, то как бы тяжело ему давались такие походы? А он даже не ранен, в отличие от многих других.

– Насколько прочна преграда Возвышения здесь, на землях Второго?

– Не знаю… Леград. Второй месяц пошёл, но я не ощущаю, что удалось хотя бы коснуться восьмой звезды.

Про себя я дополнил: как тот же Риквил, годы провёдший на этом ранге. Перешагнувший преграду седьмой звезды и застрявший там, где должен был идти вперёд. Зотар пожал плечами:

– Дед предупреждал, что здесь не настолько ближе к Небу, чтобы прорываться только пожелав, но… обидно. Впрочем, – Зотар сколько мог, взъерошил стянутые в косу волосы, – это всё неважно. Долговые, что уходят в лес, освобождаются через десять выходов.

– И сколько их, ты уже сделал?

Зотар хмыкнул:

– Один.

Я нахмурился и прямо сказал:

– Странно. Чем это лучше двух лет обычного слуги? Не многовато ли риска за год или даже больше походов в лес?

Невольно я покосился на всё ещё залитый кровью пол. Если верно опознал стражников по оружию и отделке доспехов, то среди раненых принесли и Воинов более высоких, чем седьмая, звёзд. Восьмые точно были. Зотар скривился:

– Это всё жадность Домара. Мы развернулись, едва использовали треть зелий. Но он пересчитал добычу в лагере, ему показалось мало и он отправил нас в лес снова. – голос Зотара перешёл в шёпот, налился злобой. – Я верю в вашу силу, стражники семьи! Гархов ублюдок. – Зотар обернулся, затем даже отскочил к дверям и оглядел коридор Павильона, прежде чем склониться к моему уху. – Говорят, что ветвь старикашки Сирка презирают в семье. Что Сирк не сын своего отца, а прижит от дяди. Потому и сидит старший брат в Ясене, куда обычно ссылают штрафников, а младший заправляет в Двух Холмах. А Домар мечтает вернуться и копит яшму.

Я припомнил то, что слышал от Арнуза:

– Младший брат – Шань?

Зотар кивнул. Я невольно сделал то же самое. Шань. Ещё одно имя, отложенное в памяти. Значит, он не любит старикашку Сирка и его семью. Если кто-то из них избежит моей мести, то я знаю, кому сообщить об их преступлениях. Может это и мелочь для местных, но она может оказаться последней каплей для этого Шаня. Вспомнив, что я вообще-то в зале не один, отвлёкся от планов мести и спросил:

– Вы охотитесь на Зверей этапа Воина или Ц…

Хотел сказать Царей, но в последний миг запнулся уже сам. Могут ли быть в лесах тысячи Царей? Нет. Но во Втором в лесах именно столько Зверей этапа Мастера. А Царями называют уже других. Тех, что шагнули за этот предел.

Зотар кивнул:

– В основном на Зверей-Воинов. Мне конечно тяжело, я привык… не привык сражаться со Зверями, тем более что здесь они сливаются со стихиями уже с этапа Закалки. Но десять выходов переживу. Считается, что если добыли ядро одного Зверя-Мастера, то выход уже многократно окупился. Остальные говорят, что раньше после такой удачи отряд сразу разворачивался обратно и Домар не был против.

– Теперь нет?

Зотар повёл рукой, указывая на кровь вокруг нас.

– Как видишь.

– А как возвышаются Мастера? Что говорят?

Зотар не успел ответить, раздались шаги. Впрочем, думаю, кровь в зале и без того отвечала на мой вопрос. Вошедшему Фимраму поклонились мы оба. Зотар пробежался вдоль столов, заглядывая под каждый, словно ища оставленные вещи. Вернулся с топором мёртвого стражника и ещё раз поклонился Фимраму:

– Старший.

Глядя в спину Зотара, я мысленно пожелал ему быть осторожней в лесах. Когда стук каблуков Зотара стих, старик Фимрам шагнул ко мне, приказал:

– Пусть слуга обнажит шею.

Я миг помедлил, а затем потянул ворот, ожидая вопросов о своём украшении. Но старик Фимрам молча уколол себя в подушечку большого пальца крохотным ножичком. Мазнул кровью по цепочке, сообщил:

– За время горения шести средних палочек этот слуга может впитывать энергию Неба без ограничений. Надеюсь, утром он вернётся к этому старику с полным средоточием. У всех будет много работы.

Голова закружилась. Я и сам сообразил, что происходит: капли энергии, до этого изредка сочившиеся в средоточие, сейчас хлынули потоком. Немного, ведь я использовал боевую медитацию, но этого хватило, чтобы тело вспомнило каково это – переходить из Нулевого в Первый. Почувствовав, как стянуло губы в кривой ухмылке, я потянулся к своим Указам. И… Ничего. Мне только и оставалось, что склониться перед стариком Фимрамом:

– Этот ученик благодарит старшего.

– Твою семью этот старик уже отпустил. Гнев стражников за смерти товарищей этот слуга уже взял на себя, старик думает, возьмёт и всю оставшуюся грязь.

– Этот слуга благодарит старшего за мудрость.

Выпрямившись, я провожал взглядом спину старика Фимрама. Я думал, он всего лишь хочет, чтобы Маро и мама избежали жестокости и грязи ран. А выходило, что старик опасался мести стражников. Неужели он думал, что не успеет защитить их? Или… Раненые могут вести себя хуже? Использовать оружие, техники на тех, кто льёт мало зелья в рану? Почему нет? Когда понимаешь, что умираешь, что тебя может остановить? А может и этот стражник, что орал на меня, потом встретит меня на дорожках поместья. Пусть попробует. Бегать от него и тоже орать мне ещё никто не запрещал.

Я шёл к дверям в Павильон, чтобы открыть и их, создать сквозняк, когда они распахнулись сами. На пороге возник стражник с выдавленным на груди символом щита, вскинул ладонь, меня обдало тёплым ветром опасности. Я рванулся Шагом в сторону и тут же мир потемнел, я грохнулся от боли, а миг спустя мне в грудь прилетела техника, выбившая из меня весь воздух и отшвырнувшая от входа в глубь Павильона.

Стражник шагнул внутрь, рявкнул:

– Не смей выходить!

И тут же закрыл двери, оставив узкую щёлку, к которой сам и прильнул глазом.

Х-х-х… Я с трудом вдохнул, сдерживая ругательства. Теперь я знаю не только голос, но и как выглядит дарсова тварь, что тыкала в меня мечом. Так вот ты какой, Кирт. Оглядел его со спины и медленно пополз к дверям в зал, благо меня откинуло как раз к ним. Там большие окна. Какого дарса происходит?

Глава 5

Встать сумел только за этими самыми дверями. Но дальше шагал, держась за грудь. Ур-р-род. С ненавистью покосился на стену, туда, где у ворот в Павильон остался Кирт. Не пожалел силы в технику влить. Будь я послабее и поломал бы мне что-нибудь. Впрочем, через мгновение я вздохнул смиряясь. Сам тоже хорош. Нужно уже забыть про техники передвижения и пользоваться только тем, что «умею». Использовать Покров. А так я дважды пострадал. Сначала от своих Указов, потом от техники, а затем темнота беспамятства сделала меня беспомощным. Покров и я бы остался невредим.

Как бы я ни спешил узнать, что происходит снаружи, но в окно я выглянул сбоку и одним глазом. Не хватало опять нарваться на какую беду. Сначала я прижался к стене справа от окна. Пусто. Никого на малых дорожках сада. Посунулся чуть дальше, пытаясь увидеть кто идёт от ворот по главной. Только через мгновение понял, что нужно глядеть в другую сторону. В сторону самого обиталища Саул. Посередине, между зданием и воротами стояла большая беседка, в которую легко бы вместилось человек десять.

Сейчас в ней сидело пятеро. Не считая стражников, что выстроились вдоль дорожки и слуг, что как раз сейчас заносили в беседку подносы. Главными были именно те, кто сидел. Во главе стола, там где положено сидеть хозяину, оказался тот мужчина, Аймар, которого я видел возле Врат. Слева от него, видимые со спины, расположились Сирк и Домар. Напротив них, справа от Аймара, лицами ко мне сидели двое, которых я тоже видел возле Врат. Лир Гарой и его подчинённый Крам.

Сердце замерло, а затем зачастило. В чём причина их появления здесь? И важно ли это? Сейчас, кажется, важно другое. Что если это шанс, который мне даёт Небо?

Ну да. Я скиривился вслед своим мыслям. Вот сейчас выскочу из окна, брошусь туда и кинусь в ноги Лиру Гарою. И что я ему сообщу? На миг ярко представил себе эту картину, свои слова и тут же ощутил приближение боли. Одно дело лгать, а другое выдавать тайну, которую прямо запрещено разглашать. Похоже, если я сумею что-то сказать в действительности, то это будут бессвязные крики боли. Может и вовсе упаду без памяти, как Тогрим на воротах Гряды. Конечно, у Лира появится много вопросов о том, что я здесь делаю и что со мной происходит. Но все ответы будут в руках Саул. И приду ли я в себя? Может эта выходка станет той каплей, что заставит Домара или Сирка отказаться от всех планов на меня. И заступничество старика Фимрама мне ничем не поможет. Да и станет ли он идти против них в этом деле? Ведь я выдам тайну семьи Саул.

И даже если я сумею провернуть это с закрытыми глазами, сумев убедить себя, что я не сообщаю никакой тайны, а Домар будет всё это время молчать… Если Гарой встанет на мою сторону, возможно клан Саул, а Домар, Сирк и Симар так уж точно, понесут наказание, виру или что-то другое. Что дальше? Свобода или меня вместе с родными заберёт клан Гарой? Ведь я талант. Но после того как я при всех ему врал, а он обещал убить меня за враньё и требовал правду… Насколько большим он посчитает это прилюдное оскорбление? Смогу ли я объяснить, как мне удалось обмануть амулет правды и зачем я это сделал? Слишком много если: сам я бы, возможно, и рискнул, но на кону не только моя жизнь, но и жизнь всей моей семьи…

Сердце уже не частило, я успокоился. Нет, это не шанс, что дало мне Небо. Я уже нашёл своё место в этом поместье. Я ощущаю, Вуаль почти на грани постижения, а сегодня ночью можно и вовсе не спать, пользуясь тем, что я могу восстанавливать энергию в средоточии. Мне нужно лишь научиться использовать шесть узлов непрерывно, довести Звёздный Клинок до конца и сжимать в руках рукоять Верного при этом. Три шага. Какой-то поменьше, какой-то побольше. Но всё вполне осуществимо. Рисковать я не буду.

Вместо этого я вглядывался в лица Аймара и Лира. Если старший из клана Гарой был совершенно спокоен и почти недвижим, напоминая статую или… Я даже вздрогнул от этого сравнения. Или духа. Но этого не могло быть. У духов яркие глаза и нет стихийной окраски волос, а я отчётливо вижу почти белые пряди. Но глаза от Лира я отвёл с трудом и дальше избегал глядеть на него, всматриваясь только в Аймара.

Теперь я знал больше о нём и его семье, помнил, что он дядя, пусть и не родной Домару, а потому невольно искал сходство с ним же. И что удивительно, находил. Если Домара в приступе ненависти я прозвал «птицеголовым», за его манеру кивать, словно он клюёт что-то, то в чертах лица Аймара и впрямь чудилось что-то птичье. Он кого-то напоминал лицом из птиц. И не просто птиц, а птиц опасных, невзирая на приятного, спокойного голубого цвета пряди в волосах. Через несколько вдохов я, невольно покосившись на Лира, понял кого же он напоминал. Жулана. Ту птицу, что охраняла вход в Миражный, служа каким-то испытанием вилорцев.

У Аймара мясистый нос и такой же подбородок, чуть вытянутые вперёд казались распахнутым клювом, тонкие губы терялись на его лице. Да ещё и глубоко посаженные глаза, а главное, кожа на лице, полосой на обоих висках казалась чуть светлее остальной. Точь-в-точь как полоса окраски на голове у Жулана. Вот это да. Я покачал головой, вторя своим мыслям. Надеюсь он хотя бы характером не похож на Зверя, которого прозывают Мясником.

С грохотом распахнулась дверь. В зал ворвался Кирт, разъярённо зашипел:

– Тварь, прочь от окна.

На этот раз технику я принял на Покров. Стена, в которую я влепился, жалобно хрустнула. Спустя миг Кирт перенёсся через весь зал, дёрнул меня за плечо, оттаскивая от окна. Успокоился он только оттащив меня обратно к дверям. Я сидел возле них, а он стоял в шаге от меня в коридоре, следя сразу и за мной и за воротами в Павильон.

Не знаю, сколько мы так просидели. Может быть тысячу вдохов или чуть больше. Ворота чуть слышно «вдохнули» и я понял, что ожидание закончилось.

– Где он?!

Кирт шагнул в сторону, освобождая путь и указал на меня рукой:

– Здесь, господин.

Через несколько вдохов в зал ворвались Сирк и Домар. Домар сразу же навис надо мной, с угрозой прорычал:

– Говори!

– Господин, о чём?

Домар пнул меня в грудь, впечатав в стену точно так же, как и Кирт немного раньше.

– Ты ещё спрашиваешь? Аймар глаз не показывает здесь, тем более на третий день после Врат. Он уже весь в лесу, весь в заботах о выходе. Но нет, припёрся сюда с Лиром, который только о тебе и спрашивал. Зачем ты ему нужен? Ну?!

На этот раз отчётливо повеяло опасностью, я только и сумел прохрипеть, когда Домар ухватил меня за горло и поднял перед собой. Точь-в-точь как я месяц назад одного наглого Закалку.

Я прохрипел, цепляясь за чужие пальцы:

– Не знаю… господин.

Покров уже давно закончился, да и использовать его против хватки на горле бессмысленно: от такого он не защищает. И могу ли я показывать подобную наглость? Слуга против господина? Нет. Моё спасение только в маске и притворстве.

– Так! – Домар швырнул меня в сторону, спокойно сообщил: – Надоело. – тут же с нажимом произнёс, глядя мне в глаза: – Приказываю говорить только правду.

Я сжался. Тварь. Птицеголовая тварь.

Домар отшагнул, на миг обернулся на отца, а затем спросил, вперив в меня немигающий взгляд:

– Что ты скрываешь?

Я моргнул раз, другой. Это не работает со мной. Это не сработало бы даже если бы не было надо мной моего же заковыристого Указа о лжи. Что я скрываю от господина? То, что хочется жрать. То, что не хочется замывать кровь. То, что хочется вонзить меч в стражника семьи. То, что я ненавижу Симара… Много чего. И я лишь переспросил:

– Господин?

Домар нахмурился, с нажимом повторил:

– Какую тайну ты скрываешь?

Это было бы сложнее.

Тайну? У меня есть таланты. У меня есть сестра. Есть кисеты, есть Призрак. Я хочу убить тебя, Домар. Твоего брата и возможно отца. У меня много тайн, но нет одной, о которой ты спрашиваешь. И ты не просишь говорить их все.

Мне хотелось смеяться, но голос мой звучал ровно:

– Тайну? Когда господин Симар наказывал меня за избиение слуг, то был неправ. Они первые начали. И… я… я… – я всё же скривился, вспомнив, что нужно немного и притвориться, – очень зол за это на господина Симара.

– Что? – Домар сначала вылупился на меня, затем покраснел. – Что ты несёшь?!

Я отшатнулся от занесённой руки:

– Господин?

Домар шагнул за мной следом, но замер, когда раздался усталый голос Сирка:

– Довольно.

Старик отстранил сына, оглядел меня, залитый кровью зал, вытянул руку в сторону Кирта:

– Меч.

Кирт тут же шагнул к старику, передал ему своё оружие. Через мгновение клинок уже упирался мне в горло. Я снова ощутил, как тёплая струйка потекла по шее. Другое место, другая рука. А вот меч тот же самый. Сирк неторопливо заговорил:

– Если мне не понравятся твои ответы, то в этом зале добавится крови и появится мертвец.

Домар шевельнулся, недовольно протянул:

– Отец.

– Помолчи. – Сирк даже не повернулся к нему. – Я дал тебе волю в беседке, где ты лгал Аймару. Мне тоже нужны ответы. – Меч уколол ещё сильней, теперь Сирк явно говорил со мной. – Вчера через Врата перешёл Мастер. Уже в годах. С шестью слугами. Он, конечно, не подошёл Гарой, достался Рейну из семьи Тамим. Но сегодня к нам заявился именно Лир из клана Гарой и спрашивал именно о тебе. Что мы тебе сказали о Втором, сколько налога определили, чем помогли, когда ты ушёл из Ясеня. И, главное, куда. Он явно тобой заинтересовался. И я хочу знать почему.

Я молчал и слушал. Меня тоже интересовало, чем я так привлёк внимание этого Лира. Самое простое, что приходило на ум, это Мастер из Первого. Наверняка тот, что жил в соседней гостинице. Наверняка он что-то рассказал обо мне. Наверняка это донесли Лиру, пусть даже Мастер и ушёл в другую фракцию.

Сирк уставился мне в глаза и спросил:

– У тебя есть особый талант?

– Старый господин, – мелькнуло в воспоминаниях лицо старика Фимрама. Я уверен, что он Саул, – считает… считал, – мало ли, вдруг после сегодняшнего дня он во мне разочаровался, – что у меня неплохой талант в лечении.

– Хм, – Сирк прищурился, – Фимрам тоже что-то говорил об этом. Но это такая мелочь для Гарой. Если только…

Сирк снова оглядел меня и улыбнулся. А затем пригрозил:

– Ты должен отвечать мне только да или нет. Иначе…

Я торопливо кивнул, ощутив, как кольнул меч:

– Да, господин.

– Гарой нужен твой талант?

Сирк не поверил? И что? Мой талант – это не простое мастерство Указов, а то, что принадлежит клану Вилор. Нужен ли Гарой мой талант? Нет! Они убьют меня. Не зря меня предупреждал о молчании собрат Клатир. И я твёрдо ответил:

– Нет.

– Твой талант Возвышения плох?

Как он может быть хорош, если я получил столько помощи на своём пути? Таланты возвышаются сами и за четыре года.

– Да.

– Ты возвысился медитацией?

– Нет.

– Зельями?

– Да.

– Ты использовал три зелья?

– Нет.

Всего-то одно.

– Несколько десятков?

Снова нет, старый Саул.

– Нет.

– Сотню?

Перед глазами мелькнули десятки истаявших в моих ладонях монет духовной яшмы и я выдохнул:

– Да.

Сирк засмеялся, но меч у моего горла даже не шелохнулся.

– И ты ещё жив? Похоже что в твоих жилах течёт кровь рискнувших идти путём Зверей. Неудивительно, что Фимрам так трясётся над твоей семьёй. Кровь к крови.

Что? Я ещё раз повторил про себя слова Сирка. О чем он? Что-то я уже слышал про путь Зверей. Мелькнуло воспоминание. Школа, бурса класса и рассказы парней о себе. Мир. Здоровяк, который мог без ущерба для своих меридианов поглощать дешёвые отвары для Возвышения и даже есть сырые травы. Не все, но мог, как съел цветок Роста Духовной Силы. Об этом говорит Сирк? Тогда выходит, что Фимрам тоже так может? Но при чем здесь я? Старик Фимрам и впрямь очень добр к нашей семье. Слишком добр. Но ни я, ни мама, ни Лейла не можем так делать. Я так сосредоточился на своих мыслях, что с трудом услышал новый вопрос Сирка:

– Ты спрятал что-то от нас?

– Нет.

Неожиданно меня кольнуло. Больно, как тогда, когда мы с Ратом полезли за цветами акации в Пустошах, и я распорол себе ладонь шипом. И всё. Не больше. Словно боль не знала, нужно ли ей наказывать меня. Невольно я на миг вскинул глаза вверх, словно так мог увидеть этот дарсов контракт и свой Указ. Что происходит, почему за эту ложь меня наказало болью?

Сирк не дал мне задуматься об этом, заговорил, заставляя вслушиваться:

– Почему прошлый хозяин так сильно доверял тебе?

Я удивился, ведь явно на это нельзя ответить просто да или нет, но молчать не стал. Я уже здесь больше месяца, не так уж и сложно было не только продумать свою историю, но и добавить в неё деталей. Важных деталей. Что там мне сегодня рассказал Зотар?

– Господин, старый хозяин считал, что я его внук.

Домар возмутился:

– Что?

– Молодой господин, – я бы ещё и согнулся, если бы меч по-прежнему не упирался мне в горло. Меч, который даже не дрогнул миг назад при моих словах. – Это неправда. Я знаю своего отца, пусть он и погиб несколько лет назад. Но старый господин считал по-другому. Поэтому он приказал лекарю семьи взять меня в ученики и был со мной всегда добр. А молодой хозяин нет.

Домар хмыкнул и по-птичьи клюнул головой:

– Ну ещё бы. Это молодой заставил тебя заключить вечный контракт?

– Да.

– Помню, в первый день, на Вратах ты говорил, что не в ладах со своими стариками. Они случайно не родители твоего отца?

– Верно, господин.

– Значит, они тоже в тебе сомневаются? – Домар рассмеялся, предложил мне: – Ну что, хочешь узнать кто по-настоящему твой отец? Сейчас позовём твою мать, заставим её говорить правду.

– Господин, – я попытался упасть на колени, меч резанул шею, подбородок, остановил меня. – Ей и так испортили всю жизнь эти старики. Мой отец Римило. Простой кузнец. Спрашивайте меня и дальше, зачем вам она?!

– Довольно! – меч перестал давить мне на горло, свистнул, пролетев через зал в руки Кирта. Перед самым носом Домара. Сирк развернулся к сыну. – Давно ли ты сам перестал слышать шутки за спиной?

– Отец…

Сирк рявкнул:

– Довольно, я сказал! – несколько мгновений я слышал лишь тяжёлое дыхание Сирка, затем раздался шёпот. – Вот уж собралось поместье… незаконных наследников… – Сирк оборвал бормотание, вскинул голову и приказал: – Уходим. – Обернувшись в мою сторону, добавил: – Чтобы здесь была чистота, слуга. Развёл грязь, бездельник!

Я поспешил согнуться в поклоне:

– Конечно, уважаемый господин.

На этот раз мой поклон действительно был полон уважения. Дарсов Домар, не ожидал, что он решит проверить ещё и это. Если бы не Сирк…

Когда я поднял голову, то уже остался один в зале. Ещё несколько вдохов я вслушивался в тишину, а затем присел на лавку у стены. Все шло отлично, но только до тех пор, пока речь не зашла о кисетах. Вернее о том, что я прячу от Саул. Но что я прячу кроме кисетов? Лейлу? Флаг Призрака? Своё Возвышение? Все очень странно, будет о чем подумать ночью. Но главное, что мне удалось отвести от себя все подозрения. Научиться бы так же свободно, можно даже с болью, но говорить о тайнах самих Саул. Об их цепочке.

За всем этим кровь уже загустела и впиталась в доски. Уборка вымотала меня. Сбился со счёта, сколько вёдер кровавой воды мне пришлось вынести, прежде чем зал снова стал чистым. В этом деле не помешала бы алхимия, наподобие той, что я использовал искателем. Но старик Фимрам делал только зелья против запаха, а тех, что растворяли кровь или заставляли туши Зверей усохнуть, он не делал. Зелье против запаха я даже использовал. Можно сказать – украл один фиал, чтобы обдать напоследок им пол. А можно сказать – выполнял приказ старика Фимрама об уборке. Не знаю, насколько состав поможет, всё же его срок действия ограничен, но я всё же открыл окна и двери, чтобы проветрить зал. Так, как хотел, когда заявился Кирт.

Я начал таскать воду из мыльни слуг, когда в ней ещё не было ни души, застал вечернюю помывку, а заканчивал уже тогда, когда в ней никого не осталось. Поэтому в порядок себя приводил в ней же: здесь ещё оставалась горячая вода, которую в нашей пришлось бы греть самому в чане и таскать. Здесь же стоял особый артефакт с ядром Зверя огненной стихии.

Крыло долговых слуг ещё не спало, когда я вернулся в него. На ступенях террасы сидел Арнуз и курил крохотную длинную трубку. Я сел рядом, чуть морщась от сладкого дыма, спросил:

– Мне всегда казалось, что старик Фимрам чужой этой семье. Но это не так, верно?

– И да, и нет. – Арнуз вынул трубку, пожал плечами. – В главной семье его не пустят и на порог. Но при всём этом его признают все контракты и Указы семьи, а значит его кровь достаточно чистая.

– А здесь важна только кровь? – Я невольно вздохнул. Как много сегодня разговоров об этой крови. – Нельзя принять в семью приказом главы?

– Можно. – Арнуз вернул трубку в рот, пыхнул дымом. – Но с Фимрамом дело в крови.

Я отмахнулся от дыма, подумав, спросил:

– Он что, сын главы семьи? Как его там?

– Барерис. – напомнил Арнуз. – Его имя Барерис. Сомневаюсь, иначе он бы точно приткнулся бы в его доме, а не в Ясене. Но мне-то откуда знать точно? Ты бы шёл к себе, скоро ударит колокол и погасят огни.

– Да, конечно.

Ужин я, конечно, пропустил, но мама, Маро и остальные, припрятали кто горсть мушмулы, кто кусок лепёшки. Так что голодным я не остался. Да и после Лейла не отпустила меня от себя, потребовала, чтобы я сегодня спал с ней. Не нашлось даже сил спорить. Едва начали тухнуть Светочи, как Лейла юркнула мне под бок, потребовала:

– Историю.

Я поправил тонкую накидку, вздохнул:

– Ты уже не слишком взрослая для сказок?

– Ничуть!

От противоположной стены послышался голос мамы:

– Лейла.

Та в долгу не осталась:

– Мама!

Я сдался:

– Ладно. О чём?

– О красивой Идущей, что разгадывает тайны городов Древних!

Пользуясь темнотой, я сморщился и покачал головой. Вот уж не ожидал, что в этот раз ей захочется про города Древних. Она там сама была, о каких ещё тайнах ей рассказать? Но послушно начал:

– В столичном городе Сад Мостов жила-была одна девушка. Когда она родилась, родители дали ей имя Валоне, надеясь, что в её жизни не будет забот. С рождения ей пророчили великое будущее…

Грохнуло. Ярко вспыхнули Светочи, на миг ослепляя даже меня. Я зажмурился, расширяя сферу боевой медитации. Ничего не слышал до последнего мгновения: ни шагов, ни шороха, ни даже скрипа нашей двери. Опасности не было. Пока не было. Но в крыле очутилось семь чужаков. И почти все они вломились в нашу комнату, лишь трое осталось в коридоре.

Открыв глаза, я увидел стражников, которые стояли с обнажённым оружием. Мне уже отлично знаком тот, что с усмешкой замер в дверях. Кирт. Ещё я знаю того, что шагнул к лежанке. Тёмно-пепельные волосы, ненавидящий взгляд: стражник, что обвинял меня сегодня в убийстве собрата Закалки.

Меч шелестнул, покидая ножны, двинулся вперёд, целясь мне в лицо. Опять. Второй раз за сегодня.

Кирт предостерёг:

– Хилден. Я не для этого провёл тебя сюда.

– Я знаю, собрат, я знаю. Но мне хочется увидеть его страх.

Страх? Я выдохнул. Тварь. Я загнан в ловушку своих же Указов. Твоя стихия или Земля или одна из её дочерей. Сколько у тебя может быть звёзд? Почти не видно цвета волос, данного при рождении… Я оборвал себя. Какая разница? Сколько бы у него ни было звёзд, но он всего лишь Воин. Мастера в поместье лишь Сирк и Домар. Среди стражи нет идущих такого Возвышения. Это я бы заставил Хилдена трястись от страха, но сейчас я беспомощен. И что хуже всего, я здесь не один.

– Господин…

Хорошо, что Лейла лежала с левого бока, я пихнул её, выталкивая из-под одеяла и заставляя соскользнуть в сторону, в угол. Едва Хилден повёл глазами, тут же выдохнул ещё раз:

– Господин. – поняв, что не помогает и такая грубая лесть, заорал: – Этому слуге нет прощения!

Подхватился с лежака, отшвыривая Лейлу в сторону, наваливаясь грудью на меч. Хилден увёл клинок, не дав мне насадиться на него. Уже хорошо. Не останавливаясь, я рухнул ему под ноги на колени, касаясь пола ладонями и лбом:

– Господин! Этому слуге нет прощения! Но он всего лишь жалкий и никчёмный слуга, его сил не хватило на большее.

Кирт рявкнул:

– Кончай орать. И про господина тоже. Так ты можешь именовать только тех, в ком течёт кровь семьи Саул. – Я не видел его лица, но ощущал по голосу, как он ухмыльнулся. – Обращайся к нам – старшие.

Дарсова тварь. Я тут же чуть приподнялся над полом и вновь впечатался в него:

– Старшие, прошу простить этого никчёмного слугу!

Всё же удобно называть себя так, словно меня самого здесь нет вовсе. Словно я прошу за другого человека. Словно и ошибки совершил совсем не тот человек, что стоит сейчас на коленях перед Воином с мечом.

И всё же спину, шею, макушку то и дело обжигало порывом ветра и язвило ощущением холодной стали: Хилден то смаковал в мыслях желание ударить меня, то едва удерживался от того, чтобы претворить мечту в жизнь. Пусть. Зато из моей позы была отлично видна комната позади меня. Лейлу уже сжимала в объятиях мама, а ещё касалась рукой штанины у колена. Мгновение и лучший амулет Первого пояса будет прижат к коже и начнёт действовать. Кирт прав: здесь нет ни одного Саул. Контракты не будут действовать. А мы не будем просто ждать, когда нас убьют. Призрак смертельно удивит тех, кто сюда пришёл. Особенно если стражники и дальше будут ни во что меня не ставить.

– Хилден, мы не за этим сюда пришли. – повторил Кирт, а затем и вовсе рявкнул: – Хилден!

Тот огрызнулся:

– Ну так действуй, не видишь я занят!

Шею тут же кольнуло. На этот раз совсем не призрачное ощущение моей боевой медитации, а настоящая сталь. Через мгновение по шее потекла кровь. Снова всё повторяется. Что за день сегодня!

Хилден рассмеялся надо мной:

– Знаешь, отброс, твоя жизнь ничего не значит в сравнении с жизнью моего брата. Эх… Он был так молод, так талантлив, а теперь его завтра зароют у стены города. Что ты можешь мне сказать напоследок?

Сказать я мог многое. Например, посоветовать спросить у Домара: нужно ли было так жадничать, гнать обратно в лес отряд, у которого фиалы с алхимией показали дно? Боюсь, после этого сталь станет обжигающей и мне придётся убивать. Или пытаться это сделать, а затем вызывать Призрака.

– Ну! Чего молчишь?!

Кровь с шеи капнула на пол, расплываясь крошечной кляксой на досках прямо перед глазами.

– Простите меня, старший! Пощадите!

Меч перестал так давить на шею. Кажется, ответил я верно. Не будь у меня закалки тела, как бы хлестала сейчас кровь? А что ещё более важно, так это вопрос: зачем они вообще сюда пришли? Их прислал Домар?

– Просто пощадить? – удивился Хилден. – Не думаешь, жалкий отброс, что прощение нужно заслужить?

– Старший, расскажите, как я могу это сделать!

Я по-прежнему упирался ладонями и головой в пол, но теперь родных заслонили чужие ноги: остальные стражники вошли в комнату. Один из них шагнул к сложенной из камешков башне, ударом снёс её до основания. Взгляд мой невольно заметался в поисках красного камня, но потом я напомнил себе, что это другая комната, а жетон Древних в моей.

Хилден хмыкнул:

– Ты же служишь в Павильоне. Неужели не понятно, что нужно бойцам в лесах?

– Старший?

– Зелья, идиот!

Заговорил Кирт:

– Я служу семье седьмой год, в Ясене уже третий, за это время в Павильоне сменилось десятка два слуг. Я точно знаю, что каждый из них воровал зелья.

– Я не ворую!

Ответ Кирта оказался полон насмешки:

– И как ты тогда собираешься заслужить прощение брата Хилдена? Проверьте!

Стражники только и ждали этого момента: тут же во все стороны полетели покрывала, одежда, на пол рухнули миски и кувшины с полки. Кто-то тут же разбил каждый из них, проверяя не спрятано ли там что-то. Болваны. Я усмехнулся, глядя на капли крови на полу. Ищите, ищите.

– Говорят, у тебя большая семья. – Хилден хохотнул, слегка пихнул меня ногой. – Или не у тебя? Ещё большие никчёмы, чем ты сам: зря переводят хлеб семьи Саул. Проверьте все комнаты!

Ещё с сотню вдохов я слушал, как по всему нашему крылу раздаются крики: стражники и впрямь обошли всех. Не слышал только звона бьющейся посуды. Трусы, которые только и могут отговариваться погибшим братом, а сами боятся гнева Симара за разрушенное добро. Ведь всё что у нас есть, дано нам семьёй Саул.

Хилден не видел моей ухмылки, когда нажал на клинок и сообщил:

– Каждую неделю ты должен приносить мне три воинских зелья. И тогда я подумаю: простить тебя или нет. Почему молчишь? Ты понял меня?

– Понял, старший.

Меч отпрянул от шеи, взамен Хилден ударил меня ногой, выбив весь воздух и заставив скорчиться от боли в попытках вдохнуть. Тварь. Действует точно так же, как когда-то главный из снежинок, Бравур: бьёт в узлы меридианов. И ведь боевая медитация и не подумала предупредить.

– Время пошло, отброс.

Когда стукнула входная дверь, выпуская последнего из стражников, мама спросила у меня:

– И что будешь делать?

– Придумаю, время ещё есть.

Мама вздохнула:

– Как скажешь.

Я повторил её вздох, но сказал совсем не то, что она хотела бы услышать:

– Пожалуй, я сегодня пойду спать к себе.

Лейла тут же заканючила:

– Легра-а-ад.

– Всё, всё. – Я поморщился. – Так будет лучше. Иди к маме под бок.

Впервые подала голос Маро:

– Или ко мне, сестрёнка.

Лейла принялась переводить взгляд с мамы на Маро и обратно. Я лишь усмехнулся и вышел. Но к себе не пошёл: махнул рукой дядям и Рату, померялся взглядами с Арнузом, стерпел усмешку от Жикара, дождался, когда все разойдутся по своим комнатам. Затем потухли Светочи.

Всё это время я сначала просто стоял, а потом сидел у стены в коридоре. Думал. И чем дольше я это делал, тем меньше понимал, что сегодня произошло. Приди сюда один Кирт и начни требовать у меня отдать то, что я спрятал от Саул, то я бы понял это. Его за этим мог бы послать Домар. Приди с ними сам Домар и прикажи выволочь меня из дома, чтобы задать новые вопросы, я бы тоже это понял: пошёл поперёк отца. Но, какого дарса пришёл Кирт и этот… Хилден?

И, главное, что за глупое требование украсть для них зелья? Да стоит мне только нажаловаться на них старику Фимраму…

На этой мысли я споткнулся. Вот я скажу. И что? Он потребует наказать стражников семьи? А те ответят, что я лгу. Меня потащат разбираться к… Домару? Вряд ли. За дела поместья отвечает Симар. Тот самый Симар, что даже не стал слушать меня в деле с ножом. Что, если Хилден и Кирт и хотели, чтобы я рассказал об их глупом требовании?

Я почувствовал, что окончательно запутался. Растёр лицо.

Да пошли бы они все.

Не буду ничего сообщать. Но и красть ничего не буду. Поглядим, что будет делать на это Кирт. Придёт сюда снова? Надоело быть беспомощным и унижаться.

С этой мыслью я поднялся, огляделся и прислушался. Тишина и темнота. Никого. Но спать я не отправился, вместо этого развернулся в сторону выхода. До утра ещё много времени и хватит бездельничать. Тем более в такой день. У кого-то на сегодняшнюю ночь были грандиозные планы, а времени до утра всё меньше и меньше.

В углу комнаты, где мы обычно ели, я и устроился. Здесь меня не сразу увидят, если зайдут. Да и окон нет.

Сначала я полностью восстановил силы. Энергия буквально рвалась в средоточие, а может мне так казалось после этого месяца скудных крох. Но удовольствие от пронзающих тело нитей заставило охнуть. Словно после долгого выхода за камнем, когда ты хватаешься за кружку и делаешь глоток за глотком. И неважно, что вода тёплая и вчерашняя, от этого она не становится менее вкусной.

Затем пришёл черёд Вуали. Шесть узлов приняли в себя энергию, кожи лица коснулось что-то едва ощутимое. На пробу я прошептал:

– Эй…

И ничего не услышал. Только губы шевельнулись. Через вдох по лицу снова мазнуло.

Вуаль.

– Эй!!!

Даже горло заболело, но я снова ничего не услышал. Судя по тому, что никто не забегал, не ворвался сюда, техника действовала именно так, как и обещал свиток. Да, я пока не могу выполнять её непрерывно, по-мастерски. И что? Мне всё это надоело. Учёба у старика Фимрама хороша, но всё это не стоит тех бед, что продолжают преследовать меня. Плевать на меня. Мало ли было в моей жизни бегства на грани и крови? Беды касаются семьи.

Я поднялся, за десяток вдохов, пользуясь Вуалью через Умножение, скользнул в свою комнату и обратно. Бесшумно, незаметно. Устроился в том же углу с кисетом и жетоном. Закрыл глаза.

Через мгновение я уже находился в лесу жетона. Так же с закрытыми глазами стоял и слушал лес, что шумел вокруг утёса. Затем в эти звуки природы вплелись тихие звуки струн. Конечно я не мог учиться играть на цине. Для этого требовались две здоровых руки. Да и некому меня учить. Мне оставалось разве что дёргать струны, извлекая из них долгие и жалобные звуки. Несколько дней я так и делал, но потом понял, что это издевательство над инструментом.

Старикашка-слуга Раут так описывал этот цинь, что мучить инструмент своим подобием игры было неправильно. Да и не давало мне спокойствия, а только разрушало красоту звуков леса жетона. Потому я уже давно лишь представлял себе эти звуки, вызывал по памяти ту мелодию, что играл старикашка-слуга по моей просьбе. Вряд ли мелодия звучала верно, даже я ощущал, что с каждым разом она меняется, но всё равно выходило неплохо.

Слушая басовитое дрожание струн, я представил, что в моей руке оказывается цзянь. Верный. Привычно, вслепую подцепил клинком цепочку на шее. Сосредоточился. Это не меч, это всего лишь палка. Тренировочная палка, с которой можно только отрабатывать удары. Палка. А мне нужно нарисовать в своём теле созвездие техники. Оно очень красивое, это созвездие, пусть и звёзд в нём совсем немного. Вспыхнуло, звякнуло.

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть: на цепочке нет ни следа. Всё это уже не раз испробовано. Да и мир жетона совсем не тот, что настоящий. Даже распадись здесь цепочка надвое, в настоящем мире она окажется цела. Проверено на куче вещей.

Повторив всё снова ещё дважды, я выдохнул, успокоил зачастившее сердце. Звуки леса стихли, я буквально заставлял себя по-прежнему «слышать» мелодию циня. В теле снова начало рисоваться созвездие, ярко выделяясь своим свечением на сплетении меридианов. Красивое созвездие. Темноту за закрытыми глазами снова озарила вспышка обращения к Небу. Энергия хлынула в «палку». И сорвалась. Я закусил губу. Ещё раз. Вспышка обращения. Энергия хлынула в «палку цзянь». И я захрипел от боли.

Нет!

Я цеплялся за своё сознание, за эту боль, держался, чтобы не свалиться в беспамятство. Не было Вуали, кто угодно мог слышать сейчас мои стоны, увидеть на кровле отсвет от обращения. Мне нельзя терять сознание.

И я таращил глаза, вглядываясь в полную красных пятен зеленоватую мглу. Она то наливалась тьмой, то светлела. Боль всё глубже и глубже вонзалась в голову, тянулась к сердцу, к средоточию. И вдруг исчезла – я сумел коснуться судорожно стиснутым кулаком кисета, отправляя в него цзянь.

Следующую сотню вдохов я пытался отдышаться. Дарсов меч. Если провернуть всю мою задумку только с Клинком – потренироваться в лесу жетона, вынырнуть из него и ещё раз прогнать технику без меча – то она всего лишь срывалась, когда энергия обращения впустую выплёскивалась из моей руки. Это тоже очень больно, но то была боль привычная – от срыва техники, пусть и земной.

Но стоило мне сегодня добавить к этому цзянь… Похоже, моих уговоров о том, что это палка не хватило. Не зря же «палка» отказалась даже принимать в себя энергию техники. Вот уж не думал, что это может играть роль. Как так? Что за ерунда?

Я пересилил слабость и вскочил. Заметался от стены до стены. Что за выверты у меня в голове? Я могу лгать в лицо Сирку и Домару. А теперь мой же меч отказывается принимать в себя мою же энергию, если я считаю его палкой? Я сплю? Неужели все дело только в моих Указах, а сам по себе я ничего не могу сделать? Но все долговые слуги живут так годами, учатся юлить и выворачиваться в своих ограничениях. Это научились делать все, кого я встречал на своем пути: комтур Дормат, старейшина Ирал, учитель Кадор. Я не могу ждать и учиться этому столько же лет, сколько и они! Выходит, что мой талант в Указах сильнее всего остального и сам по себе я ничего не стою?

Разъярённый, я вылетел в коридор, лишь в последний момент использовав Вуаль. Остановился только напротив своей комнатушки. Заставил себя замереть на месте. Тишина.

Через мгновение я уже сидел на балке крыши. Безо всяких техник. На одной лишь злости.

Тишина.

Прошептал:

– Призываю.

Напротив меня из дымки сгустилась тёмная фигура, почти неразличимая во тьме спящего здания.

– Порви цепь.

Призрак остался недвижим. Лишь маска лица с застывшими на ней чертами мужчины чуть дрогнула, говоря мне, что теперь он смотрит точно на цепочку. Через миг Призрак отчётливо покачал головой, словно отказываясь.

Что?!

Я с нажимом повторил приказ:

– Порви цепь.

Призрак дрогнул, помедлив миг, перетёк ближе ко мне, ухватился за цепь и рванул.

Снаружи, где-то в районе главных ворот кто-то заорал. От рук Призрака повалили клубы чёрного дыма. Но цепь всё ещё была цела.

Я отчётливо видел, как лицо Призрака исказилось в крике. В вопле боли, которого я давно на нём не видел. К одному далёкому крику в поместье присоединился второй, да и подо мной в темноте кто-то заворочался, а затем рявкнул знакомый голос:

– Эй, кто здесь?!

Меня обдало тёплым ветром. Арнуз заметил меня? Сейчас вскочит и зажжёт Светочи или и впрямь ударит техникой. Я скрипнул зубами и шепнул:

– Во Флаг.

А через мгновение использовал Вуаль и спрыгнул вниз, уже там спрятав Флаг в кисет и юркнул в свою комнату. Замер у дверей, прислушиваясь к шуму за пределами крыла слуг.

Дарсовы отродья, всё же здесь есть формация, которой не было у Ордена.

Ничего. Я всё равно стану свободным.

Глава 6

Я терпел, пока Лейла вприпрыжку шла по двору слуг, и за нами, со стороны, не приближаясь к долговым, наблюдали остальные слуги. Господские. Я терпел, пока мы шли по малым дорожкам, скрытые от чужих взоров живыми и цветущими изгородями. Но уже невдалеке от дверей в Павильон Дерева не выдержал:

– Лейла, ты ведь понимаешь, что эта обновка – одежды слуги?

– И что? – сестра напоказ осмотрела себя, даже покрутилась, пытаясь увидеть со всех сторон, затем пожала плечами. – Это причина грустить?

– Для меня – да.

Вмешалась мама:

– Леград, оставь её. Ты с утра сам не свой.

– Мама, ей уже почти десять. Я в её возрасте…

Я запнулся под внимательными взглядами мамы и Маро. Что я? Сносил выплеснутые на меня помои, начал тайно Возвышаться, готовился убить Паурита? И должен пожелать это и ей? Махнул рукой:

– Ладно.

– Я не люблю грустить.

Лейла придвинулась ко мне, ухватила за локоть, заглянула в глаза и поманила пальцем. Я послушно, кляня себя за резкость, наклонился к ней. Ухо обжёг шёпот:

– Небо говорит, что жизни нужно радоваться. Радоваться – гораздо лучше, чем печалиться. И я проверяла, так и есть.

Лейла со смехом отпрянула, умчалась вперёд, к повороту дорожки, оставив меня позади. Я лишь вздохнул. Она права, я неправ, но меня беспокоит то, что она до сих пор вечный ребёнок. Или притворяется ребёнком, которому нет дела до суеты дел и невзгод. А может меня беспокоит то, что я не могу понять, притворство это или нет? Особенно когда всё висит на волоске?

Я вздохнул ещё раз. Нет. Стоит признать правду. Меня беспокоит то, что я сам – беспомощен. Будь мы свободны от всяких контрактов, живя по своей воле, заботило бы меня, что сестра вся отдаётся играм и веселью? Ничуть. Я был бы только рад этому. Да и в Павильоне Лейла справляется со всей работой, которую ей поручает старик Фимрам.

После нового поворота стали видны ворота во внешнюю часть поместья и вход в Павильон Дерева. Я чуть замедлил шаг, прищурившись, огляделся. Ночной переполох не прошёл даром: на воротах стражников вдвое от обычного и даже у Павильона двое охранников в полной броне. Хоть и кожаная, но жёсткая, словно панцирь. Массивные наплечи делали фигуры Воинов неповоротливыми на вид, а шлемы, хоть и оставляли открытыми лица, скрывали волосы. И не поймёшь, насколько сильны стражники: оба безбороды, а брови стихии окрашивают очень поздно и не у всех.

При виде нас стражники молча расступились, лишь меня смерили взглядами с ухмылкой. В другой раз я бы этого и не заметил, но сейчас, не выспавшийся, злой, полночи слушавший крики рыскающих в ночи стражников и ожидающий подвоха от Кирта и его приятеля, я отчётливо почувствовал их взгляды.

Удивительно, сегодня мы пришли даже раньше обычного, но старик Фимрам уже ждал нас. Стоял посреди коридора, сложив руки за спиной и встречая наши поклоны коротким кивком. Последним шёл я:

– Этот слуга приветствует господина.

Выпрямившись, я замер, ожидая когда старик развернётся и поманит меня к моим ступкам. Но тот продолжал стоять неподвижно, а затем и вовсе, вздохнув, произнёс:

– Твоя сестра сменила одежды. Жаль.

Я ощутил, как окаменело от напряжения моё лицо, застыв неподвижной маской. Не представляю даже, как выглядело это со стороны. Что со стариком и какое ему дело до того, как одета сестра? На ней нет контракта, она же ещё ребёнок, а не слуга, если уж на то пошло. Никто из дарсовых Саул не имеет права касаться её даже пальцем! Фимрам снова вздохнул:

– Пусть слуга следует за этим стариком.

Мы прошли мимо дверей в отмытый мной вчера зал для приёма больных, мимо двери в зал Алхимии и зала Трав, дошли до конца коридора. Здесь только две двери. Направо нам, слугам запрещено входить – там покои старика. Налево большой и пустой зал, где раз в неделю мама или Маро наводили порядок, убирая пыль. Там стояли лишь несколько пустых шкафов и большой стол у окна, которое выходило на стену крыла стражи.

Сегодня весь стол оказался завален толстыми книгами и свитками.

Старик Фимрам оглядел его, развернулся ко мне, сложив руки перед грудью, спрятал пальцы в рукавах. Молчание длилось и длилось. Под немигающим взглядом старика я не выдержал:

– Господин?

– Мать этого слуги, конечно, старается, да ей и нравится лекарское дело, но ей далеко до этого слуги. Усердие никогда не сравнится с талантом.

Я тут же покачал головой, отвергая похвалу:

– Господин льстит этому слуге. Мой талант плох.

– Всё, что лежит позади этого старика, принадлежит его ученикам. Одной сестре этого ученика ещё рано думать о техниках, второй это и вовсе не интересно. Да и не нужно.

Кажется, мой голос охрип:

– Господин?

Я же не спускал глаз со старика и лихорадочно думал. О чём он? И есть ли в его словах тот двойной смысл, который я слышу в них? Неужели сбылись мои страхи и он заметил Возвышение Лейлы?

Старик Фимрам посторонился, отступив от стола, приказал:

– Пусть слуга подойдёт.

Ноги не гнулись, но спустя два вдоха я уже стоял у стола. Старик Фимрам вытащил руку из рукава, повёл ей над свитками:

– Погляди на них.

Я перевёл взгляд с выцветших глаз старика на стол. Свитки были разложены ровным рядом от одного края стола к другому. Я взял ближайший, на деревянной основе, потянул за специальную планку, в которую зажимают край бумаги.

Очищающий Рассвет

Лечебная техника

Ранг: Человеческая, Качество: высокое, Созвездие: третье, Бесстихийная.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику духовная энергия лекаря проникает в рану больного, разрушая все яды, которые встречает на своём пути. Результат зависит лишь от количества влитой силы лекаря и силы противостоящего ей яда. Бессильна против духовных и стихийных ядов. Необходимо, чтобы больной не противился своей духовной силой, не использовал защитных техник, Покрова или Духовной Защиты, позволив духовной силе лекаря проникать во все уголки его тела.

Первое созвездие.

Пятнадцать узлов

Третье созвездие.

Сорок узлов.

Постижение: духовная сила лекаря озаряет светом всё тело больного, не оставляя в нём места для яда.

Отпустив край свитка, я позволил ему скататься и бросил через плечо быстрый взгляд на старика. Он, кажется, снова не мигал, внимательно глядя на меня. Я вернул свиток на место и взял следующий.

Касание Забвения

Лечебная техника

Ранг: Человеческий, Качество: высокое, Созвездие: третье, Бесстихийная.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику духовная энергия лекаря проникает в меридианный узел, наполняя его. Необходимо, чтобы больной не противился своей духовной силой, не использовал защитных техник или Духовной Защиты, позволяя духовной силе лекаря течь без препятствий. Весь меридиан ниже по течению от заполненного узла теряет проводимость, неспособный пропускать через себя духовную силу и позволяя лекарю беспрепятственно заниматься раной больного. Главное – тело вокруг этого меридиана не испытывает боли.

Первое созвездие.

Двадцать пять узлов.

Третье созвездие.

Пятьдесят пять узлов.

Постижение: духовная сила лекаря способна полностью заполнить все узлы ниже по течению, смирив боль раненого, даже если он потерял конечность.

Старик заговорил, едва я отпустил край свитка:

– Одна из основных техник любого лекаря. Позволяет обойти ограничения слабого тела, погасить боль в ране и использовать на ней ещё одно зелье заживления. Или даже два. Главное, чтобы рана закрылась до того, как закончится действие техники. Или же использовать её повторно столько раз, сколько нужно. Одного использования первого созвездия постижения хватит на время горения малой палочки. Одного применения третьего созвездия уровня постижения хватит на время горения большой палочки. По сути, это техника духовного яда, иногда её называют Ядом Забвения. Яд с действием, которое можно использовать в лечебных целях.

Я собирался молчать, но невольно задал вопрос:

– Здесь в свитке нарисована странная и очень подробная схема меридианов. Этот слуга впервые видит такую.

Старик кивнул:

– Для лекарей строение меридианов сложнее, чем это привыкли учить идущие, занятые лишь сражениями. Есть старшие и младшие узлы. Наособицу, безусловно, средоточия. Затем идут небесные узлы, узлы горных вершин, земные узлы, узлы рек и узлы расщелин. – Старик поднял руку и ткнул мне за спину. – Чёрная книга слева.

Я перевёл взгляд, сразу обнаружив нужную книгу. На чёрном выдавлены серебром слова: «От основания до Неба».

– Господин, этот слуга благодарит за столь щедрый дар. Но…

Старик Фимрам перебил:

– Следующие свитки.

Небесная река

Лечебная техника

Ранг: Земной, Качество: высокое, Созвездие: третье, стихия Вода.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику стихия лекаря проникает в тело больного, смывая на своём пути все чуждые ей стихии.

Первое созвездие.

Третье созвездие.

Сто тридцать пять узлов

Постижение: Небесная Река не встречает на своём пути преград, останавливаясь лишь перед средоточием.

Невольно я глотнул вставший в горле комок. У меня есть техника и сильней земной, но впервые кто-то просто так положил передо мной земную технику. Если не считать Орикола. Причём технику для моей стихии. А ведь стихия старика Фимрама – Дерево. Это значит, он и впрямь всю жизнь собирал техники для своих учеников, позаботившись и о том, что у них может не оказаться стихии Дерева. И сейчас отдавал эту драгоценность мне. Драгоценность, которую и впрямь в Первом поясе могли поколениями хранить в семье. И старик отдал её простому долговому слуге, которого уже через год Домар собирается использовать для чего-то, может быть даже увезти из поместья и от старика. С чего такая щедрость? Я отбросил почтительность, перестал коверкать язык, глухо спросил:

– С чего такая щедрость? Чем я, простой слуга её заслужил?

– У этого старика свои причины. Этому слуге не нужно их знать.

Я сощурился, подбирая слова, спросил:

– Господин, вчера господины Сирк и Домар задавали мне вопросы.

Фимрам потемнел лицом, сказал в сторону:

– Этот старик тоже связан многими ограничениями.

На эти слова я лишь кивнул. Уж кому-кому, но мне не нужно об этом говорить: над стариком уйма контрактов и Указов, одного, двух и даже трёх цветов. Мне невольно на ум приходит отец Виликор, но мне сейчас ни прочитать ограничения старика, ни тем более снять их. Сам же Фимрам вздохнул:

– Так что этот старик не может помочь советами этому слуге, но может помочь знаниями.

Я упрямо закончил:

– Они говорили что-то о крови тех, кто идёт по пути Зверей. – Старик сощурился, но я не замолчал: – Во мне нет этой крови. Её нет ни в ком из нашей семьи.

– И этот старик знает это лучше, чем кто-либо другой. В этом поместье лекарь лишь я, если не считать таким неблагодарного недоучку Эроя. И у меня есть свои причины так поступать.

Снова хотел возразить ему, но старик поднял ладонь, заставляя меня молчать:

– Давно сектанты не беспокоили Ясень, но все со страхом ждали этого момента. Город почти обезлюдел. Ни у кого из живущих в нём не хватает богатства наполнить энергией защитные формации стен. Все полагаются лишь на формации поместий. Шум этой ночью вызвал Призрак сектантов, который пытался напасть на наше поместье. Извращённая техника, которая выдирает души людей и помещает их в формацию. Этот слуга видел в Первом подобное?

Кивнув, я признался:

– Видел.

Я едва не сказал название этой формации – Флаг Сотни Убийств – сдержавшись в последний миг. Такая подробность точно ни к чему. Ведь она указывает на силу самого Флага, а формация поместья могла определить силу моего Призрака.

– В любой момент мирная жизнь может закончиться, и похоже, что цель нападения уже выбрана. Этот старик желает передать свои знания дальше, а не бесславно сгинуть в этой глуши. Возьми крайний свиток.

Послушно дотянулся, растягивая основу. Не бумагу, а шёлк.

Синий Жемчуг

Лечебная техника

Ранг: Земной, Качество: высокое, Созвездие: третье, стихия Вода.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику духовная энергия и стихия лекаря проникает в рану больного, наполняя его меридианы и тело. Обнаружив чуждую стихию, заключает её в тюрьму жемчужины. Крепость и время жизни жемчужин зависит от созвездия и количества влитой духовной силы и стихии лекаря.

Первое созвездие.

Третье созвездие.

Сто семьдесят узлов.

Постижение: Идеальная форма жемчужины.

– Предыдущая техника расходует по большей части стихию. И должна применяться, только если лекарь уверен в превосходстве чистоты своей. Эта же использует и духовную энергию тоже. Позволяет остановить чужую стихию, отложить лечение на некоторое время. Жемчужины Эроя способны запереть стихию на половину дня, почти на время горения двух больших палочек.

Я вскинулся:

– Выходит, те Закалки… На них можно было использовать эту технику ещё раз?

Старик кивнул, не став отрицать:

– Можно. Но силы любого лекаря не безграничны, а у любой техники есть ограничения. Если использовать Жемчуг раз за разом, то рано или поздно он тоже станет отравой. С Закалками раньше, чем с Воинами.

Я поджал губы: остался не согласен со стариком, но понимал, что он знает об этом гораздо больше меня. Да и с последствиями неуёмного применения сильных лечебных техник уже сталкивался.

– Это пусть и дорогие, но старые свитки, видевшие руки нескольких учеников. В каких-то осталось единственное прочтение, какие-то почти целы. Старик просит быть осторожнее и не спешить, учиться с умом.

Невольно я дёрнул уголком рта, едва не улыбнувшись. Старик подозревает, что я лучше учу техники, чем показываю, но не знает насколько лучше. Пусть даже в этих свитках осталось по одному прочтению: достаточно принести сюда жетон Древних и для начала переписать в него схему узлов, а затем сразу после использования свитка свои ощущения и мысли, после чего можно не беспокоиться об изучении техник. Как бы ни были сложны эти техники, но я ещё ни разу не встречал на пути их познания преград.

Сто семьдесят узлов? Много. Но это лишь делает моё желание схватить этот свиток острее. Вот только, чем я смогу отплатить за свитки? И за всё остальное? За Столб, за руку? Я развернулся к старику и глубоко поклонился:

– Этот слуга благодарит учителя за знания.

– Старик доволен. – Фимрам и впрямь улыбнулся, огладив бороду. – У этого старика есть для ученика ещё несколько наставлений.

Помедлив, я согласился с тем, как старик меня назвал:

– Этот ученик с радостью выслушает наставления.

– Пусть ученик не высовывается со своими умениями. Домару снова нужен лекарь в его отряд. А этот ученик, в отличие от Эроя, совершенно беспомощен в схватке.

Это было не так, но я кивнул, соглашаясь со стариком.

– Опасайся Симара. Угрозы это то, что легко применить, но если повторять их из раза в раз, то старику никто не будет верить. Я не сумел даже перевести вас из крыла слуг в главное здание, где безопаснее.

Сначала я думал, старик говорил об угрозах Симара, но выходило, что о себе. Значит, мне лучше не влипать в новые проблемы. А я только хотел сказать старику про требование Кирта принести ему зелья из Павильона. Хотя… Почему я должен это скрывать? Тем более сейчас, когда по сути стал учеником старика?

– Учитель, этот…

Я замялся. Как теперь называть себя? Слугой? Вроде бы уже свыкся со своей маской, но… Не хотелось. Учеником, как чуть раньше?

Старик верно понял мои затруднения:

– Наедине можешь называть этого старика учителем, а себя учеником. При других называй себя младшим.

– Этот ученик понял. Учитель, к этому ученику вчера ночью приходил стражник Кирт и требовал доставать его другу Хилдену зелья из Павильона.

Морщины на лице старика снова стали глубже – он нахмурился, покачал головой:

– Сам ли он так обнаглел или нет?

Я этого, конечно, не знал и потому молчал. Не очень хорошо сразу после такого подарка перекладывать на старика свои проблемы, но и молчать о них неправильно.

– Пусть ученик скажет, что старик поймал его за воровством и наказал. – Фимрам подёргал себя за бороду и сказал: – А ещё, пусть скажет, что старик недоволен тем, что кто-то из стражников возомнил себя господином и запускает руки в чужие запасы, в запасы семьи Саул. Ещё… – Старик снова дёрнул себя за бороду. – С этого дня этот ученик будет вместо Умара разносить зелья по поместью, примелькается среди слуг.

Я кивнул, хотя не понял, как это поможет, если Кирт решит ещё раз наведаться к нам ночью.

– А теперь за работу. – Старик Фимрам махнул рукой на выход из комнаты. – Этому ученику нужно много чего натолочь. И не забыть про фолиант с травами. Если этот ученик не расскажет вечером про пять новых трав, то не сумеет войти в эту комнату и погрузиться в свиток.

Я поклонился, скрывая улыбку. Меня не нужно заставлять учиться, да и достаточно мне будет всего один раз оказаться здесь. Нужно лишь будет отлучиться к себе и вечером зайти сюда с жетоном Стражей. Хотя нет. Я нахмурился. Я о себе слишком высокого мнения и чересчур спешу. К чему за один раз читать все свитки, рискуя смешать их в голове в кучу? Ведь никаких сектантов в округе нет, а формация поместья обнаружила моего Призрака. Мне некуда спешить.

Так и пришлось мне каждый день радовать старика своим усердием и замирать у стола со свитками. Я опасался ругани старика Фимрама, когда он обнаружит, что я за неделю успел прочитать все свитки, но похоже он даже не проверял их, а ведь один действительно рассыпался, исчерпав вложенную в него мастером прочность и силу. Во всяком случае старик Фимрам каждый вечер молчал, когда впускал меня и Маро в зал Учебы. Я разворачивал перед собой свиток, словно читая его глазами, а Маро открывала сборники алхимических рецептов и переписывала их. Чтобы рецепты лучше запоминались, как говорил старик Фимрам.

А стража так и не появлялась в нашем крыле слуг. Хотя, день шёл за днём и сроки, которые поставил мне Кирт, давно вышли. Вместо этого он нашёл меня днём.

Спины коснулся чуть тёплый ветер. Едва удержался от того, чтобы не шагнуть в сторону, а затем пинок швырнул меня с дорожки, прямо в кусты. Они смягчили моё падение, но ценой своих ветвей. Поднимаясь, я улыбался. Что мне пинок? А вот сломанный кустарник в господской части поместья…

Выскочив на дорожку, первое, что я сделал, чуть склонил голову:

– Приветствую стражника Кирта.

Кирт смерил меня взглядом:

– Бесполезный отброс. Даже на ногах не держишься.

Где-то недалеко послышался визгливый голос, который все запоминали с первого раза. Главный садовник. Кирт сморщился, приказал:

– Быстро за мной.

Следуя за Киртом, я ухмылялся от уха до уха. Ладно я, но стражник, который боится слугу? Хотя это неудивительно. Стражник ближе к господину, а садовник ближе к госпоже. Я уже знал, что толку в самых больших ступах, пока рука не отваливается: смесь для растений, чтобы они росли гуще, становились зеленее и чаще цвели. Если уж даже старика Фимрама заставляют работать на благо сада, то ясно, что наказание за порчу его красоты не минует никого из виновных. Особенно, если одного слугу заставят говорить правду. Да что там заставят? Я сам на неё напрошусь и мне не придётся пользоваться помощью своего Указа для лжи.

Две сотни шагов, пять поворотов и мы с Киртом оказались в крошечной беседке, скрытой от чужих глаз завесой ветвей стиракса. Кирт развернулся, ожёг меня злым взглядом, но я успел спрятать улыбку:

– Ну?

Я сделал вид, что совсем не понимаю о чём он:

– Старший?

Кирт прищурился:

– Вторая неделя истекла, брату Хилдену скоро очередь в лес, а ты ещё ничего не принёс. Не уяснил урока? – Кирт сжал руку в кулак. – Нам наведаться к тебе ещё раз?

– Простите старший. – Я поспешно склонился. – Но я не могу воровать. Старик Фимрам поймал меня и наказал.

– Какое мне дело до этого?

– Старик Фимрам Саул, он приказал мне говорить правду.

Кирт нахмурился, а я мстительно продолжил:

– Он сказал, что недоволен тем, что кто-то запускает руки в чужие запасы.

Помедлив, Кирт ухмыльнулся, а над его головой не осветился ни один контракт:

– И что? Ты поэтому так осмелел, что ничего не принёс? А почему же тогда, он не приказал наказать кого-то из нас? – Кирт ткнул себя пальцем в грудь. – Меня, Хилдена? – мгновением позже Кирт сплюнул в кусты. – Да старик сам здесь только милостью Сирка, с которым их что-то там связывало в молодости. И то, было время, когда его Симар чуть не выкинул из поместья.

Я перебил:

– Господин.

Кирт сбился и снова ухмыльнулся, ещё гаже прежнего:

– Раз ты всё понял, то нужно ещё и поклониться мне.

Притворяться дураком легче всего. И приятнее.

– Я говорю, что стражник семьи должен говорить господин Сирк и молодой господин Симар.

– Да ты совсем страх потерял? – Кирт вскинул брови, а затем растянул губы в злой улыбке. – Хорошо, давай глянем, кто сильнее в поместье. Старший стражников или старик алхимик. – Кирт шагнул к выходу, задев меня плечом. – Жди нас в гости.

Убедившись, что шаги стихли в отдалении, я позволил себе беззвучно расхохотаться. Это было весело. Но продолжать так и дальше не выйдет: у терпения Кирта тоже есть предел. И мне совсем не нужно, чтобы он и впрямь ещё раз пришёл ночью в крыло слуг в гости, а его последняя ухмылка оказалась очень уж гадкая. Эх. Выяснять кто сильнее я не хотел, слишком уж уверен в себе Кирт. Да и его контракт даже не заметил моих слов. Значит ему и впрямь приказали это сделать?

Вздохнув, я поднялся и принялся строить планы. Для начала нужно стащить пустые фиалы из алхимической части павильона. На этой мысли я запнулся. Что значит стащить? Внутри Павильона, когда никого нет, я ученик старика Фимрама. Значит я просто их возьму. То же самое и с зельями. Ведь и Маро ученица старика. Только в алхимии.

Как раз к вечеру нужно будет разнести зелья по поместью, навещу заодно и Кирта.

Вернувшись в Павильон, я дотолок два состава, пересказал старику урок. И ни слова не сказал об угрозе Кирта.

Старик Фимрам довольно кивнул:

– Молодец. Этот старик доволен. Ученик может зайти к свиткам.

– Не сегодня, учитель. Этот ученик ещё не справился с техникой.

Старик лишь кивнул и улыбнулся, а я снова невольно поморщился. Мне каждый раз кажется, что он знает мою тайну и смеётся над уловками. Может быть, это тоже выход отсюда? Признаться старику в своём таланте и пусть он нас всех тайно отсюда увезёт? Глупо. Отряд с Закалками не может двигаться быстрее Воинов. Стражники догонят нас. Да и будь у старика возможность приткнуться где-то, жил бы он в опустевшем Ясене, с ног до головы увешанный контрактами и Указами?

Умар грохнул передо мной переноску, вырывая из мыслей. Я зашипел:

– Осторожно!

Вот же неуклюжий… Я заглянул в сундучок без верха, но с широкой и удобной ручкой, принялся осторожно шевелить горлышки фиалов. Это составы для выходов в лес или дорогие зелья разливались в такие же дорогие пузырьки. Им подобная тряска не страшна. Но фиалы, которым срок жизни до вечера – тренировочные, от живота, для втирания в мышцы и прочее – в Павильоне мы разливали в дешёвую стекляшку.

Вроде всё цело, ни на одном фиале не видно трещин, подстилка переноски тоже сухая. Я поднял глаза и первое, что увидел, как, виляя задом, на меня спиной пятится Умар с веником. Запнувшись, грохнулся он точно туда, где стоял столик с переноской, завозился по полу, пытаясь встать. Хрустело разбитое стекло. Я миг вглядывался в лицо Умара, лицо залитое потом, с суетливо бегающими глазами, и мягко сообщил:

– Ты всё разбил.

– А?

– Вдрызг, Умар. Ты разбил весь трёхдневный запас зелий семьи Саул. – Уголки губ Умара дрогнули раз, другой, а затем я вкрадчиво спросил: – Нарочно сделал, да?

Теперь лицо Умара исказилось в совсем жуткой гримасе, он захрипел, а затем принялся судорожно мотать головой:

– Нет! Нет, друг, я упал случайно!

Из алхимической тут же выглянула мама:

– Что случилось?

Я ответил правду.

– Умар пытался разбить зелья.

– Те, которые теперь носишь ты?

– Ага.

Мама смерила взглядом выгнувшегося дугой на полу Умара и молча скрылась обратно. А я наклонился к его уху:

– Ты промазал. Все зелья целы.

В доказательство снял с полки переноску, которую успел туда закинуть, и, качнув ей перед лицом Умара, добавил:

– Ты слишком глуп. Не пытайся больше обманывать контракт слуги. Не пытайся больше подставлять других. Всё равно наказали бы тебя, а не меня.

Хотелось ещё добавить про границу его возможностей – зелья из помоев. Но я сдержался. Это было бы слишком… слишком похоже на Скирто. Но и милости парень не заслужил. Он пытался разбить зелья после того, как всучил их мне, хотел сделать меня виноватым в ущербе.

Умар перестал хрипеть, поднялся с пола и утёр пот, оглядел сухой пол, где валялись осколки нескольких сбитых мной фиалов с полки, перевёл на меня горящий ненавистью взгляд:

– Я тебя спас у Столба в прошлый раз! Это я сказал старику, что тебя туда потащили стражники. Зря я это сделал, ты забрал у меня последний шанс!

Я скривился. В этом он прав: я ему обязан. Но и того, что он придурок, это не отменяет. Что ему до этих зелий, всё равно он не сумел бы ничего украсть или отпить? Только работы мне прибавилось. Радовался бы. Так ему и сказал:

– Не глупи. Это зелья семьи Саул. Тебе контракт не даст их пить, будет хуже, чем сейчас было. Лучше бы подошёл к Маро и предложил ей какую помощь. Она учится варить зелья, какая ей разница, что варить? Это ведь может быть и возвышалка для Закалок. Возвышалка, которая сварена не для Саул.

Лицо Умара вытянулось:

– Чего?

– Ничего. Головой думать нужно, а не задницей.

Я ещё раз оглядел ошарашенного Умара и вышел из Павильона. Маро не откажет. Пусть это ему и не поможет стать свободным.

Помню, как Умар вечно ныл о тяжести переноски. Возможно ему она и казалась такой, но для Воина переноска оставалась почти невесомой. Труднее оказалось со временем. Оно уходило на то, чтобы обойти всё поместье, не забывая кланяться почти всем встречным и каждый раз вызывая смешки у половины стражников. Я уже даже знаю, кто смеётся почти всегда: подчинённые Кирта, стражники со щитом на груди, охрана поместья Саул. Конечно забавно, ведь им, неполным Воинам, кланяется тот, кто коснулся этапа Мастера. Но это лучше всего говорит о том, каких людей собрал вокруг себя Кирт. Как они ловко схватили меня в первый день, вынуждая принять контракт, словно делали это не первый раз.

Случай с Умаром заставил меня задуматься о хрупкости зелий, поэтому я сегодня сделал лишний круг и из Павильона сначала сходил в своё крыло долговых слуг, где обычно заканчивал путь и оставлял пустую переноску до утра. Сегодня здесь нужна лечилка: Питию придавило ногу бревно. Не сломало, насколько я уже понимаю в лечении после уроков старика Фимрама, но всё бедро посинело, Питий лежал, стонал в своей каморке.

Насчёт него указаний не было, но я всё равно использовал на нём все свои лечебные техники, которые «знал». Тут бы хорошо подошла техника Забвения, но «выучить» технику на двадцать пять узлов за пару недель? Я не хотел показывать подобное никому в поместье.

Затем обошёл крыло простых слуг. Им чаще всего ношу зелья, которыми награждают самых усердных. Зелья для закалки тела. Одно-два в день на все их три десятка, не больше, основную часть переноски занимают горшки с мазями, настоями для тела и омовения, средства для трав и цветов. Всё то, что нужно им для поддержания поместья в порядке и для выполнения прихотей Саул.

Удивительно, но хотя от меня ничего, ни день прихода, ни число фиалов, не зависело, но теперь слуги неизменно встречали меня улыбками. А уже в первые дни один из них, бодрый старичок, отозвав в сторону, милостиво позволил пользоваться их мыльней без препятствий и в любое время. Даже если это нужно мне, а не по делу для Павильона Дерева. Мелочь, но даже она сделала жизнь приятнее. А вот Умар этих мелочей похоже лишился. Не в этом ли ещё одно объяснение его внезапной ненависти? Подкармливали его здесь что ли?

Лишь центральное здание поместья, где жили самые приближённые слуги и семья Саул, оставалось для меня по-прежнему закрытым. Но уж об этом я не жалел.

Только когда в ящике не осталось ничего лишнего, я двинулся в крыло стражи. Всё остальное в переноске им. Прямо хоть благодари Умара за мудрость, я и так, оказывается, все эти дни рисковал, таская полную переноску зелий под злыми взглядами Кирта.

Десятки зелий закалки тела для принятия после тренировок. Лечебные зелья, мази и притирки для тех, кто ещё не оправился от ран. Одна возвышалка и десятки стихиальных зелий. Зелья для отхожих мест и просто от запаха. Последних так много, что я иногда делаю две ходки из Павильона в казармы, пополняя их запасы.

Само поместье – это квадрат защитных стен. Внутри всё поделено на части. Первая, начинающаяся от ворот – внешний двор, квадратной формы. Именно там меня и семью заставили заключить контракты, там расположены беседки для простых гостей, лавки семьи, кузница и прочие постройки, которые не скрывают от чужих глаз. И в которых сейчас пусто и безлюдно, как и в самом Ясене. Следующая часть – внутренний двор. Сюда не попасть посторонним и чужим. Уже он разделён на центральную часть – господскую. В неё попадают первой, сразу через ворота из внешнего двора. Почти как у Раут, только у них ворота вели сразу в поместье. Здесь по-другому.

Сравнимая с внешним двором по размерам, господская часть почти целиком занята садом, дорожками, беседками, Павильоном Дерева, крохотным двором наказания со Столбом. Лишь вдали от ворот, ближе к задней стене поместья, стоит большой дом семьи. Кажется, в нём нет привычного мне внутреннего двора-колодца. Так сделаны две оставшиеся части поместья.

Из господской части можно пойти налево. Дорожки приведут к проходу на двор слуг. Вдоль стены поместья выстроено длинное здание-колодец с единственным входом. Через него можно попасть не внутрь здания, а в его внутренний двор. Слева окажется половина долговых слуг, а справа половина простых слуг.

Сейчас я прошёл направо от ворот в господскую часть, по главной дорожке, мимо Павильона Дерева. Здесь вход в почти точную копию здания слуг. Через крытый переход оказался во внутреннем дворе крыла стражи. Такое же вытянутое вдоль всей стены поместья здание-колодец, как и в нашем дворе. Разве что внутри меня не встретили дорожки и кустарники. Здесь всё застелено брусчаткой. Направо, вдали виднеются, вкопанные в землю, столбы. Сливовый сад, как в Школе Ордена, а весь этот двор большая тренировочная площадка.

Ещё большее сходство с бурсой Школы, в которой я провёл полгода, этому двору придавала крытая терраса, что опоясывала внутренний периметр здания. Не хватало лишь столов и скамей для учеников и учителя. Да и дверей здесь нашлось гораздо больше. Размер здания позволял многим стражникам выделить свои комнаты.

Те двери, рядом с которыми нет других – входы в общие большие помещения. А вот череда дверей рядом друг с другом, словно норы ласточек в обрыве – то, что я ищу. Умар мне показал только где здесь хранилище зелий. Понять бы теперь, где живёт сам Кирт. Флаги? Возле некоторых дверей на перилах террасы закреплены полотнища со знаками. Меч, щит, колесо, рука, глаз. У Кирта был щит, а у Хилдена меч. Проверим, верно ли я всё угадал.

Я приблизился к тренирущимся с мечами стражникам, спросил их:

– Уважаемые, где я могу найти стражника Кирта?

Один из них смерил меня взглядом, спокойно ответил:

– Поднимись на террасу, дойди до флага со щитом.

Я поклонился. Значит, угадал верно. Через пять вдохов я уже осторожно постучал в дверь, напротив которой висел чёрный щит на сером флаге, спросил:

– Старший Кирт?

– Кто там?

Уже по голосу стало ясно – он. Я толкнул дверь и вошёл. Правда, внутри Кирт оказался не один. Рядом с ним, с чашей в руке сидел и Хилден.

Они оглядели меня, переноску, затем Кирт лениво отмахнулся от меня:

– Зелья на склад, слуга. А я думал, что ты взялся за ум.

Я молча шагнул ближе, поставил рядом с кувшинчиками на их столе три фиала тёмного стекла.

– Старший, я исполнил вашу просьбу.

– Я не слепой, но почему только три? Я говорил про три в неделю.

И снова ни его контракты, ни контракты Хилдена никак не показали себя. Я не ответил на вопрос, забормотал:

– Надеюсь, мой скромный вклад сумеет облегчить верному стражнику Саул выход в лес. Рад был помочь семье Саул.

– Что, – Кирт отхлебнул из чаши, бросил на меня быстрый взгляд, – ломает?

Я напоказ скривился, торопливо спросил:

– Старший, я могу идти?

– Погоди.

Кирт отставил чашу, схватив один фиал, сжал его в кулаке. Ловко, пальцами этой же руки вырвал пробку, пронёс фиал под носом, с шумом вдыхая воздух. Что он делает? Кирт уже не опасаясь, понюхал пузырёк и зарычал:

– Что за дерьмо ты мне подсунул?

Я непонимающе заморгал:

– Лечебное зелье, как вы и просили?

Кирт брезгливо отстранил фиал, уронил пробку, которая свалилась на пол и спросил:

– Ты сам что ли эту дрянь варил? Или нацедил по фиалам то, что вылили в помои?

– Го… – Я напоказ ухватился за голову, рухнул на колени. – Старший, я бы не посмел. Это алхимия сварена господином Фимрамом.

– Старик Фимрам три года живёт в поместье. Я два года ходил в леса и не счесть сколько выпил его зелий. В этой дряни почти не ощущается ни лекарственных трав, ни силы Неба.

Про себя я поливал Кирта ругательствами. Вот же пронырливый дарс. Впервые слышу, что можно на нюх определить качество алхимического зелья. У него особый талант? Но так-то он, конечно, прав. Я и не собирался воровать у Фимрама и пытаться обмануть контракт. Не собирался просить зелий у Маро, хотя это была и неплохая мысль. Достаточно того, что я «на время одолжил» пузырьки.

Не знаю, может быть слуга, которым я притворялся, слуга, что годы учился обманывать контракты и сумел бы провернуть трюк с кражей зелий. Но я явно не мог. Не хватало опыта. Он мне, конечно, нужен, ведь цепочка так и не поддавалась, но не такой ценой. Не хватало ещё с такой глупостью попасться и подвести старика Фимрама. Вот уж была бы благодарность за его щедрость. А скорее мне было просто лень проверять сумею ли я обмануть в таком деле контракт. Да и скорее всего именно этого и хотел Кирт – поймать меня на краже. Ведь у меня есть подсказки в виде контрактов.

Так что, в «одолженные» фиалы я разлил Заживление Ран, которое оставалось у меня в запасе для родных. Простое гильдейское, сваренное в Гряде. Конечно, в нём мало и лекарственной, и небесной силы, даже ватажники Гряды старались заменить его при случае на орденское, пусть и просроченное. Одно дело руки гильдейского подмастерья и их рецепт, другое рецепт Ордена и руки орденского подмастерья. Если бы Кирт решил меня сдать Симару, то я бы кричал, что эти зелья сварены мной. Но сейчас мне оставалось лишь настаивать на своей краже.

– Старший, для помощи стражникам семьи я сумел взять лишь эти зелья.

– Отброс. – Кирт швырнул фиал в меня, залив мне халат. – Не думал же ты, что я такой же, как ты и дам своему собрату в выход такой мусор?

– Не думал же, старший, что я принесу ему зелья для Мастеров?

Язык всё же подвёл меня. Слова сорвались с него раньше, чем я успел их обдумать. Дарсово отродье. Губы Кирта чуть изогнулись:

– Какой у нашей семьи дерзкий слуга, правда брат?

Хилден кивнул:

– Правда.

– Разве можем мы допустить, чтобы этот слуга надерзил кому-то из господ семьи?

– Не можем.

– Нужно ли нам научить его как себя вести?

– Конечно, брат. – теперь и Хилден оставил чашу. – Тебе нужна помощь?

– Ещё спрашиваешь?

Но едва они поднялись из-за стола, как я рванулся прочь из комнаты. Глупо, но не хватало ещё, чтобы они били меня там, где никто не видит. А вот за дверью я слышал голоса. С террасы я то ли выкатился, то ли вылетел как раз под ноги тем самым трём стражникам, что сейчас сошлись в схватке прямо напротив дверей Кирта. Остановился я тогда, когда между мной и нацеленными на меня мечами оставалось с палец расстояния.

Впрочем, это всего лишь насмешка над глупым слугой. Два дадао, которыми рубят, а не колют и что-то похожее на четырёхгранный прут железа, толщиной в два моих пальца. Самое то, чтобы противостоять тяжёлым дадао. Я бы решил, что это тренировочная штука, если бы грани этой железки не украшал вытравленный орнамент, а гарда не была превращена кузнецом в подобие пасти зверя, где даже глаза сделаны из красных камней. Подобным богатством отделки не могли похвастаться и лучшие мечи на рынке Гряды. Да и в Ясене я такого отношения к оружию не встречал.

Дадао уже убрали в сторону, а вот стальная палка всё ещё качалась у меня перед носом. Один из стражников хлопнул в ладоши:

– Брат Думейн, оставь этого слугу. Твой цзянь не стоит его. Опусти.

– Он помешал нашей тренировке.

– И что? За это ты сломаешь ему ногу цзянем, осквернишь оружие? Говорю – оставь. Ему хватило и брата Кирта.

Все трое перевели взгляд на террасу, где вслед за мной выскочили Кирт и Хилден, а теперь просто стояли и глядели на нас сверху вниз. Впрочем, не просто стояли.

Кирт громко заявил:

– Тому, кто сумеет пнуть слугу, выбью у господина две монеты прибавки в этом месяце.

Двое стражников переглянулись. Левый сказал:

– Договорились, старший брат.

Правый же обратился к тому, кто стоял надо мной:

– В бою может случиться любая неожиданность. Считай, брат Думейн, что глупый возница обоза кинулся искать у тебя защиты. А мы, разбойники, только и ждали подобного шанса, чтобы справиться с тобой. Смотри, брат, глава обоза глядит на тебя. Сумеешь защитить возницу?

Надо мной раздался насмешливый ответ:

– Глава обоза? Разбойникам платит обычно вожак шайки.

Оба стражника бросили быстрый взгляд на криво ухмыляющегося Кирта, а затем поклонились:

– Брат Думейн, прошу дать нам урок.

Дадао левого стражника зашуршал, покидая ножны за спиной хозяина, правый же носил его обнажённым, вкинув в кольцо-подвес на поясе. Сейчас это кольцо звякнуло о клинок. Стражники закружили вокруг меня и этого Думейна. Его четырёхгранный прут перестал грозить мне и сейчас медленно описывал круг над моей головой.

Пусть я сейчас слаб, потому что не могу использовать техники, но моё Возвышение никуда не делось. Я уже наловчился определять чужое Возвышение, тем более что знал: среди простых стражников нет не только Мастеров, но и пиковых Воинов десяти звёзд. Теперь мне приходилось чаще глядеть на одежду, оружие, оценивать насколько уверенно смотрит стражник на других. В общем, действовать так, как когда-то учили в Школе. У всех троих стражников на груди вышиты щиты. Одежда схожа и довольно проста. Проще, чем даже у Кирта. Но вот оружие… Выходило, что самый сильный стражник тот, что сейчас защищает меня. Сколько бы я дал ему звёзд, глядя на его ловкость? Пять… Может быть шесть звёзд. Не выше.

Стражники напали слаженно, дадао одного летело в ноги Думейну, дадао другого в грудь. Думейн сумел отбить оба. Одним ловким движением, использовав силу первого меча, чтобы ускорить свой прут.

Именно он сейчас интересовал меня куда больше, чем схватка. Что мне до неё? Подобных тренировок я и сам провёл сотни. С Виликор, с Гуниром, с Вартусом и Мириотом. Плевать. Кирт и Хилден скалятся в ожидании когда меня пнут? Плевать.

Стражники назвали эту палку над моей головой цзянем. Почему? И… На самом деле ли я хочу знать ответ? Нет. Поймал себя на том, что сжал губы и нахмурился. Это плохо, что все мои мысли по мне видно. Расслабил лицо, изображая испуг, а не то странное выражение, только что бывшее у меня на лице.

В этот миг меня пнули в спину. Сам Думейн и пнул, а лезвие дадао просвистело над головой.

– Брат Думейн, – весело заорал хозяин меча, – неужели ты переметнулся на сторону разбойников?

– Не считается. Что поделать, если возница такой увалень, приходится ему помогать.

С террасы раздался недовольный голос Кирта:

– Тогда и без денег обойдёшься.

– Как скажешь, брат Кирт, как скажешь.

Меня тут же вздёрнули за шиворот, через миг швырнули на задницу. Над головой снова зазвенела сталь, а мои глаза так и не отрывались вглядом от оружия в руках Думейна. Привычная рукоятка меча, обтянутая кожей; навершие, больше похожее на крохотную тыкву; гарда в виде позолоченной пасти яростного зверя; четырёхгранное стальное тело с гравировкой по граням сверкало в лучах низко опустившегося солнца. Цзянь. Я с трудом удержал губы, которые так и норовили разъехаться в улыбке.

Пусть я пренебрежительно отнёсся к Возвышению Думейна, но в схватке с оружием он оказался очень и очень хорош, пусть и извалял меня всего в пыли брусчатки. Не настолько хорош, чтобы я бы сравнил его с Виликор, но мне самому бы очень хотелось сойтись с ним в звоне стали. Схватка продлилась дольше шести сотен вдохов и завершилась поражением разбойников. Никто из них так и не сумел ни коснуться меня клинком, ни пнуть, заставив Кирта выругаться и убраться к себе. Не задержался на улице и Хилден. Запыхавшиеся же, но странно довольные стражники сложили руки в приветствии идущих:

– Брат Думейн, твоя слава и слава твоего Ломателя Мечей скоро затмит славу брата Кирта.

Думейн захохотал, но я заметил его быстрый взгляд на закрывшуюся дверь на террасе. Между тем один из стражников ещё раз впечатал кулак в ладонь:

– Спасибо за урок, брат Думейн, мы уйдём первыми.

Смеющиеся стражники отошли уже шагов на десять, когда Думейн вернул свой странный цзянь в ножны и перевёл взгляд на меня:

– Чего замер? Солнце уже почти коснулось стены. Или ты хочешь остаться тут один на один с братом Киртом?

Я подскочил с камней:

– Старший, спасибо за напоминание и милость.

Пятясь и кланяясь, лишним не будет, я отошёл от Думейна и только потом бросился бежать. Думейн напомнил мне о времени. Я и впрямь задержался дольше возможного с этими зельями. Дольше даже, чем тогда, когда замывал кровь в зале Павильона. Как назло, в большой беседке между воротами и главным зданием суетились господские слуги. Стоит кому-то из них увидеть меня, донести до того же Симара… Дарсов Кирт. Ругать Думейна и его тренировку я не стал, слишком ему был благодарен. Дважды благодарен, ведь не просто же так они принялись тренироваться напротив дверей Кирта.

Плохо то, что двор стражи вдоль правой стены поместья, а двор слуг вдоль левой. Мне только и оставалось, что пробираться дальними дорожками вдоль ограды, позади господского дома, чтобы не попасться никому из его слуг, а тем более Саул на глаза. Вот там-то, недалеко от двора наказаний из-за поворота и выскочила на меня девочка. Даже младше Лейлы. Может быть семь или восемь лет. Просто одетая: тонкий халат без узоров, с вплетёнными в волосы голубыми лентами, босая. С несколькими контрактами. И я даже не слышал её шагов. Пару мгновений мы глядели друг на друга, а затем девочка быстро огляделась и спросила:

– Ты кто?

У меня с языка просился такой же вопрос. Я её впервые видел в поместье. Впрочем, я редко встречал господских слуг и тем более их детей.

– Слуга… – помедлив, на всякий случай добавил: – Уважаемая.

– Уважаемая? – Девочка прыснула в кулачок. – Ну ты даёшь. Чего такой? – Девочка покрутила рукой в воздухе. – Грязный и мокрый. Подрался?

Я кивнул:

– Ага.

– Это плохо. – теперь мне погрозили грязным пальцем: – Слуги не должны драться.

– Иногда приходится.

– Ладно, не бойся меня. Я никому не скажу. Держи, станешь сильным!

Пусть это и случилось неожиданно, но я – Воин – сумел поймать горошину, которую девочка ловко выхватила откуда-то из рукава и метнула мне в грудь. Не успел даже сказать спасибо и спросить, что это, а девчонки уже и след простыл. Зато из-за живой изгороди послышались чьи-то торопливые шаги. Три человека, две женщины и мужчина. Техникой Шагов я бы убрался отсюда в один вдох, а так… Я ещё сильнее пригнулся, чтобы ненароком не показаться из-за кустов и юркнул в густые заросли. Теперь я очутился у самой стены поместья, в узком промежутке между ней и барбарисом изгороди. Сдерживая проклятия, прижался к камням спиной, чтобы не порвать одежду и сполз на землю. Кто так сажает сад? Даже не развернуться толком. Как эту стену осматривать и чинить? Но сейчас мне это оказалось только на руку.

Пережидая суету за зарослями, я осмотрел горошину, что бросила мне девочка. Теперь ошибиться было нельзя. Пилюля. Пилюля у девочки такого возраста. Она явно не могла быть дочерью господских слуг. Или могла? Золак говорил, что сектанты во Втором появляются намного чаще. Значит охотникам на них достаётся и больше трофеев. Может ли алхимия сектантов дёшево продаваться во Втором? Может, так оно и есть в других местах. Но Ясень особый город.

Он почти пуст, я сам видел его безлюдные улицы. Время его расцвета давно миновало. Сейчас, кроме поместья Саул, в нём обитают лишь слуги фракций. Они ухаживают за домами и поместьями, где останавливаются приезжающие к Вратам посланники их фракций. Изредка, когда тем удаётся заинтересовать перешедших, поместья оживают, принимают тех, кто согласился пойти под руку фракции. Тогда, на несколько недель, в городе и его лесах появляются скучающие бездельники: редко когда фракции упускают случай проверить новичка в деле. Это время они либо тренируются, либо уходят в лес за Зверями, показывая свою силу. Как, наверняка, делает это тот Мастер, которого взяли к себе Тамим.

Да и старик Фимрам говорил о сектантах как о беде, а не о добыче для охотников.

Так что, нет. Если уж здесь и появляется алхимия сектантов, то она не может быть повседневной. Это редкость. Или я ошибаюсь?

Вспомнив Кирта, я поднёс пилюлю к носу, принюхался. Тонкий аромат. Сначала слышен сладкий цветочный запах, напоминающий квонг. Потом ещё что-то терпкое, как шафран в зале трав. И… странный аромат, знакомый, тяжёлый, который висит над самой поверхностью пилюли… Я резко убрал в сторону руку. Подальше от себя. Потому что опознал этот запах. Мог бы и раньше догадаться. Кровь. Пилюля отправилась в небольшой карман в рукаве. Наверняка из такого и достала её девочка.

Дождавшись, когда погоня за странной девочкой затихнет вдали, вылезать я не рискнул, опасаясь, что они развернутся, а на длинной дорожке и спрятаться некуда будет. Так и двинулся вдоль стены, через сотню вдохов уже проклиная свою осторожность. Иглы барбариса так и грозили оставить меня без одежды, а больше такой удобной лазейки через кусты не встречалось. Я дошёл до угла, свернул вдоль стены и уже был близок ко двору наказания, когда мне улыбнулась удача: ветви барбариса впереди оказались раздвинуты у корней, словно там устроил лаз зверь, размером с Дымчатого Леопарда, не больше. Но мне хватило: несколько вдохов усилий и, на миг раздвинув ветви, я выскользнул на дорожку. Отсюда до двора слуг рукой подать.

На полпути, на границе зелени крыла слуг я встретился с Арнузом. Он недовольно буркнул:

– Ты где пропадал? Я уже шёл к старшему насчёт тебя. Если собираешься задержаться, то предупреждай. Я за тебя отвечать не собираюсь.

Я огрызнулся:

– И не нужно, я задержался с зельями, по поручению старика Фимрама. Старший стражников мурыжил, проверял всё, чуть ли не считал.

Арнуз лишь кивнул:

– Как знаешь. Я предупредил.

Уже поднявшись на нашу террасу, в дверях, пропуская Арнуза, спросил у него:

– В поместье есть девчонка лет восьми, бегает босой…

Арнуз быстро оглянулся, перебил, не дав договорить:

– Тебя видели с ней?

Я медленно ответил:

– Нет, не видели. Кто она?

– Драгоценная маленькая госпожа Саул. Дочь господина Домара.

Этому ответу я не удивился: пилюля достаточно меня подготовила.

– Ты был уважителен?

– Вполне.

– Вполне?

Отвечать я не стал, а оставляя недовольного Арнуза у дверей его комнаты, лишь коснулся кулаком слабой правой руки ладони:

– Спасибо, старший над слугами, за мудрость и советы.

Мне в спину раздался досадливый возглас Арнуза:

– Дни с господином Фимрамом меняют тебя. Научился плести лесть на пустом месте и молчать, когда старшие спрашивают.

Я лишь пожал плечами: я всегда был такой. Знал бы ты, Арнуз, как я выпрашивал своё первое наставление по Возвышению или как льстил простой дочке кузнеца, чтобы купить копьё. Не отвечая, я юркнул к себе. Если бы такая лесть могла спасти меня от разговора с мамой…

Поэтому я ничего не стал объяснять, а точно так же пожимал плечами на все вопросы и отделывался короткими фразами: хорошо, ничего важного, поручение старика, задумался. Я и впрямь весь погрузился в мысли, на еду, которую мне отложили, даже не взглянул и поторопился улизнуть к себе.

Сразу забился в свой угол, укрылся с головой, сжимая в кулаке жетон. Раз за разом принялся зажигать в своём теле сияющее созвездие. Траты энергии не важны. С утра повинюсь перед стариком Фимрамом: мол ученик переусердствовал в тренировке новой техники, капните кровью на цепь. Не думаю, что в такой мелочи он мне откажет. Жаль, нельзя нацедить крови Саул про запас.

Когда я вернулся из леса жетона в настоящий мир, то вокруг уже сгустилась зеленоватая полутьма: Светочи потухли и, судя по тишине вокруг, давно. Уже с кисетом в руке я устроился в углу, натянул плотное покрывало на гвоздики. Давно сделал вывод из тренировки в обеденной зале и принял меры, чтобы вспышек света от техник не было видно. Нужно лишь делать размер обращения Клин… того созвездия меньше обычного, чтобы он не выглянул краем из-под покрывала.

Не глядя, зажмурив веки, достал цзянь. Перед глазами упорно держал образ той железной дубины, что сегодня держал перед моим носом стражник Думейн. В моей руке цзянь-дубина. Это то оружие, что Указы разрешают мне использовать. Как нож или кинжал. Или топор, которым я уже молотил по цепочке. Железная дубина.

Вуаль. Два вдоха на то, чтобы нарисовать в теле красивое созвездие. По-настоящему, а не в лесу жетона. Но какая разница Небу, где будет гореть одно из его созвездий?

Есть!

Сквозь веки пробилась голубая вспышка, стирая образ цзяня-дубины, через миг свет догнала боль, заставляя меня выгнуться и захрипеть, с трудом дотянулся до кисета на поясе, рука опустела и стало чуть легче. Я сразу закусил губы, сдерживая стон. Вуаль истекла и нельзя тревожить тех, кто сейчас спит вокруг. Даже дядям и Рату не стоит знать лишнего. Они слишком много времени проводят с другими слугами, ведь их то и дело кидают на разные работы в помощь. То в сад, то чинить стену, то перекладывать дорожки, то красить беседки. Достаточно глупого слова и у кого-то из слуг могут появиться вопросы. Ни к чему взваливать на плечи родных лишние заботы и сложности.

Ещё не открывая глаз, я знал – получилось. Слишком уж «саднило» меридианы и узлы первого созвездия Звёздного Клинка.

Отдышавшись, потянул цепочку, вывернул голову, чтобы увидеть свои оковы.

Целая.

Как так?!

Потрясённый, я потянул цепочку из стороны в сторону, наконец отыскав след от удара техникой. Крошечную царапину. Скользнул по ней пальцем, убеждаясь, что след и впрямь есть, но едва ощутим.

Это сколько же ударов мне понадобится, чтобы перерубить хотя бы наружную часть звена?

Чуть успокоившись, хмыкнул и снова закрыл глаза. Сколько бы ни понадобилось ударов, я нанесу их все.

Хуже то, что за всю ночь я сумел использовать Клинок лишь трижды. Если спешил, то помнящие боль тело и разум подводили меня – я не мог в таком случае обмануть себя до конца и техника срывалась до срока. Образ цзяня Верного не удавалось полностью заменить цзянем дубиной и Указ просыпался раньше времени. Но, если мне чего и хватало всегда, так это упорства в тренировках. И раз уж мой разум так долго «остывал» от Клинка, то к утру я всё средоточие спустил на тренировку новых лечебных техник.

Да, если бы только старик Фимрам догадывался, как быстро я могу освоиться с его даром…

Глава 7

Теперь утром я всегда старался оказаться в Павильоне пораньше. Жертвуя иногда завтраком, но показывая своё усердие старику Фимраму. Так он гораздо меньше ворчал, когда резал палец. Вот и сегодня, когда в алхимическую вошёл старик Фимрам, то я уже вовсю колотил каменную крошку. И не ту, что идёт на подкормку сада, потому как содержимое горшков для главного садовника я уже отлично изучил. Этой крошки нужно меньше, но она ещё крепче и твёрже. И до сих пор не знаю ни названия материала, ни в какой рецепт он идёт. Всё же что Маро, что я только начали изучать составы зелий. Старик оглядел уже заполненные готовым порошком горшки и поманил меня пальцем. Я отложил тяжёлый пестик, привычно потянул халат, показывая цепь. Едва сдержал вздох облегчения, когда в тело скользнули первые нити энергии Неба. Затем обнажил правое плечо, искоса оглядывая старика. Вроде в хорошем настроении, но начать всё же лучше издалека и так, чтобы ему было приятно, улестить старика своим усердием. Нерешительно начал:

– Этот ученик хотел спросить.

Старик Фимрам помял моё плечо, наклонил голову ближе, словно плохо видел, буркнул:

– Ну? Этот старик долго будет ждать вопроса?

– Ученик открыл вчера свиток Синей Жемчужины, но так и не нашёл в описании, а сколько же она сдерживает стихийный яд?

– А? – Фимрам отстранился, с удивлением на меня глянул. – Старик думал, что его будут спрашивать про рану.

– У этого ученика есть глаза.

И я заметил, что шрамы заметно уменьшились. Иногда я, когда старик Фимрам или Умар точно не могли видеть меня, перехватывал пестик правой рукой, тренируя её, чтобы она восстановила силу и готовилась держать Пронзатель.

– Старик видит, что этот ученик всё не забудет про погибших?

Я невольно кивнул. Стражники ещё не раз приносили раненых. Намного меньше, чем в прошлый. Да и погибли всего двое. Здесь, в Павильоне двое. А до этого, в лесу они обходились одними зельями и не всегда успешно. Когда старик Фимрам говорил мне больше месяца назад, что Домар ищет лекаря в отряд, это так и было. Прошлый ученик старика, Эрой, оказывается, перешёл в отряд Аймара. То ли он предложил большую плату, то ли просто забрал лекаря у племянника, не особо считаясь с его мнением. Но сейчас стражники с символом меча на груди не углублялись в лес дальше дня пути и без меры расходовали зелья, присылая стражника за ними в само поместье едва ли не каждую неделю. И вряд ли такие выходы засчитывались Зотару. Иначе свои десять он давно бы уже совершил. Может теперь ему нужно отслужить оговоренное время? Или Домар не считал нужным менять условие контракта, и такая же двуличность ждёт и меня самого, и родных. Или же он и не станет заниматься со мной подобным? Ведь есть ещё тот год, о котором он говорил с отцом. Жаль я тогда не расслышал большего.

Опомнился я от того, что старик Фимрам вытащил из рукава крошечный горшочек, принялся втирать из него мазь мне в плечо. Что он там спросил? Про погибших? Нет. С тем я уже смирился, не моё дело, как относится старик к людям Домара. Он и сам Саул. Но не говорить же ему об этом? Я спросил потому, что глупо было бы задавать другой вопрос. О зельях, к примеру. День за днём показывать свою отличную память, пересказывая рецепты зелий и вдруг начать что-то переспрашивать? Поэтому мой ответ снова звучал расплывчато:

– Возможно. Тогда учитель сказал этому ученику, что действовать Жемчужины будут время горения двух больших палочек.

– Этот старик сказал – действовать столько будут Жемчужины Эроя. Глупый ученик мог бы подумать и сам. Во-первых, его техника предназначена для стихии дерева. Во-вторых, многое, – Старик поднял блестящий от мази палец к Светочу над нашими головами, – зависит от чистоты и количества влитой лекарем стихии и духовной силы, которая будет скреплять саму стихию. И даже я, отдавший долгие годы этому пути, не могу сказать, какая из этих двух составляющих важнее. Тебе не нужно переживать о чистоте стихии. Я видел и не раз, как лекари, чьи волосы были так же густо окрашены стихией, как и у тебя, создавали… – Старик замолчал, морщины на его лбу на миг стали глубже, затем он решительно кивнул. – Упростим. Их Жемчужины держались вдвое от тех, что создавали более одарённые стихией идущие. Я ведь не зря говорил, что в искусстве лекаря главное – сила его духа.

Это было очень интересно, и в другое время я бы не преминул задать старику ещё десяток вопросов про силу духа. Но я весь этот разговор затеял ради другого. Пилюля. Она все эти дни так и пролежала, спрятанная в щели. Теперь среди балок крыши притаились кинжал, о котором я забыл в прошлый раз, и Флаг. А над дверью пилюля. И ни Кирт не появился, выполняя свою угрозу, ни Домар в поисках того, кто отобрал у его дочери лекарство. Мне оно точно ни к чему, но любопытство глодало. Поэтому второй мой вопрос был о пилюлях.

– В Первом учитель иногда рассказывал этому ученику, будто есть мастера алхимии, что умеют делать пилюли, схожие с сектантскими. Вы умеете?

– Нет. Мало кто из алхимиков вообще делает пилюли. Есть конечно знатоки, что собирают рецепты, но этому старику не хватает времени узнать все тайны имперской алхимии, – Старик Фимрам усмехнулся, – куда ему тянуться за сектантскими тайнами. Хотя есть, есть те, кто добивается на пути пилюль успехов. Лучший мастер, о котором я слышал, сумел создать три новых отличных рецепта, используя кровь Зверей и получить жетон из оникса. Его имя лет пятнадцать потом гремело на весь Пояс, а цена на этих Зверей, – старик нахмурился, – живых, подскочила до Небес. Сразу после этого он принял предложение клана Гарой и стал их внешним старейшиной.

– М-м-м…

Старик Фимрам верно понял моё мычание.

– Он не стал одним из клана, не связал себя узами брака ни с одной семьёй, но при этом его ценят так сильно, что он может решать часть дел клана наравне с его старшими.

– А разве он был молодым, когда придумал эти рецепты?

– Когда этот старик сказал такое?

– Ну, – Я нерешительно помялся: – про брак? Я подумал, что он много лет создавал свои рецепты.

Старик Фимрам фыркнул:

– Как будто возраст когда-то мешал в таких делах!

В этот раз я предпочёл промолчать. Ну их, эти вопросы.

– Ладно, пусть этот ученик идёт за стариком. Поглядим, чем старика порадует ученица.

Алхимическая встретила нас странным запахом и растерянно замершей у атанора Маро. Старик рявкнул:

– А ну вытаскивай!

Но Маро лишь перевела испуганный взгляд на нас, но и не подумала двинуться. Я бросился вперёд, захлопнул нижнюю заслонку, опустил рычаг, закрывающий доступ воздуха к огню. Через мгновение открыл вторую заслонку алхимической печи, где в потоках жара и стояло снадобье, ухватил его щипцами и вытащил наружу. Старик Фимрам перехватил у меня щипцы, с опаской поднёс кипящий горшок к носу, тут же сморщился и отстранил зелье:

– Вылей немедленно!

Я забрал горшок и метнулся к стоявшему в углу ведру. Затаив дыхание, опрокинул варево, взметнувшееся вверх, к потолку Павильона, клубами пара. Тошнотворный гнилостный запах, от которого слезились глаза, стал невыносим. Не дожидаясь приказа кашляющего старика, я ухватил с полки зелье для леса, от запаха и вылил в ведро сразу половину флакона. Пар мгновенно позеленел, а запах стал гораздо слабее. С той частью испорченного состава, что уже висит в воздухе, не так легко справиться. Только проветрить комнату. Теперь и Маро опомнилась, сама открыла окна, обернулась, уставившись в пол. Старик Фимрам пробурчал:

– Двадцать монет на помойку.

Мы с Маро промолчали. Я лишь в очередной раз вспомнил смех Гранитного генерала и его слова. Без поддержки фракции или семьи у тебя не найдётся денег на тренировки и неудачи. Теперь я видел все это своими глазами. Случались дни, когда за весь день у Маро не выходило ни единого зелья. И это при том, что Фимрам очень часто хвалил её за усердие и талант. Но сегодня не такой день, похоже, своё терпение он истратил на мои вопросы.

– И ведь не самый сложный рецепт. – Фимрам недовольно дёрнул себя за бороду. – Старик считал, что эта ученица не способна его испортить.

– Господин, – Мара согнулась в поклоне, – господин, этой младшей нет прощения.

– А ну хватит! – рявкнул старик и даже махнул рукой, показывая Маро, что ей нужно выпрямиться. – Этот старик не любит такого. Пусть эта ученица берёт пример со своего брата. Вот уж кому уверенности не занимать. Впрочем, даже этот старик считает – по праву.

В такие моменты я каждый раз начинал испытывать некоторый страх. Словно старик знает обо мне правду. Невольно рука тянулась к шее, к цепочке, которую я уже на треть перерубил. Узнать бы из чего она сделана. Просто, чтобы понять, нет ли других путей её уничтожить. Глупо надеяться, но есть такие небесные металлы, которые можно закалить с помощью специальных отваров. Или, наоборот, сделать хрупкими. Глупо, конечно…

Ворота в Павильон грохнули, створку дёрнули так сильно, что она впечаталась кольцом в стену, распахнутая во всю ширь.

– Фимрам!

Голос я не узнал, но назвать просто по имени одного из Саул? Подобного себе не мог позволить ни один стражник, что уж говорить про слуг.

Фимрам развернулся к дверям, не оборачиваясь, приказал:

– Не высовывайся.

Я же выскочил из алхимической следом за Фимрамом, поскольку он явно, как обычно это бывало, приказывал Маро. Увидев, как кланяется старик, сам согнулся в поклоне. Успел лишь заметить, что стоящий в дверях мне знаком. Аймар. Что он здесь забыл? Совсем не время открытия Врат и мне пока не запрещали приближаться к воротам поместья. Но похоже, что я зря выскочил на глаза человеку, от которого меня вроде как скрыли прошлый раз. Контракт кольнул болью, наказывая меня. Похоже, что приказ старика относился ко мне, а не к Маро. Она бы и сама не стала выглядывать из алхимической. Она умная, как квартик. А я тупой, как джейр. Впрочем, через миг боль исчезла, словно смытая новым криком:

– Хватит мне тут зря кланяться! Мои люди ранены! Заносите!

Обтекая Аймара, в Павильон хлынули стражники. На их доспехах оказались не только привычные мне метки с изображением меча и щита. Я уже узнавал таких стражников в лицо, ведь не раз разносил им лечебные зелья лично по комнатам. Да и на столах Павильона некоторым пришлось полежать. Но сейчас они, по большей части целы, со щитом на груди так уж точно. А вот те Воины, на доспехах которых выдавлено изображение дерева… Все такие стражники залиты кровью. И старой, давно засохшей и свежей. И я впервые вижу их в стенах поместья: ни одного знакомого лица. Не могли же они прятаться от меня все эти дни?

Впрочем, руки сами делали то, к чему привыкли, распахивая двери в зал для раненых. Что делать дальше я тоже знал, без напоминаний бросившись за алхимией. Всё равно уже показался на глаза Аймару. Если уж Кирт не побеспокоился о том, чтобы скрыть меня… Неожиданно столкнулся едва ли не лбом с Маро и Лейлой, которые лезли к дверям взглянуть хоть глазком. Не место и не время. Похоже я зря похвалил Маро за ум и осторожность. Загнал сестёр в дальнюю комнату и прикрыл там. Сам ухватил ящик со стихиальными зельями. Мне снова к Закалкам.

Меня не было два десятка вдохов, но весь зал уже забили ранеными, сейчас их сваливали просто в коридоре, заливая полы кровью.

Старик Фимрам уже срывал доспех с первого Воина, недовольно спросил:

– Почему столько раненых, где Эрой, Аймар?

Аймар даже не развернулся к Фимраму, ему ответил один из стражников:

– Мёртв, господин. Его порвали прямо передо мной. Синяя Иглистая Пантера.

Фимрам швырнул наруч на пол:

– Аймар! Мой ученик!

Тот всё же повернулся, рявкнул в ответ:

– Фимрам! Ты будешь заниматься делом или окажешься так же бесполезен, как и твой никчёмный ученик?

Фимрам вскинул руку, миг указывал на Аймара пальцем, затем резко развернулся, заметил меня:

– Ты чего здесь забыл?

Я молча поднял ящик с зельями, правой рукой указал на столы с Закалками. Фимрам покосился на Аймара. Тот как раз развернулся к нам, оглядел меня, ящик в моих руках, а затем перевёл взгляд на раненых и недовольно спросил:

– Сколько мои люди будут ждать?

Фимрам вздохнул и буркнул мне:

– Чего замер? За дело.

Я кивнул и бросился к крайнему столу. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я ухватился за ремни на стражнике – это пустые кармашки на алхимической перевязи. Не знаю, где случилась схватка отряда, но этому Закалке не хватило зелий, чтобы дотянуть до Ясеня и поместья. Старик Фимрам варит им для выходов в лес эти зелья ящиками, устаю носить каждый раз. Когда он успел их все потратить?

Беда со стихиальными зельями в том, что от качества рецепта и работы зависит то, сколько оно сохраняет свои свойства и как хорошо действует. Но и старик Фимрам не может сделать хороших зелий столько, сколько нужно. Слишком часто выходят в лес стражники, слишком много расходуют и слишком мало приносят стоящей добычи.

На одно хорошее стихиальное зелье, такое, какое я сейчас лью в рану Закалке, требуется ядро Зверя восьмой звезды. И ещё куча небесных трав. Срок хранения год. Через год, если не хранить его всё время в хорошем кисете, зелье можно будет отдать Воинам, которые ищут помощи в Возвышении. Даже если старик Фимрам поднатаскает Маро, то всё равно не сумеет готовить зелий больше – не добывает отряд лесовиков Домара столько ядер. И да, оказывается, кисеты отличаются качеством. И мне очень повезло со своим первым трофеем, что он оказался неплохого качества и сохранял надолго свежесть трав.

Если Закалка ещё жив, когда его сюда приволокли, то мне хватит и пяти-десяти капель, чтобы справиться с отравой, значит, его задело лишь краем умение Зверя. А вот Воинам обычно достаётся больше. Если же влитых до этого зелий не хватило справиться, то и старику Фимраму придётся непросто с таким раненым.

Хватило.

Следующий и вовсе обошёлся испугом – под повязкой оказалась чистая подживающая рана.

Так я и шагал вдоль столов, повторяя то, чему уже неплохо научился.

Здесь всё. Кровь остановилась после пятой техники Нимиры, ползущая по жилам чернота замерла и принялась медленно отступать после голубого стихиального зелья. Всего пяти капель.

Я шагнул к следующему столу, грохнул на лавку ящик с зельями и замер. Это не Закалка. Воин. Более того, это знакомый мне Воин. Зотар. Какого дарса? Это же правая половина, где только Закалки. Или его положили сюда потому, что он долговой слуга и не заслуживает помощи старика Фимрама?

Уже обернувшись, чтобы сообщить старику, что здесь Воин, которого он должен забрать себе, я замер. Тех, кого старик Фимрам уже подлечил, утаскивали со столов, занося новых с отметками дерева и меча на груди. Этих тупых дарсов порвали всех до единого? Я столько стражников и не видел в нашем поместье. Попробуй я втиснуть слугу Зотара… И всё же я шагнул к Фимраму со словами:

– Господин, здесь…

От оплеухи я увернулся раньше, чем вспомнил, что я всего лишь слуга, а не свободный искатель. Незнакомый Воин, которого я ни разу не видел в поместье, со всё тем же изображением раскидистого дерева на груди, прищурился, потянулся к мечу, но затем просто несколько раз сжал и разжал кулак, сухо бросил:

– Этого должника господин Фимрам оглядит только после моих ребят.

Этот стражник явно тоже побывал в лесу, но оказался более удачливым, чем остальные. Или же более умелым. Зелье против запаха, которым он не раз обливался в лесу, уже закончило действовать и даже сквозь тяжёлый запах крови я чуял вонь грязного тела. Во всяком случае он цел, хотя броня рассечена и покрыта кровью, а над его головой висели десятки контрактов. Как выполненных, так и до сих пор действующих. И по силе он явно превосходил даже Кирта, самого сильного из виденных в поместье Воинов.

– Го…

Я замер, когда горла коснулась сталь мгновенно выхваченного меча.

– Слуга, ты слишком много себе позволяешь.

Да, слуга. Я с ненавистью глянул на свой серый балахон. И не крикнешь: «Учитель!».

Бессильно скрипнув зубами, я развернулся обратно к Зотару. Он меня не замечал, лежал закрыв глаза и вцепившись в грудь. Ясно видно, что кожаный панцирь разошёлся под ударом лапы, словно был сшит из тряпки. Но хотя бы крови не так много.

Из-под рук Зотара сверкнуло. Я кивнул сам себе. Ясно. Это хорошо, что у него есть не только техники для боя, но и для лечения.

Вот только старик Фимрам не раз сетовал, что лучшей стихией для лечения является Дерево. Может помочь и Вода. А вот все остальные лишь переводят энергию Неба впустую. У Зотара Воздух. Но он ещё жив.

Я вскинул над ним ладонь. Палец Нимиры непрерывно, через Умножение Техник. Десять повторений для начала. Не совсем так, как нужно действовать, но мне сейчас не до экономии энергии. У меня её втрое от многих других Воинов, а передо мной тот, кого я обещал сделать вольным во Втором. Достаточно.

Осторожно потянул руки Зотара в сторону, чтобы открыть рану, но он не дался. Окаменел. Зажмурился и напрягся, не давая мне сдвинуть его руки. Я позвал:

– Зотар. Зотар, это я, Леград. Дай мне оглядеть рану.

Зотар открыл глаза, мутный взгляд с трудом сосредоточился на мне, послышался тихий шёпот:

– Старший?

– Зотар, убери руки, я помогу тебе.

– Старший, вот и всё. Средоточие пустое. Вот и всё…

Руки он и не подумал убрать. Мгновение я сомневался, а затем снова поднял ладонь. На этот раз это была техника Сошествия Ночи. Зотар сопротивлялся не более вдоха. Если средоточие пустое, то и защититься он не мог. Руки его обмякли и я, торопясь, потянул их в стороны. Дарсово отродье…

Зотар, оказывается, сжимал в руках комок листьев сабельника и закрывал ими целую дыру в своём теле. Казалось, что какая-то тварь пробила его грудь когтём, а затем рванула лапу, ухватив напоследок грудину. Кость вывернуло: я видел её обломки, а ещё… белеющие рёбра. И всё это оказалось словно припорошено синеватой пылью. Спящий Зотар попытался вдохнуть и тут же в ране заклокотало, грудь залило кровью, которая хлынула откуда-то изнутри.

Я опрокинул в рану весь флакон Сильфания. Бесполезно. Не с такой раной. Техника Пальца и её два узла здесь тоже совершенно бесполезны. Можно, конечно, действовать так, как учил старик Фимрам, только делая поправку на то, что передо мной Воин: дать Сердце Тигра и не считать капли, а влить целый флакон в рану. Но вряд ли оно поможет. Тем более что Зотар и сам должен был принять это лечебное зелье. Быстрый взгляд на его пояс подсказал, что он принял их два. И всё же я опрокинул ещё один флакон в рану. Мгновение ожидания. И… Этого оказалось недостаточно. Как недостаточно окажется и Прикосновения Весны. Не с такой раной.

А кровь, не замечая алхимического состава, уже наполнила рану, начала заливать доспех, показалась на губах Зотара. Моя рука замерла на полпути. Как странно… легче вонзить в человека Молот, чем помочь ему. Правой рукой я ухватился за вывернутый кусок грудины, а левой оторвал кусок мяса и кожи, на котором он болтался. Вернуть на место это я бы не смог. Затем положил руку чуть выше раны, почти так же, как это делал Зотар, пока его сюда тащили. Нажал, затем сдвинул руку ниже и левей, нажал и там, придавая его груди более правильную форму.

После я поднял вторую руку над Зотаром.

Длань Возрождения. Земная техника. Стихия Дерева. Лучшая техника, что я знаю. Та, что я купил у Мириота. Сорок пять узлов третьего созвездия. Техника, что точно сможет остановить кровь и сработает лучше, чем бесполезное зелье Сердце Тигра, которое я даже дать ему больше не могу. Сейчас это лучшее, что я мог сделать для Зотара.

Ещё мгновение я колебался, глядя на синеватую пыль, которая не только припорошила рану Зотара сверху, но виднелась и в хлещущей крови. Вода или Ветер? Что из стихийных зелий плеснуть ему на грудь? Землю или Огонь? Дарсова бестолочь, что за столько лет не научился различать две стихии.

Ничего. Я сжал покрепче зубы. Пока ничего. За спиной сверкнула техника старика Фирама и я всё же использовал технику, лишь сжимая обращение к Небу до предела и прося его, чтобы никто не заметил.

Впервые я вливал в технику Длани Возрождения нити своей стихии. Пусть она совсем не подходит для Длани, но это лучшее, что я могу сделать сейчас. Если Зверь, что порвал Зотара обладал стихией воздуха, то та, которую я отправлю в Зотара чище, чем стихийные зелья старика Фимрама. Бесконечные водяные просторы… Не то. В голове мелькали десятки образов, словно они могли хоть как-то помочь мне с раной и повлиять на неё. Не то. Вот! Ни один ветер не заставит могучий водопад течь обратно!

Не знаю, что происходило с Зотаром и его раной, но хотя бы я ощутил уверенность в том, что действую правильно. Техника закончилась, и я снова толкнул в меридианы нити воды и туман силы, используя Умножение, надеясь, что никто не обратит внимания на то, какую именно технику я использую. Что? Умножение? Я признавался в том, что старый хозяин мне её дал, иначе как бы я прошёл проверку на той стороне Врат?

Запечатанные меридианы протестующе гудели: даже ночами я не использовал с Умножением столь сложных техник, пробавляясь однократным применением и вслушиваясь после в тишину спящих комнат. Но тут уж…

Как бы я ни старался отвлечь себя от умирающего Зотара, от его раны и своих действий, но мысли всё равно свернули туда, куда я пытался их не пустить.

Скорее всего в ране Зотара вода. Та самая вода, нити которой я так щедро добавляю в технику. Пусть я не могу в полной мере впитывать энергию Неба, но глаза у меня никто не мог забрать. Я отчётливо замечал, как сияние из моих рук омывало Зотара голубой волной и десятки более тёмных нитей ныряли в его тело. Его стихия Воздух, его меридианы отравила Вода, что, если я сейчас… только добавляю отравы в его тело?

Вздор. Я закусил губу, ощущая нарастающее жжение в запечатанном меридиане. Старик Фимрам использовал свои техники на всех раненых, даже если они были отравлены Деревом. Даже земные техники, которые явно действовали так же, как и мои Река и Жемчужина. Но… Одинаковые ли были эти техники в разных случаях? Две земные техники? Я невольно скривился. Как я оказался скрытен со стариком Фимрамом о своих умениях, так и он, щедро делясь рецептами зелий и рассказывая про небесные растения Пояса, никогда не говорил о техниках, которыми владеет сам. Что если это его подарок мне состоял только из того, что он мог дать ученику, который обладает Водой? Не может же быть, будто, прожив столько лет, его личный набор техник так мал?

Есть ли у меня выбор? Нет. Я ведь отлично знаю, как вредны последствия нескольких Дланей подряд. Десять. Я опустил руку. Но не потому, что вспомнил о Лейле и её отравлении этой техникой, а потому, что не мог больше терпеть боль в меридианах. Слабак. Вот что значит отсутствие тренировок. В Шипах шестьдесят узлов, а в Длани всего сорок пять. А я сумел вынести всего десять повторений. Почти так же, как попечители стражи на тренировках, где я и подсмотрел идею Умножения. Слабак. Я Мастер, которому не нужны костыли Умножения, но даже с их помощью не могу выполнить то, что хочу.

Прильнул ближе к груди Зотара, всматриваясь в рану. Я видел и без этого, что кровь перестала хлестать, но в чём причина: я помог Дланью или Зотар истёк кровью? Несколько мгновение я вглядывался в рану, затаив дыхание в ожидании ответа.

Заживает! На моих глазах край торчащего ребра покрылся плёнкой, которую я видел на своих ранах десятки раз: техника всё же подействовала.

Меридианы гудели, требуя отдыха. Я бы влил в рану ещё один флакон заживления, но и прошлый решился использовать только потому, что погрузил Зотара в сон, а во сне боль ощущается по-другому, легче. Именно так делал старик Фимрам с тяжело ранеными Воинами: сон и дополнительное зелье. Правда его техника срабатывала даже на тех Воинах, которые не хотели засыпать. Зелья старика Фимрама также хороши, как и его техники, мне кажется, даже получше орденских зелий, но от усиления боли никуда не деться. Не с каждой раной можно использовать их несколько подряд, пока рана не зажила. От боли тоже можно умереть. Но у лечебных техник нет такого ограничения, а меридианы уже остыли и успокоились. Я снова вскинул над Зотаром руку. В этот раз получилось сделать двенадцать Умножений, навык быстро восстанавливался. Нужно не лениться и больше заниматься в лесу жетона. Как давно я делал там Умножение до предела?

Улыбка, которая уже вылезла на мои губы, замерла, превратившись в гримасу: голубоватая пыль в ране никуда не делась. Поползла в стороны, проникла под кожу, на глазах собираясь в жилах, проявляя их узор. Что случилось? Вода не победила воздух? Или… Эта отрава не воздух, а вода и я лишь усилил её?

Рука сама схватила стихиальное зелье огня. Десять капель в рану. Зелье в груди Зотара словно вскипело, так, как никогда не делало там, где встречало воду. Через вдох зелье бесследно исчезло, а рядом с голубым узором под кожей проявился алый. Я отшатнулся, выругался и поймал на себе внимательный взгляд того стражника, что не дал мне говорить со стариком Фимрамом. Не даст и сейчас. Я отлично видел, что Воины перед стариком тоже совсем плохи. Их явно тащили очень долго, раз за разом вливая в них зелья, едва переставали действовать старые. В том числе и стихиальные. В ранах то же двухцветие, лекарство тоже стало ядом. Я уже видел такое у одного Воина. У стражников двухцветие из-за долгого воздействия стихиальных зелий и их слабости против яда. У меня… У меня возможно из-за ошибки. Зря я решил добавить стихию воды в технику, что создана для дерева.

У меня остался только один путь. Плевать на последствия.

И всё же я снова развернулся спиной и к старику Фимраму, и к Аймару, что заглядывал ему через плечо, и к Воину, что сейчас буравил меня тяжёлым взглядом. Прикрылся хоть так от чужих глаз, уже не веря в то, что сумею скрыться от них. Снова сжал до предела обращение к Небу, стараясь, чтобы оно хотя бы не выглядывало из-за меня. Новая техника, в которой мне еще очень и очень далеко до познания. Поняв, что достиг предела, медленно толкнул энергию и стихию в меридианы, отсчитывая вдохи в действиях старика Фимрама. Почти подгадал. Моя Небесная Река в этот раз запоздала, пусть и лишь на полвдоха, не сумев до конца слиться вспышкой со вспышкой земной техники учителя.

Мысли лениво перекатывались в голове, а на губы сама собой вылезла довольная ухмылка. Зотар дышал. Стонал во сне, но дышал. Кровь больше не лилась, края раны покрылись плёнкой растущей плоти. И ни следа от голубоватой пыли, ни следа от голубого рисунка под кожей, ни следа от алого рисунка. Небесная Река смыла весь яд, что нашёлся в теле Зотара, не разбираясь, чей он: от зелья, от Зверя или от меня. Лечебная техника действовала именно так, как и должна была. Зотар до сих пор оставался в доспехе и мне пришлось оттянуть ворот, изучая его шею. Одна из тонкостей лекарского дела. Обычно здесь, на самых крупных жилах легче всего заметить яд, избежавший лечения. Нужно лишь подождать несколько ударов сердца. Чисто. Большее может сказать только старик Фимрам, но это, наверное, когда разберётся уже со своими…

– Фимрам, откуда у тебя такой хороший ученик?

За плечо рванули, оттаскивая меня от Зотара и разворачивая.

– Ты?!

Аймар вдох или даже дольше вглядывался в меня, затем его лицо окаменело, он отшвырнул меня, завертел головой, а затем в бешенстве заорал:

– Пинь!

Тот стражник, что не давал мне попросить о помощи старика Фимрама, стоявший в шаге от Аймара и которого он так и не заметил, согнулся в поклоне:

– Господин?

Аймар резко обернулся, мгновение молчал, а затем приказал:

– Домара ко мне, живо!

– Слушаюсь!

Стражник вылетел из зала техникой, а Аймар зыркнул на меня:

– Чего замер? Работай! Мне нужен каждый из Воинов.

Напоминать Аймару, что на моих столах лежат Закалки и Зотар оказался там единственным Воином, я не стал. Бросив ещё один взгляд на спящего Зотара, шагнул дальше. Теперь я уже не колебался, действовал проверенным способом: сон, Сильфаний, зелье заживления и несколько техник Умножением. От самого слабого Пальца Нимиры, до Длани Возрождения. Всё равно одну земную технику в моем исполнении уже видели, но вряд ли кто-то кроме старика Фимрама мог бы сказать, что эта техника не из тех, которую я мог знать.

Обычно хватало двух-трёх Дланей, чтобы раны закрылись. Но… Двое из четырёх не дождались моей помощи и умерли до того, как я к ним подошёл. Хотя и раны их на вид казались далеко не такими опасными, как у Зотара, но им, Закалкам – хватило, чтобы погибнуть. Уж не знаю, зачем их вообще из раза в раз гонят в лес. Неужели тяжело дать им месяц, десяток отваров и одну возвышалку, чтобы получить в отряд хотя бы Воинов первой звезды?

Едва я закончил, как вернулся Пинь. Следом в зал вошёл Домар. И не один, а с целым отрядом стражников. Все со знаком щита на груди: охрана поместья и Врат перехода. За правым плечом Домара следовал Кирт.

Сделав пять шагов, Домар остановился и спросил:

– Дядя?

С моего места, со стороны было видно лицо Аймара и усмешка, с которой он оглядел чуть согнувшегося в приветствии Домара и глубоко склонённых стражников.

– Это хорошо, что ты привёл с собой людей. Вы! – вытянутый в сторону Домара палец не оставлял сомнений, кому предназначался приказ. – Быстро унести всех раненых в крыло стражи.

Мгновение царила тишина, а затем стражники слитно ухнули:

– Слушаемся!

Аймар повёл пальцем:

– Ты! Кирт, да? Бери этого Закалку и неси.

Кирт ответил без промедления:

– Слушаюсь, господин!

Опустив руку, Аймар покачал головой и негромко сказал:

– У меня разговор только к тебе, Домар.

Тон не предвещал ничего хорошего. Я ухватил со стола ящик с оставшимися стихиальными зельями и попытался улизнуть из зала, но на моём пути встал Пинь, толкнул в грудь, заставив вернуться. Едва из зала вынесли последнего стонущего Закалку, как Пинь и вовсе закрыл двери в зал, по-видимому, встав на страже с той стороны. Аймар оглянулся, придавив на миг меня взглядом, и повернулся к Домару:

– Племянник, как это понимать?

– О чём вы, дядя?

– Хватит! – теперь палец Аймара указывал на меня. – Я приказал тебе взять с него пять сотен монет и вышвырнуть из Ясеня. Меньше всего мне хотелось заполучить Лира в свои враги. Полтора месяца назад я приходил сюда с Лиром Гарой, и ты сказал, что так и сделал.

– Дядя…

Аймар вскинул руку, заставляя Домара замолчать:

– Ты солгал этому наглому Лиру в лицо? Плевать. Я сам не особо его люблю. Но ты солгал мне. Своему дяде, который из года в год поддерживал тебя. Когда моего старшего брата выгнали из Парчовых Небес, кто дал приют всей его семье? Кто дал приют тебе, любимый племянник?

Домар согнулся в поклоне, на этот раз сложил руки не в приветствии идущих, а в жесте уважения младшего к старшему: ладонь к ладони:

– Ты, дядя.

Аймар выхватил меч, рубанул по столу, развалив его надвое:

– Ясень принадлежит мне! Я лишь дал приют семье брата. Принял его уход от дел и поручил уже тебе следить за делами города, пока я занят в лесах. Я терпел, когда ты менял слуг в поместье. И впрямь, плохая награда для верных прозябать в Ясене со мной.

– Я заплатил им вчетверо, как и обещал.

– Я знаю, племянник, я проверил это. И оценил твою щедрость. Ведь даже для любимого дяди ты построил новый, отдельный дом. От твоей наглости в тот день я потерял дар речи.

– Дядя…

Теперь меч Аймара смотрел на Домара:

– И так ты отплатил? Врёшь мне в глаза, приводишь с собой стражу, словно не я настоящий хозяин поместья и Ясеня?

– Дядя, всё не так, как ты подумал.

Аймар использовал технику: на расстоянии ладони от меня в стену вонзилось голубое копьё, только через два вдоха распалось бесследно.

– Почему он одет как долговой?

На этот вопрос неожиданно ответил Фимрам:

– Обычное дело, когда неопытный ученик имеет дело с кровью и грязью. Я ещё и заставлю его здесь всё отмыть, чтобы не зазнавался.

Я недоверчиво глядел на старика. Не то, чтобы я рискнул сказать сейчас правду Аймару, не зная к чему это приведёт. Может быть к тому, что меня и всю семью тут и убьют. Возможно старик понимает в происходящем больше меня? Хотя скорее, он слишком уж связан с Домаром.

– Хорошо. – Аймар кивнул. – Тогда ещё вопрос. Что он вообще тут делает?

Помедлив, ответил Домар:

– …служит…

– Сейчас ты скажешь, что решил обратить на меня гнев клана Гарой?

– Нет!

– Я привёл Лира в свой дом, – Аймар вернул меч в ножны, принялся медленно, спокойно перечислять, – усадил по правую руку от себя, отвечал «нет» на все его вопросы. Выходит, лгал ему в глаза. Ты что, думаешь, когда он убьёт меня в поединке, ты удержишь своё место в Ясене? – в одно мгновение Аймар пересёк зал. Стол, стоящий у него на пути, разнесло в щепки. Теперь Аймар оказался у дверей в зал, держал за горло Домара. – С кем из остальных ты сговорился? С Шанем?

Домар прохрипел:

– Дядя, все надежды нашей семьи мы возлагаем лишь на тебя.

– Довольно лести. Никогда не думал, что придётся использовать Истину на племяннике.

Я невольно покачал головой. Считал, что это Аймар приказал сделать меня долговым слугой на пять лет, а вышло, что и для него это нежданный подарок.

Амулет Истины у Аймара оказался с собой.

– Отвечай коротко и ясно. Не юли. Ты сговорился с Шанем?

– Нет!

– Сговорился с кем-то из семьи первого старейшины?

– Нет.

– Ты замышляешь против меня?

– Нет, дядя! Всё только ради семьи!

Злой смех заставил даже меня содрогнуться:

– Чьей семьи, вот в чём вопрос.

– «Дядя», – мне была отлично видна злая, неприятная усмешка на лице Домара. – уж вам лучше знать на это ответ.

Аймар швырнул Домара в стену. Или скорее отбросил его от себя техникой. В зал ворвался стражник Пинь. Увидев, что пострадавший Домар, тут же скрылся обратно. Послышался его окрик:

– Куда? Назад!

Аймар зарычал, снова техникой переместился к Домару и опять ухватил его за горло:

– Твои люди даже пытаются войти, не слушаются моих приказов!

– Дядя, – Домар снова хрипел, – вы наговариваете. Они бежали бы на шум в любом случае, как и Пинь. Они должны охранять тех, в ком кровь Саул.

Аймар повернул голову, словно прислушиваясь, зло рассмеялся:

– Тебе повезло, что они послушались Пиня. Попробуй они сейчас войти…

Я заметил короткий и странный жест старика Фимрама. Чего? Он снова махнул рукой. Догадавшись, я нырнул под стол. Старик думает, что эти двое обо мне забудут? Что за глупость? Сейчас я ощущал себя, словно маленький ребёнок. Лейла, когда была совсем маленькой тоже считала, что если она не видит, то и её не видят во время пряток. Но и я давно взрослый, и те двое – Мастера. Теперь я только слышал голоса и не видел ни лиц, ни жестов.

– Итак. Объяснись. Зачем ты пошёл против Гарой, зачем подставил меня под их недовольство?

– Дядя…

– Внятно, так чтобы я поверил и больше не тратил на тебя Истину.

– Когда я только стал Воином, то в наших Вратах сидел лишь представитель клана Гарой. Забиравший себе лучших. Сейчас там уже шесть кланов и семей, которые забирают себе всех. Всех!

– Такова участь слабых. Не поэтому ли ты поддерживаешь мой план?

– Конечно, мы станем слабыми, если нам перехватили глотку и сцеживают кровь. Вся новая кровь идёт к соседям. Они становятся сильнее, а не мы.

– Ты путаешь причину и следствие. Сначала мы стали слабыми. Тогда, когда прошлый глава передал власть Барерису. Пусть я не люблю первого старейшину, но даже он был бы лучше на месте главы семьи. А уже когда мы ослабли, нас заставили пустить в Ясень другие фракции.

– Потому я и ухватился хотя бы за одного.

– Это было бы хорошо, забудь Лир про этого парня. Но мне кажется, он что-то узнал от Мастера, который перешёл в тот день.

– Его ведь забрал клан Тамим, откуда Лир вообще что-то узнал?

Слыша это, я лишь усмехнулся. Юлит Домар. Ведь это он уже обсуждал с отцом.

– Наверняка не упустили возможность выслужиться.

– Клан Гарой ещё пожалеет. Они очень быстро набирают силу.

– И это говоришь мне ты? Не делай такое лицо, племянник. Я знаю, что ты крутишь какие-то дела с Тамим. До меня доходят слухи, что ты избегаешь посылать отряд лесовиков в северную часть леса. Зато там бродит Рейн.

– Дядя…

– Не глупи, ты же сам делаешь их сильнее. Первыми, кто пожалеет, станем мы. Они наши соседи и сожрут наши земли первыми.

– Не посмеют!

– Домар, снова говорю – не глупи. Значит, против Гарой они посмеют выступить, а семью «жалких торгашей» не посмеют поглотить? Земли может и будут носить то же имя, но…

– Может ты и прав дядя, ты мудрее меня. Но я считаю, есть несколько путей возвращения могущества нашей семьи. Не только самим стать сильнее и бросить вызов на соревнованиях наследника, но и сделать сильнее наших людей.

– Пойти по пути Мечей, захватить власть не личной силой? – Я отчётливо различал в голосе Аймара задумчивость. – В чём-то ты прав.

– Конечно прав, дядя! Вряд ли он сумеет даже коснуться стихий, его волосы, да и такое невозможное Возвышение в его годы. Чудо уже в том, что он остался жив после стольких зелий…

Аймар оборвал Домара:

– Помолчи. Плевать на то, кем он не станет. Плевать на невозможное. У него уже десятая звезда Воина. Таких среди наших слуг можно перечесть по пальцам. Да и кое в чём ты всё же не прав. Вспомни, что спрашивал Лир за чаем. Стал бы он так беспокоиться о полной бездарности?

– Дядя?

– И я знаю в чём причина. Этот парень очень неплох, он использовал Умножением лечение не меньше десятка раз, а затем земную технику. Технику, которой он не знал в своём Поясе… – повисла тишина, а затем Аймар засмеялся. – Вылазь, парень.

Я выдохнул. Вот же… старик! Выставил меня посмешищем. Слуга-предатель, слуга-вор, как меня там ещё называли? А теперь ещё и слуга-трус.

Поднялся, поклонился обоим Саул. Домар, стоящий чуть позади Аймара, медленно поднёс палец к губам, затем ткнул им в старика Фимрама и снова прижал к губам. Жест, не оставляющий сомнений в его значении. Молчите. Наверняка о контракте, о котором я и не могу сказать. Это что? Мне нужно сейчас делать вид, что я по своей воле вошёл к семье Саул слугой? Дарсова тварь. Аймар улыбнулся:

– Чего молчишь?

Я пожал плечами, честно признался:

– Господин, я не знаю, что сказать.

Аймар кивнул, перевёл взгляд в сторону:

– Фимрам, что ты скажешь о его навыках лекаря? Вообще о его таланте?

– Если говорить обо всех лекарских навыках, старший брат, – при этих словах я невольно скосил глаза в сторону старика Фимрама. При их разнице в возрасте слышать такое обращение? – то его сестра лучше. Затем идёт мать и только потом он. Худший среди них. Если говорить о техниках, то… Его талант немного лучше таланта его матери, худшая сестра.

– Я спрашивал о парне, а ты городишь туманные сравнения. – Аймар потёр лоб. А вот мне отлично были видны мерцающие символы в контрактах старика, которые без слов объясняли причину странного ответа: старик не хотел говорить того, что знал обо мне. – Фимрам, скажи прямо.

Контракт на миг вспыхнул сильней.

– Низкий.

– А познание техник? Не будешь же ты говорить мне, что земное обращение мне почудилось?

Фимрам бросил на меня быстрый взгляд и кивнул:

– Возможно это его талант.

– Ты старше меня, Фимрам, опытнее. Я знаю, что в познании техник важнее всего сильный дух. Возможно ли… возможно ли, что такой талант поможет ему коснуться стихий на самом деле, прозреть их?

Хороший вопрос. Но я мог бы ответить, что нет. В испытании Стражей эти две стороны таланта проверяли отдельно. И сродство со стихией у меня оказалось низким. Старик же Фимрам пожал плечами и ответил:

– Могут ли стать мастерами Указов те, кто убивают словами и взглядом?

Я вздрогнул, и теперь уже сам покосился на старика, чьи контракты успокоились и тускло над ним светились. Аймар вздохнул:

– Почему никто не отвечает прямо?

– Я не знаю, старший брат. – Старик Фимрам улыбался. Даже морщины, казалось, разгладились на его лице. Сейчас он не так уж и походил на замшелый камень, хоть и был всё так же в зелёном халате. – На всё воля Неба.

– А что с его меридианами? Есть надежда, что они выдержат наполнение стихией и удержат её в себе?

– Нужно смотреть.

– Так посмотри!

Домар снова повторил свой жест – молчи. Похоже, что с цепью на шее это не поглядишь. Для этой проверки что? Нужно будет снять халат? Старик Фимрам откашлялся:

– Можно обойтись и без этого. Леград, сколько зелий Возвышения ты принял, чтобы получить свою десятую звезду?

Дарсов Домар, сколько я должен ответить, чтобы ответ был верен? Я помедлил, лишь в последнее мгновение вспомнив, что уже отвечал на этот вопрос и не должен говорить иначе, ведь Домар его наверняка помнит.

– Десятки.

Аймар вздохнул:

– Жаль. Как жаль. На миг блеснула надежда, что получи ты хотя бы третью звезду к тридцати годам, то можно было бы уже сейчас принять тебя в семью, у Дема как раз есть третья дочь подходящего возраста. А там мне можно было бы побороться за место девятого старейшины. Или хотя бы сместить Шаня с его места. Жаль.

Домар, который слушал все эти несостоявшиеся планы, улыбался. Впрочем, улыбка пропала, когда Аймар вздохнул и продолжил:

– Значит, займёшь место Эроя.

– Дядя! Старший брат!

Прозвучало это одновременно, Домар и старик Фимрам переглянулись и продолжил говорить Домар:

– Дядя, Эрой хоть что-то понимал в боевом пути к Небу, а этот… Прошлый хозяин заставил его поклясться контрактом, что он не будет учить боевые техники. Его путь – это путь лекаря. Он сразу погибнет в лесу. Уж лучше возьми его мать. Она хотя бы знает пару боевых техник, к тому же её стихия дерево.

Сейчас снова был один из тех моментов, когда я жалел, что запретил себе боевые техники. Заставить бы Домара подавиться своими планами! Но я не мог. Так… У неё будет амулет, кисет с оружием и нужно привязать к ней Флаг с Призраком. На первой же стоянке пусть сбежит из этого отряда, пока они не зашли глубоко в лес. Пусть старик Фимрам даст ей такой приказ, он ведь тоже Саул. Это лучше, чем идти вместе с ними туда, где их десятками рвут Звери.

– Хм… – Аймар задумался. – А она тоже сумела выучить эту земную технику против яда?

Я, позабыв глупые мысли, выкрикнул первым, опередив Фимрама:

– Нет! Учитель дал её только мне.

Аймар пожал плечами:

– Значит, всё же пойдёт парень. Это даже хорошо, что он ничего не умеет. Больше силы сохранит на помощь моим людям. Я вижу, он умеет главное, что нужно знать в сражении – он умеет прятаться.

– Дядя!

– Что? – Аймар развернулся к Домару. – Ты предлагаешь и дальше растить лекаря, следовать твоему плану, а мне бросить свой? Что за глупость. Ты сделаешь нашу ветвь лишь чуть сильнее, а я разом позволю бороться за место старейшины.

– Дядя, пока я шёл сюда, то видел десятки раненых стражников. Слишком большие потери. Мне сказали, что если бы мои лесовики не успели на сигнал..

– Вздор! – Аймар недовольно взмахнул рукой. – Желают выслужиться и показать, как они хороши. Мои люди справились бы, даже опоздай они.

– Пусть так. – Домар пожал плечами. – Нужно нанять ещё людей, наймём заодно и лекаря в Холмах.

– Я не могу ждать. Ещё в самом начале выхода я потерял десяток в схватке с другим отрядом. Кто-то тоже пронюхал о… – Аймар замолчал на миг, криво усмехнулся, оглядел старика Фимрама, меня и закончил, – зато в этот раз я проверил сразу два места и всё же сумел понять, где ТО место. Это будет последний выход.

– Дядя, с малым количеством стражни…

– Почему малым? Щитовые заменят выбывших. – голос Аймара стал вкрадчивым, тихим. – Ты же не против, чтобы я использовал СВОИХ стражников так, как считаю нужным, племянник?

– Нет, – Домар даже вскинул руки, – конечно нет, дядя.

– Вот и отлично. Идём, – Аймар пихнул в плечо Домара, – я наконец помоюсь в поместье. Сколько я здесь уже не оставался на ночь, года два? Уверен, твоя драгоценная Алетра будет рада меня видеть. Да и я устал уже от тех девушек, что живут в моём доме. Ты не менял их больше полугода. Любимый племянник совсем перестал заботиться обо мне.

Уже пройдя три шага к дверям зала, Аймар повернулся ко мне:

– Ты ведь не против послужить семье Саул, юный лекарь? Послужить лично мне, пусть это и опасно? Если хочешь награды, то обещаю купить тебе зелье, которое заживляет меридианы, – бросив короткий взгляд на старика Фимрама, Аймар добавил: – Младший брат, конечно, тоже может кое-что сварить, но у него всего третий ранг алхимика. Я куплю тебе зелье четвёртого ранга. Сваренное обладателем нефритового жетона. Оно может дать тебе надежду.

Видя яростное лицо Домара за спиной Аймара, который кривился, но не сделал ни единого жеста, мне ничего не оставалось, как поклониться:

– Я рад услужить семье Саул и старшему его ветви, уважаемый Аймар.

– Мы сработаемся, парень.

Когда стукнули ворота в Павильон, то старик Фимрам глухо сказал:

– Прости старика, но у каждого из нас есть то, чем его держат за горло. Я не мог говорить иначе. Когда-то я слишком многим был готов пожертвовать, а они оказались единственными, кто не выгнал меня прочь со смехом.

– Этот ученик и не думал…

Старик Фимрам прервал меня, вскинув руку:

– Оставь. Я всё понимаю и не раз оказывался на твоём месте, не раз смотрел, как предают те, кому ты доверился. Иди за мной.

И снова мне не оставалось ничего другого, как молча делать то, что мне говорят.

Глава 8

Старик Фимрам привёл меня в свою личную комнату, место, куда при мне не заходил ни один из слуг, ни один из нас. Впервые передо мной открылась её обстановка: простая, даже скудная. Совсем мало мебели. Только место для сна и письма, в углу низкий столик с керамической чашей для возжигания благовоний, рядом с ним большая жаровня с крышкой. Вдоль одной из стен длинный шкаф со множеством фиалов, книг, бумажных свитков; на другой, совершенно пустой, посередине висел гобелен. Старый и потрёпанный, заметно, что его часто складывали и он потёрся на сгибах. На гобелене была вышита молодая женщина с распущенными светлыми волосами, которые струились по украшенному алыми пионами традиционному, синему одеянию. Хотя, когда я сказал, что стена пустая, то был неправ. Только сейчас ниже гобелена заметил узкую полку, с лежащими на ней сухими, полевыми цветами.

Старик Фимрам, встав ко мне спиной, лицом к гобелену, глухо произнёс:

– Много раз я стоял на твоём месте, обиженный несправедливостью, оболганный… Среди слуг ходят же обо мне слухи?

– Этот ученик не слышал таких.

Старик Фимрам задумчиво хмыкнул:

– В твои годы я бы не упустил возможности высказать всё, да ещё так, чтобы уязвить побольнее… Ты умнее.

Я слушал старика, всматриваясь в гобелен. Что-то в нём смущало меня. Наконец понял. Лицо. Оно царапало глаз, казалось знакомым. А всё потому, что если представить, будто Лейла выросла, утратила детскую округлость, но не улыбку, то можно было подумать, что с портрета на меня глядят её зелёные глаза. Не в этом ли причина того, что старик всегда так ласков с сестрой?

– В лесах будь таким же: молчи, не лезь на рожон, прячься за стражников. То, что ты хорошо умеешь драться на кулаках ничем тебе не поможет против Зверя. Голая сила без техник ничто против умений Зверей, как бы ни было закалено твоё тело. Что ещё сказать?

Старик Фимрам потёр брови, негромко продолжил:

– С плечом я не успел закончить, но мазь дам. Второй совет, ты дочитал книгу?

– Почти да, – кивнул я, смолчав, что, по сути, уже переписал её в жетон, – учитель.

– Куда стремится огонь?

– Этот ученик не понял вопроса.

– Мало прочитать, нужно ещё и понять то, что прочёл. Я многое тебе говорю о техниках, о том, как они должны действовать, каких вершин могут достигнуть с ними лекари. Но!

Старик развернулся, поднял палец к потолку. Глаза его словно ввалились, спрятались в глубоких расщелинах покрытого трещинами камня, сейчас оказались едва заметны под зелёными насупленными бровями.

– Никто не проложит тебе путь туда, к Небу. Как бы я ни хотел передать тебе все свои знания, но я не только не успел, но и не смог бы. Ты должен думать сам, искать сам, это твой путь и твоя стихия. Ты прочитал книгу, но что ты понял?

Я несмело пожал плечами. Не признаваться же, что не так уж и много. Уж слишком там часто встречались пустые рассуждения и умствования. Старик Фимрам понял меня и так, покачал головой и вздохнул:

– Горе для учителя, которому приходится так помогать ученику. – Я ощутил, как вспыхнуло румянцем лицо. – Огонь стремится к узлам расщелинам. Именно они и пострадали у тебя в плече, пусть и выглядят для большей части лекарей вполне целыми. Но это не так. Эти два узла-расщелины опалены огнём, твоя душа и хотела бы исправить тело, но они не дают. Ты должен был понять и сам, но мне приходится давать тебе совет – каждый день заполняй эти ущелья своей водой, как только смоешь последний след чужой стихии, тело снова обретёт целостность.

Старик замолчал, давая мне собраться с мыслями, обдумать всё, что я услышал. Снова не то что заподозрить, а несомненно понять – он знает большую часть моих тайн. Иначе, как намёк, его слова об управлении стихией понять нельзя. Но он не стал дожидаться каких-то слов от меня, отвернувшись, шагнул к гобелену и сдвинул в сторону цветы. Ко мне он вернулся с чёрным диском на шнурке.

– Когда-то этот амулет с сердцевиной из чёрной яшмы до конца защищал сына. Береги его. И помни, как бы он ни был хорош, но у любой защиты есть предел. Однажды его защиты оказалось мало, но это лучшее, что я могу дать тебе в лес.

– У меня нет слов чтобы… – Я принял амулет, сжал в кулаке, помолчав, выдавил: – Спасибо, учитель.

Старик Фимрам отвернулся, сложил руки за спиной:

– Время обеда. После него я жду вас всех в Павильоне, здесь хватит работы. Особенно тебе, разнесёшь зелья по поместью. – откашлявшись, старик буркнул: – Я, что ли, буду бегать, когда ты уйдёшь?

– Слушаюсь, учитель.

Я поклонился, даже понимая, что Фимрам не видит меня, тем более смолчав о том, что когда я уйду, то Умар просто вернётся к своей работе, которую исправно выполнял и до того, как здесь появился я.

В крыле слуг нас уже ждали перемены. Всех встретил недовольный Арнуз и выдал новую одежду простых, не долговых слуг и наказ молчать о том, что мы носили раньше. Впрочем, это умно. Вряд ли Домар желал объясняться с дядей ещё раз по поводу моей одежды или одежды моей семьи. Как бы к вечеру не оказалось, что мы должны переселиться в другую половину крыла. Поэтому первым делом занялся тайником. Не знаю когда всё начнётся, но явно никто меня предупреждать заранее не будет, иначе старик Фимрам не спешил бы так с амулетом. Сколько добра он уже совершил? Плечо, земные техники, советы…

Сегодня он явно не хотел, чтобы я показывался на глаза Аймару, но я вылез в зал по своей глупости. Неудивительно, что с таким количеством контрактов и Указов над головой, старик не сумел сделать сегодня большего. Он и так… Один амулет сына чего стоит. Понять бы ещё в чём причина такого его отношения? Он догадывается о моих тайнах? Ни слова не сказал о Длани, которой я пользовался на его глазах. Это потому что его жена или дочь так похожа на Лейлу? И поэтому он оказался недоволен, когда она оделась как долговая слуга? Одни вопросы.

Рат кивнул мне и прикрыл за мной дверь. Я тут же метнулся к половице, ловко в три приёма достал кисет. Боюсь, в лесах одного амулета, как бы он ни был хорош, будет мало. Чёрная яшма. О такой я даже не слышал. Интересно, какого качества амулет старика Фимрама?

Кисет занял своё место в кармане рукава. Как только я получил хламиду долговых слуг, так сразу озаботился тем, чтобы пришить в штанах такой же подвес, как в старой одежде. Всегда оставалась надежда, что понадобится. Не ошибся. Но теперь одежда снова новая. Впрочем, Маро за полсотни вдохов всё устроит и здесь в лучшем виде. Прикрыв крысиный лаз, я поднял голову наверх. Нет. Оставлять родных без защиты не стоит, но и забрать средь бела дня Флаг я не могу. Если нас переведут к обычным слугам, то придётся наведаться сюда ночью под Вуалью.

Мысли о том, что и вызвать эту помощь маме будет тяжело и сумеет Призрак не так много, я гнал прочь. С ним будет лучше, чем без него.

Женщины и Умар остались смывать кровь в зале, а я отправился разносить зелья. В крыло стражников мне пришлось сделать четыре ходки, потому как в сундук-переноску не влезало всё, что им внезапно потребовалось. Могли бы сами прислать одного стражника с кисетом Путника, ведь большая часть фиалов предназначена для нового выхода в лес. К части из зелий приложили руку я и Маро. Я с помощью своих толкушек, Маро же всё чаще готовила нужные травы для составов, оставляя на старика Фимрама только главную работу.

Ближе к вечеру, когда старик Фимрам уже ушёл, да и мы собирались закрывать Павильон, прибежал запыхавшийся слуга. Один из тех трёх, что занимался крылом стражников: они мели двор, чинили мебель, убирали комнаты. С любопытством оглядел меня и мою новую одежду, только затем заговорил:

– Господин Фимрам…

Я тут же перебил его:

– Нет его, ищи в главном доме.

– Ничё не знаю! – Слуга замахал руками. – Стражник Хилден велел принести фиал Золотого Антурума.

Я проворчал ему в спину, всё равно он уже не слышал:

– Нашёл время.

Что этот Хилден хочет? Опять про зелья начнёт? Торопится до того, как я окажусь в лесу? До этого момента оставалась надежда, что Хилден сгинул в тяжёлом выходе, но похоже он себя отлично чувствует. Или нет? Что за зелье? Первый раз слышу. Хорошо, что с его поиском помогла Маро, она лучше разбирается, а я не буду откладывать это дело на завтра и ночь думать, зачем Хилден напомнил о себе.

Но где каморка Хилдена? Где живёт Кирт, я отлично помнил, но, думаю, если я вломлюсь к нему с подобным вопросом, то он не оценит. К счастью, даже после такого выхода в лес, даже в такое позднее время во дворе крыла нашлись шестеро тренирующихся стражников с самой разнообразной вышивкой на левой стороне халатов: щиты, мечи, глаза, колёса. Думейна среди них не нашлось, но на мой вопрос мне вполне понятно ткнули пальцем:

– Туда иди, во-о-он туда.

– Спасибо, уважаемые.

Я уже развернулся, когда меня в спину окликнули:

– Эй, слуга, стой.

– Да, уважаемый?

Незнакомый стражник с вышитым глазом на левой груди халата оглядел меня и спросил:

– Не хочешь сразиться на кулаках?

Это прозвучало… неожиданно. Но улыбка сама появилась у меня на лице, и я спросил:

– Уважаемый, я всего лишь слуга алхимика Фимрама, как бы я посмел сражаться с вами? Да и…

Я напоказ подвигал рукой, в этот раз стараясь, чтобы бросалось в глаза, как плохо она шевелится.

– Жаль. Ну. – Стражник махнул рукой. – Отпускаю.

В указанную дверь я сначала постучал.

– Входи.

Я скользнул внутрь и увидел босого, в расстёгнутом халате Хилдена, тут же замер, услышав его недовольное:

– Закрой за собой!

Пришлось закрыть дверь, заслоняясь от любопытных глаз. Жаль. Значит, дело и впрямь в зельях. Так и оказалось.

– Уважаемый, вот зелье, за которым вы посылали.

Стоило мне поставить фиал на столик, перед невысоким столбиком монет, как Хилден оторвался от их подсчёта, поднял на меня взгляд и спросил:

– Меня не было три недели. Сколько зелий ты должен сейчас поставить передо мной?

– Уважаемый…

Хилден перебил:

– Господин.

Я спокойно спросил:

– Уважаемый вошёл в семью Саул? Не слышал, чтобы драгоценную маленькую госпожу сосватали.

– Наглый щенок. – Хилден усмехнулся. – Где мои зелья?

– Слишком много стражников оказалось ранено, – Я развёл руками, – мне пришлось вернуть эти зелья на место, иначе вскрылась бы недостача.

– Какая мне разница?

– У меня нет другого ответа, уважаемый.

– Прошлый раз ты сбежал до того, как мы с братом Киртом преподали тебе урок. Надеешься сегодня повторить трюк? – Я невольно покосился на дверь, а затем расправил плечи и нагло уставился в глаза Хилдену. Он скривил губы. – Кирт говорит, что даже у Столба ты не просишь пощады у господина Симара. Очень и очень наглый слуга.

Я не сдержался:

– Так оно и есть.

– Ладно. – Хилден коснулся пальцем пробки фиала, что я принёс. Его губы искривились в странной и гадкой улыбке. Странно знакомой, как и блеск его глаз. – Знаешь, что это?

Я окончательно отбросил вежливость:

– Нет.

– Я так и понял. Слуги говорят, будто старикашка Фимрам учит всю твою семейку травам и алхимии? Похоже, плохо учит. Придётся мне помочь ему в трудах. – Хилден поднял фиал, взглянув на меня через него, с весельем в голосе сообщил: – Антуриум называют цветком мужчин. Традиционно все составы для усиления мужской силы называют его именем. – поймав мой взгляд, Хилден усмехнулся. – Я не жалуюсь, наглый слуга, поверь. Но когда очень хочется оставить о себе неизгладимое впечатление, то можно и воспользоваться средством для стариков. Показать, на что способен Воин.

В груди холодело. Я слушал Хилдена, точно понимая, у кого я видел такую усмешку и такой блеск в глазах. У Паурита.

– Знаешь, три недели в лесах тянутся невыносимо долго. Особенно когда ты всего в дне пути от города, а не забрался в самые дебри. Хочется вернуться хоть на денёк, помыться, натянуть чистую одежду, обнять тёплую женщину. Ты же должен понять меня, как мужчина мужчину? Или… нет? – Хилден оглядел меня, покачал головой и наконец вернул фиал на стол. Фиал, который я сейчас мечтал разнести об его голову, запихать в глотку. А Хилден со смехом сообщил мне: – Зря. Одна из лучших радостей в жизни. Их, по-моему, всего две. Женщины и вино. И они очень подходят друг к другу, но сегодня я обойдусь только одной. Знаешь, господин Домар очень не любит, когда мы пьём в поместье.

Я наконец сумел заставить свой язык шевелиться:

– Для вас есть Дом услады.

– Надоело. – Хилден отмахнулся, распахнул ворот, обнажая волосатую грудь и почесал её. – Одни и те же рожи, не говоря уж об остальном. Управляющий уже полгода обещает новых девушек, но привозит их только для старших фракций.

– Это порча имущества Саул. Я доложу и тебя накажут.

– Враньё! – Хилден захохотал. – С каких пор ЭТО стало порчей? Пусть Арнуз этой байкой держит в узде своих парней, мне он не указ. Да, госпожа Алетра будет очень и очень недовольна. Но я один из лучших добытчиков у господина Домара. Не думаю, что меня так уж сильно накажут.

Я выдавил последнее, что пришло в голову:

– Я не дам.

– Поздно. – Хилден равнодушно пожал плечами. – Нужно было быть умнее и носить зелья. Если бросишься на меня сейчас, то это будет даже забавно – я возьму твою мать, а тебя отправлю к Столбу. Ну? Нападай!

Я молчал, всё так же оставаясь на месте, и Хилден презрительно скривился:

– Так и думал. Не зря тебе закрыли боевой путь к Небу. Трус. Всё! Иди, трясись и жди меня к темноте. Пшёл отсюда, отброс!

Я прикрыл за собой дверь и оглядел двор. Пусто. Где все те стражники, что бродили здесь сотню вдохов назад? Небо глядит на меня?

Метнулся через весь двор, за воротами тут же нырнул на боковую дорожку внутреннего двора поместья, скрываясь от возможных глаз. Вцепился в надрубленную цепочку, рванул её изо всех сил. Тщетно. Даже две трети тончайшего звена выдерживают мою хватку.

Дарсово отродье, я всё равно тебя убью.

Дальше руки действовали словно сами. Амулет старика Фимрама отправился в кисет, вместо него на шее повис амулет Пратия. Может поделка Первого пояса и хуже, но его энергию я точно могу тратить без подозрений. Кинжал? Вот этот короткий, с удобной рукоятью с упором, так похожий на тот рондель, который я готовил для Паурита. Он отправился в рукав, отлично поместившись там в кармане. А я уже снова коснулся кисета.

Хилден только вышел из леса, встречал меня не то что без брони и оружия, а едва одетый. Когда он распахнул халат, то я не заметил на его груди амулета, а значит всё можно решить двумя ударами. Хватило бы и одного, держи моя рука хотя бы меч, будь мне доступна хотя бы Ярость. Но боевые техники я запретил себе, глупец. Да, старик Фимрам столько раз говорил мне о побочных последствиях Касания Забвения, что не понял бы всю двойственность этой техники только Умар. Один удар у меня будет. Но сомнительно, что Забвение повлияет на Покров, куда бы я не применил его. Значит… Мне нужно будет продержаться два вдоха. Мне нужно действовать наверняка.

У лавочника стражи Ордена я забрал сундучок с зельями, которые он явно продавал втайне или же лишь избранными собратьям. Чего в нём только не нашлось. Тогда меня заинтересовали Пурпурные Духовные Слёзы. Но позже, подводя расчёты с Равоем, я даже пополнил этот сундучок, вернее запасы зелий на полке своего кисета. Кипящую Кровь я уже пробовал на себе. Но сейчас я не могу использовать техники, да и слечь на сутки не могу. Я ведь хочу не только убить Хилдена, но и остаться при этом в живых. Мало толку, если меня так легко раскроют. Тогда уж проще было бы дождаться, когда Хилден придёт в крыло слуг и призвать Призрака.

На свет появились два флакона. В одном Огонь Жизни, в другом Дух Мада. Зелье, которое словно одна треть Кипящей Крови и которое я тоже уже использовал. Здесь в поместье, когда пытался порвать цепочку и после два дня едва ползал. На двести вдохов Дух Мада удваивает силы Воина, сжигая взамен его выносливость. Алхимический состав, который повторяет то, что может сделать и сам Воин. Правда обычно выносливость сжигают, перегоняя в духовную энергию для техник, а не в силу тела. Но, как и с Кипящей Кровью, зелье добавляет ещё и вложенные в него силы трав. Да и делает это мягче. Если Зимиону или мне, когда мы сжигали свою выносливость, приходилось расплачиваться неделями слабости, то здесь всего двое суток. Но в это время даже с Закалками не стоит соревноваться в беге или поднятии тяжестей.

Дух Мада скользнул в желудок, рванул оттуда волной жара по меридианам. Первый вдох… Я снова ухватился за цепочку, дёрнул её раз, другой. Дарсова штука… Да из чего же она сделана? Второй вдох.

Некогда сейчас об этом задумываться и дальше терять зря время. Двор я пересёк спокойным, но быстрым шагом, потратив на это девять вдохов, без стука вошёл к Хилдену. Тот поднялся из-за столика, видимо закончив считать монеты, сейчас, всё так же босой замер на полпути к крючкам с одеждой, со всё той же гадкой усмешкой.

– Чего тебе, трус?

– Господин, я виноват. – склонился перед Хилденом в поклоне, вытягивая перед собой фиал. – Вот, принёс свои извинения. Позвольте забрать… то зелье.

– Какое-какое зелье?

Хилден даже приложил руку к уху, и мне пришлось выдавить из себя название, тщательно давя в себе ненависть:

– Зелье Антурума.

– Ого! – Хилден убрал руку и одобрительно кивнул. – То, что слышу, мне уже нравится. Что там у тебя?

Я подскочил сбоку, угодливо протягивая на слабой правой руке Огонь Жизни. Это не то зелье, что я прихватил из Ордена, а то, что Ирам по дешёвке купил на аукционе в оставшейся в Первом поясе половине Ясеня. Красивый вычурный фиал, за который его прошлый владелец наверняка переплатил вдвое. Самое то, чтобы заставить Хилдена заинтересоваться.

– Что это?

Хилден взял фиал, потянулся снять пробку и вдохнуть аромат. Я же сделал ещё полшага в сторону, оказываясь за спиной Хилдена, толкнул в меридианы энергию. Сейчас я узнаю, сумеют ли двое сойти за одного толстяка Плава? Или нет? Всегда интересовался, как работают обращения и где границы возможностей…

Мгновения, когда я думал, о чём угодно, но только не о том, куда шагают мои ноги и что я буду делать на самом деле, закончились.

Человек передо мной ранен, ему срочно нужно принять ещё одно лечебное зелье, но свой предел он уже пересёк. Ему нужна моя помощь. Ладонь коснулась спины Хилдена. Точно напротив средоточия. Касание Забвения. Двадцать пять узлов. Вспышка невидимого никому, кроме меня обращения, которое должно было заблокировать Хилдену большинство меридианов, что начинают свой путь из средоточия. Через полмгновения засияла Вуаль.

Я прильнул к спине Хилдена, зажал ему горло локтем, заплёл его ноги своими, ощутив каменную плотность его тела. Покров. Только от ударов он защищает, а от захватов нет. Вышло! Сейчас мы стали одним целым, прижались друг к другу так близко, что техника окутала тишиной обоих: я не слышал ни своего дыхания, ни воплей Хилдена.

Вычурный фиал улетел в сторону, звякнув о стену. Первый удар Хилдена я попытался отвести в сторону, ударив навстречу слабой правой рукой и не сумел. Через мгновение он завершил удар, ткнув меня в глаза, заставив амулет защищать меня, затем вцепился в мой захват, рванул. Тщетно. Хилден сейчас слабее меня на три звезды Воина и одно зелье. Пусть и две руки против одной, но я выиграл, успев использовать вместо Вуали Опору.

Хилден теперь рванулся всем телом, явно пытаясь встать в стойку какой-то техники, я тут же завалил его набок, заставляя её сорваться и сам дотягиваясь до кинжала в рукаве. Ещё полвдоха. Перед лицом возникла чужая ладонь, пальцы удлинились, обзавелись чёрными когтями. Хилден ударил меня этой лапой, а я вонзил ему в глаз кинжал.

Вот только у меня висел на шее амулет, а у него нет.

Ещё несколько вдохов я лежал на полу и жадно втягивал в себя воздух. Сердце колотилось, отдаваясь в ушах, разнося зелье по телу; по меридианам струилась духовная энергия и нити воды, по-прежнему окутывая меня и умирающего Хилдена Вуалью Ветра, которая сменила Опору. Отличная техника, которую я сегодня впервые сумел применить так, как и должен применять Мастер. Непрерывно. Спасибо тебе Золак. Зря я в тот день так пренебрежительно к ней отнёсся. Вуаль самое то, чтобы убивать в тишине одним ударом.

Отпихнув замершее наконец тело Хилдена, я встал и принялся внимательно оглядываться. Мой халат слуги смят, но цел. В руках Хилдена нет кусков моей одежды. Обе его руки снова нормальные, да и сам он выглядит так, словно перепил и заснул на полу. Только в глазнице торчит кинжал.

Протянув руку, я вырвал оружие, осторожно, чтобы не вымазаться кровью, спрятал его в кисет. Ещё раз оглядел себя – из всех следов схватки только синяки на предплечье. Поднял Огонь Жизни. Повезло. Пусть флакон и был вычурным, но прочности ему не занимать: цел, а значит не останется и этих следов. Я осушил его, спрятал пустой фиал в кисет, осушил заодно зелье лечения, надеясь, что уж на мелочь с руками ему хватит несколько сотен вдохов. Сменил амулеты защиты. Несколько мгновений глядел на стол, где стояли два столбика голубых монет.

Пусть кто-то захотел убить Хилдена. Стал бы он забирать деньги? Да? Нет? Я шагнул прочь, оставив их на своём месте. Что я забрал бы, так это зелье Антурума. Но сделать этого не могу, потому что есть слуга, который и передал требование стражника Хилдена, есть тот же Кирт, который наверняка знал о плане своего приятеля. Забрать зелье означает выдать себя.

Оправив одежду, я отменил Вуаль, позволив угаснуть её обращению. Выскользнул за дверь, согнулся, тайком косясь по сторонам и униженно бормоча:

– Да, господин, в следующий раз слуга постарается. Обязательно, господин.

Выпрямился, закрывая дверь. Никого. Только откуда-то слева слышны весёлые голоса из-за неплотно прикрытой двери.

Прочь отсюда.

Когда я вошёл в наше крыло, выглянувший на скрип Арнуз недовольно заявил:

– Вот же! С этой вашей новой одеждой каждый раз ошибаешься и вздрагиваешь.

Я возразил:

– Вздрагивать будешь, когда мне форму стражника дадут.

– Тебе? – против ожидания Арнуз довольно потёр ладони. – Тогда тебя отсюда точно отселят. Ты и своих прихватишь, а я буду спать спокойно.

– Было бы неплохо, но похоже на ту половину, – я кивком головы указал на дверь, за которой и лежал двор слуг, – нас переселять не торопятся.

– Это же от Симара зависит, – Арнуз усмехнулся и прямо сказал: – а он только и рад насолить брату.

Истекали последние вдохи действия зелья, я закончил разговор бессмысленным:

– Ну да, ну да.

Прошёл мимо Арнуза, коротко стукнул в ближайшую дверь и тут же вошёл в комнату.

Мара возмущённо пискнула:

– Леград…

Я прикрыл за собой дверь, ноги подкосились, последнее, что я сумел сделать – прислониться спиной к стене и сползти по ней, а не грохнуться, где стоял.

Я уже и забыл, как резко заканчивается действие зелья Мада, и даже бегущий в этот раз по жилам Огонь Жизни не очень помогал. Поделка слабого алхимика, которую просто залили в дорогой фиал, чтобы продать невнимательному Воину? Или так и должно быть?

Негромким возгласом оборвал поднявшийся шум:

– Тихо! Я просто устал – весь день на ногах, ещё и энергии мало.

Я даже сказал почти правду. Хотя старик Фимрам и капнул кровью на цепочку, но заняться полноценной медитацией всё не находилось времени в суете этого дня.

Чтобы отвлечь маму от себя, шепнул ей одними губами:

– Сегодня я сниму Флаг, – показал ей взглядом откуда, – передам тебе. Как только я уйду в лес, то привяжи его к себе.

Мама так же негромко ответила:

– И не подумаю. Одно дело ты, со своим Возвышением и силой, другое дело я.

– Вроде, – от удивления я даже повысил голос. Спохватившись, снова зашептал: – в Миражном ты спокойно к нему относилась.

– Потому что он служил тебе. Я не собираюсь проверять, будет ли он также слушаться и меня. Мой предел браслет и веер. Это просто вещи. А вот Флаг… Это не вещь, и я не буду проверять, что взбредёт этому созданию, созданному из десятков разных людей, в голову. – поняв, что я хочу возразить, мама вскинула ладонь. – И хватит об этом. Спать с этой штукой над головой? Тебе она больше пригодится. Кому мы здесь нужны?

Я смолчал, хотя отлично знал – кому. Впрочем, Хилден мёртв. Остался только Кирт. И тот второй, что помогал держать меня, когда Домар заставил меня принять контракт. Нужно бы всё же сказать маме о Хилдене, но не сейчас. Совершенно нет сил спорить, да и слишком много вокруг ушей. Я и о Флаге зря заговорил. Будет день завтра, будет Павильон, где есть только мы и старик Фимрам. Это если к ночи не найдут Хилдена. Впрочем, в таком случае мне нужно, чтобы правду знал только я, который может лгать на любой вопрос.

И я решил, что самое время заняться медитацией. Закрыв глаза, потянул в себя энергию Неба, обратил внимание, как сразу ускорился бег зелья в жилах. Теперь оно обгоняло потоки крови, словно следуя за потоками силы, что пронизывали моё тело. Отлично. Чем раньше я приду в себя, тем лучше, поэтому я не забыл найти в плече два узла-расщелины, и раз за разом прогонял через них стихию.

Однако ночь прошла спокойно. Так же, как и утром не раздалось скрипа двери, сообщавшей о незваном госте.

Только когда я весь взмок на первой засыпке и прочитал десять страниц сборника трав, от входа в Павильон раздались чужие шаги. И громкий голос:

– Господин Фимрам, господин Домар требует к себе вашего ученика Леграда.

Я зашёлся в беззвучном смехе. Как быстро и сильно меня повысили из долгового слуги в ученики лекаря семьи Саул. Но такой тон… Вряд ли меня зовут для выхода в лес. Это нашли Хилдена. Уверен. Поэтому я тут же отвязал из штанины кисет и сунул его в самый дальний угол, за пыльный котёл, туда, куда ленивый Умар никогда не полезет. Выйдя в коридор, действительно увидел стражника, а не слугу. Старик Фимрам, тоже выглянул из зала алхимии, смерил пришедшего недовольным взглядом, кивнул уже мне:

– Этот старик разрешает тебе идти.

Я поклонился, скрывая невольную усмешку. К чему это? Словно он мог запретить мне уходить и не было его вчерашнего признания в беспомощности. Чувствовал я себя уже гораздо лучше, чем вчера, зелье Огня Жизни действовало, но вот поднять с утра большой пестик я даже не пытался. Занимался тем, что перетирал каменным диском с ручками то, что оставалось с позавчера. В этом деле можно хотя бы использовать вес тела, но всё равно ощущал я себя так, словно вернулся на годы назад и только-только приступил к Возвышению, а мне снова назначили поливать вдвое больше грядок, чем остальным. И так же, как и в прошлом, я даже не могу коснуться энергии Неба. Впору придумывать себе новый способ поглощения силы Неба.

Так, пока мы шли к центральному строению, я старался отвлечь себя от мыслей о том, что меня ждёт. Наверняка расспросы.

Краем глаза я оценивал, впервые увиденное изнутри, обиталище Саул – главный дом поместья. Сравнивал с поместьем Раут и тем домом, где жил как попечитель Ордена. Бедновато. Плохо отполированное дерево, мало Светочей. Разве что очень много тканей и явно дорогих. Что неудивительно, как бы ни была бедна эта ветвь семьи, но всё же их земли славятся тканями.

Наш путь закончился в квадратной зале, шагов в сорок от стены до стены. В ней квадратом ближе к центру поднимались вверх к крыше четыре толстых колонны, видимо, чтобы держать её. А вдоль стен возвышались похожие по отделке, но гораздо более тонкие, явно созданные только для красоты. У дальней от входа стены, между таких ненастоящих колонн стоял стол, за которым сидели Симар и Домар. Отдельно, в стороне стояло широкое и низкое кресло, на котором расположился Аймар. Сейчас, с собранными в тугой хвост волосами, в чистом, богато украшенном халате и тканевых туфлях на толстой деревянной подошве он разительно отличался от вчерашнего себя в доспехах и крови. Невдалеке, по двое с каждой стороны замерли в неподвижности слуги и стражники с символом щита на груди. Одним из них оказался Кирт.

Едва Домар увидел меня, как повернулся к Аймару:

– Дядя, вы позволите?

Аймар усмехнулся, повёл рукой:

– Давай.

Домар поднялся из-за стола, оглядел меня, спросил:

– Ты знаешь, почему тебя вызвали?

– Нет, господин.

Про себя я спросил сам себя: «Откуда мне знать? Наверное, хотите рассказать, куда именно в лесах пойдёт наш отряд»?

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы. И знаешь, что хочу услышать? Правду. – Домар с расстановкой произнёс: – Я. Хочу. Услышать. Правду.

В этот раз я едва сдержал усмешку. Дарсов хитрый ублюдок. И скрыл, что мой контракт отличается от контракта обычного слуги и одновременно использовал его. Тварь. Ну давай, поглядим, не обожжёшься ли ты сам. Ведь на мне есть ещё и мои Указы, а ты до сих пор не понял, что я могу лгать тебе сколько угодно. Но ответил совсем другое:

– Конечно, господин.

Я даже не поленился согнуться ещё раз в поклоне. Домар шагнул ближе, заложил руки за спину и поинтересовался:

– Для чего ты приходил вчера в крыло стражи?

– Стражнику срочно понадобилось зелье, господин.

– Кому и какое?

– Стражнику Хилдену. Зелье Золотого Антурума.

– И как поживал Хилден?

– Э-э-э. – Я растерянно пожал плечами. – Отлично, господин. Считал деньги, рассуждая о том, каким должен быть настоящий мужчина и собирался выпить вина.

Аймар хохотнул со своего места:

– Неплохо себя ощущают стражники семьи под твоим руководством. Пожалуй, нужно проверить, сколько у меня уцелело вина в подвале. Да и настоящий мужчина… С таким-то зельем? Даже не знал, что младший брат их варит. Выходит, есть спрос, Домар? Симар? – ему никто не ответил и Аймар снова рассмеялся. – Это гораздо забавнее, чем я ожидал.

Губы Домара дёрнулись, он прищурился, оглядывая меня. Про себя я сказал ему: «Ты, птицеголовый, ещё пожалеешь, что притащил меня сюда».

– Один из стражников видел, что ты уходил, а затем вернулся. Зачем?

– Гос… господин…

Домар довольно улыбнулся и приказал:

– Говори!

– Господин, – жаль, что мне сейчас не видно лица Кирта. – Стражник Хилден ска… при… – я торопливо согнулся, – приказал… – сказав это, я тут же зачастил, боясь, что Домар меня оборвёт: – принести ему пятнадцать зелий из Павильона, чтобы было с чем выйти в лес.

Аймар воскликнул:

– Ого! Как смело. Стражникам семьи мало того, чем мы снабжаем их? И при этом они не хотят тратить свои деньги и честно покупать то, что им нужно?

Раздался знакомый мне голос:

– Ложь! В его комнате не нашли никаких зелий! Господин, чего стоит этому слуге солгать, чтобы очернить моего брата по оружию? Он же может сказать, что и я, старший охраны поместья, верный ваш слуга, требовал от него того же.

Молодец. Как быстро Кирт сообразил, что нужно говорить. Это только Аймар здесь считает, что у меня простой контракт слуги. Но и я молчать не буду. Я даже шагнул вперёд, схватился за руку Домара, потребовал:

– Господин, скажите, скажите ему, что я не посмел бы врать. Да, он их требовал, угрожал, но я ничего не принёс! Я так благодарен, что семья Саул пошла против воли Гарой, что вы дали мне кров и учителя. Скажите!

– Отпусти!

Домар легко вырвался из моей хватки, брезгливо отстранил меня, грязного, пропахшего алхимией. А я тут же развернулся к Аймару:

– Господин! У вас же есть амулет Истины! Спросите меня, я отвечу ещё раз! Это правда!

Домар шагнул в сторону, заслонил своей спиной Аймара:

– Дядя, не стоит тратить амулет на такую мелочь.

Я усмехнулся, скрытый сейчас от всех взглядов Домаром. Помнится, Равой очень переживал за каждый разрушенный амулет. Выходит и для вас он дорог и ограничен в числе применений?

Раздался голос Аймара:

– Племянник, считаешь, что ворующие у меня стражники – это мелочь?

– Конечно это не так, но с этим справится и простой пересчёт зелий в Павильоне Дерева. В крайнем случае обыск в крыле стражи, ведь мы знаем уже одно имя.

– Имя мертвеца?

Я решил, что самое время напомнить о себе, воскликнул:

– Мертвеца?! Господин, вы о Хилдене?

Неожиданно заговорил из-за стола Симар:

– Мы позвали этого слугу, чтобы спросить как раз об этом убийстве. Если ты не против, дядя, то давай используем Истину для этого вопроса.

Домар резко повернулся, уставившись на брата, я же украдкой шагнул чуть в сторону, чтобы видеть лицо Аймара. Тот нахмурился, переспросил:

– Истину вот для этого?

Симар пожал плечами:

– Но мы же должны быть уверены, дядя.

– Уверены в чём? – Аймар перевёл взгляд с Симара на меня и обратно, снова напоминая мне Жулана этими резкими движениями головы. В лучах Светочей блеснуло широкое кольцо с орнаментом, что стягивало его волосы на макушке. – Уверены в том, что не слабак лекарь, который шаркает ногами, убил опытного стражника?

– Он единственный, кто входил к нему, – Симар развёл руками, – я не говорю, что он убийца, но он может указать нам своих сообщников, тех кто соглашался воровать зелья. Или же очистить своё имя, как хочет того брат Домар.

– Сообщников? – Аймар потёр щеку, спросил: – Знаешь, о чём я думаю? Первое с чего бы начал брат Шань, это с проверки всех стражников поместья под Истиной.

Симар пожал плечами:

– У дяди Шаня есть и мастера правды, и мастер Указов, он может себе это позволить.

Пока эти двое перебрасывались фразами, я покосился на Кирта. Он словно ждал этого момента, встретил мой взгляд и коснулся рукой меча. Ясно. Тоже подозревает бедного слугу. Уж, конечно, ему лучше знать кто из стражников вообще мог быть способен на такое. Жаль. Я надеялся, что у столь наглого человека, как Хилден, найдётся пара недругов, с которыми он в ссоре.

Аймар вдруг спросил у Домара:

– Может ты съездишь к нему и одолжишь на пару дней? Или лучше Симар?

Домар зло, коротко рассмеялся:

– Он не пустит ни одного из нас на порог.

– Зачем ты клевещешь на родного дядю? – Аймар покачал головой, перевёл несколько раз взгляд с Симара на Домара, остановился на Домаре. – Мне кажется, едва ты сообщишь, что приехал с просьбой, то он сам выйдет к тебе. Я неправ?

Домар молчал. Мне не было видно его лица, только побелевшие кулаки, которые он завёл за спину, распрямлённую до хруста. Аймар же принялся рассуждать:

– Думаю, он будет только рад выполнить просьбу сына родного старшего брата. И потребует самую малость за поиски вора и убийцы. Встать на колени, к примеру. Или девять раз поклониться. Или…

– Хватит! Дядя, к чему эти оскорбления?

– А к чему весь этот ваш фарс с лекарем? Ты, – Аймар ткнул пальцем в Домара, – раз за разом пытаешься заставить меня отказаться от этого слуги. Обрекаешь мой выход в лес на неудачу. Ты, – палец теперь указывал на Симара, – вроде и пытаешься выгородить лекаря, но я чую подвох в твоих словах. Впрочем, я всегда знал, что ты завистлив. Похоже зря я решил ночевать в поместье. Отдельно от вас и впрямь отдыхается лучше и спокойней. Тут я словно в змеином гнезде, где мне лгут на каждом шагу. Впору, как и Шань, требовать от каждого родственника контракта на верность…

Домар оборвал Аймара:

– Довольно, дядя! Весь вечер и утро я раз за разом выполнял твои прихоти и доказывал свою верность. Что ещё не так?

Я не косился больше на Кирта, но видел того стражника, что стоял у столба справа от Аймара. И он сейчас положил руку на меч. Невольно я раскинул сферу боевой медитации. Ничего. Ничего, что могло бы угрожать мне. Но кто сказал, что сейчас стражник готовится сражаться со мной? Смешно.

Аймар недовольно процедил:

– Зря брат Сирк передал все дела тебе. Чем больше гляжу на тебя, тем больше понимаю, правы те, кто шептался, будто выдумки у тебя больше, чем ума.

– Дядя, – голос Домара срывался, – ты переходишь границы с оскорблениями.

– И ты сегодня же покинешь моё поместье? – В зале опять повисло молчание, но стражник убрал руку от оружия. Аймар переспросил: – Нет? Я так и думал. Я не буду доискиваться, кто убил стражника и подставил слугу, организовав этот фарс передо мной. В конце концов, это стражники поместья, которых ты нанял, а я отдал все эти заботы о поместье Сирку. Он тебе? Значит, это твоя проблема. – Аймар хохотнул. – Кто бы её ни создал. Завтра мы выходим в лес. Подберите этому лекарю доспех. Ну, чего замерли? Все свободны. Идите!

Ко мне подскочил Кирт, ухватил за халат, рванул так, что ткань затрещала, буквально поволок из зала. Я только и успевал перебирать ногами. Кирт тащил меня следом за стремительно несущимся по коридорам Домаром. Остановились мы в какой-то комнатушке. Первым делом Домар пнул стол, разметав по комнате сложенные на нём бумаги. Затем ударил в стену. Явно применив технику, потому что пробил толстенный брус насквозь. Голой рукой. Следом свистнул меч, превративший в обломки шкаф с какими-то горшками. Бумагу на полу засыпало высушенными листьями. Сбор для отваров?

Через мгновение мне стало не до глупых вопросов: меч замер у моих глаз. Домар прошипел:

– Опусти голову.

– Господин, что?

– На колени, опусти голову, склонись передо мной. Что неясного в моих словах, отброс? Что неясного в приказе?

Я сглотнул, между лопаток холодило чьё-то неприкрытое желание моей смерти, но жара опасности не было. И я выполнил приказ, опустился на пол, оперся руками о колени, склонил голову и обнажил шею. В своей способности соврать я не сомневался, но в способности ударить хозяина контракта? Сжался, готовый рвануться в сторону, как никогда жалея, что Призрак очень далеко и надеясь только на амулет старика Фимрама.

Шеи коснулось тёплое и я едва не рванулся в ноги Домара, в последний миг сообразив, что это не ощущение боевой медитации, а… кровь. Домар вернул меч в ножны и всё лил и лил кровь на меня. И вдруг пнул, заставив упасть на спину, прямо под ноги Кирту. Теперь он держал у моих глаз меч. Снова, как и тогда во дворе.

Домар выругался, заставив меня перевести на него взгляд. Всё расплывалось, перекрытое образом клинка, но я видел, что он достал из рукава фиал, капнул из него на палец. Не глядя на меня, заговорил:

– Ваш выход должен продлиться месяц. Я сделал так, что цепочка позволит тебе медитировать два месяца. Ты по-прежнему должен молчать о ней, о контракте и вообще обо всём, что связано с ним. Ты ведь хочешь жить?

Я осторожно кивнул, заставив образ Домара на миг исчезнуть за лезвием меча:

– Хочу, господин.

– Половина твоего контракта у меня. Поверь, заступничество Аймара не спасёт тебя от моего гнева. Даже у него нет влияния в главной семье, чтобы попросить об услуге мастера Указов. А вот ты, если и дальше будешь хорошо служить старику Фимраму, вполне можешь освободиться от контракта и стать его учеником. Ты понял меня?

– Понял, господин.

– Кирт, подбери ему броню. Хорошую броню, из малой оружейной. Он должен вернуться живым и в срок. Понял?

– Господин, спросите его о Хилдене.

Домар зарычал:

– Не зли меня, Кирт!

Клинок у моих глаз дрогнул, снова на миг заслонив Домара.

– Господин!

– Плевать мне на твоего дружка Хилдена! С твоими стражниками и так полно странностей! Те двое, за которых ты поручился, почему они сбежали?! Почему не прошло и суток с их побега, а свитки уже почернели?! И ты так и не нашёл их тел… – Домар замолк, на миг перевёл взгляд на меня, уже тише сказал: – Поговорим об этом позже.

– Хорошо, господин.

Меч исчез, а меня вздёрнули на ноги.

– Идём!

Броню мне Кирт и впрямь подобрал хорошую. Тяжёлую, прочную. Неудобную. Такую броню не использовал никто из ватажников. Кожаная основа, на которую навесили прямоугольные металлические пластинки внахлёст. Ни повернуться, ни прыгнуть толком. Ещё и бренчало всё это… Да на такой шум сбегутся все Звери на расстоянии половины перехода по лесу. Раньше, чем я успел придумать, как обиднее сообщить о такой глупости Кирту, он сунул мне в руку три амулета, буркнул:

– Большой на шею, маленькие – вот сюда, как выйдем.

Кирт ткнул мне для уверенности пальцем в рукав. Там и впрямь оказался небольшой кармашек, как раз подходящий размером. О том что это и для чего, я ещё успею узнать или прямо скажут. Сейчас я больше заинтересовался другим: Кирт сказал – выйдем. А это значит, что он тоже идёт в лес. Удивительно. Я сразу повеселел, ведь тогда за маму можно не переживать. Да и… Все эти недели моей жизни в поместье, он ни разу надолго не покидал его. Может он и хороший боец, но каков он в лесу? Не зря в Гряде контракты опытных ватажников стоили гораздо дороже, чем новичков.

Вспомнить хотя бы Воина Гравоя, которого я нанял себе на замену. Пусть наёмник хромал, но его цена была немалой из-за его опыта. Я усмехнулся про себя, а вот мой контракт, контракт опытного ватажника и Мастера первой звезды, достался Домару совсем дёшево. Правда, если сравнить с Гравоем, то у меня не хромота, а связанные руки и ноги. Да и с Киртом не так всё просто, как я себе навоображал, ведь он говорил однажды, что два года ходил в лес. Жаль. Но, с другой стороны, это было давно. От леса отвыкаешь, как отвык я от Умножения и сложных техник, а там… Я хоть и лекарь отряда, но всего лишь ученик настоящего лекаря, значит могу и ошибиться с дозировкой зелья.

Кирт тем временем закончил подгонять наплечники, подхватил с полки шлем и надел на меня. Сорвал, схватил следующий. Вот это совсем ни к чему. Мало кто из ватажников носил шлем. В нём плохо видно и слышно лес. Впрочем, я ведь туда иду как обуза, так что может так и надо. Кто знает, как наряжали ватажники тех богачей, которых водили в лес?

Оружия мне, конечно, Кирт не дал. Хотя, я бы не отказался от кинжала или дубины. Мечты. Зато мне досталось другое.

Кирт швырнул мне какой-то предмет. Я мог бы его поймать, но позволил ему шмякнуться о грудь, а затем упасть на пол.

Кисет.

Я поднял его, неверующе потянул завязки. Пуст и совсем мал внутри. Тогда? Поднял на Кирта вопросительный взгляд. Тот скрестил руки на груди, на челюсти у него вздулись желваки, только через пару вздохов он рыкнул:

– Твой! Привяжи кровью.

Оглядевшись, я протянул руку в сторону и спросил:

– Можно?

– Бери.

Нож, который я взял с полки, с трудом, но всё же раскровянил палец, впрочем, я сделал вид, что просто не решался сильно нажать на лезвие, скрывая прочность своего тела. Мгновение и кисет стал моим, открыл мне содержимое. Впрочем, ничего нового я в нём не обнаружил: пуст, да ещё и не так велик, как я привык. Я досадливо цыкнул, вызвав усмешку у Кирта:

– Слюни подбери. В один рот двух ложек не впихнёшь. Будь моя воля, я бы тебе зелий не доверил, но… Пошли.

Алхимия нашлась в соседней комнате. В ней я уже бывал не раз, принося сюда зелья из Павильона.

Кирт повёл пальцем:

– Вот эта полка, эта и эта. Всё в кисет. Это запас лесовиков для выхода. Пропадёт хоть одно зелье: шкуру спущу безо всякого Столба, ты меня понял?

– Понял, – не хотелось, но я заставил себя быть вежливым, – уважаемый.

Зелий оказалось не так уж и много: сотня лечебных и полсотни стихиальных противоядий. Я бы сказал, что на отряд, да ещё идущий в лес на несколько недель, этого очень мало. Причём, я точно знал, что даже в тех ящиках, которые я сам сюда принёс вчера, было больше. Может уже раздали стражникам? И стихиальные? Каждому по пять разных зелий? Сомнительно. Скорее не только у меня будет запас алхимии. Ну и отлично.

Скорее бы в лес. Две недели? Мало времени, не хватит, чтобы перебить цепочку. Значит… На обратном пути? Отлично. Тогда и поквитаемся за твой меч, Кирт. И за первый раз, и за второй, и за третий. За всё.

Глава 9

– А ну, шлем вздень назад!

Я покосился на недовольного Думейна, который тоже оказался в большом отряде Аймара. Тот самый стражник, который носил на поясе цзянь, который совсем не цзянь. Тот, кто так помог мне с обманом моих Указов, а теперь стал одним из четырёх моих охранников в лесу. Вздохнув, я снова надел шлем. И не потому, что уж так благодарен Думейну, что слушаюсь его, а потому, что он тут же нажалуется Кирту, своему старшему. А тот либо без затей двинет в ухо, пока никто не видит, либо и вовсе доложит сразу Аймару. Знаем, с утра уже проходили, но как же меня злит этот шлем…

Ладно щитовики, привыкшие с важным видом ходить по поместью, охраняя его неизвестно от кого, они и знать ничего не знают про лес, но лесовики, те самые парни, что носят символ меча на груди, те парни, которые последнее время постоянно попадали в Павильон Дерева, а потом несколько дней отлёживались в казармах. Вот кто меня разочаровал, они тоже были в шлемах и доспехах. До этого, в стенах Павильона, я как-то не обращал на это внимания, сейчас же, глядя, как все они проламываются через заросли травы или вертят головой, не замечая опасности над собой…

С одной стороны, я мог стражников понять. Это не в лесах Гряды шляться, где Зверь, способный отравить духовным ядом, отыщется только возле Братьев и куда пойдут лишь сильнейшие из ватажников. Даже я, дважды прошедший лес от Гряды до Миражного, столкнулся с подобным противником всего раз, на входе в сам город. Но сейчас вокруг меня лес Второго пояса, и из каждого выхода в него стражники Саул возвращаются не все, а хотя бы десяток обязательно попадает в Павильон с жуткими ранами, которые можно закрыть, только используя целое озеро духовной силы и стихиальные зелья. Может быть, опасайся я сам встречи с такими Зверями за каждым кустом, тоже начал бы носить доспехи покрепче, лишь бы хоть как-то защититься от их когтей и зубов.

Но меня учили в лесах Первого. Волки. Лёгкий кожаный доспех самое большее на что я всегда рассчитывал в своих выходах. Сейчас эти доспехи, что на меня нацепил Кирт, сковывали, придавливали к земле. Разумом я понимал, с моей силой всё это не более чем заблуждение, а на самом деле я такой неповоротливый и медленный потому, что тело ещё помнило, как оно должно двигаться через лес, используя Рывок и Двойной Шаг. Помнило, но не могло так двигаться, поэтому мне и казалось, что железо давит меня к земле, сковывает как путы. Хуже того, хотя я раскинул боевую медитацию, мне не хватало слуха, который бы сообщал о том, что происходит вокруг, в траве и кустах. Дарсов шлем надёжно заглушал все тихие шорохи и звуки.

И я, и весь отряд стражников двигался бесшумно, за это и отвечали те два небольших амулета в кармане под наплечником, но точно так же беззвучно для меня качались ветви над головой, бесшумно под ветром пригибалась трава на полянах. Я точно знал, что в кустах слева сидит Зверь, но пока не снял шлем, не послушал, как он переступает лапами, не мог понять его размер. Боевая медитация говорила лишь о том, что хотя он и прикидывает, как вонзить когти в меня, но мне не опасен, и только. А идущие с краю отряда стражники и со щитами и мечами на доспехах – даже глазом не вели на эти кусты. Бестолочи.

Настоящими ватажниками я мог считать только двух человек во всём отряде. Одетых в кожаную, тонкую, почти не стесняющую движений, броню, без шлемов, с привычными мне широкими поясами под зелья. Именно эти двое и прокладывали отряду дорогу через лес. Невольно я примерял себя на их место, проверял, как бы повёл людей сам. Часто по-другому, более лёгкой дорогой, но всё объяснялось спустя какое-то время: то левее мелькал среди деревьев огромный овраг; то справа даже мне, в шлеме, был слышен звук бегущей воды. Ватажники просто знали этот лес и вели отряд Аймара пусть и не самым удобным путём, но тем, который позволял сохранить силы к его концу.

Да и задача у проводников сложнее, чем у простых ватажников. А всё из-за самого отряда Аймара. Не знаю уж, к чему, но теперь я своими глазами видел, что добрая треть людей вокруг меня: Закалки.

Безумие.

Не слышал, чтобы хоть один отряд ватажников в Гряде пускал Закалок глубже первого лагеря. А вокруг меня сейчас Второй пояс. Когда-то три юных Воина с первыми звёздами прочёсывали окрестности фермы Плава и то, там, где отец Гунира всё подготовил для тренировок сына, сумели отыскать смертельных неприятностей себе на задницу. Здесь же… Будь я сам Закалкой, то мне одного вида тех, кого выносили из леса, хватило бы, чтобы даже не думать соваться туда на этом этапе.

Не знаю, чего в их поступке больше: смелости или отчаянья. Без своего таланта мне не сказать, что точно в контрактах над головами этих Закалок. Могу лишь заметить, что самые сильные их контракты совершенно одинаковы. Да и шпыняют их все кому не лень. Даже Зотар. Можно, конечно, думать, что это добровольцы, нанятые за большие деньги в опасный выход. Вот только Ясень – лишь тень того города, которым был годы назад. В нём, обезлюдевшем, негде нанять столько людей.

Наверняка кто-то из стражников и ездит в Два Холма, чтобы нанимать людей для семьи там. Но ещё я помню свою стычку с Жикаром в крыле слуг. И помню рассказ про его пятерых приятелей из шайки грабителей, которые выбрали не два года среди долговых в поместье, а десять выходов в лес. Как Зотар. Или больше, какая польза может быть от Закалок в таких выходах? Неважно. Я вижу среди Закалок вокруг и знакомые лица: они уже бывали в Павильоне Дерева. Но большая часть мне незнакома и явно первый раз в лесу: слишком уж они боятся зарослей и простых вещей вроде Багрянки. Безумцы. На что они все рассчитывают? На то, что находятся в центре отряда? На то, что Воины защитят их от Зверей?

Какие напрасные надежды.

Я сам вёл маму и Лейлу через лес. Всего к первому лагерю Волков. Я знаю, как это сложно: защитить того, кто совершенно беспомощен в лесу. Я сам уже не один раз спасал в Павильоне Закалок, ведь их, израненных несли на столы ко мне. Закалок в доспехах и шлемах, которым они не помогли, Закалок, которых никто не сумел прикрыть. Или не захотел.

Можно вспомнить, что раз в год ватажники Гряды приводили детей до десяти лет к подножию Братьев взглянуть на Миражный. Можно. Но там был лес Первого пояса и будущее всех ватажников, что стояли между Зверями и детьми. Здесь – лес Второго пояса и долговые Закалки, заключившие контракт в отчаянии. Уж лучше бы отправились всей семьёй в Первый…

Шедший впереди ватажник повёл рукой:

– Здесь.

Аймар кивнул, молча взмахом отдал приказ.

Если стражники поместья явно не знали, что им делать по этой команде, то те, кто носил на доспехах символы мечей и деревьев, действовали уверенно. Пока этот лес мало напоминал лес Гряды, вернее, он больше напоминал окрестности фермы Плава: невысокие, густо стоящие деревья, много солнца у их подножия, а значит густая трава, которой хватало света. Сейчас же мы в очередной раз вышли на большую проплешину, где деревья расступились, образовав поляну с двумя невысокими деревцами посреди и стеной кустарников как границы.

Двое стражников тут же стали окружать будущую стоянку отряда цепью из флагов формации, один принялся обрызгивать кусты знакомым мне зелёным составом, третий начал передавать ближайшему Закалке из своего мешка Путника свёртки. А тот разносил их среди стражников. Достался и мне такой.

Развернул: еда. Сушёное мясо, горсть каких-то ягод, сухарь. Сойдёт. Тем более что есть и не хотелось. А вот народ вокруг не сдерживался: жадно вгрызаясь в мясо. После меня еду начали разносить и среди Закалок, но они прятали свёртки в свои мешки. Теперь я понял, зачем Закалок вообще взяли с собой и только хмыкнул. Не отряд Воинов, а сборище бездельников.

Закалки в отряде оказались слугами: они не только разносили еду, но затем принялись наполнять водой фляжки стражникам, один уселся чинить чей-то порванный сапог, другой начал беззвучно, под защитой амулета тишины точить чужие мечи. Вышли в лес с таким оружием?

Теперь я уже откровенно скривился, спрятав, впрочем, гримасу за куском мяса. Не просто бездельники, но и неженки безрукие. Чем меньше размером отряд, тем легче ему двигаться в лесу и тем меньше проблем у него возникнет со Зверями. Одно дело, когда все в отряде сильные Воины, совсем другое, когда в его центре слабые и беспомощные Закалки, которые не могут защититься даже Покровом. Это я тоже проходил.

Вот и ответ, почему так много потерь в отрядах Саул и почему тот же Аймар месяцами ничего не может найти в этом лесу. Бессмыслица какая-то. Неужели два ватажника-проводника не могут объяснить ему эту простейшую вещь? Какие к дарсу слуги в выходах в лес?

Тем временем формацию замкнули и на краю лагеря начали доставать из мешков туши тех Зверей, что добыли в пути. Так себе добыча – большая часть даже не добралась до этапа Воина – но и мы шагаем всего первый день.

Чтобы хоть чем-то занять себя, принялся рассматривать и считать контракты над стражниками. Решил найти того, у кого их меньше всего и того, у кого их больше всего. К удивлению, меньше всего оказалось у Зотара. Буквально тройка старых, ещё из Первого пояса и два новых, которые добавились уже здесь. Даже большая часть Закалок пестрила старыми контрактами. Ещё нашёлся один странный стражник щита: мало контрактов, зато много Указов, даже двухцветных. Возможно только начал наниматься, а до этого долго служил в какой-то богатой семье или страже Двух Холмов? Во всяком случае я его ни разу не видел в поместье, похоже и впрямь новичок.

Больше всего контрактов и Указов я насчитал на Аймаре, причём среди последних нашлись и двухцветные, и трёхцветные. Это и неудивительно, всё же чем более силён идущий, тем больше он знает. Да и глава Ясеня, каким бы пустым город ни был сейчас, не мог избежать внимания кого-то из вилорцев. Наверняка трёхцветный Указ ставит условия перехода через Врата. Иначе я бы на его месте давно наладил торговлю товарами из одной половины Ясеня в другую. Что меня удивило, так это то, что вторым после Аймара по количеству контрактов и Указов оказался Кирт, превзойдя даже Пиня.

Я почему-то считал, что победителями окажутся те двое ватажников-проводников. Думал, что в жизни этих уже начавших седеть Воинов остались десятки таких походов через лес с богатыми клиентами, каждый из которых требовал контракт. Но нет, у них их оказалось меньше чем у Кирта, как и Указов. Где он успел нахвататься своих контрактов? Насыщенная жизнь у него была. Жаль, что сейчас не могу понять, какие из них он выполнил, а какие перерос. Я и без того знаю, что как человек он – дерьмо, но хотелось бы понять – только со мной или нет. Вдруг лишь я ему не по душе?

Очередной смешок я скрыл, закинув в рот ягоды. Да, это со мной Кирт плохой, а с любыми другим – верный товарищ и собрат по Возвышению. Продолжая оглядывать лагерь, я вдруг сообразил, что и не смотря на знак на броне могу сказать, кто передо мной: стражник поместья или лесовик одного из отрядов. От удивления даже жевать кислые ягоды перестал. Это как? Почему я уверен, что сидящий ко мне спиной стражник лесовик? Мало ли кого я не видел в поместье? Вон, как того странного стражника-щитовика с кучей Указов? В крыле стражников, как и в крыле слуг есть часть, где живут все Закалки, которые сегодня оказались в лесу. Я их тоже не видел ни разу, но разве это значит, что они все в поместье и не жили? Может я ошибаюсь?

Нет. Воин повернулся, и я увидел на его доспехе выбитый силуэт меча. Лесовик.

Как я это угадал? Только с помощью контрактов, потому что лишь в них и вглядывался совсем недавно. Что с ними не так? Отряд, который ходил с Аймаром, заключил с ним ещё какой-то контракт? Что-то, что поможет скрыть ему его тайну, за которой он раз за разом уходит в лес, отдав всё управление поместьем Домару?

Нет.

Всё, наоборот. Мне хватило тысячи вдохов, чтобы убедиться в этом. На стражниках поместья в целом больше контрактов, хотя есть и исключения. Конечно, я не мог прочитать контракты, но что мешает мне просто запомнить символы и сравнить их между собой? Вопрос только к чему мне страдать подобной ерундой? Придёт время и все их тайны станут моими. Если мне, конечно, будет до них дело.

– Эй, лекарь!

Конечно, это не более, чем забава, но не заниматься же мне в первый день тем, что нагло у всех на глазах погружаться в лес жетона? Моё время ночь, когда все, кроме охраны, будут спать, тогда меньше шансов, что кто-то услышит мои стоны. И больше, что заметит вспышку обращения к Небу. Отговариваться тренировками лечебных техник…

– Эй, Леград, ты глухой? Может мне в ухо тебе дать?

Чего? Я моргнул, отстраняясь от сияния чужих контрактов и своих мыслей, принялся озираться. Кто зовёт?

– Кирт, – повернувшись, я увидел недовольного Аймара, – будь снисходительнее к своему собрату. Он впервые в лесу.

Вот ещё одно отличие носящих символ щита от тех, на ком символ меча. Ухмылка. При этих словах на лицах тех стражников поместья, которых я видел, промелькнула схожая ухмылка. Единство людей, которые знают тайну, недоступную остальным. Они ведь все знают, что я долговой слуга. Кое-кто так и вовсе был среди тех, кто наблюдал, как меня заставляли принять контракт или наказывали у Столба.

И при этом ни один из них ещё не сообщил старшему из своих господ о том, что он ошибается и собратом меня никто из них не считает. Больше того, никто из них не сказал это собратьям по отряду, тем, кто отличается от них лишь символом на груди. Всё ещё хуже, чем говорил Аймар Домару в Павильоне. Домар не только сменил всех людей в страже, но ещё и нанял их так, что главный он. Вот и объяснение большему числу контрактов над их головами. Вероятно, Домар заставил их заключить такой, который приказывает хранить его делишки в тайне.

– Простите, господин. Собрат Леград, – ухмылке Кирта, которую видел я, но не Аймар, могли бы позавидовать половина Зверей этого леса, – не мог бы ты подойти и глянуть, что случилось с одним из младших?

– Конечно, старший собрат Кирт. Раз об этом просишь именно ты.

Кирта перекосило – улыбка его стала кривой и застыла. А я поднялся, оставив шлем на земле и двинулся туда, куда он указывал.

Мужик Закалка, тихо сыпля ругательствами, разглядывал свою ногу. Сапог валялся рядом. Стопа оказалась покрыта красной сыпью. Тут и без слов ясно, что это ненормально. Вопрос в том, как это лечить и вообще, чем это вызвано? Но почему я должен думать об этом один? Тем более передо мной не презирающий меня Кирт, старший охраны поместья, а простой Закалка, скорее всего тоже с долговым контрактом. Только и разницы между нами, что живём мы на разных концах поместья. Поэтому я спросил:

– Что это у тебя и как ты это подцепил?

Кирт всё же не упустил случая, ядовито осведомился:

– Разве не ты, лекарь отряда, должен это сказать? И вылечить?

– Я не Властелин Духа, – Я спокойно пожал плечами, ответил, не оборачиваясь, – мыслей читать не умею. Может, ему перед выходом кто-то в обмотки перца насыпал?

Лежащий неподалёку и с любопытством наблюдающий за нами стражник с символом меча на доспехе ухмыльнулся:

– Да не. Это ему в сапог гусеница Огнёвки свалилась, а он не заметил.

Я тут же впечатал кулак в ладонь и вышло это у меня уже вполне неплохо, рука уже почти здорова:

– Благодарю, собрат.

Огнёвку я знал. Это бабочка, увидев которую можно быть уверенным: где-то рядом есть заросли Огнёвки Нитчатой. Растения, которое идёт на зелья-противоядия со стихией Огня. А вот гусеницы живут на простых лесных яблонях, ничем не примечательных. Такие деревья встречались нам около полудня. Удивительно, как много прошёл этот Закалка. Не повезло ему. Наглядное подтверждение того, что Закалкам не место в таких выходах в лес. Воина бы эта гусеница не сумела обжечь своими щетинками. Но и вылечить мужика будет легко, это же не бабочка, которая успела напитаться стихией.

Я коснулся кисета, через миг протянул Закалке фиал одного из самых простых противоядий:

– Половину выпить, половину вылить на тряпицу и обтереть ей ногу. Сначала одной стороной, затем второй начисто. Обмотку выкинь, нужна новая. – подумав, добавил ещё фиал. – Сапог тоже протри, дважды, а то завтра всё повторится.

Напоследок вскинул ладонь. Простого Прикосновения Весны хватит, чтобы к утру справиться с такой мелочью. За спиной услышал наказ лесовика:

– Не вздумай выкидывать тут свою вонючую обмотку. Нечего следить. Вон, к Хаме подойди, он в мешок спрячет.

Я не удержался от того, чтобы покачать головой. Надо же, как у них устроено. Ватажники обычно прятали под дёрн и поливали сверху составом от запаха. Его действия вполне хватало, чтобы уйти от места стоянки. Никто ведь не выслеживает ватажников в лесу. Пришлось напомнить себе, что никто не выслеживает одинокого осторожного ватажника, который не нарушил ничьей территории или нарушил и не дал себя обнаружить после этого. А вот когда идёшь через лес такой толпой, да ещё и по Второму поясу, то я ни за что ручаться не могу.

Вернувшись к шлему, я огляделся: лагерь кипел своей жизнью, в которой мне не было места. К лучшему. Я свои обязанности лекаря отряда на сегодня выполнил. Не хватало ещё, чтобы меня и здесь использовали как слугу. Присутствия Аймара хватало, чтобы соблюдались приличия: как-никак я не только превосходил Возвышением всех стражников, так ещё и обязанности мои оказались строго расписаны Аймаром перед выходом в лес. Только лечение. Мне запрещалось тратить духовную энергию даже на Лезвия и Покров. Только в самом крайнем случае, когда речь шла о моей жизни. Сражение – это обязанность всех остальных. Включая четверых моих охранников. Думейна, ещё одного щитовика и двух лесовиков, что и отдыхать устроились рядом со мной.

Жаль, что Аймар забросил все дела Ясеня, отдав их в руки Домара. Проводи меня от Врат к поместью Саул именно Аймар и уверен, сейчас моя судьба сложилась бы совсем по-другому. Скорее всего, я остался бы свободен или и впрямь стал бы собратом всем этим Воинам вокруг меня. А Домар очень нагл и совсем лишён страха. Столько всего в его замыслах висит на волоске, что просто удивительно, как Аймар ещё не понял, что большая часть стражников не считает его главным хозяином.

Ещё жаль, что в тени обоих деревьев нашей стоянки уже нет свободного места. Придётся ночевать под открытым небом, без долгожданного навеса листвы над головой. Да и неважно это. Главное, что я всё же в лесу. Я улёгся, закрыл глаза, вслушиваясь в шум ветра в ветвях, птичий гомон где-то вдалеке. Хо-ро-шо.

На чём я остановился перед тем, как меня позвали? На контрактах.

Вообще то, что провернул Домар, вызывает у меня много вопросов. Как у мастера Указов. Как вообще можно было такое сделать? Выходит, что сначала Домар принял Воинов на службу семье Саул, а затем, познакомившись с ними ближе, предложил им принять ещё один контракт? Тот, который ставил приказы Домара Саул выше приказов Аймара Саул? Сначала на службу охраны Врат и каждый получил на доспехи символ глаза или меча, а затем уже щит только для избранных. Таких как Кирт, который сначала бегал по лесам, а потом стал старшим в поместье. Хороший контракт. Наверняка именно так строится старшинство в семьях, когда необходимо определить, приказы которого из наследников нужно выполнять стражникам семьи в первую очередь.

Нет. Не может быть. Это тогда каждый раз, при изменении сил в семье, пришлось бы расторгать старые контракты и заключать новые. Расточительно, глупо и сложно. Никакого отличия семей от Ордена и нет, по сути. Здесь те, кто носит семейное имя Саул, там те, кто имеет ранг в Ордене. Сама система рангов и есть то, что заставляет служащих семьи решать, чьи приказы главнее. Не зря же кто-то управляет городом Два Холма, а кого-то едва приняли в Ясене. Это я вспомнил о старике Фимраме, который ведь тоже Саул.

Конечно, сложно понять кому нужно подчиняться больше: второму сыну второго брата главы или первому сыну третьего брата главы, но главное, что есть глава семьи, несколько старейшин с твёрдо определёнными номерами в именовании и наследники.

А в моём случае есть Домар, который уже очень давно занимается всеми делами Ясеня. Есть лишь один главный контракт, который он заключал с теми, кого нанимал к себе на службу. В нём и записано, что из всех Саул старший именно он, Домар. А лишний контракт… Не зря же мне кажется, что он есть только на стражниках поместья? Наверняка он о том, что им следует держать рот на замке о делах, которые творятся в поместье.

Я открыл глаза, приподнялся на локтях и принялся снова оглядывать лагерь, считая контракты. Не сходится. Молчания от своих людей наверняка требует и Аймар, чтобы сохранить тайну поисков. Но на его людях всё равно в среднем меньше контрактов. И даже это неправда. Где-то половина стражников поместья почти равна по контрактам лесовикам. Взять Думейна, устроившегося рядом со мной.

Жаль я пока не вижу возможности подойти к Зотару и поговорить. Даже из его молчания можно было бы сделать выводы. Хотя? К чему они мне? Я и так знаю о происходящем в поместье больше его, сидящего безвылазно в крыле стражи. Как тот же Жикар в нашем крыле слуг. Мне больше интересно, что же Аймар ищет в этом лесу. Сколько там лет, он говорил, Домар решает всё за него? Три? За столько лет эти леса можно было бы уже обыскать вплоть до каждого деревца. Я за полгода вольным искателем добрался от фермы Плава до второго лагеря. Не случись теневиков и перешёл бы к третьему лагерю Волков, потому как ничего интересного для меня вокруг второго уже не осталось.

Хотя… О том же Фонтане Волки знали, но ничего с ним не делали, придерживая место силы на будущее, которое стало моим. Кто знает, какие тайны прячутся в лесах Второго? Может быть здешние места силы охраняют ещё лучше? И такие потери в отряде Аймара случились потому, что они пробивали ему проход к такому месту?

Жаль, что я так и не узнал, как же идёт правильное Возвышение у Мастеров. Конечно, у меня есть кое-какие успехи, непрерывное исполнение шестиузловой Вуали Ветра и первые два узла Единения не дадут мне соврать, но… Долго. Сложно. И снова вслепую. Старик Фимрам отвечал на этот вопрос так расплывчато, что ничего путного я из его рассказа не вынес. Может, нужно было быть с ним более откровенным? И я отчётливо ощущал кругляш амулета из чёрной яшмы на груди. Возможно, в тот день откровений мне нужно было покончить хотя бы с одной тайной?

Нет… В речах старика Фимрама звучало слишком много намёков, которые никогда не доходили до прямых ответов на вопросы или советов. Кто знает, что там прописано в его Указах и контрактах? Кто знает, о чём он должен сообщать Аймару и Домару, чем он им там на самом деле обязан? Но… Если бы старик Фимрам хотел, то давно бы вывел меня на чистую воду. Лекарь, алхимик, Воин высокого Возвышения, который не раз касался моего тела и отлично осознавал и его закалку и… возможно и этап моего развития. Что же, с этим я разберусь, когда вернусь в поместье.

Я коснулся кисета на поясе, вручённого мне Киртом. Пусть он оказался не очень высокого качества и поэтому не слишком велик внутри, но мне хватило места и на зелья, и на кое-что ещё. Сейчас я достал из него плотный и тяжёлый плащ, который до этого лежал сложенный перед полками, на полу пространства кисета. Устроившийся неподалёку бородатый стражник с символом меча на броне тихо хмыкнул:

– Вот уж неженка. Не зря собратья говорили, что твоим звёздам завидовать нечего – кроме них ты ничего и не получил. Позор, а не идущий.

Я лишь скосил в его сторону глаза и чуть искривил губы в усмешке. Говори что хочешь, бородатый, думай что хочешь. Под плащами в лагере жались только Закалки. Воины обходились без этого, кое-кто даже шлем не снял, устраиваясь на сон. Но я буду спать под плащом. Молча лёг, накрылся с головой, оставив небольшую щель для глаз.

Лагерь погружался в сон. Во всяком случае лесовики уже дрыхли, а вот стражники поместья время от времени вздрагивали, когда охрана лагеря отгоняла или убивала очередного Зверя, вломившегося в формацию. Поднимались, вглядывались в темноту. А вот Кирт не вскинулся ни разу. Похоже, что выходы в лес ему и впрямь не в новинку.

Теперь, кстати, я понимал, почему всем сказали беречь зелья. Старик Фимрам один, помощи от Маро ещё мало, много ли она поможет со своей первой звездой Воина? Если каждый Воин вокруг меня будет использовать по зелью Ночного Глаза каждую ночь, то запасов отряда не хватит и на неделю.

Аймару бы давно следовало нанять ещё пару алхимиков или закупать такие простые зелья в Двух Холмах. А ведь Арнуз говорил, что в Ясене Саул хорошо зарабатывают на потрохах Зверей. Скупердяй. Ватажники никогда не экономили на зельях. Они и были так бедны, потому что большую часть доходов тратили на снаряжение. Если Аймар так хочет добраться до своего сокровища, то ему следует меньше откладывать и больше тратить. Нанял бы на контракты искателей, давно бы ему отыскали то, что он ищет.

Меня, к примеру.

Я едва сдержал смех. Забавная мысль.

А затем настроение резко испортилось.

Ведь это путь, которым я мог бы пойти, сложись моя задумка. Пару месяцев пожил в любом из свободных домов города, притворяясь бесполезным, а потом бы узнал, что каждый месяц Аймар уходит в леса, может быть и предложил бы ему свою помощь. Мол, талант обнаружился. Внезапно. Возьмите меня, а?

Ага. Я даже хмыкнул, продолжив мысль. Предложил бы помощь, под очередной контракт, чтобы держал язык за зубами.

Проклятая семейка Саул. Не знаю уж, что там творится в других её ветвях, а здесь у Аймара свои тайны, у его племянника свои. Даже Симар, который вроде как только поместьем и занимается, вечно недоволен своим положением и завидует брату. Мало того что завидует, так и вечно вмешивается в его дела. Не будь Симара, и я бы не попадал так часто к Столбу. Я ведь помню нож, который мне подкинули стражники поместья с символами щита на груди. Нужно бы завтра поискать их лица среди отряда. Мало ли кому может понадобиться помощь лекаря? Мало ли как опасна может оказаться даже несерьёзная на вид рана?

Хотя Хилден мёртв, а Кирт рядом со мной, я всё же переживал о семье. Жаль, что мама настояла, чтобы я забрал Призрака с собой. Пусть она и не хотела привязывать его кровью, но иметь подобную возможность всё же лучше, чем не иметь. Ещё я с новой силой переживал о своём самовольном решении закрыть родным Возвышение. Я потребовал у Маро обещание не рассказывать даже отцу упражнения для создания средоточия. Того, что подходило для выходцев из Нулевого, того, что подошло сначала мне, затем Маро. Что даст дядям или деду переход на этап Воина? Без обучения Покрову, без обучения техникам – почти ничего. А вот у Симара появится возможность назначать их на другие работы. Работы полноценных Воинов.

Ага. На разгрузку камней для сада. Но если тот же Жикар может прикрыться от падающего камня Покровом или уйти в сторону техникой движения, то что смогут они? Нет. Пусть уж пока мы скованы контрактами, они будут оставаться никчёмными слугами, что не могут даже стать Воинами. Во всяком случае, никто из них не повторил подвиг отца и не сумел самостоятельно, без подсказки стать Воином. Значит… Небо не против моего решения?

Жаль, я не увижу, как будет скакать Умар, прорвавшийся после своей «особой» каши с моей добавкой на этап Воина. К Маро он с просьбой подошёл, но оказалось, что я переоценил её способности в алхимии и сложность рецепта. Пришлось мне «поделиться» с Умаром своими запасами зелий, так и оставив пилюлю сектантов в щели досок. Хотя… Многое ещё будет зависеть от его личного таланта и способностей. Но за Столб я рассчитался сполна.

Наконец большая часть народа устала вскидываться на каждый шорох и забылась сном. Пришло моё время.

Плащ прижат ногой и локтем правой руки, растянут между ними так, чтобы дать мне под ним место. Никто и не поймёт со стороны, что я шевелю рукой и тем более никто не увидит, что я делаю. А я скользнул рукой под броню. С левой стороны я заранее ослабил ремень, чтобы суметь достать кисет. Мой кисет. Тот самый, который пришёл со мной из Первого пояса. Мой трофей и хранилище моих сокровищ.

Кисет лёг на живот, я зацепил его за шнурок на одну из пластин брони, которая прикрывала пах. Следующей выпростал цепочку, подпёр её припасённой палочкой, нужным звеном наверх и в нужном положении. Затем привычно положил поверх кисета ладонь левой руки, вывернув её так, чтобы кольцо из указательного и большого пальца смотрело мне в горло. Вроде всё верно с расстоянием. Прикрыл глаза, ещё раз вслушался в звуки лагеря.

Ничего подозрительного, продолжаем.

Глаза я так и не открыл, постаравшись расслабиться, отрешиться от лагеря, цепочки и всех мыслей. Вуаль Ветра. Она окутала меня, скрыла от меня моё же дыхание, оставив лишь звуки снаружи. Шесть узлов непрерывно вбирали в себя энергию. Когда бег энергии прекратится, то у меня будет два вдоха на то, чтобы зажечь тренировочное созвездие. Ведь эта Вуаль так проста. Это лишь первое созвездие, а этому слуге давно нужно освоить второе созвездие. Пусть и не непрерывно, но этому слуге хватит и мига, когда будет сиять второе созвездие тренировочной техники Вуали. К этим шести нужно добавить ещё шесть, чтобы стало двенадцать. И ещё добавить стихии в сияние созвездия. И побольше. Трудно, но этот слуга всегда справляется, ведь он уже давно тренирует эту технику.

Забавно глядеть со стороны на тренировки этого слуги. Этот слуга хорош, с каждым разом у него всё лучше получается второе созвездие Вуали. Когда-нибудь этот слуга порадует всех, показав свои достижения. А пока же этому слуге нужно довести технику до конца. Это ведь так красиво, когда духовная энергия вместе с нитью воды скользит по меридианам от узла к узлу, достраивая созвездие. Десять узлов, одиннадцать узлов… Этому слуге нужна ещё дубина-цзянь, пусть этот слуга не медлит, иначе техника не выйдет. Двенадцать!

Даже сквозь закрытые веки сверкнула двойная вспышка. Обращение к Небу и Звёздный Клинок. Едва понимание этого скользнуло в разуме, как меня пронзила боль. Как и всегда начавшись с макушки, от моих Указов. Но пальцы левой руки, которые сжимали рукоять дубины, всё так же прижимались к кисету. Обрывка мысли хватило, чтобы рука стала свободной, а цзянь оказался в артефакте Путника. Вуаль будет действовать ещё полвдоха, и я, торопясь, втянул в себя воздух. Наверняка с хрипом или всхлипом, борясь с болью и ненавидя её. Но не услышал этого – техника действовала отлично.

Дальше я лежал, старательно и привычно избегая мысли о том, что именно сжимал в руке. Вместо этого гонял по телу туман силы, изгоняя из него остатки боли, наслаждался впитываемой энергией Неба и бездумно пропускал цепочку сквозь пальцы, оглаживая мелкую зарубку на ней. Нужно спешить. Каждый Клинок оставляет всего лишь крохотную царапину. Аймар нашёл своё сокровище, знает туда дорогу, спешит. Нужно и мне. Я не стал открывать глаза, вместо этого лёг на спину. Нужно поспать. Две-три тысячи вдохов будет достаточно, чтобы тело забыло о боли. Нужно будет ещё раз обмануть его и себя. Снова «потренировать» «второе» созвездие «Вуали».

Удалось трижды. Правда бородатый охранник, который как раз расчёсывал свою бороду, когда я утром вылез из-под плаща, со смехом заметил:

– Да тебе, мусор, и тёпленький плащ не помогает. Аж позеленел весь. – Охранник сплюнул в сторону. – Небо всё видит, звёзды ты получил, а вот тело их не принимает. Даже не думает тянуться вслед за ними к Небу.

Я кивнул:

– У уважаемого острый глаз, всё видит.

– Гордый? – Охранник пожал плечами. – Ну-ну.

Следующей ночью на пятачке под деревом, где досталось мне место для ночлега, оказались рассыпаны семена Бродяжницы или Солнечного Репейника, как его записывают в рецептах. Мелкие, колючие семена, которые так и норовят прицепиться к шкуре Зверя или одежде человека. Если растение старое, набравшееся сил, то укол шипом семени заставит пострадать даже Воина невысокого Возвышения. Уверен, эти семена как раз от такого растения. Да и собраны недавно – ещё чуть зеленоваты и никак не могли сами опасть. Улыбка на лице бородатого, который делал вид, что всего лишь снова чешет спутавшуюся бороду и потому так кривится, говорила сама за себя.

Я постарался собрать все семена, но делал это больше для вида, чтобы порадовать соседа. Как бы он утром ни оглядывал мои руки, ничего заметить не сумел. А с плаща прицепившиеся за ночь семена я отцеплял палочкой, не показывая лишний раз, как хороша моя закалка тела. Неважно на самом деле, пусть бородатый считает, что повезло. Не думал же он, что сумеет досадить мне с первого раза? Лишь бы крепко спал ночью, а то, что всю дорогу косится – пусть хоть обглядится, лишь бы от Зверя прикрыл в нужный момент.

– Лекарь, не поможете?

Я отвлёкся от вечерней порции сушёного мяса. Зотар. Держит левую руку чуть в стороне и на весу.

– Конечно, уважаемый стражник. Что случилось?

– Помните, ручей переходили? Думал обошлось, а оказалось – шип словил. И так ведь ловко гадина плюнула, прям в шнуровку наруча угодила!

Зотар сунул мне под нос зазубренный шип, размером в ноготь. Да, всё верно, вот и характерная красная полоска на нём. Водная Змея Агора. Выходит, не один я искал встречи, иначе трудно объяснить такую удачу.

– Ну, – Я отложил мясо в кисет, – показывай.

– Ага.

Зотар ловко швырнул шип в сторону, за пределы формации лагеря, принялся расшнуровывать наруч. Постарался он, конечно, на славу, шип вогнал в себя наполовину. Зазубрины рванули мясо, расширив рану. Как мне и было сказано Аймаром, ради такой мелочи тратить лечебное зелье не стоило. Хотя будь я здесь один, то либо положился бы на закалку тела, либо давно бы смочил рану из фиала с заживляющим средством. Зотар же пришёл ко мне. Как и наставлял Аймар перед выходом.

Так. Яд простой. Но Зотар пустил его в тело, явно не став сразу вытеснять духовной энергией. Так что теперь ему точно нужна моя помощь. Но и я теперь знаю не только Чистое Тело, но и Очищающий Рассвет.

– На счёт три ты должен убрать из руки даже след духовной силы. Понял?

Зотар кивнул, я создал обращение к Небу, вытянул над раной правую ладонь и скомандовал:

– Раз, два, три.

Хотя техника считается бесстихийной, но действует так, словно я использую огонь или же свет. Выжигает из раны яды. Но нужно быть очень осторожным. Точно так же оно будет выжигать и духовную силу самого идущего, если встретит её на своём пути. Потратит без толку и мою силу и силу больного. Поэтому и просил Зотара её убрать. Это лишь причинило бы ему боль. Подозреваю, что схожая техника старика Фимрама, не бесстихийная, а для Дерева. Может ли Дерево выжигать яды? Или там другое действие? Дерево… поглощает яды, как зелень впитывает соки земли, воды и солнца, чтобы вырасти? Интересно, старик Фимрам остался бы доволен тем сравнением, что я сумел придумать?

Два повторения, три повторения, четыре повторения. Несложно, ведь всего пятнадцать узлов, не думаю, что для одного шипа молодой Агоры нужно больше.

– Готово.

Убрав руку в сторону, я обнаружил, что покраснение исчезает на глазах.

– Спасибо, уважаемый лекарь. – Зотар поклонился, вежливо сложив ладони лодочкой. – Единственное, чем я могу отплатить за помощь, развлечь разговором.

Бородатый влез:

– Парень, пусть ты и слуга, но всё же получил свои звёзды честно, на твоём поясе меч. О чём тебе разговаривать с этим мусором?

– Отец всегда говорил мне, что нужно за добро платить добром, за зло злом. – Зотар повернулся к охраннику, отвечал с улыбкой. – Да и господин Аймар сказал, что наш лекарь такой же собрат нам, как и любой, кто носит оружие. Вы, старший, не так давно в отряде лесовиков, но мы и прошлого лекаря, уважаемого Эроя, очень ценили.

– Как знаешь, парень.

Бородач махнул на нас рукой и ушёл к соседнему дереву. Зотар проводил его улыбкой, которая стала лишь шире. А я тихо спросил:

– Не знаешь, что ищет наш господин?

– Я же из отряда мечей. Мы лишь охотимся на Зверей. Откуда?

Я кивнул. Правда вспыхивающие символы в одном из контрактов говорили мне, что всё не совсем так. Зотар, впрочем, не собирался замолкать:

– Помнится, в Первом все стремились стать Мастерами. Идущие Второго ничуть не лучше. Разве что считается, будто они точно знают, что нужно делать, чтобы получать звёзды Мастером.

Это звучало очень интересно. И одновременно словно намекало, что сейчас я получу и ответ на тот вопрос, что только что задал.

– Мне ещё дед говорил, что к Небу идёт прежде всего душа, а уж за ней следует тело. Воин Развития Духа. Мастер Духовной Силы. А ещё дед повторял, что это всё не для красивого словца, что в этих названиях скрыт глубокий смысл. – Зотар пожал плечами, жестом предложил мне сесть и вздохнул. – Честно говоря, я даже сейчас не знаю какой смысл в это вложили Древние. Я простой идущий к Небу. Только и знаю, как держать в руке меч.

Я покивал, чтобы поддержать беседу, а не сидеть истуканом. Но про себя только усмехнулся. И Золак был непростым идущим, а его внук, который выучил второе созвездие Вуали и знает, где лежит третье созвездие, точно пошёл по его стопам. Зотар потянулся за травинкой, сорвал её, оглядев при этом суету лагеря, и продолжил:

– Но одно знаю точно. Во Втором много об этом говорят, но настоящую правду о пути Мастера они не знают. – Я даже вскинулся, услышав эти слова, а Зотар мрачно пояснил: – Мы ведь всё ещё в Поясе, куда отправляют всех, кто разочаровывает вилорцев на пути к Небу. Все, кто обладают полными знаниями империи, носят на себе запреты имперского клана. Правду знают только вилорцы.

Я медленно кивнул:

– Всё, как и в Первом.

– Точно. – согласился Зотар. – Всё, что я могу рассказать, это то, что услышал уже здесь, от местных. А сколько в этом правды… – Зотар развёл руками. – Не знаю и сам. В Первом все восхищались тем, как рано у идущего появляется стихийный окрас в волосах, гордились тем, что голова окрашена полностью. Здесь над этим лишь смеются.

Заметив мой взгляд, Зотар поправился:

– Ну, для большей части Воинов – это не так важно. Им лишь бы добраться до пика этапа, лишь бы коснуться этапа Мастера. Всё, как и в прошлом. Наверно и там, в Первом, сильные кланы знают правду.

Я знал только один сильный клан Первого пояса. Это клан Небесных рек, такие же правители Первого, как и Гарой правители Второго. Ну, может послабее, раз не держат своих людей во всех Вратах Пояса. Я ни разу не видел чиновника из Хрустальной башни, но видел тайного соглядатая из этого клана. И Равоя, который улещивал его какими-то глупостями:

«Чистота вашего сродства со стихией явно говорит, что вы не один месяц провели, наблюдая за небесной красотой Хрустальных Водопадов и впитывая её в свои меридианы. Выходца из вашей фракции можно угадать даже по одному портрету.»

А я ещё удивлялся, зачем он так сильно хвалит того, в чьих волосах едва ли десяток окрашенных прядей. Тупой дарс, которого даже Лейла и Клатир ничему не научили в те времена. Разве могут Указы остановить намёки и недосказанности, если хочется рассказать собеседнику отличную байку? Все, кто хоть что-то значил в Первом, знали, что много окраса в волосах плохо.

– Говорят, что когда Воином впитываешь энергию Неба, то душа, натренированная ещё на этапе Закалки, легко тянется к Небу и ведёт за собой тело. Но стихия другое дело. Первой она пропитывает тело, а душа почти не замечает её. Потому излишки и видны в волосах. И Мастер никогда не будет расти в звёздах, если не сумеет обуздать свою душу, овладеть её силой, духом. Не сумеет слить душу со стихией, отдать ей то, что по глупости взяло бесполезное тело, которое с каждым новым рангом становится всё менее значимым.

А я внезапно вспомнил, от кого слышал такие же слова. Учитель Кадор. Он говорил, что сила идущего состоит из трёх частей: силы тела, духовной энергии и силы самой души. И с каждым рангом тело значит всё меньше, а душа всё больше. Так что я несправедлив. Даже в Школе сообщали всё, что нужно знать. Нужно было только уметь слушать.

Зотар же совсем негромко проговорил:

– На медитации созерцания Мастера тратят годы, но если душа подводит идущего, то можно воспользоваться помощью. Зельями или местами силы. – заметив мой взгляд, Зотар кивнул: – Да, как в Первом. Только здесь места силы могут собирать не только энергию Неба, но и стихию.

Ну, вспоминая Фонтан, который я осушил, уверен, что и в Первом места силы могут быть разными. Но намёк понял, выходит Аймар ищет, вернее уже уверен, что нашёл именно такое место. И теперь мы все идём к нему. Что же, наверняка на всё это будет интересно поглядеть. Если, конечно, он возьмёт отряд с собой до самого конца. А то может быть мы, как и отряд Волков в Первом будем просто опустошать место силы, едва к нему приблизимся. Кто знает? В таком случае до самого конца Аймар пойдёт один, а мы будем ждать его лагерем. Интересно, я сумею справиться с цепочкой к его возвращению и оставить отряд в глубине леса без помощи лекаря?

Глава 10

Голос Аймара не сулил мне ничего хорошего:

– Ну?! Ты долго ещё будешь копаться?

Последнее время я всё меньше удостаивался вежливого обращения по имени и это заставляло меня кривиться. Про себя или украдкой. Но на Аймара я поднял спокойный взгляд и неспешно спросил:

– Что господин имеет в виду?

Аймар похлопал по ножнам, процедив спустя несколько вдохов:

– Не понимаешь? Мы опаздываем, должны были оказаться у утёса ещё позавчера… Поднимай их на ноги.

Мне хотелось сказать ему очень многое. К чему такая спешка? С каждым днём, невзирая на то, что в отряде Закалки, мы двигались через лес всё быстрей и быстрей. Четвёртый день как мы буквально мчимся через лес на пределе выносливости самых слабых из отряда. А ведь с каждым днём и Зверей вокруг всё больше и больше. Ещё и эти Закалки, которые каждый день находят приключения. Отряд Аймара может и многочисленней, и сильнее отряда Волков, который вёл меня к Миражному. Но эти стражники ни дарса же не могут! Криворукие. Им только беспомощных слуг и тыкать мечом.

Хоть что-то из себя представляли стражники с деревом и мечом на доспехах. Люди Аймара, которые год за годом выходили с ним в леса были получше, чем люди Домара, что просто зарабатывали деньги для семьи в коротких вылазках. Беда в том, что сейчас они, вместе взятые, не составляют даже половину отряда. Два проводника-следопыта, пятнадцать лесовиков, двадцать мечников. Все остальные – это подчинённые Кирта, охрана поместья. Среди которых полно тех, кто не знает куда глядеть, в упор не видит опасности на ближайшей ветке, да ещё то и дело не успевает защититься Покровом. Позор идущих к Небу. Увидь их учитель Шамор из Школы Ордена, то его ор раздался бы на половину этого леса.

Впрочем, Аймар тоже это прекрасно видел, но каждое утро гнал людей всё быстрей и быстрей. Может Сердце Стихии дальше, чем я думал? Но тогда ему было бы лучше уйти в лес только своим отрядом. Ну… взять ещё меня. И то толку вышло бы больше. Опытные лесовики сумели бы прикрыть меня одного. Им не пришлось бы заботиться о неумехах-щитовиках и тем более о Закалках. Прикрыть же такую толпу неумех… Думаю, даже Волки бы отказались от такого контракта.

Аймар недовольно спросил:

– Чего уставился? Техники применяй, лекарь, пусть поднимаются.

– Господин, но это невозможно. – Я несколько мгновений пытался подобрать сравнение, наконец нашёлся. – Пусть даже я волью в одного из них всю свою духовную силу, это не зарастит за сотню вдохов раны, как нельзя за один день вырастить дерево.

– Кто говорит о сотне? – Аймар склонил голову к плечу, снова напоминая мне Жулана, который выбирает, куда ударить смертоносным клювом. – Я даю тебе тысячу вдохов. Фимрам справлялся.

– Господин, – на миг я снова замялся, пытаясь сдержать ругательства, – но у учителя Фимрама техника земного ранга.

– У тебя тоже.

Я в очередной раз солгал:

– Для борьбы с ядами и стихиями, но не для заживления ран.

Аймар снова схватился за меч, сжал его рукоять, прошипел:

– Бездари. Вокруг меня одни бездари. – резко приказал мне. – Дай им ещё зелий. Почему я должен тебя учить?!

Невольно я покосился на хрипящих Воинов и Закалку:

– Они и сами приняли по второму флакону, – про себя я продолжил: «Дарсов придурок. Чего тебе неймётся?». Но вслух сказал другое, – А я уже потратил на них половину средоточия. С чем я пойду дальше, господин?

Аймар рыкнул и отошёл прочь, начиная очередной круг по лагерю. Я же добавил про себя, ещё и то, что Закалка выпил даже вторую заживлялку зря и чуть себя не убил. Дорвался до алхимии, придурок. У него уже и хрипеть сил не осталось, так его выворачивало от боли, когда я применил на нём Касание Забвения и потратил редкое снадобье, блокирующее лечебное зелье. Всё, что я мог здесь сделать, я сделал. Потратил на них двоих четверть средоточия, Аймару сообщил, что половину. Только это напоминание его, кажется, и останавливает каждый раз. Зато заставляет через полсотни вдохов возвращаться ко мне и раз за разом требовать очередную глупость. Мастер, который уже два или три года ходит в лес и навидался здесь всяких раненых. Ему ли не знать основ? Чего ему неймётся, словно за нами гонятся?

Пользуясь тем, что Аймар сейчас на той стороне лагеря, я подхватил рассыпанные лечебные листья, убрал всё в кисет и поспешил прочь, на своё место, к охране. Для раненых я сделал всё, что мог. Промыл раны Сильфанием, остановил кровь, выжег в телах чуждую им стихию, наложил уменьшающие боль повязки с сабельником. Трава, конечно, немного поможет лишь Закалке, а для Воина она почти бесполезна. Необработанная небесная трава, что поделать. Но зелья, снимающие боль и зелья заживления несовместимы. Так что всё зависит теперь от тел самих раненых и силы воли Закалки. Пусть терпит. А я погляжу отсюда кого Аймар выберет новой жертвой для разноса. Хотелось бы, чтобы это оказался Кирт и Аймар завёл с ним разговор о слабости и бездарности его подчинённых.

Но не сложилось. Из зарослей вынырнул проводник, обвёл взглядом лагерь и поспешил к Аймару, что-то зашептал ему на ухо. Лицо Аймара медленно озарила улыбка. Я искоса, едва ли не из-под руки, следил за ними. Неужели мы уже близко? Аймар выпустил рукоять меча, хлопнул в ладоши:

– Встаём, бездельники! Встаём!

Хорошая у лагеря формация, раз Аймар не опасается так орать. Конечно и лес так и не стал таким, каким я привык его видеть. Небесных Исполинов здесь похоже не росло, лес оказался густо наполнен не очень высокими, всего лишь в десять-двадцать ростов взрослого мужчины, деревьями, зарос кустарником и густыми травами. Поэтому и звуки здесь точно разносились не так далеко, как в лесах Гряды. Но по мне, вести себя на выходе нужно всё равно тише. Из таких мелочей и складывается успех всей затеи. Вот так привыкнешь орать внутри формации и опростоволосишься тогда, когда нужно даже не дышать.

– Раненых с собой.

Я недоверчиво нахмурился. Это как? Была возможность, что мы оставим их здесь? С каждой новой такой деталью я всё больше считал, что Зотар сунулся к Царю в логово сам того не зная. Вот уж у них тут отношения в отряде… Точно не как среди ватажников, здесь больше вспоминаются Тигры. Только вот, уходя от Миражного, даже они забрали всех раненых. А с этими нужно сделать десять выходов в лес? Нет уж. Без меня.

– Быстрее!

Ко мне тут же подскочил бородатый охранник, стукнул по плечу с набившей оскомину фразой:

– Шлем вздень!

Аймар так торопился, что мы даже не останавливались подбирать убитых нами в зарослях Зверей. Только тех, что свалили точно на пути отряда. Закалки едва успевали перебирать ногами. Дарсовы стражники во всю пользовались техниками передвижения, снуя туда и сюда, и едва ли не отдыхая в сравнении с нами, которые бежали без остановки. Может из-за этого мы и спешим? Отряд оказался слишком медленный, в сравнении с привычной для Аймара скоростью? Он ошибся, как когда-то Тортус с Ратом? Поэтому так и бесится? Но тогда получается, что раньше его люди с деревом на груди выходили в лес безо всяких слуг Закалок?

– Ещё быстрей, безногие отродья!

Один из Закалок рухнул. Вроде бы на ровном месте, но я видел, что причина – плеть Жальника, выбросившая стрекало. Подхвативший упавшего Воин потянул вместе с ним и растение, вырвав его с корнями и разодрав ногу Закалке. Не спасли и толстые штаны.

Я сделал три шага в сторону, тесня Думейна плечом, и на бегу вскинул руку. Очищающий Рассвет, Шесть Лепестков, Палец Нимиры. Вот же жизнь у меня настала. Вместо обращений к Небу, которые делают меня быстрее, сильнее и предназначены для сражений, вокруг меня висят в готовности только те, что могут лечить.

Закалка прохрипел:

– Спасибо, лекарь Леград.

Ответить я не успел, бегущие начали один за одним останавливаться. Повернув голову, я увидел впереди Аймара, который стоял с поднятой рукой. Несколько мгновений он слушал, что говорит ему стоявший рядом следопыт, а затем развернулся к нам и принялся негромко командовать. Я расслышал только:

– Кирт, вернись… людьми. Сейчас… Гавал… камни. Ждите… оманды. Быстро… меньше топчитесь!

Увлекаемый охранником в сторону, я лишь хмыкнул. Хороший совет, но запоздал. Недели на полторы. С самого первого дня выхода. Не знаю, что происходит, но мы сейчас тут целую просеку проложили через кусты. Причём это сделал сам Аймар со своими людьми, который и бежал впереди всех.

Как бы на меня ни шипел Думейн, но я упрямо отполз от него на шаг, так, чтобы хоть краем глаза видеть через заросли Аймара. Он со своими полутора десятками людей делали вид, что устраивают лагерь: неторопливо втыкали флаги формации, пара человек принялась жевать мясо, половина вообще улеглась на землю, словно оставшись без сил после долгого пути. Сам Аймар присел на ствол давно упавшего дерева, вытащил из кисета карту и подозвал к себе обоих проводников.

Украдкой я ещё и стянул на одну сторону шлем, открывая ухо, и буквально через сотню вдохов услышал приближающийся шум. Словно в лесу кто-то ещё нёсся, не разбирая дороги. И это точно не Звери. Сначала я увидел в зарослях десятки контрактов, а затем на отряд Аймара выскочил ещё один, совсем небольшой, всего девять человек.

Чужаки замерли, все с обнажённым оружием и готовые применять техники, затем один из них, совсем неотличимый броней среди прочих, поднял руку и шагнул вперёд:

– Уважаемый Аймар, глазам не верю. Вот так встреча.

Аймар хмыкнул, убрал карту и встал:

– Жадина Рейн, а ведь казалось бы – лес огромен.

Даже шлем на этом Рейне не помешал мне увидеть, как он скривился, услышав прозвище. Но через мгновение улыбнулся:

– Вы правы уважаемый. Ну, удачной охоты.

Подавая пример своим людям, Рейн спрятал клинок в ножны, двинулся, огибая лесовиков и приближаясь к камням, за которыми прятался отряд Гавала, тот, что с мечами на доспехах. Аймар хмыкнул и шагнул навстречу чужакам, заступая им путь:

– Рейн, ты куда?

Чужаки замерли, кто-то снова потащил оружие из ножен. Рейн хмуро спросил:

– Разве не ясно? Почему ты заступаешь мне дорогу, уважаемый Аймар?

Аймар задумчиво и негромко, словно рассуждая вслух, принялся говорить:

– Всегда было интересно, почему ты не спрашиваешь разрешения у меня на свои поиски? Разве эти леса перестали быть землями Саул?

Один из людей Рейна негромко произнёс:

– Господин…

Но Рейн вскинул руку, обрывая его, чуть поклонился, прижимая к груди ладонь:

– Ох, прости, уважаемый Аймар, не знал, что тебя это задевает. Мне казалось, что ты три года назад передал все заботы о Ясене племяннику, Домару. Я ошибался. Теперь всегда буду сообщать тебе время выхода, уважаемый Аймар.

Сказав это, Рейн шагнул в сторону, но Аймар повторил его движение, снова загораживая путь:

– Я слышал, что племянник отдал тебе леса севера, вдоль формации Древних. Я и впрямь закрывал глаза на ваши дела. Но… Жадина Рейн, что ты делаешь здесь, на востоке?

– Уважаемый Аймар… – Рейн помолчал, затем пожал плечами. – Неудачный выход. Пришлось спасаться бегством в эту сторону. Только и всего. Я бы и вам посоветовал убраться…

Аймар кивнул перебивая:

– Ну да, ну да. Случайность. Рейн, мой младший… собрат по Возвышению, – мне видно было, как скривился Рейн от такого обращения, но промолчал, продолжая слушать Аймара. – Я понимаю – Гарой. Они сильны так, что старейшины скрипят зубами и плачутся, что нужно было не идти на уступки, а стоять тогда до конца. Я понимаю – Поющие Мечи. Они тоже с каждым годом всё сильней и наглей. Но… Рейн, почему так нагла ваша семья Тамим?

Рейн положил руку на меч, его люди и вовсе все до одного обнажили оружие при этих словах. А я понял, к чему всё идёт. Аймар же продолжил говорить, словно не замечая угрозы:

– У вас всего на два Предводителя больше, чем у нас. Но вы осмелились прийти к нашему главе Барерису и потребовать себе место в крепости перехода. – Аймар покачал головой, а затем прорычал: – Что ещё больше меня удивляет: Барерис дал его вам! Трус.

Рейн огляделся, словно невзначай считая чужих людей:

– Уважаемый Аймар, худой мир лучше доброй ссоры. Пропусти меня, и я забуду про твои сегодняшние слова. Обещаю, что и старейшины наших семей их никогда не узнают.

Аймар усмехнулся:

– У меня предложение лучше: сложите оружие, станьте на колени, и я убью вас быстро.

– Господин, – за спиной Рейна снова заговорил тот, что и раньше: – их здесь больше, чем мы видим.

Рейн ещё раз быстро глянул по сторонам и вдруг захохотал:

– Ну конечно! Иначе как бы никчёмный Аймар решился заступить мне дорогу? – насмешка сменилась криком: – Сдохни!

Словно дожидаясь этой команды, полетели техники со всех сторон. Через мгновение из кустов ломанулись люди Кирта и Гавала, зажав чужаков спереди и сзади. Рейн сцепился с Аймаром. Я следил только за ними. Сомнений в том, чьи стражники окажутся сильнее, у меня не было. Не тогда, когда наш отряд во столько раз больше. Мне гораздо интереснее бой Мастеров.

Они оба непрерывно использовали техники передвижения. Рейн явно пытался вырваться из ловушки, но Аймар каждый раз успевал преградить ему путь. Дважды Рейн пытался пробиться через простых стражников, обрушив на них десятки сверкающих голубым Лезвий. Ранил не способных применить Духовную Защиту, но они успевали достаточно его задержать, чтобы через мгновение уже Рейну приходилось отбиваться от ударов Аймара.

Дистанционные техники друг против друга Мастера почти не использовали. Изредка, в ожесточении схватки, то один, то другой отправляли одиночную технику с ладони. Земную. Одинаковые голубые вспышки обращений, одинаковые узкие голубые клинки, явно с долей стихии в себе – слишком уж глубоко они входили в Духовную Защиту, иногда даже высекая искры на доспехах.

У Аймара и Рейна и стихия одна – голубые пряди в их волосах, выбившихся из-под шлемов, не давали мне ошибиться в этот раз. Я понимал и что они делают: пытаются заставить противника использовать Покров перед ударом меча. Но техники всегда бесследно исчезали в Духовной Защите – им не хватало вложенной силы.

Гораздо опаснее удары мечей двух Мастеров, потому что они использовали оружейные техники. Человеческие и земные.

Двое людей Гавала пытаются ударить Рейна в спину. Мгновение и он размывается в воздухе, оказываясь уже у них за спиной. Аймар рычит, размывается сам. Проблески голубого. Рейн обрушивает на стражников два десятка лезвий ветра, кружит вокруг них, прячась за ними от Аймара. Мгновение, другое, его узкий клинок сталкивается с тяжёлым мечом одного из стражников. Летят искры, очередная техника Аймара бесследно исчезает, не долетая до спины Рейна. Удар клинков, сам Рейн скользит в сторону, бьёт в голову другого стражника.

Голубое сияние земного обращения кольцом окружает кисть Рейна и словно втягивается в сталь.

Шлем не сумел остановить удара подобного меча, развалился на две части, не сдерживая целого фонтана крови.

Аймар и Рейн кружат вокруг второго стражника. Теперь их мечи сталкиваются над его головой и плечами, скользят в волоске от его боков. Стражник и сам пытается ударить мечом Рейна, но не успевает за ним, больше мешая Аймару. Как и те, кто засыпает Рейна техниками, чаще попадая в Аймара и даже стражника. Щупальца, Лезвия, красные всполохи – всё бесследно исчезает в защите Рейна, а иногда и Аймара, рассыпаясь осколками на Покрове и доспехах стражника.

Аймар не выдерживает, рычит и пинает стражника в спину. Рейн уворачивается от летящего тела, успевает взмахнуть мечом. Проблеск голубого от оружейной техники и стражник валится на землю уже мёртвым. Я вижу, как исчезают его контракты.

Рейн и Аймар замерли друг напротив друга. Стражники больше не вмешиваются, они своё дело сделали: все чужаки мертвы. Аймар стоит ко мне лицом, и я вижу довольную усмешку. Он напоказ рассекает воздух клинком и делает шаг вперёд. Рейн кричит:

– Стой!

Аймар даже остановился и в удивлении переспросил:

– Иначе что?

Рейн поднял дрожащую руку и пальцем ткнул в Аймара:

– Отец узнает о моей смерти и уничтожит тебя. Дай мне уйти и обещаю, что я забуду о твоём поступке.

Мгновение Аймар молчал, а затем хмыкнул:

– Рейн, не смеши меня. Будь ты наследником семьи, я бы ещё поверил тебе, но твой отец не настолько богат, чтобы купить нефрит души для третьего сына. Прими свою смерть.

– Не веришь, тварь?!

В руке Рейна оказывается какая-то штука, которую он швыряет себе под ноги. А Аймар вопит:

– Приказываю остановить его!

Я ещё не понимал, что кричал Аймар, но дарсов контракт подсказал: приказ относится и ко мне. Не знаю как со стражниками, что меня охраняли, но у меня выбора не было. Готовься я к этому моменту… Я стиснул зубы, замер, отказываясь выполнять приказ. Охранники позабыли про меня, бросились вперёд. Боль оказалась сильна, но не сравнима с болью от моих Указов, к которой я уже начал привыкать после стольких ночей. Она заставила меня сжаться, вынудила бороться за воздух. Теперь мои хрипы слышал, наверное, любой, кто оказался бы рядом. Но я остался один, а через мгновение впереди сталь столкнулась со сталью, заглушая всё.

Я вскидываю голову и вижу, как Рейн убивает первого вставшего на его пути охранника. Бородатого. Через миг отбивает меч и дубину-цзянь двух других и срывается с места техникой, исчезая за кустами. Позади него лес перегораживает зыбкая стена искаженного воздуха, словно внезапно здесь поднялась формация Древних. За ней хорошо виден Аймар, который щерится и лупит по преграде мечом.

– Остановить! Это приказ! Ну, бездельники, бейтесь!

Каждый новый крик вбивает в мою голову новый гвоздь. Дарсов Аймар, хватило бы и одного раза. Закрой свой рот.

Словно услышав мои мысли, он замолчал и уставился в мою сторону.

Я замер, борясь с новой волной боли и темноты. Вот уж чего нельзя делать, так это терять сознание. Если я сейчас упаду, то кто сообщит мне, что приказ Аймара отменён?

Да и не может он видеть меня. Это я его вижу в узкую щель между ветвей. А что может он различить среди них? Коричневый клочок моей брони? И то вряд ли. Слева затрещали ветки и взгляд Аймара сразу скользнул туда:

– Быстрей!

Дарсов урод. Я со свистом втянул в себя воздух через стиснутые зубы. Кто-то тронул меня за плечо:

– Эй, лекарь, как тебя там, чего ты? Первый раз видишь, как бьются насмерть?

Я вывернулся, чтобы увидеть смутно знакомое лицо. Лесовик. Отмахнулся:

– Беги.

Хмыкнув, стражник оставил меня, проломился через заросли дальше. Ветки легли по-другому и теперь мне не виден Аймар, зато я лучше видел сражение с Рейном. На него навалилось уже семеро стражников и набегали ещё. Пусть под его ногами лежало шестеро мёртвых, пусть он отлично владел мечом, но он дал себя остановить и окружить. Не знаю даже, как так вышло. Кто сумел догнать Мастера, могущего непрерывно использовать техники передвижения? Это явно кто-то из моих охранников, мы ведь были ближайшие. Думейн? Может чем-то вроде орденского Рывка? И тут же я увидел ответ.

Рейн отбил копьё, меч, принял на спину удар топора, пнул в грудь одного стражника, отбросил другого техникой, освобождая путь. Рванулся техникой вверх, к вершинам деревьев. На середине пути в него врезался стражник. Из тех, что обсыпали его техниками со стороны. Раздался сдвоенный вопль, и они оба рухнули вниз. Если стражник тут же рубанул мечом и откатился в сторону, то Рейн сразу встать не сумел. А затем его настигли остальные стражники.

Один против десяти Рейн не выстоял. Стражники осыпали его техниками и ударами клинков. Несколько мгновений и на моих глазах ему сначала подрубили ногу, а затем сразу несколько клинков пробили его тело. Мгновение и стражники отскочили в стороны, образовав круг вокруг Рейна. Он попытался сначала поднять меч, затем потянулся к поясу и рухнул ничком.

Его Указы и контракты побледнели и исчезли. Исчезла и боль, что меня терзала. Дарсовы Саул. Я стянул шлем, утёр холодный пот с лица, а затем поднялся. Преграда, разделившая Аймара и Рейна, всё ещё оставалась на месте. Раздвинув ветки кустов, я отлично видел довольную улыбку на лице Аймара. Я бы на его месте не был так счастлив. Скольких убил Рейн? Шесть, семь, восемь? Я не мог видеть всех тел в густой траве, а на мёртвых уже нет контрактов, моих подсказок. Почему Аймар не бросился в погоню сам? Пусть бы ему и пришлось оббегать или Рывком перепрыгивать полотнище преграды, но он Мастер, он должен был оказаться быстрее стражников или хотя бы наравне с ними. Впрочем…

Мне какое дело? Чем меньше их останется, тем лучше. Я не испытывал тёплых чувств ни к щитовикам поместья, ни к лесовикам. Мне какое дело до того, что вторые не знают о контракте и цепочке? Они мне чужие. Тех, что были моими охранниками жаль… Я задумался, а затем оскалился. С чего бы мне их жаль? С того, что они пару раз разговаривали со мной? С того, что Думейн ради каких-то своих целей помог мне у дверей Кирта?

Звено цепочки уже почти сдалось, я уже почти перерубил его. Как только нанесу последний удар, то обязательно попробую силой разогнуть его, а не рубить вторую часть звена. И что-то мне подсказывает, что я сумею это сделать. Мне и нужно-то, лишь чтобы проруб стал чуть шире и прорубленное звено превратилось в застёжку, которая пропустит целое и даст мне свободу.

И тогда мне останется лишь раздать долги. Аймар… Его я не трону. Небо всё видит и сложись всё иначе, нас могла бы связывать настоящая служба, а не долговой контракт. Думейн и прочие пусть служат дальше, раз уж таков их выбор. А вот Кирт и тот, второй, чьего имени я до сих пор не знаю, тот, что держал меня за волосы перед всей семьёй… Они умрут. А потом мне с Зотаром предстоит дорога в Ясень. Вот там полно людей, которые мне задолжали. Домар…

– Эй, чего замер?

Подкрепляя слова, меня пнули, заставив проломить собой кусты и перебирать ногами, чтобы не упасть.

– Там раненых полно, а он тут статую изображает. От испуга ноги отнялись? Работай, лекарь!

Я смолчал, лишь обернулся на миг, чтобы запомнить лицо стражника. Символ щита на доспехе. Неудивительно. Отвернувшись, поплёлся к раненым. К чему спешить? Те, что на этой стороне преграды, либо мертвы, либо стоят на ногах. Уж до зелья-то дотянутся, если рана велика. Лучше бы сами шевелились быстрей и не ждали помощи. Бурча про себя, я шагал и шагал. Пока лежал в кустах, казалось, схватка происходит под носом. А на деле бегство Рейна от места стычки с моими охранниками и до места гибели растянулось больше чем на полсотни шагов, приходилось петлять между деревьев и завалов.

Первое тело. Бородач. Мёртв без всяких сомнений, потому что я не вижу ни единого контракта, но за спиной всё так же сопел стражник и я склонился к Воину, тронул его шею, ловя отзвуки биения сердца. Ничего. Пошёл дальше, пытаясь понять, что меня тревожит. Только когда оглядывал ещё одного мертвеца, сумел сообразить. Рейн вскрыл ему горло и здесь всё вокруг залито кровью. Её тяжёлый, одуряющий запах слышал даже я, что же говорить о Зверях.

– Ну, чего замер? Шагай.

– Зелье, – Заметив, что стражник поместья меня не понял, я пояснил. – Почему ты не используешь зелье против запаха? Сейчас Звери…

Стражник выругался, снова пихнул меня в грудь:

– Самый умный? Шагай, давай.

Символы в одном из его контрактов мигнули, заставив его сморщиться от боли. На меня он теперь глянул с ненавистью и зашарил по поясу, раз за разом скользя пальцами по пробкам. Что же он такой беспомощный? И почему такой подозрительный? Может Домар не хочет, чтобы его дядя нашёл место силы и возвысился, поэтому его стражники и так неуклюжи в лесу?

Наконец, стражник опустил взгляд на фиалы, сумел найти нужное зелье и пролил несколько капель на мертвеца. Я бы на его месте не ограничился этим, но влезать со своим мнением ещё раз не решился. Двинулся дальше. Боевая медитация молчала, лёгкий ветерок приносил с собой прохладу. Но здесь уже все мои привычки искателя говорили, что нужно бежать прочь. Слишком много криков, слишком много запахов, слишком одуряюще бьёт в нос кровь и смерть.

Позади раздался звук разбившегося стекла. Сильный, звучный, мгновенно перекрывший собой и гомон людей, и шелест веток над головой. Покосившись через плечо, увидел, что исчезла преграда перед Аймаром. Хороший артефакт использовал Рейн. Мощный. Не сравнить со Звёздным Барьером комтуров Ордена, но всё же.

Аймар крикнул:

– Эй, там! Не вздумайте прикасаться к его телу.

Кричал он явно не мне, так что я пропустил его слова мимо ушей.

А вот и новые мертвецы, и первые раненые.

Я шагнул к ближайшему, бесцеремонно потянул его за руку, поднимая её и открывая прореху в броне. Под рассечённой пластиной виднелась характерно «обветренная» рана. Этот стражник уже использовал зелье-заживлялку, и оно вовсю действовало. Повезло. Ударь Рейн с оружейной техникой, и такая рана стала бы смертельной. Остывала, не хватало энергии в средочии? Даже в мою простую Ярость можно влить очень и очень много сил, нанести удар поближе к сердцу и перешагнуть очередного мёртвого врага. Стражник вырвал у меня свою руку, схватился за меч:

– Ты чего… как тебя там, лекарь… ты чего удумал?

Я опомнился, отогнал видения и скорчил непонимающую рожу:

– Чё? Удар был сильный, прислушивайся к себе, не дай Небо тебе отбило лёгкое. Может одного зелья и не хватит, тогда придешь ко мне.

Шагнул дальше, ругаясь про себя. Какое возвышение у этого стражника? Пятая звезда? И насколько ярко я представил, как бью Пронзателем, раз он почувствовал это и испугался?

Объяснение одно. Устал я терпеть. Устал притворяться. Хочу снова сжать рукоять оружия, а не убеждать себя, что это всего лишь безвредный нож или дубина. Хочу снова пользоваться техниками, а не пробираться тридцать шагов, обходя каждое неудобье.

Наконец и впереди, над телом Рейна сообразили, что можно не просто стоять над мертвецом, а заняться делом: там сверкнуло изумрудной зеленью зелья от запаха. Я сделал ещё пару шагов, когда ветер стал тёплым. Ещё шаг я не обращал на это внимания. Затем замер и скользнул взглядом по кустам вокруг. Пусть я и мечтаю о техниках, но нескольких наказаний от своих Указов хватило, чтобы тело запомнило. Назад в кусты я прыгнул и не думая воспользоваться Удвоенным Шагом. Только ноги, только голая сила.

– Ты чего?!

Завопил тот стражник, что по-прежнему шёл за спиной, и которого я едва не сбил с ног. Плевать. Я змеёй скользнул между торчащих, словно скрюченные пальцы тонких стволов Бересклета. Позади, там, где стояли стражники, где лежало тело Рейна, раздался многоголосый вопль и рык. Над головами, по ветвям кустарника стегануло, на меня посыпались зелёные листья и бордовые плоды. Позади орали от боли и ужаса, а я невольно отметил вид коробочек с семенами: «Созрел Бересклет, пора собирать». Словно всё то, что происходило вокруг, не имело ко мне никакого отношения. Но это глупо. Не с моими ограничениями выжить в лесу, полном Зверей. Достаточно одной встречи с сильным Зверем и всё…

Поэтому я прополз ещё шагов десять, а едва заросли Бересклета закончились, приподнялся и обернулся.

Эта тварь своей чудовищной неправильностью напомнила мне Ужасного Ворона. Видимо и у неё путь к Небу не заладился. Хотя… как поглядеть. Она точно сумела добраться до своего ранга, а сколько похожих на неё остались позади? Это явно когда-то было кем-то травоядным. Большое тело на четырёх ногах с копытами, свисающие до земли грязные космы шерсти, огромные рога, торчащие копьями из лысой башки. На моих глазах Зверь ударил рогами направо, налево, расшвыривая тех, кто оказался рядом. На свою беду.

Одному из стражников и Покров не помог. Сила удара была такова, что его нанизало, как Мясник нанизывает своих жертв на шипы деревьев. Теперь Зверь стоял с жуткой подвеской на рогах. Уцелевшие стражники отправили в него десятки техник. Какие-то из них исчезли бесследно, какие-то рассыпались искрящейся разноцветной пылью. Зверь поднял башку и взревел. Отчётливо виднелась огромная зубастая пасть, которой позавидовал бы и Мад. Эти зубы давно отвыкли от травы.

Крик качнул меня, заставил закружиться голову. Я тут же ответил туманом силы, старательно не называя его правильно. Не хватало ещё свалиться с ног в такой момент. Это – не запрещённая техника Духовной Защиты. Это – какая-то уловка самоучки, чтобы быть бодрым.

Между рогов Зверя, прямо надо лбом вспыхнула голубая искра. Налилась сиянием, осветив морду твари. Она не лысая, а костяная, словно к телу приросла голая черепушка.

Раздался незнакомый крик:

– Не дайте ему завершить умение!

Стражники снова ударили техниками, но они опять не причинили вреда Зверю, а подойти на расстояние меча никто не решился. Или не успел.

Через вдох сияние искры превратилось в голубой шар размером с голову человека. Его и кончики рогов соединили такие же голубые нити, а затем меня обдало жаром опасности, и я рухнул на землю, вжался в неё. Покров.

По кустам, земле, спине снова что-то стегануло. Жар от ощущения опасности сменился болью и холодом. Словно мне между лопаток вбили сосульку со склонов Братьев. Я скользнул внутрь себя, сразу обнаружив причину: в моём теле оказался стихийный яд.

Это явно не чужая духовная энергия. Я отчётливо видел сияющую голубым нить, разительно отличающуюся от нитей моей стихии. Когда меня ранил в плечо комтур Пратий я отчётливо видел в ране язычки пламени, а мой туман силы оказался не в силах затушить их. Не помогал он и сейчас. Умение Зверя пробило Покров, вошло в тело, принеся частицу его стихии, и теперь она буквально пожирала мою духовную силу.

Вокруг нити её становилось меньше, туман редел, а вот сама нить на глазах толстела и наливалась более глубоким цветом. Не помню, чтобы такое происходило с огнём Пратия. Но тогда мне некогда было изучать рану: я искал способ спастись, слушал споры Пратия и Лиоры, решал какое зелье использовать, чтобы дороже продать свою жизнь и купить жизни родных. Сейчас другое дело.

Пусть сражаются другие, пока лекарь, десятая звезда Воина, но полностью бесполезный в бою занимается собой и только собой. Я не уроженец Второго, такую рану получал второй раз в жизни и мне нужно получить опыт борьбы с подобным. Только…

На мгновение вынырнул из себя, сменив духовное зрение на обычное. Убедился, что всё верно оценил – время сейчас внутри тела идёт совсем по-другому. Точно так же, как и во время применения техник – когда за полвдоха успеваешь провести энергию по всему созвездию, усмиряя её бег и покоряя своей воле. Здесь, в настоящем мире едва миновало несколько мгновений после удара умения Зверя – ещё даже не упали на землю все сбитые листья, а стражники только готовятся использовать техники. Само же сражение далеко от меня: Зверь вылетел из зарослей чуть левее и дальше тела Рейна. А я лекарь. Это не моя проблема. Пять-шесть вдохов у меня точно есть. Я перекатился за ствол покрупнее и закрыл глаза.

И вокруг снова воцарилась темнота тела и сияние меридианов, узлов и чужой стихии.

Как говорил старик Фимрам? Использовать свою духовную силу и стихию, чтобы сжечь духовный яд. Или же… Разве есть сомнения, что я, Воин десятой звезды и Мастер первой звезды не сумею справиться с подобным? Может мне пойти дальше? Я знаю отличную технику – Синий Жемчуг. Технику, лучше которой против стихийного яда и не существует. Во всяком случае на недели пути вокруг от того места, где я сейчас. В Жемчужине вода и духовная энергия сплетены в одно целое, чтобы заключить чужую стихию в тюрьму. Что мешает мне повторить её действие без применения самой техники?

Я обратил духовный взор на нити своей стихии. Они есть не только в средоточии, до которого далековато, но и в самих меридианах, даже вокруг меня в тёмной пустоте тела, неспешно двигаются от поверхности кожи, поглощённые боевой медитацией. Этого достаточно.

Для первого раза мне нужна любая помощь, которую я только могу найти. К чужой голубой нити устремились мои синие: со всех сторон. Несколько вдохов и я сплёл вокруг чужой нити ажурную сферу из своих, пронизал её ещё и слоем духовной силы. Замер, вглядываясь в происходящее в моём теле. Неважно что там орут в настоящем мире. Неважно, до тех пор, пока боевая медитация не обжигает опасностью. Я ещё сильней отстранился от настоящего мира, завис в сумраке тела, словно весь обратился в духовное зрение, впился им в синюю сферу.

Чужая нить некоторое время висела недвижимо, затем скользнула к границе сферы. Словно обладая зрением, втиснулась между нитями воды. Я дождался, когда она наполовину окажется на свободе и представил, что обхватил сферу руками, сжимая её. Ажурная поверхность скомкалась, уплотнилась, сфера уменьшилась в несколько раз и нити теперь касались друг друга. Место, где воздух и вода соприкоснулись, озарилось вспышкой. Через мгновение чужая нить распалась на две части. Во всяком случае та, что оказалась вне ловушки сферы стала вдвое меньше первоначальной нити.

Всё это время я, не останавливаясь, гнал из средоточия всё новые и новые нити воды. Всё это время они скапливались вокруг в меридиане, в узлах, в темноте тела, пронизывая туман силы. Сейчас же я притянул одинокую нить воды и отправил её к половинке нити воздуха. Но она ведь сожрала до этого мою духовную энергию и даже сейчас, став меньше, оказалась больше моей. Мгновение, вспышка и моя нить исчезла. Исчезла, сделав меньше чуждую. А это самое главное. Три нити воды позволили мне уничтожить эту половину стихийного яда зверя.

Теперь мне стало интересно, что же происходит внутри сферы. Но я не успел раздвинуть её стенки. Стоило мне перенести внимание с закончившейся схватки нитей на саму сферу, как я словно провалился в неё. До этого такое происходило только со средоточием, в котором я уже не раз оказывался по одному желанию. Выходило, что в моём теле мне подвластно всё. Во всяком случае из того, что принадлежит мне.

Теперь я словно висел у стенки огромной синей сферы. И видел такую же огромную голубую… Нитью это уже назвать было нельзя. Здоровенный извивающийся змей, который кружил по клетке, не приближаясь к её стенкам. Значит, можно оставить всё как есть. В бою это немаловажно. Вряд ли у меня ещё будут случаи, когда за меня сражаются другие, оставив мне спокойствие медитации и мир духовного зрения.

Достаточно будет отправить к ране нити стихии и заключить отраву в подобную тюрьму. И даже без использования техники Жемчужины. Значит, этот способ я могу использовать при любых ограничениях, даже скованный по рукам и ногам. Удачно и легко вышло повторить действие техники. И всего за два вдоха. Не хочется гордиться, но хотелось бы мне узнать у Фимрама, сколько подобное повторение занимало у других его учеников.

А пока меня интересовал ещё один вопрос. Учитель Фимрам много говорил о том, как одна стихия может победить или проиграть другой. То, что я могу задавить чужую стихию количеством я уже понял. А могу ли я сделать её своей? Приблизительно так, как чужая нить воздуха поглощала мою духовную силу? То самое, о чём учитель Фимрам лишь начал говорить и оборвал, сказав: рано. То, что одна стихия может делать сильней другую. Воину, что получил Возвышение алхимией и который с трудом учит техники, может и рано. Но, что насчёт настоящего меня? Пусть Жемчужина сектанта, Фонтан, места силы, формации Миражного и Круговорот тоже не совсем безвредные и честные пути. Но…

Как там говорил учитель Фимрам? Как это можно провернуть в моём случае? Ветер, дующий в направлении течения, лишь делает поток реки быстрее. Но куда течёт моя река и куда дует чужой ветер?

Несколько мгновений я потратил на то, чтобы вслушаться в чужую стихию. И не почувствовал ровным счётом ничего. Ну, попробовать-то всё равно стоило.

Мысленно пожав плечами, я заставил стенки сферы отдать несколько своих нитей. Теперь по клетке кружили два змея. И мой вышел просто гигантский. Одно пожелание и он устремился на врага. Через мгновение я понял свою ошибку и сморщился, но было уже поздно, моя стихия навалилась на чужую и бесследно растворила её, уменьшившись сама.

Затем я снова оказался вне сферы, уже крохотной, через миг она, уже бесполезная, по моему приказу рассыпалась на десятки нитей. И в этот миг я ощутил укол боли, а вдалеке, там, куда я едва доставал взглядом, появился новый огонёк чужой стихии.

Непонятно откуда, но это значит можно будет сделать ещё одну попытку. Мгновение я решал – вернуться в настоящий мир? Но сияние чужой стихии так манило меня… Мне нужно всего полвдоха.

Вперёд, заключить в клетку!

Нити воды рванулись вдаль, я опередил их, сразу же оказавшись в нужном месте. Два или три мгновения наблюдал, как прибывают мои нити воды и сами окружают чужую стихию воздуха, не нуждаясь в моём внимании, я лишь добавил к ним побольше духовной энергии, сплетая из неё каркас, схожий с тем, что я когда-то давно делал вокруг меридианов. Затем снова оказался внутри сферы-клетки и замер. Мне нужно не уничтожить, потеряв часть стихии, а сделать своей, усилив себя. Сосредоточился, представляя, как ветер гонит волну по реке, помогая её течению, ловя ощущения и пытаясь сам стать водой, которая радуется попутному ветру.

И в этот миг меня словно ударили одновременно в голову и живот. Здесь и сейчас я присутствовал лишь духовным зрением, но ощущал точно – ударили не тело, ударили именно меня, моё духовное зрение. В голове помутилось, я ничего не видел, не мог даже двинуться, словно то, что переносило меня в моём же теле, отказало. Куда уж тут до образов и вживания в реку. А через мгновение меня и вовсе вышибло из тела, а голова закружилась. Перед глазами кружась мелькали трава, деревья, фигуры стражников. Опасность! Я использовал Покров и врезался в дерево, ломая сухие сучья-копья.

В уши ударил крик:

– Отродье, от страха ноги отнялись?! Прочь отсюда! Вы, бездари! Тело! Не дайте ему сожрать тело!

Орал Аймар. И он же, похоже, ухватил меня за ворот брони и швырнул шагов на пятнадцать, прямиком на поваленное дерево. Сжавшись на земле в комок, я попытался вернуться духовным зрением в своё тело, увидеть меридианы и средоточие. И не смог. Хуже того – меня вырвало. Кровью.

Глава 11

Я с ненавистью зыркнул в сторону схватки. Стражники, невзирая на крики Аймара, отхлынули от Зверя, теперь возле него остался только сам Аймар, который и потревожил меня, когда я был так сосредоточен на себе и погружен в свою и чужую стихию.

Вот ведь! Дарсов…

Я с трудом удержался от проклятий. Ведь даже Зверь, ещё раз попавший в меня своей техникой, не причинил вреда. Что стоило Аймару просто окликнуть или вовсе молча промчаться мимо и не тратить время на меня? Когда нужно действовать, он мнётся на месте, а когда не нужно, лезет…

– Бездари! Не можете справиться даже с раненым Зверем! Навались!

Я перекатился, опёрся о ствол дерева, приподнялся оглядываясь. Вокруг кружилась сбитая с ветвей листва, тут и там валялись срезанные ветки и вмятый в землю кустарник. Похоже, то умение, которое достало меня несколько мгновений назад, вспыхнув в теле чужой стихией, оказалось гораздо сильней того, что я видел до этого. И падало сверху. Иначе достать меня не сумело бы.

Мгновение назад у меня не оставалось сомнений в том, кто виновник моего состояния. Аймар. Теперь я уже не был в этом так уверен. Меня не раз окликали или тревожили во время медитаций и создания техник, когда я также скользил духовным зрением по меридианам, управляя течением энергии. Ни разу я не испытывал подобного… срыва?

Может быть дело не в Аймаре, а всё же в технике Зверя? Может быть это снова было какое-то умение из тех, что оглушают противников? Ведь предыдущий его рёв закружил мне голову. Кто сказал, что новое использование этого умения не могло быть сильней? Может поэтому и стражники отхлынули от Зверя, не в силах выполнить приказ господина, даже испытывая наказание от непослушания? Ещё ватажники говорили мне, что такие умения Зверей влияют тем сильней, чем меньше людей в отряде. А я сам убрался в сторону, на отшиб схватки. Не зря же Аймар швырнул меня сюда, ближе к атакующим Зверя Воинам?

Осторожно, едва-едва, я потянулся к себе, к средоточию…

И меня снова тут же вырвало. Опять с кровью.

Плохо дело. Глупец, нашёл время для того, чтобы заняться познанием себя и своих сил. Я быстро огляделся ещё раз, убеждаясь, что никому нет до меня дела, а затем забился поглубже между корней, набросил на себя упавшую ветку, чтобы окончательно скрыться от любых взглядов. Думаю, сейчас все смотрят туда, где яростно кричат Воины, и кроет руганью Аймар, на глазах которого Зверь всё же сожрал тело Рейна. И похоже, вместе с одеждой, амулетами и кисетом.

Плевать. Мне-то что? Сейчас меня волновал я сам и мой кисет. Через пару вдохов в руках оказался фиал Пурпурных Духовных Слёз. Кажется, даже тот самый, что я получил в лавке стражи Ордена из тайника. Опустошил зелье двумя глотками и убрал пустой сосуд в тайный кисет.

Из желудка по жилам потекла прохлада. Надеюсь, средство, которое лечит повреждения меридианов после возвышалок, сумеет мне помочь. Следом отправилась обычная заживлялка старика Фимрама. Ведь что-то же внутри меня повреждено, раз рвёт кровью. И это точно относится к телу, а не к меридианам, узлам и духовному зрению. Пока это всё, что я могу сделать для себя. И вот сейчас моё положение стало ещё хуже, чем раньше. Ведь если я не могу использовать духовное зрение, не могу увидеть ни единого меридиана, то…

Как я буду использовать техники?

Если раньше Аймар всё же нашёл применение слуге семьи, который не может сражаться, но может лечить стражников в походе, то зачем ему слуга, который не может ни сражаться, ни лечить? Конечно, если мы сейчас просто развернёмся в поместье, то всё ещё не так плохо. Но… Что если гнев Аймара окажется слишком силён? Он так торопится, словно поставил на этот выход очень много и отчаянно рвётся к выигрышу. Может, потому и Рейну не повезло? Что будет с глупым лекарем, который подвёл господина за два шага до цели?

Я приподнялся, выглядывая из-под ветки. Техники стражников, умения Зверя уже изрядно проредили и кусты, и даже деревья. Сражение стало отлично видно и отсюда.

Стражники по-прежнему держались на расстоянии. Теперь я видел, что ближе им не давали подойти стремительно носящиеся между деревьев голубые шары, размером с ведро. Воинам только и оставалось, что убегать от них и обсыпать Зверя техниками издалека.

И по-прежнему они были не в силах ему навредить. Теперь я замечал и то, что техники рассыпаются осколками, если попадают в густую, сваленную комками шерсть, которая свисала космами с боков Зверя. А если попадают в рога, морду или хребет – исчезают. Интересно, тратит ли он духовную энергию из своего ядра на защиту шерсти? Если нет и это её врождённое свойство, дар его высокого Возвышения, то дело совсем плохо. Истощить его Духовную Защиту будет не так просто.

Впрочем, не зря же Зотар рассказывал, что добыча даже одного ядра Зверя этапа Мастера считается успешным выходом? А этот явно не первой и даже не второй звезды, хотя и до той безумной силы, которую я видел в сражении старейшин Ордена со Змеиношеей Черепахой, этому Оленю очень далеко.

Пока что Аймар делал точно то, что делали стражники до него: сошёлся со Зверем в ближнем бою. И у него это выходило лучше, чем у остальных, и лучше, чем даже у него же самого в схватке с Рейном. Я даже подозревал причину, помнил, как лично осознал в пустошах: сражаться против травоядного легче, чем против хищника. Тогда мой противник мог противопоставить мне только рога и копыта. Этот Зверь обладал ещё и огромными зубами, но вот тяжёлое, закостенелое тело не давало ему извернуться и достать юркого Аймара, который сполна пользовался непрерывным исполнением техники передвижения.

Как и в прошлой битве он едва ли не превращался в размазанную тень, хорошо различаясь лишь в тот момент, когда менял направление движения. Но и его противник не был Закалкой. Вот Зверь вскинул морду и завопил. Снова тот же то ли рык, то ли рёв, то ли вопль. Я сжался, опасаясь нового удара по духовному зрению. Но Аймар мгновенно оказался у груди Зверя, замер на миг, рубанул вверх, в шею и уже через мгновение переместился на десять шагов в сторону. Зверь словно подавился рёвом, а я ухмыльнулся. Готов.

Ошибался.

Между рогов твари опять появилась искра, да и кровь не спешила хлестать из разрубленного горла Зверя. Аймар замер на миг, склонив голову к плечу, затем размазался тенью, которая соединила его и Зверя. Глухо стукнуло. Зверь успел лишь чуть повернуть башку, но этого хватило, чтобы меч Аймара ударил не в глазницу, а в рог. Тень кувырком отлетела влево, а Зверь сделал полшага вправо, пытаясь устоять на ногах. Устоял. Да и умение его не прервалось, искра между рогов уже превратилась в шар.

Чувство опасности молчало, и я даже не пригнулся, на этот раз отчётливо увидев, как со светящихся рогов сорвались десятки голубых росчерков. И только когда они стеганули совсем рядом, срезая сухие сучья, я сообразил, что сейчас моя боевая медитация тоже может подводить меня. Но всё же я остался цел. Как цел оказался и Аймар, который отбил большую часть росчерков, отмахнувшись от них мечом. Остальное принял на Духовную Защиту, растворив без следа.

Снова размазался, оказавшись на этот раз на спине Зверя. Опять замер на миг там, заставив меня прищуриться в догадке. Это он ждёт, пока меридианы чуть остынут, чтобы использовать другую технику? Нет. Опровергая мои мысли, перед Аймаром вспыхнуло обращение к Небу. Земная техника. Аймар это мгновение вёл энергию по узлам. Видимо, я так же замираю, когда использую третье созвездие Шипов или Звёздный Клинок.

Аймар ударил мечом раз, обращение погасло на миг, разгорелось снова; ударил другой, обращение погасло, вспыхнуло.

Зверь заревел, шар между рогов засиял и третьего удара Аймар не сделал, снова размазался в тень сбегая.

На этот раз Зверь ударил не по кругу, все росчерки устремились только за Аймаром, следуя за ним скопом, догнали, ударили в спину.

Аймар вскрикнул, его сшибло с ног, кубарем понесло по земле. Остановился он только шагах в двадцати от Зверя. Мне даже не было видно его за деревьями. Зато было хорошо видно, как в ту сторону полетели два голубых шара, а кто-то из стражников со здоровенным топором воспользовался этим, рванулся к Зверю, подскочил вплотную и ударил. Не в шею, не в брюхо, а проскочив вдоль туловища, рубанул светящимся оружием по задней ноге, точно по суставу.

Теперь вопил Зверь. Не знаю, прорубил ли стражник шкуру и плоть Зверя, но нога Зверя подломилась, и он припал к земле на трёх оставшихся.

Стражник и не подумал ударить ещё раз, его уже не было возле Зверя. Зато был Аймар. Злой, без шлема, в испещрённой зарубками броне. Коротко махнул левой рукой и тут же на башке Зверя, точно между рогов, там, где совсем недавно сиял голубой шар, взметнулось жадное пламя. Облизало рога, потекло по морде, заползая в глазницы и уши.

Теперь рёв Зверя оглушил меня, заставил бороться с тошнотой. Аймар же замер под самой мордой, снова вспыхнуло обращение земной техники. Удар, второй. Зверь вслепую лягнул копытом. Аймар даже не сдвинулся, удар прошёл в ладони от него. Обращение вспыхнуло в третий раз, и Зверь захлебнулся рёвом и кровью, но сквозь пламя на его башке вновь пробилось голубое сияние.

Теперь зарычал Аймар, руки его замелькали, раз за разом рубя сияющим от техники мечом. Пламя потухло, но и от голубого сияния умения Зверя не осталось и следа, а сам он свалился безжизненной грудой перед Аймаром.

Аймар сплюнул, ухватил с пояса зелье и осушил его. Второе полетело в тушу Зверя, растеклось изумрудной чуть светящейся плёнкой, стекло с боков на землю и поползло по траве в стороны.

– Чего замерли? – Аймар обернулся, обводя стражников взглядом, сейчас, окровавленный, с растрёпанными волосами, как никогда напоминая Жулана, выбирающего себе жертву, зло прорычал: – Быстро вспороли его и достали мне кисет. И тело с амулетами тоже!

Я, понимая, что сейчас меня начнут искать и требовать помощи раненым, скривился. Несколько раз вдохнул-выдохнул. Нужно, чтобы сейчас всё получилось. Потянулся к средоточию. И снова словно получил удар в живот. Как раз в средоточие. В горло хлынул странный, одновременно горячий и прохладный поток. В разуме вспыхнула догадка. Зелья!

Сейчас они просто бесполезно выплеснутся на землю вместе с кровью, а второго шанса достать Пурпурные Слёзы у меня может и не оказаться.

Над головой послышалось:

– Вот ты где, бездельник.

Меня снова ухватили за ворот доспеха и вздёрнули в воздух, я увидел знакомую ухмылку. Кирт.

Впрочем, мне на него было плевать. Не борись я за зелья, то сейчас с удовольствием бы окатил его кровью, только чтобы стереть с лица эту ухмылку. Искушение оказалось так сильно, что я на миг едва не сдался, едва не позволил телу совершить то, чего ему так хотелось. Но я удержал всё в себе, сглотнул, отправляя кровь и лекарство обратно, лишь закашлялся, обдавая Кирта брызгами.

Кирт отёр лицо, уставился на окровавленную ладонь:

– Какого гхырка?

В ответ я снова разразился кашлем. Кирт поставил меня на ноги, отстранился оглядывая. Ничего не обнаружив, развернул к себе спиной и ещё раз выругался, затем зло спросил:

– Что за беспомощный мусор? Тебя зацепило умением лишь дважды. Ты получил духовный удар? Как ты на десятой звезде можешь быть так слаб? – рванув за плечо, Кирт прошипел мне в лицо: – Отброс, укравший Возвышение, Небо всё видит, да? Лечи себя, быстро! Не хватало ещё, чтобы ты сдох до того, как мы дойдём до места.

В стороне заорали:

– Где этот лекарь?!

Кирт пихнул меня:

– Ну?! Чего замер? На ходу себя лечи, тут тебе не Павильон.

Мне оставалось лишь перебирать ногами, прислушиваться к себе и думать, что же мне теперь делать дальше?

Не успел ничего придумать, как Кирт пихнул меня, едва ли не швырнув на первого раненого. Тот, осыпая проклятьями лес, Ясень и само Небо, то и дело замолкал, скрипя зубами. Было от чего: ему развалило всё плечо, и даже тяжёлая броня не помогла. Рана уже не кровила и скрипел зубами стражник явно от удвоенной лечилкой боли. С действием зелья всё было отлично, кровь уже не шла. Плохо то, что я видел голубоватый налёт на краях «заветренной» раны. Стихия.

Я привычно «глянул» на Воина и… Не увидел ничего, кроме контрактов и Указов. Не нашёл даже следа той озёрной глади, которую привык находить в любом, кто шёл к Небу. Со мной всё настолько плохо? И что же теперь мне делать? Даже волос не видно под шлемом, только и понятно по щетине, что стихия раненого – огонь. Со злостью спросил:

– Какой твой ранг, Воин?

Он даже перестал скрипеть зубами, переспросил:

– Чего?

Мне ответил Кирт:

– Пятая.

Действительно, глупый вопрос, ведь я отлично знаю сильнейших Воинов отряда. Здесь можно бы использовать Жемчужину или Реку, но сейчас я не рискну даже пробовать техники, и стражнику придётся обходиться своими силами. Невеликими. Будь он хотя бы восьмой звездой, то можно было бы надеяться, что он уже начал искать в себе стихию и тогда можно было бы помочь ему именно ей. Но пятая звезда? Старик Фимрам сказал ясно, что в таких случаях полагаться на стихию раненого нельзя. У Зверя Воздух. Значит… Земля.

Из кисета на поясе появился фиал с тёмно-коричневым содержимым. Как бы ни были малы здешние деревья в сравнении с Небесными Исполинами, но света под их кронами не так уж и много, фиал казался наполненным грязью и не опалесцировал сам по себе. Но на самом деле всё же был стихиальным зельем, которое варилось только из ядер Зверей высокого Возвышения.

Передо мной Воин, значит, в рану половину фиала, остальное пусть пьёт. И молит Небо, чтобы оно ему помогло. Рана свежая, стихия только начала отравлять его, и у него полно времени: несколько тысяч вдохов, пока зелье действует. Потом можно будет дать ему его ещё раз. А вот если и тогда его не хватит, чтобы выжечь стихию Зверя, то быть беде. И для него, и для меня.

Я всунул ополовиненный фиал в руку раненого, обернулся к Кирту:

– Где следующий? Веди.

Кирт смерил меня взглядом, негромко спросил:

– Это чего ты так осмелел?

Я осмелел? Ему не нравится мой тон? И что? На несколько мгновений мы замерли, глядя глаза в глаза, пока два крика не прервали нашу странную схватку:

– Нашёл!

– Господин, здесь троих Закалок убило духовным ударом!

Кирт дёрнул губами, словно хотел что-то сказать, но молча потащил меня за собой. Словно я был полностью беспомощен. Пусть.

Двадцать шагов и я уже стоял над следующим раненым. Беспомощно стоял. Потому как обойтись здесь одними зельями явно не выйдет, да и не уверен в том, что даже с техниками сумею спасти этого стражника.

Пока я был занят собой, Зверь точно использовал и другие умения, кроме рёва, голубых всполохов и шаров стихии, пропавших с его смертью. Стражника у моих ног почти перерубило пополам. Виднелись вывернутые нижние рёбра, в красно-сизом месиве белел надрубленный позвоночник. Рядом с телом валялись два пустых фиала от лечилок. Одно зелье ушло прямо в рану, другое стражник выпил. Только потому, что лечилка буквально запекла рану, он ещё не истёк кровью. Но что дальше? От боли, усиленной вторым подряд зельем лечения, он потерял сознание. Дать ему ещё одно Сердце Тигра, которое эту боль усилит ещё больше, означает убить. Если бы он оставался в сознании, можно было бы ещё рискнуть, видя, что запас воли и выносливости у Воина есть. Но не с таким невысоким Возвышением. У него, возможно, и Закалка тела неполная. Техники не причинят боли, но даже верь я в Длань Возрождения, я не могу её применить. Земная техника в моём состоянии? Потянувшись к средоточию, чтобы увидеть исток хоть одного меридиана, я почувствовал, как меня снова замутило.

Кирт ударил меня в плечо:

– Чего зашатался? Это тебе не ядра Зверей толочь. Вперёд, используй техники, лекарь.

Стоявший в шаге от тела другой стражник с символом щита на доспехе сообщил:

– Я знаю Палец Нимиры… – на миг запнулся, кинув быстрый взгляд на Кирта, закончил явно не так, как хотел: – Помог немного собрату Олору.

– Слышал? – Кирт пихнул меня. – Мои Воины тратят силы в нарушение приказов господина, а ты стоишь? Для чего тебя взяли на выход?

Я нерешительно поднял руку, тут же опустил её и огрызнулся:

– А дальше что? – Я решил сказать очевидное. За эти дни никто ещё не получал таких тяжёлых увечий. – С такой раной его и трогать-то нельзя будет несколько дней.

Я замолчал и стиснул зубы, признаваясь сам себе – я оправдываю свою слабость, пытаюсь скрыть своё бессилие, надеясь, что Аймар подойдёт и прикажет мне не тратить силы на этого раненого стражника. К чему всё это? Да, я не встречал в поместье умирающего, а значит он ни разу не вёл меня к Столбу Наказаний или не толкал плечом в узком переходе. И что с того? Кто он мне? Почему я должен бороться за его жизнь?

Эти мысли заставили меня вспомнить о том, что в отряде есть и те, кто мне не безразличен. Я завертел головой. Зотар, где Зотар? К облегчению, заметил знакомую фигуру. Кажется ранен, но стоит на ногах. Развернувшись к Кирту, я твёрдо сказал:

– Я не буду его лечить. Его раны слишком тяжелы. Будь он в дне пути от Павильона Дерева и старика Фимрама, можно было бы постараться дотащить его туда. Здесь лечить его – только продлевать мучения. Отряд что?.. – Я помолчал, прежде чем спросить: – Будет стоять здесь лагерем три дня, надеясь на выносливость его тела?

Кирт оскалился, положил руку на меч:

– Не твоё дело. Это уже решать господину, а ты должен спасать моего человека.

Заставив всех вздрогнуть над лесом, прокатился глухой рёв. Далёкий, но очень знакомый. Кирт выругался:

– У этого отродья была пара! Тупой Рейн что, влез к ним в логово?!

Как бы отвечая Кирту, рёв повторился, на этот раз ещё более густой и… сдвоенный. Теперь выругался и второй стражник, что по-прежнему стоял рядом, а через миг раздался громкий приказ Аймара:

– Уходим! Быстро!

Кирт крикнул, голос его срывался:

– Господин! У нас полно раненых. Тяжело раненых!

Я отвернулся от лежащего у моих ног, глядел теперь на Аймара. Тот задумался только на миг:

– Пинь!

Откуда-то сбоку, из кустов техникой выскочил тот самый стражник, что выгнал всех из Павильона и следил, чтобы разговору Аймара и Домара никто не мешал. Сейчас он склонился перед Аймаром в приветствии идущих:

– Здесь, господин!

– Кто командир этих тупых баранов, что забывают даже о зельях против запаха и не могут толком держать меч в руке?

– Господин, они все новички, ведь…

Аймар раздражённо взмахнул рукой:

– Когда они пришли ко мне наниматься, то все рассказывали, как хороши их навыки и какой высокой платы достоин их опыт лесовиков. Так?

Пинь кивнул:

– Вы правы, господин.

Аймар процедил:

– Назови мне имя того, кто назвал себя их старшим. Кто виноват в потерях моего отряда?

Снова раздался рёв Зверя. В этом дарсовом шлеме ничего не понять, но кажется он сильно приблизился. Пинь глухо сообщил:

– Серпет.

По губам Аймара скользнула тень улыбки, а сам он громко приказал:

– Серпет, ко мне! Ты жив?

Через несколько мгновений перед Аймаром стоял ещё один стражник.

– Жив значит, – Аймар довольно кивнул, а затем даже до меня докатилась волна силы, которую он обрушил на этого Серпета. – Я недоволен. Ты лгал мне. Твои люди словно новички в лесу. Только дошло до дела и у них всё вылетело из головы, Зверь был уже ранен, измотан, но вы толпой не сумели ничего сделать, не сумели даже выполнить приказ, а лишь мешались под ногами, – повернувшись в сторону, Аймар крикнул: – Эй, там! Тело? Кисет и его амулеты? Вы достали их?

От туши Зверя раздался ответный крик:

– Почти господин.

Я молча следил за происходящим. Справедливости ради я бы сказал, что в этой схватке и впрямь участвовали новички, которых я раньше не видел, но больше стражники со щитом и мечом на доспехах, а их командиры – это Кирт и… Гавал, кажется. А вовсе не этот Серпет. Почему бы не наказать Кирта, раз уж кто-то должен ответить за медлительность самого Аймара, Пиня и их людей, которых так надолго остановила формация Рейна?

Серпет же не стал протестовать, а согнулся в глубоком поклоне:

– Простите, господин.

Аймар кивнул:

– Прощаю. И приказываю тебе взять уцелевших из своего десятка, собрать всех раненых и спрятать. Ты должен будешь позаботиться о них, пока мы не вернёмся за вами.

Мне кажется, я услышал сдавленные ругательства. Да и Пинь, резко развернувшийся и сейчас медленно оглядывавший стражников, явно слышал то же. Тут и там над стражниками вспыхивали символы контрактов. Я и сам недовольно скосил глаза на стоящего рядом Кирта. Почему так наказывают этого Серпета, а не Кирта – командира умирающего Воина? Пусть он остаётся здесь, в пяти шагах от места схватки, там, куда мчится Зверь этапа Мастера. Вот это было бы мне по душе. Да это и справедливей. Он и сильней Серпета и опытней, сумеет лучше позаботиться об остальных.

Хотя… О чём это я?

Воин может быть ранен либо легко и его раны быстро затянутся зельями, пока товарищи помогают ему бежать, либо он не может двигаться вообще. Понятно, кого хочет оставить здесь Аймар. Я не хотел лечить умирающего, который мне никто, он же пошёл ещё дальше. Бросил всех, кто сковывал его. Бросил тех, кто считался его людьми и клялся служить семье Саул. «Достойная» награда за служение. Не зря контракты над Воинами продолжают вспыхивать, выдавая мне несогласных с приказом господина.

Но, что мне с того? Они сами выбирали, кому служить.

Над Серпетом тоже сияли символы контракта, но он поднял голову, спросил, глядя в глаза Аймару:

– Господин?

Аймар же чуть наклонил голову, исподлобья глядя в ответ, но отводя глаз, пояснил:

– Мы не можем задерживаться и не можем терять время, стражник. Ты понимаешь меня?

Всё так же стоявший рядом со мной Кирт прошептал:

– Нечего было трогать Рейна, его и впрямь привело сюда бегство от Зверя.

Второй стражник шепнул в ответ:

– Да и вообще, когда мы нанимались к господину Домару и речи не было, что мы сунемся так глубоко в леса. Это не стоит таких денег, я бы лучше…

Но возле туши Зверя Серпет склонил голову:

– Понимаю, господин, и слушаюсь.

Вот только голос его дрожал, а над головой его всё ярче вспыхивали символы контракта. Неудивительно. Остаться с кучей беспомощных раненых в лесу, причём там, куда мчится, разъярённый смертью своей пары, Зверь. Что толку с зелий от запаха, когда с ранеными далеко не уйдёшь? Что толку от зелий, когда раненые стонут, а в зарослях остались следы? Это же верная смерть для всех остающихся. Я бы всё-таки предпочёл, чтобы здесь остался Кирт. Этому Серпету придётся бросить раненых…

Аймар заорал:

– Живо-живо! Собирайтесь! Уходим! У вас полсотни вдохов.

С этими словами он знакомо раскинул руки ладонями вверх. Неужели… Вдох, другой и я почувствовал, как что-то дрогнуло в окружающем меня мире. Даже я в своём беспомощном состоянии почувствовал это. Или же именно благодаря ему?

Хотя, о чём я думаю? Аймар сначала приказал оставить раненых. В месте, куда мчатся не меньше двух Зверей этапа Мастера. Словно этого мало, он использует Круговорот, который взбудоражит всех Зверей округи. Даже если не всех, а лишь двух или трёх, много ли нужно Серпету и оставшимся с ним? Подлость. Это не оставляет им и шанса, чтобы выжить.

Украдкой, словно невзначай я оглядел лица Кирта и второго стражника. Ничего не заметил по их чертам, но бешено вспыхивающие символы контрактов над головами не могли меня обмануть. Впрочем, никто из них ничего не сможет с этим делать.

Второй стражник резко выдохнул и склонился к лежащему:

– Прости, собрат Олор.

С этими словами он подхватил его под плечи и поясницу, медленно оторвал от земли. Но даже этого плавного движения хватило, чтобы раненый захрипел в беспамятстве.

– Прости, собрат, – подняв голову, стражник срывающимся голосом позвал: – Старший Серпет! Куда его нести? Где вы будете прятаться?

Когда стражник уже отошёл на десяток шагов, Кирт буркнул себе под нос:

– Прятаться, ну да, после такого-то, тут… – замолчал, переведя взгляд на меня, приказал: – Уходим.

Я шагал вслед за ним, кося глазом на Аймара. Он точно стоял в Форме Круговорота, восстанавливая силы после схватки. Судя по тому, что никто из стражников не поступил так же, они либо не могут использовать эту Форму, как не мог её выучить Мириот за многие годы, либо просто не смеют использовать её вместе со своим господином. Или же не хотят.

Знать бы что из этого правда. Я поморщился от собственной беспомощности. Взглянуть бы на то, что происходит вокруг меня сейчас. Шанс, который выпал мне впервые за всё время, что я сам знаю Круговорот: использовать духовное зрение, чтобы увидеть, как движутся нити силы Неба во время его использования. И я трачу этот шанс впустую.

Но одно дело вглядываться в себя, что я сейчас не могу, другое дело вовне. Да и вглядываться не нужно.

Сейчас я не старался сознательно обращаться к духовному зрению. Я просто глядел перед собой, пропуская деревья и кусты мимо, глядя мимо и сквозь них. Где же то, что пронизывает весь мир под Небом? Где его энергия?

Один вдох, другой. Ничего не происходило. А затем я увидел тень движения. Словно сам воздух этого леса двигался. Через миг стало понятно, что движение внутри него. Через десяток шагов это движение приобрело цвет, взгляд тут и там замечал словно бы голубые росчерки там, где движение было самым густым и быстрым. Стихия Аймара. Она летела к нему.

Это едва заметное движение внутри воздуха леса завораживало, но как бы я ни осторожничал, но такое наблюдение невозможно без духовного зрения. И меня замутило. Мгновение я сопротивлялся, затем опомнился и крепко зажмурился, чтобы закончить свои наблюдения. К чему мне нужны будут все эти знания, если они сейчас лишь причинят мне вред? Я только что поддался подобной слабости, считая, будто четырёх десятков стражников хватит, чтобы справиться с одним Зверем и просчитался.

Главное, я осознал: я и впрямь видел движение чужой стихии. Не знаю правда, к чему мне это знание, но зато это явное подтверждение того, что у Аймара действительно Форма Круговорота, а не что-то ещё. Интересно он осторожничал со временем потому, что дольше не может держать эту Форму? Не хочет, чтобы не сражаться ещё с одним Зверем? Ему не нужно больше времени, потому что за эти полсотни вдохов он восстановит всё, что потратил за сражение с Рейном и Зверем?

А вообще, всё это неважно. Неважно насколько силён Аймар, как велико его средоточие и как он хорош в Круговороте. Ещё два, может быть три дня и пять-шесть ударов Звёздным Клинком, и лекарь отряда просто растворится в окрестных лесах. Бесследно. Пусть гадают, пусть ищут, пусть возвращаются назад. Я в любом случае буду быстрее и вернусь к поместью первым, к птицеголовому Домару и любящему наказывать слуг Симару.

Прервав все мои размышления, оборвав все мои планы мести и обмана, меня вновь замутило, вернув с Небес на землю. Какой ещё Звёздный Клинок? Какой бег через лес? Я пока не могу даже коснуться средоточия, не то чтобы использовать техники. Даже те, что мне разрешены. Справиться бы с этим для начала.

Уже и Аймар оборвал Форму, и отошли от туши Зверя стражники, что вскрывали ему брюхо в поисках съеденного кисета. Пинь скрылся в зарослях чуть в стороне от места схватки, орошая каждый свой след зельем. Меня под руки потащили через лес новые охранники, рёв Зверя приближался, а я всё продолжал думать о своей беде. Или ране? Пурпурные Слёзы, кажется, действуют сильнее всего в первый день, а затем в течение недели действие зелья сходит на нет. На неделю плевать. Это слишком долго. Моё время – пока мы бежим и не вступили в новую серьёзную схватку. Или пока снова кто-то не подошёл на привале с разрубленной рукой или не рухнул от незамеченного во время схватки яда. Хотя…

Я огляделся, всматриваясь во вспыхивающие символы контрактов, в мрачные лица и напряжённые спины. Большая часть неумех осталась позади. Как я погляжу, основные потери среди тех, кто носил дерево и меч на доспехах. Те самые новички, которые только устроились на службу в поместье Саул. Даже среди моих охранников, что сейчас чаще просто несли меня, чем помогали бежать, лишь одно старое лицо – Думейн. Сколько же погибло и осталось ранеными там, позади? Что-то около…

Охранник скинул меня со своей спины и зло выдохнул:

– Вот же… колода неухватистая. Вроде и лёгкий, но разве я ездовой ящер?

– Брат, – шагнувший ему на смену стражник с мечом на доспехе, стукнул его кулаком по плечу. – Не переживай. Оглянись. Мы хотя бы тащим лекаря, а не мусор, как остальные.

Я покачал головой, пользуясь тем, что на меня никто не смотрит. Эк он обозвал Закалок, которых всё это время тащили рядом с нами на спинах другие Воины. А Хилден, что тоже носил на груди символ меча, когда-то кричал о погибшем от моих рук собрате-Закалке, который стал ему как родной в лесах. Лицемеры. Нечего было вообще брать с собой в поход Закалок.

Меня вновь закинули на спину и рванули с места техникой движения: догонять тех, кто уже умчался вперёд. Когда через лес бежит отряд, то важно не растягиваться и держаться рядом. Мой новый ездовой ящер рвался вперёд, не жалея сил и не следя за тем, куда бежит. Сначала вломился в заросли молодой гледичии, где колючки в ладонь длиной, да такие, что рассекали кожу доспехов. Затем не рассчитал скорости и подставил меня под удар Багрянки.

Меня, который даже Покров сейчас не мог использовать! Да и боевая медитация по-прежнему меня подводила, угрозу я не ощутил даже за миг до удара в спину, который встряхнул все мои внутренности.

Я застонал и выругался сквозь зубы. Дарсов придурок. Хорошо хоть доспех выдержал. Если и остальные «ездовые ящеры» так же хороши, то не все Закалки доживут до конца бегства. Как бы меня уже вот-вот не позвали спасать кого-то из них.

Но мои опасения оказались напрасны. Либо остальные «ездовые ящеры» оказались лучше, либо доспехи Закалок оказались на высоте, но мы всё мчались и мчались через лес. Не останавливались даже на то, чтобы засунуть убитых на пути Зверей в мешки. И я снова принялся рассуждать о своём.

Неделя слишком много. Даже сутки слишком много. У меня есть ещё несколько фиалов Слёз. Но будет ли действовать двойная доза зелья? Вернее, будет ли она действовать хотя бы на треть лучше, чем одна? Будет ли она вообще действовать в моём случае?

Учитель Фимрам успел многое рассказать, многое я прочитал сам. Но вот о том, что случилось со мной, я ничего не знаю. Сейчас я почти не ощущаю присутствия Слёз в себе, из живота холодок ушёл, а меридианы недоступны. Заживлялка не принесла с собой боли, что бы ни повредилось во мне так, что рвёт кровью, но либо это уже зажило, всё же мы бежим по лесу уже три, а то и четыре тысячи вдохов, либо там всё не так просто и заживлялка бессильна.

Что мне остаётся? Техники не применить, Формы тоже, хотя та же Форма против ран сейчас пришлась бы кстати. Остаются только зелья. Второй фиал Слёз? Или Огонь Жизни? Я не ощущал в себе слабости, какая бывает при сжигании выносливости, но и выхода у меня особого не было. Разве что ждать.

Я умею ждать. Даже когда всё кажется безнадёжным. Но ещё умею и бороться. До конца.

Едва бег отряда прекратился, а меня сбросили под дерево, словно куль, я тут же скрючился и засунул руку под штанину. За время бега мне не стало лучше. Нечего было даже пытаться оставить это зелье в запасе. Нужно было сразу пользоваться лучшим, что у меня есть, а не обходиться полумерами. Теперь я тайком, прикрываясь локтем, глотал зелье Возрождения. Точь-в-точь такое, какое я когда-то нашёл в кисете Пратия и выпил. Тогда, как мне кажется, оно помогло залечить самые сильные повреждения двух обожжённых узлов в моём плече. Надеюсь, поможет и сейчас. Одно из лучших зелий алхимиков Ордена, лечащее одновременно раны и меридианы, а вместе с этим восстанавливающее сущность жизни.

Пустой фиал под чужими взглядами я не сумел спрятать в тайный кисет, пришлось вдавить его под мох у корней дерева. Само зелье грело меня изнутри, но даже прислушиваться к своим меридианам я пока не рисковал.

Но управился с зельем вовремя, потому что меня буквально через вдох позвали:

– Эй, ты, лекарь! Поди сюда.

Похоже, я был слишком хорошего мнения о доспехах и выучке других «ящеров». Сидящий с бледным лицом Закалка насадился на шип какого-то дерева. Я не настолько хорош в травах, чтобы только по деревянной игле опознать само дерево или куст. Шип неудачно прошёл над самым краем доспеха. Наискось, сверху вниз, пронзив тело над ключицей. Я недовольно спросил у позвавшего меня стражника:

– И чего меня звал? Сам вытащить не мог?

Стражник, кстати, из подчинённых Кирта, а значит из тех, кто знал, что я долговой, ухмыльнулся:

– Я полдня бежал, да ещё и сражался, средоточие уж дно показало. А ты для такого дела и бережёшь энергию. Работай давай, – и закончил одними губами, беззвучно: – слуга.

Я смолчал, наклонился к Закалке и ухватил за основание шипа. Резкое движение и он у меня в руках. Это не шип зверя, зазубрин на нём можно было не ожидать. Яд? Я поднёс его ближе к глазам. Сейчас даже зрение Воина подводило меня, заставляло вглядываться в детали, которые раньше сами бы бросились мне в глаза.

Нет. Яда здесь быть не может. Совсем непохоже на шип ядовитого растения. Впрочем, я и знаю таких, с шипами, всего три. Так что не буду рисковать.

Закалка не выдержал:

– Собрат идущий, ты кровь-то мне останови.

Я щелчком пальцев отшвырнул шип, словно случайно заставив его пролететь возле самого стражника, что позвал меня. Тот хмыкнул, сплюнул мне под ноги и ушёл. Я проводил его взглядом и молча присел рядом с Закалкой, не спеша ему помогать. Нарочно дал крови промыть рану и унести с собой возможный яд. Сам Закалка не умрёт от потери тех крох, что едва сочились, но уже и впрямь хватит. Несколько капель в рану из каждого пузырька, чтобы остановить кровь, от яда, для заживления. Всего понемногу. В руку Закалке сунул фиал, в котором оставалось ещё половина Сердца Тигра. Многовато для его Возвышения, всё же зелье сварено стариком Фимрамом для Воинов, но я сейчас не в том положении, чтобы экономить. Сообщил:

– Зелье разделишь на три глотка. Один сейчас, остальные ночью. К утру будешь как новенький.

Закалка попытался ухватить меня за руку:

– Но, погоди, старший…

Я без труда освободился из его хватки:

– Отдыхай!

Не слушая, что он там мне говорит в спину, пошёл обратно к своему дереву, оглядываясь по сторонам. Почти обычная суета. Разве что сегодня наш лагерь меньше размером, все жмутся друг к другу и пока что не спешат раздавать еду. И ладно. Я и не собираюсь ничего есть, ещё не хватало рисковать в такой малости, после того как плевался кровью. Не обессилю.

Уже когда мне оставалось десяток шагов до своего дерева, меня снова окликнули:

– Лекарь. Как тебя там… Леград, подойди.

Я скрипнул зубами. Всем что, приспичило именно сегодня? Чтоб вас…

На этот раз звал лесовик Аймара. С изображением дерева на доспехах и из тех, кто никогда не появлялся в поместье, а все свои четыре-пять дней отдыха от леса проводил в городе с вином и женщинами. Стражник цыкнул, сообщил мне то, что я и сам уже видел:

– Шустрый Леопард попался. И наглый. Другой бы сбежал, а этот решил, что я должен убраться с его дороги.

Я выслушал молча. Меня больше интересовало, какого Возвышения был Зверь, раз сумел рассечь стальной наруч, да ещё и оставить после себя подарок в виде духовного яда. Или стихийного?

Я склонился ближе к ране, на предплечье стражника багровели три следа от когтей, вспоровших мясо на палец вглубь. До этого момента, шагая по лагерю в наступающей темноте, я был уверен, что хотя бы моё ночное зрение при мне, ведь видел я по-прежнему отлично. Сейчас же, вглядываясь в рану, я уже в этом сомневался «Обветренные» края вижу, тонкую, чуть блестящую полоску в глубине ран, где начала расти плоть, тоже вижу. А вот цвет разбираю с трудом, всё тёмно-багровое, и только.

Спросил:

– Есть чем подсветить?

Сидящий чуть в стороне стражник, тоже с деревом на груди, молча полез в небольшой мешок, что лежал у него под боком. Через несколько мгновений оттуда появилась чёрная коробочка, формой напоминающая половину ореха. Стражник зажал её в ладони так, что наружу торчала плоская сторона, основание. Лёгкое движение – он словно крутнул коробочку, и из неё вырвалось сияние. Несильное, чуть желтоватого оттенка, но достаточное, чтобы осветить не только рану, но и всю руку. Заметив мой взгляд, стражник пояснил:

– Не видал такого? Такое же ядро, что идёт на Светочи. Только обработано по-другому.

Я молча кивнул, склоняясь к ране его товарища. Тот не стал дожидаться вопросов, пояснил:

– Та тварь уже коснулась стихии. Несправедливо, правда, лекарь Леград? Четвёртая звезда и стихии уже Зверям покоряются. Даже брат Пинь не может похвастаться таким.

Здесь я не выдержал:

– А какой ранг у брата Пиня?

Мне это и впрямь было интересно. А стражник и не думал скрывать, с гордостью, словно хвалясь своими достижениями, сообщил, заставив меня удивиться:

– Десятая звезда. И ему всего двадцать шесть. – Стражник осёкся, откашлялся: – Прости собрат. Брат Пинь сказал, что ты тоже десятая звезда. Но он… ты…

Его товарищ не стал стесняться:

– Да чего ты? Брат Пинь получил три возвышалки и его Возвышение чистое и справедливое. А этот, говорят, где-то выпил всю лавку алхимии. Небо видит кто идёт к нему верной дорогой, а кто пытается юлить и обманывать. Ты видел, как господин спасал его от рыка?

Мне было смешно. Особенно видя, как стражник, которого нужно было лечить, дёргает за руку говорливого, но тот и не думал замолкать:

– Да и вообще, я слышал, что в поместье появилось много новых долговых слуг. Говорят, ты тоже бегал в одежде долговых. – Стражник скривился. – Потому тебя верно и кинули в долговые, что все свои зелья ты украл.

– Брат! – второй стражник перестал бесполезно дёргать одежду и без особых затей пнул товарища, заткнув его наконец. Повернулся уже ко мне. – Собрат лекарь, не слушай разные глупые слухи. Мы и бываем в Ясене несколько дней в месяц, чему только не поверишь, когда соскучился по вину и беседе.

– Ну да, ну да.

Я покивал и склонился к ране.

Думал обойдётся, но не повезло. Теперь, с освещением я ясно видел на багровой плоти красные нити. Спросил для порядка:

– Так как полностью назывался тот Леопард?

– Красноглазый.

– М-м-м, – именование Зверя мне ничуть не помогло и теперь я спросил именно то, что и нужно было сразу: – Огонь?

Стражник кивнул:

– Ну да.

Я вытащил из кисета стихиальное зелье Воды. Возвышение Воина не очень высокое, стихией он управлять не может. Простой случай, а значит капель пять-шесть на такую рану хватит. Здесь главное не переусердствовать. Выпрямившись, напомнил:

– Утром, до того, как выйдем, подойди, я гляну ещё раз, как идёт дело.

Стражник с недоумением переспросил:

– И всё?

Я кивнул:

– Всё. До утра.

– Эй, погоди, собрат, – путь мне заступил второй стражник, внезапно вспомнивший о вежливости. – Мы успели походить с Эроем. Сними боль, удали яд из тела полностью, подлечи техниками следы от раны, чтобы мой собрат не тратил на это выносливость тела, а рана через тысячу вздохов уже закрылась. Стихиальным зельем мы и сами могли капнуть, не безрукие, чего б тебя звали?

Я пожал плечами:

– Я же не Эрой.

– Господин Аймар говорил нам перед выходом, что ты ничуть не хуже Эроя.

– Мне нужно беречь силы, а рана твоего собрата не столь и велика, – Я шагнул в сторону. – Кто знает, что принесёт нам ночь.

– Да ничего не принесёт, – Стражник повторил мой шаг, навис надо мной. – До развалин и Медведеобезьян ещё добрых два дня пути, а от Гнилых Лосей мы ушли.

– Ну и отлично, значит твой товарищ успеет выздороветь, – я криво улыбнулся. – Мог бы и сам подлечить его техникой, раз не безрукий.

Стражник нахмурился:

– Я не успеваю учить и техники для боя, и для лечения. Жизнь коротка, нельзя успевать везде. Но ты не юли. Для чего тебя взяли в лес?

Раненый хмыкнул:

– Да пропусти ты его. Тут и впрямь ерунда, ты зря беспокоишься.

Стражник покосился на лежащего, отступил на шаг в сторону:

– Брат Эрой всегда помогал.

Я снова пожал плечами и хмыкнул:

– Ну да, ну да. Только вы не сумели помочь брату Эрою. Бойцы…

Про себя добавил, что если бы Эрой, прошлый лекарь, остался жив, то я бы уже, наверное, освободился и сбежал из поместья. Отличный случай – большую часть охраны поместья и Врат Аймар забрал с собой, сейчас самое время было бы тихо и незаметно уйти в ночь. Пусть бы гадали, куда мы все делись. Жаль, что он погиб, и я теперь в лесу вместо него. А ведь можно было бы забрать с собой и учителя Фимрама. Что бы он ответил на предложение снять с него Указы и контракты?

Глава 12

– Быстрее, быстрее, безногие отродья!

Орали не мне. Я даже сейчас, спустя два дня гонки через лес, не ощущал усталости. Во-первых, потому, что орали на Закалок, которые и задавали скорость бега. Без техник передвижения именно они сейчас сдерживали отряд. У меня тоже не было таких разрешённых техник, но слава Небу я не «догадался» ограничить своё Возвышение или выносливость перед проходом через врата Ясеня. За моей спиной не было мешка, с которым нас, учеников Школы, заставлял бегать учитель Шамор, но сохранилась вся выносливость, которую я получил на этих тренировках. Сейчас она пришлась как никогда к месту.

Впрочем, будь даже на мне мешок с отягощением или даже ограничь я себя этапом Закалки, то всё равно бежал бы впереди всех остальных Закалок. Потому что было ещё во-вторых: плещущаяся в крови алхимия. С момента стычки с Рейном из семьи Тамим и преследовавшим его Гнилым Лосем ночёвок больше не было, но уж запнуться в темноте я мог всегда. Запнуться и коснуться спрятанного кисета, потихоньку перемещая фиалы из него в тот, что висел у всех на виду. Сейчас точно никто бы не стал проверять, что у меня там есть. Поэтому ближе к утру я всегда выпивал три фиала – Огонь Жизни, Сердце Тигра и Пурпурные Духовные Слёзы, пытаясь справиться со своей травмой.

– Встал, встал быстрее!

Я сморщился от нового вопля. Стражник, замерший прямо на моём пути, орал так, что у бедолаги Закалки вот-вот из ушей кровь пойдёт. Но сейчас совсем не время таиться. Не тогда, когда отряд ломится через заросли, пытаясь вырваться с территории стаи Медвежьих Обезьян. Не знаю, как рассчитывал расстояние до них тот стражник с деревом на доспехе, который заступал мне дорогу в ночь после схватки с Лосем. Он сильно ошибся, за нас взялись уже утром.

Даже в шлеме и сквозь крики стражника я услышал шум в ветвях деревьев.

Догнали.

Шагнул в сторону, прикрываясь спиной одного из своих охранников. Но не только я обнаружил опасность, многие из тех, что носили на доспехах изображение дерева или меча, закрутили головами. Кто-то закричал:

– Они здесь!

Пинь рявкнул:

– Защищайте Закалок!

Приказ запоздал, чуть ли не со всех сторон на отряд обрушились умения Зверей, вынуждая всех заботиться о своих жизнях. Будь такое доступно Зверям в Морозной Гряде, и один искатель раньше срока стал бы безголовым, и никогда не попал бы во Второй. Наверное.

Я вполголоса выругался:

– Дарсовы твари…

Полупрозрачные зелёные листья принял на себя мой охранник, не зря же я спрятался за ним. А затем вокруг закрутилась уже привычная схватка. Обезьяны наседали, стражники отбивались.

Первая моя встреча с подобным врагом оставила после себя очень неприятные воспоминания, одного едва не убитого собрата и второго сжёгшего выносливость тела. Эти двое суток непрерывных схваток лишь убедили меня в том, что в лесах Второго пояса нужно ходить мелким отрядом, очень осторожно, и всех Зверей убивать очень и очень быстро, не давая им и шанса позвать других тварей.

Пока я ходил по Морозной Гряде в одиночку – этот рецепт убийства с одного удара отлично работал. Сейчас всё больше напоминало мне случай, когда я с отрядом Волков наткнулся на Муравьёв – и хотел бы решить всё одним ударом, но не было никакой возможности. Разве что сегодня я прятался, а не стоял на острие сражения, да и противник оказался гораздо внушительнее, чем какие-то жалкие Муравьи третьей или даже четвёртой звезды Воина.

В Павильоне Дерева учитель Фимрам подсовывал мне лишь сборники трав и наставления по алхимии, так что я не знаю, с каким Возвышением рождаются детёныши у Медведе-обезьян. Но взрослые особи почти все владели несколькими умениями, схожими по действию с человеческими техниками. Хотя это привычно. Ведь Листья, что сейчас едва не попали в меня, они точь-в-точь как те, которые использовали Зелёные Волки в лесах Гряды. Беда в том, что Медведе-обезьянам, похоже, доступны, как и людям, все стихии, потому-то в их названии и нет слова Красные или Огненные, или же любого другого, выделяющего их стихию. А на медведей они и впрямь похожи. Маленькие хвостатые медведи, что ловко прыгают по деревьям и возвысились до Воинов.

Стражникам сейчас нужно убить самых наглых, тогда уцелевшие отхлынут, и мы снова сможем оторваться на тысячу, другую вдохов, пока твари вновь не наберутся решимости и не выберут того, кто будет бежать впереди. Самое главное для нас – вырваться с территории стаи как можно быстрее и убив как можно меньше Медведе-обезьян. Потому что стоит нам сильно проредить стаю, как терпение вожака закончится, он перестанет гнать на нас обычных тварей, сам кинется сражаться. А вожаки у всех стай в лесах вокруг Ясеня – Мастера. Те самые Цари, которых так опасались ватажники Гряды.

Но пока вожак не вступает в сражение и Аймар делает то же самое – копит силы и ждёт.

Недалеко, буквально в шаге от нас один из стражников сходится в схватке с яростно визжащей Медведе-обезьяной. У неё светлая шерсть с тёмным узором. Несколько мгновений и Зверь падает под ноги стражнику. Тот тут же склоняется к ней, несколько раз рубит грудь, пытаясь добраться до ядра.

Мне отлично заметен выбитый на броне стражника символ щита, а главное, я вижу его лицо в открытом шлеме. Один из тех, что когда-то «поймал» меня с ножом в купальне долговых слуг. И я молчу, продолжая наблюдать. Не один я ошибся, решив, что в гуще схватки можно быть в безопасности.

Через миг стражник дёргается, пытается выпрямиться, но уже поздно, ему на спину запрыгивает другая Медведе-обезьяна. Крупная, почти с человека, она одной лапой вцепляется ему в плечо, а светящимися когтями другой срывает с него шлем и полосует лицо и шею. Миг, другой, третий – Покров истёк, амулет опустошён, и кривые когти вскрывают шею стражника. Струя крови так сильна, что долетает до меня, заставляя прищуриться.

Стражник ещё жив, ещё пытается сопротивляться, раз за разом бьёт за спину мечом, окатывая Обезьяну потоками огня с ладони второй руки.

Вдох, может быть два.

А затем Обезьяна отрывает ему голову, и стражник падает в траву. Обезьяна несколько раз подпрыгивает, словно вбивая поверженного противника в землю и переводит взгляд на меня. Я тут же пинаю ближайшего из своих охранников по ноге:

– Эй, гляди!

Тот обернулся и выругался:

– Вот же задница.

Затем вскинул руку, а Медведе-обезьяна ощерилась.

Покрытая кровью, с дымящейся кое-где шерстью она сейчас выглядела страшнее большей части тех Зверей, с которыми я сталкивался в лесах. Разве что Ужасного Ворона ей ни за что не превзойти. Обезьяна прыгнула, с руки моего охранника сорвалось огромное каменное копьё, встретив её в полёте и отбросив назад.

Рывок и охранник догоняет Обезьяну раньше, чем она упала на землю. Град ударов тяжёлым мечом, и падает она уже мёртвой.

Интересная техника. Меч охранника буквально размазывался от скорости движения. Не уверен, что даже сжимай я в руках Пронзатель, сумел бы отбить все удары, которые он нанёс Медведе-обезьяне. С другой стороны, при такой высокой скорости ударов все они придутся на Покров. Изрядно высосут средоточие, может быть даже пробьют сам Покров, но не более, а затем стражника ждёт откат техники, ведь он не Мастер и даже не познал Умножения Техник. Но ему против густой и прочной шерсти Зверей – самое то – хорошая замена тяжести и размаху Молота Монстров. Главное – попадать точно в то же место.

Крики вокруг стихали, похоже смерть стражника поместья оказалась последней в этой битве – всех спустившихся с деревьев Медведе-обезьян убили, ко мне уже потащили первых раненых.

Я огляделся, ища взглядом Зотара. Стоит на ногах, глотает зелье.

Кирт, которого мгновение назад и рядом не было, ощерился, навис надо мной:

– Ну, лекарь, чего застыл? Живей!

Я поджал губы и кивнул:

– Сейчас.

Склонился над первым раненым. Ничего опасного, хотя когти разодрали не только доспех, но и руку от плеча до запястья, так что видна кость. Рану явно залили Сердцем Тигра: кровь останавливается на глазах, но не везде, крупные жилы так легко и быстро не закрыть.

Я глубоко вдыхаю и поднимаю руку под внимательным взглядом Кирта.

В ночь после сражения с Гнилым Лосем я очень много думал и переживал.

Мастер Духовной Силы, пусть и всего первой звезды; с идеальной закалкой тела, идущей вслед за душой, в доспехе; с амулетом, которым когда-то наградили чемпиона здешней фракции Второго пояса… Что со мной могло случиться, пока я прятался в кустах? Оказалось – многое. На пустом месте, там, где даже Воины четвёртой звезды остались целы – я стал калекой.

Едва не стал.

Сумев справиться с переживаниями, я внезапно осознал главное – доставая фиалы, я ведь пользовался кисетом Путника без каких-либо ограничений. А этот артефакт может использовать только Воин и только отправляя в него свою духовную силу. Немного, кроху, но ведь отправляя! Пусть сам я этого привычного уже действия не только не осознавал, но и не ощущал в тот момент.

Так что к утру, к выходу отряда я успокоился, перестал искать причину произошедшего и впервые попробовал обратиться к духовному зрению. К счастью, либо зелья подействовали, либо я начал отходить от своей травмы. Я увидел и средоточие, и меридианы, движение духовной силы и стихии по ним. Не нашёл только созданных мной Жемчужин Воды. Зато обнаружил тысячи шрамов на меридианах.

Когда-то давно я насмехался над снежинками, которых Бравур заставлял срывать техники, чтобы к обеду попасть в лекарскую и избить у их дверей нулёвок. Насмехался, про себя бахвалясь своим телом, которое легко выдерживало все мои попытки самому создать второе созвездие Лезвий. Тогда едва заметные духовным зрением шрамы от срывов неправильных техник заживали сами, даже без Тёплой Росы, которую не глядя выдавал мне лекарь Хрил.

С тем, что я увидел в себе духовным зрением два дня назад – тело самостоятельно справиться не могло. Белёсые шрамы уродовали голубую сеть меридианов, иногда затягивая их сплошной пеленой. Лучшее зелье алхимиков Ордена едва справлялось с ними. Я два дня подстёгивал своё тело зельями лечения и восстановления выносливости. И всё равно неохотно обращался к средоточию, даже когда использовал простейшие техники.

Палец Нимиры.

Кто бы она ни была, эта Нимира, в честь которой и назвали технику, но повторённая четырежды безо всякого Умножения техника заперла кровь в ране стражника полностью. Пять узлов Пальца дались в этот раз неожиданно легко, лишь оставили после себя саднящее чувство, словно теранулся ладонью о шершавый камень, когда забирался в руины Древних вдоль реки. Тоже давно забытое ощущение, с моей-то закалкой тела.

Но это только начало моих трудов. Здесь точно не удастся обойтись одними зельями. Вернее, их и без меня уже приняли, а Воин в строю нужен не через сутки, когда рана затянется после Сердца Тигра, а как можно быстрее.

И я сдираю со стражника разодранную кольчугу, обнажаю плечо, поднимаю свою левую руку, складываю пальцы, выставляя лишь один. Предупреждаю:

– Не вздумай использовать Покров или Духовную Защиту.

Стражник, хоть и кривится от боли, хмыкает:

– Да Защиту я и не умею.

Я уже не слушаю его, сжимаю зубы, готовясь к боли. Энергия отправляется в меридиан. Двадцать пять узлов, первое созвездие Забвения. Одновременно с видимой только мне вспышкой обращения к Небу, быстро ударяю Воина пальцем в плечо. Главное попасть. Ну, если уж я справился тогда с Хилденом, то и здесь не промахиваюсь.

Стражник закряхтел. Старик Фимрам говорил, что техника странно ощущается, не боль, но приятного мало. Неудивительно, что тогда Хилден не сумел даже закричать.

Но здесь одного раза мало. Я снова стискиваю зубы, использую технику второй раз, ещё сильнее нарушая работу меридианов руки. На ближайшие две-три тысячи вдохов через узел, в который я наносил удары, нельзя будет провести энергию.

Вспыхнуло всем видимое обращение Длани Возрождения.

Рука, которую я то ли опустил, то ли уронил на колени, дрожала. Двадцать пять узлов, да два раза подряд, а затем ещё и сорок пять узлов Длани земного ранга тяжело мне дались. Тошнило, духовное зрение то и дело отказывало, на миг скрывая меридианы и средоточие пеленой.

Кирт протянул с презрением:

– Как же ты меня раздражаешь. Глаза видят старшего, а на деле ты едва-едва лучше отброса. Эрой использовал подобные техники не моргнув глазом.

Я огрызнулся:

– Тебе откуда знать? Когда он появился в учениках у старика Фимрама, ты уже не ходил в леса, а грел задницу в поместье.

– Ты… – Кирт сощурился, попытался придавить меня духовной силой, – Ты ведь понимаешь, что мы потом вернёмся в поместье?

Я бы и хотел сбросить с плеч почти неощутимую тяжесть чужой силы, но не собирался ради этой крошечной победы напрягаться. Поэтому лишь хмыкнул:

– И что?

– Эй! – Стражник вскинул здоровую руку и помахал ей между нами. – Собрат Кирт, тебе не кажется, что не время мешать лекарю? Дождись, когда тебе отожрут руку и лайся тогда с ним. Здесь не поместье, а лес.

Ко мне подтащили ещё одного раненого, и я не сдержался от проклятья:

– Дарсово отродье!

– Что, так плохо?

Я не ответил, лишь ближе наклонился к ране, вглядываясь в неё. Сама рана небольшая, но мало того что пробита грудь, так и сама багровая плоть зеленеет на глазах. Я бы и рад отложить лечение ещё хотя бы на полдня, когда мои меридианы отойдут от Длани, но сейчас я точно не сумею использовать такую сложную технику, как Жемчуг. Если только первое созвездие…

Нет. Даже так в нём слишком много узлов и слишком бурное течение непокорной сейчас силы, на пути которой в этот раз будет тот сгусток шрамов…

Придётся лечить здесь и сейчас. Небесной Рекой первого созвездия, она чуть легче и на её пути нет таких тяжёлых повреждений меридианов. Взять количеством, а не качеством.

Я дёрнул шлем на раненом, чтобы увидеть цвет его стихии. Огонь. Отлично, значит будет огонь. Из кисета на свет появился сундучок с зельями, показал всем десятки пузырьков в своём нутре.

Я опрокинул над раной фиал стихиального огня, наполнив её до краёв алхимической жижей. Рана вскипела, стражник выгнулся дугой. Я прикрикнул на его замерших товарищей:

– Держите его!

Они навалились на раненого уговаривая:

– Брат, брат, не используй техники!

Над раной повисла красно-зелёная дымка. Судя по тому, как равнодушно глядели на дымку стражники, похоже они видели подобное не раз.

Пена в ране опала, алхимия израсходовала свой запас сил. Но она всего лишь выжгла яд в самой ране, а ведь он уже разошёлся по телу.

Мой черёд. В этом деле нет доверия алхимии.

Вспышка обращения вышла такая яркая, что заставила выругаться стражника, который смотрел на мои руки. Но я знал, что дело не в силе техники, а в том, как криво я её выполнил. Я, всегда гордившийся своим познанием техник, едва сумел провести духовную силу по тридцати узлам, едва сумел удержать в узде течение энергии по меридианам. А ведь только что использовал Длань, в которой наполовину больше узлов. Я выругался, глядя на дрожащие руки, отдышался.

Один из стражников протянул:

– Да, слабоват ты.

Кирт в стороне лишь молча ухмылялся. Смерив взглядом говорливого стражника с деревом на доспехе, я снова поднял руку, едва ли не прижал ладонь к ране. Вспышка обращения и я втянул в себя воздух через стиснутые от боли зубы. Меридианы в этот раз обожгло ещё сильнее.

Хватило этого или нет? С сомнением оглядев лежащего, решил: ещё раз, а если ему станет хуже, то пусть пьёт стихиальное. Для начала половину оставшегося пузырька огня. Это всё, что я могу для него сделать. И его счастье, что серьёзно раненых больше нет, иначе я бы ещё сильней берег себя, пытаясь помочь и им тоже.

Миг я вглядывался в рану, пытаясь найти в ней ядовитую стихию Зверя, а затем толкнул энергию в меридианы.

Вспышка обращения, мои пальцы коснулись раны.

И моё духовное зрение нырнуло следом за техникой в тело стражника. Мгновение я непонимающе таращился в странно незнакомой пустоте, озарённой неярким красноватым сиянием чужих меридианов и чужого средоточия. А затем увидел вдали зелёное пятно. На полпути между средоточием и сердечным меридианом.

Мгновение и я словно прыгнул туда, разом перенёсся ближе. Пятно превратилось в клубок зелёных нитей, которые оплели меридиан. Снаружи. Стоило мне всмотреться в них, как по красноватому меридиану прокатилась голубая волна, замерла в этом месте и выплеснулась наружу, пожирая зелень. Три вдоха и стихия дерева исчезла.

Я снова стал маленьким, висящим в неприятной пустоте, видящим все красноватые меридианы чужого тела со стороны. Больше нигде не было заметно выделяющегося цвета, краснота меридианов нигде не нарушалась.

Мгновение и я словно вынырнул обратно.

Моргнул, видя теперь не меридианы чужого тела, а самого стражника, лежащего передо мной. Залитое потом лицо, подрагивающие под закрытыми веками глаза, вспухающие желваки на челюсти, бьющиеся на шее жилы…

Чья-то рука схватила меня за плечо и встряхнула:

– Эй, лекарь, Леград, чего замер?

У меня захолодело в груди от осознания, что этот дарсов урод мог так же схватить меня, как раз тогда, когда моё духовное зрение витало внутри чужого тела. Если прошлый оклик Аймара обошёлся для меня тысячами шрамов, то сейчас, в чужом теле я бы… умер?

Я ударил по руке, развернулся и зарычал в лицо стражнику:

– Ты чего лезешь к лекарю, когда он техники использует?

Стражник отшатнулся, опомнился, шагнул назад:

– Ты чё разорался?

Меня начало трусить, я ткнул в стражника пальцем:

– Я тебя запомнил, ранят, лечиться будешь травами. Гарха тебе, а не помощи, – обвёл взглядом остальных. – Когда я лечу, меня отвлекать нельзя! Все поняли?!

Кирт шагнул ближе, оттесняя плечом замершего стражника, с угрозой спросил:

– Ты не слишком о себе возомнил, слабак?

Я промолчал, закрыл сундучок, отправил его в кисет и встал.

Тот стражник, на которого я наорал, забормотал:

– Погоди, погоди… – сам теперь оттёр плечом Кирта, приложил кулак к ладони. – Собрат Леград, не держи зла. Ты, кажется, даже не дышал, пока использовал технику, вот я и подумал, что случилась беда. Вдруг техника сорвалась и покалечила тебя? И я ж дождался, когда ты снова стал оглядывать брата Кейла.

Стражники вокруг молчали. Даже Кирт, который сейчас смотрел в сторону, на своих подчиненных со щитом на доспехах. Удивительно, но над ним бесновался один из контрактов. Тишина затянулась, стражник напротив меня набычился, видимо ожидая от меня ответа. Я вздохнул, ведь прозвучавшие слова и впрямь правдивы. Я действительно уже несколько вдохов глядел на раненого, когда меня схватили за плечо. Поэтому даже сумел улыбнуться, пусть и криво:

– Забыли. Зла не держу.

Я дождался, когда довольно улыбающийся стражник уйдёт с пути и ушёл под дерево, оглядывая суету вокруг. Уже бы пора бежать дальше. Скоро Медведе-обезьяны опять наберутся храбрости и навалятся в очередной раз. Это вторая стая, владения которой мы пробегаем, и даже я уже немного разобрался в их повадках. Чего ждёт Аймар?

И что случилось со мной? Старик Фимрам ни о чём подобном не говорил, но он и не рассказывал ничего о сложных навыках лекарей, сосредоточился на началах и основах. Проблема в том, что я не обычный ученик, который постигал бы лекарское дело с самых низов, с первой звезды и первой техники. Будь всё на самом деле так, то наверняка бы Покрову и Опоре меня учил бы сам старик Фимрам. Если я и преувеличиваю, то ненамного. Занимался же он этим с Маро? А вот я уже не только полный Воин, но и Мастер. Не в этом ли причина такого странного поведения техники, утянувшей меня за собой в тело того, кого я лечил?

В конце концов, ещё в Пустошах Дира поддевала меня, требуя, чтобы я духовным взглядом проверил, как идёт её Возвышение. Тогда я со злостью отвечал, что всего лишь Закалка, а даже не всякий Мастер в сказках обладал таким зрением, которое видело чужие меридианы и течение силы в них.

Сомневаюсь, что это именно то самое, ведь сколько я ни гляжу на Аймара, Кирта, остальных стражников Воинов и Закалок-слуг, ничего не вижу. Но и старик Фимрам не зря говорил, вручая свитки, что лекарю важна не медитация Познания, а духовная сила.

Не совсем ясно, о чём он говорил тогда. В той же Школе духовной силой всегда называли ту энергию Неба, которую идущий к нему поглотил и, собрав в средоточии, сделал своей. Но учитель Фимрам явно придавал этому выражению другой смысл, прямо говорил о мощи идущего к Небу.

И всё же, что такое духовная сила? В испытании Стражей не было речи о таком. Из всех шести проверок хороших результатов я достиг только в проверке понимания и оценке духа бойца.

Дух бойца – это явно не то, что нужно лекарю. Я получил за него оценку, когда сцепился с сектантами, стремясь убить их во что бы то ни стало.

Размер средоточия тоже явно не то, хотя подозреваю, что именно от его величины зависит то давление, которое оказывает выплеснутый из тела туман силы.

То, чем я всегда гордился и то, чему так завидовала Виликор, называя Песчаным чудовищем, тоже не то, потому что оценивали именно мою скорость познания техник и называли «пониманием».

Странно.

Либо малое испытание Стражей потому и малое, что испытывает не все качества идущего к Небу, либо духовная сила, о которой говорил старик Фимрам это моя способность понимать техники. То, что Виликор называла – чудовищное восприятие. А может родственна ей. Духовное восприятие – духовная сила. Может ли так быть? Вполне.

Как бы там ни было, теперь я лучше понимаю, почему здесь не купят всем стражникам набор простых лечебных техник и не берут в лес только тех, кто сумел их выучить. Дело не только в том, что бесстихийные техники слабы, а обучение требует много времени. Что-то мне подсказывает, что не проникни я духовным зрением в тело стражника, то ядовитая зелень и в третий раз бы избежала моей лечебной техники, уж слишком мало в итоге оказалось синевы духовной силы. Маленький сгусток на огромных просторах красноватых меридианов. Не укажи я ему цель, и он снова без толку бы растратился в чужом теле.

Интересно лишь, есть ли другие проявления этой способности, обладает ли ей учитель Фимрам и обладал ли ей его прошлый ученик Эрой. Если судить по тому, что он сначала выучил все лечебные техники старика Фимрама, а затем ушёл в лесной отряд и там сам рвался в сражения, изучив техники для боя, то его понимание техник, его восприятие, тоже оказалось гораздо выше, чем у простых стражников, которые не могли позволить себе тратить время на техники, не нужные им здесь и сейчас.

Мне хотелось ещё раз опробовать своё новое умение или способность, но одновременно было и страшно. В прошлый раз, когда я занимался подобным и погрузился в попытку повторить в своём теле действие земной техники, то чужое вмешательство в мою погружённость покалечило меня. Прошло больше двух дней, а мне до сих пор сложно использовать техники, которые я считал раньше простыми. Даже руки дрожат после техник всего лишь первого созвездия, словно они за время использования срывались десятки раз.

С другой стороны, находясь в чужом теле, я не испытывал ни одной из этих проблем. Духовное зрение вело себя идеально, я видел каждую мелочь, мгновенно переносился с места на место, словно не существовало никакой травмы. Словно это два разных умения. Словно помощь техники Небесной Реки была здесь гораздо важнее остального.

Можно ли надеяться на то, что попытка нарушить мою сосредоточенность не будет иметь таких ужасных последствий? Что раны я получил не от этого, а от удара умением Зверя? Надеяться можно, но лучше на это не полагаться и впредь снова каждый раз требовать, чтобы никто не смел меня касаться или окликать. Да и поменьше погружаться в чужое тело. Поберечь себя. Сейчас совсем не место для проб и тренировок, два дня назад я уже решил, что полностью в безопасности и увлёкся изучением своих новых возможностей.

Вернусь к учителю Фимраму и можно будет задавать ему вопросы. Наверняка старый лекарь знает об этом гораздо больше и обучит верному использованию умения.

На этой мысли я невольно усмехнулся. Вот уж мечты. На звене осталось лишь крошечная перемычка, не будь моей травмы, не будь этих двух суток бега без перерыва, и я бы уже оказался свободен. А так… Позавчера я не сумел сломать эту перемычку, даже используя ножны Верного как рычаг. Но сегодня я уже применял техники на сорок пять узлов, а значит ночью сумею использовать и Клинок. Дайте только остановиться на ночлег. Если уж я мучаюсь, чтобы спасти стражников, то помучаюсь немного и ради себя. Всё, как и в Гряде с Орденом.

Конечно, в поместье я вернусь, но у меня точно не будет времени на то, чтобы учиться у старика Фимрама. Сбегу от отряда Аймара, проберусь через лес обратно к поместью. Выберу ночь, проникну в крыло слуг и выведу семью. А там лучше всего отправиться в сторону соседних земель. Хотя бы этих Тамим, молодого господина которых убил Аймар. И не потому, что я знаю имя убийцы, не хватало ещё влезать в подобную ссору, а потому, что семья Саул явно не в ладах с семьёй Тамим и без этой смерти. Этого уже достаточно, чтобы на их землях не слишком любили Саул, которые кого-то ищут.

Есть ли в империи фракции, которые в ладах со всеми соседями? Вряд ли.

А месть? Месть… Месть подождёт. Но все стражники, что попадутся мне на глаза в поместье, точно станут свободными. Как и слуги. А вот что они сделают с этой свободой, это уже их дело.

Из зарослей выскользнул один из наших проводников. Я уставился на него. Это выходит, что пока мы всем отрядом пробиваемся через заросли, отбиваясь от Зверей, он в одиночку продолжает разведывать дорогу далеко впереди? И его ничуть не заботит то, что вокруг территория Медведе-обезьян, которых не так-то легко находить на деревьях. Конечно, он здесь всё отлично знает и наверняка ходит по этому лесу не первый год, но я уверен, что сумею повторить то же самое.

Может быть чуть похуже, но у меня есть перед ним преимущество. С моим Возвышением я могу мгновенно убивать всех слабых Зверей на своём пути. До того, как они сумеют подать сигнал остальным. Один Указ и Зверь мёртв. Главное успеть его обнаружить первым, ведь со Зверями у меня нет подсказки в виде контрактов. Ну или надеяться на то, что там, где перед лицом целого отряда Зверь сбежит, то при виде одинокого человека нападёт первым, разъярённый такой наглостью и надеющийся на лёгкую добычу, сам при этом став моей жертвой.

Аймар тем временем выслушал слова проводника, кивнул и развернулся к остальному отряду:

– Воины, мы наконец добрались до нужного места.

Я невольно поднял взгляд на просвет в кронах деревьев. Там виднелся почти неотличимый от предыдущих скальный клык, торчащий из облаков. Эти два дня мы всё время бежали в отдалении от то ли невысокой горной гряды, то ли кольца отдельных пиков, раз за разом нарушая границы очередной стаи Медведе-обезьян. И хватало же им здесь добычи и, главное, трав, пропитанных силой Неба. Впрочем, именно это и добывали стражники Домара. Те, что с символом меча на доспехах. Да и занимались они этим недалеко от Ясеня, а здесь, в глубине леса нетронутых трав больше. Возможно Звери решили, что мы пришли за их небесными травами и защищают их?

Аймар засмеялся, провёл пальцами по рукояти меча, сообщил:

– Это значит, что наше бегство закончилось. К скалам мы должны подойти в полной тишине и без погони. Готовьтесь. Все Обезьяны, что идут за нами, должны умереть.

Я покосился на стоящих вокруг. Если стражники из отряда самого Аймара, с деревом на груди были спокойны, то остальные переглядывались. Одни знали куда мы бежим и что будет в конце, другие оказались недовольны приказом. Аймар надел шлем, громко сказал:

– Не забудьте, Воины! Изо всех сил защищайте Закалок, когда вожак погонит на нас всю стаю.

Мне не было дело до защиты Закалок, меня самого сейчас нужно защищать, поэтому я больше заинтересовался словами Аймара обо всех Обезьянах. Выходит, что сейчас их будет ещё больше, чем раньше?

Хотя я всё же покривил в мыслях перед самим собой. Мне было дело до Закалок. Возможно, и впрямь дело в том, что сейчас наш отряд очень велик и силён, сметает всё на своём пути. Поэтому и для защиты Закалок находились люди. Их ранили редко, но одного я уже не сумел спасти, не считая тех трёх, что погибли от того же умения Гнилого Лося, от которого скорее всего пострадал я сам. Я по-прежнему считал, что уж что-что, а брать их в лес бессмысленный поступок. Они мешались под ногами и почти не приносили пользы, особенно последние два дня гонки по лесу. И на этот счёт у меня оставалась только одна догадка, которая мне совершенно не нравилась.

А Звери и впрямь навалились на нас. Раз, другой, третий. Снова отхлынули.

Ко мне то и дело подтаскивали раненых: располосованные ноги, прокушенные руки, раны от техник. Последний навал Зверей оказался так силён, что у соседей раненых бойцов не находилось времени помочь собратьям даже зельем. Только отбить врага. Да и я обходился самыми простыми техниками, догадываясь, что и от них меня скоро начнёт мутить и нужно беречь каждую кроху своих сил. Хотя я вроде успел прийти в себя и духовное зрение до сих пор не подводило. Духовное зрение в моём теле. Пока у стражников всё обходилось, стихийного яда либо не было, либо я справлялся стихиальными зельями прямо в рану, не используя Реку.

По лесу прокатилось клокочущее ненавистью уханье. Стражник, что стоял слева, усмехнулся:

– Припоздал. В прошлый раз нужно было выскакивать. Теперь и не с кем.

Через полсотни вдохов стало ясно, что стражник ошибался.

С деревьев на нас сначала обрушились десятки умений.

Кажется всех пяти стихий.

Бесполезно. Слишком велико расстояние. Против такого даже я в одиночку выходил на арене Школы. Что уж говорить о нескольких десятках стражников, готовых к подобному? Росчерки оружейной стали, вспышки защитных техник и от звериных умений осталось только разноцветное крошево, не долетающее до земли, исчезающее на лету.

В кронах принялся нарастать многоголосый вой, а затем раздался вопль-приказ и с ветвей посыпались десятки Медведе-обезьян. Слишком много для стаи, которую мы должны были уже ополовинить. Либо стражник, что рассказывал мне вчера про их повадки, ошибся, либо Небо отвернулось от нас, и мы сражаемся на границе двух стай.

Но стражники справлялись. В большом отряде есть не только недостатки, но и достоинства.

В центре кольца стражников и туш Зверей сейчас стояли три группы: мои охранники и я, Закалки и их охрана и ещё Аймар со следопытами.

Аймар не вступал в схватку, оставался на месте, лишь медленно поворачивался, оглядывая деревья.

Его рывок техникой я проморгал, отвлёкшись на схватку слева, а когда снова повернулся, то обнаружил на прежнем месте только проводников. Понадобилось несколько мгновений, чтобы найти Аймара. Я положился на слух, выбрав самую громкую схватку и не ошибся.

В стороне, вне кольца стражников, на открытом пятачке в полусотне шагов от деревьев, Аймар кружил вокруг Зверя.

Эта Медведе-обезьяна оказалась ненамного крупнее тех, что второй день нападали на нас. Чуть меньше человека ростом, она и не пыталась встать на задние лапы, используя все четыре, чтобы скакать за Аймаром. А вот шерсть выделяла её. Вычесанная, чистая, она резко отличалась от тех косм, что таскали на себе остальные. И цвет её сразу говорил, чего нужно опасаться. Зелёная.

Но не это поразило меня, а то, что кроме отчётливо видимых вспышек обращений земных техник, я видел и гораздо более слабые голубоватые всполохи под ногами Аймара.

Я… видел… его технику передвижения.

Видел момент, когда его духовная сила выплёскивалась из тела в обращение. Я не использовал духовное зрение, не вглядывался в пустоту до рези в глазах. И всё равно замечал всполохи чужих техник. Не только под его ногами, но и пробегающие по лезвию меча, появляющиеся перед грудью Аймара.

Я быстро перевёл взгляд на Воинов вокруг, убеждаясь, что у них ничего подобного не вижу, а затем снова вернулся к Аймару.

Чем дольше я глядел на его схватку, тем больше убеждался в том, что мне с местью пока нечего ловить в поместье. Пусть даже Домар слабее Аймара, но мне не хватит этой слабости для победы. Не тогда, когда рука до сих пор не вернула себе полной силы. Не тогда, когда за спинами здешних Мастеров годы тренировок и схваток.

Аймар был великолепен, ничуть не походя на самого себя во время схватки с Рейном Тамим. Сейчас он непрерывно применял технику движения, чтобы избегать ударов сотен зелёных копий, что тут и там вырывались из земли. Используй вожак Медведе-обезьян это умение на плотном построении стражников и нам пришлось бы плохо, но сейчас у него нашёлся враг пострашнее. Враг, который требовал всех его сил.

Аймар не просто убегал, он метался вокруг Обезьяны, то и дело сам применяя техники, которые я и видел. Оружейные, усиления, Опору, дистанционные. В вожака Медведе-обезьян летели голубоватые мечи, десятки почти невидимых игл, ярко-голубых сгустков.

Я, конечно, жадно всматривался в сражение Мастеров, точно так же, как в сражение с Рейном. Сейчас, видя подсказки всполохов, я чуть лучше понимал куда смотреть и чего ожидать. Видел слабые места Аймара: паузы в один-два вдоха, когда тот менял технику передвижения на дистанционную, ещё более долгие паузы, когда он наполнял силой созвездия более сильных техник. Но видеть и суметь воспользоваться разные вещи.

Укол Пронзателем в плечо, пинок в опорную ногу и Шип в голову? А едва он отобьёт его, Звёздный Клинок снизу, в пах?

В мечтах неплохо, но вот сумею ли я провернуть подобное? Вожак Медведе-обезьян тоже, наверное, замечал, когда его враг замедляется и беспомощен без техники передвижения, продолжая перебирать ногами уже без неё и замедляясь, но пока не сумел даже зацепить Аймара своими умениями.

Не знаю, какое было Возвышение у Зверя, но битву техник и умений он проиграл. Бритвенно острая поросль, которая пыталась ужалить Аймара, побледнела и исчезла, сам же Аймар метнулся вперёд, к самому Зверю. Теперь пришла очередь Зверя защищаться и выжидать момент.

Сейчас Аймар не использовал технику передвижения. Я видел это точно. Он метался перед Зверем пользуясь только силой и скоростью своего Возвышения. Зато в оружейную технику вливал силы щедро, раз за разом применяя земную технику.

С меча сыпалась голубая пыль, сталь оставляла после себя светящиеся росчерки в воздухе и кровавые разрезы на шкуре Зверя, пробивая его природную защиту. Оружие против лап.

Первые мгновения когти проигрывали стали. Затем Зверь заревел, по его шкуре пробежали зелёные всполохи и за полмгновения когти на обеих лапах удлинились, почти сравнявшись длиной с мечом Аймара. Сталь столкнулась с когтями и победителя не нашлось.

Правда Аймар оказался с одним клинком против двух лап. Почти как стражник Думейн на тренировочной площадке, где сошлись в схватке «злые» разбойники и «добрый» караванщик. Отличие в том, что Аймару не нужно было никого защищать, только себя. А в звоне стали он оказался гораздо лучше, чем с трудом стоящий на задних лапах Зверь.

Вспышка, вспышка, вспышка.

Аймар каждый удар сопровождал оружейной техникой, используя её непрерывно, как Мастер. Десять вдохов и Обезьяна каждый такой удар стала встречать рыком. Сначала гневным, а затем жалобным. Миг и меч Аймара метнулся словно змея, скользнул по когтям занесённой лапы Зверя, проник дальше, ударил в глазницу. Вспышка. Ещё одна.

Рык сменился хрипом, который быстро стих. Аймар вырвал из раны меч, рассёк перед собой воздух, видимо стряхивая кровь и крикнул:

– Эй, где там лека…

Окончание его фразы утонуло в жалобном вое: все уцелевшие Медведе-обезьяны так встретили смерть вожака. На мгновение сражение замерло, а затем Обезьяны ринулись прочь, за два вдоха скрывшись на деревьях и сопровождая своё бегство всё тем же заунывным воем, который казалось, заполнил весь лес. Я огляделся, подмечая раненых. Мало. И стоило два дня бежать, заставляя выбиваться из сил Закалок, если выгоднее принять сражение со всеми врагами и убить вожака? К чему было всё это?

Стражник, тот, что из щитов, пихнул меня в плечо:

– Чего замер? Ты не слышал, господин зовёт?

Я кивнул, но стражнику не было дела до моего ответа, он ухватил меня и рванул к Аймару. Техникой. Которую явно не освоил на уровне познания. А может дело в том, как небрежно он меня держал. Но и стражника повело в сторону, да ещё и явно наградив болью в меридианах, судя по его невольному хрипу, и меня сдавило и рвануло так, что не будь у меня идеальной закалки, то рёбра могли хрустнуть.

Стражник выпустил меня, выпрямившись, сложил руки в приветствии и прохрипел:

– Господин.

Вблизи стало видно, зачем Аймар звал меня. Это со стороны казалось, что он играючи избегал ударов умения Зверя. Сейчас же я понял, что гибкие зелёные побеги, острые настолько, что могли соперничать с заточкой мечей, не раз касались Аймара. Сапоги, явно непростые, остались целыми, но штаны оказались рассечены в нескольких местах. И под каждой прорехой скрывалась кровоточащая рана. Такая же обнаружилась на тыльной стороне левой руки, похоже, Аймар даже не мог шевелить пальцами. Спустя миг я и вовсе увидел разрубленные кости, рука держалась только на уцелевших мышцах.

Хуже всего то, что я заметил в ране зеленоватые нити.

Воздух застонал, расходясь на пути мчащегося техникой Воина.

Пинь. Ему хватило мгновения, чтобы оценить раны Аймара и закричать:

– Господин, немедленно используйте свою стихию, чтобы выжечь чужую!

Аймар рявкнул в ответ:

– Я, по-твоему, первый раз в лесу? – вбросив меч, повернулся ко мне и зло сказал: – Помогай, я что, должен остаться здесь без сил?

Раздался незнакомый голос:

– Господин должен быть здоров, когда мы пойдём мимо гнездовий. Такое было условие нашего контракта.

Оглянувшись, я обнаружил одного из проводников. Неудивительно, что я не узнал его голоса. Я и слышал его впервые, до этого тот всегда оказывался слишком далеко, чтобы разбирать слова, с которыми он обращался к Аймару. Мне оставалось лишь кивнуть и потребовать то, что я решил в своих раздумьях:

– Пока я лечу, никто не должен мне мешать и хватать меня. Ясно?

Проводник перевёл взгляд на Аймара, а тот довольно протянул:

– Вот оно как?

Я сам уставился на Аймара, а на губах того, невзирая на текущую из ран кровь, появилась улыбка:

– Кажется я всё лучше понимаю Лира, который бросился тебя искать. Такой новичок и для клана Гарой неплохое приобретение. Молодец Домар, хороший куш ухватил для нашей семьи. Спустя столько лет унижений, в нашу семью нанялся достойный Воин, – по губам Аймара скользнула странная улыбка. – Похоже племянник сумел сделать мне дорогой подарок.

Пожав плечами, я молча обратился к своему кисету. Пусть Аймар и Мастер, но я не буду отходить от проверенной последовательности. Что бы там ни надумал себе Аймар, но в своих силах я не до конца уверен, я даже не могу их сейчас применять в полной мере, так что мне кстати окажется помощь и Сильфания, и Сердца Тигра.

Но от усмешки, про себя, тайно, я удержаться не смог. Аймар неправ. Домар сделал всё, чтобы навлечь на свою семью беду. Придёт время, и ты сам в этом убедишься, Аймар. Такие подарки не дарят родственникам. Поверь.

Глава 13

О том, что наша гонка заканчивается, я понял, едва услышал негромкие слова:

– Господин, похоже, мы пришли, пора поворачивать.

Аймар несколько мгновений вглядывался в сказавшего это проводника, который лишь десяток вдохов, как вынырнул из зарослей, а затем кивнул:

– Наконец-то.

– Господин, слишком…

Аймар резким жестом прервал проводника:

– Мне не нужны оправдания. Ты нашёл место для приманки?

– В… – проводник запнулся, покосился на стражников и уже гораздо тише продолжил, – в половине дня пути, перед подножием есть одно место. Идеальное.

Я нахмурился, всё равно разобрав эти слова, как бы тихо проводник их ни шептал. После ранения Аймара меня не отпускали от него далеко. Я раз за разом лечил его, едва отходили от боли меридианы. Хотя ему говорил, что беда в пустом средоточии. Аймар злился, отмахивался от моего предупреждения об опасности такого частого использования земной техники Длани и требовал продолжать. Я и не отказывался, хотя его кровь меня и разочаровала. Но кто обещал, что снять цепочку будет так легко? Да и без того мне хватало поводов для раздумий о своих новых способностях.

Но сейчас я позабыл о них, а мои старые подозрения вспыхнули с новой силой. Приманка для Зверя обычное дело. Её используют охотники Нулевого, я сам сооружал приманку-пещеру с небесными растениями, ватажники часто лили кровь на тропу, а бережники в воду. К чему таиться от остальных стражников?

Аймар сжал перед собой кулак, оглядел стиснутые пальцы и приказал:

– Пинь, выдвигаемся.

Пинь, как всегда, согнулся в лёгком поклоне:

– Слушаюсь, господин.

Проводники, что старший, что младший, редко это делают. И да, теперь, спустя столько дней пути, я вижу, что они сильно отличаются по возрасту, хотя в первый день я решил, будто они равны по годам. Меня ввели в заблуждение их, словно обветренные, лица. А на деле один из проводников старше, но выше по Возвышению на пару звёзд, а потому не выглядит на свои года.

После убийства вожака Медвежьих Обезьян, мы ещё сильнее приблизились к скалам, что возвышались над лесом и двинулись вдоль них на восток, туда, откуда вставало солнце. Шли странно. Едва в зарослях раздавался очередной крик Обезьяны, как мы смещались на тысячу шагов в сторону скал, стоило им утихнуть, как мы сразу отдалялись от скал. Словно скользили по самой границе территорий двух сильных Зверей. Но на ходу я не мог найти ни единой их метки. Даже Обезьян. Впрочем, я никогда и не был силён в чтении следов. Здесь бы пригодились глаза потомственного ватажника Гунира или потомственного охотника Зимиона. Я так… недоучка, который торопился как можно быстрее уйти в лес, надеясь на свою силу и удачу. И не сказать, что мне их не хватало в Морозной Гряде.

В следующий раз мы остановились на краю огромной поляны. Которая походила на след от удара гигантской дубины: лес резко закончился, расступаясь в форме овала. На этой проплешине, вмятине в теле леса глубиной мне чуть ли не по пояс не росли даже кусты. Лишь невысокая трава. Невольно я вспомнил другую похожую поляну вокруг купола Фонтана. Только там трава была выше и сочней.

Никто выходить на эту поляну не спешил. Я присмотрелся к траве. Нет. Ни одного признака того, что перед нами гигантская Ядожорка. Либо это обычная трава, не заслужившая своего названия, а потому я её и не видел в зале трав в Павильоне учителя Фимрама, либо небесная трава, которая знакома только местным охотникам и не имеет пользы для алхимиков.

Зато я подметил другое. Теперь, оказавшись ближе к скалам, что вздымались из зелени леса, я видел крупные чёрные точки, которые кружили в небе вокруг них. Птицы. Эти каменные пальцы, тянущиеся к облакам – прибежища птиц. Теперь, зная куда смотреть, я замечал их и на самих скалах. Различал гнёзда и провалы пещер, из которых то и дело вылетали их обитатели.

Выходит, нечего было и надеяться увидеть на земле метки летающих Зверей. А то, что передо мной Звери, я не сомневался. Не в глубине леса, не после той опаски, с которой мы двигались в отдалении от скал последние полтора дня. Не при таких размерах летающих тварей. Если я отсюда вижу эти точки, то там Звери, не сильно мельче Ужасного Ворона, но при этом живущие огромными стаями. Неудивительно, что окрестные леса будто вымерли, Звери затаились, а все Воины постоянно косились на небо. Но что с этой поляной?

Старший проводник вопросительно протянул:

– Господин?

Аймар кивнул.

– Разве это идеально? Слишком далеко.

Проводник покачал головой:

– Отсюда и не нужно. Я предлагаю господину идти на ту сторону.

Аймар вгляделся вдаль, кивнул и приказал:

– Туда, – для надёжности даже указал направо рукой, очертив ей в воздухе дугу. – Тихо.

Так по дуге, в полусотне шагов от поляны, отряд и двинулся. Очень медленно, очень тихо. Всё время косясь на две скалы, что становились всё ближе и то и дело мелькали в проплешинах крон над нашими головами. Остановились мы на равном удалении от обеих скал, спиной к ним, в десяти шагах от края леса. Проводники переглянулись и кивнули. Тут же на свет из мешка Путника появились шесть флагов, которые заключили отряд в кольцо. Пинь негромко пояснил всем:

– Формация Ночной Тишины. Можете разговаривать. Не кричать, не выходить за её пределы.

Аймар кивнул и сообщил Пиню:

– Ждите.

Тут же замерцал, став полупрозрачным, цвета его одежды и доспехов поплыли разводами меняясь. До пояса он стал зелёно-коричневым, как трава и листва, на которой стоял, а выше пояса серым, почти чёрным. Явно техника маскировки и явно более высокого качества, чем мой Смарагдовый Ящер. Мне во время техники нужно стоять на месте, замирая без движения, Аймар же медленно двинулся вперёд, а по его телу словно потекла неспешная волна, которая перекрашивала его на ходу. Едва оказавшись на залитой солнцем проплешине, как зелёным он стал только до колена, выше же его тело стало почти невидимым на фоне далёких деревьев по ту сторону поляны. Первую сотню шагов я ещё мог угадывать, где находится Аймар, по волнению невысокой травы, но затем полностью потерял его из вида.

Ждали мы долго. Похоже, что он снова зачем-то пересёк проплешину из края в край. Я давно перестал вглядываться в траву впереди, пытаясь заметить возвращающегося Аймара, вместо этого шагнул в сторону, найдя дыру в листве и глазел на утёсы за спинами отряда. На кружащие вокруг них точки. Даже зрение Воина не помогало разглядеть детали. Слишком далеко. Сколько ни вспоминал услышанное в прошлом и в этом Поясе, не мог припомнить летающих Зверей, что селятся такими большими стаями.

Размышления прервал голос проводника:

– Господин.

Повернувшись, я обнаружил Аймара в десяти шагах от себя. Он стоял и, сняв шлем, с наслаждением разминал шею. Похоже, что эта прогулка не так легко далась ему, как выглядела со стороны. Не припомню такого у себя после Шагов или Ящера, впрочем, его техника для маскировки явно использует больше пяти узлов. Аймар – Мастер третьей звезды. Возможно, что он использовал технику на пределе и в ней тридцать, а то и все сорок узлов? Я бы не отказался от такой, когда пробирался к Фонтану.

Наконец Аймар пришёл в себя, снова надел шлем и громко приказал:

– Закалки, ко мне.

Закалки, успевшие за время ожидания Аймара усесться на землю, принялись вставать. Слева раздался шум. Покосившись, увидел, как стражник с символом дерева пихает в спину плечистого мужика Закалку, а тот упирается. Это заметил не только я, Аймар рявкнул:

– Я приказываю! Закалки, ко мне.

Мужик вздрогнул, символы одного из контрактов над его головой ярко засияли и он шагнул вперёд. Оглянувшись на недовольного Аймара, я увидел, как Пинь складывает перед ним мешки с лямками. Очень похожие на те, что я таскал в Школе: толстые ремни, массивная пряжка, которая должна стягивать лямки на груди, чтобы мешок не болтался на спине во время бега.

Я сглотнул, ставший в горле, комок. Что это и почему Закалкам нужно тащить это именно сейчас?

Я не ошибся. Стражники из отряда Аймара споро закидывали мешки на плечи подходящих Закалок, стягивали ремни, не дожидаясь, что те справятся сами. Случайно я заметил Зотара, который стоял чуть в стороне. Его лицо было белым. Здесь, у края леса, где солнце разогнало привычную тень, это отчётливо видно. Молоко, на котором чернел грязный мазок по щеке.

Я невольно сглотнул ещё раз, ощущая, как в груди холодеет. Рядом с Зотаром стоял тот странный стражник, над которым почти не было контрактов, но нашлись двухцветные Указы. Стражник ухмылялся. Так отвратительно, что меня передёрнуло. Глаза его блестели, между приоткрытых губ виднелись зубы, словно он был Зверем, что скалил клыки при виде добычи.

Я поспешно отвернулся и перевёл взгляд обратно, на Закалок и Аймара. Тот тоже улыбался, но улыбка его была странной, застывшей. Едва стражники затянули последний ремень, как Аймар шагнул вперёд. Через миг я видел только его спину и лица Закалок.

– Отбросы, – Аймар двинулся вдоль Закалок. – Я выкупил у Двух Холмов ваши долги, взял вас под свою руку. Вместо двух лет службы пообещал после десяти выходов дать вам свободу и расчёт. Дал денег, которых хватит на пару лет выплаты налога Возвышения. Два года жизни во Втором для вас и ваших семей. Неплохой договор, верно? – остановившись, Аймар хмыкнул: – Почему я не слышу ответа?

Раздался нестройный гул голосов:

– Да. Ага. Верно, господин.

И один резкий, громкий:

– Брехня! От тех, кого ты привёз со мной из Холмов, не осталось и половины. Лучше бы я ушёл в Первый!

Говорил тот самый плечистый Закалка, который упирался до этого, не желая идти. Символы над его головой и сейчас то наливались сиянием, то гасли.

Пинь нахмурился, шагнул вперёд:

– Как ты говоришь с господином?

Аймар с клокочущим смехом остановил Пиня, который уже занёс кулак:

– Пусть говорит, пусть, – затем оглядел Закалок, негромко сообщил, заставляя вслушиваться в свои слова: – Второй пояс, его лучшие места, переполнен людьми. Щёлкни я пальцами на рынке в Холмах и устраиваться ко мне прибегут даже Воины. Вы же – жалкие отбросы, неспособные подняться выше этапа Закалки. Первый пояс? Кому вы там нужны? Там своих Закалок тьма. Закалок, за которых есть кому поручиться. Ваша участь – Нулевой. Безжизненные пустыни и палящее солнце. Ни капли воды и иссушающее тело нехватка силы Неба…

Его снова перебил плечистый:

– Брехня! В Двух Холмах есть гильдия нулёвок. Не всё так плохо в ихнем Нулевом.

Аймар согласился:

– Ты прав. Есть такая гильдия. Я и сам разговаривал с нулёвками. И никто из них не мог вспомнить, кто из его предков был из Первого или Второго пояса. Вы понимаете, что это значит?

Раздался новый голос. Мужчины, что стоял крайним среди Закалок. Поджарый, с худым лицом, которое пересекал шрам. Он громко и спокойно ответил Аймару:

– Что наши дети и даже внуки будут жить в тех песках, жрать сушёное мясо и вручную поливать каждую грядку, молясь, чтобы жара или буря не погубила урожай. Пока дети здесь, у них есть шанс. Даже в Первом их шансы падают. По контракту наши семьи ещё полтора года будут жить здесь. Мне этого достаточно. Я знал, на что иду, когда выбирал между падением в Первый и долговым контрактом с городом. С тобой, Аймар. Хватит оправдываться перед Небом.

Пинь рявкнул:

– Ах ты!

Рванулся вперёд, сбил мужчину с ног, ударил его раз, другой, остановился, только когда услышал приказ Аймара:

– Хватит, – помолчав, Аймар глухо сказал: – Этот выход – последний. Вам нужно пробежать до конца поляны, затем можете бежать куда хотите. Через неделю, может быть две, мы пройдём обратным путём. Ждите у ручья, мы заберём вас.

Мужчина, что до сих пор валялся на траве под ногами Аймара захохотал. Пинь ухватил его за плечо, вздёрнул вверх. Смех сменился стоном.

Я же лихорадочно пытался понять, насколько это вообще возможно Закалке добраться до ручья, который мы прошли вчера, уже ближе к вечеру? Почти день пробираться через лес. Одному. Пустяковое дело для опытного Воина, привычного к лесу. Но для Закалки…

Старший из проводников не задавался такими вопросами, а пошёл вдоль Закалок, выдавая каждому по фиалу из своего кисета и повторяя:

– Это зелье выносливости. Станете почти Воинами и тысячу вдохов будете бежать так же быстро и неутомимо.

Мужчина со шрамом в свою очередь взял зелье и, сжав его в руке, снова захохотал. Да и я недоверчиво покачал головой. Я так и не сумел создать ни одного зелья, хотя половину месяца старик Фимрам и пытался проверить мой талант в алхимии. Но я два месяца помогал Маро их варить, расставлять по полкам, а потом даже разносил зелья по поместью. Мне ли не знать, как выглядят зелья выносливости.

Не тот цвет.

По рецепту старика Фимрама зелья выносливости для Закалок очень слабые, почти прозрачные, желтоватого оттенка от корня Синаписа.

Даже если Аймару нет дела до здоровья Закалок…

Я едва сам не захохотал, как тот мужик со шрамом на лице. Аймар, который сначала бросил в лесу стражников Воинов, а теперь бросает простых Закалок, заботится об их здоровье? Какой бред!

Но всё равно, зелье выносливости для Воинов по рецепту старика Фимрама выходит скорее коричневым из-за корня Шлемника. И Закалки сжимают в руках точно не его. Зелье в их фиалах скорее чёрное. Прозрачное стекло, не рассчитанное на долгое хранение, позволяет мне увидеть это отчётливо.

Ещё один стражник из отряда самого Аймара, с символом дерева на груди, прошёлся вдоль строя Закалок, за их спинами, срывая завязки с мешков и обливая их из большой бутыли. В ноздри тут же полезла невыносимая вонь тухлятины, от которой першило в горле.

Приманка? Подозревая худшее о судьбе Закалок, я думал, что им придётся идти впереди нас к Сердцу Стихии, ведь таких слабых идущих Звери этапа Мастера не должны замечать. Я считал, что они пригодятся для того, чтобы пройти какую-то хитрую формацию. В конце концов, рискнуть своей жизнью, где-то сделав первый шаг, вместо Воина-стражника.

Но я и подумать не мог, что они сами станут приманкой для Зверей. Мой взгляд заметался по Закалкам, я снова оглядывал ремни их мешков, подмечая то, на что не обратил внимания сразу. Эти ремни не снять самому, пряжки не впереди, а сбоку, а то и за спиной. Во всяком случае не снять быстро, а насколько могут быть прочными ремни из кожи Зверей, я знаю не понаслышке, сам когда-то связывал ими Воинов Тигров.

Давным-давно, впервые вступив на песок школьной арены, я хвалил Виликор за идею с мясными щитами. Тогда она поставила Закалок и неспособных создать простейший Покров впереди остальных учеников класса. Они своими телами должны были купить нам несколько мгновений, встав на пути Лезвий. Но тогда всех нас защищала формация арены, которая не допустила бы настоящих ранений. Здесь и сейчас Аймар обрекал Закалок на смерть.

Стражники закончили с мешками, Аймар глухо сказал:

– Приказываю, пейте и бегите до конца поляны. Мешки разрешаю сорвать только в лесу.

Мужчина со шрамом ухмыльнулся, точно таким же жестом, как когда-то Кирт, двумя пальцами той же руки, которой держал фиал, вырвал пробку и махом осушил зелье. Ухмылку сменила гримаса, через мгновение он развернулся и выскочил на поляну.

Один за одним Закалки, над которыми ярко сияли символы контрактов, выпивали зелья и после гримасы срывались на бег. Последним остался тот строптивый, плечистый, он крепко сжимал кулаки и с ненавистью глядел на Аймара. Затем глухо застонал, упал на колени и дрожащей рукой принялся срывать пробку. Уже два контракта над его головой ярко вспыхивали символами. Наконец плечистый справился с фиалом и бросился догонять остальных.

Аймар выругался и раскинул руки. На этот раз я отчётливо ощутил, как что-то словно дрогнуло вокруг в мире. Сосредоточившись, я сам чуть потянул силу Неба, обратившись к боевой медитации. Вот на расстоянии руки мелькнула одна нить воды, другая. Ещё через мгновение я понял, что ошибался, нити оказались слишком светлые для моей стихии. Я снова видел не воду. Впрочем, к виду чужой стихии я уже привык. Дважды любовался на средоточие Аймара и плавно скользящие по его телу нити воздуха.

Десять вдохов, двадцать. Нити, которые по-прежнему мелькали вокруг меня, явно ускорили свой полёт. Пинь вырвал один флаг формации тишины, приказал:

– Приготовьтесь. Защищайте господина. Ни один Зверь не должен помешать ему.

Стражники зашевелись, потянули из ножен оружие или просто крепче перехватили его в руках. Я мельком огляделся, тут и там подмечая мерцающие символы контрактов над их головами. Вернулся взглядом к Аймару.

Пятьдесят вдохов. Нити кажется ещё сильнее ускорились. Аймар явно использует Круговорот не для того, чтобы просто восстановить потраченную энергию. Мне кажется, что он пытается дотянуться Круговоротом до скал и привлечь птиц. Приманить их туда, где так несёт тухлятиной.

Я стиснул зубы. Тварь.

Под ногами прокатилась зелёная волна. Словно не доверяя зелью молодой проводник тут же опрокинул ещё одно, щедро выпуская ещё одну волну смывающего запах зелья. Какие теперь шансы добежать до леса у Закалок?

Я снова шагнул в сторону, туда, где в просветах кроны можно было видеть утёс и кружащие вокруг него точки. Это вообще возможно? Дотянуться до них Круговоротом? Может быть я зря переживаю и план Аймара сорвётся?

За спиной рявкнул гром, заставляя меня покачнуться и зажать уши ладонями. Какого дарса?

В голове звенело, когда я обернулся. Там, на поляне, далеко за кромкой деревьев, добравшись почти до середины проплешины, валялись ничком Закалки. Сейчас они оказались заключены в огромный круг флагов, в круг формации.

Я сглотнул, понимая всю задумку до конца. Вот зачем уходил туда Аймар. Он вовсе не пересекал поляну из края в край, а в её центре расставлял ловушку для Закалок. Вот она – вся приманка. У едва видимых отсюда флагов на вершине загорелись красные огни, налились яркостью, вспухли вдвое и исчезли.

С новым оглушительным раскатом грома.

На этот раз я оказался готов и лишь вздрогнул. А вот начавших было вставать Закалок снова вбило в землю. В буквальном смысле. Я видел, как возле флагов полетела клочьями трава, сорванная порывом ветра, так силён был удар грома.

Раздался короткий рёв, сменившийся жалобным визгом.

Я опомнился, отвёл глаза от Закалок, растянул во всю ширь боевую медитацию, огляделся. Это слева приняли на копьё первого Зверя, какую-то мелкую пятнистую тварь. Аймар всё так же стоял, поддерживая Круговорот. Он-то знал, что будет раскат грома, был готов к нему, тварь.

До этого мгновения я не испытывал к нему ненависти, определял для своей мести лишь Кирта, Домара, Сирка и Симара. И то, на старика – отца братьев мне было плевать. Он и сам оказался не слишком доволен действиями сына, да и защитил мою семью от допроса тогда в Павильоне. Я даже был благодарен Аймару, который считал, что я просто принял службу его семье и показал мне, какой на самом деле должна была быть служба того, кто перешёл из Первого на земли предков. Или хотя бы пообещал многое из того, что могло стать наградой за службу, намекнул на настоящее будущее таланта, пришедшего из Первого: турниры, состязания в силе, женитьба на дочери одного из Саул, лекарства, жетон лекаря…

Но теперь…

Теперь я видел, что все они, что племянники, что их дядя сварены в одном и том же горшке. Он бросил своих людей, использовал беспомощных Закалок как приманку. Зотар всё понял гораздо раньше меня. Впрочем, он и знал больше, несколько месяцев проведя в лесах, общаясь со стражниками семьи.

Всё поняли и тот плечистый, что до последнего сопротивлялся долговому контракту, и тот Закалка со шрамом, который сказал Аймару заканчивать оправдываться перед Небом. Оправдываться? Он считал, будто Аймар стыдится того, что сейчас случится? Как бы не так. Аймар всё продумал, выносил в себе, не раз представив, как всё это будет.

Круговорот, мешки с вонючим содержимым и формация, которая удержит в себе приманку и заявит о ней на всю округу.

Дарсова тварь.

Стоит мне только освободиться и я прикончу Аймара.

Будто услышав мои слова Аймар закашлялся, оглянулся. А я опомнился и опустил глаза. Сейчас в них слишком много ненависти. Её сейчас не сменить другой маской, можно только спрятать, чтобы она не вырвалась ни духовной силой, ни ощущением стали Пронзателя, который я вобью когда-нибудь в сердце Аймара. Повезло уже в том, что никто из стражников не обратил на меня внимания, всматриваясь в кусты и траву. Повезло, что вечно наблюдающий за мной Кирт занят тем же.

Да и о том, что я убью Аймара, едва освобожусь, я подумал сгоряча. Я видел его схватку с тем убитым… С Рейном из семьи Тамим, а потом с Гнилым Лосем. То, что я видел в его бою заминки между техниками, ничего не значит. У Аймара третья звезда. А это означает, что он может использовать полностью непрерывно техники с тридцатью узлами. Что это значит для меня? Это непрерывный поток Лезвий Духа третьего созвездия. Это непрерывные Ледяные Шипы второго созвездия. Хотя дистанционные техники не так уж и хороши против того, кто может использовать Духовную Защиту, и я сам это не раз доказывал, принимая на неё даже земные техники.

Но и соревноваться в размере средоточия с Аймаром, не то, на что смело можно делать ставку. Я даже не знаю каков обычный размер средоточия у тех, кто вырос во Втором и достиг успеха в Возвышении, став Мастером, но его размер у Аймара меня впечатлил.

Гораздо хуже то, что Аймар имеет и может использовать в бою более качественные техники передвижения. Если я буду обходиться Двойным Шагом первого созвездия, то он будет использовать схожую технику третьего и станет едва ли не вдвое быстрее. Если я смогу использовать Рывок второго созвездия только через Умножение, а значит с небольшими перерывами и ограниченное число раз, то он столько, сколько ему будет нужно.

Плевать на Рывок, я ведь не убегать от него буду, а стоять на одном месте. Да и сражаться с тем, кто быстрее меня, мне не привыкать. Я никогда не мог сравниться с Виликор в звоне стали. Но вот сама сталь и оружейные техники… И Ярость и Звёздный Клинок будут доступны мне только через Умножение. А Аймар нанесёт вдвое, втрое больше ударов. Нанесёт столько, сколько будет нужно для победы.

Я не смогу убить его сейчас. Не тогда, когда я уже несколько месяцев не брал в руки Пронзатель и тщательно отучивал себя использовать Шаги при угрозе. Даже если открою козырь в виде Призрака. Моя ненависть к Аймару, Домару или Симару велика, но не настолько, чтобы ставить всё, что у меня есть на схватку здесь и сейчас. Я подожду. Одним поводом для ненависти к семье Саул больше.

Так я и стоял, уставившись на траву у себя под ногами, когда мир вокруг снова дрогнул, а нити чужой стихии исчезли. Я покосился в центр отряда.

Аймар уже не стоял в Форме Круговорота, одна рука свисала вдоль тела, другую он поднял к глазам, несколько мгновений всматривался в дрожащие пальцы, затем перевёл взгляд на проплешину и барахтающиеся на ней тела. Туда он глядел дольше. Один вдох тянулся за другим, а затем он отвернулся и зло рявкнул:

– Уходим! Бегом!

Отряд словно ждал этого приказа, рванувшись следом за проводником. А может и действительно ждал, потому как рядом со мной тут же оказался Думейн, закинул себе за спину и использовал технику движения. Теперь, не связанный Закалками, отряд буквально летел по лесу, сминая на своём пути редких Зверей, которые осмелились показаться, привлечённые Круговоротом. А вот мы по-прежнему скрывались, держась за проводником, сворачивая то вправо, то влево вслед за ним от дерева к дереву.

Неожиданно Думейн кхенул и впечатался плечом в ствол. Да так, что меня едва не сорвало с его спины. Похоже, что только так он сумел прервать технику движения, потому как, когда я поправил сползший на глаза шлем, то обнаружил, что весь отряд замер, ощетинившись оружием.

Аймар вытащил из кисета флаг с длинным голубым полотнищем, поднял его над головой:

– Замерли. Ждём. Не отходить от меня дальше десяти шагов.

Пинь тут же зашипел:

– Чего замерли? Считать разучились? Ближе к господину. Ближе!

Десять шагов – это очень мало для отряда нашего размера. Несколько десятков человек притиснулись друг к другу, как молодой бамбук, плечом к плечу. И все косились наверх, на крону дерева. Аймар выбрал его явно не случайно, оно не выше предыдущих, но с очень густой кроной, закрывающей небо. И нас от него.

Я не мог найти просвета в листве, но отлично слышал хлопки тяжёлых крыльев над нами. Те самые птицы, которые раньше виднелись лишь пятнышками на фоне утёсов, уже были над нами. Неудивительно после того, что устроил Аймар. Тварь, которая жизнями людей расчистила дорогу к своему могуществу.

Поймав себя на том, что скриплю зубами, заставил себя разжать их. Это мир Возвышения Второго пояса. Домар шёл против законов и заковал меня, чтобы получить выгоду. Аймар вроде не нарушал законов, а купил право на два года использовать долговых слуг так, как только ему хотелось. Вот только и Хилден, который угрожал прийти к моей матери, тоже хотел поступить также – использовать долговую слугу так, как хотелось ему.

Разве то, что человек стал долговым слугой оправдывает Хилдена или Аймара? Ведь Небо всё видит. Разве оно пустит к себе Аймара? Даст ему пройти дорогой Возвышения? Или… Ему нет разницы? Может ему всё это интересно? Так ведь отвечала мне Лейла? Небу интересно…

Я оскалился, ловя краем глаза спину Аймара.

Возможно, Небу там, наверху и интересно. Но это точно не тот путь, которым я буду следовать. Ни за что. Свою дорогу я определил ещё в Нулевом. Своё Небо я нашёл там же. Моё Небо видит всё. И если оно ничего не делает, то это не значит, что не могу делать я. Могу, так же, как когда-то сделал с Пауритом, с Кардо, с Хилденом. Мой путь Возвышения и путь Аймара не могут быть рядом. Как только я освобожусь…

Я окаменел, прижатый соседом к Думейну. Но не от чужого прикосновения, а от того, до чего додумался. Освободиться, подчинить отряд своим Указам и заставить их напасть на Аймара? И это после мыслей о своём пути Возвышения, который так не похож на путь Аймара? Он убьёт половину отряда, пока у меня появится шанс убить его самого. И чем это лучше того, что совершил он с Закалками?

Мясные щиты, которые будут умирать за меня уже по моему приказу. Точно так же, как когда-то ночью, во дворе бурсы снежинок, нулёвки по приказу Тогрима покупали мне время и возможность сойтись в драке с Бравуром.

А чем это плохо? В моих руках стражники станут лишь инструментом справедливости. Они и сами хороши, участвовали в подготовке приманки.

Как и я.

Я сорвал шлем, вцепился в волосы, рванул их до боли.

– Э, ты чего?

Снова, едва дело доходит до моего настоящего таланта, до таланта Указов, как я не знаю, как поступить. Зато знаю, что могу уговорить сам себя пойти по любому пути, сделать и так, и эдак. Уже делал. В Гряде. Окружая себя послушниками, служителями и даже попечителями… А как правильно на самом деле? Идти к Небу только своими силами или же использовать всё, что мне дано? Убить Аймара самому или же воспользоваться помощью Указов и чужих рук, раз не хватает сил одного тела и стали?

Как там говорил Кадор? Сила идущего состоит из трёх частей. Силы тела, силы Неба и силы духа. Что с того, что другие не могут использовать Круговорот? Запретить себе пользоваться им? Что с того, что другие не решаются тратить силы и время на изучение лечебных техник? Не учить их тоже? Что с того, что у других уходят месяцы на освоение самых низких техник человеческого ранга? Самому учить по одной технике в год? Одну земную в три года, чтобы сравняться с другими?

Может мне и не омывать стихией воды по шесть раз в день узлы плеча, чтобы моя рука не восстановилась, чтобы я и думать не смел использовать копьё в сражении, обходясь мечом?

Так?

А что с того, что другие не используют никчёмных людей как приманку? Тоже быть как они? Беспомощным перед лицом огромной стаи Зверей? Своей личной силой пробиваться через них, теряя верных соратников, да, Леград? Меч к мечу, сталь против когтей, зубы против зубов, кулак против кулака и проверить чьи кости крепче?

Неудивительно, что Лейла никогда не даёт мне советов. На такой дороге к Небу я должен сам делать свой выбор. Вот только какой он?

В плечо вцепились чужие пальцы, сжали доспех так, что он вдавился в тело, встряхнули:

– Эй, что с тобой?

Я вздрогнул, поднял глаза на Думейна, который и тормошил меня, прошептал:

– А ты как думаешь? – зло оскалился, спросил его: – Может впереди понадобится приманка из Воинов?

Думейн вздрогнул, шагнул ближе, загораживая меня спиной от остальных стражников, встряхнул ещё раз:

– Тихо.

Поздно.

Думейна, Воина не самого низкого Возвышения отшвырнуло в сторону.

На его месте возник Пинь. Оскалил зубы и пихнул меня в грудь с такой силой, что с дерева, в которое я врезался, посыпались жёлтые листья и мусор, а я не сразу сумел сделать вдох. На этом не успокоился, ухватил меня за отворот, прошипел в ухо:

– Как ты смеешь сравнивать долговой мусор и верных людей господина? Ты видел, как тяжело ему далось это решение?

Я кивнул:

– Видел, собрат Пинь.

Пинь тряхнул меня ещё раз и отпустил. Я криво улыбнулся, глядя на стоявших рядом со мной стражников. Они делали вид, будто ничего не слышали, только контракты нет-нет, но мигали символами, показывая мне, что каждый из этих стражников думает обо всём этом. Тем более что мы уже оставляли позади себя верных людей господина. Да и с чего Пинь так беспокоится? Верность всех нас обеспечена контрактами. Или… Они не так уж и всемогущи?

Что же… Надеюсь сейчас Аймара ранят так, что ему понадобится моя помощь. Я проверю, насколько сильны ваши контракты, Саул. Проверю, что бывает, когда лекарь швыряет свою духовную силу в чужое средоточие.

Глава 14

Аймар обнажил меч, повёл плечами, словно проверяя тело, и подрагивающим голосом приказал:

– Выдвигаемся. Молите Небо, чтобы всё сработало и Раух не было до нас дела.

Я с ненавистью уставился в спину Аймару. Молить Небо? А те, что остались на проплешине в круге формации, не занимаются тем же? Ты, тварь, так уверен в том, что дойдут твои мольбы, а не их?

Впрочем… Я стиснул зубы. Почему мне кажется, что чем выше Пояс, тем меньше дела Небу до того, что происходит под ним? Почему я ещё ни разу не слышал во Втором поговорки, что Небо всё видит?

Нет. Не может быть. Я верил в это в пустошах и поднялся из Нулевого. Я верил в это в Первом и поднялся из него. В это верили ватажники Волки. Во всевидящее Небо верила Виликор и верила, как бы не сильнее меня. А ведь она из Третьего пояса. Из настоящей Империи. Она не родилась в Поясах, куда сбрасывают отбросы, бесполезные на пути Возвышения.

Да и всё это не более чем глупости. Кому, как не мне знать, что Небо видит всё? Кому, как не брату той, что слышит Небо?

Сейчас мне как никогда захотелось задать вопрос Лейле. И услышать ответ.

Ответ, которого наверняка не будет.

Аймар продолжал командовать:

– Делимся на три отряда. Лесовики, щитоносцы и мечники. В центре каждой – Флаг. Размер формации всё те же десять шагов. Она скроет вас от Раух, но не от тех Зверей, что живут под деревьями. Убивать быстро. Убивать тихо. Вперёд.

Толчок в спину отправил меня к отряду лесовиков. Но, перебирая ногами, я косился на небо. Обычное синее небо, забыв про мысли о той великой сущности, которая и породила наш мир. Всё потому, что до меня наконец дошло именование Зверей. Раух. Та самая птица, кости которой я когда-то нашёл на вершине каменного Пальца в развалинах города Древних и которые потом удачно загнал Тукто за еду и сыромять.

В пустошах я ни разу не видел Раух вживую, а высушенная на солнце плоть не давала представить истинного вида птицы. Да и те ли они здесь? Не слышал, чтобы Раух жили такими огромными стаями и размеры их явно в несколько раз больше, чем у той, что я нашёл.

Но разобраться не сумел: мой отряд, в котором младший из проводников нёс над головой Флаг формации, держался деревьев, не высовываясь на открытое пространство. А на том кусочке утёса, что я сумел увидеть, не было ни одной птицы. Я знал, куда они отправились, но сейчас от меня ничего не зависело. Моя клетка не так безнадёжно прочна, как у тех Закалок, но сейчас, болтаясь на спине Думейна, я ничего не могу сделать. Могу лишь раз за разом обдумывать будущее. Своё и всего отряда. Тех, кто идёт в нём. Долговые Закалки уже превратились в приманку, а что ждёт долговых Воинов? Насколько я прав в том, что недавно сказал Думейну? И сколько долговых Воинов среди нас? Зотар это точно. А кто ещё из тех, что носит символ меча на груди?

Сколько бы я ни вглядывался в тех, кто стоял вокруг, но ответить на этот вопрос не мог. Видел множество контрактов над головами стражников. Указы. Двухцветные, к примеру, над тем неприятным типом, которого замечаю уже третий раз. Но, не имея возможности влить в контракты свою силу и заставить символы Древних распасться на привычные мне слова, не мог найти среди них похожие. Вернее находил, но слишком много. Да и сложно это оказалось сделать, чересчур уж мельтешили вокруг меня фигуры людей.

Как бы Аймар ни опасался Раух, как бы ни стало меньше Зверей на нашем пути с тех пор, как мы ушли с территории Медвежьих Обезьян и стали приближаться к утёсам, но жизни под деревьями хватало.

То и дело стражники сходились в схватке со Зверями, которые оказывались у нас на пути. И они отнюдь не были слабыми. Четыре стычки и появился первый раненый. Но отряд и не думал останавливаться. Неудачник на ходу опрокинул в себя зелье лечения, бегущий следом уронил каплю зелья от запаха, накрыв волной сияния тушу шипастого Зверя.

Деревья начали редеть, впереди показалось, залитое светом, подножие утёса. Аймар на бегу прорычал:

– Ну?!

Через несколько вдохов ему ответил напряжённый голос старшего проводника:

– Правее!

Через полсотни шагов мы замерли у крайних Ясеней, остановившись перед травянистым полем с редкими и невысокими разномастными деревцами. Впереди, в нескольких сотнях шагов от нас возвышалась громада утёса. То, что я видел до этого в разрывах между деревьев не давало понять истинного размера скалы. Не Брат, конечно, но подножие утёса оказалось шире Арройо. Арройо, в котором жили тысячи людей! Скальная громада вздымалась из осыпи огромных каменных глыб, увитых зеленью, и рвалась ввысь, к редким белым облакам, заставляя запрокидывать голову. Что я и сделал, ведь мне не нужно было глядеть под ноги, вместо меня этим занимался Думейн.

Утёс поднимался в небо, едва-едва не дотягиваясь до плывущих в голубой выси облаков. Пожалуй, он ничуть не ниже Чёрной Горы. Только там склоны бугристые и неровные, а здесь гладкие и испещрённые сотнями пещер. Тут и там на выступах сидели Раух. Не все из них оставили свои обители. А я наконец сумел их разглядеть.

Обычные на вид птицы с плотным, серо-коричневым оперением и крепким, загнутым на конце клювом. Обычные всем, кроме размера. Не Ужасный Ворон, но тело не меньше, чем человеческое. И птиц над нами всё ещё десятки. Сколько же их должно было здесь быть до подлого трюка Аймара?

Стоило мне о нём вспомнить и перевести на него взгляд, как он тоже отвёл глаза от утёса и заговорил:

– Ну? – Аймар шагнул ближе к проводнику, заглянул ему в лицо. – Где?

Тот, продолжая вглядываться в подножие утёса, сбивчиво оправдывался:

– Господин, вы ведь и сами видели рисунок. Всё так изменилось… Похоже, здесь.

Аймар оскалился:

– Что мне твоё «похоже»? Я за что плачу тебе второй год? Сколько уже было этих «похоже»? Где точно?! Здесь этих расщелин штук шесть.

Я перевёл взгляд с Аймара на подножие утёса. Расщелины я вижу здесь только между огромными камнями подножия. Ещё две в теле самого утёса, но это явно не они или же я не вижу ещё четыре, а проводник видит.

– Господин, точно здесь.

– Я это слышал и месяц назад. Ну!

Медля с ответом, проводник напряжённо вглядывался в сам утёс, в его подножие, переводил взгляд с одной расщелины на другую. Наконец выдохнул:

– Вон та, – ткнул пальцем. – Между тем одиноким монгонго и треугольной глыбой.

Аймар, помедлив, процедил:

– Ну, гляди… – отвернувшись, скомандовал: – По команде все используют первое созвездие Рывка. Затем бежим и ждём новой команды. Не забывайте ошибок прошлого раза. Ждём.

Я бросил взгляд по сторонам. Слева виден отряд с Киртом во главе. Значит справа должен появиться отряд лесовиков? И верно. Не прошло и десяти вдохов, как я заметил за кустами флаг в руках второго проводника. Мгновение и флаг исчезает, скрывшись в кисете.

Аймар громко крикнул:

– Готовы?

С двух сторон ему ответили:

– Готовы, господин.

Удивительно. Но выходит они знали, что нам предстоит возле утёса? Может знали и о судьбе, уготованной Закалкам?

– Раз, два, три, Рывок!

Наше появление на открытом месте подняло гвалт у Раух. То ли они не верили своим глазам, то ли давно не было здесь таких наглецов, но свист крыльев раздался лишь тогда, когда мы преодолели половину расстояния до подножия.

– Рывок!

В этот раз команда прозвучала неожиданно для всех, на моих глазах плотно сбитый отряд растянулся, кто-то вырвался вперёд, кто-то…

Позади раздался истошный крик. Я вывернулся оборачиваясь. А кто-то и вовсе не успел использовать технику. Я знал о костях Раух, которые своей прочностью превосходили металлы Нулевого, но сомневаюсь, что и перья их такие же прочные, а тем более острые как мечи. Значит Зверь сделал это техникой, вернее умением.

На земле, клекоча, сидел один Раух. Но его огромные, распахнутые крылья не заслоняли от меня стражника, из обрубка плеча которого хлестала кровь. Хлопок крыльев, проблеск голубого и стражника разрубило надвое, а за его спиной приземлился ещё один Раух.

– Все! Бейте вверх техниками.

Остро ощущая свою беспомощность на загривке Думейна, чувствуя на плечах жар опасности, я задрал голову. Вот они, закрывающие от нас небо тени.

Аймар рявкнул:

– Давай!

Большая часть техник стражников безвредно стеганула по оперению, рассыпавшись крошевом, но сумела сделать главное – отпугнула Зверей, заставила их пролететь мимо. А две техники так и вовсе сумели пробить защиту Раух. Падение птиц стражники встретили восторженным воплем.

Едва он стих, я услышал радостный вскрик старшего проводника:

– Господин, вожака стаи здесь нет!

Аймар рыкнул:

– Небо глядит на меня! Рывок!

От следующего нападения мы снова увернулись техникой движения, но больше подобного нам не позволили. Раух разлетелись в стороны, закружили над нами, теперь они нападали поодиночке и со всех сторон. Впрочем, и отбиваться от них стражникам стало проще. Даже слабые техники своим числом успешно пробивали защиту оперения, а удары Аймара и Пиня каждый раз ссаживали на землю одну из птиц. У других отрядов дела шли не так успешно, там не было таких сильных идущих, но и птиц им досталось меньше десятка. Наш, бегущий впереди, отряд своей наглостью привлекал большинство Раух.

Сначала я не понял, что происходит, лишь прищурился от порыва ветра, а затем заметил, как вокруг нашего отряда стал закручиваться вихрь. В воздухе закружился мелкий сор, сухая трава, жёлтые листья. Ветер же начал стремительно усиливаться. Через два вдоха он уже срывал дёрн и сдирал красноватую землю вокруг нас. Использованный стражниками Рывок позволил нам прорваться через вихрь, но едва ли не вдвое сократил расстояние переноса техники. Судя по хрипу Думейна, не обошлось и без отката, ударившего болью по меридианам.

Я вывернул голову вверх и назад. Отсюда отчётливо различался в небе круг Раух, внутри которого кружился вихрь. И птицы не собирались нас отпускать.

Вроде и расстояние от кромки леса до подножия утёса было всего ничего, но для меня, подпрыгивающего безвольным грузом за спиной Думейна, эти сотни шагов казались нескончаемыми.

Ещё трижды отряд вырывался из кольца Раух, прежде чем вбежал в расщелину. Я же с тревогой обернулся. Мы в безопасности, а вот остальные отряды ещё снаружи, а там Зотар. И теперь между ними и расщелиной вихрь и Раух, которые в ярости клекотали, упустив нас.

Аймар замер у самого входа, приказал:

– Бейте!

Сам вскинул ладонь, которая сначала сверкнула всполохом, а затем перед ней загорелось обращение земной техники.

Один за одним стражники бросались назад ко входу в расщелину, забрасывая Раух техниками. За их спинами мне больше не было видно, что происходит снаружи на земле, а воздух там стал непрозрачным. Перед расщелиной стеной встал вихрь земли, травы и камней. То и дело через него проскакивали стражники, которые, как и мы всё же сумели добраться до расщелины. Но я слышал и крики умирающих, тех, которым не повезло попасть под удары Раух. Их умения влетали и к нам, похожие на огромные призрачные крылья, они то и дело заставляли стражников в первых рядах использовать защитные техники.

Я увидел пробившего вихрь, припавшего к стене и зашедшегося в кашле Зотара, а через несколько мгновений раздался крик Аймара:

– Отходим!

Ещё несколько вдохов умения Раух дробили камень вокруг нас, а затем всё прекратилось. Пожалуй, если бы я раскинул руки, то смог бы коснуться пальцами противоположных краёв расщелины. Для птиц, размах крыльев которых был раз в шесть больше, неодолимое препятствие.

Раздался требовательный голос Аймара:

– Потери?!

Думейн наконец ссадил меня с плеч, и я сразу скользнул вдоль стражников, торопясь на стон.

Кирт и командир лесовиков быстро оглядели своих людей и отчитались:

– Трое. Двое.

– Уходим вглубь, – Аймар махнул рукой, указывая направление, словно здесь у нас оставался другой выбор, – пока не вернулись старшие птицы и вожак стаи. Не будем искушать Небо.

Подгоняя нас, по расщелине опять пронеслись голубые росчерки, но ближайшие ко входу стражники с проклятьями приняли их на защитные техники и сами начали подгонять остальных:

– Уходим, уходим!

Я же сумел устоять под напором тел, скользнуть к стене и добраться до раненого, но он уже справился и без моей помощи. Рана на спине оказалась неглубокой и чистой, стражнику хватило зелья. Да и я, опомнившись, спрятался за чужой спиной и двинулся вслед за остальными вглубь расщелины.

Мох под ногами скользил, заставляя выбирать, куда делать шаг и давал время подумать о себе и своих поступках. Чего я так рванулся на помощь? Кто мне все эти стражники? Треть из них подчиняются Аймару и считают меня беспомощным собратом, только и годным служить им бездонным зельем. Две трети связаны контрактами с другим господином семьи Саул, знают о том, что я не более чем долговой слуга, но с усмешкой двулично называют меня собратом. Что мне до их жизней? Здесь есть лишь Зотар, перед которым у меня до сих пор долг и Думейн, который сделал для меня добро.

Погибли другие, мне безразличные. Глупый выход в лес у Аймара. К чему столько смертей? Я в бытность искателем попадал и в более опасные места. Что стоило Аймару пройти этот путь одному? Что ему стоило оставить отряд в лесу, а пространство между опушкой и утёсом преодолеть под техникой маскировки, которую он использовал там, где оставил умирать Закалок? Или я чего-то не знаю о Раух и их способностях, или же Аймару мы ещё понадобимся впереди. Пугающая мысль.

Раздался восторженный голос Аймара:

– Да! Это оно! Здесь! Чувствуете ветер? Это здесь!

Я стянул шлем и покрутил головой, позволяя воздуху скользнуть по щекам. Да. Есть небольшое дуновение. Но это ещё ничего не значит. Не знаю, как Аймар, а я провёл в пещерах множество дней и отлично знаю, что пещеры дышат, словно живые существа. Только очень медленно, тратя на это весь день. Сначала делают вдох и втягивают в себя воздух, а потом выдыхают его. Даже глухие, тупиковые отнорки Чёрной горы делали так, если были достаточно длинны.

Чем дальше мы шли, тем меньше становилось света, мох под ногами истончался. Здесь всё же не внутренности Чёрной Горы, созданной Древними. В этом утёсе камень явно не пронизывали тысячи ходов для света. Один за другим стражники принимали зелья. Вот его состав я не знал. Не дошёл я ещё в фолианте старика Фимрама до рецепта Совиного Глаза. Думейн, который снова шагал рядом, негромко спросил:

– Почему не принимаешь зелье?

Я пожал плечами. На самом деле и не нужно, для меня зелёный полумрак полон деталей и цветов. Но не говорить же ему об этом? Поэтому я сказал правду, но немного другую:

– У меня нет таких зелий. Много чего дали, но не это.

– Держи.

Мне в ладонь лёг пузырёк. Я помедлил, оглядывая Думейна. Не видел, чтобы он принимал зелье, а ведь нашёл он меня ещё когда здесь было светло и с тех пор всегда рядом. Но сейчас головой крутил с интересом не меньшим, чем я. А ведь стены расщелины разошлись в стороны, наверняка теряясь во мгле для тех, кто не принял зелье Глаза. Но спрашивать об этом Думейна я не стал, просто поблагодарил:

– Спасибо.

И стоило ему в очередной раз отвернуться, как пузырёк исчез в кисете. Будем считать, что принял.

Послышался негромкий голос одного из проводников:

– Тихо. Замерли.

Шорканье шагов, тихий звон металла и чей-то шёпот стихли, зелёный полумрак наполнился каким-то шорохом, далёким писком.

Раздался злой голос Аймара:

– Почему я слышу ваши шаги? У кого опустел амулет Тишины? Ну?

Хмыкнув, а ведь и верно, наш отряд должен ступать бесшумно, я повернулся плечом к Думейну:

– Собрат Думейн, проверь мои амулеты. Я бы и сам сделал, но не могу использовать медитацию познания.

Он молча расстегнул ремешок на моём плече, спустя несколько вдохов сообщил результат:

– Ещё на пару дней хватит.

Послышался напряжённый и виноватый голос:

– У меня господин. Раух разрубила.

– Да мне плевать! – голос Аймара дрожал от злости. – Гавал, выдай ему замену. И следи за своими людьми сам!

– Слушаюсь, господин.

Снова заговорил Аймар:

– Такие пещеры не бывают пустыми. Дальше вы должны шагать, не издавая ни звука. Запрещаю говорить, прикусите себе языки. Даже если на вас свалится камень и переломает вам кости, оставив целой бестолковую голову, не смейте орать и стонать… И глядите под ноги.

О чём он говорит, я понял вдохов через тридцать. Голый, лишившийся мха камень тут и там начало покрывать то, что иначе, чем дерьмом назвать было нельзя. И чем глубже мы заходили в недра утёса, тем сильнее оно начало покрывать пол пещеры, в которую превращалась расщелина. Вскоре стены потерялись где-то вдали. Даже моего зрения не хватало на то, чтобы увидеть их в зелёном полумраке, не думаю, что зелье Глаза действовало бы лучше.

Отряд замер. Я же жалел сейчас, что до сих пор немного ниже большей части стражников. Уж слишком плохо мне видно из-за их спин, что происходит впереди. Но два флага формации, поднявшиеся выше шлемов стражников, я пропустить не мог. Как и дым, который начал подниматься к потолку пещеры. В него я и впился взглядом вглядываясь.

Пусть в нашу спину и дул лёгкий ветер, но мы слишком близко стоим к источнику дыма. Вряд ли он так прост, раз его используют там, где пещеры не бывают пустыми. Возможно, формацию поставили как раз для того, чтобы защитить отряд?

Как бы там ни было, но простояли мы без движения и без звука очень и очень долго. Возможно три или даже четыре тысячи вдохов. Уже давно перестал клубиться дым, а мы всё ещё ждали команды.

Я её так и не услышал. Сначала беззвучно опустились флаги, затем дрогнули спины стоявших впереди стражников.

Думейн тронул меня за плечо, безмолвно понукая двигаться. Я шагнул, входя в саму пещеру и вглядываясь под ноги. Теперь беспокоиться о шуме шагов не было нужды, сапоги бесшумно проваливались по середину голенища в толстый слой дерьма, которое покрывало всё вокруг.

Тут и там в нём копошились жуки, кое-где накрывающие его ещё одним слоем, живым и шевелящимся. Это покрывало скреблось, шуршало и скрипело, заставляя меня кривиться от отвращения. А ещё я слышал странный шорох и писк, который точно издавали не жуки.

И я наконец догадался поглядеть наверх. Туда, откуда слышался писк и откуда всё это дерьмо наверняка и появилось. Там, в зеленоватом полумраке угадывалось смутное движение. Странное, словно шевелился весь потолок, вся та чёрная мгла, что сгустилась в едва видимой мне вершине пещеры.

Я невольно сглотнул, ощущая, как холодок скользнул по спине. Что это за огромное существо спит над нами?

Пещера протянулась на тысячу шагов, ощущалось, что мы спускаемся. Каждый шаг, который мы, оскальзываясь, делали, вёл вниз, во всё более густую темноту. А затем мы упёрлись в стену пещеры. Она закончилась.

Несколько вдохов отряд стоял на месте, ожидая команды Аймара, потом стражники двинулись вдоль стены, то и дело обходя странные каменные выросты, которые возвышались тут и там из груд дерьма. И, кажется, я понял, что мы делали. Искали спуск вниз, потому что я до сих пор, даже в шлеме, ощущал на щеке прикосновение сквозняка.

И вот это уже было странно. Словно ветер стал сильнее, раз ощущается в такой большой пещере, где должен быть неуловим.

Видя, как впереди фигуры стражников одна за одной исчезают в тёмном провале, легко было догадаться, что проход дальше они нашли. Свернув в него, я обрадовался уже тому, что снова ощущал под ногой каменную основу. Пол опять стал чист и сух всего в десяти шагах от большой пещеры. Новый проход и сам оказался немалого размера, в ширину шагов двадцать, не меньше, и здесь ещё сильнее, чем в большой пещере ощущалось, что он ведёт вниз. А вот ветер не стал сильнее, что мне казалось странным.

Тишину разорвал дикий вопль, через миг сменившийся жутким сипением, которое эхом заполнило весь проход, отразилось от стен, потолка и пола, захрипело вокруг так, словно это у соседа вырвали все внутренности и теперь он стоит у тебя за спиной, силясь что-то сказать.

Думейн отшвырнул меня к стене, прыгнул следом, обнажая дубину-цзянь. Через миг, сжимая кулаки, я вскочил на ноги, остро ощущая свою беззащитность. Ни техник, ни древка Пронзателя в руках. Ничего. Раскинул во всю ширь боевую медитацию. Ни крохи опасности, пока что. Фигуры стражников с воплями метались впереди в зелёном полумраке, уже никто не соблюдал тишину. Орал что-то, неразличимое за новым криком боли, Аймар. Мой взгляд метался от стены к стене, ища врага и наконец нашёл.

Впереди сгустилась чёрная тень, странная, жуткая, нечеловеческая. Сверкнула техника, слепя на мгновение острой резью в глазах и разгоняя полумрак пещеры. Жуткая тень разделилась на две. Огромную, чёрную, похожую на того Рака, который охранял озеро с Жемчужиной. И малую, человеческую, поднятую на клешне к потолку пещеры.

Хрустнуло.

Техника-плеть стегнула Зверя по панцирю и исчезла, погаснув осколками. Но даже в полумраке я видел, как человеческая тень развалилась на две части.

– Собрались, бездельники! – под сводами пещерного хода заметался новый крик Аймара. – Сбили строй! Это всего лишь Зверь. Слепой Скорпион. Ну!

Последний свой вопль он поддержал техникой, притянув взгляд засиявшим обращением к Небу. Два вдоха он наполнял, уже проявившееся, обращение земной техники, а затем к Скорпиону устремились пять голубых шаров.

Пронеслись над головами стражников, ударили по поднятым клешням, гладкой броне морды. Рассыпались осколками.

Рядом кто-то выругался:

– Зверь этапа Мастер.

Ему ответил злой голос:

– Ты думал, Сердце Стихии не получит стража?

– Построились! Сейчас он ударит!

Меня обдало жаром, не думая, я рванул в сторону, через миг Думейн догнал меня, вжал в неровную стену, закрыл собой, окончательно заслоняя происходящее. Вовремя. Зелёную мглу разогнал яркий голубой свет, раздался тонкий свист, послышались крики боли. Думейн выругался, развернулся, толкнул меня спиной, не давая пошевелиться, выставил свою дубину-цзянь. Снова обдало жаром, у самого лица в камень ударила голубая игла, высекла искры, которые ветер швырнул мне в глаза.

Думейн рявкнул:

– Тола! Назад! Ко мне, защищай лекаря.

Через три вдоха вторая спина закрыла меня собой, зажав между щитов своих тел. Что происходило дальше, я уже не видел. Слышал лишь крики и приказы. Ощущал, как то и дело охранники машут оружием, отбивая то, что отправлял в нас Зверь. Всё вокруг то и дело озарялось вспышками техник. Сама схватка продлилась около тридцати вдохов и закончилась воплем:

– Лекаря!

Думейн отшагнул в сторону, давая мне свободу, и я тут же двинулся к месту схватки, оглядываясь на ходу в поисках раненых. Таких вокруг нашлось много, но большей части моя помощь явно не требовалась. Царапины и лёгкие раны или же мёртвые тела, разрубленные на части. Слепой Скорпион, похоже, использовал воздух, и я как раз проверял, сколько всего у меня осталось стихиальных зелий земли.

Тушу Зверя уже разделывали два стражника, орудуя огромными тесаками на коротких древках, странной помесью меча и копья. Рядом стоял ещё один стражник, подсвечивая им Светочем. Влево, к самой стене стащили всех, кому требовалась помощь, избавив меня от поисков и суеты.

Похоже, что ранен оказался и сам Аймар. Он, скрестив ноги, погруженный в себя, сидел между клешнями убитого Зверя. На руке, плече и груди были видны прорехи в броне.

Я предвкушающе улыбнулся, пользуясь тем, что на меня никто не смотрит. Двинулся к Аймару.

Через мгновение ухмылка сменилась гримасой боли, заставив меня сосредоточиться на привычной повторялке: «Этому слуге нужно вылечить господина, этому слуге…»

Мне оставалось три шага, когда Аймар открыл глаза. Я едва успел спрятать гримасу, застывшую на моё лице, склонив голову, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс:

– Господин, сейчас я помогу вам.

Мне оставался всего шаг, когда Аймар приказал:

– Стой.

Я поднял глаза, справившись с собой и постарался вложить в вопрос всё то удивление, что сейчас ворохнулось в груди:

– Господин?

– Помогай остальным. У меня ничего серьёзного. Умение твари разделилось на всех и пострадали слабейшие.

Я бы мог возразить. Покрытый узорами доспех Аймара сейчас заляпан свежей кровью. Но между мной и Аймаром возникла фигура Пиня. Он зло спросил:

– Лекарь, ты не слышал приказа господина?

Мне оставалось лишь кивнуть:

– Слушаюсь.

Только отвернувшись я позволил себе проявить чувства, беззвучно прошептать одними губами: «Дарсово отродье». Затем двинулся к лежащим у стены. Жаль, что этот Зверь жил здесь один.

А в этом можно не сомневаться. Слишком уж спокойны стражники. Я бы на их месте по-прежнему таился после подобной схватки в этой пещере, возможно, полной опасностей. Они же впервые за много дней разделывали тушу прямо на месте сражения, зажгли, пусть и не в полную силу, Светоч. И это в темноте пещеры, где до этого нужно было сдерживать даже стон.

Невольно я бросил взгляд назад, туда, откуда мы пришли, где осталась огромная пещера с таким же огромным Зверем, покрывающим весь свод. Там, перегораживая проход, сияла тёмно-серая пелена и развевались у стен два флага с почти чёрными, узкими и длинными полотнищами вдоль древков.

Вот, оказывается, в чём причина подобной смелости…

Ладно, за дело. Я отвернулся от формации, увидел, как впереди засияла такая же и скользнул взглядом вдоль ряда раненых стражников. Знакомое лицо там нашлось, и он точно будет последним в очереди. Зотара не вижу, хотя, это ничего и не значит. С его силой и статусом долгового, он явно стоял в первых рядах сражения, так что для него всё могло окончиться плохо.

Но сначала дело и я склонился над первым раненым.

Следов яда нет, но умение Зверя пробило Воину грудь насквозь. Совсем недалеко от сердца. Две лечилки он уже принял. Кровь вроде не льётся. Наружу. Но на губах вздуваются кровавые пузыри при каждом вдохе.

Поневоле начнёшь завидовать сам себе. Этот Воин, похоже, пожалел денег и не сумел закалить своё тело алхимией, а теперь не такая уж серьёзная рана убивает его. Касание Забвения бесполезно. Не с раной возле сердца. Только моя Длань Возрождения. Но стоит ли использовать её?

Стражник захрипел, и я, плюнув на свои размышления, вскинул ладонь, проливая на него сияние техники. Спустя всего пять вдохов ему явно стало легче дышать, и я шагнул дальше. И дальше. И дальше. Пока не остался только один раненый.

– Ну, ты долго ещё будешь тянуть время?

Я отмерил десять капель Сильфания, словно имел дело с Закалкой, огрызнулся на упрёк Кирта:

– По-твоему, я не стараюсь?

– Видимо, нет. Брат Эрой справлялся в пять раз быстрей.

– Я что, должен лечить на бегу? – заметив, как Кирт ухмыльнулся, достал из кисета зелье выносливости. – Мой удел спокойствие Павильона, а не дебри лесов и пещер. Это тебе больше тренироваться нужно было в поместье, а не распивать вино. Глядишь, сумел бы увернуться или разрушить умение Зверя.

Едва Кирт снова открыл рот, как я мстительно ливанул ещё одно зелье в рану. Алхимия, которую нужно принимать внутрь. Кирт взвыл, отдёрнул руку и с ненавистью зыркнул на меня, кусая губы. Я же переждал вспышку небольшой боли от проснувшегося с опозданием контракта Саул, коснулся кисета, пряча пустой фиал и лишь затем покачал головой:

– Эх, какой сильный яд у этой твари. Давай руку обратно, буду продолжать.

Кирт помедлил, но придвинулся ближе, подставляя, распоротое умением Зверя, предплечье под свет. В ране отчётливо виднелись светло-синие прожилки. Как удачно. Я без тени сомнения поднял ладонь. В теле Кирта, конечно, есть чужая стихия, но, думаю, он со временем справился бы и сам. Но не рискнул проверить чистоту своей стихии и вместо этого дождался меня. Зря. Вот это риск так риск. Хилден мог бы много рассказать о том, как я «лечу». Кирт, не ведая о моих мыслях, недовольно процедил:

– Вот увалень. Дай тебе оружейную технику и тебя сожрут прежде, чем ты наполнишь её энергией.

Я не ответил, занятый техникой. Саднящие меридианы? Ерунда. Смыть своей более чистой стихией стихию Зверя с помощью Небесной Реки? Легко. Кирту? Как бы не так.

Поэтому я использовал не сто тридцать пять узлов Небесной Реки, а сто семьдесят узлов Синего Жемчуга. Между мной и Киртом на мгновение загорелось обращение к Небу. Слишком быстро, слишком ярко, чтобы он, ослеплённый, успел заметить символы в нём. Остальные, что обернулись на вспышку, не в счёт. Внешний вид созвездия у большинства техник не определить со стороны, если нет наглядного проявления: числа элементов, расстояния, скорости и прочего. Никто и не узнает, что я не поскупился ни на стихию, ни на дух в Синей Жемчужине.

Старик Фимрам говорил, что стихия лекаря тоже может стать ядом? Отлично. Самое время проверить это побочное действие. На Кирте. До этого я хотел отправить свою духовную силу в чужое средоточие. Когда шагнул к Аймару, то так и хотел сделать, видит Небо.

Но сейчас, остыв, пока больше двух сотен вдохов возился с ранеными, я передумал. Кирт не Аймар. Его смерть не заставит исчезнуть контракты над частью стражников. Да и нет никакой уверенности, что это вообще смертельно. К тому же любой может увидеть, что рана Кирта не так уж и велика. С чего бы это ему стало хуже, едва лекарь тронул его рукой?

Нет, мне ни к чему так рисковать. Я придумал другой путь.

Нет сомнений, что сейчас, в ране Кирта, стихия воздуха Зверя заключена в сферу моей воды и духа. Сейчас Кирту станет легче. Как говорил старик Фимрам – на время горения большой палочки. Или на мой пересчёт двенадцать тысяч вдохов. Это если бы технику использовал Эрой. Мой предел, связанный с чистотой моей стихии и силой моего духа, можно определить только на деле.

Двойная польза от Кирта. Рано или поздно Жемчужина разрушится, не только выпуская на свободу яд ветра, но и оставляя в теле Кирта мою воду. Едва это случится, как он снова бросится ко мне за помощью или же сам глотнёт стихиального зелья, если заподозрит неладное. Но какое стихиальное зелье он будет пить? Вот в чём вопрос.

Кирт же тем временем проморгался, недовольно заметил:

– Наконец-то.