КулЛиб электронная библиотека 

Экстремальная археология [Артем Каменистый] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Артем Каменистый Экстремальная археология


Глава 1 Весна начинается

Снежный паук — на самом деле никакой не паук. Да он даже не членистоногое. И, на мой взгляд, этот редкий пришелец из края вечного холода ничуточки не похож на существо, с которого взята половина названия.

У того, кто так его окрестил, и с фантазией всё плохо, и с познаниями. Но для Рока, как и для земного Средневековья, вполне нормально, когда классификация держится на весьма небрежном сравнительном анализе.

Я только-только начинаю задумываться над системой здешней биологии. Пока что на уровне мыслей, без записей. И в моей классификации все обитатели Чащобы и прилегающих к ней территорий первым делом подразделяются на четыре класса: чистокровные, слегка нечистокровные, гибриды и сложные гибриды.

Чистокровные — самые простые. С ними легче всего. Строгие приверженцы ПОРЯДКА, Хаоса или Смерти. Смешивания одного с другим в них или не наблюдается, или настолько незначительно и неочевидно, что я не могу это определить. Яркий пример — кайты, коих изничтожил неисчислимое множество. При победе над ними ПОРЯДКУ в некоторых случаях даже лень писать, что они его безупречные приверженцы. Дескать, ты и сам всё знаешь, не будем приумножать лишние слова.

Слегка нечистокровные — это основная масса обитателей Лихолесья. Разнообразные существа, у которых явное преобладание ПОРЯДКА и в незначительном количестве присутствует что-то и от Хаоса, или наоборот. Вместо ПОРЯДКА и Хаоса может оказаться Смерть, либо Жизнь и Стихия, но последние два варианта мне пока что не встречались, знаю о них лишь в теории.

Чики — симбионты шаруков, классические нечистокровные. Хаоса в них куда больше, чем ПОРЯДКА. Его настолько много, что выбить из чика знаки ци невозможно, но при этом добываются другие трофеи присущие ПОРЯДКУ. Естественно, они в меньшинстве, в основном добыча идёт за счёт Хаоса.

Гибриды — уже посложнее. Там две стороны вперемешку, сложно определить, что доминирует. Из таких созданий во многих случаях получается выбивать полный или близкий к полному список трофеев присущих обеим силам.

Сложные гибриды — это вообще голову сломать можно. Там три стороны переплетаются в различных пропорциях. Теория трофеев бессильна, полный список того, что можно добывать из столь непростых существ, выясняется лишь при долгой практике.

Это я про обычных людей говорю, потому что в моём случае всё иначе. Я полный ассортимент обычно с первой попытки определяю. Нулёвка бездонный, плюс Меру порядка за это время поднял на такую вершину, что шейные позвонки опасно потрескивают, когда задираю голову с целью полюбоваться своими великими достижениями.

Исходя из вышеперечисленного, снежный паук — вообще непонятно что. Для меня он — загадка. Вроде как, относится к классу существ именуемых аборигенами — «твари пустоты». Но там с классификацией всё плохо, банально по месту обитания названы. Водятся не просто на Крайнем Севере, а в местах, откуда фактория смотрится курортным посёлком на берегу тропического моря. Условия на Ледяных пустошах настолько опасные, что лишь самые сильные отряды рискуют туда забираться. И проделывают они это исключительно со стороны побережья, куда приходят на кораблях.

Зачем аборигены вообще туда лезут? Да всё затем же, — чтобы попытаться хапнуть добра на весьма локальной территории, богатой на приличную добычу. Быстро набежать, схватить и слинять, пока не отобрали. Тактика молниеносно-коротких наскоков. Что находится дальше, — никто не знает. В книгах лишь предположения, одно бредовее другого. Но по всеобщей убеждённости — ничего хорошего там быть не может.

Все, у кого имеется хоть какая-нибудь информация по тварям пустоты, в один голос уверяют, что из них никогда ничего не выпадает. Вообще ноль трофеев. Но при этом охота может обойтись настолько дорого, что здоровенному сундуку с лучшей добычей не обрадуешься. Даже на самое слабое чудовище приходится выходить многочисленным отрядом, привлекая самых сильных воинов. И даже это не гарантирует, что обойдётся без потерь.

Так какой смысл устраивать кровавые схватки, если за это ничего не светит, кроме убытков? Поэтому тварей пустоты не просто не любили, их избегали всеми способами. Благо, сильно ради этого напрягаться не требовалось. Эти создания появляются на обитаемых территориях Крайнего Севера нечасто. Разве что в самые суровые зимы есть риск нарваться. Но хотя в Пятиугольнике нередки трескучие морозы, случается за целый год (а то и за три-четыре) ни разу не сталкиваются с пришельцам из Ледяных пустошей.

Вот и эта зима поначалу не стала исключением. Несмотря на то, что Черноводка затянулась крепким льдом даже на быстринах, загадочные твари не пожаловали. А я ведь специально это дело контролировал, очень рассчитывал на встречу. Если в прошлом году банально не был к ней готов из-за незнания, сейчас много чего выяснил. И пришёл к выводу, что, возможно, у этих созданий имеется то, чего мне не хватает.

А не хватает мне атрибутов Стихий. Они способны достойно дополнить мою коллекцию, где уже присутствуют ПОРЯДОК, Хаос и Смерть. И ни одним из этих приобретений я до сих пор не разочарован. В той или иной мере всё полезно.

Я десятки часов потратил на выпытывание информации у лесовиков. Загонял Мелконога до мозолей на пятках с одинаковыми поручениями, — он привозил мне всё новые и новые труды известных исследователей Крайнего Севера. Да я даже самого Императора Боли достал до такой степени, что он чуть на костях и крови не проклял тот день, когда впервые меня увидел.

В общем, я всех кого можно и нельзя напрягал с одним-единственным вопросом: «Вы случайно не подскажете, где здесь водятся твари, у которых имеются атрибуты Стихий и завязанные на них навыки?»

В принципе, я согласен и на Жизнь. Просто то, что мне о ней известно, подсказывает, что Стихии для меня полезнее. И если есть выбор, понятно, что следует хватать в первую очередь.

Однако никакого выбора нет. Всё без толку. Разнообразие возможностей — миф, Север лишь на первый взгляд кажется местом, где можно найти всё. Но чем больше я искал, тем больше осознавал, что его без остатка монополизировали три силы: ПОРЯДОК, Хаос и Смерть. Обитатели Чащобы и прочих здешних территорий всякие бывают: и чистые, и почти чистые, и по-всякому перемешанные, однако признаков присутствия четвёртой силы я не встретил. Лишь неправдоподобные обмолвки в несерьёзных книгах.

Мог ли я пропустить такую добычу? Сомнительно. Я ведь самолично уничтожил не одну сотню разновидностей обитателей Крайнего Севера, тщательно при этом классифицируя трофеи. Уже давно совершенно точно знал, на кого следует охотиться, чтобы почаще выпадала добыча на определённое состояние, или кого надо уничтожать для роста энергии бойца. Потому развивал себя продуманно, не растрачивая время ради охоты за тем, в чём не нуждаюсь. В Чащобу давно уже ходил, как в магазин, где товары расставлены по полкам в строгом порядке. Надо только выбрать тот, который требуется в данный момент.

Разумеется, моя картина распределения трофеев по видам и территориям не идеальная. Некоторые твари разнообразны при внешнем сходстве, они водятся повсеместно, или способны далеко мигрировать от привычных ареалов обитания. Пытаться их загонять в строгие рамки статистики — серьёзная работа, на годы. Потому многое упрощал. Но это почти не оказывало влияние на мои планы.

Но со Стихией облом, я её не нашёл, несмотря на все старания. Если она здесь присутствует (что вряд ли), прячется мастерски.

Естественно, информация о том, что в сильные морозы с севера заявляются страшные «пустышки», из которых не добывается ничего, кроме неприятностей, мимо моих ушей не проскользнула. Я искренне заинтересовался этим явлением, собрал всю доступную информацию и логично предположил, — это может оказаться именно то, чего мне недостаёт.

Загадочные твари, нечасто попадающиеся людям на глаза. Обитающие круглый год в условиях отрицательных температур. Ужасающие до такой степени, что самые сильные охотники не желают с ними связываться (хотя тут, возможно, всё дело исключительно в их меркантильном нежелании рисковать ради дичи, которая не приносит заработка).

И да, из них действительно ничего не выпадает. Сколько ни убей — пусто.

На то они и пустышки.

Отрицательные температуры — это интересно, это попахивает Холодом. Одним из базовых стихийных взаимодействий. Сила северных тварей может иметь ту же стихийную природу. А это означает, что у них способны развиваться опаснейшие боевые навыки. В полное отсутствие добычи не верится. Возможно, это заблуждение, возникшее по причине того, что твари пустоты нечасто находят смерть от людских рук. Или именно у трофеев такого вида снижен шанс выпадения.

Но если так, последнее ко мне не относится. Я со своим нулём, усиленным нереально задранной Мерой порядка, иногда получаю трофеи вообще на ровном месте. Доходит до того, что буквально за один чих может выпасть символ ци. Мол: «Вы устранили вероятность заражения вас инфекционным заболеванием под названием «насморк ураганный». Извольте получить за это причитающуюся награду». За тех же кайт добыча давно перестала увеличиваться. Я стабильно выбивал из рыб максимум, больше этой цифры ПОРЯДОК ничего и никогда не начислял.

Разумеется, с более серьёзными противниками такие результаты выскакивали далеко не каждый раз, но всё равно добыча выглядела грандиозно. За тех же взрослых крысоволков я получал почти в три раза больше, чем в начале своих странствий по Чащобе.

Если я убью тварь пустоты, на меня просто обязана вывалиться лавина ценных предметов.

И, наконец, такая тварь забрела к нам в последние деньки календарной зимы. Ключевые фигуры, заправляющие здесь всеми и вся, знали о моём интересе. Имб тут же сообщил, что долгожданный гость с сурового севера пожаловал. И даже проявил желание помочь с организацией охоты.

Наверное, втайне надеялся, что схватку с такой дичью я вряд ли переживу, следовательно, перестану доставать его докучливыми расспросами.

Ту тварь мы убили легко. Чересчур прямолинейная и слишком явно интересовалась домашним скотом. Заманили её в ловушку без труда, где прикончили без малейшего риска.

И ничего. Ноль трофеев. Только сообщение невнятное от ПОРЯДКА, где просматривался некий бледный намёк.

Намекнули на то, что таких противников следует самостоятельно побеждать, а не с поддержкой от толпы работников и охотников.

Так как охота происходила не просто на моих глазах, а непосредственно с моим участием, я усомнился, что подобное вообще возможно. Разве что воину пятидесятого уровня, или выше, по плечу победить столь страшную тварь.

Мне до таких высот пока что далековато. Рост атрибутов уже давно застопорился, раздувшаяся ступень крайне неохотно позволяла открывать новые. Навыки поднимать гораздо проще, но даже им уже всерьёз мешает «переполненность». Плюс давит ограничение по ступеням, которое рано или поздно проявляется на любом умении (я уж молчу про круги и классы). Для каждого свои условия, потому поначалу развивал их вразнобой, а потом, когда прогресс уперся в нехватку ци, много полезного застыло на неудовлетворительных отметках. Спасибо, что наращивание состояний ПОРЯДОК напрягает меньше всего прочего. Только поэтому сумел поднять некоторые из них на заоблачную вышину.

Но, в итоге, и они начали подниматься в месяц по чайной ложке. Увы, я и здесь добрался до упора. Моя несчастная нулевая ступень просветления походила на дирижабль, раздувшийся в три раза больше, чем полагается, из-за чего намертво застрявший в ангаре. Чтобы двигаться дальше, надо открывать новую.

Так ведь недолго и лопнуть.

Известие о появлении новой твари пустоты я встретил с недоверием. Откуда ей взяться? Да, на дворе местами сугробы по пояс, но к полудню температура поднимается до приличного плюса, всё начинает таять. Вон, куда ни глянь, крыши обвешаны знатными сосульками. На реке полыньи вскрываются, птицы всё сильнее и сильнее подают голоса.

И голоса эти с каждым днём веселее и веселее.

Весна наступает, а в такое время года твари пустоты не показываются.

Однако сведения подтвердились. В Пятиугольник действительно заявился снежный паук. Монстр напал на гонца, убил его лошадь, и пока рвал животинку на части, мужик не растерялся и задал такого стрекача, что пробежал мимо пары деревень, прежде чем догадался свернуть в третью.

Лесовики-охотники, заявившиеся на место событий, подтвердили, что всё происходило именно так. А не верить лесовикам Пятиугольника, это почти то же самое, что не верить самому себе. Суровые люди, живущие по своего рода кодексу чести, нарушений которого давненько уже не случалось.

Итак, тварь действительно здесь. Заблудилась, перепутала времена года, или сработала другая причина — неважно. Важно лишь то, что появилась возможность исправить совершённую в конце зимы ошибку.

Я убью северное чудовище без посторонней помощи. Исключительно свои силами, даже никого не привлеку для изготовления ловушки.

И тогда, возможно, одними лишь пустыми намёками ПОРЯДОК не отделается, и мне в скрытое хранилище насыплется то, что я так долго искал. А учитывая несомненную силу снежного паука, трофеев окажется столько, что шестнадцатилетние я встречу тем ещё монстром.

Так сказать, полным кавалером орденов ПОРЯДКА, Хаоса, Смерти и Стихии.

Ну а дальше можно и насчёт Жизни подумать. Где-то ведь есть возможности и с этой стороны к высшим силам приобщиться.

Тварь, разорвав лошадь, на месте не осталась. Направилась к Черноводке по кратчайшей прямой. Похоже, торопилась вернуться на ледяной север, пока здесь ручьи вовсю не потекли.

Но, в отличие от настоящего паука, этот неспособен ползать по вертикальным поверхностям. И, выйдя к реке километрах в двадцати ниже фактории, уткнулся в отвесные береговые кручи, где и остановился.

Ненадолго конечно. Для начала тварь направилась вниз по течению. Но я-то знаю, что дальше река круто заворачивает к югу, а монстру в ту сторону забредать не захочется. Он домой торопится, где всегда холодно и вода не бывает жидкой. А это через реку надо перебираться, а не от неё уходить.

В итоге снежный паук развернулся и направился уже вверх по течению. Двигаясь в этом направлении, он вскоре выйдет к ложбине, что ведёт к памятной косе. Той самой, на которой почти два года назад самый страшный лучник Крайнего Севера пытался застрелить меня и Бяку.

Именно там я и встречу тварь. Сам справлюсь, без Бяки.

Но тот опасный лучник, убивающих жертв жестокими выстрелами точно в глаз, там тоже будет.

Правда, есть один нюанс…

Глава 2 Мёртвые помощники

Положение у меня непростое. Это если говорить о положении в здешнем обществе, а не о каком-либо другом. Я, по сути, никто и звать меня никак. Последний представитель клана, который не выдержал конкуренции, и его фактически, стёрли с лица Рока. Объявлять себя его наследником мне ох как не хочется, ведь конкуренты будут рады поставить, наконец, точку под летописью клана Кроу. Со временем — возможно, откроюсь, но сейчас я к этому не готов. Немалые средства успел потратить, предпринимая всё возможное, чтобы правда не всплыла.

Здесь, в Пятиугольнике, широкие массы населения считают меня пронырливым мальцом, до поры до времени мастерски скрывавшим свои таланты. А потом РРРАЗ, и я грамотно применил их в тот самый момент, про которые говорят: «Вот так вершится история, и делаются карьеры».

Вовремя оседлав волну, я оказался на особом счету у руководства, включая Эша. Считаюсь учеником лесовика Мелконога, но так как учитель месяцами пропадает на юге, занимаясь там деликатными делами, большую часть времени я предоставлен сам себе. В сезон массово ловлю панцирников, между сезонами почти ничего не делаю, без большой пользы шляяясь в лесах днями и неделями. Попутно дикие специи заготавливаю, редкие минералы собираю. А так, главным образом изничтожаю живность в огромных количествах, однако масштабы этой деятельности мастерски скрываю. Лишь посвящённые в тайну знают, что я не такой уж никчемный охотник, каким прикидываюсь.

Случается, лечу мелкие болячки аборигенов, не выдавая свою истинную целительскую силу. Благо, сейчас в фактории есть настоящий лекарь, способный помогать в тяжёлых случаях. Иногда принимаю участие в общих работах, на которые сгоняют лучших спецов, и в которых я имею свой интерес. В общем, без дела не сижу.

Некоторые меня недолюбливают. Кому-то покоя не дают чужие успехи в столь несерьёзном возрасте. Завидуют. Кто-то помнит историю задушенного мальчишки и почему-то продолжает связывать её со мной. Да, все прекрасно знают, что моей вины там нет, что бедолага попал в жернова глобального заговора против Пятиугольника. Но люди в массе глупы, а потому не склонны к перемене точки зрения. Вот и укоренилось в среде тех, кто обделены интеллектом, мнение, что я как-то в этом замешан.

Итого, немало обывателей считают меня в целом полезным, но не самым симпатичным подростком. Чересчур много себе позволяю; к начальству вхож; вызывающе-самостоятелен; мутноватая история появления в фактории; ещё более мутная история с исчезновением из посёлка, а затем триумфальным возвращением. И крови на моих руках хватает. Пусть убивал я исключительно врагов, но всё равно осадочек остался.

Плюс какие-то непонятые шашни с Императором боли. Как ни скрывай, что я вхож на территорию диких, тайной это остаться не могло. Это на юге уверены, что тут нелегалы с «официалами» сосуществуют, как волки с собаками. На самом деле им изначально приходилось как-то уживаться, мириться друг с другом, разделять сферы интересов. А это подразумевало связи на разных уровнях с обменом информацией.

Лесовик, повстречав на узкой тропке вольного сборщика специй, мог стрелу выпустить, мог посмотреть недобро, а мог и парой слов перекинуться, после чего мирно разойтись. Ну а при следующей встрече, глядишь, общие интересы найдутся.

В общем, мои посещения поселения Имба недолго оставались тайной, а такое не одобряется.

Нелегалы сами по себе, мы сами по себе. Да, связи есть, но они не афишируются, проходят на уровне чего-то постыдного.

Если я при таком ко мне отношении начну выгуливать вокруг Камня своих умертвий, реакция жителей окажется весьма бурной. Негативно бурной, разумеется. Тёмные дела — это запретные дела. И даже то, что здесь, на Крайнем Севере, к некоторым вещам относятся проще, не снижает градуса негатива в адрес носителей магии Смерти.

Очень уж она нехорошая по своей природе. Никому не понравится, что его останки могут пустить на умертвие. А если учесть, что качество слуг некромант способен повышать, убивая «заготовки» долго и мучительно, это всё ухудшает. Плюс тёмные маги нередко увлекаются своим промыслом до такой степени, что начинают терять человеческий облик. Вначале это проявляется лишь психологически, и почти всегда выглядит очень нехорошо.

Говоря проще, в обществе сложился стереотип: раз тёмный, значит садист и психопат, мечтающий о реках крови и горах костей. Крайне несимпатичные личности, любить таких не за что, а вот причин для ненависти более чем достаточно.

Поэтому все опыты с нехорошими делами я проводил даже не в подземелье под факторией, а в таких местах, где никто из непосвящённых не мог на меня наткнуться. Те же затянутые живым туманом равнины, через которые я сумел однажды пройти от края до края — прекрасное место, чтобы осваивать тайную науку. К тому же в процессе её освоения можно массово изничтожать местных не вполне живых обитателей. И то, что они тоже относятся к созданиям Смерти, моих умертвий нисколечко не напрягает.

Слуги некроманта подчиняются хозяину беспрекословно. Забота о себе подобных для них и вовсе пустой звук.

Вне приказов у тварей нет собственных мыслей и желаний. Разве что самый первый мой опыт на этом поприще можно назвать исключением.

Но с историей Кра вопрос мутный, да и у меня его умертвия давно уже нет.

К созданию своего второго по счёту, нормального и по-настоящему сильного костяного помощника я отнёсся со всей возможной ответственностью. Мешок ценных останков до конца осени пылился без дела.

Всё это время я был сильно занят. И дело не в том, что мне пришлось массово изничтожать панцирников в сезон их массовой миграции. Нет, как раз массовости в тот период по официальным отчётам не случилось. Мы с Эшем решили, что нет смысла демонстрировать потенциальную успешность фактории в столь непростой исторический момент. И потому ураганная добыча дорогих специй была перенесена на следующий год.

Я, экспериментируя, провёл десятки опытов с мелкими, ничем не примечательными умертвиями, выясняя, как это работает. Налаживал контакты с Имбом — источником ценнейшей информации по всевозможным тёмным делам. Источник, к сожалению, донельзя мутный, неспособный сказать два слова так, чтобы хотя бы одно из них оказалось полностью понятным.

Книги, которые он мне давал для общего развития по интересующей теме, смотрелись ещё хуже. Складывалось впечатление, что их авторы ночами не спали, придумывая всё новые и новые способы довести свои тексты до абсурда. Вряд ли кроме них кто-то что-то способен из такого бреда уяснить. Даже на Земле, пытаясь читать творения тех унылых писателей, которые провозглашали себя неповторимыми гениями от литературы, при этом сетуя на тотальную тупость читательских масс, неспособных воспринимать высокое творчество, я хоть что-то мог почерпнуть. Хотя бы на уровне правил выделения деепричастных оборотов запятыми, но мог.

Здесь же почти во всех случаях абсолютный мрак.

Потому и не торопился экспериментировать с ценным материалом. Пускал в дело всякую мелочёвку, вроде гоблинов и крысоволков, постепенно собирая информацию. И со временем начал понимать, что книги-то, оказывается, не настолько бредовые. Почти во всех рано или поздно открывалось второе дно, недоступное непосвящённым. То есть они заточены на то, чтобы сбивать с толку «людей с улицы», не подпускать их к потаённым знаниям. Те, кто приобщились к теме, среди невнятных фраз замечают золотые зёрна истины.

Первое, что я выяснил — Кра не являлся умертвием в узком понимании этого слова. Даже смерть его не выглядела смертью. Пока что не понимаю все подробности, но, похоже, он действительно забрался в ту область тьмы, куда лезть не следует. Чересчур увлекся Смертью, как творческой силой. Всё человеческое отвергнул, даже сама жизнь стала для него чем-то чуждым, а то и неприятным. Он променял всё, что делает нас людьми, на нечто другое.

На то, о чём помалкивает Император боли, категорически отказываясь обсуждать со мной тему его друга юности.

Читая книги, экспериментируя с несчастными гоблинами, крысоволками, барсуками и даже кроликами, постепенно я самостоятельно вник в механику процесса.

Умертвие из чего попало сотворить нельзя. По крайней мере — не с моими нынешними силами. Например, те же кайты, даже самые матёрые, для этого не годились.

То есть первое, о чём следует задуматься, если уж решил заняться тёмными делишками, — следует отыскать качественный материал. Авторы нехороших книг все как один завуалировано советуют подобрать достойную жертву и убить её. Желательно всё сделать самостоятельно. Ещё желательнее, чтобы умирала она долго и мучительно.

Насчёт мучений — это не ко мне. Да и убивать человека только ради получения ценного сырья я не согласен. Неразумную тварь — да, могу. Но только без мучений. Поэтому не скажу, что все условия удалось соблюсти, но по итогам попытки захвата Пятиугольника у меня, благодаря помощи Эша, образовалось несколько достойных заготовок.

Второе, что потребуется — души. Это мерцающие сферы разного размера и всевозможных оттенков светлого. Что-то вроде почти белого невесомого стекла, которое слегка прогибается при сильных нажатиях, но тут же восстанавливает форму. Для того чтобы их добывать, надо для начала обзавестись атрибутами Смерти. Выпадают эти шарики тёмным людишкам при убийстве некоторых противников. Причём понять, какие именно существа годятся для такого промысла — сложно. Например, тех же кайт можно изничтожать тысячами, но ни одной не заработаешь, даже из самых матёрых. И вот, уже отчаявшись что-либо из них получить, на очередной ничем не примечательной рыбине получаешь сообщение от ПОРЯДКА.

Что с этой кайтой не так?

Мне ответ неизвестен.

Из панцирников сферы сыпались на порядок чаще. Из гоблинов — почти каждый раз. Удивительно, но из мёртвых обитателей туманов они тоже выпадали. Хотя откуда в их ветхих костяках душам взяться?

Но душа душе — рознь. Лучшие души — это души сильных разумных созданий, или кого-то вроде них. Слабаки однозначно проигрывают. Одна такая сфера превосходит тысячи обычных, взятых с ничтожных кайт и панцирников. Но у меня, увы, доступ к такому материалу затруднён. Поэтому низкое качество пытался компенсировать количеством, неделями пропадая в Туманных низинах.

Пожертвовав при создании умертвия большим количеством сфер, можно скомпенсировать неудовлетворительное качество «сырья». Разумеется, если соблюсти оба условия, когда и сфер много, и сырьё отличное, результат обещает выйти куда лучше. Но так как садизмом я не увлекаюсь, хорошие кости доставать трудно.

Третье, что необходимо — символы ци. А вот с этим у меня ни малейших проблем не наблюдается.

По понятным причинам.

Четвёртое, — многое завязано на атрибуты и навыки тёмного мага. Например, количество контролируемых низовых умертвий не может оказаться выше, чем открыто единичек атрибута Кукловод. А если у тебя нет атрибута Подчинение, или он ничтожен по наполнению, риск выхода костяных слуг из-под контроля многократно увеличивается. Чем выше Сила Смерти — тем и они сильнее. Чем больше у тебя Аура Смерти, тем значительнее дистанция, на которую умертвия способны отрываться от хозяина, продолжая при этом действовать автономно, не нарушая приказы.

Ауру Смерти, как и Опустошение, мне пришлось выискивать не один месяц. Опустошение, в принципе, не критично-важный атрибут, но его рост увеличивал урон от меня и моих умертвий, что, безусловно, ценно.

Искал я, скажем так, незатейливо. Уничтожал «методом научного тыка» различных обитателей Чащобы, пока не наткнулся на нужных. Этим я начал заниматься ещё в позапрошлом году, когда сумел поднять Меру смерти — состояние, позволяющее расширять лимиты атрибутов Смерти. Трофеи на него иногда выпадали при банальном сотворении умертвий, наряду с малыми универсальными состояниями. Конец лета и часть осени затратил на подготовку к первому серьёзному опыту.

Сколько захваченных душ вы готовы пожертвовать? Выберите захваченные души.

Я выбрал, как говорится, всё, что нажито непосильным трудом. Несколько месяцев ради этого копил мерцающие шарики, разом избавившись от всех до единого. Исходя из того, что почерпнул из книг и от Имба, это чертовски много даже с учётом их ничтожности.

Ведь мой ноль и здесь работает. То есть повышает шанс получения душ до заоблачных величин. Будь я обычным начинающим тёмным, мне, наверное, и из миллиона кайт ничего бы не обломилось. В лучшем случае одна сфера на тридцать-сорок гоблинов, да и то вряд ли.

Но точно я знать не могу. Только предполагаю.

Пожертвованные захваченные души — 879 (разной наполненности).

Бонусы от захваченных душ — возможность поднимать атрибуты, ёмкость резервуара ци, ёмкость резервуара тени, энергию бойца, энергию мага, энергию Смерти (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать навыки (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать состояния (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать прочность (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать энергию бойца и энергию мага (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность выбирать усиления (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность развивать дополнительные ступени сотворения (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность развивать скорость восстановления прочности (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития).

Предложенные символы ци — 20 000 единиц.

Вы намереваетесь пожертвовать часть захваченного ци, чтобы создать слабое умертвие. Пожертвование и величина вашего навыка позволяют выбрать создаваемому умертвию 116 единиц атрибутов. Можно выбирать только из списка активных у вас атрибутов любой природы. Наполнение каждого атрибута будет соответствовать текущему наполнению любого вашего аналогичного атрибута на выбор (разрешается выбирать лишь атрибуты текущей ступени).

Ваш навык, пожертвование и качество исходного материала позволяют выбрать умертвию 7 навыков из тех, которые открыты у вас, или 3 навыка из стартовых знаков навыков, у вас не открытых (порядок размена: 1 такой навык вместо двух открытых). Стартовый ранг навыка будет равен 89 % от ранга вашего соответствующего навыка.

Предупреждение: не все ваши навыки доступны для создаваемого вами умертвия.

Ци создаваемого умертвия составляет 95 % от максимума ци на вашей текущей ступени просветления.

Теневое ци создаваемого умертвия составляет 95 % от максимума тени на вашей текущей ступени просветления.

Энергия бойца — 68 % от вашей энергии бойца.

Энергия мага — 68 % от вашей энергии мага.

Энергия Смерти — 68 % от вашей энергии Смерти.

Энергия Хаоса — 68 % от вашей энергии Хаоса.

Первое моё настоящее умертвие смотрелось прекрасно. Я, изучая его параметры, едва на слюну не истёк, представляя, как с помощью такого «костяного боевого робота» забираюсь в такие места, о которых и подумать раньше не мечтал.

Персональное умертвие.

Создатель: Гед.

Усиления: нет (0/10 очков развития до следующего усиления).

Амуниция: нет.

Очки развития: нет (0/100 наполнения душ до следующего усиления).

Скрытый инвентарь: отсутствует.

Имя: Меткий Атто.

Особые свойства: сама жизнь наделила его умением метко стрелять, и даже после смерти это нескоро забудет людская молва.

Ступени сотворения — 0 (минимально равно вашей истинной текущей ступени просветления (изменяется вместе с ростом вашей ступени). Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Нельзя повышать очками развития.

Дополнительные ступени сотворения — 0 (развивается за счёт затрат очков развития — 0/20 очков развития до следующей дополнительной ступени сотворения. Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Также можно повышать очками развития).

Поломки — нет

Прочность — 2312/2312 (0/1 очков развития до следующего увеличения).

Скорость восстановления прочности — 4 единицы в сутки в активном состоянии, 0 единиц в отозванном и скрытом состояниях. При восстановлении 1 единицы прочности расходуется 4 единицы тени ци (0/8 очков развития до следующего уровня).

Стоимость призыва: 39 знаков ци и тени ци (работает для отозванного состояния и для восстановленных с нуля, требуется близость к составляющим или останкам умертвия, процесс быстрый).

Стоимость отзыва: 17 знаков ци и тени ци (при отзыве умертвие будет разобрано на составляющие материальные элементы, которые придётся перемещать самостоятельно. Процесс быстрый).

Стоимость сокрытия: 129 знаков ци и тени ци (расширенная альтернатива отзыва. Полностью скрывает умертвие в любом состоянии. Процесс быстрый. Не скрываются предметы на умертвии. В состоянии сокрытия материальность теряется, умертвие перемещается вместе с хозяином. Количество сокрытых умертвий зависит от параметров владельца. Вернуть умертвие можно при помощи призыва).

Призыв сокрытого умертвия: 107 знаков ци и тени ци (процесс медленный).

Стоимость восстановления: 233 знаков ци и тени ци (полностью восстанавливает прочность умертвия, устраняет поломки, снимает негативные эффекты. Восстановление возможно в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии (если остатки умертвия находятся неподалёку). Процесс медленный).

Стоимость отвязки: 185 знаков ци и тени ци (разрывает вашу связь. Отвязка возможна в активном, неактивном и в полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалёку). Процесс быстрый. Внимание! При отвязке в активном состоянии освободившееся умертвие может вас атаковать).

Резервуар ци — 1128/1128 (0/1) очков развития до следующего уровня)

Тень ци — 1128/1128 (0/1) очков развития до следующего уровня)

Энергия бойца — 272/272 (0/3) очков развития до следующего уровня)

Энергия мага — 238/238 (0/3) очков развития до следующего уровня)

Энергия Хаоса — 52/52 (0/3) очков развития до следующего уровня)

Энергия Смерти — 68/68 (0/3) очков развития до следующего уровня)

Атрибуты и их наполнение.

Выносливость — 20 (2000) (0/17) очков развития до следующего уровня)

Сила — 20 (2000) (0/17) очков развития до следующего уровня)

Ловкость — 30 (3000) (0/17) очков развития до следующего уровня)

Разрушение — 25 (2500) (0/17) очков развития до следующего уровня)

Опустошение — 21 (2100) (0/17) очков развития до следующего уровня)

Навыки и их ранги.

Рукопашный бой — 10/10 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Железная кожа — 9/10 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Мимикрия — 9/10 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Лук — 10/10 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Меч — 10/10 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Стальное изнурение — 5 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Благословение защиты — 5 (0/115) очков развития до следующего уровня)

Чтобы обучить Атто Стальному изнурению, пришлось сначала выучить его самому, после чего удалить, немало потратившись. Увы, приходилось беречь места под навыки, а этот обречён болтаться мёртвым грузом. Эффективен он именно у помощников некромантов. Или у самих некромантов, если те чересчур увлекаются служению Смерти.

Как это случилось с Кра.

Вот такая вот страхолюдина у меня в итоге получилась из лучника, нагонявшего страх на всё Темнолесье. Выглядел он так, что смотреть не хочется, зато сумма наполнений боевых атрибутов в три раза больше, чем сумма наполнений всех моих атрибутов. И небольшой, зато эффективный набор навыков для атаки и защиты.

Прекрасный воин.

Впрочем, ни мечом, ни луком умертвие поначалу пользоваться не могло. Облик «новорождённого» не располагал, конечности не под то заточены.

Но над этим можно работать. И внешность, и прочее развиваются за счёт накопления умертвием очков развития. А они зарабатываются тогда, когда хозяин жертвует своим созданиям захваченные души.

Одна душа приличной кайты — это плюс-минус пять сотых от одного очка развития. Душа рядового крысоволка — около трёх десятых. Одна душа мелкого гоблина — приблизительно ноль пять.

И если из кайт они даже мне выпадают чрезвычайно редко, из крысоволков и гоблинов чуть ли не в половине случаев достаются. А из созданий Туманных низин вообще почти при каждой победе. И наполнения у них значительно выше.

Надо ли говорить, что останки Атто начали стремительно «модернизироваться»? И развитие его ограничивалось лишь тем, что чем больше на него цепляется усилений, тем хуже он управляется. Плюс риск полного выхода из-под контроля растёт. Увы, моя нулевая ступень и здесь всю малину портит. Поэтому немалую долю душ приходится вкладывать в дополнительные ступени сотворения. Чуть не разорился на них.

Но куда деваться.

Со временем до меня начало доходить, что это чересчур дорогостоящий путь. Зачем сливать столько добра в одно неплохо развитое умертвие лишь ради сохранения контроля над ним, если можно держать при себе целый отряд чуть менее сильных костяных помощников?

Ведь количество их ограничивается лишь атрибутом Кукловод.

Глава 3 Снежный паук

Мой план может и не гениальный, зато простой. Надо постоять на месте, подождать, когда паук сам на тропу спустится, после чего быстренько с ним расправиться.

То, что против такого чудовища полагается собирать отряд серьёзных воинов, меня нисколечко не смущало. Я ведь тут не один, со мной четвёрка старых знакомых. Несмотря на былые разногласия, они служат верой и правдой. Двух одинаковых умертвий не существует, даже базовые описания могут различаться, но в целом они похожи друг на друга и внешне, и «начинкой». Пусть атрибуты и навыки каждого из них заточены по-разному, в сумме служат одной задаче: побеждать самых сильных противников, до которых мне с текущими показателями и за полвека не дорасти.

Увы, моя несчастная нулевая ступень обзавелась такой гроздью разных цифр, что даже единичку лишнюю проблематично вместить. Некоторое время я, так сказать, «расширялся» за счёт увеличения резервуара при помощи состояния Улучшение просветления. Но чем дальше, тем больше его требовалось. Приходилось идти на колоссальные расходы ради смехотворных прибавок. И я, просчитав все за и против, махнул на это рукой, и весь доступный прогресс до этого дня по возможности сливал исключительно в Меру порядка.

Подготавливаюсь к тому великому дню, когда радикально изменю свою жизнь. Хочу, чтобы и после получения первой ступени трофеи выдавались в приличном количестве.

Атто — воин, заточенный на стремительное нанесение максимального урона. Внешне он развит до подвижного скелета, ловкости полным-полно, способен работать из лука почти в пулемётном темпе. Если заканчиваются стрелы, или обстановка не позволяет отрабатывать издали, берётся за меч. Навык на него я себе специально с этой целью развивал, чтобы умертвиям передавать без штрафов.

Гуго — почти копия Атто. Разве что способен не только мечом помахать, а и копьём ткнуть. Для некоторых противников это чуть ли не обязательное условие победы, всё прочее не настолько эффективно.

Девил — похож на них, только чуть более универсален. Также у него получше обстоят дела с атрибутами. В навыках хватило места на топор и на меч.

Рурмис — эдакий вонючка. Почти такой же грязный тип, каким был при жизни. На него я слил прорву душ, чтобы расширить изначальный лимит навыков, и при помощи стартовых по «курсу один к двум» обучил его четырём несложным проклятиям от Смерти и Хаоса. Он способен приковывать противников к месту, замедлять, ослеплять и высасывать силы. Наказать его за такие проделки сложно, поскольку прочность ему я поднял неплохо, также железная кожа прокачана, плюс Ловкости много, попробуй в такого попади или ухвати.

Если Атто и Гуго я победил самостоятельно, а Девила мне предоставили уже мёртвым, с Рурмисом всё прошло куда сложнее. Несмотря на все намёки и сказанное Эшем прямым текстом, я наотрез отказался поработать палачом. Это противоречит как моему мировоззрению, так и роли аристократов в этом мире. И пусть я выдаю себя за простолюдина, о репутации следует заботиться даже сейчас. Ведь мало ли, как дальше обернётся.

Нет, я не такой уж лицемер. Понимаю, что палач в столь слаборазвитом мире — профессия неизбежно-нужная. Здешнее общество ещё нескоро дорастёт до идей гуманизма.

Если вообще когда-нибудь дорастёт.

Но нет, я от такого отказываюсь категорически. Пытки и казни — без меня. Одно дело провести полевой допрос, торопясь получить жизненно-важную информацию, другое — терзать человека ради того, чтобы превратить его в сырьё с завышенным потенциалом.

Скатиться до животного уровня я всегда успею, так что — нет.

Однако Эш, если постарается, умеет уговаривать. Вот и в тот раз, выслушав мои гуманистические рассуждения, молча взял меня за руку и привёл к вкопанному в землю колу, на котором извивался человек, из-за которого я немало натерпелся. Казнить здесь принято жестоко, и ради такого негодяя, естественно, исключение не сделали.

Управляющий пояснил, что скоро Рурмис и сам умрёт. Собственно, это уже смерть, просто растянутая по времени. Нужен невероятно сильный лекарь, чтобы спасти человека, посаженного на кол, а таких в Пятиугольнике никогда не было, это великая редкость даже на дальнем юге. Так что, я могу развернуться и уйти, а могу взять нож и облегчить страдания врага.

Эшу на гуманизм плевать. Просто он знал, что слуга некроманта может получиться качественнее, если отобрать жизнь своей рукой.

Настроение у меня тогда надолго пропало. Не привык я к такому. И не уверен, что привыкну.

Вот так мою невеликую армию пополнило ещё одно умертвие.

Держать мёртвую армию в скрытом состоянии и вызывать по мере надобности — занятие дорогостоящее и рискованное. Дорогостоящее, потому что все эти манипуляции требуют приличных затрат ци. Для обычного тёмного мага — это чересчур. Никто такое финансово не потянет. Я же тянул свободно, однако жадность покоя себе не находила, подсчитывая слитые знаки.

Ладно, с дороговизной всё понятно. Но почему занятие рискованное? Да потому что обычный тёмный маг, на котором в скрытом состоянии висят несколько умертвий, что называется «светится» для всех, кто способны это разглядеть. Существует немало навыков ПОРЯДКА и Смерти, позволяющих подмечать такие вещи с разных дистанций. Да и без них можно обойтись. Атрибут Восприятие, развитый даже у многих неполных альф, при высоких значениях даёт возможность вычислять некоторых людей, практикующих нехорошие делишки.

В Пятиугольнике официально таких видящих нет. У нелегалов имеется один, причём по меркам Крайнего Севера, весьма продвинутый — Император боли. Но он и без особых навыков и атрибутов осведомлён, что со мной не всё ладно. И болтать не станет. То есть его можно не опасаться.

Но при появлении на горизонте каравана я стараюсь не маячить на виду. Несмотря на то, что мы всегда знаем, кто к нам пожаловал, всегда есть риск, что среди возничих или охраны затесался тот, кто выдаёт себя за другого.

Лучше посторонним на глаза не попадаться.

Но здесь и сейчас мне можно всё. Сюда разве что лесовики в такую пору могут забрести, но я точно знаю, что всех их спешно отозвали в факторию. Эш расчистил путь для меня.

И моих помощников.

Дело за малым — прикончить снежного паука и разобраться, наконец, что же из них выпадает. Если атрибуты и навыки Стихий — один важный вопрос я полностью или частично закрою.

Но появится новый: как же мне забраться подальше на север, да накосить там этих пауков и родственных им тварей побольше?

* * *
Призванные умертвия тут же приступили к работе. Из отчёта лесовиков я немного представлял размеры и повадки ледяной твари. Используя эти познания, постарался успеть предпринять всё возможное ради того, чтобы заработать преимущества в бою.

Чем меньше паук успеет навалять моим умертвиям, тем дешевле обойдётся их ремонт. Или, если экономить знаки, тем меньше придётся ждать полного восстановления.

Строжайшая конспирация привела к тому, что сегодня моим мёртвым помощникам придётся сражаться без доспехов и качественного оружия. Если сами умертвия можно за большие деньги переносить в скрытом виде, с предметами такой фокус не работает. У рядовых обитателей фактории возникнут вопросы, если я оправлюсь в опасный лес с огромным баулом, набитым звенящим железом. Поэтому всё, что смог — раздал слугам то, что носил на себе.

Копьё-ари, способное колоть, рубить и резать, топорик и лук. Рурмису досталась лишь наскоро вырезанная дубина. Ну да этот помощничек в ближний бой не лезет, он, выражаясь языком компьютерных игрушек — маг-дебаффер. Тот, кто гадко гадит издали, не подставляясь под раздачу.

При помощи голых (и в придачу лишённых мяса) рук и топорика умертвия заготовили десятки кольев и основательно вкопали их в землю под наклоном в сторону вероятного появления паука. Под толстым слоем снега она почти не промерзла, да и трескучие морозы давно уже миновали.

На этом, собственно, приготовления пришлось счесть исчерпанными. В ближайшей округе мы перевели все деревца, пригодные на то, чтобы пойти на крепкие колья. Отправлять за ними умертвий дальше — плохая идея. На снежном пауке нет моей метки, я понятия не имею, где сейчас находится эта тварь.

Остаётся лишь одно — ждать.

Первый на его пути спуск к Черноводке северный монстр не пропустит.

* * *
Паук появился далеко за полдень. Я уже начал опасаться, что придётся затевать сражение в сумерках, а то и ночью. Понятия не имею, что его задержало. Хорошо, что сегодня не холодно, не замёрз ждать.

Тварь выдала себя треском деревьев на краю почти вертикального склона, нависавшего над тропой. Как я и предполагал, паук, двигаясь вдоль берегового обрыва, наткнулся на преграду. И теперь ему оставалось два варианта: попытаться спуститься, или обойти с юга.

Юг, это тепло, а на тепло у тварей пустоты аллергия. Однако ловкости у «лжепаука» маловато, чтобы по кручам карабкаться, да и обходить здесь недалеко, сверху это легко просматривается. Поэтому монстр выбрал спуск.

Задевая деревья и кусты, тварь шумно прошлась вдоль края обрыва. Вскоре поступь её затихла, но почти сразу возобновилась. Только теперь паук шёл не поверху, а спускался к нам по тропе. Шагал неспешно, устал, наверное. В печёнке уже сидит Пятиугольник — изнуряющий, жаркий край для подобных тварей. Мечтает выбраться, наконец, к реке, перемахнуть на другой берег, и ходу отсюда.

До следующей зимы.

В просвете между деревьями что-то промелькнуло. И тут же новое движение наметилось. Я не разглядел детали, но увиденного хватило, чтобы определить: эта белёсая масса не зверь в зимней шкуре. Это нечто, с чем я до сих пор не сталкивался.

Отошел за частокол, где встал рядом с Рурмисом. Умертвия расположены по местам заранее, я тоже давно готов.

Паук действительно на паука совсем не похож. Когда эта тварь позволила, наконец, себя разглядеть, я даже разочаровался. Больше смахивает на сильно растолстевшую и неимоверно мохнатую гориллу-альбиноса, передвигающуюся на четырёх гипертрофированных, нереально-длинных конечностях, вздёрнув при этом зад и опустив насаженную на плечи голову почти до земли. Размером не со слона, как представлялось из «традиционно-правдивых» рассказов охотников, но с крупного африканского буйвола точно.

Я ощутил намёк на разочарование. Даже без помощи умертвий я, бывало, справлялся с созданиями близкими по габаритам. Вспомнить тех же тсурров, которых чуть ли не голыми руками удавалось добывать.

Этот паук выглядит попроще.

Но поспешно составленное мнение осталось в прошлом, когда тварь, почуяв неладное, приподняла голову.

На меня будто весь холод севера посмотрел. В этой личине не просматривалось ничего хотя бы раз увиденного, ни одной знакомой черты. Нечто абсолютно чуждое всему живому уставилось на меня и моё воинство единственным выпуклым глазом, занимавшим всю переднюю часть шаровидной башки. Нет ни намёка на уши, нос.

Да у этой страшилы даже пасти нет. Как ОНО вообще питается?!

И чем?..

Паук будто мысли прочитал и решил любезно продемонстрировать ответ на мой вопрос. Сорвался с места с прытью, которую я не ожидал от создания, не рискнувшего спуститься с берегового обрыва Черноводки. Разбрасывая в стороны центнеры слежавшегося влажноватого снега, тварь понеслась на нас, будто разгоняющийся автомобиль с мощным мотором.

— Тройка, осторожный фас! — скомандовал я.

Умертвия у меня дрессированные, коммуникация хорошо отработана. Тройка — это значит, что приказ отдан Атто, Гуго и Девилу. Осторожный фас — атаковать основным оружием. То есть Атто не помчится врукопашную, а возьмётся за лук.

Стреляет он, к сожалению, гораздо хуже, чем при жизни. И не уверен, что против такого монстра лук хоть что-то стоит.

Но почему бы не попробовать.

Гуго с Девилом метнулись наперерез твари, замахиваясь своим не слишком серьёзным оружием. А паук, не замедлившись и даже не попытавшись применить какой-нибудь навык, промчался по умертвиям, небрежно втоптав обоих в снег и проигнорировав раны, которые ему успели нанести. Оставляя за собой след, испачканный прозрачной слизью, заменявшей кровь, обитатель далёкого севера продолжал разгоняться.

А ведь он не к реке торопится. Северный монстр на меня нацелился. Похоже, ему очень нравятся теплокровные. Ни о чём другом неспособен думать, когда видит их перед собой.

— Рурмис! Ослепить! Понизить всё! — приказал я.

Скелет, некогда принадлежавший нехорошему и очень не любившему меня аборигену, подчинился, как всегда, беспрекословно. Из костяной руки заструилась дымка, несмотря на полное безветрие стремительно срывавшаяся в сторону набегающего монстра.

Похоже, подействовало, тварь дёрнулась, бег её стал неуверенным, лапы норовили подогнуться. Негативные эффекты кратковременные, но для нашего уровня мощные.

Можно бы, конечно, и остановить попробовать. Вон, Гуго с Девилом сильно не пострадали, уже подскочили, мчатся следом. Достаточно задержать монстра на секунду-другую, настигнут и начнут показывать ему, как работают прокачанные душами атрибуты и навыки.

Но я не стал. В этом нет смысла. Меня вполне устраивает, если всё будет идти так, как идёт.

Даже ослепнув от зловредного умения Рурмиса, снежный паук не остановился. Или как-то меня чуял, или просто умел придерживаться выбранного направления без помощи зрения. Так и продолжал мчаться по прямой.

И потому с разбега налетел на пару кольев, обращённых в его сторону добротно заточенными остриями.

Пробили они его знатно. Один при этом вывернуло из земли, остался торчать под толстенной шеей, второй удержался, глубоко вонзившись в середину туши.

Но я-то знал, что кол не протянет и секунды, если тварь дёрнется в другую сторону. И потому, сорвавшись с места, начал обходить раненого монстра, скомандовав:

— Рурмис! Привязать!

Теперь, даже если второй кол тварь вывернет, ей придётся подождать несколько секунд. Похоже, у неё мизерная защита от умений такого рода, вот уже третье подряд срабатывает без промаха. Это прекрасно заметно по огонькам эффектов, пробегающим по цели в момент применения.

Поспешно обогнув паука, я помчался прочь по траншее, проделанной монстром в снегу. Разминулся с Гуго и Девилом, тут же услышал, как они заработали копьём и топором, вспарывая хрустящую шкуру странной твари.

Оглядываться, чтобы полюбоваться этим зрелищем, не стал. Лишь крикнул через плечо:

— Рурмис! Замедление! И дальше свобода! Гуго, Девил, Атто! Свобода! Тройке убивать всех! Фас!

Если у твари велика ступень просветления или её аналоги, долго проклятия на ней не провисят. Увы, мои умертвия развиты не настолько достойно, чтобы на равных давать бой самым опасным чудовищам. Но, как правило, полного комплекта гадостей от Рурмиса хватало, чтобы Девил, Гуго и Атто успевали нанести противнику фатальные повреждения.

Вот и сейчас я не видел ничего, что могло пойти не так.

И, разумеется, не угадал.

Чудовище вырвалось, когда я успел отбежать всего-то на полсотни метров. И на этот раз оно помчалось не на меня, и даже не к реке попыталось прорваться. Ломая все шаблоны, направилось в сторону фактории, параллельно берегу Черноводки. Все мои умертвия понеслись следом. Рурмис, получив разрешение на свободные действия, ловко мчался по всё ещё высокому снегу вдалеке и справа, один за другим разряжая в цель откатившиеся навыки. Девил и Гуго, чуть отставали, пытаясь на ходу дотягиваться до твари своим оружием. Атто сопровождал процессию левее, на коротких остановках выпуская стрелы.

А дальше, впереди по курсу монстра, из заснеженных кустов вышел мальчик лет девяти-десяти, если не меньше. Закутан в простенькую одежонку типичную для отпрысков рядовых крестьян и прочих небогатых обитателей Пятиугольника. Шапки нет, голова замотана во всевозможное тряпьё, лишь глаза открытыми остались. Остановившись, ребёнок в ужасе таращился на приближающуюся смерть.

Паук выглядел плохо. Из многочисленных ран искрящаяся слизь изливалась литрами. Конечности заплетались, голова болталась из стороны в сторону, будто оторваться норовила. Возможно, так и есть, ведь топор Девила неслабо подрубил шею. Костяной воин дважды в одно место ударил, а он и с одного раза способен прикончить немало не самых слабых обитателей Чащобы.

Но монстр всё ещё не падал, он упрямо рвался к новому теплокровному. Который взялся здесь непонятно откуда, и умудрился в столь критический момент оказаться к чудовищу ближе, чем я.

Вот и сбилось «самонаведение» твари.

Если паук добежит, сегодня одним ребёнком станет меньше. Если не добежит, радоваться тоже рано.

Проклятье! Я ведь сам развязал умертвиям костяные руки, позволив свободу нападения. Кричать им сейчас, звать по именам — это конец конспирации. Выдам себя, как тёмного мага, с головой. После такого придётся добить бедного ребёнка, что для меня категорически неприемлемо.

Пришлось бросаться в нехоженый снег и, утопая в нём чуть ли не пояс, мчаться к месту событий.

Я успел. В последний момент успел.

Умертвия, нагнав паука чуть ли не в считанных шагах от застывшего мальчика, подрезали чудовищу жилы на задних лапах. Ну а там и Рурмис подсуетился, полностью обездвижив тварь навыком. И началась мясорубка с подавляющим превосходством умертвий. Монстр лишь Девила сумел серьёзно достать, откинув его на несколько метров. Снял немало единиц прочности, но ничего не оторвал и фатального ущерба не нанёс. Костяной воин вновь присоединился к резне.

В общем, я от снежного паука ожидал большего. И чего лесовики так его испугались? Да он ни одного моего помощника толком покалечить не успел, рвался строго к теплокровным, почти не обращая внимания на голые кости.

Повезло, что умертвия, оставшись без приказов, обычно терзают труп врага до тех пор, пока он не перестанет походить на, собственно, врага. До состояния кровавой груды мяса и костей. То есть на мальчика сразу не полезли, продолжили рвать затихшую тушу. А я, торопясь изо всех сил, чуть глаз на ветке не оставил. Очень трудно мчаться по высокому и плотному снегу, параллельно забираясь в картинки ПОРЯДКА. Именно так можно попробовать решить проблему без голосовых команд.

Да-да, я на ходу скрывал умертвия одно за другим. Они при этом стремительно рассыпались, кости зарывались в снег, где растворялись в считанные секунды.

К последнему — Рурмису, успел подскочить и взмахнуть в последний миг кинжалом. Очень уж удобно тот стоял, прямо на линии, вдоль которой уставились остекленевшие от ужасающего зрелища глаза мальчика.

Если ребёнок сейчас что-то соображает (а это вряд ли), в будущем станет уверенно рассказывать, что видел, как скелеты дрались со снежным пауком, и тот, прежде чем подохнуть, здорово их покалечил. Лишь один, мол, уцелел, но едва на костяных ногах держался, и подоспевший Гед ловко добил его ударом в хребет сзади. Ну а я все силы приложу, чтобы внушить мальчику именно такую версию событий.

Так себе история, умный посмеётся над её наивностью. Но неглупых людей в мире маловато, а в Пятиугольнике — тем более. Широкие массы и не в такую чушь верят.

«Покончив» с умертвиями, я подскочил к мальчику и присел перед ним:

— Эй! Ты откуда взялся?! Что ты здесь делаешь?

Ребёнок поднял руку, отдёрнул платок, почти скрывавший всё лицо. И я опешил, увидев перед собой сморщенную физиономию ни капли не похожую на детскую.

Корявый рот растянулся в улыбке:

— Как это что? Тебя ищу, дурачок.

В следующий миг кто-то, подкравшийся бесшумно, несмотря на снежные завалы, заехал мне сзади по затылку.

Бил мастерски и также тихо, я до последнего не догадывался, к чему идёт дело. Просто мир погас в одно мгновение.

Глава 4 Большие деньги

В себя я пришёл также в один миг. И не удивился, ощутив, что связан по рукам и ногам. Сложная поза: наполовину лежу, наполовину сижу, прислонившись головой к чему-то неровному, твёрдому и холодному. Очень похоже на то, что меня бросили на землю, где небрежно прислонили к дереву. Да ещё и шапку меховую до носа нахлобучили, так что разглядеть ничего нельзя.

Поблизости с удивительной для тёплого дня силой хрустел снег под чьими-то шагами. Фыркнула лошадь, звякнул металл, кто-то кашлянул. Я здесь однозначно не один, но подробности пока что неизвестны.

Ничего, это не навсегда. Рано или поздно всё узнаю.

Продолжая прислушиваться, залез в ПОРЯДОК. Раз уж делать покуда нечего, можно посмотреть, чем там всё закончилось.

Ваши миньоны (Смерть) атаковали слабого снежного паука. Ваши миньоны (Смерть) нанесли фатальный урон слабому снежному пауку. Слабый снежный паук завершат существование. Вы победили слабого снежного паука. Слабый снежный паук не занят, он и его собратья не изменились со времён последнего сотворения и потому вынуждены обитать в никому не интересных местах. У них нет ступеней просветления или их аналогов, их разделяют только по степени первичной мощи, которая может стремительно снижаться и повышаться при различных изменениях внешней среды и внутреннего состояния. Первичная мощь этого снежного паука на момент победы — 28

Слабый снежный паук — неприсоединившееся создание.

Получена искра неприсоединившегося — 1 штука.

Внимание! Редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы.

И это что, всё?!

Даже я с нулевой ступенью и задранной до космоса Мерой порядка не сумел выбить из паука ничего ценного. Ни знака навыка, ни хотя бы жалкой единички на ци. Я уж молчу о вожделенных атрибутах Стихии, на которые имеются грандиозные планы.

Если уж мне, нулёвке, нечего не досталось по итогам боя, значит и никому другому не достанется. Получается, такие твари — пустота, похлестче, чем я. Зарабатывать на них невозможно. Разве что какие-то редкие ингредиенты из туш можно получать, но это сомнительно.

Хотя нет, я неправ. Точнее — не полностью прав. Кое-что всё же выпало. Бесполезный предмет, но только для моего текущего состояния. Наряду с доказательствами смерти, символами доблести, достойными символами доблести и прочим подобным добром искру неприсоединившегося можно предъявить в одном из Первохрамов, при прохождении церемонии получения ключа для круга сил. Круги становятся доступными каждые семь уровней, и человек, который ими пренебрегает, считается ненормальным. Даже забитые крестьяне не забывают водить своих детей. Разумеется, у них нет возможностей посещать по-настоящему сильные места, ну да простолюдины в особых бонусах и не нуждаются.

По крайней мере, так считает аристократия.

Итак, охота прошла впустую. Я узнал то, что знал и без того.

Поохотился на пустышку.

Но мало мне того, что пришлось снег топтать зря. Я угодил во что-то непонятное. У нас, в Пятиугольнике, может и не слишком цивилизованные края, но не принято хватать подростков и держать их связанными. В последние два года штаты лесовиков и стражи расширены, за порядком везде успевают приглядывать. Банду «людоловов» под факторией не потерпят.

Да и не слышал я, чтобы люди пропадали.

Куда же на этот раз встрял?

Непонятно…

Придётся слушать и ждать. Рано или поздно что-нибудь выясню.

* * *
Наверное, не меньше часа провалялся впустую. Определил, что поблизости находятся как минимум три лошади. Насчёт людей — непонятно. По звукам, вроде бы, один. Но с таким же успехом рядом могут притаиться несколько молчунов.

Затем послышался шум шагов. Один или два человека пробирались по снегу. Скорее поставлю на второй вариант, потому что пару раз вдали что-то неразборчиво пробормотали. Вряд ли кто-то сам с собой разговаривает.

Шум усиливался. Отчётливо слышалось тяжёлое дыхание, — люди устали передвигаться по снегу. Налившийся влагой и замерзающий в ночную стужу, он даже мой вес не держал, а уж взрослый мужчина с хрустом проваливался почти до земли.

Впрочем, как минимум один похититель значительно уступает мне по весу.

Да и ростом не удался.

Шаги смолкли возле меня. Затем шапку на голове поправили, открывая глаза. Прищурившись от хлынувшего в них света, я разглядел, что нахожусь на полянке среди густого кустарника с тонкими и ровными ветвями. Такой разрастается в местах, где люди фактории когда-то пытались добывать по ручьям золото и драгоценные камни. Оставляют за собой пустошь, на которой вместо сведённых деревьев быстро появляются эти густо торчащие вертикальные прутья. По лету в них за полметра ничего не видать, зимой тоже способны достойно скрывать.

Очень удобное место, если не хочешь попадаться на глаза.

Как я и предполагал: три лошади; также три человека; навес над расстеленным войлоком; сбоку от навеса сложена непримечательная поклажа. То, что я считал деревом за спиной, оказалось сложенными друг на дружку сёдлами. Непохоже на лагерь бродяг — небогато выглядит, но всё добротное.

Да и какой бродяга в здравом уме полезет в Пятиугольник подростков хватать?

Шапку поправил карлик с лицом старца. Но глаза выдавали, что с возрастом у него не всё так просто. Может и не молодой, но уж точно не древний.

— Ну что, малец, очнулся? Пить хочешь?

— Не откажусь, — спокойно ответил я, всё также не понимая, во что вляпался.

Карлик отошёл к поклаже, вернулся с деревянной кружкой, поднёс к губам:

— Гига, может ты его с ложечки покормишь? — усмехнулся верзила, снимавший с лошадей опустевшие торбы с овсом.

— Ранак, если надо будет, я и тебя покормлю.

— Что там со следами, Гига? Всё сделано? — спросил второй верзила, до мелочей похожий на первого. Даже шапки оба носили сдвинутыми на одну сторону.

— Со следами порядок, — ответил коротышка. — Но Тсол, серьёзную проверку то, что мы там нарисовали, не выдержит.

Верзила поднял голову:

— Тучи сгущаются. Сезон весенних снегов. Заметёт быстро. Пускай проверяют.

— Если сильно надо будет, проверят и поймут, что следы ненастоящие, — стоял на своём карлик. — Ты забыл, сколько за него дают? Этот пацан дорогой, его искать будут, просто так такое не оставят. Прямо сейчас надо сворачиваться.

Я совершил два открытия: понял, наконец, кто это такие и зачем я им понадобился; и узнал одного из верзил.

Тот, который Тсол, никакой не Тсол, а Кхим Мавас. Пришёл в факторию с последним караваном, как вольнонаёмный. Рудокоп со слабыми профессиональными навыками, зато с недюжинными физическими возможностями. Его поставили на дробилку, где приходится выкладываться с максимальной силой.

Я, как человек с запущенной паранойей, старался изучать, так сказать, личное дело каждого новенького. И хотя приток людей в последний год значительно увеличился, пока что успевал в той или иной мере узнавать основную информацию по каждому. Вот и этот внимания не избежал.

Вода, надо признать, оказалась хороша. В меру прохладная, но не холодная и приправленная чем-то кислым, вроде лимона. Сухость во рту исчезла после первого глотка, а после второго разгладились губы, хотя перед этим казались закаменевшими.

Похитители знали толк в походном питье.

Оторвавшись от кружки, я самым невозмутимым голосом поинтересовался:

— И сколько медяков за меня предлагают?

— А тебе-то зачем знать? — встречно поинтересовался Гига.

— Затем, что я заплачу не медяками, а золотом.

— Да у нас тут шутник, — ухмыльнулся подошедший Ранак. — И где же ты такие деньжищи раздобудешь, мальчик?

— Он не шутит, — подал голос Тсол. — Пока вы пиво глушили, я на него насмотрелся и наслушался всяких историй. Этот малец непрост. И уж деньжата у него точно водятся. Да и Эш заплатит, если что. Эшу он дорог, у него с ним дела. Мутят что-то непонятное.

Гига покачал головой:

— Тсол, весь этот вшивый Камень столько не стоит. Гед, только за точные сведения о тебе дают пятьсот свободных марок. Что же ты такое учудил?

Я решил, что пора всерьёз начинать выбираться из нехорошей ситуации.

— Развяжите и поговорим.

Человек, связанный по рукам, и ногам и человек без пут — неравнозначные собеседники. И если хочешь, чтобы похитители воспринимали тебя всерьёз, первым делом следует попытаться разобраться с верёвками.

Гига снова покачал головой:

— Знаешь, что было самое последнее, чему меня научил папаша? Не доверять некромантам.

— Я не некромант.

Заявил, сам понимая, что выглядят эти слова не слишком правдоподобно.

Вот и карлик усмехнулся:

— Гед, ну что ты прям как маленький. Ты же знаешь, что я всё видел. Даже видел, как ты отозвал свои ручные кости. Кое в чём я разбираюсь. Думал, ничего не пойму, да?

— Вообще-то я тебя за ребёнка принял, — беззаботно ответил я. — А с детьми проще. Главное с самого начала правильные слова сказать, и они поверят тебе, а не в то, что видели.

Гига хохотнул:

— Хитрый Гед. Умный. Но так легко попался. Парни, я же говорил, что сработает? Да я мастер людишек дурить.

— Тебя там чуть не порвали, мастер хренов, — буркнул Тсол. — Я вообще впервые слышу про некромантию. В посёлке ни слова о ней не говорили.

— Так уж не говорили? — удивился карлик.

— Говорили, конечно. Но или сказки, или про Императора боли всякую хрень несли. Про этого пацана ни слова. То есть, всякое говорят, но только не про его тёмные дела. Люди поболтать любят, уж такое бы они не пропустили. Выходит, хорошо скрывается.

Ранак, продолжая возиться с лошадьми, как бы между прочим произнёс:

— Я знаю ребят, которые дают малость монет за каждого живого чернокнижника.

— А ты не знаешь таких, которые дуракам мозги дают? — хмыкнул Гига. — Ты таких поищи, тебе надо.

— Нарываешь… кусок человека.

— Сам ты нарываешься, маленький умишко. Вот зачем нам несколько монет, если можно поднять настоящие деньги? Если пять сотен только за сведения обещают, представь, сколько дадут, если мы его живьём притащим?

— Утопят вас или удавят, вместо денег, — лениво заявил я. — Если хотите заработать, со мной договаривайтесь.

— Какой интересный мальчик, — сказал гном, сверля меня немигающим взглядом. — И забьюсь на что угодно, у него и вправду водятся деньжата. По глазам заметно. Прям вижу, как золото блестит.

— Лучше глаза ему выколоть, — предложил нехорошее Ранак. — Не хочу, чтобы на меня некромант таращился. Дурные у них глаза, все это знают.

Дабы не стать жертвой глупых предрассудков, я торопливо вернул разговор на финансовую тему:

— Не знаю, кто вы, но у вас два варианта: договориться со мной, или не договориться и умереть.

— От смеха, что ли? — хмыкнул ложный Кхим Мавас. — Гига, может и правда ему глаза того? Но если что, надо их с языком вместе. Лишний он у него.

— Да, разговорчивый малый попался, — признал карлик. — Может и правда поговорить надо. Но говорить мы с тобой если и станем, то не здесь. Тут твоя земля, мы здесь чужаки. На твоей земле дела делать не станем. И сразу учти, что задёшево мы не работаем. И это дело готовили с осени. Вон сколько времени потратили. Ты должен очень сильно нас заинтересовать работать с тобой, а не с теми, кто за тебя деньги обещают.

— А кто это вообще? Кому так сильно жить не хочется? — спросил я, обрадовавшись намёкам на то, что, возможно, продавать меня не станут.

Глядишь, и получится откупиться. Деньги — не проблема. Если всё ограничится только монетами, можно считать, что бесплатно отделался.

Но придётся сделать кое-какие выводы.

Важные.

Гига покачал головой:

— Не наглей. Да и я бы сам хотел узнать. Мы думаем, ты понадобился каким-то имперцам. Люди, через которых они дела вертят, с самим Хаосом работать готовы, лишь бы тот платил. С имперцами они вообще запросто. А имперцев мы не любим.

— Тогда зачем время тянуть? — сказал я. — Мы можем прямо здесь быстро разойтись, не надо меня никуда везти. Сделаете имперцам хуже.

— Угу, сделаем, как же, — нахмурился карлик. — Ты, между прочим, и сам имперец.

— Да ничего подобного. Просто похож. Я северянин.

— Даже я больше похож на северянина, чем ты, — засмеялся Гига. — Для начала надо узнать, сколько за тебя предложат. А там, может быть, спросим, сколько ты за себя дашь. Вот и сравнишь.

Это мне не понравилось. Похитители явно не понимают, что влезли в разборки высшей аристократии. Как только они кому-то проболтаются о своей добыче, никто им уже ничего не предложит. Как я и предупреждал: прикончат всех, забрав меня бесплатно. И не потому что врагам денег жалко, а потому что в таком деле так принято.

Как бы это им втолковать?

Сложная задача…

— Ну чего задумался? Жалеешь деньги, которые за себя отдавать придётся? — карлик снова захохотал.

— Хватит радоваться, у нас минус одна лошадь, — пробурчал Ранак.

— Это как? — обернулся карлик. — Вон же, все на месте.

— Снежная уховёртка забралась, — сказал Ранак. — Зимой опасно в этих краях держать лошадок на снегу, да на открытых местах. Говорил вам, надо в лесу устраиваться, где кедры есть. Меня слушаться надо. Пока стоит, но к утру подохнет. Они быстро после такого дохнут.

— Как? — неприятно удивился Гига. — Это же мохноногие гудхи, лучшие лошадки для севера. Они спокойно терпят сильный мороз, могут ходить по любому снегу и насту. Их ведь не должны трогать уховёртки.

— А эту тронула, — буркнул Ранак. — Или уховёртка сильно оголодала, или торгаш подсунул лошадь с порченой кровью. Гига, это же Север, здесь всё ненормально. Привыкай.

— Да нам точно хрень подсунули. Вот за это и ненавижу торгашей, — пробурчал Тсол. — Раз такие дела, может под нож её, пока живая? Разведём костёр на ночь, запечём мяса в углях про запас. От сушёного у меня уже челюсти сводит, да и северные гудхи, это специя. Особенно печёнка.

— Слабенькая специя, — поморщился Гига. — Но ты прав, придётся резать. Чего добру пропадать. Только зачем ночлег тут устраивать? Опасно это. Надо было Ранака сразу послушаться, он прав насчёт кедров.

— Да всё нормально, — заявил Ранак. — Уховёртки тут нечасто попадаются. Если на одну нарвались, вторая вряд ли поблизости. До утра местные всё равно не пошевелятся. Глянь на небо, без снега не обойдётся, сейчас посыплется. Людей рядом нет никого, Тсол сказал, что даже лесовики ушли, когда эта тварь появилась. Никто наш костёр не почует. Раз уж устроились здесь, можно ещё немного пересидеть.

— Эй, пацан, а чего это ты так заулыбался? — насторожившись, осведомился Гига.

— Радуюсь, что у костра погреюсь. Холодновато связанным сидеть.

— И это всё? Больно много радости в тебе из-за такой ерунды, — недоверчиво добавил карлик.

— Это не ерунда. И да, есть ещё кое-что. Я думаю, что мы договоримся нормально.

— Ну-ну… думай-думай… Тебя как звать-то?

— Вы что, не знаете имя того, кого ищете?

— Сложно всё. Поди пойми, как тебя звать на самом деле. Только не говори, что ты Гед.

Чуть подумав, я снова не удержался от улыбки и ответил:

— Джонни. Меня зовут Джонни.

— Что это за имя? — поморщился карлик. — Первый раз такое слышу. Язык сломать можно. Небось, врёшь? Да?

Не переставая усмехаться, я добавил:

— Если тебе сложно такое выговорить, можешь называть меня Вождём Краснокожих.[1]

— И что тут такого смешного? — насторожившись, уточнил коротышка.

— Да так… Ты не поймёшь.

— Ну-ну… улыбайся дальше. Радуйся. Это тебе вместо ужина.

Гига направился к лошадям, где Ранак уже принялся шумно точить нож.

А я одними губами беззвучно бросил в удаляющуюся спину:

— Не вижу смысла с такими дураками договариваться.

Глава 5 Ночные ужасы

Аборигены, намертво связывая некромантов по рукам и ногам, возможно не дурью страдают. Дело в том, что обитатели Рока в силу своей исторической отсталости подвержены предрассудкам в самых разных областях. Например, те же маги, необязательно тёмные, могут размахивать руками, используя сильные умения. И размахивают не просто так, а особым образом. Навык, как бы, завязан на такие вот пассы.

Но суть в том, что все эти телодвижения необязательны. Без них можно спокойно обойтись. Есть способы.

Местным мешает избыток консерватизма.

Но ко мне это не относится. Я, когда начал всерьёз разбираться с ПОРЯДКОМ, настроил всё так, что в большинстве случаев пальцем не приходится шевелить. Все действия производятся на уровне мыслей. Разумеется, за исключением особых навыков, где необходимы определённые движения или положения тела.

Например, смертельное удержание, некогда взятое с побеждённого тсурра, требует производить атаку синхронную с активацией навыка. Поначалу, на низкой степени прокачки, это работало только с пустой рукой, но и тогда требовалось движение.

Для призыва сокрытого умертвия шевелиться не надо. Можно даже глаза прикрыть и не моргать, — это не помешает. И знаков ци в сокрытом хранилище порядочно. Всегда держу запас для всевозможных непредвиденных случаев.

Увы — этот случай, скорее всего, не подходит. Или работать придётся с оглядкой, дожидаясь соблюдения некоторых условий. Несмотря на некоторую несерьёзность троицы, я на их счёт не обманывался. Эти люди столь скромным составом блестяще провели спецоперацию в тяжелейших условиях. И пребывают в шаге от её успешного завершения. Всего-то и требуется — вывезти меня на юг. Пары оставшихся гудхов вполне хватит.

Это действительно отличные лошадки, стоящие своих денег.

Я не верю, что люди, сумевшие внедрить агента в факторию, скрытно проникнуть в её окрестности и весьма вовремя подоспеть к месту схватки со снежным пауком пренебрегут охраной лагеря. И то, что ночью все они улеглись под навесом, отнюдь не указывает на их беспечность.

Как минимум у одного есть какой-то навык. Вроде сигнализации. Ранак в сумерках несколько раз обошёл лагерь по расширяющейся спирали. То и дело останавливался, теребил в ладонях веточку-другую и шагал дальше, проламываясь через кусты и сугробы. Плюс подержал ладонь на моих путах.

Я не совсем тупой, понимаю, что если пересечь один из описанных вокруг лагеря кругов, поднимется тревога. То же самое случится в случае развязавшихся или разрезанных верёвок.

Призыв отозванного умертвия — операция затяжная и, к сожалению, далеко не бесшумная. Погода безветренная, а снегопад несильный, нечего и мечтать, что душераздирающий треск костей уши похитителей проигнорируют.

Проснутся они или нет? Гадать я не любитель, а это тот случай, когда даже любителю не очень-то захочется делать ставку на вероятность опасного для замысла события. Если эта троица узнает, что тёмные делишки пленник способен творить и в связанном состоянии, я рискую лишиться зрения и прочего, а также оказаться спеленатым, как мумия. Похитители, не разбираясь в таких делах, постараются предпринять всё, что, по их мнению, способно помешать некроманту порождать зло.

Если моё умертвие подловят в процессе материализации, — это попусту слитые знаки ци. В таком состоянии мои помощники вообще ни на что не способны.

Тогда что остаётся?

Даже не знаю, что бы я делал, не помоги сами похитители определиться с выбором. Смешные люди. Опасаясь всего, что намекает на тёмные дела, они, несмотря на мою беспомощность, отделили от лошади голову и конечности, закопав их в снег на другой стороне лагеря. С тушей поступили также, но постарались получше. То есть набросали на неё снега побольше. И занялись печенью и мясом, нарезанным с разных частей тела.

Как говорят некроманты: похороны — самый расточительный обычай человечества. Столько ценностей закапывается без пользы.

Но только не в тех случаях, когда останки закапывают в снег. Он, в отличие от земли, не создаёт помех для связи некроманта с, так сказать, заготовкой.

Да уж, прокололись похитители. По-крупному облажались.

Какие наивные люди. Мне ведь не надо ноги и руки развязывать. Я и без них способен добраться туда, куда надо.

До скромного снежного кургана над тушей лошади.

И при этом не придётся пересекать линии сигнализации. Опасаясь того, что кровь и мясо привлечёт хищников, остатки лошадки закапывали неподалёку. В свете почти прогоревшего костерка прекрасно видно, куда надо ползти.

Оставалось одно, — дождаться, когда троица уснёт покрепче. Но тут возникла загвоздка. Эти люди оказались бывалыми любителями походов в экстремальных условиях. Не найдя поблизости подходящих деревьев, они обошлись хворостом, а он долго в костре не живёт. То один, то другой приподнимались и подкидывали несколько веток из кучи, приготовленной под эти нужды. Стоит прогореть, и тут же кто-то шевелиться начинает. Непостоянное пламя у них вроде будильника.

Наблюдая за похитителями, я понял, что в моём распоряжении не больше пятнадцати минут в самом лучшем случае. К тому же действовать придётся при свете костра, полностью прогорать ему не позволяют.

Карауля удобный момент, я напрягал руки и ноги, иногда слегка ими шевелил. Делал всё возможное, чтобы не насторожить похитителей, но и не давать застояться крови. Когда придёт время, конечности должны повиноваться мне безупречно.

Только что-то это время не торопилось…

К счастью, после полуночи погода сжалилась, снег начал валить заметно сильнее, крупными хлопьями. Сухие, ни на что не налипающие, они накрыли округу ковром приличной толщины. Свет костра всё равно пробивался на приличное расстояние, но очертания предметов казались смазанными, плюс всё выкрасило в одинаково-белый цвет. Если не вглядываться в сторону сложенных сёдел, можно не заметить, что пленника там нет.

И я пополз. Осторожно перемещался спиной вниз, дабы не показать похитителям не запорошенную снегом спину. Я не должен выделяться чем-то тёмным на сплошном белом фоне.

Полз я не к лошади. В этом нет нужды, мне даже необязательно знать, где именно закопана туша. Нет, можно, конечно, поработать именно с ней. Так даже чуть быстрей получится. Но я не уверен, что между мной и кучей мяса нет сигнальной линии. Не знаю, каким образом можно определить, где она протягивается, но Ранак именно там прошёлся разок.

Гига, несмотря на скромные габариты, пожрать не дурак. Ухватил себе самую здоровенную кость, и почти весь вечер её грыз. Выбросил, когда она зеркально заблестела и перестала пахнуть мясом. Если её найдёт крысоволк, тут же завоет от тоски.

Но кость нашёл я. Причём не сразу. Прекрасно запомнил, куда она улетела после того, как карлик с ней разделался, двигался к ней целенаправленно. Но к этому времени навалило пару-тройку сантиметров снега, и этот несерьёзный полог сделал местность неузнаваемой. Все те рытвины и бугры, что я приметил, как ориентиры, работали скверно. Плюс костёр едва мерцал, а ночное зрение в такую погоду работает специфически, искажения частенько выдаёт.

Однако я справился. Потерял пару лишних минут, но таки отыскал проклятый мосол.

Ну а дальше дело техники. Некроманту не требуется контакт с полным костяком. Это абсурд, фантазии далёких от темы аборигенов. Он ведь не трогает каждую косточку перед тем, как начинать сливать в останки навык.

Достаточно мимолётного прикосновения к одной «детали заготовки». А при сильном навыке и высоких атрибутах Смерти есть варианты даже дистанционно сработать (при соблюдении некоторых условий).

Увы, я не настолько силён. Однако есть и плюсы, позволяющие сработать, как надо: лошадь пала насильственной смертью, перед этим мучаясь из-за паразита, вгрызающегося в мозг; к тому же она свежая и у меня в руках одна из её костей.

Условия не идеальные, но близки к таковым.

Забравшись в ПОРЯДОК, я занялся тем, что не одобряется большинством аборигенов.

Да-да — тёмными делами.

Этот лагерь вот-вот столкнётся с ужасающими событиями, которые сильно не понравятся почти всем присутствующим.

* * *
Всё едва не накрылось медной посудой в последний момент. Ранак, проснувшись, завозился, начал шарить руками по куче дров. Я и без того не шевелился, а тут даже дышать перестал, молясь всем силам Рока, чтобы смилостивились.

Не повезло. Ранак, подкинув дровишек, почему-то уставился в сторону сложенных сёдел. То есть туда, где должен находиться я. И начал шарить уже куда бодрее, причём обеими руками. Ухватил несколько веточек лапника, отправил в костёр. Те, попав на кучу недогоревших углей, тут же занялись с треском, ярко осветив ближайшие окрестности.

Снегопад не помешал Ранаку разглядеть, что в лагере не всё так хорошо, как хотелось бы. Пленник лежит не на отведённом для него месте, а метрах в шести, наивно притворяясь неровно присыпанным свежим снежком сугробом. Ну а белый курган над захороненной тушей лошади шевелится столь нехорошо, что даже закоренелый материалист, категорически отрицающий существование некромантии и прочих мистически-тёмных делишек, при виде такого зрелища моментально уверует в силу Смерти.

Маловероятно, что Ранак после увиденного перевернётся на другой бочок и продолжит досматривать прерванный сон. Поэтому, упреждая его действия, я скомандовал:

— Конь! Убить всех!

Умертвие сформировалось не полностью. Кости ещё хрустели, деформируясь, обретая иные очертания, слагая новые структуры. Не так, как это делают сокрытые помощники при призыве, но тоже достаточно шумно. Потрескивание углей в костре, осыпаемых хлопьями снега, заглушить мрачную деятельность не смогло. Возможно, именно нехорошие звуки и насторожили похитителя.

Ждать, когда процесс завершится — некогда. Хорошо, что это «свежатина», в отличие от сокрытых, способна послужить даже в таком виде. Надо лишь остановить трансформацию, не доводя до идеала. Сильно потеряю при этом в качестве, но мне оно не требуется, мне нужно одно, — чтобы это создание сумело вступить в бой.

То, что я почти успел сотворить, подняло облако снега, разметало курган и метнулось к навесу. Выглядело умертвие, скажем прямо, куда необычней самых странных моих экспериментов. Так как голова и ноги в процесс вовлечены не были, пришлось выкручиваться при помощи того, что имелось в наличии.

В итоге на похитителей бросился огромный хребет с длинной костяной пикой вместо головы. Рёбра и прочие кости, разделившись на множество фрагментов, сформировали пару десятков торчащих в обе стороны паучьих лапок, каждая из которых увенчивалась тонким остриём.

Эдакая топорная пародия на многоножку. Причём пародия недоделанная. Задние лапы не сформировались, волочатся без дела, и что-то вроде клешней впереди только-только начало принимать форму, болтается абсолютно бесполезными отростками.

Ранак завопил так, что чуть снег с кустов не посыпался. Приподнялся, судорожно нашарил топор, но замахнуться уже не успел. Умертвие промчалось через костёр, устроив фейерверк из разлетающихся углей и, не снижая скорости, врезалось крикуну в грудь. Длинная уплощённая пика, заменявшая наскоро созданному помощнику голову, вошла в тело почти на всю длину.

Прекрасный удар. После такого подняться трудно. Ранак в тот же миг орать перестал, да и топором уже не пытался отработать.

На этом хорошие новости заканчивались. Нескладное умертвие банально застряло. Пика чересчур глубоко ушла в тело жертвы, увязла в костях и мягкой плоти. Соображения у недоделанного кошмара не хватало, вместо того, чтобы попытаться отойти, вжался в человека, стараясь разорвать тело тонкими лапами, заточенными на концах.

Гига и Тсол, пробудившись от шума, узрели рядом с собой сложное переплетение из их товарища и костяного нечто. Это оказалось серьёзнейшим ударом для психики похитителей, ведь спросонья она у нас уязвимее, чем когда-либо.

Замешательство парочки злодеев подарило мне несколько мгновений. Скрытое хранилище доступно и со связанными руками, я забрался в него в тот же миг, когда понял, что Ранак заподозрил неладное. Перехватил выпавший Жнец, зажал рукоятку между ногами, провёл верёвками по лезвию, стараясь не задеть кожу. Одна капля крови на клинок, и оружие превратится в подобие плазменного резака, которым можно невзначай отхватить себе лишку.

Похитители на путах не экономили. Пока я сражался с руками, а потом торопливо освобождал ноги, Гига с Тсолом успели прийти в себя и набраться мужества. Накинулись на умертвие, так и продолжавшее играть в «обжималки» с Ранаком. Тот, несмотря на серьёзнейшую рану, тоже пытался принимать участие в веселье: достал нож и колотил по голым костям.

Это, конечно, ерунда. А вот обух топорика у карлика и короткий меч у Тсола — серьёзно. Недоделанному умертвию много не требуется, быстро растеряет прочность под ударами увесистого оружия с дробящим действием.

Однако главную задачу лошадиные кости пока что выполняли. Отвлекали похитителей от похищенного.

Освободив конечности, я резанул, наконец, по пальцу. Самое время привести Жнец в полную боеготовность. И следом активировал призыв сокрытого умертвия. Весьма затратная по времени процедура, и после неё требуется передышка. То есть одновременно всю четвёрку привлечь нельзя, слабоват я пока для таких перегрузок.

Потому призвал Девила. Он в норму приходит чуть быстрее прочих и покрепче всех.

Взметнулся снег, заскрипело и затрещало на всю округу. Увы, как я уже говорил, призыв сокрытого умертвия — весьма шумная и заметная процедура. К тому же в момент зарождения Девил уязвим, как новорождённый крольчонок. Любой способен обидеть. Поэтому нельзя сидеть и ждать, когда же костяной воин наберётся силы и крепости. То, что я сотворил с лошадью, уже по швам трещит под натиском Гига с Тсолом.

Приподнявшись, я перемахнул через костёр и резко затормозил, приземляясь на колено. Тут же последовал выпад, — остриё кинжала пронзило Тсолу бедро. Калечить его я не собирался, мне ведь нужно как минимум одного в живых оставить, чтобы хорошенько пообщаться. Но почти любой бой — неизбежная непредсказуемость. В этот момент верзиле приспичило чуть поменять позу, в которой он без затей колошматил умертвие. Волшебный металл не успел выйти из раны, и компенсировать движение жертвы я тоже не успел. Лезвие выскочило из ноги, разворотив при этом половину бедра. Кровь хлынула столь неудержимым потоком, что даже я со своими навыками вряд ли успею чем-нибудь помочь.

Потому чуть вытянулся и уже не пытаясь заботиться о снижении ущерба, взмахнул Жнецом. Рубящий удар, и у Тсола рассечён живот от пупка до паха. Мужик заорал истошно, задёргался, попытался врезать по мне здоровой ногой. Я небрежно отстранился и отрубил её чуть выше колена, после чего ещё раз врезал жертве по брюху.

Ещё живой, но уже не боец, — меч вывалился из разжавшейся ладони.

Ранак тем временем совсем загрустил. Похоже, моё лечение ему тоже не поможет. Значит, надо позаботиться о Гиге. Ни в коем случае нельзя применять против него Жнец. Это оружие способно запросто прикончить при попытке всего лишь подровнять ногти.

Подхватил одну из самых толстых веток, приготовленных для костра, подался к карлику, примериваясь, как бы его половчее оглушить. А тот вдруг с неожиданной ловкостью перекатился, сбив при этом подпорку навеса. Мне пришлось рвануть в обратную сторону, ведь, если накроет рогожей, я превращусь в лёгкую мишень.

Вырвался неудачно, не сумел удержать равновесие. Растянулся в утоптанном снегу на спине, но успел среагировать, заметив сбоку угрожающее движение.

Гига, вот уж живчик, успел перемахнуть через обрушившийся навес и уже заносил топорик, собираясь огреть меня обухом. Спасибо, конечно, что не лезвием, всё ещё рассчитывает продать меня живьём. Но возвращаться на должность ценного товара в мои планы не входит.

Ударил Жнецом навстречу, метя по ладоням. Человеку, ворующему подростков, десять пальцев совершенно ни к чему. Но карлик снова продемонстрировал незаурядную ловкость. Почти успел уйти от удара, отскочив с поразительным проворством. Волшебное лезвие дотянулось лишь до топорища, разрубив его посредине.

— Стоять! — скомандовал я.

Гига, озадаченно уставившись на обрубок топорища, покачал головой:

— Плохой мальчик. Придётся наказать.

Я, не сводя взгляда с карлика, начал подтягивать ноги под себя. Если успею прыгнуть и ухватить противника за лодыжки, есть шанс скрутить. Может он и ловкий, но сильно уступает ростом. Да и телосложение у меня за последние два года прилично улучшилось.

Плюс Девил уже вот-вот в строй вступит. Если изначально правильно ему приказать, поможет скрутить добычу, а не убивать.

Он самый дрессированный, сложные команды знает.

Но у карлика своё мнение. Отскочив ещё дальше, он обернулся, озадаченно покосился на умертвие, вытягивающего к небу почти сформировавшиеся руки. Затем уставился на меня, показал неприличный жест и шустро просеменил в темноту, на ходу бросив:

— Спокойной ночи!

— А ну стоять! — воскликнул я.

— Ты плохой мальчик, ты в своём доме мужем командовать будешь, после козлиной свадьбы! — насмешливо донеслось из мрака.

— А кто меня наказать хотел?! — прокричал я, не представляя, что тут ещё можно высказать.

— Вот муж и накажет! — хохотнул Гига.

Бросившись за источником ценных сведений, я зарылся в глубокий снег, скопившийся среди кустов. И с унынием углядел перед собой цепочку неглубоких следов. Карлик, чтоб его, в отличие от меня не проваливался. Тонкий наст выдерживал его вес. Даже не надо напрягать уши, чтобы расслышать торопливые шаги мелких ножек.

Обернувшись, я скомандовал:

— Девил! Догнать! Схватить! Держать! Не убивать!

Сложная команда, но костяному воину она по плечу.

А вот снег — нет, в снег помощник тоже зарылся. Правда, в отличие от меня, почесал по нему дальше с завидной прытью.

Однако куда медленнее Гига.

А тот будто всё прекрасно видел, издали прокомментировал:

— Что, жениха своего позвал?! А один на один слабо?!

— Всё равно ведь поймаю! — пообещал я.

— Три поноса тебе в штанишки, а не Гига поймать! — насмешливо заявил на это карлик.

С каждым разом он орал всё тише и тише. Удаляется просто с невероятной скоростью.

Но куда ему здесь деваться? Он остался без лошади и припасов на северной окраине Пятиугольника. Не самые гостеприимные края. К тому же здесь у меня всё схвачено. Как только доберусь до фактории, тут же облаву устрою. Это не чудовище, это всего лишь человек. Значит можно напрячь не только лесовиков и стражников, а и всех желающих. Даже награду объявить за голову.

Так сказать, устроить ему зеркальный ответ.

Но подсознательно я не верил, что этот ловкач попадётся. Раз от меня уже почти ушёл, от всех остальных тем более уйдёт. И единственный, кто выжил. Выглядит несерьёзно, но весьма непрост.

Подошёл к заваленному навесу, оттянул рогожу, открывая поле мини-битвы. Тсол ещё шевелится, хрипит, трясущимися руками пытаясь затолкать в себя вываливающиеся внутренности. А вот Ранак уже всё, успокоился. Его тело шевелится только из-за покалеченного умертвия, до сих пор пытающегося вытащить из похитителя засевший в груди шип. Моему кошмарному единорогу досталось крепко, движения неуверенные и неправильные, прочности немного осталось. Пора его отзывать.

Создание и уничтожение запретных помощников — выгодное дело, если ты нулёвка. Случается, при этом на ци знаки выпадают, и даже состояния ценные. В том числе на Равновесие Смерти. За счёт них потихоньку расширил лимит тёмных атрибутов.

Поэтому и стараюсь при любой возможности создавать и развеивать. Процедура затратная по ци, но окупается.

Занялся было «единорогом», но внезапно что-то во мне проявилось. Удивительное ощущение. Резкий прилив, заставивший покачнуться. Это мне знакомо, это означает, что Ранак действительно умер. Моё скрытое хранилище резко наполнилось огромным количеством трофеев. Такое случается при смерти человека, даже если он не самый опасный воин.

А эти, похоже — не из самых опасных, но и далеко не новички.

Тсол захрипел как-то иначе, в другой тональности. Тоже отходит. Сейчас в моём хранилище ещё прибавится. А ведь оно и без того заполнено серьёзно, много добычи таскал, скопившейся при подлёдной рыбалке за последнюю неделю. Сейчас заполнится под завязку, если не…

И тут, покосившись на Тсола, я понял, что пребываю в считанных секундах от грандиознейшей неприятности. Что если прямо сейчас что-то не сделаю, рискую повторить судьбу Лопнувшего Хаба — известнейшего героя неправдоподобных сказаний аборигенов. Прославился он тем, что, будучи нулёвкой, охотился на мух и ос, набивая из них неплохие трофеи. На том и приподнялся, после чего совершил фатальную ошибку. Прикончил мышь. И так как хранилища добычи у него не было, лавина трофеев материализовалась во рту и буквально «порвала» ему пасть.

Вот потому он и Лопнувший.

Припав на колено, я прижал руку к животу, помогая воображению раскрыть хранилище пошире. Материализовать его сейчас нельзя, в такой спешке процедуру правильно провести сложно. Чуть оплошаю, и новые трофеи действительно окажутся во рту в полном объёме. Вот и пришлось распахивать, заставляя сложенные вне пространства предметы хлынуть потоком под одеждой, скатываясь в снег.

И я тут же ощутил второй прилив. Хранилище, вмиг переполнившись, дало о себе знать, будто особым образом дёрнулось. Выпучив глаза, я опустил голову, и из распахнутого рта посыпались знаки ци и прочее-прочее.

Рот выдержал. Но случись это секундой раньше, и у аборигенов могла появиться история про Лопнувшего Геда.

Выплевывая последние невесомые кругляши, я обессилено прохрипел:

— Нужно срочно найти хранилище побольше…

Глава 6 Здесь всё моё

Гудхи — прекрасные лошадки. Каждая монета, за них отданная, того стоит. Мне, они, правда, достались бесплатно, но не будем придираться к мелочам.

Несмотря на темнейшие дела, смерть двух человек и даже пущенную на мясо подругу, они не попытались сбежать из столь развесёлого лагеря. Стояли чуть в отдалении, косились на происходящее без радости, однако оставались на месте. А ведь их даже не стреножили.

Бросать в лесу — жестоко. Слишком много желающих полакомиться свежим мясом. Говорят, мохнатые лошадки способны легко отбиться от пары-тройки крысоволков. Но здесь, под Черноводкой, скорее на десяток нарвёшься, чем на пару.

Вот такой я человек: лошадей жалею больше, чем людей. Мертвецов так и оставил в снегу. Только обыскал, пытаясь узнать о них побольше.

Ну а что с ними делать? Могилы в холодной земле копать?

Они прекрасно знали, на что идут, когда решили податься в охотники за головами. Своей смертью такие люди не умирают, и рассчитывать на достойные похороны им не приходится.

К фактории я подъезжал комфортно. Зима сегодня, наверное, в последний раз решила отыграться, устроив лёгкий морозец. Я восседал на лошади, закутавшись по самую голову. Плюс уши на шапке опустил пониже. Даже жарковато стало так сидеть. И оглядываться неудобно, а надо. Второй гудх шагает следом без поводы, будто собака преданная. Но кто его знает, что ему в голову взбредёт. Не исключено, что рассказы про их незаурядный интеллект сильно преувеличены.

Приходится контролировать.

Прекрасно помню день, когда впервые увидел факторию. Хлипкая башенка на правом берегу Черноводки, от неё тянулся невзрачный подвесной мостик к огромной плоской скале, вздымающейся посреди реки. Тогда я даже не знал, что она называется незатейливо — Камень.

На скале в окружении приземистых, местами почти символических стен, располагался посёлок. Десятки изб, над которыми возвышался большой сложно устроенный дом, вокруг теснились сараи и склады. В них хранилось имущество гильдии.

А ещё с одной стороны скала не была неприступной. Там по её ступенчато-пологому склону зеленели огороды, под ними далеко ввысь по течению протягивалась узкая коса. На ней тогда не было ничего, кроме лодочного навеса. Именно с этой стороны укрепления вздымались на максимальную высоту, но тоже не представляли собой ничего особенного.

С того дня прошло немногим меньше двух лет. Фактория значительно изменилась. За все предшествующие годы она и наполовину так не обновлялась. Ну это если не считать первый этап освоения Камня, когда люди гильдии заявились, чтобы по-быстрому создать на древних руинах аванпост, а затем укрепить его. Ну а дальше до полноценного поселения дошло.

Смехотворной бревенчатой башенки на правом берегу больше нет. На том месте, где она стояла, теперь возвышается треугольное каменное укрепление, где стены в три человеческих роста, а башен две: большая, с баллистой на верхней площадке, казарменными помещениями для гарнизона и складом; и маленькая, но вздымающаяся выше деревьев в соседнем лесу. Её поставили прошлой осенью, на замену наблюдательной вышке. Вместо одного дозорного, которого раньше, к тому же, редко ставили на полные сутки, в Правобережном форте сейчас постоянно находятся от восьми до двенадцати стражников. И не какие зря, а с приличными ступенями, с боевыми навыками, а некоторые даже с военным опытом.

Это лишь часть ратной силы фактории. И часть не самая значительная. Содержать столько силовиков — дорогое удовольствие, но необходимое. Теперь злоумышленники, подобные Девилу, не смогут с лёгкостью заграбастать посёлок.

Стража своё отрабатывает, не просто так в посёлке штаны просиживая. Днём патрулируют округу, в том числе вокруг рудника. Уже пару раз поймали рабочих, пытавшихся припрятать добытое в лесу, и один раз прогнали опасного хищника, чуть-чуть его не прикончив.

Лесовики затем выследили подранка и добили.

Лесовиков, к слову, у фактории тоже прибавилось. Люди любят деньги, а их на привлечение ценных специалистов теперь не жалели.

Подвесное недоразумение, на котором два человека с трудом расходились, исчезло. Теперь Камень с берегом связывает полноценный мост из дерева и камня. Расстояние невелико, не пришлось дотягивать от реки дополнительные опоры, но всё равно поработать пришлось немало. Хотя по местным меркам — дивно быстрый срок. Больше года ушло, с привлечением наёмных бригад специалистов узкого профиля. И коллектив инженеров с юга создавал проект, а затем руководил процессом. Это встало в копеечку, плюс доплата за скорость, но дело нужное, грех жалеть.

Теперь в посёлок можно грузы телегами завозить, а не разгружать их на правом берегу и таскать вручную, или поднимать лёбедками с реки. Гораздо удобнее и быстрее.

Ну а то, что фактория стала уязвимее для нападения — не страшно. Новая башня, в которую упирался мост со стороны Камня, оборудована продвинутым подъёмником. Если припечёт, он может быстро убрать последнюю секцию настила. К тому же чтобы до неё добраться, потребуется, для начала, справиться с фортом на правом берегу.

Крепостные стены вокруг посёлка остались те же самые. Разве что зубцами обзавелись и угловыми площадками для метательных машин. Нет смысла переделывать или поднимать их выше. Там обрывистые склоны с трёх сторон — сами по себе неприступные укрепления. Да и с четвёртой подходы неудобные, плюс каменщики не один месяц там проработали, чтобы затруднить продвижение вероятного противника.

Посёлок, в отличие от стен, изменился значительно. Мало что из старых сооружений уцелело. Центральное здание поставили заново. Теперь оно полностью каменное и на одном крыле вымахало на три этажа. Плюс огромные подвалы под ним, которые тоже переделали, приспособив под хранение не самого ценного, чтобы наверху место сараями не занимать.

Устроили перепланировку, покончив с засильем унылых изб, в которых иногда даже полноценные печи не ставили. Топили по-чёрному, жили в копоти — здесь это считалось нормально, пока не начались перемены. Теперь основная застройка двухэтажная, в большинстве домов размещается по четыре семьи. Подворья с козами, курами (а то и свиньями) переехали на склон, обращённый к косе, потеснив там огороды. Дополнительная стена, поставленная внизу, мешает пробираться туда незваным гостям, идущим по пути, по которому я проник в факторию, когда мне там были не рады.

Теперь проделать это будет труднее что человеку, что зверю хищному.

Несмотря на компактное строительство, свободного места в посёлке маловато. А всё потому, что жителей за эти два года прибавилось, а их приходится где-то расселять.

Лишь коса осталась незастроенной. Там ограничились лишь установкой сарая на сваях. Теперь есть где надёжно хранить лодки в холодный сезон.

Увы, как бы ни хотелось заграбастать и эту территорию острова, но половодья и паводки, периодические её затапливающие, препятствуют захватническим планам. Да и стремительное течение, на глазах меняющее конфигурацию берегов, тоже не очень-то вдохновляет инженеров. Разумеется, всё решаемо, всё можно укрепить и поднять. Но потребуются колоссальные по здешним меркам затраты времени и труда, что на данном этапе бессмысленно.

Ворота форта закрыты, как и полагается в такое время. Нараспашку их держат два раза в сутки: когда горняки идут на рудник и когда возвращаются с работы. Плюс случаются исключения, вроде прибытия караванов, массовых гуляний по поводу праздников и прочее-прочее.

Я заявился во внеурочное время, потому пришлось остановиться, поднять голову, и уставиться на стражника, угрюмо взирающего на меня с высоты стены.

— Вы там впускать меня собираетесь, или как?

— А ты обзовись сначала, — заявил на это служивый.

— Ослеп, что ли?

— Обзовись, — упрямо повторил стражник.

— Допустим, я Гед. Открывай.

— Что значит допустим? Вдруг ты просто похож на него. Гед вчера уходил на лыжах охотничьих, а у тебя я лыжи не вижу, зато вижу лошадей. Где взял?

— Где взял, там тебе не дадут. Открывай давай, меня Эш ждёт.

Упоминание Эша — универсальная отмычка для любой ситуации. Раз управляющий ждёт, все обязаны шевелиться. Он проволочки не одобряет.

Ворота открылись, за ними стоял сам Гулл Самир — командир стражи. Типичный южанин, таких местные недолюбливают. Однако он сильный воин с богатым опытом, северянина за такие деньги найти сложно. К тому же они не так часто войной занимаются, их не хватает в куда более привлекательных местах, чем наша глушь.

— Откуда лошади? — сходу спросил Гулл.

— Это я Эшу расскажу. Если вам надо, у него потом спрашивайте.

Нехорошо подвигав нижней челюстью, Гулл снизошёл до пояснения:

— Мои ребята нашли чужие следы. Кто-то пересёк тропу на трёх лошадях. Похоже, это были гудхи, как у тебя. Только они так легко по снегу ходят.

— Гудхи есть в некоторых посёлках, — напомнил я.

— Да, — согласился Гулл. — Но зачем нашим людям скрывать следы? А эти попытались скрыть. Замаскировали их по сторонам от дороги, а дальше направились к Черноводке. Это чужаки. И они не хотят, чтобы мы про них узнали. Мне это не нравится. Ты точно ничего не хочешь рассказать?

Я покачал головой:

— К сожалению, не могу. Вам не могу. Это разговор только для господина Эша.

— Ну смотри, тебе здесь ещё жить… — с нехорошим намёком протянул главный стражник, освобождая мне путь.

Вот ведь прицепился. Возомнил себя птицей самого высокого полёта. Настолько в эту фантазию заигрался, что временами совершенно перестаёт понимать местные расклады.

И ведь не пошлёшь подальше. Я здесь, конечно, на особом положении, но не настолько, чтобы вести себя столь нагло с одним из первых лиц посёлка. Этот солдафон не первый раз пытается на меня наехать. Так и мечтает нагнуть и поставить на место. Знает, что Эш такое не одобряет, но такая у него натура: вечно всех в чём-то подозревает, прощупывает любыми способами, подминает под себя.

Смешно. Гулл даже не подозревает, на кого давить пытается. Совершенно в теме не ориентируется, несмотря на высокое положение. И это хорошо, ведь его поведение — прекрасная демонстрация качества моей конспирации.

Раз уж такой человек не подозревает о моей истинной роли, все прочие тем более не в курсе.

Да, старший вояка точно не в теме. Будь иначе, с его помешанностью на субординации, не смел бы и пикнуть в мою сторону. Ведь получается, что зарплата ему от меня идёт, а не от мифических новых владельцев фактории.

То, есть, конечно, фактория тут тоже при делах, из её казны деньги идут.

Однако дело в том, что это предприятие давно уже является моей собственностью. От форменных доспехов Гулла, введённых в прошлом году, до флюгера на сторожевой башне и лодочного сарая на косе.

Здесь всё моё, до самого последнего гвоздя.

Не напрямую конечно, вопрос тут запутанный. Но за какую ниточку не потяни, она рано или поздно приведёт ко мне.

И дальше всё — тупик, идти некуда.

Я та самая катушка, на которую намотаны нитки, ведущие от каждой мелочи, принадлежащей фактории.

Чтобы добиться этого, мне пришлось в какой-то мере повторить то, что не удалось у Девила и стоявших за ним личностей. К счастью, после тех событий у нас появилось море компромата на некоторых далеко не самых последних людей в гильдии, допустивших преступный сговор. С учётом того, что непосвящённые считали факторию убыточным активом, перекупить предприятие не составило труда.

Деньги у меня, разумеется, набрались быстро. Оставалось сделать две вещи: перевести добычу в ходовую валюту, не вызвав при этом панику на рынке из-за массового сброса редких трофеев; и как-то узаконить смену собственника.

Увы, в отличие от привычного для меня мира, в Роке нельзя заявиться с улицы, вывалить мешок монет и приобрести концессию на Пятиугольник. Да и на Земле, если говорить откровенно, это тоже так просто не делается.

Пришлось перекупить одну некогда славную, а ныне печально-захиревшую гильдию, и оживить её при помощи появления липовых активов и прочих способов имитации бурной деятельности. Всё это через цепочки посредников, через умасливание нужных лиц, через палки в чужие колёса, а то и откровенный шантаж. Будь Пятиугольник процветающим мероприятием, дело могло и не выгореть, или затянуться на годы, но в свете недавно случившихся событий задача многократно упрощалась.

В конце позапрошлой весны я прибыл на Камень почти голым и печально-слабым. А уже к концу осени стал тайным правителем и острова на Черноводке, и его правобережных окрестностей. Весь Пятиугольник — мой, всё здешнее имущество «Трёх топоров» перешло в моё распоряжение.

В том числе я заполучил их долги. С ними пришлось разбираться в первую очередь, в том числе через судебные тяжбы аннулируя то, что под занавес попытались навешать прежние владельцы. Нет, мне нетрудно заплатить, но это могло создать нехороший прецедент. Мол, появились простачки, которые запросто доятся на хорошие деньги.

Ну а дальше навалилась гора работы, начиная с кадровой и заканчивая перепланировкой посёлка на Камне.

Теперь приятно глянуть. И внешне хорошо смотрится, и цифры растут день ото дня. Мощность рудника увеличилась в два с половиной раза. С агрессивными шайками нелегалов покончено, а с нормальными независимыми добытчиками мы не только не конфликтуем, но и потихоньку налаживаем сотрудничество. В основном с Императором боли, у него здесь больше всего людей. Ссориться с ним нам невыгодно. Готовы даже оказывать ему содействие без прибыли, лишь бы при своих остаться. Пускай контролирует земли вокруг Удавки, не пропуская к нам с севера всякое нехорошее. Взамен мы через себя наладили для него надёжные каналы сбыта некоторых специй и минерального сырья. В перспективе даже что-то на этом зарабатывать начнём.

В общем, я ехал по своему мосту, к своим воротам, в свой посёлок. И Эш, назначенный управляющим уже от новой гильдии, прекрасно знает, кто здесь хозяин. Как и ещё несколько доверенных лиц.

Ну а для всех прочих — я странноватый подросток, склонный к наглому поведению и почему-то привечаемый начальством.

Пока что меня всё устраивает.

Глава 7 Пора сваливать

Эша я нашёл на кузнечном дворе. Вообще-то — это уже никакой не кузнечный двор, а небольшая фабрика, вышедшая на мощности, позволяющие закрывать почти все потребности Пятиугольника в металлических инструментах. Также изготавливается простенькое оружие, детали для рудничных механизмов, мелочёвка вроде гвоздей, дверных петель, подков, наконечников стрел и прочее-прочее.

Уже к осени у нас начнут накапливаться излишки, и мы уже сейчас начинаем прощупывать каналы для их сбыта на юг. Также ведётся деятельность по привлечению более серьёзных мастеров, что позволит производить куда более дорогие изделия. Увы — это не так-то просто организовать, потому что хорошие специалисты предпочитают работать сами на себя. Однако случается всякое. Надо не прекращать искать, и рано или поздно отыщутся те, кому по душе наши замыслы.

К тому же у нас есть чем их завлекать.

Согнув об колено заготовку меча, управляющий повесил её на шею подмастерью вместо хомута и принялся выговаривать нерадивому работнику по поводу недопустимо низкого качества его изделий. Угрожал, что если тот срочно не выпрямит руки, бонус, полагающийся в конце каждого месяца, он получит тумаками и прочими ценностями невысокой котировки, а не знаками навыков, как это у нас принято для передовиков производства.

Лишь моё появление избавило бракодела от новой порции унижений. Хоть я и слова не сказал, и даже не приближался, управляющий как-то догадался, что назрело что-то важное, не терпящее отлагательств.

Указал на меня пальцем и строго вопросил:

— А тебя где носило, Гед?!

— Да так… были кое-какие дела…

— Какие такие дела? Опять в деревню к девкам бегал? А ну марш за мной!

Я покорно поплёлся за управляющим, который, между прочим, зарплату тоже от меня получает. Плюс процент от доходов с концессии. Увы, речь идёт лишь о будущих доходах, потому что сейчас мы тратим больше, чем зарабатываем.

Но и я, и Эш, и прочие посвящённые понимают, что это вложение в будущее. Что спустя некоторое время всё вернётся с прибытком.

К тому же своё тратить никому не приходится.

Если не учитывать меня.

Поднявшись к себе, Эш, едва плюхнувшись в кресло, спросил уже совсем другим тоном, дозволенным меж нами строго без свидетелей:

— С чем вернулся? Что-то с этим твоим пауком не так? Помощь нужна?

— Да нет, с пауком всё так, — ответил я. — Он валяется на тропе, которая на косу спускается. Но под конец охоты кое-что случилось. Появились три человека.

— Они видели твоих… гм… помощников? — напрягся Эш. — Что за люди? Из какой деревни?

Я покачал головой:

— Они не наши. Это охотники за головами. Пришли с юга.

Эш не выглядит быстро соображающим человеком, но это впечатление обманчиво. Вот и сейчас не стал ничего уточнять.

Помрачнел и нехорошим голосом сообщил:

— Люди нашли следы, мне сегодня доложили. Похоже на чужаков. Хитрые, след спрятан хорошо, случайно заметили.

— Скорее всего, они наследили, — подтвердил я. — Серьёзные охотники. До самой Черноводки добрались и никому на глаза не попались.

— Расскажи подробнее, — попросил управляющий. — Я не понял, что они у нас забыли. И как ты узнал, кто они. Пообщался?

— Можно сказать и так. Они пришли за моей головой.

— Что?! — чуть не подскочил Эш.

— Им нужен был именно я. Они готовились к этому заранее. Даже заслали к нам своего человека. Похоже, он тут всё разнюхал и сумел провести их незаметно. Только в одном месте наследили, да и то следы заметили случайно.

— Ты их убил? — резко успокоившись, уточнил управляющий.

— Не всех. Им повезло, я неправильно оценил ситуацию. Подловили меня. Но потом несерьёзно отнеслись, сами подставились. Двоих я убил, третий ушёл.

— Послать за ним лесовиков? — предложил Эш.

Я кивнул:

— Можно. Но сомневаюсь, что его поймают. Шустрый тип. Но пусть попробуют. Вот только даже если выследят, проблема не исчезнет.

— Какая именно проблема? — не понял Эш.

— Не знаю, как эти меня нашли, но мы всегда знали, что это вопрос времени. Обсуждали не раз. Раз нашли одни, найдут и другие. И нам ещё очень повезло, что это всего лишь охотники за наградой. А это значит, что мне пора уходить.

— Так рано? — нахмурился управляющий. — Может есть смысл подождать? Если лесовики его поймают, узнаем подробности. И примем меры, чтобы другие не нашли тебя тем же способом.

Я покачал головой:

— А смысл? Мы слишком поздно взялись за это дело. Десятки людей в караване знали, откуда я появился. И здесь, в фактории, они не молчали. Все наши в курсе. Караванщики тоже поболтать любят, и болтают они не только у нас. Плюс некоторые на одну ходку вербуются, а потом ищи их. Но, допустим, мы их найдём. И что дальше? Даже если каждого допросить под пытками, они не вспомнят всех тех, кому успели про меня наговорить. Да и как это возможно? Мало ли где они рассказывали: за общим столом в каком-нибудь притоне, или посреди базара случайным знакомым. Где-то информация попала к тем, кто знают, что с ней делать. Мне повезло, что это случилось только сейчас. Охотники даже не спрашивали, кто я, и почему за меня награду дают. Они совершенно точно знали, что я ценная добыча, остальное им неинтересно. А это значить, что ждать нельзя. Возможно, прямо сейчас сюда направляются серьёзные люди. Пора уходить. Тем более, это в моих интересах. Я тут кое-какой план составил. Думал над ним. План хороший, но ради него надо много где побывать. Раз уж всё равно уходить приходится, попробую совместить.

Эш чуть помолчал и задал вопрос, на который невозможно ответить.

— Надолго?

Я пожал плечами:

— Откуда мне знать? Мы кое-какую информацию собрали, но всё равно непонятно, кому я понадобился. Придётся как-то решать вопрос, а это непредсказуемо. У меня есть кое-какие планы, и если они сработают, возможно, за год успею разобраться. Но лучше рассчитывать минимум на два, или даже три. В казне денег пока что хватает. И ещё я оставлю карту с обозначением тайника. Там трофеев достаточно, чтобы до середины следующего года финансировать все намеченные проекты. Ну а там, если мы правильно рассчитали, пойдёт приличная прибыль. Или я как-нибудь передам ещё одну карту с другим тайником.

— А как ты узнаешь, что у нас не хватает денег?

— Оставлю инструкцию. Будете давать определённые объявления по имперским торговым листкам. Постараюсь это отслеживать. Но рассчитывай, что раньше чем через год я их не увижу.

— С тобой как-то иначе можно будет связаться?

Я покачал головой:

— Мы это уже обсуждали и решили, что слишком опасно. Вас всех могут допросить серьёзные люди. Я не сомневаюсь, что задавать вопросы они умеют. Как и договаривались, не пытайтесь от них ничего скрыть. Расскажите им всё. Мне это не навредит, тут ведь никто не будет знать, куда я пошёл и что собираюсь делать. Так надёжнее.

Эш посмотрел как-то странно:

— Хотел бы я знать, само собой. Но да, ты прав. Если тебя действительно ищут серьёзные люди с юга, им фактория на один зуб. Вот только спешка мне не нравится. Может всё же чуть подождать? Я не прошу задержаться надолго. Мелконог ещё не вернулся, а он в этих делах ориентируется лучше всех. Он если не на этой неделе появится, так на следующей, ждать недолго.

— Нет, Гурро тут ничем не поможет. Как вернётся, продолжайте делать всё по плану. Считайте, что я всегда рядом.

— Без тебя некоторые важные направления зачахнут, — напомнил Эш.

— Понимаю, но с этим ничего не поделаешь. Потом, как решу свои проблемы, будем с ними разбираться. Я уйду прямо сейчас. Имбу расскажешь сам, я заглядывать к нему не стану. А людям можно намекнуть, что я ушёл на юг. Если никто за мной не заявится, это нормальное объяснение, мы ведь многих детей и подростков туда на учёбу отправили. Ну а если придут новые охотники, объяснения, я так понимаю, не понадобятся.

* * *
Как же много вещей может накопиться у человека, который прибыл неполные два года назад на новое место с ветром в кармане. В небольшой, но уютной комнате на углу второго этажа главного здания фактории я обитал с конца прошлого лета. И успел неплохо обжиться.

Рога мерцающего оленя и засушенная голова рекордной кайты на одной стене, различные карты от разных картографов на другой (включая самолично выполненную, на которую нанёс Пятиугольник с ближайшими окрестностями). Полочки с десятками книг, привезёнными с юга Мелконогом и прочими нашими агентами. Стойка с оружием. Шкаф с одеждой и всяким барахлом. Ещё одна стойка со спиннингами, раскладными удилищами моей конструкции, коробками с блёснами летними и зимними. Письменный стол, собранный собственноручно в рамках освоения плотницкого ремесла. Лампа с хрустальными стёклами, стопка дорогой бумаги, чернильница, выточенная из малахита.

И многое другое.

Да уж, оброс я имуществом. Серьёзно оброс. Хорошо, что осознал это давно, когда его меньше четверти от нынешнего количества накопилось. Расставил правильно приоритеты, всегда наготове держал что-то вроде «тревожного чемоданчика». Плюс догадался устроить несколько тайников и укрытий, где хранились предметы первой необходимости на тот случай, если срываться с насиженного места придётся внезапно, с пустыми руками.

Но сейчас особой внезапности нет, так что некоторое барахло прихватить можно.

Первым делом тот самый «тревожный чемоданчик». В действительности никакой это не чемоданчик, а небольшой рюкзак удобной конструкции. Лично её разработал, плюс не один десяток вариантов забраковал, прежде чем остановился на этом. Он устроил меня не по всем показателям, так что пребывал в ожидании очередной новаторской идеи, намереваясь продолжать улучшать и дальше.

Не дождался.

Но и в таком виде всё прекрасно. Для себя сделано, продумано до мелочей. Частью несущей конструкции, позволяющей сохранять жёсткость, служит крепкий тубус, в котором хранится разложенное на четыре части спиннинговое удилище. И катушка к нему хранится в ещё одной, так сказать, детали, где повредить её способно разве что неудачное падение с немаленькой высоты, или нога чудовища, которая раздавит носителя со всем имуществом.

Лук с колчаном стрел. И то и другое привезено с юга, не местное. При всём уважении к мастерам фактории, пока что они значительно не дотягивают даже до среднего уровня ремесленников Рока. Увы, сказывается проблемная кадровая политика последних лет, когда «Три топора» сгоняли на север человеческий мусор, вместо спецов.

Ари — почти точная копия моего первого копья, только размерами побольше, и материалы покачественнее. В отличие от лука — местное производство. Штучный заказ для всё тех же здешних кузнеца и плотника. Очень уж специфичное оружие мастер придумал, под своего сына. А мне оно подошло и весьма понравилось. Вот и подсел на его изделия, уже несколько раз менял.

Обычный ничем не примечательный нож на пояс. Имея такую штуку, как Жнец, нет смысла озадачиваться серьёзным выбором короткого клинкового оружия.

И ещё надо переодеться. Увы, то, что на мне, плохо перенесло последние приключения. Отсырело, сушиться надо. Но некогда, ведь уходить решил прямо сейчас.

Я не верил, что сюда приближаются по-настоящему опасные люди. Почти два года не могли меня найти, как-то нелогично получится, если столь внезапно очередь из желающих выстроится.

Но недругам нельзя ни шанса оставлять.

Всегда знал, что этот момент рано или поздно случится. И я к нему давно готов.

А вот то, что предстоит в ближайшее время, напрягает. Может действительно дождаться Мелконога, чтобы всё прошло под его контролем? Страшновато заниматься такими делами в одиночку.

Нет. Не стану я ждать доверенного лесовика. Решил уходить сейчас, значит надо идти. И то, что помимо ухода предполагается совершить нечто, способное радикально изменить мою жизнь, ничего не значит.

Сам справлюсь.

Глава 8 Место древнее и укромное

Туманные низины — территория площадью приблизительно с треть Бельгии. Очень нехорошее место, но не сказать, что хуже здесь не бывает, ведь с запада и востока к нему примыкают совсем уж гиблые территории. Даже я туда с неохотой хожу. Но и это недалеко от них ушло. Только самые отмороженные искатели приключений рискуют сюда заглядывать, да и то далеко не забираются.

Окажись в наших краях отряд опытных воинов сороковых-пятидесятых ступеней, они бы, возможно, сумели пройти через все эти земли без единой царапины, оставив позади пепелище и смерть. Но что такому сильному воинству делать в окрестностях Пятиугольника? Великих сокровищ здесь нет, и концессия, и нелегалы живут добычей и переработкой далеко не самых дорогих специй и ресурсов. Да, встречаются и более изысканные редкости, вроде тех же панцирников. Но добыча их — это обыкновенная работа, а не героические свершения. И столь серьёзные личности для неё не требуются.

Есть, конечно, шанс и здесь нарваться на выгоднейшие дела, связанные с необходимостью применения насилия. Но тут потребуется не отряд грубых солдафонов, а особые специалисты, способные отыскать иголку в стогу сена. В противном случае можно впустую потратить прорву времени.

В общем, серьёзным воинам заниматься у нас нечем. Они своё берут в битвах на юге, или в экспедициях на самые опасные побережья Крайнего Севера.

Но даже если вдруг приличный отряд сыщется, именно в Туманные низины он не полезет. А если и полезет, быстро осознает ошибочность такого шага и вернётся.

И не факт, что вернуться сумеют все.

Обитатели Туманных равнин однообразно-мертвые и при этом разнообразно-сильные. Если охотиться на все виды, занимаясь этим на разных участках, можно добыть полный набор из пяти тёмных атрибутов: Подчинение, Сила Смерти, Кукловод, Аура Смерти и Опустошение. Своего рода аналог пятёрки от ПОРЯДКА. Естественно, я не упустил возможность изучить их все. Этому поспособствовало развитие особого состояния — Равновесие Смерти. Тоже аналог Равновесия ПОРЯДКА, и повышать его можно, в том числе, охотясь на некоторых обитателей низменных территорий.

Обычным людям такой комплект и за двадцать лет не светит добыть. Твари, обитающие у границ Туманных низин, обладают лишь его частью. Хочешь получить всё, ищи добычу посерьёзнее и подальше. Но забираться вглубь болотистой равнины — чревато. Чем выше твоё просветление, тем значительнее радиус зоны, в которой тебя замечают здешние обитатели. Самые опасные существа способны за пару километров примчаться, если не больше.

Ко мне это, разумеется, не относилось. Снимая амулет, я для них превращался в подобие невидимки. Да, твари рано или поздно начинали что-то подозревать, частенько облавы пытались организовывать, но даже при первом моём походе по Низинам я прекрасно справился.

Ну… не совсем прекрасно, были тёмные моменты. Но ведь выжил. А это здесь не каждому по силам.

Впоследствии заболоченная местность принесла чуть ли не половину от всех трофеев, полученных мною за неполные два года. Получается, Туманные низины — основной источник финансирования выкупленной концессии. Да, в их глубины я забирался нечасто, даже для меня это слишком рискованно, но вот по краям изучил почти всё с разных сторон.

Удалось выяснить, что в некоторых направлениях граница — это относительно ровная линия. Но встречаются участки, где как будто гигантские ножницы поработали, вырезая причудливые узоры, в которых узкие полоски нормальных территорий могли уходить на многие километры в глубины Туманных низин. Причём во многих случаях внешне они никак не выделялись, пока не начинаешь замечать некоторые едва уловимые признаки, ничего не говорящие непосвящённым.

Один из таких участков примечательнее прочих. Узкая полоса незатронутой тьмой земли изгибаясь, уходила далеко в Низины, чтобы в конце значительно расшириться. Там образовался островок шагов четыреста в длину и вдвое меньше в ширину. На нём располагались каменные руины, в том числе остатки немаленького сооружения. Очень может быть — древний храм, сохранивший часть святости, чем и объясняется то, что Смерть до сих пор не захватила его остатки, сделав частью мёртвой равнины.

Если зайти на тёмную часть Низин сознательно или нечаянно, и спровоцировать обитающих там тварей, есть несложный способ легко «стряхнуть их с хвоста». Всего-то и требуется — забежать на «чистую территорию». Умертвия и прочие зайти пресекать границу могут, но неохотно и недалеко. Да и сразу теряются, ведут себя неадекватно, редко делая более нескольких шагов.

Так что, досконально изучив, где здесь можно бродить спокойно, а где лучше не показываться, я обзавёлся прекрасным местом, в котором устроил надёжнейшее убежище. Не зная всех тонкостей географии добраться до него проблематично. Даже заподозрить о его существовании — сложно. Если не учитывать ответвления, от «ровной границы» Низин до руин приблизительно шесть с половиной километров (при условии измерения по кратчайшей прямой). Это слишком много, ведь переменчивый туман и на втрое меньшей дистанции всё скрывает.

Разумеется, пробираться к схрону по безопасной тропе я не стал. Да и безопасность её спорна, так как местами она прерывается, и приходится десятки, а то и сотни метров преодолевать по сырому мху, из которого в любой момент может выбраться дикое умертвие.

Но это даже к лучшему. Я ведь не хочу облегчить жизнь возможным преследователям.

Поэтому всю дорогу до Низин пришлось хитроумно кружить, всеми способами запутывая следы. А затем я забрался в кишащее умертвиями болото почти за три километра от начала тропы. Снял, разумеется, амулет и устроил утомительный двухчасовой забег. Здесь даже в лютую зиму лужи не замерзают, а уж сейчас тем более. Сапоги у меня добротные, не пропускают ни влагу, ни холод. Я без проблем добрался до одного из самых значительных по площади затопленных мест, где впервые за всё время повернул вправо.

Вот так, ломая маршрут раз за разом, в итоге вышел к безопасному островку со стороны центра Низин, оставив ни с чем толпу увязавшихся костяных тварей. Трогать их даже не попытался. Здесь я на нечисть никогда не охотился, благоразумно стараясь не снижать поголовье. И если кто-то попытается устроить поиски, ему придётся иметь дело с сотнями и тысячами нехороших созданий.

Забравшись в руины, освободил замаскированный тонкий канат с навязанными узлами, забрался по нему в длинную нишу, некогда являвшуюся частью какого-то помещения, от которого уцелел лишь жалкий ошмёток. Стены из громадных каменных блоков, перекрытия из многотонных плит. Неизвестно, из-за чего здесь всё развалилось, но, надеюсь, такое не повторится. Эти остатки былого даже самое страшное землетрясение вряд ли сокрушит.

Надёжно смотрятся.

Наверху в кажущемся беспорядке навалены камни. В своё время я их один за другим почти неделю стаскивал со всей территории, стараясь не оставлять следы и, тем более, не натаптывать тропы. Эти завалы скрывали от взглядов возможных наблюдателей оконечность ниши. Ну и создавали иллюзию того, что она полностью засыпана.

Пробравшись между нагромождениями булыжников, я оказался в тупике. По-крайней мере, есть шанс, что посторонний человек, очутившись здесь, так и подумает. Освещение скверное, со всех сторон одинаково-серая каменная поверхность, разбитая на блоки.

На самом деле одна из стен — фальшивка. Всего лишь добротно натянутая плотная ткань, раскрашенная под текстуру камня, с линиями блоков и даже с приклеенными нашлёпками какой-то чахлой подвальной растительности, похожей на лишайники.

За первым пологом скрывался второй, но уже без маскировки. Зачем тратить на неё время, ведь если кто-то раскроет секрет первой фальшивой стены, следующую прятать бессмысленно. Дело не в этом, ткань натянута, чтобы перекрывать проход ради сохранения тепла.

А дальше находился уже настоящий тупик с источником того самого тепла. Разборная железная печурка, обложенная камнями, способна сносно обогревать невеликое помещение. Дым уходит по трубе, проведённой к замурованной щели между чуть разошедшимися потолочными плитами. Дрова я сюда раз за разом стаскивал самые сухие, из деревьев, которые коптят меньше прочих. Опыты показали, что уже на удалении в полста шагов различить марево над руинами не получается. Разве что запах может выдать, что где-то поблизости что-то горит. Однако его не во всякую погоду можно унюхать.

Вот так я здесь обустроился. До мелочей всё предусмотрел. При необходимости человек с моим аппетитом способен продержаться безвылазно около месяца. Если сесть на диету, все полтора можно прожить. Срок можно растягивать, жертвуя толикой автономности. Ради этого придётся выбираться на опасную землю ради охоты на вездесущих мискусов. Их очень тяжело замечать, но если задаться целью, одного-двух зверьков за пару часов добывать несложно.

Жалко малышей, конечно. Вид у них презабавный и нрав добродушно-трусоватый. Но если припечёт, и не на такое пойдёшь. Помню из прошлой жизни древние истории, как в голодные времена доходило до того, что некоторые люди съедали не только своих любимых кошечек и собачек, а и родственников.

Месяц здесь выживать я не собираюсь. То, ради чего создано это убежище, по грубым подсчётам отнимет у меня порядка двух недель.

За это время я должен радикально изменить свою жизнь.

Привычное дело. Она у меня частенько меняется.

* * *
За два неполных года то, что составляет надстройку организма аборигенов, во мне существенно модифицировалось. Однако стремительные трансформации происходили лишь в первые несколько месяцев, начиная с той весны, когда я попал в факторию. Уже осенью мельтешение цифр почти застопорилось. Еле-еле менялись, мой невеликий запас ци надрывался изо всех сил, удерживая всё то, что на него навешано. Относительно быстрый прогресс наблюдался лишь в состояниях, они для себя слишком многого от ступени не требовали.

А вот атрибуты требовали очень даже прилично. Особенно Хаос. Его я кое-как незначительно приподнял ценой немалых затрат на развитие состояния Улучшение просветления. Так-то в его поднятии другого смысла не было, не будь такого требования, я бы всё без исключения вливал в Меру порядка. Однако постоянно приходилось идти на компромиссы, разделяя трофеи по разным направлениям.

Навыки требовали меньше, но я быстро упёрся в лимит количества. А потом еще и ранги начали стопориться, отказываясь увеличиваться даже там, где до ограничивающих их условий ещё двигаться и двигаться.

Главная загвоздка в том, что навыков не может быть больше, чем атрибутов соответствующей силы. И так как проще всего получать и развивать умения ПОРЯДКА, я быстро довёл их почти до максимума. Чуть-чуть места оставил, на случай, если подвернётся что-то очень полезное и редкое. Не хотелось бы ради этого убирать уже выученное, затрачивая на освобождение слота немало ци. К тому же, как показала практика, такие дела скверно влияют на самочувствие.

Немало недурственных навыков, которые могли бы здорово пригодиться здесь и сейчас, лежали в скрытом вместилище мёртвым грузом. Изучить их я не мог, не было места.

При этом хватало умений, которыми можно легко пожертвовать. Например, зачем мне кожевничество? Удалить, да взять что-нибудь полезнее.

Но нет, я ведь не только себя «выращивал», я пытался развивать экономическую базу на тот случай, если сумею легализоваться, как представитель Кроу. Поэтому приходилось вникать во многие дела в фактории, в ходе чего и обзавёлся невеликим набором бесполезных с виду навыков.

В итоге место осталось лишь под умения Хаоса и Смерти. Хотя атрибутов на них маловато, но навыки этих сил попадаются нечасто и далеко не все они полезны, или подходят для активации нулёвкой. Да и нагрузка на ступень с ними увеличится, а она у меня и так перегружена.

А в особо тяжёлых случаях могут возникать конфликты с человеческой природой. Или тело изволь поменять, или преобразовать духовные структуры, неизбежно искажая сам разум. Иначе или выучить не сумеешь, или выучишь, но с нехорошими последствиями.

Вплоть до мучительного летального исхода.

Короче говоря, в итоге я и в навыках упёрся в стену, и в состояниях. А в атрибутах уже плохо помню времена, когда этой стены не было. Дальше прогресс продвигался смехотворными темпами. Вот уже несколько месяцев я вообще ничего не поднимал, лишь трофеи заготавливал. Тоже полезное дело, но само по себе, без развития, вдохновляло слабо.

Вот так и получилось, что если не смотреть на количество навыков и отдельные показатели, я за последние полтора года мало что прибавил.

Сейчас полная страница моих параметров, выдаваемая ПОРЯДКОМ, выглядела так.

Ступени просветления: 0 (701/888+1980)

Тень: 701 (+340)

Атрибуты ПОРЯДКА

Выносливость: 10 атрибутов, 500+200 единиц

Сила: 8 атрибутов, 400+250 единиц

Ловкость: 9 атрибутов, 450+250 единиц

Восприятие: 7 атрибутов, 350+250 единиц

Дух: 6 атрибутов, 300+250 единиц

Атрибуты Хаоса

Интуиция: 5 атрибутов, 250+250 единиц

Разрушение: 4 атрибута, 200+200 единиц

Уверенность: 3 атрибута, 150+150 единиц

Анархия: 2 атрибута, 100+100 единиц

Иллюзорность: 1 атрибут, 50+50 единиц

Атрибуты Смерти

Сила Смерти: 7 атрибутов, 350+350 единиц

Подчинение: 6 атрибутов, 300+300 единиц

Кукловод: 5 атрибутов, 250+250 единиц

Аура Смерти: 4 атрибута, 200+200 единиц

Опустошение: 3 атрибута, 150+150 единиц

Энергия

Энергия бойца: 600 единиц (+599,42)

Энергия мага: 550 единиц (+368,34)

Энергия Хаоса: 200 единиц (+62,46)

Энергия Смерти: 600 единиц (+111,04)

Навыки ПОРЯДКА

Лодочник-экстремал (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Целительство ран (9 ранг) — 10 уровень (10/10)

Целительство болезней (9 ранг) — 10 ур. (10/10)

Рассеивание ядов (8 ранг) — 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (12 ранг) — 10 уровень (10/10)

Лук (11 ранг) — 10 уровень (10/10)

Копьё (12 ранг) — 10 уровень (10/10)

Меч (11 ранг) — 10 уровень (10/10)

Рукопашный бой (12 ранг) — 10 уровень (10/10)

Лёгкие доспехи (12 ранг) — 10 уровень (10/10)

Меткий выстрел (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Дальний выстрел (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Сокрушающая стрела (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Гибельное предчувствие (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Каменная плоть (активируемый, защищает от баллистических элементов, замедляет движения) (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Второе дыхание (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Водное дыхание (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Обмен духа на тень (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (8 ранг) — 10 уровень (10/10)

Артефакторика (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Ночное зрение (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Дальновидение (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Железная кожа (8 ранг) — 10 уровень (10/10)

Туманное чутьё (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Следопыт (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Чутьё жизни (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Мимикрия (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Безмятежность (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Бесследность (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Холодный след (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Плотницкое дело (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Кузнечное дело (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Кожевничество (7 ранг) — 10 уровень (10/10)

Навыки Хаоса

Метка чудовища (9 ранг) — 10 уровень (10/10)

Бешенство (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Хаотический двойник (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Хаотическое спокойствие (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Чутьё Хаоса (2 ранг) — 10 уровень (10/10)

Постижение сути (2 ранг) — 10 уровень (10/10)

Навыки Смерти

Кровавое безумие (5 ранг) — 10 уровень (10/10)

Конструктор умертвий (5 ранг) — 10 ур. (10/10)

Отравленный след (3 ранг) — 10 уровень (10/10)

Самовосстановление (2 ранг) — 10 уровень (10/10)

Братство неживых (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Свободные навыки

Мастер-спиннингист (9 ранг) — 10 уровень (10/10)

Боевые навыки ПОРЯДКА

Смертельное удержание (контролирующий навык)

Без оружия, с оружием (но не дальше 2,6 метра)

Шанс — 52 %

Дистанция — 2,60 метра

Откат — 154 секунды

Энергия бойца — 215 единиц

Растворение (3 ранг) — 10 уровень (10/10)

Применение — на себя

Период действия — 100 ударов сердца

Откат — 100 ударов сердца

Энергия бойца — 150 единиц

Боевые навыки Смерти

Изнурение (вредительский навык, срабатывает при нанесении раны противнику после активации навыка) (2 ранг) — 10 уровень (10/10)

Применение — на оружие (или конечность и прочее)

Период обессиливания — 28 секунд

Дистанция: любая

Потеря сил у противника — 64 % от текущего значения

Энергия Смерти — 335 единиц

Откат — 224 секунды

Запугивание (вызывает панику у ментально ослабленного противника)

Применение — оружие, безоружный.

Период действия — 47 секунд

Дистанция — 22,4 метра

Энергия Смерти — 190 единиц

Откат — 341 секунда

Боевые навыки Хаоса

Корни Хаоса (контролирующий навык не позволяет противнику сходить с места)

Применение — оружие, безоружный.

Период действия — 17 секунд

Дистанция — 14,3 метра

Энергия Хаоса — 217 единиц

Откат — 134 секунды

Благословение защиты Хаоса (даёт полный иммунитет от всех видов ущерба и вреда, но не позволяет двигаться, сжигает весь запас энергии Хаоса).

Продолжительность: 1,07 секунд на 10 единиц энергии Хаоса

Состояния ПОРЯДКА

Равновесие (34,00) — 34 уровень

Улучшение просветления (198,00) — 198 уровень

Тень ци (34,02) — 34 уровень

Мера порядка (611,42) — 611 уровень

Улучшение восприятия (26,00) — 26 уровень

Улучшение духа (23,00) — 23 уровень

Состояния Хаоса

Равновесие Хаоса (9,00) — 9 уровень

Восприимчивость (26,00) — 26 уровень

Улучшение энергии Хаоса (5,00) — 5 уровень

Состояния Смерти

Равновесие Смерти (19,00) — 19 уровень

Улучшение энергии Смерти (7,00) — 7 уровень

Если судить по количеству атрибутов, не придираясь к их разным силам, я, приблизительно, соответствую стандартному альфе шестой ступени. Но тут следует учесть, что альфы если в нежно-детском возрасте и встречаются, им, как правило, не меньше двенадцати-тринадцати лет. То есть далеко не младенцы.

Способы относительно безопасно, эффективно и при этом не безумно-дорого развивать своих отпрысков аристократы, вроде как, не разработали. Есть кое-какие лазейки, но даже самому богатому клану использовать их накладно. А всё, что широкодоступно, не подходит малышам. То, что им подходит, трудно реализовать. Почти невозможно. Вот и приходится им выжидать, развиваться не идеально, теряя годы, чтобы добраться до высот, на которых уже можно заниматься серьёзными делами.

То есть первые ступени у привилегированных, как правило, неполные. Получается, стандартный альфа со мною поравняется приблизительно на десятой (и это при лучшем для него раскладе).

Если же судить по наполнению атрибутов, я идеальный аристократ приблизительно десятой ступени, который с младенчества потреблял много дорогих специй.

Ну а если заглянуть в навыки, среди которых немало редких и прилично развитых, я смотрюсь в высшей степени странно. Феномен, аналоги неизвестны, если не вспоминать сказки аборигенов.

В состояния и вовсе лучше не смотреть. Там цифры не для человека, а для монстра. У меня даже от Хаоса и Смерти кое-что в них развито, а это такая экзотика, что не во всяких сказках о подобном можно услышать.

Да там и без экзотики есть из-за чего за голову схватиться. Состояние Мера порядка у меня достигло фантастического шестисот одиннадцатого уровня. Неудивительно, ведь я, будучи нулёвкой, в первую очередь старался поднимать именно его. Смотрится чудовищно, даже самому страшно, когда вижу эту цифру.

С ней у меня связаны надежды на будущее.

Великие надежды.

Здесь, в развалинах, помимо убежища у меня оборудован тайник. Один из нескольких подобных тайников. Его содержимого более чем достаточно для того, чтобы довести меня от нулевой ступени до седьмой, открыв при этом все атрибуты и подтянув навыки под изменившиеся лимиты.

Сделав это, я потеряю своё главное преимущество — возможность добывать огромное количество трофеев за каждый чих. Именно непомерно раздутая Мера порядка должна мне это компенсировать, не просто так пытался задрать её выше всего прочего.

Пусть не в полном объёме, но должна. Я по-прежнему останусь везунчиком, выбивающим знатную добычу там, где другим перепадают ничтожные слёзы.

Больше тянуть с этим нельзя. В тайниках скопились огромные запасы трофеев и разработан план, как их правильно пустить в дело. Мне сейчас остро не хватает личной силы, и с этим я ничего не поделаю, если так и буду болтаться на нулевой ступени. Она запрещает мне абсолютно всё, расширением её объёма проблему не решишь.

Да и не очень-то она расширяется. В этом направлении прогресс тоже практически остановился.

Ноль нельзя растягивать бесконечно.

Я вплотную приблизился к черте, за которую ПОРЯДОК не пропускает. Чтобы двигаться дальше, придётся пожертвовать главным своим преимуществом.

И я это сделаю.

Добравшись до седьмой ступени, отправлюсь в путь. Таков мой план. Следуя ему, дальше придётся заняться решением новой задачи. Её условие не выглядит сложным. Мне понадобится заполучить ключ к первому кругу силы. Добыть его можно именно на седьмой ступени, потому и развиваться запланировал именно до этого значения.

Идти придётся далеко, с неясными перспективами, однако я полон уверенности.

Всё будет хорошо. Я справлюсь. Полтора года к этому готовился, как-никак.

А ещё я готов к боли. К неизбежным страданиям, с которыми сопряжён столь значительный и стремительный прогресс. Я еще в прошлом году запасся зельями, снижающими негативные эффекты. Редкие и дорогие, пришлось с юга их доставлять. Надеюсь, они существенно сократят срок моего отшельничества.

В идеале хорошо бы управиться за несколько дней. Тогда успею переправиться через Черноводку по льду. Он пока что крепкий. Но, если вспомнить прошлый год, когда весна приходит всерьёз, переправа долго не живёт.

Достав первый мешочек, наполненный знаками ци, я поколебался, а затем уверенно начал его расшнуровывать.

Прочь сомнения и страхи. Дальше тянуть бессмысленно.

Глава 9 Великое преображение нулёвки

Это было больно.

Нет, это было очень больно.

Невыносимо! Нестерпимо! Чудовищно мучительно!

Это было гораздо хуже смерти.

Я умирал, я знаю…

Пытка казалась бесконечной. Если это не в бреду померещилось, получается, я временами даже орал, выдавая своё расположение схрона всем, у кого имеются уши. И это случалось далеко не пару раз. В минуты просветления сознания костерил последними словами тех бессовестных жуликов, которые подсунули Мелконогу смесь прокисшей мочи и козлиного навоза вместо дорогостоящих зелий.

Они или не помогали, или я поставил перед ними неосуществимую задачу.

Переход на первую ступень отнял у меня четыре дня жизни. И это минимум. Дело в том, что часов у меня нет, а во времени потерялся. Мог запросто потерять сутки.

А то и пару.

Говорят, некоторые виртуозы настолько вживаются в ПОРЯДОК, что получают нечто вроде встроенного хронометра, продвинутого компаса и прочего. Столь полезнейшие функции даже в отдельных навыках не нуждаются. Но это либо преувеличение, либо мне до таких вершин далековато.

Пока истязал себя, а потом валялся бревном, закутавшись в одеяла и шкуры, на улице похолодало. Маленькая печка прогорала быстро, тепло держала скверно, помещение чуть инеем не затянуло.

Но из-за холода я нисколечко не напрягался. На фоне того, что вытворяли с болевыми рецепторами непрерывно изменяющиеся структуры ПОРЯДКА, это забавная мелочь недостойная внимания.

Переход на вторую ступень занял те же четыре дня. Но или мне показалось, или начал привыкать к чудовищным страданиям. Как бы там ни было, всё прошло заметно проще. Даже огонь в печке удавалось поддерживать почти непрерывно. Правда, иногда я мало что соображал и нередко закидывал её полностью. По этой причине через дымоход за короткий период улетучился недельный запас дров.

Я не ошибся, чем дальше, тем меньше нестерпимых мучений и затрат времени. Я успевал сделать гораздо больше, прежде чем отключался. Третья ступень отняла уже три дня, четвёртая столько же, а с пятой уже за два управился, однако после предоставил себе сутки на отдых.

Надо хоть немножко позволить себе расслабиться. Столь затянувшаяся пытка может пагубно отразиться на психике. И как не жаль терять время, но придётся.

В итоге, если не напутал со временем, полный цикл отнял у меня двадцать дней. То есть именно на двадцатый я добрался до седьмой ступени и поднял завязанные на неё атрибуты. Свалился при этом, как обычно, но быстро пришёл в себя и, немного поработав с навыками, вырубился вновь.

Чем выше я поднимался, тем прочнее становилось устройство незримых структур, составлявших некую «надстройку» над каждым живым существом в этом мире. Если поначалу к сорока атрибутам ПОРЯДКА приходилось добавлять столько же, уже на третью ступень получилось открыть лишнюю единичку. Разумеется, ради этого пришлось и состояние Равновесие улучшить, но ведь дело не только в нём. Получается, некая «духовная опора» всё качественнее и качественнее, с каждым шагом наверх. Отсюда и снижение негатива.

Но всё равно человеком я себя ощутил лишь на двадцать третий день, покончив, наконец, с навыками. Далеко не полностью их до ума довёл, но такие детали уже на ходу потом доделывать можно, не напрягая организм чрезмерно. Сидеть здесь ещё три недели не вижу смысла. И дело даже не в потере времени. Увы, хоть прогресс умений приносит не так много страданий, как развитие атрибутов, но все равно на самочувствии сказывается серьёзно.

Я слишком ослаб за три недели нескончаемых пыток. Голова думать отказывается, полный паралич мозга. С трудом рожаю мысли, и те одна за другой высказываются одинаково: «Прекращай. Тебе нужен отдых».

Ладно, будем считать что атрибуты — всё, навыки — частично всё, а за состояния даже браться страшно, сил моральных вообще не осталось. Надо прийти в себя, отдохнуть от всего этого, ну а потом постепенно довести до ума последние мелочи. Никакого напряжения, по единичке-другой в сутки развиваться, не больше. Это, конечно, смехотворно-медленно, но я действительно прошёл по краю и заглядывать, что там, за ним, не желаю.

К вечеру двадцать третьего дня мой «внутренний Я» выглядел так.

Ступени просветления: 7 (225+20076) Полная ёмкость ступени: 2868

Тень: 20301+340х8

Атрибуты ПОРЯДКА

Выносливость: 81 атрибут, 4050+3850 единиц

Сила: 85 атрибутов, 4250+4100 единиц

Ловкость: 106 атрибутов, 5300+5100 единиц

Восприятие: 54 атрибута, 2700+2600 единиц

Дух: 50 атрибутов, 2500+2450 единиц

Атрибуты Хаоса

Интуиция: 50 атрибутов, 2500+2500 единиц

Разрушение: 50 атрибутов, 2500+2500 единиц

Уверенность: 24 атрибута, 1200+1200 единиц

Анархия: 16 атрибутов, 800+800 единиц

Иллюзорность: 8 атрибутов, 400+400 единиц

Атрибуты Смерти

Сила Смерти: 56 атрибутов, 2800+2800 единиц

Подчинение: 48 атрибутов, 2400+2400 единиц

Кукловод: 40 атрибутов, 2000+2000 единиц

Аура Смерти: 32 атрибута, 1600+1600 единиц

Опустошение: 62 атрибута, 3100+3100 единиц

Энергия

Энергия бойца: 5300 единиц (+599,42)

Энергия мага: 4950 единиц (+368,34)

Энергия Хаоса: 1600 единиц (+62,46)

Энергия Смерти: 4800 единиц (+111,04)

Навыки ПОРЯДКА

Лодочник-экстремал (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (6 ранг) — 10 уровень (10/10)

Целительство ран (69 ранг) — 10 уровень (10/10)

Ускоренная регенерация (ветвь целительства) (58 ранг) — 10 уровень (10/10)

Восстановление утери (ветвь целительства) (44 ранг) — 10 уровень (10/10)

Целительство болезней (62 ранг) — 10 ур. (10/10)

Рассеивание ядов (50 ранг) — 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (72 ранг) — 10 уровень (10/10)

Лук (67 ранг) — 10 уровень (10/10)

Копьё (74 ранг) — 10 уровень (10/10)

Меч (68 ранг) — 10 уровень (10/10)

Рукопашный бой (71 ранг) — 10 уровень (10/10)

Проворные мышцы (1 ранг) — 10 уровень (10/10)

Лёгкие доспехи (69 ранг) — 10 уровень (10/10)

Меткий выстрел (42 ранг) — 10 уровень (10/10)

Дальний выстрел (44 ранг) — 10 уровень (10/10)

Сокрушающая стрела (30 ранг) — 10 уровень (10/10)

Гибельное предчувствие (37 ранг) — 10 уровень (10/10)

Каменная плоть (активируемый, защищает от баллистических элементов, замедляет движения) (35 ранг) — 10 уровень (10/10)

Второе дыхание (36 ранг) — 10 уровень (10/10)

Водное дыхание (9 ранг) — 10 уровень (10/10)

Обмен духа на тень (38 ранг) — 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (29 ранг) — 10 уровень (10/10)

Артефакторика (17 ранг) — 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (17 ранг) — 10 уровень (10/10)

Мощь арта (17 ранг) — 10 уровень (10/10)

Ночное зрение (40 ранг) — 10 уровень (10/10)

Дальновидение (40 ранг) — 10 уровень (10/10)

Железная кожа (45 ранг) — 10 уровень (10/10)

Алмазная плоть (1 ранг) — 10 уровень (10/10)

Стальные кости (1 ранг) — 10 уровень (10/10)

Туманное чутьё (33 ранг) — 10 уровень (10/10)

Следопыт (30 ранг) — 10 уровень (10/10)

Чутьё жизни (30 ранг) — 10 уровень (10/10)

Чутьё пространства (1 ранг) — 10 уровень (10/10)

Мимикрия (34 ранг) — 10 уровень (10/10)

Безмятежность (34 ранг) — 10 уровень (10/10)

Бесследность (34 ранг) — 10 уровень (10/10)

Холодный след (30 ранг) — 10 уровень (10/10)

Инженерное дело (2 ранг) — 10 уровень (10/10)

Плотницкое дело (26 ранг) — 10 уровень (10/10)

Кузнечное дело (26 ранг) — 10 уровень (10/10)

Кожевничество (26 ранг) — 10 уровень (10/10)

Начинающий механик (4 ранг) — 10 уровень (10/10)

Навыки Хаоса

Метка чудовища (70 ранг) — 10 уровень (10/10)

Бешенство (40 ранг) — 10 уровень (10/10)

Хаотический двойник (39 ранг) — 10 уровень (10/10)

Хаотическое спокойствие (30 ранг) — 10 уровень (10/10)

Чутьё Хаоса (15 ранг) — 10 уровень (10/10)

Постижение сути (15 ранг) — 10 уровень (10/10)

Навыки Смерти

Кровавое безумие (40 ранг) — 10 уровень (10/10)

Конструктор умертвий (40 ранг) — 10 ур. (10/10)

Отравленный след (24 ранг) — 10 уровень (10/10)

Самовосстановление (16 ранг) — 10 уровень (10/10)

Братство неживых (15 ранг) — 10 уровень (10/10)

Очищение Смерти (8 ранг) — 10 уровень (10/10)

Свободные навыки

Мастер-спиннингист (15 ранг) — 10 уровень (10/10)

Боевые навыки ПОРЯДКА

Смертельное удержание (контролирующий навык)

Без оружия, с оружием (но не дальше 3,5 метра)

Шанс — 71 %

Дистанция — 3,5 метра

Откат — 82 секунды

Энергия бойца — 174 единицы

Растворение (9 ранг) — 10 уровень (10/10)

Применение — на себя

Период действия — 260 ударов сердца

Откат — 70 ударов сердца

Энергия бойца — 170 единиц

Каменная сфера (защитный навык, придаёт полную неуязвимость, но полностью обездвиживает (не останавливает всякое движение относительно планеты) (8 ранг) — 10 уровень (10/10)

Применение — на себя

Период действия — 8 ударов сердца

Откат — 920 ударов сердца

Энергия бойца — 1120 единиц

С вероятностью 62 % зрение будет отключено на весь период работы навыка. Также при этом возникнут проблемы с восприятием звука (вплоть до полного отключения слуха)

Боевые навыки Смерти

Изнурение (вредительский навык, срабатывает при нанесении раны противнику после активации навыка) (14 ранг) — 10 уровень (10/10)

Применение — на оружие (или конечность и прочее)

Период обессиливания — 88 секунд

Дистанция: любая

Потеря сил у противника — 94 % от текущего значения

Энергия Смерти 463 единицы

Массовое применение: радиус действия — 14,3 метра; Энергия Смерти: 926 единиц.

Откат — 206 секунд

Запугивание (вызывает панику у ментально ослабленного противника)

Применение — оружие, безоружный.

Период действия — 62 секунды

Дистанция — 44,4 метра

Энергия Смерти — 233 единицы

Массовое применение: радиус действия — 17,1 метра; Энергия Смерти: 466 единиц.

Откат — 305 секунд

Порождённая забота (мгновенное восстановление прочности своих умертвий)

Применение — оружие, безоружный.

Период действия — мгновенно

Дистанция — радиус 44,89 метра

Энергия Смерти — 1 единица + 1 единица ци на 5 единиц потерянной прочности для всех умертвий в радиусе. За одно применение восстанавливается 5х11 единиц

Откат — 9,8 секунды

Боевые навыки Хаоса

Корни Хаоса (контролирующий навык не позволяет противнику сходить с места)

Применение — оружие, безоружный.

Период действия — 19 секунд

Дистанция — 19,3 метра

Энергия Хаоса — 286 единиц

Массовое применение: радиус действия — 16,1 метра; Энергия Хаоса: 572 единицы.

Откат — 116 секунд

Благословение защиты Хаоса (даёт полный иммунитет от всех видов ущерба и вреда, но не позволяет двигаться (останавливает всякое движение относительно планеты), сжигает весь текущий запас энергии Хаоса).

Продолжительность: 3,14 секунды на 100 затраченных единиц энергии Хаоса

Состояния ПОРЯДКА

Равновесие (39,00) — 39 уровень

Улучшение просветления (198,00) — 198 уровень

Тень ци (34,02) — 34 уровень

Мера порядка (611,42) — 611 уровень

Улучшение восприятия (26,00) — 26 уровень

Улучшение духа (23,00) — 23 уровень

Состояния Хаоса

Равновесие Хаоса (13,00) — 13 уровень

Восприимчивость (26,00) — 26 уровень

Улучшение энергии Хаоса (5,00) — 5 уровень

Состояния Смерти

Равновесие Смерти (23,00) — 23 уровень

Улучшение энергии Смерти (7,00) — 7 уровень

Вот и подошло время подведения предварительных итогов.

Итак, если раньше я выглядел монстром только из-за чрезмерно увеличенного состояния Мера порядка, сейчас я просто абсолютный монстр. Настолько чудовищное создание, что впору самого себя начинать бояться.

А уж как страшно смотреть на некоторые цифры — словами не передать.

Я ведь не просто сдублировал семь раз всё, что накопилось за неполные два года и поддавалось такого рода дублированию. Каждый шаг наверх старался делать так, чтобы улучшать саму основу своего будущего могущества.

Если абориген, допустим, сумел открыть на текущей ступени двенадцать атрибутов ПОРЯДКА, он и на следующей сможет свободно открывать столько же. Больше — не получится, если не увеличит показатель состояния Равновесие.

На нулевой ступени это состояние у меня застопорилось намертво. Ни на ПОРЯДКЕ не хотело расти, ни на Хаосе, ни на Смерти. Похоже, высшие силы Рока решили, что с меня довольно. Для ходячей пустоты слишком уж раздулся, пора и честь знать.

Я и так и эдак напрягался, стараясь что-нибудь с этим поделать, но попытки залить в Равновесие хотя бы одну единичку требовали усилий, сравнимых с теми, которые требуются при переноске тяжёлого грузовика.

Вручную.

Вот потому в какой-то момент перестал бороться с этим явлением, всецело переключившись на другие направления.

Но сейчас, перейдя на первую ступень, попытался вернуться к старой теме. Расчёт здесь прост: раз уж у меня столь радикально вырос суммарный резервуар ци, можно попробовать навесить на него дополнительную нагрузку.

На первой ступени, увы, ничего не получилось. Но дальше потихоньку пошёл прогресс. Сначала приподнял одно за другим три состояния на атрибуты разной природы. Затем и сами атрибуты постепенно довёл до новых границ. На ПОРЯДКЕ под конец открыл пять новых «слотов» (доведя общее количество до сорока пяти), на Смерти и Хаосе, увы, лишь по четыре, как ни старался выжать побольше. Очень уж последний многого от меня требовал, дороговато его лимит задирать, а потом с развитием работать. Потому, несмотря на всю привлекательность того же Разрушения, жертвовать всем прочим ради единственного параметра не решался.

Происходи моё преображение неспешно, без садистского экстрима, я бы, скорее всего, сумел выжать из ПОРЯДКА, Смерти и Хаоса чуть больше дополнительных цифр. Однако не уверен, что это возможно и ещё больше не уверен, что ради таких крох есть смысл оставаться здесь до лета (а то и до осени). Столь солидная задержка похоронит мои планы на этот год, а я уже настроился всё успеть.

Но ничего страшного. Подумаешь, пару единичек где-то не добрал. Не жалко. Результат и без них настолько прекрасен, что сожалеть об упущенных мелочах — верх наглости.

Ведь я и без этих прибавок — сама мощь. Мои ручные умертвия, месяц назад казавшиеся лёгкой бронетехникой, теперь, в сравнении со мной, выглядят мопедами на фоне спортивной машины. Даже за счёт игнорирования боли и некоторых базовых усилений для нежити поодиночке им в бою со мной ловить нечего. А если я с хорошим оружием и есть чем прикрыть спину, всю четвёрку потяну.

Всё дело в том, что моя нулевая степень пагубно отображалась и на костяных созданиях. Они стремительно прогрессировали до не таких уж значительных показателей, разоряя меня на трофеи, а дальше начинался ад. За каждую жалкую прибавку приходилось платить всё больше и больше. Никчемность хозяина — это якорь для покорной нежити. Она не способна далеко обгонять того, кто ею управляет. И чем значительнее разрыв, тем тяжелее даётся рост.

И, самое нехорошее — он удорожается многократно. Никаких душ не напасёшься, даже если они тебе вёдрами сыплются.

В итоге я перестал развивать свою четвёрку. Нет смысла сливать все души, заработанные за полтора месяца, чтобы получить лишнюю единичку к Ловкости, или потратить грандиозную добычу на что-то столь же ничтожное.

Да и сами души не сказать, чтобы лились Ниагарским водопадом. Чем больше по ступени просветления разрыв с противником, тем меньше шанс, что после победы мне достанется именно этот трофей. И если с монстрами такая зависимость выглядела не столь очевидно, с людьми не заметить разницу невозможно.

Ну теперь-то я смогу заготавливать души тоннами. Нацеплю амулет и вперёд. Прямо здесь можно начать. Да, нежить скуповата на такую добычу, но при таком количестве костяных созданий я не расстроюсь, если желаемый трофей станет выпадать из каждого десятого.

Но это — не самый главный вопрос.

Получить ответ на самый главный я могу прямо сейчас.

Всего-то и требуется — кого-нибудь прибить.

* * *
Вы атакуете умертвие туманных низин. Вы наносите значительный урон умертвию туманных низин. Вы наносите фатальный урон умертвию туманных низин. Умертвие туманных низин упокоено. Вы победили умертвие туманных низин. Умертвие туманных низин частично хаотический конструкт Смерти (девятая стадия антижизни).

Победа над умертвием туманных низин

Получена малая метка Смерти — 1 штука

Захвачен личный знак атрибута — "Игнорирование" — 1 штука

Малое универсальное воплощение атрибута — 1 штука

Малое средоточие энергии бойца — 1 штука

Получен малый знак навыка — "Кровавое чутьё" — 1 штука

Получен общий малый знак навыка — 1 штука

Получено малое личное воплощение состояния "Равновесие смерти" — 1 штука

Получено малое воплощение состояния "Мера порядка" — 1 штука

Умертвие туманных низин — частично хаотическое создание

Получено символов доблести — 1 штука

Умертвие туманных низин — конструкт Смерти

Получено малых доказательств Смерти — 1 штука

Победа над противником, порождённым самой Смертью. Он был сильнее вас, но это ему не помогло.

Малый символ ци — 1 штука

Получено личное малое воплощение состояния "Улучшение восприятия" — 1 штука

Душа, как и предполагал, не выпала. Шансы, увы, не сказать, что велики. И по сумме трофеев получается, что за победу я заработал около двадцати процентов от того, что получал за таких умертвий при первом знакомстве с Туманными низинами. Потом, по мере повышения состояния Мера порядка, я выбивал всё больше и больше добра, и ориентироваться следует не на изначальные цифры, а на последние. Вот по ним сейчас моя удачливость на этом поприще скукожилась на порядок значительнее. В сравнении с тем, что я добывал месяц назад, получаю приблизительно в двенадцать или четырнадцать раз меньше.

Да уж — потеря печальная. Отрыв от нуля дорого обошёлся.

Но я не стал рвать волосы от горя. Даже двадцать процентов от того, с чего начинал — это показатель, о котором аборигены даже мечтать не смеют. Им, чтобы набить столько, сколько я сейчас получил из рядового умертвия, придётся не один час без перерыва колотить костяных созданий.

Да при таком методе заготовки трофеев они быстрее свалятся от изнеможения, или подставятся под когти тварей, чем столько заработают за один раз. И это только если это приличный воин, с хотя бы слегка приподнятой Мерой порядка, ведь у меня тогда она была не нулевая. Всем прочим и за сутки не управиться.

И ещё один хороший момент: мне по-прежнему достаётся весь спектр полагающихся трофеев (или почти весь). Всего-то по единичке, но добываются. Однако их изначально много не бывало. То есть ПОРЯДОК снижает количество, но многие возможности не отключает до почти нулевых значений, как у обычных аборигенов. И мой ноль здесь уже не играет роли, это можно списать лишь на действие Меры.

Итак, моя ставка на одно состояние оправдалась. Не в полной мере, к сожалению, но результат налицо, я по-прежнему способен получать значительно повышенное количество трофеев. Не такое неимоверное, как раньше, но на хлеб с чёрной икрой заработаю не напрягаясь. При этом только по атрибутам Порядка и тем более их наполнению я приблизительно соответствую неслабому альфе, поднявшемуся выше сороковой ступени просветления.

Но ведь это ещё не всё, у меня имеются два набора атрибутов от Хаоса и Смерти. И сейчас, резко прибавив в количестве, они смотрятся весьма солидно. По максимуму вложился в Разрушение и Опустошение, потому что они работают на увеличение урона. У них свои механизмы, непростые, на низких уровнях прибавка выглядит скромно. Однако даже она позволяла мне неплохо держаться против некоторых мелких тварей, с которыми даже самые сильные лесовики не любили связываться. А всё потому, что у тех наблюдалось нечто схожее с иммунитетом к ПОРЯДКУ. Человеку со стандартным набором против таких созданий сражаться сложно.

Но не мне. Если ПОРЯДОК справляется плохо, Смерти и Хаосу это не мешает. А заиметь сопротивление от всех трёх сил — это феномен из области низкопробной фантастики.

Возможно я такой единственный за всю истории Рока. За месяц возникший из ниоткуда альфа седьмой ступени, но при этом с параметрами ПОРЯДКА, которые разве что у ничтожной доли процента населения мира можно наблюдать.

И при этом у столь элитных аборигенов ступень не седьмая.

Далеко не седьмая.

Не говоря уже о том, что максимальное наполнения на практически всех атрибутах — это, как минимум, редчайшие случаи. На уровне уникальности. Или сказалось то, что вот уже почти два года я отъедаюсь разнообразными специями, или поднялся с нуля настолько стремительно, что ПОРЯДОК очнуться не успел, так и начислял всё максимально, по привычке.

Слабостей у меня осталось лишь две — всё те же. Моё тело, несмотря на все старания, не стало атлетическим. Всё ещё подросток, формирование продолжается, вытягивая соки из мускулатуры. Да, я уже не тот задохлик, каким заявился на Камень позапрошлой весной, однако впечатляюще выглядеть не стал.

Второй минус: значительное количество моих навыков — это что-то вроде теории без практики. Взять, для примера, бой на мечах. Да, он позволяет работать с этим оружием ловчее, увереннее, бить сильнее, но не надо ждать от меня каких-либо изысков. Технику фехтования голые цифры не предоставляют, её полагается учить с хорошими мастерами, тренируясь подолгу. Примерно так, как это делается на Земле, но с учётом того, что добавленная ПОРЯДКОМ математика быстрее и гораздо качественнее раскрывает полученные знания. Без них я могу «нагнуть» толпу таких же дилетантов, при условии слабости их параметров. С обученным специалистом даже один на один могут возникнуть проблемы, несмотря на солидное цифровое преимущество.

Это всё равно, что прокачать стрельбу из винтовки, но при этом даже не знать, как эта штуковина заряжается и взводится. Цифры такую информацию не предоставят, надо, чтобы кто-то показал, или как-то самостоятельно разобраться. Для Земли — ситуация абсурдная, а здесь в порядке вещей.

Ничего, на первое время сойдёт, ведь у меня даже без хороших учителей неплохая база. Я всё это время не на печи пролежал, я работал над собой, как мог. Бегал на дистанции не меньше марафонской; налегал на акробатику, добиваясь идеального владения телом; растягивал связки и разрабатывал суставы; наращивал мышечную массу; набивал кулаки и рёбра ладоней. Ну и получал практические знания от тех, кто могли их предоставить.

У меня, конечно, не было лучших учителей Рока. Но у людей вроде Мелконога тоже можно много чего почерпнуть. Он и другие лесовики учили меня скрадывать хитрого зверя, не прибегая к помощи особых навыков. Я стрелял из лука так, чтобы не повредить ценную шкурку, или не пронзить желчный пузырь с дорогими специями. Принимал опасного хищника на копьё, убивая одним просчитанным ударом, не подставляясь при этом под когти и клыки.

Я брал от Пятиугольника всё, что он мог мне дать. Старался не рисковать, не пытался получить больше, чем это возможно. Конечно, этого маловато, не тот уровень обучения. Но найти хорошего учителя — повсеместная проблема. Все они служат кланам и государствам. Здесь их вообще нет. Однако нанять и привезти кого-нибудь из средних — реально.

Но привлечение дорогостоящего специалиста ради мальчика, обитающего на краю обжитого мира — это выглядит необычно и может привести к волне слухов.

Кто знает, куда докатится эта волна.

И до кого…

Плюс есть неплохие боевые навыки, для которых учитель, вроде как, не требуется. Сами по себе работают. Та же Железная кожа на высоких рангах способна отразить удар ножом без замаха, или несильный укол копьём. Вспомнить того убийцу, заявившегося к нам в усадьбу с отрядом головорезов. У него было нечто подобное, за счёт чего он руками острый металл отбивал.

Вот я и вкладывал в неё всё, что мог. В рамках лимита, разумеется. А к ней и другие подобные навыки развивал: и раньше, и сейчас, после ухода от нуля. В том числе открыл новые умения, затратные по ступеням и потому прежде недоступные. Поднять их высоко пока что не смог, но в сочетании с прочими они даже с низкими показателями весьма существенно меня улучшили.

Итак: я силён. День-два, и если не стану трогать навыки, которые ещё доводить и доводить до ума, окончательно избавлюсь от негативных последствий ускоренного возвышения. И на этом всё, можно приступать к тому, что дальше оттягивать невозможно, иначе рискую потерять год если не впустую, то около того.

Приступать придётся к далёкому и, скорее всего, опасному путешествию. Надо двигаться к весьма важной цели.

Но для начала, дабы испытать новые силы в деле, нужно сходить в одно место. Оно рядышком и располагается почти по пути. Давненько я там не был, с позапрошлого лета.

И есть ещё кое-что. На отдыхе займусь своими помощниками. Я вырос, следовательно, их рост теперь тоже не ограничивается тем максимумом, до которого я почти их довёл, растратив прорву ресурсов.

Теперь достаточно израсходовать на порядок меньше ценностей, чтобы поднять их тоже на порядок. А там испытаю на «полигоне», где условия не просто приближены к боевым, они и есть боевые.

Место, которое я назначил главным испытательным полигоном, опасно настолько, что даже сам ПОРЯДОК в своё время не на шутку возбудился, когда осознал, куда меня занесло.

Четвёрка усиленных помощников лишней там не будет.

Глава 10 Мёртвая армия

Задержаться пришлось не на два дня, а на целую неделю. Но это того стоило, время не потерял зря.

Я, наконец, начал понимать, за что аборигены так сильно недолюбливают тёмных магов. Дело тут не в страхе за свои кости, а в зависти. Некроманты ни в ком не нуждаются, для них одиночество — комфорт.

Мои сорок единиц атрибута Кукловод позволяли брать под контроль ровно столько же созданий Смерти. И я решил, что раз уж отправляюсь на великую битву, было бы неплохо перед ней обзавестись собственной армией.

Начал с самого простого — подчинил десяток обитателей Туманных низин. Смерть ничего не имела против того, чтобы её создания, так сказать, поменяли «порт приписки и владельца».

За неполные два года душ у меня скопилось превеликое множество, и далеко не все я пустил на развитие чётвёрки своих помощников. Когда столкнулся с тем, что даже колоссальные вложения перестали приносить ощутимый прогресс, принялся это добро складировать. Ну а куда его девать? Это ведь не те вещи, которые можно выгодно продать.

Как и многое другое, души хранились по разным тайникам и убежищам, подобным тому, что устроено в Туманных низинах. Здесь их тоже хватало, и часть их я потратил на усиление первого десятка новых умертвий. После этого решил провести с костяным отрядом небольшой рейд. Посмотреть, каково это в деле, смогу ли контролировать столько помощников.

Оказалось, что да, проблем нет. Ноль сложностей. И эта орава на голову превосходила любого обитателя пограничной части Туманных низин. За пару часов мы уничтожили несколько сотен мелких умертвий и скелетов. Однообразная и необременительная бойня наскучила, и я направился на север, забираясь дальше и дальше в глубины опасной территории.

С каждым шагом количество тварей на единицу площади увеличивалось. Ещё до полудня мне пришлось разгрузить скрытое хранилище. Несмотря на то, что утром опустошил его почти до конца, оно успело заполниться почти доверху. А ведь ёмкость у него на порядок выше, чем у первого, подаренного Мелконогом.

Да уж, это начинает раздражать. Как только представится возможность безопасно приобрести такое же, но побольше, придётся покупать не жалея средств. Не вечно же мне всего опасаться, в том числе стараться не привлекать к себе внимание необычно-дорогими покупками. Рано или поздно предстоит выйти на свет.

Вот тогда-то и обзаведусь солидным мешком.

Десять новых и четыре старых помощника с лёгкостью вычищали вокруг меня всё, что шевелится. Под треск костей обитатели Туманных низин рассыпались сотнями за час, не успевая ответить. Никогда прежде не сталкивался со столь ураганными темпами уничтожения. Несмотря на грандиозное снижение получаемых трофеев, их, в итоге, выходило в разы больше, чем когда-либо. Брал своё за счёт количества. Даже на самых удачных охотах не приближался к столь изобильному водопаду добычи.

Лишь спустя три часа после полудня продвижение на север застопорилось. Седьмая ступень в сочетании с экипированным Когтем выдавали меня на всю округу. Приличные твари теперь способны засекать меня за километр, а то и больше. Выбираясь из подо мха, они направлялись к жалкому человечишке, поднимая по пути менее наблюдательных собратьев.

Мои помощники работали, как мясорубки. Или, если выражаться правильно — костерубки. Но в какой-то момент они начали проседать под натиском тварей, не успевая выкашивать их сходу.

Осознав, что ещё немного, и нас попросту похоронят под завалами костей, я скомандовал отступление, как-то незаметно перешедшее в бегство. К счастью, популяция обитателей Низин на нашем пути зачищена в ноль, новые противники в тылу не поднялись, драпать нам никто не мешал. Преследователи постепенно растянулись, и мы, останавливаясь, раз за разом щипали авангард мёртвой колонны. Занимались этим до самого вечера, в итоге почти все противники полегли. Можно было и до последнего их истребить, но сил не осталось.

Утомлённый до состояния «ватные ноги» я не лёг спать, я рухнул. Лишь утром сумел подвести итоги.

Итак, за сутки пришлось трижды опустошать вместилище. Немножко не хватило, чтобы сделать это в четвёртый раз.

Трофеев столько, сколько можно насобирать, прикончив двадцать-тридцать неслабых аборигенов. Нет, я не садист-психопат, смертоубийством ради получения выгоды не занимаюсь. Если сами нарвутся — другое дело, но такое нечасто случается. Просто для сравнения цифры взял. По ним получается, что заработать столько в Низинах — это нечто невероятное.

Да я раньше за удачную неделю столько не зарабатывал. И при этом относительно быстро сумел скопить такую гору добра, что его хватило на покупку Пятиугольника и дальнейшее развитие концессии. Плюс раза два по столько же раскидано по тайникам.

И это я еще души не считаю, которые мне тоже пригодятся. Некоторые тут же пустил в дело, развивая новых помощников. И десяткой умертвий решил не ограничиваться, поднимал всё новых и новых. Надо как следует протестировать управление максимально возможным количеством.

На следующий день повторил поход, чуть изменив маршрут. С полученным накануне опытом результат вышел ещё богаче.

Так и пошло: моя армия разрасталась всё больше и больше. Я, помня, что качество исходного материала — важно, теперь для пополнения выбирал самых серьёзных тварей, обитающих подальше от границ. И расходовал на них прорву душ, выбиваемых по пути. Закладывал простые боевые навыки, вооружал громадными дубинами и добро пожаловать в бой. Увы, запасами приличного оружия обзавестись не успел, а трофейное в Туманных низинах слова доброго не стоит — сплошная ржавчина.

Но ничего страшного, и тяжёлая дубина — прекрасно, когда сражаться приходится против костяных созданий. Они по своей природе уязвимы против дробящего урона, плюс свежая древесина для обитателей Туманных низин — всё равно, что осина для вампиров.

Под конец я перестал терроризировать мёртвое население. Поголовье тварей в окрестностях убежища истощилось, охота перестала приносить прежние дивиденды. Увы, это не игра, где монстры восстают снова и снова в точках респауна. Здесь не всё так просто. Если осяду на солидный срок, возможно, смогу очистить Туманные низины от диких умертвий полностью надолго (а то и навсегда).

Надо или перебираться, или заняться, наконец, тем, ради чего всё это затеял.

Напоследок я не удержался и отправился в Чащобу. Посетил убежище матёрого тсурра, до которого раньше не доходили руки. Битва с ним стала пробой сил, потому что я не стал прибегать к известным хитростям, работающим против таких созданий. Громадная тварь сняла немало единиц прочности с нескольких моих помощников, но против толпы долго не продержалась. Оглушили, сломав несколько дубин о бронированную голову, после чего в дело вступил я, вонзив Жнец в стык пластин.

Из тсурра вышло замечательное умертвие. Такое огромное и страшное, что все обязаны бояться.

Кроме меня.

Я-то привык.

И если спросить меня сейчас, за что люди так не любят тёмных магов, я не стану отвечать, как раньше. То есть не расскажу, что в силу естественного страха перед Смертью народ не способен положительно воспринимать тех, кто поставили её себе на службу.

Да, это тоже причина, но на первое место я бы теперь поставил ауру могущества, которую трудно заполучить от ПОРЯДКА.

Там, где другим требуется поддержка товарищей, им ничего не требуется. Зачем искать помощников, если можно их попросту создать.

Человек, который способен на ровном месте сотворить преданную лишь ему армию мёртвых воинов — это однозначно опасный человек. Ведь если у тебя есть войско, глупо держать его без дела.

К тому же армия нуждается в пополнении. И, желательно, в сильном пополнении. То есть, любой развитый абориген рискует стать жертвой некроманта, расширяющего свой «штат».

И даже сама Смерть не защищает обитателей Рока от интересов тёмных магов.

Ведь похороны — это не только ритуал, это прекрасный способ консервации тел. Немного работы с лопатой, и в костяной армии становится на одного бойца больше.

«Поднятые кладбища» в этом мире не оборот в книгах определённых жанров, а вполне себе реальные события, в том числе из современной истории.

Увы, тёмных действительно есть за что ненавидеть.

* * *
Пока я пытал сам себя, ускоряя развитие с реактивными скоростями, природа на месте не стояла. Снег сохранился лишь местами на склонах глубоких оврагов, где его за зиму намело толстенный слой. Но и там жить ему оставались считанные дни.

Весна, наконец, пришла по-настоящему. Птички щебечут, почки распускаются, что-то уже вовсю цветёт, а что-то собирается зацвести чуть позже. Ручьи уже не текут повсюду, но почти везде ещё сыровато, да и реки не успели вернуться в привычные берега.

Ошалевшие от прихода тепла обитатели Чащобы вовсю выясняли отношения, деля территорию и самок. Олени стакивались рогами с такой дурью, что за километр слышно, и потому до последнего не замечали, что к ним приближается мёртвое воинство. А некоторые молодые самцы были столь возбуждены, что сами прибегали на костяной перестук, решив, что это гремят ветвистые украшения на головах соперников.

Мы несли ужас, но не смерть. Я может и не самый добросердечный человек, но кое-каких принципов придерживаюсь. Нормальных обитателей Севера не трогаю, если они не трогают меня. Случается, делаю исключение из правила, но только ради исследований и пропитания. Серьёзную охоту ради массовой добычи трофеев стараюсь устраивать лишь в местах, подобных Туманным низинам. Там привычных животных нет, а если и ухитряются как-то выживать, мне они неинтересны. Разве что одного-другого такого ловкача не помешает добыть, дабы узнать, что за навыки из него можно получить. В столь суровых местах обитания приходится выкручиваться хитрыми способами, а это повышенный шанс научиться чему-нибудь полезному.

Путь наш был недолог и лёгок, хотя проходил по опасным краям. Полтора года назад я и Бяка смогли здесь пробраться лишь благодаря найденной карте и полезному навыку, полученному под цистосами.

Но тогда нам даже гоблинов приходилось опасаться, а сейчас здесь нет противников, которые мне в одиночку не по плечу.

А ведь я не один.

Далеко не один.

* * *
За полтора года ничего не изменилось. Даже то, что впервые в этих краях я побывал летом, а сейчас разгар весны, почти не сказывалось на картинке. Трава здесь, в тени от гигантских деревьев никогда не разрастается прилично, так что от времени года её количество почти не зависит. Разве что редкие папоротники и хвощи под секвойями ещё не успели подняться, да сырости побольше, ведь снег здесь растаял в последнюю очередь, подсохнуть влага не успела.

Величественные руины, разумеется, тоже никуда не делись. Даже наткнись на них случайно какие-нибудь нелегалы, им не под силу растащить сооружение, почти целиком возведённое из многотонных каменных блоков. Да и зачем на такое силы тратить? Это ведь не мрамор белоснежный, а ничем не примечательный гранит, которого везде навалом.

Да и откуда здесь нелегалам взяться? Место приметное, однако, наткнуться на него можно лишь случайно, как это и произошло со мной и Бякой. Громадные деревья скрывают поляну не только из-за своих выдающихся размеров. Как уверял Мелконог, заросли секвой мешают работе сканирующих навыков. То есть аборигены, способные заглядывать издали за преграды, здесь мало на что годятся. Чтобы найти руины, им придётся ножками походить, обыскивая сотни и сотни квадратных километров опасного леса. Занятие рискованное, долгое и неинтересное. Если нет информации, никто на него время переводить не станет. Тропа тсурров располагается западнее, оттуда развалы камней не разглядеть.

Скорее всего, я и Бяка — первые люди в этом месте за последнюю тысячу лет, если не больше. Так и не получилось разобраться с хронологией событий, после которых Север долго оставался необитаемым, и лишь сейчас люди начали потихоньку его осваивать заново. В летоисчислении древние и современные авторы исторических трудов путаются поголовно. Иногда в разы друг другу противоречат. Вроде как, ещё три-четыре века назад сюда даже самые сильные аборигены не рисковали соваться. И, разумеется, белых пятен здесь и сейчас куда больше, чем открытых.

То, что в руинах обосновался один из опаснейших хищников, тоже не прибавляло месту привлекательности. И именно это обстоятельство позволило нам с Бякой найти, возможно, самую великую ценность Чащобы. В тот момент я об этом не догадывался. Только и понял, что, скорее всего, в подземельях скрывается нечто такое, в сравнении с чем тсурр — не более чем глист, проживающий в кишечнике самой жалкой букашки. Тогда я впервые столкнулся с тем, что ПОРЯДОК начал выдавать необычные сообщения. Складывалось впечатление, что он запаниковал.

Запаниковавший ПОРЯДОК — это звучит серьёзно. Потому всякое желание исследовать открытое подземелье тут же улетучилось.

Но я, разумеется, тот случай запомнил. И когда появилась возможность, собрал всю доступную информацию по теме.

Оказывается, Некрос — не существо, как я поначалу предполагал. Это исключительно местное понятие, аналогов которого из прошлой жизни не подобрать. Единственное, что можно притянуть за уши, всевозможные сказки о базах под льдами Антарктиды и на Луне, на которых скрываются уцелевшие после разгрома нацисты. И не просто скрываются, а годами и десятилетиями разрабатывают и производят новые виды вооружения, наращивают силы, следят за ничего не подозревающим миром, чтобы рано или поздно устроить кровавый реванш.

Это я очень сильно утрирую суть ситуации. Просто и в этих сказках и в явлении, называемом Некрос, просматриваются общие черты. К тому же информации с тех давних времён сохранилось мало, и правдоподобность её сомнительна. Вроде как, некая группа сильных ренегатов, предав ПОРЯДОК, перешла на сторону Хаоса. А тот её каким-то образом переработал, получив новый инструмент, в котором возможности Рока и миров за его пределами причудливо перемешались.

Только не спрашивайте меня, что это означает. Ответа в книгах, найденных Мелконогом и прочими моими помощниками, я не нашёл. Сплошная вода и невразумительная муть. Фактов мало, а те, что есть, почти всегда откровенно противоречивы.

То есть Некрос — своего рода оружие, которое Хаос использовал при последнем прорыве на Крайнем Севере. Именно там закипела легендарная битва миров, где сражались не только люди и чудовища, а сама основа вселенной, все её силы. ПОРЯДОК тогда чудом сумел избавить Рок от неконтролируемого разрыва пространства, грозящего уничтожить и живую, и неживую материю. После чего сложилась ситуация, когда самые могущественные стороны конфликта напрямую больше не сталкивались, однако некоторые, скажем так, личные технологии модифицировали под изменившиеся условия нескончаемой войны.

Некрос не только оружие, он многолик и загадочен. Бывает простым и понятным, бывает полностью непостижимым. Иногда похож на что-то знакомое, иногда совершенно ни что не похож. Это, в том числе, нечто вроде вируса, нередко поражающего «нечистокровных» порождений ПОРЯДКА и союзных ему сил. Жертвы изменяются внешне и внутренне, и, как правило, скрываются в укромных уголках, где занимаются тем, что копят силы для нового витка противостояния. Проводят некие эксперименты, пытаясь создать идеальных бойцов и разработать технологии тотального уничтожения. Высасывая из мира всепроникающую «ци», они добывают её снова и снова, порцию за порцией отравляя саму суть Рока присутствием Хаоса, чтобы пополнять ряды зарождающейся армии новыми рекрутами. Процесс этот даже в самых неприятных районах Крайнего Севера протекает небыстро, а уж здесь, где плотность энергии пониже, замедляется многократно.

Но даже с учётом местных особенностей можно уверенно сказать: в подземелье под руинами за прошедшие века могла собраться серьёзная сила. Не просто какие-то твари, а твари, способные использовать технологии аборигенов (включая забытые и утерянные), заниматься обустройством своих укрытий, в любой момент готовые устроить организованный отпор. Плюс в определённый момент они могут выбраться на поверхность и разорить всю округу, устроив локальный апокалипсис. Такие события в истории Рока случались множество раз и нередко приводили к колоссальным жертвам. Сила вырвавшегося Некроса иногда оказывалась столь грандиозной, что изменялась не только политическая карта, но и физическая.

Своего рода атомный фугас, способный вырастить себя с крошечной взрывоопасной крупицы. Чем больше времени дать, тем труднее будет его победить.

Неудивительно, что густонаселённые территории давно зачищены от подобных «мин замедленного действия». Да, что-то где-то иногда случается, но это редкость, а не обыденность, как здесь, на негостеприимном Севере, имело место всего-навсего несколько веков назад. Это одна из причин, почему аборигены обживали его неохотно, сформировав в итоге необычное по местным меркам общество.

В итоге эти земли тоже хорошенько почистили. Не все, разумеется, ведь Крайний Север — отдельная тема. Однако именно здесь найти действующее логово Некроса — это почти невероятное событие. Давненько о таких не слыхали.

Крайний Север — совсем другое дело. Там их разыскивают целенаправленно. И дело тут не в том, что пытаются уберечь тамошнее население от угрозы. Нет, в тех краях никто постоянно не проживает, люди лишь набегами забредают.

Дело в колоссальной выгоде.

Некрос — это ценнейшие трофеи с завышенным шансом их получения. ПОРЯДОК весьма поощряет зачистку таких мест, на награды никогда не скупится. Также следует помнить, что этот противник охотно использует трофейные технологии туземцев, в том числе древние. То есть у него могут обнаружиться пригодные для человека предметы с ценными свойствами. Иногда настолько ценные, что ныне живущие аборигены не могут такие повторить. Отсюда стоимость раритетов иногда доходит до космических значений, и в открытой продаже такое добро не встретишь.

Ну и самое для меня привлекательное — за борьбу с Некросом начисляются особые ордена. Как и прочие награды такого рода, передать их никому нельзя, используются они строго лично, когда приходит время получать очередной ключ от круга силы. Плюс в каждом логове находится особый предмет, который тоже можно принести в Святилище, как доказательство великого подвига. В отличие от всего прочего, он передающийся, как обычная вещь, но в продаже его или не бывает, или бывает, но не для всех. Аристократы, которым повезло разжиться таким трофеем, вручают его своим малолетним детям, когда те открывают первый круг силы. ПОРЯДОК на подобные «дыры в системе» поглядывает неодобрительно, но кое-какие вкусные надбавки этим способом получить позволяет.

У меня богатых родителей нет, следовательно, выкручиваться придётся своими силами. И потому, разузнав всё, что доступно, о Некросе, я отчётливо осознал, что к развалинам придётся вернуться.

Имеется у меня одно смелое предположение. А что если тому, кто зачищает столь непростое место в одиночку, полагается расширенный выбор возможностей при получении ключа? Некоторые намёки на это в книгах встречаются. Но такая ситуация возможна лишь для очень сильных воинов. То есть они способны провернуть подобное на тридцатой или сороковой ступени, и только в самых простых случаях, на «личиночной стадии» Некроса. А это актуально уже для пятого или шестого круга силы — не меньше.

Как известно, каждый последующий круг силы предоставляет меньше бонусов, чем предыдущий. Однако снять максимальные сливки с первого нереально, потому что потребуется масса доказательств героических свершений, добытых лично. То есть непередаваемых, или, точнее — использовать их сможет только тот, кто заработал сам, непосредственно побеждая опасных противников и совершая прочие великие деяния. Символы доблести, назначение которых для меня поначалу являлось неразрешимой загадкой, именно для этого предназначены. И накопилось их столько, что рассчитываю сорвать немалый куш.

А если зачистить обиталище Некроса в одиночку, куш, возможно, вырастет на порядок.

Глава 11 Интересная ночка

С трудностями пришлось столкнуться уже на первых шагах. Я не сумел найти пролом, в который в своё время чуть не свалился Бяка. На память никогда не жаловался, но, даже обыскав каждый квадратный метр в той стороне, не обнаружил ни намёка на выпирающую из прорехи в дёрне каменную кладку. Да и развалы гранитных блоков раньше выглядели как-то иначе. Конечно, фотографии у меня нет, но кое-что разительно не совпадает с картинкой, запечатлённой в воспоминаниях.

Времени с того дня миновало не так много, однако приметный каменный куб пропал бесследно. А ведь он по ребру метра два минимум. И ладно бы просто исчез, мало ли что, вдруг ветром сдуло, или уплыл в наводнение, или гоблины утащили, наживая проблемы со спинами. Так ведь даже следа от него не осталось. И это при том, что трава под такой штуковиной не росла и быстро затянуть пустое место дёрном природа не способна.

И таких приметных мелочей я подметил немало.

Вывод ясен: логово действительно не пустует. Его обитатель (или обитатели) иногда выбирается на поверхность, заготавливая материалы для модернизации своего укрытия, или иных целей. И при этом следы деятельности мастерски маскируются. Лишь сравнивая нынешний вид со старой картинкой получается заметить изменения. Должно быть тот пролом, в который едва не сверзился Бяка — один из незавершённых этапов враждебной работы. Сейчас в этом месте образовалась заметная возвышенность, раньше её точно не было.

Ладно, как бы там ни было, передо мной остро встал вопрос поиска нового прохода. Откуда-то ведь эти твари выбираются?

Поиски ни к чему ни привели. И усилия нескольких умертвий ничем не помогли. Костяные помощники сорвали дёрн на обширной площади, нарыли там пару десятков ям, но во всех случаях вскрыли каменную кладку, с которой без серьёзных инструментов не совладать.

Пришлось прекратить сокрушительную деятельность и заняться тем, чем следовало заняться изначально.

Я обошёл всю площадь руин, стараясь думать при этом головой, а не альтернативными частями тела. Обитатели подземелья должны время от времени показываться на поверхности. И даже если это происходит исключительно самыми тёмными ночами, им приходится действовать как можно незаметнее. То есть не топтать лишний раз траву, не ломать ветви, не сдвигать камни с места.

Самый простой для них вариант, это если вход располагается на территории руин. Причём в тех местах, где от старого сооружения сохранились не только развалы камней, а и значительные части конструкции.

Очень скоро логика подсказала мне очевиднейшее место — логово тсурра. Если верить книгам, Некрос непревзойдённый искусник в маскировке. Поставить чудовище каким-то образом себе на службу и устроить выход в его обжитом обиталище — вполне возможный вариант.

Тогда, при первом посещении руин, мы с Бякой и по плитам каменным постучать не ленились, и в щели меж блоками носы совали. Искали тайники и скрытые подземелья с сокровищами. И если не считать того случая, когда упырь провалился, успеха на этом поприще не добились.

Да и к успеху такое причислить сложно.

Но теперь-то я почти наверняка знаю, что вход в подземелье располагается именно здесь. Круг поисков существенно сузился, и потому под остатками северной стены я, наконец, наткнулся на след.

Подозрительные царапины на полу. Несколько коротких параллельных дуг. Такое случается, когда тяжёлая дверь, открываясь, цепляется за паркет. Выглядят свежими.

Двери здесь не видать, но почему бы не предположить, что один из квадратных блоков, из которых возвели этот участок стены, на самом деле не часть несущей конструкции, а ворота в подземелье.

Пустота за ним не простукивалась, попытки отыскать скрытые рычаги или иные секреты ни к чему не привели. Или механизм слишком хитрый, или использовать его можно только изнутри.

Или я неправ в своих предположениях.

Решил проверить вандальским способом. Поставил пару умертвий, поручив им простейшее задание: колотить по подозрительной плите угловатыми кусками гранита. Она вытесана из плотного известняка, а он не слишком прочный, должен потихоньку поддаваться. Работа предстоит долгая, но я готов подождать.

К тому же есть вероятность, что Некрос сократит срок ожидания. Сидеть часами в укрытии и слушать, как к тебе пытаются вломиться — это серьёзное испытание для нервов. Я ведь не в логово хомячков пробраться пытаюсь, тут серьёзные хозяева. Могут попробовать устроить вылазку, дабы наказать незваных гостей. Откроют дверь и неприятно удивятся, узнав, что нас, оказывается, немаленькая орава.

* * *
Спать я привык где угодно и как угодно, в том числе в самых неблагоприятных условиях. Но заниматься этим рядом с костяным войском, удар за ударом крошащим известняковую плиту — даже для меня чересчур.

Поэтому устроил себе «берлогу» в дальнем уголке руин. Выбрал квадратное помещение с неплохо сохранившимися стенами, костяными руками помощников убрал мусор и устроил крышу из толстого слоя лапника, перекрытого пластами мха, натасканного от берега ручья. Занимайся я такой работой самостоятельно, пришлось бы не один день пахать от зари до зари.

Некромантия — это мечта лодыря.

Даже постель устроил чуть ли не королевскую. Вместо матраса расстелил спальный мешок на почти идеально-гладком каменном блоке, укрылся шерстяным одеялом. Тонковатое для прохладных весенних ночей, но теми же чужими руками я устроил неплохой обогреватель из тяжеленного бронзового таза, найденного в процессе поисков входа в подземелье. Неизвестно, для чего его использовали древние аборигены, а я из него сделал жаровню, в которой вперемешку с раскалёнными углями лежало несколько увесистых камней. Остывать эта посудина должна долго, может даже до конца ночи продержится. В сложившихся условиях — неплохой способ борьбы с холодом.

Ноги жаровня обогревала прекрасно, а для меня это самое главное при ночлегах в некомфортабельных местах. Заснул быстро, не сомневаясь, что прекрасно отдохну, и, возможно, даже пару-тройку позитивных снов увижу. То, что в тёмном углу притаилось зловещее костяное создание — ничуть не напрягает. Даже окружи меня скелетами, это не отразится на качестве сна.

Тёмных магов не напугать личными инструментами и сырьём для их изготовления.

Увы, когда веки мои поднялись, я понял, что проснулся куда раньше, чем рассчитывал. Глаза вместо рассветных отблесков уловили красноватое мерцание от жаровни. А это значит, что угли не успели выгореть и подёрнуться золой.

Внезапные пробуждения у меня, как правило, просто так не происходят. Должна быть причина. Это не холод, ведь я ни капли не озяб, и непохоже, что меня разбудил шум работы костяного воинства. Ритмичные удары камнем о камень слышались прекрасно, но я их воспринимал как фоновые звуки. Что-то на уровне ветра за окном и пения ночных птиц, такое мне отдыхать не мешает.

Чуть сместил руку, положил ладонь на рукоять Жнеца. Ощущение волшебного оружия как всегда, наполнило уверенностью в своих силах. Я не понимал, по какой причине пробудился, лишь подозревал, что дело в обострённом чутье. Или в чём-нибудь ином, каким-то образом указавшем на неведомую опасность. И чтобы мне сейчас не угрожало, я готов с этим встретиться.

Интуиция.

Рядом находится что-то опасное.

Какое своевременное предупреждение.

А уж информации-то сколько…

В одно мгновение скатился с ложа, развернулся, выставив Жнец в сторону оставленного в частично обвалившейся стене прохода. Это самое вероятное направление появления противника, все прочие кое-как заделаны, быстро и бесшумно через них не проберёшься, как и через наскоро устроенную крышу.

Я не ошибся, беда грозила именно с этого направления. Впрочем, едва узрев причину пробуждения, я в то же мгновение осознал, что считать её бедой — это кощунство. И даже более того, не вижу ничего враждебного, ни намёка.

Скорее наоборот.

В проходе стояла…

Стояла…

Даже не представляю, как это объяснять в своих будущих мемуарах… Представьте, что вы, пробудившись, узрели перед собой идеал женственности. Ваши самые яркие сновидения, фантазии, и внешние качества, которые вас привлекают больше всего, слились воедино. Перед вами стоит личный идеал, абсолютная безупречность, совершенство, существование которого невозможно. Но, тем не менее, вот она, во всей неприкрытой красе. Можно даже прикоснуться.

Ослепительно-завораживающее зрелище.

Спросонья мозг соображал туго. К тому же подростковое тело, напичканное гормонами до взрывоопасного состояния, тут же начало соображать известным местом, к которому торопливо направилась вся кровь в возбудившемся организме.

Потому что идеал вёл себя откровенно-вызывающе. Прекраснейшая особа предстала передо мной в чёрных чулках и такого же цвета туфлях на высоком каблуке. Больше на ней ничего не было, если не считать скромных ювелирных украшений. Всё, за исключением их — тотальная нескромность.

Вдобавок ко всему барышня улыбалась мне искренне и мило.

Многообещающе.

И как, по-вашему, на такой коктейль отреагирует подросток? Вот и я отреагировал именно так, как вы подумали. Даже разум взрослого и много чего повидавшего человека тут не помощник, биохимия подавила его с лёгкостью. Всякий намёк на разумные мысли покинул голову, во рту пересохло. Я попытался изобразить ответную улыбку, но и без зеркала понятно, что вместо неё получилась слюнявая гримаса клинического дебила.

Как ни странно, но именно рассуждения о том, что морда у меня сейчас смотрится не фотогенично, частично разморозило мозг. Вот одна мысль нехотя заворочалась, вот другая. Думать в текущем состоянии столь же непросто, как заниматься дайвингом в расплавленной смоле, однако я кое-как поднапрягся, пытаясь выбить дурь из головы.

До меня, наконец, начало доходить, что волшебная ночь наедине с мечтой всей жизни может пройти не настолько сказочно, как хотелось бы.

Идеал на то и идеал — шансы его отыскать стремятся к нулю. А уж в Чащобе шансы эти совсем уж в глубокие минусы уходят. Откуда это сказочное создание нарисовалось в краю, где даже страшную на рожу сварливую тётку не встретишь по причине полного отсутствия населения? Лишь лесовики да нелегалы в такую глушь изредка забредают, но эта братия сплошь состоит из закоренелых сексистов. Скорее летающую тарелку увидишь, чем женщину в их обществе, следовательно, здесь на левый берег Черноводки барышни попадают нечасто.

Одежда (если так можно её назвать) — сплошная странность. Нейлоновые чулки в этом мире, вроде как, неизвестны. Если где-то и создаются подобные изделия, но из других материалов, откуда такой прелести здесь взяться? Да и не только в этом дело. Это Рок, порядки средневеково-строгие, уважающая себя барышня даже летом не станет ходить в столь легкомысленном виде, а уж прохладной весенней ночью — тем более.

Она не мёрзнет, мурашек нет. И медленно приближается, всё так же заманчиво улыбаясь.

Боги…

Великие силы…

Да как же она прекрасна…

Связные мысли снова попыталась покинуть голову, но я уже начал выходить из эротической комы и потому сумел пресёчь подозрительную мозговую деятельность в зародыше.

Нет, я, конечно, считаю себя неотразимым. Но ведь не до такой же степени, чтобы за мной по Чащобе само совершенство гонялось. Хотя…

Да-да, она идеал…

Самая-самая…

Та, которой я так дорог, что сумела отыскать меня ночью в одном из самых ужасных мест этого мира…

И я сейчас…

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Да что это со мной?! И как это прекратить?!

Вспотевшая правая ладонь покрепче обхватила рукоять Жнеца, а левая потянулась вбок, нырнула в жаровню и коснулась раскалённых углей.

— Аааа! — заорал я так неистово, что едва от собственного крика не оглох.

Вопль послужил сигналом, после которого стремительно завертелись разнообразные события.

Первым делом красота с милой незнакомки начала омерзительным образом спадать. Черты лица и фигуры исказились несимметрично, распадаясь на клочья, которые отчаянно пытались вновь соединиться, чтобы прикрыть от моих глаз пульсирующий мрак, до поры до времени за ними скрывающийся.

Я и до трёх досчитать не успел, как вместо идеального лица на меня уставилась образина, похожая на верблюжью морду с пастью от бегемота. Совершенно не похоже на мой идеал. Контраст столь разительный и ужасающий, что против обычного человека такое преображение должно сработать не хуже химической кастрации.

Остаётся надеяться, что моя закалённая психика это испытание переживёт, и я не буду вздрагивать при виде симпатичных девушек.

В углу загремело костями дежурное умертвие. Крики хозяина для помощников — приказ внимательно осмотреться на предмет угроз. Непонятно только, какого чёрта эта собачья мечта без дела валялась, когда ко мне замаскированная под секс-бомбу страхолюдина заявилась. И куда смотрели мои часовые на входе — тоже загадка.

Но разгадывать её стану позже, сейчас надо другим заниматься.

Пятясь, я угрожающе размахивал Жнецом перед собой и, не переставая, кричал:

— Все ко мне! Защищать меня! Защищать! Убить это!

Умертвие выскочило из угла. Движения помощника были стремительны, но поразительно неуклюжи. Путаясь в конечностях, едва не грохнулся, затем со всего маху налетел на жаровню, опрокинув её. Уголь рассыпался по полу, несколько кусков попали на ноги неведомой твари, безуспешно пытавшуюся замаскироваться под самую убойную эротическую фантазию.

У разных обитателей Рока встречаются разнообразные уязвимости или даже их наборы. Эта образина тоже не без изъяна, она не переносила огонь. Зашипела нехорошо, молниеносно отпрыгнула от россыпи углей. При этом маскировка окончательно помахала ручкой, и тварь предстала предо мной в истинном облике.

Угольно-чёрный череп с красноватым сиянием в глазницах. Снизу до самого пола свисают клочья непроглядного мрака. Будто взяли и связали воедино десяток донельзя грязных и рваных половых тряпок, закрепив эту конструкцию там, где должны размещаться шейные позвонки.

Да как это уродство столь мастерски выдавало себя за идеал женской красоты?! Мне определённо потребуется помощь высококвалифицированного психолога.

Если выживу…

А это не факт. В проходе звенит металл, трещат кости. Мои умертвия столкнулись с какими-то противником или противниками. И то, что с той стороны никто не примчался помогать хозяину, намекает на серьёзность разгоревшейся схватки. То есть я остался без армии.

Боль от ожога и шок от только что случившейся чудовищной метаморфозы напрочь избавили голову от оков, мешавших мыслить здраво. Уж не знаю, что за магию здесь применили, но больше она на меня не действовала. Может я рассуждал сейчас не безупречно, но достаточно здраво, чтобы осознать — умертвия тоже подверглись вредоносному воздействию. Мой единственный охранник растянулся возле опрокинутой им жаровни и раз за разом пытался вскочить. Но безуспешно. Его костяная структура перекрутилась, он чуть ли не в узел завязался. Откровенно ненормальное поведение.

И это значит, что рассчитывать сейчас придётся исключительно на собственные силы. Чёрный враг при этом пугает не так уж и сильно. После рассыпавшихся углей он продемонстрировал способность перемещаться с приличной скоростью. Но, похоже, такая прыть ему несвойственна, потому что дальше торопиться не стал, надвигался неторопливо. А потом снова замерцал, окружая себя скомканными картинками.

Судя по клочками изображений, монстр пошёл не новый заход, пытается прикинуться секс-бомбой в неглиже. Наивно считает, что жертва забудет, как нехорошо он выглядит на самом деле. Ну а я, стараясь получше изучить противника, решил слегка вмешаться в процесс, но без агрессии.

Просто представил себе бычью голову. И тут же мрак стал складывать похожую картинку из изменившихся кусочков маскировочной оболочки.

Это что, тварь не только вызывает сумбур в мыслях, но и может похищать образы из головы? Похоже на то, ведь что можно вытащить из сновидений подростка? Да много чего, но шансы подцепить эротические образы явно повыше, чем у всего прочего.

Так он что, сны мои воровал? Какое омерзительное создание…

Я, продолжая пятиться, чуть резанул пострадавшую ладонь, обагрив волшебный металл кровью. И, резко подавшись вперёд, впервые атаковал тварь по-настоящему.

Та вновь продемонстрировала быстроту движений. Вмиг отскочила метра на полтора. Но всё же недостаточно проворно, кончик клинка отсёк один из чёрных жгутов. Тот упал неспешно, выдавая свой ничтожный вес, и тут же рассыпался на угольные крупицы, чем немедленно напомнил мне одного из самых неприятных обитателей правобережья Удавки.

Есть там небольшая заболоченная долина, на которой ночью благоразумному человеку делать совершенно нечего. Частично бесплотные создания выбираются из почти затянутых трясиной руин. Вечно голодные, нрав люто-злобный, убивать их честным оружием сложно.

Самое простое, чем можно задавать им ту ещё трёпку — банальный факел. Огонь они не переваривают.

Похоже, Некрос использовал одного из таких созданий, или их родственника, как основу, на которую накрутил что-то своё.

Не успев толком эту мысль обдумать, я ещё раз взмахнул Жнецом для отвлечения внимания. Очень уж угрожающе тварь начала растопыривать жгуты тела, явно какую-то пакость замыслила.

И пока меня не атаковали чем-нибудь нехорошим, я от души врезал ногой по полу, подняв в воздух целую россыпь раскалённых углей.

Огонь монстра действительно пугал. Перестал раздуваться, подготавливая какой-то магический удар, попытался увернуться от всех горячих подарочков. Но их оказалось чересчур много, несколько словил.

Тварь завизжала ещё громче, и в тот же миг я опять атаковал, на этот раз полоснув Жнецом удачнее, ещё раз чиркнув лезвием себе по руке. По запарке позабыл, что клинок уже усилен, так часто это делать бессмысленно. На этот раз нападение оказалось результативнее, сразу четыре жгута свалились на пол и рассыпались.

В проход ворвалось умертвие. Выглядело оно не очень хорошо: одной руки не хватает; кости, прикрывавшие сгусток тёмной энергии в груди, частично изломаны, частично потеряны. Наверняка прочности осталось не больше десяти процентов. Однако помощник всё ещё работоспособен и двигается куда бодрее личного охранника, всё ещё пытавшегося сбросить с себя вредоносные оковы какого-то контролирующего навыка.

Неприятно преобразившаяся красотка забилась в угол, откуда уставилась ярко разгоревшимися глазницами. Похоже, настроение у гостьи испортилось. Неудивительно, ведь я её воздействию поддаваться отказываюсь и уже дважды сумел достать Жнецом. Можно сказать — злостно отвергаю. Плюс ко мне, наконец, подошло подкрепление. Смотрится оно, честно признаю, плачевно, однако даже в таком виде на что-то способно.

Про Некрос, помимо прочего, говорилось, что думать такие твари способны. Вот и эта, несмотря на временами необъяснимо-медлительное поведение, не стала продолжать бой с сомнительными перспективами. Резко подобралась и с неожидаемой от неё резвостью ринулась вверх, размазавшись в воздухе разлохмаченным обрезком чёрного каната. Чёрный череп без затруднений проломил перекрытие из лапника и мха, и кошмарное создание скрылось из вида.

— Догнать! Догнать и покарать! — заорал я, спешно направившись к выходу.

За углом пришлось остановиться, путь преградил завал из костей. Некоторые из них ещё шевелились и если приглядеться, в них угадывались остатки моих созданий. Весьма жалкие остатки. Того, кто сумел так быстро и жестоко искалечить пятёрку умертвий, не видать, но чёрные пятна на камнях намекают на очевидный ответ.

Один из помощников пусть и смотрелся половиной от себя прежнего, сумел подняться на скверно выглядевшие конечности и, спотыкаясь на каждом шагу, помчался не в сторону раскопок, а в противоположном направлении. А я, доверяя чутью умертвия, рванул следом, не переставая при этом созывать своё воинство.

Понимая, что акустические команды в сложившихся условиях — не лучший вариант, на бегу забрался в ПОРЯДОК. Мельком убедился, что мои умертвия сумели лишь кровь слегка кому-то пустить, победы им не засчитали. И сражались они в то же время, когда меня накрыло иллюзией. Следовательно, мы сейчас преследуем не одиночную тварь, их, как минимум, две.

То, что я мчусь вслед за созданиями Некроса в сопровождении покалеченного умертвия — поступок неординарный, но не такой уж и безрассудный, как кажется. Я начал понимать, чем именно опасны обитатели этого логова.

Нетрудно догадаться, что они те ещё мастера копаться в головах. Причём, необязательно в живых головах, на умертвия это тоже как-то действует. Не знаю, что именно с ними сделали, а вот мне столь ядреного тумана напустили, что до сих пор странноватые мысли витают. Плюс вытянули бережно хранимые романические образы и склеили из них настолько замечательную картинку, что у меня… как бы это сказать поприличнее… Мозг отключился, делегировав свои функции плохо подходящему для этого органу.

Противник, у которого вместо серого вещества комок вареных макарон — лёгкая добыча. Вот только в моём случае макароны слегка не доварились. Твари не поняли, с кем связались, и за это поплатились.

Среднестатистический абориген Рока на одной ступени собирает триста-четыреста единиц ци. Выходит, у меня их приблизительно столько, сколько у рядового туземца на шестидесятой ступени. Или у ничем не выдающегося аристократа, добравшегося до сороковой.

А ведь объём резервуара, помимо всего прочего, предоставляет повышенное сопротивление от различных разновидностей атак на разум (включая считывание эмоций и даже отдельных мыслей и участков памяти). Получается, в сочетании с эффектами от некоторых атрибутов Хаоса и Смерти, я прекрасно защищён от такого рода воздействий. Вот потому и не получилось задавить меня ментально, обмануть завлекательной картинкой, подобраться и легко отнять жизнь.

В ближнем бою тварь ничего особенного не показала. Пыталась как-то тужится, задействовать какой-то непонятный навык, но я пресёк это на корню.

Надеюсь, на бегу запудрить мне мозг сложнее. Стараясь не отстать от умертвия, несмотря на хромоту мчащегося с завидной прытью, я торопливо раздавал приказы прочим помощникам через ПОРЯДОК. Так надёжнее, чем орать.

Улыбнулся, расслышав за спиной шум спешащих ко мне костей. Теперь мы не вдвоём, теперь мы армия.

Прибавил шаг, поравнявшись с умертвием. Обернулся, высматривая подмогу, и тут же рухнул, со всего маху врезавшись в каменную твердь, которой в этом месте быть не должно. Я ведь много раз здесь ходил, каждый камень помню.

Или что-то изменилось, или мозги мои всё же запудрили.

Глава 12 Логово Некроса

Ваши миньоны (Смерть) атаковали малого мрачника Некроса. Ваши миньоны (Смерть) нанесли фатальный урон малому мрачнику Некроса. Малый мрачник Некроса завершает существование. Вы победили малого мрачника Некроса. Малый мрачник Некроса относится к служителям Некроса. У них нет ступеней просветления или их аналогов, их разделяют только по силе Некроса. Сила Некроса этого малого мрачника Некроса — 26.

Малый мрачник Некроса — служитель Некроса.

Получен малый орден убийцы Некроса — 1 штука.

Внимание! Редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы.

Внимание! Вы сражаетесь с силами Некроса! Помните, что если в логове нет существ с силой Некроса больше тридцати, вам повезло, у вас есть шанс всех победить, если ваша ступень просветления не ниже 45. Если в логове нет существ с силой Некроса больше сорока, вам повезло, вы сможете их победить, если ваша ступень просветления не ниже 65. Если же вы встретили существо с силой больше сорока, вам не повезло, в одиночку справиться почти невозможно. Вам понадобится отряд сильных воинов, чтобы зачистить настолько развитое логово. Если же силы у существа наберётся больше пятидесяти, придётся собирать немалую армию. Помните, что даже если эти создания покажутся вам слабыми, это не означает, что дальше всё пройдёт легко. Некрос — это строгая иерархия. Самые опасные существа первыми в бой предпочитают не вступать. Они следят за врагами, изучают их, запоминают их сильные и слабые стороны, чтобы использовать себе во благо. Иногда они выжидают до самого конца, чтобы собрать максимум информации и затем ошеломить расслабившихся чистильщиков скверны.

Ещё один «череп с чёрной тряпкой» осыпался облачком сажи. Мои опасения по поводу разумности «мозголомных тварей» не оправдались.

Они даже не попытались закрыть потайную дверь, из которой устроили вылазку. Я, подбежав к ней первым, по собственной оплошности врезался в тяжеленную створку. Повезло, приложился несильно, без промедления обошёл преграду и вступил в бой. Успел неплохо покромсать Жнецом чуть задержавшегося мрачника, но преследовать подранка не стал. Побоялся соваться в логово без серьёзной поддержки. Внутри царил такой мрак, с которым даже Ночное зрение сорокового ранга справлялось неудовлетворительно.

Там определённо что-то не так. Работает подобие тотальной маскировки, мешающее разглядывать удалённые объекты. И, очень может быть, искажающей пеленой меры защиты не ограничиваются. А я, как назло, пренебрегал навыками работы с ловушками. Да и не уверен в их стопроцентной надёжности. Следовательно, ломиться сломя голову, это всё равно, что бродить по минному полю.

Миноискателя у меня нет, зато есть умертвия, их можно послать вперёд. Пусть собирают на себя заготовленные Некросом неприятности. Это даже жестоким обращением с питомцами не назовёшь, всё равно, что использование дронов.

Когда поддержка, наконец, подоспела, всё равно торопиться не стал. Требовалось разобраться с потерями и направить команду с приказом заложить камнями предполагаемый второй выход. Да и отдохнуть не помешает, прежде чем в бой лезть.

Потери оказались нулевыми. Это ещё один жирный плюс некромантии — не приходится хоронить бойцов, потому что они и так уже… Ну, вы меня поняли. Главное, чтобы было чем их чинить или поднимать с нуля. Ситуации, грозящие окончательной потерей умертвия, возможны, однако я пока что с ними не сталкивался, хотя много чего перевидать успел.

Лишь на утро, кое-как подремав, рискнул забраться под землю. И обнаружил там причудливый лабиринт из древних сооружений, которые кто-то дополнил не такими уж древними или даже откровенно молодыми.

Известно — кто.

Возле входа не встретилось ничего, кроме каменных стен, сводов и полов. Запутанная система туннелей разного размера, похожих друг на дружку. Некоторые до такой степени неудобные, что передвигаться по ним получалось лишь согнувшись. Умертвиям там приходилось вставать на все конечности.

Поначалу мрачники попадались часто. Поодиночке, парами, очень редко тройками. Во всех случаях они, не успев толком вступить в бой, или гибли, полностью рассыпаясь на чёрную труху, или начинали разбегаться. Я, подняв атрибуты Смерти после своего преображения, заодно выучил навык, весьма требовательный к набору этих самых атрибутов. Это мешало мне использовать его до этого.

Давно пылился, ждал своего часа.

Назывался он красноречиво — Очищение Смерти. Уже по этим двум словам несложно догадаться, что здесь замешана некая чистка.

Этот навык позволял снимать с «помощников» негативные эффекты, навеянные враждебной магией. В ситуации, когда противники «пудрят мозги» — бесценное приобретение. Жаль, что сразу не догадался его использовать, как только пробудился.

С тактикой мудрить не пришлось. Я двигался за авангардом своего воинства, и как только замечал неладное, тут же начинал очищать умертвий от гадости, действовавшей даже на пустые черепа. Напрасно мрачники надеялись, что их магия сработает. Ставили на это всё. И когда сталкивались с неприятным сюрпризом, молниеносно проигрывали или также стремительно драпали.

В ходе планомерного обыска подземелья я выяснил, что оно состоит из нескольких ярусов. Связывала их единственная лестница, зато выходов наружу насчитывалось четыре. Один — тот самый, который мои помощники не успели взломать. Второй, — найденный после короткой погони за ночными нападавшими. Плюс ещё два похожих обнаружили в ходе изучения лабиринта.

Самая массивная дверь — тот самый проход, который я намеревался сокрушить. Плита весом в несколько тонн вместо створки. Остальные прикрывались кое-как, и маскировались под иллюзиями. Причём настолько качественными, что в запертом состоянии постучи по ним снаружи, и не усомнишься, что перед тобой гранит огромной толщины. Используется невероятно сильная обманка.

Похоже, именно мрачники поддерживали эти иллюзии. Также они следили за тем, чтобы посторонние не вломились альтернативными способами. Получается, позапрошлым летом мы с Бякой проскочили в шаге от грандиозных неприятностей. Некрос, расширяя укрытие, ослабил свод, из-за чего и провалился мой товарищ. Нам крупно повезло, что твари немедленно не отреагировали на возникшую угрозу. Плюс мы поступили благоразумно, поспешили отсюда убраться.

И вот теперь я вернулся. И даже если здесь обнаружатся твари с силой Некроса больше пятидесяти, у меня есть своя армия, чтобы с ними разобраться.

Если судить по мрачникам, я здесь легко с кем угодно разделаюсь. Не в силах сбить нас с толку своей магией, эти мастера иллюзий становятся лёгкой добычей. Самое сложное — это выловить их всех. Ведь они, разбегаясь, не отходят на нижележащий ярус, а пытаются затеряться на этом. И, к сожалению, я не могу на каждом перекрёстке поставить по дежурному умертвию. У меня не хватает опыта и навыков, чтобы всех их отслеживать одновременно. Без меня помощников легко обманут ментальной магией, а то и доведут до нулевой прочности.

Вот и приходится всё брать на себя. Бродить по одним и тем же проходам снова и снова, зажимая разбегающихся мрачников в тупики. Хлопотное занятие, но я не жаловался.

Один мрачник — один малый орден убийцы Некроса. Редчайшая добыча, передать которую нельзя. К концу зачистки у меня их, по самым скромным подсчётам, наберётся не меньше четырёх десятков.

Надеюсь, при получении первого ключа это зачтётся.

* * *
На втором ярусе гоняться за врагами не пришлось. Они сами пожаловали, едва авангард моей армии спустился по лестнице.

Здесь уже не было чёрных творцов иллюзий и похитителей эротических образов. Как я понял, тут располагалась охрана на случай прорыва. Она встретила нас всем составом: полсотни нелепых с виду антропоморфных созданий собранных из камней, как дети по зиме собирают из скатанного снега снеговиков.

В тесноте лестницы я не сразу разобрался в ситуации и потерял почти пятую часть армии. Умертвиям быстро спустили прочность в ноль. Это не смертельно, однако требует затрат времени и ци, а также спокойной обстановки, что в завязавшемся бою затруднительно.

Взял управление схваткой в свои руки, но в этом не преуспел. Мои потери росли, а твари, похожие на големов, оставались неуязвимыми. Оружие умертвий бессильно высекало из них искры, а попытки атаковать когтями приводили к поломкам этих самых когтей.

Тут бы и конец моей армии случился, но спасла любовь к чтению. Я не пренебрегал ни единой возможностью расширить свой кругозор. Всё, что имелось в фактории, давно пересмотрел, плюс Мелконог немало полезной литературы с юга притаскивал. И не только он.

Наблюдая за новыми противниками, я начал догадываться, что это неполноценные создания. Они похожи на прислужников магов Земли. Те умеют создавать и удерживать при себе подобия примитивных роботов. Такие создания весьма крепкие, навредить им сложно. Однако на поддержание работоспособности каменного воина хозяину приходится выкладываться по полной. Ни на что другое нельзя отвлекаться. Плюс связь работает на кратчайшей дистанции.

Поэтому подобные големы популярность не снискали. Да, они сильны, да, почти неуязвимы, но магу-хозяину приходится находиться на опасно-малом расстоянии своего творения. И самое скверное — использовать при этом другие навыки почти невозможно.

То есть маг превращается в отменную мишень. И тот, кто читает умные книги, знает, что атаковать следует именно человека, а не создание, которым тот управляет.

Итак, передо мной почти полста големов, которых бить бесперспективно. Надо уничтожать магов, которые ими управляют.

Вот только где же они?

Заметив, что големы, успешно разбившие очередное умертвие, не торопятся продвигаться дальше, я заподозрил, что у их поводырей развито умение подобное Растворению. Оно делает их практически невидимыми, но ограничивает подвижность.

Для борьбы с такой тактикой можно разработать множество мер. Но сходу в голову пришло лишь три способа, из которых я выбрал самый простой и быстродействующий.

Одно из умертвий отправил наверх, где оно ухватило ту самую чашу, угли в которой согревали меня ночью, а потом так выручили в схватке. Вот и сейчас службу сослужит.

Умертвие сбегало с чашей к ручью, после чего вернулось. И, спустившись на нижний пролёт лестницы, начало разбрызгивать воду.

Я, заметив, как в одном месте капли не достигли пола и облепили невидимую преграду, тут же выпустил стрелу.

Их ниоткуда выпала кошмарная помесь слизня с жабой. Плюс ветвистые рожки кто-то приделал. Будь это не логово Некроса, я бы в таком украшении заподозрил происки супруги, ведь очень сложно хранить верность тому, кто выглядит абсолютным уродом.

И пошло-поехало. Защита у жабо-слизняков отсутствовала полностью. Нет, может они в состоянии ставить магические щиты стихийной либо иной природы, но только не сейчас. Мешало ограничение, все силы у них уходили исключительно на работу с големами. Спасала лишь невидимость, но ненадолго.

Умертвию ещё дважды пришлось сбегать за водой, прежде чем ход боя окончательно преломился в нашу сторону. Помощники прорвали поредевшие вражеские ряды и по моему указанию начали метаться в тылу у големов, размахивая оружием, когтистыми лапами и раскидывая запчасти от рассыпавшихся каменных воинов.

Да-да, каждый маг управлял всего лишь одним помощником, который разваливался сразу же после гибели хозяина.

В итоге я потерял три четверти своей армии. Главным образом за счёт растерянности первых минут схватки. Умертвий не стоило бросать на ряды противника всей толпой, надо было пятиться, отступать, пользуясь тем, что кукловоды не способны подтягиваться за големами оперативно. Вот и надавали мне «по костям», пока вырабатывал действенную тактику.

Ремонт «помощников» — дело дорогостоящее. Но я на такие траты смотрю равнодушно. Мне больше времени жаль, ведь восстановление — далеко не мгновенный процесс.

Но пока всех в порядок не приведу, дальше спускаться не стану. Если меня здесь так лихо потрепали, дальше всё может закончиться очень плохо.

Придётся готовиться к самым худшим раскладам.

И ещё одна плохая новость. Я рассчитывал, что големы — стихийные создания. Следовательно их поводыри должны дружить с этой силой. Однако в трофеях не обнаружилось ни навыков, ни атрибутов Стихии.

Такое же разочарование, как со снежным пауком.

* * *
Я ошибся. Внизу нас не ждало войско суперголемов или других опасных тварей. Там располагалось что-то… Даже не знаю, как это назвать. Если применять привычную терминологию, она и на десять процентов не отразит суть того, что я увидел.

Ну а остальные девяносто — полный мрак. По большинству встреченных помещений и предметов я ни слова не мог сказать. Ничего не понимал.

Ладно, будем считать, что внизу располагалось нечто вроде производственного комплекса, складских помещений и своего рода систем жизнеобеспечения. Всё выглядело в высшей степени странно и обычно совершенно непонятно. На некоторые вопросы ПОРЯДОК ответы давал, на другие категорически отказывал в информации. И каждый раз, когда я к нему обращался, приходилось читать однотипные кричащие приказы.

От меня настоятельно требовали убивать и крушить. Здесь ничто не должно уцелеть. ПОРЯДОК грозил страшными карами за халатность в разрушительной деятельности и тем более за попытки вынести из подземелья вещи, которыми строжайше запрещено владеть.

К таким вещам относилось оборудование огромных алхимических лабораторий и содержимое складов. Разумеется, терминология для этих мест, как и прочее, списана с потолка. О назначении помещений можно лишь догадки строить, подтаскивая знакомые понятия к загадочным явлениям.

Также требовалось уничтожать обитателей загонов: кошмарно изменённых существ, ещё не достигших той стадии, когда Некрос признает их своими. Прячущихся мелких склизких уродцев, на бородавчатых плечах которых лежало всё это хозяйство, тоже щадить запрещалось.

И за каждую разгромленную реторту и разодранного умертвиями «технического специалиста» ПОРЯДОК начислял награды. Не ордена, как за обитателей верхних ярусов, а обычные свои трофеи. Количество и качество радовали: и на состояния не скупился, и на знаки ци высокого достоинства. Плюс частенько сыпались хаотические редкости.

Один из складов оказался забитым штуковинами, походившими на здоровенные чечевичные зерна с угольно-чёрной оболочкой и зелёной слизью внутри. ПОРЯДОК пояснил, что это вместилища особой гадости, способной заразить немалую площадь. Домашний скот, покушав травку с пострадавших угодий, стремительно преображается как внутренне, так и внешне. Из милой бурёнки запросто получается тварь в полтонны весом, способная носиться в три раза быстрее лошади и прошибать усиленными рогами самые крепкие доспехи. Прикончить такое существо очень трудно, однако это не так уж и плохо, потому что оно недолговечное. За нереальную силу расплачивается коротким жизненным циклом, после чего взрывается, загрязняя округу ядовитыми останками. С этой земли потом несколько лет опасно грибки и петрушку кушать, есть риск стать рабом Некроса.

За уничтожение каждой такой «бомбы» полагалась щедрая награда. Придётся не меньше часа истреблять население Туманных низин, чтобы добыть трофеев примерно на такую же сумму. А тут один взмах Жнецом, и готово.

«Чёрной чечевицы» создания Хаоса успели накопить сотни штук, я не успевал скрытое вместилище разгружать. А ведь это оказалось чуть ли не каплей в море в сравнении с содержимым прочих складов и лабораторий. Богатства лились сплошным потоком, мне за три года столько не заработать в обычных охотничьих угодьях (даже если не отвлекаться на сон и еду).

Я знал, что Некрос, укоренившись где-либо, веками готовит разнообразные пакости, но только сейчас начал осознавать, насколько грандиозно всё устроено. Пожалуй, здесь даже туземец с далеко не нулевой Мерой порядка мог запросто обеспечить на всю жизнь и себя, и несколько поколений своих потомков.

И это я ещё не учитываю, что здесь частенько выпадали редкие и редчайшие даже для меня трофеи. Например — «малая суть артефакторики». Набрав тысячу таких предметов и заполучив особый навык в ветви «артефакторика» получаешь возможность расширить лимит экипированных артефактов на единицу.

Да я за полтора с лишним года лишь пару десятков штук накопить сумел. И представить не мог, где взять ещё. Даже нулёвке они доставались с превеликим трудом. А тут сотнями сыпались, считать не успевал. На звёзды преобразования Хаоса вообще внимания не обращал. А ведь за самую малую можно купить приличный надел земли в цивилизованных краях и на сдачу выстроить прекрасный дом с хлевом, набитым породистым скотом и обработанным полем для специй. Получится крепкое крестьянское хозяйство — зародыш успешной деревни.

С тем, что мне сейчас выпадало, впору даже не деревни приобретать начинать, а города. Причём крупные и богатые. Шучу, конечно, рынок на такой вброс отреагирует нехорошо. Но при большом желании и наличии времени можно обзавестись достойными владениями по всему открытому миру.

И это я ещё не добрался до того, ради чего вообще затеял всю эту катавасию.

Сердце Некроса нигде не обнаружилось. Если не брать в расчёт возможное наличие хитроумных тайников, оставалось единственное место, где следует его поискать.

И, к сожалению, попасть в него не так-то просто.

* * *
Дверь казалась невероятной. Вырезанная из цельного блока розового гранита, по высоте она вздымалась почти на четыре моих роста, а шириной лишь немногим не дотягивала до таких цифр. Чтобы установить её, созданиям Некроса пришлось устроить под землёй просторный зал.

Как они вообще затащили сюда такую штуковину? Ведь даже в самом большом коридоре она даже по диагонали не поместится. Прокопали глубокую шахту с поверхности, а затем её замуровали и скрыли следы горных работ?

Возможно.

Я не сомневался, что толщина преграды окажется под стать всему прочему. И мысленно застонал, готовясь потерять прорву бесценного времени. Уже второй день здесь торчу, и конца-края этому не видно. Ведь кто знает, что обнаружится на другой стороне? Не исключено, что всё это подземелье, которое я зачислил начисто, всего лишь крохотный предбанник перед настоящим лабиринтом.

Ну нет — это вряд ли. Нормальный хозяин не потерпит, когда в его предбаннике устраивают тотальный разгром. Очевидно, силы у здешнего Некроса не так уж и много, чтобы отреагировать. Сорок два — это максимум, что встретилось. И таких крутых всего-то два существа попалось, причём оба безобидные. Одно даже передвигаться неспособно, оно намертво приросло к алхимическому столу, став частью оборудования. То есть это не смертоносные твари, а всего лишь ценные инструменты, создававшие, в том числе, местные аналоги оружия массового поражения.

Ещё раз с тоской посмотрев на дверь, я скомандовал:

— Начинайте ломать.

Похоже, ночевать придётся под землёй, выслушивая грохот увесистых камней, монотонно соударяющихся с солидной преградой. Я уже почти не сомневался, что опасно-сильных противников в логове как не встретилось, так и не встречу. Похоже, мне снова повезло, застал Некроса на том этапе развития, когда дело ещё не дошло до создания супербойцов, способных с лёгкостью выкашивать отряды бывалых воинов.

Это как подловить рыцаря в процессе натягивания штанов, когда меч в одном углу, броня в другом, а сам рыцарь и не рыцарь вовсе, а малолетний сынок рыцаря.

Но расслабляться рановато. Как показали ночные события, умертвия без меня способны спасовать даже перед самым ничтожным противником. Все колоссальные затраты, пущенные на развитие «помощников», не спасают от самых слабых ментальных атак. И это с учётом того, что у созданий Смерти повышенная устойчивость против такого рода воздействий.

В общем, ночевать придётся под землёй в весьма несимпатичном месте. Здешние обитатели веками вылазки устраивали, стаскивая сюда разнообразных обитателей Чащобы. Опыты делали, или что-то другое — мне неизвестно. Но омерзительные результаты повсюду в глаза бросаются: костями и мумифицированными останками всё завалено. Будто на заброшенную скотобойню забрёл.

Уже прицениваясь к разным уголкам зала на предмет устроиться поудобнее, поморщился. По ушам ударил грохот от первых ударов по громадной двери. Да уж, сладкий сон мне здесь не грозит. И это печально, ведь предыдущей ночью тоже нормально отдохнуть не дали.

Организм у меня, конечно, молодой и сильный, но далеко не железный. Потом, после окончания зачистки, придётся выделить себе денёк, чтобы как следует отоспаться.

Краем глаза заметил что-то непонятное. Показалось, будто часть стены сдвинулась.

Обернувшись, увидел, что никакая это не стена. Дверная створка, которая, по моим прикидкам, весила как самый тяжёлый танк времён Второй Мировой Войны, начала распахиваться после «примерочной» серии ударов.

Первым делом обрадовался: «Ба! Да она же незапертая!»

А вот дальше радоваться перехотелось.

Зачем ставить настолько серьёзную дверь, чтобы в опасный момент оставить её открытой? Это выглядит гостеприимным жестом радушного хозяина.

Вот только Некрос и гостеприимство — взаимоисключающие понятия.

Меня не приглашают, меня заманивают.

Глава 13 Тёмное гостеприимство

Как я уже говорил, некромантия не так страшна, как считают непосвящённые. Это полезная и вполне безобидная отрасль местного познания мира. Если, разумеется, не раздражать аборигенов и не уподобляться Кра, который, как я понял, всерьёз занялся рискованными темами. И закопался в них настолько глубоко, что в какой-то момент начал терять не только жизнь, а саму человечность. Такое с фанатиками тёмных дел случается.

Но я не фанатик, для меня это не более чем инструмент выживания. Один из многих.

Вся моя вторая жизнь — это сплошное выживание, где со средствами считаться не приходится. Я использую всё, что способно помочь протянуть лишний день.

Поэтому заглядывать, что там, по другую сторону, я не торопился. Первым за дверь отправилось одно из самых слаборазвитых умертвий. Не само по себе, по приказу, а под прямым управлением. Трюк, который очень тяжело дался мне первый раз, когда выбирался из темницы Кра. Полезность его ещё тогда не оспаривалась. Поэтому впоследствии я отрабатывал его часто и подолгу. Может до совершенства довести не смог, но результаты вполне устраивали.

В шкуре умертвия я неуверенно управлялся с передвижениями, зато прекрасно ориентировался в окружающей обстановке. Давно привык к особенностям картинки, получаемой мёртвым зрением, к странным звукам, к резким и не всегда узнаваемым запахам и крайне слабому, почти нулевому осязанию.

Но, несмотря на то, что ничего угрожающего я пока что не встретил, чем глубже продвигался, тем сильнее нервничал. Что-то здесь не так.

Я ожидал, что за дверью располагается уединённый зал, по центру которого хранится Сердце Некроса. Ну или что-то в этом роде. Не угадал, там обнаружился широченный туннель под заметным углом уходивший вниз.

И туннелю этому конца-края не было. Умертвие, назначенное «дроном-беспилотником», спускалось всё ниже и ниже. Не меньше километра прошло, а туннель как тянулся куда-то в недра, так и тянется. Ровной линией, без поворотов, ответвлений или хотя бы расширений. Будто ход, оставленный исполинским червём, способным прогрызать скалы.

И эти скалы явно непростые. Или сказывается то, что нависающая над нами каменная толща ослабляет связь умертвия и хозяина. Я всё хуже и хуже управлялся с «дроном». Вскоре наступил момент, когда мрак сгустился до такой степени, что уже в десятке шагов не получалось что-либо различить.

Ничего не оставалось кроме как вернуть умертвие чуть назад и выступить ему навстречу. Армию оставлять у дверей не стал, все помощники двигались вместе со мной, прикрывая двумя отрядами спереди и сзади.

Добравшись до умертвия, я снова направил его шагов на пятьсот вперёд. Под конец связь опять начала ослабевать. Пришлось устраивать очередной марш-бросок, также всем составом.

Вот таким способом мы и продвигались дальше: поэтапно меняя позиции. И чем глубже оказывались, тем быстрее начинала сбоить связь.

Что-то с этим местом определённо не так. С каждым метром всё хуже и хуже становится, а результатов не видать. Лишь когда уже на расстоянии в сто пятьдесят шагов я почти полностью потерял контакт с «дроном», впереди, наконец, что-то показалось. Во мраке да ещё с ухудшившимся зрением подробности не различить, но это походило на расширение туннеля.

Пришлось ещё раз подтянуться поближе всей оравой. Вновь взяв умертвие под прямое управление, я нахмурился. Несмотря на минимальную дистанцию, связь отвратительная. Я будто через узкие щели на мир поглядываю, плюс картинка то и дело пропадает на секунду-другую.

Может с этим «помощником» что-то случилось?

Проверяя это предположение, я переключился на другое умертвие, однако ничего не изменилось.

Похоже на то, что в конце туннеля находится нечто, вызывающее помехи связи между некромантом и его слугами. Лично я с таким никогда не сталкивался, но Имб упоминал не раз, что это возможно. В особо неприятных случаях доходит до того, что даже не самые слабые тёмные маги теряют контроль над костяными армиями до такой степени, что становятся жертвами своих же порождений.

Непохоже, что мои собрались бунт устраивать, но на всякий случай я то и дело переключался с «дрона» на собственные органы чувств, проверяя, каково настроение у воинства.

И между делом продолжал разведку. Коридор там действительно расширялся, плавно переходя в широченный и сильно вытянутый зал. Это не походило на работу горняков, а выглядело природной пещерой с карбонатными сталактитами. Но тут тоже что-то не так, ведь как наверху, так и по стенам туннеля везде выходила одна порода — серый гранит. Я, как порядочный исследователь, проверял это на каждой остановке, пока спускался.

Дело в том, что такой камень воде не поддаётся. Следовательно, возникновение в нём обширных пустот — это вряд ли карстовый процесс, ведь незаметно, чтобы порода дальше менялась. Если я по поводу геологии не ошибся, получается, здесь потрудился разум, стилизовав созданную полость под природный объект.

Подземные красоты я наблюдал в редкие мгновения прояснения. Связь с «дроном» не просто ухудшилась, она почти на нет сошла. Иногда приходилось считать до десяти и больше, прежде чем зрение кое-как возвращалось, чтобы через секунду погаснуть вновь.

В один из таких моментов оно отключилось на совсем уж неприличный срок. Я мысленно досчитал до пятидесяти, но так и не вернул контроль.

Забрался в ПОРЯДОК и напрягся, увидев, что одним умертвием у меня стало меньше.

Необратимо разорвало связь? Или что-то сняло прочность до нуля?

Неизвестно.

Проверить это можно лишь двумя способами: сходить самому, или кого-нибудь послать. Естественно, я выбрал второй вариант.

И потерял этого «дрона», едва тот успел показать часть подземного зала.

С третьим я обращался умнее. Не пытался высмотреть красивости, всё внимание устремил на пол, примерно в те места, где потерял предшественников.

Этого помощника я тоже потерял, но зато успел увидеть две россыпи костей. Причём выглядели они так, будто не меньше тысячелетия там пролежали. Пыльные, частично рассыпавшиеся, трещиноватые. Их будто молотком раскрошили и концентрированной кислотой обработали.

Итак, в зале действует что-то (или кто-то) нехорошее. Я неизвестно по какой причине лишился трёх помощников. И поднять их не смогу, для этого потребуется или самому приблизиться, или притащить останки ко мне.

Самому — страшновато, а притащить кости умертвия не смогут, потому что сами там развалятся.

И что дальше? Ведь, скорее всего, это всё — это финиш. Впереди располагается нечто непонятное и смертоносное для умертвий. Соваться туда самому — это безумный риск. Так значит, придётся уходить, не разорвав ленточку и не забрав приз?

Бяка меня не поймёт.

Надо что-то придумать. Должен быть выход. Логово не выглядит серьёзным, ведь я ни разу не сталкивался здесь с противниками завышенной силы. Мои помощники, в которых вложено даже не одно громадное состояние, а пара сотен, обязаны справиться с любыми угрозами. Даже с ментальными, если я буду рядышком.

Нет, здесь не должно быть опасности, способной так легко щёлкать столь развитых умертвий одного за другим. Или я что-то не понимаю…

Или вообще ничего не понимаю, несмотря на всю подготовку. Можно ли верить байкам и книгам? Хороший вопрос…

Увы, разборки с Некросом — это тема опасная, но выгодная. Те, кто много по ней знают, не торопятся выдавать все секреты. Так что, возможно, мне не хватает ответа на какой-то простейший вопрос, чтобы заполучить то, зачем сюда пришёл.

По туннелю пронёсся звук, заставивший зашевелиться волосы на голове. Он походил на вздох, вот только вздохнуть настолько мощно способен лишь кто-то громадный, и при этом кошмарный, не похожий ни на человека, ни на нормальных животных.

Должно быть облик у этой твари столь ужасен, что даже тсурр на её фоне будет смотреться красавчиком.

Умертвия дружно застучали костями, крутясь во все стороны. Почуяли угрозу, но не могли определить, с какой стороны она подбирается.

И тут по подземелью пронеся голос, такой же чуждый всему живому, как вздох:

— Следуй сюдааа. Идиии.

Из меня сам по себе вырвался нервный и не очень-то достойный ответ:

— Ну да, щас. Прям побежал.

Положил ладонь на рукоять Жнеца. Это успокаивает. Он сейчас покоится в самодельных ножнах на поясе, а не в скрытом хранилище, выхватить его — мгновение.

— Бегиии. Сюда бегиии, — согласился голос. — Говорить буууду. С тобой буууду. Смотреееть буууду. С нииими говорииить не буууду. С нииими не говорят. Ониии неинтерееесные.

Я не в том настроении, чтобы дружелюбно общаться с обладателем столь неприятного голоса. Поэтому начал пятиться, на ходу проверяя статусы умертвий. Мало ли что, вдруг мне попросту уши заговаривают, а сами в это время накрывают армию помощников невидимой сетью ментального контроля.

Но нет, вроде всё нормально.

— Не уходиии, — продолжал протяжно тянуть жуткий голос.

Интуиция:

Скорее всего, придётся поговорить с ним. Возможно, созданы затруднения по пути наверх.

— Дааа, придёёётся, — с особо зловещей интонацией пронеслось по туннелю.

Что?! Какая-то неведомая тварь, охраняющая трофей, который я уже считал своим, умеет читать подсказки от интуиции?!

От моей, между прочим, интуиции!

— Идиии. Ко мнеее идиии. Говорииить нааадо. Наверх не идиии. Не дойдёёёшь. Ко мнеее идиии, ко мнеее.

Голосок, конечно, тот ещё, но я почему-то не усомнился в том, что возвращение наверх может омрачиться непредвиденными сложностями. Моя интуиция даже в столь развитом виде срабатывает нечасто, зато уж если выдаёт подсказку, да ещё и столь многословную, можно смело считать её истиной. Серьёзных ошибок не припомню.

Поговорить? Пожалуй, придётся пообщаться.

Раз уж я настолько самоуверен, что сунулся в логово Некроса в одиночку, останавливаться на полпути — неправильно

Надо безумствовать и дальше.

* * *
Со мной разговаривал…

Разговаривала…

Наверное, всё же правильнее — разговаривало.

Всё это время до меня нехорошим голосом пыталось достучаться чёрнильно-чёрное пятно на своде подземного зала. Здесь что-то влияло не только на связь с «помощниками», здесь даже моё ночное зрение работало скверно.

Потому детали я различал с трудом и далеко не все. Да, больше всего это походило именно на пятно — смолистую нашлёпку, от которой во все стороны змеились уплощённые отростки. Некоторые дотягивались до оснований сталактитов, обвиваясь вокруг них, будто лианы (или, скорее, щупальца спрута). Похоже, именно они и удерживали тварь на своде.

Выглядело это неприятно, но не кошмарно. Мне случалось встречать создания на порядки ужаснее. А это недоразумение даже тени страха не вызывает.

Подумаешь, причудливо изодранный мешок для мусора приклеили к потолку пещеры. Размерами он, правда, таков, что туда пара слонов поместится, ну да это уже детали.

Однако всякий намёк на легкомысленность исчезал при первых звуках голоса. Глаза говорили, что бояться нечего, но вот уши с ними не соглашались.

Это не речевой аппарат — это кошмар, ужас, страх, горе и седые волосы на всех частях тела. Это как дурной сон, в котором тебя по кусочку режут мучители, в первую очередь отхватывая самое дорогое и болезненное. Ну а ты никак не можешь проснуться, орёшь неистово, надрывая горло. Быстро начинаешь понимать, что кошмар просто так не закончится, и от понимания этого стремительно теряешь разум.

Даже меня, привычного ко всему, пошатывало, будто порывами ураганного ветра.

— Тыыы, пришёёёл. Говориии.

— Что говорить? — осторожно уточнил я, прикидывая, как и чем накрыть столь необычную цель.

Эх, надо было умертвий поголовно самодельными луками вооружать. Чем ещё прикажите доставать противника, который висит на потолке?

— Мнеее интерееесно. Ты страаанный. Кааак такииим стааал? Кааак?

— Много кушал и маму слушался. А ты кто такой? Может спустишься? Давай нормально поговорим, мне голову задирать неудобно.

Провокация — так себе, но глядишь, неведомая тварь купится. Если выгорит, напущу на неё всю армию одновременно. Не знаю, чем она рассеивает одно умертвие за другим, но почти уверен, что такую ораву одним махом ей не осилить.

Но чёрная нашлёпка на скале интереса к моему коварному предложению не проявила:

— В тебеее вииижу Поряяядок. Вииижу Смееерь. Вииижу Хаааос. Хаааос. Мнооого Хаааоса, мнооого Смееерти. И Поряяядка мнооого. Откуууда в тебеее эээто?

— Я уже ответил. Ты чем слушаешь? Кто ты вообще такой?

— Я тооот, кто узнаёёёт суууть. Кто испооользует суууть. Я следииил за тобооой. Смотрееел. Твоиии умееертвия, твоиии нааавыки, твоёёё всёёё. Ты интерееесный. Какааая суууть у тебяяя? Скажиии, откуууда эээто? Ееесли скааажешь, бууудет награаада.

Продолжительное общение с Бякой отразилось на моём характере не самым лучшим образом. Увы, я заразился некоторыми не самыми положительными чертами характера от товарища. Поэтому упоминание награды меня нешуточно возбудило. Ведь то, что удалось вытащить из книг и устных сказаний, в один голос уверяло, что грабёж убежищ Некроса — весьма прибыльное занятие.

Но при этом, если не считать ордена и море обычных, пусть зачастую и редких трофеев, ничего особенного мне пока что не досталось. Следовательно, до самого главного я ещё не добрался.

А хотелось бы.

— Что за награда? Если хорошая, мы договоримся.

— Дааа. Хороооошая. Ооочень. Ееесли скааажешь суууть, умрёёёшь быыыстро. Ооочень хорооошая награаада.

Голос, поначалу пугавший до зубовной чечётки, почему-то перестал напрягать. Я даже расслабился, забыл на миг, где нахожусь.

Но сейчас меня будто подкинуло. Всё вспомнил, всё понял.

Осознал.

И напрягся, готовясь к нехорошему завершению разговора.

Ответил черноте недобро, через зубы, изготавливаясь пускать в дело Жнец, и применять боевые навыки:

— Благодарю, но награда у тебя не очень. Себе её оставь.

— Тыыы не хооочешь говорииить про суууть? — уточнила чернота.

— Ты что, тупой? Или глухой? Я всё сказал. Если что-то не нравится, давай, вперёд, спускайся. Поговорим нормально.

Вторую руку я запустил в карман, на ощупь примериваясь содрать колпачок деревянного цилиндрика с непростым содержимым.

Ну чего он медлит? Вот же я. Давай, спускайся. Это укрытие далеко не самое крутое, ПОРЯДОК вас хорошо изучил и классифицировал. Кем бы ты ни был, я с тобой и в одиночку должен справиться.

Чернота заколыхалась, начала причудливо изгибаться в нескольких местах, плавно набирая объём. Это походило на змею, по-разному сворачивающуюся в кольца: такая же завораживающая неспешность идеально-выверенных движений.

— Чтооо тыыы сааам хооочешь? Какууую награааду?

Я, всё также готовясь атаковать или защищаться, ответил недобрым голосом, полагая, что прошу слишком многое:

— Мне нужно Сердце Некроса. Если отдашь его, отвечу на любые вопросы.

— Такооой интерееесный, — чёрная масса задвигалась быстрее, но всё также завораживающе. — Яяя и ееесть его сееердце. А тыыы породнииившийся. Я узнааал чааасть твоееей сууути. И узнаааю остальнооое, когдааа тыыы бууудешь умирааать. Мееедленно умирааать. Ооочень мееедленно.

Интуиция:

Смертельная опасность, действовать следует быстро.

Как именно надо действовать, я ещё не придумал, зато точно знаю, что интуиции следует доверять.

Первым делом врезал по своду Корнями Хаоса. Толком не понимая, с чем имею дело, выбрал универсальный вариант массовой атаки, накрывающей все цели в определённом радиусе. При таком способе применения весьма расточителен, требует в два раза больше энергии, но её у меня теперь хватает.

К тому же сейчас не тот момент, чтобы экономить.

Теперь неведомое создание на девятнадцать секунд приковано к месту. Пусть повисит под потолком, подумает над своим поведением. А я тем временем займу удобную позицию и одну за другой выпущу в тварь шесть стрел с особо крепкими наконечниками, каждый из которых пропитан разными комбинациями ядов и угнетающих веществ. Даже если быстро сработает лишь десятая часть эффектов, порождение Хаоса рискует превратиться в развалину.

Одна такая стрела стоит, как табун породистых лошадей. Но это тот случай, когда о деньгах лучше не думать.

Уж прости, Бяка.

Оборачиваясь, я успел краем глаза заметить, как из туннеля выплёскивается костяная лавина. Отлично, мёртвое войско повинуется беспрекословно. И хотя в текущей обстановке пользы от него немного, «чёрной нашлёпке» придётся как-то реагировать на умертвий, учитывать их в своих раскладах, отвлекать внимание от меня. Плюс стрелы от парочки моих старых верных помощников прямо сейчас начнут дырявить шкуру.

Ну а если спустится или шлёпнется, тут-то польза попрёт широким потоком.

Повернувшись, наконец, к твари, я чуть не выругался. Вместо того чтобы болтаться на потолке, она успешно с него слетела, и, оказавшись на полу, стремительно разбухала, разрастаясь ввысь корявым цветком на толстом стебле, с уродливыми чёрными щупальцами вместо лепестков. Эдакая разжиревшая гидра, или скорее кальмар-переросток.

Получается, навык не сработал. Неприятный и уникальный сюрприз, ведь раньше он меня не подводил. Возможно, у этой твари повышенная сопротивляемость от всего, что связано с её творцом — Хаосом. Но сомневаюсь, что речь идёт о полном иммунитете. Следовательно, не исключено, что если врезать ещё раз, она таки прилипнет к полу на треть минуты. Но, увы, откат у «корней» затяжной.

Ничего, это не смертельно. Всё равно придётся действовать, как и задумал, но при этом принимать во внимание, что противник сохранил подвижность. Да — это плохая новость, но ведь есть и хорошая.

Меньше десяти секунд, и его накроет костяное воинство. Если я столько продержусь, конечно.

А я точно продержусь.

Я готов ко всему.

Крышка снята, теперь надо сжать деревянный цилиндр до хруста и запустить его в цель, будто ручную гранату, коей он, собственно и является. Разумеется, с поправкой на условности Рока.

Я называю эту штуку «карманная молния». Моё изобретение, за которое в свое время получил немалую награду от ПОРЯДКА. Столь сокрушительную штуковину он счёл куда более приличной новинкой, чем спиннинг.

Тоже дорогая штуковина. И дело не в деньгах (их у меня более чем достаточно), а в редкости некоторых ингредиентов. Главная деталь — обработанная редкими магами-ремесленниками шейная железа какого-то морского гада, охотящегося при помощи электричества. Используется уже обычными ремесленниками при штучных работах, требующих применения молнии. Связываться с грозами — сложно и опасно, а производства, где такое применяется, заточены на создание наилучшей продукции. То есть завышенные расходы там в порядке вещей.

Из мирного предмета, предназначенного для закалки особо прочных клинков и нанесения стихийных рун на баснословно дорогие доспехи, я создал оружие, защиты от которого туземцы не знали. Физика электричества у них практически не исследована, а природное сопротивление от этой стихии — редкость.

Но чёрная гидра считала иначе. Разряд, оглушающий треск, почти полностью лишивший меня слуха.

А болтливой твари нипочём.

«Карманная молния» ещё летела, когда я взялся за лук. И первую стрелу выпустил через секунду после электрического разряда.

Не промазал. Да и как тут промахнёшься, ведь цель огромная.

Вот только и это без толку, — стрела отскочила от разрастающейся «гидры», будто от несокрушимой скалы.

Не веря глазам, выпустил ещё одну. С тем же нулевым результатом.

Слева, наконец, показались первые умертвия. Но меня это не обрадовало, ведь я понятия не имел, каким образом они помогут в схватке, где противника не берут такие стрелы. Они ведь особые, им всё по зубам, если верить местной рекламе. Не исключено, что это самые дорогие в мире боеприпасы.

Порождение Некроса к этому моменту перестало разрастаться. Теперь оно действительно больше походило не на гидру, а на поставленного вертикально подмороженного кальмара, частично растёкшегося по полу.

И щупальца его, одновременно придя в движение, вытянулась в сторону моей армии.

Вспыхнуло всё пространство зала, на миг меня ослепив. А когда зрение начало приходить в норму, я увидел, что мёртвое воинство перестало существовать. Ни одного умертвия не осталось, вместо них простирался сплошной завал из обломков костей, трухи, самодельных дубин и копий.

Я успел выстрелить ещё раз, больше от злости и отчаяния, чем продуманно. А тварь, не обращая внимания на очередную впустую выпущенную стрелу, с молниеносной скоростью потянулась ко мне в одно мгновение выросшим длиннющим щупальцем.

Никогда не считал себя медлительным. Если, конечно, не учитывать начальные тринадцать лет здешнего почти растительного существования. Ну и в самые первые дни преобразившейся жизни тоже особо не блистал.

Я был обязан увернуться, уйти с линии атаки, и тут же сменить направление движения одновременно с выхватыванием Жнеца, чтобы отработанным взмахом рубануть по щупальцу наискосок, сверху вниз.

И у меня почти всё получилось. Я даже ударить успел. Правда, не стоя сбоку, а будучи обкрученным щупальцем от колен до поясницы. Ну да это уже частности.

Неприятные.

Результат не порадовал. Всё как со стрелами, Жнец даже царапину не оставил на антрацитовой шкуре.

А щупальце потащило меня к твари, стремительно при этом поднимая. Остановилось лишь под самым сводом. Я, продолжая безуспешно размахивать заряженным кровью Жнецом, бросил взгляд вниз и увидел, как верхушка чудовищного кальмара расходится на четыре дольки, открывая громадную глотку, в которую пара таких как я легко пролетит, не задев стенки.

И там, в глубинах, в утробе, просматривались затейливые угловатые выросты, суставчатые манипуляторы с узнаваемыми предметами на концах, подобия костяных пил, роговых захватов и прочего-прочего, на что я уже сегодня навидался в залах на нескольких ярусах, где обитателей Чащобы пилили, резали, рубили, сверлили… Список можно продолжать долго, и он всё равно останется неполным, ведь я даже не представляю, что вытворяли с жертвами. В общем, измывались по-всякому.

Получается, сейчас я находился над началом начал этого логова. Над самоходной лабораторией, исследующей и создающей всё более и более совершенные инструменты, которые дальше уже начинают работать сами.

И меня вот-вот отправят туда, в розовое, податливое нутро твари. Где я, прежде чем умереть, вспомню всё. Даже то, что и помнить-то не должен ни при каких обстоятельствах.

Ну да, если память распилить на атомы, много чего вытащить можно. Эта чёрная снаружи и розовая внутри образина в таких делах разбираться обязана. Она не просто так задавала свои вопросы, ей действительно интересна моя необычность. Меня исследуют всеми доступными средствами, в том числе самыми разрушительными.

Проклятье! Какого я сюда сунулся?!

Великий победитель Некроса, надо же…

Осёл самонадеянный!

Щупальце замерло и начало расслабляться, раскручиваться, неотвратимо освобождать моё тело. А я за миг до того, как отправиться в свободный полёт, лихорадочно заработал руками и предпринял последнее, что имело смысл предпринимать — использовал ещё один навык. Он будто создан для таких ситуаций.

Если и это меня не спасёт, я, конечно, не сдамся, я продолжу барахтаться. Но надо признать, что шансов выкарабкаться не останется.

Чудовище заурчало довольно, в предвкушении, щупальце освободило тело, и я полетел в разверзнутую пасть.

Глава 14 Грандиозный дебафф

Пустоши Огневиков — неприятные места. В списке опасных уголков Лихолесья не на самых высоких позициях, но куда выше средних. Встречаются два вида: попроще и посложнее.

Первые давно зачищены в ноль. Твари, там обитающие, воспроизводились не настолько быстро. Лёгкие цели и неплохие награды вызвали естественный интерес у охотников. Обитателей Пустошей изничтожали с такой скоростью, что поголовье не успевало восстанавливаться. Добыча невеликая, зато без великого риска.

В тех, что посложнее, тоже разбогатеть сложно. А вот опасности возрастали в разы. Немудрено, что аборигены предпочитали туда не забредать. Рискнуть многие из них не прочь, но только если это сулит повышенную выгоду.

Я относился к тем уникумам, которые способны озолотиться там, где другим и медная монетка не светит. Поэтому Пустоши пропустить не мог. Разнообразие тварей в окрестностях Черноводки не так уж велико, я старался проверить всех их на предмет редких трофеев и ценных навыков. Увы, но эти территории небогаты на достойные умения, а мне, к тому же, не все подходят. Завышенные требования к ступеням встречались чересчур часто, амулет далеко не всегда выручал. Ну а если натыкался на условия наличия кругов силы — вариантов вообще нет.

Именно среди огневиков я разжился одной из жемчужин своей коллекции. Водились там особые твари: неповоротливые и нерасторопные, но как же меня бесили эти тугие образины. Их с трудом Жнец брал, и только в те периоды, когда они оставались подвижными. Если замирали — бесполезно лупить, только заряд попусту расходуется. В таком состоянии они ничем не уступают гранитному валуну.

Неприятные противники, но охота на них принесла мне ценнейший навык. Разумеется, у аборигенов он работает не так, как у монстров, ну да это обычное дело в Роке: почти всё подстраивается под всех.

Каменная сфера — защитный навык ПОРЯДКА. Я довёл его до полного восьмого ранга, потратив на это невменяемое количество трофеев. Очень уж дорогой он в развитии, даже дороже суммы из пары веток артефакторики. Не представляю, как обычные аборигены совершенствуют такие умения. Даже для высшей аристократии это ощутимые расходы, а для большей части средней — неподъёмные.

Плюс из-за ограниченности в объёме ци развитие на высоких рангах для меня выливалось в то ещё разорение. При бесплодных попытках выделенные на это трофеи могли исчезнуть, что увеличивало расходы на порядки. В итоге утыкаешься в тупик, где можно двести раз биться о стену без малейшего прогресса. И почти за каждый удар приходится платить.

Но в этом случае потраченное не жаль. Прекрасный навык — жемчужина моей коллекции.

Применение Каменной сферы мгновенное. При этом тело парализует, оно каменеет, как и те создания, из которых я выбил навык. Наверное, во всём мире нет такой силы, которая смогла хотя бы палец согнуть в таком состоянии. Ни один домкрат не справится, никакое оружие. Даже глушить близким взрывом или слепить лазером по глазам бесполезно.

Главное неудобство, — дышать тоже невозможно. Но так как на текущей стадии развития навык работает на протяжении восьми ударов сердца, это некритично.

Итак, полетев вниз я потратил больше тысячи единиц энергии бойца, заработав себе крохотную отсрочку. Восемь ударов сердца, и тварь своего всё равно добьётся.

Стоило ли оно того?

Разумеется стоило, ведь я не просто так полетел, я подготовился. Не сказать, что тщательно, ну так много от меня и не требовалось. Всего-то сжать до хруста последнюю «Карманную молнию» и правильно выставить Жнец. Ну а дальше физика электричества и гравитации, по сути, всё сделала сама.

Ну и анатомия монстра, разумеется, сыграла немаловажную роль.

В утробу я влетел не как морская свинка для опытов, а как разящая молниями мясорубка смерти. Тело под действием навыка окаменело полностью, включая отставленную в сторону руку. И в руке этой намертво зажат Жнец, лезвие которого заранее смочено кровью и заряжено под завязку.

Да, кожу твари оно повредить не смогло. Антрацитовая поверхность не поддавалась самому мощному оружию из моего арсенала. А вот розовое нутро — другое дело. Ему ведь защита не требовалась, а даже Некрос не станет вкладывать лишние ресурсы туда, где без этого можно обойтись.

Наглухо бронированный кишечник — это абсурд.

Зрение и слух нормально заработали после восьмого удара сердца, но я ничего не разглядел: лишь чёрное мельтешение и резь в глазах, заставившая опустить веки. Звуки расслышал, но очень тихие, невозможно определить, что это. Какое-то толи шипение, толи работа шлифовальной машины.

Непонятно.

Но разбираться с этим некогда, надо сражаться. То, что я ничего вижу, от работы не освобождает.

И я начал размахивать Жнецом. Во все стороны провёл рубящие и режущие удары, плюс несколько выпадов сделал. Однако не встретил ни намёка на сопротивление. Вокруг меня открытое пространство, а под ногами странная податливая поверхность, такой на каменном полу пещеры быть не должно.

Пожалуй, надо завязывать с военными действиями. Надо разобраться с глазами, а затем и со всей ситуацией.

С глазами вопрос решился легко. Их будто песком засыпало, пришлось чистить, слезами обливаясь. Приведя их в относительный порядок, я поднял веки и озадачился. Даже в сумеречном, неполноценном зрении, картина выглядела странно.

Развалы разломанных костей в нескольких метрах, — это всё, что осталось от мёртвой армии. Сам я нахожусь посреди неровной и невысокой кучи угольно-чёрного песка. Он рассыпался вокруг меня метров на пять, и я готов поклясться чём угодно, что раньше его здесь не было.

Вспомнилась ночь и первое появление созданий Некроса. При ранении или гибели оставалась похожая субстанция. Но её всего ничего выпадало, сейчас же картина выглядит так, будто не одна тысяча монстров нашла здесь погибель.

Учитывая то, что владелец сердца Некроса куда-то запропастился, нетрудно догадаться, кто послужил источником такого количества чёрных останков.

Но я, сам себе не доверяя, забрался в ПОРЯДОК. Слегка удивился нездорово-красному отображению информации, да и размер текста скакал от буквы к букве, местами сильно искажаясь. Однако неприятных сообщений не видать, финал боя подарил мне никогда не виданную запись, из которой следовало, что у меня всё получилось.


Хранитель Сердца Некроса убит воином седьмой ступени ПОРЯДКА. Убит в одиночку, без малейшей поддержки.

Сила Некроса Хранителя Сердца Некроса — 52.

Хранитель Сердца Некроса — особое воплощение разрушительной воли Некроса.

Получен великий орден убийцы Некроса — 1 штука

Внимание! Невероятно редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Вы совершили деяние, не имеющее аналогов в истории Рока. Требуется срочный пересмотр системы рекомендаций.

Получен величайший орден признания заслуг — 1 штука.

Внимание! Почти уникальный трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Получен легендарный знак уникального навыка — Проницательный взор Некроса.

Уникальность в данном случае означает, что никто из коренных жителей этого мира не обладал таким навыком.

Получен легендарный знак почти уникального навыка — Резонансный выход силы.

Почти уникальность в данном случае означает, что никто из ныне живущих жителей этого мира не обладает таким навыком.

Получен легендарный знак редчайшего навыка — Высшая крепость сердца.

Получен легендарный знак редчайшего навыка — Высшая крепость костей конечностей.

Получено легендарное общее абсолютное универсальное состояние — 28 штук.

Внимание! Вы в одиночку зачистили логово Некроса. Славное деяние, такого в истории Рока давно не случалось.

Получен великий орден признания заслуг — 1 штука.

Внимание! Почти неслыханно редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Получен легендарный знак редкого навыка — Пространственный рывок.

Получен легендарный знак редкого навыка — Улучшенный телекинез.

Получено легендарное общее абсолютное универсальное состояние — 5 штук.

Внимание! Логово зачищено. Обыщите останки хранителя и место, где он обитал. Возможно, вы обнаружите ценные предметы, собранные и созданные Некросом за века зловещей деятельности.

Внимание! Вы слишком близко находились к Сердцу Некроса в момент гибели хранителя. Это недопустимая ситуация. Впредь постарайтесь её не повторять. Она может привести не только к переходу к вам части силы Некроса, а и к значительному повреждению и угнетению всех ваших тонких структур. Полное восстановление займёт продолжительное время. В течение этого периода вы не сможете полноценно развиваться, а ваш резервуар потеряет способность консолидировать ци (в особо тяжёлых случаях он может начать её терять, и вам придётся это компенсировать во избежание потери открытых ступеней).


Финальная запись не такая уж и пространная, я видал полотна текста в разы длиннее. Однако в ней фигурировали названия предметов, с которыми я до сих пор не сталкивался, а о некоторых из них впервые услышал.

Легендарное общее состояние — это понятно. В два раза лучше великого. То есть даёт прибавку ровно в один уровень к любому состоянию. Следовательно, ту же Меру Порядка я сейчас смогу приподнять ещё на тридцать три ступеньки.

А вот приставка «абсолютное» — интереснее. Она означает, что этот трофей работает с состояниями любой природы. То есть никто не запретит пустить их на состояния ПОРЯДКА, Хаоса и Смерти, одинаково сработает на всех.

Подобные трофеи мне уже доставались, но очень редко и гораздо меньшего достоинства. Причём процентов девяносто из них я добыл здесь, зачищая нижние уровни логова. ПОРЯДОК там не скупился на награды, в том числе необычные.

Великий орден убийц Некроса — тоже понятно. Несколькими ступенями выше малого, но всё равно очень прилично, что тоже должно положительно повлиять на бонусы при получении ключа.

Великий и величайший ордена признания заслуг — полностью непонятно. Не видел похожих и не слышал о таких. Но хвала ПОРЯДКУ, он снизошёл до объяснений. Пусть они скупы и стандартны, но главное понятно. Эти трофеи тоже добавят мне баллов при получении ключа.

С навыками, увы, печально. Нет, даже при беглом просмотре их механики непроизвольно начинаю облизываться. Однако при взгляде на требования хочется заплакать. Минимум, что увидел, это восемнадцатая ступень ПОРЯДКА, при первом круге силы.

Да уж, зелен виноград. Но не бесполезен, я ведь на этих показателях навечно зависать не планирую. Со временем подрасту, и эти расчудесные навыки станут моими.

Итак, с сообщением я разобрался. Непонятно только одно, — почему у меня так перекосился интерфейс. Да и цвета его гуляют странно. Раньше всё было строго и чётко, а сейчас сплошная радуга. Никогда ничего подобного не видел.

Заглянул в параметры и чуть не охнул, увидев первые строки. Перекошенные, нелепо выкрашенные в кричаще-яркие цвета, они, тем не менее, читались прекрасно. И это самое ужасное, потому что цифры выглядели так, будто мне кошмар снится.

Вот, например, первый блок атрибутов.


Атрибуты ПОРЯДКА

Выносливость: 42 атрибута, 3006 единиц

Сила: 44 атрибута, 3111 единиц

Ловкость: 45 атрибутов, 3365 единиц

Восприятие: 26 атрибутов, 2011 единиц

Дух: 17 атрибутов, 1642 единицы


Не так давно я бы умер от счастья, увидев у себя такие цифры. Но с тех пор миновало немало насыщенных дней. Я без дела не сидел, я набрал великую силу. Очень великую, или, скорее, невероятную для всего-то седьмой ступени. И каких-то полчаса назад этот же блок выглядел совершенно иначе.


Атрибуты ПОРЯДКА

Выносливость: 71 атрибутов, 3550+3350 единиц

Сила: 75 атрибутов, 3750+3600 единиц

Ловкость: 79 атрибутов, 3950+3750 единиц

Восприятие: 54 атрибутов, 2700+2600 единиц

Дух: 50 атрибутов, 2500+2450 единиц


Отчаянно надеясь, что это какая-то необычная ошибка, я с надеждой начал смотреть дальше и дальше. И волосы, поначалу чуть шевельнувшиеся, уже к концу первой четверти «простыни параметров» не просто дыбом встали, а начали подпирать свод пещеры, грозя его обрушением.

Всё так и есть. Получается, я чувствую себя опустошённым не только из-за «отходняка» после трудного боя, а потому что мои параметры чудовищно уменьшились.

Выйдя из ПОРЯДКА, попытался успокоиться. Получалось плохо, но в какой-то момент я чуть не подскочил от радости. До меня дошла очевидная мысль: возможно, нарушен только интерфейс, а на самом деле всё работает, как прежде. Похожее со мной случалось пару раз, когда попадал под атаки блокирующими умениями. Тогда негативные эффекты быстро спадали сами по себе, но при желании это дело можно значительно ускорить.

Вот этим и займусь.

Но попытка устроить себе лечение высокого уровня успехом не увенчалась. Навык отказался действовать так, как я рассчитывал. Он соглашался лишь помочь мне на мизерную часть своих возможностей. То есть, как будто у него всего лишь четвёртый уровень.

Что и значилось в нехорошо обновлённом списке навыков.

Ещё раз перечитав последний абзац финального сообщения от ПОРЯДКА, я слегка успокоился. Да, со мной действительно случилось нечто ужасное. Я, только-только привыкнув к настоящей силе, вновь отброшен далеко назад. Не скажу, что прежним нулёвкой стал, которому приходилось выкручиваться исключительно за счёт хитрости, однако растерял львиную часть своих преимуществ.

Но ПОРЯДОК заявляет, что это временно. Понять бы только, сколько именно это займёт в часах.

И хорошо, если в часах…

В столь жалком состоянии меня способны прикончить вполне рядовые обитатели логова. Кто знает, вдруг мы не всех обнаружили и уцелевшие прямо сейчас направляются вниз, точа на ходу когти и клыки.

Но если так, тварей поджидает нехороший сюрприз. У меня всё ещё есть, чем их встретить.

Некромантия — это прекрасно. Она будто создана для таких ситуаций. Всё, что требуется, — одного за другим поднять всех моих помощников. Да, нулевая прочность — это досадно. В сочетании с явно немалой степенью повреждения костяков, восстановить умертвий в полном объёме не получится. Однако у меня столько ци и прочего припасено, что это не проблема.

Увы, проблема всё же обнаружилась. Функционал, отвечающий за подъём и восстановление умертвий, отсутствовал полностью. Его, похоже, повредило так, что он стал полностью недоступным.

А ведь некромант без него, как лучник без рук. Акробаты в таких случаях ногами выкручиваются, вот и мне надо срочно что-то придумать.

Достав из рюкзака моток шнура, накрутил его между сталактитами у входа. Если ворвётся кто-то недружелюбно настроенный, глядишь, споткнётся и на полу растянется, нос расквасив. Это подарит мне время, чтобы выпустить пару-тройку лишних стрел.

С полчаса потратил на разнообразные несложные приготовления, но никто по мою душу и тело так и не заявился. Я даже скучать начал, из-за чего то и дело нырял в ПОРЯДОК, с надеждой пересматривая разные параметры. Пытался заметить, продвигается восстановление или нет. И, не замечая никаких изменений, нервничал всё больше и больше.

Вспомнился Бяка. Старый друг далеко на юге. Я, разочаровавшись в своих педагогических талантах, отправил его к хорошим наставникам. Настолько хорошим, что читать и писать даже дерево научат.

Ну а считать Бяка и сам умеет. Ему даже самые сложные цифры запросто даются, если речь заходит о выгоде.

И вот тут я понял, как можно отвлечься от горестных раздумий.

Глава 15 Сокровища чёрной пыли и вынужденный отпуск

Прочесывать развалы чёрной пыли при помощи остатков грудной клетки одного из умертвий — не самое весёлое занятие. Невольно вспоминался разговор с могущественной тварью и то, что вслед за ним последовало. Тогда, оказавшись в почти беззвучной мгле, я не знал, что увижу, когда действие навыка прекратится. Ведь мой замысел был шит белыми нитками. Не нанеси я тогда чудовищу смертельную рану, и на этом всё.

Да уж, время в тот момент тянулось как никогда долго. Человек со слабыми нервами за те восемь ударов сердца мог запросто успеть пару раз умом тронуться.

Обладатель зловещего голоса рассыпался на тонны чёрной трухи. Её слой местами возвышался почти на метр над уровнем пола пещеры. Очень непросто обыскивать эту кучу центнер за центнером в поисках трофеев, о которых намекал ПОРЯДОК. Да и без его сообщений я знаю, что надо делать, ведь прочитанные книги предупреждали, что в таких местах можно здорово обогатиться.

Если ничего дорогого не найдётся в останках монстра, придётся разбивать зал на квадраты и просматривать каждый по миллиметру, в поисках тайника. Почти не сомневаюсь, что самое ценное где-то рядом. К тому же сам хранитель логова косвенно это подтвердил, назвав себя Сердцем Некроса.

Да и его полное название, вытащенное из сообщения о победе, говорило о том же.

Как минимум, в этой трухе скрывается Сердце. А это очень и очень полезная вещь для того, кто намеревается отправиться за ключом.

Рёбра, используемые в качестве уродливой расчёски, застопорились, уткнувшись в какую-то неглубоко расположенную преграду. Насторожившись, я начал копать, и быстро добрался до предмета, не выглядевшего ценным. Похож на многогранник размером с крупный апельсин. Грани разных форм, как симметричные, так и нет, и часто усложнены нашлёпками всё новых и новых плоскостей. Слегка напоминает редкий кристалл пирита, запомнившийся по прошлой жизни при посещении минералогического музея.

Или это был не пирит? Давняя история и дырявая память, многие детали из неё уже не вытащить.


Сердце Некроса. Добыто в одиночку Гедаром Кроу при зачистке логова Некроса.

Накопленная сила: 52

Внимание! Невероятно редчайший трофей огромной ценности. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.


Ну вот, получено самое главное, ради чего я вообще сунулся в логово именно сейчас, а не отложив это дело на будущее.

Не удержавшись, заглянул в ПОРЯДОК. Увы, всё как было плохо, так и осталось. Прогресс не просматривается.

Печально вздохнул и вновь ухватился за уродливую расчёску.

* * *
Забавно, но вторая находка случилась под занавес работы. Оставалось проверить бесперспективный с виду участок, оставленный на потом. Здесь шанс что-либо встретить невелик, потому что мощность слоя чёрной пыли не превышала пятнадцати сантиметров. И ни одного перспективного бугорка не просматривалось, из-за чего чудом не пропустил это место.

Овальная керамическая табличка, вывернувшись из чёрной массы, тут же распалась на две. Очевидно, они лежали вплотную друг к дружке, пока я их не потревожил.

Счистив «сажу», увидел непонятные письмена. Такие встречаются на древних камнях и в некоторых книгах. Там про них говорилось, как о языке ПОРЯДКА, или самого Хаоса. Были и другие предположения, и всех их объединяло одно: прочитать это никто не может.

Таблички не выглядели типичными трофеями. У тех, если вглядеться, можно разглядеть, что материал не вполне материален. Будто туман спрессовали и удерживают какой-то силой. Стоит ей исчезнуть, и развеется.

Здесь же всё вполне материально. На вид обычная керамика высокого качества, как ни вглядывайся, подвох не просматривается.

Тем не менее, ПОРЯДОК на эту находку отреагировал.


Храмовое очищение для навыков.

Позволяет снять со знака навыка печать запрета передачи постороннему лицу.

Для снятия некоторых печатей может потребоваться несколько очищений.


Мне показалось, что откуда-то очень издали донеслись отголоски душераздирающего вопля: «Моё!»

Да уж, Бяке грозил неминуемый срыв голоса при первом взгляде на такую «прелесть».

О таком я только в сказках слышал, плюс в паре книг встречались невнятные намёки. Вроде как, это действительно не трофей, это подарок от самого ПОРЯДКА, или предмет, созданный человеческими руками по давно утерянной технологии.

Храмовое очищение позволяет передавать навыки. Это заветная мечта всех аристократов. С помощью таких штуковин можно делать то, что лишь подобным мне нулёвкам доступно, — наделять полезнейшими умениями кого угодно, включая малолетних наследников.

Две таблички — два навыка, которые я смогу передать Бяке, Мелконогу или кому-то другому. Возможность, которой мне так остро не хватало.

Жаль, что их всего лишь две.

Хотя стоп. Почему две? Поиски ведь ещё не закончены, тут копать и копать.

И я вновь схватился за своё кошмарное орудие труда.

Одну за другой выкопал ещё четыре таблички, а затем уродливая расчёска подцепила хорошо знакомый предмет. Такие я встречал уже трижды: один мне подарил Мелконог; второй достался от Кра; третий нашёл в логове редкой и опасной твари, которая за годы до этого притащила к себе тела нескольких искателей сокровищ. Но он оказался совсем никчемным по вместимости. Его я передал лесовику, чтобы незаметно перетаскивал на юг трофеи для продажи.

Тот, что от Кра — самый полезный. Я до сих пор с ним таскаюсь, он у меня основной. Пытался через Мелконога купить получше, но такие варианты не подворачивались. Редкий на севере товар, да и в имперских землях найти его непросто. А вот привлечь к себе внимание поисками такого товара — это запросто. Потому и не форсировал поиски.

Или не потому. Возможно, шестое чувство нашёптывало мне, что тратить лишние усилия на такие дела не стоит. Потому что в скором времени мне достанется такой вариант, который, возможно, в открытой торговле раз в пару веков появляется.

Если не реже.


Особое вместилище. Вмещает некоторое количество разнообразных условно-материальных предметов и четыре небольших материальных предмета. Можно назначить основным вместилищем. Можно держать при себе в овеществлённом виде. Можно держать при себе в состоянии отсутствия материальности. При переполнении вместилища, не поместившиеся в него условно-материальные предметы начнут перемещаться в альтернативные хранилища. Материальный предмет, оказываясь во вместилище, теряет вес до извлечения из вместилища. Помещать предметы больше своего веса нельзя. В случае гибели либо разрушения носителя, вместилище принудительно возвращается в материальное состояние и может быть обнаружено на трупе или на месте гибели (разрушения).


К сожалению, максимальный объём трофеев, которые можно разместить, в свойствах не указывается. Но я с такими вещицами не первый раз сталкиваюсь, научился выяснять интересующие подробности по косвенным данным. Получается, это хранилище побольше полученного от Кра приблизительно в четыре с половиной раза. То есть, с ним у меня шансы обзавестись порванным ртом существенно снижаются даже при самых великих победах над толпами противников.

Но ладно трофеи, здесь ведь четыре обычных предмета можно разместить. То есть, помимо Жнеца ещё три штуки.

А вот с этим свойством совсем уж приятные перспективы вырисовываются. Дело в том, что в состоянии отсутствия материальности дозволяется держать лишь одно вместилище. Так то, при себе хоть сотню носи, но только одно из них абсолютно невидимо и нащупать его тоже невозможно. Будто в подпространстве находится, доступно лишь через ПОРЯДОК владельца (пока он жив).

Однако никто не запрещает размещать одно вместилище в другом. Допустим, набил одно под завязку и положил в то, где имеется слот под обычный предмет. Я такие опыты уже проделывал с наследством Кра, фокус работает.

А это значит, что я теперь смогу скрытно переносить на себе неимоверное количество трофеев. Приблизительно в пять с половиной раз больше, чем раньше.

Это в высшей степени ценная новость, существенно упрощающая некоторые этапы моего плана. Давно прошли те времена, когда мне хватало шёлкового мешочка, полученного от матери. Теперь и я стал другим, и добыча у меня несколько другая.

Как и потребности.

С этими мыслями я продолжал изучать находку через ПОРЯДОК, но так как сильно погряз в мечтаниях, далеко не сразу заметил то, что первым делом обязано бросаться в глаза.

Вместилище не пустовало. В нём уже кое-что хранилось. Всего лишь один предмет.

Но зато какой.

Невзрачный на первый взгляд жезл, или скорее ажурная палица с перфорированным ребристым навершием, увенчанным закованным в позолоченную сетку хрустальным шаром. Волнистая рукоять из бивня неведомого животного изрезана причудливым узором, частично залитым серебристым металлом, частично углублённым до сквозных отверстий сложной формы. На конце петля из толстого шёлкового ремешка, чтобы за руку цеплять. Несмотря на легкомысленный вид, весит килограмма полтора, если стукнуть по башке, шишкой вряд ли отделаешься.

Но это оружие подразумевало куда более утончённое применение.


Крушитель сути. Стандартизированное оружие эпохи Второго прорыва. Нейтральное, лишённое индивидуальности, не самое экономичное и эффективное, но при этом поразительно универсальное и доступное для всех. Его пытались создавать массово для вооружения храмовых бойцов с большими личными запасами энергии и увеличенной скоростью её восстановления. Основные требования: дешевизна, массовое ускоренное производство и возможность упрощённой модернизации. Однако первое и второе обеспечить не удалось. Оружие значительно уступало лучшим образцам в своём классе в эффективности, но при этом мало уступало в цене и технологичности. Редкость материалов и трудности производства требовали огромных затрат, и Совет Последних храмов отказался от обременительного проекта.

Небесный металл, лунная руда, редкие кристаллические порошки, алый камень из шахты на северном отроге Драконьего хребта, особые руны всех храмов: всё это руками лучших мастеров воплотилось в оружие чистой силы. Единственное, чего не хватило этому Крушителю сути — стихийных чар. Но это можно исправить. Также возможно улучшение сути предмета при помощи первородной сути и мастера, способного работать с ней на высоких рангах.

Крушитель сути весьма прочен физически. Острые грани его навершия способны раскалывать кости и прошибать броню. Однако применять его столь грубо неэффективно, ведь истинная мощь этого оружия заключается в другом.

Крушитель сути способен вместить до тридцати пяти зарядов абсолютной энергии, действующей на саму суть, но при этом не относящуюся ни к одной из природ. Энергетические удары такого рода непросто останавливать магией и обычной защитой, но учтите, они стремительно теряют мощь с расстоянием.

Потерю мощи можно частично компенсировать фокусировкой конуса выброса силы. Регулируется давлением на кольцо на рукояти, из-за чего оно сдвигается, но тут же возвращается, если прекратить нажимать. В самой нижней точке кольцо остановится, дальше двигаться не позволяет ограничитель. Это точка максимальной фокусировки, при которой конус стягивается в тончайший луч, способный нанести значительный ущерб на дистанции в сотни шагов. Но учтите, что для этого требуется точно попасть по цели. В этом вам поможет прицеливание через простейшие визиры, что устроены между рёбрами навершия.

Резервуар Крушителя сути вмещает 35 000 единиц энергии. Заряжать её можно энергией любой природы (включая Хаос). Какой бы природы ни была энергия, она, при зарядке оружия, даёт 1 единицу в резервуаре на 1 потраченную единицу. Одно применение Крушителя сути забирает из резервуара 1000 единиц заряда. На расстоянии 10 метров мощность заряда снижается вдвое при средней фокусировке. 20 метров — приблизительно в четыре раза. 30 метров — в 8 раз. На дистанции больше 40 метров вы сможете заметно навредить только самым слабым противникам.

На минимальной дистанции Крушитель сути в разной степени способен действовать на суть материи, разрывать прочные межмолекулярные и даже межатомные связи. Но уже на дистанции 3–4 метра этот эффект стремится к нулю. Дальше работает лишь грубый силовой удар, способный повредить мягкие ткани, оглушить, раздробить кости и не самые прочные предметы, контузить, разбить. Что-то вроде исполинской кувалды. Эффективность удара и разрыва тем выше, чем больше наполнение атрибута Дух у владельца (также учитываются повышающие общий урон атрибуты других сил и особые навыки).

Требования: не ниже одиннадцатой ступени просветления, не меньше двухсот двадцати атрибутов (любой природы).

Требования к зарядке: вы не можете заряжать быстрее, чем 1 заряд в минуту; вы не можете начать зарядку Крушителя раньше чем через 12 минут после последнего применения.

Текущее заполнение резервуара: 0/35000.

Прочность предмета: 403/449.

Предмет можно улучшать и восстанавливать его прочность при помощи первородной сути и знаков ци. Требуется класс первородной сути не ниже «большая первородная суть» и посредничество ремесленника способного выполнять такие работы.

Не забывайте своевременно восстанавливать прочность. Чем ниже прочность, тем хуже боевые возможности Крушителя сути.


Даже не успев прочитать текст, я начал обеими руками сжимать губы, чтобы не начать выкрикивать любимое слово Бяки на всё подземелье.

Величайшая удача!

Джек-пот!

Сокровище над сокровищами!

Если купить большое вместилище с функцией хранения обычных предметов — задача величайшей сложности, то приобрести древнее оружие со столь удивительными возможностями — невероятная фантастика. Да что там говорить, если я, внимательно изучив массу книг, лишь несколько скупых упоминаний о подобных предметах получил. И большая часть информации по теме досталась от Императора боли. Тот великий любитель темнить, но в этом случае на интересные сведения не поскупился.

К сожалению, знал он немногое.

Говоря языком моей первой жизни, это оружие магическое, но особое. Для его использования не требуются врождённые или приобретённые боевые магические навыки. И даже требования к атрибутам, по сути, отсутствуют. Любой набор подходит, лишь бы в сумме не меньше двухсот двадцати штук выходило.

Сейчас у меня их больше полутысячи, если не брать в расчёт негативный эффект, полученный после гибели Хранителя. Лишь по ступням просветления я не дотягиваю до требований, но благодаря амулету это неудобство можно не принимать в расчёт.

Итак, я, так и не постигнув природу стихий, всё же смогу выступать в роли подобия классического боевого мага. Неизвестно, насколько сильно это оружие, но, насколько я понимаю, древние пустыми хлопушками не забавлялись. К тому же эпоха Второго прорыва — один из самых драматических эпизодов в истории Рока. Там такие страсти творились, что почти вся информация тех времён погибла вместе с львиной долей населения планеты.

Фигурально выражаясь, в те века если стреляли, то из пушки. А уже потом разбирались, что там за цель: карликовая канарейка, или что-то побольше.

Насчёт зарядки можно не волноваться. Суммы энергии Смерти, Хаоса и ПОРЯДКА хватает на половину ёмкости Крушителя. Состояния, ускоряющие скорость восстановления, развиты на каждой из трёх. Я, заполнив оружие на максимум, верну потраченное за неполные сутки.

Тридцать пять зарядов абсолютной магической силы, не привязанной к какой-либо природе, это может и не так круто, как у серьёзных стихийников, но весьма неплохо. А если выпускать их получится один за другим, без пауз — вообще прекрасно.

Испытания покажут.

Времени, чтобы изучить трофей, у меня теперь предостаточно. Я, наконец, заметил прогресс на парочке наиболее пострадавших атрибутов. Они на жалкие единички отвоевали утерянное. Если так и дальше пойдёт, мне здесь придётся проторчать минимум неделю. Жаль терять столько времени, но продолжать путь со столь мощным негативным эффектом — это не самый разумный поступок.

Ничего, я подожду. Заодно обыщу здесь каждый закоулок. Глядишь, ещё что-нибудь обнаружится.

Да и умертвиями придётся заняться. Нехорошо, когда «помощники» в таком виде валяются. С этим надо разобраться.

Глава 16 Потери, приобретения и дальняя дорога

Крушитель своё название оправдывал на все сто. Он действительно крушил.

Древнему оружию всё равно, что перед ним за цель, справлялся одинаково хорошо с любыми материалами. Но если говорить точнее, хуже всего поддавались металлические мишени. Даже если чуть ли не в упор отрабатывать по держателям для факелов на стенах, разрушались не так бодро, как хотелось бы. Уши болели при работе на короткой дистанции, но без заметного толку.

А вот камень ломало с превеликой лёгкостью даже издали, при условии правильной работы с фокусировкой. Я на полном заряде играючи проделал в скале двухметровую нишу высотой с мой рост. Несмотря на то, что бил с пятидесяти шагов, чуть не оглох и не ослеп от пыли, набившейся в глаза. Да и кашлял потом, как подавившийся туберкулёзник. Увы, несмотря на предусмотрительно надетую маску и приличную дистанцию, продукты разрушения оказались столь мелкодисперсными, что легко просачивались даже через плотную ткань. Поэтому дальнейшие эксперименты в горном деле пришлось прекратить.

Такими делами следует на поверхности заниматься. Подземелье — это плохое место, если требуется пострелять из противотанкового гранатомёта, или чего-то помощнее.

И вот, как только параметры отвоевали у дебаффа половину утерянного, я направился наверх.

Крысоволка разряд Крушителя превратил в кровавую лужу за восемьдесят шагов при почти максимальной фокусировке. За пятьдесят шагов я с девятнадцати ударов свалил секвойю не самого маленького размера. Дикую утку прикончил, когда она летела на высоте не менее ста метров. Тушку её я сумел найти, на вид она смотрелась прилично, а вот внутренности превратились в однородную дурно попахивающую массу. Поэтому пустить птицу на похлёбку не получилось.

В общем, мои самые смелые ожидания оправдались. Крушитель — действительно нешуточное оружие. Не просто так столь полезные вещи не попадают в открытую продажу. Если где-то что-то всплывает, тут же уходит в арсеналы самых богатых и сильных кланов. Всем прочим владеть подобным имуществом не запрещено, но власть держащим законы не указ, они такие вольности не позволяют. У них предостаточно способов, при помощи которых любой упрямец быстро осознает, что некоторые предметы не должны храниться, у кого попало.

А вот с умертвиями всё плохо. Зря я поначалу грешил на негативный эффект, не позволяющий разобраться с проблемой. Увы, проблема оказалась не во мне, а в самих «помощниках».

Понятие не имею, что тогда применил Некрос, зато результат очевиден: моя мёртвая армия стала окончательно мёртвой. Полностью бесполезный развал костного материала, самый сильный некромант ничего из него не вытащит.

Немного жаль мою старую верную четвёрку. Да, я понимаю, это всего лишь кости без разума и памяти, однако невольно вспоминается, сколько же раз они меня выручали. Случались ситуации, когда лишь они оставались между мной и неминуемой гибелью.

Да уж, становлюсь настоящим некромантом. Начинаю жалеть умертвия. Думать о них, как о домашних зверушках.

А ведь это, возможно, прямая дорога к превращению во второго Кра. Нельзя такими делами увлекаться.

Но всё равно жаль…

Ну ладно, пусть будут не зверушки, пусть это просто вещи. Но бывают же вещи свои, привычные, а то и любимые. Неприятно, когда без них остаёшься.

Однако, устроив напоследок столь нехороший сюрприз, Хранитель заодно и потери компенсировал. Не сейчас, лишь в будущем я смогу реализовать самое «вкусное». Но даже так, когда начал понимать, что мне досталось, снова вспомнился Бяка.

Всё началось с того, что я попытался поднять «чёрную песочницу», оставшуюся от Хранителя. И, поразительное дело, этот материал, ни капли не похожий на кости, охотно откликнулся на мои действия.

Вот только откликнулся оригинально. Я никогда до этого с подобным не сталкивался. Если уж чьи-то останки поднимались, происходило это всегда по одному и тому же сценарию.

И ещё одна особенность. Неприятная. Поднять это умертвие полноценно у меня не получилось. Только с нулевой прочностью и невоплощённым, с рекомендациями не заниматься восстановлением, пока не будут соблюдены условия безопасного владения столь сильным созданием.

Это значит, что я, как говорится, не мог потрогать руками своё приобретение. Только посмотреть через ПОРЯДОК получается, причём в странном и неполном виде, значительно отличающимся от всех случаев с моими предыдущими помощниками.

Но даже так результат смотрелся невероятно внушительно, пусть и не везде понятно. Я определённо приобрёл что-то полезное.

Возможно — уникальное. Не так много в этом мире аборигенов, промышляющих тёмными делами. А про Некрос говорят, что двух одинаковых обиталищ у него не бывает. То есть не факт, что все прочие носители Сердца поддаются некромантии.


Особое создание, ничем не похожее на обычное умертвие. Удивительное настолько, что несведущие вряд ли смогут определить его природу. Квинтэссенция темноты, мастерски скрывающаяся под переменчивой тенью Некроса. Персональный слуга, способный причинить многие горести.

Создатель: Гедар Хавир из клана Кроу.

Усиления: нет (0/10 очков развития до следующего усиления). Позволяет конструировать внешность (улучшая основу).

Амуниция: нет.

Очки развития: нет (0/1000 наполнения душ до следующего очка развития).

Скрытый инвентарь: отсутствует.

Имя: Тень Некроса.

Особые свойства: свирепое и ловкое порождение Некроса, сеющее Хаос, легко приносящее Смерть, скрывающее свою суть под хитроумными масками.

Ступени сотворения — 7 (минимально равно истинной текущей ступени просветления хозяина (автоматически изменяется вместе с ростом просветления хозяина). Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Нельзя повышать очками развития.

Дополнительные ступени сотворения — 0 (не зависит от ступни хозяина. Развивается за счёт затрат очков развития — 0/20 очков развития до следующей дополнительной ступени сотворения. Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Также можно повышать очками развития).

Поломки — сломано всё.

Прочность — 0/98 438 (0/1 очков развития до следующего увеличения).

Скорость восстановления прочности — 14 133 единицы в сутки в активном состоянии, 0 единиц в отозванном и скрытом состояниях. При восстановлении 1 единицы прочности расходуется 1 единица тени ци (0/11 очков развития до следующего уровня).

Стоимость призыва: 260 наполнения душ, 494 знака ци и тени ци (работает для отозванного состояния и для восстановленных с нуля, требуется близость к составляющим или останкам умертвия, процесс быстрый). Умертвие появляется с 1 единицей прочности в случае восстановления с нуля, и с текущей прочностью +1 единица в случае возврата из отозванного состояния. Работает только в состоянии «Отмеченный кровью» (вы должны незадолго до призыва отобрать жизнь или жизни у не самых слабых созданий).

Стоимость отзыва: 276 знаков ци и тени ци (при отзыве умертвие будет разобрано на составляющие материальные элементы, которые придётся перемещать самостоятельно. Процесс быстрый).

Стоимость сокрытия: 1649 знаков ци и тени ци (расширенная альтернатива отзыва. Полностью скрывает умертвие в любом состоянии. Процесс быстрый. Не скрываются предметы на умертвии. В состоянии сокрытия материальность теряется, умертвие перемещается вместе с хозяином. Количество сокрытых умертвий зависит от параметров владельца. Вернуть умертвие можно при помощи призыва сокрытого умертвия).

Призыв сокрытого умертвия: 440 наполнений душ, 1105 знаков ци и тени ци (процесс медленный). Работает только в состоянии «Отмеченный кровью» (вы должны незадолго до призыва отобрать жизнь или жизни у не самых слабых созданий). Умертвие появляется с 1 единицей прочности в случае восстановления с нуля, и с текущей прочностью +1 единица в случае возврата из отозванного состояния.

Стоимость восстановления: 3422 знаков ци и тени ци (полностью восстанавливает прочность умертвия, устраняет поломки, снимает негативные эффекты. Восстановление возможно в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии (если остатки умертвия находятся неподалёку). Процесс медленный).

Стоимость отвязки: 161 наполнения душ, 2924 знаков ци и тени ци (разрывает вашу связь). Отвязка возможна в активном, неактивном и в полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалёку). Процесс быстрый. Внимание! При отвязке в активном состоянии, освободившееся умертвие может вас атаковать.

Резервуар ци — 16001/16001 (0/1) очков развития до следующего уровня)

Тень ци — 16001/16001 (0/1) очков развития до следующего уровня)

Энергия бойца — 3945/3945 (0/2) очков развития до следующего уровня)

Энергия мага — 2888/2888 (0/2) очков развития до следующего уровня)

Энергия Смерти — 1097/1097 (0/2) очков развития до следующего уровня)

Энергия Хаоса — 844/844 (0/2) очков развития до следующего уровня)

Атрибуты и их наполнение.

Выносливость — атрибуты хозяина умноженные на два и их наполнение (тоже умноженное на два) плюс 0 (0/15) очков развития до следующего уровня)

Сила — атрибуты хозяина умноженные на два и их наполнение (тоже умноженное на два) плюс 0 (0/15) очков развития до следующего уровня).


И так далее. Все мои атрибуты на всех силах передались Тени Некроса, причём в удвоенном размере. И наполнения так же увеличены в два раза. Плюс все их можно развивать, как и у обычных умертвий (да ещё и по чуть сниженной цене).

Весьма и весьма необычно.

Но на этом список не исчёрпывался.


Навыки и их ранги.

Кулак чистого Хаоса — 44 (0/14) очков развития до следующего уровня) — работает на энергии Хаоса.

Кулак чистой Смерти — 44 (0/14) очков развития до следующего уровня) — работает на энергии Смерти.

Развоплощение — абсолютный навык кратковременного исчезновения (не развивается).

Метаморфозы — абсолютный навык приспособляемости формы под текущие нужды (не развивается).

Отвод посторонних глаз — абсолютный навык подобия маскировки (не развивается) — пассивный навык.

Аура ужаса — 44 (0/14) очков развития до следующего уровня) — пассивный навык.

Удушающая аура — 44 (0/14) очков развития до следующего уровня) — пассивный навык.

Защитный кокон для хозяина — 44 (0/14) очков развития до следующего уровня) — пассивный навык, может принимать на себя часть урона, идущего на хозяина (не работает с физическим уроном).


С навыками придётся долго разбираться, но по некоторым намёкам можно предположить, что польза от них будет. Однако это гадания на кофейной гуще, ведь ПОРЯДОК мастер пудрить мозги словами, расходящимися с делом. Пока на практике не проверишь, не узнаешь.

Ну и «вишенка на торте».

Несладкая.


Минимальные требования к владельцу

Ступень просветления — 14 (исключительно естественная ступень, без учёта амулетов и усилений любого рода).

Кругов силы — 2

Дух: 80 атрибутов, 4000 наполнение (без учёта амулетов и усилений).

Уверенность: 40 атрибутов, 2000 наполнение (без учёта амулетов и усилений).

Подчинение: 120 атрибутов, 6000 наполнение (без учёта амулетов и усилений).


Если вы не соответствуете этим требованиям, вы не сможете контролировать особое умертвие, и оно нападёт на вас с высокой вероятностью.


Для вызова и удержания особого умертвия вам понадобятся 80 свободных атрибутов Кукловод (не занятых другими умертвиями) при наполнении 4000 (без учёта амулетов и усилений).


Да уж, кислая вишенка. Скорее даже не вишенка, а лимон.

Зелёный.

С подобными требованиями я сейчас, как и со многими другими вещами, сталкиваюсь впервые. Даже сильнейшее умертвие, собранное из останков тсурра, не требовало от меня ровным счётом ничего, кроме свободной единички атрибута Кукловод. Сколько их в наличии, столько «помощников» можно держать при себе.

То, что я сотворил из Хранителя, требовало восемьдесят единиц Кукловода. То есть больше, чем всё моё павшее войско вместе взятое. У меня сейчас столько и близко нет. Если следовать плану, такое количество не наберётся до тех пор, пока я не начну открывать круги силы.

Помимо количества требовалось ещё и качество. Каждому подавай максимальные пятьдесят единиц наполнения, или привлекай дополнительные атрибуты, забирая от них недостающее. Именно столько в идеальном случае можно получить естественным путём, без использования редчайших трофеев от Хаоса. Если не хватает, изволь открывать Дух, Уверенность и Подчинение до тех пор, пока сумма не достигнет четырёх тысяч, двух и шести.

Это что же это за умертвие такое со столь непомерными требованиями? И со стоимостью развития навыков и прочих параметров в десять раз больше стандартной? Ведь, судя по детализированной информации, за одно очко развития этому прожорливому монстру требуется слить тысячу наполнений душ.

Да уж, за такую цену мусор не продадут. ПОРЯДОК может пошутить, но не настолько жестоко. Я почти не сомневаюсь, что заполучил весьма и весьма серьёзное оружие. Да этот кусок черноты при жизни всю мою армию прикончил в одну секунду. И не просто прикончил, а превратил их в аналог лишившихся привлекательности для некромантии ветхих костей. Я только из книг знал, что где-то когда-то кто-то с такой мощью сталкивался. Да и то там на это лишь намекали. Но не встречал ни одного очевидца с такими рассказами. Даже Имб ни словом не обмолвился.

Я уверен на девяносто девять процентов, у меня появился всем «помощникам» «помощник». Но, увы, пока что пользоваться им невозможно. Даже полюбоваться на приобретение нельзя.

Но я человек терпеливый.

Подожду.

* * *
Посмертное проклятье Хранителя вывело меня из строя на долгие одиннадцать дней. И это ещё гуманно, потому что я, экспериментируя с лечением, выяснил, что оно заметно ускоряет процесс возвращения параметров в норму. И потому сливал на это всю тень, она накапливаться не успевала.

Не будь у меня этих навыков, восстановление, по самым скромным подсчётам, должно было отнять не меньше трёх месяцев. А по нескромным — полгода минимум. И это гарантированно ставило крест на моём великом плане.

Нет, я, конечно, мог перенести один из важнейших его этапов на следующий год. Но это уже не то, при таких раскладах уже другой план придётся составлять.

Всё это время я шаг за шагом исследовал логово. Но, как ни старался, ничего примечательного не обнаружил. Или здешний Некрос не увлекался тайниками, или у меня не хватало внимательности. На последнее намекало то, что несколько мелких прислужников попутно уничтожил. А ведь до этого считал, что тут никто не уцелел.

Заодно осмотрел остатки непонятного оборудования и обломки, оставленные на складах после рейда моей погибшей армии. Набрал среди них немало редких металлов, сплавов, кристаллов и прочего добра. В основном стоили они недорого, но раз уж без дела валяются, так почему бы не поднять.

Этим добыча и исчерпывалась. К тому же всю её пришлось оставить здесь, надеясь, что на логово не наткнутся какие-нибудь искатели приключений.

Плюс пришлось бросить немалую часть поклажи, притащенной из тайного укрытия. Без умертвий я столько не уволоку. Обзавестись здесь новыми «помощниками» не получилось. Мелкие слуги Некроса быстро приходили в негодность для некромантии, ни одного поднять не сумел. А в ближайших окрестностях серьёзные существа не показывались. Какая-то неправильная тут Чащоба, всего-то один тссур водился, да и тот не пережил давнюю встречу со мной и Бякой. Ловить крысоволков и подобных им некрупных созданий — напрасная трата ценных материалов. Их, увы, немало придётся слить для развития никчемных заготовок до относительно приличных стадий. И всё равно они будут уступать тому, что выращено из качественного сырья.

На двенадцатый день я продолжил путь самостоятельно, без мёртвых носильщиков, налегке. Рюкзак за спиной, ари вместо посоха в руке, топорик на поясе, да нож за голенищем.

И вместилище, которое посторонние не увидят и не нащупают. В нём, помимо обычных трофеев, лежат Крушитель, Жнец, Сердце Некроса и моё старое вместилище, доверху забитое мелочёвкой со свободным местом под что-нибудь полезное, но не относящимся к ПОРЯДКУ.

В этих сложенных матрёшкой хранилищах я нёс целое состояние. Но тащил его не на продажу, а чтобы израсходовать на своё усиление.

Когда открою первый круг силы, мне это пригодится.

Глава 17 Пришедший с севера

За неполные два года я облазил чуть ли не каждый уголок Пятиугольника и неоднократно устраивал длительные походы за его пределы. Поначалу учеником лесовика в компании Мелконога, а позже почти всегда сам, или с Бякой, если недалеко. Охотился на всё новых и новых обитателей Севера, устраивал тайники с запасами ценных трофеев, еды, снаряжения, разведывал тропы, по которым можно без лишнего риска забраться в дальние дали, если фактория станет опасным местом.

Некоторым направлениям уделял повышенное внимание. Именно по одному из них я и спланировал путешествие на юго-восток.

Начало пути разведано не один раз. Я знаю, где можно с удобствами остановиться на ночлег, где переходить через речки и болота, где можно ничего не опасаться, и где лучше не показываться. Мне не требуется мёртвая армия, чтобы добраться до относительно безопасных территорий без рискованных приключений.

Продвигался я по землям, которые для себя называю «нормальными». В них тоже можно наткнуться на всякое, но они не похожи на вызывающе-необычные территории Туманных низин или Пустоши огневиков. Малосведущий человек может не заметить разницу здешнего леса с обычным. Тот, кто понимает чуть больше, не пропустит необыкновенные травы, причём разнообразные, иногда произрастающие в нереально-большом количестве. И только самый опытный поймёт, что забрёл в не самое хорошее место.

Вот такие уголки я и выбирал. Иногда ради этого приходилось устраивать значительные обходы, но выносливости и скорости у меня хватает, чтобы не переживать из-за подобных мелочей.

Вообще-то даже без «помощников» я не так уж сильно опасался сталкиваться со здешней живностью. Места под Черноводкой, как правило, не самые страшные, они, как говорится, «средней паршивости». То есть не очень гиблые, если ты не совсем уж печальная омега. Немногие обитатели Чащобы способны на равных держаться против меня после такого «апгрейда», и все они, как правило, сидят на самых неприятных территориях, а это не по пути. Но всё же шанс нарваться исключать нельзя, а я не хочу тратить время на восстановление от ран. К тому же припасов с собой немного, а покалечившись, не смогу их пополнять.

Здесь, на нормальных территориях, меня разве что крысоволки достать пытались. Звери они, в целом, неглупые, однако привыкли, что средний уровень жителей этих краёв невелик, беты и тем более альфы среди местных аборигенов попадаются нечасто. Поэтому одиночку принимали за лёгкую добычу. И дня не проходило, чтобы не испытывали меня на прочность.

После первой встречи с небольшой стаей я начал носить Крушитель под рукой. Увы, функционал вместилища не позволяет оперативно выхватывать оружие. Нет, я и без «артиллерии» от таких хищников без проблем отбиваюсь, но хочется поучиться обращаться с жезлом. Наведение из него на цель реализовано интуитивно-понятно, но всё же требуется практика.

При следующем нападении я успел разнести в мелкий фарш двоих, прежде чем стая осознала, что ей здесь делать совершенно нечего. Ещё одного достал уже при отступлении, и лишь четвёртому повезло, сумел спастись. Предназначенный для него заряд врезал по молодому кедру, не просто его срубив, а разнеся на труху и обломки метровый кусок ствола.

Да уж, Крушитель — это мощь. Если моим великим планам не суждено сбыться, я всегда смогу найти для себя работу. Любая бригада лесорубов будет счастлива заполучить такого спеца.

Самым серьёзным испытанием в начале похода стала переправа через Черноводку. Для этого я облюбовал место километрах в тридцати пяти ниже постройки цистосов, где в своё время вместе с Бякой натерпелся всякого.

Всему виной причуды северной погоды. Я слишком долго поднимался до седьмой ступени, а затем приходил в себя. Ну и на эпопею с Некросом и переходы немало времени потратил. Снег давно остался в прошлом, как и лёд. Река очистилась, и даже почти вернулась в обычное русло.

Но Черноводка — капризная особа. Где-то в верховьях пролились сильные дожди, или по какой-то иной причине принесло массу лишней воды. Она далеко вышла из берегов, но не достигла той стадии, когда затапливается вся долина, после чего уровень падает неспешно, без эксцессов.

Сейчас река чуть ли не ревела, размывая берега и утаскивая тонны и тонны древесного хлама, каким-то образом пережившего половодье. Я знал, что после такого разгула успокаиваться она может долго, а меня это не устраивает.

Продолжить путь пешком по левому берегу в ожидании, когда Черноводка придёт в норму? Нет, это скверный вариант. Там дальше такие болота тянутся, через которые и засушливым летом пробираться сложно.

Наскоро изготовив плот, едва удерживающий одного человека, я смело отправился на штурм разбушевавшейся реки. И, естественно, Черноводка меня за это наказала.

Для начала устроила жёсткое столкновение с топляком, который я засёк в последний момент и уже ничего не успел сделать. Затем отнесла на камни, о которые едва не разнесла моё убогое плавсредство.

В общем, на правый берег я выбрался мокрым до последней нитки, замёрзшим до синевы и проклинающим всё на свете. Хорошо, что в своё время сохранил навык лодочник-экстремал, не удалил, освобождая место под что-нибудь более полезное. Без него пришлось бы искупаться всерьёз. И ещё спасибо ему за то, что помог не растерять имущество. Припасы, разумеется, пострадали от воды, но их уже немного осталось, да и обсушил тут же у поспешно разведённого костерка.

Как же замечательно, что уцелел чехол со спиннингом. На следующий день я вспомнил старые деньки и поймал парочку кайт. Наелся хорошенько и запёк впрок. Лопухи с консервирующими свойствами ещё не выросли, но даже в прокипячённой коре гмызника такие припасы пару дней продержатся без риска ураганной прочистки кишечника. Увы, даже развитые целебные навыки следует применять вовремя, иначе с кое-какими негативными эффектами некоторое время всё же придётся мириться.

Правый берег Черноводки — это уже не Чащоба. Да, тут тоже можно нарваться на неприятности в виде большой стаи крысоволков, или группы гоблинов. Но даже для обычных аборигенов это пусть и страшно, но уже не кошмарно, а уж для меня — тем более.

Продолжая двигаться на юго-восток, через три дня добрался до Красноводки. Той самой реки, которая в этих краях условно делит север на тот север, где почти не страшно, и север нехороший, где следует всего бояться. В позапрошлом году именно на переправе через неё наш караван атаковали бандиты Атто. Того самого лучника, который впоследствии стал одним из первых моих «помощников».

Тогда же я и с кайтами впервые столкнулся и разжился кое-какими трофеями. Именно тот случай и преобразил мою нерадостную жизнь, намекнув, что появилась надежда.

Переправа не вызвала ни малейших сложностей, потому что Красноводка давно успокоилась. Происходи дело летом, я бы вплавь её пересёк, устроив пожитки на подходящей коряге. Но вода ещё ледяная, закаляться не хотелось.

На правом берегу с первых шагов начал замечать человеческие следы. Гнилые обрывки рыболовной сети, пни с аккуратными спилами, тропинки подозрительные, непохожие не звериные. Дальше вышел к роще деревьев, по весне дававших сладкий сок. На некоторых висели баклажки для его сбора, а проверять их полагается ежедневно.

Вывод ясен, — поблизости располагается поселение.

Я в эти края ни разу не забредал, но изучил несколько подробнейших карт. И никогда не стеснялся общаться со знающими людьми, жадно впитывая всю доступную информацию.

Здесь, вроде как, сплошь вольные поселения, ни от кого ни в чём не зависящие, не вассальные. Хозяйство ведут натуральное или близкое к нему. Заурядные обитатели диковатого севера, живущие по старым канонам. Такой народец массово лишь в этих краях и сохранился, южнее новые порядки почти повсеместно успели распространиться.

Вольные северяне — это замечательно. Они-то мне и нужны. Здешние люди живут по простым и всем понятным принципам, с коими я не могу не согласиться. Например, они не станут пытать человека, если он им не сделал ничего плохого.

Веди себя прилично, и получишь в ответ такое же поведение. То есть помалкивай, и собеседники тоже лишнее болтать не станут. Да, им любопытно, конечно, очень хочется узнать: кто ты такой, откуда явился и чем занимаешься. Однако лезть с назойливыми расспросами они не станут, даже если заподозрят в тебе нелегального добытчика с Крайнего Севера.

Даже более того, таких рисковых людишек частенько привечают. Несмотря на то, что «Три топора» и прочие концессионеры считаются северянами, все прекрасно понимают, что купцам приходятся как-то выживать в нынешнем непростом мире. Следовательно, торгово-ремесленные гильдии в той или иной мере замешаны в коммерции с южанами. Такие дела простой народ не одобряет, поэтому те, кто ухитряются урвать у негоциантов из-под носа кусочек-другой, проходят по графе «уважаемые Робин Гуды».

Лук у меня есть.

Ну так чем я не Робин?

* * *
Мужик выглядел так, будто его две недели на самых смолистых дровах коптили. И в коптильню его вместе с избой засунули, потому что она смотрелась аналогично. Это можно попробовать объяснить тем, что топят тут по-чёрному, но если так, почему сараи не отличаются от всего прочего?

Да тут даже нужник сажей пропитался, а уж в нём печи быть не может.

Депрессивный хутор. И лишь многочисленные следы коровьих копыт и множество мечущихся под ногами куриц намекали, что не надо смотреть на внешний вид, живут тут, по меркам севера, зажиточно.

Мужчина на мой вопрос не отвечал с минуту, не переставая сверлить меня угрюмым взглядом. И поглаживал при этом тяжёлый топор, пристроенный на плече.

Наконец, когда я уже решил, что передо мной глухонемой, он снизошёл до ответа:

— У тебя может день и добрый, а у меня вот нет. Ты кто такой?

— Я Робин.

— Робин? Это что за имечко? Так рыбу называть надо, а не человека.

— Меня не спрашивали, когда имя выбирали.

— А кто тебя, малого, спрашивать-то будет?

— А вас как звать, уважаемый?

— С чего это ты меня уважать вдруг начал?

— Это всего лишь вежливость. Если в ваших краях вежливым быть не принято, прошу прощения.

— Ты кого обидеть захотел, малец? Только меня, или всю деревню?

Диалог начал удручать. С первых слов не задался. Не так я себе представлял коренного северянина, совсем не так.

Но других кандидатов в собеседники поблизости не видать, и я решил перейти поближе к делу:

— Послушайте, уважаемый, или как вас там. Я не бродяга, который высматривает, что тут у вас плохо лежит. И я не бандит, который разведать пришёл, чтобы потом всю шайку привести. Мне нужна лошадь. Я бы хотел её купить, а потом отсюда уехать и никогда больше не возвращаться.

Мужик, окинув меня всё тем же сверлящим взглядом от сапог до макушки, почесал в затылке и недоверчиво уточнил:

— А расплачиваться чем собираешься? Дурным своим языком?

— Ни одна лошадь столько не стоит. Расплачусь малыми знаками навыка.

— Свободными? — так же недоверчиво уточнил невежливый собеседник.

— Ну какими же ещё? Обычные не передаются. Если что-то не нравится, заплачу свободными марками.

Ещё раз проведя по мне внимательным взглядом, северянин ухмыльнулся:

— Ох и худой же ты. Тебя и конь-то не почует на спине. Умеешь лошадью управлять?

Я, подавив желание печально вздохнуть, приказным тоном, чеканя каждое слово, произнёс:

— Танк, загрузи мне программу управления лошадью.

Опустил веки, поводил под ними глазами, после чего неспешно кивнул:

— Да, теперь я умею управлять лошадью. Ещё вопросы есть?

Взгляд у мужика стал озадаченным, с искрами сочувствия:

— Ты никак дурачок, малец?

Да уж, культовую кинофантастику здесь ещё не скоро воспринимать научатся. Придётся вести себя попроще.

Достав из кармана позвякивающий кошель, я резким голосом человека, который привык приказывать, заявил:

— Тронутый я или нет, неважно. Важно то, что мне нужна лошадь. И у меня есть деньги. Вам это понятно, или мне поискать более понимающего?

Северянин кивнул без промедления, переведя всё внимание на кошель:

— Всё понятно, так бы сразу, — обернувшись к избе, крикнул: — Татша, кидай на стол чего-нибудь. У нас тут человек с дороги, худой и некормленый.

Сделав шаг в сторону, приглашая пройти мимо себя, указал на дверь:

— Проходите уважаемый, такие дела у нас на улице не делаются. Меня Копчёным можно звать. Это не имя, просто почему-то прилипло ко мне.

* * *
Хромающий на все четыре ноги древний Росинант Дона Кихота в сравнении с моим приобретением — самый элитный арабский скакун с родословной в три раза древнее, чем у японского императора. Но я не жаловался, ибо юный парнишка на столь унылой кляче не должен привлекать нежелательное внимание. Такой бедолага даже бандитам неинтересен, нечего с него взять.

Вопреки моим опасениям, кляча не подохла в первый день, и пережила второй. А на третий я добрался до очередного ключевого пункта маршрута и впервые увидел море этого мира.

Вид на него открылся с холмистой гряды, нависавшей над долиной, что протягивалась вдоль побережья, незначительно углубляясь в сушу. За ней темнела вода до самого горизонта. Почти чёрная поверхность угрюмого северного моря, простиравшегося на восточной оконечности Ревущего океана.

Таким пейзажем полагается восхищаться, но я не восхитился. На море почти внимания не обратил.

Мне в первую очередь интересен город, раскинувшийся в долине. Особенно та его часть, которая тянется по берегу. Там располагается один из крупнейших портов севера. Корабли с ценным лесом, скотом, зерном и специями уходят отсюда в десятки или даже сотни стран.

И на один из таких кораблей я должен как-то устроиться.

* * *
— Доброго вам дня, уважаемый. Вам юнга нужен? Или матрос?

Мужик, восседавший за грязным столом самого дешёвого портового трактира, посмотрел на меня так, будто я сказал что-то неприличное.

Затем погрузился в себя, пытаясь отыскать мудрый ответ, и угрюмо заявил:

— Ты не похож на юнгу. И не похож на матроса. Ты похож на того, кто сейчас попрощается с зубами… если не успеет убрать отсюда свой зад.

Вместо того чтобы припустить из пропитанного наркотическим дымом трактира со всех ног, я чуть повернулся, поставил перед грубияном большую кружку с элем и добрым голосом заботливого папаши пояснил:

— Егро так и сказал, что вы с утра не в духе, но это может поправить ваше настроение.

Бесцеремонно ухватив громадную кружку, шкипер опустошил её одним махом, а там, между прочим, около литра было. Крякнув, утёр засаленные усы и кивнул:

— Егро, хоть и сын шлюхи от козла, но знает толк в том, как честные люди настроение поправляют. Так ты что, знаешь этого проходимца?

— Немного, — уклончиво ответил я, не желая вдаваться в подробности поисков нужных людей, коими занимался в порту вот уже второй день. — Он сказал, что вам такой, как я, пригодится.

С сожалением покосившись на опустевшую кружку, шкипер заявил:

— А Егро ничего больше тебе не говорил?

— Вроде нет, — осторожно ответил я, понимая, что собеседник намекает на нечто, мне неизвестное, но обязательное к изучению. Но раз так, надо не молчать, а всеми способами поднимать свою ценность, к чему я и приступил: — У меня нет опыта в морском деле. Но есть навыки речного плавания. И хорошо наполнены атрибуты.

— Ты всего лишь мальчишка-семёрка, — скривился моряк. — А я Шофот, шкипер «Зелёной чайки». Прямо сейчас «Чайку» грузят зерном, чтоб его крысы сожрали. Мы выйдем из этого вонючего порта с отливом.

— Это Егро рассказал, — кивнул я. — Ваш корабль должен выйти в море, но у вас маловато матросов в команде. Я тоже хочу в море, но у меня нет корабля. Так почему бы нам не помочь друг другу?

— А Егро что, не сказал, куда мы идём? — задал шкипер неожиданный вопрос.

— Нет, — соврал я.

Вообще-то Егро не очень-то распространялся на эту тему, но я до этого узнал всё, что мне требовалось, и прекрасно знал детали предстоящего плаванья.

— Груз «Зелёной чайки» ждут в Хлонассисе. Это самая западная точка Тосса.

Я сделал вид, будто что-то припоминаю:

— Тосс, это где степи, быки и кожа?

Шофот ответил предельно лаконично:

— Тосс, это жопа. Парень, ты же совсем зелёный, жизнь не видел. Так зачем тебе в жопу забираться?

— Будет, что вспомнить, — чуть растерялся я, не зная, что ещё можно на это сказать.

Шкипер к такому ответу придираться не стал:

— Половина моих дармоедов разбежалась. Крысы, а не люди, никому хочется сейчас к Тоссу идти. Но знаешь, ты мне понравился, — последовал выразительный взгляд в направление кружки. — Поэтому я тебя сходу послал подальше. Так что, не серчай. Но если ты такой дурачок, что тебе всё равно, куда идти, валяй, можешь пойти с нами. Рук и правда не хватает, даже кривых и из задницы растущих, так что сгодится любой сморчок. У тебя есть время до отлива, чтобы подумать.

— И думать нечего, я хочу пойти с вами.

Ну а какой смысл резину тянуть? Ведь именно в Хлонассис мне и надо. Непонятно, почему этот проспиртованный человек не хочет, чтобы я оказался там, куда очень хочу попасть вот уже второй год. Но, полагаю, ответ у этого милейшего человека я узнаю быстро.

Достаточно приобрести у трактирщика ещё одну кружку.

Хотя…

Я оценивающе покосился на Шофота. Нет, одной кружки тут определённо недостаточно. В эту тушу полный бочонок надо заливать.

А то и два.

Глава 18 Южные разборки

Намекнув Шофоту о своих незаурядных навыках речных перевозок, я значительно преуменьшил действительность. Дело в том, что основной опыт в этом деле мною заработан по результатам вынужденного путешествия на плоту вниз по течению Черноводки. Потом случались заплывы на небольших лодках (а однажды даже на коряге пассажиром проехался), но это не идёт ни в какое сравнение с плаваньем на морском корабле.

Тут не просто условия другие, тут требуется немалый практический опыт. Ни один навык ПОРЯДКА не превращает тебя в робота, способного безошибочно действовать под управлением некой встроенной программы. Если человек ни разу в жизни не видел лук, учить его смысла нет, ведь руки сами по себе стрелу на тетиву накладывать не станут, эти азы придётся узнавать заранее. Для наиболее эффективного раскрытия всех возможностей умения надо самому понимать, что к чему.

Я же, естественно, не сознавал. В этой жизни у меня мореходного опыта не было, потому что моря ни разу не видел. В прошлой да, навидался, но сталкиваться с парусными кораблями не доводилось.

Ну нельзя же считать ценным опытом то, что с разных расстояний повидал несколько яхт и туристических судёнышек?

«Зелёная чайка» на яхту не походила, зато походила на деревянное корыто для стирки, в которое небрежно воткнули две увесистые палки, закрепив их системой снастей. Шофот на третьей кружке все уши мне прожужжал, рассказывая, как стремительно его красотка мчится на этих плюгавых подобиях мачт. А я лишь кивал и преданно таращился в его глаза.

Эх, а ведь мог бы купить его лоханку вместе с этим портом и городом. Но, увы, скромность — полезная черта характера, если ты не стремишься оставлять за собой заметный след. Всем известно, что лучший след, это след, усыпанный деньгами. Вот и приходилось играть роль сельского дурачка, наивно мечтающего о морской романтике.

Шкипер, в сущности, человек добродушный. Он, как мог, пытался меня отговорить и даже обещал рекомендовать коллеге-каботажнику. Тот далеко не ходит, у него всё тихо и мирно, за пару лет всего одного матроса потеряли. Сам виноват, болтал много лишнего, жульничал при игре в кости, а потом на нож четыре раза упал. По неосторожности, конечно. Маленький тихий кораблик, добрая и опытная команда, — прекрасное место, чтобы получить первый мореходный опыт. А «Зелёная чайка» отправляется в столь опасные края, что половина матросов разбежалась при таких известиях. Начинающим в таком плаванье делать нечего.

Но мне, разумеется, плевать на все уговоры. Этот двухмачтовый кораблик — единственное, что направляется прямиком и без остановок к моей цели. Ждать другую оказию я не согласен, потому что неизвестно, когда она случится, да и случится ли вообще. Запас времени у меня есть, но не сказать, что огромный. И неизвестно, сколько займут поиски в Хлонассисе. Потому и согласен на повышенный риск, если он поможет избавиться от лишних проволочек.

А в тех краях действительно неспокойно, раз цена на перевозку зерна выросла в шесть с половиной раз от обычного годового максимума.

Но даже с таким барышом желающих в порту немного.

Всего лишь один.

Меня на «Зелёную чайку» взяли с ничем не примечательной седьмой ступенью просветления. А ведь в моём возрасте даже многие простолюдины прилично за десятку успевают перебраться. И здесь даже подробностями по поводу навыков не поинтересовались, как и атрибутами.

Разве что у Шофота наблюдательность развита до значений, где насквозь меня видно. Но это сомнительно.

К тому же что он увидит? От Когтя мне пришлось временно отказаться. Это скверно сказалось на работоспособности некоторых обновлённых навыков, но куда деваться. Увы, любой прилично развитый туземец испытает шок, когда увидит у ничем не примечательного подростка столь мощно развитые параметры.

Я ведь даже не альфа, я альфа над альфами, поплёвывающий на них с недосягаемых высот. Правда, это спорно, ведь добрался всего лишь до седьмой ступени, что смотрится скромно.

Но это ненадолго.

Вместо Когтя я сейчас таскал амулет, который при попытке сканирования показывал весьма упрощённую версию моих настроек ПОРЯДКА. Если принять их за правду, я ничем не примечательная омега седьмого уровня.

Маскирующий амулет я нашёл через Мелконога. Заплатить пришлось немало, потому что он способен обмануть не кого попало, а даже людей с не сильно развитыми навыками, заточенными на выявление скрытых параметров. Я сомневался, что попадусь на глаза таким умельцам и, тем более, привлеку их внимание, но на всякий случай прикрыл себя и с этой стороны.

Увы, есть у амулета существенный минус — конфликтует со всеми прочими амулетами. Или изволь экипировать только его, или выбирай все прочие, но о маскировке в таком случае можешь не мечтать.

В общем, Шофот раскусить меня никак не мог. Непохож он на высшего аристократа, скрывающегося под маской шкипера-алкоголика. Следовательно, он видит перед собой мало на что пригодного мальчишку. Но моряк любил эль до самозабвения, а на судне у него образовался значительный некомплект команды.

Я был принят.

Признаться, приступая к выполнению своих обязанностей, изрядно волновался. Конечно, я не стремлюсь к карьере морского волка, но и ударить в грязь лицом перед шкипером и его командой не хотелось бы. А это проще простого, я ведь ничего не умею, я даже без понятия, как морские узлы здесь называются. Да и вязать их не спец.

Узлам меня научили в тот же вечер, пересказав терминологию и показав все тонкости. Хватило нескольких минут и десятка слов, восемь из которых приличные люди стараются не произносить.

Как оказалось, для того, чтобы справляться со своими обязанностями мне требовались лишь узлы, ловкость, выносливость и круглосуточная готовность оперативно выполнять простейшие команды. Всё прочее — лишнее.

* * *
Плаванье затянулось на неделю. Но я был этому несказанно рад, потому что рассчитывал на вдвое больший срок. Нам повезло, почти всё время «Зелёная чайка» двигалась с попутным ветром или не слишком от него отличающимся. Но только везением столь солидную скорость объяснить нельзя. Должно быть Шофот не только эль умеет потреблять, он действительно умелый шкипер, как о нём отзывались в порту. Лишь в последние годы начал сдавать из-за чрезмерного злоупотребления, но на профессионализме это не сильно сказывалось. Судно то к югу чуть поворачивалось, то снова направляло нос на восток, и во всех случаях паруса вскоре начинали работать лучше прежнего.

Не знаю, что у Шофота за навыки, но изменения ветра он как-то вычисляет заранее и направляет «Чайку» с учётом этого знания.

Считая его и меня на борту всего лишь восемь человек. С командой я сдружился почти в первую минуту знакомства, благодаря тайком пронесенной на борт бутылке с недорогим, но крепким напитком. Шофот, ни на минуту не просыхающий на берегу, в море превращался в алконенавистника, готового жестоко казнить любого за нарушение сухого закона. Но эта не та война, в которой можно стать победителем (как оказалось, не один я такой ловкач, и всю неделю матросы пусть и не напивались в стельку, но случись тест на содержание спирта в крови, завалили бы его всей оравой).

Меня этим людям будто само небо послало. Именно я выполнял большую часть работ, смертельно опасных для не вполне трезвых людей.

Раньше о парусных кораблях я точно знал лишь одно: это экологически чистые суда, плавающие за счёт энергии ветра. Так что мне пришлось узнать много нового. Практически в первую минуту пребывания на корабле меня научили разным премудростям и ознакомили с конструкцией «Зелёной чайки». Не уверен, что знания получены в полной мере, да и достоверность некоторых из них сомнительна, но всё же я в кратчайший срок на несколько шагов приблизился к званию «морской волк».

Оказывается, мачты стоят ровно, не заваливаясь, не благодаря гнёздам в корпусе, куда их вставляют. Их удерживают ванты — подобия треугольных верёвочных сетей, одной стороной закреплённых на бортах и противолежащим углом протягивающихся к различным деталям рангоута. Если требовался человек наверху, мне приходилось карабкаться по этим весьма неудобным «лестницам» снова и снова, то завязывая узлы, то развязывая, то что-то распутывая, то вытягивая. Остальные при этом работали внизу: тоже что-то вязали, крутили лебёдки и непрерывно состязались в количестве ругательств, высказанных за сутки.

Поначалу пришлось выслушать немало новых словечек и даже их сочетаний. В свой адрес, естественно. Опытные моряки не склонны к сокрытию эмоций, когда, стоя на палубе, пытаются объяснить олуху, забравшемуся по вантам на одну из двух мачт, что и как ему следует делать дальше.

Я человек легко обучаемый, и на лету постигал морскую науку. На меня всё реже и реже кричали и даже почти перестали ставить в пример безголового баклана, как гениальное существо (в сравнении с некоторыми). Ну а я, разглядывая увеличивающуюся с каждым днём коллекцию навыков корабельной тематики, даже подумывал изучить парочку.

Вдруг пригодятся.

Помимо карабканья в последние два дня мне приходилось подолгу оставаться наверху, в корзине на верхушке самой высокой мачты. Именовалась она «воронье гнездо» и служила для наблюдения.

Также быстро я начал понимать, что рейс наш если не откровенно контрабандный, то мало от него отличающийся. Шкипера чрезвычайно волновала перспектива повстречаться с другим кораблём. Потому моя задача проста: завидев на горизонте парус, тут же должен докладывать.

Ну а в промежутке между разглядыванием моря меня ждали узлы и карабканье по вантам.

Километры по ним налазился, ведь любое изменение курса влекло новые приказы шкипера о перемене парусов.

* * *
Седьмой день с утра погодой радовать начал. Мы успели забраться прилично на юг, здесь даже по ночам всего лишь прохладно, не приходится мёрзнуть до зубовного перестука. И ветер сегодня устойчивый, но не сильный. Благодать. Я даже разделся до пояса, в очередной раз загорая в вороньем гнезде.

Покрутил головой. Парусов не видать, горизонт чист, если не считать юго-восточного направления, куда мы и направляемся. Там низко стелется тёмная облачность, она чуть-чуть над водой вздымается. Но ведь планета круглая, за ней детали не разглядеть, а это значит, что в том направлении могут скрываться серьёзные тучи. Будет нехорошо, если мы на них нарвёмся.

Очень уж хочется наслаждаться приятной погодой и дальше.

Я задумался, не стоит ли доложить об облачности шкиперу. Меня ведь просили лишь чужие паруса высматривать, всё прочее не упоминалось.

Повернув голову, заметил чайку. Давненько я их не наблюдал, с первого дня плаванья. Чуть скосил взгляд, увидел ещё одну, а дальше сразу две пикировали на воду, охотясь за мелкой рыбёшкой.

Тут до меня начало что-то доходить. Уставившись в сторону облачности прямо по курсу, задействовал дальновиденье на всю мощность, прищурился, пытаясь разглядеть детали и, наконец, решился обратиться к боцману, сидевшему под моей мачтой:

— Тигс, а чайки разве залетают далеко от земли?!

— Я, по-твоему, сижу тут для того, чтобы на дурацкие вопросы отвечать? Вот у чаек и спрашивай, пока я тебе зад на щупальца осьминога не порвал.

— Далеко от суши я их ни разу не видел. И мне кажется там, впереди, берег. Плохо видно, но непохоже на море.

— Да поимей тебя кашалот! Чего сразу-то не сказал?!

— Так я и начал говорить. С чаек начал.

— С задницы надо было начинать, из которой тебя родили! Эй! Шофот! — крикнул боцман во всю глотку. — Этот червь гальюнный землю увидал! За такое каждому по чарке полагается!

— Ежа морского каждому в солёный зад! — без заминки ответил на это шкипер. — Точно земля, или кому-то от пьянства привиделось?

— Да какое тут пьянство! — возмутился боцман. — Все же трезвые. И откуда про солёные зады понял? На вкус пробовал, что ли?

— Мама твоя рассказала. И кончай уже болтать! Бегом поднимай своих беременных подружек, пора начинать работать!

Я, внимательно подслушивая деловой разговор бывалых моряков, не забывал о своих обязанностях и, заметив кое-что ещё, прокричал:

— Вижу два паруса на юго-западе!

— Да чтоб их за блудный уд под килем протащили! Вот теперь точно поработать придётся! — нервно заявил на это боцман.

Однако приказ немедленно сменить курс не последовал. И это странно, ведь в прошлые разы при появлении других кораблей мы тут же начинали от них уходить.

Шкипер лично забрался в воронье гнездо, долго вглядывался в южное и юго-восточное направление, после чего начал раздавать доселе не слышанные приказы. Даже я, будучи новичком, сразу осознал, что дело плохо попахивает. Ведь поднимать высокие дощатые щиты вдоль бортов полагается лишь в одном случае, — когда намечается обстрел.

Занимаясь этой работой, я сумел попасть в помощники к Кюстаро. Самый старый член команды, на Земле его бы ещё лет двадцать назад на пенсию отправили, а тут ценили за развитые морские навыки. Да и атрибуты у него не последние.

А уж опыт такой, что даже шкипер иногда обращается к старику уважительно. То есть почти не матерится.

Кюстаро любит выпить и поболтать, причём ко мне он относится снисходительно-покровительственно: голос не повышает, не ругает, на вопросы отвечает подробно, терпеливо смиряясь с моей вопиющей неосведомлённостью в морских делах. Вот это сейчас от него и требуется.

Закрепляя очередной щит, я спросил:

— Что за корабли? Пираты?

Старику только это и требовалось, сразу полилась информация:

— Малец, это море, а в море граница между честным торговцем и пиратом тоньше, чем выщипанная бровь дешёвой проститутки. Иной раз и не видать её, грань эту.

— А почему мы от них не уходим?

— Так куда уходить, если вот она, земля? У Шофа в голове не только гнилые водоросли, море он знает. Мы если и промазали мимо Хлонассиса, то самую малость. Нам в Хлонассис надо, вот и тащимся к бухте. И если это блокадники, нам по любому с ними придётся поиграть в догонялки. Так зачем с этим тянуть?

— Блокадники? — не понял я.

— Малец, да ты откуда такой красивый и глупый свалился? Из какого гнезда? А, ну да, тебе же не рассказал никто, а сам ты наши дела не знаешь. Эх, зелёный совсем, я в твои годы тоже думал, что боцмана козлом за то называют, что от козы родился. Совсем дурачок был. Блокадники, это ребята, которые блокируют Хлонассис с моря. А может и не блокируют, может просто под шумок деньжат решили срубить. Сами работают, ни степь, ни город им не платят.

— В смысле не платит? — снова не понял я. — О чём вообще речь?

— Малец, давай уже, напрягайся, сам думать начинать. Я свои мозги почти все пропил, тех, что остались, на нас двоих никак не хватит. Думаешь, почему там цена на зерно такая высокая? Это ведь зерно, а не алмазы чистые. И зерно, я тебе прямо скажу, паршивое: тощая рожь. Но там его возьмут по цене самого лучшего цветного риса, выращенного до стадии специй. А всё потому, что жрать всем охота, а с суши подвоз им ещё в прошлом году перерезали. Потому и выгодно к ним вот так прорываться, напрямик, через открытое море. Нет такой силы, чтобы поперёк всё море перекрыть.

— Кто их блокирует? — неприятно удивился я, впервые услышав, что Хлонассис, к которому так неистово стремлюсь, столь проблемный город.

Кюстаро, взявшись за следующий щит, поднатужился, приподнял, и сумел при этом пожать плечами:

— Малец, моё дело море, я делами сухопутных вонючек не интересуюсь. А южан ещё и не люблю. У них там такая страна убогая, что они и сами давно в делишках своих путаются. Если они в себе разобраться не могут, каково нам их понимать? Вот и не понимаем.

— Совсем не понимаете? — уточнил я, надеясь всё же что-то почерпнуть.

Надо хоть приблизительно представлять, какова обстановка в городе.

Кюстаро, устанавливая щит, ответил многословно:

— Вроде как, дело это давнее. Была степь, с ханом. Друг друга резали потихоньку, скучно и бедно жили. Потом пришли колонисты. Поставили городок, порт наладили. Со временем помогли степнякам свары друг с другом прекратить. Ну как помогли… Какие-то аристократишки на правах наёмников разобрались. Но город при этом под себя подгребли. Обычное дело, когда с благородными пытаешься дела делать. Выгоду всю тоже под себя начали подгребать. Это и горожанам не понравилось, и в степи буча пошла. Степняки выбрали хана себе. А может сам себя выбрал, кто их там поймёт. Говорят, соперника своего он заживо над костром зажарил на вертеле. Как барашка. Ну а жён его и детей зашил в мешки и утопил в глубоком месте. Хан этот аристократов вышибить из города хочет. Чтобы жить по-старому. Горожане, наверное, не против. Но это те, кто победнее. У кого деньги есть, им перемены не нужны. Для нас главное, что Хлонассис под кланом. А весь полуостров у его соперника. Считай, вся страна под ним, только город не взял. Вот и хочет взять. Обложил Хлонассис с суши, осада уже около года длится. Мы хорошую тропу туда натоптали, когда цены пошли вверх. Но эти степняки не такие уж тупые. Хан их поднапрягся и подрядил вороватых ребят за морем приглядывать. У местных своего флота не было и не будет, сухопутные они крысы. Цены поднялись ещё больше, но и прорываться теперь труднее. Мы две ходки по новым временам сделали, и тут новости пошли, что совсем всё плохо стало. Сразу две посудины под городом перехватили. Может просто слухи, но вряд ли. Погода хорошая, море тут спокойное, шкиперы не последние. Куда тут пропадать? Шоф один из всей братии не удержался, решил ещё одну ходку сделать. Остальные прямо сказали, что лучше ядовитую каракатицу под мышкой согреть, чем еще раз сунуться на рейд Хлонассиса.

— А почему осаждённые благородные до сих пор не уплыли? — спросил я. — Ведь море вначале никто не перекрывал, а страну они потеряли.

— Кто тебе сказал, что они страну потеряли? — с удивлением спросил Кюстаро.

— Ты же и сказал.

— Да быть такого не может. Я такое даже по пьяни не брякну, а уж сейчас трезвее меня на десять миль никого не сыщешь.

— Но ты ведь только что рассказал, что вся страна у осаждающих, что у этого хана только город остался. Так какой смысл сидеть за стенами? Только время тянут.

— А, вот ты о чём. Так бы и сказал, а то вешаешь мне тут по медузе на каждое ухо. Понимаешь, малец, я не силён в том, что у них тут на суше творится. Неинтересно мне это. Но, поговаривают, суша тут совсем неинтересная. Очень плохо в степи живётся. Даже дров нет, топят сухим навозом. Все богатства степняков, это их скот. Да и не на всех того скота хватает. Вот и режут друг друга постоянно, поделить не могут. Хлонассис малость не такой. Там давно ещё обосновалась община из шудр опального клана. Их, вроде как, вырезать под корень хотели, пришлось бежать бедолагам. Клан тот потом совсем зачах, а шудры искать получше место не стали. И с местными сумели договориться. Платили им понемногу, чтобы их не трогали. Ну а если степняки хотели больше получить, было чем ответить. Начали постепенно город развивать. Тема здесь выгодная, если есть ремесленники, можно шкуры обрабатывать и торговлю кожей вести. Зазвенели неплохие деньги, на такое дело народ из других мест потянулся. Тут ведь хорошо, тут даже налогов поначалу не было, только пошлины. И никто над душой не стоял. Свобода. Но потом, как, связались с благородными, так и поплыли все за якорем. Аристократам лишь бы выгоду получить, остальное им неинтересно. Зерно, что мы везём, это их зерно. Наш тут только фрахт. Богато платят, но не сказать, чтобы очень. Клановые решать будут, кому продавать. Такой торг в городе осаждённом, это получше, чем золото в богатом руднике добывать. Хлонассис, получается, единственное место на полуострове, где развито ремесло и торговля, где есть какой-то закон. На этом они и держались. А степь, это навоз да шкуры. Считай, у кого Хлонассис, у того и ханство. Толку, что у степняков вся остальная земля? Дурная страна. Нищая. И люди тут дурные. Делать ничего не могут, только ломать. На пришлых город держится. Если бы не они…

Кюстаро замолк, выпрямился, посмотрел на далёкие паруса, потом перевёл взгляд на берег и заорал:

— Шоф! Эта китовая блевотина нас от ветра отрезает! Куда ты прёшь, скат проспиртованный?! Отворачивай давай!

Шкипер, наблюдавший за вражескими кораблями с самым невозмутимым видом, ответил без заминки:

— Да в зад тебе мачту! Я этим крабам недоваренным сейчас не ветер отрежу, а кое-что другое. Я их так петь научу, что им любой хор будет рад. Готовьтесь, сейчас буду показывать, как правильные северяне в Хлонассис заходят!

Я по наитию перевёл взгляд чуть правее полоски надвигающегося берега. И увидел на тёмном фоне ещё два белых пятнышка чужих парусов.

А вот это уже совсем плохо. Я может и не морской волк, но кое-что понимать уже научился.

Если мы попробуем отвернуть от первых замеченных кораблей, придётся идти прямиком к только что показавшейся паре.

Нас зажали в клещи.

Глава 19 Морской бой

Эпоху парусного флота можно также называть эпохой черепашьих скоростей. После того, как показалась ещё одна пара кораблей из флота осаждающих, прошло около получаса, а мы так и не смогли разглядеть, что же они собой представляют.

Зато морских ругательств я за это время наслушался больше, чем за всю предшествующую неделю. Даже мне, почти пассажиру, понятно, что изначальный замысел капитана проскочить под носом первой пары противников провалился, и мы по-крупному подставились.

Хотя по мне план изначально страдал завышенным процентом риска. Шофот собирался идти на первую пару кораблей со всей возможной скоростью, ловя парусами попутный ветер. И там, пользуясь недурственной по местным меркам манёвренностью судна, обойти вражеские корабли, не сразу растеряв при этом набранную скорость. Неприятелю пришлось бы разворачиваться, разгоняться, время терять. А там, как я понял, до городской гавани всего ничего оставалось. Если у них не окажется пары мощных моторов, догнать не успеют.

В общем, примерно что-то такое задумывалось. Шофот — шкипер опытный, и судно своё знает до последнего гвоздя. Уверен в нём, понимает, на что оно способно. И, несмотря на немалое расстояние, сумел получить какую-то информацию, наблюдая за противниками. Возможно, у него развит навык дальновиденья, как у меня, или какой-то его аналог. Решил, что на встречных курсах сумеет разойтись удачно.

Однако появление ещё одной пары существенно усложняло манёвр. Чуть что не так, и можно оказаться опасно близко к противнику. Поставленные щиты спасут лишь от стрел и болтов в руках среднестатистических стрелков. Если у врагов есть кто-то вроде Атто, или того хуже, на верхней палубе всех перещёлкает.

Моё дальновиденье из-за маскирующего амулета работает скверно. Но даже этого уже хватает, чтобы разглядеть нехорошие подробности.

Против нас действуют четыре однотипных судна. Или серьёзные наёмники, или какие-нибудь пираты, привыкшие к простейшей тактике. Неважно, откуда все эти люди попали на разборки местных ханов, важно то, что корабли их не привязаны к ветру, как наша «Зелёная чайка».

Да-да, у неприятеля имеются альтернативные движители. Нет, не мощные моторы на высокооктановом бензине, а всего лишь вёсла. И это, на мой дилетантский взгляд, крест-накрест перечёркивает сомнительные преимущества «Чайки» в скорости.

Команда Шофота смотрится не впечатляюще. Живописная кучка потасканных мужиков на разных стадиях разрушения печени из-за алкогольных излишеств. Однако все они профессионалы, жизнь посвятившие морю. И сейчас, в родной стихии да в критической ситуации, моряки превратились в единый организм, действующий с поразительной слаженностью. Складывалось впечатление, что они перешли на телепатическое общение. Всё потому, что обходились минимумом слов. Причём те, что произносились, как правило, исключительно нецензурные, без явно высказанной информации.

И половина (если не больше) этой ругани, достаётся мне. Ну да это предсказуемо, ведь я частью этого организма стать не смог. Куда мне до пропитанных этиловым спиртом профи. И потому с их точки зрения вечно тупил, ошибался, тормозил. Потому орали.

Второй мишенью для ругательств назначили шкипера. Ему припомнили все прегрешения. И главное из них — неуёмную жадность, из-за которой «Зелёную чайку» понесло туда, куда нормальные корабли сейчас не ходят.

Однако при всей нервозности и негативе команды заметно, что своему шкиперу они верят. Перед нами вытягиваются в линию четыре боевых корабля, на каждом из которых десятки головорезов. И, тем не менее, люди Шофота считают, что тот может их вытащить. Не исключено, что их успокаивает его невозмутимый взгляд.

А вот я неспокоен, меня самым уверенным взглядом не обмануть. Дальновидение позволяет различать многое там, где другие лишь цвет прусов определить способны. И я понимаю, что мы серьёзно влипли.

Четыре небольших проворных корабля, и минимум человек сто пятьдесят в их экипажах. Ветер, который гонит нас прямиком на противника. Разворачиваться нет смысла, парусное судно потеряет скорость, и его легко нагонят вёсельные. К тому же вход в гавань просматривается прилично левее от той точки, куда нацелился утлегарь «Зелёной чайки».

Я всего лишь хотел попасть в город тихо и незаметно, как никому не интересный мальчик-матрос, сошедший на берег и не вернувшийся. Обычное дело.

Но нет же, и здесь без неприятностей не обошлось.

Может у меня где-то прокачивается скрытый навык? Что-то вроде «Магнит для известной субстанции»?

Похоже на то.

И прокачался он до серьёзной величины…

* * *
Теперь даже без навыков ПОРЯДКА прекрасно различаются лопасти ритмично вздымающихся вёсел и напряжённые физиономии головорезов на палубах двух вражеских кораблей. Ещё два чересчур далеко влево и вправо отвернули, потому просматриваются плохо. Готовятся перерезать нам пути к отступлению, если мы начнём уклоняться от встречи с ведущей парой.

А мы как шли перпендикулярно к береговой линии, так и продолжаем идти. Будто выбрасываться на мель намереваемся.

Одно хорошо, — меня перестали гонять на мачты. Все паруса подняты, ветер не меняется, работает только рулевой. Даже щиты давно установлены, мы ко всему готовы.

Шкипер, отмалчивающийся, или вяло отругивающийся всё это время, снизошёл, наконец, до вежливого инструктажа.

— Слушать сюда, плевки акульи. Видите вон те две кучи дерьма с селёдками на борту? Мы должны пройти между ними и не дать им забросить к нам крючья на канатах. Я задницей чую, у них точно есть умельцы, которые за сотню шагов могут такой подарочек подкинуть. Точёный якорь вам всем в зад, если у них это получится. Следите за этим. И не высовывайтесь за щиты, стрелять эти селёдки умеют.

— А потом что будет, когда пройдём мимо скользких? — поинтересовался Шьюн.

Самый неприятный матрос, очень уж тяжёлый характер. Про него шептали, что в половине портов не может сойти на берег. Много где набедокурил, ждут его там, кулаки почёсывая.

Шофот указал на берег:

— Я хорошо пожил, я много видел. Я эту помойку знаю, как родинки на ляжках твоей бабушки. Сейчас дело к приливу идёт, но к пляжу соваться всё равно нельзя, мелко там. Селёдки думают, что мы выброситься хотим, а нам это не надо. Начнём разворачиваться заранее и резко, чтобы пройти мимо вон той лоханки. Скорость у нас хорошая, а ветер под берегом чуть заворачивает, я это по волнам вижу. Если правильно всё сделать, сразу не затормозим, пронесёт на разгоне. А дальше, если пошевелимся, проскочим в гавань. Туда они уже не сунутся.

Кюстаро покачал головой:

— С такой скоростью нечего и думать. Не проскочить нам.

— Вот потому шкипер я, а не ты, — снисходительно ответил на это Шофот. — Клянусь твой задницей, что проскочим. Ещё и на стрелах маленько заработаем, которые селёдки в наших щитах оставят. Стрелы у них хорошие, это все знают. Поимей меня кашалот, если я не пущу эти деньги на бухло для вас, осьминоги недосушенные.

— Так попроси их стрелять почаще! — радостно воскликнул Гломо.

Он один из самых молодых матросов и обладатель на редкость шершавого языка, коим при любой возможности вылизывает зад Шофоту. Во всём поддерживает, поддакивает, слова худого никогда не скажет. Эталонный подхалим. Шкипер падок на дешёвую лесть, поэтому прощает ему многочисленные провинности, связанные с острым недостатком мозгового вещества (усугублённым чрезмерным пристрастием к змию зелёной расцветки).

Я придвинулся к Кюстаро и тихо спросил:

— А почему шкипер обзывает этих селёдками?

— Да потому что они селёдки.

— В каком смысле?

— Ох и тёмный ты малый. Себя они называют чамуки. Мы их называем хуже. Очень уж поганый народец. Живут и помирают в море, а всё равно поганый. Любят мазаться рыбьим жиром до блеска, а вот мыться у них нельзя, считают, что силу можно смыть. Радуйся, что ветер не в нашу сторону, разит от них похуже, чем от самого скверного дерьма. Если дойдёт до абордажа, даже не думай с ними бороться. Выскальзывают из-за жира и воняют. Потому и селёдки.

Предупреждение старика польстило. Несмотря на прекрасное питание и усиленное физическое развитие, атлетом я не выгляжу. Найти мне спарринг-партнёра для равной борьбы можно разве что среди ровесников и тех, кто немногим постарше. А у этих морских наёмников вряд ли принято брать на боевые дела зелёную молодёжь.

Чамуки начали подозрительно шевелиться. Особенно активно себя вели лучники и арбалетчики. К бортам прижимались, выстраивались, оружие наизготовку сжимали. На каждом из двух кораблей я насчитал около десятка стрелков. Не будь щитов, они могли бы легко нас зачистить за несколько залпов, даже особо целиться не надо. Но с ними мы прикрыты, наобум отрабатывать по нам — напрасный перевод боеприпасов.

Сближаться надо, но с этим возникли сложности, ведь у нас действительно приличная скорость. Корабли чамуков поворачиваются, пытаясь перерезать путь, и если не успеют, выпивки Шофот потом купит немало.

Направившись к борту, чтобы встать за одним из самых широких щитов, я замер, расслышав с противоположной стороны какой-то непонятный звук. В море что-то происходило.


Интуиция:

Вот так и стой.


Не успел я прочитать предупреждение от атрибута Хаоса, как за бортом плеснулось что-то огромное. Соседний щит разлетелся на доски и рейки, пропуская через себя громадную чёрную торпеду усеянную десятками клиновидных плавников и увенчанную несимметрично-большущим хвостом.

Неведомое создание то ли пролетело, то ли проскользнуло по палубе, оставив след, залитый толстым слоем слизи. Дальше оно размело щиты по другую сторону, разбило фальшборт и свалилось в море, подняв фонтан брызг почти до верхушек мачт.

— Щиты на место! — заорал шкипер. — Берегись! Селёдки!

Вот теперь понятно, зачем нужны запасные щиты. И ещё кое-что осознал. Получается, насчёт селёдок Кюстаро рассказал мне не всё. Как минимум одна из них достойна отдельного и развёрнутого описания.

Что это вообще было?!

Заделать бреши в линиях обороны мы не успели, чамуки начали стрелять. По моим меркам, они поголовно косоглазые. Однако низкие навыки успешно компенсировались количеством. Мы даже ухватиться за запасные щиты не успели, кинулись прятаться кто куда. Укрытий осталось не так много, непонятная тварь, стоявшая на службе у флота осаждающих, оставила нас без значительной части защиты.

Я добежал до кормовой надстройки, где присел за лестницей. Тут безопаснее всего, вылетевшей из воды страхолюдине придётся постараться, чтобы до меня добраться.


Интуиция:

Если ничего не изменится, придётся придумать альтернативный способ попасть в Хлонассис.


Да уж, особо ценной подсказкой такое не назовёшь. Я ведь как раз над этим способом раздумываю.

И тут же в брешь, проделанную неведомой тварью, влетел трёхлапый железный крюк. Уцепился за остатки фальшборта, канат, тянущийся за ним, начал натягиваться.

— Гарпуны готовь! Руби канаты! — орал Шофот однотипные приказы, которые никто не торопился выполнять.

Может это и достойные моряки, но они не воины. Всегда готовы подраться в портовом кабаке, способны отбиться от шайки самых никчемных пиратов, но боевой корабль, на котором почти полсотни головорезов — далеко не их уровень. Лезть под стрелы никто не торопился.

Бой ещё не начался толком, а они уже смирились с поражением.

Наверное, попасть к чамукам в плен — не самое страшное, что может случиться с командой купеческого судёнышка. Иначе с чего бы им так поспешно капитулировать. Угрожай захваченным морякам верная смерть, волей-неволей придётся устраивать последний бой по всем правилам.

Вот только мне в плен попадаться нельзя. Как бы там дальше дело не обернулось, можно не сомневаться в одном: я потеряю время; и у меня отнимут абсолютно всё, что имеет маломальскую ценность.

Маскирующий амулет в глаза не бросается, но и невидимым его не назовёшь. Есть шанс, что заметят и снимут. Моряки, которых наняли для блокады немаленького города, априори не должны быть последними слабаками. А пленники, какими бы безобидными не казались, всегда привлекают пристальное внимание. Особенно если при них обнаруживаются ценные предметы. Следовательно, весьма велики шансы того, что во мне опознают носителя нереального для седьмой ступени количества атрибутов.

Я со столь богатым набором выгляжу настолько странно, что слухи о таком феномене далеко разойдутся. Ну и какой тогда смысл в устроенном маскараде? В запутывании следов и всем прочем?

Нет, попадаться мне никак нельзя.

Хороший вариант — оказаться за бортом. Но подсветив море старым добрым рыбацким навыком, я увидел, что живая торпеда никуда не пропала. Она бодро носится вокруг «Зелёной чайки» на небольшой глубине. Не знаю, что это за создание, но не сомневаюсь в его хищной природе. И, увы, у меня нет набора навыков, позволяющих гарантированно побеждать тварей почти десятиметровой длины в их родной стихии.

Нет, нырять тоже никак нельзя. Но и насчёт попадаться, тоже ничего не изменилось. Тоже нельзя. В невидимости на захваченном корабле отсидеться не позволят ввиду её неполноценности и прочих факторов.

Так что же мне тогда делать?

Что-что… Между почти пленом с гарантированной сдачей своих параметров и тем, что придётся сбросить маску наивного деревенского мальчишки, захотевшего увидеть море, придётся выбирать меньшее зло.

Извлечение предметов из скрытого вместилища — процесс неудобный и далеко не мгновенный. Но хвала эпохе парусного флота, скорости здесь действительно несерьёзные. «Чайку» уже на два крюка подцепили, но она ещё не начала серьёзно тормозиться, так и прёт к берегу по кратчайшей прямой.

Поднявшись, я ловко заскочил на кормовую надстройку. Щитов здесь нет, теперь меня защищало лишь невысокое ограждение.

Вражеские лучники, завидев легкодоступную цель, тут же уделили мне всё внимание. А я подключил Каменную плоть, неспешно вскинул руку и выставил Крушитель в направлении ближайшей галеры, пальцем прижимая фокусирующее кольцо до упора.

Навык в активном состоянии пожирает прорву энергии, зато прекрасно защищает от стрел, болтов и прочих не самых значительных физических угроз, при условии, когда угрожают они с дальней дистанции. Ну и, само собой, навыки у противников не должны серьёзно превышать мои параметры.

Лучники у чамуков не выглядят опасными, к тому же они находятся шагов за сто с лишним. Энергии у меня хватает, несколько секунд продержаться должен.

Один минус, — навык значительно снижает подвижность. Возникает ощущение погружённости в бочку с мёдом. Кое-как шевелиться можно, однако о резвости не может быть и речи. Неприятно, конечно, но для работы с трофейным жезлом — некритично.

В этот миг кто-то из вражеских стрелков решил доказать, что кое-кто насчёт них заблуждается. Попал точно в лоб в тот миг, когда я нанёс первый удар.

Навык сработал, мне лишь кожу слегка поцарапало, но ощущение неприятное. Рука дёрнулась, и сфокусированный заряд чистой силы пронёсся над палубой галеры, разрывая в труху натянутые в разных направлениях канаты.

Спасибо, что Крушителю не требуется время на перезарядку. Не обращая внимания на стрелы, осыпавшие меня с двух сторон, я чуть подкорректировал наведение.

На этот раз попал куда рассчитывал, в район носа, под детально нарисованный на борту глаз с двумя зрачками.

Удар Крушителя — это действительно удар. По вражескому судну будто громадной кувалдой врезали. Душераздирающий треск, крики, разлетающиеся в стороны обломки досок и вёсел, пелена из древесной трухи, выбитая из пробоины на ватерлинии.

И вода, тут же в неё хлынувшая.

Я тут же выпустил ещё два заряда, особо не заботясь о меткости. Куда-нибудь, да попаду, дистанция быстро сокращается, уже меньше сотни шагов.

Снова треск ломаемой древесины, и следом ещё раз. Разрушения на носу ослабили конструкцию, давление набегающей на движущееся судно воды вдавило солидный участок обшивки внутрь. Образовалась громадная пробоина, в которую лошадь с наездником проскачет. Корабль содрогнулся, резко теряя скорость и задирая корму.

А я повернулся ко второй галере. Там ещё не осознали, что ситуация резко изменилась, продолжали сближаться, торопливо работая вёслами. Галера повёрнута к нам носом, и этот нос я разгромил ей в пятнадцать секунд девятью торопливыми ударами Крушителя.

То, что корабль перед этим сильно разогнался, сыграло с ним дурную шутку. Щедро зачерпнув огромной пробоиной воду, он резко застопорился, окуная нос. Это походило на то, будто немаленькая галера попыталась нырнуть, настолько быстро она сама себя топила, продолжая двигаться.

Этой точно хана.

Вновь повернувшись к первой галере, я один за другим выпустил ещё пять зарядов, пытаясь разломать судно пополам. Поставленную задачу не выполнил, но тонуть оно стало бодрее.

Бросил взгляд на палубу «Чайки», откуда команда взирала на меня так, будто это не я стою, а сам ПОРЯДОК, принявший человеческий облик. Обстановка на судне откровенно нерабочая, и это нужно экстренно исправлять.

— Чего вытаращились?! — прокричал я. — Бегом скидывайте крючья! На дно захотели?! Мы сейчас утонем! Шевелитесь!

Насчёт утонуть, — не уверен. Да, как показывает мой старый верный рыбацкий навык, до дна здесь больше двадцати метров, и этого более чем достаточно, чтобы «Зелёная чайка» скрылась под волнами от киля до верхушек мачт. Но сильно сомневаюсь, что два не слишком толстых каната сумеют затянуть её в водную стихию целиком.

Зато положить на бок — возможно. Так что, правильно я на моряков прикрикнул. Вот, зашевелились, наконец. И ни малейшего негатива из-за того, что приказы начал раздавать самый младший представитель команды. Да не высказался никто, молчат, как будто все разом голос потеряли.

Уважают аборигены людей с эффективными боевыми и магическими навыками. Да и жезл в моей руке выглядит так, что даже неопытный в таких делах человек способен опознать весьма древнюю вещь.

А к владельцам столь статусных предметов принято относиться уважительно.

Я же помогать морякам не торопился. Раз за разом бил по морю рыболовным навыком, изучая окружающую обстановку. Видел и то, что над водой творится, и то, что под ней происходит.

Вон галера с развороченным бортом ложится на бок. Команда её даже не помышляет о стрельбе в нашу сторону. Торопливо швыряют в море бочонки, доски, какие-то свёртки. Всё, что способно не просто плавать, а помочь удержаться. И прыгают следом, торопливо отплывая от гибнущего судна.

Ну да, корабль у них не сказать, что микроскопический. Наверное, может затянуть, увлечь на дно за собой. Да, он полностью сделан из древесины, однако это не означает, что останется на плаву. Дерево судостроители выбирают не первое попавшееся, а особых пород. Чтобы в солёной воде долго держалось, чтобы огню плохо поддавалось, и чтобы обрабатывалось при этом легко. Плотность у такого повышенная, плюс для остойчивости вдоль киля насыпается увесистый балласт из крупных камней.

В общем, всё правильно чамуки делают. В такой момент лучше подальше от галеры держаться.

Я в ту сторону почти не косился, вражеские моряки больше меня не интересовали. За луки хвататься перестали, вот и прекрасно, нет повода растрачивать на них внимание.

А вот та тварь, которая смела нам щиты по центру, интересовала меня очень даже сильно. Пока просто носилась кругами, это ещё куда ни шло. Но сейчас, скорее всего, подчиняясь приказу владельца, управлявшего этим созданием при помощи особого навыка, она отошла в сторону и разворачивалась с откровенно нехорошими намерениями.

Снова атаковать собирается. Даже если и сейчас всё закончится лишь потерянными щитами — это уже плохо. Ведь две вражеские галеры остались на плаву, и обе торопятся к месту схватки. Случившееся их нисколечко не напрягает, приближаются уверенно, вёсла работают на предельной скорости. Мы же из-за крючьев успели заметно снизить ход, а заново он набирается далеко не мгновенно.

Заряды в Крушителе ещё есть, но полагаться исключительно на него — не самая мудрая идея. Чем дальше цель, тем меньше от него толку. Хороший лучник способен вести обстрел с куда большей дистанции, я на ней не смогу серьёзно навредить кораблю чамуков. И если враги поступят осторожно и не станут приближаться, «Чайка» станет похожей на ежа. Прикрываться будет нечем, тварь быстро оставит нас без щитов.

Но потеря щитов — не самое худшее, что нам грозит. Кто знает, на что ещё способно это непонятное существо? Вдруг на этот раз просто залетит на палубу и начнёт здесь извиваться, лупя во все стороны длиннющим хвостом. И покалечить может, и за борт всех скинуть. Разобьёт настил и доберётся до тех, кто попытаются укрыться в трюме. И об управлении кораблём с таким «пассажиром» на борту не может быть и речи. Окончательно потеряем ход, превратимся в неподвижную мишень.

Но, наблюдая за тварью, я приободрился. То ли не умеет понимать сложные команды, то ли по какой-то другой причине склонна к шаблонным решениям. В общем, она явно решила поступить как в первый раз. То есть направилась к нам, всё сильнее и сильнее разгоняясь. Уже на полпути набрала такую скорость, что я понял, — на палубе она остановиться не сможет. Пролетит над ней, сметая фальшборт, щиты и тех, кто не успеют убраться с её пути. Остановить такую тушу только основание мачты способно, я даже в крепости обшивки борта не уверен. Разве что точно в шпангоут ударит. Но вряд ли нам настолько повезёт.

— Селёдка! — заорал Кюстаро.

А я, определив, наконец, куда метит тварь, добавил:

— Все на нос! На нос! Она под корму ударит! Бегом на нос!!!

Сам я даже не дёрнулся в ту сторону. В моей голове внезапно созрел в высшей мере прекрасный план. В какой-то степени он способен сгладить последствия моего частичного разоблачения.

Если уж неприметный юный морячок внезапно топит пару пиратских галер за минуту, лучший выход снизить градус интереса к этому событию, — жестоко прикончить героя.

Нет, умирать ради такого дела я, разумеется, не собирался. Но раз уж вокруг происходят предсказуемые события, почему бы это не использовать, как сцену для коротенькой импровизации.

Всё же отойдя на четыре шага в сторону носа, я остановился и начал разворачиваться к левому борту, вскидывая жезл. Успел краем глаза рассмотреть поражённые и перепуганные взгляды моряков. Моё преображение всё ещё продолжало их напрягать.

Ничего страшного, недолго команде осталось терпеть присутствие загадочного юнги.

Всплеск за бортом. Я тут же активировал Каменную сферу. Как и в бою с Некросом, она защитит на несколько секунд, но не позволит при этом двигаться.

Это и не требуется. Единственное, что мне сейчас надо — безопасность, ведь для активации Крушителя шевелиться необязательно. У древнего оружия есть альтернативный «спусковой крючок». Через ПОРЯДОК можно заряд выпустить, или мысленным приказом, если перед этим хорошенечко потренироваться.

Тренироваться я люблю. Один минус, — нельзя навестись на цель. Но это если не прицелиться заранее.

А я прицелился.

Тварь размела крепко поставленные щиты, будто стеночку из игральных карт. Несмотря на то, что я на реакцию не жаловался и тщательно подготовился, выпустить заряд из Крушителя успел в тот самый миг, когда на меня налетела распахнутая пасть, оснащенная несколькими рядами острейших зубов.

Каменная сфера не позволила порвать мою кожу и сломать кости, но вот перемещению того незримого и нерушимого кокона, в котором я оказался, она не помешала. Боюсь, окажись я рядом с эпицентром ядерного взрыва, меня и убить так может.

Ускорение — страшная сила.

Но водяная тварь — это всего лишь тонны разогнавшейся плоти, а не ударная волна, порождённая атомным распадом. Меня смело с палубы вместе с обломками деревянных конструкций. При этом я ничего не видел и слышал лишь ослабленные и причудливо искажённые звуки. Поэтому мог только предположения строить по поводу происходящего.

Каменная сфера перестала действовать уже в воде. Я обнаружил себя на глубине в несколько метров, оплетённый внутренностями, ослеплённый облаком мути из крови и центнеров перемешанного с обломками костей фарша. То, во что превратилась башка твари после знакомства с Крушителем, окружало меня со всех сторон, норовило забиться в нос, в рот, в уши и в глаза.

А ещё туша тонула с приличной скоростью. Очевидно, разом весь воздух потеряла после магического удара. И меня приложило торчащим из мяса позвоночником с такой дурью, что чудом не вышибло сознание.

Забарахтался отчаянно, непроизвольно выронил Крушитель и, разобравшись, наконец, где здесь верх, замер.

Ведь на поверхность мне сейчас нельзя. Ни в коем случае нельзя.

Хоть бери и по-настоящему захлёбывайся, дабы имитацию трагической кончины не раскусили.

Глава 20 Поддельная смерть

Разумеется, захлёбываться я не стал. Это может и в моих интересах, но так далеко ради мнимой гибели заходить не готов.

Плавать я умел. Закалял тело и дух, открывая купальный сезон на Черноводке в середине весны и заканчивая его под конец осени. Нырять тоже старался помногу и подольше.

И не всегда только для пользы организму. Жнец, потерянный в схватке на подвесном мосту, с того самого дня не давал покоя. И дело тут не в нагловатых претензиях Императора боли, ему я столь прекрасное оружие в любом случае возвращать не собирался.

Как говорит один мой товарищ: «Оно моё!» Законная добыча. Даже не добыча, а приобретение. Прежний владелец добровольно передал.

Так какие тут могут быть претензии?

Правильно — никаких.

Жнец я таки достал, хотя пришлось и попотеть, и голову поломать. Дело в том, что он не сканировался рыболовным умением, потому что упал в скопище огромных валунов. Остатки давнего обвала, когда скала, на которой располагался посёлок, лишилась солидной части, нависавшей над правым рукавом Черноводки. Эти глыбы частично сгладились, частично заилились и засыпались песком, но всё равно свободного места между ними хватало.

Вот в такое и занесло волшебный кинжал.

Потеряв немало времени, я всё же отыскал его при помощи рыбацкого навыка и водного дыхания. В процессе поисков ко мне не раз проявляли интерес крупные кайты. Но в действительности они не такие уж страшные и совсем не решительные. Стоило кольнуть их гарпуном, улепётывали без оглядки.

В общем, опыт подводной деятельности у меня есть. И вот настал момент о нём вспомнить. Причём сейчас руки у меня полностью развязаны. Ведь тогда, в фактории, я не рисковал подолгу оставаться в реке. Не хотелось выдавать свои способности зевакам, которые по всему Пятиугольнику разнесут, что выскочка Гед, оказывается, не так прост. Он умеет по несколько минут на дне оставаться и выныривает потом, даже не запыхавшись.

Ну а там и за пределами Пятиугольника пойдут байки про «человека-амфибию» Крайнего Севера. Да, навык подводного плавания — это не такая уж удивительная вещь. У многих есть, в том числе неплохо развитый. Но здесь, в Лихолесье, с водолазами туго, народ к таким делам непривычный. Обязательно начнут языками чесать, припомнят прочие мои ненормальности. Поэтому старался ни малейшего повода для пересудов не давать.

Сейчас всё иначе. Сейчас можно проверить свои возможности по полной.

Ну, за минусом эффекта маскирующего амулета, не позволяющего навыку Водное дыхание работать в полную силу.

Первым делом я отплыл в сторонку от шлейфа, оставленного тонущей тушей. В здешних морях обитает множество разнообразных опасных созданий, в том числе аналогов земных акул. Следовательно, от крови следует держаться подальше.

Вторым делом задействовал рыбацкий навык. Глубина здесь на глаз немногим больше двадцати метров, дно песчаное, с редкими чахлыми водорослями и немногочисленными колониями неподвижных моллюсков. Оброненный Крушитель на таком фоне сразу бросился в глаза. Лежал он чуть в сторонке от утонувшей туши, но всё же опасно близко к ней. Надо срочно доставать и сваливать.

Направился к нему, почти непрерывно продуваясь. На Черноводке я глубже десятка метров погружался в единичных случаях, глубже пятнадцати — никогда. Приходится беречь уши, с давлением водной толщи и в этом мире шутить нельзя.

Крушитель успел привлечь внимание крабов. Сбежались со всех сторон, понадеявшись, что в подводное царство свалилось что-то съедобное. Но даже пощупать клешнями не успели, я опередил, вернул оброненное имущество, мысленно сообщив членистоногим, что обделёнными они не остались, у них вот-вот начнётся знатный пир.

Тут же направился прочь, не забывая, что на меня падает главное блюдо для этого самого пира. Туша уже почти на дне, она едва просматривается в облаке создаваемой ею мути. И вокруг нервно носятся рыбы. Пока что некрупные, но ведь это только начало. На такое угощение обязаны пожаловать серьёзные гости.

Отплыв метров на пятьдесят, испуганно дёрнулся, завидев, как по песчаному дну перемещается вытянутая огромная тень. Тварь, которая её отбрасывает, размерами должна не уступать самому большому киту.

А я, между прочим, понятия не имею, как сработает Крушитель под водой.

И сработает ли вообще.

Остановился, вскинул голову. И тут же расслабился.

Тень отбрасывало не чудовище. Почти над моей головой проплывал корабль. Я прекрасно видел, как опускаются вёсла в воду, создавая завихрения, насыщенные пузырьками воздуха. И даже оценил примитивизм конструкции: большая часть днища состоит из одной детали, вытесанной из ствола какого-то громадного дерева. Руля нет, вместо него здоровенное весло, корма сужается, будто на байдарке. Быстроходная посудина, но по настоящему серьёзное судно по такому принципу создать сложно, потребуется дотащить до верфи целиком старую секвойю или что-то подобное.

Чамуки тормозить надо мной не стали. Они продолжали преследовать «Зелёную чайку» не подозревая, что у них под килем притаился виновник крушения парочки кораблей из их флотилии.

Я даже не дёрнулся в сторону врага. И Крушитель припрятал в скрытое вместилище. Я ведь не знаю, как он под водой работает, но опасаюсь, что мне достанется больше, чем противнику. Есть основания так полагать. Да и зачем их атаковать? Как это ни цинично звучит, но если команду «Зелёной чайки» уничтожат при абордаже, придётся этому обрадоваться. Ведь вместе с ними умрёт тайна паренька, подобранного в северном порту и оказавшегося не тем, за кого себя выдавал.

А их точно убьют, если сумеют догнать. Раз эти чамуки не отличаются от нормальных людей, они сейчас очень злы.

Пару кораблей потеряли. У многих там, наверняка, дружки, а то и родня. Законы морского братства требуют жестокого отмщения.

Показав вслед галере неприличный жест, я поднялся до пятиметровой глубины и направился в сторону берега. На уши здесь почти не давит, вода чистая, волнение незначительное, солнце просматривается прекрасно, с направлением не напутаю.

Минут через семь начали подступать первые намёки на кислородное голодание. Под влиянием навыка развивалось оно неспешно, но нечего даже думать преодолеть несколько километров и при этом ни разу не подняться на поверхность.

Оставалось лишь одно — как можно дольше оттягивать рискованный момент.

* * *
Возможно, сегодня мне удалось установить рекорд подводного заплыва. Жаль, зрителей и судей не было (хотя чего жалеть — для такой ситуации это прекрасно). По внутренним часам больше десяти минут продержался, и это с учётом того, что почти всё это время интенсивно двигался. Мог бы ещё немного просидеть, но все мысли об одном — «дайте воздуха», руки и ноги сами собой пытаются направить тело вверх.

Я не стал дожидаться, когда рефлексы перестанут подчиняться приказам от сознания. Осторожно поднял голову над поверхностью, начал посматривать по сторонам, пытаясь разобраться в обстановке.

Невдалеке на востоке разглядел ту самую галеру, которая недавно прошла надо мною. Даже дальновиденье не потребовалось. Но, несмотря на небольшое расстояние, опасаться не стоит. Они там дружно впёред уставились, пытаются прожечь взглядами улепётывающую «Зелёную чайку». Если кто-то и станет таращиться в другую сторону, заметить среди волн голову одинокого пловца ох как непросто. Да и попробуй ещё понять, что это именно голова, а не, допустим, тропический орех, или обломок кораблекрушения.

Так что я без опаски проболтался на месте пару минут, приводя дыхание в порядок. Увы, нырять раз за разом без отдыха можно, но долго при этом под водой просиживать не получится.

Ещё трижды погружался, пока пиратские галеры не превратились в точки на горизонте. Только тогда начал плыть поверху. Это положительно сказалось на скорости, приблизительно спустя полчаса я сумел разглядеть сушу во всех подробностях без помощи дальновиденья.

Сам берег в этом месте низкий и плоский. Полсотни шагов полосы сероватого пляжа, над которым возвышается крепостная стена, сложенная из небольших каменных блоков понизу и кирпичная поверху. Через каждые двести метров в её линию врезаны невысокие круглые башни с какими-то механизмами на верхних площадках. Похоже на внушительные метательные машины, предназначенные для отражения десантов.

Высаживаться перед городскими укреплениями, на виду у защитников — не самая разумная идея. И я бы с радостью выбрал иное место, но какое? Куда ни глянь, повсюду ровная линия берега и стена над ней. Никакой жизни не видать, только прямо напротив меня под крепостью суетится одинокая человеческая фигурка, занимаясь там чем-то непонятным. Детали даже при помощи дальновиденья разглядеть сложно, слишком сильно болтает на волнах.

Похоже, я так и не пойму, чем занят этот человек. Дело в том, что чем ближе к берегу, тем заметнее становится течение. Оно норовит унести меня куда-то на запад, где, если попытаться чуть выскочить из воды, можно разглядеть угол крепости. А дальше просто ровная ничем не защищённая земля. То есть — уже не территория города.

Я прекрасно помню, что Хлонассис переживает не самые лучшие времена. И, если меня донесёт до тех мест, рискую попасться осаждающим. А мне ведь к ним совсем не надо, мне в город надо. Следовательно, с течением придётся бороться.

Увы, это не так-то просто, оно чересчур сильное. И сила его увеличивается с каждой минутой. Как я ни старался, меня упорно сносило вправо.

Пришлось поднапрячься, устроить рывок на пределе сил. Надо успеть добраться до мелководья раньше, чем меня вынесет в стороне от стены.

В полукилометре от суши прибавились новые проблемы. Глубина здесь резко снижалась метров до пяти, в неширокой толще носились те самые акулы, от которых я в начале подводной эпопеи так торопливо пытался спастись.

Поначалу они не осмеливались приближаться, и я начал потихоньку радоваться. Но радость осталась в прошлом, когда появилась серьёзная рыбина, метра под четыре в длину. Начала описывать круги, постепенно приближаясь с откровенно недобрыми намерениями.

Пришлось вытащить из вместилища ари и, подпустив морскую хищницу, хорошенько кольнуть её под глаз. Она оказалась столь же робкой, как и кайты, удрала молниеносно.

А мне пришлось плыть дальше с осторожностью, часто ныряя, высматривая новых акул. Если замечал крупную, вновь доставал ари, дожидался, когда рыбина приблизится и легко прогонял.

Вода в прибрежной зоне слишком мутная и дурно попахивающая. В ней полным-полно разного мелкого мусора, а однажды вдали проплыло что-то похожее на обгорелый труп. Всё это скверно сказывалось на видимости, пару раз я замечал здоровенных акул чуть ли не в последний миг.

Но обошлось, вовремя успевал отогнать. Разве что скорость снизилась, и потому меня вынесло на мель всего-то метрах в ста от оконечности стены. Дальше прекрасно просматривается ровная степь, вдали видно гарцующих по ней всадников. Очень может быть — разъезд осаждающих.

Встав, наконец, на твёрдое дно, я чуть не завалился. Ноги будто ватные, подкашиваются. Сам не заметил, как вымотался до состояния выжатой тряпки. Голова отказывалась думать, всё, на что её хватило, незаметно припрятать ари во вместилище, дабы оружие не углядели горожане.

Сколько же я проплыл? Три километра? Четыре? Пять? Скорее последнее. Плюс немалый участок пути преодолел под водой, плюс с быстрым течением сражался, плюс от акул отбивался. Сплошная физическая активность, перемешанная с нескончаемым стрессом.

Да уж, было из-за чего вымотаться. Оказывается, последние сотни метров на голой силе воли двигался, сам того не осознавая.

А ведь это не финал, мои приключения всё ещё продолжаются. Да, я достиг мелководья, но что дальше? На гребне стены застыли несколько фигур. Защитники Хлонассиса уставились в мою сторону, и кто знает, что у них в головах? А ну как засыплют стрелами и болтами, или даже метательную машину ради меня используют.

Город в осаде, а тут вдруг неподалёку от вражеских позиций из моря выбирается непонятно кто.

Как-то это подозрительно.

Устраивать подводные заплывы дальше? Но куда? Куда ни глянь, влево тянется эта стена, и оттуда же направляется сильное течение, бороться с которым уже нет сил. Справа укрепления заканчиваются, но мне туда не надо.

И как же попасть в город?

Утомились не только мышцы, мозги тоже выдохлись. Всё, на что меня хватило, — ухватить какую-то гнилую деревяшку, делая вид, что лишь благодаря ей я выбрался из пучины морской. Решил, что лучший вариант в такой ситуации, — изображать жертву кораблекрушения или чего-то подобного. Детали потом можно додумать, главное — чтобы сразу не стали убивать, как явного шпиона.

На сушу выбрался, шатаясь, будто смертельно вымотанный человек. Даже притворяться ради этого почти не пришлось, ноги действительно работали с трудом.

Плюхнувшись на песок, взглянул в направлении стены. Народу там прибавилось, поглядывают с интересом. Задействовав дальновидение, убедился, что это действительно воины. Почти все облачены в подобие халатов, обшитых верёвками и жгутами из конского волоса. Примитивная защита, спасающая лишь от рубящих и режущих ударов, укол копья её даже не заметит. Лишь на одном недешёвая кольчуга, еще на нескольких кожаные и металлические кирасы и прочие элементы относительно нормальных доспехов. Вроде бы ни у кого нет полной защиты. Оружие тоже не выглядит элитным: обычные сабли, топоры, луки, подобия ятаганов, к крепостным зубцам прислонены длинные пики с короткими наконечниками, где кузнецы обошлись минимумом ценного металла.

Больше похоже на наскоро собранное ополчение, чем на полноценную армию. Смотрят на меня, будто профессиональные ротозеи. А вон один другому передал что-то похожее на серебряную монету, да ещё и по рукам друг друга хлопнули после это.

Пари у них там, что ли? И по какому же поводу? Выберусь я из воды или акул покормлю? Да нет, по выражению лиц непохоже, что кто-то из них проспорил. Оба чем-то заинтересованы, будто ждут чего-то.

Убедившись, что никто в меня стрелять не торопится, уделил, наконец, внимание пляжу. Он мне ещё издали показался ненормальным, и сейчас я в этом окончательно убедился.

Песок выглядел так, будто его годами использовали в качестве наполнителя для кошачьих туалетов. Причём животные, которые ими пользовались, поголовно страдали жесточайшей диареей осложнённой повышенным аппетитом. И этим не ограничивалось: всю сушу от моря до стены превратили в сплошную свалку. Или, что вернее, проблему утилизации мусора горожане решали просто, без оглядки на экологию. То есть где-то дальше в стороне порта прямиком в море сбрасывались городские отходы, включая содержимое сточных канав. Всё это добро сюда течение в прилив выносило, плюс волны штормовые могли свою лепту вносить.

Теперь понятно, почему ещё на подходе к суше так скверно попахивало. Да тут куда ни глянь, клоака сплошная. То-то эти пародии на солдат на стене посмеиваются, поглядывая на бедолагу, выбравшегося на развалы мусора.

Странно. Раньше мне казалось, что лишь развитая цивилизация промышленной эпохи способна столь впечатляюще загадить окружающую среду. Ведь пластик, будь он трижды неладен, производится в немереных количествах и чертовски медленно разрушается в природной среде.

Но в этом мире я пластик ни разу не встречал. Если он или его аналоги где-то и выпускаются, вряд ли масштабы производства настолько высоки, чтобы серьёзно заявить о проблеме синтетического мусора. Ну а все прочие средневековые материалы практически на сто процентов быстро разлагаемые.

Вот только по этому пляжу так не скажешь. Груды омерзительной гнили непонятного происхождения, многочисленные обрывки трухлявого тряпья, осколки керамической посуды, крысиные хвосты, многочисленные кости и прочее-прочее. Всё это рассыпано по округе кучами разного размера и даже сплошными залежами, что там и сям протягиваются параллельно береговой черте на десятки метров.

Да уж, не самое приятное местечко.

И что прикажете делать? Подойти к стене и попросить спустить верёвку? Не вижу другого способа оказаться наверху.

То есть, конечно, мне несложно забраться на гребень, используя щели и дефекты кладки. Но есть вероятность, что защитникам такие трюки могут сильно не понравиться.

Да они ещё на полпути к стене могут попытаться подстрелить. Рожи у них такие, что даже если честное слово дадут, что не тронут, вряд ли поверю.

Куча мусора в трёх шагах от меня зашевелилась. И возбуждённо-радостные крики со стороны стены подсказали, что это мне не кажется. Возможно, именно сейчас начинается то, чего дожидаются любители заключать пари.

Из груды гнили показалась клешня габаритами не меньше моей ладони. А дальше неспешно и неловко выполз её владелец: краб размером со среднюю собаку. Из-под плоского панциря уставились чёрные шарики глаз, ноги потёрлись друг о дружку с громким треском, после чего громадное членистоногое деловито засеменило ко мне.

Хоть голова думала скверно, я сразу догадался, что свою единственную клешню краб вытягивает не с целью поздороваться. И ещё осознал, что если он цапнет, будет много крови и боли.

Поэтому ноги внезапно решили, что они уже неплохо отдохнули. Подскочив, я припустил вдоль моря в сторону порта, легко оторвавшись от не очень-то проворного преследователя.

Со стены донеслись радостные крики. Народ ждал зрелища, и народ их получил.

Вот ещё куча мусора зашевелилась, и ещё. А там целый завал ходуном заходил, выпуская сразу полдесятка крабов, один из которых размерами солидно превосходил всех прочих. Такой запросто ногу перекусит, если подставишь. Грубо отшвырнув с дороги мелкого конкурента, исполин припустил с такой прытью, что я перешёл на бег.

Теперь понятно, почему у первого краба одной клешни не хватает. В драке за еду потерял, тут хватает тех, кто способны оставить сородича без конечностей. Весь этот загаженный пляж сплошное логово членистоногих тварей.

На бегу пригнулся, подхватил здоровенную кость. Примерившись, швырнул её в небольшого краба, рассчитывая пробить панцирь на спине. Однако увесистый «снаряд» отскочил, будто от чугунной плиты, не оставив ни намёка на царапину.

Да я почти уверен, что даже ари тут не со всеми справится, эти создания выглядят хорошо защищёнными. Тут Жнец требуется. Но как его вытащить? И тут дело даже не в том, что вместилищем на бегу пользоваться неудобно (да и если стоять на месте, оперативный доступ к большим предметам оно не предоставляет).

Дело в зрителях на стене. Вот теперь сомнений не осталось, они не просто так монетками обменивались. Ставки делали на тему: «Сколько здесь проживёт любитель плаванья?» И если у меня откуда ни возьмись появится явно недешёвое оружие, это незамеченным не останется. И тогда относиться ко мне станут не просто как к подозрительному бродяге, выбравшемуся из моря, а как к бродяге, у которого имеется скрытое вместилище.

Весьма редкая и очень недешёвая штуковина даже в вариантах, не предусматривающих переноску обычных предметов. Если же предусматривает, цена увеличивается на порядки.

Откуда столь непростая вещь у обычного аборигена? Правильно, неоткуда ему её взять. А раз я необычный, меня следует изловить и допросить с пристрастием.

Вокруг на десятки метров всё шевелилось, двигалось, хрустело, появлялись всё новые и новые крабы. Подозреваю, что эти твари реагируют на звуки трущегося хитина, которые то и дело издают при помощи лап. Но от этого знания мне не легче. Драться нечем, разве что голыми руками. Но много ли я так навоюю? Членистоногие гады в секунды набросятся со всех сторон, стоит мне остановиться и начать размахивать кулаками.

Надо бежать, как можно быстрее бежать, ни на миг не замедляясь.

И думать.

Успев перепрыгнуть через небольшого краба, ловко кинувшегося наперерез, я отчётливо понял, что долго так не продержусь. Да уж, тут и думать нечего. Стоять на месте нельзя, эти твари очистят мой скелет от мяса за считанные минуты, пополнив и без того немаленькую россыпь костей. Выживать на этом берегу можно лишь в тяжёлой броне, или бегая без остановок. Но я после заплыва вымотан настолько, что и десять минут в таком темпе не продержусь.

Отступать в море, на глубину? Плавать там дальше, сражаясь с акулами и течением? Но ведь долго и там не выдержу, унесёт на территорию осаждающих.

Если раньше не сожрут. Вон, из воды тоже крабы то и дело выскакивают. Похоже, на мели они кишмя кишат. Мне крупно повезло, что выбрался на берег, не нарвавшись. Так что, забраться по грудь, после чего постоять там, отдыхая — плохой вариант.

Достанут.

Есть ещё один вариант. С неясными перспективами, полностью непонятный, но все прочие выглядели откровенно негодными.

Почему бы и не попробовать? Минут пять в таком темпе я пробегу легко. А дальше, если ничего не получится, попытаюсь отступить в море и позволю течению унести себя далеко-далеко. Подальше от города и позиций осаждающих. Если не утону от усталости и не позволю себя сожрать акулам, выберусь в безлюдном месте, отлежусь и начну придумывать новый способ попасть в Хлонассис.

Ну и где же это место? Где? Вроде вон, на полпути к башне. Приметное рыжеватое пятно на стене. Похоже на то, что она в этом месте обвалилась, и её кое-как починили первыми попавшимися материалами, не заботясь о цветовой гармонии.

Именно там, под этим пятном я издали, подплывая к берегу, видел человека. Одинокая невысокая фигурка, непонятно чем там занимавшаяся. Но одно можно сказать почти с уверенностью: громадных крабов там быть не должно. Они бы никому не позволили на месте оставаться, пришлось бы незнакомцу бегать, как я сейчас бегаю.

Ну и где же эта фигура? Где?! Или хотя бы покажите мне место, свободное от крабов. Они как выскакивали со всех сторон, так и выскакивают.

Очередной выбрался прямиком из песка. Причём сделал это молниеносно, будто чёртик из коробочки выпрыгнул. Я не ожидал такой пакости от почти чистого пятачка, свободного от завалов гнили и среагировал с опозданием. Запнулся, покатился, растянулся на песке.

Тут же подскочил на колено, обернулся, успел ухватить краба за клешню, уже собравшуюся отхватить клок от моего бедра. У этой твари она тоже одна, и взялся я удачно, за основание. Хитин щёлкал попусту, достать до меня не получалось.

А я, приподнимаясь, ухватил за ту же клешню и второй рукой, затем поднатужился и, распрямив спину, оторвал краба от песка. Вскинул его над головой и, отступая, врезал тварью перед собой будто кошмарной булавой.

Краб по местным меркам чуть ли не младенец, но килограмм семь-восемь в нём точно есть, а при такой силе удара мокрый песок немногим уступает асфальту.

Треск, хруст, клешня осталась в моих руках, а искалеченная туша оглушённого гада колесом покатилась к морю.

— Эй ты! Дурак! Беги сюда! Ну чего стоишь?! А ну бегом ко мне! Бегом, а то съедят!

Голос тонкий, детский. Обернувшись, я под тем самым пятном на стене увидел фигурку, которую перед этим так настойчиво высматривал. Та самая: закутанная с головы до ног в сомнительные обноски и тряпьё непонятного происхождения. Выглядит так, будто им полы на грязном производстве оттирали. Такое не всякий бродяга надевать согласится.

Но мне плевать на материальное положение той, кто знает какую-то хитрость, позволяющую не улепётывать от крабов до изнеможения. Главное, что она пытается чем-то помочь, переживает, что меня съедят.

На расстоянии я обманулся, перепутал ребёнка с взрослым. Ну и что? Сейчас возраст также неважен, как и одёжка. Будем считать, что это свой человек.

Устал я смертельно, но эти метры я преодолел с достойной скоростью, стараясь дышать не так, как дышит загнанный конь.

Грязная девочка, не дожидаясь меня, рванула к стене. С ловкостью паука вскарабкалась метра на три, добравшись до ниши, оставшейся от вывалившегося камня. Забралась в неё и скрылась из глаз, бросив напоследок:

— Да быстрее ты! Не стой!

Я даже не думал стоять, я торопился за ней изо всех последних сил. К тому же у меня их прибавилось, — вовремя активировался навык «второе дыхание». Срабатывает нечасто и только при сильном изнеможении. Благодаря этому тоже сумел ловко добраться до ниши и обнаружил в ней то, что невозможно увидеть, пока голову туда не просунешь.

Те, кто чинили стену, проявили небрежность. Трещину в кладке кое-как облицевали снаружи, но изнутри заделали не полностью. Остался лаз, настолько узкий, что туда кот не проберётся, не то, что человек.

Но это девочка как-то пролезла.

Значит и у меня это получится. Пусть кожу оставлю на камнях, путь кровью тут всё залью, но в Хлонассис я сегодня по любому попаду.

Глава 21 Хлонассис

В подземелье воняло так, будто здесь перемёрла и разложилась половина населения осаждённого города, в то время как вторая половина годами справляла сюда естественные надобности. Я поначалу даже водное дыхание то и дело активировал, давая себе короткие передышки от этого «химического оружия». Вне водной среды умение работало неэффективно, но хоть ненадолго спасало.

Даже откажи у меня обоняние полностью, это поможет плохо. Лёгкие категорически отказываются этим дышать, а глаза режет так, будто в них толчёного стекла насыпали. Слёзы льются, а это плохо, это смазывает и без того скверную картинку.

Дело в том, что освещения в подземелье нет. Его заменяет фосфоресцирующий налёт на камнях. Он не вездесущ, и происхождение его непонятно, но наводит на плохие мысли. Знаю я микроорганизмы, которым для жизнедеятельности требуется неприглядная органика. Они от неё сияют, как глаза наркоманов-северян, пристрастившихся к южной дури. Но как бы там ни было, хоть капельку мрак разгоняет, что вкупе с ночным зрением позволяет мне относительно сносно ориентироваться.

Спасибо, что ход прямолинеен и без ответвлений. Иначе я бы непременно отстал от провожатой, которая за всё время ни разу не обернулась.

Впереди показался свет. Девочка без остановки подпрыгнула, в своде остались торчать только её худющие ноги, но и те быстро скрылись из виду. Я, подбежав, разглядел над головой узкий колодец, в который пробивались солнечные отблески.

Спасибо высокой Выносливости, небыстрый бег под землёй позволил мне слегка восстановиться. Без труда подпрыгнул, ухватился за мерзко-липкие камни, подтянулся. Протиснулся в узкий лаз, в очередной раз порвав уже изрядно драную рубаху.

И зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. Прищурился, привыкая к изменениям, торопливо огляделся. Со всех сторон возвышаются неровные каменные поверхности. Похоже на то, будто я оказался в известняковом кубе с выгрызенной серединой.

Рядом, на уступе, сидела та самая девочка. Разглядев её, наконец, с подробностями, я понял, что первое впечатление меня не обмануло.

На вид лет десять. Болезненно-худое и запущенно-грязное создание, пол которого удалось определить только благодаря голосу. Очень уж характерный, у мальчишек таких не бывает, или встречаются редко. Волосы короткие и причёсаны еле-еле, почти никак, чистых мест на лице раз-два и обчёлся, и все они исцарапаны. Глаза огромные и тёмные, смотрят на меня со сложной смесью недоверия и презрения. В одной руке узелок из драной тряпки, будто из потрёпанной одежды оторванной, в другой короткий бронзовый нож с обломанным и впоследствии грубо заострённым кончиком.

— Опух?! Зачем за мной гонишься?! Может тебя прирезать?! — прошипело жалкое создание.

Я покачал головой:

— Уважаемая, ты случайно ничего не перепутала? Сама меня за собой позвала, а теперь говоришь, что я за тобой гоняюсь. Ох уж эта женская логика.

— Что?! Какая логика?! Хамишь, да?! Совсем опух?!

— Даже не думал хамить. Сказал, как есть. Зачем мне за тобой гоняться?

— Откуда я знаю, зачем?! Я тебе просто лаз показала. За собой не звала. Пожалела дурака. Ты же мимо бежал, а там до самой Вороньей башни под стену ни одного прохода нет. Тебя бы уже клюмсы доедали, если бы не я.

— Клюмсы? Это ты про тех милых крабиков?

— Дурак, ты точно опух! Это клюмсы милые?

— Ну… я видал тварей и похуже.

— Так ты что, даже не знал, как они называются?

— Честно говоря, даже рад, что не знал, — устало ответил я. — Хотелось бы и дальше не знать…

Глаза девочки сузились:

— Получается, ты не наш? Ну да, говоришь как-то странно, и глаза у тебя офигенно синие. Такого я бы точно запомнила. Ну чего молчишь?! Откуда ты вообще там взялся такой незнающий?! А ну говори! Я же зарежу тебя, если не ответишь! Честное слово зарежу.

Я, ничуть не испугавшись угрозы, с удовольствием расселся на удобном камне и с самым честным видом ответил:

— Ты не поверишь, но я с корабля пиратского сбежал.

— Конечно не поверю, от чамуков не сбежишь. Да и они не подходят к берегу.

— Но так и было. Они меня в трюме держали. Продать хотели в рабство, так говорили. Но у них бой какой-то начался, мне под шумок удалось в море прыгнуть, — поведав краткую и весьма приукрашенную художественным вымыслом историю своих недавних злоключений, я, чтобы окончательно прикинуться ничего не понимающим, спросил: — А что это за место? Куда я попал?

— Да в задницу ты попал, неужели не заметил?

— Заметил, конечно. Мне бы поподробнее.

— Это старая стена, — ответила девочка. — Видишь, там, где раствор, её разобрать не смогли. Крепкий он. А середину вытащили, её на новую стену пустили. И получилось вот такое.

— Да нет, я не об этом. Что это за город?

— А ты не знаешь? — собеседница удивилась до такой степени, что даже нож чуть опустила.

— Нет, конечно, — заявил я с ещё более честным видом. — Я же говорю, с корабля сбежал. Увидел сушу и поплыл.

— Я не видела рядом с берегом кораблей.

— Так это далеко было. Я долго плыл. Так что это за город?

— Хлонассис.

— Хлонассис? — делано изумился я. — Ого, как далеко меня занесло.

— А почему тебя акулы не съели? — спросила девочка.

Пожал плечами и попытался отделаться примитивной шуткой:

— Наверное, решили, что я невкусный.

Но девочка попалась недоверчивая, на простенький юмор не клюнула:

— Они всё, что плавает, глотают. Акулы тупые, им плевать, вкусно это или нет. Так почему тебя не сожрали?

— Повезло, — сдался я.

Девочка покачала головой:

— Нет, не может так везти. Акул очень много под берегом в такое время. Никто в воду не полезет, все знают. Почему ты живой?

— Я на них орал и по воде ладонями лупил. Пару раз пинал по бокам. Они отставали.

— Серьёзно?! — поразилась девочка. — Я бы там со страха умерла. Тебя как звать? Меня Сафи.

Что? Неужели поверила? Судя по глазам, не скажешь.

Ну да ладно, может у неё по жизни взгляд такой. Надо развивать успех.

— А меня… Гер, — представился я, чудом успев изменить последнюю букву и проклясть себя за то, что не продумал новое прозвище заранее. То, которое использовал на «Зелёной чайке» больше использовать нельзя.

Ну да ладно, Гер — не Гед. Сойдёт и такое.

— Гер, — нахмурилась Сафи. — Никогда такое имя не слышала. Ты и точно издалека, ты совсем на наших не похож. Что делать теперь будешь?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Думаю, что обычно: сначала посплю, потом поем, потом разбираться с делами начну.

Девочка невесело улыбнулась:

— Во даёшь, опух совсем.

— А что я не так сказал?

— А то. С едой у нас сложно. Война давно, корабли почти перестали приходить, еды мало, всё дорого, люди злые очень. Ты куда клешню девал?

— Какую клешню? — не понял я.

— Какую-какую. Такую, которую у клюмса оторвал.

— А, вот ты о чём. Да бросил где-то по пути. Зачем она мне.

— Как это зачем?! Опух?! Есть хочешь, да? Так клешня, это самое вкусное, что в них есть. А та клешня большая была. В больших клешнях самое вкусное мясо. Я чуть не опухла, когда увидела, как ты его стукнул. Реально здорово получилось. Круто. Я думала, он тебя за руку ухватил, а всё наоборот вышло. Как ты его ухватил? Они ведь клешнями быстрее человека двигают, когда взрослые.

— Не сказал бы. Этот тормозил. Может больной, — с неизменно-честным видом заявил я, надеясь, что Сафи не заподозрит во мне человека с подозрительно-завышенной реакцией.

Сверля меня всё тем же взглядом человека, который не верит ни единому слову, девочка продолжила:

— Я как увидела такое, сразу тебя жалко стало, вот и крикнула. Тебя бы точно съели, ты ведь не наш, ты проходы не знаешь.

— А зачем вы в стене проходы оставляете? — спросил я. — Раз у вас война, это как-то неправильно. Враги могут пролезть.

— Ну ты и смешной. Да кто же их оставляет? Посмотри по сторонам, стена эта еле стоит. Она вообще никому не нужна. И новая стена тоже плохая. Она падала в разных местах уже много раз. Кое-как заделывают, а её снова водой подмывает, когда осенние шторма. Да тут и без штормов везде внизу вода, весь песок на берегу от неё всегда сырой. Старая стена, вот эта, хорошая была, пока разбирать не начали. Это было ещё до Первого Данто. Город расширялся, хан Таббе разрешил поселенцам новую стену сделать, но чтобы не тронули пастбище. Пришлось отнимать землю у берега, чтобы в степь не лезть. Видишь? Старую почти разобрали. Где раствора мало, почти ничего не осталось. Хорошая она была, стояла сама, не надо чинить. Так все говорят. А новая всё падает и падает. Плохое там место, нельзя строить. Но это же ханы, им всегда побольше всего хотелось. Из-за них и пришли Данто. Чтобы разобраться. Ханов Данто победили, но сами не ушли. Вот и страдаем теперь из-за этой фигни. Слушай, а серьёзно, что же ты теперь делать будешь?

— Да говорю же, есть и спать. За меня не переживай, я не пропаду.

С сомнением проведя взглядом по моим рваным штанам и рубахе, Сафи спросила:

— Ты что, вор?

— С чего ты это взяла?

— Как это с чего? Денег у тебя точно нет, одежда рваная, ничего ценного не вижу. Тогда откуда еду возьмёшь?

— А может я тоже на клюмсов охотиться стану, — ответил я, указав на её узелок. — Спорим на что угодно, у тебя там мясо краба.

Сафи покачала головой:

— Чего спорить, если там и правда мясо клюмса. Но тебе такая охота не светит.

— Это почему же?

— Потому что уметь надо. Я вот умею, но всё равно только самых мелких выбираю. Мяса в них мало и оно плохое, но большой клюмс и покалечить может, а пробить ему панцирь очень трудно. Ты видел их клешни? Они руку спокойно откусывают. А без руки кому ты здесь нужен?..

— Почему они на тебя всей толпой не лезут? — задал я давно назревший вопрос.

— Да так, повезло мне немножко. Навык получила с них давно, малой ещё была. Детёнышей крабов у канавы гоняла. Редко такой выпадает даже с больших, а мне вот с мелочи достался. Если тень не вся закончилась, можно их, как бы, обманывать. Тратишь тень и как бы притворяешься. Если не маячить сильно, они считают, что я самый маленький клюмс. А таких малышей они не трогают и даже уходят от них подальше, чтобы случайно не затоптать. Зато взрослые друг дружку часто убивают. Они постоянно дерутся. Как начнут клешнями махать, треск стоит на весь Мусорный пляж. Пока тень есть, я им неинтересная. Главное на сильно больших не нарываться, мой навык слабого ранга, большие клюмсы быстро замечают. Слушай, Гер, если ты вор с навыками, мне можешь смело говорить. Я своя в доску. Я не сдам тебя, даже не сомневайся. У нас, живущих возле Гнилой стены, так не принято.

— С чего ты это взяла? Я честный человек. Посмотри на меня, разве я похож на вора?

— Ну не знаю… — с сомнением протянула девочка. — Ты какой-то очень уверенный в себе. И акулы тебя почему-то не съели. Я таких уверенных и удачливых только воров знаю. Ну или стражников некоторых. Но ты точно не стражник.

Я хотел было произнести пламенную речь в защиту своей законопослушности, но тут в проходе, петляющем по пустотелым недрам старой крепостной стены, послышался подозрительный шум. Обернувшись, увидел, как оттуда появляются двое: тщедушный паренёк моих лет, и плечистый верзила года на полтора постарше. Одеты, скажем так, не по последней моде, но с элементами шика. То есть не в рванину, а просто в обноски затасканные, и у обоих вызывающе краснеют узкие ленты, повязанные на шею. Заменой галстуков эти детали гардероба не смотрятся, зато издали очень даже напоминают окровавленные петли для известного сооружения, раз и навсегда избавляющего от преступных наклонностей. Учитывая характерно-нагловатый вид, ножевой шрам на лице старшего и роскошный синяк под глазом младшего можно с большой долей уверенности предположить, что к нам пожаловали не отличники местной школы.

— Ба! Кого я вижу! Сафочка! — с деланной радостью воскликнул младший и протянул к девочке руку, изображая намерение ущипнуть.

Та угрожающе выставила нож:

— Бунч, а ну убрал лапы! Порежу дурака!

Тот, отдёрнул руку с наигранным испугом:

— Злая ты, Сафа. Ну ничего, я подожду. Подрастёшь, подобреешь. Говорят, Куба ваша ох как зажигала, пока молодая была. А ты вся в неё характером. Обязательно повеселимся, жди, — высказавшись, Бунч начал характерно двигать нижней частью туловища, жирно намекая на непристойности. При этом, указав на меня, другим, нехорошим голосом спросил: — А это что за горшок с тобой?

— Бунч, ты совсем опух?! Вали отсюда! — тем же тоном прошипела девочка.

— А если не свалю, тогда что? — усмехнулся тот и указал на меня: — Кридо, непохоже, что он из Верхнего пришёл. А ты как думаешь?

— Да ты чё, Бунч? — делано изумился здоровяк. — Откуда в Верхнем такому тупому горшку взяться?

— Вот и я о том же, — кивнул его приятель. — Может он с порта пришёл? Не знаю я его. А ты знаешь?

Здоровяк покачал головой, затем навис надо мной и угрюмо вопросил:

— Ты из какого района, горшок?

Я мысленно вздохнул. Ну кто бы мог подумать, что попасть в Хлонассис так проблемно. И что я вижу, когда это, наконец, удалось? Едва в нём оказавшись, я стал мишенью для парочки дешёвых гопников.

— Вы что, не слышали, что вам Сафи сказала? Идите куда шли. Просто идите, не надо здесь останавливаться.

Кридо совету не внял:

— Бунч, да этот горшок точно не из нашего района. И он нас не уважает.

— Угу, — кивнул его приятель. — Наглый.

Говоря это, Бунч отвернулся от девочки, чуть придвинулся ко мне и помахивал поднятыми руками, привлекая внимание. А его старший приятель тем временем воровато сунул ладонь в вырез рубахи и вытащил её уже не пустую, а с надетым кастетом. Грубое и непрочное изделие из глины, обожжённое в огне. Даже керамикой такое убожество не назовёшь.

И тут же последовал удар мне в живот. Не сказать, что били профессионально, но заметно, что кое-какой опыт у Кридо имеется. Не просто рукой взмахнул, а тело развернул, плечо умело подал вперёд. От такого «подарка» полагается складываться вдвое и заваливаться мешком, пытаясь вдохнуть глоток воздуха.

Года полтора назад это могло со мной сработать. Но с тех пор я далеко ушёл по дороге ПОРЯДКА, и движения Кридо показались барахтаньем мухи, увязшей в варенье. Пока он лез за своим примитивным кастетом, пока надевал его, пока бил, я чуть не задремал от скуки. На редкость неторопливый абориген, такому черепах пасти не доверишь, все разбегутся.

Я даже вскакивать не стал. Просто чуть изогнулся, поворачиваясь и втягивая живот. И слегка дёрнул Кридо за руку, дабы разогнать её посильнее. Очень уж медленно двигалась.

Кастет разминулся с моим животом и врезался в облицовку старой стены. Камень здесь на вид некрепкий, но куда качественнее слегка обожженной глины.

Кастет с такой целью не справился. Хрустнул с резким звуком, развалившись на десятки осколков. Кридо при этом вскрикнул плаксиво, очевидно, случившееся не понравилось его ладони.

Я оттолкнул здоровяка от себя с нарочитой грубостью. Выглядело это небрежно, на грани неуклюжести. Но с моими атрибутами несложно изображать из себя нерасторопного увальня, при этом нешуточно воздействуя на противника.

Кридо выше меня на полголовы и тяжелее процентов на тридцать. Но при такой разнице толчок чуть в воздух его не подбросил. И это при том, что я продолжал сидеть. Откинул громилу через весь не очень-то узкий проход, сочно впечатав спиной в стену. А она ведь неровная, вся в углах и буграх, оставленных кирками, кувалдами, зубилами и прочими инструментами разрушителей.

Здоровяк охнул болезненно, глаза его начали закатываться. Затылком чувствительно приложился.

Физиономия Бунча стала нехорошей. Выхватив из рукава нож с коротким слегка ржавым клинком, он прошипел рассерженным змеем:

— Ты на кого рыпнулся, горшок засранный?! Да я тебе кишки размотаю!

— Беги, Гер! — вскрикнула Сафи, намереваясь при этом метнуться за спину Бунча.

Но тот чуть обернулся и взмахнул ножом, едва не полоснув девочке по лицу:

— А ну сидеть! С тобой потом разберусь!

Я, наконец, поднялся, двигаясь подчёркнуто-неторопливо, с ленцой. И, так же неспешно, растягивая слова, сообщил Бунчу ближайшие перспективы:

— Если ты прямо сейчас исчезнешь, у тебя не появится второй синяк.

Бунч совету не внял, или решил, что второй синяк ему нисколечко не помешает. Как-никак — симметрия.

Легко уклонившись от эффектно выглядевшего, но убогого с моей точки зрения ножевого выпада, я в ответ врезал кулаком. Тренированные костяшки попали туда, куда их и направили, — под глаз Бунча. Тот может и нахватался чего-то в уличных разборках, но рукопашник из него никакой. Да и разница в атрибутах колоссальная. Рухнул, будто у него ноги украли, и хорошо, если при этом обошлось без серьёзных травм. Очень уж звучно приложился о камни и теперь валяется без движения, устало веки опустив.

Сафи посмотрела на меня круглыми глазами и воскликнула:

— Бежим! Быстрее!

Бросившись за ней, я на ходу посетовал:

— Да что ж ты так бегать-то любишь…

— Ты вообще опух?! Зачем их избил!

— Я их не избивал, они сами себя уронили. Просто чуть-чуть помог…

— Дурак! Это же Красные ленты!

— Да неужели. И что в этом такого?

— Да всё такое! Ленты держат Гнилую стену! Всё что под Гнилой стеной, это их район! Они теперь тебя запомнят! Если попадёшься, выпотрошат и бросят клюмсам! Они это так не оставят! Бунч двоюродный брат Старисиса, а Старисис у них нереально злой! Ты даже не представляешь, как попал!

Мелкая девочка успевала нестись по узкому извилистому проходу с такой прытью, что я, со всеми своими высочайшими атрибутами, с трудом за ней поспевал. Да, сказывается усталость, но ведь не настолько же. Слегка передохнуть успел, не должен так тормозить.

Похоже, тормозило меня не обессиленное тело, а тяжкие мысли.

Я, наконец, в Хлонассисе. В городе, путешествие к которому готовил несколько месяцев. И при этом я понятия не имею, что делать дальше. Из того, что успел увидеть, пока носился за Сафи, ничего, что похоже на мою цель, не приметил. Ни единого намёка на то, что я на верном пути, здесь не просматривается. Да, побывал далеко не везде, но предчувствия почему-то самые тягостные.

Город к тому же осаждён. Обстановка в нём непонятная. И я, едва в нём оказавшись, едва не покормил собой крабов-мутантов, а затем умудрился нарваться на конфликт. И теперь, скорее всего, мне грозят проблемы со стороны молодёжной банды неизвестной силы и влияния. Для чужака — весьма неприятный момент. Это может помешать поискам.

Придётся признать, что знакомство с Хлонассисом не задалось с самого начала.

Глава 22 Иголка и очень много сена

Первый круг силы — это важно, но не для всех обязательно. Простолюдин может вполне проигнорировать этот этап развития, либо открыть его упрощённо, в ничем не примечательном рядовом храме. Как правило, в таких случаях церемония обходится без каких-либо заметных бонусов. Не более чем символический акт признания владычества ПОРЯДКА и вассальных сил. Фактически — не более чем повод в разговорах с себе подобными демонстрировать свою значимость. Это всё равно, как у нас поиграть в дворовой футбол, после чего комментировать перед товарищами чемпионат мира с видом не просто эксперта, а эксперта-практика.

А вот с аристократами всё иначе.

Во-первых, аристократ без круга силы, это примерно как кастрированный жеребец в стаде производителей. То есть нонсенс, что-то невероятно-неправильное, абсолютно неприемлемое и невозможное.

Во-вторых, аристократ не может открывать круги силы, где попало, иначе рискует не обзавестись тем, чем обзаводиться обязан.

Например — базовым функционалом обращения с шудрами. Он доступен только после первого круга силы и позволяет, помимо всего прочего, пополнять армию слуг клана. То есть принимать у новобранцев клятву крови, которая привязывает их к семье аристократов.

Храмы, где можно приобщиться к таким возможностям, — особенные. Их называют Первые храмы, Первохрамы, Главные храмы, Надхрамы, Священные места великой силы и прочее-прочее в таком роде. Названия обязаны как-то подчёркивать их высшую значимость и благородную древность.

На севере таких мест нет, а на юге, в Раве, их принято называть Первохрамы.

Все они действительно возведены в давние времена, в тот тёмный период, когда силы, управляющие Роком, столкнулись с массированным вторжением Хаоса. Война была долгой и сложной, она перекроила не только лик планеты, но и большинство её обитателей. Некоторых из них, как говорится, пришлось «поставить под ружьё».

Возможно, именно для этого некие давно сгинувшие прислужники высших сил и создали такие места. Что-то вроде особых военкоматов, задача которых выбирать лучших из лучших, определяя всех прочих в рядовое «пушечное мясо». И те из аборигенов, кого тогда выбрали, стали основателями первых аристократических кланов.

Первохрамы имеют свои особенности, связанные с территориальностью. В одной книге я вычитал предположение, что это связано с изначальным разделением всей площади планеты, где в разных районах доминировали разные силы. И лишь те места, где они в относительно равной мере уживались, привели к созданию групп особых «аристократических» храмов.

Здесь, на севере континента Всевос и прилегающих к нему архипелагах, изначально располагалось двадцать шесть Первохрамов. Из них сейчас функционируют только семнадцать. Все уцелевшие храмы располагаются во владениях сильнейших кланов, или на землях императорской семьи.

Естественно, владельцы не оставляют столь выгодные места без внимания. Контролируют всеми силами. А так как кланов в империи Рава куда больше, чем действующих Первохрамов, отпрыски не самых значимых аристократических семейств при достижении седьмой ступени просветления вынуждены совершать паломничество на чужие земли. Естественно, такое возможно только при соблюдении условия, что на этих землях им рады. В случае нейтралитета могут не пустить на испытание, а в случае вражды и того хуже.

Таким образом, получение доступа в Первохрамы стало прекрасным костяком для выстраивания непростой системы вассальных отношений. Нравится тебе или нет, но если ты хочешь, чтобы твои дети открывали круги силы по благородному, изволь водить дружбу с семьёй, контролирующей древнее место силы.

У клана Кроу с этим всё сложно. Начиная с того, что он ещё до рождения моей матери растерял былое влияние, и, заканчивая тем, что в данный момент семья считается полностью истреблённой. И появление на пороге чужого Первохрама последнего представителя рода в лучшем случае станет сенсацией.

В общем, едва ознакомившись с вопросом, я понял, что на седьмой ступени просветления меня поджидают сложности, на первый взгляд кажущиеся неразрешимыми.

Но это только на первый взгляд.

Нет, вариант попытать счастья на других территориях, или пробраться в Первохрам тайком я сходу отмёл. Чужие земли — чужие сложности, и золотой запас США иной раз охраняется с куда меньшей тщательностью, чем такие места. И вообще, столь авантюрная затея отдаёт дешевизной, недостойной звания последнего представителя рода.

Не мой уровень.

Я сходу приметил альтернативный путь, задавшись разумным вопросом: «Если изначально Первохрамов в северной части Всевоса было двадцать шесть, куда пропали девять?» По книгам подразумевалось, что места эти серьёзные, уничтожить их — дело непростое.

Но, как выяснилось в ходе моих исследованиях — в Роке всё возможно.

Один Первохрам сгинул в пучине морской вместе с немаленькой полоской побережья. Очень уж серьёзные дела там попытались сотворить приспешники Хаоса. Все прочие силы попытались ему помешать, не стесняясь применять самые серьёзные меры. Теперь в тех краях глубины такие, что до дна только на батискафе можно добраться. Увы, все мои навыки там бессильны.

Второй располагался в долине, окружённой кольцом гор. И по нему врезали чем-то столь серьёзным, что горы частично расплавились, и лава залила низину более чем километровым слоем. В глубине расплав до сих пор не остыл, даёт о себе знать фумаролами и горячими источниками. Нечего даже думать проводить горные работы в таких условиях.

Третий Первохрам…

Впрочем, неважно, что там с третьим и прочими, оставшимися лишь в истории. Их больше нет, или они недоступны, подробности уже не столь важны. Увы, даже такие объекты уязвимы.

Собирая информацию, я нашёл лишь один вариант, который, возможно, сработает.

Был один Первохрам, стоявший особняком от всех прочих. Изначально он располагался на большом острове, но после череды катаклизмов связанных с вторжением Хаоса, кое-что изменилось. В одной книге встретился намёк, что остров стал полуостровом. Дескать, пролив обмелел, а потом его ещё и пемзой засыпало. Но что там, что в прочих источниках точное местоположение сходу вычислить не получилось, топонимика запутанная, за тысячелетия многие объекты пропали, или до неузнаваемости изменили названия. Место силы считалось потерянным, некоторые летописцы полагали, что оно ушло на дно моря с частью прибрежной территории, из-за чего под западной частью острова возникли солидные глубины, позволившие кораблям приближаться к суше, ранее прикрытой обширными мелководьями.

Но вот я, изучая труды разных авторитетов, заметил, что уважающие себя учёные древности никогда не упоминали о затоплении. Зато сомнительные личности заявляли это со всей уверенностью, на чём и закрывали тему однозначно.

Да, авторитеты тоже могут ошибаться. И наоборот, чуть ли не мошенники, вольно обращающиеся с историческими фактами, способны раскопать что-то уникальное и донести до потомков.

Заинтересовавшись, я заказывал новые и новые труды, пока не убедился в первоначальном выводе. Да, серьёзные учёные на тему «пучины морской» молчали. Лишь парочка, вроде как уважаемых, но, как говорится, «с душком», высказывалась определённо: Первохрам на дно ушёл, и больше тут говорить не о чем.

Затопленное место силы — далеко не уникальное, но любопытное явление. Отсюда массовый интерес именно к трудам этой парочки. Из них черпала вдохновение всякая мелочь. В итоге весьма сомнительные сведения многократно повторились и превратились в факт.

Затопленные Первохрамы неинтересны тем, кому надо воспользоваться их услугами. В них круги силы открыть нельзя, все прочие возможности тоже недоступны.

А я вот начал интересоваться. Взялся за розыски иных источников. И нашёл их в неожиданных местах: дневниках купцов. Сохранилось их немало, в эпоху, последовавшую за тем вторжением Хаоса, они писали помногу и охотно, зачастую описывая каждый свой шаг, учитывая при этом все цифры.

Я отыскал несколько описаний плаваний к острову с Первохрамом. Выбрал те их них, где маршруты получилось хотя бы частично привязать к современной географии. Проследил пути от начала до конца, вырисовывая на карте окружности и дуги разной кривизны. Изучал области их пересечений, снова и снова перечитывал все доступные материалы.

Большого острова, заросшего лесом, по предполагаемым координатам не нашёл, как ни старался. Но я не отчаивался, ведь тогда столько всего происходило, что ландшафты местами изменились до неузнаваемости.

Вместо острова, идеально подпадающего под поисковые запросы, я начал выискивать в перспективных районах то, что некогда могло им быть.

А что больше всего похоже на остров? Правильно — полуостров.

Большой полуостров с относительно тонким перешейком в районах поисков встретился один — Тосс. Сплошная степь, ни намёка на лес.

Но в мемуарах одного древнего купца, не гнушающегося пиратством, прочитал, как корабль его, спасаясь от преследования береговой охраны, едва не сел на мель у Облысевшего Тосса. Облысение могло подразумевать, что некогда какие-то «волосы» на полуострове были.

Намёк на лес.

Дальше я начал собирать всё по Тоссу. Не забывая перемешивать запросы на нужную тему с заказами поискать труды по другим местам, чтобы никто не вычислил, что именно меня интересует. Вскоре в ещё одних мемуарах, где помимо прочего описывались первые годы новой колонии, основанной на Тоссе, встретилось то, что привлекло моё внимание к Хлонассису. И чем дальше я занимался этой темой, тем больше убеждался, что придётся отправляться в путь и разбираться на месте. Очень может быть, что там я справлюсь с одной из своих проблем, не сталкиваясь с аристократией Равы.

Почему же до меня никто не начал сомневаться в древних трудах? Ведь древнее место силы — ценнейший ресурс. Если есть хоть малейший шанс им завладеть, жалеть средства кланы не станут.

Но в этом случае сошлись две особенности: сложилось мнение, что Первохрам ушёл глубоко под воду, плюс он изначально считался «бракованным». То есть — не такой уж ценный приз. Плюс аналитические способности человека моего мира и моей эпохи работают иначе, чем у местных. Не удивлюсь, если аборигены вообще подобными вопросами не задаются. Сужу об этом по многочисленным странноватым или откровенно наивным суждениям в их книгах. Некоторые отрасли познания у них откровенно ниже зачаточного уровня.

По легенде, силы Жизни, Смерти, Стихии и Разума поровну вложились в сооружение заинтересовавшего меня Первохрама. И в процессе ПОРЯДОК провёл здесь с Хаосом что-то вроде дружеского матча, где победителей не бывает, потому выкладываться изо всех сил необязательно. Просто всё должно пройти красиво.

В итоге ПОРЯДОК скрепил там всё воедино, а Хаос не упустил возможности добавить свою ложку дёгтя в бочку столь отборного мёда.

Что это значит — без понятия. Да, в чём-то я умею мыслить луче аборигенов, но в чём-то древние авторы мне фору могут дать. Например, они мастера пудрить мозги, закапывая крохи истины под горами метафор, аллегорий, замысловатой игры слов и прочим-прочим. В итоге могут так увлечься, что докопаться до истины невозможно.

Одно не вызывает сомнений: с этим местом силы действительно не всё ладно. Оно стало особенным именно в результате непонятных для меня событий, предшествующих стройке.

Также встречалось мнение, что в результате всё тех же событий островной Первохрам стал воистину первым, возвысившись на фоне всех прочих подобных сооружений. Что лишь круги силы, открытые в этом месте, являются полноценными.

Однако чаще попадалась обратная точка зрения. Мол, печально-бракованная халупа получилась, не имеющая право носить высокое звание Первохрама. И это ещё одна причина, по которым Священное место великой силы пытались подвергнуть забвению.

Этим перечень причин не ограничивается. Дело в том, что пока проблемный Первохрам действовал, никто не сумел открыть в нём высший круг силы. Кандидаты попросту не добирались до этой стадии. В лучшем случае отступали, пройдя лишь часть пути, в худшем, — не возвращались.

Немало детей и сопровождавших их взрослых стали жертвами «неправильного храма». По мере накопления дурной славы поток желающих рискнуть стремительно иссякал. Даже намёки на повышенную награду не вдохновляли попытать счастья там, где множество предшественников не просто нашли смерть, а сгинули бесследно. Даже тела неудачливых испытателей не достались родственникам.

Со временем популярность островного Первохрама скатилась ниже нуля. Аристократам надоело терять сыновей и дочерей, посещать нехороший остров перестали. Семья, пытавшаяся его контролировать, осталась у разбитого корыта. Других серьёзных активов у неё к тому времени не осталось, потому что кланы, лишившиеся детей, не всегда адекватно на это реагировали. Нередко пытались выставить владельцев места виновниками.

В итоге случилась финальная аристократическая заварушка. Местный клан и без того силой не отличался, а тут и вовсе его в кратчайший срок почти обнулили. Остатки семьи в отчаянии разрушили храмовый комплекс. Нет, первооснову они повредить не смогли, просто отыгрались на всех сооружениях, что вокруг неё понаставили в поздние эпохи.

Ну а дальше владельцев задавили окончательно.

Победители восстанавливать храмовый комплекс не захотели. Интереса к освободившейся территории тоже не проявили. Дорогостоящих ресурсов на ней не было, почвы чересчур бедные даже для выращивания самых простых специй, лес из малоценных пород, плюс к тому времени он начал болеть и вырождаться. А затем разрушительные землетрясения и близкое извержение вулкана поменяли рельеф острова и прилегающей акватории. На некоторое время эти места стали непригодными для жизни. В итоге победившие кланы решили, что столь убитый актив им неинтересен.

Свято место пусто не бывает, спустя несколько веков объявились новые хозяева. Я так понял, менялись они неоднократно, всё весьма запутанно, имела место какая-то сменяемость, мало кому интересная провинциальная возня. Нынешних правителей Хлонассиса даже полноценной семьёй называть нельзя, ничем не примечательная кучка «недо-альф», чересчур много о себе возомнивших. Такие любят отщипывать себе кусочки на окраинах, в местах, до которых полноценным кланам нет дела. Создают видимость причастности к благородному сословию, на деле немногим отличаясь от омег, которыми правят.

К этому времени на руинах храма уже не один век рос и процветал портовый город, подмявший под себя торговлю со здешним коренным населением. Несмотря на тотальную нищету кочевников, населявших оставшийся без леса полуостров, тут было чем поживиться. Например, местные научились выращивать такой скот, что из его шкур получалось выделывать прекрасные кожи среднего ценового диапазона. Тонкую обработку и сбыт брали на себя горожане, степнякам оставались самые простые задачи. Выручки хватало и тем, и другим, всех это устраивало.

Но в какой-то момент обороты выросли до интересных значений, и начались свары на тему делёжки. Вот тут-то и появились недо-аристократы. Быстро подчинив себе и город, и полуостров, дальше продвигаться не стали. И силёнок не было, и география мешала, и всё устраивало. Знай себе контролируй несложные потоки сырья и денег, забирая себе положенную долю.

Вроде как, в последние годы эта схема всё больше и больше переключалась на сырьё, присматривать за которым куда проще, чем за делами многочисленных ремесленников и купцов. На это намекало то, что Хлонассис стал поставлять больше шкур, чем обработанных кож. Возможно, это стало причиной новой серии разборок, из-за чего началась осада.

Но это не моё дело. Я сюда не ради местных денег явился, мне древности подавай.

Ни колонистов, которые поставили город на древних руинах, ни новую провинциальную аристократию проблемный Первохрам, вроде как, не волновал. Не встретил ни одного намёка, чтобы они проявили хотя бы малейший интерес к его судьбе. И даже более того, в прочитанных мною источниках я не нашёл упоминаний того, что местные вообще подозревали про его существования. Ни слова о том, что на месте Хлонассиса раньше находилось что-то древнее.

Старое знание сохранилось лишь в среде книжников, которые год за годом переписывали античные источники на новый лад. Информация терялась, перевиралась и домысливалась от века к веку, иногда изменяясь до неузнаваемости. Плюс настойчиво заказывать себе труды строго по одной теме я опасался. Если Мелконога и прочих серьёзно допросят, никто не должен вычислить, что именно меня интересовало в первую очередь. То есть полный набор сведений мне собрать не удалось, плюс часть собранного не вызывает доверия.

Одно можно сказать с высокой долей уверенности: забытый Первохрам располагается в городской черте современного Хлонассиса. Их всех рассмотренных вариантов этот самый перспективный. Я почти на все сто уверен в своих выводах.

Сам Хлонассис — именно город, а не городок. По разным сведениям его население составляет от тридцати пяти до пятидесяти тысяч жителей. Даже по земным меркам мелким населённым пунктом его не назовёшь, а уж в полудиких, никому не нужных окраинных землях — это бесспорный мегаполис.

И у меня нет знакомых в этом городе. Следовательно, нет источников информации. Я ведь не могу спрашивать каждого встречного: «День добрый. Вы не подскажете, как мне пройти к всеми забытому Первохраму?»

Это, конечно, существенно затрудняет мою задачу. Однако все прочие варианты попытаться без лишнего риска открыть аристократический круг силы выглядят куда сомнительнее.

Вы спросите: что может быть сомнительнее Первохрама, испытание которого никто не смог пройти?

А я отвечу, что, возможно, у меня первого за всю историю Рока появилась такая возможность.

Я ведь знаю, в чём именно заключается испытание.

И, как это ни банально звучит: я не такой, как все.

Глава 23 Добрая женщина

Сафи испытывала нездоровое влечение к всевозможным руинам. Знакомство с девочкой началось с блужданий в недрах разрушающихся городских укреплений; затем мы петляли по частично разобранным галереям совсем уж древней стены; а дальше спустились в развалины непонятного сооружения. Похоже на многокомнатный дворец. Всего один этаж, зато до потолков без шеста не допрыгнуть.

Правда, потолков тех почти не осталось, время их не пощадило. Камень явно не из прочных, что-то вроде ракушечника, со временем посыпался повсеместно. Возможно, именно по причине «усталости материала» громадное здание пришло в запустение.

Я, пользуясь благоприятной обстановкой и учитывая страсть спутницы ко всему, что на ладан дышит (и при этом каменное), попытался приступить к поискам.

Ну а чего время тянуть?

— Сафи, а что это за место?

— Я же тебе сказала, это город Хлонассис, — терпеливым голосом человека, общающегося с полным недоумком, ответила девочка.

— Да нет, я не о городе, я именно об этом месте, — выразительно провёл руками, указывая на самые значимые элементы руин.

— А, ты про это. Откуда я знаю? Что-то развалилось, сам разве не видишь.

— Вижу, конечно. А подробности есть? Что тут раньше было?

— Да какая разница. Тут полно такого. Всякие развалины от первых колонистов остались. Когда степной клан пришёл в Хлонассис, они многих убили. Потом Данто с ними разобрались. Тоже многих убили. И разбежались многие тоже. Никого почти не осталось из тех, кто до этого городом управляли. Вот они здесь и жили, а как их звали, не спрашивай.

— Смотрю, Сафи, камня тут много. Ничего деревянного нет, — я продолжал закидывать информационную удочку.

— Ты совсем непонимающий, что ли? Тут людей убивали, грабили и жгли. Всё деревянное сгорело, остались только камни. Вообще деревянного у нас мало, лес стоит дорого, его из-за моря привозят. Есть тростник и палки всякие чахлые. Камней да, камней много, камни так и стоят, разваливаются потихоньку.

— А я-то думал, это что-то очень древнее, времён больших прорывов Хаоса.

— Да ты совсем дурачок какой-то, — неодобрительно ответила на это Сафи. — Эти камни столько не простоят. Простой ракушечник, он за тысячу лет в мелкий песок рассыплется.

— Ты до тысячи считать можешь? — одобрительно спросил я. — Грамотная.

— Ага. Я не всегда у Кубы жила, я… А, ладно, не надо тебе об этом знать.

— Извини, — сказал я, сам не зная, за что извиняюсь, и следует ли это делать. На всякий случай сказал, после чего вернулся к той же теме: — Просто эти камни на все две тысячи лет выглядят. Тут ведь наверняка в те времена кто-то жил. Место хорошее.

— Глупости. В те времена тут вообще ничего не было, — возразила Сафи. — Никто не жил. Все знают, что первые люди приплыли сюда на большом корабле из Салфидеса. Они на север плыли, но корабль у них был совсем плохой. Сильно тёк, разваливался на волнах. Они еле-еле сюда добрались, и он прямо здесь совсем развалился, где сейчас гавань. Из ракушечных камней и дерева с того корабля они построили первые дома. Корабль назывался «Хлонассис», с тех времён и город так называется. Откуда здесь взяться древностям времён прорывов? Это было всего лишь триста лет назад. Но я точно не знаю, такие большие цифры у меня в голове часто путаются. Да и зачем оно мне надо? Была степь, потом люди пришли и поставили город. Вот и всё.

Я покачал головой:

— Ты ошибаешься. Здесь и до колонистов развалины были. Развалины чего-то очень большого и древнего.

— Откуда знаешь?

— Я такими делами интересуюсь.

— Зачем таким интересоваться? — удивилась девочка.

— Затем, что в древних развалинах можно всякое найти. На этом некоторые люди неплохо зарабатывают.

— Ага, я такие сказки слышала. И ещё слышала, что просто так такие богатства не валяются. Нужны очень сильные воины и маги, чтобы такое в древних развалинах добывать. А ты не воин и не маг. Хотя Бунчу и Кридо ты круто навалял. Мне понравилось, как ты их отшлёпал, — Сафи злорадно хохотнула. — Но ты всё равно не воин. Просто дерёшься хорошо. Небось, Ловкость первой развивал, да?

— Что-то вроде того, — туманно ответил я.

Девочка подробности выспрашивать не стала. В Роке не принято проявлять детальный интерес к чужим показателям, это даже детям известно.

Сафи волновало другое:

— А откуда ты про богатства в руинах знаешь? Тоже сказок наслушался, да?

— Скажи, где про такие развалины слышала, и расскажу тебе про богатства, — вновь закинул я примитивную наживку.

— Так я только в сказках про такое и слышала.

— А здесь, про город ваш, разве нет таких историй?

Сафи вздохнула:

— Ты вообще меня не слушаешь. Да пойми уже, нет здесь ничего древнего. Когда основатели приплыли на «Хлонассисе», на берегу не было ничего, кроме сухой травы и песка. С них всё началось. Потом почти все семьи основателей погибли. Степной клан постарался, а Данто последних добили. Выжившие служат Данто. Мало таких. Ну так что там с богатствами?

Выдумывать, как с неизменным успехом обыскивал древние руины на предмет ценнейших артефактов и немыслимо драгоценных предметов, я не стал. Девочка, конечно, далеко не взрослая, но и не наивно-сопливая. Трудная жизнь закаляет мозг без оглядки на возраст. Если уж вешать лапшу, придётся приправлять её реалистичностью, иначе тяжело фальшь скрывать.

— Ты про древний металл слышала? Такой сейчас делать не могут, или могут, но не любой. За вшивый факельный держатель из древних руин можно получить кучу денег.

— Куча — это сколько? — заинтересовалась Сафи.

— Ну… можно купить телегу хлеба. Или две. Вместе с телегами и лошадьми.

— Ну ничего себе! — изумилась девочка. — За какой-то вшивый держатель?! Блин, да как же не повезло, что здесь нет таких древностей!

— Говорю тебе, должны быть, — я не прекращал давить на единственный доступный источник информации. — Подслушал один разговор. Серьёзные люди говорили, что такие руины здесь есть.

— А почему они не сказали точное место? — уточнила Сафи.

— Да сложно там всё. Говорю же, просто подслушивал. Без деталей. Где-то здесь есть такое место. Обязано быть. Ты, наверное, плохо город знаешь.

— Прекрасно я его знаю, я почти везде была, — возразила девочка. — Да и откуда тут древностям взяться? Вот, посмотри, раз не веришь.

Сафи присела над вывалившимся из стены блоком, ткнула в него ножом, без труда выкрошила приличную борозду.

— Видишь? Говорю же, это ракушечный камень, он весь такой. Его легко тесать, его даже пилить можно спокойно плохой пилой. Но если его не штукатурить сильно, он сыпется. Где-то потихоньку, где-то быстро. Я не разбираюсь, почему так. Со временем он весь рассыпается. Вот для этой стены брали лучший. Долбили там, где самый крепкий добывают. Для всяких сараев и простых домов берут любой. Тут есть места, где ничего не осталась, только куча такого вот песка. Были стены, а стало такое. И здесь так тоже будет, лет через сто.

— У вас что, весь город из такой трухи построили?.. — призадумавшись, уточнил я.

— Опух?! Сам ты труха! Говорю же, это ракушечный камень. Он хороший, но такой вот сыпучий. Тысячу лет ни за что не проживёт. А древности, о которых ты говорил, это больше тысячи. Ну, наверное. Говорю же, я плохо такие цифры понимаю. Это же очень много.

— Угу, помню, ты в больших цифрах не сильна, — кивнул я. — Но да, всё верно, там больше тысячи.

— Так я тебе за то и говорю. Откуда у нас развалины такие? Если тут что-то стояло, от него давно песок остался.

— Нет Сафи, ты неправа. Серьёзные стройки у древних серьёзно делались. Там такой камень не использовали, там другие материалы.

— Но у нас тут всё из такого камня, или из кирпичей. Весь Хлонассис на нём стоит. В любом месте можно его копать. Есть районы, где строить страшно, под ними всё изрыто. Там дома под землю проваливаются.

Я терпеливо продолжал настаивать на своём.

— Должен быть и другой камень. Не может быть, что вся эта земля только на ракушечнике держится. Так не бывает, здесь есть и другие породы. Вот ты сказала про кирпичи, да и я их видел, на стене. Глина для кирпичей откуда берётся? Вряд ли к вам её из-за моря привозят. Глина есть, известняк ракушечный есть, значит и ещё что-то есть.

— Может и есть, — кивнула Сафи. — Но рядом нет. Дальше, в степи, наверное, всякое бывает. Но кто оттуда камни потащит? Ракушечник вот он, его везде много. А их найди, добудь как-то, обработай, привези. Зачем такие сложности, если есть ракушечник.

— У древних и богатых свои причуды. Им это несложно. Говорят, у древних были технологии, которые и резали камень легко, и переносили. Я видел такие блоки гранитные, что если встану рядом и тебя на плечи поставлю, ты до верхнего края не дотянешься. Вспомни, может попадались такие? Бывает так, что когда на древнем месте ставят новый город, используют фундаменты старых храмов, дворцов, простых домов. Или их фундаменты кое-где выглядывают из земли и отличаются от всего остального. У вас половина стены из кирпичей сделана. Представь, сколько глины добыть пришлось. Говоришь, под городом её нет? Значит притащили. И это ваши притащили, не древние. А у древних с переноской ещё проще. Где-то камень есть, они его добывали, строили что-то. Должны остаться следы. Ты просто плохо знаешь город, или невнимательная, потому и не замечаешь.

— Да ты точно опух! Всё я замечаю, — обиженно ответила Сафи. — Меня даже хвалят за это. И если ты такой умный, это что, получается мы все тут тупые? Никто древности не заметил, да? Так не бывает.

— Ещё как бывает. Люди часто не замечают то, что у них перед носом.

На этих словах беседа прервалась. Хотя через развалины мы пробирались неспешно, плюс, разговаривая, Сафи замедлялась, наконец, выбрались на открытое место.

Дальше простиралось хаотичное скопище лачуг. Мы метров двести петляли по вонючему лабиринту, засыпанному мусором и залитому нечистотами. Крысы здесь обнаглели до такой степени, что даже не уступали дорогу. Приходилось через грызунов переступать, потому что девочка попросила даже не пытаться их отфутболивать. Мол, в таком случае могут разозлиться все ближайшие хвостатые, и если покусают, страдать от ран придётся долго. А то и заразят чем-нибудь нехорошим. Они тут такие болячки переносят, что вылечиться можно лишь за деньги, коих у большей части населения никогда не бывает.

То и дело встречающиеся жители поголовно облачены в лохмотья. На местную моду не похоже, зато похоже на то, что я в край тотальной нищеты попал.

За лачугами обнаружился канал с заросшими густыми кустарниками берегами. Перебрались мы через него по шаткому кое-как поставленному мостику. Чуть ли не доска, перекинутая с одной стороны на другую.

На другой стороне проживал народ побогаче. Не сказать, что мы оказались в квартале пышных дворцов, но дома добротные, все из того же ракушечника, часто в два, а то и в три этажа. Сточные канавы надёжно прикрыты, лишь запах выдаёт то, что под тротуарами текут нечистоты. Улицы приличной ширины, мощёные кирпичом. Причём мостили их давненько, состояние покрытия во многих местах плачевное. Кое-где просматриваются попытки устроить латки, и выглядит это убого. По всем признакам понятно, что некогда здесь всё было прекрасно, но времена процветания остались в прошлом. Бедность пришла не так давно, остатки былого всё еще доминируют, не позволяя району превратиться в ещё один смердящий квартал руин и лачуг.

Люди в целом одеты побогаче, но простенько, без роскоши. И оборванцев тоже хватает, в том числе юных. На некоторых Сафи косилась нехорошо, некоторых приветствовала. На меня почти все без исключения или поглядывали исподлобья, или сверлили взглядами, в которых светился неприкрытый интерес выведать, нет ли у незнакомого бродяги за душой ценностей, достойных грабежа.

В общем, пока что впечатления от Хлонассиса самые тягостные. Город выглядит откровенно-депрессивным. Возможно, всё дело в том, что я оказался не в самом фешенебельном районе, но почему-то нет сомнений, что причина не в этом.

Улица вывела к круглой площади, по центру которой располагался фонтан.

Я тут же указал на него:

— Сафи, посмотри! Это не ракушечник, это больше на гранит похоже.

— Ты про фонтан?

— Ну да.

— Так его, наверное, из-за моря привезли. Немного там камня, легко одним кораблём взять. Говорят, раньше из вон той статуи струя воды высоко вверх била. А теперь сломалось всё, просто течёт. Вон, сам посмотри, наверху трубу видишь? По ней ключевая вода из Верхнего подавалась. Но она давно перекрыта, ничего не работает. Теперь вода тут грязная, прямо из канала. Не вздумай её пить, дно сразу оторвётся.

Девочка превратно истолковала мой порыв приблизиться к сооружению поближе. Но тут и сама остановилась, а потом развернулась и зашагала к центру площади, на ходу пожаловавшись:

— Эх, жаль я плавать не умею. Да и девочек в фонтан не пускают. Вот же сволочи. Я бы тут точно монеток нахватала.

Сначала не понял, о чём она, но перестав заворожено таращиться на каменные борта, увидел десятка три мальчишек возрастами от десяти до шестнадцати, а то и постарше. Некоторые сидели с обессиленным видом, приводя дыхание в норму, остальные плавали, или в напряжённых позах стояли на краю, готовясь нырнуть.

Причина столпотворения располагалась на противоположной стороне фонтана. Троица молодых мужчин, выделяющаяся вызывающе-роскошной одеждой и таким же поведением. Если все вокруг выглядели либо нищими, пытающимися не умереть от голода, либо людьми среднего достатка, прилагающими все силы, чтобы не скатиться в категорию нищих, эти совершенно не такие.

Тряпьё дорогое и безвкусное, его много. Драгоценных украшений столько, сколько не у каждой индийской зажиточной дамы найдётся. На поясах сабли с рукоятями усеянными таким количеством самоцветов, что для реального боя это оружие бесполезно. Держать неудобно, острые грани в кожу станут впиваться, а при ударах или парировании могут разодрать ладонь.

Настроение у всех троих самое беззаботное. Никакой угрюмости. Сплошное веселье, смех искренний, поглядывают на окружающих с превосходством. За всё время никого настолько же радостного нам по пути не повстречалось. Даже наркоманы под веселящей дозой и залившиеся пьяницы, то и дело попадавшиеся на глаза в квартале лачуг, настроением значительно уступали этим господам на порядок.

За спинами развлекающейся троицы в неровную шеренгу выстроились пятеро суровых мужиков в сложных доспехах из кожи, кольчужного плетения и металлических пластин. Сабли на поясах предельно функциональные, без украшений, но при этом явно недешёвые. Я, как человек, пытавшийся освоить кузнечное дело, могу много чего сказать об оружии, даже если оно находится в ножнах.

Картина понятная: компания зажиточных горожан, теша своё превосходство, прогуливается по не самому процветающему кварталу. А дабы с ними не случилось то, что в таких местах запросто случается с обладателями тугих кошельков, их сопровождает пятёрка солдат, стражников, или частных телохранителей.

Непонятно одно, — о чём это Сафи только что говорила? При чём тут монетки?

Но тут, будто прочитав мои мысли, один из трёх богачей засмеялся по-дурацки и швырнул в фонтан что-то маленькое и блестящее. Очень похоже на монету.

Мелкий мальчишка с голодным взглядом, сидевший на краю, ловко прыгнул, пытаясь ухватить добычу в воздухе. Но плечистый паренёк лет шестнадцати вскочил с той же целью. Они устремились друг на друга и, понимая, что столкновение неизбежно, в последний миг забыли о монете, постарались не врезаться со всей дури, отпихнуть друг друга руками.

Но всё равно стукнулись здорово. Оглушённые, рухнули в фонтан неуклюже, окатив всех вокруг брызгами. Старший остался на поверхности, а младший ушёл под воду с головой. На них кроме меня никто не обращал внимания, все прочие участники бросились к месту падения монеты и принялись там нырять.

Сафи, глядя на эпицентр ажиотажа, вздохнула:

— Серебряными марками раскидываются. Жаль, что городскими, в них серебра почти нет, да и махонькие. Не деньги, а смех.

— Это кто такие? — спросил я, внимательно вглядываясь в воду.

— Да мажоры из семьи. Вон тот, усатый, Рамир с дружками, младший сын Данто Четвёртого. Деньги девать некуда, вот и швыряют. Нехороший он тип, его все ненавидят.

— А по виду не скажешь, что злодей.

— Вот попадёшься к нему, и поймёшь. Он любит тут веселиться. Это не просто фонтан, это цистерна, где воды много хранится на всякий случай. Тут до дна пять твоих ростов, если не десять. Если вверху монетку не поймать, она падает на дно. Там её уже не достать. В прошлом году какой-то бухой моряк с большого купца сюда пришёл. Заблудился, наверное. Увидел такое и давай нырять. Оказалось, у него это классно получается. Может даже водолаз. Много монет на дне насобирал, но сильно воды наглотался. Она тут плохая, его потом стошнило. Эй?! Ты что делаешь, Гер?!

Я, торопливо скинув рубаху и штаны, остался в подобии набедренной повязки, используемой простолюдинами в качестве нижнего белья.

— Посторожи моё барахло. Надо кое-кому помочь.

— Помочь?.. — донеслось уже в спину.

Но я не обернулся. Некогда объясняться, время не ждёт, и без того почти минуту потерял.

Вода в фонтане оказалась холодная, почти ледяная. Несмотря на то, что я прилично отдалился от Крайнего севера, здесь ещё не жаркая зона, здесь даже в конце весны купаться не всякий согласится.

А ещё вода оказалась мутной. Даже окажись у меня очки для ныряния, я бы мало что сумел различить на расстоянии дальше вытянутой руки.

Очков нет, зато имеется развитый рыбацкий навык. Своего рода сонар, способный давать трёхмерную картинку подводной обстановки.

Мальчика я заметил несколькими метрами ниже. Его тело медленно погружалось, руки и ноги задраны вверх, изо рта вырываются мелкие пузырьки. Сильно стукнулся, потерял сознание, нахлебался. Всё указывает на то, что самостоятельно ему не выкарабкаться.

Добравшись до утопающего, ухватил за руку и поспешно направился к поверхности. Вынырнув, изобразил бурную одышку, одновременно вытаскивая голову мальчика из воды и собираясь звать на помощь. Ну а что ещё делать, ведь непросто самому затащить его на высокий бортик фонтана.

Но тут навстречу потянулись сразу несколько рук:

— Давай сюда его! Не тормози! Давай!

Подростки, настойчиво призывающие меня отдать «добычу», не походили на злодеев. Зато походили на людей, которые знают, что делают. Скорее всего, случаи, подобные только что случившемуся, здесь не редкость, народ относится к ним спокойно.

Чуть не утонувшего мальчишку затащили наверх быстро, но осторожно. И тут же начали устраивать ему очистку лёгких. Действительно знают, что делают.

Один при этом покачал головой:

— Ликрой уже достал. Позавчера тоже чуть не утонул, и опять прыгать начал. Надо было ему всыпать.

— Да жадный он просто, — заявил на это второй, ловко перекидывая тело Ликроя через колено.

Ну да, может это и не профессиональные спасатели, зато прекрасно знают, что надо делать.

Один из троицы развлекающихся богачей, тот самый, усатый, о котором Сафи предупреждала, прокричал:

— Эй! Ты! Который мальчишку достал!

Я обернулся, уставился вопросительно.

Тот почему-то тоже уставился внимательно и перестал улыбаться. Его будто что-то заинтересовало в моём лице.

Я, мысленно чертыхнувшись, прищурился, пытаясь скрыть нереально-синюю радужку. А мужчина снова заулыбался и подкинул на ладони монетку:

— А ты молодец. Прекрасно ныряешь. Придётся тебя наградить. На вот, держи. И не забывай, у меня таких много, и я умею быть щедрым, — с этими словами мужчина как-то странно подмигнул, затем размахнулся, якобы намереваясь бросить монету мне, но в последний миг притормозил руку, швырнув её чуть ли не себе под ноги, делано при этом расстроившись: — Ох извини! Немного не добросил. Но ты же помнишь? У меня таких ещё много.

Свора мальчишек, метнувшаяся было ко мне, дабы перехватить добычу, разочарованно загалдела. Некоторые попыталась изменить направление, но без особого энтузиазма. Понимали, что до противоположного края фонтана быстро не добраться, монета к тому времени погрузится слишком глубоко.

А я, недобро покосившись на ухмыляющегося мажора, шумно выдохнул, затем вдохнул и ушёл под воду.

Ещё раз активировал навык, но теперь выискивал не тонущего мальчика, а изучал устройство фонтана. Похоже на громадную цистерну, вкопанную в землю до самого края. Сверху она круглая, но чуть ниже слегка расширяется, её сечение становится прямоугольным. Начальный диаметр метров десять, глубина прилично больше двадцати. Как бы ни все тридцать. Дно заилено, усеяно камнями, кирпичами и прочим мусором, из-под которого в одном месте проступают очертания скелета с занятным «ожерельем»: толстая верёвка с крест-накрест обвязанным увесистым блоком ракушечника.

Да уж, интересные дела в этом квартале творятся. Если в фонтане посреди людной площади трупы прячут, что же может скрываться в канале, скрытом за кустами?

Страшно подумать…

Монета ещё не достигла дна. Судя по всему, она широкая и очень тонкая, такая тонет не так уж быстро. Наблюдая за ней, я начал торопливо погружаться, то и дело продуваясь. Глубина сравнимая с морской, а уши уже изрядно сегодня натерпелись.

Напряжённый денёк.

Догнать монету я всё же не успел. Однако мне повезло, на дно она упала удачно, не затерявшись в слое хлама.

Подхватив её, ещё раз врезал навыком. Вблизи он работает с потрясающей детализацией, высветило сразу несколько монет, чуть припорошенных илом.

Начал их хватать одну за другой. Медь да бронза, иногда серебро. Ничего подороже не просматривалось. Ну да, золото уличным мальчишкам никто швырять не станет, они ведь и за самые мелкие деньги готовы рисковать, потешая зажиточную публику.

Примерно на десятой монете я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по глупой башке.

Да как это вообще понимать?! Что я творю?! Как говорит Сафи — опух! Я теневой владелец перспективной концессии и нескольких недешёвых объектов недвижимости на севере Равы и в Свободных Северных Территориях. Четыре уважаемых банка управляют моими немалыми средствами, а в нескольких тайниках трофеев припрятано столько, что хватит скупить все эти банки (включая жён и дочерей владельцев).

И я, весьма состоятельный олигарх, сейчас занимаюсь тем, что азартно собираю ничтожные монетки на дне грязного фонтана.

Похоже, тяготы напряжённого дня нехорошо сказались на моей умственной деятельности. Если так и дальше пойдёт, вечером окажусь на храмовой паперти в процессе старта карьеры профессионального нищего.

Начал спешно подниматься, продолжая изучать фонтан при помощи рыбацкого навыка. Заинтересовавшись подмеченными деталями, притормозил, подплыл к стене, напрягая зрение, попытался её осмотреть. Это явно не местный камень, и даже не тонкая облицовка, завезённая из-за моря. Квадратная часть цистерны сложена из огромных блоков. Гранит или что-то в этом роде, весу в каждом минимум две тонны.

Очень жаль, что Сафи рядом нет. Сейчас бы ткнул в первый попавшийся камень и потребовал объяснений.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Да, я ещё не нашёл то, что ищу, однако это первая прямая улика, указывающая на истинность моих предположений. На месте Хлонассиса некогда действительно располагалось что-то древнее.

Да, это, несомненно, часть сооружения не связанного с первыми поселенцами, приплывшими в дикий край на местном аналоге «Мейфлауэра». Цель перед собой они поставили простую — основать процветающую колонию. Древние камни в первую очередь интересовали их, как источник сырья, или даже готовые элементы под новые нужды.

Этот громадный колодец возвели не они. Приспособили то, что тут нашли, под местные нужды. Изначально это могла быть цистерна для сбора воды, впоследствии переделанная в фонтан. Вон, наверху просматривается обычная кирпичная кладка, связывающая старую и новую части сооружения. То есть переселенцы надстроили лишь круглую часть, причём давненько. Возможно, сейчас не осталось никого, кто бы помнил про странные камни внизу. Редкие ныряльщики, способные достичь такой глубины, вряд ли занимаются обследованием стен, их волнуют исключительно монеты. К тому же видимость тут удручающая, без «сонара» делать нечего.

Да и от моих исследований толку мало. Если не считать того, что я нашёл первое несомненное доказательство существования на месте Хлонассиса каких-то древних рукотворных объектов. Но в этом и раньше серьёзных сомнений практически не было. Да, старые труды изобиловали неточностями и допущениями, но эта информация проскакивала в разных источниках в нескольких вариантах. То есть я её не из одной ветхой книги утащил, а это прибавляет достоверности.

Происходи дело в самой примитивнейшей художественной книге предназначенной для одноклеточных созданий, я бы прямо сейчас обнаружил набитую дорогими роялями и похищенными принцессами затопленную галерею, ведущую прямиком к всеми забытому храму. Но, увы, сюжет моей жизни чуточку сложнее, и в первом попавшемся фонтане дорога к цели не просматривалась.

Монолитная цистерна, без намёка на ответвления. Есть закуток, отрезанный от прямоугольной части круглой надстройкой. Получилось вроде закрытого бассейна, скрывавшегося под брусчаткой. Но и оттуда никаких проходов не открывалось. Следовательно, ловить здесь нечего.

Кроме монет и следов давних преступлений.

Пора отсюда убираться, там Сафи, наверное, волнуется.

Вынырнув, я начал шумно дышать, изображая крайнюю степень опустошённости. Как-никак, минуты две под водой провёл, свидетели не могли не отметить, что незнакомый подросток столь долго не показывался.

— Ну ты и сила! — одобрительно произнёс какой-то мальчишка с посиневшими от холода губами.

Степенно кивнув, я с вызовом посмотрел на троицу развлекающихся богачей и, стараясь не стучать зубами, громко произнёс:

— За свою монетку не переживайте, я её подобрал.

И в доказательство продемонстрировал находку, догадавшись не показывать содержимое второй руки.

Усатому, разумеется, плевать на монету. Он всего лишь поиздеваться хотел. Я это с целью подпортить настроение сказал. Не нравятся мне типы, которые развлекаются таким образом. Мальчишкам в холодной воде несладко приходится. Этот зажравшийся гад пользуется тем, что им деваться некуда. На кого ни глянь, кости торчат, глаза голодные. Питание явно скверное, витаминов и калорий не хватает, переохлаждение в таком состоянии опасно.

Правильно про него Сафи сказала, надо быть не самым положительным человеком, чтобы так потешаться.

Тяжко выбираться, сжимая в руке несколько монет. Особенно когда наличие этих самых монет скрываешь. Надо было выбросить их ещё под водой, все кроме одной, но нет же, взбрело в голову.

Сафи протянула одежду, глядя на меня круглыми глазами:

— Я уже думала, ты утонул. Тут такое часто бывает.

— И как утопленников потом достают? — заинтересовался я, торопливо пытаясь стряхнуть с себя побольше воды.

— Крюками на верёвке подцепляют, если сами не всплывают. Но обычно они и без этого быстро поднимаются. Некоторых даже не замечают. Нырнул и исчез, а никто не увидел. Потом раз, и всплыл. Поэтому одному сюда лучше не ходить, надо чтобы кто-нибудь присматривал.

Перехватив, наконец, одежду, я протянул вторую руку:

— Держи.

Сафи, вытаращившись за жменю монет круглыми глазами, восторженно произнесла:

— Ты что, до самого дна донырнул?!

— Нет, они в воде зависли.

— Опух?! А, это ты так шутишь, поняла.

— Слушай, а куда мы вообще идём? — озвучил я давно назревший вопрос.

Девочка покосилась на меня задумчиво:

— Вообще-то я шла подальше от Гнилой стены. А ты просто за мной тащился. Но теперь, — она, воровато оглянувшись, сунула монеты под тряпьё. — Слушай, ты же шпион, да?

— Да ты что, — искренне опешил я. — То вор, то шпион. Сафи, может хватит уже?

— Ладно, молчу, — хитро усмехнулась девочка. — Пошли ко мне. Я тут кое-что поняла, к Кубе тебе надо.

— И зачем мне к ней надо? — уточнил я.

— Я говорю, что надо, значит надо. Тебе надо, — с непонятным намёком повторила Сафи. — Давай-давай, пошли. Может она тебя даже накормит, она очень добрая. И может расскажет про древние места. Куба много всего знает.

— А кто такая эта Куба? Твоя родственница?

— Куба — это Куба. Сам узнаешь. Пошли.

* * *
Я не удивился тому, что цель нашего пути располагалась в недрах очередного беднейшего квартала. Фавелы Латинской Америки в сравнении с ним — элитные кварталы для личностей из верхней части рейтинга миллиардеров «Forbes». Нечистоты тут заполонили почти всё, крыс видимо-невидимо, смотрят недобро, того и гляди накинутся. То и дело к нам приставали калеки и несчастные люди, страдающие омерзительными кожными заболеваниями. Просили, умоляли, угрожали, обещали сделать что угодно за кусок хлеба. Сафи отвечала им такими ругательствами, что даже матросы с «Зелёной чайки» стеснялись подобное произносить, а одному наглому мальчишке со скрюченной недоразвитой рукой отвесила подзатыльник.

Вход в лачугу оказался столь низким, что даже мне, отнюдь не рекордсмену по росту, прилично пригнуться пришлось.

Внутри меня встретили сумрак и удавка, мастерски накинутая на шею. Да ещё и пнули грубо, заставляя присесть и упирая колено между лопаток. Всё это случилось столь стремительно и неожиданно, что я не успел среагировать.

Интуиция не предупредила, вымотался здорово, да и урезанные амулетом возможности сказывались. Я сейчас мало на что способен, а против меня сработал явный профи, проделывавший такое не впервые.

Спасибо, что душить не начали. Лишь намерение изобразили, дабы не рыпался.

Из сумрака выступили три фигуры: мальчик и девочка лет по семь-восемь и старуха того типажа, который киностудии нарасхват готовы рвать, возникни у них надобность в актрисе на роль престарелой и очень страшной ведьмы.

Мальчик, прижимая к боку нездорово-скорченную руку, шагнул вперёд, врезал Сафи по макушке и важным тоном произнёс:

— В расчёте.

Девочка на рукоприкладство не обиделась, а я только сейчас понял, что этого мелкого вижу не впервые.

Старуха ткнула в меня пальцем:

— Так ты, стало быть, мою девочку облапить собирался? Или что-то похуже удумал, ирод?

Удавка слегка натянулась, пресекая мою попытку с возмущением отрицать как сам факт подобного умысла в частности, так и в целом. Я же нормальный, я ребёнка не обижу. А уж чего похуже — тем более.

Сафи, проскользнув мимо старухи, встала за ней и голосом кадрового разведчика, отсчитывающегося перед вышестоящим командованием, отрапортовала:

— Он пришёл с моря. Я видела, как он плыл среди акул. Издалека плыл. Он бегал так быстро, что клюмсы не могли его окружить. Он точно знал про лаз в стене. Бежал к нему. Он всю дорогу спрашивал меня про древние места в городе. Говорил, что они должны здесь быть. Что он всякое ценное из таких мест хватает. Уши мне заговаривал, пытался выспросить, как у нас тут всё устроено. Особенно его камни большие интересовали. Огромные камни, такие только в Верхнем городе могут быть. И ещё он донырнул до дна фонтана, который на Второй квартальной площади, — девочка показала монеты. — Самый глубокий фонт…

— Я знаю, что это за фонтан, — перебила старуха, мастерски смела деньги с ладони девочки и вновь ткнула в меня пальцем: — Сафочка, так он тебя не трогал? Не говорил плохие вещи?

Девочка покачала головой:

— Нет, он только про древнее всё время говорил. Он странный. И ещё он дерзко себя вёл с клановыми.

— Как дерзко? — уточнила «Баба-Яга».

— Не сильно дерзко. Но дерзко. Мне показалось, он их не любит. Может даже знает. Так себя никто с ними не ведёт. Он точно шпион, его Ингармет прислал.

Старуха покачала головой:

— Да мой зад больше похож на степняка, чем этот мальчишка. Что за фантазии, Сафочка?

— Никакие не фантазии. Ингармет не дурак, он и послал его, потому что не похож на степняка. Хитрый.

Старуха повернулась ко мне, уставилась недобро.

Последовало новое движение пальца:

— Ты кто?

— Я Гер, и я действительно ничего плохого не…

— Заткнись. Я не о том тебя спрашивала. Тебя Ингармет прислал?

— Я даже не знаю, кто это такой.

— Не знаешь?

— Честное слово не знаю.

— Гер, говоришь… Странное имя. Откуда ты?

— С севера. Я сбежал с корабля. Был бой, и…

— Заткнись. Ты, — палец уткнулся в мальчика. — Бегун, беги в порт. Узнай там всё. Ты, — теперь старуха обращалась к Сафи. — Посмотри розыскную доску у старого дворца Семейств. Проверь, нет ли там этого сморчка.

— Куба, а с ним что делать? В канал? — деловито уточнил из-за спины душитель.

— В канал всегда успеем. Пусть пока в подвале посидит.

Сафи не обманула. Действительно — добрая женщина.

Глава 24 И снова фонтан

Под нищей лачугой располагался поразительно крепкий подвал. Облицованный вездесущим ракушечником, разделённый крепкой деревянной решёткой на две резко неравные по площади части. Меня посадили в меньшую, после чего все выбрались наверх, люк захлопнулся, стало темно и скучно.

Подавив в себе желание достать Жнец и справиться с путами на конечностях, а затем и с решёткой, я призадумался. Люди, которые меня посадили под арест, вне всякого сомнения не имеют отношения к городской страже и прочим официальным организациями. С теми, как правило, договариваться куда сложнее. То есть, можно предположить, что ничего плохого пока что не случилось.

К тому же, допустим, сбегу я от них. И что дальше? Я не представляю, где располагается моя цель, зато успел разобраться, что порядки в городе не самые благоприятные для чужаков. Воины на стенах с интересом смотрели на мою беготню от крабов; нищие жители поголовно косятся так, будто у них перед глазами прицел чего-то убойного. Плюс ко всему с первых шагов поссорился с какой-то криминальной группировкой, а первая встречная девочка свято уверовала, что я шпион и делится этим выводом со всеми желающими.

Нелепица, но нелепица опасная. Город в осаде, с таким ярлыком могут сначала удавить, а уже потом начать разбираться.

Побег, даже бескровный, может увеличить количество проблем. А это совершенно не в моих интересах. Я хочу как можно тише сделать своё дело и свалить отсюда к следующей цели своего непростого пути.

От пут всё же избавился, но без помощи Жнеца.

Шнурок вокруг запястья нищих тюремщиков не привлёк. Тонкий ремешок я ещё давно тщательно запачкал клеем и облепил мелким мусором. Он ни капли не похож на предмет, который чего-то стоит. Даже разбирающийся человек не сразу опознает кожу какой-то редкой южной твари, славящейся способностью временно угнетать атрибуты жертвы.

Даже после смерти это свойство могут использовать мастера артефактов. Да-да — это и есть моё средство маскировки. Для таких целей почти идеально, потому как при снятии не наваливается груз вновь заработавших атрибутов, способный на сутки превратить тело в развалину и погасить сознание на несколько часов. Лишь минутное незначительное недомогание, и вот я уже в полном порядке.

Человеку с моими параметрами несложно разделаться с узлами пут. Их ведь вязали в расчёте на среднестатистического аборигена. А у меня и гибкость тренирована, и физической силы столько, что если быка ущипну, клок шкуры выдеру.

Справившись с веревками, без труда разобрался с засовом. Благо, похитители не скрывали его устройство, подсвечивали себе, пока с ним возились. Ну и ночное зрение способно работать даже в кромешном подвальном мраке.

Выбравшись в основную часть подвала, я по-хозяйски огляделся. Лестница из блоков ракушечника вела к люку, и меня она не привлекла. Я ведь не собирался сбегать по-настоящему.

А вот пара стеллажей, плетённых из толстой лозы и опирающихся на столбы из вездесущего здесь ракушечника, заинтересовала куда больше. Предметы, которые на них хранились, не очень-то гармонировали с нищей лачугой.

Фарфоровая посуда, тяжеленная бронзовая ваза, пара рулонов бархата, свёрнутый коврик тонкой работы, россыпь металлических ложек и вилок, резная шкатулка из зеленоватого поделочного камня, тюк с нормальной одеждой, а не рваниной, и прочее-прочее.

Вещи смотрятся откровенно неуместно. Складывается впечатление, что я обнаружил улики криминальной деятельности. Открытие ничуть не удивило, ведь и без того испытывал сомнения в законопослушности «приютивших» меня людей.

Жизненный опыт подсказывал, что у таких личностей даже в потайном подвале может отыскаться нечто такое, что держать на стеллажах нельзя. И я приступил к розыску тайников.

Таковые не обнаружились, зато нашлось нечто другое, тоже тщательно скрытое. Один из стеллажей оказался своего рода дверной створкой, за которой висела растянутая рогожа, тщательно обклеенная крошкой из ракушечника. На голой стене такая маскировка не сработает, а вот если вглядываться сквозь густое переплетение лозы — вполне себе не выбивается из фона.

За рогожей обнаружился низкий и неширокий лаз поразительной длины. Метров пятьдесят пришлось на карачках проползти, прежде чем выбрался к люку. Тот, тщательно скрытый дёрном и комьями глины, открывался на крутом обрыве, нависавшим над всё тем же каналом, вдоль которого я не так давно шагал за Сафи.

Гм… интересная находка. Многообещающая. Очень может быть, что мне повезло попасть к нужным людям. Эта непонятная группа местных жителей нравилась всё больше и больше. Устроить чуть ли не полноценную шахту, дабы заиметь потайной выход — это верный признак основательного подхода к делу. Ради кражи ковров и кухонной посуды устраивать такие приготовления — как-то мелко.

Кстати о коврах…

* * *
Проснулся я от зловещего звука, слышанного до этого лишь однажды. Устроители подозрительного подвала предприняли меры для уменьшения шума от люка, но окончательно заглушить его не смогли. Вот он-то сейчас и выдал себя, распахиваясь.

На лестнице показалось двое: старуха и худой парень с непропорционально-большой головой, болезненной кожей и тоскливым взглядом много чего повидавшего старца. Такому может и шестнадцать не исполнилось, а может уже все тридцать набралось — невозможно понять. Я его уже видел, когда меня в «камеру» заводили. Именно этот неопределённо-возрастной человек держал удавку на моей шее. И то, как ловко она была накинута, заставляет принимать его всерьёз.

Я её почуял, только когда она кожи коснулась. А то, что кто-то за спиной оказался, осознал лишь после этого.

Явный мастер. Если придётся вырываться отсюда с боем, этому выпишу успокоительное в первую очередь.

Коптящая лампа светила достаточно ярко, чтобы спускающие оценили всю красоту подготовленной мною картины.

В первую очередь в глаза бросался я: возлежащий на пёстро расшитом коврике, использующий оба рулона бархата в качестве подушки. И лежалось мне до того прекрасно, что по-настоящему заснул.

Ну да, денёк непростой выдался — я бы и на толчёном стекле вздремнуть не отказался.

Во вторую очередь посетители должны оценить распахнутое настежь узилище и также открытый за отодвинутым стеллажом потайной ход.

Дабы усилить произведённый эффект, я сонным голосом бросил:

— Ну наконец-то обед. Заносите.

Парень возмущённо прошипел:

— Прирезать его?!

Старуха вскинула руку:

— Бобо, ну кем ты вырос: человеком или животным? То утопить, то задушить. В кого ты такой злой уродился? Ох и беда мне с вами… Ну чего вылупился? Верёвки его проверь.

— А чего их проверять? — не понял Бобо. — Вон они, рядом с ним, на полу лежат.

— Вот и проверь. Чем порезаны: острым, или перепилены.

Спустившись, Бобо присел рядом на колено, покосился на меня с видом мясника, примеривающегося к бараньей туше, быстро и уверенно просмотрел аккуратно разложенные путы, и озадаченно отчитался:

— Тут нет порезанного. Тут всё развязано.

— Ты, когда завязывал, о деле думал, или о том, чтобы насобирать медяков и снова сходить к Чибе за гнойной болячкой на свой краник?

— О деле конечно, — кающимся голосом, подразумевающим виновность в неких прегрешениях, ответил любитель душить и резать.

— О деле… ну конечно, как же иначе, — голос старухи можно записывать в качестве эталона скепсиса. — Ну что, Гер, или как там тебя на самом деле. Как тебе спалось?

— В целом неплохо. Жаль, коврик только один. Жестковато.

— А как освободился?

— Ловкости у меня много. И силы. А верёвки у вас не очень.

— По тебе не скажешь, что такой ловкий и сильный. Навык какой-то для таких дел имеешь, или как?

— У каждого из нас свои секреты.

Бобо заёрзал, выжидающе косясь на Кубу. Прямо-таки гипнотизировал старуху, дабы та дозволила сотворить со мной что-нибудь нехорошее.

— А через лаз ты не ушёл, потому что чего-то от нас хочешь? — не спрашивая, а констатируя, заявила старуха. — И чего тебе надо? Только не надо рассказывать, будто камни древние ищешь. В такую ересь даже Сафи не поверила. Думаю, она в тебе не ошиблась. Шпион ты. Ингармета шпион. Больно ловок и башковит, а смотришься пацан пацаном. Удобно это, когда так выглядишь. Личина, небось, от навыков шпионских. Давай не зли уже меня. И Бобо тоже не зли. Говори прямо, чего тебе тут понадобилось.

С ответом я тянуть не стал:

— Вы, наверное, не поверите, но я не шпион.

— Ага, ты прав, не поверим. Так кто послал? Ингармет?

— Да не знаю я никакого Ингармета. Никто меня не посылал. Так совпало, что я давно хотел попасть в ваш город.

— С корабля сбежал и случайно в Хлонассис попал? — голос старухи был не то, чтобы недоверчивым, она откровенно забавлялась, считая всё, мною высказанное, чистейшим враньём.

— Хотите верьте, хотите нет, но я действительно не шпион. Мне ваши дела вообще неинтересны. Мне другое надо. Как уже говорил, у меня есть сведенья, что когда-то здесь стоял древний город. Не спрашивайте, откуда я это узнал. Никогда не выдаю источники. Считайте, что подслушал. У меня есть опыт в таких делах. Я, конечно, выгляжу несерьёзно, но вспомните историю Ринкума Золотого. Наверняка у вас знают эту сказку. Так ведь?

— Угу, я знаю, — не удержался любитель душить и резать.

— Вот, даже Бобо знает, — с умилением прокомментировал я. — Так вот, Ринкуму было двенадцать, когда он нашёл Последний Оплот Синего Воинства. Вот после этого к его имени и добавилось Золотой.

— Про Ринкума это сказка для дурных на голову горшков, — буркнула старуха. — А ты больно много врёшь.

— В фонтане свежая кладка только сверху, — выдал я единственное, что успел выяснить. — Внизу его стены из камней размерами с клетку, в которую вы меня посадили. Он там даже не круглый по форме, а прямоугольный. И часть этого прямоугольника под площадью осталась, не вписалась в круг. Как аппендикс. Люди над ней ходят и не подозревают, что под ногами у них вода.

— Да люди у нас вообще нелюбопытные, ничем не интересуются, — философски заявила старуха. — Подозреваю, наш фонтан тебе покоя не даёт.

— Естественно, — опрометчиво признал я. — Говорю же, нижнюю часть фонтана явно не ваши основатели построили. Это остатки чего-то очень древнего. Там не ракушечник, там серьёзный камень. И я не думаю, что это единственный древний след. Должно быть что-то ещё. Помогите мне найти то, что я ищу. Гарантирую, внакладе не останетесь.

Куба безмолвно таращилась на меня секунд десять. Ни тени эмоции во взгляде, идеальный самоконтроль.

И ответила неожиданными словами:

— Болтаешь ты много, а вот пользы от тебя мало. Раз уж ты шпион на службе, сослужи и мне службу. Докажи, что не совсем пустомеля. Забери те монеты, которые в фонтане остались. Как заберёшь, тогда и поговорим о твоих камнях древних. Глядишь, может что-нибудь и вспомню, или найду того, кто что-то знает. Город у нас немаленький, глядишь, найдутся твои древности. Шпиону Ингармета здесь многие помочь рады.

— Я не шпион…

— А я прекрасная царевна, — в своей неподражаемо-ироничной манере ответила старуха.

— Эй, а как насчёт обеда?! — заволновался я, увидев, что Куба разворачивается.

— Какой тебе обед? Ночь на дворе, честные люди спят в такое время. Да и не заслужил ещё. Иди поработай, а там может косточку подкину. Собаки её не до конца догрызли.

И эту лютую каргу я называл доброй?!

Надо же, так ошибаться в людях…

* * *
Вынырнув в очередной раз, я подплыл к бортику и чуть ли не взлетел на него. Игнорируя Сафи, спрыгнул на брусчатку и побежал, наяривая круг за кругом и старясь не коситься в сторону ненавистного фонтана.

Как же он меня достал. Тут и днём до костей холод пробирал, а сейчас, посреди ночи, хуже в разы.

Так и околеть недолго. Плюс есть хотелось так сильно, что хоть волком вой.

Лязгая зубами, на очередном круге поинтересовался:

— Сафи, а где-нибудь еду купить можно?

— Где-нибудь может и можно, но не здесь, — печально ответила девочка.

— Это как?

— А так. Ты видишь, чтобы фонари над лавками горели?

Я даже оглядываться не стал:

— Да тут вообще с фонарями всё плохо. Тут темнее, чем у… А, ладно, тебе такое лучше не знать. Сафи, я просто помираю, так есть хочется.

— Всем хочется. Может, когда вернёмся, Куба подобреет. Ты ей не нравишься. Говорит, ты скользкий.

— Да понимаю, что не в любимчиках. Но вообще-то я не дармоед, я вон, деньги добываю, стараюсь.

В подставленную ладошку девочки высыпалась очередная порция монет.

Та, молниеносно спрятав добычу, воровато оглянулась и сказала:

— Тут эти монетки почти ничего не стоят. До войны хорошо было, сейчас нет, сейчас плохо. Надо очень много таких, чтобы хотя бы краюху хлеба чёрствого купить. Еду почти перестали продавать. Ни за деньги не отдают, ни за вещи. Очень мало её в городе осталось.

— Осада, — понимающе кивнул я. — Ты поэтому крабов гоняешь?

— Ну да. Мяса в клюмсах мало, и неприятное оно. Но есть можно. Плохо только, что под приморскую стену ходить надо. Нельзя нам в тот район теперь ходить. Там Ленты. Давно уже не ходим. Меня пока что кое-как пропускают, но Куба злится, когда хожу. Опасно.

— Так до меня вы с ними вроде не ссорились, — заметил я.

— Нифига ты не понял, и до тебя всякое было. Этих горшков клан подкармливает, Ленты поэтому поднялись и все банты вдоль стены под себя подмяли. Сами остались, одни. И лезут из своего района дальше. Плохо это, все говорят, крови будет много, когда серьёзно полезут.

— Да, плохо, — согласился я и, начиная в дополнение к бегу размахивать руками, вернулся к волнующей теме:

— Так что там насчёт еды?

— А ничего там насчёт еды. У кого есть, для себя её берегут. Зачем отдавать за деньги то, что за монеты не купишь.

— Но ты ведь говорила, что купить можно.

— Редко очень, если места знать.

— Что за места?

— Ну, в порту можно. Иногда. Когда корабль приходит, и моряки свою еду продают. Ещё рыбаки там могут улов продавать. Но улова почти нет, в порту вода грязная, там нормальная рыба жить не хочет. А выйти из него нельзя, сразу за последним волноломом чамуки караулят. Из-за них корабли перестали приходить. Один только пришёл, днём. Моряк с него о тебе, вроде, говорил. Ну, то есть, Бегун в порту спрашивал и ушами слушал, вот и узнал. Там сказали, что пропал какой-то паренёк с того корабля. Может это ты, а может и нет. Я уже не знаю, чему верить. Куба говорит, ты врёшь много. Куба враньё замечает сразу, её нельзя обмануть. Думает, что корабль не просто так прошёл мимо чамуков. Пропустили его, потому что шпионов вёз. Только непонятно, зачем ты сам поплыл, без корабля. Но у вас, шпионов, всё непонятно. Мне ты тоже врал, наверное. Говорил, что от пиратов сбежал. А те, которые в порту, не пираты. Обычный зерновоз. Вы, шпионы, всегда врёте, вас трудно понимать.

— Да сколько уже можно говорить: я не шпион.

— Ага, я помню. Ты не шпион, ты просто сильно похож на шпиона, а сам всего лишь камни ищёшь, — Сафи хохотнула.

— Так и есть. Я ищу камни. Зачем шпиону камни, сама подумай?

— Да откуда я вас, шпионов, знаю? Ты первый, я других не видела.

— Получается, шпионы у вас нечасто появляются? Так почему бы не подумать, что и я вряд ли из них.

Девочка покачала головой:

— Да ты даже выглядишь, как шпион. Мы когда через кварталы шли, на тебя все смотрели и шептали: «Шпион! Шпион! Посмотрите, какой синеглазый шпион идёт».

Сафи снова хохотнула.

Новости произвели на меня двоякое впечатление. С одной стороны радостно оттого, что команда «Зелёной чайки» всему наперекор добралась до порта.

Но ведь с другой стороны это может привести к проблемам. Начнут направо и налево рассказывать про тихого паренька, который внезапно оказался владельцем древнего оружия, созданного по давно утерянным технологиям.

Мне такие россказни совершенно ни к чему. Остаётся надеяться, что в чужом для команды порту языки развязываются не столь охотно. К тому же ввиду осадного положения тут повсеместный сухой закон, — выпивки не осталось. И это прекрасно, ведь отсутствие алкоголя весьма способствует словесной сдержанности.

Хотя, если вспомнить всех встреченных днём пьяниц, наркоманов и голодающих, всяческого дурмана в Хлонассисе куда больше, чем еды. Так что, кому сильно надо, найдёт.

Хорошо бы подробнее узнать, о чём болтает команда.

А что если…

— Сафи, а почему бы у тех моряков не купить еду? Я в этом фонтане много монет насобирал.

— А толку с них? Это же городские монеты.

— И что, разве это не деньги?

Девочка почему-то прыснула, после чего с сожалением заявила:

— Эх, опухший ты тип. Ничего не понимаешь.

— Ну так объясни.

— Долго это объяснять. Даже не знаю, как. Да и найдись у тебя нормальные деньги, кто тебя к морякам пустит? И кто позволит еду от них унести? Ведь корабль пришвартовали у второго пирса.

— И что это значит? — не понял я.

— Как это что?! Это пирс семьи. Клановый. Туда никого не подпускают. Всё зерно, что привёз корабль, на склад клана разгрузили. Вообще всё. И, говорят, продавать его не собираются. На Нижний город клану плевать, они только о своих кварталах думают и о наёмниках. И немного об армии. Армия же тоже злиться начинает. Солдаты днём даже не гоняли меня, когда я клюмсов ловила. А раньше гоняли, там ведь запрещено лазить.

— Как вы тут с голоду не умираете, если еды нет? — удивился я. — На одних крабах выживаете?

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — вопросом на вопрос ответила Сафи.

— На вид не больше десяти. Но по разговорам больше должно быть. Одиннадцать?

— Двенадцать давно, скоро тринадцать. У нас тут и без осады жить сложно, потому и расту плохо. Тут если видишь мальчика или девочку, три года можно спокойно прибавлять. Редко ошибаться будешь.

— Да уж… Но я так и не понял: за счёт чего сейчас выживаете? Того мяса краба, которое ты притащила, на одного еле-еле хватит.

— Да как-то выкручиваемся, тут всегда выкручиваться надо, — уклончиво ответила девочка и одновременно со мной обернулась на необычный для ночной поры шум.

Больше всего это походило на приглушённые шаги десятков ног. Как будто толпа народа в лёгкой обуви (а то и босиком) приближается к площади по узкому переулку.

А вот и огоньки слабеньких факелов замелькали.

Мы, не сговариваясь, рванули за фонтан, присели за бортом, осторожно приподняли головы и принялись наблюдать за происходящим.

Из переулка высыпалась немалая орава. Сумеречное зрение под вновь экипированным маскировочным амулетом работало далеко не на полную мощность, но этого хватило, чтобы разглядеть десятка три человек. В основном подростки старшей возрастной категории и юноши, несколько мужчин, самому старшему не больше двадцати пяти. Почти все с факелами, причём горят они едва-едва, скорее тлеют. У большинства в руках ещё и дубинки присутствуют, у некоторых за поясами топоры, каменные молотки и большие ножи.

Оружие выглядит, мягко говоря, не первоклассно. Живо напомнило смехотворный кастет, которым меня сегодня пытались приголубить. Да и ещё кое-что знакомое просматривается. Одинаковая деталь гардероба на всех.

Сафи прошептала то, что и без пояснений очевидно:

— Это Ленты. Не высовывайся.

Да я и не собирался. Хотя, даже под гнётом амулета, могу этой шантрапе устроить проблемы. Особенно если достану что-нибудь из своего арсенала. Да, бандитов много, но никому из них не доводилось отмахиваться от четырёх взрослых крысоволков одновременно. И это без помощи умертвий.

Выбравшись на площадь, банда направилась не к фонтану, чего я опасался, а к одному из самых приличных окрестных домов. Места он занимает немного, зато два высоких этажа, плюс мезонин и фасад пусть и обветшалый, но богатый и при этом стильно оформленный, не безвкусица.

Один из старших сходу взмахнул рукой. Зазвенело стекло на первом этаже, и тут же на окна и двери набросилась вся свора. Толпа крушила, вламывалась, лезла со всех сторон.

Изнутри послышался пронзительный женский крик. В соседних домах начали загораться огоньки, на фоне освещённых окон шевелились силуэты пробудившихся жильцов.

На один из балконов вышел пожилой мужчина в светлой ночной рубахе:

— Вы что творите?! Стража! Стража!!!

Один из старших громил указал на крикуна длинным тесаком:

— Если не заткнёшься, твой дом будет следующим!

Этого вполне хватило, чтобы мужчина замолчал. И никто из соседей даже не попытался его поддержать, хотя в сумеречном зрении прекрасно видно, что возле окон маячит немало людей. Следят за происходящим, но ничего не предпринимают.

— Это нормально, что богатый дом в центре квартала вот так нагло толпой грабят? — не удержался я от рвущегося на язык вопроса.

— Да ну, это не богатый дом, — возразила Сафи вместо ответа.

— Небогатый? Да этот дом стоит больше, чем триста таких лачуг, как ваша.

— Ну да, дом хороший, — не стала спорить девочка. — Но это старый дом. Когда-то город был совсем другим. А теперь тут такая же беднота, как у нас в районе. Просто эти ещё не поняли, строят из себя хозяев жизни. Ты же видел, они почти такие же горшки, как и мы. Тоже есть нечего, хоронить своих не успевают. И воду от Верхнего им давно отрезали. Сказали, за неуплату. Пьют теперь такую же гадость, как мы пьём.

— И что, разве ваша стража в такое не вмешивается?

— Стража? Ну ты и сказал. Это в Верхнем городе стража нормальная. А тут не стража, тут твари опухшие. Клан таким, как Ленты, отдаёт здесь всё на ночь. Никто никогда не вмешивается. Чем хуже мы живём, тем лучше клану.

Я покачал головой:

— Чем дальше, тем меньше я понимаю ваши порядки. Какой смысл клану гнобить своих жителей?

— Так мы не шудры. Данто много шудр держать не может, у них не сильный клан. Да и шудры не настоящие, клятва без крови, это не клятва.

— Причём тут это? Шудры вы или нет, вы всё равно под семьёй. А семья обязана заботиться о своих.

— Только не Данто.

— Тогда это не аристократы, а непонятно кто.

— Ну да, они уроды конченные, — кивнула Сафи. — Говорят, раньше было по-другому. Раньше степь давала шкуры, город делал из них дорогую кожу и торговал. И даже указывал клану, что можно, а что нельзя. Были разборки всякие из-за этого. Потом клан решил, что это того не стоит. Теперь просто шкуры продаёт за море. А зачем держать такой большой город, если для торговли шкурами столько людей не нужно? Степняки шкуры приносят сразу семье, а не в Нижний. Правило такое сделали. Все деньги только Данто. Вот и не стало заработка. Думаешь, почему мы так злимся на клан? Почему тебе, шпиону, помогаем? Да-да, помолчи, я знаю, что ты скажешь. Что ты не шпион. Ха-ха. А вот мы потому на них и злые. Раньше здесь жили все, а теперь живёт только семья и слуги семьи. Остальные что хотите, то и делайте. Они без нас хорошие деньги делают легко, и не надо возиться с собором налогов и пошлин, разбираться с недовольными ремесленниками. Шкуру взял у степняков, погрузил на втором пирсе, вот тебе и деньги сразу. А мы теперь должны как-то выживать. Тут тоже бунты были, но их давили быстро и потом наказывали сильно. И в клане знают, что если нас не давить, мы ворота степнякам откроем. Я бы первая открыла. Ну а что? Думаешь, я всегда у Кубы жила. Да я тут жила раньше, я квартальная. У меня семья нормальная была. А теперь… теперь. Да ты сам всё понимаешь. Хуже чем под Данто уже не будет. Да и у степняков нормальный лидер появился. Я об Ингармете. Он же тебя послал, да?

— Ну сколько можно говорить, я знать его не знаю. Пока вы не начали эту ерунду нести, я даже не подозревал о его существовании.

— Гер, хватит врать, у тебя это плохо получается. Говорят, Ингармет красивый очень, — мечтательно протянула Сафи, равнодушно поглядывая в сторону резвящихся погромщиков. — И ещё у него железная воля и он… Что они творят?! Да эти битые горшки совсем страх потеряли! Детей утаскивают!

Творилось действительно нечто странное. В доме продолжала визжать женщина, трещала мебель, звенело стекло. Из того же переулка показалась еще одна группа ночных грабителей. Раза в два поменьше первой, но лучше организованная. Подступили к дверям, орать начали, что-то приказывать. Гам стоял, эхо по пустой площади гуляло, разобрать, о чём речь, не получалось. И тут же из дома вывели мальчика, которому новоприбывшие начали со знанием дела связывать руки.

Я, прищурившись, неуверенно предположил:

— Он похож на одного из тех, кто за монетками нырял. Он того пацана, который чуть не утонул, помогал мне из фонтана вытаскивать.

— Как ты можешь его видеть? — удивилась Сафи. — Темно совсем, факелы у них почти бестолковые.

— У нас, любителей древности, глаза должны хорошо под землёй работать.

— Ой, да хватит уже смешить своими древностями. Ты шпион Ингармета, это все знают.

— Как же вы меня уже достали… Не знаю и знать не хочу этого Ингармета!

— Ага. Ну да. Конечно. Ты просто случайно мимо плыл, случайно про камни какие-то расспрашиваешь, случайно так хорошо нырять научился. Слушай, а может там, в фонтане что-то прячут такое, шпионское? Да? Я слышала, там, в стене ход секретный есть. Ингармет тебе об этом рассказал, да? Это что, подземный ход в Верхний город? Или куда?

Я постарался отключить слух, дабы не засорять мозг очередной чушью про шпионов, которая из девочки непрерывным потоком изливается. Зациклилась на своём Ингармете и его коварной деятельности.

Мальчик тем временем пытался помешать бандитам, брыкался изо всех сил, не давался. Но куда там, скрутили, держали крепко, связывали сноровисто.

Между тем уже из другого переулка показались новые действующие лица. Ни капли не похожи на бандитов, зато очень даже похожи на представителей той самой стражи, о которой мы только что говорили. Четверо мужиков не первой молодости, в простеньких доспехах из кожи и многослойной ткани, с окованными железом дубинками на поясах. У старшего палицы не было, зато имелась короткая сабля, алебарда и островерхий металлический шлем.

— А ну стоять! — уверенно и зычно заорал он сходу, а его люди подняли повыше факелы, полыхавшие куда ярче бандитских.

Злоумышленники обернулись на крик. Один из них, постарше, прокричал в ответ:

— Вастер, мать твою! Чего орёшь?! А ну вали отсюда, горшок железный!

Удивительно, но стражники, деловито спешившие к месту событий, тут же притормозили и начали дружно всматриваться в направлении дома. Явно не решались приближаться.

Другой бандит добавил:

— Чего встали?! Валите, вам сказано! Фонтанный квартал, это теперь район Лент! Это наше!!! Наше!!!

Сообщники охотно подхватили несложный клич:

— Наше!!! Наше!!! Наше!!!

Когда толпа что-то начинает скандировать, это скверно сказывается на мозгах каждого отдельного её представителя. На сей эффект, собственно и рассчитан несложный приём лидеров. Вот и сейчас позабыли обо всём прочем, каждый спешил добавить свой голос. Да погромче, на пределе, чтобы на несколько кварталов вокруг люди пробудились и задрожали в своих тёплых постельках, моля высшие силы, чтобы страшные крикуны не наведались в гости.

Мальчишка, которого связать до конца не успели, присоединяться к вопящему хору не стал. Вместо этого вцепился зубами в руку, удерживающую его на месте. И когда её владелец заорал, ослабляя хватку, отчаянно рванулся прочь. Скатился по каменным ступеням высокого крыльца, ухитрившись внизу ловко вскочить на ноги, и припустил прямиком к нам.

— А ну стоять! Стоять!!!

Вот тут я сильно пожалел о своём любопытстве. Надо было сваливать отсюда, как только банда приступила к погрому. Если отступать неспешно, прижимаясь к домам на краю площади, можно добраться до одного из переулков, где раствориться в ночи. А сейчас всё внимание погромщиков в эту сторону, и быстро не уйти, за нашими спинами прохода нет. Там, как назло, сомкнутые вплотную фасады нескольких зданий. Разве что ломиться через окна, а они располагаются высоко и прикрыты плетёными решётками. Так себе преграда, но задержит на некоторое время.

А там и бандиты подоспеют. Вон как следом за беглецом припустили, мальчик им явно для чего-то нужен, отпускать не хотят.

Ему бы хорошо влево или вправо уйти. Свернуть в один из переулков. Ведь если так и продолжит мчаться в нашу сторону, упрётся в ту же стену домов, которая и нам не позволяет оперативно убраться.

Но тот, как начал мчаться по прямой, так и продолжал. Вот только я не угадал с его замыслом, мальчишка даже не попытался удрать с площади. Не сбавляя скорости, он подбежал к фонтану и нырнул в него, тут же скрывшись под водой.

Но нам-то от этого не легче. Сейчас набежит вся орава, обступит каменную чашу. И мы при этом незамеченными не останемся.

Объяснять бандитам, чем мы здесь занимаемся в столь поздний час — не самая умная затея. Да и о конфликте не следует забывать. Нам, по-хорошему, лучше вообще Лентам на глаза не показываться.

И просветив воду рыбацким чутьём, я улыбнулся, но тут же при этом поёжился.

Да, приятно узнать, что мальчик не тупой, что нырнул он не с целью утопиться, а действуя по плану. Но как же досадно осознавать, что вновь придётся окунаться в этот жидкий лёд.

К тому же не в одиночку. И нет времени объяснять Сафи, что так надо.

Но я всё же попробовал:

— Не бойся, всё будет хорошо. И не ори.

— Не орать?! — испуганно уточнила девочка.

А я, больше не тратя время на объяснения, сгрёб её в охапку и, перевалившись через бортик, почти без всплеска скрылся под водой.

Глава 25 Ночные погромы

Как я заметил ещё при первом знакомстве с фонтаном, строители допустили некоторую небрежность. Исказили пропорции, из-за чего чаша походила на круг, только если смотреть на неё сбоку. На самом же деле — прилично вытянутый овал.

Однако даже с такой вытянутостью полностью охватить прямоугольник древнего колодца или цистерны у них не получилось. Часть его площади осталась за пределами эллипса. Брусчатка площади держалась там чуть ли не на честном слове, опоры под ней выглядели печально. И попасть в этот спрятанный «аппендикс» способен лишь хороший ныряльщик, потому что изначально его всё же попытались замуровать. Вот только кладка на контакте с древними камнями со временем начала разрушаться, и на семиметровой глубине образовалась неширокая щель лаза.

Вот в неё-то и направился беглец. Несмотря на кромешную темень, он прекрасно ориентировался. Чётко нырнул именно там, где надо, и устремился в глубину, перебирая руками по стене. Затем, наткнувшись на пустоту, уверенно в неё заплыл и торопливо направился наверх.

Всё это я разглядел при помощи рыбацкого навыка. Прекрасный сонар, вот только за стеной, перерывающей «аппендикс» снизу доверху, почти ничего не показывает. Мальчика я видеть перестал, но не сомневался, что он туда не топиться направился, должен всплыть. Причём на поверхности окажется уже не в чаше фонтана, а в скрытом под площадью закутке, о котором, скорее всего, мало кому известно. Даже Сафи, самоуверенно заявлявшая, что знает здесь всё и вся, лишь что-то нелепое выдавала насчёт легенды о подземно-подводном проходе к Верхнему городу. А это весьма сомнительный намёк на истину.

Как я заметил, хороших ныряльщиков среди местных мальчишек почти не наблюдается. Да и откуда им взяться при скверном питании и бесперспективной жизни? Плюс вода слишком мутная, а очков или масок для ныряния ни у кого нет. Мне-то они не требуются, навык заменяет. А вот остальные превращаются в слепцов. Разве что раз в год какой-нибудь уникум забредает, вроде нетрезвого моряка, о котором Сафи рассказывала.

Я, скорее всего, не просто лучший ныряльщик в Хлонассисе. Лучше меня на всём полуострове никого не сыскать. А Тосс, между прочим, по площади вряд ли Флориде уступает. Но даже мне непросто работать на глубине, когда при этом приходится тащить девочку, категорически не признающую ночные заплывы. Брыкалась она так, что я не просто поверил в озвученный этим тощим ребёнком возраст, я заподозрил, что никакой это не ребёнок, а замаскированная барышня лет двадцати пяти с гипертрофированным атрибутом Сила.

Но, несмотря ни на что, я сумел протащить Сафи в узкий лаз до того, как она начала захлёбываться. И, направившись наверх, столкнулся с ещё одной проблемой.

Надо не позволить ей закричать, когда покажется над водой. Это ведь запросто: она испугана, ей холодно, болят уши от перепадов давления, ничего не понимает, плюс темнота абсолютная. И мальчишка, который болтает ногами над нами, тоже не должен ни звука издать. Брусчатка над «карманом» нетолстая, в ней хватает щелей, и держится она на изрядно подгнившей деревянной решётке. Звуки могут услышать собравшиеся вокруг фонтана бандиты, и тогда мы окажемся в ловушке.

В весьма холодной ловушке.

Поэтому вынырнул я в лучших традициях недорогих боевиков. Одной рукой зажимал рот Сафи, другую сходу прижал к лицу мальчика, и зловеще прошипел:

— Тихо!

Девочка меня порадовала, даже не подумала орать. Зашумела носом, пытаясь втянуть побольше воздуха, но проделывала это демонстративно-осторожно. Понятливая. Я тут же убрал руку, чтобы не мешать ей дышать.

При этом тихо добавил:

— Не бойся, я не из Лент. Я днём помогал твоего товарища вытаскивать. Помнишь меня?

Мальчик чуть отстранился:

— Откуда вы тут взялись?!

— Долго рассказывать. И тише ты. Нам надо просто немного пересидеть, пока наверху всё не уляжется.

— Ты совсем опух?! — гневно прошипела Сафи. — Куда ты…

— И ты тише, — перебил я. — Помолчи хоть минутку.

Над головой шумели десятки голосов. И в какой-то момент над нами остановились двое: кто-то из старших бандитов и тот самый стражник с алебардой — Вастер.

Служивый неодобрительно бурчал:

— Ну и зачем? Взяли и утопили мальчишку.

— Да ничего он не утонул, — пробурчал громила. — Кожаные горшки не тонут, сейчас всплывёт.

— Не, не всплывёт. Долго его нет. Зачем такое делаете?

— Слушай, Вастер, ты совсем тупорылый, или как?! — нехорошо вопросил бандит. — Тебе же сказано было чётко: не надо лезть сюда ночью! И какого ты припёрся?! А?! На нож захотел?!

— Да никто ничего мне не говорил, — тоном школьника, оправдывающегося за разбитое стекло, ответил стражник. — У нас всегда маршрут вдоль канала, ты же знаешь.

— Вы там совсем мозгами заблудились?! Вастер, ты же вроде не тупой, ты сидишь тихо и не возникаешь. Вот честно мне скажи: ты знаешь, что днём Рамир приходил?

— Ну да, слышал что-то такое. Он тут часто трётся.

— Рыба, когда икру мечет, трётся на сваях, а Рамир тебе не рыба. Вот он нам и сказал показать этим горшками кожаным их место. А то они забываться начали, к Ингармету людей засылать пробуют. Прикинь, чудики? И ещё он сказан пацана к нему привести. Ну ты же Рамира знаешь. Присмотрел его, когда монетки сюда кидал. И ещё спрашивал за другого пацана, какого-то голубоглазого. Мол, глаза, как сапфиры. Чё за сапфиры вообще? Я слово такое первый раз услышал.

— Камни это, — пояснил стражник. — Драгоценные. Вроде синие, сильный цвет.

— Откуда у нас таким взяться? — удивился бандит. — Да и если есть, я пацанам глаза не рассматриваю, мне оно не надо. Но это же Рамир, ему девки неинтересны, он по мальчикам. Тьфу, гадость!

Бандит, эмоционально выразив своё отношения к сексуальным предпочтениям Рамира, с такой силой топнул по мостовой, что нам на головы мелкий мусор просыпался.

Стражник услышанное тоже не одобрил:

— Это уже совсем как-то нехорошо. Он что, получается уже при живых родителях мальчонок забирать начал?

— Скажи ещё, что ты не знал, — буркнул бандит. — Не первый раз уже. Раньше хоть пухлых выбирал, а теперь, когда в Нижнем пухлых не осталось, на тощих переключился. А нам куда деваться? Раз Рамир сказал, приходится делать. Не, ну вот ведь гадство, пацан-то и правда того… не всплывает.

— Угу, утоп, — подтвердил Вастер.

— Что угу?! — чуть не заорал бандит. — Думаешь на нас всё повесить, да? Рамир ведь и с тебя спросить может!

— Я-то тут при чём?

— А вот это Рамиру и расскажешь, при чём. Он любит слушать, когда такие, как ты, оправдываются. Говорят, с Бешеного Даза кожу по кускам содрали, пока разговаривали. И соль сыпали. Что вообще за дела? Какого вас, горшков тупоголовых, ночью сюда понесло? Ты что, думаешь, мы эти дома разносим из-за какого-то мальчика? Да Рамир себе игрушек, сколько надо, столько и найдёт. Не выходя из Верхнего города. Он сюда приходил показать, что будет, если кожаные горшки не уймутся. Ты понял, Вастер? Скоро везде будет, как под Гнилой стеной. Все должны сидеть на месте. Никуда не рыпаться. Жрать нечего? Ну так подохни тихо и не воняй. А ты, Вастер, или вписываешься, или тебя в канале найдут. Без меня ты бы уже не жил, помни это. Но я тебя уважаю только за то, что ты помогал моему отцу. Но не забывай, если скажут, я тебя прирежу. Легко прирежу. Потому что все люди хотят жить. И я тоже хочу. В Нижнем жизни больше не будет. Всё, закончился Нижний. Если до тебя это не дойдёт, и ты закончишься. Ну чего на воду вылупился? Ты на меня смотри. В глаза мне смотри. Я ведь с добром говорю.

— Да я понимаю… Просто смотрю, не всплывёт ли мальчишка. Они быстро всплывают, когда тонут.

— Гнусавый Трыш так и не всплыл, — заявил бандит и, хохотнув, добавил: — Правда, мы ему блок ракушняка на шею привязали. До сих пор где-то внизу болтается, небось, сгнил уже. Так ты понял меня, Вастер? Кончай маячить там, где тебя быть не должно. Искупаешься, как Трыш, и хрен я тебя вытащу.

Разговор, наконец, затих. Это давало надежду, что скоро площадь опустеет. Конечно, интересно было узнать, что дело о скелете в фонтане раскрыто, но мёрзнуть ради таких открытий не хочется.

То, что в осаждённом городе происходят нехорошие дела, связанные с агрессивным перераспределением денежных потоков и сменой векторов лояльности некоторых категорий населения, тоже не настолько важная информация, чтобы в ледяной воде болтаться. Я сюда не уши погреть заявился, мне кое-что другое требуется.

Уши, кстати, замёрзли. Как и всё остальное.

Шёпотом сообщил Сафи и мальчику:

— Потерпите ещё немного. По-моему они расходятся.

* * *
Даже у меня зуб за зуб не попадал при Выносливости, оставшейся приличной, несмотря на угнетение параметров из-за амулета. У этих детей, обделённых не только хорошими специями, но и обычной едой, наполнения атрибутов не могут быть высокими. Да и количество их несопоставимо. Чудо, что не погрузились в апатию, когда холод мозг «вымораживает», и человек перестаёт реагировать на внешние раздражители. Не пришлось вытаскивать их поодиночке, помогал только девочке. Та хоть и пыталась плыть, но опыта у неё в этом маловато, да и глубина в нижней точке серьёзная для неопытных ныряльщиков.

А вот выбраться из чаши фонтана ни она, ни мальчик уже не смогли. Чересчур высоко, а сил уже не осталось. Даже я вскарабкался с трудом, напрягаясь до кровавых кругов перед глазами. И ночное зрение начало барахлить. С навыками такое иногда случается при ранениях и прочих неблагоприятных факторах.

Вытащив детей, свалился на мостовую, как мешок набитый известной податливой массой. Хотелось превратиться в камни брусчатки, чтобы лежать, как они, неподвижно, годами и десятилетиями. Нет желания даже дышать, не говоря уже о более серьёзных телодвижениях.

Но упорства мне не занимать. В примороженном мозгу с трудом зародилась мысль, что это не та цель, к которой следует стремиться. Я в этот город заявился не ради того, чтобы грязным булыжником становиться.

Неимоверным усилием воли заставил себя подняться и начал приседать всё быстрее и быстрее, разгоняя кровь, возвращая подвижность в закаменевшие колени.

Заставить то же самое проделать детей оказалось куда труднее. Однако мой педагогический талант оказался на высоте. Пусть и с применением карательных методов, но я оживил парочку быстро.

Сафи, начав, наконец, взирать на мир осмысленно, перепугано вытаращилась на что-то за моей спиной.

Я тут же рванул в сторону, одновременно разворачиваясь и проклиная себя за ротозейство. То, что вначале площадь показалась пустой, ещё ничего не означает. Оказывается, это место популярно и по ночам, кто угодно может подтянуться в любой момент.

За спиной, шагах в семи, опираясь на алебарду стоял высокий немолодой мужчина. Стражник Вастер, — командир патруля, которому незадолго до этого лидер бандитов выговаривал за то, что того здесь быть не должно. Что весьма наглядно демонстрировало серьёзнейшие нелады в осаждённом городе.

Мрачно глядя на меня, Вастер без эмоций, будто мысля вслух, заговорил:

— Нижний город умирает. Но это мой город. Я всё ещё отвечаю за порядок. Пытаюсь отвечать. Родители этого мальчика — торговцы благородной кожей. Они побежали в свою гильдию. Будут искать управу на Лент. Управу не найдут, но там их хотя бы не тронут. Нет у Лент пока что такой силы, чтобы гильдию разнести. Она почти крепость, а серьёзного оружия у них нет. Мальчика надо спрятать, хотя бы ненадолго. Только не в гильдии, туда почти вся эта толпа кинулась. Вон там, — Вастер показал на один из переулков. — Стационарный патруль. Туда тоже не надо идти, даже я не знаю, на чьей стороне они этой ночью. Сами решайте, лучше мне не знать, где вас искать. Я ничего не видел и не знаю.

Развернувшись, стражник пошёл прочь, на ходу задумчиво бросив:

— Ну надо же, какой популярный фонтан. Даже ночью полно народа…

Я уставился на мальчика, стучащего зубами на всю площадь:

— У тебя тут есть родные рядом? Кроме родителей?

Тот покачал головой:

— Р-рядом н-нет. Т-только за П-портовым рынком.

— Покажешь, в какой стороне? — спросил я.

Сафи на это заявила почти нормальным голосом:

— Ты опять опух?! Да ночью легче в Верхний попасть, чем туда добраться. Это или через Гнилую стену, или через район Черепов. А они с Лентами заодно.

— Тогда куда?.. — мрачно вопросил я, проклиная новую проблему, свалившуюся на голову.

— Как это куда?! — удивилась девочка. — Конечно же к Кубе. Куба разберётся.

* * *
Путь к логову Кубы оказался запутанным и тернистым. Мы, естественно, первым делом рванули по кратчайшему маршруту. То есть по своим следам. И тут же едва не нарвались, уткнувшись в подобие стационарного поста. Только дежурили здесь не стражники, а бандиты. Спасибо моему ночному зрению, успел заметить их до того, как они услышали наши шаги, или кашель спасённого мальчика.

К сожалению, бедняга оказался весьма шумным. Даже зубами стучал так, что в ночной тишине за полквартала слышно.

Попытки обойти преграду заканчивались похожими постами, или картинами разгрома очередного дома. Бандиты бесчинствовали по всему кварталу, то, что мы наблюдали на площади, оказалось лишь единичным эпизодом масштабной карательно-погромной акции. Фактически, немаленький район города отдали на разграбление криминальным элементам. Стражников мы иногда встречали, но опасались проскакивать мимо них. Помнили предупреждение Вастера, да и сами пару раз сталкивались с тем, что служители закона, ничуть не смущаясь, занимались грабежами сообща с Лентами.

Сафи мрачнела всё больше и больше, в итоге заявив, что гильдейский квартал уже совсем не тот стал. Раньше Ленты сюда бы даже показаться побоялись, с ними и без стражи оперативно разбирались. Но за время осады многое изменилось. Месяц за месяцем правящая семья по очереди выдёргивала отсюда одного потенциального лидера за другим. Арестованные исчезали в застенках Монк-Дана — огромного тюремного комплекса в Верхнем городе. В итоге зажиточные купцы и ремесленники, некогда скреплявшие костяк Хлонассиса, превратились в желеобразную массу, неспособную оказать организованное сопротивление даже самым ничтожным уличным хищникам.

Ленты, и, как заметила Сафи, примкнувшие к ним представители других банд, сегодня продолжали начатое правителями, выкорчёвывая остатки дееспособного населения района. Разграблению подвергались не все дома подряд, а лишь те, где проживали люди, имеющие заметный вес в оппозиции. Уже далеко не лидеры, а что-то вроде остатков их свит.

Некоторые даже пытались дать серьёзный отпор бандитам. В одном месте мы обнаружили целое столпотворение. Громилы пытались вломиться в особняк, обитатели которого забаррикадировались и устроили настоящий бой. Я, поглядывая издали из-за угла, разглядел там пару неподвижных тел, залитых кровью и несколько раненых.

Будь я одиночкой, возможно, рискнул бы помочь. Даже на седьмой ступени при всех своих показателях толпу мне не потянуть, но если действовать грамотно, можно здорово их потрепать.

Эх, вот бы Крушитель достать, да врезать по этой своре раз десять. Я бы смёл эту шушеру, как мусор веником сметают.

Но демонстрировать волшебное оружие нельзя. Рисковать детьми тоже недопустимо. Только и остаётся, что посмотреть в сторону боя, да зубы сжать.

Ещё в нескольких местах сопротивление горожан бандитам удалось сломить, но Ленты тоже заплатили кровью. Сафи рассказала, что в Хлонассисе не так давно ввели жёсткие законы насчёт оружия. Люди, не относящиеся к правящей семье, или приближённым к ней, потеряли право эффективно защищать себя. Самооборона — удел свободных, а свобода здесь теперь не в чести. Даже длина кухонных ножей строжайше регламентировалась, и за превышения на ноготок мизинца можно попасть не только на штраф, но и в Монк-Дан. Однако, как это нередко случается, строгость законодательства компенсировалась неуважительным к нему отношением. У жителей обнаруживались мечи, кинжалы и даже арбалеты. А у погромщиков на руках, в основном, простые дубинки. То есть по оснащению они часто проигрывали своим жертвам, побеждая их лишь за счёт количества. А это, разумеется, приводило к завышению потерь, когда нарывались на тех, кто не сдавались без боя и наплевали на кабальные ограничения, запрещающие держать домашние арсеналы.

Бандитов было много. Так много, что даже Сафи удивилась. До этой ночи она считала, что их и трети от такого количества не наберётся. Очевидно, подкормка со стороны правящей семьи увеличивала численность сброда с ураганной скоростью.

Ну а куда ещё податься бедной молодёжи, если даже самую простую еду достать — проблема? А тут тебе работа, для которой вообще не требуются ремесленные навыки. Да и принимают всех подряд.

Пришлось устраивать долгий обход, но и там не повезло, снова наткнулись на бандитов. Складывалось впечатление, что ночью они сюда со всего города сползлись. Кишмя кишат, куда ни сунься.

Сафи, в итоге, повела нас к каналу. Сказала при этом, что ночью даже лидеры банд в тех местах опасаются появляться. Это меня не очень порадовало, ведь раз боссам криминала там неуютно, то каково будет нам? Но, с другой стороны, сколько можно круги по городу наворачивать? Вот-вот рассветать начнёт.

С каналом Сафи не прогадала, большую часть пути мы преодолели без проблем. Лишь дважды приходилось надолго останавливаться и укрываться. Оба раза это случалось возле неказистых мостов, через которые перебирались шайки погромщиков. Похоже, девочка ошибалась по поводу их боязливого нежелания показываться возле канала в тёмное время суток. Или страх отшибало, когда толпой собирались.

Один раз мы перепугали группу жителей, укрывавшихся в жидких кустиках. Те приняли нас за погромщиков, но потом, поняв, что перед ними обычный подросток и пара детей, осыпали нас бранью. Спасибо, что ругались тихо, опасаясь привлечь ненужное внимание.

* * *
Нарвались мы в самом конце, когда восток начал светлеть, а впереди показалась окраина скопища лачуг, которое Сафи с гордостью величала «Мой район», потому как стеснялась общепринятого названия.

А оно звучало неблагозвучно — «Тухлое дно». Изначально здесь на пересыхающем ручье, который после углубления и спрямления русла стал каналом, располагались самые грязные производства. Здесь занимались низовыми работами по первичной обработке шкур. Для таких дел не требовались развитые ремесленные навыки. Здесь же разделывались туши, аккуратно извлекались желчь и кровь степных быков — сырьё для недорогих специй. Плюс все мастерские города обеспечивались дешёвыми керамическими сосудами, обжигаемыми на смеси рублёного тростника с сушёным навозом.

Работа не самая чистая, благоухало тут так, что дурная слава прилипла к району навсегда. Даже жителей прозвали горшками, после чего это прозвище начало расползаться по всей территории Нижнего города.

Сафи, завидев родные сараи, расслабилась. И не предупредила, что за зарослями скрывается очередной мост. Точнее, как это здесь обычно бывает — жалкий мостик. И его караулила четвёрка оборванцев — очередной бандитский пост.

Происходи дело получасом назад, всё бы обошлось. Но в эту пору света уже достаточно, чтобы моё ночное зрение не давало серьёзные преимущества. Нас заметили в тот же миг, как только мы показались.

— А ну стоять!

Все четверо сорвались с места, направившись к нам.

Будь я один, легко бы ушёл. Вот какой смысл драться, если этого можно избежать, а в случае победы на богатую добычу можно не рассчитывать, зато есть риск заполучить проблемы. Мне ведь в городе лишний шум не нужен, так зачем трупами разбрасываться.

Сафи, пожалуй, тоже могла уклониться от схватки. Несмотря на усталость и не самые впечатляющие физические данные, она дитя городского дна и способна выкрутиться там, где куда более сильный, но при этом изнеженный благами цивилизации сверстник проиграет без единого шанса.

А вот мальчику бежать бессмысленно. Бедняга едва ковыляет. Его босые ноги, привыкшие к хорошей обуви, успели обзавестись множеством ран. Плюс вымотан физически и морально. И он не такой уж худой, далеко я с ним на руках не уйду.

Но не бросать же.

Эх, как ни пытался этого избежать, но придётся драться…

Нет, вы не подумайте, я не такой уж противник насилия. Просто до этого момента не видел смысла прорываться с боем. А сейчас вижу: до цели рукой подать, а на носу рассвет. Вот-вот, и нас перестанет скрывать сумрак, глупо затевать в таких условиях игры в догонялки и очередной обход.

Выйдя навстречу приближающимся бандитам, я внимательно изучил каждого, не забыв положительно оценить то, что стою на вершине откоса, и атаковать им придётся снизу. Незначительное, но всё же преимущество. То, что это всего лишь нищие подростки и юноши с неказистыми дубинками и дешёвыми ножами — ничего не значит. Я не настолько опрометчив, чтобы свысока относиться даже к откровенно слабому противнику.

Пренебрежение — это плохо. Навсегда это запомнил, когда попытался устроить шуточный поединок с одиночным матёрым крысоволком. Так сказать, честно посоревновался с диким зверем на предмет Ловкости. Я победил, но разорванному предплечью не обрадовался.

Люди — не животные. С ними проще договариваться. Жаль только, что не со всеми.

Попытаться стоит.

Подняв руку, я голосом абсолютно в себе уверенного человека заявил:

— Ни шагу дальше! Вернитесь на мост, и я вас не трону!

Заметил, что трое сбавили ход. Не такое поведение они ожидали от жертвы, и чутьё уличных хищников что-то им по этому поводу нашептало. Может их вожак тоже понял, что дело не такое простое, каким выглядит, но не подал виду.

Указал на меня дубинкой, небрежно утыканной каменными шипами:

— Ты кто такой?! Из какого района?!

Я, устремив на него давящий взгляд, рявкнул:

— Свалил отсюда! Резко свалил!

Тот даже дёрнулся было назад, но тут же очнулся:

— Валим его! Валим!!!

И первым рванул в атаку, занося дубинку для размашистого бокового удара.

Да уж, от бандита, пусть и щуплого, я ожидал куда большего. Со столь банальной боевой техникой ему ковры пыльные выбивать, а не драться.

Пользуясь высотой своей позиции, я без затей врезал ногой. И проделал это куда быстрее, чем вожак замахивался. Босая пятка дотянулась до головы. Пробил в переносицу с такой силой, что чудом шея не сломалась. Этого оказалось достаточно, наземь повалилось бесчувственное тело.

А я, успев перехватить вылетевшую из разомкнувшейся ладони дубинку, перебросил её в другую руку, одновременно закручивая, чтобы через миг нанести удар следующему желающему испытать страдания. Хрустнула раздробленная скула, и тут же заорал ещё один пострадавший, заработавший жесточайший пинок по колену. Хоть обуви у меня не было, но Мелконог не один месяц в этом деле натаскивал. В том числе босиком всё учился делать. Если надо, могу так врезать по сосне, что шишки посыплются.

Почти полный разгром бандитской группы занял не больше пары секунд. Очень мало для неподготовленного человека, можно сказать — миг.

И вот спустя этот миг передо мной стоял последний противник. Двое молча катились вниз по крутому склону, а третий при этом орал, пытаясь прижать к груди внезапно заболевшую ножку.

Я, растопырив указательный и средний палец свободной руки, уставил «козу» на уцелевшего:

— Если бросишь палку и быстро исчезнешь, я, так и быть, догонять тебя не стану.

Сказав это, улыбнулся как можно дружелюбнее, показывая, что, в сущности, являюсь приятнейшим человеком. Странно, но бандит после этого помчался прочь столь стремительно, что отброшенная дубинка коснулась земли, когда он перебежал через мост.

Обернувшись, я чуть не выругался. Со стороны трущоб к нам приближалось несколько человек, размахивая дрекольем и ножами. Похоже, бой только начинается.

Но тут Сафи подскочила, ухватила за руку, потащила навстречу новым противникам, затараторила:

— Гер, успокойся, это наши. Помогать бегут. Всё нормально, мы добрались, — и совсем другим голосом добавила: — Я никогда не видела, чтобы кто-то так дрался. Вас, шпионов, всех так учат?

— Сафи, да сколько же можно тебе повторять…

Глава 26 Я не чума, я хуже

Сафи указала на последнюю монету:

— А вот эта старая какая-то. Совсем на городскую не похожа. Что это за деньги такие?

Куба смотрела на меня так, как генеральный прокурор должен смотреть на человека, разворовавшего в его несчастном государстве всё, кроме содержимого выгребных ям.

И ответила недружелюбно:

— Сафи, помолчи. Дай-ка мне в глаза этому негоднику посмотреть.

Я, оглянувшись, покрутил головой и уточнил:

— А где негодник?

Бобо, оживившись, с надеждой поинтересовался:

— Может его это?.. Того?.. А?..

Проигнорировав традиционные намёки кровожадного подручного, старуха спросила:

— Скажи мне Гер, или как там тебя на самом деле. Для чего я вас к фонтану отправила?

— Ну… воздухом ночным подышать, на звёзды полюбоваться, искупаться, монет насобирать.

— А ты что сделал?

— Воздухом подышал, звёзды видел, в фонтане тоже купался. А монеты вот они, перед вами, все до единой.

Вид у меня сейчас, как у праведника, букашку ни разу не обидевшего и даже не помыслившего о таком. Но старуха смотрела на меня так, как полагается смотреть на скопище всех грехов человеческих.

— Тебя послали просто принести монеты. Тебя не посылали за мальчиком, которого Ленты по всему городу ищут. Избивать Лент тебя тоже не просили. Но ты у нас везде успел отметиться.

— Ну а что мне было делать? Я этих ребят не приглашал, они сами к фонтану пришли. Ну а там и завертелось. Не я это начал.

— Ага, конечно, не ты. Но лишний рот привёл сюда именно ты. И это не просто лишний рот, это рот с большими проблемами.

— Да какие проблемы? Его родители в гильдии кожевников. Они даже не знают, что их сын у вас. Надо чтобы кто-то им это передал, и всё. Быстро его заберут. Может даже отблагодарят вас. Денежно.

Куба покачала головой:

— Как жаль, что я сразу не приказала тебя в канал определить. Ты плохой шпион. От тебя много проблем.

Бобо, резко воспрянув духом, подал голос:

— Так это… можно же исправить…

— Да помолчи хоть ты, изверг малолетний! — рявкнула старуха. — Значит так, слушай сюда, мелкий прихвостень Ингармета. Если ты…

На входе послышался шум, полог откинулся, в сумрак лачуги заглянул низкорослый мужчина бородатый до такой степени, что из переплетения волос лишь глаза проглядывали, да и те не целиком.

— Куба, там Ленты притащились. И Черепа с ними. И даже Гвозди. И шушера всякая. Они мальчика кожевников хотят, который у тебя. Лютый туда уже пошёл. Разговор будет, сама понимаешь.

Сообщив это, бородач исчез, а старуха вновь уставилась на меня нехорошо:

— Ну что, Гер, видишь, что из-за тебя начинается? Полюбовался звёздами, да? Вот теперь со мной пойдёшь. Послушаешь разговоры. Бобо!

— Я здесь!

— А куда ты отсюда денешься. Дубина. Ну чего вытаращился?! Дубина, говорю, где?! Хватай её и шагай за нами.

* * *
Как ни запрещай человеку владеть оружием, как ни лишай средств на его приобретение, он всегда изыщет возможность покалечить ближнего чем угодно, лишь бы не пустыми руками. Обитатели Тухлого Дна, собравшиеся на окраине своего неблагозвучного района, наглядно это демонстрировали.

Дубинки или просто палки, булавы с костяными и каменными шипами, кистени и даже пращи. Некоторые с виду без оружия, но руки держат подозрительно, будто готовясь выхватить из лохмотьев что-то настолько запрещённое, что до поры до времени это демонстрировать нежелательно.

Низкорослому бородачу при нашем приближении из толпы бросили доску с вбитым в её конец здоровенным гвоздём. Тот, ловко поймав немудрёное оружие в воздухе, крутанул, поудобнее перехватывая и негромко скомандовал:

— Куба, если что, вперёд не лезть. Старовата ты уже для таких дел.

— Я помню, как ты в штаны ссался до семи лет. Без тебя знаю, куда мне лезть, — нехорошо ответила на это карга и полезла именно туда, куда ей не рекомендовали.

В первый ряд.

Ну а нам-то куда деваться? Переглянулись с Бобо и направились туда же.

В первых рядах происходило то, что, очень мягко выражаясь, можно назвать уличной дипломатией. Авторитетные жители Тухлого Дна нелюбезно предлагали гостям района немедленно удалиться для совершения коллективного самоубийства, дабы больше никогда сюда не приходили. Последние дружно возражали и в свою очередь желали хозяевам зла.

Ругались и те и другие столь увлечённо, что на наше продвижение внимания не обратили. Я, остановившись, начал с интересом прислушиваться, запоминая новые экспрессивные словечки и обороты. Ну и заодно пытаясь понять, кто тут кто и каковы расклады.

А расклады смотрелись не в нашу пользу. Бандитов заявилось человек восемьдесят. Причём не каких попало, а подростков старшей возрастной группы, юношей и молодых мужчин. По одежде и вооружению понятно, что это не самый рядовой состав: нет откровенного тряпья, и при засилье дубинок почти не видать простеньких кое-как обструганных палок. Хорошая древесина, тщательная работа, шипы каменные и костяные, набойки и даже обручи металлические. Немало топоров и тесаков, а один, самый высокий, крепкий и крикливый, с саблей на поясе. Клинок укрыт в ножнах, но судя по рукояти — далеко не первоклассное изделие. Однако на фоне всего прочего смотрится серьёзно.

Наших почти в два раза меньше. Одежда самая что ни на есть нищенская, сплошные дыры. Возраст у большинства далеко не юный, по многим заметно, что страдают от серьёзных заболеваний. Оружие смотрится жалко, доска с гвоздём — далеко не худший вариант.

Однако я ведь сюда не телепортировался, я через половину района прошёл. И видел, что в лабиринте переулков у окраины скрывается как минимум столько же народа. И если учесть, что провели меня не повсюду, эту цифру можно смело умножать в два-три раза.

Похоже, все боеспособные сползлись, оказавшиеся в этот момент на месте. Стоит начаться заварушке, и затаившиеся ребятки тут же выскочат из засады, устроив тот ещё сюрприз.

Очевидно, «дорогие гости» с подобными сюрпризами уже сталкивались, или просто догадывались о незамысловатом коварстве хозяев, потому вели себя пусть и грубо, но без откровенной агрессии. Ругались изощрённо, однако не торопились переходить к делу.

Верзила с саблей — Старисис. Очень нехороший тип, судя по тому, что рассказывала Сафи. Двоюродный брат того самого Бунча, который вчера так неудачно прогулялся по Старой стене. Свирепо-дикий мужик огромного роста, общающийся с ним с нашей стороны — Лютый. Как я понял — неформальный лидер Тухлого Дна. И прозвище очень даже ему подходит — коротко и ёмко описывает и внешность, и жестикуляцию, и речь.

Два уличных джентльмена обсуждали тему мальчика. Старисис настаивал на том, что сына опального купца следует немедленно отвести в Верхний город, где сдать подручным Рамира. Лютый отнекивался, заявляя, что если мальчик успел укрыться в Тухлом Дне, это уже местный мальчик. А местные мальчики — это святое. В связи с чем рекомендовал Старисису сходить в Верхний город в гордом одиночестве, где предложить Рамиру собственные прелести взамен утерянных. Или, как вариант, прихватить с собой всю свору этих юных собачьих самок, чтобы коллективно порадовали сластолюбца.

Старисиса такой расклад совершенно не устраивал, о чём он раз за разом сообщал не самым дружелюбными словами. А Лютый как стоял на своём, так и продолжал стоять. Прям зациклился на пошлой теме, непрерывно хлопая себя по заду и объясняя, что именно Рамир сотворит с этими частями организмов, когда вся шайка окажется у него в гостях.

Неизвестно, сколько мог продлиться столь однообразный обмен любезностями, но тут из рядов бандитов выбрался знакомый персонаж с богато украшенными глазами:

Указав на меня, Бунч закричал:

— Стар! Это он! Он! Тот самый!

Верзила отвёл взгляд от Лютого, уставился на меня нехорошо и вопросительно рявкнул:

— Бунч, чего орёшь?!

— Да это тот гад! Который на Старой стене нас чуть не угрохал!

Старисис скривился. Да, может я ему несимпатичен, однако две претензии подряд предъявлять хлопотнее, чем одну. Но куда деваться, если слова произнесены.

Указал на меня:

— Это что за дела?! А?! Ваш облезлый горшок на наших ребят полез! Лютый, я смотрю, вы тут совсем забыли, где живёте, и кто вас кормит?!

— Да уж не твоя мама нас кормит, мы к ней за другим ходим! — без заминки ответил на это лидер нищих. — Стар, я тебе ещё раз говорю: вали отсюда! Тут наш район, тут всё наше! И нам терять нечего, не огорчай меня!

— Да мне класть на тебя, горшок ты тупой! Вся ваша вонючая жизнь, это сплошное огорчение! Если Сидро скажет, мы ещё до вечера от вашего курятника чистое поле оставим! Мальчишку сюда! В темпе! И этого, — снова указал на меня. — Тоже сюда! Вы тут живёте не потому, что вам так хочется, а потому что вам Данто это разрешил! Но это было до того, как вы на него огрызаться начали! Всё Лютый, теперь расклады совсем другие! Обоих сюда, и пока что расходимся! Потом с вами нормально поговорим, когда очередь дойдёт! Последний раз тебе говорю: отдал пацана и свалил!

— Точно последний? — резко успокоившись, уточнил Лютый.

— Горшок, ты чё, совсем глухой стал?! Да, последний!

— И, получается, ты сейчас гадил вонючей пастью не от себя, а от семьи Данто? — так же спокойно уточнил Лютый.

— Можешь считать, что мы теперь и есть семья! На нас тут всё держится! На нас! А вы тут сгнили, вы сгнившие горшки, вы такие же предатели, как квартальные и гильдейские! Вам ворота открой, вместе побежите Ингармету зад лизать! Это не наших, это ваших горшков позавчера поймали, когда через стену лезли! Данто такое не забудет!

— Я тебя понял, — кивнул Лютый, ответив совсем уж нехорошо-спокойным голосом. — И тоже говорю тебе последний раз: забирай своих милых мальчиков и сваливай. Прямо сейчас. Разговор окончен. Если задержишься, я покажу, чем мы от вас, горшков обделанных, отличаемся. Тебе не понравится.

— Да вы все дерьмо, вот и всё отличи…

Договорить Старисис не успел. Я не заметил, чтобы Лютый подал знак, но, тем не менее, ощутил, как тот что-то безмолвно приказал. Может навык какой-то сработал, может ещё что-нибудь. И в тот же миг низкорослый бородач, который нас сюда сопровождал, шагнул вперёд и без размаха идеально-чётко вбил остриё своего неказистого оружия в висок Старисиса.

Я даже ему позавидовал. При всех моих навыках не сумел бы повторить лучше. Вот что значит практика и обучение у мастеров своего дела. Даже развитые атрибуты в сравнении с этим идеально-выверенным выпадом хищника не смотрятся так уж и выигрышно.

— Охренеть!.. — восхищённо выдохнул Бобо.

Старисис относился к широко распространённому типу людей, обделённых природой по части объёма мозгового вещества. Кованый гвоздь в ладонь длиной с омерзительным хрустом вошёл в его черепную коробку на всю длину. Процесс застопорился, лишь когда доска шлёпнула по голове. А пострадавший здоровяк, вместо того, чтобы свалиться на месте, резко рванул назад, звериным прыжком разорвав дистанцию.

Бандиты дружно заорали на все лады, ругаясь, проклиная, что-то командуя, размахивая неказистым оружием. А к обитателям Тухлого Дна из всех щелей потянулось подкрепление. И пяти секунд не прошло, как наша численность утроилась.

Но на «гостей» это произвело куда меньшее впечатление, чем то, что произошло следом. Один за другим бандиты начали затихать, глядя на Старисиса.

Тот, вместо того, чтобы накинуться на противника, или хотя бы приказать порвать толпу отребья, подозрительно помалкивал. После прыжка замер и стоял на одном месте, закатив глаза и медленно покачиваясь. Затем голова его склонилась набок, увлекаемая тяжестью пришпиленной к виску доски, после чего и остальные части тела устремились в ту же сторону.

И вот уже Старисис лежит на грязной земле. Разлёгся прямиком на кучах экскрементов, коими, будто минами, усеяна вся окраина Тухлой Ямы. Увы, но с канализацией здесь всё также плохо, как и со всем прочим.

Лютый указал на тело бандита:

— Горшки, вы все это слышали. Этот обсосыш заявил, что он и есть семья. Охренеть как смешно. И охренеть как тупо. То, что клан кинул вам, тупым дурачкам, кость, означает только то, что он кинул вам кость. Думаете, когда все гильдейские и квартальные прогнутся, вам ещё и мяса к костям добавят? Вы же нули, вы горшки пустые, вы дерьмо собачье, вам вообще думать нельзя, не получается у вас это. Когда всё только начиналось, что Данто Четвёртый сказал? Он всех, кроме своих жополизов, объявил предателями. Всех, включая и вас, смешных ушлёпков. Но даже он не настолько отмороженный, чтобы насылать на нас своих наёмников. Он знает, как это делается. Сначала вычистит Нижний от всех лишних вашими корявыми руками. А потом выставит вас виноватыми и выпустит наёмников. Они вас перережут быстрее, чем вы друг другу задницы целуете. Я понимаю, что вы, идиоты, ни слова из сказанного не поймёте. Но я хотя бы попытался. А теперь свалили отсюда резко. И падаль свою не забудьте забрать. Нам здесь ваша вонь не нужна, нам своей хватает!

Бунч, щеголяя симметричной коллекцией синяков, угрожающе прошипел:

— Вы тут все с голоду передохнете. А если не все, мы за вами придём. Ждите.

Бородач, подойдя к телу Старисиса, небрежно вырвал из головы бандита застрявшее оружие, отошёл на пару шагов, встал в позу игрока в гольф, примерился, резко взмахнул доской. Та попала по куче чуть подсохшего дерьма столь метко и расчётливо, что подбросила её в воздух целиком, солидным куском в ореоле разлетающихся ошмётков. Благоухающая масса пролетев несколько шагов с сочным шлепком угодила в и без того пострадавшее лицо Бунча.

— Угощайся, милый, — добродушно-отеческим тоном высказался бородач, зашагав в сторону ближайшего проулка под нарастающий хохот собравшихся.

Даже у пары-тройки бандитов улыбочки злорадные промелькнули. Похоже, не все соратники уважали Бунча.

Я указал в сторону бородача:

— Это кто такой?

— А тебе зачем знать? — мрачно спросила Куба. — Всё шпионишь за нами, да?

— Нет, я не шпион. Просто интересно. Может он мне понравился?

— Мужиков любишь? Какая жалость, а я уж думала с тобой шуры-муры закрутить.

Как ни тяжело такое заявлять женщине, но я отыскал в себе силы:

— Знаете, что, уважаемая Куба? Когда смотрю на вас, действительно начинаю думать о мужчинах с симпатией.

— Ты мне зубы тут не заговаривай. Бобо, отведи шпиона назад. Попытается убежать, задуши и в канал скинь. А я тут с Лютым парой слов перекинусь. Скоро буду.

* * *
Старуха долго сверила меня своим самым коронным взглядом. Так долго, что я, глядя в ответ, не удержался и зевнул.

Это, наконец, подтолкнуло её к началу очередного разговора:

— Знаешь, что я сейчас хочу сделать?

— Наконец-то меня накормить?

Я всерьёз спросил. Есть хотелось так сильно, что вот-вот и взвою. А между тем вопрос с питанием так и оставался открытым, что волновало всё сильнее и сильнее.

Даже позапрошлой зимой, когда нас с Мелконогом хобгоблины загнали на обледенелую скалу, разбив перед этим до нулевой прочности все мои умертвия, я голодал не так долго. Сумели разобраться с проблемой за одну ночь и утро.

У меня молодой организм отягощённый горой навыков и атрибутов. Мне необходимо питаться полноценно.

Старуха покачала головой:

— Нет, Гер, я скорей гадюку своей пустой грудью покормлю, чем тебя, змеёныша ингарметовского. Как же хорошо нам жилось, пока знать не знала о твоём существовании. Вот и думаю: а может и правда тебя утопить? Воды в канале много, а Бобо хороший мальчик, он порадуется такому. Сафи только жаль, огорчится. Ты ей понравился. Она же помешана на Ингармете, а ты его шпион. Ну да, девочки, даже такие мелкие, головой думать не умеют. Вот повзрослеет и поймёт, что ты не человек, ты сама чума.

— Я не чума, я наоборот. Я даже доказать это могу.

— Что ты можешь доказать? Да ты хоть знаешь, что нам тебя даже топить не придётся? Подклановые шавки сильно интересуются, не видел ли кто в городе паренька на тебя похожего. Говорят, с корабля такой свалился. Как там его… С «Зелёной чайки». Мешок чёрного риса за него обещают дать. А мешок риса, это очень много риса. Сейчас время такое, что и за жменю убить могут, а уж за мешок-то…

Куба откровенно привирала. Сомневаюсь, что команда «Чайки» не поверила в мою смерть. Спектакль выглядел красиво и правдоподобно: тварь, вылетающая из воды; я на её пути; кровавый фонтан; и вот уже мы оба скрываемся в пучине морской. Искать после такого зрелища выжившего — это как-то чересчур оптимистично.

Разве что те, кто держат город, что-то заподозрили. Или сопоставили с отчётами стражи на стенах. Там ведь прекрасно видели, как красиво я на берег выбираюсь. Но это маловероятно, по-моему, они больше о пари думали, чем обо мне.

Старуха между тем продолжала:

— Я и сама не знаю, почему до сих пор тебя не сдала. Мы, живущие здесь, своих не выдаём. Но ты никакой не свой, ты чума залётная, а мешок риса, это мешок риса. Если поторговаться, если сказать, что шпион у нас живой сидит, может и добавят чего-нибудь. Вот почему ты до сих пор не у стражи? А? Я ведь и рис получу, и Лентам радостно будет, что тебя сдали. Почему ты ещё здесь? И почему сбежать не пытаешься? Тебя ведь не держали, ты сто раз мог уйти. Отвечай давай! И хватит уже мне честные глаза показывать, бесстыжее ты создание!

Да уж, серьёзно завелась, шуточками тут не отделаешься. Придётся отвечать серьёзно.

— Ну, вы же понимаете, что всё это время я не только вашей неземной красотой восхищался. Я интересовался, я слушал людей. Про вас может и немного узнал, но достаточно. Вы женщина неглупая, но вам не повезло с местом рождения. Да и со временем рождения тоже не повезло. Вы старились, как могли. Вы были отзывчивой. Вы заботились о детях, потерявших родных. Вас за это многие уважают. Вам помогают, чем могут. Но сейчас отзывчивым выживать трудно. У вас тут что-то вроде частного сиротского приюта. Соседи подкармливают, вы им тоже помогаете, да и сами кое-как о себе заботитесь. Не всегда законно, ну да не будем придираться к мелочам. Однако как вы ни стараетесь выкрутиться, а жизнь трудна и с каждый днём труднее. И просвета в ней вы не видите. И тут, внезапно, в ней оказываюсь я: уверенный в себе, много чего умеющий, что-то знающий, загадочный. Вы не просто умны, у вас женская интуиция работает. Да, она тоже ошибается. Например, в том, что я шпион. Но это тоже мелочи. Главное это то, что вы догадываетесь: я именно тот, кто способен обеспечить тот самый просвет в тяжкой жизни. И знаете что? В этом вы совершенно правы.

Куба покачала головой:

— Тебя заносит. Даже не знаю, что делать: Бобо звать, или стражу…

— А может я, для начала, всё же докажу, что я не чума?

Старуха снова покачала головой:

— Да хоть голый срам показывай, меня уже давно ничем не удивишь. А срамом коротким так, тем более…

— Давайте поспорим на хороший обед, что я смогу вас удивить?

— Ну а когда не удивишь, чем расплатишься?

— Пойду в канал и сам утоплюсь. Или сдамся клановым за мешок риса. На ваш выбор.

Старуха кивнула:

— Утопить я и сама тебя могу, сдать тоже. Но раз утруждаться не придётся, валяй, договорились, удиви меня.

— У вас чертовски болят суставы. Вы смирились с этой болью, вы давно живёте с ней. Она стала частью вас. Каждый ваш шаг, это мучение. Да что там шаг, каждое движение пальца вызывает боль.

— Это ты меня так удивить вздумал? — невесело усмехнулась Куба.

— Нет, это я просто разминаюсь. А вот сейчас начинаю удивлять.

И я протянул руки.

Мои лекарские навыки, даже урезанные маскировочным амулетом, способны на многое. Да, чудес от них ждать не приходится, но если требуется оперативно снять боль — прекрасно справляются даже во многих запущенных случаях.

А этот случай явно запущен. Куча хронических болячек, которые никто и не думал лечить, или с ними пытались справиться дешёвыми, неэффективными методами.

Но я не дешёвка, я кое-что умею. Люди, с лекарским навыком приподнятым всего-то на пятёрку, для обитателей трущоб всё равно, что высшие силы.

Такие же недоступные, вызывающие шок, а то и ужас благоговейный. Ведь на развитие такой специальности приходится затратить столько, сколько весь этот нищенский район не стоит.

Но я здесь. Я доступен. И навыки у меня прилично выше даже в урезанном амулетом состоянии.

Спустя неполные три минуты я прекратил водить руками над многострадальным телом Кубы и, глядя в ошеломлённые глаза старухи, заявил тоном, не подразумевающим возражения:

— Пока что всё. Когда пообедаю, поговорим о ваших древностях. Только пожалуйста, ни слова больше о шпионах. Огорчусь.

Глава 27 Когда проясняется мрак

Бородатого коротышку звали Дыроколом. После того, что я наблюдал этим утром, вряд ли когда-нибудь напутаю с его прозвищем.

Уж не знаю, на какие рычаги надавила Куба, но после предметного разговора именно любитель досок с гвоздями привёл человека, который, по её словам, в городе знал каждый камень и кирпич, независимо от размера и расположения. Если кому-то что-то известно по интересующей меня тематике, он стопроцентно в их числе.

Дырокол появился далеко после полудня. Без церемоний зашёл в лачугу, красноречиво покосился в сторону замаскированного люка в подпол, и лаконично отчитался перед Кубой:

— Он здесь.

Та протянула ему жменю монет. Бородач их принял, но при этом заметил нехорошим голосом:

— За городскую медь сейчас даже плевок не продадут.

— Так и ты не особо утрудился, — заметила на это Куба и указала на меня: — Это ты к нему его привёл, не ко мне. Ему всё и говори.

Дырокол повернулся, посмотрел на меня, как на предмет мебели и спросил без интереса:

— Говорят, тут за какого-то паренька мешок чёрного риса дают. Очень на тебя похож.

— И что? — спросил я голосом человека, отвечающего без малейшего интереса к теме, просто чтобы не молчать.

— Да так, ничего, просто так сказал. Мы тут людей за рис не продаём. Мы вообще раньше шкурами и горшками занимались. Шкуры Данто нам теперь не отдаёт. Раз нет шкур, не надо выделывать кожу, вот и горшки стали ненужными. Нам другим заниматься пришлось. Воровать иной раз приходится, это случается. Но людьми мы не торгуем. Помни это.

Я молча кивнул, а бородач продолжал:

— Того, кто тебе нужен, зовут Гасэт. Мы его просто Гасом называем. Выпить любит, дурную травку любит. Да он всё любит, от чего люди дуреют. Но и с дурной головой руки у него хорошо работают. Зевнёшь при нём, он зубы твои украдёт и пропить успеет, прежде чем рот захлопнешь. А ты даже не заметишь. Учти это.

Я кивнул:

— Благодарю, Дырокол. И я тоже людей за рис не продаю. Хочу, чтобы и ты это знал.

Бородач, уже выходя, обернулся:

— Ты мутный пацан, но Куба за тебя поручилась. А Кубу у нас уважают. Мы помогаем тебе только поэтому. Смотри, не подводи её.

* * *
— Хаос меня побери, ну как же выпить охота. Язык к зубам присох. Куба, ты бы плеснула чего-нибудь. У тебя гость дома, а ничего не налито.

— Гас, ты воды хочешь? Сходи к каналу, там её много.

— Ох Куба, Куба, ты когда-нибудь видела, чтобы я воду пил?

— Гас, а ты случайно не заметил, что в городе жрать нечего? Хотя бы ради этого на денёк останься трезвым. Никогда такое чудо не видела, очень хочется посмотреть.

— Эх Куба-Куба, до чего ж ты дожилась. Да и я тоже. Малец, а может у тебя есть что-нибудь жидкое?

Я, глядя на Гасэта, отчётливо понял, что на его счёт Дырокол предупреждал не зря. Руки у этого невзрачного мужичонка существовали отдельно от тела. Так и ощупывали всё вокруг, норовя оторвать, открутить, стащить и спрятать в недра изрядно рваного одеяния. Только то, что он находился на верхнем уровне лачуги, где не хранилось ни намёка на ценности, уберегало этот дом от тотального разворовывания.

Покачав головой, я ответил твёрдо:

— Для тебя у меня есть только вопросы. Если сумеешь ответить, тогда и насчёт остального поговорим.

— Так чего тебе надо? Спрашивай давай, не молчи. Меня дела ждут. Важные.

— Я уже спросил. Ты знаешь в городе места, где есть остатки чего-то древнего?

— Что за вопрос? Ты о чём вообще? Вон, сходи к Гнилой стене, там по пути много развалин старых, тебе понравятся. Так что там насчёт выпить?

Я снова покачал головой:

— Они недостаточно старые. Я ищу очень древнее место. Располагается оно под землёй. Это может выглядеть как подвал со стенами из больших камней. Из очень больших камней. Древние на их размерах не экономили.

— Слышь, пацан, зачем тебе камни? Камни выпить не нальют. Куба, что с этим мелким горшком не так? Он больной, что ли? Зачем меня к такому привели?

— Он спрашивает, ты отвечаешь. Меня к этому не приплетай, — недружелюбно ответила старуха, но затем чуть смягчилась: — Гас, просто говори то, что он спрашивает. Не пожалеешь. Этот мальчишка благодарить умеет.

— Да я на трезвую голову сам себя не помню. Так откуда мне помнить какие-то камни? Я что, на горняка похож? Да ещё и большие зачем-то понадобились. Вот зачем они мне? Их на горбу не утащить, оно мне неинтересно.

— Не просто камни, а что-то уходящее в глубину. Что-то вроде подземелья должно быть, — напомнил я.

— Неа, ничего не вспоминается. Ты или выпить мне организуй, или что-нибудь ещё подскажи. Лучше, конечно, выпить. Оно всегда лучше. Не видишь разве? Плохо человеку, совсем котелок не кипит. Куба, я этого пацана вообще не понимаю. Давай уже наливай, не жмись.

Старуха уставилась на пьяницу нехорошо и ухитрилась, не повышая голос, заговорить так, что даже меня пробрало:

— Гас, ты слушаешь, что он говорит, и отвечаешь быстро. Говоришь ему всё, что знаешь. Иначе я вырежу твою протухшую печень и тебя же заставлю её сожрать.

— Если сначала выпить дашь, это обсуждаемо, — с лёгкой настороженностью ответил вор. — Так-то я конечно не закусываю, да и на печёнку мою несчастную даже сомы ловиться не станут, но если ты…

— Гас! — рявкнула Куба.

— Да понял я, понял. Ну чего молчишь, пацан? Спрашивай дальше.

— У этого места, возможно, дурная слава, — предположил я. — Какие-то тёмные истории, городские легенды. Чем вы тут детей своих пугаете? Есть поблизости что-нибудь в таком духе?

— Да что ж ты сразу-то не сказал?! — резко оживился Гасэт. — Куба, странная ты женщина, зачем меня вообще сюда притащили? У меня же дел невпроворот, а я тут с каким-то щенком хренью страдаю.

— Он спрашивает, ты отвечаешь, — недружелюбно ответила хозяйка.

— Да меня-то зачем для таких ответов тащить? Про место из больших камней с подземельем и дурной славой здесь каждая шелудивая собака знает. Ну, то есть, знала. Съели собак в нынешнюю осаду, только в Верхнем городе и гавкают несколько. Думают, я до них не доберусь. Наивные.

— Ты про что сейчас? — не поняла Куба.

— Ну и старая же ты стала, — Гасэт сокрушённо покачал головой. — Как можно такое не помнить? Ну подумай, ты ведь быстрее меня должна догадаться, что же ищет этот ненормальный пацан. Ты это точно знаешь. Все это знают.

Выражение лица у Кубы резко переменилось. Совсем страшно выглядеть стала. И выругавшись так, как не всякий боцман способен, старуха добавила:

— Гер, если бы ты сразу про дурную славу сказал, нам бы не пришлось тащить сюда этот проспиртованный бурдюк.

— Э-э! Попрошу не выражаться! — Гасэт воздел к потолку указательный палец: — Так я, получается, своё дело сделал? Да? Ну тогда ладно, уговорили, наливайте.

— Да в чём дело-то? — не выдержал я. — Мне кто-нибудь объяснит? О каком месте речь?

— Я могу объяснить, но тебе это не понравится, — сказала Куба. — Сильно сомневаюсь, что это то самое место, которое ты ищешь.

— Но ведь по описанию похоже, да?

Куба кивнула:

— Тютелька в тютельку сходится. И ты про него наверняка уже слышал. Это место всем шпионам интересно.

— Я не…

— Ну да, ну да, я это уже двести раз слышала, — перебила старуха. — Но Гер, я тебе правду сказала. Это место всем шпионам нужно. Интересуются.

— Ладно, что это за место? — сдался я.

Куба посмотрела на меня так, будто мысленно извинялась, после чего ответила. Гасэт при этом расхохотался во всю ширину рта, показывая последние три зуба и выразительно постукивая пустой кружкой по столу.

А я призадумался.

Да уж, всего-то неполные сутки в городе провёл, но про это место нехорошего наслушаться успел.

Самый страшный кошмар для тех, кто промышляют криминальными делишками.

* * *
— Гасэт, ты уже десятый раз обшариваешь мои карманы. Но там как не было ничего, так и не появилось. Не трать время.

— Извини малец, дурная привычка. Ну так вот, — вор указал на башню, вздымавшуюся за стеной Верхнего города. — Это, что видно, это не то, это новое. Не совсем, конечно, а как ты спрашиваешь. При основателях построено, или заложили они, а после них другие доделывали. Кирпич да ракушняк, только местами дикий камень из степи. Тот, что на кислоту шипит и курицей палёной воняет, если друг о дружку постучать. Он крепкий, но блоки из него небольшие получаются, сильно подпорчен трещинами. Вот из него там тоже много чего. Только это всё верхнее, что над землёй поднято. А вот нижние уровни, это совсем другое дело. Слышал, что их даже основатели не сразу нашли. Наверное, сразу увидели там какие-то камни. Ну и что? Торчат из земли, ну и пусть торчат. Город на ровном месте строить пришлось, забот полон рот, только о деле и думали. Камни эти таскать потихоньку начали на стройки. Вот тогда-то подземелье и вскрыли. Расчистили его и частью замка сделали. Но только самая верхушка в деле, в глубины лезть никак нельзя, потому что там страшное творится…

То, что рассказал Гасэт, разговорившийся после пары чарок, таки полученных от Кубы, мне, по большему счёту не требовалось. Ну зачем все эти страшилки выслушивать? Я и без леденящих кровь историй прекрасно знаю, что Первохрамы оставлять без присмотра нежелательно. Ведь поставлены они не где попало, а в особых местах. Их принято называть источниками первородной силы или как-то в этом духе. Единой терминологии нет. Некоторые смелые в суждениях исследователи даже полагают, что святые постройки своим присутствием эти источники порождают.

Религия, как таковая, здесь не имеет земных аналогов, однако общие черты присутствуют. Водятся фанатики, готовые преклоняться перед проявлением какой-либо высшей силы или всех их сразу до такой степени, что у них появляются знаки особых личных навыков. Как обычно, передавать их посторонним нельзя, то есть в стан таких людей ни во что не верящим проходимцам пробираться непросто. Этот своего рода естественный отбор позволил создавать истинные религиозные организации, а не глобальные коммерческо-политические структуры лишь прикрывающиеся мишурой религиозности ради торговли «опиумом для народа».

Что за таинства практикуют здешние ордена — это тайна на три порядка посерьёзнее пресловутых «архивов Ватикана». То, что там происходит, это сугубо внутреннее дело служителей высшим силам, и перед обычными аборигенами они в полной мере никогда не отчитываются, будь это даже сам император. Кланы, владеющие Первохрамами, по сути, владеют не храмовыми комплексами, а лишь землёй, на которой те стоят. Взаимоотношения сложные, аристократы вынуждены вести там себя по-особенному, и потому тоже знают далеко не всё. Но одно не вызывает сомнений: чем бы служители на сильных местах не занимались, это идёт на пользу привлекательности данных мест. Там всё живое цветёт и радуется, ничего нездорового не просматривается. Даже без величественных строений местность выглядит истинным храмом и прочее-прочее в таком духе.

Если же сильное место остаётся без присмотра, ситуация может ухудшиться. Особенно нехорошо это проявляется в тех случаях, когда запустение длится веками, а то и дольше. Ци там в личных резервуарах прибавляется быстрее, но эффект действует не только на параметры аборигенов. Это как раковая опухоль, способная стремительно разрастись в здоровом организме при хорошей кормёжке. Растительность приобретает уродливые формы, погода надолго удерживается аномально-нехорошая, с нарушениями всех мыслимых и немыслимых норм и осадков. И прочее-прочее-прочее.

Всякое случается. Нехорошее.

Почти хроническая засуха, гибель лесов на полуострове, скверная вода в источниках, нашествие акул-людоедов, полчища крабов-мутантов и прочие негативные явления вокруг Хлонассиса можно объяснить именно этим. Один из признаков того, что я на правильном пути.

Но этим негатив не исчерпывается. Один из почти обязательных штрихов к нерадостной картине: в такие «заброшки» стремятся пробраться различные нематериальные и частично-материальные существа. Вроде тех, от которых я в своё время знатно набегался вместе с Бякой и Мелконогом при заварушке на шахте «Красный глаз».

Как правило, сильные сущности прочно привязаны к постоянным ареалам обитания и не склонны менять их с лёгкостью, а всякие «перекати-поле» ничего серьёзного собой не представляют. Но для ничем не примечательных омег низовых ступеней просветления встреча с ними может завершиться нерадостными событиями.

Здесь же, в Хлонассисе, один из сильнейших Первохрамов оставался заброшенным с тех самых времён, о которых достоверно почти ничего не известно. Девяносто девять процентов информации о той эпохе — легенды да всякие небылицы, а оставшийся один под большим сомнением.

В одном нет сомнений, — это происходило настолько давно, что тот период, возможно, следует называть геологическим, а не историческим.

К месту силы за это время успело стянуться столько всякого нехорошего, что когда основатели Хлонассиса «выпустили джинна из бутылки», тут же горько пожалели, что польстились на древние камни. Не просто так у степняков эти места издавна считались нехорошими. Скот они на западном побережье не пасли.

В итоге немало сил пришлось потратить, как и денег на наёмников, специализирующихся на сражениях против такого рода существ. Возможно, именно те события и дали старт нарастанию лавины проблем, по результатам борьбы с которыми власть попала не к самым прекрасным людям. Те кое-как порядок навели, но полностью подземелья не вычистили. Остались там несколько особо упрямых сущностей, от которых вреда не наблюдалось, потому что на поверхность они не стремились. Но к ним забираться чревато, — это стоило жизни нескольким охотникам за древними сокровищами.

Но охотились они за ними недолго. Когда в городе прочно обосновался клан Данто, в какой-то момент аристократам захотелось изучить древнее место на предмет получения материальной выгоды. Направили что-то вроде экспедиции. Случилось это давно, что именно там происходило, точно никто не знает. Одни говорят, что исследователи погибли. Другие, что те пусть и не все, но вернулись, рассказывая ужасающие вещи про само зло, обитающее на дне мрачного подземелья.

В общем — дело тёмное.

Одно не вызывает сомнений: именно по результатам тех событий подземелье признали бесперспективным в плане наживы. Возможно, действительно нарвались на что-то такое, с чем провинциальный мелкий клан не справился, а подпускать к такой теме посторонних — чревато. Потому замалчивали сам факт существования чего-то древнего, навязывая догму, что первые люди на побережье прибыли на «Хлонассисе». Мол, не было здесь до них никого и ничего. Даже степняки не забредали.

Также нельзя исключать, кто-то докопался до истинного предназначения подземелья, но эта информация не получила распространения. Местных правителей можно понять, ведь знание о том, что под городом располагается место силы, может привлечь нежелательное внимание. Есть немало серьёзных кланов, которым такой актив не помешает. И то, что его сложно использовать по назначению, не более чем досадная мелочь. Для некоторых главное — получить статус семьи, владеющей «эксклюзивной недвижимостью». Владыки Хлонассиса не настолько сильны, чтобы удержать столь ценный объект за собой. Потому и наводят муть на тему городских древностей.

Мне, неверное, повезло, что никто из приличных кланов не провёл столь же скрупулёзное исследование множества древних трудов. Если искать некую информацию целенаправленно, по крошкам много чего можно насобирать. И, вербуясь в плаванье на «Зелёную чайку», я был на девяносто с лишним процентов уверен, что проблемный Первохрам скрывается именно здесь. Надо лишь прийти и отыскать его. То, что в Хлонассисе некстати случилась очередная распря, лишь мелкая соринка в механизме моего плана.

А сейчас я не просто на след вышел, я теперь почти на сто процентов уверен, что до цели рукой подать.

Я теперь знаю то, о чём даже местные вряд ли догадываются. Ведь с момента попытки исследования подземелья прошло больше века. Память о древнем сооружении практически развеялась. Остались лишь сказки на тему ужаса, скрывающегося под Верхним городом, и отдельные пронырливые личности вроде Гасэта, которые совершенно точно знают, что в тех сказках присутствует зерно истины.

Но детали вору неизвестны. От него я ни намёка про Первохрам или испытательный комплекс при нём не услышал. Назначение подземелья либо забыто, либо мастерски скрывается.

А вот где оно располагается — не тайна. Основатели часть его раскопали и облагородили. Горожане используют её для своих нужд уже не первый век. А проход в опасные глубины перекрыли надёжной дверью, которую, вроде как, давно не открывали.

Но насчёт последнего Гасэт сомневается. Что-то кто-то ему нашептал, но конкретной информации нет. Мол, в последнее время дверь не успевают закрывать. Что-то там происходит. Возможно, закрытую часть подземелья используют в качестве надёжнейшего склада. А надёжный склад — это очень интересная для воров тема.

Вот и вынюхивает, не делая из этого тайны в криминальных кругах. Потому именно к Гасу обратились, когда я начал задавать вопросы.

Ну да ладно, это новости последних месяцев. К тому же сомнительные. Открывают дверь или нет — неизвестно. А вот то, что вышележащую часть подземелья давно освоили — не вызывает сомнения.

Вы спросите: «Для какой такой надобности используется часть столь небезопасного сооружения?!» А я отвечу, что там не школу для благородных девиц устроили, и не детский сад. Тот, кто распорядился начать строительство, решил, что дурную славу следует использовать. А то как-то неправильно, если её к делу не пристроить.

Да-да — верхнюю часть подземелья превратили в фундамент для сооружения с дурной славой. На нём поставили городскую тюрьму. Замок Монк-Дан — скверное местечко, никто из обитателей Тухлого дна не хочет там оказаться, отсюда их реакция на то, что я начал настойчиво интересоваться пугающей темой. Меня не понимают.

Криминалитет боится Монк-Дана по понятным причинам. Но есть и нечто особое, усиливающее негативную ауру этого места. Больше всего горожан пугает нижний ярус, казематы которого сложены из тех самых огромных камней. Мимо жителей городского дна столь интригующая информация пройти не могла.

Мне повезло, что я, ещё даже не оказавшись в Хлонассисе, обзавёлся полезнейшим знакомством. Сафи провела меня туда, куда без неё попасть сложно. Устраивай я свои розыски среди законопослушных граждан, кто знает, как много времени пришлось бы потратить на пустые расспросы. Всё сложно.

Зато легко засветиться перед властями. Любопытствующий чужак в осаждённом городе — это первый кандидат на арест и дознание.

С применением пыток.

— Гас, а ты сам там бывал? На нижнем ярусе?

Рука вора, в который раз потянувшаяся к моему карману, замерла на полпути, а лицо стало перепуганным:

— Да упаси меня ПОРЯДОК! Лучше совсем без печени остаться, чем туда попасть. Я видел одного человека. Он побывал в самом низу, в отдельном каземате. Его увели из нашей камеры на несколько дней. Но он и там отличился. И тогда тюремщики повели его в самый низ, за чёрную дверь. Приковали к стене и оставили в темноте одного. Он был молодым и дерзким, вот и наказали. Вернулся к нам полностью седым. И немолодым. Это очень дурное место. И камни в нём дурные.

* * *
Средний символ ци заключал в себе двенадцать единиц первозданной энергии, на которой держалась местная Вселенная. Даже Хаос, антагонист всех прочих сил, в той или иной мере её использовал.

Это — один из самых недорогих трофеев. Дело в том, что при нормальном резервуаре ци энергия в нём сама по себе постепенно накапливается, обеспечивая естественный переход на всё более и более высокие ступени. По мере накопления её можно расходовать на развитие атрибутов и навыков. Большинству простолюдинов этого вполне достаточно, ведь набор параметров у них ограничен, большие затраты не требуются.

Но миром правят не они. Беты и тем более альфы — прожорливые «энергетические вампиры». У них и навыков дорогих в развитии хватает, и разных атрибутов побольше. Ждать естественного накопления слишком долго, вот и приходится привлекать подпитку со стороны. Спрос на такой товар вечен, но упрощённые способы накопления ци и частое выпадение символов даже у аборигенов без развитого состояния Мера порядка скверно влияют на цену. Да, платят хорошо, но в сравнении с прочим добром от ПОРЯДКА — чуть ли не копейки.

Потому символы ци — не просто универсальная валюта, а валюта низовая. В зависимости от региона её стоимость значительно скачет, но высоко никогда не поднимается. Где-то за один малый символ можно сытно пообедать с кружкой пива, а то и с вином. Ну а где-то за него больше краюхи хлеба не дадут. И ненужное внимание символы не привлекают, в отличие от дефицитных трофеев.

Весьма удобно.

Куба, повертев перед глазами средний символ, задумчиво спросила:

— И много у тебя такого добра?

— А сколько надо, чтобы пропустили в Верхний город? — спросил я в ответ.

— Да нисколько не надо. Никого туда не пускают из Нижнего. Мы для них не люди, а отбросы. Нас и до осады там не очень-то жаловали, а сейчас, почитай, будто два города по отдельности живём. Жирные ублюдки из Верхнего только и мечтают, как бы здесь всех под корень извести.

— Куба, я сочувствую. Очень жаль, что у вас такие проблемы. Но пойми, мне нужно в Верхний город. Позарез нужно. Ты сказала, что местные монеты сейчас почти ничего не стоят. Я предложил альтернативу. Неужели символы ци у вас тоже мусором считаются? Не верю.

Старуха покачала головой:

— Нет, Ингармет правильно делает, что даёт своим шпионам ци, а не деньги. Это не мусорные монеты из Верхнего, это всегда цену имеет. Но посторонних в Верхний не пускают. Там не такие уж тупицы сидят, они не хотят, чтобы люди степняков к ним пролезли. Надо что-то придумывать.

— На всякий случай повторю: я не шпион. Я даже в вашей степи никогда не был.

— Ага. Верю. Почти, — с нескрываемой насмешкой прокомментировала старуха.

Смирившись в очередной раз с её заблуждениями, я продолжил:

— Хорошо. Вообще-то я могу и сам туда пробраться, но лучше сделать это официально. И с символами ци, думаю, это организовать несложно. Не так ведь, Куба?

— Тебя послушать, так всё легко и просто. Вот только нет там ничего простого. И здесь тоже нет. Посмотри вокруг. Видишь, как мы живём? Черви лучше живут, чем некоторые из нас. Мало то, что траву жрём, так всё к тому идёт, что резать нас скоро начнут. Еды почти нет, зато есть дурь, которую с Верхнего за гроши нам подкидывают. Это чтобы мы побыстрее передохли.

— Куба, я дам тебе столько символов, что ты спокойно прокормишь всю свою детвору.

— Ты вроде как намекал, что поможешь нам отсюда выбраться, пока здесь народ резать не начали. А резня начнётся. Скоро начнётся.

Я покачал головой:

— Ты меня неправильно поняла. Я помогу тебе. Заплачу, кому скажешь. Но вопрос с тем, как выбраться из города, решить не смогу. Я здесь не местный.

— Но ты пошустрее любого местного.

— Куба, у меня нет ни времени, ни возможности вытащить вас из города. И связей с теми, кто город осаждают, тоже нет. Да-да, я понимаю, вы тут все уверены, что я шпион степняков. Да я уже и сам смирился, рад бы им быть, но, увы, это не так. Так что вам самим придётся придумать, как уходить. Я могу помочь с деньгами, на большее не рассчитывайте. Но это хорошие деньги, настоящие. Стены дырявые, солдаты голодные. Даже Сафа наружу выбирается. Так неужели ты ничего не придумаешь?

— Сафу не приплетай, там только она и ходит, — пробурчала старуха. — Нас на берегу клюмсы до косточек обглодают. Да и сама она далеко не уйдёт. Там на угловой башне твари наёмные засели. Без разговоров стреляют. С ними не договоришься.

— Даже у наёмников есть своя цена, на то они и наёмники, — я упрямо гнул свою линию. — Деньги у тебя будут. Я дам. Помоги мне взамен. Сможешь что-нибудь придумать? Пропуск, или что-то такое? Ведь некоторые люди из Нижнего города как-то попадают в Верхний.

Старуха подкинула символ на ладони:

— Поспрашивать надо кое-кого. Ещё пять таких надо. Или семь. Наверное. Точно не знаю, узнавать надо. Найдётся у тебя столько?

Я прекрасно понимал, что светить высоколиквидными богатствами в столь неблагополучном районе — не самая мудрая затея. Но и богатства выбора вариантов не наблюдается.

Кивнул:

— Да, Куба, найдётся.

— Тогда пошлю Бобо к Дыроколу. Если Дырокол такое не решит, значит, никто не решит. Он умеет с верхними разбираться.

— Мне ещё кое-что надо.

— Что? — помрачнела Куба, подозревая, что запрос окажется непростым.

Ну да, для текущей ситуации — так и есть.

— Мне нужная еда.

— Да сколько уже жрать можно! — возмутилась старуха. — Тебя Ингармет забросил специально, чтобы город без припасов оставить! Ты не чума, ты стая крысиная!

— Нет, ты не поняла. Мне нужна еда с собой. Чтобы протянуть в Верхнем городе пару недель. Минимум пару.

— Да кто тебе там столько прожить позволит? В Верхнем бродяжить ни за какие деньги не получится.

— Куба, это уже моя проблема. Так что насчёт еды?

— Это тебе целый мешок вяленого мяса клюмсов придётся брать. Жрать ты мастак, меньше никак. Вот только ежели каждый день жевать такую гадость, бедное твою брюхо. Дурное у них мясо, долго на нём держаться нельзя, скрутит в дугу, и глаза пожелтеют.

Я покачал головой:

— Нет, ты не поняла. Мне не нужно мясо клюмсов. Вонючее оно или нет, без разницы. Мне нужна нормальная еда. И не всё подряд, а самая сытная. Масло, солонина, сыр. Можно жирную рыбу, но такую, чтобы за несколько дней не испортилась. Специй хотелось бы, если их вообще реально здесь найти, — увидев, как взгляд старухи становится невменяемым, успокаивающе добавил: — Я понимаю, что достать такие продукты непросто. Но ещё я понимаю, что у живущих в Верхнем городе они есть. А у меня есть символы ци. А может и кое-что получше для такого дела найду. Куба, мне нужна хорошая еда, и я рассчитываю, что ты мне с ней поможешь. Заодно и для себя возьмёшь, я всё оплачу. Сама говоришь, что часто мясо крабов есть нельзя, а вы, по-моему, ничем другим не питаетесь.

Глава 28 Ключи от Монк-Дана

На третье утро после высадки на кишащий клюмсами берег я стоял в сотне шагов от ворот Верхнего города и в последний раз выслушивал инструкции Дырокола:

— Рожу сделай честной, но особо там её не показывай. Не наша у тебя рожа, подозрительная. И держись подальше от чёрных доспехов. Данто Четвёртый нанял два отряда: Бешеные коршуны и Спустившиеся с гор. Мы их называем Петухами и Опущенными, но упаси тебя ПОРЯДОК ляпнуть при них такое. Наёмникам до нас дела нет, они держат стены и ворота. И держат хорошо, хрен где проберёшься, мы пробовали. Но на пацанов, которые проходят в ворота Верхнего, смотреть не должны. Да и не вижу я их, сегодня там только местные, а у них через одного глаза на заднице, а остальные вообще без них. Иди спокойно, не смотри ни на кого, делай вид, что ты честный парень. Там тебя окликнуть могут. Но может и не окликнут. Пацан, одежду которого ты надел, почти каждый день в Верхний проходит. К нему привыкли, и шапка у него приметная. Вот так и шагай с честной рожей, показывай шапку, но не показывай глаза. Таких глаз во всём Хлонассисе не найти, у нас тут поголовно карие. С какой стороны ни глянь, на нашего ты непохож, но больше всего непохож спереди. Прячь глаза. Прячь. Спросят кто такой, спокойно отвечай, что ты Гунт Младший, помощник краснодеревщика. Идёшь ты не куда-нибудь, а в дом к уважаемому Пагу Аусису, где ремонтируют второй этаж после пожара. Говори это, но не смотри. Глаза вниз. Как пройдёшь, сначала налево сверни. Пусть видят, ты не сам по себе, ты к Пагу шагаешь… чтоб этот жирный хрыч на гной растёкся. Ну а потом вали, куда тебе надо, как за углом скроешься.

— А там дальше постов нет, где вопросы задают? — уточнил я.

— В Верхнем везде присматривают. Перед каждым богатым домом охрана. И в квартал семьи вообще не лезь, там за каждой мухой следят. Ещё пешком патрули ходят, могут спросить. Особенно если патруль Петухов. Они не местные, но глазастые, а тебя за одну рожу хватать можно. Учти, если тебя поймают чёрные, сам ПОРЯДОК уже не поможет. Твари, а не люди. Не будь их, Ингармет уже давно бы город взял. Ну чего стоишь? Шагай давай. Вон как раз портовики к воротам чешут. За ними пристройся и проскочишь.

— Благодарю, Дырокол.

Коротышка покачал головой:

— Даже думать не хочу, как ты оттуда выбираться собираешься. Это уже не моё дело.

Я, естественно, не стал рассказывать, что если у меня всё получится, дорога назад вряд ли вызовёт серьёзные затруднения. Даже если придётся прорываться с боем — не страшно. Главное — выскочить из Верхнего города. В Нижнем гоняться за мной даже наёмники долго не станут.

Потому что здесь, в Хлонассисе, сложилась любопытная ситуация. Данто Четвёртый — действующий лидер правящего клана, решил кардинально разобраться с вопросом некоего намёка на двоевластие, сложившегося в городе. Ведь его семья не принимала участия, так сказать, в промышленном развитии. И многочисленная сложно устроенная каста ремесленников, заправлявшая здесь со времён основания, всё ещё удерживала достаточно высокие позиции. Значительная часть денежных потоков шла строго через них. Как аристократы ни пытались к ним присосаться, ничего не получалось, потомки основателей всячески препятствовали вмешательству в их дела.

Ну да, какой смысл делиться с теми, кого они считали паразитами пришлыми? Помощи от тех никакой. Всей внешней торговлей занимались горожане, проблемы с ней решали тоже они. Ремесло — тоже на них. Большие деньги крутились, доходило до подкупов степных ханов ради перераспределения доходов и даже давления на Данто.

В итоге клан получал своё только с налогов, а это не так много. Плюс говорить об абсолютной власти не приходилось. Ограбить и прижать к ногтю сплочённых горожан напрямую не получалось, пока кому-то из аристократов не пришла в голову оригинальная мысль: «А почему бы не подмять под себя сырьевые потоки, перекрыв кислород и ремесленникам, и купцам?»

Мастеровые зависят от поставок шкур, а эти самые поставки никак не защищены, хаоса в них много. Тот, кто монополизирует торговлю со степняками, сможет устроить сырьевой голод. И при этом внакладе не останется, потому что сырьём торговать проще, чем промышленными изделиями. Не нужно заботиться о качестве, вкладываться в развитие производства и обучение персонала. Его без сложностей можно перепродавать за морем, или приходящим оттуда купцам.

Оппозицию ремесленников аристократы в итоге задавили, перекрыв им возможность получать доходы. Чтобы сделать дорогую кожу, для начала понадобится шкура, а шкуры теперь проходили исключительно через семью. И она не оставляла их в городе, что не позволяло здешним мастерам получать на них добавленную стоимость. То, что производили степняки, в сыром виде по дешёвке уходило за море. Да, в целом денег при новой схеме получалось меньше, зато их не приходилось делить со строптивым населением, упорно нежелающим отдавать аристократам всю власть и прибыль, работая за чёрствый хлеб.

Специалисты, способные прекращать убогие шкуры в великолепную кожу и дорогие изделия из неё, стали ненужными. Сырьём торговать куда проще и выгоднее, если речь идёт о невеликой кучке элиты. У неё денег прибавилось, а вот в Хлонассисе убавилось в разы. А дабы снизить градус напряжённости, город наводнили дешёвой наркотой. Формально за неё карали, а по факту дурью занималась сама стража. Все знали, что попасть в её застенки чревато «подсаживанием». Заключённых разными способами принуждали употреблять, вырабатывая зависимость, после чего на улицу выпускалась новая партия клиентов.

Вот так и получилось, что город разделился на две части: одна, незначительная по размерам и населению, купалась в роскоши; вторая погружалась в нищету и вымирала. Данто устроили из Нижнего сплошной бандитский притон, где в некогда зажиточных кварталах жители отчаянно пытались сохранить хотя бы видимость благополучия.

Ну а изначальная бедность Тухлого дна скатилась к тотальной нищете.

В ходе экономических реформ семьи Данто население Хлонассиса заметно уменьшилось за считанные годы. Всё развалилось, преступность зашкаливала, город перешёл исключительно на торговлю низовым сырьём. Ослабление позиций и ошибки во внешней политике привели к самому масштабному конфликту со степью за всю историю. Отношение прочих соседей к правящей семье характеризует хотя бы тот факт, что чамуки, некогда не считаемые аристократами за людей, совершенно беззастенчиво грабят всех купцов, пытающихся прорваться в гавань. Как мне объяснили местные, их галеры даже не Ингармет нанял, они сами заявились под шумок, односторонне объявив себя его союзниками. А клан даже не попытался прижать морских разбойников к ногтю. Нечем, да и это не в его интересах. Ведь чем меньше продовольствия доставят торговцы, тем хуже Нижнему городу.

В общем, здесь сложилась запутанная атмосфера тотальной ненависти. Гоняться за мной по Нижнему городу кучка наёмников побоится. Не любят их там. А серьёзный отряд собрать, потребуется время.

Что бы там себе Дырокол не думал, я прорвусь.

Но только после того, как с делами разберусь.

* * *
Земля в Верхнем городе — самая дорогая на всём полуострове. Потому, несмотря на зажиточность обитателей, простора здесь нет. Очень немногие могут себе позволить выкупить солидный участок. Местами улицы сужаются настолько, что не всякий толстяк проберётся. И дома ставили не по некоему генеральному плану, а так, чтобы на минимальной площади настроить как можно больше. Улицы местами сужались настолько, что хоть боком протискивайся. Посты стражи располагались лишь на широких перекрёстках, а таких здесь раз-два и обчёлся. Если не хочешь попадаться служивым людям на глаза, избегай тех мест, где есть хотя бы намёк на простор.

Поэтому, несмотря на обилие вояк, я всерьёз столкнулся с ними только на воротах. И никто мне там ничего не сказал, если не считать требование проходить побыстрее. Я там чуть задержался, вот и указали. Не из-за медлительной группы замешкался, за которой двигался, а потому что усиленно по сторонам косился.

Это не праздное любопытство. Чем ближе к воротам, тем сильнее я что-то чуял. От стен, окружающих Верхний город, разило чем-то непонятным и явно сильным. По словам Дырокола, среди наемников хватало всяких умельцев с полезными навыками. Именно они устроили на некоторых укреплениях что-то вроде эффективнейшей сигнализации, про к