КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Империя. Пандемия (fb2)


Настройки текста:



Империя. Пандемия

Часть первая: Скучно быть богом. Глава 1. Выстрел крейсера "Аврора"


ЦИКЛ «ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА»

КНИГА ВТОРАЯ

«ИМПЕРИЯ. ПАНДЕМИЯ»


Посвящается моей семье.

Спасибо всем коллегам и читателям.

Отдельная благодарность Виталию Сергееву.



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СКУЧНО БЫТЬ БОГОМ


ГЛАВА I. ВЫСТРЕЛ КРЕЙСЕРА «АВРОРА»



«…Миша, любимый мой, как мне не хватает тебя. Как жаль, что всё то, что описывают наши писатели-фантасты, всё, что было в твоём [изъято при рассекречивании], все эти необыкновенные средства связи, электронно-вычислительные машины, роботы, космонавты и [изъято при рассекречивании], а также все прочие чудеса, существуют пока лишь [изъято при рассекречивании], и мы не можем сейчас говорить между собой и видеть друг друга, как в твоём [изъято при рассекречивании].

Знай, что я и наши дети очень любим тебя. Саша и Вика целуют тебя в носик и машут тебе ручками.

Целую и я.

Твоя Маша.


Остров Христа, Мраморное море, 4 октября 1918 года» *


* Личная переписка ЕИВиВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА и ЕИВ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ ВИКТОРОВНЫ. Публикуется с Высочайшего дозволения ЕИВиВ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ на основании «Закона об истечении срока давности для секретных документов, охраняемых грифом «Государственная тайна особой важности». Императорская Московская библиотека МИХАИЛА ВЕЛИКОГО, 4 октября 1993 года. **

** Примечание. Решением ИМПЕРАТОРСКОЙ Канцелярии срок рассекречивания изъятий продлен на 75 лет до 4 октября 2068 г.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 4 октября 1918 года.

Мы шли по лезвию бритвы. Да так, что любой ветер со стороны мог низвергнуть нас в пропасть. Мы играли в отчаянную игру, в которой ставки были столь велики, что даже и не представить.

Игра эта готовилась где-то полгода. Где-то год. Где-то полтора. А, где-то, и всю мою жизнь. Хотя, впрочем, тогда, в будущем, я не мог еще знать об этом.

Но сейчас мы все рассчитали.

Вроде.

Точно так, вероятно, были уверены в успехе и многочисленные заговорщики в конце 1916-го и в начале 1917-го годов, плетя свои интриги по свержению Императора Николая Второго, заручаясь поддержкой разных групп влияния, военных, союзников по Антанте, и двигая фигуры на шахматной доске истории на основании своих «окончательных» планов. Но, что-то пошло не так, и многие из них были мной в итоге повешены на Болотной площади в Москве.

Рядком.

Без почестей.

Мне тогда удалось не допустить революции. Но смог ли я ее предотвратить? Нет.

Не бывает чудес.

Да, я многое сделал для того, чтобы перегретый котел общественных противоречий не рванул еще тогда – в феврале, марте, апреле и мае 1917 года. Где-то что-то форсировал, где-то спустил на тормозах. «Сто дней для мира», обещанные земельный передел, права рабочих, особые права для фронтовиков, Конституция, равные права и равные возможности. Закон один для всех. Служение и Освобождение. Десятки, сотни и тысячи обещаний.

Я давал обещания, я генерировал идеи и креатив, я собрал команду толковых единомышленников. Вместе мы остановили смуту, победили в войне, завоевали Проливы и всю Ромею, присоединили к России Галицию и Западную Армению, а один из моих дворцов находится сейчас в Иерусалиме.

Но пришла пора выполнять обещанное. Пришла пора платить по счетам.

Сполна.

Но, нет, господа-товарищи, меня в дом купца Ипатьева вы точно не загоните ни при каких обстоятельствах, а Машу с детьми достать вам не удастся! Эвакуация подготовлена и на этот случай, а Рим не бросит свою любимую принцессу. Я позаботился и об этом.

Но, это самый крайний, теоретический случай.

Ибо буду я драться до конца.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ГДЕ-ТО СЕВЕРНЕЕ НОВОГО ИЛИОНА. 4 октября 1918 года.

- Дамы и господа, граждане и товарищи! Поезд дальше не идет!

Прозвучало на русском и греческом. Причем, понятно было, что по-гречески этот офицер говорит пока плохо. Однако, смысл сказанного был ясен всем присутствующим, вне зависимости от этнической принадлежности и вероисповедания оных. Пассажиры тут же обеспокоенно-возмущенно зашумели, обмениваясь репликами на разных языках Обетованной. Тем временем, бравый поручик, в форменной офицерской маске «от Натали», поднял руку, призывая к тишине.

Дождавшись, когда нервная тишина все же была установлена, офицер, козырнул и громко сообщил по-русски, не размениваясь на другие языки:

- Офицер Империи Единства поручик Иванов, честь имею! По приказу Ее Императорского Высочества Местоблюстительницы Императорского Престола Ромеи Великой Княгини Ольги Александровны, в провинции Троада введено особое эпидемиологическое положение. В Новом Илионе и ряде мест округи отмечены многочисленные очаги заражения «американкой». Въезд и выезд из провинции Троада закрыт. Введен всеобщий карантин. Согласно статьи 15-й Правил о местностях, объявленных на особом эпидемиологическом положении, а также на основании статьи 21-й Положения об управлении войсками в условиях особого эпидемиологического периода, на дорогах Троады установлены блокпосты, вокруг очагов заражения выставлено оцепление. Любые попытки покинуть район карантина будут решительно пресекаться, вплоть до применения оружия. Пассажиры, имеющие постоянную регистрацию на территории провинции Троада, после прохождения установленного законом карантина, смогут проследовать к месту своего проживания, остальные пассажиры сейчас будут возвращены этим же поездом обратно к пункту отправления или на любую другую предыдущую станцию по пути следования состава.

Иван Никитин даже присвистнул. Да, уж, не было печали! Похоже, накрылась его командировка медным тазом, и в Новый Илион ему не попасть! Неужели ситуация настолько ухудшилась за столь короткое время?

Впрочем, все это сейчас не имеет никакого значения. А значение имеет только тот факт, что он застрял в этом вагоне прямо на границе между Вифинией и Троадой.

Поручик, меж тем, продолжал:

- Еще раз напоминаю, что, если кто-то чувствует в себе симптомы болезни, тому необходимо вызвать к себе доктора или фельдшера из бригады скорой помощи Императорской Службы Спасения. Вся необходимая и возможная помощь будет вам оказана по вашему месту жительства или пребывания. Помните о том, что скученность и толпы, в том числе и в приемных отделениях больниц, являются одними из основных мест заражения. Избегайте любых толп, а, тем более, базаров, вокзалов и прочих мест, где можно легко поймать заразу.

Офицер обвел притихший вагон своим отеческим взором и весело подвел итог своей проникновенной речи:

- И, вообще, сидите дома, господа!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 4 октября 1918 года.

- Да!!!

Появился мой начальник Канцелярии генерал барон Николай Врангель.

- Ваше Императорское Величество! Прибыл председатель правительства Российской Империи генерал от артиллерии граф Маниковский. Вот подготовленные бумаги. Еще доставили заказанную вами книгу Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». И в приемной Его Светлость Светлейший Князь Илионский.

Принимаю книгу, папку с документами и киваю.

- Что ж, запускайте по старшинству.

Барон склоняет голову и покидает мой кабинет. Его тут же сменяет Светлейший Князь.

- Привет, пап!

Целую мальчика в лоб.


- Привет, сын. Как дела?

- Нормально. Флигель просто отличный, моя банда в полном восторге!

Усмехаюсь.

- Наслышан о том, как вы там куролесили до полуночи.

Сын небрежно отмахивается.

- Но было же здорово! И мы, кстати, не так уж и шалили. Вели себя достаточно скромно и тихо.

Киваю, улыбаясь.

- Да-да, я же говорю - весьма наслышан. Весьма! Ладно, по крайней мере флигель не сожгли и на том спасибо. Какие планы на день?

- Конный выезд. Я забежал поздороваться. Лошадей нам уже седлают.

- Лошади - дело хорошее. Только после выезда стекло вставьте.

Георгий изображает непонимание.

- Какое стекло???

- То самое. А если сожжете флигель, то будете помогать строить заново. За удовольствия надо платить.

Мальчик шмыгает носом и кивает.

- Хорошо, пап.

Хлопаю его по плечу и усмехаюсь:

- Ладно, гуляйте. Каникулы есть каникулы. Надо же вам что-то будет рассказывать в своем Звездном лицее.

- Пока, пап!

- Про стекло…

- Я помню, пап!

Георгий чмокнул меня в щеку и скрылся за дверью.

М-да. Никакого тебе пиетета перед Священной Особой. И смех, и грех!

Что с того, что он, рожденный от неравнородного брака, не может наследовать Престол? Разве это отменяет тот факт, что он - официальный сын Всемилостивейшего Государя Императора? Пусть корона Георгию не грозит, но ее сияние озаряет и его. Кровь монарха священна.

Кровь монарха.

Милость небес и проклятие, которое будет преследовать его всю жизнь. Как в тот день, когда обезумевшие от наркоты революционеры-дезертиры убили на глазах мальчика его мать. Убили только за то, что она была женой нового Императора.

Забудет ли это Георгий? Очень я в этом сомневаюсь. Но надо как-то дальше жить.

И нести свой крест.

Эх, многодетный я папаша. Двое собственных детей, плюс еще два сына моего прадеда, которых он заделал еще до моего появления в его теле. Причем один сын, который граф Брасов, а ныне Светлейший Князь Илионский, - сын официальный, а вот второй, который маркиз Михаил Васильевич Ле-Блосьер, барон Мостовский, - сын тайный. И при этом, - друг моего сына Георгия. К тому же он еще и мой дед. В общем, как-то сложно все. Так все переплетено, что…

Как там баронесса Мостовская поживает? Надо будет уточнить.

- Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие! По вашему повелению, Высочайшая аудиенция милостиво дарована Председателю Совета Министров Российской Империи генералу от артиллерии его сиятельству графу Алексею Алексеевичу Маниковскому!


* * *


СТАТЬЯ ПРОФЕССОРА К. Э. ЦИОЛКОВСКОГО В ЖУРНАЛЕ «ОСВОБОЖДЕНИЕ – МОЛОДЕЖИ». 4 октября 1918 года.

Коллеги!

Так обращаюсь я к нынешней молодежи, поскольку уверен я в том, что мы с вами единомышленники и одинаково не представляем себе возврат в прошлое нашего Отечества.

Ко мне часто подходят после моих лекций, задают различные вопросы. И одними из самых часто задаваемых являются вопросы: «Когда человечество сможет полететь в космос, когда мы будем на Луне, и, главный, - как стать космонавтом, и как нужно к этому готовиться?»

Посему, со страниц столь уважаемого издания, я постараюсь дать несколько ответов на эти и другие вопросы. Начнем с основного.

Уровень технического развития пока не позволяет человеку полететь в космическое пространство. Однако прогресс научной и технической мысли неостановим! Буквально на памяти одного поколения человек сумел покорить воздух, и я не вижу причин для того, чтобы на памяти следующего поколения человечество не смогло покорить космос.

Разумеется, нам нужны ученые и техники, много-много светлых голов, ярких личностей и энтузиастов нашего великого дела, и я призываю всех, у кого в сердце пылает огонь грядущего, поступать в учебные заведения, записываться в секции и кружки, повышать свой уровень знаний и внести в итоге свою лепту в наше великое движение в космические дали!

Еще нередко я слышу сожаления о том, что, мол, рано мы родились, вот бы родиться в век космических полетов! Отвечу я и на это. Мы живем в прекрасное и удивительное время. Время, которое еще два года назад я бы сам назвал невозможной фантастикой. Но эта эпоха наступила. Эпоха Героев и Эпоха Подвигов! И место приложения сил сейчас имеется значительно ближе, чем космические дали. У нас есть прекрасная возможность провести испытания всего, что нам понадобится в космосе, на Луне и на Марсе. Обширные неисследованные области Сибири и Крайнего Севера бросают вызов всем героям нашего времени. Миллионы квадратных километров дикой тайги и бескрайних ледяных полей Арктики – вот место, где мы можем испытать нашу космическую технику и наш космических дух! Миллионы квадратных километров территории, где есть все – золото, серебро, алмазы, нефть, газ, железо и все остальные элементы, которые так остро необходимы нашему Отечеству для развития, для приближения Освобождения, и приближения того дня, когда наш космический корабль первым в мире выведет человека в космос!


К. Э. Циолковский,

Профессор Императорского Константинопольского университета.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 4 октября 1918 года.

- Дамы и господа! Его Императорское Всесвятейшество и Величие Государь Император Михаил Александрович!

Звук отодвигаемых тяжелых стульев. С двух сторон массивного стола, склонив головы, стоят в два ряда министры, генералы и сановники.

- Приветствую вас, дамы и господа. Прошу садиться.

Разумеется, никто из них не пошевелился, пока я не опустился, не спеша, на свой стул во главе стола, и лишь после этого вновь задвигались дубовые стулья с высокими спинками. Хорошие такие стулья. Величественные и красивые. Как говорится, Эмпайр-стайл. Не вдруг такой стул поднимешь, и не очень-то им замахнешься.

Такие стулья, по настоянию генерала Климовича, у меня стоят в залах совещаний и в присутственных местах во всех резиденциях. Лично я считал это блажью и перестраховкой, но Климовичу я платил жалование за обеспечение моей безопасности, и спорить с ним я не собирался. В конце концов, Климович спасал меня и Машу не один раз, и мы, слава Богу, все еще живы и здоровы. Сказал шеф твоей охраны, что ёжик мягкий – садись. Или меняй охрану, если не готов ей довериться.

Тем более что время нынче какое непростое!

- Итак, господа, чем порадуете?

Первым поднялся глава правительства:

- Ваше Императорское Величество! До выборов осталось ровно десять дней, а обстановка весьма и весьма тревожная. Хочу обратить ваше внимание, Государь, что ограничительные карантинные меры заметно сказались на торговле и на грузоперевозках. В городах делаются резервные запасы продовольствия на зиму, но заполняются склады зерном со значительным отставанием от утвержденного графика. В значительной степени новый урожай все еще остается в районах, где он собран. Отдельно и повторно замечу, что брожения в деревне в связи с переделом земли принимают тревожный размах. И, как бы вместе с выборами 14 октября, мы не получили и всплеск массовых волнений. Исходя из этого, я настоятельно прошу дозволения направить в места брожений дополнительные части Внутренней Стражи, а, возможно, и армии. Особенно будут нуждаться в усиленной охране созданные агропредприятия, которые наверняка станут целью и объектом недовольства. Боюсь, что мы накануне великих потрясений, Государь.

Обращаюсь к Анцыферову:

- Николай Николаевич, какова ваша оценка ситуации в деревне?

Министр внутренних дел поднялся с места и оправил вицмундир.

- Ваше Императорское Величество! В деревнях центральных губерний обстановка весьма тревожная. В Тамбовской, Воронежской, Рязанской, Владимирской, Курской, Орловской, Калужской, Смоленской, Саратовской и Самарской губерниях отмечаются стихийные сходы крестьян, на которых активно выражается недовольство итогами земельного передела. Особенно радикальными высказываниями отличаются сходы в селах и деревнях, расположенных в непосредственной близости от охраняемых законом от передела агропредприятий.

- Какого рода радикальные высказывания звучали?

Анцыферов склонил голову.

- Государь! В основном, как это и обычно бывает в таких случаях, звучали мнения, что Вашему Величеству неизвестно о том, что происходит, и что это чиновники и бывшие помещики на местах извратили содержание вашего Высочайшего Манифеста о земле. Кое где даже составили петиции на Высочайшее Имя и даже выбрали делегации к Вашему Величеству.

Угу. Ходоки и Ленин. Как иначе. Добрый Царь и злые бояре, часть вторая, трагическая. Я же не могу им сказать: «Идите и делите все!» В этом и суть разницы между мной и большевиками. Они действительно могли ломать все до основания, у меня же так не получится. Я и так напринимал целую кучу революционных законов, от которых Империю трясет по сей день!

- Однако, Государь, все чаще начинают звучать призывы провести раздел агропредприятий своими силами, так сказать, явочным порядком. Отмечу, что в большинстве таких случаев, по крайней мере явно, не звучат призывы к выступлению против Вашего Величества. Наоборот, даже в таких радикальных выступлениях, в качестве обоснования нападения на бывшие помещичьи имения, заявляется обеспечение исполнения Высочайшей воли.

Задумчиво рисую чертика в блокноте. Очень опасная ситуация. Прямо скажем, нехорошая ситуация. Особенно перед выборами.

Министр продолжал:

- Звучат и более радикальные высказывания, направленные уже против Высочайшей Особы.

Поднимаю голову.

- Вот как? Любопытно. Какого рода высказывания, насколько это массовое явление?

Анцыферов несколько стушевался, но продолжил:

- Пока не массовое, Государь, но ситуация ухудшается. Звучат заявление, что Ваше Величество обещали одно, а по факту, обманули крестьян. Обстановка весьма напряженная и уже отмечены первые эксцессы. Так третьего дня в деревне Пантелеймоновка Тверской губернии случилась массовая драка, случившаяся после того, как члены местной ячейки Фронтового Братства попытались задержать одного такого выступающего за изменнические речи. За него вступились другие сельчане и пошло-поехало. В результате трое убитых и сожжено две избы. Порядок удалось восстановить только с прибытием жандармов и взвода войск Внутренней Стражи. Выступавший против Особы Вашего Величества ударился в бега и объявлен розыск. В деревне идут следственные действия. И это не единичный случай, Государь.

Да, все начинает сыпаться прямо на глазах. А до выборов еще десять дней. И если сейчас жестко применить силу, то маятник общественного мнения в деревне качнется в сторону более левых и радикальных партий, а у нас и так состав Думы может вырисоваться такой, что просто не дай Бог.

Нет, пока нельзя сказать, что положение отчаянное. Но все к тому идет.

Правильно ли я поступил? Год назад план казался если не идеальным, то вполне осуществимым. Но, как говаривал старина Мёрфи: «Если четыре причины возможных неприятностей заранее устранимы, то всегда найдется пятая» и «События имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему». Так, собственно, и происходит.

- Борис Алексеевич, ваше мнение, есть у нас возможность как-то дополнительно повлиять на общественные настроения в деревне?

Министр информации граф Суворин встал.

- Ваше Императорское Величество! Боюсь, что за оставшиеся до выборов десять дней нам вряд ли удастся радикально повлиять на настроения в сельской местности. У нас слишком огромные расстояния, пресса в деревни доходит с существенным опозданием. Конечно, в избах-читальнях грамотные читают новости для остальных сельчан, но, как известно Вашему Величеству, основная масса мужиков приходит на такие лекции только за тем, чтобы получить после лекции наши газеты в качестве оберточной бумаги для самокруток. Агитаторов воспринимают настороженно, как и всякого чужака, а слова членов Фронтового Братства часто воспринимаются просто враждебно.

Да, основное гадство в том, что если в городах мы через Министерство информации графа Суворина более-менее могли влиять на общественное мнение, то вот в деревнях наши газеты практически не читали, радио и прочих телевизоров у нас не было, а возможности влиять на настроения через Фронтовое Братство у нас очень ограничены. Да, работа в этом плане проведена большая, ячейки ФБ уже есть чуть ли не в каждой деревне, благо демобилизовавшихся фронтовиков и примазавшихся к ним достаточно много по России, а свои льготы и привилегии они готовы защищать, но именно этот фактор сильно ослаблял авторитет их слов среди односельчан, поскольку всем было ясно, что «Братва» отстаивает собственный шкурный интерес. Более того, такие ячейки часто вызывали зависть и злобу, как это было в моей истории со всякими активистами комбедов. Во всяком случае, согласно сводок МВД, случаи убийств активистов ФБ при невыясненных обстоятельствах носят отнюдь не единичный характер. Нередки случаи и обратные, когда бывшие фронтовики убивали нападавших, благо я дозволил им иметь личное оружие.

Что ж, созданное гением и энергией генерала Дроздовского Фронтовое Братство было достаточно мощной силой, имеющей разветвленную сеть ячеек, сто тысяч человек активного состава и десять миллионов списочного резерва, сведенные в сто отдельных батальонов территориальной обороны. Регулярно проводились сборы, фронтовики поддерживали навыки и проходили боевое слаживание. И в случае чего, я вполне рассчитывал на их веское слово в деле поддержания или даже восстановления порядка. Но, в данном конкретном случае, все эти ячейки, а тем более батальоны, не могли формировать общественное мнение в деревне.

А мнение это, пока, отнюдь не в мою пользу. Времени осталось слишком мало, чтобы на это мнение повлиять в нужном мне ключе, и слишком много, для того, чтобы жесткие действия со стороны власти не привели к резкой радикализации обстановки.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПРИЧАЛ ДВОРЦА ЕДИНСТВА. 4 октября 1918 года.

Несколько одинаковых автомобилей показались из-за угла дворца и выехали к причалу. Из первого и второго автомобиля выскочили офицеры охраны и быстро рассредоточились, занимая свои места. К старшему подошел начальник службы безопасности дворца и коротко доложил обстановку, а, тем временем, трое из прибывших офицеров поднялись по трапу, быстро осматриваясь и оценивая обстановку. Еще через считанные мгновения руководитель охраны, убедившись, что все идет штатно, распахнул дверцу третьего авто и галантно подал руку.

Завидев высокое начальство, капитан-лейтенант Болдырев и лейтенант Скворцов вытянулись по стойке смирно и синхронно приложили ладони к обрезу своих фуражек.

- Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество! Яхта готова к отплытию!

- Благодарю вас, капитан. Добрый день.

Ольга Александровна, дождавшись кивка руководителя охраны, прошедшего на яхту перед ней, с достоинством поднялась по трапу и заняла свое место на красной ковровой дорожке в начале строя почетного караула, построенного из членов команды.

- Ваше Императорское Высочество! Почетный караул экипажа Императорской яхты «Стрела» построен! Начальник почетного караула капитан-лейтенант Болдырев!!!

Местоблюстительница Ромеи пожала руку капитану корабля.

Хотя сегодня была рабочая поездка на пустяковое расстояние, но, все равно, заиграл Гимн Единства. Ольга обошлась бы и без этого представления, но протокол никто не отменял, да, и капитан-лейтенант Болдырев убедил ее, что если не оказать матросам чести торжественного смотра со стороны Августейшего шефа яхты, то экипаж будет очень расстроен. Тем более что идет негласное региональное соперничество между экипажами Императорских яхт «Полярная звезда», «Царевна», «Стрела».

Собственно, именно Ольге «Стрела» и была обязана возвращением в отряд Императорских яхт. Совершив по ее заявке переход из Балтики на Черное море, «Стрела» была переоборудована на николаевских верфях и переведена из статуса посыльного корабля обратно разряд яхт. Брат предлагал ей свою «Зарницу», но слишком уж она была тихоходна для бешеного ритма жизни Местоблюстительницы, а роскошь… Роскошью она была сыта по горло и в бывших султанских дворцах, как, впрочем, и на его бывшей яхте. Скорость – вот главное! 17,5 узлов против 10 узлов на «Зарнице» - в этом и был секрет ее выбора. Более высокая скорость хода позволяла достичь того же острова Христа меньше чем за полчаса, а Мраморного острова всего за четыре.

И царственный брат вполне разделял ее страсть к скорости, пусть даже в ущерб комфорту. Так на Путиловских верфях Петрограда уже полным ходом строились две новые скоростные яхты на типовой базе эсминца «Новик». Конечно, роскоши «Штандарта» там ждать не приходится, но скорость в 35 узлов компенсировала все. Быстрее пока только дирижабль и самолет.

Церемония, меж тем, шла своим ходом, и Великая Княгиня звонко отчеканила:

- Честь в Служении!

Слитное:

- На благо Отчизны!

Местоблюстительница Ромеи двинулась вдоль строя, вглядываясь в лица моряков. И глядя на блеск глаз и ту, торжественную гордость, которую было трудно не заметить на лицах, даже прикрытых уставными масками, Ольга подумала, что, возможно, действительно есть что-то важное в монархии и рождаемой ею Традиции. Хотя брат столько уже сломал за полтора года, что трудно уже понять, чем вызван этот восторг – прошлым, настоящим или будущим.

Строй почетного караула был коротким. Всего тридцать человек экипажа. Не сравнить со трёмястами сорока офицерами и матросами на царской «Полярной звезде» или трёмястами семидесятью тремя на «Штандарте». Но Ольге больше и не нужно, плавучий дворец ей ни к чему.

Оркестр на берегу отыграл, смотр завершился, и, к вящему облегчению Великой Княгини, она смогла пройти на отведенное ей место. Опустившись в шезлонг, она перевела дух.

Да, ради столь короткого пути, столько головной боли. Одна надежда, что, когда достроят мост, ей не будут требоваться такие усилия, чтобы просто оказаться на том берегу по государственным делам.

Гудок наполнил воздух и, отдав концы, «Стрела» отошла от причала.

Грохнул выстрел, и Ольга покосилась в сторону стоявшего на рейде перед дворцом крейсера. Что ж, вот и полдень наступил со всеми этими церемониями. Полдня прошло впустую, серьезный разговор лишь предстоит, а времени меньше с каждым часом. Слишком осложняется ситуация, слишком многое поставлено на карту. А тут еще пандемия эта.

Совершив разворот «Стрела», прошла мимо стоящего на якорях крейсера. На его палубе были четко видны ряды офицеров и матросов, которые выстроились для приветствия. Вздохнув, Великая Княгиня поднялась из шезлонга и, подойдя к борту, величественно приветствовала моряков крейсера «Аврора».

Подняв загодя приготовленный рупор, Местоблюстительница прокричала, стараясь побороть расстояние:

- Честь в Служении!

Слитный рев:

- На благо Отчизны!

Послышалось троекратное ура, вновь играет Гимн, на этот раз уже в исполнении оркестра на крейсере. Хотя, иметь в экипаже собственный оркестр крейсеру не полагалось, но Император Михаил Второй повелел ввести его в состав экипажа, как раз для таких случаев.

И глядя сейчас на проплывающий мимо них крейсер, Ольга Александровна почему-то вспомнила тот разговор с царственным братом, когда они точно так же проходили мимо стоявшего на якорях этого крейсера…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. В ВИДУ ДВОРЦА ЕДИНСТВА. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА». 4 июня 1918 года.

… Отыграл государственный Гимн Единства, Михаил Второй и Императрица Мария отняли ладони от своих головных уборов, а одетая в цивильное платье Ольга просто склонила голову, приветствуя флаг удаляющегося из поля зрения крейсера.

Официальная часть завершена и все трое смогли расслабиться. Император помог жене присесть, потом галантно пододвинул шезлонг сестре, а затем уж и сам опустился в такое же кресло.

Личный камердинер Государя Евстафий подал чай. Отпив из чашки, Ольга заметила, как ее царственный брат любуется фигурой жены, вновь обрётшей свою прежнюю стройность. Впрочем, понятное увеличение в области бюста заставило лейб-портных шить Императрице новые платья, равно как и новые мундиры, в одном из которых она сейчас и щеголяет, наслаждаясь забытой на время возможностью одеть свою любимую форму генерала ИСС. И следует отметить, что военная форма очень шла юной Императрице и лишь подчеркивала стройность ее фигуры.

И теперь можно явно утверждать, что, Маша относится к тому типу женщин, которых беременность и роды лишь делают еще красивее и совершеннее. Что ж, она действительно расцвела во всех смыслах этого слова. Высокая, бойкая и несколько угловатая вчерашняя девица осталась в прошлом, а вместо нее явилась миру уверенная в себе, блистательная молодая женщина. И Ольга видела с каким явным удовольствием задувала она семнадцать свечей на своем праздничном торте четыре дня назад.

Да, у Маши есть все поводы гордиться собой и своей удачей. Бывшая итальянская принцесса из тысячелетнего Савойского Дома, волей судьбы и прозой державной необходимости династического брака между Россией и Италией, стала сначала Императрицей Всероссийской, затем еще и Императрицей Ромеи и нового Единства.

Но Ольга, своим женским сердцем чувствовала, что для бывшей принцессы Иоланды сейчас эти три короны вовсе не главное в жизни. Маша действительно безумно любит ее брата и счастлива с ним. К тому же, она исполнила главное предназначение всякой жены монарха – произвела на свет Наследника Престола и любимую дочь Императора. Да, такое счастье выпадает далеко не всякой принцессе, вынужденной вступать в брак, исполняя царственную волю и свой долг. И сама Ольга была тому ярким примером. Ярчайшим. Пятнадцать лет тьмы, тоски и ужаса…

Местоблюстительница Ромеи поспешила отогнать дурные воспоминания. Дурные, словно тот дурной сон. Слава Богу, все осталось в прошлом. У нее сейчас есть любимый муж, любимый сын, и любимая работа, как называет ее царственный брат свое Служение.

Что ж, путешествие в Москву начинается. Сейчас им предстоял переход через Черное море в Севастополь, где их ожидал Императорский поезд, готовый на всех парах устремиться в Первопрестольную. Впереди много ответственных событий. Событий, прямо скажем, государственного значения. Например, крестины Августейших детей. Ведь это у простых родителей крестины событие, хотя и торжественное, но сугубо частное и личное, а вот в случае императорской семьей все это приобретает совершенно иное, державное значение.

Да, ровно через десять дней в Москве состоятся государственные торжества по случаю крещения Наследника Цесаревича Александра Михайловича и Царевны Виктории Михайловны. Прибудут высокие крестные родители – император Эллинов Константин, королева Румынии Мария Эдинбургская, царь Болгарии Борис и императрица Эллинов София Прусская. Большое событие, большие торжества, большая политика.

Ольга усмехнулась. Да, уж, родная сестра кайзера Вильгельма станет крестной матерью русской Царевны Виктории, а Мария станет крестной матерью Цесаревича Александра, будучи сама при этом внучкой британской королевы Виктории и одновременно внучкой русского Императора Александра II. Впрочем, чему тут удивляться, если и самой Ольге тот же кайзер Вильгельм приходится кузеном, а британский король Эдуард VIII племянником? А через брак с Машей, Дом Романовых породнился теперь и с Савойским Домом. Все друг другу родственники, что не мешает им между собой устраивать по-семейному кровопролитные войны и всячески соперничать. Таковы гримасы истории и таковы реалии династических отношений в Европе.

А пока им предстоит дальний путь, в такую далекую отсюда Москву. Ибо, как сказала Императрица Мария, рожденные в Порфире Константинополя Наследник и Царевна должны быть крещены в Святой Руси, в самом ее сердце, подтвердив тем самым свои права на объединенный Престол Единства.

- Мишкин, всегда хотела у тебя спросить, а зачем ты повелел перевести из Балтики сюда этот крейсер? Да еще и решил поставить его напротив дворца Единства? Нет, я понимаю, выстрел из орудия в полдень – это прекрасная петербуржская традиция, но все же?

Михаил посмотрел на сестру и улыбнулся.

- Ну, это достаточно героический корабль, и вполне имеет право стоять напротив моего дворца в Константинополе. Все-таки участник Цусимского сражения…

Ольга покачала головой.

- Да-да, я помню эту историю. Экипаж героически сражался, в том бою погиб командир крейсера и все такое прочее. Но таких героических кораблей много. Вспомним тот же твой триумф при Моонзунде. Почему именно этот? Чем он тебе так дорог?

Император помолчал, затем проговорил нехотя:

- Понимаешь, Оленька, для меня этот крейсер является напоминанием о том, как могла пойти история. Совсем по иному пути она могла пойти. Тогда, в день моего восшествия на Престол, обезумевшая и подстрекаемая агитаторами толпа из нижних чинов экипажа крейсера «Аврора» растерзала своего командира и старшего офицера корабля. На мачте был поднят красный флаг и крейсер присоединился к революции, а точнее, к мятежу, поскольку революции в итоге не случилось.

Ольга помнила эту историю. Как и то, как беспощадно брат расправился с экипажем крейсера «Аврора» невзирая на объявленную амнистию. Об этом не писали в газетах, но всех активных участников того мятежа военный трибунал приговорил к смертной казни или к двадцати пяти годам каторжных работ, а остальных членов экипажа перевели служить во Флотилию Северного Ледовитого океана, разбросав по разным кораблям и вспомогательным судам флотилии.

Впрочем, активных участников мятежа в Кронштадте ждала та же судьба. Может именно поэтому не возникло потом проблем с дисциплиной, когда поступил приказ выйти на бой с превосходящими силами противника в августе 1917 года. Моряки не бузили, не устраивали митинги, а исполняли свой долг. Они шли умирать. Да, благодаря гению ее царственного брата, они в итоге одержали блистательную и историческую победу над германским флотом, потопив десять вражеских линкоров и захватив еще один. Полный и эпический разгром, о котором сняты фильмы и сложены легенды. Но, ведь идя в бой, моряки Балтийского флота не знали о том, чем закончится сражение, верно?

Михаил, меж тем, продолжал:

- Каждый раз, когда орудие крейсера «Аврора» делает свой выстрел, я думаю не только о том, что история России могла пойти иначе, но и о том, что еще нужно сделать для того, чтобы этого не случилось. Ведь, если я расслаблюсь, все еще вполне может полететь в тартарары. Революцию нельзя предотвратить, ее можно только возглавить…

Император замолчал, провожая взглядом удаляющийся силуэт крейсера. Ольга, видя, что брат больше ничего не скажет, все же уточнила:

- Хорошо, а зачем ты повелел перевести корабль в Константинополь? Поставил бы его перед Зимним дворцом…

Брат расхохотался:

- О, нет, Оленька, нет! Выстрел крейсера «Аврора» у Зимнего дворца, это зрелище, право, не для моих нервов!!!


Глава 2. Россия перед выбором


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 4 октября 1918 года.

События имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Точнее и не скажешь.

- Насколько мы контролируем обстановку?

Министр внутренних дел сделал неопределенное выражение лица и глухо ответил:

- Мы делаем все возможное, Государь.

Что ж, прозвучало чрезвычайно оптимистично. Значит, все значительно хуже, чем может показаться на первый взгляд.

- Ваши предложения, Николай Николаевич?

- Полагаю, Государь, что нужно объявить сборы резервистов в батальоны территориальной обороны и батальоны войск Внутренней Стражи. Привлеченных к обеспечению порядка дивизионов Отдельного Корпуса жандармов нам явно может не хватить. Мы не можем исключать эксцессы и появление очагов бунта в указанных губерниях. Как, впрочем, и в любых других. Но, в этих губерниях нам нужно усиление в первую очередь. Местные силы охраны порядка, включая ячейки Фронтового Братства могут лишь ограниченно влиять на ситуацию, и, в случае стихийной вспышки насилия, вряд ли смогут как-то решающим образом помочь.

- Стихийной?

- Во многом, да, Государь. Действительно на местах немало недовольных, а льготы участников Фронтового Братства лишь усугубляют напряжение.

Да, усугубляют. С одной стороны. Но с другой… Так у меня есть десятки, если не сотни тысяч моих опричников на местах, которые являются моей опорой, уравновешивая власть стихийной толпы в деревне. Но, слаба эта опора. Может дрогнуть в любой момент. Пока центральная власть сильна, они за меня. А, вот, в случае чего… Видел я такого и здесь, и, уж, тем более, в моем времени, предостаточно. Ситуаций, когда чиновники, армия и органы правопорядка, почувствовав слабину верховной власти, начинают колебаться, потом искать «запасные аэродромы», пытаться «на всякий случай» договориться с оппозицией. И тогда – всё, хватай мешки – вокзал отходит! Если власть не готова идти до конца, то грош цена этой власти.

В этом контексте мне всегда импонировали правители, которые погибали с оружием в руках, сражаясь за свою власть и свою державу до последнего, ведя последних верных в смертельную героическую, пусть и обреченную атаку. Атаку, о которой потом будут слагать легенды.

И я всегда презирал тех правителей, кто в отчаянии бросался на собственный меч, кто травился малодушно цианистым калием в глубоком бункере или был повешен вверх ногами, словно тот жертвенный баран, оплевываемый глумящейся и проклинающей толпой вчерашних раболепных подданных.

Однако, следует признать, что дело действительно принимает нешуточный оборот.

- Агитаторы?

- Официально отмечены агитаторы от партий, которые идут на выборы в Госдуму и в местные органы власти. Агитаторов от подпольных революционных партий практически не отмечается.

Ну, еще бы! Мы за год почистили даже каторги и ссылки, предложив сидельцам два варианта выбора на выбор (простите за тавтологию, но тут, уж, никак) – либо официальное отречение от революционной борьбы с режЫмом и включение в деятельность парламентских партий, либо роскошный белоснежный лайнер (шутка) к берегам Мексики. Благо наши неофициальные контакты с Лениным и Сталиным подтвердили заинтересованность означенных вождей в «спасении от царской тирании» своих активных товарищей. В Мексике остро не хватало (Ленину, Сталину и прочим товарищам) опытных и надежных революционеров из России, поскольку их (вождей) собственные позиции были там пока весьма и весьма слабыми.

В общем, мы с вождями революции договорились. Они «эвакуируют» из России всех упоротых, а мы им в этом всячески помогаем. У нас же остаются те, кто готов менять жизнь не путем революции, а путем эволюционным, через выборы и парламентскую работу.

Но, как всегда, это все было в теории. На практике же все довольно кисло пока выходит, несмотря на все наши мероприятия и приготовления. Снижения напряженности не случилось, даже невзирая на радикальное уменьшение в стране численности революционного элемента.

Вновь обращаюсь к главе правительства:

- Но мы отвлеклись. Вам слово, Алексей Алексеевич.

Маниковский вновь поднялся на ноги и раскрыл свою папку с гербом Российской Империи.

- Государь! Глубокое беспокойство вызывает вопрос подготовки к зиме и к накоплению запасов хлеба на складах городов центральной, северной и восточной части России. Как известно Вашему Величеству, основная сетка железнодорожных путей исторически проложена таким образом, что в массе своей эти дороги ведут с востока на запад, и значительно меньше линий идут с юга на север. Эта ситуация уже не раз приводила к серьезным перебоям в поставках хлеба в Москву, Петроград и другие города в случае, если заблаговременно на складах не были накоплены достаточные запасы, могущие обеспечить потребности населения в условиях зимы и снежных заносов на дорогах. Такая ситуация возникла зимой 1917 года, чуть легче мы пережили зиму 1918-го. Однако, невзирая на спешное расширение пропускной способности существующих линий и строительство новых дорог, нам пока не удалось накопить достаточные запасы на складах. Более того, ситуация довольно тревожная, поскольку значительные объемы собранного зерна отправляются в Ромею, а потрясения земельного передела наверняка приведут к колоссальному спаду производства хлеба в стране…

Я слушал главу правительства о ситуации в России. И ситуация эта была отнюдь не радужной. Разумеется, в принципе, я все это знал и без Маниковского, но, судя по выражению его лица, он крайне обеспокоен, невзирая на все наши подготовительные меры.

А мы готовились. Очень серьезно готовились. И к выборам готовились, и к зиме предстоящей, и к тому, что с хлебом могут возникнуть перебои. По многим причинам могут возникнуть. И наверняка возникнут.

И к тому, что обещанная и осуществленная земельная реформа неизбежно скажется на товарном производстве. Нет в этом никаких откровений и секретов.

Во-первых, основная масса крестьян толком не имела даже толкового инвентаря и не всегда имела даже клячу-лошадь, что уж говорить о сельскохозяйственной технике и прочем.

Во-вторых, пока наши усилия, направленные на активизацию процесса укрупнения хозяйств, путем создания артелей и прочих форм коллективного землепользования, принесли куда меньшие результаты, чем мы рассчитывали. Да, мы стимулировали объединение крестьян ссудами и льготными кредитами, выделяемыми специально для таких хозяйств. Да, мы помогали возвращающимся с фронта ветеранам объединяться в такие артели или даже организовать на паях конно-машинно-тракторные станции, которым старались передавать в аренду или продавать по остаточной стоимости демобилизованную из армии казенную технику, выделяли кредиты на покупку лошадей, механизации и прочих сеялок с веялками, и установили для них приоритет на приобретение тракторов и всего, что выпускалось в России, но чудес ведь не бывает! Чуда и не случилось, поскольку, несмотря на все поставки по ленд-лизу, который остался в итоге у нас, несмотря на все прямые закупки техники в Америке, несмотря на то, что четверть выплат по компенсациям за Польшу, мы получали от США и Германии в виде готовой техники американского и немецкого производства, и, конечно же, невзирая на налаживание собственного выпуска, нам все еще остро не хватало тракторов, грузовых и легковых автомобилей, прочей сельхозтехники и инвентаря. Да и лошади из воздуха вдруг не рождаются. Тем более в требуемом количестве.

Так что нет ничего удивительного в том, что вот эта вся масса крестьянского люда не сможет дать нам достаточно зерна и прочего продовольствия. Тут бы голод не случился и то хорошо. Но не было никакой уверенности в том, что мелкие крестьянские хозяйства смогут прокормить даже сами себя.

Определенной возможностью, и, что греха таить, надеждой пережить трудные времена были агропредприятия, созданные на основе уже существовавших прежде крупных хозяйств-экспортеров, ранее принадлежавших крупным собственникам. То есть, лицам, которые, согласно «Манифеста о земле», не могли владеть большим размером надела, чем было установлено для данной местности. И при этом такие крупные хозяйства запрещалось разделять. В этом случае земельный передел происходил не через дерибан земли, а через акционирование, разделение на паи, сохраняя тем самым единый хозяйственный комплекс, уже доказавший свою эффективность.

Все излишки земли прежнего собственника формально национализировались и при этом, за всю рыночную стоимость изъятой земли, он получал компенсацию в виде пятипроцентных облигаций земельного займа, которые бывший землевладелец мог обменять на многие плюшки от государства – концессии, выделение земли промышленного назначения и многое другое, часто довольно вкусное, и призванное оживить нашу торговлю и дать дополнительный стимул развитию промышленности.

Но многие из бывших крупных собственников-экспортеров предпочитали остаться на прежнем месте, став директорами агропредприятий, тем более что, изъяв у них излишек земли, государство никак не покушалась на его движимое имущество, включая тракторы, лошадей и прочий инвентарь. Так что те, кто посообразительнее (а в успешном сельскохозяйственном бизнесе по экспорту зерна таких было немало), помимо управления агропредприятием, еще и создавали себе параллельный бизнес – собственные машинно-конно-тракторные станции и начинали оказывать услуги окружающим «фермерам».

Да и, в целом, агропредприятия имели весьма приличные условия для хозяйствования, включая форвардные контракты, которые заключались с государственным концерном «Закрома Родины» на закупку установленных объемов будущего урожая по фиксированным ценам. А под такие контракты можно было получить льготный кредит, купить в рассрочку технику, бытовые товары по вкусным ценам, керосин тот же, да и многое другое, включая гармони и патефоны с граммофонами.

Причем, и в этом вопросе многие горлопаны посчитали себя обманутыми, ведь многие рассчитывали на то, что можно будет на халяву получить от вчерашнего успешного «мироеда» свой пай, получать свою часть его трудов и ничего не делать при этом, выступая на всяких митингах. Но не прокатило, поскольку ВСЕ паи были разделены между отличившимися фронтовиками и семьями погибших на войне. И Фронтовое Братство очень внимательно следило за процессом.

Нужно ли говорить, что кое кому члены Фронтового Братства решительно не нравились?

В общем, недовольных было много. И чем ближе было к окончанию раздела, тем больше было недовольных. Не говоря уж о том, что немало бывших крупных и средней руки землевладельцев, получив свои облигации «Земельного займа», все равно мечтали поставить мне подножку, всячески раздувая недовольство «голытьбы», дабы заставить Императора вновь искать для себя опору среди помещиков.

И такое подстрекательство давало свои плоды, а моим спецслужбам было не так просто ловить агитаторов, особенно в контексте приближающихся выборов, когда «предвыборный сход» становился обычным делом. А уж, что они там намитингуют, это еще тот вопрос.

С теми же общинами назревали серьезнейшие проблемы, поскольку большая их часть не желала ничего менять в своем вековом укладе. Они решительно не желали преобразовываться в агропредприятия на паях, и при этом вели такое допотопное хозяйство, что часто едва сводили концы с концами.

Но, зато общинников страшно бесило, что государство оказывает поддержку именно агропредприятиям, а не РАЗДАЕТ деньги и технику «истинно народным общинам». И особенно общинников злил сам факт существования агропредприятий. Поэтому, все чаще резолюциями таких сходов были призывы ликвидировать все агропредприятия, а их землю и имущество «разделить по справедливости».

Так что слом старого и неэффективного уклада шел не просто. Земли было мало, а крестьян было много. Излишне и опасно много. Новая революционная ситуация начинала зреть.

Да, мы пытались смягчить эту ситуацию, организованно переселяя лишние рты и руки в Ромею, Галицию, в Западную Армению, агитируя вступать в новые казачьи войска на завоеванных землях, маня огромными возможностями Сибири и Туркестана, вербуя на крупные стройки и в многочисленные трудовые отряды Министерства Служения, в Инженерно-строительные бригады, в конце концов просто в города, где все бурно строилось, но все это даст эффект через год-два-три, а пока…

- …В этой связи, Государь, я настоятельно рекомендую бросить весь подвижной состав на переброску зерна с юга в центральные, северные и восточные губернии, а также немедленно прекратить отгрузку зерна в Ромею…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. В ВИДУ ДВОРЦА ЕДИНСТВА. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «СТРЕЛА». 4 октября 1918 года.

…Прошло ровно четыре месяца с того их разговора с братом на яхте «Штандарт». Миша сейчас в Москве крутится, словно та белка в колесе, пытаясь удержать ситуацию в России под контролем. Маша нынче, словно та сказочная царевна, сидит взаперти на острове Христа, а сама Ольга старается всюду поспеть, не допустить, поддержать, выдержать, поговорить, уговорить, выслушать, провести, подписать, написать… Причем, в круг ее обязанностей входит не только Ромея, но и, как выразился царственный брат, кураторство над всем южным флангом Новоримского Союза, поскольку именно в Константинополе расположены основные органы управления и штаб-квартира этого объединения.

Ольга прищурилась, любуясь солнечными бликами на волнах Босфора. Морской бриз слегка холодил кожу, хотя октябрьское солнце пекло немилосердно. Вдохнув полной грудью, она прикрыла глаза. Что ж, хотя она здесь не для прогулки, но почему бы не получить удовольствие от короткого морского вояжа? Когда она в последний раз была на яхте? Очень и очень давно. Чем, по утверждению командира «Стрелы», весьма и весьма расстраивала экипаж Императорской яхты.

Немудрено. Экипаж «Стрелы» стремится подчеркнуть (и выпятить) свою честь при каждом удобном случае и без оного, ведь они экипаж самой маленькой яхты Южного Особого Императорского морского отряда кораблей и по размеру, и по формальному статусу Августейшего шефа. А это ранило самолюбие и порождало необходимость доказывать свою первость хоть в чем-то. И, как ей неоднократно докладывали, такое соперничество уже не раз становилось причиной массовых драк членов команд Императорских яхт в портовой пивной «Королевский альбатрос» Константинополя, куда любили захаживать все означенные моряки.

Что ж, судя по отсутствию видимых синяков на лицах почетного караула, баталий давно не случалось. Впрочем, чему тут удивляться? Головная яхта «Полярная звезда» ожидает Государя Императора в Севастополе, яхта «Царевна» пришвартована к причалу на острове Христа, где ждет повелений Императрицы Марии, а «Стрела» осталась в Константинополе.

Как, наверное, тоскливо Маше видеть на волнах свою «Царевну», и не иметь возможности покинуть место своего добровольного заточения. Откровенно говоря, Ольга считала это решение блажью своего царственного брата. Но, так решил Император.

К счастью, не оправдались пока опасения Ольги насчет того, что в отсутствие Миши они с Машей начнут толкаться локтями, соперничая и выясняя кто же тут самый главный. Это могло стать серьезной проблемой, ведь не зря говорят в народе – двум хозяйкам на кухне делать нечего. Но, нет, молодая Императрица проявила известную мудрость и не стала вмешиваться в сферу Местоблюстительницы Ромеи, предпочитая продолжать заниматься тем же, чем она занималась и раньше.

Ольга расслабленно сидела в шезлонге, защищаемая от солнца тентом. Как хорошо вот так просто посидеть, не забивая голову всякими глупыми пустяками и не думая о делах…

Но, как тут не думать, когда дел просто невпроворот! Пандемия наступает, число зараженных быстро растет. В Троаде пришлось ввести особое эпидемиологическое положение и было совершенно понятно, что это только начало. Благо они готовились к ней больше года, готовя медицину, инфраструктуру, устраивая курсы для докторов и фельдшеров. Год они пытались устранить просто жутчайший дефицит медицинского персонала в Ромее, да так, чтобы не оголить при этом и саму Россию. Даже, более того, в России тоже полным ходом наращивалась численность докторов, фельдшеров, сестер милосердия. А доктора никак не выучишь за год. Поэтому в ИСС призваны даже студенты медицинских факультетов. И, конечно же, врачей и прочих специалистов активно вербовали по всей Европе и в Америке, предлагая трех и пятилетние жирные контракты на работу в Единстве. И многие ехали за длинным рублем в далекую Россию. Особенно охотно ехали из разоренной войной и революцией Франции. И не только врачи. Будучи наслышанными о том, что в России и в Ромее специалисты на вес золота и оплачиваются соответствующе, многие срывались с насиженных мест. Кто-то еще надеялся вернуться через года три-четыре, но немало было и тех, кто знал – это навсегда.

Тем более что было куда ехать. В Ромее сейчас настоящий строительный бум и специалисты были нарасхват. Стройки, стройки, стройки. Заводы и фабрики, железные и автомобильные дороги, мосты и организация паромных переправ. Реконструкция Константинополя, строительство железнодорожной магистрали Константинополь-Кишинев через Болгарию и Румынию, улучшение оставленного османами жилья и строительство нового. Много жилья нужно. А сколько строится объектов отдыха и развлечений на побережьях всех окрестных морей, включая районы Нового Илиона, Ликии, Антиохии! Да и о Мраморном с Черным морями не забывали. «Американка» тоже не вечна. Михаил оценивает ее продолжительность еще где-то в год-полтора и уже полным ходом готовится к открытию сезона в 1920-м году.

Ольга усмехнулась своим мыслям. Что ж, везунчик Мишкин, возможно, ты и на этот раз угадаешь. В историю про явление Богородицы прагматичная Ольга Александровна верила слабо. В эту душеспасительную историю пусть верят подданные, у нее же было практически стопроцентное доказательство, что эта история несколько притянута за уши. И доказательство это – Маша. Истово верующая набожная итальянка наотрез отказывалась публично что-то говорить на эту тему, и, даже в разговоре с глазу на глаз, старательно уходила от ответа, из чего можно было сделать логичный вывод о том, что она не хочет брать тяжкий грех на душу. Но откуда-то же Мишкин узнал о грядущей пандемии? И столько времени готовился к тому, чего нет? Впрочем, в слухи об Антихристе Ольга так же не верила. Аргумент тот же самый – Маша.

А брат действительно сильно изменился, словно его подменили. Она часто ловит себя на ощущении того, что она не узнает Михаила. Но, в любом случае, пока Мишкину везет почти всегда, судьба хранит его, и пока царствование Михаила идет во благо России, Ольга будет его поддерживать во всем, вне зависимости от вопросов, которые у нее часто возникают. Так что идем дальше.

Возможно, с курортными стройками можно было бы и подождать, но, во-первых, эти стройки занимали огромное количество рабочих рук переселенцев из русской глубинки, чем облегчали ситуацию с землей в центральных районах России. К тому же, строители курортов сразу расселялись из Константинополя по всему побережью, чем разгружали столицу, и ускоряли освоение русскими прибрежных территорий. Во-вторых, Миша торопился застолбить место в новом регионе, логично полагая, что ни греки, ни итальянцы, ни французы ждать благоприятной ситуации в России не станут и развернут на новых своих землях свои, опять-таки, курорты. Ну, а, в-третьих, ее царственный брат намерен был максимально оставлять в бюджете Единства деньги отдыхающих соотечественников, да, еще и привлекать иностранных туристов.

А Ромее нужны были их деньги, да, и деньги вообще. Любые. Откуда угодно. Обширная Империя требовала огромных средств, доходы же от рыболовства и транзита грузов и близко не покрывали расходов, промышленность была хилой, а сельское хозяйство в достаточно отсталой с аграрной точки зрения стране, пока не могло прокормить даже свое собственное население и правительству приходилось закупать продовольствие в Болгарии и Румынии, а также ждать регулярных пароходов с зерном из России.

И хорошо еще, что использование Инженерно-строительного корпуса армии и Трудового корпуса Министерства Служения, позволяло существенно экономить на оплате труда, иначе бы уже экономика рухнула, а казна вылетела бы в трубу.

Да, деньги были нужны. Особенно если учесть, что обширные земли Ромеи нужно было срочно осваивать, край был крайне малоразвит, резко непривычен для русского крестьянина, да и местные греки (и оставшиеся в этих краях многочисленные османы) занимали все заведомо «кормовые» места на этих территориях, будучи лучше приспособленными и к особенностям местного сельского хозяйства, и специфике рыболовства, региональной торговли и ко всему прочему. Причем, греков, осман, местных армян и прочих в Ромее было изначально несопоставимо больше, ну, а русские вливались лишь тонкой струйкой в общество, которое, в ходе войны и сразу после ее окончания, начало стремительный передел собственности и теплых мест под солнцем.

Да, «струйка» русских была мощной. Да, за переселенцами стояла огромная и мощная Империя, но переселенцы на новые территории редко когда и где были желанным гостями у местного населения. В общем, заселение территорий было непростым и дело нередко доходило до кровавых столкновений группировок между собой, и уголовная хроника полнилась происшествиями на этой почве.

Несмотря на это, Ромея, от Константинополя до Антиохии и Иерусалима, стремительно осваивалась русскими подданными. За почти полтора года в Ромею уже переселилось больше миллиона человек из России, а по плану предусматривалось переселить и обустроить минимум 7-8 миллионов душ до 1927 года, и не менее 20 миллионов до 1941-го. Их всех сюда нужно было на чем-то привезти, в дороге и на месте чем-то кормить, дать им тут землю, работу или иное занятие, лечить, учить и всем, что требуется, обеспечить. А Единство не Америка и, тем более, не Дикий Запад, у нас сейчас как-то не принято бросать людей на произвол судьбы в чистом поле. Недаром одним из главных символов нынешнего царствования является лозунг: «Империя своих не бросает!».

Но лозунги лозунгами, а деньги тратились на это все просто колоссальные. В бюджете Империи огромная дыра. Имперскому Банку пока удается сдерживать инфляцию в разумных рамках, но совершенно очевидно, что долго так продолжаться не может.

Конечно, Миша выискивает деньги, где только может. Привлекает иностранцев, дабы те вкладывались в перспективные отрасли, брали в концессию те или иные объекты или месторождения. Немало брат вкладывал и собственных средств. Но ведь Ромея далеко не единственная и вовсе не главная статья расходов. Огромные, совершенно гигантские деньги вкладываются в развитие России. Все то же самое – стройки, электростанции, дороги, мосты, заводы и фабрики. Все то же самое, что и в Ромее, но раз в десять больше! Миллиарды и миллиарды рублей! И это помимо строительства германскими и американскими фирмами всяких объектов в рамках программы Международного Банка восстановления и развития, а также в рамках «компенсации за потерю польского промышленного района», а обе эти программы – это еще многие миллиарды!

В общем, если бы не вот это все, то ничего бы у них не вышло. Но даже с «этим всем» Россия не смогла себе позволить лишних трат, так что программу переселения за Урал пришлось отложить до лучших времен. Пока Ромея не выйдет в плюс, затевать еще одно переселение было бы чистым безумием.

Поэтому, если иметь целью сделать из Ромеи, как выражается брат, успешный проект, то нужны новые источники доходов, которые и деньги принесут в казну, и переселенцев займут полезным делом.

Впрочем, нужно признать, что от намерений создать русскую Ромею приходится постепенно отказываться. Наоборот, включились традиционные для России имперские механизмы поглощения новых территорий и включения местной элиты в систему российской иерархии и аристократии. Во всяком случае, уже немало видных осман принесли присягу Императору Михаилу, получили какие-то ромейские титулы и активно включились в строительство новой Империи.

И не только османская знать поняла откуда и куда ветер. Немало простого люду все больше понимают, что прежней Османской империи уже нет и перспектив ее возрождения нет никаких. А поскольку сама Османская империя на протяжении веков исповедовала тот же принцип включения меньшинств в государственный аппарат, то и новые ромейские порядки не вызвали ни особого удивления, ни, тем более, отторжения. Тем более что отрекаться от веры предков никто не требовал.

Причем, судя по тому, как многие активно и прилежно учат русский язык, к своим перспективам они относятся весьма серьезно. И не только в Ромее. В конце концов, а почему бы и нет? Разве не таким путем Россия интегрировала огромные территории от Карпат и Кавказа до самого Тихого океана? Точно так, со временем, интегрируются и территории от Черного моря до Иерусалима, от Константинополя и до самой Персии. Дайте лишь время.

И как показала многовековая история России, огромное количество представителей народов, с кем Империя воевала на протяжении столетий, верой и правдой служили новому объединенному Отечеству после вхождения их земель в состав Империи. Равно как и десятки, сотни тысяч тех, кто попал в плен к русской армии в многочисленных войнах и принял российское подданство. Как и те, кто прибыл с намерением послужить несколько лет и вернуться, а, в результате, оставался в России навсегда.

Империя дает возможности. Во всяком случае Россия и Империя Единства. И какая Империи разница кто ты – великоросс, малоросс, немец, француз, татарин, киргиз, бурят, якут или турок? Служи и будь верен! Дел и величия хватит на всех…

- Ваше Императорское Высочество! Прошу милостиво простить…

Ольга открыла глаза:

- Да?

Капитан-лейтенант Болдырев стоял навытяжку.

- Прошу простить, Ваше Высочество, но мы подходим к причальной стенке.

Что ж, вот она и у цели своего визита. Здесь ее так же ждал автомобиль и еще одна машина охраны. Ну, тут уже совсем недалеко.

Наблюдая за тем, как на берегу деловито суетятся, готовясь принять швартовы с борта их яхты, Ольга в очередной раз поймала себя на мысли, что, получив казенный заказ на пошив стандартных масок для армии, авиации, флота и государственных служащих Ромеи, «Модная мануфактура баронессы Натальи Иволгиной», входящая в концерн «Натали», получила просто неприлично баснословный доход. Конечно, было известно, что самой графине Емец-Авлонской принадлежит лишь 34 процента акций, а остальное выкуплено различными инвесторами, но все равно, Натали должна была просто озолотиться на этом гигантском заказе!

Во всяком случае так трепали языками в высшем свете Ромеи, да и в России находились отчаянные оппозиционные газетенки, которые прямо указывали на коррупцию вокруг этого заказа и делали далеко идущие намеки на то, что Дворе завелись некие персоны, которые набивают себе карманы за казенный счет. Никто, правда, не решился вслух называть имена, но намекалось, что это кто-то из самого-самого верха.

И такие разговоры бросали тень на юную Императрицу Марию, поскольку графиня Емец-Авлонская баронесса Иволгина входила в самое ближайшее окружение Государыни, а наличие в числе акционеров графа Жилина, бывшего по совместительству еще и римским бароном, давало пищу для пересудов о том, что и без итальянцев в этом деле не обошлось.

В общем, история была достаточно скверной и грязной, чтобы ее активно обсуждали во всяких модных салонах и во время светских визитов. Имени Императрицы старались лишний раз не произносить, не желая попасть под действие «Закона об оскорблении Величества», но намеки делались.

В этом вопросе Ольга считала, что ее царственный брат допустил две ошибки. Во-первых, допустил такую столь грубую ситуацию с заказом, а, во-вторых, отмахнулся от докладов спецслужб о том, что такие разговоры ведутся. Возможно, он считает это пока неважной мелочью на фоне подготовки к выборам в Госдуму, но Великой Княгине такие разговоры и настроения крайне не нравились. И как бы эти разговоры не вылились потом в выступления с парламентской трибуны, как это было при Николае, когда Императрицу прямо в Госдуме обвиняли в чем угодно.

Разумеется, Ольга знала больше, чем простые смертные. Знала то, что 34% принадлежат Иволгиной лишь формально, и что это фактическая собственность Царской семьи. Подозревала, что и в оставшихся 66% достаточно подставных контор, за которыми стоит ее брат. И что это не единственное предприятие, в котором весомая часть на самом деле принадлежит Императору. Далеко не единственное. И что Михаилу фактически принадлежит совершенно огромная собственность по всему миру. Подробностей, конечно, она не знала, поскольку брат не считал нужным и возможным лишний раз распространяться на эту тему (наверняка и Маша знает далеко не все про деньги своего царственного супруга), но была достаточно осведомлена и достаточно наблюдательна, чтобы сделать подобные выводы.

И если с остальными своими активами Михаилу удавалось пока соблюдать видимые приличия, то вот с концерном «Натали» вышла явная промашка.

Опасная промашка.

Они сейчас идут по очень тонкому и хрупкому льду, чтобы отмахиваться от подобных «мелочей».

Яхта тем временем пришвартовалась к причальной стенке и замерла, слегка покачиваясь на волне. Что ж, пора сделать то, ради чего она сюда прибыла.

У трапа вновь построился экипаж, провожая свою Августейшую шеф-даму. Ольга кивнула:

- Молодцы! Благодарю за службу!

- Честь в Служении на благо Отчизны!

И она ступила на трап…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 4 октября 1918 года.

- Иван Христофорович, срочно проработайте вопрос с союзниками о расширении поставок зерна в Ромею.

Министр внешней торговли Озеров степенно поднялся и склонил голову:

- Сделаем все возможное, Ваше Величество. Однако, смею заметить, что нами и так законтрактованы весьма большие объемы. Цены неизбежно вырастут, да и не так много свободного продовольствия на рынках этих стран, которые сами еще не оправились после окончания войны. Я рекомендовал бы обратить свой взор за океан. Например, на Аргентину.

Киваю.

- Вот и займитесь.

Вновь обращаюсь Анцыферову:

- Что с подготовкой к выборам?

Глава МВД перелистнул страницу и доложил:

- Государь! Все списки имеющих в этом году право голоса уже переданы нами в местные избирательные комиссии. Доклады подтверждают, что все готово. Уверен, что через десять дней, 14 октября, мы проведем выборы в полном соответствии с действующим законодательством.

- А в случае отмены и переноса выборов?

- Готовы мы и к этому. Но, смею повторить свое предложение, Государь, о сборах резервистов в батальоны территориальной обороны и войск Внутренней Стражи. Такая отмена может вызвать серьезное общественное волнение в Империи.

Я кивнул. Что ж, наши планы предусматривали и такой вариант. И пока окончательное решение не принято, поскольку последних данных социологии и анализа общественных настроений у меня не было.

Нет, разумеется, по улицам не ходили интервьюеры и не задавали глупые вопросы из разряда: «Поддерживаете ли вы политику Царя-батюшки?». Никто в здравом уме не стал бы откровенничать на эту тему. Поэтому мы опирались на сведения, полученные от филеров Департамента полиции, от дворников, извозчиков, приказчиков и прочих лиц официально работавших или неофициально сотрудничавших со структурами МВД, Имперской СБ, Отдельного Корпуса жандармов, от репортеров МинИнформа и прочих масс-медиа. Работала и обширная агентура шефа моей личной секретной службы барона Евстафия Елизарова, все эти его мальчишки-газетчики, чистильщики обуви, горничные и прочая прислуга. Не бездельничал и Корпус Служения с его разветвленной сетью отделений и отрядов по всей России. Все получаемые из разных источников сведения собирались в моем Ситуационном центре Императорской Главной Квартиры и сотни аналитиков разбирали все сообщения, подавая мне итоговые обзоры и выводы на их основе.

И тут все было сравнительно понятно, хоть и не так радужно, как мне того бы хотелось. Однако же, основные наши сведения поступали в основном из столиц, да еще из нескольких крупных городов, имеющих стратегическое значение. Но даже из прочих губернских городов сведения носили сомнительный характер в виду своей обрывочности и разрозненности. Деревня же, в которой жило три четверти моих подданных, была во многом для нас настоящей TerraIncognita, и о настроениях там мы имели весьма смутное представление.

Конечно, революции делаются в столицах, и как бы не трясло провинцию, если столицы сохранят спокойствие, то особых потрясений основ не произойдет. Но это в обычной жизни и в обычной ситуации. Не тогда, когда всенародные выборы в стране. Во времена, когда у меня нет под рукой зомбоящика в виде радио и телевидения, в виде того же интернета и прочих прикормленных блогеров. У меня в деревне многие мужики газеты берут в руки, когда нужно оторвать кусок для производства самокрутки. Да и верят они только своему брату-мужику, а не понаехавшим из города подозрительным прохвостам.

Конечно, мы вели разъяснительную работу, открывали избы-читальни, устраивали курсы ликбеза, посылали агитаторов, да и вернувшиеся с фронта односельчане многое могли рассказать и рассказывали о событиях в большом мире. Но мы физически не могли охватить все деревни и постучаться в каждую избу на всей нашей необъятной территории.

Да, и, русский крестьянин (впрочем, как и любой другой), с одной стороны, личность весьма консервативная и недоверчивая, а, с другой, простодушная и наивная, словно ребенок малый. И, при этом, человек он предельно практический и очень конкретный, чуждый высоких материй и рассуждений о чести, долге и нашей исторической миссии, но зато имеющий неизбывную тягу к простым решениям. Типа взять все, да и поделить.

По сто десятин каждому.

Проводить выборы в таких условиях было чрезвычайно опасно и рискованно. Но могли ли мы не проводить эти выборы? В теории – да. И многие меня убеждали так и поступить. И Ольга, и глава правительства Маниковский и многие другие. Но, беря летом прошлого года всю полноту фактически самодержавной власти в свои руки, я обещал ввести в Империи Конституцию не позднее чем, через три месяца после окончания Великой войны, а выборы провести через полгода после введения Конституции. А монарх, который не держит свое слово, это, как бы, моветон.

Конечно, все это романтические благоглупости, и, если бы мне потребовалось, я бы нашел сто пятьдесят причин этого не делать вот прямо сейчас. Но, в том-то был и вопрос, что мне выборы нужны были именно сейчас, именно в этот острый момент нашей истории.

И тому был целый ряд причин.

Во-первых, к октябрю должен был быть завершен земельный передел. Кого-то его итоги устроили, но многих – нет. В деревне все лето и осень копился очень опасный потенциал негатива, который в любой момент мог вылиться в тот самый русский бунт, который бессмысленный, но предельно беспощадный. И я предпочитал дать этому негативу возможность реализоваться через парламентские и местные выборы, чем через погромы и поджоги. Да, это была крайне рискованная операция, ведь выбрать могли всяких болтунов-леваков, которые так начнут трясти Империю, что бунты в отдельных деревнях покажутся детским утренником. Но так, был определенный шанс на то, что выборы отвлекут на себя внимание, потом какое-то время будут ждать каких-то результатов, а это не месяц и не два. Пока избранные депутаты доберутся до Москвы из своих Владивостоков, пока то, пока сё, а там уже Рождество и зима. В общем, есть шанс до весны задержать поднимающуюся волну массовых бунтов, а там, глядишь, и что-то сможем и успеем сделать. Главное сейчас – не допустить разгула бунтарской стихии уже этой осенью.

Во-вторых, моя популярность в народе все еще довольно высока, а что будет к весне – неизвестно. А моя популярность – это голоса на выборах за те партии, которые ориентируются на мой курс, на Освобождение и прочее Служение. Так что, если сейчас есть какой-то шанс взять приличное количество мест в парламенте и протянуть не самую плохую для нас кандидатуру премьер-министра, то вот весной все может быть совсем плохо.

В-третьих, меры по борьбе с пандемией «американки» позволили нам вводить весьма серьезные ограничения на массовые собрания и прочие митинги, чем мы затрудняли агитационные возможности прочих партий, но при этом вся мощь МинИнформа и гений графа Суворина работали на результат нужных нам партий.

В-четвертых, сама пандемия весьма здорово отвлекала общественное внимание от выборов и прочих проблем, а МинИнформ не скупился жирно мазать черной краской ситуацию с «американкой» в Европе, и, в особенности, в США и Мексике. На этом фоне усилия российских властей и лично Царя-батюшки смотрелись весьма выигрышно, а всякие «эксперты» (прости Господи!) очень хвалили меня лично, Императорскую Службу Спасения и особо благословенную Императрицу Марию за ту неустанную работу, которая уже позволила спасти тысячи и тысячи жизней верных русских подданных. Ну, и так далее, что обычно втирают электорату в таких вот случаях.

Кстати, о Господе. По распоряжению патриарха во всех храмах РПЦ на каждой службе оглашали благодарственную молитву Богородице за то, что она милостиво явила свой Пресвятой Лик Всесвятейшему Государю Императору Михаилу Александровичу и через него предупредила богоспасаемый и богооберегаемый народ русский о грядущем море и эпидемии. Подобные молитвы читались в храмах всех остальных религий и конфессий России и Ромеи.

Но все принятые меры и проводимые мероприятия не гарантировали главного – приемлемого результата на выборах. И судя по сводкам последних двух недель, мы медленно, но весьма уверенно теряем позиции. Особенно паршиво то, что реальных замеров общественной поддержки в деревне провести невозможно, а данные оттуда поступают весьма нехорошие.

Конечно, мне могут возразить, что мои страхи не имеют под собой оснований, и, вообще, важно не как голосуют, а как считают. Но, в том-то и дело, что избирательные комиссии создавались на местах, в том числе из известных и уважаемых в округе людей. Мне нужна была легитимация этих выборов, а не скандалы вокруг фальсификаций и прочих подтасовок. Да и трудно это было организовать за столь короткое время на столь огромной территории, и при этом еще и не разу не попасться.

Так что выборы у нас были настоящими, как не дико это звучит.

И, похоже, что выборы эти мы проигрываем…


Глава 3. Изнанка сияния короны


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 4 октября 1918 года.

Бумаги. Очередные бумаги. Бумаги ведомств Императрицы Марии, Императорской Службы Спасения, отчеты о ходе поголовной вакцинации населения, о борьбе с «американкой», о создании и о деятельности детских приютов, а также домов призрения для инвалидов. Бумаги о ходе строительства больниц, отчеты об открытии и устройстве женских учебных заведений. Просветительство, школы, фельдшерские пункты, библиотеки, благотворительность, благотворительные базары и аукционы. Императорское православное палестинское общество,Императорское женское патриотическое общество, Императорские Петроградский, Московский, Гатчинский, Константинопольский и Новоилионский сиротские институты, Императорское общество «Союз женщин Освобождения», женские газеты и журналы. Доклады о работе с суфражистками Европы и Америки, соображения Натали о возможности увеличения влияния на женские движения Великобритании…

И прочая, прочая, прочая…

Бумаги, бумаги, бумаги…

Императрица тяжело вздохнула.

Как все надоело!

Как невыносимо находиться так далеко от мужа! Сидеть на этом трижды проклятом острове и не иметь возможности, как в былые времена, лихо повелеть подготовить дирижабль к вылету, и улететь прямо туда, где она так нужна в этот момент. Или, где ей самой быть необходимо. Или хочется быть.

Сиди здесь, разбирай бумаги эти чертовы, прости Господи! Как Ольга умудрялась и умудряется совмещать заботу о маленьком сыне и державные обязанности Местоблюстительницы? Лично ей такое удается с большим трудом…

Тут Маша усмехнулась, вспомнив доклад баронессы Иволгиной, точнее, теперь графини Емец-Авлонской, о том, что Ольга Александровна всерьез опасается того, что Царица начнет в отсутствие мужа вмешиваться в дела Местоблюстительницы и, вообще, будет всячески заниматься самоутверждением. Возможно, прошлым летом, она бы так и поступила. Но, во-первых, Ольга доказала свой административный талант и хватку, чтобы у кого угодно отбить глупую охоту понапрасну вмешиваться в ее вопросы. Во-вторых, сама Маша всерьез повзрослела за это время и умерила свою порывистость в принятии решений. А, в-третьих, и, вероятно, в-главных, Маше просто некогда этим заниматься. Да и самозаточение на острове Христа не способствовало активному вмешательству в константинопольские дела.

Императрица бросила взгляд на часы на письменном столе. Скоро кормить Сашу и Вику. Но четверть часа у нее есть, а если что – ей сообщат.

Отложив наконец сводку о росте числа заболевших «американкой» по губерниям России и по провинциям Ромеи, она хмуро подвела неутешительный итог – пошел резкий рост заболеваемости. И карантин в Троаде лишь первая ласточка. Ужасная первая ласточка.

Следующая бумага. Точнее папка.

«Археологические исследования руин Миры Ликийской, строительство зрительных площадок для паломников и подготовка к работам по благоустройству территории». Авторы – Императорская Академия наук, Императорский Константинопольский университет и Императорское православное палестинское общество «с благословения Вселенского Патриарха Макария II».

Маша криво усмехнулась столь дикому сочетанию. Нет, разумеется, она знала об этих работах, более того, она их и курировала, но на обложке папки это смотрелось довольно забавно.

Впрочем, важна не форма. Она открыла папку и углубилась в чтение. Что ж, в районе Миры Ликийской создавалась настоящая жемчужина для туристов и паломников – шутка ли, место, где пристал к берегу корабль Апостола Павла и город, где жил и проповедовал сам Святой Николай Чудотворец! Да, и развалины античного города не оставят путешественников равнодушными. Один амфитеатр чего стоил!

Да, сейчас мешает пандемия. Но она же не вечна! Миша утверждает, что еще год-полтора. Поэтому, памятуя прозорливость мужа в прошлые случаи, Императрица, не без оснований, рассчитывала на то, что после окончания карантинных мер, начиная с Рождества Христового 1919 года, в Ромею хлынет огромный поток паломников и спешила к этому сроку обустроить все самым наилучшим образом. В том числе проведя археологические изыскания и подготовив площадки для обозревания древностей. Площадки, откуда паломники и туристы смогут наслаждаться стариной, а также смогут заодно купить весь тот хлам, который обычно увозят домой на память.

Отдельной и обширной заботой Августейшей Марии Викторовны было обустройство и развитие в Ромее всей туристической отрасли, а также виноделия.

Последним двум вопросам молодая Императрица предавалась со всей страстью, лично курируя ход строительства курортов, санаториев, пансионатов, домов отдыха, обустройством набережных и мест досуга, и даже добилась от царственного мужа дозволения открыть казино и прочие места для азартных игр в Новом Илионе, Порт-Михаиле, Сияющем и в Новом Олимпусе, бывшем Кемере.

Что же касается виноделия, то Ромею обживали не только русские виноделы из традиционных районов России, типа того же Товарищества «Шустов и сыновья», но и активно переманивались специалисты из Италии и Франции, более знакомые с условиями Средиземноморья и с особенностями выращивания винограда в этих климатических зонах, для которых Крым был далеким и холодным Севером. И судя по размаху проводимых работ и потоку переселенцев, Императрица Мария имела серьезные виды на получение местного ромейского вина и коньяка хорошего качества. Во всяком случае, принц Фердинанд де Фосиньи-Люсинж и его супруга принцесса Мария-Жюльетта де Фосиньи-Люсинж (урожденная Эфрусси), давали ромейской Императрице очень хороший прогноз. И она им вполне верила. Особенно с учетом того, какие огромные средства чета Фосиньи-Люсинж вкладывает в развитие виноградников, строительство виноделен, а заодно, в гостиничное дело по всему побережью. И Фосиньи-Люсинж были далеко не единственными французами и итальянцами. Да и венский Дом Ротшильдов, через ту же баронессу Беатрису Эфрусси де Ротшильд, получившую по праву брака русское подданство, не остались в стороне.

В общем, забот у Маши было предостаточно, не говоря уж о двойне, которая так же требовала внимания и заботы Августейшей мамы. Так что Царице было точно не до вмешательства в епархию Местоблюстительницы. Двадцать четыре миллиона квадратных километров Единства. Забот хватит на всех.

Денег бы только где взять на это все!

Царица встала и от души сладко потянулась. Сейчас бы поспать. Хотя бы часика два. Лучше три. Да. Три определенно лучше.

С этими мыслями Маша вышла из-за стола и, подойдя к окну, распахнула рамы. В гавани одиноким силуэтом маячила ее «Царевна». Императрица тяжело вздохнула. Нет, она знала о причинах того, почему яхта стоит здесь, ведь у нее должна быть возможность для экстренной эвакуации, либо для срочного прибытия в Константинополь. О причинах, которые могут заставить ее сделать этот шаг, не хотелось думать. Поскольку такими причинами могли быть попытка государственного переворота или смерть Императора. И тогда ей придется брать в свои руки всю полноту власти, став Правителем Государства и Главой Совета Правителя при малолетнем Императоре Александре IV.

Мысли почему-то вновь перескочили на тему яхт. Откровенно говоря, количество яхт на юге было чрезмерным, но царственный муж грозился перевести сюда еще и «Зарницу», оставив в Кронштадте лишь головной «Штандарт» и мелководную «Александрию». И на удивленный вопрос жены, спокойно пояснил, что основная политика делается сейчас вокруг Константинополя и ему нужно иметь под рукой, что предложить высоким гостям для встреч, да и для официальных визитов по Средиземноморью пригодятся. А затем добавил: «Ну, зачем-то же Ники столько Императорских яхт, размером с крейсер каждая, понастроил? Флоту от них никакой пользы, как боевые единицы они слишком устарели, а просто отправить их на слом – слишком расточительно. Лишние яхты переоборудуем под круизные лайнеры для туристов. Вскоре их в Ромее много будет. Пусть эта роскошь и титулование «Императорская» тоже деньги приносят!»

Собственно, в Николаеве уже полным ходом идут работы по переустройству «Колхиды», «Александрии» и бывшей яхты султана Мехмеда V, носящей ныне имя «Жемчужина Босфора». Все эти три яхты уже фактически были выведены из состава Императорского отряда, и полным ходом готовились к своему новому амплуа…

Стук в дверь прервал ее мысли:

- Войдите.

На пороге появилась фрейлина и сделала книксен.

- Ваше Императорское Величество! Доставили почту.

Маша кивнула.

- Хорошо, Люба. Давай.

Любовь Орлова передала своей госпоже папку и, сделав все тот же книксен, удалилась.

Что ж, может хотя бы почта позволит ей отвлечься от своих терзаний.

Хотя бы на время.

Первым в папке оказалось письмо от Мафальды. Что неудивительно, поскольку сестра писала ей с завидной регулярностью, и Маша была уверена в том, что не только родственные чувства тут играют главную роль. Не только, и не столько.

Пробежав глазами письмо, Императрица Единства лишь покачала головой. Да, если изъять из письма все обязательные реверансы, то письмо было сугубо по делу. Цифры, списки, размышления, интриги, контринтриги. Просьбы повлиять, намеки на необходимость протекции, зондаж возможности замолвить за кого-то доброе слово.

Римские и ватиканские аристократические семьи, деловые круги – все стремились застолбить себе место в будущем Болгарии, а Мафи довольно умело лавировала между всеми этими группами. Даже более умело, чем лавировала в свое время она сама, готовясь к поездке в Москву «на смотрины».

Что ж, сестра готовилась к своему шестнадцатилетию. И предстоящему замужеству. И не она одна. На 22 ноября было намечено грандиозное венчание сразу трех августейших пар. Во-первых, ее родная сестра Мафи выходила замуж за болгарского царя Бориса. Во-вторых, старшая дочь бывшего Императора Николая, Ольга Николаевна, сочеталась законным браком с наследником румынского трона Каролем, а вторая дочь Татьяна выходила за регента-престолонаследника Королевства Сербия Александра Карагеоргиевича.

И венчания эти должны пройти в один день, и в одном и том же месте – в Соборе Святой Софии в Константинополе, в присутствии вселенского патриарха, глав национальных церквей, соответствующих монархов и самого Пантократора всего единства Восточных христиан Государя Императора Михаила.

И событие это было значимым и грандиозным со всех точек зрения. Неслучайно этому уделялось столько внимания и самой Машей, и Мишей, и его сестрой Ольгой, и Натальей Иволгиной, и спецслужбами, и дипломатами и всеми прочими, кто так или иначе влияет на ход событий.

Ведь далеко не все в Софии, Белграде и Константинополе-Эллинском (а, уж, в Афинах в особенности!) были в восторге от перспектив этих браков. Усиление позиций России на Балканах была по нраву далеко не каждому. Особенно тем, кто ориентировался на другие центры силы – на Берлин или на Лондон. Пусть сейчас голос Франции и Австро-Венгрии слишком слаб, но и влияния первых двух столиц было достаточно для появления мощной и организованной оппозиции. Поэтому каждый из намеченных браков мог распасться в любой момент, разрушенный каким-то неожиданным, но весьма грандиозным скандалом.

Особенно с учетом пандемии.

Во всяком случае, интриги и подковерные баталии вокруг этого шли просто грандиозные. И нельзя дать ни малейшего повода недругам расстроить бракосочетание.

России нужны были эти браки. Во что бы то ни стало. Нужно укрепление влияния в этом регионе. А, уж, для Ромеи, крепкий союз с Элладой, Болгарией, Румынией и Сербией был просто вопросом выживания. Благо хоть царственный дед крепко держит власть в Черногории и не должен заставить Машу волноваться хотя бы за этот фланг. Впрочем, ее царственный отец из Рима, в рамках «Протокола о разделе сфер обеспечения коллективной безопасности между Римской империей и Единством», зорко присматривает за своей зоной ответственности и за своим августейшим тестем Николой. Да, и мама тоже не дремлет.

Новоримский Союз.

Novum Pax Romana et Hellas.

Возрождение новых величий. И эти свадьбы должны стать одним из основных камней в фундамент этого возрождения.

Или она не итальянская принцесса и не русская Императрица!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 4 октября 1918 года.

«Привет, моя радость. Люблю тебя безмерно!»

Аккуратно вывожу буквы на листе бумаги. Увы, нет в этом времени ни компьютеров, ни принтеров, ни интернета, ни всего прочего, без чего немыслимо мое родное третье тысячелетие. Вот и приходится писать ручкой с золотым пером, тщательно выводя каждую букву. Конечно, шариковые ручки уже изобрели, но пока они такого скверного качества, что использовать их для приличного письма было решительно невозможно.

Да, мы, с Волконским и Жилиным, работаем и над этим, но пока у нас всех есть насущные заботы и помимо шариковых ручек.

Хмуро смотрю на одинокую строку на чистом листе бумаги. Нет, мы с женой общаемся каждый день, используя для этого самые передовые достижения техники. Для этого времени. Тут нет вопросов. Но, разве мог я телеграфом передать то, что хочу сказать? Ну, что такое этот самый телеграф? Да, именно, «волнуйтесь, подробности письмом».

Именно письмом.

Почему человек из 2015 года должен писать письма от руки? Да меня даже необходимость писать ручкой какие-нибудь заявления бесила выше всякой меры! Но, как говорится, увы мне. На улице 1918 год, компов, планшетов и прочих смартфонов нет, есть печатная машинка, есть лист бумаги и ручка. Скажи спасибо, что гусиными перьями писать не нужно.

Что-то меня понесло не в ту степь.

Отпив чаю, вновь берусь за ручку.

«Знаю, что письмо ты получишь уже завтра. Нашим малышам завтра исполнится пять месяцев. Поздравляю тебя! Я так люблю вас, я так благодарен тебе за наших чудесных деток, за то счастье, которое ты мне подарила! Мысленно обнимаю вас всех. Обними от меня наших близнецов и передай им, что папка их безумно любит.

Я очень скучаю. Пришли мне новые фотографические карточки Саши и Вики. Уверен, что они уже сильно выросли с момента прошлого письма. У меня на столе уже целая галерея из ваших фотографий, но место явно еще есть. Все время смотрю на вас и молюсь за вас.

Очень прошу тебя потерпеть. Сама понимаешь, бросить Москву в преддверии выборов в Госдуму и в ходе земельного передела, я никак не могу. Очень надеюсь на то, что выборы закончатся достаточно благоприятно для нас, а крестьянское брожение не выльется в открытый бунт. В любом случае, помни, что «американка» ближе к лету пойдет на спад.

Я постараюсь приехать к вам при первой же возможности. Хотя выдержать двухнедельный карантин при моем образе жизни будет весьма непросто, а общаться по телефону через стекло -мучение еще то.

В целом же, как и ожидалось, дела значительно ухудшились. Ольге пришлось в Троаде даже ввести особое положение. Как ты понимаешь, это только начало. Очаги заражения выявлены в Киеве, во Владимирской, Вятской, Смоленской, Тамбовской и Орловской губерниях, а также в Крыму. Есть многочисленные случаи в Москве и Петрограде, но пока не катастрофично, мы принимаем все меры.

Как сообщает князь Волконский, в твоей родной Италии ситуация уже весьма плохая. Я лишь надеюсь на то, что твой царственный отец внял моим просьбам и предостережениям на счет пандемии. У него, в конце концов, был почти год для принятия необходимых мер.

Во всяком случае, отрадно то, что в Римской империи не повторяют пагубный опыт других стран и, в первую очередь, США. Свозить и размещать всех подряд больных «американкой» в больницах и в прочих залах бессмысленно и опасно. Помочь им там все равно ничем не помогут, но позаражают они всех вокруг гарантировано. И друг друга заодно. С соответствующим процентом летальных исходов.

Нам, конечно, немного легче от того, что мы почти целый год закупали оборудование для производства кислорода, и распределяли его по крупным больницам обеих наших Империй. Кислородные подушки спасают многих тяжелых больных и это отрадно. Кроме того, утвержденный протокол лечения «американки» значительно облегчает жизнь нашим медикам, поскольку они, в отличие от иностранных коллег, не тратят время на бессмысленные метания и суету, а знают точно, что им надо делать. Уж, аспирин они больным точно не дают.

Да и больные их, большей частью, по домам сидят.

Прости, солнышко мое, но мне пора на очередную аудиенцию.

Страстно целую тебя. Поцелуй от меня наших детей.

Люблю тебя. Люблю вас.

Твой Михаил.


P . S . Подарки тебе и детям доставят вместе с письмом. Позаботься о том, чтобы все как следует продезинфицировали и обработали кварцевой лампой. Впрочем, ты и сама все прекрасно знаешь.

Целую!


Марфино. 4 октября 1918 года».


Еще раз перечитываю текст и досадливо морщусь. Разве это то, что я хотел сказать любимой женщине? Боже мой, опять какой-то производственный отчет. Неужели это она хочет от меня услышать? Какая пошлость…

Мог бы всю эту деловую хрень отправить телеграфом.

А что писать? Что я тоскую, что уже буквально бросаюсь на стены в безумном желании бросить все к чертям собачьим, и, заложив карету дирижабль, вылететь немедленно к той своей единственной, к той, кого собственным волюнтаристским решением отправил в заточение на остров Христа?

И чего больше в этом моем решении? Государственной мудрости или боязни потерять любимую, желания оградить ее и детей от малейшей возможной опасности?

Или я просто идиот, создающий проблемы сам себе и ей заодно?

Я не знаю.

Не знаю!!!

А Маше на острове каково? С двумя орущими детьми и государственными обязанностями? Она же не просто домохозяйка, а реальная Императрица, обязанности которой обширны и разнообразны.

Быть может только этим она там и спасается.

Как и я здесь.

«Марфино. 4 октября 1918 года».

4 октября.

Да, сегодня ровно два месяца с того дня, как я, расцеловав близнецов и жену, покинул остров Христа.

Сколько боли и тоски было в ее глазах! А что я ей мог сказать? Какую-нибудь пошлую фигню, типа того, что другие жены месяцами ждут своих моряков и прочих путешественников? Годами ждут солдат с войны? Держись, мол, мать, Господь терпел и нам велел…

Кому нужны все эти нелепые побасенки? Пустые слова.

Пустые строки.

Как мне все надоело…

Ладно, надо закругляться с личными делами, Россия не ждет. Я заклеил конверт и наложил сургуч Императорской печати. Уже завтра мое письмо окажется на Острове Христа, иначе зачем я плачу фельдъегерям жалованье?

Москва-Харьков-Одесса-Константинополь.

Остров Христа – конечный пункт. Точнее, конечный пункт для самолета Си-29-К, который возит почту. Почту государственной важности. В том числе и мою любовную переписку с женой. Даже боюсь себе представить, через сколько лет такая банальная переписка мужа и жены будет рассекречена. Может лет через двадцать-тридцать, а может, и через все пятьдесят.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ НИКОЛАЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 4 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Высочество! К вам Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Ольга Александровна!

Николай удивленно посмотрел на адъютанта, затем, быстро глянул в окно и убедился, что яхта «Стрела» пришвартована всего в четырехстах метрах от дворца. Чертыхнувшись про себя, он велел:

- Просите.

Сестра вошла в кабинет, и, поправляя маску с государственным гербом Единства, сказала с ноткой приветливости в голосе:

- Здравствуй, Ники! Я к тебе с визитом. Целоваться не будем, сам понимаешь, - пандемия.

Ольга демонстративно села в самое дальнее от Николая кресло. Он же, не менее демонстративно, остался сидеть без маски на лице.


Бывший Самодержец Всероссийский настороженно смотрел на младшую сестру, которая уже по-хозяйски разглядывала его кабинет. Пауза затягивалась, и Николай счел необходимым нарушить молчание:

- Твой визит, право, сюрприз для меня.

Прозвучало весьма сухо, на что последовал подчеркнуто веселый ответ:

- Я тоже рада тебя видеть, братец! Вижу, что ты уже обжился в этом дворце. Как Аликс? Как дети?

- Благодарю, все благополучно. Аликс уже значительно лучше.

- Рада слышать. Передавай ей самый теплый привет.

Николай кивнул, прекрасно зная, что Ольга и Аликс испытывают друг к другу крайнюю степень неприязни, переходящую во взаимную нескрываемую ненависть. Больше самой Ольги, его Аликс ненавидела разве что Михаила, считая его узурпатором, отнявшим трон у ее детей и слабовольного мужа.

Бывший Царь осторожно уточнил:

- Полагаю, что такой занятой человек, как Местоблюстительница Императорского Престола Ромеи, да еще и в столь сложные времена, вряд ли нашла бы возможность совершить простой визит вежливости, прибыв на Императорской яхте через Босфор для светской болтовни об Алекс и детях. Но, право, не стоило себя утруждать. Если ты хотела со мной поговорить, то могла бы просто прислать приглашение по телеграфу.

Ольга кивнула, и глаза ее стали серьезными.

- Да, ты прав. Это не просто визит вежливости. Я хочу с тобой поговорить о делах государственной важности.

Иронично поднятая бровь.

- С каких это пор ты хочешь говорить со мной и государственных делах? Все это время вы прекрасно обходились и без моих советов.

Многозначительное «вы» явно указывала не только на Ольгу, но и на их брата Михаила, и Великая Княгиня это прекрасно поняла.

- И тем не менее, Ники. Дела государственной важности. Как тебе известно, на 22 ноября намечены несколько венчаний. И у меня есть основания полагать, что и в Бухаресте, и в Белграде, и других удаленных столицах, далеко не всем нравится усиление роли России при Дворах этих балканских стран. А Румыния и Сербия крайне важны для Новоримского Союза вообще, и для обеспечения обороны Ромеи в частности. Впрочем, ты это все знаешь. Так вот, по сообщениям из разных источников, в столицах указанных союзных нам держав все громче звучат утверждения о том, что эти династические браки нежелательны и даже опасны, и что намеченные венчания нужно срочно отменить. Среди формальных причин называются возможность передачи наследникам гемофилии, и то, что твои дочери относятся к опальному семейству, а значит, могут наносить вред отношениям между Румынией, Сербией и Россией.

- А что, разве это неправда?

Прозвучало с горечью и вызовом.

Хотя, в том-то и дело, что это была правда. В том числе правда была и в том, что, давая согласие на эти браки, Аликс всерьез рассчитывала использовать влияние дочерей, как будущих королев, на политику на Балканах, в Ромее и в самой России. Николай не представлял себе, как это поможет вернуть трон Алексею или Николаю-младшему, но благоверная Аликс со своим знаменитым упрямством, в это верила. И делала все для этого.

- Но ты же зачем-то женился на Алисе, хотя знал о гемофилии!

Прозвучало жестоко, да так, что Николай даже дернулся. Ольга, проклиная себя за несдержанность, постаралась сгладить свою ошибку:

- Прости. Я не хотела сделать тебе больно.

Повисло молчание. Наконец, бывший Самодержец с горечью кивнул.

- Ничего.

Он встал и, подойдя к окну, некоторое время смотрел на воды Босфора. После чего проговорил, не оборачиваясь:


- Господь посылает нам испытания. Пути Его неисповедимы. Конечно, если бы заранее знал, какой трагедией все это закончится, то я бы не женился на Аликс, невзирая ни на какие чувства. У нас славная семья и прекрасные дети. Я люблю свою жену, несмотря ни на что.

Прозвучало довольно путанно, а затем вновь повисло молчание.

- Я часто задаю себе вопрос – следовало ли мне отречься от Престола раньше? Тогда, когда стало понятно, какой ужас обрушился на нашу семью, а с ней и на всю Россию? Имел ли я право тянуть время, утаивая от своих подданных истинное положение дел? Но я наделся на исцеление. Мы все каждый день молили Бога о чуде. Болезнь Алексея помутила наш рассудок, и мы метались из крайности в крайность, к докторам, к шарлатанам, история эта с Распутиным…

Ольга едва сдержала себя от резкой отповеди по поводу того, что во многом именно Гришка Распутин значительно ускорил катастрофу в России и предопределил то, что от Царя отвернулись все, включая собственную родню из Императорской Фамилии. Но, скажи она сейчас это, то дальнейший разговор просто не состоится. Во всяком случае, в требуемом ей (и Империи) ключе. Поэтому она оставила свое мнение при себе.

Николай, меж тем, продолжал, все так же глядя на колышующся за окном водную гладь Проливов.

- Сама мысль об отречении Помазанника Божьего кощунственна. Но в минуты малодушия, каюсь, такая мысль посещала меня. Но в пользу кого бы я отрекся? В пользу больного сына? В пользу легкомысленного брата, на которого любой встречный поперечный имел влияние? Такая бы чехарда началась…

- Однако же, Михаил справился. – Ольга не удержалась от реплики. – И вид из окна тому свидетельством!

Ники покачал головой.

- Да, он удивил меня. Возможно, это то чудо, о котором мы молили Бога. Какая ирония…

Понимая, что разговор окончательно переходит в так любимую Николаем стадию самобичевания и посыпания головы пеплом, Великая Княгиня поспешила закруглить тему, и перейти к тому вопросу, ради которого она прибыла сюда.

- Ники, я понимаю твое горе, но дела Империи…

Экс-Император резко обернулся и бросил с гневом:

- Понимаешь?! Что ты понимаешь?!! Ты знаешь каково это?!! Год за годом!!! В твоем голосе нет даже нотки сочувствия!!!

И тут Ольгу прорвало. Она вскочила и, сорвав маску, закричала, идя к Николаю:

- Я искренне тебе и вам сочувствую! Как мать, как сестра и как женщина! Но раз уж мы заговорили о сочувствии, то где было твое сочувствие, когда вы с Мама фактически заставили меня выйти замуж на принца Петра Ольденбургского?! И заставляли жить с человеком, который всячески издевался надо мной и даже ни разу не посмотрел на меня, как на женщину?! Вы же знали, знали, что он гомосексуалист! И ты, именно ты, по своей прихоти, не давал мне дозволение на развод!!! Я пятнадцать лет прожила в этом ужасе, а ты мне говоришь о сочувствии?!! Праведника решил из себя сделать??! Ты мне теперь не Государь, и я говорю в тебе лицо то, что мечтала сказать, просто бросить тебе в лицо, все эти годы! Но я молчала и терпела, потому что ты говорил мне: «Это нужно для интересов Империи». И вот теперь, твой Государь Михаил, говорит тебе об интересах Империи, а ты ведешь себя как курсистка! Михаил, которому вы с Мама столько раз ломали жизнь, разбивая его любовь. Что вы знали о нем и его любви?!! «Интересы Империи», будь они трижды прокляты!!!


Упав в ближайшее кресло, она закрыла ладонями лицо. Ее бил озноб.

Потрясенный Николай долго стоял недвижимо, глядя на сестру широко открытыми от ужаса глазами. Затем отвернулся к окну и невидяще смотрел куда-то вдаль.

Ольга глухо проговорила:

- У вашего слабовольного, как вы его называли, Михаила, хотя бы хватило мужества жениться вам назло. Мишкин – молодец. А я терпела, терпела, терпела… Пятнадцать лет, лучших лет… Во имя чего? Михаил хотя бы создал великую Империю, а вы… Пропадите вы все пропадом…

Наконец, он сказал всего одно слово:

- Прости.

Могущественная и, и всегда такая властная, Местоблюстительница Ромеи, вдруг всхлипнула и по щекам ее текли слезы.

Брат беспомощно оглянулся по сторонам, и заметив графин с водой, поспешил налить и протянуть стакан сестре.

- Прости меня. Я не должен был… Прости.

Дрожащими руками Ольга приняла стакан и сделала несколько глотков. Затем, глубоко вздохнув, спросила:

- Где я могу привести себя в порядок, так, чтобы никто не заметил?

Николай заторопился:

- Да-да, конечно, я не подумал. Вот дверь в комнату отдыха, там есть туалетная комната и все, что необходимо.

Когда за Великой Княгиней закрылась дверь, экс-Император несколько минут стоял молча, глядя в одну точку, а затем произнес лишь:

- М-да…

…Четверть часа спустя Местоблюстительница Императорского Престола вновь вошла в кабинет сияя и благоухая, а герб Единства на ее маске лишь подчеркивал образ гордой и уверенной в себе аристократки самой наивысшей пробы.

Она улыбнулась глазами и спросила приветливо:

- Что ж, на чем мы остановились?

Но Николай уже не раз имел возможность убедиться в том, что улыбкой и приветливостью прячется нечто совсем иное, властное, порой даже жестокое. Прячется железная воля, могущая без колебания огласить приговор. И если ему четверть часа назад удалось ослабить эти железные путы самообладания, то это был лишь краткий миг слабости. Миг, который вновь сменился беспощадной силой. Что ж, пятнадцать лет кошмарного брака не могли не оставить отпечатка на ее характере.

Одно непонятно, как Миша сумел разглядеть ее потенциал и дать ей, достойный ее способностей, пост, а сам Николай не сумел?

Ольга, все так же приветливо улыбаясь, ждала.

- Мы говорили об интересах Империи.

Великая Княгиня утвердительно склонила голову:

- Я рада, что ты помнишь предмет нашего разговора. Итак, мы все согласились с тем, что августейшее замужество Ольги и Татьяны полностью отвечает интересам России, твоих дочерей и твоей семьи в целом. Так?

Он мог, конечно, напомнить о том, что сама Ольга его только что обвиняла в насильной выдаче замуж и об адских годах супружеской жизни, но Николай промолчал. Хотя бы потому, что Оленька и Танечка не возражали особо против этих браков, и, даже более того, вполне себе охотно общались со своими будущими избранниками, писали друг другу письма, периодически встречались в Константинополе, да и вообще, как-то не было похоже, что их выдают замуж насильно.

- Так.

- Значит, мы должны сделать все, чтобы ваше добровольное затворничество… - Местоблюстительница послала брату светскую улыбку, - самым естественным образом завершилось.

Николай не стал придираться к слову «добровольное», в конце концов, ограничения касались лишь его лично, Аликс и Алексея, да и то, они были ограничены лишь в возможности переехать обратно в Россию. В Ромее же они были предоставлены самим себе. Нет, за ними, конечно, велся негласный надзор, но особых вмешательств в их жизнь не было. Дочери же Николая могли ездить куда угодно, и замужества в Румынию и Сербию были тому доказательством.

- И как ты это видишь?

- Я думаю, что нужно устроить светский прием в честь помолвки. Причем, прием здесь, в твоем дворце.

- Прием???

- Да. Ты, твое семейство, в качестве хозяев приема. Это необходимо сделать для того, чтобы снять по крайней мере вопросы об опале и конфликте с Государем. Твои дочери должны предстать в самом наилучшем виде, а я позабочусь о том, чтобы каждому было ясно, что за Ольгой и Татьяной вся мощь и богатство Единства. Что это самые завидные невесты Империи.

Николай хмуро прошелся по кабинету.

- Не знаю. Как-то это… Словно мы на рабском базаре.

Местоблюстительница Ромеи молча ждала пока хождение закончится, и брат вновь займет место у окна. Наконец, это произошло, и она спокойно спросила:

- Ники, в чем проблема? Ты хочешь выдать Великих Княжон за дворника и извозчика? Разочарую тебя, ибо у Империи на твоих дочерей совсем иные планы. Империи нужна Румыния и Сербия. И что-то я не помню твоих терзаний, когда ты выдавал меня за это ничтожество. А я – твоя родная сестра, между прочим.

Бывший Царь поморщился:

- Причем тут это, помилуй!

- В общем, брат, - Ольга подчеркнула слово «брат», - оставим пустые терзания и поиск смысла бытия. Над нами висит угроза срыва намечающихся браков. Как тебе известно, Мишкин не остановился даже перед государственным переворотом в Болгарии и сменой там царя. И, уж, тем более, он не остановится сейчас в Румынии и Сербии. Мы сделаем все, чтобы удержать эти страны в нашей сфере влияния. И брак твоих дочерей наилучшим образом обеспечит лояльность этих держав к России. Как я уже сказала, ситуация в Белграде и Бухаресте отнюдь не в нашу пользу. При этом обе эти державы мечтают вцепиться в горло распадающейся Австро-Венгрии, что неизбежно выльется в войну, в которую мы, точно так же неизбежно, окажемся втянуты. Эти браки помогут нам укрепить свое влияние на Балканах и удержать союзников от необдуманных поступков.

Николай хмыкнул.

- Это еще как посмотреть. Тот же Фердинанд Румынский, зная его недалекую натуру, вполне может посчитать такой брак своего сына, как гарантию того, что Россия обязательно заступится, а значит, можно смело двигать румынские войска в Трансильванию.

Ольга кивнула.

- Может. Но это второй вопрос. Нам же нужно обеспечить следование той же Румынии в фарватере политики России. За твоими дочерями будет весь авторитет и вся мощь Единства. Это не какие-то там принцессы карликовых государств. И для того, чтобы их авторитет был наиболее весомым, а эти свадьбы состоялись, нам, повторюсь, необходим роскошный прием у тебя во дворце. И, главное, побеспокойся о том, чтобы помимо твоих дочерей, в зале, в качестве хозяйки, была Аликс. В качестве приветливой хозяйки. Я знаю, что она меня ненавидит. Я к ней отношусь с тем же пламенным чувством. Но на этом балу обещаю ей улыбаться и быть максимально приветливой. Обещай мне обеспечить разумное поведение с ее стороны. Объясни ей, что если она хочет иметь хотя призрачную возможность осуществить свои мечты, то для этого ей нужны эти браки. Так что я надеюсь увидеть на этом приеме приветливую хозяйку.

Ники вновь прошелся по кабинету.

- Хорошо, допустим. Но к нам никто не ходит! Где взять гостей?

- Это наиболее простой вопрос. Конечно, обойдемся без шумного бала, времена пандемические, но очень приличное общество мы можем организовать. Государя и Государыню, как ты понимаешь, обещать я не могу, но свое присутствие гарантирую. Глава Канцелярии Императрицы графиня Менгден, Первый министр Ромеи барон Плеве, граф и графиня Емец-Авлонские…


Глава 4. Утро нового дня



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ АВЛОНИЯ. ВЫСОЧАЙШЕ ПОЖАЛОВАННОЕ ИМЕНИЕ ГРАФА ЕМЦА-АВЛОНСКОГО. 5 октября 1918 года.

Рассвет. Утро. Постель.

Двое в постели обнявшись.

В открытое окно влетает легкий ветер.

Нынче в Мраморном море выдался очень теплый октябрь.

Даже ночью температура воздуха не опускается ниже двадцати двух градусов по Цельсию, а море, так просто словно парное молоко.

Хорошо здесь. Хорошо им.

Медовый месяц. Что может быть лучше?

Обыкновенная ситуация. Обыкновенный медовый месяц. Обыкновенная свадьба. Сам Государь Император был на их венчании.

Двое в постели обнявшись.

Что с того, что он Егермейстер Императора, а она Гофмейстерина Ее Величества? Что это меняет между людьми, если они любят друг друга?

Обыкновенная семья. Молодожены.

Подумаешь, придворные. Что с того, что он шефствует над Императорской охотой, над зверинцами и зоопарками, а она главная над фрейлинами и связями с общественностью?

Двое в постели обнявшись.

Как шелестит ветер страницами забытой на подоконнике книги!

Как много историй она могла бы рассказать миру.

Если бы те, кто сейчас в постели, сочли возможным раскрыть на ее страницах свои страшные тайны…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 5 октября 1918 года.

Я потянулся и сладко зевнул. Встал, подбросил в пламя камина пару поленьев. Стоял и грел у костра руки, задумчиво глядя на пляшущие языки.

В дверь тихонько постучали. Усмехаюсь:

- Входи, раз уж пришел.

В дверях появился Евстафий с подносом, на котором красовался кофейник, чашка и тарелка с бутербродами.

- Не изволите ли испить кофе, Государь?

- Ты чего не спишь?

Тот удивленно на меня воззрился:

- Так вы же не изволили ложиться!

Сказано было с легким укором, но, с глазу на глаз я позволял ему некоторые вольности. Не раз и не два мой камердинер спасал мой трон и мою задницу, на этом троне сидящую.

- Ну, поставь на столик.

Мой шеф секретной службы аккуратно водрузил на низкий столик поднос и быстро сервировал принесенное.

- Будут ли еще повеления, Государь?

- Спать иди.

- Как прикажете, Государь.

И не пойдет ведь. Будет сидеть и ждать. Когда он только успевает все делать? Огромное же у него хозяйство. По всему миру хозяйство. Вот же семижильный человек, а так и не скажешь по виду.

Уже на выходе окликаю:

- Евстафий!

Тот поворачивается и склоняет голову.

- Слушаю ваших повелений, Государь.

Смотрю на него и киваю.

- Спасибо, Евстафий.

Он молча склоняет голову и тихо уходит.

За окном сумрак рассвета. Начало нового дня. Мрак и туман. Холодно нынче в Подмосковье. Надеюсь в Мраморном море сейчас тепло. Хорошо, что мое солнышко не мерзнет сейчас, как я здесь.

Открываю буфет и достаю бутылку коньяка. Щедро плеснув чашку с кофе, ставлю бутылку на место. Подумав, беру коньячный бокал и наливаю себе грамм пятьдесят.

Сегодня можно. Сегодня есть повод. Сегодня у моих близнецов День рождения. Разумеется, год им исполнится только 5 мая, но, пока этот год не наступил, мы отмечали эту дату каждый месяц. Шестой день рождения Саши и Вики.

Шепчу:

- С Днем рождения, мои любимые! И тебя, радость моя, с рождением детей! Пусть ваша жизнь будет счастливой!


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА.

ПИСЬМО НАДЕЖДЫ КОНСТАНТИНОВНЫ КРУПСКОЙ. 5 октября 1918 года.


Зинаиде Павловне Кржижановской (Невзоровой)

Болгарское царство, Варна, Бульвар Марии Луизы, 7

Милая Зинуша 1, страшно рада была получить твое письмо, ужасно о тебе соскучилась. Странно даже слышать, что у вас там солнце и море незамерзлое 2. Впрочем, я в этом году, хоть и без моря, но на свежем воздухе жила, так треплюсь 2.

Знаешь, с того года я сижу целиком в Женеве лечусь и работаю старательно, как и все другие прочие. Но дело с каждым днем растет, и справиться с ним нет никаких сил. Тем более что чувствую, что рядом не наши товарищи 3. Только испанский, да моя «Педагогическая энциклопедия» и спасают. Через них снеслась со многими товарищами 4.

С прошлогодней весны считай только горы вокруг. После того, как Володенька уехал прошлой весной в Париж, были надежды, что всё у нас сложится, но порыв погубили и там, и в Берне, и в Турине 5. Нас никто не хотел пропускать, даже немцы, Клара пишет, что и у них волна поднимается.

В мае узнала о Володином счастье. Всплакнула. Даже к батюшке ездила – свечку поставить и узнать, как можно отменить наше венчание. Ты лучше меня знаешь, что после восстановления Патриаршества и царёвых реформ много и в этом нового. Кто бы мог подумать, что в России и гражданские браки будут так скоро возможны? Иной раз даже, кажется, что новый царь не только Манифест 6 о своём восшествии читал. Впрочем, меня не обнадёжили. Без взаимного согласия иначе как по суду не получится, а Володенька его не даёт. Даже письмо прислал неодобрительное, написал, что как товарищи мы должны решить этот вопрос поговорив вместе. Так что тулупчик, о котором ты знаешь, всё же был сшит на троих.

А тут ещё эта оказия. Спасибо, Глебу 7, что проезжие выправил. Думали ли пару лет назад, что он будет баллотироваться в Думу, как коммунист, и писать в то же время в комиссии государева ГОЭЛРО и инспектировать Русско-ромейскую электро-дорогу? То, что так надо я знаю, но трудно свыкнуться с этим отступлением и примиренчеством. Впрочем, спасибо вам, я знаю, что самим вам там тяжелее 8.

Пишу сейчас из Вены, знаю, что письмо до Варны без помех дойдет. А как полагаю задержусь до открытия Думы, пока Александр Евгеньевич Варюше и Андрею 9 визы выправит. Если случай позволит, то может, встретимся в старой столице.

После долгого затворничества прокатилась я немного по Франции и Италии. Смотрела из окна, как оживают они после всемирной бойни. До границ Пьемонта я из вагона не выходила, как и советовали товарищи, в Италии же даже смогла пройтись, пока стояли, по Милану. Уже осень, но особой печали я на лицах прохожих не заметила. Всё же итальянцы и провансцы быстро забывают горести и как все южане надеются на счастье.

В поезде почитала и местные газеты. Они прямо текут медом о Новоримском союзе и возрожденной Римской империи. Даже «Аванти» 10 пишет о перспективах строительства «социальной империи», а уж свою бывшую принцессу чуть ли не социалисткой записывают. Впрочем, о Мексике только та же «Аванти» и пишет, пусть и скупо, но одобрительно. Чувствуется, что научились и здесь обходиться с прессой по-суворински. Не без гордости прочла что какой-то «колонель Тухо» 11 первым ворвался в Монтеррей. Собственно, только вести оттуда сейчас и радуют.

Вена, впрочем, тоже не произвела на меня впечатление вскипающего города. Но здесь, в отличие от Италии, свободы больше, народ смелее и пресса не пропитана освобожденчеством. Но что-то неясное висит в воздухе. Как будто чувствуется в каждом слове и движении приближение какого-то расставания, утраты, прощания с детством. Завтра попробую выехать в Краков через Брно или Берлин и Прагу на Варшаву. Повсеместные кордоны с этой американкой делают путь извилистым.

Год трудноватый, конечно. Когда собираешься в Москву и собираешься ли вообще эту зиму в Москву? Паршивый климат там, но и по нему я соскучилась. Если возможно, пиши мне, хоть немного иногда. В Москве мне согласовано проживание до января у Армандов. Крепко тебя обнимаю. Будь здорова и кланяйся Глебу.


Примечания:

1 Зинаида Павловна Кржижановская (Невзорова) – подруга Н. Крупской, старая большевичка.

2 Так в оригинальном письме.

3 Надежда Константиновна намекает на установленный за ней негласный надзор.

4 «Коммунистическая энциклопедия воспитания - под ред. Эсперансы Арманд-Крупски»

5 Намек на восстания 1917 года в Париже, Берне и Турине.

6 Намек на знание Михаилом Романовым «Манифеста коммунистической партии»

7 Глеб Кржижановский, дипломированный энергетик и старый большевик.

8 Имеются в виду Александр Евгеньевич, Варвара Александровна (17 лет) и Андрей Владимирович (15 лет) Арманд.

9 РКП - группа большевиков пошедшая (по согласованию с СРИ) на отказ от насилия и борьбы с царизмом.

10 «Аванти» - орган Итальянской социалистической партии.

11 Комкор Михаил Тухачевский, (1893-1928), деятель мексиканской красной армии, тогда «колонель Тухо» - командир 5 революционной колонны, в дальнейшем комдив и комкор. Погиб при случайном взрыве химического снаряда, руководя действиями артиллерии республики против повстанцев кристерос.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 5 октября 1918 года.

Ну, стой не стой, а дело доделать надо. Беру доклад и усаживаюсь за кофейный столик. Много было работы сегодня. До выборов девять дней, а ситуация стремительно ухудшается. Лишь ближе к утру дошли руки к докладу Министра земельных и природных ресурсов Кофода.

Вопрос был серьезнейший. Мы готовились к голоду.

И к тому, который может случится в ближайшую зиму-весну, но, главное, к тому страшному голоду, который случится в 1921-1922 годах. К тому, который был известен мне, как печально знаменитый Голод в Поволжье. Огромный по размаху голод, огромное количество погибших. С ранней весны 1921 года не выпадет у нас ни единой капли дождя, а все озимые погибнут.

Разумеется, вновь явится мне осенью 1920-го года Пресвятая Богородица (прости, Господи, душу мою многогрешную, но я ведь во имя блага чад Твоих, зачем-то же Ты меня сюда прислал?) и будет мне Откровение Ее… В общем, побуду я вновь местным Моисеем, сообщающим о Казнях Египетских. Есть немаленький шанс, что после Откровения с предсказанием пандемии «американки», к моим словам прислушаются даже отъявленные скептики. Просто на всякий случай.

Но, откровения откровениями, а без серьезного экономического базиса, нам и вправду останется лишь молиться. И если вы думаете, что два с половиной года – это большой срок, то вы глубоко ошибаетесь. Весна 1921 уже завтра. Во всяком случае, изменения по мановению волшебной палочки не происходят. Да, и нет у меня волшебной палочки, равно как не умею я творить чудеса. А жаль. Махнул бы так рукой и море бы расступилось, махнул еще раз – нивы полные и стада тучные…

Ан, нет, не бывает такого. Во всяком случае со мной не случается. Так что придется работать.

Перелистываю очередной лист доклада. Обширного и всеобъемлющего доклада. Фиксированный продналог для крестьян, в зависимости от качества почвы и средней урожайности региона. Механизм сокращения и отмены продналога в неурожайные годы.

Создание «Царских магазинов», где в случае голода, крестьяне могут получать продукты.

Создание разветвленной сети казенных складов, в которых крестьяне могут брать льготную ссуду зерном, и беспроцентную годовую (а в случае неурожая трехлетнюю) ссуду в виде посевного зерна. Система была заточена под то, чтобы лишить кулацкие элементы возможности драть три шкуры с односельчан, давая им в долг зерно и хлеб. Более того, такая деятельность законодательно запрещалась, и за хлебное ростовщичество грозило реальное раскулачивание и Сибирь.

Закупка продовольствия у агропредприятий по фьючерским - форвардным контрактам от Империи. Частным перекупщикам агропредприятия могли продавать только сверх государственного заказа. В случае голода и неурожая, по госзаказу продляется срок выполнения без процентов. Особо нуждающимся оказывается помощь. Обеспечение льготных закупок за фьючерские деньги техники, инвентаря, керосина, сапог, одежды, патефонов, прочих товаров народного потребления и всего необходимого на деревне.

Наличие широкой сети казенных винно-водочных магазинов и государственная монополя на спирт, позволяли нам поставить розничную цену на спиртное в городах на такой уровень, что лишал экономической и практической целесообразности поездку городских в деревню за самогоном. А эта проблема в 1916-м и частично в 1917 просто эпических размах, ввиду сухого закона. Огромное количество зерна перегонялось в деревнях на самогон, причем основные барыши имели как раз те самые кулацкие элементы, поскольку лишнего зерна у простых крестьян не было. Кстати, торговля самогоном сейчас у нас стала уголовно наказуемым деянием. В общем, мы постарались уменьшить бессмысленные и вредные траты зерна на самогон, и постарались обрезать денежные реки в карман кулаков. Нужно ли говорить, что им это все очень не нравилось?

Административное регулирование вывоза продовольствия из Единства и из угрожаемых районов, особенно в периоды засух и неурожаев. Обеспечение поставок продовольствия из стран НРС и мира.

В зонах рискованного земледелия, в том числе и в Поволжье, законодательно закреплено правило высаживания разных культур. Фонд гарантирования выкупа второстепенных культур покупал у селян ту часть урожая, которую было выращивать не слишком-то выгодно. Регулирование перечень высаживаемого и порядок высадки регулировался (по крайней мере должен регулироваться) агрономами. Эти меры позволяли избежать проблем с продовольствием в те годы, когда происходит неурожай основной культуры, а так, как правило, и происходило при возникновении голода. Не уродила рожь – и все, привет, голод!

Строятся и будут сроиться элеваторы. Создаются машинно-конно-тракторные станции. Появляются все новые тракторные заводы. Тракторы и прочая сельхозмашинерия активно поставляется из США и Германии. И мы расширяем закупки.

Высаживаются лесопосадки и осуществляются работы по мелиорации.

Уже создается Императорский чрезвычайный семенной фонд и трогать зерно оттуда я запретил категорически. Хотя Маниковский и намекает, что может другого выхода у нас и не быть этой зимой. Но, посмотрим. Пока – нет.

В общем, нам нужно сделать рывок по целому ряду направлений для обеспечения, во-первых, продовольственной безопасности страны, а, во-вторых, я намеревался с 1923 года вновь сделать Россию крупным мировым экспортером зерна. Но, вот только экспортировать я собирался излишки, а не «недоедим, но вывезем», как это было при Николае.

Я зевнул. Нет, надо поспать хотя бы часика два. Сегодня у меня очень насыщенный день…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ АВЛОНИЯ. ВЫСОЧАЙШЕ ПОЖАЛОВАННОЕ ИМЕНИЕ ГРАФА ЕМЦА-АВЛОНСКОГО. 5 октября 1918 года. Рассвет этого дня.

Рассвет. Утро. Постель.

Анатолий проснулся уже давно, но старательно изображал спящего, боясь своим неосторожным движением потревожить чуткий сон любимой, которая так доверчиво положила голову на его плечо.

Да, медовый месяц. Сколько он мечтал о том, чтоб Натали стала его женой, сколько он добивался этого! Так страстно добивался, что его возлюбленная просто сбежала из рядов ССО прямо во дворец, легко согласившись на предложение командующего Сил специальных операций генерала графа Слащева, который искал кандидатуру будущей камер-фрейлины для Ее Величества. И такую кандидатуру, чтобы и умница, и красавица, и могла бы защитить свою Императрицу в случае чего. А поручик Иволгина вполне могла.

Емец мысленно усмехнулся, не решившись на движение мышц лица. Да, Натали вполне могла. Все могла. Такая вот выпускница Смольного института благородных девиц, состоявшая в Императорском Петроградском стрелковом клубе и Императорском Петроградском автомотоклубе, поручик (за отличие) ССО, активная участница дворцового переворота в Болгарии, похищения местного царя с наследником и тайного вывоза их в Москву дирижаблем. Операции, которая перевернула весь ход Великой войны. Наконец, его Натали, - Кавалер-дама Ордена Святой Анны третьей степени с мечами и бантом, награждённая «Георгиевским оружием за храбрость».

Блестящий офицер и умнейшая придворная дама, держащая в руках столько тайных нитей, и столько чужих судеб, что даже страшно представить.

Нет, завоевать сердце такой дамы было совсем не просто. Тем более что не хотела она ни с кем заводить романы, ожесточившись сердцем после гибели жениха в первые дни войны. Шла на войну мстить и убивать, а не крутить шашни. И те, кто этого не понял, кто пытался к ней, что называется, подбить клинья, получали от ворот поворот. Жестко получали.

И Анатолий был в их числе.

А сколько дуэлей было из-за нее! Столько, что графу Слащеву пришлось принимать самые решительные меры. Одной из которых и стала скорейшая отправка опасной валькирии ко Двору, подальше от вверенных ему подразделений.

Что ж, Емцу тоже пришлось сражаться за ее благосклонность. И даже убивать тех, кто на нее криво посмотрел. Интересно, где похоронили убитого им в Центральном парке Нью-Йорка атамана Шкуро?

Впрочем, нашел, о чем и ком вспоминать. Собаке собачья смерть. Земля ему помойкой.

Рука давно уже затекла, и чтобы отвлечься, Емец принялся размышлять о делах, о том, что случилось, о том, что происходит, и о том, что еще может произойти. Или должно.

Планы экспедиций за редкими зверями по всему миру, подготовка отрядов, поиск проводников из местных, создание операционных баз и складов в различных странах и на разных континентах. Ведь это же целое дело – поймать и привезти в Императорский зоопарк какого-нибудь бенгальского тигра! Тут и подбор участников экспедиции, и включение в ее состав специальных людей, прошедших особую подготовку в Экспедиции Службы Егермейстера Двора, и определение предстоящего маршрута, и проведение подготовительных мероприятий на месте, включая переговоры с местными представителями элит, чиновниками, а также простыми пройдохами, умеющими быть очень изворотливыми и наблюдательными, если их правильно к этому мотивировать.

Опять же, всякая подобная экспедиция требовала денег, ресурсов и материалов. Причем, деньги тратились не только на оснащение и дорогу, но и (причем, в основном) на подкуп местных князьков и прочих лиц. Разумеется, очень часто выплаты продолжались и после завершения экспедиции, ведь получатели «комиссионных» нередко были людьми весьма полезными и знающими. Очень много знающими и желающими своими знаниями поделиться.

И могущими быть весьма полезными для операций ЭСЕД.

Не бесплатно, разумеется.

Да, за прошедшие с момента назначения на должность пять месяцев, Анатолий не только успел обвенчаться со своей ненаглядной Натали, но и проделал огромное количество организационной работы, формируя структуры, готовя кадры, открывая операционные базы и официальные представительства ЭСЕД во многих интересных странах, а также расширяя сеть местных помощников и покровителей во всяких интересных местах.

И, свидетельством эффективности расходования его ведомством миллионных средств из фондов Министерства Двора и Уделов, были радостные пополнения в зоопарках и ботанических садах Москвы, Петрограда, Константинополя, Казани, Самары и Нового Илиона, куда поступили редкие животные, птицы и растения из Британской Индии, Египта, Бразилии, США, Персии, Афганистана, Китая, Японии, Кореи, Сиама, Юга Африки, Камеруна, Нигерии, Алжира и того же Мадагаскара. Даже из бурной революционной Мексики.

Одна только экспедиция полковника Михаила Скарятина в Египет чего стоит! Это же целая эпопея и живой материал для ведомства графа Суворина! Дикие звери, пирамиды, зловещие тайны и прочий оккультизм. Да и сам Скарятин, между прочим, человек всемерно колоритный. Умница. Знаток восточных языков, в том числе и древних. Египтолог. В какой-то мере даже оккультист. Человек, умеющий установить контакт с любым чиновником или другим необходимым лицом от погонщика верблюдов до главы правительства. Кого, как не его, было посылать в Египет во главе экспедиции за редкими животными? Тем более что отец его, как и сам Емец, служил ранее Егермейстером Двора. Понятно, что просто егермейстер и глава ЭСЕД – это вещи разные, но, все же, со спецификой звероловства полковник Скарятин был знаком с младых ногтей.


Впрочем, таких колоритный персон, как Скарятин, в ЭСЕД уже превеликое множество. Шестнадцать больших экспедиций было отправлено ЭСЕД за эти пять месяцев. Огромное количество пользы для дела Освобождения проделано. И посмотреть людям в зоопарках есть на что, и интересные сведения постоянно поступают из указанных стран. А, уж, анализируются такие сведения без перерывов и выходных! Анализируются, на основе этих анализов делаются выводы и прогнозы, после чего готовятся операции ЭСЕД в различных частях Старого и Нового Света.

Не зря ведь он, Анатолий, занимает пост Императорского ловчего, так ведь?

Ну, и не просто же так повелел Государь своему ловчему быть готовым к Большой Охоте в любое время и в любом месте?

Почему-то вспомнился Емцу момент попадания торпед в празднично освещенную яхту могущественного Джейкоба Шиффа в гавани Нью-Йорка. Бабах! Шум, крики, погоня, стрельба. Прекрасно они тогда провели время! И какой замечательный подарок преподнесли они покойному Шиффу тогда на юбилей!

А сколько жирных котов с Уолл-Стрита тогда пораскинуло мозгами по бухте!

Биржи тогда месяц лихорадило!

Впрочем, биржи – это не его епархия. Но судя по Высочайше пожалованному имению и графскому титулу, та, Большая Охота на личного врага Императора, пришлась Его Величеству весьма по душе.

И это не последняя Большая Охота. Далеко не последняя.

На самую крупную дичь. Самую.

Не будь он Ловчим Императора.

В общем, подавший в отставку по ранению, вчерашний подполковник Сил специальных операций Анатолий Емец, с мая месяца 1918 года, официально удалился, на заслуженный отдых, радуясь титулу, имению и прелестям брака, получив при этом почетную синекуру в виде забот о зоопарках, ботанических садах, и о том, чтобы подданные Его Величества могли зверюшками и цветочками любоваться.

Всласть.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ АВЛОНИЯ. ВЫСОЧАЙШЕ ПОЖАЛОВАННОЕ ИМЕНИЕ ГРАФА ЕМЦА-АВЛОНСКОГО. 5 октября 1918 года. Рассвет этого дня.

Рассвет. Утро. Постель.

Наталья, не шевелясь и не выдавая своего пробуждения, размышляла над тем, как бы ей выбраться из супружеской постели, да так, чтобы не разбудить мирно спящего мужа. Но рука супруга обнимала ее, и она не представляла себе, как ей выскользнуть из его бессознательных, но таких сладких, объятий.

Но сколько можно спать? Да, ночью им было не до сна, но сколько можно спать-то? Утро уже! Дел полно!

Графиня незаметно усмехнулась своим мыслям. Вот же жизнь у нее, что даже во время медового месяца вместо романтики лезут в голову государственные дела. Две женские партии идут на выборы в Госдуму в России, суфражистки устроили очередной скандал в Европе, газеты «Женский взгляд» и «Sguardo femminile» развернули целую кампанию в поддержку прав женщин и их равноправия с мужчинами.

Много-много дел и забот у нее сегодня.

Доклады агентуры, финансовые отчеты и выплаты. Нужно разобрать предложения графа Жилина, который придумал новую махинацию, призванную увеличить продажи газет и дополнительные способы завлечь новых суфражисток в сети идеалистической борьбы против патриархальных устоев.

Что ж, не зря ведь наш Государь говорит, что через суфражисток мы взорвем Европу и США. Да, так оно и есть. Слишком яркими и соблазнительными выглядят идеи Освобождения и Служения, слишком праздничная упаковка у равноправия женщин в России и Ромее. Свои политические партии и организации, свои газеты. Яркие образы успешных женщин, творивших свой успех самостоятельно, благодаря своим усилиям и своим талантам, а не просто благодаря мужу и его положению. Фотографии знаменитых летчиц, гонщиц, офицеров, ученых, докторов, руководителей экспедиций, в том числе и по линии ЭСЕД, в разные страны мира. Интервью, вспышки фотоаппаратов, стрекот кинокамер, десятки и сотни тысяч экземпляров газет, тиражирующих фотографии, интервью и восторженные отзывы.

Даже знаменитая Империя Кино в Новом Илионе снимала силами своих киностудий все больше новый тип женщин – активных, целеустремленных, свободных. Избавляющихся от груза ограниченности, несущих миру Знание и Освобождение.

В общем, паломничество в Россию и Ромею всякого рода суфражисток и просто активных барышень, приобретало просто массовый характер, даже невзирая на меры против пандемии. Барышни были готовы сидеть на карантине две недели, тем более что их там кормили, поили, устраивали досуг, проводили курсы, читали лекции, показывали кино. Конечно же, дискуссии, клубы и прочие способы самоорганизации. А уж после карантина наступала пора экскурсий, конференций и всего того, что заставляет почувствовать себя частью вдохновленной общности, частью могучей силы, которая обязательно добьется победы.

И чем дольше в Европе и США упираются с предоставлением равных прав женщинам, тем дольше графиня Емец-Авлонская сотоварищи смогут использовать эту тему для подрыва общественного спокойствия за пределами Новоримского Союза, и тем больше рычагов они получат для влияния на политику властей среди стран-членов все того же Новоримского Союза.

«Всемирный Союз Освобождения Женщин», или, как называет его Михаил Второй, Женский Интернационал, - это могучая и влиятельная сила. Сила, в которую вкладываются большие деньги, большие ресурсы, и сила, на которую Император возлагает большие надежды.

Вдруг что-то неприятно защекотало ее щеку, она дернулась и открыла глаза. Анатолий взмахом руки пытался отогнать залетевшую откуда-то муху. Увидев, что жена проснулась, он прошептал:

- Прости, я не успел ее отогнать, и она тебя разбудила.

- Нет, она меня не разбудила. Я давно не сплю.

Муж усмехнулся:

- А я думал, что ты спишь и не хотел будить!

Натали в ответ весело рассмеялась.

- Почему ты смеешься?

- Это я не хотела будить тебя и притворялась спящей!

Емец тоже засмеялся.

- Да, забавно. Но, раз ты, проказница, не спишь, то иди-ка ты сюда…

И притянул ее к себе.

Дела? Дела подождут. Дело молодое!


Глава 5. Токсичный воздух перемен


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. 5 октября 1918 года.

Пропахший хлоркой трамвай словно сам выталкивал своих пассажиров быстрее сделать шаг на улицу, дабы побыстрее вдохнуть свежий, еще не так испорченный дезинфекцией, сырой октябрьский воздух. Скорее, скорее, мимо плаката «Плевок – смерть!», мимо хмуро глядящего поверх маски недружелюбного кондуктора. Поскорее-поскорее, вон отсюда! Поручни, ступеньки, а вот и мостовая…

- Поберегись, православные-е-е!!!

Одуревший от хлорки Владимир Григорьевич непроизвольно отпрянул назад, в хлорную же атмосферу трамвая.

Мимо него прогромыхала подвода, груженная каким-то строительным грузом, опасно торчащим во все стороны.

Шухов чертыхнулся. Наплодила земля русская дураков! Мало того, что тот дурак сам в маске, так еще и на морду кобылы своей маску напялил! Вот же идиот! Где только лямки для маски взял! Несутся не пойми куда и зачем, словно все еще в своей деревне голодраной!

Понаехали!

Бормоча и чертыхаясь, Владимир Григорьевич все же сошел на грешную землю и поспешил к тротуару, опасаясь новой встречи с какой-нибудь, управляемой таким же дураком, кобылой, а то и с целым грузовиком, коих в Новой Москве уже развелось предостаточно.

А трамвай, тем временем, звеня и лязгая, двинулся с места и отправился в очередной рейс из Москвы новой в Москву старую. Шухов хмуро проводил взглядом вагон, в котором давешний кондуктор опять весьма щедро брызгал дезинфекцию по своему салону.

- Душегуб!

Припечатав вдогонку ирода-кондуктора, Владимир Григорьевич и думать о нем забыл, оглядываясь по сторонам и примечая все изменения, которые произошли за ту неделю, которую он здесь не был.

Да, Москва строилась. Строилась бурно и неостановимо. Особенно Новая Москва. Возводимые новые районы резко контрастировали с патриархальной суетой старого центра.

И тут до Владимира Григорьевича дошел парадоксальный символизм пришедшей в голову фразы. Да, уж, именно «патриархальная суета», именно так, милостивые государи! За прошедшие с момента воцарения Михаила Второго полтора года, Москва, – старая добрая Москва, исчезла безвозвратно. На смену размеренности, степенности и всей той купеческой вальяжности, вдруг пришло бурное движение, обновление и то, что принято сейчас именовать Освобождением. И, пусть до полного Освобождения еще очень далеко, но сам дух перемен надежно поселился на улицах Первопрестольной. Как, впрочем, и на улицах всей России. И Ромеи, конечно же.

И разве можно было подумать полтора года назад о том, что Россия выиграет в Великой войне? Да, что там выиграет, а станет одной из самых влиятельных держав мира? Завоюет Проливы, расширится до самого Средиземного моря, почти что до самого Иерусалима, и создаст могущественный альянс держав – Новоримский Союз, где будет играть главную роль? Нет, воля ваша, но о таком полтора года назад и подумать было немыслимо!

Тогда, в феврале 1917-го, Шухову, как и многим просвещенным людям, казалось, что дни монархии в России сочтены, и что революция уже практически свершилась, сбросив Династию Романовых на свалку истории. Но, Династия оказалась гибче, чем могло показаться снизу, и на самую вершину, на трон, взошел брат прежнего Царя Николая - Михаил.

Который и изменил все вокруг. И которому благодарные (и не очень) подданные навешивали всякие эпитеты – от верноподданнических и льстивых, до самых, что ни на есть, хулительных, за которые грозила самая натуральная каторга на двадцать пять лет и отнюдь не в Крыму. Сам же Шухов называл (но исключительно в мыслях!) нового Царя не иначе, как «Потрясателем основ». Правителем, который перевернул все с ног на голову. А, может, и наоборот.

Это одному Богу известно.

В общем, пострадали многие. Особенно всякого рода крупные землевладельцы. Да, и, говорят, что и среди высшей аристократии многие недовольны. И не только там. И не только в России.

Впрочем, самому Владимиру Григорьевичу было грех жаловаться. С восшествием на Престол нового Царя изменилось не только все вокруг, но и отношение власти к нему лично. На него посыпались очень жирные заказы на различного рода ажурные конструкции в разных городах России и Ромеи, главными из которых, разумеется, были башни его собственной конструкции, которые ныне возводились в Москве, Константинополе, Красноярске, Владивостоке и в русском квартале Иерусалима. И пусть не все из этих башен были такими высокими, как на Воробьёвых горах, но каждая из них была важна для Империи и для могущественнейшего Министерства информации, возглавляемого еще более могущественным графом Сувориным, имя которого многие боялись произнести ближе к ночи. Да и днем тоже.


И все башни строились быстро, не имели проблем ни с материалами, ни с рабочими руками, ни с финансированием. Особенно споро строилась башня в Константинополе, и он, посетив давеча столицу Ромеи, даже поразился тому объему работ, который был выполнен.

Вот что значит «Государев заказ».

Отдышавшись, Владимир Григорьевич, пошел дальше по сколоченному из грубых досок тротуару, направляясь прямо к своей цели, видимой издали.

Да, не заметить ее было трудно. Близящийся к завершению шпиль трехсотпятидесятиметровой башни подпирал собой само небо и прятался сейчас в низких октябрьских облаках. Где-то там, за облаками, работают сейчас его люди, продолжая монтаж одного из самых эпических сооружений столицы Империи.

И торопиться у них были причины, поскольку надвигалась зима и все, что они не успеют сделать, придется отложить до весны. Москва – это вам не Константинополь! Тут на морозе не слишком-то поработаешь с металлом!

Впрочем, по плану они и так должны были ввести башню в строй уже весной, но Шухов торопился сделать как можно больший задел еще осенью. Мало ли как оно там будет весной. Время-то какое неспокойное! Даже с работниками могут быть проблемы, если верить газетам и тому, что они пишут о ситуации в Америке и бурлящей гражданской войной Мексике. Да, и в Европе, как пишут, черт знает, что происходит. Так что есть резон поторопиться.

Хотя, в данный момент, рабочих рук в Москве, конечно же, хватало. Стройки Новой Москвы привлекали к себе большое количество обитателей деревень со всех окрестных губерний. Невзирая на объявленную Михаилом Вторым земельную реформу, исход из деревни не только не уменьшился, но и всерьез увеличился, и вся эта масса подалась либо в большие города, либо на стройки имперского значения, либо прямо в Ромею Обетованную. Во всяком случае, именно так ее именовали многие. И не только в крестьянской среде.

К тому же многие были откровенно напуганы возможной перспективой введения более радикальных ограничений в связи с пандемией. Поговаривали даже о полном запрете на передвижение, который может последовать вслед за уже введенными мерами по поголовной регистрации постоянного места проживания и введенными санитарными паспортами, без которых передвигаться, а, тем более, устроиться на работу, было уже весьма и весьма затруднительно.

Вот и валили толпами в Москву все те, кто не мог рассчитывать прокормить семью со своего участка, те, кто не имел особых дел в деревне до весны, равно как и те, кто решился наконец попробовать начать свою жизнь заново, постаравшись устроиться как-то в городе, а затем и переправить сюда свое семейство.

Вот и суетились сейчас вокруг Шухова подобные искатели лучшей доли. В том числе такие, как тот сегодняшний идиот, который напялил на свою кобылу марлевую маску. Впрочем, Владимиру Григорьевичу уже приходилось видеть в масках не только кобыл, но и, прости Господи, котов.


Шухов невольно бросил взгляд туда, куда укатил давешний возница. Но, конечно же, того уж и след простыл. Только суета сует вокруг, да бродящие туда-сюда вчерашние крестьяне.

И, что примечательно, все в марлевых масках! Впрочем, будь их воля, то большинство из них, конечно же, и не подумало бы столь полезную в хозяйстве вещь марать, пачкая ее о свое немытое рыло. Но на стройках Москвы с этим было строго и специальные инспекторы Императорской Службы Спасения, при содействии городовых и даже филеров, внимательно следили не только за исправным ношением марлевых масок, но и, под угрозой крупных штрафов и увольнения, заставляли каждые четыре часа грязные маски сдавать, а вместо них получать чистые.

Конечно, тут надо отдать должное властям и конкретно ИСС – каждый работник на стройках Новой Москвы получил так же и по четыре маски на каждого члена своей семьи. Более того, Департамент профилактики ИСС при поддержке Министерства информации графа Суворина, неустанно разъяснял опасность пандемии «американки», равно как и необходимость мер, по профилактике сыпного и брюшного тифа, оспы, малярии, дизентерии и холеры. А, уж, полные страшилок газеты и плакаты, в которых очень ярко и ужасно описывалось положение в Европе и, особенно, в Северной Америке, никак не позволяли отнестись к вопросу легкомысленно.

Во всяком случае, трамваи, извозчиков, вокзалы, рынки, театры и даже кинотеатры дезинфицировали со всей строгостью. И от «американки», и от блох, и от вшей, и от прочей холеры. А, уж, прививки от оспы вообще массово делали по всей России и Ромее. Во всяком случае, в Москве, Константинополе и других крупных городах они были сделаны практически поголовно.

- Полегче, сударь!

Шухов встрепенулся, столкнувшись с кем-то. С КЕМ-ТО!

- Прошу простить, госпожи офицерессы!

Видная дама в подполковничьей авиационной форме лишь усмехнулась.

- Пустое, сударь. Просто будьте осторожнее, ведь столкнуться вы можете не только с милыми барышнями.

- Еще раз нижайше прошу прощения, сударыни! Разрешите отрекомендоваться, Шухов Владимир Григорьевич, инженер.

Подполковник удивленно подняла брови:

- Шухов? А, прошу простить мой интерес, милостивый государь, не тот ли вы Шухов, который строит вот эту башню?

Польщенный инженер кивнул.

- Точно так, ваше высокоблагородие. Позвольте, в свою очередь, осведомиться, с кем имею честь?

Светские улыбки в ответ.

- Баронесса Любовь Галанчикова.

- Баронесса Ольга Мостовская.

Шухов изумленно воскликнул:

- Позвольте, это же вы летаете в знаменитом женском авиаполке?!

Кивки. Подполковник, усмехнувшись, добавила:

- Истинная правда, Владимир Григорьевич. Эти легендарные летуньи - это мы. Что ж, разрешите тогда отрекомендоваться по всей форме и нам. Подполковник баронесса Любовь Александровна Галанчикова-Филиппова, командир Его Императорского Всесвятейшества и Величия Лейб-Гвардии женского Императрицы Марии дальнебомбардировочного полка «Ангелы Богородицы». Позвольте вам так же отрекомендовать моего бортстрелка – подпоручика Лейб-Гвардии баронессу Ольгу Кирилловну Мостовскую.


Шухов склонил голову.

- Ваши благородства, это честь для меня. Не желаете ли совершить экскурсию на возводимую башню? Обещаю, будет весьма интересно.

Дамы переглянулись.

- Что ж, сударь, время у нас есть. Покажите нам свою знаменитую башню, если мы не слишком отвлекаем вас от государственных дел.

- Показать ее вам – настоящее удовольствие для меня. Прошу!


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 5 октября 1918 года.

Доклад главы русского правительства генерала графа Маниковского был сух и скучен. Листы, таблицы, графики, цифры. Поставки станков и прочего оборудования, строительство новых заводов и фабрик.

В рамках компенсаций за утерю польского промышленного района законтрактованы поставки до конца 1919 года из США в Россию 25 тысяч тракторов «Фродзон» с комплектами деталей для них, причем 10 тысяч из них уже поставлены.

Собственно, американские деньги никуда из США и не уходили, и все движение средств осуществлялось лишь на бумаге, так что 22,5 миллиона долларов по контракту с Фордом просто перешли из одного банка в другой. Как и деньги, за строительство завода тракторов «Форд-Волжанин» в Царицыне с производительностью в 10 тысяч тракторов в год.

Таким же образом закупались в США автомобили «Форд модель Т» и грузовики «Форд модель ТТ», и под них строился (и частично уже работал) завод в Нижнем Новгороде, с производительностью по все тех же 10 тысяч авто в год каждого вида.


Разумеется, не Фордом единым. Та же компания International Harvester поставляла нам тракторы Mogul, Titan, Farmall и значительно расширяла мощности своего завода «Международной компании жатвенных машин в России» в подмосковных Люберцах, отгружались грузовики FWD и «Nash Motors», мотоциклы «Harley-Davidson» и многое другое. И, конечно же, для выпуска всего этого «многого» строились в России многочисленные производственные мощности.

Примерно такая же картина была и в отношениях с Германией. «Daimler-Motoren-Gesellschaft‎», «AdamOpel», «C. D. MagirusAG», «Maybach-MotorenbauGmbH» и прочие, активно и охотно сотрудничали с Россией на деньги от «польского займа». Единственное, в отличие от договора с США, договор с Германией предусматривал закупку готовой продукции не на половину «займа», а на три четверти от суммы. И лишь на миллиард золотых марок мы могли закупать у немцев основные фонды в виде станков, оборудования, при этом Германия крайне неохотно соглашалась открывать у нас производство полного цикла, а ассортимент закупаемой готовой продукции был ограничен только гражданским сектором. Правда, при этом, как правило, закрывались глаза на продукцию, так называемого, двойного назначения, ведь и грузовики, и мощные тракторы запросто могли применяться и в армии. Впрочем, в мирное время мы обязались этого не делать и поставлять грузовики, тракторы, автомобили, моторы и прочие велосипеды исключительно для мирных нужд. Меня это не напрягало, поскольку этих самых мирных нужд у нас было столько, а дефицит автомототранспорта, тракторов и комбайнов был настолько велик, что мы могли потреблять эту «мирную продукцию» в любых количествах.

В принципе, конечно, наиболее разумным было бы вообще организовать на все деньги промышленную революцию в России, но, как я уже сказал, Германия была резко против, да и Америка не особо в восторге, согласившись лишь из соображений скорейшего захвата рынков России и Ромеи американским крупным бизнесом.

В любом случае, вся эта сложная машинерия была нам остро необходима, так что мы охотно брали все. Многие десятки тысяч тракторов, легковых и грузовых автомобилей, мотоциклов, комбайнов, сеялок, строительных машин, экскаваторов, кранов и прочее ежегодно вливались в нашу экономику, промышленность, строительство, мостов, дорог и сельское хозяйство. Но, разумеется, и немцы с американцами были не в накладе, обеспечив свою промышленность серьезными заказами, помогая своей экономике избежать послевоенной рецессии. А поскольку независимость Польши стоила 750 миллионов американских долларов и 3,75 миллиарда золотых немецких марок, выданных польскому правительству в качестве кредита, то и США, и Германия, силами своего крупного капитала, эти средства радостно и осваивали.

В общем, сделка по «продаже» Польши, а точнее, сделка по признанию ее независимости (в статусе совместного протектората России и Германии под гарантии США) нравилась всем, кроме самих поляков. Ну, тут уж, ничего не попишешь – хотели независимости? Получите. А то, что «независимая Польша» оказалась должна всем, как земля колхозу, так за удовольствие надо платить. В конце концов, ни нам, ни Германии, сильная Польша у наших границ была даром не нужна. Ее задача быть буфером между великими державами, вот и все.

Отдельной программой шли «Fiat Auto S.p.A», «Societa Milanese d’Automobili Isotta Fraschini & Сіа», «Pavesi», «Fabbrica Automobili Lancia» и другие итальянские фирмы, которые пришли на рынки Единства вместе с принцессой Иоландой Савойской, а точнее по итогам тайной встречи между вашим покорным слугой и совместной итальянско-ватиканской делегацией в имении «Кусково» под Москвой.

И конечно же, не очень-то отставали и многочисленные отечественные фирмы и общества. Путиловский завод, Мариупольмаш, «Руссо-Балт», АМО, и тот же «Рено Русский» в Рыбинске. Наши поля и дороги, улицы наших городов и гаражи машинно-конно-тракторных станций постепенно наполнялись техникой, без которой нечего было и думать не только об индустриальном рывке, но и даже об элементарном повышении эффективности сельского хозяйства, без которого нас ждет банальный голод.

Что же касается репараций, или как они у нас политкорректно именовались «добровольные взносы в фонд МБВР», то по нашей договоренности с Берлином, германские фирмы аккумулировали суммарные выплаты Германии и Австро-Венгрии, и на эти средства строили нам Беломоро-Балтийский канал, с существенным отличием проекта от известной мне истории, ибо по плану, через Беломорканал могли проходить из Балтики в Северный Ледовитый океан даже линкоры (и авианосцы). Согласие на это строительство стало также результатом взаимной договоренности между Германией и Россией о том, чтобы заключить соглашение, по которому в Балтийское море могли входить только военные корабли стран Балтики. Естественно, в первую очередь, договор был направлен против Великобритании, которая сейчас очень сильно давила на Данию в этом вопросе.

Мы же выразили Берлину опасение, что наш Балтийский флот, вдруг что, банально окажется в мешке и строительство немцами Беломорканала было одним из компромиссов по данному вопросу.

Тут мои благочестивые размышления были прерваны и в дверь тревожно постучали:

- Войдите!

Бледный барон Николай Врангель заговорил, с некоторым ужасом в глазах:

- Ваше Величество! Срочное сообщение! Катастрофа на строительстве башни инженера Шухова в Москве! Обрушение конструкции, имеются погибшие. Обстоятельства происшествия уточняются. Масштаб разрушений неизвестен, поскольку низкая облачность мешает рассмотреть что-либо.

Мое сердце екнуло и нехорошо так заныло.

Уже боясь услышать ответ, спрашиваю ватными губами:

- Что еще известно по делу.

Барон кашлянул и закрыл папку.

- Ваше Императорское Величество! Как сообщают с места происшествия, через проходную стройплощадки прошли инженер Шухов со своими гостьями. Они поднялись на башню и скрылись в облаках. Никаких данных о них более не имеется.

- Гостьями? Дамы?

- Так точно! Две дамы в офицерской форме.

Врангель вновь заглянул в папку и уточнил:

- Как сообщается, вместе с инженером Шуховым на башню поднялись подполковник баронесса Галанчикова-Филиппова и подпоручик баронесса Мостовская.

Ольга!

Я сжал челюсти, чтобы не застонать…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. РЫБИНСК. КОНЦЕРН «РУССКИЙ РЕНО». 6 октября 1918 года.

Из ворот цеха выехал, лязгая гусеницами, очередной бронеход «БР-18». Чуть дальше, в заводском дворе стояли рядком еще пять собратьев выехавшего красавца, а в кузова подъехавших грузовиков «Рено РРГ-18» уже укладывали настилы, собираясь поднять бронеходы на автошасси, для их дальнейшей транспортировки на железнодорожную станцию.

- Скучаете по Парижу, Франсуа?

Франсуа Жульен вздохнул.

- Конечно, Жак. Как можно не скучать по Парижу? Только нет его больше. Мы лишь ностальгируем по прошлому. Прошлому, которого уже нет.

Жак-Филипп д’Амбре заметил:

- Но Париж восстанавливают.

- Жак, вы сами верите в то, что говорите? Город разрушен полностью и его сейчас строят боши. Заново. Даже Эйфелеву башню строят. Из крупповский стали, руками прибывших из Германии бошей.

- Не находите, что в этом есть определенная справедливость, Франсуа? Боши разрушили Париж, логично что им его и восстанавливать.

- Не знаю, Жак, не знаю. Есть в этом что-то… - Франсуа пощелкал пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слово, - грязное.

- Поясните, сделайте одолжение.

Жульен хмуро покачал головой.

- Построенный бошами Париж не станет тем Парижем, который мы знали и любили. На всем, на каждом доме и каждой площади, несмываемым клеймом позора будет стоять отпечаток германского сапога. Я предпочел бы, чтобы Париж вновь отстроили французы. Как русские отстроили свою Москву после пожара 1812 года. Нет ничего позорного в том, что твоя столица была разрушена и сожжена. Но есть что-то противное в том, что враг строит твою столицу, да еще и наживается на этом!

Д’Амбре попытался воззвать к разуму своего собеседника.

- Ну, Франсуа, будьте логичным. Москву отстраивали в том числе и пленные солдаты La Grande Armée Наполеона.

- Пленные! Причем, многие из них осели в России после войны!

- Как и мы.

- Да, как и мы. Хотя мы не воевали с русскими в этой войне и, слава Богу, мы не пленные, а прибыли сюда по доброй воле. Но Париж восстанавливают не пленные боши, а бравые бюргеры, нанятые германским правительством в рамках программы Мирового Банка восстановления и развития.

- За немецкие же деньги.

- Согласен. За немецкие. Но я бы предпочел, чтобы боши выплатили эти деньги Франции и Париж восстанавливали французы. Не знаю, возможно это у меня надуманная проблема, но мне противна одна только мысль о том, что мой родной и любимый Париж трогали грязные руки этих тварей. Чувство такое, что все эти новые дома и улицы просто намазаны дерьмом, на смрад которого слетаются мухи. Просто отвратное ощущение.

Д’Амбре горько вздохнул:

- Понимаю вас, Франсуа. Но, признаем объективно, что Франция проиграла Великую войну, и не нам диктовать условия. Боши были в Париже, а не французы в Берлине. Мы потерпели сокрушительное поражение, и лишь воля союзников по Антанте позволила нам остаться в числе победителей.

- А революция нас доконала.

- Что поделать. Регулярное устроение революций – национальная черта французов. Неслучайной день взятия Бастилии наш национальный праздник. К счастью, у русских эта черта менее развита, и мы имеем возможность наслаждаться в России стабильностью.

Франсуа Жульен хмуро поинтересовался:

- Жак, всегда хотел задать вам вопрос, извините, если он прозвучит бестактно.

- Спрашивайте.

- Как так получилось, что вы, потомок баронов д’Амбре, вдруг бросили все и отправились в глухой провинциальный Рыбинск?

Тот горько усмехнулся:

- Быть потомком баронов не означает, что ты тут же богат и ни в чем не нуждаешься. Кроме того, я – инженер и люблю машины. Да, и мсье Рено предложил мне хорошие условия при переезде в Россию. А ведь наш завод разрушен вместе с Парижем. Промышленность восстановится не скоро. Сами знаете, какая сейчас тяжелая ситуация во Франции.

Жульен знал. Только сегодня он получил письмо от сестры, где та жаловалась на то, что ее муж никак не может найти постоянную работу, что цены баснословно взлетели, а инфляция все с большей скоростью превращает франки в бумагу.

- Решили переждать в России тяжелые времена?

Потомок баронов помолчал, а затем тяжело вздохнул.

- Я не знаю, Франсуа. Возможно я уже не вернусь во Францию. Это я лишь хорохорился, убеждая вас в том, что… Знаете, когда я принял окончательное решение уехать?

- Когда же?

- Я оказался на месте, где шел демонтаж рухнувшей Эйфелевой башни. Ее резали на куски и грузили на немецкие машины. Боши-рабочие что-то там весело обсуждали, и я спросил у одного из них, куда везут металл башни. В Германию, ответил он мне. На переплавку. И засмеялся. Издевательски так. Я едва его не ударил. Какой-то американский офицер из военной жандармерии отвел меня в сторону и попросил не провоцировать международный скандал. Скандал, понимаете? Мол, по условиям Стокгольмского мира, Франция обязалась обеспечить безопасность немецких рабочих, которые будут вести работы в рамках проектов МБВР. Так, что, идите себе дальше, мсье. Я шел прочь и чувствовал себя так, как, вероятно, чувствует себя жертва изнасилования. А боши хохотали мне вслед. Но, что я мог сделать? Мы с позором проиграли войну. И теперь национальный символ Франции сгорел в печах германских заводов.

Они помолчали. Наконец, Жульен спросил:

- Жак, вы уже подали бумаги на принятие русского подданства?

Собеседник покачал головой:

- Нет. Я пока не готов отказаться от присяги верности Императору Генриху. Тем более что французское подданство мне в России никак не мешает.

Жульен криво усмехнулся:

- Два года назад по всей России было очень рискованно иметь французский паспорт. Могли и побить.

- Да, я слышал об этом. Тогдашнее наше республиканское правительство наделало множество глупостей. Вряд ли русским понравились попытки государственного переворота в России, а боевые столкновения с Русским Экспедиционным корпусом во Франции стали верхом идиотизма. Что ж, за все в этой жизни нужно платить. А, точнее, расплачиваться. В том числе и Парижем. Мы еще счастливо отделались, получив назад по итогам войны Шампань, Бургундию и Пикардию. Нам даже кусочек Эльзаса и Лотарингии выделили.

Франсуа Жульен вздохнул. Что ж, Рыбинск отнюдь не Париж. И, вероятно, никогда не станет городом такого масштаба. Но, в отличие от Парижа, воздух Рыбинска пахнет не тленом и пеплом, а живой гарью заводов.

- Франц Васильевич!

Жульен обернулся. К нему спешил мастер Тимофей Кузьмин.

- Что-то случилось, Иван Андреевич?

Тот замотал головой.

- Никак нет, Франц Васильевич, ничего не стряслось. Просто приехал господин Рено и просил собрать всех инженеров.

Франсуа кивнул и обернулся к д’Амбре.

- Идемте, Жак. Наш кардинал созывает своих гвардейцев…


Глава 6. Империя своих не бросает!




ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 5 октября 1918 года.

С минуту барабаню пальцами по столу, глядя в бездну окна. Врангель терпеливо ждет, не решаясь нарушить царственное молчание.

Мои мысли далеко и от него, и от этого кабинета, и, вообще, от всего сущего. Какой рок преследует меня? Как так получилось, что и в этой реальности случилась катастрофа на Шуховской башне? Это же абсолютно невозможное по своей сути событие! Другое время, другая обстановка, другая башня. Нет никакой разрухи и большевистских комиссаров с маузерами. Стройка имперского значения и приоритет во всем. Лучшая сталь, лучшие материалы и вообще всё самое лучшее. Нет и не было отказа ни в чем. Башня строится по типовому проекту, схожие башни строятся в Константинополе, Красноярске, Иерусалиме и Владивостоке. Собраны лучшие инженерные и технические кадры. Нет и не может быть предпосылок к подобной катастрофе. Разумеется, я пока не знаю подробностей, но как же неприятно чувствовать липкий рок, следующий за тобой…

И Ольга. Как так получилось? Как она могла там оказаться? Какой злой рок ее туда загнал?

Ольга-Ольга…

И вновь скребутся кошки в душе. Уже привычное шестое чувство скребет изнутри своими острыми когтями. Что-то происходит. Что-то намечается. И я слишком далеко от центра событий. А это очень плохо. И весьма чревато.

Врангель ждал, не смея уйти без моего дозволения.

- Распорядитесь подать ближний поезд.

- Слушаюсь, Государь.

- Где генерал Духонин?

Начальник моей Канцелярии резонно ответил:

- Не могу знать, Ваше Величество. Сейчас сделаю запрос в Ситуационный центр относительно местонахождения командующего ИСС.

Продолжаю барабанить по столу пальцами. Дурацкая привычка. Никак не могу избавиться. Особенно, если нервничаю. А я сейчас нервничаю. Да.

- Найдите его и передайте мое повеление срочно развернуть штаб у башни. Пусть лично возглавит штаб.

- Немедленно будет исполнено, Государь.

- Что-то еще?

Барон оживился и бодро доложил:

- В приемной ожидают назначенной аудиенции граф Суворин, граф Свербеев, а также господа Ле Корбюзье, Май, Гропиус и Мис ван дер Роэ, которым назначена аудиенция относительно градостроительных планов Новой Москвы и реконструкции Константинополя.

- Передайте всем, чтобы собирались. Поедут со мной. Аудиенцию дам в поезде.

- Слушаюсь, Государь. Также смею напомнить о том, что на четыре часа пополудни вы назначили аудиенцию с лидерами идущих на выборы партий.

- Да, я помню. Переназначьте место аудиенции на Петровский Путевой дворец. Я встречусь с ними там.

Четкий кивок.

- Слушаюсь, Государь. Еще смею заметить, что граф Суворин взял на себя ответственность, испрашивая дозволения на срочную аудиенцию.

Тарабаню пальцами.

- Что ж, просите. Остальные пусть собираются.

Барон исчез за дверью, а я попытался собраться с мыслями. Что ж, Суворин – это интересно. Вряд ли он набивается на аудиенцию ради того, чтобы верноподданнически прогнуться и пожелать Императору доброго утра.

- Ваше Императорское Всесвятейшество…

Взмахом руки останавливаю официальное приветствие.

- Присаживайтесь граф, нет времени на церемонии. Слышали о происшествии на башне?

Тот склонил голову.

- Так точно, Государь. Только что узнал. Именно в связи с этим дерзновенно испрашивал о срочной аудиенции.

- Ваши соображения?

Граф не стал размениваться на политесы, а традиционно взял быка за рога.

- Государь. Я полагаю, что мы должны воспользоваться этой ситуацией. Немедленно.

- Слушаю вас, господин Великий Циник.

- Благодарю вас, Государь. Я слышал в приемной, что вы повелели собираться, и что аудиенцию вы дадите в поезде. Правильно ли я понял, что вы, Государь, собираетесь прибыть в Москву?

- Да, это так.

- В таком случае, Ваше Величество, я рекомендовал бы вам прибыть непосредственно на станцию «Воробьевы горы». Ваше личное появление на месте происшествия произведет благотворный эффект и изменит впечатление в массах относительно произошедшего. Личная забота о судьбе подданных и живейшее участие Императора в спасательной операции всегда хорошо влияет на общественные настроения. Особенно в преддверии выборов. Смею напомнить о том, какой колоссальный эффект произвело ваше и Государыни участие в событиях в Пскове.

Ну, да. Чудесное спасение Пскова от гибели. Дождь, нет, проливной ливень, да, что там ливень – небеса разверзлись тогда в ответ на молитву Императрицы в адрес Богородицы, затушив тем самым и сам город, и пожар на артиллерийских складах. Чудо, как оно есть. Но неофициальный титул Маши «Благословенная» придумал как раз Суворин. Да, не спорю, там было за что. Но именно Суворин подметил нужные слова и сложил их в нужном контексте, а, уж, пропаганда и Церковь лишь подхватили этот нужный контекст, возводя Августейшую чету, и особенно Машу, на пьедестал общественного восторга по всей России и по всей Ромее. И не только у нас. В той же Италии целые восторженные манифестации прошли по улицам городов. Миллионы и миллионы свечей за Чудо, и за Маши благословенное здравие.

Именно так чудо стечения обстоятельств становится Святым Чудом.

- Продолжайте, граф.

- Государь, вы знаете оценки общественных настроений. С каждым днем позиции патронируемых нами партий ухудшаются даже в городах, не говоря уж о деревне. Волнения в провинции, которые невозможно утаить, рождают сомнения и недовольство в городах, и, что особенно важно, в столицах. Ширятся разговоры. Ползут слухи. В магазинах отмечаются признаки недовольства сокращением ассортимента товаров. А сведения о том, что на складах недостаточные запасы зерна скрыть уже невозможно. На войну и ее последствия списать трудности получается все хуже. Нужно что-то, что переломит тенденцию, отвлечет на себя внимание масс хотя на ближайшие дни перед выборами. Не скрою, в последние дни я ломал голову над тем, на какое резонансное событие переключить общественное внимание в дни перед 14 октября, и, едва услышав о катастрофе, я подумал, что это, возможно, то, что нам нужно. Стройка имперского значения. Самая высокая из строящихся башен. Москва, опять же. Скрыть подобную катастрофу от внимания общественности невозможно, даже если бы весь наш аппарат приложил к этому все свои усилия. Как говорится, что случилось - то случилось. Поэтому эту, достаточно рядовую катастрофу, нужно использовать по максимуму, создав вокруг нее ореол героичности. Эта катастрофа отлично усилит впечатление от завтрашней премьеры. «Империя своих не бросает», не так ли?

Я слушал Суворина и его план. Судя по тому, как он путался и прыгал в своей речи с одного на другое, это действительно был экспромт, и он додумывал свою идею, что называется, прямо на ходу. Что ж, он достаточно уверенно себя чувствовал в моем присутствии и не боялся облажаться. Было и такое. Лажался. И не раз. Он не волшебник. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Зато он четко усвоил, что я ценю его мнение и щедро вознаграждаю за удачные идеи. И не только деньгами, разумеется. Титул тоже не из воздуха взялся.

- Допустим, граф. Пока лишь допустим. Но у нас нет понимания, как спасать этих несчастных на башне. И если случится нечто нехорошее с ними, то хорошо ли будет выглядеть Император на этом фоне?

Но смутить Суворина было не так просто.

- Уверен, Государь, что даже если упадет вся башня и погибнет тысяча человек, то лучше, чтобы это случилось в вашем присутствии и при попытке всех спасти, чем будут говорить о том, что, вы, да простит меня Ваше Величество, в то время, как вся Империя следила за спасательной операцией, сидели в Марфино и ловили карасей в пруду. Император должен быть со своим народом и в горе, и в радости.

Внутренне усмехаюсь. Вот за что я ценю Суворина – за его цинизм. Разумеется, мне в этом времени не зададут вопросы из разряда: «Что случилось с башней?» и мне не придется отвечать: «Она упала». Я тут, все же, Император, а не какой-нибудь всенародно избранный. Но, тем не менее.

Тем не менее.

- Ну, хорошо, граф. Допустим. Духонину я уже дал команду разворачивать штаб спасательной операции, так что мой приезд будет к месту и ко времени. Но, имейте ввиду, что ИСС не имеет на сей счет никаких протоколов спасения. Спасение застрявших на башне никогда не отрабатывалось. Пока все, что у нас есть, - это протоколы спасения при пожаре в высотках, которые никогда не отрабатывались даже на учениях, ввиду того, что ни одна из высоток пока не построена. Так что заранее готовьтесь к информационному сопровождению нашей неудачи.

Суворин кивнул.

- Не извольте беспокоиться, Государь. Все будет самом наилучшем виде.

- К завтрашней премьере все готово?

- Точно так, Ваше Величество. Сегодня начинается рекламная кампания.

Обдумав сказанное, подвожу итог:

- Что ж, начинайте, граф. Я надеюсь на ваш всех изумляющий фарт и профессионализм.

Глава имперской пропаганды поклонился.

- Благодарю за оценку моих скромных трудов, Ваше Императорское Величество.

Суворин исчез за дверью, а на его месте образовался полковник Абаканович.

- Ваше Императорское Величество! Поезд ожидает вас на станции, к подъезду подан автомобиль. Прикажете одеваться?

Киваю:

- Да, Николай Николаевич, извольте.

Адъютант помогает мне облачиться в шинель, надеваю фуражку на голову, и мы вместе выходим из кабинета.

Поездка на место катастрофы. Я согласился с Сувориным, но еду туда отнюдь не по его рекомендации. Я и так ехал туда. Там – Ольга. И плевать я хотел на любой пиар.

Вот, собственно, и все.

Хотя бы потому, что она моя прабабка. Хотя бы потому.

Стук наших каблуков по лестнице. И вот мы уже выходим из дверей.

- Государь, ваш автомобиль.

Абаканович указал на ожидающее меня авто. Но тут я заметил нечто, что заставило меня остановиться. Двое мальчишек играли с собакой.

У меня екнуло сердце. Как говорится, все бы ничего, если не два «но». Первое – там оба моих сына. Официальный сын Георгий и тайный – Михаил. И это ладно, в конце концов, учатся они в одном классе и тут тусуются на каникулах в составе банды Георгия. Но, вот собака…

Это было не просто второе «но». Это событие вселенского масштаба. Огромный и яростный Дик, не признающий никого, кроме Георгия и меня, вдруг позволяет себя щекотать постороннему мальчишке! Представляете злобную ужасную Собаку Баскервилей и играющих с ней мальчишек?


Это было настолько пугающе необычно, что я тут же повернулся и, вместо авто, направился в сторону резвящихся пацанов.

- Привет.

Михаил, узрев меня, тут же подорвался на ноги, и, встав по стойке смирно, отрапортовал:

- Здравия желаю Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие!

Георгий позволил себе более расслабленный подъем, отряхиваясь по мере принятия вертикального положения, и ответил спокойно:

- Привет, пап. Ты уезжаешь?

Киваю, задумчиво глядя на виляющую хвостом огромную кавказскую овчарку.

- И каким образом твой Дик подпустил Мишу к своей драгоценной персоне?

Георгий пожал плечами.

- Подбежал, понюхал и начал лицо лизать.

- Вот как? Хм…

Мишка смущенно кивнул, в ответ на мой немой вопрос. Интересные дела сегодня происходят вокруг меня.

- А ты не испугался?

Мальчик шмыгнул носом и кивнул.

- Очень испугался, Государь. Когда Дик положил мне лапы на плечи, я чуть чувств не лишился. А он меня лизать…

- Понятно.

Вот оно как значит. И что это значит? Значит-значит, это значит… Пес, что, генетическое родство чувствует? Но от него даже Мама шарахалась! Вот и поди знай, что это все значит. Ясно только, что прежде Дик никого к себе не подпускал, кроме меня и Георгия. И в Звездном лицее приходилось его держать отдельно, и сыну приходилось до занятий и после занятий выгуливать своего пса, кормить его и ухаживать за ним. Да, что там говорить – Дик был злобной и ужасной легендой Звездного городка! А тут такой конфуз – лицо лизать…

И тут Георгий меня добил:

- Пап, а можно мы сегодня будем кормить твоего Марса?

Я даже запнулся. Потом озадаченно напомнил:

- Двое неосторожных дураков были убиты ударом копыта, семеро покалечены и без счета народу укушены. И вы собираетесь к нему подойти? Даже думать об этом забудьте!

- Но мы же вчера его кормили!!!

Мишка толкнул тайного брата в бок, и тот тут же запнулся, сообразив, что сболтнул лишнее. Я строго посмотрел на обоих:

- Та-а-ак… Кормили, значит???

Оба, понурив головы, кивнули.

- Интересно. И как же вы его кормили?

Георгий пожал плечами.

- Ну, как… Как обычно коня кормят-то? Яблоками…

- Угу. Яблоками, значит… А как вы, голуби, попали в его конюшню-то? Она же охраняется от таких вот дураков, как вы!

- Подумаешь, охраняется! Мы через крышу влезли с соседней конюшни. Там можно пролезть.

Вот так вот. На охраняемый объект. Забавно. Охране пламенный привет я непременно передам.

- И что он с вами сделал?

- Сначала фыркал, потом успокоился. Яблоки он очень любит.

Яблоки-то он любит, это верно, но только не подпускал он к себе никого. Даже Машу терпел только в моем присутствии. Да еще старого конюха-ингуша признавал, который его и нашел на Кавказе. А тут такое…

- Так, голуби сизокрылые. Без меня к Марсу не ходить, через крышу не влезать и ждать моего возвращения. Понятно???

Оба синхронно шмыгнули носами и кивнули.

- Ну, вот и славно. Ведите себя и впредь хорошо.

Новые кивки. Свежо, как говорится, предание, но верится с трудом. Наградил меня Господь сыновьями…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- И как нас будут отсюда снимать?

Шухов невесело покачал головой.

- Откровенно говоря, ваше благородство, я пока не знаю. И лифт, и лестницы повреждены. Причем и сверху, и снизу. Подобное происшествие не предусмотрено никакими планами.

Галанчикова хмыкнула.

- И, как, позвольте вас спросить, милостивый государь, нам бы помогло наличие лестницы наверх? Там же еще хуже, чем здесь.

Создатель башни кивнул.

- Да, там хуже. Во всяком случае, там точно холоднее и ветренее. Но там башня сужается и можно, в теории, послать наверх воздушный шар с тросом. Где-то его могут и поймать, особенно, если шар не один и не идет вдоль центральной оси башни. В нашем же случае, нужно точно попасть шаром прямо в нас. Впрочем, с учетом того, что шахта лестниц находится с подветренной стороны, а сильный ветер будет неизбежно сносить шар на противоположную сторону башни, это пока не видится настолько уж реальным. Да, и облачность, опять же…

- Неужели нет никаких веревочных лестниц или чего-то такого?

- Нет. Как вы представляете себе веревочную лестницу в сотню метров длиной? И как спускаться по ней, раскачиваясь на ветру? Разумеется, у нас есть монтажные клети и веревки, но это все не решит нашу проблему, поскольку их длина недостаточна для эвакуации.

- А на башне кто-то еще остался, кроме нас?

Инженер лишь пожал плечами.

- В теории, на башне было до сорока монтажников. Но, что там произошло наверху, мне отсюда не видно.


- М-да.

Галанчикова даже крякнула от досады. Да, идея подняться на смотровую площадку башни уже не выглядела столь привлекательно. Тем более что облачность почти сразу опустилась ниже уровня смотровой площадки, не дав им толком ничего рассмотреть. И, спрашивается, что летуньи не видели в небесах? Собственно, что их подняло сюда? Просто лишь любопытство. Такой знаменитый объект, такая стройка, ведь о ней все пишут! Тем более что Ольга Мостовская не видела Москву с высоты птичьего полета, отчего было не сделать приятное подруге?

Да, они действительно сдружились за этот год. Столько всего пережито вместе, сколько вылетов, сколько боев. Ну, а то, что Ольга явно имела какие-то личные тайны, так у кого их нет? У кого-то меньше, у кого-то больше. Вот у Мостовской, их явно «больше». Причем, в личном деле все было ясно и понятно. Погиб муж, полковник Мостовский. За подвиг был пожалован посмертно баронским достоинством, которое и унаследовали Ольга с сыном.

Ничего особо необычного.

Сына Мишу, по Высочайшему повелению, приняли в одно из самых престижных ныне учебных заведений – Звездный лицей, где учатся дети героев, погибших за Отечество. Сама же Ольга, отправилась на фронт, мстить за мужа.

Тоже ничего необычного.

Разве что назначение вдруг звания «зауряд-прапорщик» было достаточно необычным, для дамы, которая не имела к армии, авиации и вообще технике ни малейшего отношения. И зная порядки в Императорской авиации (да и в армии в целом), это было уже нельзя объяснить простой историей, поскольку офицерские чины и даже звания «зауряд» просто так не раздавали. А значит, есть кто-то, кто имеет возможность это сделать.

Конечно, поспособствовать вполне мог брат погибшего мужа, граф Александр Мостовский, посол России во Франции, но это, все же, совсем другое ведомство, так что…

И кстати, за очередной подвиг, на этот раз дяди, спасшего, ценой своей жизни, короля Франции и его царственную мать, сын Ольги и получил в наследство французский титул маркиза Ле-Блосьер, который незамедлительно (что тоже весьма необычно, хотя и объяснимо) был признан Государем Императором.

В общем, ее подчиненная и подруга была личностью, с одной стороны, достаточно понятной, а, с другой, весьма загадочной. С явным покровителем где-то там, на самых верхах властного Олимпа. Но, если это так, что она делает в авиации? Ладно бы она, как сама Люба, бредила и жила небом, рвалась ввысь, сцепив зубы училась летать и сделала авиацию своей профессией, так, нет, Ольга просто попросилась в авиацию и все. Якобы.

Галанчикова тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение.

Было холодно и очень ветрено. Поток воздуха гнал влагу облаков сквозь башню, и капли то и дело срывались с ее металлических конструкций. Хорошо хоть они с Ольгой одеты в кожаные куртки, штаны и сапоги, а на головах у них новомодные летные кожаные шлемы. Да и сами они к облакам привычные. Но каково же господину Шухову в его обычном пальто? Наверняка оно уже насквозь пропиталось влагой.

Покосившись на инженера, Люба кивнула своим мыслям. Да, вряд ли Шухов планировал сегодня сюда подниматься вообще. Решил быть галантным кавалером и выгулять дам. Вот и выгулял.

- Ваши благородства, не желаете ли вина?

Обе дамы изумленно поглядели на кавалера, но Шухов лишь открыл портфель и вынул оттуда, ко всеобщему изумлению, бутылку.

- «Черный полковник» завода «Архадерессе». Рекомендую. Очень достойное вино. По случаю приобрел в Крыму, по дороге из Константинополя в Москву. Планировал выпить в честь окончания нынешнего сезона строительства этой башни. И судя по всему, сезон этот здесь действительно закончился…

Он тяжело вздохнул. Затем хмыкнул.

- Простите, милые дамы, но я предложил не подумав.

Мостовская удивилась.

- Передумали?

Шухов покачал головой.

- Нет, ваше благородство. Просто я сообразил, что ни бокалов, ни просто банальных стаканов, у нас здесь не имеется.

Галанчикова усмехнулась.

- Ну, штопор-то у вас имеется?

Кивок.

- Да, конечно. В портфеле.

Подполковник по-свойски хлопнула инженера по плечу и рассмеялась.

- Так в чем же дело? Вы, сударь, имеете дело с гвардейскими офицерами! Пить из горла бутылки для офицеров Лейб-Гвардии - это самое шикарное дело!

Все рассмеялись, и Шухов полез в портфель за штопором.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. 5 октября 1918 года.

Первой, ожидаемо, прогромыхала бронедрезина.

Ротмистр Арцыбашев прокричал:

- Товсь! На караул! Равнение на эшелон!!!

Оцепление встрепенулось и вытянулось перед проезжающим бронепоездом «Святой Георгий Победоносец». Никто не знал точно, где именно едет Государь, а потому «тянулись» на любой состав, проезжающий мимо них. Более того, знающие люди утверждали, что именно на бронепоезде и ездит Император, а поезд следом идет лишь для отвлечения внимания возможных бомбистов.

Но, эти соображения вообще не его ума дело. Арцыбашев и его люди как раз для того здесь, чтобы никто из злоумышленников к рельсам подойти не мог, и, не то, чтобы бомбу заложить, а даже гайку не смог бы свинтить.

А вот и сам поезд. Паровоз и три вагона. Ротмистр привычно вытянулся, силясь разглядеть в пролетающих мимо окнах поезда лик самого Государя Императора…



* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. ВАГОН ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 5 октября 1918 года.

Прекрасный денёк, что и говорить. Именно так я мечтал отметить именины своих детей. Почти две тысячи километров и две тысячи дел между нами. Как же я соскучился за ними, кто бы только знал. Будет ли и у меня время для простого семейного счастья? Будет ли время, когда не будет угрозы войн и революций, когда наступит в стране моей мир и благополучие, когда не буду я первым делом кидаться проверять сводки Ситуационного центра, а буду просто обнимать мирно спящую жену и ни о чем, кроме неё не думать?

Пустые мечты. Отвратительная у меня работа.

Кисло усмехаюсь сам себе. Спрашивается, ввел конституционную монархию, через девять дней состоятся выборы, изберут каких-то, прости Господи, народных избранников, а те выберут премьер-министра, ну, так радуйся, пусть другие головой пухнут за державу, а ты-то теперь можешь наслаждаться жизнью – дурака валять или ворон в парке стрелять. Да, как бы не так! Полномочия, как у английской королевы, говорите? А вы сначала узнайте объем власти и полномочий английской королевы. А у меня этого добра куда больше, даже невзирая на всю, якобы, конституционную монархию.

Да, я уже не Самодержец Всея Руси, но дуалистическую монархию никто не отменял. Можете ее обозвать конституционной, я не возражаю. Суть и объем моей власти от этого не изменится.

А потому сводки Ситуационного центра по утрам, ежедневные доклады разведок и министров, совещания, протоколы, интриги и смертельные схватки под ковром. И торговля Августейшей мордой перед миром и подданными.

Бедная Маша. Ей же еще хуже сейчас.

Редкое оцепление мелькало за окном. Картина, ставшая уже привычной до рутины. Тридцать километров пути и тридцать километров оцепления. Пусть достаточно символического оцепления, но, тем не менее. Имеет ли смысл так расходовать ресурсы? И, ладно, тридцать километров, но когда тысяча или две? Иной раз и подумаешь, а точно ли тебе надо куда-то ехать?

С другой стороны, вспомнишь судьбу царственных предков и прочих родственников, которым всякого рода бомбисты радикально укоротили жизненный путь, и задумаешься – может, будь они чуть менее беспечными, так и смогли бы сделать для России чуть больше?

Нет, оцепление более-менее плотно стояло только в действительно рискованных местах, в чистом же поле охрана стояла лишь в визуальной видимости друг друга, но даже такое оцепление в немалой степени гарантировало, что никто не сыграет со мной в операцию «Рельсовая война» или «Концерт», и что мне не придется, как моему царственному родителю, держать на своих плечах крышу вагона после катастрофы.

Разумеется, никто не дал мне долго рефлексировать в одиночестве. Нет у Царя подобной роскоши. Соседний вагон полон гостей и каждому из них от меня что-то нужно. Или мне от них, что еще хуже. Так что стук в дверь был вполне ожидаемым.

- Да!

Полковник Абаканович не замедлил явиться на зов.

- Государь! По вашему повелению в приемной ожидает Министр иностранных дел граф Свербеев-Новоримский.

- Что ж, проси, раз ожидает.

Адъютант изобразил веселую гримасу, означавшую, что шутку юмора он оценил. Прогиб засчитан. Впрочем, мне было решительно наплевать. Все это лишь ритуальные танцы с бубном. Традиция, не более того. Но, и не менее.

- Ваше Императорское Величество!

Свербеев склонил голову в церемониальном дворцовом поклоне.

Указываю на кресло:

- Присаживайтесь, граф.

- Благодарю за честь, Ваше Величество.



Сверкая золотом придворного мундира Министр присел на краешек кресла, деловито раскрыл папку и приготовился к докладу.

- Государь! Из наших посольств в Румынии и Сербии продолжают поступать тревожные сведения о том, что оппозиция предстоящему браку с Великими Княжнами Ольгой и Татьяной Николаевными усиливается. Особенную тревогу вызывает активизация германского посольства в этих странах. Немцы, наряду с британцами, прикладывают усилия, дабы сорвать намечающееся бракосочетание. Позиции антирусской партии в Белграде и Бухаресте весьма усилились. Наряду с этим, наш посол в Германии господин Шебеко доносит, что в Берлине наблюдаются явные приготовления к действиям, направленным на окончательное решение «австро-венгерского вопроса».

Я слушал главу МИДа. Что ж, удивляться не приходится. Невзирая на все наши предварительные джентльменские устные договоренности с Германией, Берлин старательно расширял сферы своего влияния в Восточной Европе и на Балканах. Отчасти, это была дальняя стратегия, а отчасти средство давления, ибо они таким образом стимулировали нас поскорее формализовать раздел мира между Москвой, Берлином и Вашингтоном. И главным вопросом тут была судьба Австро-Венгрии. Я всячески препятствовал ее разделу, в чем, честно говоря, не имел союзников даже среди ближайших союзников.

- Что в Болгарии?

Свербеев, чутко улавливавший мое настроение, с готовностью ответил:

- Из Софии так же поступают сообщения о брожениях по поводу брака с принцессой Мафальдой, но там хотя бы нет аргумента по поводу гемофилии, да и саму принцессу Мафальду никто не посмеет обвинить в принадлежности к разряду «опальных семей».




Ну, это да. Обвинить в опальности дочь Римского Императора не получится ни у кого. Даже злопыхатели не могут отрицать перспективность этого брака. Тем более, что перспективная невеста имеет в родных сестрах Императрицу Единства. А вот с девочками Николая все значительно хуже. Но других девочек у меня под рукой нет, а Румыния с Сербией нам очень нужны. Но это я знаю, что у двух старших дочерей Ники нет гена гемофилии, а как я это могу объяснить остальным, особенно при Дворах в Белграде и Бухаресте?

Опять же, откуда я такой уверенный нарисовался? Вычитал в какой-то медицинской статье в своем будущем? Мало ли кто и что в этом самом будущем писал! Может это и не так на самом деле. И вот родится в какой-нибудь Румынии гемофилийный наследник, как у Ники Алексей, и что тогда?

Ладно, чему быть, того не миновать. В конце концов, пока свадебка, пока то, пока сё, год и пройдет. А там видно будет. Может и обойдется все. Отступать все равно некуда. Потеря лица для монарха – это даже хуже, чем для японского самурая. Ему-то что? Пырнул себя железкой в пузико и отдыхай.

- Разосланы ли приглашения на частный прием у Великого Князя Николая Александровича?

Свербеев склонил голову.

- Точно так, Ваше Величество. В полдень, 13 октября, в Малом Николаевском дворце в Константинополе состоится прием. Приглашения разосланы всем, кто был в списках.

- Наша контрпропаганда?

- И по дипломатическим каналам, и по линии русского культурного центра в каждой из означенных столиц, и через публикации в прессе, в том числе и оппозиционной. Однако, смею заметить, что этого недостаточно. И в Бухаресте, и в Белграде имеют виды на куски распавшейся Австро-Венгрии, и наша сдержанная позиция по данному вопросу добавляет вес словам наших оппонентов. В той же Румынии вопрос Трансильвании стоит очень остро и даже сторонники брака с русской Великой Княжной используют этот аргумент для усиления собственных позиций. Мол, русская жена наследника престола поможет заручиться поддержкой России в части притязаний на Трансильванию.

А Трансильвания – это война. Большая война, в которую мы окажемся втянуты. Война, которая нам сейчас абсолютно не нужна. Новая бессмысленная свалка, в которой у России нет и не будет никаких жизненных интересов. И это при том, что румыны, вне всякого сомнения, будут раздавлены венгерской армией, даже если АВИ распадется. Не умеют румыны воевать, ничего тут не попишешь. И опять придется нам, как это уже было пару лет назад.

Черт бы побрал всю эту болезненную гордость малых народов. И моду на провозглашение разного рода империй. Каждый удельный князёк мнит себя императором. Причем, иной раз даже не знаешь, с какой стороны ждать подвоха. Та же Мафи, насколько я убедился, девочка очень амбициозная, да так, что, Маша на ее фоне даже бледнеет. И, уж, Мафи точно не удовлетворится банальным статусом «Царица Болгарская». А значит, когда-нибудь и отсюда следует ждать бациллу великодержавности, тем более что болгары в минувшей войне действительно себя показали самым наилучшим образом, а получили лишь крохи. Конечно, главным достижением для них было чудесное перемещение в стан победителей, но это ведь забывается очень быстро и считается само собой разумеющимся.

Ладно, Мафи и Болгария – это вопрос будущего. А вот Сербия и, главное, Румыния – это, как раз, очень и очень серьезно. Румыния – это путь из России в Ромею, это защита Черного моря и всех наших приготовлений в Николаеве, Севастополе и Мариуполе, это прикрытие Одессы, это дополнительные сотни километров, препятствующие вражеским бомбардировщикам наносить удары по нашим промышленным центрам. В конце концов, Румыния — это сельское хозяйство и хлеб, который нам остро необходим сейчас.

И Румыния ждет от нас сигнала об одобрении их притязаний на Трансильванию.

- Какие свежие данные по анализу настроений в Австро-Венгрии в преддверии референдумов 13 октября?

- Пока данные по землям разнятся, Государь, но общая тенденция такова, что распад Австро-Венгрии видится весьма вероятным.

А это плохо.

Это - война.

- Постарайтесь внушить официальному Белграду, и, в особенности, официальному Бухаресту, что эти браки не могут рассматриваться в отрыве от той помощи, которую может им оказать Россия в трудный час. Не конкретизируйте. Но намекните. Их запросы очень велики, и мы хотим видеть практическое обеспечение этих запросов. И, вообще, дочери Николая – мои любимые племянницы, я их люблю всем сердцем, как своих детей.

Ну, практически.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Ветер усилился, что было хорошо и плохо одновременно. Хорошо, что появилась надежда на то, что сильные порывы наконец-то прогонят эту вязкую хмарь. Плохо то, что стало еще холоднее и от этого холода уже не спасали даже кожаные «доспехи» летчиц, не говоря уж о мелко дрожащем Шухове, пальто которого просто было покрыто каплями влаги.

Ни выпитое вино, ни попытки шутить, ни что другое уже не согревали пленников башни. Дамы пытались прикрывать кавалера своими кожаными «телами». Тот, по началу отнекивался и сильно смущался, но после окрика подполковника, все же наступил на свою гордость и позволил «милым барышням его согреть».


Стоя чуть ли не в обнимку с мужчиной, которого увидела сегодня впервые в жизни, Галанчикова внутренне усмехнулась. Да, видел бы ее сейчас ее Борис! Скандала бы ей не избежать!

Впрочем, откуда ему тут взяться? Наверняка где-то сидит сейчас в тепле чайной, да дела свои обсуждает, даже не вспоминая о ней.

Да, странный у них брак. Она – бывшая актриса, профессиональный пилот с семилетним стажем, участница множества самых отчаянных перелетов, испытатель новейших моделей аэропланов. Он – купец первой гильдии и один из «хлебных королей» России. Она – рвалась в небо, а когда началась война – рвалась на фронт. Он - зарабатывал огромные капиталы на торговле зерном и не только. Он - предлагал ей купить какой угодно аэроплан (Хоть десять! Целый завод!), лишь бы она осталась в Москве. Она - бросила все (включая мужа) и отправилась на войну.

Не смогла Люба сидеть сиднем дома, когда вся Россия воюет. С её-то опытом!

Но, как уже было сказано, муж, Борис Филиппов, не очень-то одобрял ее патриотический порыв. Впрочем, его надеждам на то, что тяготы и лишения войны заставят его супругу одуматься и вернуться в сугубо гражданскую авиацию, сбыться было не суждено. Да, и как она могла отказаться, когда все воюют? Та же Евдокия Анатра, например. Или княгиня Долгорукова. Или, вот та же Ольга Мостовская. Целый ее дальнебомбардировочный полк.

А муж… Что муж? Не складывалось у них все как-то. Детей не было. Борис был весь в своих купеческих делах и побывал у них в полку лишь один раз. Да и то…

Окинув хозяйским оком свою жену, самолеты и барышень вокруг воздушных машин, Филиппов тут же сел в свой автомобиль и молча уехал.

И лишь через неделю, за утренним чаем, Люба узнала о том, что муж купил старое строение фабрики и склады, заказал все необходимое оборудование и даже нанял контору, которая уже начинала формировать портфель заказов и искать поставщиков.

Глаза купца горели воодушевлением:

- За кожей – будущее! Одних казенных подрядов на обеспечение кожаными куртками, штанами, сапогами и прочим, всей этой вашей авиации и прочей машинерии сколько можно получить! Броневики! Авто! Вы же там все в коже ходите! Даже на земле! А какие на вас одежды в небе и сколько ее! А мода на вас сейчас какая пойдет! Это же какие деньги, Любушка! Миллионы, как есть, миллионы!!! Слава Тебе Господи, что сподобил меня проведать тебя, радость моя, на этом вашем чертовом аэродроме, гори он огнем!!!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- И передайте всем моим подданным – Империя своих не бросает!

Подождав, пока пишущая братия закончит записывать мое пиар-послание, Министр информации объявил:

- Благодарю вас, дамы и господа. Высочайшая аудиенция для прессы и фотосессия окончены. Его Императорское Всесвятейшество и Величие ожидают государственные дела.

Я выдохнул сквозь зубы, глядя на то, как под отеческим взором графа Суворина расползается во все стороны снимающая публика, коей тут столпилось превеликое множество. Даже, если не считать тех, кто относится к Высочайшему пулу, поскольку набежали все, кому ни лень. А уж сколько зевак! Трамваи только успевали подвозить толпы охочих до дармовых зрелищ. И толпы эти становились все больше и больше.

Уверен, что генерал Климович поседеет сегодня весьма и весьма значительно.

Зевак, конечно, ограничивали и отгоняли подальше от башни, указывая на возможность обрушения, но это лишь разжигало аппетиты толпящихся.

Да, толпа, как она есть. Жадная к зрелищам, беспощадная в своем сочувствии, агрессивная выше всякой меры и, в то же время, готовая на искреннюю жертву.

Москва получила свое шоу.

И свое испытание.

Нет, в принципе, я был согласен с главой МинИнформа относительно того, что любую катастрофу надо не замалчивать, а максимально громко возглавлять ее разбирательство, а, еще лучше, сделать ликвидацию последствий произошедшего каким-нибудь отдельным эпическим… э-м-м, ну, вы поняли. Который, сам по себе, затмит … изначальный. Как говорится, на каждый … найдется свой отец!

Да, был с ним согласен, но вот эти вот фотосессии иной раз меня бесили до невозможности.

Но, увы, тут ничего не поделать. Отеческий взор, героическое лицо, слова, преисполненные державной мудрости.

Торг Августейшим лицом.

Одних только спецслужб сколько у меня занимается мониторингом общественных настроений! Пять государственных и пять, пусть небольших, но сугубо неофициальных (читай – моих личных), которые финансируются за мой счет и работают не на какую-то абстрактную Державу или на конкретное свое начальство (что скорее), а на меня лично. И все эти спецслужбы друг за другом яростно приглядывают, стараясь найти у конкурента малейшие признаки измены или банальной крамолы.

И барометр общественных настроений был одним из тех индикаторов, по которому я мог судить о том, не начала ли какая-то спецслужба свою игру, пытаясь исказить объективную информацию в чью-то пользу.

Учитывалось все – слухи, сплетни, пересуды на базарах, треп во всякого рода заведениях, разговоры в автомобилях такси и в пролетках извозчиков, болтовню за чаем с гостями, обсуждения газет или фильмов, литературные вечера, пересуды в бараках многочисленных строек, куда набились подавшиеся в город из деревни. Тюрьмы, армия, бани. Даже каждый храм мог стать (и становился) источником сведений о настроениях прихожан. Нет, мы не требовали нарушать тайны исповеди и не вынуждали священников указывать на болтунов-идиотов, но общую сводку о том, какие темы сейчас волнуют паству, мы получали.

Разумеется, «охранка» не хватала буквально каждого болтуна. Более того, мы использовали и своих собственных агентов для нужной нам «болтовни» и продвижения слухов в массы. Впрочем, тут нужно понимать, что даже самое полицейское государство не в состоянии контролировать огромную массу населения. Это физически невозможно. Мы старались охватить хотя бы ключевые группы и отдельных значимых лиц. Но общую картину мы имели.

Так что, когда я говорю о рейтинге, я имею ввиду более-менее объективные данные, а не ту «теплую ванну» докладов, в которых жил Ники.

Но, повторюсь, в чем прав Суворин, если уж облажался, так возглавь процесс, а не трусливо прячься от него.

Именно поэтому вокруг меня сейчас было много фотографов и кинохроникеров. Император не прячется и не делает вид, что ничего не произошло. Случилась беда – я вместе с подданными. Возможно, именно поэтому я все еще Император. Как говорится, и в радости, и, тем более, в горе.

Возможно, это не такая уж и катастрофа, пока всего-то несколько погибших. Случись это где-то в Мариуполе, я бы даже и не узнал об этом. Но, это Москва, это стройка имперского значения. «Государев заказ», в конце концов. Десятки тысяч зевак вокруг. Моих подданных. Как я могу сделать вид, что меня это не касается? Хватит с меня имиджевой катастрофы Николая, когда он тогда, в день Ходынской трагедии, умудрился явиться на бал в честь своей коронации, при том, что трупы его верных подданных все еще валялись по канавам и оврагам, а мертвецкие были переполнены обезображенными телами!

Нет. Империя своих не бросает.

И, уж, тем более, не бросает Император.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

Императрица хмуро барабанила пальцами по многострадальной столешнице, на которой лежали листы свежего оперативного доклада Ситуационного центра. Дурацкая прилипчивая привычка Михаила.

Господи, но почему всегда так бывает? Стоит только начаться проблемам, так они тут же начинают сыпаться, словно из того пресловутого Рога Изобилия! Не зря в народе говорят: «Пришла беда – открывай ворота», ох, не зря! И бед, там, за воротами, уже целая толпа собралась! И большая часть из них пришла незвано и неожиданно. Впрочем, кто и когда, в здравом уме, призывал беды на свою голову?

И даже, такая, казалось бы, пусть досадная, но, все же, малозначимая и довольно банальная вещь, какой на самом деле и была катастрофа на башне инженера Шухова в Москве, вдруг начала превращаться в серьезную проблему для нее лично. Да, башню жалко, но, во-первых, она не одна такая строится, во-вторых, обрушение части секций лишь замедлит строительство, а, в-третьих, бывали беды и похуже. И как-то пережили. На ближайшее время есть угрозы и куда похуже.

Пандемия. Выборы. Смута. Голод. Гражданская война. Внешняя угроза.

Какая уж тут башня…

Все так, если бы не одно «но».

И имя этому «но» - Ольга.

Прочитанное в докладе не слишком-то обрадовало Машу. Мягко говоря. Нет, она все понимала, с политической и пропагандисткой точки зрения, Миша все сделал правильно. Зеваки бы обязательно собрались и одному Богу известно, чем бы там все по итогу обернулось. Тем более что скоро выборы, да и, вообще, продемонстрировать заботу о подданных всегда полезно. Но только ли это двигало Мишей, когда он, отменив все аудиенции, спешно примчался на место событий?

Только ли тут пропаганда и желание оседлать волну?

И только ли скрытое переживание за мать своего тайного сына?

Или, может, в ее Августейшую голову уже в голову лезут глупости ревности?

Но, с другой стороны…

В жизни всякое случается. Бывает, что в моменты подобных потрясений, люди вдруг понимают, что старая любовь никуда не делась. И, что тогда Маша будет с этим делать?

«Пресвятая Богородица, помолись за меня, грешную! Успокой душу мою метущуюся, укажи путь благочестивый…»


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШТАБ СПАСАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ. 5 октября 1918 года.

Генерал Духонин, по своему обыкновению, не стал ютиться в клетушках административного корпуса стройки, а немедленно приказал развернуть большую штабную палатку, где мы и пребывали в настоящее время.

Командующий ИСС и этой спасательной операцией очень быстро взял все бразды правления в свои руки, подчинив Императорской Службе Спасения военные, полицейские и гражданские власти в районе, замкнув на себя все происходящие вокруг башни процессы.

- Государь! На объекте произошло обрушение конструкций. Ввиду обрушения погибло четверо рабочих, которые находились на строительной площадке, а также еще два тела было обнаружено при осмотре места катастрофы. Эти двое, с учетом характера увечий, по всей видимости, упали с высоты. Еще двое монтажников получили ранения на земле, один из них весьма плох. Оценить точные масштабы произошедшего не представляется возможным ввиду низкой и плотной облачности. Судя по характеру упавших на землю обломков, и на основании показаний главного инженера строительства господина Ковальского, можно сделать вывод о том, что произошло разрушение элементов монтируемой шестой секции башни. По предварительным данным, Государь, вниз не спустились тридцать шесть человек, включая господина Шухова и двух офицересс, которых он провел на башню для экскурсии.

- Что препятствует эвакуации застрявших на башне?

- Обрушение конструкций привело к падению кабины лифта, разрушению лифтовой шахты и технической лестницы, по которой была возможна эвакуация.

Барабаню пальцами по столу.

- В лифте никого не было?

- Никак нет.

Что ж, по крайней мере среди погибших и увечных Ольги нет.

- Ваши планы?

- Я запросил прогноз погоды и выяснил, что до вечера облачность должна рассеяться. Предварительный план операции предусматривает два этапа. Первый этап – сегодня, второй, соответственно, завтра. Сегодня мы физически не успеем выполнить все намеченные работы по подготовке к эвакуации.

Хмуро замечаю:

- За ночь они там замерзнут на башне.

Духонин кивнул.

- Да, шанс такой есть. Но мы предлагаем вот что: поднять в воздух дирижабль и с его помощью завести трос на башню, спустить для застрявших теплые вещи, еду, воду, спирт и топливо. Кроме того, Ваше Величество, хотел бы обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Согласно имеющегося в нашем распоряжении списка, на башне находится баронесса Мостовская…

Напрягаюсь.

- И?

Но генерал или не замечает, или не обращает внимания на мой напряг.

- …Насколько мне удалось установить, она окончила курсы радиосвязи и отвечает за радио на головном «Муромце» женского полка. Если мы сможем спустить на башню радиостанцию, то мы получим связь с ними.

Обдумав все, я кивнул.

- Хорошо. Передавайте. Что еще?

- Пока будет происходить первая фаза операции, мы будем готовить вторую часть, с тем, чтобы уже с рассветом быть готовыми сделать первую попытку начать собственно само спасение…

Он развернуто изложил свой план.

Ну, попытка не пытка. Другого пока все равно нет.

Тут слово подал Суворин:

- Государь, дозволите?

Получив от меня разрешение, он возвел свой обычный цинизм в Абсолют.

- Ваше Величество, я смею предложить использовать для спасательных работ дирижабль «Империя-1». Правда, для этого придется отменить его очередной рейс во Владивосток, но, как мне представляется, дело того стоит. Будет очень символично – «Империя» своих не бросает. Так вы изволили заявить прессе, Государь?

Повидавший при Дворе всякое Духонин и бровью не повел.

- Мне кажется это предложение вполне разумным, Государь. Тем более что у «Империи» и моторы мощнее, и грузоподъемность выше. Значительно выше. Сможем больше передать. Да и для завтрашней операции она будет очень уместна.

- Хорошо. Делайте. Что еще?

Духонин закрыл папку.

- У меня пока все, Государь.

Поднял руку Министр информации.

- Еще два слова, с вашего дозволения, Государь.

Киваю. А что мне остается?

Суворин, меж тем, был неиссякаем, просто фонтанируя цинизмом.

- Первое, с одной стороны, это плохо, что рассеется облачность, потому как серьезно понизится температура воздуха, но, с другой стороны, это нам позволит снять с земли прекрасную картинку спасательной операции – величественный дирижабль, башня, спасаемые верные подданные Вашего Величества…

Злобный циничный фантазер!

- Второе, я предлагаю отправить съемочную группу на борту «Империи» в первый же рейс сегодня. Если удастся спустить их на башню, они снимут прекрасный материал на месте событий, если же не удастся, то тоже слетают не зря, там в любом случае будет великолепный фактаж…

И, перехватив красноречивый взгляд Духонина, спокойно добавил:

- Да и лишние руки там точно не помешают!

И убедившись, что генерал промолчал, вновь обратился ко мне с новой своей идеей:

- А поскольку госпожа баронесса Мостовская знакома с радио, было бы хорошо, чтобы она вела радиопередачу с башни вечером и этой ночью. Слушать будет весь мир. Это будет катастрофически интересно! Об этом будут говорить даже те, кто не знает, где вообще находится Москва!



* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

Газета «Копейка». 5 октября 1918 года.

«…Не докручивали ли крепежные гайки, затесавшиеся в строители рухнувшей башни большевики и эсеры, скажет нам следственная комиссия. Но то, что главным инженером строительства господином Ковальским допущена преступная небрежность в контроле работ, уже очевидно всем. Так удачно, перед самыми выборами, устроить катастрофу на башне - это надо уметь.

Без образования это непросто. Впрочем, как мы видим, выпускникам Варшавского университета всё по плечу!..»



* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШТАБ СПАСАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ. 5 октября 1918 года.

Уже выходя из палатки штаба, обращаю внимание на одинокого прилично одетого господина, который, взобравшись на крышу своего автомобиля, вглядывался в облака, пытаясь разглядеть в смутных волнах очертания башни.

Зевак тут толпилось множество, но на него я обратил внимание, зацепившись взглядом за его выражение лица, а затем, и за его глаза, благо мы проходили достаточно близко. Так вот, в глазах его не было той смеси ажиотажа и любопытства, как у большинства здесь. Нет, в глазах были ужас, тоска и какая-то отчаянная решимость.

Увидев меня, он спрыгнул с машины и устремился в мою сторону. Понятно, что у него это не получилось. После того, как странного незнакомца обыскали и убедились, что у того при себе ничего опасного нет, я дал знак его пропустить:

- Ваше Императорское Всесвятейшество…

Обрываю его вопросом:

- Вы кто, сударь? И что вам от меня надо?

Тот затараторил, сбиваясь и явно боясь, что я его вновь прерву и не стану слушать:

- Государь!!! Включите меня в спасательную команду! Я готов на все! Только дозвольте идти туда!

Он указал в сторону башни, которая была оцеплена Внутренней Стражей.

Хмуро вопрошаю:

- Еще раз – вы кто?

Тот почему-то звонко хлопнул себя по лбу и представился:

- Государь, нижайше прошу простить. Филиппов, тайный коммерции-советник, купец первой гильдии.

- И что? Почему вы туда рветесь?!

Мне показалось, что его сейчас удар хватит.

- Как… Там же моя жена…

- Жена???

Тот совершенно потерянно кивнул.

- Да, жена. Любушка. Подполковник баронесса Галанчикова-Филиппова. Как же я могу туда не пойти…

Молча смотрю на него. Да, я вспомнил эту странную историю. Надо же, а оно вот как оказывается.

- Николай Николаевич, включите господина Филиппова в состав какого-нибудь спасательного отряда.

Духонин кивнул, а я, не слушая верноподданнические восторги, двинулся к ожидавшему меня автомобилю.

Затем, пройдя метров десять, останавливаюсь и киваю генералу. Тот спешит ко мне.

- И, вот что, Николай Николаевич. Дайте этому Филиппову ее спасти. По возможности, конечно.

Духонин козырнул.

- Понимаю. Сделаем, Государь.

- Вот и славно.


* * *


ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 5 октября 1918 года.

По сообщениям из Москвы, продолжаются спасательные работы на месте катастрофы, которая разразилась сегодня на башне известного в России инженера Шухова. На данный момент известно, что отрезанными от поверхности земли оказались около сорока человек, включая самого создателя башни господина Шухова. Так же, по неподтвержденным пока данным, на башне оказались две дамы – авиатриссы русской армии.

Пока нет никакой информации о том, каким образом планируется спасать запертых в этой неожиданной воздушной тюрьме.

Напомним нашим читателями, что московская башня инженера Шухова должна стать самым высоким сооружением мира, превысив по высоте даже, рухнувшую под ударами германской артиллерии, знаменитую парижскую башню мсье Эйфеля.

Как сообщают наши корреспонденты из Москвы, на улицах живо обсуждается этот момент и невольное сходство двух случаев. Конечно, молва на слова не скупится и выражений не выбирает. «Немцы - завалили в Париже Эйфелеву башню. Видно польские враги России решили от них не отставать и завалить в Москве башню Шуховскую». Таков общий лейтмотив слухов, которые сейчас гуляют по русской столице.

Мы будем держать вас в курсе событий.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ПУТЕВОЙ ДВОРЕЦ. 5 октября 1918 года.

Дворец встретил меня шумом, как и положено растревоженному улью. Только вот здешний шум и здешняя же суета, не имели никакого отношения к происходящему у Шуховской башни. А если и имел, то лишь косвенным образом.

Здесь, во дворце, находился нервный центр и координационный штаб всех многочисленных партий, которые, так или иначе, шли на выборы либо под лозунгами Освобождения, либо под монархическими, либо… В общем, хватало всяких – и левых, и правых. Я даже допустил к выборам и откровенно оппозиционные партии, вроде той же Российской коммунистической партии, куда влились всякого рода социалисты всех мастей, которые согласились вести борьбу с режЫмом парламентскими методами, прекратив подпольную возню и попытки устроить революцию. А всех особо упертых и буйных, мы, по согласованию с Лениным и Сталиным, организованно сплавляли разными путями в Мексику. Нашим революционерам очень не хватало там надежных кадров, проверенных революционеров-борцов, а мне они тут были совсем не в масть.

Впрочем, и сами эти «борцуны с режЫмом» охотно соглашались на эмиграцию в Мексику. Особенно, когда выбор был или в Сибирь, или…

Все это, конечно, существенно уменьшило остроту политических проблем на выборах, но все равно, ситуация была довольно скверной. Ведь, если в городах, я и мои идеи Освобождения, пользовались довольно серьезной поддержкой, то, вот, в деревнях, это уже было не совсем так. А, кое-где, и совсем не так.

Много где, откровенно говоря.

Конечно, как человек из третьего тысячелетия, да еще с колоссальным опытом всяких выборов и промывок мозгов, я тут ввел кое-какие ноу-хау, вроде мухлежа с нарезкой избирательных округов, когда города делятся на несколько округов, а к ним присоединяются сельские территории, но так, чтобы городского населения в округе оказалось ощутимо больше… Ну, вы поняли.

Разумеется, и гигантская машина МинИнформа и аффилированных с ним СМИ, крутили пропаганду буквально круглосуточно, вбивая в головы масс требуемый порядок голосования. Да, и административный ресурс и прочие Фронтовые Братства никто не отменял.

Но, все эти художества пока ничего не гарантировали. И эпопея с Шуховской башней могла или резко поднять рейтинг власти, или окончательно похоронить его.

Что ж, посмотрим, как нам удастся провести свое «Спасение челюскинцев».


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ПУТЕВОЙ ДВОРЕЦ. 5 октября 1918 года.

- Волнения в Тамбовский губернии местами перерастают в серьезные выступления. Так в Тамбовском же уезде, в селе Богословское, толпа недовольных крестьян вторглась на территорию имения бывшего помещика Сахарова. Сожжены хозяйственные постройки и само домовладение. Техника, инвентарь и имущество агропредприятия «Сахаровские луга» были либо уничтожены, либо разграблены. Такая же ситуация сложилась в селе Рассказово, где было сожжено имение бывшего помещика Булгакова, а также ряд других инцидентов подобного рода, включая происшествия в селах Никольское и Хирмовщина, где пострадали владения князя Григория Голицына. Однако, наибольшее беспокойство вызывает нападение толп на имение Его Императорского Высочества Князя Романовского, Герцога Лейхтенбергского, которое случилось в селе Ивановское и в деревнях Анновка и Марьино. Последние факты могут трактоваться, как открытый вызов власти и царствующему Дому. С целью успокоения ситуации, я распорядился ввести в охваченные волнениями районы дополнительные подразделения Внутренней Стражи, однако, умиротворить все выступления нам пока не удалось.

Я мрачно смотрел на Анцыферова. Министр внутренних дел был сух, но было видно, что происходящее ему крайне не нравится. Да, радоваться тут было совершенно нечему. Ладно бы пожгли каких-то рядовых помещиков, пусть и крупных, но бунтующие не могли не знать о том, что князь Александр Георгиевич Романовский, 7-й герцог Лейхтенбергский, лицо, весьма приближенное к Императору, причем не только по крови. Герой османской кампании, генерал Свиты на минуточку, и тут такой конфуз. И совершенно же ясно, что не был Сандро таким уж кровопийцей, охочим до кровушки крестьянской. Я не уверен даже в том, что князь в последние годы вообще бывал в своих тамбовских владениях, а не то чтобы он там пил кровь младенцев и девственниц в период полнолуния. Да и когда моему Имперскому Комиссару было вампирничать на тамбовщине, если он с 1914-го был безотлучно на войне, а теперь уже год безвылазно сидит в Ромее?

Так что непросто все здесь. Явно непросто.

Можно, конечно, грешить на перегибы на местах, на каких-то управляющих, которые так достали крестьян, что…

Но, нет, печенкой чувствую, что не в этом суть.

- Что показало следствие по данному делу?

Главе МВД не требовалось уточнять, какое именно дело я поименовал «этим».

- Предварительное расследование показало, что в селе Ивановском состоялся большой сход жителей села и окрестных деревень. Формально, сход был заявлен в качестве предвыборного, однако никаких выборных агитаторов на сходе не было. Наши филеры на месте не присутствовали, толком свидетелей и очевидцев, по понятным причинам, мы не имеем. Установлено, что сход, ввиду отсутствия агитаторов, постепенно перерос в гуляния, закончившиеся массовой пьянкой. Далее показания разнятся, но отмечено, что собравшиеся высказывали недовольство тем, как поделили землю, а также тем, что, как было заявлено, мужиков обманули, сохранив помещичьи земли под видом агропредприятий. Кто-то заявил, что в соседних уездах мужики уже пустили «красного петуха» помещикам, после чего было решено наведаться, как сказали, «к царскому родственнику».

А вот это было уже совсем плохо.

- Нашли зачинщиков?

Министр хмуро ответил:

- Никак нет, Государь. Как я уже докладывал, филеров там не было, а сами крестьяне не выдают своих. Ясно, что участвовали все или большинство, но кто именно стал зачинщиком, установить не удалось.

- А что с имением и хозяйством князя Романовского?

- Сожжено дотла, Государь. Благо на этот раз обошлось без жертв.

Как прелестно. Именно то, чего мне сейчас крайне не хватает. Особенно перед выборами.

- Насколько ситуация сейчас взята под контроль?

Судя по лицу Анцыферова, ни насколько.

- Ваше Величество, но вы сами повелели не обострять ситуацию чрезмерными карательными мерами. А уговоров явно недостаточно. И смею обратить внимание Вашего Величества на то, что за оставшиеся девять дней, если мы не предпримем самые решительные меры, волнения могут принять просто-таки угрожающий масштаб и перекинуться на другие уезды и даже губернии. Ситуация весьма напряженная, Государь.

Стук в дверь.

- Ваше Императорское Величество!

Оборачиваюсь. На пороге появляется барон Николай Врангель.

- В зале совещаний собрались удостоенные чести Высочайшей аудиенции лидеры политических партий…


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

ИЗ ДНЕВНИКА А. М. ГОРЬКОГО «ДНИ ПЕРЕМЕН», ИД СЫТИНА М. 1936

5 октября 1918г.

Сегодня был примечательный день. Прошло всего полгода, и снова свиделся с Михаилом. Тогда мы говорили недолго – около часа. Старые мои товарищи искали встречи, но Император решил говорить со мной. Может, и не было бы этой встречи, если бы, не на всю жизнь оставшиеся в памяти моей отвратительные картины безумия, охватившего Петроград днем 24-го февраля прошлого года.

Вот, ощетинись винтовками и пулеметами, мчится, точно бешеная свинья, грузовик-автомобиль, тесно набитый разношерстными представителями «революционной армии». Среди них стоит встрепанный юноша и орет истерически:

— Социальная революция, товарищи!

Какие-то люди, еще не успевшие потерять разум, безоружные, но спокойные, останавливают гремящее чудовище и разоружают его, выдергивая щетину винтовок. Обезоруженные солдаты и матросы смешиваются с толпой, исчезают в ней; нелепая телега, опустев, грузно прыгает по избитой, грязной мостовой и тоже исчезает, точно кошмар.

И ясно, что этот устрашающий выезд к «социальной революции» затеян кем-то наспех, необдуманно и что глупость — имя силы, которая вытолкнула на улицу вооруженных до зубов людей.

В те дни я понял, что нашим революционерам нет дела до России, они хладнокровно обрекают ее в жертву своей грезе о всемирной или европейской революции. За два года они положили уже Францию и кладут Мексику под ноги этой мечте. Они не принимают, что в современных условиях мексиканской и русской жизни нет места для социальной революции, ибо нельзя же, по щучьему веленью, сделать социалистами 85% крестьянского населения страны, среди которого несколько десятков миллионов инородцев-кочевников.

Высшая воля отвела чашу сею от Руси в те дни. Она решительно победно вытащила страну из войны, и начала стремительно и жестко отсекать всё отжившее пройдясь кровавой косой и по моим заигравшимся товарищам. Многие присмирели в те дни, а за многих мне пришлось просить в Высочайшем следственном комитете. Потому, когда сначала давние благотворители мои, а потом и уплывшие в Мексику товарищи, попросили меня поговорить о спасении остающихся в России с Михаилом я согласился. Не прошло и месяца с моего обращения к господину Суворину, и Государь нашел время меня принять.

Тогда мы точно так же говорили в Путевом дворце, и я был искренне удивлён насколько наши мысли близки, насколько схоже мы видим будущее России и дорогу к этому будущему. И я увидел в собеседнике человека искренне готового вести нас к этой светлой цели. Похоже, что прав Синезий, епископ Птолемаиды: «Для философа необходимо спокойствие души — искусного кормчего воспитывают только бури».

Всё о чём мы сговорились тогда, было исполнено точно. Русские социалисты, даже не отбывшие ещё свой срок, к июлю уплыли все в Мексику. Оставшиеся товарищи публично заявили об отказе от нелегальной борьбы и даже были допущены к выборам в Думу. Я же, как и обещал Михаилу, с единомышленниками пошел другим списком, но поддержка исходу и сношения со Стариком по-прежнему идёт через меня.

Вот к компании моих бывших соратников, нынешних сподвижников и всегдашних противников и собрались мы сегодня на императорскую аудиенцию. С нашего фланга были Потресов от трудовиков, Красин от коммунистов, Ванновская и Бонч-Бруевич РСДРП, Эрлих от БУНДа, Алгасов и Авсксентьев от эсеров, и мы с Есениным от нашей крестьянско-рабочей. Были еще Самарин и Баландина от освобожденцев, и Коновалов от прогрессистов. Партии равноправок представляли Шабанова с Плевицкой. Правые были представлены националистом Дубровиным и либералами Струве, Тырновой-Вильямс и Шаховским. Были еще от других списков, но этих господ я не знал.

Встреча была «рабочей», государь был краток. Поздравил всех с предстоящими выборами, сказав, что они самые демократические в мире. Отметил, что сейчас, как никогда важно, не допустить срыва выборов и потому всех попросил умерить свой пыл, не давать несбыточных обещаний и призывать к насилию народные массы. Предложил задать вопросы, которые последовали. У всех были какие-то частности, все старались говорить взвешено, осторожно, только Сергей (Есенин) решился спросить про Тамбов. Не ему, ли крестьянину о мужике печалится? Михаил ненадолго замер, будто размышляя. Потом позвонил в колокольчик и попросил вошедшего секретаря «раздать папочки».

«Господа, дамы, я ждал этого вопроса. Ведь народные избранники нужны и для того что бы такие вопросы задавать. Эта наша встреча первая, но я намерен встречаться с вами регулярно. После выборов нам с вами вместе править нашей любимой страной. Потому я не хотел начинать наше общение с недомолвок. Сейчас вам раздали материалы о волнениях в Тамбовской губернии. Прошу вас ознакомится с ней. Те из вас кто станет лидерами фракций новой Думы, будут, так же полно знакомится с важнейшими материалами. При этом обязуясь на оговоренное время не обнародовать тайны. Я доверяю Вам, и верю, что вы не сделаете ничего такого, что может навредить стране и предстоящему голосованию.

Ситуация серьёзная и опасная, но я не допущу срыва выборов в Думу или подмены их уличной вольницей. Мой царственный дед хотел даровать конституции, но назвавшие себя исполнителями народной воли не дали ему сделать этого. Сегодня снова наши враги пытаются не дать России перейти к конституционному правлению. Я не допущу этого.

Мы намерены применить все средства, что бы разобраться и волнения прекратить. Надеюсь что и вы примете со своей стороны всё, что ваших силах для этого.

С материалами вы можете ознакомиться только здесь. И, Я ПРОШУ, не делать записей и не говорить никому в ближайшую неделю о прочитанном. Если у Вас созреют к тому времени заявления, то рекомендую согласовать их с господином Сувориным. Мы не можем допустить, чтобы неловкое слово повлекло в преддверии выборов новые трагедии».

Погрузившись в чтение, я отчетливо понял, что кто-то снова хочет, чтобы на улицу выползла неорганизованная толпа, плохо понимающая, чего она хочет, и, прикрываясь ею, авантюристы, воры, профессиональные убийцы начнут «творить историю русской революции». Одним словом — повторится та кровавая, бессмысленная бойня, которую мы уже видели, и которая подорвала во всей стране моральное значение революции, пошатнула ее культурный смысл. Вспомнилось письмо, пришедшее мне на днях от крестьянина Пермской губернии: «Да, правда не каждому под силу, порой она бывает настолько тяжела, что страшно оставаться с ней с глазу на глаз. Разве не страшно становится, когда видишь, как великое, святое знамя социализма захватывают грязные руки, карманные интересы?.. крестьянство, жадное до собственности, получит землю и отвернется, изорвав на онучи знамя Желябова, Брешковской.» Нам остается только уповать о милости к падшим.

Сегодня я окончательно понял, что революция свершилась. Сама по себе она судорога, за которою должно следовать медленное и планомерное движение к цели, поставленной актом революции. Сила революции – в правде и доверии. И сегодня мы, Государь и лидеры партий, встретили их за одним столом…»


* * *


ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ КАЙЗЕРА ГЕРМАНИИ ВИЛЬГЕЛЬМА II ИМПЕРАТОРУ ЕДИНСТВА МИХАИЛУ. 5 октября 1918 года.


Приветствую тебя, Михаил!

Позволь выразить озабоченность ситуацией, которая складывается в Австро-Венгрии, где на 13 октября, как ты знаешь, намечены референдумы о сохранении империи и о статусе территорий. Данное положение представляется мне чрезвычайно опасным, и чреватым различными неожиданностями, что не может не создавать угрозу стабильности у границ наших великих империй.

Усиливающиеся провокации против немцев на территории Австро-Венгрии, появление первых убитых во время антигерманских погромов в отдельных регионах Двуединой монархии, не могут оставить Германию равнодушной. И, в случае, если власти в Вене не смогут поддерживать порядок на своей территории, Рейх оставляет за собой право ввести ограниченный контингент в АВИ для защиты немецкого населения.

Эти, и многие другие вопросы, требуют нашей личной скорейшей встречи.

Предлагаю, не позднее 9-10 октября встретиться в Балтийском море на твоей яхте «Штандарт».

Жду ответа.


Твой кузен,

Вильгельм.

Новый дворец, Потсдам. 5 октября 1918 года.


Часть вторая: Пожелай мне удачи в раю. Глава 7. Грянет буря!




ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. БАВАРИЯ. ГДЕ-ТО У ГРАНИЦЫ С АВСТРО-ВЕНГРИЕЙ. 5 октября 1918 года.

- Вот тебе и попили пива…

- Да, похоже, что в следующий раз пить пиво мы будем уже в твоей родной Австрии.

Возразить было нечего. Собственно, как всегда это бывает, совершенно секретная информация гуляла в среде простых солдат уже давно. Конечно, это были слухи, или, как их еще называли, «солдатский телеграф», но о том, что их вскоре должны выдвинуть в Австрию, знал каждый низший чин. Да и трудно утаить явные признаки и приготовления к передислокации. Хотя командование и маскировалось приказами о передислокации в другую часть Баварии, но вряд ли бы кто-то стал полк, готовящийся к отводу в глубь баварских земель, вдруг усиливать тяжелым вооружением и подвозить дополнительные боеприпасы. Так что сомнений насчет предстоящей боевой задачу ни у кого не было.

И, судя по объявленной отмене всех отпусков и увольнительных, произойти это должно в самое ближайшее время. В ближайшие дни, если быть точным.

Что ж, возможно, Вену ефрейтор Адольф Гитлер увидит раньше, чем планировал.


* * *


ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИЛЬ. «КРУПП-ГЕРМАНИЯ-ВЕРФЬ». 5 октября 1918 года.

Празднование спуска на воду нового линейного корабля Кайзерлихмарине был в полном разгаре, но мысли кайзера Вильгельма II были далеко отсюда.

Новоримский Союз. Новая геополитическая реальность. Россия с этой ее Ромеей, Италия, Греция, Болгария, Румыния, Сербия, Черногория. Пока нейтральная, но тяготеющая к НРС Франция с ее огромными колониями. Да, пока промышленный потенциал этого объединения серьезно уступает германскому, но в Италии, и особенно в России, идет бурная модернизация, строительство заводов, электростанций и прочего. Огромные запасы нефти, угля и других ресурсов. Еще больший продовольственный потенциал. И главное, огромные просторы и огромный рынок. Двести пятьдесят один миллион человек населения и способность выставить армию соответствующей численности. Причем минувшая война показала, что армия эта будет весьма боеспособной и умеющей воевать.

Да, выбирая в невесты итальянскую принцессу новый русский царь явно имел дальние виды на Италию. Это был стратегически очень важный и очень грамотный ход. Блестящая партия. И своими интригами он продолжает эту политику, укрепляя союз за счет династических браков, которые намечены на 22 ноября. И это очень неприятная перспектива, над разрушением которой работают сейчас все влиятельные силы в Европе, поскольку такие браки чрезвычайно усилят и так сильное влияние России на Балканах, что дополнительно сцементирует и так союзную структуру НРС.

Единый блок от Италии и Северной Африки до Тихого океана, связанный союзническими обязательствами. Блок, который бурно развивается. И точно так, как рост Германии серьезно беспокоил и беспокоит Великобританию, так и рост Новоримского Союза не мог не обеспокоить Берлин. На востоке и юге поднимал голову колосс, который будет много мощнее, чем та Россия, которая была еще пять лет назад.

Мнение этого колосса никак нельзя будет игнорировать. Да, собственно, уже нельзя.

И пусть Германия войну формально не проиграла и имеет весьма серьезные перспективы, однако Россия по итогам войны усилилась намного больше. В этих условиях, голоса тех, кто хочет решать проблемы Германии походом на восток, слышны все меньше и тише. Слишком дорого будет стоить такой поход сейчас. С самым непредсказуемым результатом. Точнее, результат будет только один – полный надрыв сил обеих сторон к вящей радости Лондона и Вашингтона.

Но и мириться с таким положением было невозможно.

Момент новой грандиозной битвы, которая должна окончательно разрешить вопрос о месте Германии в мире, близится неумолимо. Двадцать, от силы тридцать лет, и планета вновь содрогнется от кровавого противостояния, на фоне которого померкнут все ужасы Великой войны. Вторая Великая война неизбежна. Решающая война. Требующая мобилизации абсолютно всех сил и ресурсов.

А потому Германии нужно сырье, нужна промышленность, нужны колонии, нужно накопить как можно больший потенциал и охватить бОльшие человеческие ресурсы, чем у нее есть сейчас. Причем сделать это как можно быстрее, не размениваясь на сантименты и прочие политесы. Все должно быть взято под полный контроль и обеспечить Рейху превосходство в промышленности, в вооружениях, в духе армии и нации над прочими блоками великих держав.

Четыре великих блока. И пусть Антанта все еще формально существует, но по факту она давно распалась. Поэтому реальным блоком является Новоримский Союз, объединенный договором о «Малой Антанте» и Франция, к нему тяготеющая. Отдельно от «Малой Антанты» идет союз Великобритании (с ее многочисленными доминионами и колониями) с Японией. Третий - Союз Запада во главе с США. И, наконец, Нордический Союз во главе с Германией. Союзы, контролирующие три четверти территории и ресурсов мира. И Нордический Союз сейчас, пожалуй, слабейший из четырех, по ряду позиций пропустив вперед Новоримский Союз во главе с Россией.

Нетерпимое положение. Абсолютно нетерпимое.

Германии необходимо срочное усиление. Просто-таки взрывное усиление, если она хочет претендовать на лидирующее положение в новом мире. А получить такое качественное и количественное усиление Рейх может сейчас только на юге, поскольку минувшая война показала неспособность сухопутных армий преодолеть эшелонированную оборону. Пока не появится радикально новых средств прорыва обороны, о походе на восток и думать нечего.

Так что только на юг.

Австро-Венгрия - вот главный ключ к величию Германии. Австрия и Чехия, включенные в состав Великогерманского Рейха, и Венгрия в составе Нордического Союза. Это огромный промышленный и людской потенциал, это возможность значительно усилить мощь Германии. В конце концов, это дополнительно еще двадцать два миллиона человек из которых 12 миллионов – немцы. Которые прибавятся к шестидесяти восьми миллионам нынешнего населения самого Рейха.

Сто миллионов человек.

Конечно, с развалом АВИ и русские получат в свой Новоримский Союз дополнительно миллионов 7-8 дополнительного населения, но, во-первых, Рейх получит намного больше, а, во-вторых, русские получат в основном территории со слабой промышленностью и, в основном, с крестьянским населением, а вот Нордический Союз и сама Германия приберут к рукам трудолюбивое, технически образованное население, и, что чрезвычайно важно, сильную военно-промышленную техническую базу, которая прекрасно дополнит существующие мощности Рейха.

Добавим к этому порты и ресурсы Скандинавии, и идея Нордического Союза засверкает гранями идеального бриллианта, который может бросить вызов любой державе.

Да, пока идея Нордического Союза с трудом находит себе дорогу к умам элит сопредельных стран, но это не представляется совершенно невозможным. И одним из главных препятствий на этом пути является как раз существование Австро-Венгрии.

Ничего, после присоединения Австрии, Чехии и Венгрии, элиты Дании, Швеции и Норвегии станут более сговорчивыми. В конце концов, в Данию можно и войска ввести под каким-нибудь благовидным предлогом. Британия сейчас не в том состоянии, чтобы вновь вступать в большую войну ради ничего не значащей страны. Тут главное договориться с русскими. Чтобы они не вмешались и не оказали поддержку Карлу.

А получив потенциал Австрии, Чехии и Венгрии, можно будет уже всерьез говорить о притязаниях Германии в Африке за счет Британии. Но для компании в Африке, опять же, нужно заручиться поддержкой России и США, подписав наконец окончательное соглашение о разделе сфер влияния в мире, и о предстоящем разделе колоний Великобритании по всей планете. И они это соглашение, так или иначе, подпишут. Четырем хищникам не хватит добычи на ограниченной территории планеты, так что старого одряхлевшего льва почти наверняка разорвут три молодых тигра.

С тем, чтобы перегрызться между собой при дележе добычи.

Это будет страшная война.

Потом двое съедят третьего.

Потом останется только один.

Единая империя на весь земной шар.

И он, кайзер Вильгельм II, сделает все, чтобы именно германский орел распростер свои крылья над всем человечеством!

Всемирный Великогерманский Рейх.

Восторженные крики толпы отвлекли мысли кайзера от размышлений о геополитике и будущем величии, и вернули его к стапелям «Крупп-Германия-Верфь», где съехавший с них в воду линкор «Саксен» уже жизнерадостно качался на волнах.

Заиграл гимн, и Вильгельм II приложил ладонь к фуражке.

Да, для будущего Великогерманского Рейха и его господства в мире нужен мощный флот. Намного более мощный чем сейчас. Как минимум для того, чтобы компенсировать потери, и чтобы иметь возможность на равных тягаться с британцами на море. Иначе о колониях в Африке можно смело забыть.

А флот – это деньги. Огромные деньги!

А без мощного флота никак нельзя, иначе можно забыть о колониях, не говоря уже о том, что растущую экономическую и торговую мощь Германии нужно было охранять, а торговые пути на море, соответственно, охранять. Для этого нужны корабли, очень много кораблей. И «Саксен» с «Вюртембергом» лишь первые ласточки новой большой кораблестроительной программы Рейха.

Другое дело, что большей частью сейчас шли ожесточенные споры о том, какие, собственно, нужны корабли. Изучались все морские сражения минувшей войны, особо изучалось Ютландское сражение, но главным предметом анализа, конечно же, была Моонзундская катастрофа.

Что ж, итоги катастрофы подведены и анализ произошедшего сделан. В том числе и в части эффективного применения аэропланов в морском сражении, и полной неэффективности установленного ранее на кораблях противоаэропланного оружия. Впрочем, русские в прошлом году показали всем, что эффективность бомбардировщиков недооценена не только на море, но и на суше.

Так что на все новые большие корабли в обязательном порядке ставились теперь катапульты для гидроаэропланов, а уже находящиеся в строю линкоры и крейсера по мере возможностей дооснащались такими воздушными машинами. Строились на верфях и эскадренные авиаматки, призванные оказать поддержку эскадре во время похода.

Так же большие корабли дооснащались торпедными аппаратами, поскольку данный вид оружия показал свою эффективность при Моонзунде.

И, формировался полк береговой авиации, сформированный из дальних торпедоносцев, способный атаковать вражеские транспорты и легкие корабли на расстоянии в четыреста километров от берега.

В общем, большая работа велась и сегодняшнее событие одно из череды им подобных. Что ж, будущее Рейха куется из таких вот мелких событий, как сегодняшнее. Событий, удостоенных лишь одной строки в будущей Энциклопедии Великой Германии. Кто из потомков будет знать о том, каких усилий потребовала от Рейха эта одна строка.

Нет, сегодняшнее событие очень важно и значимо само по себе. Все-таки флот получает еще один корабль типа «Байерн» - линкор «Саксен», а на подходе спуск на воду и последнего корабля этой серии – линкора «Вюртемберг». Но едва ли два, пусть и новейших корабля, смогут заменить те чудовищные потери, которые германский флот понес в прошлом году при Моонзунде, когда Кайзерлихмарине разом лишилась одиннадцати линкоров, включая новейшие «Баден» и «Байерн».

Кайзер тяжело вздохнул, не отнимая ладонь от головного убора.

Конечно, та катастрофа была тщательно расследована, ее ход, тактика и итоги были проанализированы экспертами всех мастей, включая адмиралов и генералов, выводы были сделаны, и выводы эти были крайне нелицеприятными. Было практически со стопроцентной вероятностью установлено, что, в результате измены, были похищены планы августовской операции «Альбион» по захвату Моонзундского архипелага и высадки десанта восточнее осажденной Риги. Эти планы как-то оказались в руках русских. Каким образом оказались? Это осталось неизвестным. Одни эксперты считали, что тут хорошо поработала русская разведка, другие (и их было подавляющее большинство) были уверены, что это операция британцев, а Лондон, в свою очередь, передал эти планы России в надежде, что те смогут оказать приличное сопротивление немецкой армаде, и что в результате морского сражения обе стороны понесут серьезные потери, или, как минимум, серьезно смогут один другого потрепать.

Конечно, логика в этих соображениях была. Урон в тяжелых кораблях, который могли бы понести немцы, был очень желаемым для англичан. Не сумев нанести существенный ущерб Флоту открытого моря, Гранд-Флит отсиживался в британских портах, ожидая очередной ошибки немцев, которая позволит выманить основные силы германского флота и навязать ему встречное сражение со значительно превосходящими силами англичан. А тут вдруг подвернулся такой шанс ослабить Кайзерлихмарине чужими руками! Да еще и ослабить набирающих силу русских! Так что логика в таких действиях действительно была.

Однако, последующие события шокировали не только Берлин, но и Лондон, поскольку в этом сражении русские не потеряли ни одного своего линкора! Ни одного!!! Зато Германию ждал полный и катастрофический разгром.

Более восьмидесяти тысяч погибших в одном морском сражении. Семнадцать тысяч попавших в плен к русским. Утоплено более двухсот пятидесяти кораблей и судов различных типов. Десять линкоров и один линейный крейсер пошли на дно. И несмываемый позор белого флага на линкоре «Гроссер Курфюрст», издевательски, после боя, переименованного русскими в «Моонзунд».

Одиннадцать линкоров. Полмиллиарда золотых марок. Огромная сила и чудовищные деньги, которые много лет ассигновались из бюджета на их строительство, обслуживание и боевую подготовку кораблей и их экипажей. Все это было безвозвратно потеряно. Нечего было и думать о том, чтобы быстро восстановить численность и силу флота.

Понятно, что после такой катастрофы нечего было и думать об активных действиях на море. Англичане не давали немцам выйти из портов, а русские вообще высадили десант в Курляндии и принялись обстреливать германские города на Балтике из орудий главного калибра, мстя за газовые атаки на Ригу.

В общем, второй Цусимы для русских не получилось. Скорее, наоборот. Официальная русская пропаганда провозгласила, что позор Цусимы смыт и объявила о величайшей морской победе в истории России и всей Великой войны!

Но, Donnerwetter, как такое могло произойти?! Эта мысль уже больше года не давала Вильгельму покоя. Как, черт возьми?!

То проклятое сражение было уже разобрано практически поминутно, но окончательной картины, которая позволит ответит на этот вопрос, так и не сложилось. Да, русские, так или иначе, имели подробный план операции. Да, у них было время на подготовку. Да, русские подловили длинную кильватерную колонну в тот момент, когда она шла узким коридором через минное поле. Да, русские использовали береговые батареи, коих оказалось куда больше, чем докладывала разведка. Да, русские прислали на место сражения практически полный состав своего Балтийского флота, возможность чего не была учтена при разработке операции «Альбатрос». Да, у русских линкоров более дальнобойные орудия, а хорошая летняя погода на Балтике в тот день давала преимущество. К тому же, российские канониры показали вполне приличный результат стрельб, а немецкое командование пренебрегло сообщениями разведки о частых учебных стрельбах кораблей Балтийского флота и об их активном маневрировании в Финском заливе. Да, русское командование вновь широко использовало крупные силы авиации, которые весьма серьезно мешали германским кораблям и даже смогли, как утверждают некоторые, потопить один немецкий линкор, просто утыкав его торпедами. И, наконец, две дивизии русских подводных лодок очень удачно подлавливали свои цели в узких проходах минных полей, заранее выбрав места, словно заказав билеты на лучшие кресла в театре.

Все это – да! Это все было на стороне русских! Но германский флот имел двойное количественное и тройное качественное преимущество!!! Что бы не делало российское командование, немецкая армада должна была просто раздавить русских!!!

Нет, определенным образом, на исход боя, как это обычно и бывает, повлиял ряд случайностей, которые и предопределили разгром. Например, попадание сбитого русского четырехмоторного бомбардировщика с полным грузом бомб прямо в рубку флагманского корабля, что привело к гибели морского и сухопутного командующих операцией. Последовавший за этим хаос в управлении эскадрой не мог не сказаться на итогах боя.

В общем, вроде бы ничего удивительного. От военных катастроф не застрахован никто. Цепь случайностей, помноженная на недооценку противника. Свой Тевтобургский лес случился и у германцев. Однако, червь сомнения не давал кайзеру покоя. Что-то они пропустили в этом деле, что-то недопоняли…

Но все это сейчас не так важно. Слава Всевышнему Богу, Германия минувшую войну не проиграла и отделалась приемлемыми потерями, которые не сломили дух нации, а финансовые издержки оказались не так высоки, как это можно было ожидать, если верить докладам аналитиков из МИДа и разведки. Во всяком случае, «добровольные взносы» в МБВР мало того, что были не столь грабительскими, как предрекалось, так еще и позволяли германскому капиталу расширить свое присутствие в сопредельных государствах. И, конечно же, отдельное спасибо России за то, что она выступила инициатором более мягких санкций для Рейха и сумела убедить остальных в этом.

Впрочем, новый царь после восшествия на престол взял дурную привычку неприятно удивлять кайзера. И, наученный горьким опытом и едва не проигранной войной, Вильгельм теперь искал подвох в каждой русской инициативе и в каждом широком жесте, а уж делать резкие движения, не согласовав их с Москвой вообще было рискованно. Особенно в таких тонких и взрывоопасных вопросах, как раздел Австро-Венгрии. Вводить туда войска без согласованной позиции с этим самым Новоримским Союзом и, в первую очередь, царем Михаилом, было бы весьма опрометчиво.

Нужно обязательно добиться от него участия в давлении на Карла. Карл I, если не будет общего давления всех соседей, может и упереться, отдав приказ о сопротивлении входящим германским войскам. А то и войну может объявить. Зачем это вес? Нет-нет, Германия к большой войне сейчас не готова. Да и опасно это, ведь ввод войск может не ускорить распад Австро-Венгрии, а даже предотвратить его, если против общего врага объединятся все. История знала и такие примеры.

Так что – нет, Михаила надо убедить, заставить, уговорить. Встреча на русской яхте очень необходима. Причем, до референдума в АВИ. Иначе ситуация вообще может выйти из-под контроля и тогда может быть все что угодно, включая пожар огромной гражданской войны в самом центре Европы. Войны, в которую неизбежно будут втянуты соседи. И тогда окажется, что Великая война и не заканчивалась вовсе.

Эх, тяжело стало жить!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ПУТЕВОЙ ДВОРЕЦ. 5 октября 1918 года.

- Разыщите графа Свербеева. Я желаю его видеть. Срочно.

Полковник Абаканович склонил голову.

- Будет исполнено, Государь. Смею напомнить, что в приемной ожидает начальник ИСБ генерал Ходнев.

- Пусть ждет. Я вызову.

Адъютант исчез за дверью, а я задумчиво забарабанил пальцами. Что ж, кузен Вилли решил ускорить события и поставить меня перед фактом. И выбрал для этого очень удачное время.

Похоже, что он и рейхсканцлер принц Максимилиан Баденский, окончательно приняли решение о том, что пора расставить все точки над «i», и окончательно поделить сферы влияния в центре Европы между Новоримским Союзом и Союзом Нордическим, где Германия играла первую скрипку.

Нет, формально все шло под лозунгами заботы о мире и об устранении даже малейших возможностей для возникновения конфликта между НРС, США и НС. Мол, вот ваша сфера, вот наша. Мы не лезем в ваш курятник, вы не лезете в наш. Мир, дружба, жвачка.

Балканы, Малая Азия и Ближний Восток отнесены сфере интересов Новоримского Союза, Западное полушарие и Тихий океан – зона интересов Америки, а Скандинавия, вся Британская Африка и территории, заселенные германскими народами, относятся к Германии.

В общем, три молодых хищника делят мир на троих и совместно имеют виды на охотничьи угодья старого британского льва.

Концепция выглядела достаточно привлекательно и в Вашингтоне, Москве и Риме идея получила понимание. В конце концов, возможность (хотя бы теоретическая) избежать большой войны с Германией, и направить мощь германской военной машины в другую сторону, и меня вполне устраивала.

Но, как всегда это бывает, гладко было на бумаге.

Переговоры о «Союзе трех» шли уже пять месяцев. Шла личная переписка, встречались высокие (и не очень) делегации, дипломаты и военные извели уже тонны бумаги, уточняя те или иные позиции.

Согласились с тем, что Индия должна быть независимой и должна открыть свои рынки для свободной торговли (читай – для свободной торговли там новоримских, американских и германских компаний). Согласились с тем, что нужно совместно давить на Великобританию, дабы вынудить ту «добровольно» открыть доступ на рынки британских колоний.

Предварительно даже договорились потеснить британский фунт из международной торговли, установив доллар, рубль и марку в качестве основных мировых резервных валют.

Но дальше начались сложности.

Американцы не соглашались с тем, что Германия претендует на всю британскую Африку, и юг континента с его алмазами, США непременно хотели получить под свое начало. Немцы, понятное дело, с такой постановкой дела не соглашались, требуя в таком случае, учесть интересы Берлина в Китае, в Тихом и Индийском океанах, куда, в свою очередь, не желали их пускать в Вашингтоне.

Ну, и так далее.

В Лондоне, конечно же, о такой возне знали и предмет наших переговоров британцам, ясное дело, совершенно не нравился. И они всячески вбивали клин в отношения неформального «Союза трех», и делали все, чтобы сорвать все договоренности. И, разумеется, делали ставку на те круги в Берлине, которые мечтали не об Африке, а о «Дранг нах Остен» - походе на Восток, на Россию. И пусть, пока, эта идея не пользовалась слишком уж большой поддержкой в верхах, но ничего исключать было нельзя. Особенно в контексте того, что сферы влияния между Германией и Россией в Европе поделены не до конца.

В сущности, Австро-Венгрия оставалась одним из самых больших узлов противоречий между Германией и Россией. Разумеется, по дипломатическим каналам и в нашей частной переписке, эта тема в разных вариациях обсуждалась уже несколько месяцев, но было слишком много моментов, которые следовало учесть.

Впрочем, главным противоречием и главной сложностью было само существование Австро-Венгрии. С этим вопросом было сложно даже между странами Новоримского Союза, не то, что в отношениях с Германией.

Так наши балканские союзники были единодушны в стремлении поскорее развалить Двуединую монархию. Слишком уж долго Австро-Венгрия нависала над Балканами, слишком часто становилась источником военной опасности и политической напряженности. Да и Римская империя считала Австро-Венгрию своим испоконвечным и персональным врагом.

Кроме того, все указанные страны страстно желали округлить свои собственные владения за счет присоединения земель почившей (как они надеялись) Двуединой монархии.

В общем, все красиво и все довольны. В теории.

Однако…

Во-первых, мнение одних наших союзников далеко не всегда совпадало с мнением других наших же союзников относительно вопроса, как именно делить Австро-Венгрию и какие куски кому должны отойти. А противоречия эти вполне могли похоронить не только наш союзнический проект, но и стать причиной новой Балканской войны.

Во-вторых, распад Дунайской империи неизбежно приведет к тому или иному варианту аншлюса Австрии со стороны Германии, что резко усилит мощь этой державы, и мы не могли этого не учитывать.

В-третьих, был фактор Венгрии, которая сама по себе могла стать источником немалых проблем, вплоть до войны с соседями и попытками силой подавить любые движения на Землях короны Святого Иштвана.

В-четвертых, неизбежно вставал вопрос Трансильвании, которую страстно хочет получить Румыния, а ободренный (точнее – окрыленный и ослепленный) наличием союзнических обязательств в рамках Новоримского Союза, и уверенный, что мы все впряжемся в случае чего, мой царственный румынский коллега, вполне может и влезть в авантюру, потянув и нас следом. И вопрос брака с Ольгой тут не мог быть вырван из контекста сложных переговоров о смысле бытия.

Нет, разумеется наш Генштаб прорабатывал всякие варианты, и пусть у нас сильно сокращена армия, несколько готовых армейских корпусов у нас было в запасе. Готовых, в том числе и к такому сценарию, при котором им из нашей Галиции, из Румынии и Сербии придется выдвигаться «на защиту славянского населения». Еще пару армейских корпусов держала в готовности и Римская империя.

Да и Сербия с Румынией не дремали, находясь в томительном ожидании того часа, когда можно будет двинуть вперед свои дивизии.

ГРУ и Генштаб докладывали о том, что и немецкие корпуса стоят в приграничных районах, готовые «защитить германские народы».

Разумеется, обо всем этом знали и в Австро-Венгрии, но, похоже, что там противоречия уже дошли до предела, а власть императора Карла I, ослабла настолько, что он уже не в состоянии удерживать свою империю от развала.

Новый «больной человек Европы» был настолько плох, что уже даже начинал пованивать.

И кайзер решил, что пришло время сорвать банк.

Должен признать, момент он выбрал мастерски.

Понятно же, что о намеченном референдуме мой чудный кузен узнал не вчера. Более того, у меня были обоснованные подозрения насчет того, что основные «провокации» и «преследования» немцев в Австро-Венгрии были во многом инспирированы и организованы из Берлина. Слишком уж своевременно.

И, конечно же, Вильгельм II в курсе моих собственных проблем с выборами и прочим, что требует моего безусловного присутствия в Москве. И такое «приглашение» на встречу, скорее напоминало «не говори потом, что я не предлагал договориться».

Знал он и о моем нежелании быть втянутым в войну именно сейчас. Возможно, стратеги в Берлине даже убедили его, что я предпочту не вмешиваться. По крайней мере, сразу не вмешиваться. Давая тем самым Германии полный карт-бланш.

А может, кайзер еще и понадеялся на возникновение разногласий среди членов Новоримского Союза, что неизбежно ослабит позиции НРС на переговорах по разделу сфер влияния. А то и вовсе приведет к распаду Союза и новой Балканской войне, в которой Германия тоже может найти свой интерес.

Что ж, время он действительно выбрал правильно.

Ах, как не вовремя.

Что ж, фигуры на шахматной доске расставлены и теперь моя задача состояла в том, чтобы цейтнот не перерос для нас в цугцванг.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Ветер. Ветер. Резкий и злой.

Ветер гонит облака. Ветер жалит и кусает.

Какой злой здесь ветер. Почему в небе он добрый и веселый?

Ветер, несущий крылья там, и, ветер, который клыками пронизывает здесь.

Ветер. Во всех его ипостасях.

Порывы, вихри и движение воздушных масс…

Ветрено.

Холодно.

Ольга запахнула поплотнее свою кожанку. Но, никакая кожанка не спасет от ветра на башне. Стылого, ледяного и тягучего. Голодного, мрачного и алчного. Резкого, голодного и испивающего.

Клубы облаков спешили мимо них, обтекая башню.

Лишь трое стоят плотной группой.

Лишь дрожь. Мелкая дрожь.

Не видно ни зги.

Как же холодно.

Выстрел.

- Не расходуйте зря патроны, Любовь Александровна. Это ничего не даст.

Галанчикова пожала плечами.

- Ну, надо же что-то делать, как-то дать сигнал о том, что мы здесь. Вдруг они не нашли те гайки с записками?

Шухов лишь вздохнул.

- Ваша стрельба точно ничего к этому не добавит. В тумане облаков звук выстрела глушится и становится неверным. Вспомните неясные гудки пароходов в тумане. Да и ветер относит звуки.

Люба не нашла что возразить, и лишь спрятала наган в кобуру.

И вновь лишь ветер нарушал их «идиллию».

Как же холодно!

Ольга даже начала подпрыгивать, пытаясь хоть как-то согреться.

- Милейший Владимир Григорьевич, у вас в портфеле, случайно, нет печки и трех парашютов РК-3 системы Котельникова?

Шухов сумрачно покачал головой.

- Увы, милая Ольга Кирилловна, там ничего, кроме скучных бумаг, уже не осталось. Нет даже шоколада.

Услышав такое, Галанчикова, в свою очередь, плотоядно улыбнулась.

- Ну, в крайнем случае, ваши бумаги можно сжечь.

Инженер покосился на госпожу подполковника и уточнил:

- А у вас, милые дамы, есть при себе спички?

Обе переглянулись и покачали головой. На что Шухов ответил вздохом:

- Вот и у меня – нет. Можно, конечно, попытаться высечь искру и попытаться воспламенить порох из ваших патронов, но это мало что даст, ибо бумаг в портфеле мало. Да, и ветер на дал бы нам разжечь костер, даже если мы будем прикрывать пламя своими телами.

Люба не сдавалась, выдав идею:

- Можем разжечь ваши бумаги прямо в вашем портфеле.

- Мысль, конечно, оригинальная, признаю. Двухминутный костер устроить сможем. Но я предпочел бы оставить это на крайний случай. Тут нужна бочка, керосин и дрова. Которых у нас, увы, нет.

- Как и всего остального. – Ольга, продолжая подпрыгивать, пошутила. – В таком случае, предлагаю открыть сегодняшний бал. Дамы приглашают кавалеров.

И она подхватила опешившего инженера и начала с ним кружить по площадке, начитывая ритм:

- Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Люба усмехнулась, глядя на «танцующих».

- Боюсь, господин Шухов, уж теперь-то живым мы вас не отпустим!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОТА ПЕТРОВСКОГО ПУТЕВОГО ДВОРЦА. 5 октября 1918 года.

- Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! Два слова о сложившейся ситуации вокруг башни!

Граф Суворин замедлил ход, окруженный толпой репортеров. Тут же последовали вспышки фотоаппаратов и застрекотали камеры кинохроники. И хроникеры «Империи кино» уже не уступали пальму первенства кинооператорам из РОСТА.

- Господа, официальное сообщение о ситуации, как на самой башне, так и вокруг нее, будет доведена до всеобщего сведения через каналы ТАРР. Со своей стороны, могу сообщить, что спасательная операция ведется, и я, как и все мы, надеюсь на самое скорейшее благополучное разрешение возникшей ситуации.

Но избавиться от профессиональных вопрошальщиков было непросто даже профессиональному отвечальщику.

- Ваше сиятельство! Правда ли, что будут задействованы дирижабли?

Уверенный кивок.

- Все, что может быть задействовано для спасения верных подданных Его Величества, будет задействовано, смею вас в том уверить. Хотя, разумеется, ваши коллеги у подножья башни или на Ходынском аэродроме, имеют значительно лучшую возможность увидеть это воочию.

Требовательный вопрос (российским газетам и раньше палец в рот лучше было не класть, а уж теперь и подавно):

- Ваше сиятельство! Почему до сих пор не начата спасательная операция?

Прекрасный вопрос, заданный Имперскому Министру информации каким-то писакой из «Копейки» (куда Россия катится, господа?).

Благожелательная улыбка графа, превращающаяся в завуалированный намек:

- Спасательная операция происходит именно сейчас. Погода вот-вот подарит нам шанс, а пока идут приготовления. Уверен, что вскоре вы все сами сможете увидеть своими глазами. Для этого, конечно, лучше находиться не здесь, а в десяти километрах отсюда, у подножья башни господина Шухова.

Смех тут же был прерван новой чередой вопросов, на этот раз из более приличных изданий:

- Ваше сиятельство! Рейс Москва-Владивосток отменен. Правда ли, что дирижабль «Империя-1» будет занят в спасательной операции? И есть ли сведения о том, когда планируется возобновление воздушного сообщения между Москвой и Дальним Востоком?

Многозначный кивок.

- Да, участие Империи, в деле спасения подданных Его Величества, не вызывает сомнений. Здесь, конечно, решать Императорской Службе Спасения, но, лично я уверен, что все будет сделано, как надо. Империя своих не бросает, господа!

- Ваше сиятельство! Правда ли, что в Тамбовской губернии вспыхнули крестьянские волнения и введены войска?

Ни один мускул не дрогнул на лице главного пропагандиста Имперского Единства России и Ромеи, когда он все с той же, полной достоинства, улыбкой, дал развернутый ответ на неудобный вопрос:

- Господа! Я благодарю вас за тот интерес, который вы проявляете к этой непростой ситуации. Уверен, что нет в России и в Ромее ни одного равнодушного человека, который безразлично бы взирал на происходящее. Наша сила в Единстве! А теперь, прошу меня простить, я вынужден вас покинуть. Государь наш крайне не любит, когда ему приходится ждать, тем более, когда речь идет о жизнях его верных подданных!


* * *


ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТОРА ЕДИНСТВА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА ИМПЕРАТОРУ РИМА ВИКТОРУ ЭММАНУИЛУ. 5 октября 1918 года.

Дорогой Виктор!

Сердечно приветствую тебя!

Наш царственный коллега из Берлина прислал письмо, полное «обеспокоенности» и «решимости» относительно австро-венгерских дел. Фактически угрожает вводом войск. И он, как ты понимаешь, их туда обязательно введет, его позиция и его мотивы тебе хорошо известны.

И у нас, по факту, есть два варианта действий. Первый – дать германскому орлу увязнуть в Австро-Венгрии, наблюдая со стороны и надеясь на то, что у Рейха будет больше проблем, чем выгоды. Второй – поучаствовать в этом деле.

Не могу сказать, что я в восторге от перспектив участия. Мою позицию ты хорошо знаешь. Но если кайзер введет войска, то это чревато чем угодно, вплоть до начала новой большой войны в центре Европы, от участия в которой не удастся уклониться ни мне, ни тебе. В то же самое время, судя по хаосу и настроениям в Дунайской империи, результаты их референдумов предсказать несложно, а значит, достаточно высок риск начала там гражданской войны, главными застрельщиками которой станут венгры. Следствием этого, опять же, станет неизбежная война за «австро-венгерское наследство», в которую мы обязательно будем втянуты.

Вилли предлагает мне встречу на моей яхте «Штандарт» в районе 9-10 октября. Мне эта дата и район встречи крайне неудобны, но, похоже, выбора у меня нет и придется ехать.

Что касается самого вопроса, то, как мне представляется, хорошо было бы устроить встречу четырех императоров – твою, мою, Вилли и Карла, где проговорить сложившуюся в Австро-Венгрии ситуацию и перспективы мирного выхода из положения. Учитывая обстоятельства, вполне вероятно, что нам придется надавить на Карла, пригрозив войной и фактической оккупацией со стороны Германии и Новоримского Союза.

Необходимо обеспечить мирное разрешение ситуации и не допустить новой войны в Европе.

Жду твоего скорейшего ответа, после чего буду писать письмо Вилли.


Михаил,

Москва, Петровский Путевой дворец.

5 октября 1918 года.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. 5 октября 1918 года.

Император очень сдал за эти полгода. Появились первые признаки морщин, усталость в глазах и в голосе. Нет, он еще не выглядел, словно загнанная лошадь, но явно уже не производил впечатление полного жизни молодого и уверенного в себе правителя. Даже лицо, бывшее до этого свежим и розовым, приобрело вдруг некоторый мертвенный синеватый оттенок.

Он расходовал свою жизнь. Всю без остатка. И не было никакой уверенности в том, что он не надорвется в самое ближайшее время. Слишком многое он взвалил на свои плечи, слишком непосильной была его ноша.

Он сгорал, словно свеча.

Ах, как это не вовремя, как не вовремя. Ах, какие были планы…

Впрочем, может оно и к лучшему.

Баронесса Беатриса Эфрусси де Ротшильд склонила голову, обозначив церемониальный поклон, насколько это было возможно сидя за столом.

- Я благодарю вас, Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие, за предоставленную аудиенцию, и за честь разделить с Вашим Величеством чай.

- Пустое, баронесса. Чай прекрасен сам по себе, а в присутствии очаровательной дамы, он прекрасен вдвойне…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. 5 октября 1918 года.

Как же я устал. Кто бы знал. Знала только Маша.

Моя любимая, ненаглядная Маша. Я никогда не представлял себе насколько ты важна теперь в моей жизни. И как мне может быть плохо без тебя. Боже, зачем я устроил все это? Господи, за что мне это все…

Как же устал.

Как хочется все послать.

Только Маша умела меня выводить из депрессии.

Маша.

Как я ненавижу этот мир и всех вокруг меня.

Будь все трижды проклято…

Улыбка.

- Пустое, баронесса. Чай прекрасен сам по себе, а в присутствии очаровательной дамы, он прекрасен вдвойне…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- Ветер усиливается. Это хорошо…

Ольга удивленно подняла голову и покосилась на Шухова.

- Что ж тут хорошего? Мы и так тут уже льдом покрылись, а становится все холоднее…

Губы слушались плохо, сидеть на разложенном портфеле втроем было крайне неудобно, а подложенные под их три попы немногочисленные чертежи и бумаги, не слишком хорошо изолировали от ледяного дыхания металла площадки. Даже кожаные штаны и куртки не очень-то спасали от пронизывающих порывов.

Инженер ответил тихо:

- А то хорошо, что есть шанс на то, что облачность уйдет, или, по крайней мере, поднимется выше. Тогда мы, хотя бы, сможем оценить обстановку, увидеть насколько сильно повреждены лестницы и есть ли вариант как-то спуститься. Да, и снизу нас увидят, а это даст шанс на то, что нас как-то попытаются снять отсюда. Пока же мы в этом молоке купаемся, мы совершенно беспомощны. Снизу мы не видны, равно как и те, кто наверху башни, нас тоже не видят.

- Хм… Тогда, ладно. Пусть хоть что-то поменяется. Чем сидеть вот так…

Танцы, как и следовало ожидать, закончились полным изнеможением господина Шухова, после чего было решено все же попытаться найти применение портфелю и спрятанным в нем бумагам.

Пытаясь как-то отвлечься, Галанчикова спросила со смехом:

- Скажите, Владимир Григорьевич, а почему на вашей башне нет причала для дирижаблей? Сейчас бы раз и все.

Тот пожал плечами.

- Ну, это не так уж просто и сделать, да и задачи такой никто не ставил. И, потом, зачем нужен причал на высоте в триста пятьдесят метров? Мало того, что нужны многочисленные лифты для доставки пассажиров на такую высоту, так еще и со швартовкой все время будут проблемы, учитывая порывы ветра на такой высоте и восходящие потоки воздуха. Да, в качестве дополнительной возможности для эвакуации, это могло бы быть полезным, да и то, такая швартовка скорее являла бы собой подвиг. Так что…

- Эх! А, жаль!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Наконец случилось ожидавшееся чудо – покров облаков сначала проредил, а затем и вовсе поднялся выше смотровой площадки, на которой застряли герои. Такое привычное для летчиц явление, каким был проход облачного слоя, стал вдруг таким волнительным, что Ольга невольно всхлипнула, увидев вновь серую и унылую поверхность земли. Как же мало порой нужно для счастья!

- Да, милые дамы, дела наши плохи.

Мостовская встрепенулась и посмотрела туда, куда указывал Шухов. Да, тут действительно не добавить и не убавить, дела их действительно плохи. Собственно, ниже их вообще не было никакой лестницы. Лишь местами сохранилось нечто искореженное и торчащее во все стороны опасными обломками. Нечего было и думать о том, чтобы спуститься вниз без сторонней помощи. Впрочем, и путь вверх был фактически отрезан, поскольку метров на двадцать вверх лестница так же отсутствовала.

- И как так могло получиться, чтобы нас не зацепило при обрушении? Ведь месиво! Сплошное месиво!

Шухов покосился на Галанчикову.

- Соглашусь с вашей оценкой, уважаемая Любовь Александровна. Не имею возможности оценить повреждения выше облачного слоя, но то, что доступно нашему взору, действительно свидетельствует о редком везении. Обрушившаяся секция в процессе падения явно ударялась о внутренние стены башни. Основным конструкциям, судя по всему, особого ущерба нанесено не было, но вот легкие элементы в виде лестниц и лифта, были серьезно повреждены. Наше счастье, что круговая обзорная площадка относится к капитальным элементам второй секции башни, а мы, во время катастрофы, оказались именно на этой стороне площадки. Как вы можете видеть, той стороне не слишком-то повезло.

Дамы кивнули, оглядев покореженную часть смотровой площадки, которая теперь ясно была видна в полусотне метров от них.

Мостовская поглядела вниз, рассматривая искореженные останки рухнувшей вниз секции и того, что еще совсем недавно было лифтом и лестницами.

- Да, парашют бы тут тоже не помог. К тому же ветер почти наверняка отнес бы стене башни.

Инженер покачал головой.

- Нет, нам сейчас следует уповать лишь на помощь с земли. Как вы можете видеть, о нас не забыли. Целый лагерь уже развернули. И, я уверен, что нас уже заметили.

В этот момент со стороны лагеря что-то начало сверкать.

Галанчикова встрепенулась.

- Оленька, мне кажется, что это по твоей части.

Мостовская кивнула:

- Да, это семафор. Видно не очень ясно, но я постараюсь разобрать.

Помолчав пару минут, она сообщила притихшим в ожидании спутникам:

- В общем, если двумя словами, то нас просят держаться и подождать. Помощь скоро прибудет.

Тут ее голос дрогнул, но она все же закончила:

- Сам… Государь во главе операции по спасению.

Галанчикова отвела взгляд от бегущих по щекам подруги слез.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. 5 октября 1918 года.

…Беатриса Эфрусси де Ротшильд вновь склонила голову в светском поклоне.

- Вы очень добры, Ваше Величество.

Император промокнул белоснежной салфеткой бледные губы и вопросительно посмотрел на собеседницу:

- Итак, баронесса, вы испросили аудиенции…

- Именно так, Ваше Величество. Великий Дом Ротшильдов и банкирский дом Эфрусси уполномочили меня прояснить некоторые вопросы между нашими Домами, а также обсудить проблемное будущее Австро-Венгрии.

Царь Михаил кивнул.

- С чего предпочитаете начать? С предстоящего разгрома вашего Дома в Австро-Венгрии?

Милая улыбка.

- Нижайше прошу простить, но, Ваше Императорское Величество, нашему Дому в Австро-Венгрии как раз ничего не угрожает.

Заинтересованный взгляд.

- Вот как? Тогда почему вы здесь?

Улыбка стала просто очаровательной.

- Некоторые изменения в политическом устройстве Австро-Венгрии, заставляют нас изучать различные варианты, в том числе и варианты, связанные с Единством.

Усмешка.

- Что ж так?

Более светская улыбка.

- Наши оценки дают не очень хороший прогноз относительно итогов референдумов. К сожалению, Австро-Венгрия явно доживает последние дни.

Царь кашлянул в кулак и поднял иронично брови:

- Помнится год с лишним назад, вы собирались остановить военные действия и обеспечить выход Австро-Венгрии из войны. Вы утверждали, что имеете влияние на политику императора Карла. Но мы не только не увидели прекращения военных действий со стороны Австро-Венгерской империи, но и получили долгую войну, которая переросла в откровенную возню, все признаки которой мы наблюдаем сейчас. И помнится, что ваш Дом очень хотел вернуть себе активы, которые были арестованы Россией в связи с началом войны.

Улыбка.

- Однако же, мы сделали щедрые пожертвования на восстановление разрушенных войной городов Ромеи, а также вложили крупные суммы в строительство в России и Ромее.

Кивок.

- Это правда. Однако не вся. Вы спешите вывести капиталы из Австро-Венгрии, явно опасаясь предстоящей неразберихи и хаоса, при которых с вашим имуществом может случиться все, что угодно, не так ли?

Шикарная светская улыбка.

- Возможно, некоторым образом. Но разве России и Ромее не нужны серьезные капиталовложения? Или вы предпочитаете, чтобы мы вложились в экономику Аргентины и Бразилии, как это сделали наши коллеги, которые вывели капиталы из Франции?

Широкая улыбка.

- Помнится, кто-то говорил, что деньги не пахнут. Но это не так. Деньги пахнут золотом. Тысячью тонн золота, которое непостижимым образом исчезло из охваченной смутой Франции. Уверен, что французское правительство весьма ищет тех, кто виновен в этом мошенничестве.

Новый обмен улыбками.

- Людям свойственно искать таинственные клады, Ваше Величество. И верить в разные сказки.

- Конечно, баронесса. Люди любят сказки.

- А мне, Ваше Величество больше нравятся другие сказки.

- Вот как? Какие же?

- Например, про Али-Бабу и сорок разбойников. Прекрасная история про то, как некий благородный человек несколько раз натыкался во Франции на покинутый, якобы, караван, который был полон золота. И, конечно же, сказка гласит, что этот благородный человек поспешил отдать все найденное золото местному султану.

Улыбка-улыбка.

- Такое тоже случалось в истории, баронесса.

- Конечно, Ваше Величество. Хотя и далеко не всегда. Равно как и не всегда парусники с владельцами сокровищ возвращались из увеселительного путешествия.

Вздох.

- Море – очень опасная стихия, баронесса. Иногда, по воле случая, там тонут не только яхты, но и даже линкоры.

Кивок.

- Да. Особенно если знать, где их искать.

Согласие.

- Знания стоят денег. Больших денег и больших интересов.

Нижайший кивок.

- Это истинная правда, Ваше Величество. Не зря говорят, что корона дарует мудрость ее носящим. Многие знания отнюдь не всегда многие печали.

- И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это - томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. Царь Соломон и его мудрости.

Баронесса Эфрусси де Ротшильд улыбнулась.

- Среди евреев попадаются отнюдь не глупые люди.

Император кивнул.

- Бывает и такое.

- К тому же, Ваше Величество, насколько я помню, выплачивая миллиард рублей золотом, Великий Дом Ротшильдов получал гарантии того, что тема французского золота останется лишь уделом досужих домыслов и светских сплетен.

Усмешка.

- Изображать Императора банальным шантажистом, это, я вам скажу, совсем не комильфо. Я могу и оскорбиться.

- Отнюдь, Ваше Величество. Никаких намеков. Ровным счетом ничего такого, что могло бы бросить даже малейшую тень на Ваше Императорское Величество. Я лишь обращаю внимание на договоренности между нашими Домами.

Император помолчал. Судя по всему, эти словесные кружева этикета ему уже порядком надоели, и он перевел разговор в более предметное русло:

- Когда я истребовал с вас миллиард, я действительно говорил о том, что не буду искать пропавшее золото Банка Франции. В конце концов, это не мое дело, а дело моего царственного французского собрата. Но позволю себе напомнить, что миллиард – это сумма, которую выплатили Императорскому Дому Романовых в качестве компенсации за гибель членов Дома, включая мою Августейшую мать. И я с вами разговариваю только потому, что приказы о покушениях отдавал не глава Дома Ротшильдов, а покойный Джейкоб Шифф. Но Дом Ротшильдов знал об этом.

Напряженная улыбка.

- Дом Ротшильдов с сожалением лишился нескольких своих членов, погибших, насколько вы должны помнить, в различных прискорбных случайных происшествиях. Остальные, имевшие отношение к делу, по вашему требованию, покинули Европу.

Кивок.

- Да, я помню о прискорбных случайных смертях членов вашего Дома. Как и о смертях членов моего Дома перед этим. Но мы отвлеклись. Итак, почему я должен открыть вам двери?

Очаровательная улыбка.

- Деньги. Деньги, Ваше Величество. Деньги, как вы метко выразились, пахнут золотом.

Глоток чая. Промакнутые салфеткой бледные губы.

- Некоторые деньги, баронесса, пахнут проблемами. Зачем они мне?

- Речь идет о больших деньгах, Ваше Величество.

Кивок.

- Я понимаю, баронесса. Иначе зачем бы вы приехали в Москву, верно?

Склонение головы.

- Конечно, Ваше Императорское Величество. О гораздо бОльших деньгах, чем мы вкладываем в Россию и Ромею сейчас.

Задумчивый взгляд.

- Большие деньги пахнут значительно большими проблемами. Ваш Дом действительно много вкладывает средств в экономику России и Ромеи. И мы действительно ограничиваем вашу возможность делать еще бОльшие вложения. Не скрою, деньги нам нужны. Но одно дело иностранные инвестиции, а другое - действия одного Дома на территории другого. Это, знаете ли, чревато проблемами и войной за территорию. Зачем мне это? Мы же не итальянские мафиози и не гангстеры Америки.

Светская улыбка.

- Великие Дома действуют во многих странах Европы и мира и не имеют претензий друг к другу.

С сомнением поднятые брови.

- Разве? Что-то я не припомню деятельности Дома Ротшильдов в Римской империи, равно как и деятельности итальянских Старых Семей во Франции, Германии или Австро-Венгрии.

- Но в той же Америке все прекрасно уживаются.

Усмешка.

- В Америке живут дикие люди и те, кому нечего было терять. Гангстеры опять же. Мы ведь не будем на них равняться? Мы, как никак, цивилизованные европейцы, не так ли?

Изящный кивок.

- Безусловно, Ваше Величество. Мы – цивилизованные люди.

- Позвольте вам долить чаю.

- Это честь для меня, Ваше Императорское Величество!

Пауза. Чайник занял свое место на столе. Царь сел в кресло и промокнул лоб от капель пота.

- Итак, баронесса, время идет, а мы ходим вокруг да около. Скажу прямо – Единству очень нужны деньги для развития. Но я не могу допустить того, чтобы венские Ротшильды взяли под контроль основные отрасли экономики Единства.

Поднятая бровь.

- Смею заметить, Ваше Величество, что это будут уже не венские Ротшильды, а московские или, если угодно Вашему Величеству, константинопольские Ротшильды. Мы понимаем, что это территория вашего Дома и готовы согласовать рамки и правила игры.

Поднятая бровь.

- С чего бы такая покладистость?

Улыбка.

- Увы, для венских Ротшильдов наступают не лучшие дни. Отрицать это невозможно, тем более что мы не на публике. Мы играем в открытую, Ваше Величество. Австро-Венгрии явно предстоит распад и долгая кровавая гражданская война. Мы, разумеется, постараемся сохранить там все возможные активы, но перспектива этого выглядит весьма и весьма сомнительно. Если, а точнее уже, когда, случится распад, Австрия неизбежно попадет в сферу влияния Германии, и, почти наверняка, войдет в ее состав. На наши активы сейчас нацелились все основные финансовые и промышленные игроки Германии, и нет никаких сомнений в том, что им в этом деле будет активно помогать правительство в Берлине. Трезвая оценка ситуации говорит нам о том, что Вена и в целом Австро-Венгрия больше не может рассматриваться нами в качестве, так сказать Отечества…

Усмешка.

- Мне очень нравится ваша фраза про «так сказать Отечество».

Улыбка.

- Финансы не имеют Родины, Ваше Величество. Мы здесь не на публике, а потому можем говорить без патриотической трескотни. Да, венская ветвь Дома Ротшильдов ищет для себя новое «так сказать Отечество». Державу, интересы которой будут в основном совпадать с нашими интересами, державу, которая будет защищать наши интересы, в том числе и на международной арене, державу, благу которой будут служить наши капиталы. Небескорыстно, разумеется. Но, тем не менее будут служить.

- Почему не Южная Америка?

- Южная Америка отошла к французской ветви Дома Ротшильдов. В Британии и США есть свои ветви. Австралия очень далеко. А в Австро-Венгрии стало очень неуютно. Как видите, Ваше Величество, я откровенна и не пытаюсь приукрасить ситуацию, в надежде выбить для нас какие-то дополнительные преференции. Мы понимаем, что вы нам нужны больше, чем мы вам. Мы готовы заключить союз с Домом Романовых и избрать для своего нового центра любой город, на который укажет Ваше Величество.

Оценивающий взгляд.

- А вы понимаете, что если вы начнете играть не по правилам, то я эту игру немедленно закончу? Это ведь моя территория и моя сила на ней.

Улыбка.

- Это само собой разумеется, Ваше Величество. Но не беспокойтесь. Как говорят – орел не охотится там, где живет. Огромный рынок и огромные возможности Новоримского Союза крайне интересны нам, и мы готовы всемерно преумножать его могущество, и защищать его интересы, как свои собственные.

Пауза.

Наконец Император устало усмехнулся:

- Прозвучало, словно оммаж.

Склоненная голова.

- Если интересы двух Великих Домов совпадают, почему бы не объединить усилия? Да, мы готовы вам подставить плечо в вашем великом деле. И готовы играть по вашим правилам. Нет, конечно, это не оммаж. Скорее это договор о партнерстве. И мы готовы стать младшими партнерами в вашем деле.

Чай был допит и чашки опустели. Император Михаил промокнул губы салфеткой.

- Что ж, баронесса, я вас услышал. Я подумаю над вашим предложением.


* * *




ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Винты рубили воздух, удерживая дирижабль на месте. Порывистый ветер делал работу команды непростой, однако «ИСС Сокол-2», пусть и неспешно, временами рыская по курсу, но все же приближался к башне.

Сто метров. Восемьдесят. Пятьдесят.

- Любушка! Я здесь!

Удивленный вскрик долетел со стороны башни.

- Борис?!!!

Командир дирижабля зло одернул, навязанного ему пассажира:

- Господин Филиппов, раз уж вы здесь, потрудитесь не махать руками и, хотя бы, не мешать спасательной операции!!!

Купец и промышленник невольно ойкнул и даже прикрыл рот ладонью, демонстрируя свою полнейшую готовность следовать указаниям поручика Вишневского.

Нервы поручика Вишневского можно было понять. Лишь дважды экипаж нового дирижабля Императорской Службы спасения проводил практические учения такого рода, да и то это было практически на поверхности земли, а тут и высота, и ветер, и башня, и зевак с репортерами полная площадь внизу, и сам Государь Император прибыл. Тысячи глаз смотрят сейчас на них, десятки фото и кинокамер устремили свои объективы в их сторону, а тут еще и двух пассажиров навязали – оператора-хроникера из ТАРР и этого идиота с его «Любушка!».

Тьфу-ты ну-ты.

- Сброс!

Четыре мотка якорных шнуров полетели вниз, быстро разматываясь…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Дирижабль «Империя» величественно приближался к гигантской металлической конструкции, подсвеченной в розовый цвет уходящим солнцем.

Черным изувеченным острозубым конусом возвышалась башня инженера Шухова, на которой даже с расстояния можно было легко угадать группки черных фигурок, каждая из которых была живым человеком. Или пока еще живым человеком…


* * *


ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 5 октября 1918 года.

МОСКВА. Продолжается операция по спасению отрезанных от поверхности строителей башни на Воробьёвых горах. Операции, которая вне всякого сомнения приковывает к себе внимание всех подданных Имперского Единства России и Ромеи. Четыре десятка человек, которые пережили катастрофу, оказались полностью изолированными от внешнего мира, остались без воды, продовольствия и теплых вещей.

Как уже сообщалось нашим Агентством, на месте катастрофы побывал лично ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВСЕСВЯТЕЙШЕСТВО И ВЕЛИЧИЕ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ, который держит ситуацию под личным контролем. Непосредственным руководителем штаба операции ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР Высочайше назначил командующего Императорской Службой Спасения генерала Николая Духонина.

Сейчас проводится первая часть операции. Подробности ожидайте в ближайшие минуты.


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

САСШ, Нью-Йорк, Suffrage House (1), госпоже Керри Чапмент Кэтт (2).

Уважаемая госпожа президент, Керри!

Вот уже второй месяц я вместо работы в Конгрессе мерзну в этой «далёкой северной России». Но ты была права, это того стоило! Остались считанные недели до того как я увижу в этой древней стране торжество нашего дела. О ходе его я писала уже тебе в еженедельных отчетах. Но право же, в них трудно передать грандиозность тех событий, к которым я здесь причастна!

Направляясь сюда, я наивно полагала, что могу многому научить наших русских сподвижниц. Но, Керри, как же мы мало знаем о России! Пока мы за полвека добились восстановления украденного у нас 111-лет назад в Нью-Джерси избирательного права только в 5 штатах (3), русские за 12 лет распространили это право женщин на всю Империю! В находящей под властью русского царя Финляндии ещё в 1906 было избрано 19 женщин-парламентариев. Теперь такой шанс есть у каждой гражданки России.

Но это только «вершина айсберга», как говорят здесь. Русские женщины давно получили не меньше прав, чем мы в Америке. Как оказалось, здесь больше женщин врачей и учителей чем в Англии или Германии! Женщины давно здесь могут учиться в школах и колледжах и даже университетах. При деде нынешнего монарха это были единицы, но уже при отце его в стране стало много университетов чисто для женщин. Император Михаил со своим воцарением вовсе исключил всякие различия при получении образования женщинами. Многие из них теперь учатся даже за казенный счет в Военных училищах, а прошедшие Великую войну офицерессы уже ни кого даже не удивляют на улицах!

Ты знаешь, мое отношение к войне (4), но я уверена, что войн будет всё меньше и потому что больше будет женщин, добровольно надевающих военную форму. Собственно женитьба «gosudaria» на юной итальянской принцессе, ставшей здесь «Marry Blessed», по мнению наших здешних соратниц не менее чем на год приблизило окончание этой ужасной всемирной войны. А ведь она здесь генерал! корпуса СПАСЕНИЯ! Лично руководила спасение людей во Пскове, где и случилось то широко обсуждаемое «чудо», в которое здесь почти все искренне верят.

И этот мундир у русской императрицы не один! Она возглавляет еще «Office of the Institutions of Empress Maria» (5), доставшееся ей от погибшей в страшном взрыве на Кровавую Пасху матери русского царя. А той оно перешло от предыдущей императрицы. Это ведомство ведает приютами и лечебницами, школами для сирот, разными женскими учебными Курсами, привлекая на государственном уровне так же и благотворителей в эту сферу. Работа «Ведомства Марии» показывает нам реальный пример правильности наших убеждений в то, что при участии женщин государственные институты станут эффективными и лишатся коррупции.

Все эти достижения неминуемо вели русских женщин к торжеству сегодняшнего дня. Как ты знаешь здесь на «veebory v Dumu» идут две женские партии: «равноправки» Шабановой-Шагинян-Холодной и «трудовички» Ворошиловой-Плевицкой-Рейслер. У многих из них хорошие шансы победить на округах. Шагинян очень популярна в России как автор, Плевицкая здесь популярнейшая певица, а Холодная- киноактриса, за многими из кандидаток большой опыт легальной и подпольной борьбы. Пройдут ли эти партии и по спискам в Думу сказать трудно. Ведь и другие партии выдвинули немало женщин, как и просил перед выборами император Михаил (Нам бы такого президента-суфражиста! Шучу. Наш президент не столь властен, но не менее отважен(6). В проправительственном списке «Всеимперское движения Освобождения и Служения» более трети женщины. И их шансы очень велики. Некоторые лидеры «левых» партий решили было оттереть своих однопартиек в конец списков, но те не растерялись и создали уже упомянутый «Союз трудящихся женщин». Если учесть что во многих округах борются по 3-4 женщины, то в этой небогатой стране у «трудовичек» шансов даже больше чем у либеральных «равноправок», но отберут они их у скруджей засевших в руководстве отторгнувших женщин левых партий. Хотя пятая Государственная дума России в целом, думаю, будет мужская и левая.

Здешние кандидаты и активисты не опытны в выборных процедурах, но глядя на многие акции я понимаю что и известный тебе Бруклинский клуб демократов (7) мог бы поучится как нужно искусно (и при этом в отличие от наших «ослов» (8) чисто!) манипулировать избирателями! Я познакомилась со здешними стратегистками (9). В основном это журналистки успевши поработать в газетах на фронте или в «Sloozheniee». Я просто удивляюсь как за один год господин Суворин смог усвоить электоральную науку лучше, чем за полвека люди Маклафлина и МакКуи (10) в Нью-Йорке.

В общем, не смотря на ограничения из-за эпидемии китайского гриппа, которые здесь сексистски зовут «инфлюенцией американской женщины», выборы идут полным ходом. И я убеждена, что десятки женщин станут депутатами российского парламента. Уверен, что это поможет и в нашей борьбе за «Билль об избирательных правах женщин»(11) и мой следующий срок в Палате представителей не будет столь одиноким.

Твоя, Жаннет Рэнкин.(12)


1. «Дом избирательниц» - штаб-квартира Национальной американской женской за избирательные права ассоциации» National American Woman Suffrage Association (NAWSA) в Нью-Йорке.

2. Carrie Chapman Catt – президент NAWSA с 1900 по 1904 и с 1915 по 1920г.г

3. В 1807 г Нью-Джерси, единственный штат где женщины могли голосовать. Лишил их этого права. На момент книги американкам удалось добиться избирательных прав только в Вайоминге, Юте, Айдахо, Коллорадо и Нью-Йорке.

4. Жаннет Рэнкин была единственным членом Конгресса САСШ которая проголосовала против вступления страны и в Первую и во Вторую мировые войны.

5. Ведомство учреждений императрицы Марии — ведомство по управлению благотворительностью в Российской империи. Ведет свою историю с 2 мая 1797 от канцелярии императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I .

6. Вудро Вильсон несколько раз выносил в Конгресс законопроект об избирательных правах женщин. С третей попытки, в 1920г, ему удалось провести его как Девятнадцатую поправку к Конституции САСШ.

7. Бруклинский клуб демократов – политтехнологический штаб Демократической партии САСШ организующий различные манипуляции на выборах. Известная всем «карусель» применяется ими с президентских выборов с 1840 года.

8. Осел – символ Демократической партии САСШ. Раскин – член Республиканской партии.

9. Стратегист (политстратегист) – организатор избирательных кампаний в САСШ, в России «политтехнолог».

10. Джон Х. МакКуи – действующий на момент книги председатель Бруклинского клуба, Хью Маклафлин – «бруклинского босс» до 1904г.

11. Законопроект в поддержку 19 поправки («Поправки Энтони») в конституцию САСШ, написанной ещё в 1870м году Сьюзанной Энтони и Елизаветой Стентон. С 1878 года неоднократно вносился на рассмотрение в Конгресс САСШ.

12. Jeannette Pickering Rankin – член Палаты представителей САСШ от Монтаны (4 марта 1917 — 3 марта 1919, 3 января 1941 — 3 января 1943). Первая женщина, избранная в Конгресс США.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- Государь, вы крайне бледны. Возможно вам следовало бы отдохнуть.

Кошусь на генерала Духонина.

- Что, сильно бледен?

- Да простит меня Ваше Величество, но сильно. Даже слегка с синевой. Отдых вам просто необходим.

Криво усмехаюсь.

- Да, Николай Николаевич, отдохнуть бы мне не помешало. Но вот Борис Алексеевич настоятельно рекомендовал поприсутствовать на спасательной операции.

Суворин кивнул.

- Это весьма полезно, Ваше Величество. Произведет хорошее впечатление на подданных.

- Вот, Николай Николаевич. Так что придется мне пока тут постоять. Подышу свежим воздухом, а то все кабинет-кабинет.

Про «кабинет» они уже слышали не раз, и даже позволили себе легкие понимающие улыбки.

Что хорошо в моем окружении, так это то, что они уже усвоили – мне можно говорить правду-матку, не размениваясь на политесы. Меня действительно слегка знобило, но я относил это скорее к нервному состоянию организма.

Ну, а как мне не нервничать? Вокруг тысячи людей, камеры, хроникеры всякие. Вверху вокруг башни два дирижабля – ближе к нам, раскрашенный в оранжево-синие «фирменные» цвета местных мчсников «ИСС Сокол-2», а над башней парит ярко красная туша «Империи» со Звездой Богородицы на борту.

А там, на башне, Ольга.

Промакиваю лоб платком. Не хватало еще тут пота на лице Императора. Меня же сейчас снимает минимум несколько камер. Хотя Суворин повернет в плюс и это. Мол, так переживает за подданных Царь-батюшка, что кушать не может. Все о России думает.

Но знобило меня весьма конкретно. Холодает. Вечером будет уже совсем холодно.

- Что там с прогнозом погоды, Николай Николаевич?

Тот хмуро ответил:

- С востока идет мощный снежный фронт, Государь. У нас есть несколько часов. Ночью начнется метель.

И как тут не нервничать? Подавив нервный кашель, поднимаю к глазам бинокль.

Тем временем с «Сокола» полетели вниз канаты. Причальная команда бросилась «принимать концы». Возникла некоторая путаница с канатами, но, в конце концов, вроде разобрались и потащили их в разные стороны. Еще несколько минут и все четыре троса были надежно закреплены к вбитым в землю с четырех сторон от башни толстым бревнам.

На дирижабле при помощи лебедок начали выбирать слабину, натягивая канаты и стабилизируя положение небесной машины в воздухе. Теперь у командира дирижабля появилась возможность регулировать движение не только при помощи винтов, но и почти с ювелирной точностью двигать корпус вперед-назад при помощи лебедок.

Отняв от глаз бинокль, Суворин заметил:

- Уверен, что у нашего оператора там будут просто потрясающие кадры. К завтрашней премьере они будут очень кстати в Доме кино.

Духонин хмуро буркнул.

- Не сглазьте, Борис Алексеевич. Еще ничего не закончилось.

Тот усмехнулся.

- Да хоть чем бы ЭТО не закончилось. Это все равно будет прекрасно…

Но перехватив мой мрачный взгляд, он предпочел не продолжать развивать свой цинизм.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Нос «Сокола» застыл практически неподвижно. Поручик Вишневский, отдавая короткие приказы стоящим у лебедок, сумел стабилизировать положение небесной машины.

- Михалыч, тебе слово.

Боцман Егоров крякнул.

- Сделаем, вашброть. В лучшем виде сделаем, не извольте сумлеваться…

Провозившись некоторое время с винтами высоты, боцман произвел выстрел из установки Шермули, послав ракету к башне.

- Выбирай!

Затрещала лебедка, выбирая слабину и через некоторое время закрепленный на конце снаряда якорь зацепился за металлические фермы башни. Получив пятую точку опоры дирижабль встал буквально намертво.

Егоров с чувством перекрестился в сторону видневшихся вдали куполов церквей и доложился:

- Усё готово, вашброть. В лучшем виде, как и было сказано.

Вишневский стукнул кулаком в ладонь и воскликнул:

- Молодец, Егоров! С первого раза попал!!! Благодарю за службу!

Покосившись на снимающего их оператора, боцман вытянулся и четко по-уставному ответствовал:

- Честь в Служении на благо Отчизны!

Но про оператора все тут же забыли, поскольку раздался новый крик:

- Любушка!!!

В ответ со стороны башни долетели женские крики, причем не только «Любушки».

Поручик Вишневский нахмурился:

- Господин Филиппов, я попросил бы вас…

Тот тут же выставил ладони вперед.

- Все-все, господин поручик. Молчу!

Удостоверившись, что больше никаких поползновений не намечается, Вишневский вернулся к командованию операцией.

- Максимов, телеграфируй в штаб – мы начинаем вторую фазу операции. Все по местам!

Убедившись, что все в порядке, поручик начал отдавать команды, регулируя натяжение канатов лебедками и плавно подводя тушу дирижабля к башне. Да, с огромной «Империей» так бы не получилось сделать, слишком уж у нее огромный корпус и слишком далеко от носа расположена гондола. «ИСС Сокол-2», напротив, унаследовал от своего предшественника «Сокола» не только небольшую длину, составлявшую всего-то пятьдесят метров, но и длинную решетчатую подвесную сетку, заменявшую ему гондолу. Да, летать на таком дирижабле было не слишком комфортно, но дальних рейсов «Сокол-2» не совершал, а для его задач теплая и уютная гондола совершенно не годилась.

Особенно для таких вот задач, как сегодня.

Дирижабль замер в десятке метров от башни. Наступал самый ответственный момент.

- Навались, братцы!

Все присутствующие, включая Филиппова, но исключая оператора, продолжавшего крутить ручку своей кинокамеры, впряглись в массивные штурвалы выдвижных механизмов. Заскрежетали зубья, затрещали цепи передач и «второе дно» их решетчатой гондолы сдвинулось под ногами вперед.

Метр за метром выдвигался к башне металлический мостик…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

«Империя» зависла над башней на высоте в полсотни метров. Ниже опускаться было опасно. Ветер был непредсказуемым, а, в отличие от «Сокола», большой дирижабль не был жестко зафиксирован причальными канатами. Да и какие канаты на высоте в триста метров?

Подполковник Кравцов изучал в бинокль происходящее. Вот столпившиеся на башне монтажники, вот ниже «Сокол» пытается придвинуться к башне, выбирая и отпуская лебедками канаты, вот три фигурки ждут развития событий, а в самом низу, вокруг башни стоит толпа, которую городовые стараются заставить соблюдать дистанцию, но что-то у них это не слишком получается. Большая слишком толпа собралась. А вон там стоит отдельная группа людей, вокруг которой оцепление и свободное пространство. Очевидно, что там и стоит Государь.

Что ж, вместо банального рейса во Владивосток, выпало Кравцову побыть в центре внимания. Впрочем, к вниманию прессы экипажам «Империй» было не привыкать. Но сейчас, конечно, внимание совсем другое. И если что-то пойдет не так…

- Начать спуск гондолы!

Наблюдательная гондола плавно двинулась вниз, опускаясь к башне…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Бинокль дрожал в моих руках. Что-то я нервничаю сегодня. И в горле першит.

- Государь, не прикажете чаю?

Перевожу взгляд на Евстафия, который с тревогой протягивает мне стаканчик крышки термоса.

- Попейте, Государь. Вы очень бледны.

Будешь тут бледным с такими делами!

Беру стаканчик и киваю благодарно:

- Спасибо, Евстафий.

Горячий чай обжигает саднящее горло. Да, что-то я устал. Надо отдыхать. И в груди давит. Как тут отдохнешь, когда вокруг все бурно и срочно? Тамбов, выборы, кайзер, башня эта проклятая, будь она неладна. Ольга. Маша. Ох, Маша-Маша, как мне тебя не хватает рядом.

Я закашлялся, поперхнувшись чаем. Откашлявшись, отдаю стаканчик Евстафию и Промакиваю испарину со лба. Горячий чай всем хорош, только от него в пот бросает.

Вновь поднимаю к глазам бинокль, напряженно глядя за тем, как выдвигается мостик «Сокола».


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Ольга покосилась на Галанчикову, которая глядела на крутящего штурвал мужа широко открытыми глазами так, словно видела его впервые в жизни. Что ж, возможно, ТАКИМ она его действительно видела впервые. Солидный дородный господин, хлебный король и просто миллионер Борис Филиппов вел себя как мальчишка. Суетился, изо всех сил крутил штурвал, и все время смотрел на жену, которая счастливо прижимая к груди руки, смотрела на него влюбленным взглядом.

Да, уж, жизнь интересная штука! Порой случаются события, которые переворачивают все с ног на голову, заставляют переосмыслить свое бытие, вынуждают вдруг понять, что для тебя важно, а что лишь наносной лоск и ничего незначащая суета.

- Владимир Григорьевич, а мостик этот выдержит? Какой-то он хлипкий.

Инженер Шухов пожал плечами.

- Кто знает, Ольга Кирилловна. Другого у нас нет все равно.

Она кивнула.

- Да, верно. Это был глупый вопрос.

Шухов понимающе усмехнулся:

- Это нервное, уважаемая Ольга Кирилловна. Нервы, будь они неладны!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Наблюдательная гондола спустилась практически на уровень башни, раскачиваясь на ветру. Вниз полетели веревки, достаточно прочные, чтобы стабилизировать качание, но достаточно слабые, чтобы лопнуть прежде, чем слишком натянется трос, ведущий к туше дирижабля в небе, на случай, если ветер резко изменит силу или направление и «Империю» начнет сносить в сторону.

Из более-менее «успокоившей» свое качание гондолы, вниз спускали на веревках мешки с теплыми вещами, одеялами, водой, продуктами и спиртом. Когда все привезенное было выгружено, вниз была сброшена веревочная лестница и вниз, бурча о том, что нет возможности поднять в воздух носилки, спустился доктор, одетый словно на Северный полюс. На башне были в том числе раненые весьма серьезно, поэтому нечего было и думать о том, что они смогут самостоятельно подняться по веревочной лестнице. Конечно, что-то придумать можно будет, но не сегодня, день заканчивается и под рукой ничего нет. Так что доктору пришлось оставаться на башне вместе прочими монтажниками.

Обвязавшись страховочными веревками, четверо, получивших легкие ранения, один за другим поднялись в гондолу. Теперь им предстоял медленный путь наверх.

Оставшиеся внизу не мешкали, быстро разбирая «подарки». Привезенного было мало, и три десятка человек нервно посматривали на багровеющий закат. Сколько им успеют передать «с неба»? Это был буквально вопрос жизни и смерти. Солнце уже садилось, и нечего было и думать о том, чтобы дирижабль нарезал круги над искореженной башней ночью, и, тем более, спускал вниз гондолу в темноте. Поэтому, дай бог чтобы и десяток-полтора человек дирижабль успел эвакуировать, что вообще не факт. Остальным же придется ждать рассвета. Но с учетом того, что штаб операции сообщал об изменении погоды к худшему, то и утренний прилет «Империи» был под очень большим вопросом, а в случае толстого слоя облаков и разразившейся бури такой рейс станет просто невозможным.

Так что, с каждым рейсом гондолы на башню будут доставляться все средства, для того, чтобы оставшиеся могли прожить в суровых условиях несколько дней. Однако, пока припасов и теплой одежды было слишком мало.

А нужны еще металлические бочки, уголь и многое, многое другое. А времени было крайне мало. Погода начинала портиться прямо на глазах.


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- Государь, срочное сообщение из Центра погоды. Снежный фронт резко усилился. Через несколько часов здесь грянет настоящая буря.

Духонин был крайне обеспокоен и было от чего. Если нам сегодня не удастся снять людей с башни, то им придется там ночевать, а ночевка на металлической башне в снежную бурю чревата гибелью.

Ничего не ответив, я вновь устремил свой взгляд на «Сокол». Да и что тут ответишь? Остается только ждать и молиться, что я и делал про себя.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- Пресвятая Богородица, помолись за нас. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси, сохрани и помилуй нас грешных…

Ольга шептала слова молитвы, глядя на то, как приближается к башне край металлического мостика.

Три метра, два, один. И вот край зашел за ограждение смотровой площадки и остался висеть в воздухе на высоте в полметра, нервно колеблясь вслед за дирижаблем.

Мостик не был особо широким и гулять по нему на высоте в восемьдесят метров было довольно чревато. Однако, это и не потребовалось. С борта дирижабля перебросили веревки, которые сидельцы башни спешно привязали к конструкциям. Затем по мостику прошел человек в морском бушлате, который собственноручно закрепил железный крюк за ферму, после чего крикнул на дирижабль:

- Выбирай!

Трос натянулся.

Пришедший с сомнением поглядел на колеблющийся мост и импровизированные «перила», но все же обратился к ожидающим его слова сидельцам:

- Ваши благородства! Смею представиться: боцман Егоров Василий Михайлович. Смею так же поинтересоваться, вы высоты боитесь?

Галанчикова рассмеялась.

- Мы летуньи, милостивый государь наш спаситель!

Тот кивнул.

- И то верно. А вы, господин Шухов?

Инженер пожал плечами.

- Ну, на вершину башни мне подниматься приходилось. Конечно, это не совсем то, но я постараюсь не упасть.

Удовлетворенно кивнув, боцман сообщил:

- В таком случае будете переходить по одному, а я буду вас страховать, идя впереди и держа за руку. Кто первый?

Шухов усмехнулся:

- Дамы вперед.

Ольга указала на глядящую на Филиппова Галанчикову:

- Ей нужнее.

- Вот и порешили значит.

И глядя на то, как через минуту счастливая Любушка Галанчикова упала в объятия мужа, она не смогла сдержать слез…


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

- Государь, «Империя-2».

Я поднял бинокль туда, куда указывал Духонин, отметив краем взгляда, как синхронно повернулись в эту же сторону несколько фотоаппаратов и кинокамер снимающей публики. Да, Суворин не упустит возможность сделать пиар на столь громком деле.

«Империя своих не бросает!»

Нужно ли говорить, что прибывший рейсом из Константинополя дирижабль «Империя-2» был спешно разгружен от пассажиров и багажа, а на его борт самым срочным образом загрузили то, что еще можно было передать на башню? Ведь систершип «Империя-1» нерезиновая в части доставляемых на башню грузов.

Впрочем, может «Империя-2» и не успеет разгрузить свой груз. Погода портится прямо на глазах.

Я поежился. Как же холодно. Как они там сидят на башне, я ведь одет куда теплее, а все равно знобит.

Тут раздались вопли восторга, и я посмотрел вверх.

«Сокол-2» плавно опускался на площадку перед башней, а городовые спешно разгоняли зевак, освобождая место. Особенно непросто было с репортерской братией, не желающей расходиться, но очень желающей занять место поближе, да повкуснее.

Прошло минут десять, и решетчатая гондола коснулась пожухлой травы. Толпа взорвалась криками приветствий и всеобщим ликованием.

- Государь, будет полезно если вы лично встретите спасенных и поблагодарите экипаж дирижабля.

Суворин произнес это вполголоса, практически не разжимая губ и не слишком поворачиваясь в мою сторону. Я кивнул. Да, пиар – животное полезное.

Двинувшись вперед вместе со свитой и охраной, я ищу глазами Ольгу. А вот и она, смотрит на меня широко открытыми глазами. Что в них? Растерянность? Радость? Вопросы? Что-то другое? Мне не видно пока. Подойду ближе и увижу.

Что ж мне хреново-то так.

Сейчас, закончу тут все и срочно в вагон. Что-то мне действительно нехорошо.

И тут меня буквально вывернуло кашлем. Все вокруг обернулись в мою сторону, а я с ужасом отнял от своих губ окровавленный платок.

- Миша!!!

Ольга рванулась сквозь охрану, ее, естественно, никто не пропустил, меня же буквально подхватили под руки и повели к быстро подъехавшему авто.

Вот и все, похоже я довыделовался…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Величество! Молния с категорией три буквы «А»!!!

Маша резко подняла голову.

- Что???

Буквально ворвавшаяся в кабинет фрейлина Орлова вручила ей красный конверт, на котором стояли три устрашающие черные буквы «ААА». Дрожащими руками она вскрыла конверт, боясь увидеть текст телеграммы.

«Ваше Императорское Величество! ГОСУДАРЬ болен «американкой». ЕГО состояние стремительно ухудшается. Он уже не в сознании. В соответствии с протоколом «Шторм» Вашему Императорскому Величеству необходимо временно принять на себя всю полноту власти в Империи. Жду Ваших повелений. Кутепов».


Глава 8. Остров




ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПАРК МАЛОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА. 5 октября 1918 года.

Солнце почти село и парк все больше погружался в таинственный полумрак. Три женские фигуры прогуливались по аллеям, окруженные глубокими тенями, раскидистыми деревьями, высокими стенами и надежной охраной.

- Ваши браки сейчас под большой угрозой. Наши недруги прикладывают все усилия для того, чтобы расстроить предстоящие бракосочетания. Предстоящий прием в вашем дворце очень важен, и мы должны быть уверенны в том, что все пройдет без неприятных сюрпризов. Вы меня понимаете?

Племянницы синхронно кивнули.

- Да, тетушка.

- Не будет ли сюрпризов со стороны вашей Мама? Признаться, меня это беспокоит не меньше, чем козни врагов России.

Ольга Николаевна сделала неопределенный жест.

- Надеюсь, что сюрпризов со стороны Мама не будет. У нее, конечно, есть свои идеи фикс, но предстоящие браки вполне соответствуют ее желаниям.

Татьяна молча кивнула, соглашаясь с мнением старшей сестры. Местоблюстительница Ромеи подвела итог, с некоторым, впрочем, сомнением в голосе:

- Хорошо, если так. Как твой сербский, Танюша?

Та пожала плечами.

- Стараюсь. Язык схож, хотя много особенностей. Но я стараюсь.

Ольга Александровна наставительно произнесла:

- Дорогая, вспомни, сколько сил и времени потратила итальянская принцесса Иоланда для того, чтобы выучить русский язык. А это язык совсем иной группы. И ничего, выучила, говорит сейчас почти без акцента. Равно как Мафи сейчас усиленно учит болгарский. Времена, когда монархи и аристократы могли обходиться одним французским давно канули в Лету. Хочешь завоевать сердца новых подданных – учи их язык.

- Я понимаю, тетушка. Понимаю и стараюсь. Каждый день упражняюсь в языке, общаясь с моей сербской телохранительницей баронессой Милункой Савич.

- Хорошо, если понимаешь. Это важно.

Местоблюстительница Ромеи бросила оценивающий взгляд на племянницу. Что ж, нет сомнений в том, что принятие в душе нового положения прошло и проходит непросто. Быть дочерью Императора, являться одной из самых завидных невест Европы, и вдруг оказаться в опале и выслуживать свое право на новое обретение высокого достоинства – это не всякой барышне по плечу. Но обе племянницы должны справиться.

Обратив свой взор на старшую из сестер, Ольга Александровна задала аналогичный вопрос:

- А твой румынский как?

- Спасибо, тетушка, уже лучше. Хотя, не скрою, дается этот язык мне не так просто. Да и практики не хватает.

- Ничего, Оленька, с практикой мы поможем. Графиня Емец-Авлонская подобрала для тебя весьма перспективную кандидатуру будущей фрейлины.

Великая Княжна вопросительно взглянула на Местоблюстительницу Ромеи.

- Вот как? И кто же это?

- Некто Екатерина Теодорою, довольно известная в Румынии особа. Двадцати четырех лет от роду. Героиня войны, имеющая чин второго лейтенанта. Награждена различными медалями и знаками отличия, включая медаль «За доблесть разведчика». Конечно, до нашей героической графини Емец-Авлонской баронессы Иволгиной ей очень далеко, тем не менее считается первой женщиной-офицером румынской армии. Хотя, насколько я могу судить, чин этот скорее почетный, присвоенный для пропаганды, так сказать, для поднятия боевого духа армии и народа. Как любит выражаться та же графиня Емец-Авлонская: «Для мобилизационного плаката». Впрочем, Теодорою реально командовала взводом и водила его в атаку на пулеметы. Так что, как ты понимаешь, в наше время моды на борьбу за место женщин в этом прекрасном мире, это полезная кандидатура для укрепления твоего положения при Дворе Румынии, да и в целом в этой стране. Народу нравятся такие примеры. Как говорится, из грязи да в князи. В общем, она достаточно популярна.

Ольга Николаевна внимательно выслушала тетку и деловито уточнила:- Недостатки?

Ольга Александровна усмехнулась.

- Недостатки, они же, некоторым образом, ее достоинства в данное время. Из крестьян.

Племянница ахнула:

- Из крестьян? Фрейлина???

Тетка засмеялась.

- Сейчас это модно, не так ли, дорогая?

Та растерянно кивнула.

- Да, но…

Великая Княгиня откровенно забавлялась, глядя на растерянность племянницы, которая поспешила добавить:

- Разумеется, дело не в том, что фрейлина из крестьян – моветон, а в том, что нет у нее соответствующих навыков и кругозора. Какой прок от такой фрейлины, кроме «мобилизационного плаката»? Она же ничего не знает про Двор и его интриги.

Посерьезнев Местоблюстительница заговорила деловым тоном:

- Да, я понимаю твои сомнения. Смольный институт она, конечно же, не заканчивала и при Дворе никогда не была, в этом ты права. Но и крестьянкой ее назвать сложно, все ж таки закончила школу на немецком языке, училась в женском педагогическом училище в Бухаресте. Так что что-то про столицу должна знать. Во всяком случае графиня Емец-Авлонская считает ее интересной кандидатурой, а в этом вопросе я ей вполне доверяю. Во всяком случае, фрейлин нашей Государыни графиня действительно держит в ежовых рукавицах и кандидатуры подбирает вполне достойные. И, в конце концов, та же сербка капитан Милунка Савич тоже не голубых кровей, а получила титул баронессы за личный героизм и как кавалер-дама сербских, русских, французских и британских орденов.

- Я понимаю.

- Конечно, бриллиант рождается из алмаза рукой и кропотливой работой опытного ювелира, а настоящий дворянин является результатом многих поколений образования и соответствующего воспитания. Но с урожденными румынскими дворянками, как ты понимаешь, у тебя могут быть определенные проблемы. Во всяком случае до тех пор, пока ты не укрепишь свое положение и свой авторитет в этой стране. Ведь сейчас, так или иначе, все придворные дамы Румынии представляют ту или иную партию влияния при Дворе.

- Да, я знаю, тетушка.

- Ну, а если знаешь, то ты должна понимать, что тебе кровь из носу необходимы свои люди, верные тебе и обязанные своим возвышением именно тебе. И чем больше они будут ассоциироваться с тобой, тем меньше шансов на то, что эти люди переметнутся в другой лагерь. По-хорошему, таких людей вообще полезно измазать в какой-то грязи или даже крови. Да так, чтобы не отмыться. Впрочем, тут решать тебе – кого, как и в чем мазать. Не забывай также о том, что любого, даже самого верного и самого измазанного человека, можно банально купить. Вопрос лишь в сумме денег или обещанных преференций. И люди, вышедшие «из грязи» подвержены этому больше всего. Слишком уж перехватывает дух от внезапного богатства и власти. Вспомни судьбу Александра Меньшикова.

- Или нынешнего графа Суворина…

Ольга Николаевна тут же прикусила язык, поняв, что говорить этого не стоило. Ольга Александровна, усмехнувшись, оценивающим взглядом, оглядела племянницу.

- Оленька, не разочаровывай меня, будь добра. Несдержанность – плохой советчик. Тебе еще предстоит править Румынией, помни об этом. Разумеется, твой будущий благоверный Кароль еще не монарх, а лишь наследник. Зато у тебя есть время для укрепления своих позиций в Бухаресте и про Дворе.

В неверном свете парковых фонарей, Ольга Александровна все же уловила легкую гримасу на лице Оленьки, и быстро спросила:

- Что не так?

Великая Княжна невольно передернула плечами.

- Не знаю, тетушка. Как-то страшно. И, откровенно говоря, пугают меня слухи о несдержанности Кароля. Говорят, что он весьма падок на женщин. Неудержимо падок. Ну, вы понимаете…

Местоблюстительница несколько мгновений молчала, глядя на камень дорожки под ногами, затем, тяжело вздохнув, ответила:

- Мир жесток, Оленька. Полгода назад твой царственный дядя имел долгий и обстоятельный разговор с тобой и с Татьяной. Он предоставил вам полный и свободный выбор – выйти замуж за кого хотите, или же, выйти замуж исходя из государственных интересов с перспективой впоследствии стать королевами европейских государств. Вы выбрали будущую корону, так?

Ольга Николаевна нехотя кивнула.

- Так, тетушка. Это наш долг перед Россией. Мы, все-таки члены Императорской Фамилии, дочери и племянницы Императоров Всероссийских.

- Ну, пусть так.

Великая Княжна поспешила добавить:

- Нет, я не отказываюсь от своего решения! Просто… Страшно. Откровенно. Очень страшно.

Великая Княгиня вновь помолчала. А что тут говорить?

- Знаешь, Оленька, замужество – это всегда риск. Неизвестно чем обернется брак, и каким окажется муж на самом деле. Причем, как ты понимаешь, на самом деле это никак не зависит от принадлежности к Императорской Фамилии. Какая-нибудь крестьянская девушка тоже не слишком-то вольна в своем выборе. Часто решают за нее родители. Некоторые даже толком не видят своих женихов до свадьбы. Женщины же, вообще, часто делают выбор исходя из практических соображений – может ли будущий супруг обеспечить семью, может ли дать будущим детям достойное будущее, и все такое прочее. Стерпится – слюбится, как говорят в народе. С лица воды не пить.

Вздохнув, она добавила:

- Твой Кароль, по крайней мере, не гомосексуалист, каким был мой первый муж. Это действительно были пятнадцать лет нескончаемого ада.

Ольга Николаевна кивнула.

- Да, я знаю. ПапА не давал вам разрешение на развод. Но, сейчас-то вы счастливы?

- Сейчас – да. Я счастлива. Сейчас.

Прозвучало довольно сухо, и Оленька поспешила сменить тему.

- Касаемо этой будущей фрейлины…

Местоблюстительница Ромеи сделала знак остановиться.

- Погоди, что-то случилось похоже. С чего бы иначе мой секретарь сквозь ночь бежал по дорожке от дворца…


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

Из Воспоминаний академика П. А. Сорокина.

«Страницы русского дневника». 2-е издание. М. Дело народа. 1948г.



Возвращался я в Москву спешно. Мой двухдневный вояж в Тамбов практически провалился. Не успел я сойти с поезда – меня тут же проводили к генералу Скрипчинскому (1). Руки он подавать не стал, чем избавил нас от конфуза. Выяснив, зачем я в Тамбове и то, что агитировать я и не собираюсь и приехал не от нашего ЦК (2), а по линии ВИК (3) он позвонил куда-то. Потом снова позвонил. Зашел жандармский ротмистр и Николай Андреевич приказал ему отдать «бумаги задержанного», а вошедшему следом адъютанту «организовать господину кандидату билет в Москву первым классом первым же поездом». Не успел я что-то возразить, генерал сказал:

- Питирим Александрович, у нас здесь не спокойно. И вы это знаете. Ваш товарищ Иванов-Разумник (4) задержан как лицо, пребывающее в местностях, объявленных на карантине. Но его материалы мы отдаем вам. И вы же приехали именно за этими бумагами?

- Да, ваше превосходительство, я направлен за опросными таблицами. Их получение уже запоздало на три дня.

- Прошу извинить, милостивый государь, но карантинные меры предписывают, да, и не буду скрывать наши шифровальщики, уже пытались найти коды в ваших цифрах, но, похоже, там ничего запрещенного нет.

- Но позвольте, я бы хотел лично ознакомиться с работой местного исследовательского комитета…

-Извините, Питирим Александрович, карантин. Завтра всю область закроют. Вы же не хотите остаться на две недели с нами?

- Не испытываю такого желания.

- Вот и славно. А в том, что ваши люди работали с великим тщанием, можете не сомневаться. Мы проверяли.

Зашел адъютант и сказал, что поезд через час.

- Что ж, не смею вас более задерживать. Господин поручик проводит вас к ротмистру Андрееву, а он на авто сопроводит вас с бумагами до купе. Доброй дороги.

- До свидания, ваше превосходительство, - разочаровано выдохнул я.

Полпути до Москвы разбирал доставленные мне жандармами бумаги. На удивление даже не обработанные опросные листы за вчера отдали. Подчисток вроде нигде нет. Руку Разумника Васильевича я в отчетах признаю. Стоп! Генерал сказал «задержанного». Во что же Разумник опять вляпался? Договаривались же: только социология без агитации и прочей политики! Впрочем, может действительно карантин.

Выкладки недельной давности, в целом, с имеющимися у нас в Москве по другим губерниям совпадали. Монархисты и правые проигрывали и сильно. Даже у проимператорского РОСО начало проседать. Случить голосование в прошлое воскресение мы бы точно имели здесь три своих депутата. Но вот с понедельника отчеты стали рваными и неполными. Из сел было мало сводных таблиц, и они давали левым совершенно уже удивительные проценты. В городах же падение освобожденцев и правых замедлилось, потом остановилось. Сейчас цифры даже показывали некоторый рост. Отчеты же с ряда уездов пропали в те дни совершенно. Похоже, что наши опрашивающие попали в руки людей господина генерала, а то и вовсе к бунтующим. Мужики взялись за топоры. Не исключаю, что товарищ Разумник не устоял… Что ж буду смотреть на последние данные от него критически.

К Рязани я успел свести таблицы динамики и обработать последние анкеты. Мы, эсеры, и вообще левые явно прибавляли. Но даже в этом горячем регионе было видно что, получив большинство голосов, мы все проигрываем… Дышавшие неделю назад нам в спину «крестьянские социалисты» Колегаева-Агласова догнали нас, горьковские «трудовые крестьяно-работчцы» практически догнали. Добавили и другие левые, как на селе, так и в городах. Падение правых замедлилось, а список РОСО (Российского общества служения и освобождения) в городах и уездных центрах стал даже набирать.… Но и они до выборов выправить ситуацию явно не успеют.

Впрочем, о чем я говорю! Продолжаю судить о положении как политик. Но если посмотреть на цифры… Вот радуюсь я успеху товарищей, но ведь эти успехи у нас явно воруют одно, а может быть два места, причем одно точно уйдет РОСО. Растаскиваем мы свои голоса между бывшими однопартийцами…

После Рязани в Рыбном к вагону приступила небольшая, но шумная кампания. Какой-то невысокий хорошо одетый белокурый господин ругался с начальником поезда, требуя его пропустить с женой и детьми в наш синий (5) вагон, тот же направлял его в соседний микст (6), ссылаясь, что нет места.

- Я кандидат в депутаты Государственной Думы! Вы обязаны обеспечить нам место!

Вот они будущие избранники! Не успели избраться, а уже норовят себе место непременно в первом классе с домочадцами.

- Помилуйте, господин Есенин! У нас там уже едет в купе один кандидат! Место только в смешанном вагоне и осталось!

Есенин? Вот же встреча! Выхожу на перрон. Обращаюсь к начальнику поезда:

- Уважаемый! Пропустите Сергея Александровича со спутниками. Ради такой компании я готов потесниться.


Примечания:

1. Скрипчинский Николай Андреевич – тогда генерал-майор ОКЖ, начальствующий силами ОКЖ по Тамбовской губернии.

2. П. А. Сорокин в те годы был членом ЦК Партии Социалистов-революционеров.

3. ВИК – Всероссийская избирательная комиссия МВД ИЕРР

4. Разумник Васильевич Иванов-Разумник – русский социолог, писатель, литературовед, в те дни возглавлял Исследовательское опросное бюро ВИК в Тамбовской губернии, старый товарищ П. А. Сорокина по партии эсеров.

5. Синий – вагон первого класса.

6. Микс – вагон, в котором наличествуют места нескольких классов, как правило, 1 и 2-го.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

Маша выронила листок и в ужасе закрыла лицо ладонями. Она сидела недвижимо и лишь слезы просачивались и капали на бланк ужасной телеграммы, растекаясь по красной бумаге словно капли крови.

Не зная что делать, Орлова нерешительно топталась на месте. Наконец, она робко спросила:

- Ваше Императорское Величество? Может воды?

Прошли долгие минуты, прежде чем Императрица глубоко вздохнула и коротко произнесла, не отнимая рук от своего лица:

- Да. Воды.

Люба немедленно исполнила приказание и протянула его своей Государыне.

- Ваша вода, Ваше Величество.

- Поставь на стол.

После еще нескольких долгих минут тягостного молчания Императрица все же взяла себя в руки и открыла свое лицо. Орлова поразилась тому, насколько изменилось все – и взгляд, и глаза, и сам лик Государыни. Нет, он не постарел, однако последние штрихи детства покинули его навсегда.

Слегка дрожащими руками Маша взяла стакан и отпила из него.

Любовь Орлова сделала книксен.

- Какие будут повеления, Ваше Величество?

Императрица кивнула своим мыслям: «Да, вот теперь точно «повеления» и точно «Ваше Величество». Хочу я этого или нет. За что, Господи??!».

Не отвечая, и вообще не глядя на фрейлину, она сняла трубку и произнесла короткое:

- Пятерку.

Через несколько секунд с той стороны трубки донеслось показательно бодрое:

- Командующий Ситуационного центра Острова генерал Половцев. Слушаю вас, Ваше Императорское Величество!

Лишь на миг пауза, лишь на миг дрогнули губы:

- Петр Александрович, через пять минут доклады о текущем положении должны быть у меня на столе в «Аквариуме».

- Слушаюсь, Ваше Величество!

Императрица опустила трубку на рычаг телефонного аппарата. Бросив отрешенный взгляд на фрейлину Орлову, Царица коротко бросила:

- Возвращайся к себе.

И молча вышла из кабинета.

В приемной к ней присоединились двое джигитов-телохранителей, которые неслышными тенями пошли за ней, ступая по мраморному полу мягкими подошвами своих кавказских сапог. Лишь дробь быстрых шагов от каблучков Императрицы звонко раздавалась под сводами бункера.

Обширный зал. Один из лифтов ведет вниз. Минус четвертый этаж. Туннель выдолблен в коренной породе Острова. Как выразился однажды Миша: «Такое убежище, пожалуй, выдержит даже ядерный удар». На ее вопрос о том, что это значит, он туманно ответил: «Ну, это из произведений господина Уэллса». Но было видно, что Император явно растерялся. Что ж, людям свойственно стесняться своих слабостей, даже если эти слабости – сны Императора.

Маша тогда ничего не стала более спрашивать, но фразу запомнила. В любом случае, бункер выдержит даже обстрел из главных калибров линкоров, случись Острову пережить осаду, а три, снятые с поднятого со дна линейного крейсера «Гёбен», двухорудийные башни со своим 283 миллиметровым калибром, как и множество других морских орудий и систем ПВО крепости, могли надежно пресечь любую попытку установить блокаду Острова или высадить на нем десант. Да и обстрелянные в боях ветераны 6-го Лейб-Гвардии Императрицы Марии Парижского стрелкового полка были серьезной силой, надежно укрытой в толще бетона и камня, дополняя артиллерию и гарнизон. Так что штурм Острова был бы весьма непростой войсковой операцией.



Не говоря уж о том, что вокруг внутреннее Мраморное море, окруженное со всех сторон Ромеей. Море, где крейсируют дежурные эскадры Южного флота Империи.

Маша даже не знала, есть ли в Империи более охраняемый объект. Разве что Кронштадт.

Крепость Остров. Просто Остров. Остров с большой буквы.

Миша к этому вопросу относился весьма серьезно.

Относится.

ОТНОСИТСЯ!!!

Царица мысленно влепила себе звонкую пощечину. Еще одну. Еще.

«Не сметь!!! Не сметь думать о НЕМ в прошедшем времени!!! Ты не можешь ЕГО потерять!!! Истеричка!!! Вперед, дура малахольная!!! ОН верит в тебя!!!»

Ни один мускул не дрогнул на ее лице, все таком же властном и уверенном в себе. Она никому не покажет свою слабость. Не имеет права. ОН верит в нее. Иначе бы не передал ей СТОЛЬКО власти. Господи-Господи…

Лишь дрожат невидимые под платьем коленки.

Да, она все знала. Она представляла себе протоколы на такой случай и понимала порядок своих действий. В теории. Но она никогда даже в страшном сне не могла себе представить жизнь и правление без НЕГО.

Нет!!! Миша жив и нужно лишь несколько дней. Выдержать. Удержать Империю от смуты.

Не подвести ЕГО.

«Пресвятая Богородица, помоги мне. Молю Тебя, помоги!»

Лифт с Императрицей устремился вниз. Мелькали сквозь решетку этажи. Пахло краской и побелкой. Кое где, невзирая на ночь, шли отделочные работы, да и вообще эта часть комплекса крепости далеко еще не была завершена. Жилыми были лишь основные залы и помещения. Ее кабинет, служебные комнаты офицеров и фрейлин, их с Мишей квартира, где сейчас ее малютки в окружении гувернанток и кормилиц, ну, и сам Ситуационный центр.

Остров. «Убежище Судного дня». Что ж, этот черный день наступил.

Лифт остановился и один из джигитов открыл двери. Все так же молча Императрица вышла из кабины и быстрым шагом направилась по туннелю, лишь величественно кивая на приветствия дежурных офицеров на постах охраны. Впереди гудел голосами, звенел телефонами, стучал молоточками печатных машинок и попискивал телеграфом обширный зал Императорского Ситуационного центра.

Ее центра.

Настал тот момент, когда резервный пункт управления Империей внезапно превратился в основной. Но можно ли управлять Единством отсюда? Разумеется, в полной мере, это невозможно даже технически, не говоря уж о том, что нужно быть в гуще событий для того, чтобы принимать своевременные и адекватные ситуации решения. Иначе Миша тогда не летал бы в Ригу для командования Моонзундским сражением, да и она сама осталась бы в Мелласе, а не полетела в Псков, беря на себя управление операцией по спасению города.

Конечно, нахождение верховной власти в далеком бункере на краю Империи было чревато серьезными проблемами. Даст Бог, Миша выкарабкается, но все равно еще много дней он не сможет править. Причем, протокол «Шторм» предполагал то, что она не должна покидать Остров, правя Империей отсюда. А значит, все на свете теперь на ее плечах. И она сейчас не может дать слабину и просто порыдать над обрушившимся на нее горем. Нет, она не может показать свою слабость, не может дать даже шанс появлению сомнений у окружающих в том, что она удержит власть.

Да, тут одна надежда на то, что в Москве все узлы центров управления будут работать согласно инструкций и протоколов, а не будут ждать по каждому чиху ее повелений.

Дежурный офицер центра вскочил на ноги и громко возвестил на весь зал:

- Господа офицеры! Ее Императорское Величество!

Все вскочили и встали по стойке смирно. Императрица кивнула:

- Вольно, господа. Возвращайтесь к своим обязанностям.

Сказано было привычно, как и привычным было приветствие. Но Маша чувствовала напряжение. Они наверняка в курсе болезни Императора, хотя это и совершенно секретная информация. Да и какие могут быть секреты в самом секретном месте Империи?

Командующий Ситуационным центром генерал Половцов приложил ладонь к фуражке.

На фото: генерал Петр Половцев


- Здравия желаю, Ваше Императорское Величество!

Маша хотела уже привычно ответить: «Добрый вечер», но одернула себя. Какой же он «добрый»???

- Здравствуйте, Петр Александрович. Сводки готовы?

- Так точно, Ваше Величество. Все бумаги на вашем столе, как вы и повелели.

- Хорошо, спасибо.

Императрица прошла в «Аквариум» и села в свое кресло. Половцов стоял на вытяжку перед ее столом.

Помолчав несколько мгновений, словно оттягивая неизбежный момент, Маша произнесла властно:

- В связи с болезнью Государя Императора я принимаю на себя всю полноту власти в Империи.

Генерал щелкнул каблуками:

- Так точно, Ваше Императорское Величество! Жду ваших повелений!


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Ольга недвижимо смотрела прямо перед собой, не обращая никакого внимания на пролетающие за окном снежные вихри. Люба не лезла с расспросами, давая возможность подруге прийти в себя. Филиппов молча крутил баранку своего роскошного «Руссо-Балта», понимая, что с восторгами по поводу спасения его Любушки лучше обождать. Тем более что дорога впереди становилась все хуже, а видимость резко упала.

В автомобиле царила гнетущая тишина, нарушаемся лишь гулом работающего двигателя, скрипом рессор и воем снежного бурана снаружи.

В Москву пришла зима. Зима пришла в ее душу.

«Миша-Миша, что же ты со мной делаешь…»

Наконец Мостовская выдохнула:

- Спасибо, что отбила меня от репортеров. Они меня чуть не растерзали своими вопросами.

Галанчикова хмуро покачала головой.

- Нет, подруга, так просто от них ты не отделаешься. Уверена, что к тебе сейчас будет повышенный интерес, и не только со стороны прессы. Вокруг достаточно много неглупых людей, которые могут сложить два и два, присмотревшись повнимательнее к некоторым совпадениям в твоей биографии.

Ольга покосилась на крутящего баранку Филиппова и промолчала.

В принципе, не было ничего страшного в том, что она, испугавшись, бросилась к Императору. Даже ее вскрик, в котором она назвала Царя не просто по имени, а именно уменьшительно-ласкательным «Миша», не был такой уж катастрофой. Во всяком случае, опешивший поначалу Суворин, тут же переключил внимание прессы на себя, а Люба, быстро подхватив подругу под руку, буквально поволокла рыдающую Ольгу прочь.

И, судя по тому, что она успела расслышать, Министр информации, как съевший собаку в своем деле профессионал, не стал плодить сущности, а в своих объяснениях пошел самым простым путем:

- Господа, я не имею ни малейшего представления о том, почему госпожа Мостовская так воскликнула, но причины видятся мне очевидными. Михаил Второй горячо любим народом. Миллионы женщин будут рыдать, узнав о болезни Императора. Уверен, что все присутствующие искренне желают нашему Государю скорейшего выздоровления…

Что ж, версия была без особых изысков, но достаточно правдоподобная, и если это был экспромт, то господин Суворин блестяще вышел из щекотливой ситуации. Действительно, мало ли в России дурочек, которые тайно влюблены в Императора? Да полно! Так что нет ничего удивительного, что одна из таких тайных воздыхательниц оказалась среди толпы. А то, что она крикнула «Миша!», так что с дурочки взять? Баба она и есть баба. Хоть баронесса, хоть крестьянка.

Да, эта версия многое объясняет и если Ольга будет играть свою роль как следует, то может ничего страшного и не случится. В конце концов, все будут сейчас следить за новостями о здоровье Императора, и на этом фоне глупый вскрик может вполне и затеряться. Да и вряд ли могущественный МинИнформ даст репортерам возможность слишком резвиться на эту тему. В такой момент, когда все молятся о скорейшем выздоровлении, делать даже легкие намеки в прессе не рискнут.

Но вот в чем Галанчикова права, так это в том, что кое-кто начнет к ней присматриваться повнимательнее. А это плохо. Очень плохо.

Но страшнее всего то, что об этом всем наверняка доложат Императрице. А ее реакция может быть какой-угодно. И если Михаил действительно заболел «американкой», то спасти Ольгу от возможного гнева Царицы будет просто некому.

И ладно лично ее, но она своей глупейшей несдержанностью, подставила под удар сына! А если как-то просочится информация о том, что Миша-младший на самом деле является незаконным сыном Императора, то…

Ох-хо-хо.

Ольга передернула плечами, словно от озноба.

Галанчикова положила свою ладонь ей на руку.

- Оленька, а поедемте к нам? Попьем чаю, согреемся, отдохнем. Правда, Борис?

Тот активно закивал, изобразив бурный энтузиазм и полный восторг от такой прекрасной идеи.

- Да-да, Ольга Кирилловна, поедемте к нам!!! У нас есть прекрасная вишневая наливочка, вам она очень понравится, уверяю вас!

Мостовская прекрасно понимая, что счастливо воссоединившееся семейство жаждет сейчас не гостей потчевать, а заняться совсем другим делом, все же не смогла отказаться. Оставаться один на один со своими думами и страхами, она не могла.

Да и буран за окном не лучший фон для одиночества и тоски.

- Спасибо вам за все…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

- Состояние Императора?

Половцов четко доложил:

- Ухудшается, Ваше Величество. Жар, лихорадка, температура выше 39 градусов. Кровавый кашель. Государь в сознание не приходил.

- Что говорят доктора?

- Боткин и Павлов не дают никаких прогнозов. Нам остается только молиться и верить в медицину.

Маша прикрыла глаза, словно надеясь на то, что если не видеть генерала, то вместе с ним исчезнут и страшные слова, которые он только что произнес.

Нет, милочка, ты не маленькая девочка, которая прячется от своих страхов под одеялом.

- Готовы ли «Манифесты» к обнародованию?

Половцов покачал головой.

- Манифест Вашего Величества готов и ждет лишь вашей подписи. Но у нас нет пока сведений из Москвы о подписании Государем Манифеста о временной передаче власти Вашему Величеству.

Маша нахмурилась.

- Вот как? Дайте связь с Кутеповым.

- Слушаюсь, Государыня.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Снег уже не просто валил, а превращался в самый настоящий снежный буран. Колючие плети хлестали по лицам тех, кто неосторожно поворачивался навстречу кинжальному ветру. Им вообще крупно повезло, что они успели не только получить многие грузы с дирижаблей, но и даже успели развернуть три малые спасательные палатки ИСС с печками внутри и трубами дымоходов наружу. Но, что такое три трехместных палатки на двадцать два человека, включая шестерых раненых, из которых трое очень плохих? И совершенно неизвестно сколько получит переохлаждение или простуду к утру.

Палатки были маленькими и практически две из трех занимал лазарет. В оставшуюся палатку узники башни втискивались по очереди греться, остальные ютились вокруг бочки с горящим углем, укрываясь от снега и ветра за брезентом растянутого тента.



Было холодно, а становилось все холоднее и холоднее. Николай Николаевич Приоров проклинал все на свете за то, что они не смогли подумать заранее о том, что нужно иметь под рукой некоторые средства воздушной эвакуации тяжелораненых вместе с носилками. Пусть и в палатках, но без нормальной медпомощи, да на морозе – тяжелей, пожалуй, было только на фронте. Да и многим ли лучше его оснащение, чем было у фронтовых медиков на передовой?

Осматривая раненых, Николай Николаевич хмурился все больше. Да, плохо дело. Один явно не жилец – сломан позвоночник, множественные переломы костей, травмы внутренних органов, не считая прочих гематом, ставших следствием падения с высоты об металл площадки секции. Такого увечного и в хорошем госпитале не вдруг вытянешь. А что Приоров мог для него сделать в таких условиях, кроме как оказать первую помощь и обколоть морфием?

Второй метался в лихорадке и Николай Николаевич вовсе не был уверен, что это следствие лишь полученных политравм, а не является результатом «американки». Если это окажется именно она, то, если их не спасут в течение завтрашнего утра, на башне начнется своя собственная пандемия, поскольку предотвратить распространения вируса в таком скученном пространстве просто невозможно, организм собравшихся ослаблен, а собрались тут как раз возрастная группа, наиболее подверженная тяжелому течению болезни. Так что, как бы не пришлось на той стороне кольцевой площадки секции устраивать импровизированную мертвецкую, благо низкие температуры позволяли не опасаться быстрого разложения трупов.

Третий был чуть получше, и даже пребывал в сознании. Приоров пытался с ним разговаривать, подбадривая его, но тот лишь с болью в глазах смотрел на него, и лишь губы все время шевелились, однако разобрать что-либо было крайне трудно. Медик склонился к самым губам раненого и с трудом разобрал:

- Спасите, доктор. Только спасите…

Приоров с напускной бодростью заверил:

- Держись браток! Спасем, подлатаем, будешь снова как огурчик!

Но лежащий вновь что-то шептал. Наконец, Николай Николаевич разобрал:

- Спасите руку, доктор. Не могу я без руки…

Да, с рукой у него было совсем плохо. Перелом предплечья был очень скверным. Как бы не началась гангрена. В такой ситуации была показана безусловная ампутация, но нечего было и говорить об ампутации в условиях башни. Пациент просто изойдет кровью, если до этого не умрет от болевого шока, невзирая на любой морфий. Да и чем он будет ампутировать-то?

Остальные трое раненых чувствовали себя вполне сносно. Насколько это возможно с переломами и ушибами внутренних органов. Но по ним Приоров давал вполне благоприятный прогноз. При условии, разумеется, если их вовремя спасут с башни. Потому как, если спасательная экспедиция затянется дня на три, то…

В палатку засунул голову их радист подпоручик Термен.

- Николай Николаевич, передали, что снежный фронт весьма широк, и чтобы мы готовились к тому, что завтра спасательной операции может и не быть. Так что придется экономить уголь, еду и воду.

Приоров мрачно кивнул:

- Плохо дело, Лев Сергеевич. Очень плохо.


* * *



ТЕЛЕГРАФНАЯ ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ИМПЕРАТРИЦЕЙ МАРИЕЙ И ГЕНЕРАЛОМ АРТЕМЬЕВЫМ. 5 октября 1918 года.

ОСТРОВ ХРИСТА. У АППАРАТА ИМПЕРАТРИЦА.

МОСКВА. КРЕМЛЬ. ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО! У АППАРАТА ГЕНЕРАЛ АРТЕМЬЕВ.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ. ЕСТЬ ЛИ ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТОЯНИИ ГОСУДАРЯ? МАРИЯ.

К СОЖАЛЕНИЮ, УЛУЧШЕНИЙ НЕТ. СОЗВАН КОНСИЛИУМ ЛУЧШИХ ДОКТОРОВ. АРТЕМЬЕВ.

УСПЕЛ ЛИ ГОСУДАРЬ ПОДПИСАТЬ МАНИФЕСТ «ШТОРМА»? МАРИЯ.

ТАКИХ СВЕДЕНИЙ У МЕНЯ ПОКА НЕТ. БЛОК С ГОСУДАРЕМ ИЗОЛИРОВАН. ВСЕ БУМАГИ ОТТУДА ИДУТ С ЗАДЕРЖКОЙ ИЗ-ЗА МЕР КАРАНТИНА. АРТЕМЬЕВ.

ГДЕ КУТЕПОВ? МАРИЯ.

ГЕНЕРАЛ КУТЕПОВ, С СИМПТОМАМИ «АМЕРИКАНКИ», ГОСПИТАЛИЗИРОВАН И НАХОДИТСЯ В ИЗОЛЯЦИИ. ВСЕ КОНТАКТИРОВАВШИЕ С ГОСУДАРЕМ В ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ТАКЖЕ ИЗОЛИРУЮТСЯ НА КАРАНТИН. ОБЯЗАННОСТИ ЗАБОЛЕВШИХ, СОГЛАСНО ПРОТОКОЛА «АЛТАЙ», НАЧИНАЮТ ИСПОЛНЯТЬ «ЧИСТЫЕ ДУБЛЕРЫ». АРТЕМЬЕВ.

СРОЧНО ВЫЯСНИТЕ ПОДПИСАЛ ЛИ ГОСУДАРЬ МАНИФЕСТ. МАРИЯ.

СЛУШАЮСЬ, ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО! АРТЕМЬЕВ.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ АВЛОНИЯ. ВЫСОЧАЙШЕ ПОЖАЛОВАННОЕ ИМЕНИЕ ГРАФА ЕМЦА-АВЛОНСКОГО. 5 октября 1918 года.

Романтический ужин при свечах был самым решительным образом испорчен посыпавшимися сообщениями и телеграммами. Шокирующее известие о болезни Государя запустило в действие целый список событий, ждавших своего часа в под грифом секретности в рамках разного рода протоколов.

- Неужели целый эсминец?

Емец кивнул.

- Да, Натали. Эсминец «Гневный». Лететь самолетом ночью опасно, а эсминец быстрее нашей яхты. Через четверть часа мы должны быть на причале. Завезем тебя к Государыне, а меня ждут дела в Константинополе. Так что вот такая у нас с тобой романтическая программа на сегодняшнюю ночь. Медовый месяц, похоже, заканчивается.

Натали окинула взглядом оставленный стол с все еще горящими свечами, и вздохнула:

- Ну, делать нечего, Анатолий. Зато мы точно «чистые» и меня допустят на Остров без карантина. Собираемся.

Тот кивнул.

- Да, собираемся. Только отдам последние распоряжения.

И через минуту в эфир ушло:

2385.4230.1.2.1.

И шестеренки операций «Белый тигр» и «Колокол» закрутились…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

Маша нахмурилась. Всё пошло не так. Без Манифеста Миши ситуация могла осложниться самым непредсказуемым образом.

Впрочем, у нее в тайнике на Острове был заблаговременно подписанный Мишей экземпляр Манифеста, но этот был резервный вариант, поскольку даты на документе не было, а проставлять дату своей рукой – это поставить под сомнение сам Манифест.

Так что, если Миша не подписал Манифест о временной передаче власти ей, то дальше могло быть широкое многообразие вариантов.

Вариант первый – признание Императора временно недееспособным. Но там все не так просто, поскольку Миша обеспокоился тем, чтобы Царя нельзя было отстранить от власти просто одним росчерком пера. Во-первых, нужно было заключение авторитетной медицинской комиссии, половина состава которой состояла из Лейб-Медиков Императора, а вторая из светил медицины в той или иной сфере. И хотя сейчас в Кремле у палаты Царя собрались различные профессора, но нужна была комиссия именно требуемого состава, что само по себе могло быть нетривиальной задачей. Во-вторых, на основании медицинского освидетельствования, решение должна была принять так называемая «Коллегия семи» во главе с самой Машей. Причем, Маша могла наложить вето на любое решение Коллегии, но принять решение о признании Императора недееспособным она могла, лишь опираясь на мнение не менее, чем половины состава Коллегии. То есть трех человек из шести. Если ей удастся добиться этого решения, то она законно временно принимает всю полноту власти в Империи. Если же она начнет действовать без этого решения Коллегии, то это может быть расценено как попытка узурпации власти. А в условиях существования Николая и его «Наследников Престола Всероссийского», это могло повлечь за собой совершенно опасные последствия.

Вариант второй – согласиться на фактическую ограниченность своей власти в Империи, отдав все на откуп местных князьков и министров с генералами. В этих условиях даже лояльность Ольги Александровны нельзя полностью гарантировать, что уж говорить о тех сановниках, которые сидят по своим кабинетам в Москве, за две тысячи километров от нее. Этот вариант исключать не следовало по очень простой причине – «американка» достаточно скоротечна, если не убьет свою жертву в первые несколько дней, то у больного есть реальный шанс на выздоровление. И пусть Император будет еще не одну неделю слаб, но уже мало кто рискнет подвергать сомнению его власть. И, главное, ее власть, как Кесариссы. Ведь придя в себя, Император подпишет Манифест.

Вариант третий. Как ни страшно это звучит, но дождаться смерти Императора. Тогда трон переходит к Александру Четвертому, а Маша становится Вдовствующей Императрицей-Кесариссой, то есть регентом при малолетнем Императоре-Августе. Но и в этом случае ей понадобится Совет Правителя, состав которого утвержден Мишей. И чтобы произвести там перестановки ей потребуется немало времени.

И, четвертый, самый простой вариант - ничего не делать и ждать приговора судьбы.


* * *


ТЕЛЕГРАФНАЯ ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ИМПЕРАТРИЦЕЙ МАРИЕЙ И ГЕНЕРАЛОМ АРТЕМЬЕВЫМ. 6 октября 1918 года.

ОСТРОВ ХРИСТА. У АППАРАТА ИМПЕРАТРИЦА. ДОКЛАДЫВАЙТЕ. МАРИЯ.

МОСКВА. КРЕМЛЬ. ВНОВЬ ЖЕЛАЮ ЗДРАВСТВОВАТЬ ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО! У АППАРАТА ГЕНЕРАЛ АРТЕМЬЕВ. СОСТОЯНИЕ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА УХУДШИЛОСЬ. СВЕДЕНИЙ О ТОМ, ПОДПИСАЛ ЛИ ГОСУДАРЬ ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ О ВРЕМЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ ВСЕЙ ПОЛНОТЫ ВЛАСТИ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ИМЕЕТСЯ. БОЮСЬ, ЧТО ДО ПОТЕРИ СОЗНАНИЯ ГОСУДАРЬ НЕ УСПЕЛ ПОДПИСАТЬ МАНИФЕСТ. АРТЕМЬЕВ.

КОГДА МОЖНО ОЖИДАТЬ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕДИЦИНСКОЙ КОМИССИИ ДЛЯ НАЧАЛА ПРОЦЕДУРЫ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ «КОЛЛЕГИЕЙ СЕМИ»? МАРИЯ.

ЗАТРУДНЯЮСЬ ОТВЕТИТЬ, ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО. ВРАЧИ СПАСАЮТ ЖИЗНЬ ГОСУДАРЯ. СО СВОЕЙ СТОРОНЫ, ХОЧУ ЗАВЕРИТЬ, ЧТО ВСЕ ОТДЕЛЕНИЯ СИТУАЦИОННЫХ ЦЕНТРОВ ДЕЙСТВУЮТ ШТАТНО. ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТУ. В МОСКВЕ СНЕЖНЫЙ БУРАН. С ЦЕЛЬЮ ПОДДЕРЖАНИЯ ПОРЯДКА В СТОЛИЦЕ ОБЪЯВЛЕН КОМЕНДАТСКИЙ ЧАС ДО ДЕВЯТИ ЧАСОВ УТРА. ВСЕ ОТЧЕТЫ И ДОНЕСЕНИЯ БУДУТ ПЕРЕДАВАТЬСЯ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ СОГЛАСНО УСТАНОВЛЕННОМУ ПОРЯДКУ. АРТЕМЬЕВ.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

Часы пробили полночь. Но крысы не обратились в прекрасных скакунов, тыква не превратилась в сверкающую карету, как, впрочем, и никаких других обнадеживающих сообщений тоже не поступало.

Если не считать «обнадеживающим» сообщение из Кремлевской больницы о том, что очевидно кризис у Государя наступит в самые ближайшие часы.

Хотелось рыдать. Иступлено колотить кулачками ничем не повинную столешницу, с разбросанными по ней бланками телеграмм, сводками и докладами. И каждая из этих бумаг была страшнее и отчаяннее предыдущих.

Отчаяние. Оно росло в ее душе. Императрица! Повелительница! Глупая, вообразившая про себя не пойми что девчонка… Просто напыщенная семнадцатилетняя идиотка, ничего не стоящая без своего великого мужа…

Маша медленно глубоко вздохнула, стараясь подавить первый всхлип, за которым пойдут другие, и она разрыдается тут, на виду у всего ИСЦ. И это будет окончательная катастрофа. Побегут крысы даже отсюда.

Так, возьми себя в руки! Если ты сейчас дашь слабину, то лучшим вариантом для тебя будет изгнание с детьми в Италию. Но, это далеко не факт. А если Николай как-то сможет вернуть корону себе или кому-то из своих сыновей, то Аликс недрогнувшей рукой прикажет ее и детей убить.

Миша-Миша, что ж ты такой прекраснодушный романтик? Повесил заговорщиков на Болотной площади и успокоился? Оставил Ники в покое, даже дворец ему подарил. Политика-политика, а нам с детьми сейчас не забудет никто и ничего.

Господи Боже! Что за проклятие ты послал на Москву и на Империю нашу? Обрушился на столицу снежный буран и закрыл небо для полетов. Сидят на башне те, кого не смогли спасти. А смогут ли? Не факт. Впрочем, по сравнению с происходящим, вся эта история про башню – сущая мелочь. Хуже другое.

Проведенное в рамках протокола «Алтай» обследование, выявило «американку» у Суворина, Духонина, Анцыферова, Ходнева. И, как говорят, у Кутепова. У всех тех, кто регулярно бывал на Высочайших аудиенциях у Императора. А также у многих из тех, кто с ними контактировал. И уже не так важно, кто кого заразил. Тот же Свербеев, как говорят, совсем плох и уже в коме, а тоже ведь ездил на встречи со своими европейскими коллегами.

МинИнформ, ИСС, МВД, ИСБ, МИД и Кремлевский Ситуационный центр остались без первых лиц. Да, «чистые замы» в чистых крыльях своих административных зданий, взяли управление на себя, да и не все заболевшие слегли, но хаос и смута в государстве уже видны невооруженным взглядом.

И Миша в коме. Пусть крутятся вокруг него лейб-медики и профессора, пусть у них самое лучшее в мире оборудование, пусть есть утвержденные протоколы лечения, но Империя, пусть временно, оказалась без своего Державного вождя.

И тут же зашевелились все недобитые крысы, норовя урвать кусок пожирнее, ловя удачу в мутной воде.

Ведь что-то происходит. Причем это явно не разрозненные инициативы отдельных лиц. Нет, это пока не открытый мятеж и не попытка устроить в Империи революцию. Но можно ли исключать попытку осуществить дворцовый переворот? Нет, нельзя. Ясно одно - формально уцепившись в возникшую неопределенность с Манифестом, кое-то пытается мягко вывести ее за скобки, сведя ее власть в эти самые критические дни к сугубо церемониальным функциям. Пока непонятен лишь масштаб происходящего.

Как и то, насколько ее смогли изолировать.

И тут Маша с ужасом поняла, что ей могут о смерти мужа и не сообщить.

Дабы просто не допустить к власти.

Вот так просто.

Конечно, это будет измена. Но, только в том случае, если к этому моменту в России не появится новый Император.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ НИКОЛАЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Величество! Решайтесь! Узурпатор при смерти и уже ничем не управляет, его итальянка заперта на острове и ничего не может сделать. Генералы и адмиралы это видят и колеблются. Это же касается и министров. Тем более что многие из них сейчас также подхватили «американку». С другой стороны, в Москве и Петрограде множество верных Вашему Величеству высокопоставленных людей ждут вашего триумфального возвращения в Первопрестольную. Ваш верный флаг-капитан адмирал Нилов, назначенный узурпатором командующим дивизией крейсеров Черноморской эскадры, подтверждает предстоящую радостную встречу Вашего Величества в Севастополе. Россия ждет вашего возвращения!

Полковник граф Патрик Корнелиус О’Рурк живописал перспективы в самых убедительных и оптимистических красках, но Николай лишь хмуро смотрел в окно и ничего не отвечал.

Аликс, видя, что ее царственный супруг вновь принялся за свою обычную практику не делать ничего во времена кризиса, активно включилась в процесс:

- Ники, это перст Божий! Это знак Провидения! Все совпало наилучшим образом! И смерть Михаила…

Николай жестко прервал жену:

- Он еще не умер, и нечего его хоронить!

Та пожала плечами:

- На все воля Божья! Как и ниспосланная болезнь на все окружение твоего брата! Ты что, не понимаешь, что это наш шанс? Власть они почти потеряли, а эта итальянская выскочка не сможет ничего сделать!

Аликс зло смотрела на угрюмого мужа, а затем обернулась к О’Рурку:

- Граф, каким образом вы собираетесь доставить нас в Севастополь? Босфорская бухта охраняется.

Полковник с готовностью ответил:

- После получения согласия от Ваших Величеств, к причалу Малого Николаевского дворца подойдет подводная лодка типа «Барс». Из Босфора выйдем в подводном положении, затем уже в Черном море нас встретит верная Вашему Величеству дивизия бронепалубных крейсеров адмирала Нилова и на крейсерах с триумфом доставит вас в бухту Севастополя, где вашу семью будут восторженно встречать все верные ваши подданные. Но погрузиться в лодку мы должны не позже того, как начнет светать иначе нас заметят корабли береговой охраны Ромеи, а с ними могут возникнуть сложности, поскольку они не знают о нашей тайной миссии.

- Семью? – Николай переспросил, повернувшись от окна. – А как же Ольга и Татьяна? Они же сейчас во дворце у моей сестрицы. Мы же не можем их оставить у нее!

О’Рурк с показным оптимизмом заверил:

- Уверен, что Великим Княжнам ровным счетом ничего не угрожает! У вашей сестры на них большие планы, и она вряд ли от них откажется при любом исходе дела. Оставлять же вашу семью в Константинополе смертельно опасно. Ваша сестра не отдаст приказ убить вас всех, но ваша невестка вряд ли испытывает к вашим Наследникам какие-то родственные чувства, и, да простит меня Ваше Величество, вам это обстоятельство прекрасно известно.

Видя, что Николай вновь принялся лицезреть слабо освещенный огнями противоположный берег Босфора, Аликс обратилась к О’Рурку:

- Граф, оставьте нас.

Тот козырнул и вышел.

- Ники! Ты понимаешь, что творишь?!

Николай Александрович помолчал пару минут, затем сказал с сомнением:

- Что-то, воля твоя, странное есть в этой истории. Приходит вдруг заместитель начальника нашей, так-сказать, охраны, то есть наших тюремщиков, если называть вещи своими именами, и вдруг заявляет о готовности целой операции по нашему спасению и возврату трона. Причем, совершенно эпического масштаба – подводные лодки, дивизия бронепалубных крейсеров, адмирал Нилов опять же. Миша не мог не знать о его близости ко мне, ведь он был при моей Особе двенадцать лет. И тут вдруг – назначение Нилова командовать дивизией крейсеров, заметь, не куда-нибудь, а в Черное море! А вот того же Колчака, который выступал за мое отречение, с Черного моря перевели на Север…

Аликс, поняв, что все опять утонет в рассуждениях и сомнениях, отрезала:

- Не ищи черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет! Колчак – известный полярник, не в Туркестан же его переводить на Аральское море? И, вообще, Нилов действительно назначен командиром дивизии крейсеров или это наш тюремщик придумал?

Николай нехотя кивнул:

- Действительно. Я еще удивлялся, что…

- Стой, Ники, я умоляю тебя! Это лишь значит, что твой брат не всесилен, а лица, желающие нашего возвращения, достаточно могущественны, чтобы все устроить так, как надо. А то, что это произошло вдруг, так и они начали действовать немедленно, как только Мишка твой свалился. Когда действовать, как не сейчас? Опомнись, Ники! Оглянись вокруг! Ты не имеешь права отказываться от этого шанса! Ты виновен перед Россией и нами за свое малодушие, так исправляй же ошибку! Еще одна, возможно, последняя возможность все исправить!!!

Бывший Царь явно колебался.

- Но я не уверен, что Россия не погрузится в пучину гражданской войны. Мое возвращение понравится далеко не всем. Уверен, что волнения в Тамбовской губернии нам всем покажутся цветочками!

- Ты – дурак! Уж, прости меня за столь грубую оценку! Ты уверен, что волнения эти не спровоцированы нашими друзьями? Теми, кто хочет создать условия для нашего возвращения???

Николай промолчал. Предполагать можно было все, что угодно. Наконец, он тяжело вздохнул:

- Но Ольга с Татьяной?

Аликс тяжело глядела на мужа:

- Если твой брат умрет, итальянка убьет нас всех. Как завещал дворцовых интриг мастер итальянец Макиавелли. Они тысячи лет с упоением резали друг друга под корень. Вспомни Медичи. Впрочем, я не думаю, что нашим дочерям у твоей сестры сейчас что-то угрожает.

Сообразив, что два ее тезиса противоречат друг другу, она добавила:

- Главное – спасти Россию. Я уверена, что эта итальянская девочка не удержит власть. Тут нужна твердая мужская рука. Решительная и властная.

Тут в дверь постучали.

- Войдите!

Вновь появился полковник граф О’Рурк:

- Ваше Императорское Высочество! Прибыл фельдъегерь от Местоблюстительницы Ромеи!

Аликс бросила гневный взгляд на мужа и холодно спросила у прибывшего офицера:

- Милостивый государь! Какому происшествию мы обязаны столь поздним визитом?! Ночь на улице!!!

Штабс-капитан щелкнул каблуками и склонил голову.

- Прошу простить, Ваше Императорское Высочество, однако у меня письмо государственной важности от Ее Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны. Произошедшее требует незамедлительных решений.

Александра Федоровна замерла, в сладостном предчувствии:

«Неужели Мишка все-таки умер?»

Пытливо глядя на мужа, она все равно не смогла определить по выражению его лица содержание послания.

Подняв глаза, Николай сухо сообщил:

- В связи с чрезвычайными событиями Ольга просит немедленно прибыть к ней во дворец. Катер у нашего причала.

Аликс немедленно принялась поправлять на муже китель, смахивая невидимые ворсинки, и едва разжимая губы, зашептала:

- Думаю, что Мишка умер. С чего бы она так вдруг засуетилась? Это знак Божий! Предложи ей корону Ромеи в обмен на ее поддержку наших притязаний на российскую корону, понял? Нам ромейская корона лишь мешает, нет у нас прав на Ромейскую корону и на Единства. Верни нам русскую корону, Богом молю тебя!

Она поцеловала Николая в щеку и с чувством перекрестила:

- С Богом!


На фото: Александра (Аликс) Федоровна Романова


* * *


ТЕЛЕГРАФНАЯ ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ИМПЕРАТРИЦЕЙ МАРИЕЙ И ГРАФОМ МАНИКОВСКИМ. 6 октября 1918 года.

ОСТРОВ ХРИСТА. У АППАРАТА ИМПЕРАТРИЦА.

МОСКВА. ДОМ ПРАВИТЕЛЬСТВА. ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО! У АППАРАТА МАНИКОВСКИЙ. ПОТРЯСЕН БОЛЕЗНЬЮ ГОСУДАРЯ И МОЛЮСЬ ЗА ЕГО СКОРЕЙШЕЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ.

КАКОВА СИТУАЦИЯ? МАРИЯ.

ПРАВИТЕЛЬСТВО ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВСЕСВЯТЕЙШЕСТВА И ВЕЛИЧИЯ ГОТОВО ВЫПОЛНЯТЬ СВОЙ ДОЛГ В ПОЛНОЙ МЕРЕ. К СОЖАЛЕНИЮ РЯД МИНИСТРОВ И ГЛАВ ВЕДОМСТВ, НА ОСНОВАНИИ ПРОТОКОЛА «АЛТАЙ» ПЕРЕВЕДЕНЫ НА КАРАНТИН. В ТОМ ЧИСЛЕ ПОКОРНЫЙ СЛУГА ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, А ТАКЖЕ МИНИСТР МВД АНЦЫФЕРОВ И МИНИСТР ИНФОРМАЦИИ СУВОРИН. С ПРИСКОРБИЕМ ДОКЛАДЫВАЮ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ О БОЛЕЗНИ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ. ГРАФ СВЕРБЕЕВ ИМЕЕТ ПРИЗНАКИ «АМЕРИКАНКИ» И ГОСПИТОЛИЗИРОВАН В КРЕМЛЕВСКУЮ КЛИНИКУ. ЕГО СОСТОЯНИЕ ТАК ЖЕ СТРЕМИТЕЛЬНО УХУДШАЕТСЯ. ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕННОСТИ В ГОСУДАРСТВЕННОМ УПРАВЛЕНИИ ИМПЕРИИ СМЕЮ УТОЧНИТЬ – ПОДПИСАЛ ЛИ ГОСУДАРЬ МАНИФЕСТ О ВРЕМЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ ВЛАСТИ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ? МАНИКОВСКИЙ.

НА ОСНОВАНИИ ПРОТОКОЛА «ШТОРМ» В СЛУЧАЕ БОЛЕЗНИ ИМПЕРАТОРА ВСЯ ПОЛНОТА ВЛАСТИ В ИМПЕРИИ ВРЕМЕННО ПЕРЕХОДИТ КО МНЕ. ВАМ ЭТО ПРЕКРАСНО ИЗВЕСТНО. МАРИЯ.

ТАК ТОЧНО, ИЗВЕСТНО. ОДНАКО, СМЕЮ НАПОМНИТЬ, ЧТО ПРОТОКОЛ «ШТОРМ» - ЭТО СЕКРЕТНЫЙ ВНУТРЕННИЙ ДОКУМЕНТ, А НЕ ПРАВОУСТАНАВЛИВАЮЩИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКТ. ЕСЛИ МАНИФЕСТ О ВРЕМЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ ВЛАСТИ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР НЕ ПОДПИСАЛ, ТОГДА НАМ СЛЕДУЕТ ЖДАТЬ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕДИЦИНСКОЙ КОМИССИИ И НАЧИНАТЬ ПРОЦЕДУРУ «КОЛЛЕГИИ СЕМИ». КОГДА МОЖНО ОЖИДАТЬ ВРАЧЕБНЫЙ АКТ О ВРЕМЕННОЙ НЕДЕЕСПОСОБНОСТИ ГОСУДАРЯ? МАНИКОВСКИЙ.

МЫ ОЖИДАЕМ АКТ В САМОЕ БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ. ВЫ ПОДДЕРЖИТЕ РЕШЕНИЕ О НЕДЕЕСПОСОБНОСТИ НА «КОЛЛЕГИИ СЕМИ»? МАРИЯ.

Я ВСЕГДА БЫЛ ВЕРЕН ГОСУДАРЮ И ТРОНУ. СМЕЮ ТАКЖЕ ЗАМЕТИТЬ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, ЧТО ПРОЦЕДУРА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ «КОЛЛЕГИЕЙ СЕМИ» ЗАЙМЕТ НЕМАЛО ВРЕМЕНИ ДАЖЕ В УДАЛЕННОМ РЕЖИМЕ, ПОСКОЛЬКУ НАМ ЕЩЕ НЕОБХОДИМО ДОЖДАТЬСЯ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ВРАЧЕБНОЙ КОМИССИИ. К ТОМУ ВРЕМЕНИ, СИТУАЦИЯ ВОКРУГ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, С ВЫСОКОЙ ДОЛЕЙ ВЕРОЯТНОСТЬЮ, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ РАЗРЕШИТСЯ. В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ СМЕЮ ВАС ЗАВЕРИТЬ, ГОСУДАРЫНЯ, ЧТО ПРИВИТЕЛЬСТВО ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА С ЧЕСТЬЮ ВЫПОЛНИТ СВОЙ ДОЛГ ПЕРЕД ОТЕЧЕСТВОМ И ТРОНОМ. В СТОЛИЦАХ И В РОССИИ БУДЕТ СОХРАНЕН ПОРЯДОК. ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО В ПОЛНОЙ МЕРЕ ПОЛУЧИТ ВСЕ СВОДКИ И ОТЧЕТЫ. В СВЯЗИ С БОЛЕЗНЬЮ ИМПЕРАТОРА ЗДОРОВЬЕ И БЕЗОПАСНОСТЬ ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА И НАСЛЕДНИКА ЦЕСАРЕВИЧА АЛЕКСАНДРА ЯВЛЯЕТСЯ ГЛАВНЫМИ ЗАДАЧАМИ, КОТОРЫЕ ПОЗВОЛЯТ СОХРАНИТЬ СТАБИЛЬНОСТЬ В НАШЕЙ БЛАГОСЛОВЕННОЙ ИМПЕРИИ. МОЛЮ ГОСПОДА БОГА О СКОРЕЙШЕМ ВЫЗДОРОВЛЕНИИ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА. МАНИКОВСКИЙ

ДО СВЯЗИ. МАРИЯ.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

Телеграфные переговоры с МВД, МинСпасом, МинИнформом, МинСвязи, МинТрансом. Контрольные запросы по всем ИСЦ, сводки, доклады, отчеты… И даже в Ситуационных центрах чувствовалась неуверенность в ответах и желание уйти от конкретной ответственности, топя ее в общих словах и в коллективном кивании друг на друга. Что уж говорить о Министерствах.

Она чувствовала, что власть утекает сквозь пальцы как мелкий песок. Да, песок из песочных часов, которые вот-вот молча известят тебя, что время твое истекло.

Кончилось время.

Слезай.

Но если сжать кулаки сильнее, то песок лишь быстрее брызнет во все стороны.

Если же отбросить лирику, то ситуация довольно паршивая. Заключения медиков все еще нет. Когда будет – неизвестно. Но, даже если рассматривать проблему без привязки к этому, то все равно у нее нет перевеса сейчас. «Коллегия семи» - это она сама, Местоблюстительница Ромеи Ольга Александровна, премьер России Маниковский, глава МВД Анцыферов, Начальник Объединенного Генштаба Гурко, Министр Двора и Уделов Меллер-Закомельский, Министр Спасения принц Ольденбургский. Анцыферов болен, Маниковский явно увиливает. По остальным тоже имеются сомнения в нынешней ситуации. Разве что кроме Ольги, да и то.

Придется собирать голоса.

Императрица тяжело вздохнула.

«Миша-Миша, как же я тебя люблю. Держись там. А я буду здесь».


* * *



ТЕЛЕГРАФНАЯ ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ИМПЕРАТРИЦЕЙ МАРИЕЙ И ГЕНЕРАЛОМ ГУРКО. 6 октября 1918 года.

ОСТРОВ ХРИСТА. У АППАРАТА ИМПЕРАТРИЦА.

МОСКВА. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО! У АППАРАТА ГЕНЕРАЛ ГУРКО.

ДОЛОЖИТЕ ОБСТАНОВКУ. МАРИЯ.

ВСЕ НАШЕ ВОИНСТВО МОЛИТСЯ ЗА СКОРЕЙШЕЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА. АРМИЯ ЛОЯЛЬНА ГОСУДАРЮ И ВЕРНА ТРОНУ. ОДНАКО, СЛОЖИВШЕЕСЯ ПОЛОЖЕНИЕ ВЫЗЫВАЕТ ТРЕВОГУ И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В УПРАВЛЕНИИ ВОЙСКАМИ НА ФОНЕ РЕЗКО ОСЛОЖНИВШЕЙСЯ ОБСТАНОВКИ В АВСТРО-ВЕНГРИИ. КОГДА СЛЕДУЕТ ОЖИДАТЬ ВЫХОДА МАНИФЕСТОВ О ВРЕМЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ ВЛАСТИ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ? ДА ПРОСТИТ МЕНЯ ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, НО КТО ВО ГЛАВЕ ИМПЕРИИ? КТО СЕЙЧАС ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ? ДЕЛО НЕ ТЕРПИТ ОТЛАГАТЕЛЬСТВ. МЫ МОЖЕМ ОКАЗАТЬСЯ ВТЯНУТЫ В ВОЙНУ В САМЫЕ БЛИЖАЙШИЕ ДНИ. ГУРКО.

ДО ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ ГОСУДАРЯ ВСЯ ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ В ИМПЕРИИ ПЕРЕШЛА КО МНЕ. МАРИЯ.

ПОДПИСАН ЛИ МАНИФЕСТ О ВРЕМЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ ВЛАСТИ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ? ГУРКО.

ОЖИДАЮ ИЗВЕСТИЙ В БЛИЖАЙШИЕ МИНУТЫ. ЛИБО МАНИФЕСТ, ЛИБО МЕДИЦИНСКИЙ АКТ О ВРЕМЕННОЙ НЕДЕЕСПОСОБНОСТИ ГОСУДАРЯ. И ТОГДА Я РАССЧИТЫВАЮ НА ВАШ ГОЛОС В «КОЛЛЕГИИ СЕМИ». МАРИЯ.

ОСМЕЛЮСЬ, В ЭТОЙ НЕПРОСТОЙ СИТУАЦИИ ДЛЯ НАШЕГО ОТЕЧЕСТВА, ПРЕДЛОЖИТЬ ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ СВОЮ КАНДИДАТУРУ В КАЧЕСТВЕ ВРЕМЕННОГО ГЛАВКОВЕРХА, ПОСКОЛЬКУ ИСПОЛНЕНИЕ ЭТОЙ ДОЛЖНОСТИ ТРЕБУЕТ СПЕЦИАЛЬНЫХ ВОЕННЫХ НАВЫКОВ И БОЛЬШОГО БОЕВОГО ОПЫТА, КОИХ, ДА ПРОСТИТ МЕНЯ ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО, У ВАС ПОКА НЕДОСТАТОЧНО. В ПРЕДДВЕРИИ ВОЗМОЖНОЙ ВОЙНЫ С ГЕРМАНИЕЙ, ЗА НАСЛЕДСТВО АВСТРО-ВЕНГРИИ, ЭТО ОЧЕНЬ ОПАСНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. ГУРКО.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

Что ж, Гурко почуял шанс и решил разыграть свой голос по-крупному. И, даже выздоровев, Миша не так скоро сможет вернуть себе звание Верховного Главнокомандующего, а за это время…

А, уж, сможет ли Маша это сделать, вообще неизвестно.

Но, с другой стороны, может ли Маша обойтись сейчас без голоса Гурко?


* * *


ТЕЛЕГРАФНАЯ ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ИМПЕРАТРИЦЕЙ МАРИЕЙ И ГЕНЕРАЛОМ ГУРКО. 6 октября 1918 года.

КОГО ПРЕДЛАГАЕТЕ НА НАШТАВЕРХА? МАРИЯ.

ОСМЕЛЮСЬ ПРЕДЛОЖИТЬ ГЕНЕРАЛА ЛУКОМСКОГО. МЫ В ВОЙНУ ХОРОШО СРАБОТАЛИСЬ, И НЕ ПОНАДОБИТСЯ ВРЕМЯ НА СЛАЖИВАНИЕ. ГУРКО.

КОГДА ВЫ ПЕРЕДАДИТЕ В ВОЙСКА ТЕКСТ МАНИФЕСТОВ? МАРИЯ.

ТЕКСТ МАНИФЕСТОВ УЙДЕТ В ВОЙСКА НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ВМЕСТЕ С ПРИКАЗОМ О НАЗНАЧЕНИИ МЕНЯ И.Д. ГЛАВКОВЕРХА. ГУРКО.

ПИШИТЕ ТЕКСТ ПРИКАЗОВ О ВАШЕМ С ЛУКОМСКИМ НАЗНАЧЕНИИ. Я ПОДПИШУ. ПОЛУЧИТЕ ВМЕСТЕ С МАНИФЕСТАМИ. РАССЧИТЫВАЮ НА ВАШ ГОЛОС НА «КОЛЛЕГИИ ПЯТИ». МАРИЯ.

СЧАСТЛИВ ЗНАТЬ, ЧТО, В ЛИЦЕ ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, ИМПЕРИЯ ИМЕЕТ МУДРОГО ПРАВИТЕЛЯ. БУДУ РАД СЛУЖИТЬ ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ДО ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ ГОСУДАРЯ. ГУРКО.

БЛАГОДАРЮ ЗА СЛУЖБУ. МАРИЯ.

ЧЕСТЬ В СЛУЖЕНИИ НА БЛАГО ОТЧИЗНЫ!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

Что ж, возможно у нее появился сильный союзник. И, возможно, она еще крупно пожалеет об этом.

Но, как бы то ни было, если считать с Ольгой, то у Маши в «Коллегии» уже есть два голоса из шести. Нужен еще один. Кто?

Маниковский? Пока нет. Даже трудно предположить, что он захочет за это.

Ольденбургский? Пока неясно.

Меллер-Закомельский? Этот струсит и пойдет как все.

Анцыферов? Говорят, что он мечется в горячке. А может хитрит, как всегда.

Кто же?

- Ваше Величество! Дозволите?

Маша подняла голову на генерала Половцова.

- Да, Петр Александрович, что у вас.

- Сообщение для Вашего Величества. Точнее петиция.

- Петиция? От кого?

- Петиция за подписями господ графа Маниковского, принца Ольденбургского, генерала Палицына, барона Меллера-Закомельского и генерала Анцыферова.

Императрица сделала удивленное лицо:

- Анцыферова? Он же в горячке! Или нет?

Половцов вытянулся:

- Не могу знать, Ваше Величество. Возможно он дал согласие на подписание означенной петиции из дома. Как и Меллер-Закомельский.

- Ладно. Где петиция?

Генерал протянул папку с распечаткой телеграфного сообщения.

Пробежав взглядом бланк, Маша молча закрыла папку. Что ж, вот и решилась головоломка. Нет, петиция была полна всякого рода верноподданническими расшаркиваниями и прочими прогибами, но, по сути, это был ультиматум. Означенные господа, ссылаясь на вспышку «американки», болезнь Императора и общее неустройство в державе, настоятельно «нижайше» требовали отменить в России выборы в Государственную Думу и Государственный Совет. Или отложить их до лучших времен. Минимум до весны. Ибо ждут Россию беды неисчислимые, Смута и междоусобица.

Итак, четверо из шести членов «Коллегии семи». И или она соглашается на их ультиматум, или голосов у нее не будет.

Конечно, можно ждать. Даст Бог, Миша поправится…

Заметив, что генерал все еще не решается уйти, Императрица спросила:

- Что-то еще?

Тот явно замялся.

- Тут такое дело, Государыня. В общем, граф Свербеев скончался от «американки».

Маша молча встала и вышла из «Аквариума».


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:


Из Воспоминаний академика П.А. Сорокина.

«Страницы русского дневника». 2-е издание. М. Дело народа. 1948г.



Начальник поезда махнул рукой, и кондуктор впустил в вагон стройную женщину лет около тридцати с младшим сыном на руках. Сергей помог войти ей и пропустил вперед девочку, почти подростка, и мальчика года на три её младше. Потом вошел сам. Пока они грузились, я успел вернуться в купе и убрал бумаги.

- Ну, здравствуй, Питирим Александрович! Спасибо за приют. А то бы этот начальничек засунул нас с детьми на жесткие места.

- Здравствуйте, Сергей Александрович! Здравствуйте сударыни и молодые люди…

Дама поздоровалась с наклоном головы, и у меня было такое ощущение, что, не будь мы в вагоне, спутница Сергея сделала бы книксен. Впрочем, её дочь присела «приветствуя дяденьку». Старший из мальчиков поздоровался, титуловав меня так же.

- Извини Питирим, замешкался. Разреши приставить тебе Лидию Ивановну Кашину. Барыню нашу. Григорий, Нина… – как звали младшего, я не запомнил.

Представление прозвучало вроде и спешное, но с вернувшимся рязанским говором было произнесено Сергеем с чудной теплотой.

- А это мой друг, Питирим Александрович Сорокин, приват-доцент, председатель научно-учетной комиссии ВсеИзберкома, член ЦК партии эсеров.

Мы с Кашиной обменялись принятыми словами радости. Но после последней фразы Лидия Ивановна как-то погасла.

- Какими судьбами Сергей Александрович?

- К родителям ездил. Повидаться и с предвыборным митингом. Да пришлось одним днем оборачиваться.

- Почто так?

- Да!

Есенин энергично махнул рукой и поедал историю своего скорого путешествия. В общем, то она была схожа с моей.

Вчера под вечер он прибыл в Рязань. Даже успел выступить перед публикой в театре и на мукомольном заводе, на собрании. Его стихотворно-агитационные антрепризы и в столицах имели успех, а для глубинки, не избалованной такой художественной обработкой текущей жизни, было событием. В отличие от той же Москвы здесь его встречи проходили без полемики. Всё же за последний год Есенин стал в народе популярнее и Клюева, и Блока. В этом помогли ему и наши партийные издания и тем, что Сергей пошел на выборы не от нашего, а от горьковского списка я был опечален. Ярких фигур нам категорически не хватало. И хотя мы могли бить логикой на митингах и собраниях и Есенина, и Холодную, и шедшего с коммунистами Маяковского, но кто, особенно в глубинке мог оценить наши лингвистические конструкции? Нам, старым социалистам, прореженным от многих видных, создавших себе имя антиправительственными выступлениями и террором довоенных деятелей, стиснутым цензурными рамками, оговоренными при допуске на выборы и разбежавшимся по разным спискам, часто было нечего противопоставить этим художественным дивертисментам. Мы, не ясным мне до конца образом, проигрывали агитацию.

Недели две назад, будучи на «объединенном социалистическом митинге», я, вдруг, понял, что случилось нечто существенное. Тогда в родной моей Вологде выступали я, «бабушка русской революции» Брешковская, и её, революции, «дедушки» Плеханов с Чайковским, слушатели — крестьяне и рабочие — неожиданно разразились свистом и угрозами в адрес этих старейших друзей революции. Против мучеников Брешковской и Чайковского употреблялись такие определения как «предатели!», «контрреволюционеры!». Забыв цензурные требования, Чайковский кричал: «Кто вы такие, чтобы обращаться с нами таким образом? Что вы, бездельники, сделали для революции? Совсем ничего! Чем вы когда-нибудь рисковали? Ничем! А эти мужчины и женщины — указал он на нас — сидели в тюрьмах, голодали и мерзли в Сибири, снова и снова рисковали своими жизнями. Это я, а не кто-либо из вас бросил бомбу в тирана-министра. Это я, а не вы слушал смертный приговор царского правительства. Как смеете вы обвинять нас в том, что мы — контрреволюционеры?! Кто вы, если не толпа глупцов и бездельников, сговаривающихся развалить Россию, погубить революцию и самих себя?» Этот взрыв вызвал трепет и произвел на толпу большое впечатление. Но ясно, что все великие революционеры столкнулись лицом к лицу с трагедией. Работа и жертвы забыты. В сравнении с коммунистами, анархистами и даже михайловскими освобожденцами они сейчас рассматриваются как реакционные и «вчерашние». Тогда я впервые и услышал, что в народе зовут наш список «социалисты-реакционеры».

Собственно, эта стремящаяся на волю в народной массе волна и прорвалась в Тамбове и у Сергея в Константиново.

- Ночью пурга была, я на поезде до Рыбного, а там верхома на лошаде витязить. Как только домой приехал, мамку с батей обнял, – гуторил «по улишному» Сергей. - Умылси. Даже полотенцо ещё не взял. Тут соседский Петька забегает и кричит «Барыню жгут». Я в валенки и старый свой тулупчик и к усадьбе. А там митинг.

Дальше Сергей живописал, как у барского дома встали друг против друга две стенки. константиновкие бабы да мужики и пришлые. Кто их после метели гнал семь верст из Вакино через Федякино так и не прояснилось. Как и то почему пришлые хотят не свою, а чужую усадьбу пожечь. Но встретившие нарастающий отпор и вразумлённые цветастой есенинской речью чужаки стали отступать.

- А знаешь, когда они охолонились и схлынули?

- Когда же?

- Как я имя Горького назвал. Сказал, что от «Трудовой Крестьянской Рабочей партии Горького» в Думу иду. Они даже поругались меж собой. А потом все и ушли огульно. Только один пока я мужиков наших агитировал, остался, но молчал, только слушал меня и зырил. Такая каша там у всех в голове! Говорят, что барыня у нас хорошая, и Государь, да землицы бы по десять десятин хотя б каждому прирезать!

- Кто людей мутил, не вызнали?

- Нет пока, - вступила в разговор молчавшая хозяйка Константиновки – староста в уезд послал, но, когда еще до нас доберутся. Мы же быстро собрались, пока Сергей дома был, да на трёх санях с нашими ветеранами на станцию выехали. Одним и без оружия боязно с детьми. А дом Фронтовое Братство и общество наше сбережет. Много стало с осени вокруг разных «рробеспьеров».

По протяжному, затушеванному под парижский прононс, начальному эр я понял причину понурости госпожи Кашиной при нашем знакомстве. Видно приняла меня за одного из соратников этих «рреволюционеров».

- Куда вы теперь?

- В Москву к мужу. Дом у нас там, в Скатерном переулке. Купили до войны у Рекка. Будем рады Вас у нас видеть.

Вот как! А я-то, уже оженил Есенина.

- А сам то, Питирим, откуда в Москву?

- С Тамбова еду. Навещал нашего общего друга Разумника.

- Почто он там?

- Опросы делаем. Наши партии поднимаются. Но не свиделись мы с ним – карантин.

- Знакомо. Там знатно бурлит. Я даже Государя на встрече спрашивал.

- И что Государь?

Сергей остановился, будто подбирая слова, потом махнул рукой:

- Сказал, что разберутся. По справедливости.

Мы замолчали.

- А ну его всё! Я вот пока ехал, стихи дописал. Послушай, первым вам прочитаю:

«Я покинул родимый дом,

Голубую оставил Русь.

В три звезды березняк над прудом

Теплит матери старой грусть.

Золотою лягушкой луна

Распласталась на тихой воде.

Словно яблонный цвет, седина

У отца пролилась в бороде.

Я не скоро, не скоро вернусь!

Долго петь и звенеть пурге.

Стережет голубую Русь

Старый клен на одной ноге.

И я знаю, есть радость в нем

Тем, кто листьев целует дождь,

Оттого, что тот старый клен

Головой на меня похож.»

Всё-таки, великий поэт - Есенин! Сергей читал нам свои стихи почти до самой Москвы. О политике мы больше не говорили. Напряжение двух последних дней отпускало, пока не узнали мы в столице не поспевавшие за нами в дороге печальные вести.


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

Больше не было слез. Больше не было сил.

«Пресвятая Богородица, за что мне это всё? Чем я прогневала Тебя? Господи-Господи. Твоя воля…»

Маша истово крестилась на образа в углу.

- О, Мати Божия, помоще и защита наша, егда попросим, буди избавительнице наша, на Тя бо уповаем и всегда вседушно Тя призываем: умилосердися и помози, пожалей и избави, приклони ухо Твое и наши скорбныя и слезныя молитвы приими, и якоже хощеши, успокой и обрадуй нас, любящих твоего Безначального Сына и Бога нашего. Аминь!!!

Слеза пробежала по ее щеке.

Значит, есть еще слезы. Есть еще. Не все выгорело в душе.

Она целовала спящих детей. Губы горячо шептали:

- Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных… Господи, спаси и помилуй Мишу! Разве заслужил он гибель, за все то, что он сделал? Он же делал все, что Ты хотел! За что ему это, Господи?! За что Ты наказуешь его??? За что???! Или это испытание Твое? Господи-Господи…

Слезы текли по ее пылающим щекам, но она уже не замечала их. Она рыдала от бессилия, не зная чем еще может помочь любимому.

- Господи! Господи, прими душу мою грешную, только спаси его! Спаси!!! Господи!!!

Но молчат образа. Нет ответа. Лишь свечи трещат перед иконами.

- Господи, спаси его. Я готова. Только спаси. Молю тебя всем сущим. Спаси. Я готова. Своей жизнью клянусь. Я готова! Спаси его, Господи!!!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 6 октября 1918 года.

- Я надеюсь на тебя, Натали. Мне больше не на кого надеяться.

- Не волнуйтесь, Государыня. Жизни не пожалею, защищая Наследника и Царевну. Но, может, лучше вам остаться на Острове, с ними?

Императрица прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Глаза ее наполнились слезами, и она отвернулась. Несколько раз пыталась что-то сказать, но спазм сдавил горло. Маша лишь сжала руку своей верной гофмейстерины и, накинув капюшон плаща, молча поднялась по трапу на борт «Царевны».

Натали, в окружении немногочисленной челяди и придворных, провожала взглядом Императорскую яхту, сопровождаемую крейсером и двумя эсминцами. Небольшая эскадра скрывалась в ночи и лишь навигационные огни еще светились в кромешной тьме.

Мария покидала Остров, уходя в мрак грядущего.

Смертельная схватка за власть началась.


Глава 9. Улыбка хищника



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 6 октября 1918 года.

Окоченевшие пальцы продолжали стучать ключом телеграфа, выбивая в эфир символ за символом. Сотни радиостанций по всему миру ловили и расшифровывали эту передачу.

«Говорит башня инженера Шухова в Москве. Мы пока еще здесь, и мы живы. Знаю, что огромное количество людей переживает за нас. Я все время слышу в эфире сообщения со словами поддержки. Спасибо всем. Пока у нас без изменений. Снег усиливается. Однако снег и не дает температуре слишком упасть. Но, в любом случае, несмотря на тяжелые условия, дух среди «шуховцев» силен. Империя своих никогда не бросает, и мы это твердо знаем. Мы уверены, что как только погода позволит, нас сразу начнут спасать. Это была передача с Шуховской башни в Москве. Вел передачу подпоручик Лев Термен».


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ЦАРЕВНА». 6 октября 1918 года.

Телеграммы из Москвы были ужасны.

Наступает кризис. Нет никакой уверенности в том, что течение болезни позволит Мише прийти в себя. Его самочувствие ухудшалось с каждым часом. Наступает кризис. Кризис, который, чаще всего, заканчивался смертью.

СМЕРТЬЮ.

Вот и все.

Вот и все…

Все.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». ОХОТНИЧИЙ ДОМИК «У ТРЕХГЛАВОГО ДУБА». 6 октября 1918 года.

- Вы, что же, соколики, так и не ложились?

Георгий промолчал, глядя в пламя камина, да и остальные тоже подавленно молчали. И лишь Мишка, самый вежливый из них, кивнул:

- Да, Силантий Модестович. Не спится.

- Ох-хо-хо…

Императорский лесник не стал, вопреки обыкновению, распекать своих подшефных сорванцов и даже не погнал их спать в принудительном порядке. Лишь подбросил дров в огонь. И сел рядом с Георгием.

За стенами выла вьюга, стонал ветер, в трубе завывало зловещими перекатами, пламя то и дело вспыхивало ярче, подхваченное тягой, или же наоборот, обманчиво пригасало, словно изготовившийся к прыжку хищник.

Говорить было не о чем. Говорить было нечего.

Да и о чем говорить?

О том, что всю усадьбу немедленно изолировали от внешнего мира? О том, что уже выявлено несколько заболевших «американкой», а это значит, что зараза уже бродит по Марфино? О том, что «банду Георгия» заперли в «Трехголовом дубе», как именовали мальчишки этот охотничий домик?

Вести из Кремля угнетали. Причем, все понимали, что сообщают им далеко не всё. А значит, дела обстоят значительно хуже.

Потому молчат все, глядя в огонь.

Что тут говорить?

Остается лишь ждать…


* * *


ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 6 октября 1918 года.

По поступающим из Москвы сообщениям, состояние русского императора резко ухудшилось. Врачи не делают прогнозов, а церковь, традиционно, призывает свою паству молиться. Тем временем идет явная подковерная борьба за власть, в которой сошлись сразу несколько групп влияния. Сумеет ли удержать власть юная царица Мария? Это очень и очень большой вопрос. Подавляющее большинство экспертов сомневаются в том, что молодая императрица сможет это сделать.

Ясно одно – Россия на пороге грандиозных потрясений. Возможно, самых грандиозных за всю ее историю.

Мы будем следить за развитием ситуации и продолжим держать наших читателей в курсе развития событий.


* * *


ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТОРА РИМА ВИКТОРА ЭММАНУИЛА ИМПЕРАТРИЦЕ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЕ. 6 октября 1918 года.

Дорогая Иоланда!

Только что получили сообщение о болезни Михаила. Это страшный удар не только для России, но и для всего Новоримского Союза. Мы все молимся за его скорейшее выздоровление. Вся возможная поддержка, все войска, силы, деньги и ресурсы Рима в твоем распоряжении.

Если все станет плохо, то мы всегда будем рады твоему с детьми возвращению в Италию.


Твои папа и мама.

Рим, Квиринальский дворец,

6 октября 1918 года.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ЦАРЕВНА». 6 октября 1918 года.

Маша глядела на себя в зеркало. Черные круги под глазами, дикий взгляд, бледный лик. Рыдания вовсе не красят женщин. Даже если они Императрицы.

Она с ненавистью смотрела себе в глаза.

Неужели ты сдашься и опустишь руки? Неужели отступишь???

Соплячка!

Презираю тебя!

Горе не пришло. И не придет. Если не сдашься.

Не смей отступать!

Иди! Ты уже сделала первый шаг! Иди!!! Или беги…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ЦАРЕВНА». 6 октября 1918 года.

- Кому вы служите, Анатолий Юрьевич?

Емец склонил голову.

- Государю Императору Михаилу Александровичу и России-матушке.

- Именно в такой последовательности?

- Да, Государыня. Да простит меня Ваше Величество, но мне чужды абстрактные рассуждения о патриотизме. Но, я знаю слишком много алчных или глупых людишек, которые путают себя с Россией. И лишь Император не дает этим делягам поживиться и разорвать Империю на куски во имя своей глупости, прихоти или корысти. Государь указал новый путь для всех нас. Поэтому Михаил Второй – мой вождь и суверен. И я знаю множество людей, которые будут верны ему до конца именно по этой причине.

Императрица помолчала, глядя в тьму.

- Граф, есть что-то, что мне следует знать сейчас? Вы понимаете, надеюсь, о чем я.

Емец попытался уйти от ответа.

- Ваше Императорское Величество, я уверен, что вы осведомлены о характере операций, которые проводит ЭСЕД помимо ловли зверушек.

Царица обернулась к нему и заговорила с нажимом:

- Не лукавьте, Анатолий Юрьевич. Каждая тайная операция имеет свою папку, а у этой папки есть перечень лиц, которые имеют допуск к ее материалам. Я знаю, что ряд ваших операций засекречен по наивысшему разряду, как «особая тайна государственной важности». И чаще всего такая папка существует в одном экземпляре. И мое имя указано далеко не во всех папках. О существовании многих из них я даже не осведомлена, не говоря уж об их содержании. Но, если… - Маша сглотнула и суеверно переформулировала свою фразу, - если мне, так или иначе, придется принять всю полноту власти, то вы обязаны будете мне сообщить обо всех операциях ЭСЕД, так?

Главный Ловчий Империи склонил голову.

- Да, в этом случае, это так, Государыня. Но, слава Богу, такой случай не наступил.

Она серьезно смотрела ему в глаза, благо рост Императрицы позволял ей не слишком задирать голову для этого.

- Помогите мне удержать власть, Анатолий Юрьевич. Не ради меня. Ради Государя и его Наследника. Наши недруги погубят Россию, и вы это знаете. Помогите России. Я не приказываю, я прошу вас. Уверена, что Государь одобрит ваше решение.

Емец внутренне еще раз отметил, что молодая Царица, хоть и совсем еще юна, но весьма умна и чрезвычайно коварна, этого у нее не отнять. Утонченная и беспощадная итальянская школа интриг у нее в крови, и она с младых ногтей жила в центре ядовитого шипящего змеиного клубка, именуемого Рим и Ватикан. Но…

Но, с другой стороны, это все было там, в Италии. В России же она пребывала в довольно комфортной обстановке всеобщего восторга и почитания. Михаил Второй, хоть и всячески выпячивал ее статус, а имя Императрицы все время звучало в пропаганде, однако к реальным серьезным операциям ее мягко не допускал. Емец видел, как Царь всячески оберегал свою жену, стараясь не омрачать ни ее беременность, ни месяцы заботы о родившейся Августейшей двойне. Да и какой смысл был в допуске к текущим операциям, если Царица жила на Острове и на реальные дела никак не влияла? Меньше посвященных в тайну – меньше шансов на утечку сведений. Но, с другой стороны, если она станет Правителем Государства и настоящей Кесариссой, то он будет обязан ее проинформировать. Более того, если Император вдруг умрет, то совершенно очевидно, что несмотря на весь свой ум и коварство, молодая Царица власть не удержит, если не будет иметь всех необходимых рычагов и важной информации уже сейчас.

Императрица, уловив колебания Егермейстера Двора, мягко подтолкнула его к принятию решения:

- Я слушаю вас, граф. Сообщите мне то, что я сегодня должна знать.

Емец-Авлонский поклонился, отметив про себя, что Царица показала, что отдает на его усмотрение выбор того, что ей рассказывать, а что – нет. Пока отдает. Мягкость тона монарха – это мягкость лап дикой кошки. Она красива, но верить в ее мягкость весьма и весьма чревато для здоровья. Но, в конце концов, а какой у него сейчас есть выбор? Если не она станет во главе Державы, то кто?

Поклонившись, Емец попытался сделать последнюю попытку увильнуть, пытаясь выиграть дополнительные мгновения на раздумье.

- Повелением Государя Императора ЭСЕД действительно сейчас выполняет некоторые операции особого характера, предусмотренные на подобный случай. Особа Вашего Величества действительно присутствует не во всех списках лиц, имеющих допуск к тайне. Уверен, что Государь не хотел… не хочет оскорблять вашу честь некоторыми щекотливыми подробностями. Тайная война – это всегда отвратительнейшая грязь.

Но Императрица твердо повелела:

- Продолжайте, граф, я настаиваю. Мне сейчас не до щепетильности.

- Не смею перечить вам, Государыня. Прошу меня простить, но это действительно грязь и кровь. Много крови, которую вам придется пролить…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. 6 октября 1918 года.

Васильев шел сквозь толпу. Тысячи и тысячи людей. Десятки костров в металлических бочках. Густой и въедливый запах дыма. Ночь во время комендантского часа на Красной площади. И с каждым часом народу на площади становилось все больше.

Алексей Тихонович не знал, как отразится на его будущем принятое им решение не препятствовать сбору москвичей. Решение, принятое им вопреки приказу Министра внутренних дел Анцыферова. Что может понимать в текущем положении министр, который сидит в изоляции? Разве он видит глаза этих людей? Как может он, начальник Департамента полиции России Васильев, воспрепятствовать собирающимся здесь?

Более того, попытка как-то помешать была бы этой толпой воспринята крайне агрессивно. Прямо скажем, такая попытка была бы сродни провокации.

- Царствуй на славу, на славу, нам…

Толпа пела вразнобой, но пела единодушно, глядя туда, на стены и купол Дома Империи, где доктора боролись сейчас за жизнь Государя Императора. Туда, где на флагштоке дворца развевался сейчас Императорский Штандарт.

И все со страхом ожидали того, что в какой-то миг этот Штандарт дрогнет и поползет вниз…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ОСОБНЯК КУПЦА ПЕРВОЙ ГИЛЬДИИ БОРИСА ФИЛИППОВА. 6 октября 1918 года.

Вихри за окном. Не видно во тьме ничего. Лишь отдельные снежинки появляются на миг в свете лампы, чтобы тут же исчезнуть и сгинуть без следа.

Высохшие дорожки от слез немилосердно щипали щеки.

Уже не было молитв, не было слов, не было слез.

Лишь тьма и буря за окном.

Оба ее Миши сейчас где-то там…


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КЛИНИКА. 6 октября 1918 года.

Свет. Яркий свет. Солнечный зайчик пробрался ко мне через листья опушки. Не дал поспать. Всю ночь как заведенные гнали. Пальцы до сих пор покалывают. Медленно расплываются в глазах серые, а потом цветные пятна. Вот уже могу разобрать и кроны укрывшего нас березняка, широкую опушку перед ним, а дальше бескрайнее как стол поле. Русское поле. Эх, покосить бы.

«По машинам!» - зычно будит нас капитан. Перед тем как нырнуть внутрь приподымаюсь с подножки, приглядываюсь. На краю поля в пыльно-маревой дымке появляются черные точки. Что-ж, сегодня покосим.

Стоящие перед нашей полянкой в леске «Гончие» выдвигаются в предлесок. Разросшаяся в весенней промоине стыть укрывает бронеходы с верхом. Красота. Вторая их рота застывает в соседнем малиннике. Везунчики. У них и калибр побольше и так каждый третий экипаж женский…

Идут, уже меньше версты до серо-зеленой массы топчущей наше выбеленное солнцем поле. Много. Славная будет жатва.

Выстрел. Командирский экипаж послал свой 5-ти дюймовый привет идущему по центру «Тигру». Попал! Задымил кошак. Хороший наводящий у «Горыныча»! Жаль на весь батальон у наших всего три таких клювоносых «ящера». Тонкие 57-миллиметровки ближней к нам роты уже тоже достают, но попасть им пока трудно. Даже с оптикой.

Уже 10 минут идет бой. За командирским ТБ-7 начала пристрелку вся стоящая от нас в полукилометре справа первая рота. «Кошки» огрызались, но их с запредельной ещё дистанции били своими 90-мм чемоданами наши «Ушастые». Но вот и им прилетели 88-мм из «печных труб». Но что им в лоб-то будет? Траки правда порвать могут. Но так наши, то пока стоят. Ремонтники и без экипажа поправят кувалдами. Как чуть стихнет.

Половина авангарда кошачьих уже небо коптят. Чего комбат медлит? Вот и ему подлетел ... Ого! Вагон от «Хаммеля». Это и для «ящеров» серьёзно. Вроде недолет. Или позицию сменил? Эх, с земли не видно. Чего же броня медлит? Может выманивает?

Вижу впереди комрот-три открывает люк. Высовывается с биноклем над травой. Судя по всему, где-то на его линии огня должен был завестись этот ласкающий наш тяжелый взвод «шмелятник». Так есть, метров на 700 восточнее. Как раз для его «игл» дистанция. Но приказа стрелять нет. В засаде они. Мы «в резерве». Бронированные первачи на себя ворога выманивают.

А сколько их! Уже седьмая линия прорывает вспыленный горизонт. Не меньше полка! Эх, приотстали наши «Емельяны» с «Кувалдами». Их и ждали. А эти так по первой роте и лупят! Пора бы прихлопнуть! Чу! А вот и наших «Пчелок» приказом пожаловали. Взлетаем. Вот мы-то «по-свойски» и разберемся сейчас с чужими насекомыми.

Все же работа наших «летающих танков» завораживает. Ни у фрицев, ни у чифирников таких нет. Но вот «Худые» есть. Пикируют. Но, похоже, наши «Мясники» их ждали. Закрутилось в воздухе. Так этим «глистам» и надо! Неча лезть в разборки «насекомых»!

Вот застрекотало и у земли.А вот и пехтура сошлась. «Бергман» или «Мечта водопроводчика»? Что ж вы с русскими то стволами меряетесь? Ясно же что у «Барсука» с «Федрычем» длиннее? И что вы вообще сюда попёрлись? Шли бы вы от танкового боя лесом. Впрочем, они похоже и шли. А там уже мы за БР-9… Обнаружили. Бронеходный ротный довысовывался.

Открываем огонь. Бронелеты лупят ракетами. Снова по «шмелям» с прочими «гономагами». Броня с земли помогает. Их то «борзые» хоть размером «клопы», раза в полтора поменьше «Ушастых тридцатьчетверок» будут, но зато Т-50 панцирем покрепче, да и пушка у них получше «консервы» вскрывает. Во как задымили от них «Медведи» с «Носорогами»! Стоп! Какие здесь 34-ки?

Баумм! Ёк-макарек. Как мордой-то о приборку больно! В ушах звон один. Воздух, где воздух? Прилетел нам билетик в рай прямо от «Епископа». И как? Как? Мы их не разделили. Стоп! Кого? Когда? Сейчас бы рвануть, на своем Ми-24. Он же тоже «гончая». Но я на Ми-8? Какой Ми-24? Какой Ми-8? Какие ИС-7 и Т-50? Где я? Что за дым? Почему так жарко? Горим. Падаем. Сил выбраться нет. Снабженцы суки запоздали с топливом. Или штабисты напутали? Эх, Шапошников! Какой Шапошников? Я ж его своим появлением в феврале 1917-го в полковой гауптвахте, из истории стер! Вот же ж с…! А кто за него? Антон? Алексей? Вспомнил - Алексей Антонов! Найти, поднять… Эх, не лежал бы в горячке пока Двуединую делили, не спелись бы Эдди с Вилли! Еще эти недоделанные выборы… Какие к лешему выборы?!

Жар. Свет.

Яркий свет.

Кровь ртом. Кровь по жилам.

Воздух, дали воздух…

Врешь не возьмешь! Будем жить!

Кровь…

Кровь…

Тьма…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ЦАРЕВНА». 6 октября 1918 года.

Императрица тяжело глядела во тьму. Нет, нельзя сказать, что услышанное ее потрясло или слишком ранило ее достоинство. В конце концов, она не узнала ничего такого, что не случалось в истории раньше, или, о чем бы не писал тот же Макиавелли, но…

Однако только сейчас она поняла, какой размах событий происходит вокруг нее, и как многого она не знает. Ведь Емец явно рассказал ей только часть. Небольшую часть. И граф отнюдь не единственный человек, который имеет свои приказы и протоколы. Как тут принимать решения? Ведь протоколы «Шторм» и «Алтай» не предусматривали ни то, что она покинет Остров, ни то, что в Москве случится такой массовый «падеж» министров, ни то, что ключевые лица в Первопрестольной начнут свою игру.

- Что вы мне посоветуете, Анатолий Юрьевич?

Она сказала это глухо и эти слова явно дались ей непросто.

Главный Ловчий ответил не сразу.

- Я всем сердцем хотел бы что-то посоветовать, что не было бы так радикально, но, признаться, другого выхода я не вижу. Если, конечно, Ваше Величество, не предпочитает всю оставшуюся жизнь жить в изоляции на какой-нибудь вилле в Италии, боясь каждого шороха за окном. Либо вас убьют, либо вы будете убивать. Государь публично развесил на фонарях Болотной площади своих противников, еще большее число противников он либо расстрелял в подвалах Петропавловской крепости, либо сослал в Сибирь. Чем снискал к себе уважение элит. Но, если элиты сочтут вас слабым преемником могущественного Михаила, то они переметнутся к вашим противникам. К тому же Николаю или его сыновьям. К сожалению, но не все предусмотрено протоколами и может быть разрешено простым следованием бумагам. Во всяком случае, мне не известен протокол, описывающий порядок действий в нынешней ситуации. Сейчас измена без измены. Формально ведь никакого мятежа нет, и все указанные Вашим Величеством лица строго следуют букве закона и протоколов. Но протоколы играют сейчас против интересов Вашего Величества. Тем более что противники отлично осведомлены о содержании этих протоколов и о порядке действий по ним. Поэтому нужно действовать вопреки предписаниям этих бумаг. Есть патриоты, верные Михаилу Второму, которые выполнят любой ваш приказ, который спасет его дело. Вам нужно лишь приказать. И кровь будет на наших руках.

Царица покачала головой.

- Нет, Анатолий Юрьевич, не пытайтесь меня утешить сказками. Кровь будет именно на моих руках, и я это знаю. Но другого выхода у меня нет. Любая мать убьет, спасая своих детей. И я отдаю приказ…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПАРК МАЛОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА. КАБИНЕТ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬНИЦЫ. 6 октября 1918 года.

- Я не подпишу эту гадость!!!

Николай кипел негодованием. Сестра мрачно глядела на него.

- Почему, позволь поинтересоваться, ты именуешь это воззвание «гадостью»?

- Потому… Потому что… Это узурпация власти, вот почему!!!

- Какая еще узурпация???

- Прямая и непосредственная!!! И я не собираюсь своей подписью придавать этой узурпации видимость легитимности!!!

Они стояли друг напротив друга. Бывший монарх был в бешенстве. Местоблюстительница Ромеи сдерживалась из последних сил. Весь разговор пошел не так, как представляла себе каждая из сторон до начала «дискуссии». Собственно, дискуссии никакой и не было. Вопреки надеждам Аликс, Михаил вовсе не отправился в мир иной, а Ольга вовсе не была настроена на дележ Империи. Наоборот, она самым жестким и категорическим образом потребовала от бывшего самодержца подписать «Акт единения в этот трудный час вокруг Особы Ее Императорского Величества». Причем, предполагалось, что подписать должны все совершеннолетние члены семьи бывшего Царя, или, как минимум, сам Николай, и две старшие дочери Ольга и Татьяна. Но Николай отказался наотрез.

- Ники, ты понимаешь, что значат твои слова?

Тот зло ответил:

- Я присягал Мише, но я не присягал семнадцатилетней девочке! Миша жив и, даст Бог, вскоре поправится. Несколько дней Империя вполне может пережить и без того, чтобы отдавать всю власть в столь сложное время в столь слабые руки! Возможно сам Господь указует нам, что пора сделать остановку, что многое из того, что затеял наш брат противно Богу! Конституция, выборы эти. Неужели ты не видишь, что Империя просто летит под откос, как тот поезд?!

- То есть ты не подпишешь «Акт»?

- И не подумаю! Я бы еще подписал «Акт» с воззванием об единении вокруг Священной Особы Государя Императора и о молитве за его скорейшее выздоровление, но подписывать «это», - Ники брезгливо ткнул пальцем в лежащую на столе бумагу, - я не стану. И уверен, что никакого «единения» вокруг итальянки не будет. Власть она не удержит, поскольку никто не будет выполнять ее, так называемых, «повелений»! Передача ей власти незаконна, и ты это прекрасно знаешь, потому и пытаешься прикрыть этим фиговым листком фактическую узурпацию. Я, дорогая сестрица, напомню тебе, юрист по образованию. Поэтому мне бы и в голову не пришло назначать Аликс Местоблюстительницей Престола на период моей болезни!

Ольга хмыкнула. Да, уж, представить себе такую ситуацию было непросто. Аликс во главе Империи! Вслух же, Великая Княгиня напомнила:

- Ты, как юрист, должен знать статью 41 «Закона о Престолонаследии», которая гласит: «При вступлении на престол Императора прежде сего возраста, до совершеннолетия Его, учреждается правительство и опека», статью 43: «Назначение Правителя и Опекуна, как в одном лице совокупно, так и в двух лицах раздельно, зависит от воли и усмотрения царствующего Императора, которому, для лучшей безопасности, следует учинить выбор сей на случай Его кончины», и статью 44: «Когда при жизни Императора такового назначения не последовало, то, по кончине Его, правительство государства и опека над лицем Императора в малолетстве принадлежат отцу или матери; вотчим же и мачиха исключаются».

Николай буркнул:

- Разумеется, я знаю эти статьи. И как юрист, и, уж, тем более, как Император.

Местоблюстительница с нажимом поправила:

- Бывший Император.

Ники нахмурившись нехотя ответил:

- Бывший. Если, конечно, бывают бывшие Императоры.

- Ты отрекся от Престола. Закон обратной силы не имеет.

- Если ты ссылаешься на статью 38: «Отречение таковое, когда оно будет обнародовано и обращено в закон, признается потом уже невозвратным», то смею тебе напомнить, что она касается случаев отказа от принятия короны, а вовсе не описывает отречение от Престола действующего монарха. Император по закону не может отречься.

- Но ты же отрекся!

- И до сих пор жалею об этом!

Ольга смерила его долгим взглядом, но затем, все же, вернулась к попытке уговорить брата поставить свою подпись:

- Ты же видишь, что все согласно букве и духу закона о преемственности власти.

- Ничего подобного! В Законе речь идет лишь о порядке престолонаследия, а вовсе не о том, что во время болезни Императора вся его власть переходит к жене!!! Там вообще этого нет!!!

Местоблюстительница Ромеи терпеливо продолжала:

- Даст Бог – Миша поправится. Но мы не можем оставить Империю без верховной власти в этот критический момент. Нам нужно единство в этот час, иначе рухнет все. Нам нужна демонстрация единства и внутри державы нашей, и в делах международных. На кону не только королевские свадьбы твоих дочерей, но и вообще стабильность Империи.

- Стабильность? – Николай зло ощерился. – Думаешь, что я не понимаю, что происходит??? Прекрасно понимаю! Решили запереть Марию на острове, связав по рукам и ногам, а сами будете править от ее имени! Она будет подписывать, все что вы пришлете, а видеть только те сообщения о происходящем, которые вы сочтете нужным ей показать!

Глаза Местоблюстительницы сузились:

- Кто это «вы» позволь уточнить?

- Ты и несколько человек в Москве во главе с Маниковским! Ты что, думаешь, я не знаю, что Маниковского несколько раз сватали в диктаторы и при мне, и при Мише! И вот теперь час пробил, да?

Великая Княгиня тяжело глядела на бывшего монарха. Наконец, она подвела итог встречи:

- Что ж, Ники, ты не оставляешь мне другого выбора. Я – не Миша. Ты стал просто опасен.

Тот не остался в долгу:

- Довольно! Я не желаю оставаться здесь больше ни одной минуты!

Улыбка.

- Куда же ты поедешь? Ночь на дворе.

- Я не желаю ничего слышать!!! Изволь приказать подать мой автомобиль!

Печальная улыбка:

- Ну, что ж, воля твоя. Значит, быть по сему…


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:


ИВАНОВУ-РАЗУМНИКУ


Многоуважаемый Разумник Васильич! (так в оригинале - В.С.)

Простите, ради Бога, за то, что не смог Вам ответить на Ваше письмо и открытку. Так все неожиданно и глупо вышло.

Третьего дня вернулся кандидатской гастроли своей в Рязань. На обратном пути заехал к родным в Константиново и забрал в Москву известную Вам Кашину. У нас соседские крестьяне бузят, вот и повез с детьми к мужу. Впрочем, не мне Вам о настроении мужика сейчас рассказывать.

В поезд сел со скандалом. Обер-кондуктор [1] хотел нас с детьми усадить в третий класс смешанного вагона и даже моё кандидатство думское не помогало. Но тут счастливо встретился нам едущий от Вас Питирим [Сорокин] и приютил всем табором в своем купе. От него и узнал о Ваших приключениях.

В Москве на вокзале я сдал Кашиных главе семейства, а сам с вокзала направился с Сорокиным извозчиком. Надеялись мы, оставив по домам вещи, завести по нашим штабам результаты наших разъездов. Погода была, считай что зимняя. Только сев в счастливо подвернувшегося пролетку [2] голубчика[3] узнали мы о болезни Государя, набросившись на полученные от продрогших мальчишек-разносчиков «Русское слово» и «Московские ведомости».

Новости нас обоих удручили. Я сказал, что мы социалисты теперь точно победим, но пирровой будет победа. Питирим же сказал, что теперь уверен, что Дума будет за освобожденцами, но тоже будет эта победа пирровой. Народ наш болящих, мол, сильнее любит. За Его людей как за Него самого сейчас голосовать будут. То, мол, теперь ему по привезенным от Вас бумагам видно. Ещё мы с Питиримом, пока ехали, сошлись ещё в одном: без Государя может не быть выборов в Думу. Он даже в горечах сказал, что ближники дедушку Михаила за день до подписания Конституции под бомбы народовольцев подставили, и не всё с этой болезнью может быть чисто. Потом говорили, кто пока править будет, и печалились, что Государыня может власти и не удержит.

Питирим решил остаться пока дома, а я, заехав на полчаса к себе, тем же извозчиком поехал в наш штаб. Здесь меня и взяли на карантин, как бывшего на встрече с Государем перед моим отъездом. Сразу вспомнилось мне: на той встрече уже бледный Он был.

Лежу в больнице. Верней, отдыхаю. Не так страшен черт, как его малютки. Я даже не кашляю. А синь была слегка с дороги и холода, да что дома кутнул стопки три с досады за здоровье Государя. Через 8 дней выйду здоровым. Теперь главное здесь не заразится. Вы тоже там в тамбовском карантине крепитесь. Кого хочешь с него грусть возьмет.

Здравы будьте.

Жму Вашу руку.

С. Есенин.


Примечания:

1. Тогда так называли начальников поезда.

2. Крытая конная повозка.

3. Элитные извозчики, бравшие богатых клиентов. Название их произошло от знаменитого кучерского выкрика: «Эх, голуби!».


* * *


ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТРИЦЫ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЫ ИМПЕРАТОРУ РИМА ВИКТОРУ ЭММАНУИЛУ. 6 октября 1918 года.

Дорогие папа и мама!

Спасибо за письмо поддержки и предложение помощи. Но от помощи силой я вынуждена отказаться. Пусть даже союзные войска, но это все равно войска оккупантов. Я никогда на это не пойду. Я не боюсь крови, но боюсь презрения своего народа.

Молитесь за меня, за внуков и за выздоровление Михаила.


Мария,


Мраморное море, яхта «Царевна»,

6 октября 1918 года.


P. S. Судить и карать русских могут лишь русские. Я – русская. И я пойду до конца.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПРОСПЕКТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. 6 октября 1918 года.

Длинный черный автомобиль выехал из ворот Малого Императорского дворца и растворился во тьме ночи, направляясь обратно к набережной Босфора. Высокая ограда дворцового парка, еще более высокие черные деревья, закрывающие даже свет далеких звезд.

Сегодня новолуние. Ни зги не видать.

Лишь фары шелестящего своими шинами авто выхватывали вдруг то кусок мостовой, то куст, то дерево, то стоящий поперек дороги черный автомобиль. Увидев впереди препятствие, автомобиль с бородатым пассажиром замедлил ход, а затем и вовсе остановился метрах в двадцати от машины, которая перекрыла дорогу.

Начальник охраны озабоченно приказал разворачиваться и возвращаться во дворец, но тут из кустов выскочили четыре черные фигуры и открыли шквальный огонь из автоматов, затем в салоне что-то бахнуло и задымилось, вокруг автомобиля произошла какая-то возня, еще выстрелы, кого-то куда-то понесли, кого-то куда-то впихнули…

Спичка полетела в облитый бензином салон и машина, вспыхнув, начала быстро разгораться. Еще несколько очередей, посыпались стекла, завыл пробиваемый пулями металл, заскрежетал жалимый свинцом мотор. Еще несколько мгновений и место побоища оставил и перекрывавший проезд автомобиль, и несколько мотоциклов, спрятанных ранее в окрестных кустах.

И лишь когда охваченный пламенем автомобиль уже пылал огромным погребальным факелом, к месту событий подъехали две другие машины. Захлопали двери, поднялась какая-то суета, но самая главная фигура лишь устало присела на подножку авто и молча сунула в рот папиросу.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 6 октября 1918 года.

«Говорит башня инженера Шухова в Москве. У нас первая потеря. Только что умер Иван Огородников, один из монтажников башни. Перелом позвоночника, прочие переломы и поражения внутренних органов не оставили ему никаких шансов на спасение. Кто верует, помолитесь за его душу. И за всех нас тоже.

Империя придет. Мы знаем это.

Это была передача с Шуховской башни в Москве. Вел передачу подпоручик Лев Термен».


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ НИКОЛАЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 октября 1918 года.

- Государыня, у меня плохие новости.

Аликс вскочила с дивана.

- Что случилось??? Не томите, говорите же!!!

Полковник граф Патрик Корнелиус О’Рурк опустил голову.

- Государыня. Только что пришло два сообщения. Одно от нашего человека в департаменте полиции Константинополя. Час назад, на проспекте Победителей, после выезда из дворца Местоблюстительницы, подвергся нападению автомобиль, на котором приехал во дворец наш Государь…

- Он жив???!!!

Граф осторожно ответил.

- Установить это не представляется возможным. Автомобиль полностью сгорел, внутри несколько обгоревших тел, опознать которые невозможно.

Александра Федоровна села на диван и отвернулась. Она сидела молча и не шевелясь, глядя в одну точку. Наконец О’Рурк посмел нарушить молчание:

- Государыня…

- Оставьте меня.

Прозвучало резко и сухо.

- Прошу простить, Ваше Величество, но речь идет о жизни и смерти вашей семьи.

Аликс резко вскинулась:

- Что вы такое говорите???

Полковник виновато кивнул.

- Нижайше прошу простить, Ваше Величество, но мной получен приказ снять охрану с вашего дворца.

Опешив, Александра Федоровна лишь проговорила потрясенно:

- Она не может так с нами поступить…

- Государыня. Она не остановится ни перед чем. Нужно спасать Наследника, а, возможно, уже и Императора Всероссийского. Если Николай Второй погиб, да простит меня Ваше Величество за столь страшное предположение, то вы – правитель Государства при Малолетнем Императоре Алексее Втором. Сейчас вам нужно спастись и спасти истинную Династию Романовых. Спасти и вернуть трон законному Императору. Вся Империя будет потрясена подлым убийством святого Николая Второго и все здоровые силы, не колеблясь, объединятся вокруг Особы Вашего Величества и вашего сына. Победить можно лишь опираясь на силу и лишь захватив инициативу. Подводная лодка лишь ждет сигнала. Адмирал Нилов так же ждет сигнал к началу. У нас совсем нет времени. Через полчаса здесь может быть отряд, который придет нам на смену и одному Богу известно, какой приказ на ваш счет они получили.

В каком-то оцепенении Аликс прошлась по комнате.

- Михаил точно еще не умер?

Граф позволил себе пожать плечами.

- Официальных сообщений о его смерти еще не поступало. Смею полагать, что еще нет, иначе бы итальянка уже объявила о восхождении на Престол Александра Четвертого и о принятии регентства при малолетнем Императоре. Но этого нет. И она явно спешит. Ее положение крайне зыбко. В сложившейся ситуации итальянка предпочтет сразу избавиться от любых претендентов на трон. Государыня, время уходит! Решайтесь! Подводная лодка ждет сигнала!

В этот момент в помещение буквально вбежал адъютант Николая полковник Алоизий Трупп и спешно доложился:

- Государыня! Наблюдатели на Леандровом маяке сообщают о том, что со стороны Мраморного моря к Босфору приближается Императорская яхта «Царевна» в сопровождении крейсера и двух эсминцев.

Аликс невольно воскликнула:

- О, Боже! Она пошла в ва-банк!!!

О’Рурк же явно обеспокоился:

- Государыня! Если там итальянка, то они могут, минуя причал Дворца Единства, направиться прямо сюда, и мы ничего не сможем сделать под прицелом пушек крейсера! Решайтесь, Ваше Величество!!!

Но Александра Федоровна и так уже пришла в движение. Зазвенел колокольчик, в дверях тут же появилась Гендрикова.

- Графиня, незамедлительно и самым спешным образом выводите и выносите детей на причал. Брать только ценности и документы. Полковник, я вверяю в ваши руки свою жизнь и жизнь Императора Всероссийского. Давайте сигнал на подводную лодку. Мы готовы.

Полковник щелкнул каблуками.

- Счастлив служить Его Императорскому Величеству!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПРОСПЕКТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. 6 октября 1918 года.

Репортеры и зеваки бесновались за кордоном полиции. Женская фигура в плаще и капюшоне стояла у остова сгоревшего автомобиля. Вокруг нее с явным почтением столпились жандармские и полицейские чиновники.

Женщина склонила голову, а затем велела:

- Начинайте, господа.

Через пару минут кортеж роскошных автомобилей двинулся в сторону Малого Императорского дворца, а присутствующие на месте судебно-медицинские эксперты, под вспышки фотоаппаратов, начали осмотр обгоревших тел.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПРОСПЕКТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. 6 октября 1918 года.

Репортеры продолжали бесноваться:

- Господин Палеолог! Господин Палеолог! Правда ли, что в машине находился бывший Император Николай Второй?

Начальник Департамента полиции Ромеи хмуро отбивался:

- Дамы и господа, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть что-либо. Авто, как вы изволите видеть, выгорело полностью, а тела в салоне опознать невозможно. По данным охраны дворца изначально в автомобиле было четыре человека, теперь же мы видим останки троих.

- Господин Палеолог! Есть ли сведения, которые подтверждают нахождение в авто Великого Князя Николая Александровича в момент нападения?

- Господа, задавайте разумные вопросы. Я не присутствовал на месте в момент нападения.

- Господин Палеолог! Правда ли, что именно на этом автомобиле Великий Князь Николай Александрович прибыл в Малый Императорский дворец?

- Да, это правда.

- Господин Палеолог! О чем была встреча Великого Князя Николая Александровича с Местоблюстительницей Ромеи? Касалось ли это болезни Государя Императора?

- О чем шел разговор на встрече и была ли она вообще – об этом вам лучше осведомиться в пресс-службе Ее Императорского Высочества. Я не уполномочен давать комментарии на сей счет.

- Господин Палеолог! Правда ли, что семья Великого Князя Николая Александровича сегодня ночью была похищена из Малого Николаевского дворца?

- Господа, я благодарю вас за вопросы. К сожалению, я вынужден откланяться. Официальные сообщения поступят от пресс-офицера Департамента полиции. Честь имею, дамы и господа.

Иван Никитин едва успел записать в блокнот последнюю фразу, как генерал Палеолог покинул место событий.


* * *


ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 6 октября 1918 года.

Россия и все ее Единство потрясены болезнью императора Михаила. Судя по всему, предстоит весьма кровавая схватка за власть.

Усугубляют ситуацию и сообщения о зверском убийстве прежнего царя Николая Второго, автомобиль которого был расстрелян неизвестными возле императорского дворца в Константинополе, а также противоречивая информация о бегстве или похищении семьи Николая II из их собственного дворца в том же Константинополе.

Пока мы не располагаем подтвержденными сведениями, которые смогли бы пролить свет на указанные противоречивые слухи. Но, совершенно ясно, что Россия стоит сейчас на грани новых великих потрясений.

Мы будем следить за развитием ситуации и продолжим держать наших читателей в курсе развития событий. Меж тем, известная букмекерская контора «Alabama Prime» начала принимать ставки не только на спортивные события, но и исход политических катаклизмов в России.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 6 октября 1918 года.

- Нижайше прошу простить, Ваше Императорское Величество, за столь неподобающий вид, но у меня не было возможности одеться подобающим образом для Высочайшей аудиенции!

Сказано было с достаточной претензией и обидой, а уж весь вид пыхтящего от негодования барона Меллера-Закомельского не выражал ничего, кроме гнева и злобы. Еще бы! Среди ночи в его особняк буквально тенями просочились некие господа, которые, не изволив даже представиться, велели Министру (!) собираться. Потом его, фактически силой, чуть ли не пинками под зад, усадили в автомобиль и под конвоем повезли в Дворец Единства. И лишь тут, самым неожиданным образом, выяснилось, что его доставили пред ясны очи Царицы, которая, как оказалось, вдруг прибыла с Острова.

Императрица не удостоила доставленного даже взглядом, продолжая хмуро рассматривать страницы довольно объемистой папки, которую ей любезно предоставил Главный Ловчий. Повисли минуты тягостного молчания. Министр Двора и Уделов стоял и потел, Царица листала страницы и не считала нужным отвлекаться от важного государственного процесса.

Лишь тикали большие, словно Спасская башня, часы в кабинете, да трещали дрова в камине.

Наконец Маша перелистнула последнюю страницу, подняла тяжелый взгляд на топчущегося и мающегося Меллера-Закомельского, и хищно усмехнулась.

- А вы, оказывается, редкий шалун, Александр Николаевич!

Министр несколько растерянно смотрел на Царицу, но та лишь брезгливо процедила:

- Вам, барон, предстоит сейчас подписать два документа. Первый – воззвание ко всем Нашим, с Государем Императором, подданным, с призывом, на время болезни Царя, сплотиться вокруг священной Особы Моего Императорского Величества. Второй – документ с открытой датой. Точнее, мне нужна ваша подпись под решением «Коллегии семи» о временной недееспособности Государя Императора и о передаче всей полноты власти в мои руки. Означенные документы слева от вас на столике. Благоволите подписать.

Потеряв всякий интерес к могущественному Министру, Императрица перешла к изучению каких-то документов. Ошарашенный Меллер-Закомельский бросил взгляд на столик, где действительно белели два листа бумаги.

- Прошу простить, Ваше Величество, но вы не можете требовать от меня этого. Решения медицинской коллегии о недееспособности Государя нет. А значит…

Императрица так же брезгливо прервала его.

- Заключение медицинской комиссии – это не ваша забота. А вот сохранение своей жизни и своего доброго имени, забота, безусловно, ваша. – Маша с отвращением ткнула пальцем в толстую папку на столе. – Многочисленные махинации с недвижимостью и концессиями, хищения доходов с Кабинетских земель, неучтенная добыча золота и янтаря, и главное, весьма и весьма многочисленные случаи сожительства с очень юными особами, а также прочие деяния, которые категорически не приветствуются законом и общественной моралью. Вы, что, и вправду считали, что Государь не знает о ваших похождениях? Тогда вы глупы, барон. И стоит мне предъявить публике эти материалы, вас сейчас же растерзает разъярённая толпа. Впрочем, я, возможно, не доставлю ей такого удовольствия, ибо зачем выносить сор из избы? Савойский Дом, знаете ли, накопил за тысячу лет довольно много способов доставить своим недругам весьма утонченные, по-настоящему шедевральные страдания. Итальянцы, как вам известно, весьма и весьма изобретательны на сей счет. А я очень способная ученица. Методично сдирать с вас вопящего кожу, поливая при этом соляным раствором и посыпая жгучим перцем, будет весьма и весьма занятно. К тому же вы боитесь боли. Вы в моей власти. Или вы сомневаетесь?

Не поняв точно к чему было сказано про «сомневаетесь», барон, сглотнув и выпучив в ужасе глаза, на всякий случай активно замотал головой.

- Никак нет, Ваше Императорское Величество, я не сомневаюсь!

Маша смерила его ледяным взглядом.

- Бумаги на столике слева от вас. И не дай вам Бог меня сейчас прогневать…

Когда подписи и печати были поставлены, и дежурный офицер унес папки, Императрица подвела итог встречи:

- Поедете со мной. Дабы вы не натворили глупостей и не начали много болтать, побудете пока здесь, во дворце. Юных особ для вас нет, но библиотека во дворце весьма недурна.

Когда, едва не лишившегося чувств барона, буквально вынесли из ее кабинета, Маша с холодным презрением бросила лишь одно слово:

- Слизняк!


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. БОСФОР. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА «НЕРПА». 6 октября 1918 года.

Подводная лодка кралась на перископной глубине, периодически поднимая свое всевидящее око над поверхностью воды. Делать это приходилось весьма осторожно, так как дело шло к рассвету, а эсминцы и миноносцы активно патрулировали акваторию, и патрулировали явно не просто так, а поднятые по тревоге.

- Ваше высокоблагородие, срочное сообщение от «Арарата».

- Давай.

Капитан второго ранга Ростислав Трепов принял из рук радиста бланк депеши. Пробежав текст глазами дважды, он мрачно поднялся на ноги и отправился в закуток, где собрались все высокородные беженцы.

Александра Федоровна сжимала в руках Николая-младшего, остальные, включая Алексея, Анастасию и Марию сидели подавленные, то и дело прислушиваясь к жутким звукам, скрипу и скрежету, который сопровождал их подводное плавание. Да, как далеко это от комфорта «Штандарта»!

- Ваше Величество, у меня плохие новости.

Аликс напряженно смотрела на командира корабля.

- Говорите.

- Итальянка опередила нас и нанесла удар первой. Адмирал Нилов арестован. В Севастополе идут аресты верных законному Наследнику офицеров и адмиралов. И судя по тому, как Босфор кишит противолодочными кораблями, нас ищут. Необязательно ищут именно подводную лодку, скорее досматривают все подряд суда и корабли, идущие в Черное море, но и нам улизнуть будет непросто. А с учетом того, что нас, судя по всему, ждет сейчас в Севастополе не самый теплый прием, то не дозволит ли Ваше Величество лечь на обратный курс и попытаться достичь острова Бесбикус, согласно запасного плана эвакуации?

Бывшая Царица недоуменно уставилась на капитана.

- О чем вы говорите, милостивый государь?

Тут в разговор вступил граф О’Рурк:

- Нижайше прошу простить, Ваше Величество, моя вина. Я надеялся, что нам удастся проскочить в Черное море. Но, если Нилов арестован, да и в самом Севастополе идут аресты, то, действительно, самым благоразумным выходом из сложившейся ситуации было бы спасение Наследника и Августейшей семьи. Вариант экстренной эвакуации на такой случай разработан заранее. Главное сейчас – обеспечить безопасность Вашего Величества, Наследника и всей вашей семьи.

Хмуро глядя на графа, Аликс спросила с явным раздражением:

- И каков ваш план на этот раз, милостивый государь???

О’Рурк обратился к Дятлову:

- Господин капитан второго ранга, есть ли у вас под рукой планшет с картой акватории?

Тот кивнул:

- Разумеется.

Еще через минуту О’Рурк водил карандашом по карте, объясняя перспективы:

- Вот, Государыня, Босфор и Константинополь. Мы аккуратненько проходим в подводном положении и выходим в Мраморное море. Затем всплываем и идем надводным ходом на юго-запад, держась в стороне от основных торговых путей. Восточнее острова Бесбикус, который бывший Имралы, нас будет ожидать греческий гидросамолет, который перевозит дипломатическую почту по маршруту Константинополь-Эллинский – Смирна – Афины. Посадки у Бесбикус официально не будет, но вы сможете подняться на борт самолета…

Аликс ахнула:

- Еще и самолета???!

- Да, Государыня. Это русский «Илья Муромец», проданный Эллинской империи. Весьма надежная машина. Дальше этот самолет доставит Августейшую семью в Смирну, откуда вы сможете отправиться куда пожелаете. Но друзья вашей семьи ждут вас на Кипре. Когда вы будете в безопасности, сможете сделать заявление о том, что итальянка узурпировала власть. К тому же, весьма велика вероятность, что к моменту вашего прибытия на Кипр, узурпатор умрет, а благодарный русский народ и его элиты призовут вас на царство.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ДОМ ПРАВИТЕЛЬСТВА (ДОМ ПАШКОВА). 6 октября 1918 года.

Утро продиралось сквозь снежные вихри, но остановить приход нового дня не могла даже бушующая в Первопрестольной буря. Снег скребся в стекла. Кошки скреблись на душе Маниковского.

Все пошло не так. Дело, казавшееся простым и легко выполнимым, вдруг оказалось катастрофическим по своим последствиям. Вот, спрашивается, буквально полсуток прошло с того момента, когда они собрались обсудить ситуацию, которая сложилась в связи с болезнью Императора. Все было на их стороне. И осознание того, что это шанс избежать катастрофы с выборами, и знание протоколов, и полная возможность убедить юную царицу во внезапной вспышке «американки» в Москве и России, и что необходимо всего лишь перенести выборы. Хотя бы на полгода.

Они были уверены, что шокированная информацией о болезни Михаила Второго Императрица с легкостью согласится с их доводами, и ситуацию в Империи, в результате, удастся разрулить, не допустив глупейшего балагана с выборами и роковым для страны формированием левого правительства.

Они держали в руках все рычаги власти. На их стороне было МВД и армия. Им сочувствовал генерал Артемьев. Они могли затянуть сбор врачебной комиссии, ограничив тем самым возможность семнадцатилетней Царицы им помешать. В конце концов, они имели подавляющее большинство в «Коллегии семи», а она была заперта на Острове.

Они бы вывели Россию из тупика и избавили бы от опасности.

Вне зависимости от того, выживет ли Император или формальная власть перейдет к Царице Марии, Империя бы избавилась от левой угрозы, поскольку выборы бы не состоялись, а до весны может произойти все что угодно.

Все было ясно и очевидно.

Все было очень изящно.

Спасение России.

И никакого переворота.

Было.

Но, затем, как любил говорить Михаил Второй, «что-то пошло не так».

Юная Царица внезапно покинула Остров, бросив там своих детей. Этого никто не мог предположить. Никто. Этого просто не могло произойти. И когда Маниковскому доложили о прибытии Императрицы в Константинополь, он не поверил, и распорядился все данные перепроверить со всем тщанием.

Но это оказалось правдой.

Это вызвало замешательство, переходящее в панику.

Затем на ее сторону, совершенно неожиданно, переметнулся Гурко. И теперь по всем частям и подразделениям рассылались Манифесты и повеления о назначении самого Гурко главковерхом. Войска в столицах были приведены в полную боевую готовность, и, пользуясь их же собственным объявлением Москвы на военном положении и введением комендантского часа, гарнизон Первопрестольной начал выдвигаться на ключевые позиции. А после того, как Меллер-Закомельский, вдруг, подписал решение «Коллегии семи», встав на сторону Императрицы, сразу начал колебаться и Анцыферов, а Курлов вообще отказался выводить из казарм Внутреннюю Стражу.

А потом пришла телеграмма, что Императрица собирается прибыть в Москву.

Вот так вот.

Маниковский с тоской смотрел в бушующие за окном вихри.

Даст Бог, пути занесет, и они выиграют время. А том, возможно, удастся что-то решить. В конце концов, еще нет медицинского заключения о недееспособности Императора, а это дает им дополнительные возможности для маневра…

Дверь открылась и в кабинет ввалился генерал Слащев-Босфорский, отряхиваясь от снега.

- Граф? Мне не доложили о вашем прибытии.

Яков Слащев усмехнулся, усаживаясь в дорогое кресло прямо в заснеженной шинели.

- Пустое, Алексей Алексеевич. Я к вам по-простому, без формальностей. Государыня повелела обеспечить полное выполнение протокола «Алтай», так что вы, Анцыферов, Артемьев, принц Ольденбургский, и прочие лица, плотно общавшиеся с заболевшим Государем, подлежите изоляции. Во имя профилактики, разумеется. И во избежание распространения вашей заразы. Обеспечение карантина поручено медицине Сил специальных операций, офицеры которых вас сейчас ждут в приемной. Так что благоволите на выход.


* * *


ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ

БОЖИЕЮ ПОСПЕШЕСТВУЮЩЕЮ МИЛОСТИЮ

МЫ, МИХАИЛ,

ИМПЕРАТОР-АВГУСТ ИМПЕРСКОГО ЕДИНСТВА РОССИЙСКОЙ И ВОСТОЧНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИЙ,

ПОНТИФИК ВОСТОЧНЫХ ЦЕРКВЕЙ И ЗАЩИТНИК ПРАВОСЛАВИЯ,

ИМПЕРАТОР ВСЕРОССИЙСКИЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ РОМЕЙСКИЙ,

ВЕЛИКИЙ ЦАРЬ АРМЯНСКИЙ, ЦАРЬ ПАЛЬМИРСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ И ПРОЧАЯ, И ПРОЧАЯ, И ПРОЧАЯ.


Объявляем всем верным Нашим подданным:

Божию милостью послано Нам испытание американской болезнию. Немощь сия тяжела и коварна, но, искренне молясь, на милость Божию Мы уповаем и на медицинскую науку Нашу.

Оберегая мир и порядок на Земле Нашей, охраняя Закон, пресекая возможную смуту и братоубийство, желая дать ясность в правлении в дни болезни Нашей, Мы

ВЫСОЧАЙШЕ ПОВЕЛЕВАЕМ:

С сего часа, и пока не разрешится так или иначе болезнь Наша, назначаем Нашу, венчанную на Царство Богом данную супругу, Благословенную Государыню Императрицу-Кесариссу Марию Викторовну Местоблюстительницей Престола Нашего. Всем верным подданным Нашим, подчиняться Ей аки Нам подчинялись. В Ней, чадах Наших и в тебе, возлюбленный народ Наш, Дело Наше.

Да благословит Господь Бог Державу Нашу и народ Наш.


МИХАИЛ

Москва, Кремль.


ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНО

На оригинале собственною рукою начертано: МИХАИЛ.

Государственная печать и подпись Министра Императорского Двора и Уделов барона Меллера-Закомельского. 5 октября 1918 года от Рождества Христова.


* * *


ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ

Императрица-Кесарисса Имперского Единства Российской и Восточной Римской Империи, Императрица Всероссийская, Императрица Ромейская, Великая Царица Армянская, Царица Пальмирская, Великая Княгиня Финляндская и Прочая, и Прочая, и Прочая.

Исполняя волю Августейшего супруга ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА-АВГУСТА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА, оберегая мир и порядок на Земле Нашей, охраняя Закон, пресекая возможную смуту и братоубийство, желая дать ясность в правлении в дни болезни ГОСУДАРЯ, Мы

Объявляем всем верным Нашим подданным:

С сего часа, и пока не разрешится так или иначе болезнь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, или до особого ЕГО на то Высочайшего повеления, принимаем на себя пост Местоблюстительницы Императорского Престола Имперского Единства России и Ромеи, пост Местоблюстительницы Престола Всероссийского

В дни болезни ГОСУДАРЯ нашего, объединим все силы и все молитвы наши за здравие ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА и всех ЕГО подданных, во всех землях Наших пребывающих.

Да благословит Господь Бог Державу Нашу и народ Наш.


МАРИЯ


Дано во Дворце Единства, в городе Константинополе.


На оригинале собственною рукою начертано: МАРИЯ.


ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНО

Государственная печать и подпись Министра Императорского Двора и Уделов барона Меллера-Закомельского. 5 октября 1918 года от Рождества Христова.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «АКВИЛОН». 6 октября 1918 года.

Флаги висели безвольными тряпками и даже прибытие высокопоставленных особ не смогло хоть как-то повлиять на ситуацию. Штиль.

Длинный кортеж из черных автомобилей остановился. Забегали сотрудники службы безопасности, захлопали дверцы, зашумела свита и обеспечение.

Лишь недвижимо стоял строй, ожидая своего Августейшего шефа.

Ладонь под козырек.

- Ваше Императорское Величество! Личный состав Его Императорского Всесвятейшества и Величия Лейб-Гвардии женского Императрицы Марии дальнебомбардировочного полка «Ангелы Богородицы» для встречи Августейшего шефа построен! Исполняющая должность командира полка капитан княгиня Долгорукова!

Императрица козырнула в ответ и пожала руку в белой перчатке.

- Благодарю вас, княгиня.

- Честь в Служении на благо Отчизны, Ваше Императорское Величество!!!

Повернувшись к строю, Маша прокричала:

- Здравствуйте, «Ангелы»!

Слитное:

- Здра-ви-я-же-ла-ем-Ва-ше-Им-пе-ра-тор-ско-е-Ве-ли-чес-тво!

Заиграл оркестр, наполняя аэродром Гимном Империи. Царица стояла рядом с княгиней, держа ладонь у козырька своей фуражки полковника и Августейшего шефа «Ангелов». Что ж, женщинам свойственно менять свои наряды. Ночью она была в платье, потом в форме полковника 6-го Лейб-Гвардии Особого Императрицы Марии Парижского стрелкового полка, а теперь, вот, в авиационной форме. В Москву же она прибудет в мундире генерал-майора Императорской Службы Спасения. С шевроном: «Империя своих не бросает!»

Служба спасения. Императора.

- Княгиня, все ли готово?

Щелкнув каблуками Долгорукова отрапортовала:

- Так точно, Ваше Императорское Величество!

- Что ж, хорошо. Начинайте погрузку десанта и подготовку к вылету.

- Слушаюсь! Дозволите выполнять?

- Выполняйте.

Все пришло в движение. Прибывшие с Острова на яхте и боевых кораблях головорезы 1-го отдельного «Железного» батальона 6-го Лейб-Гвардии Особого Императрицы Марии Парижского стрелкового полка начали организованно грузиться в самолеты, многочисленно стоявшие на летном поле.

- Ты все поставила на карту.

- Да. Я знаю. Но выхода у меня нет. Или я их, или они меня.

Они помолчали.

- Говорят, что в Москве ураган. Самолеты не смогут сесть.

- На все воля Божья. Главное удержи ситуацию в Ромее.

Сестра Императора кивнула.

- Не волнуйся. Сделаю все, что должно.

- А там будь, что будет, верно?

- Да.

Последние приготовления заканчивались.

- Аликс с семейством ищут?

- Конечно.

- Это важно. Если что…

- Я понимаю. Не волнуйся. Осечки не будет.

Подбежала княгиня Долгорукова, за четыре шага перейдя на уставной шаг, и, вскинув ладонь в воинском приветствии, доложила:

- Ваше Императорское Величество! Полк готов к вылету. Соизволите ли занять место в головной машине и дозволите ли дать приказ на взлет?!

- Да, княгиня.

Маша обернулась к Ольге и неожиданно ее обняла. Та, опешив, лишь через секунду обняла невестку.

- Держись. Я всегда прикрою спину.

- Спасибо.

- Вытащи Мишу. Я знаю – ты сможешь.

Обе поспешили отвернуться, пряча предательские слезы.

Еще через несколько минут заревели моторы и их рукотворный ветер развернул флаги.

Флаг Ромеи. Флаг России. Флаг Единства. Штандарт Ее Императорского Величества.

Тринадцать бомбардировщиков Си-30 и пять транспортников Си-29Т взлетали в небо один за другим.

Слева застонал барон Меллер-Закомельский, буквально вброшенный в кресло охраной. Маша покосилась на него и сказала ледяным тоном:

- Будете меня нервировать, я прикажу выбросить вас за борт. Так что заткнитесь.



Глава 10. Полет Валькирии



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. КРЫМ. КАЧА. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «БУРЕВЕСТНИК». 6 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Величество! Вам всенепременно срочно нужно сцедить молоко!

Баронесса Улезко-Строганова глядела поверх своей маски требовательно и непреклонно. Кто, кроме Лейб-медиков, может так общаться с монархами? Стоило закончиться официальной части прибытия на базу, как Улезко-Строганова тут же взяла Императрицу в оборот.

- Государыня, вы, да простит меня Ваше Величество, не принадлежите себе. От вашего женского здоровья зависит будущее России. Вы просто не имеете права так манкировать элементарными процедурами, которые предотвратят в будущем проблемы. Вы назначили меня своим личным Лейб-медиком не для того, чтобы я потакала вашим глупым отговоркам о государственных делах и прочем спасении России. Уделите себе четверть часа и Отечество будет вам решительным образом благодарно!

Маша обреченно вздохнула.

Да, конечно. Она сама чувствовала, что грудь переполняется и при малейшем давлении молоко может проявить себя. Да и неприятные ощущения уже давали о себе знать. Но не могла же она сцеживать молоко в самолете! Впрочем, если бы перелет затянулся, то не было сомнений в том, что Улезко-Строганова настояла бы и на этом.

В любом случае, сегодня очень напряженный день, и когда появится возможность облегчить грудь - сказать сложно. Так что…


* * *


ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 6 октября 1918 года.

МОСКВА. Состояние здоровья ЕИВиВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА-АВГУСТА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА остается крайне тяжелым. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО по-прежнему не приходил в сознание. В клинике в Кремле за жизнь ГОСУДАРЯ борются лучшие светила науки и медицины.

На Красной площади продолжают находиться тысячи москвичей. Звучат молитвы, слова поддержки. Болезнь ГОСУДАРЯ, вне всякого сомнения, сплотила всех нас вокруг Священной Особы ИМПЕРАТОРА-АВГУСТА.

Предстоятели всех Восточных Церквей, главы всех конфессий и вероисповеданий нашей Империи Единства, призвали всех верующих молиться за выздоровление ГОСУДАРЯ и всех болеющих, дарование всей земле нашей благодати и благословения. В храмах Единства сегодня служат молебны, но еще большее количество верных подданных молятся дома, следуя предписаниям санитарных служб и благословениям своих архиереев.

ВАТИКАН. Сегодня Папа Римский Бенедикт XV отслужил молебен за выздоровление Понтифика Восточных Церквей ЕИВиВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА-АВГУСТА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА.

На Высочайшее Имя Государыни Императрицы-Кесариссы Марии Викторовны продолжают поступать телеграммы со словами поддержки от глав государств и правительств, от общественных организаций и движений, от известных представителей искусства, светил науки, образования.

Ее Императорское Величество благодарит всех за пожелания и поддержку в этот трудный час.


* * *


ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПОТСДАМ. НОВЫЙ ДВОРЕЦ. 6 октября 1918 года.

Вильгельм II хмуро обвел взглядом присутствующих.

- Господа! Ситуация, которая резко осложнилась в связи с известием о внезапной болезни царя Михаила, приобрела совершенно неожиданный поворот, который требует от нас принятия решений. Как вы уже знаете, царица Мария, бросив детей, покинула остров. О последних новостях нам доложит разведка. Вам слово, полковник.

Начальник отдела III b «Военная разведслужба» Генштаба Рейха полковник Фридрих Гемпп вытянулся:

- Мой кайзер! По поступающим из России разрозненным сообщениям, там началась самая настоящая война за власть. Наш поверенный в военных делах в Константинополе майор Франц фон Папен докладывает, что на рассвете в город неожиданно прибыла юная царица Мария, оставив на острове Христа своих детей.

Вильгельм раздраженно перебил:

- А не вы ли мне вчера вечером докладывали о том, что это практически исключено?!

- Виноват, Ваше Величество! Наши аналитики не смогли спрогнозировать такой поступок со стороны молодой кормящей матери, которую, к тому же, специально изолировали на острове, дабы исключить риск заражения. Поступить так она могла только в ситуации, когда возникла реальная угроза потери власти и короны.

- Это лишь доказывает тот факт, что вы, ваши аналитики, как, впрочем, и все мы, неправильно оценили ее характер!

Полковник щелкнул каблуками.

- Виноват, Ваше Величество!

Кайзер хмуро взмахнул рукой.

- Продолжайте доклад.

- Слушаюсь, Ваше Величество! По косвенным данным, в Москве ночью произошла либо попытка государственного переворота, либо попытка фактически отстранить царицу от власти, что, судя по всему, и послужило причиной того, что царица была вынуждена начать действовать. Майор фон Папен докладывает, что, прибыв в Константинополь царица Мария начала действовать с предельной решительностью. Бывший царь Николай, по неподтвержденным данным, убит. Его машину расстреляли неизвестные прямо у стен императорского дворца в Константинополе, причем сразу после встречи с сестрой, которая, как известно Вашему Величеству, является местоблюстительницей присоединенной к России части бывшей Османской империи. Семья бывшего царя бежала или была похищена. Сейчас в городе и округе идут поиски, а все корабли и суда в районе Босфора досматриваются. В Москве и по всей России идут аресты видных политических и военных фигур. Под предлогом карантина фактически отстранен от власти премьер-министр Маниковский, а ряд министров, включая МВД, безопасности и корпуса жандармов объявлены «находящимися на карантине», что бы не скрывалось под этой формулировкой. Еще ряд министров действительно больны «американкой» и находятся, насколько нам удалось установить, в особой клинике, которую оборудовали на территории московского Кремля. Глава генштаба Гурко выступил на стороне юной царицы, получив за это пост верховного главнокомандующего русской армией. В настоящее время императрица Мария находится на пути в Москву, куда она вылетела на аэроплане ее личного авиационного полка Лейб-Гвардии, прихватив с собой весь полк и не менее батальона своих личных преторианцев из числа тех, кто воевал еще в Париже.

- Где она сейчас?

- Обычно маршрут авиации из Константинополя в Москву пролегает через Одессу и Харьков, дабы избегать длительных полетов над открытым морем. Одесса выбрана в качестве промежуточного аэродрома исходя из соображений безопасности. Предполагается, что в случае технических неисправностей или резкого ухудшения погоды, аэроплан сможет совершить посадку на территории Румынии или Болгарии. Смею добавить к сказанному, что над Москвой и центром России сейчас бушует циклон, в русской столице сильная метель, поэтому велика вероятность, что, долетев до Харькова, царица будет вынуждена продолжить путь по железной дороге.

- Понятно.

Вильгельм прошелся по кабинету. Что ж, эта итальянка удивила его. И судя по всему, удивила очень многих в России. Еще ночью кайзер и его окружение были уверены, что Россия будет серьезно ослаблена и дезорганизована из-за болезни Михаила, а самые смелые предсказывали наступления длительного периода безвластия, того, что сами русские именуют Smuta. Но судя по решительным и часто безжалостным действиям, царица самым категорическим образом намерена этого не допустить.

- Дозволите, Государь?

Кайзер кивнул, а в разговор вступил начальник Генштаба Рейхсхеера генерал Герман фон Штейн:

- Государь! Да, мы недооценили юную царицу. Но и не стоит попадаться в ловушку переоценки ее роли и влияния. За полтора года царствования Михаил создал весьма устойчивую систему государственной власти и управления. Царь не мог не предполагать возможность заразиться «американкой», хотя, как мы знаем, принимал беспрецедентные меры безопасности. И, судя по всему, в планах Михаила юной царице никакой особой роли не отводилось. Вероятно, ее роль ограничивалась лишь представительскими функциями. Государственная машина должна была работать без нее, иначе бы Мария не скучала на острове. То, что мы видим – решительная, но импровизация, переходящая в панику, а по-другому я не могу оценить убийство бывшего царя, а, возможно и захват его семьи. Итальянка мечется. По моему мнению, ситуация в России этой ночью настолько вышла из-под ее контроля, что она сильно запаниковала, бросила детей, потащила с собой батальон преторианцев, а потом еще и авиаполк. Она не уверена в своих силах и в лояльности своего окружения. Ей даже пришлось отдать генералу Гурко должность Верховного Главнокомандующего. И вот на Гурко я бы рекомендовал обратить внимание Вашего Величества. После фактического ареста премьера Маниковского и главы МВД Анцыферова, именно в руках Гурко сосредоточилась вся полнота власти. И пока царица в пути, именно генерал принимает все основные решения. И я смею напомнить, что именно он является горячим сторонником «помощи славянам Австро-Венгрии». Так что на данный момент мы имеем дело не с умеренным и выдержанным царем Михаилом, а с ястребом. Так же смею напомнить, что русская царица – итальянка по происхождению, а как итальянцы относятся к Австро-Венгрии мы все знаем.

Рейхсканцлер принц Максимилиан Баденский попросил слова.

- Государь! Ситуация представляется мне намного более опасной, чем может показаться на первый взгляд. Медицинского заключения о недееспособности царя оглашено так и не было, но царица Мария уже разослала всюду Манифесты о принятии власти. Разумеется, она прекрасно отдает себе отчет в том, что она нарушила закон, равно как и это понимает генерал Гурко, решивший ее поддержать. Эти действия вполне можно трактовать как узурпацию власти. Мария уже не раз демонстрировала тягу к решению сложных вопросов простыми методами. Загорелись артиллерийские склады в Пскове? Она тут же вылетела туда на дирижабле. Возникла угроза ее власти, она не колеблясь оставила детей, а вокруг нее полетели головы, в том числе, похоже, и голова Николая. Исчезновение бывшей царской семьи я бы тоже скорее записал бы на счет императрицы, не так много было у сидельцев дворца возможностей к побегу. Это довольно сложная операция, требующая подготовки. То, что их ищут, может быть дымовой завесой, призванной отвлечь внимание. Во всяком случае, я бы этого не исключал. Более того, все эти эффектные полеты целыми полками тоже могут быть частью представления. Власть императрицы зыбка и она вполне может захотеть вбросить в общественный дискурс какое-то новое событие, которое затмит собой нестыковки в законности ее власти. И таким событием может стать какая-то военная операция. Например, ввод войск в Австро-Венгрию под предлогом спасения славян. Однако, такой ввод может стать причиной начала большой войны в Европе, поскольку ни у юной царицы, ни у ее итальянского родителя, нет такого авторитета, чтобы держать в узде армии Новоримского Союза. Война может начаться сама собой. Те же румыны двинут войска в Трансильванию, и, как говорится, пошло-поехало. Смею напомнить, Государь, что наш план предусматривал предварительную встречу Вашего Величества с вашим русским царственным коллегой, во время которой предполагалось четко расчертить зоны, которые должны будут занять войска сторон. Не решенным на данный момент остается вопрос Чехии и той же Трансильвании. А учитывая настроения в Чехии, мы не можем быть уверенными в том, что мы не встретим вооруженное сопротивление, что даст русским повод вмешаться.

- А какая гарантия, что русские не введут войска? Если уж, по вашим словам, царице необходимо будет отвлечь народ и элиты?

Принц поклонился.

- Это хороший вопрос, Государь. Смею полагать, что это забота нашего внешнеполитического ведомства.

Кайзер вновь прошелся по кабинету.

- Если наши войска не войдут в ближайший день-два в Австро-Венгрию, то мы не сможем гарантировать положительный для нас итог плебисцита в той же Чехии. А Чехия крайне важна для нас. А император Карл вполне может заупрямиться, если на него будет давление только с нашей стороны. Как бы и до стрельбы не дошло. Радует лишь то, что в текущей ситуации, вряд ли Карл обратится к России за помощью, зная, что на троне сидит итальянка.

Все закивали, соглашаясь. Вильгельм помолчал, обдумывая сказанное. После чего задал новый вопрос:

- Отменит ли царица выборы?

Рейхсминистр иностранных дел Германии граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау кивнул:

- Посол в России граф Вильгельм фон Мирбах докладывает, что идея с отменой выборов достаточно популярна среди российских правых и монархистов. Если царь умрет, то с большой долей вероятности можно предсказывать перенос выборов на весну, так как вряд ли юная царица решится на такие политические пертурбации в момент, когда ее личная власть еще слаба. Но, даже если Михаил выживет, он совершенно однозначно не будет влиять на принятие решения о проведении выборов в России, а царицу ее окружение постарается убедить. Слишком велики риски. Причем, решение будет принято не позднее завтрашнего дня, возможно еще в дороге.

Монарх возразил:

- События последних часов показали, что итальянка готова идти на риск и решительности ей не занимать. Убийство бывшего царя Николая, исчезновение его семьи, вылет в Москву, да и сам факт покидания острова и оставления детей – все это характеризует ее вполне с определенной стороны.

Военный министр генерал Эрих фон Фалькенхайн поднял руку. Получив дозволение, тот заметил:

- Я смею заметить, что проведение выборов в России заметно отвлечет внимание на себя, а значит царице будет меньше нужна военная авантюра за рубежом. А вот если выборы отменятся, то тогда такая операция станет практически неизбежной. С другой стороны, пушки могут начать стрелять и сами по себе, если стороны не доверяют друг другу. Поэтому, да простит меня Ваше Величество, нам необходимо с русскими договариваться, прежде чем начинать активные действия. К большой войне мы сейчас не готовы. Настало время дипломатии.


* * *


ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 6 октября 1918 года.

Ее Императорское Величество Государыня Императрица-Кесарисса Мария Викторовна выразила соболезнование семье, друзьям и сослуживцам покойного Министра иностранных дел Единства графа Сергея Николаевича Свербеева-Новоримского.

В частности, Ее Величество сказала: «Память о блестящем дипломате и великом сыне Отечества, навсегда останется в сердцах всех нас и будет записана золотыми буквами на скрижалях истории МИД Единства. Желая увековечить память о беспримерных заслугах графа, Высочайше повелеваю присвоить открывающейся Дипломатической академии МИД ИЕРР имя графа С. Н. Свербеева-Новоримского».

Так же Государыня Высочайше повелела назначить исполняющим должность Министра иностранных дел ИЕРР тайного советника господина Гирса Михаила Николаевича.

Напомним нашим читателям, что Министр иностранных дел граф Свербеев-Новоримский скончался в ночь на 6 октября от «американского гриппа» на 62-м году жизни. За исторические заслуги перед Отечеством, Высочайшим повелением ЕИВ Государыни Императрицы-Кесариссы Марии Викторовны, граф Свербеев-Новоримский будет похоронен на территории Чудова монастыря в московском Кремле, рядом с могилой погибшего в Кровавую Пасху председателя правительства Российской Империи генерала Нечволодова. Именным повелением похоронам присвоен статус государственных.



* * *


ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ КАЙЗЕРА ГЕРМАНИИ ВИЛЬГЕЛЬМА II ИМПЕРАТРИЦЕ-КЕСАРИССЕ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЕ. 6 октября 1918 года.

Ваше Императорское Величество!

Не будучи лично представленным Вам, я взял на себя смелость написать данное письмо. Глубоко поражен известием о болезни Императора Михаила и спешу выразить слова глубокого личного сочувствия Вам, сударыня, и надежду на скорейшее выздоровление Вашего Августейшего супруга. Уверен, что к моим пожеланиям присоединяется сейчас множество голосов поддержки, поскольку новость о болезни Августа Нового Рима и Единства потрясла весь цивилизованный мир и все, без исключения, королевские Дома Европы.

В моем лице, в лице Дома Гогенцоллернов и всей Германии, Вы, Ваше Величество, Дом Гольштейн-Готторп-Романовых и вся Россия всегда будут иметь доброго друга, хорошего соседа и надежного партнера.

Еще раз примите уверения и проч.


Остаюсь Ваш,

Вильгельм.


Потсдам, Новый дворец, 6 октября 1918 года.


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. КРЫМ. КАЧА. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «БУРЕВЕСТНИК». 6 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Величество!

Маша обернулась к своему морскому адъютанту:

- Слушаю вас, Евгений Андреевич.

Командор Беренс взял под козырек:

- Государыня! Смею обратить внимание Вашего Величества на то, что сейчас в Севастопольскую бухту входит линкор «Императрица Мария». Представляется правильным послать от Высочайшего имени приветственный лист. Это будет огромная честь и одна из величайших реликвий для всего экипажа линкора

Царица кивнула.

- Хорошо, составьте текст, я подпишу.

Адъютант козырнул и поспешил исполнять повеление, а на его месте тут же образовалась фигура княгини Долгоруковой.

- Ваше Императорское Величество! Дозвольте доложить!

- Докладывайте, княгиня.

- Государыня! Сводки погоды показывают, что пока над Харьковом плотная облачность. Есть надежда на то, что она развеется, но ждать долго невозможно, поскольку мы не можем вылететь из Качи позже двух часов пополудни, иначе мы рискуем садиться уже в сумерках, а то и в полной темноте. Это недопустимый риск для безопасности Вашего Величества.

- Какие могут быть варианты?

- Можем лететь на Киев, но в Москве все равно буран. Придется ждать.

- Понятно. Благодарю, княгиня. Что ж, время еще есть. Считайте Харьков приоритетом.

- Слушаюсь, Ваше Величество!

Маша козырнула Долгоруковой. Что ж, у них есть четыре часа на принятие решения. Харьков лучше во всех отношениях. Там основная перевалочная база между Константинополем и Москвой. Там есть все, включая Императорский поезд и узел связи. А Киев, что? Захолустье. Там такая же военно-воздушная база, как и здесь, в Каче. Да и то, тут хоть Севастополь рядом, а там что? Нет, если что, можно и из Киева выехать на поезде, или, если погода позволит, перелететь ближе к Москве, но…

- Командор Беренс! Что вы там говорили про Севастополь?


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. КРЫМ. КАЧА. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «БУРЕВЕСТНИК». 6 октября 1918 года.

Когда кортеж Государыни выехал из ворот базы, к командиру «Разящей Алконост» подошел франтоватый господин.

- Прошу простить мою бестактность. Не имел счастья быть вам представленным, княгиня. Смею нарушить дворцовый этикет, представившись самолично. Светлейший Князь Петр Петрович Волконский, Гофмейстер Двора и тайный советник.

Волконский склонил голову в светском приветствии.

Долгорукова кивнула в ответ:

- Капитан графиня Софья Алексеевна Бобринская, по мужу - княгиня Долгорукова, честь имею.

- Это для меня честь, княгиня. Счастлив нашему знакомству. Много наслышан о ваших полетах до войны и о ваших подвигах на войне, а сегодня имел возможность лично убедиться в вашем высочайшем летном мастерстве.

Долгорукова несколько холодно ответила:

- Благодарю вас, князь. А вы на каком фронте воевали?

Прозвучало с некоторым вызовом, на что господин в штатском смиренно вздохнул.

- Наша война видна не всем, княгиня. О нас не слагают легенд. Видите ли, я некоторым образом чиновник Министерства иностранных дел. Ранее первый секретарь посольств России в Вене, а затем в Риме. Ныне – полномочный посол Единства при Святом Престоле.

- Понимаю. Это очень важное сейчас направление.

- Это так, сударыня. Как говорит наш Государь, Рим и Ватикан – это наши магистральные направления в дипломатии.

- А сейчас вы летите с Свите Государыни?

- Да, дипломатическая практика полна таких поворотов. Еще четыре дня назад я выехал из Рима в Константинополь, теперь же Ее Величество призывает меня с собой в Москву.


* * *


Анастасiя Алексеѣвна Суворина (Мясоѣдова-Иванова) въ разныхъ роляхъ и танцахъ своего репертуара. Американскiй танецъ «Коу-бой».


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ОСОБНЯК КУПЦА ПЕРВОЙ ГИЛЬДИИ БОРИСА ФИЛИППОВА. 6 октября 1918 года.

Дождавшись, пока прислуга поможет гостье снять засыпанную снегом верхнюю одежду и калоши, Филиппов распорядился подать чаю.

- Чем обязан, сударыня?

- Меня зовут Анастасия Алексеевна Мясоедова-Иванова, хотя я предпочитаю сценический псевдоним Астра Суворина.

Миллионер кивнул.

- Да, я наслышан о вас. Вы – родная сестра Министра информации графа Бориса Алексеевича Суворина, правильно ли я информирован?

- Да, это так.

Подали чай.

- Итак, сударыня, чем обязан?

Гостья отпила глоток. Руки ее дрожали, и она поспешила вернуть чашку на стол.

- Господин Филиппов, могу ли я видеть баронессу Ольгу Кирилловну Мостовскую?

Борис Иванович поднял брови.

- Позволю себе осведомиться, сударыня, а почему вы ищете баронессу именно здесь?

Та горько поджала губы.

- У меня к ней поручение от брата, от графа Суворина. Я должна ее найти, но, поскольку дома ее нет, то я подумала, что, возможно, она гостит у вас, ведь ваша супруга – командир ее экипажа и, насколько я могу судить, они подруги.

Филиппов кивнул, признавая доводы логичными.

- Если баронессе Мостовской нужно что-то передать, то я буду рад сообщить сие своей супруге, когда она вернется. Думаю, что она сможет передать. О чем речь?

- Речь о Государе…

- Что с НИМ?! - Мостовская, словно вторя бушующему на улице урагану, ворвалась в комнату, игнорируя досадливо сморщившего лицо хозяина дома. – Что с… Государем?!

Суворина хмуро покачала головой.

- Он жив. Это все, что я могу сказать.

Ольга Кирилловна до мертвенной белизны костяшек, сжала пальцами спинку стоявшего перед ней кресла.

- Зачем же вы меня искали, сударыня. – Мостовская проговорила это едва слышно, но, затем, глубоко вдохнув, повторила громче. – Зачем?

- Мой брат велел передать, что вы находитесь в опасности. Ваша несдержанность может повлечь за собой катастрофические последствия. В том числе и для вас. И, если уж, я вас нашла, то и другие тоже найдут. Внизу у подъезда стоит авто. Я приглашаю вас пока погостить у меня. Там вас никто искать не будет.

Ольга покачала головой.

- Сударыня, я – офицер действующей армии. Я – гостья господина Филиппова и его супруги баронессы Галанчиковой-Филипповой. И я не побегу, как крыса. От всяких темных личностей я тут вполне защищена, в доме прекрасная охрана. А от… Империи прятаться не стану. Моя жизнь в ее руках.

Она не уточнила, в чьих «ее», но желающих уточнять не нашлось. Лишь Суворина позволила себе вздох:

- Увы, баронесса, в нашей жизни есть кое-что и посильнее Империи.

Ольга Кирилловна ответила бесцветным голосом:

- На все воля Божья.

А, что она могла? Бежать? Куда бежать, если у них… у НЕЕ в руках ее сын?!

И, чтобы как-то смягчить напряжение, Мостовская сухо задала «светский» вопрос:

- Как самочувствие вашего брата?

Суворина лишь тяжело вздохнула:

- Ах, баронесса. Он уже без сознания. Борис очень плох. Не так, конечно, плох, как Государь, но…

Ольга, рыдая, выбежала из комнаты…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ЗДАНИЕ РОМЕЙСКОЙ РЕДАКЦИИ АГЕНТСТВА ТАРР. 6 октября 1918 года.

- Про здоровье Государя новостей нет?

- Нет, пока. Сообщений в ленту много, а вот конкретно о здоровье – молчат. Толком ничего.

- Плохо дело. - Николай Смирнов хмуро кивнул, а затем вдруг спросил. - Как думаешь, грохнули Николашку-то?

Иван Никитин пожал плечами:

- Кто ж знает.

Однако коллега не унимался.

- Но ты же ездил на место!

- Ну, и что с того? Авто сгоревшее видел, да черные трупы внутри. Кто ж там разберет.

- Слухи по Константинополю ходят самые зверские!

- Ясное дело. Я на базаре даже слышал о том… - Никитин на всякий случай оглянулся и понизил голос, - что все Николашкино семейство тоже тайно расстреляли.

Николай Смирнов скептически поморщился и совсем шепотом возразил:

- Зачем это ЕЙ?

Кому «ЕЙ» - было понятно и без расшифровки.

Иван удивился:

- Так, а я тут при чем? Я ж, говорю, - слышал на базаре сплетню.

- И что народ?

Никитин тихонько засмеялся:

- Изловили паршивца, и в околоток сдали за оскорбление Величия. Правда, перед тем побили нещадно.

Смирнов согласно кивнул:

- Да, народ ЕЕ любит. Могут и побить вдруг что за слово худое. Смертным боем.

Тут дверь открылась и на пороге возник ответственный секретарь редакции Дмитрий Яковлев. Никитин и Смирнов тут же поправили на нос маски, и изобразили работу.

- Так, бездельники, хорош трепаться. Вот пришло по телеграфу, срочно готовьте сообщение в ленту. Главной новостью. Срочно!!!

Дверь точно так же и закрылась, Иван взял лист бумаги с наклеенными строками телеграммы.

- Что там?

Никитин пробежал взглядом текст и восхищенно щелкнул пальцами.

- Ого!

- Ну, не томи!

Иван поднял взгляд на заинтригованного коллегу и усмехнулся.

- Государыня неожиданно прибыла в Крым. Представляю какой там поднялся переполох!

И, уже сев спешно составлять сообщение в новостную ленту ТАРР, добавил:

- Государыня посетила Севастополь, побывала на линкоре «Императрица Мария» и стала Августейшим шефом корабля.

Смирнов лишь крякнул одобрительно.

- Да, ОНА – умеет себя подать. Не то, что прежняя Царица Алексашка, которую все ненавидели.

- Ага. Кстати, вместе с Государыней линкор посетили так же Великие Княжны Ольга и Татьяна Николаевны.

Напарник ахнул, не поверив:

- Иди ты!

Никитин несколько рассеянно ответил, уже погруженный в процесс:

- Вот тебе и «иди ты».

- Да, уж! Чудны дела твои, Господи!

Видя, что разговор сам собой завершился, сосед по кабинету, лишь махнул рукой.

- Ладно, пиши-пиши, а то Яковлев нас тут похоронит в братской могиле без почестей, за срыв выпуска главной новости часа.

- Угу. Он может. Вполне. А его может, сам знаешь КТО. И тоже без почестей.


* * *


ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТРИЦЫ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЫ ИМПЕРАТОРУ РИМА ВИКТОРУ ЭММАНУИЛУ. 6 октября 1918 года.

Дорогой папа!

Только что пришло еще одно письмо от кайзера Вильгельма. Зондирует почву для ввода войск в АВИ и прощупывает мою реакцию на это. Ты знаешь, что я практически не касалась дипломатических игр и не слишком разбираюсь в военном деле. К сожалению, граф Свербеев умер этой ночью, а мне так была необходима его помощь и поддержка.

Господин Гирс, мой временный глава МИДа, советует мне тянуть время, а генерал Гурко считает, что только решительной демонстрацией силы мы сможем удержать союзников по НРС в рамках приличия. Но, фактически, это – блеф, поскольку, насколько я понимаю, воевать мы не готовы.

Хочу узнать твое мнение на сей счет. Все ж таки ты куда более искушенный в дипломатии и в военном деле человек.

Молитесь за меня, за внуков и за выздоровление Михаила.


Мария,


Россия, борт бомбардировщика Си-30 «Разящая Алконост».


* * *


ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТРИЦЕ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЕ ОТ ИМПЕРАТОРА РИМА ВИКТОРА ЭММАНУИЛА. 6 октября 1918 года.

Здравствуй, Иоланда-Мария!

Могу только посочувствовать тебе, ведь на тебя столько всего обрушилось за эти сутки. Что касается дипломатии, суть предложений кайзера мне понятна. Признаться, я ожидал чего-то подобного. Ситуация в Австро-Венгрии стремительно ухудшается и неопределенность в этом вопросе грозит нам самыми ужасными последствиями.

Я знаю аргументы Михаила, но я по-прежнему считаю его позицию в этом вопросе ошибочной. Не говоря уж о том, что его упорное нежелание принять очевидность, весьма и весьма негативно влияет на монолитность всего Новоримского Союза. Недовольство в столицах НРС нарастает, а усиление Германии вовсе не видится им таким уж опасным. Особенно на фоне возможности расширить свои владения и уничтожить куда большую опасность для нас всех, коей и является Австро-Венгрия.

Уверен, что ты и сама уже видишь всю несбыточность проекта преобразования Двуединой монархии в Триединую в виде нейтральной и аморфной Австро-Венгро-Славии, поделенной на сферы влияния. Венгры, упорные в своей недальновидности, не допустят мирного выхода славянских территорий из состава Земель короны Святого Иштвана, равно как и не согласятся на повышение статуса славян в этой империи.

Напряжение достигло крайнего предела. Ситуация такова, что если мы не обеспечим мирный контролируемый распад АВИ и самой Венгрии, то полыхнет по всем Балканам, потом и по всей Европе, а само существование Новоримского Союза будет поставлено под вопрос.

Угроза введения германских войск в Австрию и Чехию реальна. Допустить такое развитие событий мы не можем, не говоря уж о том, что такой ввод гарантировано приведет к большой войне.

Согласен, что помимо проблем, связанных с распадом Австро-Венгрии и возможных споров между странами Новоримского Союза о новых границах, есть проблема Трансильвании и большой вероятности войны за этот край между Венгрией и Румынией. Однако, по здравому размышлению, мне эти проблемы видятся решаемыми. Я бы вообще рассмотрел вопрос об устранении яблока раздора в виде Трансильвании. Независимое Трансильванское королевство в составе Новоримского Союза видится мне самым оптимальным решением, а русские «силы безопасности» будут удерживать Румынию и Венгрию от соблазна решить вопрос силой оружия.

Главным же камнем преткновения мне видится будущее Чехии. Насколько я понимаю, Михаил категорически не желал допускать вхождения Чехии в Нордический союз, однако, именно Чехию в Берлине считают главным призом всей игры, поскольку уверены в том, что вхождение в состав Рейха самой Австрии предрешено.

Твоя неопытность и твое происхождение являются твоими слабыми и, одновременно, сильными сторонами. Заставь оппонента принимать решения на основании стереотипов, и он обязательно ошибется.

Я согласен с господином Гирсом о том, что нужно тянуть время. Одновременно, я согласен и с генералом Гурко, который рекомендует демонстрацию решительности. На тебя сейчас внимательно и придирчиво смотрят не только в Берлине, Вашингтоне и Лондоне, но и в столицах Новоримского Союза. Многие уверены, что ты – слаба, и ориентироваться на тебя просто опасно. Ты должна убедить противников, и, в особенности, союзников в том, что ты – настоящая реальная сила.

Нужно не допустить новой войны в Европе, но при этом выиграть время.

И что ты решила с выборами? Сообщения из Москвы выглядят довольно пугающими. Боюсь даже представить итог и новое правительство. Возможно, имеет смысл перенести выборы?


Мы молимся за тебя, внуков и за выздоровление Михаила. Я только сейчас понял насколько он важен и дорог для всех нас.

Держись!


Твой папа,

Рим, Квиринальский дворец,

6 октября 1918 года.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 6 октября 1918 года.

«Говорит башня инженера Шухова в Москве. У нас новая потеря. Только что умер монтажник Глеб Пирожков. Кто верует, помолитесь за упокой его души.

Длинно писать не могу. Руки совершенно закоченели. Мы ждем спасения и греемся, как только можем. С земли нам сообщили, что утром или ближе к полудню может прекратиться снегопад и расчистится небо. Некоторым из нас снится летящий к нам дирижабль. Верю, что это вещие сны, ведь Империя своих никогда не бросает. Это была передача с Шуховской башни в Москве. Вел передачу подпоручик Лев Термен».


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. ХАРЬКОВ. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «СТЕПНОЙ ОРЕЛ». 6 октября 1918 года.

Маша молилась на образа в углу. Вести были ужасными, но были и обнадеживающими. Миша жив, хотя доктора по-прежнему боятся делать прогнозы. Зато прогноз погоды давал довольно высокий шанс на то, что циклон наконец-то сместится на запад и откроет небо над Москвой.

Так что эту ночь она проведет здесь, на базе, а утром будет принято решение о вылете. Императрица было порывалась выехать поездом, но ее убедили, что по времени она мало выиграет, поскольку к Императорскому поезду еще нужно организовать составы сопровождения, ее головорезов тоже надо как-то везти, да и в связи с крестьянскими волнениями могли быть неприятные сюрпризы в дороге. А глупо пачкать свое имя крестьянской кровью ей не хотелось.

Да, и прилететь в Москву в составе целого полка будет куда эффектнее. Прав царственный родитель – ей нужно демонстрировать свою силу.

- Господи, упокой душу новопреставленного раба Николая и даруй ему Царствие Небесное…

Маша трижды перекрестилась.

- Господи, спаси, сохрани и помилуй, Господи снизошли исцеление рабу Божьему Михаилу и всем недужным. Не за себя молю Тебя. Господи, прости мне прегрешения мои вольные и невольные. Пресвятая Богородица, помолись за нас грешных…

Завершив свою молитву, Императрица вздохнула. Предстояла так ненавидимая ею процедура сцеживания. Мало того, что весьма неприятно само по себе, так и глядя на свое молоко, она чувствовала себя настоящей предательницей, бросившей своих детей…


* * *


БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИПР. В ВИДУ ПОРТА ЛАРНАКА. 7 октября 1918 года.

Пароход «RobertLouisBalfourStevenson» приближался к входу в гавань. Группа беглецов сгрудилась на палубе, тревожно глядя на приближающийся берег. Позади остались семь сотен морских миль и три сотни километров воздухом.

Воздух. Аликс вдыхала тревожный воздух. Что ждет их впереди? Что осталось позади?

Эх, Ники-Ники! Что с ним? Жив ли? Докладывают, что в Константинополе только об этом и говорят. Легкомысленный упрямец. Никогда ее не слушал. Слушал родню свою и вот получил. А она ему говорила! Предупреждала! Все, все против них! Все!

И теперь они здесь, а что с Николаем – неизвестно. И пока не очень-то похоже, что их возращение на трон будет легкой прогулкой.

Новости, которые они получали по радио, утверждали, что итальянка не только удержалась у власти, но и, проявив чудеса изворотливости, а также блистательный пример безжалостности и жестокости, сумела опрокинуть своих врагов на пути к престолу. И нет никаких сомнений в том, что останься Аликс с детьми в своем дворце в Константинополе, они не оказались бы целиком в ее власти. И, пожалуй, глядя на то, как решительно итальянка идет по головам, нет никаких гарантий, что она не предпочла бы избавиться от них таким же самым решительным образом.

Но неужели российские элиты не понимают, что итальянка установит в России засилье итальянцев? Нет, не может быть. И эта Машка обязательно настроит против себя всех. Она – семнадцатилетняя дурочка. Нужно лишь подождать. Нужно лишь подтолкнуть. Внести свою весомую лепту.

Однако, сейчас они оказались слишком далеко от места событий. А вот, Машка – воистину ведьма! Кто мог вообразить, что эта стерва способна бросить детей на острове Христа (бессердечная тварь!) и умчаться в Константинополь, а затем в Севастополь? Аресты, аресты, аресты. Говорят, что сейчас ведьма уже в Москве и там тоже аресты. Кто мог подумать? Непостижимо. Кто же за ней стоит? Не может же семнадцатилетняя итальянка сама это все провернуть? Нет, там множество людей, которые стояли за Мишкиным царствованием, будь он неладен!

Но что делать? Что же делать? Как вернуть трон? Или они обречены вкушать горький хлеб чужбины? Да и кто сказал, что она и семья будут в безопасности даже в Британии? Вот, в прошлом году, в Лондоне убили самого короля Георга. И министра Черчилля тоже застрелили.

Боже-Боже. Спаси нас, сохрани и помилуй. Убереги от зла ведьмы итальянской!

Воздух изменился. Уже неуловимо пахнет берегом. Впереди британский Кипр. Правильно ли она поступила, согласившись отправиться сюда? А какой у нее был выбор, кроме Британии? Проклятый Мишка всюду обзавелся союзниками, и кроме Британии остается разве что Франция, да и то, нет никакой гарантии, что ее с семьей и свитой не выдадут по первому же требованию России. Нет, только Британия может противостоять самозванцам-узурпаторам на русском престоле. Даже ее родная Германия заигрывает с узурпатором.

Аликс зло усмехнулась. И это ее всю войну обвиняли в том, что она германская шпионка? Да это Мишка сделал все, для того, чтобы Германия не проиграла войну! Все!!! И Польшу отдал, уступив Берлину. И вообще. А обвиняют ее!!!

И курица еще эта итальянская…


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. РАЙОН ШУХОВСКОЙ БАШНИ. 7 октября 1918 года.

Толпа начала стекаться к башне еще пару часов назад. Ходили самые разнообразные слухи, подогреваемые газетами. Говорили, что именно сегодня случится спасательная операция. Говорили, что сюда прибудет Государыня. Другие утверждали, что Императрица Мария по прибытию, конечно же поедет в Кремль, к больному царственному мужу. Третьи соглашались со вторыми, но выражали мнение, что… Четвертые… Пятые…

В общем, не было понятно ровным счетом ничего, кроме того, что Императрица приближается к Москве вместе со своими «Ангелами». Ну, и того, что спасательная операция на башне все же состоится, благо непогода прекратила терзать город, и с утра над Первопрестольной раскинулось чистейшее голубое небо. Что, кстати, кое-кем в толпе было воспринято именно как свидетельство правдивости сообщений о приближении к Москве Благословенной Марии.

Толпа. Многоголовая. Многоголосая. Многоязыкая.

Слухи. Разговоры. Пересуды.

Где-то поют патриотические песни. Где-то служат молебен.

Немало Знамен Богородицы.

В стороне молебна виднеются церковные хоругви.

Но и в толпе достаточно тех, у кого в руках виднеются иконы.

Все в масках, но толку, если половина тут курящие мужики?

Городовые и инспектора ИСС следят за соблюдением режима ношения масок и пандемийного расстояния, но, невзирая на сообщения о резком росте заболеваемости и слухи о переполненных мертвецких в городе и округе, толпы выходили на улицы. И власти, несмотря на комендантский час и прочий карантин, не стали так уж закручивать гайки, давая возможность перегретому котлу общественного возбуждения выпустить пар. А на Красной площади народное стояние вообще не прекращалось. Одни уходили, другие приходили. Стояли день и ночь. Горели костры в бочках. Московский градоначальник граф Алексей Александрович Бобринский даже велел организовать подвоз на Красную площадь воды, горячего чаю и пирожков, а ниже, на набережной, быстро возвели общественную уборную, чем немало подивили москвичей.

Так что собравшиеся у башни так же не были слишком обделены и питьем, и хлебом, и зрелищами, и теми же уборными, благо в Новой Москве их хватало.

- Летит! Летит!!!

Толпа загомонила, увидев издали приближающийся со стороны Ходынки красный корпус дирижабля. Приветствия, ликование, вновь гомон, кто-то цветасто матерился и к нему уже протискивались пара городовых.

- Смотрите!!!

Кто-то указывал в небо, где с юга уже виднелся строй из двух десятков самолетов.

- Государыня!!!

Вопль восторга взорвал поле. Кидали шапки, обнимались, кто-то запел «Боже, Царя храни!», вновь ликование, ликование, ликование…

Строй самолетов со Звездами Богородицы облетел башню по кругу и помахав приветственно крыльями, ушел в сторону Ходынского аэродрома, откуда обходя по дуге приближающихся «Ангелов», подходила к месту работы «Империя».

Империя, которая своих не бросает.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. РАЙОН ШУХОВСКОЙ БАШНИ. 7 октября 1918 года.

Маша смотрела в иллюминатор на ликующую внизу толпу. Но мысли ее были заняты совсем не восторгами. Как там Миша? Родной, любимый человек, как он?

Сообщили, что умер Духонин. Суворин, говорят, довольно плох, но не так плох, как Император.

Скорее, когда уже посадка?!

Скорее. Потом мчать через всю Москву.

Совсем не так радостно, как в тот день, когда она прилетела в Россию впервые.

Ее тогда встречал Миша, человек, который сделал ее счастливой.

И она все сделает, чтобы счастье свое не потерять.

Абсолютно все.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ОСОБНЯК КУПЦА ПЕРВОЙ ГИЛЬДИИ БОРИСА ФИЛИППОВА. 7 октября 1918 года.

- Чем обязан, господа?

Предводитель прибывших кавказцев хмуро представился:

- Именем Ее Величества подполковник Георгий Кибиров, Служба безопасности Высочайшего Двора. Могу ли я видеть госпожу баронессу Мостовскую Ольгу Кирилловну?


* * *


БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИПР. ЛАРНАКА. 7 октября 1918 года.

- Я обвиняю итальянку, лживо именующую себя царицей, в убийстве моего царственного мужа, Императора Всероссийского Николая Второго! Она, и ее муж-изменник Михаил, узурпировали власть в России! Мой Августейший супруг был незаконно и силой отлучен от власти и лишен короны! С момента гибели Николая Второго Императором стал мой сын Алексей, который взошел на Престол под именем Алексея Второго! Все подданные должны принести ему присягу верности! Элиты России я призываю к верности законному Государю!

Аликс распалялась все больше и больше. Плотина, столь долго наполнявшаяся неудовлетворенностью, ненавистью и ожиданием, наконец прорвалась.

Вспыхивали вспышки фотоаппаратов. Скрипели карандаши о репортерские блокноты. Сенсация!

Сенсация.

- Как вы прокомментируете присутствие ваших старших дочерей в Свите русской Императрицы?

Гневно:

- Она не Императрица! Моих дочерей заставили! Им угрожали! Они заложники этой итальянки!

Вновь сполохи и вновь вопросы.

Сенсация.


* * *


ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 7 октября 1918 года.

МОЛНИЯ!!!

ЯЛТА. Только что стало известно, что официальная Ялта отзывает из Лондона посла Единства в Великобритании для консультаций.

Подробности ожидаются в ближайшие минуты.


* * *


ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ СТАТЬИ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 7 октября 1918 года.

Бежавшая из Единства на Кипр бывшая императрица России Александра Федоровна выступила сегодня перед мировой прессой, выдвинув серьезнейшие обвинения в адрес правящей в России царствующей четы. Среди обвинений – убийство бывшего царя Николая Второго, узурпация власти, аресты, массовые репрессии и другие тяжелейшие обвинения. А также призыв к принесению присяги ее сыну Алексею, как истинному русскому императору.

Данный призыв звучит особо значимо, учитывая, что русский император Михаил находится на смертном одре и ставки в этой игре сейчас стали очень высоки. Кто станет следующим императором? Александр Четвертый или Алексей Второй?

Нам пока неизвестна реакция официальной Ялты, но, по мнению наших экспертов, бывшая царица, ожидая скорую смерть царя Михаила, поставила на кон все, поскольку теперь в России ей могут выдвинуть обвинение в государственной измене, которое, впрочем, в контексте обвинений в узурпации власти, может быть истолковано и иначе. Любопытно в этом контексте выглядит присутствие старших дочерей Николая и Александры в свите императрицы Марии в эти дни. В любом случае, кровавая схватка за власть в России продолжается и скучать нам не приходится.

Не менее интересным стало заявление Форин-офиса, в котором внешнеполитическое ведомство Великобритании выразило серьезнейшую обеспокоенность по поводу убийства бывшего русского царя и по поводу репрессий, которые развернулись сейчас по всей России. Причем, особый интерес вызывает оперативность этого заявления, которое было озвучено буквально через два часа после заявления бывшей царицы Александры в Ларнаке. Впрочем, в контексте бурных событий в России и вокруг нее, можно смело предположить, что Форин-офис и правительство Великобритании держат руку на пульсе происходящего.

Мы, со своей стороны, так же продолжим самым внимательным образом следить за развитием ситуации.

ДОПОЛНЕНО:

Только что поступило срочно сообщение. По имеющимся у нас данным, сегодня, в Кремле, скончался русский император Михаил Второй. Его тело с почестями было вынесено из дворца Империи и погружено в специальный автомобиль-катафалк.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КЛИНИКА. 7 октября 1918 года.

Машу душили слезы ужаса и отчаяния. Миша был совсем плох. Светила медицины, пряча глаза, что-то лепетали ободряющее, но, похоже, они сами уже ни во что не верили.

Он уходил.

А она так и стояла, отделенная от мужа непроницаемым стеклом, но разве было это стекло непроницаемо для ее горя?

Ночью умер генерал Духонин. Кто следующий?

Только не Миша, Господи! Только не ОН!!! Не забирай его…

Почерневшие и расширившиеся глаза смотрели в лицо любимого, в котором уже не было почти ничего знакомого и живого…

Лишь губы любящей женщины бесшумно шевелятся. Что они шепчут? Слова отчаянной молитвы? Что-то личное? Известное лишь им двоим?

Лишь шевелятся беззвучно губы…


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:



Из воспоминаний профессора В. И. Гедройц.

В то утро мы дежурили в госпитале Минспаса принимавшем пострадавших со злосчастной Шуховской башни. Позавчера от её подножья увезли императора Михаила в лихорадке с «американкой», и он лежал второй день в беспамятстве в Кремле. Но снять тогда тяжелораненых с верхней площадки рухнувшей паутины не дала погода. На промозглом ветре почти на 300 метрах они провели две ночи. И хотя к ним удалось спустить с дирижабля врача, теплые вещи, питание и медикаменты, мы уже знали, что двое раненых это испытание не перенесли. По поступлении я, как главный врач, рассортировал пострадавших по требуемой помощи. Одному сразу было рекомендовано мной позвать священника, но мои ординаторы вызвались попытаться его спасти. Операционных и бригад на всех хватало, и предложение было одобрено. На фронте что под Мукденом, и даже прошлым летом во Львове и Бургасе мы не могли себе позволить такой роскоши. Но в столице, почему бы не поэкспериментировать? Начали оперировать. У меня было двое самых тяжелых из небезнадежных. И одного мне удалось вытащить.

На крыльце госпиталя даже в моей бобровой шубе было холодно. Вторая папироса была раскурена, когда на меня выбежала моя студентка Аккагаз Дощанова. По улыбке на её измождённом лице было видно, что и она своего с того света вытянула.

- Рассказывай, «Ангел».

- Пневмония, горячка, бред, перелом предплечья, гипоксия и большая потеря крови…

- Анамнез с диагнозом опусти. Вместе же принимали. Каков исход?

- Руку пришлось ампутировать. Но жить будет. Температура спала. Сейчас спит под морфием.

- Молодец. Ассистировала?

- Да. И кровь дала.

- Какую кровь?

- Свою. Мы переливание после ампутации делали. Иначе не вытянули бы.

- Сколько сдала?

- Четыреста пятьдесят.

- Быстро в ординаторскую. Ляг. Укутайся и чаю с сахаром выпей. Сейчас докурю, проверю.

Юркое создание быстро скрылось за дверью. Вот же одержимая. В ней самой то - едва ли три с половиной литра. В обморок ещё от анемии упадет или простынет. Хотя, молодая, степнячка и фронт прошла – выдержит.

А ведь мои молодцы. Переливание при пневмонии… Здоровая, насыщенная кислородом кровь… Впрочем, там ампутация еще была и кровопотеря… Что ж и мне пора в тепло.

Но, не успел мой окурок упасть в урну и балюстрады беседки, как меня окликнули. Ко мне спешил здешний главный телеграфист и ловелас поручик Сыщев.

- Вера Игнатьевна, как хорошо, что я Вас сразу нашел. Евгений Сергеевич Боткин звонил, срочно на консилиум к Государю Вас требуют. Он совсем плох. Сейчас машина будет.

Вот когда врачу покурить?

- Сейчас Владимиру Павловичу распоряжусь…

Но мой заместитель Арсеньев уже вышел из лазарета с чистым халатом и моим саквояжем.

- Постойте здесь господа. Проверю ординаторскую и через минуты три выйду. Как раз машина подъедет.

- Слушаюсь, ваше сиятельство.

- Слушаюсь, госпожа полковник.

«ГоспожА полковник»? Монтаньяр! И этот: вещи поднести, дверь открыть… Как же устаешь от этой автоматической деликатности! Впрочем, я давно с этим в смирении. Их уже не переделаешь. Всё, пора спешить, а то придется в Кремле спрашивать «дамскую» уборную. Ужас. Да и негоже больному ждать, тем более Государю.


Прим:

Аккагаз Дощанова – казашка, 25 лет, медсестра Первой мировой, студентка Императорского Московского Медицинского Института (в РеИ с 1917-22 училась в Томском и Ташкентском университете)

Владимир Павлович Арсеньев - (7 января 1887 — 4 августа 1979) — русский и советский врач, участник Первой мировой и Великой Отечественной войн. Заслуженный врач РСФСР. Окончил Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге в 1912 году.


* * *



ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 7 октября 1918 года.

МОЛНИЯ!!!

МОСКВА. Сегодня в кремлёвской больнице состоялся расширенный консилиум о здоровье ГОСУДАРЯ. Лейб-медики Боткин, Павлов, Сперанский, профессора Аристовский, Гартох, Гедройц, приват-доценты Груздев, Лондон и Тарасевич выработали новую схему лечения. В настоящее время ГОСУДАРЮ проводится интенсивная терапия и обменное переливание крови. Положение стабилизировалось, жар спадает. Опробованная методика начинает применяться и для спасения прочих заболевших.

Все верные подданные молятся за скорейшее выздоровление ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА. Десятки добровольцев из числа солдат и офицеров Лейб-Гвардии уже изъявили желание сдать свою кровь для переливания.


* * *



ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КЛИНИКА. 8 октября 1918 года.

- Ваше Величество, мы делаем, что только возможно. Идет постоянное прямое переливание крови от доноров, и только это позволяет поддерживать в крови Государя хотя бы минимально возможный уровень кислорода. Но Его Величество очень и очень ослаблен. К тому же, метод нов, и мы все время сталкиваемся с трудностями. Нам не хватает доноров…

Маша вспыхнула:

- Не хватает доноров? В Кремле находится пара тысяч человек, включая молодых и здоровых военных! В конце концов есть больницы, есть люди на площади! Сотни людей хотят поделиться своей кровью с Государем!!!

Доктор Сперанский * печально кивнул:

- Я понимаю вас, Ваше Величество. Но не всякая группа крови подходит Государю для переливания, не всякий человек здоров, не всякого мы подпустим к Императору, ведь он и так очень слаб, и разве мы можем подвергать его смертельному риску? Я лучше сам лягу на переливание, чем подпущу непроверенного человека.

- Вот вы тогда и ложитесь!!!

Маша в ярости развернулась и стремительным шагом направилась к выходу…


Примечание:

* Николай Васильевич Сперанский — доктор медицины, лейб-медик, главный военно-медицинский инспектор, действительный тайный советник.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 8 октября 1918 года.

Что-то мягкое касается мокрого лба. Кто-то промакивает лоб, протирает соленые губы и мокрый подбородок. Как саднит горло. Как горит в груди. Воздух хрипло прорывается в легкие. Хрипло вырывается обратно. Хр-р… Хр-р…

Голоса. Да, голоса. Спросить.

Где…

Нет, губы не желают шевелиться.

Все силы надо.

Дрогнула штора век.

Круги и огненные сполохи.

Невыносимо красиво. Чудовищно.

Но, словно песка насыпали. Где мои глаза…

Господи Боже…

- Государыня!!! У Государя дрожат веки!!!

Вот что за идиот. Что ж ты так орешь… Надо запомнить на будущее. И…

Что, и? Что??? Все. Забыл. Мышь ушла. Улизнула. Вильнула хвостиком и улетела. Подманивай теперь опять… Сыр…

Какая-то возня и суета. Как хочется спать. Только одним глазком гляну и все.

Какой прекрасный сон. В хрустальном сиянии стоит Маша. И плачет от счастья. Почему ты плачешь, радость моя? И круги какие черные под глазами... Кто тебя обидел, малыш? Я с ним разберусь. Или с ними. Со всеми. С любыми. Кто только посмел тебя огорчить. Ты меня знаешь. Найду. Клянусь тебе. Они ответят за все. А потом сразу к тебе на Остров. Я так соскучился по теплу твоих волшебных губ, любимая. Только вот посплю немного…


Часть третья: Явление Архангела. Глава 11 Шторм Империй


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

Маша потерла мучительно болевшие виски. Господи Боже, дай сил. Бумаги, бумаги, бумаги. Неужели нет спасения от них? Но, с другой стороны, от Миши ее мягко выпроводили, сообщив, что она мешает докторам его спасать. Так что бумаги, помимо острой необходимости решений, еще и ее способ хоть немного отвлечься от личных переживаний.

Доклады. О ходе операции по умиротворению крестьянских бунтов в Тверской и Рязанской губерниях. О ситуации с «американкой» в Москве и во всей Империи. О международных делах. О подготовке к выборам и социологии. О брожении среди элит. О восторгах, по поводу спасениях «шуховцев» с проклятой башни. О молебнах и стояниях за здравие Императора. О…

С социологией надо вдумчиво разбираться, а времени нет совершенно.

- Ваше Величество, смею обратить ваше внимание на сегодняшний выпуск лондонской газеты «Таймс».

- Что там ещё?

Императрица ответила с раздражением, не поднимая головы от бумаг. Пресс-атташе Государыни, с заметным смущением, протянула газету.

- Вот, не изволите ли взглянуть, Ваше Величество.

Маша хмуро поглядела на Арсеньеву. Вера Сергеевна склонила голову, но твердо произнесла:

- Вы должны это увидеть, Ваше Величество.

Царица взяла газету и некоторое время внимательно изучала ее содержимое. Затем, отложив чтиво, произнесла лишь одно слово:

- Скандал.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Ваше Императорское Величество! Позвольте выразить надежду на благополучный исход болезни Государя. Вся Россия молится об его скорейшем выздоровлении.

Князь Оболенский склонил голову в почтительном поклоне. Императрица устало кивнула.

- Благодарю вас, Александр Николаевич. У вас что-то срочное? Признаться, я бы предпочла перенести наш разговор хотя бы на полчаса-час.

- Понимаю, Ваше Величество. Но возьму на себя дерзновенную смелость, умолять Ваше Величество поставить хотя бы несколько подписей. Дело архисрочное и архиважное, а времени уже не осталось.

Маша, грудь которой просто распирало от молока, раздраженно поинтересовалась:

- Что у вас?

Исполняющий должность главы правительства и должность Министра внутренних дел с готовностью раскрыл папку:

- Вопрос с переносом сроков выборов в Госдуму, Ваше Величество. Откладывать с принятием решения далее просто невозможно. Государственная машина просто не успеет отменить выборы, если таковое решение будет Вашим Величеством принято.

Царица прошлась по кабинету. Политика-политика. Назначение князя Оболенского на должность временного главы правительства и МВД была уступкой «Старым семьям». Да, в России тоже есть свои «Старые семьи», все эти потомки Рюриковичей и прочие князья. Миша вел довольно рискованную игру, фактически отстранив древние рода от влияния на имперскую политику. Он мог себе тогда это позволить, но она сейчас не могла.

Оболенские, Голицыны, Волконские, Барятинские, Долгоруковы, Репнины, Вяземские, Дашковы, Бельские, Львовы, Троекуровы, Белосельские, Ухтомские, Галицкие, Гагарины и прочая, прочая, прочая…

Все потомки Рюрика. Пусть легендарного, но, тем не менее, очень реального для политики.

Даже те Романовы, которые изначальные, были дальше от Рюриков, чем те же Оболенские. Что уж говорить о Гольштейн-Готторп-Романовых, чьи притязания на трон не имели вообще никакого отношения к Рюрикам. Три сотни лет самодержества Романовых. Но, «Старые семьи» в России тоже никто не отменял. Они имели свой вес и свое влияние.

Те же князья Волконские сейчас фактически курируют Италию, Ватикан и колоссальные тайные финансы с ними связанные, а, даже разведенная, графиня Бобринская (прапраправнучка Екатерины Великой!) прославляет сейчас в том числе и древний род князей Долгоруковых, доставив Царицу в Москву на своем самолете.

Роды поднимались, плодились, нередко вырождались и падали в мрак забвения. Но разве они переставали быть теми самыми «Старыми семьями» и переставали влиять на реальную политику? Чем тысячелетние «Старые семьи» России отличаются от «Старых семей» Италии? Огромный вес, огромное влияние, огромные деньги. Как она может отказаться от их поддержки?

Миша мог себе позволить опасные игры. Да. Очень опасные. Но он - истинный Романов, пусть его власть опиралась больше на силу, чем на Закон. А она кто такая? Пришлая итальянка. Она может сколь угодно много говорить о том, что она русская, пропаганда может ее бесконечно именовать «Благословенной», но для «Старых семей» она лишь очень молоденькая глупенькая итальянка, ставшая волей случая женой Царя. И ее личный вес без Миши не слишком-то велик. Мягко скажем, не слишком велик.

А если, не дай Бог… Как она удержит власть для сына?

Но тут тоже нужно умудриться пройти по самому краю. Обнадежить, но выиграть время. Взять в союзники, но не слишком уступить. Обещать перспективы, но уравновесить влияние вокруг себя. Дать, но не отдать.

Как она оказывается мало знает об Империи и о том, чем управлялся ее Августейший супруг. Немыслимо, каким же огромным объемом информации Мише приходится оперировать каждый день!

Почему-то подумалось об Аликс. Тоже ведь рвется на трон. Но понимает ли она, куда она рвется? Впрочем, Ники тоже находил время стрелять ворон в парке…

Маша мучительно потерла виски.

Решение. Опасное решение.

Невзирая на подавленный «Заговор патриотов», мнение о необходимости отмены выборов крайне популярно среди элит.

Может ли Императрица игнорировать мнение «Старых семей»?

Нет. Ее власть сейчас слишком зыбка.

Но может ли она отменить выборы?

- И все же, князь, я должна обдумать этот вопрос. Два часа ничего не изменят. Вас уведомят о часе аудиенции.

Оболенский нахмурился, но склонил голову, принимая повеление.

Короткая отсрочка.

Лишь отсрочка.

Надо решать.

Выхода нет.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Что ж, маленький принц, быть тебе молочным братом Наследника русского Престола и русской Царевны. Кушай, кушай.

Маша с грустью смотрела на то, как малыш с аппетитом сосал ее грудь. Лейб-медик со всей решительностью заботилась о том, чтобы у Императрицы не образовывался застой молока, а сцеживание она считала временным эрзац вариантом, допустимым лишь на несколько дней.

Императрица невольно вздрогнула, вспомнив о том, как Улезко-Строганова фактически устроила ей разнос за саму идею покинуть Остров и детей.

Был ли у Царицы выбор? Что толку рассуждать, если дети там, а она здесь? Разве легче ей от того, что верная Иволгина трижды в день рапортует о том, что на Острове все в порядке, что ее малыши прекрасно себя чувствуют и охотно кушают? Да и, вообще, дети в таком возрасте, да еще и постоянно окруженные кормилицами, гувернантками и прочей прислугой, не могут так уж сильно морально зависеть от матери. Это Маша от них зависит скорее.

Господи-Господи, как хочется прижаться, обнять своих малюток…

Да, такова жизнь – покинуть своих детей, чтобы кормить чужого. Пока Сашу и Вику кормят кормилицы, она сама стала Высочайшей кормилицей для ребенка, которого ей подыскала сама баронесса Улезко-Строганова.

И не простого, а настоящего принца, третьего человека в очереди на Сиамский престол. Сына наследника престола и русской дворянки Екатерины Ивановны Десницкой. Тоже, вот, романтическая история. Да, выучить ей сиамский язык, вероятно, было сложнее, чем Маше русский.

- Как же мне тебя называть? Наронг или Виктор, как моего отца? Суть та же – Победитель. Виктор Чакрабонович Чакри, молочный брат моих детей. Приятного тебе аппетита, малыш. Кушай. Кушай, мой молочный сын.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Вы уверены в своих цифрах, Сергей Николаевич?

Глава Императорского теневого штаба выборов господин Сыромятников поклонился.

- Да, Ваше Величество, я отвечаю за свои слова и за результат. Все обсуждено и согласованно с Государем. В настоящее время мы заинтересованы в выборах, и я прогнозирую позитивный исход кампании для политических партий, лояльных Его Величеству. Более того, да простит Ваше Величество мое дерзновенное и циничное определение, но смею полагать, что болезнь Государя весьма существенно отразится на ожидаемых цифрах голосования. К числу тех, кто всегда голосует за власть, тех, кто поддерживает идеи Освобождения и новый курс, добавились еще и те, кто проголосует сердцем, а в России всегда симпатизируют немощным, больным и преследуемым. Смею обратить внимание Вашего Величества что скандалы вокруг гибели Великого Князя Николая Александровича и бегства его семьи, а также вокруг публикации в «Таймс», могут сыграть как позитивную, так и негативную роль. И мы должны использовать этот потенциал по максимуму.

Императрица хмуро смотрела на «американского специалиста», три года изучавшего избирательные технологии США, их массовую предвыборную пропаганду, а заодно, по совместительству, продвигавшего и «положительный образ России» в Америке.

- Итак?

Сыромятников склонил голову.

- Мы победим, Ваше Величество. Дума будет нашей.

Императрица молча смотрела на «кудесника». Наконец она подвела итог:

- Вы отвечаете за это своей головой.

Поклон.

- Я знаю, моя Государыня. Мы – победим. Не сомневайтесь.


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

Письмо полковника Эдварда Мандела Хауза

Президенту США Томасу Вудро Вильсону

Магнолия, Массачузетс [так в оригинале письма],

8 октября 1918г.


«Дорогой начальник!

Получил каблограмму от нашего русского посла Джерарда. Переправляю её Вам. Джеймс сейчас в Москве в самой гуще событий. Его чувственность Вам известна. Но он неоценим тем, что понимает русских. Джимми интуитивно нащупает то, что скрывается от беспристрастного взгляда других наблюдателей.

Эмоционально описывая опасения русского премьера Маниковского и эйфории левых партий, посол отмечает, что такие настроения охватили всё столичное общество. Он указывает, что эти мотивы во многом стоят за недавним намерением русского правительства перенести выборы. Правые и либералы в России опасаются, что выборы в Думу не только лишат их какой-либо власти, но приведут к ней откровенных анархистов и социалистов.

Это опасение подкрепляется скоротечной болезнью царя Михаила, который, по мнению всех русских знакомых Джерарда, сдерживал этот коммунистический потоп. Видно, что и Джимми опасается этого. Но, в отличие от своих интервьюеров, он не разделяет неверия в способности юной императрицы Марии удержать страну от смуты. Он же приводит данные русского профессора Питирима Сорокина, который исследовал настроения избирателей по всей стране. Этот русский убежден, что Михаил построил такую избирательную систему, в которой его люди просто не могут проиграть.

Находясь в Массачузетсе, я привлек в наше «Исследование» [1] профессора здешнего технологического университета Норберта Виннера [2]. Он уже рассматривал по моей просьбе июльские выборы во французскую Палату депутатов. Потому прогноз на российские выборы он дал оперативно. По его словам, русская система хоть внешне и очень похожа на французскую, но более управляема со стороны власти. Джерримендерингу, примененному людьми Михаила, позавидовал бы сам Герри [3]! По словам Норберта округа порезаны так искусно, что при 4/5 фермерского населения горожане неизбежно получат больше половины в нижней палате. Он же отметил, что русские, проведя не меньшие чем французы проскрипции, не допустили ошибки последних. В России до выборов допущены практически все левые и правые политические группы. Что, как сказал Норберт, «дает распределение по парадоксу Кардосе». Что, «как не парадоксально», не оставляет русским социалистам никаких надежд получить даже 40% мест, собранных французскими Радикалами. Собственно, и сами русские эмансипансисты Самарина-Калмыковой, поддерживаемые императором, напоминают мне скорее фрисойлеров президента Ван Бюренна, чем прогрессистов Тедди Рузвельта. Их программа близка левому избирателю.

После «Рождественского фейерверка в Аппер-Бей» [4] я, как и наши Друзья, всё более склоняюсь к мысли Джерарда, что в Москве не только Михаил не меньше нас американец. Вскрытая Виннером манипуляция показывает, что среди людей Михаила есть не только такие люди как мы с Берни [5]. Их присутствие неизбежно, и ощутимо показывает участие кого-то из нашего круга в его начинаниях. Рядом с ним немало людей, которые понимают в избирательной технике не хуже наших партийных боссов. И если «стратегистов» может быть не много и они всегда незаметны, то боссы уровня Тихого Чарли [6] или Старого серого волка [7] неизбежно достаточно публичны. Но никого из известного нам круга лиц занимающихся технологией предвыборной манипуляции мы в Москве так и не обнаружили. Трудно поверить, что Суворин и его люди за неполный год самостоятельно освоили искусство охоты за голосами лучше наследственных боссов Таммани Холла, выстроив общую для нескольких партий политическую машину.

Учитывая всё это, вопрос о том, что нужно и возможно делать в России доводит меня до изнеможения. Эта проблема, как ртуть, ускользает при прикосновении к ней… Уверен, что, хотя мы и не знаем уверено имен тех, кто стоит за или рядом с Михаилом, они, как и двумя годами ранее, жестко держат положение в стране. И «юной итальянке», как гаранту их договоренности со «старыми семьями», помогут не выпустить Россию из рук. За это говорит и то, как безжалостно и молниеносно сходят со сцены противники и конкуренты императрицы. Замена ею почившего Свербеева на известного ей по Италии господина Михаила Гирса, как и смена его на ромейском Бюро русского МИДа князем Сен-Донато [8] ещё больше укрепляют меня в этой мысли. Вне зависимости от исхода болезни русского царя я бы ставил в «Alabama Prime» на победу «благословенной» русской царицы. Примечательна и подмена на МинСпасе отправленного «на карантин» принца Ольденбургского его крестником полковником Мальцовым [9]. Похоже, что милость к его кузине Паниной можно теперь объяснить родственными разборками в Большом семействе. Хочется верить, что теперь мы, наконец, близки к тому, чтобы увидеть, кто же стоит за русской кулисой.

Что вы думаете о посылке в адрес русской императрицы одобрительного обращения с надеждой на выздоровление её супруга и благополучное проведение выборов 14 октября? Наше общеизвестное дружественное расположение к России может быть вновь подтверждено, и вы можете заявить о нашей цели помочь ей в ее усилиях объединиться на основе демократии. Она должна быть охранена от дурного или эгоистического влияния, которое может прийти в столкновение с развитием событий. Я думаю не столько о России, сколько об использовании благоприятного случая для того, чтобы продвинуть наше влияние в русской столице. Как и почти два года назад, к решительным дням наши люди в России почти ничего не успели. Но нам нужно укрепляться там, чтобы продвигать наше дело. Нельзя допустить, что бы создавшееся положение сделало наш бизнес в России менее благоприятным.

Любящий вас Э. М. Хауз».


Примечания:

1. «Исследование» (en: The Inquiry) – экспертно-консультативная группа по внешнеполитическим проблемам созданная полковником Хаузом 1918 году им при поддержке старшего партнера банка JPMorgan Т. Ламонта. Большая часть её архива составила основу «Русского досье».

2. Норберт Виннер - (1894 - 1964) — американский и ромейский математик, один из основоположников кибернетики и теории искусственного интеллекта, академик Императорской Академии наук Единства и Национальной академии наук США, в 1931-1946 и 1953-64, профессор Константинопольского университета, в 1913-25 гг. - преподаватель, в 1946-52 профессор математики Массачусетского технологического института…

3. Элбридж Томас Герри (Джерри) - 5-й вице-президента США, давший имя открытому им джерримендерингу - способу произвольной демаркация избирательных округов с целью искусственного изменения соотношения политических сил в них и, как следствие, в целом на территории проведения выборов.

4. Имеется ввиду взрыв яхты Джейкоба Шиффа в Нью-Йоркской бухте вместе с гостями могущественного юбиляра [события книги «1917: Марш Империи» - прим. авт.]

5. Бернард Маннес Барух американский финансист, биржевой спекулянт, а также политический и государственный деятель. Состоял советником при президентах США Вудро Вильсоне и Франклине Д. Рузвельте. Ведущий спонсор их предвыборных кампаний. Сам полковник Хауз представлял второго основного спонсора кампании Вильсона - Дом Рокфеллеров.

6. Чарльз Фрэнсис «Безмолвный Чарли» Мерфи он же Босс Мерфи – тогда глава демократической «избирательной машины» Таммани Холл.

7.Том Деннисон, известный как Пикхэндл или Старый Серый Волк - политический босс и рэкетир в Омахе, штат Небраска, республиканец и прогрессист.

8. Элим Павлович Демидов, князь Сен-Донато – русский дипломат и коллекционер, основатель Демидовского политехнического музея в Екатеринбурге и Классического художественного музея в Константинополе, с 1919 года получил дозволение использовать свой титул и в Единстве, с 1925г – вице-канцлер, состоял при особе Императора в качестве посла по особым поручениям.

9. Сергей Иванович Мальцев - русский промышленник и государственный деятель, в указанное время подполковник гвардии, управляющий Центральной (крымской) конторы МинСпаса Единства, с 1919г – маркиз Мальцев-Симеиз и действительный статский советник, министр промышленности России в 1930-1935 годах.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Ваше Величество желает сделать меня крайним?

Императрица улыбнулась.

- Лучше быть крайним, чем козлом отпущения.

- Нижайше прошу простить, но в чем разница?

Светская улыбка в ответ.

- Генерал, разница мне представляется очевидной. В первом случае, вы, как порядочный человек, принимаете на себя скандал вокруг вашего же ведомства и пишете прошение об отставке. Тем более что ваша контора действительно в эти дни была весьма неуклюжа, и вы не можете с этим спорить. Во втором же случае, начинается следствие относительно обвинений в государственной измене. Обвинений вас, разумеется.

Ходнев хмуро отрезал:

- Я верен Государю.

- Знаю, генерал. Именно поэтому вы сейчас беседуете со мной, не с Великим Инквизитором из Высочайшего Следственного Комитета. Господин Царев просто-таки жаждет встречи с вами. И, обвинений в государственной измене и в участии в заговоре, вам, процессе следствия, избежать никак не удастся. Если, конечно вы не примите правильного решения, которое не только сохранит вашу честь, но и позволит Империи поскорее преодолеть нынешний кризис.

Глава ИСБ упрямо повторил:

- Я верен Государю, я не участвовал ни в каких заговорах и всегда исходил из государственных интересов. Все мои действия были подчинены исключительно воле Государя Императора.

Царица кивнула:

- Действия – возможно. А бездействие? Не вы ли присягали: «о ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися»? Вы знали о «Заговоре патриотов». Вы получили мое повеление взять под охрану основные правительственные учреждения и обеспечить изоляцию первых лиц в связи с пандемией. И что вы мне ответили? Что нет заключения консилиума о здоровье Государя? И вот теперь, когда заключение консилиума имеется в наличии, вы делаете вид, что ни при чем. Или вы считали, что я вам это прощу и забуду? Ох, плохо вы меня знаете, господин генерал. Очень плохо.

Многообещающая улыбка.

- Итак, первый или второй вариант? В первом случае, Государь выберет вам новое место службы. Во втором – я выберу вам новое место жительства. А я выберу, не сомневайтесь. Вам не понравится. Очень.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Таким образом, пишет лондонская газета «Таймс», есть довольно большая вероятность того, что у русского Царя Михаила имеется еще один внебрачный сын, тоже Михаил. Царская семья тщательно скрывает этот факт, обоснованно боясь публичной огласки и скандала. И если допустить, что это так, то не вызывает ни малейшего сомнения то, что внебрачный сын Царя учится вместе с официальным сыном Георгием, который родился у Императора в первом, незаконном, морганатическом браке. Именно опасение раскрытия этих скандальных фактов боится русская Царская семья больше всего. Безусловно, огласка этих фактов может весьма существенно повлиять на возможную поддержку со стороны элит персоны итальянской жены Михаила Второго в развернувшейся в России кровавой схватке за власть…

Маша выжидающе посмотрела на собеседницу. Та молчала. Убедившись, что ответа не будет, Императрица вновь развернула газету.

- Осведомленные источники в царском окружении подтверждают нам факт существования очередного внебрачного сына у русского Царя, и даже называют имя любовницы. Это некая Ольга Кирилловна Мостовская, недавно скандально пожалованная титулом баронессы, и служащая на какой-то незначительной должности в авиационном полку Лейб-Гвардии, названном, по иронии судьбы, в честь жены русского Царя, которая как раз и рвется к власти России. Практически нет сомнений в том, что, сохранившееся после михайловских репрессий, русское просвещенное общество не обойдет своим критическим вниманием эти вопиющие факты, так ярко характеризующие моральный облик и варварство нравов всего русского царизма, противопоставившего себя просвещенному цивилизованному миру.

Долгий выжидательный взгляд. Ольга Кирилловна молчит. Царица сложила газету и заметила:

- «Таймс» - серьезная газета. К ее голосу прислушиваются многие. И не только в Британии, уж поверьте. Это весьма весомое обвинение. Скандальное обвинение.

Молчание.

- Ольга… Позволите мне к вам так обращаться?

Подавленный кивок.

- Как будет угодно Вашему Императорскому Величеству.

- Хорошо. Так вот, вы, баронесса, создали мне некоторые проблемы. Серьезные проблемы. Мне не нравится, когда мое имя полощут в газетах. А еще больше, я не люблю инсинуаций относительно чести моего Царственного супруга. Ваша несдержанность и ваша… хм… В общем, вы начинаете представлять настоящую опасность для стабильности и безопасности государства.

Пауза. Ледяной взгляд всемогущей Императрицы.

- У меня уже готово повеление о переводе вас на Дальний Восток. Авиацию в Желтороссии тоже нужно кому-то поднимать. Но, вы так легко не отделаетесь, уж поверьте. У меня есть идея значительно интереснее. Вы готовы служить мне?

Мостовская ошарашено подняла голову.

- Служить? Вам?!

Холодное молчание в ответ. Ольга нервно промокнула пот со лба. Императрица ждала. В конце концов баронесса выдавила:

- Вы хотите взять меня под полный контроль?!

Царица усмехнулась.

- У вас очень умный сын. Я надеюсь, что ум свой он унаследовал не только от отца, но и от матери. Я уверена - у него самое блестящее будущее. Если, конечно, глупость и безрассудство не станут вступать в конфликт с разумом. И последний вопрос – вы любите моего мужа?

Ольга отшатнулась.

- Что?!

Императрица спокойно повторила вопрос:

- Вы любите моего мужа? Ответьте правду. Я должна это знать.

Мостовская молча кивнула. Светская улыбка в ответ.

- Что ж, баронесса. Я вас услышала. С этого момента вы моя статс-дама. Бумаги о вашем переводе в мою Свиту графиня Менгден передаст по инстанции.


* * *


ИЗ АНАЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 8 октября 1918 года.

Опровергнув, распространенное ранее сообщение о смерти русского царя, российская дипломатия перешла в информационное наступление.

Отзыв русского посла из Лондона, как и ожидалось, стал лишь первой ласточкой в череде заявлений официальной Ялты. Вслед за этим Россия обвинила Британию в подрывной деятельности, а также в организации похищения членов императорской фамилии и прочих подданных русской короны, потребовав их незамедлительного освобождения и возвращения в Единство. Все заявления бывшей императрицы Александры были «с гневом» опровергнуты и отвергнуты.

Неофициальные источники в Петрограде, Москве и Константинополе, комментируя эти скандальные заявления бывшей царицы, утверждают, что душевное здоровье Александры Федоровны и раньше вызывало определенные опасения, а уж после отречения от короны Николая Второго, эти проявления и вовсе приняли болезненный оборот. И что только братская любовь удерживала нынешнего царя Михаила Второго от более серьезных решений, вроде требования о психиатрическом освидетельствовании бывшей царицы.

Мы пока не можем сказать, как вяжется это утверждение о братской любви с информацией и обвинениями в адрес юной царицы Марии относительно якобы имевшего места убийства Николая Второго в Константинополе. Впрочем, императрица вряд ли испытывала к Николаю, Александре и их детям особенно нежные чувства, тем более с учетом того, что они являются ее прямыми конкурентами в борьбе за трон.

ДОПОЛНЕННО:

Известная букмекерская контора «AlabamaPrime» начала принимать ставки на исход противостояния между нынешней царицей Марией и бывшей царицей Александрой. Пока соотношение коэффициентов далеко не в пользу последней, что свидетельствует в неверие аналитиков в возможность серьезно поколебать позиции бывшей итальянской принцессы, несмотря на все тяжелые обвинения в ее адрес. Так же продолжается прием ставок на шансы Марии удержаться у власти и на шансы царя Михаила остаться в живых в результате всех процессов.

Нам же остается запастись терпением и дождаться развязки этой эпической драмы.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 8 октября 1918 года.

- Ситуация в Австро-Венгрии резко обострилась. Государыня, нам необходимо быть готовыми к вводу Германией своих войск под предлогом защиты немцев от погромов, которые действительно имеют место. Однако, смею полагать, что ввод германских войск может, с равной степени вероятности, либо обратить всю Двуединую монархию в хаос гражданской войны, либо, наоборот, мобилизовать массы и, в первую очередь, армию, на сопротивление вторжению.

- Каков был приказ Императора на сей счет?

Гурко ответил без промедления:

- Государь отдал приказ быть готовыми к введению войск на территорию Австро-Венгрии. Корпуса готовы. Однако, нам требуется политическое решение.

- Насколько велик риск новой войны?

- Определенно велик, Ваше Величество.

- Мы сами готовы к войне по вашему мнению?

Главковерх не стал приукрашать положение.

- Для введения ограниченного контингента войск с целью миротворческой операции – да. Армейские корпуса готовы к выдвижению. Но, к большой войне – нет. Армия демобилизована и общество морально не готово к войне. Впрочем, война нежелательна всем серьезным игрокам. Но если Германия начнет ввод своих войск, то у нас не останется другого выхода, иначе мы потеряем лицо. Немцы же спешат успеть до плебисцита, особенно в Чехии.

- А каков шанс на то, что германцы увязнут в этой авантюре?

- Шанс, определенный, имеется, Ваше Величество. В самой Австрии, где сильны настроения на объединение с Германией, это маловероятно, но вот в Чехии и Венгрии не будут слишком рады вторжению. Мой прогноз, что если обеспечить некую поддержку Чехии через Словакию, то они могут захотеть сопротивляться, если, конечно, посчитают свое положение небезнадежным.

- А если император Карл обратится к нам за поддержкой?

Гурко запнулся.

- Прошу простить, Ваше Величество, но мы, что, будем воевать с Германией за сохранение Австро-Венгрии? Не говоря уж о политических моментах, смею обратить ваше внимание, Государыня, что в настоящее время боеспособность австро-венгерской армии крайне низка и напоминает скорее состояние румынской армии в момент вступления этой страны в Великую войну. Румыния была немедленно разгромлена, ее территория оккупирована, а румынский король всю войну прятался в России. Нам нужна подобная Австро-Венгрия в союзниках? Кроме того, если наши балканские союзники увидят, что мы собираемся помогать сохранять ненавистную им Двуединую монархию, то мы полностью утратим контроль над Новоримским Союзом. В той же Италии это вряд ли многим понравится.

Маша кивнула, а главковерх закруглил тему:

- В результате таких наших действий события начнут развиваться непредсказуемо. Стоит той же Румынии начать ввод войск в Трансильванию, как повторится история с выстрелами в Сараево летом 1914 года, которая, как помнит Ваше Величество, и привела к Великой войне.

Маша изучала карту с указанием размещенных войск сторон. Да, все блефуют, каждый надеется урвать себе кусок и при этом ничем особо не пожертвовать.

- Как военный договор о «Малой Антанте» оговаривает помощь союзникам?

Гурко кивнул:

- Понимаю, вашу мысль, Ваше Величество. Мы имеем союзнические обязательства по отношению к отражению внешней агрессии на территорию одного или нескольких членов «Малой Антанты». Если же они сами начнут агрессию, то защищать их члены «Малой Антанты» не обязаны. Так, в частности, поступила Италия, отказавшись вступать в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии на том основании, что они сами начали войну, а не стали жертвой агрессии.

Императрица удовлетворенно кивнула.

- Если румыны хотят воевать за Трансильванию, то пусть воюют. Я не военный эксперт, но смею полагать, что легкой прогулки там не будет.

- Это так, Ваше Величество. Венгерский гонвед достаточно сплоченная и серьезная сила, а с румынами у них давние счеты. Но, смею напомнить, что вопрос румынского замужества дочери Николая многими в Бухаресте воспринимается именно в контексте возможного участия России в войне на стороне Румынии. Как, впрочем, и в Белграде такие же настроения. Кроме того, если германцы начнут ввод войск, то мы не сможем не двинуть войска в ответ, ведь, тут вопрос не только в формальных обязательствах, но и в том, чтобы сохранить лицо и статус великой державы.

Маша задумчиво откинулась в кресле.

- Свадьбы намечены на 22 ноября. За это время может случиться, все что угодно.

Например, выздоровеет Миша и снимет с нее этот груз. Вслух же она продолжила:

- Германцы рвутся до плебисцита, так?

Гурко утвердительно склонил голову:

- Точно так, Ваше Величество. А плебисцит 13 октября – через пять дней.

- Значит, Василий Иосифович, нам нужно сохранить лицо. Чтобы, как любит выражаться Государь, дай Бог ему скорейшего выздоровления, и наши волки оставались целы, и чтобы наши овцы были сыты. Так что понаблюдаем пока за германскими успехами.

Генерал уточнил:

- Наши корпуса остаются на месте?

Императрица помолчала.

- Я не знаю, Василий Иосифович, как с военной точки зрения, но чисто с житейской, наша сдержанность может умерить порывы горячих голов по обе стороны событий. Я не хочу допустить новой войны в Европе.

Во всяком случае, пока Миша не поправится. Он – боевой генерал. Ему виднее. А что может сама Маша, кроме как позировать на парадах?

- Давайте возьмем паузу, генерал.

Тот козырнул и вышел из кабинета.

Но, как говорил в свое время Миша: «Если я не спущу псов войны с цепи вовне, они найдут себе цель внутри Империи».

Вполне может быть и так.

Вполне.

Придется блефовать.


* * *


ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЫ КАЙЗЕРУ ГЕРМАНИИ ВИЛЬГЕЛЬМУ II. 8 октября 1918 года.

Ваше Императорское Величество!

Пожалуй, нет в мире итальянца, который не мечтал бы об обретении собственной государственности коронами и народами Австро-Венгерской империи – извечного недоброжелателя Италии. Однако, официальный ввод германских и прочих войск соседей на территорию АВИ может вызвать нежелательные осложнения, препятствующие процессу мирного волеизъявления народов этой империи, что повлечет осложнения для интересов всех сопредельных держав, и может стать поводом к большой войне.

Позволю себе выразить надежду на то, что именно солдаты в форме австро-венгерских вооруженных сил смогут навести порядок в своем Отечестве, а мирные усилия держав-соседей разрешат ситуацию вокруг АВИ самым наилучшим образом, без официального ввода своих войск в Австро-Венгрию.

Однако, если после ввода иностранных войск, ситуация в Австро-Венгрии будет дестабилизирована, то у НРС не останется другого выхода, кроме как ввести войска на территорию АВИ (Словакия, Словения, Чехия, Хорватия, Хорутания, Трансильвания и пр.) для обеспечения безопасности славянского и романского населения этой империи.

Наши войска готовы к любому развитию событий.


Примите и проч.


Мария.

Москва, Кремль, 8 октября 1918 года.


* * *


ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. БАВАРИЯ. ГДЕ-ТО У ГРАНИЦЫ С АВСТРО-ВЕНГРИЕЙ. 9 октября 1918 года.

Суматоха поднялась прямо с утра. В расположение 16-го Баварского пехотного полка начали въезжать подводы, набитые мешками с обмундированием. Зазвучали резкие команды, интенданты спешно принялись разгружать доставленное и тут же распределять по казармам.

- Ефрейтор Гитлер! Получить обмундирование!

Подскочив к интенданту, он с любопытством увидел перед собой сложенную форму и сапоги столь знакомые ему по прошлой, довоенной жизни. Форму австро-венгерской армии.

- Ну, похоже началось.

Фельдфебель рявкнул:

- Разговорчики! Привести себя в порядок и ждать команду на построение!

Щелкнув каблуками, Гитлер убежал переодеваться в форму патрулефюрера.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 9 октября 1918 года.

- Ваше Величество! Срочное сообщение! Переодетые в австрийскую форму, германские войска начали выдвижение к границе Австро-Венгрии. Из Баварии колонны входят непосредственно на территорию Австрии, а из Саксонии в Чехию

Маша поправила маску и хмыкнула.

- Что-то они быстро начали.

Гурко кивнул:

- Торопятся занять места до наступления 13 октября. Австрийское обмундирование у них наверняка на складах с времен Великой войны хранилось. Не могли они не предполагать, что, так или иначе, понадобится эта форма. Смею полагать, что австрийская форма в полках была уже наготове. Думаю, что, получив письмо от Вашего Величества, кайзер и его окружение, решили больше не мешкать и начали действовать. Официально в Германии говорят, что они дозволили подданным Австро-Венгрии, которые живут в Рейхе, вернуться и помочь своему Отечеству.

- Есть ли сведения об организованном сопротивлении?

- Пока трудно судить. Отдельные стычки, судя по всему, имеют место, особенно в Богемии и Моравии.

- Что наши союзники?

- Войска приведены в полную боевую готовность. Но пока у меня нет сведений о том, что они имеют подготовленные силы и обмундирование, для повторения этого маневра.

- Мы?

- Чешский и Словацкий добровольческие полки начали получать форму и ждут приказа на выдвижение.

- Хорошо. Постарайтесь удержать Румынию и Сербию от необдуманных действий. Италию я возьму на себя. А господин Гирс пока займется решением вопроса с австро-венгерским посольством в Москве. Нам нужно посеять больше хаоса и потянуть время.

Главковерх склонил голову:

- Слушаюсь, Государыня.

Маша хищно усмехнулась:

- Если у Германии не получится увеселительной прогулки, а Австро-Венгрия не поднимет руки, то нам это только плюс. В этом случае Румынию и Сербию возможно будет удержать от активных действий на какое-то время. Хотя бы до 22 ноября.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 9 октября 1918 года.

Журналисты «Кремлевского клуба» сдержанно переговаривались между собой. Их спешно созвали на пресс-конференцию, не давая никаких пояснений и не раздавая никаких материалов. И хотя тема не была оглашена, всем было ясно, что речь может идти либо о здоровье Государя Императора, либо о событиях вокруг бывшей царской семьи.

- Дамы и господа! Ее Императорское Величество Государыня Императрица-Кесарисса Мария Викторовна!

Брови собравшихся резко поползли на лоб, но быстро и профессионально овладев своими чувствами, присутствующие, словно борзые охотничьи собаки, сделали стойку, прекрасное понимая, что Царица просто так не удостоила бы их личным появлением, тем более в такое непростое время. Что-то случилось.

Императрица вошла в зал в сопровождении личного пресс-атташе госпожи Арсеньевой, и офицерессы в авиационной форме.

Арсеньева остановилась чуть дальше, торжественно произнеся:

- Слово Ее Императорского Величества!

В наступившей тишине Государыня чеканно сообщила:

- Дамы и господа. Мы все молимся за скорейшее выздоровление нашего Государя Императора. Вознося самые горячие молитвы за исцеление моего Августейшего супруга, я желаю восстановить справедливость и официально объявляю все то, что Государь собирался огласить самолично. Так случилось, что девять лет назад Великий Князь Михаил Александрович, исполняя волю Августейшей матери и Царственного брата, был вынужден расстаться с присутствующей рядом со мной Ольгой Кирилловной Мостовской…

Присутствующие быстро запереглядывались. Вот это поворот! Шепотки вокруг статьи «Таймс» только начали тихонько шириться, а тут такое – сама Царица говорит об этом!

Вот это поворо-о-от!!!

Властный взгляд заставил присутствующих замереть. Властный голос чеканил:

- Случилось так, что много лет никто не знал о рождении мальчика, а благороднейший человек и герой двух войн полковник Мостовский официально признал его своим сыном. Однако, гибель на фронте полковника Мостовского освобождает меня от необходимости и дальше хранить эту семейную тайну. Императорская кровь священна. Справедливость должна восторжествовать. Я официально сообщаю Империи и всем нашим подданным об официальном признании маркиза Михаила Васильевич Ле-Блосьера, барона Мостовского сыном Его Всесвятейшества и Величия Государя Императора-Августа Михаила Александровича и присутствующей здесь баронессы Ольги Кирилловны Мостовской. Михаилу Мостовскому Высочайше жалуется титул Светлейшего Князя Марфинского, а также права на отчество «Михайлович».

Обведя твердым взглядом замерших репортеров и хроникеров, Царица завершила речь:

- Все, что произошло, произошло не только до нашего Августейшего венчания с Государем, но и до его женитьбы на графине Брасовой. Я не имею и не могу иметь каких-то моральных претензий к моей статс-даме баронессе Мостовской. Это жизнь. Мы сейчас вместе с ней и со всей нашей Благословенной Державой молимся за скорейшее выздоровление Государя.

И уже повернувшись к выходу, она вдруг остановилась и бросила в зал:

- Каждый ребенок Императора, это и мой ребенок. Помните об этом.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 9 октября 1918 года.

- Любите ли вы моего мужа или нет – это ваше личное горе. Но стоит вам не так бросить взгляд на моего Августейшего мужа, и вы пожалеете, что не замерзли на этой чертовой башне!!!

Ольга смиренно склонила голову.

- Я понимаю, моя Государыня.

Машу колотило.

- И запомните, милочка, я – мать всех детей Императора, и сделаю для них все, что потребуется. Они для меня священны. А вот вы – нет! И если вы боитесь, что с вашим сыном что-то случится, то вы ошибаетесь. Я вижу, как вы напряжены. Но, ничего этого не будет. С вашим сыном. Но и гарема с вами у нас тоже не будет. Никогда!!!

Хлестнув соперницу разъяренным взглядом, бывшая итальянка резко повернулась и зашагала прочь.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». ОХОТНИЧИЙ ДОМИК «У ТРЕХГЛАВОГО ДУБА». 9 октября 1918 года.

Императорский лесник закряхтел, входя:

- Даже не знаю, как и сказать. Вот что, соколики, пойдемте-ка со мной. А вы, добры молодцы, оставайтесь. Это вам. Чай, разберетесь…

Георгий и Мишка удивленно смотрели вслед уходящей за двери банде. Затем, Георгий раскрыл конверт, прочел содержимое и…

- Я… Я не знаю... Что сказать не знаю. Вот…

Мишка прочитал бумагу. Еще раз. И… швырнул ее в огонь.

Они молчали.

Трещали дрова в камине, съедая остатки сообщения.

Молчал Георгий. Молчал Мишка.

Тягостное молчание.

Мишу душил ком в горле.

- Она мне врала, так получается… Всю мою жизнь врала… И отцу…

Георгий медленно проговорил, не отводя взгляда от огня:

- То есть мы с тобой родные братья…

Мишка зло ощерился:

- Мы с тобой – да! Вся наша банда – братья! Но папка мой – полковник Мостовский, ты понял! Понял, ты!!!

Брат поднял открытые ладони.

- Не злись, я тут ни при чем.

Новоявленный брат с шумом выпустил воздух из легких:

- Прости, я… Я не в себе, понимаешь?

Георгий кивнул:

- Понимаю. У меня состояние не лучше.

- И что будем делать?

Зло:

- Откуда я знаю! Они все решили за нас! Все, понимаешь?! Теперь ты Светлейший Князь Марфинский. Очень это в духе Маши!

Повисло мрачное и тягостное молчание. Наконец Мишка зачем-то хмуро поинтересовался:

- А ты к Государыне как обращаешься?

Георгий пожал плечами:

- Маша. А как еще я к ней должен обращаться? Она же мне не мать в конце концов.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 9 октября 1918 года.

- Ваше Величество! Из главных новостей этого часа следует выделить обширное интервью Великой Княгини Александры Федоровны, которое она дала британской, американской и европейской прессе…

- Она еще на Кипре?

Арсеньева склонила голову.

- Судя по всему – да. Во всяком случае местом интервью указана Ларнака, и я отследила по фамилиям репортеров, большая часть из них раньше слали свои статьи из Кипра и о ситуации на Кипре. Хотя, есть и новые имена, которые очевидно прибыли специально к этому событию.

- Большой резонанс?

- Государыня, интервью только ушло в редакции. Публикации мы ожидаем сегодня, а резонанс, соответственно, завтра.

Маша устало кивнула.

- Хорошо. И что она там наговорила?

- В основном развивала свои прошлые заявления. Государыня, вот выдержки и основные посылы из этого интервью.

Императрица приняла из рук пресс-атташе листы машинописного текста и бегло просмотрела. Да, Аликс разошлась не на шутку. Обвинения в убийстве Николая и в желании убить всю его семью, включая верных людей и слуг. Возможно даже их котов и собак. И волнистых попугайчиков. Аресты истинных патриотов России. Конфискации. Ссылки. Казни. Помимо узурпации власти, Миша и Маша обвинялись чуть ли не во всех смертных грехах, включая поедание на завтрак христианских младенцев. Нет, конечно, прямо так не утверждалось, но за каким лешим Александра Федоровна упомянула еще и того безумца в Риме, который бросил в их авто бомбу, кричавшего об Апокалипсисе, и те дикие слухи о том, что нынешняя русская Августейшая чета, чуть ли не вестники Конца Света, а сама Маша «блудница вавилонская на звере багряном»?

По ходу дела Аликс зачем-то оскорбила российские элиты, «прислуживающие кровавым узурпаторам», и не спешащие принести присягу верности «единственно верному и истинному православному Царю Алексею Николаевичу». Вместе с тем, выражалась уверенность в том, что народ русский свергнет ненавистных узурпаторов и призовет на царство истинного…

В общем, обычный бред в исполнении Аликс. Но, все бы ничего, но один момент заставил Машу нахмуриться.

Как-то она не очень любила, когда ее сына Александра именуют Антихристом.

Зря Аликс это сказала.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 10 октября 1918 года.

- Ваше Величество! Как и ожидалось, германские «добровольцы» продолжают занимать позиции в ключевых местах Австрии. Сопротивления со стороны австрийских полков не наблюдается. Население встречает «добровольцев» если не ликованием, то, во всяком случае, без явной враждебности. Другое дело в Чехии, где уже начались столкновения, переходящие в уличные бои…

Гурко деловито докладывал. Маша слушала. Кивала. Но что ей эта Австрия, когда все мысли с любимым? А ситуация была очень тревожной. Миша несколько раз приходил в сознание, но потом вновь проваливался в бездну беспамятства. Постоянные переливания крови поддерживали его, но улучшения тоже не наблюдалось. Врачи выражали верноподданнический оптимизм, но разводили руками.

Надо ждать.

И верить в чудо.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 11 октября 1918 года.

- Как думаешь, зачем нас тут всех собрали?

Иван Никитин пожал плечами.

- Что гадать, скоро узнаем.

- Надеюсь, с Государем ничего не случилось.

- Типун тебе на язык, дурак!!!

Смирнов кивнул и демонстративно хлопнул себя ладонью по губам.

Собравшиеся репортеры томились бездельем, но еще больше недоумевали представители дипломатического корпуса, аккредитованного в Константинополе. Впрочем, если дипломатов сдерживал протокол и этикет, то вот пишущую и снимающую братию не сдерживал никто и ничто. Они приглушенно, но откровенно болтали, особо обсуждая присутствие на мероприятии советника посольства Великобритании Фрэнсиса Освальда Линдли. С одной стороны, своим присутствием их не почтил ни сам посол сэр Колвилл Баркли, ни консул сэр Гораций Рамбольд, но, с другой, совсем игнорировать приглашение англичане не смогли. А может готовили грандиозный скандал, а более статусные дипломаты не захотели мараться громкими обвинениями в политическом убийстве бывшего Царя.

Как бы то ни было, но в любом случае, сейчас будет что-то интересное.

- Дамы и господа! Уважаемые гости, члены дипломатического корпуса! Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Ольга Александровна, Местоблюстительница Престола Восточной Римской Империи!

Фактическая правительница Ромеи, под звуки фанфар, величественно вошла в зал и встала у подножья Императорского трона.

Смирнов хмыкнул себе под нос:

- Ничего себе, сколь торжественный выход! Похоже действительно намечается что-то серьезное…

Но не успел он договорить, как церемониймейстер объявил:

- Его Императорское Высочество Великий Князь Николай Александрович!!!

Толпа ахнула, а в распахнувшиеся двери вошел живой и здоровый, хотя и до чрезвычайности мрачный, бывший Самодержец Всероссийский. Встав по левую сторону от сестры, он молча ждал дальнейшего.

Иван Никитин покосился на Фрэнсиса Линдли. Тот был хмур и явно уже жалел о том, что сюда пришел. Зато Иван просто-таки потирал руки от предвкушения. Неимоверный скандал! Неимоверный!!!

Местоблюстительница заговорила официальным тоном:

- Дамы и господа! Я счастлива сообщить вам о том, что мой брат, Великий Князь Николай Александрович, не погиб, и находится в добром здравии. Нам пришлось сохранять эти сведения в тайне, с целью обеспечения безопасности Великого Князя и его семьи. Во-первых, у нас не было уверенности в том, кто стоит за похищением семьи моего брата, и мы хотели убедиться, что наши подозрения верны. Во-вторых, был риск того, что объяви мы о том, что Великий Князь Николай Александрович жив, то его семья станет просто не нужна похитителям, и от них постараются тихо избавиться. Лишь удостоверившись, что семья моего брата жива и ее местонахождение подтверждено официально, мы смогли сообщить всем радостную новость. К сожалению, во время проведения операции погибли офицеры СБВД, которых расстреляли в машине, приняв за авто Великого Князя. Так же, я уполномочена сообщить вам о том, что глава ИСБ генерал Ходнев, принимая на себя ответственность за допущение возможности похитить Великокняжескую семью, подал сегодня прошение об отставке. И последнее. Мы обвиняем правительство Великобритании в циничной и наглой провокации, в покушении на убийство русского Великого Князя, в похищении членов Императорской Фамилии, в организации и попытке осуществления государственного переворота в нашей Империи. Мы требуем от официального Лондона расследования этого инцидента, принесения извинений, немедленного освобождения и возврат семьи моего брата в Единство. МИД Единства объявит сегодня ряд британских дипломатов персонами нон-грата и им будет предписано покинуть территорию нашей Благословенной Империи.

Под торжествующие и злорадные взгляды Фрэнсис Линдли покинул зал. Через открытые окна доносился с улицы Триумфальный марш из оперы "Аида". Джузеппе Верди был исключительно к месту.



* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. НАБЕРЕЖНАЯ У ДВОРЦА ЕДИНСТВА. 11 октября 1918 года.

Граммофон надрывался, оглашая округу Триумфальным маршем.

- Ещё.

- Прошу, ваше сиятельство!

Адъютант с готовностью протянул ладонь, на которой лежало несколько камешков.

Емец придирчиво выбрал один из камней и вышвырнул его в воду.

- Ещё.

Вновь протянута ладонь. Новый скептический осмотр, прежде чем швырнуть камешек в гладь Босфора.

Привыкший к чудачествам своего начальника, адъютант уже отрядил пару человек на поиски камешков, что на идеально вылизанной набережной перед Дворцом Единства было сделать не так уж и просто. Но, что камешки! Граф Емец-Авлонский вполне мог и затребовать не только граммофон, но и целую труппу из «Аиды», устроив тут перед дворцом целую триумфальную процессию.

Но, судя по всему, начальник в хорошем настроении и чудить будет в меру. Во всяком случае, адъютант на это надеялся.

У Анатолия действительно было хорошее настроение.

Что ж, операция «Белый тигр» завершена, а «Колокол» близок к завершению. Все пошло не совсем так, как они с Государем планировали, пришлось много импровизировать, но, в целом, все прошло достаточно удачно. И овцы сыты, и волки целы, как говорит Император. Кое-кто получил скандал и бледный вид, а угроза «спора за права на Престол» стала просто ничтожной. После всего, что Аликс наговорила, после столь дерзкого похищения/побега, и всего остального, она воспринимается в качестве городской сумасшедшей, Николай вызывает скорее жалость, чем почтение, а его сыновья уж совершенно точно вне игры. Скорее сыновья Императора нынешнего, которые не имеют никаких прав на Престол, будут рассматриваться в качестве возможных претендентов вдруг что, чем больной Алексей и мелкий Николай. Да, скандальный шлейф семейство бывшего монарха получило знатный.

Да, сроки пришлось сдвигать. Вывод из игры Николая и окончательная дискредитация его «Наследников Престола» должны были пройти уже после свадеб Ольги и Татьяны, и после окончания эпопеи по формированию Думы и нового правительства. Но, тут уж было не до изысков, зная решительность Государыни, головы могли полететь вполне натурально. Да, что там «могли» - полетели бы, если бы он, Анатолий Емец, не посвятил Ее Величество в некоторые нюансы происходящего и в возможные планы на сей счет.

Все ж таки, Михаил Второй – гений, этого у него не отнять. И план гениален. Просто восхитительно гениален. Емец испытывал даже чувство профессиональной зависти к Государю. Нет ничего удивительного, что Император одерживал такие блестящие и изящные победы на всех фронтах.

Ведь, не будь готов план «Белый тигр», то Императрице пришлось бы действовать более радикально. Да и не факт, что действительно удалось бы устранить угрозу. А так – все изящно и красиво.

И «композиторы» молодцы. Даже трудно сказать, где сработали красивее, когда взрывали яхту Шиффов в Нью-Йорке, или же в этот раз, в Ромее. Но здесь операция точно намного масштабнее и успех намного грандиознее. Чего стоит только похищение на подводной лодке и греческий самолет! А романтическая страсть к Марии Николаевне со стороны графа Луи Маунтбеттен Бирманского, заслуживает отдельного восторга, ведь именно страсть позволила спровадить из России всю эту опасную публику, и, при этом выведя их за скобки Большой Игры.

Ох, представление было еще то! Даже с «убийством» Николая потребовался виртуозный профессионализм.

Емец усмехнулся, вспомнив эпизод с расстрелянным авто. Трах-бах-бабах! Очереди холостых патронов, взрыв в салоне сонного газа, замена живых на мертвых, расстрел боевыми патронами автомобиля и поджог. Все как по нотам! Ни одного лишнего движения, ни одной фальшивой ноты! Не зря «Союз композиторов» ЭСЕД получает свое жалование! Ох, не зря!!!

- Ещё.

Вновь лицо, полное мучительности выбора.

Бульк!

Да, все прошло хорошо. Но и Государыня оказалась молодчиной! Дай Бог, чтобы Государь поскорее поправился. Но, если вдруг не сподобит Господь, то, по крайней мере сейчас у Анатолия Юрьевича появилась надежда на то, что не рухнет все немедленно. Юная Императрица Мария, вопреки ожиданиям, оказалась вполне ухватистой и решительной, хотя, безусловно, опыта ей пока не хватает. Но, это дело наживное. Она готова слушать, и это радует.

- Булку.

Адъютант озадачено переспросил:

- Какую булку, ваше сиятельство?

- Сдобную. Три, чтобы четыре раза не бегать.

Что ж, эти операции завершены. Но Большая Охота продолжается. Главное каждой живности предложить ту наживку, которую она охотно съест.

- Свежие булки из дворцовой кухни, ваше сиятельство! Для вас, только что из печи.

Емец разломил первую булку, вдохнул волшебный аромат и покачал головой.

- Это не мне, ротмистр. И не вам. Это им. Каждому – своя наживка.

Он усмехнулся, глядя на то, с каким аппетитом чайки поедали куски, которые им бросал Главный Ловчий.



* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. РАДИО ЕДИНСТВА. 13 октября 1918 года.

Императрица вздохнула, глядя на микрофон. Завтра выборы. Сыромятников умолял ее сказать что-то про выборы, призвать голосовать, намекнуть, убедить…

Но разве это хотят услышать от нее подданные? Разве об этом плачет ее душа и болит сердце?

Нет.

Микрофон. Знак оператора, что трансляция началась. Спокойный голос Царицы Марии полетел по волнам эфира:

- Русский – это не «кто». Русский – это «чей». Не имеют значения, наши конфессии и религии, неважны цвета нашей кожи, разрез глаз, равно как и то, уродил ли нас Господь мужчинами или женщинами.

Мы – русские.

Мы – чьи. Мы – русские.

Есть англичане, немцы и французы. Кто.

Есть малороссы, греки, ингуши, киргизы, татары и буряты. Но все мы - русские. Чьи.

Мы – чьи. Именно поэтому Россия несет святость и мудрость, именно потому раскинулась она от океана до океана. Величайшая Благословенная Империя. Мы – чьи. Чьи.

Твои мы, Господи.

Мы часть того мира, который общность. Который Единство.

Мы любим Тебя, Господи.

И, верим, что Ты любишь нас.

Твои мы, Господи. Твои.

Мы – русские.

Мы славим Тебя.

Мы идем за Тобой.

Благослови нас.

Благослови наш выбор.

Спасения и исцеления ниспошли нам.

Совесть, справедливость и благочестие – вот путь к нашему спасению.

Аминь.


* * *


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ТАЙНИЦКИЙ САД. 14 октября 1918 года.

- Я не Михайлович! Я – Васильевич!!!

Мальчик был похож на злого нахохлившегося воробья, который готов в любой момент перейти в атаку.

Маша медленно выпустила воздух из легких. Вот за что ей это всё? За что такое наказание? Ей своих детей разве мало? Да и то, где она, а где дети! Почему она должна разгребать эти Авгиевы конюшни? Она с ненавистью оглядела стены Кремля.

«Москва-Москва, как я тебя ненавижу! Ничего хорошего я от тебя не видела! Одни страдания!!!»

Императору стало немного лучше. Его даже отсоединили от доноров, давая возможность организму бороться самому. Вновь тянутся часы и дни тоски, ожидания, страха.

Сегодняшние выборы в России и их итог от нее никак не зависят. Все сделают за нее. Нет возможности на что-то повлиять.

Тем более, что ей референдум в Австро-Венгрии? Что ей бои в Чехии? Что ей охваченная смутой Венгрия, и румыны, которые все же не удержались от глупости ввести в Трансильванию свои войска? Почему ее это должно волновать больше, чем любимый, который завис между жизнью и смертью?

Сегодняшний разговор с сыном Михаила и Ольги был мучителен сам по себе. А тут еще и мальчик решил показать характер. Но Маша твердо была намерена закрыть все долги мужа и качнуть его весы в сторону жизни.

- Послушай, ты сам волен выбирать кем тебе быть – Михайловичем или Васильевичем. По праву крови ты – Михайлович и Светлейший Князь. У тебя есть еще титулы маркиза и барона, можешь использовать их. Ты – дворянин Империи, а уж как титуловаться, решать сугубо тебе.

Мишка мрачно шел рядом с Императрицей по дорожкам Тайницкого сада. Когда его везли из Марфино, он был полон решимости устроить скандал, фыркать и дерзить. Хорошо хоть поехавший с ним Георгий всю дорогу хватал его за ноги и опускал на грешную землю.

Но тут, в Кремле, оказалось так, что Царица вовсе не собирается его уговаривать, как-то выпячивать его новый титул, и, вообще, демонстрировать свою величайшую милость и благоволение. По рассказам Георгия и по тем эпизодам, когда ему самому приходилось видеть юную Императрицу, он ожидал встретить в Кремле величественную, блестящую и очень опасную Марию. Вместо этого всего Мишка увидел очень уставшую, измученную молодую женщину, которая держалась на ногах из последних сил.

Чтобы хоть что-то сказать, мальчик буркнул:

- А эти титулы мне тоже достались из-за того, что я сын Императора?

- Нет, - соврала Маша, - это заслуженные титулы полковника Василия Мостовского и Имперского Комиссара Александра Мостовского, спасшего ценой своей жизни французского Императора и его мать. Ты можешь гордиться этими титулами. Никто не в праве у тебя отнять их славу и их гордость. Но и гордость быть сыном великого Императора Михаила Второго тоже никто у тебя отнять не может.

- И что вы от меня хотите?

Но Маша уже напряженно смотрела на спешащую к ним фигуру.

- Что-то случилось…

Человек еще издалека закричал:

- Государыня! Императору очень плохо! Кризис! У нас нет доноров!!!

Смертельно побледневшая Маша бросила на мальчика взгляд расширившихся от ужаса глаз:

- Помолись за него. Это все, что я прошу… Прости его и помолись, умоляю!!!

И заспешила к зданию клиники.


* * *


ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

Евгений Сергеевич Боткин. Лекция в Императорской Санкт-Петербургской Медико-Хирургической Академии. 1940 год.

- Первейшими принципами нашей профессии я уже означил вам отношение к делу как служению, оказанию помощи, несмотря на неблагоприятные условия, без оправдания бездействия и ссылки на те, или иные обстоятельства. Ярчайшим проявлением их стала работа русских врачей в годы американки, когда мы все работали изо всех последних сил, отдавая себя без остатка врачебному долгу. Ярчайшим примером этого служения стал подвиг Лейб-медика Николая Васильевича Сперанского, не только спасшего своей кровью Государя, но и открывшего нам путь к пониманию лечения американки.

Тогда, в октябрьские дни 1918-го, мы не знали, как лечить американку. Предложенное профессором Гедройц замещающие переливание крови стабилизировало состояние больного. Недостатка в крови для Государя не было. Гвардейцы всех полков Москвы, готовы были отдать кровь Государю. Даже горцы дикой дивизии, по вере своей считающие, что, отдавая кровь они отдают душу, с готовностью шли на это для Михаила. Мы, особенно после горьких слов Государыни, спешили. Состояние Государя было критическим. В этой спешке мы не сразу поняли, что переливаем кровь недавно привитых от оспы. В смятении мы прекратили процедуру и стали искать чистых доноров, но состояние Государя стало резко ухудшаться. И тогда профессор Сперанский, своею волею вошел в карантинную зону и приказал делать взаимное переливание крови от него Государю и от Государя ему. Тем самым он надеялся дать нам время найти нужных доноров, и, прогоняя через себя кровь реципиента, насытить её кислородом, разбавить вирус в общем увеличившемся объеме кровотока, снизив общее его содержание у больного. Три часа кровеносные системы врача и больного были одним целым. Государю явно становилось лучше, но у Сперанского появились первые явные признаки болезни. Мы как раз нашли достаточное число доноров: не привиты от оспы были монахи и монахини московских монастырей. Именно их кровь переливалась в следующие дни Государю.

Сегодня многие пытаются гадать – что же спасло Императора Михаила тогда: наука или чудо? Всенощная молитва Государыни на праздник Покрова Богородицы, «кровь святых старцев» или гениальность и самоотверженность врачей… Я ещё повторю вам: мы делали всё что могли, но что нужно делать мы не знали!

В те дни я еще более уверовал в то что «Дела» без веры могут существовать и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей. Там у постели Государя мы сделали много ошибок, но именно через их череду Господь вывел нас к излечению.

Теперь после многих лет исследований мы можем предполагать, что привнесение в организм больного оспы вызвало, как назвал это Государь, «интерференцию вирусов». А вымывание молодой крови больного кровью стариков снизила иммунное самоизнурение организма. Но мы по-прежнему не знаем этого твердо. Но одно могу сказать вера Благословенной нашей Государыни, верность врачебному долгу врачей, деятельное сострадание ближнему доноров, и беспримерный подвиг самопожертвования Лейб-медика Сперанского спасли тогда Государя.

Врач должен помнить всегда что «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Вспоминайте это когда будете спасать своих больных, вспоминайте подвиг Сперанского, и помните, что только поступком, не бездельем, а делом можно получить от Господа шанс победить болезнь.


Глава 12. Вместо эпилога


ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ДОМ ИМПЕРИИ. 25 октября 1918 года.

Равномерно шумел водопад, переливами звучали птичьи трели, качались в потоках воздуха раскидистые листья пальм, где-то орал, дурным голосом, говорящий попугай. Кресло, солнце светит. Лепота! Идиллия!

Как же хорошо жить!!!

Мы с Машей стояли, обнявшись и гордостью смотрели вдаль, провожая взглядом уплывающий к героическим свершениям красный дирижабль со Звездой Богородицы на борту.

Крупные планы. Общий вид. Панорама.

Я заметил, как Маша нахмурилась. Да, похоже, один только вид Шуховской башни будет ей еще долго портить настроение, возвращая воспоминания о бурных днях октября 1918 года. И какая разница, что башня не та, а крупные планы с нами снимали еще в Константинополе? Маша хмурилась все равно.

На экране появилось название:

«Лед и пламя сердец».

Ну, что, нормально. Я усмехнулся.

Ханжонков, внимательно следивший за каждым проявлением моей реакции, приободрился. Раз Государь улыбается, значит пока все в порядке.

Я любовался Машей на экране, сравнивая ее с реальностью. Да, не будь она уже трудоустроена Императрицей, из нее могла бы получиться прекрасная актриса. Не хуже той же Орловой, которая у нее подвизается фрейлиной и стоит сейчас за спиной своей госпожи. А может и лучше. Во всяком случае, сниматься и позировать ей явно нравилась, и она совершенно не была закомплексована какими-то условностями. Нет, на троне или во время Большого Императорского выхода, она была сама Высочайшая чопорность, но в кино ей удавалось быть такой, как в жизни.

Нет, в жизни она значительно ярче и… острее. Словно саблезубая тигрица, умеющая прятать свои смертоносные клыки и очаровательно улыбаться. Никогда не забуду лед и пламя тогда, в поезде, в день нашей восхитительной и неожиданной свадьбы. Ранив ее в сердце неосторожными словами, я увидел, какой она может быть. Опасной. Холодной. Коварной. Яростной. Беспощадной.

Прекрасным сверкающим ужасом.

Той, какой ее увидели все те, сквозь кого она пролетела, сметая все на своем пути, почти три недели назад. Все те, кто не понял, с кем стал играть в опасные игры.

Улыбаюсь. Маша в кино прекрасно играет саму себя. Играет. Нигде не переигрывает, нет какого-то жеманства или, наоборот, какого-то напускного величия. Я видел ее на съемочной площадке и теперь имел возможность видеть на экране.

Режиссер, увидев мою улыбку, аж приосанился.

Киваю ему благосклонно.Молодец-молодец, хороший мальчик.

Собственно, большую часть отснятых материалов я видел еще в Константинополе, часть сценария была написана под моим чутким руководством, а в некоторых сценах, как говорил, мы с Машей даже снимались, играя самих себя. Суворин тогда очень рекомендовал. В порядке вдохновения масс, укрепления верноподданнических чувств и поднятия прочего посконного патриотизма.

Нет, я не спорил. Фильм был нужным и важным. Особенно в преддверии выборов, к которым премьера картины и была назначена. Массовая премьера. По всей Империи. Не везде, конечно, цветная, но сейчас мы смотрели именно цветной вариант. Конечно, до цветов и сочности экранов третьего тысячелетия нам тут пока очень далеко, но для этого времени это была просто бомба.

Картина, меж тем, шла своим чередом, повествуя (иногда очень поэтично) о героических буднях освоения Севера, о мечтателях и романтиках, о трудностях и подвигах, о самоотверженности, о ярком Служении Империи. О любви конечно же. Дирижабли, геологи, полярники, полярные станции, белые медведи (пришлось в зоопарке снимать) и совершенно героические барышни. В общем, сплошной экшн. Ханжонков даже продавил (!) дозволение Маши (!) вставить в окончательную версию фильма реальные съемки спасения потерпельцев с Шуховской башни. Даже сам Шухов с Галанчиковой мелькнули. И Ольга…

Я аккуратно покосился на Машу. Та спокойно смотрела на экран. Женщины! Вряд ли нам дано понять их до конца! Когда я, очухавшись, впервые услышал о назначении Ольги в Свиту, я признаться, опешил. Сильно так опешил. Можно было ожидать чего угодно – Желтороссии, Камчатки, Чукотки наконец! Но Свита?

Да и разговор у нас тогда вышел многообещающий:

- Зачем ты ее взяла в Свиту?

Неопределенный жест.

- Ну, во-первых, держи врага близко, а друзей еще ближе…

Осторожно:

- А она тебе враг или друг?

Качание головой.

- Она мне не враг и не друг. Она мне просто - «Она».

Хм.

- А, во-вторых?

Глаза в глаза.

- А, во-вторых, я всегда могу её убить, когда у меня будет плохое настроение, правда, родной?

Маша, увидев мое ошарашенное лицо, рассмеялась.

- Ну, не будь таким букой! Я не настолько кровожадная! Один разик всего!

Киваю хмуро.

- Смешно.

Пылающие черным огнем глаза смотрят на меня.

- Смешно???

Нет, сильно смеяться мне тогда не хотелось. Сейчас тоже. Спокойствие Маши – это спокойствие и грация дикой кошки на охоте, а итальянская дворцовая школа интриг навевала на мысль о долгосрочных многоходовых и многослойных комбинациях. Что у нее в голове – Бог весть. Но таскать всюду за собой (и за мной!) Ольгу – это еще тот утонченный садизм!

Женщины-женщины. Не понять вас и никуда без вас.

Впрочем, тогда Маша смилостивилась и прояснила одну из своих идей – подобрать Ольге приличную партию при Дворе или в высшем свете, и выдать ее замуж. А вот побыстрее или нет – это уже зависело от настроения Императрицы и ее пресыщения утонченными пытками.

Ладно, я на жену наговариваю. Если бы не она, то почти наверняка погребли бы меня уже под гранитной плитой в Петропавловском соборе одноименной крепости рядом с почившими до меня родственниками.

Кстати, к моему удивлению, город таки переименовали. Точнее, Высочайше его переименовал я, но сугубо идя навстречу пожеланиям трудящихся, которые они высказали на референдуме. Так что, теперь у нас вновь Санкт-Петербург.

Ну и ла