КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Отче (fb2)


Настройки текста:



Лена Савченко, Варвара Ахматова Отче

Файл создан в Книжной берлоге Медведя.

Предисловие

Посвящено одной единственной, неповторимой

особе, что слишком много раз спасала

меня от себя самой

и была невидимым воином на сражении,

о котором знали единицы.


Примечание от Л. Савченко


Авторы хотят заметить, что ни коем образом не поддерживают тех отношений, что будут описаны в этой истории. Они напоминают, что любовь должна быть искренней, чистой и, в целом, категорически против подобного поведения как с мужской стороны, так и с женской, если на то придётся случай.

Мы категорически против насилия в любом его проявлении.

История не стремится задеть чьих-то чувств, оскорбить вероисповедание. Может, она и носит поучительный характер, как и любая другая книга, но уроки читатель вправе выносить сам. Наше дело — просто рассказать. Вчитываться между строк или оставить «Отче» маленьким, поверхностным рассказом о любви и безумии — решать исключительно вам.



Глава 1



«И пусть мне будет пусто, но
любовь — самое опасное, неудержимое
и прекрасное чувство на свете. В той же
степени разрушительное,
что и оружие»  

— Святой отец, я согрешила.

Часто, не передать сколь часто, своды этого храма, и прочих таких же, слышат эту фразу. В тесной кабинке или же на скамьях  —  не важно. Этими звуками стены пропитались похлеще божественных песнопений и молитв, что стихают лишь на время ночи.

Но эта фраза... Именно от этой женщины, она всегда звучала как-то предупреждающе. Сандор уже заранее знал, что скажет эта леди Блэр.

— Я совсем не могу вразумить свою грешную дочь, отче...


— Ну кто так бьёт! — возмущается рослый, широкоплечий мужчина, отбрасывая от себя силуэт. — А ну поднимайся, юная леди!


— Она не слушается меня, вечно бредит какими-то странствиями. Я грешна, святой отец, грешна в мыслях и помыслах — иногда я смотрю на Лили и думаю, дочь ли я родила или сына. Она носит мужские одежды, говорит, что хочет отрезать себе волосы.

Сандор слушал, разглядывая стенку своей части кабинки, прикрыв глаза. Он тоже был грешен. В том, что совершенно точно не знал, как помочь этой заблудшей душе.


— Уже что-то! Давай, переводи вес на правую ногу и... Попалась!

Юная девушка валится лицом в песок, неуклюже, без намёка даже на грацию. Тёмные волосы плотно заколоты на затылке, только когда она поднимает голову видно, что некоторые пряди у лица выбились из причёски. Серые глаза гневно сверкают.


— Лили и слышать не хочет о замужестве! Нам часто приходят письма, прошёл уж свадебный сезон, но муж мой очень любит её, готов считаться с желаниями, а она гонит всех без разбора, — женщина всхлипнула, приложив к плотно сжатым губам платок. — Отче, прошу вас о помощи. Пусть Господь обратит на неё свой взор, пусть наставит девочку на путь истинный.

— Неужели леди совсем не готова прийти сюда? Верит ли она Богу?

— Верит, верит! — всполошилась женщина. — Она молится каждый вечер, но...

— Господь прощает Вас, — мягко оборвал её Сандор, перехватывая ладонью чётки, прикрывая глаза. — Если леди не желает посетить Дом Бога, то я приду к ней.


— Отец! — девушка среднего роста в чёрной, мужской одежде совсем уже вскакивает, пригибается, буравит мужчину недовольным взглядом. — Это грязно!

— Противник не будет думать об этом, Лилит, — сурово хмурит брови лорд Блэр. — Ты должна быть готова к любым поворотам исхода битвы, — потом обращается к юноше, стоящему неподалёку. — Арон, накажи готовить стол к обеду.


Женщина ещё потом долго благодарила священника, а когда ушла, оставила за собой странное ощущение обязанности. Сандор долго уже слушал эту знатную леди, долго прощал ей искушения жизни и был сильно удивлён. Как у такой, всегда отзывчивой и порядочной, особы вдруг уродилась такая дочь. По рассказам девчонка была юна, от того и взбалмошна на недостойные женщины поступки. Возраст в ней играет или иные силы, овладевшие хрупким телом?


— Как прикажете, милорд, — склонился юноша и удалился, оставляя пыхтящую негодованием дочь и довольного собой отца наедине.

— Скоро вернётся твоя мать, — вскользь обронил мужчина, смотря в сторону. — Иди к себе, переоденься. Может, хоть один обед в своей жизни с этой женщиной я проведу в тишине.


В храме было пусто в это время. Сандор остался почти в одиночестве вглядываться в витражи и изящнейшие фрески. Как когда-то наставили на путь Истинный его, так и он сейчас должен воздать Господу милость, приняв в свои объятия истерзанную сомнениями душу.

Сандору было двадцать семь лет от роду. Почти всю жизнь, не считая кошмарного детства, он провёл при Боге, верно служа Ему и веря, веря, веря без остановки. Кто, как не Отец Всевышний привёл обезумевшего от голода мальчишку под двери этого собора и кто, как не Он, дал ему уверенности и сил стучать в них ночью.

Священник решил — он должен спасти её, за руку привести сюда, где юная леди познает истинность своей значимости в Его планах.

А леди, ненавидящая такое обращение к себе, в этот момент шла по коридорам особняка с гордо поднятой головой и мысленно обещала себе, что однажды у неё получится сокрушить своего единственного и самого лучшего учителя. Нужно всего лишь менять тактики и думать, какая из них работает действеннее и лучше.

Верхний камзол был полурасстёгнут, штаны заправлены в высокие сапоги, поначалу казавшиеся ей невероятно тяжёлыми. Леди Лилит, в светском обществе именуемая Лилианой, шла к своим покоям и улыбалась фантазиям.


***

Дом четы Блэров располагался в лесах, в паре часов умеренной езды на лошади от Лондона. Старые, величественные сосны окружали не менее величественный особняк, которым лорд Блэр по праву гордился и восторгался каждым камешком, заложенным в стены.

В окрестностях можно было отыскать тропки для конных прогулок, небольшое озерцо, поросшее мхом и камышами по берегам, послушать пение не ведающих страха птиц. Лили за все эти вещи свой дом и любила. Считала, что он не ограничивается самим особняком, а уходит дальше — прорастает корнями, журчанием мелких ручейков. В самом детстве, когда девочке было грустно, она убегала летом сюда и долго сидела, закрыв глаза и слушая, слушая, слушая жизнь вокруг. Все страхи, сомнения быстро пропадали, будто сам лес кормился ими и каждый раз по-разному благодарил. На палец к Лилит садились огромные бабочки, не трогали комары и ещё реже кусали другие насекомые. Твари, видите ли, Божьи.

Но те времена давно прошли. Сейчас Лили выбиралась в лес лишь для прогулок с отцом и днём — прежний ночной авантюризм был либо вовсе утрачен, либо слишком сильно сошёл на нет. А поводов злиться у юной маркизы было предостаточно! 

Матушка, казалось иногда, поставила себе жизненно важную задачу — вывести её из себя всеми различными способами. Один отец понимал девушку и никогда не порицал за... неоднозначные взгляды. 

И кто бы мог подумать, что и этот обед не пройдёт даром! 


За длинным столом сидело всего трое. Лилит, облачившаяся в платье синих тонов, пыталась не задохнуться от стяжек золотых нитей корсета и всё же съесть хоть что-нибудь. Зажаренный кролик выглядел по меньшей мере аппетитно, но лицо матери — серое и бледное, отбивало любое желание к трапезе. Женщина была сегодня ещё более нервная, чем обычно, ела, не поднимая глаз и молчала, разве что помолилась перед тем, как притронуться к приборам. За столом повисла тревога — даже Виктор Блэр осознавал это, то и дело бросая на супругу испытывающие взгляды. 

Стоит внести некую ясность в происходящее. Виктор не молился перед трапезой и вообще не стоял на коленях перед ликами святых за последние несколько лет ни разу. После войны, через которую довелось пройти, мужчина окончательно утратил веру в Господа-Бога, а вот Мария Блэр, напротив, лишь укрепилась в ней. Бесполезно было вдалбливать в глупую женскую голову, что это не Господь привёл живого мужа обратно, а его верные соратники и оружие, служившие верой и правдой. 

Лили Блэр передалось гораздо больше от отца, чем от матери. Она всегда больше прислушивалась к первому, а ко второй относилась едва ли не с презрением. Неужели можно быть настолько жалкой, что вручить целую жизнь в руки неведомого существа на небесах?! И после этого Лили называют странной?!

— Нам нужно поговорить, — под конец всё же заговорила Мария, — Сегодня вечером сюда приедет священник.

Лили скрипнула зубами, положила вилку на тарелку и даже встала, чтобы демонстративно уйти.

— Отец Сандор проявил большую заботу к тебе, Лилиан! — дрожащим голосом попыталась остановить её женщина. — Не зная тебя, он хочет лишь помочь, хочет добра. Отец Сандор считает, что не всё ещё потеряно, что, как и любую душу, тебя можно спасти...

— Мария! — грохнул кулаком об стол Виктор, удерживая злость. — Во-первых — как ты можешь так говорить о своей дочери? Во-вторых — кто дал тебе право приглашать в мой дом какого-то... священника? 

— Не переживайте, отец, — холодно высказалась девушка, воспользовавшись минутным затишьем и взглянула на мать, прищурившись. — Если матушке так угодно, то пусть. Простая беседа мне не страшна.

Но из обеденного зала Лили всё же ушла, излучая флюиды негодования. Может, она этого и не показала, но подобное взбесило не на шутку. Что же этот священник собрался делать? Неужели изгонять из неё бесов, об исчезновении коих мать так упорно молится всю её жизнь?


Глава 2



Род Блэров пусть и был молод, но уже славился честью. Они были из числа тех дворян, кого наградили титулом за значительные заслуги перед короной, потому, направляясь в сторону поместья холодным вечером позднего октября, Сандор ожидал тёплого приёма. Он не взял повозки — только лошадь, и вскоре был уже на месте. Однако, с приёмом прогадал.

Старшая леди Блэр встречать его не вышла — видимо потому, что вот-вот должно было стемнеть. Двое незнакомых мужчин проводили его по широким, в меру мрачноватым коридорам и остановились перед створками дубовых дверей, где ждал статного вида мужчина — сам лорд Блэр. 

— Милорд, — кивнул ему Сандор и с удивлением обнаружил в глазах старого воина подозрение. — Ваша жена... 

— Да, я знаю, — подтвердил Виктор, глянув на вход в комнату. — Не знаю, что вам наговорила эта женщина, но прошу обходиться с Лили подобающе. Она ещё ребёнок, но прежде всего, наследница моего рода. Учитывайте это, отче. 

— Разумеется.

Блэр оглядел его ещё раз, мотнул головой двум стражникам и один из них тут же раскрыл створки, отделяющие священника от своей судьбы. 

Юная леди обернулась на звук. Лилиан стояла, вероятно до того глядя в огонь камина. Сандор прошёл внутрь, ожидая, что двери за ним закроются, но когда этого не произошло — лишь подавил раздражённый вздох.

— Добрый вечер, леди Блэр, — вежливо улыбнулся священник, сложив руки за спиной. — Я много слышал о Вас и захотел поговорить лично.

Он сразу отметил, что Лили держится в холодной, отстранённой вежливости. Она почти не улыбалась — только мимолётно и учтиво. Отвечала скупо, будто заученные заранее фразы и совершенно точно не была искренней. Сандор всегда относился к таким женщинам с большим подозрением. Разумеется, это их суть — тайны и сплетни, способные загубить любую репутацию, но лишь дурак станет их слушать. Эту леди не интересовала их беседа, а подобное само по себе было тревожным звонком — кто не хочет поговорить с посланником Его на земле?  

Сандор старался говорить о предназначении мужчин и женщин в мире, о Боге и значимости Его в каждой грешной жизни. 

— Господь любит каждое своё дитя, леди Блэр. Он способен принять любую, даже самую тёмную душу и очистить её, подарив спасение и душевный покой.

— Отчего же тогда мы зовём Его господином, святой отец? — не глядя на Сандора, спросила Лилиан, щурясь на трещащее пламя.

— Потому что Он ведёт нас за руку по пути и укрывает от бед. Он как суровый, но милостивый и справедливый отец — к ним мы тоже обращаемся так же. Лорды, именитые господа... Разве Вы называете своего родителя по-другому?

Лили задумалась. 

— Вы правы. 

Но размышления над этим вопросом Сандор решил отложить на потом. Почему леди про это спросила? Неужели... сомневается в силе Его, в милости?

— Прошу меня простить, уже поздно, — спохватился внезапно священник, поднимаясь на ноги, Лили встала следом. — Благодарю за беседу. Думаю, Господь ещё сведёт нас вместе. Я помолюсь за вас, леди Блэр.

Лилиан присела в лёгком, таком же вежливом, как и все прочие жесты, реверансе и улыбнулась.

— И я благодарю Вас, отче.

— Да хранит Вас Господь.


Он действительно молился за неё той ночью, стоя на коленях перед распятьем. Иисус был безмолвен в своих страданиях, отвечал лишь взглядом великомученика, обращённым в небеса.

Что делать одной, запутавшейся в учениях Его, душе? Особенно если она всё ещё ребёнок, не сумевший избавиться от глупых капризов и до сих пор противится чему-то? Ведёт свою войну, не показывая её никому, мечется в бреду, желая знать ответы. А ответы всегда были здесь — в шагах, эхом разносящихся по сводам и тихом говоре людском, в их облегчении. Сандор был лекарем на этих войнах — утешал горе, даровал спокойствие и нёс через свои уста Всепрощение Господне. Потому что так было правильно, во веки веков, аминь. Потому что он не смел лукавить, говоря о милосердии много-много раз людям.

Но у Господа слишком много забот, от того Он и не является каждому просящему. Бог лишь благословляет таких, как Сандор и надеется, что те смогут дарить утешение детям Его.

Лили была из заблудших, отчаявшихся. И, вспоминая молебные речи леди Блэр старшей, Сандор пообещал, что сможет провести юную девушку за руку к её судьбе. Очередное испытание, посланное Им, которое проверит преданность и веру священника.

Многие говорили, что у Сандора талант к подобным. Говорили, будто бы он поцелован самим Богом, ибо люди слушали его и внимали ему, обретая покой после душевных терзаний. Потому более старшие священники его считали ровней, а младшие — просто уважали, стараясь ровняться. Беловолосый, почти седой, со светлыми глазами — Сандор был подобен ангелу, сошедшему с самих небес и готовому помогать нести кресты тем, кто уже не способен.

Самые непослушные дети опускали головы и тихо признавались в своих маленьких, таких детских грехах и Сандор в очередной раз убеждался — все люди изнутри одинаковы, поскольку созданы по Образу и Подобию. Душа всегда чиста, лишь грязь налипает на её оболочку, но любую заразу можно смыть, или же аккуратно отскоблить.

Сандор вернулся в поместье Блеров спустя несколько дней. Долго беседовал с лордом, убеждая того в своих чистых помыслах и даже удивлялся, насколько мужчина любит свою дочь. Ей семнадцать, а Лили даже ни с кем не повенчана, будто бы мужчина оберегал и планировал делать так всю жизнь, но ведь должен был понимать — путь уже предначертан и не ему, человеку, противится воле Господней. Виктора Блэра можно понять — он прошёл войну, был приближен к короне и, разумеется, он опасался сделать ложный выбор, проиграв в сделке выгодного брака. Сандор всё, конечно, осознавал, но бояться его? Он не посмеет тронуть эту леди и пальцем, один обет безбрачия чего стоит! Да и насилия священник не приемлил.

— Добрый вечер, леди Блэр. Как видите, я снова здесь.

Они говорили в том же зале, что и в прошлый раз. Со стен смотрели картины предков и пейзажи величественного моря, пылали факела, камин. Леди вновь стояла на том же месте, коротко улыбалась и приветствовала Сандора, затем они садились каждый в своё кресло и начинали разговаривать. По началу совсем закрытая, Лили всё же начала раскрываться подобно цветку — исчезли холод и отстранённость, звучавшая в каждом слове в прошлый раз. Она чаще вздыхала перед тем, как заговорить и священник решил, что это хороший знак. Нужно всего лишь не сдаваться. Может, её душой и вправду овладели бесы, а он своим присутствием осторожно очищал, слушая и отвечая на редкие вопросы.

— Леди Блэр, почему вы верите в Бога? — решился спросить Сандор.

Лилиан нахмурилась, думала около минуты, а потом посмотрела на него как-то очень проникновенно, серьёзно. Совсем не так, как до этого. 

— Он вернул моего отца с войны, отче. Дарит нам каждый день крышу над головой и еду к столу. Мы можем рассказать всё-всё Ему перед сном и будем знать, что Он обязательно услышит и утешит, даже если мы этого не узнаем. 

Она цеплялась за причины. Вместо того, чтобы просто и искренне верить в Него, юная леди была благодарна за определённые дары в своей Судьбе, но благодарности мало. Она даёт лишь знание и уважение, а Вера — великая, святая и прекрасная Вера совершенно иное чувство. Сандор прикрыл глаза, перебирая чётки пальцами правой руки.

Либо юная леди лгала, либо не понимала, что верит неправильно.

— Вы будто бы оказываете Ему честь, когда говорите такие слова, леди Блэр. Верить нужно без причин. Верит нищий, просящий милостыню, и верит он не в руки людей, высыпающий в его чеплашку монеты, а в самих людей и их сострадание. Верит воин, оголяющий меч, и верит в то, что Господь уготовил ему судьбы вернуться живым из ярой битвы. Вера сродни умению видеть суть, истинность всего существующего на земле по воле Господа.

Лилиан долго молчала, переваривая услышанное. Потом протянула:

— Не знала, что у веры есть какая-то чёткая стратегия. Я думала, что вера — это искренний порыв. Вы спросили, меня почему я верю в Бога, и я ответила так, как считаю. Если бы ответила "просто так" вы бы поверили мне? Разве не нужно всегда искать основания для своих поступков и всего существующего вокруг? Может быть, люди, подающие милостыню, лишь пытаются таким образом наивно загладить... добрым поступком свои недобрые дела? А для воина, уже лишившегося всего, вера — единственный смысл идти в бой? Я верю, святой отец. Верю Богу и людям, но никогда не думала, что верить нужно без причин. Даже милостивость и всепрощение — это причины. Люди идут за Господом и любят его потому, что он таков, а не потому, что он существует и наблюдает за нами с небес.

Теперь уже задумался Сандор. Он и не заметил, как вдруг начал прислушиваться к её речи и отмечать, как многогранен может быть человеческий голос. Запоздало священник понял — вот как слышат его люди. Вот как он заставляет их думать и что простой монолог может стать мощнейшим оружием из всех существующих ныне.

И Сандор был действительно поражён этим, не привыкший слышать такие речи. В словах юной леди было что-то... особенное. Бунтарское, совершенно не простительное, но по-детски наивное. Она ещё ребёнок, а дети, как известно, мало что понимают в жизни. Но всё же Сандор вынужден был признать — ровно на мгновение что-то опасно кольнуло в самое сердце и тут же оказалось отвергнуто. Кто станет слушать глупую, даже ещё не повзрослевшую женщину? Только глупец.

А может Сандор и был глупцом.

Они потом говорили ещё, он пытался понять, как живёт Лили и что происходит внутри дома, но девушка упорно молчала, рассказывая совершенно общие вещи. Слушается родителей. Мечтает о муже и детях. Ведёт светскую жизнь и любит танцевать. Лгала, в общем. Сандор помнил, что Мария говорила ровно противоположные вещи. 

Неужели она боится его и той участи, под которую может подвести правда? Глупая девочка, для этого священник и явился сюда! Научить правильной правде и убедить в том, что бояться Лилиан вовсе нечего, только если своих суждений, грозящих подвести душу под катастрофу. 

О, она не еретик. Она всего лишь ребёнок.


Глава 3



— Я слышал, вы в последнее время частый гость в доме Блэров.

Отец Итан подошёл к Сандору не заметно, остановился рядом и поднял голову, глядя на алтарь. Мужчины замерли спиной к скамьям.

— Да, это так. Я обеспокоен состоянием леди Лилиан Блэр и взял ответственность вернуть девочку на путь истинный.  Она запуталась — это нормально для её возраста. 

— Похвально, что леди желает распутаться, — улыбнулся отец Итан, вдыхая воздух полной грудью. — Желаю вам удачи в этом, но позвольте дать совет — приведите её сюда. Юным девушкам свойственно бояться остаться белыми воронами и если леди Блэр увидит таких же людей, что приходят сюда, то, возможно, ей может это помочь. 

Сандор кивнул. Он и без того это знал, но не хотел говорить старому другу — Лилиан совершенно не желает лишний раз являться в храм. Она исправно посещает нужные для её статуса мероприятия и службы, но не более. Считает, что молитвы можно воздавать где угодно — они всё равно будут услышаны. Ведь какая разница что над головой — фрески, обыкновенная крыша или небо, Господь слышит и видит всё, что происходит вокруг. Глупая. Но отцу Итану знать об этом не стоит.

— Непременно. Я хочу, что бы она сама пришла к такому желанию. Однажды душа потянется к близкому по духу, а моя задача заставить её вспомнить об этом. Вы знали, что леди даже крестили в этом храме? 

— Знал, — подтвердил священник. — Я вижу, Вы знаете, что делать. Да благословит Вас Господь, отец Сандор.  


***

Этот священник бесил её до глубины души. Задевал самые тонкие струны, пытался играть на них, настроить нужную ему мелодию и вряд ли понимал, что это бесполезно.

Лилит только злорадствовала — вот она, матушка, твоя вера! Ты веришь неправильно! Она в точности до слова повторила Сандору слова женщины, которые Мария твердила ей постоянно. «Будь благодарна» — да к чертям эту благодарность! Нищий уж явно разочарован в Боге, коль тот допустил такую жизнь и не помог несчастному человеку, лишившегося всего по воле случая, а отца с войны вернули его навыки и умения. Вкусная еда и крыша над головой существует исключительно за достижения предков Блэров. И ничего больше! Может там, на небесах, и правда сидел Некто, наблюдающий за человеческим абсурдом, вот только ему не было никакого дела до копаний людей друг в дружке.

После каждой такой «проповеди» Лили была вымотана до предела. Больших усилий девушке стоило держать в узде своё мнение, и она постоянно себе напоминала — скажешь что-то не так и возникнут подозрения. Там вовсе недалеко до обвинения во всех смертных грехах, отлучения от церкви, или, того хуже, её примут за чародейку. Лучше бы священнику не слышать, как ласково называет свою дочь Виктор наедине и не знать, как нравится это самой Лили. Маркиза ненавидела «настоящее» своё имя. Слишком нежное и покладистое, слишком... воздыхательное, как выразилась как-то леди Литтон.

Лилит была первой женой Адама. Своенравная, она совсем не захотела подчиняться мужу и последовала за самым прекрасным из ангелов — Люцифером, в Ад, а Бог создал Еву. Удобную Еву, которая всё равно согрешила и теперь за это страдают все женщины поголовно. Бог создал чёртову Еву, а Лилит нарекли Матерью всех монстров, а ведь она всего лишь хотела свободы и права на своё мнение.

Метафора девушку устраивала. Главное, что бы про неё никто не узнал.

Поэтому она так стремилась научиться у отца всему, чему только можно. Меч или кинжалы, Лили даже вполне сносно стреляла из лука! Всё ради того, чтобы однажды доказать, что себе, что другим — она имеет полное право на то, чтобы говорить открыто и свободно. Чем Лилит хуже мужчин?! Почему должна, когда совсем не хочет? Почему у неё есть хоть какая-то власть над своей жизнью лишь от того, что повезло с отцом?

Но вечером все эти мысли загонялись далеко на задний план. Приходил священник, садился в соседнее кресло и начинал планомерно в ней капаться. И если в первую их встречу маркиза была растеряна, то сейчас чётко решила, что игры в одни ворота у Сандора не получится.

О, она тоже умеет говорить. И говорить будет.


*** 

— Как прошёл ваш сегодняшний день? —  решил начать в этот раз Сандор по-другому. 

— Прекрасно. Большую его часть я примеряла новые платья —  послезавтра состоится важный приём, на котором нужно блистать.

— Уверен, что Вы будете великолепно выглядеть, миледи. 

—  А ваш? 

— Как обычно, — священник присел в кресло, тем самым, приглашая девушку последовать его примеру. —  Ко мне приходили люди и уходили, они молились —  дети, взрослые и старики. 

— Вам не скучно? —  спросила юная леди. 

— Совсем нет. Это моё... Что с Вашим лицом?

Он только сейчас обратил внимание. В сумраке зала тени сгущались, но слабый синяк на точёной скуле Сандор разглядеть сумел. 

— Неудачная прогулка верхом, отче — улыбнулась Лили, —  Не обращайте внимания, я не ждала Вас сегодня, потому не скрыла.

Сандор чувствовал, как какой-то камень затягивал удавку на шее и дышать становилось тяжелее. Лжёт. Юная леди опять лжёт! Но кто вообще был способен ударить её в этом поместье, учитывая характер Виктора Блэра?! Кто посмел... Тут он одёрнул себя и отпрянул, точно от прокажённой. Лилиан смотрела на него уже недоумённо, не понимала его действий. Сандор выпрямился, стал смотреть в камин и какое-то время прошло в молчании. Священник чувствовал — что-то не так. Он видел травмы у других женщин, ему было их жаль, но Сандор никогда не злился.

— Я не переношу насилия над женщинами, леди Блэр, —  пояснил всё-таки он. —  Прошу простить мне такую реакцию...

Она фыркнула. Сандор удивлённо повернул голову и заметил, чёрт возьми, он успел разглядеть тень презрения, скользнувшую в серых глазах!

— Разве Вы действительно так думаете? —  поняв, что поймана с поличным, продолжила Лилиан. — Разве церковь не принижает женщин? Разве не учит смирению, когда муж поднимает на неё руку? Разве?..

— Вы переходите границы! — вскочил Сандор, Лилит — следом.

— Разве их не сжигают на кострах, не вешают и не топят в реках только от того, что они женщины?!

Они замерли друг напротив друга, тяжело и гневно дыша. Оба сжимали кулаки, плотно челюсти и буравили друг дружку одинаковыми взглядами. Лили прятала лёгкий шлейф из страха за злостью, а Сандор — удивление.

— Ваше хрупкое мужское эго до одури просто задеть, — первой продолжила девушка, зашипев. — Только скажи, что вы делаете что-то неправильно и вы тут же злитесь, но лишь от того, что понимаете в глубине души, где правда! Вы думаете, что мы будем стоять, смиренно опустив глаза и терпеть, терпеть, терпеть до скончания времён? Считаете, что Я буду делать это?! Меня воспитал сэр Виктор Блэр, благородный рыцарь Его Величества и воспитал, как подобает моему положению. Я не стану прогибаться только потому, что способна родить на свет ребёнка! Вы ошиблись, если увидели во мне черты матери и поверьте мне, отче, в отличии от этой слабохарактерной женщины, что всю жизнь прячется за волю Господа-Бога, у меня достаточно наглости и бесстрашия, чтобы выставить Вас сейчас вон из нашего поместья!

— Вы пожалеете о своих словах, Лилиан, — бледнея, полушёпотом выдавил священник.

— Я леди Блэр, — вскинув подбородок, медленно, с непоколебимой силой в голосе, ответила Лилит и указала в сторону раскрытых дверей. — Вон.

Сандор стоял столбом, точно громом поражённым и наблюдал, как юная леди оголяет свой истинный характер. Чёртова женская сущность змии, которая выжидает удобного момента, чтобы броситься на жертву! Вот про что говорила Мария, вот что пряталось за холодностью и равнодушием. В этой девушке нет Бога, в ней ничего — только пустота, пожирающая изнутри. Потому что лишь подобная могла сказать эти слова в лицо с жаром, совершенно не пытаясь при том казаться милой. И вот из, надо признать, довольно привлекательной особы, Лилиан превратилась чуть ли не в незнакомку, дышащую гневом и бешенством. Даже лицо исказилось и в тенях огня стало будто острее, опаснее.

Другой бы на его месте решил, что эта женщина ведьма, но Сандор не смог допустить такой мысли. Она злиться, потому что не понимает, потому что пуста, но Господь может залечить эту рану. Быть может, ей не хватило родительской любви или чего-то ещё и юная леди разочаровалась в самом своём существовании? Или кто-то отверг её чувства и Лили закрылась в себе, накапливая годами злобу, такое обыкновенное, но грешное желания доказать своё превосходство?

Да-да, всё именно так. Лилиан никогда не признается в этом самой себе, но Сандор видел —  действительно ещё не всё потеряно. Вера может спасти эту душу, как спасала десятки других в минуты отчаяния!

— Вы не расслышали? — переспросила она, уже опустив руку и расправив плечи.

— Я прекрасно Вас слышу, леди Блэр, — откинулась вновь уже спокойный священник и опустился обратно в кресло. — Прошу, сядьте.

— Я попросила Вас уйти.

— А я решил, что останусь. Как бы не был влиятелен и благороден Ваш отец, он не может просто взять и выкинуть меня за порог. Я намерен спасти Вас, миледи. Обещаю никому не говорить о Вашей речи, только если Вы пообещаете, что сейчас успокоитесь и мы вернёмся к нашему разговору. 

— Что, по-Вашему, спасение? — устало проговорила Лили, всё же сев, но больше на него не смотрела. Только на огонь. — Вера? Принятие? Или жить так, как хочешь, а не как, как навязывает общество или Бог?

Сандор улыбнулся. Грязный приём, который он, на самом деле, терпеть не мог, сработал как всегда прекрасно. Священник — это глас Божий, а разве может кто-то пойти против Господа? Даже короли склоняют головы перед ликами Святых.

Жить так, как хочешь? Но разве можно жить, противореча заветам? Сандор жил так, как завещал Он и так, как хотел этого сам. Помогал людям, служил лекарем и проводником на свет. В Лилиан было много тьмы, о-о-очень много и кому, как не ему, под силу будет эту тьму разогнать? Аккуратно очистить душу, чтобы она сверкала своим первозданным величием и полнилась чистотой, праведностью, как и подобает каждому живущему на земле? 

Лилиан противилась, теперь больше не прячась за банальными ответами, а откровенно спорила с ним. Сандор понимал — это неправильно, с ним вообще впервые яростно спорила женщина! Потому священник и решил, что не покинет эту душу до того времени, пока не наставит её на путь истинный. 

Лилиан должна исцелиться, потому что она прекрасна.


Глава 4



— Что это? — удивлённо взглянула юная леди на протянутый посыльным ей бумажный свёрток. 

— Доставил церковный служитель, миледи. Передал, что внутри всё объясняющая записка. 

Лилит быстро отпустила юношу, ещё быстрее разорвала бумагу. Сверху действительно лежала записка — аккуратный, разборный почерк, чуть ли не печатные буквы. Маркиза скрипнула зубами. Кто-то явно принимает её за идиотку, и она даже знала кто, ещё до того, как увидела подпись внизу. Дар, что ли, пророческий просыпается?

Содержание было немудрено:


«Посылаю Вам этот скромный подарок, надеясь на Ваше благоразумие. К сожалению, в следующие два дня я не смогу почтить дом Блэров своим присутствием, потому пусть это будет у Вас вместо меня. 

Отец Сандор.»


Лили подозрительно взглянула на дальнейшее содержимое и сразу же вспыхнула. Библия?! Он рехнулся, действительно ничего не понимает или просто упёртый баран?! Выдохнув, девушка просто отложила её в сторону, опять погружаясь в задания отца — он настаивал, чтобы она училась различным наукам.

Иногда ей начинало казаться, что уж лучше костёр или иная смерть, чем эти бесконечный попытки забраться к ней под кожу. Лорду Блэру Лилит о содержании их последнего разговора говорить побаивалась — мужчина может и разозлиться, даже если не неё, но проблем прибавится. Ничего, она сильная девушка, если не способна за себя постоять словом, то что уж говорить о силе? 

За эти два дня, надеялась Лили, она успеет достаточно отдохнуть от надоедливого служителя Господня, чтобы наконец сыграть в дурочку и убедить его в том, что действительно раскаивается в несуществующих грехах. А там, может быть, священник вовсе отстанет. 


***

Сандор не вышел в тот день из своей комнатушки, даже с кровати поднялся лишь по природным нуждам. Принёс себе кувшин с водой, попросил не беспокоить его и заперся, ограждаясь от мира. 

Что-то в нём с треском ломалось, маячила настоящая буря, шторм и гроза вместе взятые, а ведь это были всего лишь серые глаза. Лилиан в этом бреду хмурилась и тяжело дышала, глядя на него с откровенной ненавистью. Но за что?! Чем он заслужит такое чувство от юной леди?! Сандор искренне хочет помочь ей!

Нет, он не должен так думать. Священник долго не мог уснуть после вчерашнего происшествия, ворочался и вечно напоминал себе — она всего лишь запуталась. 

Что делать, если Сандор в кои-то веки и сам путался? Не знал, как себя теперь вести, не знал даже как реагировать! С ним спорила женщина! Даже не так — она в принципе спорила! До Лилиан он встречал совершенно иных девушек — чистых, покладистых, лишь несколько раз довелось видеть обвинённых в колдовстве или отступничестве. Как черны были самые светлые глаза, каким уродством искажены самые красивые лица... Но они уже не люди, Господь сам отвернулся от них и ждал, пока они взмолятся к его милости, но, к сожалению, еретики отличаются излишней упёртостью нрава, а гордыня плотно овладеваем сердцем. Когда таким протягиваешь руку помощи — они отчаянно отбивают её, попутно рассыпаясь в ругательствах и страшных проклятьях. Как язычники, одурманенные собственной важностью со своими жестокими богами.

Разве юная леди такая? Сандор отказывался верить, что да. Не мог в такой благородной семье родиться душевный уродец, не мог! Красота бывает обманчива, но глаза — зеркало души, никогда не станут врать. Лили злилась, но не более. 

Сандор расхаживал по комнате, иногда замирал и прикладывая сложенные ладони к подбородку. Потом сел на скрипнувшую койку.

Он не мог понять, почему эта юная леди так его зацепила. Действительно от того, что захотел помочь или был иной смысл? Сандор обхватил голову руками, замерев так, потом поднял взгляд на распятие, висящие напротив.

— Чего Ты хочешь от меня, Господи? — едва слышно спросил священник. — Я молил Тебя о здравии людей, молил о мире, молил о знаках и пути Твоём. И я взмолился к Тебе вновь — увидь Свою юную, потерянную дочь, помоги ей. Так каков же Твой ответ, Господи? Как мне взять её за руки, если юная леди так холодна и яростна, что я боюсь обжечь свои ладони холодом?

И вновь Иисус оставался молчалив. Ангел не спускался в божественном свете и не давал подсказок, оставляя Сандора и дальше метаться от одного к другому.

Лили говорила — он помнил, помнил каждое её слово и интонацию и от этого становилось жутко. Несомненно, Сандор обладал отменной памятью на лица и события, но никогда не зацикливался столь сильно.

Потому и решил, что ему нужно время. Всё обдумать, проанализировать. Тут нужна тонкая работа, но если Господь требует от него этого, то священник обязан справиться. 

Это всего лишь женщина, в конце концов, что она может?

Шли часы. К нему пару раз стучались, но Сандор отмахивался. Непонятная тревога овладевала им снова и снова. Он прокручивал в голове слова Лилиан и бесконечно её жалел. Одна доля разума твердила, что так судачат прокажённые, другая убеждала, что всё в порядке. Сандор мог бы счесть юную леди за душевнобольную, но серые глаза были чисты, не затуманены и речи полны яда ясности ума. 

Девушка говорила, будучи твёрдо уверенной в своих словах, без капли сомнений, без страха перед ликом возможной смерти. Она действительно убедила себя в том, что это правильно. 

Вся эта ситуация буквально рушила построенный Сандором мир. Все пропащие желают, чтобы их спасли. Не может быть по-другому!

Весь вечер он провёл в молитвах, принимаясь то и дело перебирать чётки. Священник знал, что крепкая, истинная вера сможет свернуть горы, если то потребуется для достижения задачи Господней. И он должен оставаться сильным хотя бы ради этой души, такой прекрасной души, которая билась там, где-то глубоко внутри, точно птица в клетке и тосковала по белому свету. Их нельзя держать в неволе, нельзя, нельзя, нельзя...

Сандор опять брался за голову, опять молился или молчал. Не зажёг лучину, когда опустились первые сумерки, а затем и вовсе стемнело. Не чувствовал голода, хотя должен был, только спрашивал себя — что же делать и каждый раз утыкался в непроницаемую, сводящую с ума стену.

«А если она права?»

Мысль — гром среди ясного неба. Сандор даже вздрогнул. Нет! Она дитя, Господи Всемогущий, она простое потерявшееся дитя! Порой дети могут познавать мир слишком быстро, рано начинать говорить и, в целом, взрослеть куда быстрее, но это вовсе не тот случай. 

Что с этой юной леди не так? Почему столь сильное препятствие готово уже разрушить его? Это же так... неправильно! Всю жизнь он отдал этой войне за души, всю жизнь блестяще выполнял свои обязанности и, откровенно говоря, столь сложный подопечный Сандору встречался впервые. Из тех, кому ещё можно помочь, разумеется.

Ночь обернулась тревожным сном, накрыла одеялом беспокойства. Сандор постоянно просыпался и проваливался обратно, балансировал на грани, либо вовсе не мог уснуть. Лунный свет проникал в комнатку, оставлял размытый отпечаток в форме небольшого оконца на полу, а кроме этого, вокруг царила сплошная темнота. Сандор иногда лежал, закинув руки за голову и бессильно глядел в потолок. Почивший отец Энтони вряд ли был бы доволен своим воспитанником.

Следующим днём ему было не лучше. За что бы священник не взялся — все помыслы вились вокруг Лилиан. Он слушал других и говорил:

— Господь прощает тебя, сын мой.

Но всё равно слышал в чужих словах другое. 

Ему признавались в том, что не могут зачать ребёнка или в том, что отказывают мужу в постели. Признавались в злобных, корыстных мыслях или рассказывали, как боятся, что могут убить. Признавались и плакались в мелких кражах, а он слушал, беседовал, но как-то по-особенному механически.

Что-то в Сандоре изменилось, и один Бог знал, что именно и куда это его заведёт.

Монахиня Сара интересовалась его состоянием вечером. Святой отец вежливо улыбнулся и ответил, что, верно, простыл, когда добегал под дождём до храма в прошлый раз и ему не здоровилось. Но сейчас всё гораздо лучше, просто нужно было немного отдохнуть, прежде чем возвращаться в привычное состояния. Сара пообещала, что помолится за его здоровье. Сандор вежливо поблагодарил.

— Постойте! — внезапно окликнул он женщину. — Вы были однажды юны, сестра. Скажите — что может происходить в голове у девушки, если в её сердце нет Бога?

— Откуда мне знать? — удивлённо ответила Сара, развернувшись к Сандору. —  Господь всегда был со мной, потому я и здесь, святой отец. А что до других девушек... Я видела таких. Они своенравны, хуже проклятых, но однажды просыпаются и вырастают. Для ребёнка Бог — добрый старик, в юности — Он едва ли существует и многие мечутся меж Ним и пустотой, но со временем приходят к выводу, что с пустотой жить невозможно. Тогда чаша весов слоняется в сторону, происходит решающий момент — примут они Его, как Он принимает их, или отвергнут окончательно, заполнив сердце злобой. Нам повезло, отец Сандор, Бог с нами всю жизнь и потому наша миссия в том, чтобы научить других воле Его.

Священник благодарно кивнул, даже несколько уняв мандраж. Разумеется, для всего нужно время. Глупо полагать, что юная леди так просто послушает его — сам же говорил, что Лили сложная подопечная. Ничего, у него много времени, а знать позже, что он действительно спас девушку, услышать от неё слова благодарности и увидеть на исповеди однажды — лучшая награда за старания.

— Боюсь, я решил, что справлюсь в одиночку и переоценил свои возможности, — честно признался Сандор. — Спасибо, сестра. Вы вновь открыли мне глаза.

Женщина лишь понятливо кивнула, оставив его в одиночестве и Сандор вновь разглядывал витражи. Размышлял, что скажет юной леди завтра.

Не стоит взваливать на себя то, что не по силам. Вокруг множество людей, готовых помочь, протянуть руку и вот покой вновь селится в душе, а тревога отступает на задний план. Священнику всего лишь нужно было поговорить с кем-то, спросить совета. Он не единственный на этой войне, все они, служители Господа, такие же. Всех терзают сомнения, даже самых прекрасных и чистых. Для того они и существуют друг у друга.


Глава 5



«Возлюби ближнего своего» — иногда Сандору казалось, что он способен любить весь мир. Хоть в нём была и грязь, но чистоты в нём было больше. Священник верил — его призвание в том, чтобы очищать словом своим, проповедью на вечерней службе. Когда говорил, а люди слушали его и кивали, глядя на Сандора как на святого, сошедшего с небес. Разве можно было не оправдать их ожидания?

Испытание продолжалось. Юная леди ждала его в том же самом зале и смотрела в огонь — священник зашёл не слышно, осторожно ступая и разглядывая девушку. Интересно, что Лилиан никогда не убирала волосы, как другие девушки. Причёски её всегда были просты. 

— Добрый вечер, леди Блэр.

Она быстро повернулась и кивнула Сандору. 

— Как вы провели эти два дня? — спросил священник, проходя к камину и усаживаясь в кресло. — Надеюсь, с пользой?

Сегодня разговор тоже выходил тяжёлым. Лили явно не открыла Библию, хотя с лёгкостью называла некоторые события Святого писания, о которых Сандор её спрашивал. Не мудрено. Даже цитировала что-то... 

— Святой отец, у меня есть к Вам вопрос, — обратилась она к разом воспрянувшему духу Сандору. — Господь наказал убить Аврааму своего долгожданного сына. Старик был в ужасе, но всё равно не стал противится воле Его — они отправились на указанное Богом место, где Исаак оказался связан, возложен на жертвенник... — юная леди умолкла, потом заговорила опять. — Но в момент, когда Авраам вознёс над сыном своим кинжал, явился к нему ангел. Поведал, что Господь доволен готовностью к жертве Своего сына и потому Авараам вознёс вместо сына овна, запутавшегося в кустарнике неподалёку. Я верно помню, отче?

— Верно, — кивнул Сандор. — Но не пойму, к чему Вы ведёте. 

— Почему Господь, поведавший семь заповедей, среди которых — не убей, потребовал от Авраама убийство родного сына? 

— Он не желал смерти Исаака, леди Блэр, — мягко пояснил священник. — Господь всего лишь хотел убедится в его преданности Ему и в том, крепка ли Авраамова вера. Этому человеку была отведена большая роль в Его замыслах. 

— Я представить боюсь, что чувствовал этот мужчина. Три дня шёл он к этой горе с мыслью об убийстве...

— Конечно, его терзали сомнения, но всё это — путь очищения. Все мы сомневаемся, так или иначе. Все мы однажды задаём не правильные вопросы, но Господь никогда не даст совершить грех в свою честь. 

— А как же крестовые походы? Как же все эти убийства «во имя Господа»? Почему нам нужно быть готовыми пожертвовать своими детьми, чтобы Он был уверен в нас? Какой Бог вообще станет проверять своих детей? Вы как-то сказали, что он — любящий, но строгий отец. Разве, например, мой отец приказал бы убить своего внука, чтобы доказать что-то?

— Пути Господни неисповедимы, — вздохнул Сандор. — У всех поступков и слов всегда есть смысл, нам, людям простым, недоступным. Если же вы говорите о морали этого наставления — Господь не стал бы допускать убийства невинного. 

— А крестовые походы, отче? — юная леди взглянула на него испытывающее.

— Разве то люди?.. Отступники, язычники, думающие, что правда на их стороне. Это бред, миледи. На эту войну отправлялись великие люди, пылающие любовью к Господу, желающие восстановить справедливость. И Господь за рвение это простил им все грехи, ибо справедливость для Него превыше всего.

Сандор знал, о чём говорил. Честь Бога нужно отстаивать любыми способами. Многие готовы покусится на неё, пачкая светлое грязными суждениями и словами, поступками. Отступники готовы жечь Святыни и грызть глотки священникам, порочить христианок, лишь бы упиваться своей силой и властью. Их, так называемые, боги — жестоки, иногда даже требуют в жертву человека, а Господь никогда не требовал. Лишь просил, наставлял и каждое такое наставление было каплей в необъятном море учения.

— Я не могу понять Его... — рассеяно пробормотала Лилиан. — Не могу понять и людей, которые убеждены в категорической Его доброте. 

— Не нужно понимать, — Сандор поднялся, подошёл к девушке и прянул свои руки к её ладоням. На удивление юная леди позволила это, и священник опустился перед креслом на одно колено, смотря на девушку с убеждённым в категорической правоте блеском в глазах. — Нужно просто верить.

В серых глаза мелькнула какая-то мысль. Сомнение? Неужели он на правильном пути? 

— Вера не должна иметь оснований на то. Мы верим не за поступки, мы верим и не от того, что знаем о Его существовании. Вера живёт в каждом сердце и направляет его на правильный путь. Путь, уготованный Им. 

— Значит, всё уже предрешено? Выходит, что это Господь привёл Вас ко мне и мне суждено либо поверить, Вам, либо стоять на своём до самого конца?

— Нет-нет, верить нужно не мне, — священник усмехнулся, — Я всего лишь инструмент в Его руках. Верить нужно в Него. До тех пор, пока Вы стараетесь верить, у Вас ничего не выйдет и чувства будут всего лишь лицемерием, понимаете? Не нужно искать причин, миледи. 

Лилиан смотрела него внимательно, о чём-то думая. Даже её ладони — холодные, были напряжены. Сандор внезапно понял, что они грубые. Как будто эта девушка работает ими постоянно. На вид руки хрупкие, с тонкими пальцами, а на деле оказались обманчивы. Какая интересная метафора в действии — первое впечатление и внешность может очень много скрывать. Священнику хотелось спросить об этом, но Сандор промолчал, улавливая малейшие изменения на лице юной леди.

— Я долго думаю о Ваших словах каждый раз, когда Вы покидаете стены нашего дома, — сказала Лили. — Но, верно поступаю неправильно и думать не нужно? Лишь принимать как данность?

— Именно! Видите? — Сандор поднялся. — Это часть того, что мы зовём просвещением. Вы на верном пути, леди Блэр. Я же обещал, что спасу Вашу душу от терзаний.


Возвращался в свою обитель Сандор окрылённым. Упорный труд и стальная вера — вот он, залог очередной маленькой победы! Юная леди уже хотя бы понимала, что с ней было не так и больше не воспринимала любое слово в штыки! Надежда, святая надежда, как же Сандору было легко на душе! Будто бы камень, повисший на его шее в момент их первой перепалки, сейчас соскользнул, потонул в тёмных водах Темзы и сгинул там во веки веков, аминь.

Священник даже легко посмеивался, гоня лошадь обратно в сторону города. Стук копыт, звуки умиротворения — ему сейчас не были страшны любые дьявольские твари, жившие в тёмных лесах по воле проклятых ведьм и демонов.

Что ж, теперь осталось совсем не много. Всего лишь продолжать говорить с юной леди и иметь честь видеть самое прекрасное — как душа очищается, усмиряет свою бурю и покоряется воле Господней. Мятежники... было в их бунтах нечто действительно завораживающее — та часть, когда они осознавали и раскаивались во грехах своих, падали на колени и впервые искренне молились.

— Спасибо Тебе, Господи, за то, что направляешь меня, —  говорил Сандор, пав на колени перед распятием. — Я теперь знаю, что мне делать, знаю и то, что обратил Ты Свой взор на Лилиан. 

Днём к нему вновь подошёл отец Итан. Священники сидели среди рядов скамеек долгое время молча, кивая в знак приветствия проходящим знакомым. Сандор прибывал в состоянии атрофии от внешнего мира —  погружённый в свои мысли, размышления, он несколько минут провёл с закрытыми глазами, разговаривая с собой. 

—  Как Вы себя чувствуете? —  спросил присоединившейся к нему священник. —  Сестра Сара сказала, что вам нездоровилось.

—  О, всё замечательно, —  отозвался вырванный из пелены Сандор. —  Слабость быстро прошла, не переживайте за меня. 

—  Вы слишком много работаете, —  с укором в голове сказал отец Итан. —  Я понимаю Ваше рвение, вы молоды и полны сил, но, Боже правый, иногда я замечаю, как Вы заняты чем-то по воскресеньям! В прошлое Вы вновь посещали поместье Блэров.

Сандор устало выдохнул, потёр переносицу большим и указательным пальцем, потом упёр в них лоб. 

—  У меня наконец-то появилось движение в этом процессе, отец Итан. Позвольте довести мне его до конца, а потом, клянусь Вам, я буду осмотрительнее. Юная леди Блэр вчера поняла Суть, нельзя оставлять сомневающуюся душу долго в одиночестве с таким знанием.

— Берегите себя, отец Сандор, — встал мужчина. —  Посмотришь вокруг и ужаснёшься — все погрязли в проклятой науке, а женщины и вовсе умнеют. Дьявол ходит среди людского рода, не иначе.

—  Пока есть в этом мире Вера, Дьявол бессилен. Человечество довольно борется с его искушениями, но однажды и те, кто следует за Падшим —  придут каяться в обитель своего Отца. 

Сандор знал это и без напоминания друга. Наставали тёмные времена, грозились обрушится стихией перемен и всё чаще люди начинали задавать вопросы. Священник не боялся, потому что верил в справедливость. Детям свойственно путаться, а для тех, кто отринул Господа навсегда, не желает больше его доброты и обратил свой взор к Дьяволу, всегда есть Инквизиция. Сандор полагал, что ежели однажды действительно устанет от однообразных дней, то подаст прошение о присоединении к Святому Ордену. Ему хватит боевых умений, заложенных когда-то, а в остальном он готов учиться, постигать очередную сторону Веры.


Глава 6



В следующий раз Сандор приехал, как и договорились они с Лилиан, днём. Погода была благосклонна —  прохладный ветер поднялся сразу же после полудня, не сильный и освежающий, а само светило то и дело скрывалась за облаками. Закутанный в тёмные одежды, священник не любил выбираться жаркими днями по долгу на улицу, от того осень нравилась ему гораздо больше. 

С какой-то стороны было даже невежливо посещать девушку только поздним вечером, даром что двери при их беседах не закрывались и Сандор подозревал, что там дежурила стража по указу Виктора Блэра. В назначенное время Лилиан вышла из особняка в сопровождении двух мужчин, следующих на небольшом отдалении и, поприветствовав друг друга, они отправились по облагороженным, через сад, в сторону леса. 

—  Вы боитесь меня, леди Блэр? —  кивнул священник в сторону стражи.

—  Вовсе нет, —  пожала плечами юная леди. —  Вы же не приемлите насилия над женщиной.

В голосе слышалась откровенная издёвка. Сандор едва бессильно не застонал. 

— Вы ошибочно принимаете за женщин тех, кто не является даже людьми. Человек — сын или дочь Его, а в.. этих нет и капли чего-то святого и чистого. Души подобных черны, завистливы, горделивы и, в целом, порочны. Они творения не Бога, а Дьявола. 

— Так значит — я творение Бога? — остановилась Лили.

— Разумеется. Вы в этом сомневаетесь?

— Меня породила на свет мать. 

— Ваше тело, а не душу, — поправил её Сандор. — Как может женщина, человек создать нечто необъятное, чистое? Только Господь наделяет нас способностью к мысли, дарует безграничное сознание, чтобы могли внимать Ему и Его учениям. 

Господь уже всё решил в их судьбах. Зачем люди лишний раз сопротивляются этому, пытаясь барахтаться в болоте? Это ничего, ровным счётом, не изменит. Если не желаешь играть по Его правилам, значит проживёшь не столь радостную жизнь, а за богохульские мысли отправишься прямиком в Ад. Нужно быть смиренным перед волей Его — тогда все страдания окупятся после смерти, и ты получишь благословение. 

— Почему Бог не может создавать людей? 

Сандор поморщился. Опять юная леди задаёт вопросы и хочет разобраться. Но его, в какой-то степени, работа, заключается в том, чтобы на эти вопросы отвечать. Развеивать сомнения.

Он не станет поднимать вопрос о первом грехе женщины — это тема, с которой к Лилиан следует подходить осторожно. От чего-то Блэр-младшая решила, что мужчины и женщины в этом мире равны. Даже Господь всегда отводил слабому полу роль заботы о домашнем очаге, материнстве и прочих женских заботах, когда мужчину ставил выше. Если бы Он хотел иначе — создал бы первой Еву, а следом — Адама. 

— Потому что каждый должен понять ценность нашей жизни, — нашёлся Сандор. — Как она хрупка, как прекрасна и как её легко разрушить. 

Продолжая прогулку, священник отметил — Лили будто чередует вопросы и согласие. Когда-то принимается спорить, а когда-то задумывается и соглашается. Сандор не мог понять фальшивы эти ответы или искренне. Даже после, распрощавшись и отказавшись от предложенного обеда, возвращаясь обратно в город, он думал об этом. Может быть, просто не может доверять ей после того взрыва ярости, прогремевшего в его сознании? Подсознательно считая подопечную лгуньей, далеко не уедешь... 

Сандор ощущал себя меж двух огней. Его, не переставая практически бросало из крайности в крайность. То задумывался о том, что Лилиан совсем пропала, то гнал эти мысли прочь и убеждал себя, что согласия с его словами — безусловно добрый знак. Леди Блэр была до безумия противоречива во всём, даже в отношении к нему. Гонит прочь и предлагает отобедать, намекает на радость по поводу его отсутствия и самолично зовёт прогуляться днём. Игнорирует, замирая в кресле каменным изваянием, лишь отвечая скупо на вопросы или активно включается в беседу, загораясь внутренним огнём. 

Так не могло продолжаться долго.

Так не может продолжаться долго. 

Подобные пируэты могут его самого довести Бог знает до чего, а Сандор должен оставаться здоровым душой и телом, чтобы нести Его слово и выполнять свою миссию в этом мире. 


И так прошла неделя. У Сандора складывалось впечатление, что юная леди просто играется с ним, от того священник злился, а вечером молился и раскаивался в этой злобе. Понимал, что подобное  — нормально, что с детьми бывает сложно и вспомнил как часто с нему приходили разбитые родители, говорящие о подобных чувствах!

Господи! Лилиан всего лишь ребёнок, возомнивший себя взрослым и решивший поиграть в их игры! 

Но отсчёт был уже начат. Зерно некой... одержимости уже поселилось в священнике и каждую свободную минуту он думал о её словах. Предполагал, что будет нужно сказать и как ответить, каких сил будет стоить не показать своих чувств. Едва ли не впервые в жизни Сандор принимал решение надеть маску перед кем-то, спрятаться, чтобы не спугнуть частички светлого. В подобных душах их так мало, но от того они ещё более желанны к видению. Им так хочется вырваться их тёмного плена, завладеть, рассеять не добрые мысли прочь и растворить их навсегда. Их мало, им тяжело, им отчаянно нужна помощь — они почти кричат об этом через удивлённые, серые глаза! 

Сандор лежал на своей койке, скрестив руки на груди и хмурился, в очередной раз перебирая пальцами чётки. Это занятие его успокаивало, подобно колыбельной для младенца, но в последнее время действовало всё хуже и хуже.

Почему? Что с ним стало? Что терзает его душу так часто и больно, что иногда сложно вдохнуть полной грудью? 

В Доме Его Сандор больше не знал утешения, не ощущал, как прежде, этого необъятного и величественного. В прихожанках искал тёмные волосы, убранные в простую причёску, и синие платье с золотой вышивкой. Всё надеялся, что однажды Лилиан придёт сюда сама, по своей воле.

Этого, понятное дело, не происходило.


— Одна из тех вещей, что беспокоит Вашу матушку — это Ваше женское начало, — решился на этот разговор Сандор. — Она упорно твердит, что Вы отвергаете свою сторону, цепляясь за мужские дела и обязанности. Почему так происходит, леди Блэр, как считаете?

Камин сегодня был будто бы необычно ярок. Языки пламени весело трещали, пожирая угли и завораживали своей безумной, хаотичной пляской. Не смотря на всё, огонь Сандора всегда влёк — чистая стихия, которой Господь дарует очищение грязной душе, точно так же как, как благословляет новорождённых младенцев через воду. 

— Мне претит мысль о том, что женщина априори должна быть слабой. Прятаться всю жизнь за спину отца, а потом — мужа. Если умрёт муж — за сыновей, если те родятся. И в это можно включать всё, что угодно — и физическое, и духовное понятие, и даже честь достоинства. Как будто у женщин отобрали право защищаться, а я с этим не согласна. Если для того, чтобы меня восприняли как равную, нужно владеть оружием, без труда вставать в стремени при галопе коня, не пожалеть иногда и бранного слова — я буду это делать, отче.

— Разве женщина обязательно должна уподоблять себя мужчине для достижения уважения у других? — удивился священник. — Незачем, совершенно незачем. Вы можете построить свою репутацию совершенно на иных вещах. Верность, преданность, кроткий нрав и умение вовремя остудить чужой, пыльный характер. Все эти черты были и у Евы.

— Еву я, отче, считаю слабохарактерной, раз она так просто уподобилась греху. У неё не было своей воли, Ева была лишь дополнением и украшением мужчины.

— Не говорите так, леди Блэр, — склонил голову Сандор в сторону. — В конце концов Вы — её дочь. 

— А чей Вы сын? — парировала Лилиан. — Вы постоянно спрашиваете обо мне и моей жизни, но ничего не говорите о себе. Что привело к Богу лично Вас?

Священник даже растерялся. Редко кто-то интересовался подобными вещами. Для людей он был безлик. Без прошлого и без будущего, просто существующий человек — слуга Его.

— Говорили, что я родился на северной стороне Лондона, — задумчиво стал припоминать Сандор. Мне не повезло, как и многим детям не везёт ежедневно. Видите ли, все вокруг считали меня порождением Ада, слишком непривычной им казалась внешность альбиноса. Не могу винить тех людей за это, но в какой-то момент своей жизни я был сломлен, потерян и зол на весь мир вокруг. 

Юная леди слушала заинтересованно. Лили было, наверное, занятно узнать историю своего наставника — конечно, ей нужен пример. Сандор как-то вовсе упустил это из виду, ссылаясь только на уроки Господа, Библию и общие понятия. Она же ставит всё под сомнение, ищет причины. 

— Одной ночью мне было слишком холодно — наступала уже осень, я был далеко от того места, где обычно спал, а вокруг ни души. Помню, что будто бы кто-то взял меня за руку, подтолкнул вперёд и последние силы я потратил на то, чтобы оказаться возле храма, где живу и тружусь вот уже почти двадцать лет. Один светлый человек смог разглядеть во мне вовсе не беса, а посланника Божьего, решил взять на попечение и обучать — отец Энтони, Царство ему Небесное.

Сандор перекрестился и тяжело выдохнул. Вспоминать этого человека без тяжёлых дум и скорби было никак нельзя. Он знал, что такое неправильно, что старик сейчас в лучшем мире, но ничего не мог с собой поделать. Печаль была естественна, но лишь в умеренном количестве. 

— И я стал служить тому, кто спас меня от голодной смерти. Согласитесь, не самая красивая история... Вы довольны?

— Вполне. Вам никогда не приходило в голову, что Господь плохо обошёлся с вашей детской судьбой?

— О, что вы, разумеется нет! Это было испытанием, которое я прошёл. Я горд тем, что Господь решил обратить на меня свой взор и привёл к тому месту, где я нашёл Дом. 

Лилиан хмыкнула, повела плечами, о чём-то задумалась. 

— Значит, можно сказать, что вся моя жизнь, если она кажется безрадостной — всего лишь испытание перед чем-то? Но, Святой отец, как понять это? Как понять, где кончается жизнь, а где начинается испытание? 

— В Вашем случае, осмелюсь взять на себя эти слова, всё довольно просто. Вот оно — Ваше испытание. Господь отчаянно желает помочь Вам, раз соединил наши жизни. 

Уходил Сандор тем вечером с ощущением незавершённости и тоске. Как будто... Как будто ему хотелось бы сказать что-то ещё, как будто он сделал слишком мало.


Глава 7



Время очень похоже на воду. То мерно журчит ручейком, расставляя события и решения по своим местам, то грозит смыть неистовым потоком и слишком быстрым течением. Оглядываясь назад, Сандор поверить не мог, что прошло уже почти три недели с момента их знакомства. А ещё с долей отчаяния понимал, что слишком медленно они продвигаются, слишком сложно Лилиан даются вещи, понятные некоторым с самого рождения. 

Может, проблема в воспитании? Плохи были гувернантки?

Углубляясь в жизнь леди Блэр, её детство и первый период юности, Сандор находил странными многие детали. Некоторые знатные люди говорили, мол, Виктор толком никого не подпускал к своему чаду, проводил с Лили всё свободное время и даже ограничивал в этом свою жену, а другие, что Мария ни на шаг не отходила от дочери и отец совершенно не участвовал в её развитии. 

Исходя из того, что слышал от самой юной леди, Сандор мог признать, что вторые лгут гораздо вероятнее, чем первые. Блэры допускали их к «правильной» правде и только некоторым, наверняка по секрету, Мария рассказывала о настоящем положении вещей.

В этом была определённая проблема. Для любой девочки отец — пример, авторитет и защитник. Если Виктор всё детство внушал Лилиан то, что нужно во всём искать объяснения, не доверять никому и Богу в том числе, то разгадку упёртого нрава священник находил легко.

Тогда ему предстояло стать в глазах юной леди выше, чем собственный отец. Но... как?

Перед Лили всегда сидел уверенный в себе святой отец Сандор, у которого имелись ответы на абсолютно все вопросы, которые только могли найтись. Непоколебимый, знающий обо всём, как и подобает взрослому, учителю. Но стоило Сандору покинуть поместье, он тут же находил недочёты в своих словах, осознавал, насколько не правильны мысли девушки и много ещё всего.

Спустя время поместье Блэров начало казаться ему проклятым. В нём будто бы забываешь себя, свою миссию. Такой огромный мир сужается до каминного зала с картинками и до голоса Лилиан. Он подумывал освятить его, но игра была слишком не дальновидной — если Виктор откажется, придётся сообщить куда следует, а как к этому отнесётся Лили?

Невозможно. Все эти мысли разрывали сознание Сандора на куски, точно адовые гончие, мучили ночам, и священник спал всё хуже. На гладком лице плотно поселилась первая морщина у переносицы — он стал чаще хмурится, бессильно сжимать зубы и напоминал иногда беспокойный ворох чёрной одежды в противовес светлому лику.

Сандор стоял на коленях, читал проповеди, слушал исповеди, разглядывал витражи, сидел на скамьях, задумчиво перебирая чётки и осознавал — покой утрачен. 

Он боялся, он противился. Метался от одного к другому, думал даже передать Лилиан другому священнику, а потом волосы на голове дыбом вставали. Если бы они не были и без того белы — Сандор однозначно бы поседел. 

Пристанище его сомнений, терзаний и бессонницы — вот оно, во плоти. Поместье теперь казалось мрачным, нагнетающим в вечерних сумерках, а горящие окна — глазами, наблюдающим из самой Преисподней.

Разве можно чувствовать так много всего и сразу?! Впервые священник не знал ответов, впервые некому было задать и вопросов. Что скажет сестра Сара, отец Итан, другие? Только посмотрят с сомнением и предположат, что Лилиан замешана в чёрной магии. Как можно! Как может прекрасная Лилиан быть проклятой, как может обратиться к Сатане?! Частички света в её душе сильны, они не позволят совершить непоправимой ошибки!

В удобном кресле отныне Сандор чувствовал себя, как на иголках и всеми силами старался сохранять прежнее спокойствие. Проклятый дом, проклятые Блэры. Он уже жалел, что пошёл на поводу у жалостливо просящей помощи женщины. Дурак! Сам же говорил, что их не стоит слушать.

— Как ваш день? — будто бы вскользь интересовалась Лилиан, а у него сразу к голове приливала кровь. 

— Вы знаете какие-нибудь легенды? Кроме Библии. Возможно, связанные с ней или с Богом? — Лилиан любила истории, Сандор любил о них рассказывать, но на ум не приходило ни одной.

— Как вы думаете, кому сложнее жить? Женщинам, лишённым всего, или мужчинам, на которых всё взвалили? 

Сандору хотелось обхватить голову руками и заставить её прекратить. Речь Лили всё больше походила на змеиное шипение или ему это чудилось? Против воли священник всё равно слушал, отвечал, а потом судорожно дышал, только воспоминания овладевали им по возвращению в свою комнатку.

Он чувствовал себя будто в паутине, плотно в ней запутавшись. Куда бы не направился — везде ждали липкие нити и ловушка, а где-то там, в темноте этих мыслей плотоядно клацал паук, ожидая, пока Сандор окончательно себя измотает. 


— Отче?

Священник поднялся резко, почти вскочил однажды, не глядя на юную леди. Даже без этого знал, что Лили смотрит сейчас обеспокоенно и подозрительно.

— Сегодня мне лучше уйти, — хрипло проговорил Сандор. — Что-то нездоровится.

— Конечно, незачем себя мучить, — она улыбнулась, поднимаясь следом. — Стража проводит Вас к лошади.

— Я дойду сам, если позволите. Успел уже запомнить этот коридор. 

— Как пожелаете. До свидания, отец Сандор.

Он так и не взглянул на неё нормально вновь, только краем глаза заметил смятение, написанное на лице, и покинул залу. За ним действительно никто не шёл.


Сандору для начала нужно было разобраться в себе, прежде чем продолжать наставлять Лилиан, а сделать это в проклятом особняке было невозможно. Только покой и одиночество  — такие сомнения под час опасно доверять самым близким друзьям. 

Они встречались теперь через день, значит у Сандора были сутки на столь сложный труд над собой. После полудня он отправился в архивы — обитель скрежета пера, запах бумаги и истории. К тому же, Лилиан спрашивала о каких-то историях. Священник планировал освежить память нескольких, отобрав наиболее благоприятные и интересные. 

Поражаясь, как может быть здесь тихо при учёте поскрипывающих половиц, Сандор шёл меж стеллажей, заложив руки за спину. Пока что даже не искал чего-то конкретного — просто хмурился своим мыслям, вновь и вновь вспоминая. Иногда ему казалось, что прошла целая вечность — не больше, не меньше. Как будто всю жизнь ему недоставало какой-то очень важной датели, — хотя казалось бы какой, когда Господь всегда с ним, а сейчас он её нашёл, но душа упорно противится чему-то новому.

Если Бог послал его в помощь юной леди, то надлежало принять Лилиан как должное, часть своей жизни, которая останется с ним навечно. Ничего Он не делает просто так, всегда есть Замысел, который, порой, ужасно сложно понять и распутать. Не нужно задумываться, пусть и очень хочется иногда, пути Господни неисповедимы...

Внезапно Сандор замер. Его прошибло холодным потом осознания — всё то, что он сейчас испытывал, однажды встречалось священнику. Жажда к близости и, одновременно, отречение от неё, забота, страхи и сомнения. Он уже видел таких людей и был рад за них. Они постоянно витали в мыслях о каком-либо человеке, возвращаясь к его образу снова и снова в своём сознании, сомневались и боялись этого, но в конце концов принимали, потому что на то была воля Божья.

Неужели он, Сандор, верный слуга Господа умудрился... влюбиться? Ведь даже подумать страшно! Это было бы ещё хуже, чем видеть Лилиан в проклятом обличии, какой кошмар приснился ему на днях. Перво-наперво он — священник, Глас и глаза Его среди народа, он давал обет безбрачия, обещая посвятить себя Богу и никому другому. Сандор лишил себя возможности стать мужем и отцом, а теперь признаётся себе, что всё это время на самом деле любил свою подопечную, которая не понимает его по меньшей мере?

Священник никогда не знал обыкновенного, для прочих людей, этого чувства. Родители, не сумевшие разглядеть в нём посланника Бога, отреклись, называя уродом из-за почти белых волос и излишне светлых, водянистых глаз. Другие бездомные дети только смеялись, бросая камни и единственным светом в жизни стал отец Энтони, показавший запутавшемуся мальчику, Бога.

В детстве Сандор подолгу лежал перед сном и думал, что хотел бы видеть этого мужчину своим настоящим отцом. В нём было всё — строгость, доброта, милосердие и принятие. Маленький мальчик знал, что может рассказать этому священнику всё и тот простит, научит как надо. Прямо как Богу, но Бог может только настраивать нужную мелодию у твоей судьбы, никогда не давать прямых ответов, ибо вся наша жизнь — это достижение Его, внимание к учениям.

Перед сложнейшим выбором рано или поздно встаёт даже святой. Сандор нервно поджал губы, продолжив свой путь к нужным свиткам. Он не мог отделаться от ощущения, что всё это — простая фантазия, в целом нормальная, хоть и непотребная, для мужчины его возраста. Плоть слаба, но уже другая мысль била наотмашь — священник категорически не рассматривал Лилиан как некий объект, его влекла лишь душа, требующая освобождения.

Любовь, Господь, учения... Как это возможно?! Что за насмешку приготовил ему очередной поворот жизни, о чём Бог решил напомнить сыну Своему? Не-е-ет, Сандор не мог влюбиться по своей воле — всю жизнь он гнал подобные мысли взашей, наказывая себя. 

Испытание. Священник должен остаться собой, должен остаться стойким к этому чувству, не сгинуть в водовороте противоречий. Любую паутину сможет испепелить огонь, а сам паук — с визгом скрыться в тёмные углы, потом задохнуться от дыма и упасть замертво. Господь просто желает убедится в том, что он, Сандор, готов пожертвовать всем во Имя Его.


Глава 8



Не редки случаи, когда служители церкви посещали различного вида светские мероприятия. Сам Сандор был на таких редким гостем, поскольку видел насквозь множественные проявления лицемерия, присущее большинству людей знатного происхождения. Это обстоятельство злило его безмерно, поэтому чаще всего это бремя нёс отец Итан. В этот раз отсидеться не получилось — у старшего священника появились некие неотложные дела. 

Поздним вечером начали съезжаться гости, сам Сандор прибыл одним из последних. Добирался в простой, но крытой повозке без изысков, чего нисколько не стыдился, по прибытию передал её на попечение кучера и подоспевшего служивого хозяев дома.

Думал, что сможет большую часть времени оставаться в стороне, как это и происходило обычно. Священник не пил вина, почти не ел на таких мероприятиях. Изредка кивал, если к нему подходили заговорить, мог зафиксировать помолвку, если таковая происходила, но на большее совершенно не годился. 

Девушки в пышных платьях, богато расшитых — все стремились показать превосходство над другими. Сказать жестами и нарядами:

— Я богаче, я лучше. 

А Сандор только морщился, подсчитывая, сколько из них потом окажется на исповеди и будет каяться в том, чего легко могли бы не совершать. Один изъян, который в людях был священнику всегда не понятен — тяга к праздности, жадности. Господь простит их, как и всегда, но как же больно, наверное, Ему, смотреть на эти олицетворения грехов! Потому священник будто бы пропадал в себе, то и дело думая: «Прости их, Господи, грешных детей Своих» и ловил очередную женскую сплетню.

Разговоры эти быстро замолкали, если Сандор оказывался рядом — будто спугнул стайку мелких рыбёшек.

... — Говорят, он приставал к ней! Уж не знаю, чем дело кончилось, да только Эмили МакКонстор долго не появляется на людях. Видать, есть чего стыдится. 

Ответил на чуть хрипловатый, старческий голос, совсем юный и чистый: 

— Так жаль... Эмили ведь такая красивая дама, а отец, поговаривают, очень уж строг... Вы никогда не замечали, какое количество пудры леди МакКонстор использует на приёмах?

Сандор медленно развернулся. Лилиан стояла напротив пожилой дамы, обмахиваясь объёмным веером, улыбалась своей вежливой улыбкой и смотрела на собеседницу с лёгким прищуром. При всей схожести с тем образом, который отпечатался, юная леди кардинально отличалась этим вечером, плавно перетекающим в ночь.

Но всё ещё была прекрасна.

Выпирающие ключицы украшало изящное колье из тёмного камня, само платье привычного, благородно синего цвета. Сандор вообще заметил, что Лили крайне любит этот цвет и соотносил это с тем, он был основным на гербе рода Блэров. Пышная юбка обшита золотистыми нитями, замысловатый узор из них же поднимался по корсету и выделялся линией у самого декольте.

Леди рядом была одета под цвета приёмного зала — светло-коричневый и белый. 

— Отец Сандор? — прозвучал удивлённый голос, и священник отмер, возвращаясь в реальность. Лилиан смотрела на него по меньшей мере удивлённо. — Не ожидала Вас здесь встретить.

— Добрый вечер, миледи, — кивнув, он подошёл к дамам ближе. — Как ни странно, я тоже.

Лили нежно рассмеялась, прикрывая веером правой рукой левую щёку. Движение хотело остаться непринуждённым, но в момент, когда собеседница отвлеклась леди Блэр как бы сказал ему — наши беседы должны оставаться тайной.

Сандор даже оскорбился. Разумеется! Тайна исповеди всегда остаётся грузом священника, как Лилиан могла допустить даже мысль о том, что он может рассказать кому-то про её слова?! К тому же это бы означало полную катастрофу дома Блэров в обществе. 

— Позвольте представить Вам леди Элизабет Кортон, — обратила внимание Лили на женщину. — Она крёстная среднего сына семьи Дорн, что даёт сегодня этот приём. 

— Приятное знакомство, — коротко улыбнулся Сандор.

— Как и для меня. Я слышала о Вас, святой отец, множество хороших слов, но до этого не имела чести видеть лично, — леди Кортон склонилась в женском поклоне. — Я оставлю вас, если вы не против? Кажется, прибыла моя племянница.

— О, разумеется. Здравия вам, — пожелала ей в след Лилиан, проводила обворожительной улыбкой и повернулась к священнику. — Так что же, отец Сандор, привело Вас сюда? 

— Обстоятельства, — честно признался он. — Отец Итан занят, обычно балы посещает он. Вы могли его видеть — коренастый мужчина, со шрамом на правой брови. Говорят, он получил его в схватке с грабителем, пытавшемся вынести ящик с пожертвованиями.

— Ужасно! Но шрамы украшают мужчину, указывая на доблесть.

Священнику внезапно стало противно. Юная леди бессовестно лгала — он прекрасно знал, что она находит увечья не отличительным качеством, а показателем неудачи, горькой судьбы. Впрочем,  Сандор сам назвал эти вечера обителей греха. Наивно было полагать, что всегда честная и откровенная с ним, Лилиан сохранит свой облик и для этих людей.

—  Желаю вам приятно провести этот вечер, — юная леди кивком головы указала куда-то в противоположную сторону зала. — Меня, боюсь, ждёт отец — опять станет отбивать навязчивых женихов.

— Р... Разумеется. Встретимся завтра, — пробормотал Сандор и наблюдал, как Лилиан отдаляется, действительно подходит к своему отцу, облачённому в одежду подобной цветовой гаммы. 

Её отец... Сандор вспомнил, как клялся этому лорду, что не испытывает к его дочери никаких чувств, кроме искренних порывов помочь душе, а сейчас совести вгрызлась в самое сердце. Чем он лучше лжецов, собравшихся здесь?! Священник пытался искать оправдания — не знал, что так получится, вышло случайно, не смог удержать себя в узде вовремя, но краем разума понимал, что это бесполезно.

Как бы грех не был мал, он есть и от него никуда не скрыться. Господь видит всё, всех и везде — в этом Лилиан была бесспорно права. Остаётся только молиться.

А бал не стоял на месте. Заходилась в страстной игре скрипка, прочие инструменты — музыканты отдавали искусству всю душу, рождая прекрасные мелодии, под которые кружились пёстрые наряды на парах. Сандор видел, как Виктор Блэр выводит свою жену, как, с виду суровый и жёсткий мужчина, на самом деле может быть грациозен в движениях и какой хрупкой рядом с ним кажется Мария.

Может быть, одна из основных причин нелюбви к балам была в том, что самому священнику толком ничего нельзя было делать — только разговаривать. Приглашение женщины на танец значило на негласном светском языке слишком много, а Сандор права даже на симпатию к кому-либо не имел, не то что на... любовь.

Такое опасное, жгучее слово. Ранее для Сандора она значило не более, чем результат удачного брака, рождения ребёнка. Всеобъемлющее чувство, приближающего каждого живущего к Богу. Всегда кого-то, а сейчас Сандор оказался на месте многих мужчин, которых слушал ранее. И понимал их. Полностью, без остатка понимал. Ибо как бы не старался отвлечься, высматривая среди гостей знакомые лица, взгляд то и дело искал синее золото среди нарядов, слух старался уловить приторно-сладкий голос, которым Лилиан никогда не говорила с ним.

Сандор ужасался этому — ему вдруг хотелось, что бы юная леди поговорила так и с ним. Хотя бы раз. С той же искренностью, что спорит.

Музыка смолкала и начиналась вновь, безлунная ночь полностью вступила в свои права, на улице пахло скорым дождём. Священник стоял на балконе, скрывшись от яркой суеты, с бокалом доброго вина и смотрел вверх, силясь разглядеть что-то, кроме темноты. Холод действовал на него хорошо — успокаивал беспокойные мысли.

— Боже, чего же Ты хочешь от меня? — пробормотал Сандор, склоняя голову и крестясь. — Чего Ты ждёшь от сына Своего?

Небо ответило вспышкой вдалеке — полыхнула яркая сеть молнии и священник усмехнулся. Если то был знак, значит Господь злиться. Значит, он Его не так понял. 

Осушив бокал, Сандор всё же вернулся обратно к огням бала. После темноты улицы глаза даже слепило, но священник быстро привык, остановился в рандомном месте и наблюдал за действиями, разворачивающимися вокруг.

Лилиан кружилась в объятиях какого-то юноши. На вид он был едва ли сильно старше леди Блэр, но стати в нём было достаточно. Пара смотрелась вместе — красно-чёрный сталкивался с синим и золотым, образуя вихрь прекрасного танца. Камзол на юном лорде сидел прекрасно, подчёркивая крепкую фигуру. Священник не мог понять, действительно ли девушка так смотрит на него, или это очередная ложь.

Тонкие запястья вкладывались в сильные руки, рукава опадали, то и дело оголяя предплечья при поворотах... Сандор какое-то время любовался, но в одну секунду понял, как сильно сжимает кулаки за спиной. Ногти впивались в ладони, отчётливо чувствовались чётки, который он не выпускал из рук практически ни на секунду сегодня.

Священник стоял и смотрел, как его возлюбленная танцует чудесный вальс с другим мужчиной. Стоял, закованный в чёрную рясу, на которой никогда не проявится красного, которая никогда не выделит его фигуры и не мог ничего сделать, пожираемый заживо бешенством. Лилиан сейчас казалось той чистой особой, как про неё думали собравшиеся — ах, леди Блэр! Дочь благородного рыцаря, завидная невеста с выгодным приданным, не обделена красотой, манерами. Многие мужчины, он готов был спорить, душу бы продали за такую девушку рядом с собой. Лили хоть и было уже семнадцать, но ради такого «улова» можно было закрыть глаза на подозрительный возраст.

Сандору думать было об этом тошно. Улов... На какие непотребства только не способны люди! Ему сейчас как будто открыли глаза — столько грязи вокруг, прямо перед его носом и он почти ничего не способен с этим сделать. Только смотреть и беседовать, надеясь, что излечит человека от сомнений. 

Однажды юная леди перестанет быть юной, проедет в торжественной процессии по городу до храма и войдёт под его своды в красном, подвенечном платье. Или оно тоже будет синим? Однажды она пообещает другому мужчине быть с ним, любить его в горе и в радости, а там и до того недалеко, что муж посчитает её чистой, отправив псу под хвост старания Сандора.

Его прошибло на холодный пот прямо как тогда. Он не может этого допустить! Лилиан умна, не по годам умна, и вполне способна обмануть любого мужчину без зазрений совести. Дурак обязательно ей поверит, как верит и тот, с которым она сейчас так прекрасно танцует.


Глава 9



— Как Ваши дела, отче?

Сандор резко повернул голову. Рядом остановился Виктор Блэр, тоже смотрящий на Лилиан. Спросил непринуждённо, но было что-то в его интонации, что заставило священника насторожиться.

— Превосходно, милорд. Господь добр ко мне в последнее время на радостные события. А вы?

— Господь добр и ко мне, — задумчиво кивнул лорд Блэр. — Скажите, как человек, который ведёт Лилиан к Богу, что Вы думаете о её зрелости? Общество постепенно начинает давить на меня, я принял решение постараться найти для неё достойного супруга, которого Лилиан одобрит. Что Вы скажете? Есть ли среди Ваших знакомых кто-то подобный?

— Смотря, что Вы имеете в виду под «достойным», — взял себя в руки Сандор, быстро перебирая за спиной чётки. — Я знаю богатых, простодушных, доблестных, честных людей. У всех людей, лорд Блэр, есть изъяны — такова наша суть, к великому сожалению. Идеален лишь Он, — тут Сандор возвёл взгляд к потолку, — а у человека, каким бы святым не казался на первый взгляд, всегда найдётся пара скелетов в шкафу. Вы ведь не сможете, при всём желании, выдать леди Блэр за Бога — нужно чем-то жертвовать. 

— Ваша правда, — хмыкнул мужчина. — Я бы так же хотел настоятельно попросить Вас не поднимать тему о замужестве при беседах. Вы оказали на неё хорошее влияние, за что я должен быть безмерно благодарен.

«Лжец!» 

— Все мы сомневаемся, милорд, — сухие губы Сандора тронула улыбка. — Я рад, что смог помочь, но работа моя ещё не окончена. Не имею права назвать тем, но леди всё ещё спорит со мной на некоторые. Это неправильно. Спорить с Богом — не правильно.

Виктор быстро взглянул на него, вдыхая через нос. В таких же серых, грозовых глазах, мелькнула молния — так священнику показалось. Вот от кого Лилиан унаследовала эту натуру, вот кто действительно воспитывал её без всякой светской чепухи. Юная леди сама ведь шипела Сандору в лицо эти слова! 

Вот от кого нужно было её спасти. Непременно и как можно скорее. Только бы придумать способ. 

— Как Вам покажется правильно, — сказал наконец лорд Блэр. — Я верю в Вас.

«Верить нужно не в меня».

— Милорд, постойте, — окликнул его Сандор, решивший нарушить во благо тайну Исповеди. Так нужно для её спасения. — Что означают слова — леди Блэр носит мужскую одежду и желает остричь волосы?

— Понтия не имею, — нахмурился Виктор. — Быть может — злые сплетни. У моей дочери много завистником. 

— Спасибо, лорд Блэр. Да благословит Вас Господь.

Когда старый воин отошёл, Сандор вновь попытался найти взглядом Лилиан. Она мило беседовала всё с тем же юношей в чёрно-красном камзоле и вполне искренне смеялась.

Что ж, как бы юная леди не противилась своей натуре, природе и обычаям, в этой среде она была подобна рыбе в бескрайнем море.

Виктор солгал, а значит — ему есть что ещё скрывать. Со служителями должно быть всегда предельно честными не только на исповеди. Священник сейчас будто сложил два и два. Это он учит подобному Лилиан и всегда учил! Так сильно хотел наследника, что, когда на свет появилась дочь, решил не обращать на это внимание?! Сандор буквально закипал изнутри. Как можно так попирать заветы Божьи, в конце концов, так издеваться над ребёнком?! Всю жизнь священник уважал этого человека, а теперь, когда вскрылась страшная правда даже думать о нём не мог без желания сплюнуть. 

Очередная проклятая душа, пытающаяся утянуть за собой другую: чистую, невинную, прекрасную... Теперь Сандор явственно видел, почему так безрезультатны были его слова. Девочка совершенно не слушала его. Только неосознанно откликалась и тут же закрывалась, понимая, что отец подобного не одобрит. 

Он снова взглянул на Лилиан. В этот момент её собеседник отошёл, напоследок поцеловав ладонь. Священник заметил, как юноша улыбнулся ей и сдержался, чтобы не скривиться. 

Слепец! Этот юный лорд даже не понимал, с какой ценностью только что кружился в вальсе и с какой тяжёлой судьбой только что столкнулся! Лили продолжала улыбаться даже после того, как партнёр покинул её и несколько секунд смотрела ему в след. Потом опять нырнула в толпу и присоединилась к гулу разговоров. 

Сандор быстро нашёл хозяев приёма, поинтересовался их благополучием, остался доволен — он знал эту семью отдалённо и слышал только хорошее, что большая редкость. 

Потом, желая казаться спокойным, покинул залу, пролетел по коридорам к выходу и приказал седлать лошадь. Ему безумно хотелось проехаться верхом, пусть даже в небе до сих пор клокотал гром, Сандор не боялся попасть под дождь. Пусть он окажется Благодатью и смоет с него все грехи, всю грязь, который священник почти физически ощущал. Настолько мерзко от окружающего мира и от себя самого ему никогда не было — только воспоминания о искреннем непонимании в серых глазах остужало пыл Сандора. Нет, мир не мог прогнить насквозь — пока в нём есть столь светлые души, пока Господь благословляет их подобным Сандору, пока сам Господь смотрит на Своих детей с Небес. Может однажды последние и рухнут, но боль, кровь, осколки обязательно обойдут достойных. Таких, как Лилиан, как её мать и прочих, чтящих Святую Веру больше, чем что-либо ещё на свете. 

Священник не просил много — всего лишь спасения для одной души. Если Лили откроет глаза, оглянется и увидит, в каком кошмаре её растили всё это время, тут же осознает многие вещи. Например, что стоило слушать мать, а не отца. Последнего вовсе либо сдать в мужской монастырь, либо отправить туда, где проклятым самое место — в Ад. 

Конь нёсся сквозь тёмный лес, подгоняемый своим наездником. Сандор пригнулся к шее, то и дело жмурился, а когда начался дождь, дёрнул поводья на себя.

Холодный ливень застал его в поле, не так уж и далеко от города. Тяжёлые капли стекали по лицу, подставленному под стихию, дрожали ресницы, если на веки попадала вода. Небо разрезала сильная вспышка, гром заставил нервничать коня, но Сандора это мало волновало. Он чувствовал, действительно чувствовал, как хаос постепенно в его голове выстраивается в упорядоченные действия.

Ревность, поразившая сегодня священника, попыталась быть отвергнутой, но разум принял её, как принимал Бога. Это Он послал Лилиан Сандору, Он захотел, чтобы Сандор помог ей. Это была Его воля и сейчас, в порывах ветра, в дроби капель о размытую дорогу, священник знал — вот она, Истина. Недаром глаза так напоминали ему бурю. Он должен стать един с ней в Спасении, осталось немного... Грязные люди ничего не сотворят с его Лилиан, она не замарает своего великолепного платья, никогда больше порочные губы не коснуться белоснежных, грациозных кистей рук.

— Господи! — воскликнул священник и заплакал, по-детски кривя губы.

Все мы дети Его. Детям свойственно боятся, плакать, страшиться чего-то, а Сандор не был исключением. Таким же ребёнком, который желал Любви Отца и любви простой, такой нужной каждому из существующих в мире. Любить не способны своими чёрствыми душами только проклятые, ибо Любовь — это Господь, часть Его есть любом человеке. А отступники... разве то люди?..


— Вчерашний приём выдался тяжёлым? — спросил отец Итан, присаживаясь рядом с Сандором. Тот лишь покачал головой, но устало — всё же ночь вымотала и без того дёрганного священника до предела. Он был разбит, чувствовал, что плохо спал, выспаться ему, как и ожидалось, не удалось. Даром что поднялся только после полудня, не позволительно поздно.

— По Вам видно, — усмехнулся отец Итан. — Отдохните сегодня, отче. Вам это явно нужнее, чем мне. И спасибо, что согласились съездить туда вчера.

Сандор кивнул. Говорить не было сил. Он только поднялся, прошёл боком мимо старого друга и скрылся в незаметном проходе, ведущему к жилым комнатам служителей. 

Чувствовал себя какой-то тенью себя же, хоть и вдохновлённой. Вечером нужно было направляться к Блэрам вновь, говорить с Лилиан, а как? Теперь, когда Сандор видел всю правду, знал теперь всё о себе и понимал — придётся скрыть её от юной леди, чтобы не напугать. Очередная вынужденная мера. Какая по счёту? Сколько их ещё будет? Священник прикрыл глаза, оседая на кровать и складывая ладони у лба. 

Для начала он расставил всё по полочкам. Виктор — явный отступник, который должен понести за это наказание, но в нужное время. Хорошо бы узнать что-нибудь о том лорде, с которым Лилиан танцевала ночью и уже решить, насколько всё плохо. Блэр ведь правда может отдать её этому юноше! Столько отказов, а здесь он вдруг решает проявить настойчивость и всё-таки сделать из своей дочери женщину. Сандор передёрнул плечами. Думать об этом хотелось ещё меньше, чем понимать, насколько Лили близка к катастрофе.

Действовать нужно быстро даже несмотря на то, что свадебный сезон кончился. 

Значит, Господь всё предусмотрел. Не раньше и не позже, в самый срок и Сандор должен успеть выполнить волю Его. Если Бог послал его Лили, значит и Лили послала ему. Слабая надежда блеснула в сердце. Возможно, его чувства взаимны! Священник даже улыбнулся. Мечты, мечты... Как опасно им предаваться, но как они могут быть сладостны. 

Церковный брак при определённых обстоятельствах аннулирует обет безбрачия, а здесь как раз такой случай! Едва он перескажет эту историю кому-либо из друзей — а их было много, среди них не мало священников не самого низкого ранга, те с ним согласятся и помогут. Виктор будет бессилен, понесёт надлежащее наказание, а Марию отправят в монастырь. Набожная женщина будет только рада искупить грех сожительства с еретиком под одной крышей, будет молить Господа за постоянную ложь.

Сандор думал, что история завершается не плохо. О, это стоило всего того, что священник успел пережить в этой комнате и по дороге к ней от поместья Блэров за последний, почти что, месяц! Определённо. Господь оказал невиданную милость — решил вознаградить своего служителя за преданность и Веру. Всё будет хорошо. Бог с ним и не оставит сына Своего.

Сандор закрывал глаза и улыбался, перебирая чётки.


Глава 10



Холодный ветер забирался под плащ, а перчатки спасали пальцы. Привычная дорога  — Сандор успел хорошо запомнить деревья и их отличительные знаки. С одной осины ещё толком не опала листва и она тихо, одиноко шелестела на ветру. Другое дерево имело кривой ствол и от него уже до поместья Блэров рукой подать. Каких-то десять минут, и ты на месте, спрыгиваешь на землю, передаёшь конюху лошадь и направляешься к таким же знакомым воротам, как и коридор, по которому священник проходил.

Больше этот дом его не пугал — наоборот, Сандор стремился попасть в него как можно скорее. Он чувствовал, что времени остаётся всё меньше, нужно было действовать быстро, но при том осмотрительно.

Лилиан сегодня была настроена не обычно. Она впервые после приветственной улыбки не сомкнула губ, а продолжала излучать какую-то тёплую, щемящую энергию. Будто тот тёплый огонь камина пробрался в комнату и стал девушкой. 

— Вы в прекрасном расположении духа сегодня, миледи, — Сандор сел в кресло. — Поделитесь радостями?

Она улыбнулась ещё шире, а священник поборол желание нахмуриться. 

— Вы, вчера, наверное, видели, как я танцевала несколько раз с одним человеком.

«Несколько?!» 

— Только один. Кажется, Вы были действительно счастливы в тот момент.

— Думаю, я хочу рассказать вам один из эпизодов своей жизни, — протянула Лилиан, поднимаясь и подходя ближе к огню. Пламя отражалось в сверкающих глазах. — Когда мне было четырнадцать, я влюбилась без памяти в Чарльза Кросби. Он старше на четыре года, уже тогда любимчик противоположного пола. Он всегда уместно шутил, был вежлив и тактичен — для юной, впечатлительной девушки вроде меня, подобного хватило. Я сглупила, со страху признавшись ему однажды, но он только усмехнулся и сказал, что мне следует вырасти. Однажды я превращусь в прекрасную, гордую леди и он обязательно выслушает мои снова вновь... 

Лили умолкла, сощурившись и усмехнувшись. Потом повернулась — Сандор едва успел спрятать заходившие от злости желваки. Только медленно моргнул, приглашая продолжить рассказ. 

— Я буду предельна откровенна с Вами сегодня, отче. Мне впервые, знаете, хочется действительно... исповедаться, наверное. Меня задели его слова — помню, как крикнула, что Чарльз хам и проплакала всю ночь. На следующее утро я пошла к отцу и попросила сделать из меня достойную леди. Не мягкую и нежную, какую лепила из меня матушка, а умеющую дать отпор. Отец не воспринял мои слова серьёзно, но я не унималась — упёртости в началах было никогда не занимать и в итоге он сдался.

Юная леди не стояла на месте. Она то и дело принималась расхаживать, заламывая руки, а Сандор внимательно наблюдал за ней и топил в себе боль. Он уже понимал, чем кончится этот рассказ и старательно сдерживался, дабы не навредить Лилиан. Хотелось, по-настоящему грешно хотелось вскочить и встряхнуть её, прошептать в лицо — как он посмел тебя отвергнуть, и почему же ты всё равно хочешь принять его сейчас?! Этот лорд просто слепой болван, раз посмеялся над чувствами и не просто чьими-то, а её, Лили! Это было даже не варварство, а настолько тяжкая его форма, что Сандору то и дело приходилось потирать шею. Так было легче дышать. Девушка смотрела на него слишком редко, больше была занята своим рассказом и ничего не замечала, будто окрылённая.

— Прошу Вас, отец Сандор, не держите зла на моего отца. Он всю жизнь любил меня, заботился и опекал — лучшего родителя я не могу и желать. Всё, чего я добилась в своём характере, силе слова или других вещах — лишь благодаря нему. Только вчера я поняла — я никогда не отвергала, как вы выражались, женское начало или суть дочери Евы. Просто спрятала его глубже, решившись ждать. 

— Ждать... чего?

— По началу думала отомстить, — смущённо покраснела Лили. — Не знала как, но вознамерилась стать такой, какой Чарльз непременно бы захотел владеть. Становилась сильнее и, не стану отрицать, действительно одевалась в мужское, но в платьях уж больше не удобно размахивать клинком....

Сандор скрипнул зубами. Ужас подбирался к самому сердцу, сжимал его, стремился принять в свои объятия душу. Как это вообще возможно?! Как можно было настолько извратить своё сознание грязью, чтобы позволить дочери заниматься подобными вещами?! Будущей жене и матери?!

— Чарльза посвятили в рыцари, он участвовал в турнирах — я больше слышала об этом, чем видела своими глазами. Старалась свести на нет все наши встречи, чтобы однажды поразить его. Наверное, выстраивать подобные планы — это сущий грех и тогда я в нём полностью раскаиваюсь.

— Господь прощает тебя, дитя Божье, — бессильно прошептал священник, склонив голову и перекрестившись. — И всегда будет прощать. Я рад, что Вы сделали ещё один шаг вперёд.

Лили будто просияла. Казалось бы — куда сильнее?

— И вот вчера мы встретились лицом к лицу. Я не знала до последнего, что Чарльз будет на том приёме, отец сказал мне об этом, когда подъехали к самому замку — деваться было некуда. Я вошла в залу с гордо поднятой головой, улыбалась... Он подошёл ко мне первый. Обмен светскими любезностями, разговор, приглашение на танец. Я видела, как он смотрит на меня, отче. Как горят его глаза, а потом Чарльз спросил, кружа меня, помню ли о своих словах четырёхлетней давности. Разумеется, ответила, что нет, хотя лгала — прекрасно помню даже интонации. Тогда лорд Кросби сказал: «Если вспомнишь, узнаешь, что я хочу тебе сейчас сказать».

Сандор хотел проснуться. Всё хуже, чем он предполагал, в разы хуже! Господь не мог так поступить с ним! Было какое-то объяснение, скорее всего сий Чарльз вовсе не тот, кем хочет казаться.

— Это был удивительный вечер, а потом и ночь бала. Даже эта страшная гроза вызвала у меня восторг, хотя обычно я вздрагиваю от грома. Я рассказала отцу. 

Лилиан развернулась к Сандору, радостно улыбаясь. Как же это было... невыносимо.

— Очевидно, что стоит ждать скорой помолвки? — священник откинулся на спинке. — А как он относится к Вашим... прости, Господи... Увлечениям?

— Знает, разумеется. Чарльз говорит, что даже нисколько не против — умная женщина, это интересно, а глупых он успел поведать. Ему кажется не обычным моё рвение к искусству оружия, в шутку даже предлагал поучить...

— В шутку?! — всё-таки взорвался Сандор, подорвавшись. — В шутку, Лилиан?! Это совершенно не пристойно! Вы же добились того, чего хотели — зачем вам продолжать эти занятия?! 

— Отче, что на Вас нашло? — насторожено спросила дворянка, делая шаг назад и сцепляя руки у живота.

Немая сцена. Священник тяжело дышал, осознавая, что натворил, но не мог справится с бурлящим гневом. Подобно вулкану он поднимался из недр души, стремясь снести всё на своём пути. От того святого отца Сандора, что вошёл сюда впервые и поприветствовал леди Блэр, не осталось и следа. Он ожидал, что сейчас сюда ворвётся стража, напрягся, но они оставались вдвоём.

— Не Вы ли твердили мне целый месяц о том, что мне стоит усмирить свой пыл и подумать о будущем? О муже, детях? Чарльз —  тот человек, с которым я буду счастлива, так почему Вы не желаете благословить меня на это?

— Просто... — Сандор выдохнул через нос. — Простите мне это. Просто мне кажется это странным. Никогда не встречал мужчин, считающих, что женщина может обучаться оружию. Это всегда было не вашей заботой. 

— И в болезни, и в здравии... — протянула Лили. — Кросби — не в первом поколении военные люди, у них много врагов. Если однажды убийца ворвётся в мои покои, пока я ночью буду укачивать ребёнка, что прикажете мне делать? Молча принять свою участь, оставить мужа вдовцом?   

Священник было хотел открыть рот, возразив — есть на то стража, муж, в конце концов, но передумал. Юная леди уже закрылась и настороженно смотрит. Какой же он дурак! Лилиан добровольно согласилась быть откровенной, а вместо обычной поддержки правильности некоторых слов, вместо мягкого, отрицательного кивка голову Сандор на неё накричал. Так нельзя, ни в коем случае нельзя, иначе всё будет потеряно, вообще всё! Нужно было наступить себе на горло — потому что если не сейчас, то больше никогда, и сказать то, что Лили хочет услышать. Он знал, но так не хотел лгать этой прекрасной леди в лицо! Сам ежедневно говорил, что врать — последнее средство для достижения целей, низкое и отвратительное. 

— Разумеется нет, — устало вздохнул Сандор, усаживаясь обратно. — Теперь я понимаю, вижу картину более полной. Леди Блэр, всё же Вы необыкновенная женщина. Господь явно поцеловал Вас при рождении. Кто я такой, чтобы вставать между матерью и её ребёнком? Часто они бросаются на кинжалы с голыми руками, безнадёжно калеча себя, чтобы выиграть время, а у Вас будет умение защититься — оно дорого стоит. Я... был не прав. Простите мне мою грубость, прошу Вас.

— Не я одна изменилась за этот месяц, — проронила Лилиан, улыбаясь. — Всё в порядке, отче, я понимаю. Глобальные перемены... Они даются тяжело. 

Священник смотрел на неё и видел наивную, влюблённую дурочку, какой становится практически любая девушка её возраста, испытывая подобное чувство. Да и сам был влюблённым идиотом, судорожно пытающимся найти выход. Они объявят о помолвке на ближайшем приёме, а сейчас они проходят слишком часто. Может быть, даже послезавтра или через несколько дней. Но этого времени слишком мало, слишком! Сандор месяц потратил на то, чтобы добиться от юной леди хотя бы честности. Как за несколько дней убедить её... а в чём, собственно, убеждать?

Впервые ступив за порог особняка Блэров, он думал о Спасении запутавшейся души в сетях темноты и сомнений. Сейчас все они рассеяны — леди явно отвергла мысль об отрезании волос, перестанет язвить на тему Евы, так как сама, не далёк час, станет матерью. 

Чётки мелькали в длинных пальцах. Господи! Где ты, Господи?!


Глава 11



Сандор думал, что понял смысл, а теперь... Теперь всё рушилось подобно карточному домику. Лилиан нужно спасать, но как, если любовь затмила разум? Её долгожданный «принц» вернулся спустя года и теперь леди считает, что она — самая счастливая девушка в этом мире. 

Как ей открыть глаза на происходящее?

— Я думаю, Вам нужно отдохнуть сегодня, как и мне, — сказал на выходе Сандор. — Позвольте откланяться.

— Конечно, конечно, — Лили присела в реверансе. — Доброй дороги и ночи Вам, отче. 

— И Вам, леди Блэр. 

Сегодня он впервые не сказал ей: «Да хранит Вас Господь»


Солнце давно поднялось над Лондоном, освещая широкие мостовые и узкие трущобы. Рождение нового дня подобно появлению ребёнка — никогда не можешь с точностью угадать, что произойдёт в ближайшие часы. Люди проживают свои жизни, не замечая друг друга. Не видят, как радостно может улыбаться человек или как медленно плестись по улице, едва волоча ноги.

Никому нет дела до чужой судьбы. Кроме них — священников.

За плечами у святых отцов часто не один крест, за душой — сотни тайн, что они унесут с собой в могилу. Сострадание, милосердие, любовь к ближнему —  всегда «отче» ассоциировалась у людей с такими вещами. Инквизиторов кто-то уважал, а кто-то — боялся. 

Священники были пастухами агнцев Божьих. Добры сердцем, не искажены душой —  сторонний человек мог бы решить, что под чёрной рясой прячется настоящий святой, способный вынести всё, что угодно. Пытки тела или разума, потери, скорбь, горе... 

Священники — отцы. Одни только имена, у них нет рода, нет даже лица, только цель служить верой и правдой Господу. Безликие лекари, утешители, способные пробудить ото сна самую тёмную из существующих душ.

Их Дом — это Дом Бога. Их ноша —  не подъёмна для обычного человека, поэтому в них не брали убогих, больных. 

Священники —  некие идеалы того, как должно относиться к ближнему своему. 

Так думал Сандор. До последнего думал, молился перед распятьем и ждал, ждал, ждал ответов... А их всё не было. 

В маленькой комнате было необычно пусто. Будто вся жизнь ушла из неё, вся воля —  даже песчаного цвета стены казались холодными. Осень пробиралась внутрь, принимая её обитателя к себе в тоску и потерю, шептала на ухо что-то утешительное, а Сандор стоял на коленях, безвольно уронив голову на грудь и слёзы катились по бледным щекам.

Ему в жизни не было так больно. Никогда. Даже в тот момент, когда сестра Сара поведала о том, что наставник Сандора отошёл в мир иной.

Неужели мало он вынес?! Неужели Бог посылал ему мало испытаний, что так жестоко наказывает?! Грудную клетку раздирало на части изнутри, удавка на шее вот-вот и затянется окончательно, перекрыв доступ к дыханию. 

Когда всё пошло не так? Когда вместо солнечных улиц Сандор начал видеть повсюду грязь и порок, серость противоречий Лондона. Вот прогуливается знатная дама с мужем, а вот —  бродяга загибается от холода и голова в подворотне. Раньше он старался не проходить мимо подобных, а сейчас даже не смотрел в их сторону.

Где эта точка невозврата, где, где, ГДЕ?! Сандор обхватил голову руками, складываясь по полам. Столько чужих грехов в нём копилось, что его собственный не было слышно за какофонией голосов, терявшихся в его седой голове. 

— Я ненавижу свою сестру, отче. Мне кажется, родители любят её больше меня. 

— Я убил сегодня человека, отче. Он пытался ограбить меня. 

— Я пыталась покончить с собой, от-...

—  Я украл ябло-...

— Я уподо-...

Я, я, я, а кто-нибудь хоть раз из них спросил о нём?! Неужели никто из людей не задумывается о том, что Сандор не хладнокровный механизм, созданный для сбора помоев душ?! Ему ведь тоже бывает больно, ему больно. 

Сандор поднял взгляд на распятия, скалясь — это было не похоже даже на ухмылку.

—  Если Ты не явишься сейчас, — медленно, шумно дыша выдавил ещё священник, — то Тебя нет.

В тишине прошла минута, а затем и целый час. Сандор поднялся, огляделся и покинул комнату. Стараясь ни на кого не смотреть, направился к архивам. 

Он знал, что нужно сделать сейчас. Пытался ещё останавливать себя всеми правдами и неправдами, отговаривал и сопротивлялся, но всё равно камнем рухнул в уготовленную Господом-Богом пропасть. В ней его ждали серые глаза, синее золото и бледная кожа. Душа, которая требовала спасения всё ещё оставалась там, в страшном поместье Блэров.

Сандор провёл несколько часов за тем, что перерывал древние свитки, отбирая особенно интересные. Планировал преподнести их Лилиан в качестве подарка — на этот раз прощального. Если никто не сводил их вместе, если не было ничего, что двигало Сандором в попытках уберечь юную леди от опасностей, грязи мира, то им нужно прекратить видеться. 

Он не придёт на её помолвку, не почтит своим отчаянием — он вообще больше никогда, никого не почтит им. Всегда его жизнь была посвящена Господу, все поступки и намерения были во славу Его, а теперь... Теперь была одна пустота и боль, которую Сандор топил. Нужно будет улыбнуться юной леди в последний раз, поцеловать запястье и исчезнуть. Так будет правильно. Сандор достаточно поработал с ней, смог подарить надежду Лилиан, а значит, как бы больно не было, нужно считаться с судьбой. Если он и вправду не наложит на себя руки после сегодняшнего вечера, то сам пойдёт на исповедь и долго станет рассказывать о своём страшном, разрушающем грехе.


Сырость покрыла землю вместе с сумерками, когда всадник в чёрных одеждах сорвался с места, направляя коня прочь от Лондона, знакомой дорогой. Мимо так и не опавшей осины, кривых деревьев и звуков осеннего леса. Холодный ветер бил в лицо, звёзды скрылись за облаками, а Сандор гнал верного друга всё быстрее и быстрее, будто бы боялся опоздать.

Каким непредсказуемым может быть совершенно обычный шаг. Всего одна чёртова ошибка и твоя жизнь рушится на глазах, твёрдая почва уходит из-под ног, а глаза горят пламенем безумия.

Женщин слушают только дураки. И он, Сандор, действительно дурак.

Едва показались шпили особняка, всадник дёрнул поводья, всматриваясь в едва различимые огни окон. Неужели это правда последний раз, когда Сандор едет этой дорогой? Больше никогда... Никогда. В груди вновь болезненно сдавило, он зажмурился и пустил коня дальше, подъезжая к своему обычному месту. 

Мужчина, таившийся в тени, заметил его не сразу, но подбежал, спешно кланяясь.

— Простите, отец Сандор, я не знал, что Вы будете и сегодня! Позвольте, я...

Сандор молча слез со скакуна, хлопнул того по спине и, немного подумав, всё же сказал конюху:

— Я ненадолго, нет нужды устраивать его. Оставь Грея здесь, он умный малый, никуда без меня не денется. 

— Ну... Воля Ваша...

Быстро мелькнула уложенная камнем дорожка, потом входные двери тяжело раскрылись и Сандор вошёл в проклятый дом Блэров, автоматически оглядываясь. Стражник спросил, что ему нужно и Сандор ответил тоже автоматически — леди Лилиана Блэр. Попросил передать, что пришёл с подарком и не может ждать до завтра. 

В столь поздний час не принято приезжать к дамам, но теоретически он всё ещё священник и ему позволено несколько больше, чем обычным мужчинам.

— Идите за мной, отец Сандор, — попросил вернувшийся стражник.

Прихожая залы вела к широкой лестнице, по которой спускалась мужская фигура. Сандор пригляделся, но узнал даже не лицо, а красно-чёрный камзол. Тот самый Чарльз Кросби? Юный лорд прошёл мимо, но он остановился и окликнул его: 

— Лорд Кросби, добрый вечер. 

— Добрый, — юноша удивлённо обернулся. — С кем имею честь говорить?

— Отец Сандор, — просто представился священник и прищурился. — Разве ещё не состоявшемуся жениху положено так поздно задерживаться в доме будущей невесты?

— Откуда Вы... Впрочем, не важно. Рад знакомству, отче, я многое о вас слышал, — Чарльз лучезарно улыбнулся и Сандору захотелось выбить ему зубы. —   Не подумайте ничего дурного, мы с отцом приезжали к лорду Блэру, но тот отбыл чуть раньше. Я задержался, но не видел леди Блэр с шести вечера. Я чту традиции, не переживайте и не посягну на чести незамужней девушки, хоть это и вопрос какого-нибудь месяца. 

Сандора бросило в холодный пот, лицо его вытянулось. Месяц?! Как так?! Свадебный сезон уже закончился, с севера пришли холодные ветра. Видимо, все эти эмоции слишком явно отразились, поэтому Чарльз решил пояснить.

— Не поймите неправильно, отче, но я ждал Лилиан четыре года и не вытерплю без своей любви ещё год. Лорд Блэр дал своё благословение — считайте, что Вы второй счастливчик, узнавший эту новость после самих семей.

Откуда в этом мерзавце столько наглости?! Сандору казалось или зелёные глаза юноши и правда сально блеснули? Что он собрался делать с Лилиан после брака, о какой любви толкует, когда она должна быть с ним?!

— Второй? — вслух спросил Сандор. — А кто же первый? 

— Он сейчас с Виктором Блэром. Должен быть ещё там, — задумчиво ответил Кросби. — Вы не против, если я откланяюсь?

Кажется, от счастья он совершенно забывал о том, в каком тоне должен был говорить. Ещё бы — Лили ведь завидная невеста, не обделена красотой и приданным...

Сандор кивнул, посмотрел на терпеливо ждущего стражника, и они отправились дальше. Лестница перетекала в коридор, слева имевший несколько дверей и одну справа. Он считал шаги, поскольку точно знал, сколько их должно быть. В самом начале пути стояло две фигуры — в одной он узнал Виктора Блэра, а вторая оказалась для Сандора, на первый взгляд, новой.

Незнакомец уже успел кивнуть главе поместья, и теперь широким шагом направлялся к ним. В полумраке и не скажешь, что гость Блэров ещё юноша, едва ступивший на путь взросления. Взлохмаченные волосы воронового крыла, острые черты лица, и нахальная ухмылка юнца — шотландцы  всегда славились горделивым нравом.

— Мои поздравления, Чарльз. Надеюсь, ты готов остепениться, —  фамильярное обращение, едва заметная ухмылка, и ни толики манеры. Разве подобный человек может принадлежать к  именитому роду?

— Ради такой леди хоть пояс верности, — рассмеялся Кросби, чем взбесил Сандора ещё больше. Как у них вообще духу хватает говорить такие вещи... В его, чёрт возьми, присутствии?! И о ком?!

Виктор многозначительно прокашлялся, пытаясь умерить пыл молодого поколения. Сандор думал, что им и этого будет мало, но неожиданно подействовало — Чарльз хоть сколько-то смутился, а второй гость повернул голову в сторону святого служителя. И это... дворянин? Как человек, принадлежащий к высшему обществу, может быть столь наглым по отношению, во-первых — к страшим, во-вторых — к священнику?

Сандор смотрел испытывающе. Черты лица юнца казались ему смутно знакомыми, но стоило лишь вглядеться в глаза, как всё стало ясно. Желтоглазый! И этого нечистого Виктор притащил в дом, где живёт Лилиан?! Осталось в этом лорде что-то святое или нет?

Только Сандор открыл рот, чтобы поздороваться с нежелательным знакомым, тот его перебил:

— Кажется, ваше лицо мне знакомо. Вечерняя месса в храме неподалёку, верно? Пару месяцев назад вы проводили её с отцом Итаном, — прищуренные глаза окинули альбиноса внимательным взглядом. Слишком внимательным. Будто юный шотландец заведомо знал его мысли, изучал каждую, словно старинный пергамент. С не самым лучшим содержанием.

На секунду Сандору стало не по себе, но лёгкий мандраж страха прошёл столь же быстро, сколь появился.

— Верно. Кто Вы?

Бесам нет входа в Церковь, нет входа и Дьяволу, как желтоглазый гость Блэров мог знать об этом? Сам Виктор пока что просто наблюдал за сценой настороженно, буравя затылок наглеца неодобрительным, тяжёлым взглядом.

— Ох, где же мои манеры, — быть может, это лишь слуховая иллюзия, но кажется, в бархатном, едва оформившемся баритоне скользнула лёгкая нотка издёвки? — Винсент ван Ален, воспитанник Лестерского аббатства Святой Марии.


Глава 12



Монах?! Сандору думалось, что у него сейчас начнётся дёргаться глаз от абсурда происходящего. Столько чертовщины, похабщины и непотребства... Судя по тяжёлому взгляду Виктора, достанется потом им обоим и не мало.

— Где он?! — женский голос разрезал напряжённую тишину. 

Будто просветлев взглядом, Сандор вскинулся на звук и увидел Лилиан придерживающую подол платья, почти выбегающую из-за ближайшего поворота. На долю мгновения он понадеялся, что юная леди так рада его приходу, но надежда эта вдребезги разбилась, когда она подлетела к желтоглазому.

— Юная ласка! — воскликнул юноша, и широко распахнул руки, заключив Лили в крепкие объятия. Возможно, слишком откровенно, слишком отдалённо от привычных манер. Раздражающе.

— Столько лет прошло, а все такая же вёрткая. Хоть и выросла не так уж сильно, — возмутиться девушка не успела. Мужские руки сжали тонкую талию чуть крепче, темноволосый одним движением оторвал девушку от пола и закружил.

— Эй-эй, я всё ещё здесь, вообще-то! — с наигранной злобой крикнул Чарльз, столь же наиграно обхватив рукоять оружия на левом боку.

— И я тоже, Винсент, — раздался глухой голос Виктора Блэра позади Беса, как Сандор, застывший столбом, моментально окрестил желтоглазого. — Успокойтесь живо, в конце концов у нас гость.

— Гость?

Лилиан тут же отстранилась прочь, смущённо разглаживая пышную юбку. Их взгляды встретились и Сандор правда улыбнулся — вполне добро, приветственно.

— Добрый вечер, леди Блэр. Прошу прощения за столь поздний визит, но утром я уеду на долгий срок. Хотелось бы оставить Вам подарок в честь скорого торжества.

Лилиан вопросительно взглянула на отца, тот устало кивнул, в очередной раз зыркнув на юных лордов, имевших вид пристыжённых за пакостью мальчишек.

— Нам стоит ещё переговорить, леди Блэр, но позже. А пока я вынужден удалиться, — ван Ален залихватски подмигнул девушке и кивнул Виктору. С тихим шорохом одежд мужчины медленно зашагали по коридору, возобновил свою дискуссию.

Сандор выждал пока, они вовсе скроются и только сейчас смог облегчённо выдохнуть про себя. Он подумал, что вся эта сцена была просто возмутительна, да и Лилиан видно так считала. Юная леди стояла, расправив плечи и улыбалась, старалась выглядеть в обычной своей манере достоинства, но Сандор всё равно упорно видел развеселившуюся девчонку.

— Простите, отче. Вы устали с дороги?

— Нет-нет, — помотал головой он, — Мы можем поговорить здесь?

— Держать гостя в коридоре не прилично, как вы считаете? — Лили улыбнулась. — Идите за мной. 

Это был уже другой зал — тоже с камином, но выглядящий несколько иначе. Сандор быстро пробежался взглядом по стенам и задержал его на юной леди. Это последний раз. Повторял это как молитву в голове и никак не мог поверить, смириться с этим. 

— Я уеду, как и сказал. Не смогу присутствовать на Вашем торжестве, но и оставаться безучастным мне не хочется. Поэтому... — Сандор снял с себя дорожную сумку и протянул Лилиан. — Вы как-то спрашивали о легендах и притчах. Я отобрал несколько древних свитков, которые могут быть интересны и поучительны — думаю, Вы вполне способны прочитать замысловатые речи, не так ли?

Девушка кивнула, заинтересовано блеснула глазами и протянула руку, чтобы взять подарок. На секунду их пальцы соприкоснулись, у Сандора перехватило дыхание.

Нет. Как он может покинуть, отпустить навсегда, даже если для него пройдёт всего лишь несколько часов? Сандор следил за тем, как Лилиан осторожно извлекает из сумки одну из пяти деревянных, продолговатых коробочек и щёлкает механизмом, вскрывая. Там лежит скрученный, пожелтевший уже лист пергамента. 

Сандор чувствовал, как дышать вновь становится труднее. Оставить Лили в этом доме греха, где запросто ходят бесы, еретики? Просто бросить бедную девочку на произвол судьбы! 

Он любил её. Не Господь, не отец, нормально не сумевший воспитать, не этот юный лорд, имевший на Лилиан Бог знает какие планы, и уж тем более не Бес мог дорожить этим сокровищем. Только Сандор понимал ценность её души, только с ним Лили была бы счастлива.

— А кто этот желтоглазый юноша? — поинтересовался он.

— Мы с Винсентом знакомы с детства, — Лили вернула коробочку в сумку. — Он редкий, но желанный гость в нашем доме. К тому же... Скоро он уйдёт на Святую войну, отец Сандор, не знаю, когда увижу его в следующий раз. Приехал попрощаться.

Юная леди поджала губы, а Сандор был удивлён. Что ему делать в числе святого воинства? Неужто решил замолить грехи и думает, что сможет исцелить душу от бесовщины? 

Очередная молния пронзила его. Сандор даже вздрогнул и будто затуманенным голосом произнёс:

— Быть может, Вы хотели бы помолиться за него? Отныне Вы пустили Бога к себе в сердце, так посетите Его Дом.

— Завтра, возможно.

— Нет, — огромных усилий Сандору стоило не выкрикнуть это, а сказать спокойно, соединив руки за спиной. — Завтра Ваш друг уже отправится туда, Господь не спит ночью. К тому же — сейчас Вам никто не помешает и в храме пусто. 

Юная леди задумалась, а у него в груди всё сжалось в ожидании ответа. План созрел так же быстро, как Сандор осознал и всё прочее. Нужно было лишь согласие, лишь простое «да» и тогда он точно будет знать, что делать 

— Вы правы, отче. Едем.

Господь есть.


Сандор быстро шёл по особняку, юная леди — чуть позади, и безумно улыбался. Бог остался с ним, наивный глупец, как он мог так подумать! Просто отвернулся на время, даруя сыну Своему возможность решать самому. Как только Он увидел, что тот не справляется — сразу же решил помочь.

Лилиан не могла так просто появится и перевернуть его мир с ног на голову. Господь специально связал их между собой, чтобы Сандор мог учиться и учить. Для этого нужно спасти леди Блэр от грязи этого дома, а единственный способ — увести её прочь. Спрятать от всех, укрыть, защитить, не позволить пачкать светлую душу! Раз Лилиан согласна, то и Бог согласен!

Сандор заберёт Лили под свою опеку и благодать, исцелит её.

Всё так и по-другому быть не может. 

Ведь если Сандор отрёкся от Господа даже на пару часов, то Господь не смог оставить заблудшего и обозлившегося слугу Своего. Он послал ему знак — Беса, последний шанс узреть происходящее и осознать, что только что чуть не натворил. Послал радостную улыбку Лили и облегчение на её прекрасном лике. Бог любит своих детей, а родители никогда не оставляют ребёнка, чтобы тот не натворил. Мать всегда увидит даже в убийце маленького мальчика, а в куртизанке — плачущую девочку. Так же и с отцом. Сандор сейчас раскаивался — последняя воля Твоя, Господи. Он заберёт Лилиан себе, раз Ты дал ему право выбирать. 

Всегда проще отдать свою жизнь кому-то в руки, чем распоряжаться ею самостоятельно. 

Пусть Бог отвернулся от него, Сандор вновь завоюет Его любовь и благословение.   

Ветер не старался сорвать их прочь с лошадей, он вообще пропал. Не скрипели в лесу деревья. Мир поглотила тишина — такая же, как царила внутри у Сандора. Он ещё этого не понял, не смог принять, но любые чувства, которые испытывал за этот вечер, все они сводились к Лилиан так или иначе. Страх за неё, радость за неё, боль за неё. 

Сандор смог убедить юную леди не брать своей лошади, поэтому Лили сидела впереди него, а он держал её так крепко, как только мог, чтобы не навредить. Где-то там, позади остались разговоры мужчин, окна проклятого дома, в который они больше не вернутся. Не он! Они! Сандор ликовал, не переставая улыбаться и нервничать — ещё совсем чуть-чуть и цель будет достигнута. 

Глубокой ночью никто не спохватится леди Блэр, не посмеет потревожить её покоев. Все решат, что она спит, когда Лилиан будет обретать спасение. Дорога пролетела так быстро и незаметно, что Сандор даже удивился, въехав в Лондон. Мелькнули мимо дома и улицы, конь остановился у храма и альбинос первый слез с него. Хотел помочь девушке, но она справилась сама — и чего он вообще ожидал? До сих пор не готова принять чью-то помощь. 

— Прошу Вас.

Лилиан вошла в дом Его, возводя взгляд к сводам. Люди всегда так делают — смотрят вверх, будто могут увидеть там Господа вместо великолепных фресок. Ещё немного, совсем чуть-чуть, Лили... 

Оказавшись так близко, Сандор даже несколько растерялся, но спешно пошёл за юной леди. В храме царил сумрак, но даже темнота придавала ему некой величественности. Свечи горели ближе к алтарю, некоторые факела. 

Нужно было решиться на самый последний шаг. Ещё одна вещь, которая сможет вернуть Сандору всё, что чуть не потерял. Всё складывалось неожиданно быстро, он сильнее нервничал и вновь принялся перебирать чётки. 

Вот юная леди приближается к святыне, замирает и тяжело, шумно выдыхает. 

— Мне нужно Вам кое-что сказать, леди Блэр, — голос Сандора дрогнул, он остановился в нескольких шагах от девушки и внимательно смотрел, когда Лилиан удивлённо развернулась. 

Прелюдии не имеют смысла. 

— Я люблю Вас.

Три слова эхом разлетелись по пустому собору, хлынули пульсацией крови в голове и прогремели учащённым сердцебиением.

— Ох, отче... — лицо Лили исказилось сожалением, Сандор всё тут же понял. Два тяжёлых, широких шага, и он рухнул перед девушкой на колени, схватив за тонкие запястья.

— Лилиан, Вы не понимаете! Это не просто слова, это воля Господа. Это Его знак, Его порыв, Его любовь, Ваше спасение! Вы выросли с еретиком под одной крышей, я понимаю это и мне так жаль, что Вам пришлось столько пережить, но всё это грязное отребье — оно даже не достойно Вашего взгляда, простого жеста или взмаха веера! Вы прекрасны, леди... Лилиан, вы само совершенство, пусть душа Ваша — потёмки, но есть в ней светлость и святость Его! 

Сандор бормотал, кричал, сбивался и захлёбывался в чувствах. Тонул в них, сильнее сжимая хрупкие руки и не уставал поражаться, насколько чиста кожа Лили, насколько она нежная и гладкая. 

— Отпустите меня! — вскрикнула юная леди, вырывая запястья из плена и отшатнулась в сторону, прижимая руки к груди. — Что вы делаете, отец Сандор, зачем Вы меня сюда притащили?! 

Неужели она не любит его? Неужели не видит его боли и отчаяния?! Лили, прекрасная и чёртова Лили, как она может себя вести так, когда сам Господь предрёк их союз?! 

Сандор поднялся на ноги, даже не стряхнув с рясы пыль и смотрел на девушку, не моргая.

— Мой отец никогда бы не допустил подобного! Я почти повенчана, ваше предназначение было выполнено! — дрожащим голосом продолжала юная леди затягивать удавку. — Вы — священник, как можно позволять себе подобное поведение?

Она уже злилась. Лилиан снова ощетинилась против него, показывая результаты плодов воспитания Виктором. Она злилась и боялась, была насторожена, а Сандор вздрагивал от звона витражей церкви, от рёва пламени, пожирающего святыню, от голосов в его голове, которые вновь принялись стонать и кричать.

Бог не мог поступить с ним так. Не мог так вознаградить за хорошую службу. Кому понравится страх в глазах той, к ногам которой мужчина готов сложить весь мир? Но если не Господь, то что или кто тогда дал им шанс на знакомство?

Ему хотелось и самому закричать, забившись в угол, погнать всё прочь и плакать, потому что все дети плачут, если им больно. Но разве он мог позволить себе такую роскошь?

Господь не отвернулся от него. Господа просто напросто нет. 

— Почему... Почему Вы так смотрите на меня? — тихо спросила Лили, опуская руки. — Отче, я не узнаю Вас. Что случилось, что с Вами стало? 

— Ничего.

Совсем хриплый, не его голос. Колючий, об который можно порезаться.

Но теперь Сандор знал, что ему есть ради чего жить дальше. Ради кого. Без Лилиан не будет смысла даже дышать, не будет ни-че-го. Плевать на её влиятельного отца и жениха, у священника есть чем заткнуть рты поганым знатным лордам.

— Лилиан, Вы станете моей женой.

— Нет.

— Это был не вопрос, — отрезал Сандор, делая шаг вперёд. Лили — два назад. — Вы станете моей женой, я запишу наш брак в книгу, и мы уедем прочь отсюда.

Он знает, что делать со своей жизнью и без долбанутого старика с замашками садиста, раз Бог так способен обращаться со своими преданными слугами. Ему нужна Лилиан и он возьмёт её, даже если девушка не понимает, что так будет лучше для неё. Потом, когда-нибудь, Лили скажет “спасибо”.

— Вы станете ей, — продолжил напирать Сандор, приблизившись к юной леди непозволительно близко, впервые вдыхая её запах. — У меня есть влияние, а чего не достанет — так друзья в самом Ватикане. Я хорошо послужил Богу, обо мне много говорят и потому позволят нарушить обет ради Вас. Достаточно сказать — отец леди является еретиком, её жених — отступник, а... — альбинос улыбнулся, — а её друг детства — настоящий бес во плоти, принявший облик человека. Глаза — зеркало души, мне даже не нужны будут доказательства. Моё слово, один взгляд и Вашего дружка сожгут, повесят или утопят, как и Виктора с Чарльзом.

У леди каменело, вытягивалось лицо. Она осознавала и боялась — Сандор это понимал и сожалел за столь жестокие слова, но иначе Лилиан бы никогда не согласилась. Всегда необходимы жертвы во имя достижения целей, Спасения...

Чёрт, почему он продолжает думать об этом?!

— Вы желаете взять в жёны Лилит? — с непривычной ненавистью спросила Лили. — Мать Монстров? Меня называли так дома, если не было посторонних и мне это нравится. Если выбирать меж Евой и ей, то я предпочту быть дочерью Лилит.

— Не важно, как Вас называл выживший из ума отец, — губы Сандора дрогнули в ухмылке. — Важно, как я Вас буду называть и что расскажу. Решайтесь, леди, всё зависит от Ваших слов. 

— Если откажусь? 

— Вы не откажетесь.

Лилиан дёрнулась, вновь попыталась отступить, но альбинос не позволил. Она не может отказаться. Род Блэров с момента появления славился беспочвенной жертвенностью.

— Гореть тебе в аду, сволочь, — прошипела девушка, рванулась прочь, постаралась ударить и, надо признать, умело, а не наугад, но куда ей тягаться со взрослым мужчиной?  Сандор обхватил её, прижимая к себе со спины и шумно вдохнул запах морозной осени, осевший в тёмных волосах. 

Его любви хватит на двоих. Обязательно хватит.

— Почему ты это делаешь?! Где тот святой отец, который пришёл ко мне и толковал, что не терпит насилия над женщинами — это ли не оно?! Ты лицемер, Сандор, каких поискать, а я — лгунья, потому что никогда не верила ни единому твоему слову и не зря! Знаешь, о чём я жалею?! О том, что не согласилась на предложение Чарльза проткнуть тебя насквозь мечом, чёртов сумасшедший ублюдок!

Сандору было всё равно, что она кричит, с какой силой извивается, пытается его укусить, пнуть или ударить. Он терпеливо держал Лилиан в своих объятьях. Леди продолжала кричать и ругаться: то умоляла отпустить, то срывалась на сквернословие и была противоречива. Даже сейчас Лили не знала, что хочет от жизни, зато священник прекрасно знал.

— Успокойтесь, — прошептал ей на ухо Сандор, — Никто не слышит Ваших криков сейчас. Только я. Вы согласны быть моей женой?

Девушка бессильно обмякла в его объятиях. Он опустился с ней, сразу упавшей, и слушал страшные рыдания, в которых можно было распознать, как та принимает решение, как ненавидит и себя, и весь мир. Как ей страшно и больно. Страх волнами исходил от хрупкой фигуры, проникал под кожу, заставлял трепетать его истерзанную душу. Наконец леди Блэр видит его настоящие эмоции, без масок, без проповедей и чтений морали. Что ж, пусть смотрит —  ведь именно она затянула петлю на его шее.

Сандор сидел рядом, продолжал держать Лилиан в объятиях и укачивал её, словно дитя, гладил по голове, пока не услышал за всхлипами сдавленное «Да».

— Вы никогда не пожалеете о своих словах, — судорожно прошептал священник, прижимаясь губами к девичьему виску. — Никогда, Лили, никогда, я обещаю Вам.

Неохотно выпустив возлюбленную из объятий, он судорожным вихрем пронёсся до кафедры, отыскал среди прочих трудов толстую книгу и, поглядывая на девушку, быстро внёс размашистую запись. 

— …и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает, — злая усмешка скривила мужские губы, полностью искажая лицо альбиноса. В мрачных стенах дома Господня для Лилит благословление прозвучало смертным приговором. 

Со временем Лилиан полюбит, обязательно полюбит. Нельзя иначе отнестись к человеку, который проявляет к тебе настоящую заботу. На протяжение всего существования человек боится остаться в одиночестве. Высший свет полон грязных сплетен и интриг, он похож на болото, с каждым шагом засасывающее все сильнее. Подлые люди без сомнений запятнают ее красоту, совратят и оставят леди Блэр лишь изуродованной куклой.


Он оградит Лили от сей печальной участи, сохранит ее чистоту и свет — для себя. Ведь Сандор е д и н с т в е н н ы й, кто ей нужен.

— Всё будет хорошо, миледи, я обещаю, клянусь Вам, — беспокойно прошептал альбинос, поднимая Лили на ноги. Для соблюдения ритуала нужен поцелуй, но он так боялся сделать это — будто эта девушка была видением, образом, который вот-вот растворится в его руках. 

В момент, когда губы бывшего священника коснулись девичьих, глаза Лили окончательно потухли, превратившись из грозовых туч в серые, монолитные облака отчаяния.

— Всё будет хорошо, леди, всё будет хорошо...

Она молчала, пока пара шла мимо рядов скамеек и тихо-тихо заговорила лишь на самом выходе.

— Я никогда не полюблю тебя. Если ты силой возьмёшь меня, и я буду беременна — убью этого ребёнка или себя. Ненавижу тебя и твоего Бога.

— Никакого Бога нет, милая, — ласково улыбнулся мужчина, на секунду сильнее сжав талию Лили. — Есть только я. 

Леди дёрнулась, точно от удара и опустила голову. Тусклые глаза девушки раскраснелись от слёз, они до сих пор не высохли на щеках и ресницах. Её мир, который в кои-то веки стал идеальным, был разрушен.

Счастье делает людей слепцами.

Сандор помог взобраться Лилиан на верно ждавшего коня. Рассвет уже занимался, а туман дымкой клубился в воздухе, скрывая крест на куполе церкви, её крышу. Ватные, серые облака плыли по небу. Криво улыбнувшись, священник вскочил на коня следом, ударил пятками по бокам и тот сорвался с места. 

Мужчина снова прижимал Лили, удерживая от падения и обдумывал, куда конкретно отправляться. Главное — прочь от Лондона, от безумных Блэров. Стук копыт разлетелся по ещё пустым улицам Лондона, хранящих в себе сотни секретов и грехов.

В тот день впервые за год пошёл снег. А солнце над головой исчезло. 


Конец


Оглавление

  • Предисловие
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке