КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Новый старый 1978-й. Книга восьмая (fb2)


Настройки текста:



Глава 1

«Nomen est omen» / «Имя — это судьба».

«Перс» Тит Макций Плавт («Persa» Titus Maccius Plautus)


Вчера я понял, что спать сразу с тремя женщинами — это для меня, пока, максимум. Нет, удовлетворить я могу и больше, просто рассеивается внимание и теряется концентрация. Хочется полностью выложится сначала на одной, но ведь рядом ещё две ждут моего внимания. Выручили секс-игрушки, которые мы вчера купили вместе с Солнышком и Машей. Но я думаю, что через пару-тройку дней я полностью освоюсь и буду способен держать под контролем сразу всех трёх моих женщин.

Но мне очень понравилось. Они все разные и поэтому возбуждение не спадает и держится долго, что тоже очень понравилось Солнышку, Маше и Ди. А когда первые две узнали, что беременны и у них будут двойни, их радости не было границ. Их самые заветные мечты сбылись. Они даже не думали о том, что будет дальше. Конечно, мы успеем летом претворить в жизнь все намеченные планы и обязательно осенью съездим на гастроли в Америку, где состоится закладка нашей Звезды на Голивудском бульваре в Лос-Анджелесе.

Сегодня я проснулся первым и долго смотрел на спящую Ди. Женсовет моей увеличившейся на одного человека семьи решил, что в эту ночь слева от меня будет спать Ди, справа Солнышко, а Маша поменяется с ними на следующую ночь. Я смотрел на Ди и видел, что она улыбается во сне. Она так мечтала провести со мной полную ночь и проснуться утром рядом в одной постели, что улыбка не сходила с её лица даже сейчас.

Я посмотрел на Солнышко, а потом на Машу. Солнышко и Маша тоже улыбались. Но они улыбались другому. Они знали, что беременны и им снились сны о детях-близнецах или двойняшках. Я, всё-таки, не выдержал и «посмотрел», что у них творится в их очаровательных головках. Я плюнул на самим себе данный зарок, потому, что их теперь у меня трое и мне отвечать за всех троих. Нет, теперь уже за семерых. И я увидел, что они действительно любят меня и ждут появления малышей. Пол детей я пока определить не мог, но если руководствоваться информацией из моего недавнего пророческого сна, они родят двух мальчиков и двух девочек. И придётся мне в Союзе пробивать в Верховном совете новую награду — «Многодетный отец» или использовать для этого Звезду Героя Соцтруда. Ведь отцовство — это тоже труд. А если Андропов узнает, что у меня родятся «видящие дети», тогда он меня в этом вопросе полностью поддержит. Да и Брежнев, я думаю, тоже.

Я помню, как в начале 80-х появилось новое определение необычных детей. Их стали называть «дети индиго». Дети индиго — это малыши с высоким уровнем интеллекта и творческим потенциалом, обладающие телепатическими способностями и развитой интуицией. Они всегда чувствуют приближающуюся опасность. Значит, за этим термином я и спрячу своих будущих «видящих» детей.

В 1982 году американская ясновидящая, экстрасенс и синестетик по имени Нэнси Энн Тэпп заметит, что в мире стали появляться дети с другой аурой, тёмно-синей (цвет-индиго). Она напишет книгу с интригующим названием «Как разобраться в жизни с помощью цвета» и предскажет в ней, что дети-индиго призваны спасти мир и обладают особыми способностями. Тогда как, по ее заявлению, в ауре взрослого человека преобладают зеленые и красные цвета, а у обычных детей она, как правило, имеет желто-золотистый оттенок. Широкое распространение термин получит в 1999 году после успеха книги Ли Кэрролла и его жены Джен Тоубер «Дети Индиго: Новые дети уже пришли». Кэрролл будет утверждать, что подобная тема возникла как следствие общения с «носителем ангельской энергии», которого он именует Крайон.

Скорее всего, эта экстрасенс почувствует некие точечные колебания в общем биополе земли, которые вызовут мои «видящие» дети. Их будет шестеро, поэтому «мыслящую оболочку», формирующуюся человеческим сознанием и которая, благодаря трудам академика Вернадского, носит название «ноосфера», заметно встряхнет. Именно тогда они станут «видящими» и они будут являть собой новый шаг в эволюции человечества. Их будут называть предвестниками наступления новой эры, «Эры милосердия» или «Золотого века».

Моим малышам будет к этому времени по три года и говорить они уже будут хорошо. Я заранее выберу каждому из них демона-хранителя и даже если кто-то будет против «детей-индиго», а таких будет достаточно, то падшие ангелы всегда смогут их защитить. Чем ещё будут отличаться «дети индиго» или, как их будут называть в Китае, «дети света»? Они будут знать о прошлых погибших цивилизациях, других галактиках, летательных аппаратах, устройстве Вселенной. А откуда они узнают об этом? От демонов-хранителей, которые им откроют эти знания.

И я пока не знаю, что будет со мной, когда они начнут говорить. Я могу опять исчезнуть, но в этой ветке истории останутся «видящие» и продолжат начатое мною дело.

А вот и Солнышко зашевелилась. Она, как старшая жена, даже сквозь сон чувствует, что происходит в нашей большой семье. Хоть она и младше Ди, но та сразу отдала ей бразды правления женской половиной нашей необычной ячейки общества. Солнышко меня знает лучше, да и живём мы с ней дольше.

Мой «друг» утром ни на что не реагировал, потому, что вчера эти три безумные фурии устроили такое, что даже в книге с пометкой «18+» подобное описывать нельзя. Не в том смысле, что просто кошмар, а в смысле, что все мне завидовать будут. В общем, у военных всегда бывает на лбу натертость от фуражки, а у меня, если такими темпами будут продолжаться подобные безумные оргии, то появится натёртость в другом месте. Этакая трудовая мозоль, которая к большому мужскому пивному животу не имеет никакого отношения.

Я аккуратно вылез из этой кучи женских рук, ног и попок. Меня ждала утренняя зарядка и бассейн. Когда я вернулся, то уже меня ожидала совсем другая картина. На огромной кровати лежали три обнаженные богини и о чём-то непринуждённо болтали между собой. Мой «друг» даже зашевелился от такой возбуждающей красоты. Значит, если три мои подруги вечером захотят опять секса, то я смогу удовлетворить все их хотелки.

— Привет, красавицы, — крикнул я им. — Всё бездельничаете?

— Доброе утро, любимый, — сказали сразу все три и повернулись с животов на спины, что открыло мне просто божественный вид на их восхитительные прелести.

На это они, видимо, и рассчитывали. Об этом говорили их хитрые и улыбающиеся физиономии. Ну как тут можно устоять, да и «друг» уже встал и нацелился на всех трёх. Так что я бросился в объятия к своим любимым и мы на сорок минут уплыли в нирвану. При этом у меня в мозгу крутилась часть фразы песни из кинофильма «Кавказская пленница»: «… имел трёх жён». И вот я их и имел, в прямом и переносном смысле.

А потом была джакузи и плотный завтрак. Нас в десять ждала репетиция в студии звукозаписи EMI.

— Ди, — спросил я свою улыбающуюся английскую жену, — твои в курсе, где ты и с кем провела ночь?

— Да, — ответила она и взглядом поблагодарила меня за то, что проявляю заботу о ней. — Я позвонила маме и сказала, что я у друзей. Она знает тебя и Sweet, слышала о вас много хорошего. Даже несколько песен ваших ей очень нравятся. Она рада, что я нашла себе таких друзей.

— И любовника с любовницами, — добавила неумеющая долго молчать и кого-то слушать Маша.

Все улыбнулись, зная её прямолинейность и нетерпеливость.

— Я бы сказал, что Ди нашла мужа и двух близких подруг, — несколько переиначив высказывание Маши, ответил я. — Мы сейчас едем на репетицию, а потом надо организовать фотосессию для наших новых пластинок, постеров и афиш. Ты можешь съездить домой и отдохнуть, пока мы будем заниматься работой.

— Я бы только за платьем заехала, а потом, если можно, с вами бы осталась, — ответила она.

— А зачем тебе домой тащиться? — удивлённо спросила Солнышко. — Эндрю тебе сейчас в местном бутике всё новое купит, а мы все вместе поможем тебе выбрать.

— Здесь, в отеле, всё дорогое и неудобно мне.

— Ещё как удобно, — встряла Маша. — Мы теперь одна семья. Нас всех уже можно называть маленькой коммуной. Коммуна имени Кравцова. Как, звучит?

— Звучит, — ответил я, улыбаясь. — Солнышко правильно предложила, так что сейчас пойдём вниз и купим тебе на первое время пару платьев с туфельками.

— Ура! Тогда мы идём в бутик Gucci, — продолжила Маша. — Я там классное платье видела.

И мы все вчетвером спустились в холл и зашли в предложенный Машей магазин. Этот итальянский дом моды был широко известен в мире потому, что в его платья одевались и носили аксессуары Софи Лорен, Одри Хепбёрн, Грейс Келли и Жаклин Кеннеди Онассис. Естественно, мы там купили платья и обувь не только для Ди, но и Солнышку с Машей. Да, три таких жены — это вам не одна скромная Наташа. После чего, очень довольные, мы вернулись в наш пентхаус, чтобы оставить вещи и взять с собой все наши недавние награды. Солнышку я доверил нести четыре «Грэмми», Маша несла наш «Бриллиантовый диск», а Ди держала голливудскую Звезду. И все были одеты в туфли и платья от Gucci. Чему они больше радовались, определить было нетрудно.

В автобусе нас поджидали Серега с Женькой и Вольфсон. При виде леди Дианы в составе нашей компании Серега и Александр Самуилович напряглись, но я им махнул рукой, мол все здесь свои. Конечно, в присутствии дамы королевской крови особо не расслабишься, но Ди вела себя со всеми настолько просто и непосредственно, что уже через пять минут все её считали нашей. Хотя Женька иногда посматривала удивлённым взглядом на меня, видимо понимая, откуда здесь взялась ещё одна леди. Ей Серега, скорей всего, намекнул о моих отношениях с Машей. Естественно, если в одном номере с мужчиной живут сразу две женщины, то и слепому становится понятно, что они там не одной только музыкой занимаются.

А тут ещё и третья появилась, да какая. Женька, как бывшая парижская проститутка, сразу просекла расклад и посматривала на меня оценивающим взглядом. В этом её взгляде иногда проскальзывали элементы сожаления, что она тогда, в Париже, не активизировала свои приставания ко мне, хотя желание переспать со мной она в баре отеля, всё-таки, вслух высказала. Я ведь прекрасно знал, что женщина всего за восемь секунд решает для себя, переспит она с мужчиной, которого она увидела, или нет. А Женька в этом плане была профессионалкой, что ускоряло в несколько раз принятие ею подобного решения.

Я попросил водителя включить музыку и на одной из радиостанций мы услышали наши вчерашние пять новых песен. Молодец, Стив. Успел-таки отвезти их утром на радио. Все были рады и поздравляли друг друга. А я смотрел на своих трёх веселящихся жён и думал о той мысли, которая пришла мне в голову перед тем, как я приступил к призыву демона. Я тогда вспомнил родословную Иисуса, которая открывает Евангелие от Матфея, первое в «Новом Завете». Там Иисус является потомком царя Соломона. Помимо этого, я сам вычислил и это подтвердил Белиал, Король демонов, что Соломон был «видящим». Поэтому была очень большая вероятность того, что и Иисус тоже был «видящим». Ну о том, что он лечил людей наложением рук, достаточно много написано в самом «Новом Завете».

Если мы откроем Евангелие от Луки главу 8 стих 1–2, то мы там можем прочитать:

1 После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие, и с Ним двенадцать,

2 и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов…

То есть, мы получаем, что Иисус изгонял бесов, сиречь демонов. А это значит, что он, стопроцентно, был «видящим». И здесь же упоминается Мария. А среди моих трёх жён тоже есть женщина по имени Мария. Мы её Машей зовём, а англичане — Maria. Правда, почти тысячу четыреста лет католическая церковь считала Марию Магдалину блудницей, но потом признала, что допустила ошибку. Кто сделал Иисуса именно Христом (греч. «Помазанник»), помазав его ноги миром и своими волосами? Именно Мария из Вифании/Магдалина. Кто стоял у креста во время казни Иисуса на Голгофе, когда апостолы в страхе разбежались? Мария Магдалина. Кому первой явился воскресший Иисус? Марии Магдалине. А кто возвестил первой, что Иисус воскрес? Правильно, Мария Магдалина. И её можно считать той, кто дал начало христианству. А потом, согласно комментариям Ипполита к ветхозаветной книге Песнь Песней, который был в III веке главой христианской церкви в Риме, она пошла и возвестила благую весть апостолам, став сама одной из них. В Средневековье её так и называли — апостолом апостолов, на латыни это звучит Apostolus apostolorum.

Если уж цитировать историю Католической церкви и говорить о роли в ней женщин, то следует привести пример порнократии (эпоха блудниц) — период в истории папства в первой половине X века. Как пишет историк Енё Гергей, «эти богатые и влиятельные жаждущие власти женщины (жена римского консула Феодора и их дочь Марозия из могущественной аристократической семьи Теофилактов) сажали на папский престол своих друзей, любовников, родственников. Не понравившихся им пап они без всяких проволочек свергали, убирали с дороги». Вот свидетельство английского историка Эдуарда Гиббона: «Влияние этих двух шлюх, Марозии и Теодоры, было основано на их красоте и богатстве, а также было результатом их политических и любовных интриг. Своих самых упорных любовников они награждали папскими тиарами». А известный итальянский дипломат Х века Лиутпранд Кремонский писал: «Городом Римом тогда управляла, как мужчина, — стыдно и сказать, — бесстыдная блудница Теодора, бабка того Альберика, что недавно умер».

Самая невероятная история была связана с папесссой Иоанной, которая стала сначала кардиналом, а потом Папой Римским и родила прямо в конце одной из праздничных процессий во время богослужения, после чего Римских Пап стали проверять, прежде чем посадить на папский престол, на специальном стуле на наличие мужских половых органов. То есть, у самой римско-католической церкви была целая эпоха блудниц и они туда же к ним и Марию Магдалину записали.

Пока мы ехали, я стал вспоминать апокрифические Евангелия, в которых говорилось о Марии Магдалине. В евангелии от Фомы есть свидетельство об особых отношениях между Иисусом и Марией, к которым ревновали ученики Христа: «Спутница Спасителя — Мария Магдалина». Греческое/коптское слово «koinonos» можно перевести как «супруга» или «жена». Было даже «Евангелие от Марии», в котором Леви, защищая Марию, упрекает Петра: «Но если Спаситель счел ее достойной, кто же ты, чтобы отвергнуть ее?» Он утверждает, что Иисус «знал ее очень хорошо, и потому любил ее больше нас». В христианском тексте III века «Pistis Sophia» (от греческих слов «вера» и «мудрость», то есть божественная сущность, дарующая мудрость) Иисус прямо говорит: «Благословенная Мария, которой я передам все высшие тайны, говори открыто, ибо ты та, чья душа устремлена в небесное царство более всех остальных братьев». В евангелии от Филиппа говорится: «А спутницей Спасителя была Мария Магдалина. Но Христос любил ее более всех своих учеников и часто целовал ее в губы. Остальные же ученики обижались на это и выражали свое недовольство». Из этого следует, что любимым учеником Иисуса была именно Мария, которую изобразил на своей фреске «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи на стене трапезной доминиканского монастыря Санта-Мария-делле-Грация в Милане.

Мало того, большинство исследователей Библии сегодня утверждают, что Четвертое Евангелие было создано неизвестным последователем Иисуса, упомянутым в тексте как любимый ученик. И есть предположение, что это и была Мария Магдалина, которая явилась одним из первых апостолов-основателей и лидеров ранней Христианской церкви.

В своём семитомном трактате «Панарион», написанном в 375 году н. э., Епифаний Кипрский упоминает книгу «Великие вопросы Марии», служащей евангелием у фибионитов, в которой описывается половой акт Иисуса с женщиной в присутствии Марии Магдалины.

Но самая потрясающая новость появилась в 2012 году. Профессор Гарвардской школы богословия Карен Кинг обнаружила упоминание в тексте о жене Иисуса Христа на коптском папирусе, датируемом IV веком нашей эры. Она назвала его «Евангелие от жены Иисуса». Там есть такие обрывки фраз:

«…нет. Мария достойна этого…»

«…она сможет стать моей последовательницей…»

«…и сказал им Иисус: Моя жена…»

«… Что касается меня, то живу я с ней для того…»

То есть, история о том, что Иисус был женат, имеет под собой очень веские доказательства. Согласно «Потерянному Евангелию», у них было двое детей. После гибели Иисуса, Мария Магдалина уехала во Францию и увезла туда детей. В её честь на юге Франции построено очень много церквей. Дети Марии основали королевскую династию Меровингов, большинство представителей которых могли лечить людей наложением рук.

И ведь десятки тысяч людей верили в то, что Иисус и Мария Магдалина были мужем и женой. И не только верили, но и отдали жизнь за это.

В День Святой Марии Магдалины — 22 июля в год 1209-й в Безье, в маленький городок, расположенный теперь в провинции Геро в Лангедоке-Руссильоне на юго-западе Франции, ворвались французские солдаты графа Симона де Монфора по приказу папы Иннокентия III и убили двадцать тысяч жителей, многие из которых были катарами. Некоторые пытались найти убежище в церкви, но погибли и они, когда здание подожгли. Их убили только за то, что они называли святую Марию Магдалину любовницей Иисуса Христа. Об этом написал 1213 году цистерцианский (Ordo Cisterciensis) монах Пьер де Во де Серне в своей книге «Hystoria albigensis» об Альбигойском крестовом походе. В другой книге «Описание катаров и вальденсов» тот же монах утверждал: еретики верили в свадьбу Христа и Марии Магдалины. Он мог основываться на более раннем источнике «Разоблачение ереси альбигойцев», приписываемом Эрменгауду из Безье, рассказывавшем о том, что на своих тайных собраниях альбигойцы называли Марию Магдалину женой Иисуса. Представление о том, что Иисус и Мария Магдалина были любовниками, разделяли и жители Лангедока, жестоко и беспощадно уничтоженные во время Альбигойского крестового похода. Все без исключения жители города добровольно приняли смерть от рук людей Папы, но не отказались от веры, что Иисус и Магдалина любили друг друга плотской любовью.

В специально созванном Альбигойском крестовом походе (названном так по катарскому городу Альби) к 1244 году было вырезано (сожжено) более 100000 катаров. Вот леденящие душу строки из книги Пьера де Во де Серне: «Как поступили с еретиками в Кастре в сентябре 1209 года… Граф, [Симон де Монфор] видя, какая из этого может выйти задержка, приказал перебить тех, кто еще остался. Паломники набросились на них с превеликим усердием и всех перебили в мгновение ока. Владелицу укрепленного замка, приходившуюся Эмерику сестрой и бывшую закоренелой еретичкой, бросили в колодец, и граф приказал забросать ее сверху камнями. Несметное число еретиков наши паломники с великой радостью сожгли на костре. Мы нашли там (в Морлоне, вблизи Роде) семь еретиков из секты вальденсов; их тотчас же привели к легату, они вполне определенно сознались в своем неверии и были схвачены нашими паломниками, которые их с великой радостью предали огню.

Как поступили с еретиками в Минерве в июле 1210 года…. он (граф) приказал вывести их за укрепления; там было сто сорок еретиков в сане «совершенных», если не больше. Был разведен большой костер, и их всех в него побросали; нашим не было даже необходимости их туда бросать, ибо, закоренелые в своей ереси, они сами в него бросались». Вот что писал в своей книге «Крестовый поход против Грааля» («Kreuzzug gegen den Gral») немецкий писатель, исследователь и сотрудник Аненербе Отто Ран: «Однако ликование мучеников, что они наконец покидают этот ад, гораздо выше радости их палачей. Они возвращают друг другу «поцелуй мира» и с возгласом «Бог есть Любовь!» сами ввергают себя в пламя. Матери прикрывают глаза своим детям, пока огонь не сомкнет их навеки и не откроет ей навеки рай». Поход начался в 1208 году, и это был первый акт геноцида в Европе — хотя об этом факте редко сообщается в школах.

А кто из моих подруг имеет королевскую кровь или «святую кровь», которая называется Sangreal или Святой Грааль? Правильно, Ди. Круг замкнулся. Леди Диана Спенсер — последняя из рода Марии и Иисуса. Получается, что я женат на дальней родственнице Иисуса, которого Понтий Пилат назвал INRI, что означало «Иисус Назорей Царь Иудейский», и последней из рода Святого Грааля. Когда я понял, что я нашёл и обрёл, я просто застыл. Мои три жены увидели меня такого и забеспокоились.

— Всё нормально, — успокоил я их, улыбнувшись и махнув им рукой, — Я просто задумался.

Когда мы подъехали к зданию EMI, я отправил своих в студию, а сам поднялся к Стиву.

— Привет, заместитель Великого Мастера, — обратился я к хозяину кабинета. — Как обстоят дела с документами Великой Ложи?

— Добрый день, мессир, — ответил мне Стив.

— Ты мне ещё поклон отбей и назови меня Демиургом, что по древне-гречески означает «мастер». Для тебя я всегда Эндрю

— Понял. Все документы мы с Джоном у герцога вчера забрали. С ними неделю придётся разбираться. Но по первым прикидкам, если говорить о финансах, на счетах Ложи скопилось около трёхсот миллионов фунтов.

— Неплохо. Кто имеет доступ к счётам?

— Великий Мастер и Великий Казначей. И только вместе. Ты очень грамотно и своевременно устранил предыдущего казначея. И главное, без крови. Хотя это выглядело намного страшнее, чем если бы ему просто отрубили голову.

— Это было показательное наказание. Без него обойтись было никак нельзя. Короли и демоны признают только силу. Но зато теперь у нас проблем не будет. А как обстоят дела с недвижимостью?

— Я пока не до конца ещё разобрался. Но есть несколько замков, три дворца, поместья и земля в Англии и во Франции. Как оказалось, Виндзорский замок, фактически, является собственностью Ложи, а не Королевы. Он заложен и перезаложен. Поэтому в любой момент Ложа может его себе забрать. Я сам этого не знал. Слушай, я вчера чуть от страха не умер, когда увидел Белиала. Этот твой демон — жуткое создание. Хорошо, что ты меня предупредил, а то у меня было большое желание оттуда сбежать. Прямо на моих глазах он высосал душу из бывшего Казначея. Одни тряпки оставил. Он только тебе служит?

— Да. Я, правда, много о нем не знаю, но чувствую, что спрашивать особо у него ничего нельзя. Может воспринять это, как слабость. Поэтому с ним надо быть очень аккуратным. Ты поищи в библиотеках книги о демонах. Они называются гримуары. Например, «Гримуар Гонория» или «Истинный гримуар». Может какие очень древние попадутся.

— Хорошо. Я тут полистал кое-какие подобные книги и нашёл «Завещание Соломона». Там есть такие строки: «…милость Яхве Цебаота была дана мне через Его архангела Михаила. (Он принес мне) маленькое кольцо с печатью, вырезанной на камне, и сказал мне: «Возьми, о Соломон, царь, сын Давида, дар, который Яхве Цебаот, Бог Всевышний, послал тебе. Им ты свяжешь всех демонов земли, мужского и женского рода; и с его помощью ты построишь Иерусалим. Ты [должен] носить эту печать Бога. И эта вырезанная печать на кольце, которое тебе послано». Я так понял, что перстень твой — это перстень царя Соломона.

— Всё правильно. Им я и «связываю» Короля демонов Белиала. И ещё на нем написано «Все пройдёт». Так что Елизавета II хороший подарок мне сделала. Мне теперь ответный надо срочно придумать. Закладные на Виндзорский замок у тебя далеко?

— Сейчас посмотрю. Так, вот они. Держи. Я так понял, ты хочешь их отдать Её Величеству?

— Конечно. Нам они не нужны, как и сам замок. А Королева освободится от долга, с помощью которого её двоюродный братец держит её на крючке. Если я правильно понял, без моей подписи и твоей доступ к счётам Великой Ложи закрыт. Значит, придётся посылать курьера ко мне в Москву и я, после ознакомления с бумагами, буду их подписывать.

— А зачем курьер? Это только в особо экстренных случаях. Я сам могу раз в неделю утром прилетать, а вечером улетать.

— Это хорошая мысль. Буду рад видеться с тобой чаще. И ещё. Передай мне, пожалуйста, банковскую чековую книжку Великой Ложи и поставь на трёх пустых чеках свою подпись. Мне могут в ближайшее время понадобиться деньги. Перед отъездом я её тебе верну. Ладно, пойду репетировать. Все уже, наверняка, собрались.

Когда я спустился в студию, то все уже были там. Даже Тедди приехал. А вот Пол Маккартни в этот раз пришёл не один, а с Линдой. Поэтому народу в комнате сегодня было много.

— Всем привет, — сказал я с порога. — Тедди, ты же должен сценой в Букингемском дворце заниматься?

— Там уже почти всё готово, — ответил он, пожимая мне руку. — Я приехал посмотреть, кто и что выбрал из ваших песен для королевского концерта.

Оказалось, что Пол не зря приехал со своей женой. Он выбрал нашу «How do you do». Вот с неё мы и начали репетицию. Очень хорошо у них с Линдой наша песня получилась. Пол и я были довольны. Бонни Тайлер, как я догадывался, понравилась «Holding Out for a Hero». И поэтому мы все услышали оригинальное исполнение этой песни. То, которое звучало в моей истории. Вот так, с историей не поспоришь. Она, обязательно, возьмёт своё. Но это был мягкий вариант коррекции, устраивающий обе стороны.

Сьюзи Кватро решила спеть «Believe». Маша сидела довольная и слушала свою любимую певицу. А потом все с большим удовольствие послушали уже Машу и её «Baby One More Time». Кейт Буш выбрала «Nah Neh Nah». Чтобы не заморачиваться, играли мы с Серёгой, а пели уже гости. Род Стюарт предпочёл «Losing my religion», а Меркьюри с Мэйем спели «Don’t cry». Мы просто все балдели от этого. Это было потрясающе. Наши песни поют великие музыканты современности. Потом мы исполнили наш подарок Её Величеству, после чего все хором завершили репетицию песней «We Are The World».

Как же приятно работать с профессионалами. Леди Ди была впервые на нашей музыкальной тусовке и по её светящимся от радости глазам я понял, что она счастлива. Когда всё закончилось, Тедди всех предупредил:

— Завтра состоится ещё одна репетиция, но уже в саду Букингемского дворца. Сегодня туда ехать не имеет смысла. Строители пока не закончили свои работы.

— Тогда все свободны, — сказал я будущим участникам королевского концерта, но добавил, намекая своим, что «Штирлица я попрошу остаться», — а мои пока остаются.

Тедди тоже остался, чтобы рассказать о том, что он успел сделать по поводу MTV.

— Я вчера переговорил с нужными людьми и они сказали, что это дело решаемое, — ответил он на мой вопрос о нашем совместном телевизионном проекте. — Юристов я озадачил и проплатил, так что к среде они подготовят пакет документов и мы зарегистрируем нашу PLC. Нас трое акционеров, поэтому LTD не подходит. В среду надо будет подписывать документы, так что выбирайте время со Стивом.

— Хорошо. У нас завтра после репетиции будет время, чтобы снять клип на нашу песню на русском языке, — объяснил я ситуацию и спросил. — Сможешь организовать съёмки?

— Для тебя — всё, что угодно. А ты тогда с Её Величеством переговори по поводу Виндзорского замка, хорошо? Остальное я беру на себя. Значит, в час для мы выдвигаемся со съёмочной группой туда, а вы нас догоняете. Лошади нужны?

— Возьми две пары, в начале, по моей задумке, будет рыцарский турнир. И в конце клипа они тоже понадобятся. Массовка нужна будет и дети, все в старинных средневековых костюмах. И ещё необходимо будет организовать съёмки в кафе и девичьей спальне.

— Да, у тебя всегда всё непросто. Ты тогда сценарий вечером набросай. А лучше я к вам Лиз пришлю. Ты с ней всё и обговоришь. Платить как будешь? Это не заказ EMI, а твой личный.

— Раз личный, тогда наличными и буду платить. Сколько съемочный день стоит?

— Тысяч восемьдесят получится, но это максимум. Для тебя в семьдесят уложимся.

— Спасибо.

— Если у тебя всё, тогда я поехал, завтра встретимся.

— Передавай привет Лиз, — крикнули мы ему вдогонку.

Когда мы остались одни, Стив объявил:

— А сейчас все оставшиеся едут на фотосессию, а я останусь здесь. Мне надо дела доделать. Вместо меня едет Жени́, хотя группа «Demo» там уже была месяц назад.

Рядом с фотостудией был расположен ресторан итальянской кухни, куда мы всемером и зашли. Официанты сразу узнали меня и Солнышко. Ну ничего, скоро и Машу будут узнавать. Нам выделили большой круглый стол, где мы с удобствами и расположились. Расселись мы интересно. Слева от меня села Ди. Она была официально моей гостьей. А справа Солнышко и Маша. Мы все общались по-английски, так как это было проще для всех.

Сегодня я решил совместить морепродукты с мясными, поэтому заказал панчетту и свои любимые устрицы. У меня теперь три жены, следовательно надо быть всегда в форме. Ну и пиццу, конечно. Солнышко и Маша выбрали фриттату, это такой омлет. А вот Ди решила отведать овощной суп минестроне. Что заказали остальные, я не видел. Но Вольфсону и Женьке принесли по бокалу красного вина. Мы не пьём, а им можно. Ди, кстати, тоже не употребляла спиртного, поэтому легко приняла сухой закон, установленный в нашей семье.

— Серега, — обратился я к своему другу, — сейчас никуда не исчезать. Мы идём фотографироваться на новые пластинки и на рекламные плакаты. Всё понял?

— Понял, — ответил загрустивший клавишник, не любивший ни сниматься, ни фотографироваться.

— Александр Самуилович, а вы можете быть свободны и отправляться по магазинам после того, как мы пообедаем.

— Спасибо, — ответил Вольфсон. — Я, пожалуй, пройдусь и посмотрю себе новый костюм.

— Завтра вы нам понадобитесь в качестве актера.

— Это как?

— После репетиции мы едем снимать клип на нашу песню на русском языке «Небо», а по-английски «The Sky». Так, это всех касается. Кто хочет сняться в нашем клипе?

Сниматься хотели все и с огромным желанием. Поэтому Вольфсон ушёл успокоенный. Раз такой у всех энтузиазм и задор, то ему тоже не следует волноваться. Когда он ушёл, мы стали бурно обсуждать мой сценарий фильма. Сначала все его выслушали, а потом стали выбирать роли и обсуждать детали. Я, естественно, буду играть главного героя. Роль принцессы-сироты исполнит, естественно, Солнышко, как мы и договаривались ранее.

Ди с Машей и Женькой будут в женской массовке клипа участвовать. Мы их крупным планом станем снимать, чтобы все будущие зрители их запомнили. И Лиз тоже позовём, ей приятно будет пару раз мелькнуть на экране.

— Принца будем звать? — спросил я своих.

— Конечно, — ответил все.

— Тогда я ему вечером позвоню. К нам Лиз приедет после шести, мы с ней сценарий писать будем. Серега, ты кого играть будешь? Плохого рыцаря или плохого принца?

— Лучше принца, — ответил, подумав, Серега. — Плохого рыцаря пусть принц играет.

Логично. Если принц будет играть плохого себя, то получится не очень комильфо. Значит, так и поступим. Вольфсон тогда короля сыграет. Если не справится с ролью, заменим на кого-нибудь из массовки, которую привезёт с собой Тедди. Только надо будет снимать в другом месте замка, так как прошлый свой клип мы сняли на фоне ворот святого Георгия и башни Эдуарда III. А может и внутри самого замка, если получится. Трибуны и турнирную площадку, так называемую арену, надо будет построить. Кстати, может во внутреннем дворе замка уже есть такая оборудованная площадка для конных ристалищ.

Так, надо вспоминать книгу Рене Анжуйского, жившего в XV веке, которая называлась «Книга турниров». Там говорилось, что прежде всего перед турниром обозначались зачинщик и защитник. Я, в нашем случае, получаюсь защитником, а принц будет зачинщиком. Ещё нужны четыре герольда, которые будут и судьями, и распорядителями турнира.

Дальше необходимо обратить внимание не только на рыцарские доспехи, но и на турнирные одеяния. Начнём со шлема. Там в это время появились бурлет и намёт (фр. les lambrequins). Первоначально бурлет (фр. bourrelet — жгут) представлял из себя две-три матерчатые трубки, туго набитые шерстью, которые надевали поверх шлемов, чтобы ослабить удары. А во время крестовых походов бурлет удерживал намёт (кусок материи), который защищал от солнца. Вот так вот, это уже не эпоха «доблестного рыцаря Айвенго» конца XII века, это на триста лет позже. Здесь уже простой кольчугой и накидкой не отделаешься.

Участник турнира одевался в специальные гербовые накидки (табарды), как и его прислуга на ристалище — пажи и оруженосцы. Иногда его дама могла надеть платье с гербом — аппликацией. Теперь надо вспомнить рыцарский поединок или сшибку на копьях, которая называлась тьюст. Целью поединка являлось намерение столкнуть противника с лошади ударом копья. В Англии около 1292 года был выпущен свод турнирных правил Statutum Armorum, который запретил использование на поединках остро заточенного оружия. Так же было запрещено атаковать упавшего противника, которому была предоставлена возможность получения помощи от его оруженосцев.

В большинстве случаев победа присуждалась рыцарю, выигравшему три очка. Очки присуждались за точный удар по щиту и шлему. Если удавалось столкнуть противника с лошади, рыцарю давали сразу два очка. Смерть противника давала три очка и, таким образом, победу, даже если фатальный исход поединка не был предусмотрен.

В 20-е годы XV века в целях предотвращения смертельных травм, сначала в Италии, а затем повсюду в Европе, распространяется тилт — разделительный барьер, устанавливавшийся вдоль дорожки ристалища. В Англии такой впервые появился в 1430 году.

Да, это целая наука, короче. Но нам в точности повторять рыцарский доспех и вооружение было не нужно. Но всё равно, мы должны были выглядеть более-менее правдоподобно. Да, ещё нужен был небольшой столик с яствами и кубками с соком, за которым мы будем сидеть с принцессой. Ну и кузню оборудовать надо. Сам напридумывал, вот теперь сам и ломай голову.

В фотостудии нас мучили, то есть меня и Серёгу, два часа. В этом я был с ним полностью солидарен. А вом Солнышко и Маша это дело просто обожали. Им нравилась их латексная одежда, поэтому мы взяли с собой и комбинезоны, и раздельные комплекты. Маше пришлось постараться, чтобы её образ школьницы выглядел пристойно. В смысле, чтобы юбка не очень задиралась вверх. Ди сидела в сторонке и смотрела на всё с большим интересом. Мы, правда, отдельную плёнку попросили потратить на наши общие фотографии, где с нами была Ди и Женька.

А после этого мы опять заказали целый double-decker и ещё раз прокатились с обзорной экскурсией по Лондону. Мы с собой взяли одного фотографа и он нас фотографировал. Пришлось, конечно, заплатить, но все хотели получить фотографии на память. У нас выдалась свободной вторая часть дня и мы после экскурсии отправились в Harrods на Бромптон-роуд. Это был огромный рай для шопоголиков, которыми являлись все женщины. Ди была не исключением. Ей понравилось быть моей гражданской женой и она, с удовольствием, подключилась к опустошению моего кошелька. Девиз универмага «Omnia Omnibus Ubique», что означало «Всем, каждому и абсолютно всё», полностью себя оправдал. Нам не нужны были только продукты и детские вещи, хотя и там, и там мы тоже побывали. Особенно «сюси-пусти» начались в отделе для беременных мам и одежды для грудничков. Там начались долгие обсуждения и разглядывания детских вещей и игрушек с погремушками.

Да, это радостное умиление моих трёх будущих мам при виде крохотных пинеток и ползунков, может растрогать кого угодно. Мы с Серёгой использовались в качестве носильщиков большого количества покупок. Какая тут, к черту, звёздность. Я, как и мой друг, были загружены под завязку, только что в зубах пакеты не держали. У меня мелькнула шальная мысль вызвать Белиала на помощь, но тут же пропала. Ору, криков и сердечных приступов будет море, так ещё и всё покупатели вместе с кассиршами сбегут в страхе из магазина.

Любая женщина массу времени проводит в магазинах. А если у вас их три? Глядя на мою троицу, которая бесконечное количество раз подбегала ко мне и советовалась по поводу всего, Женька поняла, все они мои жёны. Понятно, что гражданские, но я со всеми тремя одновременно живу. Она попыталась поточнее разузнать об этом у Солнышка, но та хранила гордое молчание, загадочно улыбаясь. Что ещё больше убедило Женьку в том, что я завёл себе гарем. Серега на это вообще никакого внимания не обращал, занятый только своей французской невестой.

Поняв наши мучения и чем потом это может закончиться для них, девчонки быстренько свернули свою бурную деятельность и мы на трёх такси отправились в отель. Хорошо, что наш пентхаус имел несколько встроенных шкафов для вещей и отдельную гардеробную комнату. У каждой моей жены появился свой отдельный шкаф для вещей плюс Солнышко, как старшая над ними, выделила им секции в гардеробе.

После джакузи и легкого ужина, мы решили немного отдохнуть. Но мне это сделать не дали. Звонок портье сообщил, что через полчаса меня ждут в Букингемском дворце. Ну вот, легка эта Королева на помине. Я только решил подумать, как лучше завтра договориться по поводу Виндзорского замка, как от неё позвонили и пригласили. Говоря откровенно, замок теперь принадлежит мне и я могу вообще ни у кого не спрашивать разрешения, а в наглую туда припереться, никого не уведомив. Но джентльмены так не поступают, тем более я решил его вернуть законной владелице.

— Меня опять Её Величество вызывает, — сообщил я своим подругам, внимательно наблюдавшим и вслушивающимся в мой разговор по телефону. — Буду не поздно, так что соскучиться не успеете. Пока меня не будет, Солнышко и Маша повторяют свои танцы.

— А мне можно с ними репетировать? — спросила меня Ди.

— Тебе это зачем? Ты же не выступаешь нигде.

— Мне с вами очень интересно. Я за день столько всего узнала и столькому научилась, что аж голова кругом идёт. Я раньше за месяц такого не видела и не слышала. Да и танцевать, как Sweet и Maria, мне тоже хочется уметь.

— Да без проблем. Танцуй и учись сколько хочешь. Если приедет Лиз, можете сходить с ней попить кофе в ресторане или здесь, в апартаментах, поболтать.

Все решили, что лучше сходить в ресторан. Я бы на их месте заказал всё в номер, но это я. А им хотелось всё время тусоваться, поэтому в номере им сидеть было скучно. На прощание я расцеловал их всех и со спокойной душой отправился во дворец. Может мне там у Королевы отдельный кабинет себе попросить и ходить туда как на работу? Меня и так все во дворце уже видели и знают. О, заодно с принцем переговорю насчёт съёмок в клипе. Прошлый раз он сразу согласился и потом был очень доволен полученным результатом. Надеюсь и сейчас не откажется.

На улице меня опять ждал королевский Ролс-Ройс. Я уже заметил на себе, что отношение ко мне гостиничной обслуги стало ещё больше уважительным, предупредительным и даже несколько подобострастным. И я их прекрасно понимаю. Мне второй раз уже звонит секретарь Её Величества и второй раз за мной присылают личный автомобиль Елизаветы II. Тут даже самый недалёкий человек поймёт, что я стал королевским любимчиком. А это в патриархальной Англии очень много значит.

На входе в Букингемский дворец меня перехватил принц Эдвард.

— Привет, Эндрю, — поздоровался он первым со мной по-простому, наплевав на всякие протоколы и условности, так как мы с ним были друзьями. — Тебя мама моя вызвала?

— Привет, Эдвард, — ответил я ему таким же бесшабашным приветствием, понимая, что если принц назвал при мне Её Величество мамой, то меня он уже считает почти членом семьи. — Как дела?

— Нормально. У меня к тебе дело есть. Даже не дело, а небольшая просьба. Если ты будешь снимать ещё один клип, возьми меня к себе в массовку. Мне прошлый раз очень понравилось сниматься в качестве рыцаря.

На ловца и зверь бежит. И главное, что не я его буду просить или предлагать сняться в эпизодической роли, а он меня сам просит. Значит, будет мне должен услугу.

— Без проблем, — ответил я, довольный ходом разговора. — Мы завтра опять едем в Виндзорский замок и тоже будем снимать клип про рыцарей на нашу песню. Только она на русском языке.

— Вот здорово, — обрадовался принц. — А кого я буду играть?

— Моего противника. Мы с тобой будем участвовать в конном поединке на копьях.

— Ух ты. Это просто супер. А кто там будет ещё?

— Всё мои будут, и Maria тоже. Даже леди Ди высказала желание сняться со всеми в массовке.

Я специально в конце предложения сообщил о Диане, чтобы принц не догадался, что я знаю о его чувствах к Маше. Тут даже в голову ему лезть было не нужно, у него всё итак написано на лице. Он был доволен и мы вместе дошли до рабочего кабинета Королевы.

— Во сколько мне нужно быть готовым? — спросил он меня.

— Мы завтра с десяти утра будем проводить репетицию здесь в дворцовом саду и планируем всё закончить где-то в час дня. Вот в это время тебе надо будет вернуться из школы.

— Сейчас с мамой поговорю.

Он постучал в дверь и, дождавшись разрешения, мы вошли в уже знакомый мне кабинет. Прямо с порога Эдвард огорошил Королеву просьбой отпустить его завтра с нами на съёмки.

— Моё почтение, Ваше Величество, — вставил я своё приветствие. — Его Высочество принц Эдвард просили меня при возможности включить его в качестве статиста в наш новый клип. А мы, как раз, завтра собирались этим заняться. Поэтому покорнейше прошу отпустить его с нами в Виндзорский замок, где и будут проходить съёмки.

— Добрый вечер, сэр Эндрю, — поздоровалась со мной Королева. — Он целый месяц только и говорил о вашем с ним клипе. Его показывали по телевизору и мне он понравился. Но при просмотре я два раза волновалась за принца.

— Всё было тщательно просчитано и проверено, Ваше Величество. Никакого риска для Его Высочества не было. И сейчас также во всех опасных моментах будут сниматься каскадеры.

— Ну хорошо. Я на вас рассчитываю, сэр Эндрю. По поводу замка я позвоню и вы сможете там проводить съёмки столько, сколько будет нужно. Эдвард, мне надо поговорить с сэром Эндрю по очень важному делу.

— Спасибо, мам. То есть, Ваше Величество.

Последнее слово принц выкрикнул уже за дверью.

— Вы стали настоящими друзьями с моим сыном, — сказала довольная Королева. — Он очень сильно изменился после встречи с вами. Стал более усидчивым, что хорошо сказалось на его школьных отметках. Последние два дня он мне всё время рассказывает про вашу новую солистку, которую зовут Maria. Он просто в восторге от неё. Я её не видела, но по словам сына, она сама добродетель.

— Она будет участвовать в концерте, посвящённом двадцатипятилетию вашей коронации. Так что вы сможете на неё посмотреть. В этом возрасте юношам свойственно увлекаться симпатичными девушками.

— Вы всего на год его старше, а говорите, как человек опытный. Да и выглядите вы взрослее. Мне иногда кажется, что вы старше моего Эдварда лет на десять и, видимо, поэтому я вам доверяю. Пригласила же я вас сегодня по поводу письма. Я написала ответ вашему лидеру и передаю его через вас. Вы уже второй раз выступаете в роли моего курьера.

— Для меня, Ваше Величество, это большая честь быть вашим курьером. И, к тому же, я к вам тоже сегодня не с пустыми руками приехал. У меня для вас есть подарок.

И я протянул Королеве закладные на Виндзорский замок. Увидев их, Елизавета II аж вздрогнула.

— Как они к вам попали? — с волнением в голосе спросила Королева.

— Благодаря перстню, который вы мне подарили, — ответил я и показал кольцо, которое я решил постоянно носить на пальце. — Его может носить только истинный Великий Магистр Объединенной Великой ложи Англии. Мы встречались вчера с герцогом Кентским, вашим двоюродным братом, и он любезно уступил своё место мне, как законному главе. Ведь он двенадцать лет назад был выбран временным исполняющим обязанности Великого Мастера до появления настоящего. Вот я и появился.

— Невероятно. Значит, мой отец перед смертью предвидел такое развитие событий и попросил спрятать этот перстень до того, как найдётся достойный его обладатель. Когда вы вошли, я сразу обратила внимание, что вы носите этот перстень на пальце, не снимая его. Прежде чем спрятать его от всех, я тоже решила надеть его себе на палец, но через пять секунд сняла, так как перстень начал жечь мне кожу. Значит, это кольцо по праву принадлежит вам.

— Ещё раз благодарю вас за столь ценный подарок. Благодаря ему мне удалось забрать у вашего брата закладные на замок.

— Я вас тоже благодарю, сэр Эндрю, за ваш столь благородный поступок. Мой братец пытался шантажировать меня этими закладными, а вы меня освободили от этого. И спасибо вам за вашу песню, которую вы написали в честь моего юбилея. Очень красивая и трогательная получилась песня.

— Благодарю за комплимент. Рад, что она вам понравилась. Я написал ее кавер-версию для дискотеки. Она получилась в стиле Eurodance.

— Да, я в курсе, что вы придумали новый музыкальный стиль и молодёжь сейчас от него без ума. Я слышала ваши песни. Ну очень они заводные и быстрые. Это только молодым под них танцевать. А Maria я видела, в газетах опубликовали её несколько фотографий. Действительно, симпатичная девушка. Но наряды у неё очень откровенные, хотя придраться не к чему. Да, сейчас молодёжь совсем другая и мы её, практически, не понимаем. Ладно, заговорила я вас. Мне было приятно пообщаться с вами. Я вас ещё раз приглашу уже на чай. Вы не против?

— Почту за честь. Каждый джентльмен в вашей стране мечтает выпить чашечку чая со своей Королевой.

Её Величество улыбнулось и мы попрощались. Скоро состоится концерт и мы опять увидимся. Поклонившись, я вышел из кабинета и направился на стоянку такси. По дороге я стал вспоминать образцовый порядок в рабочем кабинете королевы. Мне на ум пришли слова одной из гувернанток Её Величества, которая в будущем напишет книгу о Елизавете II. Там будут такие слова, объясняющие это: «Королева была искалечена в детстве. Она страдала от обсессивно-компульсивного расстройства. Елизавета привыкла выстраивать свои карандаши в совершенно прямые линии, чтобы чувствовать себя в безопасности».

Но, выйдя за территорию дворца, такси я брать не стал, потому, что почувствовал за собой слежку. Я ощутил на себе внимание двух людей и решил пройтись до отеля пешком, благо до него было рукой подать.

Никакой угрозы от этих двоих незнакомцев не исходило, просто они сосредоточили всё своё внимание на мне. Я пошёл в сторону гостиницы неспешной походкой, даже не оглядываясь по сторонам. А зачем мне оглядываться? Я итак все чувствовал. Дополнительно я ещё включил «внутреннее зрение» и отсканировал мысли этих двоих. У одного из них, видимо, старшего, «высветился» телефонный разговор с человеком, который дал команду следить за мной. И к этому человеку один из этих двух, сейчас следящих за мной, обращался почтительно «мастер».

Ну вот, ты, голубчик, и проявился. А я уж, грешным делом, решил, что ты куда-то пропал. Я в пятницу подумал, что это ты снайпера подослал и, узнав о провале операции, свалил из страны. Но стрелок оказался связан с ИРА, поэтому я и ждал, когда этот «мастер» объявится. И он не заставил себя долго ждать. Только раньше ему надо было за мной хвост цеплять. Теперь я ему не по зубам. Он простой мастер, а я за три последних дня стал Великим Мастером. Так что весовые категории уже не те. Но всё равно интересно, зачем ему понадобился Брежнев и это странное нападение на его дачу в Завидово. Хотя странным оно кажется только мне. Если бы меня там не было, Леонид Ильич был бы мёртв.

Мне повезло, что этот старший, который в данный момент изображал из себя туриста, сам звонил «мастеру» и у него в голове сохранился номер телефона. Значит, я ему сегодня позвоню и спрошу, что ему нужно от меня. Если он опять улетит из страны, то, всё равно, мы когда-нибудь встретимся. Но я думаю, что он захочет со мной поговорить. Даже если он ещё не знает, кем я стал, то рано или поздно узнает.

Я решил остановиться и, посмотрев в витрину магазина, пригладил растрепавшиеся от ветра волосы. Нет, я не проверял в отражении, идут ли эти двое за мной. Я знал, что они шли и внимательно наблюдали за каждым моим действием. Это мне и было нужно. Волосы я поправлял правой рукой, на которой был перстень. Его можно было заметить издалека. И теперь они передадут его описание «мастеру» и в разговоре с ним я пойму, узнал он этот перстень или нет.

Показался отель и преследователи чуть притормозили. Я мог, заходя в парадную дверь, машинально оглянуться по сторонам и «срисовать» их. Толковые ребятки попались. Но со мной у них никаких шансов не было. За мной надо следить с расстояния не менее километра, тогда бы я их не засёк. Но никто об этом не знает. Только Елизавете II пришлось приоткрыть кое-что, но и на основании этого, даже если она кому-либо об этом скажет, всё равно будет рудно оценить мои способности. Я же не говорил ей, что «вижу». Я говорил, что чувствую опасность. Так что здесь ко мне не подкопаться.

В пентхаусе никого не было. Значит, Лиз пришла и они спустились в ресторан поболтать. Я решил переодеться, так как эта моя представительская одежда не соответствовала дружескому характеру нашей встречи. Я одел на встречу с Её величеством, конечно, не фрак, но строгий темный костюм-тройку и галстук. Поэтому я всё это снял и надел легкие светлые брюки с рубашкой, которые купил себе два часа назад в Harrods. Ну вот, теперь я на человека стал похож. А то был, как лондонский денди одет, что сразу всем бросалось в глаза.

И тут я подумал о том, что я должен в данной ситуации действовать на опережение. Ведь «мастер», переговорив с теми, кого он послал, мог просто покинуть квартиру или офис, из которого он вел с ними переговоры. И тогда потом лови ветра в поле. Решено. Я снял трубку и набрал тот номер, который «высветился» в голове старшего шпика. Ответили сразу и я узнал знакомый голос.

— Привет, «мастер», — сказал я по-русски. — Зачем слежку за мной устроил? Нехорошо.

— Кравцов? — удивлённо проговорил «мастер».

— А ты ждал своего Сэма Корна? Так он ещё не добрался до телефона.

— Да, ты слишком умён. Не думал, что мальчишка на такое способен.

— За мальчишку ответишь и очень скоро. Молодец, что не стал изображать, что не знаешь никакого Сэма. Когда он тебе позвонит, то спроси его, что он видел на моей правой руке. А потом перезвони, так как знаешь, где меня найти. И не убегай так быстро, как в прошлый раз.

И я повесил трубку. Теперь ответный шаг был за «мастером». А я спокойно причесался и спустился в ресторан к своим. Там не только оказались Лиз и мои три подруги, но и Вольфсон с Серёгой и Женькой. Всем хотелось обсудить завтрашние съёмки клипа.

— Привет, Лиз, — поздоровался я с невестой Тедди, так как остальных я сегодня видел и не раз. — Замучили тебя мои друзья?

— Привет, Эндрю, — ответила она на моё приветствие. — Тедди мне передал о твоей идее снять клип, вот я и приехала набросать с тобой сценарий. Общая картина со слов девушек мне уже ясна, а мы с тобой сейчас по деталям пройдёмся.

А вот чего Лиз не ожидала, так это наших поцелуев в губы с моими жёнами. Она, конечно, догадывалась о наших отношениях со Sweet и Maria, но никак не предполагала, что и леди Ди с нами.

— Как Её Величество? — спросила Солнышко, как старшая.

— Замечательно, — ответил я и присел рядом с ними за стол, — Я встретил принца и он сам попросился к нам на съёмки. А потом мы уговорили его маму отпустить Эдварда с нами. Естественно, Виндзорский замок будет завтра в полном нашем распоряжении. Ну и про концерт поговорили, конечно.

Так как все уже всё с Лиз обсудили, то они разошлись, давая нам с ней спокойно обсудить завтрашние съёмки. Я тоже заказал себе кофе и сэндвичи, так как немного проголодался. Пока Лиз писала, то что я ей говорил, я спокойно поглощал принесённый мне официантом лёгкий ужин. Мы с Лиз болтали минут сорок и она пришла к выводу, что в семьдесят тысяч мы можем не уложиться. Массовка будет большая, да и лошадей мы решили взять десять, чтобы всё выглядело более реалистично.

— Значит, возьму с собой сто тысяч, — сказал я, подводя итоговую черту под разговором. — Тебе, в качестве аванса, что-то нужно?

— Тысяч тридцать надо будет, так как вперёд придётся платить за аренду всего оборудования и лошадей.

— Хорошо. Я сейчас поднимусь, возьму деньги и вернусь.

Я поднялся в наши апартаменты и из сейфа в кабинете достал доллары. Фунты я уже все раздал и истратил, поэтому остались только бандитские баксы.

— У меня только доллары остались, — ответил я. — Есть банковские чеки на большие суммы, но я их не хотел обналичивать. Я принёс сорок тысяч, так как сейчас курс не в пользу «зеленого».

— Да всё нормально. Мы с Тедди завтра их в банке поменяем по хорошему курсу, так что ты ничего не потеряешь. Ну раз мы с тобой всё решили, то я тогда поехала. И ты, я смотрю, молодец. Теперь у тебя три девушки.

— Что, так заметно?

— Девушки, конечно, пытаются это скрывать. Но по тому, как они на тебя все три смотрят, сразу становятся понятно, что они тебя очень любят. Да и ты их любишь. Я первый раз с таким сталкиваюсь. Видела, как известные артисты себе любовниц заводят, но у вас совсем другое.

Мы попрощались и я поднялся к себе. Девчонки что-то обсуждали, сидя на диване в гостиной и смотря мультики. Вот он, детский сад на выезде. И я им это так и сказал.

— Не подкалывай нас, — сказала Маша, которая, как оказалось, тоже любила смотреть мультфильмы. — Ди тоже их любит.

— Вы всё с Лиз обсудили? — спросила Солнышко.

— Да, — ответил я, садясь на диван в серединку между ними. — Она догадалась, что мы теперь втроём живем. И мне показалось, что она нам немножко завидует.

— Конечно, — сказала Ди, выражая общее мнение женской половины нашей семьи, — ей одной скучно, когда Тедди уезжает. А нам скучать не приходится. Я бы сейчас одна дома сидела, а у вас здесь каждый день событие. К тому же завтра вообще съёмки клипа состоятся.

— Маша, — обратился я к нашей самой шустрой подруге, — Королева тобой очень заинтересовалась.

— Это в связи с моим вызывающим видом на концерте? — спросила Маша, довольная тем, что ей лично интересуется Её Величество.

— И это тоже. Её младшенький только о тебе и говорит. Не иначе, как влюбился в тебя.

— В меня половина Англии сейчас влюблена. Но я люблю только тебя. Хотя, раз ты просил, я ему глазки немного построю.

— Вот ты, Maria, какая коварная, — в притворном возмущении воскликнула Ди. — Сам принц королевской крови оказывает ей знаки внимания, а она нос воротит.

— У тебя, Ди, кровь покруче будет, — сказал я.

— Я знаю, но Королева у нас ведь Елизавета II.

— Когда мы ляжем спать, я расскажу тебе одну историю, которая изменит все твои представления о себе.

Тут зазвонил телефон и меня соединили с… «мастером».

— Моё почтение, мессир, — раздался голос моего врага.

— Значит, вы всё поняли правильно, — сказал я, облегченно вздохнув.

— Приношу свои извинения за слово из предыдущего нашего разговора. Я так понял, что власть в Великой Ложе сменилась?

— Да, теперь ей руковожу я.

— Вы, я так понимаю, девушек мне не простите?

— И не только этот эпизод с ними. На даче в Подмосковье ваши люди пытались меня убить, и в Лос-Анджелесе мафиози наняли для устранения меня и моей невесты. Так что зуб у меня на вас очень большой вырос.

— Предлагаю встретиться и всё обсудить. У меня есть, что вам предложить.

— Только без глупостей. Я и тогда был вам не по зубам, а сейчас тем более.

— Я понял, Великий Мастер, что с вами шутить опасно.

— Хорошо. Позвоните завтра утром и тогда договоримся о времени и месте встречи.

— Согласен. И не держите на меня зла. Ничего личного, только бизнес.

Я ничего ему не ответил. Просто положил трубку и пошёл к девчонкам. Разговаривал я с «мастером» из кабинета, чтобы они не слышали нашу беседу. Главное, что я нашёл того, кто устроил Брежневу и Андропову массу проблем и которого они очень хотели получить живым, потому, что он очень много знал.

Ну а теперь пришла пора отдыхать. Три мои жёны продолжали смотреть мультфильмы и наслаждаться мороженым, которое они заказали в номер. Я сел рядом с ними в кресло, взял свою порцию, которую они заказали и на мою долю, и стал есть этот сладкий холодный десерт. Все три мои подруги были увлечены очередными приключениями рисованных диснеевских героев, а я смотрел на эти беззаботные и счастливые лица. А ведь они, действительно, счастливы. Всё, о чем они мечтали, сбылось. И даже больше.

Ди иногда внимательно посматривала на меня и я, замечая её взгляд, улыбался ей в ответ.

— Ты обещал мне что-то определить и рассказать, — тихо, чтобы Солнышко и Маша не слышали, сказала она.

— Мы всё слышим, — ответили эти две хитрюги, не прекращая смотреть телевизор.

— Я предлагаю полежать в джакузи, а потом я вам всё расскажу.

Предложение было принято абсолютным большинством голосов, после чего мы забрались в эту ванну с пузырьками и минут двадцать просто лежали, болтая ни о чём. А когда вылезли, вытерлись и высушились, улеглись в нашу огромную кровать и я первым делом приложил руку к низу живота Ди. Как она рассказала, она сама пыталась определить беременность, но у неё ничего не получалось. Слабенькая она была «видящая», но хоть что-то. Вон Королева выдержала перстень на пальце только пять секунд, а Ди смогла в два раза дольше.

Фокус со свечением моей руки опять вызвал бурю восторга. Но эта буря стала ещё больше и сильнее, когда я, заметив две крохотные точки внутри Ди, сказал, что у неё тоже будет двойня. Вот так. Сегодня на этой кровати лежали уже не четыре человека, а целых десять. Правда, ещё не целых, потому, что шесть из них были практически никому незаметны. Это были просто оплодотворённые яйцеклетки. Но они уже были и мы все их уже считали нашими детьми.

После восторженных возгласов будущие мамы успокоились и я им рассказал историю о Иисусе и Марии Магдалине. Известие о том, что Ди является Святым Граалем, очень их взволновало. А новость, что все наши дети будут необыкновенными и «видящими», опять вызвала буру восторга. Да, резкие перепады настроения характерны для беременных, которыми они себя уже считали, и мне придётся это терпеть ещё целых девять месяцев. Но у меня был выход. Я их отправлю на мою виллу в Ниццу, когда у них будет срок месяца четыре. Тогда начнётся октябрь и в Союзе будет уже середина осени. А в Ницце будет классно. Да и спрятать на время их обязательно надо будет от чужих глаз.

С моим предложением они все дружно согласились, а я придумал способ, как лучше обмануть судьбу и не изменить историю. Но серьёзно думать об этом сейчас абсолютно не хотелось, поэтому я решил поступить как Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром» и «подумать об этом завтра». Когда мы целовали друг друга и желали спокойной ночи, я в конце сказал, обращаясь ко всем:

— Спокойной ночи, мамочки!

Глава 2

«Смешанный брак — это брак между мужчиной и тремя женщинами. Если уж смешивать, так смешивать».

Автор


Мне во сне приснилась песня, которую исполняла Лариса Алина и группа Fantasy «Я беременна, но это временно» с очень навязчивым припевом и словами:

«Ты беременна, ты беременна, ты беременна на-на-на-на.

Но это временно, это временно, это временно на-на-на-на.

Но ты беременна, ты беременна, ты беременна на-на-на-на.

Но это временно, это временно, это временно на-на-на-на-на-на-на».

Всё остальное в песне был полный бред, хотя и припев был не лучше. Но, зато, очень даже в тему. Если мои три подруги споют её в три голоса, это будет шедевр. Только я не знаю, как поёт Ди. В любом случае, если она сфальшивит, две мои Звезды её прикроют.

Вот такой бред снился мне всё утро. Его я напевал и на зарядке, и даже в бассейне. При этом, чуть не нахлебался воды. Именно такая приставучая песня у этой группы в своё время получилась. Её многие хотели бы забыть, но ничего у них не получалось. Я это помню ещё с начала двухтысячных. Вернувшись в свой пентхаус, я её тоже напевал. Девчонки уже встали и активно плескались в джакузи.

Чтобы им не мешать, я не полез к ним, а стал чистить зубы над раковиной. У нас в апартаментах был ещё один гостевой туалет, но мы им пользовались только в крайнем случае. Пока я занимался зубами, тоже напевал привязавшийся мотивчик. И, естественно, мои три русалки это услышали и заинтересовались.

— Что за песню ты напеваешь? — спросили они, высунув из воды только головы.

— Придумал примитивный припев, — ответил я, когда сполоснул рот от зубной пасты, — и он никак от меня не отвяжется.

— Мелодия ничего, а что за слова? — спросила Солнышко, которая решила первой получить её себе.

И я спел. На удивление, он ей понравился. Маша вообще была в восторге. Только Ди ничего не поняла, так как песня была на русском. Пришлось ей перевести, но, естественно, без всякой рифмы. Звучать песня на английском стала странно, зато понятно. Все мои жёны были беременны, но это временно, на-на-на-на.

— Слушай, а давай мы её исполним, когда вернёмся в Союз? — сказали обе мои солистки, так как русский был их родной и они его знали лучше, чем Ди, которая знала всего несколько слов.

— Я предлагаю её исполнить на репетиции, — выдвинул я встречное предложение. — Может тогда отвяжется. И я предлагаю сделать это вместе с Ди.

— А почему с ней? — спросила Маша, не поняв юмора.

— Так она же тоже беременна, и как вы, двойней.

Ну тут они заржали и стали в меня брызгаться. Я знал, чем это может закончиться. Я и так уже думал этим заняться сейчас, но решил перенести приятное дело на вечер. Девчонки, по-моему, тоже об этом подумали и тоже отложили секс на вечернее время. В этом вопросе у нас, чаще всего, наши мнения совпадали. Мы сейчас просто немножко пошалили и решили заняться любовью перед сном.

Завтракали мы на террасе. Солнышко уже вовсю пригревало. Это то, которое на небе, а не сидящее рядом со мной. Завтра будет последний день весны. А потом нас ждут три месяца лета. «Лето — это маленькая жизнь», пел Олег Митяев в одной из моих любимых песен. И другое Солнышко, устроившееся напротив меня, тоже радовало своей тёплой улыбкой.

— Ну что, — обратился я как вожак прайда к своим сытым и довольным львицам, — надо собираться. После репетиции мы поедем снимать клип. Маша, будь, пожалуйста, поласковее с принцем. Хорошо?

— Не переживай, — ответила Маша. — Я всё сделаю, как надо.

— Вот и отлично. Берём с собой всё, как на целый день. Вернёмся не раньше шести часов.

Девчонки засуетились и начали активно собираться. Я бы сказал, что они стали быстрее перемещаться по нашему люксу, а вот на ускорении сборов это никак не сказалось. «Трудно с тремя, а когда трёх научишься организовывать, дальше число уже не имеет значения», — так ответила Екатерина Тихомирова в фильме «Москва слезам не верит», когда ее подруга спросила, как она управляет крупным предприятием, на котором более трёх тысяч человек.

Вот и я в этом теле учился управлять пока тремя. В той жизни я управлял намного большим количеством сотрудников. А здесь не сотрудники, а жены. Чувствуете разницу? И, к тому же, со вчерашнего дня они беременные. Значит, надо с ними вести себя теперь аккуратнее. Но потакать тоже нельзя. Поэтому я ласково, но со строгостью в голосе, попросил их поторопиться. Видимо, они что-то почувствовали в моём голосе и он им напомнил тот разговор, который стал предвестником появления демона, поэтому сборы ускорились на порядок.

Надо запомнить эту интонацию и иногда повторять её, так как девчонки собрались буквально за десять минут. Вот так, даже сам демон не понадобился. Достаточно было вызвать ассоциацию с ним в их красивых головках и результат налицо. Но меня отвлёк телефонный звонок. Это был «мастер», с которым мы договорились сегодня встретиться в семь часов вечера в сквере возле нашей гостиницы.

— Я бы хотел за свою информацию получить деньги, — заявил «мастер».

— Если информация ценная, то я готов заплатить, — ответил я, понимая, что за всё то, что он может мне сообщить, Брежнев с Андроповым меня озолотят, хотя мне этого и не надо.

— Я хочу два миллиона.

— Могу предложить миллион. Если не устраивает, то тогда и встречаться не стоит.

— Хорошо, я согласен.

Ну вот, переговоры прошли очень быстро и продуктивно. Не зря я вчера взял у Стива чековую книжку Великой Ложи с его подписями. Не тащить же мне на встречу миллион наликом. А чек я выпишу на месте, если всё будет нормально. Но у меня появилась мысль, как полученную информацию срочно передать Андропову. «Мастер» в Союз не поедет ни за какие коврижки, а вот людей Андропова вытащить в Лондон для повторного разговора с ним можно и даже нужно. Ладно, об этом я буду думать уже после встречи.

Вторая часть нашей группы в лице Сереги, Женьки и Вольфсона сидели в автобусе и ждали нас. Ну так, Звёзды мы или где? Доехали мы до Букингемского дворца быстро и для нас даже открыли ворота, чему туристы, вечно толкущиеся рядом с центральным входом, были очень рады. Все уже давно знали, что именно мне и моей группе поручена организация музыкальной части вечернего праздника, поэтому публике было интересно, что сейчас будет. Как оказалось, Тедди оформил пропуска на всех, поэтому с проездом на саму территорию у нас проблем не возникло. Только один из гвардейцев пересчитал нас через открытую дверь автобуса и дал добро на въезд.

Мы спокойно выгрузились, помахали нашим поклонникам, оставшимся за периметром ограждения, и направились за фасадную часть дворца в Букингемский сад. Он находился с обратной стороны Букингемского дворца и занимал площадь около семнадцати гектаров. Но весь он нам был не нужен, а только лужайка позади дворца.

Вид перед нами открылся потрясающий. В дальнем конце лужайки возле пруда или большого искусственного озера XIX века, которое когда-то украшали стаи фламинго и воды которого сообщались с водами озера Серпентайн в Гайд-парке, была установлена сцена. Она была крытая, на случай неожиданного дождя. Перед ней уже были установлены ряды скамеек для зрителей. А напротив сцены была построена специальная закрытая ложа для королевской семьи. Помимо Елизаветы II и её мужа Филиппа, на концерте будут присутствовать другие европейские монархи. Я запомнил некоторых из них: королева Нидерландов Юлиана с мужем принцем Бернардом Нидерландским, король Норвегии Улаф V, король Швеции Карл XVI Густав и королева Сильвия, Ренье III — тринадцатый князь Монако из династии Гримальди и его супруга 10-я княгиня Монако Грейс Келли и другие монаршие особы, не считая детей и мужа Елизаветы II. Как выяснилось, муж Королевы Филипп — четвероюродный брат Елизаветы II, у них была общая прапрабабушка, королева Виктория. Что ж, в королевских семьях подобные браки были не редкость.

Работы временно приостановили в связи с нашей репетицией и нам выделили два с половиной часа на всё про всё.

Из участников концерта пока были только Пол и Линда. Мы все с ними поздоровались и стали обживаться на сцене. Александра Самуиловича вместе с Женькой отправили встречать Тедди, который утром позвонил и сообщил, что заскочит к нам по дороге на киностудию. Музыкальную аппаратуру привезли заранее, так что через десять минут мы приступили к репетиции, чтобы не ждать остальных. По мере их прибытия, они будут подключаться к работе.

Изначально у меня была мысль сделать так же, как гитарист группы Queen Брайан Мэй в 2002 году на праздновании золотого юбилея восшествия Елизаветы II на престол. Он тогда залез на крышу Букингемского дворца и исполнил «Боже, храни Королеву!» прямо оттуда. Но я отказался от этой идеи. Пусть Мэй через двадцать четыре года сам это сделает в дань памяти Фредди Меркьюри.

Так как первая песня, которой будет отрываться праздничный концерт, была «I Just Died In Your Arms», то мы с неё и начали. Серега сидел за синтезатором, я стоял с гитарой, а Солнышко и Маша выступали в качестве бэк-вокалисток. Петь на открытых площадках было для нас непривычно, но мы быстро «поймали» звук и очень качественно исполнили наш музыкальный подарок юбилярше. Нашими зрителями в этот момент были строители, которые возводили трибуны, сцену и ложу. Леди Ди тоже спустилась в импровизированный зрительный зал и сидела в первом ряду. Она заняла то же самое место, что и на нашем субботнем концерте в «Одеоне».

Потом настала очередь Пола с Линдой, которые исполнили нашу «How do you do?». А что, очень хорошо они её спели. У них был большой опыт выступлений на свежем воздухе. Мы ещё в студии звукозаписи EMI с Полом вместе играли на гитарах. Ему тогда принесли бас-гитару Fender, а сейчас он привёз с собой свою Rickenbacker 4001S с развёрнутой на 180° головой грифа, то есть изначально предназначенную для левшей. Ну мы и оторвались от души. И здесь Солнышко и Маша тоже были за бэк-вокалисток.

Так как остальные пока опаздывали, я решил выпустить Машу с её «Baby One More Time». И она не ударила в грязь лицом. Все мои жёны сегодня надели джинсы с кроссовками и футболки с нашей символикой, поэтому смотрелись они как три сестры. Мы с Серёгой тоже были так же одеты, только цвет у футболок был чёрный. На сцене наша четверка выглядела очень эффектно.

Звук колонок был мощным и рассеянным, поэтому нас было слышно и за оградой дворца. Вот туристам сегодня повезло. Помимо экскурсии, они ещё и бесплатный концерт услышат и увидят. Правда, издалека. Пока Маша пела, подтянулись и остальные. И началась полноценная репетиция. Порядок мы не нарушали, поэтому мы закончили быстро. Единственно, что мы добавили — это совместное исполнение гимна Великобритании, которым мы решили по традиции открыть наш концерт. Вдалеке я заметил Тедди, который помахал нам рукой. Он не стал нам мешать и, прослушав две песни и убедившись, что у нас всё идёт по плану, уехал заниматься подготовкой к съёмкам клипа. Вольфсон с Женькой подошли к сцене и сели рядом с Ди. Последней на репетиции песней была «We Are The World», которую мы исполнили, как и гимн, все вместе. Она у нас получилась просто великолепно. Как оказалось, вся репетиция заняла по времени меньше двух часов.

Прежде чем разойтись, я обратился к нашим артистам.

— Спасибо всем, — сказал я. — Все всё сделали замечательно. Но у меня есть предложение. Вышло так, что леди Sweet осталась без песни. Поэтому я предлагаю, чтобы она тоже исполнила свою «Don’t speak».

Все были за. Фредди Меркьюри и Бонни Тайлер даже предложили, чтобы Солнышко спела и вторую песню, но тут уже сама моя подруга воспротивилась.

— У всех по одной песне, — заявила она им, — значит и у меня тоже будет одна.

Ну вот, справедливость была восстановлена. Все стали прощаться, а Сьюзи Кватро сообщила Маше по секрету, что она уже съездила в магазин латексный одежды и купила себе чёрный комбинезон. Да, чувствую, что скоро все поп-звезды оденутся в эту вторую кожу. На прощание я всех предупредил, что у нас послезавтра, в это же время, состоится генеральная репетиция.

Когда все ушли, мы решили исполнить нашу рок-балладу «Don’t speak». Хотя Солнышко и пела её недавно в «Одеоне», но лишняя репетиция никогда не помешает. Моя старшая жена, как всегда, была на высоте.

— А теперь, пока у нас есть время, — сказал я, когда мы закончили, — предлагаю всем вам трём красавицам исполнить утренний припев. Маше он понравился, поэтому она солирует, а Солнышко и Ди ей помогают.

Ди слегка обалдела от такого предложения, но на сцену поднялась. Петь ей надо было всего четыре слова и она их уже утром слышала. Как пел наш с Солнышком друг Владимир Высоцкий в «Песне про джинна»: «Ну, если я чего решил — я выпью-то обязательно…». Пить я не собирался, но если уж решил послушать, как Ди поёт, то сейчас было самое время этим заняться. А вдруг у неё тоже есть хорошие вокальные данные?

Я сел за синтезатор и сначала наиграл мелодию «Я беременна, но это временно», а потом спел. Все понимали, что это шутка, поэтому Маша пела от души. Всё-таки, очень заводная эта песня. Голосок Ди был еле слышен среди двух голосов моих подруг, но я сразу понял, что она не певица. Нет, голос у неё был приятный, но слабенький. Таким голосом хорошо детям колыбельные петь, что мы ей все и поручим, когда у нас появятся шесть карапузов. Mamma Mia! Во, я уже как итальянец стал думать или как шведская группа ABBA. Ну да, тут любой сразу маму вспомнит. Это же шестеро детей! Сколько можно было бы на них материнского капитала в 2020 году получить.

Надо будет Брежневу идею о материнском капитале подкинуть. Думаю, проникнется, когда увидит всю мою команду в сборе после родов. Так, опять «Остапа понесло». Надо делом заниматься, а не мечтать.

— Как песня? — спросил я у всех.

— Классно, — ответила Маша, так как, действительно, получилось неплохо.

— Вот пусть Маша её и поёт, — сказала, как отрезала, Солнышко.

— А у меня как получилось? — спросила Ди смущенно.

— Петь умеешь, — резюмировал я, — только голос тихий. Поэтому будешь нашим малышам колыбельные петь.

При мысли о карапузах будущие мамаши заулыбались. И тут из дворца показалась «группа в полосатых купальниках». Не в купальниках, конечно, но группа заметная. Среди них выделялась Елизавета II, а рядом с ней шёл наш друг, принц Эдвард.

— Так, Маша, теперь твой выход, — сказал я и мотнул в сторону лиц королевской крови. — Ещё раз, специально для них, играем и поём «Baby One More Time».

Пока группа из пяти человек приближалась к нам, мы бодренько исполнили песню. Маша в этот раз была одета прилично, ну не для встречи с Королевой, естественно. Песня Её Величеству и Его Высочеству была знакома, поэтому они заулыбались, когда услышали первые аккорды. Конечно, улыбался больше всех принц. Ну это и понятно. Пела его девушка, в которую он был влюблён. Слава Богу, по рассказам Ди, это не первая его влюбленность. Поэтому, когда мы улетим в Союз, пубертатного суицида не случится.

Мы уже заканчивали исполнение, когда принц, оторвался от группы и подбежал к сцене.

— Привет всем, — крикнул Эдвард, так как, при виде Маши, он молчать больше не мог.

— Добрый день, Ваше Высочество, — ответили мы, увидев, что процессия во главе с Королевой приблизилась к нам и надо соблюдать этикет.

И тут я заметил, что Елизавета II вдруг неожиданно остановилась и стала ловить ртом воздух. Я быстро спрыгнул со сцены и подбежал к ней, успев подхватить её заваливающееся на бок тело. Все думали, что я бегу приветствовать Королеву, а я бежал её спасать. И спасать её надо было срочно, не теряя ни секунды.

Хорошо, что вокруг было много пустых зрительских скамеек. У Её Величества в руках была дамская сумочка, которую я подложил ей под голову, когда аккуратно опустил тело на одну из скамеек. И тут до всех дошло, что с Королевой что-то случилось. Все стали суматошно кричать, требуя вызвать врача. Ближайший врач появился бы только минут через десять, а счёт уже шёл на мгновения.

— Молчать, — крикнул я сопровождавшим Королеву лицам. — Всем отойти от меня на десять шагов.

Меня послушались, так как знали, кто я такой. К этому моменту подбежал принц и я ему приказал:

— Никого к Её Величеству не подпускать.

— Понял, — сказал взволнованным голосом Эдвард, до которого дошло, что ситуация очень серьёзная.

Подбежала Ди, а за ней Маша и Солнышко.

— Прикрыть меня, быстро, — крикнул я. — Я её лечить буду.

Мои девчонки мгновенно поняли, о каком лечении идёт речь и закрыли меня своими фигурами от любопытных взглядов окружающих. Свои «внутренним зрением», когда я ещё бежал к падающей Королеве, я обнаружил, что у неё оторвался флотирующий тромб в вене нижних конечностей и его несёт кровотоком в легкие. Тромб большой, поэтому он в любую секунду может закупорить легочную артерию и тогда сердце мгновенно остановится. Я знал, что такой тромб способен никак себя не проявлять годами, и человек может жить и даже не подозревать, что он у него есть.

В общем, это была одна из молниеносных форм легочной тромбоэмболии. Если тромб не очень большой, и сосуд закупорится не полностью, то у человека есть шанс дождаться скорой помощи. Но в данной ситуации шанса вообще никакого не было. Я положил обе руки на правое легкое Её Величества и, отслеживая «внутренним зрением» тромб, стал его сначала аккуратно расщеплять, а когда микроскопические кусочки стали от него отрываться, начал помогать кровотоку размывать его остатки.

Её Величество была без сознания, но стала нормально дышать. Синева и бледность спали с её лица, после чего она открыла глаза и удивлённо посмотрела на меня.

— Сэр Эндрю, что со мной случилось? — спросила она, оглядываясь вокруг. — И почему я лежу?

— Вы потеряли сознание, — ответил я спокойным голосом, — и я вас успел подхватить до того, как вы упали на землю.

— Но у меня никакой боли не было.

— Вы были, практически, мертвы. У вас оторвался тромб и оказался в лёгких. Но я успел его остановить, а потом расщепить. Теперь вам больше ничего не угрожает.

— Этого просто не может быть.

— Смотрите, — сказал я и «включил» в ладонях зеленое свечение.

— Боже мой! Значит, это правда. Теперь я знаю, что вы «видящий». Мой отец, Король Георг Vi говорил мне, что он тоже «видящий», но не очень сильный. Он даже перстень, который я вам отдала, мог носить на пальце только десять минут.

— Да, Ваше Величество, я «видящий» и очень сильный. Но прошу вас сохранить это в тайне.

— Я понимаю и сохраню эту тайну, можете мне верить. А нельзя ли мне встать?

— Да, давайте я вам помогу, Ваше Величество. Пожалуйста, скажите всем, что у вас был солнечный удар и я вас положил в тенёчек, после чего вы пришли в себя. И обратитесь срочно к медикам. Я у вас заметил в левой ноге ещё один тромб. Если он оторвётся и меня не будет рядом, врачи могут не успеть.

— Благодарю вас, сэр Эндрю. Вы спасли мне жизнь.

— Я рад, что успел вовремя.

Королева села на скамейке и крики о помощи прекратились. Я сказал своим подругам, что кризис миновал и можно позвать остальных. Мы поклонились Её Величеству и направились к сцене, чтобы отключить аппаратуру и отправиться в Виндзорский замок.

Все три мои подруги, когда мы собирались, молчали, а потом спросили:

— Всё нормально?

— Да, я вовремя успел, — ответил я. — Через несколько секунд Королева могла умереть. Но об этом молчок. Мы всем должны говорить, что это был солнечный удар.

— Понятно, — сказала Маша. — Теперь ты ещё и Королеву спас. За это, наверняка, полагается какая-нибудь награда.

— Наград мне не надо, у меня уже есть три английских, да и у Солнышка их две. Но вот если она станет крестной мамой нашим малышам, то я буду очень рад.

Ди захлопала в ладоши от радости, так как знала, что на крестины Её Величество ездит только к детям монарших особ. Так как Солнышко и Маша не знали даже, что такое крестины, то Ди им объяснила, какая это честь для всех нас. Будущие мамаши прониклись ответственностью и торжественностью момента и тоже захлопали в ладоши. Ну всё, теперь весь день разговоры будут только об этом.

Елизавету II проводили во дворец, а мы пошли к ожидавшему нас автобусу. Нас вскорости догнал принц, который подбежал ко мне и протянул торжественно руку, которую я пожал.

— Спасибо за маму, — сказал Эдвард. — Она мне по секрету сказала, что ты её спас.

— Я сделал то, что должен был сделать, — ответил я.

— А ты что, умеешь лечить людей?

— Немного. У меня мама — врач и я с детства часто бывал у неё в больнице, — соврал я, понимая, что эта ложь поможет мне скрыть мои неожиданно появившиеся способности от принца. — Если бы я не стал певцом и музыкантом, то стал бы, обязательно, врачом.

Получив от меня исчерпывающую, по его мнению, информацию, принц успокоился и стал общаться дальше с Машей. Мне было видно, что он Маше не особо нужен, но та старательно изображала интерес к тому, о чем говорил ей принц и переодически его о чём-то спрашивала. Молодец. Эдвард мальчишка нормальный и мне в будущем пригодится, а Маше несложно будет ему немного заморочить голову. Да простит меня Её Величество. Это наименьшая из проблем, которую я собирался свалить на царствующую королевскую династию Великобритании.

Естественно, когда мы загрузились в наш автобус, Эдвард сел рядом с Машей. А мы все устроились сзади. Я примостился между своих двух леди и задумался о предстоящих съёмках. С нами сел также Серега с Женькой, а вот Вольфсону места уже не хватило и ему пришлось сидеть одному на двухместном сидении впереди нас.

— Александр Самуилович, — обратился я к нему с вопросом, — по организации королевского концерта вы всё уяснили для себя?

— Да, — ответил тот, немного подумав. — Мне всё более-менее понятно.

— Со Стивом наш концерт в «Лужниках» ещё не обсуждали?

— Пока только вскользь. Он готовит подробный отчёт, который собирается нам отдать в четверг.

— Хорошо. Тогда как получите его и изучите, передайте сразу мне.

Вольфсон кивнул и я стал смотреть в окно. Мы ехали прежним маршрутом и я вспомнил, как мы здесь ездили месяц назад.

— Помнишь? — спросила меня Солнышко и хотела меня поцеловать, но вовремя поняла, что её поцелуй автоматически повторит Ди, а это будет уже выглядеть перед нашими друзьями несколько экстравагантно.

— Конечно, — ответил я и подмигнул, давая понять, что я заметил её желание и рад этому. — Мы здесь месяц назад проезжали и кажется, что этого месяца и не было.

Солнышко стала рассказывать Ди, как мы тут ездили на съёмки клипа на нашу песню «Holding Out for a Hero». А я услышал голос принца, который рассказывал Маше практически ту же самую историю.

— Я помню этот ваш клип, — ответила Ди, улыбнувшись, видимо вспомнив, как мы только с ней познакомились и любили друг друга у неё в комнате, где я увидел стены, обклееные моими фотографиями.

Нагнать нам Тедди не удалось. Или он раньше выехал, или двигались они быстрее нас. Когда показался Виндзорский замок, мы решили ехать к Южному крылу, к Ланкастерской башне и попасть сразу в Верхний двор через ворота Короля Георга IV. Там, возле этих ворот, мы и обнаружили весь наш киношный табор, ожидавший нас. Прямо, как «Табор уходит в небо». Без меня их не пустили, поэтому мой приезд обрадовал всех. Как оказалось, управляющий, с котором разговаривал Тедди, был другой, но после звонка Королевы он был сама любезность.

Его помощник нас сразу обрадовал сообщением, что пять лет назад здесь снимали какой-то исторический фильм и осталось очень много всяких деревянных конструкций, которые хранились на складе в разобранном виде. Если это то, что нам нужно, то собрать их не составит большого труда. В нашей массовке находились и строители. Это было сделано для того, чтобы уменьшить расходную часть бюджета клипа.

— Тедди, — обратился я к нашему главному клипмейкеру, — засылай рабочих на склад, а остальные пусть выгружают лошадей и оставшийся реквизит. Мы же с тобой пойдём посмотрим зал, где у нас будет происходить встреча с принцессой. А потом мы снимем одну их последних сцен, где принцессу попытаются обвенчать с принцем против её воли.

— Хорошо, — согласился он с моим видением процесса съёмок, — тогда Лиз остаётся командовать здесь, на площадке для турнира, а мы пойдём искать помещение для застолья.

Нам нужен был небольшой зал и мы его быстро нашли. Нас сопровождали мои три подруги, принц, Серега с Женькой и Вольфсон. Помощник Тедди сбегал за реквизитом для застолья и привёл кинооператоров с переносными камерами. Мы переоделись в костюмы и платья XIV века и процесс пошел. Я держал в голове тот клип, который был снят на песню «Небо» в моём времени, поэтому съёмки проходили быстро и слаженно. Музыка нашей песни звучала из переносного кассетного магнитофона и настраивала меня и Солнышко на рабочую атмосферу.

Ворвавшиеся Вольфсон-Король, Принц-злой рыцарь и Серега-принц действовали не очень слаженно, но после того, как я им всё объяснил и даже показал, во втором дубле собрались и неплохо отыграли эту сцену. Тедди смотрел на меня удивленными глазами. У него, видимо, создалось впечатление, что я уже когда-то снимал этот клип. Но я ведь его много раз видел и это чувствовалось в моём уверенном руководстве всем съёмочным процессом. Тедди понял, что мне лучше сейчас не мешать и решил отдать все бразды правления съемками мне, а себе оставить только техническую часть. И правильно сделал. То, что предлагал я, в это время ещё никто не делал. Разница в подходе в двадцать пять лет очень сильно ощущалась. Подошедшая чуть позже Лиз смотрела на меня удивленными глазами, но ничего не говорила.

Принц тоже слушал и выполнял беспрекословно всё, что я ему говорил. Потом мы пошли снимать эпизод в церкви. Это была небольшая замковая церковь, но очень красивая. То, что нам и было нужно. Солнышку пришлось переодеваться в подвенечное платье, что выглядело для нас очень символично. Наряд невесты смотрелся на ней просто потрясающе. Тедди, молодец. Он захватил с собой фотографа и тот щёлкал одну плёнку за другой. Ему и нам потом всё это пригодится.

Этот эпизод мы тоже сняли быстро. Солнышко была рада, что хоть немного, но почувствовала себя невестой. Пока было время, я решил приколоться и попросил принести ещё два свадебных платья, если они есть. Оказалось, что есть. Лиз сразу просекла, для чего это делается и быстро сбегала за ними. Священник был местным и его называли викарием. Девчонки были очень довольны тем, что я задумал, особенно Ди. Когда они надели свадебные платья, по их счастливым лицам было понятно, что это была их вторая заветная мечта после материнства. Или даже первая. Кто этих женщин разберёт.

Я попросил Тедди снять импровизированное венчание нас четверых и викарий, понимая, что это всё понарошку, нас обвенчал. Ди была потрясена. Для неё это было всё по-настоящему, да и Солнышко с Машей это тоже чувствовали. В общем, обманув всех, я устроил нам настоящую свадьбу. Лиз и Женька всё прекрасно поняли, но виду не подали. Моя спонтанная идея превратилась в грандиозное событие для нас четверых. Мы теперь официально были мужем и жёнами. Множественное число звучит не так привычно, как единственное, но главное, что венчание состоялось. Киношное, не киношное, а всё, что я на ходу придумал, у меня получилось.

Нам даже кольца бутафорские принесли и мы на них смотрели не как на какие-то подделки, а как на настоящие символы семейной жизни. Правда, пришлось их нам одевать друг другу на пальцы левой руки, но это было не так важно. Главное, наш необычный союз был освящён перед Богом. Когда мои жёны переодевались опять в средневековые платья, Солнышко сказала за всех:

— Ну ты даёшь, Андрей. Такое придумать мог только ты.

— Спасибо тебе, — сказала Ди. — Мои самые заветные мечты осуществились. Я стала матерью твоих детей и твоей женой.

А потом я был зацелован оставшимися двумя жёнами. Они все даже расплакались от переполнявших их чувств. Опять очередная работа для Маши и Лиз. Придётся им макияж подправлять. Но довольны они были просто жутко. Значит, сегодня вечером надо будет импровизированную свадьбу сыграть и кольца обручальные, уже настоящие, купить. Эти же мы отдадим киношникам, поэтому надо будет их обязательно заменить. Это настоящий символ нашей женитьбы, а символ должен быть всегда с тобой, как оберег или талисман.

Пока суть да дело, рабочие установили тилт — специальный деревянный барьер высотой около 180 сантиметров вдоль дорожки ристалища, разделивший конных противников в копейной сшибке, что в своё время сделало поединки конных рыцарей намного безопаснее. Без барьера сражавшиеся могли атаковать друг друга и слева, и справа. Такие столкновения нередко приводили к травмам лошадей и коленных чашечек всадников. Особенно опасной была встреча бойцов с правой стороны: эта сторона не была защищена щитом, а встречный удар копьем, направленный под прямым углом, был чрезвычайно мощным и опасным. С введением барьера рыцари атаковали друг друга только по левой, защищенной щитом стороне.

Ну а мы с принцем атаковать друг друга не собирались. За нас это сделают два специально приглашённых каскадера. Мы только покажем себя верхом без шлемов и потом их наденем. Площадка для ристалища получилось знатной. Трибуны, скамьи и даже импровизированная королевская ложа получилась очень красивой, куда я отправил Солнышко, Короля-Вольфсона и Принца-Серёгу. Я им предварительно объяснил, что они должны будут сделать. Их будут снимать отдельно и нас с принцем Эдвардом тоже отдельно.

В общем, съёмки продолжались и мы уже полностью вжились в роль рыцарей. Турнир получился на славу. Аж три дубля пришлось делать, потому, что Тедди был чем-то недоволен. То ли каскадёры не очень естественно падали, то ли массовка к кадре смотрелась неестественно. Но потом он улыбнулся и мы пошли снимать рубку на мечах, когда меня, по сценарию, пытались остановить и не дать прорваться в церковь на венчание. Тут уже нам с принцем Эдуардом пришлось показать своё мастерство, так как мы сражались без шлемов. Я в своё время в клубе реконструкторов занимался мечевым боем, а вот принцу пришлось туго. Поэтому мы решили его заменить каскадером в шлеме. Уж слишком я выглядел профессионально на фоне принца.

С каскадером у нас всё вышло быстро и легко. Так же всё быстро сделали в найденной кузне, где мне ассистировал настоящий кузнец и двое ребятишек. А вот высокого берега моря у нас не получилось, так как его рядом с замком не было. Мы решили вместо этого подняться на Ланкастерскую башню и вместе с Солнышком выпустить в небо двух голубей. Получилось очень даже символично и соответствовало названию нашей песни. Всё, замок нам больше не нужен. Все захлопали, понимая, что клип без двух сцен в гостинице, которые мы снимем по дороге в Лондон, снят и можно облегченно выдохнуть.

Все были довольны, так как мы уложились в три с половиной часа. Тедди подошёл ко мне и пожал руку.

— Такое впечатление, — сказал он, — что ты этот клип уже снимал когда-то. Ты был таким уверенным в себе, что я даже не вмешивался.

— И хорошо, что не вмешивался, — ответил я, понимая, что придётся опять врать. — У меня всё было готово в голове. Я же почти месяц вынашивал замысел этого клипа. Так что он полностью созрел за это время и осталось только с твоей помощью его снять.

Тедди был доволен, что я подчеркнул и его заслуги. У каждого человека есть свой пунктик, своё тщеславие и иногда следует ему просто немножко подыграть и похвалить, когда надо. Главное не переборщить и не перепутать комплимент с лестью. А потом Тедди показал мне смету. Уложились мы в восемьдесят пять тысяч. Я отдал девяносто и сказал, чтобы всем выдали премиальные от меня. Выходило где-то больше, чем по сто фунтов на человека. Этим занялась Лиз, а мы пошли переодеваться и сдавать реквизит. Кольца тоже пришлось сдать, отчего девчонки немного взгрустнули. Я им улыбнулся и хитро подмигнул. Они у меня отличались умом и сообразительностью и сразу поняли, что я им куплю сегодня другие, но уже настоящие. Догадливые они у меня, однако. Они мгновенно заулыбались, но целоваться не полезли, так как вокруг нас было много народу. Ещё успеют меня отблагодарить и не только поцелуями. Об этом говорили их довольные физиономии. Ну так свадьба же у нас. А какая свадьба без первой брачной ночи?

По дороге в Лондон мы досняли недостающие сцены в придорожном мотеле и со спокойной душой поехали в нашу гостиницу. Тедди снимал нашу свадьбу, по моей просьбе, на отдельную видеокассету, которую он и отдал мне перед отъездом. Мы заехали по пути в магазин, где продавались видеомагнитофоны и купили себе один очень навороченный аппарат фирмы JVS. Видеокамеру я решил пока не покупать. Неудобные они ещё были, да и от греха подальше. Я передумал снимать наши постельные игрища, чтобы лишнего компромата на меня и на девчонок не было.

В номере я сразу подключил видеомагнитофон к телевизору, так как подругам очень хотелось посмотреть на себя со стороны, и мы уселись смотреть нашу свадьбу. Получилось очень хорошо. Нам всем понравилось и невесты решили сразу отблагодарить меня за такой подарок, чтобы не откладывать его на вечер. У них и у меня уже давно свербело в одном месте. Поэтому мы начали дарить подарки в джакузи, а продолжили это делать на нашем гигантском траходроме.

Все друг по другу соскучились, так как последняя близость у нас была аж вчера утром. Поэтому мы все отдались этому процессу с душой и упоением, получая несказанное удовольствие и наслаждение. Девчонки даже забыли, что они беременны и отрывались, как в последний раз. У меня получалось управляться сразу с тремя уже довольно неплохо, поэтому нам даже секс-игрушки не понадобились. Всем «сестрам по серьгам» досталось. Серёг у меня не было, поэтому я ограничился «палочками», что было намного приятнее и дешевле.

А за серьгами, то есть кольцами, мы пошли сразу, как только закончили с предыдущим занятием. Уж очень моим жёнам понравилось ходить с обручальными кольцами на пальцах. У Солнышка уже было одно, с бриллиантом, но она ещё хотела простое, гладкое, без камней, как у её родителей. И все хотели, чтобы они были похожи на те первые, бутафорские, которые я им всем трём по очереди одел на безымянный палец в церкви Виндзорского замка.

Мы опять спустились в бутик Cartier, где мы были частыми гостями. Четыре скромных обручальных кольца по цене восьми простых, но в обычном ювелирном магазине, мы купили быстро. Как же они любовались своими кольцами. Без всяких камней, но самые для них дорогие. В номере мы ограничились поцелуями, так как благодарности всеми были уже получены и я тогда сказал:

— А у меня ещё есть для вас подарок. Давайте, раз уж так получилось, отпразднуем нашу свадьбу.

О, моя многострадальная шея. Боливар не выдержит уже не двоих, а троих. Но О.Генри ошибся. Боливар, то есть я, всё-таки, выдержал троих. А куда деваться? Три хомута на шею — это тяжело, но терпимо. Теперь поговорка, применительно к нашей ситуации, должна звучать так: «Была бы шея, а хомуты найдутся».

— У меня сейчас важная встреча, — поставил я в известность свой женсовет. — Освобожусь через час. Так что в 8:00 приглашайте всех наших в ресторан. В отеле их несколько, выбирайте сами, где лучше собраться. Только про свадьбу молчите, иначе нам потом в Москве голову оторвут. Особенно мне, за многоженство.

— Мы поняли, — обрадованно заверещали невесты. — Тогда всех сейчас обзвоним и предупредим. А мы, пока тебя не будет, включим мультики.

Я посмотрел на них укоризненным взглядом, под которым они потупились и виновато засопели. Не, ну вы где-нибудь видели беременных невест, которые перед собственной свадьбой смотрят мультики? Детский сад — штаны на лямках.

— Скажите всем, — наставлял я этих малолетних невест и будущих мамаш, — что мы просто посидим и отметим успешное завершение съёмок нашего клипа.

Они дружно закивали и включили телевизор. Да, мультики — это страшная сила. Можно сказать, непреодолимая. Ну ничего, скоро насмотрятся вместе с малышами и больше видеть их не захотят. Ну а мне надо переодеться. Возьму-ка я с собой Беретту, на всякий случай. После Завидово, где она мне жизнь спасла, я её стараюсь всегда с брать на встречу с незнакомыми мне людьми. Мало ли с ним опять люди в стальных шлемах припрутся. Тогда мне останется только Белиала вызывать. Лучше уж я немного постреляю, чем этот Король демонов полгорода к чертям разнесёт.

Хорошо, что идти никуда далеко не надо. Скверик был от отеля всего в пяти минутах ходьбы. Я пришёл чуть раньше назначенного времени, спокойно присел на скамейку и стал сканировать окружающее меня пространство. Начал я издалека и в трехстах метрах обнаружил снайпера. Не в кустах, конечно, а на крыше одного из зданий. Ну как знал, что без стрельбы сегодня не обойдётся. Так, а почему он в меня не стреляет? Понятно, ждёт моего собеседника. Значит, охотятся на него, а не на меня. Хотя могут и на нас двоих сразу. По ходу дела разберёмся. Ага, вот ещё двое. Ну это уже не снайперы. Сидят в соседней кафешке на открытой веранде и спокойно беседуют за чашкой кофе.

Так, и какие мысли в их тупых головах бегают? Сейчас проверю. Получается, что им приказано «мастера» и меня добить, если снайпер с первого выстрела его и меня не убьёт. Ого, так они ещё и полицейскими в штатском оказались. Вот ведь идиот этот герцог Кентский. «Мастер», оказывается, работал на него. Как сказал Гоша, он же Гога, он же Жора в фильме «Москва слезам не верит»: «Вечер перестаёт быть томным». Я ведь с этим двоюродным братом Королевы хотел всё по-хорошему, по-человечески сделать. Думает, раз снайпер далеко, значит я демона вызвать не успею. Так я и без демона обойдусь. Триста метров для меня уже не расстояние.

Тогда можно будет немного и поиграть. Главное я понял, что первый выстрел будет в «мастера». Теперь я даже имя его знаю. Оказалось, полицейским сообщили, как зовут того, кто идёт ко мне на встречу. Зовут его Грегор Бартон. А вот и он сам. Идёт неспешной походкой, внимательно глядя по сторонам. Мужчина неопределенного возраста в бейсболке, рубашке и светлых брюках. Усы, правда, наклеить не забыл. Ну никак он не может обойтись без маскарада.

И тут я почувствовал, как напрягся снайпер и я резким импульсом сбил ему чуть-чуть прицел, как я это сделал в пятницу, сидя в машине с принцем и Ди. Ого, пуля ударилась в землю в метре перед Грегором. Такой фонтанчик земли под ногами только слепой не увидит. Грегор дернулся, но я послал ему мыслеобраз снайпера и уверенность в том, что он у меня под полным контролем.

А также я передал ему команду двигаться ко мне. Управлять людьми у меня пока не получалось да и практики в этом деле после Лос-Анджелеса не было. Но моя мысленная команда заставила его продолжить путь, хотя я чувствовал, что у него было огромное желание свалить отсюда как можно побыстре. Второй выстрел я снайперу сделать просто не дал. Я его отключил. Сжечь мозги на таком расстоянии для меня было трудно, но вот отключить сознание минут на десять у меня уже хорошо получалось.

— Ну что, Грегор, — сказал я, когда этот «мастер» плюхнулся на скамейку, — тебя хотели сейчас убить. Так что миллион мог тебе и не понадобиться.

— Откуда ты узнал моё имя? — спросил тот, озираясь по сторонам.

— Не верти башкой. Там двое полицейских в кафе тоже по твою душу сидят. Они тебя видели и теперь не знают, что делать. Они должны были добить тебя, если снайпер только ранит.

— И кто всё это всё устроил?

— Тот, на кого ты работал. Это герцог, бывший глава Великой Ложи, всё организовал.

— Вот ведь дерьмо. Откуда он вычислил, что я именно здесь буду?

— У тебя в офисе, откуда ты мне звонил, стоит прослушка. Так что этот хвост конкретно ты с собой притащил.

— Я уже не удивляюсь, что ты очень много знаешь. Поэтому у меня и не было никаких шансов против тебя.

— Если хочешь ещё раз в этом убедиться, могу вежливо поспрошать вон тех полицейских. Они мне всё расскажут, а ты послушаешь.

— Я верю, Мессир. Раз мы уже перешли на «ты», то я предлагаю свалить отсюда.

— Посиди пока здесь, я скоро вернусь.

Я не хотел оставлять снайпера в живых. Мои жёны могли в любой момент выйти из отеля без меня и этот гад мог их просто расстрелять, как в тире. Я как представил себе эту картину, так у меня такая злость появилась в голосе, что последняя моя фраза прозвучала, как смертельная угроза. Не Грегору, конечно, а этому стрелку. Да и с полицейскими надо было что-то делать.

Я встал и пошёл в сторону кафе, где сидели копы. Они делали вид, что увлечены беседой и я их совсем не интересую. И это было очень даже хорошо. Проходя мимо, я просто сделал из них два овоща. Мне, кстати, это дело после Лос-Анджелеса очень понравилось. Ведь я никого не убиваю, а просто гашу сознание человека, как свет в комнате. Нажал на выключатель и свет погас. А потом я двинулся в сторону дома, на крыше которого залёг этот гад.

Я на нем решил проверить, с какого расстояния я ему смогу расплавить мозги. Он уже труп, но ещё не знает об этом. Так, с триста метров у меня не получилось. Пришлось пройти ещё пятьдесят, а потом ещё столько же, чтобы я почувствовал, что его сознание не просто погасло, как у тех двух полицейских. Я почувствовал, что вместе с сознанием погасла и его поганая жизнь. Значит, двести метров — это для меня пока предел. Вот бы ещё научиться, как Белиал, душу вместе с телом выпивать. Но это уже я размечтался. Я же не демон. А так, как хорошо было бы. Нет тела — нет дела. Поговорка у наших следаков такая есть. Очень, кстати, хорошая поговорка.

Через минут семь я вернулся к месту встречи. Грегор сидел на скамейке, где я ему и приказал оставаться. По его мыслям я понял, что он смотрел на полицейских и видел, как у них вдруг стала по-идиотски болтаться голова, завалившись на одну сторону и они оба стали пускать слюни. Сложить два и два ему было несложно, но понять, что я с ними сделал и как, он не мог. От этого ему было ещё страшнее. Но он понимал, что я только что спас ему жизнь. И не от большой любви к нему, а из-за той информации, которую он мне собирался сообщить.

Если честно, мне его информация уже была не нужна. Я её уже считал и всё знал. Но мне было интересно, что он мне расскажет, а что утаит. И поэтому я решил его сразу предупредить и сказал:

— Если не хочешь закончить жизнь как те двое копов, рассказывай всё.

Грегор понял, что я не шучу и стал быстро выкладывать только факты. Он говорил минут сорок и я понял, что он рассказал всё, что знал. Если коротко, то за всем тем, что происходило в Союзе, стоял Горбачёв. Руководили этим англичане, Ложа и МИ-6. Вот он, любимчик Андропова. Значит, вооруженный вариант у него не прошёл, а после смерти Юрия Владимировича он уже и не понадобится. Он Союз, всё равно, развалит и продаст англичанам с американцами. Эти скоро обязательно влезут в это дело, отодвинув в сторону своих младших английских братьев. Говорил же я Андропову, чтобы этого Мишку Меченого он убирал любыми путями. Не может он пока, видите ли. Ну теперь сможет. Теперь у меня есть железобетонные доказательства. Да я сам, когда вернусь, с большим удовольствием это сделаю.

— Ты сказал всю правду и нигде не соврал, — подвёл я итог его сорокаминутному монологу, так как я сидел всё это время и слушал, не задавая никаких вопросов. — У меня есть предложение. Завтра ты всё это расскажешь под запись моим людям и получишь ещё миллион.

— Какие гарантии, что твои люди меня не попытаются вывезти в СССР или потом ты меня не ликвидируешь? — задал он правильный вопрос.

— Моего слова тебе будет достаточно?

— Хорошо. Я согласен. Только завтра мне нужны будут наличные деньги.

— Будут тебе деньги. В долларах тебя устроит?

— Понял. Устроит.

— Тогда завтра в половине первого встречаемся здесь же. Вот тебе чек на миллион. Это за сегодня. Я не злопамятный. Я просто злой и память у меня хорошая. Но если я дал слово, то я его держу. Только учти, я даю тебе двадцать четыре часа на то, чтобы свалить из страны после завтрашнего разговора. Если когда-либо ещё я тебя увижу, то убью. Ты слишком много гадостей сделал мне и моей стране. Если завтра ты все сделаешь, как договорились, то я тебя искать не буду. Но если обманешь, я найду тебя за пять минут, где бы ты ни был.

— Теперь верю. Да, Советам повезло, что у них есть ты. Я так понимаю, что и герцогу не жить?

— Ты правильно понимаешь. Но я могу сказать тебе по секрету, что из него просто выпьют душу.

— Ты страшный человек, мессир.

— Я добрый и хороший с друзьями, и такой, как ты сказал, только с врагами. До завтра.

Я уже стал торопиться, так как было без пяти минут восемь. А мне надо было ещё звонить в Москву и разговаривать с Андроповым. Грегор мне сообщил, что у нас в посольстве работает двойной агент. И это был один из семи сотрудников ПГУ. Кто конкретно, Грегор Бартон не знал. Я мог это вычислить на раз, заявившись лично в советское посольство. Но я устрою этим жуткий переполох и только раскрою себя. Пусть Андропов сам хоть что-то сделает. А то я тут миллион из своих завтра выложу. А почему опять я? Вот пусть Андропов и выкладывает. Они мне могут за это дело только очередную Звезду дать. Не, я на миллион лучше виллу в Ницце куплю. Вот я и решил этот вопрос. Шеф КГБ когда узнает, что те сведения, которые я добыл, стоят миллион, сразу поймёт, что дело очень серьёзное.

В номере девчонок уже не было. Они сидели в ресторане и тусовались всей компанией. А я снял трубку и набрал прямой номер Андропова для экстренной связи с ним. Я не знал, кому ещё был известен этот номер. Возможно, я был единственным в Союзе, кто мог по нему звонить.

— Слушаю, — ответил спокойный голос, которого боялись почти все в нашей стране, но я, с некоторых пор, попал в редкую категорию тех людей, кто не боялся.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — сказал я по-русски, несколько отвыкнув уже от родного языка, — это Кравцов.

— Здравствуй, Андрей. Раз звонишь из такой дали, значит что-то случилось.

— Да. Мне нужны двое наших здесь завтра утром и миллион долларов наличными.

— Ого. Это серьёзно. Ты из посольства звонишь?

— Нет. Там «течёт».

— Понятно. Коротко можешь сказать суть?

— Я нашёл того, кто был сфотографирован на визе.

— Кто бы сомневался. Я понял тебя. Завтра жди.

Вот такой получился короткий разговор, состоящий из полунамеков и обрывков фраз, похожих на бред. А что делать? Как Алекс — Юстасу кодироваться? Ну раз я начал звонить в Москву, то надо набрать и Наташе. Она меня очень просила хоть разочек ей позвонить, поэтому, пока моих трёх жён нет в номере, я могу спокойно выполнить её просьбу.

Она как чувствовала, что это звоню я и после первого же гудка сняла трубку.

— Привет, любимый, — сказала она первой. — Я почему-то знала, что именно сегодня ты позвонишь.

— Привет, любимая, — ответил я, совсем не удивившись таким её чувствам. — Как ты там одна?

— Тебя жду и вспоминаю каждый день. Тебя показывали в воскресенье в «Международной панораме». Я была так счастлива тебя увидеть, что даже разревелась. Столько наград у вас там было. В понедельник на работе все тоже радовались и обсуждали ваш триумф.

— Нам ещё одну дали, называется «Бриллиантовый диск». Можешь завтра сообщить нашим.

— Поздравляю и очень тебя люблю.

— И я тоже, очень-очень. Как типография и студии?

— Всё на этой неделе обещали доделать. Так что к вашему приезду всё будет готово.

— Отлично. Значит оборудование для студий вчера пришло?

— Да. Всем этим Игорь занимается. Я тоже в этом участвую.

— Молодец. Ладно, я побежал. Если смогу, то ещё раз позвоню. Целую и до встречи.

— Целую и постарайся обязательно позвонить.

Ну вот, с Москвой я пообщался. Димке я звонить не буду, у Наташи всё узнал. Теперь можно и на собственную свадьбу идти. Превращать воду в вино я не умею, но по случаю такого торжественного события, всё-таки, следует нам выпить шампанского.

В ресторане на первом этаже сидела вся наша тёплая компания. Завидев меня, все обрадовались.

— По случаю окончания съёмок клипа предлагаю всем выпить по бокалу шампанского, — сказал я и всё захлопали, так как моим жёнам хотелось сегодняшнее событие в церкви как-то отметить. — Солнышко и Машу это тоже касается. Ди сама решает, как ей поступить.

Я это сказал специально, чтобы никто не подумал, что я уже и леди Ди командую, что ей делать. Но по глазам Женьки я понял, что она ещё утром всё прекрасно поняла. Да и три мои девчонки очень активно «светили» своими кольцами, очень похожими на обручальные. У Ди кольцо было на левой руке, как у католиков, а у Солнышка и Маши — на правой. У Солнышка, правда, было уже два на безымянном пальце, но так ей очень даже нравилось. Это подчеркивало её главенство среди трёх моих жён. Ну и у меня оно блестело на правой, рядом с перстнем.

Среди веселья ко мне подошёл официант и тихо сказал, склонившись надо мной, что меня внизу ожидает принц Чарльз. Ещё днём, на съёмках клипа, я попросил принца Эдварда связаться с его братом и чтобы тот после восьми вечера подъехал на встречу ко мне. Я мог сам позвонить ему и приказать явиться, так как я был Великим Мастером, а он обязан был мне подчиняться. Но я решил поступить более тонко, так как вопрос, который я хотел обсудить, был довольно деликатным.

И вот он приехал. Я сказал всем, что отлучусь минут на пятнадцать по важным делам и спустился на первый этаж. Чарльз ждал меня в холле, сидя в одном из кожаных кресел. Сегодня он был без мантии и настроен не так решительно. Видимо, исчезновение прямо у него на глазах бывшего Великого Казначея, чью душу выпил Белиал, произвело на него сильное впечатление.

Видя замешательство принца, я пригласил его пройти опять в Дубовый зал, чтобы усилить психологическое давление на него. Прочитав его мысли, я понял, что он меня боится.

— Моё почтение, мессир, — сказал Чарльз, чтобы разрушить затянувшееся молчание.

— Добрый вечер, принц, — сказал я и присел на то же самое место, где я сидел прошлый раз. — Присаживайся, разговор у нас будет серьёзный.

Чарльз занервничал, но сел на противоположном конце стола, чтобы быть подальше от меня.

— Ставлю тебя в известность, — начал я ледяным голосом, — что твой родственник, герцог Кентский, два часа назад подослал ко мне убийц, которые должны были ликвидировать меня. Надеюсь, что ты в этом не участвовал?

— Что вы, Великий Мастер, — дрожащим от страха голосом, ответил принц, — я даже ничего не знаю об этом.

— Вижу, что не врёшь. Значит, останешься жить. Что не могу сказать о твоём дяде. Но с ним я сейчас разберусь. Белиал, покажись.

Ну вот, явление демона народу. А я уже стал к нему привыкать. Но по Чарльзу этого не скажешь. Он аж позеленел. Да, запах, конечно, резковат, но это дело привычки.

— Приветствую вас, мессир, — сказал загробным голосом демон.

— Привет, Король, — ответил я, специально давая понять Чарльзу, что у них в Англии может неожиданно появиться совсем другой монарх. — Мне нужен герцог Кентский.

— С удовольствием, — ответил демон и исчез на три секунды, а потом появился, держа герцога за шею на вытянутой руке перед собой.

— Задушишь же. Он мне ещё живым нужен. Пока.

— Могу я расчитывать на вашу милость, что вы отдадите его мне?

— Можешь.

Демон расплылся в улыбке. Правда, это было мало похоже на улыбку, а больше на оскал ужасного зверя в предвкушении вожделенной добычи. Чарльз чуть не упал в обморок. Он прекрасно понял, что я его могу в любой момент вытащить из любого места, если он даже просто что-то подумает нехорошее против меня. А вот герцог сознание-таки потерял. Хорошо хоть от страха не обгадился.

Белиал ударом руки-лапы привёл его в чувство и усадил на стул.

— Герцог, — обратился я к этому идиоту, — Зачем надо было подсылать ко мне снайпера?

— Мессир, — ответил, собравшись с духом, двоюродный брат Королевы, — я не подумал и погорячился. Прошу простить меня, Великий Мастер.

— Чарльз, ты всё слышал?

— Да, мессир, но я же не знал об этом.

— Хорошо. Белиал, он твой. Да не Чарльз, а герцог.

— Благодарю, мессир.

И процедура мгновенного исчезновения человека из его вещей повторилась. Да, фокус получился знатный.

— Сгинь, — приказал я Белиалу, не добавив словосочетание «нечистая сила», и тот исчез. — Ну что, принц. Я даже не знаю, что с тобой теперь делать.

— Я всё понял, — сказал заикающийся принц. — Я сделаю всё, что вы прикажете.

— Ну и что ты можешь?

— Я могу быть вашим верным исполнителем, мессир.

— Исполнителей у меня полно. Хотя есть у меня для тебя одно дело. Сделаешь то, что я скажу, будешь жить. Откажешься — отправишься вслед за герцогом. Выбирай.

— Я всё сделаю, как вы скажете. Богом клянусь.

— Задача у тебя будет простая. Ты женишься на леди Ди. Но даже пальцем к ней не прикоснешься. Подожди, не перебивай. У неё родятся двое детей. Ты их признаёшь своими, а через три года вы разведетесь. Понятно?

— Я всё сделаю. Только денег для этого потребуется много. Свадьба, гости. Да и её детей надо будет содержать.

— То, что ты жадный, это хорошо. Два миллиона тебе хватит?

— Вполне.

— Считай, что договорились. Только учти, демон будет всё контролировать. А когда появятся дети, я вызову ещё двоих для их защиты. После развода получишь ещё столько же. Потом можешь жениться на своей Камилле. Если Елизавета II будет против, я с ней сам договорюсь.

— А что мне сейчас делать?

— Завтра с утра пригласишь леди Ди погулять в саду Букингемского дворца. Чтобы масса народу вас видела вместе. И будешь улыбаться. А первого числа придёшь к Королеве и скажешь, что ты сделал леди Ди предложение и она согласилась. И чтоб свадьбу назначили через три недели. Ясно?

— Да, мессир. Я всё сделаю, как вы сказали.

— Ну и отлично. Вот тебе чек на два миллиона. И держи язык за зубами. В конце июня объявишь, что леди Ди беременна. А дальше Ди сама разберётся. Всё, можешь идти.

Принц мне поклонился и вышел из зала. Вот так. Ди выйдет замуж и родит, как я ей и обещал, двух сыновей. И кто после этого скажет, что я кардинально изменил историю? Ну состоится свадьба Ди и Чарльза в этой ветке истории на три года раньше. Но она также станет принцессой Уэльской и потом, как и хотела сделать в моей истории перед смертью, разведётся с Чарльзом. А то, что мои дети будут носить другую фамилию, это не так важно. Это будут мои дети и я одному из них помогу взойти на трон. Если это будут сын и дочь, будет даже проще. Надеюсь, те, кто всё это замутил, особо гневаться не будут. Дочка — это тоже хорошо. Она родит нам с Ди внуков от какого-нибудь Гамлета, принца датского. Но только без всяких трагедий в шекспировском стиле.

Теперь можно идти к жёнам и праздновать нашу свадьбу. Меня за столом ждал бокал с шампанским и мы выпили за наш клип. По моему счастливому лицу все поняли, что встреча прошла очень хорошо. Солнышко хотела спросить, с кем я встречался, но я улыбнулся и сказал:

— Потом.

А затем обратился к Вольфсону и Женьке:

— Как там наша завтрашняя дискотека поживает?

— Хорошо, — ответила Женька. — Мы там были вчера и на стадионе всё уже готово. Хорошо, что трибуны устанавливать не надо. Сцену уже соорудили, как в Букингемском дворце, так что народ к дискотеке готов. Билеты были все проданы ещё три дня назад и Стив думает ещё тысяч десять напечатать. Он посчитал, что и сорок тысяч там уместятся с комфортом. В крайнем случае на трибунах потанцуют. Во все бары и рестораны стадиона начали усиленно завозить спиртное.

— Да, лихо Стив развернулся. Александр Самуилович, завтра утром ещё раз с Женькой съездите и всё проконтролируйте.

— Сделаем, — ответил слегка захмелевший Вольфсон, так как пил он за столом не только шампанское.

Я отвёл Женьку в сторонку, но так, чтобы все нас видели и мои подруги не ревновали и спросил:

— Слушай, как бы Вольфсону женщину на ночь организовать? Я думаю, он не откажется.

— А ты, я смотрю, обо всех своих заботишься, — ответила улыбающаяся Женька. — Меня пристроил, теперь и Александру Самуиловичу помогаешь. Я вижу, ты теперь с тремя легко справляешься.

— Долго ли умеючи. Так поможешь?

— Да запросто. Подойду к портье и денег дам. Только здесь девушки дорогие, но должны быть классные.

— Триста долларов хватит?

— Лучше четыреста. Тогда точно найдут лучшую.

— Только пусть скажет, что это подарок от сэра Эндрю. А то он, с перепугу, не поймёт.

— Передам. Да, надо было в Париже мне тебя в постель затащить.

— Женька, не дури. С Серёгой тебе лучше будет.

— Кто его знает. Женская душа потёмки.

После чего она развернулась и ушла. Вот к кому я в голову не полезу, так это точно к Женьке. Только в крайнем случае, когда её, как Ирку, переклинит. Она права и мне в её потёмки лезть совсем не хочется. Но не будем о грустном. У меня же свадьба. А какая свадьба без драки? Хотя я сегодня немного размялся, да и демона покормил.

Мы посидели ещё часок, а потом стали расходиться по номерам. Мы — в пентхаус, а остальные в свои «каюты». В номере Солнышко меня спросила:

— Ты чего такой довольный вернулся?

— Мне удалось решить вопрос с Ди, — ответил я и все сразу навострили ушки. — Пошли в пузырьках поплещемся и я всё обстоятельно расскажу.

Ди была заметно взволнована, но видя моё улыбающееся лицо поняла, что я придумал что-то хорошее для неё. Забравшись в джакузи, я обратился, прежде всего к Ди:

— Ты сразу не волнуйся, а дослушай всё до конца.

— Что-то я уже боюсь, — ответила Ди и посмотрела на девчонок, ища у них поддержки.

— Всё очень даже хорошо получилось. Помнишь, я тебе говорил, что у тебя на роду написано, что ты выйдешь замуж за принца Чарльза?

— Помню. Но я тогда согласилась с условием, что первый из сыновей, которых ты мне пророчил, будет от тебя.

— Она нам рассказывала эту историю, — сказала прямолинейная Маша. — Мы сначала были против, но Ди нам всё объяснила.

— Я сейчас встречался с Чарльзом. Ди, ты же понимаешь, что с двумя детьми тебе уже никогда не быть принцессой?

— Понимаю. Но ты же что-то придумал?

— Да. Это называется фиктивный брак.

— И он согласился?

— Я ему заплатил два миллиона.

— Сколько? — обалдела от такой суммы Солнышко. — И у тебя теперь есть такие деньги?

— И даже больше. Я это делаю только ради Ди и наших малышей. Мы договорились, что он сделает тебе предложение и ты через три недели выйдешь за него замуж. Он тебя даже пальцем не коснётся. Наши дети станут принцами, а через три года он подаст на развод. И я ему помогу с его любовницей Памеллой, которую не одобрила Елизавета II. А Ди она одобрит. Ди станет принцессой Уэльской и о моем отцовстве никто ничего знать не будет. А через двадцать лет я одного из них сделаю Королём Англии.

Девчонки аж дышать перестали от таких сказочных перспектив. Ди — принцесса, сыновья — короли. Да, есть о чем помечтать. Первая отмерила Ди и поцеловала меня, ну а за ней и остальные. Чуть не утопили, русалки бесхвостые.

— Вот это да, — сказала Маша. — Как в сказке. И ведь я уверена на сто процентов, что так и будет.

— Только через пять дней вы улетите, а я тут останусь, — сказала грустно Ди.

— Не грусти, — стала её успокаивать Солнышко. — Станешь принцессой и к нам в Москву прилетать по два раза в месяц будешь.

— Да, — подтвердил я, — я сделаю так, что ты возглавишь какой-нибудь европейский благотворительный фонд и будешь нас часто навещать, якобы по делам фонда.

— Здорово, — подытожила Солнышко. — А через три года вообще в Москву переберёшься и мы будем все вдесятиром жить.

Ди была счастлива, да и мы все тоже. Перед сном я опять проверил всех своих будущих мам и остался доволен. Всё было хорошо. Завтра нас ждал новый день и куча дел, о которых беременным мамам лучше не знать. Нельзя их волновать в таком интересном положении.

Глава 3

«Танцуй, — сказал Человек-Овца. — Пока звучит музыка — продолжай танцевать. Понимаешь, нет? Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь — не рассуждай. Какой в этом смысл — не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. Задумаешься — остановятся ноги».

«Танцуй, танцуй, танцуй» — шестой роман японского писателя Харуки Мураками, «мистический детектив». Написан в 1988 году в Лондоне.


«Жизнь, как дискотека: какая бы музыка не играла — ТАНЦУЙ!!!»

Х/фильм «Испытание судьбой»


Так, и что у нас сегодня с погодой? За окном моросит мелкий дождик и виден небольшой туман. Синоптики заранее предупреждали об этом. Сегодня последний день весны, а лето наступит только завтра. Вот и капает с утра. Но на настроение это никак не влияет. В молодости на погоду мало кто обращает внимание. Каждое утро — это радость. А если рядом с тобой лежат три богини, то это тройная радость. Я вспомнил фразу администратора гостиницы в «Кавказской пленнице: «Вы же просили в трёх экземплярах!». Я тоже просил, вот и получил.

Когда я шёл из бассейна, мне весь гостиничный персонал очень активно кланялся и улыбался. Я помню по прошлой жизни, когда чаевые по сто долларов в гостинице раздавал, так тоже все мне кланялись. Но это было в сильном подпитии, а вчера я только бокал шампанского выпил. Может они принца Чарльза со мной здесь видели? Вот это более похоже на правду. Но в своих апартаментах мне мои проснувшиеся наяды всё быстро объяснили, правда, очень коротко, просто протянув свежую газету.

— Читай, — сказали они хором.

Я взял газету и на первой полосе увидел месячной давности фотографию моей встречи с Елизаветой II, когда я стоял перед ней, коленопреклоненный, и ожидал посвящения меня в рыцари-бакалавры. Оказалось, что английская пресса раздула вчерашнюю историю с якобы солнечным ударом Королевы и, по их мнению, я спас её от неминуемой гибели. Не, ну эти журналисты, совсем офонарели. То они написали, что в наш самолёт ракета попала и я его чинил, хорошо не в воздухе. Теперь эту тему с Её Величеством раздули. Правда, там был один маленький нюанс. Королева была в шляпке. Она была небольшая, но, всё-таки, защищала от перегрева её голову. Поэтому версия с солнечным ударом была притянута за уши, но настоящую причину называть было категорически нельзя. Перед таким праздником не хотелось портить настроение подданным Её Величества.

— Ничего страшного, — ответил я, поцеловав свих красавиц и пожелав им доброго утра, — про нас в газетах постоянно теперь пишут. Я это дело поручил Вольфсону собирать. В Париже Женька собирала, а теперь пусть Александр Самуилович этим занимается.

— А о чём ты вчера с Женькой разговаривал? — спросила до жути любопытная Маша.

— Ревнуешь?

— Нет. Просто интересно.

— Тебе ничего доверять нельзя, болтушка.

— Ты меня теперь всю жизнь этим попрекать станешь?

— Я даже нашим детям расскажу, что ты никакие тайны хранить не умеешь.

— Ах так! Ну, держись.

Она схватила диванную подушку и с визгом попыталась меня ударить ею по голове. Но я её перехватил, отобрал и стал ей же стучать по машиной попе. Визгу от этого было ещё больше. Солнышко и Ди стояли рядом и смеялись.

— А беременных бить нельзя, — сквозь смех заявила Маша и упала на диван.

— Хорошо, — согласился я и чмокнул это своё беременное чудо.

— А нас? — ответили ещё две временно-беременные.

Пришлось мне и их тоже целовать.

— Завтрак заказали? — спросил я.

— Сейчас привезут, — ответила Солнышко, так как сегодня она заказывала в номер еду.

Но поесть нам нормально не дали. Пришёл коридорный и вручил мне приглашение из Букингемского дворца, переданное со специальным курьером. Любопытные сороки тут же открыли конверт и прочитали вслух, что Королева приглашает меня на утренний чай. Опять мне туда тащиться в этом надоевшем мне костюме-тройке. Или лучше в смокинге?

— В смокинге, — будто прочитав мои мысли, ответила Ди. — На чай принято приезжать к Королеве в смокинге.

— Спасибо за совет, — ответил я. — Ты сама догадалась, о чем я думаю, или это я вслух сказал?

— Догадалась.

— Видимо, я слишком громко думал.

— А разве так можно? — спросила удивлённая Маша.

— Можно. Вот ты сейчас очень громко думаешь о мультиках. Угадал?

— Точно. Я о них только что подумала.

— А я о чём думаю? — спросила Солнышко и стала усиленно думать, аж зажмурив при этом глаза.

— Ну, с тобой тоже всё понятно. Ты подумала о том, как пройдёт сегодня вечером наша первая дискотека в Лондоне.

— И правда, я о ней секунду назад вспомнила. Ты умеешь читать мысли?

— Есть люди, которые очень громко думают. Да и вы все это можете проверить. Просто когда человек думает, он себя не контролирует. По его мимике, позе и жестам можно понять, какие мысли бродят у него в голове.

Да, озадачил я девчонок. А с Ди надо будет позаниматься отдельно. Видимо, дар видения у неё распространяется и на чтение мыслей. Именно «громких» мыслей, когда человек о чём-то очень сильно задумывается. Только где найти на это время? Его катастрофически не хватает. Тут ещё наши комитетчики от Андропова сегодня должны прилететь. Самолёт «Аэрофлота» приземлится в Хитроу в 10:30. Значит, у меня в отеле они будут минимум через час. Пока багаж получат, пока на такси доедут.

Я дал вчера чётко понять по телефону Юрию Владимировичу, что посольских к этому делу привлекать категорически нельзя. Поэтому прилетевшие никого в известность ставить не будут и машину в аэропорт за ними не пришлют. Я сказал вчера Грегору, что после одиннадцати я его буду ждать в отеле. Значит, особо рассиживаться и распивать чаи у Королевы мне будет некогда. А в два у меня подача документов на регистрацию нашей фирмы под названием «MTV».

Хорошо, что я помню, что подают к утреннему чаю Елизавете II, так что можно оставить здесь своей недоеденный завтрак и спокойно поесть у Королевы. Там, правда, будет этот дурацкий чай с молоком, но ради Её Величества можно и потерпеть. Я этим чопорным англичанам, когда они приедут в очередной раз в Москву, на обед тоже учудю и предложу им окрошку. Это тоже два блюда в одном. Просто в салат добавляют квас и едят его ложкой. Вот они в чай молоко наливают, а мы в салат — квас. У каждого народа свои гастрономические прибабахи имеются.

Надеюсь, что сегодня на завтрак у Королевы будет омлет с трюфелем и копченым лососем. Это довольно сытное и вкусное блюдо. Тогда мне пора уже одеваться. Я в Harrods купил себе светло-серый смокинг на лето. Как знал, что пригодится. Его мне Ди вчера и посоветовала. Я тогда ещё не хотел его покупать. Но потом понял, что он будет нужен.

Одеваться мне помогали мои жёны. Им доставляло огромное удовольствие этим заниматься. Сразу три собирали одного мужа к Королеве. Они, правда, больше болтали, чем делали. Ди им рассказывала о Лондоне и жизни в Англии, а Солнышко с Машей — о Москве, школе и концертах. Не зря я за Ди два миллиона отдал. Она моих московских подруг очень многому научила и учит. А секс с ней — просто восхитительный. Так, куда-то я опять не туда в мыслях свернул.

Ну всё, я ушёл. Знакомый Ролс-Ройс уже ждал меня у входа и через семь минут я оказался во дворце. Меня проводили в чайную гостиную, где сегодня завтракала Королева. Принца Филиппа, мужа Королевы, за столом не было. Он, как оказалось, вообще отсутствовал эти два дня в Лондоне и прибыть должен был только завтра. Зато был принц Эдвард, младший сын Елизаветы II и мой друг, с которым мы раскланялись после того, как я представился его матери.

Мне повезло. Сегодня подавали омлет, поэтому я положил себе два куска. Я же в гостинице не доел свой завтрак, поэтому буду здесь навёрстывать. За столом мы говорили о погоде и о предстоящем концерте. Когда принц позавтракал и отправился в школу, Королева перешла к сути причины, по которой она меня пригласила.

— Сэр Эндрю, — начала она издалека, — я вчера была у врачей и прошла обследование. В результате, как вы и говорили, они обнаружили у меня тромб в левой ноге. То есть диагноз флеботромбоз полностью подтвердился. Следов того тромба, который вы уничтожили, они не нашли, но то, что именно такой тромб мог быть, они подтвердили. Так что ещё раз вас благодарю за моё спасение.

— Не стоит благодарности, Ваше Величество, — ответил я, наклонив голову и изобразив сидячий поклон. — Я сделал то, что мог сделать. Главное, что успел вовремя.

— Вы видели, что газеты уже раструбили об этом. Намекают, что вас следует наградить.

— Прошу вас, это лишнее. Самой высокой наградой для меня будет ваше участие в крестинах моих будущих детей. О большем я и мечтать не могу.

— Ну что ж. Это дело несложное. Я согласна. Значит, так и сообщим прессе. Тогда у меня тоже будет к вам маленькая просьба. Мне назначили медикаментозное лечение, которое должно рассосать тромб. Но я ненавижу пить таблетки. К этому добавляется ещё то, что процесс лечения может занять длительное время. Не могли бы вы, сэр Эндрю, мне в этом деле помочь?

— С удовольствием, Ваше Величество. Тогда вам лучше сесть на кушетку и положить ноги на пуфик.

Мы вышли из-за стола и прошли в угол комнаты, где стояло и то, и другое. Мне пришлось повторить вчерашнюю процедуру, только уже без всякой спешки и кучи возможных свидетелей. Да и тромб был на месте, что упрощало дело. Лечение заняло всего несколько минут и пациент, то есть Королева, была здорова.

— Вот и всё, Ваше Величество, — сказал я, ставая с корточек, — тромба больше нет. Только я вам советую врачам ничего не говорить, но таблеток не пить. Продолжайте делать вид, что вы их регулярно принимаете, а сами выбрасывайте их в мусорное ведро. Где-то через месяц необходимо будет пройти ещё одно обследование, которое покажет, что тромб, действительно, рассосался.

— Я так и сделаю, — ответила Королева. — Я даже легкость в ногах стала чувствовать со вчерашнего дня.

— Рад, что моё лечение помогло.

— Ещё раз вас благодарю, сэр Эндрю. В связи с той помощью, которую вы мне оказываете, я разрешаю вам приходить во дворец в любое время, без предварительной на то договоренности. Соответсвующее распоряжение я уже отдала.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Это большая честь для меня.

— Тогда встретимся послезавтра на концерте.

По дороге в отель я вспоминал, чем ещё меня взволновала сегодняшняя газета, помимо статьи обо мне и Королеве. Точно, там же была заметка о том, что сегодня вечером в лондонском «Одеоне» состоится выступление испанской оперной певицы Монсеррат Кабалье. Кстати, у неё тоже первое имя Мария, тезка нашей Маши. Монсеррат у меня всегда ассоциировалась с Фредди Меркьюри и знаменитой песней «Барселона». Они её, в моей истории, спели месте в 1987 году. Барселона была родным городом Монсеррат и потом эта песня стала гимном летних Олимпийских игр, проходивших в 1992 году в столице Каталонии.

Что если мне её самому написать и спеть вместе с певицей? Только Монсеррат пела не только с Фредди. Она ещё в 1997 году совместно со швейцарской рок-группой Gotthard исполнила рок-балладу «One Life One Soul». Вот так. Считай две песни у меня ещё есть. Надо будет позвонить Стиву и пусть на сегодня, перед дискотекой, договорится о совместной записи с Кабалье этих двух песен у них в студии.

Ну и где тут мои три грации? Открыв дверь, я понял, что искать их не надо и я их легко найду по звуку включенного телевизора, из которого раздавались звуки какого-то очередного мультфильма. Я аккуратно заглянул к ним. Все три лежали и увлечённо смотрели, как кто-то за кем-то гонялся. Ладно, пусть смотрят. Я пока пойду позвоню Стиву.

Но только я хотел подойти к телефону в кабинете, как он сам зазвонил. Это был принц Чарльз.

— Доброе утро, Мессир, — сказал будущий муж моей гражданской жены. — Я звоню, чтобы, как мы вчера договорились, пригласить леди Диану на прогулку.

— Привет, Чарльз, — ответил я в несколько фамильярном тоне, что мне, в нынешнем положении, было позволительно. — Молодец, держишь слово.

— Я через час заеду. Надеюсь, леди Ди будет к этому времени готова.

— Заезжай. Она будет ждать тебя в холле отеля.

Вот ведь я сводник какой! Прекрасно понимаю, что это надо и мне, и Ди, но сердце категорически отказывается это принимать. Пока было время, я набрал Стиву и сказал, когда тот поднял трубку:

— Привет Стив. Я тут прочитал, что Монсеррат Кабалье выступает сейчас в Лондоне.

— Привет, Эндрю, — ответил он. — Да, она сейчас здесь. Мы её пытались к нам на ЕМI пригласить и договориться о записи её пластинок, но пока ничего не получилось. А ты что про неё спросил?

— Я тут две песни написал и хочу вместе с Монсеррат их спеть. Вот и заодно заманю её к вам.

— Это было бы неплохо. Но она абы что петь не станет.

— Ты ей позвони и передай, что одна песня называется «Барселона», это её родной город. А вторую она на месте услышит. Это рок-баллада. У нас на первом нашем диске есть пять таких. Надеюсь, она их слышала.

— А что, может сработать. У неё в семь концерт сегодня в «Одеоне», а у вас дискотека в это же время. Когда назначить запись, если Монсеррат согласится?

— Давай на половину третьего. Мы же, всё равно, к двум к тебе с Тедди должны подъехать, чтобы у вашего нотариуса подписать регистрационные документы на MTV?

— Да. Значит так и сделаем. Слушай, тут из Штатов нам пришли бумаги с приглашением вашей группы на гастроли. Я сейчас с ними как раз работаю. Они предлагают это сделать или осенью, или с числа пятнадцатого июня на две недели. Вы вроде про осень американцам говорили?

— Да. Мы на осень планировали. Но если они предлагают через две недели, то это даже лучше для нас. Во-первых, нас не успеют забыть, а во-вторых, у нас на июнь особо никаких планов нет.

— И это хорошо. До осени ещё дожить надо, а тут вы за десять дней дома успеете отдохнуть и спокойно в Америку слетаете. К тому же, за каждый концерт приглашающая сторона по миллиону предлагает.

— Очень неплохо. Укажи только, чтобы был обязательно Лос-Анджелес. Там нам на голливудской «Алее славы» нашу Звезду нужно будет заложить. Ну и Нью-Йорк с Лас-Вегасом тоже включи.

— Хорошо. Я тут хотел тебе сказать, что ажиотаж вокруг вашей дискотеки стоит жуткий. Все туда хотят попасть, а билеты все раскупили.

— Мне Женька вчера рассказала. И что ты решил продать ещё десять тысяч.

— Уже двадцать. Поэтому хотел услышать твоё мнение.

— А куда их столько влезет?

— Да они на трибунах готовы сидеть или плясать, лишь бы попасть на вашу дискотеку.

— Тогда продавай. Главное, чтобы охраны было побольше. А то ведь сметут, черти, «после литры выпитой».

— Охрана будет большая, так что не волнуйся.

— Тогда до встречи. Надеюсь, тебе удасться уговорить Монсеррат.

Ну что ж, всё решили и надо собирать и отправлять свою третью жену на свидание. Я вошёл в спальню и посмотрел на Ди. Она всё поняла и молча встала. Потом подошла ко мне и обняла. Девчонки тоже поняли и их веселые лица стали сразу грустными.

— Так, — сказал я строгим тоном и поцеловал Ди, против чего остальные две мои жёны не были против, так как прекрасно понимали сложившуюся ситуацию, — у нас началась совместная операция прикрытия наших будущих малышей. Ди, не грусти. Ты же сама понимаешь, что это надо обязательно сделать.

— Умом я всё понимаю, — ответила та, чуть ли не всхлипывая, — но не хочу даже на час расставаться с тобой и девчонками.

— Всё будет хорошо. Через час вернёшься и всё будет по-прежнему. Мы опять будем все вместе.

Чтобы всем не разреветься, Солнышко и Маша стали помогать наряжаться Ди. И постепенно они успокоились и стали даже непринужденно между собой разговаривать. Я решил их приободрить и сказал:

— Сегодня по пути на дискотеку надо будет заехать в книжный магазин и купить несколько книг для будущих мам и наставления по уходу за грудничками.

Ну вот, сразу другое дело. Улыбки, смех и разговоры о детях. Да, хорошо, что у них сейчас общие интересы. А когда я им книжки куплю и они их начнут вместе читать, так вообще обо всём забудут. Даже о мультиках. Главное, правильные книги выбрать. А то в некоторых написано, что необходимо воздержаться от секса во время всего срока беременности. Это нам абсолютно не подходит. Вот если на поздних сроках, тогда согласен.

Когда Ди была готова, я проводил её на люфте и она сказала:

— Спасибо тебе. Я очень тебя люблю.

— Я тоже люблю, — ответил я и нежно пожал её ладошку, так как целоваться на людях нам сейчас не рекомендовалось. — Мы будем тебя все ждать.

Я моргнул глазами и улыбнулся, давая понять, что всё хорошо, а потом вернулся к лифту. В номере меня ждали Солнышко и Маша, которые обсуждали ситуацию с Ди.

— Может её просто забрать с собой в Москву? — предложила Солнышко.

— Нельзя, — ответил я, покачав головой. — Она ещё несовершеннолетняя. Ей только семнадцать через месяц исполнится. В Великобритании до достижения 18-летнего возраста лицо считается несовершеннолетним и его дееспособность ограничена. Её родители никуда Ди не отпустят. Но у монархов всё намного проще. Принц Чарльз скажет Её Величеству, что Ди беременна и чтобы избежать позора, что та, что другая сторона пойдут на уступки. А вот что с вами в Москве делать, я пока не знаю.

— Это ещё не скоро будет, — уверенно заявила Маша.

— То, что ты беременна, станет видно всем уже через четыре месяца.

— Главное, что мы успеем в Штаты слетать, — поддержала свою беременную подругу Солнышко. — Нам обязательно надо на голливудской «Алле славы» нашу Звезду заложить.

— Успеем. Я не стал при Ди говорить, чтобы не расстраивать её. Мы в Штаты летим пятнадцатого июня.

— Ура! — закричали в унисон Солнышко и Маша. — Летим в Америку!

— Только почему Ди от этого должна расстроиться? — спросила близкая, но недалёкая Маша.

— Свадьба у неё в конце июня будет. Наверняка, нас захочет на неё пригласить. А нам в Англии никак в это время светиться нельзя. Тут такой тарарам будет стоять, что её из дома мать вообще не выпустит. Поэтому лучше мы на гастроли укатим, а в начале сентября с ответным визитом после советско-английского концерта прилетим. Мы его опять в саду Букингемского дворца организуем, если, конечно, Королева разрешит.

— Теперь понятно, — ответила Маша. — А с Солнышком и со мной как-нибудь на первое время разберёмся.

— Это-то понятно. Ну а дальше что будем делать?

— А дальше ты что-нибудь обязательно придумаешь, — сказала Маша и посмотрела на меня хитрыми глазами, в которых плескалась любовь и уверенность во мне.

— Придумаю, куда я денусь. Я вот по пути из Букингемского дворца две песни сочинил. На английском. Хочу их вместе спеть с Монсеррат Кабалье.

— Мы в газете читали про неё. Почему именно с ней, а не с нами?

— Стив хочет записывать и продавать её пластинки через их корпорацию, а она пока на это не соглашается. Так что будет повод EMI с ней контракт подписать. Да и у Монсеррат драматическое сопрано, то есть высокий женский певческий голос. Рабочий диапазон от первой октавы — До третьей октавы. И она прекрасно владеет техникой бельканто. Вы такое потяните?

— Не-а, — ответила Солнышко.

— Вот и я о том же.

Тут зазвонил телефон и девчонки поняли, что у меня опять намечаются дела. Это был Грегор, который был уже в фойе отеля.

— Добрый день, мессир, — произнёс в трубку бывший «мастер». — Как наши дела?

— Привет, Грегор, — ответил я, назвав «мастера» просто по имени. — Мои гости уже едут. Так что минут через десять они должны быть уже здесь. Можешь пока попить кофе.

Я, конечно, блефовал, говоря о том, что чекисты уже едут. Но зная, кто их ко мне послал, я был абсолютно уверен, что они не опоздают. И как в воду глядел. Через минуты три опять зазвонил телефон и человек с прекрасным лондонским акцентом меня спросил:

— Сэр Эндрю, здравствуйте. Мы готовы встретиться в вами по интересующему нас всех вопросу.

— Хорошо, — ответил я. — Через три минуты буду внизу.

Солнышко и Маша смотрели на меня с молчаливым вопросом в глазах. Я не мог врать таким чистым и любимым глазам, поэтому сказал:

— Внизу меня ждут двое людей от Андропова. Больше вам знать ничего нельзя.

— Поняли, — ответила Солнышко и за себя, и за Машу.

— Меня не будет где-то час. Потом мы поедем в студию. Надеюсь, что Стив договорится с Кабалье. Если вернётся Ди и меня ещё не будет, то обедайте без меня. В ресторан не ходите. Хорошо?

— Хорошо, — в этот раз ответила Маша, так как когда я задал вопрос, то посмотрел на неё, зная, что именно ей труднее всех долго сидеть на одном месте.

Я их поцеловал и спустился в холл. Там, при моем появлении, встали из кресел двое мужчин среднего возраста в дорогих модных костюмах, поздоровались и представились на чистом русском:

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич. Подполковник Нестеров Дмитрий Дмитриевич, майор Гаврилов Юрий Павлович.

Могли и не представляться. Я это уже всё «увидел» и знал, что сегодня рано утром они были вызваны к Юрию Владимировичу, где получили инструкции, как себя со мной вести. Они и так меня знали, но Андропов уточнил, что они поступают в моё полное распоряжение. Единственно, он хотел, чтобы я помог им вычислить «крота» в нашем посольстве. Да, времени остаётся не очень много, но пока у меня есть небольшой запас.

— Здравствуйте, товарищи, — ответил я, слегка запнувшись. — Уже отвык по русски говорить. Проходите в Дубовый зал и располагайтесь. Деньги при вас?

— Да, — ответил Дмитрий Дмитриевич, указав глазами на дипломат, который держал в руках Юрий Павлович.

— Хорошо. Я сейчас вернусь с господином, который доставил нам всем столько хлопот.

Вопрос о деньгах я задал для проформы, чтобы не выйти из образа. Я и так знал, где они лежат, но такой вопрос я задать был должен. Я проследовал сначала в один, а затем в другой ресторан. Именно во втором я и обнаружил Грегора. Я махнул ему рукой, так как он сидел за дальним столиком у окна. Сразу видно, что свою работу хорошо знает. И вход в зал контролирует, и если что, через окно выйти сможет.

— Грегор, — сказал я, обращаясь к нему, когда он подошёл ко мне, — рассказываешь моим людям всё быстро и чётко. На вопросы отвечаешь подробно.

— Ясно, мессир, — ответил тот, посматривая по сторонам. — Надеюсь на ваше слово.

— Учти, меня в разговоре называть только сэр Эндрю.

— Понял. Я готов. Деньги у них?

— Да. Всё точно, как я сказал.

Мы вошли в знакомый Дубовый зал. За столом сидели двое комитетчиков, а перед ними лежал миниатюрный кассетный магнитофон, от которого тянулся шнур к микрофону. Перед майором лежала стопка чистых листов для записей. Значит, владеет стенографией и будет дублировать магнитофонную запись. Они обошлись без вставаний и пожатий рук. Грегор сел на стул и начался допрос.

Именно допрос. Грегор сначала рассказал всё, что сообщил вчера мне. А затем начались вопросы. Но по первым же ответам стало понятно, что допрашиваемый рассказал всё, без утайки. Подполковник посмотрел на меня и я кивнул, подтверждая правдивость рассказа. Грегор в этот раз принёс ещё фотографии каких-то документов, но они только подтвердили его слова.

Прошёл час и комитетчикам стало понятно, что больше ничего нового они не услышат. Но по их мыслям, которые я «читал», информация, которую они только что услышали, стоит гораздо больше, чем миллион. Я тоже это знал. Но только благодаря мне и первому миллиону, который я вчера отдал в виде чека, Грегор согласился на сделку.

— У нас больше нет вопросов, — сказал подполковник и передал дипломат Грегору.

Тот его открыл, выборочно отогнул края десяти «кирпичей» по сто тысяч долларов в каждом и кивнул головой.

— Okay, — удовлетворенно сказал бывший «мастер».

— Напоминаю о двадцати четырёх часах, — сказал я жёстко.

— Я помню. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

После чего тот вышел и повисла пауза. Комитетчики понимали, что у них в руках оказалась настоящая информационная бомба, которая уже завтра может взорваться в Москве и эхо этого взрыва услышат даже в Америке.

— Говорите вашу просьбу, — сказал я, чтобы поторопить гостей. — Я уверен, что Юрий Владимирович передал для меня что-то ещё.

— Он просил, — сказал подполковник, сделав акцент именно на слове «просил», а не приказал, — помочь вычислить двойного агента. Хотя на фоне того, что мы сейчас услышали, это уже особой роли не играет.

— Хорошо. Тогда терять время не будем. У вас когда обратный самолёт?

— В 16:25. Летим компанией British Airways также из Хитроу.

— Значит, успеваем.

Я сказал портье, что нам нужна машина и он распорядился проводить нас к тому же Ролс-Ройсу для почетных гостей. То, как мне все кланялись, удивило чекистов.

— К вам по-особенному здесь относятся, — заметил Дмитрий Дмитриевич.

— Я теперь каждый день бываю в Букингемском дворце у Королевы, — ответил я, когда мы сели в поданный автомобиль.

Посольство СССР размещалось в особняке по адресу Kensington Palace Gardens, дом № 13, неподалёку от Кенсингтонского дворца. Я назвал адрес, только дом изменил на пятый и мы молча доехали до магазина детских игрушек, который располагался в этом здании. До посольства было ещё метров сто и мы дошли до ближайшего паба, из окон которого хорошо просматривался особняк.

Сев за столик, я спросил гостей:

— У вас есть план или будем импровизировать?

— Юрий Владимирович сказал, что вы руководите операцией, — ответил подполковник.

— Хорошо. Я светиться не буду, поэтому Дмитрий Дмитриевич останется здесь, а я пересяду за вон тот столик в дальнем углу. Меня видно отсюда не будет. Юрий Павлович идёт в посольство и приглашает для беседы всех по одному. У вас есть на это полномочия?

— Да. Юрий Владимирович подписал соответсвующий документ, предвидя подобную ситуацию. По легенде, я должен буду передать короткое задание каждому из наших сотрудников. Оно настоящее, так что с этой стороны всё чисто.

— Отлично. Тогда я пересаживаюсь на выбранное место и закажу себе что-нибудь поесть. А то я ещё не обедал.

Я ушёл вглубь зала и сел за шторкой, так как мне видеть никого было совсем необязательно. Я итак всё «видел». Когда пришёл первый сотрудник посольства, я сидел и спокойно обедал. Я сразу определил, что это не тот, кто нам нужен. Предупреждать гостей о том, что произойдёт с тем, кто действительно окажется двойным агентом, я, заранее, не стал.

Каждая беседа продолжалась не более четырёх минут. Тот, кого мы искали, пришёл шестым. Как только он сел за стол к чекистам, я его отключил. К этому моменту я успел уже доесть обед, кстати, очень вкусный, поэтому я оставил деньги на столе, включая чаевые, и направился к нашим. Я знал, что они были предупреждены Андроповым ничему не удивляться, общаясь со мной, но вид мгновенно заснувшего перед ними собеседника их несколько удивил, если не сказать шокировал.

— Это тот, кто вам нужен, — сказал я, садясь на четвёртый стул, который был свободен. — Он спит, но очнётся через десять минут. Что будете с ним делать?

— Желательно доставить его в Москву, — ответил подполковник. — Нам нужны сведения от него.

— Вы хотите его переправить на Родину? Как вы себе это представляете?

— У нас есть шприц со спецсредством. Загранпаспорт у него с собой. Обратных билетов у нас три, так что довезем.

— Раз нужен, то забирайте. Вам его разбудить?

— Желательно.

Я, для придания большей естественности моим действиям, положил руку на лысеющую голову уже бывшего товарища и тот вздрогнул, просыпаясь. Ему тут же вкололи готовый шприц и клиент поплыл.

— Через пять минут он будет слегка заторможенным, — сказал майор, — но все наши команды будет выполнять беспрекословно.

— Значит, операция закончена? — подвёл я итог нашим совместным действиям.

— Да, Андрей Юрьевич, — ответил подполковник. — Спасибо огромное за помощь.

— Не за что. Всегда рад помочь коллегам.

Мы пожали друг другу руки и я вышел из паба. Ну вот, пришлось немного засветить свои способности. Но Андропов и так много чего знал про меня и о многом догадывался. Главное, я выполнил обещание и нашёл «мастера», который сдал такую информацию, что я даже стал беспокоиться за этих двух посланцев Москвы. За сотую долю того, что они теперь знают, их могут законопатить очень далеко. Но это проверенные люди самого Андропова и он так не сделает. Ну теперь держись, Горбатый. «Я сказал — Горбатый!». Скоро эти слова скажет мой друг Владимир Высоцкий.

Я поймал машину и быстро доехал до отеля. В нашем пентхаусе меня встречали три счастливые жены, ожидавшие с нетерпением «возвращения блудного попугая». Они горели желанием рассказать, как Ди провела встречу со своим будущим законным мужем. Я знал, что Диана уже один раз встречалась с принцем Чарльзом и разговаривала с ним в ноябре 1977 года, когда приезжала на охоту в Элторп. Он тогда ухаживал за её старшей сестрой Сарой. Поэтому сегодняшняя встреча должна была пройти без особых треволнений. К тому же и Ди, и Чарльз знали об истинной цели их встречи.

Ди первая бросилась мне на шею и сказала:

— Всё прошло, как ты сказал. Я так боялась этой встречи, но ничего страшного не произошло. Мы погуляли по саду Букингемского дворца и обсудили моё замужество. Чарльз спокойно объяснил, что он просто выполняет данное тебе обещание.

— Про деньги сказал? — спросил я радостную Ди.

— Я сама спросила и он начал оправдываться. И после этого он показался мне таким жалким, что я перестала воспринимать его как принца. Я в этот момент поняла, что мы просто договариваемся о сделке, в которой я являюсь заказчиком, а он обычным исполнителем. И мне стало так весело, что я чуть не рассмеялась.

— Я же тебе говорил, что будет всё хорошо.

— И мы это тоже говорили, — влезли в разговор Солнышко и Маша.

— Теперь ждём реакции Королевы на то, что Чарльз, якобы, сделал тебе предложение. Меня волнует твой возраст, Ди.

— Мы договорились, что если Её Величество упрется, то Чарльз скажет ей, что я беременна. Я знаю Королеву, она очень щепетильна в этих вопросах. Да и любит она меня. Правда, она меня хотела отдать замуж за принца Эндрю, но тут уж ей деваться будет некуда.

— Вот и отлично. А теперь собираемся и едем в EMI. По дороге, как я говорил, заедем в книжный магазин за книгами для беременных.

— Я на обратном пути заехала и купила пять книг, — сказала довольная Ди. — Мы их немного полистали. Там столько всего написано, что сразу всё и не запомнишь.

— Нам фотографии малышей понравились, — сказала Маша и показала мне одну из книг, где с одной из страниц на меня смотрел забавный бутуз.

— Так ему здесь уже месяца четыре. Судя по его щекастой мордашке, его начали прикармливать кашами.

— Откуда ты всё знаешь о детях? — удивилась Маша.

— Эндрю много чего знает, — загадочно сказала Солнышко, гордясь мной. — Вот увидите, он ещё нас научит, как пеленать и купать малышей.

— Конечно. Вот вы знаете, почему по-разному надо подмывать девочек и мальчиков?

— Расскажи, — заверещали, одновременно, три будущих мамы.

— Вот родите, тогда сам вам покажу и научу.

Тут я был зацелован сразу всеми. Конечно, хорошо, когда муж всё знает и умеет. Главное, чтобы я рядом в это время с ними был. А вот с этим могут быть проблемы.

— Когда свадьбу наметили? — спросил я у Ди.

— Как ты сказал Чарльзу, — ответила она. — В двадцатых числах июня. Мне девчонки уже рассказали, что вы в Штаты улетаете в это время. Я сначала расстроилась, а потом поняла, что так даже лучше будет по многим причинам.

— А я хочу вас обрадовать. Королева дала добро на крестины наших с вами детей. Моим малышам от Ди она и так будет крестной, поэтому Солнышку и Маше тоже повезёт. Я с ней сегодня утром об этом договорился. Эй, ну вы меня сейчас задушите. Вот ведь вредные эти будущие мамочки.

Ну что, пора ехать. Про то, где я был и что делал девчонки не спрашивали. Раз я сказал, что люди от Андропова из Москвы ко мне специально прилетели, значит дело государственное и секретное, о котором спрашивать не следует.

Я позвонил Серёге и сказал собираться. Женька сегодня должна была съездить на стадион и посмотреть, как там обстоят дела. Серега с ней не поехал, а пошёл по музыкальным магазинам, чтобы список того, что нам нужно, до конца написать. Он только час назад вернулся и сидел обедал в номере. Ничего, у всех сейчас жизнь походная. Вот я его как сейчас обрадую, что мы уже через две недели в Штаты полетим.

В автобусе я сообщил всем, что нас пятнадцатого июня ждут в Америке. Серега этому не очень удивился, а вот Женька чему-то обрадовалась.

— А ты чего такая счастливая стала? — спросил я единственную в нашей компании француженку.

— Я у Стива смогу отпроситься, чтобы вас сопровождать, — гордо и даже с каким-то вызовом сообщила она.

Серега сразу тоже стал веселым, поняв, что скоро опять увидит свою любовь. А я подумал, что это не к добру. Что-то Женька задумала и это касается именно меня. Похоже, она не бросила свою дурацкую затею попытаться затащить меня к себе в постель. В Америке со мной будет только Солнышко и Маша, а Ди с нами не поедет. Вот ведь какая неугомонная. Другая бы давно отказалась, а эта ни перед чем не остановится.

В EMI нас встречал довольный и сияющий Стив. По его лицу было понятно, что ему удалось вызвать Монсеррат сюда, о чем я его и спросил.

— Да, у меня получилось, — ответил он, отведя меня в сторону. — Твоё предложение её заинтересовало и она согласилась попробовать.

— Отлично, — сказал я, — тогда пошли подписывать уставные документы на MTV, а потом займёмся песнями. Тедди здесь?

— Да, уже знакомится с бумагами.

Войдя к знакомому нотариусу в кабинет, я поздоровался с Тедди и с ним. Пришлось мне тоже внимательно прочитать текст, но всё оказалось прописано чётко и грамотно.

— Когда вносим деньги? — спросил я у Келвина, так звали нотариуса.

— Завтра, — ответил тот.

— Я тогда после репетиции завезу их Стиву.

— Договорились, — сказал Тедди. — Кстати, завтра будет готов твой клип. Не хочешь запустить его сначала у нас, в Англии? Напиши перевод и я сделаю титры.

— А что, это мысль. Хорошо, сегодня напишу. Раз мы всё решили, тогда пошли знакомиться с Кабалье.

Как оказалось, она сидела в нашей любимой студии и болтала с моими жёнами. Поэтому предварительный контакт, благодаря женской солидарности, был уже налажен. После знакомства я сел за синтезатор и проиграл мелодию «Барселоны», а потом и спел слова. Всем моя вещь очень понравилась. Серега сидел рядом и смотрел, как я играю, а потом сам стал это повторять. После чего мы вместе, я с гитарой, а он за клавишными, начали трудиться над песней. Не хотелось облажаться перед знаменитой оперной певицей, поэтому мы с другом очень старались. И результат не заставил себя ждать.

Солнышко, пока мы репетировали, записала для Монсеррат слова и та их учила. Собрались одни профессионалы, поэтому все работали чётко и слаженно, не теряя ни минуты времени. Потому, что нас ждали концерты. И количество зрителей здесь роли не играло. Правда, перед пятьюдесятью тысячами мы ещё не выступали, но лиха беда начало. И вот мы с Монсеррат приступили к записи. Да, дуэтом я ещё не пел, если не считать Кобзона и Лещенко.

Дуэты — один из сложнейших типов вокального исполнения. Он подразумевает под собой, что вы выступаете в единении и гармонии друг с другом, а для личных пяти минут славы лучше всего будет петь соло. От меня и Монсеррат требовалось слышать ритм мелодии, хорошо чувствовать партнера, вибрации наших голосов, не отставать и не спешить, дополнять друг друга своим вокалом и эмоциями, если это будет необходимо.

Гоняли нас нещадно, добиваясь идеального звучания. Но на шестом дубле получилось то, что устроило всех. Я и Монсеррат были довольны. А как радовались мои жёны за стеклом, я даже передать не могу. Как-будто это их гоняли звукоинженеры, а не нас. Монсеррат была довольна тем, что это песня о её родном городе. А я радовался, что у меня получилось не хуже, чем у Меркьюри.

Это был вариант без привлечения симфонического оркестра, чисто роковый. Не было хора, не было колоколов, но были два живых, мощных голоса и музыка. Аранжировка была сделана только синтезатором и драм-машиной. «Эта штука посильнее «Фауста» Гёте» у нас получилась.

На вторую песню «One Life One Soul» у нас уже не оставалось времени и я её просто исполнил для всех, чтобы имели некоторое представление о ней. Тоже мощная вещь получилась. По сути, две рок-баллады. Всем она тоже понравилась. И мы договорились с Монсеррат, что встретимся здесь завтра в три. И самое главное, она согласилась работать со Стивом, то есть с EMI и завтра подпишет с ними контракт.

Провожая оперную певицу, Стив сиял, как начищенный самовар. Ещё бы. Многомиллионный контракт теперь у него в кармане. Благодаря ему, Стива должны повысить в должности. Но с нами он останется, другому менеджеру нас передавать не будет, пока Женька полностью не освоится.

— Поздравляю, — сказал я довольному Стиву. — Кем ты теперь у нас станешь?

— Руководителем европейского направления, — ответил тот с гордостью в голосе.

— Круто. С делами Великой Ложи разобрался?

— Почти. Тут на меня некоторые массоны выходили и спрашивали, не знаю ли я, куда подевался герцог Кентский. Я сказал, что не знаю. Большинство уже в курсе, что власть в Ложе сменилась. Слухи ходят один страшнее другого. Тебя все боятся и пытаются через меня всё узнать.

— Про Белиала тоже слухи пошли?

— Да. Но про него мало кто верит, хотя кто-то из тех, кто был тогда на заседании, всё-таки, что-то рассказал.

— Я его найду и демон ему ещё раз популярно всё объяснит. Из пяти оставшихся, я с принцем Чарльзом вчера встречался. Это точно не он. Значит, кто-то из четверых. Мы с тобой никому не говорили, да и новый Великий Меченосец болтать лишнего не будет. Ладно, разберусь. Нам уже пора выдвигаться на стадион.

— Поезжайте. Там всё уже готово. Вашу музыкальную аппаратуру сейчас туда отвезут. Цветомузыку на сцене заранее установили, да и остальное тоже.

— Ну и сколько народу там будет?

— Всего билетов было напечатано пятьдесят тысяч, на данный момент не осталось ни одного.

— Сколько стоили билеты?

— Пятьдесят фунтов. В его стоимость входит бесплатный коктейль или стакан пива.

— Продавцы алкоголя на нас просто озолотятся.

— Да и мы тоже. Они нам уже заплатили по сто тысяч, а их там пятеро основных поставщиков в пяти барах-ресторанах стадиона.

— Я так понимаю, что половина выручки пройдёт чёрным налом?

— Да. Твоя доля — пятьсот тысяч. Со второй дискотеки будет столько же.

— Отлично. Хотел тебя спросить. Тебе по вилле в Ницце ещё не звонили?

— Нет. А ты что, виллу решил там приобрести?

— Да. Там сейчас решается вопрос с наследством. Вилла стоит один миллион двести тысяч долларов. Я тебе завтра их привезу. Как тебе позвонят, перегони деньги продавцу и пусть на моё имя оформят. Я в предварительном договоре себя указал.

— Да, мы теперь с тобой легко миллионами ворочаем. А месяц назад всё ещё очень скромно было.

— Растём, однако. У меня к тебе ещё она просьба будет. Оставь в Москве Маргарет на руководстве. Она хороший специалист и здоровый карьеризм ей не чужд.

— Я и сам хотел так сделать. Так что наши мнения по поводу неё полностью совпали.

— Ну и отлично. Вот тебе слова и ноты «Барселоны». Чеки завтра выпишешь. Тогда мы поехали. Сам-то там будешь?

— Да надо бы заехать. Ведь первый раз такое столпотворение организовываем.

— Главное, чтобы аппаратура не подвела и охрана не спала.

Мы прощаться не стали. Я знал, что Стив обязательно приедет. Из Женьки специалист пока слабый, она ещё на подхвате работает или только проконтролировать исполнение может.

Спустившись вниз, я нашёл всю нашу команду там же, где и оставил.

— Так, народ, — обратился я сразу ко всем. — Если сегодня хорошо выступим, всем будет премия.

— А размер уточнить можно? — спросила Женька.

— Исполнителям по пять тысяч, остальным по две с половиной.

— Хорошо тут у вас всё устроено. В Париже такого я ни от кого не слышала. Там все уж больно прижимистые.

— А Эндрю у нас добрый и щедрый, — подтвердила Солнышко и посмотрела на меня.

— Да, я добрый, но строгий. У нас ещё есть время пообедать. Будем?

— Около стадиона есть отличный ресторан, — предложил Вольфсон. — Мы когда сегодня туда ездили с Женей, то я его видел.

— Тогда в путь.

Радостные и довольные девушки пошли первыми, а мы вслед за ними.

— Серега, — обратился я к своему другу, — ты список составил?

— Да, — ответил он и достал листок с записями.

— Стив сейчас загружен выше крыши. Вы с Женькой сами сможете всё необходимое купить?

— Конечно. Я сам могу теперь скидку выбить.

— Вот и замечательно. Сколько денег нужно?

— Около восемнадцати тысяч.

— Выдам завтра двадцать плюс твои двадцать пять с премией.

— Живём.

— Только Женьку не балуй, как в Париже. Она и так завтра премию получит.

— Постараюсь.

Как оказалось, это был ресторан французской кухни, о котором говорил Вольфсон. Женька обрадовалась, да и мы с Солнышком тоже. Сразу вспомнились недавние гастроли и Ницца.

Не узнать нас было невозможно. Прямо напротив окон ресторана был виден футбольный стадион «Stamford Bridge» и на нем огромные афиши с нашими физиономиями. Причём с четырьмя. Маша там тоже была. Оперативно работают ребята из рекламного отдела EMI.

Маша была довольна больше всех. Теперь она настоящая Звезда. Ди и Солнышко были за неё рады. Лягушачьих лапок мы заказывать не стали, а заказали рапанов. Это такие моллюски и мы их выковыривали специальными маленьким вилочками. По структуре, по плотности мяса рапаны напоминают осьминогов. Они такие же мясистые. Но по вкусу рапаны не похожи ни на какие морепродукты. У рапанов свой, довольно яркий вкус. Получилась вкуснота — пальчики оближешь, ещё и с лимоном.

Ди заказала себе ризотто с трюфелями. Блюдо вкусное и дорогое. Но мы могли позволить себе есть даже очень дорогие хоть каждый день. Солнышко и Маша углядели, что там у Ди в тарелке, и попросили разрешения попробовать. Трюфели им тоже понравились, но я им заказал только одну порцию на двоих. Я своих солисток предупредил, чтобы плотно не наедались. Иначе тяжесть в желудке будет им мешать. Плюс нам выступать три часа, как минимум. Потому, что без антракта. Ну какой перерыв может быть на дискотеке.

За столом мы обсудили список и порядок песен, которые мы будем исполнять. Откроем дискотеку, естественно, нашими двумя парижскими: «Here I Go Again» и «How Mach Is The Fish?».

— А потом я предлагаю запустить две наши совместные песни, «Beautiful Life» и «The Sign».

— Согласны, — ответили Солнышко и Маша.

— Кто тогда из вас следующая выступает?

— Пусть Маша свои две песни исполнит, далее твои две пойдут и затем мои «Believe» и «Kings & Queens».

— Хорошо. Тогда первые полтора часа мы выступаем в коже, а потом вы переодеваетесь в латекс.

Дальнейший ход нашей беседы прервало появление репортёров перед входом в ресторан. Давненько они нас не беспокоили. Как я выяснил совсем недавно, корреспондентов центральных лондонских газет и репортёров с камерами к нашему отелю близко не подпускали. В гостинице останавливались всемирно известные персоны, которые предпочитали тишину, а иногда и анонимность. А маршрут, по которому мы передвигались, был непредсказуем и спонтанен. Но, видимо, репортеры специально дежурили около стадиона и поджидали нас именно перед сегодняшним выступлением, так как это было единственное место в Лондоне, известное заранее и где мы точно будем.

— Вот и пообедали, — сказал я, глядя на этих проныр. — Серега, с нами постоишь?

— Не, это не по мне, — был его краткий ответ.

— Тогда мы втроём будем отдуваться. Остальные идут к автобусу и ждут нас внутри.

— Маша, — обратился я к своей второй жене, — ты должна очаровать этих представителей прессы. Поняла?

— Есть, командир, — ответила та, дурачась. — Всё будет тип-топ.

— Солнышко отвечает на вопросы, адресованные ей, я беру на себя общие по теме группы. Вперёд.

Пока мы готовились, набежало ещё человек пять. Все боялись, что мы на автобусе сразу заедем внутрь стадиона и они не успеют с нами пообщаться. А, судя по ажиотажу, читатели жаждали узнать последние новости о нас. Сначала вышли из ресторана Серега с Женькой и Ди с Вольфсоном. Когда я увидел через стекло, что они вошли в автобус, последовал и наш выход.

Да, соскучились по нам журналисты. Хорошо, что я заранее чётко разграничил сферы наших вероятных ответов. Мне досталось раза в два больше, чем девчонкам, но к этому я давно привык. Хорошо, что с нами в пентхаусе постоянно жила Ди. Маша уже абсолютно свободно говорила на английском, что было сразу подмечено журналистами.

Когда меня спросили о дальнейших творческих планах группы, я ответил:

— Два часа назад мы записали новую песню с известной испанской оперной певицей Монсеррат Кабалье. У неё сейчас, как раз, гастроли в Лондоне, поэтому я написал новую песню о её родном городе Барселоне, которая так и называется. Мне всегда нравилось, как она поёт и я решил воспользоваться её пребыванием здесь, в Англии. Так что завтра слушайте по радио результат нашего совместного с ней творчества.

— Вы ещё будете с ней вместе работать? — спросила миловидная девушка с микрофоном в руке.

— Да. Завтра мы запишем ещё одну песню. Это продолжение наших пяти рок-баллад, которые вышли на нашем первом диске. Монсеррат моя новая композиция очень понравилась. Мы её готовим как совместный подарок Её Величеству на годовщину её коронации.

— Когда вы ещё собираетесь к нам приехать на гастроли? — спросил уже другой репортёр.

— Точно в начале сентября. Это будет ответный концерт на тот, который состоится в августе на Красной площади при участии и ваших, и наших музыкантов.

Пресса была довольна. Столько интересных новостей за раз — это очень хорошо для любой газеты или журнала. Читатели любят сенсации, поэтому я решил им ещё добавить одну.

— У нас изменились гастрольные планы. Через четырнадцать дней мы летим в США на две недели. Там мы будем участвовать в церемонии закладки нашей Звезды на голивудской «Аллее славы».

Это было приятным бонусом к нашему двадцатиминутному интервью. Мы остались довольны друг другом. Были вопросы о предстоящей дискотеке, о нашем недавнем триумфальном выступлении в Лос-Анджелесе и наших заслуженных четырёх наградах. Маша хорошо справилась со своей задачей, значит надо ей написать новую песню. Солнышко тоже молодец, прекрасно отвечала на вопросы, среди которых были и непростые. Её тоже следует порадовать чём-нибудь новеньким к следующей дискотеке.

Только в автобусе мы смогли немного расслабиться.

— Как вы это выдерживаете? — спросила Ди.

Я мог ей рассказать, что в моей истории она погибнет в автомобильной катастрофе именно из-за бесцеремонности и назойливости репортёров. Но теперь этого не будет. Единственно, чего я боялся, что история захочет исправить это внесённое мною изменение и мне следует что-то придумать, что послужит барьером на всякие попытки нанести вред моей Ди. Время у меня ещё есть, буду тщательно готовиться и продумывать каждый шаг. Святой Грааль я теперь никому не отдам.

А перед футбольным стадионом уже собирался народ. Ещё в Древнем Риме во время представлений требовали хлеба и зрелищ. А сегодня как раз такой день и был. Мы обеспечиваем зрелища, а, любимое англичанами, пиво — это жидкий хлеб. Поэтому всё совпало, как нельзя кстати. Завидев наш автобус, публика стала приветствовать нас. Это был хороший знак для них. Раз мы приехали, значит праздник состоится. На их лицах читались строчки из рекламы будущего: «Holidays are coming». Это была реклама Кока-Колы 1995 года, которая потом была показана на российском телевидении и звучала, как: «Праздник к нам приходит». В канун Нового 2015 года клип на эту композицию выпустила Ёлка, а через год — Дима Билан.

Там были ещё такие слова:

«Веселье приносит и вкус бодрящий

Праздника вкус всегда настоящий!»

Так что к лондонцам пришёл настоящий праздник в нашем лице и он им запомниться не только нашим концертом, но и вкусом пива и коктейлей.

Да, стадион впечатлял. Утренний дождик и туман давно закончились, и всё вокруг уже успело высохнуть. Чтобы не портить газон, на него положили специальное покрытие. Даже ворота сняли и вместо них, рядом со входом, поставили сцену. Она была абсолютно похожа на ту, на которой мы только вчера репетировали королевский концерт с нашими английскими друзьями-музыкантами. А вокруг было поле и многоярусные трибуны. Теперь мне стало понятно. Кто хочет просто слушать и смотреть, могут расположиться на трибунах, попивая пиво. Кто хочет танцевать, то вот вам целое футбольное поле. Его длина составляет сто пять метров, ширина — шестьдесят восемь метров и площадь — семь тысяч сто сорок квадратных метров. То есть, где-то около двадцати тысяч человек могут находится на поле и вокруг него одновременно. И около тридцати пяти тысяч на трибунах. Значит, Стив всё правильно рассчитал.

Мы сразу направились на сцену, где светоинженеры устанавливали дополнительные мощные лазеры. Они должны были бить своими лучами света и на танцующую толпу на поле, и на тех, кто будет сидеть на трибунах. Главное, нам под них самим не попасть. Но мне объяснили, что всё рассчитано так, что мы, гарантированно, не попадём. И на сцене установили дополнительные колонки, чтобы звук просто ошеломлял публику.

— Ну что, — обратился я к своим, — начнём репетицию. Все, кто не поют и не играют, идут в центр поля и слушают звук.

Мы вчетвером остались, а Ди, Женька и Вольфсон пошли на место вбрасывания. Музыкальные инструменты и микрофоны были уже подключены, поэтому мы сразу начали с «Here I Go Again» и «How Mach Is the fish?». Что я вам могу сказать. Одним словом — кайф. Ди с Женькой нам махали руками, показывая, что звук отличный. Женька даже начала приплясывать, что вызвало улыбку у всех у нас. Вот ведь неугомонная.

Затем мы немного прорепетировали танцевальную составляющую этих песен. Ведь мы их исполняли только с Солнышком, а теперь и Маша в этом участвовала. Не зря я их заставлял в своё отсутсвие танцевать в наших апартаментах. Была видна четкая слаженность, за что я их похвалил. Значит, без меня не только мультики смотрели, но и делом занимались.

На поле стала выходить охрана вместе с заградительными барьерами в руках. И это правильно. Народ будет подвыпивший и обязательно найдутся те, кто захочет залезть на сцену. Хотя она и была расположена в метре от земли, но идиоты всегда были, есть и будут.

Судя по результату, у нас все получается хорошо. Далее мы сыграли и спели по первому куплету ещё двадцати пяти песен и почувствовали себя полностью готовыми к дискотеке. На сцене был оборудован небольшой закуток для переодевания, где мы и надели нашу кожаную одежду. Там даже стояли два диванчика, на которых мы расположились. У нас оставалось ещё двадцать минут до начала, поэтому я сказал:

— Девчонки, я Лиз сегодня не просил вам помочь, так как ничего сложного в этот раз нет. Пока вы будете переодеваться, мы с Серёгой станем исполнять проигрыши. Но особо тут не ковыряйтесь.

— Хорошо, — ответили Солнышко и Маша.

— Здесь не «Одеон», поэтому слишком прихорашиваться не надо. И смотрите, если будете уставать, то можете просто встать и подпевать мне, без всяких подтанцовок. Это касается, в основном, Маши. Это твое первое полноформатное выступление. Старайся экономно расходовать силы.

— Я выдержу, — ответила уверенно Маша.

Из-за тонких перегородок уже было слышно, как публика начинает собираться на стадионе. Я сказал нашим трём оставшиеся друзьям, чтобы они сели где-нибудь на трибуне поближе к нам и в толчею на поле не лезли. Так будет спокойнее. Даже если что-то неожиданно начнёт с ними происходить, я это почувствую по Ди. Её ауру я хорошо запомнил и мог отследить теперь на большом расстоянии. Это недавно спасло жизнь Солнышку и Маше. Здесь их похищать, я уверен, никто не будет. Только какие-нибудь пьяные парни к Ди с Женькой начнут приставать. Вольфсон не боец, а мне к ним теперь даже бежать не надо. На двести метров я теперь могу наглухо загасить человека, а просто отключить — ещё дальше.

— Ну что, — спросил я свою команду, — готовы?

— Всегда готовы! — выкрикнула эта троица, бывших ещё недавно пионерами и не забывших, как надо отвечать на пионерское приветствие.

Ого, вот это толпа. Да, поле было полностью занято нашими фанатами, которые пришли сюда танцевать. Трибуны тоже были полны. Я посмотрел на девчонок, они, как и я, были поражены таким количеством народа. Ничего, нам в «Лужниках» через полтора месяца выступать, там народу не меньше соберётся.

Вы слышали, как ревет пятидесятитысячная толпа фанатов? Кто был на футбольных матчах, тот меня поймёт. Когда такое море людей приветствует тебя, то ты ощущаешь себя настоящим повелителем вселенной. Мне даже почудилось, что они кричат «Ave, Caesar, morituri te salutant». Это было приветствие гладиаторов императору Клавдию, когда они выходили на арену Колизея. А переводится оно так: «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя». Я бы его несколько переиначил и получилось у меня так: «Славься «Demo», пришедшие на дискотеку приветствуют вас».

Эту фразу я и выдал троим участникам нашей группы, что вызвало у них улыбки. Вот так-то лучше. а то ещё какую-нибудь демофобию или агорафобию мои девчонки заработают. Демофобия — это не от названия нашей группы пошло, это панический страх толпы или большого скопления людей.

Мы заняли свои места. Публика притихла и я им выдал свою короткую фразу, которая взорвалась в Париже как бомба:

— Eurodance is a revolution.

Толпа взревела и мы им ответили знакомой песней. Дискотека, о которой так долго мечтали лондонцы, наконец свершилась. Надо было сразу завести публику и она завелась с полуоборота. Они уже хорошо знали эту песню и были наслышаны о нашем парижском концерте в Pavilion de Paris. Только там было десять тысяч, а здесь в пять раз больше.

Много пришедших сегодня просто послушать нас, танцевали и на трибунах. Было ещё светло, но лазеры уже включили. Я особо на этом настаивал, так как знал, как они нравятся танцующей публике. Девчонки выступали замечательно. Под машины песни народ танцевал с неменьшим энтузиазмом, чем под наши совместные. С высоты сцены я видел настоящее броуновское движение среди людей. Они уходили группами с поля выпить по стаканчику и снова возвращались. А мы продолжали петь и играть, потому что «The Show Must Go On».

Солнышко молодец, хорошо держится. Сразу видно, что в их дуэте она старшая и ведущая. Но и Маша старается от неё не отставать. Просто замечательно у них получилась наша русская песня «Нас не догонят», только в английском варианте «Not Gonna Get Us». Её уже тоже все знали и успели полюбить. И тут у меня мелькнула шальная мысль исполнить нашу «Траву у дома» на русском, но только в самом конце, когда народ уже будет пьяный.

Мы, конечно, делали полутороминутные перерывы между песнями, чтобы хоть немного отдохнуть, но через два с половиной часа непрерывного пения, игры и танцев мы начали уставать. Даже Серега стал немного тормозиться. И тогда я решил рискнуть и попробовал пустить волну бодрящей энергии сначала в Солнышко, а потом в Машу и Серёгу. По аурам солисток я видел, что она, после моего вмешательства, стала выглядеть у них более ярче. И они сразу ощутили прилив сил. Девчонки удивлённо посмотрели на меня и я им подмигнул в ответ.

Я, после этого, решил проверить Ди. И вовремя это сделал. Её аура полыхнула волнением и тревогой. Ну точно, рядом с нашей троицей я увидел четверых крепких ребят, которые подумали, что одному мужику в возрасте будет многовато двух красивых девушек и они пришли попросить поделиться с ними. Видя, что Вольфсон никакой угрозы для них не представляет, они решили резко активизироваться и попытались схватить Ди за руку. Что там происходило с Женькой, я не видел, её загораживали двое парней.

Я решил не мелочиться и проучить пьяных хамов. Сначала упали двое, а потом на ступеньках трибуны лежали уже все четверо. Вовремя я успел. Главное, что они даже приблизиться к Ди не успели, хотя собирались. Но убивать я их не стал. Четыре трупа на нашей дискотеке — это перебор. Тогда вторую дискотеку точно запретят. Ну а так, напились четверо и упали мимо кресел. С кем не бывает. Через минут десят очнутся, заодно и выспятся. Чувствую, меня сегодня сразу три жены будут пытать по поводу произошедшего с ними.

Нам оставалось отыграть ещё минут двадцать, как народ стал выкрикивать название «L.A. Calling». Видимо, захотелось им нашей знаменитой песни послушать. Без проблем. Девчонки ещё полтора часа назад переоделись в латекс, что вызвало на стадионе бурю восторга. Одежду для хиппи мы не брали, так как такой прикид абсолютно не подходил для стиля Eurodance. Но никто и не обратил внимания, что солистки её поют в латексе. После неё мы забацали нашу «Трава у дома», что вызвало фурор у публики. Слов они не понимали, но под припев топали знатно.

Завершить дискотеку я решил песней «Back In U.K.». Это был правильный ход с моей стороны. Она была почти патриотической песней. И англичане восприняли её правильно. Даже подпевать пытались, но все уже еле держались на ногах и сорвали себе голоса, подпевая другим нашим песням.

Чем хороша дискотека — здесь не дарят цветов, по понятной всем причине. Отплясывать с цветами в руках вряд ли у кого может получиться. Поэтому после того, как всё завершилось, вопрос, куда девать цветы, перед нами не стоял. Мы отработали, в общей сложности, три часа сорок пять минут. Но, благодаря моей подпитке, все держались бодро.

Мы попрощались со сцены со всеми, получив в ответ пятидесятитысячный довольный рёв, но уже не такой бодрый и внятный, как в самом начале. Я ещё раз отследил ауру Ди и понял по её спокойному свечению, что больше никаких эксцессов не было. Ну и хорошо. Мы с оставшимися тремя договорились заранее, что они подойдут к сцене, как только всё закончится, и охрана их к нам пропустит. А нам хотелось немного отдохнуть, хотя бы минут пятнадцать.

Мы сидели в импровизированной гримерке, вытянув ноги, и пили воду, когда к нам вошла Ди и за ней Женька с Вольфсоном. Зная о моих многочисленных возможностях, Ди с порога хотела меня спросить о ситуации с четырьмя пьяными придурками, но я приложил палец к губам и она поняла, что сейчас неподходящее время для этого и я всё расскажу позже. Она заулыбалась, догадавшись, что именно я им тогда помог.

— Ну что, народ, — спросил я вновь прибывших, — как вам наше шоу?

— Улёт, — ответила Женька. — Вы почти четыре часа без перерыва выступали. Это очень круто. Там к нам четверо вусмерть пьяных придурков хотели пристать, но упали в беспамятстве. Когда они через десять минут очухались, я им сказала, что надо меньше пить.

— Главное, что первая такая многотысячная дискотека в Европе прошла очень хорошо, — сказал Александр Самуилович. — И я теперь знаю, как организовать такую же в Москве.

— Так мы же планировали концерт?

— А мы их совместим, как сегодня. Будут билеты для танцующих и для зрителей.

— Жень, там наши инструменты заберут ваши люди? — спросил я нашу французскую подругу.

— Да, — ответила та и пошла на выход. — Я их сейчас потороплю.

— А мы, пожалуй, тоже пойдём. Очень хочется в джакузи полежать.

Мы быстро добрались до автобуса, так как народ уже схлынул. Солнышко и Маша поглядывали на меня и было заметно, что у них есть вопрос ко мне.

— В апартаментах я отвечу на ваш вопрос, — шепнул я Солнышку на ушко.

— Я уже поняла, — ответила та и передала информацию Маше.

В номере мы побросали сумки, скинули прямо на пол одежду и пошли в ванную набирать воды в джакузи. А потом все четверо минут пятнадцать просто лежали и балдели. У меня мелькнуло желание занятая сексом, но видя, что девчонки устали, я решил перенести это дело на утро.

— Это ты нам помог? — первой задала свой вопрос Ди.

— Да, — ответил я и посмотрел на неё внимательным взглядом. — Только никому говорить об этом нельзя.

— Я поняла. Спасибо тебе большое. Месяц назад ты меня с моей подругой тоже спас.

— Получается, что у нас с Машей тоже не просто так открылось неожиданно второе дыхание? — это уже Солнышко решила прояснить ситуацию.

— И это снова сделал я. Об этом тоже молчок. Хорошо?

Ответом мне были три поцелуя от моих любимых жён. Обязанность мужчины — защищать своих женщин, да и не только своих. А когда им ничего не угрожает — просто помогать. И теперь они знали, что я всегда и в любой ситуации приду им на помощь. А в семье, даже такой необычной, как наша, это самое главное. Ну и любовь, конечно. Куда уж без неё.

Глава 4

«В этом мире существуют заговоры.

Однако, с девяносто девяти процентной вероятностью, правдоподобные истории о заговорах, которые вы слышите от других людей, являются обычными заблуждениями или даже намеренной ложью…

Несмотря на это… Люди любят заговоры.

Заговоры. Мы безнадёжно очарованы горьковато-сладким звучанием этого слова».

Тацухико Такимото «Добро пожаловать в NHK»

Утром меня разбудил мой «друг». Я же вчера отложил наше совместное занятие сексом на утро, вот он и проснулся раньше меня. Девчонки ещё спали и я даже залюбовался этой картиной тихо сопящих красавиц. Вот у кого всего одна жена есть, то перед ним никогда не встанет дилемма с кого начать. А у меня три жены и всё красавицы. Я решил начать с Солнышка. Она у меня самая первая и самая любимая. Я, как и в ранние наши дни совместной жизни, аккуратно поработал внизу её живота языком. Сквозь утренний сон она поняла, что я с ней делаю и улыбнулась, открыв один глаз. А потом мы потихонечку стали любить друг друга уже по-настоящему.

Тут проснулись Ди с Машей и тоже присоединились к нам. В ход пошли игрушки для взрослых, так как все за ночь хорошо отдохнули и были полны энергии и желания. Мы сорок минут предавались совместной страсти, которая в нас плескалась через край. Как же хорошо быть молодым! Всё у тебя стоит, как железный стержень. И девчонки сами на него заскакивают, переодически меняя друг друга. Вот она, настоящая мужская утренняя зарядка. Называется «заряди себя и про жён не забудь».

Потом, поцеловав своих красавиц, я убежал на обычную, но тоже нужную моему телу, зарядку. Вернувшись, я застал их всех троих в джакузи, весело резвящихся и брызгающих друг в друга. В это раз я спокойно залез к ним и был с нежностью вымыт девичьими ласковыми и заботливыми руками.

Завтракали мы сегодня на террасе, в отличие от вчерашнего утра, когда моросил противный дождь. Всё, сегодня началось лето и больше никакие дожди нам не нужны. Нам нужно солнце и тёплая погода, что и обещало сегодня быть, когда я смотрел на это ясное утренне небо над головой.

— Через два часа состоится последняя репетиция перед завтрашним королевским концертом, — напомнил я своим русалкам. — А вечер получается у нас свободным. Чем предлагаете заняться?

Если вы думаете, что они решили сходить все вместе в театр или в музей, то вы глубоко ошибаетесь. Им опять хотелось пройтись по магазинам, да и премию я им сегодня всем обещал.

— В таком случает я предлагаю поехать на Bond-street, — предложила Ди. — Там много монобрендовых бутиков. Есть Dior, Cardin и другие известные фирмы.

— В Dior у нас хорошая скидка есть, — ответил я, вспомнив Париж и наши съёмки в рекламе для этого мирового дома моды.

Когда мы только закончили завтрак, приехал Стив.

— Всем привет, — поздоровался он со всеми девушками сразу, уже давно догадавшись, что мы живём вчетвером.

— Привет, Стив, — ответили мои улыбающиеся молодые львицы, а я пожал ему руку.

— Я на пять минут. Эндрю, пойдём в твой кабинет, есть разговор.

Там он передал мне пакет и сказал:

— Вчера всё прошло очень хорошо. Сегодняшние утренние газеты уже назвали ваше вчерашнее выступление самой большой и грандиозной дискотекой в истории Европы. Здесь пятьсот шестьдесят тысяч фунтов, даже чуть больше, чем я говорил. Я дал команду охране и они пропускали оставшихся желающих, кто не смог купить входной билет в кассе, на стадион за наличный расчёт.

— Просто замечательно. Теперь EMI вне конкуренции.

— Да, и всё благодаря тебе. Не забудьте включить радио, я уже отвёз твою «Барселону» на радио. Ладно, я поехал в офис. Я твоему заместителю обещал сегодня сделать отчёт по нашему совместному концерту в «Лужниках». Если хочешь, можешь деньги за виллу и MTV сейчас мне отдать. Я их отвезу на работу, чтоб тебе с ними лишний раз не таскаться.

— Хорошо. Сейчас сейф открою.

Из сейфа я достал сумку и отсчитал два миллиона двести тысяч долларов. У меня осталось ещё двести тысяч и плюс Стив привёз пятьсот шестьдесят. Значит, наличные деньги у нас ещё есть. Стив забрал сумку с деньгами и пошёл к выходу. Мы не прощались, так как в три мы опять должны будем встретиться в студии, где меня будет ждать Монсеррат Кабалье.

— Ну что, девчонки, — обратился я к своим жёнам. — Зарплату я на всех получил. Вам её выдать сейчас или пусть пока в сейфе полежит?

— Пусть лежит, — ответила за всех Солнышко. — После репетиции заедем и ты заберёшь на нас всех троих.

— Почему на троих? — с удивлением спросила Ди. — Я же ничего вчера не делала.

— Мы одна семья или нет? — спросил я её.

— Одна. Но я ведь никакой пользы не приношу.

— Ты член нашей семьи, — сказала Солнышко уверенным голосом. — И от жён всегда бывает очень много пользы, даже если они ничего не делают. А кто утром очень старался и что-то приятное делал мужу и всем нам?

При этих словах все засмеялись. Но серёгины сорок пять тысяч и женькины две с половиной я решил взять с собой. Мало ли они с Женькой после репетиции решат сразу в магазин поехать. И Вольфсону тоже надо захватить.

— Включите радио, — попросил я своих красавиц. — Стив сказал, что должны нашу «Барселону» уже поставить в эфир.

Мы все собрались на диване и Маша стала искать волну, на которой передают мою песню. И вот она зазвучала из динамиков и мы стали внимательно её слушать, хотя за вчерашнюю репетицию и запись она могла всем порядком надоесть. Но нет, все сосредоточенно ловили каждый звук и каждое слово песни.

— Здорово, — сказала Солнышко, выразив наше общее мнение

— Ты нам тоже что-то новое хотел написать, — сразу подключилась к этой музыкальной теме Маша.

— Сегодня обязательно напишу, а сейчас пора собираться, — объявил я общий утренний сбор. — Одеваемся, как и на прошлую репетицию. К нам ещё должен будет подойти принц Чарльз и рассказать о результатах беседы с Её Величеством по поводу свадьбы. Молодец, Ди. Я сморю, что ты мою информацию в этот раз восприняла абсолютно спокойно.

— Я теперь вообще за это не переживаю, — ответила Ди и улыбнулась. — Я знаю, что ты всегда рядом, даже если ты далеко.

— Это ты демона имеешь ввиду?

— И его тоже.

Ну вот, теперь всё обязательно будет хорошо. Смотри-ка, они и собираться быстро научились. В результате в автобус мы вошли первыми. Во как я вымуштровал своих жён. С собой я взял три свежие газеты, чтобы посмотреть, что о нас пишут после наших вчерашних интервью и пятидесятитысячной дискотеки. Я стал читать «Daily Express», а оставшиеся «The Daily Telegraph» и «The Sun» я отдал подругам. Больше всего картинок и фотографий было в «The Sun», да и перевести её название на русский язык можно было как «Солнышко», поэтому её стала читать именно Солнышко вместе с Машей.

В моей газете была небольшая статья о нас с фотографиями возле ресторана, где мы давали интервью. Она была неплохо написана и всё в хвалебных тонах. Ди читала «The Daily Telegraph», там статья была побольше и внизу фотографию с нашей дискотеки разместили.

— Ну что? — спросил я будущую принцессу Уэльскую.

— Да, про вас есть статья, — ответила Ди. — Дискотека автору понравилась, но он ставит вопрос о нецелесообразности использования под неё футбольного стадиона, расположенного почти в центре Лондона.

— Пусть, в таком случае, строят отдельную, специально оборудованную, площадку, вот там мы тогда и будем выступать. Болтать и критиковать умеют все, а вот что-то конкретное делать — единицы.

В «The Sun» было аж две статьи о нашей группе и несколько снимков. Там и Маша в короткой школьной юбке засветилась, и общая большая фотография с нашей дискотеки была. Если подвести итог нашему вчерашнему эксперименту, то можно сказать, что он полностью удался. Все авторы отмечали огромную цифру в пятьдесят тысяч зрителей и участников, которые собрались на этот праздник современной молодежной музыки. Многие акцентировали внимание на хорошей организации самой дискотеки. Значит, третьего июня мы опять выступим там же и посетителей будет не меньше, а то и больше. Но это уже проблема Стива.

Вот и остальные наши пожаловали.

— А чего вы сегодня так рано? — спросила удивленная Женька.

— Научились собираться быстро, — ответил я, улыбаясь, вспомнив, как мы рано утром в кровати быстро и вдохновенно кое-чем приятным занимались.

По моей довольной улыбке, Женка сразу догадалась, что у нас был секс, который нам всем четверым очень понравился. Это подтвердили и остальные три счастливые мордашки моих жён. Да, Женьку подразнить — это всегда приятно.

Я решил раздать всем обещанную зарплату и премию, чему каждый был очень рад. Особенно Женька. Ведь ей надо будет своей матери деньги в Париж отправить. Серёгу я отозвал вперёд и выдал толстую пачку купюр, завёрнутую в пакет. При всех такую большую стопку денег лучше не передавать. Зависть — штука плохая и провоцировать её в людях не следует.

Королевские гвардейцы нас встречали уже, как своих. Даже не проверяли и не спрашивали, а только, завидев направляющийся в их сторону наш фирменный автобус, сразу открыли ворота. Вот что значит спасти от солнечного удара их Королеву. Хотя многие подозревали, что не в нём дело, но о своих догадках помалкивали.

Сегодня вовсю светило Солнце, как и положено быть в первый день лета. Я, часто бывая в Букингемском дворце, каждый раз хотел посмотреть на лебедей в озере, которое было рядом со сценой, но постоянно забывал об этом. Официально королева являлась владелицей всех лебедей страны, а также всех китов и дельфинов, обитающих в водоемах, которые относились к Великобритании. Так вот, каждый год всех королевских лебедей в этом озере и на Темзе тщательно пересчитывали. Эту процедуру называют инвентаризацией лебедей или Swan Upping. Подобный процесс подсчета происходит, обычно, в третью неделю июля. Королевские инвентаризаторы лебедей (Swan Uppers), а также инвентаризаторы ливрейных компаний виноделов и красильщиков, плывут по реке на лодках, отлавливают и кольцуют лебедей. Птенцов тщательно измеряют и аккуратно взвешивают. А потом отпускают на волю. Обычай их подавать к королевскому обеденному столу был отменён ещё в XV веке.

Наши друзья-музыканты уже собрались на сцене, но меня удивило и привлекло моё внимание не это. Я почему-то вдруг ощутил некую тревогу, но не направленную ни на кого из нас конкретно. Я с таким ещё не сталкивался. Строители уже всё полностью закончили и мы были в саду одни, не считая немногочисленной охраны, которая маячила вдалеке. Понять, откуда исходит угроза и кому, я не мог. Ясно было только одно, что никто из людей нам не угрожал. Получается, угрожали нам не люди. Но тогда кто? Я даже посмотрел в небо и не увидел в нём даже облачка. Я, по привычке из прошлой жизни, пытался там заметить летающий дрон, так называемый беспилотный летательный аппарат, или нечто похожее на квадрокоптер. Но потом сообразил, что ну откуда в 1978 году они здесь могли появиться?

Ладно, проведём репетицию и я потом более внимательно осмотрюсь на местности. Мы со всеми поздоровались и сразу посыпались вопросы о нашей вчерашней дискотеке. Всем было интересно, как мы собрали столько людей в одном месте. И я в ответ стал пиарить Стива и его EMI с таким расчетом, чтобы помочь ему на новой должности сразу проявить себя в качестве талантливого организатора и руководителя. Одна Монсеррат Кабалье — это уже хорошо, но когда ещё пять или семь исполнителей с мировым именем придут к ним и подпишут контракт, то это уже будет намного круче.

Я, не особо вдаваясь в детали, отвечал на их многочисленные вопросы. Было понятно, что они все тоже хотят организовать для себя нечто подобное. Утолив своё любопытство, они стали готовиться к репетиции. В этот раз, мы начали с коллективного исполнения «Боже, храни Королеву!», чем мы и откроем завтрашний вечерний концерт. Ну а потом, по заведённому ещё позавчера порядку, мы исполнили все наши песни. «Don’t Speak» Солнышко спела предпоследней, как раз перед завершающей «We Are The World».

Ну что ж, репетиция прошла организованно и как по нотам. Хотелось им на радостях спеть «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» Олега Митяева, но подавляющее большинство присутствующих не знали русского языка. Поэтому свою идею я отложил до нашего возвращения на родину.

— Завтра в половине седьмого быть всем здесь без опозданий, — объявил я громко.

— Обязательно, — ответили Линда с Полом за всех, так как часть будущих участников завтрашнего концерта уже направилась в сторону выхода со сцены.

Сегодня я заметил, что музыкальные инструменты были наши, но абсолютно новые. Получается, что Стив расщедрился на два комплекта. Один остался в студии, а второй будет здесь находится до завтра. А что, очень даже удобно. Не надо постоянно перевозить их с места на место. Когда все ушли, появился принц Чарльз и, поздоровавшись с Ди, пригласил её немного прогуляться по дорожкам королевского сада. Ди посмотрела вопросительно на меня и я кивнул головой в знак согласия. Молодец, девочка. Уже никакого волнения не чувствуется и даже на лице заметна очаровательная улыбка.

Вольфсон с Женькой пошли ещё раз осматривать скамьи в зрительном зале, а потом гостевую трибуну. Стоп! Гостевая трибуна или королевская ложа. Вот оно! Как же я сразу не догадался. Ведь завтра там будет столько королей и королев на один квадратный метр, что бывает очень редко. А значит, именно туда будет направлена угроза. Поэтому я и не чувствовал её, как таковую.

И что из этого следует? А то, что трибуна или заминирована и рванет завтра во время концерта, или её уничтожат направленным взрывом, например, из PIATа. Это такой английский ручной противотанковый гранатомёт, аббревиатура которого означает «Projector, Infantry, Anti-Tank», который уже хоть и был снят с вооружения армии Великобритании, но ещё активно использовался различными экстремистскими группировками, типа ИРА. Гранатомёт запускал кумулятивный заряд на триста метров, поэтому это можно было легко сделать и из-за ограды Букингемского дворца.

Так, с этим, более-менее я разобрался. Но вот кому это надо? Недавно это было нужно трём людям, но после устранения мною (скорее демоном) главного претендента на трон в лице принца Эдварда герцога Кентского, таких осталось двое и оба внуки Короля Георга V, которые являлись двоюродными братьями королевы. Это принц Майкл Кентский и принц Ричард Глостерский.

Видимо, пронюхав, что герцог Кентский больше в этом мире не появится, они решили ввязаться в схватку за власть. Ведь поделить корону на двоих легче, чем на троих. Но королевская власть переходит наследникам только со смертью предыдущего монарха. И никаких тебе демократических выборов и урн для голосования. А если эти два родственничка Королевы спелись с Ирландской Республиканской армией, то в результате может получиться просто гремучая смесь. Они уничтожат Елизавету II вместе со всеми правящими европейскими монархами и спокойно будут управлять не только Англией, но и станут активно влиять на политику других государств на континенте.

— Ты чего задумался? — спросила меня Солнышко. — Смотришь, как Ди гуляет с принцем Чарльзом?

— Нет, — ответил я и обернулся к ней. — Тут дело в другом. За Ди я спокоен, а вот сама обстановка мне не нравится.

— Так вроде всё спокойно.

— Это внешне. Что-то готовится и я это чувствую. Но непосредственно нам ничего не угрожает, можешь быть спокойна. Хочу понять, кто и зачем мутит воду вокруг Королевы.

Мою тревожную озабоченность прервало возвращение из школы принца Эдварда. Он по пути к нам встретился со своим старшим братом и леди Ди, а потом прямиком направился к нам. Видимо, по Маше соскучился.

— Маша, — обратился я с улыбкой к своей второй жене, — твой жених бежит.

— Надоел он мне, этот малолетний отпрыск королевских кровей, — выдала красивую тираду Маша, в которой чувствовалось моё влияние и Ди.

— Четыре дня осталось потерпеть.

— Ладно уж, постараюсь. Ты как сваха какая-то стал. Ди с Чарльзом сводишь, а меня с Эдвардом.

— Не говори ерунды. Ты прекрасно знаешь, что в будущем хорошие отношения с царствующей династией Виндзоров нам очень пригодятся. Я своих детей от Ди, как ты знаешь, хочу в будущем видеть королями Англии. Если ты не хочешь нам помочь, так и скажи. Я решу этот вопрос сам, без твоей помощи.

— Извини, я сказала, не подумав.

— Делай, что хочешь. У меня есть более серьёзные проблемы.

Я развернулся и пошёл навстречу Эдварду.

— Привет, принц, — сказал я и протянул руку для приветствия.

— Привет, Эндрю, — ответил тот и пожал мою руку. — Как прошла репетиция?

— Хорошо. К завтрашнему концерту у нас полностью всё готово. Её Величество у себя?

— Да, работает в своём кабинете. Как Maria?

— Тоже хорошо. Тебя ждёт.

— Правда? Тогда я побежал.

Беги. Если бы ты знал, сколько хороших парней погибло из-за капризов этих девчонок, то бежал бы гораздо медленнее. Хотя им сейчас движет «основной инстинкт», который глух к любым доводам рассудка.

Я подошёл к королевской ложе для почётных гостей и сосредоточился. Да, вариант с гранатометом отпадает. Где-то здесь заложено взрывное устройство. Именно отсюда исходят эманации смерти. Надо срочно сообщить Королеве и только ей. Никого другого без моей проверки подпускать к ней нельзя. При королевском дворе полно людей, которым платят её двоюродные братья и которые им сразу сообщат, что начались какие-то подозрительные телодвижения со стороны Королевы и её ближайшего окружения. К тому же завтра прибудут в Лондон другие монаршие особы, поэтому этот вопрос необходимо решить именно сегодня и, как можно, быстрее.

Пользуясь данным мне правом бродить по дворцу без приглашения, я поднялся на второй этаж и постучал в дверь королевского кабинета, после чего назвал себя.

— Входите, сэр Эндрю, — ответил голос Елизаветы II. — Я вас всегда рада видеть.

— Добрый день, Ваше Величество. Как ваше самочувствие?

— Прекрасно. Я, как будто, помолодела лет на пять.

— Да, вы выглядите намного свежее, чем раньше.

— Вот видите. Все это сегодня замечают. Но у вас был ко мне какой-то вопрос?

— Да, Ваше Величество. Я хотел спросить, доверяете ли вы мне?

— Странный вопрос. Конечно, да. А к чему вы его задали?

— Под королевской ложей в саду дворца заложена бомба и она взорвется, скорее всего, во время концерта, когда там будете находиться не только вы и ваши близкие, но и другие европейские монархи.

— Какой ужас. И вы это «видите»?

— Скорее, чувствую. Позавчера бомбы там не было. В воздухе ощущается смертельная угроза, исходящая именно от зрительской ложи.

— И что делать?

— Бомбу необходимо обезвредить. Я не сапёр и сам это сделать не смогу. Но тут есть одна проблема. Вы можете прямо сейчас вызвать саперов и они, я надеюсь, её разминируют. Но тогда мы не будем знать, кто является заказчиком и он, или они, затаятся. Им сразу доложат об этом люди из дворца, которые на них работают. И тогда мы уже не будем знать точную дату следующего дворцового переворота.

— Вы правы. Хотелось бы сразу избавится от них раз и на всегда.

— Правильно. Если их сейчас упустить, то они могут нанести удар по вам тогда, когда меня не будет рядом. Ведь мину или бомбу могут и специально обученные собаки не обнаружить.

— И что вы предлагаете?

— Бомбу необходимо будет обезвредить ночью, когда этого никто не увидит. А завтра я смогу контролировать всё, что будет происходить в саду и во дворце.

— Вы такой сильный «видящий», сэр Эндрю?

— Да, Ваше Величество. Я много тренируюсь в этом направлении и постепенно развиваю в себе это чувство. Поэтому уже могу «видеть» на довольно приличном расстоянии.

— Вы опять спасаете меня, мою семью и моих родственников. Но как мне теперь быть? Ведь, каждый, к кому мы обратимся за помощью, может оказаться врагом.

— Кому вы больше всего доверяете, помимо ваших самых близких людей?

— Своему секретарю Тимоти. Он служит мне уже больше двадцати лет.

— Тогда вызывайте его и я его проверю. Если он чист, вы ему прикажете связаться с воинской частью, где есть саперный взвод. Только ни в коем случае не подключайте к этому делу генералов, они ничего в сложившейся ситуации сделать не смогут. Именно через них может произойти утечка информации о том, что мы в курсе готовящегося заговора.

— Хорошо. Тогда вы мне кивните, когда поймёте, что Тимоти на нашей стороне.

Королева позвонила в колокольчик, а я подумал, что Елизавета II сказала очень важную фразу. Вместо «на моей стороне» она произнесла «на нашей», уже причислив меня к своим. Это говорило о большом доверии ко мне. Естественно, я раскрыл ей уже вторую из своих неординарных возможностей и способностей. И она это прекрасно понимает и чувствует. Значит, надо идти до конца и выручать Королеву.

Мои размышления прервал приход секретаря. Тимоти меня знал и поклонился как представителю королевской крови. Он был «чист» и предан Королеве до мозга костей. Да и имя его означало «почитающий Бога». Я кивнул головой и Елизавета II спросила его:

— Тимоти, мне срочно требуются саперы. Не удивляйся моему вопросу. Среди гвардейцев таких нет, а больше я никого не знаю.

— У меня есть старший брат, Ваше Величество, — ответил Тимоти, нисколько не удивившись неожиданной просьбе. — Его сын, мой племянник, как раз служит в инженерно-саперных войсках в звании майора.

— Отлично. Как срочно ты можешь с ним связаться?

— Если он сегодня на дежурстве, то прямо сейчас.

— Тогда звони ему и попроси безотлагательно прибыть во дворец. Объясни, что нужно в кратчайший срок решить вопрос с фундаментом в подвале левого крыла и ты ему всё объяснишь на месте, когда он приедет.

Тимоти снял трубку и его сразу соединили с племянником, который, слава Богу, сегодня дежурил. Но приказ королевы — это приказ его главнокомандующего, поэтому он доложил, что будет во дворце через десять минут. Тимоти ушёл встреть племянника к воротам, а мы с Королевой стали обсуждать наши дальнейшие совместные действия.

— Разминирование будем проводить только ночью, — я ещё раз озвучил свой план. — Если даже кто-то из соглядатаев и не будет спать, то всё равно ничего не заметит.

— А если бомба взорвется раньше времени? — спросила Елизавета II.

— Это вряд ли. Да и ваш кабинет находится далеко от эпицентра взрыва. Террористы или мятежники не могли пронести очень много взрывчатки, поэтому заряд там должен быть небольшой. Он рассчитан на уничтожение малого количества людей, ну может с некоторым запасом.

А вот и наш майор пожаловал. Он был тоже полностью предан своей Королеве. Это хорошо, когда у монарха есть такие верные и надежные слуги. После взаимных приветствий Её Величество передала слово мне и я вкратце рассказал о взрывном устройстве в королевском саду.

— Да, ситуация очень серьезная, — сказал майор Кинли. — Я согласен, что производить разминирование лучше ночью, хотя это значительно снизит скорость работ из-за отсутствия дневного освещения.

— Аккуратно соорудите навес или поставьте палатку, чтобы можно было свободно пользоваться фонарями, — предложил я.

— Да, мы так и сделаем.

— Сколько вам понадобится людей, майор?

— Думаю, человек семь хватит, сэр Эндрю.

— Они должны быть очень надежные и о цели операции вы им сможете сообщить только здесь.

— Так точно. Режим секретности будет полным.

— И ещё. Есть два варианта развития событий. Первый — это когда после времени назначенного взрыва ничего не произойдёт. Второй — может пройти некоторое время и атака на Королеву, всё равно, состоится. Скорее всего, она начнётся из-за внешнего ограждения дворца. Тогда нам нужна будет дополнительная резервная группа, которая прикроет Королёву и гостей. У вас есть ещё человек двадцать проверенных людей, майор?

— Соберу. Ради безопасности Её Величества многие готовы будут отдать свои жизни.

— Спасибо, майор, — сказала Королева и улыбнулась.

— Тогда поступим так, — решил я закруглить нашу беседу. — Группа саперов и двадцать человек вооружённых спецназовцев приезжает в 00:00 на гражданском автобусе или крытом автофургоне. Никаких намеков на то, что там внутри находятся военные, быть не должно. Я его сам встречу и скажу караулу, что это дополнительное оборудование для завтрашнего концерта и монтировать его будут рано утром. После разминирования или обезвреживания взрывного устройства группа саперов возвращается в часть, а остальные прячутся под гостевой ложей. Майор, ваши люди смогут там просидеть почти сутки?

— Смогут. Я за них ручаюсь. Следует учесть, взрывотехники откажутся уезжать и тоже захотят остаться.

— Хорошо. Мы их спрячем под нашей сценой.

— Может тогда больше солдат мне взять?

— Нельзя. Могут заметить отсутсвие большого количество военнослужащих в вашей части. Для охраны Её Величества хватит двадцати. Будут же ещё королевские гвардейцы, но их ставить в известность категорически нельзя. Вы согласны со мной, Ваше Величество?

— Да, — ответила Королева, подумав, — иначе велика вероятность утечки информации и мятежники в этом случае могут никак не проявить себя.

— Я всё понял, Ваше Величество, — доложил майор. — Действуем по плану, который предложил сэр Эндрю.

— Раз все всё для себя уяснили, — сказала Королева, — майор Кинли и Тимоти могут быть свободны. Майора в полночь встретит у ворот сэр Эндрю и проводит до места.

Майор отдал честь, а Тимоти поклонился. Со мной они простились кивками.

— Да, заварилась каша, — сказала Королева и посмотрела на меня. — Вы с такой сложной задачей справитесь, сэр Эндрю?

— Справлюсь, Ваше Величество, — ответил я уверенно. — Я приеду раньше и тщательно обследую ложу, чтобы к приезду саперов точно указать им место, где заложено взрывное устройство. Вы, Ваше Величество, постарайтесь не волноваться. У вас завтра сложный и торжественный день, поэтому постарайтесь отдохнуть

— Хорошо. И удачи вам, сэр Эндрю.

— Спасибо. Она нам сегодня понадобится.

Выйдя из дворца, я направился сразу к сцене. Там были все наши, которые ждали меня. Ди уже освободилась и что-то рассказывала Солнышку, видимо новости о предстоящей свадьбе. А вот про свадьбу своего старшего сына Королева не сказала мне ни слова. Хотя кто я ей? Меня ведь это никак не касается.

— Как дела, Ди? — спросил я будущую принцессу Уэльскую.

— Всё получилось, — радостно ответила она. — Чарльз сказал матери и та сначала не давала своего согласия. Но потом узнав, что я беременна, сразу сдалась. В связи с этим свадьбу назначили на двадцать пятое июня. Всё будет так, как ты хотел. А ты был у королевы?

— Да. Возникли серьёзные проблемы с завтрашним праздником и пришлось их решать в срочном порядке. Остальное расскажу в отеле. Раз все в сборе, тогда поехали в гостиницу обедать.

Ко мне подошла Солнышко и сказала:

— Там Маша расстроилась из-за того, что наговорила лишнего. Не обижайся на неё. Ты же знаешь, что у неё большие проблемы с языком.

— Тут вокруг такое творится, а она за своим языком уследить не может. Я вам уже по новой песне почти придумал. Вот оставлю её без репертуара, тогда сразу научится сначала думать, а потом говорить.

Маша стояла в сторонке и понимала, что разговор сейчас идёт о ней. Плюнуть бы на весь этот свой бабский коллектив и свалить в Ниццу. Так ведь не могу теперь бросить я этих бестолковок. Пропадут они совсем без меня.

— Пошли в автобус, — сказал я Маше, — дома разберёмся.

Она обрадовалась и повеселела. Вольфсон, Серега и Женька тоже пошли за нами. Мы решили на обед разделиться. Я хотел пообедать в апартаментах и спокойно обдумать возникшую ситуация. Да и в ресторан мне сегодня идти не особо хотелось. Вечером сходим после того, как по бутикам пройдёмся.

В номере Маша повисла у меня на шее и, чуть ли не плача, сказала:

— Прости меня, пожалуйста. Язык мой — враг мой. Я больше не буду.

— Это точно, — ответил я и посмотрел в её преданные глаза, которые были на мокром месте. — Мне эта фигня с принцами из-за тебя и Ди — как острый нож по сердцу. А ты ещё со своим длинным языком больнее мне делаешь. Давайте заказывать и в душ. Что-то я устал от этих бесконечных проблем.

В джакузи я к девчонкам не полез, настроения не было. Просто ополоснулся и ллег на кровать в спальне. Мне ещё ночью минно-взрывным делом заниматься. Так что полежать немного перед обедом — святое дело. Пока мои русалки плескались, я немного отдохнул и сам открыл дверь горничной, которая привезла обед. Тележку с заказом я выкатил на террасу и плюхнулся там в шезлонг.

Тут, как раз, и мои чистые и румяные красавицы вышли в халатах. Нет, джакузи надо обязательно покупать и отправлять домой в Москву. Ди, наверняка, знает, где они продаются. Она и нам, и малышам пригодится. Где купать такую ораву, как не в джакузи.

— Так, — сказал я, когда мы утолили первый голод. — Говорю вам очень важную информацию, которую даже под страхом смерти вы не должны будете никому рассказывать.

Девчонки притихли, понимая, что сейчас они узнают очень страшную тайну.

— На королевскую семью готовится покушение, — сказал я и увидел, как шесть глаз расширились от ужаса. — Мне удалось обнаружить, что под королевской ложей в саду заложено взрывное устройство. И когда оно должно сработать, как вы думаете?

— Завтра на концерте? — ответили шёпотом сразу три мои подруги.

— Догадливые вы мои. Так что сегодня ночью я буду вместе с группой саперов заниматься обезвреживанием этого ВУ. А теперь доедаем обед, отдыхаем и нам к трём часам надо ехать на запись к Стиву.

— А это не опасно, то, что ты собираешься делать? — спросила Солнышко, пытаясь по интонации моего голоса понять, надо ли ей волноваться или можно будет спокойно ждать моего возвращения.

— Обезвреживать будут саперы, я им только укажу место, где заложено взрывное устройство.

— Ты там только не геройствуй лишний раз, — напутствовала меня Ди. — Мы с девчонками будем переживать.

— Ты, всё-таки, отец будущих шестерых детей, — добавила Маша. — Ты и нам, и им очень нужен.

— Всё будет нормально. Пошли поваляемся полчаса и будем выдвигаться. Маш, позвони Серёге, чтобы был готов. Можно без Женьки. Вольфсона берём, так как Стив обещал ему смету по нашему концерту в «Лужниках» сделать. Кстати, сегодня вечером по BBC1 покажут наш клип «Небо». Я Стиву утром передал перевод и Тедди обещал с субтитрами его пустить.

— Ух ты, здорово, — загорелись все желанием посмотреть наш совместный клип.

Мы немного повалялись на кровати. Девчонки всё старались выпытать у меня детали предстоящей ночной операции, но я отговаривался, что сам ничего толком не знаю. А мне надо было прикинуть, сколько с собой брать денег на поход по магазинам. Стив должен будет мне выдать за две песни чек на семьдесят пять тысяч фунтов. Поэтому я решил взять с собой сорок тысяч наличными и если их не хватит, тогда обналичить этот чек. А как вы думаете? Три жены — это сплошные траты, но и удовольствия в три раза больше.

Девчонки, видя, что я после обеда подобрел, тихо мурлыкали возле меня и обсуждали, что они хотели бы купить. Если их послушать, то мне надо будет заказывать армейский грузовик и заводить себе старшину на нашем складе женских тряпок.

— Эй, красавицы, — обратился я к этим транжиркам, — а не много ли вы собираетесь себе купить?

— Это мы просто мечтаем, — ответила Солнышко. — А какой у нас бюджет?

— Каждой желательно уложится в пятнадцать тысяч. Всё, что сверх этого лимита, будет мной тщательно проверяться.

Девчонки задумались и Ди им стала объяснять, что это очень большая сумма выходит на каждую. Молодец, девушка с королевской кровью. Ей квартиру родители собираются купить за сто тысяч, а тут на шмотки её гражданский муж выделил пятнадцать тысяч за раз. А моим двум русским красавицам объяснять это бесполезно.

— Помечтали и хватит, — сказал я. — Поехали пораньше и немного поработаем. Я вам обещал две новые песни для очередной дискотеки написать, вот их и запишем. Хоть ещё немного заработаем вам на шмотки.

Ответом мне были три поцелуя, но по очереди. Значит, любят или я уже совсем запутался? С двумя я точно знал, что их поцелуи означают. А с тремя пока не понял. Вольфсон с Серегой ждали нас в холле. Женька решила остаться и отдохнуть. Ну и правильно. Серега хоть меньше на неё отвлекаться будет.

В офисе EMI мы разделились. Александр Самуилович отправился к Стиву изучать отчёт-смету по «Лужникам», а мы двинули прямиком в нашу любимую студию. Пока Монсеррат не было, я наиграл Серёге песню «Boys (Summertime Love)» итальянской певицы Сабрины. Как я помнил, она была очень популярна в Европе. В Испании, Швейцарии, Германии, Франции и Италии она побывала на первом месте музыкальных чартов, в Великобритании добралась в июне 1988 года до 3 места. Мелодия была незатейливая, так что Серега её быстро смог воспроизвести. Мы ещё минут пятнадцать с ней поработали. Потом я спел и спросил Солнышко и Машу:

— Ну и кто её споёт?

Песня нравилась им обеим, поэтому я волевым решением отдал её Солнышку. Полчаса работы и песня была готова. Звукоинженеры одобрили запись и я приступил ко второй. А вот вторую я специально выбирал для Маши и вспомнил песню певицы Сандры «Maria Magdalena», которая тоже стала очень популярной в 1985 году. Все мои жёны вспомнили мои рассказы про Марию Магдалину и чашу Грааля. Да и имя нашей Маши полностью совпадало с именем кающейся грешницы. Ох и влетит мне от Суслова за такие песни. Правда, ничего религиозного в ней не было, так как она была про любовь, но, все таки, могли придраться. Но у меня был для них готов достойный ответ. А Маша-Мария была счастлива. И песня красивая и её имя звучит. Даже мне пришлось у неё в песне спеть мужскую партию. Смотрелись мы вместе хорошо и Солнышко с Ди нам показывали большие пальцы через стекло операторской.

Все наши действия повторились, правда со звуком пришлось немного дольше поработать, чтобы он был более звонкий, и к приезду нашей испанской оперной певицы мы, как раз, заканчивали её записывать. Монсеррат ведь тоже была по первому имени Мария и католичка, поэтому песня ей очень понравилась.

— У вас опять новая песня? — спросила она нас, когда мы закончили.

— Даже две, — ответил я. — Одну мы ещё до «Марии Магдалины» записали.

— Хорошо же вы работаете. И о вашей вчерашней дискотеке весь Лондон гудит, и песни у вас красивые получаются. Сегодня слушала «Барселону» и была просто восхищена нашим с вами исполнением и самой песней.

— Спасибо за комплимент. Вы как, готовы приступить к новой?

— Да. Только слова нужны и распеться мне надо.

Пока Монсеррат распевалась, Солнышко записала ей слова песни «One Life One Soul» и мы приступили к репетиции. Мы вчера с Серегой успели её два раза прогнать, поэтому уже через пятнадцать минут у нас получился неплохой вариант. В результате получилась даже не рок-баллада, а почти классическая лирическая баллада с элементами рока.

Стив слушал последнюю песню вместе с тремя моими жёнами и тоже улыбался. Вещь, действительно, получилась очень душевная. Все были довольны. После чего Стив передал мне чек сразу за четыре песни, в котором была проставлена сумма уже не в семьдесят пять тысяч долларов, а в сто пятьдесят. Итого у меня чеками получилось больше пяти миллионов семисот тысяч фунтов стерлингов. Да, сумма набралась немаленькая. Надо будет сейчас зайти в банк и положить эти деньги на счёт своей офшорной фирмы. Там тоже уже миллион должен быть. За обе дискотеки я свои проценты получу позже. Я договорился со Стивом, что он выпишет мне сразу один общий чек. Он должен будет где-то быть на триста тысяч и выдаст он его мне четвёртого июня. Да мне и не к спеху. На круг у меня получилось семь миллионов. Плюс наличка в сейфе на четыреста с лишним тысяч. Это лишнее у меня сегодня вечером мои жёны истратят.

Да, тяжело быть миллионером. Такие миллионы уже дома на антресоль в банку из-под краски не спрячешь. Только в надежный банк и подальше от налоговой. Мужик сказал — мужик сделал.

— Я через десять минут вернусь, — предупредил я всех и спустился вниз.

Зайдя в банк, расположенный рядом с офисом EMI, я положил все чеки на счёт своей фирмы и вздохнул спокойно. Дополнительно мне дали выписку со счета, подтверждающую, что я очень даже крутой миллионер. Операционистка мне мило улыбалась и строила глазки. А она ничего так, симпатичная. Но у меня теперь три жены и налево сходить стало довольно проблематично. Теперь приходится всё в дом нести. Я пожал плечами и показал девушке через стекло своё обручальное кольцо. Девушка грустно вздохнула и развела руки, изобразив сожаление, а я направился на выход. Красивых девушек много, а лучших в мире всего три.

— Заждались? — спросил я свою команду, среди членов которой уже сидел Вольфсон. — Как отчёт, Александр Самуилович?

— Успел разобраться, сэр Эндрю, — ответил мой заместитель, который с недавних пор стал так постоянно меня называть. — За «Лужники» можете быть спокойны. Команда Стива всё просчитала и предусмотрела.

— Ну и отлично. Мы сейчас едем по магазинам. Вы с нами?

— Вы, наверняка, по дорогим бутикам пойдёте. А я человек скромный, мне что попроще надо.

— Не прибедняйтесь, Александр Самуилович. Я вам плачу достаточно денег, чтобы и по бутикам вы могли спокойно ходить. Вы просто экономный, а мы — молодые транжиры. Серега, ты с нами?

— Не, — ответил друг. — Я сейчас за Женькой и вместе пойдём аппаратуру выбирать.

— Тогда мы на нашем автобусе поедем. Нас больше. А вы такси поймаете до гостиницы.

Такой расклад всех устроил и мы, попрощавшись со Стивом, поехали тратить честно заработанные гонорары. Девчонки были в предвкушении праздника души и болтали без умолку. А я думал о предстоящей ночи. Меня волновало взрывное устройство. Если там стандартная противопехотная мина, то саперы майора должны будут с ней легко справиться. А если там СВУ, собранное на коленке мастером-самоучкой? Тогда способы соединения элементов взрывного устройства ограничиваются только фантазией изготовителя и стандартные методы обезвреживания не подойдут. Но у меня есть один помощник, которого я всегда держу на всякий пожарный. Это демон, которому эта самодельная бомба покажется просто игрушкой.

Ладно, ночью буду ломать голову. Теперь её надо ломать над вопросом: как увезти всё то, что эти сороки себе наметили купить, в отель, а потом в Союз. Скоро моя четырехкомнатная квартира станет тесной от такого количества вещей. Придётся или переезжать в пятикомнатную, или покупать в этом же доме однокомнатную квартиру под гардеробную. Во мы жить стали! Уже четырехкомнатной нам не хватает. А когда появятся малыши, так всем точно будет тесно. Придётся в ближайшее время с Андроповым эту тему обмозговать. Всем на дачу переезжать жить мне как-то не очень хочется. Там, конечно, места много, но я эти дачи не особо люблю, да и ездить туда замучаешься.

А вот и цель нашей поездки. Да, бутиков на этой улочке хватает. Настоящее раздолье для шопоголиков женского пола. Если посмотреть сейчас на моих красавиц, то это просто какой-то ураган. Глаза горят в предвкушении наслаждения. У всех в движениях появилась резкость и нетерпение. Прямо как бегуньи перед стартом или гончие перед охотой.

— Спокойно, девушки, — отрезвил я слегка этих моих, целеустремленных на опустошение бутиков, трёх жён. — Ну понятно с Солнышком и Машей. Они не местные. Но ты-то, Ди, куда рвёшься?

— Некий азарт появился, — смущённо ответила Ди, немного успокаиваясь. — Я же тоже женщина и люблю пройтись по магазинам.

— Да купите вы всё, не переживайте. И помните, что мы Звезды. Поэтому вести себя надо степенно.

Я представил себе, как мои юные пятнадцатилетние девчонки будут изображать из себя чопорных английских леди и заржал. Мои подруги поняли, что я смеюсь над ними, и тоже закатились от смеха. Ну вот, сразу нормальными стали. Наш приметный автобус мгновенно заметили из окон нескольких бутиков и вышли нас встречать. Вот это сервис, вот это я понимаю.

И начался набег на магазины. Я в это дело вообще не лез. Меня сразу усаживали в сторонке, приносили кофе и я, как зритель, смотрел со стороны на это шоу трёх замечательных актрис. Вспомните «Красотку», где Джулия Робертс примеряла наряды пред Ричардом Гиром. А теперь представьте себе, что перед вами это делает не одна Джулия, а сразу три. Все продавцы-консультанты занимались только моими девушками, потому, что понимали, что мы пришли ПОКУПАТЬ.

Итак было в каждом магазине. Мы убили на это дело четыре часа и кучу денег. Я, чтобы не заморачиваться с чеками, взял побольше наличных. И правильно сделал. Хорошо, что мы не отправили наш автобус с Серегой и Вольфсоном. Он нам очень даже пригодился. Перерасход средств был не очень большой, но салон автобуса был весь в пакетах и пакетиках. Да, вот это шопинг. Всем шопингам шопинг. Про нас завтра будут рассказывать легенды, как мы опустошали один магазин за другим.

Но видеть эти сияющие и счастливые лица — это стоило того, чтобы потратить и больше. По-моему, процесс покупок воспринимался моими подругами как нечто из области секса. Но это было для души. Накопленное душевное удовольствие должно было потом вылитая в удовольствие сексуальное. И ещё как вылилось.

Сексом мы начали заниматься сразу, как только белл-бой выгрузил все наши покупки в номере отеля. Девчонки пытались наперебой доставить мне удовольствие, поэтому начало было несколько сумбурным, но эмоциональным. На полу заниматься любовью — это, конечно, хорошо. Но на большой кровати гораздо лучше. Да, вот что шопинг с женщинами делает. Он их превращает в ненасытных львиц, что мне очень даже понравилось. Шоппинг и секс — вот две вещи, которые движут женщинами. А когда они получают обе сразу, то это превращается в какой-то фейерверк страсти и эмоций. И кричат они громче, когда кончают. И оргазм у них длится дольше и становится более ярким.

Как я выдержал это всё — не знаю. Но мои жёны были на верху блаженства. Даже минуты две говорить не могли после того, как закончили, поэтому просто лежали и молчали. А потом, после джакузи, началось третье действие Марлезонского балета — ещё одна примерка, но уже в номере. А это уже совсем другое. Тут уже вещь твоя и ты спокойно любуешься собой в зеркале. Это представление я смотрел, развалившись на диване в гостиной и в полностью расслабленном состоянии. Меня уже не так волновало частое мелькание перед моим лицом голых женских попок и других приятных частей женского тела. Как сказал один философ: «Апатия — это отношение к половому сношению после полового сношения». Поэтому я на раздевания и переодевания моих трёх жён реагировал спокойно. Но лицезреть этот домашний стриптиз было приятно.

После часа примерок, они угомонились и я решил заняться делом. До полуночи оставалась ещё уйма времени, поэтому его можно было потратить с пользой.

— Я предлагаю съездить в студию звукозаписи и поработать ещё с двумя песнями, — предложил я. — А потом, после праздника, мы их спокойно запишем. Кто за?

— Мы все, — ответили мои умницы-красавицы.

— Маш, звони Серёге, а я позвоню в студию. Если звукоинженеры ещё не ушли, я договорюсь с ними о сверхурочной работе и оплачу её из своего кармана. Тогда завтра ничего и записывать будет не нужно. И включите телевизор. Там наш клип на песню «Небо» должны показывать.

Девчонки обрадовались и включили BBC1. Нам повезло. Минуты через четыре его, видимо, в очередной раз повторяли и мы, как раз, попали именно на этот момент. Мы все аж ахнули. Красота была просто неописуемая. Замок, рыцари, мы с Солнышком, а потом Серега и принц. Маша с Ди тоже часто мелькали и даже крупным планом. А концовка умилила всех. Да, хороший клип получился у Тедди. Очень похожий на тот, который был в моём времени и, одновременно, абсолютно непохожий на него.

После чего мы стали собираться и спустились вниз. Там нас ждал недовольный Серега, которого, видимо, Маша вытащила из постели. Мы это успели сделать раньше, а вот им мы весь кайф обломали. Но Серега знал, что работа превыше всего. Клип, он, естественно, не видел, но Солнышко ему объяснила в двух словах, что это просто нечто.

Для нас отель специально выделил минивэн, так как в один Роллс-Ройс мы бы не влезли. На студии звукозаписи на ждали два звукоинженера, которые остались с нами поработать пару часиков за пару сотен лишних фунтов на каждого. А что, орошая прибавка к зарплате.

— Что будем играть? — спросил Серега.

— У меня есть две песни, — ответил я. — Только это уже пою я. С Солнышка и Маши по одной на сегодня хватит.

Мои солистки были полностью согласны с таким раскладом. Главное, что для второй дискотеки, которая состоится послезавтра, у нас появится новых четыре песни. В этот раз я решил начать с песни Joe «Touch by Touch», написанной, как и две предыдущие, в 1985 году. Простая и приятная мелодия, которая всем очень понравится. С ней мы провозились минут сорок. Но получилось очень даже неплохо. Звукоинженеры нас помучили только три раза.

А потом мы стали работать с песней группы Silent Circle «Touch in the Night», которая тоже вышла в 1985 году. Здесь мы провозились дольше. Пришлось изрядно потрудиться. Девчонки сходили за кофе и что-то ещё купили пожевать. Ну и ладно, а мы потом поедим. Мы с Серёгой вошли в творческий раж и на одном дыхании записали дополнительно песню группы Savage «Radio». Там только пришлось помучиться с голосом, который раздаётся из радиоприемника. Но Серега был уже ас в этом деле и всё сделал сам. А что там сложного? Синтезатор и ритм-бокс, даже гитара моя не понадобилась.

После окончания работы девчонки ворвались к нам и стали, захлебываясь словами, восхищаться моими песнями. За какие-то два с половиной часа мы вдвоём создали три шедевра. Да, шесть песен за день — это очень даже неплохо. Я просто боялся, что со всеми этими завтрашними празднествами нам просто некогда будет заниматься музыкой. Нас могут с утра утащить во дворец. Официально завтра в стране объявлен выходной в часть юбилея королевы. Да и в студию никого не удасться вызвать, все будут гулять, смотреть парад гвардейцев Букингемского дворца, который будет принимать сама Королева. В этом году состоится три таких парада, хотя обычно бывает два. Третий, дополнительный, будет в честь двадцатипятилетия коронации Елизаветы II. Бедные королевские гвардейцы, они в своих чёрных высоких мохнатых шапках иногда прямо на параде падают в обморок, если стоит очень жаркая погода. Как-то раз во время парада в честь дня рождения Королевы один гвардеец упал прямо лицом в землю и долго так лежал, пока всё не закончилось и к нему не подошли санитары. Регламент парада нарушать нельзя ни при каких условиях. А в 2017 году из за двадцатисемиградусной жары, установившейся в Лондоне в июне, сознание потеряли аж сразу пятеро гвардейцев. Завтра обещали довольно комфортную погоду, плюс двадцать один и облачность. Поэтому все надеются, что на этот раз никто из гвардейцев не упадёт.

Да и королевские гости прилетят. Это тоже суета и толчея. А потом королевский кортеж, состоящий из золоченых карет, запряженных нарядными лошадьми, проедет по улицам Лондона. Так что Королева и её подданные будут праздновать, как в прошлом, 1977 году, праздновали 25-летие восшествия Елизаветы II на престол. В прошлом году даже серебряную медаль выпустили, как всегда, с профилем королевы. В этом году решили обойтись без медали.

Так что лучше сегодня всё сделать. Мне ночка предстоит ещё та, поэтому, какой я буду завтра, я не знаю. Ди про это всё рассказала, имеется в виду, про завтрашние торжества. Она ещё добавила, что состоится праздничная служба в соборе Святого Павла.

Мы решили поужинать в номере. Девчонки успели перекусить в студии, и заказали только мороженое, а я очень проголодался. Поэтому назаказывал много, так как мне ещё ночью работать. Как же мне всё это надоело. Брежнева спасать, Королеву спасать. Вот спасу её и опять мне какую-нибудь медальку дадут. А зачем мне она? Лучше бы замок какой и герцогом пожаловали, минуя разных баронов и графов. Елизавета II Королева или как? Я ей Виндзорский замок вернул и жизнь спас. Могу я за это сразу герцогом стать? Правда, наши на меня коситься будут. Но это же награда и от неё отказываться не след. И не важно, что я об этом скромно намекну Королёве. А что, ведь как будет красиво звучать моя должность и дворянский титул вместе: кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, герцог Сассекский? Совсем неплохо. Ну что ж, помечтать перед ужином совсем неплохо, но ужин уже привезли и стоит как следует подкрепиться.

После этого мы решили поваляться и полистать книги для беременных. По уходу за грудничками тоже всем было интересно посмотреть. Я это сто раз читал, поэтому решил проверить, как там мои малыши поживают. Сегодня перед сном у меня это сделать не получится, поэтому я начал проверять сейчас. Первой получилась Ди, так как лежала от меня справа. Я правша, поэтому мне удобней и сподручней было начать с неё.

Я, как обычно, положил руку ей на низ живота и вдруг ясно «увидел», что это мальчик и девочка. Вот это да! Значит, у меня от Ди родятся сын и дочь. Но я ей обещал двух сыновей и Ди может по этому поводу расстроится. Все заметили, что я замер в нерешительности и хором воскликнули:

— Кто?

— Мальчик и девочка, — сказал я и немного виновато посмотрел на Ди.

Но Ди радостно бросилась меня обнимать. Как оказалось, она мечтала именно о девочке и вот её мечта сбылась. А я, дурень, ещё переживал.

— А у нас? — спросили одновременно Солнышко и Маша.

— Давайте я вас двух попробую сразу двумя руками проверить, — сказал я и лёг между ними, а потом расплылся в улыбке, так как тот мой сон, действительно, оказался вещим… — У Солнышка родятся два мальчика, а у Маши — две девочки.

Что тут началось! И вот это будущие мамы? Прыгают и скачут, как дети. А радости-то, радости. Я и сам был страшно рад. Ну прям не день, а сплошная радость выдалась для них. И песни, и покупки, и восхитительный секс, а теперь ещё и это. Этак они полночи спать не будут. А теперь, напрыгавшись, принялись благодарить меня, не забыв, что это ведь я старался сделать их матерями.

— Задавите, девчонки, — только и мог я восклицать, заваленный, одновременно, тремя телами.

Каждая из них весила килограмм под пятьдесят, но вместе получалось уже многовато для одного меня. Будущие мамаши поняли, что так могут остаться без мужа и отца своих детей, поэтому слезли с меня. Странно, вот когда сексом с ними тремя занимаешься, их вес вообще не ощущается. А когда вот так навалятся вместе, то уже тяжко становится.

Ну а после таких радостных известий чем будущие мамочки идут обычно заниматься? Правильно, смотреть мультики, чтобы муж мог отдохнуть от трудов праведных. Скоро уже одиннадцать будет, пора собираться. Я тут прикупил себе камуфляжный костюм, вот его и надену на ночную операцию. Обновлю и попробую, как он на мне сидит. Я хотел пораньше приехать и ещё раз осмотреться. Фонарик мне не нужен, я же «видящий». Ночью всё как в приборе ночного видения видно. Поэтому приеду и проведу рекогносцировку на местности.

Поцеловав своих подруг и предупредив, чтобы в двенадцать все легли спать, я отправился в путь. От Роллс-Ройса я отказался, вместо этого просто пошел и поймал такси. Было уже достаточно темно. Солнце сегодня зашло в начале девятого, а сейчас было начало двенадцатого.

До дворца я доехал быстро. Туристов на площади перед дворцом в такой поздний час не было, поэтому я спокойно дошёл до ворот. Гвардейцы из ночной стражи меня узнали и пропустили беспрепятственно. Королева ещё днём должна была отдать такой приказ, поэтому меня даже ни о чем не спросили. Беретту я брать с собой не стал, так как ночью стрелять будет не в кого. А вот завтра на концерт обязательно её возьму, может пригодиться. Подходя к кованной ограде дворца, я просканировал караул и убедился, что все они преданы Королеве. «Нашими» я их называть не мог, хотя, если замечу «чужих», то их я так и буду называть. Это, конечно, не космические пришельцы из одноименного фильма, но придурками их тоже можно называть или предателями. Всё одно на одну букву «п» получается.

Королевская ложа возвышалась темной громадой даже в моём ночном зрении. Вот есть специально обученные собаки, которые по запаху определяют наличие взрывчатки. Но я не собака и нюхом я её не отыщу. Я её чувствую по эманациям смерти. Значит, надо медленно обойти всю конструкцию и внимательно «прочувствовать», что находится внутри.

Я обошёл два раза, для верности, и каждый раз я чувствовал именно в центре ложи некий сгусток чёрной энергии. Это не эгрегор живого человека. Вот когда вы смотрите на пистолет, вы понимаете и ощущаете, что это орудие убийства. Вот также и я это ощущал. Взрывное устройство — это тоже орудие убийства. Но вот больше ничего я определить не мог. Это уже должны будут сделать саперы.

Так, пора встречать майора и его людей. Я вернулся к гвардейцам и предупредил старшего караула, что сейчас приедет машина с дополнительным оборудованием для праздничного концерта. Они об этом были предупреждены, поэтому отреагировали спокойно. Да, ну и шапки у них. Ночью в темноте на инопланетян похожи.

Крытый автомобильный фургон прибыл точно в полночь и из водительской кабины соскочил майор Кинли. Мы пожали друг другу руки. Никаких отданий чести быть не могло, иначе гвардейцы могут не понять. Ворота открыли и машина проследовала по асфальтовой дорожке. Я сел в кабину с майором и мы подъехали почти прямо к ложе.

— Сколько получилось собрать, — спросил я у майора.

— Двадцать восемь бойцов, сэр Эндрю, — отчеканил тот по-военному.

— Вы уверены во всех?

— Так точно, сэр.

— Я сейчас проверю. Оружие есть у каждого?

— Так точно. Все вооружены пистолетами-пулемётами «Стерлинг», в том числе и группа саперов. По два боекомплекта и продуктовый паёк на сутки на каждого.

— Отлично. Тогда идёмте смотреть ваших бойцов.

Подойдя к задней двери фургона, даже не открыв её, я понял, что один из двадцати восьми «чужой».

— Кто-нибудь просился по приезду отлучиться или кому-то было нужно срочно позвонить больной маме? — спросил я у майора, пристально «вглядываясь» в него.

— Так точно, сэр. У сержанта Флеминга больна жена и он ей обещал звонить каждые два часа.

— Вы видели её лично?

— Нет, он сам так доложил. А почему вас это так заинтересовало?

— Он враг. Его необходимо нейтрализовать.

— Почему вы так уверены, сэр?

— Мне разбудить Королеву, чтобы она подтвердила мои полномочия, или вам достаточно моего слова?

— Вы командуете операцией. Но как нейтрализовать сержанта?

— Это моя забота. Вы его отведёте в сторону и я его усыплю на час. А потом он будет уже вашей заботой. Ещё вопросы?

— Никак нет, сэр.

Майор открыл заднюю дверь фургона и приказал всем покинуть автомобиль. Молодцы, спецназовцы выпрыгивали тихо и сразу оглядывались по сторонам. А вот саперы слегка пошумели своими двумя металлоискателями. Майор отвёл сержанта в сторону и я, чтобы Кинли сам услышал правду, заставил его при нём рассказать всё, как обстояло на самом деле. Я уже научился немного управлять людьми и приказать говорить правду было не такой уж и сложной задачей. Просто блокировал одну из частей мозга и человек не мог врать.

Флеминг сообщил майору, что он должен был узнать куда и зачем они направляются, а потом сообщить по указанному телефону.

— Вам всё понятно, майор? — спросил я у командира группы.

— Так точно, сэр. Вы его сейчас усыпите, а потом что с ним делать?

— Вы сообщили Королеве, что вы отвечаете за своих людей. Это ваш человек и вы теперь сами решайте, что с ним делать. Отпускать его никуда отсюда нельзя.

— Можно его усыпить на полдня?

— Попробую. Но вам придётся держать его рядом с собой связанным почти сутки или ликвидировать, как предателя.

— Его необходимо отдать под суд за измену.

— А если на том конце провода, куда сержант должен был позвонить, сидит бригадный генерал?

Майор задумался, а я подошёл к немного заторможенному сержанту и, наложением рук, усыпил его. Потом майор приказал двум своим подчиненным расстелить плащ-палатку и эвакуировать сержанта в сторону ложи. Никто никаких вопросов не задавал. Это армия, а не гражданка. Здесь отдаются и выгоняются приказы.

После этого мы компактной группой проследовали к цели нашей операции и я указал место, где находится предполагаемое взрывное устройство. Мина это, СВУ или фугас, я не знал. Здесь уже пусть саперы сами разбираются.

Они первым делом соорудили навес, чтобы включить фонарики и спокойно приступить к работе. Остальные бойцы расположились на траве или на зрительских скамейках. На небе светила полная луна, поэтому можно было более-менее ориентироваться и без дополнительного освещения. Но вот для того, чтобы обезвреживать взрывное устройство, требовался дополнительный яркий свет.

Майор, естественно, сам внутрь не полез, хоть и сапёр. Там и без него есть кому работать. Через пятнадцать минут появился один из саперов, в звании капрала, и доложил, что обнаружено СВУ осколочно-фугасного действия с таймером в виде часов. Таймер установлен на 19:30 уже сегодняшнего дня. Как оказалось, фугас был установлен на неизвлекаемость. То есть, взрывное устройство они обнаружили, но обезвредить они его не могут. Была очень большая вероятность взрыва и гибели людей. Ну да, в армии учат по учебнику, а здесь подрывник-самоучка такого накрутил, что сам черт не разберёт. Или демон. Демон-то разберет, но вызывать его можно только в самом крайнем случае.

— Пошли, посмотрим на этот сюрприз, — сказал я капралу.

Майор подтвердил это в виде приказа. Он остался на месте, а мы прошли под навес, где ярко горел спет, а снаружи этого заметно не было. Да, Самоделкин здесь точно поработал. Капрал мне пытался что-то объяснить, но я приказал:

— Всем выйти и тихо отойти на сорок метров отсюда. Оставьте мне кусачки.

Капрал подтвердил и продублировал мой приказ и всё вышли из ложи. Так, капрал не мог разобрать, какой провод отключал таймер: синий или красный. Извлекать это СВУ будут уже другие и только после праздника. Я аккуратно прикоснулся к синему проводу и почувствовал смертельный холод. А красный ощущался, как нейтральный. Значит, резать надо синий. В XXI веке появилась поговорка, которая была несколько видоизменённой формой пословицы, существовавшей в ХХ веке. В моём времени стали говорить, что сапер ошибается два раза: первый — при выборе профессии. Я такую профессию не выбирал, просто обстоятельства заставляют заниматься тем, с чем никогда в жизни мне не приходилось сталкиваться. Ну что ж, буду теперь сапером.

Я взял кусачки, они были боковые, мы их ещё бокорезами называем. Ну что, ломать не строить. Клац и ничего страшного не произошло. Таймер остановился, а я от волнения, как показывают в многочисленных фильмах, даже вспотеть не успел.

Я вышел из палатки-навеса и один раз просигналил фонариком, который мне оставили сапёры. Я-то хорошо видел группу майора, а они меня нет. Ну не свистеть же мне тихой ночью под боком у Королевы. Через десять секунд прибежали бойцы и я сказал:

— Таймер я отключил, а вот извлекать будут послезавтра уже другие.

— Как дальше действуем? — спросил успокоившийся майор.

— Большая часть остаётся здесь, остальные пусть прячутся под сценой. Там места ещё больше.

— Есть, сэр. И спасибо за помощь. Откуда вы знаете саперное дело?

— Отец научил, — соврал я. — Самоучка другого самоучку легче поймёт. Там учебник не поможет, там больше фантазия и шестое чувство работает.

Я попрощался с майором и капралом, после чего направился в сторону ворот. Майор дальше сам разберётся. Перед концертом я аккуратно проверю, как у него дела. За ворота меня выпустили без проблем, так как я сидел за рулем фургона, на котором приехал майор и его люди. Меня сквозь затемнённое стекло кабины видно не было.

Я отъехал метров на сто и там припарковал автомобиль. У меня когда-то, в той жизни, была «праворульная японка», поэтому я быстро разобрался с управлением. А потом поймал такси и доехал до отеля. На моих часах было 1:32 ночи. Похоже, что мне в этот раз придётся утреннюю зарядку проспать. Я договорился с девчонками, что они меня до девяти не будят, если я сам не встану.

В спальне было сплошное сонное царство. Я проверил экран телевизора, он был холодным. Значит, мои жёны легли не очень поздно. Я быстренько принял душ и залез в этот малинник. Сквозь сон подруги почувствовали меня и прижались, закинув, вдобавок, на меня ноги. А Солнышко, сквозь сон, даже смогла меня поцеловать. Вот она какая, любовь вчетвером.

Глава 5

«Дворцовый переворот (истор. полит.) — насильственная смена монарха придворной партией, без непосредственного участия общественных сил». Толковый словарь Ушакова


«Дворцовый переворот подразумевает свержение существующего правящего монарха и воцарение на троне нового или смену династии. Но главным является сохранение монархического строя: дворцовый переворот имеет целью смену персоны на троне, но сам трон должен быть незыблемым».

Загурская Мария Павловна, кандидат педагогических наук


Вы думаете, что мне дали утром выспаться? Конечно же, нет. Но это были не мои три подруги. Они-то, как раз, всё делали очень тихо и старались меня не побеспокоить. Меня разбудил коридорный, который настойчиво стучал в дверь. А так как я своим жёнам строго-настрого запретил кому-либо, кроме горничной, которая привозит завтрак, открывать дверь, то пришлось мне вставать и идти самому выяснять, кого там демон принёс.

Это был посыльный, который гордо держал запечатанный конверт. По его счастливой физиономии, которая говорила о том, что это ну очень важное письмо, я понял, что оно могло быть только от Королевы. Да и праздник сегодня в стране большой и всё, что связано с Её Величеством, почиталось, не иначе, как ниспосланное свыше. Но для меня это таковым не являлось, так как очередное приглашение на чай от Её Величества никаким сверхъестественным не являлось. Опять этот чай с молоком и множество вопросов, на которые необходимо будет ответить максимально правдиво.

Забрав письмо, я вернулся в гостиную, где собрался мой женсовет.

— Мы всё тихо делали, как ты просил, — сказала Солнышко расстроенным голосом, понимая, что мне не дали выспаться.

— Не переживайте, — ответил я и пожелал им всем доброго утра. — Мне уже надо было скоро вставать. Единственный человек в этой стране, который может меня будить по утрам — это Королева. И заметьте, что я не являюсь её подданным. Вижу, что вам интересно узнать, что в этом письме. Открывайте, а я в душ.

Письмо взяла Ди и распечатала его.

— Её Величество опять тебя приглашает на чай в Букингемский дворец, — крикнула она мне вслед.

Ко мне в ванную зашла Маша и спросила, буду ли я завтракать.

— Да, — ответил я, приоткрыв дверцу душевой кабинки. — Закажи мне порцию устриц и чашку кофе.

Почувствовав себя после душа полностью проснувшимся, я принялся с удовольствием есть завтрак. Три пары глаз смотрели внимательно, как я это делаю. И не потому, что им это нравилось, а потому, что они ждали, когда я им расскажу о моём ночном приключении.

— Всё прошло хорошо, — сказал я этим любящим и любимым глазам. — Но ещё не всё до конца закончилось. Сегодня должно быть продолжение. Я вас потом проинструктирую, что вам необходимо будет делать. Пока меня не будет, слушайте по радио мою новую рок-балладу с Монсеррат Кабалье. И скажи мне Ди, как вы можете пить по утрам этот невкусный чай с молоком?

— Я, как ты должен был заметить, его не пью, — ответила улыбающаяся Ди, так как после моего вчерашнего сообщения о том, что у неё родятся мальчик и девочка, счастливая улыбка не сходила с её лица. — Я тоже его не люблю, но таков обычай. Ты, как частый гость во дворце, можешь попросить кофе и тебе не откажут, но это могут не понять и посчитать чудачеством иностранца. Традиции принято соблюдать, даже в таких мелочах.

— А тебя, Ди, когда Чарльз будет представлять Королеве в качестве своей невесты?

— Мы договорились, что шестого июня. Я не хотела до вашего отлёта в Москву с вами расставаться ни на минуту. Вас не будет и я спокойно начну заниматься вопросами, касающимися свадьбы. Маме я позвонила и предупредила об этом. Она приедет тоже шестого, поэтому всё пока отлично получается.

— Ты ей расскажешь, для чего ты всё это делаешь?

— Думаю, да. Она меня любит и всё поймёт.

— Нам тоже это скоро предстоит сделать, — сказала Солнышко и посмотрела на меня тревожным взглядом.

— Не волнуйся, я всё решу. Вот вернёмся из Англии в сентябре и я сам скажу твоим родителям об этом.

— А моя мама будет очень даже рада, — уверенно заявила Маша. — Хотя сначала станет меня ругать, ну и без слёз, конечно, не обойдётся. Но потом успокоится и всё будет хорошо.

Да, устроил я тут всем веселую жизнь. Но ведь сами хотели детей, значит, теперь вместе будем из этого выкручиваться. Если Брежнев с Сусловым меня осудят, то я тогда увезу Солнышко и Машу в Ниццу. Но идея создать в государстве будущую элиту элит должна перевесить их эмоции и официальное неприятие многоженства. Да, официально я смогу жениться только на Солнышке. Но Маша знает об этом и полностью согласна с таким вариантом.

Ладно, это ещё не скоро будет, а сейчас меня ждёт Королева с моим отчетом о ночной операции. Она уже поняла, что всё закончилось хорошо, но её интересует не только общий результат, но и детали тоже. Ведь скоро гости начнут прилетать и ей хочется быть полностью уверенной как в своей, так и в их безопасности.

По дороге во дворец я внимательно вглядывался в гуляющих людей и видел радостные улыбки на их лицах. Им нравилось, что сегодня, в пятницу, Королева им всем устроила выходной, при чём оплачиваемый из государственной казны. А кто откажется от лишнего праздничного дня. Поэтому они её любили ещё больше, чем прежде. Значит, их монарх думает о них и заботится. Таким людям не нужны никакие заговоры против их любимой Королевы, а тем более дворцовые перевороты.

За столом в Чайной гостиной я обнаружил Её Величество и её младшего сына, принца Эдварда. Ему сегодня в школу ехать было не нужно, поэтому у него было хорошее настроение и он был полностью доволен своей четырнадцатилетней жизнью.

— Доброе утро, Ваше Величество! Доброе утро, Ваше Высочество! — приветствовал я двух монарших особ. — Позвольте поздравить вас с двадцатипятилетним юбилеем вашей коронации, Ваше Величество.

— Здравствуйте, сэр Эндрю, — поздоровалась со мной Королева, а принц молча пожал мне руку, как взрослый. — Благодарю за поздравление. Присаживайтесь. Эдвард, ты уже поел?

— Да, мам, то есть Ваше Величество, — ответил младший наследник престола и, поняв, что мы хотим поговорить, схватил бисквит и умчался из-за стола под умиленные взгляды королевы-мамы.

— Сэр Эндрю, как закончилась ваша ночная операция?

— Очень удачно, Ваше Величество. Взрывное устройство было мной обезврежено, так что ваша жизнь, как и жизнь других ваших гостей, находится в полной безопасности. СВУ мы извлекать не стали, это можно будет сделать завтра днем и в более спокойной обстановке.

— Это радует. Вы сказали, что вам самому пришлось его обезвредить. А что саперы, не могли это сделать без вас?

— У них не получилось. Они люди военные, а фугас заложил подрывник-самоучка. С такими нестандартными сюрпризами работать их просто не учили.

— Значит, опять отличились вы. Я вам уже очень многим обязана. После того, как всё это закончится, я подумаю, как вас достойно отблагодарить. У меня к вам есть несколько вопросов. Как вы думаете, будет ли сегодня попытка захватить меня и моих гостей?

— Думаю, что будет. Но вам бояться нечего. Под вашей ложей скрытно расположились двадцать вооруженных бойцов спецназа. Как только будет предпринята попытка дворцового переворота, они все вас надежно прикроют. Да и я буду находиться рядом.

— Спасибо, сэр Эндрю. А почему вы думаете, что это дворцовый переворот, а не происки Ирландской Республиканской армии. Ведь взрывы — это их почерк?

— Я считаю, что в путче задействованы как ваши двое двоюродных братьев, так и бойцы ИРА.

— Даже так?! Но почему только двое моих братьев, у меня же их три?

— Герцог Кентский исчез и его никто не видел уже несколько дней.

— Да, до меня доходили подобные слухи. Я всегда знала, что, рано или поздно, они попытаются захватить власть, но чтобы подключать к этому делу террористов — это уже слишком.

— У них просто не осталось выхода. Их лидер исчез, а готовились они к этому загодя. Армия полностью на вашей стороне. Им некого привлечь к реализации своих планов, кроме террористов и наёмников.

— У меня, в связи с таким политическим раскладом, появилась одна мысль. Я никогда не любила своего исчезнувшего братца, герцога Кентского. А что если вбить клин между оставшимися братьями?

— И как вы собираетесь это сделать?

— Они уже поделили между собой мою корону, а сейчас делят наследство брата. Так вот, я им это сделать не дам. Я нарушу порядок наследования титула и введу четвертую креацию. Я решила, что такие, как вы и как мой отец, «видящие», очень нужны моей стране. Я своим королевским указом отберу их дворянский титул у предыдущих владельцев и присвою его вам за ваши выдающиеся заслуги передо мной и Великобританией. Как вы к этому относитесь?

— Очень польщен вашим предложением и с радостью приму от вас эту награду.

— Вот и славно, новоиспеченный герцог Кентский. Надеюсь, что ваши дети тоже будут «видящими», что принесёт огромную пользу моей стране.

— Безмерно рад, что вы по достоинству оценили мою скромную помощь. Невеста у меня уже есть и мы с ней помолвлены.

— Это, я так понимаю, леди Sweetlane? Ну что ж, достойная партия для герцога. В течение сегодняшнего дня мне необходимо будет утрясти некоторые юридические формальности и завтра вы уже станете полноправным герцогом. Принца Эдварда мы признаем пропавшим без вести. Я так понимаю, что он больше никогда не появится?

— Да, он сейчас в аду, а оттуда, как вы знаете, обратной дороги нет.

— Значит те слухи, которые до меня доходили, оказались небезпочвенны?

— Как вам сказать, Ваше Величество. Его забрал демон…

— …. которого вызвали вы?

— Да, герцог нанял убийц, чтобы ликвидировать меня. Поэтому мне пришлось вызвать демона.

— Получается, вы и демонов умеете призывать?

— Умею, но это ещё один секрет, который я вас попрошу, Ваше Величество, сохранить в тайне.

— Я всё больше и больше вам поражаюсь. Вы весь сотканы из тайн и загадок. А тайны я хранить умею.

— А не будут ли против остальные герцоги и герцогини, что какой-то иностранец узурпировал их дворянское право и сразу стал герцогом?

— Я, как Королева Великобритании, являюсь для всех дворян их сюзереном, то есть источником чести. Я имею исключительное право присваивать титулы любым лицам. Мой двоюродный брат обесчестил свой род попыткой убить вас. Только за одно это весь его род должен быть лишён дворянства и выслан из страны. Не говоря уже о его участии в мятеже. Но я этого делать не стану. У семьи исчезнувшего принца достаточно других источников дохода и объектов недвижимости. К вам также перейдёт и Кенсингтонский дворец. Но я надеюсь, что вы не будете настаивать на очень срочном его освобождении от прежних хозяев. Эта процедура порой затягивается на месяц, а то и на два.

— Я не тороплюсь, Ваше Величество. Пусть супруга исчезнувшего принца Эдварда Екатерина, бывшая герцогиня Кентская, спокойно освобождает его.

— Вместе с герцогством, вам перейдёт и его герб. Вы можете потом, если захотите, в геральдической палате внести в него свои изменения или дополнения.

— Я ничего менять не собираюсь.

— Тогда с этого момента я, как ваш сюзерен, буду называть лорд Эндрю, герцог Кентский.

— Благодарю, Ваше Величество. Я польщен оказанной мне честью.

— Ну раз так, то я вас и новую герцогиню Кентскую могу спокойно пригласить на торжественный приём и обед во дворце, который состоится сегодня в три часа пополудни. Я вас представлю гостям, чтобы все знали, что у нас теперь появился новый герцог, вместо прежнего.

— Благодарю за приглашение, Ваше Величество. Мы с моей невестой будем всенепременно.

Да, опять то, о чем я мечтал, сбылось. Только слишком быстро и слишком круто всё это свалилось на меня. Мне это напомнило фильм «Собака на сене», где Теодоро, скромный секретарь Дианы, графини де Бельфлор, стал в одночасье сыном графа Лудовико и его единственным наследником. Вот ведь навлёк на свою несчастную и многострадальную голову ещё одну головную боль. Надо теперь срочно искать соответствующую одежду и для себя, и для Солнышка. Хорошо, что все наши английские награды мы захватили с собой. С ними мы не будем выглядеть, как бедные родственники. Там будет народ, весь ими увешанный с головы до пят.

Ладно, у меня есть палочка-выручалочка, которую зовут Ди. Вот так, как и в «Собаке на сене», у меня есть своя Диана. Она мне с Солнышком во всем поможет разобраться, да и по поводу моего нового герба что-нибудь умное присоветует. Я же ведь в этой английской геральдике не очень хорошо разбираюсь. А у Ди есть свой семейный герб Спенсеров, который известен с XVI века. Вот её-то герб я изучил. Ну должен же я всё знать о своей гражданской жене и матери моих двоих детей.

Только герб у неё был довольно интересный. Герб Спенсеров состоял из четырех полей, двух серебряных, а так же двух красных с золотой фигурой «фрет» (переплетение ромба и двух перевязей). Сверху всего этого великолепия проходила черная диагональная перевязь с тремя серебряными ракушками (эскалопами). В центре был изображён щит и два одинаковых грифона, который они держали с двух сторон. В нижней части герба Дианы размещалась лента с франкоязычным девизом «Dieu défend le droit» («Бог защищает право»), родовым девизом Спенсеров.

И самое интересное, что в связи со свадьбой леди Дианы и принца Чарльза будет разработан их брачный герб, который объединит поставленные бок-о-бок гербы супругов под общей короной и с общими королевскими щитодержателями.

Куда я влез?! Сидел бы в своей Москве и не выделывался. Так нет же, аристократом заделался, да ещё и самой высокой пробы. Месяца не прошло, как сэром стали величать, а сегодня уже лорд и герцог. Всё это лезло мне в голову по дороге в отель.

Вы когда нибудь видели три пары взволнованных и любящих вас глаз, которые одновременно смотрят на ваше лицо с немым вопросом.

— Поздравляю всех с тем, — сказал я, — что я теперь, по королевскому указу Её Величества, лорд Эндрю герцог Кентский.

Немая сцена. То, что я только что сказал, сразу поняла только леди Ди. Она и бросилась первая меня целовать. Потом, поняв, что случилось что-то очень хорошее, ко мне бросились Солнышко и Маша. Ну вот, я вернулся не «на щите», а «со щитом», и не простым, а гербовым.

— Значит, Солнышко теперь герцогиня Кентская? — спросила в восхищении Маша, до которой, наконец-то, дошёл смысл мною сказанного.

— Да, — подтвердила Ди. — Теперь Sweet — настоящая герцогиня.

— А ты скоро станешь принцессой Уэльской, — сказала в ответ Солнышко.

— Вы теперь все принцессы и герцогини, а как же я? — спросила Маша.

— А ты моя жена и значит тоже герцогиня Кентская.

Это очень обрадовало Машу, так как быть герцогиней — намного приятней, чем просто поп-звездой. От этого слова веет романами Дюма и любовными приключениями. А у меня мелькнула мысль, что в заговоре против королевы участвует герцог Глостерский. Может ещё одно герцогство по случаю освободится и Корооева, по моей просьбе, передаст его Марии, то есть Маше. Да, богатая у меня фантазия, как бы опять не накаркать. Вот тогда будет у нас семейка, две герцогини и одна принцесса.

А девчонки радовались, как настоящие… девчонки. С радостным визгом и счастливыми криками. Я им ещё добавил юмора, рассказав шутку, что «неожиданно раздался девичий крик, плавно переходящий в женский». Все прекрасно поняли, что я имел в виду и со смехом стали бить меня подушками, называя развратником и дефлоратором. Угу, научил на свою голову своих жён умным словам, теперь мне же их и возвращают.

— Так, — крикнул я этим веселящимся подругам, — мы с Солнышком в три часа приглашены во дворец на праздничный королевский торжественный приём и обед. Ди, нам, по такому случаю, срочно нужна одежда.

Ди знала всё и всех в Лондоне, поэтому мы быстро собрались и поехали в сторону от центра в какой-то магазин для дворянских особ, где можно было купить редчайшие и жутко дорогие костюмы и платья специально для подобных приёмов, которые устраивала Королева.

В этот магазин пускали не всяких, а только лиц королевской крови. Ди явилась для всех нас проводницей и нас туда сразу впустили. Вот что значит Святой Грааль и Спенсеры. Я когда-то давно читал об одной дальней родственнице леди Ди, которая происходила из того же рода Спенсеров. Её, после замужества, звали Джорджиана Кавендиш, герцогиня Девонширская. Она была красавицей, портреты которой писали многие знаменитые английские художники. Но прославилась она не только своей красотой, но и безумной страстью к карточным играм, практически разорив своего мужа. После её смерти её карточные долги выплачивал сначала муж, а потом сын герцогини. Главное, чтобы эти азартные гены не передались нашим малышам.

Да, цены были здесь поистине королевскими, но вещи того стоили. Пришлось и Ди купить наряд для будущего её визита к Её Величеству. Маше тоже понравилось одно платье, к которому она просто прилипла, не отходя от него ни на шаг. И при этом она смотрела на меня такими несчастными глазами, что мне сразу захотелось сделать их счастливыми. Герцог я или погулять вышел? Здесь же была и обувь, приличествующая нашим новым нарядам. Короче, мы все четверо были безумно счастливы. Я даже на время забыл, что у нас на вечер намечался небольшой дворцовый переворот.

— У меня появилась идея, — сказал я, когда мы возвращались в отель. — Я предлагаю нам всем заявиться во дворец, так как у всех теперь есть, в чём туда сегодня прийти.

Маша застыла с открытым ртом, а Ди несколько секунд переваривала эту информацию. Наверняка, Королеве уже сообщили, что мы дружим и нас постоянно видят вместе. Ди видели с Солнышком ещё в прошлый наш приезд в Лондон.

— Оба принца будут этому очень рады, особенно младший, — добавил я, посмотрев с улыбкой на Машу.

— То, что нас не выгонят, это точно, — сказала уверенно Ди. — Я теперь невестка Королевы, а Маша — потенциальная невеста принца Эдварда. Так что получается вполне нормальный расклад.

Маша отмерла и поцеловала меня и Ди.

— Спасибо, — сказала она, расчувствовавшись. — Я так хотела побывать в Букингемском дворце и хоть одним глазком посмотреть, как живут монархи. Нет, не в качестве туристки, а в качестве участницы какого-нибудь торжества. Неважно какого, но чтобы сидеть за монаршим столом и общаться с королями.

— Ты и так с принцем каждый день общаешься, — напомнила Солнышко.

— Это совсем не то. Мне хотелось блистать на сцене и это у меня получилось. Я также мечтала блеснуть во дворце и сегодня эта моя мечта тоже сбудется. И всё благодаря нашему общему мужу, которого мы все просто обожаем.

Да, хороших я себе жён подобрал. Любящих, верных и благодарных. А это очень большая редкость. Как в то время, так и в будущем.

В номере мы занялись приготовлениями к визиту во дворец. На первом этаже отеля тоже был салон красоты, куда мы все вчетвером и отправились. Мне также необходимо было подровнять отросшие волосы и придать им красивую форму. Что уж говорить о моих трёх жёнах. Им это требовалось прежде всего, потому, что на любом торжестве всегда смотрят сначала на женщину, а потом уже на сопровождающего её мужчину.

На нас будут устремлены десятки оценивающих взглядов. Большинство будут недоброжелательными. Ведь мы с Солнышком, хоть и Звезды эстрады, но для этих аристократов, с их длинными многовековыми дворянскими родословными, мы никто. Единственно, что спасёт нас, так это то, что я являюсь Великим Мастером Объединённой великой ложи Англии. Но как они это всё воспримут? Увидев перстень у меня на правой руке, они поостерегутся говорить колкости. Но идиот всегда найдётся, даже среди царствующих домов Европы. А что говорить о местной знати. Ведь они тоже будут приглашены. Не все, но герцоги и герцогини обязательно.

Только мы на них всех посмотрим после вечернего концерта. Взрывное устройство должно было сработать в семь тридцать, значит, заговорщики будут ждать максимум пятнадцать минут, а потом начнут или действовать, или залягут на дно. Жалко будет, если они решат отложить свой мятеж. Я уже всё подготовил к их встрече и вдруг случится такой облом.

Со мной закончили быстро, а вот с девушками возились долго. Зато в результате превратили их в настоящих красавиц. Макияж добавил им немного возраста и они стали все выглядеть на восемнадцать лет. Вот какие чудеса творит косметика в руках настоящего профессионала. Да, на сегодняшнем приеме и обеде они будут неотразимы.

В номере они переоделись в новые платья. Берегись, бедный принц. От такой красоты он точно потеряет голову. Хорошо, что у Чарльза его Камилла Паркер-Боулз есть. Хотя она сейчас замужем и родила мужу двоих детей. А может он и на Саре, старшей сестре Ди, потом женится. Он же сейчас за ней ухаживал. Хотя надо отметить, что в той жизни Чарльз сам на Ди женился.

Нам опять выделили, по моей просьбе, Роллс-Ройс, чтобы выглядеть солидно. Хорошо, что сейчас пышные платья не в моде. А то бы не уместились мои красавицы на заднем сидении автомобиля. Я, как истинный джентльмен, сел на переднее сидение рядом с водителем. Все в отеле уже догадались, куда мы едем. Да и я сам сказал портье, что нам нужно попасть в Букингемский дворец. Если человек ездит в королевский дворец по два раза в день, значит, он очень нужен Королеве. Тем более, что сегодня такой день.

На церемонию в собор Святого Павла нас не приглашали, потому, что это сугубо семейная процедура. Да и нельзя там нас представлять как новых членов высшей английской аристократии. А вот во дворце можно.

Вокруг дворца и памятника Королеве Виктории толпился народ. Недавно закончился торжественный парад гвардейцев, но люди не расходились, ожидая прибытия различных царствующих гостей Королевы. И они постоянно прибывали. Среди этих прибывающих оказались и мы. Увидев меня на переднем сидении, нас молча пропустили и позволили проехать на автомобиле к парадному входу.

А вот и знакомый шталмейстер, который встречал меня прошлый раз и проводил в Тронный зал, где Королева посвятила меня в рыцари. У меня на шее висел Королевский Викторианский орден и была прикреплена его Звезда. У Солнышка на платье было то же самое, только у неё ещё была надета орденская лента через плечо. У меня дополнительно был приколот мой нагрудный знак рыцаря-бакалавра и «Медаль Королевы за отвагу». А у Солнышка ко всему прочему ярко блестела брошь леди, невесты или жены рыцаря-бакалавра.

Можно было, ради веселья, ещё повесить на грудь мои три Золотые Звезды, но здесь их не знают. Да и наши музыкальные награды на шею или грудь не повесишь. Но всё равно, мы с Солнышком смотрелись достойно. У Ди и Маши никаких наград не было, но они сами были как награды. Мне, а не кому-то другому. Маша крутила головой и пыталась рассмотреть окружающую её красоту. Я сам, когда был здесь первый раз, украдкой тоже старался всё рассмотреть. Ди здесь бывала часто и по дороге рассказывала Солнышку и Маше, что и где находится.

Шталмейстеру пришлось объяснить, что с нами ещё прибыли леди Диана, невеста принца Чарльза и Maria, хорошая знакомая принца Эдварда. Я думаю, что такое объяснение прокатит. Меня больше волновало, как представят Королеве нас с Солнышком. И вот настал момент истины. Шталмейстер проходит из Зеленой гостиной вперёд и объявляет:

— Их милости лорд Эндрю и леди Sweetlane, герцог и герцогиня Кентские.

Вот так, мы теперь в новом статусе и об этом узнает вся Англия. А потом об этом узнает весь мир, вместе с Брежневым, Сусловым и Андроповым. Теперь ко мне следует обращаться «Ваша милость». Когда мы с Солнышком поженимся, то и к ней будут также обращаться.

Мы делаем шаг вперёд и нас ослепляют вспышки фотокамер. Я, под руку с Солнышком, подхожу к трону и кланяюсь в почтительном поклоне Елизавете II и принцу Филиппу, который сидит на втором троне рядом с ней. Королева кивает и смотрит на меня с хитрым прищуром. Я понимаю, что она заметила в дверях Тронного зала леди Ди и Maria, но не гневается на меня за это.

Мы отошли в сторону к гостям и после нас объявили леди Ди, как невесту принца Чарльза и Maria, подругу принца Эдварда. По лицу Королевы было понятно, что она ожидала от меня чего-то необычного. Да, значит я становлюсь предсказуемым. Ну а теперь, дождавшись, когда к нам с Солнышком присоединятся Ди с Машей, мы направились к гостям, которые стояли недалеко от двух королевских тронов. К Ди сразу подошёл принц Чарльз и, поздоровавшись со всеми нами, повёл её по залу. За ним подлежал принц Эдвард и забрал у нас Машу.

Если сказать, что прозвучавшие новости удивили всех, значит ничего не сказать. Собравшиеся гости были шокированы таким известием. Хоть нас все и так знали, но многие смотрели в нашу сторону с неприязнью. Но никто это открыто не показывал, все мило улыбались и старались поближе с нами познакомиться. Лучше всех нас понимала княгиня Монако Грейс Келли. Она не имела королевских кровей и была до замужества известной американской киноактрисой, получившей «Оскар» за один из своих десяти фильмов, который назывался «Деревенская девушка». И у неё ещё были два «Золотых глобуса». Мы были награждены похожими наградами, только в области музыки. С её мужем, Ренье III мы тоже познакомились, но он особого к нам интереса не проявил.

Грейс, казалось, нашла отдушину в нас с Солнышком и болтала без умолку. К тому же, мы только как неделю назад вернулись из Штатов, с её родины, поэтому ей было интересно с нами общаться. Грейс было сорок восемь лет, но выглядела она на десять лет моложе. Я знал, что она несчастна в браке. Муж постоянно обижал её, унижал, изменял и ограничивал во всём. И сама Келли стала изменять ему с молодыми мужчинами. Значит, мне надо быть с ней поаккуратнее. Хотя кто из нас не мечтал в юности переспать со знаменитой Грейс Келли.

Принц Чарльз представлял гостям Ди, а принц Эдуард был всецело поглощён Машей. В результате получилось даже лучше, чем если бы мы пришли только вдвоём. Окружающие вовсю обсуждали будущую свадьбу леди Ди и Чарльза, так что Ди в нашей поддержке не нуждалась. Машу обхаживал другой принц, королевский любимчик. Мама за ним и Машей активно поглядывала. Но раз сынулька доволен — значит и мама счастлива.

Местная же знать старалась нас сторониться. Особенно меня. Мой перстень Великого Мастера их не то что нервировал, но они просто не знали, как себя со мной вести. По дворянскому статусу я теперь являюсь их ровней, а по масонскому — я их выше. Поэтому мы с Солнышком фланировали по Тронному залу. Как пел в одной из своих песен под названием «Месье Жан» Александр Розенбаум:

«И все фланируют под ним туда-сюда,

А я фланирую под ним туда-обратно».

Официанты разносили шампанское, но нам, по моей просьбе, принесли два бокала «Perrier». Солнышко чувствовала себя немного зажатой в таком обществе и мне пришлось ей немного помочь. Я направил в её сторону волну спокойствия и уверенности в себе. Она, почувствовав это, поняла, что это сделал я и благодарно кивнула в ответ.

К нам подошёл распорядитель праздничного обеда и поинтересовался, где лучше разместить двух пришедших с нами девушек. Я специально сказал, что рядом с нами, так как понимал, что и два принца подтянутся за Ди и Машей следом. Получится некий второй центр власти за королевским столом, против которого будет бессильна вся местная знать. Они уже прекрасно поняли, что за мной стоит сама Королева и какие-либо непочтительные высказывания в мой адрес или в адрес Солнышка будут восприняты Её Величеством как личные оскорбления.

Но Королева решила поступить очень мудро. Она не стала отправлять своих двух сыновей, старшего и младшего, куда-то в конец праздничного стола. К тому же, принц Чарльз являлся наследником трона и должен был сидеть рядом с Королевой. Я видел через открытые двери Тронного зала, что в соседнем помещении, где был накрыт праздничный стол человек на триста гостей, срочно стали переставлять мебель. Сам стол был выстроен в виде большой буквы «П», наверху которой и должны были сидеть английская королевская чета и их дети.

Из-за того, что мой статус изменился и я привёл с собой двух невест двум принцам, верхнюю часть этой буквы срочно начали удлинять. Так, понятно. Мне это напомнило банкеты с Брежневым, где я сидел с ним рядом. Правда, один раз без Солнышка, а потом уже вместе с ней. Получается и здесь, в Англии, я удостоюсь чести сидеть рядом с главой государства. Нам с Солнышком не привыкать, а вот как Ди, а особенно Маша, справятся с этим. Чую, местные герцоги и графы будут просто добиты таким особым вниманием ко мне со стороны Елизаветы II. Основное отличие было в том, что мне не придётся троекратно целоваться с Королевой.

К нам подошли Карл XVI Густаф, король Швеции и его жена, Королева Сильвия. Очень милая и приятная пара. Они только два года назад поженились, поэтому далеко друг от друга не отходили. Король Карл являлся, кстати, 205-м по счёту в очереди на британский престол, что лишний раз показывало, как тесен королевский мир. Он стал разговаривать со мной о расширении торговли с нашими странами. Вот это настоящий политик. Он прекрасно был осведомлён, кем я сейчас являюсь в Советском Союзе, и, видимо, хорошо знал, что «политика — это концентрированное выражение экономики». Это ещё Ленин в своё время сказал. Ведь многие считают, что в Швеции построен социализм. Судя по королю, они находятся недалеко от истины. А мужик оказался очень дельным. Я ему пообещал, что все эти вопросы обсужу по приезду лично с Леонидом Ильичом Брежневым. Он этому даже не удивился, так как знал, что я являюсь любимчиком Генерального секретаря и вхож в его семью.

Получается, что я и в Англии стал вхож в Королевскую семью, только здесь я решаю вопросы несколько другого характера, хотя здоровьем и безопасностью монаршей семьи я уже тоже занимаюсь. А вот Королеву Швеции интересовал вопрос: правда ли я вылечил Елизавету II? Да, в этом дворце течёт, как в дырявом корыте. Я решил сыграть ва-банк и сказал:

— Правда. Вот поэтому я и стал герцогом Кентским.

Сильвия задумалась, а потом спросила:

— А мне вы можете помочь?

— Судя по вашему внешнему виду, у вас начали возникать периодические боли в почках.

— Да, это так. Значит это правда, что вы можете лечить.

— Ещё раз повторю, что могу. Я много чего могу, за это меня и ценит Елизавета II.

— Как можно оперативно организовать лечение моей жены? — вмешался в разговор с прямым вопросом Карл.

— Приглашайте нас в Швецию на гастроли, как это сделала Её Величество и я приеду.

— Мы, ради этого, можем задержаться здесь до завтра.

— Можно сделать и так. Мы остановились в отеле «Claridge’s». Это королевская гостиница, поэтому сегодня вечером я могу вылечить вашу супругу. Это займёт совсем немного времени.

— Я бы была вам очень признательна, — ответила Сильвия.

Мы раскланялись и пошли фланировать дальше. В Тронном зале находились два человека, которые меня ненавидели и боялись. Это принц Майкл Кентский и принц Ричард Глостерский. Вот с ними мне было необходимо пообщаться. Но они старательно избегали меня и тогда я сам подошёл к ним, оставив Солнышко на попечение Грейс Келли.

— Господа, — обратился я сразу к двум этим братьям, — рад познакомится с вами.

— Мы, к сожалению, не можем вам ответить тем же, — набравшись смелости или наглости, ответил Ричард.

— Значит, вы сегодня вечером исчезните, как и ваш братец, — сказал я, изобразив на своём лице вместо улыбки звериный оскал, от которого эти двое шарахнулись от меня, поняв, что я стал их личным и смертельно опасным врагом.

Ещё я этим подтвердил те слухи, которые ходили обо мне в связи с исчезновением принца Эдварда, бывшего герцога Кентского. Я сделал это для того, чтобы эти двое идиотов ни в коем случае не пошли на попятную, когда взрыва не прозвучит. Я знал, что они оба отказались присутствовать на концерте и это ещё раз подтверждало, что это именно они стоят за попыткой сегодняшнего дворцового переворота. Ко всему прочему я просканировал не просто их сегодняшние мысли и чувства, а я это сделал аж до самой их задницы. Мне нужны были все данные по их финансам, землям и подготовке сегодняшнего мятежа.

Теперь я точно знал, где хранятся отчеты о переговорах с руководителями ИРА, которые, как я и предполагал, тоже участвуют в этом дворцовом перевороте. Они, как и братья, ненавидели Королеву и мечтали любыми способами её устранить, после чего захватить власть в стране, сделав её абсолютной монархией. Ну вот и всё, а вы боялись. Теперь я могу уверенно сообщить Королеве о том, кто и какими силами осуществит переворот.

Сами герцоги знали не очень много, но мне и этого было достаточно. Я понял, что мы сможем справиться собственными силами. Нам, конечно, придётся туго, так как нападавших должно быть не менее двухсот человек. Гвардейцы их, конечно, задержат, но ненадолго. Плохо было то, что и среди них были предатели, а их устранить я уже не успевал, да и не мог этого сделать на виду у всех. Не в дворцовой же казарме мне их в овощей превращать. Был ещё один неучтённый фактор, о котором боевики ИРА сообщили герцогам вскользь, но с ним я буду разбираться по ходу действия. Что это, они не знали. Но это был какой-то козырь, который даст мятежникам значительное преимущество перед защитниками дворца.

Наконец объявили приглашение к столу и гости стали постепенно покидать Тронный зал и переходить в Праздничный. Да, здесь тоже было всё богато обставлено и украшено Особенно выделялись два трона, как две капли воды похожие на троны в соседнем, Тронном зале. Нас с Солнышком поразили шесть огромных хрустальных люстр, свисающих с потолка и огромный стенд, увешанный большого размера блюдами из золота. Такую красоту можно было увидеть только в Оружейной палате Московского кремля. Я там несколько раз был и видел огромные золотые тарелки, блюда, кубки и кувшины.

Как я и предполагал, нас, из-за принцев, посадили во главу стола. Правда, не рядом с монаршей супружеской парой, а через Чарльза и Ди по правую сторону от Королевы. Принц и Маша сели по левую сторону от принца Филиппа. Надеюсь, что Маша сама со всем справится. Мы её с Ди и Солнышком усиленно натаскивали на подобный случай. Но я думаю, что Эдвард ей подскажет, если Маша что-нибудь упустит или забудет.

У меня создалось такое впечатление, что все гости смотрели не на Королеву, а на меня с Солнышком. Ну что ж, нам это не впервой. Мы на сцене к такому давно привыкли. На нас аж пятьдесят тысяч недавно так же внимательно смотрели и слушали. Так что это даже хорошо, что Маша прошла такую школу. Не среднюю московскую школу № 865, а школу выступлений на сцене перед огромной толпой народа. За королевской четой постоянно стояли двое слуг в ливреях, а чуть сзади находился бифитер. Это один из церемониальных стражей Лондонского Тауэра. Они на протяжении столетий отвечали за охрану королевских регалий и в случае опасности защищали монарха от дворянских заговоров. Очень, кстати, актуальная обязанность в свете сегодняшних предстоящих событий.

Я сидел очень удачно, между Ди и Солнышком. А после Солнышка сидела двадцатисемилетняя принцесса Анна, дочь Елизаветы II, с мужем Марком Филлипсом. Он был олимпийским чемпионом 1972 года по троеборью. А принц Эндрю сидел с другой стороны, но, пока, без жены. Да, нас посадили между принцем, будущей принцессой и нынешней принцессой. Поэтому все гадали, кто же мы, всё-таки, такие. Было понятно, что мы, однозначно, очень необычные герцог и герцогиня Кентские. Я слышал тихие шепотки, в которых нас называли очень близкими друзьями Королевы.

Застолье началось с поздравительных речей. Первым выступил принц Филлип, а потом и сыновья Королевы. По протоколу дальше должны были следовать приглашённые монархи, а потом местные герцоги и графы. Но в этот раз слово предоставили мне, герцогу Кентскому, перескочив других европейских королей и королев. Это ещё раз дало всем понять, что по статусу мы выше, чем европейские монархи. Это был тревожный сигнал для английской аристократии, так как их сюзерен однозначно заметила недовольные лица многих герцогов и герцогинь при нашем появлении в Тронном зале. Подобное красноречиво говорило том, что во дворце появился новый фаворит и Королева внимательно следит за тем, как другие воспринимают его и его невесту.

Так что шутки кончились, господа. Я не удивлюсь, если нам вечером с Солнышком в номер принесут стопку приглашений от местной знати с предложениями посетить их скромные замки и отобедать, чем Бог послал. Ну а сейчас мне пришлось выступать в трех лицах: и от лица руководителя Советского Союза, якобы я сюда специально с этой миссией и приехал. И от лица поп-звезды плюс новоиспеченного вассала Королевы. Получился такой коктейль, который по крепости был сравним с царской водкой.

В результате вышло очень забористо, особенно в плане представителя СССР. Ну а дальше пошло по ранее установленному распорядку. Солнышко была довольна и блестела бриллиантами, которые выглядели ничуть не хуже, чем у многих из приглашённых дам. Значит, не зря я своим жёнам покупал эти дорогущие прозрачные камушки. Вот они и пригодились. А теперь пусть попробует Суслов что-нибудь сказать по этому поводу. Мы смотрелись очень достойно среди монархов, ничем не только не опозорив свою страну, но даже заставив ещё больше уважать её в нашем лице.

Так, как бы мне перекинуться с королевой несколькими словами. Я тихо спросил об этом Ди, которая всё время улыбалась, пока мы сидели, переодически поглаживая меня правой рукой под столом. Вот что значит любовь. А все со стороны думали, что она рада своей предстоящей свадьбе с принцем Чарльзом. Кстати, то же самое делала и Солнышко. Так, а кого сейчас гладит Маша? Придём домой — обязательно спрошу.

— Позови бифитера, — также тихо ответила Ди., — и передай ему свою просьбу. А он уже передаст её Королеве.

Как у них тут всё сложно. Я ещё в титулах полностью не разобрался, а тут еще какие-то другие политесы надо знать. Пришлось позвать этого «мясоеда» и передать через него свою просьбу. И через минуту мне сообщили, что я могу подойти к Королеве и сказать то, что мне нужно. Елизавета понимала, что я не просто так что-то хочу ей сообщить. Как оказалось, подойти к Королеве и что-то сообщить ей за столом — это очень большая честь для меня. Короче, задолбали меня все своими этикетами. Тут дворцовый переворот на носу и жизнь монарха висит на волоске, а я должен расшаркиваться и терять время на ненужные реверансы.

— Ваше Величество, — обратился я к Елизавете II, склонившись над её правым ухом в почтительном поклоне, что заставило замереть весь зал в попытке услышать, что я буду говорить. — Это очень срочно и очень важно.

— Хорошо, — ответила Королева, после секундного раздумья. — Пройдемте в соседний зал.

Когда мы вышли в Тронный зал на глазах поражённых гостей и нас уже никто не мог слышать, то Королева сказала:

— Герцог, я надеюсь, что я не зря нарушила регламент?

— Не зря. Я теперь знаю точно, кто стоит за заговором. У них двести боевиков ИРА, которые будут штурмовать дворец.

— О Боже! Двести — это слишком много.

— Вы можете хоть сейчас арестовать двух своих двоюродных братьев и они всё подтвердят. Но уже поздно. Мятежники в любом случае начнут штурм дворца. У них сигналом к началу штурма послужит взрыв. Если он по каким-либо причинам не произойдёт, то через пятнадцать минут боевики все рано пойдут в атаку.

— Что вы предлагаете, герцог?

— Я предлагаю дождаться начала штурма. Спецназ вас прикроет. Я могу в любую секунду уничтожить всех заговорщиков разом, но это только в самом крайнем случае.

— Значит, это правда?

— Что вы имеете в виду?

— Те слухи про демона. Что вы им можете управлять.

— Да, могу. Но стараюсь этим не злоупотреблять. Видите, как моё последнее слово точно характеризует то, что я умею делать. То есть употреблять или использовать зло, но я стараюсь это делать только во благо.

— Знаете что, вместе с герцогством вы автоматически стали английским подданным. Поэтому, если всё сегодня закончится хорошо и мятеж будет подавлен, а я вам в этом полностью доверяю, то вы получите дополнительно титул герцога Глостерского. Братец, если выживет, будет арестован и предан суду за измену своей Королеве.

— Благодарю, Ваше Величество. Если можно, лучше сделайте Maria герцогиней Глостерской. Это ей очень пригодится в будущем.

— Хорошо, я согласна. Пойдёмте, герцог, нас с вами гости ждут.

Мы вернулись на свои места. Я, как воспитанный подданный, проводил всего сюзерена к столу и помог ей сесть. Нас провожали взглядами несколько сотен заинтересованных глаз. Всем было интересно, что же такого экстраординарного произошло, что сама Королева нарушила регламент проведения торжественных обедов. Не менее любопытные персоны сидели с двух сторон от меня и Солнышко первой задала интересующий её вопрос:

— Что случилось?

— Завтра Маша тоже станет герцогиней, — ответил я шёпотом сквозь зубы, даже не шевеля при этом губами, так как некоторые могли прочитать по ним, что я сказал.

— Вот это да! А как у тебя это получилось?

— Дома расскажу.

Вторая любопытная тоже хотела узнать, о чем мы говорили с Её Величеством и мне пришлось опять повторить ту же фразу о Маше. Ди всё поняла сразу и сжала мою ладонь под столом, благо это никто не мог видеть. Фотографов в обеденный зал не пустили, а праздничный стол был накрыт белой, с золотой вышивкой, скатертью, опускавшейся почти до колен.

Торжественная часть была вскоре окончена и гостям предложили перейти в соседний зал, представляющий собой огромную гостиную с различными диванчиками, столиками и пуфиками. Где можно было, посидев и выпив скотч, а потом, выкурив сигару, пообщаться с особами королевской крови. Но нам пора было ехать в отель и готовиться к концерту. Мы раскланялись с Королевой и принцем Филиппом. Они понимали, что мне ещё необходимо всё проверить перед выступлением. Ди тоже поняла, что мы уходим и простилась с Её Величеством до вечера. Принц Чарльз передал Ди в мои руки, а вот принц Эндрю рвался проводить Машу аж до машины. Но, в конце концов, уступил твёрдому взгляду Маши, да и сам принц понимал, что Маше скоро выступать.

— Ну и как вам торжественный обед? — спросил я у своих двух герцогинь и принцессы.

— Скукотища, — ответила будущая герцогиня Глостерская. — Принц замучил меня своими историями о машинах и лошадях. Когда он стал рассказывать о школе, я не выдержала и гаркнула на него. Он, правда, на это не обиделся. Я сама только недавно сдала экзамены за восьмой класс и постаралась забыть эту школу, как страшный сон, а тут опять разговоры о школе. У английских школьников ведь каникулы только в августе начнутся. Так что ходить Эдварду в школу ещё целых два месяца.

— А мне понравилось, — ответила герцогиня Кентская. — Особенно Грейс Келли и шведская Королева Сильвия. Они обе приглашали нас на гастроли к себе, да и так, заезжать в гости по-родственному.

— А я когда-нибудь стану хотя бы баронессой? — спросила Маша у меня и мы, переглянувшись втроём, улыбнулись.

— Завтра станешь ею, если прекратишь ночью толкаться ногами, — ответил я, уже смеясь, — Королева сделает тебя герцогиней Глостерской.

— Ты шутишь? — спросила опять Маша, посмотрев на Ди и Солнышко.

— Не шучу. Завтра всё узнаешь и увидишь.

— Ура! Я стану герцогиней! И ничего я ночью не толкаюсь. Это Ди, когда ей становится холодно, подползает к тебе под бочок.

— Не кричи, — шикнула на неё Ди. — Ты во дворце, а не у себя в школе.

— Ладно, Ваши милости, не ссорьтесь. У нас ещё концерт впереди и некие трудности, о которых я расскажу в наших апартаментах.

Как только мы вышли из дворца, к нам подрулил наш Роллс-Ройс, который, как оказалось, ждал нас всё это время. Завтра администрация отеля узнает, что мы стали герцогами и тогда, вообще, подарит его нам. Я, конечно, шучу, но хотелось бы перед отлётом съездить и осмотреть свои будущие владения. О чем я и рассказал своим жёнам в джакузи, куда мы сразу залезли по прибытию в номер.

— А когда мы туда поедем? — спросила герцогиня Кентская, новая владелица графства Кент.

— Или завтра, или в воскресенье, — ответил я.

— Ты же сказал, что завтра я стану герцогиней? — вмешалась своим вопросом Маша.

— Да, — ответила ей Ди, — завтра ты станешь герцогиней Глостерской или просто Глостер.

— А где это?

— Юго-Западная часть Англии. Графство Глостершир со столицей в городе Глостер.

— Я Англию плохо знаю. Перед отъездом я учила только справочник по Лондону.

Тут мы все трое просто заржали. Вот такие они, советские герцогини. Бестолковые, но милые и любимые. Так, теперь мы сушимся и идём отдыхать. Именно лёжа на кровати я и рассказал своим подругам, что нас ждёт во время концерта.

— Значит так, — начал я свой инструктаж. — Как только начнётся стрельба, а это может случиться где-то под самый конец концерта, вы ныряете в люк на сцене, который расположен сзади, в левой её части. Там ложитесь на землю и лежите тихо.

— Всё так серьёзно? — спросила Солнышко.

— Да. Королева хочет прихлопнуть всех мятежников разом. Ей надоело постоянно жить в страхе перед братьями и перед ИРА. Она ничего пока не может поделать и с террористами, а тут представляется такая возможность извести их всех под корень одним махом.

— Опять эти террористы. Нам повезло, в Штатах их не было. В первый наш визит в Лондон они были. Во Франции тоже были. Второй раз приезжаем в Англию и на тебе, опять террористы заявились.

— Всё будет хорошо. Я же должен для Маши титул заработать.

— Спасибо, любимый, — сказала Маша и поцеловала меня, а за ней и Солнышко с Ди. — Ты у нас самый лучший. И в постели, и в музыке и везде-везде.

Приятно, черт возьми, когда тебя хвалят. Чувствуешь себя этаким Суперменом, который всё может. Ну почти всё.

— Так, в связи с военной обстановкой, — продолжил я, — одеваемся в кожаную одежду. Латекс, если лазать в нем в темноте под сценой, порвётся, а в юбках коленки обдерете. Ди, ты где будешь?

— Я с вами, если можно, — ответила моя английская подруга с королевской кровью. — Я в сторонке посижу, меня из зала видно не будет.

— Хорошо. Я вам всем заранее покажу, где люк. По дороге надо заехать и захватить бутылки с минеральной водой.

— А зачем? — спросила любопытная Маша.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — ответил я ей русской пословицей, так как на английском языке это звучало как «Curiosity killed the cat», что было не совсем то, но что я также сказал потом, чтобы Ди тоже поняла.

Солнышко пыталась дословно перевести для Ди русскую пословицу, а я вспомнил командира нашего французского бизнес-джета Falcon 10, которого звали Люк. Я ещё тогда подумал, что его имя у русского человека ассоциируется с люком от танка. А теперь станет ещё ассоциироваться с люком в полу сцены, установленной в саду Букингемского дворца, куда будут прятаться мои жёны, да и остальные участники концерта тоже. Они просто покажут всем, что делать и как делать.

Стоп. Люк от танка! А не это ли тот козырь, на который рассчитывают боевики? Нет, танк сразу заметят. Тогда что? Тогда бронетранспортёр или бронеавтомобиль с большими колёсами. Вот оно! Им и ворота в ограде Букингемского дворца можно снести, и броня у него противопульная имеется. Так, а какие у англичан есть на сегодняшний день бронетранспортёры? Думай голова, шапку куплю. Вспомнил. В 1976 году у англичан появился AT-105 «SAXON». А на нём установлен пулемёт MG калибра 7,62. Экипаж состоит из двух человек плюс восемь бойцов он может взять внутрь в качестве десанта.

Теперь мне всё ясно. Да и план этих мятежников уже более-менее мне стал понятен. Задумка очень интересная. Сначала взрыв и полное уничтожение королевской семьи, а потом захват дворца силами бойцов ИРА. Если бы я не почувствовал взрывное устройство и не обезвредил его, у них бы всё могло получиться.

Я сам позвонил Серёге и сказал, что мы выезжаем пораньше и чтобы он Женьку с собой не брал, а я ему потом всё объясню. После этого я набрал Вольфсону и сказал, что он с нами не едет и вечером всё поймёт, почему мы его с собой не взяли. По дороге мы заехали в продуктовый магазин и купили одну десятилитровую канистру питьевой воды и пять двухлитровых бутылок с такой же водой. Гвардейцы нас пропустили за ворота прямо на машине, так как я теперь лорд и герцог. Мы подъехали как можно ближе к ложе, где и выгрузились.

На лужайке в саду никого ещё не было, поэтому я прошёл к ложе с канистрой воды и приблизился вплотную к её задней стене.

— Майор, вы здесь? — спросил я сквозь деревянную обшивку ложи, покрытую красным ковров.

— Так точно, сэр Эндрю, — ответил знакомый голос Кинли.

— Как вы там?

— Держимся. Только воды мало осталось.

— Я принёс вам десятилитровую канистру. Как вам её передать?

— Мы здесь доски с двух сторон с гвоздей сняли, чтобы легче было выскакивать наружу, если стрельба начнётся.

— Уже не «если», а «когда». Держите канистру. Ваша задача остаётся прежней. Вы любой ценой прикрываете королевскую семью и гостей.

— Понял, сэр. Спасибо за воду. И канистра пригодится для других целей.

— Остальные под сценой?

— Да, они там.

— Хорошо, я иду туда и тоже передаю им воду. При первых выстрелах они бегут к вам. Как там предатель?

— Два раза приходил в себя и начинал ворочаться. Пришлось стукнуть его рукояткой пистолета по затылку

— Всё правильно. Я к вам вырваться никак не мог. Был у Королевы на праздничном обеде.

Так, здесь всё готово. Время они знают, поэтому успеют приготовиться. Я вышел из-за дожи и столкнулся с Серегой, который спросил:

— Почему такая секретность?

Пришлось ему рассказать, так как в машине я не стал обсуждать эту тему, что произойдёт к конце концерта. Поэтому я назначил его ответственным за девчонок и за наших английских музыкантов.

— Теперь ты понял, почему я сказал не брать Женьку? — спросил я его.

— Понял и спасибо за это.

На сцене, которую правильно было бы называть подмостками, я нашёл люк и показал его моим подругам и Серёге. После чего крикнул, что здесь сэр Генри и открыл люк. Из него выглянул знакомый по ночному разминированию капрал, который мне козырнул, поприветствовав в моём лице старшего офицера. Хотя странное английское воинское приветствие в виде поднесения к брови правой руки ладонью вовне, мне всегда казалось несколько комичным.

— Добрый день, капрал, — сказал я. — Как вы тут?

— Нормально, сэр, — ответил тот. — Только пить хочется.

— Держите воду. Мы вам специально привезли.

— Спасибо, сэр.

— Ваша задача будет такая: при первых выстрелах бежите в сторону королевской ложи в помощь майору.

— Есть, сэр.

Моя команда сопровождения во все глаза смотрела, как я общаюсь с возникшим из ниоткуда капралом. Ну да, их же со мной ночью не было и они не видели, что я тут вытворял. Но судя по глазам моих жён, они увидели очередную грань моего многогранного таланта и она им очень понравилась. Вот так, пока вы не перестанете удивлять и поражать своих жен, в их глазах не потухнет любовь к вам.

Так, что-то меня опять на любовь потянуло.

— Все видели, куда надо будет прятаться по моей команде? — спросил я моих жён и Серёгу.

— Да, — ответили они задумчиво, поэтому вразнобой.

— Остальных тоже позовёте и поможете спуститься вниз. Кто-то сейчас хочет пить или воду с собой возьмете?

— С собой возьмём, — ответила Ди, забрав у меня последнюю бутылку. — А ты, я так понимаю, не с нами?

— Мне, вообще-то, совсем в другую сторону надо.

— Понятно, — сказала Солнышко. — Опять геройствовать будешь?

— Благодаря моему, как ты говоришь, геройствованию, я стал герцогом и ты стала почти герцогиней. А завтра ею станет Маша.

— Я не понял, — это уже спросил удивленный Серега, — ты теперь что, герцог?

— Да, с утра заехал к Королеве и стал им. Теперь ко мне положено обращаться «Ваша милость» и отныне я не просто сэр, а лорд.

— Это правда, — подтвердила Ди, так как Серега перевёл глаза на мою будущую принцессу.

— Ничего себе. А завтра ещё и Маша герцогиней станет?

— Если я сегодня со всем успешно разберусь, то станет.

— Я очень на это надеюсь, — высказала своё пожелание Маша.

— Вон, наши друзья-музыканты идут, — сказал я, показывая рукой в сторону группы участников концерта. — Молодцы, пришли в этот раз пораньше.

Вместе с ними появились первые будущие зрители. Понятно, что они были непростые поклонники музыки. Попасть обычному англичанину на королевский концерт было, практически, невозможно. Или только по приглашению, или это особые сотрудники дворца, близкие к Королеве. Вместе с ними к сцене направились Пол с Линдой, Сьюзи с Родом и Фредди. Я пока не стал их посвящать в то, что должно произойти через полтора часа. У меня ещё была крохотная надежда на то, что штурма не будет.

Зрительный зал стал всё больше наполняться гостями. По моим прикидкам, в нем должно разместиться более трёх тысяч зрителей. Наши музыканты уже все были в сборе и весело переговаривались между собой. Мы с Серегой проверили аппаратуру и микрофоны. Всё было готово и ждали только царственных особ. Но вот, наконец, показалась процессия во главе с Королевой и все зрители в зале под открытым небом встали и стоя приветствовали Её Величество. Под громкие аплодисменты присутствующих Елизавета II прошествовала в королевскую зрительскую ложу вместе с членами семьи и монаршими гостями. Пора.

Я вышел вперёд, поздравил Королеву с её юбилеем и мы все дружно грянули «Боже, храни Королеву!». Все эти три тысячи гостей опять встали и хором подпевали нам. А потом пошли, одно за другим, выступления наших артистов. Никаких накладок или сбоев не произошло. В присутствии царствующей Королевы все ощущали некий душевный подъем. Только я один нервно поглядывал на часы. Время неумолимо приближалось к часу «Х». И вот стрелки показали ровно 19:30 — время, когда должна была взорваться бомба, заложенная под королевской ложей. Счёт пошёл на минуты. Наш концерт подходил к концу и очень хотелось успеть полностью закончить наше выступление до начала стрельбы.

Завершающую песню «We Are The World» все подпевали нам, как это повелось ещё месяц назад, стоя. Она уже стала вторым гимном Великобритании и все дружно вставали, когда исполняли её. И Королева делала это первой, показывая пример для своих подданных. Но допеть до конца мы не успели. Раздалась неожиданная стрельба со стороны главного входа во дворец.

Началось. Я, наверное, единственный среди всех, кто испытал при этом облегчение. Не люблю долго находиться в неизвестности и ждать. Зрители не могли понять, что происходит. Им казалось, что начался праздничный салют в честь королевского юбилея. Но это был не салют. Крышка люка позади нас откинулась и восемь человек с автоматами в руках выскочили из-за наших спин и бросились в сторону ложи. Я выхватил микрофон из стойки и произнёс уверенным голосом:

— Попрошу всех сохранять спокойствие!

Но народ ударился в панику. Главное, что со стороны ложи никакого переполоха не наблюдалось. Я видел, как солдаты майора окружили плотным кольцом присутствующих там монархов и Королева что-то всем объясняет. Молодец, сразу взяла на себя руководство и с полной невозмутимостью периодически наблюдала за поднявшейся вокруг суетой. Глядя на свою спокойную Королеву, прекратили истерить и всё остальные. Поэтому подавляющее большинство зрителей, уже без криков, бросились вглубь сада, в противоположную сторону от дворца, так как стрельба была слышна именно со стороны его главного входа.

— Все вниз, — скомандовал я своим, которые сразу стали подводить других, ничего не понимающих, музыкантов к люку.

Дальше я не стал дожидаться, когда все скроются под сценой, а побежал в сторону ложи. Обычных гостей вокруг, практически, уже не было. Королева мне улыбнулась, давая понять, что у неё всё хорошо и что капитан корабля покидает своё судно последним. Я ей отсалютовал своей Береттой. Рядом с ней стоял майор и выступал в роли личного телохранителя Её Величества. Он уже отдавал команды на организованную эвакуацию всех монарших особ в сторону заднего входа дворца. Остальные двадцать шесть солдат при моём появлении, как и майор, отдали мне честь. Ну что ж, за Королеву я теперь спокоен.

А у центральных ворот шёл настоящий бой. Всё было так, как я и предполагал. Под прикрытием многочисленной толпы, мятежники, под видом туристов и обычных зевак, скрытно сосредоточились перед воротами и нанесли удар по гвардейцам. Но гвардейцы успели среагировать, так как их к чему-то подобному готовили каждый день на протяжении нескольких лет. Из караульного помещения мгновенно прибежала подмога и штурм грозил затянуться надолго. Отдыхающие лондонцы и любопытные прохожие в панике разбежались и обороняющимся стало легче отстреливать мятежников. Правда, среди гвардейцев были уже видны раненые и убитые.

И тут появился главный козырь заговорщиков — броневик «Saxon». Да, вовремя я здесь появился. Пулемётчик даже не успел открыть огонь, как его мозги превратились в кашу. Эти идиоты даже не надели стальные шлемы! Правильно, они же не регулярная армия и зачем, к тому же, сидеть в броневике в касках. Это же просто царский подарок для меня. Через несколько секунд внутри этого бронированного монстра никого в живых не осталось. Двигатель сразу заглох и броневик остановился. Мятежники, поняв, что у них ничего не получилось и сил для повторного штурма уже нет, стали в беспорядке отступать.

Но тут я услышал выстрелы со стороны ложи. Твою ж мать! Заговорщики решили атаковать дворец сразу в двух местах. За то время, пока я был у главных ворот, Королева и её монаршие гости вряд ли смогли даже просто покинуть ложу. Я рванул назад и увидел, как на моих глазах один из солдат майора упал. Майор правильно сделал, что не стал, при виде бегущих в их сторону мятежников, выводить людей на открытое пространство, и оставил их под защитой толстых бревенчатых стен ложи.

Ну держитесь, сволочи. Совсем рядом находятся мои жёны, а за них я порву любого. И я начал рвать. Основной удар мятежников пришёлся на ворота дворца, а здесь была группа где-то человек в шестьдесят. Боевики действовали грамотно, но когда вокруг тебя начинают один за другим падать люди, самому становится страшно. Мятежники, видя, что к ложе им не прорваться, стали отступать не назад, а в сторону сцены.

Ага, дал я им приблизится к своим беременным красавицам! Я плавил их тупые мозги не переставая. Вот это раздолье для моих способностей. Я так скоро настоящим профессионалом в этом деле стану. В результате ни один гад не смог добежать до сцены. Майор молодец. Когда обнаружилось второе место прорыва, он приказал солдатам отдать свои бронежилеты Королеве, членам её семьи и гостям. Их на всех, естественно, не хватило, но все женщины в ложе оказались под дополнительной защитой.

Со стороны ворот раздались последние выстрелы и в воздухе повисла оглушительная звенящая тишина.

— Майор, доклад! — крикнул я временному командиру королевской охраны.

— Раненых среди королевских особ нет, — доложил он, подбежав ко мне и все присутствующие увидели, что именно я руковожу этой операцией. — Среди моих двое убито и семь ранено, двое из них тяжело.

— Сопроводите Королеву во дворец, Раненых оставьте здесь.

— Есть, сэр.

Я посмотрел на Её Величество и понял, что я всё сделал правильно. Она мне с улыбкой кивнула и вся группа гостей, наконец-то, смогла спокойно выдвинуться в сторону заднего входа во дворец под охраной людей майора. А я подошёл к раненым. Рядом с ними лежали два тела их погибших товарищей. С каждым из оставшихся занимался санитар, который перевязывал раненых или накладывал им повязки.

— Следуйте за майором, рядовой. И оставьте мне сумку с перевязочными материалами.

— Есть, сэр.

Санитар даже не спросил, почему я его отправляю во дворец, а сам остаюсь здесь. Мой авторитет в их глазах после всего произошедшего был непререкаемым А я просто не хотел, чтобы кто-то посторонний видел, как я вытаскиваю из человеческих тел пули и заживляю раны, которые исчезают прямо на глазах. Я легко усыпил семерых бойцов и приступил к хирургическим операциям, в которых мне не нужны были никакие медицинские инструменты. Ранения былыми разные. Двое получили пули в живот, так как ни на ком из них не было бронежилета. Они их отдали королевской семье. А теперь я всё это должен был очень быстро залечить. Санитар оставил мне свою сумку с бинтами и медикаментами, поэтому я первым делом надел одноразовые хирургические перчатки, так как крови должно было быть много.

В первую очередь я занялся теми, кто получил пулю в живот. Это дело мне было уже знакомо, поэтому много времени не заняло. Приходилось только после извлечения пуль протирать раны обезображивающим раствором. На месте ранения ещё некоторое время оставались небольшие кровоточащие рубцы, поэтому в них могла попасть инфекция.

У остальных были ранения в ногу, руку и даже в голову. Но там пуля прошла по касательной и я только чуть срастил кожу на щеке, чтобы не пришлось парню делать впоследствии серьёзную косметическую операцию. Мог остаться грубый шрам, который бы портил всё лицо. Ну вот и всё. Все будут не только жить, но уже завтра утром двое самых тяжелых смогут самостоятельно ходить.

Я встал, снял перчатки и бросил их на траву. После чего я оглядел поле боя. Да, среди нападавших живых точно не было. По моим прикидкам, я сегодня убил около семидесяти человек. И что самое интересное, я никакого чувства вины за собой не чувствовал. Трупы лежали в тех неестественных позах, в которых из застала смерть. Большинство были без внешних следов ранений. Это были те, которых убил я. Но я не испытывал ни малейшего сожаления от содеянного. Если бы они сдались, я бы им сохранил жизнь и не стал бы убивать. Человек, бросивший оружие, считается уже некомбатантом и на него распространяются все правила Женевской конвенции. Но никто из них оружия не бросил. Я им не дал времени осознать, что можно было спасти себе жизнь, просто избавившись от него.

Глава 6

«Британский замок — это крепость, чертог, дом и символ власти, величия и устрашения. На протяжении тысячи лет замки формировали ландшафт Британии. Эти внушительные строения были резиденцией великих героев и отпетых злодеев. Многие замки стоят по сей день. Они могут рассказать много историй о вражде, вероломстве, интригах, коварстве, предательстве и интригах».

«Secrets of Great British Castles» / «Секреты великих британских замков» (2015)


Ещё раз внимательно оглядев поле боя своим «внутренним» зрением, я не обнаружил ни одной искры жизни среди мятежников. Чисто сработал и, главное, быстро. Мои возможности не просто возросли, они сделали резкий качественный скачок. Но вот какой точно, я понять пока не мог. То ли скорость возросла, толи мощь или я вообще могу теперь «бить по площадям». Королеве потом обязательно доложат о многочисленных странных смертях в рядах нападавших. Вскрытие покажет, что у них вместо мозга под черепной коробкой находится некая каша из серого вещества. Определить, от воздействия какого оружия умерли мятежники, они не смогут и Королеве придётся всё, что связано с этим боем на лужайке Букингемского дворца, строго засекретить.

А я направлялся в сторону сцены, на которой уже толпились наши музыканты. Кто бы сомневался, что они там долго не высидят в темноте и неизвестности. И первой, кто вылез наружу после того, как только затихли выстрелы, была, скорее всего, Маша. Я видел, что все что-то бурно обсуждали и, завидев меня, устремили взоры в мою сторону. Им были хорошо видны трупы, некоторые из которых лежали всего в десяти метрах от сцены. Все женщины боялись смотреть в их сторону, а мужчины поглядывали туда с опаской. А я ещё подумал, что в горячке этого скоротечного боя нападавшие, слава Богу, не успели применить гранаты, которые, я видел, были у многих прицеплены к разгрузочным жилетам.

— Что случилось? — заголосили все.

— Спокойнее, — обратился я к ним, подняв руки с раскрытыми ладонями над головой. — Всё уже закончилось. Это был мятеж или попытка дворцового переворота. Все мятежники уничтожены силами королевской гвардии и спецназа и мы можем спокойно расслабиться. Сейчас приедет полиция, поэтому прошу далеко не расходиться.

Все обрадованно заулыбались и стали обнимать друг друга, поздравляя с удачным завершением такого необычного концерта. Пол с Линдой даже поцеловались. Ведь о том, что здесь происходило на самом деле, знали только мои три жены и Серега. Вот жены и бросились ко мне на шею и я их всех обнял. Они хотели меня расцеловать, но я покачал головой и сказал:

— Я весь в крови, могу вас испачкать.

— Ты ранен? — охнула Солнышко, а Маша и Ди стали меня тщательно ощупывать.

— Это не моя кровь. Я раненым помогал. А вы здесь как?

— Мы сначала испугались, — начала взволнованно рассказывать Маша. — А потом я решила проверить, как там дела снаружи. Внутри было темно, но сквозь щели в досках пробивался свет, поэтому было не так страшно.

— Сразу после этого начали стрелять уже рядом с нами, — продолжила Ди, — и мы упали на землю, как ты велел.

— Но как только закончили стрелять, я не выдержала и вылезла на разведку, — добавила довольная Маша, которая считала себя комсомолкой-героиней за такой свой смелый поступок.

Пока я помогал всем придти в себя, на территорию сада въехало сразу несколько машин полиции и карет скорой помощи.

— Я пошёл опять к раненым, — предупредил я трёх своих жён и Серёгу, — а вы оставайтесь на сцене. Никому не говорите, что вы знали о готовящемся мятеже. Вы простые артисты и когда началась стрельба, вы сразу спрятались под сцену, так как знали, что там есть люк, из которого до этого появились солдаты. Как только с вами закончат, отправляйтесь на нашем автобусе в отель и ждите меня там. Всё понятно?

— Да, — ответила за всех наших Солнышко, так как остальные исполнители разбились на две кучки и стояли поодаль от нас, продолжая обсуждать произошедший мятеж.

Я подошёл к раненым, когда к ним уже подходили медики и сотрудники полиции. В связи с моим новым статусом, опрашивать меня полицейские имели право только с разрешения Королевы. Врачи скорой стали осматривать раненых, а полицейские занялись трупами, которых было несколько десятков. Им здесь до утра придётся работать.

— Сэр Эндрю? — обратился ко мне главный из приехавших. — Я старший инспектор полиции Сэм Пауэлл.

— С сегодняшнего утра лорд Эндрю герцог Кентский.

— Извините, Ваша милость, не был осведомлён. Вы можете что-либо рассказать по поводу произошедших событий?

— Я бы не хотел пока ничего говорить, так как этому делу будет присвоен гриф особо секретного и оно попадает под юрисдикцию Службы безопасности MI5, в обязанности которой входит защита национальной безопасности Соединённого Королевства от скрыто организуемых угроз. Без разрешения Королевы я не могу ничего вам сообщить.

— Всё понятно. Значит скоро появятся «spooks».

— Ну вот видите. Прозвище офицеров службы безопасности я тоже знаю, поэтому предлагаю дождаться их. Подопечные сэра Майкла Хэнли не любят, когда кто-то вторгается в сферу их интересов.

— Это точно.

— Тогда я сейчас пойду на доклад к Королеве. Если кто-то из подразделения антитеррора будет меня искать, то направьте его во дворец. А пока опросите музыкантов, хотя они мало что видели и могут знать. Они всё время прятались под сценой, куда они забрались сразу, как только услышали стрельбу.

— Спасибо, ваша милость. Я так и сделаю.

Пока мы разговаривали, понаехало ещё штук семь машин и народу на лужайке заметно прибавилось. Я ускорил шаг и подошёл к двери, ведущей во дворец. А там, внутри, стояла охрана из двух спецназовцев майора Кинли, которые завидев меня, отдали честь и спросили:

— Как там раненые, сэр?

— Всё с ними в полном порядке. Я им оказал первую помощь и сейчас их повезут в ближайший военный госпиталь.

— Спасибо, сэр. Вы спасли им жизни.

— А вам спасибо за то, что спасли жизнь Королеве.

Они ещё раз мне козырнули в знак уважения и пропустили меня внутрь. Правильно действует майор. Никого сейчас во дворец пропускать нельзя. Видимо, Королева назначила его временным военным комендантом дворца, который стал её доверенным лицом. Ненадолго, конечно. Но эту ночь им придётся опять провести на территории королевской резиденции. Да, тяжело им придётся. Считай, скоро вторые сутки пойдут, как они здесь находятся. Ну хоть поесть нормально смогут и в туалет сходить по-человечески.

И где мне теперь Королеву и всех остальных августейших особ искать? Пойду-ка я начну с Тронного зала. Дворец гудел, как растревоженный улей. Как оказалось, я правильно мыслил и все, действительно, собрались там. На дверях стояли, как я понял ещё внизу, тоже солдаты майора, но уже вместе с гвардейцами. Ну да, усиленный пост называется. А вот и сам майор собственной персоной. Кто тут кем командует, мне было не столь важно. Главное, доложить Королеве, что мятеж подавлен, хотя она сама это уже прекрасно знает. А потом свалить в отель, чтобы принять душ. Я, понятное дело, на земле не валялся, но в крови раненых немного испачкался, хоть и старался аккуратнее заниматься ранеными.

— Поздравляю, лорд Эндрю, — обратился ко мне майор, козырнув. — Мне недавно сообщили о вашем новом дворянском титуле.

— Спасибо, майор, — ответил я. — Думаю, что и вы завтра подполковника, а то и сразу полковника, получите за сегодняшний бой.

— Не отказался бы. Вы к Королеве, Ваша милость?

— Да, хотелось бы доложить и исчезнуть отсюда побыстрее. Там, на лужайку, уже сотрудники «Секретной службы» должны были пожаловать.

— Да, теперь это их юрисдикция. Терроризмом только они у нас занимаются. Проходите. Королева сказала вас пропускать в любое время.

Понятное дело. Это же я всю эту операцию придумал, мне за всё и отвечать. А завтра, когда выяснятся результаты вскрытия нападавших, особенно тех, которые почему-то неожиданно умерли в наглухо закрытом броневике, у Королевы возникнет ещё больше вопросов ко мне. Ну так это завтра. Хотя, чую, что Королева прямо сейчас жаждет крови своих двоюродных братьев. Придётся ей в этом помочь, да и демон Белиал у меня накормленный которые сутки где-то в неизвестной реальности пребывает.

Когда я зашёл в Тронный зал, все сразу направили взоры на меня.

— Ваше Величество, — обратился я к своему сюзерену, — мятеж полностью подавлен. Раненые из тех, кто охранял вас, вашу семью и гостей, живы. На месте обороны королевской ложи погибло только двое солдат. Внизу море полиции и спецслужб.

— Благодарю, лорд Эндрю, — сказала абсолютно спокойным голосом Королева. — Мы все здесь присутствующие обязаны вам жизнью. Поэтому мы все, сидящие в этом зале, благодарим вас за наше спасение. Я рада, что нападавшие уничтожены. И если честно, рада, что в живых из них никого не осталось.

А потом меня стали благодарить все остальные. Король и Королева Швеции первыми мне пожали руки, а потом и другие монархи. Даже король Норвегии Улаф V был со мной любезен и крепко жал мою руку. Для каждого из них дворцовый переворот был как дамоклов меч, который всегда висел над ними. Или как страшный сон, от которого они с криками просыпались по ночам. И увидеть и узнать, как твой королевский сосед смог задушить мятеж, им было очень интересно и поучительно. Они понимали, что у них под рукой должен теперь быть всегда свой лорд Эндрю, который сможет вовремя раскрыть заговор и ликвидировать его с минимальными потерями.

Грейс Келли мне даже подмигнула, что говорило о том, что я ей понравился и она готова при случае закрутить со мной короткий, ни к чему не обязывающий, роман. Да, соблазн был велик. Она же была моей мечтой в это время, я даже её фотографии вырезал из разных журналов. Правда, она там была намного моложе. Но кто откажется от своих подростковых фантазий?

А потом Королева пригласила меня в соседнюю с Тронным залом гостиную, где она сразу перешла к делу и спросила:

— Лорд Эндрю, вы сможете мне помочь решить вопрос с моими двоюродными братьями?

— А вы готовы увидеть Короля демонов прямо здесь, Ваше Величество?

— Да, я на всё готова. Я не хочу никакого суда над ними. Если даже они признают свою вину, то никакой пощады им не будет. Это неслыханно. Их боевики убили двенадцать моих гвардейцев и ещё двое погибли из числа военнослужащих майора Кинли. Вот, возьмите. Это обещанные мной документы на ваш дворянский титул лорда и герцога Кентского. Завтра утром вы получите такие же документы на Maria, где она будет указана, как герцогиня Глостерская.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Раз вы просите, то я не смею вам отказать. Белиал, появись.

— Слушаюсь, мессир, — ответил Король демонов, появляясь справа от меня и кланяюсь мне.

Королева ахнула от такого неожиданного появления одного из сильнейших демонов преисподней. Да и внешний вид его и, к тому же, очень резкий и неприятный запах серы, на любого произведёт шокирующее впечатление.

— Мне нужны принц Майкл Кентский и принц Ричард Глостерский, — отдал я приказ.

— Будет исполнено, мессир, — ответил злой дух и исчез.

— Вот это да! — только и смогла вымолвить Корооева. — Я с большим трудом верю своим глазам. Это не галлюцинация?

— Смотрите дальше, Ваше Величество.

Белиал объявился через три секунды, держа на вытянутых руках двух ранее названных идиотов.

— Бросай на пол, — приказал я и они с грохотом упали из разжавшихся ладоней демона.

Елизавета II от неожиданности привстала со стула и посмотрела на своих двоих братьев. У тех даже были видны мокрые пятна на брюках. Обоссались, придурки. Вот пусть теперь в ссаных штанах перед Королевой предстанут. И эти трусы ещё хотели взойти на королевский трон? Да, у кого точно есть железные яйца, так это у Её Величества. Я вспомнил нашу песню «Kings&Queens», в которой были слова о тосте за королев, которые сражаются до конца. У нас, и я это говорю именно про себя и англичан, есть именно такая Королева. Надо будет эту песню, обязательно, исполнить на завтрашней дискотеке.

Немного очухавшись, эти два принца стали молить Её Величество о пощаде, с ужасом поглядывая на демона и на меня.

— Рассказывайте, — коротко приказала Королева.

И она услышала всё, что хотела. Они наперебой старались ей рассказать о заговоре, о сотрудничестве с ИРА и о документах, хранящихся в тайниках. О том, что организатором дворцового переворота являлся их брат, принц Эдвард, бывший герцог Кентский. Они тщательно избегали говорить только об одном — какую участь они приготовили своему монарху. В принципе, это и так было понятно. Но Королева хотела знать всё и им пришлось рассказать, что если бы она выжила после взрыва, то они собирались отрубить ей голову, как это сделали в XVI веке с королевой Анной Болейн. Да, вот такие суровые нравы царят в такой насквозь патриархальной стране.

— Мне всё понятно, — сказала Королева с каменным лицом. — Они не достойны жизни.

— Белиал, они твои, — сказал я и от герцогов остались только обсосанные дорогие костюмы с сорочками.

— Благодарю, мессир, — сказал демон и поклонился.

— Исчезни.

И мы с Королевой остались одни. Мне показалось, что казнь, которую она только что видела в этой комнате, её взволновала гораздо больше, чем сам мятеж. К мысли о мятеже и дворцовом перевороте монархов приучают с детства, а вот в существование демонов они не верят. И зря. Они существуют и именно это потрясло Королёву намного сильнее. Она быстро оправилась, но продолжала искоса поглядывать на то, что осталось от её братьев.

— Я никогда не верила в демонов, — наконец произнесла Елизавета II. — Но сегодня я видела одного из них собственными глазами. Значит, мой третий братец тоже так кончил?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил я, а потом добавил. — Демон выпил их душу и от них в нашем мире ничего не осталось.

— Этот ваш Белиал посильнее атомной бомбы будет?

— Не проверял, но думаю, что да. Он считается самым сильным падшим ангелом, превосходящим даже Люцифера. Его имя с иврита переводится как «не имеющий жалости». Считается, что он командует 88-ю легионами демонов по 6666 демонов в каждом. Король, одним словом.

— Смотри-ка, и у них есть свои короли. Хорошо, я сегодня же пошлю сотрудников «Службы безопасности» по указанным адресам. Они привезут мне документы, с помощью которых я смогу полностью покончить с ИРА. И всё благодаря вашей помощи, лорд Эндрю.

— Рад, что смог помочь вам решить сегодня сразу две задачи.

— Тогда можете быть свободны, мой юный повелитель демонов.

Мы оба улыбнулись, прекрасно поняв друг друга. Мы теперь с Королевой союзники, повязанные кровью, кровью убитых нами общих врагов. Это связывает людей лучше любой клятвы. Но со стороны это смотрелось благородно и даже красиво, хотя Елизавете II было страшно. Я шёл обратно довольный, держа в руках указы Королевы о моём новом дворянском статусе. Но тут меня перехватил дворцовый слуга в ливрее, который просил меня проследовать за ним для очень важного разговора с одним очень высокопоставленным лицом. Я подумал, что это может быть король Карл XVI, который хочет продолжить нашу беседу. Но я сильно ошибся только в самой личности персоны. В том, что эта персона меня хочет, я не ошибся.

В одной из многочисленных гостиных на втором этаже меня поджидала… Грейс Келли. Вот так сюрприз. Хотя сегодня на торжественном приёме, а потом обеде, я часто ловил на себе её оценивающие взгляды. Для меня, искушённого в любовных интригах, они говорили о том, что 10-я княгиня Монако положила на меня глаз. Но я не ожидал, что события будут развиваться настолько стремительно. При моём появлении Грейс встала с дивана-канапе и пошла мне навстречу.

— Я очень рад снова встретить вас, — начал я произносить дежурную учтивую фразу, но договорить мне не дали, так как губы Грейс просто закрыли мой рот и её язык проник глубоко внутрь.

В жизни бывает всё и у всех по-разному. Кто-то гоняется за мечтой и никак не может её догнать. А кто-то даже не стремится к этой мечте, но тогда она сама начинает охотиться за ним. Судьбу не волнует, что я мечтал о Грейс в прошлой жизни, а в этой я даже не думал о ней. Но судьбе всё равно. Раз мечтал, то получи и распишись. Таких людей, как я, называют баловнями судьбы. Если уж ты стал таким, то судьба-удача будет тебе всегда благоволить.

Я не стал ломать из себя стеснительного девственника и отказываться от такого подарка судьбы. Есть закрытая на ключ комната, есть в ней мужчина и женщина, у которых очень сильно развит «основной инстинкт». И есть канапе, на котором можно дать этому инстинкту вовсю разгуляться. И я дал ему разгуляться. И Грейс тоже дала и ещё не раз дала.

А горячая штучка оказалась эта княгиня. До сегодняшнего дня у меня в постели побывали две герцогини и принцесса. Но вот княгини, да к тому же из знаменитого княжества Монако, ещё не было. Ощущения новизны незнакомого женского тела, смешанные с юношеской мечтой дали потрясающий результат. Надеюсь, что стены во дворце не такие тонкие, как в советских девятиэтажках, потому, что Грейс в сексе не привыкла себя сдерживать. Её крики и сладострастные стоны возбуждали меня всё сильнее, поэтому её многочисленные оргазмы превратились в один сплошной, почти часовой, экстаз. Вот что значит опытная в сексе и ненасытная в любви женщина.

Мои три подруги уже отучили меня пользоваться презервативами, да и Грейс в этом деле предпочитала натуральную любовь. Поэтому мы оба получали полное удовольствие от процесса совокупления. Но молодость победила опыт и на моём шестом оргазме Грейс сдалась.

— Я больше не могу, — простонала она, падая в изнеможении на меня. — Ты просто какая-то машина для сексуальных удовольствий. Почему я не встретила тебя раньше? Мне ни с одним мужчиной так хорошо никогда не было.

— А ты просто сказочная женщина, — ответил я, целуя её грудь. — Я бы отбил тебя у мужа, но я не князь, а пока только герцог.

— Но зато какой у этого герцога «друг» есть. Я его даже в порыве страсти попыталась целиком проглотить, но оставила для другого раза, да и размер у него довольно большой.

Эта её фраза рассмешила меня и Грейс рассмеялась вслед за мной. Да, шикарная женщина. Она займёт достойное место в моей коллекции. И если у неё родятся дети от меня, а после сегодняшнего буйства плоти это вполне возможно, то мои отпрыски в будущем могут стать князьями Монако. И будет в них течь, наполовину с моей, знаменитая кровь Гримальди.

— Мы ещё с тобой увидимся, лорд Эндрю? — спросила княгиня, кусая мне мочку уха и нежно лаская её языком.

— Я пятого утром улетаю в Москву, — ответил я, целуя её за это в ложбинку между грудей.

— Очень жаль. Мы завтра вечером с мужем улетаем, так что если будешь ещё раз во дворце, я буду рада тебя видеть.

Вот ведь ненасытная, шести раз ей мало. Она одна в сексе получается, как три мои жены вместе. Ладно, во дворец я завтра не собирался. Меня завтра есть кому ублажать. Кстати, меня вечером будет ждать ещё одна Королева. Не для сексуальных игр, их с меня на сегодня достаточно. Сильвию, Королеву Швеции, необходимо будет лечить. Поэтому пора прощаться с Грейс и отправляться домой. С МИ5 пусть Елизавета II сама разбирается.

На улице уже было темно, но полиции и военных вокруг замка было очень много. Я специально сначала вышел в сад, чтобы глянуть, не остались ли мои три красавицы ещё здесь. Всех свидетелей, видимо, уже допросили и они уехали. Это хорошо. После пережитого шока, девчонкам, наверняка, требуется отдых. У дворцовой ограды было тоже полно полицейских. Трупы и раненых уже убрали. Меня пропустили без проблем, так как многие гвардейцы видели мою фигуру здесь во время штурма и в руках у меня был пистолет, который я специально направлял в сторону нападавших. А стрелял я или нет, никто во время боя не обратил внимания. Главное, что в этой схватке я был на стороне Королевы.

А за оградой толпились репортёры, которые набросились на меня с вопросами. Пришлось выдать им часть информации и из моих уст они впервые услышали слово «мятеж».

— Да, — подтвердил я свои слова, — это был мятеж. Группа террористов из ИРА, возглавляемая отдельными представителями английского дворянства, попыталась совершить дворцовый переворот.

— А сколько их было, лорд Эндрю? — закричали со всех сторон корреспонденты, которые были просто шокированы такой новостью.

— Удары по дворцу были нанесены, практически одновременно, в двух местах: через главные ворота и со стороны королевской зрительской ложи. В общей сложности их было около двухсот человек.

— Королева не пострадала?

— Нет. Её защитили доблестные английские солдаты под командованием майора Кинли.

— Есть информация, что Королеву и её гостей хотели взорвать?

— Да, под ложей было заложено взрывное устройство, но его своевременно обнаружили и обезвредили сапёры майора Кинли.

— Вы сказали, что в мятеже участвовали дворяне. Вы можете назвать их имена?

— Пока не могу, так как следствие ещё только началось.

— Вы их знаете?

— Без комментариев.

— Какова ваша роль в сегодняшних событиях?

— Как и все честные люди, защищал, как мог, Её Величество. А теперь, извините, мне надо идти.

На меня были направлены не только фотоаппараты и микрофоны корреспондентов, но и телевизионные камеры пяти новостных английских каналов. Значит, это был прямой эфир и мои жёны сейчас видят меня по телевизору и знают, что я еду к ним. Я заметил, что многие меня уже называли лордом, что говорило о том, что новости обо мне и Солнышке разлетелись ещё днём. Всё правильно, когда мы только вошли в Тронный зал, нас ослепили вспышки фотоаппаратов. Значит, наши фотографии с нашими новыми дворянскими титулами уже появились в вечерних газетах. Наверняка в них были зарезервированы целые полосы для освещения праздничного приёма и обеда у Королевы.

Пройдя через толпу журналистов, я с трудом поймал такси, так как многие лондонцы высыпали на улицы, пытаясь узнать, что в действительности произошло в Букингемском дворце. И я им такую информацию выдал. Она прозвучала, как разорвавшаяся бомба. Я представляю себе, как народ отреагирует на известие о том, что их любимую Королеву хотели взорвать. Я правильно сделал, что все стрелки перевёл на майора. Вот его теперь и назначат спасителем отечества и он точно завтра же будет произведён в полковники, перескочив через одно звание.

Главное, чтобы он обо мне особо не распространялся. Контрразведчики, естественно, раскопают, кто был главным заводилой во всей этой комбинации. Но это будет потом, когда мы уже улетим в Москву. Я, в этой суматохе, даже не спросил майора, как его имя. Фамилию он сам назвал, а вот имени не сказал.

Перед входом в гостиницу, как я и думал, швейцар, открывая мне дверь сказал, поклонившись:

— Ваша милость.

Ну вот, уже все всё знают. Ничего здесь не скроешь от журналистов. Зайдя в номер, я понял, что мои три подруги тоже знают всё. Нет, не о бурном сексе с Грейс Келли, а о моём интервью.

— Ты опять герой, — закричали мои любимые и подбежали ко мне. — Тебя только что по телевизору показывали.

— Герой у нас майор, — отвечал я, одновременно целуя их по очереди, — а я обычный музыкант и ни разу не храбрец.

— Знаем мы, — сказала Солнышко и внимательно посмотрела на меня, — кто организовал и осуществил всё для защиты Королевы. Это сделал ты, а не майор.

— Я не могу быть национальным героем Англии, а он может. И вот мои документы на лорда и графа Кентского. И ещё Королева подтвердила, что Маша завтра также станет герцогиней Глостерской.

— Значит, принц Ричард тоже исчез? — спросила меня Ди.

— Только после разговора с Её Величеством. Официально будет объявлено, что он пустился в бега, как и его братец, и что они обвиняются в государственной измене.

— И что он сказал Королеве? — это уже любопытная Маша влезла со своим вопросом.

— Он признался, что собирался лично отрубить ей голову, как Анне Болейн, если она выживет после взрыва.

— Какой ужас, — воскликнули сразу три моих впечатлительных жены. — И ещё братьями её назывались и в верности клялись.

— Ладно, я в душ, а потом я буду есть и много. Так что заказывайте побыстрей, мне скоро к очередной Королёве в гости идти.

Девчонки уже знали, что я сегодня должен лечить Королеву Швеции, поэтому не удивились моему восклицанию. Как оказалось, я был не особо и грязный. Видимо, некое чувство брезгливости от вида многочисленных трупов внушило мне мысль, что всё мое тело не чисто. Кровь, которая была у меня на кожаной куртке, я вытер ещё перед визитом к Её Величеству. Поэтому я больше себе напридумывал, чем действительно испачкался. Да и после секса с Келли требовалось как следует помыться.

Ну вот, другое дело. Весь чистый до хруста, я сидел в халате и жадно ел всё то, что мне заказала Маша. Сегодня на ней лежала эта обязанность.

— Расскажите, о чём вас спрашивали полицейские, — задал я вопрос сразу всем, но при этом посмотрел на Солнышко.

— Спрашивали, где и кто находился в начале перестрелки, — начала свой отчёт моя старшая жена. — Потом мы показали, где мы все прятались. Всем отвечали, как ты велел. Поэтому от нас быстро отстали. Кстати, тут приглашений нам принесли разных штук десять.

— И что от нас хотят?

— Зовут в гости на чашку чая.

— Я так и думал. Пусть сами пьют свой чай. Его даже Ди, коренная англичанка, не любит, а я тем более.

— Ещё газеты вечерние принесли, где наши несколько фотографий с королевского приёма напечатали, — добавила Маша. — Все в отеле стали величать Солнышко «Ваша милость». И меня завтра тоже так станут называть?

— Я сделал всё для этого, — ответил я, вспомнив последний разговор с Королевой. — Её Величество пообещала подготовить все бумаги к завтрашнему утру. Дайте хоть на газеты взглянуть.

Маша принесла две газеты, где на первой полосе были новости о королевском празднике. В одной из них четыре первые страницы были посвящены сегодняшним торжественным событиям до попытки дворцового мятежа. Вот на второй странице этой газеты и была размещена наша с Солнышком фотография, сделанная как раз в тот момент, когда мы входили в Тронный зал. Там, на заднем плане, били видны Маша и Ди. И была напечатана небольшая заметка о нас, в который говорилось, что мы с Солнышком по указу Её Величества Королевы Елизаветы II теперь являемся герцогом и герцогиней Кентской.

В дверь неожиданно постучали. Это был коридорный, который передал, что Король и Королева Швеции ждут меня и герцогиню Кентскую через двадцать минут в своём номере, который находится на этом же этаже слева от нашего.

— Солнышко, — крикнул я своей старшей жене прямо от входной двери, — тебе двадцати минут хватит, чтобы собраться?

— Я могу собраться за пятнадцать минут, — ответила она. — Нас уже ждут?

— Да. Так как встреча состоится в неформальной обстановке, то можно одеться попроще. Но только не спортивный костюм и, тем более, халат.

— Я поняла. Маша и Ди мне помогут. Ты тоже собирайся.

Ну вот. Жёны уже начали мной командовать. Но это любя. Придётся надеть серые брюки и рубашку. Галстук не нужен, так как это не официальный приём, а просто лечебная процедура с элементами вечерней домашней посиделки. А может всё ограничится одним лечением. Мне больше импонирует второй вариант. Я за сегодня зверски устал с этим дворцовым переворотом. А завтра есть желание успеть посмотреть свои новые владения.

Солнышко собралась, на удивление, очень быстро. Вот что значит дополнительная помощь двух жён-подруг. Маша с Ди обещали вести себя хорошо в наше отсутствие. По их довольным физиономиям было понятно, что они будут смотреть мультики и валяться на кровати.

Около королевского номера стояла охрана в лице трёх бодигардов в штатском. Нам такие здоровяки во время штурма очень пригодились бы. Но вся охрана королевских особ осталась за территорией Букингемсого дворца, на его же территории за безопасность всех гостей Королевы отвечали гвардейцы Её Величества. Поэтому многочисленные охранники царственных особ, согласно инструкции, оставались в салонах гостевых автомобилей, которые были расположены на специальной стоянке, и в отражении нападения боевиков участия не принимали. Они были уже в курсе моей истинной роли в недавних событиях и смотрели на меня с уважением.

Один из охранников постучал в дверь и доложил, что пришли лорд Эндрю с супругой. Мы с Солнышком посмотрели друг на друга и улыбнулись. Нас многие дипломатично старались так не называть, но охране так было проще.

Ну что, номер был чуть лучше, чем у нас, но мы к своему уже привыкли и если бы нам предложили поменяться пентхаусами, то мы бы не согласились. Королевская чета встретила нас стоя, хотя они были монархами, а мы только новоиспеченными английскими дворянами. Карл и Сильвия разрешили нам так себя называть, поэтому нам было довольно легко с ними общаться. Они нас тоже называли по именам, без всяких титулов. Настоящий социализм, однако. Я знал, что у них год назад родилась дочь, поэтому я посоветовал Солнышку при удобном случае пообщаться с Сильвией на тему детей. И Королеве будет приятно, и моей подруге, как будущей матери, тоже будет полезно.

— Какие наши дальнейшие действия, Эндрю? — сразу взял быка за рога Карл, которому, видимо, не терпелось побыстрее помочь своей жене.

— Я могу приступить к лечению прямо сейчас, — сказал я и посмотрел на Сильвию, которая хотела задать вопрос, который я предвосхитил. — Раздеваться не надо. Вы садитесь на какое-либо мягкое сиденье лицом к супругу и спокойно сидите.

Сильвия с благодарностью посмотрела на меня и села на рядом стоящий пуфик. Карл предложил присесть Солнышку на диван и сам устроился рядом. Я специально так посадил Сильвию, чтобы Карл не смог увидеть зеленого свечения моих ладоней.

— Сильвия, — обратился я к пациентке, — я сейчас обследую вашу нижнюю часть спины. Когда вы почувствуете тепло, скажите. В процессе обследования я буду задавать вопросы. Если вы не захотите на них отвечать, то можете ничего не говорить.

— Хорошо, — ответила Сильвия. — В данной ситуации вы выступаете в качестве моего лечащего врача, поэтому не буду против никаких вопросов.

— Спасибо. Я вижу, что несколько лет назад вы сильно ушибли два позвонка в крестцовом отделе позвоночника.

— Да, я упала с лошади три года назад.

Судя по выражению лица Карла, он был очень удивлён моим точным диагнозом.

— Первые, так называемые песчинки в почках, хотя это мелкодисперсные частицы — соли, появились именно после падения с лошади. При беременности эти соли стали накапливаться и у вас появились утренние отеки лица, а сейчас и тёмный круги под глазами. Но это всё поправимо. Ещё бы полгода, и песчинки превратились бы в мелкие камушки, размером более трёх миллиметров. Тогда было бы сложнее и дольше с ними справиться.

— Я чувствую тепло, — ответила радостная Сильвия, догадавшись, что началось лечение.

— Всё правильно, я начал размельчать песчинки и через минуту они полностью растворятся. Больше никаких болевых ощущений вы не почувствуете, а завтра утром пропадёт отёчность, а уже сегодня могут исчезнуть и темноватые круги под глазами. Вот и всё. Только, прошу вас, следите за алкоголем и меньше ешьте жирную пищу.

Карл сидел ошарашенный. Он внимательно следил за лицом своей жены и прямо на его глазах исчезли все эти её потемнения под глазами.

— Невероятно, — воскликнул он. — Дорогая, посмотрись скорее в зеркало.

Сильвия встала и подошла к большому зеркалу и даже охнула, увидев своё посвежевшее, без темных кругов под глазами, и даже немного помолодевшее, лицо.

— Вы волшебник, Эндрю, — сказала довольная тем, что увидела в зеркале, Сильвия. — Я стала выглядеть на пару лет моложе.

— Я не волшебник, я только учусь, — сказал я фразой из знаменитого фильма «Золушка» и Солнышко кивнула, дав мне понять, что знает откуда это выражение. — И прошу вас никому не говорить о том, что это именно я такое с вами сотворил.

— Да, да. Конечно, — ответил Карл. — Мы всё понимаем. Спасибо вам за это потрясающее чудо. Если бы я не сидел напротив жены и не видел всё собственными глазами, то никогда бы не поверил. Мы даже не знаем, как с вами за это расплатиться.

— Карл, ничего не надо. Я потратил на всё про всё всего четыре минуты.

— Может быть тогда чаю? — спросила улыбающаяся Сильвия.

— С удовольствием. Sweet как раз хотела с вами поговорить о маленьких детях и как за ними ухаживать.

О, это всегда была любимая тема молодых мам и пап. Так что за чаем мы обсуждали только вопросы ухода за новорожденными и годовалыми крохами. На прощание Карл и Сильвия поблагодарили меня ещё раз за то, что я сделал для всех во время штурма Букингемского дворца.

— Очень приятная пара, — сказала Солнышко, когда мы вышли из королевского пентхауса. — И они остались очень довольны тем, как ты быстро и качественно провёл лечение. Ты уже двум королевам помог.

— Скоро меня эти королевы замучают, — ответил я, когда мы зашли в свой номер. — Наверняка, Сильвия проболтается и всем срочно понадобиться улучшить свой внешний вид или помолодеть. И вот тогда начнётся настоящий ажиотаж. Сильвии я сделал это бесплатно, а с остальных буду брать деньги и немалые.

В спальне нас ждали Маша и Ди, которым Солнышко стала рассказывать, как мы сходили в гости к шведской королевской чете, дополняя свой рассказ интересующими двух будущих мам сведениями об уходе за малышами. Никакой сказки на ночь после такого рассказа им уже было не надо.

— Так, — сказал я, раздеваясь, — давайте ложиться спать, Ваши милости и Ваши сиятельства. Нам завтра ещё ехать в наши с Солнышком новые владения. Мне очень хочется посмотреть королевский замок Лидс, настоящую жемчужину графства Кент. Его ещё называют замком королев.

— Ура! — крикнула Маша. — А послезавтра поедем в мой замок.

— Замок Глостер давно разрушен, но мы поедем в другой замок. Он называется замок Беркли.

Ди стала сразу рассказывать историю этих двух замков, а мы лежали и слушали повесь об овеянных славой приключениях из английского средневековья с его королями и королевами, а потом заснули

Утро нас встретило прохладой, прямо как в «Песне о встречном». Да, об этой лондонской переменчивой погоде не зря ходят легенды. Она может мгновенно измениться. Вот только что светило солнце и было жарко, но вдруг подул холодный ветер и начался противный дождь. Но дождь нам не страшен. До замка Лидс нам ехать час, а то и меньше. Поэтому я аккуратно вылез из груды аппетитных молодых женских тел и подумал, что «груды женских тел» и «женские груди» очень похоже звучат, особенно когда их сразу шесть. И почему-то их всегда хочется поцеловать. Но я не стал этого делать, чтобы не разбудить своих девчонок.

Сегодня я решил сделать зарядку и за вчера, и за сегодня. Поэтому в номер вернулся, слегка вымотанным, но довольным. Мои подруги уже встали и ходили по номеру голыми, ища приключений на свои разные очень интимные места, но я решил не поддаваться соблазну и найти им, и мне в том числе, эти приключения непосредственно перед сном.

Завтракать опять пришлось в гостиной, так как погода не способствовала осуществлению этого процесса на свежем воздухе. Но закончить завтракать нам не дали. Зазвонил телефон и портье сказал в трубку, что меня ожидает спецагент Мэнсон из МI5. Ну вот и «Служба безопасности» Её Величества пожаловала.

— Девчонки, — обратился я сразу к трём своим подругам, которые уже поняли, что меня кто-то хочет видеть, но это, слава Богу, не Её Величество. — Я на пятнадцать минут спущусь вниз, а вы потихоньку собирайтесь в дорогу.

Ответом мне были три поцелуя, в которых чувствовался скрытый сексуальный подтекст и я, разгадав их потаённые желания и хитро прищурив глаза, сказал:

— Всё будет вечером.

За что был опять награждён тремя жаркими поцелуями. Да, погубят меня эти женщины и приму я свою смерть прямо на одной из них или сразу нескольких.

В холле меня ждал ничем не приметный мужчина лет сорока и только пристальный взгляд его цепких глаз давал понять тем, кто хорошо знал подобных людей, что к вам пришёл не обычный лондонский молочник, а некто более серьёзный, а иногда даже опасный. «Смотреть» его подсознание я не собирался, так как чужие секреты были мне ни к чему, да и голову забивать внутренними проблемами английского королевства я не собирался. Вот если бы он был из МI6, «Секретной разведывательной службы МИД Великобритании» или, сокращённо, SIS, то я бы с удовольствием над его головой поработал. Такой подарок был бы для Андропова очень кстати.

— Доброе утро, лорд Эндрю, — поприветствовал меня этот контрразведчик. — Надеюсь, у вас будет пятнадцать минут, чтобы уточнить некоторые детали вчерашней неудавшейся попытки дворцового переворота?

— Конечно, мистер Мэнсон, — ответил я и мы прошли в зал ресторана, где сели за отдельный столик, чтобы можно было спокойно поговорить за чашкой кофе.

— Я руковожу расследованием этого дела и мне более-менее ясна картина произошедшего.

— Рад, что вы так быстро разобрались в этом деле.

— Да, вчера Её Величество нам сообщила адреса тайников, где мы нашли достаточно материала о том, что произошло на самом деле. Этому делу присвоен наивысший уровень секретности, но я в курсе, что благодаря именно вам мятеж был подавлен и благодаря вам мы узнали о тайниках с документами.

— Значит, Королева частично вас посвятила в эти дела. Но я так понимаю, что официальная версия будет придерживаться того факта, что именно майор Кинли является национальным героем Англии и спасителем Королевы?

— Да, вы правы. Но мы-то знаем, что это не так.

— Главное, что мятеж был подавлен и страна может чествовать победителя.

— Полковник Кинли, да его вчера повысила в звании сама Елизавета II, сообщил, что это именно вы нашли взрывное устройство и лично обезвредили его. А потом спасли гвардейцев, его людей и саму Королеву. Я правильно всё излагаю?

— Да, всё так и было. Но это не для протокола и Королева эту версию не поддержит.

— Я об этом осведомлён, но я хотел прояснить это только для себя. В связи с этим возникает множество вопросов, особенно по поводу с загадочной гибелью мятежников внутри броневика. На них нет ни единой царапины и вскрытие показало, что они все умерили, как написано в медицинском заключении, от «разжижения мозга».

— Да, это очень загадочная история. Но при чём здесь я?

— Рядом с броневиком обнаружено ещё шесть человек, умерших подобной смертью. Но самое невероятное, что на лужайке в саду от этого странного и неизвестного науке воздействия погибло ещё сорок семь нападавших. Вы единственный из защитников дворца, кто был и там, и там. Вы не находите это странным?

— Это действительно странно, но я ничего не знаю об этом.

— Понятно.

Но Мэнсон не успел договорить, так как ко мне подошёл портье и сказал:

— Ваша милость, вам срочный пакет из Букингемского дворца.

Я кивнул и взял пакет, собираясь открыть его у себя в апартаментах.

— Вы не хотите посмотреть, что там внутри? — спросил меня спецагент.

— Там должны быть документы для меня, которые мне обещала передать Её Величество, — ответил я, понимая, что там, возможно, лежит что-то ещё.

— Королева, как мне известно, собиралась передать вам записку.

— Хорошо, я сейчас посмотрю.

Я вскрыл пакет и обнаружил там документы на Машу, в которых она титуловалась герцогиней Глостерской. Помимо этого, там лежал листок бумаги, на котором рукой Королевы было написано, что отпевание и похороны четырнадцати героев, павших во время обороны Букингемского дворца, состоятся в воскресенье на Хайгетском кладбище в десять часов утра. Ну вот, а мы собирались в замок Беркли, а туда путь не близкий. Но может ещё успеем.

— Королева вчера сказала о траурной церемонии захоронения павших героев, — продолжил Мэнсон, прерванную приходом портье, мысль, — и при мне написала эту записку. Поэтому я и намекал, чтобы вы сразу вскрыли королевский пакет и прочитали её.

— Благодарю. Я обязательно буду на кладбище. У вас всё?

— Можно считать, что да. В этом деле ещё очень много странностей, но я так понял, что вы о них не в курсе.

— Да, я простой музыкант, который случайно оказался в нужном месте и в нужное время.

— Не считая того, что время и место вы прекрасно знали заранее и успели ко всему тому, что произошло дальше, тщательно подготовиться.

— Ну вот видите, вы всё прекрасно понимаете.

Мы попрощались и я вернулся к своим трём жёнам, которые были, практически, готовы.

— Маша, танцуй, — крикнул я с порога ещё одной законной герцогине и та сразу поняла, что я держу в руках.

— Спасибо, любимый, — бросилась она мне на шею, успев перед этим изобразить одно из своих танцевальных па. — С тобой каждый день — это маленькое счастье.

— В тебе сейчас растут целых два маленьких счастья.

— Это совсем другое. Правда, девчонки?

— Конечно, — поддержала её Ди. — Дети — это главное в жизни, но должны быть в ней и другие счастливые моменты. И их должно быть много.

— Иначе будет грустно жить, — добавила Солнышко и они все три повисли на моей многострадальной шее.

Молодость — это такое состояние человеческого тела, когда после секса с любимой женщиной ты уже через час опять её хочешь. А если такого секса несколько часов не было, то ты её хочешь постоянно. Но когда к тебе прижимаются своими мягкими и тёплыми выпуклостями сразу три твоих любимых женщины, устоять, практически, невозможно. Но я устоял, хотя «друг» активно требовал побыстрее засунуть его куда-нибудь поглубже и не один раз.

Ох, эти провокаторши. Меня герцогинями и принцессой соблазняли, но не поддался я. Раз сказал вечером, значит вечером. У нас ещё в семь должна состояться дискотека, а вот после неё — хоть всю ночь можно любовью заниматься. Девчонки поняли, что я устоял под их штурмом и тяжело вздохнули. Но тут же радостно стали изучать указы Королевы по поводу Маши. Всё, теперь она настоящая герцогиня Глостерская.

На этой радостной ноте мы и закончили наши сборы. Пока я разговаривал со спецагентом, Солнышко позвонила Серёге и Вольфсону, чтобы предупредить, что мы уезжаем и будем после трёх. Обслуга гостиницы кланялась так усердно, что было понятно, что все смотрели вчерашние выпуски новостей и читали сегодняшние газеты. Мы их тоже читали и они все были посвящены вчерашнему мятежу и перестрелке в Букингемском дворце. Главным героем тех событий большинством репортёров был признан майор, уже полковник, Кинли, но и моя роль в отражении этого штурма тоже неоднократно подчеркивалась. То есть, если Брежнев с Сусловым скажут, что я опять влез, куда меня не просили, то вот есть доказательства, что я был там не на первых ролях. Что мне и нужно.

Дорога заняла чуть больше времени, чем я планировал, так как мы несколько раз просили нашего водителя Роллс-Ройса останавливаться в особо живописных местах, чтобы сфотографироваться на память. Дождь уже закончился, но погода была пасмурной. И ещё мы по дороге купили толстый и красочно оформленный альбом обо всех замках Англии, чтобы иметь общее представление о них.

Замок Лидс мы увидели издалека. Он располагался на озерном острове и был соединён с противоположным берегом небольшим каменным мостом. Увидев замок, я решил при любой возможности его приобрести. В тот момент, когда мы подъезжали, выглянуло солнце и замок предстал перед нами во всей своей красе. В 1926 году Лидс приобрела леди Олив Бэйли, отреставрировала его и теперь он принадлежал одному из внуков этой благородной дамы.

Когда мы подъехали к воротам, к нам вышел привратник и спросил:

— Вы покупатели?

— Да, мы покупатели, — радостно ответил я, понимая, что мне опять улыбнулась удача. — Приехали посмотреть.

— Пойдёмте, я вас всех проведу по замку. Я привратник и дворецкий этого замка. Зовут меня Том. А вас я знаю, вы лорд Эндрю. Вас по всем телевизионным каналам вчера показывали. Для меня большая честь видеть вас в замке моих хозяев.

Девчонки удивились тому, что я, оказывается, собирался купить Лидс, но я им подмигнул и они поняли, что здесь опять кроется какая-то тайна. Когда мы только вошли внутрь донжона, я почувствовал некий зов. Он был еле слышен, но я отчетливо понимал, что зовут именно меня. Остальные его не слышали и не чувствовали. Это было не радио, а именно внутренний зов. Ведь я подсознательно чувствовал ещё в Лондоне, что меня тянет именно в Лидс. В графстве Кент было расположено ещё пятнадцать старинных замков, но название этого замка сразу вызывало у меня странное желание побывать, прежде всего, именно в нём.

— Том, — обратился я к дворецкому, — а хозяева сейчас здесь?

— Нет, Ваша милость, — ответил он. — Они сейчас в Испании. Сэр Беркли с супругой отдыхают на своей вилле в Марбелье.

— Вопросы о цене продажи с кем можно будет обсудить?

— Замок выставлен за три миллиона фунтов стерлингов. А об изменении цены и об оформлении купчей вы можете поговорить в адвокатском бюро «Коллинз и сыновья» в ближайшем отсюда крупном городе Мейдстоне. Там есть их филиал и они вам ответят на все вопросы.

— Вы не будете против, если я один поброжу по замку, а вы проводите этих двух герцогинь и будущую принцессу Уэльскую без меня?

— Конечно, нет, Ваша милость. Сэру Беркли будет очень приятно узнать, что у него в замке побывали такие достопочтенные леди.

При этом он поклонился моим спутницам, понимая, что живых принцесс до сего дня он мог лицезреть только исключительно по телевизору, а теперь он сможет рассказать своим детям и внукам, что общался с такими титулованными особами лично.

Ну что ж, пусть мои красавицы пока тщательно осмотрят замок, а я пойду на зов. Хорошо, что кроме нас здесь никого другого не было. Я ясно ощущал, что зов идёт откуда-то снизу. Я аккуратно открывал одну дверь за другой, пока не попал в комнату с лестницей, ведущей вниз. Было видно, что ей давно не пользовались. Внизу было темно, но меня это не смущало. «Видящий» — это очень многогранное понятие, включающее в себя также способность видеть в темноте. Я уже хорошо научился пользоваться своим ночным зрением, когда мы с уже полковником занимались обезвреживанием взрывного устройства под королевской ложей в час ночи.

Поэтому я спокойно стал спускаться вниз, всё прекрасно видя. Спускаться пришлось минут семь и в результате ступеньки, ведущие глубоко под землю, закончились и я оказался стоящим перед дверью, в которую, судя по её состоянию, никто не входил, как минимум, лет двести. Я ясно чувствовал, что зов шёл из-за этой двери и он явно усилился, когда я спустился до конца этой лестницы. Ну вот, опять загадка. Дверь когда-то, очень давно, была белая, а сейчас она была серая от вдевшейся в неё вековой пыли. Ха, «Белая дверь» — это же песня, которую споёт Алла Пугачева в 1984 году в музыкальном фильме «Сезон чудес» и там есть такие слова:

«Только верю я, верю я, верю, что может открыться

Эта белая дверь, эта белая, белая дверь».

Очень интересно. Надо будет Алле её подарить раньше на шесть лет. Ведь я нашёл эту «белую дверь». Только что с ней делать, я пока не знаю. То, что её нужно обязательно открыть, это было мне понятно. Только как? А если её вообще не открывали со дня закладки этого замка в 1119 году первым его владельцем Робером де Кревекером. Но долго думать мне не пришлось. В моей голове прозвучал голос, который прошептал:

— Положи руку на дверь.

Хорошо сказать, положи. А куда? И какую руку? И кто это говорит со мной? Ладно, раз более точных указаний не последовало, то будем действовать методом проб. Я положил правую ладонь, на пальце которой был перстень-печатка Соломона, которую все воспринимали как символ Великого Мастера объединённой Великой ложи Англии, на пыльную дверь и ощутил лёгкую вибрацию, а потом увидел, что моя рука в месте соприкосновения с поверхностью двери начала светиться знакомым зелёным светом. Значит, этот свет нужен не только для того, чтобы лечить людей, но и ещё для чего-то. В данном случае, он нужен для открывания тайной двери в подземелье замка Лидс.

Вибрация усилилась и я отдернул руку. Кто его знает, что дальше может произойти, да и рук у меня только две. А выращивать заново отрезанную конечность я не умею и даже не знаю, возможно ли такое вообще.

Вибрация двери вызвала появление густого облака пыли, от которого я начал чихать. Но пыль быстро исчезла, так как дверь приоткрылась и всю пыль всосало внутрь, как будто её туда затянул сильный сквозняк или образовалась воздушная тяга. Дверь ещё чуть-чуть приоткрылась и замерла на месте. Или механизм заело, или так и было задумано. Пролезть в образовавшуюся щель мог только довольно стройный человек типа меня. То ли в двери был встроен какой-то сканер, который считал параметры моего тела, то ли ещё что, но дверь замерла на месте, приглашая во внутрь. Нормальный человек бы туда ни за что не полез. Так то ж нормальный. А я, с недавних пор, таким не был. Значит, вперёд и с песней.

Проём был узкий, но я в него протиснулся. Ширина двери составляла две мои ладони, что напомнило мне вход в атомный бункер. Только тысячу лет назад никто не швырялся друг в друга ядерными ракетами. Но тут же мне на ум пришла «Махабхарата», древнеиндийский эпос, в котором рассказывается об индийском городе Мохенджо-Даро и других древнейших городах в долине реки Инд, относящихся к древней доарийской цивилизации, которые были уничтожены каким-то оружием, очень похожим на аналоги современного ядерного. В этом же древнем индийском эпосе описываются и летательные аппараты: «…Когда наступило утро, Рама, взяв небесный корабль, приготовился взлететь. Тот корабль был большим и прекрасно украшенным, двухэтажным, со многими комнатами и окнами. Корабль издал мелодичный звук перед тем, как взмыть в заоблачные выси».

Куда я лезу? Мне ещё древний бункер осталось только для полного счастья раскопать, а потом в гости к демонам завалиться. А может в «Махабхарате» описана война богов с демонами? Ведь все восемнадцать томов этого эпоса повествуют о битве Пандавов и Кауравов. В памяти всплыли очередные строки книги: «Вимана приблизилась к Земле с немыслимой скоростью и выпустила множество стрел, сверкающих как золото, тысячи молний… Грохот, изданный ими, был подобен грому от тысячи барабанов… За этим последовали яростные взрывы и сотни огненных вихрей…». «Удар молнии, как гигантский посланец смерти, сжег людей. Те, которые бросились в реку, смогли выжить, но потеряли волосы и ногти…»; «…несколько лет после этого Солнце, звезды и небо скрыты облаками и непогодой». Час от часу не легче.

Что удивительно, внутри запаха пыли или затхлости совсем не ощущалось. В небольшом зале, куда я попал, никакого освещения не было, но я отчетливо видел, что это абсолютно пустое помещение, на стенах которого были нанесены какие-то письмена. Причём, очень похожие на египетские иероглифы. Так, и откуда тут взялись древние египтяне? Но символы были несколько другие. Так это же пиктографическая протосинайская письменность неизвестного семитского языка. Он до сих пор не был расшифрован и использовался для записи языка, родственного финикийскому. И что мне с этим делать? Я ни разу не египтолог и ничего в этом не понимаю. Я только знаю, что символы писались справа налево и их было тридцать. Вот справа от меня видна узнаваемая голова быка. Вот волны, символизирующие воду. Змею и глаз я тоже узнал. И что мне это даёт?

Но задуматься дальше я не успел. В полу этой комнаты засветилась окружность, а потом внутри неё проступил знакомый символ, состоящий из двух наложенных друг на друга равносторонних треугольников. Вот он, подлинный знак царя Соломона! Точно такой же, как и в моём перстне, где под бриллиантом была скрыта подобная печать. И самое интересное, перстень тоже светился. Да, всё чудесатее и страньше. Но тут опять в моей голове зазвучал тот же голос:

— Встань в круг.

— Зачем? — спросил я сам себя про себя, как это делают некоторые умалишенные, хотя таковым я себя не считал.

— Встань и узнаешь, видящий.

Опа. А вот это уже теплее. Значит, я точно не сумасшедший и не разговариваю с самим собой, а общаюсь с неизвестным собеседником. И этот собеседник не является плодом моего больного воображения. Он знает, что я «видящий». Кстати, и демон тоже подтвердил, что я «видящий». Хорошо, не буду тянуть кота за причинное место.

Я шагнул в круг и опять услышал голос. Он произнёс:

— Представь перед глазами то место, куда очень хочешь попасть.

Только сегодня утром, когда мы по дороге в замок выходили на природу, я мечтал о том, что по приезде в Москву мы обязательно сходим на шашлыки. Да не к моему знакомому криминальному авторитету с погремухой Белый и его другу Гвоздю, а в лес, который располагался в одном шаге от нашей школы. В прошлом году мы там нашли одно уютное местечко и огородили его тремя брёвнами для сидения вокруг костра или мангала. Вот об этом месте я подумал и представил его себе во всех деталях, закрыв глаза.

Когда я открыл глаза, то ничего не изменилось. Перед моим взором был тот же лес и три бревна, которые я себе представил с закрытыми глазами. Стоп! Но я же ведь их открыл. Я даже потрогал пальцами глаза и поморгал несколько раз. Вот это да! Это что, такой глюк? Чтобы убедиться, что это не наркотические видения, я потрогал бревно, траву, а потом листья на деревьях. Да, слишком реально, чтобы быть галлюцинацией. Да и запах леса невозможно ни с чем спутать. Я посмотрел на верхушки деревьев и увидел, что они качаются от ветра.

То, что меня куда-то опять забросило, причём, наяву, я сообразил быстро. Только какой сейчас год, вот в чем вопрос. Я очень боялся, что меня перенесло назад в в XXI век и я больше никогда не увижу своих любимых девчонок. Но недалеко от одного из лежащих брёвен я заметил брошенную газету, подошёл ближе и увидел, что это «Правда» за 2 июня 1978 года. Уф, так и инфаркт можно схватить в пятнадцатилетнем возрасте. Рядом с газетой лежала пустая бутылка из пот портвейна «777», что подтверждало, что вчера здесь пили портвейн и сидели на этом бревне, подстелив под задницу вчерашнюю газету.

Значит, меня забросило рядом с моим старым домом и время никак не изменилось. Чтобы проверить всё более точно, я пошёл в сторону школы. Людей вокруг, практически, не было. Сейчас час дня по московскому времени, суббота и начало лета. Все на дачах. Дети и школьники разъехались по пионерским лагерям, а выпускные школьные экзамены начнутся только в понедельник. От угла школьного забора я увидел свой бюст и окончательно убедился, что нахожусь я в Москве и в моём любимом старом новом 1978-м году.

Дальше идти было стрёмно. Меня могут сразу узнать и рассказать кому-либо, а уже от них об этом странном случае узнают мои собратья-чекисты. Нет уж, такой сказочный подарок я им дарить не буду. Значит, надо идти назад в лес и возвращаться в Англию на то место, откуда я перенёсся. Только вот как вернуться обратно, голос мне сказать не успел или не захотел. Надеюсь, это не некий тест на сообразительность, хотя от непонятно чего да ещё и говорящего, всегда можно ожидать подвоха.

Я вернулся на место и встал в ту же точку, в которую я переместился десять минут назад. Перед тем как занять исходное положение, я подобрал газету. Она была чистой, только немного помятой. Но ничего не произошло. Я стал вспоминать и произносить всякие заклинания из известных сказок. Первое, что я попробовал, были слова «Снип-снап-снурре, пурре-базелюрре!» из сказки «Снежная королева» Евгения Шварца. Потом пошло в ход выражение «Башмаки мои колдуйте! Злые ветры дуйте-дуйте!!! …», которое произносила злая волшебница Гингема в мультфильме «Волшебник Изумрудного города». Только никакого переноса не случилось.

Но потом я вспомнил, что говорил голос перед отправкой меня сюда. Отчетливо представил себе замок Лидс, потайную комнату-зал глубоко под землёй и символ царя Соломона. Потом сосредоточился и закрыл глаза. Только открывать я их боялся. А вдруг опять осечка? Но запах леса пропал и шум листьев уже не был слышен. И тогда я открыл левый глаз. Бинго! Я опять в этом зале с письменами на стенах и светящимся кругом на полу. У меня всё получилось! И главное, что газета осталась у меня в руке. Знаете, описать чувство восторга, который меня охватил, просто невозможно. Я пулей вылетел из пустого зала и, бывшая когда-то белой, дверь закрылась за мной. Причём абсолютно беззвучно. Я знал, что я теперь в любой момент могу вернуться сюда и продолжить свои исследования.

Но я торопился показать свою находку своим жёнам. Но это можно было сделать только после покупки замка, который я горел желанием очень срочно приобрести. Наверх по лестнице я взлетел, как на крыльях и по женскому смеху, раздававшемуся где-то во дворе, я определил направление и быстро нашёл своих жён. Они уже обошли весь замок и над чем-то весело смеялись. Недалеко стоял Том и подправлял фонарь, висевший на стене рядом.

Увидев мою счастливую физиономию, они хором спросили:

— Ты где был?

— Вот, — сказал я и протянул им газету «Правда» за вчерашнее число. — Попробуйте догадаться сами, где я был.

Для Ди эта газета ничего не значила, поэтому она посмотрела на неё спокойно и пожала плечами, так как ничего ответить мне не могла. А вот Солнышко и Маша газету узнали сразу и хотели что-то легкомысленное мне ответить, но тут они увидели на ней дату, когда она была напечатана, и сложили бровки домиком, очень сильно напрягая серое вещество своего головного мозга. Я видел, что в их очаровательные головки приходили самые невероятные мысли и идеи. Первой попыталась отгадать мой ребус Солнышко и сказала:

— Если ты нашёл эту газету в замке, значит кто-то выписывает эту газету и читал её здесь.

— Как ты видишь, — ответил я, продолжая улыбаться, — в этом замке сейчас живет только один человек и он по-русски ни слова не понимает.

— Тогда как вчерашняя советская газета могла сюда попасть? — спросила Маша, так ничего и не придумав.

— Я её принёс.

— Мы видели, что именно ты её принёс.

— Я её принёс из Москвы.

Когда я произнёс последнюю фразу, в их глазах блеснуло сначала неверие, потом сомнение в моей адекватности. Но глядя на мое радостное лицо они решили, что это шутка. Но я успел их опередить и сказал:

— Это не шутка. Я только что был в Москве и перенесся обратно.

Опять в воздухе повисла пауза. Первой поняла, что я говорю серьезно, Ди. Она уже привыкла, что со мной постоянно происходят самые невероятные истории и спросила:

— Демон?

— Нет, — ответил я, догадавшись, что она подумала, что именно демон мог меня перенести в Москву и обратно за столь короткое время. — Но мыслишь ты правильно. А самое главное, что веришь моим словам.

— Тогда как ты это сделал? — задала вопрос Солнышко.

— Под замком, в тайной комнате-зале, установлен телепорт.

— А что такое телепорт? — это уже спросила Маша.

— Слово «телепортация» состоит из двух слов: от греческого «далеко» и латинского «нести». А сам термин означает мгновенное перемещение материального объекта из одной точки пространства в другую. Теперь всем понятно?

— Вот это да! — воскликнула Солнышко, до которой, наконец-то, дошёл смысл моих слов. — И куда тебя переместило?

— В лес возле нашей школы. Я даже бюст свой увидел, только после чего я во всё это поверил.

— Ух ты, — сказала Маша. — А нам можно тоже так переместиться?

— Пока не знаю. Но для того, чтобы попытаться это узнать, мне надо сначала купить этот замок. Иначе Том не разрешит нам тут долго находиться, да и выглядеть это будет подозрительно.

— И теперь я в любой момент смогу переместиться к вам в Москву? — задала счастливая Ди этот очень важный для всех вопрос, который был готов уже сорваться у Солнышка и Маши с языка.

— Да, сможешь.

— Ура!!! — заорали хором мои три очень достопочтенные леди, отчего даже Том вздрогнул и посмотрел на меня вопросительно.

— Том, — сказал я ему. — Нам этот замок понравился и мы сейчас поедем его покупать.

— Я рад, что он вам приглянулся, — ответил он с улыбкой. — Последний раз покупатели его приезжали смотреть в понедельник. Но сырость от воды многих смущает.

— А нам озеро нравится, — заявила Ди от имени нашего женсовета.

— Тогда поезжайте в Мейдстон. Сегодня суббота и всё офисы работают до двух.

— Спасибо, Том, — поблагодарил я привратника. — Мы оформим купчую и вернёмся сюда уже на правах хозяев. Это возможно?

— Конечно. Вы сможете уже сегодня здесь переночевать и жить дальше в своё удовольствие. Я вам буду нужен?

— Конечно. Если вы захотите здесь остаться, то мы будем рады.

— Прежний хозяин платил мне триста фунтов в месяц.

— Я буду вам платить четыреста.

— Вот это деловой разговор. Тогда я жду вас через час.

Глава 7

«В состоянии ли вы представить себе процесс, посредством которого вы, органическое существо, <…> постепенно растворяетесь в пространстве, а затем благодаря обратному изменению условий появляетесь вновь?»

Артур Конан Дойль «Дезинтеграционная машина»


Вдохновлённые мыслью о покупке замка Лидс, мы сели в машину и сказали водителю, что сейчас едем в Мейдстон. Этот городок стоял на реке Медуэй. Офис адвокатской конторы, указанной нам Томом, находился на пешеходной улице Бэнк-стрит. Поэтому нам пришлось выйти на стоянке из Роллс-Ройса и пройтись немного пешком. Многие прохожие нас узнавали, особенно меня. Теперь я был не только звездой поп-музыки, но и героем, защищавшим Букингемский дворец от мятежников.

Вывеску адвокатского бюро «Коллинз и сыновья» мы увидели сразу. Дверной колокольчик возвестил всем о нашем приходе, поэтому девушка за секретарским столом подняла на нас глаза и в них проявилось узнавание, от чего её улыбка стала ещё шире.

— Лорд Эндрю и леди Sweet, леди, — сказала она восторженным голосом, — мы рады приветствовать вас в нашем скромном бюро. Меня зовут Китти. Чем мы можем вам помочь?

— Я бы хотел приобрести замок Лидс, — ответил я и Китти чуть ли не подпрыгнула от радости, потому, что, видимо, они долго не могли его продать.

— Мистер Мортимер сможет вам быстро с этим вопросом помочь. Проходите в кабинет номер три, я его сейчас предупрежу о вашем приходе.

Мы все вчетвером прошли в указанную комнату, где интеллигентного вида мужчина лет сорока в больших круглых очках за пятнадцать минут оформил нам все документы и принял у меня выписанный при нём чек на три миллиона фунтов стерлингов. Я даже не стал пытаться снизить цену, чем заслужил дополнительное уважение адвоката. Видимо, им был обещан небольшой процент от сделки и поэтому любое уменьшение цены продажи могло больно ударить по размеру их комиссиионных.

Провожать нас вышли и Китти, и адвокат. На улице я сказал своим жёнам:

— Поздравляю всех с величайшей покупкой в истории современного мира. Мы купили не только замок. Мы купили телепорт, который стоит в дестятки раз дороже самого замка.

— И когда мы сможем куда-нибудь переместиться? — спросила самая любопытная Маша.

— Как только вернёмся в Лидс. Мы уже являемся хозяевами замка. Поэтому мы можем делать в нем, что захотим.

— А куда можно переместиться? — спросила Солнышко.

— А куда бы ты хотела?

— Домой, в нашу квартиру?

— Я тоже хочу посмотреть, как вы живёте, — сказала радостная Ди, понимая, что если всё удасться, то ей не придётся вообще расставаться с нами.

— Что ж. Чего хочет женщина, того хочет Бог. Значит, переместимся в нашу московскую квартиру.

Мы вернулись в замок Лидс, где нас ждал Том. Он сразу понял, что сделка прошла удачно и я стал его новым хозяином.

— Что прикажете подать на обед, лорд Эндрю? — спросил он учтиво.

— Ничего не надо, Том, — ответил я и протянул ему четыреста фунтов. — Вот твоя месячная зарплата. Мы через два часа уже уедем, у нас вечером концерт. А вот леди Диана будет часто сюда приезжать и жить здесь, пока мы будем в отъездах.

— Понял. Спасибо за деньги, Ваша милость. Жалко, что вы приехали совсем на немного. Тут бывает очень мало народу. Иногда так хочется с кем-нибудь поговорить.

— Что ещё нужно для замка, чтобы он продолжал оставаться таким же красивым?

— У меня есть список необходимого, что нужно купить в первую очередь. И нужны ещё двое слуг мне в помощь.

— Сам найдёшь себе помощников или мне обратиться в фирму по набору персонала?

— Сам всё сделаю. У меня жена очень хозяйственная и сын всё сам делать умеет.

— Хорошо. Считай, что они приняты на работу. По триста фунтов в месяц им хватит?

— Конечно хватит. Спасибо за заботу, Ваша милость. Они с завтрашнего дня приступят к работе.

— На какую сумму ты составил список, Том?

— Почти на семь тысяч фунтов, лорд Эндрю. Можете посмотреть. Это только цена необходимых материалов, без стоимости работ. Мы с сыном и женой сами всё будем делать.

— Отлично. Вот тебе чек на семь тысяч и завтра же приступайте к работе. А мы пойдём ещё походим по теперь уже нашему замку.

Я сразу повёл за собой мой женский табор к нужной мне лестнице. И вот что странно, голос я больше не слышал. Меня никто не звал, но я надеялся, что дверь теперь будет открываться и без зова. По пути я увидел полку с разными нужными в хозяйстве вещами, среди которых были два фонарика, работающие на батарейках. Мне они были не нужны, а вот моим подругам просто необходимы. Они же будут в темноте спускаться вниз по ступенькам, да и в тайной комнате-зале было темно. Только когда на полу появится светящийся круг с символами, тогда им более-менее станет видно, что у них находится под ногами.

Дойдя до начала спуска вниз, я выдал Солнышку и Ди по фонарику, а Машу взял за руку, чтобы она случайно не споткнулась и не упала. Мы с Машей начали спуск первыми, остальные две мои жены включили свои фонарик и тоже пошли за нами.

— А там внизу никого нет? — спросила любопытная и немного пугливая Маша.

— Никого, — ответил я, уверенно шагая вниз. — Я же там был и всё тщательно проверил. Так что не бойся и смело иди за мной.

Солнышко и Ди светили себе и Маше под ноги, поэтому они тоже спокойно спускались. А я под мерный перестук их шагов стал думать о том, что многие специалисты по телепортации утверждали, что она не перемещает оригинал, а создаёт его копию в самом передающем устройстве. Но если это всё обстоит именно так, то возникают многочисленные парадоксы. В таком случае меня волновал вопрос идентичности моей копии и оригинала, то есть аутентичности самой копии. В этой связи я задумался о возможном создании моих дублей на случай внезапной смерти. Но я точно знал, что сознание неотделимо от тела и является порождением динамических атомных взаимодействий в нём. И ещё я был на сто процентов уверен, что невозможно создать идеальную копию и полностью дублировать человеческое сознание. В любом случае, неотличимая копия есть, всего лишь, адекватная замена оригиналу.

Вот я всё это сейчас и проверю эмпирическим путём, то есть на практике. А вот и Белая дверь.

— Это вход в твой зал? — спросила Ди, молчавшая весь спуск вниз.

— Да, — ответил я. — Эта дверь закрывает проход к телепорту. Я подозреваю, что эта дверь уже стояла задолго до строительства это замка. А саму лестницу построили намного позже XII века. Я думаю лет триста-четыреста назад.

— А мы, получается, находимся глубоко под дном озера? — спросила Солнышко.

— Молодец, что задала такой вопрос. Да, именно глубоко под озером мы сейчас стоим. И обратите внимание, что здесь абсолютно сухо.

— И что это значит? — спросила Маша, аккуратно потрогав дверь.

— Это значит, что озеро люди создали намного позже этой двери и зала за ней. То есть, оно рукотворное.

— Да, сколько тайн за одну поездку, — резюмировала Солнышко. — Ну что, мы идём?

— Конечно. За этим мы и пришли. Никто не желает вернуться?

Ответом мне были три одновременных и даже синхронных отрицательных кивка головами. Вот что значит одна семья. Даже слаженность в жестах начинает у них непроизвольно получаться.

Я положил кисть правой руки на дверь и процедура повторилась, только раза в три быстрее. Я так понимаю, что проверку я ещё в первый раз прошёл. Был взвешен, оценён и признан имеющим право войти внутрь. Поэтому сейчас процедура проверки мне уже не требовалась. Дверь, как и прошлый раз, открылась не во всю ширь, оставив только узкую щель. А как, интересно, мои жёны будут проходить месяце на шестом беременности? Но этот вопрос был чисто риторическим, поэтому я смело шагнул в проем и потянул за собой Машу, так как в темноте она не видела, а другие девчонки не спешили расстаться со своими фонариками. С ними они чувствовали себя более уверенно и спокойно.

За нами пролезла Ди, а потом Солнышко. Они своими фонарями стали водить из стороны в сторону, освещая пол, потолок и стены зала. Стены их всех очень заинтересовали, так как они сразу поняли, что это какие-то очень древние письмена. Я решил в этот раз не заморачиваться с символами, так как у меня ещё будет время ими заняться. Да и голос ничего о них не сказал, значит, они особой роли в процессе телепортации не играют. Они, скорее всего, имеют отношения к строителям этого зала, а вот голос может вообще принадлежать представителям другой, ещё более древней, цивилизации. Про инопланетное происхождение голоса я старался даже не думать. Поэтому необходимо разобраться сначала с самим телепортом, а уж потом со всем остальным. Он сейчас является приоритетом.

— Ух ты, как тут здорово, — сказала пришедшая в себя Солнышко. — И где этот твой телепорт находится?

— Сейчас увидите, — ответил я и направился в центр зала, где при моём приближении загорелся круг и возник светящийся знак Соломона.

— Вот это да! — воскликнули все три моих красавицы, застыв от удивления.

— А мы все сразу сможем переместиться? — спросила Ди.

— Не знаю. Будем пробовать. Так, заходите все в круг и крепко держитесь за меня.

Они выполнили мой приказ и обхватили меня руками. Я представил себе нашу четырёхкомнатную квартиру и гостиную, а потом сосредоточился. Но ничего не произошло.

— Давайте по-порядку, то есть по одной, — сказал я и огляделся ещё раз по сторонам, в надежде, что голос подскажет мне выход., но он молчал. — Начнём с Солнышка. Она остаётся со мной, а вы выходите за границу круга. Готовы? Начали.

Я опять повторил действия, только ещё, дополнительно, закрыл глаза и сказал Солнышку тоже сделать это. Она крепко вцепилась в меня и уткнулась мне лицом в плечо. Когда я открыл глаза, то мы с ней стояли в центре гостиной нашей московской квартиры. Ура! У меня получилось!!

— Мы в Москве, любимая, — сказал я Солнышку и поцеловал её. — Можешь открыть глаза.

— Не может быть, — воскликнула она и округлила глаза от удивления и восторга. — Я хочу посмотреть в окно.

Она подбежала к окну и убедилась, что мы в Москве.

— Это какая-то фантастика, — сказала Солнышко и с любовью провела рукой по слегка запылившемуся столу. — Я чувствую, что я дома и одновременно не дома. Это что-то невероятное.

— Значит, всё работает, — подытожил я. — Давай я попью воды, а то что-то в горле пересохло, а потом займусь девчонками.

Я пошёл на кухню и открыл холодильник. В его дверце стояла бутылка «Боржоми», я открыл её и стал пить прямо из горлышка. Ко мне пришла, слегка прибалдевшая от всего произошедшего, Солнышко и тоже стала пить из моей бутылки. Тут не только воду, тут стакан водки в себя опрокинешь и ничего не почувствуешь. Состояние такое у нас с ней было. Один сплошной стресс и нервы, ну и безумная радость, конечно.

— Так, ты остаёшься здесь и засекаешь время на своих часах, — дал я задание своей старшей жене. — Мне нужно точно знать, сколько я буду отсутствовать. И внимательно смотри за моим состоянием.

— Это как? — спросила она.

— Следи за тем, как я буду исчезать. Это будет мгновенный процесс или я буду медленно таять в воздухе. Это очень важно знать.

— Поняла.

— И как только я исчезну, никуда из кухни не выходи. Я буду телепортироваться опять в гостиную, поэтому она должна быть свободна. Ладно, девчонки ждут. Я начинаю.

Солнышко приготовилась и я в точности повторил предстартовую процедуру, ощущая себя неким космонавтом, правда, без скафандра. Глаза я открыл уже в замке, в той же комнате, откуда всё началось. Я появился неожиданно и девчонки вздрогнули, так как сосредоточенно смотрели в центр круга, ожидая меня.

— А мы боялись, что ты не вернёшься, — сказала Маша и поцеловала меня.

— Как я мог бросить своих любимых котят и не вернуться, — ответил я, гладя и целуя своих ласковых кошечек. — Сколько времени меня не было?

— Минуты четыре, — ответила Ди и улыбнулась счастливо, понимая, что её мечта вот-вот сбудется.

— По моим часам столько же. Как мы с Солнышком исчезли?

— Мгновенно. Вот вы стояли и вот вас уже нет. Мы даже крикнуть ничего не успели. И появился ты также, как вспышка.

— Значит, пока всё идёт отлично. Теперь я беру с собой Машу. Она испугается, оставшись одна. Ди, тебе-то одной здесь страшно не будет?

— У меня есть два фонаря, но ты постарайся не задерживаться.

— В этот раз я постараюсь вернуться в течение минуты. Маш, заходи в круг.

Маша зашла в круг и, счастливая, прижалась ко мне. Ну точно, испуганный ласковый котёнок. Ну что ж, вперёд туда, где нас ждёт Солнышко. И Солнышко действительно нас ждала. Она сразу увидела из кухни наше появление и бросилась в гостиную. Сколько же радости было у девчонок, это просто что-то нечто. Как будто год не виделись.

— Вы не виделись пять минут, а визгу от вас, как будто целую вечность были друг без друга, — сказал я, глядя на этих двух милых резвящихся котят.

— Мы очень волновались, а поэтому нервничали, — сказа Солнышко, когда немного успокоилась. — Ведь слыханное ли дело, из Лондона в Москву за пять секунд добраться. Даже если кто узнает об этом, то ни за что не поверит.

— Вот и не вздумайте никому говорить. За этот секрет вас просто убьют и даже я могу не успеть вас спасти. Маша, это тебя больше остальных касается.

— Я всё поняла. В этот раз я не подвиду.

— Хорошо. Тогда я отправляюсь за Ди.

Ди меня ждала и дождалась.

— Две с половиной минуты тебя не было, — сказала она, посмотрев на часы.

— Я мог бы быстрее, но эти две радостные подруги долго прыгали от счастья, что снова оказались вместе. Теперь настала твоя очередь.

Ди прижалась ко мне не как котёнок, а уже как самая настоящая кошка, хорошо знающая себе цену. Да, два года разницы между ней и остальными моими жёнами, а уже ведёт себя, как взрослая женщина. Рядом с королевским дворцом быстро взрослеешь, это точно.

Ну вот и все три мои красавицы снова вместе. Только не в Англии, а уже в Союзе. В нашей московской квартире. Солнышко с Машей провели экскурсию для Ди по нашему скромному, по меркам лондонского пентхауса, жилищу. Я их предупредил, чтобы не очень шумели. Бдительные соседи могли вызвать милицию. Поэтому они спокойно прошлись по комнатам, а я помыл руки и ушёл на кухню. Уже хотелось есть, поэтому я открыл холодильник и достал разные банки с ветчиной, оливками, крабами и икрой. Правда хлеба не было, пришлось использовать крекеры в качестве его заменителя.

На запах еды пришли голодные девчонки и тоже присоединились ко мне. Я достал ещё две бутылки томатного сока и начался настоящий пир. Все сидели за одним домашним столом и улыбались. И только здесь, на кухне, я почувствовал, что у меня есть уже не две, а три жены. И Ди, судя по её одухотворённому лицу, поняла, что она член новой большой семьи. У нас у всех было такое чувство, что это происходит не наяву, а во сне. Маша даже ущипнула Солнышко, чтобы проверить, что это всё правда.

— Да, — сказала Ди, — чем ближе приближался момент расставания, тем мне становилось всё грустнее. А теперь грусть исчезла, потому, что теперь в любой момент я могу к вам переместиться, стоит только захотеть и доехать до замка Лидс.

— Ты можешь, вообще, там постоянно жить. После официальной свадьбы и последующих за ней протокольных мероприятий, полностью переезжай туда и живи. Запиши мои два телефона и звони, как соскучишься, и я за тобой прилечу. Согласны, девчонки?

— Конечно, согласны, — ответили они, счастливые от мысли, что они вообще теперь могут не расставаться и даже ночью, все вместе, спать в одной постели.

— И спать будем в нашей спальне, — высказала Солнышко приятную для всех новость.

— Так здесь же кровать меньше, — с улыбкой, вспомнив наши сексуальные игры, заявила Ди.

— Пошли проверим, — предложила гостеприимная Маша.

Мы встали из-за стола и прошли в спальню. Наша, казавшаяся раньше огромной, кровать была раза в полтора меньше той, которая стояла в лондонском пентхаусе. И мы легли сверху на покрывало и стали примерять, как мы будем спать тут вместе.

— Если Маша во сне особо ногами толкаться не будет, — сказал я, смеясь, — то будет нормально.

— Ах так, — заявила ржущая Маша и схватила подушку. — получи, вредитель.

Закончилась наша веселая баталия, естественно, сексом. Секс — это лучшее средство от стресса. А мы все сегодня много волновались, да и с утра всем его хотелось. Главное, что и уже знакомые всем игрушки для взрослых лежали в прикроватной тумбочке. Где только мой «друг» не побывал, куда я его только не засовывал. Сбылись мои и его мечты. Главное, что все остались довольны. Я даже сравнил вчерашний секс с Грейс Келли и сегодняшние наши любовные игры вчетвером. Ведь если сложить возраст всех трёх моих жён, то получится возраст одной Грейс. Но я своих девчонок на одну княгиню Монако никогда не поменяю. Опытность в сексе — это хорошо, но молодость и упругое тело — лучше.

Джакузи у нас не было, пришлось всем мыться по очереди. Подвое это делать было нельзя, так как я мог достаться кому то одной и другие две жены могли обидеться. Поэтому первыми мылись Солнышко и Маша, потом пошла Ди, а за ней и я. Срочно надо покупать джакузи и ещё один халат для Ди.

— Я сегодня или завтра свой захвачу, из дома, — сказала она. — Я туда должна буду заехать и кое-какие вещи взять.

— Вместе заедем, — сказала безапелляционно Маша. — Ты у нас в гостях была, теперь мы к тебе в гости поедем.

— С удовольствием приглашаю вас к себе.

— И ты сможешь показать Солнышку и Маше свою комнату? — спросил я Ди с улыбкой, зная, что там находится.

— А что с ней не так? — спросила любопытная Маша.

— Сейчас уже можно не стесняться. Она вся обклеена фотографиями с изображениями Эндрю.

— Прямо как и моя комната, — добавила Маша. — Мы все были влюблены в него и мечтали о нём. И наша мечта сбылась.

— А Солнышко я выбрал первой, — сказал я и посмотрел на неё. — Она меня тоже полюбила за музыку, но нравился я ей ещё до того, как стал известным.

— Да, — сказала Солнышко и поцеловала меня, а потом и все остальные. — Это было в конце марта и прошло с этого момента всего чуть больше двух месяцев.

— Обалдеть, — воскликнула Маша и задумалась, — а кажется, что прошёл год. Ну полгода, так точно.

— Ладно, красавицы мои. Пора собираться. О том, что с нами сегодня произошло, никому ни слова не говорить. Ни Серёге, ни своим родителям. Это, я думаю, всем понятно. Почему я это говорю второй раз? Да потому, что мы теперь практически, неуязвимы. Мы в любой момент можем мгновенно исчезнуть и нас никто не сможет найти. Я, если честно, очень волновался за моих будущих детей. Но теперь я за них и их мам спокоен. Главное, нам надо стараться держаться вместе. Ди грустила, что мы скоро уедем в Америку и сможем увидеться только в сентябре. А теперь она сможет и в Америке с нами быть.

— Это правда? — спросила поражённая Ди.

— Я ещё до конца не разобрался с этим телепортом, но уверен, что это возможно. Мы смогли преодолеть расстояние в две с половиной тысячи километров по прямой за несколько секунд. Эта мгновенная телепортация сможет нас также перенести и в любую точку земного шара.

— От таких перспектив у меня аж дух захватывает, — сказала восторженно Маша. — А я сидела на соседней парте за тобой и даже не догадывалась, что через два месяца смогу перемешаться по всему миру со скоростью света.

— А я сидела с Андреем рядом за одной партой и почти год назад в него влюбилась.

— Мне это радостно слышать. Я всех вас тоже очень люблю, но нам уже пора.

Мы быстро прибрали в квартире, так как нас было уже четверо, и приготовились к переносу в замок Лидс. Перед отправкой мы ещё раз простились с нашей квартирой, в которую вернёмся через два дня и я стал переправлять девчонок по одной в подземную комнату замка. Процесс протекал без осечек и довольно быстро. Уже не было радостных встреч и испуга при расставаниях. Теперь Солнышко оставалась последней, как хозяйка нашей квартиры. Я специально старался максимально ускорить весь процесс, поэтому мы уложились в минуту. Это было очень хорошо. Но хотелось научиться перемещаться всем сразу, чтобы в случае опасности никого не оставлять без защиты.

Это было похоже на старинную русскую головоломку, где надо было переправить волка, козу и капусту в лодке на другой берег реки. Я, конечно, не волк и никого есть не собираюсь, но лучше было бы переправить всех разом. Надо спросить у голоса, который со мной общался. Но он молчал, а я не знал, как его вызвать. Для меня очень многое в этом было пока непонятно.

Когда я успешно перенёс Солнышко, то голос неожиданно опять раздался в моей голове.

— Молодец, — сказал бесцветный и безэмоцианальный, похожий на искусственный, голос. — Ты оказался умнее, чем твой предшественник.

— Я могу сразу перенести всех трёх? — решил я воспользоваться случаем и спросить о том, что меня очень интересовало.

— Можешь, но ищи решение сам.

— Кто ты?

— Ты пока не готов к этим знаниям. Те, кто построил этот зал, называли меня Богом.

— Ты не бог и я это точно знаю.

— Что ещё раз подтверждает, что ты умнее своего предшественника.

— Когда этот предшественник был здесь?

— Когда строили этот зал. Всё, твои вопросы на сегодня закончились.

Ну вот, а я только собрался всё узнать. Конечно, мне очень хотелось задать миллион вопросов, если не больше, и сразу решить все мировые глобальные проблемы. Типа что появилось раньше: яйцо или курица? Не так серьезно, конечно, но многое хотелось спросить.

— Ты чего задумался? — спросила меня Солнышко.

— Размышлял о тех письменах на стенах, — ответил я ей более-менее правдоподобно. — Ну что, поднимаемся?

И мы пошли по ступенькам вверх. Да, лифта здесь явно не хватает. Получается, что лет триста назад владелец замка решил зачем-то углубиться в этом месте под землю и наткнулся на Белую дверь. Открыть её не смогли, поэтому так и оставили это дело. Есть у меня подозрение, что рыли не просто какой-то погреб. Именно тогда новым владельцем этого замка стал, вероятно, один из «видящих» и он слышал зов. Но он был слабый и перстня Соломона у него не было. Поэтому открыть дверь у него так и не получилось.

А вот по поводу народа, который построил этот подземный зал, я тоже имел некоторые мысли. А мысли эти уходили в очень древнюю историю. Испокон веков остров Великобританию постоянно завоёвывали. Сначала его захватили некие доиндоевропейские племена, которых древние римляне называли пиктами, то есть «раскрашенными». Пикты — загадочный народ, населявший в древности территорию Британии от Фёрт-оф-Форта до северной окраины Шотландии, а также земли Гебрид. Историки считают их предками шотландцев, но само их происхождение окутано тайнами. Некоторые исследователи причисляют этот воинственный народ к кельтской ветви, а вот другие видят их потомками одного из колен Израилевых.

Существует древняя легенда, которая гласит, что у фараона Рамзеса II была дочь по имени Скота. После того, как израильтяне перешли Красное море, принцесса не захотела оставаться без своего народа и покинула Древний Египет. Затем более тысячи лет блуждала по Ближнему Востоку в поисках собственной земли обетованной, прошла всю Испанию и направилась в Ирландию. Добравшись до северного побережья Ирландии, она, наконец, нашла то, к чему так долго стремилась, — земли, позже названные в её честь Шотландией, то есть земли Скоты. Скотты и пикты, по одной из версий легенды, были потомками Скоты и её мужа Гателы, царя скифов.

Римляне ничего с этими пиктами сделать так и не смогли и просто отгородились от них стеной, которая называется Адрианов вал, существующей, местами, и поныне. А потом, в IX веке пикты, якобы, объединились со скоттами и затем или ассимилировались, или исчезли.

А на стенах подземного зала изображены символы протосинайской письменности, прародительницы финикийского и арамейского письма, в том числе и иврита. А это период 1500 лет до нашей эры. Значит, один из еврейских патриархов всё это построил. А когда у нас был исход евреев из Египта? Правильно, 1400 год до нашей эры. Получается, что часть евреев двинулась в другую сторону и прошла через Испанию и прибыла на Британские острова.

Пока всё сходится. Значит, англичане — это потомки евреев. В подтверждение моей теории следует вспомнить книги очень известных английских историков. В 1649 году Джон Сэдлер, учёный и мыслитель эпохи милленаризма, личный секретарь Оливера Кромвеля и член Государственного совета парламента, опубликовал свой труд под названием «Права Королевства», в котором утверждается «израильская генеалогия для британского народа». И ещё я хорошо помнил «Наше Израильское происхождение» Джона Уилсона (1840-е годы) и «Семитское происхождение народов Западной Европы» Джона Пима Йитмана (1879 год).

Но самое поразительное и основополагающее в моей теории — это английский королевский трон, на котором восседают во время коронации английские Короли и Королевы. А под этим троном лежит знаменитый камень Иакова. А кто такой Иаков? Иаков (Израиль) (1652–1505 годы до нашей эры) — это третий из библейских патриархов. Он использовал этот камень как подушку, когда спал и видел Лестницу в Небо. Так написано в Ветхом Завете в первой Книге Бытия: «И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его».

Библейский пророк Иеремия перевёз камень Иакова в Ирландию, откуда он попал потом в Шотландию. C древних времен камень Иакова был обязательным атрибутом коронации всех шотландских монархов. а с 1308 по 1996 годы находился под королевским троном в Вестминстерском аббатстве. На нем проводились инаугурации еще до того момента, когда шотландцы и пикты объединились в одно королевство под властью Кеннета I.

Ну вот, все звенья головоломки встали на свои места. Евреи, пикты, камни и письмена. Осталось их только расшифровать, но этим я займусь позже. Когда я поставил ногу на последнюю ступеньку, то в голове раздался голос:

— Ты гораздо умнее, чем я думал, «видящий».

Значит, я на правильном пути. Главное, чтобы о нашем телепорте никто не узнал, а с письменами я разберусь.

— Том, — обратился я к своему дворецкому, которого по советскому партийному этикету я должен называть домработником. — Мы уезжаем и завтра постараемся опять приехать.

— До свидания, лорд Эндрю и высокочтимые леди, — ответил высоким стилем Том, гордый тем, что его новый хозяин является целым лордом и герцогом.

Когда мы подошли к машине, которая стояла во дворе замка, Маша спросила:

— Мы же завтра в Глостер собирались, мой замок смотреть.

— Туда ехать далеко, — ответил я. — А утром мы должны быть на похоронах четырнадцати погибших вчера английских солдат и королевских гвардейцев. Но у меня есть идея, чем заменить поездку в машин замок.

— Ты хочешь приехать сюда, — догадалась Солнышко, — и куда-то снова перенестись.

— Умничка. Только не куда-то, а прямиком в Ниццу. Вы хотите в Ниццу?

Ответом мне был визг, писк и миллион слюнявых поцелуев. Нет, это не котята, это щенята какие-то получаются. Главное, что породистые, с хорошей родословной. И экстерьер у них хороший. Даже первый помёт у них скоро будет. От этих мыслей я заржал и девчонки стали меня спрашивать, над чем я смеюсь. Пришлось рассказать это забавное сравнение их со щенками.

Теперь мы заливались от смеха уже все четверо. Особенно всем понравилась информация про помёт. Сразу начались обсуждения, как лучше купать грудничков и я им всем сказал садиться в машину.

До Лондона мы доехали за тридцать пять минут. Но поехали мы не в отель, а на квартиру Ди за её вещами. Там нас встретила служанка, которая обрадовалась нашему приезду.

— Леди Диана, — обратилась она к своей хозяйке после того, как поздоровалась с нами, — поздравляю вас с предстоящей свадьбой и вам ещё звонила ваша мама и сказала, что приедет не шестого, а пятого числа.

Ди это сообщение нисколько не расстроило. Она теперь знала, что сможет каждый день видеться с нами. Поэтому ни предстоящая свадьба, ни более ранний приезд матери её не волновали. Мне показалось, что свою свадьбу с принцем Чарльзом она вообще никак не воспринимала как свадьбу. Она мне недавно сказала, что её настоящая свадьба уже была, когда нас всех четверых обвенчали в церкви и я ей надел обручальное кольцо на палец.

А потом мы прошли в такую знакомую мне спальню, где мы с Ди занимались любовью. Она была, попрежнему, обклеена и увешана плакатами с моим изображением.

— Да, — восхитилась Маша, — сильно же ты Андрея любишь.

— А вы, что, не любите? — ответила вопросом на вопрос Ди.

— Значит, вот где ты нам изменял? — смешно изобразив суровый вид обманутой жены, сказала Солнышко.

— Было дело, каюсь, — ответил я, притворно раскаявшимся тоном. — Но теперь мы вместе.

Ди быстро собрала свои вещи, которые ей могли понадобиться, если она будет жить в замке Лидс. Да и в Москве некоторые из них могут пригодиться. Служанка предложила нам всем выпить кофе и мы согласились. А потом сидели на кухне и весело болтали. Мне казалось, что Ди приехала сюда не только ради того, чтобы забрать нужные ей вещи, а с целью проститься с местом, где она провела своё детство и юность. Она, конечно, ещё будет сюда приезжать, но раз девушка переезжает к мужчине жить с вещами, значит она настроена очень серьёзно. Важно было то, что Ди расставалась с домом без грусти. Ее так захватила любовь ко мне и жизнь со мной ей казалась такой интересной и захватывающей, что никакого сожаления она не испытывала.

— Очень хорошая у тебя квартирка, — сказала Маша, как очень большой специалист по квартирам, которых она до этого видела всего три, не считая квартир подружек. — Но у нас лучше. А главное, с нами веселее. Я теперь вообще не представляю, как я могла каждый день ходить в эту скучную школу. К черту эту школу. Мы свободны, как ветер. Мы Звезды мировой эстрады, а теперь у нас есть самая великая тайна.

— Маш, при посторонних об этом старайся вообще не говорить вслух, — я напомнил Маше, да и всем остальным, что лучше всего вообще не использовать слово «тайна» в наших разговорах, так как это слово заставляет любого находящегося рядом человека навострить уши и начать внимательно слушать разговор.

— Поняла. Значит, будем говорить о любви.

— А что о ней говорить? — спросила улыбающаяся Солнышко. — Ей лучше заниматься.

Мы рассмеялись, вспомнив, как мы совсем недавно ею занимались за тысячи километров отсюда. А завтра мы попробуем перенестись в Ниццу. Я понял общий принцип переноса и теперь надо будет его проверить. Я могу телепортироваться только в то место, в котором я сам побывал и которе знаю очень хорошо. Но всё приходится делать через портал, находящийся в замке Лидс. Это базовая, отправная точка или некий транспортный узел. Для того, чтобы переместиться в другое известное мне место, мне достаточно сосредоточиться и портал меня туда перенесёт. Но вот минуя портал, по моим прикидкам, я не мог попасть из одной точки в другую, даже если эти точки уже были «заякорены». Наверняка, существует какой-то способ, чтобы перемещаться минуя портал, но я в этом пока не разобрался.

О телепортации в истории есть много задокументированных фактов. Самая ранняя телепортация из известных была описана античным греческим писателем Флавием Филостратом в своей книге «Жизнь Аполлония Тианского». В I веке н. э. император Домициан учинил в Риме суд над философом Аполлонием. Подсудимый исчез прямо из зала суда на глазах у императора и заседателей, и объявился в тот же день на расстоянии нескольких дней пути от Рима. Первая достоверно подтвержденная телепортация, записанная в Хрониках ордена святого Августина, произошла утром 25 октября 1593 года. В этот день на главной площади Мехико появился солдат в форме незнакомого пехотного полка, который был расквартирован на Филиппинских островах. Он смог рассказать только то, что за несколько мгновений до этого нес караульную службу при дворце губернатора в Маниле, который только что был предательски убит. Солдат не имел ни малейшего представления, как оказался в Мехико. Учитывая то, что расстояние между этими двумя городами составляет около семнадцати тысяч километров, ему не поверили. Он был арестован как дезертир и распространитель ложных слухов. Но несколько месяцев спустя чиновники, прибывшие с Филиппин, подтвердили рассказ солдата.

Но это были случаи спонтанной телепортации. Так их назвали люди, незнакомые с телепортами. Телепорт не может сработать спонтанно. Значит, им кто-то пользовался в этот момент и того солдата, который случайно оказался рядом с ним, переместило в ту точку, о которой он сильно в этот момент думал. Следовательно, у него был небольшой процент крови «видящих», поэтому его и смогло перенести, можно сказать, самопроизвольно.

Из осмысленно проведённых многочисленных телепортаций я вспомнил интересный случай с послушницей одного испанского католического монастыря в течение одинадцати лет, с 1620 года по 1631 год, более пятисот раз перемещавшейся в Центральную Америку, чтобы проводить христианские проповеди среди местного населения. Она вела дневник, в котором описывала Землю, как голубой вращающийся шар. Естественно, ей никто не верил, но вернувшиеся из Центральной Америки французские путешественники и миссионеры подтвердили, что рассказы Марии, а так звали послушницу, о быте племени джумано соответствуют действительности. Более того, индейцы точно описали внешность «госпожи в голубом», как они ее называли, и показали путешественникам чаши, которые та им подарила. Позднее удалось выяснить, что такие чаши изготовили специально для монастыря, где обитала Мария Фернандес Коронель.

Католический священник Алзоно де Бенавидес, начавший обращать индейцев племени джумано в христианство, жаловался в письмах Папе Римскому Урбану VIII и королю Испании, Португалии и Алгарве Филиппу IV из династии Габсбургов на то, что кто-то уже до него обратил их в христианскую веру. Индейцам, к которым он приходил, были хорошо знакомы основные каноны христианства. Помимо того, у них оказались кресты, четки и даже чаша для причастия. Все это, по их словам принесла и раздала им «госпожа в голубом», в которой легко было угадать сестру Марию.

Из последних случаев телепортации всем известна история так называемого Филадельфийского эксперимента, проведённого в 1943 году, в ходе которого был телепортирован на 320 км американский эсминец «Элдридж» В основе эксперимента лежала теория Эйнштейна, который полагал, что невидимость корабля как на радарах, так и визуально, может быть достигнута при помощи электромагнитного поля высокой мощности, сгенерированного вокруг материального объекта определенным образом.

Современная история телепортации началась в 1993 году, когда американский физик Чарльз Беннетт математически, пока только при помощи формул, доказал теоретическую возможность мгновенных квантовых перемещений, то есть телепортации. А затем это было подтверждено опытным путём в 2007 году.

А вот этот Белиал, Король демонов, тоже умел прекрасно телепортироваться. Причём, из своего мира в наш и обратно. И, возможно, этому способствовал перстень царя Соломона. Значит, не всё так просто с этим перстнем. Надо будет завтра проверить одну идею, только что пришедшую мне в голову.

— Ди, ты готова? — спросил я будущую принцессу.

— Да, — ответила она. — Я все вещи собрала. Их немного, но они все нужные. Могут и в Москве, и в замке пригодиться.

— Тогда поехали. Надо будет немного отдохнуть в номере и затем ехать на стадион. У нас добавилось пять новых песен, не считая моих двух с Монсеррат Кабалье, и мы их включим в новую программу. Поэтому прогоним их быстро и посмотрим, что у вас с танцами к ним получается.

Ди предупредила служанку, что вернётся домой послезавтра к приезду мамы. После чего мы покинули её гостеприимную квартиру и отправились в отель. Нам очень повезло, что специально для нас выделили машину на полдня. Завтра тоже надо будет договориться о такой услуге. Я понимал, что она не из дешёвых, но за неё платит принимающая сторона, то есть Стив. А у нас с ним денег теперь было много.

Ну вот и наш отель. Да, где мы только сегодня не побывали. Тепер домом его называть нельзя, так как мы два часа назад посетили наш настоящий дом в Москве. Портье, как только мы вошли, сообщил мне, что звонили Стив, Тедди, а также звонили журналисты из разных газет и телевизионных каналов и просили организовать для них пресс-конференцию. А мне это надо? Если честно, то не очень. Но, как говорят французы, «Noblesse oblige», что в переводе означает «положение обязывает».

— Сообщите, пожалуйста, всем, — ответил я портье, ожидавшему моего ответа, — что конференция состоится в понедельник в девять часов утра. У нас будет только полтора часа свободного времени и после этого мы сразу поедем в аэропорт.

Пресс-конференция — вещь непростая, но в самолёте мы сможем после этого спокойно отдохнуть. Вопросов к нам накопилось много у пишущей и снимающей братии, поэтому надо будет постараться полностью удовлетворить их потребности в информации. Мои подруги всё слышали, поэтому ещё раз повторять ничего было не нужно.

Стив, наверняка, звонил по поводу дискотеки, а Тедди обещал к сегодняшнему дню доделать свой документальный фильм о наших гастролях в Париже и о нашем триумфальном награждении четырьмя «Грэмми» в Лос-Анджелесе.

Придя в номер, я первым делом позвонил Стиву домой.

— Привет, — сказал я в трубку, когда услышал его голос. — Звонил?

— Звонил, — ответил Стив. — Тут со мной связались из Ниццы и сказали, что вопрос с наследством решён. Законным наследников виллы признан Артур Кларк, проживающий в США. Так что они готовы всё оформить на тебя, как только будет оплачен предварительный договор, который ты с ними лично недавно подписал.

— Отлично. Спасибо, что предупредил. Передай им, что я завтра с ними свяжусь и всё оплачу. Я решим сам это сделать. У тебя теперь забот много, а у меня со временем сейчас попроще.

— А деньги?

— Привези, мне их, пожалуйста, завтра в девять. Извини, что гоняю тебя с ними дуда-сюда.

— Ничего страшного. Я сам хотел завтра на работу пораньше заехать. Мне надо подбить итоги наших дискотек и полностью рассчитаться с тобой.

— Ну и отлично. Сегодня вечером сам-то будешь на стадионе?

— Куда я теперь денусь? Надо будет деньги собрать. В этот раз народу собирается чуть больше.

— Чуть — это сколько?

— Минимум на пять тысяч. Тебя и полковника Кинли считают национальными героями. Правда, полковник со сцены не поёт и с ним особо не встретишься, а вот на тебя все хотят посмотреть. Ты ныне лорд и герцог Кентский, так что поздравляю. И поздравь от меня Sweet. Теперь ваши концерты и дискотеки хотят увидеть все. А на ваши диски опять начался ажиотаж. Мы собираемся ещё пятьдесят миллионов дополнительно с понедельника начать печатать. Очень много заказов к нам поступило на них из Европы и Америки. И даже из Азии мне звонили по поводу них.

— Да, новостей много. Только поздравления я передам не только Sweet, но и Maria. Она тоже теперь герцогиня Глостерская.

— Да, лихо ты повоевал вчера. Я так понимаю, это Королева тебя так наградила?

— Да, она. Это гораздо лучше, чем всякие медальки на грудь вешать. Ещё учти, что к тебе, как к руководителю европейского направления EMI и нашему куратору, творческий народ скоро валом повалит.

— Так уже у меня четыре известных исполнителя прислали свои предложения работать именно с нами. Так что расширяться будем и твою француженку загружу по полной.

— Она не моя, а моего друга. Но ты делаешь всё правильно. Пусть работает по максимуму, чтоб ерундой в отсутствии Сереги не страдала. Сам знаешь, откуда ты её вытащил. Кстати, она намекала, что будет просить тебя отправить её с нами в американское турне.

— Уже выпросила и я дал своё согласие.

— Вот ведь девка какая пробивная. Без Сереги и десяти дней прожить не может.

— Так она ещё и более того выпросила. Я её в Москву на стажировку к Маргарет во вторник отправляю и она уже из Москвы с вами полетит в Нью-Йорк.

— Ну ты даёшь. У Сереги своя девушка в Москве есть. Что он там с ними двумя будет делать?

— То же, что и ты с тремя.

— Да, уел. Только ты о моих делах особо не распространяйся. Ди у нас отдельной графой проходит. Сам понимаешь, почему.

— Прекрасно понимаю и поэтому говорю, что они со Sweet лучшие подруги.

— Вот и правильно. Нам лишние проблемы не нужны. И завтра мы с тобой должны обсудить, как мы будем совместно действовать по поводу Великой Ложи.

— У тебя появились новые идеи?

— Да, и тебе не надо будет никуда летать.

— Это было бы очень хорошо. А то дел что-то очень много навалилось.

— Хорошо, что я о Ложе вспомнил. Собирай завтра на восемь вечера заседание Ложи. Надо будет оставшимся вправить мозги, нарезать задач и пусть усиленно работают. Назначь Великого Меченосца своим заместителем и пусть их постоянно контролирует. Он мужик преданный нам, поэтому спуску им не даст. И зарплату ему большую посули с премиями.

— Понял. Я его хорошо помню, он исполнитель толковый. Тогда до завтра, если сегодня не увидимся.

Я разговаривал со Стивом из своего кабинета, чтобы не забивать моим подругам их красивые головки всякой ненужной информацией. А теперь можно и Тедди позвонить.

— Привет, Тедди, — поприветствовало я своего главного клипмейкера. — После концерта и перестрелки я тебя не слышал и не видел. Как у тебя дела?

— Нормально, — довольным голосом ответил он. — На концерте я был, куда же без меня. Правда, немного опоздал. По поводу MTV даже в праздник пришлось встречаться. Телевидение должно круглосуточно работать и показывать. У него выходных не бывает. Я сидел почти рядом с королевской ложей. Когда началась стрельба, я свалил в сторону деревьев. Я же не герой, в отличии от некоторых. Это ты, говорят, сразу в двух местах умудрился отличиться. А я за деревьями прятался. Все побежали и я побежал.

Я чуть не засмеялся в трубку над этой фразой. Прямо как Василий Алибабаевич из фильма «Джентльмены удачи».

— Я так понял, что ты по поводу фильма звонил? — спросил я с надеждой.

— И по нему тоже. Фильм завтра будет полностью готов. Я привезу тебе кассету, всё сам увидишь. А в понедельник он выйдет по ВВС1 в 19:00, только вы уже в это время в Москве будете.

— Ничего страшного. Мы его завтра здесь посмотрим. Слушай, у меня идея. В понедельник в девять утра в моём отеле состоится наша пресс-конференция. Не хочешь свой фильм там анонсировать?

— Отличная мысль. А я ещё думал, как мне так исхитриться и его бесплатно отрекламировать.

— Ну вот. Правильно говорят, что одна голова хорошо, а две — лучше.

— И по MTV могу тебя обрадовать. Нам в понедельник дают лицензию и выделят частоты. Мне страшно повезло. Благодаря моей известности и связям, мне удалось выкупить уже существующую частоту. Поэтому нам не потребовалось время и куча денег на разработку новых.

— Я всегда верил в тебя и знал, что раз ты взялся за это дело, то оно будет сделано в срок и в лучшем виде.

— Спасибо. Деньги внесены, штат я почти набрал. Здание для телестудии нашла Лиз. Она там будет моим заместителем работать.

— Рад, что всё отлично получилось. Как восприняли создание нового музыкального канала твои знакомые?

— Многие с завистью, но большинство уже хотят с нами сотрудничать. И именно потому, что одним из учредителей являешься ты.

— Про рекламу на канале не забывай. От неё основная прибыль нам поступать будет.

— Помню. Уже есть три предложения, так что начинаем во вторник работать.

— Значит, можно тебя, меня и Стива поздравить с рождением нашей мечты. Ну и Лиз, конечно.

— Уже можно. Во вторник мы все соберёмся и отметим в студии это событие. Жалко, что без тебя.

— Ты знаешь, у меня появилась возможность пользоваться бизнес-джетом, поэтому я, возможно, и прилечу в Лондон во вторник. Когда первый клип будет запущен?

— В 19:00. Было бы здорово, если бы ты прилетел. Это ведь как день рождения получается.

— Я попробую решить этот вопрос. Выходит, тебя следует ждать в гости где-то завтра ближе к вечеру. Правда, в восемь у меня заседание Великой Ложи. Давай тогда встретимся у меня в девять. Не поздно?

— Нет. Мне Стив говорил, что ты теперь Великий Мастер, а он твой заместитель и Великий казначей. Поздравляю. Да, и с титулом лорда и герцога Кентского тоже.

— Благодарю. Раз мы с тобой всё обсудили, то тогда до завтра.

Да, новостей точно набралось много. Надо как-то всё это упорядочить в голове. Теперь с телепортом всё будет намного проще. Я не стал Тедди говорить правду, а придумал версию о наличии у меня бизнес-джета. Ничем другим моё неожиданное появление в Лондоне во вторник вечером обьяснить будет просто невозможно.

— Так, красавицы, — обратился я к своим подругам, — у меня к вам будет очень серьёзный вопрос. Сколько чемоданов потребуется, чтобы перевезти всё наше барахло в Москву?

Девчонки задумались, а через минуту Солнышко ответила:

— Штук двадцать. Ну может двадцать два.

— Да, хорошо прибарахлились, — сказал я и внимательно посмотрел на этих двух шопоголиков женского пола, которые скромно опустили свои красивые глазки. — О таком количестве сразу сообщат руководству. И чем это может закончиться для меня, а значит и для вас, вы догадываетесь?

— Ну да, — ответила Маша. — Суслов, как об этом узнает, сразу вызовет тебя на ковёр.

— Точно. Но есть выход и вы знаете какой.

— Телепорт, — подключилась к разговору более старшая, а значит, лучше соображающая Ди.

— Правильно. Мы завтра едем в замок Лидс и отвезём туда большую часть чемоданов с вещами, а потом пустыми их вернём назад.

— Здорово, — ответили все.

— Тогда начинайте собирать вещи.

— А можно я тоже свои вещи отвезу в Лидс. Я не хочу их везти домой или куда либо ещё.

— Вот это очень правильная мысль. Теперь твоей штаб-квартирой будет замок и, поэтому, именно там тебе лучше хранить свои вещи. Тогда чего сидим? Кого ждём?

И сразу после этих слов три мои красавицы развили очень бурную деятельность. Поэтому через час все чемоданы, которые мы привезли из Москвы, были заняты, а вещей, которые мы собирались отправить завтра, было ещё много. Но выход был мгновенно найден. Я вызвал коридорного и попросил у него шесть сумок, в которых они привозят чистое бельё из прачечной. Конечно, с возвратом. За двадцать фунтом он радостью сбегал и принёс огромные сумки с логотипом отеля. Ещё через час всё было аккуратно упаковано и я сказал:

— Завтра, сразу после похорон, мы заезжаем в гостиницу и забираем подготовленные чемоданы и сумки. Придётся брать минивэн. Оттуда это всё перегоняем в Москву, а Ди в это время выбирает себе комнату, распаковывает свои вещи и развешивает их там по шкафам. Она будет заниматься своими делами, а мы — своими. А потом все вместе переносимся в Ниццу. Надеюсь, что с Ниццей всё получится успешно. Там нас ждёт наша вилла и я её должен буду выкупить.

— Ура! — опять закричали три моих леди, как это было в замке Лидс.

— С машиным замком Беркли вопрос пока откладывается. Но мы его обязательно на днях решим. Если завтра у меня получится всё то, что я задумал, то телепортироваться нам станет намного проще.

Девчонки повисли у меня на шее, а Солнышко потом сказала:

— Ещё не было случая, чтобы у тебя что-нибудь не получалось. Ты же сам сказал, что ты баловень судьбы.

Я посмотрел на своих трёх жён и подумал: а это я их выбрал или они меня? И на ум пришёл фильм «Иствикские ведьмы», который снимут в 1987 году по одноименному роману Джона Апдайка. Там тоже были три женщины, которые однажды поняли, что если они втроём чего-либо захотят, то это обязательно произойдёт. И они захотели идеального мужчину, который бы подходил каждой из них.

И вот появляется Дерил, (его роль исполнил Джек Николсон) от которого все три подруги сходят с ума и начинается соперничество за него. Но он их смог убедить, что они ему одинаково дороги. И самое для меня интересное, что все три женщины оказываются беременными.

Да, меня опять куда-то занесло не туда. Это я их выбрал и точка. Ну и они тоже, будем считать, в этом процессе поучаствовали.

— Слушайте, — сказал я и все красивых личика повернулись в мою сторону, — а я опять есть хочу.

И мы устроили себе нормальный ужин, потому, что то, что мы съели в Москве, уже всё переварилось, да и что мы там особого съели. Кофе с печеньем у Ди за еду не считается. Мы в Москве ещё успели активно сексом позаниматься и сожгли массу калорий, которые необходимо было срочно восполнить. И у нас ещё четырехчасовая дискотека впереди, поэтому нам нужна энергия и много. С энергетиками я буду разбираться по приезде в Москву. В связи с обнаружением телепорта, возможно я и сам перемещусь в Бангкок. Или, всё-таки, Вольфсона с Наташей туда отправить?

При мысли о Наташе у меня потеплело на душе. И вот как с ней теперь быть? Я-то думал, что Ди останется в Англии и Солнышко с Машей, привыкшие жить вчетвером, тонко намекнут мне, что им вдвоём скучно и не найти ли ещё одну подругу. Я, конечно, повозмущался бы, но потом милостиво согласился. А теперь этот план трещит по швам. Но у меня появилась одна идея. Её реализация будет зависеть от завтрашнего успеха моих новых способов телепортации.

— Солнышко, — обратился я к своей старшей жене, — позвони Серёге и скажи, чтобы через двадцать минут спускался вниз. Кстати, Женька договорилась со Стивом и он её посылает с нами в Америку.

— Вот что любовь, с нами, девушками, делает, — выдала умную фразу Маша.

— И не только в Штаты, но и в Москву на стажировку.

— Молодец, Женька, — подтвердила Солнышко, посмотрев на Ди. — Мужика далеко от себя отпускать нельзя. Он, обязательно, себе найдёт какую нибудь принцессу.

— Или герцогиню, например, Кентскую или Глостерскую, — ответила Ди и все рассмеялись.

А я подумал, что не просто так Женька и в Штаты, и в Москву с нами решила смотаться. Что за любовь у неё такая и к кому конкретно, это ещё очень большой вопрос.

— Ещё позвони и сообщи Вольфсону о нашем скором выезде, — добавил я, понимая, что Александр Самуилович должен, как следует, научиться организовывать такие многолюдные дискотеки, чтобы в Москве у нас никаких осечек не было.

Мои жёны очень неплохо справлялись с обязанностью секретаря, если только я их не отрывал от просмотра любимых мультфильмов. Но сейчас телевизор был выключен, поэтому моя просьба была быстро выполнена. Я не командовал ими, им самим было приятно мне помогать. Я же не просил их вкрутить лампочку в люстру или починить унитаз. Всё, что было связано с общением по телефону или просто болтовней, они делали с большим удовольствием.

Автобус нас уже ждал, так как транспортными вопросами нашей группы занимался Вольфсон. Пусть учится и привыкает, это ему пригодится. Ну кто бы сомневался, что Женька будет уже здесь раньше всех. Вчера её не взяли на королевский концерт и теперь она решила первой занять место в автобусе, чтобы её опять не забыли.

— Поздравляю с высокими дворянскими титулами, Ваши милости, — съязвила эта француженка вместо нормального приветствия. — И с победой над мятежниками. Я очень обиделась, что вы вчера меня не взяли с собой.

— Вот поэтому и не взяли, что капризы у тебя на первом месте, а понимание порядка на втором, — ответил я, начиная заводиться.

— Извини, Эндрю, — ответила Женька, понимая, что её эскапада может закончиться для неё плохо. — Я очень хотела попасть на этот концерт.

— А пулю ты не хотела схлопотать? Я Серёге всё объяснил и он понял. А ты, я вижу, нет. О тебе же заботились. Я и Вольфсона поэтому не взял, потому, что только мы с Королевой знали, что будет мятеж и готовились к этому.

— Я поняла. Ещё раз извини.

Мои подруги прекрасно знали меня и никогда так себя не вели. Они видели, что ещё чуть-чуть и я бы послал Женьку на три буквы. А потом я бы позвонил Стиву и уже он послал бы её тоже, но точно не в Америку, а тем более в Москву. Да, нахлебается с ней Серега. По мне, так его московская Жанна лучше Женьки.

Тут в наш автобус зашёл Серега и сразу сказал:

— Здорово ты вчера вломил этим гадам. Да, и с новыми титулами тебя и Солнышко.

— Спасибо. Как сам?

— Нормально. Дискотеку сейчас отыграем и завтра отдых. А потом домой.

Вольфсон с порога тоже стал поздравлять и меня, и Солнышко. Пришлось озвучить ему и новый титул Маши, чему он тоже был рад.

— Спасибо, что вчера не взяли меня на концерт, — поблагодарил Вольфсон. — Я, как вы знаете, не боец, поэтому был бы вчера всем только обузой.

— Это нормально, — ответил я, посмотрев на Женьку и давая этим понять, что некоторые люди понимают и благодарят за заботу о них, а другие — нет.

— Ваша задача сегодня будет посложнее. Вы будете каждый час обходить бары, охрану и наблюдать за тем, что твориться на поле и трибунах. Вы должны увидеть каковы достоинства этой схемы организации дискотек, так и её недостатки.

— Хорошо, сделаю.

— И всё фиксируйте на бумагу. Сегодня будет ещё больше народу. Основное внимание уделите вопросам безопасности. Как действует охрана на входах, как внутри стадиона. И подумайте, как можно было избежать того случая, когда пьяные полезли к вам.

— Так я сразу могу сказать. На трибунах не было охраны.

— Вот. Значит, сегодня организуйте её и там. Нас в «Лужниках» нечто подобное скоро ждёт.

— Но там же спиртное не будут продавать во время вашего выступления.

— Пронесут на себе или в пакетах. Да и вокруг самого стадиона будет организовано много точек общепита, в которых будут продавать некрепкий алкоголь. Вот вы знаете, как проносят водку на футбольные матчи у нас в стране?

— Нет.

— В треугольных пакетах из под молока. Оттуда откачивают молоко и закачивают шприцем водку. И проносишь себе спокойно такой пакет на любой спортивный матч и пьёшь во время игры.

— Лихо придумано.

— Им неинтересно нести водку в себе. Им нравится распивать её именно на стадионе. Да и на футбольные матчи с запахом алкоголя не пускают. Так что всё подмечайте и вырабатывайте свою систему именно для наших условий.

Вот так мы и ехали, обсуждая организационные вопросы. В Москве надо будет пригласить к нам на работу какого-нибудь толкового бывшего охранника из «девятки». Пусть наберёт ещё троих-четверых таких же и создаст нашу собственную службу безопасности. Я, конечно, теперь сам лучше любой СБ с любой угрозой справлюсь, но внешне всё должно выглядеть солидно.

Ну вот он, наш футбольный стадион. А фанаты уже толкутся возле центрального входа, поджидая нас. Завидев наш автобус, они достали самодельные плакаты, на которых было написано, что они любят «Demo» и что «Лорд Эндрю — герой». Ну да, не полковник же на стадионе будет выступать, а второй главный участник подавления мятежа и спаситель Королевы. Значит, точно, народу сегодня будет больше, чем прошлый раз. Журналистов в этот раз видно не было. Или мы рано приехали, или уже все знают, что послезавтра мы дадим расширенную пресс-конференцию, где и ответим на все их вопросы. Но на самой дискотеке они с фотоаппаратами точно будут. Ха, как в воду глядел. На стадионе было намного круче, там стояли несколько телевизионных камер.

— Нас что, по телевизору будут показывать? — забеспокоилась Маша.

— Нам к этому не привыкать, — ответил я. — Просто не обращай на них внимания.

А сам подумал, что вот Стив какой жучила. Мог бы и заранее предупредить. Хотя они могли только час назад об этом договориться. Главное, что денег получим больше. Траур завтра, а сегодня англичане хотят радоваться и веселиться. Ведь победу над мятежниками необходимо именно сегодня отпраздновать. Вот интересно, вчерашний день объявят национальным праздником или нет?

Сцена была в том же состоянии, в котором мы её оставили прошлый раз. Всё уже было готово к выступлению. Мы переоделись ещё в отеле, поэтому сумки с остальными концертными костюмами отнесли в нашу импровизированную гримерку-раздевалку. Гримироваться нам было не надо, так как девчонки накрасили сами себя перед выездом. Вот за это я и люблю дискотеку. В начале девятого зайдёт солнце и вообще на твоём лице никто ничего не увидит. Это тебе не танцы на площадке какого-нибудь дома культуры, где свет могут вообще не выключить и танцуй себе при полной иллюминации.

— Ну что, — спросил я у своего друга и двух подруг, — готовы устроить лондонцам настоящий праздник? Надеюсь, в этот раз, обойдёмся без стрельбы.

— Готовы, — дружно ответили мои солистки и клавишник, так как Ди я уже отправил на прежнее место на трибуну, а Вольфсон с Женькой пошли работать и выполнять поставленные мною задачи.

— Тогда давайте сначала прогоним пять новых песен и посмотрим, как они будут звучать. Мы их поставим в середине выступления. Так, Солнышко, начинаем с твоей «Boys», потом моя «Radio». А затем ма́шина «Maria Magdalena» и мои две. Поехали!

Получилось очень хорошо. Да, наш профессиональный уровень заметно вырос и мы можем теперь, прямо с колёс, играть и петь. Но с танцами, всё равно, надо работать. Для дискотеки сойдёт, а вот для «Одеона» или «России» надо ещё отточить синхронность и слаженность движений. Эти песни уже вовсю звучали на музыкальных радиостанциях Англии и были очень популярны у молодежи, поэтому мы были за них спокойны.

Вот и светотехники наши знакомые подтянулись, а за ними многочисленная охрана. Всё, как и в прошлый раз. Мы согласовали порядок исполнения песен. Их набралось уже на полные четыре часа, так что музыкальный марафон предстоял нам на довольно длинную дистанцию. Но теперь я буду внимательно отслеживать, уже сразу после первых двух часов выступления, состояние, прежде всего, моих девчонок, ну и Сереги, конечно, тоже. В любой момент я смогу им послать волну дополнительной энергии, которая откроет у них второе дыхание и снимет усталость. Они это знали, поэтому были теперь полностью уверены, что выдержат.

Мы ушли в свою комнатку, чтобы посидеть перед долгой музыкальной дорогой. Шум голосов с поля нарастал, что говорило о том, что народ уже готов нас встречать. И мы вышли к ним, чтобы больше не томить их. Ответом на наше появление на сцене был дружный рёв пятидесяти, а похоже, и более, тысяч глоток фанатов нашей группы. А затем несколько десятков тысяч стали скандировать «Demo!» и «Andrew is a hero!». И я сразу, на волне экстаза толпы, сообразил и скомандовал Солнышку открывать дискотеку её песней «Holding Out for a Hero», чтобы показать, что они уже нашли своих героев в нашем лице.

Вот это да! Чтобы завести так толпу с первых же звуков песни, это надо уметь. Ещё Солнышко даже не начала петь, а толпа, узнав песню, стала радостно реветь. Я глянул на трибуну и увидел, что Ди уже сидит там не одна. Рядом с ней находились Вольфсон и Женка, которые тоже ревели вместе со всеми. Да, вот так точно уловить момент и правильно использовать слово «герой» — такого до нас не делал никто. Даже наша троица на трибуне поддалась всеобщему ликованию. А Солнышко была просто в полном восторге. Так её ещё никто и нигде не встречал.

И мы ответили ликующей толпе сумасшедшим драйвом. Это надо было видеть. Почти шестьдесят тысяч человек двигались ритмично и синхронно под наши песни. Мы и сами завелись конкретно, и начали чувствовать усталость только в конце третьего часа. Танцующим было проще. Они уходили на перекур, потом могли пойти выпить пива или махнуть коктейль и в состоянии алкогольного кайфа продолжать танцевать. А мы делали только совсем маленькие перерывчики между песнями, меньше минуты, чтобы перевести дух.

Почувствовав усталость девчонок, я их взбодрил энергетической волной, от которой они сразу повеселели. Серёгу тоже пришлось поддержать, но чуть позже. В начале одиннадцатого вечера я почувствовал некие странные импульсные возмущения в общей массе радостных аур. Их было три. Эти люди пришли сюда гораздо позже, я это чувствовал, и целенаправленно двигались с разных сторон к сцене. Оружие они пронести с собой не могли, так как на входах перед стадионом стояли дуги металлодетекторов. Но вот что-то они с собой несли, это точно.

Ну не бутылки же с водкой, которые они собирались выпить за моё здоровье прямо перед сценой. Вот оно, бутылки! Они несли бутылки с бензином или, как их обычно называют, с «Коктейлем Молотова». Забавная параллель получается: и в барах коктейли, и у этих троих тоже коктейли, только очень опасные. Огромная масса людей мешала мне просканировать их мысли. Но вот они подошли ещё ближе и я смог разобрать, что это не боевики ИРА, а сочувствующие им гражданские. Один из них был родственником, погибшего вчера при штурме Букингемского дворца, мятежника. Значит, мстить мне сюда пришли.

Они собирались, прямо перед телевизионными камерами, бросить зажженные бутылки на сцену и, желательно, поближе ко мне. По площадям я здесь работать, как во дворце, не мог. Да и убивать их было нельзя. Следовательно, надо их ауры точечно вычленить и не дать им поджечь бутылки, иначе сами могут вспыхнуть, как живые факелы. А этого тоже, категорически, допускать было нельзя. Вот ведь какая непростая задачка мне в этот раз попалась. Но я с ней справился. Я выделил их сознания среди танцующей толпы и послал, одновременно, три довольно сильных импульса боли.

Их это согнуло в дугу и стало неслабо корёжить. Танцующие рядом участники дискотеки, приняв их за сильно перепивших, подхватили их под руки и оттащили за границу футбольного поля, где находились медики. На стадионе работали сразу три медпункта и вдоль трибун дежурили несколько бригад врачей. Вот им теперь пусть и объясняют, откуда у них в куртках оказались бутылки с горючей смесью.

А дискотека подходила к своему завершению. Ряды танцующих редели и переходили на трибуны, где можно было посидеть и отдохнуть. А мы этого позволить себе делать не могли. Мне пришлось ещё раз поддержать ребят волной энергии, так как за две песни до окончания выступления они резко выдохлись. Прямо, как заводные игрушки, у которых кончился завод. Я сам уже чувствовал усталость, но мои беременные солистки были для меня важнее, чем я сам. Я защищал своих любимых женщин и своё будущее потомство.

Да, англичане надолго запомнят этот четырёхчасовой музыкальный марафон. И это всё непрерывно снимало телевидение. Я так понял, что это была прямая трансляция. Я представляю, как четыре часа миллионы телезрителей смотрели на своих экранах это музыкальное шоу. И очень удачно получилось, что все его считали концертом в честь победы над мятежниками. И главным героем и вчерашних, и сегодняшних событий был я.

С последними аккордами из танцующих просто, как бы, вышел весь воздух и многие из них даже сели на пол. Вот что значит танцевать до упаду. Но мои девчонки держались молодцом, благодаря моей подпитке. Но прореветь возглас благодарности от полученного удовольствия многотысячная толпа смогла. Всё, праздник закончился, о чем я возвестил публику. Мы поклонились друг другу, при этом несколько перебравших танцоров даже упали. Затем мы все вчетвером помахали в, направленные в этот момент на нас, телевизионные камеры, как бы прощаясь и с телезрителями, и ушли в раздевалку, где сразу повалились на диваны. Говорить что-либо не было никаких сил, они все были потрачены на выступление. А потом к нам ворвалась Ди и, не стесняясь никого, сходу впилась своими губами в мои.

— Это было умопомрачительно, — воскликнула она и поцеловала затем Солнышко и Машу, и даже Серёгу, но это был дружеский поцелуй в щеку.

За ней влетела Женька и процедура целования повторилась, только в обратном порядке. Но Женька, начав с Сереги, закончила мной, поцеловав не в щеку, а в губы. Чувствовалось, что она давно об этом мечтала, но этого никто из присутствующих не заметил. Значит, эта зараза попрётся в Штаты, всё-таки, из-за меня, а не из-за Сереги. Ну и на кой черт мне это надо? Мне сейчас хотелось только одного: отдыха и джакузи, и желательно всё вместе и побыстрее.

Всё, гастроли в Англии закончены и в этом плане можно расслабиться. Осталось только завтра продержаться, а послезавтра в начале шестого по Москве мы будем уже дома. Хоть мы сегодня уже были дома и завтра туда собираемся опять попасть, но это совсем не то. Хотелось, по-настоящему, прилететь на самолёте домой, чтобы через десять дней опять улететь. Кочевая жизнь артистов засасывает и становится нормой их жизни. Без перелетов и переездов она превращается в серую и будничную череду дней. Один раз услышав счастливый рёв пятидесятитысячной толпы при твоём появлении на сцене, ты будешь стремиться испытать это чувство ещё раз и ещё.

Глава 8

«Почему библейские персонажи жили до 800 лет, а современный человек едва одолевает десятую часть этого срока? Потому что у них был открыт третий глаз, утверждает палеоантрополог Александр БЕЛОВ…. Легенды разных народов утверждают, что когда-то очень давно земляне запросто общались с небожителями, и помогал им в этом третий глаз: словно радар, он улавливал нисходящую «космическую энергию».

Еженедельник «Аргументы и Факты» № 19. 11/05/2005


Странно, меня под утро разбудил какой-то звук. Как будто кто-то уронил что-то тяжелое. Например, большую сумку или чемодан. Я открыл глаза и понял, что чего-то не хватает, или, скорее, кого-то. Рядом сопела Солнышко, прижавшись ко мне с правой стороны, а Ди лежала ко мне спиной, уперев мне в бедро свою упругую попу. А вот Маши нигде видно не было. И куда могла подеваться эта непоседливая и беспокойная девчонка? Неужели свалилась с такой огромной кровати. Я присмотрелся внимательнее и увидел кусок одеяла, лежащий на самом краю, а вот самого одеяла видно не было.

Ну точно. Свалилась на пол вместе со своим одеялом и продолжает спать, как ни в чём не бывало. На полу лежал толстый и мягкий ковёр, поэтому она даже не почувствовала удара, когда упала. Вот ведь неугомонная подруга, даже во сне воюет. Вчера на дискотеке все напрыгались досыта, ну кроме Сереги, конечно. Ему, сидя за синтезатором, это делать было не очень удобно. Хотя он и вставал, а также делал какие-то движения, но они не шли ни в какое сравнения с многочисленными и почти непрерывными танцами Солнышка и Маши.

Вот они-то устали просто жутко. Когда мы приехали в отель, девчонки еле добрались до джакузи. Ведь эти две мои солистки ещё перед дискотекой с чемоданами и сумками два часа возились. Но зато сегодня этим им не нужно будет заниматься. Только Ди чувствовала себя хорошо и ухаживала за всеми нами. Но ни сегодня, ни завтра никаких выступлений у нас не будет, чему все были очень рады. Я попробую вообще до пятнадцатого июня никаких концертов не давать. Нам всем надо отдохнуть. Если сегодня получится переместиться в Ниццу, то там и будем отдыхать. Ну, хотя бы, на часа четыре там зависнем, это точно. Потом дня на три туда завалимся все вчетвером и расслабимся, как следует.

А вот чья-то голова из-за кровати показалась, а потом и заспанное лицо Маши.

— А почему я на полу очутилась? — спросила меня тихо, почти одними губами, чтобы не разбудить остальных девчонок, Маша.

— Ты очень беспокойно спала ночью, вот и додрыгалась ногами во сне, — ответил я, улыбаясь этой Маше-растеряше.

Та, книжная Маша, правда, чулки уронила под кровать, а эта — всю себя с кровати уронила.

— Тогда я ползу к тебе, — сказала настоящая, а значит моя, Маша, — а то я слегка замёрзла на полу лежать.

Она аккуратно влезла между мной и Ди, после чего прижалась ко мне. Действительно, холодная. Ну пусть пока погреется. У меня сегодня от спорта законный выходной, поэтому я пока полежу и попытаюсь распланировать день. Только мысли в голову совсем не те лезли. Разве можно нормально думать о делах, когда к тебе прижимаются с двух сторон такие манящие девичьи тела.

Но я постарался отключиться от всего греховного и сосредоточиться на делах наших скорбных. На девять у меня запланирована встреча со Стивом. Он мне должен будет привезти назад мой миллион двести тысяч долларов, которые я ему отдавал для оплаты моей виллы в Ницце. Но так как мы туда сами собирались, то поэтому я уже созвонился с агентом по недвижимости, чтобы он сегодня оформил покупку и мы уже на законных основаниях проведём там несколько часов, отдыхая. На фото я видел, что на территории виллы есть бассейн. Вот мы там все вчетвером и поплаваем.

Можно, конечно, и на море сходить и там искупаться, но это пусть девчонки уже решают. Одна из этих особо озабоченных девчонок нащупала своей рукой моего «друг» и он зашевелился.

— Спи давай, ещё рано, — сказал я Маше и убрал её шаловливую ладошку. — В Ницце этим после обеда займёмся.

Она чмокнула меня в щеку, положила свою голову мне на грудь и засопела. Вот что за привычка у этих девчонок? Сама спать хочет, а «друга» беспокоит. Ладно, опять отвлёкся. Надо постараться всё заранее распланировать, а то скоро и Солнышко с Ди проснутся, тогда думать некогда будет. Ну вот, накаркал. На этот раз зашевелилась Солнышко и тихо спросила:

— Который час?

— Половина восьмого, — ответил я. — Через полчаса вставать, так что можешь ещё поспать.

— А что за грохот тут под утро был? Я сквозь сон слышала.

— Маша упала с кровати.

Солнышко прыснула от смеха в ладошку и окончательно проснулась.

— А ты чего не спишь? — спросила она меня, проводя пальцем сначала по моему лбу, потом по носу и губам.

— Маша, по привычке, хватала своей шаловливой ручкой моего «друга», а сама задрыхла.

— Поматросила и бросила, получается. Вот Ди проснётся и надаёт ей по ручонкам. А какие у нас планы на сегодня?

— Грандиозные.

— Я всё слышу, — прошептала тихо Маша.

— И я, — добавила Ди.

А потом эти три подруги начали возиться, как дети, и я от них сбежал в душ. Когда они припёрлись ко мне в ванную комнату и стали набирать воду в джакузи, я уже вылез из душевой кабинки и ушёл, вытираясь полотенцем, заказывать завтрак на всех. Девчонки успели мне крикнуть вслед, что они хотят съесть на завтрак, поэтому я всё это спокойно заказал и сел читать воскресные газеты.

В них нашу дискотеку активно хвалили. Действительно, вчера шла её прямая трансляция, правда только по одному английскому телевизионному каналу ВВС2, но и этого было вполне достаточно. Писали ещё, что сегодня состоится отпевание и государственные похороны на Хайгейтском кладбище четырнадцати солдат и гвардейцев, погибших во время пятничной попытки дворцового переворота. Выдвигались версии, основываясь на моём интервью, по поводу того, кто из высших дворян мог в нём участвовать.

В общем, я опять был главным ньюсмейкером в Англии, ну после Королевы, конечно. Писалось об арестах видных деятелей Ирландской республиканской армии, что повсеместно приветствовалось английским народом. Значит, документы, которые выдали Её Величеству её двоюродные братья, очень пригодились Службе безопасности. Если бы не погибшие с нашей стороны, то это была бы полная победа над террористами.

Теперь знамя успешной борьбы с ними подхватила Англия и полностью искоренила эту заразу на своей территории. Молодец, Ваше Величество. Теперь взрывы и убийства мирных граждан прекратятся надолго, но не навсегда. Но тут привезли завтрак и мои красавицы подтянулись к столу на запах кофе.

— Сейчас приедет Стив, а потом мы с Солнышком едем на похороны, — обратился я к Маше и Ди. — А вы начинайте складывать те вещи, которые мы телепортируем в Москву. Мы когда вернёмся из Ниццы, то надо будет начинать упаковывать другие, которые мы возьмём с собой в самолёт. Но если хотите, на втором этапе можете позвать для этого горничных.

— Конечно, хотим, — сказала Ди. — Они вечером всё аккуратно сложат, а потом всё упакуют в пустые чемоданы, которые вы уже вернёте из Москвы.

— Хорошо. Но не затягивайте с этим делом. Если всё быстро сможете закончить, то мы в Ницце успеем заскочить в бутик YSL.

Вот это им очень понравилось. Поэтому я был уверен, что они всё смогут сделать в срок. Я пошёл переодеться, чтобы встретить Стива не в халате, а то это как-то было неудобно. Через десять минут в дверь постучали и я пошёл открывать. Стив был, как всегда, пунктуален. В руках у него были две сумки, одна из которых была с моими долларами.

— Привет, лорд Эндрю, — решил приколоться Стив. — Привет герцогини и будущая принцесса.

— Привет, — прокричали из гостиной девчонки, доедая завтрак.

— Привет, главный по европейским музыкальным талантам, — решил я тоже сострить и пригласил его в кабинет. — По твоей довольной физиономии можно сразу догадаться, что дела идут не просто хорошо, а очень хорошо.

— Так точно, мессир. Вчера был настоящий аншлаг. Твоя доля составила шестьсот пятьдесят тысяч наличными.

— Это замечательно. Но у меня к тебе два вопроса. Первый: откуда взялось телевидение?

— В последний момент они, всё-таки, согласились с нашей ценой, поэтому произошла небольшая накладка. Но всё же прошло нормально, не так ли?

— В этом плане я ещё вчера догадался об этом. Кто из твоих смотрел нашу дискотеку по телевизору и что они говорят об этом?

— Если коротко, то все в восторге. Получилось очень красиво. И к тому же мы денег на этом заработали плюс сделали рекламу твоих двух предыдущих пластинок и будущего диска. Так что выгода получилась тройная.

— Тогда второй вопрос: как прошли на поле прямо к сцене три идиота с «Коктейлями Молотова»?

— Откуда ты о них знаешь?

— Я не только знаю, но и смог их вовремя остановить.

— Да, ну у тебя и способности. А прошли они потому, что охранник у них под курткой ничего не заметил. И металлодетекторы не сработали, так как бутылки были стеклянные. Их пока в полицейском участке держат, но скоро выпустят.

— У одного из них брат погиб в пятницу при штурме дворца. Он был боевиком ИРА и этот придурок пришёл мстить мне за него. А другие два являются сочувствующие террористам, но это к делу не пришьёшь. Хотя на заметку их взять следует.

— Да, дела. А в полиции ничего у этого парня узнать не смогли. Он молчит. Я потом в участок позвоню и сообщу об этом. У них списки всех погибших террористов есть, пусть более тщательно проверят. Хорошо, вот твои деньги и официальный чек на четыреста тысяч фунтов.

— А у меня получалось триста.

— Мы права на трансляцию вашей дискотеки дорого продали, вот отсюда и дополнительная прибыль.

— Это хорошо. Плюс — не минус, прибавка всегда лучше. Тогда у нас полный расчёт с тобой получился. И вечером у нас ещё заседание Объединённой Великой Ложи состоится. Все оповещены?

— Да. Я дал задание Джону Блейку, Великому Меченосцу, он теперь у меня в помощниках ходит. Да, хочу твою Maria порадовать. Её первый сингл хорошо раскупается, так что я привёз ей «Золотой диск». Она получит его авансом, но показатели продаж хорошие, так что к четвергу должен получиться миллион проданных дисков. Но это благодаря вашей совместной второй песне, которая на обороте записана.

— Тогда пошли её поздравлять.

Девчонки уже переоделись и сидели на террасе, подставив лица под солнечные лучи.

— Мaria, — крикнул я своей второй жене, бывшей школьнице-любовнице, — Стив пришёл тебя награждать.

— Меня? — удивилась она. — Так это тот «Золотой диск», о котором ты говорил? Ура! Я теперь знаменитая певица!!

Маша от радости прыгала и хлопала в ладоши. Солнышко такой же два месяца назад была, а теперь старается казаться степенной леди. Хотя, как была девчонкой, так ею и осталась.

— Мы можем поехать на фирму и сфотографироваться все вместе, — сказал Стив и торжественно вручил Маше «Золотой диск», который она, в порыве радости, даже поцеловала.

— В следующий раз, Стив. Сегодня очень много дел у нас образовалось. Мы теперь часто сможем прилетать к вам. Да, Maria?

— Конечно. Главное, что я уже держу в руках свою награду, а фотографии потом сделаем.

— Завтра на пресс-конференцию приедешь?

— Обязательно.

— Я там хочу объявить о третьем нашем диске. Как мы с тобой прошлый раз договорились, он будет называться Eurodance. Что пообещать журналистам относительно даты его выхода в свет?

— Числа четырнадцатого, не раньше. Сейчас наши производственные мощности будут полностью заняты довыпуском вашего второго диска и миньонами.

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял.

— Смотри-ка, хорошая поговорка. Надо запомнить.

— Эндрю ещё много таких знает, — добавила Солнышко, а Ди кивнула в знак согласия.

— Тогда я не прощаюсь, так как вечером увидимся.

Я проводил Стива, вернулся к своим красавицам и сказал:

— Мы получили от Стива все деньги сполна за наши выступления и песни. Всем полагается премия. Серёге, Вольфсону и Женьке денежная, а вам — бриллиантовая.

Я был опять зацелован и затискан, после чего девчонки стали обсуждать, что они хотят купить.

— Я предлагаю посмотреть бриллианты в Ницце в бутике YSL. Если ничего там себе не подберёте, то купим тогда здесь, в отеле.

Судя по их сосредоточенным взглядам, я понял, что мне придётся покупать бриллианты и там, и тут.

— Маш, — обратился я к обладательнице «Золотого диска», с которым она так и не расставалась. — Позвони всем нашим. Скажи им, чтоб спустились в фойе через пятнадцать минут, я каждому выдам премию. А мы с Солнышком начинаем одеваться. У нас похороны, поэтому мы должны быть сегодня в чёрном.

Удивительно, но через пятнадцать минут мы были готовы. Вольфсону и Женке я решил выплатить по три тысячи, а Серёге — тридцать. Думаю, будет доволен. И я оказался прав. Все очень обрадовались новости о том, что будет премия, поэтому ждали нас с нетерпением внизу. Женька и Вольфсон были счастливы таким «аттракционом неслыханной щедрости», а Серега просто впал в ступор. Я ему уже выдал шестьдесят пять тысяч, а теперь ещё тридцать. Правда, двадцать пять из них он потратил на музыкальную аппаратуру, которую должны будут привезти завтра утром. Но и оставшаяся сумма была внушительной.

— А за гастроли в США получишь двести тысяч долларов, — шепнул я ему на ухо, чтобы остальные не слышали.

— Обалдеть, — только и мог ответить Серега.

— А ты хотел такие деньги на какую-то Ирку поменять. Помнишь?

— Дураком тогда был. Спасибо, что вразумил.

Ну вот, все были счастливы. После этого я их всех отпустил гулять до вечера. А нам предстояло несколько часов участвовать в траурной церемонии. В прошлую поездку мы с Солнышком и Серёгой были на Хайгейтском кладбище, когда посещали могилу Карла Маркса. Там нам рассказали, что намогильный памятник основоположнику марксизма пытались взорвать в 1970 году и даже показывали сохранившиеся следы от взрыва. Поэтому мы более-менее знали, что это кладбище из себя представляет.

Народу перед центральным входом было огромное количество. Были ещё, к тому же, усилены меры безопасности. Всё снимали телевизионщики, которые были и за каменным забором, и снаружи. Внутрь самого кладбища пускали не всех. Я надеялся, что нас не пустят. Но мы оказались внесёнными в списки, поэтому нас пропустили. Мы прошли на территорию и хотели отстояться тихонько в сторонке, но нас заметила Королева и пригласила в свою свиту. Поэтому нам пришлось здороваться сначала с принцем Филиппом, а потом со всеми членами их семьи. Среди свиты Её Величества был и полковник Кинли, грудь которого украшала новая очередная медаль. Мы с ним перекинулись парой слов, а потом пришлось идти в церковь и началась служба.

Отпевание прошло быстро. Потом четырнадцать гробов торжественно пронесли по кладбищу и поставили перед большой общей могилой, над которой, в ближайшее время, будет установлен памятник с именами погибших. Присутствовали только близкие и родственники погибших и Королева со свитой. Но всё равно, получилось человек сто двадцать, если не больше. Говорили торжественные речи. Королева объявила, что второе июня теперь будет двойным национальным днём. Помимо её коронации, этот день будет отмечаться как День Победы над терроризмом и день памяти погибших от него. После чего все дружно хлопали. Мы же с Солнышком никаких речей не произносили, а как и договорились по дороге сюда, просто спели в два голоса припев нашей всем уже известной песни «Короли и королевы». Дуэтом эту песню мы с Солнышком не пели, но получилось очень величественно и в тему. Судя по лицам присутствующих, всем понравилось. Затем прогремел троекратный воинский салют, от которого в испуге вздрагивали женщины и начинали плакать дети.

Когда всё закончилось, Королева отозвала меня в сторону и сказала:

— Лорд Эндрю, по английским законам иностранный гражданин не может быть ни лордом, ни герцогом. Мы исправили эту юридическую неточность и вы трое получаете гражданство Великобритании. Так как вы часто гастролируете по миру, то я решила вам сразу вручить британские заграничные паспорта. Даже если они у пас пропадут, то в любой стране в посольстве Великобритании вам без проблем выдадут дубликаты.

Чиновник из Форин-офис передал большой конверт Её Величеству и она мне его торжественно вручила.

— Спасибо, Ваше Величество, — сказал я, кланяясь. — Это очень почетно для нас троих стать вашими подданными.

— Я надеюсь, — продолжила Елизавета II, — что ваши способности и таланты послужат делу процветания уже не чужой, а родной, для вас страны, гражданином которой вы являетесь с сегодняшнего дня.

— Вы всегда можете расчитывать на мою помощь, Ваше Величество. Если у вас возникнут трудности, то в течение двух часов я смогу быть рядом с вами.

— На этот ответ я и рассчитывала. В связи с произошедшими вчера событиями, я решила написать руководителю Советского Союза ещё одно письмо. Так что теперь вы повезёте два письма. Возьмите его и передайте мистеру Брежневу лично в руки.

— Благодарю за доверие.

Я получил ещё одно письмо-послание и с поклоном отошёл от королевы. Да, демон на Её Величество произвёл неизгладимое впечатление. Сделав нас гражданами Великобритании, она, тем самым, привязала меня и демона к себе. Ход, конечно, понятный, но и нам пользы от этого много. По прилёту мы опять сдадим в МИД наши дипломатические паспорта и выезд из страны для нас будет автоматически закрыт. Благодаря порталу, мы сможем перенестись, я надеюсь, в любую точку мира. А там, для легализации и ведения финансовых операций, нам потребуются паспорта. Вот тут-то они нам и пригодятся.

Мы вышли с территории кладбища и сквозь толпу добрались до своего Роллс-Ройса. Солнышко меня спросила в машине:

— Что от тебя хотела Королева?

— Дружбы и, если вдруг подобное пятничным событиям во дворце когда-нибудь повторится, помощи. А взамен она сделала нас троих гражданами Великобритании. Вот посмотри, у нас у каждого теперь есть английский загранпаспорт.

Я достал из конверта три чёрных, с золотым тиснением, паспорта. Они были необычные. Сверху и снизу в их обложке были сделаны своеобразные продолговатые окошки, через которые были видны написанные от руки фамилия и имя его обладателя, а также регистрационный номер. Очень удобно, кстати. В следующем году эти отверстия, в целях удешевления производства каждого паспорта, перестанут делать и заменят их на обычные бумажные наклейки, на которых будут писать ту же самую информацию о владельце.

Солнышко с неким трепетом стала перелистывать страницы паспортов. В них также было написано, что я лорд и герцог, а у Солнышка и Маши было написано, что они герцогини. Но в Москве я эти паспорта никому показывать не буду. И даже не выдам их девчонкам на руки. Во избежание возможных проблем. Маша не удержиться и обязательно покажет свой паспорт родителям, а там информация и до Андропова дойдёт. Они же теперь знают, что мы стали английскими дворянами, но то, что ещё и гражданами Великобритании, им лучше не знать.

— Эти паспорта будут храниться у меня, — сказал я, когда Солнышко мне их вернула. — Маше тоже только покажу и всё.

— Думаешь, что она может его кому-либо показать в Москве? — спросила она, понимая, к каким последствиям это может привести.

— Не исключено. Когда он ей понадобится, тогда и выдам.

В номере я сразу крикнул Маше:

— Танцуй!

— Опять мне награда какая-то прилетела? — с радостным волнением спросила она, подбежав ко мне.

— Почти. Держи английский загранпаспорт. Ты отныне являешься гражданкой Великобритании.

— Ух ты, красивый какой. Смотри-ка и то, что я герцогиня, тоже написано.

— Да, настоящий, — подтвердила подошедшая Ди, разгадывая машин паспорт, которая та дала ей посмотреть. — Поздравляю, мы теперь все четверо являемся гражданами Великобритании.

— Но только трое из нас являются гражданами СССР, — сказал я, задумавшись над словами Ди. — Значит, надо будет это упущение поскорее исправить.

— Официально это можно будет исправить только через три года, — ответила Ди, намекая на то, что развод можно будет оформить только по истечению этого срока.

— Я сделаю это тайно. Пусть и у тебя будет двойное гражданство. Нашим малышам в будущем это может пригодиться.

Волшебные слова «наши малыши» сразу вызвали три счастливые улыбки на лицах моих подруг.

— А когда они начнут шевелиться? — спросила любознательная Маша.

— Через восемь-девять недель, — ответил я. — Так что уже в августе вы это почувствуете.

— А когда будет виден живот? — спросила меня Солнышко, потому, что они все давно решили, что я знаю больше, чем написано в книгах, да и бегать и листать каждый раз книги им было неохота.

— На десятой неделе становится немного заметен живот у беременных женщин. На одиннадцатой он еще выглядит аккуратным. Так что в начале сентября все уже точно будут знать, что вы беременны. А вот с пятнадцатой недели начнётся стремительный рост малышей.

Это их заставило призадуматься и что-то усиленно подсчитывать в уме. Я предполагал, что они размышляют о том, что в конце августа они уже не смогут влезть в свои облегающие латексные костюмы, в которых они так соблазнительно смотрятся на сцене. А я, тем временем, вспомнил, что на пятнадцатой неделе уже можно будет подтвердить на УЗИ пол малышей. Правда, в Советском Союзе подобного оборудования ещё нет. Если только в «Кремлёвке», но это я, ближе к делу, узнаю поточнее.

— Так, будущие мамочки, — обратился я к своим жёнам, — мы в замок Лидс едем или нет?

— Конечно, едем, — ответили задумчивые подруги.

— Тогда переодеваемся и вперёд.

Это их отвлекло от дум о своём будущем и мы начали собираться. Когда все были готовы, я вызвал белл-боя, который погрузил наши семь чемоданов и шесть сумок к себе на тележку. После чего мы отправились вниз и вышли к ожидавшему нас минивэну. Да, а в нем оказалось намного просторней, чем в Роллс-Ройсе, и наш багаж в нем, без проблем, уместился. Когда мы тронулись, я спросил у Ди:

— Нам понадобятся две разъездный машины, тебе и мне. Где и как нам их лучше купить?

— Возможно, не понадобится ничего покупать, — ответила она. — Когда мы вчера осматривали замок, я заметила в гараже три машины. Одна была грузовая и две легковых.

— Это, вообще, отлично. Тогда надо будет всё у Тома узнать.

До замка мы опять доехали быстро. Там нас встречали уже трое: Том, его жена и взрослый сын. Том, поздоровавшись с нами, представил их:

— Это моя жена Эбигейл и сын Алекс.

Ну что ж, они нам сейчас и помогут перетащить все вещи. Только потом мне придётся уже самому спускать их вниз. Да, это не очень удобно, но пока я ничего с этим сделать не могу. Когда помощники ушли, я перетащил две сумки с вещами Ди в комнату на втором этаже, которая будет служить ей спальней. Да, комната была очень большая. Метров шестьдесят, если не больше. Главное, что у стены стояла большая кровать и было множество шкафов. Именно то, что необходимо любой женщине в первую очередь. Но первым делом Ди и девчонки проверили кровать, посидев на ней. Значит, для них главным является постель, на которой они будут не только спать. И в этом я был с ними полностью согласен.

— Так, спускайтесь все пока вниз, — сказал я им, — а я буду чуть позже. Мне надо кое-что проверить.

Девчонки ничему не удивились, зная, что я просто так ничего не делаю. А я решил проверить свою идею, связанную с перстнем. Я решил не просто перемещаться в известные мне места, но и дополнительно «якорить» их своим кольцом. На эту идею меня натолкнули вчерашние испытания и тщательный анализ полученных результатом. Я недавно смог научиться сдвигать в сторону бриллиант, при этом внутренний механизм выдвигал вверх печать Соломона. Ещё я обратил внимание, когда именно начинает светиться перстень и как это свечение можно вызвать.

Я мысленно воспроизвёл вчерашние опыты и перстень засветился. То, что я и хотел. После чего я приложил его к каменной стене спальни и потом отдернул руку. На камне остался еле видимый вдавленный след. Вот он, настоящий «якорь». Он должен быть не только визуальным, но и материальным, тогда это должно стать своеобразным местом нового телепорта. Если я правильно всё рассчитал, то строить такие телепорты, какой был в подземелье замка, больше не требовалось. Там стоял главный телепорт, который Иаков назвал бы «Лестницей в Небо». Именно так, потому, что основной его функцией было перемещать объекты не по горизонтали, как мы это вчера делали и сегодня собирались повторить, а по вертикали, именно в «Небо». Куда в небо, я не знал и голос правильно мне сказал, что я ещё не готов это узнать.

Теперь всё это я должен подтвердить на деле. Сегодня самый решающий лень. От охвативших меня перспектив захватывало дух и волнительно стучало сердце в предвкушении нового прорыва в способах и скорости перемещения. Я спустился к ожидавших меня подругам, взял в руки два чемодана и стал спускаться вниз. Мои три жены хотели мне помочь и потащить за мной по одному чемодану каждая, но я успел это безобразие пресечь на корню.

— Вы что это удумали? — возмутился я. — Так ведь и выкидыш у вас может случиться. Чемоданы тяжелые, а вам сейчас напрягаться категорически нельзя.

Они сразу поняли, что чуть было не натворили. Да, за ними глаз да глаз нужен.

— Возьмите фонарики, — сказал я им, — и следуйте аккуратно за мной.

— Я ещё вчера хотела тебя спросить, — обратилась ко мне Ди. — Ты что, в темноте можешь видеть?

— Могу. Ты же сама видела, что я многое могу.

— Да, вот какой у нас муж необыкновенный, — восторженно воскликнула Маша.

— Точно, — подтвердила Солнышко. — И мы не зря его выбрали.

— Мы уже с тобой обсуждали вопрос, кто кого выбрал и мы решили, что каждый выбрал того, кого полюбил. Вы вот полюбили меня, сидя со мною рядом на уроках в одном классе, а Ди меня только по телевизору видела и песни мои слышала.

Девчонки призадумались, что не мешало нам спускаться вниз. Вот и неожиданная воскресная зарядка у меня получилась. Когда я открыл дверь и мы вошли в подземный зал, то я оставил чемоданы возле круга, а сам с Ди вернулся наверх.

— Ты иди и занимайся своими вещами, — сказал я, обращаясь к ней. — Как всё сделаешь, то ложись на кровать и жди нас.

— А зачем на кровать ложиться? — спросила Ди.

— Мне надо будет кое-что проверить.

Я ещё несколько раз спускался и поднимался за вещами. В одной из сумок лежали почти все мои наличные деньги. Я решил использовать портальный зал в качестве сейфовой комнаты. Если за столько веков никто туда не смог попасть, то и в ближайшие сто лет тоже не сможет. Паспорта девчонок я также буду хранить здесь, только свой мне может сегодня пригодиться для оформления покупки виллы в Ницце.

В эту поездку я взял с собой Polaroid, фотоаппарат мгновенной печати, чтобы сделать фотографии со стен, которые были испещрены письменами древних строителей этой подземной комнаты. Мне пришлось потратить пятнадцать минут и три одноразовых кассеты с пленкой, чтобы всё сфотографировать. Убрав тут же проявившиеся фотографии в наплечную сумку, я обернулся к девчонкам, тихо ожидавших меня.

— Так, готовы? — спросил я и вошел в знак царя Соломона, который ярко мерцал на полу зала. — Значит, действуем следующим образом. Я сначала беру Машу и два чемодана. Солнышко остаётся здесь. Потом я возвращаюсь и забираю мою первую жену, а потом уже все остальные вещи. Маша, цепляйся.

Я стоял в светящемся круге с прижавшейся ко мне Машей и двумя чемоданами в руках. Поехали. И вот она, перед нами, наша московская гостиная. Маша открыла глаза и улыбнулась.

— Опять мы дома, — сказала эта лягушка-путешественница. — Я уже начинаю привыкать к таким переносам.

Я перетащил чемоданы в одну из пустующих комнат и оставил их там. Чтобы не мешались под ногами и чтобы Маша начала вынимать из них вещи.

— Я ушёл за Солнышком, — сказал я и из гостиной телепортровался в замок.

Солнышко стояла спокойная, видимо, тоже уже стала привыкать к трансконтинентальным перемещениям. Затем я повторил перенос вместе с ней и чемоданами, а потом в третий раз только с вещами. Да, натаскался я сегодня с этим барахлом. Я имею в виду чемоданы и сумки, а не моих любимых подруг.

Девчонки уже приступили к распаковыванию сумок и чемоданов. Я тоже решил им помочь, чтобы ускорить процесс. Но сначала я вернулся в гостиную и там, как и замке Лидс, поставил на стену печать Соломона. Солнышко и Маша уже не носились радостные по квартире, а методично работали, заполняя шкафы вещами. Когда мы полностью всё освободили и развесили, я им сказал:

— Идите и отдохните немного, а я кое-что проверю.

Да, вот он ответственный момент. Я решил телепортироваться не в подземную комнату, а сразу в спальню Ди. Я там поставил «якорь» и надеялся, что всё у меня получится. Ещё я рассчитывал на то, что Ди всё уже сделала и лежит на кровати. Проверять, что будет, если я с ней столкнусь во время завершения переноса, я не хотел. Ну что ж, вперёд! И вот я материализуюсь в комнате Ди. Ура!! Всё работает. Ди лежала на кровати и наблюдала моё радостное появление из ниоткуда.

— Получилось? — с надеждой спросила она.

— Всё получилось просто отлично, — ответил я и упал рядом с ней на кровать. — Ты мне сейчас будешь нужна. Готова?

— С тобой хоть на Луну.

— На Луне воздуха нет. А в Москве есть. И две подруги тебя там ждут. Хотя про Луну я тоже потом подумаю.

Мы телепортровались к Солнышку и Маше, которые нас ждали. Они были рады, что я взял с собой Ди. Но я её взял специально, чтобы, чуть позже, провести ещё один эксперимент. Для него мне были нужны все три подруги.

— Теперь у нас состоится продолжение эксперимента, — предупредил их я. — На этот раз Солнышко обхватывает меня руками, а остальных я беру за руки. Все прижимаются ко мне как можно плотнее.

Я не зря таскал по два чемодана в руках и у меня получилось с ними телепортрироваться. Получается, что двух моих подруг необходимо было держать именно за руки. Ведь до этого мои руки держали чемоданы, а на правой руке у меня теперь всегда красуется перстень царя Соломона. Вот нет, чтобы этому голосу мне всё сразу обьяснить, так он только указывает, что я до всего должен дойти сам. Ну вот я и дохожу. Так, теперь второй этап.

Мы замерли в гостиной вчетвером и… оказались сначала в комнате Ди, а потом я перенёс всех нас в подземелье.

— Получилось, — заорали девчонки.

— Отлично, — сказал я. — Я научился переносить вас всех троих одновременно и себя до кучи.

И тут в моей голове раздался голос:

— Ты делаешь большие успехи, «видящий».

— Я тоже рад тебя слышать. Мог, хотя бы, мне намекнуть.

— Я тебе чётко ответил, что перенос четверых возможен. Вот ты его сам и совершил.

— И на этом спасибо. Ещё на что-нибудь намекнёшь сегодня?

— Ты выбрал верный путь, вот и следуй по нему.

Опять одни загадки, но хоть одобрил то, что я делаю. Значит, с Ниццей у меня тоже всё получится.

— Вы купальники взяли? — спросил я у трёх смотрящих на меня вопросительно женщин и ждущих дальнейших моих указаний.

— Да, — ответила Солнышко за себя и за Машу.

— И я тоже взяла, — заказала Ди.

— Тогда одеваем бейсболки и отправляемся на море.

В сумке, которую я решил взять в Ниццу, вместе с бесболками лежали и наличные деньги с чековой книжкой. Я взял только сто тысяч наликом, а за виллу я решил расплатиться чеком. В долларах это получался увесистый пакет, с которым не хотелось болтаться по курортному городу. Ещё мы взяли солнцезащитные очки, которые нас защищали не только от Солнца, но и от любопытных взглядов.

А так мы были похожи на группу молодых людей, каких много вокруг и которые гуляют по набережным Ниццы.

— Тогда прижимаемся плотнее и на море, — сказал я обрадованным подругам.

Ещё не успев открыть глаза, я почувствовал запах тёплого моря и Солнца. Мы перенеслись на хорошо знакомую площадку в километре от Ниццы. Я ещё прошлый раз обратил внимание, что на ней я не видел людей ни когда мы ехали в нашем белом Volkswagen Transporter на съёмки клипа «Tu est foutu», ни когда возвращались обратно.

— Ух ты, — воскликнула радостно Солнышко, — знакомые места. Мы здесь недавно клип снимали.

— Да, — сказала Ди, — я помню клип и эти виды. Я, правда, два раза тоже в Ницце была с мамой, но это было давно.

— Тогда идём в сторону Английской набережной. Там недалеко расположена фирма по недвижимости. В ней я оплачу покупку виллы и мы поедем её смотреть. А потом отправимся в бутик YSL тратить заработанные вами деньги.

Такой план всех устроил и мы зашагали в сторону центра города. Погода была великолепной. Солнце уже припекало. Море шумело слева, а в небе не было ни облачка. Надо будет шорты купить. Я, на всякий случай, сказал девчонкам, чтобы надели джинсы. Мы, всё-таки, люди солидные, чтобы голыми коленками в городе сверкать. Да и перенос — процесс мною, пока, до конца неизученный.

Мы с Солнышком и Ди шли спокойно, так как в Ницце уже бывали, а вот Маша была первый раз в жизни на море, да и про Лазурный берег ничего не слышала, поэтому сгорала от любопытства. Но и она, глядя на наши уверенные и свободные походки и выражения лиц, тоже расслабилась и стала действительно похожа не на девчонку, а на всемирно известную певицу и обладательницу музыкального «Золотого диска».

— Я всем, кто будет спрашивать, буду говорить, что мы прилетели сюда на бизнес-джете, — предупредил я своих довольных путешествием девчонок.

— Мы поняли, — ответила за всех, уже вошедшая в роль праздношатающейся «золотой молодежи», Маша.

Мы прошлись медленно по набережной, по которой в этот обеденный час гуляло много отдыхающих туристов и местных жителей. Но в шортах, практически, никого не было. А вот на пляже все были в шортах и купальниках. Ну что ж. Дресс-код нам понятен, вот и будем его придерживаться. Мы ничем не отличались от таких же небольших групп отдыхающих, состоящих из французских молодых ребят и девушек, да и бейсболки с очками нас надёжно скрывали от близко проходящих мимо людей.

Я ещё вчера связался по телефону с этой риэлторской фирмой, поэтому нас ждали. Хоть и воскресенье сегодня, но раз клиент может прибыть только в этот день, то и сотрудник готов выйти в свой выходной на работу.

Мы зашли в знакомый офис все вчетвером, так как оставлять девчонок одних на улице я не хотел. На фирме никого, кроме того агента, который с нами работал прошлый раз, не было, поэтому он нам смог предложить только минеральной воды. Мои три подруги взяли по бутылке холодной воды из холодильника и сели ждать меня в общем зале, а мы в кабинете всё быстро оформили.

Пришлось достать свой английский паспорт, чему риэлтор был немало удивлён. Он считал, что я являюсь гражданином СССР, но я ему сказал:

— Лично Королева Великобритании мне сегодня торжественно вручила этот паспорт, — сказал я, потому, что понял, что о событиях, произошедших в Англии, мой визави ничего не знает.

Ещё больше он удивился, что я теперь, помимо всего прочего, английский лорд и герцог Кентский, как было записано в паспорте. Да, сегодня по Ницце поползут слухи, один другого фантастичнее. Пока он заполнял соответсвующие бумаги, я тоже пил воду, которую мне принесла Солнышко. Она, как и я, сняла бейсболку и очки, и Леон, так звали риэлтора, сразу узнал Sweetlane.

— Это леди Sweet? — спросил он с волнением в голосе.

— Да, мы вместе прилетели, — ответил я, нисколько не удивившись восхищению Леона при виде моего Солнышка.

От таких новостей и гостей он прибывал в полной эйфории, что не помешало ему быстро оформить купчую на меня.

— Я сам завтра всё зарегистрирую в мэрии Ниццы, — сказал Леон. — Куда вам переслать копии?

— Замок Лидс в графстве Кент, Великобритания, — коротко произнес я свой новый английский адрес, по которому я буду теперь получать всю корреспонденцию. — Я теперь являюсь его новым владельцем.

Что из себя представляет замок Лидс, Леон не имел ни малейшего представление. Но в его понимании быть владельцем любого замка — это просто заоблачная мечта. Он ещё не знал, сколько стоит этот замок.

Чек известного английского банка он принял с удовольствием. Вот и хорошо. Я бы, без проблем, мог перенестись в подземный зал и забрать оттуда наличными миллион двести тысяч долларов, но слухи обо мне тогда завтра точно всколыхнули бы этот тихий курортный французский город.

— Вот вам ключи от вашей виллы, — сказал Леон и протянул мне связку ключей. — От нашей фирмы за ней присматривала женщина. Она сейчас ждёт вас там и всё вам покажет. Там всё в идеальном порядке. Она ещё вчера, после вашего звонка, всё прибрала в доме и в саду. Приходил специалист по чистке бассейнов, он тоже всё проверил. Можете прямо сейчас туда въезжать и жить.

— Спасибо, Леон, — поблагодарил я.

— Рад был с вами познакомиться, лорд Эндрю, — ответил тот. — Если какие-то вопросы возникнут, то звоните.

Я опять напялил очки и бейсболку. Тоже самое сделали все мои подруги. Раз даже Леон узнал Солнышко без них, то лучше их вообще не снимать.

По адресу, указанному в договоре купли-продажи, мы быстро нашли нашу виллу. Нам даже машина не понадобилась. Все находилось рядом. Когда мы её увидели вживую, она нам понравилась ещё больше. Она была трехэтажная и построена в стиле Belle Époque. По документам она была общей площадью 600 квадратных метров, а жилая — 250. Спален было пять, а комнат шесть. Нам нужна только одна большая спальня на четверых, но подумав, я решил ничего сразу не менять. Скоро у меня родятся шестеро детей и отдельные спальни мы просто переоборудуем в детские.

На ступеньках лестницы нас ждала женщина, которая представилась Зизи и повела нас на экскурсию по дому. Больше всего нас поразил верхний этаж, где был выход на панорамную крышу. Оттуда открывался великолепный вид на море и город-порт. Вокруг дома располагался также небольшой садик, где и был устроен бассейн. Нам показали ещё гараж на две машины и в каждой спальне мы обнаружили свою отдельную ванную комнату, что было очень удобно для будущих мам и малышей.

Девчонки были в восторге. Английский средневековый замок — это, конечно, круто, но здесь душа просто отдыхала.

— Зизи, — обратился я к женщине, — а кто теперь будет следить за домом и садом? Мы будем часто находиться в разъездах и хотелось бы, чтобы здесь поддерживался такой же образцовый порядок.

— Могу я, — ответила она, — если вам понравилось, как здесь всё убрано.

— Да, нас бы это очень устроило.

— Я согласна. Мне платили пятьсот франков в неделю и я приходила в понедельник и четверг. Вас устроят такие условия, месье André.

— Вполне. Я вам буду платить шестьсот пятьдесят в неделю.

— Благодарю.

— Вот вам сразу тысяча триста за две недели. Мне так проще вести свои расчёты.

Я ей протянул французские франки, так как у меня их осталось около десяти тысяч ещё с наших парижских гастролей. Зизи была очень довольна и опять благодарила меня. Девчонки в это время продолжали лазить по дому и саду, заглядывая в каждый уголок. Замок Лидс они уже обследовали, теперь им здесь надо было всё изучить.

— Завтра понедельник, значит вы придёте с утра? — спросил я Зизи.

— Да, — ответила та. — Я прихожу в девять и ухожу в три. Здесь достаточно много дел, которые требуют моего постоянного внимания. Очень много времени занимает уход за садом.

— Хорошо. Мы сегодня улетим и будем во вторник или среду.

Зизи ушла, довольная новым хозяином виллы, а я был доволен, что мы остались одни. Уже хотелось есть и я предложил подругам заказать еду из соседнего ресторана, который был виден из окон второго этажа.

— Я тут где-то видела телефонный справочник, — сказала Маша и пошла за ним.

Из нас четверых французский знали только мы с Ди, поэтому все разговоры по телефону и общение с местными оставшиеся две подруги свалили на нас. Но местные прекрасно говорили по-английски, поэтому я, сначала, сам нашёл телефон ресторана, а вот уже Маша сделала заказ.

— Здорово, — сказала она очень довольная. — И французский учить не надо.

— Надо, Маша, надо, — ответил я. — У нас скоро будут гастроли по Франции и там придётся петь песни на французском языке. Ты же слышала, как поёт Солнышко. Вот и ты научишься. Я тебя со вторника в лингафонные кабинеты МГИМО отправлю.

— Ну ты и вредный, — притворно возмутилась Маша. — Не дашь и дня бедной девушке отдохнуть, к тому же беременной.

— Тогда сиди дома, а мы поедем опять в Париж без тебя.

— Нет уж, я тоже хочу в Париж. Ладно, я согласна на курсы французского языка.

Пока мы весело препирались с Машей, нам принесли заказанные блюда. Молодцы, мне понравилась их оперативность. Значит, чаевые получат хорошие.

Мы сели за столик, который стоял на крыше и приступили к еде, глядя в лазурную красоту моря. Теперь я понимаю, почему это побережье называют Cote d’Azur.

— Да, вот это жизнь, — сказала восхищенная Солнышко. — Из Англии во Францию, потом обратно. Не жизнь, а сказка.

— А скоро Америка нас ждёт, — напомнила Ди, понимая, что я её тоже возьму с собой.

— Кстати, тут рядом княжество Монако находится, — сказал я. — Грейс Келли нас с Солнышком приглашала заезжать к ним в гости, при случае.

— На сегодня нам хватит впечатлений, — сказала Маша. — Мы купаться-то пойдём?

— В бассейне или море? — уточнила Солнышко.

— Предлагаю сначала в море, — выдвинула идею Ди, — а потом в бассейне. Как раз смоем морскую соль с кожи. Кстати, мы не подумали о креме для загара.

— Купим по дороге, — добавил я. — Маш, позвони в ресторан. Пусть посуду заберут.

Море было совсем рядом, поэтому мы пошли пешком. Заодно заглянули в аптеку и купили всем крем для загара. Но дорогу к морю нам перегородил платный пляж, что нам и было нужно. По причине высоких цен, народу там, практически, не было. Заплатив по пятьдесят франков с человека, мы попали в райское место. Шезлонги и большие белые полотенца входили в стоимость оплаты и ждали только нас.

Мы сбросили надоевшие джинсы и бросились в море. Вот это класс! Как же хорошо-то. Девчонки аж визжали от удовольствия. Оказалось, что Маша совсем не умеет плавать. Пришлось Солнышку и Ди её быстро этому учить. А я решил поплавать. Вода была где-то градуса двадцать два. Я проплыл метров пятьдесят и повернул назад, к берегу. Мои красавицы барахтались около берега, обучая нашу сухопутную акулу грести руками и, одновременно, работать ногами. Главное, что им было весело.

А потом они вылезли из воды, намазались кремом и лежали в шезлонгах, загорая под солнцем. Подошёл местный служащий и я заказал моим русалкам фруктовые коктейли и мороженое. Да, теперь мы так сможем отдыхать в любое время не то, что года, но даже дня. Девчонки ели мороженое и искоса поглядывали на меня.

— И что вы так загадочно на меня смотрите? — спросил я. — А, понятно. Уже хочется пойти за покупками?

Они кивнули и мы стали одеваться. Цены на коктейли здесь были заоблачные, но и пляж подразумевал, что ты не тысячу франков в месяц зарабатываешь. Ницца — город миллионеров. А раз ты миллионер, то и веди себя соответсвенно. На девчонок сто тысяч фунтов готов потратить, а за какое-то мороженое и сок ему, видите ли, пятьсот франков заплатить жалко. А миллионеры они все такие. Ухнуть за два дня почти пять миллионов долларов на покупку замка и виллы и жалеть какие-то гроши — это в их стиле.

Взяв сумку с деньгами и документами, мы отправились прямиком на La Croisette в бутик YSL, где мы прошлый раз были с Солнышком. Когда мы зашли внутрь, то сразу сняли очки и бейсболки, чтобы к нам не возникло никаких вопросов. Нас тут же узнали и бросились нас обслуживать. Оказалось, что две девушки смотрели вчера по телевизору прямую трансляцию нашей дискотеки из Лондона, поэтому не ожидали нас здесь увидеть.

— На частном самолёте прилетели, — ответил я. — Через два часа назад возвращаемся.

— А у нас будете выступать? — спросила управляющая..

— Обязательно. Нас об этом княгиня Монако Грейс на торжественном приёме у Елизаветы II в пятницу просила. Поэтому у вас и выступим.

Все были впечатлены той легкостью, с которой я говорил о великих мира сего. Но дело есть дело. Мои сороки, охочие до всего красивого и блестящего, начали свой шопинг с тряпок. А мне, как обычно, принесли кофе и я, сидя в кресле, наблюдал этот бесплатный спектакль трёх актрис. Это их стихия, вот пусть в ней и плавают. Маша в море плавать не умеет, но здесь она даст сто очков вперёд даже Ди.

— А это, случайно, не леди Диана, будущая английская принцесса? — задала управляющая, довольно долго мучающий её, вопрос.

— Да, это она, — ответил я и добавил. — Sweetlane и леди Ди — близкие подруги и принц Чарльз любезно отпустил её с нами до вечера. Я рекомендовал ей ваш бутик, как самый лучший в Европе.

Прониквшись такой честью, оказанной ей леди королевской крови, она превратилась, вообще, в саму любезность. После тряпок, туфель и аксессуаров, мои леди перешли в отдел бриллиантов. Вот там глаза у них заблестели ярче, чем эти самые бриллианты. У меня возникла мысль: а не мало ли я взял с собой налички? Я подозвал управляющую и спросил:

— Где здесь можно будет поменять фунты на франки?

— У нас есть свой кассир, который вам это сделает по выгодному курсу, — ответила она, понимая, что мы только что прилетели из Лондона и могли просто не успеть поменять фунты на франки. — Только может понадобиться ваш паспорт, если сумма будет больше пятидесяти тысяч франков.

— А вы думаете, что она будет меньше? Я так думаю, что она будет гораздо больше.

Через полчаса я оказался прав. Сумма была даже больше пятидесяти тысяч фунтов, а не франков. Я девчонкам заранее озвучил предел их мечтаний в сто тысяч, поэтому они в него и уложились. Вот если бы я им сказал восемьдесят тысяч и ни пенсом больше, что бы они тогда делали? Да, дорого они мне обходятся. Но это тоже и их деньги, заработанные своим трудом. Так что теперь жалеть о деньгах. Тем более, посмотрев в их счастливые глаза, я понял, что ради них и стоит жить. А не ради красиво нарезанной бумаги.

Пришлось идти к их кассиру и, передав большую пачку фунтов, предьявить свой паспорт. Кассир был удивлён и тем, и другим. Они знали, что я известный исполнитель из России, но что я ещё лорд и герцог Кентский, они не знали. Вот и пригодился второй раз за сегодня мой английский паспорт. Уважение к нему было трепетным. К нашему советскому так бы не отнеслись.

Закончив формальности, я получил сдачу французскими франками. Сумма была небольшая, но в хозяйстве всё пригодится. Когда я вышел из кабинета кассира, все купленные вещи были уже красиво упакованы.

— Лорд Эндрю, — спросила меня управляющая, уже узнав, что я английский лорд. — Вам вызвать такси?

— Да, пожалуйста, — ответил я. — Rue du Congrès, 5.

— Я слышала, эта вилла продавалась ещё вчера?

— Я её только два часа назад купил.

По-моему, я её этим сообщением окончательно добил. Она, наверняка, знала, сколько стоит эта вилла. Поэтому сегодня ей будет, что рассказать подругам и мужу, если таковой имеется в наличии. Мы поблагодарили всех и жутко довольные, особенно две герцогини и принцесса, отправились домой. А дома мы первым делом, сняв одежду, прыгнули в бассейн, где меня эти три счастливые русалки пытались зацеловать до бесчувственного состояния и даже чуть не утопили.

А потом, высохнув на солнце в шезлонге у бассейна, мы прошлепали босиком на крышу дома и там продолжили принимать солнечные ванны. Как же не хотелось возвращаться из этого земного рая. Это было написано на лицах не только моих девчонок, но и на моём тоже.

Пришло время собираться. Три моих красавицы, естественно, переоделись в только что купленные вещи и у каждой на шее блестело новое бриллиантовое колье. Да, вот поэтому и вышла такая большая конечная сумма. Они поняли, о чем я задумался и стали активно намекать, что за такую красоту и награда мне будет тоже очень большая. Это я завсегда с большим удовольствием. Можно было и бассейне со мной натурой расплатиться. Мы сексом в таком большом рукотворном водоёме ещё не занимались, только в джакузи. Но девчонки решили, что это будет лучше сделать в номере отеля. Я был не против. Четыре часа можно было и потерпеть.

Перед отправкой в Англию я сделал перстнем метку в холле второго этажа, чтобы в любой момент мы могли туда переместиться. Теперь нам надо было попасть в наш замок Лидс, а уже оттуда, захватив пустые чемоданы и сумки, отправиться в Лондон в наш отель. Я с Томом договорился, что они покормят нашего водителя. Вчерашний водитель успел перекусить в Мейдстоне, пока мы оформляли документы на замок. А сегодня он нас ждал во дворе замка, поэтому его кормежка была на мне.

Пришлось закрыть входную дверь изнутри, чтобы не телепортироваться в Англию из сада. Нас в этот момент мог кто-нибудь случайно увидеть, а этого допустить было никак нельзя. Теперь в подземный зал с телепортом перемещаться было не нужно и мы сразу оказались в замковой спальне Ди.

— Даже не верится, — сказала Солнышко, когда девчонки устроились на кровати, — что ещё час назад мы купались в Средиземном море.

Но я её не слушал. У меня было такое ощущение, что во время переноса мне кто-то пытался помешать. Может это у меня был какой-то глюк или же голос пытался вмешаться?

— Я не имею права это делать, — послышался ответ на вторую часть моего мысленного вопроса.

— Тогда что это было? — мысленно спросил я.

— Разбирайся сам, ты это уже можешь.

— Тогда, всё-таки, кто ты?

— Ты можешь называть меня «наблюдатель».

— И за чем ты наблюдаешь, в таком случае?

— В том числе, за такими, как ты.

— Я что, не один такой «видящий»?

— Разбирайся сам, твои возможности позволяют это сделать самостоятельно.

Ну вот, хоть что-то прояснилось. Но с этим «что-то» у меня возникли многочисленные новые вопросы к «наблюдателю». Получается, что я не являюсь его приоритетной задачей, хотя и вхожу в перечень осуществляемых им функций. И ещё я понял из нашего разговора, что он наблюдает за такими, как я. Это может означать, что я такой не один. Прошлый раз «наблюдатель» говорил, что был ещё один видящий, который и построил зал для телепорта. А если этот телепорт появился задолго до того, как этот видящий и его люди всё это построили?

И куда, в таком случае, я углублюсь? Во мрак веков? Я знал, что мы, люди, являемся пятой цивилизацией на Земле. До нас были бореи или поздние атланты. Е. П. Блаватская называет их лемуро-атлантами. И именно у атлантов был третий глаз, с помощью которого они могли «видеть», как я. Но этот третий глаз ещё называли «всевидящим оком». В Индии его называют «глазом Шивы». Адепты восточных религий утверждают, что некогда «глаз Шивы» существовал у всех людей, как дар небесных прародителей человечества. Помимо этого, существует четыре ступени развития третьего глаза. Четвёртая, наивысшая, ступень — это ступень Мастера. Да-да, опять Мастера с большой буквы. Получается, что я и здесь являюсь Мастером, так как предыдущие три ступени я уже давно достиг. Все предшествующие уровни имели приставку «теле»: телекинез, телепатия и телепортация. В Индии таких людей называют трикала джна — «знающие три времени».

Но мне запомнилась ещё одна фраза «посредника». Её можно истолковать так, что мои возможности выросли и позволяют делать большее, чем я мог делать до этого. Я сам чувствую, что мои способности качественно изменились. Их развитие подтолкнул перстень царя Соломона.

Вот интересно, телекинезом я владел уже хорошо, но только на живых объектах. А что я могу сделать с неживыми предметами? Ведь телекинез — это способность человека одним только усилием мысли оказывать воздействие на физические объекты. То есть, на все физические объекты, как живые, так и неживые. Ведь существует, помимо телекинеза, ещё пиро— и криокинез, аэро— и гидрокинез и левитация. И всё это объединили под одним термином — психокинез.

Явление телекинеза известно с глубокой древности и упоминается в Библии, в частности в Деяниях апостолов, где говорится об освобождение Св. Павла и Силы из тюрьмы (глава 16 стихи 19–40). Хождение по воде — особенная техника гидрокинеза. Тот, кто умеет ходить по водной поверхности, скорее всего, может контролировать плотность поверхностной воды, чтобы не проваливаться в неё. Самое известное хождение по водам — хождение Иисуса Христа и апостола Петра в Евангелии от Матфея, глава 14 стихи 22–33.

— Ты о чём опять задумался? — спросила меня Маша, тогда как другие девчонки внимательно смотрели на меня.

— У кого-нибудь есть коробок спичек? — спросил я их, думая о своём.

— Я видела его где-то здесь, — ответила Ди и открыла дверцу одного из шкафов. — Нашла. Они рядом со свечками лежали. Видимо, иногда бывают проблемы с электричеством.

— Положи, пожалуйста, коробок на стол и сядь на кровать. Сидеть всем тихо и мне не мешать.

Я решил, пока есть время, проверить свои способности телекинеза на неживых предметах. Девчонки замерли, понимая, что сейчас они могут стать свидетелями чего-то очень интересного. А я сосредоточился на коробке и воздействовал на него тем же способом, каким я превращал мозги мятежников в кашу. Для меня это было просто и знакомо.

Да, кажется в этот раз я переборщил. Коробок мгновенно изменил форму, потёк и загорелся. Но в следующее мгновение над ним возник шар воды и коснулся бесформенной горящей кучи. Огонь сразу погас, залитый водой и завоняло гарью. Ни фига себе! Это что же получается? Я вызвал пирокинез, а потом, подумав о том, что нужно срочно затушить это безобразие водой, устроил гидрокинез.

Девчонки были ошарашены увиденным, как и я. Маша даже подбежала к столу и потрогала пальцем грязную лужицу, которая осталась от коробка.

— Обалдеть, — только и смогла произнести она. — И это всё сделал ты?

— Да, — ответил я. — Правда, изначально я хотел сдвинуть коробок с места. Но получилась вот такая ерунда.

— Ничего себе ерунда, — сказала пришедшая в себя Солнышко. — Сам поджог и сам же всё потушил. А вода откуда взялась?

— А я знаю? Я первый раз такое делал.

— Я только в книжках о таком читала, — проговорила Ди и чихнула, так как запах дыма от сгоревшего коробка был довольно едким. — Эндрю, с тобой точно не соскучишься. Мы только привыкли к телепортации, а теперь, оказывается, ты умеешь делать что-то ещё не менее фантастическое.

— Умение переноситься мгновенно за тысячи километров мне кажется более интересным и полезным, чем поджигать и тушить различные предметы, — вынесла свой вердикт Маша.

— В хозяйстве всё пригодится, — подытожил я результаты своего эксперимента. — А теперь собираемся и отправляемся в Лондон.

Солнышко, как самая хозяйственная, нашла какую-то тряпку и вытерла стол. На его поверхности осталось тёмное пятно. Ладно, потом новый стол купим. Но опыт мне понравился. Надо будет в Москве этим заняться. Главное понять, откуда и как я взял воду. Если она пресная, то это вообще класс. Занесёт нас, случайно, в пустыню, а я раз и воду добыл. Да, мечтать не вредно. Вредно не мечтать.

Сборы были недолгие. Пустые сумки мы сложили в пустые чемоданы. Всё было легкое, поэтому я разрешил подругам взять по одному чемодану и мы проследовали к нашему минивэну. Все должны видеть, что мы просто перевезли многочисленные вещи леди Ди.

— Том, — крикнул я своему дворецкому, — мы уезжаем. Бывать будем редко, но леди Ди здесь иногда будет жить подолгу. Вещи она перевезла, так что возможно завтра-послезавтра опять приедет.

— Хорошо, господин, — ответил Том, став называть меня коротким и простым словом, к которому в Советском Союзе было очень негативное отношение. — Телефон здесь есть, поэтому можете звонить и предупреждать заранее. Чтобы моя жена приготовила что-нибудь вкусное на обед или ужин.

— Спасибо, Том, — сказала Ди и села в машину.

В отеле белл-бой помог нам доставить наши пустые чемоданы в номер и мы почувствовали себя, как ни странно, вернувшимися домой. У нас теперь было много домов, а скоро будет ещё больше. Я же так толком и не разобрался с недвижимостью, принадлежащей Объединённой Великой Ложе. По сути, она вся принадлежала теперь мне и Стиву. У меня, просто, не было времени в это вникать, а Стив тоже был перегружен делами. Вот мы уедем и он более плотно займётся этим вопросом, так как очень много оказалось различных долговых расписок. Масоны часто брали в долг и в качестве закладных оставляли квартиры, участки земли и замки. Этак мы со Стивом скоро станем крупнейшими феодалами в Великобритании.

— А вы, подруги, я смотрю, загорели под южным французским солнцем, — сказал я, обратившись к моим любимым русалкам. — И теперь очень аппетитно выглядите.

Естественно, они опять шастали по номеру голыми и белые полоски от трусиков и лифчиков их купальников белели на их немного подрумянившихся телах. Они это сами уже заметили, но им было приятно, что и я обратил на это внимание. Ничто в этом мире не обходится так дёшево, но, одновременно, ценится так дорого, как внимание. Похвалил мимоходом жену — она расстарается и приготовит вкусный обед. Обратил внимание, что любовница похорошела — вечером в постели она отблагодарит тебя страстным сексом. А если любовницы и жёны — это одни и те же лица? Вот и я о том же.

Но секс у нас был отложен на самый вечер, поэтому мы не отвлекались. Но по виду девчонок я догадался, что они уже жалеют, что не устроили оргию в бассейне нашей виллы в Ницце. Им тоже очень хотелось секса и они еле сдерживали себя. Ага, вот теперь пусть помучаются. Мужа надо было слушать, а не строить из себя независимых взрослых женщин. Это будет им уроком. Раз было желание заняться сексом в бассейне, значит надо было его на месте удовлетворить, а не откладывать на потом.

— Так, красавицы, — привлёк я внимание к своей персоне. — У меня сейчас важное заседание. Вы можете немного отдохнуть, а потом пригласить, как я и предлагал утром, горничных, чтобы они собрали наши чемоданы. Завтра утром это делать будет некогда. У нас в девять утра состоится итоговая пресс-конференция, после которой мы сразу отправимся в аэропорт. Всем понято?

— Всем, — хором ответили они, не добавив «гражданин начальник».

— Вот и хорошо. Солнышко, ты как всегда, остаёшься старшей над этими хулиганками.

— А что сразу хулиганками? — выступила Маша с притворным возмущением в голосе. — Сам недавно хулиганил со спичками, а на нас ругаешься.

— Я не хулиганил, а проводил научный эксперимент. Хочешь, я на тебе что-нибудь испытаю?

— Не надо. Я всё поняла и буду хорошей девочкой.

Ну вот, совсем другое дело. Мне бы сейчас так же со своими помощниками разобраться. Великий Казначей и Великий Меченосец — это мои люди. Принц Чарльз уже тоже, можно считать, мой человек. Осталось четверым ещё раз мозги вправить и поставить им задачу, пока для них неразрешимую. Но это, как раз, и хорошо. Пусть работают и мучаются, а то у Белиала в аду их ещё и не так мучить будут.

— Я ушёл, — крикнул я от двери и направился к лифту.

В Дубовом зале, который я опять решил использовать для заседания Ложи, меня уже ждали Стив и Великий Меченосец. Остальных пока не было. Джон Блейк оказался, действительно, толковым и исполнительным человеком. Перстень на моей руке он целовать в этот раз не стал, так как ему уже было не по чину, но приветствовал меня низким поклоном.

— Привет Стив, — я сначала поздоровался со своим другом. — Привет, Джон. Пока остальные не пришли, ставлю перед вами основную задачу — разобраться с недвижимостью. Перепроверить все долговые расписки и если кто просрочил срок выплаты более, чем на два месяца, взыскать залог в пользу Великой Ложи.

— Мессир, — обратился ко мне Великий Меченосец, — должники вой поднимут. Они привыкли годами задерживать выплаты.

— Взыскивать всё через суд. Наймите адвокатов и арестовывайте их имущество до решения суда, чтобы не успели перезаложить или перепродать. Начинайте со старинных замков и больших земельных наделов. Мы должны стать одними из крупнейших владельцев недвижимости в Англии. Я теперь гражданин Великобритании, лорд и герцог, поэтому закон будет на моей стороне.

— Понятно, мессир, — ответил, как и положено на заседании Ложи, Стив.

Тут в дверь вошли оставшиеся пятеро и все были без мантий, так как уже прекрасно знали, что я этих клоунских тряпок не люблю. Среди них я сразу выделил Великого Канцлера, так как в его мыслях было мной замечено критические сомнения в моих способностях. Он считал, что без помощи демона я являюсь, на самом деле, обычным человеком. Сейчас мы ему покажем, что это далеко не так.

— Присаживайтесь, господа, — обратился я к ним и что удивительно, все четверо, как и Чарльз, низко поклонились, и это означало, что Великий Канцлер изображает послушного масона, а в душе он человек гнилой и ненадежный.

Когда все расселись, я сразу перешёл в атаку.

— Я так понял, что один из вас меня не уважает и сомневается в моих способностях, — заявил я ледяным тоном, пока не называя конкретно, кто это.

— Это не так, — попытался сгладить ситуацию Чарльз, зная, что я никогда бы не позволил себе голословных обвиняй в адрес кого-либо.

— К сожалению, это именно так, Великий Глашатай. Великий Канцлер считает меня выскочкой и что я без Короля демонов ничего из себя не представляю.

Тот, кому были адресованы мои слова, побледнел и хотел что-то сказать в своё оправдание, но я ему не дал этого сделать.

— Белиала здесь нет, а вот то, что я могу легко слетать и без него, — сказал я зло и Великий Канцлер вспыхнул, как факел, но не от стыда, а от огня.

Сидящие рядом отскочили в стороны, а я пока не торопился его тушить. Правда, вонять в зале стало немилосердно и я, на третьей секунде, вызвал из воздуха воду и потушил огонь. Все присутствующие были шокированы увиденным. Вид ещё дымящегося Великого Канцлера произвёл на них жуткое впечатление. В их мозгах читалась только одна мысль: «Только не меня!».

— Теперь Великий Канцлер нам расскажет, был ли я прав или ошибся, — продолжил я вести заседание Ложи.

— Вы были правы, Мессир, — ответил еле отошедший от такой проведённой над ним показательной расправы уже совсем не великий канцлер. — Прошу просить меня за то, что сомневался в вас и пытался обмануть.

— Отдавать Белиалу я вас не буду, но снимаю с занимаемой должности и исключаю из состава Великой Ложи. Вы больше не масон и никогда им не станете. Вы свободны.

Мокрый и слегка обгоревший бывший Великий Канцлер вышел из зала.

— Вместо убывшего только что будет назначен другой Великий Канцлер, — сказал я. — Надеюсь, что подобные крамольные мысли больше ни у кого не возникнут.

Ответом мне было дружное кивание, означающее полное осознание того, чем эти крамольные мысли могут закончится для каждого из них.

— А теперь поговорим о задачах, стоящих перед Ложей, — сказал я и услышал вздох облегчения, так как все поняли, что наказаний больше не будет. — Главную задачу я уже озвучил Великому Казначею и он доведёт её до каждого завтра, а вот о второй задаче я расскажу сейчас. Вот фотографии незнакомых символов, которые я нашёл в одном из секретных подземелий на Востоке Англии. Возьмите их и добейтесь, чтобы в течение года лучшие историки-лингвисты их смогли перевести. Им, по моим прикидкам, более трёх с половиной тысяч лет. А теперь можете быть свободны. О результатах будете докладывать Великому Казначею ежемесячно.

Четверо поклонились мне и вышли из зала, а Стив восхищённо сказал:

— Вот это да. Такого Великого Мастера у Великой Ложи ещё никогда не было.

— Я потрясён, — добавил, с поклоном, Великий Меченосец. — Слава о вас будет греметь в веках.

Вот и славословия начались, но вижу, что искренние и от всей души. Это приемлемо, так это не лесть, а подлинные человеческие чувства.

— Тогда у меня всё, — сказал я, подводя итог самому короткому, но одному из самых эффектных заседаний в истории Ложи. — Великим Канцлером я назначу Тедди. Я думаю, он не откажется. Как, кстати, его фамилия?

— Уорхол, — сказал Стив.

— Он, случайно, не родственник Энди Уорхолу?

— Нет, мессир. Именно поэтому он не называет никому свою фамилию, чтобы задавали меньше вопросов.

После чего мы попрощались. Со Стивом — до завтрашнего утра, а с Джоном — до следующего заседания Ложи. В номере меня уже ждал не тот Уорхол, а другой, уже не менее знаменитый Тедди. Он с моими подругами смотрел наш фильм о недавних гастролях во Франции и Лос-Анджелесе. Тедди его назвал «Demo»: Une vie d’amour». Кто бы сомневался. А ещё он привёз записанную им на видеокассету прямую трансляцию вчерашней нашей дискотеки.

— Привет, Тедди, — сказал я директору MTV.

— Привет, мессир, — ответил он, зная, что я вернулся с заседания Великой Ложи.

— Девчонки, как наши концерты в Париже?

— Отпад, — ответила лаконично Маша, напомнив мне этим выражением Эллочку-людоедку, словарный запас которой составлял всего тридцать слов.

— Понятно. Спасибо, Тедди. У меня к тебе тогда вопрос по теме. Ты хочешь быть масоном?

— Я предполагал, что ты рано или поздно мне этот вопрос задашь. Я так понял, что одно место в руководстве Великой Ложи неожиданно освободилось и тебе нужен верный человек?

— Правильно рассуждаешь. В данном случае мне нужен Великий Канцлер.

— Мне Стив кое-что рассказывал и я, пожалуй, соглашусь.

— Рад, что ты принял моё приглашение. Тогда все вопросы, которые у тебя есть, можешь адресовать Стиву. Он мой заместитель и Великий Казначей.

— И тебе, Лорд Эндрю, спасибо за доверие.

Мы ещё немного поболтали, пока девчонки смотрели запись, и я проводил его до двери. А потом у нас был умопомрачительный секс. Он таким всегда бывает, если его отложить на пять часов. Похоже я придумал новое словосочетание — отложенный секс. Главное, чтобы эта «отложенность» была не очень долгой. Хотя в поэме «Лука Мудищев» рекомендуется заниматься сексом как можно реже, тогда он будет приятней, но я с этим категорически не согласен.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 9

«Каждый «видящий» должен постоянно отслеживать окружающую обстановку. Его главный враг — расстояние. Противник может находиться очень далеко и вы не успеете его обнаружить. Это могут быть как воины Межгалактической лиги, так и люди. Их всех легко убить в ближнем бою с помощью наших мечей из орихалка. Но люди через несколько тысячелетий изобретут оружие, которое сможет нас уничтожить с дальнего расстояния.

Поэтому каждый воин-атлант обязан постоянно совершенствовать свои способности и навыки, чтобы успеть обнаружить и ликвидировать врага на максимальном от себя расстоянии».

«Наставление воина-атланта», 17.000 лет до н. э.


Последнее утро в Лондоне встретило нас солнцем и ясной безоблачной погодой. По крайней мере, меня, так как остальные члены моей семьи ещё спали. Мы вчера сначала мгновенно перенеслись в Москву, после чего в Ниццу. А там было море, солнце и бриллианты. У меня получилось рассказать об этом коротко, сжато, но ёмко. Удивительно было то, что я прямо сейчас мог перенестись в Москву и не лететь туда на самолёте. Но, чтобы не пугать народ, придётся сначала тащиться с багажом в аэропорт Хитроу и оттуда уже несколько часов лететь до столицы нашей Родины.

Ладно, пора вставать и идти в бассейн, который ждал меня после зарядки. А девчонок пришлось будить, так как времени у нас оставалось мало. Они не хотели вставать и кидались в меня подушками, но потом всё же поднялись с кровати и потащились в ванную, назвав меня при этом извергом рода человеческого. Ничего, две из них в самолёте отоспятся.

Когда я вернулся в номер, меня уже ждал завтрак и утренние газеты. Чувствую, что эта привычка у меня останется и в Москве. Раньше я мог прочитать их и днём, но настоящий джентльмен, а тем боле лорд, должен это делать, обязательно, за завтраком. Только дома придётся спускаться за газетами на первый этаж и доставать их из почтового ящика. А тут тебе их приносит горничная вместе с чашкой утреннего кофе.

Я посмотрел на девчонок сосредоточенным взглядом и спросил:

— А кто мне будет в Москве приносить газеты по утрам?

Так как рты у подруг были заняты пережевыванием завтрака, то Солнышко и Маша просто показали пальцами в сторону Ди.

— Не понял, — удивился я. — Вы намекаете, что я принцессу буду гонять по утрам за газетами, а две какие-то мелкие герцогини будут в это время дрыхнуть?

Девчонки засмеялись, а я задумался над идеей по утрам перемещаться в Лондон и покупать английские газеты. А что, это мысль. Только надо решить, куда я буду телепортироваться. Точно! Я буду перемещаться в Гайд-парк, там бегать по дорожкам и на обратном пути покупать газеты. Надо будет по дороге в аэропорт туда не забыть заскочить и поставить свой «якорь». Значит, пресс-конференцию следует сократить на полчаса.

— Ну что, всё вчера собрали? — спросил я своих трёх жён.

— Кроме мелочи, — ответила Маша. — Сейчас дособираем и всё.

— Тогда даю вам двадцать минут на сборы и надо идти к журналистам. Ди, ты с нами?

— Да, — ответила она. — Я в зале посижу.

— Хорошо. Тогда Маша звонит всем нашим, но из них нам нужен только Серега. Я сейчас приготовлю все наши английские призы и награды, а потом раздам каждому.

Когда мы полностью были готовы, я выдал Маше её «Золотой диск», Солнышко получила две «Грэмми», как и я. А Серега будет держать в руках «Голливудскую Звезду». Так вся наша четверка будет при наградах. Всем понравилось такое распределение наград и мы спустились в фойе.

Мама дорогая! Сколько же тут репортёров столпилось. Телевидение было уже в зале, но эти проныры хотели нас сфотографировать и до того, как мы окажемся в конференц-зале. Мы были к этому готовы. Ди чуть отстала, чтобы случайно не попасть в кадр. Серёге я передал ту награду, которую и запланировал.

В зал мы вошли, как победители всего, чего только можно победить. Помимо наград, которые мы несли в руках, большинство верхних позиций в музыкальных английских чартах было занято нашими песнями, что говорило о нашей сверхпопулярности на Британских островах. На этом наглядно указывало и количество репортёров, присутствующих сегодня в зале отеля, включая семь телевизионных камер. Среди находящихся перед подиумом я увидел Тедди со Стивом и вызвал их с нами на сцену. Она была совсем небольшая, но нам и не нужна была больше. Это же не концерт, а беседа в стиле вопрос-ответ.

Мы вчера договорились со Стивом, что он нас представит корреспондентам и станет дальше поддерживать порядок, указывая, кто будет задавать следующий вопрос. Иначе все сразу начнут выкрикивать свои вопросы и получится полный бардак. Я посмотрел на своих солисток и Серёгу и понял, что они абсолютно не волнуются. Значит, уже привыкли.

Мы сели вшестером за двумя сомкнутыми столами и Стив открыл пресс-конференцию. Первый вопрос был абсолютно не о музыке, а об Объединённой Великой ложе Англии. Пришлось подробно рассказать, кем я там являюсь и какие общие вопросы обсуждались на последних заседаниях высшего совета Ложи. Естественно, без упоминания о демонах и пирокинезе.

— Можете ли вы назвать имена английских дворян, принимавших участие в заговоре против Елизаветы II? — последовал следующий вопрос.

— Да, теперь могу, — ответил я и весь зал замер в ожидании. — Вчера на похоронах четырнадцати защитников Букингемского дворца Её Величество разрешила мне их назвать. Это три её двоюродных брата, принцы Эдвард, Майкл и Ричард.

Такого не ожидал никто. Зал секунду молчал, переваривая эту новость, а потом взорвался бурей негодования и вопросов.

— Порошу тишины, так как времени у нас мало, — продолжил я свою речь. — Все доказательства были представлены Королеве её Службой безопасности. Братья пустились в бега и сегодня им будет предъявлено обвинение в государственной измене..

Не прошло и двух дней, как я опять стал главным ньюсмейкером Великобритании. Но это был не мой экспромт, а всё было согласовано с Королевой. На похоронах мы, накоротке, пообщались по этому вопросу и она именно на меня возложила миссию сообщить её подданным, через прессу и телевидение, имена трёх государственных изменников. Только мы с ней знали, куда и как исчезли принц Майкл и принц Ричард. Теперь и пресса поняла, откуда я стал герцогом, а Солнышко и Маша стали, соответственно, герцогинями Кентской и Глостерской.

Когда страсти немного поутихли, начались вопросы о музыке. Солнышко и Маша на прекрасном английском языке с настоящим лондонским акцентом отвечали на вопросы о себе, личной жизни и творческих планах. И я с благодарностью посмотрел на Ди, которая скромно примостилась в последнем ряду зала. Мне же задавали глобальные или стратегические вопросы по нашей четвёрке.

— Когда ждать вашу группу в следующий раз? — спросили из зала.

— В сентябре, — ответил я. — Это будет ответный концерт тому, который состоится в августе на Красной площади. К нам в Москву приедут все те, кто выступал на праздничном королевском концерте в пятницу. Мы, в ответ, привезём наших звёзд поп-музыки. Наш продюсерский центр уже подготовил ещё одну группу, которая называется «Serebro». Да, именно так она и произносится. Переводится на английский, как «Silver».

Один репортёр спросил меня, назвав главным по советской эстраде, какие песни будут петь теперь в Советском Союзе. Смотри-ка, знает мою должность у Суслова.

— Хорошие, — ответил я. — Я пишу много песен и могу создать ещё несколько замечательных музыкальных групп. Талантов у нас в стране много.

Спросили и про третий наш диск и тут уже ответил Стив:

— Новая пластинка группы «Demo» появится в продаже через десять дней и будет называться Eurodance. Там будут песни только в этом новом музыкальном стиле, который придумал совсем недавно лорд Эндрю. Мы могли бы выпустить эту пластинку и раньше, но у нас очень много заказов на первый и второй диски этой группы и вы все знаете почему.

И тут он передал слово Тедди, который с удовольствием рассказал о своём новом фильме «Demo»: Une vie d’amour». Он даже показал в телекамеры обложку кассеты, где мы стоим в Париже на фоне Эйфелевой башни и сказал, что фильм сегодня вечером будет показан по ВВС1.

Посмотрев на часы, я маякнул Стиву, что пора закругляться. Пресса и телевидение готовы были нам задать ещё много вопросов, но все знали, что нам было пора отправляться в аэропорт. Прощание было коротким, но тёплым. Все понимали, что я им выдал сегодня просто уникальную информацию о главарях дворцового переворота и журналисты торопились донести её до своих читателей. Мы тоже торопились, но совсем по другому поводу.

В номере мы простились с Ди. Она даже не грустила. Ди знала, что сегодня вечером она за тридцать пять минут доедет до замка Лидс, позвонит мне в московскую квартиру и ночь она проведёт, как всегда, вместе с нами. Белл-бой погрузил наши семь чемоданов и три сумки на свою тележку, после чего мы спустились вниз. В холле отеля нас уже ждали Серега с Женькой и Вольфсон. Женька тоже не была грустной, так как уже завтра будет у нас в Москве. Также в вестибюле стояли нераспакованные коробки с музыкальной аппаратурой. Я сразу обратил внимание, что там были два новых синтезатора и драм-машина. Серега правильно сделал, что купил это всё. Музыкальное оборудование и инструменты постоянно усовершенствуются, а у меня в запасе было много песен, которые требовали особого звучания.

В Москву ещё в середине прошлой недели ушло музыкальное оборудование для наших трёх студий, так что сегодня к обеду они будут полностью готовы к началу работы. Теперь это епархия Сереги, вот пусть он ими и руководит, в техническом плане, конечно. Все организационные вопросы буду решать только я. Без согласования со мной никто у нас записываться не будет. На данном этапе финансовый вопрос отодвигается на второй план.

Типография тоже была готова и уже завтра мы запустим первую партию плакатов, календарей и карманных календариков. Мы везём с собой все наши отснятые в Англии фотоплёнки, любезно предоставленные мне Стивом.

В связи с большим количеством пассажиров и количеством багажа, мы ехали в аэропорт Хитроу на нашем фирменном автобусе. Это было даже лучше, так как все лондонцы видели и знали, что их любимая группа «Demo» уезжает домой. Нам махали руками пешеходы с тротуаров и водители из своих автомобилей. Даже из окон домов часто высовывались люди и махали нам вслед. Я чувствую, что в зале вылета нас будет ждать толпа английских фанатов, которые теперь готовы за нас порвать любого «на британский флаг».

И я не ошибся. В зале вылета нас встретила гудящая и ликующая толпа наших поклонников человек в сто. Телевидения и репортёров не было, так как все они срочно разъехались по редакциям своих газет и журналов и готовили информационную бомбу для своих читателей. По дороге я успел, буквально на две минуты, заскочить в Гайд-парк и «заякорить» и его. Так что завтра с утра я появлюсь здесь в тренировочном костюме и, после пробежки, куплю свежие газеты. А ещё я собирался купить моим трём подругам хот-доги на завтрак и кофе с местном кафе. Вот они этому обрадуются. Как бы не приучить их к такому утреннему сервису и вконец не разбаловать.

Пообщавшись минут десять с нашими английскими поклонниками и подписав десятка два наших новых пластинок, мы прошли в VIP зал, где нас уже ждал принц Эдвард собственной персоной. Мы только вчера на похоронах с ним виделись, но, практически, не общались. Значит, он решил не нарушать традицию и отпросился у мамы нас проводить. Но провожать он хотел, больше всего, не меня с Солнышком, а Машу. Я её в автобусе предупредил о такой возможности и она была к этому готова.

— Рад вас видеть, Ваше Высочество, — приветствовал я принца первым.

— Я тоже рад, лорд Эндрю, — ответил Эдвард и мы пожали руки друг другу.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — произнесли вразнобой Солнышко и Маша, мило улыбаясь принцу.

Серега, Женька и Александр Самуилович стояли отдельно от нас, но тоже поклонились сыну Её Величества, на что он просто кивнул им в ответ головой.

— Я бы хотел поговорить с Maria, — обратился он ко мне, но краем глаза смотрел на Машу.

— Маш, — обратился я к моей второй жене, — мы пошли сдавать багаж, а ты поговори пока с принцем.

Эдвард был очень доволен, так как он три дня не видел Машу и был рад с ней пообщаться перед отлётом. Маша повернулась ко мне и показала мне язык, пока этого никто не видит. Вот ведь егоза какая. Дала мне этим понять, что этот принц ей абсолютно не нужен и она его терпит только потому, что это надо мне.

А багажа у нас получилось много. Серега с Женкой были удивлены, что у нас добавилось только три сумки к тому, с чем мы прилетели в Лондон из Америки… Но я же не буду им рассказывать, что мы в Москву уже, считай, тринадцать чемоданов барахла отправили. Даже Вольфсон, прилетевший в Англию с одной сумкой, сейчас вёз с собой два чемодана. Премии я платил ему регулярно и довольно хорошие, вот и прибарахлился хорошо.

В результате мне пришлось оплачивать перевес багажа, причем довольно солидный, но это всё музыкальная аппаратура столько весила. Ничего, этого в Москве сейчас не достать. Я тут ещё успел купить и оплатить на днях доставку в замок Лидс джакузи. Вот если бы я её в аэропорт привёз, тогда бы все были в шоке. Но джакузи я буду телепортировать из замка, правда, пока, не знаю как. Её завтра туда привезут и Ди будет руководить её переноской в обеденный зал. Он огромный, поэтому именно оттуда я и буду её уже переносить в Москву.

Мы с Солнышком подошли к беседующим принцу и Маше. Прощание с Эдвардом было недолгим. Маша даже поцеловала принца в щеку, от чего тот расплылся в счастливой улыбке. Пожелав нам счастливой дороги, Его Высочество отправился на выход.

— О чем говорили? — ехидно спросила Солнышко Машу.

— Да просто так болтали, — ответила подруга. — Я очень рада, что наконец-то он от меня отвязался и я его до сентября не увижу.

— А письма писать обещал? — спросил уже я.

— Обещал. Я ему свой домашний адрес дала, чтобы он не догадался, что мы вместе втроём живём.

— Уже вчетвером, — добавила Солнышко.

— Вдесятером, — уточнил я и девчонки заулыбались.

Потом мы попрощались с Женькой и пошли с Солнышком и Серёгой на паспортный контроль. А вот Вольфсону с Машей пришлось ещё таможню проходить, так как у них были синие советские служебные паспорта. Таможенник, узнав Машу, пропустил её и Александра Самуиловича без досмотра.

Нас опять, только уже пятерых, отвезли прямо к трапу нашего самолёта на специальной машине, где нас встречала улыбающаяся советская стюардесса с «очень редким» русским именем Маша на бейджике. Оказавшись между двух Маш, как говорят, можно загадывать желание. Она нас сразу узнала и аж вся засветилась от радости.

— Добрый день, — поздоровалась она со всеми нами одновременно. — Мы рады приветствовать вас на борту нашего Ил-62М.

Да, отвыкли мы от русской речи. Но, всё равно, приятно её услышать вновь.

— Спасибо, — ответили мы все по-русски и засмеялись.

В самолёте нас сначала разделили, так как мы летели в разных концах самолёта, но я попросил стюардессу, если будет в нашем салоне первого класса свободное место, пересадить нашу Машу к нам. Похоже, после моей знаменитой песни про «стюардессу по имени Жанна» и недавней истории с нашим самолётом, летевшим в Нью-Йорк, я стал у «Аэрофлота» не просто легендой, но и настоящим живым талисманом. Ради меня стюардесса, да и весь экипаж, были готовы сделать всё. Поэтому Машу сразу усадили рядом с Серёгой и мы так весь перелёт и летели все вместе в первом классе.

За это пришлось подарить нашим бортпроводницам наш новый диск с автографами. А Маша подарила свой сингл с нашей совместной песней на обороте. Мы специально взяли несколько пластинок с собой, чтобы вот так дарить их нужным нам людям. Хотя я был кандидатом в члены Политбюро и мог просто приказать пересадить Машу к нам, но так поступить я просто не мог.

Нам было непривычно, что с нами рядом нет Ди. За совсем короткое время мы стали одной настоящей дружной семьёй.

— Придётся нам Ди учить русскому языку, — сказал я Солнышку и пристегнул ремень безопасности, так как загорелось табло с предупреждающей надписью.

— А мы, пока ты пропадал по своим делам, — ответила она, хитро улыбаясь, — её, потихоньку, учили. Только это секрет. Она сегодня должна встретить тебя фразой на русском языке. Но вот что она тебе скажет, я тебе не скажу. Это будет сюрприз.

— Классная девчонка, всё-таки, Ди, — услышав, о чем мы говорим, вставило через проход между рядами кресел своё слово Маша. — А в первом классе лететь лучше.

— Теперь только так и будем летать, — заверил я её и подмигнул, улыбнувшись, намекая, что у нас свой теперь первый класс есть и, практически, мгновенный, и, абсолютно, бесплатный.

Солнышко и Маша поняли, что я говорю о телепортации и тоже улыбнулись. А в это время самолёт начал взлетать, набирая высоту, и заложило уши из-за разницы давления. Но вот когда я с девчонками перемещаюсь их одной точки мира в другую, то ничего у нас не закладывает. И ещё я в этот момент подумал, что вдруг во время полёта случится авария и самолёт начнёт падать. Всякое в жизни бывает. Тьфу-тьфу, конечно, ну а если вдруг? Смогу ли я из летящего на большой скорости объекта переместиться в точку-якорь? Ведь сейчас у меня есть уникальная возможность проверить это.

Когда погасло табло, мы отстегнули ремни и я сказал Солнышку:

— Я схожу в туалет.

Она посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. Кабинка туалета была, конечно, тесновата для моих экспериментов, но следующая возможность проверить мою идею на практике появится у меня только через десять дней. Поэтому, хотелось бы к такому дальнему и долгому перелету через Атлантику уже знать, смогу ли я всех спасти или нет. Прошлый раз, когда мы летели в Нью-Йорк, нам повезло, что проблему с двигателями удалось своевременно выявить и дотянуть самолёт до запасного аэродрома. А если в этот раз произойдёт что-то более серьёзное? Поэтому я, прежде чем начать действовать, оставил отпечаток перстня Соломона, в качестве «якоря», на стене туалета. Сюда никто не войдёт, пока кабинка будет закрыта. Поэтому ближайшие десять минут ко мне ломиться никто не станет. А мне больше и не нужно.

Надо пробовать и я сосредоточился на «якоре» в нашей московской квартире. Но ничего не получилось. Видимо, что-то мешало мне переместиться в эту точку. А если попробовать Гайд-парк? Он намного ближе сейчас находится от летящего самолета. Я сосредоточился ещё раз и опять осечка. Тогда остаётся только портал в подземелье моего замка, так как проверять виллу в Ницце вообще не имеет смысла. Если и портал не сработает, то получится, что моя идея для меня, пока, не реализуема.

Повторяю все подготовку в третий раз и открыв глаза, понимаю, что я стою в знакомом светящемся круге. Получилось!! Значит, я был прав и моё предположение не было настолько сумасшедшим, как могло показаться на первый взгляд.

— А ты настырный, — раздался в голове голос «наблюдателя».

— Ты же не хочешь ничего мне рассказывать, — мысленно ответил я.

— Сам уже многое можешь, а всё подсказки просишь.

— Я не знаю, что я могу. Поэтому тыкаюсь, как слепой котёнок в поисках матери. Мне нужна цель, к которой я должен стремиться. А я даже не знаю, к чему надо стремиться.

— Но ты же сам всего добился.

— И сколько это составляет в процентах от моих настоящих возможностей?

— Полпроцента.

— Да я так до старости не успею полностью раскрыть и реализовать себя.

— Ты думал о левитации, вот и займись ей.

— Этим я займусь позже, но сейчас мне нужен орихалк.

— Вижу, ты знаешь, о чём просишь.

— Да, это легендарный металл атлантов.

— У тебя есть всего минута или ты задохнёшься.

И меня перенесло в огромный зал, в центре которого стояла пятиметровая статуя Посейдона с трезубцем в руке. Так это же знаменитый храм верховного морского бога! Вот это да! Значит, «посредник», всё-таки, начал мне помогать. Но дышать здесь, действительно, было нечем. Получается, что это очередная проверка и не такая уж бескорыстная помощь.

Если я правильно помню, то человек может, в среднем, не дышать 40–60 секунд. В бассейне я часто задерживал дыхание на пятьдесят секунд. Но сейчас я стал обладать дополнительными возможностями и надеюсь, что продержусь без воздуха больше минуты. Я так пониманию, что этот храм атлантов вместе с островом Атлантида опустился глубоко на дно океана и сейчас я нахожусь в нем под многокилометровой толщей воды. Но зал был герметично закрыт или находился в искусственно созданном воздушном пузыре, поэтому вода не смогла, за почти двенадцать тысяч лет, просочиться внутрь.

Я посмотрел под ноги и узнал телепорт, который в храме светился не так ярко, как в замке Лидс. Но он был больше и в знаке Соломона был добавлен ещё знак трезубца. Оно и понятно. Храм-то посвящён Посейдону. Получается, символ Соломона придуман не им, а атлантами. Ведь я всегда удивлялся тому, что в центре двух наложенных друг на друга равносторонних треугольников находится пустое место, ничем не занятое. Вот и получается, что изначально там был трезубец бога морей. Соломон просто убрал его оттуда и получил свой готовый символ.

Рядом со статуей Посейдона я увидел стелу из загадочного золотистого металла, всю испещрённую надписями. Вот он, легендарный орихалк, металл богов! Об этой стеле писал ещё Платон в своём диалоге «Критий». Это был один из поздних диалогов Платона, содержащий рассказ о могущественном островном государстве Атлантида и его попытке завоевать древнее Афинское государство. И эта стела целиком была изготовлена из орихалка. Ещё я знал, что из него был изготовлен знаменитый щит Геракла.

Да, вот это я попал. Благодаря моему «ночному видению», я мог различить все предметы, находящиеся в центральном зале храма. Главное не отвлекаться и помнить, что у меня очень мало времени. Вокруг были сотни предметов из золотистого металла. Копья, щиты, мечи, кинжалы, кубки и посуда. И это всё тоже было из орихалка. Я на секунду представил, сколько это может сейчас стоить. Миллиарды долларов! И я единственный человек на земле, который имеет доступ к этому богатству. Ну, кроме «посредника», конечно. Но он не человек, поэтому можно смело считать себя уникальным.

Так, а задерживать дыхание становится всё тяжелее. Я подошёл к стене и увидел висящий на ней кинжал в ножнах такой красоты, что у меня даже сердце пропустило один удар. А потом я увидел ещё три таких же и успокоился. Подсознание мне подсказывало, что это кинжалы верховных жрецов Посейдона. Вот один я и возьму с собой. Это будет неопровержимым доказательством существования древней и загадочной Атлантиды. Пора было телепортироваться назад, иначе у меня взорвутся лёгкие. Я бросил прощальный взгляд на стелу и вдруг понял, что я понимаю символы письменности атлантов. Откуда и как? Я даже смог прочитать несколько строчек. Это оказалась памятка война-атланта, где упоминались враги Атлантиды и говорилось о мече из орихалка. Сжимая в руке легендарный кинжал исчезнувшей цивилизации, я испытывал гордость за то, что в моей крови есть капля, а может и больше, крови атлантов. Всё, воздух закончился и я перенесся в подземный зал своего замка.

Голова гудела и огнём горели лёгкие. Я посмотрел на часы и понял, что смог продержаться без кислорода целых полторы минуты. А это рекорд, однако. Рекорд для современных Homo sapiens. А вот для воинов-атлантов это был пустяк. Значит, мне есть к чему стремиться. Мне придётся развивать способность не дышать долгое время или купить баллон с кислородной смесью для дайверов типа акваланга и с ним перемещаться в храм Посейдона. Я думаю, что и то, и то мне очень скоро понадобится.

— Неплохо, — опять прозвучал в моей голове голос «посредника».

— Благодарю за помощь, — ответил я, восстанавливая дыхание.

— Я нарушил первую заповедь «посредника» — не вмешиваться. Но меня некому будет наказать за это.

— Кто ты?

— Я «посредник» и пока рано тебе ещё знать больше. В своё время ты всё узнаешь.

— Кто мне мешал телепортироваться прошлый раз?

— Это телепорт в храме, где ты только что был. Он самый большой на этой планете и все телепорты связаны с ним. Он отследил тебя и автоматически попытался установить с тобой связь.

Теперь всё встало на свои места. И «посредник» не просто отправил меня в храм Посейдона. Мне сразу показалось, что он слишком легко согласился на это. Значит, есть кто-то или что-то, что приказывает «посреднику» или подсказывает, что ему делать. И это неизвестное находится в затонувшей Атлантиде.

— Поторопись, — напомнил мне голос. — Тебя ждут. И не забудь про левитацию.

Да, пора. Про левитацию я не думал специально, а просто вспомнил в контексте с телекинезом. Одно радует, что я скоро смогу ещё и левитировать. Самолёт всё дальше удаляется от меня, а я тут в Атлантиде прохлаждаюсь и предаюсь мечтам. Так, собрался и в туалет. Ну нет другого места в самолёте для телепортации.

Ну вот, я опять в туалете. На самом деле, у меня нет пока никакого желания использовать это помещение по прямому его назначению. Но надо поднатужиться и уронить хотя бы каплю, для очистки совести. Чтобы честно врать Солнышку и Маше, чем я здесь занимался.

Современные унитазы в самолётах были относительно комфортны и использовали синюю жидкость для слива результатов жизнедеятельности человеческих организмов. Но ещё несколько десятков лет назад всё обстояло просто ужасно. Я вспомнил одну статью в журнале, где специалист рассказывал: «В старых самолетах даже не было системы слива. Просто ведро и отдельный писсуар, — говорил Майк Миллер, инструктор работников обслуживания Alaska Airlines, который проработал в отделе компании 40 лет. — Причем труба из писсуара выходила прямо за борт, так что при желании и возможности можно было оставить след из мочи на протяжении всего своего перелета».

Так, теперь, помыв руки, я был готов вернуться на своё пассажирское место. Про Атлантиду я приказал себе временно забыть. Но как о ней забудешь, если у тебя в руках кинжал из орихалка божественной красоты. Я, перед телепортацией, вынул кинжал из ножен и попробовал его остроту на одной из каменных колонн храма. Это, конечно, святотатство, но действовал я, исключительно, в научных целях… И… просто срезал кусок камня, как кусок бумаги от листа. Ничего себе острота! Это я так, запросто, кусок брони от танка могу отрезать.

Кинжал блестел в моей руке волшебным золотистым светом. Правильно, что когда-то орихалк сравнивали с золотыми кудрями Афродиты. В I веке об этом сплаве упоминал Иосиф Флавий в «Иудейских древностях». В храме Соломона всюду стояли священные сосуды, созданные из этого золотистого металла. Рукоять и ножны моего кинжала украшала гравировка с многочисленными сценами боя атлантов. А лезвие было с добавлением серебристого цвета и было отдаленно похоже на стальное. Но только отдаленно. И весил он гораздо легче подобного изделия из золота. Значит, это не золото, а орихалк. В храме я видел многое, но нигде не видел ни доспехов, ни шлемов. Получается, атланты были способны защитить себя и без них. Им было достаточно одного щита. Так, теперь успокоиться, кинжал убрать под пиджак и вперёд. Я обо всём этом подумаю на досуге. Иначе от вопросов и догадок моя голова просто лопнет.

— Всё нормально? — спросила меня Солнышко, когда я сел с ней рядом.

— Да, а что? — ответил я, понимая, что придётся часть того, что я сейчас делал, рассказать своей подруге, но только очень малую часть.

— Ты ушёл в туалет каким-то задумчивым, а вернулся очень довольным и взволнованным.

— Глазастая ты, однако. У меня всё получилось.

— В туалете?

— А откуда мне ещё телепортироваться? Прямо из кресла?

— Так ты что, в Москву перемещался?

— Туда не получилось. Я смог только в наш английский замок.

— И зачем так собой рисковать?

— Зато я теперь точно уверен, что смогу спасти вас в любой нештатной авиационной ситуации.

— Ого. А я об этом не подумала. Дай я тебя поцелую, заботливый ты мой.

— А чего это вы там целуетесь без меня? — спросила Маша, с ревнивыми интонациями в голосе..

— Иди к нам, я тебе расскажу.

Маша подошла к нам и села ко мне на коленки. Я стал шёпотом рассказывать ей на ушко о своём удачном эксперименте, причем Маша всё время хихикала, так как ей, видите ли, было щекотно в ухе, в которое я ей шептал. Дослушав мой рассказ до конца, она меня тоже расцеловала. Ну вот, количество мною полученных поцелуев сравнялось и девчонки успокоились.

— А что, интересно, сейчас Ди делает? — задумчиво спросила Солнышко.

— С приехавшей мамой обедает, — сказала вечно голодная, как и я, Маша.

Как будто прочитав наши с ней мысли, нам всем принесли обед. Вино нам, конечно, не выдали, но всё было вкусно. А потом наша стюардесса подвезла к нам тележку со всякими сладостями, спиртным и газетами. Мне, естественно, досталась свежая пресса, а девчонки довольствовались шоколадками.

Получилось так, что многие газеты немного задержали свои утренние выпуски из-за нашей пресс-конференции, в ожидании очередной сенсации, и не пожалели. Вся первая полоса или передовица «Дейли экспресс» была посвящена нам и в середине страницы мы увидели нашу большую фотографию. Вот в этой статье и были указаны главные организаторы неудавшегося дворцового переворота.

— Да, — сказал я, — навели мы шороху в Англии со своей пресс-конференцией.

— Ты у нас главный ньюсмейкер, — заявила Солнышко и положила голову мне на плечо. — Мы с девчонками к этому уже привыкли, теперь пусть все остальные привыкают.

Что очень удобно в салоне первого класса, так это то, что два кресла сзади расположены довольно далеко и наши разговоры не слышно. Соседям мешает слушать и мерный гул работающих авиадвигателей. Так, надо, по старой памяти, их проверить, чтобы не было повторения истории, как при полёте в Нью-Йорк. Да нет, «вижу», что всё нормально. В этот раз долетим без всяких происшествий.

Иногда я замечал, что наша стюардесса Маша, походя мимо нас, внимательно вглядывается в моё лицо. Оказалось, что каких только легенд про меня после того полёта не ходят среди лётчиков и стюардесс. В одной из них утверждалось, что если во время перелёта я сижу и улыбаюсь, значит на борту всё хорошо. А я, значит, своим сосредоточенным лицом, когда отправился в туалет проводить очередной опыт по телепортации, всех озадачил, если не напугал. Да я сам был в тот момент озадачен, только другим.

Когда вновь появилась стюардесса Маша, то я улыбнулся ей и кивнул, мол всё хорошо. У неё, как будто, отлегло от сердца. Вот что улыбка с людьми делает. Значит, надо больше улыбаться.

— Ты что так стюардессе улыбаешься? — спросила Солнышко, показав этим, что она довольно ревнивая девушка и всё, что касается меня, замечает.

Пришлось ей рассказать, какие про меня ходят легенды после нашей истории с вынужденной посадкой и почему я теперь всем стюардессам во время полёта так улыбаюсь.

— Это хорошо, что они не знают, чем ты там в туалете занимался, — сказала успокоенная Солнышко.

— Они бы все равно не поняли, что я там делал. Моё исчезновение и мгновенное появление они бы приняли за обман зрения. А вот если бы я начал левитировать прямо у них на глазах, тогда это повергло бы их в настоящий шок.

— А левитировать это что?

— Это когда человек парит в воздухе, не касаясь твёрдой или жидкой поверхности.

— И что, ты тоже это умеешь делать?

— Многие это умели делать и до меня. В XVII веке жил такой францисканский монах Иосиф Купертинский. Вот он умел левитировать, то есть парил над землёй. Помимо этого он мог читать мысли прихожан и знал, когда его обманывали. А ещё он умел лечить людей.

— Ты тоже можешь лечить. Вон Елизавету II и Королеву Швеции Сильвию на моих глазах вылечил.

— Ты права. Тогда я продолжу о левитации. Так вот, есть очень много фактов о «летающих ламах» в Индии и Тибете. Британский исследователь Дэвид-Ниль лично был свидетелем полета буддийского монаха. Вот что он писал в своей книге об этом: «Перед тем, как воспарить, он несколько раз подпрыгнул, не сводя глаз с какой-то звезды. Это был единственный человек, который мог видеть звезды при свете дня».

— Очень интересно. Вон даже наша Маша прислушивается.

— Самым известным человеком XIX века, который умел левитировать, был английский экстрасенс Даниэль Дуглас Юм. Он несколько раз приезжал в Россию, причем в 1872 году дал несколько сеансов левитации в присутствии профессоров Петербургского университета Александра Ивановича Бутлерова и профессора того же университета Николая Петровича Вагнера. Очевидцы зафиксировали более ста случаев его парения в воздухе. А 16 декабря 1868 года Юм вылетел из одного окна и влетел в другое на расстоянии семи футов и на высоте 70 футов над землей.

Я не стал ей рассказывать о Симоне Маге, который тоже умел левитировать. Это описано в апокрифических «Деяниях Петра». С неё и той информации, что я сообщил, будет достаточно. Иначе пришлось бы объяснять, что Симон был придворным магом императора Нерона. Ему отрубали голову и он через три дня воскрес. По некоторым данным, Симон являлся одним из тридцати учеников Иоанна Крестителя, предтечи Иисуса.

Мои размышления о глобальных проблемах левитации прервала наша стюардесса и, извиняясь, попросила подписать наши фотографии и для членов экипажа. Мы достали свои, новые, снимки, часть из которых пойдёт на обложку нашего нового диска и поставили свои автографы. Хорошо, что мы запаслись ими заранее, ведь в Союзе их ещё ни у кого не было.

— Мы скоро выпустим календарь группы «Демо» и маленькие карманные календарики, — сказал я и отдал счастливой Маше 2, так мы стали называть стюардессу, подписанные нами фотографии.

Пришлось перед этим передать их сначала Серёге, чтобы он их тоже подписал. На некоторых мы были сфотографированы вчетвером, поэтому и наша Маша их тоже подписывала. Наши поклонники уже привыкли, что мы теперь выступаем вместе, и им такой наш состав группы нравился. Теперь Маша о сольной карьере даже не заикается. Ну и хорошо. Ей намного спокойней и комфортнее гастролировать с нами в составе группы, но три её песни — это только её. Солнышко их не поёт и на них не претендует. Надо будет им ещё что-нибудь написать.

Но это потом, потому, что я вспомнил группу Ottowan с их хитами «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)». И эти песни выйдут уже в конце следующего, 1979-го, года. Они обе занимали в моё время первые и вторые места в европейских чартах. Самое интересное, что песни выходили сразу на двух языках, на английском и французском, что нам очень пригодится для будущих гастролей во Франции. Пели эти песни дуэтом Патрик Жан-Батист и Аннет Эльтис. Я помню, как вся Европа и Советский Союз танцевали под эти песни.

— Я придумал нам две новые песни, которые взорвут все танцплощадки Европы, — сказал я с ликованием в голосе, и никто из моих подруг не усомнился в этом. — Солнышко, достань мне лист бумаги и ручку.

За пять минут я записал обе песни на двух языках и победно показал их Солнышку и Маше. Даже сидящий и читающий какой-то журнал Серега понял, что я придумал что-то грандиозное и супермузыкальное. Девчонки читали слова и удивлялись их простоте. Но без музыки они их не воспринимали.

— Маш, — сказал я своей второй жене, — Иди опять к нам, я вам с Солнышком напою мотив вместе со словами.

И я им тихонько спел «Hands Up». Маша была в восторге и даже стала пританцовывать у меня на коленках, активно двигая попой, что привело к возникновению у меня некоего желания, которое отразилось появлением выпуклости в одном интимном месте.

— О, — засмеялась Маша, — я что-то твёрдое почувствовала.

— Точно, — подтвердила Солнышко, засунув свою руку под машину попу и наткнувшись на ещё чуть подросший бугорок, от которого брюки в этом месте стали мне жутко малы.

— А нечего на мне скакать, а тем более елозить попой на очень чутко реагирующем на это нашем общем друге, с которым я надеюсь вас сегодня вечером познакомить, — ответил я и согнал довольно улыбающуюся Машу с моих коленок.

— Знаем мы этого «друга», — ответила тоже смеющаяся Солнышко и прикрыла это безобразие английской газетой, чтобы стюардессы не видели. — Маша его знает, как «божий леденец», а мне ты говорил, что это «грехометр».

Я им недавно рассказал этот анекдот, они над ним долго смеялись и хорошо его запомнили. Вот теперь Солнышко этот анекдот и процитировала. А затем Маша напела мою новую песню на ухо Серёге и он в ответ поднял большой палец. Значит, завтра их и запишем в одной из наших студий на Калужской.

— Нас в аэропорту также будут встречать солистки группы «Серебро», — продолжил я нашу музыкальную тему, которая была прервана приятными, но не очень своевременными движениями мягкой части тела Маши. — Нам их тоже надо чём-то порадовать.

— Напиши им ещё один хит, — сказала Солнышко. — Ты же у нас в этом деле мастер.

Да, теперь во всех делах мастер. У меня есть предчувствие, что нам отдохнуть десять дней не дадут. Или руководство страны попросит нас дать какой-нибудь концерт или озадачит дополнительной проблемой. И я знал какой. Сейчас идёт активная подготовка к концерту на Дворцовой площади в Ленинграде и съёмкам там фильма «Карнавал». Там, помимо Пугачевой и Карлоса Сантаны, должны быть задействованы ВИА «Ариэль» и Роза Рымбаева. В нём также запланировано выступление «Песняров» и Эдиты Пьехи.

На участие в концерте и съёмках фильма дал своё согласие Боб Дилан, но запросил миллион долларов за это. И наши крохоборы ему отказали. Но я знал, что четвёртого июля ничего не состоится. Поэтому надо думать, как перехватить этот готовый уже фильм для себя. Я-то знал настоящую причину срыва этого проекта и звали эту причину Григорий Романов. Глава Ленинградского обкома партии был возмущён по поводу празднования Дня независимости США на главной площади его города. Я мог бы через Сенчину попробовать повлиять на Романова или самому влезть своим уже солидным авторитетом в это дело, но мне это делать не особо и хотелось. Я могу получить большую головную боль и поссориться с Романовым. Он уже как два года является членом Политбюро, а я пока только кандидат. А это разные весовые категории. Следовательно, надо идти другим путём.

Это был советско-английский фильм. Поэтому я предупрежу Стива и он, от лица EMI, в начале июля проявит некоторый интерес к нему. А потом, когда четвёртого июля весь проект развалится, то его друзья-англичане сами предложат ему выкупить у них права на этот фильм, чтобы покрыть убытки. Стив поторгуется и купит, но не сразу, а дня через три, чтобы сбить цену до миллиона.

Я, в свою очередь, до отъезда предложу Алле свою помощь, если всё вдруг сорвётся и предупрежу Суслова перед отлётом в Штаты, что у меня есть на примете хороший инвестор из Англии для моего нового музыкального фильма. И уеду на гастроли. Но буду держать руку на пульсе. И когда всё рухнет, к кому обратится наша сторона, чтобы не платить неустойку? Конечно, ко мне. В этой ситуации мы будем снимать «Карнавал» не четвёртого июля, а, скажем, числа десятого. Мы, как раз, прилетим из Америки девятого, а четырнадцатого у нас состоится первый концерт в Лужниках. Вместо Сантаны будет выступать моя группа «Демо» и я стану спасителем этого замечательного музыкального проекта.

— О чем ты думаешь? — спросила меня Солнышко и я, вспомнив анекдот на эту тему, рассмеялся. — Ну вот, что я такого смешного спросила?

— Да анекдот один вспомнил, — ответил я и поцеловал Солнышко, чтобы она не дулась на меня. — Слушай: «У женщины есть две функции перед мужчиной. Первая, это успокоить его, когда он нервничает. И вторая, нервировать его, когда он спокоен».

Солнышко прыснула от смеха, а Маша, которая подслушивала, о чем мы говорили, засмеялась в голос. Да, какие же мне хохотушки в жёны достались. Готовы смеяться над любой веселой шуткой или анекдотом. Маша, отсмеявшись, рассказала его Серёге и тот тоже заулыбался, вспомнив, видимо кого-то из последних своих подруг.

— А если теперь серьёзно? — продолжила допытываться Солнышко.

— По возвращении из Америки мы будем сниматься в музыкальном фильме, — ответил я ей. — Только об это молчок. Даже Маше пока не говори, чтоб не сглазить.

— Поняла, — ответила с улыбкой Солнышко. — Получается, ты не оставил идею снятся нам ещё и в кино?

— Не оставил. Просто на это не было времени, а подобный вариант упускать совсем не хочется.

Хорошо, что я сразу после туалета незаметно убрал кинжал атлантов в сумку, иначе и Солнышко, и Маша его бы нащупали. Они меня и так всё время тискают, как будто я их плюшевый мишка. Чтобы опять не начать думать об Атлантиде и не пугать окружающих своим сосредоточенным видом, я спросил Солнышко:

— Ты свою Звезду Героя не забыла?

— Нет, она у меня всегда под рукой.

— Тогда давай прикрепляй её на платье. И я свои три тоже на пиджак сейчас прицеплю.

Мы в Лондоне Золотые Звёзды не носили, чтобы не шокировать окружающих. А вот сходить с трапа самолёта необходимо будет при полном параде. Чтоб все видели, что мы в Англии не забыли о своих советских наградах. А то ещё подумают, что мы так и Родину за это время могли забыть. Или стесняемся их носить. Это уже получается не этикет, это уже политика.

Маша 2, увидев наши Звёзды, аж даже хотела встать перед нами по стойке смирно. Про меня она знала, а вот про Солнышко, что она тоже является Героем Советского Союза, нет. О ней в «Правде» было одно короткое упоминание, но вместо имени и отчества там были напечатаны только инициалы, а фамилия Соколова была, довольно-таки, распространенной в Советском Союзе.

— Расслабься, — сказал я стюардессе. — Мы не такие грозные, как кажемся внешне.

Когда Маша 2 ушла, наша Маша ехидно добавила, процитировав фразу из моего же анекдота:

— Расслабься и получай удовольствие.

Это хорошо, что она не процитировав фразу полностью: «Если изнасилование неизбежно, расслабься и получай удовольствие». Вот ведь оторва. Я сделал строгое лицо и показал этой хулиганке кулак. А она, мне в ответ, показала язык. Вот и пообщались, можно сказать от души.

А вот и заветное табло загорелось. Опять придётся пристёгиваться. Любознательная Маша попросила Серёгу поменяться с ней местами, так как ей хотелось посмотреть в иллюминатор, как мы будем садиться. Раз Солнышко сидит у иллюминатора, то и ей тоже надо. Серёге было без разницы, где сидеть, поэтому он спокойно пересел.

А я всё не мог до конца успокоится по поводу моего путешествия в Антлантиду. Значит, Платон был прав и она существует. И не просто так «посредник» меня туда отправил. Ведь в храме тоже есть свой «посредник», который отвечает за большой телепорт. И этот «посредник» очень хотел меня видеть. Он даже пытался связаться со мной во время моего вчерашнего переноса, но у него не получилось. Хотя, может и получилось, ведь я не знал, для чего я ему нужен. Возможно, он сканировал меня, считав мою ДНК. И убедившись, что я тот, кто ему нужен, дал добро на мою телепортацию в затопленный храм Атлантиды.

Только почему он никак не проявил себя, когда я был там? Скорее всего, он понимал, что у меня очень мало времени и просто изучал меня. Он знал, что это наша, далеко не последняя, встреча. А только кого «посредник» мог впустить в святая святых? Правильно, только атлантов. И скорее всего, непростых. Ведь если мне позволили вынести кинжал атлантского жреца, одного из трёх правителей Антлантиды, значит в моей крови есть частица и его крови. Так кто же я такой на самом деле?

«Посредник» в храме не просто считал мои данные ДНК. Он, возможно, внёс измения в мой генетический код, чтобы он полностью соответствовал коду атлантов. Ведь я неожиданно смог прочитать письмена, нанесённые на стеле. Видимо, на планете Земля я остался последним атлантом. Уже нет. Скоро родятся ещё три атланта и три атлантки, которых я в трёхлетнем возрасте перенесу в храм Посейдона и они станут настоящими атлантами. Вот она цель, из-за который я попал в 1978-й год. Чтобы возродить род великих предков. Чтобы смешать Святую кровь с кровью «видящих», которые были подлинными прародителями человечества.

И я знал, что у атлантов были межгалактические космические корабли, сделанные из орихалка. По планете они перемещались с помощью телепортов и левитации, а между планетами солнечной системы — с помощью больших телепортов, такого, как был установлен в храме Посейдона. И я не удивлюсь, что у атлантов остались свои космические базы на Луне. Ведь ещё в 1969 специалисты НАСА обнаружили там неизвестную гигантскую военную базу. Но не стоит забывать, что я являюсь землянином до мозга костей и моя стихия — это музыка. И я никогда её не брошу. Но мой «третий глаз» атланта или «всевидящее око» обязывает меня возродить расу атлантов. Главное, что оба процесса я очень люблю. И музыку люблю, и увеличивать количество новых атлантов тоже люблю. Их объединяют два метода получения максимального удовольствия: метод духовный и метод физический. Теперь мой лозунг будет звучать немного не так, как записано в Библии. А будет он звучать так: «Творите и размножайтесь». Заменив всего лишь одно слово, которое присуще только творцу, в известной всем фразе, я получил полностью замкнутую систему из двух составляющих, которую китайцы называют инь и ян. А это этап исходного космогенеза, который объединяет день и ночь, небо и землю, солнце и луну, огонь и воду. И в результате мы получаем гармонию. А гармония — это согласование разнородных и даже противоположных элементов.

— Смотри, — вывел меня из обдумывания философских глубин мироздания голос Солнышка, — я уже вижу Москву.

Да, вот она диалектика великого и простого. Я недавно прикоснулся к Великим тайнам мироздания, а теперь вернулся к простым радостям бытия. И я тоже почувствовал радость, что мы уже дома. Маша на другой стороне также радовалась, что Москва уже под нами. Вот они, простые человеческие радости и я их понимаю и принимаю, потому, что я тоже человек.

Посадка была мягкой и мы поздравили экипаж и друг друга с успешным завершением полёта. Мы перелистнули ещё одну страничку книги нашей судьбы и перед нами открылась новая, ещё неизведанная. Девчонки будут её читать, а вот я, почувствовав себя творцом, буду её писать. И только от меня теперь зависит то, что мои подруги в результате будут читать: веселый рассказ или трагедию с плохим концом. Надеюсь, что книга будет написана в жанре занимательного рассказа с интересными и весёлыми приключениями.

Когда самолёт полностью остановился, из кабины пилотов вышел командир корабля и мне пришлось встать и пожать ему руку. Теперь, похоже, это станет негласной традицией в гражданской авиации нашей страны. Ведь я дал понять Маше 2, что на борту всё хорошо, что она и передала командиру воздушного судна. Ну что ж, сегодня родился новый ритуал, который, я надеюсь, повторится и пятнадцатого числа в Нью-Йрке. Было бы здорово, если КВС-ом тогда снова будет Вениамин Петрович, с которым мы садились на вынужденную посадку в Гандере и вместе устраняли неисправность в двигателе самолёта.

Ну вот и родная земля нас встречает тоже прекрасной погодой. Обменявшись с Машей 2 пожеланиями успехов и устными благодарностями, мы, дождавшись у трапа Вольфсона, прошли в «рюмку» аэропорта Шереметьево, а оттуда уже, по стеклянному коридору, сквозь окна которого были видны машущие нам наши фанаты во главе с Димкой, в VIP-зал.

Да, толпа собралась немаленькая. Что самое лучшее для прилетевших на Родину долго отсутствующих путешественников? Правильно, тёплая встреча. И какая же встреча без телевидения. Под направленными на нас телекамерами приходилось вести себя солидно, а так хотелось подурачиться. Корреспондент Центрального телевидения с микрофоном в руке поздравил нас с триумфальным возвращением на Родину. Ну ещё бы. Мы заранее достали все наши награды и каждый из нас держал свою, а мы с Солнышком аж по две. Всё, как на утренней пресс-конференции в далёком теперь Лондоне.

Смотрелось это классно.

— Как долетели? — был первый вопрос.

— Отлично, — ответил я за всех, — за что большое спасибо родному «Аэрофлоту».

— У вас теперь столько наград, даже не знаю, о какой спрашивать первой.

— Главное, что это награды не только наши, а всего советского народа, нашего государства, партии и правительства. Они нас воспитали и мы теперь достойно представляем нашу страну не только на международной музыкальной сцене.

— Да, мы наслышаны о ваших недавних подвигах во время перелёта в Нью-Йорк и в Англии вы тоже смогли отличиться, спасая Королеву Елизавету II во время мятежа.

— Каждый советский человек — это герой. Герой войны и герой мирного труда. В минуту смертельной опасности в нас просыпается чувство ответственности, воспитанное в нас с детства нашей Родиной. На моём месте любой гражданин СССР не испугался бы и поступил так же, как я. А теперь я хочу представить нашим телезрителям тех, кого они уже хорошо знают и любят по их песне «Музыка нас связала», но ещё ни разу не видели. Это группа «Серебро», успешные выпускники нашего продюсерского центра.

Я подозвал к себе трёх девчонок, с которыми я договорился ещё до отлёта в Штаты и которые сейчас скромно стояли в сторонке и, чуть-чуть стесняясь, ждали своего второго звёздного часа.

— Представляю вам новых звёзд советской эстрады, — сказал я в камеру и ко мне подошли три солистки. — Это Ирина Ким, Жанна Попова и Ольга Кузнецова.

В зале раздались радостные возгласы. Всем уже давно хотелось знать, что за загадочные девушки поют в группе «Серебро». Смотри-ка, я даже на Родине не оставил привычку выступать в роли главного ньюсмейкера. А репортёр уже задавал вопросы девушкам. Было видно, что это их первое в жизни интервью и они немного волнуются. Это мы уже привыкли перед телевизионными камерами чувствовать себя вольготно, а они ещё с этим не сталкивались. Ничего, и они привыкнут. У нас через два с половиной часа в нашем Центре на Калужской состоится пресс-конференция, там тоже их будут снимать и телевидение, и фоторепортёры.

Ну всё, официальная часть закончилась и можно спокойно порадоваться встрече с друзьями. Жанна сразу прилипла к Серёге и не отходила от него ни на шаг. Ирина и Ольга шли за нами, понимая, что ко мне, пока, лучше не лезть. Мои жёны выступали в роли моих телохранительниц и их звездный вид не давал никому из представительниц женского пола близко подходить ко мне, кроме друзей.

— Дим, — сказал я, после того, как мы с ним обнялись и я пожал руки пятнадцати нашим фанатам и поцеловал в щеку пять наших фанаток. — Отправь своих заместителей и помощников получить наш багаж и погрузить его в наш транспорт. Учти, его в этот раз много. Вы на автобусе приехали?

— Да, — ответил мой заместитель по фан-клубу. — Ты перед отлётом в Америку говорил, что собираешься покупать дополнительную музыкальную аппаратуру для группы. Поэтому и взяли сегодня автобус.

— Молодец. Тогда пошли на стоянку к моей «Волге». Едем сразу к нам домой, а вы все потом на Калужскую и ждёте нас там. Как, кстати, сдали первые экзамены наши одноклассники.?

— Только четверки и пятерки. Так что руководству школы придётся оставить три девятых класса. Никто не хочет уходить из школы имени тебя куда-то в другое место.

— Чего-то подобного я и ожидал. Значит, будем срочно строить третий корпус школы. Я уже кое с кем поговорил по этому вопросу и завтра я с ними утром созвонюсь. Так что позвони Людмиле Николаевне и скажи, что во вторник им позвонят от меня и пусть они всё сами обговорят, а я буду переодически контролировать процесс и, если потребуется, ускорять его.

— Вот это было бы здорово. А вот и твоя машина. Мы её помыли, пока ждали прилета вашего самолета.

— Спасибо. Ты водить-то научился? Помнишь, я тебе об этом говорил?

— Конечно. Только с правами пока проблема.

— Этот вопрос я решу.

И тут неожиданно я почувствовал странное и узконаправленное на меня внимание двух мужчин, которые шли в нашу сторону. Никакой угрозы от них не исходило, но шли они именно ко мне. Судя по их мыслям, я срочно понадобился Брежневу. Ребята были из его охраны и полностью «свои». Они подошли ко мне и сказали:

— Андрей Юрьевич, вас срочно вызывает Леонид Ильич.

Я обернулся к моим девчонкам, которые шли за нами, и успокоил их улыбкой.

— Всё нормально, — успокоил я их ещё и словами, чтобы они совсем не волновались. — Дима вас отвезёт домой. Дим, Вольфсона отвезите на ленинградку и помогите ему поймать такси. Чемоданы тоже помогите загрузить в багажник. Я через час буду. Держи ключи от «Волги» и не лихач. Везёшь самое дорогое, что у меня есть.

Солнышко и Маша расплылись в довольной улыбке. Им нравилось, что я о них забочусь. В их нынешнем положении заботу следовало показывать чаще, так как беременные женщины требуют к себе повышенного внимания.

Я их, дополнительно, поцеловал. Они понимали, что служба есть служба, а особенно тогда, когда тебя вызывает сам Генеральный секретарь.

Чёрная «Волга» с проблесковым маячком на крыше стояла в сторонке, чтобы не отсвечивать перед встречающими нас фанатами. Я сел на заднее сидение, а водитель и сопровождающий — вперёд. Я так понял, что моим руководителям очень натерпелось намылить мне шею за мои английские художества, поэтому я захватил с собой подарок, который, однозначно, смягчит сердце главного экзекутора. Ещё в самолёте я принял решение подарить кинжал атлантов Брежневу. Он любит оружие и знает в нём толк. А у меня были в запасе ещё два. Я думаю, что «посредник» не будет против, да и через четыре года я заберу его назад. Я думаю, Андропов тогда, когда станет Генеральным секретарём, не будет против такого моего поступка.

В Кремль мы доехали за двадцать пять минут. Мигалка — великая вещь, да ещё когда на машине есть спецномера. При этом получается так называемая «зелёная волна», только не из светофоров, а из ГАИшников, отдающих тебе честь. На третьем этаже здания Совета Министров СССР я легко прошёл охрану, так как внушил им, что я чист. Иначе кинжал пришлось бы сдать комитетчикам. Беретту я оставил в своей квартире на Новых Черемушках ещё тогда, когда из замка Лидс перемещал туда чемоданы с нашими вещами.

Когда я вошёл в знакомый кабинет, то троица моих начальников повернула головы в мою сторону. Судя по их мыслям, основным желающим пропесочить меня был Суслов. Андропову я был очень нужен, причём, во многих его делах, особенно связанных с проблемами его здоровья. Брежнев хмурил брови, но в душе он был доволен, что его протеже так лихо разрулил в Англии очень сложные вопросы. А вот Суслов был недоволен получением мной дворянских титулов. Это шло вразрез с теорией марксизма-ленинизма.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал я всех скопом.

— Здравствуй, — ответил за всех Брежнев. — Ты у нас теперь лорд и герцог в одном лице, поэтому даже не знаю, как к тебе теперь следует обращаться.

— Как всегда, Леонид Ильич. По рабоче-крестьянки, товарищ Андрей или, по-простому, Андрей.

— В КПСС не может быть лордов, — решил встрять в разговор наш великий идеолог Суслов.

— Товарищ Ленин был дворянином и множество преданных делу коммунистической партии товарищей тоже были дворянами. Маркс вообще был сыном крупного промышленника. Так что ошибаетесь, Михаил Андреевич. Я защищал честь своей страны за рубежом как настоящий коммунист, а то, что меня в качестве награды, от которых я отказался, за мой подвиг назначили герцогом, так это там, а не здесь.

— И что нам теперь с тобой прикажешь делать?

— Приказывать я вам не могу, так как должность у меня небольшая. А если вы. Михаил Андреевич считаете, что я недостоин быть коммунистом, то я могу положить партбилет на стол. Только вот что странно. Месяц назад вы меня рекомендовали в партию, а теперь вы же из неё и исключаете. Считаю, что это будет выглядеть очень незрелым поступком с вашей стороны.

— Не горячись, Андрей, — вставил своё слово Брежнев. — Никто твои заслуги не отрицает. Мы хотим разобраться, что с этим делать.

— За эту поездку я принёс нашему государству чистой прибыли шестьдесят миллионов долларов. И это за одну только неделю. И ещё двадцать поступят в ближайшие десять дней, а потом ещё шестьдесят. У нас в стране нет подобного человека. Помимо этого престиж нашего государства я поднял на небывалую высоту и это отрицать бесполезно, так как я спас главу другого государства. И хочу вам напомнить, что ни один глава государства не застрахован от переворотов и мятежей. Свежий пример — Никита Сергеевич. Да и попытка мятежа в Завидово была подавлена, на девяносто процентов, благодаря мне. И я, кстати, нашёл того, кто всё это безобразие организовал. Рядом с Королевой оказался я и теперь многие лидеры европейских стран мечтают, чтобы такой вот лорд Эндрю был с ними всегда рядом.

Воцарилось молчание. Все понимали, что без моей помощи и защиты двое сидящих сейчас здесь людей были бы давно мертвы. И только догматик Суслов пытался всё это отринуть и бороться за чистоту им же самим выдуманных идей.

— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу, чтобы прервать затянувшуюся «минуту молчания», — Королева со мной передала вам два письма. Она не особо доверяет правительственным каналам и, как оказалось, не зря. А мне она доверяет, также как и вы. И ещё у меня для вас есть очень ценный и уникальный подарок.

Я пошлел к столу и передал кинжал атлантов Брежневу вместе с письмами. Письма он отложил в сторону, а при виде ки