КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Хозяин Улицы (fb2)


Настройки текста:



Кристина Жиглата Хозяин Улицы

Глава первая.


Вам знакомо то чувство, когда внутри все выжигает, разъедает, словно кислотой, рвет на части? После чего приходит временное затишье, а потом начинается все заново. И это происходит до тех пор, пока ты не начинаешь ко всему относиться равнодушно, ведь боль — это такое коварное и жестокое чувство. Именно боль души не излечишь простой таблеткой, не лишишься, просто принимая тонну успокоительного, не вырежешь ее хирургическим путем.

Я никогда не испытывала подобного чувства именно с такими оборотами. Никто не предупреждал, что так будет, и не было вакцин, которые позволили бы смягчить это. Просто в один день рухнул весь мир, и ты оказалась одна в пустоте и в настоящем понимании жизни.

Всю жизнь меня оберегали, давали лучшее, не позволяя почувствовать на себе жестокости окружающей среды, ведь я была единственным ребенком в семье. Единственным, долгожданным и самым любимым. Родители баловали меня, воспитывали уверенной в себе девушкой, той, которая могла постоять за себя, и знала, чего хочет от жизни. У меня были модные одежды, украшения и постоянная возможность делать то, что мне вздумается. Я не стала от этого бессердечной сукой, не задирала нос, когда видела побитого жизнью несчастного. У меня были чувства сопереживания, жалости и доброты. Эти качества во мне закладывали вместе с той уверенностью и возможностью иметь все.

Я была счастливой оптимисткой, с открытой улыбкой и сияющим взглядом. А теперь я - никто! Все кусочки моей личности рассыпались на мелкие осколки, оставив на прежнем месте серую массу собравшейся воедино боли.

Не знаю, сколько я уже в таком состоянии - все, словно как в тумане, каждая минута как лезвие по горлу. Вот я дома, со своими родными, они улыбаются и обнимают меня, а потом мгновение, и я стою перед их закрытыми гробами.

Мои руки до побеления костяшек пальцев сжимают лоскут носового платка, которым я должна была вытирать слезы. Мне ткнули его в руки, когда мы уже подъезжали к кладбищу, но я так им и не воспользовалась. Мои слезы уже полностью иссякли, и я стояла без движений, потупив пустой взгляд на крышки гробов.

Я вспомнила последний день со своими родителями. Это было в день моего рождения, когда мне исполнилось девятнадцать. В этот день я только вернулась с путешествия, в котором пробыла два месяца. После окончания школы мне так и не удалось найти себя в той или иной профессии, поэтому прежде чем куда-то поступать, родители предложили сделать мне годовой перерыв, чтобы обдумать дальнейший свой шаг. Ведь зачастую подростки после окончания школы теряются в решении, в какой институт поступить и что им нужно от жизни. Вот так уже полгода с небольшими перерывами возвращения домой я моталась по всей Европе и полностью отдыхала душой.

В планах у меня было, как минимум еще месяц колесить по всем достопримечательностям, но неожиданная просьба родителей приехать домой заканчивает мой кругосветный тур.

В этот день мама с папой подарили мне золотую цепочку с большим кулоном в виде объемного сердца. В нем хранились их улыбающиеся сфотографированные лица. С этого фото папа смотрел на меня с озорной улыбкой, мама всем своим видом олицетворяла уверенность и силу. Да, такие они были и в жизни. Слишком веселый папа, который   превращал любую мелочь в шутку и веселье, и постоянно ответственная мама, которая держала все в своих руках. Но только друг с другом они становились по-настоящему счастливыми, любили настолько безумно, что мне казалось это нереальным. Я жила в этой любви и всегда мечтала получить от жизни хоть частичку того, что имели они в своем партнерстве. Обрести того человека рядом с собой, который также будет меня дополнять и понимать. Никогда не видела, чтобы они ссорились. Всегда переговаривались глазами, когда нужно было умолчать кое о чем при мне, и это так восхищало.

Мой день рождения стал для меня роковым. Помню, как мы собирались с друзьями в кафе для того, чтобы отпраздновать. Мой парень Андрей пригласил меня на ужин, я   надела свое самое лучшее платье, а мама помогала делать мне прическу. Она все время торопила меня, была немного взволнованна, ведь к ним тоже должны были прийти гости. Какие, она мне не сказала, но я впервые видела, как дрожали её руки, а её поведение было нервным и растерянным. Тогда я не обратила на это внимания, поскольку сама была слишком увлечена предстоящей встречей с человеком, которого любила и с которым так долго не виделась. А теперь, когда по крупицам восстанавливаю вчерашний последний момент с родителями, понимаю, что с ними было что-то не так.

Кроме того, спускаясь по ступенькам, я наткнулась на двоих здоровяков в подъезде. Пробежав всего один пролет от своей входной двери в квартиру, я споткнулась на одной из ступенек и полетела прямо в руки мужчинам, которые поднимались на встречу. Оба громадные, широкоплечие. У одного из них лысина на голове и лицо, покрытое шрамами, а второй с густой бородой, глаза черные как ночь, и взгляд тяжелый, словно пробивающий насквозь. На них черная одежда, поверх которой кожаные куртки.

Я упала прямо в руки бородатому мужчине, и он сжал меня как куколку, ведь я на три головы ниже него со своим ростом метр шестьдесят три. Мужчина долго не отпускал меня, внимательно разглядывая. Я смотрела на него испуганным взглядом, ведь пока летела, вся жизнь перед глазами пронеслась, а тут вообще дар речи отобрало при их виде.

- Смотри, какая хорошенькая, - сказал бородач, и я начала извиваться в его руках, скромно улыбнувшись. Все-таки, как-никак, а спасители!

Не люблю, когда ко мне прикасаются против воли, но для приличия решила перетерпеть. Тем более, если сейчас я испробую на них свой защитный прием коленкой по яйцам, вряд ли это хорошо закончится. Ведь не факт, что я еще попаду в то самое место, чтобы защититься. Так только разозлю и сбежать не смогу, тем более на высоких каблуках в пятнадцать сантиметров и в платье в пол, которое облепляло мою стройную фигуру как вторая кожа. Для драки я совсем не в форме!

- Спасибо, что спасли, - нервно проговорила я. – Я такая неуклюжая.

Мужчины на меня смотрели, как на что-то экзотическое, голодным и пробивающим насквозь взглядом. И это неудивительно, ведь моя грудь в этом платье прямо напоказ, корсет отлично подпирает все мои прелести, выделяя при этом тонкую талию. Цвет платья ярко-красный. Поверх наброшено легкое, осеннее пальто, которое сковывало движения. На шее две цепочки из золота, на пальцах мои самые любимые четыре кольца и пара браслетов на запястьях - прямо целое сокровище для грабителей, что я и подумала об этих мужчинах.

- Сочтемся, - сказал бородач, облизываясь.

Затем он поднял одну руку, и его ладонь прикоснулась к моей щеке, я отклоняюсь, словно от удара, не на шутку испугавшись. Мимолетом я заметила у него на руке возле большого пальца татуировку. Присмотревшись, я узнала очертания рисунка ловца снов, который переплетает змея. Странное сочетание, но я быстро теряю к этому интерес. Сейчас моя жизнь находится в опасности, и я чувствую это всеми фибрами души. Таких жутких людей я никогда еще не встречала.

Бородач начинает смеяться после моего испуганного маневра, и от этого смеха моя кожа покрылась мурашками.

- Отпусти её, - подал голос лысый, который все это время также изучающее смотрел на меня. – Сейчас не время.

Бородач посмотрел на него разочарованно, потом склонился ко мне и жадно вдохнул мой запах. Я начала дергаться в его руках, пуская в ход коленки, но он держал меня настолько крепко, оторвав от земли, что все мои попытки отбиться не принесли ожидаемого результата. Даже ноги не получается согнуть. Теперь я ненавижу это платье.

Надо мной еще несколько секунд потешались, потом резко опустили на ноги, и я моментально отступаю на шаг. Опираюсь спиной о стену и ошарашено смотрю, не веря своему счастью. Меня действительно отпустили?!

- Еще увидимся, - сказал бородатый мужчина, и я, отвернувшись, бросилась бежать в низ.

Не успела я и шага сделать, как почувствовала сильный удар по заднице, а потом послышался опять этот жуткий смех. Вскрикиваю и ускоряю бег, насколько это возможно в таком одеянии, по ступенькам.

- Смотри не упади! – насмешливо крикнул бородач. – Жалко будет ломать такую шейку.

И опять послышался этот смех, а потом их гулкие шаги. Пробежав один пролет, я остановилась, так как поняла, что моя квартира находится на предпоследнем этаже, и мне стало любопытно, к кому эти бандиты направляются, чтобы наперед знать, с кем прекратить общение. Не хочу больше с ними пересекаться. Осторожно я поднялась обратно на пролет выше, осознавая, что грузных шагов бандитов больше не слышно, и по их времени подъема мне казалось, что они поднялись на один лестничный пролет. А это означает, что они где-то на моем этаже. Но там три квартиры.

Я выглянула из-за перил наверх, и в один момент мне показалось, что перед тем, как я подняла взгляд, дверь моей квартиры как раз защелкнулась. Сделав несколько шагов, я поднялась, но затем застыла. Меня начали одолевать переживания. Я знала, что родители ждали гостей, но была просто уверена, что это должна была быть мамина близкая подруга или кто-то из папиных друзей. У них ничего не могло быть общего с людьми такой опасной внешности.

Паника медленно подступала ко мне, но я начала себя переубеждать. Меня словно отталкивало что-то. Внутренний голос просто кричал – нужно уходить. Но на душе как-то неспокойно. Я простояла так несколько секунд, потом повернулась и начала спускаться. Теперь уже осторожней, не спеша. Успокаивая себя тем, что возвращаться - плохая примета. Так всегда говорила мама, хотя я сама никогда не была суеверной. Не знаю, почему послушалась в этот раз, но я просто ушла.

Я всхлипнула, подавляя рыдания. Посмотрев на закрытые гробы родителей,  начала корить себя. Я просто была уверена сейчас, что эти здоровяки были причастны к смерти моих родителей. И в том, что  ушла и не вернулась, чтобы убедиться, что все в порядке, я винила себя.

Еще утром я говорила это следователю, рассказывала подробности про столкновение с теми типами. Но он просто поджимал губы и говорил, что это все - мое разыгравшееся воображение на фоне стресса. Он просто утверждал, что мои родители умерли от взрыва после утечки газа, когда прорвало одну из труб. Обычный несчастный случай.

Но я ведь знаю, что этого не могло быть. Два года назад мы делали исключительный ремонт с современными материалами, которые обязаны были служить как минимум пятьдесят лет. А еще взрыв случился через час, как я ушла. Но ведь я не слышала никакого запаха газа! Меня настораживало только одно – поведение мамы. То, как она впервые была не собранной внутренне, ее дрожащие руки и ее необычно крепкое объятие, когда я уходила гулять, словно она знала, что это в последний раз.

Я снова всхлипнула от этих воспоминаний и почувствовала, как на плечи мне легла чья-то рука. Вздрогнув,  бросила мимолетный взгляд и увидела Елену Сергеевну – мамину самую близкую подругу.

Они вместе работали в одном банке уже восемнадцать лет. В принципе, там работал и мой папа. Их компания была очень дружной. Елена была частым гостем у нас дома.

Теперь, когда она взяла все заботы по похоронному процессу на себя, я была ей очень благодарна, ведь сама в этом ничего не понимала. К тому же я теперь бездомный, одинокий бомж, у которого все, что было, просто отобрал огонь.

Родители отца умерли пять лет назад в автокатастрофе. У мамы была только ее мама - моя бабушка, но и её я видела всего несколько раз за всю жизнь. Не знаю, что у них там произошло, но они просто почти никогда не общались.

Сейчас я одета в вещи Елены, на мне простые черные брюки и черная водолазка. Поверх моя единственная уцелевшая вещь – черный вельветовый плащ, в котором я уходила вчера на свидание. На ногах белые кроссовки. Прическа, которую так старательно укладывала мне мама, растрепалась, и теперь мои густые, объемные волосы цвета шоколада спадали до самых ягодиц непослушными мелкими спиральками. Мама любила мои волосы, называя их самыми красивыми в мире, и не жалела на них разных косметических средств, отчего они всегда сияли здоровым блеском и росли просто с нереальной скоростью.

- Крепись, - прошептала мне Елена, сжимая меня в объятиях.

Её глаза сейчас были опухшими и красными от постоянных слез. Впрочем, как и у меня. Она обнимала меня и несколько секунд горько плакала, но, взяв себя в руки,  успокоилась. Я обняла её в ответ, тоже не сдерживая слез.

- Спасибо вам за все, - прошептала.

- Не стоит, - ответила она. – Ты же знаешь, что мы с твоей мамой были как сестры.

Слезы опять наполнили мои глаза.

- Я не могу в это поверить… что их больше нет, - всхлипывая, произнесла. – Не знаю, как мне дальше жить без них!

- Не рви сердце, милая, - нежно отозвалась она, приглаживая мои волосы. – К сожалению, уже ничего не вернуть, не исправить. Но я уверена, что твои родители не хотели бы видеть тебя в таком состоянии.

Я всхлипнула, кивнув, пытаясь взять себя в руки, быть сильней, как учила мама, но не могу. Боль затмевает разум.

- И что мне дальше делать? – жалобно пропищала я. Боль настолько захватила мое тело, что даже пропало желание жить.

- Не волнуйся, родная. Я обо всем позабочусь, - успокоила меня Елена. – Но тебе придется на некоторое время уехать к бабушке в Сквиру.

- В Сквиру? – переспросила я, впервые услышав подобное название.

- Этот город недалеко от Киева. Уже пять лет, там проживает твоя бабушка – Антонина Михайловна.

- Я не хочу уезжать из Киева… - прошептала я.

Тут у меня дом, парень, друзья, вся моя жизнь! Как я смогу уехать в другой город?  Тем более  незнакомый мне!

- Тебе придется, Алеста, - мягко произнесла Елена. – Твоя квартира требует должного ремонта, кроме того, нужно, чтобы рядом с тобой побыл близкий человек. Не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии. Ты просто побудешь некоторое время с бабушкой, а потом вернешься обратно. Тем временем я восстановлю твои документы и помогу сделать ремонт в квартире.

- Но у меня ничего нет! – растерянно сказала я.

- Не переживай, у твоих родителей были некоторые сбережения, которые они откладывали тебе на институт. Я восстановлю все счета на твое имя, и ты сможешь пользоваться ими в дальнейшем. Но это может занять много времени, ведь сначала нужно восстановить твои документы. В Сквире ты немного отдохнешь, наберешься сил, восстановишься морально. Переживешь это горе не одна…

Мои плечи моментально поникли от этой новости. Даже думать об этом не хочу. А вот бабушка… Возможно, это и к лучшему, ведь появился шанс наладить отношения с единственным близким человеком.

Хотя после разговора с Еленой у меня почему-то возникло подозрение, что от меня хотят избавиться. Ведь все время, пока будет делаться ремонт и восстанавливаться документы, я могла бы пребывать у самой Елены. Но после её такого настойчивого уговора на поездку в Сквиру я не решилась просить у нее о крыше над головой в её доме. Спасибо и так, что она вызвалась помочь мне во многих проблемах, которые я вряд ли решила бы сама.

Мы еще находились некоторое время на кладбище. Людей вокруг была уйма: все рабочие, соседи со всего подъезда и другие знакомые нашей семьи. Они разошлись, как только могилы опустили в землю. Я рыдала, удерживаясь мертвой хваткой за руку Елены. Она тоже плакала, сжимая в ответ мою ладонь. Потом, когда гробы начали забрасывать сверху землей, Елена оттянула меня назад, и мы медленно покинули кладбище. При этом я все время оборачивалась или останавливалась, возвращая взор туда, где теперь навеки останутся мои самые родные мне люди.

В слезах я не заметила, как мы отошли достаточно далеко, приближаясь к машине. Возле нее некоторые люди подходили ко мне и, обнимая, высказывали свои соболезнования. Я отрешенно всех поблагодарила за то, что пришли, словно я какой-то зомби. Потом Елена усадила меня в свой автомобиль «Ауди», и, пока она садилась сама, я последний раз окинула взглядом место, где теперь будет моя семья. Я подняла взгляд, и сразу в мое поле зрения попали двое мужчин. На них черная одежда, поверх кожаные куртки, а на глазах солнцезащитные очки. Я напряглась от их вида, понимая, что они похожи на тех самых встретившихся мне бандитов.

Муж Елены сидел сейчас за рулем, и когда он завел мотор, я резко крикнула:

- Подождите!

Он заглушил машину, и они оба повернулись ко мне.

- Что случилось, милая? – взволнованно спросил Олег Николаевич.

- Вон те мужчины… - указала я пальцем через стекло. – Вчера я видела похожих у себя в подъезде перед смертью родителей.

Елена и Олег направили свои взоры туда, куда я указала. Один из мужчин худощавый, стоит, вальяжно опершись об дерево спиной, и, достав телефон, начинает по нему говорить. Я сразу заметила татуировку у него над верхним пальцем. Правда, я не смогла достаточно хорошо ее рассмотреть, но очертания знакомы. Мужчины эти, конечно, не те, что я видела вчера, но одеты они так же, и татуировки находятся на тех же местах, что и у тех, которые мне встречались в подъезде. Я просто не сомневалась, что они из одной шайки! Тогда зачем им быть тут? Проверить, не воскреснут ли мои родители, чтобы в случае чего добить?! Я просто закипела от злости и понимания, что эти типы посмели явиться на мой прощальный день с родителями!

- Не говори ерунды, - попыталась переубедить меня Елена, бросив внимательный взгляд на своего мужа.

Я знаю, что она его молча, о чем-то просит. Так часто общались мои родители, когда я, нашкодив, приходила домой, и мама, меня вычитывая, молчаливо,  просила поддержки у отца. После чего он обязательно подключался.

- Это из похоронного бюро, - добавил Олег, отворачиваясь.

Я знала, что они мне врут, поэтому окинула их испепеляющим взглядом.

- Это они! – продолжила настаивать я. – Зачем вы мне врете?

- Алеста, - спокойно произнесла Елена. – Ты должна забыть о вчерашнем дне и жить дальше. Тем более тебе стоит избегать подобного рода людей!

- Почему? – спрашивая, я застыла.

Мне или кажется, или они точно что-то знают?!

Елена тяжело вздохнула.

- Просто так надо и все! – отмахнулась она. – Продолжай жить себе спокойно и не контактируй с опасными людьми. Мир жесток. А я слишком люблю тебя, поэтому волнуюсь. Меня настораживают мужчины, которых ты вчера видела, поэтому до тех пор, пока ничего не выяснится, мне хочется, чтобы ты побыла в Сквире.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам.

- Значит, вы мне верите?

Елена молчала некоторое время, выдерживая длительную паузу, а потом встревожено пояснила:

- Последние дни твоя мама говорила мне о подозрениях, что её преследуют. Она боялась за свою жизнь и за жизнь своей семьи, поэтому взяла с меня обещание, что я позабочусь о тебе, если с ней что-то случится. Не знаю, её смерть - это совпадение или нет, но на всякий случай лучше тебе побыть подальше от Киева.

- Но разве нельзя обратиться в полицию…?

- Для таких громких заявлений нужны доказательства. Поэтому просто поверь мне! Ладно?! Я постараюсь помочь.

Я согласно кивнула, радуясь тому, что хоть кто-то, но поверил мне. К тому же мне действительно страшно, и я в итоге без проблем согласилась переехать в другой город в надежде, что скоро вернусь обратно…

Глава вторая.


Добиралась в Сквиру сама на автобусе с двумя пересадками за несколько часов. Через город проходило шоссе Р32, поэтому меня доставили почти к дому. Всего пятнадцать минут ходьбы, и я оказываюсь возле пятиэтажного дома своей бабушки. Вспомнила, что видела её последний раз, когда мне было лет пять. Она была тогда еще намного моложе, слегка полноватого телосложения и с русыми волосами. Я забыла, как выглядело её лицо, но не сомневалась, что как только увижу, то сразу узнаю. Что в принципе и произошло.

Она сидела около подъезда на лавочке и ждала меня. Волосы её были седыми, аккуратно уложены в гульку на макушке; у нее теплая, коричневая куртка и простые, свободные, дутые сапожки. Рядом лежала палка, о которую она, наверно, опиралась во время ходьбы. Пальцы нервно теребили конец цветочного передника. Даже сейчас, стоя в паре метров от нее, я чувствовала запах свежей выпечки.

Я сделала еще пару шагов, и она вскинула на меня свои уставшие, измученные глаза. Они были такого же дымчатого цвета, как у моей мамы, и такие же, как у меня. Смерть дочери заметно отразилась на ней.

Я подошла еще ближе, и она поднялась, при этом немного кривясь от боли. Заметив это,  у меня проскользнула мысль, что у нее могут болеть ноги, при этом она спустилась меня встречать. Это сразу развеяло мой страх о том, что я буду нежеланна в этом доме.

- Бабушка? – уточнила я.

Она слегка улыбнулась и, сделав пару шагов, заключила меня в свои объятия.

- Алеста… внученька! Ну, наконец-то! – слезы рекой побежали из её глаз. – Такое горе, - сказала она, сжимая меня в своих руках. – Деточка, мне так жаль!

Я тоже начала плакать, ведь прошло всего три дня после того, как  потеряла родителей. Прошедшие два дня Елена водила меня по магазинам, чтобы купить одежды на первое время, ведь у меня не было даже нижнего белья. И хотя я не очень была довольна ее поступком, сопротивлялась, но она настояла на своем, и мне пришлось сдаться.

Теперь в моем гардеробе не так густо, как раньше, и все вмещалось в один дорожный чемодан, хотя оставалось как обычно модным и красивым. Елена всегда имела хороший вкус, и когда у мамы не было времени сходить со мной по магазинам, это делала она вместо нее. Поэтому ей не в новизну водиться со мной в подобных заведениях.

- Я так рада тебя видеть! – счастливо произнесла бабушка, отрывая меня от воспоминаний. – Ну, что же мы! Проходи в дом, - пригласила она, обхватив мою руку своей ладонью, словно я могла убежать. – Я пирожков напекла, чай нагрела. Сейчас перекусим и поговорим!

Я направилась следом, потянув на колесиках свою ношу – дорожный чемодан. Бабушка еле передвигалась, и мне стало грустно за нее. Я сразу почувствовала родство, сочувствие, жалость. Хочется помочь хоть чем-то, чтобы облегчить её страдания. Поэтому взяла бабушку под руку и дала возможность ей опереться об меня при поступи на больную ногу.

Мы поднялись на третий этаж и зашли в квартиру с красивой деревянной дверью, покрытой коричневым лаком, затем проследовали в узкую прихожую - я разулась в ней, сняла пальто и повесила его на вешалку у двери. Оглянулась. Чисто и уютно.

Бабушка провела меня вглубь, и мы оказались в большой комнате. Всю левую сторону занимал старинный комплект мебели, возвышающийся до потолка. Он состоял из пяти шкафов, двое из которых на стеклянных дверцах, за которыми находились фотографии, ценные статуэтки, антикварная посуда. Еще двое - простые, для вещей на вешалках; и последний с двумя полками, одна из которых для телевизора, вторая – как некий алтарь для поклонения, который полностью заставлен фотографиями моей семьи, меня маленькой, вперемешку с обликами Божьей Матери.

С правой стороны находился диван, в углу круглый стол. На потолке висела объемная люстра с сотнями мелких прозрачных кристалликов еще советского образца. На полу простой, разноцветный ковер. Вся мебель старая, но довольно в неплохом состоянии.

- Пойдем, покажу тебе твою комнату, - позвала бабушка, исчезая за дверью, которая находится прямо возле   балкона. Проследовав за ней, я сразу у входа застыла. Эта комната выглядит более современной, выдержана в бледно-розовых тонах вперемешку с белым. По центру стояла огромная кровать с постельным бельем в тон комнате, напротив нее шкаф для вещей и комод с большим полукруглым зеркалом. Но больше всего меня порадовало, что эта комната имеет отдельный выход на балкон. И если бабушкина комната выходила окнами на центральную улицу, моя смотрела на задний двор. Понимая, что это все делалось именно для меня, ведь еще и запах краски не совсем выветрился, подхожу к бабушке и, обняв её, сердечно благодарю.

- Спасибо. Ты так старалась для меня! Только не стоило тратиться, я ведь понимаю, насколько мизерная твоя пенсия!

- Не беспокойся, эти деньги - помощь с места работы твоей матери. Мне их два дня назад переслала Елена, попросив, чтобы я создала для тебя все условия. Вчера только закончили косметический ремонт, а сегодня доставили кровать и другую мебель. Хочу, чтобы тебе было удобно.

- Спасибо, бабуль, - поблагодарила я, целуя в её морщинистую щеку.

- Да ладно, детка, - смущенно отмахнулась бабушка и направилась к выходу. – Ты тут пока осмотрись, вещи разбери. А потом приходи ко мне на кухню. Посидим немного, поболтаем!

Я кивнула, и когда дверь за бабушкой закрылась, взяла свой чемодан, положила его на кровать и приступила разбирать вещи. Две пары джинсов: одни светлые с высокой талией на десяти серебряных пуговицах, другие темного цвета с заниженной талией. Брюки белые и черные, два кардигана, три блузки, пара джемперов, водолазок и юбок. Серый спортивный костюм с золотыми вставками, нижнее белье и несколько пар подходящей к любому случаю обуви. Развесив все это в шкафу, в самом низу я нашла небольшой сверток. Я развернула его, и моему взору открылось красивое черное платье без бретелек длиной выше колен, которое было прошито серебристыми нитями, что заставляло это платье красиво переливаться. К нему имелся широкий пояс цвета стали, что давало возможность подчеркнуть мою узкую талию.

Положив его на кровать, я заметила свернутый вдвое листок. Взяв его в руки, я открыла и сразу узнала почерк Елены.

«Для особого вечера. Не забивайся там в квартире. Обязательно надень его в ближайшее время. С любовью, Елена».

Не знаю, куда я смогу его надеть и когда будет этот особенный вечер, ведь я тут ни с кем не знакома. Тем более мой парень остался в Киеве. Он пообещал, что все эти два месяца, которые я планировала пробыть в Сквире, мы будем все время созваниваться, а еще он говорил, что будет приезжать. Возможно, для таких одних встреч я и найду применение этому платью. Мы уже вместе семь месяцев, и, к сожалению, я так и не решилась на что-то большее с ним, чем на жаркие поцелуи. Еще в начале отношений он однажды залез ко мне под кофточку, схватив за грудь, но меня это только сильно напугало, и я тогда рассердилась на него. Мы поругались впервые.

- Ведешь себя как целка! – бросил он, и я на это промолчала.

А когда он понял, что я действительно еще девственница, просил целый месяц прощения, в итоге я его простила. Ведь он самый красивый парень, в которого я была влюблена еще со школы. После этого момента он так больше и не переступал черту, пообещав, что будет ждать того часа, когда я буду готова для чего-то большего.

Несмотря на то, что в последнее время я была в разъездах, мы все равно постоянно перезванивались, разговаривали по скайпу и переписывались в смс. Не хочу его терять, поэтому думаю, что в первый день, как он меня навестит, точно решусь на более серьезный шаг. Хочу, чтобы он был у меня первым. Возможно, это даст ему некий стимул переждать с легкостью эти два месяца разлуки!

Повесив платье в шкаф, я направилась к бабушке в кухню. Мы пили чай и разговаривали, вспоминая родителей, также она рассказала, как по глупости поругалась с моей мамой, и поэтому они полжизни не общались. А все из-за того, что родителям отца моя мама не нравилась, ведь была из бедной семьи. Они все время пытались развести влюбленную пару, делая всякие глупости, отчего мама все время сбегала к бабушке, и та на нее кричала, упрекая в неправильном выборе мужа. Настаивала поменять жизнь, бросить папу - это и послужило их ссоре.

Бабушка долго извинялась за это, говорила, как жалеет, что потеряла столько времени. Я успокаивала её и обнимала. После чего я перевела тему, заговорив про временную подработку в этом городе. Ведь не хочу сидеть на шее у бабушки и Елены, когда сама уже достаточно взрослая.

Бабушка долго ворчала на меня за это решение, но, в конце концов, сдалась, к тому же, сама предложила мне отличный вариант. Оказывается, что у нее есть знакомая женщина, у которой дочь держит кафе, и ей как раз нужна новая официантка. Кафе это находится вблизи набережной, на которой полно учебных заведений, поэтому оно имеет очень большой спрос. Работа тяжелая, по восемь часов в день на ногах, но зарплата стабильная, плюс чаевые.

Бабушка позвонила своей подруге в этот же вечер и договорилась уже на следующий день о встрече. А потом, когда на улице начало темнеть, я пошла к себе в комнату и полночи просидела в интернете. Все мои знакомые наперебой писали мне сообщения, высказывали соболезнования о смерти родителей. А потом я еще долго переписывалась со своей лучшей подружкой Ксюшей, с которой мы дружим с первого класса. Эта девчонка самая лучшая в мире, и я люблю её как родную. Она всегда меня поддерживала, что делала и сейчас. Просто веселила меня, отсылая всякую гадость, пока я не уснула. Ведь после смерти родителей у меня началась бессонница.

Бабушка разбудила меня в семь утра. Я отправилась в душ, помыла голову и, просушив волосы феном, заплела две толстые косы от самого лба, выпустив всего пару прядок. Я специально не утягиваю косы во время плетения, чтобы прическа казалась объемной, и они свободно ложились мне на плечи. Затем я сделала легкий макияж, нанесла прозрачный блеск на губы. Надела черные брюки, которые идеально обтягивали мою задницу, цветочную блузку с высоким горлышком и поверх темно-синий кардиган. Дополнив все это сапожками на высоком каблуке. Взяла сумочку, перебросила её через одно плечо и вышла на улицу.

Включив навигатор, чтобы узнать самый ближний путь к кафе, я медленно между дворами и улицами добралась до него за двадцать пять минут. С виду оно оказалось красивым белым зданием, с красной крышей и огромными окнами на полстены. Вход обрамлен деревянной аркой с большими столбами, над которой зияла вывеска «Вкуся». Весь парадный вид был полностью покрыт мелкими лампочками, которые приступали в свое действие в позднее время, ведь само кафе работало до полуночи.

Зайдя в помещение,  увидела возле окон ряды столов, вокруг которых были мягкие диваны и пара стульев. Белые скатерти на столах, красная обивка на мебели и стенах. Все очень красиво гармонировало. Особенно мне понравилась нежная музыка, которая играла с колонок, расставленных по углам кафе. Сразу на входе в глаза бросилась отполированная барная стойка, на которой стояли свежие цветы, таблица меню и улыбчивая девушка за стойкой, у которой глаза светились просто невероятным счастьем.

У девушки светлые волосы длиной до лопаток, глаза синие как волны океана, сама высокая и стройная. Внешность сразу к себе располагает.

Подойдя к ней, я одарила ее ответной улыбкой. Если мне придется с ней работать, нужно сразу найти общий язык. А то, что я четыре дня назад родителей потеряла,  должна скрывать со всем своим мастерством, ведь рана совсем еще свежая. Елена просила держать это в тайне, а еще скрывать свою настоящую фамилию. Так, на всякий случай. Но после этой её просьбы я сразу поняла, что подруга мамы знает значительно больше, чем рассказала мне. Но я ей полностью доверяю, поэтому слушаюсь во всем, и теперь меня зовут Алеста Спирина - это вместо папиной фамилии Войт. Я решила использовать мамину девичью фамилию, то есть бабушкину, чем потешила старушку.

- Привет, - заговорила я, протянув ладонь в знак приветствия. – Алеста Спирина, я договаривалась…

- Оу! Конечно! Неля Викторовна предупреждала, - сказала девушка, сжав руку в ответ. – Анжела Кельченко. Проходи сюда, - она подняла доску в правом углу бара, и образовался проход на её сторону.

Я проследовала за ней, проходя мимо кухни и уборной в самый конец - там и находился небольшой кабинет моего нового босса.

- Удачи, - улыбнулась Анжела, сжимая мою руку, словно мы давние подружки. – Было бы неплохо, если бы ты работала у нас!

- Спасибо, - поблагодарив девушку, я постучала в дверь.

- Входи! – раздался женский голос, и я зашла внутрь.

За столом сидела женщина лет сорока, в строгом брючном костюме, худощавого телосложения. Её волосы завязаны на затылке в тугой хвост, на глазах очки в золотой тонкой оправе, которые неплохо сочетались с большими круглыми серьгами в её ушах и красной помадой на губах. Аккуратный французский маникюр и чистая ухоженная кожа только подтверждали, что женщина из высших слоев общества, любящая себя.

- Добрый день. Неля Викторовна? Меня зовут Алеста Спирина, моя бабушка говорила, что у вас найдется одно свободное место…

- Ах, да! – перебила она, оглядывая меня из-под своих очков. – Твоя бабушка слезно просила мою маму принять тебя на работу, к тому же без документов.

- Эм… да.  У меня произошел несчастный случай…

- Да-да! Не стоит утруждаться с объяснениями! Мне нравится Антонина Михайловна, она милая женщина, поэтому я решила принять тебя на работу, исходя из твоего положения. Ведь без документов сейчас никуда не устроишься. Конечно, это повлияет немного на твою зарплату, ведь я беру на себя огромнейший риск… - она выдержала паузу, проверяя, как я на это отреагирую.

- Хорошо. Я согласна.

- Тогда ладно. Когда тебе удобно работать? Я стараюсь подстраиваться под своих девочек, ведь у некоторых школа, семья и другая работа, - мягко произнесла женщина, что я сочла милым с ее стороны, хотя поначалу она не показалась мне слишком доброжелательной.

- Мой график полностью свободен, кроме выходных - хочу проводить их с бабушкой, - ответила я.

- О, это очень хорошо! – заметно обрадовалась Неля Викторовна. – Будешь выходить в смену вместе с Анжелой с четырех вечера и до полуночи пять дней в неделю. Сегодня она заменяет одну из девочек. Недавно одна ушла в декрет, поэтому у нас тут немного завал…

- Меня устраивает.

- Тогда приступишь с понедельника. Форму и наставления получишь от Анжелы.

Сегодня суббота, поэтому меня устроил дневной перерыв, чтобы осмотреть город, собраться с мыслями, прежде чем приступить к работе. Все слишком быстро происходит… Смерть родителей, моя самостоятельная взрослая жизнь, мой новый день и новые люди. Мне очень трудно смириться с этим, ведь я мечтала совсем о другом.

За время моего изучения Европы я старалась найти себя. Мне нравилось фотографировать именно такие моменты, которые было трудно уловить. Я видела во всем красоту. Но понимала, что это не может быть занятием всей моей жизни. Теперь точно не может быть… Сейчас я должна думать о профессии, которая даст мне в будущем больше возможностей, а также стабильный заработок и хороший доход. Ведь теперь мне придется надеяться только на себя одну, оплачивать счета за коммунальные услуги своей трехкомнатной квартиры, платить за учебу, одежду и еду.

Родители всю жизнь крутились как белки в колесе, сами купили квартиру, все необходимое в дом. С каждым годом старались делать все возможное, чтобы я ни в чем не нуждалась. На день рождения были дорогие подарки в виде золотых украшений или дорогих вещей. Мне всегда нравилось это, но теперь мне нужно было учиться жить по-другому. Работы я не боялась, поэтому решила не затягивать со смелым шагом к самостоятельности.

Я пробыла в кафе еще несколько часов, познакомившись еще с двумя девочками - с Юлей и Олей, но мне не придется работать с ними в одной смене, поэтому я забыла про них, как только они ушли.

Анжела выдала мне два комплекта формы, которые напомнили мне платья группы поддержки. Короткие расклешенные юбки, верх с открытым декольте на пуговицах, с рукавами выше изгиба локтей. Само платье красного цвета, а передник белого, выполнен в виде кружевного фартука, и эти цвета полностью сочетались с декором кафе.

Потом мы сидели за одним из столиков, и она рассказала мне все премудрости моих обязательств. День делился на две смены, в которой работало по три девушки - одна из них стояла за баром, другие раздавали заказы. Зарплата мизерная, но были неплохие чаевые, которые можно было получить, обслужив быстро клиента, при этом быть все время милой и улыбчивой.

- Я работаю в этом кафе полгода исключительно после обеда, так как заканчиваю одиннадцатый класс, - поведала мне Анжела.

Меня удивило это, ведь несовершеннолетних нанимать на работу тоже противозаконно. Хотя, наверно, самой Неле Викторовне такой расклад на руку. Как потом оказалось, многие другие девочки тоже работают в этом кафе за мизерные гроши, находясь в разных жизненных ситуациях, которые не позволяют оформляться на работу официально. А именно такие, как декрет, две работы, школа или бывшие проблемы с законом. Ну, вот и я в их команде – девушка без документов.

- Это, наверно, постоянно приносит кучу проблем владелице кафе? - аккуратно поинтересовалась я.

- У нее любовник - важная шишка города.

- Оу! Понятно. Что еще я должна знать? – не успела я задать вопрос, как дверной колокольчик зазвенел, и я автоматически подняла глаза.

Я увидела, как зашли четыре парня. В кафе сразу стало шумно, ведь они откровенно смеялись, кричали и толкали друг друга в плечо. Обычное поведение парней, которые давно дружат. Я быстро потеряла интерес к ним, возвращая свое внимание на будущую напарницу, но ее глаза в этот момент поменяли цвет, и я заметила в них страх.

- И еще… - заговорила Анжела, как вдруг один из парней громко её перебил.

- Ни хрена себе! Ребята, вы посмотрите, новая цыпа в городе!!! - громко проговорил он.

Меня словно током ударило от этого хамского пренебрежительного голоса. Конечно, сразу стало понятно, о ком только что зашла речь. Вновь посмотрев на парней, я встретилась с уверенным наглым взглядом карих глаз, которые смотрели на меня снисходительно. Я сразу поняла, кому принадлежали только что сказанные слова, поэтому начала рассматривать парня.

Светлые волосы, симпатичное лицо, и тело достаточно неплохо подкаченное. Высокий ростом, примерно метр восемьдесят. В одежде присутствовал стиль, и не было дешевизны - в этом я неплохо разбираюсь. Уверенности хоть отбавляй. Типичный сынок богатеньких родителей.

Парень поймал мой взгляд и, подмигнув, сразу направился ко мне. Он подошел очень близко, склонился над столом, опираясь одной рукой о столешницу, другую положил на спинку моего стула, чем нагло ворвался в мое личное пространство, блокируя движение.

- Привет, красавица, - сказал он, и его горячее дыхание коснулось кожи на моей шее. – Меня зовут Влас, и сегодня вечером ты идешь со мной на свидание!

Звучит больше как приказ, чем предложение.

Я подняла глаза на него, задирая при этом высоко голову, ведь он был достаточно высоким. На его лице появилась довольная ухмылка, а его взгляд был полон интереса, но своим поведением он сразу меня оттолкнул.

- Прости, Влас, но у меня уже есть парень, - ответила я, одарив его фальшивой улыбкой.

- Мне плевать на твоего парня! Скажешь ему, что сегодня вечером я его заменю на пару часиков, - нагло произнес он, что сразу заставило меня вскипеть внутри.

- Больше ничего ты не хочешь?! – стиснув зубы, колко бросила я.

- Хочу видеть тебя впервые, - соблазнительно прошептал он, склоняясь еще ближе ко мне, -  на таком уровне, а именно на коленях, с этим взглядом и моим членом у тебя во рту.

От его пошлых слов я на мгновение растерялась, но поняла, что если позволить дать себе слабину - это может плохо сказаться на моем дальнейшем пребывании в этом городе. Ведь слабых духом всегда принижают и топчут в грязь при первой возможности. А если я хочу работать в этом кафе, мне придется показать, что я девушка, которая может постоять за себя. Я не знаю, что это за парень, но обращаться так с девушкой, которую впервые видишь, неуважительно и гадко, поэтому я решила бороться, чего бы мне это ни стоило.

Я показательно осмотрела его с головы до ног, при этом задержав немного взгляд на его промежности, и опять вернулась к его глазам.

- Думаю, обойдусь! – бросила ему в тон. – Видела и получше!

Видимо, он не ожидал от меня такого ответа, поэтому на его лице, на миг возникло замешательство. Я задумалась над тем, что мне придется несладко. Ведь если он тот, кто не терпит отказов, вряд ли простит мне эту выходку.

- У куколки имеются коготки, - бросил он саркастически. - Хорошо подумала? – его тон сменился на угрожающий.

Я повернулась к нему спиной, говоря этим, что разговор окончен, и что мне неинтересно. Но как только я это сделала, почувствовала, как меня схватили за одну из кос и грубо оттянули назад. Я накренилась на стуле вбок, чувствуя, что еще немного и упаду, как сработал защитный рефлекс. Замахнувшись локтем,  ударила в промежность Власу. Он сразу отпустил меня и, согнувшись пополам, накрыл руками ушибленное место.

В кафе моментально наступила подозрительная тишина, что заставило меня напрячься. Оглянувшись по сторонам, заметила, что все как будто застыли и смотрят на меня испуганно.

- Ах ты сука! – прорычал Влас, и его глаза сейчас выглядят так, словно у быка из родео при виде красной тряпки.

В этот момент появился мой будущий босс и начал громко давать некие указания Юле. Потом, видимо, заметив перемены в зале, женщина осмотрелась по сторонам и остановила взгляд на Власе.

- Хомченко, ты что, опять трогаешь моих девочек?! – её голос строгий и сердитый. Что дал мне понять,  не я одна страдала от больного внимания этого парня.

Влас тем временем немного отошел, стоял уже ровно, но во взгляде все равно метали молнии.

- Неля, дорогая, ты же знаешь мою слабость к твоим красоткам, – он отошел от нашего столика и, обнимая моего босса за талию, увел  в сторону. Оставаясь в дальнем углу, я услышала, как они, флиртуя, шушукались.

- Не могу поверить, что ты это сделала! – сказала шокированная Анжела, обращая   на себя мое внимание.

- В смысле? – удивилась я ее реакции.

- Ударить самого Хомченка по яйцам…

- И что?! Кто он такой, что ты так говоришь?!

- Он из богатых… Ему многое тут подвластно. Может составить массу проблем.

- Почему?

- Он обратил на тебя внимание при всех, а это значит, что ты ему понравилась. А те девушки, что эму нравятся, беспрекословно должны отвечать ему взаимностью, иначе жизнь в городе может превратиться для них в ад. Как в моем случае… Впрочем, у него папа богатенький, поэтому он и делает, что хочет. К тому же слава у него такая, что все девушки, которые созрели для интимных отношений, обязательно ложатся под него. Это как «откупной», если хочешь нормально жить в городе. Подонок редкостный!

Я немного шокирована от её заявления, которое прозвучало так, словно в этом нет ничего необычного. И мне, честно говоря, не нравится, что один парень, имея деньги отца, терроризирует весь город.

- И что, неужели это проходит? Он получает желаемое? – удивилась я еще больше.

- Ну, я еще не знаю девушки, начиная с десятого класса, которая с ним не была,  - объяснила Анжела. - Я в этом году только поступила в школу, и все время ему отказывала, так вот, как видишь, теперь я изгой. В меня могут кинуть чем-то, выбросить портфель, поставить подножку, закрыть в туалете, толкнуть, облить горячим чаем… Вообще, за целый год и не излечишь всех проделок Хомченко и его банды, которую он контролирует, находясь совсем в другом учебном заведении. Он на третьем курсе в Свирском высшем профессиональном училище, но при этом во всех школах этого города имеет своих личных людей, которые и помогают ему всех держать в ежовых рукавицах. Поэтому, прежде чем отказывать ему, хорошенько подумай, ведь у меня теперь дороги назад нет, остается просто дотерпеть до окончания года. Ведь после постоянных издевательств я стала для всех парней отбросом, и если кто-то обратит на меня свое внимание - это будет равносильно заражению ужасной болезнью, и этот человек автоматически пополнит ряды ненавистников и изгоев. Если ты будешь со мной общаться, ты тоже можешь попасть в этот список, поэтому… – она замолчала, и я потеряла дар речи.

Ничего себе день! Ну, спасибо, что хотя бы предупредила!

- Я не делю людей на отбросов и высших членов общества, и ни у кого не буду идти на поводу, - ответила я. – Ты прикольная девушка, и я думаю, что мы подружимся.

Анжела резко вскинула свой взгляд, глядя на меня с обожанием.

- О боже, какая же ты классная! – радостно пролепетала она, обнимая меня. – Ты не пожалеешь об этом, потому что я только в школе никчемна, но за её пределами я имею неплохую компанию друзей. И они просто суперские! Я познакомлю тебя с лучшими людьми этого города, покажу самые невероятные места и расскажу все про этот город.

- Спасибо, - улыбнулась я, радуясь её оптимизму. Видимо, девочке действительно трудно пришлось из-за этого мерзавца Хомченко.

Врагов, конечно, я не намеревалась себе наживать, но и идти на поводу у мажора не собиралась. Я не подстилка, чтобы выбивать себе лучшее место, удовлетворяя его прихоти. К тому же два месяца перетерпеть можно.

Мы еще поговорили с Анжелой немного не только про работу, но и про личную жизнь. Я рассказала ей, откуда приехала, некоторые неважные моменты своей жизни в Киеве, но умолчала при этом о главном. Затем она рассказала немного о себе.

Влас тем временем покинул кафе, бросая на меня уничтожающий взгляд, означающий, что он со мной еще не закончил. Вот так не совсем осознанно я начала войну против одного из самых влиятельных людей города. И если честно, меня уже пугала эта ситуация, но назад дороги нет. Будь что будет!

Потом смена Анжелы закончилась, и она предложила подвезти меня домой, после чего она переоделась в подсобке, и мы вышли на улицу. Я не вникала в смысл того, кто именно нас будет подвозить, ведь думала, что девушка имеет свой собственный транспорт, но, когда мы подошли к машине, за рулем уже сидел мужчина.

Он сразу вышел из машины, встречая нас с открытыми дверьми, что позволило мне рассмотреть его. Симпатичный парень, с лысой головой и густой бородой, среднего роста, тело подтянутое. Видимо, тоже спортом увлекается.

- Это мой старший брат Рэм, - пояснила Анжела, и у меня отвисла челюсть. – Рэм, это Алеста – моя новая подруга. Она только вчера приехала к нам в город, и теперь будет работать вместе со мной в одной смене.

- Привет, - сказал Рэм, протягивая мне руку.

Я пожала её, стараясь подобрать челюсть, ведь я просто в шоке: имея такого брата, Анжела терпит издевательства Хомченко!

- Привет, - ответила я.

- Тебе куда?

- Улица восьмого марта. Дом покажу.

- Хорошо, - ответил парень, включая зажигание. – Девчонки пристегнитесь!

И меня с ветерком довезли до самого дома. На первый свой рабочий день я договорилась встретиться с Анжелой в определенное время у моего подъезда, а Рэм согласился подвозить на работу и меня, отчего я была безумно рада.

Вот так и прошел мой первый день в городе, где я обрела двоих новых друзей. Но ведь это только один из тех многих дней, которые мне придется еще провести в этом месте. И что-то мне подсказывает, что они будут очень необычными. Один плюс в распрях и заботах в кафе все же был в том, что они на мгновение отвлекли меня от мыслей потери родителей. А теперь, когда я осталась одна, меня вновь начали давить угнетающие мысли и чувства.

Глава третья.


Ужин у бабушки просто нереально вкусный. Заливное из мяса, печеная рыба, картофель, пирожки и яблочный пирог. Я попробовала все, но по чуть-чуть. Боюсь, что за два месяца я значительно прибавлю в весе с таким питанием. А тут хочешь или нет, но есть приходиться, особенно когда бабушка подсовывает тебе каждое блюдо, говоря при этом: «Попробуй, я так старалась!».  И чтобы не обидеть, пробуешь все через силу.

С набитым животом под завязку я зашла к себе в комнату и написала Елене сообщение, рассказав о первом дне в городе и про свою новую работу. О проблемах говорить не стала, ведь у нее и так забот хватает, и если я в ближайшее время собираюсь стать самостоятельной, нужно учиться самой решать свои проблемы, быть терпимой и находить выход.

Потом целый час переписывалась с Ксюшей. Она собиралась на свидание, из-за чего переписка у нас вышла не очень быстрая, поэтому она, извинившись, пообещала, что напишет позже, и мы попрощались. После чего я лежала на кровати, потупив взгляд в потолок, и меня опять накрыла волна горя. Я прорыдала целый час, при этом все время, разглядывая подаренное сердечко родителей. Это их последний подарок и последние фотографии, которые у меня остались. Все остальное сгорело. А те фотографии, что были на телефоне, я сбросила две недели назад на ноутбук, который тоже удачно сгорел. Эти фотографии родителей стали ценнее не только от того, что мне они достались в тот ужасный день и были последним их подарком, но и из-за того, что они одни в своем роде.

Понимая, что слезами уже себе не поможешь, я вспомнила слова наставления мамы, которая твердила мне еще с детства: «То, что нас не убивает, делает сильнее!». Я взяла себя в руки, сделав глубокий вдох, вытерла слезы и поднялась с кровати. Сделав несколько кругов по комнате, я отжалась пару раз, но почувствовала, что этого мало - мышцы требуют большей нагрузки. Тогда, может быть, напряжение уйдет.

Меня всегда привлекал спорт. Постоянные нагрузки на мышцы и бег помогали мне отвлекаться, чувствовать себя сильней.

Я посмотрела в окно, вглядываясь в темноту, и в голове проскользнула ужасная мысль, которая почему-то принесла мне только удовольствие. Хочу ощутить это напряжение в ногах, когда бежишь и ветер тебе в лицо, а вокруг тихий город и мгла!

Вспомнив, что в десяти минутах ходьбы от моего дома находится набережная, возле которой должен быть чудесный парк и стадион, я решила отправиться туда подальше от человеческого взора, чтобы немного забыться от своей боли.

Болью выгоняют боль!

Надев спортивные штаны и белую майку, я набросила черную толстовку. Взяв кроссовки в руки, я тихо на носочках выскользнула из комнаты. Бабушка уже спала крепким сном, ведь её организм в семьдесят шесть лет быстро утомляется, а она сегодня целый день была на ногах, чтобы мне угодить. К тому же время уже близилось к полуночи.

Я вышла из квартиры, включила музыку и положила телефон в карман, застегивая при этом его, чтобы телефон не вылетел во время бега. Такое бывало уже не раз, а так как с деньгами у меня было туго, нужно научиться беречь свои вещи, ведь другого телефона, уже не смогу себе позволить. Спасибо Елене, что и так пересылает мне небольшую сумму на мелкие расходы.

Надев наушники, я начала свой путь. Перебежала трусцой несколько дорог, на которых одиноко двигались редкие машины, потом я свернула на набережную и бежала некоторое время вдоль нее. Спустя десять минут бега, когда я подумала, что достаточно разогрелась, ускорила ход. Слезы вновь покатились из моих глаз, я бежала и ревела. В моем плейлисте теперь больше грустных песен, и поэтому, слушая сейчас одну из таких,  не сдержала слез.

Забежав в парк, направилась к стадиону, где больше воли и пространства. Вокруг зеленые кусты разнообразной формы - эту красоту часто применяют для поддержания особенности в общественных местах, ведь, несмотря на то, что на улице начало первого месяца весны, они всегда радуют глаз ярко-зеленым цветом, разбавляя хоть немного белизну подтаявшего снега.

Здесь мне стало очень жарко,сбросив толстовку и, повязав её на пояс, продолжила путь аллеей вдоль кустов - туда, где прекращают светить фонари. Слезы беспрерывно катились из моих глаз, и я с трудом сквозь них видела дорогу. Но меня это совсем не волновало, ведь я почти уверена, что на пути нет никаких преград, до этого полазив в интернете и изучив ближайшую местность города.

Я бежала еще минут десять - боль в ногах ужасная, а слезы так и не переставали катиться из глаз. Сквозь пелену  увидела, как светлая полоска дорожки начала заворачивать, и, не замедляясь, я сделала поворот вправо. Потом спустя десять шагов заметила еще один резкий поворот, быстро нырнув в него,  сделала еще пару шагов, прежде чем на что-то натолкнуться. Лечу, куда-то кубарем, так ничего не поняв. Даже сквозь музыку из наушников до меня донесся ужасный грохот, отчего я инстинктивно сжалась в комок, закрывая при этом лицо ладонями.

Просидела так секунд пять, потом медленно начала разгибаться. Первое, что я увидела возле себя во мгле - это перевернутый мотоцикл. Его руль вывернут в обратную сторону, зеркало заднего вида отлетело. Я медленно подняла руку и, чувствуя при этом резкую боль, повернула ее локтем к свету, увидев рваную, протяжную рану от запястья до сгиба локтя. Кровь хлестала ручьем, бедро и колено ушиблены, спортивные штаны порваны, а на колене тоже кровоточащая рана. Я застонала от боли и огляделась, только сейчас понимая, что тут значительно светлей, чем в парке, где  пробегала до этого.


Я медленно снимаю наушники, и мою грустную мелодию заменяет отдаленный тяжелый реп вперемешку со звуком множества заведенных двигателей мотоцикла. Вскинув резко взгляд в сторону звука,  увидела в двадцати метрах от меня группу людей человек в пятьдесят: девушки и парни в мотто-экипировке, в шлемах разного цвета, и почти у каждого рядом мотоцикл. Некоторые просто сидели на своих железных зверях, другие вырисовывали круги, поднимая в воздух пыль и дым. Но больше всего меня удивил огромный, высотой метров десять, трамплин, на котором выделывали невероятные фигуры в небе некоторые из мотоциклистов. Они разгонялись, поднимались в небо, выписывали пируэты и также удачно опускались на трамплин с другой стороны.

Вокруг всей этой поляны находились большие прожектора, которые освещали центр событий. Но некоторый свет попадал и в мою сторону. Не очень сильно, но разглядеть очертание мотоцикла, на который наткнулась, я могла. Поэтому понимание случившегося медленно начало до меня доходить. В моем родном городе тоже происходили подобного вида собрания, где каждый желающий мог приехать и показать себя. И если это то, что я думаю, значит, сегодня у меня самый неудачный день.

- О, черт! – выругалась я. – Я попала!

- Это точно, - рядом послышался хриплый мужской голос, и я, резко вздрогнув, оглянулась.

В двух метрах от себя мне с трудом удалось разглядеть черный силуэт высоченного мужчины. И то это за счет того, что в его руке мерцал огонек от окурка, который он слишком часто подносил к губам, жадно втягивая дым.

- Эм… Тут так вышло… - начала судорожно объяснять я, но мужчина молчал, не издавая ни звука. Он даже не спешил помочь подняться. Я почувствовала нутром его взгляд на себе, ведь я как раз на виду, свет хорошо на меня падал. А вот он стоял в тени возле кустов, так что совсем не разглядишь, с кем говорю. – Я думала, тут никого не будет… Этот мотоцикл… не понимаю, как он тут оказался.

Как дар речи отобрало.

Я смотрела на тень, ожидая его слов или хоть какой-нибудь реакции, но он, молча докурив сигарету, выбросил в сторону окурок, и его рука в черной перчатке без пальцев поправила что-то на лице. Мужчина вышел из темноты, но мне это не помогло его толком разглядеть. По очертаниям тени я заметила, что он высокий и широкоплечий, одет в толстовку с капюшоном черного цвета. На ногах штаны, заправленные в высокие сапоги на шнуровке, лицо от глаз до подбородка скрыто под маской с рисунком нижней части человеческого черепа. Жуть какая!

Меня пробрал озноб от понимания, что если бы человек был с хорошими намерениями, то не скрывал бы лица, как сделал этот мужчина, докурив сигарету. Капюшон был сильно натянут на глаза, и я не могла  увидеть хотя бы их.

Мужчина сделал пару шагов ко мне и долго, склонив слегка голову набок, разглядывал. У меня во рту моментально все пересохло, горло от страха сдавило невидимой силой. Я смотрела на него уже испуганно, мысленно умоляя сказать хоть слово. Но он молчал, просто смотрел, не отрывая глаз, и я представила, какую он меня сейчас видит: растрепанные длинные косы, белая, пропитанная потом майка, размазанная тушь от слез и перепуганный взгляд.

- Чем платить будешь? – его следующие слова, которые заставили мое сердце пропустить удар.

- Что?! – переспросила, надеясь, что ослышалась.

Я сидела перед ним на пятой точке и понимала, что не могу пошевелиться. Только совсем не из-за ран, которые получила. Что-то в нем было такое, что пугало меня,  парализуя движения.

- Ты слышала, что я сказал, девочка Винкс, – угрожающе проговорил он.

Винкс?! Какого хрена?

- Платить за что? – сказала я, делая свой голос уверенней.

- Ты знаешь, сколько стоит этот мотоцикл? – спокойно поинтересовался он, а я, молча смотрю на него и  в моих глазах до сих пор виден страх. – Зеркало плюс царапины… Думаю, десять штук хватит.

- Сколько?! – от услышанного я быстро прихожу в себя, вскакивая на ноги, при этом чувствую ужасную боль. Я поморщилась, но не издала ни звука, не давая слабины. Хочу показать, что я не пустое место, и могу за себя постоять, раз тут такой развод. Десять штук за одно зеркальце и пару царапин!!! Он больной, что ли?

– Я не буду платить! – уверенно произнесла, поднимая взгляд вверх, ведь он настолько высок, что мои глаза упираются ему в грудь.

- Как хочешь! – бросил мужчина, резко сорвав с меня две цепочки, висевших на моей шее, одна из которых - кулон родителей. Его грубые пальцы грубо прошлись по моей коже, и я, вскрикнув, отступила от него, приложив ладонь к свежим царапинам.

- Верни обратно, - прошипела я.

Пару секунд он держал цепочки на уровне своих глаз, рассматривая.

- Занятная цацка. Думаю, это окупит ущерб, -  сообщил он.

- Отдай, говорю! – крикнула я, сжимая до боли кулаки. Только не кулон родителей. Для меня он слишком важен. – Это мое!

- Твое? Тогда плати! – продолжил настаивать он. – Твой богатенький папочка от этого не обеднеет.

- Я не буду платить за то, что какой-то отморозок поставил эту рухлядь в неположенном месте! – выпалила я со злости.

- Слишком длинный язык? Могу найти ему другое применение, - спокойно ответил он. Не то, что я - киплю уже как чайник.

Я бросила на него испуганный взгляд, понимая, что он имеет в виду, поэтому решила поубавить пыл, ведь я совсем не знаю, с кем имею дело.

- У меня нет таких денег, - ответила я, решив сменить тактику. – Но я могу отдать тебе два браслета и четыре кольца взамен на цепочку с кулоном сердца. Так даже выйдет больше того, что я должна.

- Мне больше не надо, только свое. Нет денег сейчас - отдашь через два дня. Я буду ждать тебя на этом вот месте. В противном случае, я знаю тех, кто может заинтересоваться этими побрякушками, - спокойно предупредил мужчина.

- Пожалуйста, возьми все золото на мне, но верни лишь кулон…

- Нет, - отрезал он, и меня переполняет злость.

Я знаю, что не приду через два дня, потому что денег не найду. Чтобы заложить золото в ломбард, мне понадобятся документы, а у меня их нет. Поэтому подарок родителей может быть для меня навсегда утерян.

От понимания этого во мне что-то переклинивает, и я, собравшись со всеми силами, набрасываюсь на мужчину, пытаясь дотянуться до цепочки у него в руке. Он отводит руку в сторону, приподнимая слегка её вверх, а другой рукой обхватывает мою талию. Получилось так, что я повисла на нем, причем он даже не пошатнулся от того, как я на него набросилась.

 Я протянула руку к его руке, пытаясь дотянуться, но толку от этого никакого — он слишком высокий, и руки еще по метру точно. Кулон так красиво взблескивал в лучах фонарей, словно прощаясь со мной навсегда.

Брыкалась так несколько секунд, но потом, быстро истощаясь, застываю, тяжело дыша.

- Отдай. Мне. Обратно. Мой. Кулон, – рычу каждое слово.

- Ладно, - спокойно согласился мужчина.

- Да?!

- После того, как ты встанешь на колени и отсосешь мне, - добавил он так, словно это обычное дело.

- Что?! – я резко оттолкнулась от него, и он меня сразу отпустил. Сомневаюсь, что смогла бы вырваться, если бы он не захотел этого. – Ты что, больной? Я не буду этого делать!

- Тогда остаются деньги.

- Я не буду…

- Даю две минуты, после чего я сам возьму расчет, - предупредил он, перебивая меня, и я напряглась. Видимо, ему просто надоело со мной играть. – Я дважды не повторяю.

Стою на месте, застыв, не веря своим ушам. Таких подонков я еще ни разу в жизни не встречала. Тело охватила дрожь,  не только от страха но и от холода. На улице минус пять, а я в майке, недавно вспотела. Адреналин закончил свое действие, остался только шок от происходящего. Не могу поверить, что несмотря на все горе, которое мне пришлось недавно пережить, судьба надо мной до сих пор продолжает потешаться.

- Не продавай кулон, - попросила я еле слышно. – Я верну тебе деньги, только чуть позже. Мне нужно хотя бы пару недель…

- Два дня, - спокойно повторил он. – И у тебя осталась минута и десять секунд. Мужчина немного поддался ко мне, угрожающе нависая, и половина его лица выступила на свет. И прежде чем он отклонился обратно, я заметила необычного цвета глаза - что-то между сталью и ртутью. Такой себе волчий взгляд с черной оборочкой вокруг зрачка. Брови черные, хмуро нависающие над глазами, на одной из которых находился внушительного размера шрам, тянущийся к правому виску. А еще я обратила внимание на его ресницы. Они настолько густые и темные, что создавали эффект, словно его глаза специально обведены черным карандашом. От этого взгляд делался более мрачным и пробивающим насквозь.

И если минуту назад я думала, что он просто пошутил со мной насчет расчета, то после этого взгляда, брошенного в мою сторону, я не сомневалась в действительности его слов.

- Сорок секунд, - напомнил он, уловив меня в изучении.

- Ты знаешь, что ты самый больной, - прошипела я, обходя задом мотоцикл, - самый ублюдочный псих на этой вселенной! – бросила я, затем, развернувшись, кинулась бежать, при этом прихрамывая.

Отбегаю метров двадцать, скрываясь полностью в зарослях парка, когда слышу протяжный, резкий свист. Застыв на мгновение,  прислушиваюсь, одновременно набрасывая на плечи толстовку в надежде немного согреться. Спустя минуту позади себя я услышала торопливый топот ног. Осознание того, что за мной могут гнаться, напугало меня настолько, что я мигом забыла про боль и холод, давая деру.

Я добежала до дома без оглядки за пятнадцать минут. Сердце бешено стучало в груди, а дыхание стало сбивчивым и тяжелым. Останавливаюсь возле подъезда, согнувшись пополам, пытаясь немного успокоиться и восстановить дыхание. Мне хватило секунд десять, чтобы уравновесить свое состояние, затем я выровнялась и направилась к двери подъезда. Уже возле нее  обернулась, преднамеренно осматриваясь, и сразу заметила на противоположной стороне дороги мальчика-сорванца лет десяти. На нем потертая куртка, штаны и ботинки сильно изношены. Он смотрел на меня внимательно, а я на него испуганно в ответ. Даже понятия не имею, откуда он взялся, да еще так тихо подошел! Пока я думала над этим, паренек, отсалютовав мне рукой, одарил меня хитрой улыбкой и ушел прочь.

Не знаю, что это означало, но думать об этом совсем не хотелось. Устало поднявшись на третий этаж, я прокралась в свою комнату и плашмя упала на кровать. Время – два часа ночи. Я растрепанная, вся в крови, тело, словно из мясорубки - болит каждая частичка. К тому же последняя вещь родителей была утеряна навсегда. Не было и речи о том, чтобы договориться о чем-либо с тем типом. Вот он вбил себе в голову, чего хочет, на уступки при этом идти не собираясь. Бесит до чертиков!

Я перекатилась набок, чувствуя, что от обиды слезы вновь заполнили глаза. Хотела как лучше, а получилось как всегда! Не могу понять, чем я так провинилась перед Богом, что он шлет мне такие испытания? Словно в один момент пошло все под откос. Проблема за проблемой, беда за бедой. Даже не с кем поговорить, пожаловаться, чтобы утешили! Ведь раньше я никогда не была настолько чем-то озабочена. Всегда все решали родители.

Однажды, когда мне было десять лет, один мальчик из старшего класса постоянно ко мне придирался. Забирал портфель, прятал его или  дергал за косички. Я приходила домой, жаловалась родителям, после чего мама говорила, что нужно быть выше этого, а папа ходил разбираться в школу. Обычно роли должны распределяться иначе: папа должен учить выдержке, а мама — переживать, словно курка-наседка. Но в этом была вся моя семья, и я любила каждого родителя одинаково безумно.

Что теперь мне делать, я не знала. С кулоном можно попрощаться. Но оставалась еще работа. Проблемы, которые там закручивались, меня ужасно беспокоили. Хотя сама по себе я всегда была сильна духом, но последние события меня надломили, от чего чувствую себя подавленной, совсем неуверенной в своих силах, слабой и никчемной.

Я пролежала так несколько минут, мысленно давая себе наставления. Родители огорчились бы, увидев меня такой. Нужно переставать себя жалеть. Нужно быть сильной и выходить из неприятностей по мере их нарастания! Искать выход, учиться выживать! Больше никто не будет решать за меня проблемы, никто не будет жалеть меня за каждую мелочь! В конце концов, мне уже девятнадцать, а я веду себя как ребенок!

- Ох, мама и папа, - прошептала я, глядя в потолок, переборов давящие слезы. – Почему же вы всё моё существование, учили меня быть сильной, но не показали, как это делать на самом деле в жизни? Я обещаю вам, что больше не буду реветь без причины, буду сильней, буду достойной вашего воспитания девушкой… Прошу только об одном - будьте всегда рядом и помогите мне в этом…

Я никогда не верила в загробную жизнь, но, когда проблемы прижимают со всех сторон, начинаешь цепляться за все, лишь бы было легче.

Пять лет назад, когда умер мой самый дорогой лохматый друг по имени Скай, я подолгу лежала в кровати, с трудом переживая эту трагедию. Папа ложился рядом со мной, постоянно рассказывая, что Скай теперь в лучшем мире для собак, что он всегда будет оставаться там счастливым и сытым. И если я очень сильно захочу, он появится со мной рядом, только увидеть его будет нельзя.

Тогда, ухватившись за эту мысль, я часто разговаривала с невидимым псом, и это послужило мне отличным выходом из ситуации. Не прошло и года, как я постепенно начала забывать о своем выдуманном друге. В школе подружилась с новыми девочками, полностью переключаясь в реальную жизнь.

Теперь, вспоминая эту историю, мне хотелось верить, что с моими родителями будет так же, и несмотря на то, что их нельзя увидеть, они со мной рядом, наблюдают, поддерживают.

Задумавшись над их реакцией, если бы вдруг они действительно наблюдали за моей хандрой, на губах невольно появилась улыбка. Папа пытался бы меня рассмешить, посоветовав плюнуть на все и вернуть оптимизм. Мама строго бы поджала губы, приказав не распускать сопли.

Эти мысли, словно второе дыхание, заставили действовать, шевелиться. Я поднялась с кровати и направилась в душ, чтобы тщательно смыть с себя всю грязь за прошедший день. Потом  обработала раны, и уже ближе к четырем утра легла спать.

Наверное, перенастройка внутреннего мира сделала свое дело, ведь сегодня я заснула моментально, как только голова прикоснулась к подушке.


В понедельник около четырех часов за мной заехали мои новые друзья. Вчера я целый день провела в постели, залечивая ушибы и раны. Сегодня конечности ужасно ныли, но было терпимо.

Анжела все время болтала и смеялась, рассказывая о своих выходных. О школе помалкивала, совсем даже не затрагивая эту тему. Я поняла, что сегодня у нее могли быть проблемы, поэтому не стала ни о чем спрашивать.

Рэм иногда посматривал на нас в зеркало заднего вида, и я постоянно ловила на себе его взгляд. Он общителен, и никогда не говорил при мне гадостей или пошлостей. Мне нравится, как они общаются с сестрой, как он смотрит на нее с любовью и умилением. Мне тоже, всегда хотелось иметь сестру или старшего брата, но Богом было не дано моим родителям второго шанса.

Мы подъехали в кафе и, переодевшись в подсобке, приступили к работе. Сегодня обычный день, полно студентов и школьников. Также кафе посетили несколько семей, которые зашли поужинать. Я легко справлялась с работой, получив отличные чаевые. Анжела все время мне помогала, подсказывала, как правильно и что делать. Иногда нам выпадала свободная минутка, и мы просто сидели, обсуждая странных клиентов. Мне было весело с этой девушкой, разговор проходил легко и интересно.

Потом Анжела рассказала мне, что сегодня в школе с ней ужасно обращались. Один раз ее закрыли в туалете, при этом передав привет от Хомченко. Также на перемене один из парней зажал её в раздевалке и начал допрашивать, словно преступницу, про меня, но ей повезло вырваться, когда рядом проходил учитель.

- Почему ты не расскажешь обо всем брату? – спросила я, шокированная её рассказом. – Уверена, если бы он хоть раз настучал ему по голове, то больше проблем не возникало бы.

- Я не хочу создавать Рэму проблем. Он и так из-за меня попал… Влас, он имеет некую власть в этом городе… А я сплошная ходячая катастрофа!

- Не говори так! Ты не виновата в том, что этот город имеет такого озабоченного жителя!

- Этот город имеет много ужасных изъянов, в том числе и парочку жителей, которые имеют определенную власть и распоряжаются ею по-своему. Но дело не в этом…

Она посмотрела на меня печальным взглядом, а потом начала рассказывать ужасную часть её прошлой жизни: об отчиме-извращенце, который постоянно её избивал и домогался, после внезапной кончины матери; о том, как Рэм, избив его за это, оказался в беде. После чего им пришлось покинуть свой родной город и скрываться в Сквире до того момента, пока Анжеле не исполнится восемнадцать, и отчим перестанет иметь на нее права.

Я обняла подругу после её рассказа, понимая всю ситуацию, и пообещала молчать о том, что она поведала мне, но сама не смогла быть с ней настолько откровенной. Возможно, смогу, но чуть позже, ведь когда выговоришься - становится намного легче. Тем более на это у нас не осталось совсем времени, ведь произошел небольшой наплыв клиентов, отчего мы снова приступили к работе.

Позже я познакомилась с еще одной напарницей – Томой. Девушка оказалась веселой, миниатюрной брюнеткой, которая сразу мне понравилась. К тому же она была простой и открытой.

А ближе к вечеру в кафе опять появился Хомченко. Его радовала мысль, что я работаю в этом заведении, поэтому он все время бросал на меня уничтожающие взгляды. Один раз потребовал, чтобы именно я обслужила его столик. Мне пришлось это сделать, чтобы не нарываться на разборки с начальством в первый же день. Но как только я подошла к его столику, мне поставили подножку, отчего содержимое подноса слетело на пол. Четыре стакана с соком были разбиты вдребезги, после чего у меня ушла уйма времени на уборку, при этом одновременно пришлось выслушивать насмешки друзей Власа. Кроме того, все мои заработанные чаевые ушли на покрытие ущерба. После этого я пообещала себе быть более внимательной и не позволять подобному произойти.

В полночь Рэм приехал за нами и доставил меня до самого подъезда моего дома. Анжела останавливает меня у входа, попросив минутку поговорить.

- Я хотела кое о чем тебя попросить... - несмело начала она. – У меня в пятницу день рождения, мне исполняется восемнадцать, и мне бы очень хотелось, чтобы ты отпраздновала этот день со мной.

На самом деле мне сейчас совсем не до праздников, ведь на днях должны состояться поминки родителей, однако подруга об этом ничего не знает, поэтому отказ прозвучал бы немного неправильно.

- Я не знаю, будет ли время… В пятницу работа…

- Мы можем поменяться сменой с Юлей и Олей, отработать до четырех, а вечером сходить в клуб или кафе, - расстроено предложила Анжела.

Мне не хотелось огорчать свою единственную настоящую подругу в этом городе, но как можно идти куда-то, когда надо носить траур…

- Не отказывайся, - добавила Анжела. – Если ты не придешь, то почти никого не останется. У всех девушек полно дел, могут только двое и то ненадолго…

Мне стало жаль её, ведь восемнадцать лет - это значимая дата, которую стоит праздновать с размахом в кругу близких людей. Но получилось так, что она такая же, как и я - одинокая девушка, которой необходимо общение, чтобы немного отвлечься от личных проблем жизни.

- Ладно, - улыбнувшись,  согласилась. – Только если это будет обычный поход в кафе, где меньше всего людей.

Анжела радостно обняла меня, соглашаясь на любые условия, после чего, мы попрощались. В квартиру я поднялась с трудом. До такой степени устала, что ноги просто не держат. Приняв душ,  упала плашмя на кровать и сразу провалилась в сон.

Глава четвертая.


День пятницы. Я запомню его навсегда…

Я поднялась в шесть утра и попыталась дозвониться до Андрея - своего парня. Вот уже два дня он не выходил на связь, что начало меня беспокоить. Понимаю, что слишком большое расстояние между нами, но за последнюю неделю он так ни разу и не попытался приехать.

Мне не хотелось бы его терять, ведь он один из тех, кто напоминал о прежней жизни. Последнее время меня охватила депрессия от утраты, немного отдалив нас друг от друга. Но я хочу убедить его в том, что на наши отношения это не влияет, что я скучаю по нему и люблю, поэтому решилась на сумасшедший поступок и написала сообщение:

«Слишком занят для меня, любимый? Жаль! Хотела надеть свое самое сексуальное белье, невероятно откровенное черное платье с чулками и подарить тебе самую сладкую ночь. Если тебя это интересует, надеюсь, ты сможешь на выходных выкроить мне пару часов времени».

Такой смелой мне еще не приходилось быть, поэтому я невольно улыбнулась сама себе, представляя реакцию Андрея на это смс. Мне почему-то казалось, что он примчится в Сквиру моментально!

Сегодня на работу я надела джинсовую юбку и джемпер, волосы заплела в свободный колосок, слегка подвела глаза и нанесла легкий блеск. Взяв сумочку и подарок Анжеле, спустилась вниз.

Когда встал вопрос с выбором подарка, у меня возникла небольшая проблема. Денег, которыми я располагала, было мало, к тому же  еще толком не знала предпочтений подруги. В итоге, решила остановиться на шелковой ночной сорочке соблазнительного красного цвета с кружевными оборками. Я потратила на нее все свои сбережения, но осталась довольна выбором, увидев восхищенный взгляд Анжелы после того, как она раскрыла мой подарок.

- О Боже, Алеста! – радостно завизжала подруга прямо возле подъезда, прикладывая сорочку к себе. – Какая красота! – на её глазах блеснули слезы. – Это самый лучший подарок! Но не стоило тратиться, ведь это, наверно, стоит бешеных денег!

- Это мой подарок, Эндж, и сколько он стоит - тебя не касается, - с улыбкой сказала я, возвращая ей веселое настроение.

- Эй, девчонки! А ну-ка быстро спрятали этот секс! – прорычал Рэм, замечая, как все мужчины и парни, которые проходили мимо, начали обращать на нас внимание. Время было такое, что как раз многие спешили на работу. – Кстати, - добавил он, открывая нам дверь в машину, - ты еще не видела мой подарок! Может, он будет еще лучше, чем этот откровенный позор!

- Эй! – возмутилась Анжела. – С твоим пониманием у меня вообще не должно быть ни одной сексуальной вещи!

- Они тебе не нужны, все равно парни к тебе даже на метр не приблизятся! – отрезал Рэм, а я улыбнулась их перепалке. Типичный старший брат, который болезненно уберегает сестренку от внимания мужчин.

- Мне уже восемнадцать, Рэм! – рассердилась Анжела.

Мы тем временем уже направились к школе.

- Тебе ТОЛЬКО восемнадцать, - поправляет он, делая акцент на слове «только».

- Хочешь, чтобы я осталась старой девой? – спрашивает Анжела, бросив хмурый взгляд сквозь зеркало на лобовом стекле.

Он тяжело вздыхает, одаривая её быстрым взглядом.

- Ладно, давай не будем обсуждать это в твой день рождения? Я не против этого развратного лоскутка и не против парней в твоей жизни, но предварительно хочу пообщаться с твоим выбором.

- Тогда точно у меня никогда не будет парня! – бросила Анжела, сложив раздраженно руки на груди, при этом отворачиваясь к боковому окну, словно обиженный ребенок.

Рэм засмеялся, и я тоже не смогла удержать улыбки, ведь мы прекрасно понимаем, что при виде него любой парень будет бояться подойти к его сестре даже на метр. Что, в принципе, случается и сейчас, за пределами школы. Анжела рассказывала мне о таких ситуациях, которые происходили в кафе, где она имеет постоянную возможность знакомиться с парнями, но как только они появлялись на пороге их дома, Рэм отгонял их одним своим хмурым видом.

На работе мы забыли обо всех этих неуместных проблемах, опять находясь в режиме готовности. Видимо, Хомченко надоело нас безрезультатно выслеживать, и он приступил к откровенному наступлению. Три дня подряд он пытался уловить меня в одиночестве, что у него совсем не получалось. Сегодня он заранее знал, до скольких мы работаем, и я подозреваю, что нас сдала одна из девочек, с которой мы поменялись сменами, ведь после работы Влас и трое его друзей подловили меня возле парадного входа. Анжеле удалось вырваться, ведь она сейчас не главная жертва, а меня прижали к дереву в самом прямом смысле.

Я стояла, чувствуя, как больно кора врезалась в спину, и смело смотрела в глаза Власа. Его рука сжала мою шею, перекрывая полностью кислород. Остальные парни стояли вокруг, сложив руки на груди, и наблюдали, потешаясь. На их губах улыбки, в глазах азарт. Я оказалась довольно-таки тяжелой на улов дичью. Чувствую, что на мне сейчас отыграются за все прошедшие дни.

- Набегалась? – пренебрежительно бросил Влас. – И что мне с тобой сделать? – в голос раздумывал он для пущего эффекта.

- Отпусти! – прошептала я еле слышно, чувствуя, что уже задыхаюсь. – Мне больно…

- И что мне с этого? Станешь более покладистой? – коварно спросил он, наверно, еще не теряя надежды добиться от меня желаемого.

- Да, - выдавила я. Действительно было страшно, ведь он меня почти задушил.

Влас ослабил хватку, довольно улыбаясь, после чего набросился на мои губы в поцелуе, жадно сминая их. Он не был уродом, скорее, наоборот - имел красивую улыбку и привлекательное телосложение, но сам факт принуждения машинально заставил меня сопротивляться. И мне кажется, что в последнее время это выходит само собой. Мои зубы с силой впились в нижнюю губу Власа, и он как ошпаренный отскочил от меня. Затем его рука, взметнувшись в сторону, ударила меня по лицу обратной стороной ладони.

- Ах ты ж сука! – крикнул он, хватаясь за мою шею с новой силой. Его глаза, начала застилать пелена злости.

Мне было больно и страшно, отчего тело само включило защитный рефлекс. Подняв колено, сделала резкий удар и попала прямо в промежность своему обидчику. Он согнулся пополам, отступая от меня на два шага, и я быстро отошла, жадно хватая ртом воздух, при этом кашляя. Моя трахея, видимо, была повреждена и перестала правильно функционировать.

- Я убью тебя, - пригрозил Влас, что заставило меня прийти в себя. Развернувшись, быстро бросаюсь сквозь кусты, за изгиб здания - туда, где должна стоять машина Рэма.

Я успела как раз тогда, когда Анжела уже потянула брата за руку в мою сторону. Они шли мне навстречу, а я попыталась придать своему лицу спокойное выражение. Не хочу, ничего объяснять…

- Что случилось? – взволнованно спросил Рэм, быстро приближаясь ко мне. – Анжела говорила, что ты упала…

- Да… случайно оступилась… - заикаясь, хрипло объяснила я. – Все уже нормально.

- У тебя губа разбита, - заметил он, вытирая кровь большим пальцем, прикасаясь ко мне.

Я отклоняюсь от него испуганно, еще полностью не успокоившись после пережитого, затем смущенно улыбнулась.

- Прости. Все уже хорошо. Ранка небольшая, скоро заживет.

- Точно все нормально? – с подозрением переспросил Рэм.

Анжела стояла возле нас как натянутая струна, только глаза переводила то на меня, то на брата.

- Да, все в порядке. Отвези меня лучше домой.

Он проводил нас к машине, заботливо открыв двери, и отвез домой. Все это время его взгляд возвращался ко мне сквозь зеркало заднего вида. Анжела испуганно наблюдала со стороны, взяв мою руку в свою, крепко сжимая её. Она знает причину моего постоянного покашливания, перепуганных глаз. Но мы молча добрались до моего дома, и лишь тогда, обнимая меня, она шепотом спросила:

- Сильно?

- Чуть не убил, - прошептала,  а потом, отклонилась и громче спросила: - Значит, в восемь вечера у кафе «Европа»?

Анжела, кивнув, беззвучно одними губами сказала «прости». Я строго взглянула на нее, потом показала, что нужно улыбаться. Сегодня её день - не хочу, чтобы она грустила.

Выхожу из машины и тут же застываю, заметив в нескольких метрах от меня того самого мальчика, которого видела в ночь утраты кулона. Я уже не боюсь, поэтому решила подойти к нему и спросить, что ему нужно от меня, но как только сделала пару шагов в его направлении, мальчик быстро убегает.

***

Вечером я надела джинсы с высокой талией, кофточку на бретельках с открытым декольте, набросила поверх кардиган с рукавами в три четверти, а на ноги - сапожки на огромной платформе. Так как мы не собирались в клуб, а посидеть в тихом месте малолюдного кафе, эта обувь подходила по случаю.

Я расплела косу, отчего кудрявые и объемные волосы волнами спадали мне на плечи, затем сделала вечерний макияж, слегка оттеняя глаза темными тонами, и мой взгляд сделался более выразительным, визуально увеличивая мои глаза. Правда, они и так были слишком велики для моего маленького личика, но мне всегда нравилась эта особенность. Губы подкрасила алой помадой, чтобы скрыть ужасный рубец, который образовался после удара Власа. Сама рана уже подсохла, но до сих пор отдавала сильной болью. А еще меня огорчали синие борозды, созданные его рукой во время удушья, поэтому мне пришлось скрыть этот ужас чокером в виде широкой черной ленты с маленьким кулоном-каплей.

При взгляде на себя в зеркало я осталась довольна внешним видом. Прощаясь с бабушкой, я поцеловала в её морщинистую щеку, надела пальто и ушла.

- Будь осторожна, - крикнула вслед бабушка. – На восточную сторону города не ходи! Ночами здесь бывает опасно, поэтому попроси кого-то тебя проводить домой.

- Хорошо, бабушка, - крикнув в ответ, я убежала.

На мгновение  задумалась про восточную сторону города, и почему туда не ходить, но вскоре быстро забыла об этом, когда встретила Анжелу с другими девочками возле подъезда, после чего мы начали знакомиться между собой.

Алина – девушка крупного телосложения. У нее рыжие короткие волосы, которые непослушно вились в разные стороны. Но это нисколечко не портило её привлекательный внешний вид, добавляя наоборот некую особенность. Она была старше нас на пять лет и уже имела мужа.

Вторую девушку звали Женя. Её длинные черные волосы были завязаны в тугой хвост, глаза цвета темного шоколада искрились весельем. Впрочем, такой она была и в жизни — всегда любила шутки и всякие приключения. Мне сразу она понравилась, ведь первым делом заставила меня рассмеяться при встрече.

Все девушки работали в том же кафе, что и я, просто в другие смены. Мне понравилось, как они общались между собой, словно знают друг друга всю жизнь, хотя на самом деле встретились совсем недавно.

Анжела сегодня была одета в шерстяное красное платье с высоким воротником и длиной чуть ниже ягодиц. На ногах сапоги высотой до самого колена, каблуки сантиметров по пятнадцать, что делало девушку значительно стройней. Белокурые волосы свободно спадали по плечам. Поверх была наброшена белая курточка-болонка с расстегнутой молнией, что и позволяло лицезреть всю эту красоту.

- Энж, - обратилась я к подруге по пути к кафе. – Рэм видел, в чем ты пошла на праздник?

Она бросила на меня быстрый взгляд, сердито поджимая губы.

- Сегодня он слишком занят, чтобы проконтролировать мой наряд! Раз он не смог выкроить часик, чтобы побыть со мной в кафе, пусть не ждет от меня соблюдения правил. Тем более мне сегодня уже восемнадцать! – добавила девушка, улыбаясь.

В кафе мы просидели около двух часов, хорошо проводя время: шутили, смеялись, пели в караоке. Поначалу мы стеснялись даже громко говорить, но после выпитых двух стаканов коктейля все по очереди начали дарить Анжеле песни собственного исполнения. Притом, хочу заметить, что у Алины совсем не было голоса. Я не хотела с этого смеяться, чтобы не обидеть свою новую подругу, но все девушки все время хихикали, подстрекая к этому и меня. Впрочем, никто на это не обиделся, ведь позже мы все пели, словно пьяницы из подворотни.

Потом приехал сердитый муж Алины и забрал ее домой, а мы остались сидеть втроем еще где-то час, и вскоре зазвонил телефон Анжелы. Она взяла трубку, и её вид на глазах начал меняться из веселого на взволнованный. Мы с Женей тоже насторожились, ожидая, пока Анжела закончит разговор.

- Как он? – её глаза наполнились ужасом. – Марика, я сейчас приеду, и ты проведешь меня к нему! – приказала она сердито. – И мне неважно, что тебе за это будет!

Анжела резко бросила трубку и взглянула мне прямо в глаза, с трудом сдерживая слезы.

- Ну! – нервно поторопила я.

- Рэм без сознания… был бой… Мне нужно к нему. Девочки, я боюсь, - она заплакала. – Что, если это конец…

- Я говорила, что эти его бои когда-нибудь плохо кончатся! - с упреком бросила Женя, а я вопросительно на нее посмотрела, после чего, закатив глаза, она начала объяснять: – Рэм один из участников боев без правил. Иногда это заканчивается очень печально.

- И поэтому он не пришел? – уточнила я.

- Ему нельзя отказываться от боя - это составит ему множество проблем… - печально произнесла Анжела.

- Там всем заправляет ублюдок – Давид Звонкий. Этот тип постоянно участвует в боях, жестоко избивая всех соперников. Поговаривали, что от его рук умерло больше десятка людей, - полушепотом поведала Женя.

- Мне надо туда пойти, - подала голос Анжела. - Девочки, сходите со мной…

- Нет! Я пас! – сразу отрезала Женя. – Уже поздно, и я не хочу нарываться на новые неприятности.

- Алеста… - с надеждой в голосе попросила Анжела.

Глубоко вздохнув, я поняла, что это может плохо кончиться, ведь мы направляемся в опасное место, однако отказывать единственной подруге не могла. Ведь ей действительно, была нужна поддержка!

- Хорошо, - согласилась я. – Только туда и обратно. Бабушка и так, наверное, волнуется.

Мы ехали на такси незнакомыми мне улицами около двадцати минут. Дома здесь выглядят значительно старее, чем на улице, где живу я, а атмосфера  стояла зловещая: окна всех торговых точек были покрыты решетками, дороги в пробоинах, везде грязь и мусор.

- Мы еще в Сквире? – на всякий случай,  уточнила я у подруги.

- Это восточный город, сторона бедных жителей, - нервно пояснила она. – Говорят, эти улицы кишат бездомными, наркоманами и алкоголиками. Но я никогда здесь не бывала, поэтому утверждать не буду. Эта часть города принадлежит Звонкому, хотя в принципе он заправляет всем и на нашей стороне. Просто тут все ему более подвластно. Все шайки города принадлежат ему. Бездомные беспрекословно исполняют любой его приказ за кусок хлеба, крышу над головой и защиту. Но не умиляйся насчет этого к нему - он ужасный человек, агрессивный и жестокий псих. Во время боя у него постоянно едет крыша, и его трудно остановить, а если кто осмелится - жестоко расплачивается. Лучше тебе не встречаться с ним никогда, и в этой части города старайся не появляться сама.

- Эм… ладно, - заикаясь, согласилась я. – Тогда, может, вернемся? Что-то мне уже страшновато.

- Не бойся, мы ведь вместе. Марика - девушка Рэма, встретит нас у черного входа и проведет внутрь. Мы быстро заберем моего брата и также тихо уйдем.

Меня не успокоили её слова после того, что она мне рассказала. Я всю жизнь старалась избегать такие места, и в этот раз даже мысль оказаться в подобном заведении, меня заставляла дрожать. Я люблю спорт, иногда с отцом даже смотрела бокс или футбол, отчего и привязалась к этому, но бои без правил были для меня чем-то неизведанным. Хотя я имела некое представление, как эти бои происходили - дрались без передышки ногами и руками, пока один из них не окажется слабее.

- Значит, твой брат – боксер? – попыталась я разрядить обстановку.

- Я бы не назвала его так. Он просто дерется в ночном клубе за деньги, развлекая публику. Меня очень угнетает это, ведь он оказался в такой ситуации из-за меня. Раньше он работал в престижной фирме, получал неплохие деньги. А теперь, чтобы выжить в бегах, в которых он оказался из-за меня,  ему пришлось связаться со Звонким.

- Но тебе теперь восемнадцать…

- Да, это многое решает, но все равно некоторое время придется побыть в этом городе, пока я закончу школу.

Этот разговор не помог мне отвлечься от негативных мыслей по мере приближения к месту назначения, поэтому весь оставшийся путь я нервно оглядывалась и пыталась успокоиться, переубеждая себя.

Такси нас подвезло прямо к черному входу громадного мрачного строения. Вокруг все освещалось одной простой лампочкой, также здесь было полно мусорных баков и несколько машин, в одной из которых я узнала машину Рэма.

Анжела попросила таксиста подождать минут пятнадцать у входа, пообещав, что заплатит ему в двойном размере. Он согласился, но его глаза с опаской начали озираться по сторонам. Как я его понимаю!

Моя подруга сделала звонок, и через некоторое время к нам вышла высокая стройная девушка с длинными белыми волосами до самой талии. На ней надето красное платье-мини, на ногах высокие каблуки, а на лице целая тонна косметики, которая подчёркивала объемные губы,  без сомнения накаченные силиконом…, и грудь в том числе. Обхватив себя руками,  пытаясь согреться, она недовольно поджала губы, внимательно посмотрев на меня. Сегодня минусовая температура, а она вышла нас встречать в платье, которое должны носить только летом.

- Она со мной, - пояснила Анжела, заметив внимательный взгляд Марики в мою сторону.

- Ладно, но только держитесь возле меня. Придется вас вести через весь зал. Там сегодня очень горячо! Не хочу отвечать за вашу безопасность, - предупредила она, и я напряглась. Это не обычный круг людей, в котором я привыкла проводить время, так что просто не знаешь, как вести себя в подобных заведениях и как поступить в случае проблем.

- Как Рэм? – взволнованно спросила Анжела, и я заметила, что тут она себя чувствует, как рыба в воде.

- Уже пришел в себя. Он меня, наверно, прибьет, когда увидит, что я тебя пропустила!


Мы зашли внутрь и, направившись вперед вдоль мрачного коридора. Уже отсюда по мере движения до меня донесся громкий бас нарастающей музыки. Мы прошли пару дверей, и тяжелый барабанный реп накрыл нас с головой.

Вокруг было полно людей. Девушки в распутных одеждах, парни полураздетые. Куда ни посмотри, везде разврат: на столах, под стенкой, в углах откровенно занимались сексом. Недалеко от меня пара столов, за которым сидели парни с девушками на руках. На столе белый порошок, какие-то маленькие таблетки, алкоголь и кальян. Чуть дальше я заметила ринг, похожий на боксерский. В данный момент на нем проводили поединок двое мужчин.

Застываю на месте, шокированная  увиденным, и в этот момент чувствую, как рука Анжелы выскальзывает из моей ладони. В отчаянии начинаю меланхолически оглядываться по сторонам в попытках найти взглядом знакомые белокурые волосы, но здесь настолько темно и много людей, что  мне не удалось её отыскать. Тогда, я попыталась пробраться в том направлении, куда мы шли, но толпа танцующих людей втиснула меня лишь ближе к рингу.

Сопротивляясь так некоторое время, я поняла, что это бесполезно, и решила найти другой путь. Поворачиваюсь в сторону сцены, и замираю – ведь как раз в этот момент один из мужчин замахнулся ногой и ударил своего соперника в грудь. Тот отлетел метра на три и врезается спиной в натянутый по краям ринга трос. Парень весь в крови, глаза опухшие, но он поднялся. Хоть у него и было крепкое телосложение, его соперник имел заметное преимущество. Мимо такого зрелища – спокойно не пройдёшь!

Я принялась рассматривать этого великана, наперед предугадав, что у раненого парня нет шансов выиграть этот бой, ведь его соперник выше ростом и обладает более внушительной мышечной массой. Ноги как два толстых ствола дерева, плечи широкие, руки, словно две кувалды.

Мое внимание привлекла огромная татуировка на его спине в виде ворона, клевавшего человеческий череп. Он хищно опирался на него лапами, широко расправив черные крылья вверх, которые свободно раскладывались на мускулистых лопатках спины своего хозяина. Настолько реалистичная картина, что мне даже жутко стало.

Мужчина повернулся ко мне боком, и я заметила, что его плечи до самых локтей и грудь тоже покрыты рисунками в виде абстракций. Еще одна на шее и несколько на руках от локтя до запястья.

Я рассматривала его сугубо из-за того, что никогда не видела более разрисованного человека. Я знаю, что такое количество наколок может позволить уверенный в себе человек. Для которого, каждая из них что-то означала и только подтверждала опасность этого мужчины.

Мне стало жаль его соперника. Обратив внимание на почти побежденного мужчину, я увидела, как он пытался прийти в себя после такого ужасного удара. Его рука была прижата к грудной клетке, на лице гримаса боли, но он оттолкнулся от канатов и, выкрикивая что-то, бросился на татуированного мужчину. Тот в свою очередь расчетливо сделал выпад ногой, захватывая шею соперника в изгиб ноги, и одним движением повалил его на пол. Парень упал, вскрикивая от боли. У него много ран и ушибов, полностью синяя рука, избитое лицо всмятку и наверняка переломаны ребра. Мужчина с наколками только слегка вспотел, а в основном выглядел так, словно только взошел на ринг. К тому же по его поведению было видно, что он лишь играл со своим соперником, получая заметное удовольствие. Время от времени на его лице появлялась жестокая улыбка, которая наводила страх.

Я решила не смотреть больше этот ужас и покинуть помещение, дожидаясь друзей снаружи. Поэтому медленно начала удалятся, осторожно проскальзывая вдоль ринга в направлении выхода. Но в этот момент, рядом со мной с громким стуком падает что-то тяжелое. Замерев, я слегка покосилась взглядом на причину шума и увидела в полуметре от себя бессознательное тело соперника татуированного мужчины.

Ринг более метра возвышался над полом, поэтому я увидела побежденного на расстоянии вытянутой руки, и мне захотелось плакать от его ужасного состояния. Как можно так избить человека, чтобы не осталось на нем даже кусочка живого места?

- Дамы и господа! – крикнул голос в микрофон, и я вздрогнула, отрывая взгляд от этого месива. – Победа остается за Звонким! – объявил он, и все настолько громко начали аплодировать, кричать и свистеть, что было ощущение, будто мои барабанные перепонки лопнут. Я закрыла уши руками и нервно обернулась.

Так вот значит, какой этот Давид Звонкий - гроза всех ужасов и страхов! – мылено обдумываю, а сама решаю, под шумок убежать, начиная протискиваться мимо людей к выходу.


Диктор тем временем продолжил вещать:

- Итак, по нашим правилам, главный победитель трех боев подряд может выбрать себе утешение на ночь! – услышав это, все девушки в зале завизжали как сумасшедшие. – Кто станет фартовой счастливицей? Или победитель и сегодня откажется от приза?

- Девушка Винкс в черном пальто, - я услышала знакомый голос и застыла в двух метрах от ринга. Толпа затихла.

Только не это! Просто не может так быть…

Я медленно обернулась, взволнованно оглядываясь по сторонам, а потом вскинула глаза на татуированного парня, встретившись с ним взглядом. Меня сразу пробил озноб, сердце в груди от страха участило свой ритм, ноги задрожали, словно не мои. Увидев его хмурый, убийственный взгляд, я поняла, что мне сегодня конец. Я на его территории, среди чужих мне людей, которые вряд ли заступятся или помогут. А то, что рассказывала мне Анжела про этого Звонкого, говорит лишь о том, что на милость с его стороны надеяться не стоит. Вся его боевая стойка так и кричала, что он сейчас не в самом лучшем настроении. Темные глаза метали молнии, зубы плотно были сжаты, отчего на скулах ходили желваки.

Я боялась его,  одновременно, невольно  рассматривала того, кто отобрал у меня дорогую моему сердцу вещицу. Лицо у него красивое, мужественное, кожа смуглая, словно он месяц пробыл на море под жарким солнцем, но, видимо больше,  эта особенность передалась ему по национальности. Возможно, он итальянец. Волосы цвета вороного крыла поблескивали под светом фонарей, как будто уложены специальным гелем. Мужчина коротко подстрижен, но спереди у него осталась достаточно длинная густая челка на откос, закрывая слегка левый глаз, придавая ему еще более коварный вид.

Он смотрел на меня, уже мысленно убивая. Я это почувствовала, поэтому, не теряя минуты, медленно отступала назад, проталкиваясь к выходу. Он отрицательно покачал головой, приманивая меня пальцем. Я тоже отрицательно покачала головой, ускоряя шаг. Как будто играли…


Я не отводила от него взгляд, словно от дикого животного, к которому не советуют поворачиваться спиной и делать резких движений, чтобы не спровоцировать на нападение.

Конечно, моя осторожность с ним не сработала. Он сделал несколько шагов вперед, не отрывая при этом от меня своего хищного взгляда, взялся одной рукой за канаты и легко перепрыгнул через них, приземляясь с обратной стороны. Я нервно оглянулась, мысленно решая, как поступить дальше. Тем временем он направился ко мне, и все гости клуба расступились перед ним, как перед каким-то божеством.

Его шаги широкие и быстрые, руки сжаты в кулаки, и этот взгляд… Мои мозги включаются, и дают приказ - бежать! Развернувшись,  начинаю резво проталкиваться сквозь толпу, лелея глупую надежду на успех. Только вот, мне  удается сделать всего лишь пару шагов, прежде чем чувствую на своей талии жесткий обхват сильной руки. Я начала брыкаться, отбиваться, но всё тщетно. Ведь он не преступный, словно высечен из камня!

Поворачиваюсь лицом к своему захватчику, в надежде договорится, и наталкиваюсь на холодную сталь его взгляда.

- Я не повторяю дважды, – грубо сказал он. – Запомни это раз и навсегда! Или ты исполняешь то, что тебе говорят, или я беру это сам, – после чего он с легкостью оторвал меня от пола и забросил себе на плечо, словно я невесомая.

Глава пятая.


Меня занесли в какое-то помещение, похожее на кабинет. В центре стоял небольшой стол, рядом кожаное кресло, а напротив большой диван. Мимолетом я заметила открытую дверь справа, за которой виднелись унитаз и умывальник.

Меня грубо бросили на диван, и я сразу вскочила, чтобы иметь возможность защититься. Несмотря на то, что я совсем маленькая против этого великана, пусть он не ждет, что я сдамся без сопротивления!


Давид подошел к столу, открыл ящик и, достав оттуда пачку сигарет, взял одну и закурил, при этом, не отпуская меня взглядом.

- Снимай пальто, - бросил он хмуро, разглядывая меня.

Он дважды не повторяет, я это запомнила, поэтому дрожащими руками прикоснулась к крупным пуговицам и, расстегнув их, сбросила пальто на диван. Не хочу, чтобы он сорвал с меня его, испортив при этом своей жестокостью.

- Что тебе нужно от меня? - стараясь придать голосу смелости, спросила я.

Его тело блестело от пота, подчеркивая массивность его мышц. Мне страшно даже от одного этого вида, и я ненавижу его за то, что он заставляет меня, себя так чувствовать.

- За тобой должок, девочка Винкс. Ты не пришла в назначенное место, - пояснил он, глубоко втягивая сигаретный дым. – Пора бы получить расчет.

- Тебе остались мои золотые подвески! – возмутилась я. – Что тебе еще надо? Хочешь, забери остальное золото?

Он отрицательно покачал головой, и мне захотелось его за это убить. Меня подавлял даже один этот стальной взгляд.

- Ты оскорбила меня, - хрипло сказал он. - Тебя стоит научить уважению.

- Что ты хочешь от меня? – мое тело ударила мелкая дрожь.

- Вставай на колени и проси прощения, может, тогда я и позволю тебе уйти, - спокойно произнес он, и во мне все вскипело.

- Какого хрена… - вырывается. – Я не стану этого делать! Кем ты себя возомнил? Ты просто больной псих!

В глазах Давида что-то меняется после моих слов, словно щелкнул некий переключатель с жестокого в экстремально жестокий. Я всегда знала, что мой язык когда-нибудь меня погубит, и это именно тот случай.

Давид медленно потушил окурок в пепельнице на столе и сделал шаг ко мне, приближаясь вплотную. Его глаза на данный момент больше всего внушали ужас, говоря о многом, но больше всего о том, что я доигралась.

- У тебя очень грязный рот, - заключил он, жестоко хватая меня за волосы, потом потянул вниз, принуждая опуститься на колени перед ним.

- Мне больно! – крикнула я, хватаясь своими руками поверх его, чтобы смягчить захват. – Отпусти!

- Сначала поучим тебя манерам, - угрожающе предупредил он, разглядывая меня сверху. – Снимай мне штаны.

После его слов я застыла. Невольно подняв взгляд на его пах, понимая, что он возбужден. Я перевела взгляд на глаза своего обидчика, чтобы понять, что, возможно, он пошутил, но увидела только похоть и пренебрежительность.

- Нет… - жалобно издала я.

Этого не может случиться со мной! Так не должно быть! Мои нервы просто на пределе от понимания того, что сейчас может произойти.

Его свободная рука опускается к резинке свободных спортивных штанов на нем и припускает их немного вниз. Я специально не отвожу взгляд от его лица, не желая видеть то, что сейчас прямо передо мной. Меня сковал страх, тело охватила дрожь, а он продолжал:

- Бери в руки! – приказывае, сильнее дергая за волосы, заставляя смотреть на его член.

Я отрицательно покачала головой, плотно закрывая глаза.

Давида злило мое сопротивление, он дергает мою голову вверх, ловит второй рукой подбородок, и, надавив сильно пальцами на щеки, заставляет открыть широко рот. Мне пришлось поддаться, когда внутренняя сторона щек с болью врезалась в мои зубы.

Я кричала и брыкалась, прекрасно понимая, что он хочет сделать. Но ничего не могла поделать, ведь своим сопротивлением, только сильнее причиняла себе боль. И когда его бархатная на ощущение головка члена коснулась моих губ, я всё равно продолжала сопротивление, сквозь эту боль. Пыталась кричать, но выходили только одни глухие звуки.

- Укусишь, и я выбью тебе все зубы, - грозно произнес он, погружаясь в меня до основания.

Горло пронзила резкая боль, мне стало нечем дышать, и мое тело содрогнулось в рвотных позывах. Я начала дергаться, пытаясь отстраниться, но он только сильней вдавливался в меня.

- Расслабься или будет еще хуже, - посоветовал.

Я ненавидела его больше всего на свете, но в этот момент следовала его наставлениям. Расслабляюсь в его руках под этим давлением, и он выходит из моего рта на половину, давая возможность вздохнуть воздуха. Делала глубокий жадный вдох, и он опять погружается. Я закрыла глаза, чувствуя, как ручейки горячих слез начали стекать по моим щекам. Мне было противно и гадко, но я перестала сопротивляться в надежде, что это поможет закончиться всему быстрее.

Давид сделал несколько глубоких резких толчков, а потом я почувствовала, как мерзкая противная слизь заполнила мое горло. Чтобы не подавиться и позволить себе дышать, мне пришлось проглотить её всю. При этом мои руки лежали на бедрах этого ублюдка, пытаясь немного блокировать его жестокие выпады. Мне казалось, еще чуть-чуть, и я бы умерла…

Он высунул свой огромный толстый член из моего рта, поправил штаны и оттолкнул меня от себя, словно  мразь. Я упала спиной на пол, смягчая столкновение локтями, и почувствовала, что весь мой подбородок в слюне. Привкус крови и солоноватого вкуса его семени заполнял  рецепторы рта. Меня тошнило, и я находилась грани того, что вот-вот меня вырвет. Я приложила ладонь ко рту, сдерживая рвотный позыв, и взглянула на своего обидчика. Он вальяжно раскинулся в кресле, закурив сигарету, и сверлил меня взглядом.

- Уборная там, - махнув рукой в воздухе, показал он направление позади меня. – Можешь воспользоваться, – видимо,  заметил мое состояние и решил снизойти милостью.

Вскочив,  устремляюсь в указанном направлении.

- Поторопись, я с тобой еще не закончил, - раздался вслед его голос, и мое сердце пропустило удар.


Забегаю внутрь, закрываю двери на задвижку  и, склонившись над унитазом,  опорожняю желудок. Затем, включив воду в умывальнике, с отвращением смыла все следы утешения этого ублюдка.

Отражение в зеркале пугало: растрепанные волосы, размазанная тушь и помада, покрасневшие глаза. Губа опять сильно кровоточила, на щеках появились красные пятна от давления пальцев. Внутренняя сторона щек тоже изранена, горло, которое и так болело после нападок Власа, свело судорогой боли. Даже глотать было трудно.

Ненавижу этого подонка!

Я не могла больше позволить сотворить с собой нечто подобное, поэтому отчаянно начала озираться по сторонам в поисках чего-нибудь для защиты. В мое поле зрение не попало никаких пригодных инструментов, но над унитазом находилось небольшое вентиляционное окошко, в которое я решила попробовать вылезти. Я сомневалась, что смогу пролезть в такое меленькое отверстие, но все же - у страха глаза велики.

Поднявшись на унитаз,  схватилась руками за верхнюю раму окна и, подтянувшись, забросила ноги вверх, просовывая их первыми в отверстие. Я решила, что если пролезет моя задница, то и все остальное пройдет, поэтому обрадовалась, когда все же она с трудом, но протиснулась наружу. Высунувшись на половину тела, я осторожно перевернулась на живот, ведь спрыгивать придется высоко. Хочу хотя бы повиснуть на вытянутых руках, чтобы уменьшить расстояние.

Я высунулась еще на чуть-чуть, когда раздался стук в дверь кабинета Звонкого. Мне на руку это, ведь если у него посетитель, я выиграю для себя время, чтобы дать фору.

- Входи, – прозвучал хриплый голос Давида, потом раздался щелчок открываемой двери. – Что тебе надо?

- Я ищу девушку, - слышу знакомый голос Рэма, и на мгновение застываю в таком положении. Сейчас внутри помещения находились мои плечи, руки и голова. Последний рывок, и я на воле! – Черное пальто, длинные волосы… Мне сказали, что ты её забрал… - продолжает Рэм   растерянно, хотя  заметно,  пытался быть уверенней.

Потом воцарилась тишина. Я даже сейчас мысленно могу представить, как этот ублюдок Звонкий вальяжно расселся в своем кресле, выкуривая сигарету, пренебрежительно глядя на взволнованного Рэма. Конечно, он ему не скажет, что я в его ванной. Это не тот тип, который будет отчитываться.

- Какого хрена ты творишь, Миля?! – все же ответил ему Давид коварным голосом. Ему заметно не понравилось, что его прерывают. – Совсем страх потерял?

- Это её пальто! – встревожено констатировал Рэм, игнорируя угрозу в голосе Звонкого. – Где она? Алеста! – позвал он, и я услышала, как его шаги приближались к двери уборной. Он дернул за ручку, выкрикивая мое имя, но я не отзывалась -  больше не вернусь к тому извергу. Я просто не верю, что Рэм сможет противостоять ему, если вдруг этот псих все же не захочет меня отпускать, поэтому не рискую. То, что меня знает Рэм, еще не дает гарантий, что меня спокойно отпустят.

Выпрыгиваю наружу во мрак, полностью покрывший улицу. Меня порадовало, что под окнами не оказалось никаких препятствий, и я свободно спрыгнула на ноги. Мне удалось отбежать всего несколько метров от окна, прежде чем  услышала грохот выбиваемой двери.

Я помчалась без оглядки вперед, чувствуя, как холод начал окутывать мое тело. Сегодня очень сильный мороз, а мое пальто было утеряно вместе с мобильным телефоном в нем. Я не знала, что мне делать, куда бежать и как поступить, даже толком не понимая, где нахожусь. Поэтому просто побежала вокруг клуба туда, где видела машину Рэма. Я надеялась, рано или поздно он соберется ехать на ней домой, поэтому прижалась спиной к холодной дверце машины в затененной от клуба стороне, опустилась на корточки и принялась ждать, обхватив себя руками.

Вот в таком состоянии спустя сорок минут меня нашли Рэм и Анжела. Мое тело пробивала дрожь, от холода зубы выбивали чечетку, но я в полусознательном состоянии помню, как умоляла Рэма не отдавать меня Звонкому.

Поначалу Рэм смотрел на меня с удивлением, не ожидая увидеть возле своей машины, потом быстро снял с себя куртку, укутал в нее  и, взяв на руки, бережно положил  на заднее сидение. Анжела села рядом, принимая мою голову себе на колени. Она плакала, всхлипывая, и поглаживала мои растрепанные волосы. Я хотела попросить её успокоиться, но почему-то не было сил даже открыть рот. Просто лежала, молча наслаждаясь её теплыми прикосновениями, время от времени погружаясь в пустоту.

Потом в голове проплыли отрывки, как меня занесли в квартиру бабушки, положили на кровать, причем сама бабуля в ночной сорочке бегала вокруг меня, хватаясь за сердце.

- Что произошло? - взволнованно спросила она у Рэма.

- На нее напала местная шпана, - услышала я, как он ответил. – Забрали телефон и пальто, она пробыла полчаса на морозе, отчего у нее может быть переохлаждение.

Это всё, что мне удалось услышать, ведь почувствовав тёплую и мягкую кровать, я мигом провалилась в сон.

***

Пробуждение было не из приятных: дневной свет бил мне в глаза, в горле першило, а при моих попытках сглотнуть оно отдавало резкой болью. Губу пекло, щеки изнутри подпухли и раны на них больно ныли.

- Деточка, попей, - раздался голос бабушки, и к моим губам прикоснулся холодный край стакана.

Сделав пару глотков, я скривилась от боли, и посмотрела туда, где только что звучал её голос.

Сфокусировав взгляд на ней, я заметила, что она не одна. Около двери стоял полицейский с папкой в руках. Он смотрел на меня в ожидании, и я сразу поняла, почему он здесь.

- Милая, Сергей Владимирович задаст тебе пару вопросов, - успокаивающе произнесла бабушка, и я кивнула.

Сергей Владимирович проследовал к кровати и сел на предложенный ему стул, затем открыл папку и, достав ручку, начал делать некоторые заметки на листке.

- Как вы себя чувствуете? - поинтересовался он.

- Нормально.

- Вы можете внятно рассказать, что с вами позавчера произошло?

- Позавчера? - удивилась я.

- У тебя был жар, милая, - добавила бабушка.

- Поэтому я спрашиваю, насколько вы осознаете сейчас ситуацию? – уточнил полицейский.

- Осознаю полностью, - прошептала я, вспоминая обрывки произошедшего. - Что вас интересует? У меня сильно болит горло, поэтому давайте по сути.

- Вы видели, кто вас ограбил?

- Нет.

- Что вы помните по этому поводу?

- Ничего!

- Зачем вы мучаете девочку?! – вмешалась бабушка, взрываясь криком. – Мы с вами отлично знаем, что это дело рук Звонкого! Все шайки города принадлежат ему!

- Антонина Михайловна, не стоит горячиться! – попытался успокоить её полицейский.

- Когда-нибудь то, что вы его покрываете, выплывет наружу, и тогда вы все получите по заслугам! - сердито сказала бабушка. Впервые вижу её такой злой.

Полицейский, поджав губы, опустил взгляд в папку.

- Не стоит делать таких громких заявлений, – спокойно ответил он.

- Вы все там оборотни в…

- Бабушка, - перебила я её. – Оставь меня с Сергеем Владимировичем одну, - прошу, бросая на нее умоляющий взгляд.

Она недовольно взглянула на меня в ответ, потом развернулась и вышла.

- Итак, что от меня еще требуется? – твердо спросила я.

- Заявление.

- Заявление писать не буду.

- Тогда подпишите тут… - он показывает пальцем на документ в папке, - и вот тут.

- Что это?

- То, что вы не имеете к нам никаких претензий и заявление отказываетесь писать по собственной воле.

Пробежавшись быстро по документам глазами, убеждаясь, что это именно то, о чем он говорил, я невнятно подписалась и, отдав ручку обратно, добавила:

– А теперь уходите из моего дома!

Полицейский посмотрел на меня оценивающе, затем, поднявшись на ноги, направился к выходу. Уже у дверей он остановился и снова обратился ко мне:

- Вы правильно поступили, что не заявили на него. Так только хуже себе сделали бы.

- Уходите! – настаивала я с ноткой злости в голосе.

Когда он наконец ушел, я попыталась подняться с кровати. Мне было плохо и душно. На шатких ногах  выхожу на балкон и осталась там на несколько минут, чтобы подышать свежим воздухом.

Вечером пришла знакомая бабушки, она вколола мне антибиотики, которые мне назначил врач. Оказывается, пока я была без сознания, бабушка вызывала скорую помощь. Мне прописали постельный режим, антибиотики, а также кучу разных таблеток и чай на травах. К счастью, этого я не запомнила.

В понедельник и вторник я не пошла на работу, так как начался ужасный кашель. Моя комната стала для меня тюремной камерой. Иногда по утрам и вечерам я выходила на балкон, закутываясь в одеяло, и сидела там минут десять, выпивая кружку чая. Мне не хватало движения и пространства, но я по совести лечилась тем, что мне назначили. Еще один минус в том, что моя задница начала ужасно болеть после уколов, но мне оставалось еще пару дней больничного, поэтому приходилось молча терпеть.

В среду я еще решила остаться дома, хотя самочувствие было превосходное. Горло полностью перестало болеть, синяки с лица сошли, остался только один темно-синий след на шее после удушья Власа. Но я постоянно его прятала за высоким воротником водолазки или легкой шалью.

Сегодня бабушка пошла к соседке в гости, поэтому я не закрывала эти полосы, наперед зная, что она домой, вскоре не вернется.

Все это время я связывалась  только с Еленой по телефону бабушки, поскольку больше ничей номер мне наизусть  был неизвестен. Меня огорчало это, ведь в моем прежнем телефоне была вся моя оставшаяся жизнь, поэтому я не слишком обрадовалась, когда Елена прислала мне новый телефон вместе с новой кожаной курткой. Конечно, эти вещи понравились мне, но должной радости совсем не принесли. Мне просто нужны именно мои вещи, пусть и старые.

О случае со Звонким  старалась  не вспоминать. Если  после этого я осталась жива, значит, мне повезло. Но сама для себя решила, что если когда-нибудь мне попадется шанс отомстить за это унижение, то обязательно воспользуюсь этой возможностью. Конечно, я сомневалась, что такая возможность будет, но мысли об этом утешали меня.

Пока бабушка была в гостях, я позволила себе небольшие вольности. Сделав себе огромную кружку черного кофе, который уже не пила пять дней, надела ее синий махровый халат, теплые вязаные носки и вышла на балкон. Увидев меня тут, она бы сразу загнала обратно, к тому же мне попало бы за кофе, ведь мне было запрещено его пить.

Сегодня был солнечный день, и хотя в воздухе скользила прохлада, я наслаждалась этим, поставив кружку на бортик балкона и медленно потягивая жидкость. Стояла так несколько секунд, жадно вдыхая свежий воздух, а потом, невольно начала осматриваться. Мой взгляд опустился вниз и моментально зацепился за блестящий мотоцикл с мужчиной за рулем.

Мотоцикл массивный, с красной обшивкой и серебристыми вставками, сверкающий новизной и красотой. Водитель в специальном костюме и со шлемом в тон мотоциклу, на его спине небольшой рюкзак. Он сидел на мотоцикле верхом, упираясь своими длинными ногами в землю с обеих сторон.

Попивая медленно кофе, я наблюдала за такой диковинкой в наших местах. Мотоциклист в это время повернулся ко мне и посмотрел в ответ. Мне стало неловко быть пойманной на откровенном рассматривании, поэтому я быстро отвела взгляд в сторону. Через пару секунд  вновь вернулась и интересующему меня мотоциклисту, который уже ставил своего железного зверя на подножку. После чего он снимает шлем и кладет его на сидение, а когда поворачивается ко мне,  я застываю, словно парализованная, увидев такое ненавистное мне лицо Давида Звонкого.

Он подходит уверенно к нашему дому и смотрит вверх на меня, высоко задирая голову. Перевалившись немного через бортик, я посмотрела на него в ответ, одновременно случайно задеваю кружку с кофе, которая перевернулась, выплескиваясь, вниз, и вся горячая жидкость полетела прямо на Давида.

Он ловко отскочил в самый последний момент, иначе все было бы уже у него на голове. Меня позабавила эта мысль, но все же мне стало страшно от того, как теперь поступит он в ответ на мою оплошность, ведь точно подумает, что я специально хотела вылить ему горячий кофе на голову. Мне совсем не хотелось вновь испытывать на себе болезненное возмездие.

Осторожно смотрю вниз и вижу, как он понуро покачал головой, потом забрался на невысокое ограждение клумбы, оттолкнулся от него и, подпрыгнув, схватился за решетки балкона второго этажа. Я в шоке от его поступка, ведь расстояние достаточно большое. Но он, словно обезьяна, взялся за железные прутья и, быстро перебирая руками без помощи ног, поднимался вверх все ближе ко мне. Пока до меня доходило, что он только что сделал, и я начинала приходить в себя, руки Давида уже показались на бортиках моего балкона. Потом он легко подтянулся и перепрыгнул, в один миг, оказавшись рядом со мной.

Отскочив назад, я забилась в угол, словно перепуганный зверек, и схватила первое, что попадалось под руки. Этим оказался метровый декоративный багет, который остался после ремонта моей комнаты. Его применяют на потолок, и он сделан из легкого пенопласта. Я держала его перед собой, не сразу поняв, что находилось в моих руках. Мои глаза огромные от испуга, и я смотрела на своего обидчика, не веря в происходящее. Он в два счета взобрался на третий этаж, к тому же среди белого дня. Есть ли вообще управа на этого ублюдка?!

Звонкий ухмыльнулся, видя мою боевую готовность, но не нарушал границ. Медленно осматривает меня с головы до ног, словно выискивая  что-то, и его взгляд задерживается на моей шее - там, где были огромные синие полосы, от чего его глаза моментально темнеют.

- Уходи или я сейчас закричу! – проговорила, дрожащим голосом.

- Я не трону тебя, успокойся, - спокойно предупредил он, но я все равно ему не поверила.

- Вон с моего балкона, - прорычала, направляя на него багет.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, и я не могла понять его взгляда. Затем без лишних резких движений  Давид снимает рюкзак и достает оттуда сверток, который оказался моим черным пальто.

- Это твое, - сказал он, положив пальто на кресло-качалку возле себя, потом, достав из кармана мой мобильный телефон,  тоже оставляет его там.

После чего замирает на несколько секунд, опять оглядывая меня с головы до ног. Мои нервы были настолько напряжены от его присутствия, что мне казалось, еще немного, и у меня поедет крыша. Ненавижу его!

- Ждешь слов благодарности? – не удержалась я от колкости. – Убирайся!

Его глаза моментально поменялись, став более темными, и я заметила в них искринки злости. Ему не понравилась моя реакция на его вроде бы благородный поступок.

- До сих пор еще грязный рот? – со злостью произнес он, и я задерживаю дыхание.

Увидев мою реакцию на его слова, Звонский довольно ухмыльнулся и, перескочив обратно через борт, исчез. Он просто прыгнул в низ, и я моментально бросилась к тому месту, где он только что стоял, нависаю над краем, устремляя взгляд вниз, почему-то испугавшись, что он сейчас разобьется. Но увидела только, как Давид в прыжке схватился рукой за решетку балкона второго этажа, смягчив себе этим падение, а потом сразу отпустил, приземляясь мягко на ноги. Секунда дела!

Он вскинул голову наверх, и некоторое время смотрел прямо мне в глаза. Я отшатнулась назад, прячась от его пробивающего насквозь взгляда, затем, быстро схватив принесенные им вещи,  и прошмыгнула обратно в комнату. С этого дня мой балкон постоянно закрыт на защелку…

Глава шестая.


 Бросив пальто в угол, я уселась на кровать и приступила изучать свой телефон.  Я не видела его пять дней, ни с кем не общалась из своих все это время! Поэтому  сразу ввела пароль, сняв блокировку экрана. Меня удивило, что нет ни единого пропущенного звонка и сообщения. Но когда я зашла в папку вызовов, их оказалось множество, только они уже были просмотрены, как и сообщения.

Меня разозлило это, ведь мне казалось, что я ставила сложный пароль и была уверена, что мои личные данные будут сохранены. Теперь, когда я поняла, что все эти дни мои переписки читали, меня начала одолевать злость. Порадовало только одно - что во всех сообщениях, оставшихся в телефоне, не было никакой информации, которая могла выдавать мою прежнюю жизнь. Также там не было ничего о смерти моих родителей. Просто некоторые слова соболезнования и все.

Я проверила все сообщения, которые пришли на этот телефон за последние пять дней, чтобы убедиться, не было ли в них того, что могло бы выдавать мою прежнюю жизнь. Несколько девочек спрашивали, как у меня дела, другие – что с нетерпением ждут моего возвращения домой. Андрей звонил сто раз и писал множество сообщений, как он по мне скучает и что готов приехать, как только позову. Я улыбнулась этим сообщениям, ведь скучала по нему очень сильно. Хочу скорей увидеть и обнять. Конечно, он не объяснил мне, почему не звонил несколько дней назад, когда я так ждала от него ответа, но  особо не вникала в это, ибо рада тому, что сейчас он наконец-то вышел на связь. Значит, все хорошо, и наши отношения продолжаются. Ведь я понимаю, как ему сложно все время меня ждать. Тем более я обещала, что после моей поездки по Европе мы больше никогда не расстанемся. Теперь, когда ему опять приходится меня ждать, я боюсь потерять его навсегда.

Поэтому решила позвонить ему сразу, чтобы объяснить свою пропажу. Набрав номер, я почти мгновенно услышала взволнованный голос Андрея:

- Детка?!

- Привет, милый, - говорю, не сдержав улыбки.

- О Боже! Я уже начал волноваться! Ты как?

- Прости, немного приболела, - соврала, и мне стало стыдно за ложь и за то, что со мной произошло пять дней назад.

Я не задумывалась о том, считалось ли произошедшее предательством, но в некоторой степени так оно и было на самом деле, отчего на душе стало очень горько. Мне хотелось признаться ему в случившемся, но потом решила повременить, сомневаясь, что он меня сейчас поймет, тем более по телефону. Лучше все-таки отложить этот разговор до личной встречи. Не хочу от него ничего скрывать.

- Теперь все нормально? – его голос был действительно взволнован.

- Да, все хорошо. А ты как? – грустно отозвалась я.

- Скучаю по тебе. То, что ты писала тогда в последнем сообщении… ты действительно этого хочешь?


Я вспомнила то самое последнее сообщение, которое должно было соблазнить Андрея и заставить приехать ко мне, но прошло уже слишком много времени, и мое эротическое настроение пропало после того, что случилось в клубе. Тем более теперь я чувствую вину.

- Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, - добавил он. – Хочешь, я приеду на этих выходных, и мы поговорим об этом?

- Было бы неплохо. Я тоже тебя люблю, - прошептала.

- Милая…

В этот момент дверь квартиры громко захлопнулась, и я поняла, что моя бабушка, вернулась домой. На мне до сих пор был её халат, носки и все следы того, что я совсем не лежала в кровати как положено, плюс синяки на шее.

- Андрюш, - перебила я парня, - мне сейчас некогда. Давай, я тебе перезвоню чуть позже, и мы обсудим день, когда тебе лучше приехать. У меня тут новая, огромная кровать, которая так и ждет, чтобы её испробовали на прочность, - добавила  кокетливо. Пусть не думает, что я с ним опять специально играю только для того, чтобы потянуть время. Я настроена серьезно!

- Детка, ты меня с ума сводишь! Я приеду в эту субботу, - произнес он, и я, смеясь, попрощалась с ним.

Быстро сняв бабушкин халат, я надела черную водолазку и прошмыгнула под одеяло. Бабушка зашла в комнату спустя пару минут, держа в руках поднос с чаем и блинчиками. Я проворчала на нее за это, ведь уже чувствую себя вполне здоровой, но она непреклонна, и я благодарна ей за заботу.

Затем я сообщила ей о решении уже завтра выйти на работу, отчего мы вновь начали спорить. Конечно, в этом споре выиграла я, ведь все деньги, заработанные мною на прошлой неделе в кафе, благополучно ушли на лекарства. Кроме того, часть бабушкиной пенсии, которую она откладывала, чтобы дотянуть до следующей, и некоторые деньги Елены, которые она переслала мне, к сожалению, тоже ушли  на лечение. Вот такая вот эта ангина и бронхит!

Вечером, когда вновь   осталась одна, решила дочитать сообщения, которые не успела посмотреть. Моя подруга Ксюша прислала их целую сотню за пять дней. В первых сообщениях она извинялась за то, что бросила меня, когда уходила на свидание. Потом она прислала мне видео, за которое сразу попросила прощения. А на видео Андрей с какой-то девушкой целовался возле клуба, его рука блуждала у нее под юбкой, вторая накрывала грудь, после чего они сели в его машину и уехали прочь. В углу дата неделей ранее. Именно тот момент, когда мне так нужна была его поддержка!

«Дальше они до утра оставались у Андрея», - следующее сообщение. И потом еще несколько с извинениями. Ведь я так и не ответила на её доказательства, отчего она подумала, что я обиделась.

Поэтому, первым делом пишу Ксюше смс, что все хорошо, и на нее я не сержусь, хотя предательские слезы побежали рекой. Я просто видела в Андрее того, с кем бы  могла прожить счастливую, долгую жизнь. Он мне чем-то напоминал характером моего отца, и я надеялась, что он именно тот, о ком были все мои грезы. Именно тот, с кем я смогла бы быть счастливой, как мои родители. Ведь я просто мечтала иметь такие же отношения, как были между ними. И почему-то подумала, что Андрей – именно тот человек…

Лишь потому, когда он позвонил мне в этот же вечер, я со слезами на глазах проигнорировала его звонок и переслала ему видео с его предательством. После получасовой паузы он начал слать мне тысячу извинений, обещаний, что это больше не повторится, объясняя это тем, что был пьян и одинок.

Я знаю, что и сама уже не святая, но между нами была разница: меня насильно принудили к оральному сексу, а он сделал это по собственной воле. Я решила не делать поспешных выводов и не рубить с плеча, поэтому просто написала: «Мне нужно время, чтобы подумать».

В ответ получила: «Детка, я люблю тебя. Прости меня, и я тебе обещаю, что больше никогда с тобой так не поступлю».

Мне больно, сердце словно в тиски сжало. Иногда мне просто кажется, что весь мир обернулся против меня. Последние события и так подкосили мой дух, а тут еще и это предательство. Я прорыдала так еще полчаса, затем на телефон снова пришло сообщение. Вытерев горькие слезы, я посмотрела на экран, показывающий незнакомый номер и текст сообщения:

«Не плачь. Он того не стоит».

Слез как небывало! Испуганно оглянувшись по сторонам,  начала выискивать взглядом того, кто мог бы наблюдать за мной, но окна закрыты плотными занавесками, а в комнате я точно была одна.


Взяв телефон в руки и еще раз перечитав сообщение, я все же решилась на отчаянный шаг и написала ответ:

«Ты кто?»

Ответа не последовало, но это помогло забыть о проблеме. Теперь я думаю все время о том, кто бы мог знать, что я сейчас плачу. В голове сразу возник образ Давида, ведь мой телефон находился у него пять дней. Если он смог взломать мой пароль, значит, вполне возможно, что он как-то мог прослушивать мои разговоры. Мне это знакомо, ведь однажды одну из моих подруг выслеживал таким способом её парень, который просто неплохо разбирался в программах.  Но я всегда считала, что для этого нужен особенный потенциал.

Несмотря на мои сомнения, я решила проверить это. Взяв свой старый телефон, я позвонила Елене. Мы   разговаривали с ней несколько минут, и я прислушивалась между перерывами молчания. Как я и догадывалась, при разговоре были слышны ужасные помехи. Только от того, что я никогда не прислушивалась к ним, были они раньше или нет, все же сомневалась в действительности своих догадок, однако решила перестраховаться и перенести все данные на новый телефон.

Позже я написала сообщение Анжеле с просьбой прийти на работу на полчаса раньше, а она в свою очередь, поинтересовавшись моим самочувствием, и поставила в известность, что Неля Викторовна в понедельник уехала на отдых и будет только через две недели. Я обрадовалась этой новости, потому что меня волновало то, как она отреагирует на мое отсутствие на работе, так как я только недавно туда устроилась. Оказывается, Анжела прикрыла меня, выполняя всю работу за нас двоих. Небольшой позитивный момент среди черных полос моей жизни, но уже хоть что-то. Очень хорошо, что у меня есть такие друзья, которые всегда могли поддержать, ведь я  понимала, что разносить заказы одной три дня подряд – слишком сложная задача.

***

На следующий день, взяв себя в руки, я решила перестать страдать по утерянной любви и отправилась на работу. Андрей писал каждый час, во всех сообщениях были слова любви и раскаяния. Я не отвечала, потому что слишком мало времени прошло, и думать трезво  пока была не способна. К тому же появилась новая проблема – Звонкий. Полночи не спала, постоянно думая о том сообщении. Пришла к заключению, что вряд ли мой телефон прослушивали, просто Давид читал все мои сообщения и, конечно же, видел видео, а потом уже мою реакцию было не трудно предугадать.

Тогда я все равно не понимала, зачем ему было это нужно? Писать мне это утешительное сообщение, к тому же возвращать мне телефон и пальто. Вряд ли такой как он способен сожалеть о том, что так со мной поступил, ведь если бы он хотел извиниться – сделал бы это еще на балконе утром. В общем, я пришла к выводу, что даже если это и он, то только из-за того, чтобы в очередной раз поиграть со мной.

Анжела встретила меня в подсобке со слезами на глазах, расстроенная  и сразу бросилась ко мне навстречу с объятиями, при этом постоянно извиняясь за то, что потянула тогда меня в клуб.

Я успокаивала подругу, говоря, что она не виновата, затем рассказала ей подробно о произошедшем в клубе, а также о том, что было на балконе, и сообщении от незнакомого номера, отчего она не смогла сдержать слез.

- Только прошу тебя, не говори об этом ни одной живой душе. Я ведь могу тебе доверять?

Она кивнула и обняла меня, не прекращая рыдать. Я тоже не сдержала слез, ведь последние события не щадили меня, а разговор хоть с кем-то, но помогает все это отпустить. Просто не хочу держать в себе!

- Он расспрашивал про тебя у Рэма в тот вечер, когда ты сбежала, - начала Анжела, и я застыла. –

Рэму пришлось рассказать ему о том, что ты работаешь вместе со мной в этом кафе, и что ты живешь с бабушкой. Прости, но иначе он бы его не отпустил… или покалечил бы.

- Он его избил? – взволнованно уточнила я.

- Рэм и так был хорош после боя, поэтому я не могла увидеть это по нему. Хотя я почти не сомневаюсь, что ему все же досталось.

- Кто он, этот Звонкий? – не удержалась я от вопроса. Своих врагов нужно знать как можно лучше!

- Я знаю немного. Звонкий – это его псевдоним, который он получил во время боев, на самом деле никто не знает его настоящую фамилию. Рэм рассказывал когда-то, что Давид пережил в детстве ужасную трагедию, которая и превратила его в итоге в монстра. Не знаю, насколько это, правда, но, когда ему было шесть лет, его родителей и старшую сестру убили, при этом на его глазах изнасиловали маму. Потом его ребенком взял себе на воспитание какой-то криминальный авторитет. Правда, его никто никогда не видел, ведь он редко появлялся в Сквире, но все боятся о нем говорить. Тому, кто будет распускать сплетни или вспоминать имя отца Давида, пригрозили вырезать языки. Впрочем, так никто и не знает его имени… Не знаю, насколько это все правда, но я сама встречала некоторых людей в городе, у которых нет языка.

- Жуть, -  прошептала я. – Только я не пойму, почему он со мной так поступил?! Мне кажется, человек, у которого на глазах происходило насилие, должен наоборот противостоять этому.

- Ну, тут уже другая история, - сообщила Анжела. – Рэм говорил, что и раньше Давид был психом и немного того, - она покрутила пальцем у виска, - но всегда был сносным и терпимым. Озверел он не так давно. Когда ему было восемнадцать лет, он влюбился в одну девушку из богатой семьи. Души в ней не чаял, боготворил! А потом она его предала, при этом унизив при всех. Он тогда не был таким известным, как сейчас, никто не знал, кто его отец, ведь Давид совсем не принимал от него финансовой поддержки и казался бедным. После этого он исчез из города на шесть лет. Когда вернулся, его бывшей девушки не стало, и, в общем, все дошло до такого состояния.

- И…? - не поняла я сути истории.

- Все теперь знают его отношение к богатеньким девочкам! – бросила Анжела. – Он их терпеть не может. В каждой видит свою бывшую девушку, которая предала его, и при любой возможности мстит. Я думаю, он увидел в тебе девочку из богатой семьи. Знаешь, когда я впервые тебя увидела, тоже подумала, что ты дочь миллионера, хотя до сих пор не знаю толком ничего о тебе.

- Почему ты решила так? Ну, что я из богатой семьи.

- Внешность, одежда, украшения, - перечислила Анжела. – Всегда опрятно выглядишь, нет изъянов.

Опустив взгляд в пол, я пришла к выводу, что наступил момент, когда следует раскрыть свою тайну. Я доверяю Анжеле и уверена, что она не предаст, тем более мне сейчас нужны союзники.

- Две недели назад мои родители умерли, и у меня не осталось никого, кроме бабушки. Я не говорила тебе этого только потому, чтобы избежать опасности, и если ты об этом расскажешь хотя бы Рэму, я никогда не стану больше с тобой говорить, - предупредила я.

Анжела посмотрела на меня, словно я приведение, в глазах у нее застыли слезы, а руки были сжаты в кулаки.

- И я не из богатой семьи, - добавила я. – Теперь уже точно нет! Просто жила в достатке…

Анжела бросилась ко мне и крепко меня обняла.

- Мне так жаль, - всхлипывая, грустно сказала она. – Прости, что потревожила твою рану.

- Все нормально. Просто пусть все, что было сказано в этой подсобке, остается только между нами.

- Я - могила! – пообещала она, делая движение пальцами по губам, словно закрыла рот на замок. – Никому и никогда, клянусь.

- Никому и никогда…

Потом наше время пришло к концу, и мы перестали болтать, приступая к работе. После этого разговора мне действительно стало значительно легче, а наша дружба с Анжелой стала крепче, словно мы сестры, которые всегда знали друг друга.

Так прошел наш рабочий день.  Мы закрыли кафе ровно в полночь и вместе с Анжелой вышли на улицу.

- Рэм звонил, просил подождать пять минут, - сообщила Анжела. – У него что-то машина барахлит.

- Отлично, прогуляемся немного пешком, - сказав это, я застыла.

Примерно в двадцати метрах от нас показался такой знакомый мне мотоцикл Давида. Он сам стоял рядом, слегка опираясь на него, шлем висел на изгибе локтя, и медленно покуривал, хмуро глядя на нас исподлобья. На нем черная кожаная куртка, джинсы и высокие ботинки, которые напомнили мне солдатские ботинки.

- Может, лучше подождем? – спросила Анжела, еще не увидев Звонкого.

- Хорошо, - согласившись, я отвернулась. Решила сделать вид, что не заметила его – вдруг он просто уедет.

- Винкс! – услышала я его голос, и мое сердце пропустило удар.

Анжела первая повернулась на зов, посмотрев на меня испуганными глазами.

- Я знаю, - прошептала, медленно повернувшись.

- Подойди ко мне, - сказал он, а я напряглась.

«Дважды он не повторяет», – прокрутилось у меня в голове как заклинание, но собственные предубеждения тормозят действительность. Я боюсь. Впервые по-настоящему кого-то так боюсь!

- Алеста… - испуганно прошептала Анжела.

Я поняла, что стою уже в ступоре секунд десять. Нужно было что-то решать. Вряд ли мне сможет помочь чем-то Анжела, если я сейчас воспротивлюсь этому мужчине. И когда Давид слегка склонил голову, я восприняла это за раздражение с его стороны. Сделав несколько смелых шагов в его сторону,  услышала голос Анжелы:

- Рэм уже подъезжает.

А что может Рэм? Не желая подставлять друзей, я продолжала приближаться к Давиду. Как только  подошла к Звонкому, машина Рэма остановилась возле нас.

- Сейчас ты отправишь их домой и останешься со мной, - спокойным голосом приказал Давид.

- Нет, - испуганно прошептала.

Он вопросительно приподнял бровь, словно задаваясь вопросом: «Серьёзно?»

Мне не хотелось проверять, насколько правдивы мои догадки. Мне страшно перечить ему и страшно оставаться с ним одной.

- Зачем? – быстро исправилась я. – Ты хочешь опять причинить мне боль? – как бы жалко это ни звучало, но я хотела знать наперед о своей участи.

- Поговорить, - просто ответил он. И я поняла, что он мог не объяснять мне ничего.

- Алеста?! – донесся до меня взволнованный голос Рэма.

- Все в порядке, - не отрывая взгляда от Давида, ответила я. Мне было страшно за своих друзей. Если они сейчас не уедут, им может грозить опасность. У Рэма хватит дури решить заступиться за меня, но всем известен исход любой драки со Звонким. – Рэм, забирай Анжелу и езжайте домой.

- Алеста, нет! – отрезал он сердито.

- Ты слышал, что она сказала? – угрожающе прошипел Давид, переводя на него свой взгляд.

- Рэм, уходи! – приказала я, чувствуя всеми фибрами души, что назревает беда. – Пожалуйста, - более спокойно добавила, бросив твердый взгляд на него. В ответ Рэм лишь молча просверлил меня взглядом, плотно сжав зубы от злости. Такими темпами беда действительно неизбежна, ведь Давид был уже заметно на взводе, так что я решила обратиться к подруге: – Энж, - мы понимаем друг друга без слов.

- Ты уверена? – переспросила подруга, и я кивнула. – Рэм, пойдем, - обратилась она к брату, хватая его за руку. - Все будет в порядке, - успокаивающе произнесла она, и они неуверенно двинулись в сторону автомобиля.

А дальше, они сели в машину и уехали, отчего я смогла успокоиться, но, лишь до того момента, пока мои глаза не встретились с суровым стальным взглядом Давида, ведь в ту же секунду, моёго временного спокойствия и след простыл.

Глава седьмая.


Давид докуривает сигарету, отбрасывает окурок в сторону и садится на мотоцикл. Включает зажигание и громкий рев мотора, разрывает угнетающую тишину. Мое сердце подпрыгивает от этого звука. Смотрю на него в надежде, что он сейчас уедет, но, когда Звонкий протягивает мне шлем, все надежды моментально испаряются.

- Надевай и садись.

Я взглянула на него как на змею, которая вот-вот прыгнет и укусит, в глазах страх, тело начало дрожать. Давид в ожидании терпел ровно пять секунд и, тяжело вздохнув, устало перевел на меня взгляд.

- Ты все равно поедешь, – констатировал он. – Позади меня или спереди, будучи переброшенной через бак. Выбирай!

Теперь я знаю, что он точно не шутит, но я решила попробовать изменить его решение.

- Я боюсь, - прошептала я. – Почему мы не можем поговорить здесь?

- Я не трону тебя. Даю слово.

- Я боюсь ехать на нем, - исправилась я, указывая на мотоцикл.

Уголки губ Давида приподнялись в легкой ухмылке. Я никогда прежде не видела, чтобы он улыбался, поэтому это мимолетное явление отнесла к его насмешке надо мной из-за сложившейся ситуации.

- Значит, мотоцикла ты боишься больше, чем меня? – переспросил он.

- Ты дал слово не трогать меня, - напомнила я.

- Ты знаешь, что значит мое слово?!

- Слышала кое-что, - ответила я, не теряясь с ответом. – А на мотоцикле я не ездила еще ни разу в жизни.

- Все бывает когда-то в первый раз, - сказал он, отводя взгляд вперед, говоря этим, что ему все равно на мой страх. Я должна сесть на этот мотоцикл, и он не потерпит возражений! – Переброшенной через бак будет страшнее, - добавил он, что и подтолкнуло меня к действию.

На дрожащих ногах я медленно подошла ближе. Ощущение, что тело словно не мое, сердце выпрыгивало из груди, а ноги подкашивались. Мне действительно сейчас страшнее от перспективы ехать на мотоцикле, чем от осознания того, что Звонкий меня куда-то увозит.

Неуклюже перебросив ногу через сидение, я обрадовалась, что на мне сегодня джинсы и кроссовки. Давид сразу нажимает на газ, отчего мотор мотоцикла, просто разрывался, и я испуганно обхватила его торс  руками, при этом мы оставались на месте. Грудь Звонкого слегка завибрировала под моими руками, и я поняла, что он смеется. Хотя я не уверена в этом, ведь пока не увижу это собственными глазами - никогда не поверю, что этот человек вообще способен смеяться.

- Держи, - сказал он, снова протягивая мне шлем.

Раздраженно взяв его в руки, я натянула шлем на голову. Мои волосы были собраны в высокий хвост, поэтому шлем сел на голову без препятствий.

- Готова? – уточнил Давид, слегка повернув ко мне лицо.

Волнуется, что ли?

- Да, - ответила, хотя на самом деле я совсем не была готова, просто выбора мне никто не давал.

- Руки, - напомнил он.

Мои руки были сжаты в кулаки и лежали у меня на коленях.

- Что? – переспросила я, не понимая, что он от меня хочет.

- Держись за меня, иначе слетишь, как только я двинусь с места.

Сцепив зубы от злости, я все-таки обхватила его торс руками, при этом стараясь не прижиматься к спине Давида, сидя как натянутая струна. Звонкий опять выжал несколько раз газ, заполняя тишину ревом, и на этот раз я отреагировала уже спокойнее. Но как только он двинулся с места, я вжалась всем телом в Давида, уцепившись мертвой хваткой в футболку на его груди, сжав её в комок.

Я не знала, сколько мы так ехали и куда именно, лишь сидела, плотно зажмурившись,  чувствуя, что летим на сумасшедшей скорости. Всю дорогу на поворотах мотоцикл заваливался в сторону, отчего создавалось впечатление, что мы полностью ложились набок. В такие моменты я, не могла  сдержать крик, и еще сильнее вжималась в своего водителя.

Когда мы остановились, до меня не сразу это дошло — видимо, из-за шока или я впала в ступор. Пришла в себя, лишь когда почувствовала, что Давид разжимает мои пальцы, которыми я вцепилась в его футболку. Палец за пальцем, не грубо, а осторожно, и когда он приступил ко второй руке, я наконец осознала, что мы уже приехали. Быстро вскочив с мотоцикла, словно обожженная,  поняла, что ноги меня совсем не держат, и присев на корточки, закрыла лицо ладонями. Мне все равно, как я сейчас выгляжу. Это действительно страшно, когда впервые садишься на открытый транспорт, к тому же тебя везут на бешеной скорости.

- Привыкнешь, - услышав над собой голос Давида, я подняла взгляд. Он стоял рядом, глядя на меня сверху вниз. В его глазах нет ни злости, ни презрения, наоборот - некое понимание.

Лишь когда, немного отойдя от шока, я вскочила на ноги и оглянулась. Не могу поверить, но он привез меня к моему подъезду. Свет фонарей и лампочек с некоторых окон хорошо нас освещал, создавая видимость, будто сейчас день. Я бросила удивленный взгляд на Давида, но он уже повернулся ко мне спиной, направляясь к столику, который находился как раз напротив входа в подъезд метрах в десяти от дома. Здесь постоянно играют в карты или домино дедушки, которые собираются в свободное время.

Я стояла так несколько секунд, наблюдая за Давидом. Он подошел к столику, снял куртку, оставаясь при этом в одной черной футболке, повесил её на спинку лавочки и уселся на нее. Сложив руки перед собой на столе, он сцепил их в замок.

- Садись, - бросил, указывая взглядом на место напротив себя.

Мне спокойней от того, что он привез меня на мою территорию, хотя я не понимала его поступка и вообще того, что он хочет от меня. Подойдя к нему, я села напротив и молча посмотрела на него.

- Рассказывай, - бросил он после десятисекундных гляделок.

- Что?

- Кто ты? Откуда приехала? Почему?

- Разве это не мое личное дело? – меня возмутил этот допрос.

- Нет, когда ты в моем городе, - сказав это, он достал сигарету и начал курить.

- Что, не все получилось узнать, взломав мой телефон? – не удержалась я от колкости, осмелев от того, что нахожусь возле дома.

- Почему? Там много было интересного, - спокойно сказал он, словно так и должно быть. – Особенно сообщение, где ты слезно просила, чтобы к тебе приехали и трахнули.

Я почувствовала, как краска смущения прилила к моим щекам.

- Он мой парень, - растерявшись, пояснила я, хотя  понимала, что не должна оправдываться перед ним. – Мы вместе семь месяцев, для отношений это уже срок.

- И потому ты ему прощаешь измену? – он продолжал давить, а я уже закипела от злости.

- Никто не святой!  И это только мое дело. Мои любовные отношения тебя никак не касаются! – бросив это, я заметила, как глаза Давида начали темнеть от злости. Видимо,  немного перегнула палку.

- У тебя такой острый язычок, - вкрадчиво произнес он коварным голосом, что заставило меня напрячься. – Жизнь еще не научила следить за тем, что вылетает из этого красивого ротика?!

- Ты дал слово… - испуганно напомнила я, снова поймав ухмылку Давида.


- Я дал его, но могу также забрать обратно, к тому же не предупреждая об этом, - проинформировал он, наверное, осознавая, что я пыталась спастись, хватаясь за эту мелочь.

- Хорошо, - согласилась я. – Я больше не буду ничего говорить.

- Почему же? Мне нравится твой язычок, - бросил он двусмысленную фразу, глубоко втягивая сигаретный дым, при этом глядя на меня из-под хмурых бровей, и я насторожилась.

Внезапно мой новый телефон зазвонил — это оказалась бабушка, которая уже, начинала волноваться.

  Я постаралась успокоить ее, соврав, что нахожусь с Анжелой, и пообещала через десять минут быть дома.

- Мне нужно уже идти, - закончив разговор с бабушкой, сказала я Давиду.

- Только после ответов на мои вопросы, - отрезал он.

Тяжело вздохнув, я бросила на него осторожный взгляд, понимая, что выбора у меня нет.

- Меня зовут Алеста Спирина. Приехала из Киева. Живу в этом доме с бабушкой, - рассказала я все то, что поведал ему про меня Рэм. Уже нет смысла этого скрывать.

- Сколько тебе лет?

- Девятнадцать. А тебе? – неожиданно вырвалось у меня, в ответ последовала ухмылка.

- Мы не на встрече знакомств, - сказал Давид. Видно, что эта ситуация его забавляла, но раз я уже напортачила, нужно было доводить дело до конца.

- Думаю, было бы справедливо и тебе ответить на несколько моих вопросов, - постаралась выкрутиться я.

- Ты ставишь мне условия?

- Пытаюсь, - уклончиво ответила я, бросив на него осторожный взгляд.

- Забавная ситуация, - ухмыльнулся он, но в глазах не было ни злости, ни предупреждения - только интерес.

- Вопрос мне – я отвечаю, потом я задаю вопрос тебе, - осторожно предложила я.

Я знаю, что играю с огнем, но такая у меня натура - всегда пытаюсь выкроить себе выгоду. Если я увижу, что ему не нравится моя смелость, тогда сразу дам задний ход. А пока буду просто выжидать и наблюдать.

- Почему ты приехала в этот город? – вдруг спросил Давид, выбрасывая окурок, и я поняла, что он согласился на такие условия.

- Ты еще не ответил на мой вопрос, - решила напомнить я. – Сколько тебе лет?

- Двадцать шесть.

Опустив взгляд на руки, я попыталась скрыть улыбку. Меня потешила та мысль, что все же этот мужчина оказался не настолько непробиваемым, как о нем говорят. Хотя, возможно, в этой ситуации он видит и свою выгоду. Ведь я знаю, что он все равно не поведает того, чего не стоит мне знать. Также он может врать или давать уклончивые ответы. В принципе, как и я.

- Я приехала к бабушке в гости, - ну, в этом есть же доля правды.

- Надолго?

- Не знаю.

- Почему?

- Моя очередь, - напомнила я про условия, понимая, что он и так подобрался слишком близко.

Давид отклонился, опираясь на спинку лавочки, и сложил руки на груди. В этой позе мышцы его напряглись, отвлекая меня от мыслей. При взгляде на него я моментально забыла все свои вопросы, которые хотела задать до этого. Бесстыдно осматривая его, я получила с его стороны вопросительный взгляд. Мне сразу в глаза бросились две татуировки на его руках, которые находились от запястья к изгибу локтя. Это были надписи на иностранном языке, выведенные красивым письменным почерком. Я схватилась за эти татуировки, чтобы оправдать свое мимолетное помешательство.

- Что означают эти надписи? - поинтересовалась я, хотя на самом деле мне было все равно на их смысл. Попалась - значит, надо выкручиваться! - Это латынь?

Давид кивнул, и черты его лица ожесточились. Я понимала, что для такого человека как Звонкий татуировки имеют большое значение. Он точно их не накалывал ради красоты или удовольствия - думаю, я затронула опасную тему. Не знаю, что он ответит, но его взгляд оставлял желать лучшего.

Он подался немного вперед и вслух произнес цитату, при этом не отрывая от меня взгляда:

– «Vivere militare est». В переводе: «Жить – значит бороться», - сказав это, он достал вторую сигарету и закурил.

Признаюсь, голос его на латыни прозвучал нереально соблазнительно. И пока он там себе предавался воспоминаниям, нервно закуривая, я судорожно сглотнула, пытаясь уравновесить сердцебиение. Какого хрена со мной происходит?! Даже Андрей не вызывал во мне таких ощущений, прикасаясь ко мне. А тут от хриплого голоса неизвестного мне языка все мои чувства дали сбой!

- А на второй руке? – мне страшно спрашивать, но я все же поинтересовалась.

- В следующий раз, - ответил Давид, жадно втягивая сигаретный дым. Взгляд его теперь поменялся, стал каким-то опечаленным и отстраненным. Видимо, этот разговор встревожил его душевные раны, от чего и смотрит на меня теперь лишая  дара речи.

- Прости, - робко произнесла я, не желая будить его зверя. А ведь все к тому и шло! – Это было лишним.

- Почему?

- Потому что это твое личное, - пояснила я. – Но я подумала, раз ты лезешь мне в душу, то и я могу!

- Я лезу тебе в душу?

- Ну, когда расспрашивал меня о личном...

- И сколько правды из того, что ты рассказала?!

Мое сердце ускорило свой темп. Значит, он знал, что я многое скрываю? Я вскочила с места, улавливая его гнусное настроение. Но я не понимала, почему все его эмоции, настроение, состояние для меня были настолько очевидны, словно знаю его уже очень много лет.

- Сядь, - приказал Давид, и я медленно опустилась на место. – Я еще не закончил, -  спокойно добавил он, и мне стало страшно. – А теперь давай по порядку, и рассказывай правду.

Я бросила на него испуганный взгляд, понимая, что все это время он со мной играл. Все эти ответы-вопросы просто ради любопытства. Просто, видимо, хотел знать, что меня может в нем интересовать.

Я не хочу ему ничего рассказывать, но понимаю, что мне придется, если он действительно этого захочет.

- Алеста! – услышав голос бабушки, и вздрогнула.

Обернувшись на зов, я увидела её в халате и домашних тапочках около подъезда, в руках палочка, на которую она опирается при ходьбе. Взгляд испуганный, но поза уверенная и воинственная.

- Бабушка! – вскочив с места, я бросилась к ней. – Почему ты спустилась? Ведь на улице холодно!

- Увидела тебя в окно, - спокойно сообщила она, не отрывая помутневшего взгляда от Давида, который в это время, раскинувшись на лавочке, беззаботно покуривал сигарету.

- Пойдем в дом, - попросила её я, ведь мне стало неловко от сложившейся ситуации - я соврала ей.

- Подожди, - остановила она меня, не отрывая взгляда от угрозы. – Звонкий! Что тебе нужно от моей внучки?!

- Это не ваше дело, Антонина Михайловна, - спокойно ответил он.

- Оставь её в покое, иначе…

- Иначе что?

- Бабушка, - умоляюще обратилась я к старушке. – Пожалуйста, не надо!

Но она была непреклонна, смотрела на Давида, как на чёрта воплоти.

- Алеста еще совсем девчонка! – крикнула бабушка, пытаясь вразумить его. – Она и так столько горя пережила, только родителей потеряла, а тут еще и тебя нечисть принесла! – бабушка продолжала кричать, а мое сердце будто на мгновение остановилось.

Посмотрев на Давида, я уловила его застывший взгляд в ответ. Видимо, теперь ему многое стало понятно, и он получил ответы на все свои вопросы. А бабушка как человек, который считает себя ответственным за мою безопасность, выдала меня как раз не вовремя. И что теперь? Ну, вот он знает мою боль, и что теперь?! Пускай! Может, теперь, поняв, что я не несу его городу опасности, оставит меня в покое.

- Бабушка, пойдем, - сердито настояла я, уводя её постепенно в дом.

Я не оглядывалась. Мне все равно. Зайдя в дом, мы медленно поднимались на третий этаж, и всё это время, я слышала причитания бабушки. Мне пришлось выслушать все опасения по отношению к Давиду.  А потом, получила запрет  говорить с ним, видеться и вообще хоть как-то пересекаться. Но мы обе понимаем, что от меня это мало зависит. Хотя я надеюсь, что он оставит меня в покое, получив, наконец, ответы на все интересующие его вопросы.

Мне с трудом удалось уложить бабушку спать, дважды напоив её валерьянкой. Зайдя в комнату, я устало рухнула на кровать и лежала так некоторое время, отписав Анжеле о том, что со мной все в порядке. Затем, скинув с себя всю одежду, я укуталась в полотенце, собираясь принять ванну, но в этот момент случайно заметила у себя на подушке отблеск некоего предмета. Подойдя ближе, я сразу узнала свою подвеску в форме сердечка, которую мне подарили родители на день рождения.

Моей радости не было предела, и я схватила ее, сжав крепко, словно она могла исчезнуть. После чего открыла кулон, проверяя, на месте ли фотографии родителей, и улыбнулась, увидев родные лица. На глазах выступили слезы, но я попыталась их удержать. Сжимая кулон в руках, я бросила взгляд на балкон.

Давид был тут, и ему совсем не помешала защелка на балконе. Я была настолько благодарна, что даже не испугалась этого.

Набросив поверх халат, и вышла на балкон. На нем никого нет, но внизу, во мгле, среди деревьев мне сразу бросился в глаза тлеющий уголек сигареты. Я смотрела на него несколько секунд, не веря в случившееся. Почему он мне вернул кулон? Ему стало жаль меня или все же я отдала долг тогда в клубе, и он решил вернуть мне мою вещь? Тогда почему он это не сделал еще вчера, когда приходил ко мне на балкон впервые?

Несмотря ни на что, он вернул то, что мне действительно было дорого. Я, конечно, не забыла того, что он со мной сделал в клубе, и этот его поступок не перекрывает насилие… Но…

- Спасибо, - произнесла я достаточно громко, чтобы он услышал.

Вернувшись назад в комнату, я закрыла дверь балкона, при этом обнаружив, что защелка не поломана, затем я отправилась в душ и в два часа ночи наконец-то легла спать.

Глава восьмая.


Утром меня разбудили настойчивые звонки и сообщения. С трудом открыв глаза, я приняла звонок во время очередного вызова. Сначала узнала от Ксюши, что сегодня ночью мамина машина сгорела дотла. Я позвонила Елене, чтобы убедиться в действительности этих новостей, она подтвердила это, к тому же сообщив о том, что гараж, где стояла папина машина, пытались взломать ночью неизвестные люди. Охрана вовремя сработала, что, видимо, и отогнало воров.

Мамина машина всегда стояла около подъезда нашего дома, ведь она была у родителей еще с молодых годов - старенькая «Daewoo» каждое утро доставляла их на работу. А вот машина папы «Renault Kaptur», приобретенная совсем недавно, всегда находилась в гараже под тщательным наблюдением и оставалась для особых случаев: дальней дороги, путешествий или поездок к знакомым, которые слишком далеко живут.

Меня огорчила эта новость, ведь я поняла, что таких совпадений не бывает. Мы долго обсуждали это с Еленой, придя к выводу, что все же моих родителей убили, и теперь те, кто это сделал, ищут что-то такое, ради чего мои родители поплатились жизнью.

Елена спрашивала у меня постоянно, не оставляли ли мне родители ничего перед смертью, не говорили ли они мне ничего такого, что могло бы подтолкнуть меня к разгадке. Мой ответ был отрицательным. Даже понятия не имею, о чем может быть речь!

После подобных новостей мне во стократ стало страшнее покидать квартиру и вообще находиться на улице, ведь я понимала, что следующим объектом для убийц могу стать именно я. Только меня они не проверили на наличие нужной им информации! Всем было известно, что у семьи Войт есть дочь, и хотя я долго отсутствовала, это не помешает узнать убийцам, когда именно мне пришлось вернуться домой. Все соседи и друзья знали об этом событии, ведь у меня был день рождения, к тому же многие с нетерпением ждали моего возвращения.

Елена посоветовала мне пока не высовываться и не слишком заявлять о себе среди жителей. Это только подлило масла в огонь моего страха, но я все равно не отказалась от работы. После моего лечения у нас полностью кончились деньги, отчего мы все время стояли на краю голодовки. Бабушка, правда, молчала об этом, но я-то видела, что продукты в холодильнике поубавились, все запасы круп и муки тоже были на исходе.

На этой неделе я должна была получить зарплату, но так как я работала сегодня только второй день, денег будет совсем немного, а вчерашних чаевых хватило только на самые основные нужды. Я отдала все деньги бабушке под предлогом, что не умею распоряжаться ими, когда дело касается продуктов, иначе она просто не взяла бы их.

Около четырех за мной заехали Рэм с Анжелой, и пока я шла к их машине, поймала себя на том, что все время оглядываюсь по сторонам. Вот тебе и побочный эффект после утренних новостей!

Рэм встретил меня угрюмым видом, сложив руки на груди, сверля при этом строгим взглядом. Анжела вопросительно смотрела, одновременно рассматривая меня на предмет следов, которые могли бы остаться после общения с Давидом. Я успокаивающе обняла подругу, при этом пытаясь убедить, что со мной все в порядке, затем повернулась к Рэму и скопировала его позу, сложив также руки и сделав такой же угрюмый вид. Он не поддался моему поддразниванию, продолжая дуться, и это заставило меня рассмеяться. Ну как маленький ребенок! На это стоило только посмотреть: взрослый мужчина с бородой и с таким обиженным видом! Я не смогла удержать смех.

Но Рэм непреклонен, так что я решила воспользоваться другим методом, ведь не хочу, чтоб на меня злились единственные друзья. Анжела мне никогда бы не простила, если бы Давид избил Рэма из-за меня. Я ведь знаю, как она печется о нем и его безопасности. Подойдя к нему вплотную, я положила руки ему на торс и начала щекотать.

Рэм сдался почти сразу. Поймав запястья, он отвел мои руки в стороны и начал смеяться.

- Ах ты ж маленькая зараза, - прорычал он игриво, затем взял меня за талию и, забросив себе на плечо, начал крутиться вокруг своей оси. Смеясь, я не смогла сдержаться и закричала как ненормальная. Когда висишь вниз головой, одновременно ворочаясь, словно юла - это не совсем приятное ощущение.

- Рэм, пусти! Или меня сейчас вырвет прямо на твою шикарную куртку, - угрожающе крикнула я, не прекращая смеяться. Давненько мне никто не устраивал таких каруселей.

- Будешь задираться? – дразнил он, прекратив крутиться, но я так и осталась висеть вниз головой. Меня действительно начало тошнить, поэтому я перестала смеяться и согласилась со всем, лишь бы он меня отпустил.

- Не буду! Поставь меня на землю!

Он легонько ударил меня по заднице ладошкой, потом резко потянул за колени, отчего я сразу полетела назад. Рэм подхватил меня в полете, и я испуганно обхватила его шею руками, действительно подумав, что он сейчас меня уронит.

- Ты что, совсем сума сошел?! – сердито крикнула я. Моё сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

Резко отталкиваясь от него, я спрыгнула с его рук и отошла в сторону — вдруг он опять сотворит нечто подобное.

- Уже не смешно, - уточнил он.

- Нужно всему знать меру, Рэм, - прорычала я в ответ. – Ты меня мог уронить!

- Не мог. К тому же ты меня разозлила. Целую ночь не спал из-за тебя!

Я взглянула на него, сузив слегка глаза, и на моем лице опять появилась улыбка.

- Волновался?!

- Алеста, - предупреждающе произнес он, что заставило меня перестать улыбаться. – Ты поступила вчера очень глупо!

- Рэм, не начинай! Я могу решить сама, с кем мне общаться, а с кем нет!

- Звонкий - не тот человек, с кем следует общаться, - попытался переубедить меня он.

- Я не хочу об этом говорить! – отрезала я. Да и что я ему скажу? Даже если я не хотела говорить вчера с Давидом, выбора у меня не было.

Рэма рассердил мой такой ответ, но я не могла ему ничего объяснить, чтобы при этом не задеть его достоинство. Мы сели в машину и спустя десять минут оказались возле кафе.

Сегодня насыщенный день с массой посетителей, поэтому у нас с Анжелой не было ни единой минуты свободного времени.

Часов в восемь в кафе появился мужчина в черной толстовке с капюшоном на голове. Я сразу узнала в нем Давида, хотя постаралась не придавать этому значения. Анжела обслуживала его самый крайний столик, даже не подозревая, у кого только что принимала заказ.

Я одета в стандартную форму кафе. На шее та же широкая лента с кулоном-каплей, закрывающая мой синяк после удушья. Волосы собраны в хаотичный пучок, выпуская множество прядок, которые красиво обрамляли моё лицо. Сегодня на глазах у меня черные стрелки, а губы слегка подкрашены алой помадой – первый мой самый яркий макияж на работу. Впервые захотелось немного выделиться.


Часов в девять в кафе из посетителей остались Давид и еще несколько девушек, что позволило нам немного расслабиться. Тома сделала нам огромные чашки кофе и подозвала к себе. Расположившись возле барной стойки, мы обрадовались перерыву, поскольку ноги от непрерывной беготни разболелись.

- Может, в клуб рванем, после работы? - предложила Тома, и я отрицательно покачала головой.

- Прости, устала жутко.

- Ал, ну давай, - сделав щенячий взгляд, начала упрашивать она.

- Нет.

- Не будь старушкой. Или тебе от бабули твоей предалось? – поддела меня Тома, а Анжела не сдержала смех.

- Да ну вас! - сердито бросила я и, развернувшись, поднялась на ноги. В этот момент дверь кафе открылась, оповещая об этом звоном колокольчика, и я испуганно застыла в метре от Хомченко.

Влас не один, а как всегда со своими верными тремя парнями. Он кивнул им головой, и те молча оккупировали нас со всех сторон. Один зажал Анжелу у бара, другой заблокировал выход Томе, а третий, сложив руки на груди, встал очень близко ко мне. Возможно, он думает, что я попытаюсь сбежать как обычно.

Хомченко, посмотрев на парочку перепуганных девушек-посетительниц, бросил им грубо:

- Вышли все!

Подорвавшись, девушки испуганно выбежали из кафе. Краем глаза я заметила, как Давид тоже поднялся, и в этот момент  поняла, что из них двоих Хомченко имеет больше власти. Это разочаровало меня, ведь теперь Влас меня точно убьет.

- Я сейчас вызову полицию, - пригрозила Тома, поднимая трубку стационарного телефона, но один из парней ловко отобрал у нее эту угрозу. – Тогда я позову Нелю Викторовну! - не растерялась девушка.

- Нели нет в городе, так что не морочь мне голову! – прорычал Влас, и я напряглась.

Значит, он планировал возмездие, готовился, поэтому теперь    точно пришел мой конец, ведь в прошлый раз я его действительно неплохо ударила между ног.

- Влас… - начала я, и он сделал шаг мне на встречу. Я машинально отступила назад.

- Заткнись!

Хомченко быстро сократил расстояние между нами, что позволило ему подпереть меня спиной к самой стойке бара. Его рука опять накрыла мое горло и, сильно сдавив, он потянул меня к себе.

- Пойдем со мной, - сказал он, а в следующий момент его тело отлетело в сторону, словно его сбил огромный грузовик.

У меня в глазах немного потемнело от его захвата и частично от страха, но я четко увидела, как Влас лежит на полу, а над ним стоит разъяренный Давид. Хомченко приподнялся и с ужасом посмотрел на Звонкого.

- Прости, я не знал, что она твоя… - быстро проговорил Влас, выставляя руку для защиты.

Потом все произошло так быстро, что я ничего толком понять не успела. Давид схватил руку Власа, выкрутил её в сторону, отчего вокруг раздался жуткий хруст ломаемой кости. Хомченко кричал не своим голосом, прижимая раненую руку к груди, одновременно он пытался отползти, но получил  еще один удар в живот.

- Тронешь её еще раз, и следующей будет твоя шея, - грозно предупредил Давид.

Никогда не видела такого злого взгляда. Мне стало страшно за жизнь Власа, но я не стала вмешиваться, чтобы не попасть под раздачу. Вспомнив про то, что во время боя у Давида немного едет крыша, я молча стояла на месте и ждала, когда все закончится.

К счастью, все кончилось в этот момент. Друзья Власа забрали парня на улицу и уехали прочь. Давид бросил на меня быстрый взгляд, и я заметила, как он попытался успокоиться, подавить в себе зверя.


Решив перебороть свой страх, я подошла к нему, осторожно положила ладонь на его плечо и провела вдоль руки, отчего он заметно напрягся.

- Давид… - робко заговорила я, и он поднял на меня свой взгляд.

- С тобой все в порядке? –  лишь спросил он, что помогло мне немного успокоиться.

- Да. Спасибо.

Он изучающе смотрел на меня еще несколько секунд,  выискивая взглядом ушибы, но, так и  не найдя их, заметно расслабился.

- Одевайся, я отвезу тебя домой, - бросил он мне и направился на выход.

Застыв, я стояла несколько секунд и смотрела ему вслед. Вокруг была могильная тишина, вызывающая ощущение, что в кафе, никто  даже не дышит. Обернувшись к девочкам, я заметила в их глазах ужас.

- Это был Звонкий? – нарушив тишину, уточнила Тома.

Анжела молча кивнула.

- И он заступился за Алесту?! – еще один вопрос от нее, прозвучавший с недоверием.

- Это очень плохо, - обреченно произнесла Анжела, и я задумалась, что с ними не так. Ну заступился за меня парень, и что?! Словно конец света настал.

- Думаю, теперь вопрос с Хомченко решен, - заключила я, на дрожащих ногах подходя к бару, и уселась на стул. – Слава Богу, на одну проблему меньше!

- Ты хоть понимаешь, что произошло? – глядя на меня как на сумасшедшую, сказала Анжела.

- Давид надрал задницу Власу, - спокойно ответила я.

- Из-за тебя!

- И что? Парень просто заступился за девушку!

- Это сделал Звонкий! – крикнула Анжела. – Он никогда не заступался за девушек! Он наоборот, мог напустить на них свору собак, причинить боль, поиздеваться или даже пустить по рукам между своими друзьями!

- Люди меняются.

- Он не человек, Ал, - испуганным голосом сказала Анжела. – Настоящий зверь! И если он обратил на тебя внимание, что в принципе было нереально, значит, это намного хуже сотни Власов, Армагеддона или даже всех кругов ада!

- Не драматизируй, - колко бросила я.

- Том, докажи! – обратилась Анжела за поддержкой.

- Он на тебя запал, - заключила Тома. – Это значит, что тебе конец!

- Спасибо, - поднявшись с места, раздраженно бросила я. – Вы мне очень помогли! Но я не понимаю вашей реакции. Мне следовало попросить его не вмешиваться, когда Влас давил моё горло?

- Просто откажись сейчас ехать с ним, - посоветовала Анжела.

- Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

Анжела это понимала, поэтому обреченно опустила голову.

- Просто прикрой меня до конца смены. Я постараюсь решить проблему с Давидом. Я еще не забыла того, что было в клубе, - пояснила я, поймав понимающий взгляд подруги. – Думаешь, я так просто брошусь в его объятия за то, что он меня спас от еще одного ублюдка?!

- Нет, - ответила она грустно. – Я думаю, что он погубит тебя, а мне не хочется, чтобы тебе причиняли боль.

- Спасибо, Энж, но многое зависит не от меня.

Переодевшись в подсобке, я обняла подруг на прощание, поблагодарив их за поддержку, и вышла из кафе. Давид стоял ко мне спиной и курил. Он часто подносил сигарету к губам, жадно втягивая дым. На асфальте у его ног лежало несколько выкуренных окурков, так что я поняла, что он сейчас на взводе. Мне было страшно находиться с ним, когда он в таком состоянии, но то, что это случилось из-за меня, заставляло оставаться рядом. Не хочу еще больше его нервировать.

Я тихо встала за его спиной, ожидая, когда он сам меня заметит. Не знаю, с чего начать разговор - благодарить или не затрагивать эту тему? Просто я не понимала, как он отреагирует. Так много всего мне о нем наговорили девочки, что теперь я не знаю, как с ним говорить. Тем более я сама должна его ненавидеть за насилие, которое он совершил надо мной. А теперь… Теперь что-то поменялось. Еще вчера его взгляд, моя реакция на него и тот поступок... Все как-то так запуталось!

«Я. Должна. Его. Ненавидеть!!!» - мысленно твердила себе, но рука сама потянулась к его плечу.

- Давид, - робко обратилась  к нему, прикасаясь ладонью.

Он вздрогнул и повернулся, а я одернула руку. Он смотрел на меня несколько секунд, и я тоже не отводила взгляд. Его глаза сейчас потемнели. Видимо, он никак не мог взять над собой контроль, хотя давно уже стоял тут. Не знаю, стоит ли мне опасаться, оставаясь наедине с ним.

- Спасибо тебе, - я решила разорвать молчаливый зрительный контакт, ведь его взгляд заставлял меня чувствовать себя неловко.

Меня переполняли некие неизвестные мне чувства, которые еще не приходилось испытывать в жизни ни разу. Его глаза и лицо… что-то в нем цепляет, и мне страшно от этих новых ощущений.

- Как давно он трогает тебя? – спросил Давид.

Я опустила взгляд в пол, боясь последствий от моих слов. Если скажу, что Влас при первой возможности всегда надо мной издевался, то это может плохо кончиться для всех, а если отвечу, что меня он никогда не трогал, вряд ли Давид поверит в это.

- Было пару раз, - уклончиво ответила я и заметила, как он сердито поджал губы. – Но все время получал яичницу, - добавила я, и уголки губ Давида слегка приподнялись в улыбке.

- Моя девочка, - удовлетворенно ответил он, затем потянулся во внутренний карман куртки за пачкой сигарет. Я инстинктивно накрыла его руку своей рукой, не позволяя достать сигарету.

Давид вскинул на меня удивленный взгляд, отчего у меня внутри все застыло. Иногда чувствую себя глупой за такие не обдуманные поступки.

- Прости, - быстро извинившись, я освободила захват. – Просто… не надо больше. Это ведь из-за меня! Просто успокойся и забудь о Власе. Больше не надо его наказывать, он и так достаточно получил.

- Ты заступаешься за него? – сердито произнес Давид, все же доставая сигарету.

- Нет. Я просто не хочу создавать тебе проблем, - попыталась я убедить его, и, видимо, он мне поверил. Давид посмотрел на меня внимательно, застыв с не подкуренной сигаретой в губах. – Это того не стоит.

- Ошибаешься, - ответил он, положив сигарету обратно в пачку, и сел на мотоцикл. – Прокатимся?

Я застыла, испуганно посмотрев на него.

- Давид, я…

- Садись, - он протянул мне шлем. – Будем учиться не бояться.

Дрожащими руками я взяла шлем и, распустив гульку на волосах, чтобы не мешала, надела его на голову, затем села позади Давида и крепко обхватила его торс руками.

- Расслабься, - сказал Звонкий. – И не закрывай глаза.

Легко говорить! Я уселась сзади, внутренне пытаясь настроиться на поездку, будто мне предстоит прыжок в бездну. Давид включил зажигание и мягко начал движение. Сегодня совсем не так, как вчера. Он не газовал, разрывая мотор, движение его было медленным и плавным. У меня просто есть время осознать все его действия заранее и приготовиться.

Мы ехали около пяти минут, и я время от времени приоткрывала глаза, но вскоре и вовсе их не закрывала, разглядывая, как огоньки ночного города красиво проплывают мимо. Мотор мотоцикла негромко гудел, и мое волнение постепенно перешло в покой. Положив голову Давиду на спину, я медленно расслабилась, рассматривая все вокруг. Давид почувствовал изменения во мне и сам ощутимо успокоился.

Мы ездили по городу около получаса, и я поняла, что уже не боюсь. Даже руку одну отпускала, выставляя её под поток холодного воздуха, бьющего навстречу. Несмотря на то, что этой ночью мороза не было, мои пальцы немного окоченели, но я не обращала на это внимания, сполна наслаждаясь первой нормальной поездкой на мотоцикле.

Затем мы выехали на набережную реки Сквирки, и Давид остановился. Я вскочила с мотоцикла, скидывая одновременно шлем, и не смогла сдержать волнительного смеха.

- Это было так… офигенно! – меня просто распирало от ощущений и переполняемого адреналина, при этом я пыталась согреть свои околевшие ладони, растирая их между собой.

Поставив мотоцикл на подножку и положив шлем, Давид понаблюдал за мной несколько секунд, затем приблизился ко мне, поймав мои руки в свои.

- Замерзла?

Я застыла, почувствовав, как его горячие ладони накрывают мои руки. Только не пойму, отчего они у него такие, если он вел мотоцикл без перчаток?

- Немножко, - смущенно ответила я.

Мое тело заметно била мелкая дрожь, но только совсем не от холода. Давид сразу заметил мое состояние, расценивая это по-своему. Он взял мои руки и положил себе под футболку.

- Иди сюда, - сказал он, прижав меня к себе, обхватывая меня своими крепкими руками.

Он был довольно-таки внушительного телосложения, отчего я со своим мелким ростом просто укутывалась в нем. Застыв, я прислушалась к его учащенному сердцебиению, понимая, что мое, наверное, тоже зашкаливает. Мне приятно было находиться в его объятиях, хотя должно быть наоборот, ведь он меня не так давно обидел.

- Дыши, Винкс, - донесся до меня хриплый голос Давида, и я поняла, что все это время задерживала дыхание.

Мне опять стало неловко. Медленно втянув в легкие воздух, я сразу поймала приятный запах его парфюма и сигаретного дыма. Теперь это мой самый любимый коктейль. Меня начала беспокоить собственная реакция на этого мужчину.

- Почему ты называешь меня Винкс? – заговорила я, чтобы скрасить эту неловкость. Давид молчал. – Вообще-то, Винкс – это мультфильм для маленьких девочек, где главные героини – девушки-волшебницы с пышными волосами, огромными глазами и сексуально-идеальной фигурой.

- Вот потому и называю, - ответил он, и я отклонилась назад, чтобы посмотреть на его лицо. У меня было такое чувство, что он опять надо мной насмехается, но вид Давида совсем обычный – угрюмый и серьезный, даже подобия на сарказм не было.

- Ты серьезно? – рассмеялась я.

Он кивнул, подарив мне самую волшебную улыбку в ответ. Этот парень одной только улыбкой может поставить на колени. У меня моментально пересохло в горле, все мысли ушли вброд. Смотрю на него и понимаю, что моя челюсть отвисла.

- Значит, ты смотрел его? – хрипло произнесла я с насмешкой.

Давид, наверное, и так потешался, глядя на меня, ведь только слепой не увидел бы моего необычного состояния, которое возникало при виде этого совершенства перед собой. Он стал таким другим… это привлекало и отталкивало одновременно.

- Мне приходилось, - после пятисекундного молчания ответил он. – Когда я был еще ребенком, моя сестра любила смотреть этот мультфильм, а так как она была старше меня на пять лет, все бразды правления были у нее.

- Оу! – вырвалось у меня. – Прости…

- За что?

- Не хотела тревожить твои раны…

- Они никогда не заживут - это не тот случай, - он внимательно на меня посмотрел. Вокруг нас фонари, и мы как раз стоим под одним из них, поэтому видно все до мелочи. - Значит, ты знаешь? – уточнил он, и я спрятала взгляд.

Сдала сама себя!

- Наводила справки обо мне?! – поинтересовался он, но в голосе не было злости или недовольства.

- Но ты ведь наводил обо мне, и я решила немного… - осторожно ответила я, и уголок его губ опять приподнялся в улыбке.

- Интересуешься мной?

- Немножко, - краснея, призналась я.

- Тогда сейчас у тебя есть уникальная возможность узнать обо мне все, что тебя интересует, лично с моих уст.

Я с подозрением покосилась на Давида, но вид его вполне серьезен. Не могу поверить, что он делает для меня исключение! Такое поощрение с его стороны было, словно обухом в лоб. Посмотрев на него, я поняла, что забыла все вопросы, которые ранее хотела задать.

- Так не пойдет. Даю тебе ровно минуту, за которую ты можешь задать любые вопросы, на которые я отвечу честно. Иначе, боюсь, мы тут простоим до утра. Время пошло, - предупреждающе произнес он.


Мои мысли начали метаться в голове, сплетаясь в клубок. Я сама не понимала, зачем мне это, но еще одной такой возможности не будет, поэтому вспомнила первое, что ранее обсуждалось, и выпалила вопрос:

- Значение второй татуировки на руке.

Тяжело вздохнув, Давид начал отвечать:

- «Nilinultumremanebit», что в переводе значит: «Ничто не останется не отомщенным».

- У тебя все татуировки со смыслом?

- Да. И если тебе они так нравятся, можем сделать и тебе одну, - неожиданно предложил он, и я поняла, что тему с наколками нужно срочно поменять, хотя идея сделать себе татуировку совсем неплоха.

- Может, немного позже, - уклончиво ответила я, продолжая задавать вопросы: – Какая у тебя настоящая фамилия?

- Звонский. Люди просто убрали букву «с», когда давали мне псевдоним во время боя.

- Имя твоего нынешнего отца, – быстро вставила я, понимая, что времени уже нет.

Давид замолчал, окидывая меня внимательным взглядом. Сейчас я не могу понять, какие чувства в нем вызвал мой вопрос - что я могу знать об этом?

- Не боишься лишиться языка? – предупредительно произнес он.

- Тебе ведь он нравится, - робко улыбнулась я. – Сомневаюсь, что ты позволишь его отрезать, - хотела дать понять, что не боюсь, а получилось, будто я флиртую.

Давид, молча изучая меня, снова одарил меня кривой ухмылкой.

- Не позволю, - подтвердил он. - Поэтому и не скажу имени.

Приподняв руку, он повел вдоль моей скулы одними костяшками пальцев, отчего мое тело моментально бросило в дрожь. Смущенно посмотрев на него, я поняла, что за этим должен последовать поцелуй. Я была еще не готова к этому, поэтому быстро отступила назад, выскальзывая из его объятий, и нервно бросила взгляд на экран своего телефона, чтобы узнать время. Уже за полночь. Я знаю, что бабушка будет ждать меня с работы до последнего, а так как мне запрещено общаться с Давидом, стоит заканчивать наше уединение. Не хочу её огорчать.

- Мне пора, - обратилась я к Давиду, бросив на него осторожный взгляд. – Бабушка будет волноваться…

Давида заметно огорчил такой исход событий, но он молча подошел к мотоциклу и сел на него, что я расценила как согласие с его стороны. Усевшись позади него, я надела шлем, и мы быстро добрались до моего дома. Еще раз поблагодарив Давида за помощь в проблеме с Власом, я убежала от него, пока он не опомнился, и скрылась в подъезде. Не хочу опять находиться в неловкой ситуации, поскольку, возможно, Давид опять захочет меня поцеловать. Я не против поцелуев, но только не сейчас. Просто такое чувство, что даже один невинный поцелуй может изменить мою жизнь окончательно. Почему-то меня очень пугают непредсказуемые перемены...

Глава девятая.


Выходные проходили скучно, и опять я взаперти. Андрей звонил каждые полчаса, посылал постоянно сообщения с мольбами простить его, даже до любовных стихов дошло. От Андрея?! Я в шоке! Раньше все как-то было наоборот - больше я была больна им, а сейчас, когда он понял, что между нами может быть все кончено, начал проявлять маниакальную одержимость мной.

Я еще сердилась на него, но не прощала совсем уже не потому, что он предал меня, просто на моем горизонте появился другой человек, к которому тянулась вся моя сущность. И я не знала, как на это реагировать. А Андрей… я просто ждала от него больше действий. Надеялась, что он примчится и поговорит со мной, глядя в глаза. Тогда, наверное, это стало бы веской причиной помириться, ведь я увидела бы в этом поступке, насколько ему нужна. А пока я решила немного подождать и дать ему шанс додуматься до этого самому.

Елена звонила мне каждый день. Она волновалась, сказав, что мужчины, которые убили моих родителей, начали рыскать между соседями. Она хочет приехать в гости, ведь соскучилась, но боится, что приведет за собой следом угрозу. Я попросила её оставаться на месте и предложила продать квартиру родителей, чтобы затем купить другую в новом месте. Обсуждая эту идею, мы схватились за нее как за единственный спасательный вариант. Елена пообещала заняться этим и подобрать мне жилье в самом лучшем месте, с охраняемым подъездом. Конечно, я не хочу лишаться трехкомнатной квартиры родителей, ведь это мой родной уголок, но мыслить нужно здраво. Безопасность важней всего! А сколько я буду скрываться у бабушки — это вопрос времени.

Денег почти нет, документы еще не готовы, но Елена предупредила, что этот вопрос решится уже на следующей неделе. А пока у меня чувство, что все давит со всех сторон, словно тиски. Я сильная, но, к сожалению, не настолько…

Воскресным вечером на телефон пришло сообщение:

«Не грусти, милая. Я рядом. Пришлось отлучиться на некоторое время. Если тебе что-нибудь понадобится или что-то случится, ты можешь связаться со мной по этому номеру. И не бойся Олега, он побудет с тобой, пока меня не будет».

Я поняла, что это от Давида. Сохранив его номер, я долго всматривалась в телефон. Хотела написать ответное сообщение, но не решилась. Отбросив телефон в сторону, я легла спать.

На следующий день я поняла, кто такой Олег, и почему  могла его испугаться. Парень пришел в кафе около четырех, сел в самый дальний угол и все время не сводил с меня глаз. На нем черная форма и высокие ботинки. Темноволосый, смуглый, глаза как две черные бездны, темные брови, хмуро нависающие над ними. Но больше всего в глаза мне бросился ужасный шрам, пересекающий все лицо мужчины наискось, который начинался от левого виска и заканчивался где-то внизу, за правым ухом. Нижняя часть шрама менее заметна, ведь его подбородок покрывала густая щетина, но я рассматривала его, принимая заказ, замечая каждую мелочь. Этот шрам никак не портил его привлекательную внешность, поэтому эта особенность меня не пугала.

Мужчина сразу заметил мой интерес, бросив на меня убийственный взгляд. Конечно, я не испугалась его, а наоборот одарила улыбкой, делая вид, что просто исполняю свою работу. Он заказал чашку кофе, и дальше я потеряла к нему интерес. Сегодня много клиентов, так что дел на работе много. Хотя на будущее я сделала себе заметку, что нужно поговорить с Давидом о том, что он не имеет право приставлять ко мне надзирателей.

День за днем так и проходило время. Прошла уже неделя с того дня, когда я видела Давида в последний раз. Он больше не писал мне сообщений, и я тем более не решалась написать сама. Олег так и следил за мной каждый день. Даже когда Рэм меня забирал домой, он ехал следом на своем внедорожнике до самого дома, держась на приличном расстоянии. Когда же я оказывалась дома, не знала, куда он исчезает, но у меня возникали некие сомнения, что моя охрана даже ночью не отпускает свой надзирательный пункт.

Елена постоянно на нервах. К ней уже тоже наведывались убийцы родителей. Их квартиру взломали и перерыли все вверх дном. Это событие заставило меня вновь задуматься над причиной такого поведения бандитов, и о том, что такого могло быть у моих родителей, что убийцы до сих пор не успокоятся.

Меня напрягала вся эта ситуация, поэтому в такие дни я чрезмерно благодарна Олегу, что он находится рядом. Теперь я не только спала спокойней, но и на улицу не так боялась выходить. Все это время я не говорила с Олегом, избегала его, делая вид, что впервые вижу, но сегодня все поменялось.

Один из выпивших посетителей начал вести себя слишком агрессивно по отношению ко всем девочкам. Анжела даже боялась подойти к столику дебошира, чтобы как-то осадить его. Так как я вторая официантка, это пришлось сделать мне. Подойдя к его столику, я вежливо принимала заказ, но в ответ получила удар ладонью по заднице. После этого мужчина схватил меня за талию и силой усадил к себе на колени, при этом все время истерично смеясь. Я пыталась вырваться, убирала его руки, но все тщетно – его захват только  делался сильней. Не было сомнений, что после его давления на моих бедрах останутся синяки.

- Пустите, мне больно! – взревела я, продолжая вырываться.

Мужчина смеялся еще несколько секунд до тех пор, пока за его спиной не послышался звук перезаряжающего пистолета. Застыв вместе со своим обидчиком, я медленно повернула голову и увидела в двадцати сантиметрах от себя дуло пистолета, приставленное к его голове. Подняв взгляд на того, кто взял под прицел этого пьяницу, я столкнулась с грозным лицом Олега. Сейчас его взгляд говорил о том, что он без сомнений прострелит башку любому, кто встанет на его пути.


- Девушку отпустил! – приказал Олег, после чего меня моментально освободили.

Стремительно вскочив, я спряталась за спиной Олега. В кафе сейчас стоит гробовая тишина, все присутствующие оцепенели, опустив взгляд в пол. И я поняла, что этого парня тут знают, поэтому вряд ли кто-нибудь решится вызвать полицию или позвать на помощь.

- Не убивай его, - еле слышно  обратилась я к своему надзирателю, и Олег сразу расслабил плечи.

Оглянувшись по сторонам, он спрятал пистолет.

- Пошел вон! – крикнул он испуганному мужчине, который уже, наверно, полностью протрезвел, вылетев из кафе как ужаленный.

Олег, повернувшись ко мне, осмотрел  с ног до головы и молча вернулся на свой наблюдательный пункт. Я стояла несколько секунд на месте, потом направилась за ним следом, уселась на стул и, не мигая, подняла на Олега свой взгляд.

- Какого черта? Пистолет?! – возмущенно проговорила я.

- Иди работай, – равнодушно бросил он.

- Здесь люди, ты не заметил?!

- Ничего им не стало.

Я тяжело вздохнула.

- Послушай... Олег, верно? – он молчит. – Больше не надо оружия, пожалуйста.

- Иди работай! - повторил он, глядя мне прямо в глаза.

Разочаровавшись, я поднялась на ноги, ведь разговор ни к чему не привел. Правда, он спас меня, но это не тот случай, когда нужно махать пушкой!

- Спасибо, что помог, -  спокойно поблагодарила его напоследок, - но если во время твоей помощи могут пострадать люди, тогда в следующий раз я лучше попробую сама справиться!

Он проигнорировал меня, даже не поднимая на меня своего взгляда. Это злит ужасно! Где только Давид нашел такого человека, который ведет себя, словно бесчувственный зомби? Отвернувшись, я ушла, бросив на него последний возмущенный взгляд.

Тома и Энж все это время стояли около стойки, наблюдая за мной. Многие посетители ушли, испугавшись повторения событий, и это огорчало. Елена просила не привлекать к себе внимания, а тут такое дело… Завтра наверняка об этом будет гудеть целый город. Нет, не от того, что Олег угрожал пистолетом человеку. Больше будут говорить о том, что сам Давид приставил мне охрану, а это у них означает что-то вовсе сумасшедшее. Так, как вот в случае с девочками. Подойдя к ним, я поняла, что меня ждет еще одна нравоучительная лекция.

- Кто это? – спросила Анжела, сверля мужчину взглядом.

- Верный пес Давида, - ответила Тома. – Друг детства, один из тех, кто знает нашего Звонкого лучше всех.

- Правда?! – удивилась я, и Тома кивнула.

- Я, девочки, тут всю жизнь прожила, и знаю этих бандитов всех в лицо, - пренебрежительно пояснила она.

- Почему бандитов?! – поинтересовалась я, не отводя от нее взгляд.

- Разве по ним не видно? У этого, например, все на морде написано, - бросила Тома, кивая в сторону Олега. – Ты знаешь, сколько он делишек Давида провернул?! То, что он сейчас приставлен к тебе, только подтверждает, что ты - самый ценный объект на данный момент.

- Не мели ерунды, - сердито отмахнулась я. Нашла сравнение!

- Этот здоровяк мелочью не занимается! – твердо сказала Тома, не отрывая глаз от Олега. – Как ты думаешь, почему он тут? Зачем смотрит за тобой?

- Чтобы убедиться, что Влас больше меня не тронет, - ответила я, выжидающе глядя на Тому.

- Влас твой без вести пропал! А вот Давид, он просто контролирует свою собственность.

- Том, ты что, головой ударилась? – серьезным тоном сказала я. – Влас, может, испугался, хвост поджал и засел на дно. А вот насчет собственности... послушай, мы с Давидом знаем друг друга всего пару недель, к тому же нас с ним объединяет не слишком хорошая история!

- Ну, это ты так думаешь! – упрямо стоя на своем, сказала Тома, и я начала раздражаться.

- Так! Закончили тему! – зло бросив, я поднялась со стула, чтобы уйти.

- Хочешь, проверим? Давай сегодня после работы махнем в клуб.

- И что тогда случится?! – я насторожилась, ведь её уверенность меня напрягла.

- Ты просто не переступишь порог здания клуба, вот что!

Посмотрев на Тому, я запуталась, не понимая, к чему этот разговор. Хочет доказать свою правоту или просто вытянуть меня в клуб? Ведь в прошлый раз, когда она меня приглашала, я отказала ей. Несмотря на то, что на танцы мне совсем не хотелось идти, я решила все же согласиться ради своего нездорового любопытства. Тем более деньги за неделю работы нам выдали, плюс сегодняшние чаевые - в итоге вышла неплохая сумма. Отдам все бабушке, но на один коктейль выделить смогу. Согласившись на эту провокацию, я заранее предупредила бабушку, что задержусь с девочками.

Моя смена подходила к концу, время двигалось к полуночи и кафе постепенно становилось пустым. Мы с девчонками по очереди переоделись в подсобке. Олег вышел на улицу, но стоял у входа, наблюдая сквозь стеклянную дверь за мной. Изредка бросая на него быстрые взгляды, я задумалась, почему он не уходит?

Ровно в двенадцать за нами приехал Рэм, и мы его сразу уговорили отвезти нас в клуб. Рэм был не слишком доволен таким раскладом дел, но под нашим тройным нытьем быстро согласился. На меня он еще до сих пор сердился, и всю прошедшую неделю мы почти не разговаривали. Иногда я ловила на себе его пронзительный взгляд в зеркало заднего вида. Обычно он помогал выйти с машины, шутил и смеялся вместе со мной, но сейчас он словно другой. Не пойму, что с ним не так? Мы ведь просто друзья, и он не имеет права поучать меня. К тому же я ради них старалась! Но пара дней, проведенных с Давидом, поменяли что-то, и теперь я не могу просто взять и прогнать его только потому, что его опасается весь город!

Рэм отвез нас в клуб «Шальная ночь», в котором я никогда не была прежде. Я вообще до сих пор не знаю этот город. Мой круг общения и движения начинается с квартиры бабушки и заканчивается работой. Давид немного возил меня по улицам города, но я почти ничего не видела, так как слишком была взволнованна. Иногда я бегаю по утрам, но теперь моя пробежка проходит сугубо вокруг дома, в котором мы живем. После того, как я привыкла к активному образу жизни, такая жизнь немного удручала меня. Словно я в клетке, которая меняет меня полностью.

Я знаю, что мне не положено ходить на танцы, ведь я все еще несу траур по родителям. Пусть моя скорбь скрытая, но меня немного гложет эта ситуация с клубом, поэтому я просто пообещала себе не танцевать, а тихо посидеть в сторонке.

Рэм припарковался возле клуба. Стояла целая очередь ко входу, что меня сразу разочаровало, ведь время уже позднее. Но Тома сразу меня успокоила, сообщая, что нас пропустят без вопросов, поскольку в этом клубе работает её второй парень. Сегодня я узнала, что у этой девушки их четверо.


- Просто так легче жить! – бросила она мне в ответ на мой вопросительный взгляд.

Люди и вправду бывают разными. Я не хочу её судить за это даже мысленно, пусть делает все, что пожелает - это её право!

Резвой походкой мы направились ко входу в клуб. Я иду последней, Рэм впереди. Тома начала переговоры с большим парнем, а я тем временем оглянулась. Мои глаза моментально уловили массивную фигуру за спиной, и я, вздрогнув, обернулась. Олег стоял почти вплотную ко мне, сверля своим черным взглядом.

- Что ты здесь делаешь? – возмутилась я.

- Мы уходим, - лишь констатировал он.

У меня внутри словно сработал переключатель, и я вся напряглась, готовясь к сопротивлению.

- Уходишь ты, а я… - не успела я договорить, как Олег осторожно обхватил мою талию одной рукой и оторвал меня от пола, второй рукой закрывая мне рот.

Самое невероятное, что этого никто из моих друзей или других людей не заметил! Меня перенесли за угол здания клуба и лишь тогда поставили на пол. Я брыкалась как могла, даже пару раз укусила Олега за ладонь. Правда, это на него никак не повлияло, хотя кусала я, казалось, со всей злости.

Меня прислонили спиной к стене, заблокировав движение. Мне почему-то стало страшно. Мы тут одни, и я совсем не знаю этого парня, к тому же его вид сейчас оставляет желать лучшего. А последние события с психами этого города, которые так и норовили совершить надо мной насилие, стало слишком частым делом в моей жизни.

Застыв, я одновременно отвернулась, словно от удара, и некоторое мгновение нас окутывала угнетающая тишина. Олег, видимо, понял моё состояние, так как почти сразу отпустил меня.

- Я не обижу тебя, - спокойно произнес он.

Я немного расслабилась от его слов и, тяжело дыша, перевела взгляд на темную фигуру перед собой. Вокруг темнота, так что мы не можем видеть друг друга отчетливо, сквозь тьму проглядываются только силуэты.

- Тогда зачем ты меня сюда приволок, к тому же таким грубым способом? Что я должна думать, по-твоему? – борясь со страхом, возмущенно бросила я.

- У меня задание – смотреть за тобой. А это будет совсем нереально, когда ты скроешься в толпе, и рядом с тобой будет уйма мужчин.

- И что? Это мое дело!

- Давид заботится о тебе, Алеста, - спокойно пояснил он, что заставило меня удивиться, ведь он знает мое имя. Хотя мы постоянно с девочками в кафе обращаемся по имени друг к другу, за пять дней было сложно не запомнить каждого из нас, и даже узнать немного характеры.

- Пусть заботится на расстоянии! Тем более я его об этом не просила! – начала причитать я.

- Не стоит сейчас его нервировать, ему и так трудно. Просто поедем сегодня домой, а потанцуешь лучше в следующий раз.

Меня зацепили его слова о том, что Давиду сейчас трудно. Не знаю почему, но эта мысль меня начала беспокоить. Я молча стояла некоторое время, обдумывая услышанное, и пришла к выводу, что не буду спать ночью, если не узнаю, какие проблемы сейчас у Давида. Ведь он и вправду уехал на целую неделю, к тому же еще даже неизвестно, когда он вернется. А если даже вернется, то вряд ли скажет мне, что у него случилось. Поэтому я решила, что манипуляция самым близким другом Давида может мне помочь, который, как сегодня оказалось, может знать больше всех о человеке, который мне нравится.

- Пойдем, я отвезу тебя домой, - сказал Олег, протягивая мне руку.

- Только после того, как ты ответишь мне на пару моих вопросов.

Олег замер, и это все, что мне удалось увидеть. Нравится ему мое условие или нет – этого разглядеть мне не дано, поэтому я молча ожидала его ответа.

- Что за вопросы? – услышав его недовольный голос, я невольно улыбнулась.

- Что случилось у Давида?

- Это его личное дело, Алеста.

- Ходить по клубам или нет - тоже мое личное дело! Ни ему, ни тебе я ничего не обещала!

Олег тяжело вздохнул, и я поняла, что он не хочет со мной секретничать.

- У приемного отца Давида неделю назад случился приступ, - пояснил он, и если честно, я удивилась, что он вообще ответил. Ведь мне казалось, что добиться от Олега ответа невозможно. – Его парализовало.

- О, Господи… - вырвалось у меня. Вот значит, почему Давид уехал?

- Об этом не должен знать никто, - серьезно предупредил Олег. – Ты меня поняла?

- Д-да! – сдавленно ответила я. – Даю слово! Все так плохо, да?!

- Это уже тебя точно не касается, - раздраженно бросил Олег, опять закрываясь в своем непробиваемом панцире. – Теперь поехали.

- Еще один вопрос, пожалуйста! – умоляюще попросила я, не двигаясь с места. Олег остановился, устало опуская плечи.

- Спрашивай.

- Когда он вернется?

- Завтра, - один простой ответ, и у меня в груди сердце сделало кульбит.

Когда это я стала так зависима от присутствия Давида? Или, может, я соскучилась? Не знаю, но информация о его приезде мне принесла радость.

Дальше я исполнила свою часть сделки, и мы с Олегом направились к машине, возле которой меня уже ждали Рэм и девочки.

- Я же говорила, что он забрал её! – бросила Тома, и Рэм сразу пошел в нашу сторону. Его вид был такой угрюмый и убийственно злой, словно он бык, увидевший красную тряпку.

Я ничего не придумала лучше, нежели встать перед Олегом, заслоняя его своим телом. Смешно, конечно, смотреть на это со стороны – я мелкая и позади огромный Олег, но это то, что мне казалось правильным.

- Рэм, стой! – крикнула я, выставляя руки вперед.

Олег как-то быстро поменял нас местами и ударил Рэма в грудь тыльной стороной ладони, тот слегка отклонился, но удержался на ногах, нанося ответный удар врагу. Началась ужасная потасовка. Мужчины упали на пол, сцепившись, словно звери, и мне стало страшно за них обоих.

Анжела кричала и бросалась на помощь брату, но Тома удерживала её от глупости, а я тем временем стояла в оцепенении, не зная, что мне делать. Ответ пришел как-то сам собой, когда пистолет Олега во время драки выпал с его пояса и со звоном ударился об асфальт. Когда парни немного отдалились от оружия, я схватила его в руки и сделала выстрел в небо.

Это моментально помогло. Мужчины застыли и, отскочив друг от друга, сразу повернулись ко мне. Здесь есть уличные фонари, поэтому я вижу парней очень хорошо. Они изрядно потрепаны, их лица в ссадинах и крови, но взгляд испуганно следит за моими руками, в которых находится пистолет.

- Алеста, брось! – дрогнувшим голосом крикнул Рэм.

- Отдай мне обратно, – спокойно попросил Олег, делая шаг ко мне.

Я навела пистолет на него, чем заставила остановиться.

- Это не игрушка, - предупредил он.

- Я знаю.

- Алеста, застрели его! – внезапно крикнула Анжела. – За то, что посмел тронуть Рэма!

Я бросила на нее быстрый взгляд, увидев, насколько она зла. Рэм для нее все - осознание этого, наверно, и подтолкнуло меня на эту глупость. Раньше я уже держала в руках пистолет - папа иногда водил меня в тир на тренировки, но сейчас это совсем не так, как стоишь у простой мишени. Конечно, я не думала никого убивать или калечить, просто машинально схватила оружие, увидев в нем один шанс прекратить это месиво с избиением. А теперь, когда я начала немного приходить в себя, поняла весь ужас сложившейся ситуации.

- Рэм, забирай девчонок и уезжайте по домам, – приказала я.

- Я не оставлю тебя с этим психом! – прорычал Рэм.

- Я сама с ним остаюсь! Ты не можешь мной командовать! Уходи!

Рэм сцепил зубы, руки его с силой сжались в кулаки, но он послушался меня, бросив при этом укоризненный взгляд.

- Если она себя поранит, - уходя, он обратился к Олегу, - я сам прослежу за тем, чтобы тебя линчевали!

Он сел в машину вместе с моими подругами и силой нажал на газ, так что метров пять после него появились черные следы шин на асфальте. Бесится! Пускай. Ему полезно! Ведь когда это он решил, что имеет право мной командовать? И если бы он не бросился на Олега, этой драки с последствиями можно было бы избежать!

- А теперь отдай мне пистолет, - снова попросил Олег, осторожно протягивая руку. - Мне и так конец, если Давид узнает, что сегодня было.

- Не узнает, - спокойно бросила я, протягивая ему оружие. – Просто больше не вреди моим друзьям. Для тебя я работа, а они волнуются!

- Ты не работа, - исправил меня Олег, забирая пистолет. – Впрочем, неважно! Садись в машину.

Я послушно последовала его приказу, и уже в машине он одарил меня взглядом, в котором я увидела упрек и осуждение.

- Больше никогда так не делай! – твердо сказал он, и я согласно кивнула.

Почему-то мне кажется, что он волнуется за меня. Но это только моё предположение. Ведь кто я ему? Объект, за которым нужно наблюдать. Но он нянчится со мной, словно с родной сестренкой. Мне приятна его забота, но только до того момента, пока он не перейдет черту позволенного. Я не дам собой командовать, решать за меня что-либо или вмешиваться в мою личную жизнь. Это даже хорошо, что он рядом, ведь пока убийцы моих родителей рыщут в моих поисках, у меня есть охрана, и эта мысль меня успокаивает.

Глава десятая.


Субботний день встретил меня холодным дождем, точнее, ливнем и сильным ветром. Погода была ужасная, даже град сыпал, и это длилось целый день. Я сидела в комнате, переписываясь со своими подругами из Киева. Андрея все еще игнорировала, так как вчера вечером Ксюша мне написала, что он опять развлекался в клубе. Со злости поначалу я звонила ему, чтобы окончательно разорвать с ним отношения, поставив на этом точку, но, к счастью, телефон его был отключен, иначе он испытал бы на себе эффект злющей фурии!

Теперь вряд ли я поверю в искренность его извинений. Успокоюсь немного, приду в себя, а потом… пошлю его культурно.

Забыв об Андрее, я переключилась на Давида. Олег говорил, что он вернется в город сегодня, но к вечеру от него даже маленькой весточки не поступило. Меня это огорчает, однако я тоже не пишу ему сообщений, чтобы он не думал, что я по нему страдаю. Делаю все, лишь бы немного отвлечься. Помогаю бабушке с едой, убираю в доме, занимаюсь стиркой и сижу в интернете.

Часов в восемь вечера я вышла на балкон, чтобы посмотреть на погоду, и увидела недалеко от своего дома машину Олега. Несмотря на то, что дождь так и не закончился, я, набросив куртку, взяла зонтик и побежала к своему надзирателю, преждевременно заварив огромную кружку черного кофе.

Спустившись вниз, я быстро преодолела расстояние до машины. По асфальту потоком бежала вода, канализация не успевала поглощать всю влагу, поэтому кругом были лужи глубиной по щиколотку.

Без стука и разрешения я открыла дверь и запрыгнула в машину на место рядом с водителем. Олег удивленно посмотрел на меня, видимо, пропустив тот момент, когда я вышла из подъезда, ведь по его реакции было понятно, что он не ожидал меня тут увидеть.

- Привет, - улыбнулась я, протягивая ему кофе. – Это тебе.

Он взял кружку, не отрывая от меня удивленного взгляда.

- Ты что, больная? – возмущенно спросил Олег.

- И тебе пожалуйста! – съязвила я в ответ.

- Ты что, не видишь, какой ливень?

- Я вижу его уже целый день, поэтому и пожалела тебя, придурка!

- Следи за языком, - предупредил он. – Я благодарен, конечно, тебе за кофе, но это того не стоит.

Наверное, и ноги намочила, - сказал он, потянувшись к моим ступням, чтобы проверить.

Я оттолкнула его, ударив по руке, и отшатнулась в сторону.

- Тронешь меня - получишь в нос, - серьезно сказала я.

- Прости, меня убьют, если ты простудишься.

- Ноги сухие, мамочка, - подшутила я. – А папочке мы об этом не скажем!

- Это не смешно. Почему ты пришла?

- Ты говорил, что Давид сегодня приедет.

Олег опять тяжело вздохнул, поднимая глаза к небу, словно мысленно взмолившись. Видимо, я его уже порядком достала своим чрезмерным любопытством.

- Если я отвечу на этот вопрос, ты вернешься в квартиру, - поставил он условие, пытаясь договориться.  Видимо, запомнил ситуацию возле клуба.

- Хорошо, - согласилась я, улыбнувшись.

- Давид в городе, но я не говорил, что он приедет к тебе. Могу даже с уверенностью сказать, что сегодня ты его точно не увидишь.

- Почему?

- Марш в квартиру! – прорычал Олег, одаривая меня убийственным взглядом, и я открыла дверь, чтобы уйти, обиженно посмотрев на него. – И как только он сможет тебя вытерпеть?! – услышала я напоследок его бормотание, в котором не было злости или осуждения. Я поняла, что эти слова сказаны по-доброму, просто он хочет сохранить имидж и казаться строгим и серьезным, но в действительности он ко мне хорошо относится.

Вообще, Олег – неплохой человек. С виду, конечно, сердитый, вечно серьезный и угрюмый. Я понимаю, что наверняка у него в жизни тоже есть своя история, которая и оставила свой след в виде шрама на лице, но на самом деле, думаю, он бы мог быть неплохим другом, братом, отцом или кому-то партнером. В нем есть черты защитника, человека, сильного духом, и эти качества необходимы мужчине. За эти пять дней, которые я почти никогда с ним не говорила, почему-то узнала о нем больше, чем о Давиде. Он просто кажется чуть более открытым.

А Давид… он не пускал меня к себе даже через зрительный контакт, закрываясь прочным панцирем, что не дает понять мне, каков он на самом деле. Он вечно все контролирует, держа ситуацию в своих руках. Несмотря на этот его контроль, мне все же удалось разглядеть в нем темноту, которая только и держит меня на расстоянии от него.

Мой вечер проходил скучно, и я провела его возле телевизора. Я приняла длительную горячую ванну, переоделась в ночной пеньюар и, пожелав бабушке спокойной ночи, скрылась в своей комнате.

Зайдя в комнату, я услышала шум, доносящийся с балкона. Поначалу подумала, что это дождь барабанит или град опять начался, но шум был такой, словно ко мне на балкон пробрался сам медведь. Медленно подойдя к окну, я отвела в сторону штору и увидела огромный мужской силуэт, скрытый во тьме. Как раз в этот момент молния ударила вдалеке, отчего появление этого силуэта навевало страх, словно передо мной кадр из фильма ужасов.

Подавив крик, я отскочила от окна. Застыв,  стояла на месте, будто это должно было помочь исчезнуть моему ночному гостью. Взмолившись, чтобы мне все это показалось, я услышала знакомый голос:

- Винкс, открой!

Быстро подлетев к окну, я открыла его настежь, впуская в комнату влагу и холодный воздух, а потом в проеме появился Давид. Он промок до нитки, с него капала вода. Давид прошел в комнату, шатаясь, и я остановила его прямо возле окна - не хочу, чтобы вся моя комната была залита водой.

- Ты что здесь делаешь? - удивленно спросила я.

- Хотел увидеть тебя, - невнятно пробормотал он, протягивая ко мне руку, и прикоснулся к щеке. Его пальцы холодные как льдинки, и я поняла, что ему холодно.

- Ты что, пьян?!

- Я сейчас уйду.

- Под дождем и в таком состоянии?! – взволнованно проговорила я. – Как ты вообще сюда забрался и остался цел?

- Я очень хотел тебя увидеть, - протянул он заплетающимся языком. – Я иду...

- Никуда ты не идешь, - сердито прорычала я, снимая с него мокрую куртку.

- О, милая… - лукаво улыбнулся он. – Так сразу?

- Помолчи! Тебе нужно снять мокрую одежду и согреться, - поучительно объяснила я, и Давид начал мне помогать, снимая с себя куртку, футболку и ботинки. Его хорошо шатало и постоянно заносило, я пыталась помочь ему устоять на ногах, но это оказалось сложным, когда он такой здоровяк, поэтому он пару раз зацепил тумбочку у окна, создавая ужасный шум.

- Ты можешь немного тише? Бабушка спит, - с укором произнесла я.

- Прости, милая, - сказал он, и его снова занесло.

- Так не пойдет. Садись на кровать, я помогу тебе, - и повела его к своей постели.

Давид проследовал за мной, уселся на край кровати, и только сейчас я заметила в его руках бутылку, в которой было уже меньше половины коричневой жидкости. Он при мне открыл её, надеясь сделать глоток, но я ловко забрала у него эту гадость, отставляя в сторону.

- Это я конфискую. Хочешь остаться со мной в комнате - будь послушным. А теперь ложись, - попросила я, толкая его немного в плечи.

Давид откинулся на подушки, потянув меня за собой, я не устояла на ногах и упала в крепкие объятия. На нем остались еще мокрые джинсы, поэтому я сразу почувствовала, как мой пеньюар промок насквозь. Давид очень холоден, и это меня немного беспокоит. Я решила не сопротивляться, чтобы немного его согреть, и расслабилась на нем полностью, прикрываясь уголком одеяла.

- И как это понимать? – еле слышно спросила я. – Я думала, что ты не пьешь алкоголь.

- Не пью, но за редким исключением. Мои родители мертвы, - сонно ответил он, и я засомневалась, что он сказал бы мне об этом, будучи трезвым.

Значит, сегодня тот день, когда убили его семью?! Мне очень жаль, но я понимаю, что сейчас говорить с ним об этом неправильно. В данный момент его холодные руки изучающе блуждали по моей спине, отчего все мои мысли начали путаться.

- Ты такая горячая и мягкая, - прошептал он.

Я слегка приподнялась на руках, чтобы посмотреть на него, и увидела, как глаза его закрыты, а выражение лица расслабленное и умиротворенное. Складывается впечатление, что исчезли жесткие черты, которые всегда были с ним, сменившись блаженством, покоем и умиротворением. Я поняла, что он безумно красив в таком состоянии.

Подтянувшись немного ближе к нему, я подалась к его губам, полностью подчинившись импульсу, и накрыла их своими губами. Я целовала нежно, изучая, пробуя на вкус. Давид на мгновение застыл, а потом жадно ответил мне. Так, словно я его спасение. Его язык блуждал у меня во рту, вызывая невероятные ощущения. Мой стон вырвался ему в рот, а губы старались не отставать от него с напором, и это так необъяснимо! Тело бросало то в жар, то в холод, покрываясь мурашками с головы до ног. Сердце отбивало бешеный ритм, дыхание участилось, а ощущения собрались в одном эпицентре жаркой волной возбуждения внизу живота. И это только от одного поцелуя...

Отстранившись, я посмотрела в глаза Давида, увидев в них бурю эмоций. Я знаю, что он хотел продолжения, возможно, и я бы не остановилась, но поскольку его состояние меня немного тревожило,  сделала над собой усилие. Я положила голову ему обратно на грудь, скрывая свой смущенный взгляд, и прислушалась к его сердцебиению. Через пару минут дыхание стало спокойней, руки расслабились, и я поняла, что он уснул.

Я лежала так на нем еще некоторое время, затем в мою голову пришла озорная мысль, и я поднялась. Взяв свой новый телефон,  сделала несколько снимков Давида в разном ракурсе, затем пару общих фотографий, после чего укрыла его теплым пледом и лишь потом, свернувшись клубочком, легла рядом и уснула сама.

***

Утром проснулась от невероятных ощущений. Не успела открыть глаза, как почувствовала легкое касание в области предплечья. Я сразу вспоминаю, что вчера ко мне пожаловал Давид в ужасном состоянии, и я посчитала, что было бы слишком жестоко с моей стороны, отправлять его обратно тем же путем, в хлам пьяным. Тем более он быстро уснул и не составлял мне проблем. Почти….

Я лежала молча и не спешила себя выдавать просто ради любопытства, чтобы понять дальнейшие его действия. А еще мне было нереально хорошо от его прикосновений.

Давид находился позади меня, наши ноги были переплетены. Хотя моя голова покоилась на бицепсе его правой руки, это не мешало ему дотягиваться до моей груди. Только сейчас я поняла, отчего проснулась уже возбужденной. Его пальцы умело ласкали мою грудь нежными еле ощутимыми прикосновениями. Вторая его рука изучающе блуждала по животу, предплечью и бедру. Он уделял немного внимания каждой части тела, но мне казалось, что его руки находятся везде.

Давид осторожно убрал в сторону мои волосы, оголяя небольшой участок шеи, и склонился надо мной, горячим дыханием обжигая мою кожу, после чего последовало нежное прикосновение кончиком носа и поцелуй, пробивающий до дрожи. Я слишком поздно поняла, что из моих губ слетел стон удовольствия. Мне казалось, что я на мгновение перестала дышать, а потом медленно повернулась к Давиду. Его взгляд необычный, полный вожделения и обожания. Посмотрев на него, я поняла, что влюбилась. Именно он тот человек, кого я хочу видеть рядом с собой всю жизнь, только его прикосновения способны вызвать во мне многогранную гамму чувств и невероятное наслаждение.

Мы смотрим друг на друга, казалось бы, целую вечность. В этот момент между нами зародилось что-то особенное, ведь это чувство нельзя спутать ни с чем. Давид продолжал водить своими умелыми руками по моему телу, заставляя мое дыхание учащаться. Я безумно хочу его, и он прекрасно об этом знает.

- Привет, - хрипло проговорила я, пытаясь немного отвлечься, иначе сама наброшусь на него.

- Привет, красавица, - прошептал Давид. – Как я оказался в твоей постели?

- Ты не помнишь?!

- Смутно, - признался он. – Поначалу, когда проснулся, подумал, что ты мне снишься.

- И решил проверить способом изучения? - игриво сказала я, бросив быстрый взгляд на его ладонь, которая продолжала хозяйничать у меня под пеньюаром, выписывая нежные круги вокруг сосков.

Он улыбнулся моему игривому настроению, но в его глазах опасное вожделение. Даже не знаю, что было бы, если бы я воспротивилась его собственническим прикосновениям.

- Тебе ведь нравится, - констатировал он соблазнительно-хриплым голосом, и этот бархатистый тембр сводил меня с ума.

- Неплохо так, - согласилась я, потеряв способность мыслить. Ответила так, словно примеряла новую блузку и высказала подруге свое мнение. Я покраснела и накрыла лицо ладонями. – Прости, это прозвучало глупо... Твои прикосновения… они мешают мне думать.

- Так и должно быть. Думать вовсе не надо.

- Давид… - начала я, но он тут же меня прервал.

- Помолчи. Хочу украсть у тебя самый лучший первый поцелуй, - прошептал он, склонившись ко мне, но я-то знаю, что наш первый поцелуй был еще вчера. И если он его не помнит, то пусть тот поцелуй будет только для меня!

Мы слились в нежном поцелуе, сплетая языки воедино, словно в диком танце. Я опять не сдержала стон, выгибаясь под Давидом, и бедром почувствовала, что он возбужден. Он хочет меня, и это придает мне уверенности. Значит, не одна я нахожусь под его воздействием!

Давид отклонился и одарил меня взглядом, который мог бы подчинить себе всех девушек вселенной, если это вообще возможно. Но я точно уже его...

Не успев прийти в себя после поцелуя, я почувствовала, что его рука забралась мне под пеньюар, задрав его немного вверх, открывая вид на мои белые кружевные трусики. Я понаблюдала за тем, как его пальцы, сделав медленные круговые движения вокруг пупка, исчезли под белым кружевом.

- Такая... отзывчивая и готовая для меня… - прошептал Давид.

Его пальцы скользнули между моими складочками, заставляя меня выгибаться навстречу его руке. Откинув голову назад, я не сдержала стон удовольствия. Он сделал несколько нежных круговых движений по эпицентру моего возбуждения, и я потерялась в пространстве, стала словно одержимой от его прикосновений, ведь он как музыкант, ловко справляющийся со своим инструментом - знает толк в каждой ноте, задевая нужную струну.

- Смотри мне в глаза, - донесся до меня хриплый голос. Я никогда такого не чувствовала раньше. Казалось, будто все мое тело наполнила горячая лава невероятного удовольствия, и Давид, видимо, понял, насколько я близка к разрядке. – Алеста, посмотри на меня! - приказал он, и я начала искать своим затуманенным взглядом его глаза. – Вот так, – прошептал Давид. - А теперь кончай!

Я, словно по его приказу, взорвалась в невероятном оргазме, рассыпаясь на тысячу мелких кусочков, и закричала. Давид быстро склонился надо мной, приглушая мой крик поцелуем, отчего ощущения стали еще острее, полностью выбивая меня из этого мира.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я пыталась совладать со своим телом, но вскоре услышала стук в дверь. Я вздрогнула, понимая, что мои ноги и руки дрожат, к тому же совсем не слушаются меня. Растерянно посмотрев на Давида, я столкнулась с его лукавым взглядом и самодовольной улыбкой. Потешается, гад, за то, что довел меня до такого состояния!

- Деточка, - услышав голос бабушки, я моментально пришла в чувство. – С тобой все в порядке?

- Да, бабушка, - крикнула, вскакивая с кровати. Схватила халат, висевший на стуле, и застыла, глядя на Давида, который лежит себе спокойно на кровати в расслабленной позе, забросив руки за голову. Кажется, его совсем не волновала перспектива быть пойманным. Мышцы его рук в таком положении особенно напрягались, привлекая к себе моё внимание.

- Ты кричала! Опять ужас приснился?

- Да, бабуль, все уже нормально, - ответила я и, закрыв лицо халатом, не сдержала смех.

- Одевайся, к тебе пришли!

- Через пять минут выйду, - крикнула я в ответ, уловив на себе вопросительный взгляд Давида.

- Кого-то ждешь?

- Нет, но думаю, что это Энж. Сегодня солнечная погода, - заметила я, увидев пробивающиеся сквозь шторы солнечные лучи, - она обещала погулять со мной по городу, -  пояснила, одновременно надевая джинсы.

Не успела я, как следует их на себя натянуть, как Давид поймал меня за руки и потянул к себе на кровать. Я упала на спину, и он накрыл меня сверху своим телом.

- Хочешь оставить меня в таком состоянии? – сказал он, бросая быстрый взгляд на свой пах.

- Ну, думаю, будет справедливо сравнять счет, - беззлобно ответила я. - Ты получил удовольствие от меня в клубе, а я сейчас. Теперь мы квиты.

Глаза Давида сразу потемнели при упоминании о том случае. Он отвел взгляд на мгновение в сторону, и я почувствовала, как его руки на моих запястьях сжались сильней, словно его накрыло волной злости, но потом сразу попустило, ведь через несколько мгновений он прекратил давление.

- Ты не сможешь забыть тот случай? – спросил он, глядя мне в глаза с неким раскаянием.

- Забыть не смогу, но простить попробую… лишь только этот раз, - ответила я, и он жадно припал к моим губам.

Не понимаю, что со мной творится, но я опять его хочу. Мы целовались некоторое время, потом он отстранился и с обожанием посмотрел в мои глаза.

- Мне нужно будет опять уехать завтра. Давай проведем этот день вместе, – предложил Давид.

- Но мне все равно придется сейчас выйти к Анжеле…

- Тогда, - бросил он, подарив мне поцелуй, - отправляй её, – еще один поцелуй. - Я буду ждать тебя через час возле дома, - сказал он, опять припав к моим губам.

Я чувствую себя в этот момент такой желанной, любимой и особенной. То, как он смотрит на меня, прикасается и целует вызывает невероятные ощущения!

- Хорошо, - томно согласилась, и он оставил меня, приступив надевать влажную одежду.

Немного приподнявшись на локтях, я принялась наблюдать за ним. Пока он набрасывал на себя футболку, его мышцы напрягались в нужных местах, а смуглая кожа блестела, словно золото в бликах солнечных лучей, просачивающихся сквозь окно в комнату. Я не могу отвести от него глаз, и это пугает меня, ведь я будто стала одержима.

Мы попрощались на балконе. Проследив за тем, как он за пару секунд спускался на асфальт,  лишь тогда уже со спокойным сердцем я направилась встречать свою гостью.

Глава одиннадцатая.


На мне джинсы и белая футболка, я без лифчика, волосы, словно у домовенка, торчат в разные стороны, ведь вчера я легла спать с мокрой головой. На лице ноль косметики, а губы красные и припухшие после жарких поцелуев.

Выйдя так за дверь, я застыла, увидев широкую спину Рэма. Услышав хлопок закрываемой двери, он повернулся ко мне. Мне в глаза сразу бросились огромный синяк на его подбородке и пара ссадин на лбу. Видимо, последствия стычки с Олегом. Глядя на него,  увидела в глазах только беспокойство и тревогу. Даже понятия не имею, почему он пришел ко мне. Я задумалась о том, что, возможно, он хотел извиниться за случившееся, но сразу засомневалась в этом, когда он начал осматривать меня, и его взгляд при этом менялся.

- Рэм?! Что случилось? – начала я, чувствуя неловкость после такого тщательного осмотра.

- Он был у тебя? – грозно спросил он.

- Кто? – не сразу поняла я.

- Звонкий!

Сейчас он весь на взводе, сердитый и злой. Плечи напряжены, и обе руки находятся в карманах джинсов. В глазах пляшут бесы, и для меня совсем не в новинку видеть такое в этом мужчине.

- Рэм… мы уже говорили об этом, - спокойно попыталась я его осадить. – Это не твое дело!

- Ты провела сегодня с ним ночь, - с ненавистью в голосе заключил он. – Ложилась под него, словно последняя блядь… - прорычал он, замолкая, потому что не успел договорить. Я завела руку в сторону

и со всей силы выписала ему пощечину.


Звонкий хлопок разнесся по всему подъезду. Я посмотрела на Рэма с обидой, а в моих глазах застыли слезы. Не ожидала услышать нечто подобное от него.

- Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза! - прокричала я.

Открыв дверь, я скрылась в квартире. Но прежде чем уйти,  успела увидеть вину и понимание в глазах Рэма, который, видимо, пожалел о сказанных словах.

Остальные полчаса моего времени проходили в комнате, где я оплакивала потерю своего единого друга в этом городе. После встречи с ним у меня пропало настроение и желание куда-то выходить. Но я все же взяла себя в руки и, приняв бодрящий душ, начала собираться на встречу с Давидом. Уже успела соскучиться по нему. Мысль о том, что сегодня я проведу с ним целый день, греет меня. Прогнав угнетающее настроение, я с трепетом начала одеваться.

Мой выбор пал на самый сексуальный комплект нижнего белья в моем гардеробе, который состоит из кружевного лифчика и бикини кроваво-красного цвета. У меня почему-то было предчувствие, что сегодня будет продолжение жаркого утра, поэтому я решила одеться соответственно. Но, вспомнив о транспорте Давида, мне пришлось исключить идею надеть платье или юбку, поэтому я остановилась на светлых джинсах, джемпере, кожаной куртке и сапожках на высоком каблуке. Волосы решила оставить распущенными, немного подкрасила глаза, больше выделяя губы красной помадой. Взглянув на свое отражение в зеркале, я осталась довольна. Впервые за долгое время чувствую себя цельной и поднесенной, благодаря Давиду. Он заставляет меня оживать внутри, и это такое прекрасное ощущение.

Попрощавшись с бабушкой, я сообщила ей, что буду отсутствовать до вечера, попросив ее звонить мне при любых обстоятельствах и пообещав, что сразу примчусь. Она, увидев мое радостное настроение, лишь пожелала хорошо провести день. Правда, она подумала, что проводить его я буду с Рэмом, ведь после его прихода я сразу начала собираться.

Бабушка еще немного поворчала за то, что я так и не позавтракала. Пообещав обязательно позавтракать в кафе, я быстро покинула квартиру, пока бабушка еще что-то не придумала.

Сбегаю резво в низ, несусь как ненормальная, открываю дверь в подъезд и сразу попадаю в объятия Давида. Он словно знал что  это я,  ловко ловит меня  своими руками, высоко оторвав от земли. Визжу от страха, но сразу успокаиваюсь, когда вижу знакомое лицо. Обхватываю руками шею Давида и прижимаюсь к нему всем телом. Словно год не виделись.

- Как же ты сладко пахнешь, - прошептал он не менее сладким голосом. Вдохнув во все легкие мой запах, он прислонился к шее, а потом подарил нежный поцелуй, и я уже растаяла, глядя на него с блаженством и обожанием. Это именно тот случай, когда говорят: «Влюбленная малолетняя дурочка» - я себя именно так и чувствую.

Давид медленно опустил меня на землю, и я соскользнула по нему вниз, но он все еще крепко держал меня в своих руках, и мы зависли друг на друге на некоторое время. Лишь потом я вспомнила, что мы еще стоим у моего подъезда, где живет куча бабушкиных подруг, которые в любой момент могут нас увидеть.

- Итак, - заговорила я, пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки. Пусть лучше везет меня к себе, а потом умиляется мною. – Какие планы?

- Будут какие-то предпочтения? – поинтересовался он в ответ.

- Ну, если ты меня сначала накормишь, я вся твоя.

- Правда? – в его глазах проскользнул опасный блеск.

Я кивнула, одарив его самой волшебной улыбкой, на которую была способна. Мне уже совсем не страшно оставаться с ним наедине, а после сегодняшнего невероятного утра я перестала бояться близости с ним. Если это должно произойти, то пусть только с ним. Пусть только он будет первым! Ведь я уже наперед знала, что никто другой не вызовет во мне подобных чувств.

Мы отправились в восточную сторону города, где Давид повел меня в небольшой ресторан, который оказался милым и уютным. Мы провели в нем около часа, и я попробовала множество всяких вкусностей. Пообедав,  опять сели на мотоцикл, и Давид привез меня к потертому зданию, на котором было написано яркими буквами «Тату салон».

Понимая, для чего мы приехали сюда, я испуганно посмотрела на Давида.

- Давид, я…

- Время делать что-то сумасшедшее, - лукаво улыбнулся он.

- Не знаю… может быть, не стоит, ведь я не хочу, чтобы все видели…

- Никто не увидит, - констатировал Давид, не давая мне даже шанса засомневаться. – На теле есть места, о которых будем знать только мы, - прошептал он, как змей искуситель.

- Но я даже не знаю, что наколоть!

- Ты хотела надпись? Я помогу тебе выбрать отличную надпись!

Я задумалась на некоторое время, но потом все же согласилась.

- Только маленькую, и что-то со смыслом…

- Доверься мне, - сказал он, и в его глазах зажегся победный огонек.

Думаю, это самый сумасшедший поступок в моей жизни.

В салоне нас встретила женщина, полностью покрытая татуировками и пирсингом. Она бросила нервный взгляд на Давида, а он подарил ей уничтожающий.

- Причинишь ей боль – живьем сдеру с тебя шкуру, - пригрозил он ей, и я сделала вид, что не слышу, ведь стою достаточно далеко от них, рассматривая эскизы возможных татуировок. – И инструменты должны быть чистыми, - добавил Давид.

Затем он взял листок с ручкой, сел в сторону и начал рисовать образец татуировки, которая должна быть на мне. Он не разрешил мне посмотреть на результат, когда закончил рисовать, поэтому я даже понятия не имею, что будет в итоге.

Я легла на стол, полностью расстегивая штаны, и, опустив немного резинку трусов, зажмурилась, готовясь к самому худшему. Мне сделали один очень болезненный укол в области паха, но я не издала ни звука, переживая за жизнь мастера, но дальше я ничего не чувствовала.

Во время процедуры я спокойно лежала, рассматривая все вокруг. Давид находился все время возле меня, заботясь о том, чтобы я не заскучала и не взглянула на татуировку преждевременно. Он рассказывал мне каждую мелочь, объяснял значения интересных мне наколок, висевших на стене. Держа меня за руку, он успокаивающе гладил пальцы, и это действительно помогало отвлечься.

Процедура длилась около двух часов, и прежде чем девушка закончила, Давид одобрительно оценил результат. Мне не дали посмотреть на татуировку, приклеив кусочек бинта, пропитанный каким-то средством, который должен действовать как антисептик.

Выйдя из салона, мы отправились в кафе, в котором провели около часа. Давид заказал мне большой кусок торта и чашку кофе. Все время он вел себя со мной осторожно и внимательно, открывая мне дверь и держа меня за руку. Мне это нравится, я никогда не чувствовала себя более счастливой. Улыбка не сходила с моего лица, и я не спускала с Давида влюбленного взгляда. А он тем временем впитывал мое счастье, не пропуская даже мелочи. Сегодня он другой — более открытый, даже иногда улыбался, словно его подменили.

Окружающие смотрели на нас испуганно, вернее, больше на Давида - вряд ли его видели когда-то в подобном настроении. Я не знаю о нем почти ничего, только сплетни, и те не слишком хорошие. Несмотря на это, я не отвернулась от Давида. То, что я вижу в нем - совсем другое. Человека не судят по внешности или исходя из придуманных рассказов. Сперва следует пообщаться лично, тогда ты сможешь увидеть его истинное лицо. И хотя Давид полностью мне так и не открылся, все же я слепо верила в его хорошую сторону.

Когда мы уже собирались на выход, у меня зазвонил телефон. Увидев номер бабушки, я незамедлительно приняла вызов, только вот услышала  совсем не голос бабушки — это была соседка, которая иногда у нас гостила.

- Алеста?

- Вера Ивановна?! – удивилась я. – Что случилось?

- Антонина упала с лестницы, когда шла от меня, - встревожено сообщила она. – Её только что забрала скорая помощь.

Услышав это, я сразу подорвалась с места, задев кружку, горячее содержимое которой попало на Давида.

- Прости, - извинившись, я взяла салфетку и принялась исправлять свою оплошность, одновременно разговаривая по телефону. – Как она? – меня затрясло от страха и волнения.

Давид тем временем убрал мои руки, останавливая попытки вытереть горячую жидкость.

- Все нормально, - бросил он мне, пальцем подзывая официантку. Девушка испуганно подошла к нам, опустив взгляд в пол. – Быстро убери тут все, – грубо приказал он ей, и это меня немного отвлекло от разговора по телефону. На секунду я задумалась о том, что с посторонними людьми Давид ведет себя пренебрежительно и грубо, но Вера Ивановна сейчас объясняет мне состояние бабушки, поэтому я быстро забыла о его поведении. Оказывается, бабушка сильно упала, у нее несколько ушибов и вывих лодыжки. Но больше мне ничего не удалось узнать, ведь в больнице должны были провести тщательный осмотр и лишь тогда поставить точный диагноз.

Я бросила трубку и, извинившись перед Давидом, попросила его подвезти меня до больницы, преждевременно объяснив ему ситуацию. Он рассчитался за наш обед, и мы отправились в больницу. Позвонив Олегу, Давид оставил меня у входа, а сам уехал переодеваться, но в этот день я его больше не увидела. Почти целую ночь просидела в больнице, ожидая, когда проснется бабушка, а наутро Олег сообщил, что Давид уехал.

Утром Николай Петрович, лечащий травматолог бабушки, сообщил мне о её состоянии. Больше всего пострадала нога, но есть еще и ушибы, а также небольшая трещинка на ребре. Бабушку оставили в больнице, и я поплелась домой одна.

Я немного разочарована. Давид уехал, и мы не попрощались. Вчера был чудесный день, который я теперь вспоминаю с улыбкой, но мне хотелось, чтобы он закончился не так.


Выйдя из больницы, я наткнулась на машину Олега. Он опустил стекло бокового окна и подозвал меня пальцем.

- Садись, - коротко бросил  мне.

Я обошла машину и открыла дверь. В машине меня встретил огромный букет красных роз, лежащий на сидении. На мгновение я застыла, затем перевела удивленный взгляд на Олега.

- Это от Давида, - пояснил он. – Сто одна штука.

- Мне?! – удивилась я.

- Нет, мне! – поддразнил Олег. – Бери и садись в машину. Там еще записка есть.

Обхватив эту красоту руками, я прижала букет к груди и вдохнула цветочный аромат. Знает, как поднять настроение! После чего села в машину и принялась искать записку. Найдя небольшой конвертик в виде открытки, я открыла его и прочла:

«Вчера мне понравился цвет твоей помады, и я дарю тебе розы в тон ей. Хотел слизать с тебя её всю, но решил оставить это удовольствие на потом. Не грусти, милая, я буду спешить к тебе».

Эти необычные строчки подняли настроение и вызвали улыбку. Смеясь, я бросила быстрый взгляд на Олега. Он искоса наблюдал за мной, одновременно следя за дорогой. Моя реакция на записку его заметно успокоила, поэтому я не сдержалась и колко спросила:

- Что?!

- Ничего. Рад просто, что не придется тебя развлекать.

- С чего это меня нужно развлекать?

- Ну, был приказ не давать тебе грустить.

- Очень смешно, - съязвила я и отвернулась.

Меня быстро доставили домой, и я поспешила принять душ и поесть, после чего рухнула в кровать и моментально уснула. Всю прошлую ночь я просидела возле койки бабушки, волнуясь о её состоянии, ведь она у меня единый родной человечек. Не хочу её терять. Меня радовало то, что обошлось такими несерьезными последствиями, ведь все могло бы быть хуже. И я решила быть по отношению к ней более внимательной, а также во всем помогать и заботиться о ней.

Глава двенадцатая.


 Я проснулась от небольшого жжения в паху, сразу вспомнив вчерашнюю выходку. Я так и не смотрела на рисунок, ведь просто-напросто забыла о нем. Даже когда утром принимала душ, не обратила внимания на татуировку, ведь тогда еще она не давала о себе знать.

Поднявшись с кровати, подошла к зеркалу и немного спустила резинку трусов. Моему взору открылось одно слово - «Боско», написанное большим красивым почерком, с закрученными концами черного цвета. Я присмотрелась и увидела над этим словом некие иероглифы, возле которых отчетливо виден небольшой глаз. Внизу слова тоже иероглифы, только в конце стоит крест.

Наколка так себе - невзрачная и простая. Нет никакой особенности, разве что сделана красиво. Хвостик буквы «б» тянется по верху, подчеркивая надпись иероглифов, словно обозначая важность. Но я все равно не понимаю смысла. И это слово «Боско» кажется мне знакомым…

Я долго рассматривала надпись, пока не пришло время собираться в кафе. Сделав две чашки кофе,  вышла на улицу. Олег ждет меня как всегда в машине. Я села рядом с ним, протягивая горячий напиток, и одарила его самой радостной улыбкой.

- Чего тебе надо? – тяжело вздохнув, спросил он.

- Ничего! – обиженно бросила. – Разве я не могу угостить тебя чашкой кофе? Тем более я еще не завтракала, не люблю есть в одиночестве.

- Хочешь сказать, что это еда? – отрезал он, бросая быстрый взгляд на кружку в моих руках.

- Ну, пока  не проснусь, то да!

Он опять тяжело вздохнул, пробормотав что-то невнятное, и открыл крышку подлокотника возле меня, достав оттуда два пирожка.

- Вот, бери! – Олег протянул мне угощение. – И пока не съешь, с места не двинусь.

- Это приказ Давида? – удивилась.

- Нет, мой.

- Спасибо, - довольно улыбнувшись, я приступила к еде. – Значит, пока ты наблюдаешь за мной, все время сидишь на пирожках? – поинтересовалась я с набитым ртом. Пирожки с повидлом действительно вкусные.

- Ешь молча! Не дай Бог еще подавишься, - произнес Олег.

От его слов  не смогла сдержать смех. Он иногда такой забавный!

- Не-а! Ты от меня так легко не избавишься! – колко бросила я, замечая, как уголок губ Олега слегка поднялся в улыбке.

Закончив свою трапезу,  наконец выехали в кафе. Мы прибыли немного с опозданием, и в кафе уже было полно посетителей. Быстро переодевшись, я только потом встретилась с Анжелой. Она заметно расстроена, глаза красные, словно она долгое время провела в слезах. Заметив ее состояние, я сразу подошла к ней, взволнованная этим.

- Энж, ты что, плакала?

- Алеста, -  всхлипнув, хрипло сказала она. – Вчера Рэм вернулся сильно избитым… Он плохо себя чувствует, и мне страшно за него!

- Что случилось? Кто его избил? – я не могла в это поверить, ведь еще вчера он приходил ко мне в нормальном состоянии.

- Я не знаю! Он ушел утром, а вернулся поздно ночью, и… и это было самое ужасное, что я когда-либо видела! – сказав это, Анжела вновь заплакала.

Я обняла подругу, чтобы немного утешить ее, а сама не переставала думать об этом. Возможно, его расстроила наша вчерашняя ссора, и он решил куда-то сходить, чтобы отвлечься, где и нарвался на драку…

Меня не покидали эти мысли целый день. Мы дружили с Рэмом все время, и я просто не могла оставить его в беде, поэтому решила сходить к нему, как только выпадет минутка. Буду первой, кто закроет глаза на это мелкое недоразумение между нами.

Вечером, вернувшись домой, я устало доползла до кровати. Кроме пирожков Олега, я так ничего и не ела. Сил совсем нет. Последние дни вымотали меня окончательно. К тому же трудно засыпать, зная, что  одна в квартире.

Я взяла телефон и некоторое время сверлила его взглядом. Хочу написать Давиду, но почему-то боюсь. Возможно, потому что у нас отношения с ним совсем не определенные. Он наблюдает за мной, защищает, но мы так и не говорили о том, что это значит - просто помощь или мы все же пара.

Сон так и не приходил, и я поняла, что скучаю. Переборов свой страх,  решила все же написать сообщение Давиду. Если он не ответит, значит, так тому и быть. Хотя маловероятно, что он ответит, ведь уже давно за полночь.

Я: «И что означает эта тату?» - это был простой вопрос, но он очень меня интересовал целый день.


Наверно, и пяти секунд не прошло, как телефон начал вибрировать, и на экране высветилось входящее сообщение. Улыбнувшись, я принялась читать.

Давид: «Что ты самая лучшая в мире».

Я: «А серьёзно?!»

Давид: «Это так. Почему ты не спишь?»

Я: «Не могу одна уснуть. Бабушку еще не выписали. Возможно, выпишут только через неделю».

Давид: «Такие травмы требуют тщательного наблюдения. Так мне приехать?»

Меня немного удивила его осведомленность о бабушкиных травмах, ведь мы с ним об этом не говорили, но следующий вопрос сразу отвлек меня от этой мысли.

Я: «А ты можешь?»

Давид: «Буду у тебя под утро».

Я: «Длинная дорога? Тогда лучше не приезжай. Решай свои дела, потом увидимся. А почему ты не спишь?»

Давид: «Решаю свои дела. Значит, ты не хочешь, чтобы я приехал?»

Хочу, но я знаю последствия его приезда. Он останется в моей кровати не просто для сна. Слишком мало времени прошло, и эта неопределенность… Спешка сейчас ни к чему.

Я: «Просто устала сильно».

Давид: «Тогда спокойной ночи».

Не знаю, сердится он или нет за мой отказ, но он точно был недоволен - последние сообщения выдали его настрой. Я попыталась немного смягчить его и написала: «Спокойной ночи! Спасибо за цветы. Они чудесные». В конце поставила смайлик с поцелуем и улыбкой. Отложив телефон, я сразу уснула.

Утро встретило меня сообщением от Давида с пожеланием доброго утра. Простые слова, но на моем лице расплылась радостная улыбка, ведь теперь я знаю, что он на меня не сердится.

Выпив чашку черного кофе, я взяла еще одну для Олега и понеслась к нему. Сегодня у меня в планах наведаться к Рэму, а потом поехать в больницу. Сдобрив своего надзирателя чашкой кофе, я попросила его отвезти меня в магазин, чтобы купить все необходимое для бабушки, а также маленький тортик для Рэма.

Никогда не была у Анжелы дома, просто знала, на какой улице она живет, номер дома и квартиры. Уже не раз пыталась наведаться в гости к подруге, но все как-то не до этого было.

Олег остановился возле подъезда Рэма и сразу спросил меня, почему я сюда приехала. Сомневаясь, что он не знает, чей это дом, я решила не врать, сказав, что приехала отдать Анжеле некоторые вещи. Меня без проблем отпустили, правда, дали всего пять минут. Строгий приказ моего надзирателя!

Я быстро поднялась на пятый этаж и позвонила в дверь, через мгновение встретившись с Анжелой. Она измученная, уставшая и глаза красные.

- Алеста?! – удивилась она.

- Привет, - я обняла ее и вручила торт. Это неудивительно, что Анжела сегодня не пошла в школу, ведь она говорила, что Рэм требует внимания. Сам противится ехать в больницу и лечение от сестры совсем не принимает. – Я к Рэму, и у меня мало времени. Он дома?

Глупый вопрос!

- Дома! Куда он еще денется? – отчаянно выпалила подруга. – Может, ты его надоумишь?

Прохожу внутрь, и Анжела подводит меня к двери его спальни. Я попросила её оставить нас одних, и она ушла, скрываясь в кухне. Легонько постучав в дверь, я приоткрыла ее, услышав раздраженный голос Рэма:

- Что?!

Мы встретились взглядом. Сначала в глазах Рэма я увидела удивление, потом некое раскаяние и вину. Лицо его в ужасном состоянии: опухшее, в синих кровоподтеках и множеством открытых ран. Мое сердце с болью сжалось от его вида, но я, улыбнувшись, прошла к его кровати.

- Можно? – осторожно спросила я.

Он немного сместился, освобождая мне место, я присела на край и взяла его за руку. Рэм напрягся, но не рассоединил наши ладони.

- Ты как? – взволнованно поинтересовалась.

- Жить буду, – еле слышно ответил Рэм.

- Решил заставить нервничать свою сестру?

Он замолчал, сжав сильнее мою руку, и я опустила взгляд на наши ладони.

- Кто тебя так? – я все же решилась это спросить и увидела, как взгляд Рэма ожесточился.

- Это уже не имеет значения, - отрезал он. – Сама-то ты как?

- А что я?!

- Не показал еще твой парень свою сущность? – с презрением в голосе бросил он.

- Какой парень?

- У тебя их много, что ли?! Думаю, Звонкий вряд ли это допустил бы.

- Рэм, ты опять о нем?! Если мы будем снова говорить об этом, то лучше тогда я уйду! – возмутилась, пытаясь подняться, но Рэм сильно сжал мою ладонь, заставляя сесть обратно на кровать.

- Не уходи, – взволнованно произнес он, и воцарилась угнетающая тишина. Рэм бросал на меня странные взгляды, поселяя в голову некоторые догадки…

- Алеста, прости меня за то, что сказал тебе тогда в подъезде – я погорячился, - внезапно он нарушил тишину.

- Все нормально, Рэм. Главное - быстрее поправляйся. Поговорим об этом позже, - успокоила я друга. – У меня слишком мало времени…

- Конечно. Я вообще удивляюсь, как он позволил тебе прийти ко мне?

- Рэм! – сердито осадила я его, вырывая свою руку из его руки, и поднялась с места. – Мне нужно идти. Моя бабушка в больнице… Я должна быть у нее, - пояснила, направляясь к двери.

- Алеста, я люблю тебя.

Услышав это, я остановилась прямо у входа, несколько секунд не поворачиваясь к нему, словно током ударило от его признания. Некоторое время  не могла прийти в себя. Когда он успел полюбить меня, ведь мы почти не разговаривали?

- Рэм… -  только и смогла сказать, бросив на него осторожный взгляд.

- Не стоит, – перебил меня он. – Просто знай об этом. Я всегда буду рядом. Несмотря ни на что, ты можешь на меня всегда положиться. А обидел я тебя тогда в подъезде только потому, что знаю Давида. Я работаю с ним почти год. Парни, которые тоже дерутся в том клубе, многое рассказывали о нем. Но больше всего о частых припадках злости Звонкого. Он неконтролируемый! Деспот, агрессор, неуравновешенный…

- Хватит! – оборвала я Рэма. - Какой бы он ни был… Я люблю его, Рэм! Поэтому не могу ответить тебе взаимностью и позволить говорить о нем такое! Что бы ни было у нас с ним, это мои проблемы и мой выбор! Прости, - и я выскочила из комнаты.

Даже с Анжелой не попрощавшись, я ушла прочь. Мне больно от того, что парень, которого я считала другом, полюбил меня. Ведь теперь нашей дружбе придет конец. Я не смогу ответить ему взаимностью, а он не сможет спокойно смотреть на мои отношения с Давидом.

Люблю ли я Давида? Сегодня в этом я призналась не только Рэму.  Для себя самой я поняла, что Давид стал для меня ближе, чем мне бы хотелось.

Выбежав из подъезда,  открыла машину Олега и молча села рядом с ним. Сижу и думаю о том, что произошло. Рэм… мне будет не хватать его. Но если он меня любит, значит, всегда будет ревновать к Давиду, а его я уже не смогу оставить.

Прошло несколько секунд, прежде чем  поняла, что машина так и не начала движение. Повернув голову, я вопросительно посмотрела на Олега. Его взгляд стал другим, я заметила в нем нечто, похожее на сочувствие, словно он понимает меня и разделяет мое переживание.

- Что? – бросила.

- Значит, ты и вправду любишь Давида? – уточнил он, и я впала в ступор.

- Как…?

Наклонившись ко мне, Олег залез рукой в карман моей куртки и выудил оттуда небольшой черный предмет.

- Прости, - сказал он, показывая мне закрученную штуковину, похожую на наушник.

- Что это? – удивилась я, но затем меня осенило: - Ты что, прослушку мне подбросил?! – моему возмущению не было границ.

- Прости, но так надо было. Ты шла к Анжеле, но я знал, что там находится и Рэм. Последнее время он слишком непредсказуем. Я должен был знать, не грозит ли тебе опасность.

- Обалдеть! – вылетело у меня. – Да это вообще ни в какие ворота не лезет!

- Теперь я знаю, что ты отшила Рэма и любишь Давида, а это дает мне основания доверять тебе.

- Что мне твое доверие? Ты влез в мое личное пространство! Без спроса! – раздражалась я, испепеляюще глядя на Олега. – Скажешь что-нибудь Давиду про Рэма или мою любовь - убью к черту!

- Почему нет? Думаю, Давид был бы очень доволен.

- Олег! – предупреждающе зарычала я.

Он поднял руки вверх, словно в защитном жесте, на губах у него довольная улыбка, что еще сильней меня раздражает. Вот это влипла!

- Ну правда, - начал уговаривать меня Олег, увидев, что я немного успокоилась. – Почему ты не хочешь признаться Давиду, что любишь его?

- Я еще толком сама в себе не разобралась. Можно сказать, поняла это совсем недавно, - смущенно ответила, опуская взгляд на руки, которые нервно теребили край куртки. – Тем более Давид не проявлял ко мне подобных чувств… Даже не заикался о том, что мог любить меня, поэтому я лучше подожду, пока, возможно, он решит или поймет, нужны ли ему эти отношения.

- О-о-о… Ждать придется слишком долго, - протянул Олег, и я вскинула на него вопросительный взгляд. Он устало вздохнул, понимая, что задел мой интерес, и все же начал объяснять: - То, что я тебе сейчас скажу, останется строго между нами. Или мне не только язык отрежут. Поняла? – я согласно кивнула. -  Давид потерял свою родную семью, и его взял на воспитание очень влиятельный человек. Его имя не слишком известно во внешнем мире, но он частично заправляет всей страной.

- Это некая криминальная группировка? – не сдержалась я, судорожно сглотнув от страха.

- Если хочешь что-то узнать о Давиде, то молчи. Я не скажу тебе того, чего тебе знать не стоило бы.

- Прости. Больше не буду! Продолжай.

- Так вот, когда Давиду было восемнадцать лет, приемный отец забрал его из Сквиры к себе, чтобы научить управлять своим бизнесом. И Давид все это время удачно постигал азы «держать все в своих руках», так как это было его обязанностью, из-за которой о нем и заботились. Выбора у него не было. Тогда выяснилось, что его отец был болен неизлечимой болезнью. Ему оставалось совсем ничего. В принципе, лишь потому Давида и взяли на воспитание, так как мужчина хоть и был влиятельным, но не имел собственных детей.  До этого Давид рос отдаленно от него в Сквире, имея все, но совсем не пользовался этим. Жил как дворняга, занимался мотоспортом, боксом, был сорвиголовой, добивался всего сам, но все же в рамках позволенного. Потом он влюбился в девушку из богатой семьи, она его бросила, при этом прилюдно оскорбив. Видимо, она еще не знала, чей он сын, и насколько Давид был обеспечен, иначе вряд ли упустила бы такой шанс. Сучка была редкостная… И после этого Давид изменился, уехал из города на шесть лет, а вернулся восемь месяцев назад, и тогда… Впрочем, это неважно. Самое главное, что тебе нужно знать - это то, что он не умеет проявлять свои чувства, поэтому и не скажет тебе о своей любви никогда. Просто это не заложено в нем с детства. То, что он делает ради тебя – это уже проявление его чувств, и я рад, что ты вернула его к жизни. Ведь я давно не видел Давида таким… настоящим.

- Значит, я должна довольствоваться только предположением?! – с недоверием бросила, внимательно выслушав рассказ.

- Алеста, он никогда еще не проводил день смерти своей семьи за пределами кладбища.  Каждый раз из года в год, с утра до утра, он находился возле их могил. А то, что он тогда пришел к тебе ночью, это многое значит, поверь. К тому же после встречи с тобой бизнес отца стал ему не так интересен, ведь это именно тот случай, когда, если втянешься, сложно будет выйти.

Меня насторожило это откровение Олега про тайный бизнес приемного отца Давида, ведь после услышанного у меня появились страшные предположения. Даже Анжела и Тома часто намекали на криминальную жизнь Давида.

- Ладно, но все равно не говори ему о том, что узнал сегодня. Когда он вернется, я сама с ним поговорю. Как долго его еще не будет? – растерянно спросила я, немного шокированная услышанным. Отношения между мной с Давидом обещают быть интересными, но это не повод его списывать. Научить выражать свои чувства можно даже зверюшку, что уже говорить о человеке? Поэтому я решила, что как только наши отношения немного окрепнут, я сразу займусь этим делом. В итоге он мне не только в любви признается, но и серенады петь начнет!

Эти мысли меня немного успокоили, и я не слишком вдавалась в осмысление своих чувств. Больше меня волнует воспитание и жизнь Давида. Все говорит о том, что судьба его слишком часто испытывала на прочность, а жизнь ломала и била. Каким теперь он стал на самом деле? Какой он есть?

- На днях Давид должен перевезти отца в Киев, тогда ему будет ближе добираться до Сквиры, и вы сможете видеться хоть каждый день, - успокоил меня Олег, обрадовав этой новостью.

- Почему он перевозит отца в Киев, а не в Сквиру? Ему ведь стало лучше? – аккуратно поинтересовалась я, не ожидая ответа Олега. Но он все же ответил, что не только удивило меня, но и доказало доверие ко мне с его стороны. Видимо, моя влюбленность в Давида подействовала на него, словно волшебные слова.

- К сожалению, отцу Давида не стало лучше - он на грани смерти. Врачи дали ему несколько дней.

Поэтому Давид забрал его домой, чтобы тот дожил последние дни в покое…

- Дом Давида в Киеве?! – удивилась я, выпучив глаза на Олега.

- Слушай, я и так дал слишком много информации! Давай в следующий раз, - отказался он, и я не стала настаивать. Я действительно очень много узнала сегодня. Это порадовало меня, ведь занавеса личности Давида еще немного приоткрылась. Но я не знаю до сих пор, чего мне ждать от этого. Он, словно лев во время охоты, осторожничает, скрывается и бродит вокруг. - И Алеста… - прервал мои размышления Олег, глядя на меня серьезным взглядом, - об этом не должен знать никто! Все, что я тебе сказал, строго между нами.

- Я могила! – убедила я Олега, он удовлетворенно включил зажигание, и машина завелась. – Но Олег, - в тон ему сказала я, - скажешь Давиду о моей любви раньше, чем я решусь сама - пеняй на себя!

- Договорились! – улыбнувшись, он согласился и перевел взгляд на дорогу, но это было еще не все. Он знал, что у меня не может быть одной просьбы.

- Что еще?

Я схватила пальцами его бедро и, ущипнув, выкрутила кусочек его плоти вокруг своей оси. Прошипев от боли, Олег накрыл мою руку своей, но помочь себе этим ему не удалось, ведь чем сильнее он борется со мной, чем больней ему. У меня очень цепкие пальцы!

- Еще раз подбросишь мне жучок для прослушивания, я выкручу что-то повыше! Понял?! - сердито пригрозила я, и Олег часто закивал головой, соглашаясь со мной.

- Ай! – не сдержался Олег, потирая ушибленное место. – Ты совсем, что ли?! Самое чувствительное место!

- Не самое, но я знаю, где будет больней! Так что подумай в следующий раз, прежде чем врываться на мою территорию без спроса!

Олег бросил на меня осторожный взгляд, словно я опасный преступник, и все же решил не спорить, молча сдвинувшись с места. Наконец, мы направились в больницу к бабушке.

Глава тринадцатая.


Первое, что я сделала в больнице – направилась к лечащему врачу бабули. Хочу знать о её состоянии, прежде чем наведываться к ней. Как сказал врач, состояние бабушки улучшилось, и мне пообещали, что через пару дней я смогу забрать её домой. Также я спросила о стоимости лечения, но оказалось, что все оплачено в первый же день, когда случилась трагедия. Допроситься у врача, кто оплатил лечение бабушки, мне не удалось. Он посоветовал  забыть об этом и не вникать в вопрос оплаты, к тому же вел себя со мной доброжелательнее и милее.

Как потом я узнала, у бабушки тоже свои привилегии. Одиночная палата с великолепными условиями, собственной уборной, телевизором и небольшим холодильником, который уже был набит всеми необходимыми для нее продуктами.

Как только я увидела радостную и счастливую бабушку, сразу забыла о своем тайном спонсоре, решив позже позвонить Елене, на все сто процентов будучи уверенной, что это её рук дело.

После больницы я отправилась домой, чтобы переодеться, и мы с Олегом поехали в кафе. Анжела встретила меня с улыбкой, назвав волшебницей. Оказывается, что Рэм после моего прихода начал принимать помощь сестры. Он позволил ей натирать себя специальными мазями, которые смогли бы быстрей рассосать синяки и затянуть раны, пил таблетки и без возражений ел все, что предлагала Анжела.

Я знаю, что с Рэмом у нас случилась просто очередная перепалка, поэтому его тяга к активному выздоровлению совсем меня не касается. Или касается, только в другом смысле. Он просто решил не мириться с моим выбором. Меня немного пугают эти мысли, ведь я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Поэтому я попросила Анжелу предупредить меня, как только Рэм будет покидать квартиру. Хочу хотя бы примерно знать его действия.

Так прошла и среда без каких-либо событий. Утро началось с похода к бабушке, которую должны были выписать уже в пятницу, потом работа, и все время я была в постоянном ожидании. Давид иногда писал короткие сообщения, просто спрашивая, как мои дела, и скучала ли я по нему. А сама я Давиду не слишком надоедаю, понимая, что ему сейчас не до меня. Мне жаль отца Давида, и  хотела бы поддержать его, но так как этим я могла выдать Олега, продолжала делать вид, что нахожусь в неведении.

В четверг на горизонте опять появился Андрей. Он пишет мне кучу сообщений с самого утра - опять любовь ко мне накрыла, но я уже ему не верю. Было так хорошо несколько дней не знать ничего о нем. Жил себе там, так бы и жил дальше, но нет, ему нужно было именно сегодня вспомнить обо мне! Поначалу я игнорировала его сообщения, потом все же решила закончить этот бред раз и навсегда.

Решила написать ему смс, в которое я вложила  весь смысл моей неприязни к нему, чтобы потом у него не возникало желания донимать меня словами прощения:

«Не пиши и не звони мне больше никогда! Между нами все кончено и это окончательно! И я серьезно, Андрей! Оставь меня в покое! Нужно было раньше думать о сохранении наших отношений. Ведь если бы я была для тебя важна, ты бы приехал и решил все, глядя мне в глаза. А так я поняла, что наши отношения были ошибкой, к тому же я полюбила другого человека. Прости, возможно, я была плохой второй половинкой для тебя, но это лишь доказывает нашу несовместимость».

После этого сообщения  решила больше не расстраивать себя и просто заблокировала номер Андрея у себя в телефоне. Не хочу, чтобы он надоедал, ведь я знаю, что так просто он меня не оставит в покое.

Время, которое оставалось до работы, я провела с бабушкой, и уже ближе к обеду полностью забыла про Андрея.

Сегодня кафе почти пустует, за исключением постоянного гостя – Олега. Он сидел как статуя в самом углу, как обычно мрачный и темный. Девчонки давно уже научились не обращать на него внимание, воспринимая его просто как предмет декора. Даже моя начальница молча реагировала на его присутствие. Правда, поначалу слишком при нем преклонялась, словно он важная персона, но после того, как Олег ей что-то шепнул на ухо, она начала вести себя обычно.

Ближе к шести часам, взяв поднос с едой, направилась к нему. Я знаю про его пристрастие к пирожкам, но еще знаю, что, если слишком ими увлекаться, можно испортить себе желудок.


Поставив поднос перед ним, я опустилась напротив, и он вскинул на меня свой взгляд.

- Опять подлизываешься? - съязвил он.

- Нет, просто хочу накормить тебя нормальной едой в знак благодарности, что возишься со мной.

Олег опускает взгляд на поднос, рассматривая блюда. В одной тарелке пюре с подливкой и мясом, на другой тарелке десерт, между ними стакан с апельсиновым соком. Все очень вкусно пахнет, так и манит своим аппетитным видом.

- Ты ведь сама говорила, что для меня просто работа.

- А ты говорил, что это не так! К тому же между нами уже столько общих секретов, что давным-давно должно было сделать из нас закадычных друзей. Но если ты не хочешь быть моим другом… - вскользь бросила я, потянув поднос с едой к себе, но Олег быстро остановил меня, забрав поднос с едой, и приступил есть.

- Ладно, мы друзья, - согласился он. – И я знаю, что весь этот спектакль не просто так. Хочешь знать, когда приедет Давид? Так вот, он уже в Сквире.

Я и вправду не думала выведывать ничего подобного. Все что, мне хотелось - это действительно накормить этого ворчуна. Уже привыкла к постоянному присутствию его физиономии, хотя иногда жутко раздражает. Но оказалось, что моя доброта лишь принесла мне пользу в виде нужной информации. Ну ведь правда, что путь к мужчине лежит через его желудок! Только в моем случае этот путь заключается в покладистости.

Я положила на стол колоду карт, и Олег замер на мгновение с кусочком мяса во рту, затем, одарив меня улыбкой, продолжил есть.

- Я же говорил, что тебе от меня что-то надо, - пробубнил он.

- Все по-честному, - спокойно ответила я, не спуская с Олега ехидного взгляда. – Ты сейчас доешь, а потом сыграешь со мной в карты. Если я выигрываю – ты отвечаешь на мой вопрос. Заметь, любой вопрос, и ответы должны быть честными.

- Идет, - он пожал мне руку, и я заметила в его глазах азарт вкупе с восторгом. Видимо, его забавляет вся эта ситуация. – Только что будет мне, если выиграю я?

- Оу! Ты ведь хочешь от меня избавиться? Если выиграешь, я оставлю тебя в покое до самого утра. Без вопросов и всякой моей приставучей ерунды!

Олег на мгновение задумался, и я заметила, что ему мое предложение нравится. Неужто так норовит избавиться от меня!

- Хорошо. Раздавай! – согласился он, и я начала тасовать колоду.

Мы играли минут десять. Олег все время думал, рассчитывая каждый шаг, словно мы на квартиру играем. Анжела пока сама справлялась с единичными клиентами, поэтому я не отвлекалась. Уже наперед знаю, что выиграю. У меня карта просто отличная, и это меня порадовало, так что я уже начала обдумывать первый вопрос, который задам после победы.

Олег бросил мне пару мелких мастей, и я с легкостью побила их, затем был мой ход.

- Вот так! Ты проиграл! – обрадовалась я, прыгая на месте и хлопая в ладоши.

Олег сложил руки на груди, одарив меня сердитым взглядом, но в глазах искрилось веселье.

- Ты обыграла меня! Что ж, задавай вопрос. Но следующая партия за мной!

- Посмотрим! Так вот, - начала я, но меня прервал звук колокольчика входной двери.

За последнее время у меня выработалась реакция на него: как только звонит – сразу поворачиваюсь и смотрю, кто пришел. В этом случае хотела просто знать, сколько клиентов, и стоит ли мне идти помогать Анжеле. Я посмотрела в сторону входа, и мое сердце моментально ушло в пятки.

Я медленно повернулась к Олегу, который тут же заметил мой испуганный взгляд, словно поняв меня без слов. Все его веселье испарилось у меня на глазах, и он сразу сделался жестким и опасным, словно хищник. Не хотелось бы мне встретить Олега в таком виде в темном переулке.

Олег молча бросил взгляд поверх моего плеча и сразу напрягся. Я заметила, как его рука потянулась за спину под куртку, где у него всегда находится пистолет, и я застыла от ужаса.

Не могу поверить, что мужчины, которые убили моих родителей, нашли меня. К тому же они пришли именно в то кафе, где работаю я, и именно в то время, когда моя смена, словно кто-то специально дал наводку! Я всегда думала о том, что будет, когда они все же доберутся до меня, но почему-то мне казалось, что это случится у меня возле дома или в квартире. Только не там, где много людей, где я смогу спрятаться или попросить помощи. Неужели они настолько бесстрашны или всесильны, что могут позволить себе напасть на меня прилюдно?!

Я сидела, обдумывая это, и меня постепенно накрывала паника. По спине побежали мурашки, а колени предательски затряслись. Все, что случилось со мной за последнее время, просто взорвалось в моей памяти в один момент, полностью лишая чувства самосохранения. Я настолько растерялась, что даже примерно не знала, что мне теперь делать. Как мне бороться с этими здоровяками, которые явно искали меня не для разговора?

- Олег… - дрожащим голосом, тихо обратилась  к своему надзирателю.

- Сиди, – тихо приказал он мне, и я застыла.

Я услышала, как за спиной мужчины подошли к барной стойке, за которой стояла Тома. Она вежливо поздоровалась с ними, как обычно со всеми клиентами. В помещении играла легкая музыка, но это не мешало мне расслышать вопрос, который задали эти типы Томе:

- Нам сказали, что эта девушка работает в вашем кафе. Где мы можем её найти? – видимо, они ей показали мою фотографию. Испугавшись еще больше, я не стала оборачиваться. Вдруг уйдут, не заметят.

- Алеста?! – удивилась Тома, и я взмолилась, чтобы у нее хватило ума не выдать меня, но… – Так вот же она сидит! – радостно указала Тома на меня, и я почувствовала, словно мне стрелу в спину пустили.

Вздрогнув, я зажмурилась, словно это поможет избежать стычки с ними. Сердце сейчас как бешеное колотится в груди настолько сильно, что мне кажется, это слышат все.

- Алеста! - шепотом позвал меня Олег, и я посмотрела на него, не мигая. – Когда скажу, пригнись, поняла?

Я несколько раз истерично кивнула, затем услышала приближающие шаги у себя за спиной, но взгляд при этом не отводила от Олега. Он напряжен, молча смотрит, будто не обращая внимания на угрозу, но я знаю, что он на чеку. Выжидает.

И тут мне на плечо легла тяжелая рука. Я вздрогнула, словно от удара током, но так и не успела толком отреагировать. Олег подорвался со своего места в сторону того, кто ко мне прикоснулся, и ударил его в грудь – тот отлетел в сторону и упал на пол, снося несколько столов на своем пути. После чего сразу достает пистолет,  и в кафе одновременно раздается два выстрела.

Я крикнула и присела на месте, закрыв лицо руками. Услышав за спиной грузный грохот,  медленно выпрямилась и осторожно посмотрела сквозь пальцы, увидев, как Олег потихоньку оседает. В глазах до сих пор были настороженность, стойкость и твердость, но еще и боль, которую он пытался удержать в себе. Бегло обернувшись, я увидела двоих бандитов без сознания - у одного кровь прямо по центру груди, второй еще шевелится. Но выстрелов-то было два!

Немного отойдя от шока, я вновь обратила внимание на Олега, у которого в области живота стремительно расползалось красное пятно.

- Олег! – еле слышно вскрикнула я, и мой голос предает меня.

Я упала возле него на колени, не сдерживая горьких слез. Только не он! Не сейчас! Не через меня!


Он взглянул на меня, стараясь не показывать, что ему больно, но двинуться не мог - просто сидел, слегка опершись о стену, и все равно был в полной готовности.

- Олег, - всхлипнула я.

- Липучка, не ной надо мной, словно на тот свет провожаешь, – съязвил он, немного кривясь от боли. – Тебе так легко от меня не избавиться! – повторил он когда-то сказанные мною слова.

- Анжела! Вызывай скорую! – крикнула я во весь голос.

- Уже! – сказала она, подбегая ближе. – Как он?

- Его подстрелили.

- Дай посмотрю, - попросила Анжела, слегка отталкивая меня, потом склонилась над Олегом, и он смотрел на нее, не сводя глаз.

- Эй, малявка, ты что, знаешь толк в огнестрельных ранениях? – удивленно обратился он к ней.

- Лучше помолчи! Она помочь тебе хочет! – вступилась я за подругу.

- Пусть говорит, - бросила Анжела. – Лишь бы сознание не потерял.

Отойдя немного в сторону, я начала нервно наблюдать, как Анжела слегка приподняла свитер Олега, и нашему взору открылось небольшое пулевое ранение в боку, которое обильно кровоточило.

- Такой торс испортили, - внезапно произнесла она, и нас обоих это повергло в шок. Анжела вскинула взгляд на Олега и бросила: - Что смотришь?! Нужно кровь остановить! Сейчас я зажму немного рану, поэтому, - она ловко сняла с себя свой беленький фартук и сразу вдавила в рану Олегу. Он застонал, плотно сцепив зубы, - будет немного больно, – заключила она, одаривая его хитрой улыбкой.

Олег тяжело дышал, и я видела, что ему нелегко, но второй парень недолго будет в отключке, и не только я это понимаю.

- Алеста, - сквозь зубы позвал меня Олег, и я подошла ближе. – Где мой пистолет?

Повертев головой, я почти сразу нашла его у своих ног.

- Давай сюда, - попросил он, протягивая руку, и я отдала ему оружие. – А теперь, девочки, вы должны уходить.

- Олег…

- Замолчи и слушай! Не время сейчас для твоей болтовни, - он опять тяжело вздохнул, и я поняла, что он на грани потери сознания. – Уходите! Как только выйдешь за пределы кафе, звони Давиду - он разберется.

- А ты? – шепотом взволновалась я.

- Со мной все будет в порядке, - улыбнувшись, проговорил он. – А теперь послушай меня хоть раз без возражений и уходи!

Я заплакала, мне стало горько и страшно, что  больше не увижу его никогда, ведь он мне стал близок, словно старший брат. Но я должна уходить, должна позвать помощь. Возможно, если я уйду, Олег станет бандитам неинтересен, и они его больше не тронут. Склонившись над Олегом, я крепко его обняла, за что в ответ получила болезненный стон.

- Прости, - всхлипнув, извинилась. – Спасибо, что спас меня…

- Как же мне не спасти мою липучку? – попытался пошутить он, но это заставляет меня разрыдаться еще сильнее. – А теперь уходи, их может здесь быть не только двое…

Я поднялась на ноги и бросила взгляд на Анжелу, которая молча придерживала рану Олега.

- Энж?! – обратилась я к ней.

- Я остаюсь, пока не приедет скорая. А ты иди, зови подмогу! Мы им не нужны, они спрашивали тебя, поэтому пойдут за тобой, - констатировала девушка.

- Малявка, – бросил Олег.

- Заткнись! – рассердилась Анжела, бросив на него злой взгляд.

- Ты уверена?! – уточнила я, а она кивнула. – Тогда прошу, позаботься о нем! – попросила я и пошла на выход. Ведь действительно эти здоровяки пришли за мной, и чтобы обезопасить близких мне людей,  должна увести угрозу подальше от них.

Без оглядки я побежала домой, одновременно пытаясь дозвониться Давиду, но он не брал трубку.

Тогда я набрала Елену и, задыхаясь, объяснила ей всю ситуацию.

- Алеста, тебе срочно нужно убираться из этого города! – испуганно заключила Елена.

- Я знаю, но у меня есть небольшой план. Есть человек…

- Девочка моя, не стоит тянуть! Это опасные люди! У меня за городом есть дача, о которой не знает никто.  Я сейчас же выезжаю и заберу тебя оттуда!

- Не спешите выезжать. Дайте мне время, я перезвоню вам чуть позже. Возможно, мой план сработает…

- Да, но если тебя кто-то сдал из города, то тебе опасно находится в нем! – попыталась переубедить меня Елена. – Андрей поехал к тебе, он недавно приезжал, брал твой адрес…

- Андрей?! – с удивлением переспросила я, резко останавливаясь на месте.

- Да. А что, не нужно было говорить ему адрес? Думаешь, это он? – взволновалась она.

- Я порвала с ним сегодня утром, - устало процедила.

На другом конце провода последовала длительная пауза, а потом всхлип.

- Прости, - плача, сказала Елена. – Никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится. А ведь и вправду это может быть Андрей. Убийцы твоей матери были и у него в том числе, когда рыли информацию на тебя.

- Не волнуйтесь так! Мне помогли вырваться, а теперь я буду более осторожной. Дайте мне просто полчаса, тогда я позвоню вам и сообщу, стоит ли меня забирать.

- Хорошо, родная, я буду ждать. Будь осторожна.

С этими словами мы с Еленой попрощались, и я опять начала звонить Давиду. Он слишком долго не брал трубку, но все же через некоторое время ответил.

- Да.

- Давид…

- Я слушаю, милая, - сказал он, и мне сразу стало спокойней от его голоса. – Прости, не мог сразу ответить. Я в пути к тебе.

- Это хорошо, - нервно ответила, стараясь быть спокойной. Если он вдруг узнает, что тут только что было, вряд ли будет ехать спокойно. Не хочу, чтобы он гнал и подвергал себя опасности. – Мне нужно с тобой срочно поговорить. Это важно.

- Что случилось? – его голос изменился.

- Просто приезжай ко мне домой, и я тебе все объясню, - кратко пояснила, не желая продлевать разговор, ведь я все еще недалеко от кафе.

- Хорошо. Буду у тебя через пятнадцать минут.

Домой я добралась за десять минут, полетела из последних сил на третий этаж и застыла на последней ступеньке, увидев у дверей своей квартиры Андрея. Как же не вовремя!

- Алеста! - взволнованно сказал он и бросился ко мне. Он обнял меня за талию, крепко прижимая к себе, словно никаких сор между нами совсем не было, словно сегодня утром я не писала ему сообщение, что между нами все кончено!

- Андрей?! Что ты тут делаешь? – удивленно спросила, выкручиваясь из его рук.

Он отпустил меня, и я, быстро подойдя к двери, начала судорожно открывать замок, чтобы скрыться от нежелательного гостя.

- Ты знаешь, почему я здесь! – ответил Андрей, снова взял меня за талию и повернул к себе лицом, при этом вдавливая меня в дверь. – Хочу доказать тебе, что ты еще любишь меня, - сказав это, он жадно припал к моим губам в требовательном поцелуе.

Я не ожидала от него такой подачи, поэтому не сразу пришла в себя. Андрей успел уже пробраться мне в рот своим языком, и я невольно сравнила его с Давидом. Этот поцелуй мне уже стал противен! Но прежде чем я успела как-то отреагировать, Андрей сам от меня отцепился, и моему взору открылось разъяренное лицо Давида. Он ударил Андрея локтем по голове, и тот без чувств упал на пол.

- Этого убрать, – последовал приказ Давида, произнесенный грубым и жестким тоном, двум мужчинам в черных костюмах и с антенной-наушником возле шеи, отчего я сразу поняла, что это телохранители. – Игорь, ты на двери!

А потом Давид схватил меня за предплечье и затолкнул в квартиру.

Глава четырнадцатая.


Он грубо толкнул меня в коридоре, и я ударилась спиной об стену. Мне больно, очень больно, но я молчу. Подняв испуганный взгляд,  натолкнулась на ураган злости и ярости в его глазах. Руки сжаты в кулаки, поза напряженная и пугающая, словно сейчас он нападет на меня и раздерет в клочья. Больше нет той былой уравновешенности, и я поняла, что мне хотел донести Рэм, сказав о самоконтроле Давида, о его нервном состоянии и о том внутреннем переключателе, который постоянно в нем выбивает. Именно это сейчас и происходило. Я увидела, что Давид, который был со мной все последние дни, исчез, а вместо него появился сущий зверь. Даже от одного только взгляда хочется съежиться или провалится сквозь землю, лишь бы не видеть этой бездны ада.

- Давид… - робко заговорила я и получила в ответ удар кулаком об стену возле своей головы.

- Заткнись! – крикнул он настолько сильно, что даже вены на его шее вздулись.

Я понимаю, что увидеть меня, целующейся с другим мужчиной, действительно обидно, но ведь у меня должен быть шанс на оправдание, тем более я не виновата в этом. Необузданная агрессия Давида пугает меня до чертиков, но я все еще надеюсь на его благоразумие. Не может же он просто взять и убить меня лишь из-за того, что увидел в подъезде…

- Давид, послушай меня всего одну минуту, - вновь попыталась я его образумить, и он застыл, тяжело дыша, отчего его грудь часто вздымалась. Я осознала, что о самоконтроле тут и речи не может быть. – Прошу, отмени команду причинить вред Андрею. Не убивай его… - выпалила, понимая, что сглупила, волнуясь сейчас за жизнь Андрея больше, чем за свою. Ведь, после этих слов  получила еще несколько ударов кулаком возле своей головы. Я закрыла лицо руками и в испуге отшатнулась, слыша только сердитое рычание Давида и частые удары, а потом все прекратилось.

- Так вот почему ты звала меня! – свирепо проговорил Давид.

- Нет! Давид, я…

- Закрой свой лживый рот! – крикнул он настолько сильно, что было ощущение, будто мои барабанные перепонки вот-вот лопнут. И я действительно боюсь даже заикаться о чем-то. Давид полностью слетел с катушек и вряд ли я смогу вернуть его к реальности. А еще я боюсь того, что он может сделать мне, находясь в таком состоянии.

- Поиграть со мной решила?! - прошипел он. – Думала, я не узнаю о твоих тайных встречах?

- Не было никаких тайных встреч! – быстро вставила я свое слово, пытаясь оправдаться. – Он приехал сам, когда я его бросила…

- Все вы лживые суки! - прорычал он мне в лицо, словно не слыша меня. – Опять вызывала его, чтобы он приехал и трахнул тебя?!

- Что ты несешь? Давид…

- Хочешь, чтобы тебя выебали?! – он резко схватил меня за руку и потянул в мою комнату.

Давил почти сразу её нашел, так как квартира у нас маленькая и имеет всего пару межкомнатных дверей. Затащив меня в мою спальню, он бросил меня на кровать. Я быстро перевернулась на спину, приподнимаясь на локтях. Просто не могу поверить, что он готов причинить мне вред. Глядя на него, я попыталась найти хотя бы частицу прежнего Давида, но нет, передо мной уже не тот человек, которого я так сильно полюбила.

- Раздевайся, – грубо бросил он.

- Давид, пожалуйста, не причиняй мне вред. Я не изменяла тебе, поверь, - пролепетала, словно находясь в бреду. Меня начала поглощать пучина страха и ужаса от осознания того, что сейчас произойдет.

Он не услышал меня. На глазах словно пелена. В попытках взять себя в руки, я заметила, что сегодня он одет не так как обычно, словно передо мной другой мужчина. На нем идеальный по его фигуре классический костюм – черные брюки, пиджак и белая рубашка. Я отметила, что ему идет этот образ, но у меня не было времени рассматривать его, так как Давид с силой схватил меня за лодыжку, подтягивая к себе.

Потянувшись к пуговице на моих джинсах, он одним ловким движением расстегнул её, и я начала брыкаться. Я пыталась ударить его ногами, понимая, что мое сопротивление – единственная помощь. Никто не спасет меня, никто не поможет. Однако, видимо, это еще сильнее разозлило Давида, так как его захват стал грубее.

Он стянул с меня джинсы в одну секунду, затем схватился за шиворот плотной водолазки и разорвал её пополам, словно тоненькую бумажку. У меня сразу создалось впечатление, что сейчас и меня разорвут так на две идеальные половинки - легко и бесчувственно.

- Давид, пожалуйста, успокойся! – вновь взмолилась я дрожащим голосом. – У меня не было ничего с Анд…

- Закрой рот, иначе я сам тебе его закрою, - прорычал он, и я поняла, что в нем нет понимания. Он не верит мне, и это больно, ведь мне казалось, что я видела в нем совсем другое.

- Пожалуйста… - пелена слез накрыла мои глаза.

Давид не услышал меня. Грубо схватив за руку, он повернул меня к себе спиной, поставив на колени около кровати. Он взял меня за подбородок, удерживая рукой вокруг, чем заблокировал мое движение, а второй рукой он возился у себя на поясе. Услышав лязг металлической пряжки ремня, я поняла, что волна ужаса накрыла меня с новой силой.

- Давид, нет! – крикнула я, пытаясь вырваться.

Еще пару минут назад я не до конца осознавала всей ситуации, в которой оказалась, ведь надеялась еще достучаться до него, но теперь до меня дошло. Его грубость перешла границы, особенно когда он почувствовал мое настоящее сопротивление.

- Значит, ему можно, а мне нет! – прорычал он, еще сильней сдавливая меня.

И я поняла, что наступила точка невозврата, когда ничего от тебя уже не зависит. Когда ты не можешь остановить или изменить все. Когда твое сердце окутывает невидимая сила боли и отчаяния.

В следующий момент Давид окончательно потерял самообладание. Он сорвал с меня белье, захватил в кулак копну моих волос на макушке и вдавил меня лицом в матрас кровати. Здесь уже не только кричать или просить невозможно, но и дышать становится трудно. Я жадно хватала воздух, слабо пытаясь увернуться, и думала лишь о том, чтобы не задохнуться.

В моей голове уже расстилался туман, а в глазах появились черные пятна, будто я теряла связь с реальностью, однако при этом я продолжала бороться, но тщетно. Я ощутила, как горячий и твердый член Давида коснулся моих ягодиц, а его руки нырнули под меня и зашарили между ног.

- Так не пойдет! – раздраженно бросил Давид и отклонился немного, затем плевок, и я почувствовала, что мое влагалище стало влажным.

Это, видимо, было для меня как поощрение, ведь я совсем была не готова к вторжению. А теперь, когда он там все обильно смочил для себя, я почувствовала, как его бархатистая головка члена прикоснулась к моему входу, при этом на мгновение задержавшись. Но лишь на мгновение, так как в следующий момент Давид сделал резкий толчок бедрами и полностью погрузился в меня.

Из моей груди вырвался истошный крик боли, поскольку низ моего живота охватила невероятная агония. Давид не обращал на это внимание и не останавливался, не давая привыкнуть к своему огромному размеру и неожиданному вторжению. Он двигался во мне резко и быстро, получая от этого явное удовольствие.

- Так ты хотела?! – с ненавистью в голосе сказал он, насаживая меня на себя. – Ты моя! Поняла?! Моя!


Я больше не сопротивлялась. Уже незачем.

Давид отобрал у меня то, что я почему-то берегла и ценила. Я хранила девственность, чтобы потом вот так оказаться в руках животного, которого не волновали мои чувства и боль?! Он не поверил моим словам, мольбам и слезам, даже не попробовал выслушать! Я полюбила его, а он втоптал мои чувства в грязь…

Я не знала, сколько это длилось, так как все время  находилась в некоем полуобморочном состоянии. Нехватка воздуха, стресс и боль дали о себе знать. И я поняла, что лучше уж так, чем в подробностях помнить весь этот ужас.

Давид достиг разрядки, извергаясь мне на ягодицы, и наконец-то вышел из меня, а я моментально отскочила от него на кровать, прикрываясь одеялом, спрятав полностью оголенное тело.

Мое тело начала бить мелкая дрожь, а из глаз покатился безудержный поток слез, и я поняла, что выгляжу сейчас как затравленный зверек, но  не могла успокоиться. Трудно взять над собой контроль, после такого. Взглянув на Давида, я мысленно взмолилась, чтобы он оставил меня в покое, чтобы больше не смел ко мне прикасаться, чтобы не причинял боли…

И, видимо, Бог смиловался надо мной, поскольку Давид изменился в лице, заметив кровь на своих руках и члене. Он поднял взгляд на меня, и я увидела в нем шок и неверие. Подойдя ко мне, Давид дернул край одеяла, и я с криком отползла к спинке кровати, оставляя на прежнем месте небольшое кровавое пятно. Прикрывшись подушкой, я спрятала и лицо. Слез больше нет, но страх с силой вцепился в горло.

- Алеста… - еле слышно проговорил Давид, и я вздрогнула, услышав его приближающиеся шаги.

- Нет! Не подходи ко мне! – меня накрыло чувство, похожее на шок или панику, и я поняла, что никогда ничего подобного не испытывала.

Давид застыл в метре от меня, и я услышала его тяжелое дыхание. С каждой секундой его дыхание становилось все чаще и чаще – он вновь закипал. Подняв глаза, я увидела в нем нечто, похожее на отчаяние…

- Почему ты мне не сказала? – хриплый вопрос Давида повис в воздухе, ведь ответом было лишь мое испуганное молчание. Он снова начал выходить из себя, и с ним творилось что-то необъяснимое. Сделав несколько быстрых шагов, он нервно запустил руку в волосы, начал рычать, сжав руки в кулаки, а потом приступил крушить все вокруг, словно сам бес в него вселился.

Первым в ход пошел мой шкаф – Давид разбил его, ударив всего пару раз кулаком, и мои вещи разлетелись по комнате. Затем ему под руку попали комод, стул, зеркало, и его израненные кулаки стали напоминать месиво. Все эти действия сопровождались его рычанием, криками и настырным телефонным звонком, разрывавшемся вибрацией где-то в его кармане. Наблюдая за всем этим, я поняла, что жизнь связала меня с опасным психически-неуравновешенным человеком. Сомневаюсь, что после содеянного его сильно огорчила новость о моей девственности, однако его поведение говорило о том, что он осознал, что натворил. Только это уже не имеет значения…

Я не смогу простить. Не смогу, понимая, что он никогда не исправится, что так и будет бросаться на меня при первой возможности. И этот его внутренний зверь… я не смогу с ним справиться, и однажды, не рассчитав сил, он просто убьет меня.

Но лучше бы тогда убил… Я не знаю, как дальше жить с этой болью в груди.

Давид метался по комнате еще несколько секунд, пытаясь взять себя в руки, затем подошел ко мне. Я напряглась и невольно отшатнулась в сторону, глядя на него как на самое страшное чудовище. Мое тело задрожало с новой силой, а чувства будто застыли, сменяясь апатией. Хорошо уже то, что я больше не плачу и не впадаю в истерику. Очевидно, Давид начал отходить, и это меня немного успокаивало, давая надежду, что меня больше не тронут.

- Милая… - хрипло произнес Давид, протягивая руку ко мне.

Застыв, я начала следить за ней взглядом, будто за ядовитой змеей, но, когда он прикоснулся к моей щеке пальцами, у меня вырвался жалобный всхлип. Самое худшее, что этот всхлип возник совсем не от страха. Его нежное касание достигло моего сердца, которое предательски дрогнуло, как только почувствовало родное тепло, словно другой человек свершил насилие, а Давид пришел меня утешить. Не смотряна произошедшее, вся моя сущность не отвергала ни его взгляда, ни голоса, и это больше всего пугало.

Я поняла, что не хочу подвергать себя опасности, закрывая глаза на вспышки ярости, и терпеть это только из-за своей любви. Это не обо мне. Пережить утрату, боль, насилие трудно, но можно. Ведь я сильная! А жить с этим все время… нет!

Давид осторожно и не настойчиво потянулся ко мне. Он бережно взял меня за предплечья и, притянув к себе, заключил в свои объятия. Я не вырывалась, не сопротивлялась – это бессмысленно, и я не хочу вновь испытывать его на прочность. Просто жду своего часа.

Телефон в кармане Давида вновь ожил, но он игнорировал его, прижав меня к своей груди, и я услышала бешеный стук сердца. Его руки немного дрожат, дыхание тяжелое и сбивчивое. Он усмирил своего зверя, и то, что я позволила ему к себе прикасаться, заметно успокоило его.

Его объятия тоже подействовали на меня успокаивающе. Тихо замерев в его руках, я вдыхала такой родной мне запах и подавляла рыдание. Не могу до сих пор поверить в произошедшее.

- Мне так жаль, - хрипло прошептал Давид, и я услышала в его голосе нотки раскаяния.

- Мне тоже… - безжизненно ответила я.

– Милая, - он немного отклонился, чтобы заглянуть мне в глаза, и в этот момент его телефон вновь зазвонил.

Давид сердито поджал губы, не отрывая при этом своего взгляда от меня, достал раздражитель из кармана брюк и, не глядя на него, бросил в стену. Я вздрогнула, когда телефон с громким стуком столкнулся с преградой и разлетелся вдребезги. На мгновение нас окутала тишина.

А потом, раздался осторожный стук в дверь.

- Пошел на хрен! – раздраженно крикнул Давид, и я поняла, что в нем вновь просыпается ярость из-за того, что нас прерывают.

- Босс, – из-за двери позвал мужской голос. Видимо, этот человек совсем бессмертный, ведь по голосу Давида можно было сразу понять, что его сейчас действительно лучше не беспокоить. – Срочное сообщение из Киева. Ваш отец умирает. Он приказал найти вас и доложить о его состоянии!


Резко поднявшись с кровати, Давид подошел к двери, открыл её и грубо выхватил у своего телохранителя телефон. Нервно набрав номер, он прорычал:

- Что там? Докладывай!

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, не издавая ни звука, и мечтала лишь о том, чтобы он оставил меня одну. Мне нужно подумать, нужно побыть без него, иначе мои нервы просто не выдержат. Если он сейчас уедет, для меня это отличный шанс получить желаемое уединение.

Я прислушалась к разговору Давида, но до меня дошли только несколько непонятных ничего не значащих для меня фраз, а потом он отдал телефон обратно. Его взгляд изменился, и я поняла, что дела плохи. Теперь он на перепутье проблем, которые одновременно решить никак нельзя.

Подняв пиджак с пола, Давид молча набросил его на плечи и подошел к окну, некоторое время глядя в даль. Видимо, думал. Повернувшись ко мне, он одарил меня пристальным взглядом, и я заметила, как его разрывают противоречия, обязанности, сомнения. И он сделал выбор.

- Мне нужно ехать, - заключил. – Тебе придется подождать меня здесь. Когда вернусь, ты мне расскажешь, что делал этот упырь у тебя дома, и почему ты звонила мне.

Словно это имеет значение! Словно это поможет!

В кармане моих джинсов Давид отыскал мой телефон и забрал себе, что повергло меня в шок. У меня возникло чувство, что я – заключенная. Как оказалось, я была недалека от истины.

Это была обычная подстраховка, ведь вряд ли он боялся, что я обращусь в полицию.

После чего подходит ко мне, и вновь прикасается к щеке. Я сердито отклоняюсь,   бросая на него взгляд из-подо лба. Но он не церемонится со мной, обхватывает, молча затылок, и притягивает к себе. Прикасается губами к моему виску, вдыхает жадно мой запах, а потом соприкасается нежно своим лбом с моим.

- Так надо, - просто говорит и все.

А потом  он уходит.

Глава пятнадцатая.


Некоторое время  сидела, затаив дыхание, и прислушивалась к тишине. Услышав хлопок входной двери,  почувствовала облегчение. Я начала осторожно двигаться, чтобы распознать по ощущениям состояние своего тела, и оно отозвалось тянущей болью внизу живота и жжением между ног. Терпимо.

Теперь нужно выбраться отсюда. Если Давид думает, что после содеянного он может приказывать мне и командовать мной на уровне своих подчиненных, то глубоко заблуждается. Теперь пусть не ждет, что я буду сидеть сложа руки и ожидать, когда он снизойдет милостью и почтит меня своим присутствием. Для чего? Я больше не хочу его знать! А он…, попробует переубедить меня, или даже заставить. Ведь это в его стиле!

Плотно укутавшись в одеяло,  решила выйти на разведку. Мне больно и противно, ведь я вся в следах удовольствия Давида. Нужно срочно принять душ, прежде чем что-то предпринимать. Однако, выйдя из своей комнаты, я натолкнулась на одного из людей Давида. Меня сразу переполнила злость от понимания, что он приставил ко мне охрану.

- Простите, но вам нельзя покидать эту комнату, - вежливо предостерег мужчина, осмотрев меня с жалостью в глазах. – Прошу, вернитесь обратно.

- Мне нужно в душ. Это тоже запрещено? – с возмущением в голосе ответила я.

Видимо, мой жалкий вид говорил сам за себя, и спустя мгновение охранник все же меня пропустил. Правда, сам направился следом и занял свой пост у двери ванной. Я поняла, что так дело не пойдет, ведь меня не выпустят ни в коем случае, сколько бы я ни умоляла. Но вся эта ситуация с надзирательством только придавала мне больше желания выбраться из этой квартиры.

Зайдя в ванную, я бросила взгляд на свое отражение и ужаснулась. Тушь потекла, красная помада размазалась вокруг рта, волосы как птичье гнездо. На предплечье правой руки, где хватал меня Давид, когда застал с Андреем, появился огромный синяк. Также несколько отметин его пальцев находились по всему телу, как напоминание о его грубости.

Включив горячую воду, я долго стояла под струями, ощущая желанное облегчение. В голове проскользнули обрывки недавнего события, и  не смогла сдержать слез. Я прорыдала около десяти минут, пока в дверь не раздался стук.

- Эй, вы хоть живы? – крикнул мне охранник, отчего я быстро пришла в себя.

Не дождетесь!

Я выключила воду и вышла из ванной, одаривая охранника презрительным взглядом, затем быстро проскочила в свою комнату. Надев удобную одежду,  собрала небольшой рюкзак, взяв только самое необходимое. Выйдя на балкон, я осмотрела территорию. Уже темнело, поэтому стоило поторопиться.

Из постельного белья я связала себе канат настолько длинный, насколько позволял материал, и, привязав один край к бортику балкона, отошла к двери, натягивая свою импровизированную веревку, пробуя на прочность. Не хочу провалить свой план побега, оборвавшись на асфальт. Правда, я думала о том, чтобы выпрыгнуть в окно назло Давиду, но вовремя одумалась, поскольку убиться не получится с такой высоты - только покалечиться.

Перебросив свои вещи и веревку на обратную сторону, я перелезла следом. Меня накрыли болезненные воспоминания о том, как Давид добирался ко мне этим путем, как смотрел на меня, ласкал и целовал в ту нашу первую ночь, когда пришел пьяным в хлам. Ведь это был самый лучший момент в моей жизни. Тогда я впервые почувствовала, как же он мне дорог. А теперь, словно беспризорник,  бегу из своего дома, подавляя горькие слезы. И несмотря на ту боль, которую он мне причинил вновь, я все еще люблю его.

Да, такова любовь…

Спустившись на этаж ниже, я услышала, как моя веревка затрещала и через мгновение полностью оборвалась у основания. Падать было не высоко, но я не успела среагировать и свалилась коленями на асфальт, счесав при этом хорошенько локоть. Рана оказалась довольно глубокой и сильно кровоточила, но я, проигнорировав это, надела куртку, взяла рюкзак и быстро скрылась.

Уже через пятнадцать минут я оказалась в больнице. Меня с трудом пропустили, ведь приемные часы уже закончились, но я смогла уговорить медсестру.

Бабушка не ждала меня, поэтому удивилась, увидев меня в своей палате. Я расплакалась и крепко обняла ее, чтобы попрощаться. Мне пришлось рассказать ей немного о бандитах, преследовавших меня из Киева, что они нашли меня, и теперь мне пора уходить. Я попросила ее никому ничего обо мне не рассказывать, особенно о моей жизни в Киеве и о том, где я могу находиться. Бардак в комнате объяснила, как нападение, и пообещала, что вместо меня о ней позаботится моя подруга Анжела.

Взяв у бабушки телефон, я позвонила Елене. Мне повезло, что она уже в пути и должна быть у меня через полчаса. Так как я не отвечала на звонок после выпрошенного мною времени, Елена, испугавшись, решила не ждать и поехала ко мне, что, в принципе, мне на руку. Мы договорились встретиться на нейтральной территории возле небольшого невзрачного кафе, и лишь потом я позвонила подруге с просьбой позаботиться о моей бабушке.

Мне очень плохо. В горле застыл ком обиды и разочарования, и я подавляла слезы. Тело ныло и ломило, а сердце содрогалось в пульсирующей боли. И я поняла, что яснова одинока.

Мне не хочется расставаться с бабушкой – моим единым родным человечком, но выбора у меня нет. Я хотела попросить помощи и защиты от убийц родителей у Давида, но теперь вышло так, что мне нужна помощь от него самого.

Чувствую себя полностью разбитой…

Выйдя из палаты,  направилась по коридору на выход и ушла в себя, а слезы вновь катились по моим щекам, как вдруг я услышала знакомый голос:

- Липучка!

Я замерла и оглянулась. В нескольких метрах от себя  заметила кровать на колесиках, в которой лежала знакомая лохматая шевелюра, выглядывающая из-за белых простыней.

- Вот так, - сказала медсестра, появляясь из палаты. – Теперь можно и заселяться.

- Олег! – удивилась, увидев его, и мои глаза вновь наполнились слезами. Подбежав к нему, я упала в его объятия и зарыдала, словно ребенок, на его груди.

- Девушка! – возмутилась медсестра. – Мужчина только после операции…

- Все нормально, - серьезно ответил Олег. – Оставьте нас ненадолго.

Медсестра сердито поджала губы, но послушалась. Видимо, знает, с кем имеет дело. Она молча завезла кровать в палату и ушла, а я опять оказалась в руках Олега.

- Эй! Ты чего? – ласково спросил он, немного отклоняя меня от себя, чтобы посмотреть мне в глаза. –

Со мной уже все в порядке. Как видишь, жив и здоров. Немного крови новой закачали, дырку залатали и все. Только не плачь, липучка! Слышишь? Успокойся, ты мне сердце рвешь!

Но я не могла остановиться. Слезы бурным потоком лились из моих глаз, выплескивая боль наружу. Так бывает, когда кто-то добрый пожалел тебя, ты расслабляешься и уже не можешь себя контролировать. Вот и я этого держала себя только внутренними наставлениями и указаниями быть сильной, не поддаваться неудачам и проблемам, бороться, а теперь, словно размазня, прилипла к груди Олега, будто он моё единственное спасение.

- Липучка? – растерянно позвал Олег, и я услышала в его голосе волнение. Я все лежала на нем, всхлипывая, и он, тяжело вздохнув, положил мне руку на голову и начал успокаивающе гладить. – Еще чуть-чуть, и будешь не липучкой, а соплей! – серьезным тоном подшутил он, и у меня вырвался смешок.

Отклонившись, я вытерла слезы, но спрятала глаза и отвела их в сторону.

- Что случилось? – спросил Олег, поймав мою ладонь в свою огромную ручищу, но я лишь молчала и всхлипывала. – Если бы по мне так все девушки плакали, меня бы от гордости просто распирало, – опять пошутил он, но потом серьёзно добавил: - Но это ведь не из-за меня такие горькие слезы?

Я отрицательно покачала головой.

- Давид?

Утвердительный кивок.

- Что случилось? Объясни, – настаивал он. – Ты ведь должна была позвонить ему и сообщить о том, что произошло в кафе!

- Я п-позвонила, - заикаясь, ответила я.

- И?

- П-придя домой, обнаружила Андрея – моего бывшего парня. Я как раз утром с ним порвала, и, видимо, он хотел все вернуть. Набросился на меня у двери моей квартиры и присосался, словно пиявка, а я не успела его оттолкнуть, затем пришел Давид.

- Только не это! – застонал Олег, устало прикрывая рукой глаза.

Я замолчала и вновь начала плакать. Олег некоторое время внимательно меня осматривал, потом спросил:

- Что он сделал тебе?

- Это неважно, - ответила я, вытирая слезы. – Я уезжаю…

- Нет! – прикрикнул Олег, сдавливая мою руку. – Ты не можешь!

- Могу. Меня уже через десять минут не будет в этом городе, и я хочу попрощаться…

- Алеста, ты не понимаешь. Что бы он там ни сделал, ты должна понять его, ведь ты практически повторила ту самую историю его первой любви. Ты не можешь уехать, ведь он впервые за последнее время испытал подобное чувство, начал жить.

- Он начал жить, а я закончила! - еле слышно произнесла я, пытаясь вырвать свою руку из его ладони.

- Алеста, не делай этого. Он ведь все равно найдет тебя и будет только хуже! – предупредил Олег.

- Пусть попробует. Возможно, когда он попадется мне еще раз на глаза, я стану сильней и смогу дать ему отпор! А пока я просто хочу свободно дышать полной грудью…

- Не уезжай, - более спокойно повторил Олег. – Попытайся хотя бы поговорить с ним.

- Я пыталась, но он не слишком разговорчив… И теперь уже вряд ли можно что-либо исправить.

- Ты ведь говорила, что любишь его. Неужели ты даже не попробуешь простить его? – крикнул он, пытаясь доказать невероятное.

- А ты бы простил, если бы тебя изнасиловали?! – крикнула я в ответ, уже полностью обессилев от его нападок и переубеждений. – И что прощать? Думаешь, он у меня прощения просил?

- А это что-нибудь изменило бы?

- Нет. Больше не хочу иметь ничего общего с Давидом, - грустно заключила я.

На некоторое время между нами воцарилась тишина, и Олег сильнее сжал мою руку, затем перевел взгляд на меня.

- Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с нездоровой стороной Давида, - прошептал Олег. – Но я знаю, что он любит тебя. По-своему, но любит. И прежде чем ты решишься на необдуманный поступок…

- Так не любят! – прервала я его слова, которые болью отразились в районе сердца.

- Так любит Давид, - констатировал Олег, не оставляя попыток достучаться до меня. Я понимаю его, ведь Давид его друг.

- Тогда я не хочу такой любви! До Давида у меня никогда не было близости с другими мужчинами, - призналась я, чтобы он понимал, почему мое сопротивление такое отчаянное. – И поверь, он был со мной совсем не нежным! – бросила я, вскочив на ноги. У меня получилось вырвать руку из захвата Олега, так как, видимо, он совсем не ожидал подобного откровения.

Отойдя к двери, я на мгновение застыла, увидев, что Олег шокирован моей новостью. Задумался. И если он опять продолжит выгораживать Давида, я просто развернусь и молча уйду.

- Он будет искать тебя, - отрезал Олег, глядя на меня с сочувствием. – Я знаю его. Он перевернет всю землю и не успокоится, пока не найдет тебя.

- Может быть, - уклончиво согласилась я, сомневаясь в правдивости его слов.

- Если хочешь скрыться от него, тебе придется отказаться от всех, кто тебя окружал раньше, уединиться и не использовать телефон, иначе он тебя вычислит в первый же день, - посоветовал Олег, и я удивленно посмотрела на него.

- Ты мне помогаешь?!

- Он все равно найдет тебя. Позже, но найдет. А пока пусть понервничает и задумается о произошедшем. Может, угроза потерять тебя навсегда заставит его изменить свое мировоззрение, – пояснил Олег, и я поняла, что он не шутит. Похоже, он действительно встал на мою сторону.

- Он убьет тебя, если узнает, что ты помог мне скрыться! – взволнованно заключила я.

- Пусть это будет еще один наш секрет, липучка, - улыбнулся Олег. – И если ты еще раз будешь так плакать из-за него…

- Не стоит, - перебила я его. – В следующий раз я смогу за себя постоять. Спасибо тебе, - подойдя к нему, я заключила его в крепкие объятия. – Мне будет тебя не хватать.

- Да нужен я тебе! – смущенно бросил Олег, обнимая меня в ответ.

- Мне всегда был нужен старший брат, и ты в какой-то степени стал им для меня. Спасибо.

Кажется, я увидела, что глаза Олега немного увлажнились после моих слов, хотя, возможно, это просто игра света. Но он заметно польщен, и меня радует, что в моей жизни появился такой человек.

- Мне пора, - констатировала я.

- Прощай, - ответил Олег. – Я дам тебе фору в час, а потом мне нужно будет сообщить Давиду о том, что ты была здесь.

- Спасибо, - поблагодарив, я обняла его на прощание.

Дойдя до двери, я застыла, долго стоя спиной к нему, а потом повернулась и сказала:

- Мне действительно будет тебя не хватать.

И я покинула больницу.

ДАВИД

Я ехал в машине в Киев, пытаясь справиться с душевными терзаниями. Это хуже, чем открытая рана, и даже хуже того, если в тебя воткнут нож и начнут прокручивать его. Я знаю, каково это - было дело. Поэтому есть с чем сравнить. Но понимание того, что ты собственными руками причинил боль дорогому себе человеку, хуже всего.

До сих пор не могу забыть её затравленный взгляд. Как она испуганно шарахалась от меня, словно от чудовища, коим я был всегда и сейчас являюсь.

Слишком поздно осознал, что натворил…

Взял её грубо и жестоко, приравнивая ко всем своим бывшим, ведь не верил, что нечто бесценное и чистое может встретиться на моем пути. У меня никогда не было девственницы, поэтому я не мог распознать её в Алесте, натолкнувшись на преграду в ней, к тому же злость и ярость взяли надо мной верх, полностью лишив меня рассудка. Помню только, что находиться в ней было охренительно. Никогда не чувствовал подобного. Высший кайф. Но осознание того, как я это получил, заставляло ненавидеть самого себя.

Никогда не смогу простить себе этого.

Я помню то мгновение, когда впервые увидел её. Тот день, когда она налетела на мой мотоцикл, когда испуганная сидела на земле со своими двумя толстыми косичками и смотрела на меня огромными глазами. Тогда еще я понял, что попал, меня пробило насквозь, достигнув самого сердца. Стоял молча и не мог наглядеться на нее. И злился, что не могу сделать её своей, ведь все говорило о том, что она дочь богатого папеньки. Я ненавижу таких девушек… Меня отталкивает сам факт, что они из богатой семьи. В принципе, из-за этого потом и набросился на нее в клубе. Хотел наказать за дерзость и за то, что она не может принадлежать мне. К тому же у меня тогда был не самый лучший период, и я не мог себя контролировать.

Лучше бы она еще тогда исчезла из моей жизни. До того, как я узнал, что она сирота, ведь это дало мне зеленый свет, чтобы присвоить желаемое.

А теперь она моя, и я не отпущу её никогда. Ей придется с этим смириться.

Я размышлял об этом по дороге в Киев больше часа. Знаю, что надо будет извиниться, поговорить, обсудить случившееся. Я был готов на все, лишь бы она простила. Я был готов каждый день усмирять своего зверя, брать над ним верх. Готов был сделать все, лишь бы она поверила, что я больше её не обижу.

Мне бы хотелось оставить её, избавить от такой угрозы в виде меня, но не могу. Не могу отказаться от того, чем одержим.

Мне никогда не было страшно. Я ничего не боялся. Я даже не знал, что это за чувство такое – страх. А теперь понимание того, что я могу потерять свою девочку, выедало меня изнутри, и, кажется, эти ощущения можно назвать страхом.

Хочу исправить все и начать сначала. Только если бы она простила…

Самобичевание – лучший способ не сойти с ума, не поддаться порыву развернуть машину и вернуться к ней. Но мой отец...

Он никогда не был хорошим или внимательным ко мне. Имя Владлена Боско вселяло страх во всех, и он старался держать имидж. Взял меня на воспитание лишь для того, чтобы кому-то передать дело. Но сам факт, что он все же меня взял к себе, а не оставил в детском доме, зародил во мне благодарность и обязанность к этому человеку.

Он всегда учил меня быть сильным. Показывал на деле, как нужно подчинять себе людей, как держать их в страхе и узде. Я был еще ребенком, когда он начал вкладывать  все это в мою голову, поэтому нежное и трепетное отношение моей убитой матери быстро забылось. И я не знал, как это, но хотел подарить его своей малышке, когда встретил её.

Я мог бы не ехать на кончину приемного отца, мог бы остаться с Алестой и попробовать исправить ошибку. Но старый ворчун знал, чем меня взять, сообщив, что у него есть информация об убийстве моей семьи. Кроме того, он поставил условие: если я не успею, пока он испустит последний вздох, эту информацию он заберет собой в могилу.

Я очень быстро добрался до нашего огромного особняка, расположенного на окраине города, и, не теряя времени, сразу направился в комнату старика. Еще утром, когда я перевозил его сюда, его обкололи обезболивающими и снотворным, отчего он крепко спал, даже когда я уезжал в Сквиру. Мне сразу доложили о том, что Владлен Боско отказался принимать важные его организму лекарства, без которых он мог умереть в любую минуту. Несмотря на свои восемьдесят два года, старый криминалист был достаточно силен, чтобы уйти из жизни гордо, принимая боль как должное. И это вызывает уважение.

Зайдя в комнату, я погрузился в угнетающий мрак. В спальне витал неприятный  запах медикаментов и духоты, и я задумался над тем, что, наверное, так пахнет мучительная смерть. Некоторое время я стоял возле двери, давая привыкнуть глазам к  темноте, а потом, разглядев тощий силуэт под одеялом на кровати, направился к нему.

За последние несколько лет прежнего Владлена Боско почти не осталось. Его тело превратилось в скелет, плотно обтянутый кожей. Ужасные последствия рака желудка на четвертой стадии, когда метастазы уже полностью завладели жизненно-важными органами, и исправить что-то было невозможно. Оставалось только принимать обезболивающие, чтобы вытерпеть невыносимую боль. Но так как Боско отказался их принимать, время пошло на исход.

- Сын, - услышав хриплый голос из-под вороха одеял, я подошел к кровати.

- Да, отец. Я здесь.

- Почему ты уехал, не дождавшись, когда я проснусь?

- Были некоторые дела в Сквире. Почему ты не даешь ввести тебе лекарство? – спросил я, пытаясь перевести тему. Не хочу, чтобы он знал, что у меня появилась слабость, ведь несмотря на то, что он лежал, прикованный к кровати, он знал все. И даже обо мне.

- Моё время уже пришло, - еле слышно отозвался отец. – И у меня его совсем мало. Я знаю, что не был тебе достойным отцом, не дарил любви или заботы, но эти чувства – наша слабость, а слабость нас убивает. Через нее могут манипулировать нами или свести нас в могилу, поэтому своим безразличием я пытался уберечь тебя. Я не хотел, чтобы мои враги разузнали о тебе, и хуже того, лишили жизни, – он закашлялся. Было видно, что ему трудно говорить, поэтому я не перебивал его. – Ты достойный сын, носитель моей фамилии! И я думаю, ты поймешь, почему я скрывал убийц твоих родителей, - твердо проговорил отец, и я удивленно на него посмотрел. – Я не хотел тебя подставлять, ведь ты горяч по натуре, и знаю, что сразу бы начал мстить. Но прежде чем в твои руки попадет папка, которую я собирал для тебя годами, усмири свой нрав и обдумай каждый последующий шаг. Группировка «ловцы снов» сильная, и один неверный шаг может стоить тебе жизни. Найди рычаг управления ими, прежде чем выдавать себя, и тогда ты сможешь отомстить им сполна.

- Какая папка, отец?! Где она? – не сдержался я.

- Пообещай мне не терять благоразумие, – попросил старик.

Тяжело вздохнув,  почувствовал, что злость начала меня одолевать, но я её подавил. Я сделал глубокий вдох и ответил:

- Обещаю, отец.

- Тогда найдешь её в подвале, в моем сейфе. Код ты знаешь. И сын, - еле дыша, вставил он, – не повторяй моих ошибок.

Некоторое время я еще находился рядом с отцом ровно до его последнего вдоха, затем дал команду готовиться к тихим похоронам. Никто не должен знать, что старший Боско умер, хотя к этому времени больше начали бояться младшего. Я знаю, что обо мне говорят. За шесть лет своего правления на месте отца я вселил страх во всех недоброжелателей, однако нужно держать марку – Боско несгибаемые.

Я остался наедине с собой, думая о том, что стоит заглянуть в папку, но меня остановило сообщение от одного из моих людей о срочном звонке Олега. Я не мог дозвониться до него полдня, но, когда увидел Алесту на лестничной площадке, и у меня сорвало крышу, это вообще стало неважно. А теперь я понял, что так просто друг бы не пропал.

Оказалось, что Олег в больнице и просит срочно к нему приехать, поэтому я сорвался с места и за час добрался до больницы.

На улице глубокая ночь, но это не мешало мне пробраться к Олегу. К тому же персонал больницы бегал вокруг меня, словно я ядовитый и одновременно ценный посетитель. Ненавижу это притворство. И всегда ненавидел. Молча я проследовал за дежурной медсестрой, которая привела меня прямо к палате Олега.

Олег не спал, ожидая меня. Он лежал на кровати, глядя на меня полуприкрытыми глазами, и был немного бледен. Мне еще по пути доложили о его состоянии, и отчего он оказался в больнице. Услышав это, в моей голове зародились опасные предположения о случившемся, ведь Олег был все время с Алестой. Если стреляли в него, значит, и она была где-то рядом, подвергаясь опасности.

- Кто? – задал я лишь один вопрос, и Олег попытался присесть. – Не вставай, брат! – остановил я его. – Кто посмел стрелять в тебя?

- Это пока неважно, Давид, - ответил Олег, и я заметил в его глазах вину. – У меня плохие новости.

- Говори.

- Алеста покинула город.

- Не может быть! – почти с уверенностью проговорил я, однако мое сердце пропустило удар. Даже одна мысль об этом меня убивала.

- Это так. Она была у меня часов в шесть вечера, - пояснил Олег.

- Нет, - с недоверием произнес я, доставая уже другой мобильный телефон из кармана, и начал звонить человеку, которого оставил охранять Алесту.

Игорь почти сразу ответил, и я знаю, что он не спал на посту, поскольку он один из самых мне преданных людей. Кроме того, я пригрозил ему, что он головой отвечает за девушку. Он бы просто не мог её упустить. Разве что… – Игорь, где Алеста?! – прорычал я в трубку и услышал спокойный голос:


- У себя в комнате. Думаю, она уснула.

- Зайди и проверь! – прошипел я сквозь зубы, находясь уже на грани. Уже и так было все очевидно, но я не мог в это поверить. Не мог поверить в то, что ей удалось улизнуть. Да еще как? Через балкон!

- Её нет, - через несколько мгновений прозвучал взволнованный ответ Игоря.

Во мне словно бомба взрывается. Сердце ускоряет бег. По венам агония. Хочется убить всех в этот момент.  Как обычно, когда выводят из себя обстоятельства. Но я, молча, сцепив зубы, решаю поступить по-другому. Именно в этот момент, начиная бороться с этим не подвластным мне чувством – злости.

- Найди её, - прорычал я в трубку. – Собери людей и проверь все пути от Сквиры до Киева. Проверь все камеры наблюдения из выезда со Сквиры, и чтобы к утру номера всех машин, которые покидали этот город, лежали у меня на столе! Это твой единственный шанс исправить оплошность!

Спрятав телефон в карман, я переборол желание бросить его в стену, ведь это не выход, тем более мне нужно связываться со своими людьми. Хотя глупо было надеяться, что они разузнают что-то так быстро.

- И что? Ты доволен? – вдруг донесся до меня обвинительный тон Олега. Я посмотрел на него застывшим взглядом, не понимая, что он имеет в виду, пока он не добавил: - Я знаю все. Она рассказала мне, как ты с ней поступил. И, может, ты мне оторвешь голову за эти слова, но твоя ярость перешла границы, брат. Впервые видел, чтобы кто-то так плакал. И если честно, мне хочется тебя убить за это. Хотя, надеюсь, тебе хватит одной занятной аудиозаписи.

У меня внутри и так бушевал ураган, но слова Олега еще больше подлили масла в огонь.  Но я молча стерпел, ведь он прав. Моему поступку нет оправдания.

- Думаешь, я сам себя не виню? – ответил, опускаясь на край кровати возле Олега. – Как увидел её в объятиях другого, так и сорвало крышу. Если бы я мог все вернуть, чтобы исправить…

- Тогда вот тебе отличный стимул, брат, ведь кто как не я больше всех понимает твое состояние, - сказав это, он включил на телефоне запись разговора, в котором я сразу узнал голос Алесты и Мильченко - одного из своих боксеров.

Этот парень постоянно крутился возле моей девочки, чем доводил меня до бешенства. Меня сразу переполнила ужасная ревность, которая так же быстро отпустила, когда я услышал задиристый голосок Алесты, ловко отшивающий парня.

«Я люблю его и это мой выбор», - твердо произнесла она, и у меня будто открылось второе дыхание.

Я найду её и все исправлю, чего бы мне это ни стоило!

Конец первой книги. 



Оглавление

  • Глава первая.
  • Глава вторая.
  • Глава третья.
  • Глава четвертая.
  • Глава пятая.
  • Глава шестая.
  • Глава седьмая.
  • Глава восьмая.
  • Глава девятая.
  • Глава десятая.
  • Глава одиннадцатая.
  • Глава двенадцатая.
  • Глава тринадцатая.
  • Глава четырнадцатая.
  • Глава пятнадцатая.
  • ДАВИД



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики