КулЛиб электронная библиотека 

Здравствуй, друг! [СИ] [Полина Люро] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Люро Полина ЗДРАВСТВУЙ, ДРУГ!

Здравствуй, друг!

Часть 1

Третий день я был сам не свой, мне казалось, что меня преследовал незнакомец. Впрочем, преследовал ― не совсем правильное слово: он не ходил за мной по пятам, но каждый раз, когда его лицо вдруг мелькало у меня перед глазами, а потом также внезапно исчезало, мне становилось не по себе. Это происходило где угодно ― в коридоре нашего офиса, или в кафе, куда я частенько заглядывал за чашкой кофе, в супермаркете, просто ― на другой стороне улицы, рядом с домом, в котором жил с самого рождения.

Что это было за мельтешение? Может, у меня внезапно начались проблемы с глазами? Проверялся ведь недавно ― всё было в порядке. Увидеть лицо в толпе ― обычное дело, но на пустынном пляже в холодный ветреный день, то появляющееся, то, стоило лишь моргнуть, растворяющееся в воздухе, нормально? А может быть, дело вовсе не в глазах, а в голове? Это пугало, чёрт побери.

А главное, я был уверен, что где-то уже видел этого человека, вот только вспомнить где и когда ― не мог. Может, мой мозг так странно себя и вёл, всё время показывая мне его, потому что хотел, чтобы я вспомнил. Поговорил об этом с женой Джейн, у нас нет секретов друг от друга. Она успокоила меня, сказав, что, скорее всего, это переутомление. Я слишком много вкалывал последнее время. Что правда, то правда ― свадьба обошлась мне недёшево.

Я почти успокоился и тут увидел его в полный рост. Он уже не мелькал, как привидение, а стоял на автобусной остановке недалеко от моего дома, прислонившись к стволу старого кривого дерева. Я его хорошо рассмотрел: симпатичный высокий парнишка с коротко постриженными каштановыми волосами, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и джинсах. На одном плече висела небольшая потёртая сумка на длинном ремешке.

Меня внезапно прошиб холодный пот, и сердце словно сошло с ума. А парнишка даже не посмотрел в мою сторону, задумчивый и грустный, он сел в автобус и просто уехал. Оставив меня с тоской на душе и необъяснимым ощущением потери чего-то очень мне дорогого.

Нет, это не то, о чём вы подумали. Что-то другое заставило моё сердце сходить с ума. То, что я никак не мог вспомнить. Застонав от отчаяния и непонятной злости, опомнился, лишь увидев перепуганные глаза проходившей мимо старушки. Мои руки были в крови, потому что я как ненормальный бил ими по клёну, росшему на обочине дороги. Только чудом не сломал себе кости, лишь кожу ободрал. Повезло, наверное.

Сидя в кабинете врача, осторожно обрабатывавшего мои руки и посматривавшего на меня с понятным подозрением, я тяжело вздыхал и думал, как буду оправдывать свой идиотский поступок перед женой. Она же разволнуется, а ей нельзя ― мы ждём прибавления. Кто же ты такой, незнакомец? Старый друг или, возможно, враг, которого не могу вспомнить?

А если это кто-то из моего детства? Этот период своей жизни помню очень смутно. Парнишка выглядел слишком молодо, но всё же надо было поговорить с отцом, он единственный должен что-то помнить. Была бы жива мама, я бы многое узнал, а отец… ― ему всегда было по барабану, что со мной происходило. По-моему, он и привязанности-то ко мне никакой не испытывал, после смерти мамы перебрался в старый дедушкин дом в пригороде, не звонил и не интересовался, как у меня дела.

Но выхода не было, полчаса на автобусе, ведь на своей машине поехать не мог ― руки были забинтованы, и я на месте. Отец, как всегда, копался в огороде и поначалу меня даже не узнал.

― А это что за бездельник? Подойди поближе, не вижу без очков, ― пробормотал он, а, разглядев, кто перед ним стоит, нахмурился ещё больше.

― Принесла нелёгкая. Чего надо? Если денег ― не дам, сам еле концы с концами свожу.

И никакого тебе: «Здравствуй, сынок, как дела, как там Джейн?» ― я не обиделся, привык уже.

― Привет, па! Я не за деньгами, зачем обижаешь, ещё ни разу у тебя их не просил. Мне кое-что надо узнать. А, как только руки заживут, обязательно приеду, по хозяйству помогу, обещаю. Ты же знаешь, я всегда держу слово. Поможешь?

Он помолчал, раздумывая, постучал лопатой по земле, а потом кивнул на старую рассохшуюся скамейку, приглашая сесть.

― Ладно уж, говори, что там у тебя, только недолго, занят я.

― Спасибо, па, понимаю, ― вздохнул, но садиться не стал. ― Ты помнишь, в детстве меня кто-нибудь доставал, или я с кем-то дрался? Ну, может, у меня был враг, или, наоборот, хороший друг? У меня с памятью после аварии не очень.

Он тоже не стал садиться, окинул меня взглядом, прищурив глаза, задержавшись на моих забинтованных руках, и хмыкнул.

― Друг, говоришь? Не помню такого; банда, с которой ты постоянно в неприятности влипал и мать до слёз доводил ― точно была. И дрался чуть не каждый день, вечно с разбитой рожей ходил. Я смотрю, ты старые привычки не бросил, ― он кивнул на мои руки, ― зря мать тебя баловала, всё надеялась, что приличным человеком станешь.

Дальше я слушать не стал, он ещё долго мог говорить на тему «ужасного сына», хватит с меня, наслушался, за последние годы его репертуар не изменился. Спорить с ним или трясти перед носом дипломом архитектора, заработанный упорной учёбой, было бесполезно. Быстро попрощавшись с отцом и еле сдерживая нарастающее раздражение, я быстрым шагом поспешил к автобусной остановке. И зачем приезжал, только время потерял. Вслед мне доносилось: «Я ей всегда говорил, что от тебя проку не будет!»

На моё счастье автобус подъехал точно по расписанию, спасая меня от насмешливых взглядов соседей, которые были в курсе наших с ним отношений.

Дома для Джейн пришлось сочинить историю, как поранился, помогая отцу ремонтировать сарай, и хоть мне было стыдно врать любимому человеку, но ещё больше пугать её своими «заскоками» я не собирался. Вечером, накинув на плечи тёплый кардиган и, прихватив с собой пару банок пива, открытых для меня заботливой женой, вышел в наш небольшой сад за домом. Осень подступила уже совсем близко, и по вечерам было прохладно, но до заморозков сад сохранял свою первозданную красоту.

Я любил здесь отдыхать или уходить далеко на пустынный в это время берег озера и бродить по нему, не глядя на часы. Но сегодня остался в саду. Не знаю почему, но слова отца о банде и моём хулиганском детстве почему-то никак не укладывались в голове. Я не такой ― мирный, спокойный, неконфликтный человек.

Сделал глоток из банки и усмехнулся: «Спокойный, да неужели? А что тогда у меня с руками, что сегодня вытворял? Неужели в россказнях отца есть зерно правды, забытой мной после аварии автобуса много лет назад?» Я был расстроен и поэтому, наверное, вернувшись домой, выпил ещё. Получилось больше, чем обычно себе позволял, зато уснул быстро, несмотря на ноющую боль в руках.

И вот во сне меня накрыло. Это был не обыкновенный сон: события, которые мне приходилось переживать, были настолько реальны, что сразу заставляли поверить в возвращение утраченных воспоминаний. Оказавшихся совершенно не такими, как я ожидал.

Сначала увидел себя стоящим на пепелище того, что раньше было моим «настоящим» домом. Там, под его обломками оставались родители, сёстры и два старших брата, все мертвые. Я ещё не успел осознать свою потерю, как деревенский староста, несмотря на мой юный возраст, втолкнул меня в нестройную колонну новобранцев для пополнения поредевших рядов нашей армии.

Была осень, предзимье, всепроникающий холод и подмерзающая по ночам грязь. Вонь солдатских палаток и крови, усталость от многодневных переходов, крики командиров, удары плетью за любое неповиновение, холодные, надменные взгляды магов, проезжавшие мимо на своих ухоженных, как и они сами, лошадях. И моя ненависть к ним всем, а ещё непонимание того ― зачем я здесь?

Эта проклятая война между соседними государствами за пустынные, но такие многообещающие, по словам магов, земли продолжалась десятилетиями. Война богатых за ещё большие богатства, из-за которой у меня, пятнадцатилетнего мальчишки, на глазах погибла вся семья. «Ненавижу их!» ― повторял я изо дня в день, только эта ненависть и помогала мне держаться.

В короткие минуты отдыха я представлял, как убиваю их всех, медленно и жестоко ― командиров, смеющихся над «тупой солдатнёй», их прихлебателей, готовых вздёрнуть за любую провинность на первом попавшемся суку своих же полковых товарищей, а особенно этих неприкасаемых, страшных и непостижимых для простых смертных, магов. А как могло быть иначе в стране, которой они фактически управляли.

Магов я ненавидел больше всего, убеждённый, что всё зло исходило от них. Таких букашек, как я они просто не замечали, легко могли втоптать в грязь копытами своих белоснежных коней, укрытых чёрными шелковыми попонами с вышитой серебряной вязью ― их отличительным знаком. Маги с холодными бесчувственными глазами и такими же сердцами в чёрных с серебром одеждах. Их боялись и ненавидели все, а ещё им завидовали. Только не я, мне достаточно было одной ненависти.

Я знал, что никогда не смогу свершить свою месть. Но мечтать-то об этом мне никто не запрещал. А что мне оставалось ― только думать о ней и ещё о скорой, по возможности, быстрой, смерти. Этого я насмотрелся с лихвой. Успел привыкнуть к виду и запаху крови, страшных ран и перекошенным гримасами боли лицам знакомых и совершенно чужих мне людей. День за днём, месяц за месяцем.

А потом это случилось. Противник пустил в ход заклинание, после которого земля встала дыбом, размягчившись, как ледяная каша, образовав многочисленные ямы-ловушки. Они проглатывали солдат, утягивали их вниз и снова закрывались с чавкающими звуками. Где и в какой момент могла открыться такая ловушка ― предугадать было невозможно. Мы все были обречены: и даже наши командиры, и те маги, что не успели вовремя умчаться на своих рысаках подальше от этой катастрофы.

Наш полк стоял в лесу, когда это началось: вокруг дрожала земля, то и дело падали огромные стволы деревьев, выворачивая к небу свои огромные корни, люди и кони обезумели и разбегались в разные стороны, наивно надеясь на чудесное спасение. А я успокоился, наверное, это был шок. Правда, тогда я таких слов не знал и принял как должное приближающийся конец.

«Что плохого в том, что мои мучения закончатся, и я встречусь со своей семьёй?» ― казалось мне, но, когда земля начала осыпаться прямо под ногами, и на собственной шкуре почувствовал это невероятное, быстрое и неотвратимое скольжение вниз, во мне проснулся страх перед смертью. А ещё ― желание жить. Ведь по сути, я был ещё ребёнком.

Пытаясь ухватиться за поднимающиеся корни дерева, закричал так громко, что не сразу услышал идущий откуда-то сверху звонкий и настойчивый голос.

― Перестань орать, придурок, и хватайся за мою руку!

Оцепенев от ужаса, я не соображал, что мне говорят. Поднял голову вверх на этот звук, и в этот момент земля посыпалась на лицо и в рот. Я закашлялся и, задыхаясь, выпучил глаза, снова услышав тот же настойчивый голос.

― Так ты будешь держаться за руку или полетишь вниз? Решай быстрее!

Из-за земли, попавшей в глаза, я ничего не видел, а протереть их не мог, потому что одной рукой уцепился за какую-то корягу, а вторую в отчаянном жесте протянул вверх, ища спасения у незнакомца. Он ловко схватил меня за протянутую ладонь и, потянул на себя.

― Отпусти вторую руку, брось к чертям этот корень, болван, иначе я не смогу тебя вытянуть. Как же больно, ― послышался подозрительный хруст и стон спасителя.

― Ну, бросай, кому говорю, я из-за тебя, кажется, руку сломал, а то сейчас отрублю твою клешню к чертям собачьим!

Часть 2

Это подействовало безотказно, я бросил корень, хотя и не понял, что такое «клешня», и наконец-то, судя по тяжёлому дыханию спасителя и его довольной ругани, сообразил, что моё падение прекратилось. Даже не успел облегчённо вздохнуть, как услышал его новый приказ.

― Быстро вставай, некогда отдыхать, если жить хочешь, ― он поднял меня за шкирку, как щенка, и поставил на ноги.

«А он силач, ― промелькнуло в сознании, ― со сломанной рукой вытащил и на ноги поставил. Наверное, это кто-то из гвардейцев. Они там все такие», ― вслух же, не переставая кашлять и отплёвываться, прохрипел: «Как же пойду, если ничего не вижу!»

― Я поведу, просто выполняй то, что буду тебе говорить. Может, нам и повезёт, ― это было странно, но его голос показался мне весёлым. Неужели мой спаситель умом тронулся? Но выбора у меня не было, и незнакомец потащил меня за собой. Глаза немилосердно щипало, было больно и страшно. Но я покорно выполнял все его: «Пригнись, пять шагов вправо, снова пригнись, теперь влево. Да не падай ты!» ― он вздыхал, поднимая меня, и снова вёл за собой.

Не помню, сколько это продолжалось, нам обоим было тяжело, во всяком случае, мне ― точно.

― Всё, останавливайся и на колени, живо! ― скомандовал незнакомец.

― З-зачем? ― испугался я.

― Мы у ручья, наклоняйся, промою твои глаза, а то ослепнешь, а это нехорошо, да?

― Да, ― безразлично промямлил я, опускаясь на колени и позволяя незнакомцу умывать себя. Как он догадался, что в тот момент от усталости я был не в состоянии даже пальцем пошевелить? Хотелось только одного ― свернуться калачиком на этой холодной земле и спать, спать, спать… Но он мне не позволил.

― Эй, друг, не вздумай засыпать, ну-ка, подними голову, сейчас одно верное средство тебе в глаза закапаю, сразу легче станет, ― казалось, незнакомец разговаривал сам с собой, ― да куда ж я его засунул? Вот, нашёл. А потом костёр разведём, нагреем воды, чайку заварим, ― теперь его голос звучал уверенно и ободряюще, и я с трудом подняв голову, покорно позволил ему залить себе в глаза что-то жгучее, заставившее меня снова закричать.

― Ты что, изверг, делаешь? Ослепить меня задумал, так я и так ничего не вижу! А ещё другом назвался.

И тут я впервые услышал его смех ― по-мальчишески задорный, сразу заставивший усомниться в том, что меня спас огромный седоусый гвардеец.

― Вот чудило! Потерпи немного, сейчас легче станет. Ишь как опять раскричался, ну ты и голосистый парень. Открывай глаза, потихоньку, чуть-чуть, ещё, молодец. Ну как? Видишь?

Я действительно что-то видел через те щёлки, в которые превратились мои словно засыпанные песком глаза. Потихоньку осмотрелся, насколько это было возможно: всё вокруг было нечётким и расплывалось.

Мы были в лесу, нормальном, не испорченном заклинанием противника, прямо на берегу небольшого не успевшего замёрзнуть ручья. И земля была ровная, чуть припорошенная первым снегом. Смутная фигура, принадлежавшая, видимо, моему спасителю, одной рукой собирала хворост и складывала его под лапами большого дерева. Вторая его рука безжизненно висела вдоль тела ― это я смог разглядеть.

― Э, давай помогу тебе, ― неуверенно предложил я, делая безуспешные попытки подняться с земли.

― Сиди, помощничек! Я сам справлюсь, ты только не спи, сейчас согреемся, потерпи, друг!

Кивнул, только сейчас почувствовав, как же замёрз.

― Послушай, я всё-таки должен помочь, ты же меня спас. А твоя рука правда сломана?

― Правда, ― ответил мой спаситель, его голос звучал бодро, как у совершенно здорового человека. Он подошёл ко мне почти вплотную, но его лицо всё ещё оставалось нечётким. Протянув здоровую руку, он приподнял мне веки и осмотрел глаза.

― Всё путём! Очухаешься скоро, не кисни, сегодня ты избежал смерти, так что радуйся! Кстати, как тебя зовут, у нас с тобой ведь не было времени познакомиться?

― Я ― Оро, сын кожевника и солдат по воле магов его Сиятельства, ― усмехнулся и сплюнул на землю, ― а ты кто, друг?

― Алекс, просто Алекс, зови меня так, ладно, Оро?

― Алекс? Какое странное имя, никогда ещё не слышал такого, Алекс, ― повторил я, стараясь запомнить это непривычное сочетание звуков и улыбнулся, ― а кто ты, Алекс, тоже солдат? Ты же не из нашего полка, да? Может, ты офицер?

― Нет, Оро, я не офицер, я… ― он колебался, ― потом тебе расскажу, держи меня за руку, пойдём под дерево, там соорудил какой-никакой шалаш, сейчас костёр разведём, погреемся.

Алекс помог мне встать и почти волоком дотащил до большого дерева, где прямо на землю была набросана подстилка из хвойных лап. Каким-то образом он умудрился нагнуть нижние ветви дерева вниз и закрепить их камнями, получилась неплохая защита от ветра. Он посадил меня и стал разжигать уже подготовленный костёр с помощью странной маленькой коробочки.

― Алекс, это что такое? ― удивился я, приблизив лицо почти вплотную, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

― Зажигалка, у отца взял, вот и пригодилась, ― спокойно ответил он и, посмотрев на меня, смутился. ― Не бери в голову, Оро, это такая штука, чтобы костёр разводить.

Я хмыкнул, но уточнять не стал, чувствуя, что мои вопросы сейчас ни к чему, и попытался внимательно присмотреться к Алексу. Что-то меня в нём смущало, но что? Тут костёр вспыхнул, и я сначала отпрянул, а потом радостно протянул к нему замёрзшие руки. Видя, что Алекс уже пристроил над костром походный котелок, спросил: «А что такое чай? Никогда не пробовал».

― Ну, это такие сушёные листочки, в горячей воде получается вкусный и бодрящий напиток.

― Ясно, ― я постарался сделать умное лицо, но, похоже, получилось не очень. Алекс посмотрел на меня, и мы одновременно расхохотались. И тут моё зрение окончательно прояснилось, и я смог как следует рассмотреть своего спасителя: совсем ещё мальчишка, примерно моего возраста, красивый, с длинной чёлкой, густыми тёмными волосами, собранными в небольшой хвост, с синими, чуть прищуренными глазами и смеющимся ртом. Но не его интересная внешность поразила меня и заставила сердце сжаться, а его одежда ― чёрная с серебром, местами грязная и порванная униформа мага.

Меня словно под дых ударили. Растерянно смотрел и не верил глазам: Алекс, этот странный парень, сломавший из-за меня руку и вытащивший из неминуемой ловушки ― ненавистный маг, у которого я ещё и в долгу? Да лучше б погиб на месте…

Все мои непростые чувства, видимо, отразились на лице, потому что Алекс перестал улыбаться и обречённо вздохнул.

― Выходит, зрение к тебе полностью вернулось. Что ж, теперь ты знаешь, что я ― маг, а магов, очевидно, ты ненавидишь. Верю, у тебя есть на это серьёзная причина…

― Заткнись, ради бога! ― перебил его, заорав дурным голосом, ― заткнись же! Если бы ты только знал, сколько времени я мечтал вот так встретить хоть одного мага и разделаться с ним, ― у меня, готового разрыдаться от отчаяния, сорвался голос.

Лицо Алекса побледнело, хоть он и старался казаться спокойным.

― Что ж, я перед тобой. Чем собираешься убивать, этой палкой, что ли? Вряд ли получится.

Он ещё пытался шутить. Тут только я заметил, что судорожно вцепился рукой в какой-то сучок, валявшийся возле костра.

― Этим тоже могу, если захочу, ― я еле сдерживался, чувствуя, как слёзы переполнили глаза, уже забывшие, что умеют плакать. Выбросил сук в костёр и отвернулся, чтобы он не заметил моего позора. Алекс молчал, делая вид, что не видит этого, чем ещё больше меня разозлил. В тот момент, совершенно забыв, что обязан ему спасением своей никчёмной жизни, злой и расстроенный, я был готов драться с ним голыми руками. Хотя у меня не было сил просто встать.

Решившись, смахнул рукавом слёзы и повернулся к нему, чтобы ещё раз сказать, как ненавижу их всех, а, значит, и его заодно. Но не смог. Алекс не смотрел на меня: он снял шейный платок и кое-как устроил из него перевязь для больной руки, а потом стал прикладывать снег к распухшей кисти. Вид у него был подавленный: ему явно было очень больно, но он держался.

Мне стало не по себе, и одна простая, такая желанная мысль вдруг осветила мой потемневший и поглупевший от гнева разум: Алекс не мог быть магом, он мне солгал! Ведь иначе стал бы он себя калечить, вместо того чтобы достать меня из ямы с помощью магии, и давно бы вылечил свою руку. А форма мага на нём ― ещё ничего не доказывала.

― Алекс, прости меня, я сглупил, набросился на тебя, не разобравшись. Ты ведь не маг, правда, просто одел их форму, потому что так было надо? Я прав?

Он поднял на меня свои синие до черноты глаза ― они повеселели и боль в них почти исчезла.

― А ты догадливый малый, Оро! Эту форму мне действительно пришлось позаимствовать, моя одежда была порвана в хлам. Но мне придётся тебя снова расстроить: я всё-таки маг, правда не такой, как те, которых ты так ненавидишь. Временно не могу использовать магию, да и в этой части леса она не работает, зато здесь нам ничто не угрожает. Вот выйдем завтра отсюда ― я сразу же вылечу руку, да и твои глаза тоже.

Я опять взбеленился.

― Ты всё врёшь, зачем? Другой маг, да? Не бывает «других», они все высокомерные ублюдки, насмотрелся на них за свою жизнь.

Алекс кивнул.

― Ладно, думай ― как хочешь, у меня не так много сил, чтобы тратить их на споры. Хотя, знаешь, ты и всех людей тоже считаешь одинаковыми, да?

― Не сравнивай, Алекс ― то ж люди. Они, конечно, разные бывают. А маги ― не люди, ― я насупился и замолчал.

Он опять согласно кивнул.

― Не люди, точнее ― не совсем люди, тут я согласен с тобой. Но у меня на Родине маги тоже все разные, есть среди них и очень порядочные. Я тоже насмотрелся, знаешь ли.

Удивлённо подняв голову, взглянул ему в глаза.

― У тебя… где? Ты не «наш»? Переодетый лазутчик?

― Ну надо же, да что ты в каждом моём слове подвох ищешь! Я не просто из другой страны, из другого мира, хотя ты вряд ли мне поверишь, ― теперь он говорил с обидой и возмущением. Кажется, его достала моя тупость.

Я сидел, открыв рот от изумления, с трудом переваривая то, что услышал. Неужели бабкины сказки ― не выдумка, и есть совсем другие миры? А если допустить, что мой спаситель Алекс ― такой же, как те чужаки, что много лет назад появлялись в наших краях, и о которых бабка шёпотом рассказывала нам, маленьким ребятишкам. Раз он ― другой, то, возможно, говорил правду. «Наш» маг ни за что бы не стал спасать простолюдина, да и вообще никого, кроме себя.

Мы оба молчали, каждый по своей причине. Потрескивали ветки в костре, вода в котелке закипела. Я потрясённо наблюдал, как Алекс рылся в своей странной сумке на длинном ремешке, перекинутом через плечо. У наших магов я такого не видел. А дальше ― больше. Он вытащил из сумки мешочек, видимо, с этим чаем, и высыпал часть его содержимого в котелок с водой, быстро сняв тот с огня и поставив прямо в снег.

За мешочком с ароматной травой Алекс вынул странной формы узкие кружки без ручек и стал ложкой осторожно переливать в них чай. Эти кружки не были похожи на привычные мне походные, и я следил за ними, не отрываясь. Они легко прогибались под налитой в них жидкостью, что было совершенно необъяснимо.

Заметив мой интерес, Алекс улыбнулся и поставил передо мной одну из кружек.

― На, Оро, попробуй, чай лечебный с травами и ягодами, жаль мёда у меня нет. Только он горячий, не обожгись. Не доверяешь? Думаешь ― отравить тебя решил, а зачем тогда спасал твою задницу? Смотри, я первый попробую. Берёшь стаканчик, вот так, осторожно и пьёшь маленькими глотками. Ой, свинство, какой же горячий! ― он смешно сморщился, заставив меня невольно улыбнуться.

― Ничего я не боюсь, моя жизнь и так сплошной кошмар, даже если отравишь, вряд ли станет хуже, ― и я осторожно взял странный «стаканчик» и осторожно отхлебнул, охнув, ― боже, как горячо, но вкусно!

Мы засмеялись почти одновременно, напряжение между нами прошло. Но разговор пока не клеился: просто молча пили этот обжигающий, но необычный «чай». Мне и правда полегчало и стало теплее. Алекс встал и принёс ещё веток для костра. Уже почти стемнело, мне было неловко, что он делает всё один, да ещё с больной рукой.

Я первым начал разговор.

― Знаешь, Алекс, не такой уж я и болван, как ты, наверное, думаешь. Удивить тебя? ― он улыбнулся и кивнул, ― я тебе верю. Бабушка рассказывала нам с братьями и сёстрами, что недалеко от нашей деревни есть пещеры, проходы в них небольшие ― взрослый не пройдёт. В своё время всё там излазил, ― рассказывал я не без гордости, ― ничего в них интересного не было: вода по колено и мусор всякий. Но в одну пещеру ― мы называли ее «Зелёным адом» ― нам лазить было запрещено.

Я замолчал, а Алекс весь напрягся, его глаза заблестели, он и не скрывал, что ему интересно.

― Послушай, Алекс, а как ты сюда попал из своего мира? Если секрет ― не говори, я пойму.

― Да нет никакого секрета, ― в его голосе звучала горечь, ― по дурости, случайно занесло, потому что не послушал отца, а теперь мотаюсь как… ну, неважно, из мира в мир, а в свой родной, попасть так и не могу! Как же всё достало! ― он быстро встал и отвернулся, чтобы теперь я не видел его лица.

Часть 3

Я не знал, что ему сказать и как утешить.

― Ну, ты не унывай, разве не помнишь дорогу, по которой пришёл?

Алекс снова сел у костра.

― Это не так просто, Оро. Всё в мире движется и меняется, и не только здесь, но и в других мирах тоже. Той «дороги», как ты говоришь, уже нет. Миры непостоянны, они тоже перемещаются, хотя один, довольно стабильный, знаю. Он очень похож на мой.

Честно, я многого из его слов не понял, как это мир может двигаться? Но спрашивать не стал. Он ждал продолжения моей истории.

― Ну, если ты так говоришь, Алекс. Так вот, эта пещера, «Зелёный ад», вся была покрыта мхом, поэтому так и называлась, но ещё оттуда иногда доносились грохот и непонятная речь, голоса, в общем. Страшно, жуть! А ещё такое зеленоватое свечение. Говорили, что там люди пропадают, ― почему-то шёпотом закончил я.

Алекс разволновался, его щёки покраснели. Он вскочил и начал быстро ходить туда и обратно перед костром, а потом опустился прямо передо мной на корточки, взял за плечо и заглянул в глаза.

― Это он ― переход, совершенно точно. Где находится твоя деревня, Оро? Скажи, это очень важно!

― Да ты не волнуйся, друг, в двух часах пути отсюда. Я уже два года как на войне, и вот, смотри ― опять оказался рядом с домом.

― Это судьба, ― тихо прошептал Алекс и отошёл от меня, налил ещё чая и дал мне, предварительно бросив в него очередную щепотку какой-то травы, на этот раз из маленькой баночки.

― Трава успокоит и поможет заснуть, пей, не бойся, выспись как следует, а завтра объяснишь, как туда добраться; ты ведь хорошо эти места знаешь, да?

Я выпил напиток, хотя у него был странный запах.

― Нет, Алекс, объяснить не получится, война здесь всё изменила, половину деревень стёрло с лица земли. Я сам тебе покажу, провожу прямо до пещеры, должен же хоть как-то отплатить за твою доброту.

Я не слышал, что ответил мне Алекс. Мои глаза слипались, и очень быстро меня сморил сон. Утром проснулся на удивление отдохнувшим и полным сил. Непростая, видно, была травка. Солнце уже было высоко, стоял не по-осеннему тёплый и солнечный день. Алекс, напротив, выглядел уставшим и измученным, похоже, эту ночь он совсем не спал.

― Алекс, ты не мог уснуть, потому что рука болела? У тебя разве нет какого-нибудь зелья от боли?

― Не беспокойся обо мне, я в полном порядке, вот выпей ещё свежего чая, сварил для бодрости. Тут у меня осталось немного печенья, ешь, пожалуйста, вчера от волнения совсем о нём забыл, прости.

Мы разделили скудный завтрак и сразу отправились в путь. Осмотревшись, я понял, что места мне и правда знакомые: бывал в этом лесу с братьями. При мысли о них сердце сжалось в горячий комок, но я сцепил зубы, заставляя себя не думать о них и сестрёнках. И всё же, чем ближе подходил к тому, что осталось от моего дома, тем тяжелее становилось на душе.

На удивление, глаза совсем не болели. Я посмотрел на Алекса: он снял руку с повязки сразу же, как мы вышли из леса. Его кисть выглядела совершенно нормально. «Значит и правда ― маг», ― вздохнул я, не чувствуя при этом никакой ненависти. Потому что это был Алекс, а он не такой как они. Он первый, кто мне помог и назвал другом.

До пещер мы добрались быстро. Я старался не смотреть в сторону, где раньше была родная деревня, а теперь пепелище зарастало сорной травой. «Зелёный ад» всё также выделялся среди серых скал, никакого входа в него не было. Непонятно, как Алекс собирался туда войти. Мы остановились достаточно далеко от пещеры, ближе подходить я не решался.

― Ну вот и пришли, ― произнёс негромко, предчувствуя скорое расставание с единственным в моей жизни другом.

Алекс внимательно смотрел на скалу, словно не слушая меня.

― Спасибо, Оро, ты очень мне помог, жаль, что я так мало могу для тебя сделать. Это точно то место, надеюсь, оно выведет меня хотя бы в знакомый спокойный мир, где я смогу отдохнуть и собраться с силами для дальнейших поисков. А ты теперь куда?

Я пожал плечами.

― Вернусь назад, может, кроме меня, кто-то остался жив. В любом случае, меня скорее всего повесят, как дезертира.

Алекс испуганно схватил меня за руку.

― Что ты говоришь? Неужели они могут так поступить с тобой, за что?

― За то, что остался жив и видел их позор, зачем им свидетели.

― Почему говоришь об этом так спокойно, почему не уйдёшь?

Я засмеялся нервным смехом.

― Куда мне идти, Алекс? Маги везде меня найдут, и идти мне некуда, кругом война, какая разница, когда меня прикончат. Да не смотри на меня с такой жалостью, я давно смирился. Плохо, что, отомстить им так и не получится.

Он опустил голову и побледнел. Я осмелел и шутливо толкнул его в плечо.

― Ты ― хороший человек, хоть и маг. Пусть хотя бы у тебя всё получится. О чём мне сожалеть? Разве только о том, что у меня никогда больше не будет друга.

Алекс поднял голову, и его глаза заблестели.

― Спасибо, что напомнил: я же маг и кое-что могу для тебя сделать. Хочешь пойти со мной? Отведу тебя в мир, где уже давно не было войны, у тебя появится шанс начать совершенно другую, мирную жизнь. Ты забудешь все ужасы, что пережил. Решайся! Ну же! Это лучше, чем сдаться и готовиться к смерти.

― И там не будет магов? ― прошептал я.

― Обещаю ― никаких магов, уже никаких, кроме меня, конечно. Но я там бываю очень редко.

С трудом веря в такое счастье, не колебался ни минуты.

― Веди, друг! Я согласен…

Если бы не моя гордость, бросился бы его обнимать.

― Но, Оро, должен предупредить ― ты забудешь всё, что случилось с тобой до этого дня, и меня, в том числе. Такова плата, готов к этому?

― Я готов, Алекс.

― И не пожалеешь?

― Я похож на дурака?

Он засмеялся и крепко пожал мне руку.

― Я сделаю всё, чтобы ты смог приспособиться к новой жизни, обещаю, дам тебе необходимые знания и навыки. В этом мире есть одна учительница ― она недавно потеряла сына и примет тебя, как родного. Ну, допустим, ― он задумался на мгновенье, ― Джо, ты готов?

― Джо? Это моё новое имя? Мне нравится, ― и я улыбнулся ему вместо ответа. Моё сердце билось как сумасшедшее; лучше умереть, если что-то пойдёт не так, лишь бы не оставаться в этой ненавистной стране.

Алекс развернул меня к себе и сказал уже серьёзным тоном.

― Слушай меня внимательно и делай всё, как скажу: закрой глаза и расслабься. Я сам проведу тебя через пещеру. Ни к чему тебе видеть то, что творится внутри, ― я послушно закрыл глаза и почувствовал его прохладную ладонь у себя на лбу.

― Алекс, что ты сейчас делаешь?

― Создаю новую личность: Джо, сына учительницы и одного вредного типа, ― засмеялся он, ― молчи и не отвлекай меня.

Но я никак не унимался.

― Неужели мы никогда не увидимся больше?

― Вот, неугомонный, сказал же, молчи и не мешай. Я обязательно навещу тебя, но ты меня не узнаешь, таково условие. И всё, больше никаких вопросов.

Я покорно молчал. Он повёл меня вперёд, так и не разрешив открыть глаза. Наше приближение к пещере я почувствовал по странным звукам, доносившимся оттуда, и грохоту, напоминавшему шум падающей воды, но мне совсем не было страшно, ну, а потом… я проснулся.

Пот заливал лицо, сердце норовило разбить грудную клетку, мне было тяжело дышать. Джейн мирно спала рядом, улыбаясь во сне. Я так хотел разбудить её в эту минуту и рассказать… что? Что я сын кожевника Оро, пришелец из другого мира, а совсем не тот человек, которого она полюбила? А потом остаток своих дней провести в палате с мягкими стенами? Ну уж нет, ни за что. Прости, Джейн, эта единственная тайна, которую я намерен сохранить от тебя, клянусь. Когда-нибудь я обязательно расскажу нашим внукам одну забавную сказку, но не сейчас.

Я поцеловал жену в лоб, потихоньку встал и пошёл переодеться, мою потную футболку можно было выжимать. Выглянул в окно: светила полная луна, и горизонт начинал уже светлеть, значит, скоро наступит утро. Трава в саду серебрилась первым инеем. Засунув ноги в сапоги и набросив на себя тёплую куртку, я вышел за дверь.

Было холодно, как же быстро всё изменилось! Ещё вечером здесь было по-летнему тепло, а теперь любимые цветы Джейн застыли, убитые первым морозцем. Прав был Алекс, говоря, что всё в жизни постоянно меняется. И мы меняемся тоже. Почему же ты остался всё тем же мальчишкой ― пусть и с другой причёской и в другой одежде, ведь с нашей встречи прошло несколько лет? Потому что ты ― маг, в существование которого никто в этом мире по-настоящему не верит. И почему я вдруг всё вспомнил, так ведь не должно было быть, ты же сам говорил…

Я ушёл вглубь сада и, покинув его через заднюю калитку, пошёл туда, где тихо бились о берег волны. На пустынный пляж. И сделал то, что хотел ― закричал во весь голос, перепугав окрестных чаек.

― Алекс! Где ты? Вернись, знаю, ты приезжал сюда, чтобы проведать меня. Почему же ты не подошёл ко мне? ― и уже тише в отчаянии добавил, ― я так соскучился по тебе, Алекс, чёрт тебя побери…

За моей спиной по гальке зашуршали шаги, и весёлый голос произнёс такие знакомые слова.

― Перестань орать, придурок, и дай мне руку. Смотрю, ты так и не отучился от этой ужасной привычки ― чуть что кричать на меня.

Я повернулся к нему, улыбаясь сквозь слёзы. Как и тогда Алекс протягивал мне руку и улыбался.

― Здравствуй, друг! Как же я рад снова тебя видеть!

Я схватил его за руку и, притянув к себе, крепко обнял.

― Здравствуй, друг!

Кое что о моём отце

С ним точно что-то было не так. Я знал его уже пятнадцать лет, изучил, можно сказать, вдоль и поперёк. Как-никак ― он мой отец: мягкий, уступчивый, никогда меня по-настоящему не ругавший, разрешавший практически всё, о чём бы ни попросил. Так не бывает, скажите? Бывает, прям ангел, а не отец, если бы не одно «но»…

Видел я его не часто. Он постоянно был в разъездах по работе, а мама бросила нас очень давно. Даже не знаю, как она выглядела, отец не сохранил её фотографий. Хоть бы одну для меня оставил, но ― нет, видно, здорово был на неё обижен. Няня Варя заменила мне маму. Хорошая и добрая была женщина. Вот уже полгода прошло, как она заболела и умерла, оставив нас с отцом наедине друг с другом.

Даже сейчас, по прошествии стольких лет, отец не говорил, почему мама ушла от нас. Эта тема была и остаётся в нашем доме табу для обсуждения. А я ведь уже взрослый и имею право знать. Как-то раз попробовал настоять и расспросить его о маме, даже истерику закатил ― не помогло. Отец так на меня посмотрел, у меня прямо кровь в жилах застыла. А когда спросил: «Жива ли она хотя бы до сих пор?» ― он выдохнул, что не знает и думать об этом не хочет. А потом два дня со мной не разговаривал. Тоже мне, тайны мадридского двора.

В наше-то время и без его разрешения можно разыскать человека. Пока жива была няня Варя, я расспросил её о маме, но узнал очень мало. Мама была родом из Швеции, то ли училась здесь, то ли на экскурсии была, она точно не знала. Тогда они с отцом и познакомились. И звали её Мария Ларсен, имя, очень распространённое в Скандинавии. Большего сказать о ней няня не могла: ни откуда она родом, ни кто её родители.

Она и видела-то маму всего один раз в жизни. Говорила, что та была настоящей красавицей ― «снежной королевой», что бы это не значило в её представлении. Наверное, блондинкой с синими, как у меня, глазами. У отца волосы тёмные и глаза карие.

Они поженились шестнадцать лет назад и расстались через месяц. Потом мама уехала к себе в Швецию, чтобы внезапно вернуться и родить здесь. Отдала меня отцу и исчезла из нашей жизни. Официально они так и не были разведены. Да, с такими данными найти её будет непросто. Тут для поиска деньги нужны, и большие, а у меня их пока что нет. Но я терпеливый, подожду, когда-нибудь наступит и моё время.

Так, что-то я отвлёкся. Что ещё сказать об отце? Он очень меня любил, и я его в детстве просто обожал, и сейчас всё осталось между нами по-прежнему. А иначе как он выносил мои капризы и придурковатые скандалы, которые ему постоянно закатывал? Няня говорила, что я глупый эгоистичный подросток, а у отца ― бесконечное терпение, а, мол, терпение и есть любовь. Ну, не знаю… Может, он просто чувствовал вину передо мной за то, что не удержал маму? Да, я простодушно любил его, доверяя во всём, и не мог даже представить, сколько он от меня скрывал, держа в неведении. Что, в конце концов, обошлось мне очень дорого…

Что-то происходилос отцом в последнее время. Он сам на себя не был похож: подолгу смотрел на меня, молчал, не отвечая на простые вопросы, или говорил невпопад. У меня было чувство, что отец никак не решался о чём-то со мной поговорить, видимо, всё откладывал на потом. Хотя нерешительностью никогда не отличался, а с конкурентами в бизнесе был беспощаден.

А вчера он внезапно напился, никогда до этого его таким не видел ― измученным, с помутневшими от выпитого глазами, полными боли и отчаяния. Вечером, вернувшись домой, он схватил меня за воротник рубашки и притянул к себе, хорошенько встряхнув. Я растерялся, не зная, как себя вести, только бормотал: «Па, это же я, Сашка, отпусти, ты мне больно делаешь…»

― Сашка, какой ещё Сашка?

― Обычный, сын твой, забыл, что ли? Не умеешь пить, не берись!

Он удивлённо заглянул мне в лицо, склонил голову набок, как любопытная ворона и засмеялся пьяным смехом.

― Ты что-то путаешь, мальчик! У меня нет сына и никогда не было, отстань! ― он оттолкнул меня с такой силой, что я отлетел к противоположной стене и ударился о шкаф. За стеклом стояли смешные фигурки, привезённые им же мне в подарок. Я в них души не чаял. От удара стекло треснуло и разбилось на множество осколков. К моему ужасу фигурки посыпались на пол ― тонкие, изящные вещицы из фарфора падали, разбиваясь на части.

Это меня добило. В тот момент я не волновался о себе, о своей истекающей кровью руке, о голове, в которой шумело от удара. Застонав, я ползал на коленях по осколкам, стараясь собрать столько лет хранимые подарки отца. А тот смотрел на меня с непониманием и презрением.

― Немедленно брось эту дрянь, разве мужчина должентак себя вести? ― прохрипел он, нахмурив брови. Подошёл ко мне и, взяв за шиворот, как щенка, оттащил в сторону. А потом, потом… со смехом наступал на остатки моей коллекции, наслаждаясь хрустом фарфора под каблуками своих подкованных ковбойских сапог.

Чёрт! Ещё и сапоги напялил, он же их ненавидел и носил исключительно итальянские туфли. Да что с ним случилось? Я поднял голову, с трудом встал на ноги, выпустив из руки последнюю уцелевшую статуэтку, и проорал прямо ему в лицо:

«Ты кто такой? Куда дел моего отца? Он бы никогда со мной так не поступил…»

Закончить фразу я не успел, потому что мощная пощёчина сбила меня с ног, заставив мир вращаться. На миг у меня потемнело в глазах, слышался только раскатистый смех совершенно другого человека. Меня захлестнула волна гнева, сделав вдруг на удивление спокойным. Я встал и пошёл прямо на него. Что-то в моём взгляде этому человеку не понравилось. Он перестал смеяться и отступил назад.

― Эй, парень, ты что это задумал? Разозлился из-за каких-то цацек? Брось…

Ну я и бросил. Просто выкинул вперёд сжатый кулак, чтобы ответить ему на пощёчину, а получилось что-то странное: чёрный сгусток вырвался из моей руки и ударил этого человека прямо в грудь. Как в игре, но только это происходило по-настоящему, потому что человек вспыхнул и исчез. А на полированном паркете на том самом месте, где он только что стоял, осталось чёрное выжженное пятно.

В недоумении смотрел на свою ладонь: она была в полном порядке ― ни раны, ни ожога. Несколько раз сжимал и разжимал кулак, повторяя снова и снова: «Я не хотел, простите меня, я нечаянно»…

А потом меня скрутила такая боль в желудке, что пришлось бежать в ванную, где меня очень долго рвало. Я был весь мокрый, а когда взглянул на себя в зеркало ― сам испугался своего отражения: белое, как снег, лицо с потёками уже подсыхающей крови, в порезах, с такими огромными, перепуганным и несчастными глазами.

Недолго думая, сбросил с себя окровавленную одежду прямо на пол и полез под душ. Не помню, сколько простоял под горячими струями, смывая с себя кровь и собственные слёзы. Наверное, пока ни почувствовал: ещё чуть-чуть, и упаду прямо здесь. Последним усилием воли выключил воду и, кое-как напялив махровый халат, пошлёпал босыми ногами в спальню, оставляя после себя цепочку мокрых следов.

Дальнейшее помню смутно: кажется, плюхнулся на кровать и вырубился. Сил совсем не было, такой слабости ― ещё никогда не испытывал. Утром меня разбудил звонок в дверь. Я взглянул на часы ― было только восемь. Застонав, зарылся с головой под одеяло и решил никому не открывать. Моя слабость почти прошла, но самочувствие всё ещё оставалось паршивым.

Ключ в замке провернулся несколько раз, и я услышал: «Есть кто дома? Нет? А, шайтан», ― и наша приходящая домработница перешла на родной таджикский язык, которого я не понимал. Пошуршав одеждой, раздеваясь в прихожей, она пошла в комнату. Об этом я догадался по её оханью и непонятным выкрикам. Думаю, это были ругательства ― значит, обнаружила разгром в гостиной.

Покрутившись в кровати, понял, что больше не смогу уснуть, поэтому попытался осмыслить произошедшее вчера. Никакого логического объяснения случившемуся на ум не приходило. «Я что, кого-то убил? Да не может быть! Куда делся мой отец и этот, так похожий на него, тип?»

В гостиной гремела ведром, не переставая ругаться, домработница, затем загудел пылесос, а ещё через некоторое время хлопнула входная дверь и такой родной голос позвал меня:

«Саша, ты дома? Я привёз то, что ты заказывал».

Я пулей вылетел из комнаты, забыв, что кроме «боксеров» на мне ничего не было, и бросился отцу на шею, не на шутку его перепугав.

― Па, ты вернулся? Это, правда, ты? ― я повторял и улыбался как дурак.

― Правда, я. Да что с твоим лицом? Что-то случилось, пока меня не было дома? Ты в порядке? ― он смотрел в мои счастливые глаза с тревогой.

Это точно был мой отец.

― Да, в полном, а когда ты приехал? ― отстраняясь, спросил я, стараясь успокоить дыхание. В это время в прихожую заглянула домработница, вежливо поздоровалась с отцом, но, увидев меня, ахнула и смутилась.

― Саш, иди оденься, ― спокойно сказал он, ― потом поговорим.

Мне не надо было повторять дважды. Через пару минут мы сидели с ним на кухне за столом, закипал чайник, а мне не терпелось узнать, когда же он всё-таки вернулся.

― Самолёт прилетел из Лондона два часа назад. Я же тебя ещё вчера предупреждал, что задержусь, ― отец поставил на стол моё любимое печенье, ― может расскажешь, откуда такая бурная реакция? Ты меня так последний раз встречал, когда тебе было лет десять, наверное. Что натворил? Судя по тому как ворчит домработница и не пускает меня в гостиную ― устроил вчера вечеринку до утра? Или опять подрался? А ну, колись! ― и он засмеялся.

Я натянуто улыбнулся и поставил на стол две чашки с папиным любимым чаем. Никак не решался признаться ему в случившемся вчера, а он меня и не торопил. Домработница как раз закончила убираться и ушла, оставив нас одних. Вот тогда я сбивчиво и рассказал о том, что произошло. Отец слушал, всё больше мрачнея, но не перебивал.

Невероятная история заканчивалась тем, как моя обессиленная тушка свалилась на кровать. Испуганно посмотрев на меня, он быстро вышел в гостиную, где я и застал его стоящим у обгоревшего пятна на полу. По его бледному лицу совершенно невозможно было понять, о чём он думает. Отец осторожно коснулся моего плеча и, с трудом шевеля губами, произнёс, не скрывая тоски и боли.

«Саша, в том, что случилось, нет твоей вины. Надо было раньше всё тебе объяснить и научить контролировать это. Я один виноват в том, что произошло», ― и он замолчал, как будто его слова что-то объясняли. По мне, так стало ещё непонятнее.

― Пап, а можно подробнее ― кто это был-то и куда делся?

― Это… был мой брат, и вчера он умер, ― его голос прозвучал совсем тихо.

Я ахнул: «Па, я не хотел; всё получилось случайно, прости меня…»

― Перестань, малыш, он обидел тебя, фактически спровоцировал. Кто мог подумать, что брат воспользуется моим отсутствием и заявится сюда, вот ведь болван. ― Он замолчал, а потом прошептал еле слышно. ― Зачем же ты пришёл, Феникс, птенчик…

Отец опустил голову, наверное, чтобы не было видно его слёз, но я всё равно их почувствовал. Сам не знаю, как… Странное это было ощущение.

― Саша, я хочу, чтобы ты знал: твой дядя был хорошим человеком, просто несчастным. Так уж получилось, что судьба одарила меня тем, чего он так сильно желал.

― Скажи проще, па, он завидовал тебе, ― я хмыкнул, но осёкся под расстроенным взглядом отца, почувствовав себя полным дураком. И тут снова увидел это ― тьму над его головой. Я думал, что это мои глюки. Обычно они проходили сами собой, когда мы были рядом с ним. Поэтому и не рассказывал отцу о своих «видениях».

― Как бы то ни было, он был моим любимым братом, и я не хотел, чтобы всё так закончилось.

Тут зазвонил его мобильный, отец молча выслушал то, что ему сказали и обернулся ко мне.

― Саша, мне надо срочно уйти. Вернусь домой к восьми вечера, приготовь что-нибудь на ужин; сегодня, наконец, я всё тебе расскажу и о маме тоже, обещаю. Просто дождись меня, ладно? ― он потрепал меня по волосам и повернулся к двери. Но вдруг остановился, посмотрел на обгоревший след на полу, и я сразу же почувствовал странное движение воздуха из его руки, нет, чего-то другого, направленного на пятно…

Через мгновение пятно исчезло, паркет сиял первозданной чистотой. Я восхищённо присвистнул, отец грустно усмехнулся и подмигнул мне. Дверь захлопнулась, он ушёл, как мне показалось, слишком поспешно.

Остаток дня я был сам не свой, предчувствуя крутые изменения в жизни. По правде говоря, они начались уже вчера, но об этом предпочитал не вспоминать. Какой же я был глупый и легкомысленный человек! Неудачное начало ― не беда, думал я. Но вскоре жизнь научила меня, что за всё приходится платить, особенно за, пусть и нечаянное, убийство. И очень сильно наказала…

Вопрос с ужином решился просто ― я заказал две большие пиццы, рассудив, что этого нам с отцом хватит для долгого разговора. Он пришёл, как всегда, вовремя, взглянул на мой «заказ» на столе и засмеялся, поставив туда же упаковку немецкого пива.

― Пап? — ухмыльнулся я, ― а мне ещё не рано пить пиво?

― Маленький мой! ― он чмокнул меня в макушку, заставив покраснеть: знал же, как не люблю такие штучки, ― скажи-ка мне, только честно, мой почти шестнадцатилетний малыш, ты втихаря с ребятами пиво не пьёшь? ― и он снова засмеялся, подталкивая меня на стул и садясь рядом.

― Иногда, ― пришлось сознаться, внимательно глядя на него. Сейчас он больше напоминал старшего брата, чем отца. Одетый в футболку и джинсы, с растрёпанными волосами, красивый и молодой ― типичный студент. Неудивительно, что все принимали нас за братьев. Отец улыбался мне, но в его глазах стояли слёзы…

Он открыл себе банку пива, а мне, к большому разочарованию, протянул, бутылку колы, и мы взяли из коробки по куску горячей пиццы. За окном было уже темно, и город освещался далеко не светом звёзд ― многочисленные огни рекламы переливались всеми цветами радуги. Было удивительно наблюдать за ними с высоты восемнадцатого этажа, сидя рядом с самым близким человеком на свете.

В ожидании необыкновенной истории, я уже догадывался, что мы с ним ― не такие, как все. И заранее радовался. Волнуясь и скрывая свой страх перед новостями, делал глоток за глотком из бутылки с колой. А отец всё молчал. Может, не знал с чего начать? Может ― сам боялся…

Наконец он повернулся ко мне и неожиданно спросил:

«Саш, а знаешь, как твоя мама назвала тебя при рождении?»

― Э, ― я почесал в затылке, ― Сашей? ― и глупо засмеялся, у меня было чувство, словно вместо колы ― пил с отцом пиво, и оно уже ударило мне в голову.

Отец улыбнулся.

― То же мне, шутник. Она назвала тебя в честь своего знаменитого дедушки ― Алексом…

Мы проговорили с ним почти до утра, так началась моя новая жизнь. Жизнь потомственного мага.

Хозяин

Часть 1

Удар по голове, потом лестница, которую я пересчитал всеми рёбрами, а что же было дальше-то? Тёмный подвал, где не видно даже собственных рук. Как сюда попал, неужели опять с Чаком и его придурками после школы сцепился? Возможно, не впервые эту глупость совершаю. Но обычно мы потом спокойно расползались по домам, а что б в подвале кого-то запирать ― перебор даже для недоумка, возомнившего себя вторым Чаком Норрисом.

Я сел и провёл рукой по лицу, почувствовав на пальцах что-то мокрое и липкое, похожее на кровь, и спина болела, хорошо ещё, что хоть двигаться мог. А этот тошнотворный запах гари и тихий гул, что же они мне напоминали? Потрескивание дров в костре… Чёрт, да это же пожар! Я закашлялся и, наконец, разлепил словно склеенные веки.

Темнота и языки пламени повсюду, а ещё дым. И то, что казалось тихим потрескиванием, вдруг превратилось в настоящий грохот. Что-то упало прямо за моей спиной, я вскрикнул и подскочил, инстинктивно оглядываясь. И правильно сделал ― это начинала рушиться крыша. Стало очевидно, что никакой это не подвал, просто деревянный дом, а вот то большое светлое пятно напротив ― наверное, выход из него.

Времени на раздумье не было. Я рванулся к этому пятну, задрав футболку и, как мог, прикрыв ею нос и рот; по пути чуть не упал, споткнувшись о чьё-то тело. Рассматривать было некогда. Практически шагнул через порог к свету, но отчаянный плач остановил меня. Совру, если скажу, что не колебался ни секунды. Конечно, ещё как колебался: очень хотелось туда, на свежий воздух, глотнуть немного прохлады, потому что именно в этот момент ощутил, как же здесь было жарко.

Но всё-таки я повернулся на звук плача, и еле разглядел в дыму тряпичный свёрток, лежавший почти у самого порога. Ребёнок в нём уже не орал, а слегка попискивал. Мать, видимо, последним усилием выкинула его ближе к выходу из этого пекла. Я поднял свёрток одной рукой, удивившись его тяжести, а второй, продолжая закрываться футболкой, перешагнул, наконец, через этот чёртов порог.

Мои глаза и так слезились и в тот момент были похожи на щёлочки, дым щипал их немилосердно, на улице же мне пришлось совсем зажмуриться. Столько яркого света и сразу ― это было невыносимо, мне показалось, что внезапно я ослеп. Прижав к себе покрепче притихший свёрток и сделав несколько шагов вперёд прямо так, с закрытыми глазами, столкнулся с явно живым существом, поскольку оно отчаянно ругнулось на неизвестном мне языке и вдобавок, дав мне оплеуху, убежало. Я так и стоял, обалдевший от произошедшего, и слушал удаляющийся топот его ног.

― Какого лешего! Размахался тут руками, сейчас догоню и такого пенделя дам, ― я отчаянно закашлялся, потому что глотнул обжигающего гортань воздуха и задохнулся. На улице было не меньше сорока градусов жары. Пока пытался прийти в себя, меня снова толкнули, а потом ещё, и ещё. Похоже, кто-то бегал рядом и орал, и хоть слов я не понимал, но и без перевода сообразил, о чём тот вопил: «Пожар, пожар!»

Надо было постараться и открыть глаза. Вот только солнечных очков у меня с собой не было. Зачем они мне в пасмурном московском феврале? Я бы сказал, что взмок от мысли, пришедшей мне в голову, но зачем врать-то? И так был весь мокрый с ног до головы: пот струился с меня ручьями, футболка и шорты противно прилипли к телу. И тут мне вдруг стало холодно от осознания простого факта, что всё это ― мало похоже на февраль.

А когда с трудом разлепил-таки веки ― застонал, потому что и на родной город это тоже совсем не походило. Я стоял, сощурившись и заливаясь слезами от слишком яркого света, прижимая к себе тряпичный свёрток, на незнакомой улице, где горели невысокие дома, а какие-то весьма странно одетые люди бегали туда-сюда с криками, пытаясь вытащить из руин остатки своего имущества.

Боже, куда же меня занесло? Я снова раскашлялся, и затихнувший было ребёнок пискнул, напомнив о себе. Вот ещё вопрос ― что мне делать с младенцем? Испуганно оглядываясь по сторонам, заметил в стороне группу то ли невысоких деревьев, то ли сильно разросшийся кустарник, и поплёлся прямо туда, то и дело спотыкаясь на каменистой почве.

Когда же добрался и сел прямо на груду камней под, почему бы не называть это странное сплетение корявых ветвей ― «деревом», облегчённо вздохнул. Может, там и не было намного прохладней, но хоть солнце не светило так беспощадно. Камни были горячими, и очень хотелось с них встать, но двигаться сил совсем не было, поэтому я просто повторял про себя: «И не такие уж они и горячие, чуть тёплые, да вообще ― прохладные…»

Наверное, сила самовнушения у меня огромная, но мне показалось, что и правда, камни немного остыли, и стало так приятно, что я чуть не задремал. Свёрток снова настойчиво пискнул. Встряхнувшисьи пристроив его рядом, стал осторожно разворачивать тряпки. Сначала показалась голова ребёнка, щекастая с узкими щёлками глаз и небольшим чубчиком волос. Носик малыша был похож на пуговку, во рту он держал пальчик и довольно его сосал. На первый взгляд ― ребёнок был в полном порядке, что радовало.

Больше нечего примечательного в «мелком» я не нашёл, впрочем, на шее у него болтался какой-то шнурок с подвеской, при ближайшем рассмотрении оказавшийся жёлтым камушком в виде полумесяца. Наверное, мать повесила этот амулет, пытаясь защитить сына, а, может, и дочь от беды. Кажется, до сих пор это ему помогало, а вот ей самой… Тряхнул головой, отгоняя прочь грустные мысли.

Я совершенно ничего не понимал в маленьких детях: например, сколько ему месяцев, и как это определить? Ну, года-то ему, наверное, не было, раз до сих пор завёрнут в пелёнки. А ещё я разглядел у него четыре белоснежных передних зуба. Почему-то, возможно, от жары начал сходить с ума, что не удивительно, и решил с ним поговорить.

― Слушай, э, даже не знаю, как тебя называть. Ну, допустим ― Абориген, что, тебе такое имя нравится? ― я нёс откровенную чушь, искоса поглядывая на малыша, который совершенно не обращал на меня внимания. ― Что делаешь? Палец сосёшь, пить, наверное, хочешь? Ну, Аборигенчик, извини. Я не знаю, где тут вода, сам издыхаю от жары. Э, Аби, ― я сократил данное мной же слишком длинное имя, ― чего это у тебя такая розовая слюна течёт, а? Неужели поранился?

Я попытался вынуть у Аби пальчик изо рта, но это оказалось непростым делом. Малыш явно этого не хотел, а когда мне всё-таки удалось побороть сопротивление «мелкого» противника, он скорчил обиженную гримасу и захныкал. На его пальце обнаружилась кровоточащая ранка. Я вытер кровь краем футболки, она показалась мне чище тряпья, в которое Аби был завёрнут, продезинфицировать ранку было нечем. Вот если б водой сполоснуть.

И тут я вспомнил о походной фляжке, которую обычно носил в сумке на длинном ремешке, перекинутой через плечо и долбившей меня по боку при любом движении. Зачем она тут оказалась? Неужели я и спал, судя по прикиду, не снимая её? Совершенно непонятно, но мне было как-то не до разборок с этим.

Фляжка была старая, металлическая, но довольно тяжёлая. Я ожидал, что она наверняка раскалилась, и вода, если она там вообще была, наверное, чуть холоднее кипятка. Но, потрогав фляжку пальцем, был приятно удивлен ― она была прохладной. А вода в ней ― потрясающе холодной, аж зубы заломило.

Вот честно, собирался сделать только один глоток, а начал пить и не мог остановиться. Спохватился только когда почувствовал себя переполненным бочонком. А как же Аби? Какой же я болван, во фляге, наверное, уже ничего не осталось. Но странности продолжались ― воды не убавилось, словно и не пил вовсе. Обрадовавшись, я умылся холодной водой и почувствовал себя намного легче.

Ополоснул палец Аби водой, и его рана затянулась прямо на моих глазах. Мне пришлось сделать вид, что не заметил этого, позволив малышу снова вернуть пальчик на «место». Он обрадовался и зачмокал, но вдруг так заголосил, заставив меня подскочить вместе с ним. Что я сделал не так? Ледяной воды ребёнку не давал, не совсем уж дурак. Ему нужно было молоко, а мне ― отчаянно хотелось вернуться домой. Если б я ещё помнил ― где он, мой дом. Но ни то, ни другое пока было недостижимо для нас обоих.

Аби продолжал кричать, я пытался качать его на руках и даже сюсюкался с ним ― ничего не помогало. Пробегавшие вдалеке люди не обращали на нас никакого внимания, я уже отчаялся хоть как-то его успокоить, поэтому положил орущий свёрток на соседний камень и, обхватив голову руками, застонал, закрыв уши ладонями. Теперь под это нескончаемое хныканье почувствовал, как у меня болит голова. Появилась даже мыслишка оставить Аби здесь и пойти поискать какую-нибудь женщину, чтобы отдать ей спасённого мной крикуна.

Впрочем, я быстро отказался от этого плана, потому что за «деревом» послышался какой-то шорох, и между веток мелькнули большие жёлтые глаза неизвестного происхождения. Возможно, это был зверь и, скорее всего, встреча с ним не обещала мне ничего хорошего. Я подхватил хнычущего Аби на руки и сделал это вовремя: из-под камня выглянула плоская серая голова, очень похожая на голову крупной ящерицы или змеи.

Оставаться в этом временном приюте было небезопасно, и я решил вернуться к людям, во-первых, чтобы пристроить Аби и, во-вторых, попытаться расспросить местных о том, где же всё-таки нахожусь. Мои глаза практически адаптировались к яркому свету и уже не слезились. Пожар закончился, дома, стоявшие близко друг к другу, медленно догорали. Слышались горькие завывания женщин и ругань мужчин.

Удивительно, что с того момента, как очнулся в горящем доме, ни разу не усомнился в реальности происходящего. Я шёл прямо к группе галдящих людей, стоявших у пепелища того дома, из которого мне удалось сбежать. Как с ними объясняться? Жестами, что ли? И тут что-то словно звякнуло у меня в голове, я услышал такой знакомый хотя и забытый мной голос: «Просто сосредоточься и вслушайся вчужую речь. Это уже заложено в тебе, надо только постараться и очень захотеть, и всё у тебя получится».

Ну чем я рисковал? Совет был неплохой, и я последовал ему, перед этим в сердцах прикрикнув на Аби: «Да помолчи ты хоть немного, орун!» Он, видимо, решил меня послушаться и притих. Я просто откинул всё мысли о нескончаемых странностях моего положения и прислушался. И, как ни странно, понял ― люди жаловались на постигшее их несчастье уже третий раз за этот оборот солнца, обвиняли друг друга в пожаре, молили богов наказать виновника. Вполне ожидаемые были разговоры в тех-то обстоятельствах.

Я приблизился к ним почти вплотную, но народ продолжал ожесточённо переругиваться и совсем не обращал на меня внимания. «Невидимкой стал, что ли?» ― мысленно возмутился и покашлял, привлекая к себе внимание.

― Здравствуйте! Как поживаете? ― не самое умное начало разговора, ясно же было, что дела у них ни к чёрту, и, вроде, по-русски произнёс, но меня поняли, потому что все разом обернулись на мой голос и посмотрели как-то недобро.

Переминаясь с ноги на ногу и прижимая к себе ребёнка, по их гневным взглядам я догадался, что виновника своих несчастий они уже нашли. А тут ещё Аби решил нарушить мораторий на вопли и показал, что с лёгкими у него всё в порядке. Я сам испугался его мощной «сирены». Чего уж говорить о местных жителях: они дружно отступили от нас, делая руками какие-то, видимо, защитные пассы.

Я попытался выкрутиться, сделав как можно более приветливое лицо.

― Э, не пугайтесь, пожалуйста! Малыш вон из этого дома, я спас его, и с ним всё в порядке! Просто он голодный, может возьмёте его и покормите? — и я протянул Аби молодой женщине, что стояла ближе всего ко мне. Реакция была неадекватной: она взвизгнула: «Хозяин! Спасайтесь!» ― и все дружной толпой бросились от нас в рассыпную. Словно мы с малышом чумные были, ей-богу.

И минуты не прошло, как улица опустела. В растерянности я оглядывался по сторонам и заметил бредущую в мою сторону одинокую фигуру в чёрном. Что-то мне в ней не понравилось, но силуэт был вроде женский, и я решил подождать. К нам приблизилась древняя старуха, в моём понимании ей должно было быть не меньше ста лет, закутанная в драное покрывало. Волосы у неё были совсем седые, лицо покрыто глубокими морщинами, да ещё она что-то бормотала себе под нос, впрочем, я всё-таки решился обратиться к ней. Рехнулся, видно, от отчаяния.

― Здравствуйте, бабушка! Вы местная? Не подскажите, кому я могу отдать этого малыша, он осиротел после пожара.

Бабка подняла на меня свои вполне осмысленные глаза, радостно улыбнулась, обнаружив наличие немногочисленных жёлтых зубов и, закивав, протянула ко мне руки.

― Давай его мне скорее, я всё сделаю, ― и она практически вырвала Аби из моих рук, который, завидев её, разорался ещё сильнее.

Это мне не понравилось.

― А что, уважаемая, Вы собираетесь с ним делать?

Она прижала ребёнка к своей груди и проворчала: «А то не знаешь? Что ты так на меня уставился? Сам отдал, теперь это моя еда».

― Еда, что? А ну, верни, ребёнка немедленно, психопатка чёртова! ― я попытался схватить её за руку, но она ловко выкрутилась и со скоростью молодой антилопы помчалась в сторону уже знакомой мне группы «деревьев». Я рванул, если так можно сказать про лёгкую трусцу, на которую у меня еле хватало сил, следом. Жара, проклятая жара! Заставил себя ускориться ради Аби, но, когда подбежал ― старуха уже положила его на камни и, к моему ужасу, присосалась к горлу малыша.

Не буду повторять выражения, которыми я её обложил, отталкивая в сторону, и прижимая притихшего ребёнка к себе: глаза Аби были закрыты и он, похоже, не дышал. Я осторожно вернул его на камни, и в бешенстве повернулся к старухе с одной лишь мыслью ― придушить гадину. Но она, согнувшись пополам, тряслась и задыхалось, её рвало кровью.

Я был в шоке и не мог отвести взгляд от этого отвратительного зрелища: бабка, бившаяся в судорогах, уже лежала на земле, закатив глаза, и вдруг совершенно отчётливо произнесла: «Хозяин». И затихла. Меня скрутило от тошноты, заставив зажать рот руками, но мысль об Аби: «Вдруг, он жив, и только потерял сознание?» ― помогла сдержать рвотные позывы и обернуться к нему.

Аби пропал. Тряпки, в которые он был завёрнут, остались на камне, а вот сам ребёнок исчез. Мелькнула чёрная тень, напоминавшая корень того самого «дерева», под которым весь этот ужас происходил, и словно втянулась в ствол. Да что за бред тут происходил? Я растерялся, не зная, что мне теперь делать. Испуганно посмотрел в сторону мёртвой старухи, но и её тоже не было ― пропала и карга.

Допустим, на старуху мне было плевать, а вот Аби было ужасно жалко. И вместо того, чтобы бежать отсюда как можно дальше, я решил поискать малыша за «деревом», хоть, признаюсь, ноги у меня тряслись. Вспомнил жёлтые глаза, не так давно мелькавшие поблизости, и у меня задрожали не только ноги, но и руки. И всё же я осторожно пошёл вдоль разросшегося представителя местной флоры.

Обойдя странное «дерево» кругом и не найдя никаких следов ребёнка как, к счастью, и других живых существ, побрёл прочь от этого ужасного места. И вовремя, потому что, оглянувшись, увидел, как чёрные извивающиеся тени, похожие на гигантских змей и начинавшиеся прямо у ствола, заскользили прямо за мной, едва не коснувшись моих пяток.

Я выругался и, забыв о жаре и слабости, припустился вперёд к дороге. А куда ещё было бежать? Люди пропали, да и искать у них помощи или защиты было бессмысленно: человеколюбием они точно не страдали. Вокруг пыльного просёлка простирались только серые холмы и пепелища. Но куда-то же местные ушли, значит, должны были быть ещё поселения. И я отправился в путь, старательно избегая любых «деревьев», время от времени попадавшихся на глаза.

Честно, думал, что сдохну от палящего солнца уже через десять минут, но неожиданно жара начала спадать, и объяснение тому было вполне простое: небо затягивали непонятно откуда взявшиеся тучи. Я уже дал себе слово ― ничему не удивляться в этом стрёмном месте, идти вперёд и постараться найти укрытие от надвигающегося ненастья. А то, что оно будет и весьма неслабое, говорили раскаты грома, с каждой минутой становившееся всё громче и громче.

А потом к раскатам добавились всполохи молний, пока ещё горизонтальных, но я в своей короткой жизни уже видел, что такое настоящая гроза. Не знаю, откуда появилась эта уверенность, но, в любом случае, мне сейчас не хотелось оказаться одному на дороге. Собрав остатки сил, я побежал вперёд, убеждая себя, что вот за следующим холмом точно будет деревня или хотя бы хутор, как бы он тут ни назывался.

Часть 2

Это был уже четвёртый холм, обманувший мои надежды, и я остановился, задыхаясь и согнувшись пополам, готовый упасть без сил прямо на этой проклятой дороге.

Немилосердно кололо в боку, а сердце гудело в ушах набатом: «Всё, Саш, ты конкретно попал! Сдавайся, или я разорвусь на части прямо здесь и сейчас». Надо же, перед смертью имя своё вспомнил. Приятно, конечно, но какая от этого мне польза, а? Я заплакал, не в силах двигаться дальше, хотя нет, это были не слёзы, а первые крупные капли дождя, упавшие на задранное к небу лицо. А потом эти сволочи всё сильнее и сильнее забарабанили по мне, не зная жалости. И ещё какая-то коза заблеяла прямо в ухо.

Коза? Какая коза? Откуда… Я плохо соображал, но снова услышал жалобное блеяние и, открыв глаза, увидел прямо перед носом рогатую белую морду, «мекавшую» мне прямо в лицо. От неожиданности охнул и сел прямо на дорогу. Чья-то рука, схватила меня за край футболки и несколько раз дёрнула, проорав: «Чего расселся, умереть хочешь? Вставай и беги за мной, дом уже за поворотом».

И в этот момент дождь полил в полную силу. Как ни странно, это подстегнуло меня не хуже кнута, которым босоногий мальчишка гнал козу по дороге, называя её непонятными мне, но, очевидно, не очень ласковыми словами. Я, как мне тогда казалось, помчался, а на самом деле поплёлся вслед за ними, ориентируясь под сильными струями ливня только на расплывчатый белый силуэт козы.

Когда увидел очертания дома, силы окончательно покинули меня, но упасть мне не дала всё та же мальчишеская рука: небольшая, горячая, но удивительно сильная ладонь схватила меня и буквально втащила в тёмное помещение, пахнувшее сеном. Потом раздалось шуршание и тот же звонкий голос недовольно сказал: «Ну, что стоишь-то? Снимай мокрое, простынешь; переодевайся, а я тебе горячей похлёбки принесу, надеюсь, осталось хоть что-нибудь. Мерзкая скотина, погулять ей вздумалось, чуть из-за неё без ужина не остался», ― последняя фраза, надеюсь, относилась не ко мне, а к козе.

В лицо мне полетели какие-то тряпки.

― Ты что, дурачок? Не понял, что я тебе сказал: снимай своё тряпьё и надевай то, что дают, ― засмеялся мальчишка.

Значит, бросить в лицо ― у него называется «дать». «Ну, я тебе это ещё припомню, юморист, вот только отдохну немного». Тут мои ноги подкосились, и я неплохо приложился о землю, хоть и устланную какой-то травой, но от этого не менее жёсткую.

Дальнейшее помнил плохо: мальчишка суетился вокруг меня, не переставая ругаться, даже помог мне переодеться в грубые, но сухие штаны и подобие длинного балахона с широкими рукавами. А потом заставил выпить что-то горячее и противное на вкус. И всё ― я вырубился. Проснулся, когда сквозь щели сарая, в котором спал, протиснулись солнечные лучи, слегка осветив помещение; вернее меня разбудил всё тот же голос.

― Эй, прохожий, что-то ты много спишь, вставай, есть будем!

Я сел, покрутив головой и не сразу сообразив, что здесь делаю. Вокруг было сено, рядом лежала моя сумка, одежда и кроссовки. Всё было сухое, даже обувь, и это было удивительно ― после такого-то ливня? Я обулся и только протянул руку к футболке, как услышал: «Не советую, оставайся в том, что тебе вчера дал, тогда не обгоришь на солнце. Оно у нас жаркое».

Тут только я поднял голову и посмотрел на говорившего: это был мальчишка лет десяти, загорелый и конопатый, в таком же длинном балахоне из светлой мешковины, как и у меня, с капюшоном и длинными рукавами. Я осмотрел себя в «мешке из-под картошки» и хмыкнул, мысленно соглашаясь с ним.

Мальчишка сидел на корточках возле меня, ухмылялся и смотрел своими светлыми любопытными глазами, словно ждал ответа. Ну, я и ответил.

― Уговорил, пацан, а где обещанная еда, а то со вчерашнего дня ничего не ел?

Он захохотал.

― Пацан? А что это такое? Ты смелый и наглый, мне такие нравятся, ― он встал и принёс мне глиняную миску какой-то бурды, похожей на кашу, и плоскую палку, видимо, заменявшую здесь ложку. Я не стал привередничать и начал есть. Что сказать ― было необычно, пресно, но съедобно. Мальчишка тоже ел из своей миски, сев напротив меня и поджав ноги по-восточному.

После каши последовал какой-то молочный напиток в кувшине, кислый и освежающий, мне даже понравилось, но спрашивать, что это было, я не стал, просто сказал «спасибо». Это тоже не произвело на мальчишку впечатления, может тут не принято благодарить? Он снова внимательно смотрел на меня, и это начинало раздражать. Чего он ждёт, я ему, клоун, что ли? Надо было что-то сказать, имя хотя бы спросить.

― Тебя как зовут-то, кормилец?

― Меня ― Аби. А тебя?

― Саша. Спасибо, что помог вчера. Без тебя бы точно загнулся, ― и я привычно протянул ему руку для пожатия, но, удивлённо посмотрев, он её не принял. Ну, да, другая культура, понятно. Руку я убрал, и тут меня торкнуло.

― Как, как тебя зовут?

― Моё имя ― Аби, ― как мне показалось, с гордостью произнёс мальчишка.

― Шутишь? Не может такого быть…

Аби расстроился.

― Я не шучу, почему ты так говоришь? Обидеть меня решил?

― Да нет, просто знал я одного Аби. Это имя такое распространённое здесь, да?

― Вовсе нет и нечего врать, здесь только один Аби, другого нет, ― с важностью заявил он, и я решил с ним не спорить.

― Ну, тебе виднее, конечно, я тут недавно, не знаю «чё-как», ― сказал примирительно. Не хватало ещё поссориться из-за ерунды с единственным человеком, спасшим от смерти и давшим мне ночлег. Странный мальчишка дулся и молчал. Впрочем, что из случившегося со мной за последние два дня было не странным?

Неожиданно «новый» Аби встал.

― Поел? Пошли со мной, только вещи сначала в свою котомку сложи, ― он указал на мою сумку и футболку с шортами.

Я почесал в затылке: сумка была небольшая и плоская, в ней уже была фляга с водой, уместится ли там ещё и одежда? Но спорить не стал: аккуратно свернул вещи и засунул в сумку. Надо же, получилось, да ещё место осталось, чертовщина какая-то, тьфу…

Перебросил ремешок сумки через грудь и вслед за мальчишкой вышел из сарая, приютившего меня этой ночью. Было раннее утро, солнце, видимо, встало не так давно, но уже раскалило воздух. От прошедшего вечером ливня не осталось и следа. Я посмотрел на Аби и накинул на голову капюшон. Он был глубоким, хорошо закрывал голову и лицо от палящих лучей.

― Слушай, Аби, а куда мы пойдём?

― Козы ждут, погоним стадо в холмы. Ты со мной иди, нельзя тебе здесь оставаться, а то вдруг хозяин увидит, тебе несдобровать.

Ну вот опять про «хозяина» услышал, тут явно все его боятся, а некоторые просто умирают с его именем на губах. Я вспомнил старуху и меня передёрнуло. Кто он такой? Видно, важная шишка местного значения. Я размышлял, стараясь не отставать от моего нового знакомого, который привычно гнал небольшое стадо коз. Мы с мальчишкой поднялись на холм, и козы разбрелись в стороны, обгладывая невзрачные растения. Аби показал рукой вдаль и вздохнул.

― Видишь, там город. Сегодня базарный день, народу, наверное, много. Вот бы туда сходить…

Я присмотрелся, что-то там действительно было, вроде какие-то строения, но хорошо разглядеть не получалось, солнце слишком слепило глаза.

― Аби, а как он называется?

Он пожал плечами.

― Просто город. Если идти по дороге, то к обеду доберёшься. А почему ты спрашиваешь?

― Интересно, ― слукавил я, на самом деле подумав: «До чего же скучное место. Город, похоже, всего один, никаких развлечений, и как только люди здесь живут? Тоска зелёная».

Он отвел меня вниз по склону холма к развалинам невысокой стены, сложенной из больших грубо обтёсанных камней. В её тени мы и укрылись от солнца.

― Здесь когда-то тоже был город, я слышал, что раньше тут жило много людей. И на тех дальних холмах ― стояли города и крепости, только очень давно. Не спрашивай, сам толком не знаю об этом.

Я внимательно посмотрел на него. Почему мне показалось, что он врёт? За глубоким капюшоном, полностью скрывавшим голову, невозможно было разглядеть выражение его лица. Но у меня было чувство, что он снова ухмыляется. Не хотел говорить или, правда, не знал? «Маленький он ещё, школ, похоже, тут нет, откуда ему что-то знать?» ― успокаивал я себя.

― Аби, а ты не боишься, что козы разбегутся? Почему ты совсем за ними не смотришь? ― спросил только для того, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

― Куда они денутся? У меня кнут, а они не глупые создания. А ты почему называешь рогатых ― «козами», странное слово, не наше.

Теперь настало моё время пожимать плечами, не буду же я ему рассказывать историю, которую и сам не помню. Разговор между нами не клеился, и тут мы услышали жалобное блеянье. Аби сразу подскочил и бросился на вершину холма, с неё всё стадо было видно очень хорошо. У самого подножья холма с противоположной от развалин стороны двое людей, повалив, связали козе ноги и потащили прочь.

Аби бросился вдогонку за ними, размахивая кнутом и выкрикивая на ходу неизвестные мне ругательства. Это выглядело бы комично, ведь мальчишка был совсем маленький, а двое похитителей, напротив ― здоровенные ребята, если б я смотрел эту сцену не в живую, а по телеку. Ну вот, кажется это слово из прошлого, неужели память потихоньку ко мне возвращается?

Я испугался за Аби и бросился вслед за ним с криком: «Подожди меня, Аби, одному ― опасно!» ― он меня не слушал, а очень быстро догонял этих двоих. На что рассчитывал, на свой кнут, что ли? Да эти бугаи в два счёта скрутили бы ребёнка. Сам же я забыл про длину балахона, в который был одет, и, запутавшись в нём с непривычки, упал. Но несмотря на то, что встал на ноги довольно быстро, всё равно опоздал.

Грабители уже уносили орущую козу, когда я подбежал к лежащему на земле Аби. Его мёртвые глаза смотрели прямо в небо, на шее сбоку была глубокая рана, кровь из которой медленно вытекала на траву. Я опустился рядом на колени, прикоснувшись рукой к загорелой щеке мальчика.

― Что же ты наделал, Аби? Почему не подождал меня, глупый мальчишка.

Я был в ужасе, и хоть это была не первая смерть в этом непредсказуемом месте, но сейчас мне было очень больно. Не в силах оторвать заплаканных глаз от кровавой раны, увидел на его шее ещё кое-что: на тонком, испачканном кровью шнуре, висел маленький жёлтый камушек в форме полумесяца, точно такой же, как у младенца Аби, погибшего вчера.

Это не укладывалось у меня в голове, но подумать о происходящем в тот момент мне не позволил раздавшиеся истошные вопли. Я вскочил на ноги и посмотрел туда, откуда они доносились. То, что я увидел, было по-настоящему страшно: двое убийц Аби вместе с козой медленно погружались в каменистую землю как в болото, не переставая при этом громко вопить. Мне даже вслушиваться не пришлось, чтобы понять, что они кричали: «Прости, Хозяин!». Земля сомкнулась над ними за несколько секунд. Не простил, значит.

Потрясённый, я смотрел на ровную поверхность, только что поглотившую ещё живых людей, и никак не мог поверить, что это происходило на самом деле. А, повернувшись к телу Аби, которого надо было похоронить, даже не удивился, что никакого тела на месте убийства не оказалось. Только козы как ни в чём не бывало бродили неподалёку. Что-то подобное уже было со мной, дежавю?

«Что за чертовщина такая, за что это мне?» ― вопросы крутились в голове, пока ноги сами несли меня вниз к дороге. Я не мог думать, мысли путались, лишь одна из них была довольно ясной и вполне понятной ― надо бежать отсюда. Куда? Да куда угодно, хотя бы в город, который показывал мне Аби. Я вздрогнул при мысли о нём. Мёртвый Аби, снова мёртвый Аби…

Я уже знал направление движения и остановился только раз, чтобы напиться воды из фляги. И что бы без неё делал? В сумке обнаружился небольшой свёрток, который сначала хотел выбросить. Но поколебавшись, всё же развернул, предварительно обнюхав.

На этот раз обошлось без неприятных сюрпризов: в свёртке, представлявшем собой кусок всё той же мешковины, оказался лепёшка и что-то вроде белого спрессованного творога, на вкус напоминавший сыр. Аби, сукин ты мертвец, позаботился обо мне? Попросил взять вещи с собой, потому что знал, что не вернусь в сарай? И как бы невзначай показал, куда и как долго мне идти до города. Случайно? Как бы не так! А эта его хитрая, совсем не детская усмешка. Может, он и свою смерть предвидел, как знать…

Я завернул еду в тряпочку и убрал в сумку, решив оставить до того момента, когда сильно проголодаюсь. Сейчас при всём желании ничего не смог бы в себя запихнуть. Просто шёл по дороге, не представляя, что ждёт меня впереди: наверняка, ещё чья-то смерть и не одна. Стараясь прогнать тяжёлые мысли, я попытался сосредоточиться на том, что вспомнил. Пришло время подумать ― как и почему вообще сюда попал?

Но, помучившись немного, бросил эту затею. В голову ничего не приходило. Я фантазировал, придумывал самые невероятные варианты, но ни один из них почему-то меня не устраивал. И снова вернулся к мыслям об Аби. Теперь я был уверен, что это один и тот же человек, возраст которого почему-то изменился. Здесь время течёт по-другому? Возможно. За один день прошло десять лет, да? Тогда почему я как был пятнадцатилетним подростком, так и остался?

Я зациклился на том, что это был один и тот же Аби и уже не мог отказаться от, казалось бы, абсурдной мысли. В чувство меня привёл шум толпы. Поднял голову и увидел, что стою посреди большой бурлящей людьми улицы, которую с большой натяжкой можно было бы назвать городской. Домов и правда было много, но невысоких и неказистых на вид, да и народ вокруг был какой-то потрёпанный. На ум вдруг пришли широкие проспекты, высотки с огромными сияющими окнами, зелёные парки с аттракционами, река в гранитных берегах…

Кто-то больно толкнул меня локтем в бок, презрительно фыркнув: «Что уставился, недоумок, города никогда не видел?»

― Не видел, точно, ― произнёс я и засмеялся, прейдя с тихого хихиканья, на громкий, доведший меня до слёз и коликов в животе, смех. Конечно, это было нервное, ещё бы, сколько всего за эти два дня мне пришлось пережить. Но смех подействовал: люди стали обходить меня стороной, делая охраняющие знаки и, видимо, не желая связываться с сумасшедшим.

Отсмеявшись, я почувствовал себя лучше и пошёл вперёд к торговым рядам. Товары, продававшиеся с прилавков бедных лавчонок, были мне не знакомы, а какие-то, предположительно, овощи и фрукты, и подавно. Хотя пахло вкусно, или к тому времени я всё-таки успел проголодаться. Но поскольку местной валюты у меня не было, а за красивые глаза никто со мной едой явно не поделился бы, оставалось вдохнуть ещё раз одуряющие ароматы и поискать тихое местечко, чтобы попробовать на вкус подарки Аби.

И тут я заметил их ― небольшую группу подростков примерно моего возраста, с безразличным видом прогуливавшихся по торговым рядам. Их внимательные изучающие взгляды совсем не соответствовали безразличному выражению лиц. Потому, как напряглись торговцы при появлении этой «банды», я понял, что ребята явно промышляли грабежом, или, в лучшем случае, были карманниками.

Ввязываться в местные разборки мне не хотелось, и отойдя поближе к стене какого-то дома, прислонился к ней и, жуя кусок лепешки, наблюдал за происходящим издалека. Главаря видно было сразу ― самый крепкий на вид, смуглолицый паренёк, чьи довольно длинные волосы были завязаны в конский хвост. Да и одет он был явно лучше других ― не в дерюгу, а в тёмную, поблескивающую как шёлк, ткань; вёл себя уверенно и спокойно, подавая загадочные знаки своим сообщникам. Жаль, лица я не рассмотрел.

Не стоило мне слишком откровенно на него пялиться, потому что он вдруг резко обернулся и пошёл в мою сторону. Мне стало не по себе, и я спрятал голову в огромном капюшоне. А ещё повернул сумку себе за спину и прижал её телом к стене, закрыв собой. В сумке были все мои вещи, фляжка и остатки еды, большую часть которой я незаметно для себя уже умял.

Мне показалось, что шум внезапно стих. Послышался звук приближающихся шагов и насмешливый голос произнёс: «Эй, кто-тут у нас такой внимательный, ну-ка, посмотри мне в глаза», ― от этого предложения невозможно было отказаться, потому-то что-то острое легонько кольнуло меня в бок.

Я откинул назад капюшон и посмотрел на подошедшего. Моё сердце сразу упало в пятки, и не потому, что испугался, хотя и этого отрицать не буду ― загорелое лицо парня со светлыми глазами, его знакомая насмешливая улыбка и амулет с жёлтым камушком на шее сказали мне всё ― передо мной снова стоял теперь уже повзрослевший Аби…

Аби-хулиган хмыкнул, внимательно всматриваясь в моё потрясённое лицо.

― Ну, что скажешь, деревенщина?

― Что скажу? ― повторил я растеряно, ― Привет, Аби, как дела? Не помнишь меня?

Нож, а в этом я был уверен, кольнул меня сильнее.

― Откуда знаешь моё имя? Кто тебя подослал, говори быстро, малыш, я терпением не отличаюсь.

Малыш? Он назвал меня «малыш»? Тот, кого я держал на руках, ребёнок в мокрых тряпках, постоянно сосавший палец? Тот, которому я сам придумал имя ― с ума сойти! Знал, что поступаю опрометчиво, но не выдержал и засмеялся. В голове мелькнуло: «Капут тебе, Сашка, он же сейчас тебя прирежет, и все дела».

Но Аби не стал этого делать, он отступил на шаг назад, а потом резко ударил меня под дых. Я охнул и задохнулся, но смеяться не перестал. Аби схватил меня за шкирку и потащил за собой. Народ перед нами расступался, а я только слабо отбрыкивался.

― Пусти, Аби, сам с тобой пойду, всё равно в этом балагане кроме тебя у меня знакомых нет.

Как ни странно, это подействовало: он меня отпустил и, повернув ко мне смеющееся лицо, сказал: «Иди за мной, „знакомый“, и не вздумай бежать ― всё равно догоню».

― Знаю, ― сказал язачем-то, заработав ощутимый, хотя и не сильный пинок сзади.

― И помалкивай лучше, потом поговорим, ― и Аби захохотал вполне добродушно.

Я шёл за ним и думал, какой хорошей взбучки заслужил этот малый, очевидно, не помнивший своего «благодетеля». Хотя, в прошлый раз он меня спас, так что, как ни крути, мы с ним были в расчёте. Но драться — то зачем? Бил он умело, этого у него не отнять, чувствовался опыт в этом деле. Я и сам был не плох в драке ― ну вот опять забытые воспоминания давали о себе знать. Обязательно продемонстрирую своё умение этому задаваке, если он, конечно, опять не вздумает меня ни с того ни с сего покинуть.

Шли мы не очень долго, но какими — то кривыми закоулками, обратной дороги на рыночную площадь я сам бы не нашёл. Дома стояли вплотную друг к другу, обнесённые высокими заборами, которые нам с Аби приходилось время от времени перепрыгивать. Он-то это делал легко, а мне ему приходилось помогать, при этом насмешливая ухмылка не сходила с его веснушчатого лица. Мне от такой «помощи» становилось неловко и очень хотелось двинуть по его довольной физиономии.

Наконец мы добрались до места. Перед этим пришлось спуститься в подвал и изрядно побродить по его пыльным коридорам. Меня всё время не отпускало ощущение, что шутник Аби нарочно водит меня кругами то ли для того, чтобы запутать, то ли, чтобы просто посмеяться надо мной. Когда мы третий раз подряд прошли мимо одной примечательной трещины на стене подвала, я не выдержал и, дёрнув его за рукав, процедил сквозь зубы: «Не надоело ещё изгаляться надо мной? А, Аби?»

― Неужели, заметил? Ай, молодец! ― и он хлопнул меня по плечу, ― не переживай, уже пришли, ― и втолкнул меня прямо в дверь, словно выросшую перед моим носом. Я зажмурился, ожидая удара, но Аби успел открыть дверь ударом ноги.

Часть 3

― Прошу в мои покои; проходи, «знакомый», может скажешь, как тебя зовут?

― Да говорил уже тебе, только ты, похоже, не запомнил ― можешь звать меня Сашкой.

Аби задумался, словно пытался что-то вспомнить.

― Говоришь, мы раньше встречались? Что-то не припомню такого, и имя у тебя странное…

― «Не наше», ― договорил я за него, ― ты мне это уже…

Закончить фразу не получилось, потому-то Аби вдруг схватил меня за грудки и заглянул в глаза. Что-то было не так с его глазами: они вдруг потемнели и мне показалось, что-то вертится в этой чёрной бездне… Но я сумел оторвать взгляд и победно хмыкнул: «Никак, загипнотизировать меня решил? Не выйдет. Я не поддаюсь гипнозу, уже проверял», ― сказал это без тени сомнения, потому что верил в свои слова, хотя и не помнил, где и когда это было.

Аби побледнел и отпустил меня, теперь он уже не смеялся.

― Так как, ты говоришь, тебя зовут? ― его глаза снова приняли свой светло-серый цвет.

― Сашка, ― в который раз повторил я.

― Ты уверен? ― спросил он совершенно серьёзно.

― Естественно, раз меня так мама назвала, ― насмешливо произнёс я и замолчал, потому что в голове забытый, но точно знакомый голос из прошлого, произнёс: «Ты знаешь, как мама тебя назвала при рождении? Алекс, в честь твоего знаменитого дедушки. Он был великим магом. И запомни, с этого дня ты никогда не должен забывать своего настоящего имени ― Алекс. Это имя не раз может спасти тебе жизнь…»

Я переваривал только что вернувшееся воспоминание, а Аби продолжал внимательно на меня смотреть.

― Ну что, вспомнил? Не знаю, почему, но уверен, что ты сказал мне чужое имя. Неужели ошибся?

Я молча помотал головой.

― Ты не ошибся, нет. Я тебя не обманул, Аби, просто почему-то забыл. Меня зовут Алекс. Это точно. Отец сказал, чтобы никогда не забывал … ― я снова замолчал, на этот раз из-за резкой перемены в лице Аби: теперь он мне верил, и его глаза сияли непонятным мне восхищением.

Так хотелось спросить его, что всё это значит, но голова вдруг закружилась, ноги подкосились, и я едва не упал, вовремя подхваченный Аби. Он осторожно опустил меня на пол и отошёл в сторону. Я закрыл глаза, неожиданно наполнившиеся слезами, потому что именно в этот момент всё вспомнил.

Стоял пасмурный и холодный февральский вечер, до моего дня рождения оставался месяц, и вместо того, чтобы внимательно слушать отца, я перебирал в уме подарки, которые, возможно, получу от него. Голос отца вернул меня к действительности.

― Алекс, что случилось на этот раз? Почему ты совсем меня сегодня не слушаешь? У нас с тобой не так много времени для учёбы. А ты опять отвлекаешься, ― говорил он с болью в голосе, ― откуда такое легкомыслие, мне становится страшно за тебя.

― Ну, не начинай опять занудствовать, па! Всё совсем не так, я выучил то, что ты говорил мне в прошлый раз. Отвлекся всего на минутку, подумаешь…

― Нет, это важно, если ты забудешь хотя бы одно слово, это может стоить тебе жизни. Магия ― очень опасная штука.

― Знаю, знаю, я же не спорю, ну прости, па! Буду внимательно слушать, вот увидишь. Хочешь, покажу как у меня получается перемещать предметы, всю неделю тренировался, смотри, ― и, сосредоточившись, начал двигать сначала мелочь на столе отца ― ручки, папки с бумагами, фарфоровую рамку с нашей с ним фотографией. Потом передвинул тяжёлый стул в дальний угол комнаты и, ободрённый довольной улыбкой отца, продолжил свои опыты.

Мобильный зазвонил, как всегда, не вовремя. Отец извинился и сказал, что выйдет на минутку, и что бы без него я ничего не делал. Дав ему слово, сразу же забыл об обещании. Я стоял и искал, что бы ещё такое переместить к его возвращению, и тут увидел обувную коробку с новыми кроссовками, которые он сегодня принёс домой.

Каким же дурачком я был тогда! Моё внимание быстро переключилось на кроссовки, надев их, красовался перед зеркалом в кабинете, где мы обычно занимались. Тут мой взгляд упал на узкий книжный шкаф, стоявший у стены. Сразу подумал, что, если постараюсь, смогу его выдвинуть вперёд. Вот отец удивится, ведь, по его словам, шкаф такой тяжёлый, что его-еле занесли в квартиру сразу несколько человек― старинная работа и всё такое, бла-бла-бла.

Я сосредоточился и, вуаля, как говорится, шкаф со скрипом, но выдвинулся, следуя моему мысленному приказу. Прямо за ним была дверь. Самая обыкновенная, непримечательная с очень простой ручкой. Я протиснулся за шкаф и просто прикоснулся к ручке, даже не повернул. Последнее, что услышал, падая в темноту и пересчитывая своим телом деревянные ступени, был крик вошедшего в комнату отца: «Нет, только не это, Алекс! Не прикасайся к ручке, ты ещё не готов…»

А потом наступила темнота, и я очнулся в горящем доме.

С трудом открыл глаза, рядом со мной на корточках сидел грустный Аби.

― Как ты? ― просто спросил он.

Я молча протянул ему руку, он схватил её и осторожно помог встать с пола, потом повёл к столу, стоявшему у окна, и посадил на красивый резной стул с гнутыми ножками. «Прямо как у нас дома», ― подумалось мне, мысли текли вяло, словно у меня был не мозг, а болото, из которого они выбирались медленно и с большим трудом.

Я осмотрелся. Да уж, не таким представлял себе берлогу главаря банды уличных мальчишек. Это больше походило на квартиру какого-нибудь профессора в столичном городе: старинная мебель, кожаный диван у стены, картины в позолоченных рамах, мягкий ковёр на полу, шкафы до самого потолка, полные книг.

На столе стояла фарфоровая посуда, на блюдах ― что-то мясное и очень вкусно пахнувшее, разные салаты и, вероятно, деликатесы, заслуживавшие внимания. Но я не мог есть. Развернувшись, спросил у Аби совсем не то что собирался: «Аби, ты и есть Хозяин этого места? Я прав?»

Он снова внимательно посмотрел на меня, потом сел на соседний стул и начал есть. Я и так был на взводе, поэтому крикнул ему почти в ухо: «Плохо расслышал вопрос? Отвечай!»

Он отодвинул от себя тарелку и посмотрел на меня с вызовом.

― Не забывайся, маг Алекс, ты у меня дома в гостях, и вообще, не ори так! ― продолжил он примирительным тоном, ― да, я ― Хозяин этого места. Сам его создал, и порядки здесь устанавливаю тоже я, дошло?

― Ещё бы ― дурачил меня всё это время, сволочь, весело было, да?

― Вроде, а знаешь, за последние пятьсот лет ― ты мой первый гость, поэтому ― да, немного повеселился. Скучно же здесь, сил нет.

― А если скучно, почему не свалишь отсюда? ― всё ещё злился я.

― Свалишь? Интересное слово. Только понимаешь, Алекс, я не могу этого сделать. И ты не можешь. Для непонятливых поясняю ― это ловушка, из которой уже… неважно сколько времени пытаюсь выбраться! ― теперь он так отчаянно кричал, что я ему сразу поверил.

Вот ведь попал! Я закрыл лицо руками, чувствуя, как нарастает во мне гнев. «Нет, так нельзя, надо взять себя в руки. Смогу, у меня всё получится, получится…» ― повторял эти слова про себя, но это не помогало. Становилось только хуже.

Аби тихонько прикоснулся к моему плечу, заставив меня вздрогнуть.

― Алекс, поверь мне, знаю, как тебе нелегко, сам много раз проходил через отчаяние. Я создал этот мир и населил его людьми, животными и монстрами, ― он хмыкнул, ― всё лишь для того, чтобы не жить в одиночестве. Я выстроил для них города, но люди ― всегда люди. Они постоянно хотят больше, чем имеют, и вскоре начались войны за землю, богатство и так далее. Они уничтожали друг друга и разрушали такие красивые города. Я разочаровался в них…

― И что было дальше? ― тихо спросил, хотя мне было совершенно не интересно, меня занимала только одна мысль: «Как же отсюда выбраться?»

― А дальше этот мир стал жить по своим законам. Не понимаешь? Я сказал, что здесь ― решаю всё сам, но теперь это не так. Некоторые вещи происходят сами по себе, например, меня постоянно убивают, и с каждым годом всё чаща и чаще. Удивлён? Я ― тоже. Конечно, быстро возрождаюсь, но понятия не имею в каком теле появлюсь снова и сколько времени проведу в нём. Только этот амулет не даёт мне забыть, кто я такой…

― Грустная история, но знаешь, Аби, я всё равно буду искать выход отсюда, прости и пойми меня. Безумно хочу домой, отец, наверное, с ума сходит.

Аби кивнул.

― Конечно, дерзай, может у тебя когда-нибудь получится, ― но в его голосе слышалось совсем другое: «Молодой и глупый маг, ты всё ещё на что-то надеешься…»

Аби встал и показал мне на диван, на котором уже были приготовлены подушки и одеяла.

― Отдохни сегодня, ты устал и в шоке. За ширмой в углу ванная, наверное, соскучился по ней. Я ― за стеной, если будет что-нибудь нужно ―зови, ― и он ушёл, оставив меня одного разбираться со своим отчаянием.

Ванне я обрадовался: горячая вода, душистая пена — это было просто блаженство; потом переоделся в свои вещи, которые оказались совершенно чистыми ― ну чему тут удивляться, я же был в доме мага. И, наконец, перебрался на диван, зарывшись с головой в невесомые подушки и одеяла. Кстати, здесь, в комнате Аби, было совсем не жарко, кондиционер он что ли изобрёл? А, не важно, это я так пошутил…

Спать не мог, как ни старался, голова работала на полную. Раз уж память ко мне вернулась, я старался вспомнить всё, что рассказывал отец о мирах, а конкретно ― о мире Хозяина. Перебирая в памяти дни своей учёбы с отцом, вдруг понял, что, самому не верится в то, что сейчас скажу — я соскучился по школе, по друзьям, даже по сумасшедшему Чаку…

И тут ко мне пришло нужное воспоминание, я снова услышал голос отца: «Мир Хозяина ― очень опасен, потому что из него трудно, практически невозможно, выбраться. Дверь в другой мир показывается только в тот момент, когда Хозяин мёртв. Именно поэтому он сам не может покинуть свой же собственный мир. Так работает эта ловушка. А поскольку после смерти Хозяин быстро возрождается, надо успеть в этот короткий промежуток найти дверь и выйти».

Это оказалось самой настоящей подсказкой для меня. Я обрадовался и ликовал. Да, вот он ― ответ на главный вопрос. Надо только дождаться очередной его смерти.

Как бы жестоко это не звучало, но для меня это был единственный шанс, и я должен был его использовать. Значит, надо всё время держаться поближе к Аби, и как только это с ним случится… А что делать дальше, где искать эту самую дверь? Ответа не было, потому я снова приуныл, и начал дубасить ни в чём не повинный диван подушкой.

Дверь открылась и вошёл Аби в шёлковом халате. Внимательно посмотрев на меня и разбросанную по полу постель, он покачал головой.

― Уже ночь, тебе пора отдохнуть, да и мне тоже, ― он укоризненно посмотрел мне в лицо. Стало неловко, потом вдруг так захотелось спать, что я быстро собрал разбросанную постель, улёгся на диван и тут же заснул. Последней мыслью было: «Чёртов Аби, чёртов маг…»

Спал я беспокойно, мне снились то старуха-вампирша, то здоровенные тупые похитители коз, то просто какие-то незнакомые рожи. Всех их объединяло одно ― они шептали и уговаривали меня: «Зачем ждать? Просто убей его сам, ведь это так просто, он тебе доверяет. Дверь между комнатами не закрыта, один удар чем-то тяжёлым по голове ― и ты свободен». А старуха шепелявила: «Кровь, выпей его кровь, ты маг, не погибнешь, только станешь ещё сильнее и получишь все его знания».

От таких снов я проснулся в холодном поту. Сел на диване, пытаясь выровнять дыхание и успокоить взбесившееся сердце. Моё подсознание подталкивало меня к действию. Я взъерошил руками волосы на голове, а потом зажал уши, чтобы не слышать эти ужасные голоса, продолжавшие своё чёрное дело и после моего пробуждения.

Вдруг подумал, что, может быть, это Аби проверяет меня. Он наверняка не хочет меня отпустить, хотя сам ищет способ сбежать отсюда. Возможно, в эту самую минуту он читает мои мысли.

Взволнованный этой догадкой, встал и прошёлся по комнате. Отодвинул штору, думая увидеть перед собой стену подземелья, а вместо этого залюбовался проплывающими мимо облаками и встающим на горизонте солнцем: я был в башне и, кажется, очень высокой.

Да, Аби настоящий маг. Неужели я им восхищаюсь? Похоже так, и, конечно, ни за что не стану его убивать, всё случится и без моего участия. От этой мысли мне сразу стало легче на душе, жуткие голоса в голове пропали, я вернулся в кровать и уснул, на этот раз без сновидений.

Проснулся поздно, ведь ночь провёл без сна. На столе стоял приготовленный обед, и пахло так вкусно, что я сразу же уселся за стол. В комнату зашёл грустный, явно не спавший Аби, и сел рядом со мной.

Мы обменялись приветствиями и начали есть, было безумно вкусно, и я немедленно сообщил Хозяину об этом, надеясь вызвать его весёлую улыбку. Но он только кивнул.

― Рад, что тебе понравилось, Алекс. Должен тебе кое-что сказать и извиниться. Я слышал твои мысли и теперь точно знаю, что живым мне отсюда не выбраться. Прости меня, у меня не было выбора, ведь я почти не знаю тебя. Можешь не беспокоиться, не буду тебя задерживать, напротив ― помогу, чем смогу. Просто будь рядом со мной, чтобы начать искать дверь. И не переживай, если не получится с первого раза, будут и другие возможности, последнее время я часто покидаю этот мир, ― он попытался улыбнуться, и это была ухмылка обречённого.

У меня сжалось сердце, врагу бы не пожелал такой судьбы, но и помочь ему я был не в силах, во всяком случае ― пока.

― Знаешь, Аби, не унывай, друг! Если смогу выбраться отсюда, то клянусь, вернусь за тобой, как только наберусь сил и знаний. Пусть живым ты не можешь покинуть этот мир-ловушку, но я смогу вынести твоё тело и оживить в другом, нормальном месте. Ведь такое возможно, да?

Аби выслушал меня внимательно, помолчал немного, словно обдумывая ответ, а потом кивнул, и его глаза радостно заблестели.

― А ты не дурак, маг Алекс! Только что дал мне надежду, не обманешь? ― и он внимательно посмотрел мне в глаза так, что у меня мороз пробежал по коже, ― нет, говоришь правду, надо же… Хорошо, готов к приключениям? Тогда пошли со мной! ― и Аби засмеялся.

Мог ли я подумать, что в последний раз слышу его заразительный смех.

Мы покинули дом Хозяина через подземные коридоры и оказались в душном, залитом солнечным светом городе. Аби снова был одет как главарь банды, которая, стоило нам только выйти, тут же его окружила. Они поговорили о чём-то, словно не замечая меня, и быстро разошлись. Аби повернулся ко мне, улыбаясь.

― Сейчас пойдём вон по той улице, я покажу тебе кое-что интересное. Иди за мной, Алекс, так будут безопасней для тебя.

― Ты бы лучше о своей безопасности побеспокоился, в той стороне так много народа, а твои телохранители куда-то смылись.

― Тело — кто? ― удивился Аби, ― сколько же странных слов ты знаешь, ― подмигнул он мне, и я покорно поплёлся следом за ним. С момента, как мы вышли, меня не покидало нехорошее предчувствие. Да, с одной стороны, смерть Аби была мне выгодна, но с другой ― я не хотел, чтобы его убивали…

Быстро прошли улицу и свернули в узкий проулок, которыми этот городишко просто кишел. Не успели дойти до его середины, как с крыш домов, словно яблоки с переспевшей яблони, посыпались люди в чёрной одежде, вооружённые палками и цепями. «Прямо ниндзя какие-то местного розлива; отношения, что ли, собираются выяснять?» ― додумать я не успел, потому что получил по уху и пришлось срочно вступить в схватку с неизвестным мне противником.

Аби уже лихо разбрасывал нападавших, я тоже от него не отставал. У меня появилась возможность показать ему мои способности в бою и, должен сказать, получалось неплохо. Аби одобрительно крикнул мне: «А ты нравишься мне всё больше и больше! Справа, не зевай!»

Мы дрались, и мне даже в голову не пришло, что Аби может своей магией просто «сдунуть» всех разом из переулка. Но он не хотел этого делать, ему было весело, и, как ребёнок, Аби продолжал играть в «бандита». А потом всё неожиданно кончилось. Кто-то свистом подал сигнал, и противники быстро разбежались, оставив на земле истекающего кровью Аби.

Я добрался до него за два больших прыжка и опустился на землю рядом с ним. Он ещё дышал. В его груди торчала чёрная рукоять. Я схватил его за руку, в голову лезла одна глупость, вроде: «Надо же „скорую“ вызвать, скорее». Я совсем забыл, где нахожусь. Он смотрел на меня, его взгляд оставался осмысленным, голос же слабел с каждым словом.

― Алекс, не теряй времени: дверь где-то здесь, я чувствую… ― и он умер на моих руках. Не в силах даже заплакать, хоть мне было очень больно, я много раз повторял слово «дверь», уставившись на две совершенно пустые стены, на которых не было даже намёка… Стоп. Эти трещины на стене такие ровные, это подозрительно.

Я встал, оглянулся последний раз на Аби, но его уже не было. «Надо спешить, у меня совсем мало времени», ― гудело в голове, и, как пьяный, подошёл и осторожно коснулся пальцами трещины на стене. Дверь появилась мгновенно ― металлическая с большой ручкой. Раздумывать было некогда, сердце стучало: «Домой, скорей домой, поспеши», ― и я рванул эту чёртову ручку так, что она осталась у меня в руке, тяжёлая, как чугунная гиря.

Дверь плавно открылась, и меня втянуло в густой клубящийся мрак, такой плотный, что он мгновенно забил мне рот и нос, не давая возможности вздохнуть. Но впереди, всего в нескольких шагах от меня, светилось пятно выхода, и я пошёл к свету, мысленно твердя себе: «Ничего страшного, просто плыву ночью в бассейне, надо только полминутки потерпеть и не дышать».

Я вывалился наружу, отчётливо услышав хлопок закрывающейся за мной двери. Здесь не было привычно светло, скорее, это были вечерние или предрассветные сумерки. Хорошо слышался знакомый, шелестящий звук ― шум прибоя. Вода, наконец-то! Значит, точно вышел из проклятого мира-ловушки.

Я протёр руками глаза и прокашлялся, прогоняя из лёгких остатки чёрного тумана. И увидел воду, везде, куда только хватало глаз, стоя на небольшом клочке суши. Что это ― море, или, может быть, океан? Да какая разница! Главное, что я снова был один, и, сев на корточки и опустив руки в этот замечательный изумрудный песок, сколько угодно мог любоваться прибоем тёмно-фиолетового цвета с его воздушной розовой пеной под волшебным, чёрт бы его побрал, сиянием сразу двух голубых лун.

― Па, забери меня отсюда, пожалуйста! Это же не мой мир …

Первый враг

Часть 1

Фиолетовые волны безмятежно накатывали на изумрудный песок и отступали назад, унося с собой ярко-розовую пену. Я сидел на этом фантастическом пляже, пересыпая песчинки из одной руки в другую, первый шок прошёл, отчаяние ― тоже, или оно приняло другую форму: мне всё стало совершенно до лампочки.

Надежда, что, открыв, наконец, эту проклятую дверь между мирами, я окажусь дома, в своём мире ― лопнула как непомерно раздутый воздушный шарик. И с чего это я решил, что всё будет так просто? Отец столько раз говорил, что миров ― бесконечное множество, и умение перемещаться между ними ― великий дар, который… короче, это не всем дано. Попасть может любой, даже такой идиот и маг-недоучка как я, а вот выбраться…

Я застонал и выбросил горсть зелёного песка подальше в воду, неожиданно обнаружив, что вода лизнула мои кроссовки. А садился — то метрах в трёх от кромки прибоя; пришлось вскочить на ноги, проклиная себя и две близняшки луны в едва в светлеющем небе. Прилив начинался, что ли? Да что бы это ни было, надо было сваливать отсюда и как можно быстрее.

Я развернулся, поправил сумку на ремне, с которой никогда не расставался и быстрым шагом поспешил в сторону чего-то тёмного: может скал, а, может, и леса. Мне даже представить было страшно ― что это могло быть. Я просто смотрел под ноги, стараясь не оступиться.

А посмотреть было на что: пройдя не более двадцати шагов, обнаружил, что песок вдруг поменял ненормальный изумрудный на обычный светлый оттенок. У меня, что ― глюки? Размышлять было некогда, я отчётливо слышал шум набегающих волн за спиной и побежал вперёд. Мои ноги проваливались в песок по щиколотку, и вскоре кроссовки были полны им.

Я бежал вперёд, пока практически лбом не уткнулся в бетонную стену, поднял голову и ахнул ― она была было метра три высотой, не меньше, а поверх неё шла колючая проволока. И этой стене не было видно ни конца, ни края. В отчаянии, я заметался, как испуганный зверёк в клетке, не зная куда теперь бежать и, в результате, остался стоять на месте.

Да куда же я попал, люди? Если это странная вода дойдёт сюда ― мне конец. Лихорадочно перебирал в уме те немногочисленные знания, что получил от отца. Хотелось попробовать использовать магию, в тот момент это было единственное, что пришло мне на ум. Но когда паникуешь, как известно, забывается даже то, что знал с детства, что же говорить о моих, честно говоря, совсем скромных познаниях в магии, и тут…

Сначала я заметил тёмную фигуру, бегущую вдоль стены в мою сторону, а потом услышал приглушённый голос.

― Боб, ты что, совсем идиот? Не знаешь, где право, где лево, да? От страха штанишки обмочил и всё перепутал, скотина безголовая, что б я с тобой ещё хоть раз связался. Что, оглох, что ли? За мной беги, но дома от меня пощады не жди…

Ясно было, что тип в чёрном ошибся, перепутав меня с кем-то по имени Боб. Но я не стал его разубеждать и побежал за ним следом. По пути сообразил, что язык, на котором он ко мне обращался, очень похож на английский, и, хотя я без труда его понимал, заставил себя сосредоточиться, как учил отец. А сделать это на бегу было не просто.

Метров через пятьдесят бетонная стена внезапно кончилась, вместо неё появилась толстая проволочная сетка. Незнакомец нырнул в разрез, видимо заранее им приготовленный, и я последовал его примеру. В этот самый момент завыла сирена и залаяли собаки. Сквозь решётку были видны отсветы поисковых фонарей, и голос незнакомца снова окликнул меня.

― Ну, что опять тормозишь, к воякам в лапы захотел?

Я отрицательно замотал головой.

― Нет, чё, правда? Тогда не стой столбом, помоги вытащить байк.

В этот момент проклятые луны выглянули из-за туч и осветили нас обоих, суетящихся возле тяжёлого мотоцикла. Мы впервые увидели друг друга и ахнули, каждый по своей причине. Я ― потому что передо мной была копия моего заклятого врага по школе, Чака. А незнакомец ― потому что рассмотрел, наконец, что я и этот его Боб, как говорится, две большие разницы.

― Какого хрена… Ты ещё кто такой? ― тут он хорошенько выругался, а потом завертел головой, ― Боб, вот идиот, попался-таки, а ты, чего на меня вылупился, понравился, что ли? Здесь останешься, с вояками объясняться, как в запретную зону забрался, или в город со мной поедешь?

― С тобой, конечно, ― я скорчил наглую рожу, ― давай, заводи свой байк, ― а после, как ни в чём не бывало уселся на сиденье позади него. Сердце словно взбесилось от страха, но «морда кирпичом» меня выручила. Незнакомец хмыкнул, сунул мне в руку шлем, и мы поехали.

Сначала по лесу, а через несколько минут выехали на шоссе. Вот тут-то я обалдел: отличная дорога, гладкая и ровная, без единой вмятины на асфальте, не говоря уже о полном отсутствии ям, не то что у нас. «Неужели в Штаты занесло? А как же две луны? Ладно, не стоит забивать себе голову, не сейчас!» ― я чувствовал, как встречный ветер быстро превращает меня в сосульку.

В прошлом мире я умирал от жары, а здесь в одних шортах и футболке ― замерзал как бездомный пёс. Стояла ли ранняя весна или поздняя осень ― кто знает, мы так быстро проезжали мимо деревьев, что не успевал рассмотреть, есть ли на них листья. Незнакомец гнал как сумасшедший, и был бы я одет теплее, наверное, восхитился бы его ездой. А так…

Внезапно всё кончилось. Байк остановился перед небольшим домом с вечнозелёной изгородью. Я так замёрз, что не мог пошевелиться, даже не представляя, как буду слезать. За меня это сделал незнакомец; думал, он сбросит меня на землю и уйдёт: Чак, наверняка, так бы со мной и поступил. А этот внимательно посмотрел на меня и присвистнул.

― Ты псих, да? Синий аж весь, снег только на прошлой неделе сошёл, самый холодный конец весны за последние, наверное, сто лет, а ты уже, я смотрю, в шорты вырядился. Сможешь сам встать?

Я отрицательно покачал головой. Незнакомец осторожно помог мне слезть и посадил на скамейку около дома. Он больше не ругался, осторожно перекинул мою руку себе за шею и почти потащил, но не к основному входу, а к другому, с торца. Мы зашли внутрь, и я, наконец, почувствовал тепло. Тут-то меня и зазнобило. Зубы выбивали такую дробь, что самому становилось за них страшно.

А мой «спаситель» несмотря на свой туповатый вид и неприятную схожесть с Чаком, вёл себя очень разумно: усадил меня в горячую ванну и заставил проглотить какие-то таблетки. Удивительно, но он не злился на меня и вел себя спокойно. После ванны, завёрнутый в махровую простыню, я упал на постеленном мне диване, чувствуя, как усиливается озноб, нашёл в себе силы прочитать исцеляющее заклинание, которое отец заставил меня вызубрить в первую очередь.

Когда же снова открыл глаза, то в залитой солнцем комнате рядом с собой увидел парня, дремавшего в кресле. Вот ведь… Он что, всю ночь просидел около меня? С какой стати, я же ему никто. Вот и суди о людях по внешности.

Теперь, при свете дня, я смог хорошенько его рассмотреть. Он казался на пару лет меня старше: голова была практически полностью выбрита, уцелевшие волосы забраны в пучок на затылке, пирсинг и татуировки присутствовали где только возможно. А лицо при этом оставалось совсем простым и добродушным и теперь совсем не походило на образину Чака; это я, наверное, в темноте его не разглядел. А вот фигурой они точно были похожи: оба здоровенные качки.

Он всхрапнул и широко по-детски зевнул, продемонстрировав свои белоснежные зубы. Глаза у него были зелёные, почти как тот чёртов песок, и зачем, я, дурак, только об этом вспомнил? «Спаситель» потрогал мой лоб и удивлённо хмыкнул.

― Надо же, и жара нет, думал загнёшься.

― Разочарован? ― зло прохрипел я, ― воды дай, пить хочу, умираю, а ещё одежду мою верни.

― Ага. На улице, между прочим, только плюс десять, как раз для такого доходяги как ты, на пробежку собрался ― в шортах и майке?

Возразить было нечего. Он встал и принёс мне кружку с водой, которую я жадно выхлебал. Здоровяк снова уселся рядом и внимательно посмотрел на меня.

― Ты, вообще, кто такой? Откуда взялся на Запретном Озере, как туда смог пролезть, там же охрана кругом?

― А ты сам-то ночью прогуливался там, да? Слишком много вопросов задаешь, ― начал я свою «легенду», ― меня зовут Алекс. Это всё, что могу тебе сказать.

― Алекс, значит? А фамилия у тебя есть? Ты уж прости, но я немного твою сумку пощупал, когда ты отключился. Не злись, сам-то, что бы сделал на моём месте? Ты ж свалился как снег на голову, даже не сказал кто такой. Всё равно там, кроме старой фляжки с водой ничего не было: ни водительских прав, ни школьной карточки.

Это его заявление меня взбесило.

― За то, что вытащил из передряги и приютил на ночь, спасибо, конечно, но рыться в моих вещах не стоило. А что касается фамилии, или как я в вашем городе оказался ― этого не помню, хоть убей.

― Ну, ну. Я тоже так всегда говорю, мог бы и поинтереснее отмазку выдумать, Алекс, ― хитро прищурился незнакомец, ― а я ― Джо, ребята ещё зовут меня Кувалдой, догадываешься почему? ― он продемонстрировал мне свой огромный кулак и хмыкнул, видимо довольный моей реакцией.

Что сказать, кулак был немаленький, но побледнел я совсем по другой причине: меня впечатлили его татуировки на руках. Это были полностью обвивающие руки готические символы, от которых я сразу почувствовал холод. И угрозу для меня. Недаром же волосы на затылке встали дыбом, и в груди как будто образовался ледяной ком. А ещё я увидел, как по этим причудливым знакам прокатилась и исчезла радужная волна.

― Прикольно? ― восхищённо протянул Джо, ― только у наших ребят есть такая, ― он испуганно замолчал, словно сказал что-то лишнее. Я сделал вид, что ничего не заметил, и он снова расслабился.

― Подумаешь, ― хмыкнул я равнодушно, ― видел и круче.

― Не свисти, такой больше ни у кого нет, завидуй молча, ― хохотнул Джо и снова напомнил мне упёртого придурка Чака, которого я не раз учил уму-разуму в школе.

― Ладно, Алекс, сейчас принесу тебе кое-что, подберёшь себе прикид, а то в шортах на улице и подохнуть можно.

Он вышел и через пару минут вернулся с двумя большими коробками.

― Это мама собрала для церковного фонда, хорошо, что ещё отнести не успела. Сам смотри и выбирай. И нос не вороти, всё чистое. Я минут через пятнадцать зайду к тебе.

Дверь хлопнула, он вышел из комнаты. Я почувствовал, что заливаюсь краской стыда: докатился! Но, с другой стороны, это было лучше, чем рыться в помойке с бомжами. И я, наплевав на гордость, открыл коробки и начал «примерку».

К концу этого увлекательного процесса, я был полностью упакован в практически новые вещи: рубашка, тёплый джемпер с капюшоном, стёганая безрукавка и джинсы с драными коленками ― понравились мне с первого взгляда. Ещё несколько стоящих вещиц, а также мои «домашние» шорты с футболкой, уложил в замечательную безразмерную сумку.

Одевшись и воспользовавшись отсутствием Джо, я решил осмотреться. Типичный подростковый бардак в комнате был мне хорошо знаком: на двери и стенах развешены постеры неизвестных рок-групп и фото симпатичной девчонки, у которого я залип, таким милым было её личико.

За этим занятием и застал меня вошедший Джо. Я только успел показать на её фото рукой, как он помрачнел и зло гаркнул: «Даже не смотри на неё, понял!»

Я согласно кивнул, видя, как Джо борется с желанием меня придушить. Надел на себя сумку и собрался уйти по-быстрому, но Джо меня остановил.

―На кухню двигай, позавтракаем, вчера, наверняка, ничего не ел, ― и он подтолкнул меня к лестнице, по которой мы спустились. На небольшой кухне одуряюще пахло яичницей и я, не выдержав, сглотнул, а мой живот радостно заурчал. Джо уже успокоился: вывалил на тарелку со сковородки огромный кусок яичницы и поставив рядом большую чашку кофе.

Я не заставил себя упрашивать, некоторое время мы молчали, поскольку оба не страдали отсутствием аппетита. И тут в дом вошла мама Джо с пакетами в руках. Похоже, он не ожидал её прихода, растерялся и бросился навстречу.

― Ма, ты ж сказала, что только к вечеру вернёшься? ― его голос звучал на удивление заботливо, и я не почувствовал в нём ни капли притворства. Сейчас он совсем не походил на «крутого мачо», каким хотел казаться, а был по-настоящему заботливым сыном.

Мама Джо улыбнулась ему, и моё сердце просто задохнулось от зависти: «Я тоже хочу домой к отцу, который там без меня с ума, наверное, сходит от неизвестности».

Джо на ходу придумал историю, как подобрал меня вчера вечером на дороге. Оказалось, недавно перевернулся автобус с туристами, все в городе об этом знали. Теперь и я неожиданно для себя оказался из их числа, контуженый и потерявший память.

Мама Джо, миссис Росс, с интересом посмотрела на меня и по её взгляду я понял, что она не очень-то верит сыну. Вещи на мне, она, конечно, узнала, но виду не подала. Все её попытки разузнать обо мне больше, Джо пресёк на корню, и «понятливая» мама ушла из кухни, пожелав нам «побыстрее разобраться с нашими делами».

― Прости меня, Ма, ― еле слышно шепнул ей вслед Джо, а потом, повернувшись ко мне, добавил раздражённым голосом.

― Мама ― училка в нашей школе, пора и мне там появиться, давненько я её не навещал, ― он зло усмехнулся, ― а ты Алекс, погуляй пока по городу. Прости, не могу я чужака одного без присмотра в доме оставить, да и тебе лучше моему отцу на глаза не попадаться. У нас с мамой с ним сложные отношения.

Мы вышли из дома, и он сунул мне что-то в карман безрукавки.

― Не влипай ни во что, от копов держись подальше, встретимся в шесть у дома, раздобуду тебе документы. А пока ― топай отсюда, вечером поговорим, ― и он как-то странно на меня посмотрел, с сочувствием, что ли.

А потом сел на свой байк и умчался, вряд ли в школу. Я сунул руку в карман и нашёл там двадцатку: вот ведь сукин сын, благодетель чёртов, ещё и деньгами швыряется. Я ему не доверял, и, как показало время, зря.

Натянув капюшон на голову, ветерок был прохладный, я медленно побрёл по тротуару. Город оказался маленький и немноголюдный, хватило всего пары часов, чтобы его обойти. Присел передохнуть на скамейке в парке, заодно посмотрел брошенную газету. Там была заметка о перевернувшемся позавчера автобусе с туристами ― не соврал, значит, мой «спаситель».

А потом увидел заголовок: «Через десять дней исполняется сто лет со дня падения метеорита в наше озеро!» Это давало пищу для размышлений.

В день, когда на небе появлялся двойник луны ― происходило это раз в месяц ― вода в озере приобретала необычный фиолетовый цвет. Учёные считали, что это какие-то микроорганизмы поднимаются из глубин под влиянием сразу двух лун. Исследования озера ничего не дали. Ни одна из экспедиций, опускавшихся на дно, назад не вернулась.

Для себя же я сделал неутешительное предположение: похоже, переход открывался один раз в месяц, и находился он в озере. Почему же тогда я вчера был в совершенно сухой одежде, хоть и шёл через плотный то ли дым, то ли туман?

Странное озеро сразу же спрятали за быстро построенной стеной, но несмотря на вооружённую охрану, всегда находились отчаянные смельчаки или глупцы, пробиравшиеся к озеру и приносившие оттуда «сувениры» ― то, что обычно выбрасывало на берег именно в этот день. Видно Джо со своим менее везучим другом Бобом, тоже этим промышляли, поэтому мы с ним вчера и встретились.

Да и вообще, этот мир практически ничем не отличался от нашего, если бы не луны-близняшки, я подумал бы, что меня выбросило где-то в Штатах или Канаде. Меня мучили сомнения. А если встреча с Джо не была счастливой случайностью? И я не первый, кто проник в этот мир через озеро, и этот кто-то предвидел моё появление или ожидал меня. Очевидно, что это не Джо, но его могли специально послать за мной.

Бред? Паранойя? Возможно, но отец учил меня проявлять осторожность. От таких мыслей меня затошнило и задрожали руки, которые я засунул в карманы жилета, где снова наткнулся на деньги, оставленные Джо. А что, вот вам и объяснение его «доброты» и «щедрости» ко мне.

Я встал, долго сидеть на скамейке было холодно, и в раздумье побрёл по аллее. Татуировка на руках Джо тоже не выходила у меня из головы. Почему-то возникло чувство опасности, стоило лишь подумать о странных символах… ох, ёжики колючие, да ведь я же видел их раньше!

У нас дома не было учебников по магии, только записи отца и ещё одна толстая книга в кожаном переплёте. Отец говорил, что я ещё не готов заниматься по ней: тот же готический шрифт, те же непонятные знаки. Но когда его не бывало дома, я листал её страницы, чувствуя от одних из них пронизывающий холод и потрясающее тепло от других.

На мой вопрос отец, нахмурившись, ответил: «Это магия, если чувствуешь холод, возможно, она враждебна и направлена против тебя. Если встретишь что-то подобное ― будь осторожен». Я удивился, когда он добавил, что не всякий способен к такому восприятию. Это особый дар, доставшийся мне от мамы.

От татуировок Джо исходил сильный холод. Значило ли это, что я встретил своего первого врага? Это точно не мог быть Джо, вряд ли он даже понимал их значение. Но тот, кто их нанёс ― точно знал, что это такое. И был для меня опасен.

Часть 2

От волнения я ускорил шаг. Мы столкнулись на безлюдной аллее ― я и прекрасная незнакомка. Да, именно такой она и стала бы для меня, если бы не два «но»: это у её портрета я залип в комнате Джо. И от неё веяло уже знакомым холодом чужой магии.

Девушка с длинными пепельными волосами в короткой школьной форме и небрежно расстёгнутой куртке, показавшаяся мне самой милой на свете, схватилась за лоб и преувеличенно громко охнула. Её глаза при этом озорно сверкали, словно говоря: «Ну, всё, вот ты и попался, дурачок!»

― Надо же, как ты спешишь, неужели так боишься пропустить занятия, что сбиваешь с ног? ― сразу перешла она в атаку и задорно рассмеялась, ― а я тебя не знаю, ты из какой школы?

Её очаровательная улыбка не давала мне шанса оправдаться.

― Прости, задумался, ― смущённо ответил я, возвращая «случайно» упавшую стопку книг и намеренно игнорируя её вопросы. Затем улыбнулся, на мгновенье задержав взгляд на карих глазах, читая её мысли, и невозмутимо пошёл дальше.

Ставить защиту от ментального вторжения, попросту говоря, не давать постороннему рыться у себя в голове, отец научил меня сразу. И я старался изо всех сил, плохо представляя, зачем кому-то понадобится ковыряться во всех тех глупостях, что приходили мне в голову.

А что касается чтения мыслей других людей ― то тут, мне просто повезло. Это был ещё один дар, унаследованный от мамы. Хоть заниматься этим мне и не нравилось: было неловко и стыдно, словно подслушивал чужие секреты. Таких «заданий» отца я старался избегать, а вот теперь, надо же, пригодилось.

Я шёл вперёд, твердя себе: «Уходи, болван, не позволь втянуть себя в разговор, этого она и добивается». Но девчонку не так легко было остановить: она попыталась меня окликнуть.

― Что, так и уйдёшь, даже имя не спросишь? Я же видела, как тебе этого хочется, ― дразнила она меня.

Я стиснул зубы и ускорил шаг. Убедившись, что её нет поблизости, зашёл в ближайшее кафе, чтобы перекусить. Уплетая кусок пирога, вспоминал обрывки её мыслей, прочитанные при встрече: она искала меня, чтобы привести к «учителю».

Подтверждались мои опасения: на меня шла охота. Проговорившись, Джо упомянул, что такие тату были и других «ребят», значит, Джо и девчонка ― не одиноки, и мне стоило остерегаться всех подростков в этом городе. Надо было или прятаться, или встретиться с этим «учителем» лицом к лицу. И кто бы сомневался, что он окажется магом.

А дальше? Маг с враждебной мне магией просто уничтожит меня. Отличная перспектива!

До вечера я бродил по магазинам, сидел в открытых кафе, на лавочках в парке, автобусных остановках, даже покормил уток в городском пруду. И, хотя ко мне никто больше не подходил, казалось, что за мной наблюдают. А когда вернулся к дому Джо, он уже поджидал меня у входа и радостно бросился навстречу, словно не видел лет сто.

― Привет, Алекс, бро, нагулялся? ― он заржал и хлопнул меня своей лапищей по спине как старого приятеля, ― У меня есть хорошая новость: мама разрешила тебе пока остаться у нас в мансарде. А там чисто, не то что у меня, гы-гы. Ну как, доволен? ― и понизив голос, добавил, ― ты ведь не хочешь возвращаться домой, угадал?

Я кивнул, и он снова засмеялся. У меня от сегодняшней прогулки ноги просто отваливались и хотелось в тепло, но Джо, похоже, этого не понимал.

― Ловко я про автобус придумал? ― продолжал он, открывая, наконец, дверь в дом. Сегодня вечером Джо был такой словоохотливый, что я подумал, а уж не под дурью ли он? На кухне, сев на диван и чувствуя, как от усталости слипаются глаза, я спросил: «Бро, а ты в курсе, что мне нечем платить за комнату?»

― Я уже договорился с другом, будешь со мной работать в автомастерской, а там посмотрим, ― в его голосе прозвучали таинственные ноты, и мне всё это ох, как, не понравилось. Уже договорился за моей спиной, даже меня не спросил, заботливый «бро». В друзья набивался, что ли, или получил приказ от «учителя» втереться в доверие?

― Спасибо, выручил. И что бы без тебя делал? ― произнёс я с иронией, которую Джо даже не заметил.

― А то, ― с гордостью сказал он, ― ты на это посмотри, прямо как настоящее, не отличишь, тадам! — и он словно фокусник достал из кармана куртки и бросил передо мной на стол школьную карточку на имя Алекса Росса.

Я повертел её в руках.

― Алекс Росс?

― Ну да, мама сказала, что ты похож на её племянника, поэтому пусть все так и считают. Запомни, ты приехал к тёте, братишка Алекс, ― и он снова довольно хлопнул меня по плечу. Я подумал с тоской, что с его-то эмоциональностью, очень скоро превращусь в один сплошной синяк, что и говорить: Кувалда он и есть ― Кувалда.

Пока Джо разогревал что-то в микроволновке, я наслаждался теплом и, слушая его бесконечную болтовню, думал: «А что, если ошибаюсь? Если Джо, просто хороший парень, который даже не знает, что его используют?» И чтобы окончательно избавиться от сомнений «прислушался» к нему.

Похоже, парню нравилось, что он мне помог и теперь я буду жить в его доме. У меня появилась надежда, что не всё так плохо, но тут в его сознании мелькнуло: «А стоит ли его знакомить с „учителем“?» Опять двадцать пять. Я уже не знал, что и думать: действительно ли на наша встреча с Джо на пляже была случайностью? А вот его подружка точно меня искала, мда…

После ужина, Джо проводил меня в мансарду под крышей, больше похожую на чулан с маленьким окошком. Меня клонило в сон, но «братец» и не собирался уходить. Он притащил для нас пиво и усевшись на тумбочку у окна, всё рассказывал о себе и своей нелёгкой жизни. Я чувствовал, что ему не терпелось о чём-то поговорить со мной. После третьей банки пива Джо, наконец, собрался с духом и спросил, глядя с затаённой надеждой.

― Слушай, бро, а как ты относишься к магии?

― Что ты имеешь в виду, Джо? Фильмы люблю, ну и комиксы, само собой, ― я сделал всё, чтобы мой голос не дрогнул.

― Я не об этом. Ты… веришь, что она существует на самом деле, не фокусы там всякие, а настоящая магия, а? ― его глаза просто светились энтузиазмом. Что мне было делать? Пришлось ему подыграть.

― Ну, Джо. Было бы здорово, если бы магия существовала, да?

― Именно, бро, именно! ― он смял банку и бросил её на пол, открывая новую, ― прикинь, а мне никто не верит! Даже Ма. А я точно знаю. Ну, спроси меня, почему?

― Почему? ― покорно повторил я, допивая первую банку и не спуская глаз с Джо.

― Ты тоже не поверишь, ну и фиг с ним! Но я… знаком с настоящим магом!

― Гонишь! Поклянись! ― я вошёл в образ.

― Клянусь, чем хочешь! ― он достал из-под футболки цепочку с распятием и поцеловал его.

― Чем докажешь? ― я чувствовал, как безумно бьётся моё сердце. Уговаривать Джо не пришлось, он словно ждал этого момента, найдя во мне благодарного слушателя, и вот, что он рассказал.

«Месяца три назад в городе появился странный человек, он ошивался возле школы, и ребята решили проучить „извращенца“. Джо сам был среди тех, кто подкараулил этого типа и заманил на пустырь. Чтобы преподнести „хороший урок“, разумеется. Человек с усмешкой пошёл за ними, не подавая ни каких признаков волнения.

А там… Иначе как магией назвать то, что произошло, было нельзя: здоровых ребят как котят раскидало в стороны, а тип даже пальцем не пошевелил. Кое-кто сразу сбежал, но наиболее упёртые, вроде Джо, попробовали снова и опять получили по шее. Вот тут мой бро и понял, что им пришёл конец. Но всё обернулось совсем по-другому.

Маг рассмеялся и перестал избивать ребят. Напротив, он, залечил их ушибы. А потом рассказал о том, как его забросило в этот мир. Теперь, чтобы вернуться назад, ему нужны были помощники и ученики, поэтому он их и проверял ― ведь они молоды и отважны».

В этом месте его эпической истории я невольно поморщился: «Скорее уж глупы и доверчивы», ― но, увлечённый собственным рассказом, Джо не заметил моей гримасы и продолжил. Говорил он долго, много и забавно жестикулируя. Если коротко, то хитрый маг быстренько завербовал в свою группу ребят и не только их. Я сообразил, кого Джо имел ввиду: её лицо всё ещё стояло у меня перед глазами.

Этот «учитель» с помощью своей силы нанёс им тату, сказав, что эти знаки защитят их от зла и в будущем помогут стать магами. Думаю, попросту подчинил их себе, получив над ними контроль. Я помолчал, не зная, что сказать на всё это безобразие так, чтобы не задеть чувства Джо.

― Он интересуется вашим знаменитым озером и тем, что выбрасывает на берег в дни двух лун, да?

― Точно, а как ты догадался?

― Хм, так это он посылал тебя и других ребят к озеру? Опасно же, этого, как его, Боба, тату не особо защитила…

― Этот идиот сам виноват, до сих пор путает направления. И это неопасно вовсе, прикольно же, дух захватывает. Вот попробуешь вместе с нами, самому понравится, Алекс!

Я понял, что маг хорошо «обработал» ребят, они ему доверяют.

― Слушай, Джо, а чему он вас учит, если не секрет? Может покажешь какой-нибудь магический трюк?

Джо смутился.

― Понимаешь, у него сейчас мало времени на нас. Он разбирается с теми вещами, что мы ему принесли, и ещё ищет кого-то, кажется. Но обещал, что скоро мы начнём заниматься, ― его голос звучал неуверенно. Ясно, маг морочил ребятам голову. Зачем ему было их чему-то учить? Использует, а потом сломает, как игрушки.

От таких мыслей на душе стало плохо, а ещё больше ― от фразы, что маг кого-то ищет.

― Джо, а от меня — то ты чего хочешь?

― Присоединяйся к нам, Алекс, разве ты никогда не мечтал стать магом?

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться и ответил честно.

― Прости, Джо. Никогда даже в голову не приходило, ― и я не лгал: о своих способностях узнал совсем недавно, ― могу подумать, а, бро? И ещё просьба, не рассказывай обо мне ни своим ребятам, ни, тем более, этому твоему магу, больно он крут.

Джо кивнул и сказал с умным видом: «Понимаю, магия ― она не для всех. И вот ещё ― никто не узнает про тебя, бро, это наш с тобой секрет. Как я сказал, так и будет. Ложись спать, завтра после школы пойдём вместе в мастерскую. Будешь своё спасенье отрабатывать», ― он весело хмыкнул и снова хлопнул меня по и так уже больному плечу.

Джо, наконец, ушёл, и я, быстро залечив свои синяки, смог лечь в кровать. Ноги гудели, голова от выпитого ― тоже. Мысли, одна ужаснее другой, долго мучили меня, прежде чем я всё-таки уснул.

Три недели пролетели относительно спокойно: Джо держал своё слово. Во всяком случае, меня никто не беспокоил. Похоже, маг не особенно-то доверял Джо, раз не подключил его к моим поискам. Странно было ещё и то, что этот «учитель» сам меня не обнаружил. Существовали же заклинания поиска, отец мне о них говорил. Что-то тут было нечисто.

Тем временем, я работал вместе с Джо. Для меня это было отличное прикрытие и способ занять себя, а также научиться новому делу. Двоелуние должно было наступить уже через неделю, а мне в голову ничего путного так и не приходило.

С Джо мы подружились, он мне нравился своей простотой и весёлым характером. Я перестал смотреть на него предвзято, мы быстро нашли общий язык. А поговорить он любил. У нас были всего две запретные темы для разговоров ― магия и Нора, его мечта. Честно говоря, с некоторых пор и моя тоже.

С отцом Джо я столкнулся только однажды: тот посмотрел на меня хмуро и подозрительно, буркнув: «Это что ещё за тип? Пусть убирается отсюда!»

Выручил Джо.

― Это мой друг из школы, и мы работаем вместе, ― и, закусив губу, утащил меня на улицу.

Погода стояла чудная, начало лета, я уже даже начал привыкать к своей новой жизни и, кажется, слегка расслабился. Зря. Было воскресенье, и мы с Джо отрывались, играя в приставку, дурачась и подшучивая друг над другом. Тут-то и грянул гром ― маг сам явился в дом Джо. В тот момент я почувствовал, как меня словно с ног до головы окатило волной холода. Джо быстро вытолкал меня в свою комнату.

― Принесла же его нелёгкая, наверное, что-то случилось. Сиди здесь Алекс, что бы со мной ни происходило ― не высовывайся, кивни, если понял?

Я кивнул. У Джо был испуганный вид, и только теперь до меня дошло, что на самом деле он боялся «учителя», но не говорил об этом, ведь считал себя таким крутым. А мне, дураку, и в голову не пришло. Как только Джо вышел за дверь, я прилип к ней, стараясь расслышать всё, что происходило на кухне.

Сначала раздались тяжёлые шаги и непривычно тихое неуверенное бормотание Джо: «Здравствуйте, учитель, почему Вы пришли ко мне?»

Резкий голос, из-за волнения, наверное, показавшийся мне знакомым, хрипло рассмеялся.

― Джо, мелкий гадёныш, ведь ещё там, у школы, мне не понравился. С виду нормальный парень, а внутри ― мягкотелое гнильё! Я дал тебе шанс, и так ты его использовал?

― Учитель, не понимаю, почему Вы так говорите, я же всё делал, как просили…

― Не просил, тряпка, а приказывал, кто ты такой, чтобы тебя просить? ― снова ехидно засмеялся маг, и мне вдруг стало страшно не только за себя, но и за друга. А Джо молчал. Снова раздались шаги, а потом звук удара и негромкий вскрик. Я сжал кулаки, разрываясь между страхом и желанием помочь другу. Страх перевесил. Я оправдывал себя словами Джо «не высовываться ни в коем случае» и ненавидел себя за это.

― Итак, Джо, мой ученик и якобы помощник, ты ослушался моего приказа искать попавшего в этот мир человека, ни разу за последнее время не появился на наших собраниях и после всего смеешь строить из себя непонимающего дурачка? Думаешь, так просто отделаться от меня? Объяснись немедленно или сдохнешь прямо здесь, ― по голосу было ясно, что он не шутил.

― Я, учитель, … ― голос Джо дрожал, ― с Вами не согласен! ― вдруг выпалил он, и у меня от этого крика отчаяния подкосились ноги, ― хотите знать, какой из вас учитель? Хреновый! Вы ничему не учите нас, только гоняете. Я сыт по горло, мне моего папаши хватило. Что уставился? Не ожидал такого, отвали! ― я охнул, поняв, что сейчас что-то случится, и, забыв о собственном страхе, рванул дверь на себя.

Представшая передо мной картина была ужасна: стоявший ко мне спиной темноволосый человек среднего роста в светлом костюме и принявший боевую стойку побледневший Джо, готовый в любой миг нанести удар магу своими огромными кулачищами.

― В сторону, Джо, он сейчас ударит! ― крикнул я, но опоздал. Маг опередил меня, и мне оставалось наблюдать, как Джо медленно сползал по стенке. Струйка крови вытекала из его открытого рта, но рука слабо делала мне знак ― «беги». Я бросился к Джо, и, приложив руку к его груди, быстро прочитал исцеляющее заклинание, повернул голову к противнику, готовый принять удар на себя, и в этот момент мои глаза расширились от удивления, а губы изумлённо прошептали: «Вы? Не может быть…»

Часть 3

― Вы? ― я так растерялся, что не верил своим глазам. Маг, стоявший напротив, испытывал, видимо, то же самое. Вместо того, чтобы направить на меня свой удар, он побледнел, словно увидел чёрта, отшатнулся и быстро выскочил из кухни. Послышался хлопок двери. «Он, что, сбежал? Как такое вообще…» ― дальше додумать я не успел, потому что Джо тихо застонал.

Он был всё ещё бледен, но исцеляющее заклинание работало. Пусть с трудом, но Джо уже мог дышать и даже пытался улыбаться. Его губы шевелились, и мне пришлось остановить его.

― Джо, пожалуйста, не напрягайся! Ты серьёзно ранен, отдышись немного, а я помогу тебе перебраться в комнату. Обещаю, мы поговорим, но позже. Потерпи, сейчас принесу воды.

На всё ещё дрожащих ногах кое-как добрался до чайника, налил чашку воды и осторожно напоил друга, а потом вытер салфеткой кровь с его лица. Меня самого трясло. Я понимал, что это был шок, но старался не думать о себе: сначала надо было позаботиться о Джо.

Легко, конечно, было сказать ― помогу перебраться. По сравнению со мной Джо был настоящим великаном, и тащил я его на себе, отдуваясь и пыхтя как старик. Пот лил с меня градом, но в результате я уложил Джо на кровать в своей комнате, и через час тот уже требовал от меня пива и болтал, не переставая.

― Нет, ты видел, Ал, ―теперь он решил так меня называть, ― как я собирался ему наподдать? Что он вообще о себе возомнил, плесень отстойная, думал, что может дубасить меня сколько ему захочется? Я ему не груша для битья. Встретились бы мы с ним на равных, без его чёртовой магии, он бы у меня летел… ― и всё в таком духе вперемешку с забористыми ругательствами. Я понимал, что это тоже последствия шока и поддакивал ему, давая выговориться.

Когда он немного успокоился, накормил его наспех сделанными сэндвичами; сам я есть не мог, только смотрел, как Джо уминает за обе щёки. Вот молоток: был ведь на волосок от смерти, но аппетит это ему не испортило. Я с ума сходил, гадая, что же творилось вокруг меня последнее время, и какую роль во всём этом играл Джо. Значит, пришло время нам с ним поговорить.

Отобрав у друга пустую тарелку, решился на непростой разговор.

― Наелся? Теперь рассказывай, что происходит на самом деле и давай на этот раз по чесноку, хватит врать, Джо…

― Чего? Когда это я врал тебе, бро? Так, не договаривал кое-что. Я, между прочим, защищал тебя от него всё время.

― Я догадался, Джо, спасибо!

Джо мял своими большими руками край одеяла.

― Тогда и ты ответишь на мои вопросы, идёт? Сам ведь молчал, прикидывался, что не помнишь кто и откуда.

Я покраснел и согласно кивнул. Как ни крути ― он был прав.

― Отвечу, обещаю.

Джо помолчал немного, собираясь с духом, и, стараясь не смотреть мне в глаза, заговорил.

― Я виноват перед тобой, Ал, но это было давно, когда мы встретились в первый раз. Потому что доверял этому магу. Он приказал всем искать нового человека в городе, а как тот выглядел ― и сам не знал. Там у озера, я догадался, кто ты и сначала хотел отвезти прямо к нему. Была такая мыслишка, каюсь. Но не смог.

― Я был таким жалким?

― Нет, кто ж думал, что ты окажешься таким же пацаном. А маг мог быть очень крут ― на своей шкуре прочувствовал. Я колебался, к тому же ты загибался у меня на глазах, вот и отвёз тебя домой. Хотя, когда ты очухался, Ал, я сам выгнал тебя на улицу. Не хотел сдавать, но и ослушаться «учителя», тьфу, этого мага ― не мог, прости…

― Ясно, ― вздохнул я, ― решил, что кто-нибудь из «ваших» ребят заметит чужака и отведёт к нему. Встретилась мне одна такая.

― Знаю, это была Нора. Она из-за мага совсем голову потеряла, дурочка, а раньше такой не была. ― голос Джо погрустнел. ― Когда ты ушёл в город, мне так стало стыдно, что я не выдержал и поехал следом. Увидел тебя с Норой и задержал её: сочинил историю про «брата». Сказал, что ты давно уже жил у нас, только в город первый раз вышел, потому что до этого болел.

― Вот оно что, ― удивлённо протянул я, ― и она тебе поверила?

― Конечно, иначе бы ты так просто от неё не отвязался. Она и других ребят предупредила, что б не трогали моего «братишку». Мы с Норой раньше встречались…

Наступила неловкая пауза. Оба молчали, не зная, что сказать.

Джо вздохнул и продолжил, стремясь поскорее закончить этот неприятный разговор.

― А потом я поехал к маме, договорился с ней насчёт тебя. Она у меня классная, всё понимает.

― Джо, ты что, ей и про мага рассказал? ― заволновался я.

Джо засмеялся.

― Ну не совсем же дурак, бро, нет конечно… и, вообще, после твоих слов я начал сомневаться насчёт мага и решил бросить всю эту фигню. От неё одни неприятности. Да ты видел, как он со мной поступил ― еле жив остался. Странно, что он тебя не тронул…

Я слушал Джо и думал, что рассказать о себе всё равно придётся. Так и сделал. Джо с открытым от удивления ртом выслушал мою историю о том, как недавно я узнал о своих магических способностях, об отце, о своей глупости, из-за которой и попал в этот мир. Рассказ был коротким, но Джо и этого хватило, чтобы его глаза восторженно засияли.

― Алекс, так ты ещё и маг? Вот это да! Ничего себе! А ведь наш «учитель», ― теперь это слово он произносил с ненавистью, ― не знал этого.

Я усмехнулся.

― Думаешь? И зачем ему сдался «простой» человек, а? Нет, бро, он точно знал, что я маг. Не понимаю, что ему от меня понадобилось?

― Он нам этого не говорил, бро. И почему всё-таки маг сбежал? Хорошо, что хоть не заподозрил кто ты, да, Ал?

― Ничего хорошего, Джо, он знает, кто я. Удивлён? Ты даже представить не можешь, что я почувствовал, увидев его …

― Вы с ним раньше встречались?

― Угу, встречались. Он мой дядя, и один раз я его уже убил. Случайно, правда. До сегодняшнего дня думал, что убил.

Мне пришлось рассказать Джо и эту нелепую историю, почему — то приведшую его в восторг.

― Это же кайф, бро! Ты его грохнул! Вот почему он дёрнул отсюда: испугался, наверное, что ты опять его прибьёшь! ― Джо так радостно смеялся и хлопал меня по спине… Пришлось признаться, что тот раз был единственным, когда мне удалось столь удачно применить силу. И я до сих пор не понимал, как это у меня вышло.

Мы говорили ещё очень долго, пока не пришла миссис Росс. Джо к этому времени уже был в норме. У меня голова шла кругом, даже не представлял, что теперь делать. Получалось, что невольно я подставлял Джо и его маму под удар, а, значит, надо было от них уходить. И куда, интересно?

Да и дядя был для меня сплошной загадкой. Отец говорил, что его брату не достались магические способности. Тогда почему после моего удара дядя не просто остался жив, но ещё и оказался магом в этом мире. Я не в первый раз пожалел, что так мало знал о магии, чтобы противостоять ему. С другой стороны ― он сбежал, и, вероятно, не потому, что испугался моего нового случайного удара. Боже, ну почему так всё запутано…

Этой ночью я лежал без сна и вздрагивал от каждого шороха, хотя Джо спал на раскладушке в моей комнате. Сказал, что теперь будет меня охранять. То же мне, ещё кто кого должен защищать! Он сладко сопел в обе дырочки, заставляя меня завидовать его спокойствию. А когда сон меня сморил, увидел такие кошмары, что на утро словно зомби поплёлся на работу вместе с Джо, нацепившим тёмные очки и старательно изображавшим из себя моего телохранителя.

В этот день маг никак себя не проявил, и на следующий ― тоже, хотя без происшествий не обошлось: рядом с мастерской на нас чуть не свалилась большая ржавая бочка, а потом меня едва не сбила машина. Мы с ним как раз шли обедать в ближайшую забегаловку, и он чудом выдернул меня из-под колёс авто, промчавшегося мимо с бешеной скоростью.

― Джо, думаешь, это случайность? ― отдышавшись, спросил я.

Он грустно покачал головой.

― Нора! Сумасшедшая идиотка, это была её машина. Наверное, «учитель» рассказал ей про мой обман, вот она и пыталась меня наказать.

Я присвистнул.

― Серьёзная девушка, и что нам теперь делать?

Джо молча пожал плечами, вытирая испачканные руки о не самый чистый комбинезон.

― Ничего, внимательно смотреть по сторонам, что тут ещё сделаешь?

Такая перспектива меня не радовала. А ещё я не переставал думать о приближающемся «двоелунии». Лезть на удачу в эту фиолетовую воду? Брр… нет уж, спасибо.

Видя, что я задумался, Джо тронул меня за рукав.

― Переживаешь? Хочешь, я попробую с ней договориться, хотя вряд ли Нора меня послушает.

― Не в этом дело, переход в другой мир скоро откроется, а я так и не узнал, как им пользоваться. Мне надо срочно уходить отсюда, дядя в любой момент может заявиться, чтобы прикончить нас обоих. Рядом со мной ты в опасности, Джо; может, если уйду, он тебя и не тронет.

Джо как-то странно на меня посмотрел, разочарованно, что ли.

― Хочешь сбежать? Ты же один раз уже с ним справился.

― Серьёзно? ― я грустно усмехнулся, ― даже не знаю, как это у меня получилось. Считаешь меня трусом? Может, ты и прав, если бы я только знал, как защититься или атаковать… Сила-то у меня есть, а вот ума, вернее, знаний, чтобы её использовать ― явно не хватает.

― Алекс, а кто тебе мешает попробовать, вдруг получится? Поедем вечером на пустырь за город, там и потренируешься. Тебе же надо разозлиться, да? Положись на меня, ― он показал свои кулачищи, ― я тебя так «потренирую», на стенку от злости полезешь! ― и он засмеялся.

Я скорчил гримасу, но согласился с ним. Почему бы и нет? Всё лучше, чем сидеть и трястись в ожидании расправы.

Вечером мы приехали на пустырь. Зловещее такое местечко, больше похожее на помойку с кучей разбросанных повсюду камней. Я разозлился, как только мы приехали, потому что несколько раз обо что-то чувствительно приложился ногой, ведь в сумерках ни черта не было видно.

Быстро развели костёр и сделали из камней пирамиду, а дальше началась комедия. Джо злил меня, как мог: ругался, обзывал, угрожал, пытался даже напугать, разве что только не побил ― всё было напрасно. Любые попытки ударить магией по кучке камней бесславно проваливались, наверное, потому что никакой настоящей угрозы для моей жизни не было. Так что, наигравшись, мы выпили пива и от души поржали над собой.

Вернувшись домой, лёжа в кровати, я опять запаниковал: в голову полезли страшные мысли про переход, спрятанный где-то в толще фиолетовой воды, куда мне придётся нырнуть. Это так меня пугало, что я снова задумался о побеге. Наверняка этот мир достаточно большой, и в нём можно затеряться. Только это помогло мне заснуть.

Но дальше события развивались совершенно непредсказуемо: ранним утром в комнате уже горел свет, и кто-то тряс меня за плечо. Я, взглянув на будильник, спросонья заныл: «Па, нет, только не в пять утра, опять занятия до школы…»Но закончить не успел, потому что женский голос произнёс прямо над моим ухом: «Быстро вставай, чужак. Учитель ждёт тебя, и не вздумай что-нибудь выкинуть, а то Джо не поздоровится».

От этих зловещих слов я сразу проснулся. Рядом с раскладушкой, на которой с несчастным видом сидел бледный и перепуганный Джо, стояла Нора и с невозмутимым лицом держала лезвие у его шеи. Меня поразили её глаза ― холодные и совершенно бесстрастные. А ещё на руках Джо больше не было татуировок, зато у Норы они буквально светились и переливались всеми цветами радуги.

«Она сейчас под воздействием заклинания», ― понял я, задрожав то ли от холода враждебной магии, то ли от страха за друга.

― Нора, убери это от шеи Джо, я всё сделаю, ― мой голос звучал достаточно уверенно, а в голове крутились слова отца: «Сохраняй спокойствие, надо, чтобы тебе поверили и понемногу добавляй к своим словам магии убеждения». Так я и сделал. Это помогло ― она опустила руку.

Я продолжил.

― Отойди к двери, Нора, я оденусь и пойду с тобой. А ты, Джо, не волнуйся, со мной всё будет в порядке, ― мне было страшно, что друг начнёт дёргаться или попробует увязаться за мной.

Нора подошла к двери, но и не думала отворачиваться. Пришлось одеваться под её изучающим взглядом. Из дома мы вышли вместе с ней, а Джо остался внутри. Значит, моя магия всё-таки работала, но, увы, пока только в стрессовых ситуациях.

Мы ехали на машине Норы по спящему городу, в душе было холодно и пусто. Вместо поиска решения проблемы, я расслабился. В голове билась одна мысль: рано или поздно нам с дядей пришлось бы встретиться, так пусть всё это поскорее закончится. Я заранее сдался, забыв главное наставление отца ― бороться до последнего.

Машина остановилась у небольшого дома. Мы вошли в незапертую дверь, и тут-то я очнулся: сердце забарабанило, а ноги стали ватными. Мы с Норой прошли по тёмному коридору, и она открыла передо мной дверь.

― Двигай вперёд и веди себя тихо. Поверь, колебаться не буду, ― её голос звучал угрожающе, когда она толкнула меня в плечо.

«А ведь дядя не сказал ей, кто я на самом деле; интересно, посмела бы она вести себя так безрассудно, если б знала?» ― я вошёл в комнату, освещённую лишь парой свечей. Запах здесь был странный, больничный, к нему примешивался аромат каких-то трав. Что это значило?

Нора шла следом за мной и буквально «дышала» мне в затылок. Сначала я услышал его негромкий голос.

― Спасибо, Нора, а теперь оставь нас одних, возвращайся домой и навсегда забудь обо мне.

Я испуганно обернулся: её тату сияли, а потом, ярко вспыхнув, исчезли, значит маг опять творил заклинание. Нора покорно развернулась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.

Часть 4

― Хорошо, теперь нам никто не помешает. Подойди ко мне, Алекс, да не трясись ты так. Не трону я тебя.

Голос звучал спокойно и устало. Я присмотрелся и увидел говорившего: маг полусидел в кровати, наполовину закрытый одеялом, опираясь на подушки. Рядом стоял стул, на спинке которого висел его светлый пиджак. Дядя похлопал по сиденью.

― Решайся же, Алекс, у меня осталось не так много времени на разговоры.

Я несмело приблизился к нему, но садиться не стал.

― Упрямый, как отец. Не хочешь, стой, ― проворчал он. Странно, но в его голосе совсем не было ненависти ― скорее, грусть…

Он помолчал немного, рассматривая меня, и от этого мне стало неловко. Я переминался с ноги на ногу, не зная, как себя вести.

― Начинай спрашивать, Алекс, у тебя же наверняка накопилась куча вопросов ко мне. Не тяни, я очень болен и, если не поторопишься, будешь потом жалеть, что не спросил, ― и он усмехнулся. Мне показалось, что это отец смотрел на меня ― так они были похожи.

Я решился. Отодвинул стул от кровати, сел и, хрипя от волнения, спросил: «Вы в самом деле честно ответите на мои вопросы?»

― Спрашивай уж, ― он вдруг надрывно закашлял, прикрыв рот платком со следами крови. Это смешало мои и без того растрёпанные мысли.

― Что с Вами происходит?

― Разве не видишь, я умираю, ― просто ответил он.

― От чего?

― Ты же убил меня, ― и он снова тихо засмеялся. Смех перешёл в кашель; это звучало жутко, и я вцепился руками в перекинутый через грудь ремень своей походной сумки.

Маг откашлялся.

― Боже, да с тобой каши не сваришь …

Это меня задело.

― Как Вы здесь оказались и почему вдруг стали магом, отец мне сказал…

― Так, Алекс, не части, давай по порядку. Я здесь по твоей вине, ну и по своей тоже, не спорю ― зря тогда так напился. От спиртного совершенно теряю над собой контроль; знаю, тут нечем гордиться. Ты ударил меня своей магией, смертельно ранив. Ведь контролировать её отец тебя пока не научил.

Он посмотрел, как я сжался от его слов, и продолжил.

― Дани, твой отец, мой любимый старший братишка, с которым мы много лет были неразлучными друзьями, почему-то сказал тебе, что я не маг? Вот ведь, шутник. В семье потомственных магов не может родиться человек, лишённый дара. Я — маг, и только поэтому остался жив после удара. Но твоя сила забросила меня прямо в переход между мирами, который, к несчастью, открылся именно в тот момент. Так я оказался здесь.

― Допустим, а почему до сих пор не вылечились?

― Потому, дружок, что в этом мире есть чёртово озеро. Оно выкачивает нашу магию, ― он произнёс это с горечью в голосе, ― я пробыл здесь дольше тебя. К тому же был серьёзно ранен. Такая беда ― оказаться в этом ужасном и таком похожем на наш, мире, без возможности пополнить запасы магии. Вот почему тебе как можно скорее надо убираться отсюда, хоть ты и здоров, и сил у тебя сейчас намного больше, чем у меня. Если останешься здесь, озеро постепенно тебя иссушит и, в конце концов, прикончит, как меня.

От такой перспективы я перепугался ещё сильнее.

― Но что же мне делать? Мне неизвестно, как работает переход в озере.

― В озере? Да нет в этой дряни никакого перехода, неужели ты собирался туда лезть? Совсем не чувствовал исходящей от него опасности? Да чему тебя только Дани учил? Похоже, что ничему, ― его голос звучал раздражённо и расстроенно. ― Он должен был отдать тебя Марии, а не отбирать у неё. Мама воспитала бы тебя настоящим магом. Ну, теперь уже ничего не изменишь. А переход находится совсем в другом месте, только из него выкидывает прямо к озеру, ведь оно притягивает всё магическое. Не бойся, Алекс, я объясню, где находиться переход; постарайся уйти сегодня ночью, когда появится вторая луна…

Дядя снова закашлялся и показал рукой в сторону стола. Я сообразил и принёс ему кружку с какой-то тёмной, плохо пахнущей жидкостью. Он выпил содержимое и поморщился.

― Моё творение, гадость страшная, но хорошо работает. Благодаря ему я до сих пор продержался. Кстати, мой подарок на твой седьмой день рождения всё ещё у тебя. Рад этому, я сам её сделал, раньше любил работать с пространственной магией, ― глядя на мою сумку, он улыбнулся удивительной доброй улыбкой.

― Вы сделали сумку для меня? ― в моём вопросе прозвучало, наверное, слишком откровенное недоверие, и маг нахмурился.

― Не веришь? Разве Дани не сказал тебе? Ясно, взгляни, там, на донышке стоит моя подпись, только смотри внимательно.

Я перевернул сумку, но ничего не увидел.

― Ох, Алекс, ты правда такой неуч или просто притворяешься? Примени заклинание света, или даже этого не знаешь?

Я покраснел, заклинание и, правда, было простенькое, легко с ним справился и увидел отчётливую, словно выжженную на коже готическим шрифтом надпись ― «Алекс».

― Действительно есть, тут моё имя ― Алекс.

― Вот ведь, дурачок, ― снова засмеялся маг, ― сказал же, что там моя подпись, делай выводы ― я тоже Алекс. Так что мы с тобой не только родственники, но ещё и тёзки. На твоё десятилетие я подарил тебе книгу, там собраны все известные мне заклинания и те, что создал сам… Не может быть, неужели отец и её тебе не отдал? ― он растерялся, ― очевидно, нет. Почему же, Дани?

Я потрясённо молчал, прекрасно представляя себе о какой книге говорил мой дядя Алекс. Мне вдруг стало стыдно за отца, и почему он столько всего от меня скрывал? Я всю жизнь ему доверял, а теперь сомнения раздирали меня на части. И всё из-за дяди, которого никогда не знал и толком не узнаю. Даже не уверен, можно ли вообще верить его словам? Раз отец держал меня от него на расстоянии, значит, на то была причина, к тому же дядя далеко не ангел. Я вспомнил о Джо.

― Дядя Алекс, ― я произнёс это вслух, и сам удивился, ― почему Вы так плохо обходились с ребятами? Вы использовали их, зачем?

― Плохо? С чего ты взял? ― он поморщился, ― они же обычные люди, что тут такого? Конечно, я их использовал, потому что был ранен и слаб. С их помощью надеялся найти хоть какие-то магические вещи и продлить свою жизнь. Да, признаю, иногда перегибал палку, потому что время поджимало, а результатов никаких не было…

― Всё равно это Вас не оправдывает! Они же дети, а Вы поднимали на них руку, обманывали.

― Да, пришлось, а что плохого в небольшой порке? Наш с Дани отец, твой дедушка, обучая магии, ещё и не так нас братом поколачивал.

― Вы чуть не убили Джо, за что?

― Да не убивал я его, он такой здоровяк, ничего бы с ним не случилось. Нора говорила, что он быстро очухался. Ты ему помог, да? ― было видно, что он смущён моим напором, ― прости, я тогда слишком много выпил. Старался заглушить боль, переборщил с мальчишкой… Хочешь ещё о чём-то спросить?

― Да, хочу. Как Вы узнали, что я попал сюда и почему сразу же меня не нашли? Вы же сильный маг.

Дядя усмехнулся.

― Видишь ли, Алекс, конечно, я сразу почувствовал сильное магическое возмущение ― переход сработал, но сам в то время был так слаб, что послал на поиски своих «помощников». Ты встретился с Джо, и всё время был с ним рядом. Магия, которой я его отметил ― скрывала тебя. Чувствуя, что с Джо что-то не так, я думал, что это идущие от озера искажения. Такая вот получилась шутка. Приведи он тебя ко мне сразу, у нас было бы больше времени.

Мы помолчали, пока он снова не зашёлся кашлем. Я напоил его зельем и со страхом заметил, что он побледнел.

― Так, Алекс, хватит болтать о ерунде. Это может случиться со мной в любой момент, так что скажу основное: переход находится в заброшенном здании ткацкой фабрики. Джо наверняка знает, где это, пусть проводит тебя туда. Дверь увидишь сам; как только появится вторая луна, не бойся, иди. Раз уж попал в такую ситуацию, наберись терпения и смелости. Они тебе пригодятся. И вот ещё что. На полке есть такая же, как у тебя сумка, принеси её мне, быстро.

Я выполнил его просьбу, сердце ныло в плохом предчувствии. Дядя тем временем открыл сумку и, вытащив из неё несколько толстых тетрадей и небольшую коробку, протянул их мне.

― Возьми, это ― моё наследство, и ты, тёзка Алекс, законный наследник моего небогатого имущества. ― Он попытался улыбнуться, но боль превратила улыбку в гримасу, ― Я перенёс в тетради несколько полезных заклинаний. Выучи их обязательно. В коробке ― кое-какие лекарства, сделал и подписал для тебя, в пути могут пригодиться, да и пачка английского чая. Знаю, твой отец очень любил такой вкус…

Он замолчал отдыхая.

― Дай мне свои руки, вот так, ― он взял мои запястья своими горячими руками и крепко их сжал, а потом отпустил. На коже осталась словно выжженная цепочка знакомых готических символов, которые сверкнули и растворились без следа.

Я испуганно посмотрел на дядю.

― Не волнуйся, я всего лишь отдал тебе свою магию, всё, что от неё осталось. Теперь ты сможешь легко читать мои записи и не только, об остальном узнаешь со временем.

― А разве эта магия не враждебна для меня? ― всё ещё испуганно пролепетал я.

― И эту чушь тебе тоже сказал отец? Ох, Дани, Дани! Чем он вообще забил твою голову? Не бывает «враждебной магии», бывают только глупые невежественные мальчишки. Тебе учиться надо, тёзка! ― он покачал головой и вздохнул.

― И ещё кое-что, видишь в коробке два чёрных шарика? Я назвал их «магнитами», сделал из подручных средств. Один из них убери к себе в сумку, второй оставь в этом мире, закопай в любом месте. Тогда, если появится необходимость, ты всегда сможешь через любой переход ненадолго вернуться сюда, но не больше, чем на два ― три месяца. Тут довольно спокойно, а на твоём пути встретится всякое, поверь мне. Тем более здесь у тебя есть друг. Убирай всё в свою сумку, мне так будет спокойнее.

Я сделал всё, как он сказал, а дядя снова закашлял, и взгляд у него стал до ужаса ясным, словно он уже видел свою смерть. Не выдержав, я взял его за руку. Он посмотрел на меня с благодарностью и почти прошептал, хотя слова дались ему нелегко.

― Прощай, Алекс. Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я смог бы многому тебя научить. Обещай, что не останешься неучем, а будешь заниматься самостоятельно и учиться у каждого мага, у которого хватит глупости взяться за это дело, ― он шутил в последнюю минуту, ― и не беспокойся, я уже позаботился о собственном погребении. Знаешь, какое у меня было прозвище ― Феникс, его да мне твой отец за мою любовь к огню, и потому что я всегда возрождаюсь. Выполни просьбу, передай маме, когда встретишь… впрочем, не надо, у тебя её глаза…

Он замолчал. Дрожащей рукой я проверил его пульс, прошептав: «Прощай, дядя Алекс, мне тоже жаль, что так получилось, спасибо тебе и прости…»

В последний раз окинул взглядом комнату и опрометью бросился вон из дома. Было уже совсем светло. Я плохо соображал, душу раздирала нестерпимая боль. Неужели несколько минут назад потерял своего первого врага? Какой же я болван! А, ведь и правда, ещё совсем недавно считал дядю врагом и боялся его. Теперь мне было стыдно об этом вспоминать. Почему прозрение приходит так поздно, когда уже ничего нельзя изменить?

Я обернулся назад и охнул: старый заброшенный дом, где только что умер мой дядя, горел, весело полыхая. Вот, значит, какое погребенье он себе устроил, дядя Феникс…

Быстро побежал в сторону двух высотных домов неподалёку, которые запомнил во время моей первой прогулки по городу и вскоре вышел к дому, приютившему меня в этом мире. Под вечнозелёной изгородью закопал один из «магнитов» дяди. Нахально поздоровался с копошащемся в саду отцом Джо, войдя в дом через боковую дверь.

Джо ждал меня, нервно расхаживая взад-вперёд по кухне, и, увидев, бросился навстречу, чуть не задушив в медвежьих объятиях.

― Алекс, бро, ты жив! Как же я рад, дружище! Ну, рассказывай, что с магом?

― Он умер, тебе больше не о чем волноваться, бро….

Не слушая, как Джо шумно радуется моей «победе», негромко сказал: «Я так устал, даже не представляешь. Мне надо выспаться, сегодня не пойду в мастерскую, идёт? Разрули там, ладно, безумное было утро…»

― Конечно, Ал, ты это заслужил, молоток, всех нас спас от этой сволочи!

― Джо, не говори так о моём дяде, пожалуйста, к тому же, он только что умер…

Было, наверное, что-то необычное в моём голосе, потому что Джо посмотрел на меня с удивлением.

― Как скажешь, бро, как скажешь…

Кивнув ему, быстро пошёл наверх в мансарду, бросился на кровать лицом вниз, закрыв голову подушкой, в одиночестве оплакал свою потерю… Мне было плохо не только потому, что упустил свой шанс поближе узнать дядю, я оплакивал свою прежнюю счастливую жизнь, которая теперь уже не казалась такой безмятежной и простой: возможно, мой безупречный отец почти шестнадцать лет обманывал меня.

У меня был повод сомневаться в нём. Он скрывал от меня своего брата, несомненно очень талантливого мага, и ещё то, что тот всегда помнил обо мне. Сколько его подарков отец от меня утаил? Пылятся, наверное, где-нибудь в кладовке, возможно, даже вместе с мамиными подарками. Если мой тёзка был прав, мама меня не бросала, отец выгнал её, забрав сына себе. Почему он не обучал меня все прошедшие годы? За что так обиделся на этих двоих ― дядю и маму, что не подпускал ко мне столько лет, и вообще, что связывало эту троицу?

В голову даже пришла дикая мысль, что мама назвала меня Алексом не в честь неизвестного мне дедушки, а совсем другого человека. Кого же на самом деле она любила, и кому мне теперь верить? Я плакал и думал, какое трудное предстоит объяснение с отцом, если, конечно, когда-нибудь смогу вернуться домой…

Не помню, как уснул. Встал уже после обеда и спустился на кухню: ужасно хотелось есть. Там у плиты суетилась миссис Росс. Увидев меня, она улыбнулась.

― Привет, Алекс! Джо позвонил и сказал, что ты приболел. Я решила прийти пораньше и приготовить вам обоим что-нибудь вкусное.

Я наелся «про запас» так, что встать было тяжело, а потом сообщил маме Джо, что сегодня возвращаюсь домой. Она расстроилась и, взяв с меня обещание иногда навещать их, пожелала счастливого пути. Ох, кто знал, что за путь ожидал меня сегодня. Почему-то мне не верилось, что он будет счастливым…

Пока я ждал возвращения Джо с работы, открыл дядины тетради и пролистал их. Они были исписаны мелким почерком явно в спешке. Понятно, он боялся не успеть. Последние два дня, дядя торопился сделать это для меня… Я дал себе слово ― чтобы ни происходило, каждый день учить хотя бы одно новое заклинание и потом сдержал его.

Джо вернулся радостный, и я, не желая его расстраивать, долго откладывал разговор о предстоящей сегодня попытке вернуться домой. А когда сказал, он приуныл и пытался уговорить меня остаться. Пришлось рассказать ему о странностях озера и попросить держаться подальше от фиолетовой воды.

― Да что я там забыл? Мага нет, и делать мне у озера нечего. Знаешь, Ал, у меня такая новость, с ума сойти ― Нора сама ко мне вернулась! Она, прикинь, как будто и не помнит о маге. Как тебе такой поворот, а?

― Я рад за тебя. Теперь у вас всё должно наладиться.

― Я тоже, Ал!

― Ну, как, Джо, проводишь «братишку» домой? Покажешь, где находится заброшенная фабрика?

― Не вопрос, и всё же мне жаль, что ты уходишь.

― Мне тоже, но для меня здесь опасно оставаться. Я обязательно ещё вернусь, вот только когда ― не знаю.

Вечером, когда вторая луна появилась на небе, мы с Джо были у заброшенной фабрики. Прощание вышло неловким: грустный Джо ободряюще хлопнул меня по плечу, оставив очередной синяк. Я в ответ кисло улыбнулся и махнул ему рукой. Мне было тяжело оставлять друга. Взглянул ещё раз на ночное небо, усыпанное незнакомыми созвездиями, тяжело вздохнул и открыл старую ржавую дверь, мерцавшую для меня одного. Что ждало меня там, в неизвестности, возможно это был путь домой или место, где меня уже поджидали настоящие враги?

Пройдя знакомую клубящуюся мглу, я рванулся к светящемуся пятну выхода и провалился в хрустящий, переливающийся синими кристаллами, сугроб, увязнув в нём почти по пояс. Это было не так страшно. По-настоящему жутко стало, когда два больших оранжевых пятна в паре метров от меня моргнули и начали двигаться в мою сторону. У меня так перехватило дыхание, что не было сил даже закричать.

Оставалось только мысленно пожелать себе удачи: «И снова ― добро пожаловать бог знает куда, Алекс!»


Оглавление

  • Здравствуй, друг!
  •   Часть 1
  •   Часть 2
  •   Часть 3
  • Кое что о моём отце
  • Хозяин
  •   Часть 1
  •   Часть 2
  •   Часть 3
  • Первый враг
  •   Часть 1
  •   Часть 2
  •   Часть 3
  •   Часть 4