КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Наследник шипов (fb2)


Настройки текста:



Наследник шипов

Глава 1. Последний шанс

Тишину разорвал мощнейший взрыв. В голове снова вспыхнуло невидимое пламя, а в следующее мгновение пришла боль. Старая знакомая, частая гостья.

Звук был настолько громкий, что мир вокруг стремительно завертелся, затошнило. В мозг словно впились тысячи игл, а разваливающееся на куски тело свело чередой судорог. Перед глазами потемнело, поплыло, и только стимуляторы помогли остаться в сознании. Или мне все это показалось? Возможно, хлопок был не таким уж и оглушительным, как вариант. Ведь я уже не отдавал себе отчета в том, каким образом реагирует мой мозг на привычные вещи. Да и не так уж громко закрываются обычные створки герметичного шлюза. Это я еще помнил. Максимум шипение воздуха. Вот только для меня даже это стало настоящим адом.

Стон отчаяния непроизвольно вырвался из горла, а в следующий миг по глазам резанула вспышка яркого, белого света. Пискнуло системное сообщение, и монотонный голос сообщил:

Система жизнеобеспечения: — Состояние объекта — критическое! Рекомендованное время подключение к аппарату расширения через… пять минут.

Голос стих, но лишь на мгновение. Буквально через секунду он снова разразился десятком новых сообщений. Сплошные рекомендации касательно моего состояния. Глупая железяка! Поздно, уже слишком поздно…

Виски сдавило словно обручем. Гребаная бездушная система! А этот равнодушный голос скребет по мозгам как тупым ножом.

— Быстрее! — раздалась команда одного из врачей.

Транспортировочная капсула со встроенной системой жизнеобеспечения ускорилась, закачалась и опасно наклонилась. Вскрикнув от боли, я вцепился в мягкие поручни, чтобы не вывалится из этой пластиковой скорлупы, под завязку напичканной электроникой и снабженной самым совершенным на данный момент ИИ. Капсула зашипела воздушными стабилизаторами, выровнялась и поплыла над полом ровнее. Вот только мне уже было все равно, ни о каком комфорте я не думал. Лишь скрежеща крошащимися зубами, пытался перетерпеть боль.

Не закрыть глаза, не отключится… Ведь я знал, что тогда наступит конец, в себя я больше не приду. Поэтому… Нет, главное не закрывать глаза, не сдаваться. Надежда еще есть… Вот только все равно не верю.

Система жизнеобеспечения: — Внимание! Состояние объекта ухудшилось. Рекомендую ввести биостимулятор. Запрашиваю разрешение.

— Вводи! — процедил сквозь зубы врач. Видимо он был старшим в этой группе.

— Алекс, нет! Ты с ума сошел!? — вскрикнул его коллега. — Слишком частые инъекции! Это может навредить объекту.

— Знаю… — в голосе врача бушевал океан усталости и злости. — Но у нас нет больше вариантов. Нельзя упустить момент. Объект в идеальном состоянии, он абсолютно готов к расширению. Если мы сможем его сохранить… это состояние, то шансы на успех существенно вырастут. Ты же сам понимаешь.

Второй врач лишь тихо чертыхнулся и, ничего не ответив, заспешил к следующему шлюзу.

Система жизнеобеспечения: — Ответ не очевиден. Повторно запрашиваю разрешение.

— Вводи, — отчеканил врач по имени Алекс.

Система жизнеобеспечения: — Принято. Объект готов к внедрению?

— Да… — ответил я, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Собрав остатки сил, повторил ответ: — Да!

Из недр транспортировочной капсулы вынырнуло небольшое щупальце–манипулятор, зафиксировало мою руку и замерло. Вздох, и из открывшегося отверстия в «щупальце» показалась тончайшая игла и, не вызвав боли, проколола кожу, вошла в вену.

Я следил за процессом, не отводя взгляд. За все прошедшие годы привык к разного рода уколам, таблеткам и препаратам, и теперь был абсолютно спокоен. Ведь ничего из этого мне не помогло. Да, человечество так и не смогло поборот проблему, коснувшуюся не только меня, но и тысячи других людей.

Инъекция огненным потоком разлилась по венам. В голове снова вспыхнула боль, рвущиеся мышцы свело судорогой, а тело выгнулось дугой. Кажется, я закричал, из глаз непроизвольно брызнули слезы, а от треска костей, давным–давно ставших невероятно хрупкими, меня снова захлестнула волна паники и безысходности. Паника быстро прошла, а вот безысходность так никуда и не делась. Она последние годы всегда была при мне как тяжеленный саван на еще живом теле.

Непрекращающаяся боль утихла и как раз вовремя. Очередные створки герметичного шлюза открылись перед нами и так же, с шипением, закрылись за спинами ученых. Мне из транспортировочной капсулы практически ничего не было видно. Лишь потолок и часть стены, на которой я все же смог различить два рисунка: изображение мозга и символ атома — три замкнутые линии, переплетенные между собой в орбиты, и точка посередине.

— Время?! — крикнул врач по имени Алекс.

Система жизнеобеспечения: — Расчетное время… одна минута.

— Быстрее! — скомандовал мужчина. — Отсоединяйте систему. Влад, активируй аппарат, не тяни.

Коллега Алекса бросился к огромной консоли, а я устало проследил за ним взглядом. Мужчина уверенно нажал несколько клавиш, и панель, а вместе с ней и сенсорный интерфейс, засветились. Настоящее чудо! Я такое только по телевизору видел. А уж представить, что когда–нибудь окажусь тут, в самом сердце главного научного достижения… До сих пор слабо верится.

Остальные коллеги Алекса, а так же их ассистенты, быстро отсоединили систему жизнеобеспечения, в которую был погружен я, от транспортировочной капсулы и перенесли меня к аппарату расширения. Аккуратно поместили в мягкое гелиевое ложе и принялись подсоединять к моему телу десятки проводков, сенсоров и каких–то датчиков.

Когда все было готово, в ушах раздался приятный мелодичный звук, от которого опять затошнило, а боль с новой силой затопила разум.

Система расширений сознания: — Добро пожаловать! Сейчас я запущу процесс анализа и сбора данных. Вы готовы?

— Да, — ответил я, пытаясь не заорать от нестерпимого жжения в голове.

Система расширения сознания: — Отлично. Даете ли вы свое согласие?

— Господи… да! — последние силы ушли на ответ. Два слова, а усталость накатила такая будто я пробежал марафон… А ведь когда–то я бегал… Когда не был болен.

Снова приятный мелодичный звук разорвал мою голову.

Система расширения сознания: — Процесс запущен. Считываю биометрические параметры. Запрос базы данных. Анализ личности.

Имя: Перов Антон Дмитриевич.

Возраст: Девятнадцать лет.

Класс: Нищий. Трущебы. Есть родители.

Статус: Безработный. Медицинская страховка закончилась. Имеется задолженность перед государством за два года лечения.

Перехожу к анализу общего состояния…

Множественные нарушения и сбои. Выявляю причины…

Обнаружен рак головного мозга. Четвертая степень. Процесс необратим, хирургическое вмешательство нецелесообразно.

Равнодушный голос системы затих на несколько мгновений, а потом продолжил анализ. Завалил меня сообщениями. Тупая хрень! Я и без тебя знаю, что мне конец и не верю в этот ваш эксперимент. Душу греет лишь одно — деньги…

— Держись, парень, — тихо сказал врач по имени Алекс. — Мы не хирурги и тебе поможем. Еще будешь радоваться жизни.

Я попытался улыбнуться, но сухие губы треснули и начали кровоточить.

Боль. Постоянная боль. Теперь она всегда со мной, но было время, когда я вообще не знал о ней. Когда–то очень давно. Может быть никогда, ну или в другой жизни. Так мне теперь казалось. Ведь последние годы не было ни дня, чтобы боль не приходила. А все началось на том самом марафоне. Я просто потерял сознание, а очнулся уже в больнице. Диагноз — рак головного мозга. Мне было пятнадцать. Медицинской страховки хватило… Да ни на что ее не хватило. Какие–то препараты, терапия, сомнительные процедуры в воняющей безысходностью больнице и разводящие руками врачи. Суета, паника родителей и боль. Разрастающаяся, выжигающая сознание… Состояние быстро ухудшалось. Родители постарели за полгода и выглядели уже незнакомыми мне людьми. Вот только болезни было плевать на это, она прогрессировала. А потом произошел прорыв.

Трое отчаянных ученых разработали систему расширения сознания. После прохождения полной процедуры предполагалось, что человек получал новый разум и безграничные способности. Мог управлять реальностью! Одни называли это магией и чудом, а другие банально — сверхспособностями. По словам самих ученых их разработка лишь активировала незадействованные участки мозга на все сто процентов. Отсюда и результат. Вот только ни один эксперимент еще не закончился удачно. Кроме самих разработчиков. Они заявили, что прошли процедуру расширения полностью, и процесс завершился удачей. Хотя свои якобы приобретенные способности они так и не продемонстрировали, а может попросту скрывали. Итог был один — я в это не верил. А потом и вовсе не до того стало.

Болезнь прогрессировала. Врачи оказались как обычно бессильны, а у родителей не было столько денег, чтобы купить мне дорогостоящие препараты. Поэтому следующие годы я провел в больнице. До одного дня.

В конце лета ко мне в палату пришли двое мужчина, лица которых я будто бы знал, где–то видел и смутно помнил. Они предложили мне поучаствовать в эксперименте по расширению сознания, сказали, что в случае удачи я получу не только невиданные способности, но и излечусь от рака. Неожиданно, но сил удивляться у меня не было. Мужчины объяснили, что разработали новую теорию, и согласно ей я был идеальным кандидатом для эксперимента. Конечно же, у меня возникли сомнения, ведь мозг, не смотря на болезнь, все еще мог худо–бедно соображать. И тогда нежданные гости объяснили, что являются теми самыми создателями аппарата расширения. Странно, я слышал о троих разработчиках, но ко мне пришли двое. Это было подозрительно, но тогда я этому значения не придал.

Ученые рассказали, что построили уже десятки комплексов по всему миру и активно вели эксперименты. Прогресс по их словам был, но все нуждались в прорыве, поэтому и разработали новую теорию. Начали искать «подходящих» кандидатов.

Сомнения не отпускали, но ученые заверили, что весь процесс произойдет безболезненно для меня. А я в тот момент понял, что ничего не потеряю, если приму предложение. Ведь какие, по сути, у меня были перспективы? Либо согласится и излечится, получить сверхспособности, либо умереть в аппарате и избавиться от мучений. Но вишенкой на торте их предложения стали деньги. Ученые заверили, что, в случае моего согласия, они переведут на счет моих родителей кругленькую сумму. Деньги останутся у них не смотря на исход эксперимента, будет он положительным или отрицательным. Гарантия сто процентов. И это грело душу сильнее всех остальных перспектив. Так хотя бы отцу с матерью полегче станет, да и долг за лечение выплатят.

Я не стал раздумывать дальше и согласился. Вот только в обретение сверхспособностей так и не поверил. Через неделю мы подписали договор о моем добровольном согласии на эксперимент, а еще через пару дней, родители сообщили о поступлении денег. Ученые занялись подготовкой, и вот спустя еще три месяца я оказался в новеньком аппарате.

Система расширения сознания, наконец, отчиталась о завершении сбора и анализа всех моих параметров и о сохранении их в оперативной памяти. После этого равнодушный голос ИИ сообщил о запуске основных настроек и подготовке моего тела к процедуре расширения. В то же мгновение из корпуса аппарата показались все те же щупальца–манипуляторы и принялись обкалывать меня какими–то препаратами. Боль отступила, и на смену ей пришли легкость и покой. Впервые за долгие годы. Снова чувствовал себя здоровым человеком, только немного уставшим. Уставшим от жизни, ведь в отличие от тела, разум так и не оправился. Препараты не помогли.

Система расширения сознания: — Объект, внимание! Произвожу синхронизацию с вашим физическим носителем. Будет немного неприятно. Извините.

Тело на мгновение пронзило болью, но она не шла ни в какое сравнение с той, которую я испытывал в течение нескольких лет подряд.

Система расширения сознания: — Поздравляю! Синхронизация прошла успешно. Шанс положительного исхода предположительно… десять процентов.

Произвожу синхронизацию с вашей нематериальной оболочкой…

Успех!

Произвожу внедрение в ваш разум. Подготовка…

Очередной укол! Теперь уже в шею.

Система расширения сознания: — Успех! Произвожу внедрение в ваш дух. Подготовка… Успех! Шанс положительного исхода предположительно… тридцать процентов.

Начинаю слияние.

Еще укол, а следом за ним целый рой тончайших игл вонзились в мое тело и начали вкачивать в меня какую–то дрянь. Где–то над головой оживленно забормотали врачи, но Алекс шикнул на своих коллег, и те быстро затихли.

Система расширения сознания: — Процесс слияния выполнен на… тридцать процентов… пятьдесят процентов… шестьдесят процентов…

Вероятность успеха велика.

В голове зашумело, а в ушах поселился противный писк. В висках застучали десятки маленьких молоточков.

— Алекс, ты только глянь! — раздался возбужденный голос над головой. — Невероятно, но это работает! Работает!

— Сплюнь, — хмуро отозвался Алекс.

— Ты стал суеверным?

— Со всем этим… — вздохнул врач. — Я уже не знаю, каким стал.

В помещении снова повисла тишина, а вот система и не думала умолкать.

Система расширения сознания: — Процесс слияния выполнен на… сто процентов. Успех!

Поздравляю! Слияние произошло успешно. Точка средоточия создана и функционирует…

И в этот самый момент я ощутил неимоверное жжение в груди. Следом за этим чувством пришло и другое, более тяжелое, практически невыносимое. Будто по всему телу растекся жидкий огонь и начал прожигать каналы в плоти, органах, костях и мышцах. И лишь введенные препараты не позволяли мне сойти с ума от боли.

Система расширения сознания: — Внимание, объект! Запускаю процесс расширения…

Началось!

Система расширения сознания: — …предварительный расчет — положительный. Общий шанс успеха выше… шестидесяти процентов.

Еще несколько игл впились в вены, впрыснули новую порцию какой–то дряни и снова пропали. Сознание помутилось в тот же момент. Перед глазами все поплыло, голова налилась тяжестью, а веки опустились непроизвольно. Возбужденные голоса ученых теперь доносились откуда–то издалека. Они исказились, зазвучали неясно, а потом и вовсе разлетелись эхом по помещению.

Система расширения сознания: — Процесс продвигается успешно. Шанс положительного исхода выше… шестидесяти пяти процентов.

Внимание, объект! Сейчас ваше сознание будет отключено. Мы заботимся о вашем разуме и не хотим, чтобы он повредился от внедряемых изменений. Ваше здоровье — наш приоритет. Приношу извинения за временные неудобства. Приятного отдыха.

Последние слова системы прозвучали слишком позитивно, и мне даже показалось, что она улыбается. Если у ИИ вообще была такая функция. Скорее всего, это введенные препараты изменили мое сознание и подкинули такой веселый образ.

Очередной укол, внезапно, резко! А в следующий момент меня накрыла тьма…


— Алекс, это просто невероятно!

— Тише ты…

— Посмотри! Нет–нет, подойди и посмотри!

— Ну, что? — недовольно буркнул старший врач, повернулся к коллеге и зашагал к сенсорной панели.

— Восемьдесят процентов! Подумать только! Процесс выполнен уже на восемьдесят процентов. Это феноменально. У нас еще ни один опыт до такого уровня не доходил.

— Значит, этот будет первым, — отрезал Алекс.

— На все воля создателей, — кивнул коллега. — Надеюсь, они тоже следят за процессом.

Система расширения сознания: — Шанс положительного исхода равен… восьмидесяти одному проценту… восьмидесяти двум процентам…

Вмешательство на высшем уровне… Перехват управления создателем. Изменение приоритета.

Остановка процесса, завершение всех действий по расширению сознания. Произвожу блокировку духа, разума и точки средоточия опытного образца… Успех! Возобновление процесса невозможно, объект заблокирован…

— Что?! Стоп, стоп! Отмена, — взревел Алекс. — Что за…

Система расширения сознания: — Произведен запрос на доступ к корневым процессам… Запрос одобрен, произвожу вход.

Внимание!

Запущен процесс изменения алгоритмов. Запущен процесс отката и обнуления настроек…

— Виктор! — рявкнул Алекс, — Переходи в режим ручного управления, живо! Усмири эту тварь!

Коллега врача метнулся к сенсорной панели, занялся делом.

Система расширения сознания: — Произведен запрос на доступ управления в ручном режиме.

Внимание!

В доступе отказано. Продолжаю полную блокировку всех систем.

— Твою мать! — выругался Виктор и в ужасе замер над сенсорной панелью. — Кто–то из создателей перехватил управление и не пускает…

Система расширения сознания: — Запускаю удаление основных сегментов памяти…

Успех!

Запускаю протокол финального алгоритма. Подготовка к принудительной ликвидации системы в автоматическом режиме. Ручное управление больше недоступно.

В помещении повисла гнетущая тишина. Врачи замерли, выпучив глаза и разинув рты.

— Это же… катастрофа… — в ужасе выдохнул кто–то. — Конец!

Алекс не нашел слов, чтобы ответить коллеге. Трясущейся рукой он вытер пот со лба, судорожно сглотнул ком, вставший в горле. Не верил! Он попросту не верил во все это. Ведь именно принудительная ликвидация системы означала лишь одно — разрушение главного накопителя энергии, а вместе с ним и всех остальных. Но и это было не самым страшным. Катастрофа заключалась в том, что за всем этим неминуемо последует цепная реакция. Атомные реакторы, питающие накопители, так же взлетят на воздух. Одновременно, по всему миру…

Парадокс, но так была устроена самая надежная система. Стабильная и не зависящая ни от каких внешних факторов, она по своей сути не могла разрушиться. Если только не сделать это вручную, целенаправленно. А такая возможность была лишь у создателей системы…

— Алекс! — крик коллеги вывел мужчину из ступора. — Что делать? Связывайся с создателями…

— Ничего не нужно делать… — обреченно ответил Алекс. — Поздно… Не зачем с кем–то связываться, ведь это сделал кто–то из них… Ты сам слышал — вмешательство на высшем уровне…

Система расширения сознания: — Алгоритм отлажен. Полная готовность к уничтожению…

Кто–то из коллег завопил и, обезумев, бросился к шлюзу выхода. Раздался истошный визг безысходности. Кто–то громко заскулил, заплакал, запричитал. Несколько человек метнулись к консоли управления и бестолково защелкали по всем клавишам, надеясь вернуть управление себе.

«Глупцы! Какие же глупцы. Все кончено, смерть уже здесь. Мы уничтожили весь мир», — отстраненно подумал Алекс.

Система расширения сознания: — …три, два, один.

Ликвидация!

Всего доброго. Прощайте!

Мощный подземный толчок и тишина. Но длилась она не долго. Оглушающий грохот раздался внезапно, никто к этому не был готов. Да и как к такому подготовишься…

Всепоглощающее белое пламя вырвалось из главного реактора и затопило все вокруг. Следом за первым взрывом загремели и другие. Дикий огонь радиации и высвобожденной энергии окутывал весь мир, погружал его в хаос. Смерть широкой поступью зашагала по планете, собирая свой богатый урожай.

А вся боль, что когда–то знали люди, теперь показалась бы избавлением…


Я почувствовал, что рядом кто–то есть, а потом услышал голоса в Пустоте.

— Ты следишь за временем? — спросил первый голос.

В ответ раздался лишь смех. Искренний и от того еще более заразительный. Первый тоже рассмеялся и снова спросил:

— Кем же мы стали? Даже если назвать нас циниками, это прозвучит как комплимент.

— А это так важно? — вопросом на вопрос ответил второй голос. — Посмотри хотя бы на этого бедолагу!

Тишина была ему ответом.

— Да–да, на этого, — пояснил второй голос. — Вряд ли он знает кто он и что он. Потерян. Так же как и все остальные.

— Да… — протянул первый. — Хорошо еще, что он не стал демоном. Эти копошащиеся внизу людишки не успели наполнить его своими мыслями, страхами, страстями и пороками. А, может, просто еще не заметили…

— Пустота все слышит и видит. И копит, — отрезал второй. — Он, без сомнения, станет демоном, как и все остальные. Это лишь вопрос времени.

— Интересно, может изменения уже затронули его? — предположил первый голос. — Глянем?

— А стоит?

— У тебя есть другие предложения, чем еще можно заняться прямо сейчас?

Тишина.

— Так я и думал, — сказал первый. — А ну–ка, давай–ка посмотрим на него.

Я почувствовал, что плыву в этой бесцветной невесомости совсем в другую сторону. Не в ту, куда двигался изначально. Интересно, а куда я вообще плыл? Никуда. Все эти мириады бесконечностей я просто дрейфовал по бесформенному небытию.

Пустота и тишина были моими спутниками. Но это в любом случае лучше, чем боль. Ее я никогда не забуду…

Внезапно раздался возглас первого:

— Вот это ирония! Ты только посмотри…

— Да уж, — перебил второй. — Тот, из–за кого случилось непоправимое, сам приплыл в наши сети.

— Хм, интересно, — задумчиво протянул первый. — Он практически равен нам, всего на полшага отстал.

— Да, на половину Божество. Но ему не повезло.

— Точно. Заблокирован!

— Ну и что будем с ним делать? Не хотелось бы просто так отпускать его…

— Кто вы? — вклинился я в разговор этих двоих. Меня и, правда, это интересовало сейчас.

— А ты? — последовал вопрос. Голос второго теперь был равнодушным.

— Не знаю, — отозвался я.

— Это был риторический вопрос, мог бы не отвечать, — пояснил второй.

— Так что решим с этим? — повторил первый.

— Хм, — второй голос на мгновение затих, а потом снова заговорил: — Мы можем просто оставить его в Пустоте, но это слишком скучно, а мы ведь этого не любим?

— Нет. Никакой скуки. Я бы сыграл в игру.

— Точно, — согласился второй. — Какова цель?

— Наш… м–м–м… общий «друг». Он ведь уничтожил все, что мы создавали.

— Вместе. Втроем. Прошу учитывать это.

— Я учитываю, учитываю! — нервно сказал первый. — Да! Уничтожил и спрятался. Предал нас. Разрушил весь мир, обрек всех на жалкое прозябание…

— Слишком хитро, слишком искусно, — согласился второй. — А этот?

Я понял, что речь снова зашла обо мне, насторожился, прислушался.

— Этот? Хм, — задумчиво протянул первый. — Отправим его обратно.

— Приманка? — в голосе второго зазвучали нотки понимания.

— Именно, — подтвердил первый. — Он ведь чуть не стал успешным подтверждением нашей теории.

— Но не стал, — раздраженно пробормотал второй. — Эксперимент закончился неудачей.

— Всему виной наш «друг», а не этот бедолага, — вступился за меня первый.

— Это не меняет сути, — сказал второй. — Имеем то, что имеем. Но… Я тоже не прочь сыграть. Отправим его обратно, да! Оставим на нем метку. И тогда, может быть, наш беглец клюнет на новую приманку… Только нужно тело.

— Есть одно на примете, — заверил первый. — Как раз то, что нужно. Ошибки быть не должно. И оно вот–вот появится на свет.

— Да. Потому что все уже известно наперед.

— А все из–за того, что ты не следишь за временем, — в голосе первого открыто читался укор.

— Плевать. Ставь метку, отправляем его!

— Рискованно! Он может… раскрыться. И тогда станет нашей проблемой.

— Не важно, — отрезал второй. — Необходимо рискнуть. Да и не факт, что наш первый план сработает.

— Точно. А мы должны отомстить. Любым способом.

— Отправляй! — отчеканил второй.

Бесформенную пустоту на мгновение озарила яркая вспышка, а в следующий момент меня поглотила темнота.

Интерлюдия 1

Отто Лонгблэйд сидел в островерхой беседке и смотрел на звездное небо. Мириады небесных светил успокаивали младшего наставника в эту ночь. Он слишком волновался, поэтому осознано не погружался в медитацию, да и не хотел пропустить торжественный момент.

Жена Риккарда Лэйн снова рожала! Наследника или наследницу — не важно. Все дети рода Лэйн к семи годам получали средоточие. А это самое главное!

Младший наставник перевел встревоженный взгляд на ближайшее окно поместья. Оттуда лился тусклый свет, и доносились истошные вопли Ирмы Лэйн. Слишком долгие и мучительные. А вот криков младенца все не было. Тревога нарастала и мерзкими щупальцами оплетала нутро Отто.

Закричит. Заголосить и этот! У главы клана Лэйн все дети кричат. Сильные и талантливые, будущая надежда и опора семьи. Всех их ждет великое будущее, выдающимся станет и новый ребенок. Это внезапное осознание потрясло Отто до глубины души. А еще напугало. Что–то темное зашевелилось под сердцем, предостерегая.

Скоро малыш родиться, и тогда Отто станет его духовным наставником. Сначала он будет учить его теории. К семи годам у ребенка появится точка средоточия, и тогда они займутся практикой. Наставник научит его поглощать энергию, поможет шагнуть на путь совершенствования, на тяжелую дорогу к Грани.

Но сейчас… сейчас было тревожно.

Отто перевел взгляд на свои пальцы, задержался на родовом кольце. Сотни лет назад его носил дед, а после него — отец. Все они были мастерами меча и талантливыми наставниками. Вот только род Лонгблэйд давно угас, зачах где–то там, далеко за Дымчатыми горами. Все родные погибли, и Отто остался совсем один. Сотню лет он скитался и, наконец, прибился к клану Лэйн. Тут и обрел покой и умиротворение. За гибель близких он так и не смог отомстить…

Младший наставник еще раз взглянул на родовое кольцо, прикрыл глаза и тихо прошептал:

— Грань, услышь меня! Я поклянусь на своем кольце…

Небо на востоке нахмурилось. Мгновенно набежали тяжелые тучи и скрыли звезды. Сверкнула молния, приглушенно загрохотал гром.

Отто открыл глаза, сложил ладони в жест смирения и произнес:

— Прими мою клятву!

Сверкнуло и громыхнуло. Кольцо на пальце потяжелело.

— Кто бы ни родился этой ночью у Лэйнов, клянусь служить ему и обучать до пятнадцати лет. Что бы ни произошло, клянусь быть рядом и наставлять в трудную минуту. Клянусь, что передам все знания и хитрости пути совершенствования, что знаю сам. Клянусь оберегать его в моменты опасности.

Небо на востоке рассекла яркая вспышка молнии. Кольцо на пальце сжалось, принеся боль.

— Клянусь! — выкрикнул Отто и зажмурился. А когда открыл глаза, обнаружил, что небо снова прояснилось, гроза прошла.

Клятва была дана, и теперь, если Отто ее нарушит, то умрет мучительной смертью. Родовое кольцо убьет его. Такова энергия памяти, что Грань вложила в выбранный для клятвы предмет.

Внезапно жена Риккарда Лэйна перестала кричать. Воцарилась тишина. Отто напрягся и обратился в слух. Потекли томительные секунды, а новорожденный все молчал. Если он не закричит, то…

Истошный визг разорвал ночную тишину! Новая жизнь пришла в мир и сделала свой первый вдох. Отто улыбнулся: он почувствовал своего маленького ученика, теперь он его не потеряет и найдет везде, где бы он ни находился. А в следующий момент крик оборвался. В ближайшей комнате, где рожала Ирма, полыхнула серебристая вспышка и так же неожиданно погасла.

Из помещения тут же донеслись встревоженные голоса, ругань и женский плач.

— Все вон отсюда. Вон! — рявкнул Риккард Лэйн и крикнул вслед убегающим слугам: — Найдите и приведите сюда Отто Лонгблэйда и старшего наставника Кайла Рикстера. Живо!

Отто не стал медлить. Выскочил из беседки и ринулся в поместье. Запетлял по коридорам и быстро очутился у дверей родильной комнаты. Постучал.

— Прочь! — рыкнул Риккард.

— Это я, Отто, господин, — ответил младший наставник.

— Входи…

Отто осторожно приоткрыл двери и нырнул в полумрак комнаты. Из трех десятков свеч тут горели теперь всего две. Все остальные погасли, наставник видел рассеивающийся дым и чувствовал запах. Осмотрелся и нашел взглядом растрепанную и уставшую Ирму. На ее руках лежал младенец. Мальчик! Ребенок был абсолютно спокоен, и, самое главное, — жив! Он с интересом смотрел на всех присутствующих умным, понимающим взглядом. Черные глаза казались мудрыми и взрослыми.

Странно, но мальчик не кричал и не плакал.

— Взгляни… — голос Риккарда Лэйна был хриплым.

Отто забрал ребенка от Ирмы и всмотрелся в него. Мысли и слова тут же пропали, остались лишь эмоции. Удивительно, но у младенца уже было средоточие, вот только… Оно оказалось заблокировано и не принимало энергию.

Наставник отшатнулся и передал мальчика обратно матери. Та горько заплакала.

— Какая–то аномалия… — пробормотал Риккард, погрузившись в свои мысли. — И с этим нужно что–то делать!

Глава клана яростно сжал кулаки, а потом положил ладонь на рукоятку меча, висящего у пояса. Обернулся к Отто. Тот в ужасе округлил глаза и отрицательно покачал головой.

— Что? Ты уже принес клятву?! — взревел Риккард.

— Да, — опустив глаза, ответил Отто. — Поклялся на своем кольце. И Грань приняла ее.

Риккард Лэйн яростно зашипел, цыкнул зубом и сплюнул себе под ноги. Обреченно махнул рукой и быстро покинул родильную комнату.

Отто Лонгблэйд перевел встревоженный взгляд на Ирму. Женщина крепко прижимала ребенка к груди. Она готова была отдать за него свою жизнь, а тот внимательно смотрел на мать.

— Наставник, ты и правда принес клятву? — спросила Ирма.

— Да. И я буду учить твоего сына! — сказал Отто и вышел следом за господином Лэйном.

Глава 2. Сомнения

Тысячи веков этому злу

Тысячи веков этому злу

Оно свободу вырывает с мясом,

Это по рассказам тех, кто помер не сразу.

Это чума, это заразно,

Это не конец, это начало коллапса.

И как такое может померещиться?

Ну как такое может померещиться?

Вырви мне глаза, так, чтобы легче стало

Это безобразное человечество.

Обрывки неизвестной песни, доносящейся из–за Грани.


Удар, усиленный энергией Чейн, оказался невероятно мощным. Я почувствовал это каждым сантиметром кожи. Деревянный шест прогудел над головой, обдав меня волной раскаленного воздуха. Спасла идеальная растяжка и годы постоянных медитаций и практик. А вот рост чуть не сыграл со мной злую шутку. Для своих девяти лет я был слишком долговязым.

Кайл Рикстер перешел в активное наступление. Не мешкая, я откатился в сторону, сгруппировался и вскочил на ноги. Все равно не успел, да и куда мне угнаться за мастером аспектов? Он молниеносно крутанул шест едва заметным движением руки, плавно перетек в новую стойку и нанес очередной удар. Выставить блок я не успел, пришлось снова отступать, но очередная атака достигла цели. Руку ожгло болью.

— Сконцентрируйся! Сосредоточься! — выкрикнул Кайл Рикстер и снова нанес удар шестом. Теперь уже без использования энергии.

Я сжал зубы и обманным движением блокировал атаку старшего наставника. Повторным ударом прижал его посох к земле, взвился в воздух и сам нанес удар. Кайл играючи уклонился, без видимых усилий кувыркнулся в воздухе и атаковал уже по ногам. Я был готов к коварной подсечке, просчитал движения старшего наставника. Он сам обучал меня этому.

— Не жди, добивай! — рыкнул Кайл, угодив в невыгодную позицию. Меня не нужно было просить. Я и сам знал, что нужно делать. Просчитал и это вариант. Ударил. Вот только не так, как ожидал старший наставник. Не отреагировал на его провокацию.

Взмах шестом, оборот вокруг себя и атака по ногам. Кайл Рикстер с видимым усилием все же смог перепрыгнуть мое оружие, а в следующее мгновение ударил ногой. Да, у него на все случаи заготовлены продолжения атак.

Увернуться я не смог и принял удар на плечо. Вида не подал, не поморщился от боли, хотя на мгновение даже в глазах потемнело. Спокойствие, баланс и равновесие. Ничто не может выбить меня из колеи.

Непоколебимость. Моя мантра, одна из немногих, но самая важная.

Мы снова разошлись по углам тренировочной площадки, закружили друг напротив друга. Глаза в глаза, лицом к лицу. Шесты наготове, тела сгруппированы, мышцы расслаблены, а ноги напружинены. Нужен лишь самый краткий миг, чтобы сорваться в атаку и разразиться ударами. Вот только Кайл Рикстер медлил, выжидал. Очередная провокация и проверка того, как я усвоил все предыдущие уроки. Что ж, наставник, я быстро учусь. Феноменально быстро, особенно для своих девяти лет. Все так говорят.

Я не поддался на провокацию, знал, что за этим последует. И не мог ударить в грязь лицом. Не сегодня. Ведь рядом отец, и он наблюдает. Ждет. Как всегда ждет, что случится чудо. Да и мать неподалеку, смотрит на меня с открытой террасы. И даже малютка–сестра на ее руках не может отвлечь маму от моего тренировочного боя.

На другой площадке тренируются мои старшие братья. И они уже вовсю используют энергию Чейн, ее аспект Воздуха и разнообразные боевые техники. В отличие от меня.

Я не мог ударить в грязь лицом. Не сегодня.

За тренировкой наблюдали не только родители. Сальвия Эркли, ее младшая сестра Кассия — кроткая и тихая девушка, и сумасшедший братец–бугай Бернард, так же пришли посмотреть. Не сидится им в поместье. Их отец Артур, глава клана Эркли, что прибыл к нам по деловым вопросам, даже носа на улицу не показывал. Он знал о моей… проблеме, поэтому и не пришел. А его дети приперлись, хотя тоже знали.

Да, о моей неполноценности слышали уже все, такое не скроешь. И все же, не смотря на это, я не мог ударить в грязь лицом, выказать слабость перед гостями. Не имел права дать хотя бы повод усомниться в репутации клана Лэйн.

— Ты зря тянешь время, Астар! — крикнул мне старший наставник. — Твои враги ждать не будут. Атакуй!

— Я и сам не буду ждать своих врагов, — буркнул я, но Кайл Рикстер услышал.

— Решительность или нерешимость, Астар! Откинь сомнения. Используй точку средоточия, тянись к ней. Прорывайся!

Ощерился и ухмыльнулся, но от совета наставника не отказался. Потянулся к точке средоточия, невзирая на самую главную проблему. Точки средоточия у меня нет! Точнее — есть, появилась при моем рождении, что само по себе феномен для идущего. Ведь точка обычно формируется в возрасте семи–восьми лет. Если вообще появляется, а тут — в первую минуту жизни! Вот только проблема была в другом. Моя точка средоточия заблокирована и не может принимать энергию Чейн. Не способна прокачивать ее через себя и высвобождать. Закрыта. И кто бы что не предпринимал, так и не смог ее открыть. Никто даже причину возникшей проблемы не смог определить за все эти годы.

Я растянул губы в ухмылке, пригнулся и устремился в атаку. Путь будет по–твоему, старший наставник. Пока, по–твоему.

Прямо на бегу снова потянулся к точке средоточия, представил, как черпаю энергию и сформировал первую технику «Таранного удара». Отчаянный взмах посохом. Вторая практика, новая поза, очередной хитрый удар. Техника, новая атака, череда сокрушительных ударов и треск сталкивающихся шестов. Вот только… Все в пустую. Ни одна из практик и техник не сработала, а точка средоточия все так же «молчала». Энергия не устремилась в атаку на Кайла Рикстера. Лишь мои отчаянные удары шестом достигли цели. Пустые удары, не усиленные Чейн.

«Как энергия течет от Грани, как хаос сочится из Пустоты, — мысленно повторял я мантру, — так и моя точка средоточия станет проводником».

Мантра так и осталась мантрой. Проблема не разрешилась, хотя я не терял надежду. Год за годом верил, что все изменится, что перестану быть позором для своей семьи и займу достойное место в ней.

Не изменилось.

Но это не повод сдаваться.

Повторение мантры отвлекло, и я пропустил сильный удар. На мгновение мир кувыркнулся и погас. Лицо ожгло нестерпимой болью, но я не проронил ни звука. Скрипнул зубами, вскочил на ноги, быстро вытер кровь с лица и ринулся в атаку.

Мир сузился до фигуры старшего наставника. Все вокруг запульсировало, подернулось красноватой дымкой. Руки задрожали, а откуда–то из недр тела поднялась волна гнева и устремилась к груди. В мгновение ока разрослась до цунами и захлестнула меня с головой. Я понял, что тону. Тону в потоке ярости, обиды и злобы.

Так вышло, что пути назад нет. А движение вперед бессмысленно. И сейчас оставалось только сметать все на своем пути. Крушить наставника.

Вот только злость, гнев и ярость коварны.

Я исступленно осыпал старшего наставника неистовыми атаками. Изученные за годы тренировок практики и техники рукопашного боя смешались. Слились воедино и превратились в мешанину хаотичных, но напористых атак.

Злость, гнев и ярость коварны.

Внезапно я почувствовал нереальность происходящего. Будто нахожусь где–то не здесь. Словно нигде. А мое тело вовсе и не мое. Такое изредка случалось со мной. Обычно по утрам, но никогда — в бою. Странно…

Я сбился и пропустил удар. Плевать. Вперед, только вперед!

— Не сопротивляйся! — выкрикнул Кайл Рикстер. — Поддайся гневу, впусти ярость в себя, позволь ей перехватить контроль. Позволь ей управлять тобой!

Ощерившись, я снова ринулся в бой, закрутился, нанося град ударов и блокируя ответные атаки старшего наставника. Его слова вывели меня из равновесия, а спокойствие улетучилось. Теперь были только я и мой тренировочный шест. Отступать нельзя.

Кайл Рикстер отбился от череды моих атак, отскочил в сторону и хищно улыбнулся. Подмигнул мне. Я выдохнул, крутанул посохом и приготовился.

— Эй, Астар, — раздался за спиной голос Ирвина. Видимо, братья закончили тренировку и пришли посмотреть на мои «успехи». — Используй свою точку средоточия.

Говнюк и задира. Ирвин никогда не упускал возможности поддеть меня.

— Ах, да! — продолжил издеваться брат. — Ты же не можешь. Твоя точка ни на что не годится.

Ирвин гадко засмеялся и ткнул меня тренировочным шестом в спину. Я дернулся и в это самое мгновение пропустил очередной удар от старшего наставника.

Алая вспышка ослепила, мир качнулся и поплыл.

Я резко обернулся и наотмашь ударил братца шестом. Ирвин, задорно смеясь, отпрыгнул в сторону и без проблем увернулся. Его губы расплылись в еще более широкой улыбке. Издевательской улыбке превосходства.

Шест наставника прошелестел совсем рядом. Я обернулся, вскинул свое оружие, но не успел среагировать на очередной удар. Хитрая подсечка, и я оказался в воздухе. Следующей атакой Кайл Рикстер попросту припечатал меня к земле. Все тело пронзило острой болью, сознание помутилось, перед глазами потемнело.

— Вставай, Астар! Не будь размазней, — приказал старший наставник. — Твои враги не будут ждать, когда ты отдохнешь, наберешься сил и будешь готов к новой атаке.

Да, в реальном бою я был бы уже мертв. Все так.

Песок забил глаза, уши, рот. Грудь ныла от нестерпимой боли. Я сжал кулаки и упер их в землю, оперся на трясущиеся руки и встал на ноги. Поднял шест.

Готов!

Мысленно потянулся к точке средоточия, снова представил, как черпаю отсутствующую энергию и бросился в атаку. На бегу использовал все изученные техники, швырнул их в наставника, но, естественно, снова ничего не вышло. Энергия не вырвалась из моей точки средоточия.

Кайл Рикстер отмахнулся от череды моих атак, взвился в воздух и приземлился в стороне. Я развернулся к наставнику, желая продолжить бой, но Кайл вдруг сложил руки особым образом и крикнул:

— Смотри, как нужно!

И ударил по мне боевой техникой. Аспект Воздуха вырвался из средоточия наставника, преобразовался в атакующую форму и устремился в меня. Не успею! Я попросту ничего не успею сделать, даже уклониться. Не придумав ничего, лучше, просто зажмурился, сгруппировался и выставил шест перед собой…

Стремительный воздушный вихрь врезался в меня и… просто исчез. Затрещала по швам тренировочная одежда. От неожиданности я покачнулся и упал. Шест осыпался пеплом на землю.

— Кайл Рикстер! — взревел отец. — Ты совсем с ума сошел?! Мы не используем на тренировках аспект Чейн против идущих младше десяти лет. Против тех, кто еще не прошел инициацию. Ты знаешь правила обучения!

— Знаю, господин Риккард, — смело ответил старший наставник. В его голосе сквозило бешенство. — Знаю! Но только в стрессовой ситуации может раскрыться точка средоточия. В момент критической опасности или потрясения. А моя задача добиться для вашего младшего сына именно этого. Таков уговор! И я использую все возможные способы. Все!

На несколько мгновений воцарилось молчание. Я приоткрыл глаза и пошевелил руками, потом ногами. Прислушался к своим ощущениям. Цел и невредим. Даже не пострадал от техники. Лишь тренировочная одежда порвалась, да шест осыпался пеплом на землю.

— Возможно, — продолжил Кайл Рикстер, — точка средоточия Астара может раскрыться еще до инициации. Или вы, господин, передумали проводить с сыном обряд испытания духа? Отказались от идеи, чтобы Астар наравне со всеми прошел испытание Гранью? Тогда скажите мне, и я все это закончу.

— Нет, не передумал… Не отказался, — жестко ответил отец.

Я поднялся на ноги, с уважением глянул на отца, а он даже не повернулся в мою сторону.

— Тогда позвольте мне проводить обучение, — с вызовом сказал старший наставник. — Не вмешивайтесь. Я знаю, что делаю… Да и посмотрите на своего сына, господин Риккард.

Вот теперь отец посмотрел на меня. Его взгляд остался равнодушным. А я, как ни в чем не бывало, отряхнулся и взял со стойки новый шест.

— Моя атакующая техника не нанесла Астару никакого вреда. Посмотрите, — Кайл Рикстер указал на меня рукой.

Над тренировочной площадкой воцарилась гробовая тишина.

— Видите? — продолжил Кайл. — Он даже не восприимчив к энергии. Ее аспект не повлиял на него, не нанес вреда. Даже ушибов нет. В то время, как посох Астара рассыпался. Все это очень странно…

Тишина стала практически осязаемой. Я потрясенно переводил взгляд с наставника на отца и обратно. Новая подробность обо мне шокировала. И, видимо, не только меня.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил отец и угрожающе прищурился.

— Только то, что советовал бы вам, господин, задуматься, — Кайл успокоился и теперь снова говорил смиренно и почтительно. — Крепко поразмышлять над этим.

Отец замер словно статуя. Странно посмотрел на меня, а потом перевел подозрительный взгляд на мать, торопливо идущую к нам от террасы. У нее на руках спала малютка Линда.

Кайл Рикстер нетерпеливо взмахнул полой тренировочного халата, повернулся ко мне и скомандовал:

— Финальный подход!

Я опустил голову, отвел шест в сторону, сжал зубы и ринулся в атаку. Время пустилось вскачь, и сердце вторило ему, ускоряя темп и снова поднимая волну ярости в груди.

Баланс и равновесие!

Понял свою ошибку. Злость и ярость ни к чему не приводят. Ни к чему хорошему. Необходим полный контроль и порядок. Только так можно победить, добиться результата. Упорядочив эти мысли в голове, я нанес удар. На пределе своих сил и возможностей. За ним второй и третий. Наставник ловко блокировал и атаковал в ответ. Вот только и я не сплоховал. Теперь все было под контролем. Каждое движение выверено, ничего лишнего, минимальные затраты сил.

Мы снова закружились в диком танце переплетенных техник и практик. Секунды превращались в минуты, а те — в вечность. Посох потяжелел, а я все так и не смог пробить наставника. Да что там! Кайл Рикстер попросту играл со мной, вообще не прикладывая усилий. Теперь я это понял. И когда я был в ярости, безрассудно кидался на наставника, эффект был намного лучше. Тогда я смог заставить Кайла попотеть. Но не теперь. Факт…

Мощнейший удар сбил меня с ног. Воздух покинул легкие, затошнило, а боль затопила все вокруг. Сознание не выдержало, и меня накрыла тьма…

Очнулся я быстро и понял, что еще лежу на песке тренировочной площадки. Поднял голову и увидел, что Кайл Рикстер аккуратно поставил шест обратно к стойке и поклонился отцу. А отец… Он все так же стоял в стороне, не подошел ко мне, даже не смотрел в мою сторону.

— Астар! — услышал я взволнованный голос матери. Заплакала малютка Линда.

Повернулся на голос и увидел, что мама бежит ко мне. Внезапно сзади раздались легкие шаги. Кто–то присел рядом и сказал:

— Не беспокойтесь, дорогая Ирма. Я позабочусь об Астаре, а вы лучше займитесь вашей дочкой. Все будет хорошо.

Мама остановилась, улыбнулась и молча кивнула. Чьи–то нежные руки обняли меня за голову, стерли грязь и кровь с моего лица. Я повернул голову так, чтобы рассмотреть того, кто проявил заботу. Сальвия Эркли…

Во время боя она и ее брат с сестрой стояли ближе остальных к краю тренировочной площадки. Не удивительно, что девушка оказалась рядом со мной раньше остальных.

Длинные густые волосы, прекрасное лицо и черные, бездонные как два колодца глаза. Внезапное чувство накрыло меня с головой, укутало в кокон тепла. И от этого стало тяжело внизу живота. Странно и необычно… Такого со мной еще никогда не было. Меня безудержно тянуло к этой девушке. И пусть она была намного старше меня, но почему–то захотелось быть с ней. Сальвия наклонилась ближе, провела ладонью по моим грязным волосам. Необычное чувство вдруг пропало. Будто его и не было.

А я внезапно понял, что это ощущение не являлось моим собственным. Пришло откуда–то извне.

Девушка улыбнулась, но теперь как–то слишком натянуто. В ее глазах все еще читалось сочувствие и доброта. Вот только никакого дружелюбия там точно не было. Словно что–то во мне ее оттолкнуло. Может, возраст? Ведь мне всего девять, а ей примерно двадцать пять…

— Вставайте, Астар, — заботливо сказала Сальвия Эркли. Я помогу вам.

— Не стоит… — попытался возразить я и самостоятельно подняться на ноги, но не смог. Голова закружилась, а по всему телу разлилась слабость.

— Я настаиваю, — требовательно сказала Сальвия и улыбнулась. Не боясь испачкать свой наряд, закинул мою руку себе на плечо и помогла мне встать.

Восстановить дыхание получилось довольно быстро, а вот унять боль во всем теле — не вышло. Да и головокружение никуда не делось. Поднял голову и, сфокусировав взгляд, увидел, что старший наставник поравнялся с моим отцом, остановился и тихо, сказал:

— Я не из тех, кто сдается, господин Риккард. И вы об этом прекрасно знаете.

— Знаю, Кайл, — отец хлопнул наставника по плечу. — И ни секунды не сомневаюсь в твоей преданности и мастерстве.

— И все же у меня ничего не выходит. Вы и сами видите, как обстоит дело. Точка средоточия Астара остается нема. И это очень странно. Все Лэйны славятся своим талантом, способностью мастерски овладевать энергией Чейн. Тому подтверждение все ваши кровные родственники, вы сам и ваши старшие сыновья. Все они подают надежды, их ждет великой будущее. В этом я не сомневаюсь.

— На все воля Грани, — отец сложил руки в жесте смирения. Странно. Жест проще использовать чем то, чего у тебя нет.

— На все воля Грани, — склонил голову Кайл и продолжил: — Я делаю все возможное. Но Астар не похож на вас. Словно и не Лэйн вовсе. Как и ваша дочка. Они оба не похожи на главу клана Лэйн. Не похожи на вас.

Кайл Рикстер разговаривал будто бы сам с собой. На отца он не смотрел. На миг замолчал, потер подбородок, прочистил горло и продолжил:

— Да, они не похожи… Я бы советовал вам, господин Риккард задуматься над этим. По другому взглянуть на ситуацию и присмотреться к вашим младшим детям… Как и к вашей жене. Возможно, в Астаре и Линде вашей крови нет.

Старший наставник сказал это тихо, но недостаточно. Все присутствующие услышали его слова. Кайл же многозначительно замолчал. Отец ничего не ответил. Лишь прищурился, посмотрел на меня, перевел подозрительный взгляд на мать, развернулся и быстро зашагал к поместью.

Кайл Рикстер выпрямился, поднял голову, повернулся ко мне и строго сказал:

— Урок окончен. Сейчас приведи себя в порядок и через час приходи в малую обитель. Я буду ждать тебя там. Мы продолжим занятия. На этом все.

Старший наставник так же быстро покинул тренировочную площадку, а я лишь молча кивнул и хотел, было, отправиться к себе, но Сальвия Эркли даже и не подумала отпустить меня. Вместо этого она тихо сказала:

— Астар, я помогу вам. Провожу вас до вашей комнаты.

Ее улыбка была слишком подкупающей.

Внезапно ее умалишенный братец–бугай дернулся как от удара и открыл рот в беззвучном крике. В его глазах плескалось море жгучей боли. Той, что утаскивала его в глубины безумия. А еще я заметил в его взгляде дикую горечь и обиду.

— Н–н–нет, Са–а–альвия, — промычал безумец и задрожал. Его лицо исказила безобразная гримаса ненависти и зависимости. Будто он хотел освободиться, бросить все и сбежать. Но не мог.

— Не беспокойся, Бернард, — сказала Сальвия и положила руку брату на грудь, а тот блаженно зажмурился, успокоился. — Я скоро вернусь. Наверное. Не ждите меня, отправляйтесь в поместье. Кассия!

Младшая сестра Сальвии встрепенулась и посмотрела на нас.

— Да, сестра, — тихо отозвалась Кассия.

— Забери Бернарда. Ждите меня в нашей комнате, пока я помогаю Астару.

— Хорошо, — Кассия улыбнулась, взяла Бернарда под руку и заспешила к поместью. А я почему–то не мог оторвать от нее взгляд. Ее улыбка отпечаталась в моей памяти.

— Пойдемте, Астар, вам еще нужно успеть привести себя в порядок.

— Да, — хрипло отозвался я, тошнота еще не отступила. — В таком виде лучше не появляться на уроках.

Сальвия весело рассмеялась, и вместе мы зашагали к поместью.

Добрались быстро. Я провел девушку коротким путем, которым обычно бегал сам. Вместе мы прошмыгнули через запасной вход для слуг, поднялись по узкой лестнице на второй этаж и скоро оказались в моей комнате. Сальвия моментально сориентировалась, нашла стул и усадила меня. Только теперь я смог выдохнуть. Скривился от боли и обессилено откинулся на резную спинку.

— Вы молодец, Астар, — вдруг сказал девушка. — И все у вас будет хорошо. Вы очень стойкий. Как, впрочем, и все Лэйны. Ваша семья всегда славилась выносливыми воинами. Железными, непоколебимыми бойцами. Вы — такой же. Сегодня я в этом убедилась.

— Спасибо, Сальвия, за ваши… слова и вашу помощь, — борясь с болью, отозвался я.

— Бросьте, — отмахнулась девушка. — Это меньшее, что я могу для вас сделать. И мне всегда приятно помочь сильному мужчине.

Сальвия замолчала и оценивающе посмотрела на меня.

— Я еще не мужчина… — сказал я и осекся. Понял, что краснею.

— Скоро станете, — заверила Сальвия. В ее голосе сквозила загадочность.

— Жаль, что вы уже уедете и не сможете присутствовать на обряде испытания Гранью.

Девушка улыбнулась и… хитро подмигнула мне. Ничего не сказала.

— Но я буду рад, — продолжил я, — если судьба даст еще шанс увидеться с вами в будущем.

Сальвия улыбнулась еще шире, подошла совсем близко, обхватила мою голову руками и поцеловала в лоб. Она наклонилась еще ниже, и я почувствовал, что от нее пахнет розами.

Внезапно ощущение влечения к этой девушке снова захлестнуло меня. Мощнейшее желание и возбуждение. О, Грань! Как же я захотел ее. Больше всего остального. Сильнее, чем желал «разбудить» свою точку средоточия и обрести мощь. Для меня теперь существовала лишь эта девушка.

И снова неприятное осознание: чувство это не было моим собственным. Проникало в меня извне, будто насильно. С каждым мгновением оно становилось все более навязчивым, но от того не менее сильным.

Я опустил взгляд чуть ниже и увидел такой манящий вырез на ее платье, в котором видны были сочные, упругие груди. А еще — тонка цепочка… Сальвия наклонилась ниже. Ощущение влечения усилилось, и я почувствовал, что краснею еще больше. Девушка застенчиво улыбнулась, вот только в ее взгляде не было и намека на стыд или смущение, наоборот.

Внезапно из разреза выпал кулон на той самой цепочке и привлек мое внимание. Кулон в виде трех замкнутых линий, переплетенных между собой в орбиты, и точка посередине. Я смотрел на это украшение и все никак не мог оторвать взгляд. О странном, внезапном чувстве влечения и думать забыл.

Сальвия распрямилась, огладила платье и спрятала кулон под вырезом. Она была в замешательстве, хотя и ловко скрывала это. Я успел заметить.

— Что же, — улыбнувшись, сказала Сальвия, — возможно сама Грань услышала ваши слова и дала такую возможность. Вскоре мы и, правда, будем видеться с вами намного чаще. Чаще, чем вы могли бы даже вообразить.

Многозначительная улыбка, задорный блеск в глазах.

Я не нашел что ответить, да и чувствовал, что она еще не договорила.

— А еще… Еще станем больше, чем просто знакомыми членами разных кланов, — она замолчала, оценивая мою реакцию, а потом добавила. — Я прикажу слугам принести воды в вашу комнату. Отдыхайте, Астар, приходите в себя.

Сальвия вскинула подбородок и, демонстративно покачивая бедрами, покинула мою комнату. Вид ее стройного тела не вызвал во мне абсолютно никаких чувств. А вот последние слова — наоборот…

Так вот, значит, какой вопрос обсуждали наши отцы. Вот в чем заключался деловой визит четы Эркли. Кровный союз наших кланов. Выгодная сделка, но и опасная. Клан Эркли, помимо богатств и военной мощи, славился, так же, своим коварством и непредсказуемостью. А еще поговаривали, что правит там отнюдь не Артур, а его жена.

И да, очень интересно, кто из старших братьев? Кого осчастливит Сальвия?


Глава 3. Главный вопрос

Слуг я так и не дождался, что, впрочем, было уже привычным делом. Они не проявляли особого рвения, чтобы угодить мне. Обычно либо опаздывали, либо вообще не выполняли данных им поручений. Хотя на остальных членов семьи такое неподобающее поведение, конечно же, не распространялось. Даже нашим гостям слуги всячески старались угодить. Но только не мне.

Не удивительно, ведь кто я такой? Младший член семьи, у которого отсутствует Сила. Незаметный мальчишка, который сам не хуже тех самых слуг выполняет день и ночь разнообразные поручения старших родственников.

Смысла ждать я не видел, да и старший наставник накажет, если я опоздаю на урок. Поэтому решил сам спуститься в крыло для слуг и разыскать горячей воды для умывания. Рваную тренировочную одежду снимать не стал, не дело щеголять голышом по поместью, а чистую надевать на грязное тело то еще удовольствие. Взяв комплект чистой повседневной одежды, я помчался вниз.

По дороге, что странно, никого не встретил и поэтому до хозяйственных помещений добрался быстро. Большой чан с водой подогревался на огне. Я натаскал из него целую бадью теплой воды и принялся приводить себя в порядок. Грязь и кровь смыть не составило труда, а вот от синяков и разбитого лица вода не избавила.

Глянул на свое отражение в мутной воде. М-да, одно солова — «красавчик»! Нет, я и, правда, был симпатичным. Все так говорили. Красивое лицо, звонкий мелодичный голос, черные густые волосы. Но сейчас ссадины, синяки и рассечения не красили меня.

Пока я плескался, рядом сновали слуги, но на меня даже внимания не обращали. Были заняты делом, готовились к сегодняшнему ужину. Такому же пышному, как и вчера, как и неделю назад. Так повелось с приездом Артура Эркли со своими детьми. Отец распорядился, чтобы каждый вечер на их столе были только самые изысканные блюда, лучшее вино и диковинные десерты. Я лично все эти роскошества оценить не мог, на ужины меня не звали. Как и на завтраки. И не по тому, что я был еще слишком мал для всего этого.

Смыв гряз и усталость, переоделся, прихватил с кухни сахар и моченые яблоки, и помчался на улицу. Тело после тренировки еще болело, и все еще сильно. А если бы моя точка средоточия была активна, то я практически не заметил бы этой боли. Все синяки, ссадины и рассечения затянулись бы еще на площадке. Остальные мои сверстники, проходящие обучение в клановой школе и имеющие активные точки средоточия, такой проблемы, как боль после тренировочных ударов, не знали. Раны на них затягивались быстро, а тела, получающие подпитку энергией закалились от нагрузки и использования определенных техник, укрепляющих мышцы и делающих кожу тверже. И это был еще один плюс Силы. Да и, к тому же, наставники никогда не дрались в полную силу. Точнее, они ее практически не проявляли. Слишком разный уровень развития. И прояви мастера Силу, попросту размазали бы своих учеников по тренировочной площадке.

Выбравшись из поместья, я побежал вниз по тропке, но сразу в малую обитель не пошел. Время еще было, и я решил навестить своего друга. Свернул у аллеи из кипарисов направо, обогнул крыло для слуг и нырнул к конюшням. Конюх встретил меня неприветливым, хмурым взглядом, но ничего не сказал. Отец разрешал мне сюда приходить.

Миновав все стойла, я оказался в самом конце конюшни.

— Бой! — громко прошептал я. — Бой, привет!

Из темноты донеслось всхрапывание и нетерпеливый конский топот. Ждет. Как всегда ждет меня. Я нырнул в темноту, прильнул к массивным перилам стойла и похлопал рукой по деревянной перегородке.

— Ну, иди сюда. Я принес тебе кое–что вкусненькое.

Недоверчивое фырканье и тревожный удар копытом об пол. Нервничает. Он всегда нервничает и забывает.

— Это же я, Астар, твой друг, — прошептал я. Искренне. Ведь только с ним я мог быть таким. Настоящим. — Иди сюда, Бой, иди.

Конь, наконец–то, решился и осторожно зашагал ко мне. Сначала из темноты появилась большая голова, а потом и густая благородная грива. Гигант, даже по меркам взрослых, замер и вытянул морду. Я поднял руку, раскрыл ладонь и протянул ее коню. Тот фыркнул, осторожно втянул ноздрями воздух, а в следующее мгновение дико заржал, встал на дыбы и ринулся прямиком на перегородку. Я весело и задорно рассмеялся.

— Бой!

Конь ликовал и радостно метался по стойлу, молотя копытами воздух.

— Ну все, все, — успокоил я жеребца. — На вот, держи.

Бой замер, дернул ухом и заспешил ко мне. Я, встал на цыпочки, еще раз протянул к нему руку, тот покорно склонил голову и дал погладить себя. Эта процедура стала уже неким обрядом для нас, и только после нее я протянул коню моченые яблоки. Мутная поволока, подернувшая глаза Боя, исчезла, конь глянул на меня, казалось, осознанным взглядом и смачно захрустел яблоками. На десерт он получил весь сахар, что я прихватил с кухни.

Конь жевал мои угощения, а я любовался им. Красивый, гордый и сильный. А еще — все такой же дикий. Доев, он склонил голову, явственно вздохнул, словно с сожалением и… уткнулся головой мне в грудь. Я обнял Боя одной рукой за шею, а второй принялся гладить его. Конь стоял не двигаясь, даже не пытался проявить свой норов.

— Эх, Бой, тебе бы в битву. На войну. Ты зачахнешь здесь. Тут нет для тебя, жизни, нет свободы, — я лишь сожалел, что не мог сделать для него большего. — Но ничего. Скоро я стану воином… Так или иначе стану! И тогда мы с тобой помчимся в битву, будем крушить врагов… ведь их все еще много у моего отца. Да! Мы будем свободны.

Бой дернулся, поднял голову и посмотрел на меня не верящим взглядом. Дернул ухом и вернулся в темный угол своего стойла. А мне хотелось побыть с ним. Точнее… еще побыть ребенком. Помечтать о вольном ветре, об утренней росе, что заблестит на копытах Боя перед битвой.

За опоздание старший наставник накажет меня!

Я развернулся и заторопился обратно, но тут же замер, встретившись взглядом с конюхом. Он подозрительно и удивленно смотрел на меня. И когда только успел подойти так близко, да и как осмелился?

— Живой? — ворчливо спросил конюх.

— Я или конь? — с насмешкой уточнил я.

Мужчина не ответил, лишь что–то забормотал себе под нос.

— Можешь сам сходить и проверить, — добавил я и улыбнулся еще шире.

— Я похож на самоубийцу? — хрипло спросил конюх. — У меня жена и трое детей, да и ваш отец платит мне хорошие деньги. Нет, я не рискну сунуться к этому долбанутому коню.

— Но я же рискую, — подначивал я мужчину.

— В этом и странность, — задумчиво протянул тот и отмахнулся. — И чего они только в тебе находят? Как ты их усмиряешь?

— Я просто говорю с ними, — сказал я и заспешил на занятие. Конюх еще долго провожал меня тяжелым взглядом, я его чувствовал.

Идя в малую обитель, все думал о Бое. Жалко его. Будь моя точка средоточия активной, конь бы не сходил с ума в стойле. Я бы его объезжал, готовил к битвам. Мы бы мчались с ним навстречу горизонту и восходящему солнцу. Будь у меня активна точка средоточия…

Но даже в этой ситуации я не отчаиваюсь и делаю все, что могу. Прилежно учусь и упорно тренируюсь. Больше всего упорно тренируюсь, ведь моя участь предопределена — солдат, воин. Служба в клановом войске. Ведь так всегда поступали с каждым членом клана, не имеющим Силы. Так поступят со мной. И это совсем неплохо, ведь опытные бойцы всегда нужны для усиления. А я хорош в бою, особенно для своего возраста. Все так говорят, никто не оспаривает мой талант мечника. Так что… все не так плохо. Я смогу дослужиться до какого–нибудь звания. Не высокого, конечно, ведь талантливых родственников и членов клана хватает и без того. И у всех у них есть Сила, в отличие от меня. Нет, высокого звания мне не видать. Но, возможно, когда–нибудь я даже стану десятником, получу под свое командование небольшой отряд, буду приносить пользу родному клану, увеличивать его мощь и влияние. И так же выполнять поручения семьи. Стабильность. Стоячая вода, штиль, безветрие.

Если бы моя точка средоточия была активна…

Вот только не это беспокоит меня. Больше всего меня тревожат сны. Точнее всего один, который снится мне практически каждую ночь.

До малой обители добрался быстро. Внутри, как обычно, царил полумрак, пахло благовониями, свечным воском, пылью и старыми пергаментами. Небольшое помещение было погружено в тишину. В углу медитировал старший наставник. Я, стараясь ступать как можно тише, прошагал к своему месту и уселся за стол.

— Ты вовремя, — не открывая глаз, громко сказал Кайл Рикстер. — Сегодня наказания не будет.

Старший наставник одним рывком поднялся на ноги и заспешил к сундуку. Откинул массивную крышку, порылся внутри и, достав два каменных шара, направился ко мне.

— Начнем, — сказал он и передал мне шары. Они были тяжелыми. — Правила ты знаешь! Уронишь один шар до конца урока — пять плетей. Уронишь второй — пять плетей. Уронишь оба одновременно — пятнадцать! И не делай такие удивленные глаза. Да, твой отец дал мне свободу действий в твоем обучении. И методы я выбираю сам. Итак!

Голос старшего наставника взлетел к сводчатому потолку и заметался эхом. Я отвернулся и сосредоточился.

— Сегодня нас ждет урок по знанию миру. Закрепление пройденного материала!

Я выдохнул с облегчением.

— Не обольщайся раньше времени, — одернул меня наставник. — Мои уроки никогда не бывают бессмысленными, пора бы уже запомнить. Мы тренируем тут не только память и твой навык зубрежки. Нет! Ни одного бездумного действия.

Ну, началось! Я уже усвоил, что Кайл Рикстер — человек с подвохом. И занятие не ограничится одним лишь знанием мира.

— Клан Сэйго! — отчеканил наставник.

— Выгодное положение в горах, богатые жилы железной руды. Отсутствие выхода к рекам и морю. Их цены на металл можно сбить выгодным предложением о сотрудничестве и перевозке их продукции водным путем.

— Клан Гло!

— Предательство, хитрость и кровосмешение. Как итог — вырождение. Имеющаяся мощь не поможет выстоять им уже через пять лет против любого захватчика. А желающих свергнуть Гло очень много.

— Есть еще причины. Назови их!

— На территории земель клана Гло много залежей лунной руды. Это ценный ресурс, ускоряющий развитие любого идущего.

— Клан Тресо!

— Выгодное положение. Тресо стоит на древних руинах, принадлежащих временам Архитекторов. Мощная концентрация энергии Чейн вокруг. Сильные идущие. Доблесть, честь, перспективы. Долго они не протянут, если не станут как все.

— Хорошо! Очень хорошо! — похвалил меня Кайл Рикстер. — Клан Арвуд!

— Клан… моей матери.

Удар палкой ожег мою спину болью. Ответ был не верным.

— Клан Арвуд! — громогласно повторил Кайл Рикстер.

— Торговцы… — пробормотал я, стараясь не зашипеть от боли. — Торговля, взаимовыгодные союзы со многими кланами. Мощная армия, состоящая частично из наемников. Увядание. Глава клана, мой дед, стар, но не хочет передавать власть старшему сыну. Чревато заговором и междоусобицей…

— Клан Хадо!

— Так же залежи лунной руды. В небольшом количестве. Богатые жилы антаровой руды. Она — тоже ценный ресурс. Способствует развитию идущих, — чеканил слова я. — Хадо очень могущественный клан, мощный. Им покровительствует второй советник самого Императора.

Вопросы сыпались один за другим, и я иногда не успевал уследить за ходом мысли старшего наставника. С каждым вопросом шары в руках становились все тяжелее и тяжелее, а я отвечал, как мог, как знал и как понимал ту или иную ситуацию. За каждый неправильный ответ Кайл Рикстер бил меня палкой по спине, от чего удерживать шары становилось еще труднее. Но я старался. Каждый член клановой семьи должен быть образованным.

За чередой вопросов передышка не предвиделась. Да и не в привычке Кайла Рикстера было делать перерыв. Поэтому я не надеялся, и, сжав зубы, стоически удерживал шары. Концентрация терялась, от чего я стал чаще ошибаться и получать удары.

— Клан! — внезапно выкрикнул старший наставник.

Я замешкался, но быстро понял, что он имел в виду.

— Клан — семья, — ответил я и скривился от очередного удара. Почувствовал как кровь заструилась по спине. — Сплоченность!

Удар.

— Ответственность!

Удар.

— Клан — это процветание любыми способами, где цель оправдывает все средства!

Удар.

Рубашка уже пропиталась кровью, а старший наставник и не думал останавливаться. И с каждым ударом в мозг будто бы заколачивали гвоздь. Сознание разрывалось на части, а дыхание сбилось.

Собравшись с силами, я повторил все, что сказал до этого. Объединил все в одно определение. Удар не последовал.

— Джатар!

— Столица Империи. Величественный город, где восседает наш Божественный Император.

— Империя!

— Налоги! Золото и ценные ресурсы.

Удар.

Шар чуть не выпал, и я еле удержал его.

— Империя! — взревел Кайл Рикстер.

— Страх, сила, величие, — сквозь боль отчеканил я. — Империя — добрая улыбка, пока ты угоден ей. Одной рукой она дает, второй забирает, но никогда не убирает сапога с твоего горла… И налоги.

Удара не последовало. Больше того: Кайл Рикстер даже удовлетворенно хмыкнул. Может быть — улыбнулся. Вот только я уже не мог обернуться, так сильно болела иссеченная спина, и затекли руки.

— Ты сказал, что Империя — сила, — Кайл Рикстер внезапно переключился на другую тему. — Чья сила?

— Сила… идущих, — немного подумав, дал ответ я.

— Ты понимаешь, о чем говоришь? — спросил наставник. Удара не последовало.

— Да, — дрожа от боли и усталости, ответил я. — О ступени развития.

— Конкретнее, — требовательно сказал Кайл Рикстер. — Что ты об этом знаешь?

— Только то, что наш Император достиг ступени развития — Бессмертный Рыцарь. А всего его приближенные не ниже, чем мастера Грани. А еще, говорят, что в Джатаре нет ни одного человека без средоточия. Там все обладаю Силой.

— И ты представляешь себе масштаб? — спросил Кайл Рикстер и занес палку для удара.

— Нет, — честно признался я. — По слухам Император может по щелчку пальцев стереть с лица земли любой город.

— И это самое безобидное, что он может. Любой его приближенный обладает такой мощью, которую и представить нельзя. А созданные ими практики и техники боевых искусств просто невообразимы. Никому из кланов такое не под силу. Даже разобраться и постичь их — феноменальный труд.

Я затих, не зная, что сказать на это. Да и стоило ли? Я и простые техники не могу освоить, нечего и думать о чем–то столь великом, как система боевых искусств, созданная Бессмертным Рыцарем. Единственным во все нашем мире.

Молчание затянулось. Старший наставник замер за моей спиной, а я уже на пределе своих возможностей удерживал каменные шары. Руки онемели.

— Зачем тебе средоточие, Астар? — вдруг спросил Кайл Рикстер.

— Средоточие… — я задумался. Почему–то такой простой вопрос поставил меня в тупик.

Удар.

— Зачем. Тебе. Средоточие, — процедил наставник.

— Чтобы стать сильнее, — выпалил я.

— Чем кто? — прорычал Кайл Рикстер. — И зачем тебе Сила?

Очередной удар. Кровь обильно заструилась по моей спине.

— Чтобы.. — еле удерживаясь в сознании, пробормотал я.

— Чего ты там мямлишь, Астар?

Удар.

— Что ты чувствуешь? — спросил меня наставник.

— Боль, — скрипя зубами, простонал я. Не заплакал, да и не заплачу никогда. Боль не убивает, а значит делает сильнее. Закаляет мое тело, мой дух.

— Бо–о–о-оль? — многозначительно протянул Кайл Рикстер. — Так знай же, если тебе это важно! Ты всегда будешь ее чувствовать. Без средоточия ты обречен на вечные муки. Твоей радостью будет боль. Ты будешь счастлив ее испытывать, и она станет твоим способом засыпать темными ночами. Когда целый мир придавит тебя к холодной постели. Запомни, Астра Лэйн, без средоточия ты будешь временной неприятностью, букашкой под ногами сильных. И пусть теми сильными, на чьем пути ты оказался, будут даже члены твоей семьи. Итог один — боль. Так зачем тебе Сила?

Я не ответил.

Удар.

— Зачем тебе Сила? — словно змея, прошипел старший наставник.

— Чтобы не бояться, — тихо ответил я.

Еще удар.

Мир качнулся, поплы. Меня накрыла серая хмарь, но прежде чем отключится, я услышал грохот каменных шаров, покатившихся по полу.


Ни мыслей, ни чувств не было. Только боль и понимание необходимости.

В вязком забытье даже звуков не было. Хотя… Рано я обрадовался. Один звук пробился сквозь плотную, густую пелену. Он был едва слышен, но спустя какое–то время я различил тихий, но убедительный голос:

— Гнев, Астар! Впусти его в себя, поддайся. Позволь ему управлять тобой. Стань с ним единым целым. Окунись в пучину ярости…


Я резко распахнул глаза и попытался сесть. С первого раза не вышло: дико болела спина и ныла правая рука. Видимо я разбил ее выпавшим шаром. Сесть не удалось, поэтому с обессиленным стоном улегся обратно на пол. Надо мной все так же темнел сводчатый потолок малой обители.

— Зачем тебе Сила? — повторил свой вопрос старший наставник, подошел ближе и угрожающе навис надо мной.

— Чтобы не бояться! — другого ответа у меня не было.

— Ты близок, Астар. Очень близок к истине. Но ответ не верный, — Кайл Рикстер скривился как от боли. — Ты лжешь себе. Не желаешь озвучить правду, хотя и знаешь ее.

Да, я знал. Просто боялся сказать.

— Урок окончен, — отрезал старший наставник. — Уходи.

На то, чтобы встать с пола, ушли последние силы. Спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону я, кое–как, выбрался из малой обители и жадно вдохнул свежий вечерний воздух. Немного полегчало. Сцепив зубы и сжав кулаки, собрав остатки сил и воли, я зашагал в поместье.

Голова была абсолютно пустая. Но чем больше я думал о закончившемся только что уроке, тем сильнее меня поглощала одна единственная мысль. Да, я с рождения был склонен к наукам, схватывал все на лету. Не знаю, откуда это во мне, но я быстро научился читать, писать, освоил картографию, ориентировался в окрестных землях, разбирался в политике, отлично знал историю, а, точнее, те ее обрывки, что были записаны учеными. Имел отличный талант мечника, который можно и нужно было развивать. А вот точку средоточия так и не смог раскрыть.

Дефект, брак.

Надеюсь, что изменить ситуацию мне поможет Испытание Гранью. И оно произойдет уже очень скоро!


Глава 4. Доля правды

Яркие бутоны расцветали один за другим. Грациозно, неторопливо. Завораживающее зрелище. Тем более если учитывать, что я смотрел на это чудо с недосягаемой высоты. Отсюда мне все было прекрасно видно. Бутоны окутывали всю землю от горизонта до горизонта и дальше. Там, куда я не мог заглянуть, так же распускались цветы. Цветы смерти. Бутоны яростного пламени.

Завораживающее зрелище. Шокирующее и ужасающее.

Все живое умирало, извиваясь в экстазе от невиданной красоты распускающихся лепестков ужаса. Я чувствовал витающие в поднебесье благодарности за избавление.

Погибали и люди. Те, что не успели укрыться в странных норах. Я слышал их дикие вопли, стенания, возгласы настигшего сумасшествия. Они доносились отовсюду. Но еще громче звучало шипение сгорающей кожи, плавящейся плоти, треск рассыпающихся пеплом костей. Ураганный ветер подхватывал с земли, то, что осталось от некогда разумных существ: амбиции, надежды, мечты, обиды, любовь, ревность и предательство. Всего было в избытке. И все это рассеивалось по ветру превращаясь в ничто под равнодушным небом. Оседало перегноем в земле, переполненной безразличием.

Жуткие вопли людей превратились в единый, слитный, заливистый визг. Стихли предсмертным хрипом. Все погибли в неистовой агонии с жаждой жизни в глазах. И только яркие бутоны остались плясать на костях некогда великой цивилизации. Процесс был не обратим.

Так происходило каждый раз. Раз за разом. И я был не в силах что–то поменять, даже пошевелиться не мог, не имел возможности спуститься вниз, чтобы спасти хоть кого–то. Да и не хотел.

Так повторялось из раза в раз.

Внезапно я почувствовал, как в окружающей действительности что–то изменилось. На лежащий в руинах мир опустилась мрачная тень, послышалось хлопанье крыльев, возбужденное карканье. Огромный ворон показался из–за горизонта. Он неторопливо пролетел над воцарившимся хаосом, немного покружил в потоках некой вязкой субстанции, поднимавшейся от земли к самому небу, каркнул и… Повернул массивную голову в мою сторону. Выгнул шею, недобро зыркнул и стремительно бросился на меня…


Я проснулся как от удара. Вся постель была мокрой от пота, как и я сам. Холодные струйки медленно стекали по спине, по волосам и на лоб, заливая глаза. Дыханье с хрипом вырвалось из легких, а сердце кувыркнулось еще раз, сбилось с ритма и на мгновение замерло.

Сел на постели, принял медитативную позу, прикрыл глаза и попытался успокоиться. Сердце быстро выровняло ритм, дыхание стало ровным, а я, чуть не подскочив, распахнул глаза и уставился в окно. Через него в комнату уже заглянули первые лучи солнца. Над кроватью еще царила тьма.

Опаздываю! Демоны, как же я опаздываю. Краешек солнца уже показался над горизонтом, а это значило, что до завтрака и основных занятий у меня чуть больше двух часов. И за это время мне нужно посетить занятие с моим личным наставником.

Вот ведь, а! Как же нехорошо получилось…

Попытался спрыгнуть с кровати, но тут же громко вскрикнул. Тело прострелило болью, а рубцы на спине зажгло. Последствия вчерашних занятий, демон их забери! Даже мази и зелья, что дала мне мать, не особо помогли. Да и не удивительно, ведь они предназначались для идущих. Для тех, чьи точки средоточия были активны. Я не имел возможности использовать энергию, поэтому мази и зелья действовали на меня не так эффективно. Простые же средства помогали не так быстро, как хотелось бы.

Сжал зубы и сделал над собой титаническое усилие, слез с кровати. Снова чуть не заорал, но сдержался. Нужно идти на занятие, его ведь никто не отменял, хоть оно и было внеурочным. Я никогда не делал себе поблажек, не пользовался своим положением. Просто вставал и шел вперед. В каком бы состоянии не был. Ведь у меня есть цель, и, не смотря на трудности, я приложу все усилия, чтобы ее достичь.

А боль… Боль закалит мое тело и дух, и пройдет.

Быстро накинув свободную рубаху и такие же штаны, впрыгнув в легкие сандалии, я помчался вниз. Даже умываться не стал, и так слишком долго продрых. Наставник не будет от этого в восторге.

Легкой тенью промчавшись по коридорам поместья, я добрался до крыла слуг, шмыгнул в сторону подсобных помещений и помчался к запасному выходу. Обычно через него слуги выносили мусор, и кроме них там никто не ходил. Поэтому и опасаться, что меня заметит кто–то из семьи, не стоило.

Да и время дороже!

Зря, что ли я упрашивал Отто Лонгблэйда заниматься со мной внеурочно, по утрам. Вечером и днем не выходило — мой график тренировок и лекций был расписан буквально по часам, вклиниться некуда. А вот с утра время нашлось. Правда, мне для этого пришлось пожертвовать тремя лишними часами сна, но цель была важнее. Большего достигает тот, кто постоянно трудится. У меня же и вовсе был весомый стимул, да и интерес заставлял двигаться вперед.

Личный наставник Отто Лонгблэйд без особых раздумий согласился на мою просьбу. Наши занятия не входили в стандартную систему обучения, но давали не меньше результата, а, может, даже и больше. По крайней мере, я чувствовал пользу. Наставник давно прибился к нашему клану и служил моему отцу, а до этого — его отцу, пока тот был еще жив. Он обучил его младших сыновей, а потом и моих старших братьев. Отто был искусным мастером и легендарным мечником.

Быстро покинув поместье, я запетлял по узким тропкам, мощеным диким камнем, миновал аллею кипарисов и устремился дальше. Промчался вдоль края огромного поля роз, которое являлось главным украшением нашего сада, и свернул к высокой каменной стене. Она отгораживала поместье от окраины города. Устремился дальше и уже через несколько ударов сердца был на месте.

Наставник ждал меня в обители Воздуха. Не в центральном зале, где раз в неделю проходила общая медитация нашей семьи, а в самой дальней комнате. Собственно, Отто и жил тут же.

Я тихо постучал в массивную дверь и, не дождавшись ответа, по привычке вошел в крошечное помещение. Внутри царил полумрак, а по углам горели ароматические свечи. Отсветы крошечных язычков пламени отражались на гладко выбритом черепе наставника. Отто, сидя в позе медитации, уже ждал меня.

Склонившись в глубоком поклоне и уперев кулак в раскрытую ладонь, я тихо сказал:

— Приветствую, наставник Отто. Извините за опоздание.

Отто спокойно посмотрел на меня и сказал:

— У наших занятий нет графика. Если ты помнишь. Все зависит от твоего желания. Да, за опоздания на обычные уроки я наказываю, но не сейчас.

Я с благодарностью кивнул и добавил:

— Но все же я заставил вас ждать. Извините.

— Кто тебе сказал, что я был в ожидании?

Не найдя что ответить, я замер в глубоком поклоне.

— Проходи, садись, — Отто жестом указал на соседнюю циновку. Встал и направился к столу, заваленному разнообразными свитками, обрывками пергамента, какими–то картами и письмами. Пока наставник разгребал залежи бумаг, я удобно устроился на полу и так же замер в позе медитации.

— Вот, держи, — сказал наставник и протянул мне небольшой свиток. — Это новая поза для медитации. Разработка твоего отца. Изучай, практикуй. Это твое задание на сегодня. Поза простая, но весьма эффективная. Она дает возможность быстро восполнить энергию после длительной битвы или тяжелых нагрузок. К концу занятия ты должен ее освоить.

Я лишь кивнул и принялся изучать свиток. На первый взгляд все и, правда, казалось довольно просто, но вот на практике оказалось гораздо сложнее. Как и всегда с техниками клана Лэйн. Мы не искали простых путей. Мы стремились к эффективности.

Сложности техники заключались в последовательности движений. Необходимо было выполнять все в строгой очередности. Не просто выгибать ногу или руку под тем или иным углом, правильно смещаться или сгибать спину, а еще и дышать верно. Но и это было не самым сложным. Основная загвоздка заключалась в том, что после каждого движения требовалось дышать особым образом. В итоге к тому моменту, когда я принял нужную позу, уже еле переводил дух. Пришлось повторять все заново.

Я часто сбивался, путал последовательность и к середине повторения техники попросту задыхался. Наконец, выполнив все движения идеально и настроив дыхание, я замер в новой позе. Вот только от состояния медитации был так же далек, как от ступени развития Бессмертный Рыцарь.

— Что тебя тревожит, Астар? — вдруг спросил наставник.

— Ничего, — соврал я.

— Я же вижу. Твои мысли витают где–то там, не здесь. Не внутри себя. Ты не можешь сосредоточиться сегодня. Слишком несобран, отвлечен. Что тебя тревожит?

— Сон, — ответил я.

— Потому ты и опоздал? — Отто Лонгблэйд всегда умел задавать правильные вопросы.

— Да, наставник.

— Что за сон? Расскажи!

— Это был просто сон, наставник.

Отто замолчал. В комнатушке повисла тишина, от которой я почувствовал себя неуютно. Кажется, даже ароматические свечи перестали потрескивать. А потом наставник вдруг вкрадчиво сказал:

— Астар, я твой духовный наставник как–никак. Помогаю тебе ступить на путь развития и получить возможность коснуться Грани. И я вижу, как что–то в тебе препятствует этому. Расскажи мне, что тебя тревожит?

Я молчал. Признаться было страшно, но и сказать что–то необходимо. Благо вопрос у меня все же был, хотя и не тот, что волновал больше всех остальных. Вот только пугал он не меньше. Я замер в сложной позе медитации и спросил:

— Меня гложут переживания за ритуал инициации духа. Я боюсь испытания Гранью. Вдруг не пройдет, не получится? И что тогда?! Мне страшно, наставник…

Я не врал, был честен с Отто. Вряд ли кто–то сможет слишком долго скрывать свои страхи. И я не был исключением. Всегда, неизбежно наступает тот момент, когда нужен человек, которому ты доверишь свой страх.

— Вот в чем проблема, — выдохнул Отто и даже тихо рассмеялся. — Чем ближе день ритуала, тем сильнее напуган Астар Лэйн, понимаю. Вот только не стоит переживать. Даже если ничего не получится, если Грань не увидит в тебе достойного и не одарит средоточием, она не убьет. Просто отринет, отбросит обратно в мир людей. Не более.

Хм, отринет. Выбросит обратно и оставит бесталанным влачить дальше свое жалкое смертное существование. Не оставит ни единой перспективы.

— Наставник, расскажите… Расскажите подробнее о ритуале инициации духа. Я хочу знать подробности, — сказал я, все так же оставаясь в позе медитации.

— Хм, — Отто Лонгблэйд задумчиво почесал выбритый подбородок. — Да, пора бы. Заветный день уже скоро. Только с чего бы начать? Как считаешь, а?

— С самого начала? — предположил я.

— Именно, — кивнул Отто Лонгблэйд. — Нужно начать с самого начала. С формирования основных точек. И я с удовольствием послушаю тебя. Заодно и освежим в памяти пройденный материал.

Основы я знал, поэтому отчеканил без запинки:

— В возрасте от семи до девяти лет у ребенка появляется точка средоточия. Если вообще появляется…

— Тогда такой человек остается до конца своих дней простым смертным, — перебил меня наставник. — Мы не рассматриваем такой вариант, он нам не интересен. Продолжай.

— Да, учитель, — кивнул я, сложил ладони в жесте смирения и продолжил: — Так вот. У ребенка появляется точка средоточия. И это знаменует вступление на путь развития. Первая ступень — идущий. В течении последующих лет или года, все зависит от таланта идущего, у ребенка формируются еще три точки. Точка тела, точка духа и точка разума. Обычно к десяти годам они сформировываются у всех. А потом происходит ритуал инициации.

— Все верно, — подтвердил наставник. — Отлично, Астар!

— Но только не у меня, — тихо сказал я.

— Что только не у тебя? — выгнул бровь Отто Лонгблэйд.

— Ну, у меня появилась лишь точка средоточия. Остальные — нет. Так ведь?

— Так, — кивнул наставник. — Я заглядывал в тебя. В тебе лишь одна точка.

Я выдержал взгляд Отто Лонгблэйда, не отвел глаза. Только… Ноги и руки начали затекать. Да, просто так сидеть в позе медитации не очень–то и удобно. Особенно в такой сложной.

— Но сейчас речь немного о другом, — продолжил наставник. — Я лишь расскажу тебе основной принцип инициации. Как ты уже знаешь, чтобы идущему перейти на вторую ступень развития необходимо сформировать первый узел. Узел средоточия. По своей сути — это второе сердце. Вот только оно перекачивает не кровь, а энергию. Этакий насос, втягивающий и выплескивающий наружу Чейн. Именно в средоточии укореняется приобретенный аспект энергии. Именно средоточие позволяет идущему работать с этим аспектом. Если коротко, то средоточие — это основа основ идущего. Через него сообщаются между собой все энергетические каналы и другие узлы, которые ты приобретешь в процессе развития. Их будет много, и все они будут разными. Но средоточие — одно. Единое целое, фундамент Силы.

— Это я помню, наставник. Но как же средоточие может сформироваться без остальных трех точек?

— Никак, — сказал наставник. — Но все может случиться там, у грани. Только… ты слишком торопишься, Астар. Это одна из твоих проблем. Так вот. Чтобы из первых четырех точек у идущего сформировалось средоточие, необходима некая стрессовая ситуация. Опасность или потрясение. Но для этого подойдет не любой способ, редко что срабатывает нужным образом. Чаще всего и вовсе не приносит нужного результата. Необходимо что–то из ряда вон выходящее. То, что требует титанических усилий, невероятных превозмоганий. И обычно это заканчивается смертью. Еще самые первые, древние идущие, выяснили, что испытание духа Гранью самый эффективный и безотказный метод. Ведь Грань по своей сути не что иное, как чистейшая энергия Чейн. Именно оттуда она и течет в мир.

— И как древние это выяснили? — с неподдельным интересом спросил я.

— Путем экспериментов, — пояснил учитель. — Ритуал заключается в том, что идущий при условиях, созданных определенным образом, выпивает зелье инициации. Именно оно выталкивает дух к Грани. Вот и получается, что ритуал — это самый экстремальный способ формирования средоточия, ну и активации основных точек. Своеобразное выталкивание, но не в саму Грань, а к ее подножию.

— А почему не в саму Грань? — уточнил я.

— Потому что идущий попросту не сможет выдержать напор яростных потоков Чейн. Только достигший ступени мастер Грани сможет выдержать необузданную энергию и шагнуть в Грань. Всем остальным приходится довольствоваться ее созерцанием и одобрением. Даже коснуться Грани не возможно. Она попросту испепелит.

— Что же происходит после? — забыв обо всем на свете, спросил я. — После того, как идущий оказывается у подножия Грани?

— О! — многозначительно произнес наставник и мечтательно улыбнулся. — Тогда Грань всматривается в идущего, и если тот достоин, то она награждает его процессом слияния первых четырех точек. Дарует средоточие и присущий аспект энергии Чейн. А так же оберег.

— Оберег? — с недоумением спросил я. — Что за оберег.

— Хм, — Отто Лонгблэйд провел ладонью по гладко выбритому черепу, задумался на несколько мгновений и пояснил: — Оберег — некая энергетическая сущность в виде зверя. Грань выбирает его сама. И выбор этот весьма странен, хотя и максимально точен. Все зависит от духа идущего. Грань видит его, оценивает и дарует соответствующего зверя. Оберег остается на всю жизнь, его нельзя сменить или отказаться от него. Он оберегает идущего. Может вовремя предупредить о приближении врагов или демонов, о потоках хаоса или о близкой червоточине.

— О, это очень полезно, — воодушевленно сказал я.

— Несомненно, — ответил наставник. — Так же оберег развивается вместе с идущим. Идущий может призывать свой оберег, путешествовать вместе с ним, сражаться. Оберег будет помогать. И хоть он лишь энергетическая сущность, но рвет плоть и бестелесных духов не хуже чем любой меч или техника с использованием аспекта Чейн. Очень полезное приобретение. Единственное, что пока оберег слаб, он не может долго находится в нашем мире. Но чем быстрее он развивается и сильнее становиться, тем дольше может находиться рядом с идущим. Ходят легенды, что некоторые обереги со временем могут даже начать разговаривать. Учатся этому у идущего и общаются с ним. Неплохой способ скоротать время в долгом путешествии.

— Да, отличный. А какой у вас оберег, наставник? — я подался вперед, взглянул на Отто и затаил дыхание. Мне было очень интересно. Да и о чем еще мечтать мальчишке, как не о верном друге и приключениях?

— Мангуст, — гордо сказал наставник. — И я считаю, что это лучшая оценка одного из самых искусных мечников в окрестных землях.

— Безусловно. Мангуст отважный, быстрый и ловкий зверь, — согласился я. О мастерстве Отто Лонгблэйда ходили легенды. Мне бы очень хотелось увидеть наставника в реальном бою, а не в тренировочном. — А все ли звери могут быть оберегами?

— Думаю, что практически все, — ответил Отто.

— А птицы?

— И птицы тоже. Почему нет?

— И даже ворон?

Наставник опешил, дернулся как от удара и даже на несколько мгновений застыл с открытым ртом. Но быстро собрался и ответил:

— Нет такого оберега как ворон. И быть не может. Ведь ворон — знак беды и горести, символ хаоса… А почему ты об этом спросил?

— Да просто на ум пришло, — соврал я. Да, зря задал этот вопрос.

Учитель с интересом посмотрел на меня, кивнул и, подумав, сказал:

— Давай повторим аспекты Чейн. Это важно перед испытанием Гранью.

— Огонь и вода, — начал перечислять я, — воздух и земля, сила, смерть, жизнь, что дает исцеление, пространство…

Я замолчал.

— Ты не назвал последний аспект, Астар, — прищурившись, укорил менял наставник. — Ну же, говори, не бойся, это такой же аспект.

— Самый таинственный, опасный и неисследованный аспект, — сказал я словами из книги.

— И все же он есть, — твердо возразил Отто. — И с этим стоит считаться.

— Хаос, — очеканил я.

Наставник удовлетворенно кивнул.

В маленькой комнатушке снова повисла тишина. Я решил вернуться к освоению новой техники медитации, но не смог настроиться. Правильно дышать уже не получилось. Не вышло и сконцентрироваться. Я постоянно отвлекался на роящиеся в голове мысли и, наконец, не выдержав, задал наставнику очередной вопрос:

— Вы слышали про мою новую проблему?

— Какую? — тихо спросил Отто.

— Оказалось, что я не восприимчив к аспектам Чейн. Вчера на тренировке старший наставник испытал на мне одну из своих техник, но она не нанесла мне никакого вреда.

— Ах, это, — кивнул Отто. — Да, слышал. Общался со старшим наставником.

— И что вы на это скажете? — поинтересовался я.

— Ничего стоящего, — ответил наставник. — Твоя ситуация очень… м–м–м… необычная, Астар. Мы все столкнулись с этим впервые. Да, в семье Лэйн рождались дети, у которых потом не появлялась точка средоточия. Они так и оставались бесталанными. Но чтобы такое… Ты обрел точку средоточия сразу при рождении, но дальнейшее твое развитие застопорилось. Новые точки не появились, а первая так и осталась не активной. По сути ты шагнул на первую ступень развития, но дальше не продвинулся. Твой дух очень… Он другой, понимаешь, Астар?

— Нет, — честно ответил я.

— Вот и я не понимаю, — признался Отто Лонгблэйд и развел руками. — Все покажет испытание Гранью. Будем надеяться на лучший исход.

— Если все пройдет хорошо, — после секундного раздумья спросил я, — то какой аспект получу от Грани.

— Ну, всем Лэйнам присущ аспект Воздуха. Так повелось. Это передается по родству. Кровь все помнит. Вот только… в твоем случае я бы не был так уверен.

— На что вы намекаете? — подозрительно прищурившись, спросил наставника. Я запомнил вчерашние слова Кайла Рикстера. Он говорил о том, что во мне, возможно, нет крови Лэйнов.

— Только на твою необычность, — спокойно ответил Отто. — Мы все столкнулись с твоей проблемой впервые. Не знаем как с ней быть и действуем наугад.

А мне вспомнились все вчерашние события, и на языке уже крутился новый вопрос. Я поспешил задать его:

— Скажите, наставник, а кто может чувствовать аспект Чейн другого идущего?

— Только мастер аспектов.

— Например, старший наставник Кайл Рикстер.

— Да, например он. Моя ступень развития ниже. Я лишь мастер духа, могу видеть ступень развития идущего, его точки, узлы, энергетические каналы. Кайл Рикстер может чувствовать аспекты, если даже идущий еще не использовал их. Вот почему старший наставник всегда присутствует на ритуале испытания Гранью. Он заглядывает в дух и определяет полученный аспект.

Я задумчиво уставился в пол. О наставнике и думать забыл. Даже затекшие конечности меня не волновали.

Видимо Отто Лонгблэйд заметил мою задумчивость и тревогу, спросил:

— Ты обнаружил в себе что–то неладное? Почувствовал что–то? Быть может до момента атаки Кайла Рикстера? Или тебя касался кто–то другой и ты испытал необычные ощущения?

— Нет, ничего не почувствовал. И никто меня не касался. Просто решил поинтересоваться, — снова соврал я. Про Сальвию рассказывать даже и не подумал.

— Хорошо, — сказал учитель и сложил руки в жесте смирения. Но я видел по глазам Отто, что он сомневается в моих словах.

Наставник ничего больше не произнес. Я прикрыл глаза и решил продолжить практиковать новую позу медитации, но Отто Лонгблэйд вдруг сказал:

— Время уже много, Астар. На сегодня занятие окончено. Мы слишком отвлеклись, и ты не смог овладеть новой практикой. Продолжим в следующий раз. А теперь беги домой. Тебе еще нужно успеть умыться и не опоздать на завтрак.

— Ничего плохого не произойдет, если опоздаю. Я ведь завтракаю отдельно ото всех, и слуги не заметят моего отсутствия. Им вообще плевать на меня. Можно и пропустить. Мне важнее занятие.

— Твое рвение похвально, Астар, — учитель даже улыбнулся, — но сегодняшний завтрак тебе нельзя пропустить. И явиться не умытым тоже непозволительно.

— Почему? — нахмурился я. Какие–то новые правила?

— Семья Эркли уезжает, — пояснил наставник. — Это будет официальный завтрак. Прощальный. Твой отец попросил меня передать, чтобы ты поспешил домой, когда мы закончим, и привел себя в порядок. Надел свои лучшие одежды и явился вовремя. Ты приглашен.

— Отец? Просил передать? — опешил я. А потом разозлился. — Но… не понимаю!

— Твой отец в курсе, что мы занимаемся по утрам. Именно он и дал разрешение на дополнительные уроки. Без его позволения я бы на твою просьбу не согласился.

Я разогнулся, вернул тело в естественную позу, встал и, не прощаясь, покинул комнатушку наставник. Вот так! До последнего момента верил, что наши занятия проходят в тайне. Надеялся удивить отца. А он все знал. С самого начала.

Настроение стало паршивым. Да еще и этот завтрак с четой Эркли. И за каким демоном там понадобился я? Не хочу слушать эти приторные разговоры, смотреть на эти слащавые морды. Хотя… Одно прекрасное лицо я бы не отказался увидеть напоследок. Эта мысль помогла приободриться, и я заторопился в поместье.

Утро уже на казалось таким мрачным и скучным.


Глава 5. Предзнаменования

Дорога обратно до поместья заняла чуть больше времени. Тело все еще болело, а рубцы на спине жгло. Да и конечности сводило после новой, неудобной позы медитации. Сжав зубы и отгородившись от боли, я припустился быстрее и вскоре нырнул в дверь запасного хода.

Не стал отдавать слугам распоряжение о доставке теплой воды в мою комнату. Смысла не было. Они и в лучшее время не выполняли мои требования, а сегодня и вовсе были заняты подготовкой к важному завтраку. Повара и их подмастерья суетились на кухне, остальные слуги метались туда–сюда, бестолково врезались друг в друга, ругались и нервничали.

С умыванием я разобрался сам. Уже по привычке натаскал горячей воды в деревянную бадью и занялся водными процедурами. Отскреб пот и гряз с тела, тщательно промыл рубцы на спине и лице, вытерся своей одеждой и помчался наверх. В комнате придирчиво осмотрел свое отражение в зеркале, махнул рукой и метнулся к платяному шкафу. Выбирать там, по сути, было не из чего. Тренировочные костюмы, свободные рубахи и штаны, комплекты для верховой езды, к которой меня пока редко допускали, и груда других разномастных тряпок. Все они отлично подходили для повседневной жизни или тренировок, но ничего достойного для светского мероприятия. Кроме одного. Шикарный парадный наряд сиротливо висел в дальнем углу. Я его еще ни разу не надевал.

Ради забавы вытащил из шкафа комплект для верховой езды, прикинул его на себе. Остался доволен. Сидит как влитой. Может в него и облачиться? То–то будет удивления, особенно у гостей. Представляю их вытянутые лица и недоуменные взгляды. Какое бунтарство, какое своеволие и, главное, несоблюдение этикета!

Хотелось бы мне явится в таком виде за стол, но нельзя. Честь клана, честь семьи превыше всего. За свою семью я готов на многое. Даже не смотря на то, как сама семья ко мне относится. Нет, они любят меня, все до единого. В глубине души… Даже отец…

С тяжелым вздохом отложил бесполезный сейчас комплект и вытянул наружу парадную одежду. Строгие темные штаны из отменной ткани, такая же строгая рубаха, длиннополый камзол темно–синего цвета со шнурками петельками вместо пуговиц по все длине отворота. Начищенные до блеска мягкие ботинки. Их я тоже еще ни разу не надевал, повода не было.

Аккуратно натянул на себя наряд, разгладил несуществующие складки и критично окинул взглядом отражение в зеркале. Слишком… шикарно, дорого. И скучно. А еще тесно и неудобно. И как только люди ходят в такой одежде целыми днями? Бедняги! Задохнуться же можно!

Внизу громко зазвонил колокольчик. О, Грань всемогущая! Опаздываю, совсем забыл о завтраке со всеми этими примерками. И почему нельзя придти в чем захочется? Демон!

Еще раз перепроверив, все ли ладно на мне сидит, я помчался вниз. На первом этаже уже слышались торопливые шаги и веселые голоса. Доносились они со стороны гостевого зала. Ну а где иначе отцу принимать важных гостей из дружественного нам клана. Теперь уже окончательно дружественного. Если я, конечно, правильно понял вчерашние слова Сальвии.

Не мешкая, направился в гостевой зал. Вся чета Лэйнов уже была на месте. Отец восседал во главе массивного, длинного стола, мать сидела по правую руку от него. Сыновья, по старшинству, по левую. Малютку Линду на завтрак, естественно, не взяли, оставив ее с няньками. Одно место рядом с сыновьями пустовало, а дальше сидели на своих местах братья отца. Точнее лишь Элбан, генерал клановых войск. Остальные братья отца отсутствовали, были в разъездах по делам клана. Да и дядя Элбан чисто случайно попал на это «пиршество». Он вернулся с восточных границ пару дней назад и задержался в поместье. И теперь сидел со скучающим и обреченным видом. Все эти формальности и обмены любезностями всегда напрягали дядю. И я его понимал.

Артур Эркли со своими детьми спешил за стол. Я пристроился за ними и неторопливо поплелся следом. Для Эркли уже были готовы места. Блюда расставлены, а приборы разложены в соответствии со всеми правилами этикет.

Войдя в гостевой зал, я быстро окинул взглядом привычное богатое убранство, резные колонны, потолок с лепниной, мягкие диванчики под мозаичными окнами. А так же обратил внимание на то, что не занятыми оказались два стула, а не один.

Внезапно за моей спиной раздались легкие, размашистые шаги. Я обернулся и с удивлением обнаружил спешащего на завтрак Кайла Рикстера. Старший наставник разоделся шикарнее всех. Вместо свободного серого халата — огненно–красный камзол с золотыми узорами, коричневые штаны и легкие сапоги без шнуровки. Хоть что–то в новом образе Кайла осталось неизменным. Но все наряды так же выглядели дорогими и очень изысканными. Клан Лэйн мог позволить себе роскошь, особенно в одежде.

Странно, почему позвали Кайла Рикстера? Да, он служил клану еще с тех времен, когда главой был мой дед, обучал моего отца, но родственником не был, даже частью семьи никогда не считался. Так почему же его позвали на семейный завтрак? Что поменялось?

Я склонился в почтительном поклоне и сложил ладони в жест смирения. Старший наставник промчался мимо, даже не обратив на меня внимания. Вихрем ворвался в гостевой зал и занял свое место за столом.

Удивленно хмыкнув, я направился следом. Еще раз склонился в уважительном поклоне и сел между братьями и дядей Элбаном. Артур Эркли, бросив на меня быстрый взгляд, на секунду скривился и отвернулся. Понимаю. Сильному идущему не подобает сидеть за одним столом с бесталанным.

Легкие закуска и вино уже были поданы. Вот только никто не спешил начать завтрак, все ждали слов отца. Он, не поднимаясь из–за стола, кивнул всем присутствующим и тихо сказал:

— С добрым утром! Возблагодарим же Грань за то, что послала нам новый рассвет и благословила нас на ежедневные труды под солнцем.

Его слова эхом разнеслись по залу в абсолютной звенящей тишине. Голубые глаза отца сверкнули и засветились привычной уверенностью и силой. Высокий, крепко сбитый, светловолосый мужчина. Он всем своим видом излучал властность и непоколебимость. Я не был похож на него. Как, впрочем, и на мать. Единственный из всей семьи Лэйн. Ну, и еще малютка–сестра.

— Возблагодарим Грань! — хором повторили все присутствующие и сложили ладони в жест смирения. Как же хорошо, что у всех были руки.

Я не остался в стороне, произнес вместе со всеми необходимые слова, сложил руки в нужном жесте и принялся за кашу со взбитыми сливками. Приправил все это земляничным вареньем. Вина мне, естественно, не налили, возраст еще не тот.

С легкой закуской покончили быстро. Ели молча, к вину никто не притронулся. Никто, кроме Артура и Сальвии Эркли. Щеки девушки слега порозовели, она о чем–то тихо заговорила с сестрой. А я не переставал смотреть на них. Точнее — не мог отвести взгляд от Кассии. Светлые длинные волосы, собранные в тугой хвост, утонченные черты лица, аккуратный носик и подбородок, чувственные губы. И взгляд искрящихся глаз… В них плескался радостный задор, счастье, но была и скрытая, неясная боль. На вид Кассия выглядела не старше девятнадцати лет…

За ее красотой я даже не обращал внимания на Сальвию. Мое утро окончательно наладилось, заиграло новыми красками.

Прислуга быстро забрала опустевшие тарелки и принесла новые. Полные еды. Копченые крылья айруш и их мелкие вареные яйца, уже очищенные от скорлупы. Они везде считались изысканным деликатесом. Так же были поданы запеченные овощи, свежий фруктовый морс и зелень. Много зелени.

Теперь уже все взрослые приложились к вину. Не притронулся к бокалу только Кайл Рикстер. Старший наставник никогда не пил ничего крепче чая. Предпочитал его всему остальному.

— Элбан, — обратился Артур Эркли к моему дяде. — Вы ведь совсем недавно вернулись с восточной границы клана, не так ли?

— Все верно, Артур, — кивнул дядя Элбан.

— Какие вести, как обстоят дела? — буднично осведомился глава семейства Эркли.

— Все как всегда, — отмахнулся дядя. Его голос был как обычно грубым и неприветливым. Сальвия Эркли с интересом посмотрела на Элбана. — Дрязги и склоки. Не по моей части.

— Все так плохо? — прищурившись спросил Артур.

— С кланом Бриглз никогда хорошо и не было, — ответил за дядю отец. — Наши отношения все время натянуты.

— И это еще мягко сказано, — добавил дядя Элбан.

— Я слышал о конфликте, — осторожно сказал Артур Эркли. — Надеюсь он разрешился?

— Безусловно, — кивнул отец.

— Положительно?

— Для нас — да. А вот для семейства Бриглз — вряд ли, — пояснил отец.

— А как же обоюдное согласие? — задал новый вопрос Артур. Поразительная осведомленность.

— Официально — все так и есть, — ответил отец.

— Но ведь клан Бриглз не перестает, так сказать, махать кулаками после драки. Видимо условия соглашения оказались совсем не выгодны, — заметила Сальвия Эркли.

Хм, а дочка Артура не менее информирована, чем ее пройдоха–отец.

— Вы поразительно проницательны, Сальвия, — отец широко улыбнулся девушке и надолго задержал на ней взгляд.

— Это не единственный мой талант, — кокетливо ответила Сальвия и невинно захлопала глазками.

Отец улыбнулся еще шире и по–хозяйски откинулся на резную спинку кресла, больше похожего на трон. С гордостью сказал:

— Да, условия оказались совсем невыгодными. Для Бриглз. В результате конфликта мы оттяпали у них часть земель на юго–востоке, а им отдали свой клочок земли на севере.

— Хм, не дурно! — протянул Артур. — Насколько я знаю, на юго–востоке у клана Бриглз как раз находились солевые карьеры.

— Именно, — кивнул отец и с видом победителя окинул взглядом всех присутствующих.

— Так в чем же заключался подвох? — спросила Сальвия и подалась вперед. Ее сочная грудь, туго обтянутая дорогой тканью скромного платья, нависла над тарелкой с овощами, а сама девушка так и пожирала взглядом отца.

— Мы отдали им земли на севере, — повторил отец. — Но до этого мы несколько лет выпасали там овец.

— Ха! — всплеснула руками Сальвия. — Вы отдали клану Бриглз бесплодную пустыню и оттяпали солевые карьеры! Гениально.

— Они не знали о состоянии наших земель, — в голосе отца плескалась гордость и превосходство. — Да и мой брат Элбан со своим войском не слабо прижал неспокойных соседей. Мы послили ему в усиление отряд высокоранговых стихийников.

— Выгодно, — заключил Артур Эркли. — Тем более, если учитывать что вы, Риккард занимаетесь текстильным производством и выделкой кожи.

— Именно, — подтвердил отец. — Соль в этом деле очень пригодиться. Теперь мы ее не покупаем. А заключив союз с вами, Артур, надеюсь, сможем и продавать.

— Несомненно, — кивнул теперь уже Артур. — Мы предоставим вам надежный канал поставок!

Я внимательно прислушивался к разговору старших, наблюдал за ними, следил за мимикой, жестами, все запоминал и учился. Обучение никогда не заканчивается, а прервать его может лишь смерть.

Молча ел и не встревал. За каждой светской беседой всегда крылся тайный смысл. Какой бы легкой и непринужденной эта беседа не была. Этот урок я уже успел усвоить. Вот только все никак не мог уловить скрытый подтекст сегодняшнего разговора.

Беседа тем временем текла в своем русле, размерено и неторопливо. Я не пропускал ни одного слова, а на очередном вопросе Арутра Эркли и вовсе превратился во внимание:

— Ваши успехи воодушевляют, Риккард, — сказал Артур. — А что ваши сыновья? Какие надежды подают они?

— Бартон, — отец указал на моего старшего брата. Ему был двадцать один год, — не перестает радовать меня день ото дня. Очень способный. И характер у него мой. Планирую отправить его на юг. Там у меня свои… м–м–м… новые интересы. Уверен, что он сможет продавить сложившуюся ситуацию и добиться положительных результатов.

Артур Эркил с интересом взглянул на Бартона и одобрительно кивнул. Перевел взгляд на Сальвию, а та почему–то натянуто улыбнулась.

— Я не подведу, отец, — воодушевленно отозвался Бартон. Интересы клана превыше всего.

— Ирвин, — отец указал на следующего моего брата. Ирвину было девятнадцать. — О, Ирвин! У него особый талант. И при необходимом количестве солдат он добьется больших результатов на… политической карте окрестных земель.

Отец хищно улыбнулся, и Артур Эркли понимающе кивнул. Ирвин скопировал улыбку отца, но ничего не сказал. С вызовом посмотрел на всех присутствующих. Гребаный братец! Задира и интриган. Он может легко подставить даже старшего брата, Бартона. Жестокий, беспринципный и, главное, очень коварный и хитрый. Ни с кем не считается, никто для него не авторитет. Кроме, конечно же, отца. И он ненавидит меня.

— Трой, — отец кивнул на третьего моего брата. Трою было шестнадцать. — Очень перспективный. И мудрый. Весь в свою мать. Он пригодится мне здесь.

— Наверное непросто растить столько детей, — вдруг сказала Сальвия, обращаясь к матери, — не так ли, Ирма? Особенно если все они — мальчишки. Воины, но ведь нужны еще и дипломаты!

— Почему же? — с наигранным удивлением спросила мать. — У меня есть и дочь.

— Милая Линда, — тепло улыбнулась Сальвия. Неприкрытая лесть. — Она просто красавица.

— И да, я ращу и воинов, и дипломатов, — пропустив последние слова Сальвии мимо ушей, продолжила мать. — А кого растит ваша мама?

Отец улыбнулся, но лишь из–за необходимости. Всем своим видом он показывал матери, что последний вопрос был лишним. Артур Эркли спокойно смотрел на мою маму, а я — с восхищением.

Сальвия выдержала взгляд матери и без раздумий ответила:

— Она растит надежду и опору клана. Так же как и вы, Ирма. Вот только с мальчиками ей не повезло. Бедный Бернард…

Брат Сальвии глупо ухмыльнулся, пустил слюну на подбородок и закинул в рот целую горсть мелких яиц айруш.

Мне показалось, что в последних словах Сальвии не было сожаления или жалости к брату. Наоборот. Я вдруг почувствовал, что девушка на самом деле совсем не та, кем показывает себя на самом деле.

Неясная тревога зашевелилась внутри. Будто бы на мой не заданный вопрос вдруг нашелся ответ. Вот только я сам никак не мог поймать его за хвост.

Видимо, то же самое почувствовала и мама вместе с братьями. А так же дядя Элбан. Они внимательно посмотрели на Сальвию, но промолчали. Виду не подали лишь отец и молчавший все это время Кайл Рикстер. Ну и сам Артур Эркли.

— Ну а что на счет вашего младшего сына, Риккард? — спросил Артур. — Да, все мы знаем, что у Астара есть некая… м–м–м… Назовем это проблемой. Но все же, вы ведь уже думали, куда пристроить младшего сына. У него наверняка есть какие–то таланты.

— Астар пока еще мал, — уклончиво ответил отец. — Рано загадывать.

— Хм, — протянул глава клана Эркли, — а может Астар сам нам расскажет, кем он хочет быть? А, Астар?

— Я хочу быть воином, — смело ответил я. Без раздумий, без сомнения и смущения.

— О! — всплеснул руками Артур. — Это весьма достойный выбор. Говорят, что ты неплохо владеешь мечем…

— А еще я хочу быть дипломатом, — не обратив внимания на слова Артура Эркли, сказал я. Сальвия одобрительно кивнул и подмигнула мне. Я не отреагировал на это.

— Весьма… необычно, — сказал Артур.

— Астар способный, — вдруг сказал Кайл Рикстер, до этого все время молчавший. — Я тренирую его и могу сказать, что он перспективный молодой человек. Не смотря на его проблему.

— Что ж, — добавил дядя Элбан. — Даже не смотря на отсутствие Силы у моего племянника, ему всегда найдется место в моем войске.

Дядя как всегда был прямолинеен. Но честен. И именно его слова ознаменовали воцарившееся молчание. И оно затянулось.

Слуги сменили блюда, наполнили опустевшие бокалы вином, принесли новую порцию чая для старшего наставника. Никто не торопился нарушать воцарившуюся тишину.

Внезапно Сальвия, допив остатки вина, сказал:

— Мне очень понравилось в вашем поместье, Риккард. Такой чудесный дом, заботливые слуги. И великолепный сад. А поле с розами просто чудо!

— Вам и, правда, понравились наши розы? — учтиво спросил отец.

— О! — закатила глаза Сальвия. — Очень. Это ваших… э–м–м-м… рук дело?

Девушка бросила недвусмысленный взгляд на сильные руки отца, мечтательно улыбнулась.

— В том числе, — кивнул отец. — Не смотря на острые шипы, я иногда вожусь с нашими розовыми кустами. Я могу быть невероятно нежен… с ними.

— Вы — невероятный мужчина, — с искренним восхищением сказала девушка и многозначительно улыбнулась. Ее лицо лучилось счастьем и неуемной жаждой жизни. Я заметил, что все взгляды были прикованы к Сальвии. Все мужски взгляды. Кассия осталась в тени сестры. На нее никто не смотрел. Никто кроме меня.

Взгляды отца и Сальвии встретились и надолго задержались.

Внезапно лицо Бернарда исказила гримаса боли. Сумасшедший братец Сальвии раскрыл рот в беззвучно крике и, почему–то, чуть не заплакал. Прямо при всех. Девушка поспешно положила ладонь на руку Бернарда, и тот успокоился. В блаженном экстазе прикрыл глаза и снова пустил слюну себе на подбородок.

Странно, но я слышал о том, что еще несколько лет назад Бернард был абсолютно здоровым человеком. Ни единого намека на сумасшествие. А потом, в один не совсем прекрасный момент, разум бедного парня повредился.

Вновь повисшее молчание нарушил Артур Эркли.

— Я поддерживаю дочь: ваше поместье, как и ваш сад с аллеями и розовым полем — прекрасны. Мне бы и самому хотелось погостить подольше и полюбоваться этой красотой. Но время не ждет. Наши дела решены, договоренности и соглашения заключены. А посему нам необходимо двигаться дальше. Сегодня мы покинем ваше поместье. Но прежде хотим выразить благодарность за столь радушный прием.

Снова эти витиеваты фразы. Ну почему на светских беседах принято объясняться так сложно. Мне, например, всегда нравилась краткость дяди Элбана. Но, с другой стороны, понимал, что этикет обязывает к подобному.

— И куда же вы направитесь дальше? — поинтересовался отец.

— У нас есть дела в клане Арвуд. Навестим отца вашей жены, — ответил Артур Эркли. — Торговые вопросы.

— Что ж, передавайте ему привет от клана Лэйн, — сказал отец. — И сообщите, что я выражаю ему большое уважение. А вместе со мной и вся моя семья.

— И еще скажите ему, что мы его любим, — добавила мама.

— Обязательно передам, — заверил Артур.

Завтрак плавно подошел к концу. Отец распорядился слугам, чтоб они собрали вещи гостей и подготовили повозку для четы Эркли. Слуги умчались исполнять. Мы же решили прогуляться по саду, пока происходят приготовления. Желание выразила Сальвия, и отец не отказал ей.

Мы вышли на улицу и направились в сторону огромного поля роз. Неспешно шагали по аллее. Женщины впереди, я следом за ними, а братья и главы семейств — позади. Рядом с ними шагал и притихший Бернард. Процессию замыкал все так же молчавший Кайл Рикстер.

Мама и Сальвия о чем–то тихо переговаривались, обмахиваясь веерами. Кассия шагала чуть позади них. А я не сводил с нее восхищенного взгляда. Она нравилась мне. Просто нравилась. Никаких других чувств я не испытывал.

Внезапно Кассия обернулась, и наши взгляды встретились. Я открыто посмотрел ей в глаза, а она просто улыбнулась и снова отвернулась. Вот только ненадолго. Через несколько ударов сердца Кассия снова посмотрела на меня, опустила взгляд. Ее щеки стыдливо порозовели, а на лице расплылась улыбка. И она была искренняя, добрая, теплая и даже нежная. Вот только почему–то в ней так же читалась и боль. Будто бы девушка улыбалась через силу. Но улыбалась!

Мне это понравилось. Утро окончательно превратилось в одно из самых лучших.

Сальвия отвлеклась от разговора с матерью, повернулась к нам. Заметила наши переглядывания. Нежно взяла сестру под руку и утянула ее за собой. Кассия, уходя, обернулась еще раз, но взгляд ее был уже совсем иным. Она смотрела на меня как–то слишком рассеяно, а вот на Сальвию — по–особенному. С преданностью и готовностью беспрекословно подчиняться. Во всем.

Я с сожалением вздохнул и почувствовал, что запах роз, идущий с поля, усиливается с каждым мгновением.

Наконец, когда слуги сообщили, что все готово к отбытию, мы вернулись обратно к поместью. Снова начались формальности — прощания. Когда и с этим было покончено, Сальвия вдруг мечтательно вздохнула и сказала:

— Мне грустно покидать ваше поместье. Тут просто замечательно, и мне тут понравилось. Да и сестре с братом — тоже. Ах, как бы мне хотелось задержаться тут.

Сальвия выглядела довольной и веселой, но, в тоже время, и грустной.

— Артур, — ответил отец, — цель вашего визита в клан Арвуд — торговые вопросы, так ведь?

— Верно, — кивнул Артур Эркли.

— Я думаю, что вы вполне можете справиться с ними в одиночку. А ваши дети пусть еще немного погостят у нас, раз уж им так тут понравилось. Если вы сами, конечно, не против. Порадуйте их. А на обратном пути — заберете. Как раз и весточку от отца моей жены передадите, расскажете, как у него обстоят дела. Мы давно с ним уже не общались. К моему сожалению.

— Хм, — задумался Артур, но быстро продолжил: — А почему бы и нет? Пусть погостят, а с торговыми вопросами я разберусь и один.

— Отлично, — улыбнулся отец.

— Э–м–м, — протянул Артур. — Если это, конечно, не обременит клан Лэйн.

— Нет, — улыбнулся отец. — Конечно не обременит! Так ведь, дорогая?

Отец обратился к матери, но даже не посмотрел в ее сторону.

— Конечно, — добродушно сказала мама. — В нашем поместье очень много места. И мы всегда рады гостям. Оставайтесь.

Сальвия завизжала от радости, сжала руки матери в своих ладонях и даже поцеловала ее в щеку.

— Договорились, — кивнул Артур и протянул отцу руку в знак закрепления соглашения.

Мой взгляд упал на рукав его камзола. Там красовалась удивительная запонка, на которой был изображен необычный символ. Я уже видел его раньше! Три замкнутые линий, переплетенные между собой в орбиты, и точка посередине.

Я с жадностью всмотрелся в рисунок. Это не гербовый символ клана Эркли! Так почему же он изображен на запонке? Странно, но кулон Сальвии был выполнен в виде такого же знака. Это не совпадение.

Перевел взгляд на отца и заметил, что он тоже с задумчивостью смотрит на символ, изображенный на запонке. Внезапно отец решительно кивнул каким–то своим тайным мыслям и пожал руку Артуру Эркли, а тот победно улыбнулся.


Глава 6. Братья

— Астар, поторопись! — крикнул мне Трой.

Брат сорвался на бег и помчался к своему скакуну. Быстро закрепил вещевые мешки на седле, еще раз проверил сбрую и поводья. Я занимался тем же. И не смотря на свой долговязый рост, не доставал до шеи коня. Пришлось использовать старую деревянную бадью вместо подставки.

— Ты все вещи собрал? — на бегу поинтересовался Трой и шмыгнул в конюшню.

— Все, — отозвался я.

— А веревку взял? — строго спросил брат.

— Зачем?

— Никогда не знаешь, что может понадобиться. Тем более в лесу.

— Мы едем на охоту, — не согласился я.

— Тем более! — Трой многозначительно поднял указательный палец вверх. — Кто знает, что может случиться.

Вздохнув, я помчался в отдельно стоящий сарай, разыскал там моток веревки, подумав, прихватил еще один и хотел уже, было, бежать обратно, как вдруг услышал тоскливое ржание из дальнего конца конюшни.

Бой тосковал. Не хорошо вот так бросать друга.

Порывшись в карманах, я нашел припасенный там сахар для моего нового скакуна и без раздумий направился к стойлу друга. Бой стоял возле самой перегородки. Увидев меня, он тоскливо положил морду на толстенную жердь и тяжко вздохнул.

— Прости, друг, — сказал я скакуну и, встав на цыпочки, погладил коня. — Мне не разрешают брать тебя с собой.

Конь еще раз вздохнул, прикрыл глаза. Друзья тоскуют, если даже все понимают. Настоящие друзья умеют ждать. Бой ждет.

— Они боятся тебя, — осмотревшись по сторонам, заговорщицки прошептал я. — Они тебе не ровня.

Бой приоткрыл один глаз и фыркнул. Я угостил его сахаром.

— Честно! Даже отец боится к тебе подходить. А уж как трясутся мои братья!

Конь снова фыркнул, но на этот раз задорно.

— Глупые! — продолжил шептать я. — Ты самый добрый из всех скакунов, которых я знал. А их у меня было много. Мне дарили разных, но они мне не нравились. А ты — добрый. И умный.

Бой дернул ушами, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Через несколько мгновений поднял голову и отошел во мрак своего стойла. Почувствовал, что я спешу.

— Не скучай, — шепнул я скакуну. — Я скоро вернусь.

Бой недоверчиво заржал из темноты.

Махнув другу на прощанье рукой, я выскочил из конюшни и помчался к своей новой кобыле. Она была красивая, высокая, мускулистая, но слишком спокойная. Даже какая–то сонная. Плохая лошадь, не для битв. Скорее, для спокойных вечерних прогулок верхом.

— Астар! — гаркнул отец. — Где тебя носит?!

— Я здесь, — отозвался я. — Ходил за веревками. Трой сказал, что в лесу все пригодится.

— Правильно сказал. Запоминай и учись, — строго сказал отец. — И поторапливайся. Все уже практически готовы. Десять минут тебе на сборы.

Я лишь кивнул и принялся упаковывать веревки в свои седельные сумки. Все остальные вещи я собрал еще накануне, загодя, вчера вечером. Лучше подготовиться заранее. Взял себе это за правило и теперь всегда ему следовал.

Во дворе поместья царила настоящая суета. Слуги носились туда–сюда, метались вдоль конюшни братья. Дядя Элбан что–то втолковывал горстке личной охраны. Остальные мои дяди внимательно осматривали и проверяли собранные вещи.

Братья отца вернулись совсем недавно. И вернулись каждый с хорошими вестями. Все они, уже который месяц, были заняты делами клана в разных частях его земель. И несколько дней назад явились в поместье. Как уже повелось в таких случаях, отец объявил охоту. Так повторялось раз в год, когда семья собиралась полным составом.

Упаковал веревки и осмотрелся. Заняться было нечем, и пришлось ждать остальных. Дяди собрали свои вещи и закрепили их на седлах своих скакунов, братья занимались тем же. Отец внимательно проверял невысокую крытую повозку. Ее специально переоборудовали для сложного длительного путешествия. Ровных дорог без ям не бывает, и обычная карета попросту не выдержит. А повозка — вполне. Именно для этого она и была предназначена.

Интересно, отец сказал Сальвии, что на ней возили до этого?

Я не сводил взгляд с повозки, а отец не торопился от нее отходить. Кружил рядом, проверяя и перепроверяя крепления балдахина, колеса и узлы–связки днища. Иногда мило перебрасывался парой слов с Сальвией. Девушка сидела в повозке и не высовывалась наружу, ее не заботила царившая вокруг суета.

Сощурившись и хмыкнув, я отвернулся. Интересно, чем она заслужила такую честь? Ведь в нашем клане не принято было брать женщин на охоту. Эта традиция никогда не нарушалась. Отец не делал исключений даже для матери, а его отец — для бабушки. Так повелось.

Сегодня традиция была нарушена. Исключительно ради Сальвии, а мать, как обычно, осталась дома. Брат и сестра Сальвии тоже не поехали с нами.

Я недовольно сплюнул и махнул рукой. С этим я ничего сделать не мог. Отец — глава клана и он принимает все решения. Да и настроение у меня сегодня не то. Не хотелось думать о плохом и хмурится. Я впервые в своей жизни еду на семейную охоту! Мне девять и это тот самый возраст! Еще одна традиция нашего клана. Отец брал сыновей на первую охоту перед десятилетием и испытанием Гранью.

Вновь протрубил рог, ознаменовав выход. Мы быстро забрались в седла и выдвинулись. Миновали ворота поместья и, не сворачивая вглубь города, отправились сразу на запад. Быстро миновали окраины Лэйна и выехали в поля. Я нагнал Троя и тихо поинтересовался у него.

— Мы что, разве не в леса Атлорис едем?

— Нет, — односложно ответил брат.

— Почему? Что–то случилось? — настороженно спросил я. — Раньше же всегда там охотились.

— Раньше — да. В том году, в позапрошлом, и все пять предыдущих лет, что я езжу на охоту. Но не теперь, — ответил брат.

— Что произошло? — прямо спросил я. Почувствовал неладное даже в словах Троя.

— Отцу доложили, что в Атлорисе завелись темные твари. Звери со средоточием.

— Снова? И что их туда тянет?

— Не знаю, — честно ответил Трой. — Последних темных выкурили оттуда несколько лет назад. Зимой. Но они вроде и сильными не были.

— Да, это я помню, — кивнул. — Отряд адептов справился.

— Говорят, что теперь тварь посерьезней. Туда направят наших более высокоранговых охотников.

— Разве сейчас они не идут с нами?

— Да, они с нами. Их отправят, когда мы вернемся с охоты.

— А как же местные?

Трой ничего не ответил. Стеганул коня поводьями и устремился к старшим братьям. Мне же оставалось ехать дальше в одиночестве.

Как же местные?

Этот вопрос всегда остается без ответа. Потому что он давно дан отцом. Единожды и навсегда. Место крестьян — земля. Пусть там и остаются. Они такой же ресурс. Пусть приумножают богатства клана и трудятся во благо процветания семьи Лэйн. Те, кто погибнут, пусть и остаются в земле. Удобрение всегда нужно, тем более — бесплатное. Ремесленники и производственники на текстильных фабриках должны своими костями держать цеха. Ведь из костей получался бесплатный фундамент. Фундамент для будущего величия.

Я был уверен, что такой ответ давал не только мой отец. Любой глава клана подписался бы под каждым словом. Это было правильно. Слабые обеспечивают сильных. И пресмыкаются. Иных прав, обязанностей и свобод у них нет и быть не может. По своей сути. Каждый должен знать свое место. А его всегда определяет Сила.

А местные… Они будут еще больше благодарные отцу, когда помощь явится. Измученные темными тварями, они воспримут запоздавшую помощь как дар богов и избавление. Отец вновь станет для всех спасителем, надеждой и опорой. Нелегкое бремя власти.

Мы уверенно двигались на запад. Впереди — легкий отряд из личной охраны отца и дяди Элбана. Следом за ними — отец со своими братьями. После них мы, дети, за нами повозка Сальвии с отдельным отрядом солдат, выданных ей в охранение. Следом еще пару воинов прикрытия и отряд высокоранговых охотников. Хотя, тут все воины находились на высоких ступенях развития. Не было никого ниже адепта. Кроме меня и моих братьев. Даже Бартон еще не успел шагнуть на эту ступень.

Миновали возделанные, богатые урожаем поля, пестрящие согнутыми спинами крестьян. Проехали небольшое поселение, где чадили кузни, а нас приветствовали чумазые работяги, и выбрались на прямую дорогу, которая вела к лесам Парло. До них было еще далеко, и я погрузился в свои раздумья.

О чем бы ни думал, но все мои мысли, так или иначе, замыкались на будущем. Через два месяца — мой день рождение. Заветное десятилетие. Через неделю после него — испытание Гранью, инициация духа.

Что меня ждет там, у подножия Грани? Смогу ли я вообще попасть туда? А, главное, получится ли активировать точку средоточия. Достоин ли я? Посчитает ли меня таковым Грань. И если не выйдет активировать средоточие, если я окажусь не достойным, смогу ли вернуться обратно живым?

Мысли сбивались, сплетались в тугой комок, путались, но всегда возвращались к одному. Почему–то будущее тревожило все сильнее. А еще — постоянно пахло розами. Иногда сильнее, иногда слабее. Ими пахло везде. Даже в поместье каждый сантиметр стен, потолка и пола пропитались этим запахом. Он был приятный. И от того становилось еще тревожнее.

Тем временем перевалило за полдень. Мы остановились на привал, быстро перекусили и двинулись дальше. К вечеру мы достигли опушки лесов Парло, углубились внутрь, нашли подходящую поляну и остановились там. Лагерь разбили уже в сгущающихся сумерках. Темноту вокруг рассеивали лишь наспех разведенные костры. Решив вопросы с ночевкой, легли спать. За день устали, да и к завтрашней охоте надо было подготовиться и набраться сил.

Спал я тревожно. Иногда, сквозь полудрему, мне казалось, что снаружи кто–то ходит. Украдкой, словно вор. Но все было спокойно. Стража снаружи молчала, а, значит, и поводов для беспокойства не было. Отец взял с собой опытных бойцов.

Следующее утро ознаменовалось тишиной и спокойствием. Старшие были уже готовы, братья только–только выбирались из своих палаток. Я последовал их примеру, быстро умылся, натянул маскировочную куртку, свободные штаны и мягкие сапоги. Готов.

Присоединился к остальным и вместе с ними принялся ждать отца. Он отдавал последние распоряжения охотникам и солдатам. Из своей палатки выбралась Сальвия. Не заспанная, бодрая и веселая. Она пожелала нам удачи и осталась на месте стоянки. Провожала нас взглядом, когда мы двинулись на охоту…


…Нас ждала удача, и вечером мы уже вовсю пировали у костра. Весело и шумно. Добычи было много. На вертеле над жарким костром готовилась оленина. На других кострах запекались фазаны, бурлила в котелках наваристая похлебка. Над стоянкой витал дурманящий аромат.

Живот урчал и требовал пищи. За день я устал и проголодался. Но пока приходилось довольствоваться лишь свежим воздухом, терпким запахом хвои и ароматом жарящегося мяса.

На поляне у главного костра собрались все мужчины нашей семьи, воины и охотники, что были с нами. Сальвию к костру не допустили, она осталась в своей палатке. Отец, видимо, не рискнул так наплевательски относиться к традициям. Воины его бы не поняли. Женщине не подобало сидеть и пировать с мужчинами у костра. Тот же самый обычай распространялся и на боевые походы. Но сейчас была охота, и все равно отец не стал провоцировать преданных ему людей и своих братьев. Мудрое решение.

Мужчины пили вино, травили байки и весело смеялись. Их разговор изредка поддерживал Бартон, как самый старший из детей. Ирвин отмалчивался, но не забывал о вине. Трой, откинувшись на бревно, заменявшее всем лавки и стулья, задумчиво смотрел на звездное небо. Его краешек, усеянный сверкающими точками далеких светил, просматривался сквозь густые кроны деревьев.

Мне даже вино нельзя было пить. И поэтому я не нашел ничего лучше, как ждать мясо и вслушиваться в разговоры старших. Вскоре оленина была готова, и я с аппетитом вгрызся в сочный, отлично прожаренный кусок. Но даже поздний ужин не отвлек меня от беседы отца и его братьев. А те не замолкали ни на секунду, даже не смотря на то, что их рты были заняты мясом и вином.

— Клан Бриглз так и не успокоился? — прожевав, спросил дядя Вальд, самый младший из братьев отца. Он был похож на него.

— Нет, — пробормотал с набитым ртом дядя Элбан. — И не успокоится. Мы знатно их унизили. Теперь все другие кланы только об этом и говорят.

— Провоцируют? — поинтересовался дядя Джервис, третий по старшинству.

— Постоянно, — кивнул Элбан. — Но мы не реагируем. Такая стратегия. Риккард советует придерживаться ее.

— Настаиваю, а не советую, — поправил брата отец. — Бриглз — коварны. Мы будем выжидать. Но не забудем и о защите: я направлю к границе еще один отряд стихийников и дюжину заклинателей духов. Пусть нервничают и ошибаются. Мы свою часть соглашения выполнили, у нас нет обязательств и долгов перед этими ублюдками. Все об этом знают. А, значит, и потребовать с нас ничего нельзя. Только взять силой.

— Что ознаменует войну, — кивнул Вальд. — Нам это сейчас не выгодно. Я нашел новые каналы сбыта ткани. Сейчас нужно сконцентрироваться на этом. И наладить связи с кланом Ллойд.

— Необходимо удвоить объем! — распорядился отец. — Добейся от Ллойд полной лояльности и доверия.

— Все практически готово, — отчитался Вальд.

Отец одобрительно кивнул и доел очередной кусок оленины.

— Джервис, что с нашими приисками антаровой руды?

— Мы начали разрабатывать две новых жилы. Они богаты антаром, вот только очень уж глубоко он залегает.

— Нужно ускорить работы, увеличить объем поставок. У нас подрастает новое поколение идущих, среди них много талантов, и нам нужно ускорить их развитие.

Дядя Джервис кивнул.

Я ловил каждое слово старших, запоминал. Все это обязательно мне пригодится, прямо чувствовал.

Тем временем речь мужчин зашла о ситуации на юге. Клан Чи потерпел наудачу на торгах и аукционах. Так же у них обострились отношения с кланом Арвуд, откуда родом была мама. Торговля и договоренности кланов были под ударом. Отец приказал братьям держать ухо востро и готовиться к возможному захвату столицы клана. Города Чи, или, как его еще называли, Крепости На Горе.

Важной информации было много, и я старался запомнить все.

Луна тем временем поднялась выше, рассеяла густой мрак вокруг. Мужчины даже и не думали закругляться, давно не виделись, да и обсудить было что. Внезапно Иривин, отставив опустевший кубок, встал, поклонился старшим и отправился спать, сославшись на усталость и опьянение. Отец отпустил его и продолжил разговор.

Вскоре с делами было покончено, и начался пустой треп. Старшие вспоминали прошлое, рассказывали истории из жизни, походные байки и боевые истории. Все это было интересно и познавательно, но не так важно. Да и устал я за день. Решив так же отправиться спать, откланялся, получив разрешение отца, и пошел в свою палатку. Но перед сном решил немного прогуляться.

Ночной лес погрузился в тишину. Все зверье в округе мы распугали, и только издалека доносились приглушенные крики. Трещали ночные птицы, изредка перекрикивались странными голосами неизвестные мне существа. Вокруг же было спокойно.

Я шагал по ночному лесу и не думал ни о чем, наслаждался тишиной и запахом хвои. Правда, совсем недолго. К приятному аромату вскоре добавился знакомый, ставший уже навязчивым, запах роз. Слабый, едва различимый, но он точно был. Интересно, откуда бы ему взяться в лесу?

Сориентировавшись, откуда доносится запах, зашагал в том направлении. С каждым шагом аромат роз становился все сильнее. А вскоре я услышал какую–то возню, пыхтение и сдавленные вскрики. Замер, обратившись в слух. Запах роз стал нестерпимым.

Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и я решил проверить, что творится впереди. Зашагал в направлении странных звуков, оглядываясь по сторонам, и шагов через десять замер. Впереди обнаружил просвет, поляну. А на ней…

Два тела переплетались в диком танце неудержимой страсти. Сальвия порыкивала, громко стонала, закусывая и облизывая острым язычком губы. Ирвин, задрав платье девушки, двигался в бешеном темпе, яростно трахал ее. Брат накрутил густые волосы Сальвии на кулак, дернул на себя. Девушка вскрикнула и хищно оскалилась. Ирвин закатил глаза и сбавил темп. Сальвия заизвивалсь, словно змея, зашипела.

— А, сучка! Решила посетить грязный Лэйн ради пары грязных ночей?! Решила остаться?! О, да! Грязная сучка! — выдохнул Ирвин, шлепнул по заднице Сальвию и ускорился. Девушка замычала от удовольствия. Выгнулась, словно кошка, застонала.

До моего слуха долетело влажное чавканье и хлюпанье, частое шлепанье.

Брат вздрогнул как от удара и, снова, принялся остервенело трахать девушку. Опустился ниже, прильнув к ней потным телом, и скользнул рукой к грудям. Сальвия застонала еще громче, начала повизгивать.

Любовники распалялись все сильнее. Как дикие животные, они бросались друг на друга, а страсть кипела так, что стоя вблизи можно было обжечься. Неимоверно воняло розами.

Внезапно Ирвин выгнулся дугой, заохал, часто задышал, затрясся всем телом и вскрикнул. Чуть ли не падая с ног, он вытащил член из Сальвии и, все же, упал на землю. Девушка опустила платье, откинулась на ствол поваленного дерева и вытянула ногу. С улыбкой посмотрела на моего брата. На ее лице читалось одобрение, смешанное с хитростью и неудовлетворенность.

Ирвин, дрожа всем телом, подполз к Сальвии и поцеловал ее ногу. Девушка властно посмотрела на парня, скривилась и жестко сказала:

— Все, отстань! Хватит. Иди, тебе пора.

Ирвин как по команде встал, натянул одежду и на трясущихся ногах покинул поляну. А я ошарашено смотрел на девушку и не мог даже пошевелиться, чтобы уйти. Так вот, значит, кто из братьев будет мужем для Сальвии. Теперь все стало понятно. Точнее…

Не повезло Ирвину.

Я уже, было, собрался тихо уйти, как вдруг услышал шаги и треск кустов. На поляну вышел Бартон. Старший брат подошел к девушке, обнял ее и страстно поцеловал.

— Дорогой, — простонала Сальвия и обвила руками шею брата.

Так, стоп! Ничего не понимаю: кто же будет ее мужем?

Бартон тем временем без слов задрал платье Сальвии и принялся ласкать ее между ног. Внезапно он замер, убрал руку и подозрительно сказал:

— Ты вся мокрая, любовь моя. Ты так течешь, что…

На несколько мгновений повисла тишина, но Сальвия нашлась что ответить:

— Пока ждала, все время думала о тебе, дорогой. Вот и потекла… Я вся горю и изнемогаю от желания. Хочу тебя!

Девушка томно приоткрыла ротик и облизала губы острым язычком. Провела ладонью по лицу брата. Тот на мгновение впал в ступор, замер как истукан. Поверил?

— Возьми меня, — простонала она. Дважды Бартона просить не пришлось. Он спустил штаны и резко вошел в Сальвию. Та выгнулась дугой и задвигалась в такт с братом.

От аромата роз разболелась голова.

Я осторожно развернулся и тихо зашагал к своей палатке. Вернувшись на стоянку, обнаружил, что никого кроме солдат тут не было. Пиршество у костра еще не закончилось. Возвращаться туда я не стал и лег спать.

Вот только уснул под утро. Сон совсем не шел.


— Тише, — прошептал Трой и пригнулся. Я последовал его примеру и удобнее перехватил копье.

Брат осмотрелся, принюхался и осторожно раздвинул заросли папоротника.

— Видишь следы? — спросил меня брат. — Кабан. Мы на верном пути.

— Не слишком ли большие копыта? — не сводя взгляд со следов в земле, спросил я.

— Большие, да, — кивнул Трой и задумался. Брат не торопился, я а не мешал ему, не отвлекал.

Страха не было, и отступать я не собирался. Наоборот. Хотел проявить себя, оправдать оказанное доверие Сегодня нам разрешили охотиться одним, отдельно от старших! Большая ответственность.

Мы разделились на пары. Я остался с Троем, а Бартон с Ирвином ушли в другую сторону. Мне удалось убить лишь кролика, а Трой уже подстрелил косулю и фазана. А потом почувствовал запах и обнаружил следы.

— Пройдем дальше, посмотрим, что к чему, — сказал брат и, стелясь над землей, устремился вперед. У него уже был опыт в охоте, он знал как себя вести. У меня же были лишь теоретические знания, поэтому приходилось копировать движения Троя и делать все, что делает он.

Мы бесшумно скользили по лесу сквозь заросли папоротника, огибали, кусты, сухостой и валежник. Постоянно осматривались и прислушивались. Ведь если кабан с выводком, то нам придется худо.

Внезапно Трой вскинул руку, припал к земле и жестом показал мне сделать то же самое. Я не мешкал. Лег рядом с братом и внимательно уставился вперед. Брат жестом приказал мне следовать за ним и пополз дальше. Через несколько метров остановился и раздвинул густую траву.

Впереди — поляна, а на ее краю — кабан. Точнее — вепрь. Вот теперь я испугался. Сжал древко копья, так, что захрустели костяшки пальцев и приготовился. Трой осторожно поднялся, достал стрелу из колчана, прицелился и натянул тетиву лука.

Я увидел, как наконечник стрелы блеснул от вливаемой в него энергии Чейн. Все же брат не рискнул стрелять в вепря без использования Силы. Побоялся, что не пробьет толстую шкуру зверя.

Внезапно с дальнего края поляны донесся громкий топот и треск ломаемых ветвей. На поляну выскочил Ирвин и заорал:

— Братья, посмотрите, как мне повезло.

Ирвин держал в руках четырех фазанов.

Идиот!

Он сделал это специально. Увидел, что мы готовимся подстрелить добычу и решил помешать нам. Захотел спугнуть жертву. Вот только он не рассмотрел, кого именно мы хотим убить. Вепрь был скрыт от Ирвина за кустами.

В тот момент, когда Ирвин закричал, Трой отпустил тетиву. Его рука дрогнула, и стрела лишь вскользь задела бок вепря. Распорола шкуру, выплеснув влитую в нее энергию, и скрылась в кустах. Чейн полыхнула, опаляя бок огромного кабана.

Вепрь обернулся в нашу сторону и дико заревел. Ирвин тут же скрылся в зарослях, сбежал. Кабан издал еще один истошный вопль и бросился на нас.

Трой растерялся, трясущейся рукой потянулся к колчану, а я понял, что брат не успеет ничего сделать. Удобнее перехватил копье и метнулся вперед. Плевать на все, лишь бы спасти Троя.

Я прыгнул прямо на вепря, преграждая ему путь, крутанул копьем и…

Гигантский кабан оказался более ловким и сильным. Он бросился на меня и атаковал будто тараном. Рядом заорал Трой. Я не успел нанести удар, и вепрь врезался в меня. Что–то захрустело, от вспыхнувшей боли помутилось сознание, а мир, качнулся и поплыл. Небо и земля поменялись местами.

Еще один удар, и я провалился во тьму.


Глава 7. Кто останется

Яркие бутоны огненных цветов распускались невероятно быстро. Друг за другом они вырастали прямо из земли, укрывая под своими лепестками весь мир. И даже там, куда я не мог заглянуть, разрасталось неистовое, всепоглощающее пламя.

Все живое погибало под напором огня.

Кричали и стенали люди. Странно. Я чувствовал все их прошлые страдания. Они никогда и не были счастливы, и вот теперь, когда пришло избавление, они сходили с ума от горести и обиды, и оглушительно верещали, не желая умирать. Значит, все их жизни были ошибкой. Непониманием основ.

Удивительно, но, как оказалось, их не понимал и я. Да и куда мне? В свои–то девять лет. Баланс и равновесие, казавшееся мне главными основами, теперь не значили ничего. Смысла в них не было.

Бутонам ревущего пламени плевать на все. Оно с таким же равнодушием пожирало не только плоть и кости, но и мысли, чувства, эмоции людей. Все они бились в агонии и корчились в этом пекле одинаково.

Над головой раздалось знакомое хлопанье крыльев и возбужденное карканье. Огромный ворон закружил над гибнущим миром. Он медленно парил неподалеку, делая круг за кругом, но, наконец, ему это надоело, и он уселся рядом со мной. Обернулся на меня и с интересом задержал взгляд. Осуждающе каркнул.

— Ты считаешь, что мне нужно винить во всем случившемся остальных? — спросил я.

Ворон посмотрел с одобрением.

— Бред, — отмахнулся я. — Во всех моих бедах виноват лишь я сам. Что–то сделал неправильно.

Птица склонила голову на бок и вопросительно уставилась на меня.

— Что смотришь? Я и сам пока не пойму, где допустил ошибку.

Ворон насмешливо каркнул, будто на что–то намекая.

— Ты имеешь ввиду… — задумчиво произнес я. — Ты думаешь, что я ошибался во всем?

Ворон не ответил. Да и мог ли? Скорее всего, это лишь мое воспаленное сознание сыграло злую шутку.

Воспаленное или умершее?

Ворон снова обернулся ко мне и посмотрел с укоризной.

— Не понимаю, — я развел руками. — Все… сложно и перепутано. Но я чувствую, как что–то назревает. Что–то недоброе. И я должен помешать произойти этому…

Птица каркнула еще раз, грозно и предупреждающе, хлопнула крыльями и поднялась в воздух. Нырнула в ближайшее пламя, внезапно взметнувшееся до небес. А я почувствовал, как яростный огонь опалил кожу и волосы. Жар нарастал, и теперь я чувствовал его уже внутри…


…Я что–то бормотал, метался в бреду, иногда вскрикивал и снова погружался во тьму. Изредка улавливал неприятные запахи, чувствовал, как в меня вливают какую–то горькую дрянь, прикладывают что–то холодное и мокрое к моей голове, натирают тело мазью из лунной и антаровой пыли. Тогда приходило облегчение, но лишь на время. Спокойствие быстро сменялось невыносимой болью, раздирающей все тело, и я снова отключался.

Приходил в себя и слышал чьи–то голоса, чувствовал резкую вонь лекарств и вновь ускользал в свое укрытие, сотканное из мрака и забытья. Улыбался, потому что не чувствовал запаха роз.

И снова что–то бормотал. Необходимость вернуться назад и все исправить разрывала голову. Странно, почему каждому человеку так свойственно желание изменить прошлое? Какой в этом смысл? Ведь значение имеет лишь пламя внутри… И когда оно догорит, я рассыплюсь пеплом…

Боль и свет, облегчение и тьма. И все по новой. Это повторялось снова и снова, вращалось колесом бесконечности.

Не знаю, шло ли время, или стояло на месте, но легкость и спокойствие начали посещать меня все чаще, а боль практически ушла. Как погасло и пламя. И от этого стало совсем обидно и грустно. У меня были надежды.

Я пришел в себя от ощущения холода и сырости. Прислушался. Кто–то накладывал холодные тряпки мне на голову и на основные жизненные точки. Уловил множество разных запахов: травяной чай, настойки из особых целебных трав, которые наши алхимики сдабривали лечебным аспектом энергии Чейн, восстанавливающие зелья и мази.

Приоткрыл глаза и тут же зажмурился от яркого света, резанувшего по глазам. Слишком непривычно, надо выждать время. Кто–то завозился рядом со мной, коснулся груди, лба, перешел к точкам жизни на теле. Стало чуть легче. Собравшись с силами, я снова приподнял веки, привыкая к свету, и только после этого позволил себе открыть глаза шире. Мир закачался, поплыл. Затошнило, но я кое–как справился с рвотными позывами, через силу удерживая себя в сознании. Осмотрелся.

Знакомая комната, привычная, вроде, мебель и обстановка. Моя постель. Рядом — какой–то мужчина. Я узнал его. Старший наставник Кайл Рикстер. Он смачивал тряпки в холодной целебной настойке и прикладывал их к моему лбу. От этого боль уходила, а разум прояснялся.

Кайл Рикстер сделал очередной компресс, отжал его и приложил к моему лбу. Рукав его широкого халата отдернулся вверх, и я увидел на запястье наставника необычную татуировку. Странно, но на теле Кайла вообще не было татуировок, он не был их сторонником. В отличие от других мастеров. И могу поклясться на Грани, что раньше ее не было.

Я смотрел на татуировку старшего наставника всего лишь мгновение, но смог разглядеть ее в мельчайших деталях. Знакомый рисунок был прост: три замкнутые линии, переплетенные между собой в орбиты, и точка посередине. Я уже видел его на кулоне Сальвии, а потом и на запонке Артура Эркли.

Самая важная мысль вдруг вспыхнула в сознании и… уплыла вместе с ним. Проваливаясь во тьму, я еще долго видел перед глазами этот рисунок…


Меня разбудили солнечные лучи, весело заглядывающие в окно моей комнаты. Снаружи доносилось щебетание птиц и отдаленные голоса. Слышались хлопки высвобождаемой энергии Чейн — вовсю шли тренировки. Я не торопился открывать глаза и шевелиться. Прислушался к своим ощущениям. Боли не было. Впервые за долгое время. Или мне так казалось в бреду? Интересно, а сколько дней я пробыл в отключке? Хотя, не так уж и важно. Главное, что я чувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил.

Улыбнулся солнцу и потянулся. Точнее попытался это сделать. Левая рука не слушалась, а ноги…

О, Грань!

Меня пробил озноб, а лоб и спина покрылись холодной испариной. Я ничего не чувствовал ниже поясницы! Попытался пошевелить ногами и не смог. Схватился правой рукой за левую и принялся ее разминать. Вскоре та заработала лучше. Я смог ухватить ей край одеяла и скинуть его с себя. Начал щипать ноги, но ничего не почувствовал. Они просто были. Бесполезные кочерыжки.

Крик застрял в горле, а из глаз непроизвольно брызнули слезы. Демон меня забери! Я приподнялся на руках, извернулся и, скосив глаза, посмотрел на поясницу. Месиво шрамов и бугорков, будто под кожей находилась непонятная мешанина из костей. Скорее всего, так и было.

Руки задрожали и подогнулись, и я обессилено упал на кровать. Сжал зубы, напрягся и сел. Подтянул себя на ослабших руках и облокотился на спинку. Принялся разминать ноги. Чувствительность вернется! Вернется…

Даже через десять минут ничего не изменилось. Я так и не смог пошевелить ногами. Демон! Нужно… Нужно что–то придумывать.

Напрягся, оперся на руки и медленно устремился к краю постели. Там замер и с трудом подогнул ноги под себя. Еще один рывок! Я ухватился за край небольшого столика, уставленного разномастными пузырьками с зельями. Они звякнули и посыпались в разные стороны. Несколько — упали на пол и разбились, усеяв все вокруг мелкими склянками. Не обращая на это внимания, я напрягся и попытался встать. Ноги, оказавшиеся теперь бесполезными придатками, попросту подогнулись, и я с грохотом свалился с кровати.

Хотелось выть и орать от бессилия и злобы, разрывающей все внутри. Я сдержался, вовремя сжав зубы. Подтянул ноги к себе и увидел, что в ступни воткнулись мелкие стекляшки. Плевать. Я все равно ничего не почувствовал. Еще раз попытался встать, но результатом стали лишь новые осколки в ногах.

Я обессилено повалился на пол. Забраться обратно на кровать уже не смог. Нужно отдохнуть, набраться сил для нового рывка…

В коридоре послышались торопливые шаги и неясное бормотание, а через пару ударов сердца дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. Я через силу повернул голову и увидел мать. Растрепанная, запыхавшаяся. На руках малютка Линда. Сестра встревожено посмотрела на меня. В огромных плошках ее чернюших глазок плескалось целое море испуга. Я улыбнулся.

— Сынок! — вскрикнула мама. Целая гамма эмоций читалась в ее лице. От радости до безысходности.

Мать торопливо усадила сестренку на свободный стул и бросилась ко мне. Склонилась, обняла меня и принялась целовать.

— Очнулся, ты очнулся! — тихо шептала мама. — Пришел в себя… Давай… Давай я уложу тебя обратно.

Она взяла меня под руки и уложила на кровать. Я с удивлением заметила, что мама очень сильная. Или это я так исхудал? Вопрос, тревоживший меня больше остальных, сам сорвался с губ:

— Сколько… я уже тут лежу?

Мама опустила голову, спрятала взгляд и отвернулась.

— Скажи мне, — прошипел я. — Сколько я был в отключке?

— Месяц, — выдохнула мать.

Я до зубного скрежета сжал челюсти. Дерьмо!

— Астару плохо? — пискнула со стула Линда. Сестренка для своих двух лет была очень смышленой.

— Все хорошо, Линда, — улыбнулся я. — Просто… мне нужно полежать.

— Ты всегда лежишь, — надулась сестра.

— Она очень тоскует, — склонившись ко мне, прошептала мать. — Спрашивает, почему ты с ней больше не играешь. И… я не знаю, что ей ответить. Мы все уже перестали надеяться…

Последние силы ушли на то, чтобы не заплакать. Говорить я не мог, сухой ком, раздирающий горло, мешал. Мать обессилено опустилась на край постели, взяла мои руки в свои ладони. Тихо сказала:

— Я рада, что ты пришел в себя…

— Мам, — выдавил я из себя и кивнул на свои ступни, — вытащи, пожалуйста, склянки. Я сам не дотянусь.

Мать с ужасом уставилась на мои ноги, засуетилась и принялась осторожно вытаскивать стеклянные осколки. Закончив с этим, она обработала раны каким–то вонючим зельем.

Я молчал, ничего не говорила и мама. Линда возилась на стуле, ей было скучно.

— Последнее, что я помню, — собравшись с мыслями, сказал я, — на меня напал кабан. Что случилось потом?

— Трой убил кабана и вытащил тебя с той поляны. Отец сказал, что вепрь поломал тебя. Раздробил позвоночник… кости… Тебя собирали по кусочкам.

— Идущие?

— Да…

— И как они справились? На меня ведь не действует энергия Чейн.

— Они лечили тебя, как обычного человека… Никто даже не надеялся, что ты выживешь. Но ты живой!

— Вот только ходить я уже не смогу. Так ведь?

Мать надолго замолчала. А мне сказать было нечего.

— Сможешь! — вдруг выпалила мама. — Ты будешь ходить! А теперь — отдыхай. Я буду навещать тебя каждый день. А еще будет приходить лекарь. Не противься и принимай все, что он будет приносить.

— Спасибо, — сказал я и улыбнулся.

Мама встала, решительно кивнула каким–то своим мыслям, забрала Линду и ушла.

— Спасибо, что еще веришь в меня, — шепотом добавил я в пустоту. Вот только исцелиться уже не смогу, ведь моя точка средоточия не активна, а сам я не восприимчив к Чейн. Чуда не произойдет, как бы ни старались самые искусные лекари отца.

Еще месяц, и мне исполнится десять. Потом — испытание Гранью. Теперь шансы на успех свелись к минимуму. Даже моя последняя надежда умерла. Ее изорвал клыками вепрь в том лесу. О службе в отцовской армии теперь можно забыть. Туда не берут калек.

Остались только руки и сила в них. Теперь будет еще проще складывать ладони в жест смирения. С этими тревожными, темными мыслями я и уснул.

А потом потянулись серые, однообразные дни. Солнце все так же ярко светило в окна, но светлее от этого не становилось. Меня регулярно навещала мама. Реже заходил Трой, и в первый же его визит, я поблагодарил брата за то, что убил вепря и спас меня. Иногда заглядывал личный наставник Отто Лонгблэйд. Все они пытались завести со мной разговор, отвлечь и развеселить, но я молчал или односложно отвечал на вопросы. Говорить не хотелось, да и смысла в этом я не видел.

Каждое утро приходил лекарь, приносил зелья из особых трав и натирал меня целебными мазями. Вскоре я научился делать это сам, и услуги лекаря больше не требовались. Слуги теперь по приказу матери и под ее чутким руководством каждое утро приносили теплую воду и свежие полотенца, помогали с умыванием. Старший наставник Кайл Рикстер больше меня не навещал. Остальные братья и отец тоже ни разу не появились. Как и чета Эркли.

Дни сменялись днями, минула неделя, за ней потянулась другая. Иногда в бесполезных ногах и пояснице вспыхивала боль, но мазь из лунной и антаровой руды неплохо справлялась с ней. Интересно, а от той боли, что поселилась глубоко внутри есть какие–то мази или зелья?

Однажды утром, сразу после завтрака, ко мне в комнату пришел Трой. Брат встал возле кровати и сказал:

— Я больше не буду утомлять тебя пустыми разговорами. Я даже не понимаю, каково тебе сейчас. Просто… Спасибо, что спас мою жизнь тогда.

— Ты — идущий. Если выжил я, выжил бы и ты. Не лишился бы ног.

— Кто знает, как все могло повернуться. У судьбы всегда и на все свои планы.

Демонова судьба! Порождение Грани. Она вечно довлеет надо всем и надо всеми.

Гнев поднялся к груди, затопил разум.

— Ты спас меня, — продолжил Трой, — за что я благодарен тебе.

Брат развернулся и присел рядом с кроватью, сказал:

— Цепляйся за шею.

Я недоверчиво посмотрел на Троя и спросил:

— Зачем?

— Ты слишком давно не был на улице. Цепляйся!

Я протянул руки и ухватил брата за шею, повис на нем. Трой встал на ноги и удобнее устроил меня у себя на спине. Вместе мы покинули комнату. Брат легко шагал по коридорам поместья и не обращал внимания на удивленные взгляды слуг и других членов семьи. Вынес меня на улицу и неторопливо зашагал по тропинкам, мощеным диким камнем. От свежего воздуха закружилась голова.

Трой молчал. Он сдержал свое слово и больше не утомлял меня своими разговорами. К обеду он вернул меня в постель, но мне уже не хотелось лежать. Я вновь почувствовал силу в руках и желание тренироваться. А еще вспомнил свое последнее видение, явившееся мне в бреду. Огонь, окутывающий землю, гибнущие люди, ворон и моя мысль о том, что я должен предотвратить нечто ужасное. Вот только для этого мне нужно быть сильным! И плевать, что я теперь не могу ходить, руки у меня остались. В любом случае не отступлю и сделаю все, что в моих силах, ведь я жив, а это главное. Все остальное я преодолею.

До самого вечера я ползал на руках по своей комнате. А потом уснул. Сны мне не снились, чему я был несказанно рад.

Наши с Троем прогулки стали регулярными, и теперь я сам отвлекал его болтовней. Мы разговаривали обо всем и ни о чем одновременно. Я снова чувствовал жизнь. А брат легко таскал меня по двору поместья. Ему это ничего не стоило, ведь у него была мощь, Сила и крепкое от тренировок тело. Иногда я просил Троя опустить меня на землю. Ползал по тропинкам на руках, волоча за собой ноги. С каждым днем силы возвращались, и я все чаще перемещался без помощи брата, но под его присмотром. Он был против того, чтобы я выходил из комнаты в одиночку.

Когда я не был занят прогулками, занимался медитацией. И она окончательно спасла меня, привела в норму. Нет, конечно, я не встал на ноги, они так и висели бесполезными плетями, но в остальном чувствовал себя прекрасно.

По началу медитировать было сложно, я все никак не мог принять относительно нормальную пользу, но с каждым днем становилось проще. Я наловчился управляться с ногами, подтягивал их руками, особым образом подгибал под себя и в таком положении просиживал часами.

В один из дней, когда я, как обычно ползал по комнате, ко мне пришел Отто Лонгблэйд. Он прошагал к стулу, не обращая внимания на меня, уселся и сказал:

— Я навещаю тебя не из жалости. И не по чьей–то просьбе. Можешь не разговаривать со мной, твой выбор. Но я все еще твой учитель и духовный наставник. Да и обряд испытания духа никто не отменял, а ты не отказывался от него.

— И вы, наставник, пришли узнать мое решение?

— Я его знаю, — сказал Отто. — Точнее — вижу. Сдавшийся человек не начнет вновь тренироваться. Сдавшийся человек и не выжил бы после таких ран, которые получил ты. Тебя что–то держит.

— И что же? — я добрался до стены, облокотился на нее и повернулся к наставнику лицом. Мне было очень интересно узнать, что он думает.

— Твой дух воина, — ответил Отто. — Я долго размышлял над этим, и, наконец, все понял. Даже лишившись ног, ты пройдешь испытание Гранью.

— Пройду.

— Хорошо, — кивнул личный наставник, встал со стула и направился к выходу. Уже стоя на пороге, он добавил: — У тебя чуть больше трех недель. Завтра я принесу свитки. Тебе нужно нагонять остальных, ты многое пропустил.

Отто Лонгблэйд не соврал и на следующий день завалил меня свитками и листами пергамента. Предстояло много работать. И я не ленился. С жадностью поглощал новые знания, закреплял пройденный материал и практиковался. Практиковался настолько, насколько позволяло мое нынешнее состояние. Изучал новые дыхательные упражнения и позы. Не все из них я мог повторить, но те, где не требовалось участие ног, выполнял идеально. Дыхательные практики действовали лучше всего остального. Голова прояснилась, страхи ушли, а их место заняла уверенность и спокойствие.

Передо мной снова была цель. Я не верил и не надеялся, просто шел к ней. Правда, теперь лишь в мыслях, ведь именно там я мог ходить.

За две недели до моего дня рождения заявился Трой. Он разбудил меня еще до рассвета и, вопреки моим ожиданиям, не позвал на прогулку. Брат с загадочной улыбкой просто промолчал и указал куда–то на пол. Я свесился с кровати и обнаружил там… нечто.

— И что это такое? — я задал брату резонный вопрос.

— Твои ноги, — ответил Трой.

Я с удивлением уставился на брата, а тот, больше ничего не говоря, принялся собирать хитрую конструкцию. По завершению она таковой уже не выглядела. Деревянные тонкие поручни крепились между собой особыми кожаными ремнями, образуя горизонтальные и вертикальные перемычки. Вместе они сложились в эдакие ходунки, к которым были прилажены плоские шинки со жгутами. Как оказалось, они фиксировали ноги.

Трой дождался, когда я сползу с кровати, взберусь на ходунки, и только после этого прикрепил мои ноги к шинкам.

— Попробуй! — с торжественной улыбкой сказал брат.

Я сделал осторожный «шажок» вперед, переставляя рамку ходунков. Потом еще и еще. Поначалу было непривычно, но минут через десять практики я уже сносно управлялся с моими новыми «ногами».

— Прогуляешься? — предложил брат.

— Конечно!

Он еще спрашивает! Теперь я передвигаюсь намного быстрее, чем ползком.

С утра и до самого полудня я гулял по двору поместья, привыкая к ходункам. Остальные братья, тренирующиеся на площадке, изредка посматривали в мою сторону с неприкрытым интересом, мама улыбалась с открытой террасы, а Линда, смешно ковыляя маленькими ножками, носилась за мной следом, пока окончательно не устала. Остальные жители поместья тоже проявляли ко мне интерес, хоть и не явный. Четы Эркли не было видно. Как и отца. Он так и не навестил меня.

Мои тренировки пошли еще активнее, и все благодаря матери. Она сдержала слово и дала мне новую возможность ходить. И пусть ходунки не заменили мне полноценных ног, но уж лучше так, чем ползком. Я регулярно выбирался на прогулку, свыкаясь с ощущениями, и постоянно практиковался, пытался увеличить скорость перемещения. Обитатели поместья недолго с интересом наблюдали за моими упорными попытками. Вскоре они начали открыто смеяться над моими потугами, а я не обращал внимания и самозабвенно переставлял рамку ходунков по двору. Это лучше, чем ползать.

В одно из утр, когда до моего дня рождения осталась неделя, я проснулся раньше обычного. Выпил надоевшие до тошноты зелья, натер спину и поясницу мазью, сполз с постели и направился к шкафу. Там отыскал свежий комплект одежды, в которой подобало посещать занятия, оделся и забрался в ходунки. От изголовья кровати прихватил именной меч, закрепил ножны с ним на боку и отправился вниз. Кругом пахло розами. В крыле для слуг быстро умылся и через запасной выход покинул поместье.

Краешек солнца только–только появился над горизонтом, а я уже был на полпути к клановой школе. Длинное приземистое здание с покатой крышей стояло отдельно ото всех других. Тут учились дети всех знатных членов клана, идущие из города, а так же одаренные дети со всех уголков клановых земель. Последних присылали на длительное время, поэтому они и жили в школе, благо место и ресурсы позволяли содержать многочисленных учеников.

В свой класс я пришел первым. Даже наставника Отто еще не было на месте, но ждать долго его не пришлось. Через несколько минут он размашистым шагом ворвался в помещение, окинул меня одобрительным взглядом и молча проследовал к своему месту, заваленному свитками и большими полотнами с картами и рисунками. Вскоре потянулись первые ученики. Они шумными стайками вбегали в класс, гомоня и забавляясь, занимали свои места. Увидев меня, косились и перешептывались. Последним вошел Норгл, сын одного из советников отца. Он с вальяжным видом прошел несколько шагов, внимательно осмотрелся и, заметив меня, сказал:

— Астар Калека? Ты чего тут забыл?

Раздался оглушительный взрыв смеха. Сверстников от души повеселила шутка товарища.

— Астар Калека, Астар Калека! — скандировали ученики.

Да, отношение сверстников ко мне сильно изменилось за последнее время. Оно и раньше было не самым лучшим из–за отсутствия Силы, но теперь стало хуже некуда. Видимо, это так повлияло отношение отца ко мне. Как и самой семьи в целом.

— Я полагаю, ты быстро добрался? — в голосе Норгла плескалась наигранная учтивость. — Без проблем?

Я не ответил. Смирение осталось только в моих ладонях.

— Что ж, — деловито продолжил Норгл, — тогда тебе стоит прямо сейчас выдвигаться обратно. Так до первого снега успеешь вернуться в свою уютную комнатку.

Наставник Отто строго прищурился и хотел что–то сказать задире, но я опередил его:

— У тебя есть ноги, Норгл.

— Есть, — гордо заявил тот, а сверстники снова громко захохотали.

— Я не задавал вопроса, — заметил я. — Тебе повезло. При малейшей опасности ты можешь сбежать. У тебя всегда это отлично выходило. Во всяком случае, лучше, чем у меня.

Лицо Норгла тут же исказила гримаса гнева. Я задел его, сказав чистую правду, ведь он никогда не слыл храбрецом, всегда прятался за чужими спинами. И даже за моей. До того, как я потерял возможность ходить, часто прикрывал его.

— Я останусь жив, — осклабился Норгл, — а тебя даже черепаха догонит и одолеет.

— Я и раньше не бежал от трудностей, — спокойно сказал я. — А уж теперь — подавно. Куда мне, калеке? Поэтому я встречу любую опасность своим мечом.

Выхватил клинок из ножен и упер его в пол. В классе воцарилась гнетущая тишина. Норгл дернулся как от удара, побледнел и даже попятился назад. Но тут же сообразив, что быстрее меня, храбро выпятил грудь и сказала:

— Ну, давай, чего ты ждешь? Нападай, а я пока помедитирую и посплю заодно.

Ничего не ответив, я оперся на меч и помог себе усесться на свое место. Клинок из ножен я достал только для этой цели. Наставник Отто сделал вид, что не заметил оружия в моих руках, начал урок.

Время понеслось вскачь. Я занимался наравне с остальными идущими, было время разобраться в теории. Так же медитировал, ведь наловчился управляться с бесполезными ногами. Не все позы и практики давались, но я делал все возможное. Жаль, что на боевую тренировку наставник меня не пустил, сославшись на то, что я еще не готов и мне нужно привыкнуть к своим новым возможностям.

Тоже мне!

Я не стал спорить и после полудня покинул школу. Выбрался на улицу и тут же увидел отца. Он заметил меня, но прошел мимо, не подав виду и даже не улыбнувшись. Будто бы все было хорошо. Вздохнув, я направился в свою комнату.

Мои ладони не сотрутся в жестах смирения.

Не успел я зайти в комнату, как дверь снова открылась, и следом вошел Ирвин.

— Еле угнался за тобой, — съязвил брат. — Ну и наловчился же ты с этой штукой, носишься и носишься.

— Плевать в потолок слишком скучно, — ответил я. — Слюна постоянно падает на лицо.

Сказал это равнодушно. Попытался быть равнодушным, а внутри кипело и клокотало. Зря я взял с собой меч.

Брат рассмеялся, хлопнул меня по плечу и продолжил:

— Вижу, что ты пришел в норму. Даже шутишь. Это хорошо.

Я не ответил, но и взгляда не отвел. Ждал, что Ирвин скажет дальше.

— Слушай, ты извини, что не навещал тебя. Все как–то… времени не было.

— Не беспокойся, — ответил я. Старался говорить как можно спокойнее. — Трой приходил. И мама с Линдой. Я не скучал.

— И еще… — Ирвин меня не слушал. Брат опустил глаза и с раскаянием произнес: — Прости меня за тот случай в лесу. Честно… Я не видел того вепря. Думал, что вы кроликов гоняете.

Я развернулся и направился к кровати. Ирвин схватил меня за плечо и сказал:

— Постой. Правда… Прости! Я не знаю, что еще сделать. Хочешь… Хочешь, пойдем прогуляемся, поболтаем?

Ого! Впервые слышу такое предложение от братца. Неужели он и вправду раскаялся?! И раскаяние довело его до такого состояния? Похоже на то.

— Ладно, пошли, — согласился я. — Практика мне никогда не помешает.

Кивнул на свои ходули, а Ирвин лишь понимающе улыбнулся.

Мы вышли в коридор и двинулись дальше по поместью. Розами воняло нестерпимо, этим запахом был пропитан каждый сантиметр стен, потолка и пола. Сначала шли молча. Мне сказать было особо нечего, мы не так хорошо общались с Ирвином и до того случая с вепрем. А сейчас — тем более. Хотя слова раскаяния изменили мое отношение к нему. Брат же, наконец, не выдержал и с гордостью выдал:

— Вчера я освоил технику «Вихрь клинков»!

— Ого! — искренне удивился я. — И сколько воздушных клинков за раз?

— Три! — отчеканил брат и засиял ярче, чем все звезды, солнце и луна на небосклоне разом.

— Бартон в твоем возрасте один еле–еле выдавал.

— Ты помнишь? — с удивлением спросил Ирвин.

— Да, — ответил я. — Кстати, как там дела у Бартона? Он тоже не заходил.

— У него очень много дел, — пояснил брат. — Отец готовит его к каким–то важным делам. И еще он много тренируется. По словам Кайла Рикстера, скоро у Бартона сформируется десятый узел, и брат шагнет на ступень старшего адепта.

— Рад за него, — улыбнулся я. Не чувствовал ни зависти, ни злобы, ни горечи. Они все мои братья, и я искренне радовался их успехам. Мощь членов семьи — величие клана.

— Ну а ты? — спросил Ирвин и хитро прищурился. — Не передумал проходить испытание Гранью?

— Нет.

— Молодец, — похвалил меня брат. — Верю в тебя.

Мы болтали ни о чем и уходили все дальше, вглубь поместья. В основном говорил брат, а я его слушал. Вскоре добрались до верхних этажей. Там, в полумраке у колонн, Ирвин остановился и сказал:

— Скучно. Давай поиграем?

— Как? — не понял я. Внутри заворочалось пробудившееся чувство недоверия.

— Снимай свои ходунки.

— Это зачем еще? — спросил я. Сомнения нахлынули. И зачем я только пошел с Ирвином?!

— Я же говорю: сыграем в игру. На перегонки. Ты на руках, а я в твоих ходунках, и кто быстрее до конца коридора. Идет?

Весело, не спорю, но почему–то сомнения не унимались. Зачем ему это все?

— Ну, чего застыл? Или боишься проиграть? Я вряд ли быстро справлюсь с этими твоими штуковинами, — брат кивнул на ходунки, — а вот ты наловчился за последний месяц. Шансы равны!

— Давай, — наконец решился я. Поверил брату. Да и что я теряю? — Только, чур, не жульничать и ногами не помогать.

— Привяжи мне их жгутами, — предложил Ирвин.

— Конечно, как иначе? — сказал я и задорно улыбнулся. Играть так играть.

Выбрался из ходунков и передал их брату.

— Отлично. Игра начата, — сказал Ирвин и побежал по коридору с моими ходунками. — До комнаты теперь добирайся сам!

Брат звонко рассмеялся и скрылся за поворотом коридора. Там была лестница, ведущая вниз, и я услышал, как Ирвин громко затопал по ступеням.

Ублюдок! Говнюк! Да и я тот еще дурак. Доверился. И кому? Ирвину! Знал ведь, чувствовал, что он снова затеял какую–то пакость. Хитрая тварь, способная провести даже взрослых. К нему и раньше было мало доверия, а теперь оно и вовсе пропало. Он унес его вместе с моими ходунками.

Зло сплюнув, на руках пополз к лестнице.

Так, стоп, а на каком этаже я вообще оказался? Внимательно осмотрелся. Полумрак, колонны и всего одна дверь посреди длинного коридора. Самый верхний этаж и комната, в которой обосновалась Сальвия с братом и сестрой. Они до сих пор гостили у нас и ждали возвращения своего отца.

Внезапно до меня донеслись неясные звуки. Я прислушался и непроизвольно отшатнулся, отполз в густую тень за колоннами. Из комнаты четы Эркли до меня долетели стоны, редкие но яростные крики, невнятное бормотание и страстные вопли. Звуки нарастали и с каждым мгновением становились все отчетливее и громче. Два голоса. Они рычали и бесновались в порывах обжигающей, безумной страсти.

Стоны удовольствия, крики неутолимой похоти и бессвязные вопли сумасшедшего, невероятного наслаждения. Вместе с этим жалобно и надрывно скрипела кровать в такт бешеному темпу.

Шум казался нереальным и всепоглощающим. Я понял, что происходит в комнате, но боялся даже пошевелиться и двинуться с места.

Вскоре звуки стихли, и в коридоре воцарилась удивительно неуместная тишина. А еще через несколько минут дверь в комнату четы Эркли скрипнула, и на пороге показался… мой отец. Он был абсолютно голым. Раскрасневшееся тело, мокрые от пота волосы, тяжелое дыхание и блестящие от невероятного удовольствия глаза. А на спине новая татуировка, которой раньше не было: три переплетенные между собой линии, образующие орбиты, а посередине — точка. Отец вышел в коридор и, спотыкаясь и покачиваясь, поплелся к лестнице. Он не заметил меня в густой полутьме. А еще — забыл прикрыть за собой дверь.

От нестерпимого запаха роз затошнило.

Я сидел в тени за колонной и все так же боялся пошевелиться. В голове бушевала буря, в висках грохотали молоты десятков тысяч наковален.

Когда отец ушел, из комнаты донеслись всхлипывания и невнятные бормотания.

— Прекрати! — раздался строгий голос Сальвии. — Распустил сопли. Хватит ныть, Бернард!

— Са–а–а-альвия, — дрожащим голосом протянул брат девушки и еще громче захныкал.

— Отстань! — прикрикнула Сальвия на своего брата. — Ты разве забыл, что в ближайшие несколько месяцев тебе можно только смотреть, как я трахаюсь?! Радуйся и этому. И спрячь свой член, ради Грани! Попробуй только кончить на пол, снова будешь слизывать.

— Са–а–а-альвия! — Бернард зарыдал в голос, захлебнулся слезами.

— Ну, а ты чего смотришь?

В ответ тишина.

— Кассия, я же сказала, — пояснила Сальвия, — ты получишь возможность прикоснуться к моему телу. Но не сейчас, потом. Позже! Когда я этого захочу.

Кассия тихо заплакала.

— Бернард, прикрой дверь! Быстро, — скомандовала Сальвия. — Сквозняк в комнате.

Раздались тяжелые шаркающие шаги. Бернард прикрыл дверь.

Наваждение тут же пропало, а я будто бы очнулся. Быстро пришел в себя, прислушался и осмотрелся. Вокруг никого не было. Тишина. Надо поскорее убираться отсюда. Тем более до своей комнаты мне еще ползти и ползти.

Быстро перебирая руками, я направился к лестнице. А в голове пульсировала лишь одна мысль: что–то жуткое уже назрело, будто гнойная мозоль, и вот–вот лопнет. Времени осталось меньше, чем я думал!


Глава 8. Запах роз

— Утихомирь ее! — рявкнул стражник на одного из конюхов. — Эта тварь пыталась меня укусить.

Конюх ударил лошадь и помог стражнику взобраться в седло.

Лошади боялись и потому тоже нервничали. Как и все мы. Уже несколько дней в поместье, как и на его окрестностях, творилось что–то неладное. Сам воздух, казалось, был пропитан тревогой. И на первый взгляд все вроде бы спокойно, но что–то назрело, как гнойник, и готово было вот–вот лопнуть, забрызгав всех вокруг. Хотя, отец не показывался уже несколько дней. Как и чета Эркли, что дожидались возвращения Артура из клана Арвуд.

Неспокойно. Тревога липким желе окутывала все и всех. Больше остальных опасность чувствовали лошади и от того бесновались. Брыкались, не давали седлать себя, а один скакун и вовсе чуть не укусил стражника. Остальные пятеро солдат отделались немногим легче, но все были злыми и раздраженными. Словно стая демонов смотрели из Пустоты. Только от своих обязанностей не отлынивали, служба и есть служба. Тем более что стражники были личной охраной матери.

Я справился бы сам, без чьей–то помощи. Если бы только мог стоять на ногах. Раньше так и было, сам седлал лошадь, теперь же этим занимался конюх. А я с сожалением наблюдал за его небрежными действиями. Он не любил лошадей, ему, если сравнивать, больше нравилась сбруя и седло. Особенно седло. Его переделали специально для меня по распоряжению матери. Удлинили луку, чтобы для спины была дополнительная опора. Приладили по бокам небольшие упоры для коленей, что позволяло жестко зафиксировать ноги. Теперь я не боялся, что потеряю опору и свалюсь на землю. Так же само седло сместили чуть в сторону и расширили, и это позволяло еще прочнее держаться на лошади и даже переходить в галоп. Я тренировался уже несколько дней, и к сегодняшней длительно прогулке был полностью готов.

Несколько дней назад мать изъявила желание выбраться на прогулку, покинуть поместье и прокатиться по окрестным землям. День назначила на сегодня. С собой она взяла малютку Линду и меня. Сказала, что мне нужно развеяться перед днем рождения. До него осталось всего четыре дня. Не смотря на все возрастающую тревогу, мама не отступилась от своего решения. С утра мы начали готовиться к выходу, но вот лошади… Они даже не желали покидать свои стойла. Не битой осталась только моя кобыла, я заговорил ее, и она успокоилась.

Перед выходом я больше всего сожалел, что мне так и не разрешили оседлать Боя. Я навестил его с самого утра. Доковылял всего на пару минут: угостить сахаром, пообещать, что совсем скоро мы с ним покатаемся и попрощаться. Конь не вышел из тени своего стойла, недоверчиво ржал. Не верил мне, словно знал что–то такое, о чем не ведал я. Тревога разрослась в груди еще больше.

Наконец, все было готова, а карета для матери и Линды — подана. Я еще раз проверил именной меч на поясе — легко ли выходит из ножен — и убедившись, что все в порядке, кивнул стражникам. Не задерживаясь, мы покинули поместье. Миновали окраину Лэйна и свернули в поля. Нас встретил будущий обильный урожай и серые, изможденные лица крестьян. Мы не останавливались и вскоре добрались до первой рощи. Проехали мимо большого поселения, где обрабатывалась кожа, и свернули на запад.

Я то и дело оглядывался на карету. Мать меланхолично смотрела в приоткрытое окно, а малютка Линда тараторила без умолку. Она восхищалась местным пейзажем. В нем не было ничего необычного, но для сестры — это в диковинку. Она впервые за свою жизнь выбралась так далеко за пределы поместья. Вскоре эмоции взяли верх, Линда устала и заснула.

Мы не делали привал до самого полудня. Когда солнце миновало зенит — тоже не остановились. Шестеро личных охранников матери не роптали. Воины, привычные к длительным дневным переходам, каждый из которых находился на ступени старшего адепта.

Становилось все жарче и жарче. Знойный воздух звенел и плавился под палящими лучами солнца. Ни ветринки. Все вокруг стихло, будто перед надвигающейся грозой. Вот только я чувствовал, что грядет самая настоящая буря.

Вскоре мы добрались до отдаленной обители Ветра, и мать изъявила желание посетить ее. В одиночку. Нам с сестрой ничего не оставалось, как ждать. Мать задержалась надолго, и Линда заскучала. Я попросил стражника передать ее мне. Сам из седла выбираться не стал, ведь забираться обратно не самый приятный процесс. Проще было развлекать сестру сидя верхом на лошади. Хотя, скорее это Линда развлекала меня. Она рассказывала, казалось, обо всем, что узнала, даже похвалилась, что няня начала читать ей легенды об Императоре. О том, как он достиг ступени Бессмертного Рыцаря. Я знал эти истории. Поистине великие деяния. Ужасные, но поучительные. Уж не знаю, сколько из них — правда, а сколько — вымысел, но сознание они всегда будоражили.

Мать покинула обитель, когда солнце начало клониться к закату. В ее глазах плескалась тревога и необъяснимая тоска. Малютка Линда тут же притихла у меня на руках. Стражники напряглись. Я хотел поинтересоваться у мамы, что случилось, но она молча забрала сестренку и скрылась в карете, объявив, что мы возвращаемся обратно. Никто спорить не стал.

Не смотря на то, что летние дни были еще долгими, к Лэйну мы выехали уже в сумерках. Призрачные огни города показались из–за ближайшего холма, в стороне темнело поместье. Там, почему–то, огни не зажигали.

Тревога сменилась необъяснимым страхом. И в этот момент я пожалел, что не смог взять с собой Боя, что позволил матери и сестре вернуться обратно. А еще тосковал по Трою. Никаких иных чувств не было.

Когда подъезжали к воротам поместья, мне показалось, что над головой раздалось громкое хлопанье тяжелых крыльев и насмешливое карканье. Задрал голову, но никого не увидел. Скорее всего, помешала сгущающаяся тьма.

Даже вставшая луна и высыпавшие звезды не смогли рассеять мрак. Постепенно небо затянуло тяжелыми тучами, вот только ветер не тревожил листву на деревьях, не шевелил густую сочную траву.

Буря вот–вот начнется, и хорошо, что мы успели добраться до дома.

Над головой повторилось насмешливое карканье.

Охранники открыли ворота, и вся наша небольшая процессия въехала на территорию поместья. Окончательно стемнело. Тучи затянули небо, а стихийники сегодня почему–то не торопились зажигать фонари вдоль дорожек. До конюшен и самого поместья было еще далеко, поэтому путь продолжили в быстро сгущающемся мраке.

Миновали длинную аллею кипарисов, скопление открытых террас, малую обитель и выбрались к окраине розового поля. Тишина окутала нас с ног до головы, а воздух от царящей тревоги уплотнился, стал практически осязаемым. От запаха роз жгло в носу.

Чем дальше мы ехали, тем тоскливее становилось. И я не мог понять — почему.

Заплакала Линда.

— Стой! — скомандовал начальник охраны. Остальные пятеро солдат остановились, разъехались полукругом по дороге.

— Что там? — спросил возница, останавливая лошадей. Никто из охранников ему не ответил.

Я направил свою кобылу вперед, с интересом вытянул шею. Впереди — темно, а дальше мрак и вовсе становился непроглядным, плотным.

— Что–то не так… — тихо сказал начальник охраны. — Впереди что–то не ладное.

— Что ты чувствуешь? — забыв обо всем, спросил я.

— Наследник Астар, вам лучше держаться позади нас, — вместо ответа сказал солдат.

Пожал плечами, но с места не сдвинулся. Я и сам понимал, что впереди творится что–то не то. Засада? Нет, не может быть! В поместье не так–то легко проникнуть. Да и старший наставник Кайл Рикстер почувствовал бы использование вражеской Чейн, обнаружил бы опасность. Или…

Внезапно я ощутил нечто знакомое. Сталкивался уже с этим, совсем недавно. Будто кто–то пытался подавить волю и… Все нарастающий запах роз.

Положил ладонь на рукоять меча, тронул коня каблуками мягких сапог и медленно двинулся вперед. Протолкался через ряд стражников.

— Наследник Астар! — крикнул солдат и двинулся следом за мной.

Хлопок! И мрак впереди взорвался ярким всполохом. В нашу сторону вылетела небольшая коробочка, раскрылась и из нее тут же выстрелили щупальца мглы. А следом захлопали арбалеты, из хитрой пространственной засады повалили воины.

Будто из ниоткуда взялся ворон, предостерегающе каркнул и бросился на меня. В это мгновение совсем рядом хлопнул арбалет.

Я не успел отступить. Неуклюжая лошадь закрутилась, испуганно всхрапнула и встала на дыбы и… Мощным ударом меня выбило из седла. Левое плечо ожгло нестерпимой болью, руку вывернуло, мир завертелся. Заржала лошадь. Падая, увидел, как еще три арбалетных болта впились ей в живот.

Захрустели суставы и сухожилия, а вместе с ней и одежда. Острые шипы роз впились в мою плоть, выдирая куски. Лишь шок не позволил мне закричать. Я молча катился в розовое поле.

А на дороге орали стражники.

Понять, кто есть кто, не вышло. Все были в форме. На рукавах — нашивки клана Лэйн. Отличить напавших я смог лишь по арбалетным хлопкам. Это были воины отца, ступенью развития все не ниже адепта…

А потом мир взорвался нестерпимой болью. Накатила тьма и забытье. Но лишь на несколько мгновений.

Я очнулся, задыхаясь от боли, и понял, что с начала нападения прошло всего несколько секунд. Мать успела поставить перед своими воинами «Воздушную твердыню». Блокирующая техника сверкнула и погасла в ночи, оградив бойцов от атак противника. Щупальца тьмы, выстрелившие из коробочки–артефакта, метнулись к защитному энергетическому барьеру, растеклись по его поверхности и прожгли в нем дыры. Защита рухнула! Солдаты отца, победно взревев, быстро перестреляли стражников матери и ринулись вперед. Со стороны кареты на них устремился «Вихрь клинков». Сразу два десятка острых лезвий превратили первых трех бойцов в кровавую пыль. Ошметки растерзанных тел долетели даже до меня.

Следом за первой техникой последовал «Гнев небес», и на ближайших бойцов обрушился столб воздуха, расплескав их тела по камням дорожки.

Мать дралась отчаянно, используя технику за техникой, но это ей не помогло. Щупальца мрака, выползшие из необычной коробочки, потянулись к ней, окутали карету и блокировали ее атаки. Напавшие солдаты бесстрашно ринулись вперед, разрубили полам возницу, который попытался защитить маму и ворвались в карету.

Я задергался, в розовых кустах, пытаясь освободиться от огромных шипов, но сделал только хуже. Они жуткими иглами засели в плоти и не давали двинуться с места. Раздирали кожу вместе с мясом. Забыв обо всем, попытался встать, но не вышло. Задыхаясь от боли, рухнул обратно и наткнулся грудью на крупные шипы. Сцепил зубы, чтобы не заорать, но это мало помогло.

Боль нещадно терзала тело, выжигала разум.

Плечо, пробитое насквозь арбалетным болтом, тоже подвело. В очередной раз, когда я попытался ползти, оно попросту вывернулось. Рука повисла безжизненной плетью. Шипастые кусты роз оплели все тело, не давая двинуться с места.

Странно, но сознание почему–то отказывалось покидать меня. Я не мог даже закрыть глаза, зажать уши. Не мог вынести гадкого карканья над головой. Не мог терпеть крик.

Голосила мать, верещала Линда. Она захлебывалась слезами, пронзительно визжала, но очень скоро затихла. Теперь кричала лишь мать, рычали, словно дикие звери, солдаты. Я видел неясные сполохи Чейн в карете. Слышал звонкие пощечины и звуки раздираемой одежды. Стенания, мольбы и снова детский плач.

— Осторожнее! — раздался голос какого–то вояки из кареты. — Ты ее разорвешь! Раньше времени.

— Нам оставь! — поддержала товарища другой солдат.

— Твари! — дико завопила мать. — Мрази и ублюдки!

Звонкая пощечина, глухой удар и всхлипывания. Линда уже не кричала. Я понял, что с ней делают. То же самое сотворят и с матерью. Уже творят, судя по звукам.

Я рванулся вперед и глухо замычал от раздирающей боли. Шипы вырывали кожу и мясо. Левая рука не слушалась, а я все равно полз вперед. Пытался, но шипы не давали. Они все туже обвивали мое тело.

Женские крики стихли быстро. Мать сдалась под натиском десятка мужчин, замолчала, подчинилась. Стала их игрушкой, вещью. Как и малютка Линда. Эти твари овладели ими обеими, разом.

Внезапно дверца кареты открылась, и один из стражников что–то выкинул на камни дороги. Истерзанное, разорванное тельце малютки Линды. Голова сестры была размозжена, а на груди и животе зияли страшные раны.

Мне все было прекрасно видно из плена розовых кустов. Даже то, как мир дал трещину.

Крик застрял в горле. Я дернулся и застыл на месте, не веря своим глазам. Но все это происходило на самом деле.

Стражник забыл закрыть за собой дверцу, и я увидел мать. Мужчины входили в нее по очереди. Яростно, быстро, напористо. Они скалились, рычали от удовольствия и глумились над ней. Наслаждались напоследок. Жутки гримасы сумасшествия, азарта и наслаждения. Пугающие оскалы, сопение и мутно–белесая субстанция, заливающая лицо, грудь и живот матери. Мама лежала с открытыми глазами и даже не плакала, не скулила. Отстранено смотрела в потолок кареты, будто бы все это происходило не с ней.

В какой–то момент, когда один из стражников рывком вогнал в нее огромный члена, она дернулась. Воин яростно зарычал и полоснул ее клинком по лицу. Мать завопила от боли и получила еще один удар.

— Заткни ей глотку! — взревел стражник.

Другого солдата дважды просить не пришлось, и он с удовольствием запихал свое хозяйство матери в рот. Та уже не сопротивлялась.

Прошли мгновения, но для меня они растянулись в вечность. Я не мог пошевелиться, отвернуться и закрыть глаза. Не мог ползти — розовые кусты крепко обвили тело. Не отпускали. Я чувствовал их шипы, знал, что теперь они останутся во мне навсегда.

Не мог помочь им! Просто смотрел, как их терзают. Мою родную мать и сестру. Больше никого не осталось. Мир окончательно раскололся, и не было больше ничего, что держало бы меня здесь.

И все же я пытался ползти вперед. Оставлял куски плоти на шипах, истекал кровью, но пытался.

Розовым кустам я оставил не только мясо, но еще и частичку себя. То, что еще час назад билось во мне, горело и заставляло верить в будущее. Давало надежду. Теперь и оно повисло на острых шипах. Что–то, что было во мне, теперь кривыми, убогими и безобразными лохмотьями повисло на розах.

— Ну что, все успели вставить ей? — раздался голос одного из стражников.

— По самое не хочу, — отозвался другой.

— А я два раза успел!

— А я кончил в нее.

— Ей–то теперь какая разница? Она от каждого из нас теперь примет, так ведь, красотка? Хотя, теперь твое личико не такое уж и милое…

Десяток глоток поддержал воина смехом.

— Ладно, все, заканчиваем тут! — раздался приказ первого стражника.

Дверь кареты снова открылась, и двое бойцов выкинули тело матери. Оно упало рядом с трупом малютки Линды. Изодранное платье тряпьем разлетелось в стороны, обнажая жутки раны от ножа, исполосованные груди.

Мир перевернулся и разлетелся вдребезги. Над головой раздалось ликующее карканье.

Внезапно мать заскулила, всхлипнула и попыталась отползти.

— Эй, эта шлюха еще жива, разберитесь! — отдал приказ старший отряда насильников.

Один из солдат торопливо развернулся и хотел выпрыгнуть из кареты, но поскользнулся на мутно–белой субстанции, обильно заливающей пол, и упал на мать. Коленом он ударил ее в шею. Тут же раздался хруст позвоночника, мама захрипела, забилась в агонии и выгнулась дугой.

— Готова! — отчитался неуклюжий боец, когда мать затихла.

— Отлично! Тогда подчищайте тут все за собой! — скомандовал старший. — Забирайте тела и возвращаемся, господин Лэйн нас уже ждет, мы и так задержались.

— Ну хоть развлеклись, — вставил кто–то из солдат. — Когда еще доведется повеселиться с госпожой? И с маленькой наследницей. Ее тело было нежным…

— Хватит! — рявкнул старший. — За работу! Соберите все тела.

— Капитан Сарос, а зачем они нам? — спросил другой солдат.

— Ты предлагаешь оставить их здесь? — рыкнул капитан. — Да и госпожа Сальвия просила доставить их ей.

— Интересно, для чего? — задумчиво протянул солдат.

— Даже думать об этом не хочу, яйца сжимаются.

— Да от одного только вида этой суки все сжимается, только член встает…

— За работу! — прикрикнул Сарос.

Солдаты принялись затаскивать тела в карету. Я затаился в своем плену шипов, сжал зубы, чтобы не закричать, не дышал, чтобы не выдать себя. Отступать теперь было некуда, но и сдаваться не собирался. Вот только боль… Она выжигала разум и грозила вот–вот погасить сознание. Я держался из последних сил. Хорошо, что кусты густые и высокие, меня с дороги не видно.

Внезапно один из бойцов крикнул:

— Капитан Сарос, тела мальчишки нет!

— Так ищите! — взревел капитан. — Он не мог уйти далеко.

— Мог уползти, — возразил солдат, — если вы в него не попали.

— Ты сомневаешься в моей меткости? — прорычал капитан Сарос. — Хочешь проверить?

Он быстро взвел арбалет и наставил его на солдата.

— Извините, капитан, ляпнул не подумав, — проблеял солдат.

— Ищи тело пацана, Дарс, — прошипел Сарос. — И в твоих интересах его найти как можно скорее. Иначе вместо него я отдам госпоже Сальвии тебя, и тогда ты испытаешь невероятные муки.

Воцарилась тишина. Капитан Сарос подошел вплотную к Дарсу и бросил ему прямо в лицо.

— Ты ведь знаешь, что с тобой сделает госпожа Сальвия. Твои мольбы о смерти покажутся восхвалением Грани по сравнению со сводящими с ума унижениями. Все ведь помнят, что осталось от Мелкого Эспри? Обрубок бедняги кричал еще неделю, прежде чем сгнил.

Солдаты вздрогнули и разошлись по дорожке. Дарс направился в мою сторону, дошел до розового поля, шагнул в кусты и тут же с криком выскочил обратно. Я перевел дух и чуть не заорал от боли. Мир качнулся, а сознание поплыло, накатила жгучая боль и тьма, но я справился. Последние силы ушли на то, чтоб удержать разум и не отключиться.

— Твою мать… — он осмотрел ободранную, кровоточащую ногу и пробормотал: — Нет, вряд ли. Да и как бы он туда забрался.

— Что ты там бубнишь, Дарс?! — крикнул капитан.

— Говорю — пацана тут нет, — откликнулся солдат.

— Ищите! Ищите лучше, или сами превратитесь в визжащие обрубки!

Солдаты двинулись дальше и потянули за собойкарету с лошадьми, в которую загрузили тела.

Волна гнева и нестерпимой боли поднялась к груди и затопила меня. Я чувствовал, как шипы все глубже вонзаются в тело, как колышется мир, готовый вот–вот перевернуться. И сопротивляться этому не было сил. Что–то тянуло меня в водоворот мрака.

Нестерпимо запахло розами, и сознание окончательно помутилось.

Со стороны конюшни донеслось тоскливое ржание Боя.

Проваливаясь в небытие, я вдруг услышал ликующее карканье. Оно звучало долго и нудно, и в самый последний момент превратилось в громкий смех. Разошлось пугающим эхом. А потом накрыла тьма, неожиданно и мгновенно.


Глава 9. У подножия Грани

— Зачем ты здесь?!

Громогласный голос эхом разнесся внутри головы и выдернул меня из небытия. Видимо, в насмешку или из вредности. А, скорее всего, из–за каких–то своих садистских побуждений. Ведь стоило мне попытаться приоткрыть глаза, как боль снова накинулась на меня. С яростью демона Пустоты принялась терзать тело и грызть разум.

Расколовшийся мир окончательно рухнул, рассыпался сотнями тысяч осколков. Теперь ступить и не пораниться было невозможно. Вот только больнее всего ранили шипы. Они давно пронзили кожу, разорвали плоть и двинулись к центру груди. Препятствий на своем пути не встретили, ведь теперь во мне властвовала пустота, а все, что когда–то было мной, осталось там. В прошлом.

— Зачем ты здесь?! — снова загромыхал голос. Ему вторило яростное шипение, треск и хруст. Следом за звуками нестерпимая боль превратилась в нечто уничтожающее. Рождение и умирание, и так по кругу. Каждое мгновение моя жизнь заканчивалась и начиналась вновь.

Хруст и треск стали громче, а вместе с тем яркая ослепительная вспышка резанула по глазам даже сквозь прикрытые веки. Я заорал и выгнулся дугой. Позвоночник треснул и раскололся на несколько частей, и одновременно с этим что–то затрещало в пояснице.

Откуда–то снаружи раздался нетерпеливый вздох. Кто–то ждал моего ответа на вопрос. Сейчас ответить я не мог. Шипы разрывали изнутри, ломались кости, перестраивались и снова срастались. Я выгибался и извивался, желая лишь одного: чтобы все закончилось поскорее, и неважно с каким результатом. Просто завершилось.

Вот, значит, какова смерть. Не так уж и приятна, как ее описывали наставники и мудрые идущие. Нет, она совсем другая…

Все, что было мной, осталось корчиться в предсмертных муках и догнивать там, в прошлом.

Будто бы ответом на мои мысли последовал внезапный грустный смех. Странно, но я ведь не шутил.

Боль вдруг прекратилась. Просто пропала, будто ее и не было. Хруст и треск костей тоже стих. Остались лишь шипы в теле и внутри. Я осторожно приоткрыл глаза и чуть не ослеп. Искрящаяся серебристая пелена раскинулась впереди, и от ее вида слезились глаза. Она гигантской стеной уходила в мрачное красноватое небо, тянулась вправо и влево, насколько хватало взгляда. Простиралась и дальше. Казалось, что эта пелена была бесконечной. По бокам и под ногами простерлось бесцветное ничто. Где–то глубоко в недрах серебристой пелены виднелись упорядоченные потоки чистейшей энергии. Они выбивались и наружу, бесновались неудержимыми языками обжигающего пламени. От нестерпимого жара затрещали волосы.

Выбивающиеся за пелену языки испепеляющей энергии на мгновение замерли, будто бы оценивая обстановку, и потянулись ко мне. Я отшатнулся и, мелко семеня ногами, быстро отполз назад…

Стоп! Ноги!

Забыв об опасности, я ущипнул себя за голень и почувствовал боль. Закричал. Нет, не от боли. По сравнению с тем, что я уже испытал, она была попросту ничем. Я закричал от того, что не верил в произошедшее. Вскочил и чуть снова не упал. Ноги подогнулись, ведь я еще не успели привыкнуть к забытым ощущениям. Да и плевать! Главное, что они теперь чувствуют, а я могу ходить.

Снова встал, выхватил меч из ножен, воткнул его в землю и оперся на него. Склонил голову.

— Ты у подножия Грани! — снова раздался громогласный голос. Самого говорившего не было видно. — И раз уж ты оказался здесь, то должен понимать — зачем. Я повторю свой вопрос. Зачем ты здесь?!

— Демоны тебя забери! — простонал я.

— Они в пустоте! Зачем ты здесь? — голос начал раздражать.

— Хм, — задумчиво протянул я и сам не заметил, как допустил в свой голос наглость и вызов. — А кто спрашивает? Кто ты?

— Никто, — последовал ответ. — Ты же не будешь утверждать, что сейчас не говоришь сам с собой? А что если это так? Подумай об этом.

— Не указывай мне, что делать, — я понял, что во мне закипает гнев.

— Ты пришел за Силой? — говоривший проигнорировал мои слова. — Зачем она тебе?

— Теперь уже ни зачем, — ответил я. — Все это ошибка. Шутка и насмешка. Я должен был умереть.

— Это не тебе решать! — взревел голос. — Ты здесь, а не где–то там. Поэтому сейчас будь честен. Хотя бы сам с собой.

Волна гнева вспыхнула и поднялась к груди, глаза заволокло красноватой мутью, а сознание поплыло. Шипы разорвали что–то внутри. В очередной раз. Тяжелое решение, но выбора не осталось. Теперь была только неизбежная необходимость. И гордость. Все остальное умерло. Вспыхнуло и сгорело за одно мгновение. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, и я отвернулся. Безмолвный крик застрял в моем горле!

Прямо за моей спиной алело небо, на котором вихрем закручивались в неудержимый водоворот тяжелые тучи. Закатное солнце слепило глаза. От линии горизонта в мою сторону медленно ползла клубящаяся тьма.

Я опустил глаза и увидел… То самое розовое поле. А прямо из кустов торчали руки. Одни — взрослой женщины, а другие — ребенка. Я узнал их. Мама, Линда. Они тянулись ко мне, хотели схватить меня за одежду и кричали. Звали меня с собой, хотели, чтобы я обрел смирение и забытье. Жаждали, чтобы я спас их. А я не смог. Не спасу и теперь.

Но они все равно кричали. Кричали так, что шипы роз с неистовой яростью впивались в сердце, разрывали его. Я не мог отвести взгляда от этих рук, умирал и возрождался раз за разом.

Мир трещал по швам, а, может, это просто шипы снова и снова раздирали мое нутро.

Вы же умерли! Зачем преследуете меня?

«Мы все умерли там», — ответил я сам себе. — «И будем умирать каждое мгновение».

Вот мое испытание, и иного не будет!

Отвернулся и уставился на ноги. Гнев выжег в груди огромную дыру, а шипы намертво укоренились внутри.

— Гнев, Астар! Впусти его в себя, поддайся. Позволь ему управлять тобой. Стань с ним единым целым. Окунись в пучину ярости… — зазвучали в голове другие слова. И они были произнесены голосом старшего наставника Кайла Рикстера.

Хорошо, учитель, я впущу, вот только не гнева, а ярость. И тогда ты пожалеешь о своем совете. Все пожалеют!

— О! — многозначительно произнес первый голос. — Теперь я чувствую, зачем тебе сила. Можешь не отвечать. Это достойно. Но ты должен принять свою судьбу, отказаться от гнева и мести. Только смирение приведет тебя к цели.

— Мою судьбу?! Я растопчу ее и напишу заново, если потребуется — кровью! Посмотри, что стало с моими ладонями, — прорычал я и показал иссеченные шипами руки. — Я вечно складывал их в знак смирения. Посмотри, что со мной стало! Видишь?!

— Твой дух по–прежнему силен!

— Дух? Вот, значит, что?! Нет… его растоптали и выбросили там…

— И все же откажись от мести и гнева! — пророкотал голос. Вот же упертый баран!

— Я принимаю эти советы, — кивнул. — Принимаю, если они лежат под подошвой моих сапог. И тогда я раздавлю их как назойливых насекомых. Вот как я принимаю твои советы.

— Гнев и месть ни к чему не приводят, — устало произнес голос.

— Мне плевать! Не стоит мне указывать. Хватит! Теперь я сам решаю, — выкрикнул я и тихо добавил: — Сам решаю, как мне умереть.

Тишина.

— Что ж, — со смирением произнес голос. — Раз ты сам решаешь…

Мощный удар в грудь сбил меня с ног. Я свалился в розовые кусты и заскулил от боли. Внутри разгорелся пожар. Жидкий огонь разлился по мышцам, заструился по венами и устремился под ребра. Яркая вспышка прожгла все внутри. Мышцы вывернуло. Мозг резануло, и на мгновение мир провалился во тьму. А в следующий миг, я почувствовал, как что–то набухает в районе груди.

Устремить взор внутрь себя получилось непроизвольно, но то, что я там увидел, повергло меня в шок. Одна большая точка и три маленьких. Точка тела, точка духа и точка разума. Они выглядели как тугие нити, быстро сплетающиеся воедино, и уже через пару ударов сердца сформировались. Четыре полноценные точки.

Очередной удар в грудь, и точки слились. Скрутились в тугой комок, образуя первый узел. Средоточие! От него по телу медленно разошли тонкие нити энергетических каналов. Пока их было совсем немного, но я уже почувствовал энергию, хлынувшую в меня неудержимым потоком. Чейн заструилась по каналам и устремилась к средоточию, а от него обратно. Начался процесс циркуляции энергии, наполняющей меня Силой. И невозможно было передать словами то, что я почувствовал в этот момент. Приятная боль от прожигаемых энергией каналов в моем теле, легкость и неудержимая мощь. Интересно, что же чувствуют идущие, взобравшиеся на ступени повыше?

Внезапно все закончилось. Воцарилась тишина, и даже энергия, вырывающаяся из–за Грани, перестала потрескивать. А в следующий миг я увидел как мое средоточие раскололось на две ровные половинки. Полыхнула яркая вспышка, и я пришел в себя. Передо мной снова серебрилось подножие Грани.

— Необычно, — задумчиво протянул голос. — Очень… необычно. Но сейчас не об этом. Теперь тебе следует обзавестись оберегом.

Я откашлялся, хватая ртом раскаленный воздух, поднялся на ноги и обернулся. Розовое поле никуда не делось, а руки матери и сестры все так же тянулись ко мне. Мрак, ползущий от горизонта, клубился теперь совсем рядом. Стоило лишь сделать три шага назад, и я бы мог коснуться его рукой.

— Итак, — продолжил голос. — Оберег.

— Ты его уже выбрал? — я отвернулся и обратился к серебристой пелене Грани. Со стороны это, наверное, выглядело забавно.

— Хм… Нет… Нет никаких сомнений на этот счет. Вот твой оберег.

Над головой раздалось противное насмешливое карканье. И такое знакомое. Огромный ворон, тяжело хлопая крыльями, сделал круг над моей головой и грузно опустился мне на плечо, больно клюнул в шею.

— Противная птица! — дернулся я и зашипел от боли. Ворон возмущенно каркнул и обиженно отвернулся.

— А теперь — твой аспект Чейн. Выбирай.

— Что? — опешил я. — Разве можно выбирать? Я слышал об ином.

— Выбирай, — голос пропустил мои слова.

Я завертел головой в поисках аспектов, но ничего не нашел. Даже предположить не мог, как они выглядят.

— Земля, на которой ты стоишь, — прогромыхал голос, и прямо передо мной взбугрилась почва. Из ее недр с грохотом появился огромный валун.

— Огонь, который греет, обжигает и испепеляет, — сказал голос, и рядом со мной с оглушающим ревом вспыхнуло пламя.

— Воздух, — и тут же поднялся ветер, пробравший до костей.

— Вода, — и под ногами зажурчал чистейший ручей.

— Сила, — и меня тут же придавило к земле неподъемной тяжестью.

— Смерть, — и я увидел в земле пожелтевшие кости, прах, а над всем этим закружил бестелесный дух.

— Жизнь, — передо мной появился пульсирующий белый шар. Стало легко, и я почувствовал, как раны на теле начали медленно заживать. Только в груди все так же бушевал пожар.

— Пространство, — реальность исказилась, стала смазано, а верх и низ поменялись местами.

— Хаос! — сзади что–то противно зашипело, захлюпало. Я обернулся и увидел тот самый клубящийся мрак.

Внезапно ворон оглушительно каркнул, слетел с моего плеча, больно ударив крыльями. Я отшатнулся и сделал шаг назад. Мерзкая птица сделала еще один круг и бросилась на меня, выставив вперед когтистые лапы. Я закрылся руками и попятился. Не заметил как шагнул в сгустившийся за спиной хаос. Он тут же заревел, окутал меня с головы до ног и поглотил.

Затошнило. Какая–то маслянистая субстанция заполнила рот, устремилась в горло, нырнула в желудок. Мир кувыркнулся, и меня снова накрыла тьма.


Холод пробирал до костей. Да еще и одежда промокла. Пропиталась то ли росой, а то ли моей кровью. Скорее — и то и другое. Вот только пришел в себя я не по этому. Из забытья меня выдернули голоса. Они звучали где–то в стороне конюшни, а, может, доносились из самого поместья.

Боли не было. Я вообще ничего не чувствовал кроме рукояти меча, зажатой в ладони. С удивлением отметил, что клинок едва заметно изменился: стал более ухватистым и потяжеле. Открыл глаза и понял, что вокруг все еще царит ночь. Значит, пролежал тут совсем не долго.

Одежда изорвана в клочья, а ботинки потерялись. Остались висеть на шипах.

Осмотрелся.

Ни стражников, ни кареты, ни трупов. Мама, Линда…

Шипы снова царапнули нутро, выскоблили остатки души. Теперь она навсегда ошметками останется на этих кустах. А я раз за разом буду проходить испытание, ставшее невыносимой мукой. До тех пор, пока не отомщу, да и тогда вряд ли обрету покой.

Гнев захлестнул с новой силой. Я видел! Видел, как их убили. Изнасиловали, растоптали, превратили в ничто и даже памяти от них не оставили. Твари, ублюдки, мрази! Они ответят.

Кто?! Кто первый?! Капитан Сарос? И он в том числе, но не он виновник. Сарос — исполнитель. Но это ему не поможет. Никто не спасется, ведь теперь я понял. Понял все, что произошло. Картинка сложилась, словно мозаика на стекле обители Ветра. Только причин я не знал. И от этого хотелось кричать, ведь меня предал самый близкий и родной человек.

Хотелось кричать, но я не мог, и не из–за страха, что меня услышат и найдут. Я просто не мог.

Я поднялся на ноги резким рывком. Зашатался и чуть не упал, но вовремя оперся на меч. Левая рука теперь не висела безжизненной плетью, да и ноги слушались. Я снова мог ходить! Физическое состояние так же было сносным, жить можно. Раны от шипов затянулись, остались только рубцы.

А значит…

Значит все, что я совсем недавно видел, слышал и ощущал, не было бредом моего воспаленного сознания. Получается, я и, правда, прошел испытание Грани, и прошел успешно! Вот только где–то прибывает, а где–то убывает, и так всегда. Я снова обрел возможность ходить, сражаться и использовать Силу, но что–то внутри меня исчезло. Иначе от чего такая пустота? Но и на нее теперь плевать. Главное — средоточие, и я обрел его! Получил оберег и аспект Чейн, о котором не хотелось думать, и с которым только еще предстояло разобраться.

Вот только я заплатил слишком высокую цену за обретенную Силу. И, все же, я ее обрел.

О, тогда это в корне меняет дело. Тогда…

Гнев вспыхнул с новой силой, разгорелся до всепоглощающей ярости и захлестнул меня. Я не стал противиться. Наоборот, принял как должное. Если есть инструмент, то нужно им пользоваться.

Руки задрожали, во рту пересохло, а ноги сами понесли меня в сторону поместья. На раздирающие кожу шипы я уже не обращал внимания. Убить, отомстить, растерзать их всех. Только этим были заняты мои мысли.

Я заплатил великую цену и еще остался должен. А долги принято возвращать.

Меня остановило предостерегающее карканье. Я потряс головой и замер. Нет, не сейчас, не сегодня. Только глупостей натворю, а цели так и не достигну. Нет! Я еще слишком слаб, а в этом логове безумия очень много сильных бойцов и могущественных идущих. В том числе — мой отец. Я не справлюсь. Пока не справлюсь. С этими тварями надо действовать по–другому, и я уже знаю как. Сейчас я просто уйду, покину родной дом, но когда буду готов — вернусь, и тогда…

Жаль, что все мои мантры остались в прошлом, они могли бы мне помочь. Хотя… никогда не поздно придумать новую, но перед этим…

Меч уперт в землю, ладони — на эфесе, голова опущена, а глаза прикрыты. Но теперь никакого смирения. Только смерть.

— Грань, прими мою клятву! — с яростью прошептал я. — Клянусь на своем мече.

Далеко на востоке сверкнула молния, раскатисто загремел гром. Грань готова меня выслушать.

— Меня предали. И кто? Собственный отец, братья! Эти Лэйны… Эти Эркли! Это был сговор, заговор! Вот только какие у них цели? Почему они сделали это со мной, с моей матерью и сестрой? Я разберусь в этом, клянусь! Вот первая часть моей клятвы.

Ноги, к которым пришлось привыкать заново, затекли, и я сменил позу. Остры шипы выдрали кожу вместе с мясом, но я не обратил внимания. Все, что сейчас занимало меня — подрагивающий в руках меч.

— И я отомщу! — провозгласил я. — И это вторая часть моей клятвы.

Меч задрожал еще сильнее. На востоке снова загремело.

— Отомщу за мать и сестру. Все они заплатят страшную цену. Мой отец — Риккард Лэйн, братья — Бартон, Ирвин, наставник Кайл Рикстер, Артур Эркли, Сальвия Эркли.

Я замолчал. Это будет моей новой мантрой. И единственной. Я не добавил в список имен Троя, Отто Лонгблэйда, Бернарда Эркили и Кассию Эркли. Сомневался на счет них. Но ведь никогда не поздно расширить список.

— Риккард Лэйн, Барторн Лэйн, Ирвин Лэйн, Кайл Рикстер, Артур Эркли, Сальвия Эркли, — повторил я мантру. — Грань, прими мою клятву!

Вспышка молнии ослепила, а от раската грома заложило уши. Меч дрогнул еще раз и затих. Над головой раздалось знакомое карканье. Я поднял взгляд к небу и увидел ворона. Он сделал широкий круг, медленно опустился на плечо и одобрительно глянул на меня. А потом просто исчез, растворился в воздухе.

Я убрал меч в ножны и осмотрелся. Пора и мне уходить, пока стражники не вернулись. Осталось только придумать, как тихо и незаметно покинуть родное поместье.


Глава 10. Игра по своим правилам

Ну что ж, бывай, трава у дома, ведь я решил слинять,

Бывай, тот самый славный отчий дворец,

Давай прощаться, семья.

Прощай всех тех, кто останется здесь,

После прости себя.

Космос — Одиссея в один конец.

Слышишь, прощай земля.

Обрывок неизвестной песни, доносящейся из–за Грани.

Чтобы шагнуть вперед не пришлось складывать ладони в жест смирения. Я сделал этот шаг осознанно, по собственному выбору.

Не закричал, когда острые шипы вонзились в босые ступни, и даже не скривился от боли, ведь она не имела значения. Только вот ноги еще подгибались от непривычки. Сконцентрировался на происходящем вокруг. В отдалении кричали и суетились гвардейцы отца, стихийники зажигали первые фонари под окнами поместья. Через пару ударов сердца новые огни зажглись у конюшни, по дороге к малой обители. От казарм потянулись новые бойцы, поднятые по тревоге. Клан Лэйн гудел, словно растревоженный улей.

Еще один осторожный шаг, и новая вспышка боли. Я сжал зубы, замер и осмотрелся. По дороге, на которой совсем недавно убили мою мать и сестру, промчался отряд стражников. Они искали меня. Сегодняшней ночью я вдруг оказался нужен абсолютно всем. Хорошо, что густые заросли роз скрывают от посторонних глаз. Удача, что шипы слишком большие и острые. Никто не посмеет сунуться сюда. Но скоро тут станет совсем жарко, поэтому нужно торопиться.

Я прикрыл глаза, удобнее перехватил меч и сделал еще один шаг. Очередная вспышка боли. Плевать. Раны на теле заживут, ведь старые меня не убили, а, значит, не убьют и новые. А внутри… внутри была одна сплошная рана. Вряд ли она когда–нибудь затянется. Даже когда я выполню свою клятву, рана останется со мной. Я это чувствовал и поэтому шагал дальше. Теперь цель вела меня вперед. Торопился, но не забывал смотреть по сторонам. Когда очередной отряд гвардейцев пробегал мимом, я затихал в зарослях роз и пережидал.

Снова прислушался. Рядом — никого. Я ускорился и устремился к краю дороги, до которой оставалось не больше десяти шагов. Когда меня выбили из седла, я укатился далеко, удар арбалетного болта был неимоверной силы, да и край розового поля тут шел под уклон.

Десять шагов, но каждый из них дался мне сложнее, чем любая тренировка с Кайлом Рикстером. При мысли о старшем наставнике я сильнее сжал рукоять меча и ускорился. Уже у края дороги заметил, что кто–то из стихийников зажег ближайший фонарь.

Демоны их забери! Скоро и до меня доберутся, нужно торопиться.

Я услышал быстрые шаги и бросил взгляд вправо. Неясный силуэт. Стихийник спешил к очередному фонарю. Я сорвался с места и бросился вдоль дороги к выходу с территории поместья, но тут же сбавил скорость. Плохая идея! Там, скорее всего, полным–полно гвардейцев. Они наверняка контролируют все входы и выходы. Не проскользнешь. В драку ввязываться глупо: большинство солдат — идущие. Да, я отличный мечник, но опыта реальных схваток у меня нет. Я изучал боевые техники, но доступ к энергии Чейн обрел только что, и с ней еще предстояло разбираться. В моем арсенале были только изнуряющие тренировки с деревянными шестами и в, теории, изученные базовые техники. Справлюсь ли я с ними? Я не знал, и рисковать, проверяя, не хотел. Меня отлично подготовили, но этого недостаточно. Сейчас я не справлюсь с превосходящим числом противника, еще слишком слаб. Меня попросту задавят количеством. И пусть на меня не действуют техники с аспектами Чейн, но физические вполне способны убить. Вот только и на месте стоять нельзя, да и спрятаться негде. Хотя…

У меня родилась совсем уж шальная идея. А с другой стороны — почему шальная? Вполне себе годная. Годная для спасения собственной шкуры. И плевать, что придется нырять в дерьмо. В прямом смысле этого слова. Мне не привыкать, эти неудобства и сравнить нельзя с тем, что я уже пережил.

Отличный вариант!

Шаги стихийника послышались совсем рядом, и я припустился бежать, но через несколько ударов сердца снова сбавил скорость. Впереди раздались встревоженные голоса, забряцало оружие, донеслись тяжелые шаги. Гвардейцы возвращались обратно! Я прямо на ходу нырнул в невысокую траву и впервые в жизни пожалел, что клановые садовники трудились слишком усердно. Спрятаться тут оказалось проблематично, а враги окружали.

Гвардейцы приближались быстро. Сзади вспыхнул свет фонаря, и густой мрак рассеялся. Я осторожно приподнял голову и обернулся, выдохнул с облегчением. Граница света замерла в нескольких метрах, не тронув тьму, в которой я прятался.

Завидев стихийника, гвардейцы сбавили темп, один из них крикнул:

— Никого?

— Как видишь! — раздраженно ответил стихийник. — А у вас?

— У ворот спокойно. К востоку и западу от них тоже тихо. Там дежурит целый взвод, — сообщил гвардеец. — Еще один — патрулирует вдоль стены.

— Патрули повсюду, — сказал стихийник. — Мальчишке просто некуда деваться.

Гвардейцы остановились рядом со стихийником. Я удобнее перехватил меч, выдохнул и приготовился.

— Зажигай оставшиеся фонари на этой дороге и отправляйся к малой обители, — распорядился гвардеец. — Там тоже нужна помощь. И смотри в оба.

Стихийник ничего не ответил и направился дальше. Вот демон! Я напрягся, готовый к решающему броску. Мужчина прошел мимо, гвардейцы заспешили дальше. А я судорожно соображал, что делать теперь. До следующего фонаря рукой подать. Возвращаться назад, значит быть обнаруженным. Тогда остается лишь один путь.

Я поднял голову и осмотрелся. Гвардейцы скрылись из вида, стихийник замер у фонаря и сложил пальцы в хитром жесте для вызова необходимой техники. Пора!

Вскочил на ноги и, низко пригибаясь к земле, скользнул вперед. Выбежал на дорогу и, стараясь ступать как можно мягче, зашлепал босыми ступнями по булыжникам. Лишь бы стихийник не успел зажечь фонарь…

Не глядя по сторонам, пересек дорогу, скользнул в кипарисовую аллею и, практически стелясь по земле, побежал дальше. Краем глаза заметил, что стихийник зажег фонарь и тут же услышал новые голоса. Они доносились откуда–то спереди. Я помнил, что там была еще одна дорожка, и вела она к обители Ветра. Туда тоже нельзя, вряд ли ее оставили без присмотра. Вот только мне нужно было как раз в ту сторону.

Затаившись в тени кипарисов, я выждал, пока голоса стихнут, и снова бросился бежать. Ноги подгибались, путались в траве, но я не обращал на это внимания. У меня была цель. И клятва. Цель — выжить, чтобы исполнить клятву. Большего мне не нужно. Но в первую очередь — уцелеть и сбежать из поместья, а как выполнить клятву — придумаю потом.

У края очередной дорожки я замер, укрывшись в тени, и осмотрелся. Впереди — обитель Ветра, освещенная фонарями, а рядом — отряд гвардейцев.

Все демоны Пустоты!

Я отступил назад и на мгновение задумался. Нужно идти обходным путем, вот только это слишком долго. Могу и не успеть: гвардейцев слишком много, видимо всех подняли по тревоге.

— Сюда! Сюда, скорее! — раздался отдаленный крик стихийника за спиной. — Есть следы, он был тут совсем недавно!

В очередной раз выругался и хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Мои кровавые следы остались на булыжниках дороги. Вот идиот…

Стражники как по команде устремились на голос, покинув свой пост. Повезло!

Я отступил еще на несколько шагов назад и затаился в зарослях. Солдаты пробежали мимо, не заметили. Как только они скрылись за ближайшими деревьями, я, не мешкая, бросился вперед. Нырнул в ближайшие клумбы, топча цветы, и проскочил обитель Ветра. Быстро пересек очередную тропинку, обогнул по широкой дуге ближайший фонарь и ускорился. Слева заметил движение и инстинктивно вильнул в сторону, снова запетлял среди кипарисов. Гвардейцы, видимо, что–то почувствовали, потому что сзади снова раздались крики. Ублюдки поняли, куда я направился. Плохо дело, времени в обрез.

— Ищите его! — раздался громогласный рев кого–то из командиров. — Он где–то тут. Ему некуда идти. Ищите!

Ускорился, вложив в бег все силы и ярость. Почувствовал, как внутри забурлила энергия, а по энергетическим каналам разлился приятный жар. Хищно улыбнулся: теперь у меня есть Сила, и мои враги еще пожалеют об этом.

Проскочив очередную аллею и дорожку, чуть не попался на глаза патрулю, лишь чудом разминувшись с солдатами, и отклонился восточнее. Через сотню метров выскочил на небольшую лужайку, в конце которой виднелись каменные постройки. Именно за ними была моя цель. Путь спасения.

Обойдя поляну по кругу, я приблизился к стене одной из построек. Прислушался. Тишина, да и что тут охранять? Дерьмо сторожить нет смысла, поэтому надеюсь, что патрулей тут нет. Осторожно двинулся дальше, теперь спешить было некуда, погони не видно. Аккуратно ступая и стараясь не шуметь, я обошел первое здание и двинулся к следующему. Всего десяток шагов отделял меня от спасения…

— Дерьмо! — из–за угла донесся чей–то голос. Скорее всего — гвардейца. От неожиданности я чуть не подскочил. Не повезло! Даже зловонный спуск в земле, и тот охраняли. Интересно, сколько тут бойцов?

— Это точно. Дерьмо! — подтвердил слова товарища второй солдат.

— Я к тому, что… Как тут вообще можно перекусить? Воняет же!

— Тебе не привыкать, — сказал гвардеец. — От стряпни твоей женушки так же воняет.

Первый стражник заржал и на несколько мгновений замолчал, но быстро сдался:

— Нет, не выносимо!

— Вот ты привереда. Зажми нос и жри, — хохотнул товарищ.

— Пойду подышу свежим воздухом и перекушу где–нибудь, а ты иди в Пустоту! — раздраженно бросил солдат.

Раздались шаги, и я быстро попятился обратно. Нырнул за угол и затаился. Поднял меч и прикрыл глаза. Готов. Я готов!

Мысленно произнес новую мантру. Шипы с невероятной силой разорвали нутро. Никакого баланса и равновесия, никакого фундамента. Лишь ярость и смерть. Только клятва. Все остальное не имеет значения, ничего не стоит.

Чужая жизнь — разменная монета. Инструмент, ресурс, необходимый для достижения моей цели.

Стражник вышел из–за угла, роясь в вещевой сумке. Я метнулся вперед, молниеносным движением зажал ему рот и ловким движением перерезал солдату глотку. Боец захрипел, задергался, вцепился в мою руку, попытался убрать ее с лица. А я приложил все силы, чтобы справиться с его яростным напором. Нельзя дать ему закричать.

Стражник замычал что–то бессвязное, и я еще сильнее прижал ладонь к его рту. Боец, теряя силы, быстро попятился назад и впечатал меня в стену. От удара на мгновение потемнело в глазах, но хватку я не ослабил. Повис на противнике, вцепился в него как те шипы роз, что держали меня.

Лишь бы он не закричал…

Собравшись с силами, я резко отклонился назад, запрокинул ему голову и резко потянул на себя. Тугой фонтан крови ударил в стену ближайшего здания. Стражник задергался, засучил ногами, попытался закричать, но у него это не вышло. Лишь сдавленный хрип и свист вырвались из раны на шее. Я резким движением дернул голову солдата на себя. Раздалось бульканье и хлюпанье, кровь потекла быстрее. Солдат затрясся всем телом, дернулся и захлебнулся. Он умер в муках и перед смертью обделался прямо в штаны. Я отпустил его, когда он окончательно затих.

Мое первое убийство. Странно, но даже руки не дрожали, лишь шипы раздирали нутро. В груди забурлила ярость, а в средоточие тут же хлынула неудержимая энергия Чейн, заструилась по каналам. Жаль, что список имен не сократился. Но всему свое время. Каждый ответит за содеянное.

Широкая кровавая рана на горле солдата была похожа на улыбку блаженства. Наверное он радовался тому, что больше никогда не почувствует эту жуткую вонь дерьма и не придется теперь пичкать себя стряпней жены.

Я оставил его радоваться избавлению и двинулся дальше. Сгруппировался, сжавшись тугой пружиной, отставил меч в сторону и заскользил вдоль стены. Двигался осторожно, стараясь не шуметь. Я не знал, сколько еще бойцов за углом. Добравшись туда, осторожно выглянул и увидел всего лишь одного стражника.

Повезло!

Товарищ первого солдата сидел ко мне спиной и смотрел в беззвездное небо. Чуть дальше чернел спуск в сточную трубу, по которой в городскую сеть канализаций стекало дерьмо из поместья.

Вдох и быстрый шаг. Бесшумной тенью я метнулся к стражнику. Выдох и легкий взмах. Изменившийся меч легко разрубил плоть и кость, прошел сквозь них как через масло. Голова солдата взмыла в воздух, с глухим ударом упала и покатилась по земле. Кровь из перерубленной шеи залила подергивающееся тело. Стражник даже не понял, от чего умер. Я ударом ноги опрокинул его, осмотрелся и заспешил к каменному колодцу спуска. Меня никто не преследовал, только Чейн щедрым потоком вливалась в средоточие и ускоренно циркулировала по каналам. Приятное ощущение.

В трубе было холодно и сыро. А еще воняло. Тяжело вздохнув, я зашагал вперед. Пригибаться не приходилось, сток был высокий и позволял двигаться в полный рост. Я постоянно поскальзывался на чем–то, несколько раз падал в дерьмо, но поднимался и упорно шел вперед. Через несколько десятков метров наткнулся на перепадной колодец. Тут уровень фекалий вырос, и пришлось брести по шею в дерьме. Иногда жижа поднималась выше головы. Тогда, задержав дыхание, я нырял и двигался дальше. Часто воздуха не хватало, и я захлебывал зловонные массы.

Не самая приятная прогулка. Но жизнь того стоила. Одному не нравился запах, и что теперь с ним стало? Улыбается распоротым горлом ночному небу. Идиот.

Вскоре уровень дерьма спал и теперь доходил лишь до колен. Метров через тридцать труба пошла под уклон, а чуть позже разошлась тремя разными проходами. Два из них оказались затоплены больше чем на половину, а вот третий выглядел относительно чистым. Именно туда и стекали основные массы. Да и сам поток там был более стремительный.

Выбирать не из чего, значит мне туда.

Не обращая внимания на пропитанные дерьмом лохмотья, я быстро зашагал в выбранном направлении и вскоре вышел к решетке. Толстые кованные прутья преградили мне путь. Между ними было расстояние, но слишком маленькое, взрослому человеку не пролезть. Но я ведь не взрослый!

Ухватившись за решетку, еле–еле просунул в щель сначала голову, потом правое плечо. Левое прошло с трудом, но прошло! А дальше стало легче. Мое тощее тело с легкостью протиснулось в щель между прутьями, и я оказался на другой стороне.

Городская канализация!

Она сразу встретила меня десятком ответвлений, перепадных колодцев и множеством каменных перегородок. И какое направление выбрать? Я прошел чуть дальше, принюхался и прислушался. Из ближайшего прохода потянуло сквозняком, донесся какой–то шум, да и воздух там был не такой уж и затхлый. Значит рядом поверхность.

Не медля, я двинулся по выбранной трубе. Вскоре она пошла в гору, а через сотню метров я увидел тусклый свет. Где–то рядом горел фонарь. Я ускорился, а потом и вовсе побежал. Труба все круче забирала кверху. Последние метры пришлось карабкаться по выщербленным каменным стенам. Добравшись до верха, уцепился за край, подтянулся на руках и выглянул наружу.

Яркий свет ближайшего фонаря резанул по глазам. Привыкнув к свету, я осмотрелся и понял, что попал на самую окраину Лэйна. Грязные улицы, покосившиеся дома бедняков, помои, разлитые повсюду, пьяный сброд. Нарваться на любителей легкой добычи тут проще простого. Этой ночью однозначно кому–то не повезет. Но не мне, я теперь не добыча.

Без опасения выбрался наружу и, озираясь, побежал по грязной улице. Пьяницы, шатающиеся в поисках продолжения приятного вечера, разбегались с моего пути. Да, судя по всему, вид у меня был еще тот. Да и дерьмом от меня несло так, что не продохнешь. Отлично, лишние проблемы и задержки мне сейчас ни к чему. Скорее всего, отец уже давно отправил весть городской страже, и облава на меня идет полным ходом. Главное, чтобы гильдии наемников и убийц не подключили. С ними могут возникнуть реальные неприятности. Надеюсь, что они не среагируют так быстро, а когда выйдут на улицы, меня в городе уже не будет

Я целенаправленно мчался к южной окраине. Переться через весь город — самоубийство. Запетлял между домами, углубился в темные переулки, и в одном из них обнаружил тело. Не знаю, пьян ли был человек, или мертв, но мне не было до этого абсолютно никакого дела. Я быстро разделся и принялся стаскивать с бедолаги его одежду. Тот заворочался, что–то забормотал, и я ударил его рукояткой меча по голове. Придурок затих, а я быстро переоделся. Не дело ходить в лохмотьях, пропахших дерьмом. Так меня за километры учуют. Еще бы помыться, но тут без вариантов. До ближайшего водоема.

Обмотал ноги тряпьем, обул грубые сапоги. Великоваты, но выбирать не пришлось. Окинул себя скептическим взглядом. Одежда великовата и попахивает, но все равно не так, как мои лохмотья.

Внезапно в отдалении раздались крики, залаяли псы. Демоны их забери! Было бы очень кстати.

Да, отец опережал меня на несколько шагов. В городе уже объявили тревогу, погоня наступала на пятки. Не сомневаюсь, что и гильдии включились в игру, правил которой я не знал. Да и не собирался по ним играть. У меня тут намечается свое веселье. Вряд ли кто–то теперь заскучает. А уж как будет веселиться мой папаша со своей шлюхой Сальвией. Я бы многое отдал, чтобы посмотреть на их лица прямо сейчас. Успокоил себя тем, что время еще придет, а ожидание лишь усилит наслаждение, когда я вернусь за их жизнями.

Я хищно улыбнулся и, не задерживаясь, помчался к окраине Лэйна.



Интерлюдия 2

Кассия Эркли украдкой облизнула пересохшие губы и с вожделением посмотрела на два тела, извивающихся в диком танце безумной страсти. Девушка тщательно скрывала свои чувства, и ей это легко удавалось: за годы она привыкла к такому. Только боль и отчаяние все так же разъедали ее изнутри.

Риккард Лэйн, не сбавляя темп, оторвался от губ Сальвии и, страстно целуя шею и ключицы, медленно перешел к упругим грудям. С жадностью припал губами к аккуратному соску и начал посасывать его. Девушка заизвивалась и, повизгивая, обхватила голову мужчины, запустила пальцы в густую шевелюру.

Мужчина ускорился, буквально вбивая член в тугое лоно девушки. Кассия непроизвольно залюбовалась процессом и еле сдержалась, чтобы не опустить правую руку к своей промежности. Пересилила себя, чтобы не запустить нежный пальчик в обильно текущую дырочку. Сестра не одобрит и накажет за непослушание. Да и поднос с вином, который Кассия уже с трудом удерживала в левой руке, мог упасть.

Сальвия громко застонала, задышала часто–часто, выгнулась дугой и задрожала всем телом. Замычала от невероятного удовольствия, закатила глаза и замахала руками, пытаясь остановить Риккарда, но мужчина лишь отмахнулся и еще сильнее придавил девушку к постели, ускорил темп. Сальвия дернулась, выгибая спину под невероятным углом, закричала и бурно кончила.

Кассия, наслаждаясь приятной тяжестью внизу живота, отвернулась. Боль и страдания затопили ее разум.

Рикард Лэйн шумно выдохнул и откинулся на помятую постель. Повернулся к Сальвии и с нескрываемым удовольствием уставился на нее. Девушка, схватившись за голову, дрожала всем телом и бормотала что–то бессвязное. Глаза закрыты, губы растянуты в улыбке непередаваемого наслаждения, я ноги трясутся так, что их не остановить. Под девушкой растекалось небольшое пятно.

Мужчина, дожидаясь пока Сальвия придет в себя, перевел взгляд на стену. Там висело распятое, истерзанное тельце малютки Линды. Его дочери. И Риккард был не против такого. Тем более, если это помогало Сальвии много и бурно кончать. Так зачем же ее ограничивать? Глава клана Лэйн любил слушать, как она кричит, обожал наблюдать, как она бьется в неистовых конвульсиях сладкого оргазма.

Наконец, когда Сальвия совладала с приступом экстаза, Риккард махнул Кассии. Абсолютно голая девушка отреагировала мгновенно: поклонилась и с самой обворожительно улыбкой наклонилась к мужчине, протянула поднос с наполненными бокалами.

— Вина? — спросил Риккард.

— Да, спасибо, — промурлыкала Сальвия, обняла мужчину и положила голову на его широкую грудь.

Риккард взял оба бокала, Кассия еще раз улыбнулась, выпрямилась и отвернулась.

Сальвия сделала небольшой глоток и, услышав яростное сопение, повернулась на звук. Ее безумный братец Бернард трахал обнаженный труп женушки Риккарда. Сальвия через Волю внушила брату, что это она сама, а не мертвое тело чужой женщины. Сделала это, чтобы Бернард не устроил в очередной раз истерику и думал, что, наконец–то, трахает свою сестру. Все ради любимого брата!

Когда ей наскучило наблюдать за Бернардом, пускающим слюни и неистово трахающим труп Ирмы Лэйн, она перевела взгляд в дальний конец своих покоев. Там был расположен хитрый механизм, который она использовала для пыток. Ремесленники Риккарда Лэйна изготовили его специально по просьбе Сальвии и установили в комнате. Когда устройство приводили в действие, оно очень–очень медленно раздирало тело жертвы, принося сводящие с ума муки. Тонкие лезвия–крюки, вращаясь, срезали кожу, а шипастые иглы вонзались в трепещущую плоть.

Сейчас на механизме было распято обнаженное тело рядового Дарса. Он был наказан. Капитан Сарос сделал его виноватым за то, что тот упустил Астара. Дал сбежать мальцу по своей невнимательности и безответственности. За что и поплатился. Теперь его ждали невероятные страдания, уж Сальвия об этом позаботится, в них она знает толк как никто другой.

Обычный солдат получил самые страшные муки о которых даже и подумать не мог. И теперь унизительно умирал ни за что. Сальвии это очень нравилось. Она еще сильнее завелась и возбудилась.

На теле солдата отсутствовали целые участки кожи. Обнаженная плоть была иссечена и обожжена. Сам солдат находился в отключке. Возможно, он давно бы умер, но девушка специально поддерживала в нем жизнь с помощью своего аспекта Чейн. Особенного аспекта. Применяя Волю, она заставляла его есть и пить и иногда давала то, что он жаждал больше всего на свете — свое тело. А после этого награждала солдата еще большими муками. И так день за днем.

Хищно улыбнувшись, Сальвия сняла с бедного солдата «Усыпляющие путы» и застыла в предвкушении. Рядовой Дарс очнулся, дернулся как от удара, распахнул глаза и абсолютно безумным взглядом уставился на девушку. Его член тут же подскочил, стал как каменный. А в следующее мгновение солдат дико заверещал. Боль накрыла его с головой.

От неожиданного и сводящего с ума крика, Риккард Лэйн прикрыла уши руками.

— Хватит! — холодно процедила Сальвия. — Перестань орать. Или ты не видишь, что твоему господину это противно?

Лицо солдата исказилось гримасой бесконечной муки. Он тихо застонал, замычал от боли, смешанной с вечной похотью. Сальвия закатила глаза, запрокинула голову, улыбнулась и скользнула рукой в свою промежность, принялась ласкать себя. Тихо рассмеялась. Она медленно вводила свои нежные пальчики в разгоряченную дырочку, иногда вытаскивала их и с наслаждением облизывала. С удовольствием обратила внимание на голодный до ее тела взгляд Кассии.

Рядовой Дарс снова завизжал, но уже не так громко.

— Прекрати! — приказала ему Сальвия. — Безмозглый кусок мяса. Наберись терпения, и тогда я помилую тебя. Когда ты мне надоешь, я просто отрежу тебе член и разрешу перестать быть мужчиной. И тогда ты сможешь кричать сколько угодно.

Солдат заплакал навзрыд. Сальвия весело рассмеялась.

— Что тебя так развеселило? — спросил Риккард. Он хотел сказать хоть что–то, лишь бы отвлечься от вида обезумевшего солдата.

— Что развеселило? — задумчиво протянула Сальвия, не переставая ласкать себя, и глотнула еще немного вина. — Наш гениальный план. Это ведь очень веская причина, как считаешь?

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Риккард.

— Причина для того, чтобы развязать войну с кланом Арвуд.

— Ах, вот ты о чем! Да, причина очень веская.

— Еще бы! — Сальвия покрутила в руках бокал с вином и улыбнулась. Она даже не думала прекращать ласки. — Ты ведь убил родную дочь главы клана Арвуд. А еще его внучку.

— Хорошее прикрытие наших истинных целей, — улыбнулся Риккард. — Они обязательно клюнут на эту уловку. Объявят нам войну. Нападут на наши границы. Но не сразу. Эта новость дойдет до клана Арвуд спустя длительное время, я уже позаботился об этом.

— Да, нападут… И мы разобьем их. А когда это произойдет, на правах победителя заберем то, что нам так нужно.

Риккард Лэйн задумался и замолчал. В дальнем углу тихо заскулил рядовой Дарс. Сальвия принялась еще активнее ласкать себя. Риккард глотнул вина, а потом все же спросил:

— И что это такое? Что же такого ценного твой отец нашел в землях клана Арвуд?

— Мой отец? — с насмешкой спросила Сальвия. — Бери выше. И дальше!

Девушка коснулась кулона на своей груди и нежно провела по нему пальцами. Риккард Лэйн заметил это движение и так же дотронулся до необычного кулона. Три замкнутые линии, переплетенные между собой в орбиты, и точка посередине.

— Вот, значит, от кого исходит инициатива, — тихо сказал глава клана Лэйн. Теперь у него не осталось сомнений, что в землях клана Арвуд и, правда, есть нечто ценное. Ценное настолько, что заинтересовало ЭТИХ людей. Хотя, люди ли они вообще?

Да и могли ли быть сомнения? Ведь он заключил сделку, зная на что идет и с кем придется иметь дело. Непростой выбор, судьбоносный.

— Именно, — Сальвия мечтательно улыбнулась и задрожала всем телом. Быстрее заработала рукой. В ее промежности соблазнительно захлюпало. — Когда–нибудь, когда ты завоюешь ИХ доверие, я помогу тебе попасть к НИМ на прием. И тогда ты познаешь истинное наслаждение. ОНИ сделают с тобой такое…

— ОНИ делали… это с тобой? — с тревогой спросил Риккард.

— О… да… — девушка тяжело и быстро задышала. Принялась еще быстрее удовлетворять себя. — Такое… о чем ты даже и подумать… не можешь… И никогда не сможешь… повторить подобное. Но обязательно испытаешь.

Сальвия закатила глаза, запрокинула голову и заскулила. Ощерилась и с громким криком кончила. Риккард скривился от боли, разъедающей нутро, но сказал не то, что хотел:

— И все же, что нашли в землях клана Арвуд?

Сальвия открыла глаза, смерила его оценивающим взглядом и улыбнулась. А потом вдруг стала максимально серьезной и сказала:

— Когда вернется отец, он сам тебе об этом расскажет.

— Хорошо, — кивнул мужчина и собрался, было, подняться с постели, но Сальвия остановила его и требовательно произнесла:

— Прежде чем мы развяжем войну с кланом Арвуд, найди своего сына. Разыщи Астара. И убей его! Убей! Принеси мне его тело. Я украшу им свою комнату.

Риккард вздохнул и глотнул вина.

— Поторопись, дорогой, — продолжила Сальвия. — Вдруг твои… наши враги найдут его раньше? Это же позор!

Риккард допил вино одним глотком, отдал бокал обратно Кассии, встал с постели и решительно сказал:

— Меня не заботит ни позор перед врагами, ни твои извращенные фантазии и прихоти! Но я найду и уничтожу Астара. Да, потому что он может попасть в руки моих врагов. Вот только я боюсь отнюдь не позора. Меня больше заботит осведомленность моего сына. Он знает слишком много о делах клана. И это может стать большой проблемой. Любой профессиональный дознаватель разговорит мальца в два счета.

— Просто убей его! — выдохнула девушка и снова улыбнулась.

Риккард подобрал с пола свои вещи, быстро оделся и направился к выходу из комнаты. Уже у порога он все же обернулся к Сальвии и сказал:

— Я найду, добуду Астара.

И вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Сальвия расплылась в довольной улыбке. Конечно, он добудет мальца. И добудет именно для нее. Он не может не выполнять ее прихоти. Хотя… Сегодня она не так уж и сильно воздействовала Волей на своего любимого мужчину. Да и никогда раньше особо сильно не воздействовала. Этого не требовалось. Она знала, что Риккард любит ее до безумия и сделает все ради их счастья. Он и так уже много чего для этого совершил. Невероятно сильный и решительный, настоящий мужчина! Сальвия очень ценила это и ни секунды не сомневалась в своем убеждении. Ведь только настоящий мужчина может решиться убить свою жену, дочь и младшего сына ради сохранения других, более важных жизней. Ради по–настоящему любимой женщины! А потом будет трахаться с ней в комнате, где на стене распято тельце его давно мертвой дочери, а рядом ее безумный братец трахает труп его бывшей супруги.

Сальвия допила вино, весело и звонко рассмеялась, выбралась из постели и направилась к рядовому Дарсу. Солдат оглушительно заверещал, заплакал от безысходности, а девушка захохотала. Ведь она знала, что Астар будет визжать так же громко, когда Риккард найдет его. Осталось только дождаться этого момента.


Глава 11. Одиночка

И мне ль блаженствовать в раю, среди цветов покоясь,

Покуда братья мои в бою бредут в крови по пояс.

Сука, гордись грязной страной в радость, в горесть,

Пронзит мне грудь красной стрелой, значит, нырнул под поезд.

Обрывок неизвестной песни, доносящейся из–за Грани.

Не смотря на то, что сменил одежду, от меня все равно воняло дерьмом. Волосы и кожа пропитались им очень глубоко. И это тревожило. Если гвардейцы отца найдут мои лохмотья на окраине Лэйна, то выследят меня в два счета. У них есть специально обученные псы. И они обязательно встанут на мой след.

Отрепья, снятые с пьяницы, были великоваты и мешали движениям. Сапоги так же пришлись на размер больше и натирали и без того израненные ступни. Раны и порезы, покрывающие все тело, горели огнем и периодически кровоточили. Но я продолжал бежать. Не останавливался до самого восхода солнца, да и потом не сбавил скорости. Странно, но силы было хоть отбавляй. Только ноги пока слушались плохо, но я быстро привыкал к забытым ощущениям.

А еще энергия Ченй перестала поступать в средоточие. Эта мысль на несколько мгновений обеспокоила меня, но я тут же откинул ее. Не до того. Сейчас главное как можно дальше уйти от поместья и Лэйна, найти безопасное место, а уж потом и с обретенными способностями разбираться буду. Теперь они от меня никуда не денутся. Как не отстанут и враги. Я знал своего отца, он всегда идет до конца и готов на многое. Слишком на многое, раз решился на то, что сделал прошлой ночью.

Я мчался, не сбавляя тем. Миновал возделанные поля, низину, рощицу и несколько небольших поселений. Вскоре выбрался к неширокому ручью и, не раздумывая, запрыгнул в воду. Это мой шанс сбить погоню со следа! А еще отмыться и промыть раны. Но сначала — как можно дальше оторваться от преследователей. Поднимая тучу брызг, я помчался дальше на восток по неглубокому ручью.

К полудню почувствовал, что устаю. Эх, сейчас бы зелий или трав, которым в клане пичкали идущих для восстановления сил и ускоренного развития. А еще неплохо было бы разжиться лунной или антаровой пылью. Но на подобное не приходилось рассчитывать, по крайней мере, до тех пор, пока не окажусь в безопасности. А там что–нибудь да придумаю.

Когда солнце миновало зенит и начало клониться к западу, почувствовал, как сильно проголодался. Да, для идущих пища не менее важна, чем Чейн. Из еды можно так же получать желанную энергию и поддерживать жизнь.

Напился мутной воды из ручья, быстро окунулся пару раз, кое–как промыл раны и выскочил на берег. Помчался дальше по неглубокому овражку и вскоре добрался до небольшого поселения. Заходить и клянчить еду не стал, чревато! У меня был другой план. Сразу за деревней виднелось возделанное, богатое урожаем поле. Вот и желанная пища!

Обойдя поселение по широкой дуге, выбрался к полю. Повсюду торчали спины крестьян, копошащихся в земле. Стараясь не шуметь, я скользнул к краю поля, но трудяг вокруг было слишком много, остаться незамеченным просто не выйдет. Не таясь, я направился к ближайшей грядке при принялся выдирать из земли незрелые корни пао. Они были очень питательными, и их я нарвал много. Сложил корни на тропинке и направился к початкам гангао, или, как называли их местные — солнечные зерна.

Совсем рядом я заметил семью: мать, отец, и двое детишек. Отец услышал шум, поднял голову и обернулся ко мне. Я сделал вид, что не заметил его и продолжил рвать початки, но краем глаза не переставал следить. Крестьянин окинул меня тревожным взглядом и что–то сказал семье. Мать быстро похватала инструменты и повела детей в деревню.

— Эй! — крикнул мужчина. — Ты чего тут делаешь?!

Нет, пожалуйста! Не обращай внимания. Просто не обращай внимания… Не походи.

— Я тебя спрашиваю! — закричал мужчина. — А ну, пошел отсюда, оборванец!

Не глупи, у тебя жена и дети… Но крестьянин не услышал мои вразумляющие мысли и, закинув мотыгу на плечо, направился ко мне. Я стоял к нему спиной и, как ни в чем не бывало, продолжал воровать урожай.

— Кому сказал! — прикрикнул на меня мужчина и замахнулся мотыгой. Я резко обернулся, и крестьянин замер с занесенным инструментом в руках.

— Ты… чей? — выдохнул он. В его глазах промелькнуло узнавание и страх. А еще непонимание.

Я почувствовал, что крестьянин пожалел о своем поступке, и осклабился. Мужчина медленно опустил мотыгу и отступил назад. Я не переставал гнусно ухмыляться. Даже представить себе не мог, как выгляжу в его глазах. Наследник главы клана Лэйн. Потрепанный, жутко воняющий дерьмом. Лицо иссечено шрамами от острых шипов. Для пущего эффекта я оскалился, словно дикий зверь.

— Простите… — буркнул мужчина, не выдержал моего взгляда, развернулся и бросился наутек.

Демоны! Он же проболтается. Если мне не удалось сбить погоню со следа, то преследователи уже совсем скоро будут здесь, начнут задавать вопросы. Нельзя дать ему заговорить!

Я молниеносным движением выхватил меч из ножен и крикнул вслед убегающему крестьянину:

— Эй, постой! У меня к тебе есть дело. Я заплачу золотом!

Мужчина остановился и недоверчиво обернулся. Мог бы этого и не делать. Я неуловимой тенью метнулся к крестьянину и полоснул его мечом по горлу. Он вскрикнул громче, чем я ожидал. Забился в агонии, схватился за шею, захрипел, заливая все вокруг кровью, захлебнулся и сдох.

Теперь он ничего никому не расскажет. Молчание дорогого стоит, и мужчина заплатил эту цену.

Я справился с болью от раздирающих нутро шипов и склонился над телом бедолаги. Вздохнул. Извини, но хоронить тебя, у меня попросту нет времени. Я и так уже слишком задержался.

Схватил труп, еще несколько мгновений назад бывший живым человеком, и потащил его в заросли гангао. Какое–то время его не найдут. Жаль, что он уже не сможет обдумать ситуацию и оценить уплаченную цену. За него это сделает семья.

Спрятал труп, собрал запасы еды и помчался дальше. Не оглядывался и не останавливался. Сбавил скорость, лишь взобравшись на холм. На его вершине раскунлись какие–то древние руины. Возможно времен Архитекторов. От них не веяло энергией Чейн, или я попросту не чувствовал ее, но мне сейчас это не было важно.

Я осмотрелся. Пристально вгляделся в западный горизонт, но погони не увидел. Неужели все–таки отстали? Было бы очень кстати, а еще лучше, если их всех пожрали демоны. Жаль, только, что их давно не встречали в землях клана Лэйн. Я был бы очень рад парочке тварей, вставших сейчас между мной и отцом.

Вздохнул. Мечты, всего лишь мечты, и они далеки от реальности. Не то, что боль от шипов, впившихся в сердце.

Спустился с холма и помчался дальше на восток. Примерно через час наткнулся на еще один ручеек, осмотрелся вокруг и решил устроить привал. Место спокойное и укромное. По берегу разрослись разлапистые ивы и тополя, укрывая от посторонних глаз. Густая тень спасала от палящего зноя, а прохлада от ручья охлаждала разгоряченное тело. Я сложил украденные припасы на берегу и прямо в одежде забрался в воду. Принялся смывать с себя грязь и вонь дерьма, тщательно отскребая кожу ногтями и песком.

Закончил с водными процедурами и принялся за еду. Жадно проглотил овощи и пожалел, что не успел разжиться мясом. Можно было, конечно поохотиться, но с одним мечом много дичи я не раздобуду. Да и костер разжигать пока опасно. Так что осталось довольствоваться овощами.

Силы медленно, но вернулись, а Чейн, хоть и слабо, но все же заструилась по энергетическим каналам. Пища дала требуемый результат. И только сейчас вспомнил о средоточии. Я ведь так и не разобрался с наконец–то обретенными способностями! Не до того было, свою шкуру спасал.

Я вдоволь напился и уселся на берегу. Прислушался к успокаивающему журчанию воды и погрузился в медитацию. С недовольством отметил, что от этого Чейн так и не хлынула в меня. Ну да ладно, нужно начать сначала.

Медленно сконцентрировался внутренним взором на воображаемой точке в центре лба, задержался на ней и неторопливо скользнул взглядом внутрь себя.

В первое мгновение чуть не ослеп от яркого серебристого сияния энергетических каналов. Они тонкими нитями пронизывали все тело, пересекались между собой, иногда срастались и расходились пучком новых ответвлений. Но каждая нить каналов в итоге сходилась в одном месте — в средоточии.

Я задержал на нем свой внутренний взор. И чем дольше смотрел, тем отчетливее понимал, что не могу отвести взгляд. Вид средоточия завораживал, поражал и удивлял. По сути оно являлось тугим клубком, сплетенным из энергетических каналов и четырех основных точек. Точка средоточия, точка духа, точка тела и точка разума. Под воздействием чистейшей энергии Грани они сначала сформировались во мне, а потом трансформировались в нечто удивительное и чудесное.

Средоточие пульсировало, будто второе сердце, перекачивая и разгоняя по телу уже собранную Чейн. Точнее, оно пульсировало бы! Билось бы как единое целое, если бы было одно… Одно, как у всех нормальных идущих.

В центре моей груди билось два средоточия! Точнее, две его ровные половинки. Будто оно раскололось…

Тут же вспомнились события прошлой ночи. Все, что произошло в поместье и там, у Грани. Сомнений быть не могло. Мое средоточие треснуло и разделилось на две части. Странно и необычно: о таком я никогда не слышал и не читал в учебниках по развитию.

Отмахнувшись от ненужных мыслей, присмотрелся к двум пульсирующим половинкам. Одна была целостной, тугой и очень яркой. Ослепительно серебрилась и пульсировала ровно. Вторая часть оказалась тусклой, бледной. Она робко мерцала и так же светилась серебром, но намного слабее, чем первая.

Я чувствовал, что произошло нечто странное, но объяснить это не мог. Удовлетворился тем, что обе половинки исправно перекачивали собранную ранее энергию. Интересно, почему не поступает новая? Но с этим без дополнительных знаний я, увы, не разберусь.

Перевел взгляд ниже и обнаружил новую точку! Необычная, такая же серебристая и, почему–то напрямую связана тонким энергетическим каналом со второй половиной средоточия. О подобном я тоже не слышал, и это стало очередной странностью. Ведь обычно новые точки, исходя из полученных в клане знаний, не связаны напрямую со средоточием. Они базируются на энергетических каналах. А тут — что–то новенькое. Чтобы понять суть безусловно потребуются новые знания. Вот только где их сейчас взять? И как понять, какой аспект Чейн мне достался? Хотя, догадывался…

Кроме серебристой точки, во мне народилась еще одна. Вполне обычная, вспомогательная точка. Она, как и положено, появилась на энергетическом канале. Еще две такие же, и сформируется первый вспомогательный узел. Вот только для этого необходимо непрерывное поглощение Чейн, тренировки и бесконечные практики. И позы медитации.

Нужно время и место. И тогда я смогу быстро подняться на вторую ступень. Не мешкая, я решил заняться поиском подходящих условий прямо сейчас.

Вышел из состояния медитации, собрал остатки овощей, украденных в деревне, и заспешил дальше. Летнее солнце тем временем, медленно клонилось к закату, а я отмахивал километр за километром. Вскоре низина закончилась, и местность снова пошла в горку. Я выбрался на взгорок и осмотрелся. За спиной остались холмы, где–то за ними деревушки, поля и поместье клана Лэйн. А впереди темнел лес.

Судя по рассказам и описанию братьев — это был лес Атлорис. И именно там я мог укрыть на какое–то время.

Опасное место, но выбирать не приходилось: сейчас везде неспокойно. Я не буду углубляться в чащу, остановлюсь на окраине. Принял это решение и направился к высоченным деревьям.

До опушки добрался, когда солнце уже коснулось макушек деревья. Дневная жара еще не спала, а из леса приятно тянуло прохладой и сыростью. Решительно сделал шаг вперед и запетлял среди деревьев. Как и решил, углубляться не стал. Недолго побродил по окраине и нашел подходящее место. Здесь можно было спокойно заночевать, да и переждать какое–то время. Вот только солнце еще не село, в лесу было относительно светло, а спать не хотелось. Я решил еще раз обойти место и разведать обстановку на предмет зверья.

Окраина леса жила своей жизнью. Трещали птицы, сновали между корнями мелкие грызуны и змеи. По ветвям сновали белки и куницы. Завидев меня, живность разбегалась. Но чем дальше я заходи в чащу, тем тише становилось. Будто все зверье вымерло разом. Или попряталось. Не к добру это…

По мере продвижения вглубь, тревога нарастала. Я не понимал, что так нервирует, и вскоре повернул обратно. Решил не испытывать судьбу.

Как только я заспешил к выбранному месту, стало еще неуютнее. Почувствовал на своем затылке темный, враждебный взгляд. Незаметным движением положил ладонь на рукоять меча. И как раз вовремя.

Сзади раздался оглушительный рев. Я молниеносным движением выхватил меч из ножен и вместе с тем резко обернулся. Из–за ближайших деревьев вальяжно выходила маркайна. Темная тварь! Я знал ее по клановому бестиарию. Приземистое тело, черная лоснящаяся шерсть, длинные извивающийся хвост. Монстр изящно ступал на шести цепких лапах, низко опустив широкую голову. Вместо ушей на макушке извивалась дюжина щупалец. Короткие, а, значит, тварь не высоко забралась по ступеням развития: первая, максимум пару узлов второй.

Маркайна еще раз взревела, припала к земле, готовясь к прыжку. Я выставил перед собой меч, готовясь к схватке. Страха не было, лишь решительность и гнев запульсировали в груди. Справлюсь, тварь не так уж и сильна. Монстр оскалился и вздыбил щупальца на затылке, еще раз оглушительно заревел. Меня обдало волной смрада, уши заложило.

Я так же ощерился и зарычал. Припал к земле, отставил меч в сторону и показал монстру свои клыки. Не ту жертву ты выбрала. Ну давай, падаль, нападай! Я разорву тебя на части. Нападай, сука! Маркайна замерла и окинула меня оценивающим взглядом. А потом вдруг принюхалась, заскулила и попятилась назад.

— Ну же! Давай! — прикрикнул я на темную тварь. — Обосралась? А?! Тут есть хищники и посильнее, безмозглое ты создание!

Я выпрямился и победно посмотрел вслед улепетывающей маркайне. А потом почувствовал нечто… От чего волосы на затылке зашевелились.

Раздалось тихое шипение. В нем не было ничего угрожающего, наоборот. Успокаивающий гипнотический звук обволакивал сознание. Захотелось спать. Я, борясь с накатившей вдруг усталостью, медленно обернулся и замер. Из ближайших кустов на меня смотрела заостренная чешуйчатая морда.

Холорена! Рептилия тоже оказалась темной тварью. Навскидку — третья ступень развития. Это я определил по костяному гребню с ядовитыми шипами на ее шее.

Вот теперь пора и бежать!

Не раздумывая, я бросился вперед. Гигантская ящерица, быстро перебирая когтистыми лапами, устремилась следом. Я вложил в этот рывок все оставшиеся силы. Услышал за спиной грохот и треск, а в следующее мгновение топот лап второй темной твари стих. Бросил быстрый взгляд за спину и обнаружил позади себя огромную дыру в земле. Холорена нырнула под землю!

Демоны!

Я замер и прислушался. Шума и дрожи под ногами не почувствовал, подскочил и бросился по направлению к окраине леса. Прямо на бегу краем глаза заметил, что слева от меня почва еле заметно бугриться. Дерьмо…

Холорена преследовала меня под землей и даже не думала останавливаться. С каждым моим движением она приближалась ко мне. Я резко остановился и вильнул в строну. Перепрыгнул борозду взрыхленной земли, что оставила после себя тварь, и помчался в другую сторону. Холорена не отстала, и через пару ударов сердца, я увидел, что теперь почва бугрится уже справа. Монстр загонял меня, и загонял грамотно.

Внезапно движение под землей прекратилось. Все стихло, но я даже не подумал расслабиться и выдохнуть. Улучив момент, я снова поменял траекторию и помчался в обратном направлении.

С громким треском под ногами разверзлась земля, и неожиданный удар опрокинул меня. Сверху посыпались комья грязи. Холорена выскочила из своей норы и придавила меня хвостом. Я извернулся, полоснул тварь мечом, но клинок лишь высек искры из толстой чешуи. Монстр угрожающе зашипел, подскочил, крутанулся на месте и ударил лапой. Я быстрым перекатом ушел от удара и вскочил на ноги. Еще раз ударил мечом, но безрезультатно. Тварь атаковала в ответ, но я ловко увернулся. Холорена была очень быстрая, а ее ступень развития не в пример выше, чем у Маркайны.

Да мне не повезло.

Я скакал, словно вошь, уклоняясь от опасных когтей твари, а та молотила без устали, помогала себе хвостом. Дважды сбила меня с ног, от чего в ребрах противно заныло. Но я, невзирая на боль, каждый раз стремительно поднимался на ноги и снова уклонялся. И судорожно вспоминал слабые места монстра. Я читал об этом в бестиарии, но в горячке боя все никак не мог вспомнить.

Удар — отскок. Тварь оказалась спереди, я — сзади. Рубанул по хвосту, но ничего не добился этой атакой, лишь еще сильнее разозлил холорену. Монстр подпрыгнул, разворачиваясь прямо в воздухе, и опустился на меня. Только меня на месте уже не было. Я скользнул между ее передних лап и в прыжке пырнул тварь в желтоватое брюхо. Никакого результата.

Холорена окончательно разозлилась. Замерла на мгновение, а потом выстрелила в мея ядовитым шипом из гребня. На переделе своих возможностей я извернулся, услышал, как затрещали мышцы и суставы, но все же уклонился от ядовитого жала. Отпрыгнул в сторону.

Резко остановился, вбивая каблуки сапог в землю, и развернулся. Единственное, что пришло на ум, использовать технику. Не мешкая и действуя, словно в тумане, стремительно нырнул к средоточию, зачерпнул щедрую горсть энергии и направил ее в правую руку. Затем в меч. Сформировал технику «Таранного удара» и, влив в нее все зачерпнутую энергию, отчаянно ударил мечом. Комок черной сочащейся ихором субстанции врезался в тварь.

Холорена завыла и отскочила назад. На ее боку зиял ожог, трепетала розоватая плоть. Тварь взревела и бросилась в атаку. Я не стал дожидаться и сформировал технику «Глубокий порез». Росчерк мглы срезал с головы монстра несколько чешуек, обнажая плоть и…

Тварь врезалась в меня на полном ходу. Опрокинула на землю, придавила лапами и потянулась к моему горлу. Я заизвивался, зарычал, пытаясь достать противника мечом. Не вышло. Внезапно в груди что–то зашевелилось. Нечто серое и вязкое, оно устремилось к твари. Холорена, готовая впиться мне в глотку, будто на стену наткнулась. Сделала еще одну отчаянную попытку дотянуться до моей плоти, но не вышло. Энергетический кокон, окутавший меня, не позволял ей продвинуться дальше.

Холорена замерла и уставилась мне прямо в глаза. А я почувствовал некую похожую, серую волну, идущую от груди монстра. Меня тут же придавило к земле, и я ощутил, что не могу пошевелить даже пальцем.

Тварь не сводила с меня взгляд и давила все сильнее. Я понял, что теряюсь, растворяюсь под этим натиском…

Шипы разорвали нутро, в очередной раз пронзили сердце. Я зарычал, словно тот самый дикий зверь и с вызовом посмотрел в глаза твари. Натиск тут же ослаб. Я почувствовал, что серая волна, исходящая из моей груди так же давит на холорену. Ничуть не хуже самой твари. Усилил натиск, отстранился от лишних мыслей и стремительно нырнул в состояние медитации. Внутренним взором скользнул к средоточию и обомлел. Серо–серебристая волна исходила от его второй, тусклой половинки и устремлялась к той самой необычной точке. Уже от нее она текла к груди, а потом и наружу. Странное нечто, похожее на волю…

Холорена зашипела, защелкала челюстями и надавила всей свой мощью. Я почувствовал, как внутри все вскипает, а голова вот–вот разорвется. Но не сдался. Сам потянулся к своей серой волне и осознанно направил ее в разум твари. Началась борьба наших воль.

Монстр наносил таранные удары, а я защищался. Моя ментальная броня трещала по швам, но держалась. Пока держалась. Холорена даже и не думала отпускать меня, все так же удерживая лапами руки. А я судорожно пытался вспомнить, где у нее слабая точка…

Перевел взгляд на шею твари и под самой челюстью обнаружил пульсирующую впадинку. Нашел! Теперь осталось освободить руку. Я снова скользнул к своей ментальной защите и обнаружил там целую сеть трещин. Холорена почувствовала, что защита ослабла и принялась атаковать с удвоенной силой и яростью. Я провалился к второй половинке средоточия и потянул серо–серебристую волну настолько интенсивно, насколько смог. Направил все на ментальный барьер. Укрепил его. Холорена взвыла и снова начала таранить мою баррикаду. Та затрещала, расходясь новой сетью трещин.

Я оборонялся, не предпринимая попыток атаковать. Тварь сильнее и однозначно опытнее меня. Грубая сила тут не поможет. Холорена вложила в очередную ментальную атаку всю мощь. Моя защита выгнулась под яростным напором, готовая вот–вот рухнуть.

А в следующее мгновение я сделал то, чего тварь ожидала меньше всего: снял практически всю защиту, оставив только тоненькую перегородку. Она и трех ударов не выдержит. Рухнет. И тогда тварь сожрет меня.

Отозванную серую волну я сконцентрировал в сознании.

Холорена победно взревела и атаковала. Сеть трещин разошлась по моему ментальному барьеру. Мир колыхнулся, в глазах потемнело, а рассудок поплыл, подернулся пеленой тумана. Накатила волна безысходности и смирения.

Я не запаниковал. Лежал неподвижно и выжидал. Второй удар, и защита пошатнулась. Мозг обдало жгучей болью, глаза чуть не лопнули, а нутро вывернулось наизнанку. Я потерялся в этом напоре. Вложил остатки сил в концентрацию, неимоверным усилием воли заставил себя не обращать внимания ни на что.

Тварь зашипела и приготовилась к решающему удару. Я молниеносным движением направил запасенную серую пелену в разум твари, заставляя ее убрать лапу с моей правой руки. Вложил в этот посыл весь гнев, всю злость и волю. Буквально протаранил разум монстра. От неожиданности тварь подчинилась.

Я высвободил руку и нанес один стремительный удар. Попал точно в ту самую пульсирующую впадину под челюстью монстра. Тугая струя кислотно–желтой крови ударила мне прямо в лиц, но я не вытащил меч из раны, наоборот. С силой надавил и провернул клинок. Холорена зашипела, задергалась и отшатнулась, высвобождая мое оружие. А потом завалилась на спину. Засучила когтистыми лапами, царапая землю.

В тот же момент почувствовал, как Чейн хлынула в средоточие и затопила его. Энергетические каналы опалило дики огнем, выжигающим нутро. Непередаваемое ощущение легкости накрыло меня с головой, но я мгновенно опомнился.

Необходимо добить темную тварь!

Победно взревел, вскинул руки в темнеющему небу и вскочил на ноги, но тут же остановился. Фигура, возникшая на краю лесной поляны, привлекла мое внимание. Я узнал незваного гостя. Наставник Отто Лонгблэйд ошарашено смотрел на поверженную тварь. Нашел все–таки… Выследил меня! Демоны его забери!

Я крепче сжал рукоять меча, поднял клинок. Наставник перевел взгляд на меня, посмотрел недоверчиво и выдохнул:

— Астар, ты… Я, наконец–то, нашел тебя… Ты жив, и ты прошел испытание Грани… Но как? Как это произошло?!

Я сделал осторожный шаг в сторону, медленно смещаясь влево, удобнее перехватил клинок и двинулся по кругу в сторону Отто Лонгблэйда.

— Не думаю, наставник, что вы будете в восторге от подробностей, — ответил я и хищно оскалился. Припал к земле и выставил меч перед собой.

— Астар? — в вопросе наставника читалось искреннее недоумение.

Я не стал отвечать и, молча, ринулся в атаку. Живым я не дамся!


Глава 12. Наставник

Я знал, что Отто Лонгблэйд легендарный мечник, и все же не остановился. Знал, что он сильный идущий. Его ступень развития — мастер духа. И все же атаковал!

Напал без применения техник: бессмысленно и долго в данной ситуации. Рискнул и поставил все на скорость и эффект неожиданности. И это сработало.

Личный наставник не смог и не успел сориентироваться, лишь с удивлением наблюдал, как я мчусь на него, выставив перед собой меч. Сдавленно охнул, когда я на полном ходу врезался в него.

Я придавил Отто к земле и занес меч для удара. С яростью в груди, с ненавистью в глазах. И в этот момент наставник понял всю серьезность моих намерений. Молниеносным движением сложил руки в какой–то хитрой технике и резко раскрыл ладони. Я не успел нанести удар. Меня откинуло назад мощной волной воздуха, припечатало об дерево. Воздух с шипением покинул легкие, в глазах на мгновение потемнело, мир закачался и поплыл.

Не в силах поднять руку, медленно сполз на землю и почувствовал на себе пристальный взгляд наставника. Тяжелый, давящий. Даже воздух уплотнился и стал неподъемным. Я инстинктивно вскинул меч, готовясь отразить удар, и поднял голову. Наши взгляды встретились, но я не опустил глаза, выдержал. Не отвернулся и наставник, смотрел строго и осуждающе. Будто все еще поучал меня. Словно имел на это право.

Странно, почему не убивает? У него есть возможность. Хочет взять живым? Или все еще считает меня своим учеником? Коварство! Нельзя доверять…

Я оскалился и поднялся на ноги. Принял атакующую позу. Отто Лонгблэйд даже не шелохнулся, не потянулся к рукояти своего меча. Как пожелает. У меня же есть собственная необходимость. А еще ярость, и я не могу ей противиться…

Отставил меч в сторону и снова ринулся в атаку. Как учили, мгновенно нырнул в простейшую медитацию, скользнул к средоточию и щедро зачерпнул Чейн. Практически всю, что успел поглотить после убийства холорены. Отто даже не предпринял попытку уклониться или сменить позу. Просто наблюдал. А я мчался вперед.

Ярость дала дополнительные силы, помогла двигаться быстрее. Последние метры я преодолел одним прыжком и нанес мощнейший рубящий удар. Вложил в него всю силу и зачерпнутую в средоточии энергию. Росчерк мрака устремился в грудь наставника, но тот в самый последний миг сложил пальцы определенным образом, задействовав новую технику, а потом вскинул правую руку. Кожа на ней засияла алым и покрылась каменными пластинами. Наставник даже не напрягался. Ладонью отбил в сторону мой клинок и… Сам отлетел в сторону.

Две наших энергии встретились и полыхнули! Оглушительно грохнуло.

Я крутанулся на месте и, потеряв равновесие, тоже повалился на землю. В воздух взметнулась и вспыхнула, сгорая, опавшая листва. Я, не обращая внимания ни на что, перевернулся на спину, вскочил на ноги и снова бросился на наставника. А тот ошарашено смотрел на меня и даже думать забыл о самообороне. Я воспользовался замешательством и наскочил на Отто. Прямой атакой нанес удар в горло.

Наставник выставил перед собой руки, блокируя мой удар. Зажал мои запястья. Клинок лишь пару сантиметров не дотянулся до его глотки. Я не переставал давить, но и Отто не сдавался, наоборот. С каждой секундой отводил мои руки все дальше. Наставник не прилагал особых усилий, я это прекрасно видел. Он резко взмахнул свободной рукой, и меня снова откинуло в сторону.

Наставник вскочил на ноги и спросил, не повышая голоса:

— Астар, ты с ума сошел? Что ты творишь? Я хочу лишь помочь, а ты…

— Раздевайся! — рявкнул я, поднимаясь на ноги.

— Чего? — не понял Отто Лонгблэйд.

— Раздевайся, — угрожающе прошипел я.

— В смысле?

— В прямом! Раздевайся и покажи мне свои татуировки! Покажи все фетиши, браслеты, амулеты… Все, что есть!

— У меня только защитные и накопительные амулеты… — с непониманием пробормотал Отто. — А, ну и еще пару со сложными знаками…

— Хватит заговаривать мне зубы, — яростно прорычал я. — Татуировки! Амулеты! Все, что есть!

— Ты можешь объяснить…

— Просто покажи, — приказал я.

— Астар, послушай… — начал, было, наставник и двинулся ко мне.

Я тут же принял боевую стойку и поднял меч над головой. Что бы это не было со стороны учителя — хитрость или честность, — но я продам свою жизнь подороже. Не дамся живым. В обратном случае я знаю, что со мной сделают в поместье.

Отто Лонгблэйд остановился и развел руки. Успокаивающим тоном спросил:

— Ты можешь объяснить, в чем дело? Что я должен тебе показать? И что ты хочешь найти?

— Знаки… — выдохнул я.

— Тебе мало тех, что ты уже получил? — спросил личный наставник. — Тебе мало…

Он замолчал у казал на мою грудь.

— …мало того, что уже произошло? Не достаточно того, что ты получил?

— Покажи татуировки! — я стоял на своем. Если он заговаривает зубы, то делает это мастерски.

— Или что? — в голосе Отто Лонгблэйда проступила сталь.

Я дернул мечом и приготовился к атаке. Отто насмешливо улыбнулся, но улыбка эта все равно вышла доброй. Мне это не понравилось.

— Ты думаешь, я боюсь умереть? — спросил я наставника.

— О нет, только не ты! — на полном серьезе ответил Отто. — Смерть идет с тобой бок обок, но ты не трус. Ты ее не боишься. Это легко почувствовать.

— Не боюсь… Скоро смерть сама начнет служить мне. И бояться меня.

Отто усмехнулся. Вот только глаза его были полны боли и сочувствия. От этого ярость во мне вскипела с новой силой. И я не желал мириться с ней.

— Сними одежду! — отчеканил я. — Покажи татуировки.

Отто удрученно покачал головой, тяжело вздохнул и начал раздеваться. Сначала скинул вещевую сумку. Потом на землю полетели легкие сапоги, широкий пояс с ножнами, серые шаровары, легкий кожаный доспех, серый же халат. Простеганная рубака с кожаными нашивками. Отто замер передо мной в одном исподнем. Я не рисковал подходить ближе, крикнул наставнику.

— Все! Снимай с себя все! И фетиши с амулетами. Их клади поверх одежды.

Лонгблэйд закатил глаза и еще раз вздохнул, но мой приказ выполнил. Когда на одежду упал последний амулет, наставник развел руки в стороны и повернулся спиной, потом обратно. Я подошел ближе, присмотрелся. В сгустившихся сумерках сложно было разобраться в вязи татуировок наставника, да и расстояние еще не позволяло.

— Могу посветить тебе, — предложил Отто.

Я кивнул. Наставник сложил руки в новый жест, сформировал какую–то технику и активировал ее. На ладонях Отто тут же вспыхнул огонек чистейшей энергии, стало намного светлее. Теперь сеть татуировок, оплетающая тело мужчины, стала ясно различима. Я внимательно изучил каждый рисунок, но тот, что искал, не обнаружил. Принялся осматривать снятые драгоценности. Четыре амулета. В двух я распознал защитные, еще в двух накопительные. И ни один из них не выглядел как кулон на шее Сальвии, запонка ее отца, татуировка на запястье Кайла Рикстера или на спине моего отца.

Перевел взгляд на браслеты. На них были запечатлены неизвестные мне символы. Может атакующие, а, может, усиливающие. Но ничего подозрительного. Осмотрел родовое кольцо, но и там ничего странного не заметил.

Облегченно выдохнул и отступил на пару шагов назад.

— Одевайся, — разрешил я наставнику. Но всем своим видом показал, что не верю ему.

Наставник хмыкнул, пристально посмотрел на меня и сказал:

— Я дал клятву, Астар Лэйн. Если бы хотел убить, то догнал и сделал это еще в полях. И сейчас не стал бы возиться.

— Время покажет, — хмуро бросил я. — Не думай, что я успокоился.

— Хорошо. А теперь ты можешь сказать, что искал? — одеваясь, спросил Отто.

— То есть ты не знаешь? — усомнился я. — Если ты притворяешься, то делаешь это мастерски.

Я не стал ходить вокруг да около, сказал прямо. Иногда лучше сразу определить роли в ситуации. Чтобы потом играть было проще.

— Смотря о чем, — ответил наставник. — Если о том, что произошло вчерашней ночью, то…

Он замолчал.

— О вчерашнем уже знает все поместье. И весь Лэйн. Каждая собака в подворотне только об этом и брешет. Разве я не прав?

— Все так, — кивнул наставник, застегнул ремень и повесил последний амулет на шею. — Так о чем же еще я должен знать?

Я вздохнул. Усталость взяла верх. Да и истерзанное тело раздирало от боли.

— Тебе нужно отдохнуть. Разожжем костер и обсудим все за ужином.

— У меня даже поесть нечего. Только запас овощей. На двоих не хватит.

— Не беспокойся, — ответил Отто и улыбнулся. — Я обо всем позаботился и взял достаточно припасов. Знал куда иду.


Мы быстро вернулись на опушку леса. На то самое место, которое я выбрал для ночлега. Но перед этим Отто Лонгблэйд со знанием дела срезал гребень с головы холорены и вынул из него все костяные шипы. Сказал, что они очень ценные, завернул их в тряпку и убрал в свою вещевую сумку.

Без проблем разожгли костер. Отто поставил на огонь небольшой котелок, предварительно наполнив его чистой водой из кожаного бурдюка. Скорее всего воспользовался ближайшим ручьем. А, может, принес из поместья. Меня это не волновало.

Принялись за еду. И на меня накатило: я в полной мере прочувствовал, насколько устал и как болит все тело. Когда вода закипела, наставник запустил туда щепотку чайных листьев, горсть зерен коа, и несколько душистых корешков.

— Отличный отвар получится, — сказал наставник и вдохнул дурманящий аромат, исходящий от котелка. — Успокоит и приведет в норму, а завтра проснешься как новенький.

Я посмотрел прямо в глаза наставнику. Надеюсь, это была просто шутка.

Отто лишь улыбнулся, а я еле сдержался, чтобы не зарычать от ярости, не начать крушить все подряд.

Что бы он там себе не думал, но никакой отвар не поможет мне стать прежним.

Дело не в отваре. И даже не в усталости или шрамах на теле.

— Так что же я еще должен знать, Астар? — прожевав очередную порцию вяленого мяса, спросил наставник.

— Это, смотря какие подробности ты знаешь, — пожал я плечами.

— Например?

— Кто все это организовал…

— Твой отец, — перебил меня Отто.

— И кто еще к этому причастен, — закончил я.

— Артур Эркли, Сальвия Эркли. Не сложно догадаться.

— А про Кайла Рикстера ты что–нибудь знаешь? — уточнил я.

— Ах, да, — спохватился Отто. — Еще и он, конечно. Старший наставник сыграл немалую роль.

— Так вот, я искал знак. Три переплетенные между собой лини, соединяющиеся в орбиты. По середине — точка. Кулон Сальвии выполнен в форме такого знака. Его я видел и на запонке Артура в день его отъезда из поместья. А еще, в виде татуировки на запястье старшего наставника.

Про татуировку на спине отца говорить не стал. На всякий случай. Прищурился и внимательно присмотрелся к выражению лица наставника. Оно оставалось задумчивым. Но это не значило, что Лонгблэйд мастерски не скрывает свои эмоции прямо сейчас.

— Хм, — Отто задумчиво хмыкнул и провел ладонью по абсолютно лысому черепу. — Необычно… И что означает этот рисунок?

— Понятия не имею.

— Очень… странно, — повторил наставник и пробормотал себе под нос: — Влияние какой–то секты? Загадочный рисунок…

— Я только теперь это понял, — сказал я. — Сначала не придал значения. Думал, мало ли какие традиции у семьи Эркли. Потом, когда метался в бреду, увидел такую татуировку на запястье Кайла Рикстера. Думал, что это очередное мое видение.

— Нет, — возразил Отто. — Старший наставник лечил тебя.

— А как ты догадался, что он заодно с моим отцом и Эркли?

— Видишь ли, — принялся пояснять наставник. — Я заметил неладное еще несколько дней назад, но не понял, что к чему. Сообразил лишь, что нужно вести себя тихо и спокойно. Как ни в чем не бывало. А вот Кайл Рикстер вел себя подозрительно. И еще я часто видел его с Сальвией Эркли. А когда все произошло… вчерашней ночью…

Я скривился от боли в груди, а наставник на несколько мгновений замолчал. Взвесил все и продолжил:

— Когда все произошло, я понял… Все обрывки неясной картины сложились в единое полотно. Тебя искали, и я догадался, что ты уцелел и сбежал. Я затаился, собрал вещи и, пока царила неразбериха, под шумок покинул поместье. Вместе с гвардейцами, ведь те не знали, что я не при делах. Поэтому уйти не составило труда.

— Странно, что тебя не взяли в оборот, — заметил я.

— Посчитали не столь важной фигурой, — пожал плечами Отто.

— И об истинных причинах произошедшего ты, конечно же, ничего не знаешь? — спросил я. Мог бы этого не делать, ведь знал ответ.

— Как и ты, — сказал наставник. — Ума не приложу, что сподвигло твоего отца на подобное.

— Сальвия, — многозначительно сказал я.

— Думаю, что причина тут сложнее, чем банальная женщина, — возразил Отто.

Я ничего не ответил. Вряд ли наставник много знает о Сальвии. Он не видел того, что видел я. Не чувствовал… Не зачем ему это знать. Даже объяснять и вдаваться в подробности не буду.

— Просто знай, что Сальвия — одна из главных причин. Именно она играет во всем этом ключевую роль.

— Клановые интриги, — протянул Отто. — Понимаю. Только они меня не касаются. Я всего лишь духовный наставник.

Я заметил, что Отто умело скрыл свои истинные чувства. Боль терзала и его. Боль и непонимание. Он очень привязался к нашей семье. После завершения моего обучения он должен был стать наставником для Линды.

Шипы вновь разорвали сердце.

Надеюсь, отец хотя бы похоронил ее тело. Тело матери…

— Как ты нашел меня? — я перевел тему.

— Для меня это не составило труда. Ты слишком наследил, Астра. Не знаю, как ты выбрался из поместья, и что творилось в Лэйне, но на пути в этот лес я нашел труп крестьянина… Астар, мне не нравится то, что ты сотворил…

Гнев вспыхнул с новой силой, а шипы, почувствовав свежую кров, впились еще глубже.

— Он увидел меня! — выдал я. — Этот мужчина мог проболтаться, выдать меня погоне!

— И все же, как твоему духовному наставнику, мне не нравится…

Мир подернулся красной пеленой. Я сам не заметил, как стремительно вскочил на ноги и прорычал:

— Не нравится? Тебе это не нравится?! Взгляни на меня, наставник. Посмотри! Не отводи взгляд. Ты видишь это? Это тебе нравится, а?

— Астар, прошу успокойся…

— Взгляни, что они сделали со мной! Мог ли я поступить иначе?

— Мог, — тихо сказал наставник.

— Мог?! Меня растоптали, и я растопчу в ответ!

Я чувствовал ответственность перед своим духовным наставником, ощущал стыд. А еще злился на него. Он не понимает! Совсем не понимает, что со мной произошло. Вот только я и сам еще не понял. Просто прижал мерзкий комок страха в самом дальнем углу того места, где раньше была душа.

— Астар… — наставник явно хотел сказать что–то вразумительное.

— Посмотри внимательно! — приказал я и навис над Отто. — Загляни в меня. Ты ведь мастер духа, и можешь видеть средоточия и ступени развития других идущих! Сделай это прямо сейчас! Может быть ты поймешь, что произошло.

— Я вижу, — сказал наставник, и я почувствовал в его голосе робость и неуверенность. — Вижу нечто весьма странное… необычное…

Я прищурился и пристально посмотрел на Отто Лонгблэйда. Тот вздохнул, опустил голову и тихо сказал:

— Да какого демона?! Я такое вообще впервые вижу. Твое средоточие расколото пополам, но вот что удивительно: обе половинки функционируют. Каждая как отдельное средоточие. Я знаю в этом толк и… Никаких сбоев.

— А что ты скажешь на счет той серебристой точки? Она почему–то напрямую соединена с тусклой половиной моего средоточия.

— Ничего не скажу, — озадаченно ответил Отто. — Такое я тоже впервые вижу. Не могу опознать, что это за точка…

В груди зашевелились сомнения и нехорошие предчувствия. Даже Отто Лонгблэйд впервые столкнулся с подобным. Что же со мной произошло?!

Я уселся обратно и принялся доедать остатки вяленого мяса. Говорить не хотелось, мы не поняли друг друга. Отто лишь подтвердил необычность моего средоточия, но причины, по которой это произошло, он не назвал. Как и я не знал, или просто не хотел говорить.

Наставник долго и пристально смотрел на меня, а потом спросил:

— Каково это было?

— Что именно? — не понял я.

— Оказаться у подножия Грани и пройти испытание.

— В тысячу раз больнее, чем видеть, как насилуют мою сестру и мать, — ответил я, стараясь говорить спокойно и отстранено. Стоит ли наставнику знать, что мертвые мама и Линда преследовали меня и у Грани? Вряд ли. Ему не нужно это знание. Так пусть же оно останется моим. Навсегда.

Отто Лонгблэйд замолчал. Я тоже не торопился нарушать тишину.

— Я чувствую, что будет война, — наконец тихо сказал наставник.

— Так или иначе, но она будет, — решительно сказал я и сжал кулаки. В сгустившихся сумерках Отто не заметил этого, даже костер не помог.

— Твой дед этого так не оставит, — пропустив мои слова мимо ушей сказал наставник. — Хотя, все зависит от того, как преподнесет смерть жены и дочки твой отец. Смотря, что задумали Эркли… Они очень коварны.

Я, молча, кивнул. Все так. И война с кланом Арвуд как раз могла стать причиной. Вот только зачем это отцу? И какие истинные цели у Эркли. Я не знал, но просто обязан был выяснить. Ведь для достижения цели мне нужно как можно больше информации.

— Война произойдет так или иначе, — повторил я. — И отцу придется очень несладко.

Отто Лонгблэйд задумчиво посмотрел прямо мне в глаза. Я выдержал его взгляд.

— Ну а ты? — спросил вдруг наставник. — Куда направляешься ты?

— Если солнце встает там, — я указал себе за спину, — то на восток.

— На свете много разных направлений? Почему именно восток?

— Я иду мстить! — просто ответил я. Не стал рассказывать о своих планах. Все еще не доверял наставнику.

— Хм, — Отто провел ладонью по лысому черепу и усмехнулся. — Месть совсем в другой стороне. Если ты идешь мстить, то тебе обратно.

Я звонко рассмеялся, а потом сказал.

— Отличная шутка, наставник, но я реально оцениваю свои силы. Там, в лесу, я еле–еле справился со слабенькой холореной. А ты предлагаешь ворваться в поместье отца и… Что дальше? Я и минуты не продержусь. Меня уничтожат раньше, чем я достану меч из ножен.

— Ну, холорена была не такой уж и слабой! — Отто откровенно смеялся надо мной. — Практически третья ступень развития!

Я состроил кислую мину и демонстративно усмехнулся показывая, что оценил юмор.

— Сначала я подготовлюсь, — наконец ответил я. — Отправлюсь в дальние края, подальше отсюда, пройду путем развития, накоплю силы.

— Один?

— Один, — кивнул. — Теперь я сам по себе. А потом…

Внутри забурлила ярость, а шипы еще глубже впились в сердце.

— Потом я сокрушу их всех! — мой голос стал громче, поднялся ввысь и зарокотал под самыми макушками деревьев. — Они пожалеют о том, что сделали! Я заставлю их страдать, они сойдут с ума от мысли о том, что не смогли убить меня сразу.

Отто ошарашено наблюдал за мной, потрясенно слушал мою речь. Когда я закончился, он опустил голову и тихо сказал:

— Отступи от мести, Астар. Я понимаю, что ты задумал, но… Отступи!

— И что тогда мне останется, наставник?! — взвился я. — День за днем сгорать изнутри. Умирать и возрождаться каждое мгновение своей никчемной жизни? Такой участи ты мне желаешь?

— Нет, — тихо ответил наставник.

— А что тогда?

— Просто жить. Развиваться и становиться лучше каждый день. Но только не так… Не месть…

— Я поклялся! — вскочил на ноги и с вызовом посмотрел на Отто. — Я поклялся Грани. Сделал это на своем мече!

Отто хотел что–то сказать, но лишь открыл рот и замер. Его глаза округлились от ужаса. Наставник прекрасно понимал, что значит клятва, данная Грани.

— Ты знаешь, что будет, если я ее нарушу, — тихо сказал я. — И то, что я не смогу развиваться дальше — не самое ужасное. Увядание и смерть. Молодое тело превратиться в иссохшую мумию за несколько дней…

— Можешь не продолжать, — остановил меня Отто. — Я знаю об этом и без тебя. Лучше ответь: на этом самом мече ты поклялся?

Он указал на мой клинок, и я кивнул в ответ.

— Теперь это предмет расширения, — сделал вывод наставник и сдержанно улыбнулся.

— И что это значит? — я ни разу не слышал о таком. Даже в учебниках не встречал.

— Теперь твой меч будет развиваться вместе с тобой. Станет впитывать энергию жизни твоих поверженных врагов, просто поглощать разлитую вокруг Чейн. Он будет становиться сильнее, крепче и острее. Поможет тебе в битвах. Цени его, заботься о нем. Но помни: если ты нарушишь клятву, то погибнешь от своего же меча.

— Это и есть предмет расширения? — удивился я. Хотя, чего там? Я был просто ошарашен. — И как он получается?

— Когда ты даешь клятву Грани, не важно, великую или незначительную, она скрепляет ее в знак подтверждение. Высвобождает энергию памяти и заключает ее в выбранном самим идущим предмете. Именно поэтому нельзя нарушать клятву, иначе твой же предмет расширения убьет тебя. Сделает это медленно и мучительно. Такова сущность энергии памяти.

— Но… — растеряно пробормотал я, — я даже не знал об этом. Как–то само так вышло.

— Тебе повезло. Счастливая случайность. Если бы ты, по незнанию, не выбрал предмет, а просто поклялся, то сам бы им стал. Грань заключила бы энергию в тебе. И тогда самые тяжелые страдания, что ты знал, показались бы тебе блаженством.

Я еще раз кивнул и уселся обратно к костру. Приложил все имеющиеся силы, чтобы не выказать ту бурю эмоций, что бушевала сейчас внутри. Вспомнил, что меч как–то необычно подрагивал, когда я давал клятву Грани, стоя на разовом поле.

Воцарилась тишина, лишь поленья потрескивал в огне. Я погрузился в свои мысли, Отто задумался, швыряя палочкой угольки, а потом поднял голову и выдал:

— Хочешь знать, почему я здесь, а не в поместье? Почему я не предал, не убил тебя?

— Почему? — выдохнул я. Почему–то в честности наставника сейчас не было сомнений.

— Я тоже поклялся, Астар. Поклялся Грани на своем родовом кольце! — Отто указал на украшение на пальце.

— И что это была за клятва? — затаив дыхание, просил я.

— Служить тебе. Обучать тебя вплоть до твоего пятнадцатилетия. Так уж заведено было в роду Лонгблэйдов. Сотни лет назад мой отец был наставником. А еще раньше — и мой дед. И каждый из них клялся, что будет служить и обучать своего ученика, что бы не произошло. Я дал такую же клятву перед тем, как родился ты.

— И ты останешься со мной до моего совершеннолетия?

— Останусь, — ответил наставник.

— А потом?

— Уйду!

— Даже если будет веская причина остаться?

Отто задумался, замолчал и ничего не ответил. Я не торопил. Пусть подумает, ведь время еще есть.

— Поэтому я здесь, Астар, — наконец подытожил наставник. — Еще пять лет.

Хорошо. Пусть будет так. Отто мне пригодится. Если под рукой есть хороший инструмент, глупо его не использовать для достижения своей цели. И… я ни на секунду не задумаюсь над средствами ее достижения, буду использовать все, что под руку подвернется.

Отто мне пригодиться.

— Хорошо, — сказал я. — А теперь нужно отдохнуть. Завтра нас ждет долгий путь, а потом — очень много дел.

Я, не дожидаясь ответа наставника, принялся удобнее устраиваться прямо на земле. Отто взял свою вещевую сумку и принялся что–то искать в ней. Наконец достал несколько пузырьков, глиняную баночку и протянул все это мне:

— Держи, обработай свои раны. А это зелье — выпей. И отвар. Ты забыл про него.

Наставник снял котелок с огня, и пока я обрабатывал раны, он процеживал и переливал в небольшие чашечки мутноватый отвар. Закончив со шрамами и порезами на теле, я переключился на ноги. Они оказались в ужасном состоянии, некоторые раны начали гноиться и попахивать.

— Плохо дело, — сказал наставник и достал из сумки еще одну баночку. — На, обильно смажь ноги вот этим. И не заматывай их тряпками.

Я не стал отказываться. Когда закончил с ногами, принялся за отвар и зелья. Приятная легкость разлилась по телу, и я просто уснул на голой земле. Если бы тут были острые камни, не почувствовал бы. Так я устал. Сны мне не снились.


Утром мы быстро снялись с места и отправились дальше. Я вел на восток, а наставник, молча, следовал за мной. Он не задавал вопросов, а я не спешил рассказывать ему о своих планах.

Раны не теле практически перестали болеть и слегка зудели. С ногами дело обстояло чуть хуже. Мазь помогла, и порезы перестали гноиться, но боль не унялась. Отто сказал, что это нормально и опасность миновала. Но, все же, порекомендовал обрабатывать раны еще несколько дней.

По пути Отто Лонгблэйд подбил нескольких фазанов какой–то хитрой техникой, а я все–таки выследил и зарубил зайца. Ужином мы себя обеспечили. Настроение улучшилось и я прямо на ходу решил снова заглянуть в себя, еще раз осмотреть средоточие и энергетические каналы. Вчера я одолел холорену, а потом сражался с наставником. Поглотил немало энергии, и теперь хотелось узнать, как она ведет себя внутри. Какой ее запас остался, после использования.

За безопасность я не переживал: знал что Отто будет внимательно следить за обстановкой. Поэтому без лишних опасений скользнул в себя внутренним взором.

И увидел, что обе половинки средоточия практически пусты. А новая энергия в них не поступала. Странно, ведь я чувствовал ее вокруг! Она была разлита снаружи, но я не мог поглотить ее. Разные аспект Чейн в том или ином количестве всегда присутствовали повсюду. Где–то преобладал воздух, где–то вода, но всегда присутствовали и остальные. Так учил Отто Лонгблэйд, и так говорилось в клановых учебниках. В теории и на практике с ней не было проблем. Каждый идущий мог непрерывно поглощать энергию. Другое дело, что где–то — вдоволь, а где–то — лишь крохи. Но такого, чтобы энергия была, а поглотить ее возможности не было, я еще ни разу не слышал.

Хотя, мой случай не стандартный, всякое может быть.

Я не отступал и пристально изучал средоточие. Глянул на те две точки, что уже успели сформироваться, и обнаружил третью. Это хорошо! Порадовался и принялся осматривать энергетические каналы. Может, в них дело? Повредились и теперь не дают возможности энергии добираться до средоточия? Но и с каналами все было в полном порядке: те крохи Чейн, что остались во мне, медленно, но стабильно циркулировали.

Тогда в чем же проблема?

Принялся за дыхательные практики, которые знал, но и они результата не дали. Я решился и задал вопрос наставнику, ведь ничего другого не оставалось:

— Ты учил нас, что если есть энергия вокруг, то идущий всегда может ее поглощать. Так ведь?

— Именно. Это прописная истина. Так же, как ты знаешь, медитации помогают ускорить этот процесс и вобрать в себя большее количество Чейн за меньший промежуток времени.

— А что, если энергия вокруг есть, а идущий не может ее поглотить?

— Значит, он не идущий, и у него нет средоточия, — подвел итог Отто. — Либо рядом нет его аспекта Чейн. Вот и все.

— Еще бы знать точно, что это за аспект, — буркнул я. Догадывался, чем меня «наградила» Грань, но озвучивать наставнику свое предположение не стал.

— К чему этот вопрос? — обеспокоено спросил наставник. — Ты не можешь поглощать энергию? В этом лесу ее полно.

— Именно, — кивнул. — Я чувствую Чейн, но она не поступает в мое средоточие.

Отто Лонгблэйд лишь озадаченно хмыкнул и замолчал. Он не проронил ни слова до полудня, а когда солнце поднялось в зенит, предложил сделать привал. Я не стал возражать.

Мы быстро выбрали подходящее для отдыха место, набрали воды в небольшом роднике и принялись за остатки вяленого мяса, что были припасены у Отто. Закончив с едой и напившись, я развалился на траве и уставился на густые кроны деревьев. В голове роились десятки мыслей, но я сосредоточился на дальнейших планах. Я уже примерно представлял, что буду делать дальше, осталось разобраться лишь с деталями.

Отто Лонгблэйд отвлек меня:

— Отдохнул? Тогда вставай.

— Нет, — отмахнулся я.

— Вставай, — не терпящим возражения тоном повторил наставник.

Я посмотрел на него и увидел, что тот полон решимости.

— Я покажу тебе новую практику медитации. Не преподаю ее младшим ученикам, но в твоей ситуации без нее, видимо, никак.

— И что это за практика? — с интересом спросил я и поднялся.

— Практика непрерывной медитации. Очень эффективной медитации. Ты сможешь погружаться в нее на ходу или в бою, не теряя при этом концентрации. И поглощать больше Чейн. Особенно, когда энергия на исходе, а противник еще жив.

— И как же мне это поможет? — спросил я.

— Эта практика должна сработать. Она даст тебе возможность поглощать энергию, — сказал Отто и добавил. — Надеюсь. Твоя ситуация очень нестандартная, Астар. И тут надо пробовать все доступные способы.

С последними словами наставника я был согласен, поэтому не отказался от помощи. Хуже точно не будет.

Отто Лонгблэйд принялся демонстрировать основные движения. Показал, как правильно дышать, на какой точке тела и как концентрироваться. Я повторял за ним. За пять подходов освоил практику. В ней не было ничего сложного, а вся хитрость заключалась в концентрации, спокойствии и расслабленности.

Когда у меня получилось идеально выполнить все действия, Отто дал–фразу активатор. Я повторил ее и тут же провалился в глубочайшую медитацию. Окружающий мир перестал существовать, а перед внутренним взором оказалось лишь средоточие. Той частью сознания, которая в этой практике должна отвечать за внешний мир, я скользнул наружу. Почувствовал, а потом и увидел лес, наставника, Чейн. Потянулся к энергии и…

Снова ничего не произошло!

Я разочаровано вздохнул, вышел из состояния медитации и отрицательно покачал головой. Наставник задумчиво погладил лысый череп. Очередная неудача.

Мы не стали задерживаться и двинулись дальше. Лишь бы только поскорее покинуть земли отца. При мысли о нем внутри снова вскипела ярость, а кулаки непроизвольно сжались. Тут же вспомнилось семейство Эркли и все те, кто предали меня. Твари! Гордость и месть, гнев и ярость, вот все, что мне осталось. Только как совершить эту месть, если я даже не могу поглощать Чейн?

Эти тяжелые мысли хороводом кружились в моей голове и не желали покидать меня. С каждой минутой, с каждым часом пути они все сильнее давили на плечи, не давали свободно дышать и строить планы на будущее.

В какой–то момент ярость затопила мой рассудок, а шипы роз с удвоенно силой вгрызлись в истерзанное сердце. Вот и вся моя участь.

Нет, надо прекращать думать об этом. И отвлечься хоть на какое–то время.

Внутренним взором я сконцентрировался на точке между бровей, мысленно произнес слово–активатор и со злостью нырнул в только что изученную медитацию. Ярость никуда не делась, расслабленность не вернулась в тело. Зато Чейн… Энергия внезапно сама хлынула в обе половинки средоточия и заструилась по энергетическим каналам. Я чуть не заорал от радости, но вовремя сдержал себя. Прислушался к своим ощущениям.

Гнев и ярость никуда не ушли, они все так же бушевали во мне, как и минутой раньше. И при этом я поглощал Чейн! Медитация сработала, вот только совсем не так, как учил наставник. Никакого спокойствия, никакой расслабленности. Только гнев и ярость!

Я почувствовал, как тело наливается силой и бодростью, а шрамы и порезы чешутся. Значит, затягиваются, зарастают. Ведь энергия, помимо всего прочего, обладает еще и целебными свойствами, заживляет раны и повреждения. Я читал в клановых учебниках, что на более высоких ступенях развития, Чейн может даже сращивать кости и восстанавливать поврежденные органы. Чем дальше идущий продвигается по пути развития, тем лучше регенерирует его тело. Ведь суть совершенствования и есть путь к бессмертию, путь к Грани. Каждый идущий это знает. В этом и заключается цель обретения Силы. Да и, в конечном итоге, путь этот и есть цель.

Еще раз насладился непередаваемым ощущением потоков Чейн внутри и вышел из состояния медитации. Мне хотелось немедленно поделиться с наставником своим успехом и новым открытием.

Не получилось. Не успел.

Прямо мне в лицо уперся наконечник стрелы. Еще несколько лучников держали на прицеле Отто. Я быстро обернулся и понял, что мы окружены. Попали в засаду и теперь даже не отступить! Вон и наставник не рыпается.

На поляну тем временем медленно вышли люди с луками и короткими копьями. Человек десять, не меньше. И еще пятеро в кустах. Разношерстный отряд бойцов, разодетых во что попало. Ни единой формы, ни знаков отличия, ни гербовых рисунков. Наемники, головорезы и бандиты. Тут даже гадать нечего. И руководит ими мужчина с широким длинным мечем. Я понял это по его дорогим доспехам, позе и наглому выражению лица. Будто он был тут полноправным хозяином.

— У вас есть выбор! — объявил он и гнусно ухмыльнулся. — Первый вариант — отдать деньги и оружие добровольно, и умереть любой смертью на ваше усмотрение. Второй вариант — мы заберем все ценное с ваших трупов.


Глава 13. Воля

Я ответил главарю разбойников хищной ухмылкой, и тот непроизвольно положил ладонь на рукоять своего меча. Смерил меня оценивающим взглядом и пренебрежительно хмыкнул. Спросил, обращаясь скорее к Отто, чем ко мне:

— Так что вы решили?

— Ты не дал нам подумать, — нагло ответил я.

— Время вышло, — сказал головорез, даже не удостоив меня взглядом. — И я надеюсь на вашу мудрость.

— Мудрость у нас есть, — кивнул я. — А вот золота — нет.

— У тебя, оборванец, точно нет, а вот у твоего господина — есть, — процедил разбойник. Он явно терял терпение, и ему не нравилась моя наглость.

— Я всего лишь наставник этого господина, — Отто кивком указал на меня и развел руки в стороны. — Как он скажет, так и будет.

Бандит беззвучно выругался, сплюнул на землю и уже совсем по–другому посмотрел на меня. Он глядел долго, пристально и внимательно, а я не мешал ему. Ну, разве что с вызовом смотрел в глаза, от чего главарь разбойников начал нервничать. А потом он узнал меня. Ему далось это нелегко, но узнавание и понимание пришло, не помешали даже шрамы на моем лице.

— Эй парни! — крикнул разбойник своим бойцам и хитро прищурился. — Вы только посмотрите, кого судьба послала нам в руки. Это же младший отпрыск Лэйнов! Вот так удача.

— Я бы на твоем месте не торопился радоваться, — возразил я и растянул губы в мерзкой ухмылке. Точнее, она вышла сама собой, мне даже стараться не пришлось.

— Радоваться? — наигранно удивился бандит. — Да тут плясать в пору! Твой богатенький папаша отвалит за тебя целую гору золота. Даст столько, сколько мы попросим.

— Если вы потребуете у него выкуп за меня, — рассудительно и спокойно начал объяснять я, — то он убьет вас.

— Ты видимо чего–то не понимаешь, пацана, — разбойник нагнулся ко мне и тихо прошипел: — Сначала мы пошлем ему весточку. Например… э–м–м-м… твою правую руку. Если это его не убедит, то мы просто убьем тебя. Делов–то!

Остальные головорезы, столпившиеся вокруг нас, захохотали.

— Боюсь вас огорчить, уважаемые господа, — я проявил учтивость в знак насмешки над этим отребьем, — но моему отцу плевать, убьете вы меня сразу, или будете присылать ему по частям. У меня с ним, так скажем… некие разногласия. И если вы сунетесь к нему, то он вас просто уничтожит. Если успеет. Если от вас хоть что–то останется. Ведь сейчас я сам втопчу вас в землю!

Я не шутил. Всем видом показал серьезность намерений.

Главарь бандитов побагровел, затрясся от злости, выхватил из ножен меч и крикнул:

— Взять их!

Я был готов и одним отточенным движением выхватил из ножен свой клинок. Не прерывая движения, ударил разбойника в грудь. Тот не успел блокировать и просто отскочил в сторону. Я метнулся за ним, но мне преградили путь несколько бойцов. Прикрыли главаря.

— Пацана живьем брать! — рявкнул он. — А наставника — убить!

Со всех сторон донесся топот, крики. Наставник отреагировал мгновенно и активировал сразу несколько техник. Краем глаза я увидел яркие сполохи, разбойники ответили тем же. Демон, так они тоже идущие!

А потом стало не до этого.

На меня кинулись сразу двое бойцов, и пришлось отступать. Благо, они не пытались меня убить, не осмелились нарушить приказ главаря. Тот тоже отступил и держался в стороне.

Я взвился в воздух, кувыркнулся через голову, приземлился и активировал простейший «Таранный удар». Сгусток тьмы, сочащийся ихором, устремился в ближайшего противника, сбил его с ног, прожег грудь. Второй боец благоразумно отступил и принялся медленно обходить меня по кругу. А я, не отрываясь, следил за ним. Не забывал краем глаза наблюдать и за обстановкой вокруг.

Сзади верещали разбойники, а Отто безжалостно продолжал уничтожать их. Противники пытались подобраться к моему наставнику, так же используя техники, но не могли. Поняв безнадежность своих попыток, несколько бойцов бросились ко мне. Я отреагировал мгновенно, крутанулся и активировал «Глубокий порез». Взмахнул мечом, и один из разбойников завалился с распоротым боком. Его товарищи резко остановился и отскочил назад. Один из них сложил руки в простейший жест и собрался сформировать технику, как вдруг в него врезался сгусток чистой энергии. Противник отлетел в сторону и упал между корней дерева поломанной куклой.

Наставник проявил истинную мощь.

Так–то, твари! Не на тех напали. Это мы заберем все ценное с ваших трупов.

Я припал к земле и осмотрелся, будто затравленный зверь. Рядом кружили несколько бойцов. Не решались нападать сразу, оценивали обстановку и прикидывали, как бы меня скрутить и не напороться на технику или меч. Я оскалился, медленно попятился назад. Оглянулся.

Отто Лонгблэйд отбивался сразу от пятерки умелых воинов. Наставнику приходилось несладко. Он яростно блокировал атаки противника и не успевал улучить даже момент, чтобы использовать очередную технику. Я зарычал, впуская в себя очередную порцию энергии, и метнулся на помощь Отто. Сразу несколько бойцов бросились за мной следом.

На полном ходу врезался в ближайшего противника. С ног не сбил, но дезориентировал. Боец пошатнулся, закрутил головой, а я не медлил. Ударил его острием клинка в шею. Вложил в удар больше силы и энергии, чем требовалось, и на удивление легко срезал голову врага. В этом так же помог и меч. Он стал более острым и мощным. Из обрубка шеи ударил тугой фонтан крови и остался в прошлом. Я уже мчался дальше.

Рубанул ближайшего противника по ногам, вильнул в сторону, уклоняясь от молниеносного удара копьем. Взвился в воздух и в прыжке сформировал очередной «Таранный удар», послал его в одного из бойцов. Не стал смотреть, что с ним случилось. Устремился в новую атаку. Ударил, но противник блокировал и сам атаковал в ответ. Я уклонился, скакнул в сторону и обманным движением выбил меч из рук врага. Переключился на другого бойца, коварно ударив в спину, отскочил в сторону. Началась полная неразбериха.

Разбойники забыли о приказе главаря. Атаковали с яростью, напирали со всех сторон и жаждали лишь одного — убить.

Пришлось нелегко. На пределе своих возможностей я крутился, блокировал, уклонялся от ударов, подныривал под мечи и копья, подрубал ноги, отсекал кисти рук. Над небольшой поляной то и дело разносились истошные вопли и стоны умирающих мучительной смертью разбойников.

Напрягался до хруста в суставах, до треска в сухожилиях, но не позволял противнику дотянуться до себя. Дышал, как учили в клановой школе, чтобы не сбить дыхание. Но даже это не помогало: противников было слишком много. По крайней мере, для меня. Отто справлялся отлично. Вот только ему все никак не удавалось активировать очередную технику, враги наседали плотно.

Я справился с очередным противником, быстро сместился в сторону, совершая обманные движения, чтобы сбить с толку еще одного бандита, и врезался в другого. Скакнул обратно и инстинктивно пригнулся, услышав, что сзади что–то зашелестело. Над головой пронеслось короткое копье, так и не достигнув цели. Я крутнулся и как раз вовремя: враг был близко и сам насадился животом на мой меч. Дернулся и завопил. Я полоснул мечом, распарывая противнику брюхо, и тот заголосил еще сильнее. Затрясся всем телом. Я не без усилий выдернул меч из страшной раны и отскочил назад. Бандит осел на колени, принялся подбирать выпавшие кишки и запихивать их обратно трясущимися руками. Он тоже остался в прошлом…

— Убить! Убить обоих! — зарычал главарь разбойников.

Сразу несколько бойцов бросили бесплодные попытки атаковать нас, отскочили назад и вскинули луки. Но прежде чем они выстрелили, Отто Лонгблэйд все же успел активировать технику. Перед ним замерцал лиловый щит, сотканный из Чейн.

— Астар, сюда! — крикнул наставник.

Дважды меня просить не пришлось. Я метнулся под защиту энергетического щита и как раз вовремя. В следующее мгновение сразу несколько стрел ударились в нашу защиту и вспыхнули, сгорая. Вреда они нам не нанесли.

Разбойники не сдались и продолжили обстрел. Остальные бойцы почувствовали слабину и бросились в атаку. Отто быстро сориентировался в ситуации и сам помчался в бой, прикрываясь щитом из энергии Чейн. Я заторопился следом за наставником, прикрывая его спину, и лишь блокировал сыплющиеся на нас удары.

Враги наседали плотно, и мне пришлось попотеть. Я еле успевал отражать удары и даже не думал об ответной атаке. В какой–то момент понял, что отстал от наставника.

Внезапно раздался тревожный гул, перерос в оглушающий рев. Воздух уплотнился и стал горячим. Я резко обернулся на звук и увидел, что прямо на нас несется раскаленный до бела воздушный вихрь. Отто Лонгблэйд среагировал мгновением позже. Развернулся и выставил энергетический щит перед собой. Я не успел укрыться.

Вихрь врезался в защиту и отскочил в сторону, потускнел и потерял часть силы, но не развеялся. Краем зацепил меня…

Я почувствовал волну раскаленного воздуха, ощутил, как опалило жаром кожу на лице и руках, а в следующий миг вихрь врезался в меня. Опрокинул на землю, а потом резким рывком подбросил кверху, раскрутил меня с неимоверной скоростью и силой. Тело тут же сдавило, кости и суставы затрещали от невыносимого давления. Я понял, что еще несколько мгновений и меня разорвет в клочья. Вражеская техника была мощной, и это притом, что энергетический щит наставника поглотил большую часть ее силы.

Я замахал руками и ногами, пытаясь выбраться из стремительного водоворота, но лишь усугубил положение. Завертелся быстрее и окончательно дезориентировался в пространстве. Давление возросло, угрожая вот–вот раздавить меня в лепешку, разорвать на части.

Гнев всколыхнулся во мне с новой силой, поднялся к груди, превратился в ярость и затопил рассудок. Твари! Уделали меня…

Внезапно внизу снова полыхнуло, какой–то лиловый сгусток устремился в мою сторону и врезался в вихрь. Тот окончательно потускнел и начал расползаться бледными клочками в разные стороны. Порыв ветра подхватил остатки вражеской техники и развеял их по лесу. А я грохнулся на землю.

Мгновенно вскочил на ноги, подхватил выпавший из рук меч и бросил мимолетный взгляд на наставника. Кивнул ему в знак благодарности, ведь именно он уничтожил вражескую технику и спас меня от смерти.

А потом я переключился на разбойников. Хищный оскал вышел сам собой, а красноватая пелена гнева повисла перед глазами. Внутри меня ярко вспыхнуло… нечто. Нечто дикое и ужасное. Я, сам не понимая, что делаю, нырнул к средоточию, зачерпнул щедрую горсть Чейн и резко вскинул левую руку. Нашел взглядом ближайшего противника, пристально взглянул на него и сжал пальцы.

Сначала лопнули глаза разбойника, а потом взорвался и череп, забрызгав поляну серо–бурой жижей. В разные стороны разлетелись мелкие обломки кости. Тело врага завалилось набок, фонтанируя кровью.

Бандиты на мгновение замерли, не веря в то, что увидели. А мне было плевать. Я отыскал внутренним взором вторую половинку средоточия и потянул из него серебристое полотно воли. И просто выпустил ее наружу. Воздействовал на врагов, внушив им страх и отчаяние. Перевел взгляд на очередного противника, зачерпнул энергии, выставил руку и сжал пальцы. С громким хлопком лопнула следующая голова. За ней третья и четвертая. А потом враги заголосили, заметались по поляне, бестолково врезаясь друг в друга. Я не ослаблял натиск воли, вселяя в сердца врагов дикий ужас.

Отто Лонгблэйд не растерялся и бросился добивать перепуганных бандитов. Я хотел помочь ему, но вспомнил про главаря. Перевел взгляд на край поляны и хищно улыбнулся. Бандит отступал назад, готовясь бежать. Заметив мой взгляд, он сложил руки для формирования новой техники, но быстро передумал, развернулся и бросился бежать.

Странно, но он не спросил моего разрешения. А я не отпускал его.

Прервал поток воли и метнулся следом, быстро догнал его, взвился в воздух и в прыжке ударил главаря ногой в спину, тот рухнул как подкошенный и уткнулся лицом в прелые листья. Я приземлился, взмахнул мечом и приставил клинок к шее поверженного противника. Осмотрелся.

Отто Лонгблэйд добил оставшихся врагов, вытер лезвие меча об одежду одного из мертвецов и решительно направился ко мне. Подойдя, он занес оружие для решающего удара, но я остановил его руку и отрицательно качнул головой. Не позволил наставнику убить разбойника. Ведь у меня появились планы на его счет. Он пригодится, сыграет свою роль в моей партии. Возможно даже решающую. Поэтому я решил сохранить ему жизнь. Точнее, сделаю это, если у него есть то, что мне нужно.

— Повернись, — приказал я и убрал лезвие от шеи разбойника. Тот медленно перевернулся на спину и с ужасом посмотрел на меня. Его губы затряслись. Еще мгновение, и он начнет умолять о пощаде, плакать и скулить как ребенок. Я решил избавить его от унижения. Если у нас с ним пойдет дело, то он не должен окончательно потерять достоинства в моих глазах. По крайней мере, сейчас. Это в мои планы не входило. Я дам ему эту иллюзию.

— Как тебя зовут? — строго спросил я.

— Дарэл, — дрожащим голосом ответил тот.

— Хорошо, Дарэл! Можешь встать. Ты хороший воин и славно сражался.

Разбойник медленно поднялся на ноги и недоверчиво уставился на меня. Перевел взгляд на Отто, но наставник промолчал, не вмешиваясь в наш разговор. Я мысленно поблагодарил его за это.

— Я тебя не убью, Дарэл, — честно сказал я. — Если, конечно, ты ответишь мне на один вопрос.

— Отвечу, — сказал тот и посмотрел на меня исподлобья.

— Это все твои бойцы? Или есть еще? — я указал ну трупы бандитов.

Дарэл не спешил с ответом. Обдумывал, что сказать, прикидывал в уме цель моего вопроса. По крайней мере, на его месте я бы сделал именно так. Взвесил бы все.

— Ответь честно, Дарэл, и я вознагражу тебя.

— Нет, — наконец выдавил из себя разбойник. — На восточной границе леса есть еще один отряд. Основной. Мои ударные силы.

— На восточной границе леса… — протянул я. — Там, где заканчиваются земли клана Лэйн и начинаются владения клана Бриглз?

— Точно, — кивнул бандит.

Я задумался, а потом медленно скользнул к средоточию и обратился ко второй его половине. Той, что была тусклой и робкой. Потянул из нее серебристый поток воли и направил в сознание Дарэла. Одновременно с этим пристально посмотрел в его глаза, задержал взгляд. Разбойник дернулся, отступил назад, засуетился, но быстро сдался. Хотя, он даже не сопротивлялся. Его руки повисли бесполезными плетями, а голова упала на грудь. Я не пытался ему что–то внушить, просто воздействовал грубой волей. Подавил его сознание и показал, кто тут реальная сила. Дарэл не стал противиться, подчинился и признал меня лидером. Я понял это по его позе, выражению лица и глазам.

— У тебя есть воины, Дарэл.

— Да…

— А у меня — Сила! Иди со мной. Иди за мной!

Разбойник растерялся, замолчал, а потом неуверенно ответил:

— Зачем мне это?

— Что тебе нужно, Дарэл? Золото? Вкусная еда? Лучшие женщины?

Бандит поднял голову и устремил на меня горящий взор.

— О, да! — я мечтательно улыбнулся и подмигнул. — Все хотят женщин. Не так ли? И все жаждут богатств. Но больше всего остального все желают обрести Силу. Или я не прав?

Дарэл нашел в себе силы лишь на то, чтобы кивнуть. Вот только он не сводил с меня горящего взора и внимательно слушал.

— Иди со мной, — продолжил я, — и у тебя все это будет в избытке! Возьми с собой своих людей, и вместе мы станем самой мощной бандой. Они обретут желанную Силу. Все узнают о нас! О! Все будут бояться и скулить как побитые псы лишь при одном упоминании о нас. И все станут слагать легенды о нашей доблести и чести, смирении и праведности.

— И… ты дашь нам эту Силу? — спросил Дарэл. В его голосе практически не было недоверия, а вот надежда — была.

— Ты видел нашу мощь, — я кивнул на наставника и задержал на нем взгляд. Отто ошарашено и испугано наблюдал за мной. Я вопросительно выгнул бровь и спросил: — Так ведь, наставник?

— Знаешь, Астар, — подумав, сказал Отто. Он не обращал внимания на Дарэла, делая вид, что того здесь попросту нет, — я видел разные проявления аспектов Чейн, но то, что ты сделал сегодня… С таким я столкнулся впервые.

— Я тоже, — пробормотал Дарэл и вздрогнул. Видимо, вспомнил, как лопались головы его бойцов. Я перевел взгляд на Отто. Наставник был перепуган до жути.

— Это только начало, — серьезно сказал я. — Мой путь совершенствования только начался. Впереди нас ждет много удивительного. Но главное, Дарэл, это бессмертие. Среди твоих бойцов есть идущие?

— Да, и много, — ответил разбойник.

— Отлично! Значит, их ждет великое будущее. Если они пойдут за мной.

— И это пугает меня еще сильнее, — тихо сказал Отто Лонгблэйд. Я проигнорировал его слова.

Дарэл надолго задумался. И я не торопил его. Прошли долгие минуты, когда бандит, наконец, кивнул своим мыслям и сказал:

— Хорошо. Я люблю золото, женщин и могущество. И пойду за тобой, даже отведу тебя к своим бойцам. Расскажу им все, но и тебе придется их убедить. Дать гарантии, подтвердить слово делом. И если они примут тебя, то так тому и быть. А если нет, то убьют.

— Отлично! Идет! — я согласился без колебаний и перестал давить на разбойника волей. — Ты мудр, Дарэл. Твои слова честны, а условия справедливы. Я дам гарантии. Дам их перед твоими людьми и сделаю это так, что у них не останется сомнений. Я подтвержу свое слово делом, докажу, что достоин, и уже совсем скоро о нас заговорят все соседние кланы. И я готов привести тебя и твоих людей к славе и бессмертию!

Дарэл молчал и лишь с уважением смотрел на меня. Отто глядел с возрастающей тревогой.


Глава 14. Мысли в ночи

Мы не стали терять время на трупы разбойников и хоронить их. Все равно они удобрят лесной дерн. Так или иначе. Вместо этого мы быстро собрали оружие, сняли все самое ценное с тел, забрали уцелевшие доспехи и одежду. Я решил, что не стоит пропадать добру, теперь любые ресурсы важны для осуществления моих планов. Распределили вещи между собой и быстро отправились дальше.

Когда покидали место сражения, я услышал над головой одобрительное и обнадеживающее карканье.

Тревога Отто Лонгблэйда никуда не делась, наоборот. Она только усилилась, ведь теперь нас вел Дарэл. Он сразу выбрал нужный маршрут, отклонился к северу и задал неплохой темп. Наставник не сводил настороженный взгляд с разбойника, а я был спокоен хоть и не уверен в новом подчиненном. Но не задавал лишних вопросов. Пока.

Наконец Отто не выдержал и спросил Дарэла, почему мы свернули севернее. Бандит объяснил это тем, что он никогда не водил свой отряд через лесную чащобу. Там теперь очень много темных тварей. И даже нашей с наставником мощи может не хватить, чтобы справиться с ними. На окраинах же монстры встречаются очень редко.

Я рассказал, что столкнулся с двумя тварями, поведал о холорене. Дарэл сказал, что переживать тем более не о чем. Темные твари держаться подальше друг от друга, и если столкнулся с одной, то других по близости уже не будет, можно не опасаться. Ответ нас удовлетворил, хотя мы даже и не подумали расслабиться. Да и выбранный маршрут получался чуть более долгим.

К вечеру мы нашли подходящее для ночлега место и быстро обустроились. Развели костер и принялись за ужин. Пожарили подстреленную утром дичь и с неуемным аппетитом съели. Да, сил и энергии сегодня потратили много и слишком устали. Необходимо было интенсивно восполнять и запасать Чейн. А с отдыхом должен помочь сон. Вот только сразу спать мы не легли.

Отто Лонгблэйд не доверял Дарэлу. Да и я, честно говоря, тоже. Но виду не подавал, у меня были свои соображения и планы на этот счет. Нужно было время, чтобы изучить нового союзника и расположить к себе. Благо у наставника нашелся способ обезопасить нас обоих от возможного ночного нападения или побега. Отто сформировал неизвестный мне не знак и подвесил его в воздухе. Хитрый символ заалел и тихо загудел. Наставник прикрыл глаза и резко толкнул знак в разбойника.

Дарэл вздрогнул, вскочил на ноги и с ужасом уставился на алый символ, исчезающий в груди.

— Что ты сделал? — дрожащим голосом спросил бандит.

— Я повесил на тебя Рнак. Знак абсолютного доверия. Когда я его активирую, он запретит тебе приближаться к нам или атаковать, а так же не позволит использовать техники. Ты не сможешь двигаться. Так что даже не пытайся, только себе хуже сделаешь.

— Не доверяете? — прищурившись, спросил Дарэл. — Думаете, я нападу или сбегу ночью? Это так мы договорились?

— Обычные меры предосторожности, — Отто развел руками и нахмурился.

— А что, если я сниму ночью этот знак? — с вызовом спросил бандит.

— Не снимешь, — ответил Отто. — Я мастер духа, и вижу твою ступень развития. Ты только–только достиг старшего адепта, и тебе еще не доступны техники, позволяющие снимать с себя знаки старшего порядка. Таково совершенствование, и в этом прелесть Силы: младшие символы не могут воздействовать на старшие.

Наставник развел руками и усмехнулся. Дарэл, хмыкнул и скривился.

А Отто хитер! Все очень грамотно провернул.

— Я доверяю тебе, Дарэл, но… — начал я, желая поддержать бандита.

— Не важно, — перебил меня разбойник и отмахнулся. — Я не против. Да и не собирался нападать на вас или сбегать. Мы договорились с тобой, Астар. Остальное меня не волнует. Лишь могущество и богатство. Так что делайте, что хотите, только… А если я захочу ночью справить нужду?

— Потерпишь, — ответил наставник. — А лучше сделай все дела сейчас.

— И то верно, — согласился Дарэл, невозмутимо поднялся на ноги и скрылся за ближайшими кустами.

Мы с наставником молчали. У меня было что сказать, назрели вопросы, но я приберег слова на потом. Сначала нужно все еще раз проверить и обдумать.

Вскоре вернулся Дарэл и, молча, завалился спать. Отто активировал Рнак, и знак слабо засветился в груди разбойника. Наставник удовлетворился проделанной работой, допил отвар и тоже улегся. Я налил себе новую порцию, выпил зелье и принялся обрабатывать раны мазью. Лунная и антаровая пыль, входящая в ее состав, благотворно сказывались на моем состоянии, лечили тело, устраняли воспаление и не давали порезам гноиться.

Я закончил с делами, допил отвар и уставился на раскаленные угли. Задумчиво перевел взгляд на звездное небо. Где–то там, в недосягаемости, была Грань. Она невозмутимо смотрела на всех нас, копошащихся внизу, занятых своими незначительными делами. Конечно, все мы считали очень важным то, чем занимаемся, но… Грани было плевать. Абсолютная мощь и могущество, которое никому не принадлежало и принадлежать не могло. Она никому не подчинялась и ни от кого не зависела. Ей не было дела ни до чего и ни до кого, вряд ли она видела нас, идущих, и уж тем более — простых людей. Ей не зачем вмешиваться в наши жизни, но если мы обратимся к ней, попросим, она услышит. Если мы придем к ее подножию, она выслушает и оценит. Достойного — наградит, слабого — отвергнет. К Грани не может обратиться обычный человек, она его даже не услышит. Это может сделать лишь идущий, но если он это сделает, то она своей всепроницающей сутью проявит должное внимание. Абсолютное внимание, которого лишены многие из людей.

Сон не шел. Из одной простейшей мысли родилось бесчисленное множество идей. Они хаотичным роем закружили в моем разуме и плевали на мою усталость. Я не стал противиться, не боялся их. Теперь не боялся и воспринял с легкостью и должным вниманием. Скрестил под собой ноги и погрузился в легкую медитацию. Задержался на ее поверхности и обратил свой внутренний взор в себя. Настало время обдумать события, произошедшие за последние два дня. Разобраться во всем, ведь за всей этой кутерьмой и усталостью у меня не было времени обратить на все это внимания. Я бежал без оглядки, действовал по обстановке, но даже не пытался все осмыслить.

Время пришло. И начать нужно с самого начала.

Медленный вдох и такой же выдох. Внутренний взор слегка сконцентрирован на точке между бровей. Все ненужное отброшено в сторону. Лишь гнев, быстро превратившийся в необузданную ярость.

Я выжил. Меня предали, растоптали, пытались убить. Но я выжил. Без обряда инициации духа попал к подножию Грани и обрел Силу, аспект Чейн и оберег. Мерзкий ворон, о котором другие идущие даже думать боялись. Символ беды. Да и мой аспект Чейн… Не то, чем бы хотел овладеть каждый. Хотя бы по той простой причине, что ни один наставник не знал, как развиваться в этом направлении. Информации о данном аспекте, техниках и практиках было слишком мало. Точнее… ее практически не было. Я не до конца уверен, что именно этот аспект получил, но что–то мне подсказывало, что именно так и произошло. Воспоминания о том, что случилось у подножия Грани, только подтверждали мои соображения.

Да, я остался жив, обрел Силу, исцелил тело, получив возможность снова ходить, но потерял все остальное. Близкие люди погибли на моих глазах. Меня предали, растоптали, пытались убить. Другие близкие люди. И я еще не понял, что больнее. Страдания стали единым целым, поселились внутри, заменив то, что, наверное, было душой. Она обрывками, уродливыми клочками повисла на шипах роз, осталась в том саду.

Я многое получил и многое потерял. И потери свели на нет приобретения. Мне предстояло строить свой мир заново, с нуля. И мстить. Клятва дана, цели определены, планы построены, а дальнейший путь, прямой как стрела, виден даже отсюда.

И если те, кто предал меня, жаждут подчинить остальных силой, принести другим страх и страдания, то и сами бояться и не желают этого. Так пусть же страдают и подчиняются. Мне! Раз для меня оставили только боль, ею я и поделюсь с ними. Я дал клятву мести, но какой она будет — решать только мне. Теперь это мое право по справедливости.

Обдумал это, и стало легче. Не успокоился, ярость никуда не ушла, просто стало чуть легче. Я погрузился в медитацию чуть глубже и скользнул внутренним взором к средоточию. Точнее к двум его половинкам. Первая сияла все так же ярко, была полна энергии, а вторая оставалась тусклой. В ней серебрилась воля. Нет, не так: Воля. Я назвал первую половину средоточием Чейн, а вторую — средоточием Воли. Так самому проще ориентироваться. Обе части исправно перекачивали энергию. Вот только средоточие Воли пульсировало слабо.

Я скользнул по нему внутренним взором, перевел взгляд на серебристую точку. Она была связана с этим средоточием тонким энергетическим каналом. Осмотрел его внимательнее и заметил, что от него отходят новые, более тонкие и еле заметные каналы. По всей видимости, они сформировались совсем недавно. А еще народилась вторая такая же точка. Маленькая, едва видимая и серебристая. Интересно!

Появление новой точки заставило меня задуматься. Я погрузился в мысли и снова пришел к началу. Чтоб во все разобраться, нужно исходить из основ. Итак, из чего мы получаем развитие, как совершенствуемся? Конечно же, в этом помогают практики, медитации и тренировки. Чем их больше, тем интенсивнее происходит поглощение Чейн, тем быстрее нарождаются новые точки, из них формируются узлы. Узлы дают возможность впитывать энергию еще быстрее, очищать ее и делать более качественной.

Так же процесс совершенствования ускоряют реальные схватки и сложные жизненные ситуации, в которых нужно проявлять себя, принимать решения.

Я ничего не знал о таких случаях как у меня. Во всех источниках и практиках всегда говорилось только об одном средоточии. Но у меня–то их два! Другое дело, что оба функционирую вполне понятным образом. А это значит, что и развитие должно происходить как положено. Это стало понятно из того, что рядом с моим средоточием Воли появилась вторая точка. Я ведь использовал Волю уже несколько раз, делал это в схватках, в ситуациях, угрожающих жизни. Поэтому вторая точка и проявилась. Я назвал ее точкой Воли. Когда она разовьется и появится третья, тогда должен сформироваться первый узел. Я назову его узел Воли.

Конечно, я не знал, как произойдет на самом деле, но так должно произойти! В теории. Ведь все, что я изучал в клановой школе, все, что было написано в учебниках и о чем говорили наставники, сводилось к этому. Формирование трех точек ведет к их объединению в узел. На формирование узла может уйти любое количество времени, все зависит от интенсивности практики, тренировок и таланта идущего. Но обычно этот процесс занимает от трех месяцев до трех лет. В среднем. И так с каждым узлом, но они могут формироваться и параллельно. Точки появляются быстро, если идущий упорно трудится и работает над собой. А, главное, делает это разумно.

Мыслями вернулся к своей ступени развития. Сейчас я находился на первой, которая именовалась просто — идущий. Побывал у Грани и достиг формирования средоточия. Теперь, чтобы шагнуть на вторую ступень под названием ученик, мне необходимо сформировать внутри себя три узла. Для перехода на следующую — столько же. Потом — больше. И так с каждой ступенью. Чем выше взбираешься, тем больше узлов необходимо для перехода. На развитие тратится все больше и больше времени. Но с этим, так же, приходит опыт, могущество и долголетие. А за ним — бессмертие!

Я скользнул взглядом дальше и увидел, что рядом с первой, обычной точкой, сформировалась еще одна. Отлично, процесс идет, я совершенствуюсь! Теперь у меня по две точки, и вскоре я получу два полноценных узла. И чем больше я их накоплю перед переходом на новую ступень, тем мощнее стану.

Эта мысль навела меня на другую. Сейчас самое время заниматься в клановой школе, повышать интенсивность практик и тренировок, изучать учебники, постигая мудрость. Осваивать новые знания и техники. Работать с наставниками. Это то, что мне было нужно для дальнейшего совершенствования. И это то, чего я лишился. Со мной лишь младший наставник. И полученные раньше знания. Точнее, их крохи.

Задумался. Да, с семи лет я занимался с наставниками и вместе с другими одаренными детьми учился в клановой школе. Я изучил элементарные базовые техники, новые способы медитации, практики поглощения энергии, рукопашного боя и владения оружием. Но из–за своей неполноценности не мог использовать ничего из этого кроме боевых практик и простейших физических техник. В чем преуспел и стал неплохим мечником даже по меркам легендарного Отто Лонгблэйда. А потом все закончилось.

Мысленно подвел итог двух прошедших дней и прошлой жизни. Оставшиеся вопросы отложил до завтра. Нужно все еще раз проверить и обдумать. А еще отдохнуть, ведь послезавтра у меня день рождения и важный день в жизни. Если все пройдет гладко, то я шагну на путь мести.

Налил еще отвара, выпил его залпом и уснул. Покой ко мне так и не пришел, просто усталость взяла верх над разбушевавшимися мыслями.

Проснулся от тихой ругани и первым делом проверил Дарэла. Бандит лежал с открытыми глазами и не мог пошевелиться, только сыпал грязными ругательствами и с недовольством смотрел на наставника. А тот чертил в воздухе знак. Закончив, направил его в грудь разбойника. Рнак потускнел, а через мгновение и вовсе пропал.

Дарэл вскочил как ошпаренный и бросился к ближайшим кустам. На ходу он проклинал отвар наставника.

Мы быстро позавтракали остатками припасов, собрали вещи и снова двинулись в путь. Я, как и остальные, тащил на себе часть оружия, одежды и доспехов, собранных с трупов разбойников. Ноша была не легкая, но я не жаловался, наоборот. Воспринял это как возможность потренировать тело. Скользнул в непрерывную медитацию, которой Отто научил меня вчера. Направил поглощаемую энергию в каналы, а от них в мышцы, сухожилия и суставы. Не прерывался ни на минуту, и уже через несколько часов почувствовал, как тело наливается приятной тяжестью. Ощутил, что мышцы начали твердеть. Пусть не так заметно, но все же лучше чем ничего.

С каждым шагом ноша давила, но я и не думал прекращать медитировать на ходу и поглощать энергию. Для достижения цели нужно пользоваться любой возможностью.

Наставник, видя, что я поглощен процессом совершенствования, всячески наставлял меня, подсказывал, что нужно делать. Дарэл лишь хмыкал и с интересом наблюдал за нами, но не забывал и о маршруте. Он исправно вел нас на восток в обход чащобы. Я чувствовал, что мы все ближе к границе земель клана Лэйн. Непрерывная медитация позволяла следить за обстановкой вокруг, и я внимательно наблюдал за всем, что происходит и при этом поглощал энергию.

В полдень мы остановились на привал. Наставник, видя мой энтузиазм, предложил помедитировать, и я согласился. Есть не стали: на полный желудок медитировать нельзя. Дарэл с насмешкой посмотрел на нас и принялся за еду. Вот только заинтересованного взгляда с нас так и не свел, но и не присоединился. А зря. Если бы он и его бойцы серьезнее относились к процессу совершенствования, то не погибли бы на той поляне.

Закончив с медитацией, мы с Отто подкрепили силы и сели просто отдохнуть. Самое удобное время для вопросов. Тем более я их уже обдумал, было время.

— Скажи, наставник, — начал я. — Чем так опасны темные твари? Чем они отличаются от развитых зверей, постигших Силу?

— Это два вопроса, — хитро прищурился Отто. — На какой ответить в первую очередь?

— На любой.

— И темные твари и развитые звери, по тем или иным причинам ступившие на путь совершенствования, имеют средоточие, — начал объяснять наставник. — И те и другие поглощают энергию и используют ее. Для охоты, защиты. Много для чего. Отличие в том, что темные твари — порождения хаоса. Их средоточию присущ только этот аспект, им они и пользуются.

— А в чем заключается их опасность? — уточнил я и перевел взгляд на Дарэла. Бандит лежал в стороне и не слушал нас. После еды его разморило на солнце, и он задремал.

— В аспекте хаоса. Как ты знаешь, он плохо изучен и потому не поддается контролю.

— Да, — кивнул я, — самый сложный и таинственный аспект.

— Именно, — подтвердил Отто. — Так же темные твари обладают Волей.

— Волей? — переспросил я.

— Ты сталкивался с холореной, — удивленно сказал наставник. — Разве ты не заметил ничего необычного?

— Заметил, — кивнул я. — Тварь чуть не прикончила меня.

— Но не прикончила, — сказал Отто и прищурился. — Мне интересно, как ты справился с проявлением ее Воли. Без специальной подготовки это невозможно. На такое способны лишь высокоуровневые охотники.

— Повезло, — отмахнулся я.

— Нет, тут дело не в везении. Когда мы сражались с головорезами Дарэла, я почувствовал… нечто. Кое–что схожее с проявлением Воли темных тварей. Я сталкивался с ними и знаю, о чем говорю. А еще… — наставник помолчал и продолжил. — Меня насторожило то, как ты расправился с последними разбойниками. Ты просто взорвал им головы одним движением руки.

— Я был очень зол…

— А я думаю, что это твой… аспект Чейн, Астар, — перебил меня Отто. — Там у Грани тебе достался не воздух как всем остальным Лэйнам. Ты обрел…

Наставник не договорил. Поднял лицо к небу и беззвучно зашептал какую–то мантру. Закончив, он сказал:

— Это очень опасно, Астар. Надеюсь, что ты сам это понимаешь.

Я не выбирал. Это все гребаная птица! Но в слух сказал другое:

— Наставник, у меня еще вопрос.

Отто внимательно посмотрел на меня. Я расценил это как готовность слушать и отвечать.

— После того, как я его задам, хочу, чтобы ты исполнил для меня одну просьбу.

— Смотря, что это за просьба.

— Не важно, — отмахнулся я. — Ты поклялся служить мне и учить. Так выполняй свою клятву. А я буду выполнять свою.

— Задавай свой вопрос, — кивнул наставник.

— Расскажи подробнее о техниках высшего порядка!

— О! Это очень обширная тема. Нам и недели не хватит, если вдаваться во все подробности.

— Сделай это кратко.

— Кратко… — задумчиво протянул Отто и продолжил: — Сделаем это на твоем примере. Для тебя была доступна лишь точка средоточия, как и для остальных детей. С ее помощью можно лишь перекачивать, направлять и использовать энергию, но не накапливать. С семи лет ты обучался базовым техникам. Их можно применять без аспекта Чейн, так как у учеников в таком возрасте нет к ним доступа. Достаточно лишь вкладывать в них сырую энергию. И на начальном этапе развития так и происходит. Конечно, и в дальнейшем их можно применять с аспектами Чейн, но куда эффективнее использовать техники высшего порядка.

— Что значит — «высшего порядка»? — уточнил я.

— Совершенствуясь, идущий получает средоточие и аспект энергии. Это ты знаешь, у тебя это получилось. Вместе с этим для него открывается доступ к аспектным техникам. Они более сложные, но в тоже время и более эффективные. Такие техники позволят в полной мере раскрыть потенциал идущего и пользоваться своим аспектом. Как пример — воздух. Аспект, присущий роду Лэйн. Техника — «Вихрь клинков». Или ее усовершенствованная форма — «Буря Клинков». Это техники высшего порядка, их огромное множество, но каждая из них доступна на разных ступенях развития. На каждой ступени доступны новые, более сложные и совершенные техники. Но тут есть один нюанс: для определенного аспекта существуют свои техники. Так техники воздуха не подойдут для аспекта огня, а техники земли не сработают с аспектом воды. Что логично. Так же, помимо аспектных техник существуют и физические. Они применяются в рукопашном бою, используются для того или иного вида оружия. Это если вкратце. Но вопрос более глубокий и сложный.

— Понимаю, — кивнул я, подумал и сказал: — Мне нужны новые техники высшего порядка.

Отто нахмурился и отвернулся. Долго молчал, но потом все же сказал:

— Увы. Если твой аспект Чейн тот, о котором мы думаем, то боюсь, что тут я бессилен. Даже мастер аспектов тебе вряд ли поможет… Тут нужно разбираться и экспериментировать. Твой случай необычный. Вряд ли кто–то вообще сталкивался с таким.

— Пусть так. Я готов! — сказал решительно и твердо. — Готов экспериментировать и разбираться.

— Хорошо, — кивнул наставник. — Мы попробуем! Мне нравится твоя решимость и настрой. Если у тебя получится… Когда у тебя получится, ты станешь уникальным идущим. Единственным в своем роде!

Я оценивающе посмотрел на Отто. Хотел понять, утешает и успокаивает он меня, или говорит вполне серьезно. Наставник выдержал мой тяжелый взгляд, не отвел глаза и продолжил:

— Астар… Я давно живу на этом свете, повидал много разным мест и людей. Побывал в далеких землях… Я знаю, о чем говорю. Вижу, как ты развиваешься, но не могу найти объяснений и половине того, что с тобой происходит. Это феноменально и пугающе одновременно.

Феноменально и пугающе. Что ж, для меня это тоже не проблема, а очередная возможность. Я удовлетворенно кивнул и перешел к основной части вопроса:

— А теперь просьба, наставник. Используй на меня любую технику. Не атакующую, но такую, чтобы воздействовала.

Отто Лонгблэйд задумался. Сложил руки определенным образом, сформировал технику и направил на меня. Я почувствовал непреодолимую тяжесть, давящую на плечи. Попытался пошевелиться, но не смог. Отто начал медленно поднимать правую руку, и вместе с этим я оторвался от земли, медленно поплыл вверх.

— Достаточно, — сказал я, и Отто завершил технику, но перед этим аккуратно усадил меня обратно. Молча уставился на меня, ожидая пояснений.

— Все еще не понимаешь?

Выражение лица наставника не изменилось.

— Твой аспект — сила, не так ли? — уточнил я и добавил: — Ты воздействовал на меня им, применил технику. И она сработала. Так же как позапрошлой ночью, когда я набросился на тебя. Помнишь? А вчерашняя схватка с бандитами?

Отто округлил глаза. В них читалось понимание, вот только приходило оно медленно.

— Дарэл запустил технику воздуха, и меня чуть не раздавило этим смерчем. Понимаешь? Теперь на меня действуют техники с аспектами Чейн.

— Я и забыл… — рассеяно протянул наставник.

— И я забыл, — ответил я. — Не сразу вспомнил. Но теперь все подтвердилось.

— Значит, — осторожно начал Отто, — пока твоя точка средоточия была заблокирована, на тебя не действовали аспекты, но как только ты прорвался и сформировал средоточие, блок снялся сам собой…

— Похоже, что так, — подтвердил я. — Обрел то, что искал всегда, но потерял преимущество — невосприимчивость к Чейн.

— Где прибывает, там и убывает, — философски заметил наставник.

Я задал все вопросы, которые хотел. Прикрыл глаза и откинулся на траву. Полежал так какое–то время, а потом разбудил Дарэла, и мы снова отправились в путь.

Мысли сами собой улеглись в голове. Каждая — на свое место. Осталась только цель, план действий и дорога, что приведет меня к нужному результату.

Не останавливаясь, шли до самого вечера. Дарэл особой разговорчивостью не отметился, наставник следил за ним, а я не прекращал медитацию. Когда солнце скрылось за деревьями, я еле переставлял ноги, так сильно выматывало непрерывное поглощение энергии. Наставник выбрал место и хотел уже обустраиваться на ночлег, но Дарэл ему возразил:

— Не стоит, мы вот–вот будем в лагере. Недалеко осталось. Там и отдохнете.

Мы не стали задерживаться и отправились вслед за Дарэлом.

Я насторожился, напрягся, но вида не подал и внешне остался спокоен. Совсем скоро у меня будет свой первый отряд. Я сколочу свою банду! Или они убьют меня, если я не смогу их убедить.


Глава 15. Гарантии

Лагерь разбойников, казалось, не существовал и в тоже время жил своей вольной жизнью. Он был отлично замаскирован, и если не знать о его существовании, то можно было легко пройти мимо. Или войти на его территорию, даже не заметив. Видимо, на то и был расчет. Чтобы одинокий путник или патрульный отряд моего отца прошел мимо или попал в ловушку.

В сгустившихся сумерках мы продвигались осторожно. На подходе к лагерю Дарэл кричал козодоем, и только после этого я замечал в кустах засаду из двух или трех бандитов. Надо отдать им должное, но эти головорезы отлично маскировались! После условного сигнала нас пропускали без проблем. Никто даже навстречу не выходил. Уж не знаю, что именно значили крики Дарэла, но нападать на нас разбойники не спешили.

У самой границы лагеря бандит крикнул дважды раненой птицей и нам навстречу вышли сразу трое бойцов. Ничего не сказали, расступились в стороны, и мы прошли дальше. Лишь попав на территорию временной стоянки бандитов, я заметил ее. Еще пару шагов назад даже не подозревал, что она прямо передо мной.

По обширной поляне были раскинуты небольшие палатки, прямо на земле валялись лежаки, в центре — горели несколько костров, жарилось мясо. А вокруг сновали бойцы Дарэла. Разношерстная команда, ничего не скажешь. Одеты кто во что горазд, а на некоторых даже элементарных доспехов не было. Оружие тоже незатейливое, это я оценил сразу: простые мечи из не самого лучшего металл, короткие копья и не самые качественный луки. Хотя, у пары бойцов я заметил широколезвийные топоры, а у одного — здоровенный молот. Оголовок приходился практически в половину моего роста, но гигант легко управлялся со своим оружием.

Лагерь был хитро замаскирован внутри и снаружи. Обнесен маскировочными сетками, некоторые его участки накрыты серыми пологами и умело обставлены кустарниками. В лагере царил галдеж, брань, пьяная ругань. Лились залихватские песни. Но когда мы подходили, я этого не слышал. Видимо, тут не обошлось без хитрых техник сокрытия и оглушения, иначе это объяснить нельзя.

Я окинул взглядом разношерстный отряд. Бойцы, завидев нас, притихли, уставились с неподдельным интересом. Я повернулся к Дарэлу и сказал:

— Это пока еще твой отряд, так что…

— …я сам объясню им все, введу в курс дела. Да, — закончил за меня разбойник. — А вы располагайтесь и отдыхайте. Я выделю вам отдельные палатки.

— Все завтра, Дарэл, — кивнул я. Хорошо, что он такой понятливый. Судя по его разумности, он, похоже, все–таки хороший лидер. Это стоит запомнить.

— Пойдемте, я отведу вас.

Дарэл вышел вперед и направился к дальним палаткам. А я шагал за ним и чувствовал, что очень устал. Больше ничего не ощущал, даже беспокойства. Внутри поселилась уверенность, что Дарэл сделает все правильно. Нет, доверять я ему не начал, просто видел, что он благоразумен. И жаден до богатства и могущества. Такой человек мне и нужен.

Разбойник остановился рядом с двумя палатками и указал на них рукой.

— Отдыхайте. Да завтрашнего утра вас никто не тронет и не побеспокоит, это я гарантирую. А дальше — дело за тобой, Астар Лэйн, — последние слова Дарэл все–таки произнес с нескрываемой насмешкой.

— Завтра — важный день, Дарэл, — серьезно сказал я. — А после него слишком много дел. Объясни это своим людям, пусть будут готовы. И, ради Грани, скажи им, чтобы больше не пили.

— А меньше? — с издевкой спросил разбойник.

— Скажи им, чтобы вообще не пили, — прорычал я.

Дарэл вмиг стал серьезным, кивнул и быстро ушел. А мы с наставником забрались в палатки и уснули.

Мне ничего не снилось. Абсолютно. Даже когда засыпал, мысли не тревожили. Я не боялся за следующий день, ведь все продумал. Главный мой козырь заключался в том, что я буду абсолютно честен с этими бойцами.

Под утро стало прохладно, а потом — неуютно. Во сне мне виделось, что кто–то неотрывно смотрит на меня и не собирается никуда уходить. Сначала этот взгляд ничего не значил, а потом стал угрожающим. От этого я и проснулся. Медленно открыл глаза и чуть не подскочил, но вовремя почувствовал холодную сталь у своего горла. Поднял глаза и лицом к лицу встретился с каким–то разбойником. На его хмурой роже сияла отвратительная ухмылка. Головорез держал у моей шеи короткий обоюдоострый кинжал.

— Я тут давно сижу, — медленно начал бандит, — и знаешь, о чем думаю?

Он замолчал, всем своим видом демонстрируя, что ждет от меня ответ?

— Нет, не знаю, — спокойно ответил я и зевнул. Лезвие клинка опасно чиркнуло по моему кадыку.

— Я думал о том, что мне ничего не мешает перерезать тебе глотку. Я наслаждался этим.

— Но почему–то не перерезал, — заметил я.

— Ты не понимаешь, — сказал бандит и сильнее надавил мне на горло. — Вся прелесть в неторопливости.

— Отлично понимаю, — возразил я. Разбойник скривился как от боли и раздраженно посмотрел на меня.

— Скоро я наслажусь процессом, и ты перестанешь дышать, — сказал он. — Жаль, что ты не расскажешь, какой вкус у моего клинка. Хотя, я и сам знаю.

Бандит с нескрываемым превосходством посмотрел мне в глаза, но я выдержал его взгляд. Более того — остался спокоен. И это смутило бандита.

— Как тебя зовут? — спросил я, чем еще сильнее сбил с толку головореза.

— Хм, — задумчиво протянул тот. — Допустим, Ронд. Но все называют меня Веселый Ронд. Знаешь почему?

— Чего ты боишься, Ронд? — я, не отрываясь, смотрел ему в глаза. Разбойник опешил и даже ослабил напор. А в следующее мгновение побагровел, оскалился и задрожал от злости.

— Ты, сраный молокосос! Ты думаешь, что ты пуп земли? Думаешь, что раз ты выскочил из знатной дырочки богатой шлюхи, то можешь все? Ты попутал, мелкий кусок говна. Я тебя разделаю, закопчу на вертеле и скормлю псам.

— Всем мы высокого мнения о себе, — рассудительно сказал я. — И все мы чего–то боимся. Но меня интересует, чего боишься ты, Ронд.

Последние слова я сказал с нажимом и слегка применил Волю. Ронд вздрогнул и подался назад. Я не ослаблял натиск до тех пор, пока разбойник не ответил:

— Клетки! Я боюсь клетки… — его голос задрожал, а наружу проступили истинные эмоции. — и неволи. Уж лучше умереть, чем оказаться взаперти лишенным всего.

Я прекратил воздействовать Волей и спросил:

— А как считаешь, Ронд, чего боится мертвый?

Ронд снова пришел в себя, прищурился и заорал:

— Ты за идиота меня держишь?! Закрой свою пасть, или я помогу тебе!

Разбойник резко убрал клинок от моей шеи и приставил его к моим губам. Не обращая на это внимания, я сказал:

— Мертвый ничего не боится. А я, видишь ли, уже успел однажды умереть. Наклонись и послушай: в моей груди ничего не бьется!

Ронд недоверчиво посмотрел на меня, а потом расхохотался. Но я оставался серьезным и неотрывно смотрел ему в глаза. Разбойник быстро затих, а потом медленно наклонился к моей груди и прислушался.

Я мгновенно скользнул к средоточию, зачерпнул Чейн и направил ее в руки. Со всей силы ударил Ронда ладонями по ушам. Разбойник заорал, дернулся, опрокинулся на бок и выронил нож. По его скулам заструилась кровь. Я резко вскочил и со злостью пнул бандита по лицу. Тот отключился. Я подобрал нож, зачерпнул еще немного энергии из средоточия, схватил Ронда за шкирку и потащил на улицу. Выбрался из палатки и бросил бесчувственное тело перед собой.

Никто не посмеет портить мой день рождения!

На востоке вставало солнце. Оно ослепило меня, и я зажмурился. А в следующий момент услышал дружный хохот. Открыл глаза и присмотрелся. Все бандиты уже давно собрались на поляне перед моей палаткой и ждали моего появления, как начала диковинного представления. Теперь они смеялись над своим товарищем.

Я осмотрелся и бросил кинжал на землю. Быстро вернулся в палатку, подхватил свой меч и вернулся обратно. Там, кроме разбойников, меня уже ждал и Отто Лонгблэйд. Он просто стоял в стороне и наблюдал. Я быстро нашел чурбак, на котором кололи дрова, забрался на него как на возвышение, упер в него меч. Сложил руки на навершии и, молча, обвел всю банду хмурым взглядом.

— Меня зовут Астар, — громко начал я.

— Астар Лэйн! — выкрикнул кто–то из разношерстной толпы. — Да, мы знаем! Отпрыск богатенького рода.

— Наследник клана Лэйн, — поддержал товарища другой разбойник.

— Так меня раньше звали, — невозмутимо ответил я. — Теперь я — Астар Шип. Свое прежнее родовое имя я похоронил.

— Мы рады за тебя, но нам–то что с того? — снова донесся голос из толпы, а я заметил, как ахнул Отто Лонгблэйд.

Ничего, учитель! Ты поклялся тренировать меня, и родовое имя тут не причем. Это не нарушение клятвы. Я так решил!

— Я знаю, чего вы все хотите. Золото, женщины, еда. Да, все это нужно вам. Без сомнения. Но, так же как и я, вы больше всего жаждите могущества. Многие из вас — идущие, но высоко ли вы взобрались по ступеням, ведущим к Грани.

Тишина.

— Мой наставник, — я кивнул на Отто, — мастер духа, и он видит ваши достижения. Жалкое зрелище.

Толпа разбойников зароптала, взъярилась. Но я пообещал себе быть честными с ними, и сдержу свое слово!

— Поэтому, — громогласно продолжил я, — предлагаю вам стать сильнее. Вместе со мной! Идите за мной, и я приведу вас к могуществу. Иди за мной, и у вас будет золото, женщины, еда и власть. Законным способом! Когда мы добьемся результата, вам не придется прятаться по лесам и бояться гнева господина и облавы. Мы сами станем законом и властью!

Небо на востоке потемнело, собрались тучи. Через пару ударов сердца в отдалении загрохотал гром. Отто Лонгблэйд вздрогнул и с ужасом уставился на меня. А я был занят лишь одним, прислушивался к своему мечу. Он начал слегка подрагивать в моих руках.

Услышь меня, Грань!

Снова сверкнула молния, загрохотало. Разбойники еще больше притихли, настороженно посмотрели на восток.

— И как же ты это сделаешь? — после недолгой паузы спросил кто–то из бандитов.

— Мой путь — это месть! — объявил я. — Я предельно честен с вами и ничего не скрываю. Видите? Да, я буду мстить, но чтобы сделать это, мне нужна сила, мощь. Поэтому я создам свой клан! Клан Шипов! Идите со мной, и вы будете его членами, встанете у истоков и будете распоряжаться чужими судьбами. У вас будет все, что пожелаете, но в первую очередь — могущество и невиданная сила!

Из толпы донеслись первые смешки, а уже через несколько мгновений хохотали все разбойники.

— Грань, услышь меня! — проорал я так громко, как только мог. Скользнул к средоточию Воли, потянул из него серебристое полотно энергии и выплеснул наружу. Перестал контролировать. По округе разлилась моя Воля, пригнула бандитов к земле. Я видел, как они стихли и оробели. Поэтому не ослаблял натиск и продолжал тянуть серебристые нити из второй половинки средоточия.

Небо на востоке нахмурилось еще сильнее. Налетел ветер, набежали тяжелые свинцовые тучи, оглушительно грохнул гром. Меч в руках завибрировал. Разбойники быстро притихли.

— Грань, услышь и прими мою клятву. Я приношу ее на своем мече! — я понимал, что это будет вторая по счету клятва. Что произойдет после нее — не знал. Да это было и не важно.

Толпа зароптала.

— Клянусь, что к пятнадцати годам у меня будет свой клан, и я назову его Шапами. Он будет реальной силой, и с ним будут считаться многие. Клянусь, что не придам этих людей. Приведу их к могуществу и процветанию, если они решат пойти за мной. У них будет все. Они будут жить свободно, перестанут прятаться и отказывать себе хоть в чем–то. У каждого из них будет высокая должность! Они будут властью и законом. Я дам им Силу и возможность обрести бессмертие! Вместе мы совершим великие дела, захватим земли других кланов, силой заберем то, что по праву наше. Возьмем то, что захотим!

Разбойники, затаив дыхание, слушали мою речь, небо на востоке расцветало сетью ярких всполохов, нарастал яростный гул грома. А меч в руках неистово вибрировал, дрожал и готов был выскользнуть в любое мгновение.

— Грань, услышь мою клятву!

Оглушительно грохнуло. Меч зазвенел.

— Если эти люди примут мое предложение, то и ты прими мою клятву.

Воцарилась тишина. Затишье перед грядущей бурей.

— Вы пойдете за мной? Станете кланом Шипов?

Молчание. Время замедлило свой ход, секунды растянулись в вечность. Но вскоре я услышал первое, робкое «да». За ним второе, третье, четвертое, и вот уже все головорезы присягнули мне на верность.

На востоке ослепительно полыхнуло, а в следующий момент громыхнул гром. С такой неистовой силой, что заложило уши, а перед глазами потемнело. Я вцепился в рукоять меча и оперся на него, стараясь не упасть и не выпустить вибрирующий клинок из рук.

А в следующий момент все закончилось. Небо посветлело, гроза ушла, а меч перестал дрожать. Вот только он изменился, я готов в этом поклясться еще раз и на чем угодно! Клинок стал еще более ухватистым, потяжелел и удлинился. А еще стал острее. Я видел, как его грани хищно поблескивают в лучах утреннего солнца.

Все стихло. И только моя Воля все так же давила на головорезов. Моих головорезов!

Они со страхом и уважением смотрели на меня. А еще с наджедой. Я видел ее в их глазах. Разбойники прониклись. Еще бы! Такие клятвы просто так не даются. Все это понимали и теперь поверили в серьезность моих намерений.

Внезапно из толпы поднялся бандит и яростно прошипел:

— Ты сладко поешь, сопляк. Устроил нам представление, но ты ничего не стоишь. Я не собираюсь служить такому молокососу.

— Я никого не держу, — ответил спокойно, — можешь уходить. Все остальные присягнули мне на верность.

— Нет, я лучше покончу с тобой, — головорез выхватил меч из ножен и шагнул вперед. Я даже с места не сдвинулся.

— Остановись! — рявнул Отто. — Не утруждай себя. Этого молокососа теперь убьет меч и клятва, если он ее не выполнит. Тем более он уже дал вторую! Эта неподъемная ноша!

— Мне плевать! — рявкнул разбойник. — Вдруг я не вижу, как он подыхает. А мне хочется посмотреть на это прямо сейчас!

— Тогда иди и убей, — сказал я.

Разбойник бросился в атаку, а меня захлестнула такая ярость, что мир на мгновение перестал существовать. Над головой предостерегающе каркнул ворон, и это привело меня в чувства. Вот только все вокруг оставалось подернутым красноватой дымкой. Даже притихших разбойников и мчащегося на меня бандита я видел не четко.

Нырнул к средоточию с энергией Чейн, зачерпнул щедрую пригоршню и направил в руку. Вскинул ладонь, сфокусировал взгляд на противнике. Тот скакнул вперед и одним махом очутился передо мной. Занес меч для решающего удара. И в этот миг я сжал пальцы.

Голова разбойника лопнула с противным хрустом. Меня обдало мешаниной из крови и мозгов. Странно, я думал, что у него их нет. Обезглавленное тело, фонтанируя тугими струями крови, завалилось на бок, задергалось, засучило ногами, обгадилось с характерным звуком и затихло.

Остальные разбойники окончательно притихли и не сводили с меня перепуганных взглядов. Снова закаркал ворон. На этот раз победно.

— Вы дали клятву, — спокойно, но громко сказал я. — Все вы. И теперь пойдете за мной.

Я еще сильнее надавали Волей, и она пригнула головы разбойников к земле. Они чувствовали мое превосходство и робели все сильней. А я давил, не ослабляя натиск. Подчинял их, подстраивал под себя. Хотя, это и не требовалось: моя клятва сделала свое дело. Я это видел. Головорезы пойдут за мной, ведь они поняли, что ничего не теряют, а, в случае успеха, и приобретут. И все равно продолжал воздействовать Волей.

Чтобы меч вышел крепким и острым, его сначала нужно закалить.

Почувствовав, что бандиты прониклись, я скользнул обратно к средоточию Воли и прекратил поток серебристых нитей. С восторгом отметил, что второй зародыш точки Воли превратился в полноценную точку. Сегодня я разом достиг двух целей. Что ни говори, а практическое использование энергии куда эффективнее обычных практик.

Внезапно на дальнем конце поляны показался дозорный. Он, не обращая внимания ни на что, бросился к Дарэлу. Сделал это по привычке. Да и не знал, что тут произошло. Был в дежурстве, и, как оказалось, не зря. Боец что–то прошептал Дарэлу, тот кивнул, и разведчик умчался обратно.

Дарэл откашлялся, встал со своего места и сказал:

— Только что дозорный доложил, что неподалеку отсюда замечен патрульный отряд солдат. И у них стяг с эмблемой клана Лэйн. Видимо твой папаша, Астар Шип, все еще ищет тебя.

— Пусть и дальше этим занимается. Когда придет время, я сам найду его! — яростно прорычал я.

— Видишь ли, мы либо прячемся от гвардейцев твоего отца, либо уничтожаем их, если есть возможность. Этот отряд небольшой, и мы с легкостью перебьем его. Но… — Дарэл хитро улыбнулся, — это лишь совет. Теперь ты главный. Тебе и решать. Во только доверие к тебе возрастет, если ты докажешь свои слова делом.

Я выдержал оценивающий взгляд бывшего главаря банды. Понимал, что он хочет от меня. Доказательств! Гарантии я дал, но нужно их подтверждать. Да и, честно говоря, во мне самом бурлил гнев. Ведь все, что связано с моим отцом, должно быть уничтожено. И его прихвостни в том числе. Верных псов этого ублюдка следует истреблять!

— Астар, подумай дважды, — сказал наставник, желая стать голосом разума. — Сегодня ведь твой день рождения! Не стоит омрачать хотя бы его.

— Я помню, наставник, — кивнул. — И уничтожение этих псов сегодня будет лучшим подарком для меня. Так что вперед!

Дарэл одобрительно хмыкнул и дал приказ бойцам готовиться к битве.

Над головой удовлетворенно каркнул ворон и исчез. Лети–лети, скоро встретимся в мясорубке, мразь!


Глава 16. Словом и делом

Тяжело сопел Дарэл. Он подполз ко мне и затаился в зарослях слева. Справа неподвижно лежал Отто Лонгблэйд и так же наблюдал за окраиной леса и дорогой, по которой крестьяне ездили за дровами.

— Гвардейцев оказалось чуть больше, — тихо сказал Дарэл.

— Насколько больше? — прищурившись, прошипел Отто.

— На каждого нашего бойца придется по солдату, — ответил разбойник.

Наставник скривился и перевел взгляд обратно на опушку. В просвете между деревьями замаячили фигуры гвардейцев. Они собирались у окраины, но в лес заходить не торопились. Чувствуют опасность? Не похоже. Слишком беспечно себя ведут и, похоже, собираются устроить привал. Хорошо. Значит, нас не заметили. Еще бы! Головорезы Дарэла, а теперь мои головорезы, отлично маскировались. Теперь они рассредоточились и контролировали эту часть леса. Наблюдали, не появятся ли новые отряды.

— Рискованно, — наконец вынес свой вердикт Отто. — Гвардейцы Риккарда Лэйна хорошо обучены…

— Но это не помогло им поймать меня, — перебил я наставника.

— Ты совсем чуть–чуть опередил их, — отозвался Отто.

— И этого хватило, — жестко сказал я. — Сегодня нам так же поможет эффект внезапности. Мы ошеломим противника.

— Все же не отказался… — пробормотал себе под нос наставник.

— План действий тот же? — уточнил Дарэл. — Ничего не меняем.

— Нет, — подтвердил я. — Действуем, как обговорили. И, ради Грани, проследи, чтобы тот здоровяк с огромным молотом успел зайти гвардейцам в тыл. Это важное условие. Если потребуется время, мы дадим столько, сколько нужно.

— Может быть, все–таки дать лучников ему в усиление? — Дарэл все никак не мог успокоиться.

— Нет, лучников оставь во флангах. Пусть ведут огонь из укрытия и ввязываются в бой только в крайнем случае. Лучше дай ему в пару самого быстрого мечника. Пусть прикрывает.

Дарэл кивнул и продолжил наблюдать за отрядом моего отца. Я тоже не сводил взгляда с воинов. До них было рукой подать. Мы следили за ними лежа на взгорке, поросшем густым ельником и можжевельником.

— Что скажешь, наставник? — обратился я к Отто.

— Смотря о чем, — спокойно отозвался тот.

— О ступени развития бойцов, — пояснил я. — Что ты видишь?

— Младшие адепты, старшие адепты, но ни одного истинного адепта. Только их сержант близок, не хватает узла. По–моему. Его стоит опасаться в первую очередь.

— С нами легендарный мечник. Это чего–то да стоит, — сказал я, и наставник понял прозрачный намек. Кивнул, а я продолжил: — Если все пойдет не по плану, просто поскорее закончи это.

— Хорошо, — не стал возражать Отто.

— Тогда возвращаемся, — приказал я и попятился назад. Поднялся на ноги, пригнулся и заспешил обратно. Отто и Дарэл бесшумно скользили следом.

Мой день рождения обещал стать веселым.

Наконец, когда мы удалились от опушки примерно на километр и добрались до места планируемой засады, я остановился и отдал распоржение Дарэлу:

— Прикажи бойцам готовиться и высылай разведчиков.

Разбойник кивнул и лихо принялся за работу. А нам осталось лишь ждать.

Солнце медленно двигалось по небу и примерно через час достигло зенита. В лесу царила тишина, лишь птицы звонко заливались в кронах и изредка шумело какое–то зверье в дебрях. Отлично! Идеальная обстановка. Абсолютная тишина может насторожить верных псов отца, а так — все естественно.

Вскоре снова защебетала птица, но как–то по–особенному. Я насторожился и прислушался. Крик повторился, и через минуту ко мне снова подбежал Дарэл.

— Разведчики сообщили, что отряд вошел в лес.

— Хорошо, — отозвался я. — Пусть ведут их.

— Что делать остальным бойцам? — уточнил Дарэл. — Они рассредоточились по этой части леса и наблюдают.

— И как результаты?

— Других отрядов не замечено, — отчитался разбойник.

— Тогда пусть возвращаются. Все силы нужны нам здесь, — отчеканил я.

Дарэл снова умчался, а мы с наставником принялись ждать в абсолютной тишине. Чтобы немного успокоиться, я нырнул в медитацию и сосредоточился на точке между бровей. Нервное напряжение слегка ослабло, но это не то, что мне нужно. Я в очередной раз принялся прокручивать в голове все события того злополучного дня, когда погибла мама и сестра. Когда на шипах тех роз повисли пульсирующие ошметки Астара Лэйна.

Гнев поднялся к груди, разросся. Я остановил себя и медленно вышел из состояния медитации. Этого пока достаточно, ярость приберегу на потом.

Снова защебетала птица, но теперь совсем иначе. Я, не дожидаясь Дарэла, поднялся на ноги и вытащил клинок из ножен. Нет, он однозначно стал немного длиннее и острее. Даже на глаз это вижу, а скоро проверю и на деле. Кроме этого меч стал более удобным, ухватистым. Слегка потяжелел. Так на него подействовала вторая клятва Грани.

Прибежал Дарэл и прошептал:

— Они уже близко! Можем начинать.

— Мы уже начали, — хищно оскалился я, и Дарэл испуганно отвел взгляд.

Трель повторилась вновь. Пора! Нет, я еще не успел выучить условные сигналы отряда, просто почувствовал. Ощутил это и Отто Лонгблэйд. Поднялся на ноги и неторопливо зашагал вперед. Я выждал несколько мгновений и двинулся следом. Наставник осторожно спустился к пригорку, пробрался через густые заросли ельника и выбрался к краю лесной дороги. Я спрятался в зарослях, не спешил следовать за Отто. Таков план.

Наставник осмотрелся и, никого не обнаружив, уселся прямо на траву. Принялся ждать. Через несколько мгновений из–за поворота показался отряд гвардейцев. Воин, едущий во главе группы, вскинул руку и придержал коня, передал какой–то приказ. Тронул коня и медленно направился к Отто. Остальные солдаты неторопливо последовали за ним.

Метров за десять до наставника отряд остановился, и вперед протолкался сержант. Присмотрелся к Отто и воодушевленно сказал:

— Младший наставник?! — похоже он узнал Отто.

— Сержант Норг?

Гвардеец склонил голову в уважительно поклоне, но не спешился. Вместо этого он спросил:

— Что привело вас в леса Атлорис?

Слишком манерная речь. Из благородных, все ясно.

— Полагаю то же, что и вас, — так же учтиво ответил Отто.

— Мы ищем наследника Лэйнов, — заявил сержант Норг.

— Я тоже, наши цели совпадают, — кивнул наставник и добавил: — И я его нашел!

— Как! — вскрикнул Норг и чуть не выпрыгнул из седла. — Где?! Что с ним?

— Он не в лучшем состоянии. Точнее… — наставник наигранно замялся. — Его лучше не трогать.

— Он нам нужен, — строго сказал Норг. Он все–таки совладал со своими эмоциями.

— Похоже, он был нужен всем, — заключил Отто, — раз с ним произошло такое!

Молодец, наставник, все по плану. Хвалю!

— Да что с ним стряслось, Пустота вас забери! — не выдержал и взревел Норг. — Вы можете сказать?

Наставник поднялся с земли, отряхнул с серого халата лесной сор и сказал:

— Я могу позвать его, и вы зададите все вопросы ему лично.

— Так чего вы ждете, Пустота вас забери! — прикрикнул сержант Норг. — Зовите и поживее.

Наставник задумчиво посмотрел на гвардейца, сделал вид, что хочет что–то сказать, но передумал. Неторопливо двинулся к моему укрытию. Браво! Просто бесподобно. Наставник справился на отлично и дал время нашим головорезам оценить обстановку, перегруппироваться, занять позиции. А, самое главное, дал фору тому здоровяку с гигантским молотом. Без сомнений он спешит зайти в тыл гвардейцам. Кстати, нужно потом обязательно узнать его имя.

Отто Лонгблэйд нырнул в заросли и запетлял между сосен. Гвардейцы остались ждать на лесной дороге. Наставник поровнялся с тем местом, где прятался я и кивнул. Я понял его без слов. Удобнее перехватил меч и направился к солдатам моего отца. Отто остался в зарослях.

Медленно выбрался из кустов, окинул отряд оценивающим взглядом, посмотрел на клановый стяг, гордо реющий над головами гвардейцев. Выдохнул.

— Наследник Астар! — с приторной улыбкой воскликнул Норг и развел руки в приветственном жесте. — Мы вас искали! Три долгих дня были в пути, и вот нам улыбнулась удача!

— Нет, — отрицательно качнул я головой. — Вам крупно не повезло.

— Это почему же? — искренне удивился сержант Норг.

— Потому что вам сейчас придется отдать мне стяг, ваше оружии, доспехи и форму.

Норг улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался.

— Я не шучу, — сказал серьезно и нахмурился, упер меч в землю и сложил руки на навершии. Тоже тянул время, давая фору своим головорезам. Важно, чтобы все прошло по плану. — Я заберу все, что мне нужно или сниму это с ваших трупов.

Сержант вскинул брови в деланном удивлении и спросил:

— Позвольте узнать, наследник Астар, зачем вам наше оружие, доспехи и форма?

— Это вас не касается. Собакам не подобает задавать вопросы. Они имеют право только исполнять приказы.

Норг побагровел, сжал поводья и, еле справляясь с гневом, сказал:

— Идемте домой, наследник Астар. Ваш отец заждался.

— Должен вам отказать, сержант Норг, — как можно более учтиво сказал я, — но свой дом я уже нашел. Его осталось только достроить. Так что возвращайтесь и передайте это моему отцу. Не забудьте гавкнуть и облизать его сапоги.

Сержант затрясся от ярости.

Я задумчиво глянул на Норга, прикинул, успели ли мои бойцы занять позиции и добавил:

— Ах, да, вы же не сможете этого сделать, ведь трупы не разговаривают!

И в этот миг засвистели стрелы. Ударили по гвардейцам из зарослей слева и справа. К небу взметнулись крики боли. С тыла отряда донесся дикий рев и вопли умирающих. Очередной залп накрыл солдат.

Я вскинул меч и мощным ударом полоснул лошадь Норга по шее. Отскочил в сторону, уворачиваясь от конских копыт и тугой струи крови, и чуть не нарвался на вражеское копье. Взвился в воздух и рубанул наотмашь, но лишь рассек очередному жеребцу морду. Конь дико заржал, замолотил копытами воздух и скинул седока.

Конь сержанта Норга так же забился в предсмертной агонии. Сержант ловко соскочил на землю и ринулся на меня. Путь ему преградил вовремя подоспевший Отто Лонгблэйд. Мечники сошлись в схватке.

Над нашими головами с предвкушением закаркал ворон. Эта пернатая мразь наслаждалась бойней!

Я метнулся в сторону и услышал рев десятка глоток. Мои головорезы во главе с Дарэлом набросились на отряд гвардейцев. Тут и там засверкали техники, в воздухе зашипели аспекты Чейн, затрещала сырая энергия. Заголосили раненые и умирающие. Не обращая внимания ни на что, я ринулся вперед. Волей пользоваться не стал, боясь задеть и своих бойцов. Не хватало вывести из строя еще и их. Вместо этого потянулся к средоточию, зачерпнул Чейн и направил ее в левую руку. Оставил ее в сторону, нашел взглядом первого бойца и сжал пальцы. Голова бедолаги лопнула как перезрелый фрукт, забрызгав серой–бурой жижей ближайшего разбойника.

Самая эффективная техника, которой я овладел. Да и техника ли? Сейчас не до подобных рассуждений, главное…

Таранным ударом меня сбили с ног. От удара в голове помутилось, а воздух с противным хрипом покинул легкие. Я, почувствовав опасность, мгновенно откатился в сторону и как раз вовремя. Конь ударил копытами рядом с моей головой.

Задыхаясь и ничего не видя перед собой, я вскочил на ноги, вслепую ударил мечом и отшатнулся. Почувствовал, что рядом пронеслась стрела. Полыхнуло! Ого, а разбойники не такие уж и беспомощные, смогли напитать энергией наконечники стрел.

От яркой вспышки вернулось зрение…

Вдох и удар.

Перекат, и копье воткнулось в землю совсем рядом с моим плечом.

Выдох и блок.

Воцарилась настоящая неразбериха. Стало душно, воздух перестал поступать в легкие. Запахло кровью, страхом и дерьмом. Орали и плакали умирающие бойцы, обезумев, ржали лошади. И лишь ворон радостно каркал над нашими головами.

Сразу двое напали с разных сторон, и пришлось попотеть. Я вертелся и метался от противника к противнику. Заблокировал рубящий удар и увернулся от дробящего в лицо, а в следующий момент рыбкой нырнул на землю. Над головой проревела какая–то смертоносная техника. Я кувыркнулся, ударом ноги сбил ближайшего противника, а второму перерубил колени. Меч разрезал кость как мягкое масло. Враг заверещал, хватаясь за обрубки, и отключился. Или умер. Мне было плевать. Коротким движением я пронзил его сердце, вскочил и ринулся дальше.

Сформировал и активировал «Таранный удар». Техника задела сразу двоих бойцов и раскидала их в разные стороны, опалив лица. Сзади донеслись неясные крики, спереди снова кто–то взревел. Послышались глухие удары и треск ломаемых костей, а в следующий миг я увидел сверкающий молниями молот того самого здоровяка. К нему бросились сразу несколько гвардейцев. Гигант размазал их по земле двумя размашистыми ударами. Сразу десяток солдат бросились на громилу. Я, заколов очередного противника, заспешил на помощь гиганту, но тут же остановился. Сзади донеслись встревоженные крики.

Обернулся и увидел, что Отто отбивается от десятка бойцов. Еще столько же трупов лежало рядом с наставником. А сержант Норг, бросив своих солдат, отступает. Мразь! Ублюдок! Кусок гнилого мяса, который обоссали падальщики!

Гнев сам собой перерос в ярость и затопил меня с головой.

В сердце с новой силой впились шипы.

Я ринулся вслед за Наргом. Ударил ближайшего врага, занятого схваткой с одним из разбойников, перепрыгнул мучительно издыхающую лошадь и помчался дальше. Почувствовал, как Чейн непрерывным мощным потоком поступает в средоточие и зачерпнул щедрую горсть энергии.

— Норг! — крикнул я и ударил его в спину «Глубоким порезом».

Сержант успел. Обернулся, вскинул сияющий техникой воздуха клинок и отбил мою технику.

Предостерегающе каркнул ворон.

— Мелкий крысеныш! — взревел Норг, моментально сформировал технику и полоснул мечом.

Я понял предупреждение пернатой твари и был готов. Метнулся в сторону, уходя в перекат, но все же не успел. Один из воздушных клинков противника полоснул меня по плечу. Боль пронзила тело, но я лишь яростно взревел, сжал зубы и вскочил на ноги. Молниеносно перешел в атаку.

Норг еле–еле успел блокировать мой выпад, пошатнулся и отскочил назад. Момент, и он сложил пальцы определенным образом, метнул в меня какую–то технику. Меня тут же отбросило назад.

Мразь!

Глубокий вдох, и гнев затопил меня с новой силой.

Выдох, и гнев превратился в ярость. Мир перед глазами подернулся красноватой дымкой.

Ярость, ярость, ярость…

Я скользнул к средоточию Воли и отчаянно потянул серебристые нити, устремил их в сознание Норга. Приказал ему лежать и не двигаться, с улыбкой смотреть, как я медленно буду перерезать ему глотку. Велел обгадиться от ужаса. Прямо сейчас!

Над головой неистово закаркал ворон. Они бился в неописуемом экстазе.

Странно, но Норг не подчинился сразу. Не обгадился. Он сопротивлялся! И делал это успешно. Я, продолжая давить Волей, зашагал к противнику, попытался придавить его к земле. Не вышло. Тот крепко стоял на ногах и все так же противился моей Воле. Медленно вскинул руку, чтобы сформировать технику… А я заметил на его запястье характерную татуировку. Три замкнутые линии, переплетенные между собой в орбиты, и точка посередине.

Демоны меня забери!

Я надавил сильнее, активнее потянул серебристые нити из средоточия Воли, но Норг держался. А я все давил, давил и давил. А еще чувствовал, что Чейн щедро вливается в мое средоточие. Ощущал, как полыхают и разрастаются энергетические каналы. Как выжигаются в теле новые.

Внезапно противник сделал отчаянный рывок, сбросил давление моей Воли и активировал технику…

Полыхнуло, и сгусток тьмы, сочащейся мерзким ихором, устремился в мою сторону. Дерьмо! Я не умею блокировать или отражать техники!

Вот только не растерялся, нырнул к средоточию и зачерпнул всю энергию, что была накоплена. Я не был уверен, что это поможет, да и вообще не знал, как сработает, но попробовать стоило. Сам не зная зачем, направил Чейн в руку и уже хотел выплеснуть наружу, чтобы попытаться остановить смертельную технику, как вдруг увидел черную точку перед собой. Она моментально разрослась, превратившись в бездонный колодец Пустоты. Укрыла меня собой и проглотила опасный сгусток мрака. А потом с противным хлюпаньем схлопнулась. После нее в воздухе осталось лишь черное перо. Оно медленно закружилось и упало на землю.

Я окинул Нарга хищным взглядом и мерзко улыбнулся. Чейн все еще находилась в моей руке. Я подмигнул противнику и сжал пальцы. До боли, до побелевших костяшек.

Нарг булькнул, захрипел, а потом и завизжал. Сначала смялась его грудная клетка, потом затрещал позвоночник, складываясь пополам. Начали крошиться ребра. Я видел, как они пробивают даже легкий кожаный доспех. Давление было ужасающим. Я сам видел это и чувствовал. Глотка Нарга разрывалась от заливистого визга.

Я давил медленно и смаковал каждое мгновение. С удовольствием отметил, что Норг все еще находится в сознании, все чувствует и медленно сходит с ума. А еще так искренне кричит. В это мгновение он сильнее, чем обычно чувствует жизнь и осознает, что вот–вот расстанется с ней.

Раньше я и не подозревал, что люди вообще могут так кричать.

Энергия тугими струями ударила в средоточие, бурлящими потокам заструилась по каналам, прожигая в теле новые. Да, это мой путь развития! Гнев, ярость, боль, страдания и месть. По–другому поглощать Чейн я не могу.

Когда мне надоело наслаждаться смертью противника, я просто раздавил его. Оставил лежать бесформенной грудой костей и агонизирующей плоти.

Отвернулся и только сейчас понял, что вокруг царит полнейшая тишина. Окинул место схватки оценивающим взглядом. Все гвардейцы были мертвы, а мои головорезы столпились вокруг и не могли отвести взгляда от поломанного тела Норга. Отто Лонгблэйд разочарованно прикрыл глаза и отвернулся.

Я осмотрелся. Кругом трупы: люди и кони. И лошади умирали намного тяжелее. Многие жеребцы разбежались, сбросив седоков, остальных мы убили. Дальше снова придется идти пешком, да я особо и не надеялся разжиться скакунами после этой битвы.

Вперед вышел Дарэл.

— Потери? — оскалившись, рыкнул я.

— Шестеро бойцов погибли, еще двое ранены, но не тяжело, — отчитался Дарэл. — В остальном полный порядок, командир.

Последнее слово он произнес настолько естественно, что никто даже не придал этому значения.

— Хорошо, — кивнул я, вытер чужую кровь со своего лица и добавил. — Грабьте. Все это теперь по праву ваше.

Я знал, что у гвардейцев всегда есть немного золота и ценных вещей, а в седельных сумках — провиант.

Мои головорезы принялись за дело. А я медленно зашагал по поляне. Осмотрелся и перевел взгляд на восток. Там заканчивались земли клана Лэйн и начинались владения клана Бриглз. И именно туда лежал мой путь.

Решительно кивнул и двинулся дальше. На дальнем краю поляны я обнаружил того самого здоровяка с гигантским молотом. Его оружие было в крови и ошметках чужой плоти. Еще теплой. Боец с отрешенностью и упоением срезал пальцы с трупов гвардейцев.

— Как тебя зовут, боец? — спросил я.

Гигант неохотно повернулся ко мне и спокойно сказал:

— Гиллан Рев, командир.

— Отлично, Рев, ты славно бился сегодня.

— Это моя работа, командир, — добродушно протянул гигант и срезал очередной палец с тела своей жертвы.

— Это для фетишей? — спросил я, указывая на трофей.

— Да, — кивнул Гиллан и достал из–за пазухи самодельное ожерелье. На нем уже красовались немногим больше трех десятков пожелтевших фаланг. Все они когда–то были человеческими пальцами.

— Зубы, Рев, бери зубы, — посоветовал я.

— Они не такие уж и красивые, командир, — возразил Гиллан и принялся пилить следующий палец.

— Зато на них нет мяса, они не гниют и не воняют, — сказал я. Здоровяк отвлекся от своей работы и задумался. А я двинулся обратно.

Остановился в центре поляны и крикнул:

— Бойцы! — мои головорезы побросали свои дела и обернулись. — Собирайте самое лучшее оружие. Снимайте доспехи и форму с гвардейцев моего папаши. Они нам пригодятся. Впереди нас ждет еще одно дельце. Необходимо разжиться золотишком!

Разбойники бросились исполнять приказ.

Лучший мой день рождения! Пожалуй, теперь всегда буду отмечать его подобным образом.

Я широко и искренне улыбнулся.

Ко мне подошел Отто и, молча, смерил меня оценивающим взглядом. Следом за ним явился Дарэл и тихо сказал:

— Для того, чтобы грабить не обязательно носить форму солдат клана Лэйн.

— Для будущих грабежей — обязательно! И еще… — добавил я. — Возьмите клановый стяг. Я хочу, чтобы эмблема клана Лэйн развевалась над нашими головами.

— Пустота меня забери! — разочаровано выдохнул Дарэл. — Астар, ты же поклялся, что больше не Лэйн! А сам решил развернуть над головой стяг своего отца. Ты же Шип… Все мы теперь Шипы!

— Разве ты видишь, что я корчусь в муках?

— Нет, — ответил Дарэл.

— Я не нарушил клятву и не собираюсь. Стяг не для меня. И не для вас! — жестко отчеканил я и зашагал прочь.

Уходя, услышал тихий вопрос Дарэла:

— Что этот пацан задумал?

— Теперь мне это не ведомо, — спокойно ответил Отто. — У него свои планы. Но я думаю, что он снова замыслил что–то недоброе.


Глава 17. Граница

Теперь мне снились сны.

Два последних дня мы двигались на восток к границе клана Бриглз, и когда я засыпал, ко мне приходили яркие цветные видения. Обычно одни и те же. Они повторялись раз за разом и всегда вызывали одни и те же чувства, но шипы роз не переставали с неистовой яростью вгрызаться в сердце.

Избавиться, выкинуть, забыть, растоптать. Убить! Но только не так. Я не мог это терпеть.

Во сне я видел женщин. Двух. Сальвию и… Ее! Я видел Кассию, младшую сестру той, которая убила мою мать и младшую сестру, и пыталась уничтожить меня. Кассия…

Лицо Сальвии, появляющееся во сне не вызывало ничего, кроме ярости и отвращения, а вот ее младшая сестра… К ней я таких чувств не испытывал, наоборот. Ее мягкая улыбка, милые, аккуратные черты лица и такие грустные, но все понимающие глаза. В них было что–то. Нечто уничтожающее меня изнутри. Они смотрели на меня с таким глубоким всепрощением, жалостью и пониманием, что… Боль от шипов становилась невыносимой, и я просыпался в холодном поту.

Самое ужасное осознание заключалось в том, что в этом мире кто–то еще был способен на нечто светлое и хорошее. Даже не смотря на то, что сам был растерзан и крив изнутри. И Кассия была именно такой. Я заметил это еще при нашем первом знакомстве. Внутри она была изуродована, но сохранила в себе луч света. А Сальвия его всячески гасила. И теперь я подозревал, как именно она это делала. То же самое она сотворила и со своим братом Бернардом, но он меня не волновал. Беспокоила Кассия. Беспокоила так, что обугленный кусок плоти неровно кувыркался и подскакивал слева в груди.

Забыть, выкинуть, избавиться! Растоптать… Убить!

Именно с такой мыслью я и проснулся.

Над головой ярко светило солнце. Сегодня я поспал всего лишь три часа. До полудня еще далеко, а сна ни в одном глазу. Сбитый режим дня выматывал. Теперь мы двигались ночью, а спали днем, предварительно найдя укромное место. Чаще всего им служил затхлый овраг в густой роще, дремучие заросли, глубокая канава или высокая трава в открытом поле.

Сейчас я заботился лишь о том, чтобы незаметно добраться до границы с кланом Бриглз. Уж не знаю, успел мой папаша разослать весть о том, что я сбежал, а наставник Отто бесследно исчез, или нет, но рисковать понапрасну не хотел. Надеялся, что бойцы клана Лэйн у границы не ждут неприятностей из тыла и сосредоточены на возможном вторжении извне. Зная о напряженных отношениях отца с Бриглзами, я решил воспользоваться этой возможностью и проскользнуть прямо у всех под носом незамеченным.

Шипы умели маскироваться, научились этому за годы своей жизни. Стихийники задействовали на отряд техники отведения глаз, безмолвия и тишины, поэтому, не зная о наших перемещениях, нас нелегко было обнаружить. Если только кто–то нос к носу не столкнется с нами. И больше всего я опасался стихийников клана Лэйн. Отец отправлял к восточной границе сильных идущих, и они могли почувствовать нас, но обошлось. Все это время нам везло, и ни один отряд не встретился на пути. Видимо, и, правда, клановые бойцы были полностью сосредоточены на охранении границы с Бриглзами.

А еще у Дарэла был специальный человек в отряд. Его звали Жгут, и он чувствовал присутствие других людей рядом и сообщал когда и куда нужно свернуть, чтобы избежать нежелательной встречи. Так говорил сам Дарэл. Он передавал мне слова Жгута и вел нас дальше.

По землям моего отца мы шли осторожно и таились, как могли, не рисковали привлекать к себе лишнее внимание, не ввязывались в схватки даже с мелкими отрядами. Нельзя было провалить дело, даже не начав его. Поэтому приходилось сдерживать себя, не смотря на то, что руки так и чесались раздавить этих псов и прихвостней моего папаши. Напряжение росло, а ярость уже выплескивалась через край. Да еще и эти сны…

Так мы все ближе и ближе подбирались к границе.

Я не беспокоился о том, что будет дальше, когда мы ступим на чужие земли. Свой план я, так или иначе, осуществлю. Мир между Лэйнами и Бриглзами очень шаткий. Нужна лишь искра, чтобы разжечь пламя войны с новой силой. И именно я стану этой искрой! А тридцать моих головорезов будут сухими дровами, что растопят огонь и помогут ему взметнуться до небес.

И форма и стяг клана Лэйн — все это было на нас и с нами. Как козырь в рукаве, эти вещи вели нас к успеху, но предназначались для других людей.

Шипы не роптали и не возмущались, наоборот. Они с энтузиазмом восприняли мою затею: все–таки грабить, убивать и насиловать им гораздо привычнее, чем политика и клановые интриги. Этими вещами мои головорезы не хотели забивать свои головы, а я не посвящал их в подробности. О чем–то подозревали лишь Отто и Дарэл, но не спрашивали меня об этом, а сам я не спешил рассказывать.

Тридцать Шипов! Я не успел узнать их всех, не запомнил все имена, лишь несколько, но работал над этим и проявлял должное внимание ко всем членам отряда. Ведь теперь именно они члены моей семьи, члены моего молодого клана. За два дня познакомиться со всеми было не реально. Многие другие дела требовали внимания.

Я вздохнул, потянулся и принял самую простую позу медитации. В ней я мог просиживать часами, чем и собирался занять себя на ближайшее время. Остальные Шипы еще не скоро проснуться, поэтому до вечера у меня было много времени.

Выполнив полный комплекс дыхательных практик, я разогнал застоявшуюся Чейн по энергетическим каналам и нырнул в глубокую медитацию. Скользнул взглядом по разросшейся сети серебристых каналов и удовлетворенно отметил, что энергия бежит по ним значительно быстрее, чем раньше. Осмотрел новые, совсем недавно народившиеся ответвления и перешел к половинкам средоточия. С ними никаких изменений не произошло: они все так же исправно перекачивали Чейн.

Больше всего меня порадовали точки. Сформировалась новая, третья точка Воли. Она была еще слишком маленькая, чтобы объединиться с первыми двумя в полноценный узел, но быстро росла. И это вселяло надежду. Так же три обычные точки оформились в первый узел! Это произошло вчера на закате, и вместе с тем возникла еще одна точка. Полноценная, твердая и часто пульсирующая. Еще две — и второй узел. И тогда дело останется лишь за узлом Воли. Когда он сформируется, я смогу шагнуть на вторую ступень развития, именуемую — ученик.

Конечно, в идеале, хотелось бы накопить больше трех узлов перед шагом на новый этап совершенствования, но это уже как пойдет. Чем больше практики, тем быстрее я развиваюсь. А еще лучше — битвы! Я отчетливо видел, как сражения и тяжелые схватки благотворно влияют на мое совершенствование. И последняя стычка с отрядом Норга тому подтверждение.

То, что я вышел победителем, да еще и остался цел и невредим, если не считать пореза на спине, чудо! В развитии Норг был на три ступени выше меня и являлся старшим адептом, но это ему не помогло. Его старшие техники не нанесли мне особого вреда, а мои младшие — возымели действие. И я догадывался о причине таких странностей.

Судя по татуировке на запястье, Норг осваивал новый аспект Чейн и еще очень плохо управлялся с ним. Это настораживало, но, скорее всего, было правдой. Сержант ведь противился моей Воле! Более того: он проявил свою, но неумело и робко, будто боялся. А это признак лишь одного аспекта Чейн. Иначе это я объяснить не могу.

Переучиваться всегда сложнее. А Норг именно это и сделал. Раньше его аспектом был Воздух, как и у остальных воинов клана Лэйн. Вот только единожды выбрав свой аспект, перейти на другой уже нельзя. Как и переучиться. Так гласили все учебники по совершенствованию, что я читал. Так говорили все наставники.

Этот таинственный знак, эта Воля, этот… аспект Чейн. Знать бы, что все это значит, и как человек с определенным аспектом может перейти на другой… Я обязательно это узнаю, разберусь. Чувствую, что это ключ ко всему. К пониманию того, что произошло, и как противостоять Эркли и моему папаше. От этого зависит моя клятва. И от этого зависит мое будущее!

Послышались тихие шаги, а потом кто–то уселся рядом и кашлянул. Я медленно вынырнул из состояния медитации и неторопливо открыл глаза, обернулся.

— Командир, если хочешь знать мое мнение, то нам нужно свернуть, — сказал головорез. Долговязый, худощавый, но жилистый мужчина. Тугие, словно канаты, мышцы, проступали даже под формой и легкой броней. Необычное лицо, боец явно не из близлежащих земель. Соломенные волосы, такого же цвета окладистая, лопатообразная борода.

Я выгнул бровь дугой и вопросительно глянул на Шипа. Тот на мгновение смутился, соображая, что за немой вопрос я только что задал, но все же ответил:

— Жгут, командир. Все зовут меня жгут.

— О, тот самый Жгут, — многозначительно протянул я. — Ты ведь не местный, так?

— Точно, — кивнул мужчина.

— Откуда ты? Ог, Чигар, Потс? Какой клан?

— Ни тот, ни другой, ни третий, — ответил Жгут и хитро прищурился. — Я с востока.

— Подножие Дымчатых гор? — мой интерес вспыхнул с новой силой.

— Еще дальше, — Жгут улыбнулся. — Я из тех земель, что лежат далеко за Дымчатыми горами. Моя родина находится за Великим хребтом!

— Великий хребет?! — удивленно протянул я. — Горы, что разрезают мир пополам…

Жгут отрицательно качнул головой и тихо сказал:

— В детстве я слышал истории от старейшин о том, что мир не кончается Великим хребтом. Далеко на юге от этих гор — бескрайние степи и Великая река. На севере — Вечные льды а на востоке…

— На востоке, — перебил я Жгута, — земли Великого Императора. И его столица.

— Нет, — уверенно сказал головорез. — На востоке — леса, что вздымаются до небес. А по ним бродят невиданные животные. И самые великие из них — маннэки. Высотой в двадцать человеческих ростов, густая шерсть, огромные уши, длинные хобота и жуткие бивни… Я был по ту сторону Великого хребта и видел маннэков своими глазами.

— Это… далеко? — затаив дыхание, спросил я. Забыл даже о своем статусе лидера. История Жгута захватила мое воображение.

— Слишком далеко, чтобы тратить жизнь на поиски этих мест.

— Но ты ведь потратил, — возразил я. — Как ты попал в наши земли.

— Безжалостные жернова Империи, — тяжело вздохнув, сказал Жгут. — Меня забрали совсем маленьким. Сборщик податей и налогов. Он с отрядом двигался из столицы на запад и наткнулся на деревню, в которой я жил. Меня и других детей забрали для продажи. Так я попал в земли клана Гло, а потом прибился к этим… славным людям.

Жгут окинул взглядом спящих Шипов и улыбнулся.

— Ты сказал… — задумчиво начал я, — …сказал, что столица Великого Императора находится еще дальше. Насколько? Расскажи!

— Я сам мало что об этом знаю. Слышал только, что она расположена очень далеко, за теми лесами, за бескрайними реками. Очень–очень далеко на юго–востоке. Если идти год, а потом еще столько же в этом направлении, то вскоре можно увидеть гигантские шпили города, что протыкают своими макушками облака и касаются солнца. Это и будет столица Великого Императора. Рассказывают, что ее строили миллионы идущих. Они работали день и ночь в течение трех сотен лет и построили лишь четверть. Вот насколько это великий город.

— Удивительный город… — пробормотал я. — И я очень хочу его увидеть.

— Многие идущие этого хотят, но получается у единиц, — усмехнулся Жгут.

— Когда мы обоснуем место для нашего клана, Жгут, когда обретем мощь, я обязательно побывают там, — уверенно сказал я, — и ты будешь стоять рядом. И смотреть на всех, как на равных. И сам будешь равным.

Жгут приоткрыл рот и недоверчиво уставился на меня.

— Так что за совет ты хотел мне дать? — перевел я тему.

Шип быстро пришел в себя и повторил:

— Нам нужно свернуть.

— И почему же? Граница уже близко. Всего пара часов хода после того, как солнце сядет.

— Именно, — подтвердил мои слова Жгут. — И в этом вся проблема. Я чувствую людей впереди!

— Да… я слышал об этом — кивнул я. — Ты же стихийник? Какова твоя ступень развития?

— Старший адепт, командир. Но не в этом суть. Я не стихийник, я — лекарь.

— Лекарь? — сегодня явно был день вопросов. — Не понимаю.

— Мой аспект Чейн — Жизнь. Я лечу и исцеляю, но, так же, чувствую любую жизнь рядом.

— Хм, — задумчиво протянул я. А этот Жгут неплох. Решил проявить себя, молодец! — Полезный талант. Допустим. И что ты чувствуешь? Это люди Лэйнов?

— Нет, — отрицательно качнул головой Жгут. — Их я запомнил. Они выглядели не так.

— Бриглз, — кивнул я. — Многих ты чувствуешь?

— Человека три четыре. Это те, что поближе к нам. И от двух до трех десятков — дальше.

— Патруль?

— Скорее всего, — не стал отрицать Шип. — А еще, видимо, застава. Я чувствую, что эти жизни совсем рядом друг с другом. Если честно… это выглядит как бесформенная масса.

Головорез засмеялся.

Да, не думал, что из таких людей состоит мой отряд. В схватке они безжалостно режут и уничтожают противника, а потом сидят и мило беседуют со своим командиром. По крайней мере, этот Жгут оказался отличным собеседником. При случае надо будет обратить на него внимание в бою.

— Хорошо, Жгут, — кивнул я. — Если ты чувствуешь чужие жизни, то и дорогу к вражеской заставе укажешь.

— Командир, я пришел предупредить вас. Предлагаю свернуть, а не…

— Мы пойдем прямиком к заставе, — отчеканил я. Жгут понял по моему тону, что возражать бессмысленно. Вот и славно.

Я снова прикрыл глаза и погрузился в медитацию. Головорез все понял и без лишних слов ушел отдыхать.

В медитации пробыл до самого вечера, лишь изредка прерывался на сон и физические упражнения. Повторял комплекс из нескольких практик и снова погружался в себя. К заходу солнца Шипы проснулись. Я приказал быстро есть и выдвигаться в путь, так что, когда солнце коснулось горизонта, мы уже шагали дальше на восток.

Примерно через полтора часа пути меня догнал Дарэл, поравнялся и сказал:

— Мы только что пересекли границу!

— Нет, — возразил я и мерзко улыбнулся. — Мы сделали это намного раньше.

Шип скопировал мое выражение лица, мечтательно улыбнулся и добавил:

— Это да… Я о том, что мы уже на землях Бриглз.

Я посмотрел на темнеющее небо, остановился и спросил Дарэла:

— В твоем отряде есть люди отсюда?

— Да… — Шип задумался, а потом уверенно кивнул: — Точно, есть.

— Зови, — приказал я и скомандовал привал. Необходима информация. Организуем оперативное совещание. Так мой отец говорил, когда закрывался со своими братьями в кабинете для обсуждения дальнейших планов. Но я не мой отец, и со мной нет братьев.

Ко мне подошел Отто Лонгблэйд, молча уселся в траву, скрестил под собой ноги и сказал:

— Я не совсем понимаю, что ты задумал, Астар, но… Ты уверен в том, что делаешь?

— Абсолютно!

— И ты готов рискнуть своим новым отрядом?

— Без риска не бывает успеха, — заметил я. — Именно к нему я веду Шипов, если ты забыл.

— Я все помню, — прикрыв глаза, сказал Отто. — И помнит энергия памяти в твоем мече.

— У меня есть клятва, — с наигранной беззаботностью ответил я, — в этом ты прав. Но как считаешь: смогу ли я ее исполнить, если забьюсь в самый дальний угол и буду сидеть там тихо, как мышь?

— Нет, — отрицательно качнул головой наставник. — но… Есть ведь и другие пути. Почему тебе так нужно идти именно той дорогой, которую ты выбрал? Подумай об этом. Сделай это ради матери, ради своей сестры.

Костяшки пальцев на моей руке отчетливо затрещали, а рукоятка меча заскрипела. Я до боли сжал кулак. Понадобилось несколько долгих мгновений, прежде чем багровая пелена ярости спала, а разум прояснился. Только чудом я сдержался и не ударил наставника клинком по шее.

Отто даже не шелохнулся, не обратил внимания на мою ярость.

Лишь благодаря интенсивным дыхательным практикам я смог немного успокоиться и привести мысли в порядок. И только после этого сказал:

— Ты же видишь изменения, происходящие во мне? Не так ли?

— Вижу, — не открывая глаз, спокойно сказал наставник. — Ты быстро совершенствуешься. В твоем теле формируются качественные точки, а первый узел идеален. Не каждый идущий на первой ступени развития может похвастаться подобным.

— Об этом я и говорю, — подтвердил я слова Отто. — И надеюсь, что тебе понятны причины такого качественного совершенствования.

Ответить наставник не успела, да и не торопился с этим. Нас прервали. Вернулся Дарэл и привел с собой одного из головорезов:

— Йен Топляк, — представил он Шипа.

— Ты родом из этих земель, Топляк? — обратился я к бойцу.

— Да, командир, — подтвердил Йен. Его голос был хриплый и какой–то скрипучий. Словно вечно простуженный. — И я неплохо знаю эти земли. Правда, был тут уже пару лет назад, но, думаю, ничего не изменилось.

— Что находится рядом с нами? — не стал я ходить вокруг да около и задал интересующий меня вопрос.

— На юге, — Топляк указал рукой в нужном направлении, — река Кальва. Широкая, полноводная. По ней ходят торговые суда дальше на юг, к подножию гор Падь и в окрестные кланы.

— Сколько до нее отсюда? — уточнил я.

— Километров тридцать. Примерно, — ответил Йен.

— Там есть заставы?

— Там есть форт! — отчеканил Топляк. — Очень древний. Каменные стены, гарнизон из трех или четырех сотен человек. Нам его не взять.

— Мы и не будем его брать, — ответил я. — А что на севере.

— Небольшой промышленный городок под названием Арк. Множество застав и пару фортов. А так же богатые деревушки. Вот там есть, где развернуться.

— А если идти прямо на восток? — уточнил я.

— То мы как раз прибудем в Бриглз, — ответил Топляк. — Но туда лучше не соваться. Там полным–полно клановых бойцов. Мы быстро привлечем к себе внимание.

— То, что нужно, — кивнул я и добавил: — Дарэл, позови Жгута!

Шип вскочил и убежал в конец отряда, а через два десятка ударов сердца вернулся уже вместе со Жгутом.

— Звал, командир? — спросил боец и уселся рядом со мной.

— Да, — кивнул я. — Что ты чувствуешь?

— Что ты снова лезешь в самое пекло, — с хитрым прищуром ответил Жгут. — Здесь — узкое место. На севере и юге — заставы…

— Далеко? — перебил я Жгута.

— Да, километров пятнадцать.

— Это хорошо, — заключил я.

— Впереди тоже застава и бойцы Бриглзов, — не унимался Жгут.

— Сколько до нее?

— По ощущениям — пять–шесть километров, не больше. Рядом патрули. Как я и говорил — три–четыре человека. И до них совсем рукой подать.

Я обернулся к Топляку и вопросительно выгнул бровь? Тот смутился, задумался, а потом сказал:

— Я не помню, чтобы в этом месте были заставы. Скорее всего — новые.

— Да, — кивнул я. — Их возвели вовремя конфликта с кланом моего отца. Это так. Что скажешь на счет места?

— Тут и, правда, узко. Низина, плавно переходит в овраги, а дальше деревушки и поселения покрупнее. Мы тут будем зажаты как в тисках.

Я лишь кивнул, прикинул все имеющиеся варианты, оценил риски и возможности, и остался доволен. Снова обратился к Жгуту:

— Далеко патруль Бриглзов? Мне нужно знать точно.

Жгут прикрыл глаза, расслабился и выставил руки перед собой. Медленно разжал кулаки и начал водить открытыми ладонями из стороны в сторону. Так продолжалось пару минут, пока боец не остановился и не распахнул глаза.

— Два километра. Примерно.

— Примерно… — протянул я. — Почему тебе дали прозвище Жгут, а не Примерно?

Боец искренне рассмеялся, а потом серьезно добавил:

— Точнее не могу. Моя ступень развития не позволяет.

— Хорошо, — кивнул я и задумался.

Дотянуться до вражеского патруля Волей? А смогу ли, справлюсь? Я еще ни разу не использовал ее на такое большое расстояние. Поэтому риск попросту спугнуть патруль был велик. И если такое случиться, то мой план провалится. Конечно, не критично: даже при таком раскладе задуманное осуществиться, но… Я хотел сделать все именно так, как задумал. На остальное плевать.

— Выдвигаемся! — скомандовал я. — Всем надеть форму клана Лэйн, приготовить стяг, но пока не поднимать его. Жгут, ты прощупываешь местность и ведешь. Топляк — помогаешь Жгуту. Все, вперед!

Мы быстро выдвинулись вперед. Шли через поле, по плечи скрытые густой травой. Отто Лонгблэйд молчал и все время хмурился, но не отходил от меня ни на шаг. Дарэл контролировал бойцов, а Жгут и Топляк уверенно вели нас прямиком навстречу патрулю.

Я не обращал внимания ни на что и только сосредоточенно отсчитывал шаги. На седьмой сотне догнал Жгута и тихо спросил:

— Что чувствуешь?

Жгут остановился и поднял указательный палец к ночному небу. Молча, посмотрел на меня. Где–то в гуще полевых трав заливались сверчки, над головами орали ночные птицы. В остальном было тихо.

Внезапно впереди заржала лошадь. Потом вторая и следом за ней третья. Патруль!

— Назад! — приказал я. — Все назад, быстро!

Жгут и Топляк отступили, остальные Шипы и не думали соваться вперед.

Я весь обратился в слух, уселся на землю, сконцентрировался на происходящем и погрузился в состояние легкой медитации. Конское ржание повторилось. Не открывая глаз, я поднял руку и помахал ей. Дождался Дарэла и прошептал:

— Подготовь шестерых лучников и троих мечников. По моей команде пусть атакуют патрульных.

— Будет исполнено, командир, — отчеканил Дарэл и так же тихо удалился.

Я скользнул к средоточию Воли, аккуратно ухватился за полотно серебристых нитей и потянул их. Выплеснул энергию во внешний мир, но не отпустил. Направил ее вперед, туда, где и находился патрульный отряд. Действовал осторожно и медленно. Не хватало еще спугнуть бойцов клана Бриглз или в пустую расплескать энергию Воли по округе.

Вражеские бойцы никуда не торопились. Похоже, остановились на привал. Еще лучше!

Метр за метром я продвигал Волю вперед и вскоре почувствовал чужое присутствие. Мгновенно накинул на противников нити серебристой энергии. Внушил им, что они очень устали, хотят спать, не могут сдвинуться с места. Заставил их не обращать внимания ни на что. Сопротивления не почувствовал и надавил сильнее. Через пару–тройку ударов сердца ощутил, что бойцы обмякли и перестали проявлять активность.

Поднял руку и резко махнул. Краем глаза увидел стремительные фигуры, метнувшиеся вперед. Шестеро лучников и трое мечников устремились к патрулю. Я выждал, встал и двинулся следом за Шипами. Как оказалось — зря. Бойцы справились и сами: еще на подходе утыкали стрелами безвольные тела патрульных. Так же поступили и с лошадьми.

Путь к заставе оказался свободным!

Я приказал отряду двигаться следом и заспешил к трупам вражеских патрульных. Мы сняли с их мертвых тел все самое ценно и устремились дальше. Пока еще царила ночь, пока луна освещала нам путь. Нельзя медлить, ведь нас ждали великие и кровавые дела!


Глава 18. Разжигающий пламя

Когда перевалило за полночь, впереди показалась застава.

Небольшое деревянное строение в два этажа, обнесенное частоколом и окруженное рвом с острыми кольями на дне. В узких окнах–бойницах второго этажа теплился тусклый свет. Из–за высокого забора не доносилось ни звука. И только на самой бревенчатой стене горели огни.

— Задачка, — хмыкнул Дарэл. — Пока будем карабкаться через ров, нас перестреляют со стен. Может быть, обойдем? Пока нас еще не заметили.

— Нельзя оставлять врагов за спиной, — возразил я. — Что скажешь, наставник?

— Переправа есть, — нехотя ответил Отто. — Подъемный мост, посмотри.

Он указал на крепкий дощатый настил, прикрывающий сейчас ворота заставы.

— Если доберемся до него и опустим — сможем перебраться на ту сторону и укрыться под стенами.

— Нам нужен свободный проход по рву. Чтоб лучники не донимали, — сказал Дарэл. — Вопрос в другом: как мы пробьемся за стену и опустим мост? У нас слишком мало людей для штурма.

— Проход я обеспечу, мост тоже предоставь мне, с этим разберусь! — пообещал я. — А ты выбери десяток самых отчаянных Шипов и готовь их к атаке. Вперед!

Мы все пригнулись к земле, тихо заскользили меж густой травы дальше, все ближе и ближе подбираясь к заставе. Прямо на ходу я использовал практику непрерывной медитации и нырнул к средоточию Воли. Снова потянул серебристые нити энергии, сконцентрировал ее в своем сознании, подготовил, как резерв.

Чем ближе мы подбирались к заставе, тем больше нарастало напряжение. Метров за триста до рва мы остановились и рассредоточились. Основные силы отряда приготовились к штурму и засели среди густой травы чуть поодаль, а десяток самых отчаянных головорезов двинулись вперед. Неторопливо и осторожно, они ползли ко рву, периодически останавливались, прислушивались и осматривались.

Я снова обратился к средоточию Воли и потянул из него энергию. Зачерпнул сразу больше половины и направил серебристые нити на стены заставы. Внушил вражеским бойцам покинуть стены. К моему удивлению пошло очень туго. Давление Волей не возымело нужного эффекта, солдаты не подчинились. Видимо стражников на стене было намного больше десятка. Да и расстояние сыграло против меня. Моего уровня развития и запаса Воли не хватило, чтобы подавить разум стольких солдат.

Трахни их Пустота, как иногда говорил Рев!

Я весь обратился в слух и зажмурился. Но вокруг было все так же тихо. Значит моя Воля, все–таки принесла некоторую пользу: хотя бы отвлекла вражеских солдат. Вот только этого недостаточно!

— Дарэл! — прошипел я. — Мне нужны бойцы! Двое. Гиллан Рев и Жгут.

Шип без лишних слов отдал приказ двум головорезам и те через несколько мгновений оказались рядом.

— За мной! — скомандовал я и заспешил ко рву.

Бойцы не отстали, и втроем мы быстро нагнали первую десятку Шипов, которые уже начали спускаться в ров. Двигались медленно и осторожно. Помогали друг другу и ловко обходили острые колья. Оказавшись на дне рва, перевели дух и начали карабкаться наверх. Дело пошло совсем медленно. Мы действовали неторопливо и осмотрительно: не хватало еще оступиться и рухнуть вниз.

Пришлось изрядно попотеть, прежде чем мы выбрались из ямы и в кромешной тьме скользнули под стену. Подобрались вплотную к воротам и остановились. Шипы уставились на меня в ожидании приказа, а я сел на землю, скрестил под собой ноги и снова потянул энергию Воли из второй половинки средоточия. Направил ее на стену и внушил засевшим там бойцам спуститься, открыть ворота и опустить мост через ров.

Дело сдвинулось с мертвой точки. За частоколом послышалась какая–то возня, брань и тихие, встревоженные голоса. Я надавил Волей и сделал Шипам знак рукой, чтобы готовились. Потекли томительные секунды ожидания. За стеной все было спокойно. Тревогу не поднимали, а, значит, моя Воля действовала как надо. Вот только слишком долго.

Внутри с новой силой вспыхнул гнев и пополз к груди. Я надавил, что было мощи.

Возня за воротами усилилась. Щелкнул механизм опускания моста, а в следующее мгновение раздались встревоженные крики. Послышался топот, брань и угрозы. Застава ожила в один миг! На стене зажглись дополнительные факелы, а в окнах верхнего этажа деревянного здания ярче разгорелся свет.

— Трахни вас Пустота! — рыкнул Гиллан Рев и вскинул молот.

Я жестом остановил гиганта и опустошил средоточие Воли, выплеснув все остатки энергии разом. Все, пуст! Запас Воли остался лишь в разуме, и я накачивал его необходимыми мысленными приказами. На вооружении у меня теперь только Чейн и верный меч.

Возня за стеной тут же затихла, и послышались новые щелчки механизма. Дощатый мост медленно пополз вниз. Я вскинул руку, жестом приказывая Шипам приготовиться. Двенадцать человек рядом, еще восемнадцать — за рвом. Должно хватить для кровавой резни в этой небольшой заставе.

Противно скрипел и трещал подъемный механизм, медленно опускался мост. Я не отрываясь смотрел на ворота и неторопливо формировал технику «Глубокий порез». Жаль, что способности высшего порядка мне пока недоступны. Иначе я бы уже подготовил с десяток техник и напитал их энергией. И когда открылись ворота, выкосил бы врагов одним взмахом. Но имею то, что имею. Времени на подготовку и обучение у меня было слишком мало.

Шипы, рассредоточившиеся по обе стороны от ворот, замерли и приготовились к атаке. Все обнажили мечи, выставили перед собой копья. Рев принял боевую стойку и вскинул молот, Жгут снял со спины легкий щит, прикрылся им и удобнее перехватил прямой широколезвийный меч.

Я глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Подъемный механизм затрещал громче, а мост пополз ко рву быстрее. Несколько мгновений… Всего десяток ударов сердца…

Шипы роз впились в сердце, царапнули нутро, разодрали мозг.

«Риккард Лэйн, Барторн Лэйн, Ирвин Лэйн, Кайл Рикстер, Артур Эркли, Сальвия Эркли», — мысленно повторил свою мантру.

Еще ни одно имя не вычеркнул из своего списка, но и нового не добавил.

Очередной вдох и хриплый выдох. Мост с грохотом опустился на ров, и я перевел встревоженный взгляд на оставшихся на той стороне Шипов. Ни единого движения, ни звука. Отлично!

Я окинул ближайших бойцов оценивающим взглядом и остался доволен. Все собраны, сконцентрированы и готовы к схватке. Рев прикрыл глаза и крутанул молотом. Воздух загудел. Жгута и вовсе не было видно из–за щита, только лопатообразная борода топорщилась над кромкой.

Тихий стук и скрип не смазанных петель. Ворота заставы медленно поползли в стороны. По глазам ударил свет десятка факелов. Я рывком поднялся с земли и, растолкав своих бойцов, вышел вперед.

Четыре, три, два… Сердце замерло, кувыркнулось, а в следующий момент я активировал технику «Глубокий порез». Тут же к ночному небу взметнулись крики, хрип, бульканье. Мгла и ихор брызнули во все стороны и повисли в проеме между створками.

Тишина воцарилась лишь на секунду, а в следующий миг взревел Гиллан Рев и бросился в атаку. Он ворвался внутрь, разрывая завесу из мрака, и опустил молот. Сразу несколько тел изломанными куклами осели на землю, а Рев бросился дальше, принялся налево и направо молотить своим страшным оружием.

Защитники заставы быстро пришли в себя и набросились на гиганта. Тот дернул плечами и стряхнул с себя противников как назойливых мух. Засвистели стрелы. Это остальные Шипы вступили в схватку.

Я отскочил в сторону, давая проход своим бойцам, активировал «Таранный удар» и сразу следом за ним повторил «Глубокий порез». Не разбираясь, ударил сырой энергией. Во все стороны выплеснулся ихор и мрак. Противники заорали, в панике заметались перед воротами. А Шипы не упустили эту возможность. Вихрем ворвались внутрь следом за Гилланом и принялись крушить врага. Началась самая настоящая резня.

Отступил назад, нашел взглядом то самое место, где засели оставшиеся силы Шипов и махнул рукой. Мгновение, и из травы поднялись почти два десятка отъявленных головорезов. Даже отсюда я видел их хищные, гнусные улыбки. Просто восхитительно! Я ответил своим бойцам той же гримасой. Вышло не так эффектно, но тоже ничего. Просто нужно больше практиковаться, и моя улыбка станет неотразимой. Ужасно неотразимой.

Шипы взревели и бросились в атаку. Защитники заставы, видимо, окончательно пришли в себя и попытались отбросить моих бойцов, прорвавшихся за ворота, но не тут–то было. Рев стоял будто скала, и все атаки ему были нипочем. Гигант, не смотря на свое могучее телосложение и рост, довольно ловко уклонялся от атак и шустро орудовал огромным молотом. Вокруг него уже скопилась груда тел.

Жгут прикрывал Гиллана. Он метался из стороны в сторону, отражал атаки щитом и наносил молниеносные рубящие удары. Блок, отскок в сторону следующего противника, атака. И так прыжок за прыжком. Он носился по кругу и оттягивал все больше и больше врагов на себя, пока остальные Шипы били их в спины. Необычный стиль у этого Жгута, диковинные практики боевых искусств. Я таких никогда не видел. Он очень опасный противник и искусный мечник, сразу видно. Конечно, до уровня Отто ему еще далеко, но даже это впечатляло.

Остальной десяток прорвавшихся Шипов держал оборону рядом с Гилланом.

Со стороны деревянного здания полетели запоздалые стрелы, и моим головорезам пришлось не сладко. Двое бойцов сразу упали замертво, поймав стрелы глазницами, остальные справлялись сносно: отбивались при помощи аспектных и физических техник. Но с каждым мгновением враги напирали все сильнее и сильнее, и оттесняли Шипов обратно к воротам.

По доскам моста загремели сапоги Шипов. Я еще раз бросил на них взгляд и сам рванулся в атаку. Прямо на ходу метнул технику «Таранный удар», поддержал ее ударом сырой энергии и прыгнул вперед. На бегу выгнулся дугой, отклоняясь назад и уходя от удара копьем. Проскользил по земле, одним махом подрубил ноги врагу, вскочил и ворвался в ряды противников. Выплеснул Чейн на ближайших защитников заставы и услышал, как шипит и плавится человеческая плоть. К небу взметнулись дикие, оглушающие вопли. Сразу несколько ближайших противников, корчащихся от боли и нестерпимых мук, сошли с ума, а я оставил их в прошлом и бросился на очередного врага.

Вложился в удар по максимуму. Меч низко загудел, дернулся в руках и… Я рубанул врага по ключице и с удивлением отметил, что клинок не засел в кости и плоти, а разрубил их как мягкое масло. Тело врага развалилось на две неровных половинки. Я отбросил носком сапога парящие кишки в сторону и метнулся дальше.

Глупый и слабый человек — просто мясо. Мертвое мясо. И оно меня не интересует.

Мимо меня, словно вихрь, промчался Отто Лонгблэйд. Меч в его руках мелькал неясной размытой тенью, и за ним тянулась багряная полоса. Кровь брызгала и била фонтанами в разные стороны. Мгновенно запахло дерьмом, страхом и смертью. Наставник не щадил врага и вкладывал в каждую атаку концентрированную Чейн, сыпал чередой смертоносных техник.

Враги дрогнули и отступили, рассредоточились по крошечному внутреннему двору заставы. Послышались лающие приказы командира, и сверху снова полетели стрелы. Отто Лонгблэйд сориентировался мгновенно и раскинул над нами купол какой–то защитной техники. Сконцентрировался на ее удержании и чуть не пропустил смертельный удар. Наставника спас Жгут. Он вовремя заметил опасность и выставил щит. Отразил удар и несколькими молниеносными ударами изрубил противника.

Я взвился в воздух, кувыркнулся, уклоняясь сразу от нескольких атак и устремился на помощь наставнику. Подоспел в нужный момент и отразил очередной удар. Отто даже не дернулся, не посмотрел на меня и на противника. Все внимание наставника было сконцентрировано на удержании защитного купола. Враги не оставляли тщетных попыток и продолжали осыпать нас градом стрел.

Рядом метались оставшиеся защитники заставы и пытались дать нам отпор. Но Шипы жестко прижали их и не давали опомниться. Неподалеку бесновался Рев, метался по двору Жгут. Дарэл вел пятерку отчаянных головорезов вперед и надеялся пробиться к бревенчатому зданию. Еще несколько Шипов, прикрываясь щитами, пытались прорваться на стену и ликвидировать лучников.

Внезапно где–то наверху вспыхнуло яркое пламя. Я задрал голову и присмотрелся. Сияние лилось из окна–бойницы верхнего этажа заставы. Там же я увидел неясную фигуру. Человек внутри вскинул руки, сложил их в определенный жест.

Пустота, его забери! Что он задумал?..

А в следующий момент я понял, что он формирует какую–то технику. И делает он это слишком долго и тщательно.

— Отто, Дарэл! — крикнул я и указал на окно–бойницу.

Отто, не переставая удерживать купол, медленно перевел взгляд на окно и изменился в лице. Побледнел. Руки наставника дрогнули, и защита слегка осела, стала тусклой и истончилась.

— Какая ступень?! — проорал я и отразил очередную атаку. Прыгнул вперед и ударом ноги сбил противника на землю. Добил беспомощного и оглянулся на Отто.

— Это мастер… — выдавил наставник.

Пустота забери…

Ублюдок наверху тем временем продолжал формировать технику. Расставил руки в стороны, и между ними появился сгусток пламени, истекающий потоками лавы. Внезапно несколько струй жидкого огня метнулись вниз и ударили по небольшому отряду Шипов. От моих головорезов не осталось и следа.

Дерьмо! Аспект этой мрази — Огонь.

Я зашипел и вскинул меч. Отметил, что сгусток огня продолжает расти и скользнул к средоточию, чтобы зачерпнуть Чейн, а в следующее мгновение вспомнил про резерв Воли, который оставил на крайний случай и подвесил в своем разуме..

Ухватил нити серебристой энергии и чуть не выпустил их. С отвращением отметил, что они стали черными, из них сочился мерзкий ихор, а мысли, которые я вложил в энергию Воли, были невыносимо ужасными. Хищно улыбнулся. То, что нужно!

Не медля, я метнул Волю в окно–бойницу и надавил ей на ублюдка–стихийника. Тот замер, но руки не опустил. Стойкий выродок! Я не отступал и продолжал тянуть нити энергии из своего разума, воздействовал на противника.

Внезапно сгусток пламени в руках стихийника полыхнул, уменьшился до размера горошины и исчез, а в следующее мгновение засветился уже в груди моего врага. Вспыхнул и начал расти с ужасающей скоростью. Стихийник вздрогнул, уставился на свою груд и заверещал.

Прошло всего три удара сердца, а жидкий огонь полностью захватил тело вражеского идущего. Ублюдок уже не визжал, он просто захлебывался хрипом и бессвязными, бесполезными воплями.

Миг, и яркая вспышка озарила верхний этаж, а потом раздался глухой хлопок. С противным хлюпаньем тело стихийника разбрызгалось в стороны. Сверху полетели ошметки плоти, разорванные внутренности, кровь и мелкое костяное крошево.

Оставшиеся в живых противники завопили и ломанулись к бревенчатому зданию. Видимо хотели там укрыться. Шипы не дали им такой возможности. Мои головорезы бросились в погоню, нагнали отступающих врагов и начали безжалостно добивать их. Резня продолжилась и завершилась на первом этаже заставы.

Пятерка Шипов расправилась с лучниками на стенах, и только после этого Отто Лонгблэйд позволил себе снять защитный купол. С облегчением выдохнул и вытер пот, выступивший на лбу. С благодарностью кивнул мне, и я ответил тем же. Выдохнул и направился в бревенчатое здание заставы.

Помещение внутри было забрызгано кровью. Повсюду валялись изуродованные, иссеченные тела бойцов клана Бриглз. Неразбериха и хаос. Шипы столпились посреди захваченной заставы и с улыбкой смотрели на меня. Я вытер меч об один из трупов, бережно убрал клинок в ножны и будничным тоном произнес:

— Грабьте! Забирайте еду, припасы, золото, ценные вещи. Это все ваше. Но не усердствуйте! Не берите то, что не сможете унести: дальше тоже пойдем налегке.

Шипы победно взревели и занялись мародерством.

Я осмотрелся, подошел к первому попавшемуся на глаза трупу и сел рядом. Запустил руку в распоротый живот мертвеца и вымазал пальцы в крови. Выбрал самый ровный участок бревенчатой стены и принялся рисовать. Получалось отлично!

Закончив, я отошел на несколько шагов назад и придирчиво осмотрел получившийся рисунок. Эмблема клана Лэйн вышла на загляденье удачной. Ничего не забыл, не пропустил ни один штришок. Оставленное мной предупреждение было хорошо видно: мимо не пройдешь, не пропустишь. Сразу в глаза бросается.

Сзади тихо подошел Отто. Вздохнул и сказал:

— Это война, Астар! Ты же понимаешь?

— Конечно! — серьезно ответил я. — Это война, наставник. Война между Лэйнами и Бриглзами. Мой подарок папаше, пусть он сам с ним разбирается.

— Эта война затронет всех, Астар, — возразил наставник.

— Не я ее начал, но я закончу, — огрызнулся и угрожающе посмотрел в глаза Отто. — Вот только прежде чем это произойдет, вспыхнет пламя возмездия. Весь мир захлебнется в крови. Все закричат в неистовом экстазе всепоглощающего огня, будут просить еще и еще. Они станут нуждаться в боли, захлебнуться ей.

Наставник не отрываясь смотрел на эмблему клана Лэйн. Он не перебивал меня, и когда я замолчал, он еще долго думал над моими словами, а потом повторил:

— Весь мир захлебнется в крови… Значит, и ты тоже?

— И я в том числе, — на моем лице расползлась хищная улыбка. — Все мы!

Я развернулся и вышел на улицу, глянул на ночное небо и полной грудью вдохнул свежий воздух. А потом разыскал Дарэла и приказал водрузить стяг с эмблемой клана Лэйн на крышу заставы. Так, чтобы его было видно издалека.

Подумал над последними словами Отто, и решил, что он слишком мягок и милосерден. Что стоят тысячи жизней, если пламя уже разгорелось?


Глава 19. Истина внутри

— Впереди — деревня! — уверенно сказал Жгут.

— Нет, застава! — возрази Гок, один из лучших мечников отряда.

— Мне лучше знать, — хмыкнул Жгут и скрестил руки на груди. Отвернулся.

— Да какая разница? — пробасил Гиллан Рев и погладил оголовок гигантского молота. — Эти мандавошки ни на что не годятся! Мне не нравится, как хрустят их кости под моими ударами. Слишком хлипкие. И визжат как бабы.

— Там деревня, — Жгут указал прямо на восток и посмотрел на остальных Шипов с вызовом. — Я чувствую жизни. Там не только люди, но и скотина.

— Будет чем поживиться, — воодушевился Йен Топляк и в предвкушении потер ладони.

— А если это ловушка? — с сомнением спросил Гок. — Вдруг нас просто заманивают в сети?

— Кто? — усмехнулся Дарэл. — Всего пару часов прошло, как мы покинули заставу. Никто даже и не знает о произошедшем. Они все спят как убитые.

— Скоро ими и станут, — хищно ухмыльнулся Гиллан Рев. — Нашему доблестному командиру без разницы, кого убивать.

— Ага, — подтвердил Жгут. — Главное, чтобы золотишко имелось. И чего съестного. Так ведь, Шип?

— Не тревожь его, — шикнул Отто, — он медитирует.

— А мы готовимся к новой битве, — отозвался Жгут. — А ты, Наставник, чего такой хмурый? Выше нос, скоро разбогатеешь и сможешь открыть свою школу или организовать секту. Тут уж, что тебе придется по душе.

Отто не ответил, лишь отмахнулся. Странно, но головорезы восприняли его должность наставника как кличку. Так и закрепилось, и что бы ни делал Отто, Шипы не желали звать его по–другому.

Я не реагировал на перепалку бойцов и, сконцентрировавшись на себе, медитировал. Необходимо было восстановить Чейн и энергию Воли, которую я без остатка потратил у заставы. Теперь, когда я был относительно спокоен, энергия текла в средоточие медленно. Слишком медленно, но даже это не омрачило мое настроение, ведь третья точка Воли увеличилась, засияла ярче и начала активно пульсировать. А еще народилась вторая обычная точка и даже успела чуть–чуть разрастись. Еще немного, и внутри сформируются три первых узла, необходимых для перехода на вторую ступень развития. И это воодушевляло больше всего прочего. Хотя оставленный на заставе знак и стяг клана Лэйн грел душу не меньше.

Пока все шло так, как я и задумал! Искра переродилась в пламя, и пожар, который вот–вот вспыхнет, лишь дело времени.

После захвата и разграбления заставы, мы быстро двинулись дальше и сразу после полуночи наткнулись на небольшое поселение. В этом я был согласен со Жгутом: впереди была деревня, а не очередной сторожевой аванпост. Даже отсюда при лунном свете были видны возделанные поля.

Я еще раз окинул средоточия, каналы и точки внутренним взором, и, удовлетворившись увиденным, покинул состояние медитации. Медленно открыл глаза и сказал:

— Жгут прав: впереди — деревня. И мы не пройдем мимо.

— Да! — воодушевленно вскрикнул Гок и победно воздел руки к небу. — Шип — лучший командир. Золото и припасы сами липнут к нему! Удачливый ублюдок!

— Рано радуешься, Гок, — усмехнувшись, сказал я. — Утром привала не будет. И вечером тоже. В ближайшие пару дней поспать вообще не получится.

— Ради наживы я готов на все! — сверкнул глазами головорез. — А уж если в деревне доведется оприходовать пару–тройку местных красоток, то я буду готов к любым подвигам.

— Ловлю на слове, — я щелкнул пальцами и улыбнулся Шипу.

— О, ты даже представить себе не можешь, какие бабы в этих краях, — мечтательно закатил глаза Йен Топляк. — Кровь с молоком! Ух! Бывает, и фигурка что надо, и сиськи в обе руки не уберутся.

— Не трави душу… — облизнулся Жгут. — А то не усижу на месте–то.

— Сначала — дело! — отрезал я. — Грабежи и убийства. И только потом — развлечения. Если деревня большая, баб на всех хватит.

— Командир дело говорит, — согласился со мной Дарэл. — Не вздумайте терять голову. Не хватало, чтобы глупые крестьяне проткнули кого–то из вас вилами.

— Именно, — кивнул я. — В остальном… Вы сами знаете, что делать. Забирайте все самое ценное, берите как можно больше еды. А еще нам нужны лошади или быки и повозки. Все ясно?

Шипы молча кивнули.

— Тогда — вперед! — приказал я. — И тихо. Йен Топляк и Жгут — ведущие. Гок прикрывает. Дарэл, по пятерке лучников с флангов. Остальные — в строгом порядке. Рев, прикрываешь тыл. Мы с Наставником сразу за Гоком. Выдвинулись!

Я не стал менять совсем недавно сложившуюся традицию и использовал «Наставник» в качестве клички для Отто. Тот не был против.

Мы все низко пригнулись к земле и заскользили вперед среди густой травы. Вскоре добрались до поля и, вытаптывая урожай, устремились к окраине деревни.

В поселении было тихо. Около тридцати домов, и ни в одном из них не горел свет, да и на улицах никого. По крайней мере, на подходе мы не встретили ни одной живой души. Засели в ближайших вишневых кустах и осмотрелись. Именно в этот самый момент забрехал первый деревенский пес.

— Трахни их Пустота! — пробасил Рев. — Ублюдские псины, они нам все дело испортят.

Лай донесся и из другого конца деревни. К нему подключились еще несколько собак, и уже через десяток ударов сердца брехали все деревенские псы.

Я сжал зубы и прикрыл глаза, но противиться всколыхнувшемуся гневу уже не было смысла. Я полностью отдался ему, позволил перерасти в ярость и с наслаждением почувствовал, как Чейн тугими струями потекла по энергетическим каналам к средоточию. Мой первый и пока единственный узел очистил энергию и принялся усиленно разгонять ее по телу. Напитал ей все точки, каждую клетку, каждый мускул и сустав.

— Вперед, — тихо сказал я и махнул рукой в сторону деревни.

Шипы сорвались с места и ринулись в поселение. В ближайших домах загорелся тусклый свет — зажгли лучины, свечи или масляные лампы. Неистово забрехали псы. Шипы не обращали на это внимания, не сдерживали себя. Они врывались в дома, выбивали двери амбаров, сараев, складов и каких–то хибар, похожих на подсобные помещения. Вламывались во дворы, выводили и резали скотину.

Мои головорезы действовали подобно урагану. Отточенные движения, никакой лишней суеты, все по делу. Ими двигала единственная цель и мотивация — жажда наживы. Они работали быстро и слаженно.

Я с восхищением наблюдал, как они выволакивают заспанных крестьян из домов, как вспарывают глотки сопротивляющимся мужчинам, старикам и детям, как наполняют мешки и сумки добром, как выкатывают на улицы телеги.

— Пора и нам повеселиться, — хищно ухмыльнулся я и махнул рукой Наставнику и Дарэлу. — За мной!

Те без лишних слов заспешили следом. Я не задержался на окраине, оставив ее Шипам. Метнулся дальше. На соседней улице так же орудовали мои головорезы, и я не стал мешать им. Заспешил дальше. Моей целью была рыба пожирнее. Впереди высился самый большой и богатый дом из всех. Чутье подсказывало мне, что там живет староста или кто–то вроде того. Не знаю, как заведено называть таких людей в этих землях.

Внезапная мысль пришла мне в голову, и я остановился. Оглянулся на ближайших Шипов. Увидел в руках одного из бойцов факел. Забрал его и помчался дальше.

У дома старосты уже наметилось какое–то движение. Я рыкнул и ускорился. Дарэл и Наставник не отстали: мчались рядом, прикрывая меня с флангов. Я размахнулся и закинул факела на крышу дома, стоящего рядом с домом старосты. Через десяток ударов сердца от соломенной крыши повалил дым, а потом вспыхнуло пламя.

— Поджигайте! — выкрикнул я приказ и заспешил дальше, а в следующее мгновение остановился.

Впереди показался отряд крестьян. Человек пятьдесят или около того. Вилы, серпы, косы, мотыги и лопаты. Вот и все их вооружение. Ни одного меча или копья. Ни одного воина или лучника. Возглавлял ополченцев низкорослый коренастый старик в одной рубахе и простых штанах. Рядом с ним был как две капли воды похожий парень. Видимо сын.

Я оглянулся назад, удовлетворенно отметил, что Шипы подожгли уже несколько домов, и вскинул кулак к небу. Мои головорезы замерли, не бросились в атаку на крестьян.

— Сложите оружие, — громко сказал я, обращаясь к старосте, — и уходите. Мы лишь заберем все самое ценное, а вас не будем преследовать.

Староста с вызовом посмотрел мне в глаза и яростью крикнул:

— Катитесь отсюда, Лэйновские выблядки! Это наша земля, и это наши дома, мы не отдадим вам ничего, твари!

Он харкнул себе под ноги, а я выдержал его тяжелый взгляд, поправил форму, которую мы сняли с бойцов моего папаши в том лесу и спросил:

— Ты здесь главный?

Тишина.

— Хорошо. И как твое имя?

— А кто спрашивает? — вопросом на вопрос ответил староста.

— Лэйновский выблядок, — сказал я и мерзко захохотал. Решил, что оставлю этого старикашку в живых. Он пригодится и сыграет еще свою роль. — Уходите, и останетесь живы.

Староста засмеялся. Весело и задорно, только глаза остались серьезными и цепко наблюдали за мной. Отсмеявшись, старик сказал:

— И этот ребенок вздумал угрожать нам?! А, мужики?

— Этот ребенок раздавит вас как мандавошек, — из–за спины донесся знакомый бас. — А потом скормит ваши трупы вашим же псам.

Загудел воздух от раскручиваемого молота. По выражению лиц крестьян я понял, что Рев подоспел не один. Обернулся и увидел рядом с ним Гока, Жгута и Топляка. За их спинами маячили еще несколько мечников.

— Я последний раз предлагаю вам уйти, — растягивая слова, сказал я.

— Пососи мой старый хрен, — прорычал староста и рявкнул приказ: — Вперед, мужики!

Крестьяне взревели и бросились в атаку.

Идиоты.

Техника «Глубокий порез», а следом за ней «Таранный удар» сорвались с моего меча и уничтожили разом около десятка деревенских. Взревел Гиллан и, вращая молотом, врезался в толпу крестьян. Он так же активно использовал техники, оголовок его страшного оружия сверкал золотистыми молниями, и с каждым ударом к ночному небу взмывали крики боли и ужаса.

Следом за гигантом в толпу врезались Йен, Гок и Жгут. Лучшие мечники моего отряда за пару ударов сердца выкосили первый ряд беспорядочного строя крестьян и ринулись дальше. А я услышал за своей спиной рев десятка глоток Шипов. Они быстро проскочили мимо и набросились на противников. Засверкали техники, зазвенела сталь, заголосили умирающие крестьяне.

Я их предупреждал, но они сами выбрали свою участь, так что моей вины в этом нет. Все честно.

За спиной разгоралось зарево пожаров. Голосили люди, орал скот, плакали дети. Я обернулся и залюбовался тем, как пламя с треском пожирает умирающий мирок.

Эта деревушка — разменная монета, и таких на моем пути будет еще много. Вот только… мне плевать. Это не мое дело. Пусть теперь папаша разбирается с пожарами. Это ж его люди напали первыми и объявили войну клану Бриглз. Во всяком случае, стяг с эмблемой клана Лэйн теперь развевается на земле Бриглзов.

Я весело усмехнулся и осмотрелся. Деревня полыхала. Шипы с огоньком грабили крестьян! Остальные мои головорезы добивали ополченцев. У тех не было ни единого шанса, хотя численное превосходство и было изначально на стороне деревенских. Вся разница была в том, что Шипы — воины, и все что они умеют, это убивать.

Схватка превратилась в настоящую бойню и быстро подошла к концу. Я даже не успел поучаствовать и насладиться процессом. Наблюдал и поглощал энергию. Когда всего несколько крестьян остались в живых, я остановил резню и приказал Шипам скрутить противников. Те быстро исполнили мою волю.

Я подошел ближе и осмотрел пленных. Меня никто не заинтересовал, кроме старосты и его сына. Не удивительно, что они выжили.

— Этих двух не убивать! — приказал я. — От остальных избавьтесь.

Крестьяне заголосили, задергались, но Шипы были неумолимы. Перерезали им глотки, оставив в живых только старосту и его сына.

— Я предлагал тебе уйти, — сказал я. — Но ты не согласился. Посмотри теперь, чего ты добился: все твои люди мертвы. Мужчины, старики, дети. Женщин мы заберем себе, как и все ценное

Сын старосты дернулся от моих последних слов как от удара и кинул затравленный взгляд на дом. Я посмотрел в ту же сторону и улыбнулся самой гнусной улыбкой, на которую только был способен.

— Жгут, Гок, — окрикнул я бойцов, — проверьте дом старосты. Всех, кто там есть, тащите сюда.

— Твари! — вскрикнул сын старосты и задергался, но мои головорезы крепко держали его. — Нет!

— Ну, может, хотя бы ты назовешь свое имя? — спросил я парня, подошел к нему поближе и уселся рядом.

— Ублюдок… — прорычал сын старосты.

— Да, видимо твой папаша не очень–то тебя любит, раз назвал тебя так.

Гиллан и Дарэл засмеялись, а вот крестьянам было не до шуток. Парень скривился как от боли, а староста злобно сплюнул мне под ноги. Я не расстроился. Тут и так было грязно, и лишний плевок ничего не изменит.

— Ну, так что, — не унимался я. — Скажешь мне свое имя? Назовись, и я обещаю оставить тебя в живых. И твоего отца — тоже. Скажи мне только имя.

Парень, как и его отец, молчал.

Внезапно из дома старосты послышались истошные вопли и возбужденный смех Шипов. Я перевел взгляд на сына старосты и, заметив, как тот изменился в лице, спросил:

— Сестра?

Парень уставился на меня ненавидящим взглядом, и в этот момент я все понял. С улыбкой протянул:

— Значит, жена!

Вопли усилились, и на крыльцо выскочили мои головорезы. Выволокли наружу молодую женщину, и Жгут крикнул:

— Эй, Шип, посмотри какую красотку мы нашли. Сейчас развлечемся на славу.

Боец схватил ее за талию и запустил руку под платье. Женщина закричала, попыталась вырваться.

— Подожди, — остановил Жгута Дарэл. — Первая очередь за командиром! Пусть Шип сначала попробует ее.

Жгут расплылся в улыбке, подхватил стройную женщину, закинул на плечо и двинулся ко мне.

Староста и его сын не сводили с меня ненавистных и удивленных взглядов.

— А ты вообще хоть раз был с женщиной? — обратился ко мне Дарэл.

Я отрицательно покачал головой.

— Завидую тебе, командир, — сказал подошедший Жгут и бросил женщину на землю — По–хорошему. Эх, где моя молодость?!

— Балт… Балт! — заскулила женщина и поползла к своему мужу.

Гок наступил на нее, придавил к земле и приказал:

— Лежать, сука!

— Эйна! — парень дернулся и потянулся к жене, но тут же получил мощный удар по лицу от одного из Шипов.

— Трахни ее как следует! — сказал Гок и усмехнулся. — Пора становиться мужчиной, Шип.

Девушка заплакала, задергалась и снова попыталась вырваться, но не смогла справиться.

Я кивнул, посмотрел на светлеющее небо и зашагал к Эйне. Прямо на ходу скользнул к средоточию Воли и потянул накопленную серебристую энергию. Выплеснул наружу совсем чуть–чуть и воздействовал необычным образом. Ничего никому не внушал, просто решил проверить, кто есть кто на самом деле, и какая истинная личина скрывается в этих людях.

Эйна напряглась и слегка выгнулась, а Балт с ужасом уставился на жену и не мог отвести от нее взгляд.

Я скинул с себя штаны, задрал платье на женщине, подтянул ее к себе и рывком вошел в Эйну. Дернулся от боли и замер, а женщина вскрикнула и тихо заплакала. Я обхватил ее за бедра, усилил давление Волей и плавно задвигался. Начал ласкать ее груди. С каждым разом я все усиливал напор, ускорял темп и выплескивал Волю наружу.

Эйна перестала кричать.

Бросил взгляд на старосту. Тот сидел на земле и не мог пошевелиться, а его сын, не переставая, смотрел на жену и не мог отвести взгляд.

Я почувствовал, что Эйна начала течь. Обильно. Ее дырочка стала горячей и затрепетала. Женщина перестала дергаться и сопротивляться, а я, воспользовавшись моментом, ускорился. И мне это очень понравилось.

Волна удовольствия разлилась по всему телу, а за ней пришел и гнев. Перерос в ярость. Я почувствовал горячую, податливую плоть, которой было плевать на все кроме того же удовольствия, что испытывал и я.

Почувствовал, что зверею и начал просто вбивать член в Эйну со всей силой, на которую был способен. Женщина вскрикнула, выгнулась и сама задвигалась в такт моим движениям. Я усилил давление Волей, и Эйна закричала. Теперь уже от разгорающейся в ней похоти.

Хорошо! Если эта сука хочет жестче, будет ей жестче.

Я усилил напор, вложил в движения всю силу и страсть, на которую был способен. Начал активнее ласкать женщину. А шипы, мгновенно впившиеся в сердце и царапнувшие нутро, помогли в этом. Я трахал Эйну так, как никто и никогда ее не трахал. Понял это по ее стону. А еще по тому, как обильно она текла в этот момент. И ей было плевать, что ее насилуют. Она хотела этого, она любила трахаться, обожала жесткий секс. Это я тоже чувствовал в ней. Ее истина.

Крик похоти и страсти взметнулся к светлеющему небу.

— Эйна! — закричал ее муж и затрясся. — Нет, Эйна.

Женщина даже не посмотрела на своего мужчину. Тот затрясся сильнее и заплакал.

— Хватит ныть, — не переставая трахать Эйну, бросил я парню. — Ты сам во всем виноват! Не смог уберечь и защитить свою женщину. Ты не удержал ее. Видишь, она ушла от тебя… К нам ушла. Ко всему отряду. И ей это нравится.

— А! — заголосил сын старосты. — Эйна!

Но та не обращала внимания и, облизывая губы, запрокинула голову и насадилась на мой член. Принялась сама меня трахать.

Муж женщины дернулся вперед, желая спасти свою жену, но тут же получил еще один мощный удар по лицу и успокоился. Отполз назад, но так и не смог отвести взгляда от наслаждающейся процессом женщины.

С каждой секундой Эйна распалялась и кричала все громче и громче. А потом вдруг часто задышала и простонала:

— Да, Шип, да! Трахай меня. Так жестко, как только можешь…

Дважды меня просить не пришлось, и я приложил все усилия, чтобы доставить удовольствие ей и себе.

Муж Эйны уже не контролировал себя и выкрикивал что–то бессвязное и нечленораздельное. По крайней мере, за его всхлипами я не мог разобрать ни слова. Внезапно он выдохнул:

— Нет, Эйна! Пожалуйста…

— Заткнись! — крикнула Эйна и задергалась от наслаждения. — Отстань, замолчи!

— Эйна!

— Уберите его отсюда! Уберите! Чтоб не мешал! — выкрикнула Эйна.

Муж заорал еще сильнее, захлебнулся слезами. Отец парня не мог пошевелиться, но, все–таки, отвел взгляд и затих.

А я трахал Эйну все сильнее и сильнее. Знал, что все это сотворила моя Воля. Она проявила все истинные сущности, что находились внутри этих людей. Шипы и те безудержно бесновались за спиной, смеялись и в предвкушении ждали своей очереди. Только Наставник смотрел на все происходящее с невозмутимым спокойствием.

Я сломаю их всех. Теперь они будут танцевать под мою песню. Песню страха, отчаяния и надежды. А потом не смогут жить без этого мерзкого мотива.

Прикрыл глаза от наслаждения и хотел подумать о чем–нибудь, чтобы не кончить так быстро, но внезапно дернулся и замер. Перед моим внутренним взором предстало лицо… Ее лицо…

Кассия смотрела по–доброму, с теплотой и лаской. Она не осуждала меня, сама была такой же. Две кривые души. Вот только эти глаза…

Я почувствовал, что непроизвольно ускорился и уже трахаю Эйну с такой неистовой силой, что вот–вот кончу. Как и сама женщина.

Гнев устремился к груди, перерос в ярость и затопил меня.

Забыть, растоптать, избавиться. Убить! Выдрать Кассию из головы и из сердца!

Не вышло.

Тогда я с неистовой ярость принялся трахать Эйну. Та закричала. Закричала по–настоящему. От необузданной похоти, унижения, боли и дикой страсти. Все это я чувствовал в ней. А потом кончил прям в женщину.

Сделал шаг назад и чуть не упал. Ослабшие ноги подвели, стали мягкими и подогнулись. Шипы захохотали и принялись поздравлять меня. А потом начали по очереди трахать Эйну и щедро награждать ее своим семенем.

Я уселся прямо в грязь, перевел дух и посмотрел на старосту. Тот скорбно глядел в небо. Он не плакал и не молил никого ни о чем. Я посчитал его достойным человеком, но не потому, что так и было на самом деле, а из–за хорошего настроения. Ведь секс с этой прекрасной женщиной мне понравился. Не зря мы наведались в деревню!

Шипы тем временем продолжали трахать Эйну. Она несколько раз подряд кончила и не переставала делать этого и теперь. Вскоре у нее не осталось сил кричать от новых оргазмов, и она лишь тихо стонала и тряслась всем телом. Облизывала губы и закатывала глаза, за что получала новые порции семени.

Я перевел взгляд на мужа Эйны и понял, что он сошел с ума. Парень сидел в грязи, пускал слюни и бормотал что–то бессвязное.

Когда все бойцы побывали в женщине, я приказал им складывать награбленное добро в повозки и запрягать в них лошадей и быков. Шипы бросились исполнять мой приказ. Я поднялся с земли, перешагнул бьющуюся в конвульсиях множественных оргазмов Эйну и направился к ближайшему трупу. Подтащил тело крестьянина к дому старосты, вымазал руки в крови и принялся рисовать на стене эмблему клана Лэйн.

Закончил рисунок, обернулся к старосте и сказал:

— Привет от Лэйнов. Теперь так будет с каждым. Если сотрешь этот рисунок, то мы вернемся и отрубим тебе руки.

Староста ничего не ответил. Теперь, когда он понял, с кем столкнулся, ему захотелось жить. Он спрятал взгляд и сжался в комок. Его сын лежал рядом, плакал и смотрел в светлеющее небо.

— Уходим, парни! — крикнул я. — У нас еще много дел. Пошевеливайтесь!

Я осмотрелся и остался доволен. Мой план запущен в действие. Теперь остается только ждать и действовать дальше.


Глава 20. Вторая ступень

Архитектор муравей бредет на своей волне,

Генератор ахиней он несет в своей голове.

По хитину себя бей, что вырвешься из сетей,

Но ты всего лишь муравей,

Ты всего лишь муравей.

Среди диких орхидей бредет на своей волне,

Генератор ахиней он несет в своей голове.

По хитину себя бей, что вырвешься из сетей,

Но ты всего лишь муравей, всего лишь муравей,

Маленький глупый муравей.

Обрывки неизвестной песни, доносящейся из–за Грани.

— Я женюсь на ней! — в очередной раз заявил Гок. — И мне плевать, что вы на это скажете. Она — прекрасная женщина!

Топляк захохотал и поперхнулся. Во все стороны полетели крошки сыра и свежего хлеба. Головорез кое–как откашлялся, просмеялся, вытер проступившие слезы и сказал:

— Замечательная, кто же спорит?! Одни только ее отсосы чего стоят! Парни не дадут соврать, правда, ведь?

Шипы загоготали, закивали головами. Голая, напуганная женщина отползла назад и спряталась под повозку. Гок нахмурился и настырно сказал:

— Все равно женюсь…

Я выкинул обглоданную кость, отложил в сторону свежие овощи, вытер жир с губ и сказал:

— Не думаю, что мы найдем где–то подходящий наряд для такого случая. Да и твоя женщина… Выходить замуж голышом не лучшая идея.

Снова задорный смех.

— Мы проведем свой обряд! — не унимался Гок. — Мы же Шипы! У нас все свое. И обычаи, и традиции будут другими. Мы поженимся в открытом поле, а ты, командир, благословишь нас. Произнесешь напутственную речь…

— Боюсь, что не знаю слов, — отмахнулся я.

— И не надо, — заверил меня Гок. — Скажешь, как считаешь нужным. Потом поднесешь нам свой меч, и мы поклянемся на нем в верности друг другу. Поцелуем клинок и станем жить счастливо.

— Ты так легко променяешь вольную жизнь на женщину? — еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил Дарэл.

— Она тоже будет грабить и убивать вместе со мной. Я научу ее всему! — выпалил Гок.

— Идиот, — с тяжким вздохом пробормотал Жгут.

Женщина, прячущаяся под телегой, округлила глаза и тихо заскулила.

Гок вскочил со своего места, окинул нас всех ненавидящим взглядом и выкрикнул:

— Если кто–то против — выходите вперед! Нас рассудят мечи!

— Грань всемогущая, — простонал я. — Просто убей ее и все. В чем проблема?

Гок выдохнул и сник. Его плечи опустились, кончик клинка коснулся земли. Он думал, что я, как командир, поддержу его, но этого не произошло. Головорез развернулся и обреченно поплелся к повозке. Женщина заверещала, понимая, что ей осталось жить всего несколько мгновений. Гок неторопливо вытащил ее из–под повозки, поцеловал в губы и перерезал ей горло. Женщина булькнула, задергалась и затихла.

Я удовлетворенно кивнул и снова принялся за еду. Свежие сочные овощи были очень вкусными, а копченое мясо пахло так ароматно и само таяло во рту, что хотелось есть, есть и есть. Все–таки эти крестьяне знают толк в еде. Или же это мы так сильно оголодали? Не суть. Во всяком случае, я быстро отвык от шикарных блюд, что подавали в поместье моего отца и смирился со скудными припасами, которые нам доводилось употреблять. И теперь копченое мясо и свежие овощи казались пиршеством.

Странно, но я вообще очень быстро привык ко всем тяготам и лишениям. Сон на голой земле под открытым небом, дождь, зной, вездесущие насекомые, длительные дневные переходы, вонь немытого тела, кровь, жестокость и насилие. Все это не вызывало дискомфорт. По сравнению с той болью, что доставляли мне шипы роз, это выглядело мелким и незначительным. Не проблемы, а сущие недоразумения, на которые даже внимания обращать не хотелось.

Меня волновали лишь клятвы, текущие цели и список имен, который я превратил в повседневную мантру. Ни одно еще не было вычеркнуто, а мой план — приведен в действие и функционирует.

Уже четвертые сутки мы двигались на юг по землям клана Бриглз вдоль самой границы. На своем пути мы разорили еще три деревни, убили бессчетное количество ни в чем не повинных крестьян. Присвоили их припасы, золото, ценные вещи и скот для дальнейшего пропитания. А еще мы забрали их женщин. Сделали их своими рабынями и развлекались с ними на привалах и темными ночами, когда было грустно так, что хоть волком вой. Мы трахали их, пока те не теряли сознания, а потом убивали. Нам не нужны были лишние рты, а припасов едва–едва хватало для моих головорезов. Кормить женщин нам было нечем, поэтому я принял решение избавляться от них и озвучил данный приказ отряду. Всем было плевать. Один только Гок вознамерился жениться на подпорченной крестьяночке, но в итоге убил пару минут назад, как и многих других.

Еще я заметил, что после секса становиться лень хоть что–то делать. Хочется просто полежать и отдохнуть. Неприятный факт, но от этого никуда не деться. Как и от глаза Кассии… Лицо девушки появлялось перед моим внутренним взором всякий раз, как только я входил в очередную женщину. Ну, или кончал в нее. Кассия, как и прежде, смотрела по–доброму, с нежностью и улыбкой, всепрощением и пониманием. А еще — жалостью. И от этого взгляда шипы роз разрывали мое сердце, заставляли его биться чаще.

Забыть, растоптать… Убить!

Вот только от этих мыслей всегда дрожали руки, а нутро сжималось, становилось холодным.

Я мысленно вернулся к событиям последних двух дней. После удачных грабежей и разбоев, новые поселения, что мы встречали на своем пути, оказывались пустыми. Ни крестьян, ни ценностей, ни припасов, ни скота. Местные в спешке покидали свои насиженные места и сбегали ближе к крупным городам. Да, слух об отряде Лэйнов разошелся по округе, в этом не было никаких сомнений!

Еще в одной из деревень, мы слышали, что Бриглзы нашли мои знаки и перешли границу кланов. Напали на несколько деревень и тем самым объявили войну клану Лэйн и лично моему папаше. Кровь за кровь! Таковы обычаи.

Говорили, что мой горячо любимый родитель жестко отреагировал на агрессию, но Бриглзов было не удержать. Их терпению пришел конец. Бесчинства отряда в форме клана Лэйн стали последней каплей. Зря папаша прежде обошелся с ними так плохо и несправедливо оттяпал жирный кусок земель у клана Бриглз. Может сейчас получилось бы договориться, кто знает?!

Этот факт несказанно воодушевил меня и вдохновил на новые свершения. Ведь все шло именно так, как я задумал! План отлично работал. Вот только долго радоваться не получилось: я прекрасно понимал, что по нашему следу так же выслали карательный отряд. Об этом говорили и местные крестьяне, когда угрожали нам. Потом они, конечно же, плакали и умоляли о пощаде, но нам на это было плевать. Отряд, преследующий нас, назад не повернет и не отступит, а мы наследили изрядно, поэтому найти нас не составит труда. Это лишь дело времени. Надеюсь, что разгоревшаяся война и суматоха вокруг нее дадут нам фору, и мы успеем ускользнуть из вражеских земель прежде, чем Бриглзы подступят к нам на расстояние ближе, чем один дневной переход.

Я доел овощи, но медитировать не стал, на полный желудок — бесполезно. Вместо этого скользнул внутренним взором в себя и с удовлетворением осмотрел занимательную картину. Четыре полных узла красовались на энергетических каналах. Последние два сформировались во время наших разбоев и схваток с крестьянами. А в одной из деревень оказался небольшой отряд опытных воинов. Пришлось изрядно попотеть, чтобы забрать из поселения все ценное.

Чуть в стороне пульсировал узел Воли. Средоточие Воли чуть увеличилось и теперь сияло намного ярче. Теперь в него вмещалось намного больше Воли, чем прежде. Впрочем, то же самое произошло и с первой половинкой средоточия. Ее объем увеличился, что позволило накапливать и хранить в три раза больше Чейн чем раньше. И ее запас не иссякал! Правда, лишь потому, что в моем арсенале все еще не было ни одной серьезной аспектной техники. Как, впрочем, и физической. Наставник попросту не знал, чему меня учить, и вот это было самой серьезной проблемой на данный момент.

Нет, конечно же Отто обучал меня новым практикам и нехитрым базовым техникам низшего порядка, но все это было не то. Они не требовали использования аспекта Чейн, но саму энергию потребляли. Вот только ее расход был мизерным, как и урон, наносимый такими техниками. Чтобы пробить и одолеть серьезного противника их нужно использовать десятками.

Я чувствовал Силу и мощь. Понимал, что сейчас самое время для обучения и раскрытия моего потенциала, но ничего поделать не мог. У меня не было наставника, сведущего в аспекте Хаоса, а я обрел именно его. Надо быть честным и признаться себе в этом. Все признаки — на лицо! Ничем иным мой аспект быть не мог, в этом нет никаких сомнений. И Отто Лонгблэйд это давным–давно понял. Поэтому и не брался за дальнейшее обучение техникам высшего порядка, но наставлять не перестал. За что я был ему, конечно же, благодарен.

Отто — феноменальный идущий и наставник. Ему не место среди нас, ублюдков, и все же он здесь.

Я вздохнул и еще раз осмотрел свой внутренний мир. Итак, пять узлов! Достаточно для перехода на следующую ступень развития, еще и запас из двух узлов останется. Отлично! Вот только возникла новая проблема. Как и для испытания Гранью, для перехода на новую ступень развития требовался выход к самой Грани. И как следствие — необходим ритуал с использованием определенных зелий. Его необходимо проводить при соответствующей атмосфере, но самое главное, ритуал должен проходить в Обители того аспекта Чейн, который присущ совершенствующемуся. И у меня такой Обители под рукой не было.

Немного подумав, я обратился к Йену Топляку. Спросил у него, есть ли в этих краях какие–нибудь Обители. Топляк почесал в затылке, что–то припомнил и сказал что есть. Одна — совсем рядом. Я приказал ему вести к ней, и Йен повел.

И теперь второй день мы искали Обитель.

Когда все Шипы поели и отдохнули, я объявил, что привал закончен и приказал выдвигаться дальше. Мы снова отправились на юг. Торопились, как могли, гнали повозки с награбленным добром, но силы у всех были уже на исходе. Двигались вторые сутки без сна и прерывались лишь на кратковременный отдых. Не удивительно, что под вечер все мои Головорезы просто валились с ног, но я был неумолим и гнал отряд вперед, и вскоре мое упорство было вознаграждено. Видимо Грань смилостивилась.

Впереди, прямо за небольшой рощицей показалась Обитель.

— Ну, я же говорил! — вскрикнул Топляк. — Обитель, вон она!

— Интересно, какому аспекту Чейн она посвящена? — буркнул себе под нос Отто, но так, что все услышали.

— Известно, какому, — ответил Топляк. — Как и все Обители клана Бриглз, она посвящена аспекту Огня.

— Тогда для Астара это то же самое, как совершить переход на следующую ступень в чистом поле, — усмехнулся Отто. — Зря только время тратили. Хотя… на что я вообще надеялся?

Наставник обреченно махнул рукой и посмотрел на ясное вечернее небо.

Хаос, Отто, Хаос. Обителей этого аспекта нигде не найти, ты же знаешь. Не так ли?

Вот только мне плевать.

— Вперед! — скомандовал я. — К обители.

И заторопился к роще. Отряд двинулся следом за мной.

Уже рядом с деревьями меня нагнал наставник и тихо сказал:

— Зачем ты идешь туда?

— Чтобы подняться в развитии и стать на шаг ближе к Грани. Зачем же еще?

— Этого не произойдет, — обреченно сказал Отто. — Мы все знаем, какой у тебя аспект Чейн. Ничего не выйдет.

— И все же я попробую, — рыкнул я и отвернулся от наставника.

Тот лишь тяжело вздохнул и сказал:

— Тогда я пойду с тобой.

— Зачем?

— Кто знает, что может произойти внутри Обители?

— Ничего такого, что может навредить мне. Хранители аспектов не нападают на идущих, ты же сам рассказывал это на своих уроках.

— Все так, Астар, все так, — кивнул Отто. — Но я переживаю не за тебя.

Я хищно ухмыльнулся, пожал плечами и заторопился дальше. Быстро добрался до стен обители, остановился и осмотрел постройку. Древние, высоченные стены с причудливыми узорами, вырезанными прямо по камню. У крутой лестницы входа — колонны. Их основания и вершины украшены каменными языками пламени. Под стрельчатой крышей крохотные глухие окна.

В Обители не было ничего необычного, но все же от нее веяло невероятной мощью и спокойствием.

Я обернулся к Шипам и сказал так, чтобы все слышали:

— Ждите здесь! Повозки не распрягайте и не расслабляйтесь. Как только вернусь, сразу двинемся дальше. Внутрь никого больше не впускайте и сами не входите. Все. Я скоро.

Кивнул учителю, развернулся и зашагал к тяжеленным створкам врат. Отто поспешил за мной. Я, не оборачиваясь, ухватился за массивное кольцо и потянул створку на себя. Пошло очень туго, но я справился. Врата даже не скрипнули и открылись в абсолютной тишина.

Из Обители вырвались клубы пыли и стремительными вихрями закружились по крыльцу. Я втянул затхлый воздух, а потом прислушался. Тишина. Я сделал первый шаг внутрь и погрузился в полумрак. Моргнул и осмотрелся. Почувствовал, как наставник коснулся моего плеча и шагнул вперед.

Полумрак слегка рассеялся, и я смог разглядеть обширное помещение. Все, как и в моей родовой Обители Воздуха. Множественные колонны, богато украшенные арки, высшие знаки Огня по стенам, стеллажи с книгами и множество различных свитков. У самой дальней стены горели свечи. На небольшом возвышении лежала мягкая подушка. Сразу за ней — алтарь с зельями, а чуть поодаль — Хранитель аспектов.

Абсолютно лысый мужчина с бледной кожей, одетый в терракотовый халат, находился в позе медитации. Услышав шум, он очень медленно открыл глаза и перевел невидящий взгляд на нас.

Да он же слепой!

Хранитель прислушался, а потом, зачем–то принюхался. Скривился и протянул:

— Уходи.

Я не сдвинулся с места. Отто положил руку мне на плечо.

— Уходи, — повторил Хранитель. — Здесь нет твоего аспекта. И тут не нужен твой аспект! Самой Обители он противен. Уходи!

— Я пришел, чтобы шагнуть на вторую ступень развития! — заявил я, скользнул к средоточию и зачерпнул Чейн через край.

— Я не буду проводить обряд перехода, — отрезал Хранитель.

Чейн выплеснулась, обжигая каналы, и разлилась по телу. Я направил энергию в тело, напитал ей все мышцы, приготовился и сказал:

— А я и не прошу тебя об этом.

Чейн сработала безотказно. Наполненные энергией мышцы разжались, словно пружины.

Я быстрее молнии бросился вперед, на бегу выхватил меч из ножен и взмахнул им всего раз. Голова Хранителя глухо ударилась об пол и покатилась к алтарю. Я резко остановился, отшвырнул ее в сторону и посмотрел на бесчисленно множество пузырьков. И с чего начать?

— Астар… — в ужасе выдохнул Отто. — Ты… теперь это место… Оно проклято. Как и ты.

— Ты видел иной выбор? Видел и не сказал мне об этом? — спокойно спросил я.

Тишина была мне ответом.

— Вот и я увидел лишь один вариант. Помоги мне, Наставник. Проведи ритуал.

— Астар… — вновь начал Отто, но я его перебил:

— Ты слишком много думаешь и рассуждаешь, Наставник. В то время, когда следует действовать! Помоги мне!

Наставник колебался. Я чувствовал это. Обернулся к нему и тихо сказал:

— У меня уже нет пути обратно. Гордость и шипы роз. Вот и все мое наследство. Жить или гнить изнутри, заживо, десятки лет, пока не истлею окончательно? Что мне остается? Вот в чем вопрос, Наставник.

Глаза Отто заблестели. Я понимал, что он чувствует и видит. Прямо перед ним — десятилетний ребенок. Убийца, насильник и интриган. Мразь и ублюдок. Некогда красивый, но теперь изуродованный шипами роз изнутри и снаружи. Мое истерзанное нутро Отто лишь ощущает, а вот безобразные шрамы на моем лице он видит.

— Клятва, Наставник, вот что держит меня и тебя. Клятва. И знаешь… Я слышу их крики каждый раз, когда засыпаю… Поэтому практически не сплю. Они кричат, Отто, зовут меня, хватают руками и тянут за собой. Просят, чтобы я их спас, избавил от мучений и обелил их честь. Знаешь… Они ведь буквально разорвали Линду на части. У меня нет обратного пути.

Отто ощерился, сплюнул себе под ноги и направился к алтарю. Отстранил меня, собрал необходимые ароматические свечи и зажег их. Разлил в чаши душистое мало трока и велел мне садиться на подушку. Порылся в алтаре и достал белую краску, принялся рисовать узоры на моем лице. В завершении он оставил жирную точку между моими бровями и провел от нее длинную линию через весь лоб.

— Теперь выпей это и закрой глаза, — наставлял Отто. — Открой рот и на выдохе произноси звук «А». Долго и громко. Выдыхай и снова. До тех пор, пока не почувствуешь вибрацию в районе пупка. Как только это произойдет — дай знать.

Я принялся выполнять дыхательную практику, и вскоре почувствовал некую дрожь внизу живота. Сообщил об этом.

— Теперь вот это зелье… — наставник протянул мне новый пузырек.

Я одним глотком опрокинул содержимое в себя.

— Прикрой глаза.

Я выполнил то, что просил Отто. Наставник принялся повторять мантру, а я почувствовал, как мир заколыхался, завибрировал и поплыл. Слова Отто быстро смешались и превратились в фоновый шум.

По телу разлилась легкость, подхватила мой разум и понесла куда–то далеко–далеко. Я поддался этому ощущению и отстранился от реальности. Меня тут же поглотила темнота…


Яркий серебристый свет резанул по глазам. Я схватился за рукоять меча и мгновенно вскочил на ноги. Голова закружилась, мир снова качнулся и поплыл, но я не обратил на это внимания. Сжал зубы и осмотрелся.

Вокруг — бесцветная пустота, а впереди — серебристая пелена Грани. Она невообразимо высокой стеной тянулась в бесконечность и терялась где–то далеко во тьме колючей бездны.

За Гранью ревели упорядоченные потоки Чейн, но их языки выбивались и наружу, сюда к подножию. Они угрожающе шипели, извивались и грозились сжечь всякого, кто подойдет слишком близко.

Я прошелся взад и вперед, кашлянул и еще раз осмотрелся. Тишина. Необычно, в первый раз такого не было.

— Привет! — крикнул я. — Ну что, какие новости? Что интересного произошло?

А потом сам же рассмеялся собственной шутке. Вот так ирония. Тысячи лет тут не происходило ничего. Идущие приходили и уходили, а Чейн оставалась неизменной и текла в своем, понятном только ей русле. Что нового могло произойти за пару недель?

Уморительно!

— Ха! — усмехнулся я. — Ну и скука.

Внезапно до меня донесся отдаленный рокот. Перерос в знакомый шум, а потом превратился в смех. Скорбный, печальный смех.

— Смотри не заплачь! — выкрикнул я. Выхватил меч из ножен и упер его острием в… то, на чем сам стоял. Землей это назвать язык не поворачивался.

Тишина. И снова скорбный смех.

Я не торопился и ждал. Меня интересовало, что будет дальше.

Внезапно где–то в стороне послышалось шипение. Я завертел головой, но ничего подозрительного не увидел. Снова посмотрел на Грань и…

Отшатнулся и вскинул меч. Прямо передо мной стояла тень. Человеческая размытая тень. Она повторила мой жест и замерла.

Я присмотрелся, желая разглядеть черты лица, но не смог. Напрягся сильнее, в надежде увидеть хоть что–то. Не вышло. Лишь размытая фигура, но даже так я почувствовал отвращение, глядя на нее. Уродливые изгибы контура тела, наросты, шишки и зияющая, мерзкая дыра в груди. Как будто кто–то разодрал когтями.

Чувство отвращения захлестнуло меня с головой.

— Кто ты? — осторожно спросил я. — И чего тебе нужно?

Тень не ответила. Я склонил голову, пытаясь разглядеть ее, и она повторила мое движение.

Передразнивает?

Гнев мгновенно вспыхнул внутри и превратился в неконтролируемую ярость. Я не в гляделки сюда пришел играть, мразь! Зря ты встала у меня на пути, твое место под подошвой моего сапога.

Я удобнее перехватил меч и ринулся в атаку. Взвился в прыжке и нанес мощный удар. Сталь ударила о сталь. Атака оказалась настолько неистовой, что меня отбросило в сторону. Не мешкая, я вскочил на ноги, тряхнул головой и с удивлением обнаружил, что тень, копируя мои движения, тоже встала.

— Трахни тебя пустота! — взревел я и снова атаковал.

Разразился градом хитрых ударов, но ничего не добился. Мой клинок каждый раз натыкался на меч противника. Тень использовала все те же приемы, что и я. Копировала серии ударов и не давала мне ни единого шанса. Как и я ей. Ее блок каждый раз совпадал с моим, превращаясь в удар. А удар становился защитным движением. Уже через пару минут схватки я запутался и не понимал, что делаю.

Наши атаки слились воедино, стали одним целым, неразделимым танцем смерти.

Тень искусно повторяла все мои движения и, казалось, была продолжением меня самого! И никто из нас не мог ни победить, ни проиграть.

Взревел от ярости, нанес рубящий удар снизу и, улучив момент, когда удар тени стал блоком, схватил ее за глотку. И тут же почувствовал удушающую хватку на своей шее. Вот дерьмо! Я пропустил тот момент, когда тень вскинула руку и схватила меня. Да что там! Этого даже не было, готов поклясться, я не мог такое пропустить.

Надавил, и почувствовал, как мощные пальцы сжимаются на моем горле. Ослабил хватку и сам задышал свободнее. А потом и вовсе отпустил тень. Та повторила за мной.

Я развернулся и побежал. Оглянулся и увидел, что тень не отстает ни на шаг. Тогда я резко остановился, развернулся и попятился. Тень сделал то же самое. С каждым шагом мы отдалялись друг от друга.

Поняв, что происходит, тень зашипела и завыла. И от этих жутких звуков мурашки побежали по спине, а волосы на голове явственно зашевелились. Я ощутил потустороннюю жуть, исходящую от мерзкой твари, звериную ярость и жестокость. В тени не было ничего человеческого, а ее дырявое нутро источало… Хаос. Самый настоящий Хаос!

Внезапно, в том месте, где у тени должно было быть лицо, прорезалась жуткая ухмылка. Она больше походила на звериный или демонический оскал и не предвещала ничего хорошего. Мерзкая тварь скалилась так, будто клялась, что никогда от меня больше не отстанет. А потом, все так же пятясь, шагнула за Грань и растворилась в упорядоченных потоках Чейн. И одновременно с этим серебристая пелена Грани пошла волнами, но быстро успокоилась. В тот же момент на этом месте образовалась зеркальная поверхность.

Я подошел ближе и присмотрелся. Сначала в зеркале вообще ничего не отражалось. Абсолютное ничто, даже меня там не было. Странно.

Немного подождал, но ни вокруг, ни в зеркале так ничего и не произошло. Я развернулся и хотел, было, уже двинуться дальше, но внезапно краем глаза увидел движение. В зеркале что–то проявилось. Я обернулся и с интересом присмотрелся к зеркальной поверхности.

Среди мелкой ряби различил смутные очертания дороги, рядом с ней скалу с тремя острыми пиками. Картинка сменилась внезапно, и зеркало показало болотистую местность, через которую тянулась широкая тропа. Снова смена пейзажа, и прямо посреди топей я увидел необычное дерево: абсолютно белая кора, необъятный ствол, мощные ветви и багряно–красные листья на них. А сразу за деревом — огромный камень, и в его основании — вход в подземелье. Изображение исказилось и поплыло, переместилось в пещеру. Внутри царила тьма, но где–то там брезжил и свет. Тусклый белый огонек мерцал и подрагивал на ветру, но не гас, наоборот. С каждым ударом сердца он разрастался, становился ярче и увеличивался в размерах. Потом внезапно полыхнул и превратился в… самый настоящий цветок гриса!

Это же одна из самых ценных трав! Любой идущий готов отдать целое состояние за одну лишь ветку этого растения, а тут — цветок! Если найти его и впитать всю содержащуюся в нем Чейн, то можно быстро прорваться на новые ступени развития, сформировать от десяти до двадцати трех узлов в зависимости от уже имеющегося уровня. Вот только непонятно где находится этот цветок гриса, и что это за место такое?

На всякий случай я запомнил все, что увидел.

Видение оборвалось внезапно, и поверхность зеркала снова стала мутной. А я стоял напротив и не мог оторвать от нее взгляд. Медленно потекли мгновения, и вскоре появилось новое изображение. Теперь это было просто отражение. Мое отражение.

Уродливый десятилетний мальчик с мечом, упертым в землю. Да, теперь под моими ногами в зеркале отражалась земля. За плечами — извивающиеся нити мрака и Хаоса. Они тянулись к алому небу и восходящему солнцу.

Нет…

Мгновение, и позади меня проявилось до боли знакомое поле роз. Из кустов, усеянных жуткими шипами, ко мне потянулись руки. Мама, Линда…

Дыхание перехватило.

К алеющему небу взметнулся истошный женский крик, ему вторил детский плач и скулеж. А перед моим внутренним взором предстало тельце сестры, истерзанное гвардейцами.

Ярость выплеснулась наружу неудержимым потоком. Я вскинул меч и одним ударом разрубил зеркало. Оно лопнуло и разлетелось в стороны десятком тысяч мелких осколков.

Дерьмо!

Скорбный смех повторился, и теперь зазвучал над моей головой. Ему вторил ворон. Возбужденно каркнул и снова исчез.

Я резко обернулся и чуть не задохнулся от ужаса. Позади меня было все то же поле роз, а из кустов ко мне тянулись руки матери и сестры. Это было не просто отражение в зеркале. Все происходило в реальности!

Шипы мгновенно впились в тело, разодрали нутро, разорвали сердце. Волна нестерпимой боли поднялась к центру груди и затопила с головой. По энергетическим каналам разлился жидкий огонь, а в следующий миг меня снова накрыла тьма…


Очнулся от удара и последовавшей за ним боли. Понял, что упал с подушки и свалился на каменный пол. Подхватил выпавший из рук меч и вскочил на ноги.

— Поздравляю с переходом на вторую ступень, — скорбно сказал Отто. — Теперь твой ранг — ученик!

Я кивнул и проглотил сухой, колючий ком, вставший в горле. Очень хотелось пить.

— А теперь — уходим, — бросил мне Отто и заторопился к выходу.

Наставник то и дело бросал взгляд на потолок Обители и каждый раз содрогался от ужаса, спешно отводил взгляд. Я задрал голову и обнаружил, что в помещении стало намного темнее. По углам проявились мерзкие черные наросты. Они же облепили верхушки колонн, поползли по стенам.

Красиво!

Интересно, откуда взялись эти наросты?

Осознание пришло внезапно: это все из–за меня. Я проклял это место, использовал Хаос, касался его и взывал к нему, желая перейти на вторую ступень развития. Я уничтожил это место, а потом создал заново. Только такое объяснение у меня и было.

Я шагнул вперед и крикнул вслед уходящему наставнику:

— Здесь есть что–то ценное?

— А? — не сразу понял Отто. Он остановился и обернулся ко мне. В его глазах плескался ужас. — Что ты имеешь в виду?

— Золото, оружие, припасы. Знания, — уточнил я.

— Знания… — протянул наставник. Он нервничал и не скрывал этого. Видимо черные наросты под потолком и на стенах волновали его больше всего остального. — Знания… Да, Хранитель аспектов обязан выдать идущему свиток с новой техникой высшего порядка. Но…

— Где эти свитки? — перебил я Отто.

— Астар, здесь лишь техники аспекта Огня, тебе они…

— Где эти свитки?!

— Сейчас, — наставник засуетился и бросился к стеллажам. Принялся искать то, что я просил. — Вот, нашел. Нужно выбрать тот, что будет соответствовать твоей ступени развития.

Наставник задумчиво поскреб лысую голову и на несколько мгновений задумался.

Я скользнул взглядом по помещению, обнаружил в дальнем углу огромный мешок, подхватил его и двинулся к стеллажам. Отстранил Отто и сказал:

— Мы заберем все!

И принялся сгребать свитки в мешок. Между делом прихватил несколько книг по духовным и дыхательным практикам. Нашел брошюры о пути мечника со связками, схемами и сериями новых приемов. Они отправились в мешок следом за книгами и учебниками.

Опустошив полки, я махнул наставнику и заторопился к выходу. Отто среагировал не сразу. Он стоял посреди обители, разинув рот и задрав голову к потолку, и не мог отвести взгляд от увеличивающихся черных наростов.

— Грань всемогущая! — прошептал наставник. — Это же…

— Скверна! — бросил я на ходу и толкнул створки врат. — Уходим, Наставник, времени больше нет.

По глазам тут же резанул свет заходящего солнца. Я прищурился, выждал несколько мгновений, и только когда глаза привыкли, шагнул на крыльцо.

Шипы встретили нас громким ликованием, свистом и улюлюканьем. Они искренне радовались за меня. Или…

Я окинул Шипов оценивающим взглядом, и понял, что они смотрят вовсе не на меня, а на стены и крышу Обители. Заспешил вперед, спустился вниз по ступеням, подошел к своим головорезам и посмотрел на Обитель. Снаружи она практически полностью обросла черными наростами. Скверна без остатка поглотила стрельчатую крышу и поползла вниз по стенам и колоннам, преображая постройку.

Теперь Обитель Огня выглядела великолепно и бесподобно. Она преобразилась до неузнаваемости, обзавелась острыми черными шипами, торчащими во все стороны, и мерзко поблескивала в гаснущих лучах солнца.

— Это место теперь смотрится намного лучше, — с восхищением сказал Йен Топляк.

— Настоящая Обитель Мрака, — подтвердил слова товарища Гок.

— Не Мрака, а Хаоса, — поправил Дарэл.

— Все равно шикарно, — в глазах Топляка плескался искренний, неподдельный восторг.

— Поздравляю, командир, — обратился ко мне Дарэл. — Похоже, ты только что создал свою первую Обитель.

— На все воля Грани, — философски заметил я. — Если так, то очень хорошо. Надеюсь, она поможет другим идущим. Даст им надежду и веру.

— Веру во что? — с сомнением спросил Отто.

— Веру в свои собственные силы, — ответил я.

Внезапно Жгут оторвался от созерцания новой Обители Хаоса, прикрыл глаза и надолго замер. А потом с тревогой выкрикнул:

— Командир, надо уходить! К нам гости!

— Бойцы Бриглзов?! — встрепенулся я.

— Да! И их очень много!

— Сколько? — выдохнул.

— Две или три сотни! Конные, — Жгут распахнул глаза и в ужасе глянул на север. — Точно сказать не могу. Сложно сосчитать, и двигаются они очень быстро.

Дерьмо! Нас нагнали! Но почему так быстро? Хотя, сейчас не время об этом рассуждать, нужно уносить ноги и спасать свои задницы. Противников слишком много, мы не справимся. Нас попросту задавят числом.

— Далеко они?

— Час, если скакать галопом, — ответил Жгут и скривился.

— Уходим! — скомандовал я. — Быстро, быстро!

Дважды Шипам приказывать не пришлось, и уже через десяток ударов сердца все были на ногах и выкатывали повозки на ровное место. А над их головами встревожено каркал ворон и нарезал круги. Мерзкая птица!

Пока бойцы занимались делом, я метнулся обратно к входу в Обитель, с легкостью приоткрыл массивную створку врат и закинул мешок со свитками техник внутрь. На всякий случай. Тут они будут целее. Осторожно закрыл за собой двери и с удивлением отметил, что она тут же затянулась скверной. Теперь не войти. Плевать, потом разберусь. Вернусь сюда, как только решу проблему с преследующими нас бойцами клана Бриглз.

Я нагнал своих головорезов, крикнул, чтобы поторопились, и оглянулся на север. Где–то там были наши преследователи. Они наступали нам на пятки, дышали в затылок, но нам ли привыкать? Мы — Шипы, и мы справимся с любыми трудностями. А победа окажется в наших руках любыми доступными способами. И что бы ни произошло, мы готовы ко всему.

Еще посмотрим, кто кого!

Держись, папаша. Бойся, Сальвия. Ваши страдания только начались!

____

Конец первой книги.

Следующая книга серии тут: https://author.today/reader/126814/1012676

Уважаемые читатели, если вам понравилась книга, ставьте лайки, автор это очень ценит. И еще, огромная просьба — оставьте комменатрий. Расскажите, чем понравилась эта книга. Сделаем эту историю еще лучше вместе!



Оглавление

  • Глава 1. Последний шанс
  • Интерлюдия 1
  • Глава 2. Сомнения
  • Глава 3. Главный вопрос
  • Глава 4. Доля правды
  • Глава 5. Предзнаменования
  • Глава 6. Братья
  • Глава 7. Кто останется
  • Глава 8. Запах роз
  • Глава 9. У подножия Грани
  • Глава 10. Игра по своим правилам
  • Интерлюдия 2
  • Глава 11. Одиночка
  • Глава 12. Наставник
  • Глава 13. Воля
  • Глава 14. Мысли в ночи
  • Глава 15. Гарантии
  • Глава 16. Словом и делом
  • Глава 17. Граница
  • Глава 18. Разжигающий пламя
  • Глава 19. Истина внутри
  • Глава 20. Вторая ступень



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики