КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Обряд (fb2)


Настройки текста:



Обряд

1. Недоразумение

Заказчика впору было назвать идиотом — чего делать ни в коем случае нельзя. Когда исполняешь любой каприз за его деньги, называть вещи своими именами можно только про себя.

Владимир с трудом дождался завершения переговоров — и решительным шагом покинул рабочее место — дать остыть возмущённо кипящему разуму. Нет, ну как можно всерьёз воспринимать человека, который заявляет, что прямые углы в дизайне недостаточно квадратные, а сочетание цветов недостаточно романтичное?

И ведь не бросишь, не выругаешься, не повертишь пальцем у виска. Дизайнеров в их отделе трое, и Владимир там вроде как младший — ему достаются самые неприятные клиенты. При этом не слишком “толстые” — самых перспективных обслуживают другие дизайнеры. Ну и где, спрашивается, справедливость?

Ладно, полчаса отдыха, потом клиент снова выйдет на связь. И где только найти правильные слова, чтобы все остались довольны…

Владимир прошёл лабиринтом проходов — здание Управы, в котором его компания снимает половину этажа, построено очень и очень давно — и достраивали его не раз, и не два. И “минус первый этаж” сейчас — непередаваемо мрачный и сложный лабиринт. Минотавр тут бы и поселился. Удивительно, что нет слухов об исчезающих здесь людях.

Владимир почти достиг заветного закутка — мало кому известного, здесь можно в своё удовольствие постоять, выпить кофе, насладиться тишиной и спокойствием — как услышал… плач. Вот ещё новости! Судя по голосу, плачет девушка. Определять возраст по характеру рыданий Владимира не учили.

Он чуть не столкнулся с ней — девушка явно услышала шаги и попыталась скрыться, но что-то перепутала — бросилась навстречу Владимиру. Чуть не столкнулись. Владимир успел заметить, что девушке лет двадцать пять, что она рыжеволоса и носит косичку — а сама одета во всё чёрное. Чёрная юбка до пят, чёрные туфли и чёрная кофта, или как это назвать — интересная нынче мода!

— Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований Инквизиции! — доложила девушка внезапно. Только что по стойке “смирно” не стала. Будь Владимир в нормальном настроении — расхохотался бы. Вот ведь чудит! Но сейчас захотелось только застонать — только не это, ещё одна чокнутая!

— Младший дизайнер Владимир Кремень, к вашим услугам, — в тон ей ответил Владимир, стараясь сохранять серьёзность. — Что случилось, стажёр Камышова?

Девушку словно молнией поразило. Она замерла, уставившись на Владимира широко раскрытыми глазами, а затем бросилась к нему и… закатала правый рукав его свитера. Охнула, вернула рукав на место, поспешно отошла и… низко поклонилась. Только что лбом пола не коснулась.

— Простите, господин младший дизайнер! — торопливо добавила девушка.

— Я не в обиде, — ответил Владимир, которому теперь захотелось проснуться. Утром субботы, у себя дома. И чтобы никаких чокнутых поблизости. — Так что случилось?

Теперь видно, что Камышова что-то прячет в кулаке левой руки, а саму руку прячет за спину. Владимир вновь подавил рвущийся на свободу смех, и протянул руку — покажите. Девушка поджала губы, но безропотно протянула левую ладонь — раскрыла её. Там какой-то медальон, на вид — серебряный. Из серебристого металла. На цепочке. И что?

— Мой пропуск, — горестно прошептала девушка. — Я не знаю, как это случилось!

— Можно? — Владимир взял медальон — девушка отвела взгляд в сторону — и украшение внезапно засветилось. Владимир едва не выронил безделушку, а девушка ахнула.

— Вы починили его?! — Она выхватила свой “пропуск” и несколько секунд вглядывалась в него. Затем спрятала в карман кофты. — Спасибо, господин младший дизайнер! — И снова голос серьёзный, она и не думает шутить.

— Не за что. Не беспокойтесь, я никому не скажу! — заверил её Владимир. И снова удивился: девушка широко раскрыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Почему? — спросила она. Всё так же серьёзно.

— А вы этого хотите?

Девушка медленно покачала головой — не хочу.

— Но так положено! — пояснила она, почти умоляющим тоном.

— Не вопрос, будем делать то, что положено, — успокоил её Владимир, которому всё сильнее хотелось проснуться. Утром первого дня отпуска, а до отпуска ещё полгода.

— Спасибо! — девушка улыбнулась, ещё раз поклонилась, и убежала. Только её и видели.

Владимир вздохнул, покачал головой и вернулся к себе в офис. Ну и денёк…

* * *
Удивительно, но после неожиданной встречи с Камышовой Владимир всего за пять минут, уже ни разу не сорвавшись, обо всём договорился с привередливым заказчиком. Набросал, на глазах заказчика, макет — карандашом на бумаге — и увидел восторг в глазах придирчивого клиента. Результат — договор подписан, аванс получен, причём итоговая сумма в полтора раза выше той, на которую надеялись.

Надо отдать должное коллегам-дизайнерам: вполне искренне поздравили и поаплодировали. Даже и менеджер по всем этим вопросам одарил Кременя довольной улыбкой. Что ж, лёд тронулся, теперь главное — выполнить всё так, как нарисовано. Воодушевлённый, Владимир всё сверстал к концу дня. Понятное дело, что завтра всё проверить, прогнать автоматические и ручные тесты, всё по инструкции — а потом и сдавать можно. По договорённости дизайнер получает половину от суммы сверх предполагаемой первоначальной стоимости заказа — в качестве премии. Гуляем!

Но гуляем скромно. Ещё не пятница — о пиве лучше и не мечтать. Что-нибудь и проще, и не такое вредное. А ещё лучше — узнать, не нужно ли родителям чего. Лекарства маме нынче дороги, а сами они с отцом норовят то попроще купить, а то и вовсе не покупать. Детский сад.

Владимир успел поговорить с родителями, пообещал купить те самые медикаменты — и, сам не понимая почему, вернулся в тот закуток, где сегодня встретил Агафью. Инквизиция, надо же. Что, в Управе есть театральная студия? Или что означали её слова? В списке компаний, что снимают офисы в Управе, нет ни одной со словом “инквизиция”. Да и звучит это слово не слишком приветливо. Всё равно что назвать автосалон “Последний путь”.

В закутке никого не было. Может, примерещилась эта встреча? Владимир улыбнулся. Определённо, встреча с Агафьей, даже если приснилась, пошла на пользу: встряхнула, прочистила мозги. Вон как шустро с заказчиком управился!

Шорох за спиной. Владимир оглянулся — точно, она. Агафья, всё в той же чёрной одежде с головы до пят, вышла из-за угла. Только теперь на ней ещё и чёрная косынка. Однако!

— Пропуск больше не барахлит? — поинтересовался Владимир. Девушка улыбнулась и покачала головой — нет.

— Но вы не сообщили! — заявила она. — Почему?

— Ещё не вечер, — заметил Владимир философски, подхватывая эту странную игру. Понять бы, кому и о чём должен был “сообщить” — её начальству? — Но вы ведь сами сообщили куда следует?

Девушка энергично кивнула.

— Вы улыбаетесь — значит, всё обошлось, — заключил Владимир. — Улыбайтесь чаще! Хотел спросить — вы часто здесь прячетесь? Я думал, я один знаю про этот коридор.

— Часто, — согласилась девушка. — Когда нужно подумать. Я тоже думала, что одна знаю. Спасибо вам, господин младший дизайнер!

— Можно просто “Владимир”, — предложил Кремень, и улыбку словно сдуло с лица девушки.

— Нет, так нельзя! — да она испугалась! Что происходит?!

— Всё-всё, не буду больше, — заверил Владимир. — А к вам буду обращаться “госпожа стажёр второго ранга Камышова”.

Девушка рассмеялась и сразу же смутилась.

— Просто “стажёр Камышова”, или “Агафья”, — пояснила она. — Вам можно. — И вновь её улыбка поблекла.

— Вам нужно чаще улыбаться, — покивал Владимир. — Что может вам помочь?

— Ванильное мороженое, — заметила Агафья сухо, и сразу же рассмеялась. — Я шучу, не подумайте лишнего. Я спросить хотела — можно, я буду приходить сюда?

— Конечно, — удивился Владимир. — Приходите когда хотите.

— Спасибо! Доброго вечера! — Агафья стремительно развернулась и убежала. Владимир и опомниться не успел. Он постоял минут пять, затем, из любопытства, пошёл туда, куда убежала Камышова. Смотри-ка, там не тупик! В конце казавшегося глухим коридора дверь. И выкрашена так, что издалека не отличить от окружающей кирпичной кладки. Владимир осторожно потянул дверь на себя — и точно, тут другой коридор. Ладно. Всё равно в Управе нет частных секций, любой может пройти по всему зданию — если впустили на вахте.

Владимир недолго петлял — вышел в конце концов к секции, над входом в которую висела табличка “Герасимов и Авербах. Адвокатская контора”. Это отсюда пришла Агафья? Называть адвокатскую контору “инквизицией” — это, конечно, сильно. Владимир заглянул за дверной проём — за стойкой у входа никого — и увидел двух девушек поодаль — и обе в чёрной одежде. Стоят у входа в ближайшую комнату и что-то обсуждают. Похоже, Агафья отсюда.

Владимир усмехнулся, и ещё через пять минут уже отъезжал со стоянки Управы. Обещал родителям купить лекарства и продукты — надо купить.

2. Ванильное мороженое

Не то чтобы Владимир не любит мороженое — любит, но без фанатизма. Но вот отыскать именно ванильное оказалось сложным делом. Владимир не поленился обойти и объехать три десятка мало-мальски крупных продуктовых заведений поблизости — тщетно. Что угодно, кроме ванильного.

Наконец, он решил прибегнуть к помощи службы доставки. Не очень любил покупать так продукты: самому нужно выбрать, посмотреть. Мало ли что положат! С другой стороны, всё это мороженое всё равно одинаково. Словом, где-то ближе к обеду Владимир встретил курьера, на вахте Управы, и получил свой заказ. Заодно взял сумку-холодильник: кто знает, когда удастся пересечься с Агафьей. Две порции устроились в сумке, остальные — в их конторском холодильнике.

Работа спорилась, Владимир даже пообедать успел. После того, как прошли все тесты, выяснилось — заказчик сегодня не сможет выйти в эфир. Не беда, всегда есть низкоприоритетные заказы, дежурная работа. Владимир не сразу понял, что конец рабочего дня не за горами, и принялся ходить в заветный закуток каждые полчаса, минут на пять. Никого.

На работе необязательно сидеть с девяти до пяти. С учётом всеобщего карантина, можно и из дома работать — словом, свободный график. А значит, можно уйти в любой момент, если ничего “горящего”. Владимир в пятый раз взял из холодильника сумку с двумя порциями мороженого и спустился в закуток.

Агафья появилась там через минуту. И снова в косынке — тоже домой собирается?

— Как прошёл день, Агафья? — поинтересовался Владимир и добыл из сумки вафельный стаканчик.

Агафья восхитилась и испугалась одновременно. Да что ж она пугается при каждом удобном случае?!

— Вас понял, — покивал Владимир и взял вторую порцию, в другую руку. Протянул обе перед собой — выбирайте!

Агафья поморгала и, не без опаски, взяла стаканчик. Не делать резких движений, подумал Владимир и принялся за второй. А неплохое мороженое они там делают! Надо записать, кто изготовитель.

Следующие пять — или сколько там — минут прошли в молчаливом наслаждении. Может, Агафья и попыталась скрыть выражение удовольствия, но у неё плохо получилось.

— Спасибо! — прошептала она, когда со стаканчиками было покончено, а пауза затянулась. — Но я правда пошутила!

— Не берите в голову, — покачал головой Владимир. — Это просто подарок. Без намёков. Вам понравилось?

— Никогда так вкусно не было! — призналась Агафья восторженно. — Спасибо, господин младший дизайнер. У вас сегодня удачный день, правда?

— Можно так сказать, — согласился Владимир. Чокнутых клиентов на связи не было, работа идёт, и даже приносит ощутимое удовольствие. — У вас тоже всё хорошо сегодня, верно?

Агафья покивала.

— Понимаю, ни о чём нельзя рассказывать. — Владимир явно угадал — улыбка Агафьи, начавшая блекнуть, вновь расцвела на её губах. — Мне тоже. Что вам ещё нравится, кроме ванильного мороженого? Просто так спрашиваю.

Агафья рассмеялась.

— Вы странный. Много чего нравится. Я загадки люблю разгадывать, а вы?

— Я тоже, — если и покривил душой, то немного. — Ну то есть истории. Искать объяснение.

— Простите? — Агафья удивлена. — Какие истории?

И Владимир ей объяснил правила несложной игры в “данетки” — описываю ситуацию, вы задаёте вопросы, на которые можно отвечать “да”, “нет” или “неважно”. И пытаетесь найти объяснение. Хотите попробовать?

— Хочу! — немедленно отозвалась Агафья.

— Хорошо. Ночь, человек спокойно спит у себя дома. Стучат в дверь, человек открывает дверь — и умирает. Что случилось?

Агафья нахмурилась.

— Это же понарошку, — пояснил Владимир. Ну точно, ведёт себя как ребёнок. — Никто на самом деле не умер. Будете разгадывать?

— Буду! — решительно заявила Агафья. — А можно, в следующий раз, такую историю, где не умирают?

— Обязательно! — пообещал Владимир, и Агафья снова заулыбалась. Встрепенулась и посмотрела на своё запястье — часы?

— Мне пора! — посмотрела она в глаза Владимира. — Завтра обязательно разгадаю. До завтра?

— До завтра! — И Агафью снова как ветром сдуло.

* * *
Тем вечером Владимир упорно пытался выгнать Агафью из головы. Не очень-то получалось. Главным образом потому, что он не сумел понять, как она покинула здание Управы.

Оно хоть и бесформенное, к первоначальному зданию девятнадцатого века пристроили постепенно три дополнительных корпуса, но вход и выход один. Ну есть запасные, куда без этого, но по ним народ входит и выходит только во время учебных тревог. Хотя нет — один раз запасной вход стал основным чуть не на месяц, пока шёл ремонт.

Так вот, Агафья не вышла через главный вход. Сразу после того, как Агафья убежала прочь, Владимир вернулся быстрым шагом в вестибюль, из которого виден вход в Управу — со стороны. Это заняло секунд двадцать. Постоял, глядя на людской поток, сочащийся из массивных дверей здания — нет Агафьи. Ну разве что она двадцать пять минут пряталась, наблюдая за Владимиром, и выскользнула ровно в тот момент, когда он покачал головой и пошёл на выход сам.

Странные там у них сотрудницы, в адвокатской конторе. Вечер прошёл интереснее обычного — после того разговора с Агафьей настроение таинственным образом поднялось, и Владимир, сам от себя не ожидая, провёл большую часть вечера, придумывая новые истории. Так, чтобы никто не умирал. Позвонили родители — провели очередную воспитательную беседу (сын-то ещё не при семье, непорядок) — всё как всегда. Удивительно, но сегодня вообще не тянуло играть ни в какие игры. Владимир достал из шкафа книгу с закладкой — приключенческий роман, уже второй месяц собирающий пыль за стеклом — и продолжил чтение. Так увлёкся, что уснул с книгой в руках.

На следующее утро ему повезло: на столике у вахты, куда почтальоны складывают письма с неразборчивым адресом, нашлось и письмо в адвокатскую контору. Уж неясно, какая именно курица писала какой именно лапой, но Владимир разобрал и название конторы, и, о чудо, упоминание Камышовой А.Т. — и, взяв письмо, направил стопы к сумрачным сводам адвокатского логова.

Немного не по себе входить туда, если что. Секретарша, или как их сейчас зовут, предупредительно вежливо улыбнулась Владимиру из-за стойки. О боги, кто им тут делал дизайн? Всё кислотное, аж глазам больно, вдобавок запах пыльных папок и поскрипывание паркета. Уж паркет-то могли бы и заменить. Неуютно тут, хочется поскорее уйти.

— Чем могу помочь вам? — осведомилась девица, ослепляя возможного клиента блеском дежурной улыбки.

— Могу ли я увидеть Агафью Камышову? — поинтересовался Владимир, держа в руке то самое письмо.

— Ганя… ой, простите, Агафья Тихоновна работает дистанционно, — пояснила девушка. На её значке читалось: “Вероника Метельская”. — Что ей передать?

— Письмо, — пояснил Владимир и предъявил свой повод. Девушка, Вероника, явно обрадовалась.

— Помню, вы заглядывали к нам накануне. Большое спасибо — мы уже думали, его почта потеряла. Что передать Агафье Тихоновне?

— Ничего — только доброго здоровья, — отозвался Владимир и, получив уже не дежурную улыбку в ответ, направился восвояси.

Персонал у них там своеобразный. Видимо, она сразу поняла, что никакой Владимир не клиент — вон как беззаботно обо всём доложила. Ну какое дело постороннему, что важную корреспонденцию едва не потеряла почта? Жаль, жаль… наверное, приболела Агафья Тихоновна. Будем надеяться, ничего серьёзного.

А ещё эта Вероника наблюдательная — запомнила, что Владимир уже заглядывал. Ну и ладно. Владимир и сам не заметил, как втянулся в работу, и всё равно продолжил ходить в тот самый закуток, минут на пять каждый час.

Во время пятого визита в это убежище томящегося духа туда явилась и Агафья. Всё в том же чёрном наряде, но без косынки.

— Вот вы где! — обрадовалась она. — Я уже два раза приходила. Всю ночь думала над вашей историей. Можно начать отгадывать, да?

— Начинайте, — улыбнулся Владимир. На душе вдруг стало куда солнечнее — и это здесь, в подвале Управы, в котором, по слухам, располагалась когда-то тайная полиция. Ну и чушь порой лезет в голову, и всегда не вовремя!

— Человек живёт в этом доме? — поинтересовалась Агафья.

— Да, — согласился Владимир.

— И работает тоже?

— Да.

Дальше Агафья стала задавать вопросы с такой скоростью, что Владимир едва успевал отвечать. Человека убил другой человек? Нет. Его кто-то хотел убить? Неважно. Человек в этом доме был один? Да. Это мужчина или женщина? Неважно. Человек был сонный? Да. Это была насильственная смерть? Нет. С человеком случился приступ? Нет. Человек умер от болезни? Нет. Человек умер от несчастного случая? Да. На него что-то упало? Нет. Его ударило током? Нет. Он задохнулся? Да. Что-то сдавило ему горло? Нет. Ему нечем было дышать? Да. За дверью не было воздуха? Да. Там был космос? Нет. Там была вода? Да. Там всегда вода? Да. Дом был под водой? Да. Человек знал, что такое может случиться? Да.

Агафья задумалась, секунд на десять.

— Человек жил в подводном доме, и спросонья не сообразил, что снаружи вода и необходимо снаряжение, — заявила Агафья. — Я угадала?

— Угадали, — признал Владимир, улыбаясь. С точностью до мелких подробностей, всё верно. Агафья захлопала в ладоши от восторга. И вновь кажется, что ей от силы лет десять, вон как бурно, искренне радуется.

— Мне очень понравилось! — подтвердила Агафья на словах. — У вас есть ещё истории?

— Есть! — показал Владимир тот самый блокнот, куда их записывал накануне. Не всё сам сочинил — большую часть нашёл в Интернете, исключил пошлое, абсурдное и скучное. Но и сам добавил несколько. — Продолжим?

— Не сейчас, — покачала головой Агафья. — Но вы всё равно скажите, я пока подумаю. Так можно?

— Конечно, можно. Женщина вошла в библиотеку, сняла с полки книгу, пролистала её и расплакалась. Что случилось?

— Я подумаю! — пообещала Агафья, глаза её всё ещё сияли восторгом. — Спасибо, господин младший дизайнер!

* * *
Вечером вновь не тянуло втыкаться в компьютерные игры. Владимир долго сидел, перелистывая страницы детективов — если уж учиться сочинять хорошие “данетки”, то у мастеров. И дело спорилось. А заодно понял, что ему всё больше нравится читать книги — обычные, бумажные. Запах типографской краски и переплёта, тяжесть увесистого тома — кто видел полное собрание Конан-Дойла, тот поймёт. Шуршание страниц и прикосновение их к коже… Что случилось с органами чувств? Никогда прежде Владимир не ощущал всё настолько подробно, с таким количеством оттенков.

…Он забрал домой половину оставшегося мороженого — пять стаканчиков — и вечером угостился ещё одним. И оказалось необычайно вкусно — как в детстве, когда впервые попробовал его. Чудеса, да и только.

Владимир уже устроился под одеялом — завтра важный день, сдаём дизайн — но сон всё не шёл. И через пару минут стало понятно, почему. Не давал покоя вопрос: зачем Агафья тогда закатала ему правый рукав свитера?

Когда-то там, у локтя, был штрих-код — давно это было, ещё на прежнем месте работы. Там Владимир уже начал ухаживать за девушкой из отдела продаж — и оба поставили себе такие рисунки — ничего не значащие коды, фосфоресцирующие в ультрафиолете. Тогда казалось, что это край как прикольно. А когда контора, в одночасье, закрылась — так и неясно, что же с ней случилось — то ровно через день Алиса, так звали девушку, перестала отвечать на звонки. На ровном месте. Нет, всё понятно — всех огорчила внезапная потеря работы, но так-то зачем?

Владимир смыл тот рисунок через сутки после того, как понял — Алиса вычеркнула его из своей жизни. Тщательно смыл, проверял в свете кварцевой лампы. А что если… Владимир выскочил из кровати и добыл в коробке с инструментами ту самую лампу. Когда только начиналась пандемия, все расхватали подобные лампы и принялись обеззараживать ими всё, что только можно. Ну-ка, ну-ка…

Владимир включил лампу и поднёс правую руку поближе к зыбкому синеватому сиянию, от которого воздух обретал запах грозы и от него першило в горле. Пусто. Ни следа. Но Агафья вела себя так, словно увидела что-то — вполне осмысленное, вон как её это потрясло. Что же она там увидела?

Надо будет спросить, прямым текстом.

3. Призрак

Заказчик не приходил с утра, и Владимир зачастил в закуток — так, что оба его коллеги вполне недвусмысленно переглядывались — куда это его снова понесло? Но поскольку работа у Владимира ладится, из графика не выбивается (и даже наоборот), то и придраться не к чему.

На третий такой визит Владимир столкнулся в закутке нос к носу с довольной Агафьей.

— Я думаю… — начали они оба, хором, и рассмеялись. Агафья сразу же смутилась и отвела взгляд.

— Говорите, Агафья, — предложил Владимир.

— Я думаю, нужно просто о времени уговориться, — закончила мысль Агафья. Всё верно, Владимир хотел предложить то же самое. Сказано — сделано, оба прикинули, когда можно отлучаться, не навлекая на себя неприятности, и договорились. Проще всего просто дать ей свой номер, но Владимир не решился — и сам толком не понял почему.

— У меня десять минут! — заявила Агафья. — Я снова всю ночь думала над вашей историей, даже сама одну сочинила.

— Вот как! — восхитился Владимир. — С удовольствием сыграю в вашу историю. Начнём отгадывать?

И они начали. И снова Агафья задавала вопросы со скоростью пулемёта. И буквально за три минуты выдала суть ситуации — очень близко к оригиналу. Женщина — писательница, и оставила в своей новой книге ценный подарок для читателя. А когда взяла ту самую книгу — обнаружила, что подарок никуда не делся. Выходит, её книгу никто не читал — а это очень обидно.

— Вы молодчина! — похвалил Владимир. Нет, действительно — очень быстро уточнила все важные подробности истории. Если, конечно, не поискала вначале ответ в Интернете, и не придумала много вопросов, чтобы создать впечатление о себе.

— Я вас чем-то оскорбила, господин младший дизайнер? — спросила в этот момент Агафья. Но оскорблённым был её собственный вид.

— Простите? — опешил Владимир.

— Вы подумали, наверное, что я где-то нашла готовую разгадку, да?

— Мелькнула такая мысль. Вы очень чётко всё выяснили, почти не задавали лишних вопросов. Но вы ведь сами всё решили?

Агафья кивнула, и обида почти сразу же испарилась из её взгляда.

— Я не хотел вас задеть, — добавил Владимир, и Агафья кивнула повторно.

— Я знаю, — добавила она. — Спасибо за честность! Я правда не обижаюсь. Сказать вам мою историю?

— Конечно ска… — и тут в кармане Владимира пискнуло. Судя по сигналу — сообщение от коллеги-дизайнера. Нужно срочно возвращаться.

— Работа, — пояснил Владимир. — Но я вернусь, как договорились. До встречи?

— До встречи! — улыбнулась ему Агафья и убежала первой.

…Домой в тот день Владимир ушёл позже обычного — сдавал дизайн. Заказчик принимал дизайн долго, всё проверял — но остался доволен. И пусть Владимир ощущал себя уставшим, как собака, оно того стоило.

Вот только с Агафьей уже не увиделся — несомненно, она ждала там, в закутке, но не дождалась. Что поделать, работа есть работа. Бывало, что и после полуночи всё ещё трудился — здесь платят за результат, и все сотрудники, как один, трудоголики. По совести, Владимир больше всего жалел о том, что Агафья не успела сказать условие своей истории. А собравшись ко сну, вновь долго вертелся и не мог уснуть. С чего вдруг Агафья стала занимать так много мыслей? Он ведь знаком с ней всего ничего.

“Это ж-ж-ж неспроста”, вспомнил Владимир фразу из любимого в детстве мультфильма, улыбнулся, и… уснул как убитый. Но проснулся в срок.

* * *
Следующим утром они повстречались с Агафьей в первый же общий длинный перерыв.

— Я так и подумала, что у вас работа, — покивала Агафья. — Сама вчера только в первом часу уехала. Ужас, давно такого не было.

— Главное, чтобы начальство осталось довольно, — согласился Владимир. — Я готов приступить к вашей истории.

— Ой нет, это потом! Вот, это вам! — Агафья словно из воздуха взяла небольшую корзинку — на ладони помещается — прикрытую льняной салфеткой. Пахло одуряюще — печеньем, похоже.

— Вкусно пахнет! — похвалил Владимир, приоткрыв салфетку. И точно, печенье. Вроде сытый — не так давно завтракал — а слюнки потекли — не унять. Агафья с улыбкой смотрела на выражение лица собеседника.

— Съешьте одно, — посоветовала она. — Станет легче, вот увидите!

Он повиновался. Восторг! Вроде бы не обидела жизнь — доводилось есть много вкусного, но это действительно шедевр! Тает во рту, вкус держится долго, и главное чудо — съел всего парочку, не смог остановиться после первого — и прошёл внезапно нахлынувший жгучий голод. Волшебство, да и только.

— Вы правы, — признал Владимир. — Очень вкусно. И часто вы готовите?

— Часто, — согласилась Агафья. — Мы все готовим. Ну, все мои коллеги по отделу. Это не запрещено.

Вот как. Владимир постарался скрыть удивление — и, похоже, это удалось.

— Научите? — спросил он, сам не очень понимая, зачем. Агафья расхохоталась — до слёз досмеялась. И вновь смутилась, ненадолго.

— Ой, ну вы шутник. Вам зачем? Или вы повар?

Смотрит серьёзно. И тон серьёзный.

— Нет, у меня другие профессии, — признал Владимир. — Но хобби никто не запрещает.

Агафья покивала — всё так же, с серьёзным видом.

— Научу, если будет оказия, — пообещала она. — А вы научите меня.

— А вас чему?

— Я найду! — пообещала она, снова с серьёзным видом, но в конце концов рассмеялась. — Извините, господин младший дизайнер, — спохватилась Агафья, смахивая платком “смешные слёзы”. — У меня уже второй день замечательное настроение, с утра до вечера. Смеюсь по каждому поводу. Осталась минута, — посмотрела она на запястье. — Сказать вам историю?

— Да, конечно!

— Мать запретила дочери поливать цветок — сказала, что ему вредно много воды. Когда дочь всё же полила его, мать очень огорчилась. Почему?

— Озадачили, — признал Владимир, слегка покривив душой — с ходу появилась парочка предположений. — Придётся подумать. До встречи!

* * *
Когда Владимир вернулся в офис, то порадовался, что коллег нет на месте: от корзинки пахло так, что кружилась голова. И снова помог случай: тот самый капризный заказчик настоял, чтобы документы — акт о приёме работ — привёз тот самый исполнитель. Учитывая, что заказчик не просто доволен, а очень доволен, и новые заказы обещал прислать в ближайшие дни — пошли навстречу.

Так что не пришлось придумывать, куда деть корзинку так, чтобы не сводить всех с ума чарующими ароматами. В пластиковый пакет её — в машину. А на обратном пути от заказчика Владимир сделал небольшой крюк и занёс корзинку домой. Вот на кухне ей — самое место, вечером будет очень кстати.

Владимир вернулся в офис и тут же подкинули множество мелких задач. Едва выкроил время пообедать — и ни разу не успел появиться в закутке. Когда рабочий угар схлынул — а Владимир получил персональную благодарность в том числе от директора, за быструю и качественную работу — оставалось минут десять до момента, когда Агафья приходила в косынке — видимо, в уличной уже одежде.

А что если… Владимир, уже сам в уличном, вернулся ко входу в адвокатскую контору.

— Здравствуйте! — улыбнулась ему Вероника и отчётливо “стрельнула глазками”. — Ещё одно письмо?

— Да нет, я думал с Агафьей Тихоновной пересечься, — признался Владимир. Кому вообще какое дело, если подумать?

— Она сейчас у шефа, — пояснила Вероника. — Здесь подождёте? Приготовить вам кофе?

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Владимир. Кислотность окружающих стен и пола уже нестерпимо оскорбляла зрение, скрип половицы — слух, а застарелый пыльный дух — обоняние. И с чего вдруг такая забота? Нет уж, спустимся в то самое тайное место. — У выхода подожду, всего доброго.

“Вот последнюю фразу можно было точно не говорить”, подумал Владимир, возвращаясь в закуток. Да, и почему Вероника утверждала, что Агафья работает дистанционно, когда она каждый день появлялась в закутке по пять раз? Что за странная конспирация у них! А подумаем-ка мы пока над историей. Отчего вдруг мать огорчилась, что полили цветок, который нельзя поливать? Потому что дочь непослушная? Да разве это сейчас повод расстраиваться? Цветок из-за этого погиб? Вот это вариант — если цветок был редкий или чем-то очень дорог — например, память о чём-то. Любопытно, уже много версий — отлично, потренируем воображение.

— Ой, я так рада! — Агафья выбежала из-за угла, уже в косынке. — Ника говорит, вы заходили к нам?!

— Ника? — не сразу понял Владимир.

— Да, Ника Метельская, — охотно пояснила Агафья. — Не знаю, как она узнала. Говорит, жутко испугалась — чтобы к нам вот так зашёл дизайнер…

Да уж. Владимир сдержал улыбку. И представил себе: заходит он в адвокатскую контору, и с порога, грозно так, рявкает: “Ты как стоишь перед младшим дизайнером?! Ишь, распустились, Инквизиции на вас нет!” Едва не расхохотался.

— Но вы ведь по делу заходили? — Агафья подошла вплотную — впервые за всё время их общения — и Владимир осознал, что не может отвести взгляда от её глаз. — Я даже не знаю, зачем вас могли к нам направить… ой, простите! — Она отступила на шаг. — Вам же всё равно нельзя о работе говорить. Я сегодня не спешу — вы готовы историю разгадывать?

— Всегда готов! — подтвердил Владимир, и Агафья рассмеялась счастливым смехом. Ну не вяжутся её манеры с обликом стажёра-юриста. А тем паче — с сотрудником воображаемой Инквизиции. Медальон, тот самый, сейчас висел поверх кофты Агафьи, отчётливо светился и на нём теперь переливалась надпись. Точно, теперь там какая-то надпись, латинскими буквами. “Obs…” Владимир вгляделся, стараясь сделать вид, что смотрит куда-то ещё. “Obscurato nihil”. Любой дизайнер сайтов знает, что такое “Lorem ipsum”, и Владимир сразу же узнал латинский язык. Но фраза ничего не говорит. Ладно, прекращай уже таращиться на её грудь — Агафья вот-вот смутится.

— С ним всё в порядке, — заверила Агафья — проследила, куда смотрит собеседник. — Специально зашла сегодня к геометру. Готовы разгадывать? — Владимир смог поднять взгляд от её медальона и увидел, что Агафья улыбается.

— Сию ми… — и заметил странное движение там, у развилки — оттуда, из-за поворота, появлялась Агафья. Словно мираж — странное движение воздуха, он волнуется, и кажется, что там стоит призрачная человеческая фигура.

Агафья оглянулась — заметила, куда смотрит собеседник, как изменилось выражение его лица — и, вскрикнув, бросилась к Владимиру, схватила его за руку.

— Бежим! — воскликнула она — глаза широко раскрыты, губы дрожат. — Прошу вас! Бежим!

И они побежали, по изгибам и затейливым поворотам коридоров. Рука Агафьи была горячей, она тянула Владимира за собой. Тот оглянулся — призрачная фигура отстала, но, несомненно, преследует.

— Бегите к выходу! — крикнул Владимир, отпуская ладонь Агафьи, и захлопнул дверь перед носом у “призрака”. И засов опустил. Так-то. Спасибо тайной полиции за крепкие двери и стальные засовы. Чёрт, теперь все руки в липкой ржавчине, и запашок от неё тот ещё…

Дверь тут же начали неистово трясти и толкать. Какой же ты призрак, если сквозь дверь пройти не можешь? Ладно, сейчас — на вахту, а там постоим, подумаем. Если с той стороны двери что-то материальное и мыслящее, ему потребуется самое большее полминуты, чтобы добраться до вахты окольным путём. Прочь отсюда!

На вахте никого не было. Вот чёрт! Владимир спросил у вахтёра, не проходила ли сейчас тут девушка — получил утвердительный ответ. Вылетела подобно пуле, перепуганная насмерть. Даже окликнули — не случилось ли что — но куда там, уже умчалась!

К Управе ведёт всего одна дорога. И на стоянке уже почти не осталось машин — сегодня пятница, народ уже разъехался по домам. Агафьи поблизости нет — надо сесть в машину и поехать отсюда, а заодно по сторонам посматривать. И что это было такое? Призрак кого-то, кого замучили в застенках тайной полиции? Придёт же в голову такая чушь!

Владимир посидел в машине, не трогаясь с места — всё ждал, что из дверей Управы покажется тот самый мираж. Никто не показался. Ладно, уже успокоился, можно ехать. Владимир мягко тронулся и, подъезжая к повороту, поглядывал по сторонам.

Никого. А где все? Стройно и дружно свалили по домам? Пятница, конечно, и район города не очень центральный — кругом только склады да офисные здания. Владимир ехал привычной дорогой и поглядывал по сторонам.

Он заметил Агафью на автобусной остановке. То есть она не на колёсах — автобусом ездит? Следующего рейсового ей ещё полчаса ждать. Агафья забилась в дальний уголок и сидела там, прижав ладони к лицу. И кроме неё, никого.

Когда Владимир захлопнул дверцу автомобиля, Агафья отняла ладони от лица. И Владимир осознал, что видит на её лице величайшее изумление.

— Вы?! — услышал он.

* * *
— Агафья, — позвал её Владимир, подойдя поближе. — С вами всё хорошо?

— Нет, — бесцветно отозвалась Агафья — жалкая тень той жизнерадостной и смешливой девушки, которой была минут десять назад. — Скажите, где я, господин младший дизайнер?

— В городе, возле Управы, — отозвался Владимир. — Автобуса ещё долго не будет. Подвезти вас?

— У вас своё авто?! — поразилась Агафья, подняв взгляд на машину Владимира, а затем перевела взгляд на владельца машины.

— Ну да, — согласился Владимир. Что это с ней? Может, впору “Скорую” вызвать? — Подвезти?

— Подвезите, — согласилась Агафья. Она не сразу решилась сесть на пассажирское сиденье. Владимир осторожно захлопнул дверь за ней и вернулся на водительское место.

— Пристегните ремень, Агафья, — попросил он. Агафья посмотрела на него непонимающе. Владимир показал на свой ремень — потянул его и пристегнул, как положено. Агафья, отыскав свой ремень, попыталась повторить действия водителя. Получилось не сразу — руки Агафьи дрожали, никак не попадала пряжкой в гнездо.

— Отвезти вас домой? — спросил Владимир тихо. Агафья кивнула и спрятала лицо в ладонях.

— Домой, — согласилась она, и уточнила: — В общежитие. Пожалуйста! — добавила Агафья едва слышно.

4. Долгий вечер

Владимир подождал — нужен адрес — но Агафья так и сидела, прижав ладони к лицу. Владимир мягко тронул машину с места — до ближайшего перекрёстка можно доехать и так, других дорог всё равно нет.

— Агафья, где ваше общежитие? — поинтересовался Владимир. — Адрес не скажете?

— Справедливости, шестнадцать, корпус два. — Агафья медленно отняла ладони от лица и с прежним искренним изумлением смотрела, как Владимир водружает свой смартфон в гнездо рядом с приборной стойкой и несколькими движениями пальцев вызывает карту. А затем вслух повторяет адрес. “Точка назначения неизвестна”, сообщил смартфон приятным женским голосом. Впрочем, Агафья вздрогнула, услышав голос — похоже, не всем он приятен. Владимир лёгким касанием отключил голосовой интерфейс. Вот зараза, уже зелёный! Ладно. Владимир доехал до ближайшего места, где можно вырулить на обочину, и поискал адрес повторно.

— Не могу найти такой адрес, — признался Владимир. — Но вы ведь помните дорогу до общежития?

Агафья покивала.

— Тогда командуйте.

— Развернитесь и поверните налево, — едва слышно вымолвила Агафья с виноватым видом. Ну да, Владимир по привычке проехал перекрёсток прямо — в сторону своего дома.

— Не переживайте, — посоветовал Владимир и улыбнулся Агафье. — Я никуда не опаздываю.

— Прямо, — с отсутствующим видом добавила Агафья, когда они повернули налево. — На следующем перекрёстке направо. Теперь прямо, на втором перекрёстке налево.

— Теперь куда? — Владимир посмотрел на табличку на ближайшем здании. Улица Прохорова. Прямо скажем, общежитие у Агафьи у чёрта на рогах.

— Я не понимаю! — прошептала Агафья. — Это не та улица! — Вид у неё такой — вот-вот разрыдается. Но удержалась. Снова спрятала лицо в ладонях, минуты на две. — Пожалуйста, отвезите меня в Управу! — попросила Агата, взяв Владимира за руку. Ладони её уже не дрожали.

— Сделаем! — уверенно кивнул Владимир, стараясь не менять выражения лица. Понять бы, что происходит. — Отпустите мою руку, хорошо? Сейчас мы вернёмся.

* * *
В Управе Агафья замерла как вкопанная перед турникетом, сжала в ладони свой медальон — и ничего не случилось. Владимир, с тревогой наблюдавший, как удивление в глазах Агафьи переходит в ужас, приложил свой пропуск к сенсору и указал рукой — проходите. Сразу за турникетом Агафья схватила Владимира за руку — сдавила так, что стало больно — и указала направление.

Они шли и шли, поворачивали из коридора в коридор (Агафья поглядывала по сторонам, и всякий раз вздрагивала и опускала взгляд под ноги). Дошли до входа в царство адвокатов — дверь заперта, никого и ничего. Агафья вновь сжала свой медальон в ладони — и ничего не случилось.

— Не понимаю! — прошептала она. — Где я?! Где мы?

— Мы в Управе, у входа в ваш отдел, — предположил Владимир. Агафья отрицательно помотала головой.

— Нет, нет, это неправильно, такого не может быть!

Да она сейчас в обморок упадёт! Владимир подхватил её подмышки и легонько встряхнул. Помогло — на лице Агафьи появилось осмысленное выражение.

— Давайте вернёмся в тот закуток, — указал Владимир направление. — Я с вами, если хоть кого-нибудь увидим — просто уйдём.

Агата молча покивала и вновь вцепилась в его ладонь.

В закутке никого не оказалось. Агафья некоторое время тащила Владимира за руку то туда, то сюда — в конце концов отпустила и уселась в уголке — возле места, где они обычно разговаривали — и вновь спрятала лицо в ладони.

— Агафья, — позвал Владимир. Никакой реакции. — Агафья Тихоновна! — Ровно то же самое. — Стажёр второго ранга Камышова! — Его словно не слышат.

— Ганя? — понизил голос Владимир. Помогло. Агафья вздрогнула и отняла ладони, удивлённо воззрилась на Владимира. — Извините, не стоило так обращаться.

— Нет, я разрешаю, обращайтесь, — слабо улыбнулась Агафья.

— Ганя, не сидите здесь. Вам нужно успокоиться и прийти в себя. К кому ещё я могу отвезти вас? Подруги?

— Они все в том же общежитии, — равнодушно отозвалась Агафья.

— У вас есть парень? Друг?

Агафья явно хотела что-то сказать, но осеклась и промолчала. Отрицательно помотала головой.

— Родители, родственники?

— Они далеко, очень далеко, — возразила Агафья и печально улыбнулась. — Мне они рады не будут.

— У меня есть свободная комната, — отважился Владимир. — Никто вас там не обидит. Отдохнёте, придёте в себя — если хотите, вместе подумаем, что делать дальше.

Агафья медленно поднялась на ноги.

— Я вас не очень стесню, господин младший дизайнер? — и вновь её взгляд и тон серьёзные. Похоже, сумела прийти в себя.

— Ничуть, — заверил Владимир. — Вам нужно тепло, тишина и спокойствие. У меня всё это есть. Поедем?

— Поедем! — согласилась Агафья. — Простите меня, пожалуйста, у вас столько хлопот из-за меня!

“Это приятные хлопоты”, чуть не брякнул в ответ Владимир. Сдержался и просто улыбнулся.

— Не беспокойтесь, Агафья, — добавил он на словах.

— Ганя, — поправила его Агафья, понизив голос. — Пусть будет “Ганя”.

— Идёмте, Ганя, — согласился Владимир. — Уже вечереет.

* * *
Агафья шла как заведённая, едва они с Владимиром вышли со стоянки. Оттуда до подъезда, где Владимир снимает квартиру, минут пять ходьбы.

Агафья прятала взгляд, крепко держала Владимира за руку и ни на что не обращала внимания. Просто шагала, держа на лице равнодушное выражение.

У перекрёстка Владимир заметил тёзку и одноклассника — Владимира Дубова, в школе его звали “Дубом”. В полицейские пошёл и, похоже, доволен карьерой — им с Владимиром обоим по двадцать шесть, а Дуб уже в звании лейтенанта. Далеко пойдёт!

— О, какие люди и без конвоя! — помахал Дуб рукой. Его напарник, чуть в стороне, с кем-то беседовал по рации. — Здорово! Что это за красавица с тобой?

— Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований Инквизиции, господин стражник! — звонко и уверенно отозвалась Агафья, посмотрев Дубу в глаза. Владимир мысленно застонал. Только не это…

— Пьяная, что ли?! — удивился Дуб, во мгновение ока превратившись в грозного и бдительного стража порядка. — Ваши документы!

Агафья отпустила ладонь Владимира, и добыла из кармана кофты паспорт в кожаной обложке. Глаза её округлились — она едва не бросила паспорт прочь. Видно было, что не понимает, что такое держит в руках. Дуб принял документ, сверил фотографию с оригиналом и принялся листать страницы паспорта.

Тут его окликнул напарник. Дуб жестом приказал Владимиру и Агафье стоять и не двигаться, и повернулся к коллеге.

Владимир схватил Агафью за плечи и снова легонько тряхнул.

— Ганя, слушайте внимательно! — посмотрел он в её глаза, перешёл на громкий шёпот. — Вы — актриса. Мы из театра, где у вас была репетиция. То, что вы сказали ему — из вашей роли. Вы поняли? И обращайтесь к нему “господин лейтенант”.

Удивительно, но она кивнула с совершенно осмысленным выражением лица.

— Камышова Агафья Тихоновна… — прочёл Дуб вторую страницу, повернувшись к ним лицом.

— Я актриса… — улыбнулась ему Агафья и… рассмеялась. — Извините, господин лейтенант, это из моей роли.

— Дыхните-ка, — предложил сбитый с толку Дуб. Покачал головой и… широко улыбнулся.

— Во даёт! Возьмите, — протянул он документ. — Извини, если что! — хлопнул он Владимира по плечу. — Жесть! Только с другими так не говорите, не поймут. Мы тут все на ушах сегодня, шуток не понимаем.

— Понял, отстал, — согласился Владимир, приняв паспорт и повлёк Агафью за собой. — Приятных выходных!

Они вошли в подъезд, и Владимир ощутил, что руки Агафьи дрожат. Посмотрел ей в лицо — зубы стиснуты и губы дрожат.

— Простите, — с трудом проговорила Агафья. — Но я сказала ему неправду. Так нельзя.

— Так нельзя, — согласился Владимир. — Но если бы вы настаивали на правде, у нас с вами сейчас были бы большие неприятности.

Агафья глубоко вдохнула и поморгала.

— Я поняла! — улыбнулась она. — Вы снова правы. Идёмте?

Они поднялись на этаж, и Владимир физически ощутил, что на Агафью накатывает чёрный, непроглядный ужас, что она стискивает ему ладонь и только огромным напряжением воли сдерживает вопль. Святые угодники, сейчас-то что случилось?

Он проследил за взглядом Агафьи. Всего-то кошка — естественно, по имени Машка. Живёт у пенсионерки Авдотьи Петровой, на втором этаже. Авдотья Филипповна частенько ездит к себе на огород, а Машка, если вовремя не возвращалась, ждала хозяйку в подъезде. Никто кошку не обижал, наоборот — при удобном случае пускали в дом. И Машка сейчас шла к людям, держа хвост трубой и громко мурлыча. Так что, Агафья ещё и кошек боится?!

— Агафья, она вас не тронет. Не шевелитесь! — велел Владимир. Агафья уткнулась лицом в его плечо и замерла. — Машка, брысь! Брысь, я сказал!

Машка обиделась. Мяукнула, посмотрев на человека непонимающе, развернулась, дёрнула хвостом и вернулась на свой коврик. И села там умываться, спиной к людям. Знать вас не знаю!

— Идёмте, — позвал Владимир, осторожно потянув Агафью за ладонь. — Она ушла, она вас не тронет.

Последним препятствием оказался дверной проём. Владимир отпустил ладонь Агафьи, чтобы открыть дверь, жестом предложил девушке войти. Но она стояла, словно ничего не слышала и не видела. Владимир мысленно вздохнул, шагнул за порог сам, включил свет в прихожей и повернулся к Агафье лицом.

— Агафья? — протянул он руку. — Ганя? Идёмте. Заходите, я разрешаю. Вам ничто тут не грозит.

Агафья молча приняла руку и шагнула внутрь. Едва дверь захлопнулась за её спиной, Агафья отшатнулась, уселась на корточки, прижавшись спиной к двери, и затихла, спрятав лицо в ладонях.

— Со мной всё хорошо, господин младший дизайнер, — сообщила она глухо. — Прошу, не беспокойтесь.

— Можно попросить вас звать меня Владимиром? Хотя бы здесь.

— Можно, — согласилась Агафья и отняла ладони. — Просите, — добавила она и, фыркнув, рассмеялась. И сразу же поднялась на ноги — похоже, успела взять себя в руки.

— Извините меня, Владимир! — посмотрела она в глаза хозяину квартиры. — Не думала, что вы такой храбрый! Вы один здесь, я вам не мешаю?

— Я один, — заверил Владимир. — Не мешаете. Идёмте — я покажу, где можно умыться. А разуться…

Он не договорил. Агафья всего лишь сделала два шага — но оба её ботинка просто остались стоять, где и стояли. Во даёт! И показалось, что Агафья теперь в тапках — хотя ещё не успел предложить ей. Владимиру даже глаза протереть захотелось. У неё что, ноги были в тапках внутри ботинок?!

— Идёмте, — поманил её Владимир в ванную. И показал там всё. А сам направился на кухню — у него самого аппетит от всех этих приключений разыгрался не на шутку.

* * *
— Вы собираетесь всё это съесть?! — поразилась Агафья, когда, пять минут спустя, вошла на кухню.

На столе стояли: булочки с корицей; нарезанная ломтями ветчина; банка красной икры — по пятницам можно себя побаловать; покупной, уже нарезанный винегрет; три яблока в вазе и несколько ломтей чёрного хлеба. Да, и маслёнка со сливочным маслом.

— Всё, что нашёл съедобного, — пояснил Владимир, улыбнувшись. — Я не знал, что вы станете есть. Вы пьёте чай?

Агафья кивнула и присела на соседний с хозяином стул.

— Не стесняйтесь, — предложил Владимир. — Вы должны быть жутко голодны. Я-то уж точно. А я пока чай приготовлю.

Когда он поставил на стол заварник и пару чашек, Агафья успела сделать несколько бутербродов — с икрой и ветчиной. Сама не прикасалась — ждала хозяина. А стоило тому начать, перестала стесняться — как и было приказано. Ела очень культурно, не торопясь, хотя видно было, насколько голодна.

— Это всё не последнее, — пояснил Владимир, указав на холодильник. — Ешьте, сколько нужно.

Когда дошло до чая, Владимир принёс ту самую корзинку. Празднично запахло на всю кухню — хотя и до того запахи были сплошь приятные и вкусные. Агафья улыбнулась, когда Владимир снял салфетку с корзинки.

— Это всё вам, — пояснила Агафья. — Так принято. Вам правда понравилось?

— Очень! — заверил Владимир. Агафья, неожиданно для себя, зевнула — едва успела прикрыть рот. Тут же смутилась и виновато посмотрела на Владимира.

— Я сейчас постелю вам, — согласился Владимир. — Это быстро. — И покинул кухню. Вернулся минут через пять и поманил Агафью за собой, в кабинет, она же гостиная. На тамошнем диване всё уже готово. — Отдыхайте. Если что — я в соседней комнате.

Агафья кивком поблагодарила и прикрыла дверь. Оставила небольшую щёлку — зачем, интересно? Ладно, ей виднее. Владимир постелил себе как всегда — в спальне, она же кабинет номер два — и, присев там на краешек кровати, принялся ждать. Пусть Агафья умоется, и всё такое — а то хочется сходить в душ, а Владимир там может застрять надолго.

Время шло, но характерных звуков не слышно. Что-то случилось? Так устала, особенно после ужина, что просто свалилась? Владимир осторожно подошёл к двери гостиной и тихонько постучал. Ни звука в ответ.

* * *
— Ганя, что с вами? — встревожился Владимир, увидев, что Агафья сидит на краешке разложенной постели, сжавшись в комочек.

— Мне неуютно здесь, — подняла она голову. — Простите, Владимир! Можно, я посижу до утра на кухне?

— Есть другая идея, — предложил Владимир и поманил Агафью за собой. Там, уже у себя в спальне, наблюдал, что Агафья оглядывается, закрывает глаза и вздыхает. И улыбается.

— Здесь лучше? — уточнил Владимир. Агафья кивнула. — Отлично, буквально пара минут… — Он свернул свою постель, удалился с ней и через пару минут постелил на своём диване то, что приготовил для Агафьи. — Всё, раздевайтесь и отдыхайте, не буду вам мешать.

— Гос… — Агафья осеклась. — Владимир, у вас не найдётся листа бумаги и пера?

— Конечно. — Владимир прогулялся до стоящего на тумбочке у стола принтера и взял лист из лотка. Взял из ящика стола авторучку и положил оба предмета на стол. Агафья кивнула.

— Если можно, стакан воды, — попросила она, посмотрев в глаза Владимира. Тот скрыл улыбку — вежливая просьба уйти и не смотреть, что она там будет писать. Он налил воды, но не стал входить — подождал за дверью, пока не прекратился звук ручки о бумагу. Затем постучал и вошёл, дождавшись ответа.

— Спасибо! — Агафья выпила половину стакана и поставила его на стол. Подошла к столу и перевернула исписанный лист — а сверху положила ручку. Отошла к дивану и замерла там, глядя на Владимира. На лице её ничего не отражалось.

— Ганя? — Владимир шагнул к ней. — Если что-то нужно, только…

Она бросилась к нему и торопливо, неумело поцеловала — клюнула в губы сухими, горячими губами. И тут же отпустила, шагнула назад, к дивану, и принялась расстёгивать блузку, пуговицу за пуговицей — не отводя взгляда от лица Владимира.

У Владимира закружилась голова, не сразу пришёл в себя. А когда пришёл, то понял, что она делает.

— Ганя, постойте. Да погодите вы! — Он шагнул к ней и Агафья замерла, вопросительно глядя ему в глаза. — Послушайте, так нельзя. Вы же сами не хотите!

— Нет, но вы хотите, — отозвалась Агафья спокойно.

Владимир уже собирался ответить “и не думал даже”, когда дошло — нет, думал, чего уж греха таить. И расхотелось говорить ей неправду. Пусть даже правда неприятна на слух.

— Даже если так, это всё равно неправильно. Сядьте! — попросил он, и Агафья повиновалась — присела на краешек постели. Владимир присел перед ней на корточки. — Вы устали, вы испуганы, вам нужно отдохнуть. Всё остальное неважно. Давайте так — просто ложитесь спать, обо всём поговорим завтра.

Агафья кивнула и смутилась. Но почти сразу же вернула самообладание.

— А можно пару вопросов о вашей истории? — спросил Владимир, неожиданно для самого себя. Помогло: Агафья вздрогнула и посмотрела на него с удивлением: — Что?!

— Вашу историю. Про цветок.

Агафья рассмеялась, видно было — хочет махнуть рукой, “да ну вас!” А затем молча кивнула.

— Тот цветок — он очень редкий?

— Да.

— И матери его было очень жаль?

— Да.

— Он завял, заболел, когда дочь полила его?

— Неважно.

— А дочь…

— Неважно, — повторила Агафья, улыбаясь, и взяла его за руки, мягко потянула на себя. — Это всё сейчас неважно. Спасибо, Владимир! — шепнула она, глядя ему в глаза; от тепла её рук и запаха кожи вновь начала кружиться голова. — Поговорим завтра, да? — Она не сразу отпустила его ладони. Да и он не очень торопился освобождать их.

— Добрых снов, Ганя! — оглянулся Владимир и шагнул за порог. За его спиной закрыли дверь — мягко, но плотно.

Владимир вернулся в гостиную и буквально на минутку присел на краешек кровати — дождаться, когда можно будет пойти в душ…

5. Молитва

Владимир открыл глаза. Отлично! Так и спит, одетый, прямо на покрывале. Ах да, просто присел подождать, когда Агафья посетит “удобства”. Что ж, завтра — сегодня уже — выходной, можно не париться. Владимир поднялся и прошёл в ванную. Отметил, что гостевая зубная щётка стоит немного не так — да и прочее чуть сдвинуто. Улыбнулся — Агафья пришла в себя достаточно, чтобы умыться перед сном.

Отмокая под душем, Владимир думал о событиях минувшего долгого вечера. Призрак — или что это было — был способен стучать по двери. Ну или за дверью был кто-то ещё, самый обычный человек. Но чем был призрак? Владимир успел посмотреть много фильмов и сыграть в большое количество компьютерных игр. Тот зыбкий силуэт больше всего походит на активный камуфляж, “плащ-невидимку”, если такое существует в реальности. И кому могло прийти в голову бродить в такой защите по минус первому этажу Управы?

Агафья отчего-то боится кошек и назвала полицейского стражником. И продолжает представляться сотрудником некой Инквизиции. Если это игра, она затянулась. Что тогда? Считать Агафью не вполне вменяемой?

Владимир переоблачился в халат, вышел и ванны и понял, что сна ни в одном глазу. Огляделся и протёр глаза — ботинки, в которых пришла Агафья, вроде бы светятся в полумраке прихожей. Едва заметно, но светятся!

Владимир погасил все источники света, включая ночник в прихожей — дежурное освещение, чтобы ночью не промахнуться и ни обо что не стукнуться. Точно, светятся. Как гнилушки: чтобы заметить, нужно смотреть не на сами ботинки, а чуть в сторону. Интересно!

Владимир сходил в гостиную за смартфоном и сделал снимки ботинок. Странная торговая марка, “Ultimum”, раньше такой не видел. И чистые какие! Словно только что с витрины. Обувь точно не мыли вчера, но она должна быть хотя бы в уличной пыли! А её нет. Владимир приподнял ботинки, по одному, посмотрел на подошвы, на швы, на все части — идеально чисто: ни грязи, ни пыли. И под самими ботинками пол чист — вокруг лежит пыль и мелкий сор, куда деваться, а под ботинками пол просто сверкает чистотой!

Владимир вернул ботинки на место. Ни в каком месте не модные — зато должны быть удобные: видно, что стелька непростая — хотя бы по рельефу. Похоже, ногу хорошо фиксируют, и ходить, видимо, удобно. И крепление непривычное — вроде бы шнурки, но плотно прижатые к коже — материалу — ботинок. Владимир осторожно потянул на себя шнурок — легко подаётся. Отпустил — и шнурок тут же соскользнул назад и встал на место. Однако! И запах — вернее, полное его отсутствие. За своей обувью Владимир следит, и там с запахами всё в порядке, но тут вообще ничего. Сильно! Надо запомнить марку — поинтересоваться.

Чёрная куртка Агафьи и её косынка висят на плечиках, на вешалке. Материал тоже интересный на вид — и тоже подозрительно чистый. А косынка ровная, гладкая, словно выглаженная. А это как возможно? Владимир осторожно провёл тыльной стороной ладони по рукаву куртки Агафьи. Гладкая, приятная поверхность. Ни волоска не ощущается, ни неровности. А на вид — вязаная. И тоже — никакого запаха. От слова “совсем”.

Ладно, пора прекращать принюхиваться к её вещам — если сейчас застукает, ситуация будет — глупее некуда. Владимир вздохнул и вернулся в гостиную. А что делает его мобильный на столе?

Постойте, но его мобильный у Владимира в ладони! Выходит, Агафья свой оставила. Ладно, поставим его на зарядку. Владимир взял её смартфон и удивился: тонкий, но прочный; идеально ровный и гладкий — и тоже: ни пылинки, ни царапинки. И никакого разъёма для зарядки! Владимир осторожно повертел аппарат в руках и едва не выронил — экран его осветился. На фоне сложного геометрического рисунка — уложенные в несколько рядов сферы, вид сверху — красовалось несколько надписей, одна под другой.

Собственность Агафьи Камышовой, департамент внутренних расследований Инквизиции.

Несанкционированный доступ запрещён.

Если вы нашли этот аппарат, обратитесь в службу безопасности Инквизиции по адресу: Евразия, Россия, Сибирь, Новониколаевск, проспект Свершений, 11 — либо отправьте по указанному адресу курьерской почтой.

Владимир как стоял, так и сел — хорошо, что стул был неподалёку.

* * *
Надпись возникала, если достаточно долго касаться пальцем экрана — зеркальной поверхности. Вообще телефон безликий — ни торговой марки, ни производителя, ничего. Не видно, где у него камера, если она есть — где вставляется карта памяти или SIM-карта. Ровный, гладкий корпус без малейших дефектов либо отверстий. С ума сойти!

И адрес выглядит в высшей степени странно. Что выходит — если Агафья играет в эту свою Инквизицию, то и телефон тоже специально такой нашла, и грозные надписи добавила? Стойте-ка… Вот тут Владимир касался аппарата пальцами. А поверхность чистая! Ну-ка… Владимир прикоснулся к нижней части корпуса подушечкой указательного пальца, и положил телефон на стол. Выждал минуту и посмотрел — ну так и есть, чистая поверхность.

Откуда у неё всё это? И надпись на её медальоне — “Obscurato nihil”. Первое слово смутно знакомо — многие школьники слышали про камеру-обскуру, предка фотоаппаратов. Жаль, что основной рабочий компьютер там, в спальне, где сейчас Агафья. Но есть ноутбук, походный инструмент. И он почти всегда тут, в гостиной — вот и пригодится.

Владимир включил настольную лампу и осторожно положил под неё телефон Агафьи. Экран его немедленно осветился. Помимо прежних надписей в правом верхнем углу появилось изображение пальчиковой батарейки и надпись “Идёт зарядка”. Позвольте, каким образом? Он что, свет лампы в энергию преобразовывает? Владимир выключил и настольную лампу, и верхний свет — режим зарядки никуда не делся. Но вот стоило отодвинуть телефон дальше, чем на метр от ближайшего провода электропроводки, и режим зарядки отключался.

То есть эта штука берёт энергию непосредственно из провода, на расстоянии, безо всяких разъёмов и кабелей. Очень мило. Ладно, пусть заряжается.

Обувь и одежда Агафьи “не как у людей” — странная, а уж про телефон и говорить нечего. А ещё у неё есть медальон, который Владимир каким-то образом “починил”, просто взяв его в руку. Покачав головой, Владимир включил ноутбук и дождался окончания загрузки. Поищем подробности.

Перевести надпись на медальоне оказалось самой простой задачей: “ничего не скрывай”, или “пусть ничего не скрывает”, как-то так. Любопытно, любопытно… А про обувь такую, и про телефон и вовсе нет намёков — Владимир сделал снимки и того, и другого. Пусто, ноль совпадений. Интернет, который знает всё, о подобном не слышал. Откуда тогда Агафья? И почему там, на остановке, она спросила “где я”? И почему не было нужной улицы, а к полицейскому она обратилась “господин стражник”?

Вопросы, вопросы… Владимир понял, что мозг вот-вот задымится, и пошёл охлаждать его подручными средствами — поставил чайник.

Небо на востоке постепенно светлело. Знать бы, чем помочь Агафье. Она явно не ориентируется в том, что происходит вокруг — не узнала город. А в автомобиле не сразу смогла пристегнуться — вряд ли притворялась, ей не до того было. “Не буду спрашивать напрямую”, подумал Владимир. Тоньше надо, осторожнее.

Он едва успел налить воды в заварник, как услышал шаги. И запоздало понял, что так и ходит в халате — не самый приличный вид одежды. Оглянулся — точно, она. Агафья, уже одетая и довольно улыбающаяся. Но откуда она взяла серую кофту? Ведь была чёрная!

— Доброе утро! — приветствовала его Агафья. — Плохо спали, Владимир?

— Днём отосплюсь, — махнул рукой Владимир. — Доброе утро. Хорошо выглядите, Ганя. Вы всегда так рано встаёте?

— На новом месте раньше обычного, — согласилась Агафья. — Вам помочь? Я видела в леднике молоко и яйца — хотите, омлет сделаю?

Странно она назвала холодильник. И когда успела заметить молоко и яйца? Вроде только один взгляд вчера бросила. Если не предположить, что ночью прокралась на кухню и изучила содержимое.

— Сделайте, — согласился Владимир. — Я пока одену что-нибудь поприличнее. Просто из любопытства — что ещё у меня в холодильнике?

Агафья улыбнулась и… перечислила. Двадцать один пункт, получите и распишитесь. Владимир чуть снова не сел там же, где стоял.

— Сливочное масло уже не очень свежее, — добавила Агафья. — То, которое на верхней полке, в дальнем углу. Можно приступать?

— Да, конечно, — согласился Владимир и освободил кухню от своего присутствия. А когда прибрался в гостиной — убрал постельное бельё в шкаф — то вспомнил про телефон Агафьи. На нём уже не горела индикация зарядки. Чёрт, вообще-то в гостиной далеко до порядка — и как вчера не заметил, прежде чем приглашать туда Агафью? А календарь над диваном, с иллюстрацией Багрового Ока из “Властелина Колец” так и вовсе лютый трэш. Владимир снял календарь и убрал его в тот же шкаф. Затем убрал остальной беспорядок, в первом приближении. Оглянулся — вроде стало цивильнее, не такой страх и ужас, как пять минут назад.

В дверной косяк постучали.

— У меня всё готово! — позвала Агафья.

— Ваш телефон, — протянул Владимир её собственность, войдя на кухню. — Вы его в гостиной оставили.

— Ой, а я уже испугалась, что потеряла! — обрадовалась Агафья. — Вы его зарядили! Спасибо!

Едой пахло не просто вкусно — умопомрачительно вкусно. Вроде бы омлет и омлет, одно из самых простых блюд — а такого Владимир ещё не ел. Словно в дорогой ресторан зашёл!

— Потрясающе, — признал Владимир, когда с завтраком закончили. — У меня такого не получалось никогда. Научите?

— Если захотите, — согласилась Агафья. — У вас дома так спокойно… Вы простите меня за вчерашнее, я никогда ещё так не пугалась, даже на испытаниях!

Так. Пока не будем уточнять, что за испытания приняты там у них, в Инквизиции.

— Не извиняйтесь. Вы не сделали ничего недостойного. — Владимир не сразу нашёлся, что сказать. — Если знаете, чем могу помочь — скажите.

— Я сама должна справиться, — возразила Агафья. — Вы и так очень помогли. — Она посмотрела ему в глаза, затем глянула в окно. — Солнце восходит, — заметила Агафья, поднимаясь на ноги. — Пора.

Пора? Что именно пора? Агафья кивнула ему и направилась в спальню — Владимир пошёл следом. Заметил, что Агафья успела собрать постельное бельё — всё лежит аккуратной стопкой. Агафья оглянулась — видимо, убедиться, что Владимир тоже здесь — улыбнулась ему и… опустилась на колено, глядя в сторону восходящего Солнца.

Затем сложила руки на груди, крест-накрест, и прикрыла глаза.

— Obscuro nihil, — услышал поражённый Владимир. — Aperta claraque sum, janua clavisque sum, in lucem cum veritate sum

Что-то происходило с органами чувств — в уши словно воткнули по охапке ваты, в глазах всё стало двоиться, да и ноги плохо держали. Владимир нетвёрдым шагом направился к ближайшему стулу — который у монитора. Неловко сел, едва не упав, и осознал, что видит теперь узор из светящихся и вращающихся спиралей, кругов, других контуров — на стенах и потолке. И ещё показалось, что очертания преклонившей колено Агафьи светятся.

Неясно, как долго он просидел — слабость прошла внезапно, нахлынули энергия и бодрость, и слух словно включили — Владимир услышал заключительные слова Агафьи: — Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna, esto perpetua.

Агафья склонилась, коснувшись лбом пола. Замерла так на пару секунд. Владимир поднялся на ноги, ощущая всё ту же бодрость и ясность духа. И непонятную, неведомо откуда явившуюся беспричинную радость. Агафья выпрямилась, поднялась на ноги и поклонилась Солнцу. Затем обернулась — на лице её сияла радость — и, бросившись к Владимиру, взяла его за руки.

— Я всё поняла! — не отводила она взгляда от его глаз. — Спасибо вам! Отвезите меня в Управу, хорошо?

— Хорошо, Ганя. — Голос не сразу повиновался. — С удовольствием.

На стенах уже не было видно ни спиралей, ни чего-то ещё. По правде говоря, комната теперь выглядела обыденной и немного скучной.

И снова Владимир не заметил, каким именно образом она обулась. Вроде просто шагнула в сторону ботинок — и вот уже они на её ногах.

* * *
Агафья уже не выглядела потерянной — жестом попросила Владимира впустить её через турникет. Затем они добрались до того самого закутка — и там Агафья отпустила его руку и прикрыла ладонями глаза.

— Нет, не беспокойтесь, — пояснила она. — Просто мне нужна минутка.

Минутка продлилась секунд десять. Агафья внезапно сорвалась с места и умчалась — туда, куда обычно уходила, в сторону выхода к адвокатской конторе. И почти сразу же вернулась.

— Спасибо вам! — взяла она Владимира за руки. И снова серьёзный-серьёзный вид.

— За что, Ганя?

— За то, что помогли пройти испытание! Я обязательно приду, как мы уговорились. Буду приходить. Вы ведь придёте?

— Обязательно, — пообещал Владимир, который переставал понимать, что происходит.

— Спасибо! — Она вновь поцеловала его — на этот раз почти по-настоящему — и умчалась за поворот. Владимир, долей секунды спустя, бросился следом. Успел увидеть, пока Агафья закрывала за собой дверь, часть коридора — и людей, которые шли по нему, в обе стороны. Что за… ведь сегодня выходной! Владимир бросился к двери и открыл её.

Пусто. Нет людей, нет Агафьи. И коридор выглядит как-то по-другому. Что происходит?!

Владимир постоял, закрывая и открывая дверь — увы, коридор оставался пустым и скучным. Затем Владимир прогулялся до адвокатской конторы. Странно, но дверь приоткрыта — и слышен голос Вероники. Есть ощущение, что Агафьи там нет и не было. Очень сильное ощущение.

Ладно, поехали домой. Владимир минут пять сидел, не осмеливаясь тронуться с места — руки отчётливо дрожали, долго не проходила дрожь. А когда добрался, то понял, что больше всего сейчас недостаёт Агафьи. Всё вокруг стало скучным и унылым. А ведь солнце на дворе, лето, какая может быть скука?

Владимир вернулся на кухню — посуду нужно вымыть, заодно и от мыслей отвлечься. И с удивлением увидел, что посуда вся вымыта. Стоп, когда Агафья успела?! Сам он точно этого не делал. Или всё же делал?

…Постоял в том самом месте, где Агафья молилась — несомненно, то была молитва. Показалось, что слышит её голос и непонятную латынь. Оглянулся и увидел тот самый лист бумаги, ручка так и лежала поверх. Владимир улыбнулся и сел за стол. Взял лист и перевернул его. И оторопел.

“Я, Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований отделения Инквизиции в Новониколаевске, сим заверяю, что всё, что происходило со мной во владениях младшего дизайнера Владимира Кременя, происходило по моей собственной доброй воле, безо всякого принуждения или иного насилия.”

Дата. Подпись. И странный чёрный квадрат рядом — зачем он, и вовсе неясно.

Вот оно что. Владимиру стало сильно не по себе. “Нет, но вы хотите”, сказала она. А бумага, выходит, чтобы у Владимира не было неприятностей, что бы ни случилось с Агафьей у него дома.

— Провались всё пропадом! — Владимир поднялся, чувствуя накативший гнев, и, схватив лист, порвал его пополам — и ещё раз пополам. Бросил обрывки на стол и уселся вновь, тяжело дыша.

Обрывки сдвинулись с места. Поползли, шурша, друг по дружке (Владимир вскочил со стула — чуть не полетел кубарем) и соединились в целый лист. И он уже не шевелился. Владимир не сразу осмелился подойти и потрогать лист — вначале авторучкой. Лист как лист, ничего особенного. Как новенький! И гнев схлынул — а изумление и неведомо откуда пришедший восторг остались.

— Спасибо, Ганя! — Отчего-то казалось, что Агафья услышит. — Я рад, что это не пригодилось.

6. Агата

Агафья никогда так не радовалась уютным стенам родной Инквизиции. Для обывателей суббота — выходной, но государственные службы никогда не отдыхают. Особенно такие важные, как Инквизиция. Пусть даже у самой Агафьи суббота — выходной, никто не удивится, застав её на работе. А потребуется выходной вне расписания — достаточно просто позвонить на вахту. Государство всегда идёт навстречу служащим, если те прилежно исполняют обязанности. А Агафья очень прилежная.

Агафья шла, и на душе было солнечно как никогда. И Владимир теперь не шёл из головы. Странный он, как все дизайнеры — но таким храбрым оказался! И добрым, в подлинном смысле. А такие странные слухи о нём тут ходят. Агафья помотала головой, выгоняя прочь нечестивые мысли. Слухи — для обыденных, низких людей. Государственному служащему не пристало опираться на слухи.

И утренняя молитва… давно уже Агафья не испытывала такого прилива сил и радости. Как тогда, в самый первый раз. Потом даже молитвы становятся обыденными, рутинными, словно омовение по утрам и вечерам. Это было испытание, теперь понятно. И Владимир там был не случайно — наверное, это и для него было испытание…

Она почувствовала, проходя мимо ниши информатория — на его панели всегда самые важные объявления. Агафья улыбнулась, шагнула в нишу, опустилась на колено и скрестила руки на груди.

— Доброго дня, Ваше Преподобие!

Он появился словно из ниоткуда. Конечно же, он просто стоял здесь, прикрытый дымкой — и ещё неделю назад Агафья, вероятно, прошла бы мимо, не заметив. Но вчерашняя встряска…

— Мы не на церемонии, дочь моя, можно без формальностей, — улыбнулся мэтр Агапит Зервас. Седовласый, рослый, властный взгляд, прямой нос и тонкие губы… Подчиняться получалось рефлекторно. Именно он когда-то выкупил Агафью у её родителей, именно из его рук она взяла когда-то первое в своей жизни ванильное мороженое…

— Слушаюсь, мэтр! — улыбнулась Агафья и посмотрела ему в глаза, поднимаясь на ноги. Мэтр сейчас в обычном деловом костюме. Агапит Зервас жестом указал — идёмте, и Агафья пошла вместе с ним по коридору.

— Итак, кто он? — поинтересовался мэтр.

— Владимир Кремень, младший дизайнер департамента технической поддержки, — отозвалась Агафья тотчас.

— Трудолюбивый, амбициозный, на хорошем счету у руководства, — заметил мэтр. — У него большое будущее. У вас обоих, Агафья.

Агафья поняла, что в горле пересохло. Она остановилась — против этикета, мелкое, но нарушение — и заметила, что и мэтр остановился, улыбаясь.

— Вы одобряете, мэтр? — спросила Агафья, глядя в лицо ему, но не в глаза.

— Одобряю, — признал мэтр и прикоснулся ладонью к голове Агафьи. — Ему нужны ваши интуиция и терпение, вам помогут его настойчивость и уверенность. Вы хорошо проявили себя на испытании — вы оба. Завтра в восемь тридцать утра жду вас с отчётом. Нет, не беспокойтесь. Устный отчёт, в свободной форме. А сегодня отдыхайте. Вы заслужили.

— Благодарю вас, мэтр! — поклонилась Агафья. Аудиенция окончена. — Fiat lux aeterna!

— Fiat veritas aeterna, — отозвался мэтр.

— Esto perpetua, — произнесли они хором, и мэтр… исчез. Он не тратит время на излишние церемонии.

Агафья с трудом заставила себя выйти из Управы чинно и спокойно, как подобает служащей её ранга. Хотелось бежать, подпрыгивая от радости.

И ещё очень не хватает Владимира. Очень-очень не хватает.

* * *
Владимир попробовал продолжить исследования. Он вновь попытался порвать лист — и записал на смартфон, как обрывки сползаются и срастаются. Не пытался уничтожить его как-то иначе, например — сжечь. Вдруг сгорит, и с концами? В итоге спрятал “заверение” в папку для документов, которую носил в сумке. Пусть там пока полежит. И вот это всем чудесам чудо — если продвинутую обувь, одежду и телефон вполне можно представить, то вот такое…

“Я должен найти её”, подумал Владимир. Она обещала приходить, но когда ещё это будет — не раньше понедельника. И куда она успела деться из коридора? Бегать — мчаться — она мастерица, но ведь там и другие люди были! Или померещилось? Нужно было записать на смартфон.

И ведь знает он её меньше недели, и общались, если не считать последних суток, всего ничего, да и о ерунде всякой — а теперь ни о ком другом и думать не хочется.

Нужно делом заняться. Как ни банально звучит, это помогает. Дежурных, ожидающих заказов полно — заодно и развеяться. А потом прокатиться в какой-нибудь ботанический сад, побродить среди природы. План есть — будем исполнять. Да, и в квартире нужно порядок навести — понятно, почему Агафье было неуютно в гостиной. Это сам Владимир присмотрелся к вечному бардаку. Можно поспорить: у Агафьи дома, в общежитии, полный порядок во всём.

* * *

В общежитии тоже было особенно уютно. Агафья навела порядок — хотя и так всё в порядке, только переодеться, а ношеное в стирку — и поняла: нет никакой возможности сидеть в четырёх стенах. Подруги, они же коллеги по отделу, давно уже в парке или на стадионе — как и все нормальные люди, ведут разнообразный, здоровый образ жизни.

“Я так не выдержу”, подумала Агафья. Она никогда не могла увидеть Владимира иначе, как в том закутке: в технический отдел просто так не войти, нужен допуск и веское основание — да и не пристало захаживать, чтобы поболтать. Работа дизайнера очень трудная и ответственная: это известные начертания и инкантации может использовать даже ребёнок, а изобретать новые — и сложно, и опасно. Она успела увидеть, сразу после той молитвы, как меркнут нанесённые на стены охранные начертания. Владимир во всём основателен: несомненно, он там давно живёт, и принял все положенные меры безопасности. “А я просто растерялась, и испугалась, как маленький ребёнок”, подумала Агафья, и снова стало стыдно. И зачем было убегать там, в Управе, от чистильщика? Ведь ни в чём не виновата! Прошёлся бы рядом, и всё. Если нет скверных мыслей, если ничего не нарушила — бояться нечего. Все это знают.

Всё, пора на стадион. Побегать, попрыгать — быть среди людей. Может, тогда удастся немного отвлечься.

Так, минутку… а где удостоверение личности? Там, когда их остановил стражник, Агафья не раздумывая предъявила его, пусть даже удостоверение превратилось во что-то странное, но где оно теперь?!

Неужели потеряла, безрукая? Только не паниковать. Владимир тогда забрал удостоверение. Если так, он и отдаст — и, несомненно, “забудет” доложить куда положено — посмотрит, что сделает сама Агафья. Но удостоверение нужно, только если остановят на улице, при выборочных проверках. А значит…

Ничего не значит. Остановят — надо сознаваться и получать положенное наказание. А если повезёт и обойдётся — впредь быть внимательнее. Всё, бегом на стадион!

* * *
К концу субботы Владимир начинал уже беспокоиться о своём психическом состоянии — успел переделать всё, что лежало в низком приоритете, на работе. Хватило ума не вносить всё сделанное в хранилище: будем выдавать постепенно, нет нужды поражать работодателя производительностью труда. Только глупый кот возьмёт и переловит всех мышей за одну ночь. Будем умным котом.

Кстати, о котах: Владимир участвовал в судьбе той самой кошки Машки: когда захворала, сам возил её в ветеринарную клинику и оплачивал лечение. Был такой импульс — и кошка уже пожилая, и хозяйка, сама немолодая, очень переживала за животное, и денег на лекарства и процедуры у хозяйки не нашлось. С тех пор Владимир, вместе с другими соседями, покупал лекарства — и кошке, и её хозяйке.

Так что сходил к бабушке Авдотье, принёс ей запасного корма для любимицы, заодно и с кошкой пообщался — помирился. И почему Агафья так испугалась её? Кошки в детстве подрали?

В конце концов Владимир взял тот самый рабочий блокнот, в котором записывал истории для Агафьи, и с обратной стороны его начал записывать всё то необычное, что связано с Агафьей. Номер первый — тот самый лист, “индульгенция”. Слово пришло на ум внезапно — где инквизиция, там и индульгенция. Ежу понятно, что ничем бы та бумага Владимиру не помогла, случись всё по самому нелепому сценарию. Но Агафья явно думает иначе.

Владимир записал, насколько смог припомнить, текст той самой молитвы. Агафья произносила её чётко и звонко, можно сказать — чеканно, но запомнилось лишь отчасти. И начало молитвы очень похоже на слова с медальона. Если это девиз Инквизиции, то всё в тему — ничего не скрывай. А то сам знаешь — есть средства развязать язык. Воображение отказывалось представлять Агафью, участвующую в средневековых допросах — раскалённые щипцы, дыба и прочие средства достижения взаимопонимания. Интересно, а чем бы пользовалась инквизиция в современности? Наркотики правды, электрошок, что-то ещё?

Нет, точно с головой не всё в порядке — это же надо до такого додуматься. Владимир помотал головой и ещё раз достал индульгенцию. И ведь никому не расскажешь — шестое чувство подсказывало, что не стоит посвящать в эту тайну кого-то ещё. Настоящим чудом разбрасываться не следует. Владимир посмотрел на лист под увеличительным стеклом и проколол его толстой иглой. Секунды через две после того, как иглу извлекли, дыра начала зарастать, и ещё через пять секунд полностью затянулась. Что за технологии такие? И главное: это ведь был обычный лист из стопки для принтера. И авторучка самая обычная. Что теперь, начать верить, что это Агафья так наколдовала?

Владимир в который раз спрятал индульгенцию в папку и направился на кухню — пора и в холодильнике порядок навести. И вообще на кухне.

* * *
Агафья проснулась в воскресенье не за час до рассвета, как уже привыкла, а за два. Вечером, вдоволь пообщавшись с подругами в клубе — помогло отвлечься от некоторых неприятных воспоминаний — Агафья раз за разом вспоминала, как она шла со стадиона, и её окликнул стражник.

Так она и поняла подлинную суть выражения “сердце ушло в пятки”. Хотя что тут такого — почти все хотя бы раз забывали дома документы (хотя со школы вбивают рефлекс всегда носить с собой). Всего-то устное предупреждение, оно даже не фиксируется. Чего было бояться? Но всё же испугалась. Но всего-то выронила резинку для волос — попросили поднять. Никогда бы не подумала, что от такого простого действия можно получить столько адреналина.

Дома перерыла все шкафы — нет удостоверения. Хотя и так понятно, у кого оно… Агафья улыбнулась и устроилась в постели с книгой. Настолько оказалась взбудораженной, что почти до одиннадцати не могла заснуть.

А в Управу явилась в половине восьмого — к вежливому недоумению вахтёра. Ничего: посидела в пустой комнате, отрепетировала устный отчёт. Главное — не пытаться ничего скрывать, всё как было пересказать. Устный отчёт — самый коварный, а заодно и самый правдивый. Наверное, поэтому мэтр их предпочитает: всё равно всё записывается, а потом переводится в текст.

* * *
Утром в воскресенье Владимир вспомнил, что паспорт Агафьи так и лежит в кармане куртки. Непорядок. Владимир вынул его и… снял фотокопии с каждой страницы. Исключительно для архивных целей. Наверняка и в паспорте Агафьи много странного.

И не ошибся: адресом места регистрации указано совсем не то, куда Агафья пыталась приехать. И что самое смешное, подлинный адрес всего в двух домах от того, в котором живёт Владимир. Вот уж совпадение! И как это прикажете понимать? Ладно, ещё одна запись в блокнот.

Владимир посмотрел на блокнот, в котором места почти не осталось, и решил навести и здесь немного порядка: отыскал в ящике стола новый блокнот и не поленился переписать туда найденные или придуманные истории — загадки для Агафьи. Но пояснения к ним переписывать не стал — и так всё помнит. Что ж, двадцать четыре истории — уже неплохо. Интересно было бы её истории услышать — помимо той, про цветок, которую так и не решили.

Владимир глянул на часы. В будние дни через час Агафья пришла бы в тот закуток. А что если…

Додумать он не успел. Бросился в прихожую, оделся и помчался на стоянку, за автомобилем. Не забыл взять с собой паспорт Агафьи.

* * *
Агафья ожидала, что её будет выслушивать не только мэтр Зервас, но и как минимум её непосредственный начальник — но выступать перед Высоким Советом, главами всех департаментов Инквизиции, она уж точно не мечтала.

Агафья оробела — секунды на две. Потом нашла в себе силы дойти до положенного возвышения, встать там на колено и дождаться, когда прикажут рассказывать. К этому моменту она полностью собралась с духом.

Доложила. Чётко и по существу, ничего не скрывая. На лицах высокого начальства Агафья отчётливо — боковым зрением — замечала самые разные эмоции. Должно быть, испытание придумал сам мэтр, он горазд на такие выдумки.

Обсуждали её отчёт, словно не замечая саму Агафью. И это тоже традиция — стой кто угодно на месте Агафьи, хоть сам мэтр, будет ровно то же. В конце концов мэтр поднялся на ноги сам, и велел подняться Агафье.

— Стажёр Камышова, — посмотрел он в её глаза. — Мне доставляет удовольствие сообщить, что решением Высокого Совета мы назначаем вас младшим оперативным работником, в том же подразделении, к работе приступаете по прохождению аттестации.

— Благодарю за доверие, Высокий Совет! — поклонилась Агафья, ещё не успев как следует удивиться. Её продвинули через две ступеньки: вначале ей положен стажёр первого ранга, потом кандидат в оперативные работники, и только потом младший оперативный работник! Ничего себе!

На этом собрание Высокого Совета закончилось. Все они, проходя мимо Агафьи, поздравляли её — и вот от этого она оробела по-настоящему. Наконец, в помещении осталась только сама Агафья и мэтр Агапит Зервас.

— Четыре года вы работали в должности стажёра второго ранга, — пояснил он, вновь предложив ей жестом — идёмте. — Работали прилежно, эффективно, ни разу не пытались намекнуть, что хотите повышения. Просто делали свою работу, и делали её на совесть. Мы ценим таких работников, Агафья. Последний год вы фактически работали оперативным работником, аттестация будет простой формальностью.

— Благодарю, мэтр! — Агафья попыталась встать на колено, но мэтр не позволил.

— Это всё ваши заслуги, Агафья. Смущаться не следует. Аттестация начинается завтра утром, место проведения — тренировочный пункт в Новгороде. Вот ваш билет, — протянул он карточку. — Полтора часа на сборы, авто будет ждать вас у общежития. Через две недели вы приступаете к вашим новым обязанностям — здесь же, в Новониколаевске.

Агафья не нашлась, что сказать. Но мэтр успел увидеть тень, скользнувшую по её лицу.

— Я знаю, о чём вы подумали. Он сейчас здесь, — понизил мэтр голос до почти заговорщического шёпота. — Пяти минут вам хватит?

— Хватит! — улыбнулась Агафья. — Спасибо, мэтр!

— Бегите, — улыбнулся тот в ответ. — Только не упадите.

Агафья засмеялась и бросилась со всех ног к заветному коридору.

* * *
Владимир и сам не знал, зачем пришёл в закуток. Но пришёл — и стоял там, в ожидании непонятно чего. Несколько раз выглядывал в ту дверь — не идёт ли? — но тщетно. Наконец, закрыл дверь и встал там, где обычно стоял сам. И как-то само собой получилось задуматься над новой историей. Пустое это всё, с чего бы Агафье приходить сюда в воскресенье? Зато это место здорово успокаивает.

Движение воздуха — дверь отворилась. И через долю секунды Агафья возникла перед ним — сияющая, радостная. И сразу же обняла Владимира. И тут же отпустила.

— Вы здесь! Как здорово! Вы как будто почувствовали, да?

Владимир кивнул, улыбаясь — а что ещё можно ответить. И тут он вспомнил. Вовремя вспомнил.

— Ганя, вот ваш… — и оторопел. Дома у себя положил в карман паспорт Агафьи, а сейчас вынул тяжёлую прямоугольную карточку, похожую на банковскую. Что за…

— Моё удостоверение! — Агафья забрала его. — Вы и его не забыли, здорово! Вы снова меня спасаете! — Она спрятала карточку в карман кофты и шагнула к Владимиру. А у того вновь начала кружиться голова, и мысли путались — близко стоит Агафья, слишком близко.

— Я уезжаю сегодня, — сообщила Агафья, взяв Владимира за руки. — Прямо сейчас, у меня всего несколько минуток. Но я вернусь! Правда, вернусь! — добавила она почти что робко. — Простите, мне нельзя говорить, когда, но скоро!

— Мне будет очень не хватать вас, — сумел произнести Владимир. — Разрешите подарить вам кое-что, на память?

Агафья кивнула и отпустила его руки. Владимир достал новый блокнот — с авторучкой в чехле, под обложкой — и протянул Агафье.

— Здесь истории, — пояснил он. — Те, которые я нашёл или придумал. Возьмёте? Будет над чем подумать, когда будет настроение.

— Возьму! — Агафья явно довольна. Она спрятала блокнот в тот же карман; помедлив, вынула из волос заколку — в виде чёрной розы — и протянула Владимиру. — Это вам, на память! Я буду очень скучать! — и снова взяла его за руки. Прошла, наверное, минута — они просто стояли и смотрели друг на друга.

— Вы ведь прочитали мою индульгенцию? — спросила Агафья, понизив голос. Владимир просто кивнул: — Вернуть вам её?

Агафья улыбнулась.

— Нет. Оставьте на память. Мне очень приятно, что она не пригодилась — ни вам, ни мне. Не прощаюсь!

Она крепко обняла Владимира — и умчалась прочь. На этот раз Владимир и пытаться не стал бежать следом. Вроде бы теперь самое время тосковать и огорчаться — но всё случилось наоборот: настроение стало самым радужным. А поговорить с Агафьей обо всём странном, что происходит вокруг, они ещё успеют.

И захотелось есть. Вроде бы и завтракал недавно, а слона бы съел. По воскресеньям в Управе работает только небольшое кафе, открытое для всех — туда только с улицы можно попасть. Отлично. Владимир посмотрел ещё раз на заколку, вздохнул, улыбнулся и направился к выходу из Управы.

* * *
Владимир взял себе не самой вредной еды — пару бутербродов с ветчиной, картонное ведёрко кофе и стакан брусничного морса. Хватит перекусить, а по-настоящему дома поест. В ожидании заказа он смотрел на заколку для волос — чёрную розу — и время от времени улыбался. И опять забыл взять у Агафьи её номер телефона!

Под бутерброды и кофе удивительно хорошо думалось — и начала сочиняться ещё одна “данетка”, детективная история. Подготовимся к возвращению Агафьи — если она и впрямь умеет решать такое за несколько минут, историй потребуется много.

Из заказа оставался только морс — зря взял, похоже, успел заморить червячка — когда Владимир почувствовал взгляд. Он закрыл блокнот и поднял голову — и оторопел.

Агафья. Но какая-то не такая — странно выглядит. Не сразу удалось понять, что в ней не так.

Нет косички — волосы просто лежат на плечах, слева и справа. Не совсем ещё художественный беспорядок, но близкий родственник его.

Одежда всё та же чёрная. Но главное — лицо. Восковое, почти безжизненное. Ни следа жизнерадостности, никакой радости, ничего — остановившийся, потухший взгляд.

— Ганя?! — голос не сразу послушался Владимира. — Агафья? Что с вами?!

— Вы Владимир? — поинтересовалась Агафья — а вот голос такой же, не отличить. Владимир кивнул, поднялся из-за столика и жестом указал — присаживайтесь. Девушка подошла и медленно уселась напротив, не отводя взгляда от лица Владимира. Тот тоже присел, не в силах отвести взгляда от лица Агафьи. Что стряслось?

— Что случилось, Агафья? Отменили поездку?

— Агата, — поправила его девушка, лицо её так и оставалось неподвижным. — Терпеть не могу “Агафью”, дурацкое имя.

— Хорошо, Аг… — тут только до Владимира стало доходить. — Я понял вас, Агата.

— Вы знаете меня. — Девушка не спрашивает — утверждает. — Откуда? И почему я вас знаю?

Владимир не сразу нашёлся с ответом. Но ответить не успел — девушка прижала ладони к лицу и расплакалась. Разрыдалась — горько и безнадёжно.

7. Сумеречная зона

— Агата? — Владимир обежал столик и присел перед плачущей Агатой. — Прошу вас, успокойтесь. Расскажите, что случилось — всё, что помните. Принести вам воды?

Агата покивала — принести — и постепенно успокоилась. Чуть не выронила стакан с водой, затем вернула его на стол и уставилась на нетронутый бокал с морсом.

— Можно? — спросила она, указав на бокал. Голос не сразу повиновался ей. — Не знаю, что со мной, есть хочу жутко.

— Взять вам еды? — предложил Владимир, наблюдая, как Агата выпивает бокал — не останавливаясь.

— Только не здесь, — возразила Агата, вернув опустевший бокал на столик. — Слушайте. С моей стороны будет слишком большой наглостью попросить вас подвезти?

— Нет, весьма умеренной, — заверил Владимир, стараясь выглядеть серьёзно. Помогло — Агата слабо, но улыбнулась.

— Идёмте? — предложила она, поднимаясь со стула. И едва не упала — ноги подвели на долю секунды. Владимир едва успел подхватить её.

— Отвезти вас в больницу? — предложил он. Агата помотала головой.

— Просто помогите дойти, — попросила она.

* * *
— Притормозите, — попросила Агата, когда Владимир проезжал мимо той самой автобусной остановки. — Я сидела вон там, верно? — указала она в дальний угол павильона. “Не вы, а Агафья”, хотелось сказать Владимиру, но он просто кивнул.

— А потом мы поехали… — и Агата перечислила и то, как Владимир с Агафьей ехали, и всё то, что говорили — вплоть до момента, когда нужной улицы не оказалось на месте.

— Всё верно, — согласился Владимир, сам начиная утрачивать сцепление с реальностью. Что вообще происходит, и кто такая эта Агата? — Что было дальше?

— Плохо помню, — посмотрела Агата ему в глаза. — Вроде бы вы меня домой привезли, только не ко мне. Дальше почти ничего не помню. Проснулась в подвале, возле входа в нашу контору, пошла отсюда — и вас в кафе заметила. Вот и всё. Вы мне не верите, — заключила она устало, глядя Владимиру в глаза. — Отвезите меня в Управу, а?

— Зачем? — удивился Владимир. — Давайте домой отвезу. У вас глаза красные — вы когда последний раз спали?

— Наверное, неделю назад, — отвернулась Агата. — Вот в конторе и отосплюсь. Дома не могу, там страшно.

— Может, у вас есть…

— …знакомых, подруг, парня и любовника нет, — перебила Агата. — Родителей и родственников тоже нет. Остановите, я выйду!

— Погодите, — предложил Владимир, мягко останавливаясь у обочины. — Успокойтесь. Я понял, идти вам некуда. Но так тоже нельзя. Отвезти вас ко мне?

Агата, уже взявшаяся за ручку двери, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Полежала так полминуты, и уселась вновь. И посмотрела в глаза Владимиру.

— Похоже, я у вас уже ночевала, — заключила она. — Ведь так?

— Ночевал кто-то, очень похожий на вас, — согласился Владимир. — То же лицо, тот же голос, такая же одежда.

Агата рассмеялась и сразу стала лучше выглядеть.

— С ума сойти, — покачала она головой. — Слушайте, мне правда некуда идти. И в психушку ещё раз не хочу, там мерзко. Мне только выспаться — потом я уйду, честно. Поехали?

* * *
Агата держалась только до двери в квартиру Владимира — и там ноги снова подвели её — и снова Владимир только чудом успел её подхватить. Ботинки, на этот раз, Агата снимала как все люди — присела и распустила шнуровку, а потом потянула ботинок с ноги. И косынку она не носит. И под ботинками у неё самые обычные носки — вот и получилось предложить гостье тапочки.

— Идёмте, — указал Владимир направление в свою спальню. — Немного осталось.

— Ой нет, мне туда сначала, — указала Агата в сторону “удобств”. — Иначе будет катастрофа. Всё, не беспокойтесь, справлюсь.

…Владимир быстренько всё постелил и прикрыл жалюзи. Окно приоткрыто, воздух свежий — можно отдыхать в своё удовольствие. И понял, что в “удобствах” уже послышался характерный звук воды, но дверь не открыли.

— Агата? — постучал Владимир в дверь минуты через две. — Агата, с вами там всё хорошо?

После примерно минуты стука, Агата открыла дверь.

— Уснула, — пояснила она мрачно. — Помогите дойти до ванной!

Помог. И довёл её потом до постели.

— Дальше я сама, — решительно заявила Агата. — Вы дома будете? Я вам, наверное, все планы порушила!

— Я никуда не собирался, — заверил Владимир. — Отдыхайте — потом поговорим.

И вышел, прикрыв дверь — Агата не стала закрывать её плотно. Минут через пять Владимир подошёл и легонько постучал. Нет ответа. Осторожно заглянул — одежда Агаты валялась прямо на полу у дивана, а сама Агата спала, отвернувшись к стенке. Владимир сложил её одежду на стул и удалился на кухню. Теперь ещё самому не сойти с ума от всего этого.

* * *
Владимир понял, что готовить что бы то ни было нет никаких сил, а оставшегося не хватит даже на одну трапезу одному человеку. Выход простой — что-нибудь заказать. И самому пора поесть, и Агату нужно будет чем-то кормить. В последний момент догадался приглушить звук домофона и отключить звук дверного звонка — чтобы курьер не разбудил Агату. Рассовав провизию по полкам холодильника, Владимир поставил чайник и вернулся в прихожую.

Занятно. Ботинки ровно такие же, “Ultimum”, и снова они безупречно чистые. То же касается и куртки — Владимир провёл по её рукаву тыльной стороной ладони, и снова ощутил безупречно гладкую поверхность. И шнурки на ботинках ведут себя так же — прилегают плотно к поверхности и возвращаются на место. Если Агата и Агафья — разные люди, они как минимум одеваются в одном магазине.

Владимир поправил куртку Агаты на вешалке, и из внутреннего кармана её выскользнул паспорт. Как неосторожно она его носит… Владимир раскрыл паспорт и задумался. В конце концов, отсканировал и его страницы — и тоже сугубо для личных целей — и, включив ноутбук, сел сравнивать с паспортом Агафьи.

Выданы оба в тот же день и тем же подразделением. Одинаковые фото, те же полные имя, отчество и фамилия — Камышова Агафья Тихоновна. А вот тут расхождение: Агафья родом из Нижних Озёрок, в Иркутской губернии, а Агата родилась в Новосибирске. И номера паспортов разные — у Агаты младше ровно на единичку. А вот адреса регистрации совпадают. Обе не замужем, детей нет, группа крови совпадает — “третья минус”.

Вот как. Владимир откинулся на спинку стула. В известных социальных сетях нет ни Агаты, ни Агафьи — тут тоже совпадение. Так что происходит?

Он успел посмотреть кино — чтобы хоть немного отвлечься от накопившихся загадок — и успел неплохо продвинуться в очередной задаче по дизайну — когда услышал шорох, а потом постучали в косяк двери в гостиную.

— Владимир? — позвала Агата. — Слушайте, я есть хочу.

* * *

Аппетит у Агаты завидный — Владимир не дурак поесть, но Агата сумела съесть чуть не вдвое больше.

— Вы меня спасли, — признала она, когда дело дошло до чая. — Можно, я задам ещё пару неприятных вопросов, а потом уже отвечу на все ваши?

— Конечно, — согласился Владимир.

— Мы с вами спали? — спросила Агата прямым текстом. Владимир поперхнулся чаем — к счастью, не очень сильно. — Мы занимались сексом? — уточнила Агата и помрачнела. — Для меня это важно. Ответьте, пожалуйста.

— Нет, такого не было, — заверил Владимир.

— Мы давно с вами знакомы? — продолжила Агата.

— Чуть меньше недели.

Агата кивнула и спрятала лицо в ладонях. Посидела так, вздохнула, и положила руки на колени.

— Спрашивайте, — предложила она. — И скажите сразу, когда мне уйти.

— Вам хочется уйти? — поинтересовался Владимир.

— Нет, — отвела взгляд Агата. — У вас очень спокойно. Мне давно не было так спокойно. Но я же вам никто, и от меня одни проблемы! — посмотрела она в глаза Владимиру.

— Давайте так, — предложил Владимир. — Оставайтесь до завтра, вы ведь ещё не выспались. Утром и мне, и вам на работу — там и решим.

— Хорошо, — поднялась на ноги Агата. — Спасибо. А можно бумагу и ручку?

Владимир постарался сохранить спокойное выражение лица. Похоже, удалось.

— Да, конечно, — поднялся он следом. — Там же, в спальне. Бумага в лотке у принтера, ручки — в стакане на столе.

* * *
— Я детдомовская, — пояснила Агата через пару минут — попросила поставить ещё чая и ждать её на кухне. — Мамочка моя ненаглядная оставила меня в роддоме. Узнала, что ей поставили шизофрению, и оставила — зачем ей ненормальная дочь?

— Шизофрения передаётся по наследству? — поднял взгляд Владимир. Агата кивнула.

— Ну то есть проще ребёнка сбагрить государству, чем думать, прежде чем залетать.

— Вы не рады, что родились?

Агата улыбнулась.

— Ну что вы, жуть как рада. Кроме шуток. Только вот хотелось нормальных маму с папой сразу, а не через четырнадцать лет.

Владимир покачал головой.

— Были у меня папа с мамой, — продолжила Агата. — Хорошие, добрые люди. Я им очень сочувствую, я первый год такие корки мочила — не знаю, почему они меня по гарантии не вернули. Потом как-то за ум взялась. А когда мне было семнадцать с половиной, они утонули — читали, может быть, жуткое было кораблекрушение в Испании. Я тогда в гостинице была, я терпеть корабли не могу. В общем, осталась я с дядей.

Дядя быстро всё понял и глаз на меня положил, — продолжила Агата. — Ну и намекнул, что не буду слушаться — в момент вернусь в детский дом, с голой задницей. И не будет никакого наследства. В первый раз он меня только потрогал везде, где хотел, — поёжилась Агата. — Я поняла, что надолго меня не хватит. Как месячные кончатся, так и начнётся у меня семейная, мать её, жизнь. Дядя был мелким чиновником. Брал, как все, естественно. Я всегда любила лезть не в свои дела — ну и пошарилась малость, пока он бдительность потерял. Нашла много интересного. В общем, пошла я сдуру к тёте Соне, она у нас участковым врачом была. Всё рассказала. Она меня пожалела, успокоила — сказала, что знает, что делать.

В общем, в тот же вечер она меня сдала, — усмехнулась нехорошо Агата. — Пришла к нам домой и… В общем, я даже позвонить не успела. Отобрали у меня трубку, и тут до меня, дуры, дошло, что тётя Соня с ним в одной шайке. А я из дому-то уже убегала, была такая дурь, так что они почти сразу стали обсуждать, когда именно я убежала в последний раз, и уже не вернулась… Но я же не совсем деревянная. Мы вместе с Гришей Ворониным тогда откинулись, у него тоже родители появились.

— Гриша Воронин?

— Ну да. Его тоже психом обзывали. Ну, мы с ним быстро сошлись, всегда вдвоём держались. Так и выжили. Единственный парень, которому я доверяю, — добавила Агата и, потерев лоб ладонью, отвела на секунду взгляд. — Простите. Уже не единственный.

— Всё в порядке, — взял её за ладонь Владимир. Агата кивнула и продолжила.

— В общем, когда меня уже выносить собирались, Гриша позвонил. Мы с ним договорились — если я не отзвонилась, он приступает к плану “Б”. Как договаривались — через модулятор, из другого конца района, чтобы не вычислили. Сказал, что всё знает, что если со мной что случится — прокуратура всё получит. Даже документы перечислил, зачитал из них. Короче, дядя с тётей так очканули, что рот мне расклеили. Ну я им и устроила юридическую консультацию. Не знаю, когда я всё успела проверить и во всё въехать. Походу, я в тот вечер и поняла, что буду юристом.

Мы с ними долго говорили. — Агата жестом попросила налить ещё чая — Владимир заметил, что руки у неё дрожат. — Я ведь и у тёти Сони успела дома порыться, когда в гостях бывала. Ну, была такая дурь, была. Короче, компромат и на неё припрятала. Договорились, что они могут красть себе и дальше сколько хотят, но до моего совершеннолетия обходят меня стороной, всегда улыбаются и машут. Я тогда с перепугу насочиняла, что у меня не один помощник… в общем, поверили. Я потом ещё почти неделю заикалась, всё мерещилось, что дядя меня в любой момент где-нибудь поймает и прикопает, чтобы не дёргалась. Но я их знатно тогда испугала. Как мне восемнадцать стукнуло, они оба с тётей Соней куда-то съехали. А я первым делом квартиру продала, мне там каждую ночь кошмары мерещились.

Агата залпом допила остатки чая, вернула чашку на стол и прикрыла ладонью глаза. Владимир ожидал, что она расплачется, но не тут-то было. И лицо оказалось сухим, когда открыла его, и выражение на нём — собранным и серьёзным.

— Не верите, — полувопросительно заметила Агата. — Я бы сама не верила. Конечно, я ничем уже не докажу. Хотя нет, могу — у меня так и лежат те бумажки, про дядю и тётю. В банковской ячейке теперь лежат. И денежки там же, которые я у него стырила. И знаете, совесть не мучает, — посмотрела она в глаза Владимира. А тот покивал, покачал головой и пошёл прочь из кухни — в голове творилось невесть что. Да уж, досталось Агате… И видно: попробуешь посочувствовать, а тем более пожалеть — рассвирепеет.

Он прошёл в спальню и увидел знакомую картину — перевёрнутый лист бумаги и ручку поверх. И постель она тоже успела собрать, и даже положила ровно так же, как Агафья накануне. Владимир поднял лист бумаги и перевернул его.

“Я, Агафья Тихоновна Камышова, паспортные данные такие-то, сим заверяю, что всё, что происходило на квартире Владимира Фёдоровича Кременя…” — почти тем же текстом. Дата. Подпись. И, зачем-то, такой же квадратик рядом с подписью.

— Не знаю, зачем квадрат, — пояснила Агата из-за спины. — Всегда его рисую, вместе с подписью. Люди просто думают, что прибабах у меня такой.

Владимир повернулся к ней лицом.

— Вы правда думаете…

Она не позволила ему договорить. Шагнула вперёд, обняла и поцеловала. Так, что Владимир только чудом устоял на ногах. Едва успел вернуть “индульгенцию” на стол.

* * *
Владимир попятился, едва она его отпустила, и уселся на диван. Агата шагнула к нему и уселась Владимиру на колени. Протянула ладонь и погладила по голове.

— Такое не подделать, — заметила она. — Я вас уже обнимала, вспомнила ощущения. И целовала тоже, да?

— Было два раза, — заметил Владимир, не без труда возвращая способность здраво рассуждать. — Слушайте, вы же юрист. Вы правда думаете, что та индульгенция мне помогла бы?

— Конечно нет, — согласилась Агата и, вновь придвинувшись, поцеловала его. И не было сил ни оттолкнуть, ни сопротивляться… и снова рассудок на несколько секунд куда-то делся. — Суд был бы на моей стороне, не сомневайтесь.

— Получается, что самое надёжное — убить вас, — кивнул Владимир, когда сумел снова говорить. Агата покивала в ответ с серьёзным видом, и поцеловала в третий раз. На этот раз ясность мышления почти не пропадала. И отпускать Агату не хотелось, но пришлось.

— Но вы же не знаете, сколько я ещё успела бумаг написать, и куда именно их дела? — сочувственно посмотрела Агата, держа Владимира за плечи.

— Но вы же мне скажете, где они? — Владимир и глазом не моргнул. — Паяльник, утюг и тиски у меня точно есть. Насчёт наручников и паяльной лампы не уверен.

Агата вновь покивала со всей серьёзностью — и случился четвёртый поцелуй. Самый долгий.

— Умеете уговаривать, — заключила Агата, вновь отстранившись, и… расхохоталась. Владимир к ней присоединился. Они не сразу сумели успокоиться — долго сидели, смахивая с глаз слёзы и глядя друг дружке в глаза.

— Мы с вами стоим друг друга, — сообщила Агата, вставая с его колен и протянула ладонь — помогла подняться на ноги. — Оба психи. И вы обалденно целуетесь. Слушайте, я сейчас скажу, а то тяму не хватит. Можно у вас пожить ещё немного? У вас нет девушки, я знаю. Хотя бы пару дней! — взгляд её стал умоляющим. — Я правда не хочу в психушку!

— Оставайтесь, — согласился Владимир. — Тогда придётся какой-то минимум вещей вам купить.

— Можно попросить вас съездить ко мне домой? Возьму самое необходимое. Мне одной страшно! — Агату передёрнуло.

— Давайте, — согласился Владимир и посмотрел на часы. Седьмой час вечера. Насыщенное выдалось воскресенье.

— Куда-то спешите? — тут же спросила Агата.

— Нет, — покачал головой Владимир. — Просто не верится, что уже вечер. Да, давайте сейчас и съездим.

* * *
Ехать было минуты три — но вдруг там вещей будет порядком. Дома у Агаты оказалось просторно, чисто и светло. И порядок — Владимир в очередной раз немного устыдился за собственный беспорядок. Вроде воздух свежий, солнечно… а в квартире было не по себе. Непонятно почему.

— Я сейчас! — пообещала Агата. — Холодильник заодно проверю, там могло уже что-то пропасть.

И одежда у неё в прихожей почти вся в тёмных тонах. Готка, что ли? Хотя вряд ли, квартира в светлых тонах. И действительно, ходишь по ней, и словно холодком по спине пробегает. В чём тут дело?

Владимир не сразу заметил. В гостиной, у одной из стен померещилась дверь, замаскированная под стену. Владимир помотал головой, шагнул влево, вправо… Точно, как та дверь “под кирпичи” в закутке Управы. Подошёл, присмотрелся — если не знать, где искать, и не найдёшь. Ручки нет — как её открывают?

— Агата, что это за дверь? — позвал Владимир в конце концов. Агата появилась из кухни, вытирая руки о полотенце.

— Какая дверь? — удивилась она. — Здесь нет…

Владимир нажал рукой на стену — край двери — и она со звонким щелчком приоткрылась.

— Сдуреть! — покачала головой Агата. — Чулан?? Но я же здесь полный ремонт делала, даже стены малость переставляли! Не было чулана! И что там?

Владимир осторожно потянул дверь в сторону. Действительно, похоже на чулан. Стеллажи — пустые. Лампочка под потолком — зажглась, едва внутрь вошли. Единственный предмет — чёрный чемодан на колёсиках.

— Там что-то есть! — Агата выкатила чемодан наружу. — Кодовый замок! Интересно… — Она повращала колёсики замка минуты две, и замок отщёлкнулся. — Сдуреть! Один из моих кодов подошёл! — Она решительно откинула крышку чемодана, прежде чем Владимир успел вмешаться.

Чемодан заполнен на две трети. Коробки, пакеты. Похоже, одежда и обувь. Владимир сразу узнал ботинки “Ultimum”, а что в остальных пакетах — неясно. Глаза Агаты округлились.

— Ничего уже не понимаю, — призналась она. — У меня такие же ботинки. Суперские — ноги не преют, не устают, грязь не пристаёт. Не помню, где взяла, если честно. А это что, запас? То есть у меня и вправду провалы в памяти… — задумалась она. — Возьму с собой, — решила Агата. — У вас и разберу, можно, да? — Владимир кивнул. — Всё, я закончила, можно уходить. Поможете донести?

* * *
— Это на хозяйство. — Агата положила на комод в гостиной стопку банкнот. — Вы уже и так на меня потратились. Нормально?

— Нормально, — согласился Владимир.

— Готовить не умею и не буду, — заявила Агата. — Могу по хозяйству помогать. Заодно ваш бардак маленько разгребу, если не возражаете. Так пойдёт?

— Пойдёт, — покивал Владимир. Быстро всё происходит, подозрительно быстро.

— Слушайте, я понимаю, как это выглядит. — Агата подошла к нему вплотную. — Я не могу так сразу. Вы мне очень нравитесь, и я как будто всю жизнь вас знаю. Но я так не могу. Без обид?

— Без обид, — согласился Владимир. — Только если оба захотим. И без индульгенций, хорошо?

— Да, порвите её к чертям, — согласилась Агата. — Глупая была идея.

Владимир прошёл в спальню — Агата шла следом. Он порвал “индульгенцию” надвое, сложил половинки и порвал ещё раз — и бросил на стол.

Агата взвизгнула и отпрыгнула прочь — вновь поползли четвертинки, сворачиваясь и шурша, и вот он, целенький лист. Ни надрыва, ничего.

— Что-что-что это было?! — Лицо Агаты белее мела. — Порвите его ещё раз!

Владимир повиновался, уже догадываясь, что произойдёт. Порвал на шестнадцать частей — и наблюдал, вместе с Агатой, как те сползаются и срастаются. Агата стряхнула с себя оцепенение, бросилась к листу и разорвала его в клочья.

Клочья на глазах потускнели и превратились в тончайшую пыль. А пыль, заискрившись, протаяла.

— Вы это тоже видели? — посмотрела Агата в глаза Владимиру и неловко уселась на диван. — Мне не приснилось?

— Когда вы порвали лист, он стал пылью, а затем ничего не осталось, — подтвердил Владимир. “Я-то почему такой спокойный?”, подумал он.

— Поставьте ещё чай, — попросила Агата. — Мне нужна минутка. Нет, со мной всё будет хорошо. Я сейчас подойду.

8. Чёрная роза

Агата не сразу пришла на кухню — Владимир уже начал беспокоиться, когда услышал её шаги.

— Надо было на телефон записать, — пояснила она. — Знаете, что я заметила? Вы не так уж удивились, когда увидели, как лист срастается. То есть вы такое видели, да? Ну или что-то похожее?

— Видел, — признал Владимир. Показать ей запись или нет?

— Наверное, и запись сделали. — Агата смотрела ему в глаза. — Не буду допытываться, обойдусь без паяльника и утюга, — невесело усмехнулась она. — А знаете что — я снова попробую. Если не получится — сама вас попрошу, чтобы в психушку отвезли, на обследование. Только не входите, пока не позову, ладно?

Владимир вздохнул и кивнул. Ну и зачем чай готовил, зачем наливал?

Агата позвала его через пару минут.

— Ерунда какая-то, — нахмурилась она. — Смотрите, не могу подпись поставить. В точности такой текст написала, а подписаться не могу — как будто ручка не пишет.

Владимир посмотрел и удивился — действительно, кончик стержня двигался, словно по стеклу.

— А если текст будет немного другой? — поинтересовался он. — Ну не знаю… запятую лишнюю поставьте, или другую дату.

— Лишняя запятая — это неграмотно, — возразила Агата. — Другую дату попробую.

Как бы не так! Ни даты в прошлом, ни в будущем не помогали. На столе валялось теперь двенадцать листков, все неподписанные.

— Что за чушь! — поразилась Агата. — Вот точно глюки. Ну ладно, укажу и дату, и время.

А вот так получилось. Агата дорисовала квадрат, и отбросила лист на стол, словно он обжигал.

— Нервы, — пояснила она. — Мне страшновато. Попробуйте порвать!

Через несколько секунд они оба смотрели, широко раскрыв глаза, как срастаются обрывки.

— Сдуреть… — прошептала Агата. — А теперь на телефон запишу. Порвите его ещё раз — начинайте, когда скажу.

Записали. И затем Владимир записал на свой телефон, как обращается в пыль, и далее в ничто лист, если его разрывает сама Агата.

— То есть мы не спятили, — подвела итог Агата. — Слушайте, я ведь в такое не верила. Ну не бывает никакой магии! И что тогда случилось? Я ведь тысячу раз документы так подписывала. Если бы хотя бы раз они начали чиниться, как порвутся, ну точно об этом написали бы в Интернете!

— Вас же нет в Интернете, — уточнил Владимир.

— Я его только читаю, гадить там и без меня умеют, — отмахнулась Агата. — Ну ладно — сами поищите. Сто пудов, ничего не найдёте!

И действительно, не нашёл с первого раза. Хотя это мало что значит, искал-то всего пару минут.

— То есть магия существует, — заключила Агата. — Ну или такие продвинутые технологии, что не отличить. Вот теперь точно крыша поедет! Расскажете мне о той девушке, с которой вы познакомились? Ну, что можно рассказать.

Владимир описал внешний вид Агафьи — не стал упоминать медальон, Инквизицию и подобное. Так же как не рассказал, как именно Агафья к нему обращается.

— Голос, одежда точно те же самые, — добавил Владимир. — И… — Он замялся, не сразу решился продолжать. — Запах волос, запах кожи. В точности такие же. Цвет глаз такой же. Но говорите вы с ней совершенно по-разному, тут не спутать.

Агата покачала головой.

— Что ещё знаете о ней?

Владимир некоторое время колебался, затем решился.

— Идёмте, покажу, — предложил он. — У вас паспорт с собой? Давайте сравним паспорта.

— А зачем вы её паспорт скопировали? — удивилась Агата. — Хотя какое моё дело. Да, давайте сравним.

* * *
— Нижние Озёрки, Иркутская губерния, — нахмурилась Агата, переводя взгляд со страниц своего паспорта на фотографию паспорта Агафьи. — Чушь какая-то. Точно говорю, не могли так написать. И номер, смотрите, только на единичку отличается. Липа, точно говорю!

— Полицейский ничего такого не заметил.

— Качественная липа, — отмахнулась Агата. — Ну вот смотрите: там, где фото. Видите у меня на отсвет голографические маркеры? Ну, герб, двуглавый орёл?

— Ну да.

— А у неё, смотрите, другой символ. Кружочки какие-то. На российском паспорте такого не должно быть.

И верно… как не заметил?!

— Остальное вроде то же. И живёт она у меня в квартире, так? — посмотрела Агата на Владимира. — Ни разу её там не видела. Если мы так похожи — получается, у меня есть сестра-близнец? Как в дурном детективе! А можете припомнить, когда именно вы с ней общались? Даты, время?

— С этим сложнее, — признал Владимир. Сел перед листом бумаги и попробовал припомнить.

— Это тот самый первый день? — указала Агата. — Когда вы впервые её увидели?

— Верно. Где вы были в тот момент?

Агата припоминала и мрачнела на глазах.

— Память у меня тогда отшибло, — призналась она. — Со мной такое и раньше бывало.

…Она тогда сидела дома и и вникала в заковыристый контракт — давала оценку, готовила рекомендации. Помнила, что сидела за письменным столом, у компьютера и стопкой справочников… и всё потемнело перед глазами. А когда пришла в себя, то стояла на кухне, с чашкой кофе в руке. Чуть на себя всё не вылила. Посмотрела на часы и направилась в свой кабинет, записала время и дату инцидента.

— С вами такое уже бывало?

— Много раз, — подтвердила Агата. — Обычно ненадолго. Но я чётко помню каждый момент, когда приходила в себя — и никогда не могла понять, где я, и почему именно тут.

— Вы поэтому столько раз упоминали психиатрическую клинику?

— Верно. Меня несколько раз туда отвозили, там и просыпалась — ну, память возвращалась. Я потому на удалёнку и ушла. Если шеф узнает, что со мной такое творится, может и выпереть. Хотя вряд ли, я слишком ценная работница, — признала Агата и невесело улыбнулась.

— А вот это, самый длинный интервал? — указал Владимир на момент, когда они с Агафьей бросились бежать от призрака, и в итоге оказались в его квартире.

— Самая жуть, — вздрогнула Агата. — Я тогда пошла вас искать. Не поняла, с какого перепуга вы мной интересуетесь, мы же незнакомы. У нашей Ники язык без костей — все подробности передала. Я и пошла — прикинула, где короткий путь к вашей конторе.

…Она шла по петляющим коридорам подвала, когда это началось — всё вокруг становилось фрагментарным, чёрно-белым, терялось ощущение запахов, закладывало уши. Заметила что-то странное — две человеческие фигуры, но туманные, зыбкие. Бросилась за ними… и всё, отключилась.

— Очнулась примерно там же, где вырубилась, — хмуро добавила Агата. — Насколько смогла припомнить. Еле до туалета добежала — думала, не донесу. Голова разламывалась — хорошо с собой колёса были от головы. Пошла на улицу — комок в горле был, хотела на свежий воздух. И вас в кафе заметила, и сразу же узнала. Хотя живьём не видела ещё. Вот и вся история. И ещё, смотрите. — Агата добыла свой телефон и полистала историю звонков, коротких сообщений, историю чатов. — Видите? Ни одного вызова, ни одного сообщения. Такого не бывает! Меня то шеф вызывает, то ещё кто. А тут пусто, словно про меня все забыли, пока была в отключке.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.

— Или сестра-близнец, или другая личность? — предположил Владимир. — Вы этого испугались?

— Сестры нет, точно говорю, — отмахнулась Агата. — Я ведь потом искала подробности о биологической мамочке. Ну чисто для себя — хотела понять, как ей там живётся. Вдруг помощь нужна. Я от неё не в восторге, но мама всё-таки. Нет, нормально живёт, выпустили из психушки — в общем, как сыр в масле. У них там ещё пара сыновей, вполне годных, с головой всё в порядке. И я им там нужна как рыбке зонтик. И главное — я нашла те записи из роддома. Я одна тогда родилась, не было близнеца.

— Тогда другая личность?

— Это ближе к истине, — согласилась Агата. — Тогда понятно, почему мы одеты одинаково. Ну а причёску сменить дело нехитрое. У вас не осталось каких-нибудь её вещей? Ну, может обронила что-нибудь, не знаю?

— Вот, — решился Владимир и показал заколку для волос, чёрную розу.

— У меня такая же! — удивилась Агата. — Я её на работе оставила, в ящике стола. Сдуреть! Можно? — протянула она руку.

Владимир кивнул, протягивая заколку. Агата взяла её, повернула, всматриваясь в надпись на подложке, и потеряла сознание. Владимир едва успел подхватить её.

* * *
Он ожидал припадка, чего-нибудь — но Агата словно заснула. И походила именно на спящую — дышит ровно, расслаблена.

— Агата! Агата, что с вами?! — Владимир осторожно уложил её на пол, потряс за плечи. Агата лежала и улыбалась во сне. — Агата, проснитесь! — Губы Агаты шевельнулись.

— Владимир? — услышал он тихий голос и вздрогнул. Изменились манера, выговор. Это голос Агафьи. — Какой приятный сон… Я очень скучаю, правда…

Заколка выпала из ладони Агаты, и та открыла глаза. И вздрогнула, побледнела, попыталась рывком усесться.

— Всё-всё, успокойтесь, — Владимир уселся рядом и обнял её. Агата тяжело дышала, глаза широко раскрыты. Она первым делом посмотрела на часы.

— Вы спали меньше минуты, — пояснил Владимир, помогая ей подняться на ноги, и рассказал остальное.

— Я к этой штуке больше не прикоснусь, — поёжилась Агата, указывая на заколку. — Спрячьте её, а? Теперь вы мне верите? Говорите, слышали её голос?

Владимир покивал.

— Не знаю, что тут сказать, — пояснил он устало. — Это жутковато.

— Это не то слово, — поправила Агата. — Слушайте, хватит о ней. Мне подумать нужно, как теперь жить. Только не прогоняйте! Если вы и с ней, и со мной знакомы — может, удастся что-то сделать. Запишите мой номер! — предложила она. — А я ваш. Будем на связи. Когда снова с ней встретитесь — позвоните мне.

— Хорошая мысль, — одобрил Владимир, и они вписали номера друг друга в адресные книги телефонов.

— И ещё. Есть такая программа, на телефон ставится, следить за координатами. Родители обычно ставят, чтобы присматривать, куда детишек занесло. Я согласна такую поставить. — Агата посмотрела в глаза Владимира. — Чтобы вы знали, где я. Ну, где телефон, я с ним не расстаюсь. Настроим?

— Хорошо, — согласился Владимир. Минут через пять они убедились, что телефон Агаты теперь “под колпаком”.

— Слушайте, я понимаю, что дико гружу вас своими глюками. — Агата взяла Владимира за руки. — И что так не бывает, что всего полдня знакомы — а я вас будто всю жизнь знаю. Но вы же тоже что-то чувствуете, да? Если что, скажите. Я просто уйду, без обид.

— Чувствую, — признал Владимир. — Происходит что-то странное, нужно разбираться. Начнёте всерьёз грузить — так и скажу, не беспокойтесь.

— Спасибо! Идёмте тот чемоданчик разберём? — предложила Агата. — Может, там будут намёки. Может, это она его в чулане спрятала?

* * *
— Да тут руководство! — поразилась Агата, распаковав пакет с парой ботинок “Ultimum”. — Смотрите, какое толстое! Ну-ка, ну-ка…

— Я пока посмотрю остальное? — предложил Владимир, и Агата кивнула, устроившись за столом. Увлечённо читала руководство, глаза её горели.

Владимир отсортировал пакеты. Помимо ботинок, три одинаковых пакета, помеченных “термобельё”, шесть — помеченных “нижнее бельё”, три пакета с майками, шесть — с носками, два с наклейкой “светлый пояс”. Две кофты, две куртки, две шапки — на вид, лыжные, две пары перчаток. И коробки: аптечка, помеченная красным крестом — Владимир раскрыл, и действительно нашёл там лекарства, бинты и прочее; коробка с надписью “Dentes”, и ещё одна — с четырьмя одинаковыми прямоугольными коробками внутри, безо всяких надписей. Владимир приоткрыл одну — и увидел внутри ровно такой же плоский телефон, без единого отверстия, что был у Агафьи.

— Ничего себе! — опешил он. — Слушайте, похоже на запас снаряжения. Одежда, телефоны, аптечка, и ещё эти “Dentes”.

— Минутку, я сейчас… — кивнула Агата. — Я вроде бы въехала. Смотрите!

Она сбегала в прихожую за своими ботинками, указала на ковёр.

— Можно? Они чистые!

Владимир кивнул. Агата поставила ботинки на пол, встала за ними, сбросив тапки, заглянула в инструкцию, шагнула вперёд…

Ботинки словно выросли поверх её ступней. Только что была в одних носках — и вот уже в ботинках. Агата оглянулась, подмигнула, снова заглянула в инструкцию… и, шагнув вперёд, вновь осталась в одних носках. Ботинки остались за спиной.

— Прочитала в руководстве, — пояснила она. — Это не всё, что они умеют, там ещё читать и читать. Сдуреть, да? А у вас что?

Она присела перед имуществом, отсортированным на столе — всё одинаковое одной стопкой — и тоже присвистнула.

— Слушайте, так это что же… — Агата сняла с себя кофту, сбросила юбку (Владимир вздрогнул и отвернулся).

— Ладно, не отворачивайтесь, я же не догола! — Агата поражена и не собирается это скрывать. — Слушайте, всё точно — на мне те же вещички. Я ещё думала, откуда они у меня — жуть какие удобные. Я в них всегда свежая и меньше устаю. Круто, да? Вот точно — носки, термобельё, нижнее бельё, майка, юбка и кофта. Всё такое же. И тоже ярлычок “Ultimum”. А шапка и перчатки, наверное, для зимы. А это что такое? — Агата распечатала один из пакетов со “светлым поясом” внутри. — Похоже на пояс от радикулита, — удивилась она. — Тётя Соня такой носила. О, тут тоже инструкция…

— Пойду чай поставлю, — решил Владимир. Нужно отвлечься. Он успел налить кипяток в заварник, когда на кухне появилась Агата. Всё ещё без кофты и юбки — выглядело, словно она в трико. Агата молча задрала майку и указала. Под майкой на ней был, на вид, такой же “светлый пояс”.

— Решили примерить?

— Всё ещё интереснее. Смотрите!

Агата провела ладонью по поясу. Тот, только что белый, секунды за три стал телесного цвета, а затем… исчез.

— Прикоснитесь! — Агата по-прежнему придерживала собранную вверх майку. — Ой да ладно смущаться! Прикоснитесь ладонью там, где вы его видели!

Владимир осторожно положил ладонь ей на талию. Вздрогнул — ощущается эластичный материал, не кожа — скорее уж бинт или бандаж. Но его не видно.

— Я его походу носила всю дорогу, — пояснила Агата мрачно, когда Владимир убрал ладонь. Вернула майку на место и уселась напротив хозяина квартиры. — Просто внимания не обращала. Слушайте, это тоже что-то с чем-то. Это прямо походный госпиталь! Только он на меня почему-то не настроен был — поставила настраиваться.

— Его можно не заметить?! — не поверил ушам Владимир. — Странно. Вы ведь моетесь — неужели и под душем не замечали?

— Да, странно, — согласилась Агата. — Моюсь, конечно. Кстати о душе — можно, я его займу минут на пятнадцать? У меня уже мозги вскипели, нужна пауза. А потом чай, хорошо?

* * *
Владимир собрал по экземпляру инструкции от каждого предмета и положил в свою сумку — почитать. Например, завтра на работе, когда будет очередная пауза. Инструкция от ботинок одна и объёмистая — её брать не стал. Любопытно, а кто изготовитель торговой марки “Ultimum”? Пролистал по диагонали инструкцию к ботинкам — ни единого упоминания. Ни адреса, ни телефона, ни названия компании-производителя. К слову о телефонах: от одного тоже взял инструкцию. Туда же, в сумку.

Что же выходит? Если предположить, что Агафья — вторая личность Агаты, тогда кое-что можно объяснить. Но не всё. Во-первых, медальон — где Агафья прячет его, когда становится Агатой? Обе они упоминали Веронику Метельскую — что, та тоже не замечала преображения Агафьи в Агату и наоборот? И главное: молитва. Как объяснить всё то, что происходило во время той утренней молитвы?

И как объяснить, что все переставали интересоваться Агатой — ни звонка, ни сообщения, ничего — пока Агафья была на сцене?

И даже если всё это как-то объяснить и списать на странности второй личности — что прикажете делать с самочинящимся листом бумаги?

Похоже, под все эти загадки нужен отдельный блокнот. И эти истории будет непросто разгадать вопросами на “да” или “нет”.

Щелчок замка — Агата вышла из душа. Уже не в чёрном, а в сером. Всё серое, от кофты до носков.

— Почему серое? — удивился Владимир, жестом приглашая её на кухню. — От влажности?

— Нет, — покачала головой Агата. — Об этом тоже в инструкции есть. Смотрите.

Она прижала ладонь к груди, прикрыла глаза… и её кофта, за пару секунд, стала снежно-белой. Такой и осталась.

— Техника будущего, — покачал головой Владимир — похоже, сильнее сегодня уже не удивиться. — С ума сойти!

— И я не знаю, кто подбросил мне полный чемодан будущего, — покивала Агата. — И там где-то треть была пустой, заметили? Я прикинула — то, что на мне из тех вещичек, где-то столько и занимает. Ого, уже почти полночь! Ничего себе мы тут посидели!

Владимир покивал — поздновато для трапезы, но это воскресенье трудно назвать обычным днём.

— Я вашу комнату заняла, да? — посмотрела ему в глаза Агата. — Слушайте, я всё равно не усну сразу. Давайте я постель в гостиную перенесу. Там и почитаю все эти инструкции, пока сил хватит. Вы завтра с утра на работу, да? В Управу?

— Да, а вы?

— Я дома останусь, если разрешите. Я взяла свой походный ноут, там всё необходимое. Интернет у меня свой, мобильный. Я у вас приберусь, когда пауза будет, да?

— Оставайтесь, — согласился Владимир. — А прибираться давайте вместе. Чтобы я потом мог снова всё найти.

Агата рассмеялась.

— Папа так же говорил — чтобы без меня не убиралась, потом ничего найти не могу. Всё, поняла, без приказа не убираюсь.

* * *
Владимир постучал в приоткрытую дверь гостиной. Агата распахнула её через секунду.

— Вам не спится? — поинтересовалась она.

— Ключ, — протянул Владимир ей брелок. — И кнопка для домофона. Только пожалуйста, оставайтесь на связи. Всегда.

— Обещаю! — Агата смотрела серьёзно. — Даже если мусор пойду выносить, сначала сообщу. Спокойной ночи!

* * *
…Телефон прожужжал под утро — пришло сообщение. Владимир вынул аппарат из-под подушки. Чёртова реклама… Он прочитал текст, и остатки сна мигом слетели. Владимир бросился к двери в гостиную, запоздало вспомнив, что из одежды на нём только нижнее бельё.

— Агата? — постучал он. — Агата, с вами всё в порядке?

Агата открыла дверь через пару секунд — всё в том же “трико”. Так и спит в этой одежде?

— Да, — удивилась она. — Нет, не беспокойтесь, я уже полчаса не сплю, привыкла рано вставать. Что случилось?

Владимир показал ей телефон. Текст сообщения.

“Владимир — видела вас во сне. Извините, что не оставила номер. Не сердитесь! Скоро вернусь! — Агафья”.

— Это не я, — медленно проговорила Агата, достав свой телефон из-под подушки. — Смотрите! — Она пролистала исходящие сообщения — все как минимум трёхдневной давности. — Смотрите, номер отправителя не определился! — Она присела на краешек дивана, и Владимир отчётливо увидел, как Агата бледнеет.

— Остаться с вами? — предложил Владимир, глянув на часы — половина пятого утра.

— Вы не сможете всё время быть рядом, — грустно улыбнулась Агата. — Просто будем на связи.

9. Суперспособность

“Досыпать” Владимир не умеет — раз уже проснулся, пусть будет новый день. Собрался на работу — Управа открыта круглые сутки, работай — не хочу.

— Агата, вы омлет едите? — поинтересовался Владимир, критически рассмотрев скудные запасы готовой еды.

— Я всё ем! — послышалось в ответ. Владимир уже заканчивал с омлетом, невольно вспомнив Агафью, когда появилась Агата. На этот раз её “волшебная” одежда оказалась светло-зелёной.

— О, пахнет вкусно! — оживилась Агата. — В холодильнике можно ревизию сделать? По-моему, вон то масло вверху…

— …не очень свежее, — согласился Владимир, не отводя взгляда от скворчащей сковороды. — Да, сделайте. Я как поеду домой из Управы, позвоню — если что-то из продуктов нужно, скажете.

— Я правда всё ем! — Агата поставила чайник. — Берите как для себя. Я сегодня поищу — может, кто-нибудь слышал про эту фирму, “Ultimum”. Трепаться о вещичках не стану, спиной чую — плохо кончится.

— Спиной? — обернулся Владимир и усмехнулся.

— Ну да. Той частью, на которой сидят.

— Всё спросить хотел. Вероника, которая за стойкой у вас сидит, назвала вас “Ганя”. — Владимир разложил омлет по тарелкам и уселся за стол, рядом с Агатой.

— А, ей хоть лом на голове теши, — махнула рукой Агата. — Я поняла, о чём вы. Почему я имя не поменяла, если мне “Агафья” не нравится. Я хотела. Но посмотрела, сколько документов придётся везде менять, и обалдела, жуткий геморрой. Просто попросила всех звать меня Агатой. Но когда-нибудь точно поменяю.

Остаток завтрака прошёл в молчании. “Мама была бы довольна”, подумал Владимир. Всё ей не нравится, когда за трапезой что-то обсуждают.

— Оставьте всё, я вымою и уберу, — заметила Агата. — Я заметила у вас в морозилке ванильное мороженое. Вы правда мороженое едите?

— Да, под настроение. Угощайтесь, если хотите. Не последнее в этом мире.

— Мне его нельзя, — покачала головой Агата. — Единственная еда, от которой я дурею. Не могу остановиться. Я и начинать не буду. Вот, чуть не забыла! — Она достала из кармана кофты кольцо с ключами. — Возьмите, на всякий случай.

— От вашей квартиры? — уточнил Владимир, принимая ключи.

— Ну да. Вы же мне доверяете, раз свои ключи дали. Вы здесь единственный парень, которому я доверяю. — Агата посмотрела Владимиру в глаза.

— А как же Григорий? — Владимир постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Гриша с семьёй давно в Германии живёт, — спокойно отозвалась Агата. — Не придирайтесь к словам, ладно? Я ведь серьёзно. У вас дома реально очень спокойно, я давно в такой приятной тишине не сидела.

* * *
Новых работ пока не предвиделось, а коллеги-дизайнеры что-то не очень спешили на работу в этот понедельник. Владимир отправил в хранилище один из низкоприоритетных проектов, отчитался, и, пока пил кофе, вчитывался во взятые инструкции.

На всякий случай ушёл в тот самый закуток, где всё началось. Может, втайне надеялся, что вот-вот выбежит довольная Агафья, а может — наоборот: что не выбежит. После знакомства с Агатой трудно понять, где сейчас реальность, а где что-то ещё.

Инструкции поражали воображение. Все предметы одежды до единого сами справляются с загрязнениями, в меру возможностей защищают от механических повреждений, уничтожают патогенную микрофлору, чинят мелкие повреждения. Можно менять цвет, текстуру и, в некоторых рамках — размер и пропорции. И — ни единого контакта этой “Ultimum”. Где такое успели изобрести, и когда?! И это он ещё не читал про ботинки!

Сообщение от Агаты — “Пошла выносить мусор”. Через три минуты подтверждение, что вернулась домой. А она не шутила, что будет уведомлять! Владимир, на всякий случай, проверил координаты её телефона — где и ожидается, с точностью до точности этого метода.

С телефоном ещё интереснее — поддерживает некий “Единый диапазон частот мобильной связи” (когда такой успели внедрить?), оснащён биометрическими датчиками, что-то жуткое в смысле криптографии и средств защиты. И тоже неясно, где такой делают.

Откуда всё это? И почему Агафья всем этим пользуется? Если у Агаты нет сестры, кто тогда Агафья?

Владимир вернулся — и застал обоих коллег-дизайнеров.

— Бурные выходные? — поинтересовался старший из них, Геннадий. — Никогда тебя так рано в конторе не видел.

— Внезапно началась личная жизнь, — пояснил Владимир невозмутимо, и оба коллеги одобрительно улыбнулись. И покосились в сторону двери. Владимир оглянулся — там стоял директор компании собственной персоной. Лично с ним говорить довелось все три раза за два года работы. Первый раз — при приёме на работу.

— Владимир Фёдорович? — позвал директор — рано облысевший, низкорослый человек, лицо его казалось вечно обиженным. — Пройдите ко мне в кабинет.

Коллеги проводили Владимира взглядами — трудно было понять, что в этих взглядах. Возможно, сочувствие.

* * *
— Прохор сообщил, что заказчик остался доволен вашим последним заказом, — пояснил директор, жестом предложив сотруднику присесть за свой стол. Прохором звали того самого менеджера, что ведёт работы по дизайну. Редкое по нынешним временам имя. — Более того, заказчик уже прислал нам техническую документацию по новым проектам. И настаивал, чтобы именно вы занялись этими проектами. Поздравляю вас, Владимир Фёдорович — заказчик капризный, угодить ему трудно. Мы с менеджерами приняли решение повысить вам и зарплату, и премиальные отчисления. Спасибо за хорошую работу!

— Благодарю за доверие, Илья Николаевич, — пожал протянутую руку Владимир. Новые заказы — это классно. Теперь нужно постараться, заказчик и впрямь капризный.

— Я случайно услышал ваше последнюю реплику, — продолжил директор. — Главное у нас — чтобы работу делали в срок и качественно. Если необходимо, возьмите пару отгулов — у нас неделя, чтобы оценить сроки и стоимость новых проектов, документы я уже переслал вам. Сможете за сегодня провести оценку хотя бы по одному проекту?

— Сделаю всё возможное, — кивнул Владимир, и директор встал из-за стола, широко улыбаясь.

— Отлично, Владимир Фёдорович. Если потребуется ваше присутствие в офисе, вам позвонят. Удачного дня!

…Оценку Владимир сделал всего за час — и вновь удивился: как и в субботу, работалось легко, более того — это было приятно. Что это вдруг? Надо и в самом деле домой пораньше отойти — а то и отгулы взять, раз уж позволяют. Агата успела сообщить, что сходила в магазин за продуктами, но не уточнила, что взяла. Сделаем как она сказала — “берите для себя”. А оценку прислать из дома, чуть позже — заодно и перепроверить.

Когда Владимир открывал входную дверь, услышал голос Агаты.

— Да, Владислав Степанович, всё верно — просьба прочитать этот параграф. Если вас не затруднит.

Владимир заглянул в гостиную — Агата сидит в гарнитуре — наушники с микрофоном — перед своим ноутбуком — у неё сеанс видеосвязи. Агата заметила Владимира, улыбнулась ему и прижала указательный палец ко рту. Всё ясно — тоже работает. Не будем мешать.

Владимир вошёл на кухню. Пахнет приготовленной едой, и пахнет вкусно. И кто-то утверждал, что готовить не умеет, и не будет? Ну-ну… В кастрюле — овощное рагу, а на сковороде отбивные. Ладно, выгрузить пока ту провизию, что с собой привёз, если обедать — то вместе.

Владимир вернулся в спальню, она же кабинет номер один, и как-то втянулся в работу. Через полчаса опомнился, выслал менеджеру оценку по первому проекту (и уже готова по второму из трёх), и понял, что в дверях комнаты стоит Агата и смотрит, улыбаясь.

— Трудитесь? — задала она риторический вопрос. — Как будет пауза — идёмте, пообедаете.

* * *
— Я уже обедала, — пояснила Агата. Определённо, она выглядит намного лучше. Исчезло неживое лицо, причёска “я упала с сеновала” превратилась в волосы, собранные в хвостик. И выглядит отдохнувшей. — Посижу с вами, и чая вместе выпью, хорошо?

— Потрясающе, — признал Владимир, когда закончил с порцией рагу и отбивной. — Сдаётся мне, вы меня немного обманули. Очень вкусно, спасибо.

— На здоровье! Да, малость соврала, — признала Агата. — Сама уже не помню, зачем. Я вообще не люблю врать. И не люблю, когда мне врут. Я готовлю — но только то, что сама буду. Вот, сделала на оба дня. — Она налила им обоим чая.

— На оба?

— Я только на два дня напросилась, — пояснила Агата. — Слушайте, я сегодня работаю — почти с момента, как вы ушли — и всё равно как будто отдыхала всё время. У вас тут классно! И…

Телефон Владимира позвонил. Агата кивнула и, бесшумно поднявшись, покинула кухню.

— Да, мама, — отозвался Владимир. — Ну да. Нет, всё отлично, дела хорошо идут. У вас что-то случилось? Ну да… и кто сказал? Ладно, не хочешь — не говори. Да, всё нормально. Да. Спасибо, что позвонила — не болейте!

— Родители? — Агата вернулась за стол.

— Мама. Кто-то из соседей уже успел доложить, что я в этой квартире не один.

Агата покачала головой и улыбнулась.

— Ну да, и они видели, как я выношу мусор, а потом иду за продуктами. Представляю, что успели доложить.

— Да, где-то так. Так что вы говорили про два дня?

Агата смотрела ему в глаза и улыбалась.

— Я сегодня классно выспалась. Давно так не высыпалась. И намного меньше шума в голове, пока я у вас дома.

— Шума?

— Да, когда я снаружи, всё время мерещится, что шумно. Особенно когда людей рядом много. А у вас обалдеть как спокойно и приятно. Не знаю, почему.

Владимир покачал головой.

— Оставайтесь, — предложил он. — Пока что вроде ладим.

— Намёк поняла, — покивала Агата. — Я умею ладить с людьми, вот увидите. И мне нравится, как вы живёте.

— Что именно? — спросил Владимир, начавший мыть за собой посуду.

— Грязью не зарастаете, готовить умеете, не одними пельменями питаетесь. И в квартире у вас не такой уж бардак, как вы думаете.

— И что же я думаю? — улыбнулся Владимир, оглянувшись.

— Я помню, где что у вас в спальне было, когда спать у вас плюхнулась. А когда проснулась — вы там успели прибраться. И в гостиной то же самое было.

— Хорошая зрительная память?

— Фотографическая. Что, показать?

— Покажите! — Владимир закончил с посудой и прошёл, вместе с Агатой, в гостиную. Указал на книжную полку.

— Сможете перечислить, что там стоит, справа налево?

— Легко! — Агата отвернулась, и без запинки перечислила все тридцать три книги.

— Впечатляет! — восхитился Владимир.

— Да, очень помогает, — согласилась Агата. — И мешает тоже. Я многое хотела бы забыть, что видела. И не могу. Иногда это дико бесит.

— А зачем вы просили клиента что-то там прочесть вслух?

— Тренирую суперспособность, — охотно пояснила Агата. — Я хорошо чувствую, когда люди врут. Но для этого я должна их слышать. Что, показать?

* * *
Демонстрация была не менее эффектной. Владимир говорил громко, шёпотом, старался ничем не двигать — ни головой, ни руками. Не помогало: Агата обнаруживала ложь, даже когда стояла к нему спиной, а Владимир едва слышно шептал.

— Класс! — заключил Владимир. — В вашей профессии это особенно полезно. И как это действует?

— Сама не знаю, — пожала Агата плечами. — И меня это быстро утомляет. Да, я у шефа на особом счету. В офисе редко появляюсь — девушки наши смущаются, когда при мне врать пытаются. Хотя я стараюсь не замечать. Но мы с ними неплохо ладим. Они люди-то хорошие, просто немного раздолбаи.

И тут Владимир вспомнил Агафью и надпись на её медальоне. “Ничего не утаивай”. Что, очередное совпадение?

Телефон его исполнил короткую мелодию — короткое сообщение. Агата увидела, как изменилось лицо Владимира и подбежала, встала рядом — глянула на экран.

“Владимир, скучаю всё сильнее. Сегодня прошла все тесты, ещё пять дней осталось. Ответьте, если сможете. — Агафья”.

— Всё страньше и страньше, — заметила Агата. — Не пробовали отвечать?

— Думаю, ничего не выйдет, — пожал плечами Владимир. — Давайте попробуем.

И набрал: “Добрый день, Ганя. Рад за вас — приезжайте поскорее. Удачи! — Владимир”.

— “Ганя”? — переспросила Агата. — Я так начну ревновать. Ой…

Снова сообщение — на этот раз техническое. Сообщение отправить не удалось, номер отправителя сообщений не принимает.

— Вот как! — озадаченно посмотрела Агата. — Понять бы, что происходит… То есть у неё та самая суперская одёжка, что у меня, но ходит она в чёрном.

— И телефон, — напомнил Владимир. — Помните те четыре телефона? У неё та же модель.

— Давайте попробуем включить один такой! — предложила Агата. — А чего бояться? Если в моей квартире лежало — имею полное право использовать. Мне никто это на хранение не передавал.

* * *
Владимир поступил, как указано в инструкции: сжал аппарат в ладони — надавил на противоположные длинные стороны — и он включился. По экрану пробежал смутно знакомый узор, уложенные в несколько рядов сферы.

“Первое включение — приложите ладонь к экрану”, предложил аппарат. Владимир переглянулся с Агафьей и прижал.

“Личность подтверждена”, выдал аппарат. И почти сразу же выдал ещё несколько строк. “Владимир Кремень, должность — младший дизайнер технического департамента. Идёт настройка аппарата, просьба подождать”.

— Странно всё это, — поёжилась Агата. — Что ещё за “технический департамент”? Где вы работаете?

— В “Парадигме Плюс”, в отделе дизайна. И у нас нет никакого “технического департамента”.

— Да-да, точно, “Парадигма”, — покивала Агата. — Из головы вылетело. Смотрите!

“Обнаружены сети, инициировано подключение, восстанавливается список контактов”.

— Мне это не нравится, — указал Владимир. — Смотрите, значок беспроводной связи, WiFi. Но я не указывал ему эти настройки! Откуда взял??

“Контакты восстановлены”, сообщил аппарат. “Аппарат работает в режиме стандартных настроек безопасности. Удачного дня, господин младший дизайнер”.

— Очень смешно, — фыркнула Агата. — И что там за контакты?

— Весело, — заключил Владимир, пролистав список контактов. — Такое ощущение, что из моего мобильника скопировано. Но как??

— Смотрите, список последних сообщений! — указала Агата. — Ничего не узнаёте?

Точно, там то самое сообщение от Агафьи.

— Вы подумали о том же, о чём и я? — поинтересовалась Агата. — Что будет, если ответить?

— Хотите, чтобы я выключил эту штуку и никогда больше не трогал?

— Вот ещё. Нет, я бы хотела, чтобы вы ответили.

— Верите, что она существует?

— Пока что верю, что кто-то пишет от её имени, — усмехнулась Агата. — Ответите?

— Легко, — кивнул Владимир и повторил тот же ответ.

“Сообщение ожидает отправки”, пояснил телефон.

— Уже интереснее! — улыбнулась Агата. — Ладно, тогда и я включу. Семь бед — один ответ.

“Личность подтверждена”, сообщил “её” телефон, после того, как Агата приложила ладонь. “Агафья Камышова, должность — младший оперативный работник департамента внутренних расследований. Идёт настройка аппарата, просьба подождать”.

— Что?? — поразилась Агата. — Какой ещё “оперативный работник”? Слушайте, а как она представилась в тот первый раз?

— Сказала, что стажёр второго ранга того самого департамента.

Телефон Владимира издал приятный музыкальный звук. “Сообщение передано на одно устройство”, появилось уведомление, и в следующий момент Агате сообщили, что есть входящее. И верно — тот самый недавний ответ Владимира.

— Мне это совсем не нравится! — решительно заявила Агата. — Эта штуковина считает меня ей?! И прислала мне сообщение для неё?!

— Выходит, так, — согласился Владимир. — Может, лучше выключить оба телефона?

— Поздно пить “Боржом”, — возразила Агата. — Если нас пасли… простите, если за нами следили, то и так уже всё знают. Как только тут включили первый телефон. Нет, я свой не выключу. Может, конечно, это и глупость, но я хочу разобраться. Да и телефон клёвый, слов нет. Что скажете?

— Хочу разобраться, — согласился Владимир. — Тогда нужно хотя бы понять, как им пользоваться. Я инструкцию только по диагонали пролистал.

* * *
— Одёжка эта самочистящаяся, аптечка, телефоны… — размышляла вслух Агата, пока они сидели на кухне, пили чай. — Всё очень продвинутое. Не знаю даже, кто такое делать может. Разве что военные. Но где военные, и где мы? Вы хоть как-то связаны с чем-нибудь секретным?

— Ни в каком месте, — заверил Владимир.

— Вот и я. Кстати! Чуть не забыла! — Агата удалилась из кухни и вернулась через полминуты. Несла белый брусок, завёрнутый в прозрачный, хрустящий пластик. — Помните ту коробочку, “Dentes”? Это, походу, жвачка для ухода за зубами. Клёвая вещь! Проверьте сами, перед сном.

— И не побоялись её в рот брать?

— Я с детства всё в рот тащу, — отмахнулась Агата. — Ну, в пределах разумного. Мама меня в детстве белкой называла — я грызла всё подряд. В той коробке с этой жвачкой тоже инструкция была. Я её принесу потом, почитайте и обалдейте.

— Сначала прочитаю, — решил Владимир и посмотрел на часы.

— Спать пора? — поднялась на ноги Агата. — Оставьте чашки, я помою.

— Нет, хочу кино посмотреть, — пояснил Владимир. — Мне начальство отгулы предложило, расщедрилось. Думаю, завтра взять один. Поработать тоже придётся…

Агата улыбнулась.

— Прямо как у меня. Отдыхайте, Агата, но пришлите мне в понедельник отчёты по всем трём контрактам. Одна радость, платят хорошо. А можно вместе с вами кино посмотреть?

10. Комната смеха

Владимира разбудило сразу два уведомления о новом сообщении: со старого, так сказать, телефона, и с нового. Владимир прочёл их, и сон вновь как рукой сняло. И опять половина пятого утра, что за напасть!

Владимир уселся и посмотрел на телефоны. Вначале на “старый”. Новое сообщение от неопределённого отправителя.

“Спасибо, Владимир! Сегодня и завтра у нас тренировки, там не будет связи. Приятного вам дня! — Агафья”.

На втором, новом телефоне — Владимир начал мысленно именовать его “Ultimum” — был дубликат этого сообщения, и ещё одно сообщение. Техническое.

“Сообщение доставлено на два устройства”.

Владимир оделся в домашнее и вышел из спальни — и чуть не столкнулся нос к носу с Агатой, всё в том же “трико”. Она молча показала ему свой “Ultimum” — и там ровно то же техническое сообщение.

— Получается, где-то есть ещё один её телефон, — заключила Агата. — Весело, да? И новое сообщение в исходящих.

Они сравнили новое входящее у Владимир и новое исходящее у Агаты. Одно и то же. Владимир открыл список сообщений с абонентом “Агафья Камышова”, и там отобразилось её фото. Ровно так она выглядела там, в закутке: чёрная кофта, косичка, медальон.

— Так вот ты какой, северный олень, — заметила Агата, но даже не улыбнулась. — И что за тренировки, мать их? Ой… — смутилась она. — Извините.

— Пока матом не ругаетесь, можете не извиняться, — отозвался Владимир.

Музыкальный звук из нового телефона Агаты. Новое входящее. Агата молча открыла его и подняла телефон так, чтобы Владимиру было удобно прочесть.

Отправитель: Ника Метельская. Получатель: Агафья Камышова. Текст: “Ганя, я всё перевезла. Всё убрано, квартира ждёт тебя. Удачи на аттестации!”

— Ника?? — поразилась Агата. — Слушайте, но это точно Ника, её личико! Видите?

И верно — по-другому одетая, в ярко-красной кофте и красной же ленте поверх волос — но точно Вероника Метельская собственной персоной.

— Она-то здесь каким боком? — Агата в замешательстве. — Ничего уже не понимаю.

Снова звук — новое исходящее. От Агафьи Камышовой — Нике Метельской. “Ника, ты умница, большое спасибо. Оставайся там, сколько хочешь. — Агафья”.

— Слушайте, так я что, теперь подсматриваю всю её переписку?! — поразилась Агата. — То есть телефон опознал меня как её, и теперь как-то получает копии всех сообщений?! Но так ведь не бывает! Стойте, что вы делаете?

— Отправляю сообщение, — пояснил Владимир. И показал, перед тем, как отправить: “Ганя, у меня тоже может не быть связи ближайшие дни. Удачи на тренировках! — Владимир”. — Нормально?

Агата кивнула. Короткая пауза — и её телефон получил входящее. Даже два. От Ники — вместо текста четыре символа сердечка, и от Владимира. Ещё пара секунд — и у Владимира новое входящее. Короткое. “Спасибо! — Агафья”.

— Вот теперь мне неловко, — хмуро заметила Агата. — Как будто чужие письма читала. Хотя только что руки чесались что-нибудь той Нике отправить. Слушайте, но это не может быть она! Она и в будние дни раньше девяти не просыпается, а сейчас пять с копейками утра!

Владимир только головой покачал.

— Пойду что-нибудь поесть сооружу, — решила Агата. — Нервы успокоить. Вы блинчики едите?

— Я тоже всё ем, — сообщил Владимир. — Кроме морской капусты. В детстве переел. Вам там помочь?

— Нет, спасибо. Ну, чай пока сделайте. Обед уже готов — тогда ужином займётесь, хорошо?

— Идёт! — согласился Владимир и отправился собирать постель.

* * *
— Кое-что я об этой Агафье уже поняла, — заметила Агата. — Скажу, если вам интересно. Кстати да, личико симпатичное. Рядом с ней я пугало.

— Вы не пугало, — заметил Владимир. — Да, скажите.

— Ей не хватает друзей. Она, вероятно, боится одиночества — возможно, любит винить себя, если вдруг с человеком начались тёрки. Может быть чрезмерно заботливой.

— Откуда такие выводы?

— Вы о ней немного рассказывали, но кое-что рассказали. И то, как она строит сообщения, и как отвечает. Зуб даю: если бы вы ей что-нибудь ещё ответили, она снова бы отозвалась. Она всегда постарается подтвердить, что всё получила. А если бы не смогла — то потом извинялась бы битый час.

Владимир покачал головой.

— Никакой магии, — усмехнулась Агата. — Я изучала психологию. И знаете, я сама такой была. Мне не очень приятно читать её переписку, там как будто я лет так в двадцать. Тоже была такая вся восторженная — классная новая жизнь, престижный ВУЗ, вся эта байда. — Агата вздохнула. — Но случись что — могла в уголок забиться, спрятаться. Не верите, да? Я, пока с дядей и тётей разбиралась, была всю дорогу на адреналине, и Гриша всегда был рядом. Некогда было пугаться, жить очень хотелось. А потом Гриша уехал, когда свою девушку встретил — и я вроде как одна осталась.

Владимир молча погладил её ладонь.

— Спасибо, — прикрыла Агата глаза на пару секунд. — Ничего, разберёмся. Я теперь точно не отступлюсь, слишком много чертовщины.

Владимир потёр лоб и вспомнил, что не давало покоя со вчерашнего вечера.

— Вчера вы сказали, что мама вас в детстве белкой звала, что вы всё грызли.

— Верно, — улыбнулась Агата. — Так и было. Чёрт… — Она посмотрела в глаза Владимиру, прикрыв рот кончиками пальцев. На долю секунды в её глазах мелькнул ужас. — Ничего не понимаю!

— Вы точно детдомовская?

— Точнее некуда. Документы все есть, любой дурак проверит за пять секунд. Слушайте, откуда это? — поразилась Агата. — Я была так в этом уверена… — задумалась она. — И только не смейтесь, я даже припоминаю, смутно, как я в том детском саду с другими детишками была. И что мама меня туда и оттуда водила. Точно что ли крыша едет?

— Смеяться не буду. — Владимир поднялся на ноги. — Слушайте, я возьму сегодня отгул. Лето на дворе. Сейчас сдам начальству, что от меня ожидается — идёмте проветримся. Не знаю, в какой-нибудь парк, что ли.

— Хорошая мысль, — оживилась Агата и тоже поднялась. — Знаете, сделайте мне одолжение. Съездим в тот детдом? Это близко. Я туда входить не буду, снаружи потусуюсь. Там у них есть такая доска почёта в фойе. Если я там есть — просто сделайте фото.

— Договорились, — улыбнулся Владимир и взял Агату за руки. — Не беспокойтесь, я вам верю.

— На пару секунд вы подумали, что я вру как сивый мерин, — покачала головой Агата. — По лицу было ясно. Спасибо. Нет, я тут всё уберу, займитесь лучше работой. Раньше сядешь — раньше выйдешь.

Где она набралась таких фразочек? И про свой “выпуск” из детского дома сказала “откинулась”. Ладно, потом разберёмся.

* * *
Детский дом — официально, “центр помощи детям, оставшимся без родителей” носил звонкое имя “Vox viva”, то есть “Живой голос”. Агата осталась снаружи ограды — присела там на скамейке и сделала вид, что увлечённо читает что-то с экрана телефона.

Владимир вошёл внутрь. Внутри ограды было и шумно, и людно — воспитанники, всех возрастов, веселились вовсю. И не скажешь, что тут тюремные нравы — нет такого ощущения. Хотя кто знает, что было здесь двадцать семь лет назад, и что творится за запертыми дверями.

— Вам помочь? — встретила Владимира дама лет пятидесяти. — Чем-то конкретно интересуетесь?

— Я пересекался с одной из ваших воспитанниц, — кивнул Владимир. — С Агатой Камышовой. Она часто вспоминала этот детский дом.

— Ганечка очень талантливая, — улыбнулась женщина. — Очень сложный подросток — была очень сложным подростком. Мы гордимся её карьерой. Да вот, посмотрите сами. — Она подвела Владимира к стенду. И действительно, фото Агаты — на вид ей лет двадцать. То есть уже после “выпуска”. — Юрист, психолог, помогает нашему центру и консультациями, и финансами. Мы очень ей гордимся.

— А Григорий Воронин?

— Ганечкин друг? Он тоже сделал карьеру, — указала женщина. — И тоже помогает нам. Они с Ганечкой были не разлей вода, всегда вместе — как брат с сестрой. Мы переживали, когда пришлось их разлучить — Гришу усыновили другие люди, через год после того, как удочерили Ганю. Трудные были ребята, много я от них наслушалась, но — не зря всё это было.

— А вы — директор? — поинтересовался Владимир.

— Всё верно. Вот, прошу. — Женщина протянула визитку. Владимир глянул: “Юрская Анна Леонидовна”. — Чем обязаны вашему визиту? Вы знакомы с Ганечкой?

— Очень близко, — согласился Владимир. — Захотелось посмотреть на место, в котором она провела половину жизни.

— Я могу устроить вам экскурсию, — предложила Юрская. — Прямо сейчас, или когда вам будет удобно.

— Сейчас, к сожалению, не получится, — покачал головой Владимир, пряча визитку в сумку.

— Будем вам рады! — покивала директриса. — Увидите Ганечку — передавайте привет!

— …Что, Анна Леонидовна всё ещё правит? — поинтересовалась Агата, когда Владимир вернулся из-за ограды и доложил о разговоре с директрисой. — Ну да, я помогаю им, в меру сил. У них всегда мало денег, вдруг кому-то ещё помогу выбраться оттуда пораньше. Видели моё фото?

— И ваше, и Григория, — согласился Владимир. — Выходит, ваши воспоминания о детском саде ненастоящие?

— Или чужие, — согласилась Агата. — Всё, поехали в парк. Не то у меня настроение, чтобы самой в милый детский дом ходить. В другой раз.

* * *
Агата попросила купить ей мороженое — только не ванильное — и они сидели на скамейке в парке аттракционов, наслаждались жизнью.

— Чувствуете шум? — поинтересовалась Агата. — Помните, я говорила? Когда на улице, а тем более среди людей, постоянное ощущение шума в голове. Как бы это объяснить… Вот, идёмте! — Агата указала направление, и через полминуты они оба стояли у трансформаторной подстанции. — Вот как здесь, такой вот гул. Только не такой громкий, но везде.

— Я такого не ощущаю, — признался Владимир. Агата вздохнула, забрала у Владимира обёртку от мороженого и выбросила, вместе со своей, в урну.

— А я почти везде ощущаю. Только у вас дома такого нет — там тихо и спокойно. Слушайте, я правду говорю! — обиделась Агата, заметив выражение лица Владимира. — Проходила я все эти медосмотры, нет у меня никаких болячек. И я с детства не переношу шумные компании, там вообще караул.

— Всё это очень странно, — покачал головой Владимир. — Не собирался вас обижать. Ну тогда давайте смотреть, что у меня дома такого особенного, чем отличается от других мест.

— Обязательно, — покивала Агата. — Да, к слову о странном. Я написала сегодня Нике. Спросила, о какой квартире речь. В общем, она ничего не поняла — да и я тоже.

Владимир ощутил, что по спине прополз ледяной ручеёк.

— Вы написали ей с нового телефона?

Агата рассмеялась.

— Нет, конечно. Со своего. А на том телефоне они пока больше не переписывались. Понять бы, что ещё за тренировки такие…

— Если хотите, можем поехать в Управу и посмотреть то самое место, где я с ней встретился.

— Да, но не сегодня, ладно? Меня в Управе точно заметят, опять работы накидают. О, смотрите, комната смеха. Зайдём?

* * *
В комнате смеха действительно слышался смех и веселились люди. Может, не так сильно, как волк и заяц в известном старом мультфильме, но вполне искренне. Агата тоже веселилась, по детски — сильно и до слёз. Они прошли извилистую галерею, где уродливые, сжатые или вытянутые отражения таращились со всех сторон, прошли по затейливому зеркальному лабиринту, едва не разбив там носы о стены, и вышли в центр аттракциона — комнату, обставленную под гостиную: стол, кресла, имитация камина и по зеркалу на каждой стене — обычному, не кривому. Здесь и пахло не так, как в других помещениях аттракциона — в этой гостиной пахло уютом, спокойствием. Пусть даже камин ненастоящий, и повсюду пыль.

Люди входили в “гостиную” и покидали её через другие проходы. Если бы не стрелки у проходов — указания, где выход — здесь и в самом деле было бы уютно.

— Клёво! — высказалась довольная Агата. — Слушайте, а здесь нет того шума! Совсем-совсем! — Она огляделась и сделала несколько снимков интерьера.

— Не боитесь, что заставят стереть снимки? — указал Владимир на табличку, где вежливо просили не вести фотосъёмки.

— Я юрист. Пусть попробуют, — хмыкнула Агата. — А табличку эту могут в сортир повесить, я законы знаю. Нет, правда, ничего нам не сделают. Смотрите! — поманила Агата Владимира к себе, и указала на ближайшую стену. — Смотрите, какие узоры прикольные. Спиральки, молнии, всё такое. Я где-то это уже видела!

— Это мои узоры, — признался Владимир. — Был такой заказ. Нужен был узор для оформления аттракционов — со всякими завитушками, молниями, вихрями, всем таким.

— Ух ты! — восхитилась Агата, делая ещё один снимок. — Наверное, я тогда у вас и видела. Я заходила к вам на этаж, там у вас есть стенды разные. Странно… — потёрла она лоб. — Точно, шума нет! Во всей этой комнате нет. Подождите меня, я быстро!

Агата умчалась в один из проходов, а Владимир тем временем стал поодаль от зеркала — сегодня в парке людно, и поток посетителей в комнату смеха не ослабевает. Встать так, чтобы никому не мешать.

Агата вернулась и поманила Владимира к камину — там можно стоять, никому не мешая.

— Слушайте, точно! — сообщила она. — Везде этот шум есть, а тут нет, прямо как у вас в квартире! Странно, да?

Владимир оглянулся. Сглотнул — на пару секунд уши отчётливо заложило, словно в самолёте при наборе высоты.

— Вы заметили, что стало тихо? — удивилась Агата. — Смотрите! Где все?

Они оглянулись — в “гостиной” никого. Только что шли отдыхающие, по одному и компаниями, а сейчас никого. И тишина повисла в комнате — не очень приятная, давящая.

— Телефоны не ловят! — заметила Агата, достав оба аппарата по очереди. — Нет связи. Только что была. Что за глюки?! — Она прошлась по комнате, из конца в конец, глядя на индикацию на телефоне. Владимир посмотрел на свой телефон — то же самое, нет связи. Он подошёл к Агате, стоящей у зеркала, и проверил свой новый телефон — и там нет связи.

Агата вздрогнула и подняла взгляд, глядя в зеркало. То же сделал и Владимир. Они не одни в комнате — у противоположной стены стоит молодая черноволосая женщина во всём красном — кроссовки, джинсы, кофта. Стоит и смотрит на них с Агатой.

— Вы не… — начала Агата и обернулась. Вздрогнула, попятившись, и схватила Владимира за руку. Взгляд Агаты стал совершенно безумным. Владимир оглянулся — в комнате никого. Посмотрел в зеркало — женщина никуда не делась, так и стоит, так и смотрит.

— Что за дурацкие шут… — начал было Владимир, когда женщина перестала казаться статуей и направилась к ним — там, в отражении. Владимир ощутил, что ладонь Агаты стала горячей, физически почувствовал накативший на неё ужас. Бежать отсюда, бежать немедленно!

Он уже разворачивался, уже тянул Агату за собой, когда женщина — отражение — оказалась вплотную к ним, и лицо её на короткий миг перестало быть человеческим — Владимиру померещилась голова не то льва, не то тигра — пасть её распахнулась, ослепляя блеском клыков, и чудовище зарычало.

Всё померкло перед глазами.

* * *
Агата и Владимир обнаружили, что сидят на полу, рядом с зеркалом. В комнате безлюдно, воздух сухой и затхлый. И на полу, и на столе, и вокруг полно пыли. И лампы над головой светят тускло, призрачно — еле тлеют.

— Что за… — Агата посмотрела на себя, потом на Владимира. — Офигеть! Что за идиотские шутки?!

На Агате не было одежды. Вообще никакой. Одежда Владимира уцелела, но в карманах не оказалось телефонов.

— Я кому-то устрою! — пообещала Агата и стянула со стола скатерть, набросила на себя. — Кто это сделал? Эй! — помахала Агата рукой, глядя в чёрный зрачок камеры в углу напротив. — Передайте начальству, что я уже иду!

Владимир отыскал взглядом свою сумку — валялась рядом, и тоже покрыта пылью — и перебрал всё содержимое. Всё проверил. Всё на месте, кроме электронных устройств: нет планшета, нет зарядников для него и телефона.

— Гады, ногам холодно! — Агата поискала взглядом свою обувь. — Хоть ботинки бы оставили. Что вы делаете? — спросила она, заметив, что Владимир расшнуровывает свои туфли. — Спасибо, но тогда вы будете босым!

— В носках, — поправил Владимир и протянул ей пару носков. — Наденьте. Они чистые.

— Зачем вы носите запасные носки? — удивилась Агата.

— Это ортопедические. Ногу несколько раз подворачивал, теперь всегда ношу. Камера, похоже, выключена… — Владимир прогулялся по комнате. — И зеркала бутафорские — смотрите, ничего не отражается. И в проходах темно, света нет.

— И у нас стырили телефоны, да? — закончила Агата, поворачиваясь лицом к зеркалу, у которого они очнулись. — Странно. Стеклянное, но ничего не отражает. Идите сюда! — позвала Агата, и указала. — Смотрите, там всё черно, но я как будто кого-то вижу. Чёрт, это же мы с вами!

И верно — едва ощутимо, смутно, но в глубине зеркала виднелись они оба. Стоят у зеркала, замерев в странной позе — словно собирались бежать куда-то.

— Очень странно! — поёжилась Агата. — Нужно выбираться! Давайте мы…

Головокружение. И снова всё потемнело вокруг.

* * *
Агата и Владимир обнаружили, что сидят у стены, рядом с зеркалом. Всё та же комната — и воздух стал свежее, и свет ярче. И пыли нет.

В один из проходов вошли люди — похоже, семья: отец, мать и девочка лет семи. Вошли и удивлённо посмотрели на сидящих у стены Агату и Владимира. Те вскочили на ноги.

— Чёрт, я… — Агата осмотрела себя в замешательстве. Всё на месте — и одежда, и телефоны. Агата, не без опаски, заглянула в то самое зеркало. Обычное зеркало, всё отражается как положено.

— У вас тоже всё на месте? — тихо поинтересовалась Агата. Владимир проверил карманы, заглянул в сумку — всё на месте, ничего не пропало. — Жуть, что это было?!

Владимир только руками развёл — сам ещё не пришёл в себя.

— Идёмте отсюда! — Агата потянула Владимира за руку. — Не нравятся мне такие глюки. Хочу на свежий воздух.

* * *
Агата потребовала купить ещё мороженого, и минут десять оба просто сидели на скамейке, дышали свежим воздухом.

— Вот это глюки так глюки! — покачала головой Агата. — Совершенно от реальности не отличить. И тётя та, с тигриной головой — я уж не знаю, каких колёс нужно переесть, чтоб такое увидеть.

— Мне это не казалось глюками, — заметил Владимир. — Полное чувство реальности. Хотя понимаю, что такого быть не могло — но очень убедительное.

— Запишите, — посоветовала Агата. — Вот прямо сейчас. В блокнот, или на диктофон, как вам удобнее. Я это и через сто лет не забуду, а насчёт вас не уверена. Пока все детали помните — запишите, потом сравним. А я пока кофе вон там возьму, — указала Агата в сторону кафе. — Вам американо, верно? Я там часто бываю, кофе у них хорошее.

— “Хороший”? — не удержался Владимир.

— Не будьте занудой! — посоветовала Агата и ушла, улыбаясь.

Владимир записал, вкратце, свои впечатления от “глюков”, и попробовал, насколько возможно, припомнить лицо той “зазеркальной женщины”. Где-то я её видел, подумал он. Знакомое лицо. Но так и не вспомнил.

Когда он присоединился к Агате — она ждала его, что-то записывая на листе бумаги — то заметил на столе ворох бумажных обрывков. На его глазах Агата закончила писать и протянула ему лист.

— Порвите на части, ладно?

Владимир успел заметить текст. Ровно такая же “индульгенция”, с поправкой на дату и время. Ну, если сейчас начнётся…

Не началось. Бумага так и осталась в виде обрывков. Агата улыбнулась, кивнула и указала на чашки кофе.

— Пейте, пока не остыло. Вы видели, да? Здесь не срастаются. А дома срастаются.

Владимиру стало не по себе — место людное, и кое-кто поглядывал в их сторону — возможно, из-за клочьев бумаги.

— Экспериментируете?

— Ну да. Всё лучше, чем умом трогаться. Мы ведь оба видели, на записи это остаётся — значит, реальность. Значит, можно докопаться, почему так происходит.

Сигнал — сообщение на новый телефон Агаты. Та чуть не подскочила — достала телефон и молча показала сообщение Владимиру. Отправитель: Ника, получатель: Агафья. “Ганечка, мне дали второй ранг! Спасибо тебе огромное!” — и пять символов сердечек.

Агата молча достала второй телефон и набрала номер.

— Ника? Всё в порядке? Нет, получила тут сообщение от твоего имени. Не отправляла? Понятно, извини — наверное, кто-то номером ошибся. Да нет, глупость какая-то, не бери в голову. Шеф меня не искал? Да, я всё время на связи. Что? Правда?! Поздравляю, ты умничка. Всё, спасибо, не скучай там!

— Вы с ней вправду так разговариваете? — поинтересовался Владимир. — “Умничка”, всё такое?

— А с ней по-другому не выходит, — пояснила Агата. — С ней в столовую ходить невозможно, меня потом трясёт. “Ой, мне вон то мяско, и салатик, и хлебушка два кусочка, и супчик…” Сплошные уменьшительные. Это какой должен быть навозик в головушке, чтобы так всю дорогу говорить!

Они оба посмеялись, и Агата посерьёзнела.

— Будете смеяться, но нашей Нике повышение дали! Убиться об стену! Её потому диспетчером и держали, что она вечно всё путает и забывает. Юрист она хороший, когда за ум берётся — всё делает путём. Только вот берётся редко. Что это с ней случилось?

— Той Нике повышение, и этой тоже, — покивал Владимир. — Занятное совпадение.

— Если совпадение, — согласилась Агата. — Всё, идёмте ещё куда-нибудь. Вы как, фигуру бережёте? Хотите каких-нибудь пирожных? Я вот жутко хочу.

— Пока не берегу, — признал Владимир, критически посмотрев на свой живот. Брюхом его ещё не назвать, но что-то делать уже пора. — Думаю, от одного раза хуже не станет. Есть идеи?

— Ага, я ещё одно классное заведение знаю. Гулять — так гулять.

* * *
Невзирая на понедельник, в заведении (под многообещающей вывеской “Мечта”) полно народу. Оно и понятно — лето, отпуска. Но свободный столик всё же нашли. Как только спровадили официантку с заказом, Агата добыла из куртки ещё несколько листов бумаги и принялась за дело — записывала новые “индульгенции”.

— У вас там прямо склад! — поразился Владимир. — Второй раз за неделю вижу женщину без сумочки. Всё в куртке помещается?

Агата зубасто улыбнулась и кивнула, возвращаясь к работе.

— Жутко удобная, — пояснила она. — Кажется очень тёплой, но в ней нормально. И карманов полно, и не знаю, как это сказать — в общем, она какая-то ортопедическая, что ли. Всё тело как будто массирует. Я проверяла — в одной майке такого нет, только в куртке. Я уже привыкла — даже вечером всё ещё бодрая.

Владимир только головой покачал. Треск бумаги особого внимания не привлёк, а вот распадающиеся в пыль обрывки… Агата вздрогнула, улыбнулась и только потом оглянулась.

— Класс! — сообщила она громким шёпотом. — Сейчас ещё одну сделаю — проверите, ладно?

Проверили. Срастаются — когда разрывает Владимир, и превращаются в пыль — когда Агата. И никто в кафе не заметил?

— А здесь работает, — подумала вслух Агата, почесав затылок. — Почему? Я пока засниму всё вокруг — потом на снимки погляжу, вдруг что замечу.

И принялась снимать — по возможности незаметно для окружающих. Понятно, что неохота связываться с охраной, даже если по закону придраться не к чему. Агата сделала последний снимок, вздрогнула, и уставилась взглядом в зеркальную стену — смотрела куда-то мимо Владимира.

— Посмотрите, — предложила она, не отводя взгляда. — Туда же, куда и я. Только без резких движений.

Владимир повиновался. Осторожно повернул голову. В отражении видно, что поодаль от их столика — шагах в десяти — стоит та же, или такая же черноволосая женщина во всём красном. С обычной, человеческой головой. Владимир осторожно оглянулся — по эту сторону зеркала там никого нет. Он снова посмотрел в отражение.

Похоже, женщина заметила, что на неё смотрят — кивнула, встретившись взглядом поочерёдно с Агатой и Владимиром. На её плече висела чёрная сумка — похожая на ту, что носит Владимир. Вовсе не дамская. Женщина добыла из неё белую прямоугольную пластину и маркер — и что-то написала на пластине. Повернула надписью к зрителям.

— “Не делайте так больше!” — прочитала Агата вслух, поражённая. — Минуту. — Она вновь достала фотоаппарат и сделала снимок отражения. — Чего не делать-то?!

Женщина, похоже, их слышала. Она спрятала табличку и маркер в сумку, достала оттуда лист бумаги и порвала его в мелкие клочки, глядя в глаза Агаты. После чего молча повернулась и пошла из кафе.

— Может, домой пойдём? — предложил Владимир, едва вернул самообладание. Не очень нравилось выражение лица Агаты.

— Вот ещё! — Агата пришла в себя. — Я сюда пришла за вкусным, и просто так не уйду.

Следующие полчаса прошли во вполне обычных и приятных разговорах ни о чём. Ни Агата, ни Владимир не смотрели больше в зеркала — не сговариваясь.

* * *
За ужином — готовили его вместе — вновь говорили о всяких пустяках. А потом смотрели кино — одну из старых французских комедий с де Фюнесом. Агата, отсмеявшись после заключительных титров, потрепала Владимира по голове и поднялась на ноги.

— Пора баиньки, — заметила она. — Чур, я первая в ванну!

Первая так первая. Вернувшись из ванной, Владимир подумал, глядя на экран компьютера… нет, лучше не садиться. Снова втянется в работу, как пить дать. Интересно, брать ли следующий отгул? Да и зачем обязательно отгул — разрешили же работать дистанционно. Оценку с утра сделать, там уже немного, а там по обстоятельствам. Хотя не выйдет работать дистанционно — капризный заказчик захотел обсуждать подробности дизайна с глазу на глаз с исполнителем.

Агата появилась в комнате — на этот раз в халате. Взглядом спросила — можно? Владимир кивнул — сам уже сидел на диване, осталось только лечь и укрыться одеялом.

Агата погасила свет и, шагнув к Владимиру, уселась ему на колени, лицом к лицу. Привлекла Владимира к себе и медленно прикоснулась губами к его губам. Когда ясность мышления отчасти вернулась, Владимир потянулся ладонью к её щеке и замер — на все предыдущие такие попытки Агата молча отстранялась. Агата кивнула — можно. Он погладил её по щеке, ощущая, что ясность мышления вот-вот покинет вновь, и надолго. Агата прикрыла глаза, держа Владимира за плечи. Владимир погладил её по щеке, затем по шее, Агата уже дёрнула плечом, попытавшись сбросить халат — не получилось с первой попытки…

Агата вздрогнула и открыла глаза. Сбросила с себя ладонь Владимира — и, молча вскочив на ноги, убежала вон из комнаты.

Владимир посидел так ещё пару минут, приходя в себя, затем накинул халат и пошёл на кухню. Ну и денёк…

Агата сидела там, Владимир узнал выражение её лица — как тогда, в кафе, при первой их встрече. Безжизненное, восковое лицо, никаких чувств на нём — кукольная серьёзность. В кухне пахло дождём — и верно, тяжёлые капли били по оконному стеклу, и порывы прохладного воздуха обдавали крупицами водяной пыли. Слёзы стекали по щекам Агаты. Она заметила, что Владимир смотрит на неё, и молча вытерла щёки.

— С вами всё хорошо? — поинтересовался Владимир. Агата покачала головой — нет.

— Не хотела вас обидеть, — сообщила она глухо. — У меня точно что-то с головой. Когда ко мне прикасаются… — Она прикрыла глаза и сглотнула. — Когда я с парнем, всегда начинает мерещиться, что я с дядей. Как тогда, в первый раз. — Она неожиданно крикнула, глядя куда-то сквозь Владимира: — Гори в аду, ублюдок!

Владимир сам не заметил, как его отнесло на пару шагов назад. Он вернулся к столу, молча налил в чашку воды и протянул Агате. Та выпила, всё ещё глядя сквозь Владимира, и лицо её оттаяло, стало живым и печальным.

— Ходила я к психологам, — сообщила Агата, встретившись взглядом с Владимиром. — И к остальным мозгоправам. Толку-то. И дяди давно нет, а всё равно одна и та же мерзость мерещится.

— Что с ним стало? — поинтересовался Владимир, налив по чашке воды им обоим. Агата поблагодарила кивком и взяла свою чашку.

— Они с приятелями обмывали очередной откат, — криво усмехнулась Агата. — Говорят, крепко перебрали. Кто-то из его дружков успел выползти и очухаться, остальные так ласты в бане и склеили. Перегрелись, или угорели, не понять. А потом баня загорелась, уже неясно, почему. Сгорел в аду, как я ему и желала, — фыркнула Агата. — Знаю, знаю, о покойниках или хорошо, или ничего. Не могу я о нём хорошо. — Она поднялась на ноги. — Извините, если что.

— Всё понимаю, — покивал Владимир. — Может, чего-нибудь успокоительного?

— Нет, — покачала головой Агата. — Мне уже лучше. Спокойной ночи!

11. Шапочка из фольги

Владимир не сразу понял, что в своей постели он не один. Просыпаться он привык постепенно: медленно выплывал из сновидения, постепенно принимал реальность яви — обычно успевал выключить будильник за минуту-другую до того, как это мерзкое устройство подаст голос.

Он почуял — и не сразу понял, что именно. Улыбнулся, ощутив живое тепло слева от себя — а справа, несомненно, стенку.

— Вы мне снитесь? — поинтересовался он. Рядом рассмеялись голосом Агаты и она погладила его по щеке. Владимир открыл глаза — Агата рядом, но под другим одеялом. Лежит, опираясь на локоть, и смотрит ему в лицо.

— Вы мне скажите, — предложила она.

— Похоже, вы настоящая, — признал Владимир. Не хотелось подниматься и одеваться. Хотелось другого — и чем дальше, тем сильнее. — Не заметил, когда вы пришли.

— Я проснулась среди ночи. — Агата вновь погладила его по щеке. — Поняла, что умираю. — Лицо её серьёзно. — Наверное, минуты две или три думала, что всё, кранты. Не знаю, что это было — руки-ноги не слушаются, дышать трудно, и туман в глазах. Не смогла заснуть, было страшно и жутко. Не помню, как до вас добралась. А у вас так спокойно оказалось… Мне уйти?

— Нет, — возразил Владимир. — Не уходите. — Закрыл глаза. Нельзя к ней прикасаться, и нарастающее желание скоро станет пыткой.

— Да, чувствую, — сообщила Агата. — Знаете, вы меня сразу обняли. Не просыпаясь. И ничего такого — я почти сразу же пришла в себя, не помню, как уснула. Можно, — добавила она, и Владимир открыл глаза. — Можно, попробуйте ещё раз.

Владимир вновь погладил её по щеке, по шее… Агата поймала его ладонь и мягко отвела в сторону.

— Всё та же ерунда. Я не уйду, — пообещала она, грустно улыбнувшись. — Странно, когда я вас трогаю — ничего такого. Ничего неприятного не ощущаете? — Она погладила его по щеке, затем по шее и по груди.

— Только приятное, — признал Владимир. Агата улыбнулась и уселась. Владимир увидел её, освещённую лучами восходящего солнца — рыжие волосы, упавшие за плечи, светились и сияли. И счастливая улыбка на лице.

— Лежите смирно, — шепнула Агата, — и не трогайте меня. Я сама всё сделаю.

За несколько секунд до того, как это случилось, Владимир вновь увидел светящиеся на стенах спирали — и услышал чей-то голос, и вроде бы разобрал часть слов. “Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam… Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna…” Успел заметить, что Агата, сидящая на нём, берёт его за руки, запрокидывает голову, и становится живым солнцем — сияние разливалось вокруг неё. Успел ощутить, как Агата стискивает его ладони, и жаркая волна падает с небес, сталкиваясь с другой, встречной, что возносит их обоих ввысь…

Наплыв.

* * *
Владимир понял, что и он, и Агата где-то в лабиринте — тесный коридор вокруг, запах пыли и затхлости, лампочки под потолком едва тлеют.

Агата, завёрнутая в знакомую уже скатерть, ноги её обмотаны тряпками, словно портянками — импровизированная обувь.

— Мы же были в постели… — прошептала она, хватая Владимира за руку. — Вы помните?!

Владимир кивнул… и успел заметить, что из лабиринта им навстречу шагнуло чудище — человеческое туловище, но тигриная голова на плечах. Владимир успел понять, что он становится между чудищем и Агатой, и крепче сжимает свою сумку, готовый выиграть ещё несколько секунд жизни для себя и Агаты…

* * *
…Агата так и сидела верхом, тяжело дыша. Медленно склонилась — придвинулась лицом к лицу. Поцеловала и улеглась рядом, взяв за руку.

— С ума сойти… — прошептала она. — Вы тоже видели лабиринт и то чудище с головой тигра?

Владимир кивнул. Получилось с огромным трудом — он всё ещё не опомнился после той жаркой волны — хотелось лежать не поднимаясь, наслаждаясь угасающим ощущением.

— Не думала, что это так приятно, — призналась Агата, уткнувшись лбом в плечо Владимира. — И мне кажется, что мы это делали уже сотни раз. Глупо, да?

— Странно, — открыл Владимир глаза. Возникло именно такое ощущение — что всё это происходит не в первый раз. — Точно такое же ощущение. — Он повернул голову и встретился взглядом с Агатой. — Вы спросили тогда, не занимались ли мы сексом. Не скажете, почему?

— Я хочу сначала всё о себе узнать, — пояснила Агата спокойно, погладив Владимира по щеке. — Пока не буду уверена, что не переняла шизофрению, не хочу случайно завести детей. Они такого не заслужили.

— Вы уверены, что мы их только что не завели?

Агата рассмеялась и уселась. Провела ладонями по бокам — и “светлый пояс” проявился на ней. Агата провела ладонью по животу — поверх пояса — и на нём появилось изображение, зелёный круг и несколько медленно мигающих белых точек поверх. Агата вгляделась в них.

— Уверена, — пояснила она. — Пока эта штука на мне — не завела и не заведу. Удобно, да? Почитайте инструкцию, так много интересного.

Владимир тоже уселся, ошарашенный.

— То есть этот пояс умеет…

— Да, и это тоже. — Агата посмотрела в лицо Владимира. — Если инструкция не врёт. Кто начнёт продавать такое всем желающим, станет богаче господа бога.

— С ума сойти! — покачал головой Владимир. — Прочту. И спасибо, это было божественно.

Агата рассмеялась.

— И вам спасибо. У меня это впервые. Что, трудно поверить? Всё, я встаю, иначе мы до вечера в постели застрянем. — Она спрыгнула на пол и подняла валявшийся у дивана халат. — Но я с вами не закончила, не надейтесь. Блинчики будете?

* * *
— У вас какие планы? — спросила Агата прямым текстом, как только закончили с завтраком. — Я не…

Сигнал на новом мобильнике Владимира. Он молча показал экран Агате.

“Владимир, завтра я буду проездом в Новониколаевске. Если сможете, подойдите в полдень — вы знаете куда. — Агафья”.

— Вот как. — Агата посмотрела Владимиру в лицо. — Странно она называет Новосибирск. Момент истины, да? Вы пойдёте?

— Пойду. Вы со мной?

— Нет, я дома останусь, — покачала головой Агата. — Если это моя вторая личность, она не придёт. Вы сможете запереть меня так, чтобы не смогла выйти?

— Есть ещё верхний замок, я им не пользуюсь, — согласился Владимир. — Ключ от него только один. Ну, у меня один.

— Так и сделаем, ладно? Я бы ещё села перед какой-нибудь камерой, чтобы запись осталась. Но у вас в квартире камер нет, а другая личность может просто закрыть мой ноут или уйти из комнаты… — Агата задумалась.

— Камеры можно поставить, — возразил Владимир. — Я не особый спец, но это сейчас просто. Даже если у вас другая личность и она начнёт выключать камеры — мы это заметим. Уверены, что не хотите пойти со мной?

— Уверена. Узнайте о ней побольше, сделайте снимки, а в следующий раз придём вместе. Только не говорите ей про меня. Пока что. Ну что, будете отвечать?

Владимир кивнул. “Обязательно подойду. Как ваша поездка?”

Агафья, или кто это был, ответила через пару секунд. Буквально. “Всё замечательно, спасибо. Я решила все ваши загадки! — Агафья”.

— Какие ещё загадки? — удивилась Агата.

— Я расскажу, — пообещал Владимир, и набрал ответ. “Вы молодчина. Постараюсь придумать новые. До встречи! — Владимир”. И через пару секунд ответ: “До встречи! — Агафья”.

— Всегда ставит имя в сообщении, — хмыкнула Агата, посмотрев в исходящие на новом телефоне. — И как она умудряется отвечать за пару секунд? Я вот не умею с такой скоростью пальцами по экранчику молотить. О, смотрите, они там снова с Никой щебечут. — Агата показала исходящие. “Ника, я завтра буду в Новониколаевске, заеду за вещами. Будешь в Управе около полудня? — Агафья”.

Ответ не замедлил себя ждать. “Да, я с утра в Управе, если на задание не отправят. Оставлю ключ на вахте.”

— Задание?! — покачала головой Агата. — Чем они там занимаются, если вообще существуют? А наша Ника всё ещё сны видит, точно говорю. Она, кстати, меня спрашивала, почему в Управе не появляюсь. Даже обманывать не пришлось.

— И что ответили? Ничего, что спрашиваю?

Агата молча показала ему экран своего прежнего телефона.

“Ника, у меня началась личная жизнь. Если что срочное, пиши”.

Владимир и Агата некоторое время смотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись.

— Но это ведь правда, верно? — Агата взяла его за руку. — Я сказала, что как будто живу с вами уже много лет. Не только в смысле постели. Мне чем дальше, тем сильнее кажется, что знаю вас много лет. Всё, давайте вначале о главном: у вас какие планы?

— Возьму второй отгул, — решил Владимир. — Потом буду работать из дома, сколько потребуется. Меня смогут отправить в любой момент к заказчику, но этого всё равно не избежать.

— Понятно, — покивала Агата. — Спасибо. Тогда займёмся сначала работой, чтобы начальство не клевало. Я тут всё приберу, не беспокойтесь.

* * *
Владимир освободился только к часу дня — зато выяснил, что до конца недели никуда ездить не нужно, начальство будет согласовывать подробности технических заданий. Ну а текущей работы не так много, и большую часть её Владимир уже переделал — осталось понемногу отправлять на утверждение. Будем умным котом.

Агата постучалась через десять минут.

— Обедать будете? — позвала она. — Я уже нашла подходящие камеры. Четыре штуки, да? Прихожая, кухня, обе комнаты. Идёмте, покажу — если не будет возражений, закажу. Доставят в течение дня.

Владимир посмотрел — по камерам он не спец, но, похоже, модель подходящая. Умеет вести непрерывную съёмку, есть ночной режим, сохраняет записи куда скажешь (а не куда захотел производитель). Агата покивала, подтвердила заказ и поманила за собой на кухню.

— …Я тут записала кое-что, — показала она блокнот. — Всё странное, что случилось за последние четыре дня. Если что упустила — скажите. И поиграла немного с теми “индульгенциями”.

И доложила об итогах экспериментов. Если в “индульгенции” указать несуществующего человека, то бумага становится скользкой, подписать не получится. Если написать существующего, но утверждение о человеке ложное, то при попытке поставить подпись и квадрат пропадает всё написанное. И самое главное — только та бумага, что в лотке у принтера, в спальне Владимира, обладает таким свойством. Агата успела заказать бумагу для принтера — и вот на ней таких чудес не происходит. И на любой другой тоже.

— Что такого в той бумаге? — поинтересовалась Агата. — Вы где её взяли?

— В канцелярском, за углом, — пояснил Владимир и ожесточённо поскрёб затылок. — Когда Агафья попросила лист, выдал ей лист. Но потом она оставалась одна в комнате, что там делала — не видел.

— Поставим эксперимент? — предложила Агата. Прошла в спальню Владимира, чуть согнула уголок у верхнего листа в лотке — чтобы выделить среди остальных — и положила поверх пачку листов из недавно купленной пачки. — Пусть полежит, да? — посмотрела Агата в глаза Владимира. — Прочтёте, как будет время, мой список?

Владимир проверил рабочую почту (нет новостей — хорошие новости) и, пройдя в гостиную — комнату Агаты — вопросительно посмотрел ей в лицо.

— У меня клиент, — предупредила Агата. — Думаю, минут за десять всё разрулю. Вот мой список, — вручила она блокнот. — Нет, видео не будет — только голос.

В дизайнерской обычное дело, когда кто-то ведёт переговоры — все уже привыкли. Если мешает — надеваешь сам наушники и работаешь со всеми удобствами. Владимир уселся на диван так, чтобы камера его в любом случае не засекла, и принялся читать.

“Я знаю Владимира так, словно живу с ним несколько лет. Знаю, что его родители всё ещё держат огород в 14-м посёлке, хотя здоровье уже не позволяет там работать. Его любимые блюда — макароны по-флотски, свиные отбивные, манты. Он отбил себе обе ступни в детстве, теперь нельзя их переохлаждать. Не любит собак, любит кошек, но родители и хозяйка квартиры не разрешают заводить животных. Занимался боксом, но драться не любит. Любит смотреть на Луну и звёзды, обожает жечь костёр, любит собирать грибы, но не любит их есть…”

Откуда?? Откуда она это знает? Ну кое-что можно узнать из социальных сетей, все там оставляют сведения о себе, всеобщая человеческая слабость. Но прочее? Владимир продолжил чтение и стало сильно не по себе. Далее шли подробности интимной жизни — что, как и почему любит или не любит. Вот этим он точно ни с кем не делился!

“Документы чинятся, если их разрывает упомянутый в них человек, и если я пишу действительно о том, что считаю нужным и правильным…” Агафья считала свою индульгенцию нужной и правильной. Не хотела близости, надеялась, что её не будет — но если бы случилось, хотела избавить Владимира от неприятных последствий. Только не знает, наверное, что никакой адвокат такую бумажку всерьёз не воспримет. Владимир потряс головой и продолжил чтение.

“Женщина в зеркалах: глюки или нет? Она есть на видео и фото — проверить, видит ли её там кто-то, кроме меня.” А вот тут она права — надо проверить.

“Я не знаю, как, но я понимаю часть латинских фраз, которые упоминал Владимир”. А вот тут она или немного кривит душой, или Владимир что-то не понимает. Юриспруденция не медицина, но и там латинских словечек до и более!

“Я боюсь встречаться с Агафьей, и мне нужен монитор — маяк, который показывал бы моё расположение”. Владимир вздохнул.

Далее шёл подробный список не только того, что где у Владимира в квартире — но также что где у него в офисе, в квартире у родителей. Чёрт его знает что?

— Я вас испугала? — Агата присела перед диваном — так, чтобы глаза людей были на одном уровне. — Я же говорю — я просто всё это теперь знаю. Не пойму, почему. Неделю назад я вообще не знала о вашем существовании, а теперь не понимаю, как можно без вас.

Серьёзный голос и очень серьёзное лицо.

— Присядьте? — Владимир похлопал ладонью по сиденью дивана. — Слушайте, почему мы на “вы”?

Агата поморгала.

— Сама не понимаю, — призналась она. — Само получается. Хотите на “ты”?

— Меня всё устроит, просто непривычно.

— Может, от папы с мамой набралась? Ну, от приёмных. Они друг друга на “вы” часто называли, я даже смеялась вначале. А потом привыкла. Прочитали список?

— Не по себе немного, — покивал Владимир. — Не знаю, что и сказать. Есть пункты, которые только я мог сказать, или сделать — вы поняли.

— А про меня ничего такого не знаете? Попробуйте что-нибудь припомнить.

Владимир задумался. Вроде ничего в голову не идёт. Само как-то вспомнилось, как Агата говорила по телефону с Вероникой… и вот тут что-то случилось. Знание взяло и появилось в памяти.

— Вы с Вероникой познакомились в больнице, — полувопросительно предположил Владимир. — Вы обе там были после отравления. Вероника несколько раз вас выручала — вызывала медсестру, когда вам становилось плохо. Вы теперь чувствуете, что обязаны ей, и по возможности прикрываете её на работе, если косячит…

Агата хлопнула в ладоши несколько раз — с тем же серьёзным видом.

— Вот-вот! А ведь я ничего такого не рассказывала, и в социалках не треплюсь! Теперь понимаете, о чём я?

— Вроде понимаю, — признал Владимир. — Как будто давно живём, и всякие такие мелочи давно друг другу рассказали.

Агата покивала, но только собралась что-то сказать, как в дверь позвонили.

— Это курьер, — пояснила Агата. — Те самые камеры. Поможете монтировать?

* * *
— Мы молодцы! — гордо заявила Агата, когда они оба проверили, что с их мобильных видны все четыре камеры, и вся квартира под присмотром. — Мне так будет спокойнее. Скажите, а обои в этой квартире — откуда они? Странный рисунок, я такой никогда не видела.

— Это моё, — признался Владимир. — Была забавная такая книжка, там всякие наскальные рисунки первобытных людей, всё такое. Я как-то сел — и нарисовал, по мотивам. Вначале по приколу, а потом понравилось. Думаю, я тогда и стал дизайнером. В большую науку не пошёл, но в жизни пригодилось.

— Вы физический закончили, я знаю, — покивала Агата. — Круто! Вы здесь ремонт сделали?

— Да, предыдущие жильцы квартиру сильно загадили. Сделал ремонт, мне за это оплату снизили, так и живу. По приколу оклеил обоями с тем самым узором.

— Спиральки, треугольнички, волны… — Агата стояла у стены и вглядывалась через увеличительное стекло. — Слушайте, так ведь и в той комнате смеха, и в том кафе похожие узоры!

— Ну да, — согласился Владимир. — Есть идеи?

— Хочу эксперимент провести. Можно ещё раз прогуляться с вами в ту комнату смеха? Просто не будем таращиться в зеркала, вот и всё.

— Давайте, — согласился Владимир и минут через пять они уже шли и с наслаждением дышали тёплым летним воздухом.

* * *
Сегодня народ шёл не так густо, и времени хватило на все опыты. Агата встала так, чтобы камера в углу комнаты не зафиксировала, что происходит на столе — и написала несколько индульгенций. Удовлетворённо заметила, как они срастаются воедино, после того как Владимир разрывает их — и обращаются в прах, когда разрывает она сама.

В зеркала не смотрели. И вообще постарались убраться оттуда поскорее — и решили поужинать, но в другом кафе. Агата специально убедилась, что поблизости нет ни зеркал, ни похожих узоров.

— Что получается, — заметила она после того, как они добрались до чая. — Бред, конечно, но бумажки срастаются или испаряются, если я их пишу на той самой бумаге, и в комнате с такими вот узорами. Слушайте, а у вас не осталось рулона-другого таких обоев?!

— Полно, — подтвердил Владимир. — На балконе лежат. Должны уцелеть, я их герметично упаковал.

— Давайте возьмём несколько рулонов и прогуляемся ко мне домой!

* * *
— Кажется, придумала! — восторженно заявила Агата, освободив небольшой шкафчик в своей спальне. — Должно хватить! А клей обойный, случайно, не взяли?

— Догадался, — подтвердил Владимир и показал банку. — Ещё взял кисточку и перчатки.

— Вы гений! — Агата поцеловала его и направилась в ванную.

Ещё через час они критически осматривали плоды своих трудов — шкаф теперь изнутри весь оклеен таким вот узором.

— Сейчас проверим! — заявила Агата и закрылась в шкафу. — Чёрт, не подумала! — послышалось из глубин шкафа. — Мы сюда вдвоём не влезем, придётся по очереди. Давайте, попробуйте!

Так и случилось: внутри шкафа бумага либо срасталась, либо пропадала, а снаружи не получалось написать никакой индульгенции.

— Я права, но мне это не нравится, — задумчиво протянула Агата. — Слушайте, но что такого в этих узорах? Ну ведь бред же, не может такого быть — но есть. Вы помните ту книжку? Сможете её найти?

— У меня дома, стоит на полке, — кивнул Владимир. — Что это вы делаете?

Агата отрезала кусок обоев от рулона, свернула его конусом, скрепила липкой лентой и водрузила на голову. Владимир едва сдержался, чтобы не улыбнуться — ни следа улыбки на лице Агаты.

— Слушайте, нет шума! — поразилась она. — Смейтесь, если хотите. И… — Агата закрылась в том самом шкафу на пару минут. — Точно, нет!

— Получилась шапочка из фольги, — пояснил улыбающийся Владимир. Агата немедленно обиделась: — Да ну вас! Я же серьёзно!

— Так и я серьёзно. Они металлизированные — там подложка из алюминиевой фольги. Ну и сами геометрические элементы — они с железной окалиной, — пояснил Владимир. — Из магнитного порошка. Мне тогда казалось, что это очень стильно.

— Сколько же это вам стоило! — покачала головой Агата. — Металлизированные жутко дорогие!

— Не очень много. Я выкупил остатки — другие узоры шли лучше, и всё ещё продаются. А этот себе оставил. Так что самая настоящая шапочка из фольги, кроме шуток.

Агата вздохнула.

— Главное, что шума нет, и голове лучше. Всё, идёмте отсюда, мне здесь неуютно. В холодильник только загляну, на всякий случай.

* * *
— То есть она существует, — вздохнула Агата, после того как они оба рассмотрели фото “зазеркальной незнакомки”. — Ну или мы оба одинаково спятили. Мне что-то не хочется её другим показывать. И почему мне всё время мерещится, что я её раньше видела? Вы её раньше нигде не видели?

Владимир покачал головой — не видел.

— Ведь тоже бред, — содрогнулась Агата. — Я теперь в ванную заходить боюсь. И вообще мимо зеркал проходить. Как такое возможно? Но насчёт бумаги она права, при людях не стоило опыты ставить. Кстати об опыте! — Агата поднялась и прогулялась к принтеру — взяла бумагу с самого верха — из той пачки, что утром купила.

Получилось: лист и срастался, и рассыпался в пыль.

— Полежал на той волшебной бумаге и сам стал волшебным… — почесала Агата в затылке. — Но если мы не спятили, где можно узнать подробности? Что это вообще такое?

— Может, эта девушка из зеркала знает?

— Я её боюсь! — вновь содрогнулась Агата. — Особенно после тех глюков, про лабиринт. Там, где я в скатерти рассекаю. Кстати, спасибо, что туфли мне предложили — я там чуть ноги не покалечила, весь пол в колючем мусоре.

— Обращайтесь, — улыбнулся Владимир и Агата усмехнулась.

— Голова уже не варит, — пояснила она. — Сейчас запишу в блокнот, думать уже завтра буду. И знаете что? — Агата вновь предложила Владимиру пластинку жевательной резинки, или что это было — из коробки с надписью “Dentes”. — Пожуйте на ночь. Прочитайте уже инструкцию и пожуйте. Потом ещё спасибо мне скажете, что заставила!

12. Audi, vide, tace

Агата пришла в шестом часу утра. На этот раз скользнула под одеяло Владимира и прижалась к нему. Владимир уже возвращался к яви, сон постепенно истаивал — приятный сон, пусть даже не запомнился.

— Выспались хоть немного? — поинтересовался Владимир, осторожно обнимая её и прижимая к себе.

— Да, — согласилась Агата. — Но у вас всё равно уютнее. — И тихонько рассмеялась. Владимир погладил её по шее — и поспешно отдёрнул руку прочь. — Смелее, — шепнула Агата. — Если вдруг что — я скажу, терпеть не буду. Смелее!

Она таяла, и плавилась под его ладонью, и начала кружиться голова, и накатил жар, отовсюду… Агата неожиданно уселась.

— Ничего! — поразилась она, придержав ладонь Владимира на своей груди, когда он попробовал убрать руку. — Никакой мерзости! — Она рассмеялась и медленно улеглась на спину, закрыв глаза. — Ваша очередь, — прошептала она, улыбаясь. — Не бойтесь, я не стеклянная.

…и повторилось то же самое — Владимир успел увидеть, как проявляются светящиеся спирали на стенах, как Агата начинает светиться, прежде чем жаркая волна выбросила обоих куда-то вверх, в недосягаемую высоту…

* * *
Они осознали, что вновь в той самой комнате — похожей на “гостиную” из комнаты смеха. Всё, что удалось найти из ткани, пошло на обувь и импровизацию одежды для Агаты.

— Ничего не понимаю! — шёпотом заметила Агата. — У меня даже часов нет — сколько мы уже здесь?

— У меня часы есть, — указал Владимир и присмотрелся к часам. — Странно, ерунду показывают. А что это на столе? — и, внезапно, вспомнил. Память взяла — и вернулась, вся сразу.

Вспомнилось, как они сооружали Агате одежду и “мокасины” на ноги — ходить в туфлях Владимира оказалось неудобно. А потом стали изучать окрестный лабиринт, и всякий раз им на пути появлялось то чудище, человек-тигр. Судя по вторичным половым признакам, женщина-тигрица. Не нападала, только пугала — разевала пасть и рычала — и приходилось отступать. И план лабиринта они нацарапывали прямо на крышке стола.

— Мы встречали её здесь и здесь, — указала Агата. — Везде, где крестики. Странно. Мы тут уже чёрт знает сколько времени бродим, а я всё ещё есть не хочу! И в туалет ни разу не хотелось… — задумалась она. — Идёмте дальше? Всё равно тут ждать нечего.

Это она права. Нечего и незачем. Владимир почесал затылок и прикинул, какой дорогой они ещё не ходили…

* * *
…и очнулся. Они оба очнулись — Владимир сидит в постели, Агата сидит у него на коленях, лицом к лицу.

— Потрясающе! — заметила Агата. — Ещё бы лабиринта не было… — Она погладила Владимира по щеке. — Я бы вас никуда отсюда не отпустила, но сегодня ведь эта встреча… Идёмте в душ?

— Вместе?

— Ну да — а что, стесняетесь?

…Владимир готовил омлет, Агата занялась пирогом к чаю. Удавалось перемещаться по кухне, не особо друг другу мешая. Пока готовили завтрак, взошло солнце.

— Попробовали ту жвачку? — поинтересовалась Агата, нарезая пирог.

— Ну да. Странный вкус, но в принципе приятный. И держится долго. Так зачем вы её так настойчиво предлагали?

Агата поманила Владимира к себе и осторожно дыхнула ему в лицо.

— Пахнет приятно, — согласился Владимир. — У меня такого освежителя нет. Что это?

— Ничего. Только на ночь эту жвачку пожевала. Я утром зубы ещё не чистила, — пояснила Агата. — Теперь понятно?

— Вполне, — согласился Владимир. — Круто. И опять новейшие технологии?

— Всё верно. И ещё она регенерирует: нужно положить её в воду, всыпать чайную ложку сахара на стакан — и через пару часов она снова как новенькая, чистая и безопасная. Вы заметили, что каждый предмет в том чемодане что-нибудь да лечит? Про пояс я молчу, это вообще доктор от всех болячек, но остальное тоже всё крутое. И я не нашла даже намёков, кто такое делать может! О таких технологиях даже разговоров нет!

— И ещё оно чинится, — заметил Владимир. — Я заметил — вчера, когда мы шли, вы ботинок поцарапали о какую-то железку. А сейчас оба ботинка как новенькие.

— Осталось понять, кто мне это подбросил и зачем, — покивала Агата. — Не случайно ведь положили. Чую, здесь все как-то замешаны — и эта Агафья, и та тётка из зеркала…

— Вы про лабиринт в свой блокнот написали? — поинтересовался Владимир.

— Нет. И точно! — Агата хватила себя ладонью по лбу. — Сейчас займусь. Только…

Раздался звонок городского. Владимир и Агата переглянулись. На городской сюда звонит только один человек.

— Мама? — поднял трубку Владимир. — Нет, уже проснулся, спасибо. Ну да, Агата здесь. — Агата, услышав своё имя, посмотрела на Владимира с недоумением. — Что? Куда?? Ну не сегодня точно. — Владимир зажал микрофон трубки ладонью. — Мама моя хочет сегодня вечером подойти, с вами поговорить.

— Со мной? — удивилась Агата. — Да пожалуйста. Я весь день буду дома.

— Да, подходи, — согласился Владимир, вновь поднеся трубку к уху. — Спасибо, до вечера.

— У вас такое выражение лица… — Агата взяла Владимира за руки, как только тот вернул трубку на базу. — Что случилось?

— Даже не знаю, с чего начать… — Владимир в замешательстве. — В общем, мама спрашивает, когда точно мы отъезжаем в свадебное путешествие.

* * *
Агата секунды две пребывала в изумлении, потом расхохоталась.

— Мне нравится эта идея! — заявила она. — А серьёзно: вот если бы мы поженились, куда бы поехали отметить это дело?

— Я бы в Европу вначале, — пояснил Владимир. — Стоунхедж, тамплиеры, алхимики, вся эта ботва.

— А я бы в Австралию, — добавила Агата, отпуская его руки. — А потом тоже в Европу. Так я не поняла — она намекает, что нам нужно расписаться? Вы куда?

— Я сейчас, — пообещал Владимир, устремляясь бегом в спальню. Там добыл из своей сумки паспорт и вернулся с ним на кухню. Перелистал паспорт и крепко задумался.

Агата вместе с ним смотрела на штамп о регистрации брака с гражданкой Камышовой Агафьей Тихоновной, и глаза её постепенно округлялись.

— Быть того не может! — Она сбегала за собственным паспортом и тоже открыла на странице семейного положения.

Ровно то же: зарегистрирован брак с Кременем Владимиром Фёдоровичем. Дата: минувшая суббота.

— Что происходит? — Агата уселась на стул, Владимир опустился на соседний. — Выходит, как раз в тот день, когда мы впервые в кафе пересеклись! Слушайте, как это возможно?! То есть я не дрыхла у вас на диване, а мы гуляли на нашей с вами свадьбе! Так, что ли? Я вот никакой свадьбы не помню!

— Я тоже. Вы стали бы о свадьбе писать где-нибудь — в социалках, в чатах с подругами?

— Вот ещё. Ну сказала бы им там, в офисе, и всё. Не люблю я Интернет, там одни помои.

— Сейчас. — Владимир набрал номер на мобильнике. — Мама? У тебя же есть фотографии со свадьбы? Отлично. Да мы свои найти не можем — не принесёшь, копии сделать? Спасибо.

— Она принесёт, — пояснил Владимир. — Так… Я вот тоже не стал бы нигде трепаться в Интернете, а насчёт родителей не уверен. Мама частенько зависает в “Одноклассниках”. Идёмте, заглянем в её раздел.

Искать пришлось недолго. Мама не преминула похвастаться событием перед подругами и одноклассниками. И действительно — на первом же фото Агата, в красном свадебном платье. Эффектно выглядит!

— Да, я бы красное и надела, — покивала Агата. — А свидетельницей у меня, значит, Ника. Я не удивлена… в смысле, это не удивляет. А у вас кто свидетель?

— Дуб. Ну то есть Владимир Дубов, одноклассник.

Они переглянулись.

— Теперь мы с вами супруги, — подвела итог Агата. — Чудно. Нет, я никаким местом не против. Сейчас я и это в блокнот запишу. Мне теперь интересно, что дальше. Надеюсь, я завтра не проснусь от плача младенца? Или дети сразу взрослыми будут? Кстати, так даже удобнее.

Владимир не выдержал, расхохотался.

— Я узнаю подробности, — пообещала Агата, когда они оба успокоились. — Ну, в каком ЗАГСе всё было, в тот их журнал обязательно загляну.

Новый звонок — на этот раз на мобильный Владимира. Не кто-нибудь, а директор его компании.

— Да, Илья Николаевич? — ответил Владимир. — Оценки будут через… что, простите? Вас понял. Да, спасибо. Нет, вызывайте, если что.

— Мне дали три недели отпуска, — почесал затылок Владимир, вернув мобильник в карман. — Отпуск начинается через неделю. Начальник пожелал приятного свадебного путешествия.

— И он туда же… — вздохнула Агата. — Вы бы как заказывали свадебное путешествие?

— Через турагенство. Да, намёк понял, сейчас проверю почту.

* * *
Они смотрели на маршрут своего путешествия и не верили своим глазам.

— Прямо как я и сказала, — сухо заметила Агата. — Ну, то есть мы с вами. То есть в следующую субботу мы вылетаем в Австралию… и далее по списку. Я перестаю понимать, что происходит. Нет, я понимаю, что инсценировать можно всё, что угодно, были бы деньги. Кстати о деньгах! Это всё удовольствие нам обошлось почти в шестьсот тысяч родных. Откуда дровишки?

— Кое-что у меня наличными в банковской ячейке, остальное на счетах. Я собирался пару небольших домиков возвести — себе и родителям, где-то через год. На поездку там уже сейчас хватило бы…

— Я тоже сейчас проверю, — пообещала Агата и вернулась со своим ноутом. Поставила его рядом и тоже принялась открывать сайты банков.

— Очень странно, — откинулся на спинку стула Владимир. — У меня ничего не снято. Всё, что я помню, на месте.

— У меня тоже, — согласилась Агата. — И кто тогда оплатил? На всякий случай не буду говорить, сколько у меня дядиных денег. Много. На поездку хватило бы, и ещё бы осталось. Но я и сама успела много заработать, и… — Агата осеклась. — Как странно. Тоже собиралась себе дом построить, не люблю эти муравейники. Знаете что? Напишите на бумажке, где вы собирались дом свой строить. И я напишу, и сравним.

Ещё через несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

— Даже место одно и то же, — медленно проговорила Агата. — Начинаю ощущать себя марионеткой. Словно это не я своей жизнью командую. И мне снова страшно… — Агата посмотрела на часы. — Вам через полчаса уже выходить нужно, да? Давайте пока по вчерашнему плану. Вы запираете меня на верхний ключ, и посматриваете на камеры, когда можете. А я, если что, отправлю сигнал. У вас ведь были условные сигналы? Мы с приёмными родителями так уговаривались — если я в разговоре по телефону, или ещё где, говорю “всё замечательно” — значит, меня заставили. Ну то есть, ничего не замечательно. Придумаем такой сигнал?

— В школе мы говорили “всё ништяк”, — посмотрел Владимир в глаза Агаты. — Я давно уже так не говорю. Пойдёт эта фраза?

— Да, пойдёт, я сейчас из неё шаблон сделаю, — покивала Агата. — Чтобы одной кнопкой отправить, если что.

Когда она закончила, они оба уселись, глядя в глаза друг другу. Долго так сидели.

— Очень хочу надеяться, что вы мне и в самом деле нравитесь, — мрачно сообщила Агата. — Что есть хоть что-то настоящее. Не бросайте меня, ладно? Ну то есть не исчезайте. Мне теперь кажется, что мы в одной лодке, и до берега слишком далеко.

— По своей воле не брошу, — пообещал Владимир, поднимаясь на ноги. — И вас о том же прошу.

— Уйду, только если прогоните, — покивала Агата и вздохнула. — Всё, пора собираться. Удачи нам обоим!

* * *
Владимир ехал в сторону Управы, а в голове творилось невесть что. Инсценировать свадьбу можно, не вопрос. Но заявление на регистрацию подают за месяц! Или не было никакого заявления — всё что нужно просто куплено? А родители тогда как? Они ведь не так давно ели мозг, что Владимир не женат, и пока не собирается. А теперь, оказывается, была свадьба — как эти два события могли случиться в одной Вселенной?

Нельзя думать о постороннем на дороге. Чуть не подрезал соседний автомобиль — Владимиру сердито посигналили, но этим и обошлось. На всякий случай, не стал парковаться на основной парковке Управы: начальство и коллеги уверены, что Владимир в срочном порядке дорабатывает заказы, чтобы потом как следует отдохнуть все три недели. Незачем удивлять всех этих людей. Агата права — происходит чертовщина, словно Владимир почти перестал распоряжаться своей жизнью.

Владимир дошёл до Управы — по счастью, никого знакомого в фойе. Минуты через три добрался до того самого закутка. Проверил сигналы с камер — Агата сидит за своим ноутом — камера смотрит в её лицо. Судя по лицу, Агата сосредоточенно о чём-то думает. “Я на месте”, отправил Владимир сообщение. Верно, картинка подлинная — Агата взяла мобильник, прочитала и отправила ответ. “Отлично, я готова. Проверила — верхний замок заперт”. Ну и чудно.

Владимир посмотрел на часы — без четверти полдень. И вот теперь стало казаться, что не было никакой Агафьи, а была только Агата. А всё прочее им примерещилось, уже неважно почему.

Обещал Агафье новые загадки, но так и не взялся за них. Немудрено, когда такое творится! Не будем врать: собирался, но не сложилось. Владимир потёр лоб ладонью, и обнаружил на безымянном пальце обручальное кольцо.

Что за номер?! Утром его не было! Ну-ка, ну-ка… Владимир вновь вызвал камеру, которая присматривает за Агатой, и увеличил ту часть, где сейчас её правая кисть. И у неё тоже! “Агата, у вас давно обручальное кольцо на пальце?” Видно, что Агата ошеломлена — прочитала сообщение и попыталась снять кольцо. Безуспешно. “Да, и не могу снять. Поможете, когда вернётесь”. Владимир кивнул — хотя Агата всё равно не увидит — и попытался снять своё.

Чёрта с два! Вращаться вращается, должно легко сниматься — но не снимается. Что вообще происходит?! Владимир ощутил, что ему становится не по себе.

— Помочь? — спросили его знакомым голосом. Владимир поднял взгляд, и увидел знакомую девушку. Не сразу понял, что не так с ней.

Ника. Вероника Метельская. Но не та, которую он видел за стойкой — не диспетчер адвокатской конторы. Эта Ника в красной юбке, красной кофте и красной ленте поверх волос. А в остальном такая же.

* * *
— Ника?! — голос не сразу повиновался Владимиру. — Вероника Метельская?! Другая Вероника?

Вероника весело улыбнулась.

— Другая, или та самая. Простите, Владимир, я должна убедиться. Пожалуйста, ответьте на мои вопросы — не задумываясь. Это очень важно! Просто говорите, сразу же, что приходит в голову. Хорошо?

Владимир кивнул, не очень понимая, что происходит.

— Не всё коту?

— Масленица, — отозвался Владимир.

— Под лежачий камень?

— Вода не течёт.

— Средства у нас есть?

— У нас ума не хватает, — а это откуда вырвалось?

— “Ах, неужели мы для вас не больше чем еда?”

Владимир помотал головой: — Не помню такого.

— Audi, vide, tace?

Владимир запнулся. Ничто не приходило на ум. Вообще ничего — словно ступор.

— Audi, vide, tace? — повторила Вероника, взяв Владимира за руки. — Audi, vide, tace?

— Не знаю, — сумел проговорить Владимир. — Что происходит?

— У нас три минуты, — предупредила Вероника. — Почти некогда объяснять. Слушайте. Вы сегодня узнали, что женаты. Вчера вы поняли, что знаете Агату много лет. Позавчера вы ломали голову, почему срастается лист. Так?

— Так. Откуда вы…

— Владимир, мы в беде, — перебила Вероника. — В огромной беде, мы все. Может, что-то ещё можно успеть сделать, и я хочу помочь вам, Агате и Гане. Может, кто-то из вас сумеет что-то сделать.

— Но что происходит?!

— Вам сейчас покажется, что вы умираете, — понизила голос Вероника. — Будет страшно. Запомните: “audi, vide, tace”. Узнайте, что это значит.

Владимир попробовал освободить руки — да что они тут, с ума все посходили? Не тут-то было! Вероника словно стальными клещами держала.

— Если вы хоть капельку любите Агату и Ганю, поверьте мне, — добавила Вероника тихо. — Пожалуйста. Просто поверьте.

Владимиру померещился посторонний взгляд в спину. Оглянулся — и увидел, как тогда, когда они с Агафьей спасались бегством — размытый силуэт. Движется в их с Вероникой сторону.

— Смотрите на меня, — попросила Вероника. — Постарайтесь не кричать.

Она взялась за обручальное кольцо и лёгким движением сняла его с безымянного пальца Владимира.

* * *
Владимир не мог вдохнуть. Не то что бы его душили — просто ничто не желало двигаться, впускать воздух — в глазах начало темнеть. Он осознавал, что Вероника держит его крепко, не позволяет упасть, и повторяет, раз за разом всё те же три слова — “audi, vide, tace”. В глазах мутнело, жидкий свинец лился в лёгкие, их раздирало изнутри наждаком.

“Если Ганя спросит — скажите, что я вернула долг”, услышал Владимир не ушами, а словно разумом. Вероника улыбнулась. “Надеюсь, она простит меня.”

Всё кончилось — внезапно. Владимир осознал, что может дышать. И осознал, что Вероника уже не сжимает его ладони стальными щипцами — и протаивает, протаивает на глазах. За несколько секунд Вероника стала прозрачной и — исчезла. Владимир оглянулся, тяжело дыша. Никого, никакого призрака. Да что же это было?

“Запомните: audi, vide, tace. Узнайте, что это значит”.

Он словно снова услышал голос Вероники. Успел только перевести дух — и из-за поворота выбежала довольная Агафья.

* * *
— Вы уже здесь! — воскликнула она, бросаясь к нему в объятья. — Как здорово! Я ужасно скучала…

Владимир прижимал её к себе, и ощущал Агафью всем существом — чувствовал, как бьётся её сердце, как переполняет радость. Агафья не сразу отпустила его.

— Что-то случилось?! — спросила она встревоженно, отступив на шаг. — У вас такое лицо…

— Много странного, — признал Владимир. — Но я очень рад видеть вас.

— А я вас! Не знаю, как я сумела сдать аттестацию. Только о вас и думала! Мне сейчас снова уезжать, — сообщила Агафья и погрустнела. — Повышение квалификации. Но я скоро вернусь, и уже никуда не поеду! Правда!

— Мне вам нужно очень многое рассказать, — согласился Владимир.

— Мне тоже, — вздохнула Агафья. — Но у меня есть ещё две минутки.

— Скажите, можно вас сфотографировать? — спросил Владимир. Чуть не забыл! — На память.

Агафья рассмеялась, отпустила его руки и отошла на шаг.

— Вы такой странный! Конечно, можно!

Она с улыбкой смотрела, как Владимир делает снимки.

— Я видео запишу, — добавил Владимир. — Чтобы слышать ваш голос. Хорошо?

Агафья кивнула. Владимир включил запись, и Агафья улыбнулась.

— Я правда скоро приеду, всего через шесть дней. Приеду, и мы обо всём успеем поговорить, да? А это вам, на удачу! — Агафья опустилась на колено, прижала ладони к груди, и Владимир услышал смутно знакомые слова: “Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam…” Вокруг Агафьи отчётливо разгорелся ореол, пока она читала эту молитву. Наконец, она произнесла “esto perpetua”, поднялась на ноги и улыбнулась. Владимир убрал телефон в карман — и Агафья, бросившись к нему, поцеловала. Так, что потемнело в глазах.

— Я не могу без вас, — прошептала Агафья, чуть отстранившись. — Теперь я знаю. Не бросайте меня!

— По своей воле не брошу, — кивнул Владимир, и его снова поцеловали. А когда Владимир пришёл в себя, то был в закутке один.

Он опросил камеры. И та, которая смотрела на Агату, всё ещё показывала её. Только Агата не сидела за столом, а лежала рядом с ним — похоже, упала со стула. Лежала и не шевелилась. Владимир трясущимися руками дал увеличение и заметил, что Агата дышит. Срочно домой!

* * *
Он едва не попал в две аварии по дороге — раз за разом пытался дозвониться до Агаты, но трубку не брали. Перепрыгивая через две ступеньки, Владимир помчался к двери квартиры. И за один лестничный пролёт трубку взяли.

— Я со стула свалилась, — слабый голос Агаты. — Нет, ничего не повредила, но мне жутко хреново…

Дальше Владимир уже не слушал — добежал до двери, отпер оба замка и вбежал внутрь.

Агата сидела в ванной на табурете — бледная, осунувшаяся — видно, что её шатает.

— Вас тошнит? — поинтересовался Владимир, поддерживая её за плечи. — Вызвать “Скорую”?

— Нет, — голос Агаты стал чуть сильнее. — Лучше сделайте кофе. Правда, меня не тошнит, просто слабость. Я уже не упаду, не бойтесь.

Владимир не сразу осмелился отпустить её. Наконец, Агата встала, уже твёрдо, и включила воду — умыться. Владимир отправился на кухню, делать кофе. Минут через пять там появилась Агата, и выглядела уже почти совсем нормально.

— Как тогда ночью, — пояснила Агата. — Поняла, что умираю. Ни вдохнуть, ни шевельнуться. Держу телефон в руке, а руки как не мои. Сумела со стула упасть — думала, хотя бы до ванной доползу. Ага, размечталась… — Она осушила чашку кофе одним глотком. — То, что доктор прописал. У вас там тоже было весело, да? Расскажете?

И Владимир рассказал.

Агата, едва он закончил рассказ, взяла свой мобильный и сделала звонок. Посмотрела на экран, нахмурилась, повторила. И ещё раз, и ещё.

— Ника не отвечает, — пояснила она сухо. — Такого с ней ещё не было, она таскает с собой два зарядника для мобилы, чтобы всегда быть на связи. — Агата набрала другой номер. — Привет, Света! Лучше всех, как обычно. Слушай, ты Нику сегодня видела? Что-то она… в смысле? Ну Ника, у нас диспетчером сидела! Да? Извини. Да нет — видимо, я напутала. Извини!

— Она не знает никакую Нику. — Агата смотрела в лицо Владимира, и тот ощущал, что Агате становится страшно — непередаваемо страшно. — Что творится?! Они же с ней весь день могли трещать без отдыха! Слушайте, сделайте ещё кофе, а?

Владимир повиновался. А когда поставил чашку перед Агатой, та показала ему экран мобильного.

— Наш сайт, — пояснила она мрачно. — Тут весь персонал перечислен. И здесь Ники тоже нет. Но мы же с вами её помним?!

— Я точно помню, — согласился Владимир и описал — как выглядит Вероника, как звучит голос, что говорила ему тогда, когда он вошёл в адвокатскую контору.

Агата покивала и прикрыла глаза.

— Ужас, — поёжилась она. — Такого тоже не может быть, да? Ладно, не сейчас, я потом ещё поищу её. Вы сделали фото?

Владимир молча протянул свой мобильный. Агата внимательно посмотрела все фото Агафьи, и три раза просмотрела видео.

— Раз я здесь валялась, это точно не вторая личность, — подняла Агата взгляд. — Хоть одна хорошая новость. Слушайте, давайте я попробую сказать примерно то же самое, а вы меня запишете. Готовы?

Агата просмотрела оба ролика — Агафью и себя. И тоже несколько раз.

— Точно, даже голос мой, — заметила она. — Говорите, она приедет через шесть дней?

Владимир кивнул.

— Тогда у меня всего шесть дней, — ровным голосом сообщила Агата. — И нужно узнать за это время как можно больше. Какие три слова говорила вам Ника?

— “Audi, vide, tace”, — припомнил Владимир.

— “Si vis vivere in pace”, — отозвалась Агата почти сразу же. — Чёрт, а я это откуда знаю?!

— И что это означает?

— “Слушай, смотри и помалкивай — если хочешь жить в мире”, — пояснила Агата. — Как-то так. Ну то есть смотри, слушай, но не болтай, если не хочешь неприятностей. Можно и так. Я же говорю, сама не понимаю, откуда это знаю.

Звонок в дверь прозвучал настолько резко, что оба чуть не подпрыгнули. Владимир подхватил Агату и увидел, что та бледнеет, что силится что-то сказать — и не может.

— Агата! — обнял он её. — Слушайте, это же моя мама. Точно, она — по времени. Успокойтесь, хорошо? Я с вами.

— Пожалуйста, не оставляйте меня! — Видно, что Агата с трудом сохраняет самообладание. — Если это случится, не хочу быть одна. Пожалуйста!

— Не оставлю, — пообещал Владимир. — Откроем дверь? Не то она полицию вызовет.

Агата слабо улыбнулась, кивнула, и, вслед за Владимиром прошла в прихожую. Шла, так и держа Владимира за ладонь мёртвой хваткой.

13. Необъяснимое

Мама Владимира, Варвара Семёновна, первым делом заключила Агату в объятия.

— Замечательно выглядишь, Гатушка!

Агата сумела прийти в себя достаточно, чтобы стать самой любезностью.

— Спасибо, Варвара Семёновна! Мы чай пить собирались, присоединитесь?

— С удовольствием, — просияла Варвара Семёновна. — У тебя замечательные пироги!

Агата провела свекровь на кухню и, выманив Владимира на несколько секунд в прихожую, шепнула: — Оставьте нас пока — я позову, хорошо?

Выглядела она уже совсем бодрой и жизнерадостной. Владимир сжал её ладонь в своих, кивнул и удалился в спальню. И принялся выяснять подробности заказа свадебного путешествия. Прежде всего — кто оплатил. И выяснил, кто — сам и оплатил, но не наличными, а сертификатом, выданным самым первым заказчиком Владимира — производителем тех самых обоев. Как сказала бы Агата, бред какой-то. С чего бы этой конторе выдавать сертификат, да ещё на такую сумму?! Нужно разобраться.

Владимир закончил составлять письмо директору типографии под затейливым названием “Северо-Юг” — помнится, вместе придумали это название с будущим директором, после пары литров пива на нос. Но только Владимир не бизнесмен, и ушёл в дизайн, а вот Пашка Копылов, тот самый директор, очень неплохо приподнялся на работах приятеля и однокурсника. Но с чего ему так расщедриться?

Владимир оглянулся. Агата стоит в дверном проёме и смотрит с улыбкой.

— У нас всё готово, — пояснила она. — Идёмте?

* * *
— …А это что за девушка? — указал Владимир на фотографию Вероники Метельской — она и на свадьбе была в такой же красной одежде, с лентой поверх волос. Любопытно…

— Гатушка нас всех познакомила, — покивала его мама, водружая на нос очки. — Я всех помню. Минутку… — Она всмотрелась в фото улыбающейся Вероники, и озадаченно посмотрела на сына, отложив очки в сторону. — Не могу припомнить, — призналась она. — Что ты будешь делать! Ну ничего, я у Славы спрошу, он точно всех помнит — список составлял.

Улучив момент, Владимир дошёл до принтера, он же сканер, и сделал цифровые копии всех фото — пригодятся. Мама тем временем разговаривала с Агатой, судя по тону — очень довольная всем происходящим — и в конце концов собралась уходить.

— Чуть не забыла! — всплеснула она руками, уже обувшись и надев свою шляпку. — Ваши кольца! Так у нас и остались — вы их сняли, для того конкурса, а потом забыли. Вот, Володя, возьми! — протянула она коробочку. — Ну всё, не мешаю — отдыхайте! — Варвара Семёновна ещё раз обняла улыбающуюся Агату, и покинула квартиру сына.

— Такую свекровь, в принципе, я согласна терпеть, — призналась Агата, заперев дверь и подождав минуту. — Хотя бы ради вас. Знаете что? У меня есть ключи от квартиры Ники. Так сложилось — у неё есть от моей квартиры, у меня от её. Я несколько раз ловила какой-то пакостный грипп, и валялась пластом — так Ника всякий раз меня спасала. Прогуляемся? Туда минут пятнадцать, если не торопиться.

— Давайте, — согласился Владимир, оставив коробочку с кольцами на комоде. — Кольцами потом займёмся.

* * *
По дороге они не разговаривали — Агата, против обыкновения, помалкивала, улыбаясь.

— Говорите, Агафья кошек боится? — спросила внезапно Агата, указав направление. — Нам во второй подъезд. Смотрите, сколько тут кошек!

И верно. Мало того, что за окнами, на подоконниках, сидело множество котов и кошек всех раскрасок, пород и возрастов, ещё и во дворе их было порядком — что характерно, все в ошейниках, чистые, бодрые. Видно, что хозяйские.

— Да уж, этот двор она бы обошла за километр, — предположил Владимир, усмехнувшись. — Их всегда здесь столько?

Агата покивала.

— Сама удивляюсь. А на руки идти не хотят, и погладиться не дают. Ещё одна попытка… — Агата остановилась у входа в подъезд и вновь набрала номер. И снова тщетно. Агата задумалась и добыла второй телефон, “Ultimum”.

— Не только я её потеряла, — показала Агата. Владимир прочитал: “Ника, что случилось? Ответь, пожалуйста, я начинаю волноваться! — Агафья”. Агата вздохнула. — Ладно, идёмте посмотрим. Она одна живёт, вряд ли на кого-нибудь нарвёмся.

В подъезде тоже бродили кошки. При этом всё чисто, ни запахов, ничего — кошки явно хозяйские и пакостить не привыкли. И та же история: подходили к людям, мурлыча, но не позволяли к себе прикасаться.

— Кошачье царство! — покачала головой Агата. Подошла к двери дальней на пятом этаже квартире и позвонила.

Тихо.

— Такое ощущение, что в спину смотрят! — Агата оглянулась. В двери напротив глазка не видно, а из остальных вроде не получится подглядывать. Агата пожала плечами, медленно вставила ключ в замочную скважину и бесшумно повернула.

Вошла первой и поманила Владимира следом — и заперла дверь. Вновь повернулась и оторопела.

— Что такое?! — поразилась она. — Где всё? Когда она успела съехать?! — Агата заглянула в гостиную — там только диван, пара кресел и пустой книжный шкаф. — Ничего не понимаю… — Агата вернулась в прихожую и прошла дальше — на кухню.

То же самое — плита, шкафы и холодильник на месте, но в них ничего нет. Вообще. Мусорное ведро идеально чистое и сухое, холодильник отключен.

— Слушайте, он ещё не совсем согрелся! — заявила Агата, потрогав внутреннюю стенку холодильника. — Льда в морозилке нет, но там всё ещё холодно! Ничего не понимаю!

Они прошли в спальню, она же кабинет. Здесь та же чистота и пустота — стоит кровать, застеленная одним лишь покрывалом. Книжные шкафы и ящики письменного стола пусты. Хотя не вполне — в третьем ящике сверху лежит стопка бумаги — десятка два пустых листов. Агата достала один, посмотрела на просвет.

— Что же тут случилось? — подумала Агата вслух. — Она никогда не уехала бы просто так. Всегда оставляла записки.

— У вас с ней особые отношения? — поинтересовался Владимир.

Агата покивала: — Я её несколько раз выручала, и не только по работе. Она почему-то считает, что очень мне должна.

— “Если Ганя спросит — скажите, что я вернула долг”, — припомнил Владимир. Лицо Агаты окаменело. — “Надеюсь, она простит меня.”

— Что это?! — встревожилась Агата. — Где вы такое слышали?

И тут до Владимира дошло, что он не рассказал об этой части — о том, как Вероника исчезла. Тут же исправился и рассказал. Агата поморгала, вид такой — сейчас разрыдается. Видно было, что ей было непросто взять себя в руки.

— Смотрите! — указал Владимир на лист, взятый сверху той стопки из стола — Агата так и держит его в руке. — Смотрите, тут появляется текст!

Агата включила настольную лампу и положила лист на стол, в конус света. Они с Владимиром склонились над бумагой.

На листе действительно проявился рукописный текст. Агата первым делом сфотографировала его.

— Её почерк, — подтвердила она. — “Ганя, если вы с Владимиром это читаете — значит, я сделала всё, что могла. Вы всё ещё в беде, и у вас мало времени. Не бойтесь зеркал в этой квартире и у камина в комнате смеха. Прости меня, если сможешь. Ника”.

Едва она прочла последнее слово, лист бумаги посерел, покрылся прорехами и осыпался тонкой пылью.

Морщины собрались на лбу Агаты. Она некоторое время смотрела на стол, поджав губы, затем встретилась взглядом с Владимиром.

— Здесь нет шума! — сообщила она. — Того, о котором я говорила. Как у вас в квартире, или в той комнате. Здесь очень спокойно… — Агата оглянулась. — И где хоть одно зеркало? Давайте осмотрим всю квартиру. Но сначала… — Агата открыла тот самый ящик и переложила оставшиеся листы куда-то себе под куртку. — Мало ли. Посмотрите в других комнатах, ладно? — попросила Агата, ещё раз открыв все по очереди ящики стола.

Владимир кивнул, и направился на поиски. В ванной нет зеркала — уже это странно. Владимир не поленился заглянуть под ванну, открыть все ящики и тумбочки. В туалете тоже нет зеркал. Теперь на кухню — там тоже ничего зеркального. Владимир вернулся в гостиную и посмотрел везде, где мог — под диваном, внутри дивана (там тоже пусто), во всех ящиках шкафа. Кругом заглянул, выглянул и на балкон — там тоже чисто и пусто, никаких зеркал. И в прихожей тоже нет — а вот это уже и впрямь странно.

— Их нет! — позвал он. — Агата, зеркал нигде нет. Агата?

Солнце всё ещё освещало гостиную — она смотрит на запад, и сейчас солнечные лучи простреливают всю комнату насквозь. Владимир выглянул в прихожую.

— Агата?

Молчание. Стало не по себе. Владимир быстрым шагом прошёл на кухню, заглянул в “места общего пользования” и в спальню — пусто. Да что творится?! Он вынул мобильник из кармана — нет сигнала. Ещё и это! Владимир собрался было бежать на балкон — может, там будет связь, удастся набрать Агату, куда бы они ни ушла — как заметил, что приоткрыта дверь платяного шкафа.

Владимир распахнул её. Внутри пусто, а на внутренней поверхности дверцы — ростовое зеркало. И там отражается вовсе не спальня.

В зеркале Владимир видел до боли знакомый “пыльный вариант” комнаты смеха — и себя с Агатой, стоящих спинами к Владимиру. А по ту сторону стола, в зазеркалье, стояла Ника — та, в красной юбке, красной кофте и с красной лентой поверх волос. Она встретила взгляд Владимира, улыбнулась, и поманила его ладонью. А сам зазеркальный Владимир как стоял, так и продолжал стоять, не шевелясь.

Агата — в той самой импровизированной накидке из скатерти — тоже оглянулась и повторила жест — иди сюда.

Владимиру стоило огромного напряжения воли заставить себя коснуться ладонью зеркала. Рука прошла насквозь… и словно исчезла — не появилась по ту сторону. Владимир поспешно отдёрнул руку — всё с ней в порядке, вышла из зазеркалья без затруднений. Агата вновь поманила его.

Владимир вдохнул поглубже, закрыл глаза и шагнул внутрь зеркала.

* * *
Владимир осознал, что стоит у стола, опираясь о его крышку ладонями. Он выпрямился и оглянулся — в том зеркале, из которого он должен был выйти, отражался интерьер той спальни. Интерьер на глазах потускнел, почернел и исчез.

— Не понимаю! — пояснил Владимир растерянно. — Что происходит? Ника? Что с вами случилось?

— Она не сможет ответить, — спокойно пояснила Агата. — Она призрак. Смотрите!

Ника наклонилась над столом и указала кончиком пальца на тупик в карте лабиринта — карте, которую они с Агатой нацарапали на столе. Затем выпрямилась, посмотрела в сторону зеркала и поманила кого-то ладонью. Владимир оглянулся — зеркало так и остаётся чёрным, в нём никого не видно. Ника постояла, и вновь наклонилась и указала в ту же самую точку кончиком пальца. И всё по новой — улыбнулась, поманила кого-то ладонью, глядя в зеркало.

— У меня от неё мороз по коже, — прошептала Агата. — Видели ту точку на карте? Идёмте, посмотрим.

Владимир кивнул и последовал за Агатой. У выхода из комнаты оглянулся — Ника, или кто это был, так и продолжала свою безмолвную пантомиму.

Они добрались до нужного тупика без приключений — давила на уши тишина, но к ней не так уж сложно привыкнуть. В конце тупика оказалось зеркало.

— Странно, его раньше тут не было, — заметила Агата. — Видите?

Он видел. По ту сторону зеркала — интерьер центрального помещения комнаты смеха. Всё то же, но без пыли, без мусора, и там ходят люди. Владимир машинально попробовал посмотреть на часы — там абсурдный набор цифр: “27:34:99”. На его глазах надпись перешла в “24:12:01”, ещё через секунду — в новый бессмысленный набор цифр.

— Смотрите! — шепнула Агата, стискивая ладонь Владимира. — Там другое место!

И верно: уже не каминная комната, а тёмное, безлюдное помещение — смутно видны книжные полки. Библиотека? Что-то ещё? Прошло секунд двадцать, зеркало вновь угасло и снова осветилось — и снова вид на другое помещение.

— Это Управа! — заявила Агата. — Точно говорю, на нашем этаже, слева от входа в контору!

Снова секунд двадцать — и вот зеркало вновь показывает комнату смеха. И там безлюдно!

— Идёмте! — решительно заявила Агата, схватила Владимира за руку и шагнула внутрь зеркала прежде, чем Владимир успел возразить.

* * *
Владимир не особо удивился, когда обнаружил их обоих в комнате с камином — настоящей, если можно так сказать. И все вещи, в карманах и сумке, снова на месте, а часы показывают правильное время. Они с Агатой недолго были в той комнате одни — секунд через десять появился охранник.

— Аттракцион закрывается! — сообщил он. — Просьба пройти к выходу — следуйте по указателям.

— Мы сейчас! — пообещала Агата и охранник, кивнув, последовал своему совету — пересёк комнату и ушёл по направлению стрелки “Выход”.

Агата подошла к тому самому зеркалу — постояла, вглядываясь. Вздохнула и оглянулась, встречаясь взглядом с Владимиром.

— Идёмте отсюда, — попросила она. — Хочу кофе. И чего-нибудь сладкого.

* * *
Пока они шли к кафе “Мечта”, Владимир обеспокоенно поглядывал на Агату. Её спокойствие там, дома, было не вполне искренним — заметно, что исчезновение Вероники не даёт Агате покоя. А сейчас она собрана, серьёзна и сосредоточена. Что-то случилось там, в зазеркалье — если считать его реальным.

— Вы не заметили, куда Вероника дела ваше кольцо? — спросила Агата неожиданно, пока они ожидали заказа. Заказ они делали на языке жестов: Агата, обычно словоохотливая, помалкивала; указала кончиком ногтя — это, это и вот это — и всё. Откинулась на спинку дивана и спокойно смотрела вокруг, время от времени улыбаясь. Когда она спросила про кольцо, Владимир вздрогнул от неожиданности.

— Не заметил, — признался Владимир. — Не до того было. Потом уже посмотрел — нет его нигде. Ни в карманах, ни в сумке.

— Моё развалилось и рассыпалось, — пояснила Агата. — Двигать руками-ногами я не могла, но глазами могла. Даже показалось, что мне всё померещилось. Но кольца потом больше не было… — Она выпрямилась. — Слушайте, а ещё не поздно найти рабочий ювелирный?

— Минуту, — покивал Владимир и показал ей на экран. — Ближайший к нам закроется через сорок минут. Туда минут десять ходьбы.

— Успеем, — согласилась Агата и принялась уничтожать принесённые пирожные и прочие вкусности. — Если уж мы муж и жена, я выберу кольцо вам. А вы — мне. Так пойдёт?

— Пойдёт, — одобрил Владимир. В голове всё ещё не укладывалось, что они с Агатой, вполне официально, супруги. Ещё как-то Агафье об этом придётся сказать. Чёрт, ну и каша заварилась…

— Вы не голодны? — поинтересовалась Агата. — Я на нас обоих заказывала. У меня после стресса всегда жуткий аппетит. Съешьте хотя бы пару, вам тоже нужны силы!

— Лучше с собой взять, — решил Владимир. — Дома, не спеша, всё и съесть. Лучше в ювелирный зайти пораньше.

Агата покивала — так и решили.

* * *
Они шли по парку — кратчайший путь домой — и любовались кольцами. Простые, без украшений, без изысков — просто кольца. Которые и ведут себя так, как положено добрым кольцам: снимаются, когда нужно и надеваются без сложностей.

— Присядем? — попросила Агата, когда они проходили мимо скамейки в пустующей части парка. Владимир кивнул — и вот они уже сидят, держась за руки, наслаждаются и жарким ветром, исполненным запахом сенокоса — недавно прошёлся газонокосильщик; и пением соловья — виртуозные сложные трели, их хотелось слушать и слушать. Но более всего ощущением мира и покоя. Даже странно, откуда всё это, учитывая всё случившееся безумие…

Агата прижалась щекой к плечу Владимира. Всхлипнула — и разрыдалась. Как тогда, в кафе — горько и безнадёжно. Владимир осторожно обнял Агату за плечо, бережно прижал к себе — и просто подождал. Не было смысла утешать, некоторым слезам просто нужно выйти. Иначе будет намного хуже…

— Простите, — шепнула Агата, когда сумела успокоиться. — Господи, ну я и пугало! — заключила она, посмотрев в экран выключенного мобильного — вместо зеркала.

— Вы не пугало, — покачал головой Владимир, предложив Агате бумажную салфетку — всё равно уже никто не носит носовых платков. — Это из-за Вероники?

Агата покивала.

— В голове не укладывается, — повторила она. — Был человек — и нет её, и все её забыли, и никому дела нет.

— Мы не забыли, — возразил Владимир. — Значит, всё это не напрасно. Мне кажется, или что-то случилось там, в зазеркалье, пока я не вошёл?

— Случилось, — согласилась Агата. — Но мне лучше не говорить вам. Нет, правда. Так будет лучше для всех.

— Понял, — кивнул Владимир.

— Я сейчас как в то день, когда дядя и тётя меня закопать собирались, — мрачно добавила Агата. — Знаете, что напугало сильнее всего? Со мной обращались как с предметом, все мелочи предусмотрели. Дождались, когда схожу в туалет — только тогда скрутили. И памперс надеть не забыли. Ну, чтобы меньше убираться, случись что. И рот аккуратно заклеили, чтобы следов от скотча не осталось. — Агата усмехнулась. — Понимаете? Я понимала, что до утра не доживу, но если бы на меня орали, били, всё такое — мне было бы легче. А они меня человеком уже не считали. — Агата прикрыла глаза. — У меня две просьбы, Владимир.

— Говорите, — предложил Владимир, когда стало ясно, что Агата ждёт хоть какого-то ответа.

— Мне завтра нужно будет поездить по городу. Одной, это важно. Не ищите меня и не беспокойтесь. Я знаю, что делаю.

— Хорошо, — согласился Владимир.

— И вторая. Верьте мне. Это очень важно. Вероника — там, в зеркале — оставила мне последнее письмо. Не хочу его читать вам. Может, потом когда-нибудь. Она объяснила, почему это важно.

— Верю, без проблем, — покивал Владимир. — Идёмте домой. Мне кажется, вам нужно просто посидеть в спокойствии, чтобы никто не дёргал. А думать начнём завтра.

— Мне нравится эта идея! — улыбнулась Агата и поднялась со скамейки. — Идёмте.

* * *
— Кто из нас чья копия? — подумала Агата вслух, когда закончили с ужином и немного пришли в себя. — Я про нас с Агафьей. Ведь такого не бывает, чтобы у людей ДНК совпадала. Значит, клоны — ну или всё-таки близнецы, в роддоме бумаги могли и подделать.

— Откуда знаете, что одна и та же ДНК?

Агата вздохнула и добыла свой новый телефон. Полистала на нём и показала Владимиру.

— Он делает полный анализ ДНК. Помните, он опознал меня как Агафью? Вот тут все инструкции, коснуться и прочитать!

— Слушайте, так не бывает! — уверенно возразил Владимир. — Секвенирование не делается в пять секунд!

Агата рухнула на диван и захохотала. Чуть не минуту не могла успокоиться. Вытерла слёзы и уселась, глядя на Владимира.

— Извините, — улыбнулась она. — Документы, которые сами чинятся. Все эти глюки с зеркалами. Ботинки, всё остальное. А этого не бывает, да?

— Да, действительно. — Владимир потёр лоб. — А это что за пункт, ниже справа?

— Карта наследственных дефектов, — прочла Агата, и её словно ужалили. — Вот чёрт! В упор смотрела и не замечала! — Она похлопала по дивану — сядьте — и, когда Владимир присел рядом, прикоснулась к экрану телефона.

— “Наследственных дефектов не выявлено”, — прочитала Агата ошарашенно, и посмотрела в глаза Владимира. — То есть про шизофрению тоже наврали. И зачем я полгода в психушке загорала? Убью гадов! — посулила Агата мрачно и отложила телефон в сторону. — Слушайте, давайте вашу карту посмотрим. Ну, ваш список наследственных дефектов.

То же самое. Всё чисто.

— И у меня почти не было родинок, всего такого, — покачала головой Агата. — И у вас нет — ни одной не видела. Ну прямо идеальные, блин, люди!

— Ещё один момент, — напомнил Владимир. — Если вы с Агафьей всё-таки разные люди, как насчёт другого Владимира?

— Вы о чём? Чёрт… — глаза Агаты расширились. — Ну точно, ваш же опознали как сотрудника этой Инквизиции. Знать бы ещё, что это за контора такая и чем занимается.

Голова Владимира закружилась, на долю секунды. Словно порыв ветра пронёсся под сводами черепа. Затхлый, пыльный порыв ветра.

— Инквизиция следит за исполнением законов, расследованием правонарушений и занимается вопросами государственной безопасности, — доложил Владимир. Агата посмотрела на него округлившимися глазами.

— Вы меня так не пугайте, — попросила она, понизив голос. — У вас сейчас на пару секунд и голос изменился, и выражение лица было как неживое! Честно! Откуда вы знаете про Инквизицию?!

— Просто в голову пришло, — признал Владимир. — Задумался, что это такое — и пришло.

— Может, насчёт Агафьи задумаетесь? — поинтересовалась Агата. — Откуда она такая взялась на мою голову?

Снова ощущение неприятного ветра в голове — и постороннего голоса. Посторонних мыслей.

— Агафья Тихоновна Камышова, младшая из семи дочерей фермера Камышова из Нижних Озёрок. Выкуплена мэтром Агапитом Зервасом в возрасте двенадцати лет. Окончила с отличием факультет прикладной математики и факультет психологии, принята в штат департамента внутренних расследований Инквизиции в Новониколаевске.

И осёкся. Сам понял, что странным голосом говорил. Как не своим.

— Похоже, не у меня одной проблемы, — заключила Агата. — Вот точно словно другой человек говорил! Как вы сказали — другой Владимир? — Агата задумалась. — Чёрт, а если это правда, и он существует? И вы с ним как-то связаны — не для смеха же всё это сейчас сказали. Вы не встречали парня, похожего на вас?

Владимир отрицательно помотал головой.

— Смотрите, — показала Агата блокнот с записями. — Я тут прикинула. Каждый раз, когда вы с Агафьей пересекаетесь, у меня либо выпадение памяти, либо загибаюсь на ровном месте. То, что вы описали, пока Ника держала вас за руки — один в один то же самое! И что это значит? Где-то выходил ваш двойник?

Владимир пожал плечами. Агата вздохнула и, неожиданно, спрыгнула с дивана.

— Рубись оно всё конём, — заключила она и удалилась из комнаты. Пока Владимир боролся с приступом неприличного смеха, Агата вновь появилась — в каждой руке по стаканчику ванильного мороженого.

— Будете? — протянула она, и от краешка стаканчика отвалился кусочек мороженого. Агата успела поймать его ртом.

— С удовольствием, — согласился Владимир. Агата уселась рядом, и вновь успела поймать ещё одну крошку мороженого — не то упасть ей между спинкой и сиденьем дивана.

— Сейчас весь диван будет в пятнах, — заключил Владимир. Агата перестала облизывать свой стаканчик и строго посмотрела на Владимира.

— Муж мой, — поинтересовалась она, — а вам никогда не говорили, что вы немного зануда?

— Всю дорогу, — признал Владимир, стараясь сохранять серьёзность. Агата покивала, придвинулась к нему и, вздохнув, прижалась щекой к плечу.

— Хреново мне, — пояснила она, выпрямляясь. — Клин клином. Слушайте, вы правы. Сейчас запишу всё, что осталось — и давайте веселиться. Кино посмотрим, что ли…

* * *
Они лежали в полумраке спальни — просто лежали, под одним одеялом. Лежали и думали.

— Вы сказали, Агафью кто-то выкупил, — заметила Агата. — Дурдом какой-то. Что там у них — рабство, что ли? Пашут на родителей день и ночь? Средневековье!

На этот раз знание пришло не настолько внезапно. Просочилось понемногу.

— Государство может выкупить детей — дать им образование и работу, — пояснил Владимир. Агата покосилась на него.

— Тогда самый главный вопрос, — посмотрела она в лицо Владимира. — Где всё это находится? Ну нет у нас никакой Инквизиции, нет таких порядков, чтобы детей продавать государству. А выходит, что где-то есть ещё одна Управа, и где-то там работает Агафья и ещё одна Ника, так? И как такое возможно?

Владимир покачал головой.

— Параллельная, мать её, Вселенная, — добавила Агата. — Слушайте, но если бы такое постоянно случалось, уже бы многие знали! Это что же — где-то в нашей Управе есть, не знаю, дверь в другую? Вы такие вещи говорите, от них мороз по коже! Может, вы что-то ещё знаете? Ну не знаю, какое там государство, год, кто там сейчас президент?

Владимир прислушался к ощущениям. Вроде не появилось новых знаний. Агата вздохнула.

— То есть вы не всё знаете, — заключила она. — Ну или не можете усилием воли всё это припомнить. Знаете — если что-то будете припоминать, сразу записывайте, ладно?

Владимир покивал и взял Агату за ладонь. Ну и денёк… Записывай не записывай — столько всего успело случиться невероятного, что хочется хоть немного покоя.

Агата сильнее сжала его ладонь.

— Если вы собирались приставать ко мне, — погладила она Владимира по голове свободной рукой, — то сейчас самое время. Ну или тогда не обижайтесь, я сама пристану.

14. Завещание

Они проснулись почти одновременно — в половину четвёртого. Некоторое время лежали, слушая печальный перестук капель дождя по стеклу. Ночник едва заметно рдел на стене напротив — а снаружи, за окном, повсюду лежала густая, сонная тьма. “Одни мы не спим”, подумал Владимир. Снаружи, через приоткрытое окно, в комнату сочился запах дождя — спокойный, умиротворяющий.

— Вы не спите, — заметила Агата, взяв его ладонь. — Давно я не спала так хорошо, как сегодня. Даже сны приятные видела… Мы ведь никуда не торопимся сегодня?

— Никуда, — подтвердил Владимир, повернув голову в её сторону.

— Тогда начинайте приставать, — распорядилась Агата. Хотела, видимо, показаться серьёзной, но не вышло — рассмеялась. — До рассвета полно времени, и всё оно наше.

* * *
Они успели позавтракать, а небо только начинало наливаться рассветным огнём. Дождь успел пройти, небо — очиститься. Умытый небесной водой город пробуждался к вечной суетной жизни, огромный муравейник вот-вот проснётся для очередного дня. “Я начинаю понимать, о каком шуме она говорит”, подумал Владимир.

— Мы с вами познакомились пять дней назад, — заметила Агата, заканчивая с посудой. Завтрак сегодня готовил Владимир. — А так и не скажешь, да? Я вот продолжаю вспоминать то, чего не было. Ну как заявление подавали в ЗАГС, всё такое. Специально не стала в социалках читать — и так слишком много того, что не было. Слушайте, вы упоминали, что Агафья молилась на рассвете? Можете вспомнить слова, как можно точнее? Ой, минутку, я за блокнотом сбегаю.

Владимир припомнил далеко не всё.

— Она упоминает какого-то “Князя света”, — задумалась Агата, записав то, что продиктовал Владимир. — По-латински “Princeps lucis”. Интересно, почему я знаю латынь? И очень надеюсь, что этот “князь” не родственник нашего Люцифера. Рассвет через полчаса. Как насчёт эксперимента?

— Хотите повторить её молитву?

— Ну да. Для начала ту, которая у нас полным текстом. То, что вы записали — там она просит этого князя света о мудрости и озарении, причём не для себя. То, что вы на телефон записали.

— А не боитесь?

— Агафья не боялась, а почему я должна? Так, ко мне пока не заходите, я пошла в образ входить. — Агата удалилась в гостиную и закрыла дверь за собой. Владимир покачал головой и ушёл в спальню — записать мысли и в очередной раз попытаться упорядочить ту лавину информации, что обрушилась за последние несколько суток.

Сообщений от Агафьи не было. По словам Агаты, Агафья ещё трижды попыталась получить ответ от Ники, и очень переживает, что в ответ молчат. И неясно, что ей сказать. Не по телефону же такое объяснять. И звонить не хочется: вдруг ответит? И что ей рассказать — что Ника исчезла на глазах Владимира и передала те странные слова?

Владимир осознал, что опасается именно этого — услышать голос Агафьи, придать ему реальность. Текст это текст — он безликий, и написать мог кто угодно. А вот голос (который тоже можно имитировать) — уже нечто большее.

Телефон этот странный — получается, что звонки и текстовые сообщения — лишь малая часть его возможностей. Это не привычный смартфон: неясно, можно ли ставить новые приложения, а если можно — то откуда. Но уже существующих функций много, и от них берёт оторопь. Основной пока вопрос: каким образом этот “Ultimum” связывается с той “параллельной Вселенной”, где сейчас находится Агафья? Что, в аппарат встроена подпространственная рация, или как это называть?

Если так, вывод простой: кто-то намеренно подбросил в квартиру Агаты всё это, и сейчас, несомненно, следит: такой техники на Земле не делают — нужно точно знать, кто ей пользуется. А если следят, то вычислить наблюдателей вряд ли получится: если сумели соорудить тайную комнату в квартире, да ещё и спрятать там вещички — значит, не лыком шиты.

А вот с зеркалами затейливее. Проще всего было бы считать это наваждением, галлюцинацией. Если бы не одно “но”: в последний раз они с Агатой перешли в зазеркалье из квартиры Вероники, а потом вышли — вполне материально — в комнате смеха. И все вещи остались при них — включая те листы из стола Вероники. А в зазеркалье ничего такого не было — как появились там безо всякой электроники, так и оставались с чем есть. Агата, вон, так и ходит там в скатерти вместо настоящей одежды.

Что такое зазеркалье, что это за странная женщина, которая была только в отражении — не понять, и у кого выяснять — пока неясно…

Быстрые шаги за дверью. Владимир поднялся, глянув на часы, вышел навстречу…

Агафья?? Откуда она здесь? Но точно она — восторженная улыбка, косичка, чёрная одежда. Наваждение длилось долю секунды — затем Агафья остановилась и её улыбка померкла.

— Что с вами?! — она взяла Владимира за руки. Это Агата, но как была похожа! — А… понимаю. Что, настолько похожа?

— И вид, и выражение лица, — подтвердил Владимир, не зная, куда девать глаза.

— Вы в нас обеих влюбились, — вздохнула Агата, и повлекла Владимира к нему в спальню. — Я ревнивая, имейте в виду! И не забывайте, на ком из нас вы женаты! Всё, времени уже мало. Покажите, где она стояла и как это всё выглядело.

* * *
На этот раз руки-ноги не отнимались, но на стенах вновь проявились — засветились — спирали, а вокруг Агаты разгорелся примерно такой же ореол, который Владимир видел в последний раз вокруг Агафьи. Владимир мысленно повторял слова Агаты-Агафьи, и удивительно — ни разу не забыл, не сбился. Как только Агата поднялась на ноги и поклонилась восходящему Солнцу, Владимир тоже поднялся на ноги.

Спирали на стенах медленно гасли. Накатили и остались бодрость, ясность мышления, распирала сила и ощущение, что готов горы своротить. Воздух исполнился грозовой свежести, зрение стало необычайно чётким, повсюду виделись мельчайшие подробности. Агата медленно повернулась лицом к Владимиру, на лице её читались изумление и восторг.

— Сдуреть! — прошептала она, бросилась к Владимиру и поцеловала. Медленно отпустила и оглянулась. Спирали на стенах всё ещё светились, едва заметно. — Чёрт, я же ни во что такое не верила… — Агата посмотрела на свои ладони, перевела взгляд на Владимира. — Вы светились! Честно-честно! И… не знаю, как описать это ощущение…

— Удовольствие?

— Да, наверное. Почти как при сексе, — рассмеялась Агата и, о чудо, смутилась. Ненадолго. — Наверное, так не очень правильно говорить, если это молитва, да? Ай, и ладно! — Агата провела ладонями по одежде, и та из чёрной стала светло-зелёной, серой, васильковой — разные предметы по-разному.

Их новые телефоны отозвались в унисон. Владимир посмотрел на свой — сообщение.

“Я почувствовала! Спасибо вам, Владимир! — Агафья”.

Агата посмотрела на свой телефон, на телефон Владимира и кивнула — то же самое.

— Вот как… — озадаченно посмотрела она в лицо Владимира. — То есть мы все как-то связаны. И где-то может быть ещё один Владимир… — Агата помотала головой и присела на краешек дивана. Похлопала ладонью по сиденью — присоединяйтесь. — Ответьте ей, — попросила она тихо. — Не буду я ревновать, хотя очень хочется. Но она там переживает, я это тоже как-то чувствую.

“Держитесь, Агафья. Расскажу при встрече. — Владимир”. Пара секунд, ответ. “Очень жду! — Агафья”.

— У меня и правда мало времени, — взяла Агата за руку Владимира. — Не знаю, почему так думаю. Чувствую. У меня ощущение, что я не переживу встречи с ней. Видели, как меня каждый раз колбасит? Я должна успеть понять, как с таким справляться.

— Я могу просто не ходить туда, — предложил Владимир.

— Ну не врите себе и мне! — посоветовала Агата. — Я же права, вы в нас обеих влюбились. Можете не признаваться, я чувствую. Потом, она сама может прийти. Куда мне спрятаться, в Австралию уехать? В Управе затаиться? Или какой-нибудь дурью обколоться? Ладно, не переживайте, шучу. — Агата поднялась на ноги, Владимир поднялся следом. — Мы и правда влипли во что-то странное, и что делать, не въезжаю. Помогите мне въехать! — Агата взяла Владимира за руки. — Если что, я хочу жить долго и счастливо. Дети, внуки, всё такое. — Она смотрела в глаза Владимира серьёзным взглядом.

— Аналогично. Будем разбираться, — кивнул Владимир. — Вы уже уезжаете?

— Да, прямо сейчас, у меня насыщенная программа. Я всегда на связи, если что — попрошу помощи. Вы ведь на колёсах, и никуда не собирались из города? Отлично! — Агата поцеловала Владимира. — Прёт меня, — призналась она. — Не знаю, почему. Если сейчас же не уйду, мы застрянем в постели до вечера. Пока! — Агата ещё раз поцеловала Владимира — в щёку — и быстрым шагом покинула комнату.

Владимир прошёл следом — понаблюдал, как Агата надевает ботинки, не прикасаясь к ним.

— Я там оставила бумаги на столе, — махнула Агата в сторону гостиной. — Смотрите если хотите. То, на что лучше не смотреть, с собой забрала. Удачи! — и дверь в подъезд закрылась за ней.

— Удачи! — повторил Владимир и пошёл на кухню. Его самого, как выразилась Агата, “пёрло” — правда, не по части постели. Хотелось своротить горы. В буквальном смысле.

* * *
Агафья всё ещё стояла, остывая после молитвы — прикрыв глаза, наслаждаясь ощущениями. Она безошибочно почувствовала Владимира — как если бы он стоял рядом с ней, преклонив колено, вознося хвалу Владыке Света — отцу и источнику всей истины, знаний и мудрости. Казалось настолько сильно — Агафья слышала запах его волос, кожи, вкус его губ… Агафья помотала головой, ощущая, что краснеет. Вот нашла же о чём думать!

А думать о чём-то другом трудно. Сегодня второй день интенсива — Агафья раньше думала, что оперативников младшего ранга тренируют как обычно — лекции, полигоны, практические занятия. А взамен она увидела то, о чём раньше только читала — ускоренный курс, когда знания записывают прямо в память. Видно, её и в самом деле отправляют на серьёзные задания. Можно только радоваться.

…если бы Владимир был рядом. Но мэтр Зервас одобрил их с Владимиром союз — а значит, и Владимир спрашивал о том же, иначе согласия не было бы. И будет тот самый положенный законом месяц, когда смогут быть вместе почти весь день. Не отпуск, но почти… Агафья снова помотала головой, и снова поняла, что краснеет. Вот не вовремя!

И Ника. Что с ней, куда делась? Она выполнила обещание — помогла Агафье с переездом в её новую служебную квартиру, положенную с новой должностью. И успела ненавязчиво напроситься в домработницы — Агафье теперь положено, хотя она и сама справляется со своим хозяйством. Конечно, это и Нике поможет с карьерой — если Агафья согласится взять её в домработницы, а она уже согласна, значит — рекомендует Нику как надёжного сослуживца. Понятно, что показать себя можно делами, сама по себе рекомендация мало что значит. Значат дела…

Владимир, несомненно, что-то знает про Нику. Значит, можно пока перестать беспокоиться. Вполне могло быть срочное задание — у Агафьи в отделе люди могли исчезнуть на неделю, без предупреждения, а потом так же внезапно появиться вновь. У Инквизиции много забот и обязанностей.

Всё — здравствуй, новый день! Агафья вновь поклонилась светилу и, уже совсем в отличном расположении духа, направилась в столовую. Сегодня сложный день. Как и все предыдущие.

* * *
Первым делом Агата заехала в Управу, к себе на работу. Проверить нужно, всё ли в порядке, не осталось ли повисших дел. И, если получится, найти хоть какие-нибудь следы существования Вероники. Поверить невозможно, что её все забыли — может, все, кроме Агаты и Владимира.

У входа за стойкой сидела теперь Светлана Липецкая, та самая подруга Ники. Первая странность: Агата улыбнулась и помахала Светлане, получила в ответ дежурную улыбку… стоп, а чего это она молчит? Её же не заткнуть!

— Света? — поинтересовалась Агата. — С тобой всё хорошо?

Столько всего отобразилось в глазах Светланы за следующие несколько секунд — испуг, удивление, восхищение.

— Ой, Ганя, я тебя не узнала! — Светлана явно смущена. — Шикарно выглядела на свадьбе! Шеф тебя ждёт, сказал — звать, как придёшь. Бумаги все готовы.

— Бумаги? — озадаченно повторила Агата. — Ну да, конечно, сейчас же и зайду. Спасибо!

Она зашла в свою комнату… опаньки, а где рабочее место? Ну то есть вот оно, но компьютера на нём нет, а стоит ящик — небольшой такой. Туда вполне могут влезть все вещи Агаты — всё, что хранила в столе. “Меня что, уволили?”, поразилась Агата. И снова — пока не заговорила с остальными девушками в комнате, было ощущение, что её не знают. А заговорила — и смотрите, тут же вспомнили. И тоже с чем-то поздравили. С увольнением, что ли?

Идти с этой коробкой к шефу, Аристарху Герасимову, как-то неловко. Потом заберём. Агата постучалась в приёмную. И снова та же петрушка: секретарша, Алёна, в упор не узнала Агату… пока та не заговорила. С шефом повторилось ровно то же.

— Да вас не узнать, Агафья Тихоновна! — жестом он предложил присесть в кресло напротив собственного. — Поздравляю вас дважды. Слышал о вашей свадьбе, ну и с новым назначением, конечно! Вот бумаги — ознакомьтесь, пожалуйста.

В полном затмении чувств Агата уселась и принялась вчитываться. Если вкратце — её приглашают на работу в компанию-партнёр адвокатского бюро. Шеф не раз упоминал того самого Авербаха, который успел создать филиалы в разных странах. И вот Агате предлагается на выбор, куда перебраться: Великобритания, США, Канада. Весело-то как! Ещё неделю назад Агата испытала бы бурную радость по этому поводу. Так, стоп, надо хотя бы изобразить эту радость.

— Все формальности с визой, для вас и супруга, уладим в кратчайшие сроки. Как вернётесь из свадебного путешествия — вас ждут в любом из филиалов. Спрос на ваши услуги огромен. Честно говоря, я немного жалею, что вы согласились на перевод.

Агата изобразила должную меру радости — похоже, убедила шефа.

— У нас осталось ещё несколько клиентов по вашему профилю… — начал было шеф и сделал деликатную паузу. Больше всего Герасимов похож на профессора Мориарти, из советской ещё экранизации Шерлока Холмса. Даже когда улыбается, ощущаешь всем существом — замышляет что-то коварное. Хотя Агата от него ни разу даже нагоняя не получала.

— Сделаю, Аристарх Фёдорович, — тут же покивала Агата. — Звоните в любое время, я разберусь.

— Ну вот и отлично! Не задерживаю — у вас сейчас множество планов. Прислать ваши вещи вам домой?

— Да я сама заберу, спасибо, — покивала Агата ещё раз, и, в совершенно одуревшем состоянии, покинула гостеприимный кабинет. Помимо работы в весьма престижной компании за рубежом, в проекте контракта стоит и совершенно другая сумма гонораров. С чего такая щедрость? Агата своё дело знает, не отнять — не косячит, по сто раз всё проверяет, умеет найти общий язык с самыми невменяемыми клиентами — но всё же? Откуда дровишки?

Агата решила не изводить себя догадками. Едва заглянула повторно в бывшую свою комнату, как её окружили все сослуживицы, и принялись умолять выпить с ними кофе. Выпила. Поговорила ни о чём, тонко намекнула на грядущее кругосветное путешествие — охи и ахи, не без зависти — и, в конце концов, покинула своё недавнее место работы, с коробкой в руках. И сразу же вызвала такси. Идея пришла в голову неожиданно — и Агата тут же отправила сообщение Владимиру. Он даже не удивился, судя по ответу. Что же, тем лучше.

У себя дома Агата поставила ящик с вещами на рабочий стол — потом, всё потом — и забралась в тот самый, оклеенный обоями изнутри шкаф.

Минут через пять стало намного лучше — тот самый шум тут же прошёл, и начала возвращаться бодрость. А когда Агата, уже наобум, прочитала ту самую “утреннюю молитву”, повторилось почти всё — засветились спирали, накатило странное, необъяснимое ощущение радости, и тот самый момент наслаждения, короткая доля секунды — от которой становилось не по себе. Ведь просто набор латинских слов, ничего в них такого — откуда такой эффект? Откуда дровишки?

Из шкафа Агата вышла готовая на все подвиги и немедленно направилась во второй пункт своего маршрута.

* * *
Владимир рискнул поискать в Интернете всё, что знал о странных происшествиях с зеркалами. И сразу же пожалел: столько бреда давно не доводилось видеть. Страшновато было регистрироваться под своим настоящим именем, и тем более прямо со своего компьютера. Владимир припомнил, где именно он читал про основы информационной безопасности, и минут через десять уже рассекал по Интернету уже якобы с чужого адреса. Та ещё маскировка, конечно — от профессионалов не скрыться — но стало чуть спокойнее.

Эзотерики, мистики, знатоки НЛО, маги всех цветов и оттенков… Кто только не интересуется всем, связанным с зеркалами! Владимир долго примерялся, чтобы задать наводящий вопрос — дескать, несколько раз мерещилось, что вижу в зеркале человека, и которого на самом деле в комнате нет — и почти уже отправил вопрос, когда после нажатия кнопки “Предварительный просмотр” увидел рекламный блок, “баннер”, отображённый прямо над предполагаемым текстом сообщения:

“ХОЧЕШЬ ПРОЖИТЬ ДОЛЬШЕ? НЕ СПРАШИВАЙ О ЗЕРКАЛАХ!”

Именно так, всеми заглавными. Владимир не считал себя робким, но секунд на пять стало жутко. Он закрыл браузер, не отправив сообщение, и решил сделать паузу. Например, почитать те бумаги, что оставила Агата. И тут от неё пришло сообщение.

“Владимир, я хочу оклеить всю свою квартиру такими обоями. Найдётся столько?” И указала примерную площадь стен. Владимир прогулялся до балкона, он же склад обоев — нет, немного не хватит, но совсем немного. Агата тут же согласилась не оклеивать, пока что, кухню. На том и решили — Агата попросила перевезти рулоны к ней домой. Минут через пять Владимир уже относил рулоны обоев во двор, складывал в багажник автомобиля. Едва только сделал третью ходку, позвонил Копылов — тот самый директор типографии “Северо-Юг”.

— Привет, Володя! — Бодрый голос Пашки таким и остался. — Крутая свадьба была, крутая. Слушай, что звоню — ты когда-то свои обои забрал — ну те, железные, со спиральками. Так у нас тут ещё дюжина рулонов нашлась. В идеальном состоянии. Отдам за самовывоз.

— Привет, Паша, — отозвался Владимир. — Что-то ты снова щедрый, есть повод?

— Ну так твои новые работы продаются на “ура”. Мне грех жаловаться. Заедешь?

Заехал. Посмотрел на свои новые работы, и чуть не уронил челюсть — работы далеко не новые, но спроса на узоры не было. А теперь есть?! В демонстрационном зале — в магазине, то есть — оказалось людно, и покупали очень бодро.

Павел, успевший отрастить заметное пузо, сам вышел в зал — и поманил Владимира к себе в кабинет.

— Думал пригласить тебя на какую-нибудь акцию, — пояснил он. — Люди это любят — увидеть художника. Как вернётесь из путешествия, черкани мне — договоримся, поди.

— Замётано, — согласился Владимир. Ему показали несколько альбомов с образцами — сплошь его, Владимира, узоры — и похвастались, как всё идёт. В основном обои, но иногда и мебель обтягивают, на посуду наносят, на облицовочные плитки. Много куда.

— …Ты новые-то пишешь? — поинтересовался Павел на прощание, когда лично помог загрузить ту дюжину рулонов в салон. — В этом году на тебя дикий спрос. Будет что новое — сразу мне.

— Договорились! — пообещал Владимир и отбыл. Вроде бы своими глазами увидел тексты договоров с типографией, всю эту отчётность по продажам — а всё равно не верилось. Ну узоры и узоры, с какого перепугу народу так понравились? Тоже кто-то подшаманил, как со свадьбой?

Владимир перетаскал все обои в квартиру Агаты — заодно и размялся. Сегодня, похоже, годовую норму физической нагрузки получил. И при этом почти не устал. Владимир обратил внимание на коробку на письменном столе Агаты — раньше её не было — и на приоткрытую дверцу шкафа — того самого, пустого внутри, оклеенного обоями. Заглянул туда — никого — прикрыл дверцу и уехал домой.

* * *
К нотариусу Агата заехала, обнаружив в своей папке для бумаг — небольшом конверте, который сейчас замечательно умещался в “волшебной куртке” — опись принятых на хранение документов.

— Не терпится перечитать? — приветствовал её улыбкой нотариус. Его Агата помнила смутно — даже имя не пришло на ум само. А вот он, несомненно, знает её хорошо.

— Стёрла случайно фотокопии, — придумала Агата первое правдоподобное объяснение, и уже через десять минут вновь сдавала документы на хранение. Удивительно, но сдала бесплатно.

— Это в наших правилах, — пояснил нотариус. — Один раз повторно принимаем в течение недели, если владелец отчего-то решил взять документы.

Ну хоть он не предложил выпить кофе. Агата поблагодарила нотариуса, и, пока ехала в следующий пункт назначения, успела сделать ещё один важный звонок. Когда подъехала, получила сообщение от Владимира — всё доставлено. Вот и замечательно.

* * *
Повторилась прежняя история — биологические родители не узнали Агату, пока она не заговорила. Выражение их лиц могло бы испугать человека с воображением.

— Как ты нас нашла?! — было первым вопросом её матери, Маргариты Камышовой.

— Это было несложно, — заверила Агата. Судя по тому, как смотрит на неё биологический отец, Тихон Владимирович Камышов, визиту “отказной” дочери он рад ещё меньше её матери. — Похоже, вы мне не рады?

Биологические родители переглянулись.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Камышов. Агата услышала радостные вопли — и, в отдалении, увидела резвящихся детей — мальчика и девочку, лет десяти-двенадцати. То есть детей они всё же завели, предполагаемый диагноз Камышовой-старшей их не испугал.

— Ничего, — пожала плечами Агата. Плохая была идея… но стоит довести её до конца. — В ту субботу мы с мужем отправляемся в свадебное путешествие. Захотела хотя бы раз увидеть вас своими глазами.

— Я так и думал, — усмехнулся Камышов. — И сколько ты хочешь, чтобы отстать от нас раз и навсегда?

Агата заметила, что биологическая мать старается не встречаться с дочерью взглядом.

— Вы про деньги? — уточнила Агата. — Мы хорошо зарабатываем, у нас всё отлично. Я хотела спросить, не нужна ли вам помощь. Но похоже, у вас и так всё хорошо. Прощайте. — Не меняясь в лице, она кивнула, развернулась и направилась к воротам. Неплохо они тут устроились — судя по собранным бумагам, часть денег дядя — брат Тихона Камышова — припрятал у брата. Видимо, дровишки именно оттуда. Камышова-старшая сроду не работала, а её муж хоть и бизнесмен, миллионами всё-таки не ворочает.

— Агафья? — позвала Камышова-старшая. Робко, почти извиняясь. — Ганя? Постой!

Агата остановилась и оглянулась. Похоже, сработало. Неужели деньги их взаправду волнуют больше всего остального?

— Мы не хотели тебя обидеть, — посмотрела Камышова-старшая в глаза мужу, и тот кивнул. — Приходи, когда хочешь. Одна или с мужем. Пообедаешь с нами?

— Да, мама, с удовольствием, — улыбнулась Агата. — Только зови меня “Агата”.

* * *
Жизнью Агаты биологические родители не интересовались — их впечатлила и предыдущая юридическая карьера дочери, и её зарубежные перспективы. О которых Агата упомянута вскользь, небрежно.

Дети Камышовых смотрели на нежданную старшую сестру настороженно, с ощутимой неприязнью. Похоже, их обрадовало, когда Камышов отослал их назад, в сад.

— Чтобы не возвращаться к вопросу, — посмотрела Агата в глаза биологическим родителям. — Я к вам без претензий. Что случилось, то случилось. Я устроила свою жизнь, мстить никому не собираюсь. Про помощь я тоже не соврала, если что — обращайтесь.

Вот теперь её отец с матерью не знают, куда девать глаза. Что ж, кто способен ощущать вину — не самый худший из людей.

— Я проверилась, мама, — продолжила Агата. — У меня нет шизофрении. Может, это вас хотя бы немного обрадует.

Камышова-старшая поднялась на ноги, посмотрела в глаза мужу.

— Тихон, сделай нам всем кофе. Ты ведь пьёшь? — посмотрела она в глаза дочери. Агата кивнула, тоже поднимаясь на ноги. Камышов кивнул — он явно рад поводу покинуть столовую. Камышова-старшая обняла дочь и расплакалась. Похоже, взаправду — Агата даже растерялась поначалу.

— Прости меня, Агата! — повторяла Камышова вновь и вновь. Не сразу успокоилась. В дверном проёме появился Камышов, с кофейником в руке — вопросительно посмотрел в глаза Агаты и та кивнула — проходите, мол.

— Я всё простила, мама, — улыбнулась Агата. — Я не буду вам мешать, у вас своя жизнь. Показать тебе фото с нашей свадьбы?

— Конечно! — заулыбалась Камышова-старшая, а её муж, это заметно, ощутимо расслабился.

— Я налью! — Агата взяла у него кофейник и вручила Камышовой-старшей свой телефон, открытый на одной из фотографий. Камышова-старшая с неподдельным любопытством листала фотографии, а потом передала телефон и мужу — и тот тоже пролистал, и тоже с интересом. Дальше разговор пошёл ни о чём, и обстановка разрядилась. Минут через двадцать Агата решила — пора.

— Я могу попрощаться с детьми? — поднялась она на ноги, и Камышовы обменялись удивлёнными взглядами. — Поговорить, прежде чем уйду, — пояснила Агата, улыбаясь. — Мне приятно, что у меня есть брат и сестра.

— Да, конечно, — улыбнулась Камышова-старшая. — Тихон, проводишь Агату к Володе и Глаше?

— …Мама, проводишь меня? — попросила Агата, и Камышова-старшая вышла с ней за ограду. Агата вызвала такси — будет через минуту. Отлично.

— Скажи, Тихон знает, что не он отец Глаши? — спросила Агата тихо — так, чтобы никто больше не услышал. Камышову-старшую словно ударили — лицо её окаменело, и пару секунд на нём читалась ненависть.

— Мама, я никому не скажу, — сухо пояснила Агата. — Но у Глаши предрасположенность к шизофрении. Неважно, откуда я знаю. Я помочь хочу, понимаешь?

Камышова-старшая не сразу вернула взгляд. Молча кивнула.

— Если они узнают, то не от меня, — заверила Агата. — Если потребуется лечение, что-то ещё — звони. Вот мой номер, — вручила она свою визитку. — Мир?

— Мир, — сумела улыбнуться Камышова-старшая и обняла дочь. — Прости меня, пожалуйста. — Губы её задрожали.

— Не извиняйся, — улыбнулась ей Агата. — Мы все ошибаемся. Не болейте! — помахала она на прощание и направилась к ожидающему такси. Пока ехали, Агате всё сильнее казалось, что не так давно искупалась в помоях. Что ж, зато сумела узнать всё, что хотела.

* * *
— Завтра ко мне приедут строители, — заявила Агата. — Ну, чтобы мебель отодвинуть и обои наклеить. Поможете мне там утром камеры установить? Неохота торчать там весь день и следить, чтобы чего не спёрли. А чемоданчик сюда привезём.

— Там точно нет ничего ценного? — уточнил Владимир.

— А у меня почти нет барахла, — пожала плечами Агата. — Одёжки я соберу, а самое ценное в банковской ячейке держу, или у нотариуса. Гаджеты все уже здесь. Всё, я хочу в ресторан — немного в себя прийти. — Агата привлекла к себе Владимира и поцеловала. — А это за то, что обои перевезли. Остальное вечером получите, — пообещала она и рассмеялась первой. — Нет, кроме шуток — есть разговор. Я узнала сегодня больше, чем хотела, нужно кое-что обсудить. У меня от таких приключений всегда жуткий аппетит.

* * *
На удивление Владимира, Агата выбрала ресторан, где невооружённым глазом видны те самые узоры — спиральки и волны. К гадалке можно не ходить — название ресторана в списке заказчиков “Северо-Юга”.

— Почему именно здесь? — поинтересовался Владимир, указав на узор. — Меньше шума?

— Ну да. И место спокойное, и кухня итальянская. Всё, как я люблю. Я бы взяла вот это, вот это и вот это, — указала Агата на пункты меню. — Одобряете?

— Одобряю, — признал Владимир, которому и самому уже хотелось есть. Устал или нет, а сил ушло порядком. Лифт в доме Агаты частенько не работает, и сегодня у него как раз выходной. Агата дождалась, пока официантка отойдёт, и добыла свой новый телефон.

— Смотрите, — указала Агата. — Я не сразу въехала, что этот телефон считывает и анализирует все ДНК. Взял кто-то телефон подержать — и готов анализ. Удобно, да? Криминалисты все локти бы обкусали.

— Круто, — покачал головой Владимир. — И что выяснили?

— Ну, во-первых, у мамы Риты и вправду шизофрения, — откинулась на спинку Агата. — Мне её жаль. Неважно, как она ко мне относится — мерзкая болезнь.

Владимир покивал.

— У её дочери та же пакость, но пока что не развившаяся, — продолжила Агата.

— Так они детей завели?! — удивился Владимир.

— Завели. Только дочка от другого мужчины, — усмехнулась Агата. — И я пообещала никому об этом не трепаться. Муж её кажется тихим, но за такое точно может убить.

— Дальше меня не пойдёт, — заверил Владимир. — И самое главное?

— Я не их дочь, — спокойно завершила Агата. — Сначала думала, что примерещилось мне, ну или напутала. Прибор всё-таки сложный, не калькулятор какой-нибудь. Перепроверила — всё точно, они мне ни в каком месте не родители.

— Вас подменили?! Там, в роддоме?

— Скорее всего. Ещё кое-что хочу проверить, для очистки совести. Придётся снова к маме с папой съездить. И лучше нам вдвоём. Папу моего будете отвлекать. Ну, кого я папой считала.

— Ясно, не уточняйте. Вы не хотите их огорчать, верно?

Агата помотала головой.

— Не хочу. Если бы они сразу знали, что меня подменили — с ходу послали бы лесом. Они ведь думали, что я бабки из них тянуть приехала. Съездим завтра?

— Легко. Что-то ещё выяснили?

— Почитайте, — протянула Агата свой телефон. — О, нам уже пиццу несут. Обожаю! Читайте, читайте, там не так много.

“Не так много” оказалось завещанием. И там Агата, то есть Агафья Тихоновна Камышова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещала всё своё имущество, денежные средства и так далее Кременю Владимиру Фёдоровичу.

— На дату посмотрите, — предложила Агата, раскладывая принесённую пиццу по тарелкам.

Однако! Завещание заверено за неделю до даты регистрации брака. Очень мило!

— То есть чтобы уж наверняка, — медленно проговорил Владимир. Вспомнилась собственная дурацкая шутка про “придётся вас убить”.

— Ну да. Не знаю, кто всё это нам устраивает, но у меня есть нехорошее чувство. Мне в этом сценарии не обещают жить долго и счастливо.

Владимир вздохнул и покачал головой.

— Есть идеи, что делать со всем этим?

— Выяснять, кто всё это устраивает. Ну, кому это выгодно. Да вы ешьте, ешьте. Не буду вас больше грузить.

* * *
Они сумели отвлечься — правда, Владимир всё же рассказал про тот баннер с неприятным предупреждением, и Агата отнеслась к этой новости без смеха — серьёзно покивала и что-то записала себе в электронный блокнот. А затем, после того, как им принесли десерт, отправила Владимиру сообщение на телефон, с невозмутимым видом. Тот сдержал улыбку — неплохая конспирация — но, прочитав сообщение, едва не вздрогнул. И осторожно посмотрел в зеркальное стекло справа от себя.

Точно, снова она. Столик слева от них пустует — но в отражении там сидит уже знакомая женщина в красном и пьёт воду — ну или что-то прозрачное — из высокого бокала. Заметив, что и Владимир, и Агата её увидели, женщина вновь достала из сумочки планшет с маркером и написала сообщение. “А ведь ей нужно писать в зеркальном отражении, — подумал Владимир невпопад, — чтобы мы могли прочесть”. Агата тоже смотрела в зеркало, не поворачивая головы — не привлекая внимания.

“У вас есть вопросы, верно?”

Они оба едва заметно кивнули. И тоже невпопад, словно погружены в собственные мысли — на столе перед каждым телефон, обычное дело: люди зависают в Интернете.

“Купите небольшое зеркало…”, далее шёл неизвестный обоим адрес, “…оставьте его в квартире Агаты, в том самом шкафу, и посмотрите в него перед тем, как лечь спать”.

Они оба снова кивнули. Женщина кивнула в ответ, оставила на зазеркальном столе банкноту и, поднявшись на ноги, ушла не оборачиваясь, пряча планшет в сумочку. Владимиру захотелось протереть глаза. В отражении есть банкнота, в реальности её нет. И бокала, того самого, в реальности нет. Чёрт его знает что!

Владимир остановился на пару секунд у одной из следующих зеркальных панелей — сделал вид, что шнурок развязался — и вновь глянул в зеркало. В сторону того самого стола.

В зеркале было видно, как официантка — высокая, светловолосая — забрала и банкноту, и бокал. Посмотрела в глаза Владимиру — того словно холодной водой окатили — прижала палец к губам и ушла восвояси.

По эту сторону зеркала никакой похожей официантки не появлялось.

15. Подмена

— Вы это тоже видели?! — глаза Агаты горели. Она едва сдерживалась — спросила, едва только поблизости не осталось других людей. — Видели, да?! Бокал, купюра. И та официантка! Сдуреть! Там ещё и зазеркальный ресторан есть!

— Прошу, успокойтесь! — Владимир взял её за руку. Агата покивала — поняла, мол — и повлекла его в сторону одиноко стоящей скамейки.

— Да, я видел то же самое. Пока не знаю, что и думать. Что считаете — сделаем, как она написала?

— Сделаем! — решительно согласилась Агата. — Получается, спать нужно будет у меня… Слу-у-ушайте, но ведь обои уже там! Попробую хоть как-то прикрыть ими кровать. Кроме смеха, мне так гораздо приятнее и спокойнее!

— И не думал смеяться, — признал Владимир. — Тогда ближе к вечеру идём к вам, огораживаем кровать, ну и всё остальное. В ту антикварную лавку пешком идти через полгорода — сейчас прокатимся. Куда-нибудь ещё нам нужно сегодня?

— Шеф прислал мне немного работы, — пояснила Агата. — Там не очень срочно, сломя голову бежать не нужно. Думаю, часа за два управлюсь. Поехали в ту лавку?

* * *
На табличке у входа в антикварную лавку — скромного название для магазина, занимающего двухэтажный особняк — значилось: “Антикварiат, В.А.Антиповъ”.

— Мощно! — посмотрела Агата с уважением. — Хорошие, правильные тараканы. Мне уже нравится эта лавка. Входим?

Неизбежный колокольчик над входной дверью звонко оповестил кого-то внутри, а Владимир с Агатой шагнули из городского бетонного зноя в спокойную прохладу библиотеки — пахло именно ими, книгами. В фойе, у входной двери, полно шкафов, витрин — и там сплошь книги.

— Мне здесь нравится! — понизила голос Агата, на лице её читался восторг. — И шума почти нет! Давайте вначале всё обойдём?

Владимир не успел ответить: посреди фойе был лестничный пролёт на второй этаж — и на вершине его появился низенький, полный круглолицый человек лет пятидесяти. Улыбчивый, всем своим видом излучающий радушие.

— Добро пожаловать! — поздоровался он. — Вы здесь впервые, верно?

— Здравствуйте! Что, так в глаза бросается? — поинтересовалась Агата, с наслаждением вдыхая книжную прохладу.

— У всех, кто впервые у нас, очень похожее выражение лица, — пояснил антиквар, спустившись к посетителям и пожав обоим руки. — Ищете что-то конкретное? Или пока не выбрали?

— Ищем, — согласилась Агата. — Я хочу зеркало. Небольшое, но стильное, знаете. С историей.

— Это на втором этаже, — согласился Антипов. — А если чего не увидите, там же есть каталог всех наших филиалов. Хотите экскурсию?

— Я бы сама вначале посмотрела, — отозвалась Агата. — А если что, я спрошу, не сомневайтесь.

— Будьте как дома, — покивал Антипов. — Я на втором этаже. — И направился наверх.

— Теперь главное — не скупить весь магазин, — пояснила Агата. — Обожаю старинные вещи. А тут, похоже, всё настоящее. Ну то есть не барахло всякое, заметили? Идёмте смотреть!

И они принялись бродить по комнатам — их шесть только на первом этаже, а сколько ещё на втором? И почему раньше не доводилось слышать о магазине Антипова? В бесплатных газетах, которые тоннами кидают в почтовый ящик, нередко встречались объявления от торговцев антиквариатом. Но Антипова там точно не было — очень уж примечательная у него вывеска, такое не забыть.

— Здесь что-то ещё есть, — указала Агата неожиданно — после того как они почти полчаса провели, рассматривая всякую всячину на первом этаже. — Я прикинула план дома. Есть ещё несколько комнат, в которые нет входа отсюда.

— И что такого? Может, была перепланировка. Может, там сам антиквар живёт — мало ли.

— Да нет, ничего — просто любопытно, — покивала Агата. — Идёмте наверх?

Наверху было одно огромное помещение — дорога от лестницы упиралась прямо в письменный стол, рабочее место владельца — и из него множество дверей в соседние комнаты.

— У меня здесь всё, — пояснил Антипов, заметив, как его новые посетители смотрят на двери. — Лаборатории, мастерские — многие вещи приходится чистить, чинить. Проводим экспертизы — у нас всё всерьёз, как сейчас говорят. Вот в этой секции зеркала, прошу, — указал он ладонью.

Агата ахнула, глаза её заблестели от восторга. И действительно, полно зеркал — и все как одно старинные на вид: рамки, само стекло, техника изготовления.

— Сдуреть! — вырвалось у неё. — Какая прелесть. Я точно все новые зеркала буду здесь брать!

— Подумайте, это недёшево, — предупредил улыбающийся антиквар.

— Деньги ещё не самое главное! — отозвалась Агата и, замерев у одной из витрин, указала. — Вот это.

Владимир посмотрел на предмет. Тоже старинное, судя по бирке — конец девятнадцатого века, изготовлено на одной из здешних тогдашних мануфактур. Деревянная рамка, чуть-чуть волнистое стекло — но в целом очень хорошо сохранившееся. И цена у него хорошая, пятизначная. Хорошо хоть первая цифра — единица.

— Уверены? — Антиквар отомкнул переднюю стеклянную панель и достал зеркало. — Я всегда предлагаю прикоснуться. Чтобы вы поняли, действительно ли хотите именно его.

Агата кивнула и приняла зеркало из рук антиквара. Посмотрела в него, улыбнулась и кивнула ещё раз.

— Уверена, — пояснила она на словах. — Похоже, это любовь с первого взгляда.

— Не боитесь, что буду ревновать? — поинтересовался Владимир, глядя на восторженное лицо Агаты. С чего вдруг такая радость — ведь просто зеркало, пусть даже старинное?

— Не переживайте, муж мой, — в тон ему ответила Агата. — С зеркалом я вам точно не изменю. А сами тут ничего не хотите?

— Возможно, в другой раз, — предположил Владимир. — Там много книг — нужно специально прийти, посмотреть.

— Будем рады, — согласился антиквар и указал в сторону письменного стола. — Прошу за мной.

* * *
Агата положила упакованное в жёсткий футляр зеркало на заднее сидение, и явно собиралась что-то пояснить, когда пришло сообщение на её “старый” телефон. Агата озадаченно посмотрела на Владимира, затем подмигнула и быстро отправила кому-то сообщение. Подождала, получила ответ и улыбнулась.

— Гриша молодец, — пояснила она. — Слушайте, раз мы на колёсах и не торопимся! Съездим в одну частную клинику? Это близко. По дороге поясню.

Владимир кивнул — пожалуйста — и через минуту они уже ехали.

— У Гриши были тут знакомые в полиции, — пояснила Агата. — Долгая история. В общем, он поспрашивал и нашёл того самого врача, который принимал роды у моей биологической мамы. Её саму тоже Гриша нашёл, там все бумаги обо мне и ней кто-то стырил. Хочу парой слов с ним перекинуться, ладно?

— Вы уверены? — с сомнением глянул на неё Владимир. — Просто так, без документов, без подготовки?

— Ну да. Элемент неожиданности, — добавила Агата. — Если меня подменили, он может быть в курсе, кто замешан.

— Так он вам и сказал! — покачал головой Владимир. — Но вам виднее. Мне пойти с вами?

— Обязательно. Стойте с умным видом и смотрите на доктора, как на пустое место, хорошо? Сможете?

— Вот и узнаем, — согласился Владимир, выбирая место на парковке у клиники.

Удивительно, но тот самый врач-акушер, городская знаменитость, Гранин, оказался в своём кабинете и, о чудо, не был занят.

— …Вы же понимаете, что я не могу ничего рассказать вам, — покачал головой доктор Гранин. — Мы соблюдаем врачебную тайну. Я ничего не могу рассказать вам ни о пациентке, ни о её ребёнке.

— Даже если знаете, что её ребёнка подменили на меня? — полюбопытствовала Агата. — Доктор, у меня есть анализ ДНК. Я докажу в суде, если потребуется, что мои так называемые биологические родители мне не родители. Думаю, их тоже не обрадует эта новость.

Доктор молча смотрел в лицо Агаты. Владимир, как и было велено, смотрел на доктора свысока и время от времени демонстрировал всем своим видом нетерпение.

— Срок давности по таким делам не очень велик, — поднялась Агата на ноги и добыла свой новый телефон — сделала вид, что отвечает на сообщение. — Виновные отделаются лёгким испугом. Но вашу репутацию я уничтожу, можете мне поверить.

— Я не имею никакого отношения к той якобы подмене, о которой вы говорите, — сухо отозвался доктор. — Дайте мне пару дней — я постараюсь выяснить всё, что могу.

— Договорились, — кивнула Агата и положила на стол свою визитку. — Я не собираюсь сводить счёты. Я просто хочу посмотреть этим людям в глаза. Приятного вечера, доктор. Идёмте, дорогой, — взяла она под локоть Владимира и покинула кабинет. Закрыв дверь, Агата метнулась в сторону лестницы — сразу направо за дверью — и там замерла, прижав к губам указательный палец. Добыла свой новый телефон и молча показала экран Владимиру.

“Исходящий звонок”, появилось на экране.

— Доктор кому-то звонит, — пояснила Агата. — Сейчас… минутку, только громкость убавлю.

— Анна Витальевна? — голос доктора. У Владимира глаза полезли на лоб. Перехватили чужой звонок?!

— Да, Владислав Семёнович, — голос женщины в возрасте. — Что случилось?

— Кто-то знает о вас. Помните дело Камышовых?

— О господи! — Испуганный голос. — Что же мне делать?!

— Отсидитесь у кого-нибудь из родственников — скажем, пару недель. Не звоните мне на этот номер, я сам с вами свяжусь. — Отбой.

— Эта штука умеет перехватывать чужие разговоры?! — сумел выразить своё изумление Владимир. — Как??

— Не только это умеет, — указала Агата. — Видите пеленг? Эта женщина не очень далеко. Попробуем перехватить?

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — покачал головой Владимир.

— Знаю, — заверила Агата. — Никакой уголовщины, не беспокойтесь. Я и вправду хочу посмотреть в её глаза. И всё. Ну почти.

* * *
Агата указала на парк — удивительно, но тот же самый, где та самая комната смеха. Поглядывая на телефон, Агата указала направление. Минуты через три они вышли на пустынную аллею — по ней шла, с сумкой через плечо, женщина лет пятидесяти. Шла уверенно, не оглядываясь. Агата указала Владимиру — обойдите её справа — и чуть прибавила шаг.

Женщина оглянулась, когда Агата уже подходила.

— Анна Витальевна? — спросила Агата, очаровательно улыбнувшись. — У меня буквально пара вопросов, и я от вас отстану.

— Кто вы? — подозрительно поинтересовалась женщина, оглянувшись. Владимир стоял с другой стороны. — Я буду кричать! — предупредила она.

— Да, так будет лучше, — согласилась Агата. — Я даже сама вызову полицию. Я уверена, им тоже будет интересно узнать про дело Камышовых.

Женщина побледнела, выронила сумку и чуть сама не упала — Владимир вовремя подхватил её и помог дойти до ближайшей скамейки. Сходил за выпавшей сумкой, отнёс и её к скамейке. Тяжёлая сумка — видимо, Анна Витальевна спешила на поезд, или чем она там собиралась уехать.

— Что вы хотите? — поинтересовалась женщина, едва немного пришла в себя. — Кто вы?

— Я — тот ребёнок, которого поменяли местами с дочерью Камышовой, — пояснила Агата, сохраняя спокойное выражение лица. — Мне нужно имя второго ребёнка. Все подробности. Только не делайте вид, что не знаете.

Женщина отвела взгляд и явно подумала, не позвать ли на помощь — читалось на её лице.

— Ладно, в полиции разберёмся. И с вами, и с Граниным, — покивала Агата и поднесла телефон к уху.

— Нет, только не в полицию! — перепугалась женщина. — Умоляю! Да, мне заплатили! Я верну, всё верну! — Слёзы навернулись на её глаза.

— Мою и её жизнь вы тоже вернёте? — поинтересовалась Агата. — Не нужны мне те деньги. Мне нужно имя.

— Розова Елизавета, — тут же ответила женщина. — Её карточка у меня дома, я отдам вам.

— Врёт, — тут же сообщила Агата, посмотрев в глаза Владимиру. — Вот зачем врать, а?

— Павлова Валерия, — поправилась женщина, отведя взгляд и покраснев.

— Мне это надоело, — поднялась на ноги Агата. — За дурочку меня держите? Звоните в полицию, — посмотрела она в глаза Владимира.

— Б-б-белова Наталья Игнатьевна, — пролепетала Анна Витальевна и сумела посмотреть в глаза Агаты. — Это правда! Мне пообещали, что убьют, если я хоть кому-нибудь расскажу!

— Дальше нас это не пойдёт, — пообещала Агата. — Её карточка и все подробности у вас?

Женщина энергично покивала.

— Я сниму фотокопии, — пояснила Агата. — И исчезну из вашей жизни. Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит рассказывать об этой встрече?

Женщина кивнула.

— Карточки у вас с собой, верно? Наверное, доктор рекомендовал вам уничтожить их, но вы оставили, для верности.

Женщина вновь кивнула и снова покраснела. Агата усмехнулась.

— Закончим с этим побыстрее. Достаньте их сами, — указала она на сумку, лежащую рядом на скамейке. Анна Витальевна не сразу совладала с застёжкой-молнией — покопалась в сумке и протянула Агате папку.

— Я не буду к ней прикасаться, — покачала головой Агата. — Доставайте бумаги по одной и кладите на скамейку, — указала она.

Минуты через три всё было переснято, а в аллее, что интересно, так никто больше и не появился.

— Подержите, — протянула Агата свой новый телефон Анне Витальевне. — Всё, спасибо, — забрала она свой телефон. — Делайте как знаете, но мой совет — не пытайтесь исчезнуть или уничтожить бумаги. Я больше вас не потревожу, но те, кто заплатил вам за подмену, ещё могут. Вы знаете, где сейчас Наталья?

— В психушке, — опустила взгляд женщина. — Я не знаю, в какой, правда!

— Я вам верю, — покивала Агата. — Я хотела посмотреть в глаза тем, кто это сделал. Мечта сбылась. Приятного отдыха! — помахала она рукой женщине и протянула руку Владимиру. — Идёмте, видеть её больше не могу.

— Простите! — услышали они, едва развернулись и пошли. Агата и Владимир остановились, оглянувшись.

— Простите меня! — повторила Анна Витальевна, вид у неё был такой — сейчас расплачется.

— Я простила, — кивнула Агата. — Надеюсь, что её родители вас тоже простят. Прощайте.

* * *
— Дома расскажу, — пообещала Агата, откинувшись на спинку сидения. — Меня тошнит от неё. Буквально. Думала, там наизнанку и вывернет.

— Почему? — удивился Владимир. — Эта ваша суперспособность?

— Ну да. Думали, я прикалываюсь? Когда мне врут, мне сразу не по себе становится. А она, эта Анна, похоже только врать мне и хотела. Видели, как она перепугалась, когда узнала, кто я? Она явно не ожидала меня встретить. Можно, наверное, из неё ещё что-то вытянуть, но я к ней по доброй воле не подойду.

— Не хотите рассказать, что это за шпионские штучки с перехватом звонка, с пеленгом и всё такое?

— Дома, — пообещала Агата. — Блин, сколько всего за день случилось! А ещё ночка будет весёлой — помните про зеркало? Сейчас половина седьмого, — посмотрела она на часы. — Нормально. Успеем поужинать и малость в себя прийти. Я правда всё расскажу, что успела понять. Поехали?

* * *
…Они сидели бок о бок в кресле — сумели втиснуться вдвоём — и смотрели фильм с экрана компьютера. Старинную смешную комедию с де Фюнесом. Агата прижималась щекой к плечу Владимира — и думала.

…Они познакомились пять дней назад. Но теперь вспоминается не то три, не то четыре года. И совсем другое первое их свидание: Агата тогда выбежала из дверей своей конторы, остыть после особо тупого клиента — была готова убить первого, кто подвернётся, тошнило от всех людей на Земле — буквально и переносно. И тут мимо прошёл Владимир — потом уже Агата поняла, что и он был зол на кого-то. Но Владимир остаётся невозмутимым вплоть до момента, когда взрывается — и вот тогда спасайся кто может, если успеешь.

— Вас подвезти? — неожиданно спросил Владимир.

— А что, похоже? — язвительно осведомилась Агата. — Похоже, что меня нужно подвезти?

Владимир просто кивнул. Агата уже готова была послать его подальше, в самых крепких выражениях, но… отчего-то ярость схлынула. И впрямь, чего она взъелась-то? Она просто кивнула. Владимир указал рукой направление — идёмте — и они пошли.

— Вы всегда уходите пешком, — сообщил Владимир, когда они выходили из здания Управы. — Вот и подумал — может, захочется проехаться. Вам куда?

Агата назвала адрес одного из баров. Пить она почти не пила, от спиртного её развозило не на шутку, но пить можно не только спиртное. Владимир молча отвёз её. Агата сухо поблагодарила и ушла в бар; а через минуту обнаружила, что Владимир сидит рядом за той же стойкой.

— Вы меня преследуете? — посмотрела она недобро.

— Нет, у меня тоже тяжёлый вечер, — пояснил Владимир. — Взять вам что-нибудь?

И вновь Агата едва не окрысилась — её саму пытались “снять” таким образом десятки раз. Но что-то в словах Владимира вновь заставило её прикусить отравленный язычок. Она молча ткнула пальцем в карту напитков. Хочет платить — на здоровье, всё равно ему ничего не светит.

Следующие полчаса они сидели рядом — такое странное одиночество вдвоём — и наслаждались своими напитками. Молча. Когда Владимир предложил Агате подвезти её домой, она снова напряглась… и снова сдержалась.

— Нет, я здесь рядом, — пояснила она на словах. Владимир молча кивнул, пожелал ей приятного вечера, и отбыл.

Так всё и завертелось. Владимир с того дня частенько отвозил её — в тот бар, или в другой, а то и прямо к дому. И не напрашивался, ни на что не намекал. И умел слушать — Агата не раз и не два рассказывала ему свои истории о клиентах и их скорбных делах — естественно, без имён и названий, только самую суть тщеты всего сущего. Владимир и смеяться умел — по-детски, раскатисто и до слёз. Правда, рассмешить его трудно.

Агата несколько раз потом делала вылазки — заходила под разными предлогами на этаж конторы Владимира, и всякий раз видела одного и того же человека — неразговорчивого, всегда с неизменным спокойным выражением лица — его коллеги не скупились на шпильки в его адрес, притом, что Владимир, по сути, один среди них не халтурил и не занимался чем попало в рабочее время.

Больше года длилось это странное ухаживание — прежде чем они впервые поцеловались. И ещё только через год дошло до самого интимного. А потом они просто стали жить вместе — то у Агаты, то у Владимира. И выяснилось, что замечательно притёрлись друг к другу — тот самый быт, который разрушил больше семей, чем мор и глад, вместе взятые, не нанёс никаких душевных ран.

…Агата потёрлась щекой о плечо Владимира — он погладил её по голове — и улыбнулась. Замечательный вечер, пусть даже день оказался жутко сумасшедшим.

* * *
…Владимир посмотрел на Агату, прижавшуюся к его плечу, и улыбнулся. Вроде увидел её воочию только пять дней назад, а в голове при этом держатся не то три, не то четыре года их знакомства. В тот первый раз Агата раза четыре за вечер была готова послать его подальше, не стесняясь в выражениях — видно было по глазам. Но не послала.

И как-то так всё само собой и пошло. Вроде говорили о пустяках, без имён и названий, вроде друг о друге ничего не рассказывали — но когда сошлись и стали жить вместе — оказалось, что всё-всё друг про друга знают. То, что раздражает и то, что радует. Что любят, а чего терпеть не могут. Агата очень любит, когда её гладят по голове, но никогда сама не попросит и не намекнёт. Она вообще не любит, когда лезут в душу — чуть что, ощетинивается. Наверное, это её сложное детство. Кто вырос в детдоме, не будет ни открытым, ни доверчивым.

— Классное кино, — заметила Агата, когда пошли титры. — Обожаю. Я обещала рассказать, что поняла, помните? Идёмте чай пить, там и расскажу.

— …Ну смотрите сами. Телефон и прочее — такого ни у кого на Земле нет, точно говорю. Не придумали ещё таких машин и такой медицины. Тот перехват и пеленг телефона — это всё в самом телефоне есть, я просто нашла и прочитала инструкции. Я вообще люблю во всё нос совать, сами знаете.

И смотрите, что выходит, — продолжила Агата. — Техника как для спецагентов. И всю её тайком ко мне в дом запихнули. Но мы-то с вами ни в каком месте не спецагенты, это ежу ясно. Получается тогда, это для наших двойников. То есть для Агафьи и второго Владимира, которого мы ещё не видели. Ну или для кого-то из их шайки, кто-то же делает всю эту технику, верно? Теперь дальше: когда Агафья к вам выходит, меня скручивает и колбасит — иногда хочется помереть поскорее, только чтобы всё кончилось. И с вами было что-то такое — по вашим словам, если бы Ника не вмешалась, вы вполне могли ласты склеить. Получается, всё это для двойников — а нас просто прикопают где-нибудь, и всё.

— Осталось понять, почему Агафья так себя ведёт. Ну ладно, мне могли внушить, что я в неё влюблён. Тем более вы так похожи. Но ей-то это зачем? Или она меня от двойника не может отличить? Чёрт… — осёкся Владимир и посмотрел в глаза Агаты.

— А если и правда не может? — повторила она. — Вот зараза… нет, всё равно не пойму. Кто они вообще такие? Какая-то Инквизиция, молитвы все эти, бумага эта срастающаяся. Ну не бывает такого, да?

— И зеркала, — напомнил Владимир.

— И зеркала, — согласилась Агата. — Вот теперь я очень хочу повидаться с той тётей и выбить из неё все ответы. Идёмте ко мне? Ночь уже на дворе.

* * *
Они постелили слой обоев под диван, на котором спала Агата — ну или они оба, если верить воспоминаниям. Наскоро прикрепили листы к примыкающей и противоположной стенам. Так, чтобы чуть выше роста Агаты.

— Слушайте, уже шума нет! — удивилась Агата, присев на диван. — Я всё равно всё ими обклею, но уже помогает! Когда вы, говорите, начали эти закорючки рисовать?

— В конце пятого курса. Меня тогда машина сбила. Отделался сотрясением мозга — врачи говорят, чудом всё обошлось.

— По голове, значит, стукнули… А у меня моя суперспособность началась, когда я жутко траванулась на корпоративе. Ну, когда с Никой познакомилась. И выходит, по всему, что у нас обоих это было в одном и том же году, где-то в мае. Да?

— Выходит, — согласился Владимир. — Всё спросить хотел. То есть это Григорий помог найти того акушера, чтобы на ваших родителей выйти…

— Ну да. Дал ему на лапу за это, и записал на видео процесс. Чтобы врач потом сговорчивее был. А когда я поняла, что мои родители мне не родители, тоже кое-что сообразила. Я только кажусь тупой, если что, — посмотрела Агата в глаза Владимира. — А так я жутко умная. Иногда сама себя боюсь. Всё, хватит о нём, да? Завтра этим займёмся. Что там было сказано — посмотреть в зеркало, оставить его в шкафу и лечь спать? Тогда я пошла умываться.

* * *
— Не буду раздеваться, — решительно возразила Агата. — Не то опять там голой буду, спасибо. Ужас, как спать-то хочется… — Она откинулась на спинку дивана и прижалась щекой к плечу Владимира — тот тоже клевал носом.

Агата вздрогнула и уселась. Сонливость как рукой сняло. Посмотрела на Владимира — и он не спит.

— Что это… чёрт! — Агата вскочила на ноги, глядя в сторону окна. Владимир посмотрел туда же и поднялся на ноги сам.

Та самая женщина — или такая же — во всём красном. Сидит на стуле и молча смотрит на них. Женщина прижала палец к губам, поднялась на ноги и проследовала в гостиную. На пороге задержалась и поманила Агату и Владимира за собой.

16. Любопытная Варвара

Агата и Владимир переглянулись, и Агата первой проверила все свои карманы.

— Слушайте, одёжка другая! — удивилась она. — И у меня, и у вас. И никаких гаджетов… и пояса тоже нет. Мы что, уже спим? И… — она посмотрела на запястье. Часы не часы — что-то похожее на старинные электронные часы. И стоит на них “4:27”.

— Слушайте, у вас то же самое! — поразилась Агата, указывая на запястье Владимира. Ровно такие же часы, такое же время на них. Агата недоверчиво сняла часы со своего запястья, посмотрела на нижнюю часть, усмехнулась. — Точно, спим, прочитайте!

— “Doomsday Corporation”, — прочёл Владимир и усмехнулся. — “Корпорация судного дня”? Очень мило.

— Буду я ещё всякую пакость носить! — Агата молча бросила часы на пол. Устройство протаяло и испарилось в полёте, так ни обо что и не стукнувшись. А на запястье Агаты появились новые часы. Ровно такие же, с той же индикацией.

— Сдуреть! — восхитилась Агата, и тут из дверного проёма появилась та самая женщина. Появилась и вновь молча поманила их обоих за собой. Агата и Владимир переглянулись, взялись за руки и шагнули в дверной проём.

Вспышка — словно молния сверкнула перед глазами. Владимир и Агата обнаружили, что стоят в просторном помещении — в сечении, на вид, правильный многоугольник о множестве сторон. И на каждой стороне ростовое зеркало. Агата оглянулась, Владимир сделал то же самое. За их спиной — тоже зеркало. Оно словно закреплено на стене напротив дивана в квартире Агаты. И видно, что оба они там спят — Владимир откинулся на спинку дивана, Агата прижалась к его плечу. Видно, как дышат — и спят, похоже, глубоко, ничто их не тревожит.

— Вот как… — озадаченно проговорила Агата и почесала в затылке. Повернула голову — та женщина так и стоит перед ними, вся в красном: спортивные туфли, лёгкие брюки, такая же лёгкая кофта и лента поверх собранных в хвостик волос. — Но кто вы?!

Женщина развела руками и постучала себя указательным пальцем по запястью. Туда, где у Агаты и Владимира часы. Агата посмотрела на своё запястье. “4:26”. У Владимира ровно то же.

— Не понимаю… — посмотрела Агата в глаза женщины и вновь перевела взгляд на часы. — Обратный отсчёт? Таймер?

Индикация на её глазах вновь ожила. “4:25”. “4:24”. И вновь замерла.

— Что-то странное тут у вас… — Агата не отводила взгляда от часов. — Слушайте, вы можете объяснить, что они показывают?! — И вздрогнула: обратный отсчёт продолжился, дошёл до “4:21” и вновь замер. — Вот чёрт! Время идёт, когда я задаю вопрос?! — Индикация дошла до “4:19” и замерла.

Женщина кивнула.

— И что… — Агата увидела “4:18” и подавилась вопросом. — Зараза! А по-другому как-то… Да провалиться! — Она увидела, что индикация замерла на “4:17”. — Вроде въехала. Пока задаю вопросы, идёт отсчёт.

— Всё верно, — согласилась женщина. Голос её оказался смутно знакомым.

— А что… Блин! — Агата вздрогнула, увидев, что часы замерли на “4:16”. — Не смешно! — Женщина кивнула с самым серьёзным видом. — Видимо, когда дойдёт до нуля, будет что-то неприятное. — Агата постаралась, чтобы не было вопросительных интонаций.

— Всё верно.

— И вы знаете, что именно, — заключила Агата, вновь не задавая вопроса — специально глянула на часы.

— Смотрите. — Женщина поманила их за собой, к одному из зеркал. — Это просто картинка.

* * *
Они увидели в зеркале Управу. Там, за зеркалом, разгар дня — здание как ладони, все три уродливых корпуса. Жизнь идёт себе — входят и выходят люди, изредка на стоянку заезжает автомобиль — или уезжает. Так длилось минуты две.

Потом что-то изменилось. Звука не было, только картинка — вначале земля начала содрогаться — судя по вспышкам сигналок, автомобили на стоянке все отреагировали на тряску. Затем распахнулись двери Управы — все её выходы, и оттуда живым горохом поскакали, покатились люди, кто куда. Перепуганные, кричащие. Окна на втором и выше этажах начали распахиваться — люди прыгали и оттуда (Агата вздрогнула и схватила Владимира за ладонь). Не все, кто выпрыгнул, поднимались потом на ноги.

А потом начала трескаться земля, образовывались дыры — автомобили начали сползать в самые крупные провалы. Из них выбирались щупальца — толщиной с человека, все покрытые шевелящимися, влажно блестящими присосками — и хлестали тут и там, вроде бы наугад. На глазах Агаты двое таких щупалец поймали убегающего человека и разорвали надвое…

Женщина хлопнула в ладоши, и за зеркалом вновь появилась Управа — мирный день, никаких провалов, никаких щупалец. Агата ощутила, что комок подбирается к горлу.

— Обязательно нужно, чтобы меня тошнило?! — Она запоздало поднесла часы к руке. Ничего не случилось, этот вопрос не отнял времени от обратного отсчёта. — Гадость какая. Когда время иссякнет, то… — Агата помотала головой. — Катастрофа. Что-то случится, что-то жуткое.

— Всё верно.

— И с кем случится?! — Владимир предостерегающе указал на часы. — Да плевать! С кем?!

— Вначале с вами, — спокойно отозвалась женщина. — Прошу, успокойтесь. Это не розыгрыш. Вы ведь чувствуете, что я говорю правду.

— Это сон или что-то такое, — отмахнулась Агата. — Может, это вообще всё глюки. — Агата скривилась, вновь поднесла ладонь к горлу.

— Здесь вы ощущаете и свою неправду тоже, — пояснила женщина. — Просто вдохните несколько раз, станет легче.

Агата повиновалась, не сразу отняла ладонь от горла.

— Мерзость какая! — посмотрела она в глаза женщины. Затем на свои часы, увидела на них “3:45”. — То есть дело не в том, сколько секунд я спрашиваю, а в том, какой вопрос. И ответ. — Она посмотрела в глаза женщины. Та ничем не выразила отношения к своим словам. — Слушайте, вы можете хотя бы намекнуть!

— Кажется, я понимаю. — Владимир посмотрел в глаза Агаты. — Дело не в вопросе или ответе. Дело в том, что говорят и кто говорит. Можно проверить. У меня в кармане лежит еловая шишка, — произнёс Владимир и Агата вновь скривилась.

— Перестаньте! Меня сейчас реально стошнит! Стойте… — озадаченно посмотрела она в глаза Владимира. — Похоже, я тоже въехала. Если время истечёт, с нами обоими что-то случится там, ну, в реальности. — Она поморщилась. — С нами может что-то случиться. Во, так вроде правильнее. Слушайте, но можно было и без тошноты! — Агата посмотрела в глаза женщины. — Это вы сделали, я знаю. Ой… — скривилась Агата. — Всё поняла, не вы. А если вы мне хотя бы мигнёте или кивнёте, время может пойти.

Агата постояла, прислушиваясь к ощущениям.

— Но мы так долго будем гадать, что случилось! — посмотрела она в глаза Владимиру.

— Игра. “Данетка”. — Владимир посмотрел в глаза женщины, и та кивнула. Владимир тут же посмотрел на часы — время не сдвинулось. Он взял Агату за руку. — Помните, я упоминал Агафью и игры, “данетки”? Похоже, так мы можем узнать, что происходит.

— И займёт это лет сто, — согласилась Агата. — Ну и я тут всё заблюю, в процессе. Ладно, постараюсь вытерпеть. Слушайте, вы очень похожи на Нику! Ну, на Веронику Метельскую! — посмотрела Агата в глаза женщины. — Вы её родственница. Не совсем… Но вы точно не она. Чёрт… не могу найти слова. Вы как-то связаны с ней, вот.

— Вероника рассеялась, — сообщила женщина, не изменившись в лице. — То, что вы назвали бы смертью. Владимир, вы видели её последние минуты. Я могу показать их Агате, но только с вашего разрешения.

— Вам не понравится, — предупредил Владимир, посмотрев в глаза Агаты — та стояла, побледневшая, явно не понимая, что сказать.

— Пусть, — прикрыла Агата глаза на несколько секунд. — Пожалуйста, покажите!

* * *
Женщина взяла их с Агатой за руки… и тот разговор в закутке Управы вновь прошёл перед глазами, слухом и прочими органами чувств. Видение схлынуло. Женщина отпустила их руки и отошла на шаг. Агата уселась прямо там, где стояла — и разрыдалась. Владимир осторожно присел перед ней и обнял. Агата долго не могла успокоиться.

— Она спасла меня, — прошептала Агата, посмотрев в глаза Владимира. — Много раз спасала. И вас тоже, так выходит. Но, получается, она не человек. — Агата снова скривилась. — Ну не совсем человек. Больше, чем человек… тьфу, как это мерзко! Дайте мне минутку! — попросила Агата, глядя Владимиру в глаза. — Я справлюсь. Просто посижу одна.

Владимир кивнул и поднялся на ноги. И обомлел — рядом с Агатой сгустилась из ничего Вероника — та самая, которую он видел в закутке — во всём красном. Посмотрела в глаза Владимира, улыбнулась и присела перед Агатой.

— Ника! — Глаза Агаты расширились, она потянулась к Веронике и обняла её. — Это ты! — Она привлекла к себе Веронику, а та… словно втянулась в Агату, растворилась в ней — вначале став полупрозрачной. Агата прижала ладони к лицу на пару секунд, затем подняла голову и встретилась взглядом с женщиной в красном.

— Мы растворяемся в окружающем мире, — пояснила та. — Даже когда рассеиваемся, мы остаёмся с теми, кто нам дорог. Прошу, не печальтесь. Она всегда будет рядом.

— А я… а мы сами должны понять, что происходит, — заключила Агата, поднимаясь на ноги. Посмотрела на часы — время не сдвинулось. Агата оглянулась — на зеркало, в котором видна её спальня. — Там светает!

— Ваше время здесь на исходе. — Женщина подошла к ним вплотную. — Вы думаете, что я над вами издеваюсь, или играю с вами. Это не так. Если бы я могла всё объяснить, я объяснила бы.

— Ясно, — буркнула Агата. — Я без обид. Не можете, уже въехала. Если расскажете, нам всем кранты. И я даже не знаю, почему. Сама должна понять, почему.

— Именно так. А сейчас вам пора просыпаться. Приятного вам утра и удачного дня!

* * *
Агата вздрогнула, уселась — рядом с ней уселся Владимир, протирая глаза.

— Ого! — посмотрела Агата на часы. На свои привычные, настоящие часы. — Почти шесть утра уже. А вроде минут десять прошло… — потянулась она — так сладко, что Владимир огромным усилием подавил зевоту. — Кофе хочу. И счастья. Никаких нервов, блин, на это не хватит!

Они пили кофе с тем, что нашлось у Агаты в квартире. Нашлось немного. Агата постепенно успокоилась, хотя то и дело смахивала слезинки — когда думала, что Владимир не замечает.

— Планы не меняем? — поинтересовался Владимир. — Сейчас забрать отсюда ваши вещи и смонтировать камеры. Потом вы хотели снова повидать приёмных родителей.

— Не меняем, — решительно заявила Агата. — Мне ужасно больно из-за Вероники. Но она умерла ради нас с вами — значит, нельзя сдаваться. Нужно делом заняться, не оставляйте меня одну, ладно?

И работа закипела. Всего через полтора часа вещи были собраны, камеры смонтированы — вся квартира под присмотром. Ещё через час всё сложили в машину Владимира, а Агата принялась вызванивать ту самую бригаду строителей.

— Я сама, — пояснила она, когда подъехал автомобиль. — Не беспокойтесь, с этим прорабом я уже работала. Толковый дядька, рабочие у него не балуют. Я мигом!

Миг продлился недолго, каких-то пять минут.

— Потом не забыть ключ сменить, — пояснила Агата. — Специально замок ставила, у которого ключ можно перепрограммировать.

Владимир только головой покачал. С одной стороны, у Агаты дома красть особо нечего — сама так говорила не раз — с другой, такие нетривиальные меры безопасности.

— Куда сейчас, к приёмным родителям?

— Нет, вначале домой. К вам домой — в душ забегу, хоть на пару минут.

* * *
Агата первым делом подключилась к камерам у себя дома и удовлетворённо покивала — строители уже работают. Затем просмотрела входящие из своей адвокатской конторы, махнула рукой — подождёт — и убежала в душ. Вернулась оттуда через полчаса, уже совсем успокоившаяся и бодрая.

— Не могу без воды, — пояснила она. — Не знаю, как та тётя устроила, что мы проснулись дико бодрые, но всё равно нужно умываться. Всё, ещё минут десять, разберусь с рабочими письмами, можно будет поговорить. Не скучайте! — Она чмокнула Владимира в щёку и уселась за стол в гостиной, глядя в экран ноутбука. Владимир покачал головой и вернулся в спальню.

В голове творилось несусветное. Полная неразбериха. Главный вопрос момента: что происходит, и что делать?

Обратный отсчёт на часах в том сновидении, или что это было, особо не испугал. Вот та картинка того, как под Управой разверзается ад — там было страшно, но кто сказал, что это более чем картинка?

Сам Владимир ничего не ощущал во время того странного общения с женщиной в красном. Если верить ей, и она не имеет возможности рассказать Владимиру и Агате всё простыми словами — тогда что остаётся, самим сидеть гадать вслух, и смотреть, “колбасит” ли Агату от неправильных предположений? И с чего уверенность, что это её чутьё никогда не ошибается?

Неясно, за что хвататься. Неделю назад мир казался прочным и относительно понятным, а сейчас выбили из-под ног всю возможную почву, и удержаться не за что.

Ладно, что известно? Скажем так — что бросается в глаза? В зеркалах мерещится не пойми что, только если рядом есть его, Владимира, узоры со спиралями. Остальные отражения пока что ведут себя как и написано в учебниках физики. Никакой мистики.

Что это за странная “альтернативная комната смеха”, в которой на короткое время оказываются — ну или это мерещится им — Владимир и Агата, сразу после близости? И там, и в недавнем эпизоде в зеркальном зале эффект присутствия потрясающий. И возникает ощущение, что и Владимир, и Агата продолжают что-то делать там, в зазеркальной комнате смеха, когда “сеанс связи” с ней прекращается.

Сплошные вопросы. А ответов не то что бы нет — неясно даже, где их брать.

Владимир ощутил взгляд — и верно, Агата стоит в дверном проёме.

— Я созвонилась с родителями, — сообщила она. — Можем приезжать когда угодно. Вот с Натальей Беловой всё сложно. Её охраняют круче, чем Президента. Я даже отдалённо не смогла понять, как её искать. Зато сумела договориться об аудиенции с Беловым. Ну, наш здешний олигарх, он тут половину нефтепродуктов контролирует — переработка, заправки, вся эта байда. И ещё куча всяких бизнесов. Страшный человек.

— Вначале к нему?

Агата покивала.

— К нему. Нас будут ждать к половине первого. И нужно как-то придумать, как пронести туда мой телефон… ну, любой из наших.

— Будете брать его ДНК?

— Ну да. Если я правильно понимаю, именно я его дочь. А Наталья — дочь Камышовых.

Они с Агатой переглянулись и рассмеялись.

— Знаю, знаю, всё как в мыльной опере, — согласилась Агата. — Я думаю, если я заявлю что-то такое при всех, до вечера могу не дожить. Представляете, какие там бабки? На кой им ещё одна наследница? Да и Наталья тоже не выживет.

— Тогда что вы собираетесь ему сказать?

— Не знаю. Буду импровизировать. Я хочу увидеть Наталью, взять и её анализ. Ну или любые вещи, с которых его можно собрать.

Владимир покивал.

— Это я понимаю. Но зачем всё это? Ради чего? Мы ведь и так уже поняли, что вас подменили. Если всё так, как вы говорите, любая огласка для нас смертельно опасна. Тогда зачем?

Агата потёрла лоб и секунд десять смотрела в глаза Владимира, молча.

— Озадачили, — согласилась она. — Трудно объяснить. Мне кажется, что как только я увижу Наталью, я пойму, зачем всё это. И не буду я ни на что претендовать, мне жить ещё не надоело. Но я обязана увидеть её.

Она уселась на диван и поманила Владимира к себе. Положила голову ему на плечо и затихла. Владимир осторожно погладил её по голове — Агата улыбнулась и прикрыла глаза. И Владимир заметил, как две слезинки скользнули по её щекам.

— Простите, — глухо отозвалась Агата. — Всё не могу поверить. Она была моей единственной подругой. Ну, настоящей, на которую всегда можно положиться.

— Не извиняйтесь, — погладил по голове её Владимир ещё раз. — Я и сам не очень верю в то, что происходит.

— Сообщений от Агафьи не было? — поинтересовалась Агата, не открывая глаз. — Проверьте, а?

Легко. Владимир достал свободной рукой новый телефон. Ничего нового за минувшие сутки. И это странно.

— Да, всё верно, отправьте ей сами, — открыла Агата глаза. — Она там с ума сходит. Наверное, ей тоже никто ничего не объясняет.

— Мне казалось, вы были готовы придушить её, — заметил Владимир, набирая текст одной рукой. “Агафья, с вами всё в порядке? — Владимир”.

— Вначале я хочу понять, что происходит, — усмехнулась Агата. — Придушить её всегда успею. Ой, смотрите!

Он и сам увидел. Техническое сообщение: “абонент в настоящий момент недоступен”.

— О как! — Агата выпрямилась, добыла свой новый телефон и пролистала сообщения. — И у меня ничего нового. Связь с ними прервалась? Это хорошо или плохо? Нет, я просто вслух думаю. Слушайте, идёмте вначале заедем куда-нибудь, где есть правильные зеркала. Ну, где мы ту тётю видели. Сил нет ничего готовить, а я есть хочу жутко.

* * *
Они сидели за тем самым столиком в “Мечте”, и Агата, после двух порций пирожных, всё-таки повеселела.

— Слушайте, что спросить хотела! — потянула она Владимира за ладонь. — Не пробовали надеть ту одёжку, из чемодана? Она реально крутая! Про пояс я уже говорила, но там и всё остальное очень удобное.

— Мне казалось, там всё женское? — Владимир постарался говорить как можно небрежнее. Агата рассмеялась и похлопала его по ладони.

— Вот говорила вам сто раз, прочтите инструкции. Унисекс. Для всех годится, для женщин и мужчин. Пояс тоже, кстати — для мужчин у него немного другие функции. Попробуйте, сами потом спасибо скажете!

— Пока не придёт второй Владимир и не потребует вернуть, — покивал Владимир. Агата посерьёзнела.

— Знаете, мне кажется, что он не придёт. Ну или его не было никогда.

— Агафья намекала, что я — ну то есть он, получается — заходил как-то раз туда, к ним в департамент. А я точно не заходил.

Агата задумалась… и вздрогнула, посмотрев в отражение. Кивком указала Владимиру в сторону зеркала. В отражении сидела та самая женщина в красном — поблизости от их столика — и на её планшете значилось: “Неудачное место для таких разговоров”. Владимир заметил, что к зазеркальному столику подошла та самая официантка, которую он уже видел — в другом зеркале, в другом заведении. Подошла, перебросилась парой слов с женщиной в красном — и, оглянувшись на Агату с Владимиром, улыбнулась им. И ушла.

— Поняла, заткнулась, — согласилась Агата. — То есть она на самом деле за нами присматривает, без балды. И она, и та официантка. Всё, нам пора, — посмотрела она на часы. — Мы поняли! — добавила Агата, глядя в глаза отражения женщины. — Будем дома обсуждать. — Женщина кивнула им, спрятала планшет в сумочку и поднялась из-за своего стола.

— Не хватает только Мартовского Зайца и Безумного Шляпника, — вздохнула Агата и поманила к себе официантку. Здешнюю, не зазеркальную. — Остальное уже есть. Заплатите, да?

* * *
Офис господина Белова размещался в одном из его особняков. Меры безопасности на высоте: проверили рамками, приказали снять все гаджеты и тщательно каждый проверили датчиками (и дали обнюхать собакам). Вернули телефоны, остальное положили в камеру хранения — так Владимир мысленно окрестил эти ячейки. В сопровождении двух дюжих охранников гостей проводили в приёмную.

— У меня разговор с ним с глазу на глаз, — пояснила Агата. — Побудете здесь, ладно?

Не вопрос. Агата, в сопровождении одного из охранников, вошла за массивную деревянную дверь. Владимир успел только краем глаза заметить сидящего за столом владельца особняка. Для своих пятидесяти восьми Игнатий Белов выглядит лет на сорок от силы. Следит за здоровьем! В комнате осталось ещё трое охранников — один держался поблизости от Владимира, ещё двое — по обе стороны от двери

Время шло и шло, Владимир уже начинал скучать, как вдруг изнутри комнаты послышались выстрелы. Владимир не успел ни удивиться, ни испугаться: стоявший рядом с ним охранник схватил его за руку (это было больно) и повлёк прочь из приёмной, двое других, выхватив оружие, открыли дверь — грамотно, один прикрывал другого — и бросились внутрь. Владимир не успел толком ничего понять — его самого прижали лицом к стене в комнате напротив, да так, что дышать удавалось с трудом.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем Владимира отпустили, сухо извинились за неудобства и проводили в кабинет Белова.

* * *
Внутри кабинета был сам Белов, Агата — оба на вид целые и невредимые — и врач, с характерным для “Скорой помощи” чемоданчиком.

— Только ушиб, — пояснил он Белову, — хотя я рекомендую сделать рентген.

— Хорошо, подождите снаружи, — распорядился Белов и, сделав пару шагов к Владимиру, протянул ему руку. — Рад познакомиться, господин Кремень. Ваша жена только что спасла мне жизнь. Присаживайтесь, — указал он направление и вернулся в своё кресло.

Вот это выдержка! Неясно, что за пальба тут была — в комнате ощутимо пахло пороховым дымом — но держится господин олигарх как ни в чём не бывало.

— Хорошо, я принимаю ваше предложение, если вы рассмотрите моё, — посмотрел Белов в глаза Агаты. Та улыбнулась.

— Я согласна, Игнатий Львович. Но я не обо всём могу рассказать.

— Разумеется. Врач сказал, нужно сделать рентген — я распоряжусь. Просьба — никаких комментариев для прессы. Я и так в сложном положении.

— Никаких, — подтвердила Агата.

— Вас отвезут к Наталье сразу после медосмотра. Вот мои контакты, — протянул Белов визитку Агате, и сам поднялся на ноги. — Ещё раз спасибо. Вас проводят через запасной выход, у главного входа полно репортёров. — Он повторно пожал руку Владимиру, и их с Агатой отвели длинными коридорами к другому выходу. Там их поджидал чёрный лимузин. Вещи их были уже внутри.

* * *
И в клинике, и всю дорогу туда и оттуда рядом с Владимиром и Агатой неизменно были охранники. Вышколенные — никаких эмоций, исключительно вежливые ответы на любые вопросы. Агату почти полчаса мариновали у хирурга — наконец, отпустили, и их обоих повезли в другую часть города.

— Я расскажу, — пообещала Агата, взяв Владимира за руку. — Долгая история. Как вы утром сказали — сама не верю, что всё это случилось.

Их привезли к зданию, менее всего похожему на клинику для душевнобольных. Скорее уж очередной особняк господина Белова. И тоже всё в порядке с безопасностью: забор, через который трудно перелезть без спецсредств, кругом бдительные зрачки камер, охрана и всё такое. Повторился весь прежний осмотр — только без собак на этот раз.

— Я зайду к ней одна, — предупредила Агата, — хорошо? Я договорилась, чтобы вы могли всё видеть.

* * *
Едва дверь затворилась за Агатой, сидящая за столом в другом конце комнаты рыжеволосая девушка оглянулась, улыбнулась и поднялась на ноги. Агата отметила, что в комнате полно зеркал — восемь в рост человека, по два на стену, и ещё на письменном столе несколько. Вот как. Наталья любит смотреться в зеркала? Или это такая терапия?

— Агата? — спросила Наталья, сделав несколько шагов к гостье. Агата не сразу поняла, что видит почти точную копию себя — и ростом, и лицом, и прочим Наталья походит на саму Агату…

…или на Агафью?

Агата помотала головой — Наталья встревожилась, шагнула вперёд и взяла Агату за руку.

— С тобой всё хорошо? Позвать врача?

— Нет, спасибо, — поблагодарила Агата, улыбнувшись — и тревогу словно смыло с лица Натальи. — Не думала, что мы так похожи. Кто-то сказал тебе, что я приду?

— Ника, — кивнула Наталья, улыбнувшись. — Она сказала, что ты придёшь. Хочешь, я тебя нарисую?

— Да, конечно! — согласилась Агата, и её провели за руку к столу и указали, где присесть. Похоже, Наталья много рисует — вон сколько альбомов, карандашей и прочего. И не очень-то похоже, что её считают опасной для самой себя — почти все карандаши остро заточены. Наталья пододвинула второй стул, взяла из папки чистый лист, простой карандаш со стола — и принялась за работу.

— Можно тебя спросить кое о чём? — поинтересовалась Агата. — Или лучше не говорить под руку?

— Спрашивай, — согласилась Наталья. — Ты ведь тоже видела Нику, да? Она в зеркале. Она и её друзья. Ты ведь их тоже видела?

— Видела, — призналась Агата, с трудом скрыв изумление. — Она часто с тобой говорит?

— Теперь редко, — погрустнела Наталья, не прекращая рисовать. — Позавчера сказала, что её теперь долго не будет, но мы обязательно ещё поговорим.

“Вас не будут записывать”, пообещал Белов. “Обычно мы ведём запись, но для вас я сделаю исключение. При одном условии — вы потом всё перескажете мне своими словами”. Ну, он пообещал не делать записи, но мы не обещали. Перед тем, как войти в комнату, Агата убедилась, что звук записывается.

— Мне она сказала примерно то же самое, — согласилась Агата. Наталья подняла взгляд от рисунка, глянула в глаза Агаты и кивнула с серьёзным видом. Трудно было назвать это словами: когда Ника, или кто это был, появилась там, во сне — ненадолго, на несколько секунд — Агата словно услышала её речь. Послание. Ничего не слышала, но появилось ощущение, что Ника только что сказала ей: “Моё время вышло. Прошу, не печалься, мы все ещё увидимся. Вас осталось трое, вы наша главная надежда сейчас. Берегите себя!” Как-то так. Наталья рисовала быстрыми движениями, уверенно, время от времени брала другие карандаши.

— Папа не хотел пускать тебя, да? — поинтересовалась Наталья, не отвлекаясь от процесса.

— Не хотел, — согласилась Агата. — Думал, я хочу от него денег получить.

Наталья рассмеялась.

— Да, он подозрительный. Но я знала, что ты придёшь. Вот, возьми! — протянула она лист.

Агата ахнула. Мастерский рисунок — словно в зеркало смотришься. И так быстро сделан!

— У тебя талант, — покачала головой Агата, глядя на работу с восхищением. — Ты ведь много рисуешь?

— Да, уже было три выставки, — согласилась Наталья. — Сейчас у меня каникулы. Лечусь, — вздохнула она. — Как только выпустят, буду дальше учиться. Вы правда отправляетесь в кругосветное путешествие?

Кто ей сказал?!

— Ну да, — признала Агата. — В ту субботу. Это Ника тебе передала?

Наталья покивала.

— Можно попросить тебя сделать побольше фото и мне прислать? — взяла Наталья за руку Агату. — Мне бывает жутко скучно. Почти никуда не выпускают, всё только на экране вижу.

— Обязательно, — пообещала Агата, — но твой отец сказал, что всё передавать только через него.

Наталья покивала.

— Можно сделать твои фото? И видео записать? — показала Агата свой новый телефон.

Наталья рассмеялась.

— Ты такая странная! Конечно, можно!

Позировать ей тоже нравится. Когда Агата включила видеозапись, Наталья вернулась за стол и за пару минут сделала рисунок — вид из окна. И тоже подарила Агате.

— Можно сделать наше общее сэлфи? — спросила Наталья сразу же. Агата согласилась, включила режим фотоаппарата и указала, где что нажимать. Наталья обняла её за плечо и сделала несколько снимков. Вот и не пришлось выдумывать повод прикоснуться к аппарату.

— Я передам снимки твоему отцу, — пообещала Агата, и Наталья покивала — снова с серьёзным видом. “Она совершенно здорова”, удивилась Агата. Может, ведёт себя лет на восемнадцать или двадцать, взамен своих двадцати шести, но и не скажешь, что у неё серьёзное расстройство психики! Впрочем, мама Рита тоже сейчас и ведёт себя нормально, и выглядит так же.

— Тебе пора, я знаю, — посмотрела Наталья ей в глаза. — Ты можешь передать мне привет с её подругами. Хочешь, я передам?

— Передай, — согласилась Агата, и Наталья, бросившись к своему столу, написала на клочке бумаги несколько слов, и протянула клочок Агате.

— Я передам то, что там написано, — пояснила она. — Прочтёшь, когда тебе передадут, ладно? Чтобы ты знала, что это взаправду.

— Обязательно! — пообещала Агата и её обняли на прощание. И долго длилось странное ощущение — словно сама себя обнимает.

…когда двери комнаты — язык не поднимался сказать “палаты” — закрылись за Агатой, она долго не могла избавиться от чувства, что говорила с самой собой.

— Дома расскажу, — пояснила она Владимиру. Рисунки Натальи проверила охрана и разрешила забрать с собой. Обыскивать повторно не стали — Агата решила не говорить, по доброй воле, про ту записку на обрывке бумаги.

Домой они вернулись уже в шестом часу вечера, и Агата первым делом потребовала, чтобы Владимир помог ей приготовить ужин. Что-нибудь простое, но вкусное. Они оба заслужили.

* * *
Владимир приготовил отбивные с запечённой картошкой на гарнир, Агата — яблочный пирог. Просто, но вкусно.

— О, да они уже всё закончили! — поразилась Агата, посмотрев на “репортаж” камер из своей квартиры. — Слушайте, как поужинаем и всё такое — давайте сегодня у меня переночуем? Хочу ощутить разницу.

— Легко, — согласился Владимир, заканчивая подавать на стол. — Так мы сегодня поедем к вашим, то есть Натальи, приёмным родителям?

— Да, раз пообещала, — согласилась Агата. — Мама Рита сказала — в любое время, они поздно ложатся спать. А у детей каникулы, никому не помешаем. Вы хотели знать, что там случилось. Слушайте.

* * *
Белов пару секунд разглядывал Агату, едва дверь его кабинета закрылась за ней. Словно она кого-то напоминает ему.

— Здравствуйте, Игнатий Львович, — кивнула Агата. — Я вам кого-то напоминаю?

— Вот вы мне и скажете. Я навёл о вас справки, Агафья Тихоновна. Чем обязан? Присаживайтесь, — указал он на кресло напротив.

— Если вас не затруднит, зовите меня Агатой, — попросила Агата. Белов молча кивнул. — Мне очень нужно увидеться с вашей дочерью Натальей.

— Зачем? — просто спросил Белов, откинувшись на спинку кресла.

— Я знаю о её диагнозе. Я знаю, откуда у неё шизофрения, и я могу помочь ей, — сообщила Агата, неожиданно для самой себя. Не то собиралась сказать, совсем не то! Но слово не воробей.

— И откуда же? — взгляд Белова стал колючим, жёстким, а охранник у двери, Агата заметила боковым зрением, отчётливо напрягся.

— Посмотрите, пожалуйста, — протянула Агата свой новый телефон. — Это фотоснимки документов. Карточки, из роддома, — и Агата пояснила, из какого именно.

Белов просмотрел карточки.

— Я выросла в детском доме, — пояснила Агата, получив свой телефон обратно. Анализ ДНК уже завершился — она не очень удивилась, увидев, что Белов — её биологический отец. — В какой-то момент я решила найти своих биологических родителей. Нашла и оказалось, что я им не родная. Нет совпадения по ДНК. Не хочу тратить ваше время напрасно, Игнатий Львович. Нас с Натальей поменяли местами в роддоме. Та женщина, которую я считала мамой, больна шизофренией. Она отказалась от своего ребёнка там же, в роддоме.

— Намекаете, что вы — моя дочь, — усмехнулся Белов и глянул в сторону охранника. Тот с невозмутимым видом шагнул к Агате.

— Я ни на что не претендую! — посмотрела Агата Белову в лицо. — Если хотите, я оплачу анализ ДНК, чтобы у вас пропали сомнения. Всё, что я хочу — помочь Наталье. Я знаю, как её лечить.

— Выведите её, — посмотрел Белов на охранника.

— …и тут на меня нашло. — Агата посмотрела в лицо Владимира. — Помните, я тогда утром читала молитву, как Агафья? Так она снова пришла на ум. Ну, “даруй мне славу твою” и всё прочее. Охранник даже прикоснуться ко мне не успел.

…Агата не поняла, что произошло — вроде просто припомнила слова той молитвы, они словно сами собой звучали, фоном. Белов, уже поднявшийся на ноги, посмотрел на Агату странным взглядом, и вновь уселся. А охранник, уже протянувший руку к локтю Агаты, неожиданно упал на колени, прижимая ладони к голове.

— Он заплатил мне, — глухо сообщил охранник. — Ваш пасынок, Игнатий Львович. Это была его идея…

Охранник говорил, не останавливаясь, минут пять подряд. Агата не сразу опомнилась и включила запись звука. Белов смотрел ошеломлённо на всё это покаяние — несомненно, растерялся.

— …и я сообщил ему, что она приедет сегодня, — закончил охранник, и, впервые с начала своего покаяния, посмотрел в глаза Агаты.

Что-то случилось. Агата заметила панический, жуткий страх, мелькнувший во взгляде охранника. В следующий момент он вскочил на ноги и достал из кобуры пистолет. И прицелился в Белова.

Агата схватила первое, что попалось под руку на столе — пепельницу — и бросила в охранника. Даже не задела, но рука охранника дрогнула, когда он увернулся, и пуля прошла мимо Белова — тот уже начинал уклоняться, уворачиваться — но шансов у него не было, не отвлеки Агата охранника. Охранник уже направил оружие на Агату, и тут Белов сам бросил в охранника свой телефон — не промахнулся, и пуля, которая должна была попасть Агате в голову, попала в плечо.

Агату словно кувалдой стукнули — жуткая боль, чёрная пелена перед глазами, несколько секунд Агата не могла ни вскрикнуть, ни вдохнуть. А когда смогла, охранника уже скрутили его коллеги, а Белов склонялся над тяжело дышащей Агатой — только чудом не разбила голову, упав на пол.

— Не шевелитесь! — предупредил Белов. — Врач сейчас будет. Что это на вас, бронежилет?!

— Н-н-нет, — сумела ответить Агата, в горле которой встал комок размером с кулак. По счастью, постепенно уменьшающийся комок. — Я ранена?

— Крови не вижу, — признал Белов. — Сейчас будет врач, потерпите. Живо! — приказал он в рацию. — Врача сюда, и “Скорую”!

Удивительно, но не было пулевого отверстия. Вообще никакого. Зато был синяк размером во всё предплечье, хотя боль начала проходить почти сразу же. Агата осторожно потрогала свою кофту — там, куда должна была попасть пуля — чистая и целая. Ни дырочки, ничего. Вот это да!

— …помню ещё, что он приказал разыскать пасынка и заблокировать все его карты и счета, — припомнила Агата. — Такие вот пирожки с котятами.

— …Вас отвезут к Наталье, — пояснил Белов ещё через пару минут. — Вы сможете пообщаться с ней, без записи. Но потом вы расскажете мне все подробности. Если вы действительно моя дочь, я хочу знать о вас больше.

— Всё, что смогу, — посмотрела Агата в его глаза. — Я не всё расскажу, не хочу неприятностей с законом.

* * *
— Так и договорились, — закончила рассказ Агата. — Завтра он снова меня ждёт. Нас обоих, — поправилась она. — Я сказала, что вы в курсе всего, и я не хочу секретов от вас.

— Спасибо, — кивнул Владимир. — А о чём вы с Натальей говорили?

— Чуть позже, ладно? У меня ещё самой в голове не уложилось. Смотрите, что она нарисовала! — поманила Агата Владимира за собой. Открыла тубус — выдали ей в той клинике, расщедрились — и показала оба рисунка. Свой портрет и вид из окна.

— Класс! — восхитился Владимир. — Но если это карандашный рисунок, нужно будет зафиксировать, не то осыпется всё.

— Да-да, спасибо, что напомнили. Слушайте, давайте прямо сейчас и съездим к её родителям! По правде говоря, незачем, я и так всё уже узнала. Но пообещала ведь. Чёрт… — осеклась Агата. — Ваша машина ведь там и осталась, они нас сами сегодня катали по всему городу!

— Вон их машина, — выглянул Владимир из окошка. — Похоже, Белов к нам охрану приставил. Можно просто взять такси и вернуться к моей машине. Двадцать минут езды от силы, пробок уже нет.

— Да, давайте. Вот, смотрите, — показала Агата правое плечо. Владимир присвистнул — огромное неправильное пятно — синяк — всех цветов радуги. — И не болит уже, представьте! Это точно пояс, больше некому. Ну и одёжка — я видела пулю, которая от меня отскочила. Выходит, это и вправду бронежилет! Ну так что, наденете такое же? Или ещё отговорку придумаете?

— Вернёмся домой, примерю, — пообещал Владимир, и Агата его поцеловала.

— Ловлю на слове! Всё, идёмте, а то скоро уже стемнеет.

* * *
— Мы доставим вас, куда необходимо, — пояснил один из охранников — встретил их у подъезда. — Распоряжение Игнатия Львовича.

— Так всё серьёзно? — недоверчиво переспросила Агата. — Нам что-то угрожает?

— Нам приказано охранять вас и сопровождать. Куда именно вас доставить?

Агата продиктовала адрес, и их обоих посадили в автомобиль — не лимузин, поменьше, но тоже чёрный и внушительный. Когда отъезжали, Владимир обратил внимание, что оставшийся у его дома охранник с кем-то общается по рации. Весело тут у нас…

Следующие полтора часа прошли в разговорах ни о чём. И сами Камышовы, и их дети оказались куда дружелюбнее, чем в первый раз. И действительно, домик у семьи Камышовых более чем скромный — откуда, как спрашивает Агата, дровишки? С Камышовым-старшим поговорили немного о жизни — Владимир между делом похвастался, небрежно, где именно можно увидеть его работы — в общем, произвёл впечатление. В том числе на детей — в доме Камышовых тоже нашлись предметы с узорами, придуманными Владимиром.

Расстались они совсем дружелюбно. Агата попросила охрану отвезти их в её квартиру, и минут пять им пришлось подождать снаружи — вначале в квартиру вошла охрана и проверила, что там всё чисто.

— Как в шпионском фильме! — поразилась Агата. — С ума сойти. Не думала, что всё так серьёзно. Ну ладно, идёмте — я уже с ног валюсь.

Может, она и впрямь устала, но поднималась по лестнице бодро, почти бегом — а вот Владимир ощущал усталость, ноги уже еле слушались.

— Чувствую себя любопытной Варварой из поговорки, — призналась Агата, разоблачаясь ко сну. — Только чудом не оторвали нос и всё остальное.

* * *
— А так и не скажешь, что с ног валитесь, — заметил Владимир, когда жаркая волна схлынула с них, и оставалось, не проходило, ощущение блаженства.

Агата рассмеялась, сжав его ладонь — под одеялом.

— Будете вредничать — буду спать в другой комнате! Слушайте, мне показалось, или мы сейчас с вами были по отдельности? Ну там, в лабиринте?

…Не показалось. Владимир успел ещё увидеть, как Агата отчётливо начинает светиться — сильно, почти непереносимо для глаз — а затем всё повторилось: наплыв, окружающий мир стёрло и выключило, а затем Владимир обнаружил себя в том самом лабиринте. Затхлый шероховатый воздух, выщербленный, усыпанный каменной крошкой пол, тусклые лампы над головой, шелест за спиной и причитания сквозняка…

И на стенах уже условные знаки — несомненно, они с Агатой оставили. Владимир шагнул вперёд, туда, где освещение постепенно меркло, и тотчас из темноты шагнула навстречу женщина-тигрица. Если смотреть в её глаза, то словно иглы начинали вонзаться там и сям, по всему телу, пробирала дрожь. Если не смотреть — было просто жутко. Вроде бы и привык к её виду (постепенно возвращалась память о пребывании в этом месте), а всё равно пробирает.

— Зачем вы нас пугаете? — поинтересовался Владимир, твёрдо посмотрев в глаза существа. — Там что-то опасное? Нам туда нельзя?

Тигрица несколько раз повернула голову, не отводя взгляда жёлтых глаз от Владимира, а затем повернулась спиной и пошла туда, где сгущалась тьма. И поманила Владимира за спиной, ладонью. Владимир, оглянувшись — Агаты рядом нет — решился пойти следом.

Идти пришлось недолго. За поворотом ощутимо посветлело, и там оказался… выход к Управе! Точно — коридор просто выходил прямо на стоянку. И снаружи разгар дня.

Тигрица предупредительно прорычала, да и жест был понятен — ближе ни шагу — и молча махнула рукой вперёд — смотри.

И потом случилось всё так, или почти так, как им показывали в зеркальном зале — паника, бегущие люди, провалы в земле, щупальца. Владимир ощутил, что его мутит, что ноги подкашиваются. Он отвернулся, тяжело дыша. А когда смог снова повернуться — по ту сторону вновь был мирный день, и Управа стоит, и всё как обычно…

Владимир по своей воле развернулся и направился назад — вначале пешком, затем бегом — спиной ощущал, что тигрица движется следом, не отстаёт. И когда показалось, что впереди мелькнула фигура Агаты — снова нахлынуло, и в следующий момент Владимир понял, что он вновь дома у Агаты, что сидит в постели, а Агата сидит на его коленях — и в её глазах отчётливое изумление.

— …не показалось. — Владимир описал своё короткое приключение и видение катастрофы. Агата уселась в постели.

— Слушайте, и точно! Я смутно помню, что вы выбегали из-за поворота, и всё. Поняла, что я снова здесь. И там мы с вами бродим по тому лабиринту уже несколько дней… — Агата озадаченно потёрла лоб. — Идёмте в душ!

— Что вы задумали?

— Хочу быть сухой и чистой. И снова посмотреть в то зеркальце из шкафа, помните?

— Хотите сыграть в “данетку”?

— Хочу! А пока моемся, расскажете правила. Ну идёмте же, у нас мало времени!

17. Мозговой штурм

Владимир первым делом посмотрел на себя и на Агату. Одеты иначе, чем там, наяву. Но одежда похожа на ту самую, в которой они были здесь в прошлый раз.

— Можно было не мыться, — фыркнула Агата, поднимаясь на ноги. — Смотрите, он такой же! — указала она на диван. — Ну то есть покрывало так же смято, подушка там же лежит. И часики… — Агата посмотрела на часы, с индикацией “3:45”. — Очень мило. Давайте-ка попробуем. Скажите несколько фраз, ладно? Один раз соврите, о чём угодно. И да, лучше отвернитесь.

Владимир пожал плечами и повиновался. Отвернулся и сообщил: — Сейчас на дворе лето. Там, откуда мы пришли, ночь. Директор моей конторы держит во дворе ежа. У меня в левом кармане авторучка.

— Хватит, — попросила Агата, взяв его за руку. — Странно. Ничего не чувствую. Так он что, взаправду держит ежа?!

— Нет, енота.

Агата рассмеялась.

— Представляю себе этот бардак. У него же пальцы подвижные! Ладно, шут с ним. Здесь я вообще ничего не чувствую — значит, нам в ту комнату с зеркалами. Идёмте!

Они вбежали за дверь, но попали… в лабиринт. Другой. Он показался Владимиру смутно знакомым — старые, рушащиеся замшелые стены из кирпича; каменные обломки и гниль под ногами; сырой воздух и пасмурное небо над головой.

— Вот ещё номер! — возмутилась Агата. — Мы так не договаривались! Ну-ка, не отпускайте мою руку… — Она сделала шаг назад… и исчезла. Не вся: рука всё ещё держала руку Владимира, но всё остальное стало невидимым — всё, что перешло через незримую границу.

Агата вышла “наружу” — пересекла границу. Постояла, глядя недоверчиво — граница ничем не выдавала своего присутствия.

— Там наша спальня, — пояснила она. — Слушайте, надо как-то отметить этот проход! Камнями, что ли, обозначить?! Ой! — Агата попыталась взять с земли камень, и из-под него выбежала и проворно потекла прочь длинная многоножка, шурша чёрной бахромой ножек. — Гадость какая! Не трогайте камни руками!

Сообща они сдвинули несколько камней — обозначив невидимый дверной проём.

— Нам нужен тот зеркальный зал, — заявила Агата. — Или нет? Ну-ка, давайте ещё раз. Скажите несколько фраз и один раз соврите.

— …Действует, — мрачно сообщила Агата, прижав ладонь к горлу. — Попробуем эту “данетку”? Ну, обрисуйте нашу ситуацию, а я начну разгадывать.

* * *
— Нам с вами сказали, что с нами может произойти что-то ужасное, и что об этом нельзя рассказать. Почему? — начал Владимир, с сомнением глядя на Агату.

…Странная была “игра”. Агата сама подтверждала, правильно или нет — Владимир только следил, чтобы она не упала ненароком — раз или два, после “неправильных” ответов Агате отчётливо становилось худо, ноги не слушались.

— Нас хотят убить? Нет… Мы кому-то перешли до… Нет… Мы делаем что-то, что мешает… Немного неверно. Мы должны делать что-то, что выгодно кому-то? Да. Мы знаем, кто это? Нет… Мы можем узнать, кто это? Да. Нам опасно узнавать, кто это? Да. Мы с вами встретились впервые шесть дней назад? Да. Мы с вами начали встречаться четыре года назад? Да.

Агата посмотрела Владимиру в глаза, поморгала.

— И как такое возможно? — поинтересовалась она. — Мы впервые встретились шесть дней назад, и при этом мы встречаемся уже четыре года?

— Можно уточнить, кто такие “мы”, — предложил Владимир, почесав в затылке. — Стойте! Посмотрите на часы! — тут же воскликнул он, заметив, что показания на его часах изменились.

Теперь на обоих часах стояло “3:12”, и цифры из белых стали зелёными.

— Зелёный — значит движемся в правильном… — Агата скривилась. — Нет. Зелёный — нам разрешают… Нет. Чёрт! Достало! Зелёный — полезный или важный вопрос… почти так. Во, въехала: зелёный — существенная, хорошая идея. Как-то так.

Агата озадаченно посмотрела на Владимира.

— Время вычли, но пометили зелёным. И нам постоянно говорят, что у нас край как мало времени… Слушайте, следите внимательно за временем. Если снова скакнёт, махните мне. Смотрите: у меня и у вас есть воспоминания, где мы с вами впервые встретились шесть дней назад. И одновременно мы помним, что познакомились четыре года назад. Я поговорила с вашими папой и мамой, и они помнят те четыре года! Мама ваша даже пожаловалась, что вы долго шифровались, не хотели говорить о своей девушке. Откуда тогда… Зараза! — Владимир тоже заметил, что им “вычли” секунду, а индикация цифр стала белой. — Если оба комплекта воспоминаний настоящие, они как бы от двух разных… Нет. Во, вроде поняла. От двойников. Ну, ваш второй Владимир и Агафья. Точно! Смотрите!

На часах “3:05” — и цифры снова зелёные.

— У меня глюки с памятью были, пока валялась в отключке там, в Управе. И как раз вы тогда с Агафьей общались. То есть что получается… пока Агафья здесь, её воспоминания заме… нет. Правильнее… нет. Добавляются. Точно, добавляются к моим! И вы вроде бы тоже что-то новое узнали. Выходит, от второго Владимира. Точно! — Агата указала: цифры ярче засияли зелёным, а счётчик не изменился. — Не понимаю, за что они время вычитают. Да и чёрт с ним. Получается, при вашей новой встрече с Владимиром вы узнаете ещё… нет. Выходит, не узнаете. Получается, уже знаете. Слушайте, это правда! — удивилась Агата. — Второй Владимир существует… нет. Он умер… тоже нет. Что тогда?

Им вычли три секунды разом.

— Понимаю, — махнула рукой Агата. — Неправда, что он существует. Неправда, что он умер. Ой, класс! Теперь могу говорить такое без последствий, надо было раньше догадаться. Понять бы, что с ним стало.

Владимир и Агата озадаченно посмотрели друг другу в глаза. И Владимир припомнил своё видение — то, как Вероника — здесь, в зеркальном зале — втянулась, растворилась в Агате.

— Возможно, мы с ним как-то объединились, — предположил он.

— А это правда! — поразилась Агата. — Слушайте, ну-ка соврите что-нибудь… Ну точно. Когда я вашу неправду чувствую, колбасит меньше. Давайте и вы подключайтесь, что я одна тут распинаюсь! Выходит, двойника нет, он с вами слился. А когда Агафья выходит, меня жутко колбасит, прямо помираю.

Её как громом поразило.

— Похоже, я теперь знаю, что будет со мной, — медленно проговорила Агата. — Тогда всё логично. Чемоданчик тот не мне был, а ей. Получается, я тоже с ней сольюсь. Это действует и на расст… Не действует. Это будет, когда она будет рядом. Получается, ваш двойник тоже был с вами рядом.

— И Вероника сказала тогда, что должна убедиться. Выходит, хотела убедиться, я это или он? Чёрт, извините! — Владимир увидел, что на часах теперь “2:56”.

— Не парьтесь, — посоветовала Агата. — Чтобы кони не двинуть, мне от неё нужно быть подальше. Уже хлеб. И тогда…

Резкий, неприятный звук — от обоих часов.

— Да это будильник! — догадалась Агата. — Смотрите! — указала она рукой. — Вон в том зеркале наша спальня. Там уже рассвет!

— Выходит, нам пора, — покивал Владимир. — И… — Он осёкся. Посмотрел на часы — время не сдвинулось.

— Вам интересно, как нам проснуться. Давайте просто представим, что просыпаемся! — предложила Агата и взяла Владимира за руки. — На счёт “три”. Раз, два…

* * *
— И снова вернулись к восходу, — подумала вслух Агата. — И в тот раз. Слушайте, есть у меня одна странная идея. Когда я читала ту молитву в первый раз, мне что-то померещилось. Попробую ещё раз, в своей квартире. Потом пойдём к вам завтракать, хорошо?

— Давайте, — согласился Владимир. — Мне побыть рядом?

— Нет, читайте её вместе со мной. Сможете? Если что, текст у меня в мобильном, можете оттуда читать. Сейчас, только косу заплету!

— Зачем вам коса? — окликнул её Владимир, начиная собирать постельное бельё.

— Сама не знаю! — отозвалась Агата из ванной. — Раз у неё коса, пусть и у меня будет.

“Двигаюсь по течению”, подумал Владимир, аккуратно складывая бельё. “Нужно и мне чем-то дельным заняться. Ну точно, я ночевал здесь не раз и не два. Руки сами собой всё складывают по местам. Чертовщина!”

Агата вернулась к моменту, когда светило вот-вот должно было метнуть первые слепящие лучи из-за горизонта. И снова так походила на Агафью — до оторопи. Вроде всего-то перекрасила одежду в чёрный цвет и заплела косу, но Владимиру стоило некоторых усилий вернуться к мысли, что рядом с ним именно Агата.

— Вот, — вручила Агата ему телефон, с открытой записной книжкой — а в ней латинский текст. — Старайтесь говорить вместе со мной, ладно? — Не дожидаясь ответа, она посмотрела в сторону Солнца, стала на колено и прижала ладони к груди. Владимир сделал почти всё то же — вторую ладонь, с телефоном, прижимать не стал, и ощущал себя несколько глупо. — Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam, Princeps lucem omnipotens… — Владимир читал вслед за Агатой, и уже через пару слов смог читать слаженно, слог в слог, слово в слово, и всё вокруг заиграло новыми оттенками, обострились зрение, слух и обоняние, и спирали засветились на стенах, и воздух исполнился грозовой свежести, и пришла беспричинная радость, и волна её смыла все тревоги и печали…

Агата поклонилась светилу — Владимир, как мог, повторил её жест — затем повернулась лицом к Владимиру, забрала у него телефон и бросила на диван. А затем обняла — и Владимир, остывая, продолжал видеть светящиеся спирали, ощущал неведомо как переполняющую себя и Агату силу…

— Это круто, — сумела сказать Агата, отпустив его, и тихонько рассмеялась. — И никто не поверит…

— Потому что не расскажем, — подхватил Владимир. — Думаю, не стоит никому рассказывать.

— В тот раз мне показалось, а сейчас я вроде рассмотрела чуточку лучше. — Агата провела ладонями по одежде, перекрашивая её. — Но всё равно не пойму, что же я видела.

— Где именно видели?

— Везде. Ну, вокруг нас. Я как будто сразу из многих точек на нас с вами смотрела. И видела что-то ещё вокруг, очень странное. Нужно будет ещё попробовать.

— Прямо сейчас?

Агата покачала головой.

— Нет. Не знаю, почему так думаю, но не прямо сейчас. Наверное, правильнее всего на рассвете. Всё, идёмте завтрак готовить, я уж есть хочу жутко!

— Всё хотел спросить, — вспомнил Владимир, закрывая входную дверь — убедившись, что камеры включены, а электрические приборы и свет выключены. — Шума стало меньше?

— Вообще не стало, — покивала Агата. — Классная была идея. Что-то есть в ваших узорах, что-то очень необычное. И некогда, блин, разбираться.

* * *
Второй день Агафья держалась только невероятным напряжением воли. Она была бы рада заниматься сразу после рассвета и до заката, только бы не сидеть одной. В тренировочном лагере видишься с другими работниками Инквизиции только на занятиях, а потом положено быть одной — кроме посещения столовой, оружейника и медблока, конечно. И когда оставалась одна, Агафья плакала. Не всё время, конечно — просто несколько раз не хватало сил держать себя в руках.

“Он там, он ждёт меня. Чувствую, что ждёт”, повторяла Агафья про себя, и несколько раз в день, в благоприятные часы, читала то самое посвящение Владыке Света — просьбу помочь близким и родным. И Ника пропала, и связь с Владимиром прекратилась, и никто ничего не объясняет. Чтобы связь действительно прервалась, должно случиться нечто из ряда вон выходящее: аппаратура работает как часы по всей планете. Но если Владимир не на связи — скорее всего, он на задании. Трудно представить, что это может быть за задание, ведь он дизайнер, не оперативный работник. Ладно. Собраться! Успокоиться! Через час начинаются занятия!

Мелодичный сигнал, звонок в дверь. Кто-то хочет войти. Агафья посмотрела, кто — и удивилась. И сразу же открыла.

Мэтр Агапит Зервас собственной персоной. Улыбающийся и спокойный.

— Ваше Преподобие! — склонилась Агата, и мэтр легонько похлопал её по плечу.

— Мы всё ещё не на церемонии, дочь моя. У меня есть новости. Увы — и хорошие, и плохие. Разрешите войти?

— Разумеется, мэтр! — Агафья проводила его в комнату — в ней ровно два стула. Мэтр присел на один, жестом предложил присесть и Агафье.

— Вначале хорошая. Вы могли заметить, что дизайнер Кремень не на связи. Вам не стоит волноваться — он выполняет важное задание. С ним всё хорошо, уверен — он свяжется, как только сможет.

— Спасибо, мэтр! — улыбнулась Агафья.

— И вторая новость. Мне жаль, что я принёс вам эту весть. Ваша подруга и помощница, Вероника Метельская, погибла при исполнении служебных обязанностей шесть дней назад. Мы понесли большую потерю, стажёр Метельская была талантливой и ценной сотрудницей.

Сердце Агафьи стремительно упало в бездну, в лютый холод и мрак. Одними губами она спросила: — Как это случилось?

— Мы пока не знаем всех подробностей, — ответил мэтр, перестав улыбаться. — Скажу только, что только благодаря её самоотверженности с нами остался дизайнер Владимир Кремень. Метельская спасла ему жизнь, ценой своей.

Агафья прикрыла лицо ладонями — грубое нарушение этикета. Мэтр сейчас вынесет ей устный выговор, а то и наложит взыскание посерьёзнее. Но она ничего не могла с собой поделать. С большим трудом заставила себя убрать ладони, стараясь держать себя в руках.

— Вы очень нам нужны, оперативный работник Камышова, — поднялся на ноги мэтр. — Иногда нужно давать волю чувствам. Без чувств мы не люди. Взысканий не будет, — посмотрел он на побледневшую Агафью и, на несколько секунд, прижал ладонь к её плечу. — Держитесь.

Агафья дождалась, когда дверь закроется за ним, и только тогда дала волю слезам. Хорошо ещё, что в этом общежитии превосходная звукоизоляция.

* * *
— Что-то мне не очень весело, — признала Агата, после того как они закончили завтракать и прибрались на кухне. — Словно отходняк. Ну как если бы та молитва была наркотой. Полтора часа счастья, а сейчас ломает.

— Надеюсь, вы не…

— Никогда, — сердито посмотрела в его глаза Агата. — Никогда не пользовалась этой дрянью. Видела, что она с людьми делает. Но у меня полно самых разных друзей, так что примерно знаю, что такое ломка. Странно, да? А у вас нет такого ощущения? Озноб, тошнота, головная боль, скачки настроения?

— Ничего такого, — признал Владимир, прислушавшись к ощущениям.

— Везёт. Опаньки… — Агата задрала майку и “проявила” свой светлый пояс. — Мой доктор тоже говорит, что у меня как будто ломка. Сейчас микстуру пропишет, — усмехнулась Агата, приводя одежду в порядок. — Наводит на мысли. Но кайф после той молитвы был тоже как будто наркотический, совершенно нереальный. Если Агафья регулярно так молится, то она давно уже подсела. Ладно. Идёмте что покажу!

Агата проводила Владимира в “свою комнату” — гостиную — и добыла тот самый чемодан со спецснаряжением.

— Откройте и пересчитайте, — предложила Агата. И понаблюдала, с улыбкой, как меняется выражение лица Владимира. Комплектов стало на один больше. Всего, включая “умную жвачку”.

— Не понял? — посмотрел Владимир в глаза Агаты. — Откуда дровишки?

Агата расхохоталась и обняла Владимира. Отпустила и потрепала по щеке.

— Слушайте, ну вы правда, прочитайте уже инструкции! Они длинные, да, но прочитайте. Не буду портить впечатления.

— Я прочитал, — заметил Владимир спокойным голосом. — Где то, на что вы намекаете?

— Ну не злитесь! — понизила голос Агата и поцеловала его. — Да, я подлизываюсь. Вот тут, прочитайте! — вручила она листок Владимиру и отправилась на кухню. Когда вернулась минут через пять, Владимир листал инструкции к “чудо-предметам” одну за другой, с недоумением на лице.

— Не нашёл ничего нового, — пояснил он. — Вот, смотрите сами. — Он взял то, о чём говорила Агата — брошюру — и тщательно её пролистал, под пристальным взглядом Агаты. Теперь настала его очередь наблюдать изумление на лице Агаты.

— Не может быть! Ну-ка… — Она взяла брошюру из рук Владимира, и лицо Агаты отразило крайнюю степень удивления. Она молча положила брошюру перед Владимиром и указала на страницу.

— Такого не было! — посмотрел в её глаза Владимир. — У меня память не фотографическая, но…

— Подтверждаю допуск, — произнесла Агата и убрала руки с брошюры. — Пролистайте теперь, ладно?

— Страниц стало больше, — отметил Владимир. — Весело. Это кому вы про допуск говорили?

— Ей, — указала Агата на брошюру. — Блин, весело-то как. Получается, Владимиру — ну, для которого эти вещички — кое-что знать не положено. Бред какой-то. Ладно… Сейчас исправим. — Агата принялась открывать одну брошюру за другой, всякий раз требовала, чтобы Владимир положил на неё ладонь и давала допуск — произносила всё ту же фразу.

— Я всё прочитаю ещё раз, — пообещал Владимир. — Так в чём фокус?

— Это не просто чемоданчик, — пояснила Агата. — Он умеет делать эти вещички. Туда нужно положить сырьё — ну, тряпки всякие, в таком духе — и он его переработает в эти вот чудные шмотки.

— Что вы туда положили ненужного?

— Ай, свою старую одёжку. Понимаете теперь? Их тут не двое будет. А сколько будет, я даже представить не могу.

— Что предлагаете? Обратиться в компетентные органы?

— Ага, спасибо. Я была в психушке, снова туда не хочу. Нет уж, если нам кто и может помочь — та тётя из зеркала. Всё, хватит отговорок. У нас ещё два часа до визита к моему настоящему папе — давайте, примеряйте всё это. Сами же обещали. Инструкции все тут, прочитайте заодно. Могу выйти, если стесняетесь.

— Три года спим вместе, чего тут стесняться, — пожал плечами Владимир и принялся переоблачаться. Агата с улыбкой наблюдала за процессом.

* * *
— Должна быть бодрость, — пояснила Агата. — Чувствуете? Ну, словно весь на пружинках.

— Есть немного, — отметил Владимир, в который раз прикасаясь ладонями к “светлому поясу”. Где такое могли изобрести и откуда привезти — вопрос. — Очень непривычно.

Агата покивала.

— Там рекомендуют время от времени ходить хотя бы сутки без пояса. Там всё написано — ну, теперь вы и сами всё увидите — не буду больше над душой стоять. Теперь буду немного спокойнее за вас.

— Это из-за того выстрела?

— Ага. — Агата обнажила пострадавшее плечо — чистая, обычная кожа, никаких следов синяка. — Круто, да? И кости целы, и вообще следов нет. И телефон этот шпионский. Оружия в чемоданчике нет, и на том спасибо. Но и с этими вещичками можно дел натворить.

— Слушайте, давайте на минуту успокоимся и поймём, чего мы хотим. Выжить, это понятно. Вам нужно быть как можно дальше от Агафьи, если она вернётся.

— Когда вернётся, — поправила Агата. — Мы оба знаем, что она вернётся.

— Я могу встретить её там, в Управе, и просто попросить…

Агата расхохоталась, но почти сразу же взяла себя в руки. Посмотрела на мрачное лицо Владимира и взяла его за руку.

— Не хотела вас задеть, — пояснила она. — Понимаете? Ни вы, ни я этим людям не нужны. Может, Агафья вообще об этом не знает. А может, знает. Но кто-то же принёс эти вещички? Кто-то запудрил мозги и нам с вами, и всем друзьям-родственникам. Нужно успеть придумать план “Б”. А у нас даже “А” ещё не придуман. И вопросов всё больше… — Агата задумалась. — Давайте съездим к моему отцу, ну, к Белову, а потом вернёмся домой, малость успокоимся и подумаем. Может, что в голову придёт. Не зря же нам та зеркальная тётя посоветовала искать ответы. Тогда нужно сначала вопросы придумать — и лучше здесь, чтобы следующей ночью время не терять.

— То есть вы ей верите, той женщине в красном?

— Она и Ника как-то связаны. А Ника погибла ради нас с вами. Есть идеи получше? Ну, кому можно доверять?

Владимир развёл руками.

— Вот именно. Всё, давайте какой-нибудь фильм начнём смотреть, или мультик. Мозгам отдых дать. Я будильник поставила — не прозеваем.

* * *
Белов принял Агату и Владимира в той самой комнате, в том самом особняке. И на этот раз в комнате были только они трое.

— Присаживайтесь, — предложил Белов. — Вчера случилось много странного. Вначале о главном. Действительно, мой пасынок оказался замешанным в том числе в историю с вашей подменой, — посмотрел Белов в глаза Агаты. — Такого не должно было произойти с моим ребёнком, но судя по тому, чего вы уже успели добиться — трудности вас не остановили.

Агата молча улыбнулась.

— Если вам потребуется помощь любого рода — обращайтесь, — кивнул Белов. — Анализ ДНК ещё не завершён, но у меня нет сомнений, что он покажет. Я уже отыскал и того акушера, и его сообщницу.

— Что вы сделали с ними, Игнатий Львович? — Агата хотела было подняться на ноги, но Белов жестом вернул её на место. — Я думала, жизнь их и так уже наказала. Анна Коржина всю жизнь прожила в страхе, она ведь знала, чья я на самом деле дочь. И видимо боялась того, кто был заказчиком.

— Они под охраной, — успокоил её Белов. — У вас доброе сердце. К ним в квартиры уже успели вломиться прошлой ночью, но никого не застали. Полиция ведёт расследование. Я знал, что мой пасынок любит авантюры, но не знал, что до такой степени. Я лишил его наследства, вчера написал новое завещание. Его найдут, но важно найти и всех его сообщников. Поэтому я прошу — не отказывайтесь от охраны. Официально, вы не входите в число наследников — меньше поводов вас устранять. Но он может попробовать убрать вас просто из мести. Я также распорядился присматривать за вашими родителями, господин Кремень, — посмотрел Белов в глаза Владимира.

— Благодарю, — кивнул Владимир. — Слушайте, а сколько лет было пасынку, когда поменяли местами Агату и Наталью? Я видел фото — ему сейчас лет тридцать пять.

— Всё верно, ему было девять лет. Талантливый человек, но не в той области, в которой хотелось бы.

— Игнатий Львович, вы ведь не откажетесь от Натальи? — посмотрела Агата в глаза Белова.

— Ни в коем случае, — заверил Белов. — Теперь о вчерашних событиях. Камеры в этой комнате включены, но я могу их выключить, если хотите.

— Я бы выключила, пока что, — согласилась Агата. Белов добыл из кармана мобильный, несколько раз провёл пальцами по экрану, положил перед собой и кивнул Агате. — Спасибо. Спрашивайте.

— Вы и в самом деле знаете, как помочь Наталье?

— Знаю. Мне сложно объяснить, откуда. На некоторые вопросы я не смогу ответить. Но у меня есть рекомендации — и по поводу лекарств, и остального.

— Верю, — признал Белов. — Полагаю, вы бы сказали, если могли бы. Пришлите рекомендации, я передам врачам. Теперь о вашей одежде. Я просмотрел вчера записи — там видно, что пуля попала вам в плечо. Я проконсультировался. Вы бы не отделались простым синяком — выходит, ваша одежда не вполне обычная.

— Ради вашей и моей безопасности, я не стала бы сейчас уточнять. Поверьте, это не шутка. — Агата посмотрела в глаза Белова. — Да, это не вполне обычная одежда.

— Понимаю. Не буду копать под вас глубже — могу примерно представить, на кого вы работаете. Мне важно одно, Агата. Если вы работаете на полицию, другие государственные службы — если это всё оттуда, просьба хотя бы намекнуть. Неприятных последствий не будет.

— Не оттуда, — заверила Агата, и Белов, улыбнувшись, покивал.

— Вот теперь верю, что вы моя дочь. И последнее. Когда Трофимов — тот охранник — попробовал вас вывести, я заметил, что вы как будто начали молиться. После чего всё и случилось. В вашем досье не сказано, что вы верующая. Это просто любопытство — можете не отвечать.

— Наверное, на моём месте многие начали бы молиться. Досье не ошибается. Я даже не знаю, как это назвать. Хотите, чтобы я повторила ту молитву?

— Да, если не трудно, — согласился Белов. Агата улыбнулась Владимиру, поднялась на ноги и повторила то, что было утром — встала на колено, повернувшись на восток, и всё прочла — едва слышно. И Владимир вновь ощутил и прилив сил, и всё остальное — пусть и не так мощно, как утром. Судя по изумлённому лицу Белова, он тоже что-то почувствовал.

— Никогда ведь ни во что такое не верил, — покачал он головой, едва только Агата поднялась на ноги и кивнула — всё. — Возможно, пора пересмотреть некоторые взгляды. Владимир Фёдорович? С вами всё в порядке?

Владимир осознал, что на него смотрят и Агата, и Белов. Чутьё подсказало — что-то не так. Что-то в этой комнате не так. Владимир поднялся на ноги, оглянулся — посмотрел на стены, на потолок, повсюду. Теперь он видел — равномерная сетка из светящихся точек по всем стенам. Словно там горят сотни крохотных фонарей, и указывают все куда-то в одну точку. Не на Владимира — куда-то в сторону Белова. И горят, не угасают.

— Игнатий Львович, Агата — вам лучше покинуть помещение, — произнёс Владимир, не очень понимая, откуда такая мысль. — Если можно, медленно. Не сейчас! — жестом пресёк он вопрос Агаты. — Лучше, чтобы в этой комнате сейчас не делали резких движений. И никто больше не входил.

Белов и Агата переглянулись и кивнули Владимиру. Белов поднялся на ноги и медленно пошёл вокруг стола, в сторону Агаты.

Владимир направился вдоль стола, в сторону кресла Белова. Поглядывал по сторонам. Точно, лучи всё точнее смотрят туда, где он находится. Владимир подошёл вплотную к тому месту, перед которым сидит Белов. Оглянулся. Лучики указывают куда-то на стол — на часть стола перед креслом Белова. И нехорошие, ой нехорошие предчувствия пробирают до озноба.

— Пожалуйста, выйдите из комнаты и вызывайте сапёров. Только не поднимайте тревогу, — сообщил Владимир, вглядываясь в стол. — Я сейчас тоже выйду.

Непонятно откуда, из глубин памяти, всплыла и повисла перед мысленным взглядом картинка. Диаграмма. Нужно начертить её вот так и вот так. “Нужна кровь”, словно шепнул голос — не свой голос, но смутно знакомый. Очень весело. Ещё и кровь. Откуда?

На столе, в стойке для карандашей, есть крохотный нож для конвертов. Владимир осторожно потянулся за ним, а предчувствия глодали всё сильнее. Нужно уходить, задерживаться опасно, но… диаграмма тоже нужна!

Он уколол себя в палец и принялся чертить ту самую диаграмму прямо на крышке, поверх того места, на которое указывают лучики. Крови не хватило на всю картинку — укол небольшой — но, похоже, таинственный внутренний голос удовлетворён. Предчувствие уже жгло, и нужно уходить, и уходить быстро. Владимир осторожно положил ножик на стол, медленно развернулся и пошёл, пошёл к открытой двери — заметил там, за ней, побледневшую Агату, и самого Белова, и других людей — да что же они стоят-то прямо на виду, на дистанции поражения! Он отходил, уже осознавая, что не успеет, уже присел — так, чтобы всё, что на виду, было прикрыто одеждой.

Его подхватили, выволокли в коридор и закрыли дверь. В комнате тотчас раздался громкий хлопок.

— Всем покинуть здание, — распорядился Белов. — Тревогу не поднимать. Сапёрам сообщить, что сработало неизвестное взрывное устройство. Автомобили охраны к запасному выходу, быстро!

Ещё минуты через три они ехали все вместе — включая Белова и двух охранников.

— Пожалуй, не стану интересоваться о вашем настоящем месте работы, Владимир, — признал Белов. Вот выдержка у человека! “Представляю, какой у меня самого был бы вид”, подумал Владимир, а на словах ответил: — Да, лучше пока не интересоваться.

— Как вы поняли? — поинтересовался Белов.

— Интуиция. Дефекты, трещины на столе, звуки. Трудно объяснить. Странно, что взрыв был такой слабый.

— Передали, там задымление — возможно, отравляющее вещество. Спасибо, господин Кремень, на этот раз вы спасли жизнь нам всем.

— Игнатий Львович, — позвала Агата. — Вот если бы мы не появились у вас, что у вас было в планах на это время? Какое-то важное совещание?

— Да, с моим сыном и… — Белов осёкся. — Понял. Что ж, это вписывается в общую картину. Кому-то не терпится получить наследство.

— Если ему известно о других местах, где вы часто бываете…

— Да, я уже сам понял. — Белов взял свой телефон. — Да, Панкрат, это я. План “Б”. Да, эвакуировать, во все помещения — сапёров. Да, всё верно, докладывайте каждый час.

— Мне доложили, что под днищем вашего автомобиля найдено неизвестное устройство, — сообщил Белов, посмотрев в глаза Владимира. — Вероятно, тоже какая-то бомба. Сейчас всё это эвакуируют, полиция сообщила — было проникновение в салон. Значит, может быть не только бомба.

— Намекаете, что надёжнее избавиться от всей машины, — покивал Владимир.

— Верно. Никто не знает, что там в салоне, да я и узнавать не хочу. В машине есть что-то ценное?

Владимир отрицательно покачал головой.

— Мои люди следят за обеими квартирами, — добавил Белов. — Чисто, пока что не было попыток проникновения. Мои сотрудники заметили внутри квартир камеры слежения. Можете их опросить?

Владимир и Агата взялись за свои телефоны и через минуту убедились — всё чисто, тревоги не было.

— Мне будет спокойнее, если хотя бы сутки вы проведёте на одной из моих квартир. — Белов посмотрел в глаза Агаты. — Я перед вами в долгу, Агата Тихоновна. Или можно уже “Игнатьевна”?

— Как вам приятнее, — улыбнулась Агата. — Папа Тихон — хороший человек. Немного жадный, немного завистливый, но всё равно хороший.

— Я подумаю, — улыбнулся Белов в ответ. — Мне нужны такие специалисты, как вы. Если это в принципе возможно — подумайте. Бизнес у меня легальный, законы я соблюдаю. Насколько их можно соблюдать в этой стране.

— Мы подумаем. Наверное, мы можем провести день там, где скажете… — Агата встретилась взглядом с Владимиром и тот кивнул. — Но вечером нам нужно будет вернуться в мою квартиру. Оставить вам ключи?

— Да, мои люди поставят датчики, всё вокруг проверят. Сейчас вас доставят в безопасное место.

* * *
Безопасное место оказалось в отдалённом районе города. Агата выглянула в тонированное стекло. К дому незаметно не подобраться, кругом камеры и всё такое. И чёткие инструкции — всё, что нужно, только через специально назначенного охранника, и ещё один аварийный номер для нештатных ситуаций.

— Ничего себе хоромы! — Агата обошла дом; Владимир следовал рядом. — Чтоб я так всегда жила! Он сказал, что камеры включатся только по тревоге или нарушению периметра. Слушайте, он так всё время живёт, что ли? Как на войне?

— Насколько помню, он офицер в отставке, — припомнил Владимир. — Я про Белова. Воевал, имеет ранения. Может, для него война и в самом деле никогда не заканчивалась.

— Если эта штука не врёт, за нами в самом деле не подглядывают, — посмотрела Агата на экран нового телефона. — Смотрите, он сам нашёл подключение к Интернету!

— Я такое уже видел, — проворчал Владимир, устало опускаясь на стул в гостиной. В такой гостиной можно принять десяток гостей — и рассадить так, чтобы они друг другу не мешали. — Меня немного пугает эта техника. Куда вы меня зовёте?

— В спальню, — пояснила Агата. — Слушайте, мы с вами только что чуть не погибли. Я давно столько адреналина за одно утро не получала. Только скажите, что вы не думаете о том же, о чём и я!

* * *
— А сейчас не было лабиринта! — Агата приподнялась на локте, погладила Владимира по щеке. — Странно. Хотя нет — тут нет ни зеркала, ни ваших обоев.

— А шум здесь есть?

Агата прикрыла ненадолго глаза и отрицательно помотала головой.

— Кстати да, шума нет. Тоже странно. Вам лучше? — погладила она его по щеке снова.

— Намного, — признал Владимир, улыбнувшись.

— Тётя Агата плохого не посоветует, — покивала с серьёзным видом Агата. — Вот только придётся подумать о не очень весёлых вещах. Идёмте на кухню, заодно посмотрим, чем обедают олигархи.

Дорога на кухню вела через душ, и там Агата оказалась на удивление молчаливой. Только открыла все до одного шкафчики.

— Откуда он узнал?! — удивилась она. — Тут все шампуни и прочая байда, которой я моюсь. И зубная паста правильная. Сдуреть! У вас тоже всё совпадает?

— Практически, — согласился Владимир, устроивший свой собственный осмотр. — Видимо, основательно подошёл к вопросу.

— Мне нравится мой новый папа, — заявила Агата и рассмеялась. — Ладно, он вам тоже нравится, разве нет? Сразу же не убил — значит, уже не убьёт. Идёмте, я теперь есть хочу!

Меню олигарха оказалось вполне пригодным и для Агаты с Владимиром. Только чайник поставить (чай, естественно, тоже оказался правильным). Владимир не знал и половины названий того, что нашлось в холодильнике — что не мешало получать вполне искреннее удовольствие от трапезы. Смутно узнал только куриное мясо в одном из салатов, и некоторые приправы.

— Выходит, он и у меня — у нас обоих — дома побывал. Ну, его люди побывали. — Агата возвращалась в прежнее разговорчивое состояние. — Видите, как всё складывается? Теперь у Агафьи есть богатый папа и бабки на все мыслимые расходы. Кстати, я уверена, что вечером он вам подгонит новую машину. В качестве свадебного подарка любимому зятю. Ладно, не злитесь — я когда на взводе, никогда заткнуться не могу, должны были уже привыкнуть.

— Я не злюсь, — пояснил Владимир. — Не успеваю за событиями.

— Да, это заметно. А теперь расскажите, что вы там делали у стола, — потребовала Агата. — Что могли что-то увидеть после той молитвы, сразу поверю. Папа, похоже, тоже знатные глюки словил — такой у него вид был. А у вас что случилось?

Владимир рассказал — как можно подробнее.

— А картинку эту сможете нарисовать ещё раз? — поинтересовалась Агата. — Сейчас, я по дороге видела кабинет, там точно бумага есть. — И выскочила на пару минут из кухни.

Владимир нарисовал диаграмму — чертёж, какие линии куда проводить. Стоило вспомнить диаграмму, и её картинка словно повисла перед глазами — в мельчайших деталях.

— Круто! Ничего не понять, но круто, — согласилась Агата. — А для чего она?

Короткая пауза — и словно смутно знакомый голос вкратце прочёл Владимиру короткую лекцию.

— Это — сдерживающий контур, — пояснил Владимир, проводя пальцем над частью рисунка. — Это — детекторный. Этот — рассеивающий, а это — искатель триггеров.

— А всё вместе?

Ещё одна пауза, неслышимый “шёпот на ухо”, и Владимир пояснил: — Для обезвреживания опасных механических устройств. Ловушек, всего такого.

— Сдуреть! — прошептала Агата. — Я не поняла — это что, магия такая?!

— Чёрт поймёт. Я таким точно никогда не занимался. Само на ум пришло. И самое важное: начинать рисовать такое нужно кровью. Своей кровью.

— Мы теперь знаем, что вы со вторым Владимиром вроде как объединились, — медленно проговорила Агата. — И теперь вспоминаете вот такие штуки. Похоже, что-то пошло не так.

— Вы о чём?

— Ну, меня в их планах нет. Когда Агафья явится, я либо кони двину, либо буду в отключке, пока она не свалит. Тогда и с вами должно быть что-то такое же, да?

Владимиру стало не по себе от такой догадки.

— Что вы ещё помните? — Агата взяла его за плечи. — Ну, что раньше не знали. Попробуйте, не знаю, припомнить, о чём Агафья говорила.

…Младший дизайнер Кремень хорошо проявил себя во время стажировки, и ему сразу поручили пусть рутинную, но уважаемую работу — создавать новые детекторы — демонов находилось всё больше и больше, и борьба с ними давно стала соревнованием брони и снаряда. И люди шли нос в нос с противником — благодаря Кременю и его коллегам. Бывало, что за день удавалось расшифровать и построить антитезис к новому воздействию, новой ловушке, новой напасти — и новые начертания тут же вводились в строй, их начинали применять по всей планете. Кремень оказался нелюдимым, мало общался с коллегами — но зато не болтал лишнего и исполнял все инструкции досконально.

Он и сам не помнил в точности, когда заметил, и потом не смог уже забыть Агафью Камышову — она тоже уверенно продвигалась по служебной лестнице, и оказалась у своего начальства на хорошем счету.

— Какая-то другая Земля? — поинтересовалась Агата, внимательно выслушавшая его сбивчивый рассказ. — Это я вслух думаю. Что вы ещё о ней знаете? Ну, что там за государство?

— Там нет государств, — посмотрел ей в глаза Владимир. — Там одно государство на всю Землю. И людей на Земле намного меньше, чем у нас… — Он осёкся. Услужливый “голос в уши” оборвался. — Странно. Только что была эта другая память, а сейчас уже не могу вспомнить ничего нового.

— Похоже, это молитва, — вздохнула Агата. — И мы не знаем, что ещё она делает… Помните, как тот охранник начал во всём признаваться? Папа мне по секрету шепнул, что охранник ещё пять человек сдал с потрохами, а когда тех повязали — они сразу сами начали колоться.

— Цепная реакция?

— В точку. И началось это, когда я ту молитву про себя мысленно прочитала. — Агата задумалась, морщины легли на её лоб, Агата поджала губы. — Не хочу её снова читать, не нравятся мне последствия. Смотрите, что получается, — показала она лист бумаги, на котором вкратце записала рассказ Владимира.

Вопросов слишком много, — указала Агата. — Мы сто пудов не успеем всё понять. Вот сейчас мне жутко хочется знать — что это за зеркала такие, что сквозь них ходят. Где это зазеркалье. Что это за люди, или кто они такие, которые там живут. И такие же вопросы про эту другую Землю. Пока что могу сказать, что там такой же русский язык — на той записи Агафья говорит так, что от меня не отличить. Ни акцента, ни новых словечек, всё наше.

— Вот только техника у них покруче нашей, — заметил Владимир. — Ну и медицина, выходит.

— Верно. И зачем они засылают к нам Агафью? Что, красть наши отсталые технологии? Мир вдвоём завоёвывать? Не знаю, рабов себе ищут?

Владимир вздохнул.

— Нужно как можно больше версий придумать и записать, — пояснила Агата. — Как снова в тот милый зал войдём, в темпе прочитаете, и будем знать немного больше. Если узнаем, зачем они сюда ломятся — может, сумеем что придумать.

Сигнал с мобильника Агаты. Со старого — которым она теперь почти не пользуется.

— О как! — удивилась Агата, посмотрев. — Что-то там от меня банк хочет. Минутку, посмотрю… налоги я вроде нормально плачу, не мухлюю…

Агата смотрела на экран мобильника и морщины то и дело заползали на её лоб. Затем она посмотрела на Владимира и усмехнулась.

— Папа деньжат подкинул, — пояснила она. — На мороженое. Десять миллионов — думаю, на месяц хватит, как считаете?

Владимир рассмеялся вместе с Агатой, но осёкся, получив сообщение — и тоже от банка, от другого.

— Сто пудов у вас то же самое, — уверенно заявила Агата. — Люблю родителей, которые не мелочатся. Что, я права, да, столько же и вам подкинул?

— Верно. К слову о деньгах. Вы обещали помогать Камышовым и их детям, — посмотрел Владимир ей в глаза. — Не передумали?

— С какого перепугу? Я ведь пообещала. Попросят помощи — помогу, не вопрос. Всё, давайте устроим мозговой штурм. Как можно больше идей!

* * *
Во второй половине дня начались звонки. Агате — с её недавнего места работы, Владимиру — с его. Оставшиеся перед отпуском поручения — “хвосты”. Компьютеры в этом доме тоже водились, но Агата, посмотрев на то, что и как загружается, наотрез отказалась работать на них.

— Я папе, конечно, доверяю, — пояснила она, — но на компьютере буду работать, только если сама там всё настраивала.

— Разбираетесь?

— Специально курсы окончила. По безопасности. На первый взгляд всё путём, но всё равно не буду. Что смогу, то с телефона сделаю, остальное вечером.

Разумно. Владимир понял, что и он может кое-что сделать с телефона — собственно дизайна там нет, мелкие правки или технические подробности настройки. После того, как завершился внезапный рабочий день, они с Агатой сели, глядя на исписанные листы своего мозгового штурма, и переглянулись.

— Расскажите ещё раз о том, как вы её домой привезли, — попросила Агата и внимательно всё записала.

— Странная вещь выходит, — указала она. — Если она не прикидывалась — а вроде бы нет — то она как будто ничего не понимала. И этот прикол с полицейским, и “ледник”, и то, как она на пирожные смотрела.

Да. Смотрела широко раскрытыми глазами, и каждый раз спрашивала разрешения — можно?

— То есть она не разбирается в нашей жизни… — задумалась Агата. — При этом мы с ней клоны — одна и та же ДНК. Вот это я никак не могу объяснить. Я узнавала: точно не было близнецов у моей настоящей мамы. Папа обещал прислать все подробности — УЗИ, всё такое. Я одна родилась. А вы говорите, что по всему её от меня трудно отличить, пока молчит. И телефон нас по ДНК не различает. Если только его на самом деле так не запрограммировали. Остаётся сделать ДНК анализ нашими силами и сравнить.

— Это долго, — напомнил Владимир.

— Да, долго и дорого. И этот обмен памятью. Я попыталась вспомнить, звали ли меня белкой — не могу вспомнить. Вещи припрятывать умею — в детдоме этому быстро учишься. Нам нужно с ней поговорить. Как-то пообщаться… — Вновь морщины легли на лоб Агаты, надолго легли. — Я запишу ей ролик, — решила Агата. — Или несколько. Только я сама, хорошо? И вы не смотрите, пока она не придёт. Обещаете?

— Обещаю, — кивнул Владимир, и Агата его поцеловала.

— Всё, готов список для вечерней игры. Пора уже… — и тут зазвонил её телефон. “Старый”.

— Да, папа? Ой, простите, Игнатий Львович! Важные новости? Секунду, я включу громкую связь.

— Мы взяли всех сообщников моего пасынка, — голос Белова. — Они сдают друг друга, как только их задерживают, во всём признаются. Его самого пока не отыскали, но это уже вопрос времени.

— Отличные новости, — согласилась Агата. — Нам можно вернуться ко мне в квартиру?

— Да, в любой момент. Просто вызовите охранника, он в курсе.

— Большое спасибо! — отозвались Владимир и Агата хором, и Белов повесил трубку.

— Ему понравилось, когда я назвала его папой, — заметила Агата, пока их везли. — Честно, не собиралась даже. Само вырвалось.

* * *
— Агата, с вами всё хорошо?

Агата, уже умывшаяся и приготовившаяся к “ночным посиделкам”, сидела, устремив взгляд в пространство, не шевелясь и прикрыв глаза.

— Всё нормально, — заверила она и открыла глаза. — У меня странное ощущение. Если я сосредотачиваюсь на Агафье, я словно что-то вспоминаю. И не про себя. Как это возможно?

— Думаете, она уже где-то здесь?

Агата помотала головой.

— Нет, меня бы уже колбасило. Вспомните сами. Нет, что-то другое. Помните, мы обе фанатеем с ванильного мороженого? Похоже, это самое вкусное, что она в жизни пробовала. Ну, кроме простой, обычной еды. Ни тортов, ни пирожных, ничего такого. Не знаю, почему. Не могут они жить бедно — при таких технологиях!

— Поэтому так смотрела на пирожные, — заключил Владимир.

— Верно. Всё, хватит мозгового штурма. Заучили все вопросы? Готовы? — Агата достала из шкафа зеркало — они оба посмотрели в него, и Агата вернула вещицу в шкаф. — Тогда поехали.

18. Убежище

Очнувшись — за окном горизонт наливался рассветным пламенем — Агата и Владимир первым делом переписали на бумагу всё, что случилось на “игре”.

На этот раз Владимир рассмотрел зеркальный зал пристальнее, и обнаружил в нём много странного.

Начать с пола. На вид мраморный, с характерными узорами — ни дать ни взять облака под ногами. Пока стояли на нём, казалось, что облака плывут под ногами. Но всякий раз, когда Владимир смотрел под ноги, узор оказывался всё тем же.

Потом — предметы. В предыдущий раз Владимир поднял камушек — гальку, уж неясно, откуда она взялась — и положил у того самого зеркала, за которым виднелась их спальня. В этот раз камушек был ровно таким же и лежал ровно там же у зеркала, пусть даже вокруг был не зеркальный зал, а лабиринт. Но правда ли это? Если всё это во сне — каким образом проверить, что предметы на тех же местах, ведь они кажущиеся?

И наконец, их с Агатой одежда. На вид оставалась такой же — напоминает ту чудо-одежду из чемодана, но безо всяких особых свойств. Нет ощущения “пружинок”, лёгкости ходьбы; нет ощущения постоянной, приятной температуры — даже на улице в чудо-одежде было прохладно, приятно и легко.

Агата провела последние несколько минут в лабиринте, отвернувшись. Несколько раз прижимала ладонь к горлу — ей явно было нехорошо. На молчаливый вопрос взглядом ответила, что задумалась. И в этот момент Владимир испытал краткий, но неприятный момент головной боли. Сильной — наверное, так ощущается мигрень, время от времени терзающая его маму. Кольнуло и отпустило.

Владимир успел бросить взгляд на запястье Агаты, хотя та явно старалась спрятать экран своих часов — и успел сравнить со своим.

У Агаты там значилось “0:02”, у самого Владимира “1:11”. Что за новости?

— Что выходит, — посмотрела Агата на сделанные ей записи. — Чемодан с барахлом доставила не Агафья, и не её помощники, ну, группа поддержки. Кто — не успели придумать. Ваш двойник больше не существует, а вот мне нужно держаться от Агафьи подальше, чтобы тоже не исчезнуть. И ещё мы знаем, что вы теперь знаете всё, что знал ваш двойник… но только припомнить не можете, да?

— У нас с вами разное время на часах, — напомнил Владимир. — Есть странное ощущение, что…

— Да, я соврала, — ответила Агата немного резко, и отвела взгляд. — Простите. Была причина задать некоторые вопросы не вслух. Прошу, не допытывайтесь! Вот, — показала Агата свёрнутый вчетверо лист бумаги. — Если со мной вдруг что-то случится, прочтите. Но только если будете знать, что случилось. Это важно!

— Мне не нравится эта идея, — признал Владимир, принимая лист — на нём виднелась надпись “не читайте без веской причины”. — От неё мороз по коже.

— Не у вас одного, — хмуро заметила Агата. — Правда, если вдруг будет повод прочесть — сами поймёте. Хорошо, если не будет повода. И ещё — нужно спровадить Агафью, когда явится, как можно быстрее. Ну, назад чтобы ушла. Делайте что хотите, но уговорите её деться обратно.

Агата вздохнула.

— Всё, давайте для разнообразия о приятном. Ваша мама звонила — просила помочь ей какие-то консервы из гаража привезти. Займёмся?

— Я бы не назвал это приятным, — заметил Владимир, и Агата рассмеялась. — Никогда не любил солёные огурцы и всё такое, но мама каждый год готовит и готовит — а потом не знает, куда деть.

Возила их та самая машина охраны. И глазом не моргнули, когда к ним в багажник загрузили банки. Наверное, всякого на службе навидались.

* * *
Съездили в гараж, он же погреб — привезли консервы, Агата успела поболтать с мамой Владимира, в общем — удалось отвлечься от странных мыслей, что одолевали всё утро, после визита в лабиринт. Посмотрели на предполагаемый маршрут свадебного путешествия — всего неделя осталась, ура — и занялись обедом.

— Мне нужно сегодня поездить, — заявила Агата. — Сейчас всего половина третьего — заеду ещё раз к Наталье.

— Что-то важное? Поехать вместе с вами?

— Нет, лучше я одна. Она чувствует, когда за ней наблюдают. Хочу расспросить её про Веронику — чтобы Наталья знала, что я одна. Ну и ещё есть несколько дел по мелочам, не беспокойтесь — я отзвонюсь.

Едва Агата отправилась по своим делам, позвонил её биологический отец, Белов.

— Владимир? Найдётся время прокатиться в автосалон?

— …Вы остались без машины, — пояснил Белов, — и тут не обошлось без моих родственников. Можете считать подарком, можете — компенсацией. Я знаю, вам нравятся отечественные — нас уже ждут. Я примерно представляю, что бы вы купили взамен.

Представлял он правильно, и уже через час Владимир выехал с территории салона, ощущая себя немного одуревшим, за рулём нового автомобиля.

— О регистрации и всём прочем я уже договорился, — добавил Белов, пожимая Владимиру руку. — Будет звонок. За вами ещё поездит машина охраны — пасынка пока не нашли, но никуда он уже не денется. Удачного дня!

Где-то через час Владимир припарковался у своего дома, и направился домой — ощущая спиной внимание охраны. Непривычно и немного неприятно. Можно пока проверить несколько идей относительно своего исчезнувшего двойника.

* * *
— Ой, это ты! — обрадовалась Наталья, подбежав к гостье, сама прикрыла за ней дверь. — Папа не предупреждал, но я что-то такое почувствовала. Чай пить будешь?

Агата уже выяснила, что, строго говоря, это не клиника. Диспансеризация Наталье не нужна: никогда не была опасной ни для себя, ни для окружающих. Это всё-таки дом, пусть и клетка — но золотая. Выход в Интернет здесь фильтрованный, доступно далеко не всё — но Наталью этот надзор и ограничения особо не тяготят.

— Хотела спросить, — решилась, наконец, Агата — после того, как они с хозяйкой выпили чая, и Наталья вновь захотела написать портрет Агаты. — Когда ты познакомилась с Вероникой?

Наталья охотно рассказала — с подробностями, от которых у Агаты мурашки пробежали по коже. Выходит, что в тот несчастный вечер, когда её доставили в клинику с тяжёлым отравлением — после которого только чудом не отбросила копыта — с Натальей тоже случилось несчастье.

— До сих пор не поняли, — добавила Наталья. — Просто не могла дышать. Ни дышать, ни двигаться — даже на помощь позвать не смогла, чудом успели спасти. Я тогда Веронику в реанимации увидела, потом в своей палате — она там тоже лежала, а потом уже она в зеркале появилась. А с тобой что случилось?

Агата рассказала свою историю. Наталья озадаченно посмотрела на гостью, прекратив рисовать.

— Очень необычно, — покачала она головой. — А с твоим мужем тоже ведь что-то случилось? Он под машину не попадал?

— Откуда ты знаешь?!

— Не знаю, — смутилась Наталья. — Просто в голову пришло. Вероника мне ничего такого не рассказывала, она вообще не говорит о тех, кого нет рядом.

— Да, попадал, — согласилась Агата. — Сильно головой ударился, но обошлось. Выходит, мы трое, примерно в один и тот же день, чудом в живых остались. Это больше чем везение. А Вероника ничего такого не рассказывала потом? Ну, может с ней что-то случилось? Я ведь её тоже видела в больнице, как в себя пришла.

— И мы были в разных больницах, — покивала Наталья. — Очень странно. Нет, она ничего не говорила — у неё было отравление, она сама сказала. Ты говоришь, она в твоей конторе работала?

Агата покивала.

— Диспетчером. Ну в общем, “куда пошлют”. Мне это теперь странным кажется — как будто она притворялась, что не очень хороший специалист — чтобы её всегда у входа держали. Зачем ей это — теперь и не узнаю.

— Узнаем! — твёрдо возразила Наталья. — Она сказала мне, что мы ещё увидимся, я ей верю. Если хочешь, сама спрошу — потом тебе передам. Всё, я закончила!

Она вручила Агате её новый портрет. И снова — как живая.

— Обалдеть! — признала Агата, едва к ней вернулся дар речи. — Не знаю, чем и отдарить. Фото я сделаю и пришлю, это по-любому…

— Сыграешь со мной в “данетку”? — предложила Наталья — вроде серьёзное выражение лица, но в глазах читается смех. — Владимир ведь рассказывал тебе правила?

А это она откуда знает?

— Никогда не играла, — признала Агата, — но давай, мне уже самой интересно.

…Минут через тридцать — сыграв две игры — Агата поднялась на ноги. Пора и честь знать.

— Я знаю, что нас с тобой поменяли местами, — сообщила Наталья бесстрастно, проводив гостью к выходу. — Папа не говорил, но я знаю. Ты ведь для этого хотела, чтобы я взяла твой телефон? Проверить, чья я на самом деле дочь?

Врать не хотелось; Агата не сразу нашлась с ответом. Вот об этом Агата и заикаться не собиралась! А про телефон, и его встроенную лабораторию, вообще никто знать не должен!

— Не знаю, откуда я это знаю, — пояснила Наталья. — Мне жаль, что так случилось, что я на твоём месте.

— Зато у тебя есть всё, что нужно, и отец заботится о твоём здоровье, — возразила Агата. — А мне моя жизнь нравится. Вот и с тобой познакомились.

— Я не обиделась, — заверила Наталья. — Просто в следующий раз говори прямо, что хочешь сделать. Так правильнее. Нет, не извиняйся!

— Хорошо, договорились, — улыбнулась Агата. — До встречи!

И снова странное ощущение — пока обнимала Наталью, казалось, что обнимает саму себя. Что за наваждение!

— …Отвезите меня… — назвала Агата адрес охраннику. Там работала ещё одна её подруга, риелтор. С ней Агата не виделась ровно с того момента, как приобрела свою нынешнюю квартиру. Слов нет, подруга всё устроила в лучшем виде — мало хлопот, приемлемая цена.

— Ой, Ганя! — всплеснула руками подруга, Анфиса. Время её не изменило — как была тощей и выглядела подростком — так и осталась. И не скажешь, что ей почти сорок! — Вот уж кого не ждала. Что случилось, ты обычно звонишь всегда?

— Да, есть небольшое дельце, — согласилась Агата. — Мне бы квартиру снять на пару месяцев. Такую, чтобы ремонт можно было сделать. Ну там, обои наклеить, мебель по мелочам заменить. За мой счёт, естественно.

— Во даёшь! — восхитилась Анфиса, провожая гостью к себе в кабинет. — Что вдруг такая секретность? Думала, ты с мужем придёшь, хоть посмотрю своими глазами.

— При оказии, — заверила Агата. — У меня тут знакомая должна приехать — знаешь, когда кому-то обязана, но видеть этого человека не хочется.

— Всё поняла, — покивала Анфиса. — Платить, я так поняла, налом, да? Сейчас всё устрою. Поужинаешь? Ну соглашайся, сто лет не видели, хоть маленько о жизни поговорим! А квартиру я тебе за час найду, не беспокойся!

* * *
Агата пояснила, где она была и зачем.

— Нашла квартирку, — пояснила она. — Отсидеться, если что. Такую, чтобы более или менее близко, но никто из знакомых не знал. Пока не буду адрес говорить. Вот тут он записан, — показала она сложенный лист бумаги. — Кладу вам в куртку, в правый внутренний карман. Та же просьба — не открывайте без причины.

— Можете объяснить, почему?

— Поверьте на слово — не могу, — спокойно ответила Агата, прогулявшись в прихожую и обратно. — Когда всё закончится — сами поймёте. Правда, не могу! — взгляд её стал умоляющим. — Просто поверьте!

— Верю, — успокоил её Владимир. — Договорились. Идёмте в спальню, я тоже кое-что разузнал.

— Ну вот, — вздохнула Агата, изображая разочарование. — В спальню меня обычно для другого приглашают. — Получилось — Владимир улыбнулся, затем и рассмеялся, и льдинки в его взгляде тотчас растаяли. — Сегодня вы мой, — предупредила Агата. — В лабиринт не идём, ладно? У меня времени уже почти нет, если что — вы там и сами сможете. Как возвращаться, уже знаете. Всё-всё, перестала. Так что вы нашли?

…Получилось не сразу. Владимир пытался вспомнить, усилием мысли — что же такого знает Владимир-двойник? Ничего не выходило: как ни крути, как ни напрягайся, ничего в голову не приходит. Тогда решил пойти другим путём.

Попробовал вспоминать Агафью. Самое яркое — её долгий визит, ту автобусную остановку и всё последовавшее. Вот тут что-то случилось: начали вспоминаться эпизоды того, как Владимир-второй работал там, у себя, в своей Управе. И выглядело это больше всего как работа архитектора: бумага, инструменты для рисования, яркое освещение… И отчего-то огромный круг, очерченный вокруг стола, за которым работал двойник. Вот как. Владимир усмехнулся, вспомнив “Вия”, отыскал мелок и очертил круг вокруг стула, на котором сидел.

И вновь что-то сдвинулось в сознании. Владимир припомнил тот давешний чертёж, теперь и название всплыло — виграф, с ударением на “и”, начертание силы. И сам собой лёг тот чертёж на бумагу — не в подлинном виде: все сплошные линии рассечены, есть пояснения, что и как рисовать. И сами собой появились в памяти подробности процесса рисования. Что нужен для виграфа диэлектрик — деревянная крышка стола или, скажем, стена подойдут. А если под диэлектриком есть проводник — например, металлическая фольга — то виграф станет действовать намного эффективнее. Вот зачем металлизированные обои! Но позвольте, откуда Владимир мог всё это знать несколько лет назад??

Владимир посмотрел на стену, и сами собой стали видны те самые спиральки. И рука уже чертила другой виграф, на чистом листе бумаги — четыре контура настройки, два — усиления, и смысловой контур, внутри, та самая спираль. И данный виграф ни много ни мало ограждал от ненужного внимания…

— …Сдуреть! — восхитилась Агата. — Нарисуйте его! Или там тоже кровь нужна?

— Железо, — уточнил Владимир. — В крови есть гемоглобин, в нём достаточно железа. Смотрите.

Он изобразил ограждающий виграф на листе бумаги — капнув вначале кровью. Получилось с первого раза. Вначале выглядело как необычная иллюстрация к какой-нибудь геометрической задаче, а затем линии словно сдвинулись, часть протаяла, а оставшаяся спираль начала вращаться. Отводишь взгляд — смотришь боковым зрением — не вращается. Смотришь — начинает вращаться. И взгляд сложно отвести…

— Чтобы обезвредить без последствий — или опустить в проводящий раствор…

— Во что?

— Ну, например, в раствор соли, — пояснил Владимир. — Поваренной соли. Или соды.

— А, въехала. Вы про электропроводность. Ого! И что, он сейчас от кого-то ограждает?

— Проверьте. Если я понял, именно это вы называете шумом.

— Я мигом! — Агата схватила лист и умчалась в прихожую. Щёлкнула входная дверь. Агата вернулась минут через пять, сияя и улыбаясь.

— Слушайте, вообще никакого шума! Я его в карман положила — в сложенном виде — всё равно действует. Иду по улице и никакого шума! Можно себе оставить?!

— Конечно, — улыбнулся Владимир. — Такие дела.

— То есть вы это как-то сами придумали, ещё когда ни о каком двойнике не знали… — посмотрела Агата ему в глаза. — Словно нашептал кто, да?

— Можно так сказать, — согласился Владимир.

— Очешуеть! Слушайте, прямо настоящая магия!

— Там это обычная технология, — пожал плечами Владимир. — Не каждого можно научить, но почти каждого. Того Владимира лет семь учили, точнее сказать не могу. И ещё, это важно — там он сирота. Из тамошнего приюта для детей-сирот.

— О как… — посмотрела в его глаза Агата. — То есть пропадёт — и никто не хватится, если что. Всем будет пофиг. И здесь, если бы я вдруг исчезла, никто кроме вас бы не хватился. Ну, если бы я настоящего отца не нашла… Не нравятся мне такие совпадения. А ещё какую-нибудь магию можете показать?

— Не пытался вспоминать. Но Владимир-второй знает много таких. Несколько сотен точно. Может, тысяч.

— А теперь и вы знаете. И именно к вам приедет Агафья. И эти её молитвы — тоже страшная сила… — Агата несколько секунд сидела, поджав губы, затем помотала головой. — Всё. Хватит на сегодня. Меня ужином уже накормили — идёмте вас накормлю.

* * *
Агафья уже собиралась в общежитие — день прошёл результативно, устало и тело, и разум — пора ложиться баиньки — когда её вызвал мэтр Зервас. От таких предложений не отказываются. Агафья, забыв про усталость, чуть не бегом примчалась в административный корпус.

Мэтр ждал её в комнате совещаний — и, едва Агафья вошла, закрыл за ней герметичную дверь и активировал завесу тайны. Теперь никто снаружи не сможет понять, что происходит внутри.

— Вы замечательно справились, Агафья, — жестом предложил присесть мэтр. — Вы одна из лучших моих воспитанниц. Ну, не смущайтесь, я никогда не хвалю просто так. Завтра вы отправляетесь в Новониколаевск, Агафья. Дело срочное, уровень секретности — “Алеф ноль”.

Агафья вздрогнула. Только раз она участвовала, в роли обслуги, в задании такого уровня секретности. Всё настолько похоже на обыденную жизнь обыденных людей, что никто не сможет понять, чем на самом деле занимаются внешне совершенно не имеющие отношения друг к другу люди. “Алеф ноль” означал угрозу государственной безопасности, когда на карте жизнь многих людей.

— Вы не ослышались. Помните ваше испытание? Тогда это была только имитация той реальности, откуда родом наш общий знакомый, дизайнер Владимир Кремень.

Агафья посмотрела в глаза мэтра.

— Родом?!

— Вы вновь не ослышались. Владимир Кремень родом из реальности, где миром правят хаос и демоны, где люди не чтут закон и порядок. Это долгая история. Дизайнер Кремень оказался талантливым юношей, и его знакомство с родной реальностью может помочь. Если вы согласны взять это задание — выполнять его будете совместно с дизайнером Кременем — встаньте и произнесите формулу неразглашения, и я посвящу вас в подробности.

Всегда спрашивают, так положено. Можно и отказаться. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда приведёт — и очень быстро — привычка отказываться от заданий.

Агафья облизнула пересохшие губы и поднялась на ноги.

— Я согласна, мэтр. — И повторила, вслед за мэтром, грозно звучащие слова формулы. Теперь, если Агафья попытается посвятить в подробности постороннего — он или она умрёт, узнав тайну; умрёт при этом и сама Агафья, если попыталась выдать тайну по своей воле.

Мэтр кивнул и принялся излагать подробности. Они словно подёргивались дымкой, погружались в пучину памяти. Все инструкции всплывут в памяти в точности, без искажений, в нужный момент. А сейчас в памяти задерживалось только самое главное.

Во всех учебниках истории есть история про день, когда орды демонов пытались пробиться на Землю из смежной реальности, мира хаоса и тьмы. Все школьники до единого знают, как долго продлились тёмные века, когда всё-всё приходилось поднимать из пепла, и только мощь и воля Владыки Света позволили людям выжить и освободить свой мир от сил тьмы…

И вот сейчас может повториться ровно то же самое. В любой момент. В любой миг.

…Агафья долго не могла заснуть этой ночью. Владимир уже там, и скоро они встретятся. Через сутки, а может раньше. От этой мысли стало так хорошо, что Агафья, в конце концов, заснула со счастливой улыбкой на лице.

19. Два шага

— Как вставать-то не хочется… — протянула Агата, потягиваясь. И почти сразу же уселась. — А надо. Сегодня опять день забот.

— Временную квартиру обустраивать?

— Точно-точно, — покивала Агата. — Чую, Агафья может явиться в любой момент. Нужно тот чемоданчик вернуть ко мне, в ту потайную комнату. Справитесь? Я из него всё лишнее уже убрала, все инструкции вернула на место. Просто поставить там, где его нашли, и всё.

— Без проблем, — заверил Владимир. — И пора мне тоже начинать зарисовывать все эти картинки, виграфы.

— Ви… что? — Агата спрыгнула на пол. — Слушайте, давайте я пока завтраком займусь, там объясните. Мне через час нужно на месте быть, бригаду встретить.

Пока Владимир убирал постельное бельё и собирал диван, на него накатило — то, что раньше он называл порывом вдохновения. Обычно в такие моменты он садился за лист бумаги и рисовал, рисовал, чертил — иной раз что-то на вид хаотичное, бессмысленное, мешанину линий — но из таких выплесков и возникали те самые узоры, которые сейчас так бойко продаются.

Владимир бросил диванную подушку, метнулся к столу — круг вокруг стула так и остался, забыл стереть вчера — и, схватив лист бумаги и карандаш, словно выключился — когда пришёл в себя, то понял, что перед ним на только что чистом листе виграф — несомненно, и очень похож на предыдущий чертёж. И вот именно такого виграфа он не помнит. Владимир осознал, что ему жарко, что кровь стучит в висках, а во рту пересохло.

— И что оно делает? — поинтересовалась стоящая рядом Агата. — Показалось, что тут что-то уронили, — пояснила Агата. — Захожу, а вы чертите, и ничего не замечаете. Словно и не вы это вовсе. Ой… — спохватилась она. — Ну, вы поняли, да?

— Явление второго Владимира народу, — согласился Владимир, и память начала возвращаться: он помнил, как замер перед листом, как принялся чертить… теперь вспомнилось всё. — Но я не стану изображать это по-настоящему, пока не пойму, что это.

— Так вот как он работает… работал, — поправилась Агата. — Слушайте, но это ведь круто! Не думаю, что у нас на Земле много людей, которые умеют вот такое! Вы бы спрятали это куда-нибудь, — посоветовала Агата, заметив, что Владимир попросту перевернул лист чертежом вниз. Мало ли кто увидит!

— Как только позавтракаем, — пообещал Владимир, на всякий случай опустив в комнате жалюзи.

* * *
— Чертежи называются виграфы, — пояснил Владимир. — Почему-то для их исполнения — ну, чтобы работали — нужно что-нибудь с железом. Или магнетит, или хотя бы капля крови. А иногда годится только кровь.

— Жуть какая! — содрогнулась Агата. — То есть теперь вы тоже умеете, не знаю, сочинять новые виграфы. Ну, проектировать. Но пока что не понимаете, что такое нарисовали…

— Похоже, начинаю припоминать, — сообщил Владимир. — Что-то у меня в голове мелькнуло… Я сейчас — чаю налейте пока, ладно?

Он прогулялся до своего комплекта “волшебных вещей” — до того, что прямо сейчас не носил — и взял инструкцию к перчаткам. Полистал её, покачал головой и вернулся на кухню.

— Смотрите, — указал он на страницу инструкции. — Я ещё думал, зачем это. Перчатки могут выделять тонкую пыль магнетита, окисла железа. Понимаете?

— Круто! — восхитилась Агата. — То есть специально для вас подобрано?! Слушайте, давайте попробуйте нарисовать ту спиральку ещё раз, в перчатках! Сможете?

— Давайте проверим, — согласился Владимир, полистал инструкцию и прогулялся до принтера, за чистой бумагой.

Получилось с третьего раза. Кончик указательного пальца — в перчатке — оставил на бумаге чёрную точку, а затем Владимир стремительно провёл по бумаге тем же самым указательным пальцем, и вот уже новая спираль вращается на бумаге. Смотришь — вращается, не смотришь — замерла.

— Я тоже так хочу! — не выдержала Агата. — Слушайте, ведь этому можно научить, да? Обалденно!

— Можно, — признал Владимир. — Вначале шесть курсов высшей математики, потом плавно переходим к виграфии. Обычно её дают за четыре года, но мой тёзка одолел за два…

— Я ради этого что угодно учить готова! — заявила Агата. — Но вы не ответили — меня, например, сможете научить? Или без высшей математики никак?

— Никак, — вздохнул Владимир. — Я и сам её только что сейчас начал вспоминать — видимо, это его воспоминания, не мои.

— Но чертили легко и быстро! Получается — его рефлексы и всё такое вы тоже получили! Круто! Обязательно постарайтесь вспомнить ещё! — попросила Агата, глаза её горели. — А этот лист я тоже заберу, хорошо? Ну всё, мне пора, строителей встречать. Мы договорились, да?

— Договорились. Если вы или я понимаем, что Агафья уже здесь, то отправляем условные сигналы на старые телефоны и выключаем новые. Вы прячетесь на своей новой квартире, если что — подаёте сигнал бедствия.

Агата покивала.

— Всё верно. Попробуйте припомнить ещё хотя бы парочку, к моему возвращению! Пока!

* * *
Владимир нёс чемодан по лестнице — возвращал его в квартиру Агаты — а тем временем в голову возвращались чужие воспоминания.

Виграф — вычислительный комплекс, говорилось на лекциях. То, что можно назвать компьютером. Узкоспециализированный, гибридный — аналоговый и цифровой одновременно. Но для запуска его нужно живое сознание, и алгоритм работы вкладывается в процессе начертания. Это — самая сложная часть. Вы будете учиться держать в уме все необходимые формулы и параметры, и при этом изображать виграф. Это занятие опасное, пока не набили руку — любая неудача может стать последней.

И они не шутили там, в том университете, или как это называется. Владимир начинал припоминать долгие недели тренировок, на простейших — относительно безобидных — виграфах. И то успело случиться многое — Владимира-второго не раз частично парализовало, обжигало, отказывали те или иные органы чувств. Но — он справился. А были те, кто не справился. Агату можно научить этому, но каждая тренировка её будет лотереей — и что делать, если Агата проиграет, неясно. Тут нужна бригада “Скорой” под рукой, и то они могут не справиться, могут не успеть…

Владимир водрузил чемодан на место — помогло, что вначале сфотографировали интерьер потайного чулана. Вот так он и стоял. Если это действительно для Агафьи — она знает, где его искать. Осталось понять, как она собирается попасть в эту квартиру.

“Похоже, это самое простое”, подумал Владимир невесело, остановившись у порога — камеры включены, кругом порядок, можно идти. “Просто придёт ко мне, и всё”.

А ещё он вспомнил несколько новых — ну то есть давно известных Владимиру-второму — виграфов. И один из них очень, очень полезный. Владимир зашёл по пути в канцелярский магазин и приобрёл там пакет чистой бумаги и папку для бумаг. Один из этих виграфов пригодится сразу же.

Владимир изобразил виграф — припомнилось даже его название в справочнике, “Obscurum obligatum”, то есть “То, что следует скрыть”. Если верить воспоминаниям Владимира-второго, теперь никто не сможет увидеть в этой папке её подлинного содержимого. Даже если будет вынимать всё оттуда и убирать прочь. Очень, очень кстати вспомнился этот виграф. Может, и ещё что-нибудь скроется?

* * *
Агата следила, как работают строители — та самая бригада, клеит те самые обои. В разгар работ появилась служба доставки из мебельного — привезла диван и новый шкаф. Шкаф Агата собиралась оклеить так же, как и в своей квартире — чтобы уж наверняка. Телефон музыкально промурлыкал, едва только мебель закончили собирать. Второй телефон. Агата вздрогнула — неужели Агафья что-то прислала Владимиру? Нет, но сообщение гласило: “устройство отключено”. Получается, связь с “другой Землёй” восстановилась, а Агафья выключила телефон? Вот теперь точно не по себе! Выходит, она появится тайком, без сообщений.

Агата сбегала в гастроном за минимальными запасами еды и принялась оклеивать шкаф изнутри. У хозяйки квартиры в гостиной висело зеркало — пусть висит: Агата посмотрелась в него, но ничего такого не почувствовала. Возможно, это просто зеркало.

Часам к двум хлопоты закончились, и квартира теперь выглядела куда приятнее, и шум в ней полностью исчез. Обе нарисованные Владимиром спирали действовали сильнее, чем обои, но пусть лучше будут и обои тоже!

Самое время пойти пообедать.

* * *
— Вы уже и обед приготовили! — восхитилась Агата, собиравшаяся заняться обедом. Они пообедали, почти ни о чём не разговаривая; когда дошло до чая, Владимир хлопнул себя по лбу и достал корзинку из стола. Ту самую, подарок Агафьи.

— Пахнет вкусно, — заметила Агата. — Странно, что я её раньше не заметила. Говорите, она испекла специально для вас? Можно попробовать?

— Конечно, — указал Владимир, и съел сам одно из остававшихся печений. Агата откусила кусочек и, внезапно, закашлялась — едва чашку не выронила. Владимир, вскочив, аккуратно похлопал Агату по спине. Помогло не сразу.

— Жуткая гадость, — заметила Агата, переводя дух. — Словно песок ем. Нет, не вздумайте!

Но Владимир всё же взял то самое печенье, от которого Агата откусила, принюхался к нему и… откусил сам. И ничего страшного не случилось.

— Нормальный вкус, — заключил он. — Очень странно. Остальное, что мы сейчас ели, было ведь в порядке?

Агата покивала. Осторожно отломила крошку от ещё одного печенья в корзинке, попробовала — скривилась, сбегала к раковине и выплюнула туда. Долго полоскала рот.

— Пакость, — пояснила она, вытерев губы. — Лучше не буду описывать, очень противно. Это что же, вам это есть можно, а мне нет?!

Владимир замер, как громом поражённый. Такая мысль не приходила ему в голову.

— Ну и зачем девушка станет делать парню такое угощение? — посмотрела Агата в глаза Владимиру. — Тоже, выходит, магия. Приворот какой-нибудь, что ли? — На этом месте закашлялся и едва не подавился сам Владимир. Но тоже обошлось без серьёзных последствий.

— Говорите, вы кое-что вспомнили про виграфы? — взяла Агата Владимира за руку. — Идёмте, расскажете.

И рассказал, и показал — к огромному восторгу Агаты. И пояснил, насколько опасным может быть тестирование и обучение этому искусству. Агата покивала понимающе.

— Всё равно буду учиться! — заявила она. — А если вспомню что-то такое же, ну, от Агафьи, то и вас попробую обучить, если захотите. Чтобы всё по-честному. Всё, сделаем паузу! — Она присела на диван и поманила Владимира к себе. — Больше ведь дел нет на сегодня? Тогда вы мой. У меня не очень хорошие предчувствия, помогите прогнать!

* * *
Они смогли оторваться друг от друга только часам к семи вечера.

— Хотя бы поужинать, — вздохнула Агата. — А то я уже есть хочу жутко, от всех этих волнений. Так-так… — посмотрела она в глаза Владимиру. — По лицу вижу, вы что-то ещё вспомнили! Что-то полезное?

— Похоже, да. Смотрите. — Владимир взял чистый лист бумаги, надел перчатки и с первого же раза изобразил затейливую фигуру — больше всего походило, когда он закончил, на змею, кусающую себя за хвост. И тоже двигалась, стоило на неё посмотреть — вращалась по часовой стрелке — и замирала, стоило отвести взгляд. — Видите?

Он указал на стены. Все спирали на обоях теперь светились. И только они.

— Датчик какой-то? — поинтересовалась Агата.

— Вроде того. “Apertum iri”, то есть “Быть ему открытым”, как-то так. Определяет активные виграфы.

— Круто! — восхитилась Агата. — Давайте остальные комнаты обойдём!

Обошли. Ничего, кроме спиралей на обоях, не обнаружили. А минут через десять виграф замер, потускнел, и пропал с листа бумаги. А следом и сам лист осыпался тонкой пылью.

— Не очень долго действует, — заметила Агата. — Слушайте, давайте и мою квартиру тоже проверим. Поужинаем, и прогуляемся!

— Идёт! — согласился Владимир, пряча эскиз виграфа в ту самую “потайную папку”.

— Моя очередь готовить, — заявила Агата. — Если что вспомните — нарисуйте.

Пока Агата занималась ужином, Владимир успел припомнить ещё три виграфа. Сразу же делал эскизы — для архива — и прятал в папку. И заметил, что на эскизах почерк словно не его: мельче, убористее, под другим углом. И движения рук чёткие, точные. Ещё бы им быть неточными: промах при начертании виграфов может обойтись очень дорого. И что же случилось с Владимиром-вторым? Пока это кто-то посторонний, фраза “слился” звучит не так страшно. А если это ты, или кто-то близкий? Владимир поёжился. Одно спасает: странных событий случилось так много на коротком интервале времени, что сознание просто не успело всё принять. Ну или энергично отвергнуть.

Владимир внёс в анналы очередной виграф, когда Агата позвала его. Ужинали молча, и бойко — видно, что оба проголодались. Едва только Владимир закончил с посудой, пискнул “старый” телефон Агаты.

— Шеф попросил кое-что допилить, — пояснила она. — Не знаю, сколько провожусь. Слушайте, не ждите меня — идите пока ко мне в квартиру, начинайте проверять. А потом я приду и повторим.

— Если что увижу, сразу уйду, и вернёмся вместе, — пообещал Владимир. — Не забудьте про охрану — пусть проводят.

Агата покивала и чмокнула Владимира в щёку на прощание.

* * *
В квартире Агаты оказалось на удивление скучно: виграф-детектор обнаружил только спирали на обоях. Владимир не поленился заглянуть в шкаф-убежище (не стал смотреть в зеркало), там тоже только спирали. Ладно, можно пока поставить чай, в ожидании Агаты.

Владимир мысленно припомнил виграфы — те, что в папке — и вспомнились все сразу. И навык рисования их приходит почти мгновенно — можно только представить, какие у Владимира-второго были там тренировки, какая была муштра. И если у них там такому можно обучить почти каждого, это, как сказала бы Агата, нереально круто.

Пискнул телефон — старый. Владимир глянул на текст сообщения и его словно ледяной водой окатили.

“Она здесь, ухожу, не теряйте — Агата”.

Владимир добыл новый телефон — увидел, что Агата ушла из эфира. Отключил свой телефон тоже. “Она здесь” — и где, спрашивается, почему не написала? Владимир ещё помнит, насколько потерянной и беспомощной выглядела Агафья. А сейчас ни сообщения, ничего — что-то новое. Где её тогда искать?

Логично предположить, что возле Управы. Агата не зовёт на помощь — значит, кризиса пока нет. Но тогда другой вопрос: если охрана Белова всё ещё рядом — а она должна быть — что спросит Белов, когда ему доложат, что встретили двойника Агаты?

Незадача. Об этом не подумали. Ладно, сейчас к Управе, там по обстановке. На ходу что-нибудь сочиним. А пока нужно сделать вид, что здесь никто не живёт. Владимир прошёлся по комнатам — закрыл шторы, выключил все электроприборы. Кроме холодильника, конечно. Убедился, что ничего нет ни в мусорном ведре, ни на столе в кухне. Чайник, правда, успел вскипеть — но с этим несложно, просто выливаем горячую воду в раковину. Всё. Можно отчаливать в сторону Управы.

* * *
Агату словно пронзило ледяной иглой, насквозь, снизу доверху. Вот надо было те два листика всегда держать с собой! Стоило положить оба листа со спиралями в правый и левый карманы, и сразу полегчало. Агата извинилась перед шефом — хотя почти всё уже сделала — и, схватив походную сумку, бросилась к выходу.

Хотя Агату вело и шатало, а сознание особо чётким было не назвать, она не забыла проверить, что всё ненужное или опасное выключено. Всё, теперь бегом в убежище, а там — завернуться в обои и немного прийти в себя.

Агата уже почти вышла из подъезда, когда вспомнила про охрану. Незадача. Они непременно догонят и предложат подвезти или проводить. А когда увидят, как Агату шатает и качает, могут не спрашивая отвезти в больницу. Что же делать?

Слова пришли на ум словно сами собой. Та самая утренняя молитва, фрагмент её. “Da mihi gloriam tuam…” Удивительно, но сразу же стало больше порядка в голове, перестало совсем уж страшно шатать и качать. “Меня не видно”, подумала Агата, не прекращая мысленно повторять строки молитвы. “Меня не видно и не слышно”. Всего-то немного везения!

Агата вышла из подъезда следом за одной из соседок, и, похоже, охранники Агату не заметили. Очень хорошо! Теперь тенями и окольными дорогами, но не тормозим! Стоило перестать повторять молитву, и ощутимо стало хуже — Агата немедленно продолжила повторять её.

Она шла и шла, и в голове вновь становилось шумно. Молитва немного помогла, но по-настоящему должна помочь изоляция. Тот самый потайной шкаф, изнутри весь оклеенный обоями. “И не подумала, как спать-то”, осознала Агата. Придётся спать сидя в шкафу, пока без вариантов.

* * *
Владимир принялся спускаться по лестнице — Агата живёт на шестом этаже, а лифт вечно не работает — и осознал, что вокруг непривычно тихо, прохладно и сумрачно. Что-то не так. И фонарика с собой нет, нет такой привычки. Но есть фонарик в мобильном. Владимир включил его и обмахнул пространство вокруг себя — ничего особенного, просто лампочки светят тускло. И ни души. Обычно, если замереть, слышны звуки жизни из — за соседних дверей, но сейчас ничего не слыхать.

Ладно, стоять в любом случае бессмысленно. Владимир направился вниз и понял, что вокруг сгущается мрак — показалось даже, что ступни тонут в густой черноте, что собралась туманом у самого пола. Владимир посветил фонариком под ноги и принялся спускать по лестнице.

Выручило боковое зрение — успел заметить, дойдя до лестничной площадки между этажами, что у дальней стены кто-то притаился. Тёмный человекообразный силуэт. Владимир не сразу понял, что именно он видит в свете фонарика, но тут выручили рефлексы.

Владимир отрешённо смотрел, как указательный палец левой руки — в перчатке — касается стены, а затем стремительно рисует виграф. И запоздало пришло понимание, что именно он начертил: “Lux clara”, то есть “ясный свет”.

На стене словно прожектор вспыхнул — зажглась ярко-белая окружность, виграф засиял нестерпимым светом, и Владимир успел заметить, что чёрный силуэт съёживается, приседает и исчезает — словно снеговик, которого окатили ведром кипятка. Виграф уже начинал меркнуть, когда Владимир заметил второй источник света — такого же яркого — поднимающийся по лестнице снизу.

Второй сияющий круг света померк, и Владимир увидел, что Агата отпускает свой медальон — только что держала в руке — похоже, именно он светился.

И тотчас ярко вспыхнули лампы — только что едва тлели, а сейчас нормально светят. И уже не прохладно.

А ещё Владимир понял, что никакая это не Агата. Агафья, но как одета! Серые джинсы, вытертая светлая куртка, кроссовки. И только косичка и медальон всё те же. Она замерла посередине лестницы, а затем бросилась к Владимиру в объятья.

— Это вы! — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Я так испугалась! Глупо, конечно, вы и сами смогли прогнать его… Это правда вы? — Она чуть отстранилась, глядя с обожанием в лицо Владимира.

— Это я, — голос не сразу повиновался Владимиру. — Нормально добрались?

— Да, почти без приключений! Ужас, здесь и правда демоны живут прямо в домах. Идёмте?

Агафья взяла Владимира за руку и повела его вверх — к квартире Агаты. Когда Владимир увидел, что Агафья добыла ключи из кармана джинсов, он осознал, что перестаёт понимать, что происходит.

Едва дверь закрылась за их спинами, Агафья вновь обняла его и долго не отпускала. А сам Владимир чувствовал её страх, восхищение и, более всего, радость. Яркую, горячую радость.

* * *
Агата сумела уйти от внимания охраны Белова, но добраться до новой квартиры оказалось непростой задачей. Всё ещё вело и качало. Помимо неодобрительных взглядов встречных прохожих, стоило опасаться полиции. И как назло — у перекрёстка, метрах в двухстах по пути, наряд полиции. Вот зараза! Придётся идти дворами, в обход.

А идти всё труднее и труднее — должно быть, Агафья всё ближе. Агата сумела обойти опасный перекрёсток и вот уже двор нового убежища рядом, и прохожих почти нет. И начало чувствоваться неприятное, неотступное внимание. Агата осознала, что уже не произносит слова молитвы, и исправилась — вновь начала мысленно повторять её. Сразу же полегчало и вернулась относительная ясность чувств. Всё, теперь только подняться по лестнице, нырнуть в квартиру и там забраться в шкаф. Ну ножки, ну ещё немного!

Чужое внимание не ослабевало, становилось жарче и неприятнее. Агата вставила ключ, повернула его, и рука соскользнула с ручки, ноги подвели, а сама Агата чуть не упала. И тут же глухой удар перед самым лицом — в стене возникло отверстие, взлетел фонтанчик пыли.

Агата не сразу поняла, что это пулевое отверстие. Сумела пригнуться, схватить ручку и броситься в квартиру — и едва успела захлопнуть дверь за собой. Чёрт, это ещё что за новости?!

Ощутила, что по шее течёт что-то горячее, прикоснулась ладонью — вся ладонь в крови. Больно не было, было жарко. Сейчас быстро в ванную — посмотреть, насколько серьёзная рана, вызывать полицию и “Скорую”. Или ещё и Белова за компанию. Вроде нет на ощупь никаких отверстий на шее, а попадание в куртку или штаны Агата ни с чем бы не спутала.

Треск и грохот. Похоже, стреляют в дверной замок. Агата шагнула в сторону гостиной — там, у шкафа, лежит разводной ключ — какое-никакое, но оружие — и увидела, что в зеркале, по ту сторону, стоит та женщина в красном и жест её очевиден — быстро ко мне!

Всего-то два шага до зеркала. Агата сделала один, и тут её словно дубиной ударили по спине — бросило вперёд, на колени, едва не ударилась с размаху лицом. Агата не сразу сумела приподняться на ладонях, поднять голову. Обе ладони в крови, а женщина присела по ту сторону зеркала и прижала ладонь к нему. И машет рукой — делай как я!

Агате стоило огромных усилий дотянуться до зеркала и прижать ладонь. И тут её ударило снова.

* * *
Агата вскочила на ноги, тяжело дыша. Провела по шее ладонями, посмотрела на руки — чисто и сухо, никакой крови. И осознала, что рядом стоит та самая женщина в красном. Очень мило. Стоит и смотрит молча куда-то мимо Агаты.

Агата рывком повернулась.

Зеркало на стене. По ту сторону — та самая квартира, убежище, и Агата лежит ничком, у зеркала. А за ней — рослый мужчина в маске, в руке — пистолет с длинным глушителем. Он пару секунд смотрел на лежащую перед ним Агату, после чего поднял оружие и выстрелил Агате в голову.

20. Princeps vult

Агата вскрикнула, когда услышала отвратительный хруст, с которым пуля вошла в её голову — там, по ту сторону зеркала. И почти сразу же зеркало стало просто зеркалом.

Агата уселась с размаху на пол, прижимая ладони к голове. И повторялось одно и то же — она видела, как убийца поднимает пистолет, слышала хлопок выстрела и хруст, вновь и вновь, вновь и вновь. Всё вокруг закружилось, почернело и, сворачиваясь в спираль, понеслось в бездну.

И, внезапно, прошло — Агата осознала, что сидит на полу, что её держат за руки, а головокружение и тошнота постепенно проходят. Несколько ударов сердца — и вернулась некоторая ясность рассудка.

— Я умерла? — безжизненно поинтересовалась Агата, глядя в глаза женщины — она, как и Агата, сидела прямо на полу. — Так это происходит? И что теперь?

— Ваше тело погибло, — согласилась женщина. — Поверьте, мне очень жаль.

Агата разрыдалась, смутно понимая, что её бережно обнимают и гладят по голове. Прошла, казалось, вечность, прежде чем Агата смогла успокоиться. Женщина так и сидела перед ней, сочувственно глядя в глаза. “Всю кофту ей намочила”, подумала Агата невпопад, “теперь хоть отжимай”.

— Не беспокойтесь, — покивала женщина, заметив, куда смотрит Агата. — Найду другую кофту.

И тут Агата расхохоталась — так же бурно, вновь не в силах сдерживать себя. На этот раз удалось успокоиться чуточку быстрее.

— Вы хорошо держитесь, — отметила женщина. — Что же, мне следует представиться. Лиана Фиона Марцелла Гейнрих. Можно просто Лиана.

— Агата, — буркнула Агата. — Агафья, по паспорту… была по паспорту. Сказала бы, что очень приятно, но не могу.

— Когда моё тело умерло в первый раз, — Лиана поднялась на ноги и протянула ладонь Агате, — я приходила в себя почти полтора месяца. — Агата молча приняла ладонь и поднялась следом. — Но это не загробный мир. Вы всё ещё живы.

— Что теперь со мной будет? — Агата прикрыла глаза. Долго не хотела открывать. — И где мы находимся?

— И я, и мои сородичи сделаем всё, чтобы вы жили долго и счастливо. Но нам всё ещё очень нужна ваша помощь. Сейчас важно понять, что произошло. Вы можете припомнить, что случилось с вами, когда вы вышли из квартиры Владимира? Важна каждая мелочь.

— А потом вы ответите на мои вопросы? Меня слегка достало, что вы их не замечаете.

— Обещаю. — Лиана прижала ладонь к груди. — Там, на Земле, у нас у всех мало времени. Я помогу вам прийти в себя, отвечу на всё, на что можно ответить. Но прямо сейчас постарайтесь вспомнить. Присядьте, — предложила Лиана, и Агата заметила, что прямо за спиной её оказался стул. А напротив него другой. Агата послушно уселась; Лиана присела рядом и взяла Агату за руку. — Необязательно рассказывать. Просто вспомните, шаг за шагом. Простите, что вынуждаю вас снова пережить эту боль.

* * *
Владимир проснулся, и не сразу понял, что в постели не один. На какой-то момент показалось, что всё ещё вчерашний день — или утро — когда они с Агатой долго так нежились, не желая одеваться и приступать к дневным заботам.

— Не думала, что это так приятно… — прошептала Агата и хихикнула. Владимир потянулся ладонью к её щеке — погладить, когда пришло осознание.

Выпрыгнуть из постели не выпрыгнул, но уселся. Агафья тоже уселась, прижимая одеяло к груди.

— Всё ещё меня стесняетесь? — поинтересовался Владимир, начиная чувствовать себя крайне неловко. Агата была права — пока Агафья молчит, их невозможно различить. Особенно в сумраке и без одежды.

— Простите! — смутилась Агафья, но отпустила одеяло. Подняла голову и посмотрела Владимиру в глаза. — Я впервые с мужчиной, — и покраснела.

Память начала возвращаться, и возвращаться стремительно.

— А так и не скажешь, — покачал головой Владимир, и не собираясь быть ироничным. Агафья рассмеялась и махнула ладонью — да ну вас!

— На симуляторах многому учишься, — согласилась она. — Но всегда понимаешь, что это симулятор.

Память Владимира-второго отозвалась немедленно. Действительно, на “другой Земле” есть симуляторы — очень правдоподобно воссоздающие интимную близость. Здешние устройства виртуальной реальности и рядом не стояли. Всё совершенно достоверно, для всех органов чувств, за одним исключением — партнёра всё-таки не существует. Владимир-второй любезно припомнил огромное число технических подробностей, но главное: власти другой Земли рекомендуют всем гражданам, живущим одним — не с одобренным партнёром — использовать симуляторы. Они бесплатны, и действительно полезны для здоровья, пусть даже всё “внутри” иллюзия.

По всему выходит, что Агафье кто-то одобрил их с Владимиром союз. Именно так: союз, слова “семья” или “брак” там не в ходу. Слово “семья” упоминают или говоря о животных, или про отсталые, дикие человеческие племена. А поскольку Агафья и Владимир оба государственные служащие — выходит, их союз одобрил кто-то из их руководства. Можно не ходить к гадалке: откуда-то всплыло имя “Агапит Зервас”. И к нему формально следует обращаться “Ваше преподобие”, а неформально — “мэтр”.

— Я очень рада, что мэтр всё одобрил, — прошептала Агафья. — Я вас расстроила?

— Вы — нет, — отозвался Владимир, припоминая, что лгать не стоит. Все сотрудники, а тем более сотрудницы Инквизиции чуют любую и всякую ложь. И именно за ложь гражданам другой Земли положено самое тяжёлое наказание… — Просто всё это немного внезапно.

Агафья покивала.

— Главное — секретность, — пояснила она. И Владимир продолжил вспоминать вчерашний вечер.

…Агафья долго не могла отпустить его — едва за ними закрылась входная дверь. А затем отпустила, прямиком направилась к “потайной дверце” в чулан, добыла оттуда чемодан и достала комплект снаряжения для себя.

Вопросительно посмотрела на Владимира. Тому стало немного неловко. Вот как её побыстрее спровадить? Вначале нужно понять, что происходит, и отчего такие перемены в Агафье. А когда уснёт, связаться с Агатой — выяснить, как дела.

— Я уйду, — посмотрел в глаза Агафьи Владимир. — Переодевайтесь, не буду вам мешать.

— Нет, не уходите! — подошла Агафья к нему поближе. — И не отворачивайтесь, ладно? — Она достала из пакетов “волшебную одежду”, глянула, улыбнувшись, в лицо Владимира и принялась раздеваться.

…Она потом долго сидела на коленях Владимира, уткнувшись в его плечо. Владимира одолевали противоречивые чувства. Где-то там сейчас Агата, и ей несладко — но и отталкивать Агафью тоже нельзя: она ведь уверена, что Владимир сейчас её и только её.

“Осмотреться”, пришло на ум Владимиру. Теперь он начинал опознавать то, чем делился с ним Владимир-второй. Словно голос звучит в голове. “Ваше с ней задание — осмотреться, продержаться как можно дольше. Вернуться или по приказу, или через месяц”. Выходит, в свадебное путешествие они поедут именно с Агафьей?

“Агата меня убьёт”, осознал Владимир. Агафья пошевелилась, уселась вертикально — и посмотрела в его глаза.

— Свадебное путешествие, да? — фыркнула она, поднимаясь на ноги. — Простите. Я знаю, здесь это совершенно нормальное слово. И многие девушки были бы счастливы от такого…

Это верно. Слова “семья” нет, и нет никаких свадеб — всё сводится к произнесению формулы одобрения. Она фиксирует и юридическую часть союза. Нет никаких ЗАГСов, ничего такого — просто несколько слов. В мире, где никто не лжёт, этого достаточно.

— Если вам не нравится эта идея, мы никуда не поедем, — предложил Владимир, которого несколько покоробила реакция Агафьи.

Агафья настолько энергично помотала головой, что хлестнула себя косичкой по щеке.

— Нет, я куда угодно, только чтобы с вами! Просто не привыкла ещё к этим словам.

— Привыкайте — там, снаружи, вы должны быть в восторге от этой идеи.

— Я и так в восторге, — призналась Агафья и покраснела. — Всё, давайте настроим телефоны.

— Докладывать мы не должны, — напомнил Владимир, которому эту фразу только что подсказала память двойника.

— Не должны, — согласилась Агафья. — Просто убедиться, что мы с вами на связи.

…А потом она просто появилась в его комнате. Как в тот, первый раз — вошла, улыбнулась, и принялась расстёгивать пуговицы на блузке.

— Вы уверены? — поинтересовался Владимир, из последних сил стараясь держать себя в руках. Не изменяй ей. Не изменяй Агате.

— Теперь да. Мы здесь одни, вы знаете. — Агафья сбросила с себя одежду и присела на краешек дивана. — Мы можем не вернуться домой, вы знаете. Вы же чувствуете, что я люблю вас. И я чувствую… — Агафья погладила его по щеке. — Мне уйти? Скажите, я уйду, и не обижусь. Я понимаю, как вам трудно.

— Нет, — ответил Владимир, проклиная себя за этот ответ. — Не уходите.

Агафья улыбнулась, погладила его по щеке ещё раз и забралась под одеяло.

— Со мной это впервые, — шепнула она. — Не обижайтесь, хорошо?

…Владимир прикрыл глаза. Всё верно, пока Агафья молчит, их невозможно отличить. Всё то же самое, все органы чувств подтверждают — это Агата. Владимир, не глядя, протянул руку, осторожно погладил Агафью по щеке. Не отличить. Как такое возможно?!

— Через двадцать минут рассвет, — напомнила Агафья. — Потом, если хотите, мы вернёмся сюда.

Владимир открыл глаза и встретился с ней взглядом. Долг прежде всего. Агафья никогда не забывает про утреннюю молитву. Лето или зима, мир или конец света, у себя дома или в царстве демонов — молитва будет. Это смысл её жизни. “Если она молится каждое утро, то давно подсела”, сказала тогда Агата. Похоже, это больше чем предположение.

— Да, разумеется, — согласился Владимир. — Вернёмся, если оба захотим.

…Всё повторялось. И ночью — каждый раз, когда они были близки, Агафья разгоралась пламенем — не только переносно: она начинала светиться, становилась живой лампой, тени изумлённо приседали вокруг, прячась за и под диван. О себе Владимир ничего не мог сказать — да и не было сил смотреть на что-либо иное — только на Агафью. И вот сейчас, пока Агафья стояла, вся в чёрном, преклонив колено — на стенах засветились все спирали, и сама Агафья осветилась.

Но сейчас ощущались не только покой, счастье — безбрежная радость. Мысли и чувства путались, сбивались в жаркий и душный клубок, но Владимир всё сильнее ощущал, что они с Агафьей в оазисе, где-то в бесконечной пустыне, и чьё-то пристальное огненное внимание устремлено на двух людей — ничтожных букашек в бескрайности песчаного ада — и стоит только обладателю взгляда раскрыть глаза чуть шире, и людей испепелит. В дым, в пепел, в ничто.

Это осознание длилось недолго, но изгнать его оказалось непросто.

Агата замерла, поклонившись светилу… а затем бросилась в объятия Владимира. И вновь тот ощущал, как успокаивается, проходит её и своё бешеное сердцебиение.

— Вы знаете этот мир лучше меня, — посмотрела Агафья в глаза Владимира. — Нам нужно побывать повсюду, среди людей, понять их жизнь.

— Да, именно поэтому кругосветное путешествие, — согласился Владимир. — У вас уже есть план?

— Пока нет, нужна ваша помощь. — Вот теперь Владимир видел перед собой оперативного работника Инквизиции. Не стало смешливой и легко смущающейся Агафьи. Сейчас перед Владимиром крайне опасный, безжалостный и непреклонный человек. Безжалостный во всём, что направлено против Владыки Света…

“Мы и правда в беде”, подумал Владимир. “Не могу даже оценить, в какой, но в огромной”. И ещё стало понятно, что “спровадить” Агафью не выйдет. Если ей предстоит выбрать между Владимиром и Владыкой Света, можно не ходить к гадалке за ответом.

— Вначале завтрак, — предложил Владимир, держа Агафью за плечи. — Нам потребуются силы.

Агафья покивала и превратилась в ту самую, смущающуюся и смешливую.

— Я приготовлю, ладно? — предложила она. — Если хотите, будем по очереди. Мне понравился тот, первый ужин.

— Я ведь ничего тогда не готовил!

— Но вы заботились! — Агафья привлекла его к себе и поцеловала. — Всё, убежала, я позову.

И действительно убежала. Владимир перевёл дух. почесал в затылке и принялся убирать постель. Спохватился и отправил сообщение Агате. Странно, абонент отключил телефон. И не было пропущенных звонков, нет непрочитанных сообщений… что происходит?

* * *
— Вы повторяли молитву, — заключила Лиана, держа Агату за руки. — Тогда понятно, как вас нашли. Теперь можете не опасаться. Все ваши догадки, что вы отыскали в этом зале, теперь можно произносить вслух.

— Потому что я умерла? — насмешливо скривилась Агата, и тут до неё дошло. — Постойте, в этом зале?! — Она поднялась на ноги и огляделась.

Точно! И как это раньше не догадалась?! Тот самый зеркальный зал, где они “играли” с Владимиром, искали ответы на свою ситуацию. Только в тот раз здесь было светлее.

— Да, светлее, — подтвердила Лиана и хлопнула в ладоши. И стало светлее. В тот раз казалось, что зал под открытым небом, а сейчас наверху — метрах в десяти — неслись сплошным потоком тяжкие, плотные тучи — их озаряли вспышки молний изнутри, отбрасывая вокруг людей зыбкие, лиловые тени. От грозового “потолка” исходило то самое свечение. И — тишина. Молнии ярились совсем рядом, но ни звука не приходило с небес.

— Жуть какая, — поспешно опустила взгляд Агата. — Вы говорите, я жива?

— Вы знаете своё тело. Вы жили с ним столько лет. Посмотрите, прислушайтесь, прикоснитесь — неужели вы его не узнаёте?

Агата прижала ладони к лицу, провела ими по рукам; не стесняясь, забралась под кофту — провела по животу и всему, что поблизости. Прислушалась к самой себе.

— Есть хочу, — сообщила она мрачно. — И у меня ещё куча вопросов. Вы обещали ответить.

— Я тоже проголодалась, — согласилась Лиана Фиона как-её-там-ещё. — Этому горю нетрудно помочь. Идёмте. И возьмите меня за руку.

Держась за руки, они подошли к одному из зеркал. Оно осветилось — по ту сторону Агата увидела летний пейзаж, сосновый бор. Показалось даже, что с той стороны донеслось дыхание ветра, исполненное аромата хвои и цветов, упоительной свежести. Лиана шагнула на ту сторону, потянув Агату за собой, не отпуская её руку. Агата зажмурилась и шагнула следом.

* * *
Мобильный Владимира — старый, прежний — зазвонил, когда он заканчивал с посудой. Агафья жестом пояснила — я закончу, отвечайте.

— Володя? Дуб? — не сразу узнал Владимир. — Доброе утро, что случилось?

— Не уверен, что доброе. — Дуб явно не в своей тарелке. — Слушай. У нас тут перестрелка была, в одной из квартир на Палубной. Обнаружено женское тело, при нём — документы твоей жены. Она сейчас дома?

— Она не… — слова застряли в глотке у Владимира, и словно ледяной водой окатили. — Точный адрес не назовёшь?

Дуб назвал. Владимир прошёл в прихожую, взял тот самый лист с адресом. Развернул. Сравнил. Всё сходится.

— Ты прости, старик, но её нужно опознать, — заметил Дуб сухо. — Мне очень жаль. Сможешь приехать? Я пришлю за тобой машину, если нужно.

— Машина есть. Называй адрес, — сумел ответить Владимир и записал — дёргающимися, непослушными пальцами. Как только он сбросил звонок, из кухни выбежала встревоженная Агафья.

— Что случилось?

“Не забудь назвать Агату её двойником”, напомнил Владимир-второй.

— Найдено тело женщины, при ней документы Аг… вашего двойника, — пояснил Владимир сухо, сумев вернуть часть самообладания. — Меня вызвали на опознание.

— Я с вами! — Агафья схватила его за руки. — Мне очень жаль! Она не должна была погибнуть!

Должна была. И не просто погибнуть, а исчезнуть насовсем. Это сообщил Владимир-второй, а потом практически завопил во всю глотку: “НЕ ВЗДУМАЙ СКАЗАТЬ ЭТО АГАФЬЕ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ ДОРОГА!

Владимир осознал, что стоит, тяжело дыша, перед глазами двоится. Ведь чуть не сказал, что должна была! Да что же это такое?!

— Я с вами? — тихо переспросила Агафья. — На вас лица нет. Вы знали её?

— Очень хорошо знал, — подтвердил Владимир. — Да, поехали вместе. Там, снаружи, охрана — настоящего отца вашего двойника. Они отвезут нас.

— Да, я знаю, — покивала Агафья. — Минутку, только одежду перекрашу.

Она перекрасила свою “волшебную одежду” так же, как Агата. Владимир скрипнул зубами и вернулся на кухню — убедиться, что всё опасное выключено.

* * *
Дубова на месте не было, но Владимира и Агафью проводили, куда было велено — в морг. Странно, но Агафью словно не замечали. У Владимира проверили документы, а у Агафьи не стали.

Патологоанатом жестом поманил их к себе. И Владимир осознал, насколько ему не по себе. Только бы это была ошибка. Ещё вчера Агата была жива и здорова, бодра и полна желания выжить — и не просто выжить, а жить с Владимиром долго и счастливо. Ноги едва слушались.

— Вы готовы? — поинтересовался патологоанатом. — Её застрелили в затылок. Лицо сильно пострадало — если помните какие-нибудь особые приметы, скажите — проверим.

Владимир попробовал припомнить. Голова шла кругом. Агафья крепко держала его за руку, и вот она, похоже не нервничает. Вот это выдержка!

— На левой руке, на безымянном пальце должен быть след от чёрного маркера. На правом плече когда-то был большой синяк, могли остаться следы. Да, под правой лопаткой небольшая татуировка, две косые черты.

— Всё сходится, — подтвердил патологоанатом. — Можете взглянуть сами.

И он, и Агафья взглянули. Сердце упало куда-то ниже пола, и не желало возвращаться в грудь. Всё верно, Агаты больше нет.

— Причина смерти очевидна, я не стал делать вскрытие, — пояснил патологоанатом. — Мне очень жаль. Держитесь.

— Можно нам остаться здесь вдвоём, ненадолго? — тихо попросила Агафья. — Мы ничего не тронем! Просто побудем с ней!

— Две минуты, — кивнул патологоанатом, и вышел в коридор.

Агафья взглядом указала на камеры видеонаблюдения по углам комнаты и встала так, чтобы Владимир заслонял руку Агаты от одной камеры, а сама Агафья — от другой. Ясно, что она задумала. Агафья осторожно приложила палец Агаты к экрану своего телефона и приподняла простыню, закрывавшую лицо Агаты. Опустила вновь. Лицо Агафьи не дрогнуло.

— От лица мало что осталось, — пояснила она спокойным голосом. — Это она. Не нужно смотреть, хорошо? Идёмте отсюда.

Волна поднялась внутри — волна ярости. “Это она”, понял Владимир. “Всё из-за неё”. Не явись она внезапно, Агата не побежала бы срочно прятаться, не попалась бы на глаза убийце, кем бы он ни был. Агафья во всём виновата. И сразу же появились в голове начертания, сделать всего два жеста. Вначале “Лишение силы”, можно прямо на одежду Агафьи, а затем “Прилежную ученицу”, поверх. На всё уйдёт секунд десять. После этого приказать Агафье вернуться откуда взялась, и всё забыть. И конец истории.

Он уже почти собрался исполнить оба виграфа, когда вернулась способность рационально мыслить, ярость чуть утихла. И вспомнил, что даже если её медальон сломан (что вряд ли), если на одежде Агафьи нет охранных контуров (что вряд ли), ей нужна лишь доля секунды, чтобы исполнить “Princeps vult”. В лучшем случае от Владимира останется обгоревший труп — ещё одна забава для патологоанатома там, снаружи. В худшем — Владимира допросит Владыка Света, и только потом, очень нескоро, где-то в темницах Инквизиции, будет труп. Владимир-второй припомнил, что такое допрос Владыки. Те, кто смогли пережить его, потом понимали, что лучше было бы умереть.

Левая рука Владимира замерла, не начав исполнять виграфы. Ярость схлынула, и вновь явилась звенящая пустота, а следом отчаяние.

— Владимир? — Агафья взяла его за руку. — Правда, идёмте! Ей мы уже не поможем!

Владимир кивнул и вышел следом за Агафьей, на деревянных ногах. Там на них налетел Дубов — едва с ног не сбил. Патологоанатом, кивнув, вошёл в морг и закрыл за собой дверь, а Дубов замер, переводя взгляд между Агафьей и Владимиром.

— Я жива, Владимир Андреевич, — встретила его взгляд Агафья. — Со мной всё хорошо.

— Д-д-да, спасибо. — Дуб явно растерялся. — То есть это не вы?! А почему у неё ваши документы?

— Мои документы всегда со мной, — достала Агафья паспорт. Дубов принял паспорт, пролистал, вглядываясь то в него, то в лицо Агафьи. Владимир успел прийти в себя достаточно, чтобы принять спокойный, хотя бы внешне, вид.

— Вы не подождёте пару минут? — указал Дубов направление, и удалился с паспортом Агафьи в руке.

— Держитесь, — попросила Агафья Владимира. — Пожалуйста! Он думает, что мой паспорт поддельный. Сейчас он поймёт, что неправ.

И верно: спустя каких-то пять минут Дубов вернулся, всё ещё в недоумении, и вернул Агафье её документ.

— Очень рад, что это не вы, — кивнул он и похлопал Владимира по плечу. — Извини, старик, что выдернул сюда. Вы её не знаете?

— Лицо сильно пострадало, — пояснила Агафья, — но очень похожа на меня. Даже не знаю, что сказать.

— Ладно, разберёмся, — кивнул Дуб ещё раз и вручил обоим пропуски. — Удачного дня.

Агафья повела Владимира прочь, в ближайший парк. Влекла за собой настолько сильно, что Владимир едва успевал. В пустынной аллее нашлась пустая скамейка. Агафья усадила Владимира и оглянулась.

— Здесь никто не увидит, — пояснила она и села рядом, держа Владимира за руку. — А кто увидит, их беда.

* * *
Владимир и припомнить не мог, когда по-настоящему плакал в предыдущий раз. Вначале было неловко, но Агафья обняла его, повернув к себе лицом — крепко обняла — и молчала, просто гладила по голове.

— Я знаю, что это ей не поможет, — сообщила она, когда Владимир успокоился. — Но тот, кто сотворил это, будет наказан. Я клянусь, — и сжала в левой руке свой медальон. Владимир успел заметить, что медальон на долю секунды засиял подобно солнцу. — Владимир, — позвала Агафья тихонько и взяла его за руку. — Мне не всё равно, что она умерла! Правда! Я очень хотела с ней познакомиться, когда всё кончится. Я знаю, нехорошо так обращаться с двойниками, пусть даже им всегда говорят, что будет неприятно. Она должна была просто спрятаться, посидеть в убежище…

Владимир-второй вновь напомнил — уже спокойно — что ничего из этого не соответствует истине. Неясно, кто и зачем сообщил такое Агафье, но если Владимир проговорится, что на самом деле двойники всегда “одноразовые”, будет очень плохо. По-настоящему плохо.

— Сейчас это уже неважно, — отозвался Владимир. — Идёмте отсюда. Мне нужно собраться с мыслями. И кстати, куда делась охрана?

— Они уехали, как только мы вышли из полицейского отделения, — сообщила Агафья. — Тот, что не за рулём, позвонил кому-то, и они уехали.

— Может, уже нет необходимости в охране? — предположил Владимир. — Хотя Белов сто пудов позвонил бы.

— “Сто пудов”, — улыбнулась Агафья. — Никак не могу привыкнуть к таким словам. Владимир, я видела кафе вон там, дальше по улице. Можно попросить подождать меня там?

— Вы уверены, что хотите остаться одна?

— Да, — уверенно заявила Агафья. — Но мне нужна ваша помощь. Нужно, чтобы ко мне не могли незаметно подкрасться.

Владимир, словно по команде, вспомнил виграф. И эскиз, и описание действия… всё пришло в голову одной картинкой.

— “Верный пёс”? — предположил Владимир. Агафья кивнула.

— Поверьте, я знаю, что делаю, — добавила она тотчас. — Вы можете их спугнуть. Просто подождите меня там. Уверена, это недолго.

Владимир молча кивнул и дважды нанёс виграф на асфальт, с обеих сторон скамейки. Агафья крепко обняла его, не сразу отпустила.

— Спасибо, что беспокоитесь, — шепнула она. — Просто подождите.

* * *
Едва Владимир ушёл, Агафья уселась, сосредоточилась и произнесла молитву. Это всегда работает. Горе Владимира ещё очень сильно, его отпечаток виден даже простым людям. Злодея неминуемо притянет, это азбука оперативной работы. Только очень умный преступник — или тот, в ком достаточно Искусства — сумеет понять, что его намеренно приглашают в конкретное место. Но таких людей здесь, в отсталой, порабощённой демонами реальности крайне мало. И почти все такие у власти…

Она выпала из сосредоточения. Чувствует… странно, это, несомненно, злодеи, “верный пёс” безошибочно предупредил, но это не те, кого Агафья ищет! Бывает и так. Не беда, спровадим их, и дождёмся виновника этой беды. Он клюнул, Агафья чует — было достаточно оперативной работы, чтобы появилось такое чутьё.

— Ой, девушка! — глумливый тон. Обладатель голоса не впервые пристаёт к женскому полу. — Что же вы, такая красивая, и одна?

— Я вас не знаю, — ответила Агафья ровно. — Пожалуйста, не мешайте мне молиться.

Они засмеялись — заржали, как кони. Их трое, и “верные псы” успели уже доложить о том, что это за люди. Агафья поднялась со скамейки, подняла взгляд. Точно, трое парней, с наглыми лицами. Видно, что уже упиваются властью над девушкой, которую повстречали в глухой аллее, и которой никто не придёт на помощь.

— Слушай, она в натуре молится! — удивился один из парней, когда Агафья опустилась на колено и накрыла голову капюшоном. — Ладно, монашка. Гони бимбару, и гуляй, — заявил тот, что первым заговорил с Агафьей, указывая на её медальон.

Агафья сбросила капюшон и улыбнулась, глядя в глаза грабителю. И произнесла два слова, чётко и спокойно:

— Princeps vult.

* * *
Владимир только сел за столик, как неприятно кольнуло предчувствие. Что-то не так. Зачем Агафья спровадила его? Кого он может спугнуть?

Тревожное предчувствие глодало всё сильнее. Владимир, прихватив меню — кусок ламинированного картона — направился к двери. Удачно вышел: никто из персонала не заметил, что посетитель унёс меню. Владимир и сам не сразу понял, зачем прихватил его. Понял чуть позже, когда из памяти всплыл ещё один виграф, “Дымка”. Вот и пригодилось меню: нужен диэлектрик. Владимир вошёл в парк — и почти сразу же вокруг не стало случайных прохожих, никто не увидит. Он начертил “дымку” на меню и, держа кусок картона — стараясь не сгибать — быстрым шагом направился в сторону той самой аллеи. Что-то не так, Агафья может быть в беде.

* * *
— Давай, — вожак этой небольшой стаи попытался схватить медальон и сорвать с шеи Агафьи, но его словно током ударило — с воплем отпрыгнул, чуть не упал.

— Да я тебя, овца!.. — задохнулся он злобой, и бросился на Агафью — и сам, и его дружки.

Мир померк перед их глазами. Вначале всё стало чёрно-белым, затем упала тьма, и только летнее полуденное Солнце осталось — и разгорелось, вспыхнуло нестерпимым пламенем. Тот, что хотел ударить Агафью, успел схватить её за руку — но Агафья лёгким на вид движением оттолкнула его, сбив с ног, отбросив в сторону. От одежды и кожи молодчиков пошёл дым, и все трое завопили от боли, катаясь по земле — старались, и никак не могли сбить объявшее их пламя.

— Покайтесь, — спокойно потребовала Агафья, глядя на всё это. Владыка Света назначает наказание по проступкам. И беспощадно выжигает самую память о каждом злодеянии. Выжигает и буквально, и переносно. — Покайтесь.

— Я-а-а не бу-у — уду! — взвыл главарь. — Не бу-у-уду больше!

— Absolvitur, — махнула рукой Агафья, и едва заметное пламя, постепенно съедавшее грабителя, угасло. Двое остальных точно так же вопили что-то нечленораздельное — но явно просили прощения. Агафья махнула рукой и в их сторону. И тотчас почуяла то самое внимание. Он пришёл. Тот, кто убил Агату.

* * *
Владимир заметил того человека — высокий, в плаще, лицо под капюшоном. Несколько необычно для жаркого летнего дня, не находите? Человек шёл быстрым шагом, изредка незаметно оглядывался — так, что и не поймёшь, что он делает.

Вопли Владимир услышал издалека — и, показалось, голос Агафьи. Чёрт, из кустов может не получиться выйти незаметно: “дымка” маскирует только самого человека и с чем соприкасается его кожа, с остальным может не помочь.

Он понял, что пора действовать, только когда человек достал из внутреннего кармана плаща пистолет с глушителем. Камень лежит у ног. Отлично. Владимир вышел из-за куста — “дымка” не позволила его заметить — и метнул камень в человека с пистолетом. Не попал, но отвлёк его от Агафьи.

* * *
Владимир появился невовремя. Хорошо, что догадался воспользоваться “дымкой”, но в остальном — сразу видно кабинетного работника. Нельзя полагаться только на везение! Стоило убийце захотеть Агафье зла, и с ним случилось то же самое, что и с шайкой уличных грабителей. Может, даже ещё эффектнее.

— Покайся, — велела Агафья, пинком отбросив пистолет в сторону. Владимир уже подбежал к Агафье и с ужасом смотрел и на ворочающихся неподалёку обожжённых грабителей, и на объятого едва заметным пламенем человека в плаще. — Покайся, иначе гореть тебе вечно.

— Я скажу! — крикнул человек, тщетно катаясь по траве. — Я всё скажу, перестаньте! Умоляю! — последнее слово окончилось воем. Владимир заметил, что к ним бегут — узнал Дубова и ещё нескольких полицейских из участка. Вовремя. Но как им всё это объяснить?

— Absolvitur, — распорядилась Агафья, и человек перестал вопить и корчиться. — Господин лейтенант, — повернулась она к Дубову. — Этот человек хочет что-то сказать вам.

Человека словно бензином облили и подожгли — так обгорел. При этом никакого запаха бензина, или чего-то ещё — даже запаха дыма нет. Только ожоги и волдыри на коже.

— Я всё скажу, — бормотал он, пока полицейские поднимали его на ноги. — Я скажу, кто заказал убить её, я всё скажу, только уберите её! — завопил он, указывая в сторону Агафьи.

— Что тут происходит? — поинтересовался Дубов с совершенно ошалевшим лицом. — Кузнецов, вызывай наряд, сами тут не справимся.

— Я думаю, они вам сами расскажут, господин лейтенант, — улыбнулась ему Агафья. — А к нам у вас нет вопросов, верно?

— Да, всё верно, можете идти, — согласился Дубов и, потеряв интерес к Агафье и Владимиру, принялся распоряжаться.

Агафья повлекла Владимира прочь. Едва они добрались до другой пустынной аллеи, Агафья обняла Владимира и всхлипнула. Долго стояла так, не издавая не звука, не отпуская. А когда отпустила, выглядела бесконечно уставшей.

— Спасибо, что беспокоились, — посмотрела она в лицо Владимира. — Но вы очень рисковали, правда. Я ужасно устала, хочу где-нибудь посидеть.

Владимир посмотрел на меню — “дымка” так и действует, она против своих не работает — и лёгким движением стёр, дезактивировал виграф.

— Идёмте в то кафе, — предложил он. — Там пусто, никому не будет дела. Заодно и поедим.

Агафья кивнула и Владимир повёл её. Под самый конец приходилось поддерживать её за руку — Агафья и впрямь устала так, что едва переставляла ноги.

* * *
Голова Агаты закружилась, едва она шагнула, следом за Лианой, в летний зной.

— Какая прелесть! — вырвалось у Агаты — она стояла, вдыхала полной грудью, и не могла надышаться. — Чудесное место. Где мы?

— У этого места много названий. — Лиана с улыбкой смотрела на восторженную Агату. — Но все они переводятся как “колыбель”. Здесь когда-то всё началось.

— Вы опять говорите загадками, — вздохнула Агата. — Ужас, как есть хочу. И… Какой приятный запах! — заметила она. — Яблоки?!

— Вон там, — указала Лиана направление. И верно: на соседней поляне, ровно посередине, возвышалась небольшая яблоня, чуть выше Агаты. И ветви дерева ломились от крупных, спелых краснобоких яблок. — Ешьте без опаски, — и подала пример.

===========

Princeps vult (лат.) — здесь: (такова) воля Владыки, буквально: "властитель желает".

Absolvitur (лат.) — он прощён/она прощена.

21. Странник

Агафья не только устала, но и проголодалась не на шутку. И вновь она смотрела на список десертов так, как смотрел бы умирающий от голода на богато накрытый стол.

Но теперь Владимир-второй любезно пояснил, почему. На “другой Земле” культ здорового образа жизни. И еда, среди прочего — полезная, вкусная, но без излишеств. Конечно, есть кондитерские изделия, но они — роскошь, которую нужно заслужить.

А на этой, привычной Земле, такая роскошь доступна практически каждому, кто может заработать не только на ломоть хлеба с куском масла.

— Не могу привыкнуть, — ответила в итоге Агафья. — Знаю, что это должно быть ужасно вкусно, но не могу. Не хочу и привыкать. Скажите, вы сами часто такое едите?

— Нет, — признал Владимир. И осознал — странное дело, но действительно не любитель. Даже когда мама решает побаловать сына и своего супруга чем-нибудь кулинарным, сын ест единственно из вежливости. Но ведь так было не всегда? — Не очень тянет, если честно. Наверное, привык всё это видеть.

Агафья покивала.

— Когда вы шли, я заметил, что вы вздрагиваете, когда к вам прикасаюсь, — понизил голос Владимир. — Те грабители успели вас ударить?

— Нет, я не ранена, — возразила Агафья. — И пояс уже всё вылечил бы. Нет, я просто чувствую чужую боль дольше, чем другие. Мэтр сказал, так бывает, нужно просто привыкнуть.

— Чужую боль? — не понял Владимир. — Надеюсь, это не я?

— У вас… не знаю, как и сказать. Правильная боль, человеческая. У вас отняли близкого человека, вам нужна такая боль — чтобы не сойти с ума. Нет, я про тех, кого наказал сегодня Владыка. — Агафья обвела голову ладонью — словно изобразила нимб — жест, который узнал Владимир-второй. Так положено делать, когда упоминаешь Владыку без очень веского повода.

До Владимира не сразу дошло. А когда дошло, мурашки проползли по спине.

— Вы чувствовали их боль?!

— Вы этого не знали? — отчётливое удивление во взгляде Агафьи. Не знал — это новость даже для Владимира-второго. — Ой, конечно. Простите. Мэтр сказал, у вас теперь есть допуск, мне можно объяснить. Да, я чувствую боль и страх тех, кого Владыка судит по моей просьбе. — И снова ладонь Агафьи протирает невидимый нимб.

— Они горели, — мрачно заметил Владимир, взяв ладонь Агафьи в свою. — Это должно было быть ужасно больно.

Агафья покивала.

— Так и есть. Мы не наслаждаемся их страданиями, мы переживаем их страдания вместе с ними. Но мало кто знает об этом. Мэтр говорит, девяносто процентов кандидатов отсеиваются после первого такого испытания. — Слабая улыбка на лице Агафьи. — Люди думают, что получают власть и возможность вмешиваться в жизнь и смерть. Но это не так. Если я попробую наказать невиновного именем Владыки, я умру. Так же, как умер бы несправедливо осуждённый.

— Вам часто приходилось наказывать? — посмотрел в её глаза Владимир.

— Нет, не очень. Я стараюсь не доводить до такого. И не только потому, что больно будет и мне тоже.

Владимир вздохнул. Попытался представить, каково это — ощущать, как горят заживо сразу четыре человека. Воображение отказывалось представлять подобное.

— Сложная у вас работа, — признал Владимир и посмотрел в сторону входной двери. — Смотрите — это же Белов! Отец вашего двойника!

— Называйте её Агатой, — попросила Агафья. — Я ей многим обязана теперь.

Белов, в сопровождении охраны, вошёл в кафе и сразу же направился к столику Владимира и Агафьи.

— Слава богу, вы живы! Разрешите? — указал он на свободный стул. Владимир и Агафья кивнули. — Наталья позвонила мне утром и сказала, что с вами случилось что-то ужасное. А затем я прочёл полицейскую сводку. Что там случилось, вы не в курсе, Агата?

— Кто-то убил очень похожую на меня девушку. — Агафья прикрыла лицо ладонями на несколько секунд — и спрятала медальон под кофту. — Убийцу уже задержали, он даёт показания. Мы с Владимиром были в морге, это было ужасно.

Белов покачал головой.

— Извините, что оставил вас на несколько часов без охраны. — Олигарх добыл носовой платок и протёр им лоб. — Накладка вышла. Пасынок как сквозь землю провалился. Мне уже сообщили, что тот самый киллер исполнял его заказ. Пока пасынок на свободе, я буду беспокоиться о вашей безопасности. Он может нанять и другого киллера.

Агафья и Владимир переглянулись.

— Игнатий Львович, вы сообщили кому-нибудь, что я на самом деле жива? — поинтересовалась Агафья.

— Нет ещё. Я вообще не делал комментариев для прессы.

— А можете? Так, чтобы все узнали, что погиб ни в чём не повинный человек?

— Хотите спровоцировать его на активные действия? — посмотрел Белов в глаза Агафьи. — Мне не нравится эта затея. Я соглашусь при одном условии: вы будете на одном из охраняемых объектов. Та смерть отчасти и на моей совести.

— Скажите, а можно остаться в том же доме, где живёт Наталья? — посмотрела Агафья в глаза Белова.

— Вы мысли читаете?! — удивился тот. — Она и об этом просила, очень за вас беспокоится.

— Я согласна остаться там, пока ловят преступника, — заявила Агафья, сжав ладонь Владимира. — Владимир? Что скажете? Будет так, как вы решите.

— Останемся, если Игнатий Львович не против, — отозвался Владимир. — Только заглянуть к вам домой, взять самое необходимое.

* * *
Удивительно, но всего пары яблок Агате хватило, чтобы насытиться. Она посмотрела на огрызки плодов в своей ладони, оглянулась. Урн не видно.

— Бросайте на землю, — посоветовала Лиана. — Это самый естественный вид отхода, лес примет его. Не стесняйтесь.

Агата усмехнулась и положила оба огрызка у ствола яблони — Лиана добавила туда свой.

— Идёмте, — поманила Лиана её за собой. — Вы должны это увидеть.

Шли они недолго; лес, только что хвойный, стал вначале смешанным, а затем, когда Лиана и Агата дважды поднялись на очередной холм и вновь спустились, стал лиственным. Прямо перед людьми оказалась поляна, посреди которой возвышалось красивое дерево — похожее на многосвечник: от основного ствола отходили вторичные, их было не счесть, и всё вместе выглядело внушительно, величественно, впечатляюще. Стволы поднимались на десятки метров и словно подпирали, поддерживали небеса.

— На привычной вам Земле это Carpinus betulus, граб обыкновенный. Его ещё зовут железным деревом. — Лиана подошла ближе к исполинскому дереву и погладила его шершавую, бугристую кору. — Прикоснитесь.

Агата повиновалась. Интересное ощущение… дереву словно понравилось прикосновение, кора оказалась не жёсткой и грубой, а мягкой и податливой.

— Ему словно нравится моё прикосновение, — медленно проговорила Агата, встретившись взглядом с Лианой. Теперь рассмотрела собеседницу подробнее — раньше её лицо запоминалось только смутно. А сейчас во всех подробностях — овальное лицо, коротки рыжие волосы, тронутые на висках серебром, прямой нос, полные губы. И она явно не сидит день-деньской за телевизором — спортивное телосложение.

— Так и есть. Это мировое древо, — улыбнулась Лиана. — Оно радо всем живущим.

— Вы шутите?! Иггдрасиль, или что-то подобное? Но он же ясень! — недоверчиво посмотрела Агата.

— Приятно видеть эрудированного человека. Мы зовём его Ангератрин.

— “Древо мира”, — проговорила Агата, запинаясь. — Откуда я знаю это язык?

— Вы прикоснулись к нему, — указала Лиана. — Поэтому узнали. Это не просто символ. Мы посадили его в день, когда сумели договориться с людьми. Договориться о мире и взаимодействии.

— И кто вы такие? — Агате стало зябко, невзирая на жаркий летний день, а во рту мгновенно пересохло. — Вы почти всегда говорите “мы”, не “я”.

— Некоторые вещи проще показать, чем объяснить, — поманила Лиана Агату к себе. — Отойдём к тем деревьям, — указала она на молодое дерево поодаль, судя по виду — тоже граб. Лиана дошла до дерева, прижала ладонь к его стволу и… растворилась в воздухе, разошлась — словно оказалась каплей краски, упавшей в ручей — размылась, растаяла без следа.

— Лиана?! — Агата несколько раз обернулась, ощущая, что сердце вот-вот выскочит из груди. — Где вы?! — Агата осторожно прикоснулась кончиками пальцев к стволу того самого дерева, и ей послышалось… нет, до слуха ничего не донеслось, но возникло ощущение, что Лиана только что отозвалась: — Я вокруг вас, Агата.

Синица опустилась на ладонь Агаты. Та вздрогнула и улыбнулась, глядя на птицу, поворачивающую голову, чтобы рассмотреть человека каждым глазом по очереди.

— Я здесь, на вашей руке, — вновь ощущение сказанного — и исходит от синицы. Пара кроликов появилась из травы и неторопливыми прыжками оказалась у ног Агаты. — Я у ваших ног, — продолжила Лиана, или кто это сейчас был. — Я в небесах. — Агата запрокинула голову — высоко-высоко парил коршун, зорко вглядываясь вниз. — Я всё вокруг, — услышала Агата ушами — и вновь резко обернулась. Лиана вновь стояла у дерева. Словно и не исчезала. — Смелее, — улыбнулась она. — Не обижайте их, и вас никто не обидит.

Агата присела — синица тотчас упорхнула прочь — и осторожно погладила каждого из кроликов по голове. Животные посмотрели ей в глаза и направились прочь — туда, в заросли травы, из которой явились.

— Вроде бы понимаю, но не могу сказать словами, — призналась Агата, поднимаясь на ноги. — То есть вы не люди?

— Прикоснитесь, — протянула Лиана ладонь. Агата повиновалась. Тёплая, живая ладонь. — Кто я, по-вашему? Если бы вы могли провести сейчас медосмотр, то увидели бы, что я человек.

— Но вы не только человек, — поправилась Агата. — Что-то большее.

— Верно. Когда-то я была, как вы сказали бы, просто человеком. — Лиана указала в сторону Ангератрина. — Вы хотите понять, где вы, что случилось с вами. Идёмте. Вы слышали про гипотезу множественных вселенных?

— Я прогуляла всю физику, — проворчала Агата, и Лиана весело рассмеялась.

— Вы лукавите, но как скажете. Смотрите. Вот это — привычная вам Земля. Там, где не так давно погибли наши с вами тела. — Лиана прижала ладонь к центральному, самому толстому стволу.

Агата поёжилась, на долю секунды страх накатил — и схлынул.

— Вы… тоже?!

— Да. Долгая история. А вот это, — указала Лиана на вторичные стволы, — другие варианты нашей Земли. Там, где история пошла немного не туда, где всё в итоге сильно поменялось.

— Вроде начинаю въезжать, — почесала затылок Агата. — Мы в одном из таких стволов. Что получается… то, откуда приходила Агафья…

— Другой ствол, — согласилась Лиана. — Другая Земля. Там, где примерно сто пятнадцать лет назад история пошла по другому пути.

— Что же там случилось?

— Я бы сказала “кто”, — уточнила Лиана. — Вы уже чувствовали его внимание. Я не могу ошибаться — вы видели пустыню, оазис. Верно?

— Владыка… — начала было Агата, но Лиана прикоснулась кончиком пальца к её губам: — Не вслух, пожалуйста. Вы поняли правильно.

— А к нам они зачем лезут?!

— Когда дерево болеет, или его поражают паразиты, — указала ладонью Лиана, — они могут спуститься вниз по одному стволу и поразить другой. Или перекинуться с ветки на ветку.

— В нашей Управе такие ветки, да? Ну, соприкасающиеся?

— Совершенно верно. Но ветка слишком мала для того, о ком речь. По ней он не сможет проникнуть в наш, основной ствол. Ему нужен проход побольше.

— Да, я въехала, говорите простыми словами, — попросила Агата. — У меня от этого, как его называть, мурашки по коже. Тогда мне показалось, что если я выйду из того оазиса, то мне кранты. Так что, вся эта бодяга из-за этого, которого нельзя называть?

— Когда нужно называть, мы зовём его Странником. Это имя не привлекает его внимания, его безопасно употреблять.

— Агафья молится ему, — думала вслух Агата, — этому вашему Страннику, и тот, второй Владимир, тоже. А сейчас Агафья там, и, наверное, помнит то же, что помнила я. А мне просто не повезло, да? Лес рубят — щепки летят?

— Вероника Метельская погибла навсегда, — напомнила Лиана спокойно. — Принесла себя в жертву, чтобы ваш Владимир выжил. У неё остались дети, которых она очень любит. Она прожила более ста пятидесяти лет. Мы с вами ещё можем вернуться на привычную нам Землю, пусть даже в другом теле. У Вероники такого шанса нет, ни на одном из стволов. У неё и многих других, кто погиб на нашей Земле, или во владениях Странника. Они остались только в нашей памяти.

Агата прикрыла лицо ладонями. Детский жест, но ей сейчас стало отчаянно стыдно. Но всё же сумела отнять ладони и посмотреть в лицо Лианы.

— Мы не играли вашими жизнями, — продолжила Лиана. — Этим занимается Странник. Мы немного помогли вам и Владимиру, и тысячам других людей. Немного подготовили, присматривали, иногда выручали, когда вам грозила опасность. Поверьте, что никто из нас не считает вас ни пылинкой, ни щепкой. Вы все достойны жить долго и счастливо.

— Извините, — с трудом произнесла Агата, уши всё ещё пылали. Лиана взяла её за ладонь и вздохнула.

— С мной такое тоже случилось, — пояснила она. — Не извиняйтесь, я прекрасно вас понимаю. Поймите и вы меня — пока мы здесь, в любой момент на Земле может произойти то, что случилось во владениях Странника. Нам нужна ваша помощь, ваша и Владимира. Если Странник захватит главный ствол — могут погибнуть и все остальные.

— Просто скажите, чем я могу помочь, — вернула взгляд Агата. — И какой от меня толк на Земле, если я там умерла?

— Те несколько минут, пока вы с Агафьей были на одной Земле — пока вас не настигли — Агафья впитывала вашу память. Но это действует в обе стороны, — объяснила Лиана. — Попробуйте вспомнить всё, что помнит она. Это может помочь нам всем. Нам лучше вернуться туда, в зеркальный зал.

— А это какой из стволов? — поинтересовалась Агата. Лиана присела и погладила ладонью один из могучих корней мирового древа.

— Это корни, — пояснила она. — И почва вокруг. Там отмирает прошлое, оттуда черпает силу настоящее. Если Странник сумеет проникнуть и туда, никто не спасётся. Идёмте?

— Слушайте, — поинтересовалась Агата, шагая следом за Лианой. — А кто ещё знает о Страннике? Кто-то же знает?

— Из вам знакомых — Владимир и Агафья. Никто более из живущих не сможет узнать о нём.

— Но как же…

— Агата, — остановилась Лиана, повернувшись лицом к собеседнице и взяв её за руку. — Поверьте, я ответила на ваш вопрос.

— Подождите, не врубаюсь. — Агата поджала губы. — Вот чёрт… вроде поняла. Если я знаю о нём, и захочу предупредить того, кто не знает, он умрёт? Так, что ли?

— Вы оба умрёте, — уточнила Лиана. — Мы поняли это слишком поздно.

— Постойте, а мы с вами?!

— У нас с вами есть небольшое преимущество, — улыбнулась невесело Лиана. — Мы уже умерли.

* * *
Владимир проверил, что всё выключено. Ушёл в спальню, пока Агафья проверяла, всё ли из вещей взяла. Вместе с ней сходил на кухню и убедился, что всё отключено, нигде ничего немытого, мусорное ведро пусто и чисто. Можно ехать.

Тут позвонил его телефон. Владимир озадаченно посмотрел на экран.

— С моей здешней работы, — пояснил он Агафье, прижав ладонь к микрофону. — Не подождёте меня внизу? Постараюсь побыстрее избавиться.

— Конечно! — Агафья улыбнулась ему и бесшумно прикрыла за собой дверь.

…Разговор удалось закончить быстро. Закончив, Владимир открыл шкаф и посмотрел на то самое зеркало, лежащее стеклом вниз. Увидел обои “со спиральками”, которые наклеивала Агата и — накатило. Огромным усилием воли удержал себя в руках. Не впустил ни слёзы, ни ярость. Не сейчас, не здесь. Сам не зная зачем, Владимир посмотрел в зеркало. И почудился знакомый взгляд.

— Вы меня слышите? — спросил он наугад. — Если слышите, дайте хоть намёк.

Тихо. Никакого ответа, ничего необычного. Ладно, хватит сходить с ума. Записка! Записка Агаты! Владимир достал тот самый лист, развернул его. Почерк Агаты.

Если вы читаете это, то я или пропала без вести, или умерла. Важно: когда прочтёте, обязательно порвите на четыре части! Запомните как следует: мы с вами почему-то помним то, что творится у них на другой Земле. Вы будете вспоминать, хотите того или нет. Но никому не смейте рассказывать, особенно Агафье. Случится что-то ужасное. И главное: не пытайтесь врать ей. Ни слова неправды. Я верю, что она не желает нам зла, но что-то желает. Не смотрите в зеркала, если вы с Агафьей, и держитесь. Если успею, я оставлю другие записки. Вы поймёте. Удачи!

Владимир перечитал послание дважды и, как Агата и просила, порвал лист пополам, сложил половинки — и ещё раз пополам. Обрывки тут же вспыхнули холодным бездымным пламенем — и нет их. И пепла нет.

— Спасибо, Агата, — сумел произнести Владимир. — Я буду осторожен. Спасибо за всё.

Он вышел из комнаты, и не оставляло ощущение, что сюда он уже не вернётся. Уже у самой двери понял, что забыл ноутбук. Вернулся за ним — и ещё раз задержался на несколько секунд у шкафа. И померещилось внимание откуда-то изнутри — пристальное, дружелюбное, молчаливое.

— С вами всё хорошо? — тихо спросила его Агафья, когда двери захлопнулись за ними, и автомобиль тронулся.

— Не уверен. Попрощался с ней, — пояснил Владимир, понизив голос. — Я впервые теряю близкого человека, извините.

Агафья крепче сжала его ладонь и прижалась к плечу. Пока молчит, их не отличить. В голове Владимира творилось чёрт его знает что, но постепенно возвращалась ясность мышления.

* * *
В доме Натальи гостей прежде всего проводили в их с Агафьей апартаменты. Прямо пятизвёздочный отель! Две спальни, гостиная, ну и прочее — на втором этаже. Сама Наталья и вся обслуга живёт на первом.

— Оставайтесь, сколько захотите, — посоветовал Белов. — Я помню, Агата, я очень серьёзно отношусь ко всем вашим советам. Пока мой пасынок на свободе, вам опасно появляться без охраны.

— Да, конечно, мы вас не подведём, — заверила Агафья, и их оставили одних — на табличке у входа указано, к кому по какому поводу обращаться. Ну точно отель!

— Если вам сейчас неприятно быть со мной, я постараюсь не попадаться вам на глаза, — шепнула Агафья, сев рядом с Владимиром на диван в гостиной. — Но вы нужны мне. Там, на нашей Земле, мы все в опасности, им нужна наша помощь.

С точностью до наоборот, пояснила память Владимира-второго. Что-то замышляется именно на этой Земле. Но официально Владыка Света только помогает людям, дарует им знания о мире, очищает от скверны и защищает от недругов. Которых давно уже нет на той, другой Земле. Агафье рассказали легенду, работникам её ранга никто не станет сообщать всё как есть. Легенда не считается ложью.

“Я так стану шизофреником”, подумал Владимир невпопад и понял, что Агафья ждёт ответа.

— Вы мне очень нравитесь, — посмотрел он в лицо Агафьи. — И у нас с вами общее задание, я помню. И вам лучше отзываться сейчас на имя “Агата”, чтобы люди не думали странного.

Агафья серьёзно покивала.

— Да-да, вы правы. Спасибо! — Она уселась на колени Владимира и обняла его. Странно, но это помогло — болеть стало чуть меньше. “Она не желает нам зла”, припомнил Владимир. Выходит, он сейчас один на один с этим таинственным злом — раз эти, из зеркала, не желают себя обнаруживать.

— Наталья ждёт нас, — пояснила Агафья, спрыгивая на пол. — Я чувствую, вам лучше. Вам долго ещё будет больно, но я помогу вам. Мы поможем друг другу, мне тоже очень больно из-за Вероники. Идёмте, будем среди людей!

* * *
— Заходите, заходите оба! — поманила их Наталья. — Очень рада вас видеть, очень беспокоилась. Мне ночью приснились всякие ужасы, почему-то показалось, что вас убили. Простите!

— Нет, я понимаю, — покивала Агафья. — Какие у вас интересные зеркала. Круто! Можно посмотреть поближе?

— Конечно, — улыбнулась Наталья. — Они все старинные, папа нашёл для меня. Мне нравятся зеркала, с ними комната кажется больше. Владимир? Будьте как дома, это теперь и ваш дом!

Сдуреть, как Наталья похожа на Агату и Агафью! Даже голос почти такой же. И при этом — никакого родства. Ну да, “мама Рита” тоже рыжеволосая, а “папа Тихон” по комплекции и прочему напоминает Белова. Может, поэтому Наталья выросла такой похожей.

А Агафья начинает адаптироваться — раньше в её речи вряд ли появилось бы слово “круто”. А теперь и слово, и интонации, похожие на Агату.

— Ой! — Агафья отскочила от зеркала — она прикоснулась к раме ближайшего, и тут же звонко откололся небольшой кусочек зеркального полотна. — Простите, я не нарочно!

— Оно уже было с трещинкой, — успокоила её Наталья. — Вы не виноваты. Владимир, можно попросить вас отнести зеркало в мастерскую? Это налево и потом направо. Просто оставьте там, я потом займусь.

— Конечно! — согласился Владимир и осторожно снял зеркало со стены. Наталья подняла салфеткой отколовшийся кусочек и Владимир положил его в карман. — Дверь не откроете?

* * *
Владимир донёс зеркало до двери в мастерскую, оглянулся — коридор весь схвачен камерами наблюдения — молодцы, безопасность на высоте. Прислонил зеркало у двери и прижал пропуск к сенсору. Лёгкий щелчок — открыто. Дверь оказалась массивной, прямо настоящий сейф!

Внутри и впрямь мастерская. Неужели Наталья и здесь сама что-то делает? Агата вскользь упомянула, что Наталья любит готовить для себя, сама поддерживает у себя чистоту и порядок — почти во всём обходится без прислуги. Ладно. Владимир внёс зеркало в комнату, осторожно прислонил его к стене. Странно, тут камеры есть, но выключены.

Зеркало осветилось, и по ту сторону его Владимир увидел знакомую женщину в красном.

— Простите, я должна убедиться. — Голос её оказался неожиданно низким и смутно знакомым. — “Ешь, бывало, бутерброд…”

— Неверно, — тут же поправил Владимир. — “Утром мажу бутерброд — сразу мысль: а как народ?”

Женщина улыбнулась и хлопнула в ладоши. И посерьёзнела.

— Благодарю. У нас не более двух минут, вам лучше не задерживаться здесь. Вы что-то знаете, Владимир. Знаете что-то, что знать могут только вы и Агафья. Нам очень нужно побольше узнать о той, другой Земле.

— Агата предупредила меня, чтобы не смел никому рассказывать.

— Вам и не придётся, — успокоила его женщина. — Простите. Я пока не буду представляться. Вы знакомы, верно?

С той стороны зеркала подошёл… ещё один Владимир. Его одежду Владимир по эту сторону зеркала узнал сразу — так он выглядел в “зазеркальной гостиной”.

— Привет, — помахал рукой зазеркальный Владимир. — В общем, я твоя резервная копия. Ну то есть резервная копия себя, — усмехнулся он. — Делай то же, что и я. — Он прикоснулся ладонью к зеркалу — со своей стороны — и Владимир, не без опаски, приложил свою ладонь к ладони “отражения”.

Никаких ощущений. Приложил и приложил. Зато с той стороны Владимир поднялся на ноги и широко раскрыл глаза.

— Так вот что случилось… — помотал он головой. — Сочувствую.

— Минуту, — спохватился Владимир по эту сторону зеркала. — Это же ты, то есть я там, в комнате смеха! Тогда и Агата тоже там?! Ну, её резервная копия?

— Да, но вам пока лучше не видеться, — твёрдо посмотрел его двойник Владимиру в глаза. — Поверь, это добрый совет.

— Время на исходе. — Женщина в красном шагнула к зеркалу. — Дольше оставаться на связи опасно. Будьте осторожны, Владимир!

Всё. Зеркало стало снова обычным зеркалом. Владимир услышал за дверью приближающиеся шаги, и торопливо прошёл в центр комнаты, подальше от зеркала. Но шаги проследовали дальше по коридору, и Владимир, окончательно придя в себя, вышел их мастерской. Не стоит испытывать судьбу.

Агата всё-таки жива. Пусть в том непонятном месте, пусть в виде какой-то “резервной копии”, но жива! Может, с ней удастся хотя бы поговорить! Перед тем, как войти в гостиную Натальи, Владимир несколько раз вдохнул и выдохнул — нельзя выглядеть радостным, Агафья что-нибудь заподозрит.

* * *
Когда Владимир вернулся в гостиную, Агафья сидела за столом, а Наталья заканчивала писать её портрет — карандашом. “Дежавю”, подумалось Владимиру.

— Вам понравилось в моей мастерской? — поинтересовалась Наталья, не отрываясь от работы.

— Да, там есть на что посмотреть, — согласился Владимир. “Учусь сочинять на ходу, чтобы не соврать”, подумал он. — Вы там сами работаете?

— Да, сначала от скуки, а потом понравилось всё своими руками делать. Вот! — Наталья поднялась и протянула Агафье рисунок.

— Обалдеть! — восхитилась Агафья, а Владимир вздрогнул — в надежде, что девушки не заметили. — Как живая! Спасибо! — Она положила лист на стол и обняла улыбающуюся Наталью. — И спасибо за приглашение, я не знала, как напроситься. — Они обе рассмеялись, глядя друг дружке в глаза.

Она всё больше походит на Агату. Интересно, почему? И насколько далеко всё зайдёт?

— Владимир, можно и вас изобразить? — предложила Наталья. — Нет-нет, просто сидите и думайте, о чём хотите. Не нужно позировать.

— С удовольствием, — согласился Владимир. Агафья тем временем подошла к книжному шкафу и замерла там, разглядывая корешки книг.

— Наталья, а можно что-нибудь взять почитать? — поинтересовалась Агафья, на лице её читался восторг.

— Конечно. Есть ещё большая библиотека — на втором этаже, слева от входа. Там тоже много интересного. Владимир, а не расскажете о своей работе?

Владимир успел заметить взгляд, который метнула в него Агафья. И принялся рассказывать о своей работе дизайнером в родной конторе — о том, какими странными бывают заказчики, как иногда пытаются обмануть или схитрить. Истории вызывали несколько приступов весёлого смеха, Наталья пару раз даже откладывала карандаш.

— У вас интересная работа! — заключила она, ставя подпись на лист. — Вот, возьмите!

Владимир взял рисунок. И действительно, словно в зеркало смотришься. Он поднялся на ноги, дошёл до ближайшего зеркала и стал, сравнивая отражение с рисунком.

— Здорово! — похвалил Владимир. — Я вам в подмётки не гожусь, не умею так рисовать. Класс!

— Не скромничайте, — улыбнулась Наталья. — Я нашла магазин, в котором продаются ваши обои. Мы просто разные художники, вот и всё. Ганя, минут через десять будет обед. Можно попросить вас пойти и приготовить кофе? Вы ведь пьёте кофе?

— Пью, — согласилась Агафья, улыбнувшись. — Сейчас сделаю. Владимир, я занесу наши портреты к нам в комнату, да?

Когда Агафья ушла, забрав оба портрета, Наталья подошла к Владимиру.

— Она с утра другая, да? — посмотрела она в глаза Владимира. — Что-то плохое всё-таки случилось, хотя папа не желает ничего объяснять.

Вот чёрт! Владимира словно горячей водой окатили. Хочется надеяться, что не покраснел.

— Если можно, я не хотел бы отвечать на этот вопрос.

— Вы уже ответили! — Наталья обняла его, и на пару секунд Владимир испытал странное ощущение, что это он сам обнимает себя. — Я не скажу ей, честно! — прошептала Наталья на ухо Владимиру. — Я волнуюсь за вас, за вас обоих. Я могу чем-то помочь?

Владимир заметил в зеркале за спиной Натальи ту женщину в красном. На её планшете значилось: “Она знает”. Миг — и женщина в красном исчезла, зеркало стало обычным зеркалом.

— Будьте осторожны. Мне сказали, что вы знаете, — посмотрел Владимир в глаза Натальи. Та кивнула с серьёзным видом. — Тогда вы понимаете, почему я почти ничего не могу рассказать, и почему нельзя лгать Агате.

— Я никогда не лгу, — заверила Наталья. — И вы тоже, я знаю. Идёмте обедать. Но если вдруг вам нужна помощь — не стесняйтесь.

* * *
Агата увидела висящий в воздухе овал — с зыбкими, клубящимися краями. По ту сторону виднелся знакомый зеркальный зал.

— Минуту, — жестом остановила Агату Лиана. — Прошу прощения, я должна оставить вас здесь. Это ненадолго.

Она шагнула сквозь овал, и тот исчез. Агата пожала плечами и оглянулась. Заметила ту самую яблоню неподалёку. Есть не хотелось, но не стоять же на месте! Агата вернулась к яблоне и с удивлением обнаружила, что огрызков яблок нигде не видно. Не так давно лежали, а теперь нет. Кто убрал?

И яблоки: вот с этой ветви они с Лианой сорвали три яблока. Но на их месте уже новые! Сдуреть! И видно, что новые чуть-чуть отличаются цветом от остальных. И пахнет всё так, что у сытой вроде бы Агаты ощутимо потекли слюнки.

Отойдём подальше от греха. Агата заметила боковым зрением движение в траве, и чуть не взвизгнула — змея! И вскоре поняла, что это уж. Безобидное существо, человеку он не враг. Уж целенаправленно полз к Агате, струился волнами по траве, время от времени высовывая ненадолго язык — принюхивается. Змея добралась до Агаты — крупный, почти полтора метра! — и замер, приподняв голову и глядя Агате в глаза.

— Тебя можно погладить? — поинтересовалась Агата, осторожно присев на корточки. Вспомнилось, что потревоженный уж выделяет неприятно пахнущее вещество — главное, не пугать змею. Укусы ужа могут быть неприятными, но для человека неопасны. Агата осторожно протянула ладонь — уж “обнюхал” её, высунув язык — и погладила рептилию по голове. Странно, отчего-то всю жизнь казалось, что змеи скользкие и неприятные, а уж оказался сухим и словно шёлковым на ощупь.

— А ты интересный змей, — улыбнулась Агата и отпрянула, едва не упав кубарем. Так же, как ей казалось, что с ней говорили синицы, кролики и всё остальное, чем была Лиана, сейчас словно послышался другой голос.

“Ты интересный человек”, услышала Агата не ушами и улыбнулась. Вот как.

— Можно взять тебя на руки? — спросила Агата, не очень надеясь на ответ, и уж… отчётливо кивнул, глядя человеку в глаза. Вот это номер! Агата осторожно подняла змею на руки, и уж живым шарфом скользнул по её плечу и шее — хорошо, кофта с широким воротником, шею не поцарапал — и замер, держа голову на левом плече Агаты, свесив хвост с правого. Очень мило.

— Не думала, что здесь такие умные змеи! — признала Агата. — Обалдеть! Как тебя звать?

“Змей”, услышала Агата безмолвный ответ. “Тебя сейчас заберут. Позови меня, когда вернёшься”. И уж скользнул вниз по руке Агаты. Та присела, чтобы змее было удобнее добраться до земли, и с улыбкой смотрела, как Змей исчезает в траве. Интересное здесь место!

— Вы уже успели встретить друга? — услышала Агата голос Лианы. Обернулась — Лиана улыбается, тоже глядя вслед удаляющемуся ужу. — Что ж, теперь вам всегда здесь кто-то рад. Это хорошо. Агата, нам пора. Вас там ждут. Надеюсь, эта встреча вас обрадует. — Лиана указала на повисший в воздухе овал-проход. — Идёмте. Сделайте глубокий вдох перед тем, как войти.

Агата вошла следом за Лианой и первое, что увидела — улыбающегося Владимира. Но самым первым чувством была не радость, а ужас.

* * *
— Владимир?? Вас тоже у… — Агата подавилась словом, прижала ладонь ко рту; за шиворот словно ведро холодной воды вылили.

— Нет, — возразила Лиана. — Мы трое, если так можно выразиться, резервные копии. Владимир — тот, что перед вами — знает всё, что случилось с вами там, на нашей Земле. Нам есть что обсудить. Нам троим — боюсь, помощи пока ждать не придётся.

* * *
Обед оказался роскошным — и вновь Владимир заметил, что Агафья берёт самые простые блюда, отказывается и от кондитерских изделий, и просто от экзотической еды. Как, впрочем, и Наталья — тоже не стремится к самому дорогому или редкому.

— Отдыхайте, — предложила Наталья, когда гости поблагодарили за обед. — Нет-нет, помогать мне не нужно. Сегодня будет ясное небо, — добавила Наталья. — У меня там, на чердаке, стоит небольшой телескоп. Я люблю смотреть на Луну — хотите, вместе посмотрим?

— Хочу! — радостно отозвалась Агафья, на несколько секунд становясь той весёлой и жизнерадостной девушкой, с которой Владимир когда-то столкнулся в закутке Управы. — Никогда не смотрела в настоящий телескоп. А когда подойти?

— Ближе к ночи. У нас будет ещё ужин, — с улыбкой напомнила Наталья. — Правда, отдыхайте. У вас ведь отпуск впереди — попробуйте ни о чём не волноваться. Если что — зовите.

— …Владимир, вам нужно выспаться, — уверенно заявила Агафья, когда они вошли в свои комнаты. — Правда. У вас было большое потрясение. Вы почти уже справились, но лучше подремать. Ну или просто полежать, ничем таким не заниматься. Сможете?

— Смогу. У вас потрясающая выдержка, — отметил Владимир, и Агафья весело улыбнулась в ответ. — Нет, правда. Там, в морге, мне было страшно посмотреть даже на её руку.

Улыбка угасла на губах Агафьи.

— Мне доводилось видеть трупы, — сообщила она. — Это часть моей работы. Не самая приятная часть. Давайте пока не будем о смерти, ладно?

— Вам точно не нужна помощь?

— Наверное, нужна. У вас есть ещё силы поставить несколько “верных псов”? Не хочу зря рисковать.

— Легко, — согласился Владимир. — Где именно?

— Вот тут, тут и тут, — указала Агата кончиком карандаша на плане дома. — Если за нами всё ещё охотятся, нам не помешает предупреждение.

* * *
Когда Владимир открыл глаза, за окном уже сгущалась ночь. Плохо, что спал в одежде — не то чтобы совсем не отдохнул, но мог бы и лучше. Едва он уселся, дверь комнаты сразу же отворилась и вошла Агафья. В домашнем виде, если можно так выразиться — не в своём строгом чёрном одеянии.

— Вы проснулись! — улыбнулась она. — Не стали будить вас к ужину. Идёмте, там всё для вас оставили, а потом можно посмотреть на Луну. Будете?

— Непременно, — согласился Владимир, поднимаясь на ноги. Агафья бросилась к нему, и явно хотела поцеловать, но… осеклась и замерла в последний момент.

— Простите! — смутилась она. — Я всё понимаю, правда. Вам нужно время. Только не прогоняйте меня, хорошо?

— Не прогоню, — пообещал Владимир, осторожно привлёк её к себе и обнял. Ну и клубок, ну и дела. Неясно, за что браться. — Да, идёмте.

* * *
Телескоп оказался не таким уж и маленьким — внушительная труба, почти два метра длиной. И трёхсоткратное увеличение — неплохо Наталья тут устроилась! Дом хоть и на отшибе, но свет от города мешает очень сильно, только на Луну и глядеть. Они и глядели — а Наталья увлечённо рассказывала, что там есть на Луне интересного.

Выстрелы раздались внезапно, и сразу же зажглась световая сигнализация — тревога, всем оставаться на местах, закрыть все двери. Владимир опомнился первым, закрыл и запер дверь на чердак. И заметил, что Агата стоит, невозмутимо, у телескопа, а левой рукой сжимает свой медальон.

Через пару минут сигнализацию отключили, и зазвонил телефон Владимира.

— Полиция арестовала пасынка, — сообщил Белов. — Легко ранен один охранник. Пожалуйста, не покидайте дом и не открывайте окна. Все подробности завтра.

Агафья беззвучно прошептала что-то, отпуская медальон, позволяя ему упасть под кофту. Владимиру не составило большого труда понять, что это было за слово.

Absolvitur”. “Его простили”. Лучше не интересоваться, что там случилось с пасынком Белова, и в чём выражалось прощение.

— Наверное, нам лучше пойти спать, — предложила Агафья. — Простите, что так получилось, — посмотрела она в лицо хозяйке.

— Вам-то за что извиняться?! — удивилась Наталья. — Будут и другие ночи. Да, идёмте, я провожу вас.

22. Третий вызов

Владимир проснулся в третьем часу ночи, и понял, что уже не заснёт. А ещё понял, что ум его поглощён дизайном. Но не тем, которым он занимается в своей конторе — сайты, узоры, всё такое — а созданием новых виграфов. Теоретическая разработка — за свои семь неполных лет на дизайнерском посту Владимир Кремень, продвинувшийся от стажёра третьего ранга до дизайнера, улучшил восемнадцать известных виграфов, снизил расход энергии и упростил исполнение, и разработал три новых. Плюс не счесть всяких мелких правок — там не то чтобы стало проще или удобнее, но устранил ряд мелких неточностей, вопросов с безопасностью. Владимир Кремень на хорошем счету у руководства, и не зря. И действительно, родом он с “магистральной Земли”, так называют эту реальность. Попасть туда крайне трудно, тамошние люди невежественны и агрессивны, а ещё там обитают демоны — свободно перемещающиеся между телами существа, которые не почитают Владыку Света, стойки к большинству его воздействий и исключительно опасны.

В той фазе Земли, где Владыка властвует безраздельно, демонов давно нет. Как и прочие разумные формы жизни, они оказались лёгкой добычей для инкантации неразглашения. Удивительно лёгкой — едва только удалось синхронизовать инкантацию с одним демоном, как он вызывал цепную реакцию среди сородичей, что общались с ним. В царстве Владыки демонов не осталось (хотя рейды проводятся, сканирование не прекращают, и в целом никто не пренебрегает безопасностью), а вот на магистральной Земле их удалось частично рассеять и оттеснить совсем недавно.

Владыка не может пройти на магистральную Землю в любой момент. Для этого нужны Великие Врата; чтобы обряд, создающий их, увенчался успехом, нужно стечение обстоятельств, и оно выпадает непредсказуемо. Может случаться хоть каждый день, а может — раз в сто лет. Но затаившиеся агенты — их не так много на магистральной Земле — следят за знамениями. И первым из них будет кольцевая радуга в зените либо полярное сияние по всей планете. И едва только случится знамение, медлить нельзя.

…Владимир помотал головой. Эти воспоминания и мысли — от Владимира-второго. Если он ассимилирован, слился с сознанием здешнего Владимира, сотрудника дизайнерского отдела “Парадигмы Плюс”, то почему этот Владимир мысленно сейчас решает очередную теоретическую задачу создания виграфа? Кто хозяин в этом теле?

Стоило прийти в голову этому вопросу, и Владимир, ныне вдовец, испугался. По-настоящему испугался. И сгинул морок, ушло навязчивое желание просчитывать виграфы. А вот те новости про Влад… про Странника и знамения могут быть важными. И как их передать? Ждать, когда сами свяжутся?

Так. Ну-ка, для очистки совести… Владимир взял лист бумаги и исполнил виграф-детектор. Это ненормально — то, что рефлексы Владимира-второго работают настолько легко и просто. Но в этой магии есть недостаток, который прямо сейчас можно считать достоинством: недостаточно просто нарисовать диаграмму. Одновременно нужно ввести сознание в нужное состояние. И вот методика этого введения уникальна — у каждого своя. Даже если из Владимира вытащить его личную методику, принуждением или чтением мыслей, она бесполезна для любого другого человека. А чтобы найти совместимую методику, нужно пройти те самые курсы высшей математики и основ исполнения виграфов. Тут даже под принуждением ничего не добиться. Простыми словами — Владимир не сможет никого обучить исполнению виграфов.

Так… это что такое?!

Под своей кроватью Владимир увидел активный виграф. И это не “верный пёс”, сторож и охранник. Это виграф, которым Владимир-второй улучшал концентрацию, внимание. Такой он исполнял на рабочем месте — чтобы работать эффективнее. И виграф исполнил сам Владимир, сомнений нет: у каждого виграфа уникальная цифровая подпись, опознавать её учат на первых занятиях. И когда он поставлен? Очень мило, примерно минут за десять до того как Владимир, вернувшийся с чердака, улёгся спать.

Обойдём-ка с детектором остальные помещения. Детектор удобен: он умеет сообщать непосредственно в сознание. Можно свернуть лист и положить в карман, и никакие камеры слежения ничего такого не запишут. Так и сделаем.

Владимир стёр виграф концентрации — помимо прочего, он отнимает силы у создателя — и посетил гостиную — общая комната апартаментов — и остальные места общего пользования. Чисто, ничего постороннего.

Получается, когда сознание Владимира-первого не очень, скажем так, хваткое, может начать действовать Владимир-второй? А сразу сказать об этом не могли? Две личности в одной голове — это не шутка. И почему Владимир-второй знает столько несомненно секретных сведений, и так спокойно ими делится?

* * *
Агафья ушла спать в другую спальню. С каждым днём к Владимиру тянет всё сильнее, но после вчерашних событий… Кто мог подумать, что у него успеют возникнуть настолько сильные чувства к этой Агате, да будет Владыка к ней милостив? И ведь не пожалуешься: будь Агата жива, как предполагалось, она бы сейчас просто дремала почти всё время, а когда Агафья и Владимир отбыли бы домой, просто не вспомнила бы его. И никто бы не страдал. А сейчас, после того нелепого убийства…

Вчера, сразу после ужина, Агафья решилась притянуть виновника всего, пасынка биологического отца Агаты. И иммунный ответ, реакция на это действие, вновь усилилась. Здешняя реальность пытается устранить Агафью, пока что слабыми средствами. Не зря на первое такое действие явились вначале уличные грабители — не владей Агафья Искусством, не отзовись Владыка — всё могло кончиться плохо. И Владимир, выходит, был прав: его виграфы работают без осечки, не стоило отсылать его. Мало опыта у вас, оперативный работник Камышова. Пусть даже некоторые навыки и знания внедрили прямо в память, это не заменит жизненного опыта и мудрости.

…И вечером, после исполнения молитвы, первым пришёл тоже не пасынок. Пришли другие преступники. Счастье, что этот дом по сути своей крепость — просто так не пройти; счастье, что охрана здесь умелая и отважная. Всего один раненый боец — и восемнадцать пойманных головорезов, которых приманила сюда молитва. Девятнадцатым оказался пасынок. Тут и Владимир мог не справиться, и оба они с Агафьей — их могли просто задавить числом, застрелить издалека, да мало ли.

Выходит, следующий иммунный ответ будет ещё сильнее. Но инструкция предписывает исполнить эту молитву трижды, не реже раза в сутки. Значит, нужно выжить после третьей попытки. Агафья надиктовала, перед сном, отчёт о каждой попытке, а утром, как и было сказано, на несколько секунд открыли канал связи, отчёт ушёл и был получен кем следует.

Непереносимо, непередаваемо сильно тянет к Владимиру. Даже если просто быть рядом с ним, сил становится ощутимо больше. Ну а если дошло до близости… Агафья ощутила, что краснеет. После близости Агафья чувствовала, что готова, в одиночку, перебить всех здешних демонов. Которые чаще всего смотрят глазами и слышат ушами этих страшных, диких животных, которых здесь считают домашними и зовут кошками. Удивительно, но с момента перехода в эту реальность Агафья не заметила ни одной кошки! Куда делись? Тоже упомянула в отчёте.

Агата ворочалась и ворочалась, когда поняла, что выспалась. Удивительно, всего-то три часа ночи. Агафья услышала осторожные, но несомненные шаги за дверью, улыбнулась и оделась, как на учениях — за тридцать секунд.

Точно, Владимир. Ходит по комнатам с детектором. Молодец, и зря его дразнили педантом — именно эта его привычка, возможно, спасла им обоим жизнь, причём несколько раз.

— Вам тоже не спится? — выбежала к нему Агафья. — Доброе утро! Нашли что-нибудь подозрительное?

— Доброе утро. Нет, всё наше, — успокоил её Владимир. — Давайте ещё вашу спальню проверим.

“Вашу спальню”. Владимир увидел, как Агафья поджала губы, и пояснил: — Вторую нашу.

Агафья улыбнулась. Сегодня нужно побывать где-то, где много людей. И там вновь исполнить молитву, притягивающую врага. И выжить после этого… и как это объяснить Владимиру, пусть даже у него теперь тоже есть допуск? Ладно, подумаем, рассвет ещё не наступил.

Владимир ничего не нашёл во второй спальне и вздохнул с облегчением.

— Нужно ещё дом обойти, — пояснил он. — И снять наших “псов”, они хорошо потрудились.

* * *
Наталья поднимается в половину восьмого, можно часы сверять. Может, просыпается и раньше, но из своей комнаты выходит в половину восьмого. Отлично, ей не придётся присутствовать на утренней молитве Агафьи. У Владимира зрело убеждение, что не стоит ей этого видеть.

И надо бы проверить комнаты самой Натальи. Мало ли что там может быть! Владимир-второй сообщил, среди прочего, что они не первые агенты, собирающие сведения о реальности, и не вторые. Сколько их точно было — знает только высшее руководство. Но обязательно должны быть спящие агенты — фанатично преданные Владыке, живущие неприметно, ничем не выдающие своего присутствия…

…потому что никакой допрос не вынудит их открыть, кому они служат. В худшем случае умрут и они, и те, кто их допрашивает — внешне от естественных причин. А если допрашивающий не владеет Искусством, то два сказанных слова, “princeps vult”, позволят произнести любую формальную ложь без последствий: если предупреждаешь Владыку, что вынужден произнести неправду, ради вящей славы его, последствий не будет. Разумеется, любой инквизитор немедленно почует такую ложь во спасение, в царстве Владыки у всех живущих есть только один смертный грех: говорить намеренную ложь.

Прощают её только детям. Все прочие несут ответственность по всей строгости закона. Едва становишься совершеннолетним, любая попытка соврать может немедленно поставить крест на карьере, планах, да что там — всей жизни. Это ведь так легко и просто, не лгать. Но что-то есть в природе человека, что-то необъяснимое — что-то, что всех и каждого, хотя бы раз в жизни, подталкивает к намеренной лжи.

Владимир помотал головой, прогоняя этот поток откровений. До утренней молитвы есть не положено, но можно пить воду и всё, что не является едой. Кофе или чай. Кофе — также предмет роскоши, но его заработать намного проще.

— Вы меня балуете, — улыбнулась Агафья, когда Владимир поставил перед ней чашечку чёрного кофе, без сахара. Агафья всё пьёт без сахара. — Разве я заслужила?

— Вы вчера позвали нашего обидчика сюда, — припомнил Владимир — тот момент, когда Агафья, с совершенно невозмутимым лицом стоит у телескопа, сжимая в ладони медальон. — Только поэтому его задержали. Значит, заслужили.

— Простите! — Агафья прикрыла глаза ненадолго. — Я должна была предупредить. Правосудие не может быть тайным.

— Думаете, он сознается?

— Он уже сознался. Я знаю. Мне необходимо ещё раз притянуть зло, — посмотрела Агафья в глаза Владимиру. — Сегодня. В любом месте, где много людей. Это часть задания. И мне нужна будет ваша помощь, без неё мы там не выживем.

— Даже если будем под охраной? Белов по-прежнему предлагает охрану, на всякий случай.

— Я не хочу их смерти. Они честные люди, служат своему нанимателю не из страха, никогда его не обманывали. Мы должны обходиться без жертв.

— Интересная задача, — вздохнул Владимир, ощущая ползущие по спине ледяные струйки. — Я подумаю. Мастерская мне подойдёт, там и стол удобный, и никто над душой не стоит.

Агафья покивала и допила свой кофе.

— Спасибо вам! А я позабочусь, чтобы наша хозяйка не скучала. Нам пора, — посмотрела Агафья в глаза Владимира. — Солнце восходит через пять минут. — Она сжала ладонь Владимира и быстрым шагом покинула столовую.

* * *
— Прошу прощения! — Владимир сделал всё, чтобы шаг внутрь спальни Натальи выглядел достаточно случайным, непреднамеренным. Это оказалось легко устроить: просто мысленно ослабить внимание, и Владимир-второй отут же попробовал направить усилия праздного сознания в полезное русло: продолжил продумывать виграфы. Да что такое, неужели у него других радостей в жизни нет?!

Примерно на этом месте Владимир едва не вписался в улыбающуюся Наталью — заканчивала причёску, всё ещё держит одну из заколок для волос. — Задумался, извините.

— Нет-нет, всё в порядке, — успокоила его Наталья. — Если бы я не хотела, чтобы сюда входили, заперла бы на ключ. Здесь ничего секретного!

— У вас и тут рисунки! — восхитился Владимир. И ощутил, что и Владимиру-второму эти рисунки были бы интересны: сплошная геометрия, фигуры и линии.

— Когда-то мне очень понравились картины Эшера, — пояснила Наталья. — “Рисующие руки” и всё в таком духе. Не знаю, что на меня нашло, но я пыталась подражать. А потом вышло вот это, — указала на шкаф. — Посмотрите, если хотите. Отец каждый год настаивает, чтобы я выставляла их, вместе с новыми работами.

— Класс! — похвалил Владимир, заглянув в шкаф и взяв оттуда несколько холстов. Она ещё и красками пишет, не только карандашами и мелками! А вот эта картина, где Солнце похоже на спираль, а условные облака — на ползущих по небу змей, очень уж похожа на виграф.

…и детектор в кармане сообщает о том же. Очень интересно. Очень старый виграф, но всё ещё активный. И автор неизвестен. Никакой непосредственной опасности от виграфа нет — похоже, его активный контур давно выдохся. Но кто-то, владеющий этой отраслью знания побывал у Натальи. Сама она не владеет такими воздействиями, это уже показали “верные псы”.

И ещё один старый, едва активный виграф — под кроватью, на полу. И тоже ничего вразумительного, одно общее: его ставил тот же человек, судя по цифровой подписи. И ставил очень давно.

Владимир постарался, чтобы его лицо ничего не отразило — вроде бы вполне естественно шатался по комнате, держа в руках холст и вглядываясь в него. В этот момент на выручку пришла Агафья, постучавшая в дверь.

— Наталья, вы говорите, здесь есть и оранжерея? А можно посмотреть?

— Да-да, я сейчас покажу, — покивала Наталья.

— Сейчас, верну на место, — указал Владимир на холст в руках, и Наталья, ещё раз кивнув, направилась прочь из комнаты, указав — идёмте за мной. Отлично. Владимир вернул картину в шкаф и как бы невзначай присев у выхода, исполнил у косяка простенький, безобидный виграф “Соглядатай”. Ничего никуда не сообщает, не передаёт, но может дать слабый сигнал на детектор. Собственно, для этого и используется — можно понять, сколько народу прошло мимо виграфа с момента предыдущего опроса.

— Ничего интересного, — вполголоса пояснил Владимир Агафье, пока они шли следом за хозяйкой по коридору. Агафья, это заметно, ощутимо расслабилась после этой фразы. Должно быть, ожидала совсем другого.

А в этом месте выдохнул и сам Владимир: Агафья не почуяла пусть небольшой, но неправды. Это помог ощутить детектор. И хорошо, если повторения такой неправды не последует: стоит только Агафье заподозрить, что Владимир может быть неискренним — беды не миновать.

* * *
…Владимир, бродивший по лабиринту, помнил только, что его отыскала “тётя-тигр”, как называла её Агата, и жестом велела следовать за собой. Агата, которая обычно держалась неподалёку — они вместе с Владимиром успели картографировать окрестности чуть не на пять-шесть километров от гостиной, от которой вели отчёт — куда-то делась. Не беда, в случае чего всегда дождутся друг дружку в гостиной.

…Всё было здесь неправильно. То, что не хотелось есть; то, что не было необходимости в других физиологических отправлениях. То, что не было необходимости во сне — пробовать задремать не получалось, не засыпалось. И это чудище-надзиратель с головой тигра…

“Тётя-тигр” вывела Владимира в гостиную, и там оказалась эта, в красном. Вот теперь ясно, что это не один и тот же человек — не одно и то же существо. Женщина в красном поблагодарила тигрицу за помощь, та что-то рыкнула в ответ — доброжелательно, на слух — и удалилась прочь в лабиринт.

— Владимир, у вас много вопросов, — сразу взяла быка за рога женщина в красном. — Обещаю, что в ближайший час-два появятся некоторые ответы. Но мне очень нужна ваша помощь.

— И это всё ещё вопрос жизни и смерти, — не удержался Владимир, которому уже всё осточертело в этом странном месте. Где Агата?

— Увы, это так, — лицо женщины не отразило никакой эмоции. — Вы хотели видеть Агату? Идёмте, сейчас увидите.

Она подвела Владимира к зеркалу у камина и жестом предложила взять её за руку. Владимир не сразу решился. Обычная, тёплая человеческая рука. Приятное прикосновение. Женщина шагнула внутрь зеркала, и Владимир последовал — стоило некоторых усилий не закрывать глаза, хотя очень хотелось.

А вот это помещение, или постройка, уже знакомо. Зеркальный зал, правильный на вид многоугольник с сотнями сторон, и на каждой зеркало. Женщина подошла к одному из них и указала — смотрите.

Летний пейзаж, хвойный лес. И Агата, присевшая у земли, гладит по голове… змею! Точно, змею! Вот это номер!

— Это другая Агата? — поинтересовался Владимир. Та, с которой он бродит по лабиринту, одета в ту самую скатерть. А эта — на вид в той самой “волшебной” одежде.

— Та же самая. Я скоро приведу её сюда. Но сейчас вам нужно поговорить с этим человеком, — указала женщина на соседнее зеркало.

И в нём отражался сам Владимир. Сразу стало ясно, что это спальня в квартире Агаты, что у Владимира в руке то самое зеркало из шкафа. И ещё у Владимира в отражении вид такой — краше в гроб кладут. Что там случилось?!

— Вы сами всё поймёте, — пообещала женщина. — А потом я начну отвечать на вопросы.

* * *
…Владимир и Агата, держась за руки, шли следом за женщиной в красном. Лианой, как назвала её Агата. Шли и шли, как заведённые. Пересекли зеркальный зал и вернулись в лабиринт (Агата застонала, увидев гостиную с камином).

— Сейчас станет лучше, — пообещала Лиана. — Было ли у вас, у вас обоих, очень яркое совместное воспоминание? О безопасном, приятном и уютном месте?

— Тот самый вечер? — посмотрел Владимир в глаза Агаты.

— Тот самый отель? — в тот же момент спросила она, вернув взгляд. Они оба расхохотались. Агата посмотрела в глаза Лианы и кивнула: — Есть, — подтвердила она на словах.

— Вспомните, со всеми подробностями. Попробуйте захотеть вернуться туда, изо всех сил.

— Без проблем, — подтвердила Агата, взяла Владимира за руки и прикрыла глаза. Владимир последовал её примеру и принялся вспоминать, вспоминать, вспоминать… словно горячей водой окатило — и тут же прошло, воздух вновь стал прохладным и пресным.

— И что? — поинтересовалась Агата, недоумевающе оглянувшись. — Где смеяться?

— Теперь пройдитесь по лабиринту, — посоветовала Лиана. — Просто прислушивайтесь к ощущениям. Продолжайте думать про отель.

Владимир и Агата переглянулись, и направились в один из проходов — обычно уже шагов через двадцать там появлялась тигрица и вынуждала вернуться. Сейчас не появилась. Владимир и Агата повернули за угол и обнаружили дверь справа на стене.

— Слушайте, та самая дверь! — поразилась Агата. — Посмотрим?

Она приоткрыла дверь, заглянула внутрь… и решительно повлекла Владимира за собой.

Едва Владимир пересёк порог, что-то случилось с органами чувств. Воздух, только что пресный, стал одуряюще приятным. В нём витал вечный запах всех номеров всех отелей, но всё равно дышать им оказалось божественно приятно. Ручка двери на ощупь была полированной и тёплой, стена — шершавой и прохладной. Там, в лабиринте, только теперь Владимир это понял, всё было поблекшим, все ощущения — слабыми, словно органы чувств отказали. А здесь всё работает в полную силу.

— Замечательное место, — одобрила Лиана, вошедшая следом. — Приятные воспоминания, верно?

— Ещё какие, — подтвердила Агата. То самое место, где они впервые занялись любовью. И почти сутки не вылезали потом из постели — очевидные перерывы на еду, всё прилагающееся и сон не в счёт. — Это всё тоже ненастоящее, да?

— Настоящее, — возразила Лиана. — Можно? — указала она на столик у кровати. На эту кровать каждому можно было лечь с любого края в любом направлении — и не помешать другому устроиться точно так же.

— Будьте как дома, — не удержалась Агата. — Смотрите, там та самая ночь! — указала Агата в окно. — Новый год, помните? А если в окно вылезти? — поинтересовалась Агата у Лианы. — И попробовать домой уехать? Что будет?

— Будет интересный опыт, — отозвалась та невозмутимо, — но это вас разочарует. Прошу, успокойтесь. Вы сейчас в самом безопасном месте этого мира. Здесь вас ничто не потревожит, никто не обидит. Оно несколько однообразное, но гораздо приятнее лабиринта.

— Теперь я пить хочу! — Агата прогулялась до холодильника. Забит всяким вкусным, как и в тот раз. И зачем было столько заказывать… всё равно не осилили. — Это можно пить? — показала Агата взятую из холодильника бутылку минеральной воды.

— Вполне, — подтвердила Лиана. — В этом смысле всё настоящее.

Агата налила воду в два стакана, вопросительно посмотрела на Лиану, и налила третий.

— Я расскажу то, что уже рассказывала Агате, — пояснила Лиана, посмотрев в глаза Владимира, и кивком поблагодарила за стакан с водой. — А потом вы, Владимир, расскажете то, что узнали от самого себя там, на привычной нам Земле. Сейчас важны все подробности до единой.

* * *
— Настоящий лес! — восхитилась Агафья, едва Наталья открыла дверь — скорее уж это теплица, вон как внутри жарко. Но не очень душно — окна вверху приоткрыты. — Смотрите, здесь и птицы тоже!

— Здесь много лесной живности, — согласилась Наталья. — Есть небольшие лазы, чтобы они могли входить и выходить. Птичка пролетит, а человек не пролезет. Очень удобно.

Владимир почувствовал, что его тёзка отметил меры безопасности — где стоят камеры, где что. Не упустил из виду, что и стёкла, вероятно, бронированные, и рамы усиленные — просто так сюда с улицы не ворваться. Детектор успел развеяться — Владимир, сделав вид, что заглянул в телефон, нарисовал новый. Чисто, никаких виграфов, ничего постороннего.

— Ой, а ты кто?! — улыбнулась Наталья, указав гостям на заросли боярышника. Агафья взвизгнула, чуть не бросилась прочь — но Владимир остановил её за локоть, а Наталья взяла за руку: — Это уж! — пояснила Наталья. — Он не ядовитый, не бойтесь. Просто не делайте резких движений, чтобы не испугать. Ну иди ко мне! — поманила она змею, и уж — метра полтора, крупный — послушно скользнул к хозяйке дома шурша о листья и ветви, время от времени высовывая язык. — Какой красавец! — восхитилась Наталья. — Ганя, он правда не опасный. Вы никогда не видели ужей?

Агафья помотала головой, и сумела взять себя в руки. Испугалась не так сильно, как в тот раз при виде кошки, но испугалась.

— Он приятный на ощупь, — пояснила Наталья, осторожно погладив змею по голове.

— “Он”? — уточнил Владимир. — Вы умеете их различать?

— Это просто, — указала Наталья. — Хвост удлинённый и толстый. Это самец. Иди сюда, красавец змей!

Агафья ахнула. Уж послушно забрался по рукаву Натальи и замер, сложив голову на левое плечо человека.

— Вас так слушаются животные?! — удивилась Агафья, не без опаски потрогав голову ужа. — Какой интересный, как шёлковая перчатка!

— Я люблю ходить в зоопарк, читать про животных, — согласилась Наталья. — Врачи почему-то не разрешают никого заводить.

Наталья замерла. Повернула голову в сторону ужа, а тот приподнял голову, словно принюхивался к губам человека — а затем решительно скользнул вниз по другой руке Натальи. Та замерла, ни на что не обращая внимания — а когда Агафья и Владимир уже готовы были встревожиться, помотала головой.

— Смешно, но мне показалось, что змей говорил со мной. Глупо, да? — оглянулась Наталья.

— Я тоже мечтала, когда была маленькая, научиться говорить с животными. К нам во двор всегда забиралось много белок… — погрустнела Агафья, но почти сразу же посветлела лицом. — Нет, вовсе не глупо. Наверное, каждый ребёнок мечтает о чуде.

Владимир откашлялся.

— Наталья, вы разрешите уединиться в вашей мастерской? Есть пара небольших дел…

— Конечно! — улыбнулась Наталья. — А я пока покажу Гане большую библиотеку. Хотите?

— Хочу! — немедленно согласилась Агафья и, проходя следом за Натальей, на ходу сжала ладонь Владимира — и сразу же отпустила.

* * *
— Помните, вы играли в ситуации? — поинтересовалась Лиана, когда рассказ Владимира подошёл к концу. — То, что называется “данетки”? Хотите одну такую? Мы решали её довольно долго.

Агата и Владимир переглянулись.

— Давайте, — согласился Владимир.

— Дано: новый, неизведанный мир. Необычные люди, необычные места. Все, кого отправляют на разведку, бесследно исчезают; те, кто возвращаются, и пытаются рассказать — погибают или сходят с ума. И они сами, и те, кому рассказывают. Как узнать, что происходит и почему?

Агата присвистнула и помотала головой.

— Человек сходит с ума или погибает, если пытается рассказать? — полюбопытствовал Владимир.

— Да, — подтвердила Лиана. И дальше пошло немного веселее. Человека нужно или слышать, или видеть? Да. Если человек напишет или нарисует историю, он и слушатели тоже погибнут? Нет. Если попытается рассказать только в общих чертах, тоже погибнет? Да. Тот, кто прочёл или увидел на картинке, также будет опасен для всех, кому захочет рассказать? Да. Это действует только на людей? Нет. Можно безопасно передать с кем-то, кто умеет говорить, но не понимает значения слов, скажем, с попугаем? Да. Если и я, и человек знаем этот секрет, мы можем обсуждать его между собой без риска для жизни? Да. Это явление никогда не проходит, человек так и остаётся опасным для себя и других? Неизвестно. Если человек рассказал во сне или под гипнозом, это всё равно опасно? Нет. Если читать по губам, но не слышать речь, послание опасно? Неизвестно. Если скопировать знания из памяти другого человека, или прочитать мысли, тоже опасно для жизни? Нет.

— Странно, но мы не думали о том, чтобы читать по губам, — заметила Лиана. — Благодарю за идею. Вроде бы очевидная, но ускользнула от внимания.

— Ничего себе пирожки с котятами… — почесал затылок Владимир. — Поэтому Вероника так беспокоилась, чтобы мы с Агатой ничего никому не рассказывали?!

Лиана вздохнула и покивала.

— Те ответы, которые вы услышали, оплачены сотнями тысяч жизней, — пояснила она. — Если бы не наши протоколы безопасности — мы могли полностью погибнуть и в царстве Странника, и на нашей Земле, и в других ветвях. Под “мы” я имею в виду всю мыслящую жизнь. Всех людей, если угодно.

— Слушайте, но кто-то же должен знать, как такое обезвреживать! — уверенно заявила Агата. — Кто поставил, тот и должен знать! Ну или хотя бы может намекнуть, где дальше копать!

— Служители Странника, — тут же отозвалась Лиана. — Удалось снять такое воздействие несколько раз, но до сих пор нет понимания, как это получилось. Вероника Метельская была нашим агентом в царстве Странника. Я не сомневаюсь, что она что-то передала, оставила важные сведения — осталось отыскать их, пока есть время.

— Слушайте, тот чемоданчик с суперскими вещами тоже ведь она оставила?! — посмотрела Агата в глаза Лианы. — И я не могу понять, та Вероника, которая в другой Управе… ну, в царстве Странника, и наша — один и тот же человек? Хотя постойте! — Агата жестом не позволила Лиане ответить. — Ну да. Как вы нас назвали, резервные копии? Это что-то такое же?

Лиана покивала.

— И если это она доставила те вещички, сто пудов над ними кто-то похимичил! Ну, кто-то из ваших специалистов!

Лиана улыбнулась: — Верно.

Владимир покачал головой и направился в ванную — ни с того ни с сего захотелось умыться холодной водой, привести голову в порядок. И почти сразу же вернулся.

— Зеркало, — позвал он остальных. — Там, в ванной. Вам стоит увидеть.

* * *
Владимир вернулся в мастерскую. Зеркало с отколовшимся кусочком стекла так и стоит у стены, а где же тот кусочек? Всё верно, так и лежит в кармане, завёрнутый в салфетку. Владимир всю свою жизнь резался и кололся о подобные завёрнутые острые предметы, не обошлось и в этот раз. Чертыхнувшись, Владимир сунул пострадавший палец — указательный — в рот, затем действовал по наитию. Он вернул кусочек на место, а затем в голове само собой возникло и остановилось перед мысленным взглядом начертание “Fixum iri” — лучший способ простой механической починки. Владимир усмехнулся. Ну хоть не нарисовал как бы невзначай, уже хорошо.

Он колебался долю секунды, затем изобразил виграф пострадавшим пальцем — собственная кровь всегда действует сильнее. Посмотрим, что получится.

Получилось. Трещина заплыла на глазах, а зеркало ненадолго осветилось изнутри. И пришло сильное, почти непереносимое ощущение внимания с той стороны.

— Вы меня слышите? — Владимир оглянулся. Никого, и камеры выключены. В любом случае камеры сейчас не фиксируют движения губ, даже если быть последовательным параноиком. — Есть новости. — И Владимир вкратце изложил то, что узнал нового после недавнего приключения с зеркалом. Не зная зачем, добыл свой “старый” мобильник и пролистал несколько последних снимков, держа прибор экраном к зеркалу.

Ощущение внимания усилилось, но ничего более не случилось. Владимир вздохнул, и, спрятав мобильник, прижал ладонь к зеркалу. Постоял так, прислушиваясь к своим ощущениям, и не оставляло чувство, что времени всё меньше, вот-вот что-то случится.

Померещилось прикосновение живой ладони “с той стороны”, и Владимир тотчас отнял свою. И смотрел, с изумлением, как след от ладони — “жирный след” — пропадает, тает, словно зеркало впитывает следы.

Движение воздуха — дверь открылась. Владимир успел убрать ладонь прежде, чем к нему подошли. Теперь нужно придумать, что объяснить Агафье…

Но это оказалась Наталья. Она улыбнулась Владимиру и встала рядом с зеркалом.

— Починили! — ахнула она. — Это вы починили его?!

— Я, — признался Владимир, стараясь не покраснеть.

— Как новое! — восхитилась Наталья. — Знаете, я часто смотрюсь в него. И иногда что-то вижу. Но теперь стараюсь не рассказывать врачам, — улыбнулась она, — им и так со мной нелегко.

— Я вам верю, — кивнул Владимир. — Я тоже бы не рассказывал. Вернуть его в вашу комнату?

— Ой нет, потом. Я зачем зашла — обещала показать Гане свою любимую книгу. — Наталья указала. Действительно, на полке с инструментами зачем-то лежит потрёпанный томик. Совсем уже истёртый переплёт, но слово “сказки” там различимо. Наталья взяла томик и взгляд её упал на ноутбук Владимира, уже включенный, стоящий на столе.

— Не буду мешать! — Наталья сжала ненадолго ладонь Владимира в своей. — Если у вас будет время сделать паузу, в одиннадцать часов мы обычно пьём чай, подходите.

— Обязательно! — пообещал Владимир, стараясь держаться непринуждённо. Едва только Наталья прикрыла дверь за собой, Владимир уселся за ноутбук. Вот ведь задачка: найти место, где много людей вокруг, при этом само место должно быть пустым, и из него должен быть запасной путь к отступлению. Агафья хочет в третий раз исполнить “Malum attraho”, то есть “Призываю зло” — инкантацию, которой там, в царстве Владыки, инквизиторы заставляют преступников самих явиться туда, куда скажут. Противостоять такому очень сложно, если вовремя не распознать: все обстоятельства, все мысли и прочее так сложатся, что для человека будет казаться совершенно естественным появиться там, куда призвали.

Одна беда: если не сосредотачиваться конкретно на ком-то, инкантация созовёт всё недоброе, что теоретически может желать зла инквизитору. Зачем это Агафье — неясно, но хочется и самим выжить, и не подставить охрану Белова. Не говоря уже о всех тех людях — нормальных, не злодеях — что будут поблизости.

Владимир вывел на экран карту города — отчего-то начал с того самого магазина обоев Копылова — и задумался. Затем улыбнулся и набрал телефон Копылова. Со старого мобильника, конечно.

* * *
Они — Лиана, Владимир и Агата — видели, как Владимир по ту сторону что-то говорит, а затем показывает картинки с мобильника.

— Чёрт, звука нет, — огорчилась Агата. — Он нас видит?

— Нет, — покачала головой Лиана. — Сейчас небезопасно делать синхронизацию в обе стороны. Сейчас вы, Владимир, знаете много такого, чего может не знать другая ваша фаза, — указала рукой Лиана. — Мы можем потерять вас обоих.

— Смотрите, змея! — восхитилась Агата, указывая на картинку на экране мобильного по ту сторону зеркала. — Сдуреть! Это же Змей, тот самый! Вы его ещё другом назвали! Я потом расскажу! — добавила Агата, увидев недоумевающий взгляд “своего” Владимира. — И почему он на Наталье?! Ой, а теперь что?

С той стороны Владимир прижал ладонь к зеркалу и закрыл глаза.

— Хочет передать нам что-то важное, — вздохнула Лиана. — Сделаем передачу в одну сторону, так должно быть безопасно. — Она приложила свою ладонь к зеркалу. — Владимир? Прижмите ладонь поверх его ладони. Можете взяться другой рукой за что-нибудь, для опоры. Смелее.

Владимир так и сделал. Не зря предложили взяться устойчивее — ноги подкосились, когда в голову хлынул поток новой памяти. И почти сразу же всё прекратилось: Владимир с той стороны отнял ладонь и оглянулся. А к зеркалу подошла Наталья.

— Они в гостях у неё, — вздохнула Агата. — Зараза, я теперь буду завидовать. Мы так и не узнаем, о чём он говорил, да?

— Я вела запись, — возразила Лиана. — И умею читать по губам. Я потом всё перескажу. А сейчас лучше прервать это кино, пока не появилась Агафья. — И зеркало стало просто зеркалом.

— Владимир?! Что случилось? — встревоженно посмотрела Агата в глаза своего супруга. Не понравилось, как изменилось выражение его лица: там мелькнул страх, и что-то ещё неприятное.

— Он — ну я, то есть — совершенно уверен, что если они вернутся с Агафьей туда, к ней домой, их в лучшем случае изолируют до конца их дней. Но Агафья уверена, что они там будут жить долго и счастливо.

— С чего вам с ней туда возвращаться?!

— У Агафьи такие инструкции. Пока возможно, он… я подыгрываю ей, чтобы ничего не заподозрила. Её задание — собрать оперативные данные и выборочно прочитать… чёрт, как это назвать, “заклинание”?

— Они говорят “инкантация”, — пояснила Лиана.

— Да, верно. Прочитать несколько инкантаций, посмотреть на результаты. Он беспокоится за себя и за неё, инкантация называется “Malum attraho”.

— “Притягиваю зло”, — покивала Лиана. — Именно им нас тогда созывали — чтобы передать опасное знание, уничтожить и нас, и тех, с кем успеем пообщаться.

— Мне это совсем не нравится! — возмущённо заявила Агата. — Что, так просто будем стоять и ничего не делать?!

— Нет, я сейчас же сообщу кому следует, это важное известие. Спасибо, Владимир! Держитесь! — Лиана сжала его ладонь в обеих своих. — Я вернусь. Пожалуйста, оставайтесь оба здесь, так будет безопаснее для нас всех.

— Что-то ещё, верно? — Агата, едва дверь апартаментов затворилась за Лианой, повела Владимира в спальню, и там усадила на кровать. Сама присела рядышком.

— Когда он пришёл на опознание… когда увидел ваше тело, несколько секунд хотел силой заставить Агафью уйти к себе домой, всё забыть и не возвращаться.

— Он… вы это умеете?! — поразилась Агата. — Почему не заставили?

— Не было шансов. Она тренированный оперативник. Сожгла бы меня заживо прямо там, это рефлекс.

— Вот чёрт… — прошептала Агата, прижимаясь к плечу Владимира. — Я видела, как меня… ну, другую меня, застрелили. Представляю, что вам пришлось там пережить. Да, и хватит говорить “он”, “я”. Это всё вы, я же знаю.

— От лица мало что осталось, но я не смотрел на лицо. Агафья посмотрела, чтобы убедиться. И глазом не моргнула — говорит, привычная.

— Стерва! — буркнула Агата и толкнула Владимира кулаком в плечо. — Я знаю, что вы с ней спали там. Знаю, почему. Спрошу только один раз: если бы я сама не поняла, сказали бы?

— Сказал, — согласился Владимир, не без труда выдержав взгляд Агаты. — Мне неприятна эта тема, если честно. Мне несложно вообще не подпускать её к себе, но чем тогда кончится, не знаю.

— Ничем хорошим, — вздохнула Агата и обняла его. — Не злитесь. Понимаю, что вам там несладко. Когда всё кончится, я скажу ей, что я о ней думаю. Знаю, что глупо, но всё равно скажу. Всё, хватит о ней.

Агата окинула взглядом роскошную кровать, усмехнулась.

— В тот раз это было потрясающе, — придвинулась она к Владимиру и поцеловала его. В щёку. — Ну не дуйтесь! Меня, между прочим, там застрелили! Но сейчас не смогу. — Агата прикрыла глаза и взяла Владимира за руку. — Когда выберемся, нужно будет ещё хотя бы раз так зависнуть. Послать весь мир к чёрту и зависнуть. Слушайте, я есть опять хочу. Давайте хотя бы пообедаем!

* * *
Владимир прочитал полученное от Копылова письмо. Есть адрес: старый склад продукции, его переоборудовали под проведение квестов. Стоит на отшибе, можно легко пройти туда, не привлекая внимания людей, но главное — есть несколько запасных выходов. Не только из подвальных помещений — о них многие знают, там небезопасно прятаться — есть через старую ливневую канализацию. Там не очень удобно, в полный рост не встать, но зато сухо. Должно сработать, особенно если применить пару-другую виграфов.

Владимир посмотрел на часы. Быстро управился: теперь можно пойти пить чай с чистой совестью, а затем обговорить подробности операции с Агафьей.

* * *
— Ганя, у вас нет аппетита? — поинтересовалась Наталья. — Я редко ем все эти сладости. Не тянет. Зато при гостях можно, не придётся придумывать оправдание. — Они с Агафьей переглянулись и рассмеялись.

— Я тоже не привыкла к ним, — призналась Агафья и, Владимир заметил, прикоснулась — так, чтобы не привлекать внимания — к своему медальону. — Здоровый образ жизни. Только если большой праздник, или если заслужила. — Владимиру стало не по себе, а детектор в кармане отозвался. Агафья солгала, и вначале принесла извинения Владыке. Ложь ощущалась как неприятный зуд. Так, приехали: зачем запустил детектор? Опять Владимир-второй принимает иногда управление?!

— По одному, хорошо? — протянула Наталья Агафье пирожное. — Я без вас вчера с ума бы сошла от страха. А с вами всё было совсем не страшно. Думаю, вы заслужили. Владимир?

— По одному, — согласился Владимир. — Должно быть очень вкусно, но я тоже почти не ем сладостей.

— Мама в детстве меня звала белкой, — вздохнула Агафья, когда от её пирожного осталась половина. Сам Владимир расправился со своим пирожным в три укуса, Агафья откусывала понемножку, наслаждалась. — Я всё грызла. Ну и прятала вкусное по тайникам.

А вот это чистая правда, детектор ничем не отреагировал. Наталья рассмеялась.

— Могу представить. К нам и белки заходят, но мы стараемся в оранжерею их не пускать: разорят все гнёзда, да и птиц тоже могут съесть. Ганя, Владимир? Ещё чаю?

— Ой нет, нам тут нужно по магазинам проехаться, — поднялся Владимир. — Большое спасибо!

— Обязательно возвращайтесь! — Наталья взяла Агафью за руки. — Мне с вами спокойнее.

* * *
У них в апартаментах Владимир показал план здания и предложил схему операции. Агафья одобрила почти всё, только чуть-чуть исправила маршрут.

— У входа вы исполняете инкантацию, — пояснил Владимир. — Затем мы отступаем вот сюда, — указал он на помещение на плане, — все входы отмечаем виграфами, чтобы следить за движением в здании. Если нас попытаются окружить, отступаем вот по этому проходу. Камеры внутри выключены, ключи мне передадут вот тут, — указал он. — Ключи верну как-нибудь потом. Охрана будет нас ждать вот тут, если потребуется — своим ходом доберёмся до моей или вашей квартиры, это близко.

— Да, всё выглядит разумно, — согласилась Агафья. — Посидим немного, хорошо? Мне нужно собраться с мыслями. Всегда немного волнуюсь перед операциями.

* * *
…Их привезли ближе к вечеру и Наталья выбежала их встречать, невзирая на требования охраны. Хотя вокруг дома всё спокойно — ничего и никого постороннего — Белов, похоже, направил всю свободную охрану именно сюда.

— Папа очень волнуется, — призналась Наталья, когда гости немного пришли в себя и отдышались. — Я видела в онлайн-новостях. Поверить не могу! Бандитские разборки в нашем районе! Папа говорит, такого уже лет тридцать не было! Вы сами целы?

— Целы, но было страшновато, — признал Владимир, держа Агафью за руку.

— Я ужасно испугалась, — возразила Агафья. Детектор молчит — это правда. — Только чудом всё обошлось. Есть хочу ужасно, но кусок в горло не полезет!

— Я знаю способ, — посмотрел Владимир ей в глаза. — Наталья, можно попросить вас придумать какой-нибудь ужин через полчаса?

— Да, конечно! Всё будет готово!

Владимир повёл Агафью — ноги её держали не очень хорошо — и на последних шагах в апартаменты её практически пришлось нести. Ещё минуты через три Владимир раздел её и внёс в душевую. Через десять минут под горячим душем Агафья начала приходить в себя. “Никак не могу к этом привыкнуть”, подумал Владимир, глядя как Агафья проводит ладонями по возникшему из ниоткуда светлому поясу, и тот отзывается причудливыми узорами, прежде чем вновь стать невидимым. Ещё через пять минут Агафья выбралась из душа, уже вполне бодрая, ещё через пять они сидели в гостиной — Владимир на диване, Агафья у него на коленях, уткнувшись лицом в плечо.

— В теории всё было просто, — глухо сообщила Агафья. — А вот на деле… Я и вправду испугалась. Вы снова спасли меня, вы знаете?

— Знаю, — погладил Владимир её по голове. — Главное, чтобы такие задания не каждый день. Хотя бы через день.

Агафья рассмеялась и выпрямилась.

— Это было самое сложное, — пояснила она. — Теперь мы только наблюдаем. Ходим среди людей, ездим по разным местам и наблюдаем. Есть хочу… — посмотрела она на Владимира почти виновато. — Идёмте, да? Наталья нас ждёт.

* * *
Час ночи. Владимир лежал, прислушиваясь к звукам дождя. Ещё одна странность: по всем прогнозам, быть всей неделе ясной. Но часов в десять вечера из ниоткуда собрались вначале облачка, потом созрели тяжёлые, густые тучи — а потом хлынул ливень. И вот теперь мягкий шелест дождя, задумчивое постукивание по стёклам, и успокаивающий, несущий грёзы ветерок из приоткрытого окна — со слабым привкусом грозы.

…Он стоял у входа в свою спальню — и Агафья стояла напротив, держа его за руки, вопросительно глядя в глаза. И тут накатило — Владимир вспомнил, как они стоят там, в морге, у секционного стола, и Агафья деловито прижимает холодную ладонь Агаты к телефону — с невозмутимым выражением лица. И вновь едва не накатила та, слепая ярость.

— Спокойной ночи, Ганя, — пожелал Владимир и, осторожно освободив руки, шагнул к себе в спальню и закрыл за собой дверь.

…Владимир посмотрел на часы. Ну да, семь минут второго. И сна ни в одном глазу. Владимир оделся — в домашнее — и вышел в гостиную.

Здесь тоже тихо и спокойно, так же шепчет сквозняк, подпевает дробному стуку дождя. И та же сонная свежесть витает… Владимир бесшумно подошёл к двери в спальню Агафьи. Приоткрыта. С Агатой была договорённость: если дверь приоткрыта, просто заходите, не спрашивая. Если закрыта — вначале спросите, можно ли. Будем надеяться, здесь так же.

Мягко светит ночник — Агафья не любит полной темноты. Она сидела на краешке кровати, всё ещё одетая, глядя в окно — и слёзы стекали по её щекам. Агафья встрепенулась, едва Владимир открыл дверь — поднялась, вытерла слёзы и улыбнулась ему.

— Что-то случилось? — спросила она едва слышно. Владимир подошёл и обнял её. И ощутил все её чувства сразу — и горечь, и обиду, и следы того самого страха. Она и вправду хотела познакомиться потом с Агатой, на самом деле не желала ей зла, действительно была уверена, что двойникам ничего не грозит…

Агафья отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Останетесь? — спросила она одними губами. Владимир молча кивнул и бережно прижал её к себе.

23. Если соврёшь — умрёшь

Владимир открыл глаза — выплывать из жаркого, сладкого омута нелегко, но выбора нет: утреннюю молитву не пропускают. Осторожно повернул голову направо — Агафья спит, улыбаясь, лицом к нему. Дождь всё ещё постукивает по стёклам, но на горизонте облака уже расходятся. Владимир добыл телефон из-под подушки — до рассвета ещё почти час, значит — Агафья проснётся через полчаса.

Вчера был очень непростой день, а особенно — вечер. Вообще казалось, что все эти события длились минимум неделю, а не спрессовались в одни сутки. Но то, что всплыло в памяти сразу после того, как Агафья заснула, долго не давало заснуть Владимиру.

…Двадцатого апреля тысяча девятьсот пятнадцатого года, между полночью и тремя часами ночи по всей Земле отметили необычное природное явление — полярное сияние. Оно возникло надо всеми крупнейшими городами планеты — даже там, где по всем канонам ему быть не положено. Буйство небесных огней выманило на улицу сотни миллионов людей, все смотрели на это чудо и не могли насмотреться.

Беда пришла в шесть часов одиннадцать минут утра по Гринвичу. Взорвался вулкан Этна, который проявлял признаки нарастающей активности последние полтора месяца. Оценки, сделанные учёными впоследствии, позволили назвать это извержение самым мощным на памяти людей. Ни извержение Кракатау в 1833, ни взрыв Тамборы в 1815 не могли бы сравниться с подобной яростью стихии. В воздух было выброшено, по самым скромным оценкам, триста кубических километров вулканических материалов, а мощность составила почти четыреста миллионов мегатонн. Мегатонн, о которых в то время никто ещё не знал.

Цунами, прокатившиеся по Средиземному морю, нанесли колоссальный ущерб, точное число жертв назвать было трудно, но они исчислялись миллионами. И сам 1915 год, и два последующих стали “годами без лета”, вулканическая зима оказалась серьёзным испытанием для всей планеты. Могло показаться, что сама природа ополчилась против людей, вознамерившись смести их с лица Земли. Холод, голод, эпидемии, от которых не было ни лекарств, ни вакцин — напасти следовали одна за другой.

И тогда пришли они. Посланцы Владыки Света. Они помогали справляться с последствиями катастроф, восстанавливать экономику, бороться с болезнями. Они умели взывать к неведомо откуда явившейся силе, отвечавшей своим слугам немедленно и мощно. Они не навязывали своей веры, если то была вера. Они отвечали на агрессию, защищаясь — сами не нападали. В день, когда произошла катастрофа, на Земле жило почти два миллиарда людей. Когда удалось преодолеть все последствия и стало ясно, что люди сумели выстоять, их оставалось немногим более двадцати пяти миллионов. Было это в тысяча девятьсот тридцать шестом году. В тысяча девятьсот сороковом люди открыли новый, практически неиссякаемый источник энергии — управляемый термоядерный синтез при условиях, близких к комнатным, тот самый холодный термояд. И эти, и многие другие открытия даровал людям Владыка Света — сам ли подсказал, или помог людям отыскать новые знания — уже не понять. Власть его стала абсолютной, авторитет — непререкаемым. Владыка общался с людьми через своих служителей, им одним дано обращаться к нему непосредственно. Так начался на Земле век процветания, просвещения и гармонии…

…Владимир помотал головой. Исторический экскурс в прошлое “другой Земли” просто появился в памяти, как и многое до него. Историю пришествия Владыки знают все до единого человека на “другой Земле”. Едва только Владимиру удалось задремать, как явилось новое видение.

Он припомнил тот момент, когда Вероника держала его за руки там, в закутке Управы. Но теперь все её слова слышались чётко и ясно, никакого тумана, предельная ясность.

— Владимир, сегодня погиб последний живой свидетель того, что случилось на этой Земле в апреле тысяча девятьсот пятнадцатого года. Эту историю уже изъяли из учебников, подробности знают теперь только высшие иерархи. Очень важно, чтобы вы передали эти сведения, не позволили им погибнуть. Если вы слышите эти слова — значит, вы уже видели живые зеркала и общались с теми, кто по ту сторону. Как только закончится эта передача, отыщите ближайшее живое зеркало, вы должны быть один перед ним, и произнесите три слова, глядя в него: “Тамбора, Кракатау, Этна”. Вам пояснят, что делать. Если у вас нет возможности сделать это незаметно от Агафьи, вам нужно просто дожить до конца дня. Тогда запустятся резервные способы передачи этих сведений. Просто будьте начеку и делайте всё, чтобы дожить до вечера.

Вероника улыбнулась.

— Я понимаю, что прошу слишком многого. Сотни людей погибли, чтобы мы могли собрать эти сведения. Если мы не сумеем вовремя передать их, на нашей Земле может произойти нечто подобное. Берегите себя и берегите Агафью. Всё, что знаете вы, знает и она — и вспомнит, когда придёт время. Удачи вам.

Вероника сняла с его пальца кольцо.

— Теперь очень многое зависит от вас. Если Ганя спросит — скажите, что я вернула долг. Надеюсь, она простит меня.

И всё. В этот момент Владимир проснулся. Полежал, приходя в себя, посмотрел на часы — и понял, что времени мало, Агафья скоро проснётся. Ему удалось осторожно выскользнуть из-под одеяла, не разбудив Агафью, и так же незаметно покинуть спальню. Хорошо, что все двери в доме смазаны — не скрипят.

* * *
В мастерской камеры по-прежнему не включены, хотя не бутафорские. Наталья не любит, когда за ней наблюдают? Хорошо, тем лучше.

Но Владимир всё же исполнил “соглядатая” — и тот подтвердил, что никто не наблюдает. Надо было ещё вчера исполнить: камеры могут быть включены, даже если индикатор у них не горит. Вдобавок, могли быть и скрытые камеры. Владимир вполголоса выругался — впредь нужно быть осторожнее — и встал у зеркала. Так его вчера и не отнесли к Наталье. И очень хорошо, что не отнесли.

— Тамбора, Кракатау, Этна, — голос дрогнул, но не подвёл. И вновь ощущение взгляда с той стороны. Пауза… и в зеркале появилась картинка: интерьер не то ванной, не то прачечной — и та самая женщина в красном. “Её зовут Лиана”, подумал Владимир. “Но откуда я это знаю?”

— Пожалуйста, прижмите ладонь, — попросила она, подав пример. — Если не трудно, возьмитесь другой рукой за какую-нибудь опору.

Это был добрый совет — в глазах потемнело, ноги подкосились — но удалось удержаться на месте.

— Благодарю! — женщина отняла ладонь. — Владимир, больше мы не выйдем на связь в этом доме. Это очень рискованно. Если потребуется срочно что-то передать, повторите те же три слова и прижмите ладонь к любому живому зеркалу. В течение десяти секунд будет идти запись, даже если вы ничего не почувствуете.

— Что с Агатой? — поинтересовался Владимир напрямую.

— Она жива. Она знает всё, что случилось с вами. Уверяю, мы делаем всё, чтобы вы с ней вновь могли встретиться. Но сейчас вам нужно беречь Агафью, и беречься самому. Удачи!

Зеркало стало просто зеркалом. Владимир успел отнять ладонь, и усесться за стол — ноутбук забыл вчера выключить, так и стоит включенный — прежде чем в мастерскую заглянула Агафья.

— Вот вы где! — улыбнулась она. — С утра работаете! Время подходит, идёмте?

Они подошли друг к другу и Агафья взяла его за руки.

— Не отталкивайте меня, ладно? — попросила она, глядя в глаза Владимира. — Если очень нужно побыть одному, просто скажите. Я всё пойму.

— Не буду больше, — пообещал Владимир и Агафья обняла его. И Владимир почувствовал, как стихает её беспокойство, окончательно пропадают следы обиды и той самой горечи, взамен приходят радость и счастье.

“Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу”, подумал Владимир, следуя за Агафьей в их апартаменты, и отчего-то вовсе не хотелось смеяться.

* * *
— Папа сказал, что взяли всех бандитов, — сообщила Наталья за завтраком. — Вообще всех, и почти все уже признались. Ну, кто хотел нам с вами зла. Мне очень жаль сводного брата. Никогда бы и не подумала, что он на такое способен!

— Вы с ним нормально ладили? — поинтересовалась Агафья, понизив голос.

— Нормально. Не понимаю, как такое могло случиться, человека словно подменили. У вас есть планы на сегодня?

— Хочется немного развеяться, — пояснил Владимир. — По городу походить, воздухом подышать. Не сидеть же теперь взаперти!

— Папа всё равно охрану приставит, — покачала головой Наталья. — А можно мне с вами? Я собиралась в зоопарк сходить, в другие интересные места. Но всё это подождёт.

— Тогда давайте мы с вами! — улыбнулась Агафья и встретилась взглядом с Владимиром. Тот кивнул. — Сто лет уже не была в зоопарке. И мы никуда уже не торопимся.

— Замечательно! — обрадовалась Наталья. — Сейчас тогда закончу с посудой, и можно отправляться.

— Я помогу! — заявила Агафья. — Владимир, у вас там оставались какие-то дела, да? Мы подождём, если нужно.

— Никаких особых дел, — возразил Владимир. — Но я проверю, вы правы. Надо будет в магазин заехать, где мои обои продаются, но это быстро.

Видно, что Агафье хочется о чём-то посекретничать с Натальей. Что ж, пока можно проверить, что с основного места работы никто не ищет.

“Я тут с ума сойду”, подумал Владимир, возвращаясь в мастерскую за ноутбуком. Настолько естественно теперь рисовать эти виграфы по любому поводу, что поневоле задумаешься, кем теперь стал, и что будет дальше. Но строить далеко идущие планы пока не хочется — до завтра бы дожить.

До зоопарка ехать минут тридцать. Пока их везли, Агафья разговаривала с Натальей о животных, а Владимир вспоминал их вчерашнее приключение. Ту самую операцию “Третий вызов”.

* * *
Они вошли вначале в то самое здание, бывший ангар, и Владимир поставил несколько виграфов. Их сотню не поставишь: каждый активный виграф забирает силы у его автора, каждому нужен источник энергии — некоторым хватит даже слабой разности температур — например, батареи отопления поблизости — некоторым нужно питание мощнее, тогда нужна электропроводка.

Минут за десять они охватили виграфами все подступы, и обезопасили подземный путь к отступлению. Затем Агафья, выбравшись наружу, исполнила инкантацию. Внимание вероятного врага пришло немедленно: теперь и сам Владимир воспринимал его — как ледяные уколы, по всему телу. Чей-то недружелюбный взгляд. Отчего так? Оттого, что всё больше знаний Владимира-второго приходит и остаётся, или из-за того, что Агафья рядом? Некогда размышлять. Когда внешние виграфы сообщили, что приближаются враждебные существа, Агафья и Владимир отступили по основному плану.

Там и затаились, заблокировав люк и забаррикадировав подступы к нему. Почти сразу же наверху началась стрельба — виграфы Владимира и инкантация Агафьи сумели перессорить вероятного противника. Едва только выстрелы стали утихать, Владимир и Агафья направились к выходу.

Там не очень долго идти. Павел Копылов сообщил по секрету, что такой-то проход позволяет пройти к одному из служебных выходов торгового центра поблизости, но только никому ни слова! Дал и ключи, на всякий случай. Естественно, Владимир клятвенно пообещал, что не выдаст Копылова, и вообще постарается туда не соваться. Копылов и не догадался, что на подобное доверие его “раскрутил” виграф, а самому Владимиру потом было отчаянно неловко. Это там, в царстве Странника, он привык к подобному, а здесь всё не так.

Они уже приближались к основному выходу — безопасному и просторному — когда ожили их виграфы-стражи: и Агафья, и Владимир приготовились дать отпор.

Человек вышел из-за поворота — на нём оказалась чёрная маска, скрывающая лицо, и пистолет в руке — и Агафья вскрикнула, закрывая лицо, неловко падая на колени. А человек тем временем уже поднимал пистолет.

“Зайчик” — простейший виграф, который можно исполнить просто пальцами одной руки. Не нужна ни другая рука, ни поверхность, ничего. Новички все смеются, когда их заставляют отрабатывать исполнение “зайчика”. До судорог в пальцах, до скрежета зубов, до свинцовой, непереносимой тяжести во всём теле. Никто не верит, что от такой чепухи может быть толк.

“Зайчик” не мог остановить пулю, но луч яркого света ужалил врага в глаз, и рука с пистолетом дрогнула, противник попятился, прикрывая лицо: пуля выбила облачко пыли из стены рядом с головой Владимира. А сам Владимир уже поднял с пола первый попавшийся предмет — камушек — и исполнил на нём “цикаду” — звуковое отвлечение. Второй, почти всегда бесполезный, но очень простой виграф.

“Цикада” не могла остановить пулю, но резкий звук — Владимир метнул камень с виграфом — отвлёк нападающего, а Владимир уже разгонялся из низкого старта — нужно сблизиться с противником, чтобы применить действительно серьёзное оружие. Противник попросту начал стрелять наугад, по дуге, осознав, что Владимир направляется к нему. Агафье хватило нескольких секунд, что выиграл для них Владимир, чтобы успеть прикоснуться к медальону и произнести “Princeps vult”.

Даже охваченный бледным жарким пламенем, враг не сдавался — одна из пуль только чудом не попала Владимиру в ногу, прежде чем он выбил пистолет из руки противника, а самого врага придавил к полу “жерновом”. Третий простой виграф, но чтобы он действовал, нужно сосредоточение. Когда Агафья подошла к ним, нападавший был уже мёртв. Теперь главное — не объясняться с полицией. Владимир оставил рядом с покойником “туман” — слабенький виграф, но полчаса спокойствия обеспечены, покойника никто не увидит. А когда они дошли до выхода, то увидели, что замок сломан с той стороны, а оба виграфа Владимира — которые должны были отнять силы, по возможности — усыпить противника — не сработали.

— Фатум, — прошептала Агафья. — Прямо как в учебнике. Но он не мог явиться на третий вызов! Везде пишут про пятый!

— Сможете идти? — Владимир поддерживал её под локоть, а сам последовательно отключал все выставленные виграфы — иначе через час, не позднее, свалится от жуткой усталости.

— Да, всё уже прошло, — заверила Агафья. К моменту, когда у служебного выхода их обнаружили полицейские — эвакуировали торговый центр, после того как началась перестрелка в том самом бывшем ангаре — Агафья и Владимир успели прийти в себя, и изобразили должную меру испуга. Их просто попросили следовать на выход, и всё. Даже документы отчего-то не проверили.

Там их и отыскала служба безопасности Белова. Правда, вначале заставили показаться прибывшим врачам “Скорой помощи”.

…Во враждебном Владыке окружении на каждое действие его именем происходит противодействие, сродни иммунному ответу в организме — реакция на чужеродное, враждебное существо или воздействие. И если применить несколько мощных инкантаций подряд, реальность сформирует и отправит фатума — персонального противника. Если фатум пришёл за тобой, на него нельзя смотреть, нельзя к нему прикасаться: будет очень больно. Будь Агафья одна, у неё не было бы шансов.

Но она была не одна. Агафья казалась спокойной, даже равнодушной ко всему — но Владимир чувствовал, когда брал её за руку, что Агафья словно натянутая струна.

* * *
Мэтр Агапит Зервас последним пришёл на срочное собрание Высокого Совета. Начал с отчёта Агафьи — и переданных ей материалов.

— Впечатляет, — признал глава Совета — ему давно уже за сто, но выглядит лет на тридцать: широкоплечий, спортивного телосложения. Ни тело, ни ум не пострадали с возрастом: Владыка умеет благодарить за верную службу. — Вынужден признать, мэтр Зервас, что ваша программа весьма эффективна; я критиковал её чаще остальных — возможно, я ошибался. Эксперты подтвердили, что это был именно фатум?

— Совершенно верно, две девятки после запятой.

— Фатум является на третий вызов взамен пятого, и с каждым новым вызовом уровень агрессии растёт с опережением на две ступени, — добавил заместитель главы. — Получается, всё станет ясно в ближайшие сутки.

— Совершенно верно. Агенты пришлют новый отчёт в течение двенадцати часов. До того момента я не стану делать прогнозы, но шансы на успешное построение плацдарма весьма высоки.

— Оперативные группы приведены в состояние повышенной готовности, — добавил заместитель. — Держите нас в курсе, мэтр Зервас.

* * *
Агата и Владимир молча смотрели на оперативные данные, которые продемонстрировала им Лиана. То, что Вероника передала при помощи Владимира. Сейчас всё это показывалось на экране здешнего телевизора.

— Выключите, — попросила Агата минут через сорок. — Не могу я уже про все эти ужасы слышать. Так что же, люди в его царстве — просто рабы?

— Отнюдь нет, — покачала головой Лиана. — Там нет голода, нет принуждения, нет болезней, нет преступности. От каждого берут по способностям, каждый труд достойно оплачивается. Кто способен к наукам и технике, поощряется — чем квалифицированнее труд, тем больше привилегий и возможностей. Единственное и основное требование — говорить правду. В его царстве не лгут.

— Прямо сказка, — усмехнулась Агата. — Но зачем было убивать два миллиарда человек??

— Странник действует рационально. Скажите, Агата, сколько лет уйдёт на то, чтобы люди в государстве — все люди, сверху донизу — стали честными, порядочными, строго соблюдали закон?

— Миллион лет, — усмехнулась Агата. — Поняла, о чём вы. То есть проще воспитать с нуля, а всех ненужных в расход?

— Сказано грубо, но в точку. Странник требует от всех максимальной отдачи. Можешь достичь высот в науке, в технике, в любом умении — будешь обласкан, всюду будет почёт и уважение. Не можешь или не хочешь учиться и развиваться — с голоду не умрёшь, но и привилегий тебе не будет. Обманешь хоть кого-то намеренно, хотя бы раз — и можешь проститься с жизнью. Простая и эффективная схема.

— Я в такой сказке жить не хочу, — содрогнулась Агата. — Вы говорите, там ещё и мужа не сама себе выбираешь?

— Там нет понятий семьи и брака. Эти слова считается непристойными. Там есть союз мужчины и женщины — в том числе для продолжения рода. Разумеется, в живых оставляют только полноценных детей.

— Я правильно понимаю, что он так поступает со всеми разумными существами? — поинтересовался Владимир. — Вы намекали, вскользь, что Земля — не первая планета, где Странник создал своё царство.

— Боюсь, что так. — Лиана поднялась на ноги. — И ещё. Когда я говорила, что Странник знает всё, я невольно ввела вас в заблуждение. Он может узнать всё о каждом и обо всех. Но для этого он должен сосредоточиться на том, о ком хочет знать — увидеть, услышать. Для этого ему нужны слуги.

— Вот чему вы научились… — медленно проговорила Агата. — Быть незаметными, не попадаться на глаза его слугам. Но кто он такой, как выглядит?

— У Странника много манифестаций. Выглядеть он может как угодно, в том числе и в виде человека. Любого пола, расы, возраста… вы поняли. Мы называем его “он”, но не уверены, что это на самом деле “он”, “она”, “оно”, “они”, или что-то ещё. Скажу только, что мы сумели понять, как обнаруживать его присутствие. Это также стоило нам многих жизней.

— К нам может прийти чучело, которое всё про всех знает, — покачала головой Агата. — У его армии такие технологии, что мы против них не выстоим. Ну, люди Земли со всем нашим оружием. Но что-то же можно сделать?

— Можно, — согласилась Лиана. — Чтобы он мог пройти на нашу Землю, нужно стечение обстоятельств. То, что передала Вероника при помощи Владимира, — кивнула Лиана Владимиру, — поможет нам понять, когда может случиться такое стечение. Когда и где.

— Ясно — заметить, что ему открывают дверь, и закрыть её.

— Примерно так. Вам нужно отдохнуть, — посоветовала Лиана. — Мы сейчас готовим спасательную операцию для Агафьи и Владимира. Если они вернутся в царство Странника, Владимира с большой вероятностью раскроют.

— Дальше можете не продолжать, — вновь содрогнулась Агата. — Не смотрите так! Ну не могу я просто сидеть в этом номере и ничего не делать!

— Вы делаете, — возразила Лиана. — Вы уже вспомнили и записали многие воспоминания Агафьи. Эти сведения бесценны. Она ведь искренне считает, что родом из царства истины и справедливости. Чем больше мы знаем о тамошнем обществе, тем меньше потерь нас ждёт. Прошу, продолжайте вспоминать и записывать. Может, вы считаете иначе, но вы очень сильно нам помогаете.

— Поняла, — буркнула Агата, поднимаясь из кресла. — Чую, что вы не врёте. Извините, если что.

— Вы меня не задели. Прошу, постарайтесь отдохнуть, на свежую голову всё будет выглядеть иначе. Мне пора. — Лиана направилась к двери из номера. — Вы знаете, как подать сигнал тревоги, кто-то из нас всегда на связи. Отдыхайте.

Агата проводила её взглядом и, вздохнув, принялась разоблачаться ко сну. Минуты через три они с Владимиром уже забрались под одеяло и лежали, держа друг дружку за руки.

— Погладьте меня, — попросила Агата, когда Владимир уже подумал, что она заснула.

— По чему?! — растерялся он. Агата хихикнула.

— Сами выбирайте. Что обычно вас заводит сильнее всего? Там и гладьте.

Владимир повиновался. Странно… то, от чего раньше всё внутри вскипало, и мысли сходились только на одном, сейчас не вызывало никакого отклика. Агата уселась в постели и, протянув руку, сделала ночник ярче. Владимир уселся следом.

— Я так и думала, — проворчала Агата. — Ужас. Вот гады! Вот за что с нами так?! Я ещё в лабиринте заметила, что стала как деревянная. И у вас, походу, та же беда. Ладно, давайте хотя бы выспимся… — Агата вновь улеглась. — И ещё. Лиана сказала, что мне не светит вернуться в моё прежнее тело. Ну, что меня вычеркнули из реальности, вся такая ботва. Получается, если мне выдадут новое тело там, на Земле, это будет совсем другая женщина.

— Выходит, так, — согласился Владимир. — Понял, о чём вы. Давайте будем решать проблемы по мере поступления?

— Да, давайте, — кивнула Агата. — Обнимите меня, хорошо? Приятных снов!

* * *
В зоопарке Агафья стала той самой, из закутка — из момента их игры в “данетки”. Смешливая и жизнерадостная, всему удивляющаяся — сильно, искренне, по-детски. Она восхищалась каждым животным — неужели там, на другой Земле, нет зоопарков?! Наталья устроилась с мольбертом у клетки дремлющего леопарда, а Владимир с Агафьей обошли тем временем соседние клетки.

— С ума сойти! — в который уже раз повторила Агафья. — Какое удивительное место! Я видела фильмы о природе, как все. Но вот так, своими глазами… — Она посмотрела на насупившегося, внимательного манула, и содрогнулась. — Говорите, это страшный и свирепый зверь?! А на вид такой маленький и миленький!

— Порвёт человека в клочья, и не заметит, — заверил Владимир. — На них нужно весной смотреть, когда у них романтика. В соседней клетке живёт его кошка. — И Владимир рассказал, как ведут себя манулы, когда в голове ровно то, что у всех мартовских котов. Агафья от души посмеялась.

— Даже и не думала, что… ой!

Агафья только чудом не порезалась. Владимир вовремя заметил заусенец — острый, ржавый, неприятный — на одном из прутьев ограды и вовремя поймал Агафью за руку. И молча указал на причину своего поступка.

— Минуту. — Владимир оглянулся и, стараясь делать это незаметно, исполнил “соглядатая”. Нет, никто не желает Агафье зла. Тогда что? Простая случайность?

— Простите, это моя оплошность! — взяла Агафья его за руку. — Фатума уже не будет, но могут быть такие вот мелкие пакости. Мне просто нужно быть осторожнее. Давайте скажем кому положено, вдруг кто-нибудь оцарапается!

Сказано — сделано, и вот уже появился служащий зоопарка — с напильником и всем прочим. Агафья с Владимиром вернулись к Наталье и увидели, что вокруг уже порядочно зевак, все с восторженными лицами. И впрямь: Наталья уже успела сделать несколько рисунков, и леопард везде как живой!

— Потрясающе! — сумела выговорить Агафья. — Вы очень талантливы. А ещё кого-нибудь напишете?

— Обязательно! — пообещала Наталья и улыбнулась Агафье. — Выбирайте!

* * *
Им обоим показалось, что они только что заснули — и вдруг проснулись, уже бодрые и выспавшиеся. Некоторое время лежали, глядя друг другу в глаза, затем Агата погладила Владимира по щеке и вздохнула.

— Всё ещё деревянная, — пояснила она. — Идёмте в душ! Блин, даже выспаться толком не дают, — посмотрела она на наручные часы. — Если они не врут, мы двадцать минут всего валялись.

— Ладно вам ворчать, — заметил Владимир. Пусть и “деревянный”, но прикосновение к Агате всё ещё приятно. — Мы ведь и на самом деле выспались. Что у вас на уме? — поинтересовался он, заметив, что Агата замерла, не закончив вытираться полотенцем. Замерла на пару секунд, а затем посмотрела в глаза Владимира.

— Та змея, — пояснила она. — Уж, по имени Змей. Это ведь он был на плечах у Натальи. Почему он, и почему там? Всё хотела спросить у этой Лианы. Сейчас и спрошу, это может быть важным. Только оденьтесь сперва!

Лиана появилась в их номере — не забыв постучаться в дверь — уже через три минуты. Выслушала Агату и кивнула.

— Да, вам с ним лучше повидаться и поговорить. Думаю, вам обоим. Идёмте.

Воздух лабиринта показался безвкусным и неприятным, тамошнее вечное спокойствие и полумрак — жутковатыми. Лиана быстро провела их в “гостиную”, мимо замершей в одном из боковых проходов женщины-тигрицы, и приложила ладонь к тамошнему зеркалу. И указала — проходите.

Агата прошла, не моргнув и глазом — и вот уже стоит на той стороне, в хвойном лесу. Владимир даже глаза протёр — ничего себе!

— Теперь вы, — пояснила Лиана, ободряюще указав ладонью.

Не тут-то было! Владимира не пропустили. Словно мягкие, но непреклонные ладони остановили в движении, не позволили перейти. Владимир попробовал, раз за разом, с тем же результатом. Лиана озадаченно посмотрела на него, затем на зеркало. Прижала ладонь к раме и прикрыла глаза на пару секунд.

— Вас не пропускают настройки безопасности, — пояснила она. — Буду разбираться. Подождите пока здесь, мы быстро.

Владимир наблюдал, стоя по эту сторону, как из травы появляется змея — и действительно, очень похожая на ту, что приползла к Наталье там, в оранжерее. Деловито всползла по рукаву Агаты ей на плечо и там замерла, держа голову у уха человека, время от времени высовывая кончик языка. Длилось это минуты три — звуков с той стороны зеркала не приходило.

А когда Владимир немного пришёл в себя после увиденного, то понял, что рядом с ним стоит та самая женщина-тигрица. Тоже в красном платье. Тигрица похлопала Владимира по плечу и что-то ободряюще рыкнула. И впервые от её присутствия не шёл мороз по коже.

Агата и Лиана вернулись ещё через минуту.

— В номере расскажу, — пообещала Агата. — Круто! Слушайте, реально как в сказке.

— Меня ждут, вынуждена вас оставить, — сообщила Лиана. — Асвил, можно попросить вас проводить их?

Тигрица кивнула и жестом указала обоим “подопечным” — идёмте за мной.

— И зачем нас провожать? — подумала вслух Агата, когда они дошли до поворота — дверь в номер слева по коридору. — Мы и сами мо… Ого!

Двери не было. Но тигрица уверенно шла дальше, людям ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Ещё пара поворотов — и вот она, знакомая гостиничная дверь. Асвил остановилась в шаге за дверью и указала — вам сюда.

— Спасибо! — посмотрела Агата в глаза “тёте-тигру”. Теперь это не вызывало ощущения упавшего в пятки сердца. Тигрица молча кивнула.

— Благодарю! — так же отозвался Владимир и закрыл за ними дверь.

— Слушайте, что-то не так! — поразилась Агата, войдя в номер. — Точно говорю! — Она быстрым шагом вошла в гостиную, она же спальня. — Смотрите, постель заправлена. Предметы не так стоят на столике. В мусорной корзине пусто… — Агата дошла до холодильника и заглянула внутрь. — А тут всё на месте, будто не брали ничего!

— То есть так, как было при нашем первом появлении?! — озадаченно поинтересовался Владимир. Агата кивнула, глаза её горели.

— Ну точно, как в сказке! Пусть даже сказка жуткая. Слушайте, а вон та брошюра была или нет? — указала Агата на телевизор. — Что-то не помню, сейчас почитаю. Включите пока чайник, а?

Забавно, но в этом номере был и электрический чайник. Тот самый, который они тогда привезли с собой — не бегать же за каждой чашкой в ресторан, не заказывать сюда. Зачем им тут посторонние?

Владимир налил в чайник воду из крана — больше брать неоткуда — и, включив прибор, вернулся к Агате. Та читала брошюру, и морщины собирались на её лбу.

— Будете смеяться, это описание этого милого места, — подняла Агата взгляд. — Ну, лабиринт который. Тут словами не передать, сами прочтите. Не буду портить впечатления. — И она вновь погрузилась в чтение. Владимир покачал головой и снял свою сумку — так и ходит с ней. Только полезного там мало, но есть рабочая тетрадь — и там достаточно места, чтобы делать записи. Именно туда они с Агатой и записывают всё важное, что удалось вспомнить. Воспоминания о жизни, которой у них самих никогда не было.

* * *
У Натальи было с собой сорок чистых листов, и она извела их все. Три рисунка подарили зрителям — были среди них дети, лет шести-семи, смотревшие на работы Натальи в полном восторге — ну как тут не подарить? Охрана, Владимир обратил внимание, всегда поблизости и зорко следит за подопечными.

И ещё несколько раз Агафью едва не настигли мелкие неприятности. Кусочек разбитой бутылки — ощетинившийся острейшими гранями ужас; несколько ржавых гвоздей, сплетённых неизвестным недоброжелателем в пирамидку — как ни наступи, всё равно напорешься. И тому подобное. Владимир теперь внимательно следил, куда Агафья ступает (впрочем, она и сама следила), и к чему прикасается. Пакость всё же, эта иммунная реакция.

Пока Наталья заканчивала последний рисунок — изображала белого медведя — рядом с ними остановились молодая мама и дочка её, лет шести.

— Не брала я! — заявила девочка, поджав губы. — Это Лёша взял, а не я! Не я!

— Маша, мне надоело, что ты постоянно врёшь! — заметила женщина устало. — Ну нельзя же так!

— Можно! — тут же заявила девочка, топнув ногой. Агафья сделала шаг и присела перед девочкой на корточки.

— Мария, у тебя же есть мечта? Что-то, что ты очень хочешь?

— Есть! — заявила девочка, глядя в глаза Агафьи.

— Если ты скажешь маме правду, и не будешь больше врать, уже сегодня случится что-то очень приятное! — посмотрела в её глаза Агафья и исполнила над своей головой тот самый жест, словно протирала нимб. Странно, зачем, она же не упомянула Владыку?

— Мама купит мне куклу? — с сомнением посмотрела девочка и надула губки.

— Это маме решать, — улыбнулась Агафья. — Попробуй. Просто скажи маме правду.

— Она меня накажет! — сразу же заявила девочка, отступив на шаг.

— Нет, — вступила в разговор её мама. — Не накажу. За правду я не наказываю.

— А правда будет что-то хорошее? — девочка вновь посмотрела в глаза Агафье. — Честно-честно?

— Честно-честно! — подтвердила Агафья с серьёзным видом.

— Если соврёшь, умрёшь?

— Маша! — укоризненно заметила её мама.

— Если совру — умру! — подтвердила Агафья и протянула девочке ладонь. Просто ладонь, безо всего. — Обещаешь, что скажешь правду?

— Обещаю! — твёрдо заявила девочка и прикоснулась ладошкой к ладони Агафьи. — Пока! — И потянула свою маму за руку прочь, время от времени оборачиваясь, чтобы посмотреть в лицо Агафьи. Та ободряюще кивнула, поднимаясь на ноги.

— Вы замечательный воспитатель! — заметила Наталья, глядя вместе с остальными на удаляющихся Машу и её маму. Девочка неожиданно замерла, потянула маму за руку и что-то сказала ей. Женщина с улыбкой присела перед дочерью и та что-то шепнула ей на ухо — и сразу же отпрянула. Женщина пару секунд смотрела в глаза дочери, затем что-то ответила ей, улыбнулась, и потрепала по голове. И вот они уже идут рука об руку, довольные. Уже в конце аллеи, перед поворотом, Маша обернулась и встретилась взглядом с Агафьей. И кивнула с довольным видом. Агафья кивнула в ответ.

— То, что вы обещаете, сбывается? — поинтересовалась Наталья, проводив маму с дочерью взглядом. — Если ребёнку обещали чудо, оно должно случиться.

— Сбывается, — согласилась Агафья. — Вы же слышали, чем я поклялась. Такими словами не шутят.

Наталья и Владимир переглянулись, и по спине Владимира в который уже раз сегодня прополз ледяной ручеёк.

— Простите, что не о высоком, — потянул он Агафью за руку. — Может, пообедаем? Наталья, может купить вам ещё бумаги?

— Ой нет, на сегодня хватит, — заявила Наталья и протянула Владимиру свою поклажу — сложенный мольберт, папку с рисунками. Карандаши, похоже, у неё в сумке. — А мы с Ганей выберем, где пообедать. Доверяете? — посмотрела она в глаза Владимира.

— Несомненно! — согласился Владимир. — Сейчас отнесу в машину и вернусь.

Владимир шёл, в сопровождении охранника, и настроение мало-помалу становилось самым радужным. От умений Агафьи оторопь берёт. И Наталья, похоже, что-то чувствует — не лезет с вопросами, не изумляется каждые несколько минут. И почему от её прикосновения всегда ощущение, что прикасаешься к самому себе? Тоже “суперспособность”?

Владимир глянул в зенит, и едва не споткнулся. Померещилось, что там раскинулась огромная радуга, на треть неба — кольцевая, яркая, сияющая. И это в ясном небе! Но, по счастью, только померещилось: рядом шли люди, их много, и такое чудо в небе они не могли бы не заметить.

“Только знамений не хватало”, подумал Владимир, сложив вещи Натальи в машину и возвращаясь назад в зоопарк. “Лучше как-нибудь без них”.

* * *
Они вернулись домой к Наталье уже в шестом часу вечера — ноги устали от ходьбы, и впечатлений получено — на неделю хватило бы. Художественная выставка, парк аттракционов, просто парк… И Агафья всё встречала восторгом — словно и в самом деле ничего такого не видела. Что очень странно: судя по воспоминаниям Владимира-второго, в тамошнем Новониколаевске всеобщая одержимость не только спортом и здоровым образом жизни, но и всевозможными культурными мероприятиями. Разумеется, теми, что одобрены цензурой.

Агафья сразу же направилась в душ, а Наталья поманила Владимира в коридор.

— Не поможете отнести зеркало ко мне в комнату? — попросила она. Владимир сразу же согласился и осторожно отнёс зеркало — как новенькое — и аккуратно повесил его на место. Наталья встала рядом, явно любуясь собой — и зеркалом.

— Вы точно волшебник! — покачала она головой. — Не расскажете, как вы сумели починить его? Я даже не вижу, где откололся тот кусочек!

— Если можно, в другой раз, — попросил Владимир. — Очень многое придётся рассказывать.

— Хорошо, — согласилась Наталья. — Скажите, вы ведь тоже видите там не только отражение? — и взяла Владимира за руку. — Я знаю, что вы не хотите говорить при Гане, — понизила голос Наталья. — Не хотите говорить — не говорите. Я вас понимаю, меня и саму считают сумасшедшей, за то, что поделилась однажды с врачом.

— Скажу только, что не считаю вас сумасшедшей, — посмотрел Владимир в её глаза, и Наталья осторожно обняла его: — Спасибо! — шепнула она на ухо.

А после ужина Владимир предложил продолжить игру в “данетки”, и Агафья, вновь с восторгом, согласилась. Наталья следила за игрой с большим интересом. Владимир напомнил ту игру, которую придумала сама Агафья — которую они начали, да так и не завершили во время их первого “свидания”.

— Мать запретила дочери поливать цветок — сказала, что ему вредно много воды. Когда дочь всё же полила его, мать очень огорчилась, — напомнила Агафья. Дочь намеренно полила цветок? Да. Цветок очень редкий? Да. Цветку и впрямь вредно много воды? Неважно. Дочь полила цветок назло? Да. У дочери с матерью не самые дружелюбные отношения? Да. Дочери нужно больше внимания? Да. Дочь хочет от матери подарка? Да. Дочь привыкла получать много подарков? Нет. Мать огорчилась из-за подарка дочери? Да. Подарок связан с цветком? Нет. Подарок был в горшке? Да. Подарок пострадал от воды? Да.

Наталья захлопала в ладоши.

— Ой, мне тоже очень нравится. А можно и я сыграю?

— Конечно! — отозвалась Агафья. — Владимир, у вас ведь было их много? Продолжим?

И они продолжили.

* * *
Они с Агафьей вернулись в свои апартаменты, когда за окном уже сгустилась ночь.

— Хороший был день, приятный, — задумчиво заметила Агафья, снимая кофту. — Очень необычный. Особенно зоопарк понравился… — Она внезапно зажмурилась и улыбнулась, замерев.

— С вами всё в порядке? — взял её за руку Владимир. Показалось на долю секунды, что Агафья засветилась. Вся, с головы до пят.

— Лучше не бывает! — заверила Агафья, открыв глаза. — Оно исполнилось. Помните то обещание, ту девочку в зоопарке?

— Машу? Что с ней случилось?

— Что-то хорошее, как я говорила. Я не знаю, что, но знаю, что хорошее. Вы останетесь? — Агафья взяла Владимира за руки и посмотрела ему в глаза. — Останетесь со мной? — понизила она голос. И Владимир кивнул. Агафья обняла его, и вновь нахлынули её чувства — и больше всего там было радости. Простой, яркой и светлой.

* * *
— Мэтр Зергас? — голос дежурного оператора. — Вы приказали сообщать обо всех изменениях.

— Слушаю вас. — Мэтра явно разбудили, и поводу для звонка лучше быть очень веским.

— Есть совпадение по второй метрике. Всё в рамках предсказанной модели.

— Отлично. Всей агентуре — доложить состояние мониторов. Режим наблюдения не изменять, докладывать каждые полчаса. Режим ожидания оперативных групп пока не изменять.

— Есть, — отозвался оператор. — Все уведомления отправлены, мэтр. Ждём дальнейших указаний.

24. Непреодолимая сила

Владимир и Агата несколько раз перечитали ту самую брошюру. Всякий раз оставалось ощущение, что прочли роман ужасов.

— То есть ад существует, и мы где-то в нём, — заключила Агата, в очередной раз забрав из холодильника бутылку минеральной воды. Налила им обоим и выпила свой стакан залпом.

— Для ада тут многовато удобств, — хмыкнул Владимир, выглянув в окно. Отпил минеральной воды — хороша, то, что доктор прописал. Открывать окна на всякий случай не стали — вроде бы там кругом ночной город, куда ни кинешь взгляд, но если вспомнить, кто стоит за дверью в апартаменты…

— Ну да, ну да. Островок безопасности, да ещё возвращается в исходное состояние время от времени. Живи и не горюй, ага. Ежу понятно, это Лиана нам удружила. Не то так и ходили бы по лабиринту, с той тётей…

— Её зовут Асвил.

— Да знаю я, — раздражённо махнула рукой Агата. — С ней бы только и общались. — Агату передёрнуло. Она посмотрела в лицо Владимира, вздохнула и прижалась щекой к его плечу.

— Извините, — попросила она. — В голове не укладывается. Не успеваю ни въехать, ни привыкнуть.

— Нет, всё нормально, — погладил он её по голове. — У самого не укладывается. И главное, что там он… ну то есть я, сразу освоился со всеми этими виграфами.

Владимир ещё раз перелистал брошюру. Название у неё тоже весёлое: “Руководство по выживанию в Лимбе”.

— Тут сказано, что в относительно безопасных областях Лимба, ну то есть этого места, всегда есть охрана.

— Ага, надзиратель, — буркнула Агата.

— Выходит, нам ещё повезло, что за нами присматривает Асвил. Тут вон список здешней флоры и фауны, и я не хотел бы с ними повстречаться. И она нас не пускает туда, где с ними можно повстречаться.

— Ладно, чего кота за хвост тянуть… — Агата осеклась. — Блин! Ну точно. Я ещё не обратила внимания, а вы там, на Земле, обратили. Там сейчас нигде не видно кошек. Ну, ни во дворах, ни в домах. У меня в подъезде всегда парочка тусовалась — хозяйские, их часто погулять выпускают. А когда Агафья появилась, ни одной! И в других местах тоже не видно!

— Агафья испугалась такую до дрожи, и что-то говорила тогда про демонов…

— И Лиана упомянула, что там, у этого Странника, таких как они называли демонами! — воскликнула Агата. — Выходит что? Это они специально убрали всех кошек, чтобы Агафью не пугать? Так что ли?

— Агафья присылает отчёты ежедневно… — медленно проговорил Владимир. — Значит, там у неё уже знают, что демоны ей не попадаются. Раньше попадались, а сейчас нет. Ещё бы понять, что всё это значит.

— И ещё она никогда не предаст этого своего Владыку… тьфу, Странника, — хмуро заметила Агата. — Это уже я припомнила. Ну, из её памяти. Странник никогда не лжёт, заботится обо всех, кто стремится к истине. От такой власти фиг откажешься… — задумалась Агата. — Ну то есть можно отказаться, и вроде бы даже не убьют. И ещё Агафья не использует это всё для своей выгоды…

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Ладно, давайте тот блокнот, — вздохнула Агата. — Запишу, что ещё успела припомнить. И вы запишите. А потом расскажу, про ту змею. Это и правда очень прикольно.

* * *
Владимир проснулся часа в че