КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии (fb2)


Настройки текста:



Глава 1

Из искры возгорится пламя...

Ночь зимнего свершения, академия магии Эверлейн

Стрелка на старинных часах приближалась к полуночи. Через пятнадцать минут закончится старый год и в свои права вступит новый — начнется Ночь зимнего свершения. Время чудес, перемен и любви.

Только я встречу праздник не на Зимнем балу, как остальные адепты академии магии Эверлейн, который сейчас наверняка прекратили танцевать и сидят за столами с бокалами в руках. Я встречу его в кабинете ректора. И вместо подарка — исключение из академии магии.

У ректора я находилась в первый и, наверное, последний раз в своей жизни. В полном одиночестве. С растрёпанными волосами, в порванном платье и с одной туфлей. С пылающим от гнева лицом и дрожащими от страха пальцами. Четыре старшекурсницы заманили меня в укромное местечко в замке и решили избить. Преподать урок «зазнавшейся мерзавке», как сказала одна из них. Мне, то есть.

Но несмотря ни на что, я старалась держаться достойно. Может быть, уровень моей магической силы не так высок, а семья — не знатна и не богата, но я не собираюсь ни перед кем унижаться, юлить и вымаливать прощения.

Личный секретарь ректора велел мне сесть в одно из кресел из мягчайшей эверской кожи и ждать, но я встала у огромного, во весь пол, окна, скрестила руки на груди и стала осматриваться.

Кабинет был празднично украшен — на окнах сияли серебристые огоньки, над камином парили тонкие свечи с радужным пламенем, на двери висел замысловатый венок, а рядом со столом высилась нарядная ель с пышными ветвями, украшенными живыми игрушками — в больших стеклянных шарах шел снег, летали крохотные пегасы, катались на катке дети… Каждый шар был удивительным — наверняка работа лучших артефакторов. Видимо, и ректору было не чуждо праздничное настроение, несмотря на всю его суровость и мрачность. Только даже его выдернули с праздничного застолья. Сейчас он придет в свой кабинет, злой, как триста тысяч оборотней, и меня выгонят из академии, а после и вовсе могут заключить под стражу. Позорище…

А все из-за эйхова[1] принца, у которого то ли проблемы с головой начались в столь юном возрасте, то ли они никогда и не заканчивались. Настоящий козел, а не принц. Чтоб его перекосило! Придумал непонятно что и обвинил меня во всех своих бедах. Теперь мстит. Обещал сделать мою жизнь невыносимой — и делает. Как настоящий высокородный отвечает за каждое свое слово.

Урод.

Это началось несколько дней назад, после того, как я увидела то, чего не должен был видеть ни один адепт академии магии Эверлейн. С того момента и начались мои беды. На меня объявили настоящую охоту — хотели, чтобы я ушла из академии. Но не на ту напали.

— Я сдержу обещание. Не дам тебе жить спокойно, запомни это, моя маленькая дрянь, — услышала я в голове высокомерный голос принца Дарелла — глубокий, бархатный, чуть хрипловатый. Опасный. — Я сделаю твою жизнь невыносимой. Хотя… у тебя есть выбор. Выглядишь ты неплохо — и личико, и фигурка. У тебя кто-нибудь был? Сомневаюсь, такие, как ты отдают себя только тем, кого любят. Но так интереснее…

— Что ты хочешь? — выдохнула я тогда, ненавидя его всем сердцем. Как же он достал меня! Как же мне хотелось макнуть этого заносчивого придурка в унитаз головой. Или подпалить ему одежду, чтобы визжал, как девчонка.

Он нехорошо улыбнулся. Дерзко, хищно. Мне стало не по себе.

— Тебя, Белль. Сделай так, чтобы сегодняшней ночью мне было хорошо. И тогда я прощу тебя. Только будь послушной. Я же сказал, что не люблю дерзких.

Даррел погладил меня по распущенным волосам, снова улыбнулся, заставляя чувствовать себя загнанной в клетку мышью. Он положил ладонь на мою щеку. Большим пальцем провел по плотно сжатым губам, которые я тотчас сжала еще крепче. Усмехнулся, наблюдая за моей реакцией, и опустил руку ниже.

— Убери, — прошипела я. Но он не послушался. Дотронулся до моей шеи, на которой билась жилка, погладил выпирающие ключицы и некрепко сжал грудь, прокомментировав, что она у меня ничего.

Его мерзкие слова помогли мне ожить и дать волю ярости. И я с размаху дала его высочеству звонкую пощечину. Да такую, что на его лице остался алый след. Я не собиралась это терпеть!

— Не смей меня трогать, урод! — выкрикнула я, а он, весело смеясь, попытался меня обнять. Принц играл со мной. Издевался. Проверял на прочность.

Я отскочила в сторону, тяжело дыша. Ярость окатила меня тяжелой горячей волной, и я потеряла самоконтроль. От моих рук отскочило золотистое пламя, трансформировалось в молнию и понеслось к его высочеству. Он едва успел укрыться от него ледяным щитом — своей стихией он владел в совершенстве. Молния ударилась о ледяной щит и, шипя, растаяла в воздухе.

Глаза принца яростно вспыхнули, но не потемнели, как часто это бывает у других. Напротив, посветлели, из голубых став ярко-аквамариновыми. Засветились, как у Ледяного дракона, которым он был. А зрачки, ставшие вертикальными, наполнились ненавистью.

Даррел поднял руку, словно желая направить на меня заклятие — на кончиках его пальцев опасно заискрилась сила. Но я готова была биться до последнего, хоть и знала, что гораздо слабее принца. До последней капли крови, до последней капли магии!

Но в последний момент он будто одумался — ледяное проклятие полетело не в меня, а в окно, с громким звоном разбив стекло. Я вздрогнула от неожиданности, а принц дотронулся до щеки, на которой алел след от моей пощечины. Это было мое клеймо. Пусть его скоро и не станет видно, на душе все равно останется. Какая-то невысокородная ударила самого принца. Он запомнит это навсегда.

— Теперь твоя жизнь точно будет невыносимой, моя маленькая дрянь, — тихо проговорил этот придурок, потирая щеку. — Как ты… Как ты только посмела поднять руку на принца?

— Какой из тебя принц? — рассмеялась я звонко. Какая разница, что говорить, меня все равно ждет наказание. Хотя бы можно отвести душу. — Ты — трусливый, надменный и эгоистичный. В тебе нет того достоинства, которое есть в его величестве. Бери пример с отца, принц. Или хотя бы с брата. Будь достоин короны не потому, что ты родился сыном императора. А потому, что заслужил право надеть ее на себя.

— Не смей говорить мне это, — тихо, с угрозой, сказал принц. — Кто ты такая, чтобы так говорить?

— Представитель народа, которым ты собрался управлять, — ответила я. — Та, которую ты считаешь пылью под ногтями. Та, которую ты только что лапал. Наверное, многих беззащитных девчонок так унижаешь? Еву тоже силой заставил стать своей?

Светлая Тэйла[2], зачем я это ему сказала? Его глаза засветились еще ярче, еще опаснее. Того и гляди, вот-вот явится его Ледяной дракон и сотрет меня в пыль. Страшно-то как…

— Пошла вон. — Его голос стал страшным. Взгляд — убийственным.

— Сами идите, ваше высочество, — огрызнулась я. — Хотя нет, я уйду. А вы оставайтесь наедине со своим высокомерием. Не подавитесь им.

С этими словами я сделала книксен, который вышел издевательски-кривоватым. И, гордо подняв голову, действительно ушла.

Даррел остался в пустой аудитории один, сжимая от ярости кулаки. Как только захлопнулась дверь, я услышала громкий треск — будто деревянные парты стали биться о стены.

Говорят, что огневики — смелые, но смелости у меня хватило на десять шагов по коридору. После я сорвалась на бег и побежала в сторону лестниц, не зная, как совсем скоро изменится моя жизнь. И что меня ждет…

Вспомнив красивое, но надменное лицо Даррела, я тихо выругалась и отвернулась к окну, за которым в темноте падали хлопья снега. В стекле я увидела свое отражение и тяжело вздохнула. Растрепанная, с царапиной на щеке, с синяками на руках — они всегда появлялись на моей коже быстро. Некогда прекрасное нежно-голубое бальное платье превратилось в какие-то обноски — было порвано, да еще и все оказалось в грязных пятнах. Туфля только одна, вторая потерялась во время драки. Помнится, я сняла ее, чтобы защищаться от разъяренных девиц. Они совершенно не ждали от какой-то там первокурсницы такой прыти, и им досталось от меня по полной. А что, будут знать, как нападать! Я никому не позволю обижать меня.

Я провела разбитыми костяшками по губам, стирая остатки алой помады, которую одолжила мне подруга. Зимний бал, о котором я так мечтала с самого начала обучения, так и остался мечтой. Я не попала на него. Не станцевала танец с красивым старшекурсником. Не попробовала кленовое игристое шампанское. Не встретила свою любовь, о которой мечтала, хоть и провела этот дурацкий ритуал и попросила новогодних духов о помощи…

Светлая Тэйла, что же я скажу бабушке и тете? Они же с ума сойдут, узнав, что меня выгнали из академии. А может быть, и не говорить им ничего? Остаться в столице, найти подработку с жильем, а на следующий год поступить в другую академию магии… Или у меня и магический дар заблокируют?

На лбу выступил холодный пот. Только не это! Потеря дара для мага — самое худшее, что может случиться. Магия — часть меня.

Я подошла к камину и провела ладонью над одной из свечей с радужным пламенем. Оно не обжигало — лишь грело. Огонь никогда не причинял мне вреда, он был моей стихией. Моей магией.

Свеча потухла. Радужное пламя, приняв форму собаки с хвостом-калачиком зависло над моей ладонью, переливаясь всеми цветами. Радужное пламя было редким, появлялось из дыхания горных радужных драконов, которых в мире почти не осталось. Не каждый мог себе позволить держать такое пламя у себя — тем более в качестве новогоднего украшения.

Я немного поиграла с пламенем и решила вернуть на место — ректор наверняка не обрадуется, если увидит, что я стащила его. На мне и так висят драка, оскорбление принца и наверняка много-много всего, о чем я даже не догадываюсь. Однако вредное пламя на место возвращаться не собиралось. Взобралось ко мне на плечо, а после и вовсе — на голову. Я с большим трудом поймала его, чтобы вернуть на место.

Бум. Бум. Бум.

Часы на стене пробили полночь, и я вздрогнула от неожиданности, а радужное пламя тотчас сбежало и затаилось у меня за спиной.

Бум. Бум. Бум…

Вот и наступил новый год.

В этот же миг распахнулись огромные двухстворчатые двери. И в кабинет буквально ворвалась целая делегация: преподаватели, гвардейцы в форме, несколько дворцовых магов, ректор и козел. Ну, внешне-то он выглядел, как человек, но внутри был настоящим козлом.

Да, это был принц Даррел всем своим сияющим великолепием. Поверх белоснежной рубашки небрежно накинут темно-синий пиджак-камзол с золотыми пуговицами, вышивкой на бортах и воротником-стойкой. Брюки подчеркивали стройную, но крепкую фигуру принца — широкие плечи и узкие бедра. Идеально уложенные темные волосы и идеально выбритое лицо, острые скулы, брови вразлет, голубые глаза, чувственные губы. Мужественный образ, в который влюблены все девчонки империи. Благородный, достойный, идеальный — так про него говорили.

Да, принц Даррел был хорош собой, слишком хорош, только внешность обманчива, и я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться, как от помойной вони. С таким принцем империи никаких врагов не надо будет, когда он взойдет на престол. Его козлиное высочество доведет страну до ручки и развалит в считанные годы. Как такой придурок вообще смог родиться принцем?! Может быть, боги перепутали что-то?

— Ваше высочество, позвольте познакомить вас с… — услышала я раскатистый голос ректора. Однако фразу он не договорил — увидел меня и остолбенел. Вероятно, мой внешний вид его поразил. А, может быть, поразило то, что в его кабинете стоит нерадивая первокурсница с факультета стихийной магии. Понятия не имею, что происходит, но ректор явно хотел познакомить его высочество не со мной.

Ректор метнул яростный взгляд на своего секретаря.

«Какого эйха?» — явственно читалось в его глазах. Секретарь съежился и едва заметно пожал плечами. Кажется, из академии голубкой вылечу не только я, но и он. Какая-никакая, а компания. Вместе веселее. Например, побираться.

— С кем познакомить? — появился из-за спины ректора Даррел. И замер, увидев меня. Я широко ему улыбнулась — как лучшему другу. По его лицу тотчас заходили желваки, а глаза вспыхнули, на миг снова став аквамариновыми, но тотчас погасли. Принц быстро взял себя в руки.

Немногие знали, какой он на самом деле. И я, к сожалению, входила в их число. Угораздило же…

Я отвернулась от него, вздернув подбородок. Пошел ты, Даррел. В огород пошел ты. К своим рогатым собратьям.

— Так с кем вы собрались меня познакомить? Для чего попросили покинуть бал? — В голосе принца звучала неприятная настойчивость. — Жду вашего ответа, магистр Эстерр.

Ректор вдохнул, выдохнул, чуть прикрыв глаза, и сказал тихо:

— С вашей невестой, ваше высочество.

Повисла тишина.

Что? С кем познакомить?

С невестой?

Я огляделась по сторонам в поисках этой самой невесты, а потом поняла, что магистр имел в виду меня.

Это я, что ли, невеста козла?!

Очень смешная шутка. Сейчас как начну смеяться, так только в следующем году остановлюсь.

Остальные, глядя на меня, должно быть, решили точно так же. Все уставились на меня — и гвардейцы, и дворцовые маги, и наши преподаватели, среди которых я узнала декана стихийного факультета магистрессу Найтли Варис, которая почему-то была сердита. Принц тоже смотрел — с таким высокомерным призрением, что я хотела запустить в него стоящей на камине вазой. Прямо в мерзкую рожу.

— Вы должны официально представить вашу невесту сегодня на балу, — промямлил ректор и простер ко мне руку, чтобы, наверное, принц точно понял, что чучело у окна — это его будущая женушка.

Финальным аккордом где-то вдали загремел фейерверк, и послышались радостные крики адептов. В этом году обещали, что огневики-пятикурсники сделают какой-то совершенно невероятный фейерверк, и я очень хотела на него посмотреть. Не получилось.

До меня вдруг дошло, что происходит. Не зря ходили слухи, что из-за границы принц перевелся в академию потому, что искал невесту. Должно быть, его хотели познакомить с ней сегодня, в полночь. Привели в кабинет ректора, а тут я. Наверное, про меня забыли. Это всего лишь путаница.

Только где его настоящая невеста? Бедная, ее жизнь будет искалечена. Всю жизнь прожить с таким убожеством, как Даррел, — то еще испытание.

— Официально представить, говорите? — повторил принц задумчиво. — Официально я могу представить вас только к медали за остроумные шутки.

— Какие шутки, ваше высочество! — в панике воскликнул ректор.

Даррел на мгновение прикрыл глаза.

— Вы, должно быть, издеваетесь надо мной.

— Разве бы я посмел…

— Хотите сказать, что это — моя невеста? — спросил принц, глянув на меня с очередной порцией презрения — у него этого презрения было, как у дурака фантиков, всех оттенков. И владел он им виртуозно. При этом голос Даррела был таким холодным, что температура в комнате понизилась на несколько градусов.

— Именно, ваше высочество, — вздохнул ректор, чувствуя себя крайне неуютно.

Это не может быть моей невестой.

Всего несколько слов, и я пришла в бешенство. В отличие от принца я плохо держала себя в руках.

— Какое я тебе это? — забывшись, вспыхнула я, опаляя принца в ответ ненавистным взглядом. И пожалела об этом. Вперед из толпы магов и гвардейцев вышел высокий статный молодой мужчина с черными волосами, забранными в хвост. На его лице был шрам — через всю щеку. И ледяные серые глаза.

В его руке сам собой появился сияющий полупрозрачный кинжал, который в любую секунду мог оказаться где-то в районе моей груди. И я замерла в страхе, поняв, кто это. Воин и стихийник, имеющий власть над металлом. Опасное сочетание.

— Следи за языком, девчонка, — глухо сказал мужчина. — Ты разговариваешь с его высочеством. Еще одно неподобающее слово — и понесешь наказание.

Его кинжал блеснул. Однако наказания не последовало — Даррел сделал небрежный жест рукой, и мужчина тотчас замолчал и сделал шаг назад, к принцу. Как послушная собачка к хозяину.

— Адептка уже понесла наказание — посмотри на ее скорбный вид, друг мой, — сказал принц печально. — Нам стоит пожалеть ее, а не запугивать.

— Да, и это наказание придумали мне лично вы, ваше высочество, — крайне вежливо сказала я, хотя знала, что нужно молчать. Знала — и не молчала. — Вы ведь держите свое мужское слово.

— Будьте уверены, держу, — спокойно ответил он, но я знала, я сердцем чуяла, что бешу его одним своим видом.

— Ваше высочество, так вы уже знакомы с госпожой Бертейл? — изумился ректор.

Я чуть не рухнула на пол. Сам ректор обращается ко мне «госпожа»?! Что происходит?!

— Не знаком, — отрезал принц. — И если вы привели меня сюда для того, чтобы познакомить с невестой, прошу немедленно сделать это. И выпроводить из кабинета эту неприятную особу в ненадлежащем виде.

Я мысленно фыркнула. Ой, можно подумать, ты приятный!

— Дело в том, что это и есть ваша невеста, ваше высочество, госпожа Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — как-то жалобно сказал ректор. Я никогда даже и не думала, что наш грозный глава академии может быть таким кротким и смирным.

— Она не может быть моей невестой, — процедил сквозь зубы принц.

— Именно! Я не его невеста! — воскликнула я. — Я обычная адептка! Вы что-то перепутали! Этого быть не может!

Но меня даже не слышали. Вообще не обращали внимания. Мужчины редко слышат женщин — только тех, у кого есть оружие или магия.

— Пожалуйста, прошу вас, давайте спокойно во всем разберемся, — вышел вперед еще один маг, сопровождающих принца, — седой мужчина с тростью с набалдашником в виде орла, чьи глаза хищно светились алым. Такие трости бывали лишь у членов Высшего магического совета, в который входили двенадцать сильнейших магов Вечной империи. Подумать только — сейчас я нахожусь в одной комнате сразу с несколькими могущественными людьми. И в их присутствии я нахамила принцу. Наверное, меня теперь на золотые рудники отправят… Или вообще в подземную тюрьму на острове Гренбис, что для самых опасных преступников.

— Поддерживаю, магистр Эдуард, — спешно добавил ректор. — Ваше высочество, господа, давайте сядем и обсудим эту непростую ситуацию. Честно сказать, я немного в растерянности, но надеюсь, что все удачно разрешится.

Я, вообще-то, тоже!

— Что тут обсуждать, магистр Эстерр? — перебил его Даррел, который явно потерял терпение. — Вы говорите, что эта растрепанная невоспитанная адептка в рваном платье — моя невеста? Если это действительно шутка, то шутка очень плохая.

И впервые я была с ним согласна. Скверная шуточка. Из разряда «для умалишенных».

— Это не шутка, — устало сказал магистр Эдуард. — Давайте все обсудим. Ваше высочество, прошу вас.

И тут у меня дрогнуло сердце. Я вдруг поняла, что все серьезно.

Глава 2

Гвардейцев и магов, сопровождающих принца, выпроводили. Ректор, утирающий со лба пот секретарь, магистресса Вайрис и седой маг из Высшего магического совета заняли роскошные диваны. Я так и осталась стоять у окна. А принц уселся в огромное кресло, которое явно обычно занимал глава академии. За его спиной будто каменные истуканы застыли двое телохранителей. Тот самый длинноволосый мужчина с кинжалом, напугавший меня, и симпатичный блондин, который на первый взгляд показался мне милым и хрупким — среднего роста, стройный, с миловидным и одухотворенным лицом.

Однако я присмотрелась к его лиловым раскосым глазам, и поняла, что серый дроу. Так называли детей, рожденных в союзах темных эльфов из Запретного леса на северо-западе империи, и обычных людей. О ловкости, силе и жестокости дроу ходили легенды, однако при этом они были верными до последней капли крови и имели свой кодекс благородства. Видимо, серые дроу не слишком-то отличались от них — разве что выглядели почти как люди.

Наверное, телохранители сопровождают принца круглосуточно. Вот, значит, от кого он сбежал в тот раз…

— Итак, я хочу знать, почему вы решили, что это… эта адептка — моя невеста? — потребовал Даррел, закинув ногу на ногу. Голос его был спокойным, но в нем слышалась властность.

Ректор кинул на меня быстрый взгляд и ответил:

— По особому распоряжению его величества сегодня в полночь я должен был познакомить вас с будущей невестой, ваше высочество. Мне дали четкое указание, что невеста — госпожа Изабелль Бертейл.

Принц прикрыл глаза, а я, напротив, широко их распахнула. Все происходящее казалось мне сном. Диким, нереальным сном! Я действительно невеста принца? Светлая Тэйла, спаси меня!

— Далее, — велел принц.

— Однако произошла какая-то накладка, ваше высочество. Мы пришли, и вы сами все видите… Почему госпожа Бертейл в таком виде, Брэнкс?! — рявкнул ректор дрожащему как лист секретарю.

— Вы мне сказали привести адептку Бертейл в ваш кабинет как можно скорее, не медля ни секунды. Я и привел. Какой была, такой и привел, — запинаясь, ответил секретарь. — Я с ней ничего не делал, клянусь! Госпожа Бертейл, подтвердите!

— Ничего не делал, — повторила я растерянно. — Утащил меня из комнаты и велел, немедля идти за ним. А зачем — не сказал.

— Всемилостивые светлые боги, что с вами произошло, госпожа Бертейл? — изумился ректор. В его голосе было столько заботы, словно он мне родным дядюшкой приходился. Ишь как перед принцем себя ведет!

Что ж, хотите правды, будет правда.

— На меня напали, — честно ответила я, решив, что скрывать нечего. Да и никто не поверит мне, что я споткнулась и упала. — Четыре старшекурсницы со стихийного факультета.

И для декана нашего факультета, и для ректора эта информация оказалась неприятной и неожиданной. Первая сощурилась. Второй закашлялся — так, словно крошкой хлеба подавился.

— Назовите их имена, — велела магистресса Вайрис.

— Кэрилл Баллард, Диала Форст, Мэридит Лайс, Ада Мервик, — послушно перечислила я.

Четыре старшекурсницы-подружки, магини со средним уровнем силы, из богатых семей. Красивые, популярные, успешные. Высокомерные до ужаса. И не ставящие таких, как я, ни во что. Отбиваться от них было сложно, и если бы не один темный, я бы не вышла из этой драки с достоинством…

— С какой целью они напали на вас? — сухо спросил ректор.

— Один высокопоставленный адепт-старшекурсник затаил на меня обиду из-за того, что я отказала ему. Не провела с ним ночь, — тихо произнесла я, глядя на принца, который сжал руку в кулак от моих слов. — Теперь я стала его мишенью. Он натравливает на меня других…

— Что творится на вашем факультете, магистресса Вайрис? Вы можете мне объяснить? — поинтересовался ректор, и я знала, что он сдерживает себя от криков только из-за присутствия принца.

— Пока что — нет. Но я обязательно во всем разберусь, будьте уверены, — твердо пообещала декан. Хоть она и сохраняла спокойный вид — по той же причине, что и ректор, но была в ярости. Уж я-то знала!

— Стихийный факультет много лет славился товарищеским духом и благородством! А теперь я слышу о травле! Это недопустимо, чтобы какой-то адепт разрушил годами создаваемую атмосферу! Разберитесь со своими учениками, магистресса Вайрис! — И ректор грохнул кулаком по столу. Мужчиной, надо сказать, он был немаленьким — боевой маг как-никак, который раньше и деканом боевиков был. Потому стук получился громкий. Бедный секретарь аж на месте подскочил, а его высочество поморщился.

— Этот адепт не со стихийного факультета, а с боевого, — вздохнула я. Даррел-то оттуда, хотя тоже владеет стихийной магией. Он кинул на меня еще один недобрый взгляд. Я же старалась выглядеть достойно, несмотря на внешний вид, но сердце билось испуганно и часто.

— С боевого? — переспросил ректор. Мои слова, кажется, ранили его в самое сердце — вид у главы академии стал растерянным. Еще бы, факультет боевой магии был его гордостью, его любимцами! А тут такое!

— Надо же, адепт-боевик заставляет моих стихийников нарушать правила академии, ужасно, — нараспев сказала магистресса Вайрис.

— Это недопустимо в академии магии Эверлейн! — повысил голос ректор. — Я лично во всем разберусь. Тот, кто посмел устроить травлю, будет исключен. Несмотря на то, с какого он факультета.

Ха-ха, посмотрю, как они принца исключают! Его потом император с должности ректора исключит.

— Боюсь, что это невозможно, — тихо сказала я. — Это сын очень высокопоставленного человека…

— Назовите имя, госпожа Бертейл, — потребовал ректор. — Уж поверьте, кто бы он ни был, этот адепт понесет заслуженное наказание. У нас перед законом равны все.

Ага, только кто-то ровнее прочих. Кто-то с короной на голове — в прямом и в переносном смысле.

«Думаешь, я скажу им, кто устроил на меня охоту?» — спросила я взглядом, с непонятным весельем глядя на принца.

«Думаю, ты идиотка», — отвечал его взгляд. По крайней мере, мне так казалось.

— Он запретил мне говорить его имя, — напустила я слез в голос.

— Говорите, милая, — ласково сказал ректор. — Ничего не бойтесь. Думаю, его высочество накажет того, кто посмел так грязно вести себя с его невестой. Да, ваше высочество?

У принца сделался такой вид, будто пролетавшая над ним чайка случайно оставила след на безупречном костюме.

— Разумеется, магистр Эстерр, — тихо сказал он.

Накажет самого себя? Ой не могу, умора! Встанет перед зеркалом и начнет бить себя по щекам? Или попросит телохранителей отвесить пару пинков под зад?

— Отправим засранца в каземат Шарранской тюрьмы! — заявил ректор, всеми силами желая завоевать расположение его высочества, не зная, что говорит о нем же. — После всеобщего порицания в академии. Жаль, что порку отменили. Так бы я его лично высек кнутами. А после еще и его высокопоставленному папаше достанется за то, что сыночка воспитать не мог. Негодяй!

Знал бы ректор, что говорит об императоре… Ему бы плохо стало на месте. Он бы потом себя сам высек, бедный.

— А может быть, вы лжете? — вдруг спросил принц ровным тоном. — Может быть, пытаетесь что-то скрыть? Не делали ли вы чего-нибудь отвратительного этому адепту?

— Нет, что вы, ваше высочество, я действительно стала жертвой этого ужасного человека, который решил со мной поиграть, — ответила я смиренно. Пусть радуется, что не назвала его имени! Хотя, даже если бы и назвала, ничего не изменилось бы. Кто я и кто он? Звезда и пыль. В роли звезды, разумеется, его козлиное высочество.

Даррел попытался прожечь меня насквозь ледяным взглядом, и я, не удержавшись, показала ему кончик языка — кроме принца это никто не видел. Он вспыхнул.

А нет, видел. Вернее, видела — магистресса Вайрис. Она погрозила мне кулаком, и я опустила взгляд. Вот же неудача. Очередная. Это все Даррел виноват. Он несет за собой неудачу, как ведьма-чернословница.

Пока ректор распинался, что во всем разберется и накажет виновных, Даррел, изловчившись, провел большим пальцем по шее и нагло ухмыльнулся. Мол, хана тебе пришла, крошка. Скоро отправят тебя на рудники, ты только подожди немного. Уж я-то позабочусь.

Не ответить я не могла. С моих пальцев соскользнула струйка дыма, и сама собой сложилась в полупрозрачные буквы: «Дурак».

Я знала, что мне конец. Явно произошла какая-то грандиозная, нелепая ошибка — быть невестой принца я никак не могла. Меня точно ждут лишение магии и рудники, так что еще одно оскорбление его высочества уже не сыграет никакой роли. Одним преступлением больше, другим меньше. Какая разница. Зато на душе чуть-чуть, но легче.

Даррел прочитал мое послание, которое почти сразу растворилось в воздухе. И улыбнулся — широко и недобро. А после щелкнул пальцами, и ко мне помчалась тонкая ледяная стрела. Да только попала она прямо в лоб секретарю, который зачем-то привстал. Крайне не вовремя, надо сказать. Стрела зашипела и растаяла, оставив на лбу обалдевшего секретаря влажный след.

Я нервно захихикала. Магистресса Вайрис, которая опять все видела, удивленно приподняла бровь и снова погрозила мне кулаком. Она явно не понимала, почему наследный принц Вечной империи и простая адептка ведут себя так… странно. Длинноволосый телохранитель принца тоже это заметил, и изумленно приподнял и без того изогнутую бровь, однако тотчас его лицо снова стало каменным.

— Ваше высочество, прошу вас, проявите милосердие! — заорал побледневший секретарь, склонившись в три погибели. Наверное, решил, что Даррел решил его прикончить.

— Ваше высочество, прошу вас, давайте отложим наказание до завтра! — взмолился ректор, у которого, видимо, тоже были такие мысли. — Мой секретарь поступил непристойно, и ответит за все!

— Отвечу! — тоненьким голосом подтвердил секретарь, не разгибаясь.

— Это не наказание, — с досадой сказал принц. — А случайность. И вообще, это просто маленькая ледяная стрела. Не представляет никакой опасности. Такими дети балуются.

— Если хотите, мы его накажем завтра по старинному методу, который сто лет назад использовался в академии, — хищно сверкнув глазами, предложил ректор. — Виновный привязывается к столбу в нижнем белье, а все, кто ходит мимо, кидают в него гнилые фрукты, которые специально выставляются. Двести лет назад, правда, камни кидали, но у нас же современное гуманное общество… Мы так и секретаря наказать можем, и того, кто вашу невесту оскорбил…

Даррел в нижнем белье у столба? Смехота! Я представила, как беру гнилой апельсин и кидаю прямо в него по долькам. И снова захихикала. Видимо, это от нервов.

— Не надо никого наказывать, — прервал его Даррел. — Ни столбом, ни плетьми — или что у вас там раньше еще практиковалось? Стояние на коленях на горохе? Я просто развлекался и ошибся с траекторией полета.

В кабинете опять повисла неловкая тишина. Все, видимо, решили, что его высочество — великовозрастный ребенок, который любит баловаться. Вернее, издеваться над простыми людьми. Даррел тоже это понял.

— Я случайно! Прошу извинить, — сквозь зубы процедил он и велел секретарю. — Пожалуйста, перестаньте кланяться и сядьте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Извините», «пожалуйста» — ничего себе, какие Даррел слова знает! Подумать только!

— Как скажете, ваше высочество! — с облегчением выдохнул секретарь и плюхнулся на диван.

— Магистр Эстерр, это действительно невеста его высочества? — вернулся к прежней теме маг, сопровождающий принца. Магистр Эдуард, кажется. Глаза у него были внимательные, цепкие. Он смотрел так, словно читал насквозь.

— Да. Ошибка исключена. Мы наблюдаем за ней с самого поступления в академию, — обронил странную фразу реактор.

— Хорошо. Я вас понял.

Только я вот ничего не поняла! С какого еще поступления?

Даррел, откуда-то нашедший силы на душевное спокойствие, встал со своего места и направился ко мне. Осмотрел со всех сторон, как корову на рынке при покупке, явно нашел миллион недостатков, одарил унизительным взглядом и, склонившись ко мне, прошептал:

— Не знаю, как ты это сделала, маленькая дрянь, но я устрою тебе веселую жизнь.

— Ты и так уже устроил ее мне, — так же тихо ответила я.

— Хватит лгать.

— Хватит быть таким уродом. Не идет принцу.

— Какая же ты мерзкая. Как только я узнаю, каким обманным способом ты стала моей невестой, велю казнить, — пообещал принц и с деланной заботой поправил прядь моих растрепанных волос. — Сначала магии лишу, до капли. А потом отправлю на эшафот.

После его слов произошло то, о чем я и помыслить не могла.

Прирученное радужное пламя, о котором я совершенно позабыла, вдруг вылетело откуда-то из-за моей спины. Оно то ли буквально восприняло слова его величества, то ли ему не понравилось, что Даррел касался меня, — не знаю. Однако пламя решило атаковать принца. Маленькая, сияющая всеми цветами собачка впилась крохотными зубками в руку Даррела. Отреагировать принц не успел — даже не думал, что из-за моей спины на него кто-то может напасть!

Конечно, от радужного пламени он избавился за мгновение — оно юркнуло куда-то под ректорский стол и затаилось. Но таким злым стал — словами не передать! Аж покраснел, бедняжка! Темные волосы, до этого идеально уложенные, растрепались.

Магистр Эдуард тотчас бросился к нему — осматривать ранку. Посмотрите-ка, покусали его, подумаешь! Ты же наследник престола, боевой маг, Ледяной дракон, мужчина, в конце концов, неужели потерпеть не можешь?!

— Вы видите, что она делает? — выдохнул принц, глядя на проступившую капельку крови. — Она ненормальная! Напала на меня!

— Ой, да у меня кот больнее царапается…

Я резко замолчала — телохранители за одну секунду оказались рядом со мной. Видимо, решили, что я действительно атаковала принца. Серый дроу крепко схватил меня — да так, что не пошевельнуться. А длинноволосый наставил на меня полупрозрачное копье, мгновенно материализовавшееся в его руке. Острие копья больно впилось мне в горло, и я почувствовала, как по коже ползет капля крови. Доигралась. Сейчас меня убьют. Страх обжигал сердце — да так, будто льдиной по нему провели.

— Вы напали на члена императорской семьи. За это полагается смертная казнь на месте, — глухо сказал длинноволосый. Острие впилось в горло еще сильнее, и я чувствовала, как кровь стекает на грудь.

Я закрыла глаза. Сейчас меня действительно убьют.

— Убрать оружие! — раздался вдруг спокойный женский голос. Не надменный, не холодный, не властный. Но было в нем что-то такое, что заставило всех присутствующих в кабинете реактора замереть.

Я открыла один глаз и увидела у распахнутых дверей грациозную женщину в длинном черном платье и алой накидке. В ее темных, идеально уложенных волосах сияла корона. Светлая Тэйла, сама императрица! Мать принца! У меня подкосились ноги.

— Убрать оружие от будущей императрицы, немедленно, — повторила она, приближаясь ко мне. Следом шла ее телохранительница — настоящая эльфийка с белоснежными волосами. — Или я должна повторять трижды?

Телохранители принца мигом оставили меня в покое. Остальные, почтительно склонив головы, расступились перед императрицей. У меня же мурашки побежали по коже, и казалось, будто я вдыхаю раскаленный воздух.

Императрица поздоровалась с сыном, коснулась его плеча и что-то тихо сказала — в ответ он лишь кивнул. После она подошла ко мне, и я почтительно склонилась.

— Ваше величество, — прошептала я, не смея смотреть на императрицу. И услышала в ответ:

— Подними голову, девочка. — Ее голос теперь был наполнен теплотой, которая растворяла страх в моем сердце, оставляя лишь благоговейный трепет.

Я послушно подняла голову и встретилась взглядом с императрицей. Она была красива — холеная светлая кожа, правильные черты лица, выразительные карие глаза, но красота эта была не вульгарной, не модной, а настоящей, переполненной достоинства. Даррел был похож на мать, очень похож, разве что глаза у него были другими, только вот достоинства не доставало.

— Вот ты какая, наследница Черного дракона, — тихо сказала императрица, разглядывая меня. — Я так рада, что ты жива.

Какая еще наследница?! О чем она?

Она взяла мою ладонь в свою и крепко сжала. А после коснулась царапины на щеке. Кожу немного защипало, и только тогда я поняла, что от ладони ее величества исходит неяркий свет. Она лечила меня — убирала рану.

— Кто это сделал? — тихо спросила императрица.

«Ваш сын», — хотелось ответить мне, но я знала, что не сделаю этого.

— Ваше величество! — отмер ректор. — Мы во всем разберемся!

— Того, кто это сделал, немедленно исключить из академии и отправить под следствие, — отдала приказ императрица, теперь коснувшись раны на горле. Заживляла и ее.

— Будет сделано, ваше величество, — вытянулся в струнку ректор.

— Никто не смеет прикасаться к членам императорской семьи. Принц Даррел, я прощаю вашего телохранителя — Арт не раз спасал вам жизнь, и я верю, что он не хотел причинить вам вреда, дитя мое. Однако, Арт, вы должны понимать — еще одна подобная оплошность может дорого вам обойтись.

— Да, ваше величество, — ответил длинноволосый телохранитель принца и вдруг поклонился мне. — Прошу простить, госпожа Бертейл. Я поступил опрометчиво.

— Ничего страшного, в конце концов, вы же меня не убили, и на этом спасибо, — промямлила я. Меня охватило дикое смущение и непонимание. Я до сих пор ничего не понимала и чувствовала себя листиком, который сорвал с дерева ветер и понес далеко-далеко. И куда упадет этот листик, никто не знает…

— Мне нет прощения, — повторил длинноволосый телохранитель, не поднимая головы.

— Да есть, есть, я вас прощаю, — отозвалась я, ужасно теряясь. — Если что, купите мне малиновый глинтвейн и искупите свою вину… Ой, то есть, ничего не надо, это я по привычке так сказала, потому что мы с подругами так говорим… Все хорошо, правда!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Она еще и алкоголичка, — заметил раздраженно принц, услышав наш разговор.

Да чтобы тебя тролли подрали!

— Я хотя бы не обижаю слабых, ваше высочество, — отозвалась я ангельским голосочком. А у него чуть пар из ушей не пошел. Глаза сверкнули знакомым аквамарином, однако его высочество взял себя в руки. И стал делать вид, что меня не существует.

— Ваше величество, это действительно моя невеста? — спросил принц, обращаясь к матери.

— Именно, ваше высочество. Наследница Черного дракона, — повторила императрица и мягко улыбнулась мне. Я улыбнулась в ответ — но как-то деревянно.

Черный дракон? Это еще кто? И какая, к эйховым слизням, наследница? Огромных долгов, что ли? Мыслей о том, что я могу быть наследницей чего-то воистину невероятного, в голове даже не было. К тому же и невестой ничьей мне быть не хотелось. Я планировала учиться, а не замуж выходить!

На языке у меня вертелось тысяча вопросов, но при императрице я и рта раскрыть не смела.

— Это ошибка, — процедил сквозь зубы Даррел, сложив на груди руки. — Она не может быть моей невестой. Посмотрите на нее. Никакого достоинства.

— Это ваша будущая жена, ваше высочество. Проявите уважение, — нахмурилась императрица.

— Но…

Договорить ему мать не дала — подняла указательный палец, и Даррел замолчал, с ненавистью гладя на меня. И мне стало ужасно обидно — да почему он так на меня взъелся? Да, я видела то, чего не должна была, но это случайность… Я никому ничего не говорила! Даже близким подругам, с которыми делила комнату.

— Оставьте нас одних, — вдруг попросила императрица, и ее моментально послушались. Заметив, что телохранители не уходят, она прищурилась. — Я сказала — одних. На несколько минут. Благодарю.

Только тогда эльфийка, серый дроу и длинноволосый Алек покинули кабинет ректора. Мы остались втроем — императрица, принц и я.

Наедине они разговаривали иначе — без холодного официоза, как настоящие мать и сын.

Императрица подошла к Даррелу, позволила себе обнять его и поцеловать в висок. Видимо, они давно не виделись, и она очень скучала. Он обнял ее в ответ. Сдержанно, но на миг крепко прижал к себе.

Я и так чувствовала себя не в своей тарелке, а теперь, видя эту семейную сцену, готова была провалиться сквозь землю. Это же члены императорской семьи! Я не должна видеть это!

— Мама, это серьезно? — спросил Даррел, когда мать отпустила его.

— Да, милый, — кивнула она. — Серьезнее некуда.

— Я должен жениться на этой чокнутой девице? — На лице принца появилась все та же знакомая мне ненависть. — Взгляни на нее. Она не подходит мне.

— Не оскорбляй невесту, — нахмурилась императрица.

— Невесту? Нет, мама, она мне не невеста. Я не возьму ее в жены.

Я мысленно фыркнула — можно подумать, я горю желанием быть его невестой. Прямо цель жизни.

Императрица вздохнула.

— Повторюсь, милый. Изабелль — наследница Черного дракона. Та, с которой ты помолвлен с детства и связан брачной клятвой. Ты же знаешь. Знаешь, как долго мы искали ее.

— Я не женюсь на ней. Ни за что. Никогда.

Императрица вдруг перебила принца. Ее тон снова стал официальным.

— Это не обсуждается, Ваше высочество. Ваш отец уже запланировал свадьбу. Ослушаетесь — потеряете корону.

— Плевать на корону.

— И жизнь. На свою жизнь вам тоже плевать? А на мою?

Мать и сын некоторое время смотрели друг на друга, будто ведя внутренний диалог.

Даррел вдруг ударил кулаком по стене — да так, что образовалась вмятина, от которой поползли во все стороны трещины. Ни слова не говоря, он покинул кабинет ректора.

Ох, ну и силищи у него. А ведь не зря говорят, что у дураков ее много, силищи-то. Хоть черпай. Да только ума не прибавится

Императрица тихо вздохнула, повернулась ко мне и улыбнулась — все так же тепло. А у меня внутри все перевернулось от ее слов. Принца, свадьба… Да что же происходит?! Может быть, я с ума сошла?

— Изабелль, дорогая моя, понимаю, что вы озадачены и, может быть, даже напуганы, и попытаюсь вам все объяснить. Но после бала — совершенно нет времени. Вы с Даррелом должны появиться на Зимнем балу для официального заявления — пресса ждет. Завтра вся Вечная империя должна узнать о вашей свадьбе. Весь мир. У нас мало времени — вас нужно срочно привести в порядок.

Я бы спорила и возмущалась. Кричала, что не хочу быть ничьей невестой. Что Даррел мне и даром не нужен. Что я вообще устала от всего этого цирка и хочу в свою комнату. Но…передо мной была сама императрица. Разве могла я позволить себе спорить с ее величеством? У меня дух захватывало в ее присутствии, и сердце колотилось где-то в горле. Я и слова лишнего при ней не могла позволить, даже дышала с трудом. Мне не верилось в происходящее, и то и дело я щипала себя за руку, проверяя, сплю ли я или нет. Однако это был не сон.

Пара минут — и надо мной прямо в кабинете ректора начали работать несколько девушек из личного сопровождения императрицы. Одни делали прическу, макияж и маникюр. Другие колдовали над моим будущим бальным платьем, ведь мое платье после драки пришло в негодность. Сама императрица стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на огни празднующего новый год города. О чем она думала, мне оставалось неведомо.

За короткие сроки из чучела после драки сделали настоящую принцессу. Я взглянула на себя в напольное овальное зеркало и сначала даже не узнала. Незнакомая красивая девушка в изящном золотом платье с пышной юбкой. Тоненькая, с копной пшеничных волос и выпирающими ключицам. Бледная, правда, зато глаза большие и яркие — будто бы стали еще зеленее, чем были.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В отражении за своей спиной я увидела императрицу. Она подошла ко мне и встала позади, рассматривая мое отражение.

— Выглядите великолепно, Изабелль, — наконец, сказала она, видимо, удостоверившись, что выгляжу я прилично — достойно ее сына.

— Спасибо, ваше величество.

Она надела на мою голову невесомую корону — не вычурную, а нежную. И удовлетворенно кивнула.

— Теперь вы готовы к балу. Это будет ваш первый Зимний бал?

— Да, ваше величество, — ответила я.

— Чудесно. Ваш возраст полон открытий. Наслаждайтесь им.

«Пока можете», — продолжила я за нее. Чем мне наслаждаться, если меня на козле женить хотят? Ой, то есть, на принце… Но я не хочу выходить за него! Что за глупости!

— Понимаю, — вздохнула императрица, словно прочитав мои мысли. — Это слишком неожиданно, но поверь — иного выхода у тебя нет. Ради себя, свои близких и всей страны ты должна принять свою судьбу.

И я не посмела спорить с ней — в таком шоке была.

После короткого инструктажа мы направились в Большой драконий зал — я, императрица и ее свита. Мое пышное, но почти невесомое волшебное платье сияло золотом, а распущенные волосы мягко спадали на открытые плечи. Внутри я все так же дрожала от страха — уже не перед наказанием, а перед неизведанностью, но гордо расправила плечи и приподняла подбородок вверх. Я не имею права быть слабой перед императрицей. Придерживая платье, я шла следом за ней и не знала, что меня сейчас ждет. Правда, споткнулась пару раз — еще бы, на таких каблуках я ходила впервые в жизни! Но, на мое счастье, ее величество этого не заметила. Ну или тактично сделала вид, что не заметила.

Перед тем, как спуститься по парадной лестнице в Большой драконий зал, где шло празднование, императрица подошла ко мне, внимательно осмотрела с ног до головы, осталась удовлетворена результатом и сказала:

— Сейчас вы будете официально представлены как пара, Изабелль. Понимаю, что тебе может быть трудно, но ты должна держаться. И улыбаться — несмотря ни на что. Вас будут фотографировать, начнут задавать вопросы. Не отвечай на них. Улыбаясь, пройди мимо. У тебя очень красивая улыбка. Как у матери, — грустно улыбнулась императрица. — И ее глаза.

— Вы знали мою маму? — прошептала я растерянно. Я привыкла к тому, что у меня были только тетя и бабушка — они сполна заменили мне мать. Любили и заботились обо мне. Но о родителях никогда не говорили. Они погибли после моего рождения и точка. Я даже фотокарточек мамы не видела. Бабушка сказала, что их не осталось. Ни одной.

— Очень хорошо знала. Она была моей подругой, — ответила императрица. — Что же, мы поговорим об этом позднее. Уже пора. Будь смелой, девочка моя.

Подруги? Вот это поворот. Я даже подумать не могла об этом… Но моя мама не была высокородной — обычная магиня со слабым уровнем силы. Как они познакомились с императрицей? Что общего между ними было? Что вообще за наследница Черного дракона?! И почему я стала невестой принца, эйхи его укради и раздери на флаг империи Шио[3]!

Однако ответы на все эти и многие другие вопросы я получить не могла.

Императрица удалилась. А из-за угла в окружении гвардейцев, телохранителей и магов появился принц Даррел. Он был одет в черный фрак, скроенный по фигуре, и выглядел прекрасно. Я бы даже засмотрелась на него, если бы не знала о нем один тайный факт — он полный козел!

Принц приблизился ко мне — холодный и прекрасный, как в красивой сказке, и склонил голову. Я чуть не упала от такой немыслимой учтивости. Что это с ним? Обалдел, что ли? А, тут столько людей собралось, поэтому и играет роль благовоспитанного наследница престола, а не ублюдка, решившего испортить мою жизнь.

— Рад видеть вас, — бархатным голосом произнес Даррел и улыбнулся — так тепло, словно встретил свою любовь. Только вот глаза его были холодными и полными затаенной ненависти.

Что ж, я приму условия игры. Только из-за императрицы.

— И я рада видеть вас, ваше высочество, — церемонно ответила я.

— Прекрасно выглядите, Изабелль, — продолжил он.

Чтобы ты провалился, козлина! Какой же ты лицемерный. До этого, помнится, как-то назвал уродиной. Что ж, лицемерной и я могу быть.

— Благодарю. Вы тоже прекрасно выглядите. Засмотрелась на вас. Вы чудесный, — пропела я.

— Нет-нет, единственное чудо здесь — это вы, — возразил Даррел.

— Что вы, право, ваше высочество. Видя вас, я чувствую, как мое сердце начинает стучаться чаще…

От бешенства.

— А когда я вас вижу, чувствую, как начинает кружиться голова, — отозвался принц.

«От ярости», — говорили его глаза.

Мы еще немного пообменивались фальшивыми любезностями, от которых тошнило, и Даррел протянул мне копыто. То есть, руку.

— Что ж, нам пора. Идемте.

Иди ты сам, куда желаешь. В эйхову выгребную яму.

Однако вслух я, разумеется, ничего не сказала. Лишь тихонечко вздохнула и вложила в его прохладную твердую ладонь свои пальцы. ОН тотчас крепко сжал их. Хватка у Даррела была такая, что я тотчас поняла — такие, как он, не отпускают просто так. Они не отдают то, что принадлежит им. И, судя по всему, он решил, что я буду принадлежать ему.

Мы медленно, рука об руку, направились вперед.

Какие все же странные ощущения — я мечтала о парне, который будет таким же уверенным и сильным, как Даррел. Таким же широкоплечим и высоким. А теперь мечтаю, чтобы наша помолка оказалась ошибкой, дурацким розыгрышем или сном.

Мы подошли к огромным дверям и застыли перед ними.

Сейчас они распахнутся, и под торжественную музыку мы спустимся по парадной лестнице в Большой драконий зал, сверкающий от блеска свеч. Тысячи глаз будут наблюдать за нами. А наутро вся страна узнает, что некая Изабелль Бертейл стала невестой принца. Его поклонницы наверняка объявят на меня охоту…

— Теперь ты не выглядишь, как растрепанная мышь, — прошептал мне на ухо Даррел, не отпуская моей руки.

— Спасибо. А ты все так же похож на козла, только бородки не хватает, — дерзко отозвалась я.

— Ты вызываешь у меня отвращение.

— А ты у меня — головную боль и изжогу.

— Идиотка.

— Дурак.

На этом наш прелестный разговор закончился.

Двери распахнулись. Я увидела внизу множество людей, но их лица были неразличимы — перед глазами все расплывалось. Раздались музыка и громогласный торжественный голос, раздающий на весь зал:

— Его высочество Даррел Дерек Максимилиан Лагранж, герцог Левантийский, граф Шагарский, барон Деборт, дом Ледяного Дракона. И его официальная невеста — графиня Изабелль Ардер, дом Черного Дракона.

Держась за руки, мы шагнули вперед, и тотчас нас ослепила вспышки журналистов.

Я действительно невеста принца. С ума сойти.

Закрыв глаза, я вспомнила, с чего все началось. Светлая Тэйла, я ведь даже помыслить не могла, что все может произойти именно так! Знала бы, не стала проводить новогодний ритуал и просить духов о настоящей любви.

Или… ритуал здесь не причем и это сама судьба?

Глава 3

Небесный дворец, покои императрицы, четыре месяц назад

— Ваше величество! Ваше величество! Срочные новости!

В просторную комнату с высокими лепными потолками и камином, в котором горел волшебный фиолетовый огонь, буквально ворвался седой мужчина в темном старомодном костюме. В руках он сжимал трость, увенчанную набалдашником в виде головы орла с алыми светящимися глазами — символ магической власти. Такие трости были лишь у членов Высшего магического совета, в который входили двенадцать сильнейших магов Вечной империи.

— Ваше величество, мое почтение! Простите, что тревожу столь поздно, но это безотлагательное дело! — Маг коротко склонил голову перед сидящей в бархатном кресле статной женщиной. Она была одета в длинное платье из тончайшей темно-синей верегетской шерсти, элегантность которого подчеркивал белый воротник-стойка, и в ее идеально уложенных темных волосах сверкала диадема. Женщина занималась вязанием — длинные тонкие пальцы умело управлялись с серебряными спицами, а на коленях лежал наполовину готовый сине-белый шарф.

Сине-белый — цвет имперского флага, цвет императорской семьи.

Белый — чистота, синий — достоинство.

— Что произошло, Эдуард? — с достоинством спросила императрица, продолжая вязание.

— Мы нашли ее, ваше величество! — выдохнул маг. — Мы нашли потерянную наследницу Черного дракона! Род не был прерван… Она уцелела! Она жива!

Пальцы императрицы, держащие спицы, дрогнули. Сине-белый шарф упал на пол вместе со спицами.

— Что? — прошептала она, на миг теряя самообладание. В ее глазах промелькнули и страх, и странная отстраненная радость, и недоверие. — Это… правда?..

— Правда, ваше высочество! Мы наконец-то нашли наследницу Черного Дракона, — повторил маг, улыбаясь. — Мне только что сообщили об этом. Мы нашли невесту его высочеству. Принц наконец-то сможет жениться. Пророчество исполнится. И Гость, идущий с севера, будет…

— Император уже знает об этом? — оборвала его императрица, взяв себя в руки.

— Думаю, да, ваше величество, магистр[4] Эшвер тотчас отправился к нему, как пришли новости. Думаю, с минуту на минуту император призовет Высший магический совет. И заставит принца вернуться в страну. Грядет свадьба.

Императрица чуть поморщилась. Принц будет в гневе. Он не собирается ни на ком жениться, но против воли старого императора и брачной клятвы пойти не сможет. Такова его судьба, выбранная светлой богиней Астер[5], покровительницей их рода.

— Прошло шестнадцать лет, Эдуард. А я до сих пор помню день Тернового мятежа. Помню день похорон ее семьи. Шестнадцать лет меня не оставляла надежда, что мы найдем наследницу Черного дракона. И вот, наконец, это свершилось.

Императрица встала и скрестила руки на груди — так, будто ей было холодно. В каждом ее движении чувствовалась особенная грация, а во взгляде ярко-синих глаз промелькнули тщательно скрываемые слезы.

— Она действительно жива. Как же так вышло?

— Мы разбираемся с этим, ваше величество, — ответил маг.

— Кто она, Эдуард? Откуда? Какой стала? Расскажи все, что знаешь! — потребовала императрица, и ее собеседник тотчас оживился.

— Обычная девчонка из Северной провинции, ваше величество. Таких миллионы по всей империи. Ничего особенного на первый взгляд. Достаточно умная, но порывистая, как мать. Упрямая, как дед. И наверняка должна быть талантливой, как отец. Сегодня у нее были последние вступительные экзамены в академию Эверлейн — именно поэтому мы и смогли найти ее. Только камень распределения смог обнаружить ее магический потенциал, после чего распался на части. На девчонке стоит сильнейшая защита, которая скрывает от посторонних глаз и фамильную метку Черного Дракона, и уровень потенциала. Наверняка постарался ее покойный дед, вы же помните, что он был одним из сильнейших магов континента. В ней столько спящей магической силы, что камень распределения сгорел и рассыпался в прах, стоило ей коснуться его. Но он успел показать ее магический потенциал. И едва камень сделал это, как включилась защитная магия. Даже Черный дракон показался на время — десяток опытных преподавателей едва сумели усмирить его. И запечатали ее магический дар на время, чтобы обезопасить от собственных сил, которые ей нужно будет научиться контролировать. Она ничего не помнит. Девчонка — настоящая дочь своего рода. — В голосе мага звучало искреннее восхищение. — И сама не понимает этого…

— Не девчонка, — ледяным тоном оборвала его императрица. — Это твоя будущая правительница. Прояви уважение.

— Да-да, ваше величество, прошу простить, исправлюсь, — торопливо кивнул маг. — Наследница Черного дракона. Будущая императрица. Защитница Вечной империи. Стихии бушуют в ней, особенно сильны пламя и тьма. Сейчас за ней ведется наблюдение. Кроме того, наши агенты отправлены в ее родной городок. Мы должны выяснить о ней все, прежде чем она узнает.

— Как ее зовут сейчас? — спросила императрица задумчиво.

— Изабелль Бертейл, ваше высочество, — тотчас ответил маг. — Белль. Ей восемнадцать, и она зачислена на стихийный факультет. Хотя — вы наверняка будете удивлены — она приехала поступать на факультет бытовой магии. Знал бы ее дед!

На лице императрицы появилась легкая полуулыбка — на удивление, имя осталось прежним, тем, каким нарекли ее родители.

Они разговаривали еще несколько минут, а после маг вынужден был откланяться и уйти — дела звали, Император действительно устроил срочный созыв Высшего магического совета.

Императрица осталась в просторной комнате с камином одна. Она подошла к окну. Там, внизу, в ночной величественной тьме, сияла огнями Тайлерис — столица Вечной империи. Небесный дворец — резиденция императорской семьи — парил над городом, словно огромный белоснежный дракон. Небесный дворец считали одним из самых невероятных архитектурно-магических достижений мира, однако императрица привыкла к нему и, кажется, за годы, проведенные в нем, перестала ценить и красоту, и утонченную роскошь, и размеры. Иногда она думала, что ее радуют только виды из огромных арчатых окон и балконов. На город, на холмы и Священное озеро, на Северо-западные горы…

Императрица устремила свой взгляд к горизонту — там, вдали, сверкали алыми огнями башни магической академии Эверлейн. В какой-то из них сейчас спала будущая невеста будущего правителя. Наследница рода Ардер, которая пропала шестнадцать лет назад, во время Тернового мятежа — кровавой расправы, которые учинили члены террористической организации «Стальная роза». Те, кто тайно поклонялся темному богу Кштари[6], всегда славились жестокостью. Они не пощадили даже двухлетнего ребенка. К счастью, девочка выжила. Оказалась в Северной провинции. И попала в академию магии.

— Вот мы и нашли тебя, девочка, — прошептала императрица, стерев слезу, что прокатилась по ее бледной щеке. — Я сделаю тебя одной из величайших правительниц своего времени. Белль. Да поможет нам светлая Астер. Ты остановишься Гостя.

Императрица подняла глаза в черное чистое небо, по которому рассыпались бусины звезд, и разглядела Большое драконье созвездие, зависшее над спящей столицей.

Самой яркой была звезда Черного дракона.

Звезда Белль.

Глава 4

Академия Эверлейн, общежитие, за несколько дней до Ночи зимнего свершения

Наша история ненависти началась внезапно, будто метель. Я была занята подготовкой к первой в жизни сессии в академии магии. И просто хотела сдать последний экзамен — по стихийной трансформации.

О том, что я могу стать невестой, тем более невестой принца, я и думать не могла. Я вообще замуж не хотела — мне просто хотелось романтики и красивой любви. Такой, о которой написано в сказках.

Я хочу рассказать, с чего все началось. И для этого отмотаю события на несколько дней назад. На тот день, когда я впервые увидела Даррела.

Знала ли я тогда, что от ненависти до любви — всего один вдох?

Я подула на пальцы, собранные щепоткой и с их кончиков сорвалось легкое золотистое пламя. Подула на него еще раз, и пламя, приветливо искря, взмыло вверх и зависло в воздухе перед арчатым окном, около которого я сидела с ворохом учебников и тетрадей. Я сосредоточилась, сузив глаза и прикусив губу, и пламя превратилось в огненный цветок — он расцвел, словно лилия, после превратился в миниатюрную изящную огненную рысь с кисточками на ушах, а затем стал сияющей пятиконечной звездой.

Вскочив со своего места, я протянула руку, чтобы взять звезду, однако меня ждала очередная неудача — звезда вспыхнула и взорвалась до того, как я коснулась ее. Во все стороны полетели искры, и несколько из них попали мне на волосы, а одна — на нос. Правда, тотчас потухли.

Вот же задница! Опять!

Я с досадой стукнула кулаком по столу. У меня опять не вышла тройная трансформация своего внутреннего пламени и удержание его определенное время. А ведь завтра я должна буду продемонстрировать это умение на экзамене по стихийной трансформации. Файерболлы на занятиях по основам боевой магии даются мне куда проще! Но файерболлы — это сгустки огненной энергии, с которой и работать не надо. Просто лишь вызвать и силой мысли отправить в определенную точку. А вот с трансформацией проблемы весь семестр. Не получается — хоть тресни, хоть лопни, хоть рассыпься на тысячу саламандр.

Пламя — мой дар, моя стихия. Золотой — мой цвет, у всех огневиков он индивидуальный, и отражает внутреннюю сущность. Говорят, золотой — цвет силы и величия, но никакого величия я в себе не вижу. Не могу справиться с простой трансформацией, в чьей основе лежит концентрация на стихии. Никак не могу совладать с собственной силой. С собой! И это ужасно бесит.

«Самоконтроль — вот что самое важное для стихийного мага, — часто повторяет магистр Бейлс, преподаватель по стихийной трансформации, тот еще педант и зануда, на занятиях которого мы даже вздохнуть лишний раз боимся. — Если вы научитесь концентрироваться на своей силе, вы сможете контролировать ее. И тогда сможете делать то, о чем даже не могли помыслить. Но если вы не смогли научиться самоконтролю, на факультете стихийной магии вам делать нечего».

Я всегда считала себя смелой, но, если честно, боялась, что экзамен я завтра магистру Бейлсу не сдам. Теорию-то я на зубок знаю, память у меня хорошая и я никогда не считала себя глупой, все на лету схватывала. А вот с практикой будут проблемы… Я завалю сессию и отправлюсь со всеми пожитками домой. Вот будет позор! Мне придется вернуться в родной городок в Северной провинции, к бабушке, тете и братьям. Представляю, что начнется! Соседи начнут злорадно соболезновать бабушке и тете — мол, как жаль, что ваша Белль в столичной академии и полгода не проучилась, вы ведь так гордились своей девочкой, столько надежд возлагали, а она!.. Одноклассницы станут радостно хихикать при виде меня — мол, думала, Белль, что лучше нас, раз поступила в академию Эверлейн? Ан нет, дура ты и неудачница, раз выперли после первой же сессии. И магии в тебе нуль. Одно только самомнение. А братья на смех поднимут и начнут доставать своими тупыми шуточками. И тогда я, наверное, точно их прибью.

Представив все это, я коротко выдохнула, помотала головой и распустила волосы — длинные, прямые и светлые, как почти у всех северян. Только глаза у меня были не северные — яркие, зеленые, с темной, почти черной каемкой на радужках. Я часто спрашивала бабушку, почему у меня такие глаза, ни у кого таких не видела, а она лишь отмахивалась — говорила, что во мне течет толика эльфийской крови. Мол, бабка ее спуталась с заезжим эльфом по молодости, пока муж на войне был. Вот и последствия. У эльфов-то каких только глаз и волос не бывает — все цвета радуги!

Возвращаться домой решительно не хотелось. Я должна сдать два последних экзамена — по проклятой трансформации и по истории магии. Сегодня уже двадцать шестой день снежного[7] месяца, до конца осталось совсем чуть-чуть! После сессии состоится традиционный Зимний бал, на который я мечтала попасть — даже попросила тетю прислать выпускное платье, чтобы быть красивой. А после бала начнутся долгожданные каникулы, и я хочу провести их дома, рассказывая родным о том, как учусь в академии.

Я хочу, чтобы тетя и бабушка гордились мной, а не прятали глаза от соседей. Я должна бороться! Вперед, Белль!

На кончиках пальцах снова возникло золотистое пламя — оно не обжигало, лишь приятно покалывало кожу. Но у меня снова не получилась эта дурацкая тройная трансформация. На этот раз дело закончилось на рыси — она растворилась в воздухе, довольно ехидно на меня глянув. Наверное, также завтра на меня будет смотреть магистр Бейлс. Он вообще часто на меня странно смотрит. Как будто бы хочет выгнать со своих занятий, но не знает, как.

Очередной попытки сконцентрироваться помешал скрип двери, и я резко обернулась. В комнату вошли две мои соседки и по совместительству подружки — Элли и Дэйрил. Элли училась на факультете ментальной магии, а Дэйрил — на факультете зельеварения. Нам повезло — мы подружились сразу же, как заехали в комнату и во всем друг другу помогали, несмотря на то, что были совершенно разными.

Элли казалась спокойной и дружелюбной, но у нее был твердый волевой характер. Таких, как она, так просто не сломить. С виду Элли казалась обычной — темные волосы, собранные в хвост, темные, глаза, светлая кожа, и мало кто сходу мог сказать, что у нее высокий магический потенциал — около шестидесяти единиц по шкале Голвейна, стандартной шкале измерения магического потенциала. Именно поэтому Элли получила полную стипендию на обучение, хотя ее семья была небогатой, а сама она была единственной обладающей магией в роду.

Элли прилетела в столицу с востока — жила в небольшом городке в Арейской провинции, на самой границе с Шианским государством. Родители не хотели отпускать ее на учебу — пределом их мечтаний стало выдать ее замуж за сына владельца мясной лавки. Однако Элли не согласилась выходить замуж после школы и фактически убежала из дома, не получив согласия родителей на обучение. О семье подруга говорить не хотела, а я не лезла ей в душу. Да и кто в своем уме полезет в душу к менталисту? Он же ее потом в ответ вывернет наизнанку!

Дэйрил была совсем другой: веселой, эмоциональной и легкой на подъем. Она родилась в обеспеченной семье и всю жизнь прожила в столице, поэтому каждые выходные уезжала домой, к своей большой семье. Училась она не очень хорошо, зато имела целую тонну обаяния и яркую внешность: большие зеленые глаза, вьющиеся пепельные волосы, тонкое личико с правильными чертами. У нее не было отбоя от поклонников, и Дэйрил то и дело бегала по свиданиям, однако я знала, что после академии ей предстоит выйти замуж за того, кого подберут родители. Они и учиться-то ее отправили в престижную академию только потому, чтобы увеличить шансы на удачное замужество. Хорошенькая, с большим приданным, да еще магистресса по зельеварению. Идеальная невеста!

Как и я, девчонки учились на первом курсе, и сейчас тоже сдавали сессию. В последние недели мы втроем зарывались в учебники и рабочие тетради, чтобы как следует подготовиться. Зубрили и практиковались. Элли пыталась читать наши мысли — хорошо, что это у нее это получалось, только когда она брала человека за руку. Еще Элли создавала иллюзии — проверяла их эффективность на нас. А вот Дэйрил проверяла на нас зелья — пока что мы выживали после их употребления. А еще она варила замечательный какао по секретному рецепту, который должен был не только греть этой зимой, но и придавать энергию. У нас в комнате постоянно пахло какао и свежей выпечкой — за булочки отвечали мы с Элли. Покупали их на выходных, когда нам разрешали на несколько часов выйти в город, в любимой пекарне. А вот я на подругах ничего не проверяла — пыталась управлять своим огнем.

— Ты все еще тренируешься? — спросила Дэйрил, падая на свою кровать прямо в верхней одежде. На капюшоне ее шубки до сих пор блестел снег, а щеки раскраснелись от мороза. Сегодня был выходной день, и они ездили в город. А я предпочла остаться в замке. Тренировалась с утра.

— А что делать — не получается, — хмуро ответила я и потянулась, разминая мышцы спины.

— Отдохни немного, милая, — улыбнулась Элли, раздеваясь. — Тебе нужно сменить вид деятельности. Ты практикуешься с самого утра.

— Что остается делать? У меня не получается концентрироваться. Чувствую себя идиоткой, — призналась я. — Если завтра завалю экзамен, даже не знаю, что буду делать… Вздерусь на ближайшем дубе.

— Пойдешь на пересдачу, — пожала плечами Элли. Она спокойно относилась ко всему. Иногда даже удивительно спокойно.

— А если и тогда не сдам?

— Пойдешь на вторую пересдачу.

— А если…

— Белль, ты все сдашь, успокойся, — спокойно прервала меня Элли и положила передо мной бумажную упаковку, от которой вкусно пахло ванилью и корицей. Этот аромат всегда ассоциировался у меня

— Твои любимые слойки, — раздался за спиной звонкий голос Дэйрил. — Мы решили тебя немного побаловать, раз сегодня ты играешь в заучку! А еще купили ореховый шоколад — мама говорит, он полезен для ума. — С этими словами подруга положила передо мной дорогущую сладкую плитку в яркой золотистой обертке. Тратить деньги Дэйрил умела и делала это со вкусом.

— Какие вы хорошие! — вскочила я со своего места и обняла девчонок. — Если я сдам трансформацию, с меня шоколадный грог в «Лунном эльфе»! И маковый пирог!

Это было наше любимое кафе, куда мы порою ходили по наводке Дэйрил. Как коренная жительница столицы, она всюду водила нас. И часто платила

— Отлично! Теперь попробуй только не сдать, — усмехнулась Элли.

Мы вместе выпили горячий малиновый чай — его мне прислала тетя, съели слойки и шоколад, поболтали немного, и я снова отправилась за свой стол у окна — практиковаться дальше. Девочки тоже сели за учебники — завтра у обеих тоже были экзамены. Я была уверена, что Элли готова на сто процентов, а Дэйрил, если и не готова, то переживать точно не станет — такой у нее характер.

Чай действительно помог сконцентрироваться, и спустя час у меня получилось взять звезду. Почти получилось — едва я коснулась ее, мой взгляд совершенно случайно упал в окно, за которым разливался закат. Я замерла от неожиданности, и звезда беззвучно растаяла.

Наша спальня располагалась в одной из малых башен академии — Малой Западной, и из наших окон открывался отличный вид — и на центральную дорогу, ведущую к замку, и на лесопарк, окружающий его, и на стадион, на котором проходили спортивные соревнования и состязания магов. А еще отлично было видно небо, но сейчас меня привлекло не оно, алое, закатное, с розовыми прожилками. Я засмотрелась на крылатый дирижабль — не огромный, пассажирский, а компактный, рассчитанный человек на двадцать, с развивающимися имперскими сине-белыми флагами и изображением морды ледяного дракона на внешней оболочке каркаса.

Дирижабль неспешно махал крыльями, плывя мимо нашей башни к Центральной, чтобы пришвартоваться к дирижабельной мачте. Его сопровождали войны на летающих ящерах — в форме гвардейцев дворцового крылатого полка, которые были гордостью императорской семьи и ее главными защитниками. И выглядела эта небольшая процессия торжественно и даже как-то внушительно. Особенно на фоне яркого заката.

— Это еще что такое? — удивленно сказала я, глядя в дирижабль большими глазами. Такого я еще никогда не видела. А дракон какой красивый… Ледяные все прекрасны.

— Ты о чем? — не отрываясь от учебника, спросила Элли.

— Да вы в окно посмотрите! Дирижабль с имперскими флагами и драконом, — ответила я, и Дэйрил тотчас подскочила к окну, подвинув меня. И тут началось нечто странное.

— Обалдеть! — закричала она, не отрывая зачарованного взгляда от плывущего в небе дирижабля. — Неужели это он?! Я сейчас скончаюсь от счастья!

— Кто? — удивилась я, но ответа так и не дождалась. Рядом с Дэйрил оказалась Элли. В ее темных глазах засветилось любопытство.

— Должно быть, и правда, он. Не зря говорили, что он переводится в академию. А я думала, что это слухи… — сказала Элли со странной улыбкой.

— Я верила, что это не слухи, верила! Видите? Это императорский дирижабль! Это действительно он! — в голосе Дэйрил слышались нотки какого-то нездорового восторга. Она кинулась к своей кровати и схватила с нее аппарат для живых фотокарточек, подаренный родителями. Решительно распахнув окно, она сделала снимок дирижабля. Да что такое происходит-то?

— Святые духи, он будет учиться с нами, с нами! Просто не могу поверить! — счастливо закружилась по комнате Дэйрил.

— Мы даже сможем увидеть его вживую, — заметила Элли.

— Вы о ком? — не выдержала я, перестав понимать что-либо. — Что вообще происходит-то?!

— Белль, милая, ты что, с луны упала? — рассмеялась Элли и взъерошила мне волосы. Я отмахнулась. Дэйрил рассмеялась.

— Ты вообще не в курсе? Это же его высочество Даррел! Наследный принц империи! Перевелся к нам из-за границы! Из международной академии Сэйферилл! — выдала она. — Ты разве не поняла это по флагам и по морде дракона?

А, точно, наследный принц — не просто маг высокого уровня, но еще и Ледяной дракон. Гордость, как говорится, нации. По крайней мере, таким его представляли. О том, что принц переводится в академию, я слышала краем уха, но значению не придала, а потом и вообще забыла, погрузившись в подготовку к сессии.

В отличие от многих, я вообще не следила за новостями дворца. Мне вообще больше нравилось, когда правитель избирался голосованием, как в Ливерской республике — там свергли корону и объявили, что отныне власть будет принадлежать народу. Да и вообще, Северная провинция жила другими заботами. У нас больше говорили о кордоне, а не о короне. О Приграничье, что отделяло Вечную империю от земель Пустоши, моря Снов и Проклятого архипелага. О магах-отступниках, поклоняющихся темному богу Кштари. О нечисти, которая пробиралась с севера к человеческим городам, и которую истребляли приграничные отряды с кордонов.

— Точно, принц. Какой у него невероятный дирижабль! Вот бы полетать на таком! — мечтательно улыбнулась я. — Это же дирижабль новой системы, компании «Вайс»! Видели, как они усовершенствовали крылья?

— Белль, милая, мы смотрим на принца, а не на дирижабли, — нараспев отозвалась Дэйрил. — Это ты у нас с приветом, а мы девушки нормальные. Думаем о мужчинах, а не о транспорте.

— Но это же настоящий «Вайс»! — воскликнула я.

— Это же настоящий принц! — в тон мне ответила Эллис. — Даже мое холодное сердечко начинает биться чаще.

— Белль у нас иногда такая странная, — хихикнула Дэйрил. — Мы ей тут в два горла орем про принца, а ей дирижабль понравился!

— Ну извини, что не танцую от счастья, подруга, — с усмешкой отозвалась я. Мне действительно было все равно. Принц — не принц, дракон — не дракон, это на меня никак не повлияет.

— Наш принц Даррел — идеальный мужчина! — воскликнула Дэйрил, провожая величественный дирижабль влюбленным взглядом.

— Идеальных не существует, — заметила Элли. — Но, надо заметить, его высочество ближе всех к этому званию.

— Он еще и по небесному знаку Страж! А Стражам больше всего подходят Менестрели, как я! — выдала Дэйрил, которая верила в небесные знаки рождения[8] и постоянно читала предсказания на неделю.

— Как ты только можешь верить в это? — всплеснула руками Элли.

— Потому что это правда! У меня сто раз предсказания сбывались!

— А у меня ни одного!

Знаков было двадцать четыре, каждый соответствовал определенному созвездию из Шкатулки судьбы, созданной богиней Шиану[9]. По легенде Шиану оставила Шкатулку судьбы в своем облачном доме, а сама улетела к возлюбленному на ночь. Ее младший брат бог веселья и озорства Шиат открыл Шкатулку судьбы и выпустил оттуда духов судьбы — те растворились в ночи и стали созвездиями, указывающими людям путь. Около двух недель в году каждое из созвездий вступало в полную силу. Считалось, что люди, рожденные под этим созвездием, получали от него определенные черты характера и судьбу. Кто-то верил в это и, как Дэйрил, читал предсказания и бегал по звездочетам. А кто-то, как Элли, не верил. Я была где-то посредине — верила в то, что мне нравилось, а то, что не нравилось, считала глупостью

— Просто ты Архивариус, а они ни во что не верят, — отмахнулась Дэйрил, и Элли закатила глаза. — Белль, а ты у нас кто, напомни?

— Лучница, — ответила я.

— Ой, Стражи и Лучницы — самые худшие враги. Вы с принцем друг другу не подходите! — обрадовалась подруга.

— Да я и не претендую, — пожала я плечами. В отличии от многих девчонок своего возраста я не мечтала о любви с Даррелом — понимала, как сильно мы отличаемся друг от друга. Обычная девчонка и наследный принц огромной империи! Нет, я конечно, себя люблю, и знаю, что умница, красавица и прочее-прочее, но я реалист. Сказки я люблю только в книжках, а не в голове.

По мнению подруг принц был просто невероятным.

— Девочки, вы не в себе? — мрачно спросила я, слушая их восторги.

— Это ты не в себе, Белль! — рассмеялась Дэйрил. — Между прочим, говорят, что принц вернулся не просто так. Он ищет себе невесту. Конечно, это слухи, но я уверена, что не все так чисто…

— Ему всего двадцать два, какая невеста, — отмахнулась Элли. — Скорее всего, император захотел, чтобы Даррел вернулся на родину. Он ведь будущий правитель, а учиться заграницей… Он должен быть ближе к народу.

— Император захотел, чтобы у сына была невеста! Я читала это в «Столичной сплетнице»! — заявила Дэйрил. — А еще в «Стильной жизни».

— «Столичная сплетница» — это клоака, — фыркнула Элли. Она не читала ничего, кроме учебников и классических романов. А вот Дэйрил обожала журналы о моде и знаменитостях, а еще — книги о любви со взрослыми сценами. Я была золотой серединой — читала и то, и другое, но больше всего любила фантастические книги, в которых действие происходило в мирах без магии.

— А в «Весенней госпоже» писали, что не Даррел не просто ищет невесту, а собирается устроить отбор, как в Калиссии, — гнула свою линию Дэйрил.

Элли закатила глаза. Они с Дэйрил часто спорили, а мне приходилось быть третьей стороной, которая их разнимала.

— Тогда подай заявку, — посоветовала Элли чуть насмешливо.

— А вот и подам! — распалилась еще сильнее Дэйрил.

— Хочешь стать наследной принцессой?

— А что, думаешь, не потяну?

— Как знать, как знать, — пожала плечами Элли.

— Значит, я не похожа на принцессу? — вздернула подбородок Дэйрил. И я поняла, что пора вмешаться. Пока они не поссорились.

— Так, стоп. Девочки, мы понятия не имеем, зачем принц прибыл в академию. Не будем спорить, нужно продолжать готовиться к завтрашнему экзамену! — решительно сказала я.

Элли кивнула и вернулась к учебнику, а вот Дэйрил на месте усидеть не могла — понеслась в соседнюю комнату обсуждать прибытие его высочества. Через час она вернулась — и не одна, а в компании трех девчонок, которые, как и Дэйрил, явно были поклонницами принца, и оживленно обсуждали, когда смогут увидеть Даррела и получится ли у них познакомиться с ним, или же не позволит охрана? Ведь она наверняка будет сопровождать его.

Я мрачно подумала, что принц явно не горит знакомством с какими-то непонятными восторженными адептками, и общаться с ними он явно не захочет.

Сосредоточиться на пламени не получалось — девчонки хихикали, не переставая, и уже строили планы насчет несчастного принца. Они верили в отбор невест и мысленно готовились к участию. А еще восторженно вздыхали, глядя на его фотокарточки в газете.

— Какой он хорошенький! Какой мужественный! — то и дело раздавалось с кровати Дэйрил, которую девочки дружно оккупировали, пока я сидела на подоконник. — Посмотрите, какие у него руки мужественные! А линия подбородка! А плечи! А глаза!

Странно, что они задницу его хвалить не стали — наверняка и она была у его высочества идеальной.

— Он входит в тройку самых желанных женихов со всего мира!

— Еще бы, он идеальный!

— Светлые духи, неужели мы увидим его уже завтра?!

— Да замолчите вы или нет?! — в конце концов, не выдержала я. — Дайте мне сосредоточиться!

Девочки пофыркали на меня, но все же ушли в другую спальню — восторгаться дальше. Элли ушла вместе с ними — задумчивая и отстраненная. А я зачем-то взяла в руки газету, которую девочки забыли и внимательно присмотрелась к принцу, изображенному во весь рост на первой полосе.

Принц действительно был хорош собой. Голубоглазый брюнет, с волевым подбородком, точеными скулами и четко очерченными губами — такие называют чувственными. В его внешности чувствовалась мощь его рода: статный, высокий, широкоплечий, с военной выправкой, которую подчеркивала темно-синяя гвардейская форма с эполетами, высоким воротом, серебряными пуговицами и белоснежным поясом. Его высочество был капитаном дворцового крылатого полка. Почетным, разумеется, ведь уже несколько лет, насколько я помнила, он учился в международной академии Сэйферилл, где проходили обучение дети самых сильных мира всего.

На живой фотокарточке принц почти не двигался — застыл, словно статуя, и изредка ветер играл с его темными, почти черными волосами.

«Эксклюзивное интервью с наследником престола Вечной империи. Принц ищет невесту?», — гласила надпись над ним.

Заинтересовавшись, я открыла следующую страницу. Интервью с его высочеством посвятили несколько разворотов, снабдив их еще несколькими фотокарточками, уже не такими официальными, как на первой полосе.

Принц действительно был хорош собой. Голубоглазый брюнет, с волевым подбородком, точеными скулами и четко очерченными губами — такие называют чувственными. В его внешности чувствовалась мощь его рода: статный, высокий, широкоплечий, с военной выправкой, которую подчеркивала темно-синяя гвардейская форма с эполетами, высоким воротом, серебряными пуговицами и белоснежным поясом. Его высочество был капитаном дворцового крылатого полка. Почетным, разумеется, ведь уже несколько лет, насколько я помнила, он учился в международной академии Сэйферилл, где проходили обучение дети самых сильных мира всего.

На живой фотокарточке принц почти не двигался — застыл, словно статуя, и изредка ветер играл с его темными, почти черными волосами.

«Эксклюзивное интервью с наследником престола Вечной империи. Принц ищет невесту?», — гласила надпись над ним.

Заинтересовавшись, я открыла следующую страницу. Интервью с его высочеством посвятили несколько разворотов, снабдив их еще несколькими фотокарточками, уже не такими официальными, как на первой полосе.

На первой Даррел сидел за столиком на застекленной веранде в Небесном замке, из которого открывался умопомрачительный вид на город. Попасть в Небесный замок было моей мечтой, но простым смертным вход в резиденцию императорской семьи воспрещен. Пройти внутрь могут лишь избранные. А я пока что не тяну на избранную.

Принц пил кофе из фарфоровой чашки и сдержанно улыбался, видимо, отвечая на вопросы журналистов. Он снял верхнюю часть формы и оставался в белой рубашке — закатал рукава, обнажая жилистые предплечья, перевитые венами, и крепкие запястья. Пальцы у него были длинными, аккуратными, с выпирающими костяшками, и чувствовалось, что в его высочестве удачно сочетаются сила и элегантность. Белый цвет неожиданно ярко подчеркивал цвет его глаз и придавал образу некую легкость и даже легкомысленность, которая не вязалась с пронзающим взглядом.

На второй фотокарточке Даррел в прогулочном костюме скакал на черной лошади с алой гривой. С нею он управлялся умело, и в седле смотрелся мужественно. Разумеется, будущий правитель должен быть мужественным и сильным. Как же иначе?

Взгляд его оставался таким же. Холодный, обжигающий, как у ледяного дракона, что был изображен на его дирижабле. Казалось, его высочество смотрит прямо на меня, и по рукам вдруг пробежали мурашки.

А вот на третьей принц сидел за роялем около окна, и теплый солнечный свет падал на его лицо, золотя чуть растрепанные волосы. Его пальцы легко скользили по клавишам, на лице сияла загадочная полуулыбка, лед из глаз пропал... Фотокарточка была самой живой — Даррела словно застали в какой-то особенный миг, отобразив что-то глубоко личное.

Засмотревшись на руки Даррела, я заметила на большом пальце левой руки кольцо — тонкое, обычное, без камней, но отчего то ярко сияющее. Наверное, оно было выполнено из лунной стали, которую производят темные фэйри. Самый дорогой и самый ценный металл в мире. Стоил, как моя жизнь. А моя жизнь, между прочим, была бесценной!

Глядя на фото, я стала понимать, почему на принца капают слюной не только все девчонки империи, но и, наверное, всего мира. Красивый, богатый, обладающий властью. Казалось бы, идеальный. Только, как известно, идеалов не существует — это всего лишь чудесная картинка, которую демонстрируют нам журналисты и представители дворца, отвечающие за образ императорской семьи.

Бабушка частенько говорила, что дворец — самый большой гадюшник на свете, а его обитатели — настоящие змеи. И каждый раз ее глаза вспыхивали словно от старых болезненных воспоминаний, но что это были за воспоминания, я так и не узнала — она предпочитала молчать.

Перед тем, как отложить газету, я все же прочитала несколько строк из интервью.

«Ваше высочество, вы — самый перспективный жених империи, да что там империи — всего мира! Есть ли в вашем сердце та, которую вы готовы сделать следующей императрицей?» — спросил журналист.

«Мое сердце свободно, — ответил принц Даррел. — Когда же появится та, которая сможет его завоевать, я расскажу об этом».

«Ваша невеста — какой она должна быть?»

«Она должна быть достойной».

«Вашего сердца или короны?»

«Достойной всего нашего народа».

Я хмыкнула. Достойной всего нашего народа, вы посмотрите только! Тогда ему за невестой надо идти в храм богини Эйлады. С усмешкой я последний раз взглянула на красивое лицо принца и все-таки закрыла газету. Да, конечно, интересно будет увидеть его высочество вживую — потом буду рассказывать своим детям, что со мной в академии магии учился сам император! Хотя, конечно, может быть, мы никогда и не пересечемся — замок и его территория огромны, а у принца куча охраны и ненормальных поклонниц. Но, возможно, я увижу его издалека… Например, в столовой. Или принцы не едят в столовых? Или в библиотеке. Или просто в коридоре.

Или принцам не положено ходить туда, куда ходят простые смертные?

Я не знала, что встречусь с его высочеством намного быстрее, чем думала. Завтрашним утром.

Глава 5

Экзамен по стихийной трансформации стоял во второй половине дня — после обеда. Проснувшись рано утром, я наскоро позавтракала оставшейся булочкой и какао, решив не спускаться в столовую, и снова начала тренироваться.

Из-за колючего страха завалить первую же сессию я никак не могла сосредоточиться и постоянно допускала ошибки. Мое золотое пламя вместо цветка превратилось в кляксу, а после — и вовсе в огненное нечто, напоминающее осьминога. В какой-то момент я вообще едва не подпалила свою парадную мантию, аккуратно висящую на вешалке. И, вздохнув, взяла ее в руки, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Мантией я гордилась. Она была скроена по фигуре и сшита из тонкой, но прочной ткани, которую ткали в лучших фейских мастерских. На груди был вышит символ факультета — двойной пентагон, обозначающий по количеству углов пять стихий: огонь, воду, землю, воздух и металл. В пентагон было заключено алое пламя. А ниже значилось: «Из искры разгорится пламя». Девиз всех огневиков. Мы одевали ее только в торжественных случаях — в остальное время носили форму: черные юбки до колен, белые пиджаки и белые же блузки, а также галстуки. У парней все было точно также — только вместо юбок, разумеется, брюки, а вместо блузок — рубашки. Все строго, но удобно.

Парадную мантию я любила так сильно, что даже попросила Дэйрил сфотографировать меня в ней, и выслала фотокарточку бабушке и тете. Пусть видят, что я — настоящая студентка лучше в империи академии магии Эверлейн!

Мысли о том, что родные должны гордиться мной помогли собраться, и, в конце концов, у меня стало получаться что-то более-менее нормальное.

Я так волновалась, что перепутала время начала экзамена, и к нужной аудитории в западном крыле примчалась за час раньше положенного. Поняла я это только перед закрытой дверью и, выдохнув, прижалась к прохладной стене. И что мне делать этот час? Маяться в коридоре? Возвращаться в комнату не хочу — ощущение, что стены давят. На улице морозно — холод гасит огонь. Может быть, попрактиковаться в свободной аудитории?

Подхватив сумку, я пошла по пустому коридору — сейчас все адепты либо зубрили в своих комнатах, либо находились на зачетах и экзаменах, и в замке стояла непривычная тишина. Я слышала свои шаги, и от этого мне становилось не по себе.

Пустую незапертую аудиторию я нашла далеко не сразу — в каком-то непонятном закутке второго этажа западного крыла. Я никогда раньше не бывала здесь, но это не особо волновало меня — в замке слишком много мест, которые я никогда не посещала и, возможно, никогда не посещу.

Аудитория казалась довольно большой и, судя по всему, использовалась для проведения семинаров или практических занятий. Четыре ряда двойных парт, доска, исписанная непонятными формулами, деревянная кафедра, шкаф во всю стену, уставленный книгами, широкие окна, выходящие на парк, — ничего лишнего. Правда, запах в аудитории стоял странный, как будто стерильный. Пахло то ли спиртом, то ли каким-то раствором. Я никак не могла понять, что это за запах, и откуда он идет.

Я села за парту, однако едва только опустилась на стул, как вдруг услышала едва различимый голос — жуткий, трескучий, похожий на скрежет.

«Наследница, помоги»

Я подпрыгнула от неожиданности. По рукам побежали мурашки.

Это еще что такое? Тут кто-то есть?

Я огляделась по сторонам, даже за преподавательский стол заглянула — вдруг там кто-то прячется, однако в аудитории никого не было. Может быть, у меня галлюцинации? Элли говорит, что от перенапряжения такое может происходить. Но у меня в жизни не было галлюцинация — шепот я слышала вполне отчетливо.

Я еще раз внимательно осмотрела аудиторию и вдруг заметила укромную дверь возле шкафа. Может быть, там внутри кто-то есть? Тот, кому нужна помощь?

Недолго думая, я распахнула дверь и увидела перед собой небольшую темную комнатку, которая, по всей видимости, была служебным помещением. Я сделала шаг вперед и вздрогнула — дверь закрылась, словно от сквозняка, но не полностью, а оставив небольшую щелку.

Я привычно вызвала пламя, которое, заиграв на кончиках пальцев, осветило комнатку. И, чувствуя, как кожу холодит прохладная полутьма, осмотрелась. Здесь никого не было — видимо у меня все же были галлюцинации. Зато вдоль стен тянулись полки, уставленные банками, в которых плавало нечто непонятное — какая-то мелкая бальзамированная нечисть. Кажется, тот самый стерильный запах исходил именно из этих самых банок. Ох уж эти темные…

Кроме полок с банками в комнате был столик, на котором лежало несколько больших книг в черном переплете. Я подошла к столику и взяла в руки одну из книг. Однако чуть не выронила ее.

«Введение в темную магию. Третий курс» — было написано на черной кожаной обложке алыми буквами.

Внутри все похолодело.

Темная магия?.. Только сейчас я поняла, куда забрела в поисках свободной аудитории. Это территория темных!

Если адептов с факультета боевой магии побаивались, но при этом восхищались, то адептов с факультета темной магии побаивались и сторонились. Слишком уж много слухов ходила вокруг них.

Да и слишком уж они были странными. Порою даже пугающими. Бледные, молчаливые, с блестящими глазами, которые наверняка видели такое, от чего мне при одной мысли становилось дурно. Темные часто носили перчатки и маски с прорезями для глаз, которые скрывали их лица. Зачем, я понятия не имела, но выглядели они при этом устрашающе. Дэйрил однажды предположила, что маски они носят затем, чтобы мертвая кровь не попадала им на лица. От ее слов меня, помнится, передернуло. Мне и думать не хотелось, что они делают с мертвой кровью и откуда ее берут.

Направлений на темном факультете было несколько — там учились некроманты, медиумы, ритуалисты, будущие специалисты по нечисти, демонологи, а также те, чья сила была связана с запрещенной магией крови. Их называли чернокнижниками, «дурной кровью». Когда-то такие, как они, поклонялись темным богам, изгнанным из Верхнего божественного круга. Их ловили и уничтожали. А несколько столетий назад стали насильно обучать в академии, а после отправлять на службу империи. Поговаривают, что темные связаны сильными клятвами, которые не дают им творить зло с помощью своей магии — опасной и сильной. А зло, говорят, у них в крови.

Бабушка рассказывала, что однажды, когда была маленькой, в город заехал отряд Темных — из отступников, что прячутся в Северном море. Они убили многих горожан, просто так, из веселья. И убили бы всех, если бы не императорские войска не вошли в город.

У меня с темными тоже была своя небольшая история.

На Осеннем балу в честь Дня осеннего равноденствия ко мне подошел незнакомец и пригласил на танец. Он был симпатичным: высокий стройный парень, чьи пепельные волосы касались плеч. Засмотревшись на его серьезное лицо с чуть зауженным подбородком, как у эльфов, на котором, как мне казалось, застыли печаль и благородство, я согласилась. Тогда я не знала, кто он такой.

Мы кружились в медленном танце, и, если честно, танцевать у него получалось гораздо лучше, чем у меня. Сердце в груди отчего-то учащенно билось, щеки заливала краска, и я боялась лишний раз поднимать на парня глаза. Ведь это был мой первый танец с парнем.

Но едва только танец закончился, как ко мне подскочила Дэйрил, чьи глаза были круглыми от удивления и испуга.

Она оттащила меня в сторону и зашептала:

— Белль! Ты что, с ума сошла! Зачем пошла танцевать с чернокнижником?!

— Он… кто? — выдохнула я изумленно, все еще приходя в себя после танца. — Чернокнижник?

— Да! Четверокурсник, между прочим! С ним даже другие темные не связываются, а ты согласилась на танец, сумасшедшая!

Тогда, помнится, я сбежала с бала, чтобы больше не встречаться с этим темным, однако потом мы несколько раз пересекались — то в столовой, то в коридорах, и он странно улыбался мне, от чего мне становилось нехорошо. Я предпочитала делать вид, что не замечаю его. И вскоре случайные встречи прекратились.

Да, темных никто и никогда не трогал — в любых ситуациях их предпочитали обходить стороной. А я возьми и забреди в их логово. Я ведь даже не знала, что они учатся в западном крыле. Мне почему-то казалось, что они сидят где-то в подземельях, и вместо парт у них гробы, а вместо книг — старинные гримуары, исписанных кровью.

Что ж, надо уходить. Не нравится мне эта комнатка с банками на полках.

Я хотела было сделать шаг к двери, однако снова услышала едва различимый трескучий и до мурашек пугающий шепот:

«Наследница, наследница, вытащи меня…»

Я мотнула головой. Голос исчез.

Так, что со мной? Может быть, это отголоски какой-то темной магии? Они ведь тут непонятно что делают… Надо срочно делать ноги.

Однако уйти я не успела — услышала вдруг чьи-то шаги и приглушенные голоса. Сначала я решила, что вернулись темные, и сейчас они мне устроят веселую жизнь за то, что я вломилась на их территорию. Однако это оказались не они, а кое-кто еще более неожиданный.

Я взглянула в щелку между стеной и дверью и увидела парня и девушку. Парень, высокий, широкоплечий и темноволосый, одетый в мужскую форму адепта, стоял ко мне спиной, и я понятия не имела, кто он такой. Парень держал за руку тоненькую брюнетку с фарфоровой кожей и выразительными карими глазами, не давая ей вырваться. Оба они тяжело дышали — как будто бы после бега.

Я замерла, боясь выдать себя. В отличие от парня девушку я хорошо знала. Более того, старалась на нее равняться.

Это была Ева Шевер — старшая староста стихийного факультета, выпускница, чьей стихией была водой.

Ева по праву считалась одной из самых популярных девушек академии. Уровень ее магической силы был высоким, а сама она, несмотря на внешнюю хрупкость, была упорной и талантливой. Ева несколько раз выигрывала Академические магические состязания — в составе команды факультета и в личном соперничестве, ездила на межакадемические состязания в другие страны, даже должна была участвовать в Великих магических играх, но не смогла из-за болезни. Ева состояла в Учебном комитете академии. Ее приглашали на ежегодный Небесный бал во дворце, куда попасть могли только избранные. Она лично была знакома с императором — он награждал ее в прошлом году, как одна из самых перспективных молодых магинь. Кроме того, Ева была одной из немногих адепток, которые могли учиться на двух факультетах сразу. Стихийный был ее основным факультетом, но также она получала второе образование на факультете заклятий.

Ко всему прочему, Ева происходила из старинного магического рода — дом ее семьи находился на Золотой улице, там, где жили самые могущественные люди империи. Маги, высокородные, богачи, владеющие мануфактурами и заводами. Ее отце занимал высокую должность во дворце.

Красивая, умная, богатая, сильная. Идеальная девушка! Я искренне восхищалась ею. Интересно, что она тут делает с этим парнем? Неужели встречается с кем-то из темных? Ничего себе! Этого я и представить даже не могла…

— Зачем ты притащил меня сюда? — требовательно спросила Ева, тяжело дыша. — Где мы находимся?

— Какая разница, — ответил ей парень красивым глубоким голосом. — Я просто хотел поговорить с тобой наедине. Поэтому и сбежал от охраны. У нас есть четверть часа до того, как они найдут меня.

— Что ты хочешь? — спросила Ева, глядя на парня с какой-то болезненной любовью, которая искажала ее красивое лицо. — Что ты еще от меня хочешь?

— Я хочу быть с тобой, — сказал он глухо, но упрямо.

— Быть со мной? — нервно рассмеялась она. — Любимый, ты скоро женишься. Ведь твоя невеста нашлась. Больше никогда мы не будем вместе. Я же сказала — мы расстаемся. Зачем ты ищешь встречи со мной?

Я сглотнула. Звучит трагично. Как говорит тетя, любовь не приносит ничего, кроме неприятностей. И как Еву угораздило влюбиться в темного, да еще из тех, кому родители невест ищут? Никогда не понимала браков по расчету. Браки должны заключаться только по любви. Вот лично я выйду только за того, кого полюблю всем сердцем.

— Я так не смогу, Ева. Я люблю тебя. — Парень не отпускал ее.

— Я тоже люблю тебя, Дар. Ты знаешь, как сильно. Те дни, которые мы провели вместе, были для меня самыми счастливыми, но… кем я должна быть в твоей новой жизни? Предлагаешь мне стать твоей любовницей? Моя гордость этого не выдержит. — В голосе Евы прозвенели слезы. Плакала она красиво — в отличие от меня, например. Когда плакала я, то у меня тотчас опухал нос. Ну почему именно я оказалась свидетельницей разборок Евы и ее парня с темного факультета?

— Я не собираюсь жениться, — горячо возразил парень.

— Нет, тебе придется сделать это. Иначе бы ты не прилетел. Она ведь учиться здесь, верно? Твоя будущая невеста? — спросила Ева и всхлипнула.

— Да, здесь, — сквозь зубы ответил ее возлюбленный. — Мне пришлось прилететь — отец заставил. Я же сказал, что не собираюсь жениться.

Драма разгоралась все сильнее. Я начала зевать от скуки. Чужие драмы меня не особо интересовали. Но обнаруженной быть не хотелось. Чувствую, если Ева узнает, что я стала свидетельницей всего этого, она меня прибьет.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросила она требовательно. –— Я найду способ избежать свадьбы. Обещаю.

— Какой способ? Вы связаны брачной клятвой! — воскликнула Ева.

— Ты меня в этом обвиняешь? — со злостью в голосе спросил парень. — Нас обручили, когда нам было около года. Моей вины в этом нет.

— Моей вины в том, что я полюбила принца, тоже нет, — выдала она.

Парень повернулся и обнял Еву, прижимая ее спину к своей груди.

К своему нескончаемому ужасу я узнала в нем его высочество принца Даррела. Того, чей дирижабль видела, того, чьи фотокарточки я рассматривала в газете, того, кого хотела увидеть хотя бы одним глазком.

Ну вот, увидела — сразу двумя. Да еще и услышала то, чего не должна была слышать. Мне крышка, если я выдам себя.

Я замерла, не в силах сделать несколько шагов назад. Принц. Здесь. Рядом со мной. Настоящий принц. Светлая Тейла, что же делать? Пульс зачастил, а сердце застучало так громко, что я прижала руку к груди, боясь, что они услышат его удары.

Значит, слухи оказались правдивы. Принц действительно приехал за своей невестой. Только никто не знает, что с этой девушкой его обручили еще в детстве. Никто кроме меня, разумеется.

— Давай сбежим, — глухо предложила Ева. — Ты и я. Бросим все. Бросим всех. И хотя бы месяц или два проведем вместе. Вернешься к свадьбе…

— Не могу, — горько усмехнулся Даррел. Вживую он был таким же красивым, как и на фотокарточках. — Я — наследный принц империи.

— Будущий правитель, знаю-знаю. С детства знаю. Но… у тебя есть два младших брата и сестра. Разве они не могут править империей? Почему ты?.. Почему мы… Почему мы должны страдать? Я так больше не могу, любимый. Зачем мы только стали встречаться? Ведь я с самого начала знала, что ничего не получится. Но меня так тянуло к тебе. Ты лучший из всех, кого я знаю, Дар. Но мы должны расстаться.

Ева прикрыла глаза, и мне стало ее жаль. Никогда не видела, чтобы она выглядела так расстроенно. Адептку Шевер в шутку называли Железной леди. Что с нормальными людьми любовь делает, а!

В груди отчего-то стало тоскливо. Я видела перед собой влюбленных людей — тех, кому удалось познать счастье взаимной любви. А я… Я никогда ни в кого не влюблялась, словно во мне не было этого чувства. Я могла лишь мечтать о любви. И о том, кто станет для меня особым человеком.

— Мы должны расстаться, — с отчаянием повторила девушка.

— Ева, я же сказал — придумаю что-нибудь. У меня есть время, — тихо произнес принц, развернул Еву к себе и склонился к ней, чтобы поцеловать. Она ответила ему, запустив пальцы в темные волосы, и я, не мигая, смотрела на то, как они целуются — нежно, и в то же время жадно.

Однако в какой-то момент Ева вдруг отстранилась от принца.

— Мы больше не вместе, хватит, перестань, — прошептала она и заплакала, уткнувшись Даррелу в грудь. Глядя в одну точку, он гладил ее по дрожащей спине и распущенным темным волосам.

Я так и не могла оторвать от них двоих взгляда. Их тайна буквально заворожила меня, как бы странно это ни казалось. Принц влюблен в одну из лучших адепток академии магии, но должен жениться на другой. Ситуация хуже не придумаешь! Еву было ужасно жаль. И принца тоже. Но ровно до того момента, как вдруг он перевел взгляд со стены на парту, на которой лежала моя сумка, а после — на дверь, за которой я пряталась.

Внезапно мы встретились взглядами.

В его глазах вспыхнул гнев. В моих — страх.

Его глаза зажглись холодным опасным огнем. Мои — потухли.

Я сглотнула.

Глава 6

«Нельзя смотреть в глаза чудовищам и королям», — повторяла порою бабушка старую поговорку. А я нарушила это правило. Только кому сейчас я смотрела в глаза? Чудовищу или будущему императору?

Меня охватила паника.

Даррел что-то прошептал Еве на ухо, не отрывая от меня хищных глаз, загоревшихся вдруг аквамарином. Она потерлась об его щеку носом, нехотя отстранилась и, коснувшись напоследок широкого плеча, выскользнула из аудитории.

Мы остались наедине — я и принц.

Те несколько лэров[10], что разделяли нас, он преодолел за мгновение. Распахнул дверь и вошел в комнатку. Принц не кинулся ко мне — просто застыл в дверном проеме, загородив мой единственный путь к отступлению. Большой, сильный, яростный — я видела это по его горящим глазам, хотя внешне он сохранял ледяное спокойствие. Принц ведь.

В комнатке стало ощутимо прохладнее, банки на полках заиндевели, а по каменному полу поползла голубоватая изморозь. И я поняла, что его высочество не просто боевой маг с высоким уровнем силы. Он еще и стихийник, как и я. Его стихия — вода, специализация — лед. Недаром он — Ледяной дракон. Огромная редкость. Огромная сила.

— Кто ты? — спросил принц, пронзая меня взглядом, словно копьем. Голос его был чуть хрипловатым, вкрадчивым и пугающим. А исходящая от него сила — могущественной.

Я молчала, впившись ногтями в ладони — так сильно растерялась перед его высочеством. И прятала взгляд — боялась снова встречаться с ним взглядом. Это было бы слишком дерзко.

— Кто ты такая? — повторил принц.

Светлая Тэйла, что же мне делать? Внутри все свело от страха.

— Ты глухая или глупая?

Нужно объясниться. Белль, соберись!

— Что ж, начнем с другого. Ты знаешь, кто я? — спросил Даррел.

— Да, ваше высочество, — прошептала я. — Мне известно, кто вы…

— Радует, что ты умеешь слагать слова в предложения. Теперь говори, кто ты, и откуда взялась здесь, — велел принц. В его голосе про скользило глухое раздражение, словно он сдерживал себя от эмоций.

— Я… Ваше высочество, я обычная адептка, случайно тут оказалась! Хотела подготовиться к экзамену по стихийной трансформации, но пришли вы и… И я не решилась выйти, чтобы не потревожить вас, — призналась я, кусая губы. Выглядела я жалко, и сама это понимала.

— Не решилась потревожить, но подглядывать решилась, да? — спросил Даррел с усмешкой, искрившей его губы.

— Я не хотела, простите меня, ваше высочество! Это действительно случайность!

— Простить? Как легко вы все просите о прощении. Будто мое прощение спасет вас от собственной глупости.

Я сглотнула. По моей коже поползли мурашки — так холодно стало.

— Что ты видела? — продолжил он свой допрос принц.

Рядом с его высочеством я ощущала себя ужасно беспомощной и, самое главное, виноватой. Хотя я не сделала ничего плохого! Мне не нравилось это состояние, но я ничего даже объяснить толком не могла.

— Опять молчит, великолепно. Адептка, у тебя действительно со слухом плохо?

— Да, ваше высочество, то есть, нет! Я хорошо вас слышу!

— Да неужели? Вот радость. Тогда отвечай — что ты видела?

Да я все видела! Абсолютно все! Неужели непонятно?

— Я ничего не видела, — пискнула я. Соврала, хотя редко делала это. И Даррел мгновенно понял это.

— Знаешь, что я ненавижу больше трусости? — спросил он, разглядывая ногти. — Ложь. А знаешь, почему? Лжецы — слабые люди. Не люблю слабых.

Даррел явно говорил обо мне. Что я слабая. Это больно ударило по самолюбию.

— Ты солгала своему принцу, — продолжал Даррел.

— Нет, ваше высочество, то есть, да… Я все слышала, но я уже все забыла! — воскликнула я. — Я ничего, совсем ничего не помню!

Снова ложь. Я помнила все. Особенно хорошо помнила, как принц нежно целовал свою Еву. Как она плакала. Как потерянно он смотрел в одну точку, прижимая ее к себе. Я была ходячим компроматом, и мы оба понимали это.

— Почему же я не верю тебе, адептка? Может быть, потому, что ты продолжаешь лгать? — Насмешливо спросил Даррел. — Ну-ка, скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или ты думаешь, что я должен поверить, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?

Для того, кто только вчера прилетел в академию, принц оказался крайне осведомленным. Хотя, наверняка он просто очень внимательный — заметил книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.

— Я все объясню, ваше высочество! — воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. — Я на час раньше пришла на экзамен, и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту — остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было…

— Замолчи, — велел принц. — Из-за твоих воплей у меня заболела голова.

— Но, ваше высочество…

— Я сказал — замолчи.

Я сглотнула. Почему он не хочет выслушать меня до конца? Почему это высокомерие так и льется на меня, как грязная вода из ведра на голову нерадивому прохожему? Говорили, что он идеальный… А идеальные люди понимающие.

Даррел перестал, наконец, рассматривать свои ногти и сделал ко мне несколько шагов. Я инстинктивно начала отступать, но уперлась лопатками в полки. Принц приблизился ко мне так, что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взял меня за подбородок, больно задрав голову вверх. В этом жесте не было ничего романтического или милого. Это было унизительно. Даррел был сильнее и выше — я достигала ему лишь до плеча, а, самое главное, он был принцем. Я не могла ему возразить. Все, что мне оставалось — лишь крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке его прохладные пальцы.

— Я достаточно наслушался твоего бреда, адептка, теперь ты послушай меня, — зашептал Даррел, чьи глаза стали опасно светиться. Он смотрел на меня, как на жалкое насекомое, которое ему нужно было прикончить, дабы не мешало.

— Слушаю, ваше высочество, — едва выговорила я, тотчас отводя взгляд.

— Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! — велел принц властно, сжимая мой подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна этого делать. — Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.

В какой-то момент я все же сдалась — все-таки подняла на него взгляд. И поняла, какие невероятные у него глаза. Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки. С вертикальными зрачками. Немигающие. Полные ярости. Драконьи. Я знала, что когда Драконы перестают контролировать себя, их зверь вырывается наружу. Знала и зачарованно смотрела на принца.

Цвет его глаз были похожи на южное море в погожий солнечный день. Там, на море я была всего лишь однажды, но запомнила его таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.

— Ты все забудешь, адептка, — обронил странную фразу принц и свободной рукой коснулся моей головы. На мои волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло.

— Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим — такому голову хотелось подчиниться. Я растворялась в его глазах.

Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, все цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.

— Забудешь…

Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться голосу. Но, покачиваясь на невидимых волнах, я вдруг себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принца. Запустить пальцы в темные растрепанные волосы. На миг прижаться к груди. И забыться. Навсегда.

Что со мной?

Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе?

Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он со мной делает?

— Да что с тобой не так, а? — выдохнул Даррел.

Его злой голос окончательно вернул меня в реальность. Звуки, краски и запахи вернулись моментально. А наваждение Даррелом пропало.

Наш дорогой наследник престола, чтоб он никогда на трон не взошел, использовать ментальную магию! Хотел стереть мне память! Да только у него ничего не вышло!

Это вызвало во мне первую волну злости.

— Почему не подействовало? Эйхово проклятье!

— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — предположила я хрипло, глядя в его глаза с дерзостью, которая пришла вместе со злостью. Стирать чью-то память насильно действительно было запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное — и только лишь по специальному разрешению!

Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.

— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, алептка. — Он не хотел признавать свое поражение.

— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.

— Было бы, во что вмешиваться, — ядовито улыбнулся Даррел.

Зараза, это намек на то, что у меня разума нет? Вот маг криворукий, наверняка из тех, у кого виноваты все вокруг, кроме него.

— Может быть — было бы чему вмешиваться. Менталист из вас не очень.

— Вздумала мне дерзить? — сощурился он.

— Констатирую факт. Стереть воспоминания у вас не получилось, — ответила я.

— Ты права — не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, — сказал он задумчиво. — Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь скажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла меня? Отвечай, когда я спрашиваю.

— Я поняла, — тихо ответила я.

— Ваше высочество. Ты забыла.

— Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.

Принц весело рассмеялся — это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.

— Слово даешь, значит. Высокородная, значит?

— Нет, ваше высочество.

— А ты знаешь, что слово чести давать могут лишь они? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо и пошло. Твои слова ничего не стоят.

Эти слова вызвали вторую волну — уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Этот гнев позволил мне взять себя в руки.

— Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть и простых кровей, — смело сказала я. — Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, невысокородные, не знаем, что такое достоинство.

Принц обжег меня аквамариновыми глазами — они, наконец, перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.

— Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.

— Простите, ваше высочество, — повторила я сердито. Я ни на миг не забывала.

— Знаешь, я и словам высокородных не верю, — вдруг сказал принц. — Я верю только поступкам.

Он вдруг крепко схватил меня за запястье, поднял мою руку и неслышно прошептал что-то. Я и опомниться не успела, как кожу на внешней стороне предплечья обожгло льдом. От острой боли я вскрикнула — казалось, будто сотни мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.

Я пыталась вырвать руку, но не могла — принц легко удерживал меня.

— Что вы делаете?! — выкрикнула я.

— То, что поможет тебе хранить мою тайну.

Боль пропала так же резко, как и началась, а Даррел, довольно улыбаясь, наконец, отпустил меня. Чуть выше запястья, на котором остались следы его пальцев, сиял голубок замысловатый знак — овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи. Мы проходили лишь самые основы клинописи, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот. Его высочество поставил на мне печать клятвы. Заклеймил своей волей.

— Это что… Это печать клятвы? — недоверчиво спросила я, рассматривая руку. Знак вспыхнул и пропал. В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которую не давала. Если нарушу.

— Она самая. Ты поклялась, что никому и никогда не расскажешь о том, что видела сегодня в этой эйховой аудитории, — спокойно подтвердил Даррел. Его глаза потухли и стали обыкновенными — голубыми.

— Но я не клялась! Я не давала никакой клятвы!

— Ты дала слово чести, этого более чем достаточно, особенно если печать немного модифицирована. Кстати, замечу, что за язык я тебя не тянул, адептка, — насмешливо ответил принц. — Нарушишь клятву — гореть от боли будет не только рука, а все тело. Каждое мгновение твоей жизни. Так что не советую этого делать. Что ж, мне пора. Надеюсь, мы никогда не встретимся.

Принц развернулся ко мне и хотел было выйти, но я остановила его.

— Ваше высочество! Вы дважды нарушили закон! Вы использовали запрещенные символы клинописи. Заставили меня принести клятву против воли, — твердо сказала я ему в спину, чувствуя, как подступает третья волна — на этот раз ярости. Обжигающей и горячей, такой же, как моя стихия. Как он только посмел поставить на мне это клеймо! Я и не думала, что наследный принц империи может быть таким… отвратительным! Он совершил преступление, пусть и мелкое. И не понесет за него наказание, как обычные маги. Потому что принц. Потому что ему можно делать все, что запрещено другим. Потому что имеет власть.

Проклятье! Терпеть не могу несправедливость!

Идеальный образ принца, который и так дал трещину, осыпался на множество осколков.

Даррел повернулся и одарил меня выразительным взглядом. Опять смотрит, как на насекомое!

— Сама виновата, — пожал он плечами. — Кто заставил тебя сидеть в этой конуре?

— Нашей вины в этом поровну, ваше высочество, — ответила я, изо всех сил сдерживая эмоции. — Если ваш разговор был таким конфиденциальным, могли бы для начала проверить, одни вы в аудитории или нет.

Даррел приподнял бровь. Он знал, что виноват сам, но не собирался признавать это. Я терпеть не могла таких людей!

— Не советую разговаривать со мной в таком тоне. Я не твой дружок.

— Что вы, ваше высочество, вам показалось. Разговариваю с вами со всеми уважением, на которое способна. Своему дружку я бы голову открутила за такое, — дрожащим от злости голосом сказала я. — А после бы повела к ректору. И его наказали бы, поверьте. Но вас и пальцем не тронут. Вы же принц. Наследник короны. Второй после императора. Вам можно все. Не думаете, что это несправедливо?

Его ответ был прост:

— Да мне плевать.

— Жаль, что будущему правителю империю плевать на закон. Ваш дед говорил, что закон — истинный трон императора.

— Как ты мне надоела, — поморщился принц. — Надоедливая, как таракан. Сказала бы сразу, что хочешь компенсации. Извини, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе за неудобства. Возьми это и успокойся.

Он стянул с указательного пальца кольцо с россыпью алых камней и небрежно кинул на стол. Кольцо перекатилось через него и со звоном упало на каменный пол, прямо к моим ногам. Так нищим у храмов кидают монетки.

И тогда меня все-таки накрыло третьей волной — волной огненной ярости. Да так, что я забыла обо всем на свете. Страх пропал, а вместо него появилась решимость дать отпор. Пусть он хоть трижды принц, но оскорблять себя не позволю!

— Мне не нужны подачки, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы и носком ботинка пнула кольцо. Оно откатилось в угол.

— Ничего. Ваше предложение оскорбительно.

Мои слова прозвучали глухо, и я сжимала ладони в кулаки, чтобы сдержать разгоравшуюся во мне ярость. Решил откупиться от меня.

— Что, думаешь, не продаешь его? — развеселился Даррел. — Это редкие рубины, из Маира.

Огонь обжигал сердце. Да как он смеет?..

— Думаю, наследный принц не должен вести себя так.

— Слышал, что огневики — смелые и глупые. Оказалось, это действительно так.

— Слышала, что водники — хитрые и трусливые. Но ведь это все слухи, ваше высочество? — парировала я. — Вы ведь совсем не такой.

Мы оба понимали, что я имела в виду совсем другое. Он именно такой.

— Дерзишь? — усмехнулся принц, и в его глазах впервые промелькнул интерес. — Не люблю дерзких. Мне по нраву послушные.

— Вы уверены, ваше высочество? Ева никогда не была послушной, — ответила я вежливо, пряча в голосе насмешку. — Мы называем ее Железной леди.

Услышав имя своей любимой, Даррел буквально окаменел. Его глаза снова вспыхнули аквамариновой яростью, в комнатке стало еще холоднее, чем прежде. Изморозь с пола поползла по стенам.

— Не смей произносить ее имя, — процедил сквозь зубы принц. — Пошла вон. Не то пожалеешь.

— Да, я уйду, ваше высочество. Но позвольте небольшой совет от вашей верной подданной — перестаньте срывать злость на тех, кто рядом. Никто не виноват, что Ева бросила вас, — дерзко ответила я. — И если вам интересно мое нижайшее мнение, я бы на ее месте поступила точно так же. Быть любовницей — унизительно.

Да, тут меня занесло, но я ни на секунду не пожалела, что сказала это.

Его зрачки вновь стали вертикальными, а по моим рукам поползли мурашки. Даррел окинул меня тяжелым взглядом. От него исходила такая холодная мощная ярость — еще большая, чем прежде, что я невольно сжалась, и ярость моя поутихла. А вот его лишь набирала обороты. Из-за силы этой ярости на полках вдруг стали лопаться некоторые банки. Стекло со звоном начало осыпаться. Жидкость, в которой плавала забальзамированная нечисть, зашипела, оказавшись на каменном полу. От нее тотчас начал идти едкий пар, от которого я тотчас закашлялась.

Даррел выругался — да так виртуозно будто всю жизнь работал грузчиком на пристани или сапожником. Прошипев еще пару проклятий, принц схватил меня за запястье и быстро вытащил из злополученной комнатки, после чего раздраженно взмахнул рукой, и едкий пар, который уже начал проникать в аудиторию, куда-то пропал.

У него так много силы, неужели он не может сдерживать себя?! Какой же он отвратительный!

Я хотела сбежать под шумок, но мне не дали этого сделать.

— Стоять, маленькая дрянь. Тебе придется ответить за наглость, — перегородил мне путь принц. — За каждое свое слово.

Он не простит мне упоминание Евы. Не простит. Я видела это по его горящим глазам. Ну хоть зрачки больше не вертикальные…

— Мне пора на экзамен, ваше высочество.

Я попыталась обогнуть его, но не получилось. Даррел не собирался отпускать меня.

— Я же сказал — стоять. Ты будешь делать все, что тебе говорит твой принц.

— Вы, конечно, принц, но и я свободный гражданин империи, — дрожащим голосом ответила я, обжигая его своей ненавистью, но зная, что не могу высказать все, что накипело. — Рабство отменили пять веков назад. Или вы забыли об этом? Вы говорили, что ваша невеста должна быть достойна вашего народа. Но достойны ли вы сами?

Если слова о Еве были пулями, летящими в принца, то эти слова — гранатами, начиненными взрывной магией.

На мгновение в аудитории повисла звенящая тишина, которую сменил его хриплый смех. В этом смехе не было радости. Только злость.

— Достоин ли?.. — повторил Даррел. — Ты считаешь меня недостойным?

— Сами ответьте на этот вопрос, ваше высочество, — ответила я. Сердце пылало в огне и стучало громко-громко.

Даррел убрал со лба прядь растрепавшихся темных волосы. Коснулся своего подбородка. Ухмыльнулся. Сделал шаг ко мне.

— Да кто ты такая, чтобы говорить со мной так непозволительно? — неожиданно спокойно спросил он, разглядывая мое лицо, будто запоминая каждую черточку. — Кто ты такая?

— Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — ответила я, расправив плечи. Свое имя я скрывать не собиралась. Хватит, уже солгала насчет того, что ничего не слышала, хватило.

— Что ж, Изабелль Бертейл, ты пожалеешь о том, что посмела открыть свой маленький очаровательный ротик при мне.

Я гневно взглянула на принца.

— Главное, чтобы вы ни о чем не жалели, ваше высочество.

Он подошел еще ближе — все такой же высокий, яростный и холодный. От исходящей от него силы покалывало виски.

— А ты любишь говорить загадками, Изабелль Бертейл. Теперь пришло мое время говорить так. — Даррел положив ладони на мои плечи — без грубости, мягко и нежно. Такие прикосновения обычно предназначаются любимым девушкам… Меня от этого словно ледяной молнией пронзило, и сердце чуть из груди не вырвалось. Только огонь внутри не загасился — вспыхнул еще ярче.

Я хотела вырваться, но несмотря на обманчивую мягкость прикосновений, его руки с легкостью удержали меня. Даррел был сильным, очень сильным.

Он склонился ко мне.

— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошептал принц, втягивая носом воздух у моего виска и выдыхая его, обжигая мою щеку. — Отгадай. Что я хочу сейчас сделать?..

Даррел повернул свое лицо к моему. И в какой-то момент я решила, что он хочет поцеловать меня. Откуда-то я знала, что губы принца мягкие и настойчивые. И поняла, что от него приятно пахнет снегом, горькими сушенными травами и вереском. Так в моем понимании пахла сама зима — мороз, немного горечи и мед.

Я вдохнула этот запах и замерла, увидев перед собой заснеженную долину в морозный день, когда снег, легкий как перья, искрился под золотистым солнцем. Я словно летела и смотрела на долину с высоты, радуясь полету и свободе. А когда опустила глаза ниже, увидела тень под собой. Тень дракона.

Наваждение прошло в то же мгновение. Я зажмурилась, отгоняя от себя странные то ли видения, то ли фантазии, зная, что как только Даррел посмеет коснуться моих губ, я оттолкну его, а после запущу файерболлом. Уж их-то создавать я умею на отлично!

Наверное, он потом в порошок сотрет, но плевать. Никто не смеет прикасаться ко мне. Никто.

— Не смейте, — гневно прошептала я. Меня и тянуло к нему, и отталкивало одновременно, и это было странно и дико.

Он рассмеялся мне в лицо.

— О нет, глупая, это не то, о чем ты подумала. Я не целую других женщин, кроме своей. За твою дерзость я выпью до дна твою никчемную магию, — прошептал принц, не отрывая взгляда от моего лица. — Нарушу закон в третий раз и никто не посмеет осудить меня, раз я недостойный своего народа принц. Знаешь, как драконы пьют магию, Изабелль Бертейл?

Он склонился еще ниже и его дыхание обожгло мне щеку. На кончиках моих пальцев вот-вот должно было вспыхнуть пламя, готовое полететь в принца, но…

Не знаю, что произошло бы дальше, если бы нам не помешали.

— Оставь ее в покое, — раздался вдруг мужской голос. Низкий, чуть приглушенный. И смутно знакомый…

Даррел тотчас забыл обо мне — резко отстранился. И его взгляд, и мой, были устремлены на парня с платиновыми волосами до плеч. Того самого темного, который однажды приглашал меня на танец. Темного! Чернокнижника!

Парень, ни сколько не смущаясь, зашел в аудиторию, и уселся на последнюю парту, закинув ногу на ногу.

Принц медленно отстранился от меня, глядя на темного в упор, но тот не отводил от него глаз.

Повисла искрящаяся от напряжения тишина, полная ненависти и презрения.

Какое-то время принц и темный смотрели друг на друга. Взгляды их были тяжелыми, мрачными, полными непонятной мне решимости уничтожить друг друга. И я вдруг подумала, что если они сейчас начнут драться, то разнесут крыло. Поэтому сделала несколько шагов назад. На всякий случай.

— Здравствуй, кузен, — наконец, проронил Даррел.

— Здравствуй, — ответил тот.

Я едва рот не открыла от удивления. Кто бы мог подумать, что темный, который клеился ко мне, двоюродный брат принца! Наверняка какой-то высокородный, герцог или граф! Надо же, дурная темная кровь бывает и в таких семьях… А народ убеждали, что только в простых семьях такие, как он, рождаются. Снова ложь. Как и то, что принц идеален.

— Надо же, какая неожиданная встреча. Столь неожиданная, сколь и неприятная, — заметил Даррел.

— Не люблю с тобой соглашаться, но ты прав. Неприятная. Увидел тебя, и дурно стало, — согласно кивнул темный.

— А это я даже еще с тобой не разговаривал. Может быть, после беседы со мной тебе совсем станет, — мечтательно вздохнул Даррел. — А ты вырос. Подтянулся. Когда мы виделись в последний раз? Лет в четырнадцать или пятнадцать?

— В шестнадцать, если быть точными. На дне рождения Алианы. Помнится, я выкинул тебя из окна второго этажа в бассейн, — любезно напомнил темный. — Ты кричал, как девица, пока летел. Было очень смешно.

Не удержавшись, я хихикнула в кулак. Принц так на меня посмотрел, что я подавилась и закашлялась.

— Ты забыл добавить, дорогой кузен, что после этого я вморозил тебя в этот самый бассейн, превратив воду в лед, — заметил Даррел. — Ты забавно трепыхался и пищал.

— Вообще-то, я задыхался. Так странно — в нашей семье темный я, — коснулся линии подбородка его брат, — а боль всегда нравилось причинять тебе, светлому от ногтей до кончиков волос. Удивительный факт.

— Удивительный факт, что ты все еще жив, — сквозь зубы процедил принц. — Свет не бывает идеальным. К идеалу стремиться лишь тьма. Так говорил наш дед. Что ты тут делаешь, Эштан?

Эштан… Вот как его зовут. Это имя ему подходит. С древнемагического языка оно переводится как «полнолуние». Интересно, как переводится имя принца? Не припомню в учебнике по древнемагическому слово «козел». Оно в трактатах не использовалось.

— Учусь, — пожал плечами темный. — Скоро здесь начнется мой экзамен. А ты, я чувствую, банки в лабораторной побил? Все развлекаешься? Говорят, ты приехал искать невесту. Неужели твоя невеста — эта милая девушка?

Он кивнул в мою сторону, и я почему-то покраснела.

— Нет, конечно! — выкрикнула я. — Я не его невеста!

— Нет. Думай, что говоришь. И кому, — сказал Даррел брату с затаенной угрозой. Тот, впрочем, не испугался.

— Твоя заносчивость все еще с тобой. Как печально. Надеюсь, ты все же избавишься от нее и станешь нормальным.

— Таким, как ты, дорогой кузен? — уточнил Даррел.

— Таким как я лучше никому не быть. Особенно наследнику империи.

Темный легко спрыгнул со стола, вдруг подмигнул мне и повторил, не глядя на принца:

— Что ж, рад, что она не твоя невеста. Не трогай ее.

Даррел рассмеялся, скрестив руки на груди.

— Ты так за нее переживаешь. Неужели она твоя подружка.

Их взгляды снова скрестились, как шпаги. И ответ темного обескуражил меня:

— Я первый ее заметил. Я ухожу. Идем, Белль, я провожу тебя. Его высочество должен побыть наедине, чтобы умерить пыл и подумать о вечном.

С опаской поглядывая на Даррела, я быстрым шагом направилась к Эштану. Он галантно открыл передо мной дверь, и я оказалась в коридоре.

— Я запомнил тебя, Изабелль Бертейл, — раздался ледяной голос принца, стоящего в аудитории, и я обернулась на него.

— А я вас и не забывала, ваше высочество, — гордо ответила я и подумала — когда я этого его не забывала? Я вообще вся в мыслях об экзамене была! Но надо же поставить точку в разговоре последней. Даже если это принц. Главное, сделать это изящно.

Для наглядности принц коснулся своего предплечья, явно намекая на печать клятвы, но я ничего не ответила — лишь изловчилась и захлопнула дверь ногой прямо перед его носом. Получилось это эффектно и громко — мне помог откуда-то взявшийся сквозняк.

Эштан позволил себе коротко рассмеяться, а я — улыбнуться, однако улыбка тотчас померкла на моем лице, едва я снова услышала знакомое:

«Наследница…»

На мгновение у меня все потемнело перед глазами, и я покачнулась. Однако Эштан не дал мне упасть — подхватил за талию, и каким-то чудесным образом моя рука оказалась на его предплечье. Ну как чудесным… Я просто автоматически схватилась за него, чтобы не упасть. Оно было стальным — под пиджаком скрывались крепкие мышцы.

— Все в порядке? — с заботой в голос спросил темный, удерживая меня.

— Да-да, просто немного устала, — ответила я, приходя в себя. — Наверное, перенервничала. Не каждый день встречаюсь с принцами…

— Не люблю свой титул, — ответил темный, пожирая меня взглядом. Глаза у него были карими — яркого орехового оттенка, с золотистыми искрами вокруг узких зрачков.

— Отпустите меня, — попросила я тихо, понимая, в сколь странном положении мы находимся. Я бы даже сказала, в компрометирующем. Парень удерживает девушку за талию, а ее рука покоится на его груди.

Однако Эштан не отпускал — смотрел в мое лицо и улыбался. И я вдруг поняла, что у него на щеках есть милые ямочки. Внешне он был совсем не страшный, напротив, вызывал симпатию. Только вот я все равно его опасалась. Во всем виноваты эти дурацкие слухи о темных в общем и о чернокнижниках в частности.

Я уже хотела вырваться их крепких объятий Эштана, как дверь аудитории распахнулась — как от пинка. В коридор стремительно вышел принц и увидел нас с Эштаном. Наверняка он решил, что мы обнимаемся, потому как на лице его появилось нескрываемое отвращение.

— Как трогательно, — сказал он, смерив нас недобрым взглядом.

— Ты не мог бы не смотреть на нас, — вежливо попросил его кузен.

— Да, конечно, продолжайте наслаждаться друг другом, не стану вам мешать.

И, больше не обращая на нас внимания, Даррел быстрым шагом пошел по коридору и завернул за угол. А Эштан, наконец, отпустил меня.

— Спасибо, — тихо поблагодарила его я, чувствуя вдруг на себе чей-то взгляд. Сначала мне показалось, что это Даррел — но его не было видно. Наверное, у меня очередная галлюцинация после посещения аудитории темных.

— Не за что. Не обращай внимания на моего кузена. Он с детства у нас не в себе, знаешь, в каждой семье есть свое проклятье, — сказал Эштан и постучал подушечками пальцев по виску, явно намекая, что там у Даррела было проклято — мозг, по всей видимости. — Он надменный, но благородный. Не обижает детей и женщин.

Ага, не обижает! Я машинально потерла руку с печатью клятвы, которая теперь стала невидимой. Она вспыхнет, лишь если я нарушу ее. А после по обещанию принца все мое тело будет гореть от боли.

— Я не думала, что он такой, — призналась я. — Про него говорили, что идеальный.

— Такой — какой?

— Скверный.

— Мало кто знает, какой принц настоящий. У него сложный характер и самомнение, как у дракона. Хотя, — Эштан позволил себе улыбку, — он и есть дракон. А я — чернокнижник. Удивительно, как в одной семье могут родиться столь противоположные дети. Ты так удивленно смотришь. Моя мать — младшая сестра короля. Я седьмой в очереди на престол.

Не зная, что сказать ему, я лишь кивнула. С ума сойти.

Эштан молча вывел меня из обители темных в западном крыле и привел знакомый зал, откуда быстро можно было добраться до аудитории, где уже наверняка находился магистр Бейлс. Все это время мне казалось, что на меня смотрят — прямо в спину. Но сколько бы я не оборачивалась, никого не замечала.

— Что ж, нам пора прощаться. У меня скоро экзамен, — остановившись неподалеку от нужной аудитории, сказал Эштан и вдруг повернулся — будто увидел кого-то. Однако позади нас все так же никого не было. Судя по шуму, доносящемуся из открытой двери, мои одногруппники уже находились в аудитории.

— У меня тоже, — торопливо кивнула я.

— Тогда удачи. Что бы ты ни видела сегодня, держи это в тайне, — зачем-то посоветовал парень. — Так будет лучше.

— Да, конечно. И тебе удачи! Пусть Кэйл[11] приглядит за тобой на экзамене! — привычно сказала я.

— Темные не просят помощи у светлых богов, — ответил Эштан, и я прикусила губу. Фраза «Пусть Кэйл приглядит за тобой» была обычной. Адепты часто говорили ее друг другу, таким образом желая удачу, ведь Кайл был богом фортуны. Перед началом сессии многие бегали в его храм, что высился у реки, покупая талисманы в бархатных мешочках и оставляя в стене записи с просьбами подарить удачу на экзаменах.

— А у кого они просят помощи? — спросила я. У темного бога Кштари?

— Ни у кого. Мы полагаемся лишь сами на себя. Что же, мне пора. Жаль, что после Осеннего бала мы больше не общались, Белль, — вдруг сказал Эштан с нотками сожаления. Он будто понимал, почему я избегала его.

— Жаль. — Мне стало неудобно. — Извини, я…

— Ты не обязана объясняться, Белль.

Эштан улыбнулся, помахал на прощание и ушел — буквально растворился в воздухе. А я, тяжело вздохнув, поплелась на экзамен по стихийной трансформации. Я была уверена, что не сдам. Сейчас, после всего пережитого, я никак не могла сосредоточиться даже на собственных мыслях, куда там огню! И готовила себя к пересдаче, время от времени прося помочь мне то светлую Тэйлу, то Кэйла.

Я больше никогда не должна встретиться с принцем Даррелом.

* * *
Едва только Белль зашла в нужную аудиторию, из воздуха материализовались две девушки. Одна — рыжеволосая, стройная, с россыпью веснушек по бледной коже и серыми холодными глазами. Другая — темноволосая, кареглазая, загорелая, с женственными формами и пухлыми губами.

Обе — в форме с эмблемой стихийного факультета. И обе — с недобрыми ухмылками на высокомерных лицах.

— Что это за девка? Лицо знакомое, — сказала рыжеволосая, пряча в карман пиджака артефакт временной невидимости, который был запрещен к применению в академии.

— С первого курса. Огневик. Ничего особенного, — ответила брюнетка. — Невысокородная, со слабым потенциалом, из обычной семьи. — По крайней мере, на наших встречах ее никогда не было. И в Клубе Избранных не состоит.

— Ясно. Очередная бездарная нищебродка. Зачем только принимают таких в академию? — прошипела рыжеволосая. — Обучают. Кормят. Платят стипендию. Никакой пользы для империи.

— Какая ты злая, Мэридит, — хихикнула брюнетка. — Нищеброды тоже хотят жить лучше. Папа говорит, что академия для таких единственный способ подняться.

— Да мне плевать на них, Кэрилл. Так, нужно узнать, кто она такая, раз находилась наедине с его высочеством. А потом ушла вместе с этим темным выродком.

— Вообще-то он тоже принц, — осторожно напомнила темноволосая Кэрилл. — Нужно осторожнее выражаться… Папа говорит, что и у стен есть уши.

— Да замолчи ты со своим папой! — прикрикнула на нее рыжеволосая Мэридит. Она была раздражена — собирать информацию на какую-то непонятную нищебродку было почти унизительно. Но раз им сказали, что это нужно сделать, они сделают. Иначе и из Клуба Избранных вылететь могут. Если не подчиняться.

— Ты узнай о ней в деканате у своего родственника, — велела Мэридит. — Имя, дату рождения, оценки — все, что сможешь. А я свяжусь с отцом и попрошу узнать все о ее семье. Может быть, она и не просто нищебродка, раз два принца общались сегодня с ней…

Глава 7

Экзамен по стихийной трансформации наша группа сдавала вместе. Магистр Эварт Бейлс последним зашел в аудиторию, приказал занять места, а сам встал за кафедру, оглядывая нас внимательным цепким взглядом. Ему было чуть за тридцать, однако, магистр Эварт славился жестким нравом. Строгий, педантичный, саркастичный — он умел удерживать внимание аудитории и не терпел шума и беспорядка. Адептки часто влюблялись в мужчин-преподавателей его возраста, однако магистр Эварт был исключением, несмотря на то, что был хорош собой. Высокий, крепко сложенный, с резкими чертами лица и длинными медными волосами, собранными в низкий хвост. Глаза у него были темными, почти черными, и казалось, что от них ничему невозможно укрыться.

Он раздал теоретические вопросы и дал ровно час, чтобы мы написали ответы — перевернул песочные часы и велел не отвекаться. С учетом того, что вопросов было тридцать (две минуты на один вопрос!), времени едва хватило. Я судорожно дописывала ответ на последний вопрос, когда в песочных часах упала последняя песчинка, и магистр Бейлс объявил, что пора сдавать работы. Никто правда, сдавать их не торопился — все судорожно скрипели перьями. Тогда магистр со скучающим видом пошел вдоль парт и стал буквально вырывать листки бумаги. Я не успела закончить последнее предложение, когда эта участь постигла и меня.

— Время вышло, адептка Бертейл, — услышала я тихий, но властный голос преподавателя над своей головой.

— Я там слово не дописала, магистр Бейлс! — взмолилась я.

— Вы меня не услышали? Время вышло, — повторил он строго, листик не вернул и пошел дальше по ряду, собирая ответы. Изредка магистр Бейлс нехорошо качал головой. Наверняка остался недоволен результатами, которые мельком увидел. Впрочем, он всегда был недовольным. Похвала из его уст звучала крайне редко, зато он постоянно ставил адептов в тупик своими вопросами и сарказмом.

Перед тем, как начать практическую часть, магистр Бейлс с нескрываемым удовольствием выгнал двух адептов, которые списывали. Обычно он делал это сразу, как только замечал, и лишь самые смелые или же глупые списывали у него на экзаменах и зачетах. Однако в этот раз магистр Бейлс дал списывающим ложную надежду на то, что у них все прокатило. А после, явно наслаждаясь, ровным голосом попросил покинуть аудиторию.

— Пересдача будет тридцатого, — напоследок сказал он им. — Жду вас с огромным нетерпением. А теперь вон.

Одногруппники покорно ушли, а мы остались. Атмосфера на экзамене царила тяжелая — магистра Бейлса боялись. Мне тоже было не по себе — как после такой встречи сдать экзамен? Представляю, что скажет мне преподаватель, когда я продемонстрирую ему свои унылые навыки.

— На будущее — не смейте списывать. И у меня, и у других преподавателей. Если вы думаете, что мы ничего не замечаем, то у меня для вас плохие новости, — продолжал магистр Бейлс. — Относительно вашей сообразительности, разумеется. Итак, приступим к практической части экзамена. Сейчас вы начнете выходить ко мне по списку и станете демонстрировать свои невероятные, — тут магистр Бейлс позволил себя усмехнуться, — возможности в освоении стихийной трансформации. Напомню, чтобы сдать экзамен и не вылететь из академии, вы должны получить не менее пятнадцати баллов за практическую и теоретическую части в совокупности. Финальная оценка за экзамен будет зависеть от таких факторов, как посещение моих занятий, активность, оценок за домашнюю работу и курсовую. Все понятно, вопросы есть?

Мы дружно помотали головами — у нас редко были вопросы к магистру Бейлсу. И тот, удовлетворенно обведя нас взглядом, вызвал Мэл Аспер, первую в списке. Моя фамилия значилась через одного человека, и я превратилась в натянутую стрелу.

Так, пятнадцать баллов… По крайней мере, девять из десяти я заработаю на теоретической части — не даром же я учила ее. Значит, на практической мне нужно набрать хотя бы шесть. То есть, хоть как-то продемонстрировать свои умения. Или семь — если я получу за теорию восемь баллов. Но это нереально…

Когда подошла моя очередь, я на ватных ногах направилась к профессору и встала перед его столом.

— Ну что, адептка Бертейл, вы готовы? — спросил магистр Бэйлс, глядя на меня с прищуром. Он помнил о моих проблемах в трансформации. И, кажется, заранее знал, что отправит меня на пересдачу.

— Готова, магистр Бейлс, — пискнула я.

— Уверен, за теорию вы получите одну из высших оценок. Но вам так же необходимо продемонстрировать ваши умения на практике. Вы работали с концентрацией? С самоконтролем?

Вспомнив, как поддавшись вспышке гнева из-за Даррела, я кивнула:

— Работала.

— Ну что же, демонстрируйте ваши умения. Надеюсь, вы поразите меня. — В его голосе послышалась усмешка.

Ну а что я? Я взяла и поразила. Надеюсь, в самое сердце.

Профессор Бейлс со скучающим видом начал давать мне задания. Сначала простейшие — вызвать свой внутренний огонь, поменять его цвет или температуру, сделать больше и меньше, заставить перемещаться. Потом посложнее — нужно было поджечь то «вон ту занавеску», или спичку в его руках, не обжигая кожи, что у меня получилось на отлично.

Затем магистр Бейлс подошел непосредственно к самому сложному — тому, с чем я так мучилась. Однако, несмотря на переживания, я как-то неожиданно легко продемонстрировала преподавателю трансформацию. Золотистый огонь стал цветком, после — бодрой рысью, затем — на удивление красивой пятиконечной звездой, которую я легко поймала и потушила в своих руках.

Все получилось легко и просто, как будто бы я всю жизнь этим только и занималась. Магистр Бейлс удивленно приподнял бровь, наблюдая за мной, но я сама удивилась еще больше. Что за чудеса?

— Вынужден сказать, что вы действительно работали над собой, адептка Бертейл. Удивительно, — наконец, сказал он. — Ваше последнее задание — трансформировать свой огонь в предмет, который придумаю для вас я.

— Да, магистр Бейлс.

— Пусть это будет дом.

Я прикусила губу, концентрируясь на образе дома — того, в котором прожила всю жизнь. Золотистый огонь медленно принял форму дома в миниатюре. Два этажа, окна, балкончик, даже веранда — все получилось!

— А теперь трансформируйте огонь в человека, — неожиданно велел преподаватель, следящий за мной так, как обычно за подопытными животными следят. Я чувствовала, как он сканирует меня. Может быть, решил, что у меня артефакт, усиливающий силу?

Окрыленная неожиданными успехами, я почему-то представила Эштана, но решила, что в его образ пламя трансформировать точно не нужно. Нужно взять кого-то незнакомого. Создать обезличенного огненного человечка, а после убежать с экзамена со счастливой улыбкой. У меня должно получиться, должно! Во мне откуда-то столько сил, что кажется, будто я все смогу!

Я прикрыла глаза, чувствуя легкое напряжение во всем теле, и велела огню принять форму человека. А когда открыла их, тихо охнула. Передо мной стоял его высочество принц Даррел — только не живой, а огненный. Точная копия.

У меня дыхание перехватило. Да почему он-то?!

В аудитории тотчас зашумели — кто-то засмеялся, кто-то изумленно присвистнул, кто-то начал весело переговариваться. Даррела, разумеется, узнали. И тотчас начали обсуждать.

— Еще одна поклонница принца! — фыркнул кто-то из парней.

— С ума по нему сходят, — подхватили тотчас его друзья.

— Ничего вы не понимаете! — тотчас заспорили девчонки. — Он невероятный!

— А ну, тихо! — грозно велел магистр Бейлс, и в аудитории тотчас наступила тишина. Он махнул рукой, и его высочество в моем огненном исполнении растворилось в воздухе.

— Обязательно нужно было демонстрировать нам предмет своего обожания? — сухо спросил магистр Бейлс.

— Это случайность! — воскликнула я.

Да сегодня просто день случайностей. Может быть, меня проклял кто? Дорогой принц Даррел, например. Хотя, если бы проклял, я бы стихийную трансформацию не сдала бы…

— Не стоит использовать образ его высочества, — нахмурился магистр Бейлс. — Проявите уважение к короне.

— Но я…

— В следующий раз вы будете наказаны за такие шуточки. Займите свое место, адептка Бертейл. Следующий!

Экзамен шел еще около двух часов. И все это время я с тоской наблюдала за тем, как магистр Бейлс принимает практику у других адептов. У одного он действительно нашел артефакт, усиливающий личную силу, и попросил его из этой аудитории переместиться в личный кабинет ректора. За подобное могли выгнать из академии.

А я вот уже перестала бояться, что меня выгонят — по крайней мере, после первого семестра. Ведь я отлично сдала практику, и думала теперь — какую же оценку по десятибалльной шкале мне поставят за экзамен? От нее будет зависеть стипендия в следующем семестр. В этом-то мы получаем полную, а в следующем ее наличие и размер целиком и полностью будут зависеть от успеваемости. Я не могу остаться без стипендии.

Еще около получаса магистру Бейлсу понадобилось, чтобы поставить оценки, исходя из результатов теории, практики и работы на семинарах. Собрав нас в аудитории во второй раз, он начал сухо и монотонно диктовать итоговые оценки за экзамен.

Я получила девятку и прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от радости, не то бы меня точно поколотили те одногруппники, которые экзамен не сдали — а таких было порядочно. Девятку из всей группы получили только я и Джарелл Холл, один из сильнейших адептов в группе. Еще один сильный адепт — Лиам Дэвлин, получил восьмерку. У остальных оценки были ниже.

Только Джарелл и Лиам были талантливыми магами — с высокими уровнями магической силы и магического потенциала. А я — со слабыми. И я знала, сколько бы мне ни стараться, выше головы не прыгну.

Магический потенциал я сравнивала с сосудом — чем он был объемнее, тем больше магической силы мог в себе уместить, при должной работе, разумеется. Размер этого сосуда закладывался еще при рождении и не менялся. У многих наделенных магией он был совсем небольшим — стаканчик или, скажем, графин. У кого-то побольше — банка или тазик. А у кого-то совсем огромные — как бочка. Я слышала, что у архимагов, драконов, друидских шаманов, высших эльфов потенциал еще выше — как целое озеро или пруд. И это казалось мне чем-то невероятным.

Если потенциал имел предел и оставался константой с момента рождения до самой смерти, то уровень магической силы, напротив, менялся. Сила могла заполнить свой сосуд совсем чуть-чуть, а могла доходить до самого края, грозясь вот-вот выплеснуться. Все зависло от работы над этой силой и полученных знаний. Чем больше ты занимаешься, тем сильнее заполняешь свой сосуд. Но если заполнил полностью, то потом хоть головой бейся, хоть на ушах ходи, хоть демонов вызывай, могущественнее не станешь. У магии есть предел.

Уровень магического потенциала измеряли по стандартной международной шкале Пранвейла — так звали мага, который несколько столетий назад придумал специальный артефакт для измерения потенциала — пранометр. Всего в его шкале было сто двадцать делений или иначе, пран. Каждый ребенок в стране по достижению двенадцати лет должен был пройти измерение пранометром — как правило, сила начинала постепенно просыпаться к этому возрасту. Магов и магинь ставили на учет в Канцелярии силы.

От одного до пятидесяти пран — потенциал слабый. Такой был почти у половины всех владеющих магией. Но тех, у кого он был ниже двадцати пран, на учебу в средние и высшие магические заведения не брали, таким детям можно было лишь пойти в ученики к другим магам.

От пятидесяти одного до восьмидесяти пран — потенциал средний. Около сорока процентов магов и магинь имели такой уровень. Большинство адептов в академии имели такой потенциал.

От восьмидесяти одного до ста пран — магический потенциал высокий. Такой имели лишь примерно десять процентов. И, как правило, это были дети из магических династий, где сила передавалась вместе с кровью. Нечасто бывало, что такие дети рождались в обычных семьях.

От ста одного до ста двадцати пран, что случалось редко, — магический потенциал крайне высокий. Уровень тех самых архимагов, драконов, высших шаманов и прочих. Редчайшее явление. Один процент, а то и меньше.

У меня уровень магического потенциала был слабым, не дотянул до среднего. Всего лишь сорок шесть пран. Ниже, чем у многих моих одногруппников, но выше, чем у бабушки и тети, которые воспитывали меня. А вот какой был уровень у родителей, я не знала…

Мы вышли из аудитории, и одногрупнники тотчас окружили меня.

— Как ты это сделала, Белль? Как ты сдала практику? Как получила девятку? — спрашивали они наперебой, отлично зная, что с практикой у меня были проблемы. Даже посмеивались порой поначалц, пока я не запустила в особенно ярых шутников файерболлом — на них у меня силы всегда хватало. После этого шуточки прекратились. Постоять за себя я умела с детства. И за других — тоже.

— Просто я очень долго тренировалась, — заявила я, сама теряясь в догадках. Может быть, во мне проснулись силы после потрясения от встречи с его высочеством. Но не буду же я об этом рассказывать?

Мимо нас прошел магистр Бейлс — он услышал мои слова и внимательно на меня посмотрел. Что-то странное промелькнуло в его темных глазах. Удивление, насторожённость, страх?.. Я не придала этому значения. Ведь в душе все пело и плясало! Я закрыла сессию! Впереди долгожданный Зимний балл и каникулы! Впереди свобода!

— Наверняка Бертейл использовала какой-то артефакт, который увеличил силу, а магистр Бейлс не почувствовал его, — заявил Лиам, услышав мои слова. Он был явно уязвлен тем, что получил на балл меньше меня. И он, и Джарелл ставили себя выше остальных адептов в группе, поскольку не только обладал высокими потенциалами и силой, но и родились в богатых семьях.

— Верно, — кивнула я, смерив Лиама насмешливым взглядом. — Использовала артефакт под названием «мозг». Ты тоже воспользуйся, полезная штука.

— Все шутишь, Бертейл.

— Это ты, должно быть, шутишь, Дэвлин, — ответила я ангельским голоском, приметив, что магистр возвращается к аудитории, должно быть, забыл что-то. — Когда это от магистра Бейлса можно было утаить подобное?

— Думаешь, Бейлса нельзя провести? — хмыкнул Лиам, не подозревая, что он приближается к нам. — Да он полный идиот. Замечает то, что и любой дурак увидит, а на сильный артефакты со сложным плетением у него силенок не хватит.

— Сегодня в шесть. Дисциплинарный кабинет, — раздался за его спиной голос магистра Бейлса. Лиам вздрогнул и повернулся — преподаватель стоял за его спиной — спокойный и мрачный.

— Магистр Бейлс, я не то имел в виду… — Залепетал что-то было Лиам, но тот прервал его:

— Буду рад увидеться с вами.

И ничего больше не говоря магистр вернулся в аудиторию. Одногруппники захохотали. Мой обидчик побледнел от злости. Глаза его засверкали.

— Ты подставила меня, — прошипел он.

— Тебя подставил твой длинный язык, — пожала я плечами. — Говорю же, используй мозг, попытайся в следующий раз подумать, прежде чем говорить.

На этом мы распрощались. Лиам, прошипев что-то недоброе, скрылся за углом вместе с Джареллом, его верным приспешником, я и несколько девчонок убежали в деканат — закрывать сессию. А затем направились в библиотеку — сдавать последние учебники.

Библиотека в академии была шикарной и считалась настоящей достопримечательностью. Несколько огромных двухуровневых залов, разделенных арками, бесконечные полки с книгами вдоль стен, мраморные полы с замысловатыми узорами, высокие сводчатые потолки, расписанные фресками с изображением богов, императоров и сцен из легенд. Лестницы, балюстрады, скульптуры. И один из самых больших книжных фондов в мире — как обычной литературы, художественной, учебной или документальной, но и магической. В хранилищах библиотеки хранились древнейшие магические свитки и уникальнейшее книги по самым разным направлениям магии. Был и Фонд запрещенных книг, куда попасть могли лишь избранные адепты по специальному разрешению. А где-то в подвалах, поговаривают, были спрятаны книги, написанные самими богами…

Сейчас библиотека была украшена к празднику. Перилла обвивали пышные гирлянды из еловых лап, по которым то и дело пробегали золотистые искры. Под сводчатым потолком мерцали жемчужные огни — они падали вниз, словно звезды, скатывающиеся по небосклону, но растворялись в воздухе, не долетая до адептов. Бесконечные полки с книгами были украшены серебряными мерцающими нитями с бахромой. А самое главное, едва уловимо и приятно пахло имбирными пряниками — в воздухе специально распылили этот аромат, чтобы придать праздничного настроения. А вот в дни напряженной учебы в залах пахло иначе — успокаивающими травами. Хранители библиотеки были уверены, что ароматерапия помогает адептам и разрабатывали особые запахи.

В Зеленом зале, куда мы пришли, народу было немерено — но в кои-то веки адепты пришли не заниматься и корпеть над учебниками, а сдавать их. Вместо тишины в зале царил веселый гул. И сколько бы хранители библиотеки не делали адептам замечания, что вести себя нужно тише — в конце концов, это же храм науки, а не кофейня и не таверна, все всё равно продолжали болтать.

Мы с девчонками стояли в очереди, болтали с легкой душой об оценках, о балле, о нарядах, однако что-то пошло не так, и они вдруг перешли на принца. Одна из девчонок, Аделла, видела его сегодня мельком в Большом зале, и этого ей хватило, чтобы едва не пищать от счастья.

— Принц был с охранной и целой свитой из парней-старшекурсников с факультета боевой магии. Так просто и не подойти к нему… Он такой замечательный! — выдала она и мечтательно вздохнула. — Вживую точь-в-точь такой же как на фото в газете. Я три раза перечитала его интервью… Он красивый. Добрый. Глаза словно море.

Меня едва не перекосило. Ага, милый, добрый, конечно! От его доброты можно и в ящик сыграть. А глаза какие, словами не описать. Такие из темноты посмотрят, и отдашь богам и душу, и сердце.

— Да-да! — радостно подхватила Белинда. — Даррел идеальный, так все говорят! Его любимой необыкновенно повезет. Я уверена, он выберет невероятную девушку! Помните, как он в интервью сказал? Что хочет достойную невесту… Достойную своего народа. Потрясающие слова.

Я недобро ухмыльнулась.

— Ты чего, Белль? — спросила меня Лиа.

— Да так, — пожала я плечами. — Думаю, сам-то принц со своим достоинством дружит?

Девочки переглянулись и дружно захихикали. Подумали совершенно о другом!

— Наверняка дружит, — сквозь смех сказала Белинда. — И еще как!

— Он ведь настоящий мужчина, — добавила Аделла.

— Я представляю, какой он горячий — драконы лучшие любовники, такое вытворяют ночами, — понизила голос Лиа и выразительно поиграла бровями.

Вот ненормальные! Я даже представлять не хотела, что там Даррел вытворяет ночами.

— Да не с тем достоинством! — воскликнула я с досадой в голосе. — С другим! И вообще, что у вас за мысли?

— Нормальные мысли, романтические, — улыбнулась Аделла. — Мы всего лишь мечтаем о принце… Ты ведь тоже о нем мечтаешь, признайся, Белль! Иначе бы мы не увидели его образ на экзамене. Кстати, потрясающе точный! Как у тебя это только получилось?!

— Вышло здорово! Наверняка на его фото часами любовалась, да? — подхватила Белинда игриво.

— Что-то вроде того, — ответила я неопределённо.

— Кстати, а вы когда-нибудь слышали, чтобы у его высочества была девушка? — вдруг спросила Аделла. — Он же все-таки парень… Здоровый, с естественными потребностями…

— Наверняка у него кто-то был, — согласно кивнула Белинда. — Но мы никогда этого не узнаем. Дворец тщательно хранит свои тайны…

— Все, что мы узнаем — имя его невесты, когда принцу настанет пора жениться, — кивнула Аделла. — Я уже заранее ненавижу будущую императрицу.

— И я!

— Я тоже!

— А мне ее жаль, — зачем-то сказала я и потерла предплечье, на котором осталась невидимая глазам печать.

— Это еще почему? — удивились девчонки, и я поняла, что сказала лишнее, поэтому поскорее поправилась: — Быть императрицей — тяжелое бремя. Не каждая выдержит.

С этим они согласились. Сколько бы я не пыталась перевести тему, одногруппницы без умолку говорили о принце. Я слушала их и задумчиво смотрела на фреску с двумя драконами, что высилась прямо надо мной. Говорят, любовь драконов вечна. Неужели Даррел действительно любит Еву — так, как в книгах и старинных преданиях? По-настоящему. До взрыва в сердце. До бесконечности. Не очень-то и похоже, что принц способен любить. Наверняка Ева — игрушка Даррела. Иначе бы он не предложил ей быть любовницей. Это действительно унижение. Как можно так унизить любимую?

Девчонки болтали о принце до тех пор, пока не подошла, наконец, наша очередь.

Сдав книги суровым хранителям библиотеки, мы направились к выходу из зала, вновь болтая о предстоящем бале, на который мечтали попасть, и я совершенно не поняла, как вдруг на моем пути выросла чья-то хрупкая фигура. Я столкнулась с какой-то девушкой, и она выронила из своих рук книги.

— Прости, пожалуйста! — воскликнула я и опустилась на колени, спешно собирая учебники.

Девушка опустилась рядом, помогая мне.

— Ничего страшного, — раздался ее спокойный голос, который я уже слышала сегодня. Я подняла глаза и увидела перед собой Еву. Любимую девушку принца.

Я замерла. Ева смотрела на меня выразительными карими глазами, и отчего-то мне стало не по себе. Показалось вдруг, что она все знает — про то, что я видела ее с принцем, про то, что знаю об их тайных отношениях, что сейчас она влепит мне пощечину, однако… Она улыбнулась — тепло и приветливо. Несмотря на все свои успехи и происхождение из знатной семьи. Ева была из тех, кто не зазнавался по отношению к тем, кто находился ниже ее на социальной лестнице.

— Не знаю, как так вышло, — вздохнула я. Раньше я в людей не врезалась.

— Все в порядке, не переживай. Ничего не случилось, — отозвалась Ева. — Главное, ты сама не упала.

— И ты… — Моя рука потянулась к последней книге на полу, и так случилось, что Ева взяла ее в этот же момент. Пару секунд мы молча тянули эту книгу на себя, после чего я все же отпустила ее, и Ева, прижав книгу к груди, вскочила на ноги, а после протянула руку и мне.

Пальцы у нее были холодные, почти ледяные и я подумала, что она, должно быть, часто мерзнет.

— Спасибо, что помогла собрать книги, — снова улыбнулась мне Ева, беря у меня остальные поднятые учебники. — В следующий раз будь аккуратнее, хорошо?

Я кивнула. Ева одарила меня еще одной солнечной улыбкой и ушла вместе со своими подружками, которые, в отличие от нее, смотрели на меня с пренебрежением. Скорее всего, как и Ева, они состояли в Клубе избранных. Были особенными адептами, которых ждала особенная жизнь после завершения обучения в академии.

Клубом избранных луной и солнцем или просто Клубом избранных называлась старейшая организация академии, куда входили только самые-самые. Самые умные, самые богатые, самые сильные, самые популярные адепты. Если магическая академия Эверлейн была элитным местом обучения, одной из лучших на континенте, то Клуб считался элитой элит. Попасть в него было не просто, но те, кто смог сделать это, обзаводились связами, которые помогали в дальнейшей жизни. Ева возглавляла женскую часть Клуба, Лунную. Один из старшекурсников с факультета лечебной магии возглавлял мужскую, но многие уже шептались, что на его место встанет принц Даррел.

Я проводила Еву и ее подружек долгим взглядом, и увидела, как одна из них, худенькая и рыжеволосая, обернулась на меня и одарила таким взглядом, что на душе стало мерзко.

— Ну ты даешь! — воскликнула Аделла, которая, как и остальные девчонки, ничего не замечала. — Как ты умудрилась врезаться в Еву Шевер?!

— Сама не поняла, — призналась я.

— Железная леди такая милая. Даже кричать на тебя не стала, — подхватила Лиа.

Они принялись с легкой душой обсуждать Еву, ее победы на Академических магических состязаниях и то, будет ли она этой весной участвовать в них в последний раз или же сосредоточиться на подготовке к экзаменам и дипломной работе. А я шла позади и невольно вспоминала Даррела — сначала то, как он целовал Еву, а потом — как склонился к моему лицу.

Эйхов принц!

После библиотеки я, наконец, вернулась в спальню, упала на кровать, раскинув ноги и руки как звезда. Впервые за долгое время я почувствовала облегчение, и меня вдруг накрыло праздничным настроением — захотелось веселья, суматохи и подарков. Надо бы выбраться в город, чтобы купить подаркам братьям, бабушке и тете — не зря же я откладывала деньги с каждой стипендии. И подругам тоже нужно было что-нибудь купить. Дэйрил — заколку со снежными камнями, которую она присмотрела однажды и про которую забыла. Элли — редкую энциклопедию по ментальной магии, которой уже не было в продаже, но которую я присмотрела в одном букинистическом магазинчике. Я любила радовать своих близких, и дарить подарки нравилось больше, чем принимать.

Подруги вернулись спустя полчаса — они, как и я, сдали экзамены, закрыли сессию, и теперь тоже светились от счастья. Мы втроем уселись на кровать Дэйрил, допивая вчерашний какао, который я быстро подогрела своим пламенем, и делились впечатлениями. Я рассказывала об экзамене последней, и когда гордо сказала, что у меня девятка, девчонки просто ахнули и потребовали подробностей.

— Ты у меня такая молодец, — потискала меня за щеки Дэйрил. — Я же говорила, все сдашь!

— Да, ты столько тренировалась — это дало свои плоды, — кивнула Элла.

— И вы молодцы, — улыбнулась я им.

— Так, нам нужно отпраздновать закрытие сессии! — провозгласила Дэйрил, кладя руки нам с Элли на плечи. — Девчонки, поехали в город! Я отведу вас с самую-самую любимую кофейню с видом на Дворец! Там столики за неделю заказывают, но сын владельца — наш сосед, который с детства влюблен в меня, так что он все мне организует! Ну как, согласны? Я угощаю, — торопливо добавила подруга. — Это мое желание, не спорьте, а то бесите своими отказами.

Разве мы могли отказаться?

Приведя себя в порядок, мы отправились в город за своей порцией зимнего волшебства. Мы официально закрыли сессию, поэтому покидать стены академии нам было можно не только на выходных, но и в любой день, и это, если четно, окрыляло. В сумерках, что плавно стелились по заснеженной земле и сугробам, мы вышли из замка. В свете фонарей серебрился пушистый снег, который путался в волосах и в ресницах. Из-за бархатных туч выглядывала почти полная луна — большая и серебристо-пудровая, похожая на драгоценный камень со сколом на боку, вмороженный в зимнее небо. Руки и щеки приятно покалывало из-за легкого мороза. А на сердце было радостно — настолько, что даже дышать стало легче и привольнее. Народу на улице было много.

Взявшись под руки, мы бодро направились по заснеженной дороге к портальной станции.

До столицы добраться можно было двумя способами — дешевым и дорогим.

Дешевый способ — воздушный трамвай. Он представлял собой несколько вагонов, скреплённых между собой, на магической тяге. Трамваи курсировали от Тайлерис до академии магии по специальным воздушным дорогам, проложенным в полуметре над землей. Скорость их была невысока, а путь извилист, поэтому до столицы можно было добраться минимум за час.

Дорогой способ — порталы. Они мгновенно переносили в столицу — на одну из восьми улиц, но стоили немалых денег, как четверть стипендии. Целых двести двенадцать крон туда и обратно! Для адептов вроде меня — целое состояния. Однако Дэйрил выбрала именно порталы, и даже слушать нас с Элли не хотела.

— На трамвае будем тащиться вечность! — заявила она сердито. И мы не стали с ней спорить. Просто шли рядом.

Глава 8

На площади перед Главными воротами, которые нам предстояло миновать, чтобы попасть на портальную станцию, что-то происходило. Там собралось множество людей, и все радостно шумели и что-то кричали. Заинтересовавшись, мы с девчонками подошли поближе и поняли, что толпа адептов окружила принца. Вместе со своей охраной и свитой он возвращался то ли после прогулки по лесу, то ли после полета на снежных птицах. И был замечен адептами, которые вечером высыпали на улицу. Прости мимо учащиеся академии не могли. Еще бы — для многих принц Даррел был олицетворением короны, будущим правителем, которому мы все (и даже я, к сожалению) будем служить до конца жизни. Ему хотели выразить свое почтение, правда, получалось это громко и хаотично. Хотели, чтобы он запомнил их. А потом обступили Даррела и его свиту и не давали прохода.

— Ваше высочество, мы вас любим! Мы так рады видеть вас лично! Мы клянемся служить на благо империи и вам! — то и дело раздавались голоса.

— Давайте подойдем поближе! — воскликнула Дэйрил, у которой тотчас загорелись глаза. — Это же принц! Это принц Даррел! Светлые боги!

Я хотела было возразить, сказать, что в таком случае мы не успеем попасть к нужному времени в кофейню, где для нас забронирован столик, однако Дэйрил, а следом за ней и Элли бросились к толпе, и я, вздохнув, осталась стоять под заснеженной сосной — в гущу народа лесть ради Дарелла я не собиралась. Наверное, если бы не случайная встреча в аудитории темных, я бы никогда не узнала, какой он на самом деле и наверняка сейчас находилась бы в этой толпе, выкрикивающей его имя.

Снег все падал и падал, путался в распущенных волосах, выглядывающих из-под голубой шапочки, которую связала бабушка. А я пинала сугроб носком ботинка.

Интересно, сколько Дэйрил и Элли собираются там торчать? Мы должны успеть в кофейню, а потом нам нужно вернуться до десяти часов вечера — иначе нас ждет наказание. Впрочем, ждала я их недолго — охрана принца после его короткой речи, решительно оттолкнула всех желающих насладиться общением со своим будущим правителем, и принц со свитой направились в сторону замка. Получилось так, что он проходил мимо той самой сосны, у которой стояла я, сложив руки на груди. Нас разделяло всего лишь несколько жалких лэров и парочка гвардейцев.

Я надеялась, Дарелл не заметит меня. Пройдет мимо, однако как назло, он посмотрел в мою сторону и, разумеется, узнал. Может, меня и правда, прокляли?

В его глаза мелькнула насмешливая угроза. Замедлившись, он вдруг улыбнулся — вернее, ухмыльнулся. И словно невзначай провел ладонью по шее, словно напоминая о сегодняшнем столкновении. Как же этот невинный жест разозлил меня! Я по-детски оттянула нижнее веко и показала ему кончик языка. Так в детстве я дразнила братьев, после чего спешно убегала, чтобы не получить от них подзатыльника.

Даррел смерил меня очередной порцией уничижительного взгляда и отвернулся. Он и вся его свита направлялись в замок, и я с облегчением выдохнула. Иди, иди, куда шел. Не обращай внимания на тех, кого считаешь кем-то ниже себя, милый принц. Мы всего лишь твои рабы, жалкие и никчемные. Нас даже замечать не нужно.

Спустя пол минуты ко мне подбежали Дэйрил и Элла — обе сияли.

— Вблизи принц еще красивее, чем на фотокарточках! — заявила Дэйрил, и Элли согласно кивнула.

— В нем чувствуется стать и сила. Вот бы его потрогать, — добавила она мечтательно.

— За что ты там его потрогать хочешь? — захихикала Дэйрил. — Я бы вот не отказалась пощупать пресс…

— Что ты несешь! Я хочу коснуться его высочества, чтобы почувствовать энергетику! — тотчас принялась оправдываться Элли. — Я никогда не касалась драконов, мне интересно, какие они внутри…

У всех менталистов действительно была такая особенность — они любили дотрагиваться до людей, чтобы попрактиковаться, только вот не любили, когда их касались другие.

— У Даррела силы столько, что тебя бы насквозь пронзило током, если бы ты до него дотронулась, — заявила Дэйрил.

Я едва не закатила глаза и буквально взмолилась:

— Девочки, я вас прошу, давай говорить о ком угодно, только не о принце!

— Это еще почему? — удивилась Дэйрил.

— Все вокруг только и делают, что о нем разговаривают, — выкрутилась я. — Надоело.

Дэйрил и Элли нехотя согласились, и я потащила их дальше, аргументируя, что мы можем не успеть попасть в кофейню в нужное время, и наш столик отдадут.

Портальная станция, на которую мы вскоре пришли, оказалась полупустой — много народу тут было лишь в начале и в конце семестров, когда адепты уезжали и приезжали, а в остальное время тут царила полусонная тишина, несмотря что до столицы было рукой подать. Станция представляла собой симпатичное двухэтажное здание в бело-синих цветах короны, где на первом этаже находились кассы и входы в порталы, а на втором — кабинеты служащих, несколько лавок и магазинчиков, а также маленький ресторанчик, который часто посещали преподаватели, а вот адептов туда не пускали.

Пройдя сквозь огромные арчатые двери, мы попали внутрь, и я торопливо начала смахивать с волос, шапки и пальто снег, который норовил тотчас растаять. Девочки последовали моему примеру. Отряхнувшись, мы прошли на кассу, купили билеты, которые по внешнему виду ничем не отличались от билетов на трамвай и нашли нужный портал — на Большой Императорский проспект. Всего лишь несколько мгновений, и мы должны были оказаться в столице, в самом ее центре.

Портал скрывался за дубовыми дверями, рядом с которыми стоял сотрудник станции в темно-зеленой форме. Он вежливо поздоровался с нами, проверил билеты, оторвал корешки и отдал обратно.

— Пожалуйста, по одной, — дежурно улыбнувшись, сказал сотрудник, и мы кивнули в ответ.

Первой была Дэйрил. Она привычным жестом приложила билет к специальной выемке в стене, и дубовая дверь сама собой распахнулась, словно предлагая подруге зайти. Улыбнувшись нам, она скрылась за дверью. Через пару ударов сердца она будет в Тайлерисе.

Второй была Элли. Третьей — я.

Порталами я пользовалась буквально несколько раз в жизни и немного волновалась, но все прошло отлично. Я вошла в портал, который был похож на узкую комнатушку без окон и нажала на рычаг в стене. Воздух засеребрился, стал словно стеклянный, виски сдавило, а грудь сжало — так, что я не могла вдохнуть. Вспыхнул яркий свет, и я сама, казалось, стала этим светом, понеслась куда-то, крепко зажмурив глаза, но через мгновение все прекратилось — так же внезапно, как и началось.

Толкнув дверь, я вышла из портала — но оказалась уже не на академической портальной станции, а на другой — располагавшейся на Большом Императорском проспекте. Людей тут было огромное множество — и не только людей. Я приметила целую делегацию эльфов — высоких, прекрасных и длинноволосых, после заметила семью троллей, которые громко разговаривали на своем грохочущем языке, а потом и вовсе уставилась на фею в белоснежном манто в сопровождении молчаливого охранника.

Фей я видела впервые — они были такими же воздушно-прекрасными, как на картинках в книгах. Ожившая прекрасная статуя с белоснежной кожей, васильковыми глазами и голубыми локонами.

Фея поймала мой взгляд и улыбнулась. Я вежливо кивнула ей в ответ и поспешила к подругам, которые ждали меня. Вместе мы вышли из станции и оказались в самом сердце столицы. На Большом Императорском проспекте.

Радостно смеясь, мы с девчонками вышли со станции и оказались в начале широкой улицы, мощенной белоснежной брусчаткой. Все вокруг было в огнях — белых, красных, синих, зеленых, желтых…. Да так, что казалось светло, как днем. Я остановилась, замерев от восторга и не замечая толпы.

Нежно мерцала подсветка деревьев. Величественно сияли банты, звезды, часы на фасадах зданий. Изящно, словно серебряные звезды, нанизанные на нить, сверкали натянутые между домами гирлянды. Блестели елочные игрушки в окнах витрин. И даже высокие дома, обступавшие дорогу, словно перемигивались огнями окон. Из соседней кофейни пахло облепиховым сбитнем — точно такой же холодными зимними вечерами готовила моя бабушка. Слышались смех и звонкие голоса детей, которые всегда больше остальных радовались красоте, а еще в отдалении звучал уличный проигрыватель — играла какая-то праздничная, легкая, как перо, мелодия. В воздухе все так же искрился снег, но не падал на брусчатку и на людей — таял в воздухе, будто бы специально, чтобы на дорогах не было льда и грязи. И все было так красиво, так нарядно, так по-настоящему волшебно, что на моем лице появилась улыбка.

Я оказалась в настоящей зимней сказке. Сердце столицы было прекрасным, и казалось, мое собственное сердце начало биться в такт с ним. Тайлерис был готов к Ночи зимнего свершения, когда боги победили тьму и впустили свет в сердце людей.

— Как здесь красиво! — вырвалось у меня.

— Согласна, — зачарованно глядя на нити звезд, ответила Элли. А Дэйрил лишь рассмеялась:

— Наша столица — один из самых прекрасных городов! Зимой она особенно прекрасна. Идемте же за мной, скорее! Я проведу вас мимо площади Роз и мечей в кофейню! Может быть, мы еще и на катке успеем покататься, — размечетесь подруга, хватая нас с Элли под руки. И мы вместе пошагали по мощенной дороге вперед, не в силах оторвать взглядов от многочисленных витрин, каждая из которых была замысловато украшена. Гирлянды, игрушки, венки, свечи, ленты, кристаллы, — все красивое и уютное.

У кого-то на стеклах витрин распускались морозные узоры и появлялись снежинки. У кого-то рядом со входом стояли фигурки светящихся полупрозрачных оленят изо льда — они ластились к прохожим, и многие останавливались, чтобы коснуться их или хотя бы рассмотреть получше. А у кого-то вместо витрины было настоящее небо — то рассветное, нежно-розовое, с фиолетовыми прожилками, то дневное — высокое и синее, то закатное — ало-оранжевое, бархатное, а то и вовсе ночное — темное, с россыпью звезд и полумесяцем.

— Как вам? Никогда не видели такой красоты? — спрашивала Дэйрил, уверенно ведя нас за собой. Она чувствовала себя в своей стихии. — Это Большой императорский проспект! Здесь находятся самые лучшие магазины и лавки империи! Каждую зиму они соперничают друг с другом, кто лучше украсит витрины. Победитель получает специальный приз и приглашение во дворец — чтобы украсить его на следующий праздник. Это огромная честь. Поэтому хозяева нанимают лучших магов.

— Сколько же это стоит денег. А есть кто-то, кто не наряжает свои магазины? — спросила Элла.

— В центре — точно нет, — рассмеялась Дэйрил. — Каждый обязан украсить свой магазин или заведение. Иначе — штраф. Ой, смотрите, «Шоколадная лавка госпожи Марты»! У них дегустация шоколада. Скорее, скорее! Туда!

И она, стуча каблучками модных терракотовых сапожек на меху, побежала к соседнему магазинчику, из окон которого били разноцветные огни калейдоскопа. Мы с Элли бросились следом, а через несколько минут уже шли дальше, смакуя самый чудесный шоколад в своей жизни — нам в подарок вручили по три шоколадные конфеты с малиной и дробленными орехами. Шоколад буквально таял во рту, и я вдруг решила, что просто должна купить такой тете и бабушке — они обожали сладости. Однако взглянув на цену, я едва не взвыла. Она была ужасно высокой — почти с мою стипендию, а это чуть больше тысячи крон. Поэтому я спрятала оставшиеся две конфеты в сумку, решив, что угощу тетю и бабушку дома. Это ведь лучший шоколад во всей столице, а может быть, даже в империи. По крайней мере, Дэйрил сказала так.

Смеясь и пребывая в самом чудесном праздничном настроении, мы пошли дальше. Мимо бесконечных магазинчиков, кофеен, ресторанов и гостиниц. Мимо огромного, как тренировочное поле, катка со сверкающим льдом, на котором катались и взрослые, и дети. Мимо уличных музыкантов, мимо приехавших из других стран людей и не-людей, что с таким же восторгом, как и мы, осматривались вокруг, молодых курсантов в форме, который смотрели на нас с улыбками, махали и зазывали к себе. Мимо храма Высшего божественного круга — главного в стране, который сиял золотом.

А потом мы оказались на площади Роз и Мечей, и людей на ней было столько, сколько я никогда в жизни вместе не видела. Может быть, из Белого дворца, что венчает площадь, сам император выйдет? Или тут начнут бесплатную выпивку раздавать? До Ночи свершения еще несколько дней? Почему же тут столько народа?

— Что здесь происходит? — громко, чтобы девчонки слышали, прокричала я. Глаза мои засверкали любопытством. Хотелось влиться в эту праздничную толпу, почувствовать ее дух.

— Сегодня выступает Алтея! — вспомнила Элла. — Я слышала, как в группе обсуждали это.

— Алтея? Пророчица?! — воскликнула Дэйрил. — Светлые духи, она же даст традиционные предсказания на следующий год! Давайте послушаем! Умоляю! Чуть-чуть! Ну пожалуйста!

— Я не верю во все это, — нахмурилась Элла. Ну вот, вечная борьба менталистов с предсказателями в действии. Хотя и те, и другие учатся на одном факультете — факультете ментальности и предсказательной магии — они терпеть друг друга не могут.

Менталисты читают настоящее и прошлое. Предсказатели — будущее. Обе стороны враждуют, как враждуют и их богини Нижнего божественного круга: Шиану и Виерра. Первая покровительствует ясновидению и интуиции, вторая — силе духа и рассудка.

— Ну пожалуйста-пожалуйста, — сложила ладони у груди Дэйрил. Глаза у нее сделались жалобные-жалобные, как у котенка.

— Я тоже хочу! Давайте послушаем немного! — оживилась я. Алтея была одной из самых известных пророчиц страны — говорили, что на прием к ней попасть могут только самые богатые, поскольку один час личного приема стоил бешенных денег — больше двадцати тысяч крон! И даже несмотря на это, пробиться к ней было сложно — записывались за несколько месяцев, а то и за год…

— Бесхвостый эйх с вами, идемте, — махнула рукой Элла, поняв, что не сможет нас переубедить. — Только не долго, не то замерзнем. И не пойдем в самую гущу, там и задавить могут…

Мы остались на площади Роз и Мечей, правда, встали с самого краю. Однако народ, знавший, что вот-вот начнет выступать известная пророчица, напирал все больше и больше, и мы и глазом моргнуть не успели, как позади нас образовалась целая толпа. Желающих послушать Алтею было много.

Долго ждать не пришлось. Известная пророчица появилась на площади в сопровождении охраны, закутанная с головы до пят в длинную накидку небесно-голубого цвета. Тотчас раздалась одухотворенная музыка — небольшой оркестр заиграл на крыше одного из старинных зданий, окружавших площадь. Звук усилили магией и, кажется, наложили какие-то воистину потусторонние эффекты, потому как музыка казалась неземной, а какой-то звездной и далекой. Наверное, так должна была звучать вечность. Одновременно с крыши другого здания запустили тающие огни — васильковые, лазурные, бирюзовые. Они колыхались в воздухе над площадью, словно лепестки в воде, изредка вспыхивали и рассыпались на сотни крохотных искр, которые таяли вместе с непрекращающимся снегом, не долетая до земли.

— Выпендрежники! — фыркнула Элли. Предсказатели действительно любили появляться эффектно. А вот менталисты любили скромность.

Охраны Алтеи раздвигала народ, прокладывая пророчице путь к каменному круглому помосту в начале площади, и собравшиеся громко кричали и аплодировали ей. Многие из них не просто хотели узнать пророчества на следующий год — они хотели попасть к ней на личный прием. По традиции Алтея каждый год брала несколько человек для бесплатной консультации. Тетя тоже мечтала попасть к ней — хотела узнать наши с братьями судьбы. За свою-то судьбу я не переживала, знала, что если буду упорной и трудолюбивой, добьюсь многого, а вот судьбы братьев-остолопов меня тоже интересовали. Хоть и дурачки они у меня, а счастья им хочется…

Алтея величественно взошла на помост. Оркестр стих, тающие огни померкли, народ замолчал, жадно взирая на фигуру пророчицы. Одно движение — и ее яркая голубая накидка оказалась в ногах. Алтея переступила через нее и распростерла руки к толпе в приветствии. Несмотря на то, что мы стояли далеко от помоста, и головы тех, кто был впереди, то и дело загораживал пророчицу, я хорошо разглядела ее фигуру — высокую и крепкую. Кажется, ее темные длинные волосы были распущены.

— Дорогие мои! Жители и гости столицы Вечной империи! — раздался над площадью усиленный магией голос Алтеи, высокий и нервный. — Благодарю, что собрались сегодня здесь, дабы послушать, что скажет через меня, свою верную слугу, богиня Шиану! Я поведаю вам то, что поведала она мне в Храме Добродетели и Пророчеств. Вы узнаете, каким станет новый год, и что ждет мир, империю и каждый небесный знак!

Дэйрил в предвкушении потерла руки. Ей не терпелось узнать предсказание для Менестрелей. Да и мне было интересно послушать про Лучников и Лучниц. Только вот Элли то и дело закатывала глаза.

— Пока мои помощники будут искать среди вас счастливцев, которых я приму для личных предсказаний, слушайте, что скажет моими устами богиня Шиану! — продолжала Алтея, вновь картинно простирая руки к толпе. Выждав театральную паузу, она заговорила еще громче, с затаенным торжеством: — Внемлите мне! И запоминайте! Этот год будет сложным и коварным для нашей империи. Нам предстоит пройти через множество испытаний, однако во второй половине года все начнет налаживаться… Не сразу, но постепенно. Возможны потопы, пожары и землетрясения — боги рассержены неуважением людей, но если мы будем вести себя иначе, начнем почитать их как прежде и впустим в свои сердца свет, все измениться. Боги станут смилостивиться к нам…

— Общие слова, — хмыкнула Элли мне на ухо. — Их как угодно интерпретировать можно!

Я коротко рассмеялась и надела меховые варежки — слишком сильно замерзли ладони. Около четверти часа Алтея рассказывала о том, что нас ждет у будущем году, и каждое ее предсказание было размытым и подходило к любому году предшествующему — смотря как его можно было интерпретировать. А затем преступила к предсказаниям для небесных знаков.

— …Менестрели получат удачу — ищите ее там, где не ждали. Те, кто родился в дни нечетные, получат удачу в деньгах, в четные — в работе. Я вижу, как духи судьбы благосклонны к вам. Принесите им весеннюю жертву, и они подарят вам уверенность в своих поступках.

— И ни слова о любви, — расстроилась Дэйрил. Она ждала именно этого предсказания на год, и я утешающе похлопала ее по плечу.

— …Архивариусов ждут заботы и печали — первая треть этого года станет испытанием. Но если вы пройдете испытания с достоинством, не забыв об уважении к богам и к людям, что окружают вас, то в конце вас ждет заслуженная награда.

— Ну конечно, — фыркнула Элли. — Глупость какая.

А пророчица все продолжала и продолжала — перечисляла каждый из двадцати четырех знаков. Люди слушали ее, затаив дыхание. Каждому хотелось, чтобы у его знака предсказание было хорошим. И я не была исключением.

— …Стражи, родившиеся в четные дни, оберут вторую половинку — найдут человека, предназначенного для них самой судьбой…

— Принц точно жениться! — воскликнула Дэйрил. — Он родился в четный день!

Стоявшие рядом с нами бурно поддержали ее. Императорские свадьбы народ любил — в честь нее корона даровала и дополнительные выходные, и подарки, и даже амнистию некоторым преступникам. А. самое главное, гуляния на площадях, где была бесплатная еда — все в честь молодоженов. Тетя рассказывала, что когда свадьба была у нынешних императора и императрицы, торжественные гуляния с бесплатной едой проходили во всех городах Вечной империи. И выходных дали два дня.

Наконец, Алтея добралась и до моего небесного знака.

-…Лучники и Лучницы обретут…

Что мы там должны были обрести по мнению предсказательницы, так и осталось неясным. Она вдруг замерла, приложив пальцы к вискам. Огляделась по сторонам. Сделала несколько шагов вперед — к самому краю помоста, окруженному охраной. И заговорила чужим голосом — низким и твердым.

— Она здесь. Я чувствую, она здесь. Слышу стук ее маленького храброго сердца. Чувствую дыхание… Вижу отблески пламени… — Алтея замолчала и вдруг голос ее стал подобен грому: — Приклоните колени, презренные! Будущая спасительница среди вас! Спасительница Вечной империи! Благословенная дочь бога жизни. Дочь Артеса[12], свергнувшего Кштари и поправшего тьму. Преклоните колени перед той, которая не даст тьме отравить ваши души и разъесть тела!

По моим рукам поползи мурашки, и в груди стало тесно, словно душа из нее хотела вырваться, но никак не могла.

Огни и иллюминация на площади погасли. Луна налилась алым, а небо почернело.

Ничего не понимая, люди в страхе зашептались, начали переглядываться, а к Алтее бросились помощники и охрана. Однако даже схватить не успели — она вдруг вознеслась над каменным помостом, раскинув руки как крылья. От ее тела исходил слабый теплый свет, волосы шевелились в воздухе, а морозный воздух вдруг наполнился ароматом благовоний. Я отчётливо чувствовала лимонную вербену, от которой слегка кружилась голова. И происходящее вдруг стало каким-то нереальным — будто я находилась во сне.

— Благовония с вербеной зажигают в храмах богини Шиану! — раздавались то испуганные возгласы, то возгласы, наполненные благоговением. — Богиня здесь! Богиня Шиану пришла!

Целое столетие боги не сходили к людям, и то, что происходило сейчас, было из ряда вон выходящее. Настоящее чудо. Непонятное чудо, страшное. По моему позвоночнику побежал холод, а после его сменил жар.

Видя богиню, воплотившуюся в теле пророчицы, люди спешно начали вставать на одной колено, а я словно перестав понимать происходящее, стояла и смотрела, как люди опускаются вниз, почтительно склонив головы. Один за другим. Взрослые, дети, старики. Все. Я стояла и наблюдала за ними, а сердце билось как сумасшедшее. Рукам больше не было холодно — в ладонях пульсировал жар.

Неужели сама богиня сошла к людям? Что же такое случилось, раз она подала свой голос? Что нас ждет?

— Опустись, Белль, сейчас же! — дернула меня за пальто Дэйрил. — Немедленно! Не гневи богиню!

Мое колено коснулось холодной мостовой, а голова опустилась, но исподлобья я наблюдала за тем, что происходило на каменном помосте — вернее, над. Алтея так и висела в воздухе, наблюдая за площадью.

— Внимайте моим словам, смертные. Передайте их тем остальным. Темный бог собирает армию. С Приграничья ползет тьма, которая сжирает свет. Ждите Гостя из Моря снов, презренные. И уповайте на милость богов, которые даровали ту, которая спасет всех вас.

Голос пророчицы становился все тише и тише — силы словно покидали богиню.

— Гость все ближе. Он уже вышел из темных вод Моря снов. Он идет к вам, а следом за ним придет Темный бог и его армия… Ищите спасения у дочери Артеса… Она скоро взойдет... Взойдет...

Голос пророчицы совсем ослаб и, кажется, она потеряла сознание. Алтея медленно опустилась на помост, перестав светиться. Иллюминация и огни вспыхнули вновь, озаряя все вокруг огнями, а с пугающей луны схлынул алый цвет. Однако на площади Роз и Мечей царила тишина. Люди не смели подниматься с колен, несмотря на то, какой обжигающе-ледяной была мостовая. Молчали, не в силах поверить в увиденное и услышанное.

Тишину нарушил стук копыт — на площадь ворвался конный отряд гвардейцев, который, видимо, кто-то оповестил о том, что на площади Роз и Мечей происходит что-то необъяснимое. Думаю, гвардейцы ждали все, что угодно, но не тысячи людей, склонивших одно колено и молчавших в потрясении.

Постепенно площадь стала наполняться звуками. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то возбужденно разговаривал. Алтея, кажется, пришла в себя — ее закутали в голубую накидку и спешно куда-то увели. А мы с девчонками крепко взялись за руки, глядя друг на друга большими глазами. Элли была бледной, как снег, в глазах Дэйрил блестели слезы, однако она улыбалась.

— Мне это не приснилось? — шмыгнула она носом. — Это действительно была богиня Шиану?

Элли кивнула и потерла щеки варежками.

— Я читала о божественных схождениях — это очень похоже на правду… Хотя кто знает эту Алтею — может быть, специально провернула такой фокус, чтобы привлечь новых клиентов…

— Она говорила о Темном боге и о Госте, — вспомнила я, и по рукам снова побежали знакомые мурашки. — Что богиня имела в виду?

— Не знаю… Ничего не знаю, девочки. Голова не работает. Идемте в кофейню! — опомнилась Дэйрил. — Нам нужно прийти в себя после всего этого. Светлые духи, родители не поверят, что я все это слышала и видела! Идемте, идемте!

Нам удалось сбежать с площади до того, как ее оцепили гвардейцы. Я при этом столкнулась с невысоким парнишкой в меховой шапке, надвинутой на глаза — да так, что сумка выпала из моих рук. Парнишка спешно поднял ее и вручил мне, странно улыбаясь.

— Извините, госпожа.

— Все в порядке, — ответила я. Второй раз за день столкнуться с кем-то — настоящее достижение!

Он исчез в толпе, а я, опомнившись, проверила сумку — вдруг воришка? Таких на площадях всегда пруд пруди. Но кошелек был на месте. А больше ничего ценного у меня с собой не было.

Глава 9

Спустя четверть часа мы втроем сидели за круглым столиком у окна, которое выходило на Большой Императорский проспект — вдалеке за домами сиял Небесный замок, резиденция императорской семьи, парящая в воздухе. Прекрасное архитектурное сооружение, наполненное сильнейшей магией, которая уже несколько веков удерживала замок в воздухе. Где-то там, в прекрасных покоях жили император и императрица. Ну и конечно же, принц Даррел, с которым я имела несчастье быть знакомой лично.

Несмотря на уютный интерьер кофейни, прекрасный вид из окна и теплый воздух, в котором разливался аромат свежей выпечки, расслабиться мы не могли. Грели ладони о чашки с тягучим горячим белым шоколадом, и тихо разговаривали. Мы все еще находились под впечатлением от увиденного.

— Поверить не могу, что это действительно была богиня Шиану, — в который раз сказала Дэйрил. Обычно веселая и жизнерадостная, сейчас она была задумчивой и то и дело кусала пухлые губы. Да и молчаливо Элли куталась в плед — они висели на спинках стульев, чтобы каждый гость мог согреться.

— Я тоже, — призналась я, дуя на горячий шоколад и глядя на замок вдали.

— Что она говорила о темном боге? — нахмурилась Дэйрил. — Он собирает армию? Но этого просто не может быть. Темный бог слаб — это все знают! Высший божественный круг не допустит его возвращения после свержения. Артес не допустит…

— Не допустит, — эхом отозвалась я.

По древним легендам, Ночь Зимнего свершения — ночь, когда Артес изгнал Кштари, решившего наполнить мир тьмой. Когда-то Кштари был светлым богом, родным братом Артеса и Калимида — втроем они сотворили наш мир. Они создали все живое на земле — от крошечных насекомых до огромных драконов, и вдохнули в свои создания жизнь. Вместе с другими богами они долгое время правили на земле. Но однажды Кштари решил стать могущественнее своих братьев и направился к месту, откуда пришли боги — к Разлому Неизбежности. Он хотел подчерпнуть оттуда силу, но упал вниз. И изначальная тьма просочилась в его сущность. С тех пор он начал творить лишь зло на земле, насылая болезни и беды, убивая невинных и орошая их кровью землю. Искусив других богов, Кштари пошел войной на братьев. Коварно убив Калимида, он вступил в схватку с Артесом — они бились в ночь, когда старый год превращался в новый. Кштари проиграл и был свержен под землю вместе со своим войском. Те, кто были светлыми богами, стали демонами. А сам Кштари стал Темным богом — проклятым богом, влачившим жалкое существование под землей, с армией нечисти. Время от времени он продолжал насылать беды, но на большее не был способен — Высший божественный круг лишил его силы.

С той поры и празднуют Ночь Зимнего свершения — ночь, когда свет победил тьму. Дарят друг другу подарки, наряжают дома и украшают деревья.

— А ведь последние десять лет в Северной провинции увеличилось количество нечестии, что ползет с земель Пустоши и Проклятого архипелага, — сказала я, задумчиво разглядывая узоры на чашке в своих руках. — Количество приграничных отрядов растет. И кордонов становится больше. У нас это все знают. В прошлом году в наш городок пробрался голодный лич и напал на двух женщин. Было ранее утро — несколько дней до Ночи зимнего свершения. Одна выжила, а другая… Сама превратилась в лича. Боевые маги убили ее. Это была моя учительница, и она шла к нам на урок, уже перевоплотившись. Маги успели до того, как она вошла в школу.

Я вздохнула, вспоминая весь этот ужас. Дэйрил прижала ладонь к губам. А Элли со стуком опустила чашку с нетронутым горячим шоколадом на стол. Вернее уже холодным — он остыл.

— Боги забыли о нас, — резко сказала она. — Мы поклоняемся богам, а им до нас дела нет. Поэтому нечисть ползет с севера.

— Тогда что мы видели сегодня? Если бы Шиану не было до нас дела, она бы и не появилась, — ответила я. — Девочки, давайте не будем спорить. Не время для этого. Лучше скажите, про какого гостя из Моря снов говорила пророчица? То есть, богиня.

— Я не знаю легенд про морского гостя, — пожала плечами Дэйрил.

— И я, — отозвалась Элли.

Из кофейни мы выходили все так же обескураженные произошедшим, и город больше не казался нам веселым и праздничным, хоть и продолжал сиять всеми огнями. Мне казалось, что будет паника, и народ исчезнет с улицы, но все обстояло иначе — людей и не-людей было так же много. Все улыбались, смеялись, покупали подарки, рассматривали диковинные украшения и явно пребывали в неведении о том, что произошло на площади Роз и Мечей.

Портальная станция была переполнена, и из-за очереди, которая казалась едва ли не бесконечной, до академии мы добрались не скоро. Пару раз я слышала, как в толпе начинали шептаться о явлении богини Шиану, но делали это тихо, в пол голоса.

В замок мы вбежали без пятнадцати десять — наказания за опоздание нам удалось избежать. И мы, уставшие и замерзшие, тотчас оказались в постелях, укрывшись пуховыми одеялами до подбородка. Поболтав и еще раз по пятому кругу обсудив произошедшее, мы, наконец, уснули. Только спала я недолго — мне приснился кошмар.

Во сне я стояла на краю обрыва, держа в руке тонкий огненный меч, а мое белоснежное платье развивалось на ветру. Вверху сияли алые, словно капельки крови, звезды. Внизу с грохотом билось о скалы море. Неистовое, черное, ледяное. Безжалостное.

Я смотрела на него, словно ждала чего-то. Смотрела и улыбалась. Страха во мне не было, а почему, я и сама не знала.

В какой-то момент земля содрогнулась, море пошло рябью, вспучилось, и из его глубин стало подниматься что-то огромное, черное, страшное… Только я все равно не боялась. Стояла и смотрела, крепче сжимая меч.

Раздался страшный рев, и на меня пошла огромная волна. Она вот-вот должна была настигнуть меня, когда я распахнула глаза и облегченно выдохнула. Это сон… Всего лишь сон.

Если во сне я ничего не боялась, то наяву меня окутал липкий страх. Что за кошмар приснился? И что за морское чудовище это было? Во всем виновата Алтея со своими пророчествами о госте из Моря снов. Недаром бабушка нам с братьями говорила в детстве не читать страшных книжек перед сном. Мы ее не слушались, конечно, а потом, начитавшись, всю ночь сидели под одним одеялом, ожидая, что в комнату вот-вот прокрадется Похититель детей или сквозь стену вплывет приведение.

Я осторожно встала и, тихо ступая, чтобы не разбудить подруг, попила воды и взглянула в окно — в воздухе были видны фигуры. Приглядевшись, я поняла, что это гвардейцы летающего полка на летающих ящерах. Они патрулировали пространство вокруг академии. Должно быть, из-за принца.

Утром я проснулась от громких голос — к нам в комнату зашла одна из соседок, первая сплетница на этаже, и принесла невероятную новость, от которой у меня едва не случился приступ.

— Вы знаете? Знаете?! — выкрикнула она, не обращая внимания, что я еще в постели.

— Что знаем? — удивленно спросила Элли.

— Раз спрашиваете, то точно еще не знаете! Это просто невероятно! Угадайте, с кем встречается Ева Шевер?!

— С кем? — спросила Дэйрил удивленно.

— Вы никогда не догадаетесь! Ева встречается с принцем! — заявила соседка.

Раздался грохот — кажется, из рук Дэйрил выпала кружка, а у меня аж дыхание перехватило.

— Что-о-о?! — выдохнула она. — Не верю! Быть не может!

— Может-может! Я сама сначала не поверила, но это действительно так! В газете написали! Там даже фото есть! Ева и Даррел — с ума сойти, да?! Кто бы мог подумать!

Я вскочила с постели. Сердце бешено застучало. Первой моей мыслью было — а вдруг я кому-то проболталась?! Однако почти сразу я успокоилась — об отношениях принца и Евы мог узнать кто угодно и помимо меня. К тому же, если бы я нарушила клятву, мне стало бы плохо. А я чувствую себя великолепно! Значит, тайну принца рассказал кто-то другой. Ха, так ему и надо.

— Покажи газету! — хрипло потребовала я у соседки, и Дэйрил яростно закивала головой.

— Откуда она у меня?!

— Тогда откуда ты знаешь? — скептически спросил Элли.

— Я узнала от Тесс, она — Натали Лоборд, а той рассказала сестра, которая работает у нас на станции! Им завезли корреспонденцию на продажу, и теперь все только об этом и говорят! Ой, — спохватилась соседка. — Пойду рассказывать дальше!

Она убежала делиться потрясающей новостью дальше, а мы остались втроем — потрясенные с утра пораньше. Ну, самой потрясённой, разумеется, была я. Нет, я, конечно, знала о принце и Еве, но и подумать не могла, что уже назавтра о них узнает вся империя!

Я молчала, а вот Дэйрил и Ева спорили. Дэйрил верила в то, что Ева — подружка принца, и если раньше, как и многие, равнялась на нее, то сейчас утверждала, что Ева не достойна принца. Она ведь раньше встречалась с такими придурками! А Элли не верила. Утверждала, что новость — фальшивка. Я всем сердцем хотела сказать ей, что это правда, но из-за печати не стала. Пусть все знают про Еву и Даррела, но клятву это не отменяет!

Приведя себя в порядок, мы отправились на завтрак, и разговоров всюду было только о принце и Еве. Эта новость буквально облетела весь замок от подвалов до самых высоких башен, и Столовый зал просто гудел, как улей. Все с удовольствием обсуждали их отношения. Многие девчонки были злы — подумать только, сердце их любимого принца оказалось занятым!

Взяв еду и сев за длинный стол, мы узнали от других адептов новые подробности. Даже газету увидела со статьей — ее откуда-то взяла девочка с факультета зоомагии, что жила в комнате через три двери от нас.

Оказывается, о принце и Еве написали в «Ежедневной столице», газетенке не слишком хорошего качества, которая специализировалась на сплетнях и слухах. Несмотря на репутацию, тираж у нее был огромный — она выходила каждый день и успешно сметалась с прилавков, как горячие пирожки.

«Сенсация года! Наследный принц нашел свою любовь! Кто она, его женщина?» — огромными буквами было выведено на первой полосе сразу под фотографией Даррела и рамкой со знаком вопроса рядом.

«Наша газета завладела поистине уникальными материалами, которые мы с радостью готовы вам предоставить! Ходили слухи, что его высочество наследный принц Даррел перевелся в академию Эверлейн из-за адептки, чье имя никто не знал. И это оказалось правдой! Благодаря личному источнику, сведения от которого мы получили только вчера, мы узнали правду…»

Журналист, который благоразумно писал не под своим именем, а под псевдонимом Праведник, сообщил, что вчера получил важную информацию от личного источника в академии о связи принца и Евы Шевер. При этом Еву он не менее благоразумно называл старшекурсницей Евой Ш., которая несколько раз была во дворце и именно там могла познакомиться с принцем. Однако все прекрасно поняли, кого Праведник имел в виду — не понять было очень сложно!

После того, как Праведник получил информацию, он тайно проник в академию и организовал за Евой слежку. Как назло, именно вчера вечером Ева и Даррел тайно встретились в лесу. Праведник успел сделать их фотокарточку, которую и приложил к статье.

Еву среди заснеженных елей было видно плохо, а вот Даррела — очень даже хорошо. Он погладил ее по лицу, обнял и прижал к себе, а она заключила его в объятия, уткнувшись лбом в грудь. Так могли обниматься только возлюбленные!

Позавтракав и наслушавшись всякого от других адептов, мы с Элли и Дэйрил направились обратно в комнату. Дэйрил картинно вздыхала, Элли расспрашивала у меня о Еве — мы ведь учились на одном факультете. А я мысленно ухмылялась, представляя, какое, должно быть, лицо у Даррела, который наверняка уже в курсе всего происходящего.

Мы не дошли до нашего этажа всего лишь один лестничный пролет, как нас остановили двое высоких гвардейцев — из тех, которые сопровождали Даррела. И я сразу поняла, что дело плохо.

— Изабелла Бертейл? — спросил один из гвардейцев. Лицо у него был каменным.

— Верно, — медленно ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — А что?

— Идемте, — велел он мне.

— Что? Куда? — занервничала я.

— Да, куда это вы ее потащить хотите?! — возмутилась Дэйрил, а Элли сделала шаг вперед, закрывая меня плечом.

— Идемте, госпожа Бертейл, — повторил гвардеец. — С вами хотят поговорить.

— Кто?! — выдохнула я, хотя вдруг поняла, кто. Принц. Эйховы панталоны, да что ему нужно-то?

— Она никуда не пойдет! — решительно заявила Дэйрил.

— Не имеете права забирать адептку, — поддержала ее Элли.

— Нам применить силу? — поинтересовался второй гвардеец. Лицо у него было таким же безэмоциональным. Прям не люди, а статуи.

— Нет, не стоит. Я пойду. Девочки, не переживайте, — повернулась я к подругам. — Я скоро вернусь.

— Я сообщу обо всем декану, — заявила Элли.

— Белль, что случилось?! — воскликнула Дэйрил. Они ничего не понимали.

— Ничего, все хорошо, — улыбнулась я подруге. — Просто ждите меня в комнате. Идемте, — повернулась я к гвардейцам.

— Пожалуйста, за мной, — сказал один из них и первым начал спускаться по лестнице. Я пошла следом, чувствуя, как на меня смотрят девочки. Второй гвардеец замыкал нашу маленькую процессию — шел сзади, чтобы я не сбежала. Я почувствовала себя преступницей.

Несколько раз я пыталась узнать, куда меня ведут и для чего, однако гвардейцы отмалчивались. И меня все больше и больше охватывало беспокойство. Что же могло случиться? Если подумать, то объяснение всему этому лишь одно — принц мог решить, что это я могла все рассказать журналисту.

Эта мысль заставила меня воспрянуть духом — я не нарушила клятву, и мое тело не горит от боли, которую Даррел любезно пообещал мне в случае, если я открою рот.

Лестницы, коридоры, тайный проход по магическому паролю, о котором я даже не знала, снова лестницы. Взгляды адептов, проходящих мимо, которые не понимали, куда гвардейцы меня ведут. Гулкий пульс, стучащий в висках. Я докажу Даррелу, что сдержала клятву. Мне легко удастся сделать это! Только почему же так страшно?

Покои принца находились в той части замка, которую я ни разу не посещала — здесь жили преподаватели, и адептам вход сюда был воспрещен. Гвардейцы провели меня внутрь, заставили пройти длиннющий коридор, вдоль которого по стенам были развешаны картины, и остановились к двухстворчатой двери, больше похожей на ворота.

Стоящие по обе стороны от нее гвардейцы перебросились парой слов с моими гвардейцами, дверцы отворились, и я зашла внутрь — в покои самого принца Даррела.

Я едва сдержала изумленный вздох. Покои принца были восхитительными — куда там нашей скромной комнате! Поражали размеры — одна только гостиная была больше, чем второй этаж моего дома в Северной провинции! И роскошь тоже поражала — холодная, выдержанная. Полы из белого мрамора, молочные стены, лепнина на потолке… Под лучами зимнего солнца сверкает огромная хрустальная люстра, а на диванчики, обитые золотым бархатом, так и хочется прилечь. А после выпить дорогого вина, что стоит на круглом столике между ними….

Однако любовалась я интерьером недолго — заметила принца.

Даррел, одетый в черные брюки классического кроя и белоснежную рубашку с закатанными рукавами, стоял у огромного, в пол стены, окна. Его руки были заложены за спину, и она казалась такой прямой, будто бы он проглотил палку.

Я сцепила пальцы — так, что побелели костяшки.

— Оставьте нас одних, — поворачиваясь, велел гвардейцам принц. И, клянусь, в его голосе снова было столько власти и холода, что у меня, кажется, даже сердце замерзло.

Гвардейцы моментально исчезли, и мы остались одни.

Я находилась наедине с принцем во второй раз в жизни.

— Что случилось, ваше высочество? — тихо спросила я, мысленно строя свой ответ.

Даррел медленно повернулся ко мне. Спасибо, Светлая Тэйла, его газа не сияют аквамарином, и со стороны он даже спокойным кажется… Только почему мне так холодно? Почему так отчаянно бьется сердце?

— Что случилось? — медленно спросил принц, не сводя с меня взгляда. — Ты спрашиваешь, что случилось?

Он глухо рассмеялся.

— Не думал, что найдешь способ снять клятву. Ты умнее, чем кажешься, адептка.

— Я не снимала печать, ваше высочество! — горячо возразила я. Сейчас мне нужно собраться и все логично ему объяснить. Сказать, что никому и ничего не рассказывала, и что печать все еще на мне — я ведь не нарушала ее.

Однако мне даже рта не удалось открыть.

Принц вдруг оказался рядом со мной, больно схватил за запястье, поднимая руку вверх, и провел рукой над моим предплечьем. Там, где должна была появиться печать клятвы, ничего не было.

Я глазам своим поверить не могла. Печать клятвы исчезла.

Быть этого не может! Это невозможно! Я не снимала ее. Я даже не знаю, как это делать.

— Что и требовалось доказать! Печати нет. — Пальцы принца сильнее сжали мое запястье, а глаза опасно засверкали. — Как ты сделала это? Как сняла ее?

Я не понимала, что происходит. Ловила губами холодный воздух и чувствовала, как бешено колотится сердце.

— Не молчи, когда спрашиваю! Ненавижу, когда молчат.

— Я не снимала печать, ваше высочество, — тихо, но твердо сказала я, пытаясь вырвать руку из его цепких пальцев.

— Думаешь, я тебе поверю? — усмехнулся Даррел. — Я не верю словам. Я верю тому, что вижу. Печати нет. Ее сняли. И сразу же после этого появилась удивительная статья обо мне и Еве в этой бумажной помойке, которая называется газетой. Даже фотографию приложили. — В голосе принца чувствовалось отвращение. Он был в гневе и, судя по всему, давно — смог со временем обуздать эмоции.

— Я не снимала печать, — повторила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Мне не было страшно — скорее, обидно. Я терпеть не могла, когда меня обвиняли в том, чего я не делала. Я ненавидела несправедливость!

— Это был низкий поступок. — Глаза принца пронзали насквозь, а голос звучал глухо. — Ты ведь неплохой человек, Изабелль Бертейл. Но продалась за гроши газетчикам. Для чего? Кольцо, что я дал тебе, стоило больше в разы. Или это задетая гордость болит? Как может болеть то, чего нет?

— Выбирайте выражения, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы. — И отпустите меня. Мне больно.

Даррел, словно забыв, что держит меня за запястье, наконец, разжал пальцы. На моей светлой коже виднелись их следы.

— О, я выбираю выражения, и еще как. Если бы не мое воспитание, я бы обращался к тебе совсем иначе. Жаль, что ты не мужчина. Набил бы тебе морду, — ухмыльнулся принц.

Я вспыхнула. Быть спокойной рядом с принцем у меня не получалось. Внутри все клокотало от гнева. Теперь я без страха смотрела в его голубые глаза. Пусть видит, что я его не боюсь. Пусть видит, что я невиновата!

— Вы привыкли решать проблемы насилием? — холодно спросила я.

— Я привык, что мои проблемы сами себя решают. Правда, ты — исключение. Ты так и не рассказала мне, как сняла печать.

— Не знала, что вы плохо слышит, ваше высочество, — ответила я. — Жаль, что у будущего императора проблемы с ушами.

Моя наглость взбесила принца.

— Ты играть со мной вздумала? Признавайся по-хорошему. Иначе пожалеешь. Обещаю.

— Я уже все сказала — я не снимала печать. И никому не рассказывала о вас с Евой, — твердо сказала я. — Никому. Ни единой живой душе. Знаете ли, мне не хотелось гореть в агонии, как вы обещали мне, ваше высочество.

Принц хрипло рассмеялся. Он отошел от меня и с размаху упал на диван. Одну руку вольготно положил на спинку, другой взял бокал с каким-то голубым напитком. Пригубил. Перевел взгляд в мою сторону.

— Ты ведь давала слово чести, — сказал Даррел, глядя на меня с презрением, от которых холодило в груди. — Только честь для тебя честь ничего не значит — как я и думал. Ты с легкостью бросаешь слова на ветер, как и другие невысокородные. Но ты не думала, что не только тебе должны платить, но и ты? Мы все расплачиваемся за свои поступки. Ты не станешь исключением. Ответишь за каждую слезу Евы. За каждую, поняла?

— Я. Ничего. Не. Делала.

Как доказать ему свою невиновность, я не знала. И чувствовала себя слабой.

— Ты поступила подло, — продолжил Даррел. — Готовься принять наказание. Я легко сделаю твою жизнь невыносимой. Ты захочешь сбежать из академии. Поверь — для этого я просто щелкну пальцами. Кстати, помнится, вчера ты упрекала меня в том, что во мне нет достоинства. Что ж, я докажу тебе, что есть. Я бываю милосердным.

— Да вы что? — не сдержалась я. — Ничего себе. А я и не знала. Вы такой невероятный, ваше высочество.

Его ноздри затрепетали.

— Я даю тебе время. Время подумать и решить — хочешь ли ты превратить свою жизнь в ад или признаешься в содеянном. Но не передо мной. Перед всеми. Скажем, завтра в девять, за завтраком. Встанешь и скажешь, что это ты передала сведения газетчикам за гроши. И, разумеется, соврала. Принц не встречается с Евой. Ты просто это придумала, чтобы подзаработать. Тогда ты сможешь остаться в академии. А если нет… — Его губы тронула усмешка. — Я заставлю тебя уйти.

Меня будто молнией насквозь пронзило. Заставит? Посмотрим, как он будет делать это.

— У вас ничего не получится, ваше высочество. Возможно, ваша проблема состоит не в плохом слухе, а в проблеме с головой. Потому что вы не понимаете моих слов — я не снимала печать клятвы. И никому не продавала ваш секрет. На этом должна отклонятся, ваше высочество.

— У тебя есть время подумать до девяти утра.

— Я обвиняла вас в том, что у вас нет достоинства. Но, по-моему, у вас просто нет ума. Вы будто в игры играете с чужой жизнью.

Принц встал.

— А ты? — прошептал он, направляясь ко мне. — Во что ты играешь, Изабелль Бертейл? Ради близких я любого порву. Что мне какая-то глупая адептка, которой прикрывается мой дорогой кузен.

— Причем здесь Эштан? — тихо спросила я.

— Думаешь, я не понял, что это он помог тебе снять печать? Передай ему привет. И скажи, что моя месть близка.

Перед тем, как покинуть покои принца, я вдруг подумала, как было бы хорошо, если бы вино в его бокале вспыхнуло огнем. И едва я подумала так, как принц вскрикнул. Я обернулась — в его бокале действительно пылала огонь.

— Ну ты и дрянь, — почти с восхищением сказал принц, решив, что я сделала это специально, но вместо ответа я выскользнула за дверь. Меня трясло от злости.

Я не собиралась признаваться в том, чего не делала. И из академии уходить тоже не собиралась.

Глава 10

Я бежала по коридорам и лестницам, с пылающими от злости щеками, и сжатыми кулаками, ничего и никого не видя перед собой из-за пелены перед глазами. Из-за эмоций магия во мне искрила и обжигала изнутри, и из-за этого я едва не срывалась на бег — хотелось нестись вперед словно ветер. Но я сдерживала себя — изо всех сил.

В комнате ко мне тотчас кинулись обеспокоенные Элли и Дэйрил.

— Мы чуть с ума не сошли! Что случилось, Белль?!

— Зачем гвардейцы увели тебя?!

— Все в порядке, девочки, — улыбнулась я подругам. — Меня перепутали с другой Изабелль, которая нарушила правила. Но все вовремя выяснилось. Все в порядке.

Мне не хотелось лгать близким людям, но я не могла рассказать им о принца и о его тайне. Пусть этот мерзавец говорит обо мне все, что угодно, пусть думает, что я — последняя мразь, которая продала его тайну, но он ошибается во мне. Я всегда сдерживала свои слова. Всегда. Меня с детства учили этому. «Даешь слово — оставайся ему верна, не то потеряешь достоинство», — говорила бабушка.

— Что-о-о? — широко раскрыла глаза Дэйрил.

— Какие еще правила она нарушила? — не поняла Элли.

Я пожала плечами.

— Не знаю, девочки, я и сама толком не поняла. Но хорошо, что это ошибка. И что со мной все в порядке. Голова только заболела из-за волнений.

Подруги переглянулись, но доставать меня расспросами не стали.

Я старалась вести себя, как обычно, чтобы они ничего не заподозрили, и, кажется, у меня это получилось, хотя временами я все же ловила на себе их задумчивые взгляды, но отговаривалась тем, что болит голова. В конце концов Дэйрил не выдержала, сварила мне зелье от головной боли, и мне пришлось его выпить. После я легла спать, натянув одеяло до подбородка, но всю ночь не могла сомкнуть глаз.

Я ненавидела несправедливость, и не собиралась брать на себя вину за то, чего не делала. Даррел может думать все, что угодно, запугивать, как ему вздумается, но я не собираюсь подчиняться ему. Признаваться при всех в том, чего не совершала? Ни за что. Я не боюсь Даррела. Хотя, нет, боюсь, зачем обманывать саму себя. Но не его самого, а его власти и положения. А еще я боюсь разочароваться в самой себе.

Если я из страха перед Даррелом возьму вину на себя, да еще и при всех, то перестану чувствовать себя достойным человеком.

На завтрак я шла, как на казнь.

— Что с тобой, Белль? — не выдержала Дэйрил по дороге. — Ты со вчерашнего дня сама не своя! Все хорошо?

— Ничего не хочешь нам рассказать? — присоединилась к ней Элли.

— Голова до сих пор болит, девочки, — вздохнула я. — Все хорошо. Будет болеть сильнее, схожу в медицинский блок.

— Смотри у меня, — погрозила мне Дэйрил пальцем, а Элли покачала головой.

Мы сели за свои привычные места, у окна, напротив огромных настенных часов в тяжелой бронзовой раме, на которые я то и дело поглядывала.

Время было без десяти девять.

Все вокруг радовались и веселились — еще бы, через два дня Ночь Зимнего свершения, балл, каникулы… Все вокруг сияет и блестит, напоминая о скором празднике. На душе легко из-за закрытой сессии, и в эти дни можно делать все, что угодно — занятий больше нет! Адепты до сих пор с легкой душой обсуждали принца и Еву, которую, надо сказать, со вчерашнего дня никто не видел. И кое-кто даже делал ставки, станет ли Ева женой принца или император не позволит ему этого сделать. В общем, всем было весело. Только вот мне кусок в рот не лез. Я ковыряла ложкой ванильный пудинг, отказавшись от каши, и не отводила взгляда от часов.

Без пяти минут девять.

Интересно, где Даррел? Где прячется в ожидании моего признания?

Без трех минут.

Неужели он думает, что я действительно это сделаю?

Ровно девять.

Часы отбили три удара — бом, бом, бом. В это время адептам полагалось занять свои места на лекциях и практических занятиях. На каникулах же завтракать могли до полудня.

Я напряглась, ожидая чего угодно.

Того, что именно в этот момент в Столовом зале эффектно появится Даррел с дюжиной гвардейцев, которые схватят меня. Или того, что печать клятвы на самом деле все еще на мне и сейчас активируется. Или того, что ко мне подойдет Ева и устроит веселую жизнь. Я бы не удивилась даже тому, что ко мне подошел бы сам ректор и за шкирку вытащил бы на улицу, кинув следом мои вещи.

Однако ничего не произошло. Завтрак продолжал идти своим чередом.

Я уже думала, что все обошлось, как случилась удивительная вещь. К нам за столик подсел какой-то парень с рыжими волосами, завязанными в короткий хвост, и ярко-голубыми глазами. Он был весьма симпатичен, с задорной улыбкой и символом боевого факультета на пиджаке. Из таких, которые могут расположить к себе кого угодно, даже зубастую ведьму.

— Привет, девчонки, можно к вам? — спросил парень приятным тембром и, не дожидаясь нашего разрешения, поставил поднос на стол. Дэйрил с любопытством на него уставилась — даже есть перестала.

— Как тебя зовут? — спросила она с интересом.

— Тэдд, с боевого факультета, — представился он, и мы в ответ назвали свои имена. Я — самой последней. Ни с кем знакомиться мне не хотелось, но я должна была оставаться вежливой.

Дэйрил и Тэдд разговорились — кажется, боевик понравился подруге, однако сам он почему-то все время обращался ко мне. Заметив это, Дэйрил, сидящая напротив, пнула меня под столом и с заговорщицкой улыбкой кивнула на парня, мол, обрати на него внимание, подруга. Я едва заметно покачала головой — не до парней мне сейчас. Да и Тэдд мне не нравился — было в нем что-то отталкивающее, несмотря на веселый смех, шутки и невинные голубые глаза. Однако Тэдду я, кажется, понравилась. Он все больше улыбался мне, глядя в глаза, и даже подмигнул, заставив нахмуриться. А когда мы закончили завтракать, увязался за нами. Шел рядом со мной и изредка словно невзначай касался моей руки. Я и так была не в себе из-за Даррела, а появление этого Тэдда меня выводило из себя еще больше.

Выйдя из Столового зала, мы остановились. Я надеялась распрощаться с навязчивым боевиком и уйти в комнату, но не тут-то было!

— У тебя крошка на лице. — С этими словами Тэдд коснулся моей щеки и улыбнулся так пленительно, что я должна была очароваться и упасть ему в распахнутые объятия.

— Не трогай меня, — моментально убрала я его руку. Стало неприятно.

— Чего ты такая хмурая, красавица? — рассмеялся Тэдд, раздевая меня глазами. — Или я тебе не нравлюсь? Не может быть, я нравлюсь всем!

— Слушай, у меня нет настроения и болит голова.

— Я знаю, как повысить его тебе. Иди ко мне.

Вместо того, чтобы оставить меня в покое, Тэдд вдруг обнял меня за талию и свойски притянул к себе. Я резко оттолкнула его. На нас стали обращать внимание.

— Не смей касаться меня, — тихо, но с угрозой в голосе сказала я.

— Ты просто понравилась мне, Белль. Откуда такая агрессия? — ухмыльнулся Тэдд.

— Извини, но ты мне не нравишься, — ответила я. — И мне не нравится, когда меня касаются.

Какие-то парни, выходящие из Столового зала, заржали.

— Рыжего отшила простушка! — услышала я, и едва сдержала себя от ответного комментария. Тэдд перестал улыбаться и, склонившись ко мне, сказал:

— Ты зря оттолкнула меня, красавица. Еще увидимся. — Он отсалютовал нам с девчонками и скрылся в толпе. Его ярко-голубые глаза больше не смеялись — они были злы. В них было предостережение.

Откуда только такие самовлюбленные идиоты берутся?

Мы направились к лестнице — я и девочки, которые были в шоке.

— Зачем ты ему отказала? — вздохнула Дэйрил. — Ты ведь ему понравилась… Он из знатной семьи, симпатичный, еще и в Клуб Избранных входит!

— Мне плевать, куда он входит, — отрезала я. — Мерзкий тип. Скользкий.

— Белль правильно сделала, что послала его, — подержала меня Элли. — Какого эйха он ее лапал?

Обсуждая произошедшее, мы вернулись в спальню. Праздничного настроения, несмотря на украшенный замок, не было. Девчонки пошли в библиотеку — в отличие от меня, они еще не сдали учебники, а я решила сбегать в магазинчик на станции и купить нам шоколад, чтобы повысить настроение. Долго находиться в унынии я не могла.

Одевшись, я стала спускаться по украшенной гирляндами лестнице, однако едва оказалась на перовом этаже, в холле, как меня вдруг резко толкнули в спину. Да так, что я лишь чудом не упала, но умудрилась толкнуть идущую впереди высокую худенькую блондинку. Та резко обернулась, смерила меня высокомерным взглядом и визгливо выкрикнула:

— Смотри, куда идешь!

— Извини. Я не специально, меня толкнули, — ответила я так вежливо, как только могла. Кто меня толкнул, я так и не поняла — адептов на первом этаже было слишком много.

— Да ты просто корова, ходить не можешь нормально, вот и все, — заявила блондинка.

— Я извинилась. Не думаю, что стоит продолжать себя так вести.

— Как хочу, так и буду себя вести. Ты мне не указ!

— Скромность — главная добродетель девушки. — Спорить с блондинкой не хотелось, но она не давала мне возможности уйти. Зачем-то открыла свой рот снова:

— Ты смеешь что-то говорить о скромности? Ты ведь невысокородная, верно? Учишься бесплатно. А стипендию тебе платят за счет высокородных. Так что сама будь скромнее, пока такие как я содержат таких, как ты.

Да что за день такой! Что им всем от меня нужно?! Грудь внутри опалило об обиды и злости.

— Закрой рот, — тихо сказала я.

— Не то что? — прищурилась блондинка.

Ответить я не успела. Ибо в этот момент вспыхнула ее юбка. Ну, не совсем юбка, не вся сразу, а подол.

— Помогите! — заверещала девица. — Она подожгла меня! Подожгла!

На нас тотчас уставились все, кто находился рядом. А я, не растерявшись, погасила пламя до того, как оно успело причинить блондинке вред. Но это не я подожгла ей платье! Я даже не думала о таком!

К блондинке, юбка которой дымилась, подскочили подружки, и она громко зарыдала:

— Ненормальная! Решила меня поджечь! Сначала толкнула, потом натравила огонь!

— Это не я, — растерянно ответила я, видя, как осуждающе смотрят на меня адепты, собравшиеся вокруг. Как на какого-то монстра. И повторила, но уже громче: — Это не я! Почему вы мне не верите?

— Потому что ты — огневик! — раздалось из толпы насмешливое.

— Вместо того, чтобы решить спор словами, подожгла юбку!

— Сумасшедшая!

— Извинись! — потребовал кто-то, и меня словно холодной водой окатило. Это Даррел. Это его рук дело!

— Да, извинись, — пристально взглянула на меня блондинка. Глаза ее были мокрыми от слез, но сколько в них было самодовольства!

— За то, чего не делала, извиняться не буду! — громко сказала я. Из холла я выходила, гордо расправив плечи, но внутри все продолжало пылать. Мой огонь рвался наружу. И слезы — слезы тоже рвались, но плакать себя я не позволяла.

Быстрым шагом я направилась не к портальной станции, а к сосновому лесу — заснеженному и дружелюбному. Мы часто гуляли в лесу на выходных, бродили по его дорожкам тропинкам и даже устраивали пикники в теплые осенние денечки на берегу лесного озера.

Я шла, шла, шла, и сама не поняла, как сорвалась на бег — понеслась по протоптанной дорожке, даже не зная, куда. Изо всех сил работал руками и ногами, чувствуя, как не хватает дыхания в легких. В какой-то момент я выдохлась и, раскинув руки и ноги, звездочкой упала в сугроб, глядя в высокое голубое небо.

Стало немного легче. Мороз, щиплющий щеки, помог внутреннему огню остыть, а бег снял напряжение. Я часто так делала дома, в Северной провинции — в самой холодной провинции империи, где полярная ночь длилась несколько месяцев. Когда одолевали эмоции, когда внутри разгоралось пламя, мне помогал снег. Как огневик, замерзнуть я не могла, и холод лишь отрезвлял.

Даррел сдержал слово. Он сделает мою жизнь в академии невыносимой.

— Я не сдамся! — крикнула я громко и поднялась, полная решимости сражаться хоть с принцем, хоть с Темным богом. И вдруг услышала, как хрустнула ветка — где-то за заснеженными пушистыми елями.

— Кто здесь? — настороженно спросила я, снова подумав о его козлином высочестве. Мало ли что от него можно еще ожидать?

Однако за елями находился не Даррел, а Эштан. Он смотрел на меня, прикусив губу, и его пепельные длинные волосы свободно спадали на плечи — шапки на нем не было, несмотря на холод.

— Ты? — удивилась я. — Что ты тут делаешь? Или… ты следил за мной?

— Я просто увидел, что ты побежала в лес и пошел следом, — ответил темный и добавил: — Я знаю, что произошло в холле. Видел мельком. Хотел подойти к тебе, но ты слишком быстро покинула замок.

— Это не я! Я ничего не делала той девушке, не поджигала ее юбку. — Мой голос был высоким и слегка подрагивал. Почему-то мне не хотелось, чтобы Эштан думал, что я виновата в этом. Что могу поджечь одежду на живом человеке.

— Я тебе верю, — просто сказал Эштан.

— Веришь? — повторила я удивленно.

— Да, Белль, верю.

Стало легче дышать — просто от того, что мне верили.

— Спасибо, что веришь, — от всего сердца поблагодарила его я. — Остальные не верили — там, в той толпе. Кричали, что я ненормальная. Что должна извиниться. А эта девушка смотрела на меня так самодовольно, будто я попалась в ее ловушку.

— Давай прогуляемся? Не против? — неожиданно спросил темный.

— Давай, — кивнула я. Мы вышли на тропинку и неспешно направились к замку.

— У тебя есть враги, Белль? — спросил Эштан, держа руки в карманах.

— До недавнего времени — не было, — со смешком ответила я.

— А сейчас? — продолжал он.

— Принц, — не задумываясь, ответила я.

— Ого, а ты невероятная девушка, — тепло улыбнулся Эштан. — Иметь во врагах самого принца — многого стоит. Как говорит моя мать — людей судят не по одежде, а по их врагам. Значит, ты очень сильная.

— Слабая, — вздохнула я, вспомнив свой магический потенциал.

— Ты просто еще не осознаешь всей своей силы, Белль, — странно ответил темный. — Полагаю, все началось с того инцидента в аудитории по темной магии, где я встретил вас с моим нелюбезным братцем?

Я осторожно кивнула.

— Я должна была извиниться за то, чего не совершала. Взять на себя чужую вину. Даррел обещал, что сделает мою жизнь в академии невыносимой, если я не признаюсь сегодня. И, кажется, свое слово он держит.

— Держит, — задумчиво подтвердил Эштан. — Знаешь, я уверен, это связано с той газетной статьей. Но расспрашивать тебя не буду. Просто знай, что я на твоей стороне, Белль.

— Спасибо…

— Если у тебя будут проблемы, скажи мне. И я помогу. Хорошо? Даррел не всегда знает, что нужно остановиться, особенно когда дело касается близких. Несдержанный дракон. Но я надеюсь на его благоразумие. Поговорю с ним.

— Но…

— Я не дам тебя в обиду, Белль.

Его слова поразили меня. А в голове боролись недоверие и благодарность.

«Темным нельзя верить», — вот что вдалбливали в нас с самого детства. Однако Эштану верить хотелось.

— Спасибо еще раз. Я и сама себя в обиду не дам. Даже принцу.

— Я же сказал — ты сильная.

Я заметила, что он все так же держит руки в карманах, и поняла — у него замерзли пальцы. Поэтому остановилась и открыла сумку. Вытащила белоснежные пуховые варежки, связанные бабушкой, которые сама носила редко. И протянула ему.

— Надень, — сказала я. — Они очень теплые. И большие!

Эштан удивленно на меня взглянул, но отказываться не стал. Надел их и вдруг улыбнулся — так, что на щеках появились ямочки. Меховые варежки на темном маге смотрелись забавно.

— Спасибо, Белль, — ответил он.

— Жаль, у меня нет запасной шапки нет, — вздохнула я. — Ты всегда так ходишь зимой?

— Так вышло, — пожал он плечами. Я от всей души предложила ему свою собственную шапку, зная, что не заболею, но Эштан отказался. И повел меня к замку. А мне почему-то хотелось улыбаться — несмотря ни на что. С темным было легко и просто. Жаль, что я поддалась предрассудкам и не стала общаться с ним после Осеннего бала.

— Пообещай мне две вещи, — сказал мне на прощание Эштан, когда мы уже были у замка

— Какие? — удивилась я.

— Что будешь осторожной. И что сходишь со мной на свидание.

Мои щеки порозовели.

— На свидание?

— Да. Может быть, завтра в четыре? Встретимся в холле, около фонтана.

Еще одна улыбка, и он ушел, забыв мне отдать варежки. А я смотрела ему в спину и улыбалась.

Глава 11

Я открыла глаза от того, что меня тормошила Дэйрил:

— Соня, подъем! Хватит спать! Пора завтракать!

Я нехотя разлепила один глаз, потом второй, нехотя села и потянулась. Комнату заливал прохладный солнечный свет, пахло свежезаваренным какао, а из коридора слышалась праздничная музыка. Вчера мы болтали до самой ночи и уснули поздно. Дэйрил рассказывала про нового парня, который ей понравился, Элли — про то, что вместо поездки домой на каникулах отправится к тете в Облачной провинции, а я — про инцидент с блондинкой и Эштана. Потом мне снился странный сон, где я гуляла по ночному замку, проходя сквозь стены, и сидела на кровати какого-то человека, чьего лица не могла разглядеть. Нас окружала тьма, и мне приходилось ее отгонять. Теперь же мне очень хотелось спать.

— Вставай, вставай, — взлохматила мне волосы Элли. — Тебе надо позавтракать и привести себя в порядок. У тебя свидание с темным.

Упоминание об Эштане заставило мое сердце наполниться теплом.

— Я разрешаю тебе с ним встречаться, — благосклонно кивнула Дэйрил. — Пусть он темный, зато, как оказалось, из императорской семьи. Знаешь, они там все ужасно богатые…

— Тебе бы только о деньгах думать, — отмахнулась я.

— Если из нас троих мы все будем думать о высоком, то останемся с носом, — парировала Дэйрил.

Мы оделись и побежали в Столовый зал. Несмотря на все то, что произошло со мной, настроение было хорошим, и я снова чувствовала наступление праздника. За завтраком я несколько раз ловила на себе пристальные и насмешливые взгляды — так смотрели на меня адепты из высокородных, которые, видимо, были в курсе того, что затеял принц. Я в который раз напомнила себе, что должна быть осторожной.

Ничего не происходило — если не считать, что когда мы выходили из Столового зала, какой-то парень прошептал мне на ухо мерзкое:

— Ты не задержишься здесь долго, малышка.

И исчез, прежде чем я успела ответить. Проклятый Даррел. Решил натравить на меня своих шестерок.

На лестнице я услышала в спину: «Эта она, та самая, которая…» Какая, я так и не узнала — чьи-то крики и смех не дали мне этого сделать. Эллис и Дэйрил тоже услышали, но решили, что эти слова связаны с поджогом платья у той беловолосой истерички.

На встречу с Эштаном я собиралась долго и под тщательным руководством моих девчонок. Дэйрил считала себя знатоком свиданий, а потому командовала мною, как генерал.

— Так, надень это платье. Нет, это… Нет, вот это… Как-то все простенько… Что у тебя еще есть?

— Это последнее, — отозвалась я, стоя перед зеркалом в шерстяном кофейном платье с тоненьким пояском. — И больше переодеваться не буду.

На пару с Элли они завили мне волосы, надушили духами с нотками нежной карамели и огненными пряностями и накрасили губы нежной помадой, которая смешно называлась «Персиковый рассвет». После чего я, получив дюжину советов, отправилась в холл.

Светлая Тэйла, пусть наше свидание — мое первое настоящее свидание в жизни! — пройдет отлично. Пусть никто нам не помешает.

Ровно в четыре я подошла к фонтану, и Эштан был уже там. Снова во всем черном, снова без шапки и с заплетенными волосами. Он стоял у стены, подпирая ее спиной и засунув руки в карманы — спокойный и в то же время сосредоточенный. Я загляделась на него со стороны — все-таки есть в нем что-то статное, горделивое и таинственное. Гордая линия подбородка, высокие скулы, выразительные темные глаза, в которых застыла невозмутимая уверенность. Мягкость в каждом жесте.

Я вдруг поняла, что они очень похожи с Даррелом, только раньше я этого не замечала. Один брюнет, другой — блондин. У одного голубые глаза, у другого — карие. И козел из них только один.

Эштан увидел меня и помахал рукой. Я подошла к нему и улыбнулась. Он тотчас вернул мне улыбку.

— Здравствуй.

— Здравствуй. Отлично выглядишь, Белль.

— Ты тоже. Только шапка где? — вздохнула я. Замерзнет же — мороз на дворе!

-У меня капюшон, — ответил Эштан. — Идем?

— Идем.

Мы направились к дверям, и я кусала губы, не зная, что говорить и как вообще себя вести. Вчера, когда мы встретились в лесу, я совсем не чувствовала волнения, зато сегодня все было иначе. Мне не хотелось выглядеть перед Эштаном глупой или неинтересной, и из-за этого я терялась еще больше.

Мы вышли во двор, заснеженный после ночи. Ослепительно-белый хрустящий снег был всюду и сверкал на солнце, словно был усыпал алмазной крошкой. Воздух был наполнен морозной свежестью, а сердце — предвкушением. Но, разумеется, все испортили.

— Эй, невысокородная дрянь! Эй, обернись! — раздалось вдруг позади нас. У меня расширились глаза от злости и обиды — выглядеть слабой перед Эштаном не хотелось. А он вдруг резко обернулся. Его глаза — до этого спокойные, опасно сузились.

— Это ты мне? — спросил Эштан с затаенной угрозой в голосе, глядя на крепко сбитого паренька с круглыми розовыми щеками. Судя по дорогой верхней одежде, он как раз-таки был высокородным.

Паренек, кажется, узнал Эштана. Улыбочка спала с его лица. И он даже назад попятился.

— Н-нет.

— Тогда кому же? Неужели моей спутнице? — сделал к нему шаг Эштан.

— Ну… Я…

— Ответь, пожалуйста. — Еще один шаг.

— Так вышло, — пробормотал паренек и почему-то стал оглядываться по сторонам. Эштан аккуратно похлопал его по плечу и смахнул с мехового ворота полушубка несуществующие снежинки.

— Так вышло, — задумчиво повторил за ним темный. — У тебя явно выходит оскорблять людей, приятель. А как думаешь, что же выходит у меня?

— Н-не знаю, — сглотнул паренек.

— Сегодня у меня хорошо выходит быть добрым. Извинись перед девушкой и проваливай.

— И-извините! — в панике выкрикнул мне несостоявшийся обидчик, кинул на Эштана испуганный взгляд и убежал.

— Выгодно быть темным, — улыбнулся мне Эштан. — Правда?

— Правда, — признала я.

— Что это было? Снова Даррел?

Я пожала плечами.

— Может быть. Он сказал, что если я не извинюсь, он заставит меня уйти из академии, — призналась я. — Только мне извиняться не за что.

— Тебе не страшно? — вдруг спросил Эштан.

Я пожала плечами. С ним хотелось быть честной.

— Страшно. Конечно, страшно. Ты бы знал, каких усилий мне стоило поступление! Если я вернусь домой всего лишь семестр спустя, мои тетя и бабушка разочаруются. Они не покажут вида, но очень расстроятся.

— То есть. Ты боишься не принца, а того, что разочаруешь родных? — В глубоком спокойном голосе Эштана послышалось удивление.

— Не хочу казаться смелой и глупой, но Даррела я не боюсь, — призналась я. — Не могу это объяснить, но не боюсь. Не чувствую в нем опасности. Как будто бы он ничего не сможет мне сделать — сам. Я боюсь его власти и того, что могут сделать мне другие по его наущению. Я задела его гордость, и для него дело чести избавиться от меня. Он не станет открывать на меня охоту во всеуслышание — это может стать пятном на его репутации. Не большим, конечно, а так, крохотным и едва заметным, но все же. Его высочество будет действовать исподтишка, через кого-то.

— Как трус, — улыбнулся вдруг темный. — Удивительно, но ты мыслишь здраво для своего возраста, Белль. Думаю, так и есть. Не бойся власти Даррела, она небезгранична. И я помогу тебе, чем смогу. Что ж, давай не будем говорить о моем кузене, в конце концов, это мое свидание.

— Идет?

— Идет.

Я немного смутилась от его пристального взгляда, но уверенно кивнула, и мы направились к заснеженному лесу. Былая уверенность мало помалу вернулась ко мне, и, гуляя, мы разговаривали обо всем на свете. Нам нравились одни и те же книги и спектакли, мы оба любили шоколадную пасту, обожали кататься на коньках и были в восторге от дирижаблей и высоты. Эштан больше не был для меня опасным темным, с которыми не нужно было общаться во имя собственной безопасности. Он стал обычным парнем. Хотя, если честно, не совсем обычным. Время от времени я с интересом поглядывала на его лицо, и часто мой взгляд останавливался на его губах — тонких, четко очерченных и насмешливых. Когда я вдруг подумала, что этими самыми губами он мог поцеловать меня, щеки вспыхнули, как от жара. Раньше я никогда не целовалась с парнями.

После прогулки, когда стало совсем темно, Эштан решительно повел меня на портальную станцию — решил, по его словам, сделать сюрприз. Правда, я сначала отказывалась — денег у меня не было, а за счет Эштана телепортироваться не хотелось. В конце концов, недавно мне пришлось телепортироваться за счет Дэйрил! Однако я успокаивала себя, что наша помощь взаимна — в конце концов, я помогала ей со многими предметами весь семестр. А вот как отблагодарить Эштана, понятия не имела.

Выслушав меня, он почему-то рассмеялся и сказал, что слишком самостоятельные девушки, конечно, в его вкусе, но я обижу его, если откажусь от предложения.

— В конце концов, это я пригласил тебя, Белль, — добил меня Эштан, и я со вздохом согласилась. Со вздохом и замиранием сердца, конечно же!

Мы направились не в не столицу, а в горы — их называли Северо-Западными, и они обступали Тайлерис с одной из сторон, издревле защищая от ветра и набегов орков-кочевников. Орки давным-давно кочевниками быть перестали, отбросили варварские обычаи и счастливо жили в республике Орк-горрд. А ветер становился с годами все сильнее и сильнее, словно предвещая беду, идущую с моря.

Я вспомнила о предсказании пророчицы, и вдоль позвоночника снова поползли мурашки.

— Все в порядке? — спросил Эштан, заметив, что мне стало не по себе.

— Да, — отозвалась я и первой вошла в портал — темный, как того требовали манеры, пропустил меня вперед. А стоило нам выйти из крошечной портальной станции, что находилось в горах, я ахнула. Все вокруг было белым-бело, а внизу, далеко-далеко, раскинулся город, горящий тысячами огней в темноте. Правда, холодно было ужасно! Дул пронзающий ветер, который то и дело норовил забраться под одежду. Даже я, огневик, это чувствовала! Поэтому обрадовалась, когда Эштан предложил пройти в странное круглое здание, увешанное переливающимися разными цветами гирляндами.

Это был ресторанчик — небольшой, но уютный и очень теплый. С огромным камином, в котором весело трещал огонь, и нарядной елью, украшенной звездами и бантами. Он был похож на гостиную в радушном доме.

Людей внутри было немного, лишь пара столов оказалась занятой, и улыбчивая хозяйка усадила нас у окна, с видом на город, заверив, что дуть не будет. Заказ Эштан сделал сам — сказал, что здесь удивительная кухня. И я благосклонно кивнула.

— Как же красиво, — зачарованно смотрела я на столицу, что раскинулась перед нами внизу, в долине. Мой взгляд переместился на Небесный дворец, который сейчас казался красивой елочной игрушкой. — Эштан, скажи, ты ведь член императорской семьи. Но почему же ты без охраны? — спросила я.

— Об этом мало кто знает. А кто знает, тому на это плевать, Белль. Я же темный, — ответил он, глядя не в окно, а на свои переплетенные перед лицом пальцы.

— Звучит грустно, — вздохнула я.

— Звучит жизненно. Темных не любят. Поэтому скрывают, что в императорской семье есть темный. Даже отец отказался от меня, потому что во мне дурная кровь, — вдруг под каким-то порывом признался Эштан. — Тьму из нее не вытравить. Я чернокнижник.

— Это не приговор.

— Это больше, чем приговор, Белль. Это клеймо.

В его голосе звучала боль, которую он тщательно прятал, и мне стало не по себе.

— Знаешь, я хотела извиниться, — сказала я. Было тяжело, но я решилась.

— За что? — спокойно спросил темный.

— Там, на Осеннем балу я… Я перестала замечать тебя после танца, потому что мне сказали, что ты — темный, — призналась я. — Сейчас понимаю, как это было глупо. А тогда я просто испугалась.

Эштан улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— Все в порядке. Я привык к этому.

— Мне стыдно, — продолжила я. — Я поддалась стереотипам, которые теперь рушатся один за другим. Идеальный принц оказался подделкой, а чернокнижник — неплохим человеком.

— Я же сказал — все хорошо, Белль. Признаюсь — я бы привлек твое внимание к себе, но меня вызвали во дворец, — ответил Эштан. — Иначе мы бы сходили на это свидание в туманный[13] месяц. О, извини, я могу показаться неучтивым или нетерпеливым. Просто… Ты действительно понравилась мне, Белль. Стояла на балконе с терновым венком на волосах, и рассматривала звезды.

Он улыбнулся воспоминаниям, а я снова смутилась. Надо же, он помнит, что на голове у меня был венок! А я… Я не помню, во что он был одет. Помню лишь отрывками, как мы кружились по залу в танце. И я все боялась оттоптать ему ноги.

Наверное, я бы сквозь землю провалилась от нахлынувшего на меня смущения, однако нам принесли блюда — закуски, напитки, жаркое с клецками, ореховым соусом и овощами, я. А на десерт — малиновый торт, мой любимый. Все было безумно вкусно, однако когда я случайно увидела счет в конце ужина, у меня глаза на лоб полезли. Однако Эштан закрыл счет ладонью и погрозил мне пальцем. Я лишь вздохнула.

* * *
К замку мы прибыли часам к девяти, но не спешили прощаться. Остановились у одной из лавок сквере Отличия, неподалеку от замка, и продолжили разговаривать. С Эштаном было легко и просто, даже несмотря на его слова о том, что я нравлюсь ему. Расходиться не хотелось, но я понимала, что время позднее, и ему все холоднее стоять на морозе. Эштан ведь не огневик.

— Это было здорово, Эштан, — искренне сказала я ему на прощение. — Спасибо, что показал мне город с такой высоты.

— Рад, что тебе понравилось. Надеюсь, я затмил все другие твои свидания?

— Это было мое первое, — призналась я. — Глупо, да? Все девчонки в моем возрасте бегают по свиданиям, а я…

Я замолчала, видя, что его темные глаза смеются.

— Это не глупо, это мило. Все приходит в свое время, Белль. И любовь, и месть. Просто будь собой.

— Ты такой хороший, — вырвалось у меня. А Эштан вдруг нахмурился.

— Нет. Я не такой хороший, как тебе могло показаться, Белль. Порою я отвратительный. Как и все темные.

Эштан вдруг закатал рукав почти по локоть — внешняя сторона предплечья была в тонких шрамах, старых и свежих. Шрамы виднелись и на внутренней стороне, где под светлой кожей прятались вены, но их было меньше.

— Мы, чернокнижники, используем свою кровь для магии, — ровным голосом продолжал он. — Она нужна нам для каждого ритуала. Я не умею пользоваться простыми заклятиями, варить зелья или управлять стихиями. Я умею только использовать кровь.

Он приподнял вторую руку, и из черного неприметного перстня появилось тонкое лезвие, похожее на коготь хищной птицы.

— Шрамы у меня везде. Обычно это отпугивает людей. Смотрится отвратительно. Но порою вещи, которые умеет делать чернокнижник, еще отвратительнее.

Подул ветер, и я, находясь под каким-то странным порывом, коснулась его лица — осторожно и почти невесомо. Откуда только смелости набралась? Я убрала выбившуюся пепельную прядь за ухо, в котором только сейчас, в ярком свете уличных фонарей разглядела серьгу-кольцо. А Эштан вдруг накрыл мою ладонь своею и прижал к прохладной щеке.

— У тебя руки горячие, — прошептал он. — Греют…

— Я же огненная, — улыбнулась я. — Во мне живет пламя.

Мы стояли друг напротив друга, не сводя глаз. В животе словно стая бабочек запорхала. Я вдруг решила, что Эштан меня поцелует. Прямо сейчас. Даже губы вдруг закололо от предвкушения. И я потянулась к нему, привстав на носочки, но… Нам помешали.

За моей спиной выросла тень. Взгляд темного изменился — стал жестким.

— Как ты посмел сделать это, — раздался хриплый голос, наполненный гневом. И я не сразу сообразила, что он принадлежит Даррелу. Но поняв это, резко обернулась. Принц, который явно не узнавал меня со спины, сощурился.

— Ты. А ты что тут делаешь? — спросил он, пронзая меня взглядом, словно мечом. Кажется, он тренировался — был в военной экипировке, которую носили на занятиях боевики. Удивительно, но она ему шла — подчеркивала стать. Как говорила тетя: «Подлецу все к лицу». Наглядный пример! Какой же он отвратительный. Трус.

— Здравствуйте, ваше высочество, — улыбнулась я ему холодно, но голос мой звучал безукоризненно вежливо. — Гуляю перед сном.

— С ним? — усмехнулся принц. — Отличная компания, Изабелль Бертейл. Вы далеко пойдете. Оба. Красиво получилось снять печать, Эштан. Мои аплодисменты.

— О чем ты, кузен? — нахально поднял бровь Эштан. — Я не снимал никаких печатей.

— Держишь меня за идиота? — спросил принц, ближе подходя к Эштану. В его взгляде был вызов.

— Удивительно, что ты понял это только много лет спустя, — ничуть не испугался его темный. И как он только такой взгляд выдерживает… Не каждый бы смог.

— Тебе ведь нравится это — играть с другими, — продолжал Даррел. — Смотреть, что получится, когда сталкиваешь одну свою пешку с другой, верно?

— Думай, как хочешь. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Но разговаривать с собой так не позволю, — сквозь зубы сказал Эштан.

— Я буду разговаривать с тобой так, как посчитаю нужным.

— Тогда тебе придется ответить за это. Или снова прикроешься титулом?

— А ты — жалостью к себе? — одарил кузена улыбкой принц. — Или научился чему-то новому?

— Может быть, вы научите меня чему-то, ваше высочество? Например, нападать на слабых? Говорят, у вас это хорошо получается.

Даррел сделал еще один шаг к Эштану.

— Думаешь, у тебя снова получится вывести меня из себя? — ласково спросил он у брата. — Не зли меня, Эштан. Ты не знаешь, что с тобой будет, если я по-настоящему разозлюсь.

— Продемонстрируй, — ответил темный, облизав губы. — Покажи мне, какой ты большой, злой и сильный. Ну же.

Напряжение между ними нарастало, в воздухе все буквально искрило. Глаза Даррела вспыхнули аквамарином, вокруг ладоней Эштана вдруг заклубилась тьма. Мне вдруг показалось, что еще немного, и они точно вцепятся друг в друга. Только принц сильнее.

Испугавшись за темного и повинуясь внутреннему зову, я вдруг встала между ними. Лицом — к Даррелу, спиной — к Эштану, закрывая его собой. Для этого решения мне потребовалась секунда.

— Перестаньте, — сказала я. — Вы высокородные. Непозволительно себя так вести. Даже если вы из императорской семьи.

Мои слова, кажется, остудили их. Они оба сделали по шагу назад.

— Тебя защищает женщина, — улыбнулся Даррел. — Думаю, это благодарность за печать. Ты нашла союзника себе под стать, Изабелль Бертейл.

— Рада, что вы выучили мое имя, ваше высочество, — тихо сказала я, ненавидя его всею душой.

Я хотела выдать ему все, что думаю, но он просто развернулся и пошел прочь.

— Я не сдамся! — крикнула я ему в спину с неожиданной злостью. — Я не уйду из академии!

А он, не поворачиваясь, лишь засмеялся в ответ. Козел!

Глава 12

В общежитие я возвращалась в плохом настроении, громко топая по лестнице и мысленно проклиная Даррела. Все шло замечательно, и мое первое свидание было просто прекрасным до того самого момента, как этот королевский парнокопытный не помешал нам с Эштаном! Явился именно в тот момент, когда мы должны были поцеловаться. И устроил непонятно что. Еще и высказаться мне не дал — просто развернулся и ушел, как будто бы меня не существовало. Отвратительный человек. За что боги послали его душонку в императорскую семью? И зачем он вообще пришел? Я спросила об этом у Эштана, и тот только плечами пожал. Настроение испортилось и у него тоже. Мы отправились в замок, попрощались в холле и разошлись. Вернее, ушла я, а он стоял и смотрел на меня.

Перед входом в общежитие я увидела четырех девушек — все, как одна, скрестили руки на груди, и смотрели на меня с высокомерием. На груди у каждой виднелась брошь в виде лавровой веточки. Символ Клуба избранных. Интересно, что они тут делают? Их комнаты в другой башне. Здесь живут первокурсники.

— Какой мерзкий запах, — сказала высокая стройная девушка с рыжими волосами, кажется, она тоже училась на стихийном и была подружкой Евы. Я видела их вместе в библиотеке. Остальные захихикали и демонстративно зажали носы.

— Мусором воняет, — добавила ее темноволосая подружка с формами, нагло глядя прямо на меня. Видимо, все эти слова были обращены ко мне. Внутри все заклокотало. Хотелось запустить в нахалок файерболлом, но я сдержалась.

— Не рассказывай всем о своем парфюме, дорогая, — поравнявшись с темноволосой, сказала я, не поворачивая головы. — Твои предпочтения нравятся не всем.

Воцарилось молчание. Они не думали, что я отвечу.

— Стерва, — прошипела девица. — Я тебе сейчас все волосы вырву!

Наверное, она бы бросилась ко мне, но этого ей не дала сделать рыжеволосая подруга.

— Успокойся, Кэррил, — велел та. — У нас слишком чистые руки, чтобы копаться в мусоре.

— Ты права, Мэридит. Мы выше этого.

Перед тем, как войти в общежитие, я все-таки обернулась, и окинула всю четверку долгим взглядом — они улыбались, глядя на меня, но их улыбки не были добрыми. А в их глазах было предостережение.

Рыжеволосая словно невзначай коснулась броши, словно давая понять, кто она, а кто я. Но я не стала засматриваться на нее. Распахнула дверь и вошла внутрь.

В огромном замке академии общежитий было несколько, но разделены они были не по факультетам, а по курсам. Кроме того, у парней и у девушек общежития были разными. Нам повезло заселиться в башню — виды из окон отсюда открывались просто великолепные. Отдельное общежитие было только у факультета темной магии — официально из-за ночного графика обучения, но на самом деле из-за страха и нелюбви остальных. Старосты факультетов и курсов, а также челны Клуба Избранных.

В общем холле было многолюдно и празднично — в самом центре стояла Лин с факультета иллюзий и веселила тем, что сотворила проекции Даррела и Евы, которые выглядели словно живые. Лишь изредка части их тел вдруг становились прозрачными, но Лин тотчас восстанавливала их.

Даже я остановилась, чтобы посмотреть на это представление.

Он — уверенный, в темном костюме и с идеально уложенными волосами. Она — нежная, в белоснежном свадебном платье, с распущенными волосами. Они стояли друг напротив друга, держась за руки.

— Я люблю вас, мой принц, — сказала Ева тихо.

— И я люблю вас, моя принцесса, — ответил Даррел, вернее, его иллюзия. Правда, голос у Лин не получился. У принца он был глубоким, бархатным, а не таким высоким. Однако это поняла только я — остальные громко заохали и заахали в умилении. Несмотря на то, что отношения наследного принца и адептки академии магии были скандальными, многие сошлись во мнении, что Ева и Даррел подходят друг другу. Его поклонницы даже перестали желать Железной леди провалиться сквозь землю — мол, если отдавать любимого, то хотя бы в приличные руки.

— Я хочу поцеловать вас, — продолжала иллюзия Даррела. — Я мечтаю ощутить мягкость ваших губ…

— И я… Так давно об этом мечтаю, ваше высочество, — ответила Ева. Я тихо рассмеялась — хоть Лин и была мастером своего дела, но в этой парочке не было такой ванильности. Вспомнив, как страстно они целовались, я вдруг подумала, что у них были не только поцелуи, но и нечто большее. Светлая Тэйла, Ева просто сошла с ума — как только она могла влюбиться в это чудовище?!

Иллюзии потянулись друг ко другу под общий восторженный писк, однако поцеловаться им было не суждено — в гостиную вошла госпожа Кэлман, комендант нашего общежития, женщина строгая и не терпящая вольностей. За глаза ее называли Паучихой и побаивались.

— Что происходит, адептки? — ее громкий голос разнесся по гостиной, и все замолкли. Иллюзии тотчас исчезли, а сама Лин попыталась спрятаться за диваном, однако госпожа Кэлман все поняла.

— Адептка Лин Сноуан, немедленно за мной. Вы понесете наказание за столь фривольные иллюзии.

— Но я…

— Молчать. Вы проявляете неуважение к короне и демонстрируете отсутствие таких важных для девушки моральных качеств, как скромность и благопристойность. За мной, пожалуйста.

Госпожа Кэлман развернулась и направилась к двери, а Лин побрела за ней с понурым видом. Они ушли, а остальные разочарованно завздыхали. Представление было окончено.

Поболтав с девчонками, я пошла в комнату, однако стоило мне завернуть за угол, как увидела девушку, сидящую в коридоре на коленях перед грудой разбросанных вещей, которые пыталась собрать. Ее звали Хэлли, и она вместе со мной училась на стихийном факультете, только ее специализацией был воздух. Я считала ее неплохой девчонкой, улыбчивой и мягкой, правда, слегка избалованной. Мы познакомились еще будучи абитуриентами, и несколько раз вместе занимались проектами по введению в теорию стихий и элементоведению — эти занятия проводились для всех групп первого курса совместно.

— Что случилось, Хэлли? — спросила я.

— О, привет, Белль! — поднял на меня голову та. — Получила посылку от родителей с платьем для бала, но они отправили еще кучу всего… Я споткнулась, упала, и коробка просто развалилась.

Родители явно любили Хэлли — на полу перед ней лежали и обувь, и украшения, какие-то баночки, коробочки и шкатулки, а бальных платьев, судя по всему, было не меньше трех штук. Наверняка каждое было дорогущим — родители Хэлли могли себе это позволить. Ее отцом был промышленник, имеющий несколько мануфактур в Лесной провинции на юго-востоке империи, и не трудно догадаться, что занимался он лесом. А мама — известной оперной дивой, которая ради семьи бросила блистательную карьеру в столице и переехала к мужу. Они оба гордились, что их дочь имеет магическую силу, хотя у Хэлли она была слабой — намного слабее, чем у меня.

— Давай помогу, — предложила я. — Ты одна все не унесешь.

— Спасибо большое, Белль!

Я помогла ей подняться, и мы вместе отнесли вещи в ее комнату.

— Уже выбрала, какое платье наденешь? — спросила я.

— Выберу, — махнула рукой Хэлли. — Это вообще не главное! Главное, это серьги, которые прислала мама! Вот, смотри!

Она вытащила из вороха вещей круглую шкатулочку с балеринами, открыла ее и достала длинные серьги с камнями, которые заискрились в свете.

— Красивые, — улыбнулась я.

— Золото с изумрудами. Мама говорит, что это счастливые серьги, по семейной легенде они привлекают мужчин! Когда мама встретила папу, она была в этих серьгах! Может быть, и я встречу на балу свою любовь? Или очарую самого принца, — мечтательно вздохнула Хэлли. Еще одна жертва безупречной репутации Даррела.

— У него же есть Ева, — хмыкнула я.

— Мне кажется, это слухи, не больше, — махнула рукой Хэлли. — Когда моя мама была на пике популярности, ей с кем только не приписывали романы! Хочешь примерить серьги? Нет, а эклеры с карамельным кремом? Прислали из дома! Их делает наша кухарка. Ты просто не представляешь, как она замечательно готовит! Ее звал к себе даже губернатор, но она много-много лет работает в нашем доме, почти как член семьи!

Хэлли болтала и болтала, и мне удалось убежать от нее лишь минут через пятнадцать, когда вернулась ее соседка. В спальне меня уже с нетерпением ждали Элли и Дэйрил, которые хотели подробностей о свидании с Эштаном. У них так горели глаза, словно они уже мысленно поженили меня с ним, и требовали рассказать каждую деталь. Я рассказала обо всем, кроме появления Даррела, разумеется. Ну и про инцидент с пареньком на улице я тоже умолчала.

— Так почему темный тебя не поцеловал?! — пристала ко мне Дэйрил. — Ты испугалась? Или у него смелости не хватило?!

— Нам помешали, — нашла я компромисс. — Кто-то появился в сквере и ничего не вышло.

Этот ответ удовлетворил подружек, и они от меня отстали.

Уже засыпая, я покрепче обняла подушку и вздохнула.

«Ты действительно понравилась мне», — снова и снова звучал в моей голове голос Эштана.

Поэтому засыпала я с улыбкой.

Ночью мне показалось, что в спальню кто-то вошел, но я не открыла глаза — в это время путешествовала по замку, чтобы найти того, кого должна была защитить от темных сил.

Утро началось с того, что меня обвинили в воровстве.

Мы еще спала, когда без стука распахнулась дверь, и в спальню ворвалась разъяренная госпожа Кэлман.

— Изабелль Бертейл! — услышала я ее голос. — Немедленно поднимайтесь.

— Что случилось? — вскочила я с постели, сонная и растрепанная. Дэйрил и Элли тоже подскочили.

— Вас обвинили в краже ценной вещи, — услышала я и меня будто наотмашь по щеке ударили.

— Что вы сказали? — не поверила я.

— Повторяю — вас обвинили в краже, — повторила комендант. — Предлагаю прямо сейчас вернуть эту вещь владелице. Иначе я вынуждена буду обратиться в деканат стихийного факультета, чтобы они поставили ваше обучение под вопрос.

— Что? — прошептала я убито. Из легких пропал весь воздух.

— Кража — грубое нарушение устава, за которое сразу исключают из академии, — продолжала госпожа Кэлман. — Но учитывая ваше примерное поведение, я даю вам возможность признаться в содеянном. И тогда, возможно, вас оставят.

У меня не было слов — только эмоции, которые разрывали.

— Я ничего не крала! — воскликнула я. — Что за бред вы несете?!

— Глупости! — одновременно закричала и Дэйрил.

— Этого быть не может, — подключилась Элли. Они всегда поддерживали меня.

— Не повышайте на меня голос, девочки, — сощурилась госпожа Кэлман.

Мы замолчали. Я глотала воздух, который мгновенно стал раскаленным, не понимая, что произошло за ночь, и в чем меня обвиняют. Снова привет от Даррела? Иначе и быть не может.

— Я ничего не брала, клянусь! — воскликнула я.

— Боюсь, я верю лишь фактам. Если я найду у вас чужую вещь, вам будет несладко, Изабелль, — продолжила комендант строгим голосом.

— А если не найдете? — спросила я, сжимая кулаки.

— Тогда у меня будут вопросы к тому, кто заявил о краже.

Она нашла это. То, что я якобы своровала. В нижнем ящичке моего стола. Среди тетрадок, конспектов и книг. Пару золотых сережек с изумрудами, завернутыми в бумагу.

Когда госпожа Кэлман взяла серьги двумя пальцами и подняла руку вверх, демонстрируя их и мне, и девочкам, в спальне повисла зловещая тишина.

У меня расширились глаза. Нет. Быть не может!

— Это Хэлли? — спросила я с неожиданно злой усмешкой, которая еще больше рассердила госпожу Кэлман. — Это она сказала, что я украла серьги?

— Верно, эти серьги принадлежат Хэлли Борд. Рада, что вы помните, у кого вы их позаимствовали, — поджала губы комендант. — Или будете лгать, что никогда не видели их?

— Видела, — ответила я, вспоминая, как Хэлли показывала мне их и рассказывала, что они привлекают мужчин.

— Замечательно. Даю вам пятнадцать минут, Бертейл, чтобы привести себя в порядок и одеться. Далее мы проследуем в деканат. Наказание примет руководство вашего факультета.

Госпожа Кэлман вышла, оставив меня в полной растерянности. Я? Украла вещь?

— Девочки, это неправда, — замотала я головой. — Неправда! Неправда!

— Знаю! — обняла меня Дэйрил. — Это какая-то ошибка!

— Или кто-то подставил тебя, — нахмурилась Элли. — Только кто?

Всеми любимый принц Даррел.

На глаза наворачивались слезы, но я держалась. Сначала нужно разобраться во всем, поговорить с Хэлли, а потом уже реветь. Слезы — последнее, на что сейчас я буду тратить энергию.

Собралась я быстро, и подруги — тоже. Они решили идти вместе со мной в деканат и отстаивать мою честь до конца. Однако госпожа Кэлман не позволила. Железным голосом велела остаться в комнате.

— Жаль, что нет заклятия, которое может доказать правдивость слов, — сказала я девочка, перед тем, как уйти.

— Я верю тебе и без доказательств, — твердо сказала Дэйрил.

— И я, — кивнула Элли.

В деканате нас уже ждали, несмотря на ранний час. Заместитель декана магистр Рэйм, заместитель ректора по воспитательной работе, чье имя я не помнила, заплаканная Хэлли, ее соседка по комнате, а также староста нашего курса — Эрик Элман и староста факультета — Ева Шевер. Не знаю, почему, но присутствие последней меня поразило больше всего. Ева стояла у окна и смотрела на меня. Без высокомерия, как ее подружки, но с жалостью.

— Присаживайтесь, адептка Бертейл, — велел мне замдекана недобрым голосом. — Будем разбираться.

Я села в самом конце стола, скрестив ноги и руки. Остальные опустились на стулья и по обе стороны от меня, а Ева — напротив. Я чувствовала на себя их взгляды и молчала. Наверное, я должна была испытывать страх, но я злилась. То, что происходило сейчас, было унизительным. Меня подставили — кто-то подкинул мне серьги ночью. Методы его высочество просто омерзительны. Как и он сам.

— Введите меня в курс дела, — скрипучим голосом попросила замректора, цепляя на нос очки. — У меня очень много дел.

— Да, конечно, — зашевелился замдекана. — Итак, рано утром адпетка первого курса Хэлли Борд обнаружила пропажу золотых серьг, которые она получила из дома вчера. По ее словам серьги увидела одна из соседок по общежитию — Изабелль Бертейл, когда помогала донести упавшие вещи. По словам адептки Борд, серьги сразу же понравились адептке Бертейл. И она стала просить одолжить их на бал.

От услышанного у меня едва волосы дыбом не встали, а во рту пересохло. А замдекана продолжал все тем же ровным голосом:

— Адептка Борд отказала — эти серьги принадлежали ее матери и стоят очень дорого, поэтому отдавать их кому-то, пусть даже на время, она не желает. После этого адептка Бертейл разозлилась, подожгла в комнате шторы и ушла, пригрозив, что все равно заберет серьги себе. Верно?

Хэлли несколько раз мелко кивнула, но стоило мне посмотреть на нее, как она отвернулась, обхватив плечи руками. Что с ней? Во мне закрались нехорошие подозрения.

— Продолжаем. Утром адептка Борд не нашла серьги и обратилась с жалобой к администрации академии. Комендант общежития номер пять госпожа Кэлман провела обыск и нашла похищенные серьги в вещах адептки Бертейл.

Повисла тишина — тяжелая, мрачная и давящая. Все смотрели на меня, как на воровку, хотя я в жизни не брала чужих вещей. Никогда! От негодования у меня затряслись руки, и вдруг показалось, что вместо крови — лава, а вместо сердца — раскаленная докрасна сталь.

— Ну, адептка Бертейл, вам есть, что сказать? — наконец, спросил замдекана, сверля меня взглядом. — Может быть, для начала вы хотите извиниться?

— За что извиниться? — ответила я хриплым голосом.

— За воровство. Или будете отрицать, что серьги в присутствии свидетелей были найдены в ваших вещах?

— Не буду. Их действительно нашли в моем столе. Но я не крала их, — твердо сказала я. — Я никогда ничего не крала. Меня подставили.

— И кто же? — спросила замректора скрипучим голосом. — Кто вас так подставил, адептка Бертейл? Может быть, вы подставили сами себя своим безнравственным поступком? Вы бросили тень не только на свою репутацию, но и на репутацию своего факультета! Это недопустимо. За воровство мы немедленно исключаем из академии.

— А за клевету? — спросила я неожиданно громко и, встав, взглянула на Хэлли. — Зачем ты лжешь? Тебя заставили? Назови имя того, кто сделал это. Назови, пожалуйста, я прошу тебя.

Девушка побледнела, и я поняла, что попала в точку.

— Нет-нет! Никто меня не заставлял! — воскликнула она.

— Нет, Хэлли, ты лжешь, и прекрасно знаешь это.

— Светлые духи, нет! Я не лгу!

— Твоя ложь сначала уничтожит меня, Хэлли. А потом — и тебя саму, — тихо сказала я, чувствуя в себе странную уверенность, которая словно волна поднималась ко мне.

— Перестань! Зачем ты так со мной поступила, Белль? Я думала, мы подруги… А ты… А ты… Ты могла бы еще раз попросить меня, и я бы отдала тебе эти проклятые серьги! — Хэлли, не выдержав, закрыла лицо руками, и выбежала из деканата.

— Вернитесь на свое место, алептка Бертейл! — велел замдекана. — Вы довели бедняжку до слез.

— Хэлли лжет.

— Я сказал, вернитесь на место.

— Хэлли лжет! — Мой голос звучал громко и уверенно.

— Вернитесь на место и признайтесь! — стукнул кулаком по столу замдекана. — Имейте смелость, в конце концов, раз нашли ее для воровства!

Я вдруг почувствовала, как ладонь охватило пламя — гневное и искристое. И я готова была запустить это пламя в любого, кто осмелится обвинить меня в воровстве.

— Спрячьте пламя, — вдруг велел замдекана. — Вы с ума сошли? Что вы себе позволяете?!

Остальные вторили ему.

Словно придя в себя, я погасила пламя. И только сейчас осознала, что пламя это было не простым — боевым. И как это только у меня получилось, я понятия не имела. Откуда во мне в последнее время столько сил?

— Еще одна подобная выходка, адептка Бертейл, и вы сразу же будете исключены, — рассердился замректора. — Сядьте на место! И не смейте больше его покидать.

Я села на свое место и, выдохнув, снова сказала, сжав на коленях кулаки:

— Хэлли лжет. Ничего этого не было. Я помогла ей и ушла. Мне не нужны ее серьги. Мне вообще плевать на украшения.

— Хэлли не лжет, — раздался тихий голос. Ее соседка по комнате подала голос — это была светловолосая и почти незаметная девушка, похожая на рыбину большими круглыми глазами и пухлыми губами. — Я слышала, как она выпрашивала серьги, а потом даже угрожала. И видела, как подожгла шторы. Мы с трудом успели их потушить. А ночью мне показалось сквозь сон, что кто-то вошел в нашу спальню…

Вот мерзавка! Снова ложь! Они сговорились… Светлая Тэйла, что же мне делать? Как доказать свою невиновность?

— Спасибо, Эдриан, — кивнул ей замдекана. Вот как ее зовут.

— Не находите, что это глупо? — подалась я вперед, вцепившись в край стола. — Спрятать сворованное в собственном же столе? Если бы серьги и правда бы взяла я, зачем мне так подставляться? Я бы спрятала их так, что никто никогда бы не нашел их. Это глупо.

— Это вы глупая, адептка Бертейл, — покачала головой замректора. — Не подумали сразу о том, куда спрятать краденное, вот и поплатились. А может быть, просто не успели.

— Я верю Белль, — вдруг подала голос до этого молчавшая Ева. — Как староста стихийного факультета я пристально слежу за каждым адептом. Белль не похожа на воровку. Она старательная и добрая девушка.

Наши взгляды встретились. Ева смотрела на меня спокойно, с каким-то пониманием.

— Тогда вы не верите Хэлли и Эдриан? — спросил замдекана. К Еве относились не как к нерадивой адептке, а как ко взрослой и состоявшейся магине.

— Им я тоже верю. Мне кажется, история может быть более запутанной, чем есть, — ответила Ева, все так же глядя на меня. — Может быть, вы должны разобраться в ней более подробно? Не в праздничной суете и суматохе, а в более подходящее для этого время?

Преподаватели переглянулись. Они прислушались к ней. Поговорили между собой, поспорили и вскоре объявили свой вердикт.

— Итак, адептка Бертейл, мы передаем ваше дело комиссии по этике, — громогласно объявила замректора. — Вопрос о вашем отчислении будет решаться после празднования Ночи зимнего свершения. Можете быть свободной.

Значит, моя судьба будет решена послезавтра. Отлично.

Я встала и, ничего не говоря, направилась к двери. Вышла. Открыла дверь снова, вошла. И, глядя поверх голов преподавателей, сказала чужим голосом:

— Я никогда ничего не воровала. Это ниже моего достоинства. И я надеюсь на то, что вы найдете правду. Спасибо.

С этими словами я снова вышла. Несколько раз вдохнула воздух — до боли в легких, но не успела и несколько шагов сделать по направлению к лестнице, как меня обогнала вышедшая следом Ева.

— Женский туалет в конце коридора второго этажа, — шепнула она и ускорила шаг.

Что? Она хочет поговорить со мной наедине? Да еще и в укромном месте? Ведь этот туалет сломан… Что ей нужно?

Ева скрылась за углом, а я пошла следом. По пути мне встретилась Хэлли — зареванная и растрепанная. Ее пиджак был расстегнут, и на рубашке я вдруг увидела знакомую лавровую веточку. И тогда все встало на свои места.

— Ты солгала, чтобы тебя приняли в Клуб Избранных? — тихо спросила я, остановившись напротив Хэлли. Она побледнела еще больше. Видимо, не думала, что я пойду в эту сторону и встречу ее.

— У меня не было выбора. Зато… зато теперь моя мама будет гордиться мной! — выпалила Хэлли и убежала, испуганно на меня взглянув. А я направилась в конец коридора. Эмоции внутри были приглушены.

Ева ждала меня у окна, которое выходило во внутренний двор, занесенный снегом. Стояла и рассматривала кольцо на своей руке. Но, услышав мои шаги, подняла голову и неожиданно улыбнулась.

— Это ведь ты видела нас с Даром, — сказала она.

Я даже не поняла сначала, что еще за Дар. И лишь спустя пару секунд дом меня дошло, что так Ева сократила имя принца. Даррел — Дар.

— Да, — не стала отпираться я.

— Так и думала, — откинула она с плеча густые темные волосы. — Белль, я знаю, что ты не виновата. И что ты — жертва обстоятельств. Если бы в тот день ты не видела меня и Дара, у тебя бы все было хорошо. Дар уверен, что это ты рассказала о нас газетчикам.

Ева вздохнула, и, кажется, в ее карих глаза сверкнули слезы.

— Нет! Это не я! — воскликнула я. Если перед принцем я злилась, то перед Евой было стыдно — несмотря на то, что ничего плохого я не совершала.

Я попыталась спешно объяснить Еве, что произошло. Она слушала меня и задумчиво кивала.

— Да, я верю тебе, Белль. Верю. Но Даррел — нет. Он в гневе от того, что о нас все узнали. И он… — Ева прикусила губу. — Он отыгрывается на тебе всю свою злость. Из-за вынужденной женитьбы. Из-за слухов и сплетен. Из-за того, что не может быть свободным. И я не могу его переубедить. Драконов никто не может переубедить — особенно, молодых. Дар уверен, что все из-за тебя. Объявил на тебя негласную охоту среди участников Клуба. Он ведь возглавил его вместе со мной. Да и все хотят угодить будущему императору. — Ева горько вздохнула. — Ты ведь понимаешь, чем это грозит для тебя?

— Понимаю. И успела прочувствовать на себя, — ответила я. — Но не собираюсь признаваться в том, чего не делала.

— Ты и не должна. Я прекрасно понимаю, что обвинение в воровстве — фарс. Не знаю, как переубедить Дара, но я хочу помочь тебе.

— Как же? — спросила я и услышала:

— Уезжай, Белль. На время. Чем больше ты мелькаешь перед его глазами, тем больше злишь. Покинь академию до начала следующего семестра. А я попытаюсь отстоять тебя. И перед ним, и перед преподавателями. Сделаю все, чтобы тебя не отчислили. Мне безумно перед тобой стыдно из-за его выходок. Это… это ужасно. — Ева на мгновение прикрыла лицо ладонями. Кажется, она боялась заплакать. Никто никогда не видел Железную леди плачущей.

— Скажи, почему ты встречаешься с таким, как он? — спросила я, и Ева измученно улыбнулась. А я вдруг поняла, что кольцо на ее руке — такое же, как у Даррела, тонкое, без камней, выполненное из лунной стали. Видимо, кольца парные.

— Любовь — выдумка тьмы. Мы любим тех, кого не должны любить. И делаем то, чего не должны делать. Вот и все. Каким бы не был мой Ледяной дракон, я приму его любым. И я пойду за ним любым. Куда угодно. Что ж, давай решим, куда ты можешь отправиться. Домой? Или еще куда-то? Я помогу. Мне страшно, что члены Клуба в угоду Даррелу могут сделать тебе что-нибудь плохое.

Она с внимательным участием смотрела на меня, но я вдруг отказалась — неожиданно для самой себя.

— Я не уеду, Ева. Спасибо за то, что пытаешься мне помочь — я безумно это ценю. Но я не хочу сбегать. Даже от принца.

Ева несколько секунд молчала — изучала мое лицо, склонив голову на бок. А потом, словно поняв, что меня не переубедить, кивнула.

— Хорошо, будь по-твоему. Ты действительно смелая девочка. Если нужна будет помощь, обращайся. Я на твоей стороне.

Она улыбнулась мне и первой покинула туалет. А я долго плескала в горящее лицо холодной водой, прогоняя жар. Только потом я направилась в общежитие. Там меня ждал новый сюрприз. Перед входом в него висела ярко-желтая издевательская растяжка «Изабелль Бертейл — воровка». У меня в глазах потемнело, когда я увидела ее. Вернулись эмоции и накрыли так, что закружилась голова. Обида, страх, боль, злость, ненависть — все вместе.

Рядом стояло много людей — кто-то хихикал, а кто-то откровенно смеялся. Даже те, с кем мы еще недавно нормально общались.

— Не смейте! Не смейте обвинять мою подругу! — кричала Дэйрил, пока Элли пыталась содрать растяжку, но получалось у нее плохо.

— Твоя подруга воровка! — услышала я веселый голос. — Хватит ее защищать!

— Это не так! Не так, понятно вам? Не смейте ее обвинять! Она никогда не брала чужого! — В голосе Дэйрил слышались слезы, и меня это будто отрезвило.

— Так давай спросим ее! — радостно завопил кто-то. — Вон она стоит!

— Кто пришел!

— Эй, Бертейл, ты давно воруешь?

— У меня кольцо пропало, может, это она взяла?

— А у меня деньги! Бертейл, это ты украла мои деньги?

— Она не только ворует — еще и поджигает людей!

— Говорят, это она наврала газетчикам, что принц встречается с Евой Шевер!

— Какая же мерзкая девка! Тебе не стыдно?

— Убирайся из академии!

— Воровка, воровка, воровка!

— Хватит! — надрывно закричала Дэйрил сквозь. — Перестаньте! Белль не виновата!

Но ее слезы лишь больше заводили толпу.

Их голоса сплелись воедино. Они кричали, смеялись, кто-то даже свистел, а я стояла напротив, гордо подняв голову и стараясь не заплакать. Только не при них. Мне нельзя быть слабой перед этой стаей. Нельзя, нельзя, я должна держаться.

Мои острые ногти больно врезались в кожу ладоней — это помогло мне немного прийти в себя. И, не отпуская головы, я подошла ко входу. Приобняла ревущую Дэйрил, я шепнула ей несколько успокаивающих слов. Потом помогла Элли сорвать растяжку. И молча увела подруг в общежитие под громовой хохот. Я собиралась быть сильной до самого конца.

Некоторые пошли следом — те, кто жил с нами. Уже без криков, но со смешками. Пусть идут. Пусть веселятся, пока есть возможность.

«Воровка», — было написано черной краской на нашей двери.

А ниже висел черный конверт с белым черепом.

— Черная метка, черная метка, — зашептались вокруг то ли со страхом, то ли с восхищением.

У меня душа едва не упала в пятки, Дэйрил заревела громче, а Элли почти до крови прикусила губу. Черные метки раздавал Клуб избранных самым ужасным ученикам академии за их проступки, однако говорили, что черные метки уже никто давно не получал. С тех пор, как Ева стала во главе женской части Клуба. Что ж, видимо, сопротивляться принцу, ставшему во главе мужской части, она не в силах. Наверное, поэтому и предупреждала меня об опасности.

Я молча сорвала конверт с двери, но едва коснулась его, как магия, заключенная в нем, активировалась. Конверт раскрылся, и из него резво вылетела струйка алого дыма. В воздухе она сложилась в буквы. И я прочитала:

«Изабелль Бертейл получает черную метку за воровство и агрессию. Она не достойна учиться в академии магии Эверлейн»

— Ненавижу, — прошептала я, проклиная принца. Огонь праведного гнева внутри пылал с такой силой, что мне казалось — еще чуть-чуть, и я запылаю сама. Хотелось плакать и кричать, но я оставалась внешне спокойной. Им. Меня. Не. Сломить.

— Эй, Бертейл, может быть, извинишься? — выкрикнула какая-то длинноволосая девица самым издевательским тоном. В моей руке само собой возникло знакомое боевое пламя. Да такое, что она тотчас закрыла рот. И не только она.

— Еще одно слово, — ласково предупредила я девицу, — и от твоих волос останется только воспоминание. Повеселились? Покричали, что Изабелль Бертейл воровка? Посмеялись? Теперь убирайтесь отсюда, иначе всех поджарю! Пошли вон! Вон!

В моем голосе было что-то такое, что они послушались. Перестали кричать мне в спину обидные слова и отступили. А я завела Дэйрил и Элли в комнату, понимая, что еще немного — и я сгорю в костре собственных эмоций. В голове билась мысль — я должна поговорить с принцем. Высказать ему все, что думаю о его прогнившей насквозь душонке! Показать, что не боюсь его.

Велев подругам оставаться в комнате, я помчалась туда, где была всего лишь раз — в покои его королевского высочества, полная решимости дать отпор. Я не знала, правильным ли было это решение. Не знала, смогу ли я вообще попасть к его высочеству или мне придется выжидать его, как охотник — добычу. Но я знала одно — не сдамся.

Никогда.

Глава 13

Память у меня была хорошей — я помнила расположение покоев принца и подсмотрела пароль, чтобы попасть в ту часть замка, в которой жили преподаватели. Потому до покоев принца добралась быстро. Я будто летела, а не бежала. Только обычно говорят, что летают на крыльях любви, а я — на крыльях ненависти.

Никогда в жизни я никого ненавидела так сильно, как принца. И я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне.

Пробежав по знакомому длиннющему коридору, я, тяжело дыша, остановилась перед огромной двухстворчатой дверью, отчего-то точно зная, что Даррел там, за ними.

Разумеется, в его покои попала — гвардейцы, равнодушно на меня глянув, перегородили путь. Высокие, сильные, наделенные полномочиями защищать своего принца до самого конца, они не собирались пропускать меня внутрь без специального распоряжения.

— Мне нужно увидеться с этим коз… то есть, с его высочеством! — выкрикнула я. — Пожалуйста! Прошу вас!

— Адептка, уходи по-хорошему, — сказал один из гвардейцев. — Мне не хочется применять к тебе силу.

— Я уже была тут однажды, — не отступала я. — Ваши коллеги притащили меня сюда, к принцу! Мне снова нужно поговорить с ним!

— А ну брысь! — прикрикнул второй гвардеец. Он отгонял меня от себя, как назойливого щенка. Даже ногой топнул.

— Я прошу вас, — взмолилась я.

— Адептка, если ты продолжишь нарушать тишину, нам действительно придется применить силу. А нам этого совсем не хочется, — вздохнул он, и я отступила.

— Тогда я буду ждать его высочество здесь, — упрямо сказала я и устроилась на красном бархатном диванчике у узкого окна. Он стоял тут скорее для красоты, нежели для удобства. — Я ведь ничего не нарушу, если буду просто сидеть здесь?

Гвардейцы переглянулись.

— Адептка, не знаю, как ты попала в эту часть замка, но ты должна уйти, — как-то по-отечески сказал первый гвардеец. — Пока что мы по-хорошему просим тебя. Только потому, что ты — ребенок. Во дворце с тобой бы не нянчились.

— Я не ребенок! — воскликнула я, никуда не собираясь уходить с диванчика.

Гвардейцы снова переглянулись, и второй нехотя направился в мою сторону — подозреваю, чтобы выгнать отсюда куда подальше, однако в это время двери, ведущие в покои принца, распахнулись, и оттуда вылетела Ева. В каком она была виде! Заплаканная, с распущенными волосами, с расстегнутой блузкой, которую пыталась на бегу запахнуть, чтобы прикрыться. Ничего и никого не замечая, она пробежала мимо меня и стражника.

У меня пропал дар речи. Это еще что такое?! Что этот урод сделал с ней?!

Я хотела броситься следом за Евой, однако в это же время появился Даррел — озарил своим величием мир. Его рубашка — на этот раз светло-голубая была расстегнута. Неужели он к ней приставал?! А Ева ведь так тепло говорила о нем совсем недавно, когда мы были в туалете. Какой же он отвратительный!

— Ваше высочество, что… — Даррел жестом заставил гвардейцев замолчать — увидел меня и вдруг широко улыбнулся.

— Ты? Какими судьбами, Изабелль Бертейл?

До сих пор помнит мое имя. И произносит так противно, словно изощренное ругательство.

— Хочу поговорить с вами, ваше высочество, — вскочила я на ноги. Я смотрела на него в упор, не боясь тяжелого взгляда и исходящей от него силы. Мне с трудом удавалось создавать видимость спокойствия.

— Говори.

— Наедине.

— Наедине? — рассмеялся принц. — Зачем ты мне нужна, разговаривать с тобой наедине?

— Боитесь?

Он вспыхнул.

— С чего мне тебя боятся? Заходи, раз такая смелая. Пропустить ее, — велел принц и первым вошел в покои. А я двинулась следом, не сразу поняв, почему его походка не слишком твердая. И только оказавшись внутри, поняла, почему — Даррел пил. На столике рядом с диванчиком стояла бутылка и два бокала.

Он опустился в кресло, закинув ногу на ногу, а я стояла перед ним, готовая разорвать его на куски.

* * *
Презрение. Больше всего Даррелу не нравилось презрение в ее зеленых глазах. Эта девчонка всегда смотрела на него с презрением, с самого начала. И если бы взгляд мог убивать, она бы давно была мертва.

Презрение было в глазах Изабелль Бертейл каждый раз. Когда она стала свидетелем того, что Ева бросает его. Когда у него не получилось ментально воздействовать на нее. Когда он в очередной раз не совладал с просыпающимся драконом. Когда появился его раздражающий кузен. Когда ее притащили к нему после выпуска той проклятой статьи. Когда он застал их вдвоем с Эштаном в сквере.

Стоило им встретиться взглядами, как он замечал это презрение, пронзающее до костей. А ведь так на него смотрел только отец — с самого детства. И из-за этого презрения в ее глазах, ему хотелось сделать ей как можно больнее. Чтобы не смела смотреть на него так.

Из-за того, что девчонка считала его слабым, она сняла метку и рассказала об их отношениях с Евой газетчикам. Наверняка на это ее подбил Эштан. Он с самого детства любил устраивать подобные провокации — но чужими руками. Сам всегда оставался чистым. Любимый прием.

— Что хотела? — спросил Даррел. После того, что случилось между ним и Евой, ему было плевать, зачем она пришла. Он и сам не понял, зачем разрешил ей войти. Может быть, хотел сорвать на ней злость? Или его необъяснимо тянуло к ней, как иных тянет на алкоголь и жемчужный порошок?

— Сказать тебе, что не сдамся, — выдала девчонка, крепко сжимая пальцы в замок — так, что побелели костяшки. Все-таки боится его. Эта мысль заставила принца ухмыльнуться. Правильно. Она должна его бояться.

— Похвально, — сказал Даррел, откинувшись на подушки с бокалом в руке. — Это все?

— Ты можешь делать все, что угодно, но у тебя ничего не получится. А знаешь, почему? Я сильная. Твое мерзкое поведение не сломит меня. И черная метка не сломит. И все обвинения. И ненависть тех, кого ты на меня натравил. Можешь делать все, что вздумается руками своих прислужников, но я не сдамся! Никогда не думала, что наследный принц империи — ничтожество.

Эти слова стали лезвием, что вонзились ему в плечо. Принц со стуком поставил бокал на стол и поднял на Белль предупредительный взгляд.

— Еще одно оскорбление — и ты пожалеешь. Проваливай. Ну, что стоишь? Не слышишь меня? Уходи.

Но девчонка не уходила. Говорила что-то еще, но он плохо понимал, о чем она. Даррел вдруг подумал — какие же красивые у нее волосы. Длинные, пшеничные, чуть вьющиеся. Так и хочется запустить в них пальцы. Узнать, жесткие они или мягкие.

Он мотнул головой, отгоняя эту глупую мысль. Плевать, какие у нее волосы. Она — никто. Она — та, из-за кого пострадала Ева. Ева хотела покончить с собой, когда вышла статья. Он сам снял ее с окна в то утро. Когда она готова была выпрыгнуть.

— Ты обещал сделать мою жизнь невыносимой, — с вызовом сказала Белль. Ее щеки пылали.

— Я сдержу обещание. Не дам тебе жить спокойно, запомни это, моя маленькая дрянь, — подтвердил Даррел со смешком. — Я сделаю твою жизнь невыносимой. Хотя… у тебя есть выбор. Выглядишь ты неплохо — и личико, и фигурка. У тебя кто-нибудь был? Сомневаюсь, такие, как ты, отдают себя только тем, кого любят. Но так интереснее…

Испугайся, уходи и никогда больше не появляйся. Вот чего он хотел. Вот почему говорил ей все это.

Но она не убегала. Была слишком смелой. Слишком сильной. И его это задевало. Раз она сильная, он — слабый?

— Что ты хочешь? — спросила девчонка, опаляя его этим своим презрительным взглядом.

Даррел зло улыбнулся и встал. Хочешь побороться со мной? Давай же!

Сейчас ты точно убежишь, девочка. Не выдержишь. Мне даже силу применять не придется.

— Тебя, Белль, — ласково сказал принц. — Сделай так, чтобы сегодняшней ночью мне было хорошо. И тогда я прощу тебя. Только будь послушной. Я же сказал, что не люблю дерзких.

Не совладав с собой, Даррел неожиданно для себя все же дотронулся до распущенных волос. Они были мягкими — такими, какие он любил.

Ей было неприятно это прикосновение, и принц, понимая это, положил ладонь на ее щеку — розовую и неожиданно горячую. Большим пальцем провел по плотно сжатым губам. Дотронулся до шеи, до изящных ключиц, проверяя девчонку на прочность и внутренне отрицая, что ему нравятся эти прикосновения. Сердце так часто стучит не из-за этого, а из-за ненависти. Это неоспоримо.

— А ты ничего, — продолжил Даррел издевательским тоном, сжимая грудь девчонки. Пусть почувствует себя униженной.

Он думал, после этого она точно убежит, оставит его навсегда, но нет. Вместо этого Белль вдруг ударила его по лицу. Да так, что ему показалось, что кожу обожгло огнем.

— Не смей меня трогать, урод! — закричала девчонка, а Даррел не смог сдержать смех. Только смех этот тотчас пропал — едва девчонка запулила в него пламенем, да таким стремительным, что он при всей своей реакции с трудом успел скрыться за ледяным щитом.

Изабелль Бертейл посмела напасть. Девчонка посмела напасть на мужчину, боевого мага, война. Она не считает его сильным. Он для нее — слабак.

Эта простая мысль заставила Даррела окончательно выйти из себя. Эмоции и алкоголь сделали свое дело. Дракон внутри начал просыпаться, а вместе с ним — слепая ярость. Она исходила из самых глубин его души, заполняла тело и опаляла разум.

Принцу казалось, он научился за много лет быть спокойным, но с тех пор, как встретил эту девчонку, понял, что эмоции до сих пор его слабое место.

Он поднял руку, чтобы направить на Белль заклятие, но вовремя пришел в себя. Она слабее, она — женщина, он не может бороться с ней. Взяв вверх над драконом, принц направил заклятие в окно. И оно со звоном разбило стекло.

Коснувшись горящей щеки, Даррел тихо сказал:

— Теперь твоя жизнь точно будет невыносимой, моя маленькая дрянь. Как ты… Как ты только посмела поднять руку на принца?

Его никто никогда не бил. Никто, кроме отца.

Белль сощурилась.

— Какой из тебя принц? Ты — трусливый, надменный и эгоистичный. В тебе нет того достоинства, которое есть в его величестве. Бери пример с отца, принц. Или хотя бы с брата. Будь достоин короны не потому, что ты родился сыном императора. А потому, что заслужил право надеть ее на себя.

Отец… Едва Даррел услышал о нем, как ледяная волна накрыла его с головой.

— Не смей говорить мне это, — прошипел он. — Кто ты такая, чтобы так говорить?

Девчонка не унималась. Дожимала до конца.

— Представитель народа, которым ты собрался управлять. Та, которую ты считаешь пылью под ногтями. Та, которую ты только что лапал. Наверное, многих беззащитных девчонок так унижаешь? Еву тоже силой заставил стать своей?

Эти слова о Еве стали последней каплей. Они пробудили дракона вновь, и Даррел понял, что девчонка немедленно должна уйти. Иначе он не сможет сдерживать себя. Не сможет сдерживать ледяного дракона, чьи сущность и сила заключены в его теле. Те, кто находятся в эти моменты рядом, могут пострадать.

Белль все-таки ушла, оскорбив его еще раз, и по комнате залетала мебель — дракону нужно было дать волю, чтобы он не разорвал его изнутри.

Прогнав гвардейцев, которые ворвались внутрь, услышав шум, принц упал на диван. В голове шумело, кровь билась в висках набатом, в голове вертелись обрывки фраз, сказанных девчонкой. Что-то не складывалось. Было странным. Но что, мешали понять проклятый алкоголь и эмоции.

Чтобы протрезветь и начать мыслить связно, принц достал пузырек с желтой обжигающей жидкостью и залпом выпил ее. Это зелье варили дроу, и оно моментально заставляло приходить в себя после похмелья. Его сложно было купить из-за редких ингредиентов, и невозможно воспроизвести — дроу тщательно хранили свои секреты. Только вот одним из телохранителей и друзей Даррела был серый дроу, который этот рецепт знал. Только сейчас вместе со вторым телохранителем он находился в отъезде. Они должны были вернуться завтра утром.

Зелье подействовало — Даррел начал приходить в себя. Он лежал на полу, глядя в серое зимнее небо, и обрывки фраз девчонки раз за разом звучали в его голове. Теперь они казались ему странными. Про метку, про обвинения, про прислужников.

Его жизнь, ранее расписанная по дням, стабильная и безупречная, дала сбой.

Неизвестная невеста, от которой нельзя было избавиться. Ева, которая любила его всю душой, к которой он сам вдруг охладел за последние дни, за что чувствовал стыд. И Изабелль Бертейл, которая презирала его всей душой.

Что было не так?

Глава 14

Я неслась по замку, охваченная пламенем эмоций. Если бы я стала настоящим пламенем, то сожгла бы все вокруг. Но я была человеком, и все, что мне оставалось, — гореть самой.

Высказать принцу Даррелу все, что накипело, мне удалось. Но, конечно же, он не был бы самим собой, если бы в очередной раз не повел себя мерзко. Решил окончательно втоптать мою гордость в грязь. Но хоть я и обычная невысокородная адептка, у него ничего не получится. Принц понимал это, а потому и вел себя так.

В какой-то момент я остановилась, смахнула со щеки злую слезу, похлопала себя по пылающим щекам, восстановила дыхание и, стараясь быть спокойной, направилась к общежитию по пустому коридору, украшенному от пола до потолка огоньками. Где-то вдалеке звучала праздничная музыка и нестройный хор девичьих голосов — должно быть, девочки поют в общей гостиной. Если бы не черная метка, я бы сейчас пела вместе с ними — с детства я была не обделена голосом и слухом. Однако сейчас не все захотят со мной общаться. Кому-то я противна, а кто-то просто побоится общаться со мной.

Ничего, Белль. Ты справишься с этим. Докажешь свою невиновность. Я обещаю.

Спасибо, что дал мне возможность стать сильной, принц Даррел.

С этой воинственной мыслью я хотела было завернуть за угол, однако меня остановили. Да так внезапно, что у меня плечи от страха дрогнули.

Передо мной словно из ниоткуда возник улыбчивый рыжеволосый парень — тот самый Тэдд, которого я отшила. Он был не один — еще трое парней сопровождали его, и каждый, глядя на меня из-за его спины, ухмылялся.

— Привет, красавица, какая неожиданная встреча, — ухмыльнулся он.

— Такая уж и неожиданная? — дерзко спросила я, сразу догадавшись, что они поджидали меня.

— Конечно. Я тут слышал, что тебе черную метку вручили. Ай-ай-ай, как ужасно. Неужели ты, и правда, воровка? — Голубые глаза по-хозяйски шарили по мне, и от этого мне стало неприятно.

— Нет, — отрезала я, пытаясь понять, что делать. Бежать или нападать?

— Так и думал. Так и думал, Белль! Такая красивая девушка не может быть грязной воровкой. Слушай, а давай я тебе помогу? Я ведь тоже состою в Клубе. И парни состоят. Мы все тебе поможем. Правда, парни?

Его друзья заржали.

— Конечно, поможем! Обязательно! Как не помочь такой красотке? — услышала я их веселые голоса.

— Мне не нужна помощь, благодарю, — холодном ответила я. — Дайте пройти.

— Нет, ты не можешь отказаться от нашей помощи, — поцокал языком Тэдд, не давая мне этого сделать. — Мы с парнями уговорим снять с тебя метку. Только не бесплатно, разумеется.

— Чего ты хочешь? — выдохнула я.

— Ты сделаешь приятное нам, а мы — тебе. Бартер. Идет?

— Это ты идешь. К эйхам в пасть. — Я резко подняла руку, и в них полетел огонь.

Я решилась — сначала нападу, потом убегу, но ничего не вышло. Они словно знали это, знали, что я нападу. Кто-то из них резво отразил мое заклятие, хотя, надо признать, оно успело задеть одного из парней, и тот зашипел от боли. В меня тут же полетело несколько других заклятий. Одно за другим. Я отбилась от пары из них, сотворив огненный щит, но одно все же попало в цель. Оно сбило меня с ног и откинуло к стене. По телу пронеслась ледяная волна, и на руках появились тускло сияющие полупрозрачные оковы.

«Браслет тьмы» — так называлось это заклятие. Оно лишало возможности колдовать. Поэтому все, что я могла — отбиваться и кричать. Я кричала во всю мощь легких, умоляя прийти на помощь. Однако меня тотчас подняли на ноги, скрутили и закрыли рот ладонью. Я отчаянно замычала, продолжая вырываться.

— Не дергайся, — велел мне один из парней, удерживающих меня. — Не дергайся, сказал! Иначе пожалеешь! Да сколько в ней силы-то, а!

— Строптивая, — хохотнул второй.

— Стерва! У меня ожог из-за нее! — выплюнул со злостью третий.

— Сам виноват, — шикнул на него Тэдд. — Уходим. Быстрее.

Они огляделись и, никого не заметив, спешно потащили меня в пустую темную аудиторию неподалеку — ее освещали лишь отблески с улицы. Тэдд щелкнул пальцами, и дверь исчезла, будто ее и не было. Никто не сможет найти сюда вход. А я не смогу убежать. От этой мысли я задергалась еще сильнее.

Светлая Тэйла, помоги, прошу тебя! Прошу, защити, убереги от того, что они хотят сделать. Дай сил дать отпор.

Она словно услышала меня, а может быть, мне показалось, но изнутри вдруг медленно стала подниматься сила. Неукротимая огненная стена. Стихия смерти и жизни. Пламя.

— Теперь нам точно никто не помешает, — довольно улыбнулся рыжий, садясь на преподавательский стол. — И да, теперь ты можешь орать, сколько душе угодно, красавица. Никто не услышит.

Меня продолжали удерживать, но мерзкую ладонь со рта убрали.

— Какой же ты жалкий, — с отвращением проговорила я. — Вы все жалкие. Трусы. Четверо мужчин против одной девушки.

— Заткнись, — велел Тэдд. — Сама виновата. Не надо было вести себя так.

— Так — это как? — с вызовом спросила я. — Объясни, придурок.

Рыжий взлохматил волосы.

— Ну ты и бесстрашная. Почти восхищен. Так — это идти против тех, кто тебе не под силу.

— Против богов?

— Против высокородных. Мы — ваши боги, — захохотал Тэдд.

— Боги услышат тебя и накажут, — сказала я с неожиданным спокойствием, которое бывает только у тех, кто уверен в своих словах. — А если не услышат, то я расскажу им об этом. Просто подожди.

Рассердившись, Тэдд спрыгнул со стола и подошел ко мне. Схватил за подбородок и спросил с насмешкой:

— Может, и сама накажешь? А может быть, мне тебя наказать? Хотя я сделаю все так, что тебе понравится.

Он приблизил свое лицо к моему, явно желая поцеловать, но я плюнула в него. Тэдд отшатнулся. Вытер щеку. И, взглянув на меня с яростной жестокостью, отвесил пощечину, заставив меня вскрикнуть. А затем взглянул на друзей, которые удерживали меня.

— Строптивая девочка, да? В моем вкусе. Эй, красотка, ну что, развлечемся по-настоящему? Держите ее крепче, парни.

— Я тебя убью, — тихо сказала я. Это была не ложь. Хоть пальцем тронет — убью. Это шептала сила, медленно поднимавшаяся изнутри. Только оковы на моих руках мешали ей вырваться.

— Если будешь милой, то и я буду нежным, — сказал Тэдд, гладя меня по лицу костяшками.

— А если милым будешь ты, так и быть, я не оторву тебе все, что мешает, — раздался вдруг незнакомый мужской голос. Глухой и жесткий.

Кто-то разрушил заклятие Тэдда, и дверь появилась вновь. В ее проеме стоял высокий человек в темном плаще и в капюшоне, который скрывал его лицо.

— Ты еще кто?! — заорал Тэдд. — Пошел вон!

— Прежде чем использовать силу, попытаюсь попросить по-хорошему. Извинитесь перед девушкой и уходите.

— Бесстрашный, что ли? Я сказал — проваливай! Иначе и тебе веселую жизнь устроим, — гадко ухмыльнулся Тэдд, переглядываясь с парнями. Они отпустили меня и уверенные в себе и в том, что вчетвером смогут побороть незнакомца, встали плечом к плечу.

— Ваше решение, — сказал незнакомец без сожаления.

Он с какой-то нечеловеческой скоростью преодолел расстояние от двери до них. От него веяло силой и уверенностью. И я вдруг поняла — светлая Тэйла услышала меня.

Все произошло быстро. Незнакомец действовал быстро и непоколебимо. Так, как действуют боевые маги с большой силой.

Короткий взмах руки — и над ладонью появляется светящаяся голубая сфера. Еще один взмах. Сфера летит в воздух, беззвучно разрывается на четыре части, каждая из которых превращается в стрелы. Они летят на моих обидчиков, настигают двоих, но не пронзают, а будто растворяются в теле, и парни падают обездвиженными.

Тэдд что-то кричит другу, который увернулся от стрелы, и они вместе направляют на моего спасителя заклятье двойной атаки ярости — в конце концов, они оба с боевого факультета, и много лет учились этому. На незнакомца мчатся две сияющие змеи — зеленая и красная, которые сплетаются между собой. Однако тот молниеносно выставляет руку вперед, и за мгновение создает щит — он прозрачный, словно лед, но изредка по нему пробегают серебряные молнии. Заклятие ударяется о щит и с шипением растворяется в воздухе, однако часть его рикошетом попадает в парней. Тэдду снова везет — он уклоняется и, поняв, что сражаться бессмысленно, бежит к двери, как трус. Но ему не дают этого сделать. Незнакомец снова взмахивает рукой — теперь убегающего Тэдда настигает сверкающий кнут. Кнут с легкостью подсекает его и заставляет упасть на пол, а после незнакомец обездвиживает Тэдда и подходит ко мне.

— В порядке? — спросил он, возвышаясь надо мной.

— Да, спасибо, — хрипло ответила я.

Незнакомец протянул мне руку, чтобы я встала с пола, и я без раздумий ухватилась за нее. Он был в кожаных перчатках, и я не почувствовала тепла его ладони, однако меня легонько тряхнуло. По венам пробежали искры.

Я не знала, кто он. Знала только одно — передо мной боевой маг, обладающий большой мощью. А кроме магической силы, в нем чувствовалась и большая сила физическая. Только кто он такой? И как нашел меня?

— Они не успели тронуть тебя?

Я помотала головой.

Незнакомец, так и не снимая капюшона, склонился ко мне, и я поняла, что его лицо скрывает тьма. Даже блеска глаз не видно.

— Но тебя ударили. Больно?

— Это ерунда, — прошептала я, хотя щека горела.

Его рука вдруг коснулась моего лица — там, где остался след от удара Тэдда. И я почувствовала легкий приятный холод. И изнеможённое сердце, уставшее от чужой жестокости и собственного страха, опалило нежностью. Будто на выжженной поляне расцвел под лунным светом цветок.

— У тебя нежная кожа, — тихо сказал незнакомец. — Мог остаться синяк.

Я захотела вдруг, чтобы он не убирал ладонь от моего лица, как можно дольше. Захотела прижать ее к щеке сильнее. Захотела, чтобы время остановилось хотя бы на несколько ударов сердца. Но мой спаситель убрал руку, и это желание, возникшее из неоткуда, исчезло.

Кто же он? Я знала, что незнакомец рассматривает меня в полутьме аудитории — чувствовала взгляд. Но сама разглядеть его так и не смогла.

— Спасибо, — прошептала я. — Как вас отблагодарить?

Однако незнакомец ничего мне не ответил. Он резко развернулся и направился к лежащему Тэдду, который сквозь зубы шипел ругательства.

— Ублюдок дранный… Да я узнаю, кто ты, шкуру с тебя спущу, мразь поганая! Не знаешь еще, с кем связался, козлина…

— Заткнись, — велел незнакомец. Тот сразу же замолчал, зато задышал шумно и со злостью. Все никак не мог свыкнуться с поражением.

— Зачем вы на нее напали?

— Тебе какая разница? — огрызнулся рыжий и получил тычок под ребра.

— Отвечай на мои вопросы. Зачем вы на нее напали? — повторил ледяным голосом незнакомец.

— Заслужила, — буркнул Тэдд, одаряя меня злым взглядом исподлобья. — Отпусти меня, скотина, не то тебе плохо будет!

Еще один тычок.

— Я мирно спрашиваю в последний раз. Потом ответ буду выбивать. С кровью.

Тэдд заскрежетал зубами.

— Девка получила черную метку от Клуба! Мы хотели преподать ей урок! Не собирались мараться о не высокородную! Только напугать! И вообще, нас заставили!

— Кто?

— Не могу говорить.

Незнакомец поставил ногу на грудь рыжего. Тот почему-то заорал.

— Кто заставил? — повторил он.

— Мне будет плохо, если я скажу! Ладно-ладно, это его высочество. Эй, ты, у тебя будут проблемы! Ты пошел против его высочества!

— Ложь. — Голос моего спасителя звучал тихо, но гневно. Я с трудом уловила эти нотки. И нахмурилась — почему он не верит? Это ведь действительно дело рук Даррела.

— Принц Даррел! — еще громче завопил Тэдд. — Это он велел!

— Ложь, — повторил незнакомец и сильнее вдавил ногу в его грудь.

— Да что ты заладил, ублюдок, ложь да ложь! Или ты думаешь, я тут приказы любого придурка слушаю?! Они велел нам устроить этой девке веселую жизнь! Подставила она его с Евой! Рассказала о том, что они встречаются, журналюгам! Теперь ее наказать нужно! Только тихо, чтобы преподы не узнали! Так и было!

Незнакомец нехотя убрал ногу и снял заклятие — и с него, и с остальных парней. Ответ ему явно не понравился, и я могла понять его. Связываться с его высочеством — слишком большая цена за спасание какой-то девицы.

— Уходите, — глухо велел он. — Ну же, вставайте и убирайтесь, пока я добрый.

Тэдд и его друзья поднялись с пола и, опасливо косясь на незнакомца, бочком двинулись к двери. А незнакомец перевел взгляд на мои руки, которые по-прежнему находились в оковах, и подошел ко мне — чтобы снять их.

— Руки, — односложно велел он. И я послушно протянула их.

— Вы так и не сказали, как отблагодарить вас, — тихо произнесла я.

— Никак, — ответил он.

— Я так не могу.

— Можете. — В его ладонях появилось нежное серо-голубое свечение, и он направил его на браслеты — они медленно начали таять. Интересно, какие у него пальцы? Из-за полутьмы и перчаток почти ничего не понятно.

— Как вас зовут? — не отставала я, полная надежды хотя бы узнать имя своего спасителя.

— Неважно.

— Прошу извинить, что лезу с вопросами, но вы спасли меня. И я хочу хоть что-то сделать для вас в ответ, — искренне сказала я.

— Ничего не нужно. — Незнакомец не хотел идти на контакт.

— Меня зовут Белль. Изабелль Бертейл. И если вам нужна будет помощь, найдите меня. Хорошо?

Он молча продолжал снимать браслеты — продвигалось это не быстро.

Вздохнув, я подняла с его рук взгляд и вдруг заметила, как дверь аккуратно приоткрывается, и из нее высовывается чья-то рука, в которой вспыхивает ядовито-желтое сияние. Это был Тэдд — пока незнакомец стоял спиной к двери, он решил вернуться и отомстить.

Подлые до самого конца остаются подлыми.

До того момента, как боевое заклятие должно было настигнуть спину незнакомца, было всего лишь несколько секунд. Но мне их хватило, чтобы принять решение. Недолго думая, я оттолкнула незнакомца — не знаю, откуда во мне взялись силы на это. И вместо него приняла на себя удар. Заклятие ударило по мне, словно ледяной дождь, и я начала терять сознание.

Послышались крики и звуки борьбы. Я лежала на холодном полу, пытаясь прийти в себя, но не могла.

— Зачем? — сквозь полутьму, накрывшую мягкой вуалью, услышала я встревоженный голос своего спасителя. — Зачем ты это сделала? Я же сам мог увернуться!

— Отдала долг, — прошептала я и окончательно отключилась.

Последнее, что я почувствовала, это то, как чьи-то осторожные руки мягко подхватывают меня.

— Держись, Изабелль Бертейл.

Мне снилось, что я словно огромная огненная птица парю над реками, долинами и лесами. Мчусь сквозь облака, опаляя их своими пылающими крыльями. Проношусь словно разгоряченный ветер от города к городу. И упиваюсь свободой.

Но птицей ли я была?..

С этой мыслью я распахнула глаза. И сразу же поняла, что нахожусь у себя в комнате — лежу на своей кровати, заботливо укрытая одеялом. За окном уже было светло, и шел снег, похожий на перья.

— Что со мной было? — Я резко села, и голова вдруг закружилась. Да так, что звездочки перед глазами замелькали.

— Белль, ты в порядке? Может, воды? — подскочила ко мне Элли.

— Или похмельного зелья? — услышала я голос Дэйрил, которая красовалась у зеркала. — Я умею варить, мама говорит, мой будущий муж будет в восторге!

— Что? Какого зелья? — переспросила я удивленно.

Элли села ко мне на кровать и положила руку на плечо.

— Мы все понимаем, — мягко сказала она. — Ты расстроилась из-за всего, что произошло вчера, и напилась. Ничего в этом страшного нет. Честно говоря, не знаю, как я бы сама пережила черную метку…

— В смысле — напилась? — переспросила я. Рядом со мной с размаху уселась Дэйрил. Один глаз у нее был накрашен, второй — нет, и смотрелась она комично. Только вот улыбаться я не могла.

— В прямом.

— Я не пила!

Это абсолютно точно! В меня попало заклятие Тэдда!

— Все нормально, не отнекивайся! — заявила подруга и взлохматила мне волосы. — Мы понимаем, что тебе тяжело. Но ты должна знать — мы тебя не бросим. Мы же твои подруги. Ты только не пей больше одна, ладно? Мы волновались, когда ты убежала.

Она улыбалась, но в ее глазах заблестели слезы, поэтому Дэйрил тотчас отвернулась, чтобы вытереть их, делая вид, что поправляет макияж. У меня защемило сердце от ее слов и слез. Я потерла лицо, пытаясь вспомнить, что было после того, как в меня попало заклятие. Кажется, я потеряла сознание и… все. Проснулась уже здесь.

— Девочки, как я попала в комнату? — спросила я, перестав понимать что-либо. Я ведь не пила! На меня напали Тэдд с дружками, а после спас незнакомец, чье лицо я так и не увидела…

— Тебя принес парень, — ответила Элли. — Ты была так пьяна, что заснула где-то в замке, а он нашел тебя… Хорошо, что тебя не нашли дежурные!

— Какой парень? Опишите его! — взмолилась я.

— Высокий, широкоплечий, брюнет с длинными волосами, — ответила Дэйрил. — Суровый и немногословный.

— Но красивый, — заметила Элли вдруг с мечтательной полуулыбкой.

— Да ну, какой он красивый — обычный, — отмахнулась Дэйрил. — Не в моем вкусе. Я люблю утонченных парней. А это какой-то мужлан.

Длинноволосый парень? Может быть, это и есть тот, кто спас меня?

— Вы раньше видели его в академии? — спросила я.

— Нет, — покачала головой Элли.

— И я тоже не видела. Но адептов много, всех не запомнишь, — пожала плечами Дэйрил. — Белль, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я, хотя голова все еще кружилась. Говорить правду подругам я не стала, хоть и чувствовала вину за это. Мне не хотелось расстраивать их еще больше.

— Белль, я и правда, могу сварить зелье, — сказала Дэйрил. — А оно понадобится тебе — сегодня ведь бал! Ночь зимнего свершения близка… Надо приготовить наряды и выбрать макияж! Девочки, мы должны блистать, несмотря ни на что! Ничего не бойся, Белль, мы будем с тобой и никто…

Она замолчала — в дверь комнаты требовательно постучали. Кто это? Очередные приспешники Даррела, которые решили выслужиться перед ним? Или сейчас все будут против меня из-за черной метки?

Девочки, кажется, подумали о том же. Мы напряглись. Переглянулись. Я кивнула, и Элли молча открыла дверь.

— Подарок Изабелль Бертейл! — сказала помощница госпожи Кэлман. — Просили передать. Лично в руки.

Мы облегченно выдохнули.

Посмотрев на меня с неодобрением, женщина поставила на стол огромную нежно-розовую коробку, перевязанную белоснежной лентой, после чего удалилась, бормоча, что не нанималась в личные разносчицы подарков для всяких непристойных девиц.

— Подарок? — удивилась Дэйрил, подскочив к коробке и с интересом рассматривая ее. — От кого еще? Белль, есть мысли?

От моего вчерашнего спасителя. Такова была первая мысль, но я покачала головой.

— Ой, записка! Так-так-так, что тут у нас? «Для Изабелль от Эштана». Так и думала, это Эштан! Белль, скорее, открывай! Интересно, что там внутри!

Эштан решил что-то мне подарить? Зачем? Для чего?

Я подошла к столу и, развязав ленту, открыла крышку. Сверху лежала коробочка с хрупкой золотой розой, вмерзшей в хрустальный лед — тот, который не таял. А под ней… Аккуратно сложенное платье — с корсетом и пышной белоснежной юбкой из тончайшей ткани, легкой, как облачко.

Под восторженные возгласы Дэйрил и удивленный взгляд Элли я вытащила это платье, от которого дух захватывало, и примерила. Оно было точно в пору — словно его сшили для меня. Но только я надела его, только покружилась перед зеркалом, как вдруг на белоснежной ткани стали проявляться мерзкие пятна и уродливые черные буквы, которые складывались в слова.

«Воровка»

«Ненормальная»

«Уродка»

Я замерла, глядя на себя в зеркало. На платье, которое только что было невероятно красивым, но стало отвратительным. На свое бледное лицо с большими глазами, в которых боролись отчаяние, сила и страх. На стоящих позади Дэйрил и Элли, во взглядах которых был откровенный ужас.

За что Эштан так со мной поступил? Он ведь обещал помогать мне. Или…

Меня стрелою пронзила мысль. А если это не он? Он ведь не мог! Кто-то наверняка испортил его подарок. Или же он вообще ничего не дарил, а его именем воспользовались.

В комнату снова постучались — уверенно и громко. Раз, другой, третий. Казалось, что сердце у меня в груди бьется так же громко.

— Никому больше не открою! — прошептала Дэйрил, снова смахивая слезы. — Пошли они все к эйхам в зад!

— Милая, снимай это, — закусила губу Элли. — Снимай, и я выкину эту дрянь!

— Белль! — раздался за дверью приглушенный голос Эштана. — Белль, это я, открой, пожалуйста!

— Сам пришел, мерзавец, — прошипела Дэйрил.

— Не надо, — хотела было остановить меня Элли, однако я подскочила к двери и распахнула ее. Я должна была поговорить с Эштаном, убедиться, что это не он.

— Белль, я тут тебе… — Темные как ночь глаза осмотрели меня с ног до головы. Нехорошо прищурились. Заискрили. — Что случилось? — спросил Эштан неожиданно глухим голосом.

— Это ты прислал платье? — вопросом на вопрос ответила я.

Он вскинул голову. По его скулам заходили желваки.

— Я. Это мой подарок. Но… что с ним? Что за надписи?

— Не знаю. Я просто надела его, и они появились сами собой. Думаю, платье зачаровали.

— Вот значит как. Прости, — вдруг сказал Эштан, склонив голову. — Не думал, что так получится. Я всего лишь хотел пригласить тебя на бал. Решил подарить платье в знак своего расположения к тебе. Дождаться, пока ты наденешь его, и пригласить лично. Мне казалось, это будет романтично и мило. Но кто-то все испортил. И кто-то пожалеет об этом.

— Извини, что так вышло, — вздохнула я. — Ты связался не в той девушкой, Эштан. Мне жаль, что твой подарок испортили.

— Белль получила черную метку, — вмешалась Дэйрил дрожащим голосом. — Клуб избранных прислал ей ее вчера. Но это несправедливо! Белль ничего не воровала!

— Хэлли подстроила все это, чтобы получить свое место в клубе, — добавила Элли. — Я уверена в этом.

Подруги говорили что-то еще, и взгляд Эштана темнел и темнел — его глаза сделались почти черными. Наверное, таким и должен был быть взгляд истинного темного — пронзительным и жестким.

— Все в порядке, я справлюсь, — поспешила сказать я. — Только платье жаль.

— Надеюсь, тех, кто это сделал, тебе жаль не будет. Идем! — вдруг велел Эштан и уверенно взял меня за руку. Не больно, но так, что высвободиться я не могла.

— Куда? — нахмурилась я.

— Просто идем со мной, пожалуйста. Обещаю, что ничего плохого тебе не сделаю. Тебе — не сделаю, — сказал Эштан. И я пошла — как была, в этом изуродованном платье и комнатных тапочках.

Мы шли за руку — он на пол шага впереди, ведя меня за собой. Мы миновали общую гостиную, покинули общежитие под изумленные взгляды адепток, спустились вниз, попетляли немного по коридорам, часть из которых я видела впервые, и вскоре оказались на третьем этаже. Это был зал с арочными витражными окнами, сквозь диковинный орнамент которых проникал солнечный свет и падал на мраморный пол красочными разноцветными бликами. Блики падали и на дверь — высокую, темную, с изображением золотых полумесяца и солнца, которые сияли на солнце. Я бы решила, что это дверь в сказку, если бы не надпись на позолоченной табличке рядом на старомагическом языке.

— «Войти могут лишь достойные, недостойным здесь места нет», — прочитала я вслух. — Эштан, зачем мы пришли в Клуб?

— Нанесем визит вежливости, — усмехнулся тот.

Я сразу поняла, куда ведет эта дверь — к тем, кто открыл на меня охоту, подчиняясь принцу. Клуб избранных. Легендарное место, куда простым адепткам вроде меня никогда не попасть. Думаю, чтобы получить свою брошь в виде лавровой веточке, многим приходилось делать вещи более ужасные, чем Хэлли. Надеюсь, она не пожалеет.

— Ты уже чувствуешь в себе достаточно достоинства, чтобы войти? — спросил Эштан, касаясь дверной ручки.

— Вполне, — сдержанно ответила я, хотя сердце билось где-то в горле. Идти в логово врага было страшно. Но ведь Эштан со мной. Он все так же держит меня за руку.

— Тогда идем, моя госпожа, — шутливо поклонился он мне и повернул ручку, однако дверь не открылась. А табличка издевательски поменяла надпись:

«Сказано же — только достойные могут переступить порог. Убирайся, пока не поздно».

— Не пускать гостей — недостойно, — спокойно заметил Эштан. — Белль, отойди назад. Еще немного. Так, хорошо. Теперь зажми уши.

Едва я успела сделать это, как темный молниеносно полоснул себя по ладони тонким лезвием, что пряталось в его кольце. Сразу же появилась алая кровь. Пока она капала на пальцы его другой руки, он шептал что-то неразборчивое, и я кожей чувствовала, как вокруг нас сгущается и темнеет воздух. Я никогда раньше не видела, как творят темную магию, и мне было интересно, что Эштан будет делать.

Он провел окровавленными пальцами по двери, оставляя на ней неизвестные мне символы, а после отошел ко мне. Щелкнул пальцами — не магии ради, а для эффекта, и вместо двери в стене появилась дыра. От грохота мои уши не спасло даже то, что я закрывала их ладонями.

— Что, думаю, нас встретят с распростертыми объятиями, — снова взял меня за руку Эштан. — Идем, Белль?

И я пошла. Осторожно перешагнув через часть двери, которая теперь валялась на полу, я оказалась в святая святых академии — в месте, где собирались члены Клуба избранных. Я думала, это будет большой зал, уставленный шикарной мебелью, столы которого будут ломиться от вкусностей и, может быть, даже алкоголя, ведь избранным можно все. Однако я ошибалась — мы попали в настоящий зимний сад со множеством тропических растений, дорожек из камня, скамьями и подвесными качелями, что прятались между деревьями. И стеклянной крышей, сквозь которую падал солнечный свет. Магия изменила вид из окон, тянувшихся от пола до потолка — за ними больше не было видно зимних горных пейзажей, никакого снега, ветров и холода. За ними открывался вид на зеленый сочный лес и море вдали — оно призывно блестело, навевая воспоминание о юге. Только воздух в этом месте был не морской, а лесной — прохладный и свежий, наполненный влагой.

Мы шли по одной из дорожек, слыша, как приятно шуршит под ногами гравий, и вскоре оказались в самом центре, у водоема, у которого высились столики и диванчики. Видимо, многим членам Клуба нравилось проводить время здесь, почти что на лоне природы. Кто-то сидел прямо на газоне, болтая и смеясь, кто-то шумно играл в «Золото дракона» — веселую карточную игру. Они все казались такими милыми, такими благополучными, что даже не верилось, что многие из них способны на издевательства над более слабыми.

Все адепты и адептки были так заняты, что заметили нас не сразу. А когда заметили, притихли, и в Зимнем саду воцарилась тишина. Но злая и недолгая. Нас рассматривали, как дворняг, забежавших в ресторан.

Среди чужих взглядов я уловила взгляд Хэлли — она сидела на газоне. Однако стоило мне посмотреть на нее, как она спешно отвернулась. А вот Тэдда я нигде не видела.

— А это еще кто? — раздался, наконец, чей-то изумленный голос, когда мы подошли к самому водоему, и я крепче сжала ладонь Эштана, который оставался все таким же уверенным и невозмутимым.

— Темный!

— И девица, которая получила черную метку!

— Откуда здесь эти отбросы? Воровка и темный!

— Эй, как вы сюда попали?

— Так это же не просто темный! Это брат принца!

Члены Клуба зашептались.

— Добрый день, друзья, — громко сказал Эштан, обводя собравшихся цепким взглядом. Кажется, он ничего не боялся. И мне хотелось брать с него пример.

— Какие мы тебе друзья? — вышел вперед вальяжный парень-старшекурсник, который смотрел на него с долей отвращения. — Что ты тут вообще забыл, темный? Проваливай!

— Хорошо-хорошо, не друзья, — поднял руку вверх Эштан. — Я просто пытался быть вежливым. Добрый день, псины. Так подойдет?

Ничего не говоря, обозленный старшекурсник кинул в него заклятие, но Эштан мгновенно нарисовал окровавленными пальцами в воздухе символ — тот замерцал, создавая защитное поле. Заклятие отрикошетило, вернулось к хозяину и буквально уложило его на лопатки, пригвоздив к полу. Тогда на Эштана кинулись двое других членов Клуба, решивших, что чужакам на их территории делать нечего. Наверное, они были самыми глупыми, потому как остальные ничего не делали, потому как знали, кто перед ними. Член императорской семьи. Кузен Даррела. И пусть он темный, пусть даже изгой, нападать на него опасно. За это могут и в рудники сосалать.

Эштану не составила труда с помощью магии крови уложить и этих двух парней на землю. Затем он сделал несколько шагов вперед, потянув меня за собой, обвел присутствующих немигающим взглядом и сказал скучающим голосом:

— Вы знаете, кто я. Но, вероятно, теряетесь в догадках, для чего я пришел. Буду кратким. Я пришел сказать, что не люблю, когда кто-то портит мои вещи. — Эштан поднял руку, и от его окровавленной ладони начала исходить тьма. Она клубилась, словно живая. И все завороженно смотрели на эту тьму — силу темных, которую все так боялись и ненавидели. Только я сейчас нисколько не боялась эту темную магию. Напротив — она зачаровывала меня. И что-то внутри тянулось к ней, как цветок к лунному свету, под которым он расцвел. Что-то внутри хотело коснуться этой магии. Познать, какова она.

— А когда кто-то трогает моих людей, я и вовсе в ярость прийти могу, — продолжал Эштан. — Надеюсь, намек понятен?

— Намек на что, Эштан? — раздался спокойный женской голос — откуда-то из глубин Зимнего сада стремительной походкой вышли Ева и несколько девушек, в том числе та самая рыжая. — Это территория Клуба. Вы не имели права сюда входить. И тем более, ломать дверь. Боюсь, мне придется доложить об этом ректору.

— Вы можете доложить об этом хоть самому Артесу в его храме, — ответил Эштан, позволив себе улыбнуться. На Еву он смотрел без восхищения, как многие парни, но с какой-то непонятной теплотой.

— Справлюсь без ваших советов, — дерзко ответила Ева.

Эштан сощурил глаза.

— Что ж, раз глава Лунной части Клуба здесь, перейду от намеков к действиям.

Бархатная тьма соскользнула от кончиков его пальцев ко мне и медленно впиталась в ткань испорченного платья — теперь оно больше не было белым, оно стало черным, как глухая зимняя ночь. Я вдруг почувствовала восторг — внутри меня что-то ликовало, радовалось этой тьме. Будто крылья за спиной выросли.

Я не сразу осознала, что Эштан пометил меня своей магией. Перед теми, кого читал моими врагами.

— Если все еще непонятно — если кто-то тронет ее, значит, тронет меня, — сказал темный с вызовом. — Думаю, никто из вас не захочет идти против меня.

— Сомневаюсь, — раздался позади знакомый голос. За нашими спинами стоял принц Даррел и его свита — охранники и старшекурсники-боевики, которые стояли чуть поодаль. Взгляд его был холодным и мрачным. Ну просто неприступная крепость, а не человек! Жаль, что следа от пощечины не видно.

Я скрипнула зубами. Хотелось вцепиться в его рожу ногтями, но, разумеется, я этого не делала.

— Добрый день, ваше высочество, — без особого почтения в голосе сказал Эштан.

— Теперь уже не очень добрый. Все сказал, что хотел? Теперь можешь выметаться.

— Сначала сними с нее темную метку, — потребовал Эштан.

— Сниму с тебя шкуру.

— Слова настоящего правителя. Да ты тиран, братишка.

— А ты — смертник, — прошипел Даррел.

— Боюсь, когда ты взойдешь на престол, мне придется переехать в другую страну, — усмехнулся Эштан.

Я снова кожей почувствовала их взаимную неприязнь — она буквально наэлектризовала воздух.

— Перестаньте, — нахмурилась Ева и сказала тише: — Не при них. Ни к чему им знать, какие у вас отношения. А Черную метку сниму я.

— Как скажешь. Нужно поговорить, Ева, — сказал ей Эштан, и я точно поняла, что они знакомы, и знакомы хорошо.

— Мне тоже, — подвинул его плечом Даррел.

Она посмотрела на него больными глазами, и я прикусила губу — вспомнила, в каком виде вчера Ева выбежала из его покоев.

— Я снимаю черную метку с Изабелль Бертейл! — громко сказала она, с вызовом глядя на Даррела. — Считаю, что решение, которое было принято Солнечной половиной без меня, скоропалительное и неверное.

После чего девушка развернулась и пошла по той же дорожке, по которой пришла, а принц решительно направился следом. Члены Клуба провожали Даррела и Еву изумленными взглядами, встревоженно переговариваясь.

— Трус, — тихо успела сказать я ему, когда он поравнялся со мной. Как он только посмел отдать своим отморозкам приказ напасть на меня вчера!

— Дура, — устало ответил он мне, на мгновение остановившись и задев плечом. — Такая глупая. И черный тебе не идет.

И он тоже ушел.

Глава 15

Следом за принцем и мы покинули святая святых Клуба избранных, чувствуя на себе пристальные взгляды. И лишь когда оказались за его пределами, я выдохнула с облегчением. Зимний сад был прекрасным, но находиться там было сложно. Даже свежий воздух казался отравленным.

— Я провожу тебя до комнаты, — сказал Эштан таким тоном, словно ничего и не было. Он оставался все таким же невозмутимым. А вот у меня от нервов пальцы подрагивали, но я старалась делать вид, что все в порядке. Шла вместе за Эштаном в своем прекрасном черном платье, и не верила, что это все происходит со мной.

— Ты бледная, — повернулся ко мне темный, на ходу вытирая руку от крови черным платком, от которого приятного пахло свежескошенной травой. — Все в порядке?

— Теперь в порядке. Зачем ты это сделал? — поколебавшись, спросила я.

— Пусть знают, что ты — со мной. Я же обещал, что помогу тебе. Защищу. То, что творится — не имеет смысла, — ответил Эштан. — Ненавижу, когда толпа объединяется против одного.

— Спасибо тебе, — поблагодарила его я искренне. — Ты словно дух-хранитель.

Он рассмеялся.

— Ты просто нравишься мне, Белль, вот и все. На самом деле я плохой парень.

«Ты тоже нравишься мне, Эштан»

Только вместо того, чтобы сказать это, я взяла его за руку — крепко и уверенно, удивившись собственной смелости. И, словно ни в чем не бывало, мы пошли дальше.

Я взглянула на него из-под опущенных ресниц, и заметила милую улыбку, которая, правда, тотчас исчезла.

— Тебе не было страшно? Идти против всех? — спросила я.

— Нет. Я привык, — ответил Эштан. — К тому же у меня есть привилегии. Мне никто ничего не сделает.

— А Ева? — вырвалось у меня.

— А что Ева?

— Ты так странно смотрел на нее. Между вами… что-то было? — Не знаю, почему, но меня немного мучил этот момент. И то, что я услышала, удивило меня, да так, что я остановилась на мгновение.

— Ева — моя сестра, — признался Эштан.

— Сестра? — повторила я изумленно. — Вы совсем не похожи…

— Троюродная. Мой отец и ее мать — кузены. Мы все детство провели вместе, — нехотя ответил темный.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Вы общаетесь? — задала я новый вопрос.

— Почти нет. Слишком разные. Ева только кажется хрупкой — на самом деле внутри она крепче многих мужчин. Целеустремленная. Сильная. Настоящий лидер, — задумчиво ответил Эштан.

— Недаром ее называют Железной леди, — кивнула я, подумав, что и у Железной леди сердце женское, нежное и нуждающееся в любви. И ради этой любви она готова терпеть выходки принца. Мне искренне было ее жаль.

— Идеальная будущая императрица, верно? — внимательно посмотрел на меня Эштан.

— Как знать, — пожала я плечами.

К общежитию мы шли неспешно, так и держась за руки. Оба — во всем черном, с прямыми спинами и серьезными лицами. Наверное, мы были похожи на парочку. На нас смотрели, провожали взглядами, шептались. Но больше никто ничего не кричал вслед оскорбления. Я до сих пор чувствовала странный восторг из-за темной магии, которой пользовался Эштан. Она пугала и притягивала — так же, как притягивает бездна. Я испытывала похожие чувства, стоя на скале и думая, что будет, если прыгнуть вниз. Это было, когда мы всем классом приехали в государственный заповедник Драконий хребет. Я стояла на самом краю и задумчиво смотрела в пропасть, будто готова сорваться и… полететь. Помню, учительница почему-то испугалась за меня и сильно ругала.

— Болит рука? — с сочувствием спросила я.

— Нет, все хорошо, раны быстро зарастают, — ответил Эштан. Как настоящий мужчина он не жаловался.

— Тебе все время приходится резать себя?

— Такова суть таких, как мы. Вы используете магию, которая наполняет ваш дух. А наша магия наполняет кровь. Она как сосуд. И чтобы получить доступ, нужно постоянно «открывать» этот сосуд. Ты испугалась? — Он искоса взглянул на меня, проверяя реакцию.

— Твоей магии? Нет, — сказала я правду. — Она почему-то притягивает меня. Завораживает.

— Может быть, потому что в тебе она тоже есть? — вдруг спросил Эштан. Его глаза блеснули.

— Я огневик, — коротко рассмеялась я. Забавно, что он принял меня за свою.

— Вначале я решил, что ты — такая же, как и я, — ошарашил меня Эштан. — Там, на Осеннем балу. Подумал, почему же никогда не видел тебя на факультете? Неужели пропустил такую красивую девушку?

Я смутилась.

— Не такая уж я и красивая. Не сравнить с Евой.

— Сравнение с другими — прямой путь к поражению, — возразил темный. — Если хочешь выиграть, сравнивай себя прошлую и себя настоящую.

Разговаривая, мы вернулись в общежитие, и почти сразу встретили Тэдд и его друзей, которые напали на меня вчера. Улыбка спала с моего лица, и я внутренне сжалась — слишком свежи были воспоминания. Эштан сразу понял, что что-то не то и нахмурился. Но ничего не успел спросить — Тэдд, на чьем лице появился синяк, подошел к нам. Остальные с опущенными головами выстроились позади него.

— Что вам нужно? — Я приложила все усилия, чтобы в моем голосе была сталь.

— Прости за вчерашнее, Изабелль, — с тщательно скрываемой ненавистью сказал он. — Это была шутка, которую ты неправильно поняла.

— Уходите, — свела я брови к переносице.

— Скажи, что простила. Пожалуйста, — выплюнул рыжий. Эти слова давались ему нелегко.

— Не понимаю такие шутки.

— Нам стыдно за это... Мы не должны были… Прости, а?

— Уходите, пожалуйста, — мотнула я головой.

— Прости! Мне на колени встать? — заорал вдруг Тэдд и тотчас заозирался, словно испугался собственного крика. Что с ним такое? Так испугался моего вчерашнего спасителя? Интересно, это тот его так по лицу приложил? Или Тэдду стало страшно, что обо всем узнает администрация академии? Ведь тогда его выгонят.

— Что произошло? — нахмурился Эштан, разглядывая Тэдда.

— Да так, — попыталась отмахнуться я. Если честно, даже говорить об этом было стыдно. Но Эштан словно понял что-то. Его лицо потемнело. Он вдруг схватил Тэдда за горло, да так, что тот закашлялся.

— Говори! — потребовал он.

— Мы напали на нее, чтобы… просто хотели напугать! Нам велели в клубе! Мы не виноваты! Отпусти! — Тэдд попытался высвободиться, но хватка темного была сильной. Ничего не получалось.

— Эштан, отпусти его, — попросила я тихо, и тот послушался меня. Разжал пальцы. Рыжий закашлялся еще сильнее.

— Что произошло после того, как я потеряла сознание? — спросила я.

— Он нас чуть не убил, этот ненормальный, — хрипло буркнул Тэдд, отводя глаза. — Сказал, что мы должны получить твое прощение. Тогда и он простит нас. — Его голос почему-то дрогнул. — Извини, Изабелль! Мы просто делали то, что нам велели!

Была бы его воля, он бы ударил меня, втоптал бы в грязь — я видела это по его глазам. Слишком тяжело ему далось это унижение. Но Тэдд был вынужден извиняться, да еще и на глазах своих дружков, значит, действительно испугался моего спасителя. Тогда вопрос — кем же он был? Какой властью обладал этот длинноволосый парень, который принес меня. Но откуда он знал, где моя комната? Почему сказал, что я пьяна? И отчего нет никаких последствий после того, как в меня попало заклятием Тэдда? Меня вылечили?

Я ничего не понимала, и мысли в голове путались.

— Уходите, — повторила я.

— А прощение?! — снова заорал Тэдд.

— Заслужите.

Рыжий снова хотел вступить со мной в полемику, но Эштану хватило лишь пару слов, чтобы прогнать и его, и его дружков. Мы остались наедине. Эштан казался спокойным, однако я заметила, что зубы его плотно стиснуты, а в темных глазах горит мрачный огонь. То, что он узнал, ему не понравилось, но Эштан старался не подавать вида.

Я коснулась его плеча, которое было так напряжено, что казалось каменным.

— Эштан?

— Почему не сказала об этом ублюдке? — требовательно спросил он.

— Не хотела втягивать тебя в это, — вздохнула я. — Ведь все хорошо. Мне помогли.

— А если бы никого не оказалось рядом? — жестко спросил Эштан. — Что бы они сделали с тобой, если бы никто не помешал им? Действительно лишь напугали бы?

Думать об этом я не хотела — чтобы не отвечать, просто пошла вперед по коридору, а он — следом за мной.

Мы остановились неподалеку от моей комнаты. Ужасных слов на двери больше не было — видимо, девочки постарались и оттерли их. Светлая Тэйла, мне так повезло с людьми, которых я встретила!

— Мне жаль, что так вышло с платьем, — с сожалением сказал Эштан, вплотную подойдя ко мне. — Я просто хотел сделать тебе подарок.

— Все в порядке, — улыбнулась я.

— Я пришлю новое платье, — пообещал он.

— Нет, не стоит, — покачала я головой. — У меня есть платье для бала.

Эштан задумчиво кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Что ж, не стану настаивать — ты ведь упрямая девочка. Только спрошу кое-что.

— Что же?

— Пойдешь со мной на бал? — почти прошептал он, склонившись ко мне, и я затаила дыхание на мгновение. От Эштана пахло дождем и свежескошенной травой — горьковато, но приятно.

— Пойду, — тихо пообещала я.

— Спасибо, Белль. — Его губы легко коснулись моей щеки, а затем Эштан отстранился, оставив меня разочарованной. — До вечера.

Он отсалютовал мне и ушел. А я провожала его спину взглядом до тех пор, пока Эштан не завернул за угол.

Несмотря ни на что в душе было радостно.

* * *
Попрощавшись с Белль, Эштан направился в ту часть замка, в которой располагались комнаты членов Клуба. Они все считали себя привилегированными — уже много столетий, поколение за поколением. А потому жили обособленно ото всех. В своем маленьком, закрытом для всех мирке. Эштана в Клуб тоже приглашали, еще на первом курсе — пусть и темный, но член императорской семьи. Седьмой по счету претендент на трон. Однако он отказался. Ему не нужен был Клуб и те, кто в нем состоял. Он презирал таких. И мараться о них не хотел.

На него посматривали с опаской — слух о том, что произошло в зимнем саду, разнесся стремительно, но Эштану было плевать. Ему на все было плевать. Он научился.

Равнодушие, граничащее с безразличием, не было его врожденной чертой — Эштану пришлось выработать эту черту с годами. С возрастом он вынужден был научиться игнорировать и настороженные, а порою и полные отвращения взгляды, и злые шепотки о том, что дурная кровь и в семье императора может проявиться, и слова матери о том, что он — темное отродье, которое испортило ей жизнь. Это уже потом он узнал, что герцогиня Сафорская, младшая сестра императора, ему не родная мать. И что отец, который погиб за несколько месяцев до его рождения на севере, не его отец. Его родители — совершенно другие люди. Мать, которая родила его, — ведьма. Настоящая. Черная. Поклоняющаяся черному богу. А отец… Об отце Эштан старался не думать.

Комната той, с которой хотел поговорить Эштан, находилась в отдалении от других, и была закрыта. Ее хозяйку он ждал около часа, сидя на подоконнике неподалеку от двери. Он знал, что она скоро вернется, и она вернулась.

— Что ты тут делаешь? — резко спросила Ева, остановившись у окна.

— Хочу поговорить, — ответил Эштан, глядя ей прямо в глаза.

— Не нужно приходить сюда. Тебя могут увидеть. Ты меня подставляешь.

— Нет, милая, это ты меня подставляешь, — сказал тот.

Ева одарила его внимательным взглядом и кивнула на дверь своей комнаты.

— Идем. Не нужно, чтобы нас видели вместе.

Эштан спрыгнул с подоконника и пошел следом за девушкой. Они оказались в комнате, и она тотчас закрыла дверь. Ее комната, как и комнаты других членов Клуба избранных больше походили на номер в дорогом отеле: высокие потолки, светлый дизайн, дорогая мебель. В самом углу притаилась кровать с белоснежным пологом, легким и почти невесомым, вдоль одной и стен выстроились шкафы, чьи полки ломились от книг, а над диваном в гостиной зоне висел портрет девушки. На нем Ева сидела на балкончике где-то в центре столицы, откинув назад прядь длинных темных волос, а на заднем плане виделся Небесный дворец. И в ее комнате, и в ее образе удивительно сочетались женственность и ум.

— Будешь что-нибудь? — любезно спросила Ева. Эштан отрицательно покачал головой, и она, приняв его ответ к сведению, грациозно опустилась в кресло, скрестив ноги и сложив руки на подлокотники.

«Настоящая императрица», — почему-то весело подумал Эштан и сел в кресло напротив.

— Что ты хотел, Эштан? — спросила Ева. Она предпочитала переходить к делу сразу, не любила расшаркиваться.

Что ж, прямо так прямо. Желание дамы — закон.

— Зачем ты это сделала? — жестким тоном спросил Эштан.

— Что? — нахмурилась она, но он успел заметить, как пальцы ее на мгновение дрогнули. Его губы изогнулись в улыбке.

— Не пытайся играть роль дурочки. У тебя это плохо получается.

— Ну хоть что-то у меня получается плохо, — усмехнулась Ева.

— Давай еще раз — зачем ты это сделала? — повторил Эштан. — Зачем решила подставить меня?

Ева приподняла бровь — идеально изогнутую. В ней все было идеально. По крайней мере, ему казалось так раньше.

— Я не пытаюсь подставить тебя. Глупости.

— Уверена? Тогда зачем натравила на Белль своих шестерок? Велела четверым парням напасть не девушку. Для чего? Ты считаешь, что это нормально, Ева? О таком мы не договаривались. — Его тон становился все более и более угрожающим, хотя голоса Эштан не поднимал.

— Как сложно… Ты Тэдда имеешь в виду? Он сам виноват, — пожала плечами Ева. — Придумал невесть что. Впрочем, сам же и поплатился — их кто-то застал. Я здесь не при чем.

— А платье? — продолжал Эштан. — Какого эйха ты велел испортить мое платье? Это был мой подарок для Белль.

— Белль, — задумчиво повторила девушка. — Ты уже второй раз повторяешь ее имя. Так-так-так, Эштан, — она подалась вперед, с интересом рассматривая парня. — Мне кажется, или она нравится тебе?

— Какая тебе разница? — спросил тот спокойно.

— Мне это не нравится. — Ева любила быть честной до умопомрачения. — Мне не нравится, что она запала тебе в душу, Эш.

— Это не твое дело, Ева, — все так же спокойно отреагировал тот.

— Ты же знаешь, что мое. Изабелль действительно нравится тебе? Или все дело в том, что она — невеста принца? — уточнила девушка. Ее взгляд стал веселым.

Эштан вспомнил Осенний бал, когда впервые заметил Белль. Она была в каком-то дурацком платье темно-оранжевого цвета, которые в столице уже года два как вышли из моды, но это ее не смущало. Белль болтала с подружками и весело смеялась, а он, проходя мимо, вдруг почувствовал это. Тьму. Ее тьму — живую, искристую и, вопреки всему, теплую. Его тянуло к ее тьме. И он пригласил девушку на танец, не сразу поняв, что она стихийница, а не темная. Танцевала она тоже не очень, в отличие от него, однако Эштану было все равно. Он уверенно вел ее в танце и думал, что, пожалуй, она — особенная. Откуда-то в его сердце появилась нежность: то ли к девушке, то ли к наполняющей ее тьме, от которой приятно кружилась голова, словно от легкого опьянения.

Конечно, у них ничего не вышло. Подружки что-то наболтали Белль — наверняка про то, что он темный и опасный, и она сбежала. А после игнорировала его, хотя он просто наблюдал за ней, пытаясь понять, откуда в ней взялась эта притягательная тьма. Наверное, он бы предпринял более решительные шаги, завоевал бы эту странную девушку, от которой в сердце появлялась звенящая нежность, если бы его не увезли во дворец. Во дворце, перед возвращением в академию, он обо всем и узнал. И тогда же понял, почему его так тянуло к ней. Что за тьма таилась в ее душе. Но не понял, как же так вышло, что девушка, понравившаяся ему, и есть таинственная невеста Даррела, которую искали столько лет.

Хотя… Что ж удивительного. Боги при рождении обделили его удачей. Проклятая кровь — проклятая судьба. Так говорят в народе. Да и мать так часто говорила ему в пьяном бреду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Молчишь? — улыбнулась Ева, возвращая задумавшегося Эштана к действительности. — А я все жду ответа.

— Ответь на этот вопрос сама, Ева, — лениво отозвался он. — Так, как тебе самой нравится. Я пришел не отвечать на вопросы. Я пришел сказать, что ты не должна перегибать палку. Предупреждаю тебя.

— Спасибо, очень любезно с твоей стороны. Твою драгоценную Белль я не собиралась обижать. Я просто отстаиваю своего мужчину. Как могу.

— А может быть, ты отстаиваешь свое желание стать будущей императрицей? — вдруг на мгновение потерял самообладание Эштан. Его глаза гневно сверкнули. — Даррел действительно нравится тебе? Или тебе нравится его положение?

— Ответь на этот вопрос сам, Эш, — ответила ему его же фразой девушка.

— Если бы я был наследником короны, ты бы тоже была рядом со мной?

Вместо ответа Ева звонко рассмеялась.

— Думаю, тебе пора.

— Как скажешь. Не смей больше причинять ей боль.

— А ты не смей врываться в Зимний сад и указывать мне, что делать. Это выглядело отвратительно.

Ни слова больше не говоря, темный встал и направился к двери. Однако когда его пальцы коснулись ручки, Ева окликнула его.

— Эштан!

Помедлив, он обернулся, и она, подойдя, завела ему за ухо длинную пепельную прядь.

— Не обижайся на меня, хорошо? Я просто очень волнуюсь. Ты же знаешь, что Даррел для меня значит. Прошу, не злись.

— Хорошо, — коротко ответил Эштан.

— А еще… Не знаю, что происходит, но он… Он совсем вышел из-под контроля. Боюсь, я не дотяну до ритуала. Эта брачная клятва между ними… Она все портит. Что мне делать, Эш? — заглянула в его глаза Ева.

— Просто придерживайся плана. Не делай того, из-за чего пожалеешь. У тебя все получится — осталось совсем немного, — ответил тот, зачем-то коснулся ее плеча и ушел.

Девушка закрыла лицо ладонями, будто собралась заплакать, однако смогла взять себя в руки. Похлопала по щекам и подошла к вешалке рядом с зеркалом, на которой висело бальное платье изумительного бело-серебряного цвета — казалось, оно было соткано из сияния звезд. Его пышный подол был обшит магической нитью и сверкал, словно северное сияние. Это платье стоило несколько десятков тысяч крон и было подарком принца — стоило Еве обронить однажды, что она хочет такой наряд от именитого дизайнера, как принц все устроил.

Тонкие пальцы девушки коснулись складок пышной юбки.

На балу она будет неотразимо.

Осталось лишь продержаться до Ночи зимнего свершения и сделать то, к чему она так готовилась, узнав о невесте.

Ева покрутила на пальце тонкое кольцо — точно такое же, какое было на Дарреле. Улыбнулась отражению. И сказала сама себе, что все получится.

Глава 16

— Ты влюбишься в идиота, — писклявым, но жутко довольным голосом сказал дух, глядя на меня из ведра с водой, над которым мы колдовали. Дух был похож на полупрозрачное облачко с хитрыми глазками и ртом.

— Спасибо, — буркнула я. — Так приятно.

— Не за что, не подавись, милая, — нагло отозвался дух. — Подобное притягивается к подобному. Что посеешь, от того и пострадаешь.

— Значит, и я идиотка? — сощурилась я. Дух нам попался на редкость мерзкий.

— Заметь, ты сама это сказала. Люблю самокритику.

— Ах ты…

— А я в кого влюблюсь? — вмешалась Дэйрил, заставив меня замолчать. Глаза ее восторженно горели. Еще бы, она впервые вызвала духа-оракула!

— А ты? — дух задумчиво почесал голову. — Не могу сказать, что и он блещет умом — у вас, людей, с этим вообще проблемы. А тебе зачем умный? Сама глупая, как дверь. Зато силой не обделен.

— Вот оно что… А Элли? — не отставала Дэйрил, которая на оскорбления внимания не обращала.

— А Элли — предательница и полюбит предателя, — сказал дух, показал нам язык и исчез. По воде в ведре пошла легкая рябь. Действие артефакта закончилось.

— Думала, только среди людей козлы есть. Но нет, они и среди духов бывают! — гневно ударила по столу кулаком Дэйрил. — Посмотрите только, какой попался, а!

— А я говорила, что не стоит тратить на них силы, время и деньги, — зевнула Элли, на которую слова духа не произвели впечатления.

До бала было еще далеко, и мы, чтобы скрасить время, решили вызвать духа-оракула. Сильные маги, специализирующиеся на потустороннем мире, могли вызывать таких духов в любое время, а остальные — ближе к Ночи Зимнего свершения или в другие важные праздники, когда потоки магии, пронзающие мир, усиливались. Сделать это можно было с помощью артефактов «Ловушка духа», которым народ массово закупался и развлекался. А потому духи, которых призывали, были злы — а кто будет добр, если их целый день начнут дергать и требовать предсказания? Поэтому часто несли полную ересь или пытались оскорбить. В идиота я влюблюсь, как же! Ха! Эштан вот очень умный.

Мы поболтали немного, обсудили глупого духа, который нам попался, и завздыхали. Вообще призывать оракулов мы должны были в большой компании с девчонками-соседками, но теперь меня сторонились из-за черной метки. И Дэйрил с Элли — тоже. За компанию. Из-за этого и ощущение праздника пропало. Но я, как могла, держалась. Ради девчонок. Они ведь страдают из-за меня. Да, Ева отменила Черную метку, но меня по-прежнему опасались. Было ли мне обидно? Безумно. Но я была рада, что подруги рядом. И очень им благодарна.

— А давайте попросим новогодних духов об исполнении желаний? — сказала я заговорщицки.

— Давайте! — тотчас загорелась Дэйрил.

— У нас на востоке есть новогодние ритуалы, которые пришли от друидских шаманов, — сказала Элли. — Хотите, проведем? Говорят, эти ритуалы помогают исполнить желания — в них сокрыта большая сила. Не то, чтобы я в это верю, но в нашей провинции это все делают перед Ночью зимнего свершения. Местная традиция.

Я тоже не была против — только за.

Сначала мы написали свои желания на листиках. Подготовили вещи — дары новогодним духам. Я — перчатки, Элли — серебряную подвеску, Элли — книгу. Духи не привыкли делать что-то просто так, как и боги.

Переговариваясь, мы погасили свет, сели на пол, перед старым котелком, в котором Дэйрил раньше варила зелья. Еще не было и пяти часов, но солнце уже почти село, а потому комнату наполнил вечерний бархатный сумрак. Нами овладело предвкушение. Что же это за ритуал такой? Исполнятся ли наши желания? Отчего-то стало волнительно.

Элли собрала наши записки, бросила их в котелок, посыпала их какими-то травками, что нашла у Дэйрил в шкафу, пошептала что-то на друидском и попросила:

— Белль, дай огня.

Я кивнула, и с моих пальцев сорвалось пламя. Оно осветило наши лица и подожгло бумагу, а та весело принялась гореть, заискрила даже. Запахло жженой бумагой и горькими травами. Можжевельник, чертополох, высокогорный вечник.

Мы взялись за руки и крепко сжали пальцы друг друга.

— Великие духи нового года, проводники нового времени, — тихо заговорила Элли, глядя на огонь. — Придите к нам и озарите своим светом. Возьмите подношения. Ниспошлите исполнение желаний. Одарите милостью богов наши души. Дух начала нового. Дух времени. Дух огня. Придите. Вдохните в наши желания силу… Начало. Время. Огонь. Начало. Время. Огонь. Начало…

Элли шептала и шептала это, без остановки, и у меня начала легонько кружиться голова. Кажется, мы впадали в легкий транс. Ее голос отдавался эхом в моей голове. А пульс бился в такт ее словам.

— Начало. Время. Огонь. Великие духи нового года, новой жизни, придите и сделайте наши желания явью. Представьте, что хотите получить, — велела вдруг Элли высоким голосом. Пламя стало огромным — вспыхнуло и озарило комнату. Я почувствовала это даже через закрытые глаза.

«Новогодние духи, пошлите мне настоящую любовь, — прошептала я мысленно, думая об Эштане и представляя, как он целует меня. Однако сфокусироваться на его образе удавалось плохо — я будто падала во тьму, и все мысли растворялись. Время растянулось до бесконечности, однако в какой-то момент мне показалось, что чьи-то обжигающе-горячие губы касаются моих губ — осторожно и мягко. Невинное прикосновение, от которого на глаза навернулись слезы.

«Твоя любовь уже рядом», — услышала я и распахнула глаза. В комнате было темным-темно — огонь в котелке погас, а за окном царила тьма.

— Девочки? — неуверенно спросила я, понимая, что все еще держу их руки.

— Что такое? Мы уснули? — пробормотала Дэйрил.

— Похоже на то, — хрипло ответила Элли. — Это магия друидов. Она странная. Но, говорят, что мощная…

Мы расцепили затекшие руки и встали. Включили свет. И поняли, что вещи — те, которые мы приготовили для ритуала — пропали.

— Значит, духи были здесь, — улыбнулась Элли. — Не знаю, исполнят ли они наши желания, но подношения им понравились. Ох, мы, наверное, несколько часов в трансе были… Темно как за окно.

— Как несколько часов? Нам нужно собираться на бал! — взвизгнула Дэйрил. — Девочки, мы не должны опоздать!

— Конечно! Мы весь семестр этого ждали! — воскликнула я в панике.

И началась суматоха, которая продолжалась несколько часов. Одна собирающаяся на бал девушка — это ураган. А три — это настоящая катастрофа! Мы буквально все верх дном перевернули, пока красились и наряжались. И при этом несколько раз едва не поссорились — так волновались.

Перед тем, как покинуть комнату, я посмотрелась в зеркало и осталась довольна собой. Нежно-голубое платье в пол, бежевые туфли-лодочки на высоком каблуке, уложенные на бок волосы — вроде бы выгляжу мило. Из украшений только подарок тети и бабушки на совершеннолетие — длинные золотые серьги. Я не похожа на столичную модницу, но выгляжу утонченно. По крайней мере, так мне казалось. Надеюсь, Эштан оценит меня.

Не знаю, почему, но мне хотелось увидеть в его глазах восхищение.

— Белль, ты забыла румяна! — подскочила ко мне Дэйрил и умело нанесла мне их на скулы. Она выглядела роскошно в своем малахитовом платье с богатой вышивкой и весьма впечатляющем декольте. Как и меня, ее пригласил кавалер, очередная мимолетная любовь подруги. А вот Элли всех парней, которые звали ее на бал, отвергла. Сказала, что они не нравятся ей.

— Пора, девочки, уже скоро десять! — поторопила нас Элли. Их всех нас она была самой пунктуальной. Если наряд Дэйрил можно было назвать роскошным, то ее — изящным. Длинное кофейно-бежевое платье с кружевными рукавами подчеркивало хрупкость подруги, а собранные в пучок волосы придавали элегантности.

Втроем, расправив плечи и подняв головы, мы направились в Большой драконий зал. Бал начинался в десять вечера, и веселье должно было продолжаться всю ночь! Несмотря на то, что настроение было подпорчено событиями прошедших дней, я собиралась хорошо провести время.

Большой драконий зал встретил нас громкой музыкой и заразительным смехом. В воздухе витало веселье и предвкушение чуда, как обычно это бывает в Ночь зимнего свершения. Я в восхищении застыла на входе, рассматривая огромный зал, украшенный к празднику так, что дух захватывало. Вот почему адептам нельзя было заходить сюда до сегодняшнего дня! Это был сюрприз.

Высокий сводчатый потолок превратился в ночное небо, по которому мягкими волнами разливалось северное сияние. Лесные зимние пейзажи, украшающие стены первого и второго уровней, были искусно оживлены — даже и не поймешь, что это рисунки. Казалось, что Большой драконий зал превратился в настоящую лесную поляну, которую обступил лес. Даже пахло так же — свежестью хрустящего снега, горьковатой хвоей и сладковатой прозрачностью лунного света. А в самом центре этой поляны, что раскинулась в академии, высилась огромная ель, сверкающая огнями и звездами.

Всюду в прохладной сияющей полутьме мелькали роскошные бальные платья и сверкали украшения. Адептки были одна краше другой. Каждая готовилась к балу заранее, каждой хотелось быть прекрасной этой ночью и очаровать своего спутника. А если спутника не было, хотелось получить приглашение на танец от симпатичного старшекурсника.

Эштан ждал меня неподалеку от входа — он разговаривал с какими-то парнями, которые, судя по мрачным бледным физиономиям, были его сокурсниками, но, увидев меня, тотчас попрощался с ними и, улыбаясь, направился в мою сторону.

— Белль, ты чудесно выглядишь, — сказал он, целуя мою руку и вводя в замешательство.

— Ты тоже, Эштан, — ответила я. Он действительно был красивым и выглядел истинным принцем в своем удлиненном белоснежном сюртуке безупречного кроя. Сюртук был расстегнут, и под ним виднелись бархатный жилет с серебряной вышивкой и белоснежная рубашка. Его пепельные волосы рассыпались по спине, а плечи были расправлены, и это придавало ему дополнительный шарм.

Эштан отвесил несколько комплиментов подругам, которые хихикали и улыбались, словно раньше не советовали мне бежать от темного со всех ног, а после и вовсе решили оставить нас вдвоем.

— Мы пойдем, — заговорщицки подмигнула мне Дэйрил.

— Очаруй его, — шепнула Элли.

С этими словами подруги испарились. Эштан принес звездное шампанское — казалось, в бокалы было налито перламутровое серебро, которое искрилось на свету.

— И каковы звезды на вкус? — поинтересовался Эштан.

— Как пломбир, — ответила я, попробовав напиток. Он был чудесным. Таким же чудесным, как этот парень.

Начались танцы — бал открывал традиционный Зимний полонез, после которого начались танцы свободные. Кавалеры начали приглашать своих дам. И Эштан не остался в стороне.

— Могу я пригласить тебя? — Он галантно протянул мне руку.

— Конечно, — ответила я и вложила пальцы в его ладонь, которые он тотчас сжал. Мы направились туда, где вовсю уже кружились первые пары под неспешную романтическую музыку и звездный дождь. Среди них была и Дэйрил со своим кавалером — высоким блондином.

Эштан осторожно обнял меня за талию, я же положила свободную руку на его плечо. И он грациозно повел меня в танце под музыку, которая, казалось, проникала в самое сердце. Мы смотрели в глаза друг другу, но все мои мысли были не танце, а о движениях. Я не могла расслабиться, что тут говорить об удовольствии, и все время боялась оступиться — что тогда Эштан подумает обо мне? В какой-то момент это и произошло, я подвернула ногу из-за высокого каблука. Кажется, на лице у меня появилась паника, потому как Эштан улыбнулся и сказал:

— Спокойно, Белль. Все хорошо. Просто доверься мне. — С этими словами он повел меня дальше. Мы танцевали около часа, и лишь к его концу напряжение стало меня покидать. Зато появилась усталость и захотелось пить. Внимательный Эштан тотчас заметил и это.

— Идем, отдохнем немного, — сказал он и повел меня в сторону, к колоннам, обвитым живыми огоньками, где стояли диванчики. Едва я опустилась на один из них, чувствуя, как с непривычки ноют ноги, Эштан спросил:

— Я принесу нам выпить. Что ты хочешь? Вода, сок, кленовое шампанское?

— А оно тут есть? — округлились у меня глаза. Это было одно из самых дорогих шампанских в мире — его делали из сока золотолистового клена северные спрайты[14]. Я давно мечтала его попробовать!

— Конечно. Сейчас принесу, — улыбнулся Эштан, коснулся моего плеча, будто невзначай, и ушел, растворившись в шумной толпе.

Я словно невзначай сняла туфли, давай возможность ногам расслабиться. И случайно заметила, как из шумной толпы веселящихся вынырнула второкурсница в черном платье. Мы учились на одном факультете, но ее имени я не знала. Девушка увидела меня и спешно направилась в мою сторону.

— Ты же Белль? — уточнила она, подойдя.

— Да. А что такое? — спросила я удивленно.

— Твоей подруге плохо, — торопливо сказала второкурсница.

— Что? Какой? Неужели Элли? — всполошилась я. Дэйрил я видела — она до сих пор танцевала, а вот Элли пропала куда-то, и я как раз хотела найти ее, дождавшись Эштана с шампанским. Неужели с ней что-то случилось?! А вдруг это из-за меня у нее неприятности? У меня сердце рухнуло в пятки.

— Да-да, ее зовут Элли, — кивнула второкурсница. — Идем скорее! Она тебя зовет!

— Но что с ней?!

— Упала и зовет тебя. Говорит, только Белль может помочь. Идем же

Она даже не дала мне времени подумать — подхватила полы платья и кинулась обратно в толпу, а я поспешила за ней. Наверное, в другой ситуации я бы и заподозрила неладное, но страх был сильнее логики. Я просто хотела помочь своей подруге.

Второкурсница торопливо выбежала из зала, я — за ней. Вместо громкой музыки была тишина. Вместо улыбок, которыми я обменивалась с Эштаном, — терпкий страх за подругу. Моя провожатая спустилась по лестнице и мышкой юркнула в какую-то незаметную дверь в полутемном коридоре. Я поспешила следом за ней и оказалась в полнейшей тьме.

Дверь за мной с шумом захлопнулась.

— Эй, ты где? Где моя подруга? — крикнула я, уже понимая, что сейчас будет. В ответ раздалось лишь довольное хихиканье. Кто-то щелкнул пальцами, и в комнате загорелся яркий свет. Я сощурилась, прикрывая глаза ладонью. Передо мной стояли четыре старшекурсницы из свиты Евы, входящие в Клуб, шикарно одетые и высокомерные до ужаса. Среди них была и Хэлли — она находилась позади всех. А вот Элли не было — разумеется, я просто попалась в их ловушку. Вот глупая.

Второкурсница, которая привела меня сюда, опустила голову.

— Можешь идти, Моника, хорошая работа, — сказала ей рыжеволосая Мэридит. Голос у нее был высоким и надменным. — Ты привела к нам эту крысу, и я прощаю тебе долг.

— Спасибо, — пискнула Моника, кинула на меня жалобный взгляд и исчезла за дверью, оставив один на один с девицами. После ее ухода двери и окна за несколько секунд заросли терновыми ветвями. Бежать было некуда. Меня не отпустят просто так.

Я расправила плечи. Страха, как такового не было — я буду защищаться до последней капли магии. Скорее, была злость напополам с недоумением. Им больше нечем заняться в праздничную ночь? Серьезно?

— Так-так-так, кто к нам пожаловал, — насмешливо сказала Мэридит, подходя ко мне, скрестив на груди руки и оглядывая с головы до ног. — Сама Изабелль Бертейл.

— Что вам нужно? — Мой голос был глухим.

— А как ты думаешь? — пропела Мэридит.

— Без понятия, — отрезала я.

— Она без понятия, — хихикнула брюнетка с формами, поворачиваясь к остальным. Кажется, ее звали Кэрилл. — Она без понятия, представляете?!

Девушки засмеялись, а рыжеволосая Мэридит позволила себе мерзкую улыбочку.

— На тебе черная метка, дорогуша, — любезно напомнила она мне. — Впервые за долгое время.

— Ева отменила метку, — возразила я, теряя терпение.

— Отменила?! Да ее вынудил сделать это Эштан! Наша Ева слишком хорошая, не решилась портить отношения с ним! А вот мы не такие хорошие, поверь, — прошипела Мэридит.

— Мне плевать, какие вы. Повторю снова — что вы хотите? — спросила я, с тоской подумав, что, наверное, придется драться. А я так хотела, чтобы сегодняшняя ночь была волшебной…

— Отомстить за Еву. Вот чего мы хотим. За то, что ты продала ее и Даррела газетчикам.

— Я этого не делала. Мне поставили печать клятвы.

— Только печать кто-то снял, — взлезла темноволосая Кэрилл. — Кто-то по имени Эштан. Мы все знаем. Хватит выворачиваться, словно змея!

— Какая она змея? — хрипло рассмеялась одна из девушек. — Она крыса! Настоящая крыса!

В их глазах сейчас было не только ослепляющее высокомерие — в них засияла ненависть. Они действительно верили в это. И они действительно хотели отомстить. Единственной, кто прятал глаза, была Хэлли прятала глаза. Еще недавно мы общались, и я помогала ей, а теперь она находилась среди тех, кто меня ненавидел.

— В отличие от невысокородных, наш круг ценит дружбу и связи, — с презрением продолжила Мэридит. — Знаешь, почему когда-то давным-давно создали черную метку?

— Чтобы издеваться над теми, кто слабее? — усмехнулась я.

— Чтобы показать нашу силу. Если вы идете против нас, значит, против вас пойдут все остальные. Наша сила — в единстве, — отозвалась Мэридит. — Ева — одна из нас. И ты поплатишься за то, что посмела унизить ее. Мы тебе это гарантируем.

Я напряглась. Поняла, что сейчас начнется борьба, и мне нужно быть наготове. Создать щит, чтобы блокировать заклятия. Сотворить заклятие огня — да слабое, потому что огонь опасен. Их много, а я одна, они сильнее, а мой уровень — слабый, но это не повод отступать.

— На твоем месте я бы убежала, — хмыкнула одна из адепток, в алом платье. — Ах, да, тебе некуда убегать. Прости.

Я выжидала. Первой нападать не собиралась — это будет отличный повод, чтобы выгнать меня из академии. А вот если я буду защищаться — другое дело!

Первые несколько заклинаний, полетевших в меня, я удачно блокировала, разозлив девиц. Они не ждали, что я буду такой проворной! Сама я успела наслать на них огненных пчел — заклятия в виде крохотных оранжевых искр подлетали к девицам и жалили их. Не больно, а, скорее, обидно, ибо из-за них на коже появлялись красные пятна. Мои пчелки прожили недолго, но отметины на лицах оставить успели.

— Стерва! — заорала одна из них. — У меня лицо теперь как опухшее!

— Ну теперь тебе точно не жить! — пообещала Кэрилл и взмахнула рукой.

На меня устремилось еще несколько заклятий, но я снова отбила их, сама не знаю, как. Причем от одного из них я просто спряталась за колонной, и оно ударило по ней совсем рядом с моей головой. Время от времени высовываясь из-за колонны, я насылала на девиц все, что помнила, с трудом сдерживая себя от искушения наслать на них настоящий файербол –останавливала лишь мысль о том, что после такого опасного заклинания меня точно выгонят! А ведь, возможно, им только это и нужно!

Однако все мои усилия были напрасны — одна из девиц создала щит и удерживала его, пока остальные, смеясь и выкрикивая обидные слова, развлекались тем, что продолжали нападать.

Изо всех сил блокируя заклятия, я и не заметила, что двое из девиц каким-то образом обогнули колонну и попытались напасть сзади. Но в последний момент я все же услышала это и бросилась на них первой. К этому времени у меня не осталось магических сил — я израсходовала все, что у меня было в резерве. И наша магическая дуэль переросла в обычную драку. Короткую, но неприглядную. В ней участвовали все, кроме Хэлли, которая отскочила в самый угол комнаты.

Я никогда не считала себя слабой, было дело, даже дралась в детстве, однако противниц было больше, и я заведомо проигрывала.

Меня цепко схватили за руки, чтобы я не могла рисовать в воздухе знаки, закрыли рот, чтобы я не могла говорить слов заклятий. Но я дергалась и брыкалась изо всех сил. Царапалась, даже кусалась! В какой-то момент я вырвалась из их рук, схватила туфлю, которая слетела с меня, и принялась воинственно размахивать ею.

— Ведет себя как животное! — выкрикнула Кэрилл, тяжело дыша. Я умудрилась оставить ей на лице царапины.

— Нищеброды все такие — как свиньи! — согласилась с ней одна из подружек.

— Свиньям — место в свинарнике, а не в академии, — прошипела Мэридит и, изловчившись, все же направила в меня еще одно заклинание — такое же, каким обездвижил мой спаситель Тэдда и его друзей. Сияющая стрела больно уколола меня в плечо и мгновенно растворилась в теле. Руки и ноги мгновенно перестали подчиняться, и я, вскрикнув, упала на пол. Хорошо, что голова оказалась на руке, а не ударилась о каменные плиты.

Адептки обступили меня, и я видела струящиеся подолы их дорогих платьев и роскошные туфли. Им было весело, а во мне все переворачивалось от злости и беспомощности. А откуда-то изнутри вновь стала тихо-тихо подниматься та странная сила, которая пробуждалась во мне при нападении в прошлый раз, но погасла. Я ощущала себя так, будто бы стояла по щиколотку в море этой самой незримой силы. И его уровень становился все выше и выше.

— Четверо на одну, — рассмеялась я хрипло. — Нечестно, девочки.

— Да ты что? Нечестно? — пропела Кэрилл, присаживаясь рядом со мной.. — Войны вообще не бывают честными, Белль. А за содеянное нужно платить. Мы накажем тебя вместо Евы. Это тебе за царапины на моем лице.

И она ударила меня по лицу. Больно.

Море силы поднялось по колена.

— А это — за слезы моей подруги.

Еще один удар. Еще одна вспышка боли. Она разбила мне губу — до крови. Наверное, зацепила кольцом.

— И твой темный нам ничего не сделает! — выкрикнула одна из них.

— Я сама сделаю, только дайте время, — глухо пообещала я, ненавидя себя за то, что не могу пошевелиться. Просто лежу на боку, пока они стоят надо мной и веселятся.

— Да что ты нам сделаешь? Ты невысокородная! Ты никто!

— Нищенка, которая пришла в нашу академию и посмела так поступить с нашей Евой!

— Дрянь белобрысая!

Железный вкус крови на губах раззадорил меня, и странная сила внутри стала ощущаться сильнее. Я стояла в море по бедра.

Девицы не знали, что со мной происходит. Они расхохотались и живо принялись обсуждать, как поступят — громко и со вкусом. Чтобы мне было страшно. Они чувствовали себя безнаказанными, и я понимала, что такое они проделывали не раз, да только не несли наказания. Они ведь избранные. Наверняка запугивали своих жертв, говорили, что сделают так, чтобы их отчислили. Простые девочки вроде меня считали за огромную удачу попасть в академию Эверлейн — она действительно давала огромные возможности. И цеплялись за нее всеми силами. Знала бы я, что здесь твориться такое, не поддалась бы на уговоры бабушки, и не поступала бы!

— Может быть, нашлем на нее проклятие уродства? — продолжали девицы, поглядывая на меня сверху вниз.

— Его легко снять…

— Зато следы останутся!

— Или привяжем ее к летающему стулу в одном белье и отправим по коридорам?

Сила поднялась до талии, подбиралась к плечам.

— Слушайте, а может быть, используем полночную пыльцу? — хихикнула Кэрилл. — Она подавляет волю. Подчиним эту мерзавку себе и отправим парням — пусть развлекаются, раз у Тэдда не вышло!

— Тэдд вне игры, — недовольно заметила Кэрилл, которая что-то знала. — Испугался чего-то.

— Мне нравится эта идея! — заявила Мэридит. — заклятие полного контроля! Повеселимся с нашей милашкой Белль. Эй, нищенка, как ты на это смотришь?

Я не отвечала — сила поднималась все выше и выше, по самый подбородок, опьяняя и опаляя. Говорить не получалось, я и дышала-то едва, начиная захлебываться силой, но они решили, будто я молчу от страха. И их это обрадовало. Они подумали, что победили. И в этом была их ошибка.

— Хэлли, давай ты, — решила Мэридит. — Ты ведь только-только присоединилась к нашему кругу. Стала избранной. Стала такой, как мы.

— Но ничего не делала, будто чужая, — подхватила Кэрилл. — Докажи, что ты с нами, а не с ней.

— Я? — раздался неуверенный голос Хэлли.

— Конечно, ты, — ответила рыжеволосая. — Ты не знаешь заклятие полного контроля? Я подскажу, не бойся.

— Но полуночная пыльца запрещена, — сказала дрожащим голосом Хэлли. — Ее нельзя пользоваться!

— Запомни, дорогая. Тем, кто состоит в клубе, можно все, — снисходительно улыбнулась Мэридит и кивнула ей маленький черный мешочек с кожаным шнуром. — Вот, держи. Заставь ее вдохнуть. Просто заставь — и ты докажешь, что одна из нас. Или ты больше не хочешь оставаться в Клубе?

— Хочу…

— Тогда иди и сделай, что тебе сказали! Докажи!

Хэлли подошла ко мне, села на колени, несмотря на то, что была в шикарном платье и, кстати говоря, в тех самых серьгах, которые я якобы своровала. И несмело развязала мешочек. Пальцы ее дрожали.

Сила к этому моменту накрывала меня всю, и вот-вот должна была выплеснуться наружу. Это было так странно — я будто переставала быть самой собой. Я стала огромной волной ярости, которая готова была смыть все на своем пути. Черной волной, в которой отражались пылающие огненные звезды.

— Не надо, Холли, — прошептала я — не от страха, а потому, что не хотела ей навредить. — Не делай этого.

— Прости, Белль. Я должна быть одной из них, — тихо-тихо ответила Холли. — Ради мамы! Она так хотела, чтобы я попала в Клуб… Прости.

Она запустила руки в мешочек, набрала полуночную пыль, похожую на блестящую угольную крошку и подула на разжатую ладонь. Сверкая в воздухе, пыль полетела на мое лицо.

Я не хотела ее вдыхать, до последнего не хотела, но пыль попала мне в нос и на приоткрытые губы. И… я отключилась.

Глаза Белль закрылись — кажется, она потеряла сознание. Хэлли испуганно сжалась. Она и не думала, что свое место в Клубе избранных ей придется выцарапывать таким образом! Сначала ей пришлось подставить Бертейл, обвинив в воровстве. Теперь она заставила ее вдохнуть запрещенную полуночную пыльцу, из-за которой люди теряли волю. Узнай кто из преподов, что у них есть эта пыльца, их бы сразу же вышвырнули вон из академии. Но тотчас мысленно Хэлли поправила саму себя — нет, их не вышвырнут. Они же избранные. Им все можно!

Больше не будет у нее той обычной жизни, которая так расстраивала мать и раздражала отца, ведь они с самого сентября надеялись, что их дочь попадет в Клуб. Они ведь такие богатые! Однако магических сил у нее было совсем немного, а отец не имел власти в столице, поэтому в Клуб ее и не позвали. Но Холли не теряла надежды, что все изменится. Ведь родители должны гордиться ею! Она единственная в роду обладает силой! Она их гордость. Родители с ума сойдут, когда она вернется в скучную провинцию и сообщит, что она теперь особенная. И что даже принца видела вблизи!

Только вот Белль жаль… Чего они все так на нее взъелись, бедняжку? Хэлли было стыдно перед той, которая всегда ей помогала. Но желание попасть в клуб пересиливало совесть. Потом, когда все уляжется, она пришлет Белль свои украшения, они очень дорогие! Та сможет продать их и получит крупную сумму денег! А еще она сможет подарить кучу своих новых платьев!

— Что теперь? — спросила Хэлли, глянув на Белль, и вздохнула украдкой.

Довольная Мэридит сняла заклятие обездвиживания и жестом подозвала всю компанию к двери, подальше от жертвы.

— Сейчас эта стерва придет в себя, и начнем веселье.

— Главное, успеть до полуночи, — встряла Кэрилл. — Я хочу встречать Ночь Зимнего свершения со всеми вместе, а не в этой вонючей комнатке с нищебродкой в компании. Папа говорит — как год встретишь, так его и проведешь! Я не хочу провести этот год с такими, как она!

— А Ева не будет ругаться? — подала голос одна из их подружек. — Она же сняла метку…

— Плевать. Эштан заставил ее сделать это против воли, — отрезала Мэридит. — Уверена, Ева будет довольна.

На ее лице появилась ухмылка. Шевер наверняка понравится такой подарок. В конце концов, из-за этой девицы все узнали о ней и Дарреле. Настоящее унижение! Нужно как можно больше подбадривать Еву и всеми силами показывать, что они — подруги. Глядишь, та действительно станет женой наследного принца. Иметь в подругах королеву просто необходимо! Не зря мать велела делать все, чтобы стать с Евой подругами. Наверное, что-то знала. А вокруг Шевер столько других «подружек», что приходится всеми силами доказываться, что лучшая — она, Мэридит. Она просто обязана стать одной из подружек невесты на их свадьбе с Даррелом!

— А темный точно ничего нам не сделает? — спросила другая девушка, лениво поглядывая на Белль, которая все так же была без сознания. — Он же тоже принц…

— Он всего лишь кузен Даррела, — фыркнула Мэридит. — К тому же чернокнижник. Позор семьи. Странно, что сестра его высочества не отказалась от такого сыночка.

— Мы заставим нашу малышку Белль молчать, — хихикнула Кэрилл. — Сделаем несколько фотокарточек, где она в непотребном виде. И рта открыть не посмеет.

Хэлли вздохнула. Слышать это было неприятно. Милая Белль точно не заслужила такого отношения. Но, как говорит мама, свое место в жизни нужно выцарапывать с боем.

«Прости, Белль», — подумала девушка и снова бросила на нее взгляд. И вдруг вскрикнула.

— Что… что… что это? — выдохнула она с трудом. Вид у Хэлли был такой испуганный, что остальные тотчас оглянулись.

Кто-то опешил и замер, кто-то закрыл рот руками, чтобы не закричать, кто-то, не выдержав, взвизгнул. В воздухе повеяло страхом и паникой.

Все за один миг стало иначе. Они поменялись местами — победители и проигравшие.

Белль больше не лежала на полу — она стояла, прямо расправив плечи. Черты ее лица несколько изменились, заострились, стали более хищными, резкими, жесткими. Глаза тоже стали другими — горели беспощадным алым огнем, и зрачки в них стали вертикальными. Распущенные светлые волосы шевелились — будто с ними играл ветерок. Сквозь полупрозрачные рваные рукава некогда нежно-голубого платья светились огненные знаки и символы.

Девушки испуганно застыли, не понимая, что происходит, и кем стала их строптивая жертва. А Белль бесстрашно смотрела на них. Новая Белль. Другая. Пугающая. И позади этой новой Белль вытянулась тень — неестественная, длинная и узкая. С мощными крыльями. Тень словно жила своей жизнью. Хлопала крыльями, вытягивала шею, открывала пасть, из которой вырывалась сияющая тьма. Она ползла к ногам Белль, и клубилась вокруг них, словно живая.

Белль медленно приближалась к обидчицам, и в каждом ее движении были и грация, и сила, и затаенная опасность. Тьма у ее ног искрила. Знаки и символы на руках становились ярче.

До опешившей Мэридит первой дошло, кем стала Белль. Эта глупая нищебродка, попавшая в их академию! Стерва, посмевшая тягаться с Евой и всеми ими.

— Д…д…дракон? — прошептала Мэридит потрясенно. Но этого не может быть… Нет… Нет!

— Дракон? И что теперь делать?.. — прохрипела Кэрилл, не отрывая взгляда от Белль, которая неспешно приближалась к ним, не сводя огненного взгляда. Взгляда дракона, не человека. Пугающий и вместе с тем гипнотизирующий, от которого сложно было оторваться.

— Бежать! — выкрикнула Мэридит, и адептки с визгом и криками бросились к двери, однако как по щелчку пальцев терновые ветви, что закрывали дверь, вспыхнули оранжевым пламенем. Пламя охватило всю дверь и оба окна, и теперь убежать из комнаты было некуда. Они остались одни наедине с драконом. И они знали, что не смогут его победить. Дикая паника завладела их сердцами. Тьма Белль внушала им ужас.

Продолжая кричать и беспомощно призывать своих богов-покровителей, адептки начали разбегаться по комнате, кто-то даже в панике начал метать заклятия, но все тени в комнате вдруг ожили и кинулись на них. Тени гоняли девушек по всей комнате, хватая за подолы платьев и кусая за ноги. А Белль просто стояла в центре и смотрела на пылающую дверь. Когда же тени согнали ее врагинь в угол, она направилась к ним — шла, словно плыла в воздухе.

От Белль исходила такая мощь, что у остальных кружились головы, а переполненные страхом сердца сжимались. Дракон в ее теле был опасным. Хотя… Все драконы опасны. В мире их слишком мало, но все они могущественны. Каждый — незыблемая сила. Стихия.

* * *
Когда-то давно, когда боги Артес, Кштари и Калимид были неразлучными братьями, драконов в мире было множество, и существовали они лишь в облике огромных летающих ящеров, покрытых чешуей. Драконов называли любимыми детьми богов, наделенными полубожественной силой. Однако после того как сущность Кштари была отравлена, и он стал темным богом, их почти не осталось. Приспешники Кштари коварством уничтожали драконов одного за другим, чтобы завладеть их невероятной силой. Выжившие принимали облик людей, чтобы затеряться среди человеческого племени. Они вступали в браки с женщинами и мужчинами, и у них появлялись дети, а у тех детей — свои дети. И когда драконы уходили в мир теней, они оставляли своим потомкам часть своей силы — драконью душу. Так появились драконьи династии. И мерзкая нищебродка Изабелль Бертейл оказалась одной из них.

Мэридит смотрела в ее огненные глаза и поверить не могла, что перед ней дракон! Настоящий! Как его высочество принц Даррел!

— Как вы посмели? — почти не разлепляя губ с размазанной помадой, спросила Белль голосом. Другим голосом — плавным и вибрирующим.

Она приближалась к девушкам все ближе и ближе, а те все пятились и пятились, совершенно забыв, что они — избранные. Что им можно все. Что они могут издеваться над слабыми. Теперь они сами стали слабыми. И в их глазах были слезы страха.

Белль улыбнулась — улыбка вышла пугающей, и те, кто издевались над ней, вжались в холодную стену.

— Как вы посмели играть со мной? — ее голос эхом отдавался в их ушах. Пламя, охватившее дверь и окна, усилилось, и воздух стал невыносимо жарким.

— Мы не хотели, мы случайно! — испуганно закричала Мэридит.

— Это была просто шутка! — вторила ей Кэрилл со слезами на глазах. — Белль, прости нас!

— Мы не хотели! Это просто розыгрыш!

— Прости нас, прости! Умоляю, пожалуйста, не делай нам ничего!

Только Хэлли молчала — она громко ревела от страха, размазывая тушь по лицу.

— Вы оскорбили меня, — без эмоций продолжала Белль, разглядывая противниц все теми же горящими огнем глазами. — Решили осквернить мою честь. — Она склонила голову на бок. — Что я должна сделать в ответ? Может быть, сжечь вас дотла?

В подтверждение ее слов один из столов вспыхнул черным колдовским огнем и разлетелся на щепки. Белль явно показывала, что она сможет сделать с ними. И от этого девушек буквально разрывало на части от страха.

— Пощади нас! — заголосила одна из них

— Ради всех светлых богов, Белль, не трогай нас!

— Пожалуйста, не трогай! Нам жаль, что так вышло! Пожалуйста, прости нас!

Взмах руки — и в девушек полетела тьма. Она облепила их со всех сторон, сжимала, душила, оглушала… И каждую поставила на колени.

— Извиняться следует искренне, — с насмешкой сказала Белль. Или дракон, которым она стала. — Не вижу искренности. Одна фальш.

Они снова что-то закричали, стоя перед ней на коленях в своих роскошных платьях, не в силах противиться ее тьме. Белль сделала знак рукой — и адептки замолчали.

— Унижение дракона подобно смерти дракона, — продолжила она. — Вы хотели убить меня. Значит, я убью вас. Одну из вас. Решите, кого отдадите в жертву. Остальных отпущу.

Тень за ее спиной захлопала крыльями, будто предвкушая кровавую жертву. А тьма вокруг ее ног стала ярче.

— Что?.. — потерянно прошептала Мэридит. Ее трясло так, словно она выпила целую бутылку вина.

— Мне нужна жертва, чтобы забыть обиду, — улыбнулась Белль. — Даю минуту, чтобы выбрать ее. Остальные останутся живы.

Девушки тотчас принялись яростно что-то обсуждать, то и дело испуганно поглядывая на Белль, а после вытолкнули к ней сопротивляющуюся Хэлли. Она пыталась спрятаться, хотела спрятаться, но у нее ничего не получалось — бывшие подружки решили, что в жертву дракону они должны принести ее.

— Нет! Нет! — отчаянно кричала та. — Почему я? Я не хочу! Я не буду! Нет!

— Ты не одна из нас! — выкрикнула Мэридит и ударила Хэлли по колену — так, что она упала прямо к ногам Белль. К той тьме, которая клубилась рядом с ней. Мэридит зарыдала во весь голос. А Белль запрокинула голову назад и громко рассмеялась. Воздух в комнате стал еще горячее.

— Какие же вы ничтожества. Ядовитые сорняки в прекрасном саду, которые пора выкорчевать. Что ж. Пошли вон. Еще раз встанете на моем пути, растерзаю, как куриц, — сказала Белль.

Пламя на двери и окнах пропало. Путь к спасению был открыт. И адептки тотчас кинулись прочь из комнаты, толкаясь и крича, каждая стараясь выбежать первой.

Белль осталась с Хэлли один на один. Она безучастно смотрела на заплаканное перепуганное лицо девушки, полулежащей у ее ног. А после присела рядом.

— Ты ведь дракон, да? — прошептала Хэлли, не осмеливаясь смотреть в лицо Белль. В ее пылающие драконьи глаза. — Что ты со мной сделаешь? Что?..

— Ты меня предала. Зачем? — глухо спросила Белль.

— Прости, прости меня, Белль, прости! — сложила ладони вместе Хэлли. — Отпусти меня, умоляю!

— Ответь на вопрос. Зачем ты предала меня? — повторила Белль.

— Потому что хотела быть особенной, — завыла Хэлли. — Хотела быть в Клубе избранных! Чтобы родители гордились мной!

— Тебе было плевать на всех, кроме себя, — заметила Белль.

— Так вышло! Прости, пожалуйста, прости! Мне так жаль! — выкрикнула Хэлли и, опустив голову, сжалась в комок. — Я знаю, что поступила неправильно! Но я оказалась слабее своих желаний.

— Встань, — велела Белль. Хэлли тотчас поднялась на ноги, которые то и дело подкашивались.

— Ты… Ты убьешь меня? — спросила она обреченно.

— Я не убийца, — ответила Белль все тем же глубоким вибрирующим голосом. — По крайней мере, в твоем голосе я слышу искренность. Уходи.

— Что? — Хэлли подняла голову, думая, что ослышалась.

— Уходи, пока разрешаю. Иначе точно разорву на куски.

Ее глаза вспыхнули еще ярче, и Хэлли, решив больше ничего не говорить, ринулась к двери. Она убежала. А Белль снова потеряла сознание.

Тени вернулись на свои места, а тьма растворилась в воздухе.

Дракон уснул.

* * *
Я распахнула глаза и поняла, что нахожусь в комнате одна. Девицы убежали, бросив меня — наверное, испугались того, что мне стало плохо. Внутри все горело, сердце часто колотилось, а лицо пекло, как после холодного ветра. Дышать было нечем, и больше всего на свете мне хотелось выйти на свежий воздух.

С трудом поднявшись, я отряхнулась и, так и не найдя в полутьме вторую туфлю, ушла. Не в Большой драконий зал, где проходило торжество — что я там забыла? Как покажусь перед Эштаном? Что скажут другие, увидев меня такой? Снова будут смеяться? Ну уж нет, я не доставлю им такое удовольствие.

Некоторое время я стояла у распахнутого окна неподалеку, который выходил на лес. И всей грудью вдыхала свежий зимний воздух. Чем больше я дышала, тем легче мне становилось. О том, что произошло, я старалась не думать. Сейчас мне нужно попасть в свою комнату, вот и все. Думать я буду потом. Когда окончательно приду в себя.

Я направилась в общежитие, и по дороге никого даже не встретила — все веселились в Большом Драконьем зале. Я слышала отголоски музыки и кусала губы, думая, что, должно быть, Эштан потерял меня, да и подруги — тоже. Но я вернусь к ним чуть позднее. Только приведу себя в порядок.

У входа в общежитие я вдруг поняла одну странную вещь — во мне больше не было страха перед теми, кто в очередной раз пытался унизить меня. Никакого страха — полное равнодушие. Нет, не равнодушие, а усталое презрение. Как это чувство появилось во мне, я так и не поняла — меня вдруг остановил высокий молодой человек. Это был секретарь ректора. С виду хорошеньким: кудряшки, бездонные глаза, брови вразлет, да только слишком уж шумный и беспокойный.

— Изабелль Бертейл?! — нервно выкрикнул он, и я замерла от неожиданности.

— Она самая, — вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.

— Слава всем светлым богам, нашел! Немедленно в кабинет ректора! — выкрикнул секретарь. — Срочно!

По моим рукам побежали мурашки. Эйховы уши! Наверное, эти девицы наплели что-то ректору. Так сказать, решили действовать на опережение. Рассказали про драку, наплели, что я первой напала. А может быть, все-таки полуночная пыльцы подействовала на меня, и я совершила что-то непозволительное? Из-за чего в праздничную ночь со мной хочет увидеться сам ректор?

А вот из-за этого стало страшно.

— Что? Зачем? Что случилось? — растерянно спросила я.

— Вы меня слышали? Сейчас же в кабинет ректора! — повторил секретарь. Он даже переобуться мне не дал — заявил, что некогда, и потащил за собой в таком виде, в котором я была.

Что ж, чем быстрее все закончится, тем лучше.

Глава 17

Пока адепты и адептки академии магии Эверлейн танцевали и веселились на иллюзорной лесной поляне в Большом драконьем зале, Ева Шевер действительно находилась в лесу, под серебром лунных лучей, что падали на снег сквозь ветви деревьев. В одиночестве и в полной тишине, если не считать хлопанье птичьих крыльев.

Укутавшись в меховую накидку, девушка стояла по щиколотки в снегу перед каменным алтарем, который достала с большим трудом на рынке «Змей и Костей» — черном магическом рынке, где продавали всякое для запрещенного колдовства.

Сегодня Ева готовилась провести ритуал, о котором узнала в Алом гримуаре — книге ведьм. Эта книга попала ей в руки несколько лет назад через настоящую мать Эштана, случайно. Ева не должна была даже касаться ее, но врожденная любознательность все же заставила девушку открыть первую страницу. А затем и вторую, и третью… И все остальные. Еве всегда был интересна темная магия как явление, ее механизмы и процессы, а потому она не могла остановиться.

Интерес породил желание попробовать — а получится ли темная магия у нее? Ведь она всегда была лучшей во всем, в любой сфере, будь то уроки по домашнему хозяйству, садоводству и вышиванию, или же магические науки. Ева привыкла быть первой, а потому решила попробовать, чтобы убедиться в том, что ей действительно подвластно многое. В том числе и запретное волшебство. Все равно ведь никто не узнает. Никто не отследит.

У нее получалось — так, по мелочам. Вредить никому Ева не хотела — не потому, что была излишне доброй, а потому, что не видела необходимости для вреда кому-то использовать опасную темную магию. Слишком много рисков, когда есть куда более простые пути для достижения своих целей.

Первый раз Ева серьезно взялась за темную магию, когда поняла, что впервые в жизни не справляется с ситуацией. И эта ситуация была связана с мужчиной. С принцем Даррелом. С человеком, который должен был стать ее супругом и возвести на престол. Еве нужна была власть, и еще будучи совсем юной, она мечтала о том, как однажды станет императрицей.

К тому же Даррел всегда нравился ей — высокий, широкоплечий, уверенный, но при этом с уставшим взглядом, будто всегда находился в себе, даже когда широко улыбался репортерам. Ева находила, что в его взгляде есть тайна, а тайны она отгадывать очень любила. К тому же поговаривали, что принц не встречается с девушками дольше месяца — в его сердце нет месту любви.

Ева сделала все, чтобы принц начал проявлять к ней интерес, благо, что они часто встречались во дворце. Даррел обратил на нее внимание и тоже заинтересовался красивой и умной девушкой, которая смотрела на него большими преданными глазами, однако его симпатия продлилась лишь несколько свиданий, а этого точно не хватило бы, чтобы стать императорской супругой. Почувствовав, что Даррел охладевает к ней, Ева решилась на отчаянный шаг — приворот.

«Черная любовь», — так назывался этот древний зловещий ритуал в книге ведьм. Он способен был подчинить даже дракона, и суть его была проста и сложна одновременно. Нужно было поймать демона, разделить его сущность на две половины, словно дождевого червя, и спрятать их в двух предметах. Один носить с собой, второй — отдать тому, кого нужно было приворожить. Ева выбрала кольца из лунной стали, которую делали фэйри: одно — для себя, другое — для Даррела. Демона помог поймать Эштан, которого она упросила о помощи, еще и женские чары свои вход пустила — по крови он братом ей никогда не был, о чем Ева знала от матери, дружившей с приемной матерью Эштана, сестрой императора. И знала, что Эштан неровно к ней дышит. Даже подарила ему свой первый поцелуй когда-то, но целесообразно решила, что толку от него мало. На престол ему не взойти. Но все равно держала при себе, хотя, нет-нет, и ловила мысль, что это он ее при себе держит, но тотчас отгоняла. Она же сильнее, чем он.

У Евы все получилось. Приворотный ритуал подействовал, как только Даррел принял кольцо в подарок и разрешил ей надеть его на палец. Она подчинила дракона. И заставила его любить себя, хоть любовь эта была искусственной, мертвой.

Разумеется, вначале Ева боялась, что вскроется правда. Однако никто ничего не заподозрил. Ни личная охрана принца, ни магическая охрана Дворца, которую возглавлял его дядя. Это уже потом Ева поняла, что дядя знал о «Черной любви», но молчал. И его приближенные знали тоже. Поняла, почему Эштан ей помогал, и узнала, что в сердце Дворца пробрались предатели, но отступить уже не могла. Она стала пешкой в чужой игре, как и Эштан, и все, что могла — так это играть по чужим правилам, вынашивая свой план.

Все шло относительно хорошо до тех пор, пока несколько дней назад Ева не узнала из письма Даррела шокирующую новость — он должен жениться. И не на ней, а на какой-то посторонней девице, с которой его связали брачной клятвой еще в детстве. Эта девица пропала, заставив его забыть о себе, а теперь снова нашлась. Если бы она не нашлась до достижения Даррелом двадцати пяти лет, брачную клятву можно было бы снять, ведь императорской род должен продолжиться. Однако этого не случилось.

Всех подробностей Ева не знала — знала лишь то, что если принц официально скрепит союз с другой девушкой, магия брачной клятвы убьет его. То есть, он должен либо жениться на той, которую выбрали ему родители еще в детстве, либо не жениться вообще. Он может иметь любовниц, но императрицей может стать лишь та, с которой его скрепит брачный ритуал, проведенный в храме Эсфер[15].

А еще Ева знала, что Изабелль Бертейл — его невеста. И из-за нее приворот резко начал слабеть, а принц выходить из-под контроля.

Она решила, что это происходит из-за брачной клятвы. Ее действие оказалось сильнее, чем приворотный ритуал, и день за днем, нет, час за часом уменьшало его, заставляя девушку сходить с ума от тревоги и страха. Ведь так не должно было быть! Ведь если Даррел разлюбит ее, не видать ей дворца и трона, несмотря на все те усилия, которые она приложила! На ее месте будет другая.

Сначала Ева даже не догадывалась, кто является невестой Даррела. Знала лишь то, что она — одна из адепток, и присматривалась ко всем девушкам из Клуба. А где еще может быть императорская невеста? Она явно высокородная. Но Ева ошибалась — невестой оказалась обычная первокурсница. Слабая, из простой семьи. Хорошенькая, конечно: белокурые волосы, зеленые глаза, симпатичное личико, но и только — таких в академии было много. Ее звали Изабелль Бертейл. И это имя стало для Евы синонимом соперничества и ненависти. Односторонней.

О Белль она узнала от Эштана.

Все началось с того, что Даррел затащил ее в какую-то аудиторию, чтобы объясниться без посторонних глаз и ушей. Он говорил, что она нужна ему, что он найдет способ не жениться, однако уже тогда Ева понимала, действовать должна сама, без него. Когда она плакала от обиды, уткнувшись ему в плечо, Даррел заметил, что за ними подглядывают. И тихо велел Еве уходить, ведь их отношения были тайными. Она послушно сбежала, но на всякий случай моментально прислала двух подружек, готовых сделать ради нее все, что угодно, дабы те проследили, кто же выйдет из аудитории. К изумлению Евы они рассказали ей о том, что из аудитории вышли Даррел, какая-то девчонка и Эштан.

Пока подружки искали информацию о девчонке, Ева спешно встретилась с Эштаном, и тот в своей насмешливой манере рассказал ей о том, что Изабелль Бертейл, которая увидела их с Даррелом, и есть его невеста. Только сама об этом не знает. И он об этом не знает.

— А ты откуда знаешь? — с недоумением спросила тогда Ева, как обычно пряча раздражение и гнев. Ей все время приходилось себя сдерживать, чтобы никто не заподозрил у нее слабых мест. Железная леди — так говорили о ней за спиной, и ей это нравилось.

— Во дворце много чего можно узнать, — пожал тот плечами. Для чего его вызывали во дворец, Эштан не говорил. Вокруг него вообще всегда было много тайн.

— Говоришь так, будто ты избранный, — фыркнула она.

— Как знать, — отозвался Эштан. — Можешь не верить. Мне все равно.

— Верю. Ты не тот, кто бросается словами, — ответила Ева, пытаясь понять, что ей теперь делать. — Я могу связаться с твоей матерью?

— Можешь. Она во Дворце, — равнодушно ответил Эштан.

— С твоей настоящей матерью.

— Зачем?

— В темной магии наверняка есть способ, как избавиться от оков брачного ритуала. В конце концов, с приворотом она помогла. Наверняка ведь даже если эта Изабелль Бертейл умрет, ничего не изменится.

— А ты уже собралась ее убить? — спросил Эштан. Вместо любопытства в его голосе была настороженность, и уже тогда Ева заподозрила, что ему нравится эта девчонка. Наверное, потому, что она предназначена Даррелу. Между ними всегда была борьба, о которой принц не всегда догадывался.

— Я не собираюсь никого убивать. Я всего лишь хочу помочь нам с Даррелом. Хочу разрушить магию брачной клятвы. И для этого мне нужна темная магия и твоя помощь.

— Помощь моей матери, — поправил ее Даррел и протянул в несколько раз сложенный листок. — Это для одноразовой связи. Напиши на нем все, что хочешь, она ответит тебе, и после листок сгорит. Кстати, на Белль стоит печать клятвы — его высочество поставил. Говорю на всякий случай.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Почему они все скрывают? — напоследок спросила Ева. — И от нее, и от него? Никто даже и не знал, что у принца есть невеста.

— Без понятия, — ответил Эштан.

— Кто она такая? Из какой семьи? Ее прятали все эти годы?

— Сказал же — не знаю.

С этими слова Эштан ушел, а Ева, пытавшаяся понять, что происходит, вдруг почувствовала, как кольцо сжимает палец. И поняла, что связь между ней и принцем резко ослабла. Сила брачной клятвы начала вытеснять силу приворота. Вдруг эта проклятая брачная клятва и вовсе заставит Даррела испытывать к будущей невесте симпатии? Такого не должно быть!

У Евы было мало времени, но не зря ее называли умной. Пока, по словам подружек, Белль была на экзамене, девушка составила целый план. Она расскажет правду об их отношениях с Даррелом газетчикам, чтобы с одной стороны, заявить на него свои права и рассказать миру о себе, а с другой, чтобы подставить Белль и заставить Даррела заранее ее ненавидеть. Пусть, когда правда раскроется, в его сердце будет лишь лютая ненависть к невесте. Да и она должна ненавидеть жениха. Их нужно стравить. Сделать врагами.

Ева легко сняла печать клятвы с Белль в библиотеке, специально столкнувшись с ней — темная магия научила ее многому. И связалась с газетчиками. А затем — с матерью Эштана, ведьмой.

Мать Эштана снова согласилась помочь Еве. Рассказала о старом темном ритуале, который использовали для того, чтобы разрушить любую клятву, даже самую серьезную. Правда, взамен придется отдать чью-то душу — жертву темному богу. Но это не страшно. Доброволец всегда найдется.

Как оказалось, ритуал нужно было провести как можно скорее по двум причинам. Во-первых, приворот становился все слабее и слабее, и если чувства Даррела совсем остынут, тот даже оказавшись освобожденным от брачной клятвы, не захочет жениться на Еве. Во-вторых, ритуал проводиться тогда, когда магические потоки сильны, и Ночь зимнего свершения идеально подходит для этого.

Конечно, ночью объявят невесту принца, но это не будет иметь значения. Любовь Даррела к Еве станет прежней без влияния брачной клятвы, и он, поняв, что стал свободным, жениться на ней. Просто нужно постараться и рассчитать время, силы и ненависть — взаимную ненависть Белль и Даррела.

У Евы это получилось отлично — в интригах она была хороша, как никто. Идеальная будущая императрица.

Она продумала все до мелочей. И проиграла как по нотам, манипулируя людьми — особенно хорошо вышло с Хэлли, чью фамилию Ева не помнила, которая так хотела попасть в Клуб, что согласилась предать Белль. Ева умело настроила Клуб против невесты принца — да так, что глава Солнечной части клуба, давно и безнадежно влюбленный в нее, выдал Белль черную метку. За то, чего она не делала.

Глупая Белль думала, что это Даррел играет с ней, мстит за газетчиков, однако за всем стояла Ева, которая чувствовала себя кукловодом. В другое время она бы чувствовала удовлетворение от этого, но не сейчас. Ева была как на иголках из-за того, что Даррел отдалялся от нее. Она боялась, что ритуал не сработает. Или сработает, но не так. И было страшно даже подумать, что все усилия пойдут прахом. Еще и Эштан, который должен был помогать ей, вдруг воспылал к этой Белль чувствами. Еву это ужасно злило. Что он в ней нашел? Что они вообще в ней нашли? Почему именно ее сделали невестой? Но времени найти ответы на эти вопросы у Евы не было.

Она просто должна провести этот эйхов ритуал и стать счастливой.

Стать императрицей.

Ева тяжело вздохнула и прикрыла глаза, все так же стоя в снегу перед каменным алтарем. Все необходимое для ритуала также было при ней. Во замке ее никто не хватиться — Эштан создал ее иллюзию. Иллюзии не хватит надолго — часа на два, не больше, однако ей хватит этого времени, чтобы все закончить. Главное, дождаться полуночи — самого пика магических потоков. И провести ритуал. Мать Эштана всему ее научила.

Она попросит у темного бога помощи. Пообещает ему отдать в жертву душу. Уйдет из леса, скрыв все следы. Вернется на бал. Посмотрит на то, как Белль объявят невестой принца. Даст ей почувствовать вкус победы. А затем заберет Даррела себе. Жертву найти будет не сложно.

Белль ни в чем не виновата. Но не быть ей следующей императрицей.

Ева порядком замерзла, но ей было все равно. Взглянув на время, она медленно начала зажигать черные свечи, стоящие на алтаре — несмотря на холод и небольшой ветер, пламя не гасло, было особым, бордовым, колдовским. Цвет запекшейся крови — цвет темного бога.

Затем Ева вытащила из кармана малахитовый браслет — последнюю деталь для ритуала. Тот человек, который добровольно возьмет браслет и согласиться сделать все, что угодно ради нее, и станет жертвой для Кштари. Темная магия не только сильна, но и хитра. Следом положила на алтарь две церемониальные куклы из соломы, символизирующие Белль и Даррела. Они были связаны алой лентой, которую во время ритуала предстояло перерезать.

Приблизилась полночь. Где-то загрохотали салюты. Не обращая внимания на залпы, Ева зашептала слова призыва, чувствуя, как сердце ее бьется чаще, но не от предвкушения, а от страха. Но закончить призыв она не успела — ей помешали. Вдалеке Ева услышала странный звук. То ли вой, то ли лай, то ли человеческий голос. И звук этот был таким, что кровь внутри заледенела.

Девушка замерла. Прислушалась. Кто-то приближается? Нельзя допустить, чтобы ее заметили за ритуалом. Она, конечно, огородила себя пологом невидимости, однако осторожность не помешает. Вдруг все же охрана принца что-то заподозрила? Как знать.

Лунный свет ярко освещал лес, отражаясь от снега, и краем глаза Ева заметила тень между деревьями. Ее сердце на мгновение остановилось, а после застучалось еще чаще. Ей кажется, или там, за деревьями, пробежал лич — нечисть, живой мертвец, сильный, яростный и пожирающий людей. А следом за ним еще один.

Странных звуков становилось больше. Они приближались все ближе и ближе. Лес наводнялся темными тварями, и Ева, поняв это, поспешно собрала вещи, закопала алтарь под снегом и телепортировалась поближе к замку, использовав телепорт короткого действия, рассчитанный на ограниченное количество использований.

Перед тем, как телепортироваться, она услышала голоса за заснеженными деревьями:

— Портал будет открыт еще несколько минут. Держи тварей под контролем.

— Понял. Атакуем по плану — когда не будут ждать. Все готово.

Ритуал Ева так и не провела — собственная жизнь оказалась дороже.

Глава 18

Даррел смотрел на свою новоиспеченную невесту, чью маленькую горячую ладонь держал в своей руке, и в его голове была только одна мысль.

Какого эйха?

Нет, ну какого эйха, спрашивается?

Почему она?

Это просто безумие какое-то. Насмешка богов. И либо он сошел с ума, либо весь мир.

Эта девчонка с наглыми зелеными глазами, которая одним своим видом выводит из себя, не может быть его будущей женой. Она не может быть той, с кем когда-то давно брачной клятвой скрепили их родители в тайне от остальных. Это самозванка. Ненормальная.

Даррелу казалось, что это плохой сон, но он никак не мог проснуться.

Когда принцу сказали, кто его невеста, ему чуть плохо не стало, но, разумеется, он сумел сдержать себя.

Сначала он думал, это какая-то насмешка — невеста выглядела так, словно бродяжничала под мостом. Однако это оказалось правдой. К тому же Белль открыла свой прелестный ротик и стала нести абсолютную чушь, в которую верила, явно решив, что просто обязана опозорить своего жениха. Что она там выдала, пытаясь его задеть?

«Один высокопоставленный адепт-старшекурсник затаил на меня обиду из-за того, что я отказала ему. Не провела с ним ночь», — ангельским голосом сказала Белль в кабинете ректора, глядя на Даррела хитрыми как у лисицы глазами. Будто бы он хотел провести с ней ночь! Он еще в своем уме, чтобы спать с кем попало. Наивная.

Да, было дело, что он немного поиздевался над Белль. Поиграл с ней, когда она ворвалась к нему в самый неподходящий момент. Но это была его маленькая месть. Она сама вывела его из себя мерзкими несправедливыми словами, а он был нетрезв — после окончательного расставания с Евой принц напился и плохо понимал, что делает. Даррел пил, потому что тяжело было принять это решение, но он знал — так будет лучше и для него, и для Евы. В конце концов, она не сможет быть его любовницей, это действительно унизительно. И он не заслуживает чистой и искренней любви такой, как она. К тому же его собственные чувства погасли.

Он должен отпустить ее, не держать рядом, как красивую птичку в золотой клетке. А сам должен сделать то, что требует от него семья. Это самое верное решение.

Если сначала Ева говорила, что им нужно расстаться, то потом, услышав его слова, вдруг сказала, что не готова сделать это. Она плакала, говорила, что любит его, пыталась целовать, даже начала раздеваться, чем удивила Даррела — он мягко оттолкнул ее, за что получил пощечину. А спустя небольшое время получил и вторую пощечину — от Белль, с которой заигрался, вымещая на ней свою злость.

Только она до сих пор не знает, что он, выпев того отвара дроу, пошел за ней. И никогда не узнает. Незачем это. Пусть она продолжает считать его мразью. Он сам со всем разберется. С Евой. С теми, кто устроил травлю в академии, используя его имя. И с самой Белль — если понадобится. Он все еще не мог простить ей то, что она связалась с Эштаном и вместе с братцем продала информацию о нем и Еве газетчикам.

Даррел снова искоса взглянул на девушку — она стояла, задрав подбородок и уверенно расправив плечи, словно высокородная. Ах да, она и есть высокородная. Как же он мог забыть!

Эйховы рога, почему именно она должна стать его женой? Из тысяч женщин именно она! И неужели она тоже дракон? Он не чувствовал в ней силы. Но пару раз ловил себя на притяжении к ней, что безумно раздражало.

Впрочем, Белль, кажется, тоже была не в восторге от того, кто ее жених. Наверняка единственная в этой проклятой академии, куда Даррела заставил прилететь отец. Другие бы пищали от восторга, а эта препиралась и окатывала презрительным взглядом — тем, от которого у него внутри кипеть начинало. Сразу видно — род Черного дракона. Темный род. Презрение у них в крови.

Не отпуская ладонь Белль, Даррел подвел ее к дверям и остановился. Еще немного, и двери распахнутся, а они спустятся по парадной лестнице вниз, в Большой драконий зал, где их все ждут. И весь мир узнает, что Белль — его невеста. Невеста наследного принца империи. Невеста, которую он ненавидит. Но к волосам которой снова тянет. Так и хочется коснуться их, пропустить сквозь пальцы, сжать в кулак. Да и золотое платье ей к лицу. Больше не выглядит бродяжкой.

— Теперь ты не выглядишь, как растрепанная мышь, — прошептал Даррел сомнительный комплимент ей на ухо. Та тотчас вспыхнула, но мигом нашлась:

— Спасибо. А ты все так же похож на козла, только бородки не хватает.

Язычок у нее был острым, и Даррела это нравилось и раздражало одновременно.

— Ты вызываешь у меня отвращение, — поведал он ей.

— А ты у меня — головную боль и изжогу, — не растерялась Белль.

— Идиотка, — прошипел он. Неужели не может помолчать?! Последнее слово должно быть за ним.

— Дурак, — ласково ответила она.

Ему хотелось сказать ей много всего прекрасного, но Даррел не мог себе этого позволить. В конце концов, он выше этого. Да и свита не должна слышать их перебранки.

Дверь медленно распахнулась, раздалась торжественная музыка, и Даррел внутренне напрягся. Сейчас это случиться. Сейчас произойдет то, чего он так боялся и что заранее ненавидел. Их объявят женихом и невестой на весь мир. Проклятье.

На весь зал раздался голос глашатая:

— Его высочество Даррел Дерек Максимилиан Лагранж, герцог Левантийский, граф Шагарский, барон Деборт, дом Ледяного Дракона. И его официальная невеста — графиня Изабелль Ардер, дом Черного Дракона.

Глаза Белль стали большими — наверняка испугалась. И Даррел, поняв, что вся ответственность теперь лежит на нем, а не на этой высокомерной девице, повел ее вниз. Держался он уверенно, как и всегда. И даже улыбался машинально — так, как учили с детства, привязывая к спине палку.

Их тотчас ослепили вспышки, и Белль от неожиданности споткнулась, запутавшись в подоле своего красивого золотого платья, но Даррел не дал ей упасть. Поддержал и повел вниз. Лицо у нее при этом было глупым.

— Улыбайся, они на тебя смотрят, — сквозь зубы прошептал он, медленно спускаясь по ступеням в Большой драконий зал, забиты до отказа и адептами, и репортерами, и охраной, и какими-то непонятными людьми.

На них с жадным любопытством уставились все — каждый, кто был в зале. Взгляды привычно пронзали насквозь, и в толпе то и дело раздавались возгласы:

— Кто это такая?

— Боги! Это же та девчонка!

— Первокурсница со стихийного!

— Которой дали черную метку!

— Этого не может быть!

— Она нас теперь убьет!

Белль тоже слышала это, и Даррел видел, как ее обнаженные плечи едва заметно вздрагивают, однако она старалась держать себя уверенно.

Они спустились вниз и прошествовали на импровизированную сцену у стены, на которой моментально появилось изображение флага и герба императорской семьи. Все присутствующие тотчас поклонились — второй императорской поклон, легкий, изящный и уважительный. Белль выглядела опешившей — ей никто никогда не кланялся, и она понятия не имела, как следует отвечать подданным.

— Повторяй, — шепнул ей Даррел и приложил сжатый кулак к сердцу.

«Я с вами», — значил этот жест.

Белль повторила.

Их снова ослепили вспышки — журналистам нужно было как можно больше фотокарточек.

Переборов себя, Даррел приобнял Белль за плечо. Та с трудом удержалась от того, чтобы оттолкнуть его, и в ее глазах вновь мелькнуло презрение, из-за которого принц тотчас разъярился, но тотчас погасил вспышку гнева.

— Сегодня хочу представить свою невесту — наследницу дома Черного дракона, Изабелль Ардер, — хрипло сказал Даррел, усилив магией голос. Он увидел в толпе Еву, которая как-то безучастно смотрела на него, однако она тотчас куда-то исчезла. Однако не подал виду, что расстроен. — В скором будущем она станет императрицей.

Снова вспышки, снова крики, снова взгляды, летящие в них словно стрелы. Белль, казалось, опешила от происходящего, но держалась.

— Несколько вопросов госпоже Ардер! — раздались крики приглашенных журналистов.

— Ваш род считался мертвым! Где вы были все это время?

— Что вы чувствуете к принцу? Это политический брак или брак по любви?

— Ваше высочество, а как же Ева Шевер, с которой у вас была связь?

Однако продолжалось это недолго — гвардейцы оттеснили журналистов, вежливо, но умело. Под их натиском те моментально успокоились. Только вот полные удивления взгляды до сих пор не пропадали. И смотрели все присутствующие не на принца — смотрели на Белль. Никто не понимал, как такая, как она, стала его невестой.

Принц сам не понимал.

— Все вопросы вы сможете задать на официальной встрече с наследной принцессой во дворце! — взял слово ректор, появившийся словно из неоткуда. — Сейчас мы продолжим бал! Его высочество и его избранница подарят нам первый танец нового года, после чего начнется традиционный пир!

— Идем. — Даррел подал Белль руку, ненавидя ее всем сердцем. Сейчас они станцуют «Ветреный вальс», а после покинут академию магии. Вернуться в замок вместе с матерью, где с Белль познакомится отец. Во дворце Даррел надеялся получить ответы на все терзающие его вопросы.

— Куда? — не поняла Белль. Глаза у нее были словно пьяные.

— Танцевать, — процедил сквозь зубы Даррел.

— Что? Танец? При всех? Я не хочу, — прошептала Белль с паникой в голосе.

— Поверь, я тоже, — ответил Даррел с ухмылкой. — Не привык, знаешь ли, танцевать с мешком картошки.

Ему нравилось ее доводить. Видеть, как гневно сужаются глаза, как сжимаются губы. Он позволил себе улыбнуться.

Белль фыркнула:

— Смотри, как бы этот мешок тебе не пришлось бы таскать на себе весь танец. Впрочем, ты же сильный. Мышцы натренируешь.

— Дай мне уже свою руку, все смотрят. Наверняка думают, что моя невеста не в себе.

Под все теми же пристальными взглядами девушка нехотя вложила ладонь в его пальцы, а Даррел обнял ее за талию, и тотчас, как по команде, заиграла музыка. Нежная и неспешная.

— Ты меня раздражаешь, — заметила Белль, положив руку ему на плечо. Даррел даже сквозь ткань чувствовал, какая она горячая, ее рука. А еще чувствовал теплый аромат ее пудровых духов. И, кажется, какао. Какой-то совершенно невинный аромат. Летний. Домашний. Смутно знакомый… Даррел перевел взгляд на ее лицо — взгляд зацепился за длинные, изогнутые ресницы, а после — за пухлые губы.

Сердце кольнуло нежностью, но Даррел тотчас прогнал ее.

— Абсолютно взаимно, — процедил он сквозь зубы. — Не оттопчи мне ноги, милая.

— Мечтай, дорогой.

— Мечтают только идиоты. Эй, а ты вообще умеешь танцевать «Ветреный вальс»? — в последнее мгновение спросил Даррел, перед тем, как начать вести невесту в первом танце.

— Нет, — огорошила его девушка. — Я же невысокородная, мой принц. Уж простите.

Ее глаза мстительно блеснули.

Даррел коротко выдохнул. Что за взгляд? Что она задумала?

— Только попробуй нарочно танцевать, как убожество, чтобы сделать из меня посмешище, — предупредил он, понимая, как странно это смотрится — музыка играет, а танцевать они все еще не начали. Стоят, держатся друг за друга и разговаривают о чем. А все смотрят на них в каком-то молчаливом шоке.

— Усмири свой эгоизм. Если я буду танцевать, как убожество, то посмешищем сделаю себя. Я ведь теперь почти принцесса. — Последнее слово Белль выделила насмешливой интонацией. Даррел прищурился. Точно издевается. Он ведь для нее враг номер один. Тот, кто открыл на нее травлю. Как будто ему было дело до какой-то девчонки, когда вокруг столько проблем.

Даррелу хотелось оттолкнуть Белль от себя и уйти, покинуть этот эйхов цирк. Но он прекрасно понимал, что не сможет сделать этого. Теперь эта маленькая дрянь действительно его невеста, как бы отвратительно это ни звучало. И на публике теперь они обязаны быть счастливыми. О проблемах в императорской семье народ знать не должен.

Проблемы — слабость.

Слабых сбрасывают не только со счетов, но и с трона.

Принц взял себя в руки и, глядя поверх головы Белль, холодно сказал:

— «Весенний вальс» не слишком отличается от классического. Те же базовые фигуры: телемарк, крыло, импетус. Сначала медленный темп, потом — умеренный. — Даррел принялся объяснять последовательность фигур, однако глянул на озадаченное лицо Белль и, поняв, что с танцами у нее не очень, и она вообще ничего не понимает, раздраженно прошипел: — Просто повторяй за мной, мой дорогой мешок.

Не дав ничего сказать возмущенной Белль, Даррел повел ее в танце, уверенно и неспешно, все так же глядя поверх ее головы. Каждое его движение было отточено, и в каждом чувствовались уверенность и грациозность. Когда-то давно, лет десять назад, учитель танцев сказал Даррелу, что из него мог получиться отличный танцор, на что тот только фыркнул. Настоящий мужской танец — это танец с мечом, в бою. По крайней мере, так любил повторять отец. И Даррел куда больше внимания уделял урокам по владению холодным оружием, нежели танцам. Хотел, чтобы отец видел, как он хорош. Однако и танцам пришлось научиться — того требовал дворцовый этикет.

Двигались они в полутьме — на них был направлен луч света, и золотое платье Белль ярко сияло, скрадывая неловкость ее движений. Девушка двигалась скованно, несмотря на то, что темп был медленным. Она все же владела основами вальса и умела держать голову — высоко и гордо, но видно было, что танец дается ей нелегко. Девушка пыталась повторять за Даррелом, кое-где импровизировала, даже на ногу наступила всего лишь раз, правда, этого не было видно из-за длинного платья.

Продолжая вести, Даррел отстраненно подумал, что если бы девчонка училась танцам, как высокородные, танцевать бы у нее получилось неплохо — в ней чувствовалась пластичность и некоторая изящность. Только, кажется, каждая мышца в ее теле была напряжена.

— Расслабься, — посоветовал он, улыбаясь людям, которые смотрели на них со всем сторон.

— Как я должна расслабиться, если вот-вот упаду, — огрызнулась Белль, еще сильнее цепляясь пальцами за его плечо. Почему-то это рассмешило Даррела. Рядом с ней его настроение вообще все время менялось. Может быть, потому что она — дракон? Еще один соперник, которого нужно победить. Зато теперь понятно, почему в тот раз он не смог стереть ей память.

Белль снова наступила ему на ногу, и принц с трудом удержался от едкого замечания. Проклятье, неужели ее заранее не могли научить танцам? Почему ей никто не сказал, что она — будущая императрица? Мать наверняка смотрит на них, хоть и не появилась на балу. Пусть видит, какая ее будущая невестка нерасторопная.

Интересно, что у нее за духи такие?..

Темп музыки усиливался, и вместе с ним, и темп танца. Белль старалась, как могла, и Даррелу, который не делал никаких сложных фигур, даже стало смешно. Ради чего она старается? Действительно думает, что стала принцессой? Брачная клятва — не приговор. Он попытается найти способ разорвать ее.

Конец танца закончился тем, что Даррел встал на одно колено перед невестой. Самым главным и в политике, и в танцах был эффектный конец. Люди не помнят того, что было в середине — лишь конец и начало. Пусть всем тем, кто собрался здесь, запомнится то, как он объявил Белль своей невестой, а после встал перед ней на одно колено.

Белль не растерялась — она опустилась ему на колено и даже приобняла за плечо, при этом прошипев что-то невнятное и, кажется, далекое от приятного. Даррел великодушно сделал вид, что ничего не услышал.

Когда музыка стихла, Белль облегченно выдохнула и поспешила отстраниться от Даррела, как от прокаженного. Ах, да, как же он мог забыть — она презирает его.

Принц нехорошо взглянул на невесту — стоит, улыбается, только улыбка насквозь фальшивая, а в глазах — паника. Правильно, девочка, паникуй. Ты не знаешь, во что ввязалась. Тебе не ведомо, что такое жизнь во дворце. И незнакомы тяготы титула. Быть невестой принца — страшная сказка.

Под громовые аплодисменты и выкрики Даррел и Белль покинули, наконец, эту часть зала, которая тотчас заполонялась танцующими парами. Их окружила свита, гвардейцы, руководство академии, и отовсюду доносились поздравления и комплименты, вздохи и охи. Даррела это всегда раздражало, но он — снова, как и всегда, — держался уверенно и дружелюбно. Так, как его учили с детства.

Белл молчала, а если и отвечала, то односложно. Даррел был удивлен, что она умеет так держаться — и не отличишь от невысокородной.

— Вы изумительны, элегантны, прекрасны, — со всех сторон сыпались ей комплименты. А она сдержанно благодарила и улыбалась.

Даррела это веселило. Какая же скромница. Надо же. А ведь посмела на него наслать молнию, еще и пощечину дала.

Никто из женщин не вел себя с ним так смело. Ну или так безрассудно.

Их никак не оставляли в покое — впрочем, Даррел уже привык к этому. Он делал вид, что не обращает на Белль внимания, однако украдкой приглядывал за ней. Мало ли что эта девица решит вытворить. За ней нужен глаз да глаз.

С трудом Белль и Даррел попали в шатер — импровизированное место для отдыха, подготовленное то ли специально для них, то ли для важных персон. Они опустились на диванчик перед круглым столиком, заставленным блюдами, но ни он, ни она не притронулись ни к чему, кроме лимонада. Даррел не хотел есть — лишь пить после танца. А вот Белль не ела, потому, что не ел он, хотя голодными глазами смотрела на шикарные блюда.

Их снова фотографировали — для императорских летописей для будущи потомков. И, как всегда, это было ужасно скучно, долго и фальшиво. Опять нужно было играть роль счастливого принца, а за последние годы Даррелу это порядком надоело.

— Ваше высочество, вы не могли бы ближе подойди к невесте? — попросил штатный императорский фотограф. — И обнять ее.

Даррелу хотелось сказать, что не мог бы. И послать фотографа в ущелье с эйхами. Однако вместо этого коротко кивнул и подошел к невесте поближе. Положил руку на ее талию. Улыбнулся.

— Госпожа, прошу, обнимите его высочество в ответ, вы стоите, будто деревянная! И положите голову ему на плечо, пожалуйста! Понимаю, что вы устали, и что это тяжелая ночь, но вы ведь жених и невеста! Покажите свою нежность! — не унимался фотограф, делая фотокарточки одну за одной. — А может быть, поцелуй? Это будет просто великолепно!

— Фу, — прошептала Белль.

— Что значит фу? — тихо спросил Даррел, рассердившись.

— Просто фу, — сморщила носик Белль. — Просто подумала, каково это — целовать монстра. И стало страшно.

— Я не монстр, — нахмурился Даррел и почему-то подумал, что эта девица дважды видела, каким он становился, когда просыпался дракон.

— Какое же у вас критическое отношение к себе. Я говорила не о вас вовсе, — заявила Белль. — О гипотетическом монстре.

— Раздражаешь.

— Взаимно.


— Пожалуйста, хватит же разговоров! — взмолился фотограф. — Ваше высочество, последний кадр! Целомудренно поцелуйте невесту в лоб! Это будет жемчужина в коллекции ваших фотокарточек. Поместим завтра же на обложке императорского журнала!

Они оба не хотели этого, однако им пришлось подчиниться — ведь рядом были его поданные, которые не отрывали от них глаз. Даррелу даже представить был сложно, сколько, должно быть, сейчас о них ведется разговоров.

Фотограф, которого принцу все больше и больше хотелось заставить замолчать, заставил их встать друг напротив друга. Белль он велел положить Даррелу на пояс, что она и сделала с отвращением во взгляде. И уткнуться лицом в грудь. А Даррела учтиво попросил запустить пальцы в золотистые волосы невесты и коснуться губами лба. Нужную позицию они принимали долго и, должно быть, фотограф их мысленно трижды проклял, но все так же учтиво улыбался и приговаривал: «Пожалуйста, встаньте вот так. Прошу, положите руку иначе. Заклинаю всем божественным кругом — встаньте ближе!»

Лоб Белль был неожиданно прохладный, в отличие от горячих пальцев, и он вспомнил, как проверял у любимого пса самочувствие — трогал нос. Если тот был прохладным и влажным, значит, все было в порядке, собака здорова.

— Замечательно! Смотритесь великолепно! — счастливо воскликнул фотограф. — Сейчас я сделаю сни… Ох, нужно заменить пленку! Пожалуйста, умоляю, не двигайтесь! Всего лишь пол минуты! Клод, Клод, дрянной мальчишка, — заорал он совсем другим голосом помощнику. — Где все пленки?!

Даррел и Белль послушно замерли, не отпуская друг друга.

— Хватит так жарко дышать, — раздраженно заметил принц. Он действительно чувствовал ее горячее дыхание сквозь одежду.

— Как могу, так и дышу, — огрызнулась девушка. — А ты перестань слюнявить мой лоб.

— Избавь меня от своих дурных фантазий, — не выдержав, отстранился от нее Даррел.

— По-моему, дурные фантазии были у тебя, когда ты решил испортить мне жизнь. Знаешь, сейчас я думаю, что ты просто знал, что я — твоя невеста. И из ненависти ко мне устроил всю эту грязь, — сказала Белль, прожигая принца недобрым взглядом.

— И что же я такого сделал? — высоко поднял бровь Даррел. — К примеру?

— К примеру, прислал ко мне четверых парней, — выпалила Белль, уперев руки в боки. — Думаешь, раз я улыбаюсь другим, я просила это тебе? Нет, дорогой принц, ты ответишь за все.

— Какая же ты потрясающая в своей глупости, — рассмеялся он. — Поговорим об этом во дворце.

— В каком дворце? Я никуда не поеду, — нахмурилась она. — У меня здесь подруги. А завтра я должна быть дома, у тети и бабушки.

Даррел даже спорить с ней не стал. Скоро они действительно улетят во дворец, и спрашивать ее драгоценного мнения никто не станет. Через телепорты во дворец попасть нельзя — по всей его территории проходит сильная защита, которая мешает перемещениям. К тому же с помпой пролететь на дирижабле над городом лишний раз не мешает.

— И да, не надейся, что этот фарс со свадьбой затянется надолго, — добавил Даррел.

Белль снова позволила себе полный презрения взгляд.

— Я участвую в этом фарсе только из-за императрицы, не переживай.

Дальнейшую их перепалку прекратило появление фотографа. Увидев, что принц и его невеста отстранились друг от друга, он с отчаянием всплеснул руками и снова стал командовать ими, чтобы сделать, наконец-таки, последнюю фотокарточку. После этого он, наконец, убрался, оставив их в шатре вдвоем. И Белль тотчас украдкой стащила со стола корзиночку с икрой.

Правда, вдвоем они пробыли недолго. К ним постоянно кто-то заходил, дабы выразить свое почтение. Едва Белль только успела украдкой стащить корзиночку с икрой, пришел ректор, и девушка, так и не засунув корзиночку в рот, с тоской слушала поздравления. А затем и вовсе явился тот, которого Даррел сейчас хотел видеть меньше всех.

— Я могу пригласить тебя на танец? — раздался знакомый голос, и Даррел увидел Эштана. Тот стоял напротив засмущавшейся Белль и не сводил с нее Белль глаз. Даррела для него не существовало.

Принц напрягся. Что этот подонок тут делает?

— Привет, — слабо улыбнулась Белль и на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями. — Светлая Тэйла! Прости, Эштан, ты, наверное…

Даррел не дал ей договорить — сделал шаг вперед и оказался между Эштаном и Белль. Спина его была напряжена.

— Что тебе нужно? — спросил он, окидывая братца тяжелым взглядом. Они стояли лицом друг ко другу и были почти одного роста, однако Эштан был более худощавым. Не тренировался столько, сколько Даррел.

— Я обращаюсь не к вам, дорогой кузен, а своей спутнице, — ответил Эштан без всякого почтения, насмешливо глянув на Даррела.

— А я обращаюсь к тебе. Когда моя невеста успела стать твоей спутницей? — спросил Даррел.

— Думаю, у меня аналогичный вопрос. Когда моя спутница успела стать твоей невестой? — невозмутимо поинтересовался Эштан. — Ты сделал это специально?

— Что я сделала специально? — коротко рассмеялся принц.

— Увидел, что мне нравится девушка и решил присвоить ее? — продолжил кузен. — Понимаю, что не вызываю твоей любви — лишь ненависть. Но твое поведение — неуместно, не находишь?

— Ты идиот? — прямо спросил Даррел, чувствуя, как волна гнева прокатывается по телу.

Эмоции. Проклятые эмоции.

Как же сложно их контролировать, когда твоя сущность — сущность дракона, который с трудом делит с ним человеческие разум и чувства. — Да я плевать хотел на твою подружку. И на тебя тоже. Сегодня мне представили ее как невесту. И велели объявить об этом.

Он кинул взгляд на Белль, и гнева стало еще больше. Она смотрела на Эштана большими жалобными глазами и кусала губы. Неужели так крепко в него влюблена?

Даррел почувствовал злую досаду.

— А может быть, это ты узнал, что девчонка — урожденная Ардер, единственная наследница Черного дракона и моя невеста? — прошептал Даррел. — Узнал и решил забрать себе. Как в детстве забирал мои игрушки.

— Белль — не игрушка, — процедил сквозь зубы Эштан. — Думай, что говоришь, даже если для тебя это непривычно.

— Знаешь, я давно хотел вызвать тебя на дуэль, — обманчиво мягко сказал Даррел, но кровь внутри стыла от ярости. — Может быть, нашелся повод? Что скажешь, кузен?

— Перестаньте, прошу вас, — раздался голос Белль, о которой братья, кажется, забыли. Он был сердитым и звонким. — Тут везде люди. Что о вас подумают?

— Ты права, Белль, — согласно кивнул Эштан. — Прости, я просто до сих пор ничего не понимаю. Потерял тебя, долго не мог найти, а потом увидел с ним. Как невесту. Сказать, что я растерян — не сказать ничего.

Даррел крепче стиснул зубы — Эштан умел прикидываться хорошим.

— Прости! — с отчаянием в голосе воскликнула Белль. — Я и сама не знаю, как это произошло! Сначала были те девицы… Впрочем, неважно. Меня нашли, отправили к ректору и потом сказали, что я невеста этого.

— Этого? — вспыхнул Эштан. — Думай, кому и что говоришь.

— Невеста его высочества, — ответила Белль, снова сердито сверкнув глазами. — И какая-то там наследница. Представляешь, я видела саму императрицу!

— Ничего себе. Могу ли я еще раз, может быть, последний, пригласить тебя на танец? — спросил Эштан со вздохом.

Даррелу захотелось врезать ему — не из-за Белль, а просто так. Чтобы знал свое мест. Но, разумеется, сдержался.

— Не вздумай, — с грозой в голосе сказал Даррел, которого раздражало то, как невеста смотрит на кузена.

— Я не могу отказать вашему брату, ваше высочество, — звонко ответила Белль и ушла танцевать с Эштаном. Даррел стиснул зубы — да так, что заходили желваки.

— Ревнуешь, Дар? — раздался голос позади него. Это был Арт, личный охранник и друг детства. Один из самых близких людей, тот, кому можно было доверять, как себе.

— Безумно, — нехотя ответил принц.

— Безумно ревновать опасно. Ревновать надо с умом, — послышался и голос Кэлла — второго друга и охранника, который мог жизнь отдать за своего принца, если нужно было. Кэллом его называли лишь близкие, а полным его имя звучало иначе — Кэллионар ал Илум из дома Ядовитых теней.

Они воспитывались втроем

Наследный принц, которому предстояло возглавить Вечную империю.

Серый дроу, которого родила человеческая женщина — наложница князя Запретного леса.

И обычный уличный воришка, с которым Даррел познакомился на рынке. Сначала подрался, а после велел забрать во дворец и накормить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Их троих растили и воспитывали одинаково. Только однажды Арт и Кэлл принесли клятву верности своему принцу, обещая защищать до конца дней своих. Это были его единственные друзья. Те, кого принято называть настоящими.

— Я не ревную, идиоты, — ответил Даррел, повернувшись к ним. — Меня раздражает Эштан.

— Не ново, — пожал плечами Арт. Когда рядом никого не было, общались они неформально.

— Он решил, что может увести у меня невесту. Такой забавный.

— Забудь о нем, — покачал головой Арт, с виду спокойный и отстранённый. Немногие знали, каким яростным он был в бою. — Будь выше, Дар. У тебя много других проблем помимо него.

— Эй, лучше расскажи нам. Как она тебе, твоя невестушка? — лукаво прищурив раскосые лиловые глаза, спросил Кэлл. Несмотря на то, что с семи лет он жил в столице, у него так и остался мягкий шипящий акцент — такой называли змеиным. Звуки «с» и «ш» он произносил по-особенному, протяжно.

— Никак, — отрезал Даррел.

— Не хочешь с ней порезвиться? Она красивая. Танцевала неплохо. Во тьме была похожа на солнечного зайчика, — продолжил Кэлл. Он не был лишен поэтичности, хотя с врагами был жестоким — как и все дроу.

— Оттоптала мне все ноги, танцевал будто с мешком картошки, — фыркнул принц и почему-то опять вспомнил ее аромат. Какао и пудра. Не хочу даже говорить о ней. Вернется и возвращаемся во дворец. Велите все приготовить.

— Будет сделано, ваше высочество, — ответил Арт и исчез. А Кэлл, оставшись рядом, стащил что-то со стола. Даррел только рассмеялся.

Он дождется Белль, и они улетят во дворец. У него миллион вопросов к отцу и матери.

Внезапно он вспомнил Еву, и на душе стало тоскливо и пусто.

Глава 19

Эштан мягко держал мою ладонь в своей, заведя вторую руку за спину, и неторопливо вел меня в танце под неспешную музыку. Расстояние между нами было таким, что никто не смог бы назвать его неприличным.

Моя рука покоилась на его плече и, наверное, я должна была смотреть ему в лицо, но не могла. Смотрела куда-то в район его груди, чувствуя сотни взглядов, острых, словно иглы. Они кололи затылок и спину. И, если бы могли, прокололи насквозь.

Мы танцевали и не разговаривали, ведь я, если честно, даже не знала, что ему сказать. И до сих пор не могла отойти от шока.

Наследница Черного дракона.

Императорская невеста.

Ни в то, ни в другое я не могла поверить до сих пор.

Серьезно? Я — невеста этого козла?

Еще пару часов назад я и думать не могла, что стану чьей-либо невестой. Я просто хотела любви, романтики, отношений. Чтобы были звонкие поцелуи, тайная переписка, прогулки под луной — или где там еще влюбленные гуляют? Чтобы все было, как у других! А выходить замуж, тем более за того, кто хотел испортить мне жизнь, я не собиралась! Не знаю, как я вообще согласилась на это — наверное, только из-за императрицы, перед которой даже дышать было страшно. Она сказала, и я сделала, и только потом поняла, что сделала. Но разве могла я перечить ее величеству?

— Белль, посмотри на меня, — попросил вдруг Эштан, продолжая вести меня в медленном танце. Хорошо, что на этот раз танцы были свободными, и не нужно было переживать, что я как-то не так сделала очередную фигуру.

Я подняла голову и грустно улыбнулась.

— Прости.

— За что? — поднял он бровь.

— За все это. Не знаю, как так вышло. Это какая-то чудовищная ошибка. Я — невеста коз… принца? Смешно.

— Нет, это не ошибка, Белль. По ошибке в императорскую семью никто не входит, — ответил Эштан. — Это закон. Такой же незыблемый, как и их власть. Лангражи на троне уже пять веков.

Он сказал это так, будто бы сам не был их частью.

— Ничего не понимаю. Это какой-то сон. Сейчас я проснусь, и все будет хорошо, да? — Уже в который раз я прикусила язык, чтобы проснуться, но снова почувствовала боль. Нет, не сон. Проклятая явь!

— Все уже хорошо, — ответил он. — Разве плохо быть невестой наследного принца? Миллионы девушек на твоем месте кричали бы от восторга.

— Мне тоже хочется кричать, — созналась я. — Но от ужаса. Мне не по себе от всех этих взглядом.

Я украдкой посмотрела в сторону — все так же продолжали пялиться на нас и переговариваться. Но никто больше не смел выкрикивать обидные слова. Напротив, я видела в чужих глазах непонимание и даже страх.

— Теперь никто не посмеет тебя обидеть, Белль. Ты их будущая императрица.

— Не говори так. Мне не нравится это.

— Мне тоже. Но… кто я такой, чтобы спорить с решением императора? — Легкая улыбка тронула губы Эштана.

Мимо нас проплыла пара — высокородные парень и девушка. Заметив мой взгляд, они вдруг широко заулыбались и почтительно склонили головы. Мне стало смешно. Еще недавно эта девица была среди тех, кто смеялся надо мной — я запомнила ее лицо. А теперь она склоняет передо мной голову. Великолепно!

Музыка затихла — очередной круг завершился. Небольшой перерыв, и снова начнутся танцы, а пока пусть звенят бокалы и раздаются тосты в честь Ночь зимнего свершения.

Мы отошли в сторону, но я продолжала чувствовать на себя взгляды.

— Спасибо за танец, он был чудесен, — поблагодарил Эштан и поцеловал мою руку, заставив смутиться и порозоветь. Его губы были прохладными и неожиданно мягкими, а дыхание — теплым. — Идем обратно, Белль.

— Не хочу, — вздохнула я. — Давай просто посидим вместе где-нибудь? Подальше от людей.

— Прости, я должен отдать тебя жениху.

Голос Эштана был спокоен, как и его взгляд, однако мне все равно было не по себе. У меня появилось болезненное ощущение, будто я предаю его. Согласилась прийти на бал с ним, а ухожу с другим.

— Знаешь, я не думала, что все будет так, — выдохнула я обреченно.

— Я тоже, — коротко ответил он. — Идем. Твой жених ждет тебя.

— Но…

— Неприлично будет, если мы заставим его ждать. Принц ждать не любит. — Теперь в его голосе прозвучала тоска, и мне стало не по себе еще больше. Я как-то вдруг отчаянно поняла, что хочу быть с Эштаном. Рядом с ним мне тепло и… так хочется, чтобы он поцеловал не руку, а губы.

Нужно встретиться с императрицей и поговорить с ней. Объяснить, что это какая-то ошибка. Что я не наследница чего-то так. Мои бабушка и тетя подтвердят!

— Императорская семья тоже умеет ошибаться, — сказала я Эштану и коснулась его пальцев словно невзначай. Он удивленно на меня взглянул, но промолчал.

Мы направились обратно к шатру, и мне снова то и дело приходилось отвечать на поздравления, которые доносились со всех сторон. В какой-то момент наперерез к нам кинулись какие-то разодетые девицы, улыбаясь так широко, что я испугалась даже — вдруг у них рты треснут?

— Привет, Белль! — раздались их голоса. — Ты такая красивая сегодня! Просто невероятная! Замечательный наряд! И прическа! И туфли!

Они обступили нас, улыбались мне, как лучшей подруге. Я опешила. Это еще кто такие? В академии училось слишком много народа, чтобы запомнить всех.

Они наперебой принялись поздравлять меня, да так искренне, что я почти поверила. Однако вскоре всех оттеснила высокая блондинка с бронзовой кожей, пышными формами и глазами разных цветов: один — карий, второй — фиолетовый. Судя по вязи на ее коже, в ней текла не только человеческая кровь, но и кровь демонитов, народа, который, по легендам, произошел от союзов человеческих женщин и демонов. Не знаю, правда это была или ложь, но демониты по уровню коварства и жестокости порою превосходили темных эльфов. Всему миру были известны темные картели демонитов-наемников, которые выполняли самые разные поручения: от воровства до убийств.

— Меня зовут Шиа, — уверенно сказала блондинка. — И я рада познакомиться с тобой, наследная принцесса.

— Еще не принцесса, — заметила я.

— Какая разница, уже все решено, — махнула она рукой. — Короче, я с тобой.

Эштан, стоящий рядом, хмыкнул. А Шиа продолжала:

— Кстати, помнишь, ту девку, которая обвинила тебя в поджоге платья? Или ту, которая заявила, что ты у нее украла серьги? Хочешь, я прямо сейчас их к тебе приволоку. Поставим на колени. Заставим плакать кровавыми слезками. Как тебе?

Сказать, что я опешила, ничего не сказать.

— Ты только скажи, мы устроим ей веселую жизнь, — подмигнула Шиа.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я. — Приятно было познакомиться, мне пора.

— До встречи, наследная принцесса. Красавчик, — подмигнув Эштану, Шиа удалилась. Девицы помчались следом за ней.

— Светлая Тэйла, что это было? — спросила я изумленно — не у темного, а, скорее, сама у себя.

— Привыкай, — весело отозвался тот. — Вокруг тебя будет много, очень много людей теперь. Кстати, Шиа Лиас — неплохой союзник. Говорят, ее отец — один из боссов в Северном картеле.

— Думаю, даже и привыкать не нужно будет, — задумчиво ответила я, отчего-то уверенная в том, что женой Даррела я не стану. Светлая Тэйла, это совершенно невозможно. Нужно просто поговорить с императрицей. Объяснить ей все. Рассказать про Даррела, про то, какой он настоящий.

Я наивно верила, что все обойдется.

Эштан привел меня к шатру, окруженному гвардейцами и магами, и почему-то вздрогнул. Обернулся. Обвел взглядом Большой драконий зал. Склонил голову набок. Прищурился.

— Что такое? — удивленно спросила я.

— Будь ближе к Даррелу, — вдруг сказал Эштан.

— В смысле? — не поняла я.

— Что-то не так, — прошептал он, хмурясь. — Что-то совсем не так. Не понимаю, что. Держись рядом с принцем. — Повторив это, он завел меня в шатер, где находился Даррел. С бокалом в руке, он сидел в кресле и задумчиво созерцал собственный ботинок. За его спиной стоял серый дроу. Увидев меня, он почтительно склонил голову, хотя в его раскосых глазах блеснуло веселье. В ответ я тоже склонила голову.

— Натанцевались? — спокойно спросил Даррел и встал, засунув руку в карман и рассматривая нас с непонятной усмешкой.

— Да, благодарю, что любезно одолжил свою невесту, — ответил Эштан.

— Ну что ты, не благодари. Ты бы в любом случае ее забрал, братец. Как в детстве забирал мои игрушки, — заметил принц, едва скрывая раздражение.

— Белль — не игрушка, — холодно заметил Даррел.

— А я никогда и не играл с людьми. В отличие от тебя, — парировал принц.

— Особенно никогда не устраивал травлю неугодных, — себе под нос сказала я. Дроу, не сдержавшись тихо фыркнула. Даррел гневно уставился на меня. На его холеном лице появилась неприятная улыбка.

— Если ты еще ничего не поняла, это только твои проблемы.

— Что я должна была понять? — мгновенно загорелась я.

— Например то, что я ничего не устраивал. Потому что такие, как ты, меня не интересуют. — Даррел отпил из бокала.

— Такие — это какие? Невысокородные? Все меришь людей по чистоте их крови? — спросила я, снова чувствуя, как горит сердце от ненависти.

— Такие глупые, — свысока бросил он мне. — Терпеть не могу глупость.

— Как же тогда ты переносишь сам себя? — невинным тоном спросила я.

— Не хами, — велел Даррел.

— Это был всего лишь закономерный вопрос.

Мы стояли друг напротив друга, оба рассерженные и оба готовые ругаться дальше. Никогда не думала, что буду ругаться с принцем.

— Перестаньте, — негромко сказал Эштан. — Другие не должны быть свидетелями ваших ссор.

— Я не ссорюсь с теми, кто стоит на низшей ступени развития, — тихо вырвалось у меня, и я вовремя прикрыла рот. Кому я это говорю? Хоть Даррел и придурок, но он все-таки еще принц. Вдруг его личная охрана снова решит покрошить меня в требуху? Но нет, серый дроу даже не посмотрел на меня, хотя мне показалось, что уголок его губ дрогнул в улыбке.

Даррел меня не услышал. Он повернулся к Эштану.

— Ты еще здесь? Уходи и больше к ней не приближайся, — предупредил он брата.

— Ревнуешь? — спросил тот с интересом.

Даррел со стуком поставил бокал на стол.

— Ревность — это когда есть чувства. У меня к ней чувств, кроме жалости, нет. Запутавшаяся бедная девочка, которая ни эйха не понимает в том, что происходит.

— Что ж, помоги ей понять, что происходит, — ответил Эштан. — Если сможешь, конечно.

Он попрощался со мной и ушел. Скрылся в толпе, а я прикусила губу. Казалось, что я лишилась последнего оплота безопасности.

— Нравится? — раздался надо мной ровный голос Даррела. Он подошел слишком близко и стоял за моей спиной. Я вздрогнула.

— Ты о чем? — спросила я, обняв себя руками.

— Он тебе нравится? Вижу, что да.

— Какая тебе разница?

— Да никакой. Просто предупреждаю — захочешь изменять, делай это так, чтобы никто не знал. Иначе тебя заживо сожрут — не дворец, а подданные. В народе не любят измен. Императорская семья — пример добродетели и верности.

— Ты так уверен, что я войду в твою семью? — усмехнулась я. — Это ошибка. Или фарс. Или все вместе. Сегодня я согласилась на все это безумие только из-за императрицы. Но я поговорю с ней и все объясню…

— Ты серьезно думаешь, что это так легко? — рассмеялся Даррел. — Изабелль Бертейл или как там тебя действительно зовут, приди в себя.

Он снова сел в кресло, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Я стояла в стороне, скрестив на груди руки и кусая губы. Хотелось сбежать и найти подруг, однако сделать этого я не могла. Не выпустят. О странных словах Эштана я забыла.

— Все готово, ваше высочество, — спустя пару минут заглянул в шатер один из магов, сопровождающих принца. — Дирижабль ждет. Можем отправляться во дворец.

Даррел встал и молча кивнул.

Однако во дворец мы не попали.

В следующее мгновение в Большом Драконьем зале стало темно — погас свет. Весь, разом. И подсветка, и ель, гирлянды. Каждый огонек. Даже звезды на небе-потолке потухли.

Наступила тишина — дрожащая и нервная. Потянуло холодом и гнилью, едва заметной и мерзкой. После такой тишины должно было наступить что-то плохое. Я чувствовала это. Знала.

Меня схватили за руку, и я не сразу поняла, что это был Даррел.

— Не отходи от меня, — велел он, крепко стискивая пальцами мое запястье. Впрочем, отходить от него я и не собиралась. Страх сковал меня по рукам и ногам.

— Что это? Что происходит? — прошептала я, вслушиваясь в тишину — теперь были слышны лишь быстрые шаги гвардейцев, которые, видимо, занимали какие-то позиции. А еще я слышала, как с тихим звоном обнажились клинки Кэлла, оказавшегося перед нами. Он готов был защищать принца до последней капли крови.

— Не знаю, — отрывисто ответил Даррел. — Не бойся, шатер защищен магическим полем. Просто так в него не попасть.

И тут же раздался звук бьющегося стекла и дикие крики. Рычание. Визг. Смех, от которого стыла кровь в жилах.

Свет частично восстановился — в Большом Драконьем зале воцарилась мерцающая полутьма. И… началось настоящее сумасшествие. Бегали и кричали люди. Летали заклятья, искря и оставляя в воздухе следы. А самое главное — сновали туда-сюда тени, уродливые и похожие на чудовищ. Тени появлялись отовсюду и нападали на людей. Кто-то давал отпор — особенно адепты-старшекурсники, но кто-то цепенел от вида теней.

Все так же не отпуская меня, Даррел дал команду гвардейцам, и часть из них бросилась защищать адептов. Часть осталась охранять шатер снаружи.

— С ума сошел? — прошипел Кэлл, чьи острые тонкие клинки, покрытые вязью, мерцали во всполохах магии. — Это твоя охрана! Зачем отослал их?

— Другие в помощи нуждаются больше, — возразил Даррел. Его глаза метались от тени к тени. — А я сам себя защищу. Да и ты рядом.

Я видела, что ему самому хотелось броситься вперед, выбежать за пределы шатра, куда никто не мог попасть, но что-то останавливало его.

— Мать во дворце? — все так же отрывисто спросил Даррел.

— Во дворце. Уходим через аварийный портал. Немедленно.

Я вдруг заметила, как их темноты неподалеку от шатра вынырнул лич — такой же получеловек-полузверь, какой напал на мою учительницу в родном городке. Беззвучно ползя на четвереньках, он подбирался к застывшей девушке в сиреневом платье, а та с ужасом смотрела на него и даже пошевелиться не могла. Я готова была запустить в него фаерболом, однако меня опередил Даррел — не знаю, какой силы магией он обладал, но поток голубой энергии, сорвавшейся с его пальцев, достиг лича и разорвал на куски. Девушка, прижав руки к вискам, закричала и побежала прочь.

— Дар, ты сам поле пробьешь, не надо! Уходи с девчонкой через портал!

— Сам уходи с ней, я останусь, вызову дракона и…

— Ты не можешь этого сделать! Ты знаешь последствия! Быстро, Дар! Уходи! Эйховых отродий все больше! Ты должен попасть в безопасное место! — яростно закричал Кэлл, видя, как шатер начали атаковать другие тени — другие, большие, мощные. Я чувствовала исходящую от них темную силу, и меня будто изнутри щекотало. Хотелось броситься к ним, выпустив когти, словно разъяренная кошка. И разорвать на куски. Странное желание, прорывающееся через мои страх и панику. Как будто чужое.

Гвардейцы и маги давали отпор, однако теней становилось все больше и больше, и магическое поле начало трещать. Я слышала это и видела, как в воздухе пробегают фиолетовые искры. Кто бы ни напал на нас, им явно хотелось познакомиться с принцем. Люди Даррела отбивались умело, но эти проклятые тени начали сыпаться, словно из воздуха.

Даррел с отчаянием глянул на Кэлла, словно все еще решая, остаться или нет, после перевел взгляд на меня и прошептал что-то. В его руки материализовался малиновый шар, в котором клубился густой туман. Должно быть, какой-то редкий и сильный портал, раз им можно воспользоваться даже на территории академии, в которой перемещение через порталы невозможно. Почти невозможно, как выяснилось.

— Не отпускай мою руку, что бы ни случилось, — хрипло предупредил меня Даррел и разбил шар.

Нас медленно окутал пахнущий дождем и розовым садом туман — с ног до головы. Мы исчезли ровно в тот момент, когда поле, защищающее шатер, все-таки пало. И твари хлынули внутрь, на Кэлла.

Последнее, что я видела, прежде чем исчезнуть с принцем в этом колдовском тумане, был окровавленный Арт с мечом наперевес. Он не собирался бросать Кэлла.

Глава 20

Я думала, мы попадем в небесный дворец, однако вместо этого мы с Даррелом попали прямиком в лесную чащу. Мы живописно возлежали в сугробе, между разлапистой елью и заснеженным ясенем. Даррел — на спине, а я — на Дарреле, касаясь щекой его груди и почему-то крепко вцепившись в предплечья. А он, в свою очередь, прижимал меня к себе, словно боясь отпустить и потерять. Как так вышло во время перемещения, я понятия не имела. Но вынуждена была признать, что лежать на принце было удобно. Да и сам лес казался романтичным — первые несколько мгновений: белый снег, лунное серебро и россыпь далеких звезд на темном небе прямо над нами.

— Может быть, ты отцепишься от меня и дашь встать? — раздался неприятный голос Даррела. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Под светом луны и звезд его глаза казались темно-серыми.

— Может быть, ты сначала уберешь с меня свои руки? — ласково спросила я. — Сложно встать, когда этого не дают сделать.

Помянув несколько поколений эйхов, Даррел отпустил меня, и я проворно вскочила с него, правда, тотчас оказалась в снегу едва ли не по колено — кожу жгло от холода, и я моментально растопила снег вокруг себя простеньким заклинанием.

Принц поднялся, отряхнулся и с тревогой принялся смотреть по сторонам, пытаясь понять, куда нас занесло. Он был напряжен, явно готовый отразить любую атаку, и холод, в отличие от меня, ему не мешал. Еще бы, ледяной дракон, оказался в родной стихии.

— И куда мы попали? — спросила я, сама то и дело глядя по сторонам и вздрагивая от каждого лесного шороха.

— Аварийный портал должен был привести в один из домов на Золотой улице, — отрывисто ответил Даррел и едва заметно провел рукой по воздуху — вокруг нас замерцали частички серебра. Защитное поле — вот что принц сотворил.

— Не так я представляла себе дома на самой богатой улице столицы…

— Если ты не поняла, это лес.

— Я-то как раз и поняла, что это лес, — бойко возразила я. — Но почему мы оказались в лесу вместо того, чтобы попасть на Золотую улицу? Или это какой-то хитрый план?

— Это какая-то хитрая глупость. Кто-то поменял координаты портала. И нас забросило непонятно куда, — отозвался принц с раздражением.

— И кто мог его поменять? — не отставала я.

— Откуда мне знать? Тех, у кого есть доступ к аварийным артефактам, не так уж и много. Тот, кто это сделал, будет найден и наказан, — ответил Даррел. — Лучше спроси, зачем?

— Зачем?

Мой вопрос он оставил без ответа.

— Ваше невероятное высочество, как мы теперь попадем во дворец? — не отставала я. — Или хоть куда-нибудь, где тепло?

— Понятия не имею. Слушай, ты можешь перестать задавать глупые вопросы? — Даррел был зол — злостью пытался скрыть растерянность.

— Если бы мы оказались в безопасности, я бы молчала. Но ты выдернул меня из академии непонятно куда! — возмутилась я, ежась на морозе. Да что за ужасный холод, в самом деле?! Я чувствую, как мое роскошное золотистое платье просто примерзает к телу.

— Я спасал нас от нападения, — нахмурился Даррел. — Если ты не заметила, то твари стали атаковать шатер. Если бы я остался, то тогда…

Я думала, он скажет: «То тогда мог бы пострадать!» Однако Даррел меня удивил.

— То тогда гвардейцы и маги защищали бы меня, а не помогали тем, кому помощь действительно была бы важна, — сказал он, понижая голос. — Их первостепенная задача — охранять меня. Если нет меня, то тогда они обязаны защищать гражданское население.

— Вот как, — вздохнула я. — А почему твоя охрана не телепортировалась с нами вместе?

— Опять вопросы, — поморщился Даррел. — Артефакт рассчитан на двоих. Это редкий артефакт, способный пробивать почти любую защиту. В мире таких единицы. Магического заряда хватает на перенос в одну сторону двух живых существ. Так, нам нужно выбираться отсюда. Иди следом за мной.

— Может быть, ты превратишься в дракона, я сяду на тебя, и мы полетим во дворец? — спросила я, стуча зубами от холода и пытаясь справиться с теплорегуляцией. Как я уже говорила, холод был не опасен для меня, однако приятного было мало. Ноги жгло все сильнее. Казалось, мороз крепчал больше и больше.

— Если я превращусь в дракона, не уверен, останешься ли ты в живых, — хмыкнул Даррел. Он обернулся и вдруг оценивающе на меня посмотрел. — Может быть, ты превратишься в дракона, и я на тебе полечу во дворец?

— Я не дракон, — отозвалась я с нервным смехом. — Это невероятная ошибка.

— Надеюсь, — хмыкнул Даррел. — Не такой я видел свою невесту.

— Ну разумеется, ты видел в ней Еву, — моментально ответила я. Его ухмылка тотчас стерлась, и лицо стало серьезным.

— Иди за мной. Молча, — велел он.

— А если я хочу петь песни? — упрямо возразила я.

— Попытайся. Когда нас услышит нечисть и прибежит сюда, чтобы послушать твое удивительное пение поближе, я тебя защищать не буду, — пообещал Даррел.

— Тут есть нечисть?! — воскликнула я и закрыла рот ладонью. Вдоль позвоночника побежали мурашки. Еще одну встречу с тварями я не переживу.

— Как знать. Думаю, мы оказались в Костяном лесу. И если это так, то нам нужно идти на северо-восток, чтобы выбраться к кордону. — Даррел сверился с часами на руке, которые, видимо, были со встроенным компасом.

— Что?.. Костяной лес? С чего ты решил? — спросила я со вздохом. Лес тотчас стал зловещим, и мне немедленно стало мерещиться, что на нас из тьмы смотрят алые немигающие глаза.

— В Костяном лесу глушится часть магических потоков. Особенно в такие ночи, как сегодня. Чувствуешь? Хотя, кого я спрашиваю?..

Я чувствовала — магическая сила почти исчезла. Только я не сразу поняла это из-за шока.

— В империи нет других лесов, где глушатся потоки? — на всякий случай спросила я.

— Есть. Но все они за пределами радиуса действия аварийного портала. Как у тебя с географией?

Я промолчала, пытаясь осмыслить услышанное. Костяной лес находился на приличном расстоянии от столицы, но не входил ни в одну из провинций — существовал сам по себе. Про Костяной лес ходило много слухов, один кровавее другого! Поговаривали, когда-то давно здесь стоял древний храм, в котором поклонялись темному богу. Люди стерли храм с лица земли вместе с захоронениями жрецов, когда Артес изгнал Кштари, однако на его месте появился лес. Деревья прорастали из костей, и их становилось все больше и больше. Пока они не превратились в непроходимую чащу, в которой то и дело появлялась нечисть, которая легко могла расправиться с магами, у которых лес отбирал силы. Никто не доброй воле не ходил в это проклятое место. Никто. По крайней мере, так говорили люди. А теперь в нем оказалась я, да еще в одном бальном платье. И с принцем, который с радостью скормил бы меня нечисти. Светлая Тэйла, дай мне сил выбраться отсюда живой и невредимой!

— Не бойся. Тебе повезло, что я с тобой, — неправильно растолковал мое молчание Даррел. — Хоть потоки ощущаются слабо, с нечистью я расправлюсь. Только ради всех светлых богов, не привлекай внимание. Оно нам ни к чему. Просто иди за мной, и мы доберемся до кордона.

Я даже спрашивать не стала, сколько нам придется добираться до кордона. Наверняка долго.

Вдалеке кто-то тоскливо завыл — то ли волк, то ли оборотень, и мной овладело странное чувство. На замерзшие руки и ноги словно кипятка плеснули. Меня передернуло.

— Что бы это ни было, оно далеко, — заметил это принц и пошел дальше.

Идти за Даррелом по сугробам в бальном платье, да еще и в туфлях на каблуках оказалось занятием непростым. Наверное, если бы не моя огненная стихия, я бы уже замерзла насмерть, но внутренний огонь спасал меня и я упрямо пробиралась следом за Даррелом, заставляя снег таять. Но даже несмотря на это было тяжело. Шаг — и я запнулась. Еще шаг — едва не упала, хоть и приподняла ледяной подол, чтобы не путаться в нем. Следующий шаг — и я полетела на Даррела, впечаталась ему в спину и заставила вновь обернуться.

— Ты даже ходить нормально не можешь, — покачал он головой.

— Ну извини, не училась в мороз бегать по сугробам, — ответила я сквозь зубы, поняв, что потеряла туфлю в снегу.

— Это я уже понял.

С этими словами Даррел вдруг подхватил меня на руки, прижимая к себе. И мне пришлось обхватить его за плечи — руки сами собой сделали это.

— Так быстрее будет, — хмуро пояснил он мне. — Только не дергайся, иначе упадешь в сугроб головой вниз.

— И вытаскивать оттуда ты меня не станешь, — продолжила я его мысль, чувствуя себя в его руках странно. Больше Даррел мне ничего не говорил — просто нес меня, будто я ничего не весила. Я старалась ему помогать — плавила снег впереди, чтобы ему было легче пробираться вперед. И не понимала, как такое вообще могло со мной произойти? Еще недавно я этого козла прибить хотела за все его выходки, недостойные принца, однако сейчас мы вместе оказались в Костяном лесу, где теоретически могло быть полным-полно темных тварей, готовых разорвать нас на куски, и все, о чем я могла думать — так это о том, чтобы скорее выйти к кордону. Вой раздавался то с одной стороны, то с другой, и когда я слышала его, вздрагивала и сильнее прижималась к Даррелу, который постепенно начал уставать — не от того, что он нес меня, а от того, что ему приходилось держать защитное поле вокруг нас.

— А ты горячая, — вдруг сказал он, обхватывая меня покрепче.

— А тебе что, холодно? Ты же Ледяной дракон, — удивилась я.

— Я в ипостаси человека. А терморегуляция, как ты заметила, в этом чудесном месте дается нелегко даже драконам.

Я попыталась расспросить Даррела о Костяном лесе — наверняка он знает о нем больше, чем я, но он молчал. То ли не знал, то ли не хотел говорить. По большей части мы молчали. И я не знала, сколько это продолжалось — час, два или три. Небо оставалось все таким же темным, а луна — серебряной, только мороз становился все крепче, а магические потоки слабее. К тому же метель поднялась — кружила вокруг нас, заметая снегом глаза, будто хотела, чтобы мы остановились. Но Даррел упрямо шел вперед.

Я не поняла, в какой момент мы оказались перед деревянным домиком с покосившейся заснеженной крышей и заколоченными окнами. Его вообще можно было не заметить — так сильно его замело.

— Переждем здесь до утра, — сказал Даррел, отпуская меня на снег перед самым домом. Он не без труда распахнул дверь, но пропускать меня вперед, как того предусматривают правила этикета, не стал. Сначала зашел внутрь сам, обнажив кинжал — на магию из-за ослабленных потоков он полагался не полностью. Лишь проверив дом изнутри, Даррел разрешил мне зайти внутрь и крепок запер дверь.

Дом был обычным, скорее всего, охотничьим, по крайней мере, в похожем домике в лесу я была в детстве, когда дядя Андерс взял нас с братьями с собой по грибы, и мы заплутали. Такие домики строились охотниками и лесничими для того, чтобы можно было переночевать в лесу. В них всегда были печка и провизия — мало ли что могло случиться. К тому же было негласное правило, как рассказывал дядя Андерс. Если взял что-то из еды, то что-то и положи — для других. В общем, обычный охотничий домик. Только вот что он делает в Костяном лесу, куда стараются не соваться другие?

Я зажгла огонь — он сорвался с моих пальцев и повис под низким потолком, до которого почти достигала голова Даррела, освещая единственную комнатку. Так и есть — печка, небольшой стол, деревянные лавки вместо стульев, на которые навалены одеяла, шкаф в углу.

Зажигать огонь в печке мы не стали — дым мог привлечь внимание обитателей леса, но согреться мы все же смогли. Я просто-напросто развела несколько волшебных золотистых огней прямо в воздухе, от которых исходило тепло. Поскольку ставни были закрыты, можно было не бояться, что их ответы в окнах увидят другие. Из-за ослабления магических потоков, поддерживать огни было сложно, но я старалась.

— И что будем делать дальше? — спросила я у Даррела, который сидел на лавке и, не мигая, смотрел на мерцающий в воздухе огонь.

— Ждать утра. Утром нечисть засыпает. Да и метель уймется. К тому же меня наверняка уже ищут. И скоро найдут.

Он откинулся на спинку лавки и прикрыл глаза.

— Надеюсь, в академии все живы, — вздохнула я и в который раз подумала о подругах. Я очень переживала за них. И за Эштана тоже, хотя почему-то была уверена, что он сможет за себя постоять. — Что вообще случилось? Академия ведь защищена! Как темные твари смогли прорваться? Как?

— Наверное, кто-то установил портал на территории академии, — ответил Даррел, не открывая глаз, на которые упали прядки черных волос. — Прямиком с северных земель. Эти твари пришли оттуда.

— Я тоже с севера, — вздохнула я.

— Я же говорю — с севера идет вся нечисть, — ухмыльнулся он и получил от меня тычок под ребра.

— Эй, я вообще-то, все еще принц, — заметил он.

— Я в курсе. И ты все еще меня раздражаешь.

— Взаимно, девочка.

Я села рядом с ним и поежилась — снова услышала этот мерзкий вой.

— Как думаешь, нас быстро найдут? — спросила я.

— Быстро. Я же наследник империи. Сложно будет сделать из сестры или братьев такого же хорошего наследница, как я, — искривились его губы в странной улыбке. — Не бойся, Изабелль Бертейл — ах да, ты уже не Бертейл, какая жалость.

— Я и не боюсь, — стала храбриться я. — Но, кто поменял координаты портала, или дурак, или хотел тебя убить.

— Ты только поняла? — хрипло рассмеялся Даррел.

Я сглотнула, хотела что-то ему сказать, но вдруг услышала знакомый голос:

«Наследница».

И замерла. Я уже слышала его в академии, в той комнатке, в которой все началось!

«Наследница», — снова прошипел кто-то едва слышно.

— Это еще что? — тихо спросила я, не понимая, что происходит. Я встала на ноги и принялась оглядываться по сторонам. Кто это был? Кто звал меня? А в том, что звали именно меня, я не сомневалась.

— Что такое? — удивленно спросил Даррел, расправляя плечи. — Что случилось?

— Ты слышишь это? Чей-то голос?.. — почти прошептала я, ощущая не страх, а, скорее, досаду. По венам пробежал неприятный холодок.

— Я не страдаю галлюцинациям, — хмуро ответил Даррел.

— Я тоже.

— Я вижу, — ухмыльнулся он. — Во дворце попрошу мать пригласить к тебе лучшего императорского целителя.

— Ты не понимаешь! — топнула я ногой. — Я уже слышала это.

И я спешно рассказала обо всем принцу. Скрывать смысла не было — по крайней мере, в этом эйховом домике в Костяном лесу.

Улыбка Даррела погасла, и он задумчиво потер подбородок.

— С тобой разговаривает тьма. В том кабинете концентрированная энергия тьмы в малом количестве содержалась в банках. А в Костяном лесу ее темных магических потоков достаточно много, в отличии от обычных. Не переживай, я передумал насчет целителя. Слышать тьму — нормально для таких, как ты, — сказал он вдруг.

— Для каких — таких? — нахмурилась я.

— Темных. — Его глаза внимательно разглядывали меня, но я привыкла к этому тяжелому, проникающему в самую душу взгляду. Он больше не страшил меня. И даже почти не раздражал. Временно. У нас перемирие по определенным обстоятельствам.

— Я не темная, — прикусила я губу.

— Ты — наследница Черного дракона. Сложно поспорить с этим. Тьма — в твоей крови. В твоей душе. Наверное, поэтому ты так понравилась моему несравненному братцу. Тьма любит тьму. — Голос Даррела стал холодным.

— Еще раз — я не темная. Я стихийница.

— Одно другому не мешает. Драконы бывают разные. Тьма и огонь — отличное сочетание. Такие в роду Черного дракона уже бывали. Твой дед, к примеру, если я правильно помню, — парировал Даррел.

«Твой дед». Это прозвучало странно. Тот, кого я считала своим дедом, умер до моего рождения от болезни, что унесла его в землю за несколько месяцев. Вместе с бабушкой и тетей мы посещали его могилу каждый День памяти, праздник, когда почитали ушедших. В юности он был гвардейцем, а после помогал бабушке в лавке.

Но ведь у меня был и другой дед. Отец моего отца. И о нем я ничего не знала. Я ничего не знала обо всех родственниках со стороны отца вообще. И только сейчас задумалась над этим. Может быть… Может быть, мой отец имел отношение к этим Черным драконам? И поэтому тьма, о которой я ничего не знаю, называет меня наследницей? Голова шла кругом от этих мыслей.

— Я не дракон, — упрямо сказала я, пытаясь доказать это не Даррелу, а самой себе. — Это какая-то ошибка.

— Это не ошибка, — задумчиво ответил принц. — Я долго не мог понять, что с тобой не так. Почему не поддаешься ментальным чарам. Почему от тебя исходит… исходит такая странная энергетика. Теперь понимаю. Ты — такая же, как и я. Но твой дракон спит. Интересно будет с ним познакомиться, когда он проснется. Когда проснешься настоящая ты.

В его голосе слышался неподдельный интерес.

— Я ничего не понимаю. — Я крепко стиснула зубы. — И хочу объяснений.

— Поддерживаю. Я хочу их не меньше. В какой-то момент даже стало интересно, что задумали мать и отец. Ты согрелась? — спросил он вдруг без перехода, словно не желая разговаривать о родителях.

— Да. Терморегуляция почти в норме, — я разгладила складки на своем некогда прекрасном золотистом платье. Испортить два платья за одну ночь — непостижимо! Ну хотя бы жива — уже плюс.

— Больше ничего не слышишь?

— Нет.

Какое-то время мы сидели молча. Мне хотелось есть, однако в охотничьем домике не нашлось провизии — я осмотрела весь домик. Если честно, он не нравился мне. Казалось, что стены и крыша давили. Хотелось выбежать за дверь, за которой завывала лесная метель, но я сдерживалась.

— Как думаешь, кто построил этот дом? — спросила я, в который раз осматривая все вокруг.

— Ведьма или колдун, — без раздумий ответил Даррел.

— С чего ты так решил? — сглотнула я.

— Они частенько прячутся в Костяном лесу или в других проклятых местах, где проблемы с потоками магии, кроме темных.

Я шумно выдохнула. Ведьмами и колдунами называли отступников — тех, кто не служил во благо империи, не обучался в академии магии и занимался запрещенной магией. Многие из них служили темному богу, а учеников — детей с темным даром — попросту похищали и воспитывали. Они были вне закона. И зачастую творили действительно жуткие вещи.

— Считаешь, он тут живет? — спросила я хрипло.

— Нет. Скорее, изредка наведывается. Проводит ритуалы где-то в чащобе — там, где, возможно, остались осколки темного алтаря.

— Ты так спокойно об этом говоришь… А если этот колдун или ведьма вернется сейчас?

— Я не боюсь, — пожал плечами Даррел. — Сказал же — смогу защитить нас даже несмотря на слабые потоки магии.

— Самоуверенно, — улыбнулась я устало.

— Честно, — парировал принц.

— Никогда у меня не было такой странной Ночи зимнего свершения. О чем думаешь? — спросила я. В тишине сидеть мне не нравилось. И слушать завывание вьюги снаружи — тоже. Ее песнь была протяжной и злой.

— Я должен был остаться там и защищать подданных, — глухо сказал Даррел. На его лицо падали косые тени, и от этого оно казалось взрослее, а черты лица стали более резкими. Мне вдруг стало казаться, что это вовсе и не раздражающий меня высокомерный принц, а кто-то другой. Тот, кого я не знаю.

— Но не остался, — вздохнула я и заметила, как он сжал кулаки, лежащие на коленях.

— Да. Не мог. Во мне столько силы, сколько нет в других, но мне не позволено тратить ее, — в каком-то странном порыве признался Даррел.

— Почему? — удивилась я.

— Запрещено. Давать волю дракону опасно — могут пострадать окружающие, — нехотя ответил принц.

— Ты не можешь его обуздать? — догадалась я.

— Что-то вроде этого, — кивнул он. — Что ты знаешь о драконах?

— Драконы живут в трех ипостасях, — отозвалась я, вспоминая все то немногое, что знала. — Могут быть обычными людьми. Могут материализовать своего внутреннего дракона, используя древние ритуалы. Или же сами могут становиться драконами, и тогда их сила достигала пика.

— Верно. Но иногда драконья сила прорывается, когда мы находимся в человеческой ипостаси. И тогда мы становимся опасными. Требуются годы, чтобы научиться контролировать себя. И я все еще учусь, — сказал Даррел, задумчиво потирая подбородок. — Раньше, много веков назад, эту проблему решали легко — драконы вступали в дуумвират — двойной союз с истинной парой. И тогда внутренняя магическая сила приходила в баланс.

— А сейчас? — спросила я.

— А сейчас истинных пар нет. Драконов слишком мало. Нужно учиться контролировать силу. А это сложно, поверь.

Я верила. А куда мне было деваться?

Мы замолчали, глядя на огоньки, от которых шло живительное тепло. Я украдкой вздохнула. Поскорее бы нас нашли и вытащили из этого жуткого места. Метель в лесу не унималась.

— А ты о чем думаешь? О том, что стала наследницей Черного дракона и моей невестой? — неожиданно спросил Даррел. Кажется, разговоры тоже заставляли его отвлечься от тяжелых мыслей.

— Нет. Сейчас я думаю о том, что ты не кажешься таким уж козлом, — честно ответила я. Принц недовольно на меня посмотрел.

— Меня никто никогда не называл козлом.

— Приятно быть первой.

— В твоих глазах презрение. Почему ты меня презираешь?

Его вопрос заставил меня сузить глаза. Почему? Он еще спрашивает?

— Отвечу вопросом на вопрос. Скажи, зачем ты устроил на меня охоту в академии? — прямо спросила я, наблюдая за выражением его лица, которое оставалось все таким же отрешенно-спокойным. — Решил отомстить за то, что газетчики узнали о вас с Евой? Так я повторюсь — не я рассказала. Не знаю, почему пропала печать клятвы. Но я ее не снимала. И никому ничего не говорила. Да, понимаю, это подозрительно, но ты же принц! Зачем это все? Зачем устраивать травлю?

Даррел покачал головой и рассмеялся. Да так весело, что я недовольно нахмурилась. Так обычно смеются над дурочками.

— Надо же. Ты серьезно считаешь, что наследный принц империи устроит травлю в академии магии? — спросил Даррел, поглядывая на меня так, как смотрят на шибко глупых, со снисходительной насмешкой. — Серьезно? Я не сражаюсь с теми, кто слабее меня. Знаешь ли, милая Изабелль, это ниже моего достоинства. К тому же не выбираю такие нелепые методы.

У меня загорелись щеки. Он меня за дурочку держит?!

— Значит, ты все отрицаешь? — уточнила я деланно спокойным тоном.

— Разумеется. Это не я, — устало повторил Даррел. — Хотел бы тебя наказать — вышвырнул бы как котенка вон из академии.

— И почему не вышвырнул? — подняла я бровь.

— Забыл о твоем существовании, прости. Знаешь, у меня было слишком много других дел после того, как я прилетел. Мне не было дела до ненормальной первокурсницы, которая спуталась с моим дорогим братцем.

— Ты ко мне приставал, лапал и утверждал, что сделаешь мою жизнь невыносимой! — выдохнула я, вспоминая ту нашу встречу в его покоях.

— Я был пьян. И хотел тебя запугать, потому что был зол. Расстался с Евой и не сдержался. Ты попала под горячую руку, — раздражённо признался Даррел. — Признаю, не лучший поступок.

— Она тебя бросила, потому что ты приставал к ней. — Мне вспомнилась заплаканная Ева, выбежавшая из его покоев.

Даррел изумленно выгнул бровь.

— Это я расстался с ней в тот вечер. И не ответил на ее ласки. Впрочем, какая разница. Думай, как угодно. У меня нет желания оправдываться перед тобой.

— Это было гадко, — нахмурилась я.

— Знаю. Я даже хотел извиниться.

Эти слова меня поразили. Он? Хотел извиниться? Не верю!

— И что тебе помешало?

— Уснул, — пожал он плечами. — А потом забыл. Неважно.

Даррел кинул на меня странный взгляд, который я не смогла расшифровать.

— Значит, это не ты? — никак не могла поверить я. — Это ты не устроил весь этот цирк?! Но ведь все говорили, что это твое распоряжение! Ты дал мне черную метку! И все вокруг мгновенно возненавидели меня.

Я вспомнила липкие взгляды и злые выкрики, и на душе на мгновение стало гадко. А когда вспомнила, с каким фальшивым участием улыбались мне эти же люди на балу, узнав, что я стала невестой принца, стало совсем мерзко.

— Я. Никогда. Не давал. Такого. Распоряжения. Никому. Перестань нести бред, девочка. Это уже начинает надоедать, — почему-то рассердился Даррел. — Не знаю, что тебе напел Эштан, но я не сражаюсь с маленькими слабыми девочками.

— Я не маленькая. И не слабая, — тотчас возразила я. — Но если не ты, то кто?

Эштан раздраженно откинул со лба прядь волос. Ему не нравился этот разговор.

— Ищи сама, кому перешла дорожку.

— Я перешла ее только тебе. Вернее, ты так думаешь. Ладно, — решительно сказала я.

Он знает! Знает, кто все это затеял. Но не говорит. И я тоже узнаю. Чувствую, что истина где-то рядом.

— Что ж, пусть будет так, — кивнула я.

— Что будет? — с подозрением посмотрел на меня принц.

— Я тебе верю, — торжественно провозгласила я и подчеркнула: — Пока что верю.

— Звучит, как одолжение, — фыркнул Даррел.

— Это и есть одолжение. Я вспомнила, как ты не верил мне, поняла, что оказалась в такой же ситуации и решила быть выше тебя. Поверить. Наследный принц империи не станет ведь врать, да? — насмешливо спросила я Даррела. Тот криво улыбнулся и снова откинулся на спинку скамьи. Вид у него был совсем уставшим, словно это место тянуло из него энергию.

— Считай, как хочешь. Мне все равно.

Какое-то время мы снова молчали, но мне не нравилось это. Хотелось заглушить вой метели.

— У меня есть вопрос. Могу его задать?

— Ты задашь его все равно, даже если я скажу «нет».

— Почему твои глаза горели? — спросила я. — При первой нашей встрече. И тогда, в твоих покоях в академии.

— Так дракон просыпается, когда перестаешь себя контролировать, — нехотя ответил Даррел. — Видимо, у тебя особый дар выводить меня из себя. У твоего дракона.

Я все еще не верила что я — дракон. Поэтому рассмеялась в кулак.

— Драконы чувствуют друг друга, как никто, — продолжал Даррел. — И еще эта брачная клятва, которая связывает нас. Думаю, все наложилось друг на друга. Отсюда столько эмоций.

— А их… вас вообще много? — продолжала я.

— Несколько десятков. Мы состоим в клубе «Крылья и честь». Тебе тоже придется туда вступить.

Я хотела задать еще один вопрос, однако замерла и напряглась. По рукам побежали мурашки. Вдалеке я различала знакомые звуки.

— Слышишь? — прошептала я испуганно.

— Что? Опять тьма разговаривает? — приоткрыл глаза Даррел.

— Нет же. Вой. Он снова появился. Далеко… Но я отчетливо его слышу.

Даррел выпрямился и тоже прислушался. Нахмурился.

Вой раздавался все ближе и ближе. Мурашек на теле становилось все больше. Появился страх — липкий и неприятный.

— Не понимаю, что происходит, — сказала я, нервно сминая золотистую ткань платья на коленях.

— Волколаки окружают дом, — отрывисто ответил Даррел.

— Что? — вздрогнула я. — Ты с самого начала знал, что это волколаки?!

— Конечно. Их вой не похож на вой волков или оборотней.

Я сглотнула. Волколаки. Разумные волки, которые при свете дня принимают человеческий облик. Свирепые. Сильные. Бездушные — души у них нет, есть только жажда убивать и ненависть к людям. Говорят, у темного бога есть целый взвод волколаков. У нас, на Севере, их называют сержантами тьмы. Впрочем, неудивительно, что в Костяном лесу живут волколаки. Это страшное место.

— И что будем делать? — спросила я тихо, понимая, что у меня мелко дрожат пальцы. И тотчас сжала их в кулаки.

— Ждать, — ответил Даррел.

— Смерти?

— Гостей.

Едва Даррел это сказал, как вой стих, и в дверь постучали. Громко, с издевкой. Меня охватило странное, неприятное чувство брезгливости — словно меня окунули в грязь. Принц вскочил, широко расправив плечи, будто был готов биться до последнего с любым, кто готов был на нас напасть. В его руке вновь появился кинжал. Его острое лезвие отражало отблески моих огней.

— Светлая Тэйла, кто это? — едва слышно спросила я, а принц вдруг коснулся моих губ двумя пальцами, заставляя молчать. Они были прохладными и жесткими.

— Тихо, девочка, тихо, — прошептал Даррел, не сводя глаз с двери.

Стук повторился.

— Кто пришел в мой дом? — раздался громкий мужской голос за дверью.

— Спрячься, — велел принц.

— Что? — не поняла я.

— Спрячься, сказал.

— Куда?

— Шкаф, — коротко велел он. Я прятаться не хотела, но Даррел просто схватил меня за локоть и буквально силой запихнул в этот самый шкаф, в котором лежали потертые шкуры и пахло пылью и чем-то застарелым, неприятным и вязким.

Едва он спрятал меня, как дверь вылетела из петель и упала на пол. Я испуганно вглядывалась в щелочку, что была в шкафу. На пороге высилась внушительная фигура колдуна. Это был бородатый мужчина в расстегнутой шубе почти до пят, наполовину седой, но не старый — ему было лет сорок, не больше. Длинные распущенные волосы падали на мощные плечи, и у висков были заплетены в косички. В руке его виднелся посох, увенчанный черепом. Где-то там, за его спиной, на морозе, находились волколаки, переставшие выть, но готовые напасть в любой момент. Не знаю, почему, но я была уверена, что они слушались колдуна.

— Ваше высочество, вы заглянули в мою скромную обитель, — громко сказал он. — Всегда мечтал встретить вас. Извините, что встречаю без должного уважения. Но не привык, знаете ли, быть милым с теми, кого собираюсь убить.

— Думаю, мы в этом похожи, — холодно ответил Даррел. Я видела лишь его широкую спину — он стоял напротив колдуна. И не чувствовала страха — скорее, ярость.

— Принц умеет убивать? — захохотал колдун.

— Хочешь проверить?

Глава 21

— Принц умеет убивать? — захохотал колдун.

— Хочешь проверить? — поинтересовался Даррел довольно с задумчивым высокомерием.

— Даже если и хотел бы, не получится. Думаешь, в Костяном лесу сможешь воспользоваться драконьей силой? — расхохотался колдун. — Знаешь, почему твой драгоценный портал перенес тебя именно сюда, молодой принц? Правильно. Твоя сила слабеет тут с каждой минутой. Костяной лес — для темных. Тут издревле стоял наш храм, который вы, людишки, осквернили много веков назад. Это наше место. Наш дом. Наше…

— Что ты хочешь? — перервал его Даррел, и я в который раз поразилась тому, как он хладнокровен. Не то, что со мной! Впрочем, важно ли это было сейчас?

Колдун сощурил глаза. Злые, жестокие. Казалось, что их заволокла сама тьма.

— Хочу лишить тебя жизни, — сипло ответил он. — И прислать папаше твою голову, насаженную на вертел. Подарок на Ночь зимнего свершения. Пусть любуется.

Я вздрогнула — голос колдуна был переполнен ненавистью. Она кипела в нем, искрилась черными звездами.

— Какие удивительные желания, — отозвался Даррел насмешливо. — А что, если я принесу своему отцу твою голову, колдун?

— Дерзок-дерзок. Как папаша! Люблю смелых. Что ж, у тебя есть выбор, молодой принц. Умереть легко и быстро. Или сдохнуть в мучениях, как шелудивый пес.

От его слов повеяло новым потоком ненависти, от которой мне стало нехорошо. Я вдруг поняла, что сейчас колдун и его приспешники в телах огромных свирепых волков, что ждут на морозе, убьют принца. А потом, наверное, и меня, если найдут.

Меня затрясло, стоило мне представить, как это произойдет. Что они сделают с нами. От страха, который обуял меня, зуб на зуб не попадал, и хотелось плакать, но я не разрешала себе этого. Лишь сильнее вжалась в шкуры и сцепила дрожащие пальцы, ставшие вдруг ледяными.

— Какой удивительный выбор, — услышала я голос Даррела, который наверняка раздражал колдуна своей бесстрашной насмешливостью. — Даже не знаю, на что согласиться. И от чего же зависит выбор моей смерти, позволь узнать?

— Отдай мне свою драконью силу. Добровольно. И твоя смерть будет безболезненной, — прищурился колдун. — А коли не отдашь, поиграю и отдам своим волколакам. Умирать будешь три дня.

— А почему не четыре? — спросил Даррел, и колдун крепко сжал свой посох.

— Издеваешься, отродье имперское?

— Нет, просто интересуюсь. Значит, шанса на жизнь ты мне не оставляешь, — задумчиво отметил принц.

— Императорская семья должна быть уничтожена, — скривился в ухмылке колдун, нетерпеливо перекидывая посох из одной руки в другую, словно ему не терпелось начать кровавую расправу.

— Кто так решил? Темный бог, которому ты поклоняешься? Проклятый Кштари? — без особого почтения спросил Даррел.

Колдуна это взбесило.

— Не смей так говорить о моем боге, щенок! Мы всех вас перебьем! Каждого, кто посмеет пойти против нас!

Я и опомниться не успела, как началась битва. Даррел вдруг ловко метнул в колдуна ледяное заклятье — тысячи тончайших сверкающих игл изо льда, которые ударились о магический щит, который колдун успел выставить. Однако часть игл все же попала в его лицо и тело, и я поняла, что иглы были ядовитыми — кожа в тех местах, куда они вонзились, становилась синей.

Колдун взревел что-то яростное и попытался атаковать Даррела, но тот материализовал перед собой ледяное зеркало, и сила отрекошетила в сторону колдуна, правда, тот успел отскочить и махнуть посохом. Темно-бордовые потоки энергии шипящими змеями ринулись к Даррелу, но он отразил удар, и наперекор змеям ринулся сверкающий поток сине-бирюзовых искр, который рвался из его ладоней. Да и сами его глаза, как я видела из своей щелочки в шкафу, вновь стали аквамариновыми, опасными. Дракон Даррела просыпался.

Не справившийся с силой принца колдун упал, прокричал что-то страшным голосом, и в дверь с воем ринулись волколаки — видимо, на подмогу. Клинок, что Даррел держал при себе, изменился — стал ледяным мечом, которым принц управлялся так легко, словно всю жизнь держал в руке. Несколько взмахов — и послышался яростный визг и хрипы. Ледяной меч разил волколаков наповал. Однако Даррел не стал ждать, пока в дом набьется большее количество тварей. Он зачем-то разбил окно мечом и ловко выпрыгнул наружу. Твари тотчас кинулись на улицу, а следом — и колдун.

Я не сразу поняла, что он увел волколаков из дома из-за меня. Эта мысль кольнула в висок, и я, поняв, что в доме никого не осталось, осторожно выбралась наружу и кинулась к разбитому окну. И с трудом подавила рвущийся из груди крик, когда споткнулась об мертвого волколака. Меня трясло от происходящего, и я пыталась понять, что должна сделать, как помочь принцу, как попытаться спасти и его, и себя, от сил зла.

Я выглянула в окно, стараясь, чтобы меня никто не заметил. Внутри появилось знакомое чувство — будто поднимается волна. Но я связала это со страхом.

Искусно размахивая ледяным мечом, который оставлял за собой искристый след, Даррел отбивался от ревущих волколаков. Но, поняв, что их становится все больше и больше, высоко подпрыгнул и остался висеть в воздухе. Колдун оказался напротив — в лэрах восьми или десяти. В его руке был темный меч, от которого исходили всполохи черного пламени. Они оба приняли боевые позиции, и схватка продолжилась. Даррел умело отражал и наносил удары, но и колдун был силен. Волколаки же кружили внизу, задрав морды, и жадно скаля пасти. Они готовы были разорвать принца на части, едва только он окажется на снегу. Но долго ли он продержится в воздухе? Долго сможет отражать удары колдуна?

Недолго.

Они все это понимали — и принц, и колдун, и волколаки. И я тоже все понимала. Это дело времени.

Да, Даррел сильным магом, но в Костяном лесу он не мог черпать магическую энергию из потоков, а потому слабел все больше и больше. Даже дракон не мог противостоять этому древнему страшному месту, что таило под землей останки храма Кштари и алтарь, на котором приносились сотни, если не тысячи кровавых жертв.

Принц покачнулся и едва не пропустил удар.

— Тебе конец, имперский выродок! — весело закричал колдун. — Но ты все еще можешь выбрать легкую смерть!

Его выкрик подхватил радостный вой волколаков.

— Отвечай, как сдохнуть хочешь? Быстро или в мучениях?! — С этими словами колдун захохотал, как безумный, а Даррел, собрав силы, атаковал его и даже ранил в предплечье. Однако колдуна это не остановило — он с ненавистью кинулся на принца, и схватка в воздухе закипела с новой силой.

Меня охватил новый приступ паники — такой, что я даже дышала с трудом, потому что холодный воздух вдруг раскалился и стал горячим.

Как мне поступить? Может быть, отправить в колдуна файербол? Или метнуть что-то посильнее? Только получится ли? Смогу ли справиться? Вдруг у меня не хватит достаточно силы, и я только все испорчу?

Я не знала, что делать, но точно знала, что дальше просто так прятаться я не могу. Мне нужно помочь принцу. Наверное, мы оба погибнем в этом проклятом лесу, но я сделаю это с честью.

Я вдруг вспомнила лица тети и бабушки — они смотрели на меня и улыбались. Я не могу умереть прямо сейчас! Я должна увидеть их вновь! Я должна…

«Наследница», — снова услышала я знакомый скрежещущий голос прямо над ухом и резко повернула голову. Чтобы не закричать, мне пришлось закрыть рот ладонями — рядом со мной клубилась тьма, из которой на меня смотрели алые глаза. Насмешливые и… живые.

«Прими меня, наследница», — прошептал голос. Ее голос менялся на женский, и очертания тоже менялись — передо мной был уже не клубок тьмы, а силуэт девушки с длинными распушёнными волосами.

Мое сердце забилось так часто, что готово было проломить грудную клетку.

— Кто ты? — едва слышно спросила я пересохшими губами.

— Ты знаешь. Тьма. Твоя тьма. — Алые глаза сверкнули.

— Но я не поклоняюсь темному богу!

— Темный бог — это зло. А тьма — это тьма, — рассудительно ответила она. — Просто прими меня. Сними печать. И помоги своему жениху. Кажется, его скоро убьют.

В панике повернувшись к окну, я увидела, как ослабшего Даррела пронзает меч колдуна. После чего он падает с высоты в посеребрённый лунным светом снег, и лежит в нем, раскинув руки. Его обступают рычащие волколаки, которые не трогают его по приказу колдуна. А под ним расплывается темно-алая лужа крови.

Я вдруг явственно почувствовала ее запах — тягучий, железный, тяжелый, и у меня голова пошла кругом. Вокруг все будто завертелось и закрутилось с невыносимой силой. Я схватилась за подоконник, чтобы не упасть.

— Ну же, малышка, — продолжала тьма. — Прими меня, как принимали твои родители, и родители твоих родителей, и каждый твой предок по линии матери, которому удостаивалась честь стать Темным драконом. Прими и действуй. Я устала спать. Пора убирать печать.

И я приняла ее. Эту тьму, что поднималась изнутри, и одновременно находилась напротив меня в женском облике с горящими алыми глазами. Я не могла не принять ее.

Тьма протянула мне руку, и я медленно коснулась ее — будто коснулась человека. В висках гулко забился пульс, заглушая все остальные звуки. Воздух наполнился ароматом ночного леса, холодной земли, прозрачного лунного света и дыма, будто где-то за деревьями полыхал колдовской костер.

В это мгновение все изменилось. По моим протянутым подрагивающим пальцам пробежал холод, который тотчас сменился жаром. Жар охватил все мое тело, не опаляя его, а согревая и растворяясь то ли в крови, то ли в душе. Но он отступил, и на его место пришла острая звенящая боль. В тело будто вонзилось сотня кинжалов и метательных дисков одновременно.

Меня подбросило в воздухе и кинуло на земляной пол. Я бы кричала, если бы могла, но лишь беззвучно открывала рот. Эта была невыносима. Она разрывала меня на части, убивала, но не давала умереть, будто хотела, чтобы я сполна прочувствовала ее.

Это длилось то ли целую вечность, то ли одно мгновение, но когда я готова была умереть, тьма в женском обличие опустилась на колени, обняла меня и прижала к себе.

— Вот так, — с удовлетворением прошептала тьма, гладя меня по волосам. — Ты сделала это, малышка. Теперь все будет так, как и должно было быть. Так, как и хотел того твой великий отец.

Она растворилась во мне, и тогда невыносимая боль утихла.

Я стала ею. Она — мною. Мы превратились в единое целое. Я и тьма.

Сила, которая поднималась во мне, затихла на мгновение, давая мне передышку, а после заполнила меня, пронзила своей мощью и опалила яростью. Во мне медленно просыпалось что-то древнее и могущественное. Невероятное. И… родное.

Пульс в висках затих, но тишину прервало грозный рык зверя внутри.

Я медленно встала с пола, не чувствуя своего тела. Страха больше не было. И боли не было. Ничего не было, кроме ощущения безграничной власти и невероятной силы. Огонь и тьма сплелись во мне воедино — их больше ничего не сдерживало. Я стала самой собой. И я должна была спасти того, кто был мне нужен.

«Он мой», — билась в голове странная мысль. Чужая и моя одновременно. Он мой и не может погибнуть.

«Он твой, — согласилась тьма внутри. — Забери его у них».

Я посмотрела в окно ставшим острым взглядом — видела я иначе, слышала иначе и даже запахи воспринимала по-другому. Даррел до сих пор лежал на земле — под ним все так же расплывалась темно-алая кровь, оскверняя белый снег. Колдун с посохом победно стоял над ним и смеялся. Волколаки окружили их со всех сторон, которые наброситься на принца по одному лишь слову колдуна.

Глухо застонав, Даррел пришел в себя и приложил к ране на животе руку — сквозь пальцы сочилась кровь. Колдун тотчас ударил его по ране носком сапога и захохотал еще громче, когда принц сцепил зубы, чтобы не закричать от боли. Его лицо было белым, почти как снег, на котором он лежал, а губы посинели, только вот взгляд оставался все тем же — гордым и волевым. Даррел не собирался сдаваться.

От увиденного ярость пронзила меня насквозь. Как смеют? Кто они такие? За все поплатятся. За все.

— Это только начало, мой друг, — склонился к Даррелу колдун. — Отдай свой драконью силу сейчас или твою плоть будут отгрызать по кускам. Может, и тебя угостят.

Он снова захохотал над своей шуткой.

— Пошел ты! — прокричал Даррел окровавленными губами. — Тебе конец. И даже проклятый бог не спасет тебя!

— Заткни свой грязный рот, имперское отродье! — выплюнул колдун. — Через несколько часов боли ты начнешь умолять меня принести тебя в жертву моему богу, только бы прекратить мучения!

И он несколько раз ударил Даррела по ребрам. Волколаки завыли. Почувствовали кровь.

Я сделала шаг назад. Еще шаг. И еще. К самой двери. Взмахнула руки — и часть стены превратилась в руины и пепел. Я не собиралась выходить через дверь или вылезать через окно. И шла прямо, напролом, желая лишь одного.

— Это еще что?! Кто ты такая?! — закричал колдун, видя меня, стоящую на деревянных обломках в испорченном золотом платье, которое тускло сияло под лунным светом. Босую и с растрепанными волосами, ставшими вдруг белыми. С пламенеющими на руках узорами. И с горящими глазами.

— Твоя смерть, — проронила я чужим бархатным голосом и легко спрыгнула вниз, на снег. Холода больше не было, и жара тоже. Я чувствовала себя как никогда сильной. И я видела тьму — ее потоки пронзали все вокруг. А потоки светлой магии, напротив, растворялись в воздухе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ничего не боясь, я шла к Даррелу, и снег под моими ступнями таял, а каждый след искрился. Волколаки прыгнули на меня, скаля отвратительные пасти, но несколько пассов рукой — и их отбросило в стороны. Они прыгали на меня один за другим, и в их глазах я видела жажду убивать, но и это меня не пугало. Силы во мне было столько, что мне казалось — я могу сразиться с самими богами. А ярости… Ярости хватило бы на целое войско. Я перестала чувствовать что-либо кроме этой всеохватывающей ярости.

Волколаки нападали без устали, но никто не достиг цели. Я раскидала их по обеим сторонам от себя, как безвольных игрушек, и остановилась напротив колдуна, который крепко вцепился в свой посох.

— Убирайся из нашего леса! — хрипло закричал он, забыв о потерявшем сознание Дарреле, и вскинул посох. На меня полетели безглазые змеи с ядовитыми пастями. — Убирайся! Убирайся!

Я резко повела рукой, сжала ее в кулак, а когда разжала, из ладони вырвалось черное сияние. Оно поймало змей и поглотило их, а после накрыло паутиной колдуна, который пытался колдовать с помощью посоха, но у него ничего не получалось.

Откуда во мне взялись эти знания, я понятия не имела. Возможно, они были во мне всегда.

Колдун упал в снег, беспомощно барахтаясь в магической паутине. Поставив ногу ему на грудь, я забирала силу — мощную, страшную, но отдающую гнилью. Не пила ее, а выпускала в пространство, опустошая кричащего колдуна до самого дна. Оставила лишь немного, чтобы не умер. Ведь иначе я не получу ответы на свои вопросы.

— Ты откуда? Ты кто? — забормотал колдун, со страхом глядя на меня. — Зачем ты…

Он осекся, заметив огненные знаки на моих руках. Его глаза расширились.

— Отметки Артеса… Так ты… Дракон в первой ипостаси, — потрясенно проговорил колдун. — Огонь и… тьма? Быть не может. Вы все передохли. Весь ваш род отступников!

— Род Черного дракона никогда не был отступников, — прошипела я чужим голосом. — Мы не шли за черным богом, как вы. Мы никогда не унижались. Мы оставались верными своей силе.

Из горла колдуна раздался хрип — он то ли смеялся, то ли плакал, то ли хотел сказать что-то, но не мог. В это мгновение он был так омерзителен, что мне захотелось убить его. В этой мысли не было ничего крамольного, будто я убивала уже тысячи раз.

Колдун понял, что я хочу сделать, и его потемневшее лицо исказилось гримасой ужаса.

— Не трогай меня, Черный дракон, — прохрипел он, затравленно на меня глядя и больше не пытаясь вырваться из паутины. — Не трогай! Возьми всю силу, но не убивай! Я расскажу тебе все, что хочешь! Открою любые тайны, только не…

Я вдавила ногу в его грудь, и он начал задыхаться. Подняла руку, в которой появился темный энергетический шар, в центре которого искрилось пламя, и направила на колдуна, готовая лишить его жизни. Но в последний момент меня остановили.

— Белль, — раздался надломленный голос. Я резко повернула голову. Лежащий в стороне Даррел пришел в себя и даже попытался сесть, но не смог, лишь привстал на локтях. Он был слишком слаб и бредил. — Уходи. Уходи отсюда, Белль. Беги, пока они не вернулись.

Принц не понимал, что происходит — был в полубессознательном состоянии, но глаза его светились аквамарином. Его дракон боролся до последнего, хотя магическая сила в нем почти иссякла.

— Меч возьми, — прошептал Даррел окровавленными губами. — Отбивайся до последнего. Я… не смог…

Силы оставили Даррела, его глаза потухли, и он вновь потерял сознание.

Ярость взорвалась во мне огненным солнцем и… почти пропала. Вместо нее появилась хрупкая, словно стеклянный цветок, нежность. Я опустилась на колени рядом с Даррелом, взяла его за руку и с болью заглянула в лицо. Эта боль терзала меня изнутри так сильно, что захотелось плакать.

Я будто знала его тысячу лет. А до этого — еще тысячу, и еще, и еще… Знала его всегда.

Он дышал часто, и грудь его высоко вздымалась, а кровь все текла и текла, будто ее в нем было целый океан. Я коснулась его ледяных губ и закрыла глаза, разрешая слезе скатиться по щеке. Мне казалось, что я знаю, что делать дальше. Внутри пробудились древние знания, о существовании которых моя человеческая часть даже и не подозревала.

Я поцеловала Даррела в висок, убрала за ухо черную прядь волос. Тепло улыбнулась.

— Так вот почему, — забормотал колдун. — Так вот кто ты! Я все понял, все понял! Ты ведь не знаешь, Черный дракон. Позволь мне жить, и я все тебе скажу…

Не слушая колдуна, я легла рядом с Даррелом в окровавленный снег, который казался теплым, положила руку под его голову. Обняла, уткнувшись лицом в плечо. И прошептала:

— Живи.

Сила, наполняющая меня, медленно начала перетекать в тело принца. Его дыхание выровнялось, а сердце забилось чаще. Мне стало спокойно. Ярость окончательно улеглась. Сила внутри успокоилась. Хотелось спать. Тьма баюкала меня, обещая сладкие сны.

— Так вот почему… Так вот почему, — бормотал колдун. — Теперь я все понял, понял….

Его голос становился все тише и бессвязнее — то ли он терял последние силы, то ли я, обнимая Даррела, проваливалась в тягучий сон, в котором мы вместе летали над зелеными долинами и лесами, теряясь в облаках.

Когда на поляне появились гвардейцы и маги их личной охраны принца, я не слышала. И не чувствовала, как нас обоих осторожно поднимают, чтобы увезти из Костяного леса подальше. Я летала.

Глава 22

Полет сквозь звезды, пыль и облака продолжался долго, так долго, что я устала и почти потерялась в темном небе. Однако в какой-то момент я услышала свое имя и все же открыла глаза.

Я находилась в просторной полутемной комнате с высоким сводчатым потолком и темными стенами, украшенными причудливым орнаментом. Вытянутые окна были занавешены тяжелыми бархатными портьерами, мебель казалась вычурной и дорогой, а в воздухе витал едва заметный аромат благовоний — чуть терпкий, но приятный. Сама я лежала в массивной кровати с балдахином, который больше был похож на настоящий шатер с целым облаком темных полупрозрачных занавесок.

Голова кружилась, однако ничего больше не болело.

Не понимая, где нахожусь, я медленно села в постели. На мне была надета белоснежная ночная рубашка с рюшами и длинными рукавами. Таких вещей у меня никогда не было, и я понятия не имела, откуда она на мне взялась.

Что случилось? Где я? Может быть, это Небесный дворец? Или — тут меня пробрала дрожь — я нахожусь в логове того колдуна, что напал на нас с принцем?! Я словно воочию увидела скалящееся лицо колдуна и внутри все сжалось. То, что произошло в лесу, нахлынуло на меня, заставляя замереть и не дышать. Я помнила все, что произошло. Почти все — последние воспоминания почему-то были расплывчатыми, и чем больше я напряглась, чтобы вспомнить их, тем сильнее начинала болеть голова.

Я отогнала воспоминания и внимательно осмотрелась.

Нет, я точно не в логове колдуна. Сомневаюсь, что он живет в таком шикарном месте, где каждая деталь интерьера кричит о богатстве, и что с таким радушием он переодел меня, положил в теплую кроватку, да еще и аккуратно укрыл одеялком сверху. К тому же я чувствую себя в безопасности — словно в родной дом попала.

Может быть, это все же Небесный дворец?

Встав, я первым делом направилась к окнам. На каменном полу лежал мягкий пушистый ковер, заглушающий звуки шагов — ноги в нем буквально утопали. Неслышно подойдя к одному из окон, я отодвинула портьеру — в глаза мне тотчас ударил дневной свет, от которого я сощурилась. А когда глаза привыкли к свету, я поняла, что это вовсе никакой не Небесный дворец, парящий в воздухе. Вид мне открылся не на столицу с высоты птичьего полета, а на синее озеро, вдоль которого стояли заснеженные деревья. Посреди него высился небольшой остров с ажурной беседкой.

Красивая картинка. Только интересно — почему зимой озеро на заледенело? Никогда такого не видела. Наледь лишь у самых берегов…

Прикрыв портьеру, я направилась к двери. Она оказалась незапертой, и я легко выскользнула в коридор. Никого. Лишь тишина да полутьма — светильники вдоль стен давали тусклый свет. Утопая в ковре, я пошла вдоль коридора и вскоре оказалась у лестницы, ведущей на первый этаж, однако спуститься не получилось. Я услышала голоса — мужской и женский. И юркнула за угол, боясь, что меня заметят.

Женский голос был высоким и торопливым, мужской — глухим и неспешным.

— Ее величество скоро прибудет. Ты должна разбудить хозяйку и привести ее в порядок.

— Мне плевать, Антель! Девочка должна отдохнуть после всего, что с ней случилось! Бедный ребенок! Они запечатали ее драконью силу, а та прорвалась! После такого не все остаются в живых! Мы могли потерять ее во второй раз!

— С хозяйкой все хорошо, Лаура. Она смогла пережить это. Смогла спасти принца. В конце концов, она — последняя из Черных драконов. — В голосе мужчины зазвенела то ли нежность, то ли гордость.

— А если бы не пережила?! Мы бы потеряли ее во второй раз? — воскликнула женщина.

— Теперь все будет так, как и должно было быть. Хозяйка обретет силу и станет императрицей. Так, как и хотели ее родители.

— Не понимаю, зачем это все было задумано….

Дальнейший их разговор подслушать мне было не судьба. Мою ногу вдруг задело что-то холодное и липкое. Такое, от чего по коже побежали мурашки. Я в панике оглянулась и увидела призрака — надменного невысокого мужчину в старомодном плаще, край которого и задел меня.

Не сдержавшись, я вскрикнула и тотчас зажала рот руками. Никогда в жизни я не встречала призраков! Зато слышала тысячу историй о том, как они вытягивали силы из живых.

Призрак выразительно посмотрел на меня, повертел у виска и поплыл себе дальше, вальяжный и самодовольный.

Разговор мужчины и женщины тотчас прекратился. А мгновение спустя они спешно вышли из-за угла и увидели меня. Женщина оказалась высокой и худой брюнеткой, облаченной в темно-сливовое бархатное платье с высоким горлом, украшенным драгоценными камнями. А вот мужчина был статным блондином с собранными в хвост волосами. Кроме того, за его спиной виднелись настоящие крылья. Белые, с черными и алыми перьями. У меня широко распахнулись глаза — настоящий ангел! О волшебном народе ангелов ходили настоящие легенды. Они жили в Пламенных горах, умели летать и обладали особой силой.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя, пытаясь понять, что делать.

— Всеблагая милость неба! Хозяйка! Вы пришли в себя! — воскликнула Лаура, сжав руки у груди в замок. — В последний раз я видела вас совсем крошкой! И думала… Была уверена… Считала, что вас больше нет! Столько слез пролила над вашей могилой…

Она вдруг обняла меня — крепко-крепко, и я у меня, не знаю, почему, кольнуло сердце. Будто когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, она обнимала меня. Однако я тотчас отстранилась от женщины. А она тепло улыбнулась.

— Ваша светлость, — склонил голову ангел. — Вы дома. Добро пожаловать в родовое поместье Ардер. «Дом у озера» ждал вас все эти годы.

— «Дом у озера»… — изумленно повторила я. — Почему я здесь?

— Потому что он принадлежит вам, ваша светлость, — позволил себе улыбку Антель. — После празднования Ночи зимнего свершения вы должны были попасть в Небесный дворец для знакомства с императором, но из-за измены и несостоявшегося переворота пришлось скорректировать планы. Мы решили, что сейчас вам будет безопасней в родовом поместье. В Небесном дворце неспокойно.

Вот оно что…

— А Даррел? Он тоже здесь? — Я должна была знать, что с ним. Одна лишь мысль, что с принцем произошло что-то плохое, пугала до дрожи. Пусть он и высокомерный козел, но я не хочу, чтобы он умирал.

— Нет, ваша светлость. Его здесь нет.

— Что с ним?!

— Все хорошо. Его высочество увезли во Всеблагой госпиталь, но сейчас с ним все хорошо, — размеренно ответил ангел.

— Вы спасли его! Вы такая же светлая, как ваши родители! — добавила Лаура, все так же тепло на меня глядя и изредка вытирая слезы. Она так была рада видеть меня, что мне было неудобно говорить, что я совсем ее не помню.

— Я не понимаю, что происходит, — искренне сказала я. — Вообще ничего не понимаю. Объясните, что происходит. И что случилось вчера? Портал перенес нас в Костяной лес. И на нас напали. А потом…

Я снова увидела перед собой картину, как Даррел бьется с колдуном, но падает и лежит в своей крови. А со мной разговаривает тьма с горящими алыми глазами…

По коже побежали мурашки. Во мне появилась странная сила. Огромная, необузданная, опасная. Нет смысла отрицать очевидное — наверное, я и правда… дракон. Только вот совсем ничего не понимаю. И не все помню.

— Позвольте предложить план действий, — мягко сказал ангел. — Вы приведете себя в порядок, ваша светлость. Познакомитесь со своим родовым гнездом и своими слугами. Отведаете завтрак — вам нужно подкрепиться. А после Ее величество, которая уже направляется сюда, все вам расскажет. Предстоит долгий разговор.

Я кивнула. Пусть так. Не думаю, что смогу все изменить, если закачу истерику с требованием прямо сейчас мне все рассказать.

— Хорошо. Но я… Я даже не знаю, кто вы.

— Поверенный вашего ныне покойного дедушки, Антель ван Дрейк, — представился ангел, снова поклонившись. — Теперь и ваш поверенный. Все эти годы я вел дела семьи. Будьте уверены в моей преданности — я служу семье Ардер так же, как и служил мой отец. И мой сын будет служить вам.

— Лаура Висконти, управляющая поместьем, — улыбнулась женщина и тоже почтительно склонила голову. — Помню вас совсем крошкой, бегающей по всему дому… Сколько раз я бегала за вами — вы были такой активной. Поверить не могу, хозяйка… Вы живы! Живы! Какое счастье! Род Черого дракона не прервался! Семья Ардер спасена!

Я вдохнула.

Ардер… Не Бертейл. Эта фамилия режет слух.

— Вы босая! — опомнилась Лаура. — Не стоит ходить по каменному полу босой — так и заболеть недолго! Вы же совсем слабенькая сейчас! Пожалуйста, прошу вас, идемте в спальню, хозяйка!

— Скажите прежде, а как же адепты? — спросила я, беспокоясь за подруг. — Вчера ночью на нас напали темные существа. Прямо в Большом Драконьем зале!

Лаура всплеснула руками.

— Сегодня все газеты написали об этом ужасном инциденте! Кто-то установил порталы на территории академии, через которые твари и проникли внутрь! Невероятный скандал! Я слышала, ректора увольняют.

— Есть несколько пострадавших, — добавил Антель. — И есть погибшая. Но я заранее навел справки, предвосхищая ваше беспокойство. С девушками, с которыми вы делите комнату, все в порядке.

Я облегченно выдохнула. Но тотчас спросила.

— А Эштан?

— Какой Эштан?

— Кузен Даррела!

Лаура и Антель удивленно переглянулись.

— С его высочеством все хорошо. Как и многие другие адепты-старшекурсники, он боролся с темными существами, — ответил ангел. — Пожалуйста, не волнуйтесь. Все закончилось относительно хорошо. Благо, гвардейцы и маги их охраны принца защитили присутствующих на празднике.

— Хозяйка, вам пора, — мягко обратилась ко мне Лаура. — Идемте, прошу вас!

Я послушно дала увести себя обратно в спальню. Лаура, которая буквально сияла от счастья, распахнула портьеры, давая возможность косым лучам зимнего солнца проникнуть в комнату. Далее она распахнула неприметную дверь, и передо мной возникла настоящая гардеробная, которая по размерам, кажется, превосходила комнату в общежитии раза в три — такой большой была. Полочки со шляпками и сумочками, ряды платьев всех фасонов, целая коллекция обуви. Верхняя одежда, нижнее белье, украшения — здесь было все.

— Я совсем не успела приготовиться к вашему приезду, хозяйка, — щебетала Лаура. — Мы ведь и не знали ничего до сегодняшней ночи. Но кое-что привезти нам все-таки успели. Пожалуйста, выберите наряд для завтрака и для приема императрицы.

— Это обязательно должны быть разные наряды? — изумилась я.

Лаура так укоризненно на меня посмотрела, что мне стало нехорошо.

— Конечно, хозяйка! Ах, вы совсем ничего не знаете о моде и этикете, но, обещаю, мы с вами быстро решим этот вопрос! Пожалуйста, прошу — выбирайте.

Я осмотрелась и со вздохом принялась примерять вещи. А что еще оставалось делать?

Для завтрака выбрала простое черное платье с белым кружевным воротником. Для приема императрица (светлая Тэйла, как звучит-то!) — приталенное платье бутылочного цвета. Я видела такие в витринах дорогих магазинов столицы. Они стоили огромных денег, а теперь я запросто смогла надеть одно из них на себя.

Лаура помогла мне привести себя в порядок, подсказала, какие украшения и обувь лучше надеть, а какие не трогать. Заплела волосы в длинную косу и повела меня вниз, в гостиную на первом этаже, не переставая радостно щебетать.

«Дом у озера» поразил меня своими размерами и величественностью. Огромный, шикарный, выдержанный в ардейской стилистике — темной, мрачноватой, но изящной, он был похож на настоящий замок. А еще он поразил меня людьми, как бы странно это ни звучало. Когда мы спустились по изогнутой лестнице с вычурными периллами и ковровой дорожкой, то попали в огромную гостиную с высокими окнами, хрустальными люстрами и фамильными портретами. По обе стороны от лестницы стоял многочисленный персонал — девушки в строгой форме горничных, мужчин в ливреях. Все они при виде меня склонили головы в знак почтения, и мне стало не по себе.

— Хозяйка «Дома у озера» прибыла в свои владения! — торжественно провозгласила Лаура. — Наследница Черного дракона дома. Поприветствуйте ее светлость!

— Клянемся служить дому Ардер! — услышала я стройный хор голосов.

— Здравствуйте, — ответила я, чувствуя неловкость.

— Не стойте столбом! Поприветствовали ее милость и за работу! — прикрикнула управляющая. — Скоро прибудет императрица! Хозяйка, идемте!

— Откуда тут столько прислуги? — шепотом спросила я у Лауры, которая тянула меня за собой в столовую, где нас ждал огромный стол, накрытый на одну персону. То есть, только на меня.

— По распоряжению вашего дедушки, графа Ардер, жизнь в «Доме у озера» кипела всегда, — улыбнулась Лаура. — Часть персонала, разумеется, находилась в запасе, но часть поддерживала поместье в порядке. Ночью я вызвала всех. Хозяйка, присаживайтесь, пожалуйста. Вам нужно подкрепиться.

Садиться вместе со мной Лаура наотрез отказалась, и пока я пыталась запихнуть в себя завтрак, стояла над душой, улыбаясь и то и дело промокая уголки глаз платочком. После завтрака мне принесли травяной настой, такой горький, что зубы сводило, и заставили выпить. Сказали, что это для восполнения сил. А затем вновь повели переодеваться — императрица вот-вот должна была прибыть с частным визитом. По ходу дела я пыталась задавать какие-то вопросы, но Лаура просила потерпеть.

— Скоро вы все узнаете, хозяйка, — говорила она.

Наша с императрицей встреча состоялась в библиотеке — она ждала меня там, стоя у окна, скрестив на груди руки и созерцая зимний умиротворенный пейзаж. Ее черные волосы были собраны в простую прическу, а вместо роскошного платья было дорожное, элегантное, хоть и простого покроя. Несмотря на это императрица казалась такой же красивой и статной.

— Ваше величество, — тихо сказала я, не понимая, чего мне ждать.

Императрица повернулась и, увидев меня чуть улыбнулась. После подошла ко мне и, прежде чем я успела поклониться, положила руки на мои предплечья. Я затаила дыхание.

— Изабелль. Ты в порядке? Я волновалась.

— Все хорошо, ваше высочество.

Она покачала головой.

— После вчерашней ночи в порядке быть ты не можешь. Но мне нравится, как ты держишься. Достойно.

Достойно? Вовсе нет. Внутри меня всю трясло.

— Я не понимаю, что происходит, ваше величество, — правдиво сказала я, пряча взгляд. — Мне кажется, это какой-то сон. Я не могу быть графиней и наследницей Черного дракона. Понимаете?

— Понимаю. Сейчас ты растеряна, дитя мое, — вздохнула императрица. — Что ничего не понимаешь. Что не осознаешь всего того, что происходит с тобой. Я здесь, чтобы самой рассказать тебе обо всем. Но прежде я хочу поблагодарить тебя за спасение моего сына. Мне этого никогда не забыть.

— Как он? — тотчас спросила я и торопливо поправилась: — То есть, как принц Даррел?

— Теперь хорошо. Не волнуйся, теперь он в порядке. Прости, что не пригласила тебя в Небесный замок — там неспокойно. Мы не ожидали предательства, — склонила голову императрица. — Заговор против короны планировался несколько лет, и в нем участвовали не только высокопоставленные чины, но и наши родственники. — Ее голос не дрогнул, зато в глазах мелькнуло что-то странное. То ли боль, то ли обида. — Что ж, сейчас это не важно. Я здесь для того, чтобы рассказать тебе твою историю, Изабелль. Удивительную, полную печалей, но не лишенную чудес. Прошу, выслушай меня до конца, юная графиня Ардер.

Я кивнула. Я готова была знать правду. Пусть эта правда будет резать, как стекло, и колоть, как кинжал. Я должна!

Мы сели в кресла напротив окна — мягкие и удобные, но спокойно я сидеть не могла, подо мною будто иголки были. Я буквально извелась.

— Все началось с того, что ты умерла шестнадцать лет назад, — начала императрица, глядя в окно, за которым вдруг пошел снег — будто перья валили с неба. — Крошки Изабель Ардер не стало. Ее похоронили вместе с родителями и дедом в семейном склепе на горе.

Я сглотнула и сжала пальцы в кулаки.

— Так думали все мы, — продолжала императрица. — Но, главное, так думали те, кто напали на твою семью.

Все началось с того, что древний и могущественный род Черных драконов отказался поклоняться темному богу.

Глава 23

Рассказ императрицы был долгим, но я слушала его, затаив дыхание и не веря, что это — правда. Не сказание и не легенда, а история моей настоящей семьи. Семьи, которой у меня никогда не было и которую я никогда больше не встречу.

Кода-то давным-давно, бог Артес влюбился в королеву драконов Амаис и соблазнил, пообещав ей, что сделает своей женой. Однако обещание не выполнил — слишком быстро прошла любовь верховного бога, и тогда Амаис, разозлившись, ушла под знамена Кштари и приняла в себя тьму, чтобы отомстить возлюбленному. Она не знала, что ждет ребенка, а когда поняла это, было поздно — ее дочь родилась темной. В ней воссоединились могущество Артеса, тьма Кштари и ярость Амаис. Так появилась сила Черного дракона. Она передавалась из поколения в поколение, и все драконы рода долгие века служили темному богу и творили ужасные вещи.

Однако шестьсот или пятьсот лет назад род Черных драконов по какой-то причине принял решение покинуть темного бога и перейти под покровительство бога Артеса — не могли более творить злодеяния во имя Кштари. Из Северных земель они перебрались в Вечную империю и заключили союз с императором. Он даровал роду Черного дракона земли, титул и деньги, а те в ответ обещали защищать страну от посягательств тьмы.

Шли века. Род Черных драконов прижился в империи и разбавил темную кровь кровью людей, но силу свою, что передавалась по крови через поколение, не потерял. Более того, вместе с темой магией драконы обладали еще одной силой — стихийной, боевой или целительской. Они жили вдали от столицы, не часто появлялись в обществе, однако считались одной из самых сильнейших семей в империи. И одними из самых могущественных драконов в мире.

— Твой дед, Виктор Ардер, был очень талантливым, — сказала императрица с полуулыбкой. — Его специальностью была артефакторика, и с помощью своей силы и умений он создавал воистину удивительные артефакты. Кроме того, он был дружен с покойным императором — дедом Даррела и моим свекром. Они вместе учились в академии магии и вместе сражались в Кровавой битве при Бриале. Ты тогда еще даже не родилась, да и я сама была совсем маленькой. С их дружбы все и началось.

Она замолчала, ее плечи опустились как от глубокого вздоха. Было так тихо, что я слышала, как тикают часы.

— Что началось, ваше величество? — спросила я, и императрица внимательно на меня взглянула. В ее внимательных карих глазах застыло странное выражение.

— Они решили поженить вас с Даррелом. Когда вы были совсем крошками.

— Но… зачем? — едва вымолвила я.

— Покойный император имел удивительный дар предсказания, о котором мало кто знал. Однажды ему явился бог Артес в образе священного сокола и сказал, что брак Ледяного и Черного драконов спасет империю. А может быть, и целый мир.

Ее слова прозвучали негромко, но так выразительно, что меня словно ледяной водой обдали. Я вздрогнула, и по плечам медленно пополз холод.

— Твой дед безоговорочно поверил тому, кто был его союзником, другом и названым братом. И согласился. Я помню тот день так же хорошо, как и вчерашний, — продолжила императрица и подняла глаза в небо, что синело за окнами.

16 лет назад, храм бога Артеса, город Байруд

В небольшой, залитой солнцем комнате отдыха, что примыкала к церемониальному залу, находились две молодые женщины, одетые в традиционные белые туники с узором из созвездий на подолах, и двое детей: мальчик и девочка.

Одна из женщин, статная брюнетка с высокой прической, скрестив на груди руки, стояла у окна. Вид из комнаты открывался роскошный — на яблоневый сад, что находился внизу холма, на котором стоял храм. Однако летний солнечный вид ее не радовал — она едва заметно хмурилась.

Вторая женщина, тоненькая миловидная блондинка, сидела на диванчике и заплетала косы маленькой девочке — ее точной копии. Девочка, раскрыв рот, слушала черноволосого мальчика постарше, который держал в руке большую книжку с картинками и делал вид, что читает ей сказку, хотя на самом деле читать еще не умел и просто пересказывал то, что слышала сам от одной из нянь.

— Не понимаю, зачем наши свекры это затеяли, Ари, — неожиданно сказала брюнетка, обернувшись. — Им так мало лет. Даррелу — пять, а Белль — всего два!

— Ты же знаешь, из-за видения его величества, — спокойно ответила блондинка, продолжая заплетать волосы дочери.

— Да, но они могли подождать хотя бы до того, как наши дети станут подростками. Это ведь так серьезно! Брачная клятва!

— Ох, Элейна, они лучше знают, как поступить. Мы не должны спорить — нам остается только принять это — твой сын и моя дочь однажды станут мужем и женой. Мы породнимся, как мечтали когда-то, — улыбнулась Ари.

Брюнетка улыбнулась. Они были подругами много лет: Ари — наследница рода Черного дракона, Элейна — дочь влиятельной герцогини, которая однажды должна была стать женой самого императора. Они вместе росли, вместе учились и даже замуж вышли в одно время. И мечтали, что однажды по-настоящему породнятся и станут, как сестры.

Однажды это действительно произошло. Свекры объявили, что их дети вырастут и женятся. И чтобы это точно произошло, в самое ближайшее время будут связаны брачной клятвой — могущественной и серьезной. Такой, которую заключают лишь в храмах высшие жрицы. Такой, которую нельзя снять.

— Ты права, — вздохнула молодая императрица. — Но я все равно беспокоюсь. Плохое предчувствие. К тому же все так секретно… Обо всем этом не знает никто, кроме членов наших семей и жрица. Даже охраны нет. Что происходит?

Это действительно было так. Ритуал проходил в обстановке строгой секретности. Для всех остальных императорская семья сейчас отдыхала в Южной провинции, на берегу Облачного моря, а семья Ардер была в отпуске на востоке страны, у дальних родственников. Но вот почему все происходило именно так, обе женщины не знали.

— Думаю, на это есть причины, — мягко сказала Ари. — Успокойся, пожалуйста. Ты же знаешь, спокойствие мамы — залог спокойствия ребенка.

— Прости. Это все нервы. Третья беременность самая сложная, — вздохнула императрица и коснулась ладонью живота.

— Понимаю. Я тоже нервничаю. Но хотя бы дети в порядке.

Ари с нежностью взглянула на солнечную макушку дочери и нацепила на косички заколочки в виде утят. Едва она это сделала, как девочка, которой недоело сидеть на одном месте, встала на ножки, крепко обняла мальчика, звонко чмокнула в щеку и со смехом вцепилась в волосы. Мальчик не отбивался — отложив книгу, мужественно терпел и вздыхал.

— Белль! — воскликнула ее мать. — А ну немедленно отпусти принца! Что же такое! Иди сюда, кому говорю!

Она поймала непослушную дочь и посадила на колени. А та капризничала и тянула руки к мальчику.

— Прости, Дар, — виновато улыбнулась женщина.

— Ничего, тетя Ари, — ответил мальчик и вздохнул. — Она же моя будущая жена. А жен надо терпеть.

— Это кто так сказал? — удивилась Ари.

— Папа. Я однажды слышал, как он сказал канцлеру… — Даррел наткнулся на пристальный взгляд матери и замолчал.

— Жен надо любить, — улыбнулась Ари и потрепала мальчика по вихрастому затылку.

— Я буду любить Белль, — пообещал тот серьезно. — Так же, как люблю маму.

— Мой хороший, — вздохнула императрица и села на диван рядом с сыном. Обняла его, прижала к себе и вздохнула.

— Элейна, — осторожно начала Ари. — Что с тобой? Ты в последнее время сама не своя. Твой муж, он…

— Все хорошо, — прервала подругу императрица.

— Ты всегда можешь со мной поделиться, — сказала Ари. — Чем угодно.

Императрица кивнула, и на этом их разговор оборвался. Открылась дверь, и жрец в черном одеянии жестом пригласил их в церемониальный зал, где уже все было готово для священного обряда.

Они молча последовали за ним по ступеням. В зале пахло пряными травами, тающим воском и — совсем едва — сырой землей, как после дождя. Сквозь стеклянный купол храма проникали косые лучи заходящего солнца. Воздух был наполнен теплом. Казалось бы, обычный летний день, однако на душе у обеих женщин было неспокойно. Но спорить с волей старого императора, что уже находился вместе с остальными мужчинами в зале, они не могли. Молча подвели детей к безмолвной статуе бога Артеса, украшенной полевыми цветами, и поклонились. А после взяли из рук молчаливого жрица две чащи с цветочной водой и напоили детей.

Ритуал брачной клятвы прошел на удивление быстро. Белль и Даррела поставили друг напротив друга. Жрец взял их за руки, и его губы беззвучно зашевелились — он начал читать слова заклятия. И чем дольше читал, тем, казалось, воздух в зале становится гуще и горячее.

После жрец невидимым жестом достал церемониальные чашу с чистой водой и кинжал, чья рукоять была украшена рубинами. И, подозвав родителей Белль и Даррела, по очереди заставил вытягивать над чашей руки и оставлял порезы — для того, чтобы несколько капель крови попали в воду.

Первым был император, следом муж Ари, следом она сама и только потом молодая императрица. Она думала, что будет больно, но ничего не почувствовала — клинок был зачарован так, что им хоть убивать можно было, а боль не появится. Старый император и отец Ари, дедушка Белль, в ритуале не участвовали — стояли в стороне и за всем внимательно наблюдали.

На руках детей жрец тоже оставил порезы — совсем крохотные, и сделал это так, что ни Даррел, ни Белль даже не закапризничали. Они стояли у статуи бога Артеса за руки, и с удивлением смотрели на взрослых, а после малышка и вовсе заинтересовалась цветами, что украшали статую. Даррел незаметно оборвал ромашку и сунул в руки девочки. Та довольно заулыбалась. Молодая императрица заметила это и погрозила сыну — в храмах нужно проявлять почтение. В ответ мальчик лишь вздохнул. Ему явно было скучно.

Чем больше капель крови попадало в чашу, тем сильнее алела вода. А чем больше бормотал что-то жрец, тем больше она сгущалась. В какой-то момент вода трансформировалась в полупрозрачную красную ленту, которая ярко искрилась. Так ярко, что дети как завороженные смотрели на нее — Белль даже в ладоши захлопала.

— Мама, мама! Красивая змейка! — выкрикнула она, и Ари тотчас приложила указательный палец к губам. В храмах нельзя кричать. Даже ребенку.

Лента действительно словно юркая змейка выскользнула из чаши и обвила левые запястья Белль и Даррела. Там, где у них были порезы, вспыхнул пурпурный символ — сокол, заключенный в круг, и тотчас погас. А лента исчезла. Будто растворилась в воздухе, соединив девочку и мальчика. А жрец, обмакнув указательный палец в воду, начертил на их лбах тайные знаки, и громко заговорил:

— Властью, что дал мне Артес, первый среди первых, нарекаю Белль Ардер, наследницу Черного дракона, и Даррела Лагранжа, наследника императорского престола, будущими мужем и женой…

По залу вдруг пронесся ветер. Свечи, зажжённые в зале, несмотря не солнечный день, вдруг погасли, а после вновь загорелись. Жрец кивнул старому императору — ритуал получился. Артес одобрил будущий союз.

После ритуала все участники, за исключением жрица, собрались все в той же комнате отдыха. Дети были на удивление тихими — Белл заснула на руках отца, высокого темноволосого мужчины с ямочками на щеках. А Даррел сидел на руках у матери и зевал.

— О том, что произошло, знаем лишь мы и жрец, что проводил обряд, — сказал старый император, обводя присутствующих внимательными голубами глазами. — И это должно оставаться тайной вплоть до свадьбы Даррела и Белль. Никто не должен знать о брачном ритуале — иначе детям будет грозить опасность.

— Отец, что происходит? — хмуро спросил молодой император, широкоплечий мужчина с волевым подбородком и широкими скулами. Он был хорош собой, но его красота была суровой, да и взгляд казался жестким. — Я знаю, что тебе было видение. Но ты так и не объяснил его.

— Я тоже хочу знать, — поддержала его императрица. — Как мать.

Муж кинул на нее короткий взгляд, и она замолчала. Старый император кивнул и перевел взгляд на седовласого, но еще крепкого с виду Виктора, отца Ари и деда Белль. Тот поправил очки на тонко переносице и начал:

— С севера идет все больше темных тварей. По нашим сведениям, темный бог крепнет и собирает армию. Его сын вот-вот может проснуться и возглавить ее — это последние сведения, добытые разведкой. Мы не знаем, когда они решатся на наступление — сейчас или через десять лет. А может быть, через двадцать или тридцать. Но если это произойдет, Вечная империя станет первой на его пути. Армия тьмы разрушит страну, а после захватит и весь мир. И погрузит его в хаос.

— Разве это не глупости, о которых болтают пророки, чтобы заработать побольше? — наивно спросил муж Ари, и она тотчас пихнула его локтем в бок. Мол, молчи.

Губы старого императора тронула усмешка.

— Кто-то болтает ради денег, а кого-то и правда посещают кровавые ведения. Тайная служба старается сделать так, чтобы люди не верили в это, считали вымыслом и глупостью. Нам не нужна паника в империи.

— Но причем тут наши дети, ваше величество? — спросила Ари, укачивая спящую дочь.

— Артес послал мне пророчество, — с трепетом ответил император и коснулся левой стороны груди. — Пророчество, в котором говорилось, что два дракона — супруг и супруга — смогут создать священный дуумвират. И победить тьму, как только она появится в нашем мире.

— Но почему это должны быть именно Белль и Даррел? — испуганно воскликнула Ари. — Они ведь обречены…

— Вот именно! — с неожиданной злостью поддержала ее императрица, крепче прижимая к себе сына. — Разве других драконов нет? Тех, кто старше и сильнее? Почему наши дети должны бороться со злом?

Она не смогла сдержать эмоции, и супруг нехорошо посмотрел на нее. Однако женщина не отвернулась, как обычно делала это. А задержала на нем гневный взгляд.

— Потому что такова воля богов, — ответил Виктор и со вздохом коснулся волос внучки. — Эти дети посланы нам небесами, чтобы спасти империю.

— Мы делаем все так, как велел мне Артес в видении, — сказал старый император, задумчиво глядя на внука. — И поступить иначе мы не можем.

— Но почему боги не могут просто спасти всех нас от тьмы и лишить Кштари сил? — воскликнул отец Белль. В его глазах мелькнуло отчаяние, как и в глазах его жены.

— Не упоминай имя проклятого бога в священном храме Артеса, — наградил его тяжелым взглядом молодой император. — И помни — боги не вмешиваются в дела людей напрямую.

— Именно так, — положил на плечо сына руку старый император. — Никто не должен знать, что произошло сегодня. Иначе жизням детей будет грозить опасность. Никто. А тот, кто узнает, должен будет немедленно умереть. За жреца не волнуйтесь — ему можно доверять. И помните — ваши дети спасут империю. А может быть, целый мир.

Храм они покидали через особые порталы, чтобы незаметно вернуться туда, откуда прибыли. И каждый из них прибывал в тяжелых думах. Кроме детей, разумеется. Они ничего не понимали, и произошедшее было для них игрой.

* * *
Я не помнила ничего из того, что рассказывала императрица, чей негромкий голос заставлял меня почти воочию видеть и белоснежный храм с прозрачным куполом, и церемониальный зал со статуей Артеса, украшенной цветами, и жреца в темном одеянии, и чашу с алой водой, и ленту, что соединяла маленьких мальчика и девочку. Это были не отголоски памяти, а лишь фантазия. Мне все так же сложно было поверить в случившееся, но я не могла себе позволить спорить с императрицей.

Только вот светловолосую женщину, которая, по словам императрицы, была моей матерью, представить не удавалось. От мыслей о ней болезненно сжималось сердце.

— Мы планировали, что когда тебе исполнится восемнадцать, ты выйдешь замуж за Даррела, и брак двух драконов, вступивших в дуумвират, спасет империю. И если сначала затея покойного императора и твоего деда казалась глупостью, а восстание темного бога — вымыслом, то позднее мы поняли, как ошибались. Наши агенты с Севера приносили дурные вести. Темных сущностей становилось все больше и больше. Тайные жрецы Кштари из нескольких темных орденов активизировались и начали готовить восстания в нескольких государствах, в том числе, и в Вечной империи. И совершили несколько террористических актов. Не все удалось предотвратить.

Императрица замолчала, устало потирая лоб.

— Ваше величество, что же случилось потом? — в нетерпении спросила я, зная, что сейчас узнаю самое главное.

— На вашу семью напали, — не сразу, но ответила императрица.

— Из-за видения покойного императора и брачного ритуала? — прошептала я.

— Нет. Это так и осталось для темного бога и его слуг тайной, — покачала головой императрица. — Твой дед в очередной раз отклонил предложение темного бога присоединиться к его воинству. И тот пообещал, что род Черного дракона пожалеет об этом. Темный бог исполняет свои обещания. — Я заметила, как императрица сжала руки, лежащие на коленях — несмотря на спокойное выражение лица и неторопливый голос, она нервничала. Должно быть, воспоминания давались нелегко. — Он убил всех.

Настенные часы громко забили, и я вздрогнула от неожиданности.

— Как? — пересохшими губами спросила я. — Как он сделал это? Напал на… семью?

«Мою семью» я сказать не могла. Все еще сопротивлялась. Не верила.

— Темный бог, как и другие боги, не появляется в нашем мире — им запрещено напрямую влиять на события. Он все делает через своих слуг. Тех, кто клянется служить темному богу взамен на могущество. На семью Ардер напали его прислужники — жрецы тайного ордена. Это был день рождения твоей матери. Твоя семья приехала в Тайлерис, чтобы отпраздновать его в столичном особняке на Золотой улице. Твоя семья считалась затворниками, однако время от времени им нужно было показываться перед другими, демонстрируя силу и богатство.

16 лет назад, столица империи Тайлерис

В светлой гостиной с огромными, в два этажа, арчатыми окнами, высилась целая гора подарков. Пахло свежестью и цветами, корзины с которыми стояли повсюду — на мягкой мебели с чопорными деревянными ножками, на столиках, на камине, огонь в котором весело трещал, и даже на полу. Ариадна Ардер — для родных просто Ари — стояла посреди всего этого великолепия. Ее светлые волосы были распущены, а одета она была в молочного цвета ночную рубашку — видимо, только что спустилась вниз.

Ари с изумлением оглядывала цветы и подарки, не понимая, почему их так много. Она наугад брала корзины и читала записки:

— «С пожеланиями великих свершений. Семья Лайс», «Любви и процветания, с наилучшими пожеланиями Батист Стемблер», «Пусть в душе всегда царит гармония, а сила множится во славу дома Черного дракона. Элиза и Элвин Дерво»… Откуда все это? Я не знаю большинство отправителей!

— Все аристократы Вечной империи знают о тебе, — появился из соседней комнаты ее муж — высокий и худощавый молодой мужчина с растрепанной копной темных волос. В руке он держал букет белых полевых ромашек — Все хотят поздравить с днем рождения прекрасную Ариадну Ардер, наследницу Черного дракона!

Он подошел к ней и поцеловал в щеку.

— С утра ты особенно красива, любовь моя. Я приготовил для тебя цветы, но, надо признать, не думал, что у меня будет столько конкурентов.

— Твои цветы самые лучшие, Тео. — Привстав на цыпочки, Ари вернула мужу поцелуй и, забрав букет, зарылась носом в ромашки.

— Рад слышать, — улыбнулся тот. — Кстати, это только часть подарков. Остальное ждет тебя в Кофейном зале. Честно сказать, мы все устали принимать поздравления за тебя.

— Так чего же не разбудили? — рассмеялась Ари.

— Хотели, чтобы ты выспалась. Сегодня ты должна выглядеть великолепно — это будет твой вечер! Ты будешь сиять, дорогая.

— Терпеть не могу все эти светские мероприятия…

— Раз в году потерпеть нужно, — развел руками Тео. — К тому же мне не терпится увидеть на тебе мой подарок.

— Какой же? — удивилась Ари.

Жестом фокусника ее муж достал плоскую коробочку, и открыл ее — на черном бархате лежало изящное колье с темно-фиолетовыми камнями. Однако стоило Ари коснуться их, как в камнях заплясало пламя.

— Какие красивые, — зачарованно сказала она. — Огненный камень… Он такой редкий… Спасибо, Тео!

Она повисла у мужа на шее, а тот закружил ее по комнате, правда, чуть не задел ее ногами многочисленные коробки с подарками. И только потом опустил на пол.

— А где Белль? — спросила Ари. — Еще спит?

— Белль с твоим отцом играют в большую лошадку, — весело отозвался ее супруг. — Виктор катает ее на спине в зимнем саду.

— Вот как… Иногда мне кажется, что папа любит Белль больше, чем меня, — тепло улыбнулась она. — Никогда не возился со мной столько времени.

— С возрастом даже драконы становятся более сентиментальными, — отозвался Тео и притянул ее к себе для поцелуя, однако им помешали.

— Ваша милость, ваша милость, — появилась в гостиной служанка — круглолица и опрятная женщина лет пятидесяти в белоснежном переднике. — Приехал подарок из самого дворца! Ждут вас, чтобы передать лично! Дворецкий послал меня сказать вам об этом — ему не отдают! Как бы скандала не случилось.

— Я этим займусь, — отозвался Тео и, нежно взглянув на жену, ушел.

— Все эти посыльные из дворца — мелкие сошки, а гонору, как у императора, — проворчала женщина.

— Ты ведь когда-то работала во дворце? — с любопытством спросила Ари.

— Работала, ваша милость, — закивала женщина.

— Долго?

— Несколько лет, ваша милость.

— Хорошее было жалование?

— Замечательное.

— Почему же ушла? — поинтересовалась Ари

— Уж больно там работать непросто, ваша милость, — призналась служанка. — Дворец словно клубок змей. Того и гляди, ужалят. А чтобы тебя не ужалили, надо жалить других. Только тогда и выживешь. Не могу я так. Мне вот у вас лучше работается, спокойнее. Да и вас, хозяев, тут почти не бывает — вы все больше живете в имении. А я тут спокойно работу свою делаю, еще и живу при особняке. И жалование немногим меньше.

— А по семье своей не скучаешь? — продолжала Ари.

— Скучаю, как же не скучать, ваша милость? Дочка у меня есть и двое внучков, живут в Северной провинции. Отец-то их умер, мы вдвоем их ростим. Я вот денег скопить хочу и лавку магических бытовых предметов открыть. У нас с дочкой дар есть, слабый правда, мы не учились нигде, но торговать сможем, — похвасталась служанка.

— Надеюсь, твоя мечта скоро свершится, — вздохнула Ари. — Нехорошо, когда магиня служанкой работает.

— Да какая я магиня, — махнула рукой женщина. — Силы почти и нет. Да и знаний мало… Заболталась я с вами, ваша милость! Работать надо! А вам подарки принимать!

— Хорошо, — улыбнулась девушка и протянула служанке ромашки. — Поставь их на круглый столик у окна в нашей спальне. В высокую белую вазу, пожалуйста.

— Будет сделано, ваша милость!

Служанка проворно убежала на второй этаж, а Ари отправилась на кухню, откуда уже с самого утра доносились вкусные ароматы. Приглашенный шеф-повар из ресторана, две кухарки и три их помощника с самого утра готовили званый ужин с несколькими переменами блюд. А вот торт должны были привезти вечером — его заказывали в одной из лучших кондитерских города.

Ари справилась у шеф-повара о том, как идут дела на кухне, и тот бодро заявил, что все отлично — блюда будут такими, что гости пальцы облизывать начнут!

Уже уходя из кухни, Ари заметила в самом углу маленькую светловолосую девочку с морковкой в руках. Она была хорошенькой. И по возрасту как Белль — не больше трех лет.

— А кто это? — удивилась молодая хозяйка дома, глядя на девочку, которая крепче сжала свою морковку и испуганно заморгала.

— Дочка моя, — испуганно ответила одна из помощниц. — Ваша милость, не ругайтесь! Муж мой заболел, не с кем дочку оставить, с собой взять пришлось… Она у меня спокойная, тихая, не помешает… Не выгоняйте нас, пожалуйста, ваша милость. Мне деньги нужны… Я…

— Все в порядке, — нахмурилась Белль. — Пусть ребенок остается в доме вместе с тобой. И, прошу, дай ей вместо моркови фруктов. Или пирожных. А лучше и того, и другого. Неужели у нас кроме морковки нечего дать ребенку?

— Но, ваша милость! — возопил шеф-повар и гневно глянул на сжавшуюся помощницу. — Если раздавать продукты всем подряд, ничего не останется!

— Будете спорить? — мягко поинтересовалась Ари. Ее глаза сверкнули, а в голосе появилась сталь. Она терпеть не могла, когда ей перечили.

— Нет, ваша милость, — стушевался мужчина.

— Тогда делайте, как я велю. Как ее зовут? — спросила Ари у помощницы.

— Лиана, ваша милость.

— Пусть Лиана поиграет потом с Белль в зимнем саду. Дети должны играть вместе — им так веселее.

Ари потрепала малышку по волосам и покинула кухню. Впереди было так много важных дел… И хоть она не любила все эти пышные приемы, но должна была хорошенько подготовиться. Род Черных драконов все так же могущественен и богат. Все должны это видеть.

Следующие часы Ари провела в хлопотах. Приведя себя в порядок, она принимала подарки, поток которых был воистину нескончаемым. Параллельно общалась то с дворецким, то с организатором торжеств, люди которого начали украшать дом и Кофейный зал — именно там должно было проходить основное торжество. Решала вопросы, связанные с вином, поставка которого неожиданно задерживалась, артистической труппой, которая должна была развлекать гостей, и собственным нарядом — в последний момент оказалось, что портниха, в очередь к которой записывались за год, сделала что-то не так. В общем, день был насыщенным на события, и хорошо, что ей помогал супруг. Иначе бы она точно ничего не успела.

За несколько часов до начала официального торжества их семья собралась за обед — спешный, но теплый. Некогда огромная и дружная семья Ардер за последние десятилетия уменьшилась. В малой столовой на втором этаже, за круглым столом, накрытым синей скатертью, находились Виктор, отец Ари, сама именинница, ее супруг и дочь. Последние Черные драконы.

Виктор — высокий худощавый мужчина, убеленный сединами, с улыбкой оглядел семью. Да, их осталось немного, но они сильные.

— За мою чудесную дочь! — провозгласил он и поднял бокал с кленовым шампанским. Ее любимым. — За мою великолепную девочку, красивую и сильную. Твоя мать гордилась бы тобой.

Ари смахнула слезы и улыбнулась. Теперь она сама стала матерью. И свою любимую дочь, крошку Белль, никогда не оставит, как сделала это ее мама, умершая при родах. Она всегда будет рядом с Белль. И той никогда не станет известно, что такое скучать по маме. Маме, лица которой даже не помнит.

Ари была уверена — ее дочь ждет великое будущее. Не зря она стала тайной невестой принца.

— За самую прекрасную женщину в мире! — подхватил Тео. Он не был сильным магом — простой огневик, пятый сын в семье барона, которому ничего не должно было достаться, не красавец, не блестящий политик, не воин. Обычный молодой мужчина. Но Ари полюбила его и решила, что Тео станет ее мужем. Решила и тайно вышла за него замуж. Отцу пришлось принять ее выбор — он не мог отказаться от любимой дочери. К тому же видел, какими глазами смотрит на нее зять. А потому принял в семью — за любовь к Ари.

Видя, что взрослые поднимают бокалы, маленькая Белль, сидящая на высоком детском стульчике, тоже схватила кружечку, чтобы поднять вверх. И, разумеется, пролила сок на скатерть. Ари пришлось тотчас ликвидировать последствия, ибо прислуги в малой столовой не было. Им хотелось провести время вместе, без чужих.

Это был теплый семейный обед, просто, без особых изысков. С веселыми разговорами, смехом и горячим имбирным кофе, к которому полагался шоколадный торт, испеченный вчера лично Ари.

Последний их ужин.

Это случилось за час до того, как должны были приезжать гости. В одном из подарков, что прислали сегодня имениннице — в том, который был якобы от императорской четы, оказался темный артефакт «Часы забвения». И заключенный в него демон хаоса.

Демон хаоса был могущественным и опасным — силой мог сравняться с драконами, однако его преимущество было во внезапности и невидимости. Кроме того, «Часы забвения» скрывали его сущность, и ни одно охранное заклинание, которыми был окружен дом, его не нашло. Да и сам Виктор ничего не заподозрил. Честно говоря, он и не ждал атаки от приспешников темного бога в самом сердце столицы Вечной империи. Да еще и в столь счастливый день.

Первым погиб Тео, который открыл подарок, замаскированный под подарок императорской четы. Это уже потом стало известно, что по дороге коробки подменили, и были найдены люди, которые сделали это. Найдены и сурово наказаны. Но это было потом. А тогда, когда отец Белль открыл коробку, из тяжелой фарфоровой вазы времен второго династия Лун выскользнул невидимый демон. Тео не сразу его заметил — увлекся рассматриванием вазы. А когда заметил, было поздно — демон уже перерезал горло ядовитыми когтями.

Тео захрипел и повалился на светлый ковер, заливая его кровью. Ари находилась неподалеку — услышав странные звуки, она ворвалась в спальню.

— Что случилось?! Тео! Любимый! — испуганно закричала она, увидев мужа, но сделать ничего не успела — затаившийся демон напал сзади. Знал, что драконов нужно брать хитростью и коварством. И лучше — до того, как они трансформируются.

Как и Тео, Ари ушла быстро, и демон, мерзко хихикая, оттащил ее тело к телу мужа. Чтобы они лежали рядом. Ведь людишки любят хоронить себеподобных вместе. Глупые, глупые людишки. Жалкие твари. И даже кровь драконов не делает их сильнее. Дает лишь иллюзию силы. Не больше.

Демон направился вниз. В нем жила жажда крови, и каждый, кого он встретил на своем пути, был убит. Люди кричали и пытались убежать, спрятаться, но куда там? Демон играл с ними точно кошка с добычей, зная, что из этого дома никто никуда не выберется — он изнутри окружил этот дом своей силой. Облепил точно невидимой паутиной.

Этим страшным вечером из всей семьи Ардер и многочисленной прислуги выжили лишь двое.

Маленькая Белль и служанка, которая присматривала за ней вместо няни.

Они находились в Зимнем саду, когда туда, зажимая рану на боку, ввалился окровавленный Виктор. Он казался изможденным и постаревшим на двадцать лет, и хотя его глаза сияли драконьей тьмой, но могущественная сила, что была в нем, медленно уходила, как и жизнь. Демону не удалось убить его быстро, как дочь или зятя — Виктор дал отпор. Вступил с противником в короткую, но кровавую схватку и смог поймать его в энергетическую ловушку. Однако Виктор понимал — это лишь временно. Несколько минут — и демон выберется из ловушки. А потому действовал быстро. Главным для него было спасти внучку — единственную оставшуюся в живых из рода Черного Дракона. Ту, которая станет наследницей силы, когда она окончательно покинет тело Виктора.

— Ваша милость, что же случилось?! — всплеснула руками служанка, прижимая к себе перепуганную Белль — она слышала странные звуки в доме и крики тоже, и спряталась за цветами.

— Все хорошо, — через силу ответил Виктор и коснулся руки внучки — девочка была испугана, но не кричала, а большими глазами смотрела на деда.

— Боги праведные! Вам лекарь нужен! Что ж в доме происходит-то, а?!

— Тихо, не кричи, — поморщившись, велел мужчина. — Слушай меня внимательно и запоминай каждое слово. Это важно, поняла меня?

Он поймал взгляд служанки, и его глаза вспыхнули с новой силой.

— Поняла, ваша милость…

— Возьми портал. Это особенный портал, аварийный, таких в мире единицы. Активируй. Твоей силы хватит. Он перенесет вас в безопасное место в Ливоне, частный дом. Там на втором этаже за картиной сейф. Приложи руку Белль к сейфу — тогда он откроется. Возьми все деньги и уезжай. Лучше — на Север, чтобы загасить силу Белль. Воспитай, как свою дочь или внучку. Ни одна живая душа не должна узнать, кто она такая. И она сама — тоже. Ее сила будет спать до определенного времени. Как исполнится восемнадцать, отдай ее в академию магии. Они там…поймут, кто она, — с трудов выговаривая слова, продолжал Виктор. — Поймут, что Белль — наследница Черного дракона. Сделай, как я велел.

— Сделаю, ваша милость, — пикнула служанка, чье лицо было белее мела. — Только что ж происходит-то?!

— Демон в доме. Всех убил — мы трое последние, кто в живых остался. Я ему отпор дал, а до зимнего сада он просто не дошел, — отрывисто сообщил Виктор и всучил опешившей служанке портал. — Без аварийного не выбраться. Держи. Я спасу твою жизнь, а ты спаси жизнь моей внучке. Все деньги, что найдешь в Ливоне, станут твоими. Только спрячь ее и воспитывай до восемнадцати лет. Клятву мне дай, — вдруг потребовал мужчина, прислушиваясь к чему-то такому, что понятно было лишь ему одному. Демон вот-вот должен был выбраться из ловушки. Времени оставалось совсем мало.

— Но… — Возразить служанка не успела. Виктор схватил ее руку окровавленными пальцами, заставил произнести нужные слова и поставил печать клятвы. Она вспыхнула лиловым светом и погасла.

— Жизнь в обмен на жизнь, — прошептал Виктор и погладил по волосам внучку, которая беззвучно плакала, словно понимала, что происходит. Глаза у нее были широко раскрытые, ярко-зеленые, обрамленные коричневыми ресницами. Девочка вдруг так сильно напомнила Виктору Ари, что он прикрыл глаза. Он так мало внимания уделял своей дочери в детстве. А теперь она бездыханная лежит наверху, рядом с мужем. Демон убил их быстро и почти безболезненно. Девочка, должно быть, и не поняла, что случилось. Не страдала.

Виктор сжал зубы, чувствуя, как его настигает волна беспощадной ярости. Дракон, что был заперт в нем, ревел от боли. Он должен отомстить.

— Уходите! — рявкнул Виктор. — Активируй портал и убирайся отсюда!

— А вы, ваша милость? — воскликнула служанка, прижимая к себе тихо плачущую Белль, которая, не отрываясь, смотрела на деда.

— А я уже не жилец, — криво усмехнулся Виктор, показывая на окровавленные раны. — Мне недолго осталось. Когти демона ядовитые. Да и не выйти из дома больше, пока эта темная тварь здесь. К тому же дело у меня есть. Отомщу за дочь. Прощай, моя девочка. Ты наша последняя надежда.

Виктор начертил на лбу Белль странные знаки кровью и кивнул. Служанка, плача и что-то шепча Белль, активировала аварийный портал, и они исчезли в легком облаке дыма. А Виктор направился на встречу с демоном, что почти выбрался из ловушки.

Никто точно не знал, что произошло, и какие заклятья использовал разгневанный Черный Дракон, а если и знали, то старались молчать, потому как магия эта была страшной и запрещенной. Лишь видели, как особняк на Золотой улице был охвачен темным сиянием. Демон хаоса был уничтожен Виктором. Сам Виктор погиб, заплатив за месть жизнью. А дочь одной из помощниц кухарки выдали за Белль — по особому секретному императорскому приказу, разумеется. Чтобы создать иллюзию ее смерти.

Саму же Белль стали искать. Она была невестой принца, которая должна была спасти мир. А то, что привычному миру скоро придет конец, император и императрица убеждались все больше.

Темный бог начинал выступление.

* * *
После этого рассказа сердце стучало быстро-быстро, а дыхания не хватало, будто я долго бежала. Я не помнила совсем ничего из того, что поведала мне императрица, но сердце отчего-то сжимала глухая тоска, душу леденил страх, а на глаза навернулись слезы. Хотелось рыдать навзрыд, но я сдерживалась.

Так не должно было быть! Не должно! Все эти люди… Они не должны были умирать.

От этих мыслей кружилась голова, а сердце начинало биться еще чаще.

Поняв, что мне нехорошо, императрица встала, налила в высокий стакан воды из хрустального графина и аккуратно подала мне.

— Выпей воды, моя девочка, — печально сказала она. — Станет легче. Прости, что рассказываю тебе все это. Тебе кажется, что ты ничего не помнишь, но сердце… Сердце этого не забыло.

Я сделала глоток. Прохладная вода действительно немного остудила эмоции — забыв о приличиях, я осушила бокал до дна и крепко сжала его пальцами.

— Значит… бабушка была служанкой? Той, которая спасла меня? — глухо спросила я, глядя в одну точку.

— Да. Она не просто спасла тебя, она выполнила волю Виктора, — ответила императрица.

— И приняла меня как родную, — глухо сказала я, вспоминая бабушкины глаза и улыбку, уставшую, но теплую.

— Это было благородно, — кивнула императрица.

— И тетя тоже. И мои братья. Только… они и не братья мне вовсе. Никогда не думала, что я не родная им. — Я крепче сжала бокал. — И что теперь?

— Теперь нужно учиться жить заново. Ты — наследница Черного дракона. Но это не значит, что твоя семья стала теперь чужой. Думаю, ты скоро сможешь увидеться с бабушкой и поговорить с ней об этом. Она очень волновалась за тебя, когда узнала, что произошло в академии. — Голос императрицы звучал мягко.

— Им сказали, что со мной все хорошо? — воскликнула я.

— Разумеется. А также поведали о том, что ты скоро станешь женой принца.

Я представила лица братьев, когда они это услышали, и фыркнула. Однако тотчас прикусила губу — а вдруг они больше не будут считать меня сестрой? Я ведь чужая. А бабушка… Бабушка ведь воспитывала меня не из-за клятвы и денег, а потому, что я стала ей родной, или?..

Думать об этом «или» не хотелось. Хотелось юркнуть в какой-нибудь уголок и спрятаться от всего мира. Горе вновь захлестнуло меня, и я сжала бокал еще крепче. Наверное, я бы разбила его, но императрица мягко высвободила его из моих пальцев.

— Так и пораниться можно, — сказала она рассудительно.

— Я не понимаю. Не понимаю, почему драконы, такие могущественные существа, погибли от рук демона! — воскликнула я, снова забыв добавить «ваше высочество».

— Демон хаоса — третий в иерархии демонов, — отметила императрица. — Могущественный. Жестокий. Но твой дед смог победить его. Разве это не говорит о драконьей силе?

Я пожала плечами.

— Не знаю, ваше величество. Я запуталась. Потерялась. Ничего не понимаю. Как вы меня нашли? Как поняли, что я — та самая Белль?..

— Твой дед заранее все продумал. Должно быть, он прятал тебя, решив, что темный бог услышал о пророчестве старого императора. Услышал и теперь решил избавиться. Поэтому и отдал служанке, в надежде, что однажды правда о тебе раскроется. Он не зря хотел, чтобы ты училась в академии магии — при поступлении и стало известно о том, кто ты такая. Камень распределения обнаружил твой магический потенциал, но об этом знали немногие: магистр Бейлс, магистресса Вайрис и ректор. За тобой наблюдали.

— Но почему? Почему сразу не сказали, кто я? — удивленно спросила я. — Почему нас с принцем поставили в известность о свадьбе в Ночь Зимнего свершения? Какой в этом смысл?

— Мы должны были убедиться, что ты — это ты. А не очередная ловушка темного бога. Кроме того, мы совсем недавно узнали истинную причину нападения демона на дом твоей семьи, Белль. Изначально, как и твой дед, мы считали, что темному богу стало известно о пророчестве. Потому мы не хотели кричать на весь мир, что ты жива. Тебя бы попытались убить вновь. Но лишь совсем недавно нам стало достоверно известно от одного их высокопоставленных жрецов, что это был лишь акт мести за отказ твоего деда вернуться под покровительство темного бога. И Его величество вместе с Советом магов решили, что пора выводить тебя из тени. — Императрица вздохнула. — На самом деле мы планировали просто познакомить вас с принцем, поэтому он был срочно вызван в академию. Однако пришлось менять стратегию. Ваша свадьба должна состояться как можно скорее. И об этом должен знать весь мир. Если бы свадьба была тайной, то слуги темного бога явно что-то заподозрили бы. Поэтому в самый последний момент мы решили поступить иначе. Прости, девочка, звучит грубо, знаю, но такова политика. Мы очень боялись, что обо всем узнают предатели, которые, как оказались, готовили восстание при поддержке темного бога. И планы пришлось менять на ходу. Я не могу рассказать тебе сейчас всего, но ты должна знать — все, что мы делаем, мы делаем ради Вечной империи и ее жителей.

Я прикусила губу.

— Да, я понимаю, ваше величество.

— Ты молодец. Уверенно держалась на балу и спасла моего сына в Костяном лесу. Там впервые проявилась твоя драконья сила. — Императрица мягко улыбнулась мне. — До этого времен она спала, и тебе казалось, что твой магический потенциал совсем не высок. Но это не так. Ты — сильная, Белль. И ты не раз еще докажешь это.

— А свадьба? Когда она должна состояться? — глухо спросила я.

— Весной. В день Весеннего расцвета. Тогда ты станешь женой Даррела. Что ж, Белль, мне пора. Понимаю, что ответила не на все твои вопросы, но вскоре мы встретимся в Небесном дворце — когда станет спокойнее.

Императрица встала и направилась к двери, однако едва коснувшись пальцами ее массивной тяжелой ручки, повернулась и позвала меня по имени, заставив вздрогнуть.

— Белль.

— Да, ваше величество.

— Прими мои соболезнования. До сих пор гибель твоей семьи — моя большая утрата. Твоя мать была одним из немногих близких мне людей.

Она склонила голову в знак скорби, и я медленно ответила ей тем же. Моя мать…

Я заплакала лишь после того, как императрица ушла. Закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.

Глава 24

Ева  тряслась в неудобной кабине четырёхколёсного экипажа, запряженного парой лошадей. Дорога была разбитая, в ухабах, и ее то и дело подбрасывало. К тому же было холодно, а Ева холод терпеть не могла. Она много чего не любила, а людей порою и вовсе ненавидела, однако все свои эмоции прятала за маской равнодушия или, напротив, дружелюбия. Сейчас Ева была объята ненавистью, но не яростной, а усталой, въевшейся в кожу и кости.

У нее ничего не вышло.

Ритуал, к которому она так готовилась, не получился. Все пошло к эйхам под хвост! Брачная клятва, связывающая ее Даррела и ту девицу по имени Белль, в итоге все же победила темный приворот. А она, Ева, ничего не успела сделать. И во всем виноваты темные твари, которые словно из неоткуда появились на территории академии.

Ева не знала, кто сделал портал. Наверняка предатель.

Предатель… От этого слова ее передернуло. Она ведь и сама была предательницей.

Сейчас в небесном дворце полным холодом идут зачистки — гвардейцы, маги и тайная стража объединили усилия, чтобы найти тех, кто готовил восстание. В этом замешан был даже один из братьев императора, и люди шептались, что Небесный дворец прогнил. Может быть, он и прогнил, но до сих пор не сломлен. Сейчас наверняка наказывают тех, кто посмел задумать переворот. Император скор на расправу. А ведь она, Ева, тоже могла бы оказаться в застенках Торинской тюрьмы или, может быть, даже в пыточной камере, за то, что подавляла волю принца темной запретной магией. Но ее и ее семью миновала эта участь. Ей помогли. Вернее, сделали предложение, от которого Ева не могла отказаться.

Вздохнув, девушка глянула в окно — за ним все так же проносился унылый степной пейзаж. Серое хмурое небо, белый снег, бесконечная тоска. И в сердце тоска. И глухая ненависть. Почему все пошло так? Она одна из лучших, а ей придется…

О том, что ей придется сделать, Ева не стала думать.

— Пара часов — и будем, — хрипло сказала Еве ее спутница, что сидела напротив. Это была высокая худая женщина с длинными пегими волосами. Лица ее не было видно — его скрывал капюшон свободного черного балахона. Только поблескивали в полутьме алые глаза. У многих ведьм глаза такие — с кровавым блеском. Мать Эштана не была исключением. Настоящая мать, разумеется, не сестра короля, которая считалась его матерью. Чернокнижник был рожден ведьмой, а отцом его был брат императора — тот, который замыслил переворот.  Именно поэтому его отдали на воспитание в императорскую семью.

— Хорошо, — кивнула Ева, потирая озябшие пальцы. Проклятый холод.

— Чего боишься? — спросила вдруг ведьма и потянула носом. — Чую твой страх. Пахнет как увядшая магнолия.

— Что узнают о том, что я сделала с Даррелом, — солгала Ева. — Это карается изменой.

Ведьма шумно выдохнула.

— Из-за девки, которая стала его невестой, все разрушилось. То, что их связывало, уничтожило темную магию, которую ты сотворила. А ее следы… Если и заметят, то никто об это не узнает. Потому что теперь ты будешь с нами.

Ведьма проворно пересела на сторону к Еве — она вообще двигалась быстро, напоминая девушке ящерицу. Тонкая, но с сильной хваткой рука ведьмы оказалась у нее на плече. Крепко сжала его костлявыми пальцами. Ева поморщилась

— Успокойся. Я же сказала — принесешь клятву верности темному богу, нашему всесильному господину, и тебя не тронут. Никто ни о чем не узнает — уж мы-то позаботимся. Нас слишком много, всех не вытравят из дворца. Твоя жизнь останется такой же — лучшая адептка в академии, сильная, независимая и красивая. И твоя семья тоже не пострадает. Вы будете, как и прежде, жить в роскоши и в почете. — Ведьма хихикнула. — Но ты станешь одной из нас. Это почесть, оказанная темнейшим господином. Ты должна улыбаться, а не дрожать от страха.

Ведьма вдруг схватила Еву за горло — ее худая рука была обтянута болезненно-белой кожей, а заостренные синеватые ногти впивались почти до крови. Девушка начала хватать воздух ртом.

— Не смей быть слабой, — прошипела ведьма. — Не смей, поняла меня? Жрецы темного бога должны быть смелыми и сильными, чтобы нести в этот жалкий мир его имя!

Она отпустила горло Евы так же неожиданно, как и схватила. И спокойно пересела на свое место. Девушка закашлялась, но кричать или делать что-то не стала. Знала, что при ведьме должна знать свое место. Еве хотелось растерзать ее на месте, но она сдержалась и мысленно говорила себе: «Все в порядке, все хорошо. Это единственный путь к спасению».

— Тебе нравится мой сын? — как ни в чем ни бывало, спросила ведьма. Алые глаза вновь блеснули.

— Эштан всегда был мне близким, — уклончиво ответила Ева. И вдруг вспомнила, как однажды он поцеловал ее на закате. Это был первый поцелуй и для нее, и для него. Им было интересно, каково это — целоваться.

— Он мог бы стать императором, — усмехнулась ведьма. Особой любви к Эштану в ее голосе не было. — Представляю, мой малыш в короне сидит в Большом Тронном зале, а вокруг него все эти мрази, которые называют себя светлыми. Становятся на колени перед ним. Делают все, что он им велит. Как думаешь, он мог бы стать хорошим императором?

— Думаю, да, — осторожно сказала Ева.

— Присмотрись к нему, может и станет! — захохотала ведьма. — Я против такой невестки ничего не имею. Ты мне понравилась сразу, как только согласилась принять книгу ведьм. — Она вдруг осеклась. — Ты же видела его братца? Принца Даррела, сладкого мальчика, которого так любит народ? Какой он? Похож на отца?

— Больше похож на мать.

— На мать, — поцокала языком ведьма. — Все восхваляют красоту императрицы. Как знать, может быть, она красива только потому, что села на трон рядом с императором.

Она вдруг сняла капюшон. Через ее худое вытянутое лицо с остатками былой красоты тянулся длинный шрам — наискось, от уха до виска. Но больше пугал не шрам, а алые глаза, обрамленные пепельными ресницами.

— А может быть, и я бы смогла стать императрицей? — Пересохшие губы растянулись в кривой улыбке, обнажая клыки. Ведьма захохотала, а Ева отвела взгляд. Мать Эштана порою была не в себе. Но, говорят, многие из тех, кто впускает в себя тьму, сходят с ума.

— Жаль, что крысеныш не сдох, — продолжила ведьма. — Он должен был попасть в Костяной лес и погибнуть — его ждали. Но нет. Выжил.

Сердце Евы пропустило один удар. На Эштана напали?

— Как же он выжил? — стараясь быть спокойной, спросила она.

— Говорят, из-за девки, которая с ним была. Невесты. Наследницы Черного дракона. — Ведьма скрестила пальцы. — Забавно. Она ведь и сама считалась мертвой, вместе со всей семьей. Но нет, девчонка жива. Только станет ли она следующей императрицей? — Ведьма вновь пронзительно расхохоталась.

Остаток пути они молчали. Ева погрязла в своих мыслях и воспоминаниях, ведьма то ли спала, то ли делала вид, что спала.

Когда экипаж остановился, уже стемнело. Ведьма спрыгнула на землю и быстро направилась к старинным развалинам, что были припорошены снегом. Ева поспешила следом. В развалинах прятался тайный вход в возрожденный храм темного бога, где вот-вот девушка должна была стать одной из его жриц.  

Выбора у нее не было — или она сделает это, или ее и ее семью ждет суровое наказание.

Ведьма прошептала что-то на древнемагическом, и в развалинах появился тайный проход.

— Чего хочет темный бог? — спросила вдруг Ева, глядя на линию горизонта, которая разрезала мир на небо и степь. Ей не хотелось входить в этот проход.

— Темный бог хочет счастья для всех. Счастье — оно в хаосе. А хаос — дитя тьмы. Его сын скоро проснется. Империя ждет гостя.

Ведьма хихикнула, и Ева покрылась гусиной кожей. Про гостя она слышала — все слышали! Пророчица Алтея кричала о нем на всю площадь Роз и Мечей.

— Идем. Сейчас ты навсегда изменишь свою судьбу.

И Ева пошла следом, чтобы спустя несколько часов вернуться домой как жрица темного бога. Преступница.

* * *
В себя я окончательно пришла ближе к вечеру. Наплакалась, правда, так, что глаза стали алыми, как у вампира, а лицо опухло. Плакать красиво я никогда не умела. В голове я по-прежнему ничего не могла уложить, и больше всего на свете хотела попасть домой, к бабушке и тете. Хотела обнять их и братьев, и спросить: «Это ведь неправда?» А услышав подтверждение, снова жить прежней спокойной жизнью, где самой большой проблемой была сдача экзамена магистру Бейлсу. Но я знала, что все это в прошлом. Моя жизнь изменилась, да и я… Я тоже изменилась. Стала драконом. Нет, я всегда им была, только не знала этого. Совсем ничего о себе не знала.

Из своей спальни, где я горько плакала, обнимая подушку, я вышла лишь к ужину, потому что Лаура никак не могла оставить меня в покое. Она буквально силой заставила меня спуститься. Лаура так искренне переживала обо мне, что я не смогла ей отказать.

Когда мы шли через одну из гостиных в столовую, я заметила на стене портреты в богатых золоченых рамах — и среди них портрет молодой женщины, похожей на меня. Она сидела на периллах балкона, а позади нее было то самое незамерзающее зимой озеро, на которое выходили окна моей спальни.

Я сразу поняла, кто она. И остановилась, зачарованно на нее глядя.

— Это… — В горле стал ком.

— Да, это ваша мать, — грустно улыбнулась Лаура. — Портрет написан за несколько недель до… До ее гибели. Госпожа Ариадна редко позировала. Но каждый раз получалась на редкость прекрасной.

Я смотрела на ту, которая была моей матерью, во все глаза. Она была очень красивой. Тоненькая, словно прозрачная, с копной светлых волос,  мягкими чертами лица и выразительными зелеными глазами. Мы были очень похожи. Очень.

— Ваша милость, я хочу показать вам портреты и фотокарточки вашего отца и деда — в семейном архиве много чего осталось, — сказала Лаура. — Если вы желаете, конечно.

— Желаю! — воскликнула я.

— Тогда после ужина. Вам обязательно нужно подкрепить свои силы. Я расскажу вам историю вашей семьи! — воссияла Лаура, и я кивнула. Мне действительно было интересно, и это был не праздный интерес, не развлечение. Я должна была знать, кто я и откуда, какими были мои родители, и какой я могла стать благодаря их крови.

Несколько часов после ужина мы провели на втором этаже, в кабинете Виктора. Лаура и присоединившийся к ней Антель, чьи крылья пропали, рассказывали мне о семье Ардер, наследницей которой я стала.

Правда, Лаура рассказывала о родителях и дедушке, о семейных традициях и ценностях. Она показывала фотокарточки, описывала мое раннее детство, которое я совсем не помнила, и то и дело сравнивала меня с мамой, говоря, что мы необыкновенно похожи. Я узнала, что мой дед был могущественным магом и сильным драконом, которого все уважали и даже боялись, однако с родными он был заботливым и добрым, часто катал меня на спине и дарил подарки. Мои родители, несмотря на разницу в социальном статусе, женились по любви, и каждый день своей недолгой совместной жизни прожили счастливо, и я была желанным и долгожданным ребенком.  Других родственников у меня не осталось — род Черного дракона медленно вырождался, поэтому я была последней. И, по словам Лауры, должна была как можно скорее продолжить род — родить принцу детей. Троих или пятерых. А лучше семерых. Я на мгновение представила себя вместе с Даррелом и толпой детишек вокруг нас, и мне стало смешно. Он и я… Какие глупости…

А вот Антель больше упирал на денежно-имущественные вопросы, пытаясь донести до меня, чем я теперь обладаю. Я понимала, что теперь в моем распоряжении много денег, и я смогу обеспечить достойную жизнь не только себе и своим близким, но и их правнукам, но не вникала в подробности, потому что у меня голова шла кругом от информации. Особняки, имения, драгоценности, активы в банках, предметы искусства — по словам Антеля у меня было все. Только вот семьи не было рядом. Те, кто меня родили, погибли. А те, кто с достоинством воспитали, находились далеко.

Легла я поздно и долго не могла заснуть — все думала, думала, думала. О бабушке, тете и братьях. О родителях и дедушке, что спас меня и уничтожил демона. О тех, кто решил убить мою семью. И почему-то о Дарреле.

Я была рада, что он выжил. И чувствовала тепло на сердце, когда вспоминала его лицо. Вопреки всему он оказался не тем, кто открыл на меня травлю, и меня грела эта мысль. Нет, он все-таки тот еще высокомерный козел, но хотя бы не делал того, из-за чего я буду ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.

Интересно, почему он считает, что я смотрю на него с презрением?.. Это ведь его черта — смотреть с презрением на меня.

А через несколько дней мы встретились.

* * *
Несколько дней я прожила в семейном особняке, который теперь должен был стать моим домом, как мне твердили, хотя, если честно, я нисколько не ощущала, что это мой дом. Мне казалось, будто я нахожусь в гостях у высокородных. Я — гостья, а не хозяйка. И я нахожусь здесь временно. Особняк был уютным, несмотря на всю его вычурную мрачность, и мне нравилось бродить по нему и рассматривать интерьер, однако я очень скучала по бабушке, тете и братьям. Я очень хотела встретиться с ними, и мне обещали, что вскоре это произойдет. Еще я очень хотела увидеть подруг — мне столько всего нужно было обсудить с ними, стольким поделиться! Однако по известным причинам и с ними встретиться я могла лишь в начале семестра. Иногда я думала об Эштане, вспоминала его голос и руки, теплый взгляд и полуулыбку, а порою в мои мысли вихрем врывался Даррел. И я фактически видела его перед собой внутренним взором — то статного и уверенного, с достоинством расправившего плечи, то лежащего в окровавленном снегу. И злилась — мне не нравилось думать о нем, но я не могла контролировать свой разум. После событий в Костяном лесу между нами появилась странная незримая связь, которую я с трудом, но все-таки ощущала. Может быть, это потому, что я официально была его невестой?

Невеста… От этого слова меня начинало тошнить, и чтобы не думать о нашей связи, я пыталась забыться в прошлом своей семьи, которое так и манило меня.

Поначалу я часами читала семейные архивы, рассматривала фотокарточки, изучала семейное древо. Пыталась понять, что это за род такой — Черных драконов? Какими были мои родственники? Какой должна была стать я, если бы волею богов мои родители и дед остались живы? Я была бы типичной высокородной девицей, считающей себя выше других, состояла бы в Клубе избранных и знала, что весь мир принадлежит мне? Или же, как моя кровная мать, отстранилась от мира знати, считая себя выше их дрязг? Мне хотелось верить во второй вариант.

Потом у меня появился неожиданный союзник, ну или приятель, который многое рассказал мне о доме и о моей семье. Его звали Кайн, и он был сыном управляющего Антеля. Тоже ангелом — только его крылья были бело-синими, да и видела я их всего один раз. Обычно Кайн прятал свои крылья, а потому казался обычным человеком — среднего роста, хрупким, только очень красивым, с выразительными синими глазами, белокурыми локонами, собранными в короткий хвост, и удивительными кистями рук. Тонкие узкие ладони, длинные пальцы, выпирающие костяшки — это были не руки война, а руки художника. Несмотря на воистину ангельский вид, характер у него был не сахар.

Мы встретились в библиотеке, когда я в очередной раз пришла изучать семейные архивы. За окном в это время валил снег, в камине весело трещал огонь, пахло абрикосовым чаем, а я в задумчивости бродила между дубовыми стеллажами и искала нужную книгу. Кайна я нашла случайно — он сидел на подоконнике, согнув одну ногу в колене, и читал.

Сначала я опешила, потому как ни разу не встречала этого парня среди прислуги. И молча уставилась на него. А он недовольно взглянул на меня и выразительно поднял коричневую бровь. Выражение красивого лица было не самым приветливым.

— Кто ты такой? — миролюбиво спросила я.

— Какая разница, — ответил тот без особой почтительности, закрыл книгу, сунуд ее подмышку и поднялся. — Мешаешь читать.

Он хотел уйти, но я не дала ему этого сделать.

— Я, кажется, вежливо спросила тебя, — сказала я, хмурясь.

— А я невежливо ответил.

— Почему ты ведешь себя так невоспитанно?

— Потому что того, как ты приехала, этот дом был моим, — ядовито заявил парень. — А теперь явилась ты, хозяйка, и я должен прятаться, чтобы читать.

Он развернулся ко мне спиной и хотел было уйти, но мне вдруг стало интересно — кто же это такой? Он единственный мой ровесник в особняке.

— Не уходи, — попросила я.

— Это приказ? — повернулся он ко мне лицом.

— Это просьба, — спокойно сказала я.

— Не люблю, когда меня просят. — Парень криво улыбнулся мне и словно невзначай уронил большую вазу. Она упала на паркет и раскололась надвое. — Извини, я такой неловкий. Пойду позову кого-нибудь из прислуги, чтобы убрали осколки.

Он сделал еще несколько шагов, однако далеко уйти не успел — между стеллажами появилась Лаура. Увидев осколки вазы, она рассердилась — да так, что на щеках появились огненные пятна.

— Господин Кайл! Вы опять за свое? — возмутилась она. — Пока ваш отец в отъезде, портите имущество? И вообще, что вы забыли в библиотеке? Вам строго-настрого запрещено было здесь появляться!

На лице Кайла появилось такое выражение, будто бы ему под нос сунули чашу с протухшим рыбьим супом. А Лаура продолжала:

— Вы будете наказаны за то, что…

— Это я уронила, — вмешалась я, и Кайл удивленно на меня взглянул. — Случайно задела локтем.

Лаура изумленно выдохнула.

— Ваша милость, вы?

— Да, я. Совершенно случайно. Надеюсь, меня вы не станете наказывать? — улыбнулась я.

— Что вы говорите, конечно же, нет, — затараторила она и срочно вызвала служанок, чтобы те убрали осколки. Я хотела помочь — я все время всем хотела помочь, но Лаура решительно воспротивилась этому: — Ваша милость! Мы сами все сделаем! Прошу вас, не нужно напрягаться!

— Не отбирай у персонала работу, — вставил Кайл, и тотчас получил гневный взгляд Лауры. Кажется, они друг друга недолюбливали. Чуть позднее я узнала, что сына управляющего многие недолюбливают за вредный характер.

— Что ж, все убрано, ваша милость. Мы оставляем вас, зовите, если будет нужно, — сдержанно поклонилась Лаура и помахала Кайлу — мол, идем. Однако я решительно этому воспротивилась:

— Пусть он останется. Кажется, Кайл читает в библиотеке — он совершенно мне не мешает.

— Я тих, как мышка в подвале, — кивнул Кайл.

— Мыши в подвале то и дел скребутся, словно в них эйх вселился, — вырвалось у Лауры, однако она тотчас пришла в себя, спорить со мной не стала, а удалилась. А мы с Кайлом остались в библиотеке, залитой солнцем.

— Признаю, это было эффектно, — более миролюбиво сказал он. — Наследница Черного дракона в роли спасительницы ангела. Я не уйду только потому, что мне интересно, зачем ты это сделала.

— Затем, что мне скучно, — призналась я.

Его лицо вытянулось.

— Я думал, ты скажешь, что я понравился тебе. Обидно! Хотя… У тебя же есть жених. Наследный принц, сильный воин, прекрасный парень… — В голосе ангела чувствовалось ехидство.

— Не очень-то и прекрасный, — усмехнулась я.

— Судя по фотокарточкам, самомнение у него до небес, — хихикнул Кайл. — Рожа смазливая, а взгляд надменный — у всех драконов такой. — Тут он осекся и посмотрел на меня. — Кроме тебя, разумеется. У тебя взгляд белочки, которую втянули в свои разборки тигр и лев.

— Какой-то ты непочтительный, — хмыкнула я.

— Какой есть, — развел руками Кайл. — Значит, говоришь, тебе скучно? И что ты хочешь от моей скромной персоны? Чтобы я развеселил тебя? Подожди, схожу за своим красным носом, чтобы устроить цирковое представление.

— Расскажи все, что знаешь об этом месте. О моих родственниках. О роде Черного дракона, — попросила я.

Кайл снова удивленно приподнял бровь — на этот раз другую. Мимика у него вообще была отличная, живая.

— А архива тебе недостаточно? Или проблемы со чтением? — прищурился он.

— Вся информация здесь сухая, официальная, — пожала я плечами. — Мне интересно узнать живые факты. От Лауры толка нет — она очень милая и относится ко мне с большой заботой, однако ничего интересного не рассказывает. А я хочу знать все. Хочу понимать, кто я. И что во мне за сила.

Кайл внимательно посмотрел на меня.

— Что ж, могу побыть твоим личным гидом, — наконец, согласился он. — Расскажу, все, что знаю о твоей семье, но только если ты уговоришь моего славного отца отправить меня учиться в академию магии.

— Сколько же тебе лет? — удивилась я. Мне казалось, ангел младше меня.

— Девятнадцать, — оскорбился он. — В этом году я должен был поступить на первый курс, но отец решил, что обучаться я буду на дому, хоть меня и зачислили в академию.

— Почему? — не поняла я.

— Ну, характер у меня не сахар. Говорит, я его в высшем обществе опозорю. А я, на минуточку, обладаю даром целительства. Ангел лишь наполовину — моя мама была магиней. — Голос Кайла на мгновение потеплел. — Мне передался ее дар. И уровень магии у меня высокий.

— А что случилось с твоей мамой? — осторожно спросила я.

— Она умерла в тот же день, что и твои родители. Приехала вместе с ними в столицу, — ответил он тихо.

— Светлая Тэйла! — воскликнула я ошарашенно. — Значит, демон…

— Да, он убил и ее. Говорят, она не мучилась, — сухо ответил Кайл, и его губы исказила невеселая усмешка. — Однажды я найду того, кто это сделал. И он пожалеет о том, что родился.

Передо мной стоял не заносчивый мальчишка, а молодой мужчина, в чьих глазах сиял огонь. В воздухе разлилось напряжение.

— Но их же нашли… Их нашли и наказали, разве нет? — тихо спросила я.

— Нашли исполнителей. Низших жрецов, пушечное мясо. Я же хочу найти того, кто призвал столько могущественного демона. Кто затеял все это. И я не пожалею перьев, чтобы уничтожить этого ублюдка.

На несколько секунд материализовались его крылья, и тогда я узнала, что синие перья — ядовитые. Главное оружие ангелов, загадочного крылатого народа, который лишь в красивых легендах был светлым и добрым. На самом деле ангелы славились своей жестокостью и мстительностью. Но, как и дроу, умели быть преданными. Отец Кайла был предан моему деду — тот спас его от верной гибели. А потому Антель ван Дрейк был предан и мне, но об этом я узнала позднее.

— Что ж, пообещай мне, что уговоришь отца отпустить меня в академию. — Кайл снова надел маску высокомерного мальчишки. Крылья его исчезли. И напряженная атмосфера тоже растворилась.

— Как я это сделаю, позволь узнать? Не могу же я ему приказывать!

— Можешь! Проснись, госпожа Я-Белль-и-плохо-соображаю! — воскликнул Кайл. –Мой отец служит тебе, ты можешь приказать ему все, что угодно. Наверное. Ну или шантажируй, — пришла ему в голову новая невероятная идея.

— Ты предлагаешь мне шантажировать собственного отца? — поразилась я.

— А что? Он же меня шантажирует, — пожал изящными плечами Кайл. — Говорит, если не буду хорошо себя вести, отправит в следующем году в военную академию. Ха! Из меня воин, как из тебя императрица.

Вместо ответа я дала ему подзатыльник — забылась, что, вообще-то, я его госпожа. Подзатыльники я вечно давала братьям, когда они меня доставали. И тут не удержалась.

Кайл уставился на меня так, словно я оскорбила его до глубины души.

— Ты вообще высокородная или из деревни Малый Курятник?! — возопил ангел.

— Я из Северной провинции, — усмехнулась я. — У нас живут суровые люди.

— Ты не человек, ты дракон, — заспорил он тотчас, а я только рукой махнула.

Мы сошлись на том, что Кайл рассказывает мне все, что знает о роде Черного дракона, а я разговариваю с его отцом насчет того, чтобы тот разрешил ему учиться в академии магии. Не заставляю, не шантажирую, а именно разговариваю.

Мы заняли кресла, что стояли по обе стороны от камина, и Кайл принялся рассказывать историю моего рода. Он оказался хорошим рассказчиком — видимо, ему не хватало внимания, и он соскучился по живому общению, а потому очень старался, хоть порой и немного переигрывал. Кое-что из того, что Кайл рассказывал, я уже знала, а кое-что было для меня новой информацией.

— Значит, когда-то род Черного дракона служил темному богу? — переспросила я в какой-то момент.

— О да, вы были из тех, кто клялся ему в вечной верности и приносил кровавые жертвы, — хмыкнул Кайл. — Еще пятьсот лет назад род славился своей жестокостью.

— А что случилось потом? Почему род Черного дракона предал темного бога? — удивилась я.

— Не предал, а эвакуировался, — поднял указательный палец Кайл. — Об этом не принято говорить, знаешь ли, не все любят вспоминать грязное прошлое. В официальных источниках говорится, что род Черных драконов одумался и решил, что быть слугами тьмы — не лучший вариант. А потому решил служить свету. Но на самом деле… — Он понизил голос. — На самом деле все было иначе. У темного бога был сын — сильнейший во всем мире дракон, который во время великой битвы выступил на стороне отца против сил света. Кровавый дракон. Он был так силен, что способен был низвергать в изначальную бездну даже богов. После победы Высший божественный круг решил наказать его. Кровавого дракона не смогли убить, ибо в нем была частичка божественной силы. Потому его погребли в море Снов. Однако темный бог решил, что пора призвать сына — он хотел, чтобы тот возглавил восстание сил тьмы. Только вот призвать его было сложно, ведь темный бог потерял часть своего былого могущества.  И тогда он придумал хитрый план. Решил, что Черные драконы принесут себя в жертву, отдадут свою силу его сыну. Проще говоря, умрут, передав энергию, а сын темного бога восстанет со дня моря Снов. Как ты думаешь, хотели ли твои предки принести себя в жертву? Нет. Они хотели жить. И жить хорошо. А потому, прознав про планы своего хозяина, Черные драконы дружно покинули Север. Они всегда были хитрыми и понимали, что самим по себе им не выжить. Тогда они поклялись служить светлому богу Артесу, бороться с силами зла и поселились в Вечной империи, получив земли и титулы. Ну, ты это уже знаешь. Только темный бог очень обиделся. И жрецы его тайного культа вели на Черных драконов настоящую охоту — по крайней мере, первые лет триста. Потом вроде бы темный бог успокоился, но род Черного дракона все равно становился меньше и меньше. Вы умирали один за другим. И теперь ты последняя представительница этого рода. Не знаю, хорошо это или плохо. По крайней мере, ты теперь очень богатая. И титул у тебя есть. И защита. Возможно, ты не особо в курсе, но тут вокруг поместья столько боевых магов, что мне становится дурно. Они защищают тебя — невесту принца. Понятия не имею, почему именно ты стала его невестой, — покачал головой Кайл. Про брачный ритуал, которым соединили меня и Даррела в детстве, он, конечно же, не знал. И про пророчество старого императора — тоже.

— Гость из моря Снов, — вдруг вспомнились мне слова пророчицы Алтеи, сказанные на площади. — Значит, это и есть сын темного бога?

— Ты про пророчество, сделанное ею на площади Роз и Мечей? — выгнул бровь ангел.

— Да. Я слышала его своими ушами! — призналась я, вспоминая тот день — все это произошло не так уж и давно, но казалось, что прошло много времени. Память — странная вещь.

— А разве ты не слышала, что Алтея — шарлатанка? — усмехнулся Кайл. — После этого ее арестовали. За лживые пророчества, баламутящие народ, и за то, что она смела притворяться богиней! Ты не думай, что я в глуши сижу и ничего не знаю. Мне все известно! Я ас в мире сплетен и новостей. К тому же об этом все газе