Он вне закона (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Ольга Джокер Он вне закона

Пролог

— Нин, прошу, помоги с курсовой!

— Что там у тебя? — закидываю рюкзак на плечо и направляюсь к выходу из аудитории.

— Осталось всего два задания, Нин! Два! — Лера догоняет меня и берёт под руку. — Можем поехать ко мне домой. Отец свалил на две недели за границу.

— Ладно, Лер, — соглашаюсь я. — Только недолго. Я маме обещала, что приготовлю ужин.

Отказать такой, как Лера Муратова, практически невозможно. Она безумно обаятельная и настойчивая, к тому же моя единственная подруга в новом городе.

Лера щёлкает брелком сигнализации от новенькой «Ауди» и кивает в сторону пассажирского сиденья. В салоне тепло и пахнет кожей. Смотрюсь на себя в зеркало, вытираю потёкшую тушь под глазами и грею ладони над печкой. Осень в этом году выдалась особенно дождливой и холодной. Пока мы дошли от центрального корпуса университета до парковки, я успела здорово продрогнуть.

— Сделаю тебе глинтвейн, — произносит Лера, выезжая на главную дорогу.

— Боюсь, что курсовую в таком случае будешь доделывать сама.

Её губы плывут в улыбке, обнажая ровные зубы и подчёркивая милые ямочки на щеках. Лера красивая и даже очень. Парни в нашем университете сворачивают шеи, глядя ей вслед: длинные блестящие волосы каштанового оттенка, миндалевидные карие глаза и ровный, чуть вздернутый нос. Ко всему прилагается точёная фигурка, которую Лера исправно поддерживает с помощью диет и занятий в спортзале.

Порой удивляюсь, что во мне нашла Лера? Почему предложила свою дружбу? Почему в первый мой учебный день в вузе пригрела и взяла к себе под крыло? Ведь никто не обращал на меня никакого внимания, кроме неё.

Ответов на эти вопросы я не нахожу. Наверное, так сложились карты, и Лера увидела что-то родное во мне, а я в ней. Наша дружба длится всего два месяца, но кажется, будто вечность.

Лера выруливает на трассу и прибавляет скорости, заставив меня вжаться в сиденье автомобиля. Подруга живёт за городом вместе с отцом. К сожалению, мать Леры умерла, когда ей было три года. В этом мы с ней похожи, потому что я тоже лишилась отца.

За то время, что мы дружим, в гостях у Леры я была лишь один раз. В основном, мы проводили время у меня дома, пока мать работала посменно. А ещё в кафе или клубах. Её отца я ни разу не встречала, но со слов самой Леры знаю, он очень властный и сложный человек. Редко бывает дома и занимается не совсем законными делами. Эту информацию она сообщила мне по строжайшему секрету и будучи под алкоголем. Именно поэтому я всё же с опаской переступаю порог её дома.

***

— Проходи в гостиную. Сейчас поставлю чайник, — командует Лера.

Плюхнувшись на белоснежный кожаный диван, беру в руки пульт и фоном включаю музыкальный канал. Помню, когда впервые попала в гости к подруге, то не смогла удержаться от восхищенного возгласа. Каждый уголок в этом доме буквально кричал о роскоши и богатстве.

Лера появляется в гостиной через пять минут. Тащит за собой ноутбук и бумаги с расчётами по макроэкономике. Математические науки Лере не давались никогда и, если уж совсем откровенно, я не понимаю, почему подруга выбрала себе профессию, которую терпеть не могла. Думаю, что это всё же из-за отца.

— Вот эти два задания никак не могу посчитать, — открывает вкладку на ноутбуке Лера. — Только умоляю, не объясняй! Я всё равно ничего не пойму.

— Ладно, — киваю я и приступаю к выполнению.

Мне правда не сложно, как дважды два. Экономика и финансы — это моя стихия. Пока Лерка переписывается с кем-то по телефону я за считанные полчаса успеваю просчитать недостающие задания по курсовой.

— Готово!

— Нин! — бросается на шею Лера. — По гроб жизни буду тебе обязана.

— Да брось… Мне совершенно не сложно.

Лерка тут же отстраняется, потому что в этот момент за окном мелькает свет фар и слышится рёв мотора. Я испуганно смотрю на подругу, а она на меня. Когда-то давно, ещё при первом нашем знакомстве, Лера обмолвилась, что её отец терпеть не может посторонних людей в доме. И что мне теперь делать? Бежать наверняка поздно…

— Хм, странно, — произносит подруга. — Отец вернулся.

Она поднимается с дивана, подходит к окну и выглядывает на улицу, подтверждая свои догадки. Я встаю следом и начинаю нервно кусать губы.

— Лер, мне уйти? Я могу вызвать такси.

— Ты чего, Нин! Он хоть и строгий у меня, но за то, что я привела в гости подругу, ничего не сделает.

Слышится щелчок открываемой двери, а затем тяжелые шаги, которые с каждой секундой приближаются к гостиной. Не знаю, почему, но у меня ползут мурашки по коже, и хочется сбежать отсюда немедленно.

— Здравствуй, пап! — выкрикивает Лерка и бросается на шею отцу.

С первого раза я не могу рассмотреть ни его лицо, ни фигуру, лишь когда подруга отстраняется, мой рот удивленно вытягивается буквой «О».

— Пап, знакомься, это моя подруга Нина. Я тебе рассказывала о ней. — Лера обращается к отцу, а затем переводит взгляд в мою сторону. — Нина, а это мой отец, Андрей Вячеславович Муратов.

Карие глаза смотрят на меня в упор. Холодные, безразличные и опасные. Этот мужчина мне знаком. И не только по рассказам подруги.

— Приятно познакомиться, Андрей Вячеславович, — опускаю глаза в пол, чувствуя, как пылают мои щёки и громко-громко барабанит сердце.

Месяц назад мы уже встречались с ним. Это была самая жуткая и одновременно самая прекрасная ночь в моей жизни, которая принесла неожиданный сюрприз в виде двух полосок на тесте.

(листаем)

Глава 1

Незадолго до.

— А, это ты, — равнодушно произносит мать, встречая меня на пороге квартиры.

Из гостиной доносятся голоса и громкий смех. Чёрт, только не это. Нет, нет, нет, пожалуйста. Она опять взялась за старое.

Мать нельзя назвать непросыхающей алкоголичкой, но если она начнёт, то её с трудом можно остановить, особенно если для этого есть подходящая компания.

— Что отмечаете? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

Снимаю с себя куртку, вешаю на допотопную вешалку и скидываю сапоги.

— Новоселье.

— Мам, мы переехали месяц назад.

— Но ведь я не отмечала! — фыркает она.

Мать у меня молодая и красивая. Была. До того момента, когда начала пить. Помню её натуральные светлые волосы, глубокие голубые глаза и пухлые губы. Она пользовалась повышенным вниманием у мужчин и только ленивый не отвешивал ей комплименты. Я никогда не была на неё похожа. Внешность и характер я переняла у отца.

Он умер три года назад. С тех пор всё и началось. Болезнь мужа, а затем его мучительная смерть сломили маму. Сейчас её лицо стало одутловатым, под глазами появились глубокие морщины, а волосы превратились в паклю.

Сразу после похорон мама начала выпивать. Сначала с подругой на кухне, оплакивая любимого мужа, затем с коллегами после работы. Ей пришлось устроиться в ближайший супермаркет, чтобы оплачивать счета и заботиться обо мне. А потом она начала пить с первым, кто предложит.

Соседи шушукались, на работе делали замечания и в конце концов уволили маму за то, что она сорвалась прямо посреди рабочего дня. Помню мать пришла домой и впервые осознала весь ужас происходящего. Села на диван, заплакала и сама предложила мне что-то изменить в нашей жизни. Например, продать квартиру и переехать в другой город, где можно начать жизнь из чистого листа.

Прошёл лишь месяц на новом месте, а она опять взялась за старое.

— Мой руки и иди за стол, — бросает мне строгим тоном. — Будем знакомиться с соседями.

— Я не хочу, мам. У меня есть чем заняться.

Она не перечит. Направляется в гостиную, где наши «гости» уже начинают затягивать песни.

Мне не хочется никого видеть, но так уж вышло, что наша новая квартира со смежными комнатами, поэтому других вариантов как проскользнуть в себе у меня нет. Поздоровавшись с семейной парой неопределенного возраста и окинув беглым взглядом стол с самой примитивной закуской, опускаю голову в пол и прохожу в свою комнату.

Занятия даются мне с огромным трудом по большей части потому, что стены в старой хрущёвской квартире прямо-таки картонные. Слышно каждое слово и каждый шорох в гостиной. Я раздражаюсь, накрываю голову подушкой, но помогает мало.

Спустя час такой вакханалии решаю выбраться куда-то в тихое местечко. Например, в парк. Собираю тетради в сумку, вновь переодеваюсь в уличную одежду и не сразу замечаю, что в гостиной стало подозрительно тихо. Лишь резко открывшаяся дверь в мою комнату заставляет меня вздрогнуть и обернуться. На пороге стоит один из маминых гостей. Высокий тучный мужчина с плешивой головой и раскрасневшимся от алкоголя лицом.

— Что вам нужно? — спрашиваю его.

Мужчина покачивается от выпитого алкоголя и проходит по комнате, направляясь ко мне. Молча, без слов. И только его горящий взгляд даёт понять мне, что дело плохо.

— Где мама? — спрашиваю его и пячусь назад.

— Они с Лидкой в магазин ушли, — ухмыляется мужчина, читая панику в моих глазах.

— Выйдите немедленно!

Произношу как можно твёрже, но голос становится похожим на писк.

— А то что?

Он оказывается всё ближе и ближе. Тошнотворный запах перегара вбивается в ноздри, я медленно отступаю, но, когда чувствую, что лопатки касаются холодной стены, осознаю, что больше некуда.

Мужчина в два счёта прижимает меня к стене и проныривает рукой под кофту, вызывая у меня ещё большую брезгливость и панику. Тело деревенеет, в висках учащается пульсация, а противный мужской запах вперемешку с потом теперь кажется везде: на моей одежде, коже, волосах. В момент, когда он пробирается к бюстгальтеру, а я отчаянно пытаюсь оттолкнуть его тушу от себя, думаю о том, как глупо и паршиво будет лишиться невинности именно с ним.

— Что ты целку из себя корчишь? Расставь ножки, — шепчет он.

Я вспоминаю примерно один прием из тех, котором учил меня отец и ударяю мужчину коленом в пах. Он вскрикивает и отшатывается назад, выкрикивая проклятия в мой адрес. Пока у меня есть одна минута на спасение я решаю воспользоваться ею: хватаю обувь в коридоре, куртку и сумочку и выбегаю на лестничную площадку.

Забежав на один лестничный пролёт выше, понимаю, что ублюдок за мной не гонится. С колотящимся сердцем привожу себя в порядок и надеваю одежду и обувь, а затем вызываю лифт и выбегаю на улицу.

В лицо дует прохладный осенний ветер и моросит мелкий дождь. Я смеюсь и плачу, шатаясь бреду по улице и не понимаю, что мне делать дальше. Мать и раньше устраивала в квартире гулянки, но такая мерзкая ситуация со мной впервые.

Достав из сумочки телефон набираю номер Леры. Не с первого раза, потому что пальцы не слушаются, а глаза застилают слёзы. Лера единственная, кто выслушает меня и поймет.

— Привет, Нинок! — слышу её весёлый голос в динамике.

— Лер, ты сейчас где?

— В «Элладе». Что-то случилось?

«Эллада» — элитный ночной клуб, где отдыхать простым смертным не по карману. Мысленно подсчитываю сколько наличных у меня осталось в кошельке и понимаю, что на такси и пару коктейлей хватит.

— Мне некуда идти, — всхлипываю я.

— Ты знаешь, что делать, Нин. Приезжай сюда, а потом разберемся.

Глава 2

***

На входе стоит высокий широкоплечий охранник с непроницаемым лицом. Лера сказала, что нужно всего лишь назвать её фамилию, и меня тут же пропустят.

— Муратова, — произношу как можно увереннее.

— Проходите.

Внутри «Эллады» шумно грохочет музыка, а яркие неоновые огни слепят глаза. Я не частый завсегдатай ночных клубов. Бывала в них два или три раза в своей жизни и только с Лерой.

Подруга полная моя противоположность: обожает веселье, музыку, танцы и шумную компанию, я же предпочитаю спокойствие и минимум людей в своем окружении. Но сейчас особый случай, когда хочется забыться любым доступным способом. Стереть тот мерзкий эпизод из жизни, который произошёл меньше часа назад.

Сегодня не выходной, но людей на танцполе так много, что не всем хватает места. Я пробираюсь сквозь толпу и ищу глазами Леру. Нужно было заранее спросить, где её можно будет найти, но теперь уже поздно — подруга не отвечает на мои звонки.

Я занимаю единственное свободное место за барной стойкой и прошу налить мне коктейль. Самый дешёвый из имеющихся. Мне нужно снять стресс.

«Лера, я уже в «Элладе». Где тебя искать?»

Отправляю сообщение на номер подруги и делаю глоток "Маргариты". После зависимости мамы я зареклась употреблять алкоголь, возможно, потому, что боялась когда-нибудь стать точно такой же неконтролируемой, как и она. Но сейчас мне нужно. Необходимо. Чтобы унять сумасшедшую дрожь в теле и избавиться от приторного запаха мужского тела.

«Как только увидишь моё сообщение — позвони. Я сижу за барной стойкой», — следом улетает второе сообщение.

Мне хочется кому-то выговориться. Хочется, чтобы меня пожалели и морально поддержали, а Лера единственная, у кого получается так, как надо. Она всегда настраивает меня на позитив и заставляет верить в лучшее. Следом за второй смс-кой я звоню подруге ещё раз, но тщетно.

Коктейль заканчивается быстро, но вместе с тем долгожданного облегчения, о котором я так мечтала, не наступает.

Меня чуть не изнасиловали.

Огромный стокилограммовый мужик с плешивой головой и потными ладонями. Завтра он, возможно, и не вспомнит о том, что было, но об этом всегда буду помнить я.

Возвращаться в квартиру не хочется. Опасно. Я ведь не знаю, остались ли там ещё наши «гости». Поэтому я решаю прогуляться по второму этажу, где находятся ВИП-комнаты. Уверена, что где-то в одной из них развлекается Лерка со своими друзьями.

Минуя танцпол, поднимаюсь наверх и оглядываюсь по сторонам. Здесь спокойнее, чем внизу, и людей гораздо меньше, но контингент всё тот же: яркие девушки и весёлые парни, которые жаждут знакомств. И ни одного намёка на то, что где-то здесь есть Лера.

— Эй, кого-то ищешь?

Я оборачиваюсь и замечаю высокого худощавого блондина. Он явно старше меня, но смотрит приветливо и с улыбкой. Совсем не так, как смотрел мамин гость.

— Да, ищу. Свою подругу Леру, — отвечаю ему.

— Пойдем со мной, — кивает он.

— Она с вами?

— Да, пойдем-пойдем.

Он берёт меня за руку и ведёт куда-то вглубь коридора. В какой-то момент мне опять становится страшно, словно циклично повторяется сегодняшний день, но потом я отгоняю от себя эти мысли. Всё хорошо, он просто ведёт меня к Лере. Она где-то здесь отдыхает. Иначе, зачем это всё?

В комнате, куда меня приводят, царит полумрак. Дверь за моей спиной захлопывается, а глаза постепенно привыкают к тусклому освещению. Здесь много мужчин и ни одной женщины, тем более Леры.

Несколько пар хищных глаз поворачиваются в мою сторону.

— Где моя подруга? — спрашиваю гортанным голосом.

— Она скоро придет, — слышу ответ блондина где-то над своим виском. — Присаживайся пока. Тебе налить выпить?

Перед глазами всё плывет, когда я понимаю, что в очередной раз попала в ловушку. Второй раз мне так просто не повезёт.

Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, бросаюсь к двери и дергаю ручку. Заперто! Блондин закрыл дверь на замок!

— Отпустите! Выпустите меня отсюда!

— Эй, эй, погоди, крошка! Посидим, выпьем. Ты чего так волнуешься? — звучит слащавый голос блондина.

В ночном клубе есть камеры! Сейчас охрана заметит, что меня держат здесь против воли и обязательно вмешается. Правда ведь?

— Выпусти её, Марат, — слышу хриплый незнакомый голос.

Быстро повернув голову назад, замечаю мужчину в чёрном деловом костюме и с зажжённой сигаретой во рту. От его взгляда я содрогаюсь, потому что он пугающий и холодный, будто неживой. Но он единственный среди всех присутствующих, кто меня пожалел.

— Андрей, ты чего? Смотри, какую куклу нашёл! — пытается сгладить ситуацию блондин.

Впиваюсь умоляющим взглядом в Андрея и чувствую, как барабанит собственное сердце.

Отпусти, прошу. Отпусти.

— Я сказал: выпусти её, Марат.

Наверное, этот мужчина имеет большое влияние на Марата, потому что тот неожиданно открывает замок и выпускает меня из ВИП-комнаты.

Я нахожусь в прострации. Цепляюсь пальцами в перила и смотрю сверху-вниз на первый этаж, где как ни в чем не бывало танцуют посетители. Чувствую, что меня тошнит. Мутит так сильно, что становится дурно. Резко дёргаюсь в сторону дамской комнаты, закрываю дверь кабинки и блюю над белоснежным унитазом выпитым коктейлем.

Кажется, сегодня не мой день. Я даже не знаю, что лучше: оставаться здесь, возвращаться домой или бродить по ночному городу в одиночестве в надежде не наткнуться на ещё одного извращенца?

Когда выхожу из уборной, понимаю, что происходит что-то страшное. Толпа людей бежит на выход, сметая всё на своем пути. Слышатся крики, ругань и выстрелы. Кажется, кто-то устроил перестрелку прямо в ночном клубе.

Глава 2.1

***

Все бегут и паникуют. От былого веселья не осталось и следа. Будто в один миг кто-то попутал кадры из киноплёнки, и вместо молодёжного сериала включил фильм ужасов.

Поддавшись настроению толпы, тоже бегу по ступеням вниз. Я чуть не опоздала. Поняла, что в клубе творится что-то неладное, когда добрая половина отдыхающих уже покинула заведение.

— Твою мать! — рядом орёт изрядно выпивший парень с бритой головой и толкает меня в плечо, чтобы вырваться вперёд.

Я пошатываюсь, но не падаю.

Слышится взрыв, на втором этаже поднимаются клубы дыма, и в "Элладе" тут же включается пожарная сигнализация с системой пожаротушения. Волосы и одежда промокают, а тело начинает колотить мелкая дрожь. Что происходит? Где Лерка? И что я вообще здесь делаю?

Следом за взрывом следует череда выстрелов. Кажется, что они раздаются где-то совсем рядом, над моей головой. Оглушающе и опасно. В ушах шумит, перед глазами всё расплывается, поэтому, едва сбежав на первый этаж, я прячусь под широкую деревянную лестницу.

Сердце клокочет словно сумасшедшее, а зубы громко клацают от страха и холода. Возможно, я поступаю неправильно, но сейчас мне хочется спрятаться и укрыться, не попадая под пули. До выхода могу не успеть добежать.

Надеюсь только, что скоро этот кошмар закончится, и здесь меня не найдут, не тронут. Приедет полиция, разгонит весь этот беспредел, и я смогу снова вернуться в свою прежнюю скучную жизнь с пьющей матерью.

Следующий выстрел заставляет бежавшего на выход парня рухнуть на пол прямо рядом с лестницей. Я вижу его безжизненное лицо, застывшее в гримасе ужаса, широко распахнутые глаза и расползающуюся под головой лужу крови.

— Боже мой… боже… вы живы?!

Не знаю, зачем я вообще его спрашиваю. В том, что этот парень мёртв, у меня нет никаких сомнений, хотя до сегодняшнего дня я никогда не видела смерть настолько близко. Буквально в метре от себя.

Приторный запах крови проникает в ноздри, я цепенею, но всё же заставляю себя отползти глубь лестницы и свернуться клубочком.

Через считанные минуты выстрелы утихают, впрочем, как и крики людей. Напротив, в клубе становится так тихо и пусто, что в голове пролетает мнимое: «Закончилось». Но о том, чтобы выйти из своего убежища, не может быть и речи. Я уговариваю себя посидеть ещё хотя бы несколько минут, чтобы убедиться в том, что это безопасно.

Проходит немного времени, прежде чем я слышу шаги. Влажная одежда прилипает к телу, а лужа крови от убитого мужчины почти подобралась к моим ногам. Не знаю, сколько времени я смогу здесь пробыть. Высовываться рано, потому что я здесь не одна и пока не разберу, кто из присутствующих в клубе может быть вооружен и опасен. Кто вообще устроил этот хаос среди мирных людей? Надеюсь, что он будет справедливо наказан.

Топот ног становится отчётливее, я всхлипываю и на мгновение зажмуриваю глаза, потому что шаги замирают прямо у лестницы.

— Жить хочешь? — слышу знакомый хрипловатый голос.

Открываю глаза и с удивлением замечаю того самого Андрея, который дал указание выпустить меня из ВИП-комнаты.

Темные глаза пристально смотрят в мои и будто поторапливают. Я понимаю, что у нас не осталось времени.

— Хочу, — отвечаю ему.

— Тогда пойдем за мной.

Я не знаю, кто он и что делает в его правой руке поблескивающий сталью пистолет, но от Андрея веет такой уверенностью, что я тут же вкладываю свою ладонь в его тёплую руку и выбираюсь из-под лестницы.

Глава 3

***

— Быстрее, — коротко бросает Андрей.

Он значительно выше меня ростом — я едва достаю ему до плеча, поэтому мне приходится буквально бежать следом за ним к чёрному выходу, минуя длинные коридоры ночного клуба. А ещё Андрей взрослый. Не знаю, какая между нами разница в возрасте, но ему явно больше тридцати.

Я чувствую исходящую от мужчины силу и почему-то повинуюсь ему. Знаю каким-то шестым чувством, что он не обидит. Он мог бы, но не посмел тогда, когда Марат привел меня в ВИП-комнату, чтобы развлечь компанию.

Когда мы оказались на улице, мне становится легче дышать, несмотря на то, что здесь значительно холоднее, чем в помещении, а моя одежда промокла насквозь. Ступая в лужи и грязь и не видя ничего перед глазами, продолжаю торопливо идти за Андреем. Мы проходим дворы пятиэтажек и гаражный кооператив. Андрей даже не думает оборачиваться назад, чтобы понять, успеваю ли я за ним.

В одном из неосвещаемых дворов он останавливается у чёрного внедорожника, щёлкает брелком сигнализации и жестом показывает, чтобы я забиралась на переднее сиденье. Страха почему-то больше нет. Он остался в клубе, среди выстрелов, крови и запаха смерти. Сейчас я определенно чувствую себя защищённее, чем когда-либо, хотя совершенно не знаю, что за человек этот Андрей.

В салоне автомобиля пахнет кожей и цитрусовым ароматизатором. Андрей бросает на меня короткий взгляд и, заметив, как я трясусь, включает печку. Становится теплее, но совсем расслабиться не получается.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает, выезжая со двора.

— Не знаю.

— Понятно.

Он резко давит на газ, заставляя меня вжаться в сиденье, и набирает скорость до высокой отметки.

Украдкой смотрю на его профиль: ровный прямой нос, густые чёрные брови и плотно сжатые губы. А ещё у него есть родинка на правой щеке. Даже в полумраке осознаю, что он ещё старше, чем я себе думала. Сколько ему? Тридцать пять? Тридцать восемь? Почти вдвое старше меня.

Мы проезжаем мимо «Эллады», и я непроизвольно ахаю от ужаса, потому что двухэтажное помещение ночного клуба съедают языки пламени. Страшно представить, что я до сих пор могла сидеть там под лестницей и бояться вылезти. А если бы вышла из укрытия, то было бы слишком поздно — с Андреем мы быстро покинули помещение клуба.

Наша поездка длится долго и без слов. Слух улавливает звук сирен вдалеке: к месту, где располагается теперь уже сгоревшая «Эллада», направляются скорая помощь, полиция и пожарная машина. А потом я прикрываю глаза от усталости и открываю их в тот момент, когда автомобиль Андрея останавливается.

Он глушит двигатель и замечает, что я проснулась. Надо было назвать адрес нашей с мамой квартиры, но я не в том состоянии, чтобы прямо сейчас ехать домой и выслушивать от неё пьяные претензии. К тому же там всё ещё могут сидеть гости. Честно говоря, я совершенно потерялась во времени.

— Куда мы приехали? — спрашиваю Андрея.

— Ко мне.

Он не слишком разговорчив, но это сейчас лишнее. После пережитого мне не хочется много говорить. Хочется слепо следовать за более сильным человеком, чем я, пусть даже под его пиджаком в кобуре находится огнестрельное оружие. Интересно, он тоже был участником той перестрелки? Андрей был зачинщиком или, наоборот, оборонялся? Эти вопросы я не решаюсь ему задать.

Его квартира находится на пятом этаже симпатичной новостройки. Внутри стерильно и чисто. Так, словно здесь никто не живёт или бывает слишком редко.

Снимаю с ног грязные и мокрые ботинки и застываю в коридоре. Андрей достает телефон и что-то внимательно там изучает, а затем, заметив моё смущение, окидывает с головы и до ног оценивающим взглядом. В его светлой квартире с новеньким ремонтом я кажусь неуместным чёрным пятном.

— Прими душ, — произносит он. — Прямо по коридору и налево.

Послушно кивнув, следую в указанном направлении, отмечая про себя огромную площадь квартиры. Здесь три или четыре комнаты, но все они нежилые.

Скинув с себя мокрую и грязную одежду, с удовольствием принимаю горячий душ. Здесь нет ни одного тюбика с женским гелем для душа, поэтому я пользуюсь ромашковым мылом. Взглянув на себя в зеркало, ужасаюсь собственному отображению. Сейчас на меня смотрит не молодая девятнадцатилетняя девушка, а её безликая и безэмоциональная тень.

Надевать мокрую одежду не хочется, поэтому я развешиваю джинсы и кофту на батарее и, обмотавшись большим полотенцем, выхожу в прихожую.

Так странно… Мне дважды за сегодняшний день удалось избежать изнасилования, но в третий раз, оставшись наедине с незнакомым мне мужчиной, я не совершенно не бегу от него. Что это? Шок? Адреналин? Безрассудность? Или три в одном?

Слышу негромкий голос Андрея в одной из спален. Туда и направляюсь.

Из мебели здесь только кровать, кресло и шкаф-купе с зеркалами.

Остановившись в дверном проёме, наблюдаю за тем, как строго Андрей разговаривает с кем-то по телефону. Увидев, что я тоже здесь, коротко прощается и обещает перезвонить, когда узнает какие-то новости.

— Так гораздо лучше, — кивает он, глядя на мой внешний вид.

Под прицелом его взгляда ощущаю непривычное расползающееся по телу тепло. Он оценивает меня как женщину? Понимаю ли я всю серьезность сложившейся ситуации? Взрослый мужчина спас меня и привез в свою квартиру. Какую плату он захочет получить за это?

Андрей снимает с себя чёрный пиджак и бросает его на стоящее рядом кресло. На талии кобура, а на правом плече виднеется огромное алое пятно.

— Ты ранен… — произношу сдавленным голосом.

Запах опасности и крови дурманит голову. Кажется, я вот-вот потеряю сознание от увиденного.

— Сможешь обработать? — спрашивает невозмутимо Андрей.

Глава 3.1

***

— Сможешь обработать? — спрашивает невозмутимо Андрей.


— Я попытаюсь.

Он выходит из комнаты и возвращается уже через несколько минут, держа в руках бутылку водки и белоснежную ткань. Кажется, аптечки в этой квартире не имеется, как и антисептика, и марли. Придется пользоваться тем, что есть.

Андрей ставит водку на тумбу и начинает расстегивать пуговицы испачканной рубашки. Снимает осторожно, чтобы ещё больше не задеть кровоточащую рану. Больше всего на свете я боюсь, что пуля находится внутри него. В таком случае я ничего не смогу с этим сделать.

Андрей обнажается по пояс, и сейчас я чётче вижу место ранения. Во время перестрелки его задели, словно чем-то острым разрезали кожу. Рана достаточно глубокая, рваная и длинная, примерно в десять сантиметров, но, к счастью, уже почти не кровоточит. Её бы лучше зашить, но…

Взгляд так же цепляется за физически крепкое мужское тело. У Андрея сильные руки с проработанными мышцами, широкие плечи и рельефный живот. Я впервые нахожусь так близко с полуобнаженным мужчиной. Щёки заливает яркий румянец, когда Андрей перехватывает мой взгляд и вскидывает брови.

Подхожу к тумбе, отрываю клочок ткани и обильно поливаю её содержимым бутылки. Руки при этом дрожат, а кончики пальцев покалывает от волнения.

— Присядь, пожалуйста, — прошу Андрея. — Я вряд ли достану, ты высокий.

Он опускается в кресло и кладёт руки на подлокотники, спокойно ожидая, пока я займусь его раной. Лицо выглядит невозмутимым, он дышит спокойно и размеренно. Это я напугана до чёртиков и боюсь к нему прикасаться. Но рану нужно обработать и, судя по тому, что Андрей не собирается обращаться к врачу, как можно скорее.

— Не больно? — спрашиваю, осторожно вытирая кровь.

Внутренне содрогаюсь, но Андрею хоть бы что. Он тянет свободную руку к бутылке и делает несколько больших глотков. Наверное, в качестве обезболивающего.

— Тебя как зовут?

Только сейчас понимаю всю абсурдность ситуации. Пока мы находимся друг перед другом полуобнаженными, он даже не знает моего имени.

— Нина.

— Продолжай, Нина.

Я полностью обрабатываю рану и прикрываю её чистой тканью. Тряпку бы прогладить горячим паром, потому что у меня есть сомнения насчёт её стерильности, но сомневаюсь, что где-то в этой квартире есть утюг.

— Нужно в больницу, — произношу, почти заканчивая. — Я не уверена в том, что сделала всё правильно.

Андрей поднимает на меня свой взгляд. Холодный, тягучий и опасный. Смотрит снизу вверх и вдруг слегка усмехается, отчего вокруг глаз собираются мелкие морщинки. Я была права, когда в машине подумала, что ему больше тридцати. Сейчас при ярком свете в квартире ещё раз в этом убеждаюсь.

— Как-нибудь разберусь, что мне делать.

Киваю и пытаюсь отойти, чтобы выбросить испачканные в кровь тряпки, но Андрей неожиданно берёт меня за запястье и останавливает. Другая его рука скользит по внутренней стороне бедра, а горящий взгляд проходится по моей фигуре и останавливается где-то в области груди. Меня мгновенно бросает в жар. Ладони становятся влажными, а ноги подгибаются.

— Тебе сколько лет? — спрашивает Андрей.

— Двадцать пять, — отвечаю ему.

Вру неожиданно для самой себя и тут же прикусываю язык. Зачем я пытаюсь казаться старше? Зачем позволяю ему трогать себя? И почему при этом мне так приятно?

— Иди ко мне, Нина, — не просит, а скорее требует Андрей.

Глава 4

— Иди ко мне, Нина, — не просит, а скорее требует Андрей.



Его теплая ладонь обжигает внутреннюю сторону бедра. Она поднимается всё выше и выше и задевает чувствительные половые губы. Я вздрагиваю, словно от удара электрического тока, но, как ни странно, хочу, чтобы он продолжал и не останавливался.

— Расслабься, — звучит низкий голос Андрея.

Я никогда не считала девственность чем-то особенным, просто так вышло, что на моём пути ещё не встретился человек, с которым мне захотелось бы близости. С Андреем хочется. Мне действительно хочется, чтобы он стал моим первым. Наверное, потому что он сильный и уверенный в себе мужчина, абсолютно не ровня парням-одногодкам, а я за сегодняшний день испытала огромнейший стресс и сейчас отчаянно хочу переключиться. Забыть глаза убитого мужчины в клубе. Забыть тот дикий страх, который паутиной окутывал тело. Забыть запах смерти и крови. Пусть даже таким кардинальным методом.

— Сними, — Андрей кивает на полотенце.

Дрожащими руками снимаю его с себя и бросаю под ноги. Облизав пересохшие губы, внимательно наблюдаю за реакцией Андрея. Он, откинувшись в кресле, рассматривает мою грудь, живот и опускается ниже. Лишним весом я никогда не страдала, но сейчас отчаянно начинаю искать в себе изъяны. А ещё я ни разу не делала эпиляцию зоны бикини, поэтому дико хочу прикрыть ладонями лобок, но Андрей едва заметно мотает головой, перехватывая моё движение. И я останавливаюсь. Интересно, ему нравится то, что он видит?

Андрей молча поднимается с места, опускает ладони на мою талию и, повернув к себе спиной, подводит к кровати. Теперь я чувствую жар его кожи, тяжелое дыхание над виском и внушительную эрекцию сквозь ткань брюк, которая упирается мне в спину.

Андрей накрывает ладонью мою грудь и перекатывает между пальцами затвердевшие соски, будто играя. Внизу живота при этом приятно покалывает, а в голове отключается сознание. Его ласки мне приятны, но в каждом жесте Андрея сквозит нетерпение. Он ставит меня на четвереньки и надавливает на поясницу, чтобы прогнулась.

Руками упираюсь в изголовье кровати и прикрываю глаза, потому что в этот момент он проводит двумя пальцами между половых губ и массирует клитор. Краска полностью заливает лицо, когда он проникает ими в меня. Хочу сказать, что он у меня первый, но замолкаю, потому что слышу постыдные влажные звуки, которые издаёт моё тело. Я и раньше ласкала и трогала себя, но мужчине подобного не позволяла. Это похоже на сумасшествие. Я боюсь и жажду продолжения одновременно.

Андрей сменяет пальцы внутри меня на огромный возбуждённый член. Так резко, что я не ожидаю подобного. Он врывается в меня мощно и до упора, выбивая из груди громкий гортанный крик.

Приятная растекающаяся по телу нега сменяется сковывающим страхом. Кажется, будто внутри раскаленная железная скалка, которая растягивает меня и заставляет сжиматься от боли. Мне хочется отстраниться, но руки Андрея сильно удерживают меня за бёдра и насаживают на себя.

Он матерится сквозь зубы. Сдавливает ладонью шею, прижимает мою спину к своей груди и выходит из меня, вновь вбиваясь на всю длину. Он делает так ещё и ещё. До искр перед глазами и поплывшей полосатой обшивки кровати. А потом Андрей вновь прогибает меня в пояснице, выходит и… замирает. Я жду, что он вонзится ещё раз. До выступивших из глаз слёз, до громкого крика, до опаляющей изнутри боли, но Андрей не делает этого.

— Блядь. Ты девственница? — спрашивает ледяным тоном.

Колени подрагивают, но я всё же заставляю себя выровнять спину и повернуться к нему лицом. На презервативе кровь и на его ладонях тоже.

— Да, — отвечаю едва слышно.

Думаю, что с первого раза он не расслышал, но повторять не рискую. Слишком злым и напряженным выглядит его лицо. Слишком обжигают потемневшие глаза Андрея.

— Почему сразу не сказала?

— Боялась.

Андрей поднимается с кровати и снимает презерватив. Кстати говоря, я ничуть не ошиблась с размером, потому что член у него и правда огромный и полностью обвит тугими венами.

Он на несколько секунд уходит, наверное, в ванную комнату, а затем возвращается.

— Иди в душ, — бросает мне коротко и тянется к пиджаку.

Достает оттуда пачку сигарет, быстро подкуривает и с наслаждением делает глубокую затяжку. Одну, затем другую. В мою сторону не смотрит.

Глава 5

***

Включаю теплую воду на полную мощность и осторожно переступаю бортики душевой кабинки.

Тело расслабляется, боль постепенно утихает. Только всё ещё ноет в области промежности, но это, наверное, нормально после такого интенсивного секса. Андрей не знал, что я ещё девственница, а я боялась противостоять ему, потому что не ждала от него сочувствия и понимания. Мы чужие друг другу люди, по случайности встретившиеся в столь экстремальной ситуации. Андрей просто брал то, что должен. Дико, безудержно, неосторожно, пытаясь выплеснуть накопившийся в крови адреналин. В любом случае первый раз с ним гораздо приятнее, чем с маминым пьяным гостем или блондином Маратом.

Сотрясаясь от отвращения, выключаю воду и нахожу на полке свежее полотенце. Моё осталось где-то в спальне на полу, а джинсы и свитер всё ещё влажные.

Крови больше нет. Я вытираюсь насухо и, тихо ступая по коридору, направляюсь к той комнате, где мы с Андреем занимались сексом. Он всё ещё здесь, по-прежнему сидит в кресле, курит очередную сигарету и разговаривает с кем-то по телефону. Замечаю, что его рана кровоточит, кровь просочилась сквозь повязку. Мне хочется подойти к нему ближе и вновь обработать рану водкой, но я побаиваюсь Андрея, потому что он хмурится и злится, обращаясь к собеседнику.

— Когда узнаешь, где она, тут же дай мне знать. Меня не ебёт, Антон. Просто сообщи точное местоположение уже через час.

Я прохожу по комнате, сопровождаемая его внимательным взглядом, и сажусь на край кровати. Жду, когда он договорит по телефону. А что будет дальше, я совершенно не знаю. На тумбе помимо водки лежит оружие, и я вновь задумываюсь о том, какую роль в перестрелке принимал Андрей. Он не похож на бандита, потому что обычно я представляла их немного другими, но что-то опасное и хладнокровное в Андрее всё-таки есть.

— Уверен, что ушла? Камеры на хрен сгорели! Откуда ты можешь знать?

Я совершенно не понимаю, о чем он говорит. Обнимаю себя за плечи руками и терпеливо жду. А потом усталость берёт верх, и я опускаю голову на подушку. Сворачиваюсь в клубочек, прикрываю глаза, думая, что это лишь на секунду. Сейчас Андрей закончит разговор, и я открою веки. Но всё происходит иначе, и я проваливаюсь в глубокий тягучий сон.

Мне снится тот самый клуб, где произошла перестрелка. Снится пожар и высокие языки пламени, которые быстро охватывают помещение. Всё происходит так, как происходило в реальности, с одной небольшой поправкой — теперь я нахожусь не снаружи, а внутри.

Часто дышу от испуга и открываю глаза. В комнате темно, но Андрей находится рядом. Я чувствую его запах и тепло кожи. Заметив, что я проснулась, он нависает сверху и бережно убирает налипшие пряди волос с моего лица. Кажется, во сне я плакала.

— Ты как? — спрашивает он.

— Нормально.

Я не говорю ему, что именно мне приснилось, а он не углубляется. Просто тянусь к нему руками и хочу, чтобы он опять защитил. Он — тот, кто, возможно, убивал людей в «Элладе» и спалил его к чертям собачим, но, несмотря на это, я обвиваю его шею и слышу нетерпеливый вздох. Это только мои догадки.

Андрей накрывает моё обнаженное тело, которое во сне освободилось от полотенца, своим. Он тоже полностью без одежды, и теперь его горячая кожа соприкасается с моей. Чувствительные соски трутся об жесткие волоски на его груди, а в промежность упирается стоящий колом член. От мысли, что он опять будет во мне, резко дергаюсь вверх.

— Тихо-тихо, — шепчет он. — Я больше не сделаю тебе больно.

— Хорошо.

Пытаюсь расслабиться и тянусь губами за поцелуем. Мне нравится, как умело Андрей ласкает мой рот, как гладит спину, перебирает выступающие рёбра и сжимает ягодицы. Ненасытный и дикий, он хочет меня до одури.

— Возьми его в руку, — произносит Андрей.

Я сразу же понимаю, о чём он. Страх на секунду парализует меня, но потом отпускает. Кладу ладонь на горячий и твёрдый член, ощущая под пальцами гладкую кожу и выступающие крупные вены. Судя по тому, как Андрей втягивает воздух сквозь зубы, ему нравится. Он сам толкается мне в руку, а потом я делаю это сама — вожу ладонью по всей его немаленькой длине, заставляя орган стать твёрдым до невозможности.

— Хватит, — неожиданно мягко произносит Андрей.

Он хочет делать это в меня. Я убираю руку, раздвигаю ноги шире, и в этот раз он входит почти безболезненно. Мои глаза распахиваются, когда Андрей начинает двигаться, а руки безвольно опадают на кровать.

Лерка рассказывала, что уже во второй раз после первого секса испытала самый настоящий оргазм. Даже не верится, что такое вообще возможно.

Внушительный орган Андрея расширяет меня изнутри. Он двигается быстрее и быстрее, опираясь на локти и глядя мне в глаза. Видно, что ему сложно сдерживать себя, потому что Андрей любит делать это резко и грубо, оставляя на теле синяки и отметки. А меня… меня он боится сломать?

В комнате слышны влажные звуки и шлепки тела о тело. Его ладонь протискивается ниже, а пальцы начинают ласкать пульсирующий клитор, заставив меня выгнуть спину и вонзиться ногтями в плечи Андрея. Тело обдает сильным жаром, а по венам проходит электрический ток, когда он умело надавливает на чувствительную точку.

Андрей самодовольно улыбается и наблюдает за моей реакцией, отчего оргазм становится ярче и красочнее: изображение перед глазами плывёт, бёдра сотрясаются от конвульсий, а с губ срывается громкий вскрик. Когда я прихожу в себя, пытаясь по остаткам собрать собственное тело, Андрей делает финальные мощные толчки и замирает во мне.

— Завтра мы ещё поговорим о твоём возрасте, — произносит он, поднимаясь с постели и снимая презерватив. — А сейчас спи.

Засыпаю я вновь без сил, но в этот раз сон чуткий и поверхностный. Тревога не покидает меня ни на миг. Кто этот мужчина, с которым я делю постель? Он на светлой стороне или на тёмной? Я окончательно открываю глаза, когда стрелки часов показывают пять утра, а на улице начинает светлеть.

Выбравшись из постели, направляюсь в ванную комнату. Достаю из кармана телефон и вижу там тридцать пропущенных звонков. Двадцать от мамы и десять с неизвестного номера. Я выбираю этот номер и жму кнопку вызова. Слышится один гудок, затем другой, а на третий снимает трубку Лерка.

— Боже, Нина! Ты жива! Я чуть не поседела от страха!

— Где ты? Я искала тебя в «Элладе»! — шепчу ей.

— Отец приказал мне в срочном порядке убираться оттуда, потому что там намечалась крупная сходка криминальных авторитетов. Позже у них пошло что-то не так. И я сбежала, оставив где-то свой телефон. На память твой номер не знала, обзвонила всех одногруппников, а когда нашла его, ты уже не отвечала.

Значит, Андрей — криминальный авторитет, раз тоже находился в «Элладе». Других предположений, почему он был там с оружием, у меня нет. Нечто подобное я ожидала, но сейчас, на трезвую голову, это совсем не кажется мне чем-то романтичным. Наоборот, невероятно пугает.

— Со мной всё хорошо, — закусываю нижнюю губу, ощущая, как жар вновь концентрируется внизу живота при одном только воспоминании о близости с Андреем. — Я тоже переживала, что ты осталась в клубе.

— Нет, Нин. Я ушла, а он сгорел дотла. Я видела снимки очевидцев в инстаграме.

Мы договариваемся обо всем поговорить в университете, хотя я не уверена, что смогу прийти на первую пару.

После этого я снимаю одежду с полотенцесушителя, быстро надеваю её на себя и на носочках выхожу в прихожую, где остались мои ботинки. Дверь, к счастью, заперта только на внутренний замок. Провернув его два раза, выбегаю в подъезд и бесшумно прикрываю за собой дверь.

Глава 6

***

Я выхожу на улицу и бросаю взгляд на дом, в который привёз меня Андрей. Кирпичная новостройка находится почти в самом центре города. Видно, что дом сдан недавно. Охраняемая территория, вокруг чисто и опрятно, совсем не так, как у нас окраине.

Холодный промозглый ветер заставляет меня съежиться и поторопиться. Не думаю, что Андрей бросится за мной бежать, но сегодняшнее утро заставило меня проснуться от кошмарного сна, который происходил в реальности.

По случайности я попала в передрягу, которую затеяли криминальные авторитеты в ночном клубе. Там были убитые и пострадавшие, а само здание клуба сгорело. Андрей тоже был там. И он был с оружием. Не нужно быть слишком умной, чтобы сложить два плюс два и догадаться, что Андрей, несмотря на свою внешнюю привлекательность, находится вне закона.

Охранник на посту лениво открывает ворота, не спрашивая о том, откуда я, из какой квартиры. Отбежав за угол дома, достаю телефон и вижу, что на экране мигает севшая батарейка. К счастью, я успеваю заказать такси, назвав адрес дома, который написан на углу.

— Явилась! — мать укоризненно качает головой и пропускает меня в квартиру.

От неё самой воняет перегаром и в целом выглядит она не лучшим образом: всклоченные волосы, помятый халат, а под глазами остатки вчерашнего макияжа. Я начинаю забывать те годы, когда она была красивой цветущей женщиной. Незнакомое мне чудовище поглощает её с каждым разом всё больше и больше.

— Не хочешь сказать, где шлялась всю ночь?!

— Не хочу!

С грохотом закрываю дверь в свою комнату и снимаю с себя одежду. На коже остались отметки от порой грубых ласк Андрея: на бедрах мелкие синяки, на шее и ключицах красные пятна от его щетины. Внизу живота моментально разливается жар, когда я вспоминаю о том, как мы занимались с ним сексом.

Жалею ли я о том, что ушла? Нет. Определенно нет. Андрей всё равно рано или поздно вышвырнул бы меня на улицу, как только утолил свой неуёмный аппетит. В конце концов, я не знаю о нем ровным счётом ничего. Вдруг он и со мной повёл бы себя жестоко? Криминал — он и в Африке криминал.

— Я, между прочим, всю ночь не спала! — возмущается мать, когда я выхожу из комнаты и направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы.

— Ты перепутала слово, мам. Не спала, а бухала.

— Ты ещё дерзить мне будешь?

Заглядываю на кухню и отмечаю про себя, что, несмотря на попойку, посуда помыта, в квартире чисто, и ничего не напоминает о том, что у нас присутствовали гости. Жаль, что моё сознание постоянно будет воспроизводить кадры о том, как краснощёкий придурок лез своими потными ладошками мне под кофту.

Хочу выйти из кухни, но мать преграждает мне дорогу.

— Мам, мне на пары нужно собираться. А тебе на работу.

— Нина, ну Нина… Нуся, — неожиданно мягко называет меня именем, которым обычно называл только отец.

Сердце болезненно сжимается от воспоминаний о нем и том времени, когда мы были крепкой счастливой семьей.

— Чего тебе? — застываю в дверном проёме ванной комнаты, но в глаза ей не смотрю.

Хочется уснуть и забыться после прошлой ночи, но я знаю, что у меня ничего не получится. Слишком много эмоций произошло.

— Прости, что сорвалась. Этого больше не повторится.

— Мне бы хотелось верить, мама. Вот только жаль, веры в тебя у меня уже не осталось.

За завтраком, который я готовлю себе на скорую руку, листаю новостную ленту и соцсети. Сотни фотографий очевидцев запечатлели кадры пылающей «Эллады». Постепенно появляются статьи о крупной перестрелке и пожаре, но ни в одной из них не указано, что там были погибшие. Возможно, ещё просто рано. А быть может кто-то умело скрыл информацию об этом.

Стараясь больше не думать о том, что произошло, направляюсь в университет на занятия. Лерка подъезжает к центральному корпусу на чёрном «Мерседесе» и выходит из салона недовольная и раздраженная.

— Что-то случилось? — спрашиваю её.

— Отец на время приставил ко мне свою охрану. Сказал, что в городе слишком неспокойно.

— Из-за клуба?

— Возможно. Обычно я не лезу в его дела и не перечу — себе дороже.

В последующие дни я только и делаю, что пытаюсь выбросить Андрея из головы. Он засел в ней так прочно, что это кажется чем-то невозможным. Отметки, которые он оставил на моей коже постепенно пропадают, а воспоминания о нём — нет. Они всё такие же красочные, острые и яркие. И всё так же судорогой сводит живот.

Я строю разные версии того, как развивались бы наши отношения, но ни при одной из них не было бы того исхода, которого мне хотелось. Он взрослый, он другой, и только по чистой случайности наши миры на одну ночь пересеклись.

Сгоревший ночной клуб всё менее активно мелькает в газетах и интернет-пространстве. Ни в одной из версий по-прежнему не указано, что там были убитые и сгоревшие. Фантастика какая-то!

Я устраиваюсь на работу официанткой после строгого собеседования и двухнедельной стажировки. Мать на неопределенный срок бросает пить, но я по-прежнему с ней не разговариваю и злюсь.

И когда мне кажется, что я забываю о своем первом мужчине, меня начинает мутить по утрам, грудь становится чувствительной, а в цикле, который обычно идёт, как по часам, случается явный сбой. Трехдневная задержка. Забежав после работы в ночную аптеку, покупаю там самый дешевый тест, чтобы убедиться, что это нервы и стресс, а не то, что я не хочу произносить вслух.

Вечером не делаю — даю собственному организму последний шанс до утра. А в семь я уже сижу на крышке унитаза и во все глаза таращусь на слабую вторую полоску теста на беременность, пытаясь сморгнуть и убедиться в том, что мне показалось.


Завтра возвращаемся к прологу и встрече с Андреем и Ниной у него в доме.


Глава 7

***

(это глава из пролога, можно перелистнуть)))

— Нин, прошу, помоги с курсовой!

— Что там у тебя? — закидываю рюкзак на плечо и направляюсь к выходу из аудитории.

— Осталось всего два задания, Нин! Два! — Лера догоняет меня и берёт под руку. — Можем поехать ко мне домой. Отец свалил на две недели за границу.

— Ладно, Лер, — соглашаюсь я. — Только недолго. Я маме обещала, что приготовлю ужин.

Отказать такой, как Лера Муратова, практически невозможно. Она безумно обаятельная и настойчивая, к тому же моя единственная подруга в новом городе.

Лера щёлкает брелком сигнализации от новенькой «Ауди» и кивает в сторону пассажирского сиденья. В салоне тепло и пахнет кожей. Смотрюсь на себя в зеркало, вытираю потёкшую тушь под глазами и грею ладони над печкой. Осень в этом году выдалась особенно дождливой и холодной. Пока мы дошли от центрального корпуса университета до парковки, я успела здорово продрогнуть.

— Сделаю тебе глинтвейн, — произносит Лера, выезжая на главную дорогу.

— Боюсь, что курсовую в таком случае будешь доделывать сама.

Её губы плывут в улыбке, обнажая ровные зубы и подчёркивая милые ямочки на щеках. Лера красивая и даже очень. Парни в нашем университете сворачивают шеи, глядя ей вслед: длинные блестящие волосы каштанового оттенка, миндалевидные карие глаза и ровный, чуть вздернутый нос. Ко всему прилагается точёная фигурка, которую Лера исправно поддерживает с помощью диет и занятий в спортзале.

Порой удивляюсь, что во мне нашла Лера? Почему предложила свою дружбу? Почему в первый мой учебный день в вузе пригрела и взяла к себе под крыло? Ведь никто не обращал на меня никакого внимания, кроме неё.

Ответов на эти вопросы я не нахожу. Наверное, так сложились карты, и Лера увидела что-то родное во мне, а я в ней. Наша дружба длится всего два месяца, но кажется, будто вечность.

Лера выруливает на трассу и прибавляет скорости, заставив меня вжаться в сиденье автомобиля. Подруга живёт за городом вместе с отцом. К сожалению, мать Леры умерла, когда ей было три года. В этом мы с ней похожи, потому что я тоже лишилась отца.

За то время, что мы дружим, в гостях у Леры я была лишь один раз. В основном, мы проводили время у меня дома, пока мать работала посменно. А ещё в кафе или клубах. Её отца я ни разу не встречала, но со слов самой Леры знаю, он очень властный и сложный человек. Редко бывает дома и занимается не совсем законными делами. Эту информацию она сообщила мне по строжайшему секрету и будучи под алкоголем. Именно поэтому я всё же с опаской переступаю порог её дома.

***

— Проходи в гостиную. Сейчас поставлю чайник, — командует Лера.

Плюхнувшись на белоснежный кожаный диван, беру в руки пульт и фоном включаю музыкальный канал. Помню, когда впервые попала в гости к подруге, то не смогла удержаться от восхищенного возгласа. Каждый уголок в этом доме буквально кричал о роскоши и богатстве.

Лера появляется в гостиной через пять минут. Тащит за собой ноутбук и бумаги с расчётами по макроэкономике. Математические науки Лере не давались никогда и, если уж совсем откровенно, я не понимаю, почему подруга выбрала себе профессию, которую терпеть не могла. Думаю, что это всё же из-за отца.

— Вот эти два задания никак не могу посчитать, — открывает вкладку на ноутбуке Лера. — Только умоляю, не объясняй! Я всё равно ничего не пойму.

— Ладно, — киваю я и приступаю к выполнению.

Мне правда не сложно, как дважды два. Экономика и финансы — это моя стихия. Пока Лерка переписывается с кем-то по телефону я за считанные полчаса успеваю просчитать недостающие задания по курсовой.

— Готово!

— Нин! — бросается на шею Лера. — По гроб жизни буду тебе обязана.

— Да брось… Мне совершенно не сложно.

Лерка тут же отстраняется, потому что в этот момент за окном мелькает свет фар и слышится рёв мотора. Я испуганно смотрю на подругу, а она на меня. Когда-то давно, ещё при первом нашем знакомстве, Лера обмолвилась, что её отец терпеть не может посторонних людей в доме. И что мне теперь делать? Бежать наверняка поздно…

— Хм, странно, — произносит подруга. — Отец вернулся.

Она поднимается с дивана, подходит к окну и выглядывает на улицу, подтверждая свои догадки. Я встаю следом и начинаю нервно кусать губы.

— Лер, мне уйти? Я могу вызвать такси.

— Ты чего, Нин! Он хоть и строгий у меня, но за то, что я привела в гости подругу, ничего не сделает.

Слышится щелчок открываемой двери, а затем тяжелые шаги, которые с каждой секундой приближаются к гостиной. Не знаю, почему, но у меня ползут мурашки по коже, и хочется сбежать отсюда немедленно.

— Здравствуй, пап! — выкрикивает Лерка и бросается на шею отцу.

С первого раза я не могу рассмотреть ни его лицо, ни фигуру, лишь когда подруга отстраняется, мой рот удивленно вытягивается буквой «О».

— Пап, знакомься, это моя подруга Нина. Я тебе рассказывала о ней. — Лера обращается к отцу, а затем переводит взгляд в мою сторону. — Нина, а это мой отец, Андрей Вячеславович Муратов.

Карие глаза смотрят на меня в упор. Холодные, безразличные и опасные. Этот мужчина мне знаком. И не только по рассказам подруги.

— Приятно познакомиться, Андрей Вячеславович, — опускаю глаза в пол, чувствуя, как пылают мои щёки и громко-громко барабанит сердце.

Месяц назад мы уже встречались с ним. Это была самая жуткая и одновременно самая прекрасная ночь в моей жизни, которая принесла неожиданный сюрприз в виде двух полосок на тесте.

(листаем)

Глава 7.1

***

Андрей молчит и сканирует меня насквозь. В строгом чёрном костюме и такого же цвета рубашке. Между бровей глубокая складка, карие глаза чуть прищурены, а губы сжаты в тонкую линию. На лице ни тени улыбки, ни блеска в глазах, ни намёка на то, что месяц назад между нами что-то было. А у меня дрожат руки, и состояние почти предобморочное. Андрей умело управляет своими эмоциями или действительно не помнит события тридцатидневной давности?

— Пап, тебе сделать кофе? — спохватывается Лера. — Мы с Ниной собирались почаевничать.

— Не надо, — сухо отвечает Андрей. — Я за бумагами заехал. Скоро уезжаю.

— А заграница? Отменилась?

— Вылет перенесли.

Пока они общаются между собой, мне хочется сквозь землю провалиться… Я переспала с отцом своей единственной подруги. С мужчиной, который вдвое старше меня. Боже, мне кажется, что это дурной сон и надо только ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться.

— Хорошо, — кивает Лера. — Если передумаешь, то мы с Ниной на кухне.

Андрей разворачивается и уходит на второй этаж, а я ещё некоторое время стою, приросшая к полу. Фигура его. И рост такой же высокий. Широкие плечи, короткая стрижка и темные густые волосы. Ошибки быть не может. В какой-то момент в голове проскальзывает шальная мысль, что отец Лерки имеет брата-близнеца — того Андрея, которого я знала…

Мы с подругой направляемся на кухню. Мне тошно, дурно, страшно… Ещё и тест этот дурацкий, который я сделала буквально утром. Вторая полоска была слабой, не такой яркой, как первая. Возможно, ещё есть хотя бы малюсенький шанс, что это ошибка? Нужно будет записаться к врачу, чтобы удостовериться…

Удостовериться в чем, Нина?! Что ты беременна от человека, который годится тебе в отцы? От человека, который тесно связан с криминалом?

— Расслабься, он адекватно отреагировал на твоё присутствие, — сообщает Лерка, заливая кипятком пакетик с чаем.

— Мне всё равно неловко, — произношу севшим голосом. — Ты говорила, твой отец не любит посторонних. Пожалуй, я вызову такси.

— Нин! Расслабься! — шутливо злится подруга и усаживает меня за барную стойку. — Выпей хотя бы чай со мной. У меня эклеры такие… ммм… пальчики оближешь!

После недолгих разговоров я всё же соглашаюсь. Лера ставит передо мной жасминовый чай, а также печенье и обещанные эклеры с нежным воздушным кремом. Наш разговор уходит в другое русло, но внутреннее я напряжена и никак не могу расслабиться. Ещё бы. Где-то по дому ходит он.

— Твой таинственный незнакомец не искал тебя? — украдкой спрашивает Лера.

Чуть не давлюсь пирожным. Я рассказала подруге некоторые детали той самой ночи. Она заметила, что я сама не своя, и стала допрашивать… Но рассказала я не всё. Только то, что встретила мужчину, который спас меня и привез к себе, а наутро я сбежала. Кто же знал, что Андрей, отец Леры и Андрей, мой первый мужчина — одно и то же лицо?

Я начинаю судорожно вспоминать все рассказы об отце Леры. Она говорила, что он строгий и порой деспотичный, но это никогда не мешало ей быть взбалмошной и весёлой тусовщицей.

— Зачем ему это? — всё же проглатываю кусок эклера и откладываю его в сторону. — Мы ничего друг другу не обещали. И вообще… вдруг он несвободен.

— Ага! Сама говорила, что квартира была без женских тюбиков и баночек.

Мне хочется закрыть эту тему навсегда, но в этот момент за моей спиной слышатся тяжелые шаги, и тело будто парализует. Разговор заканчивается сам собой, потому что Андрей проходит на кухню. Я чувствую запах дорого парфюма и сигарет. Живот автоматически сводит судорогой от ярких вспышек воспоминаний нашей ночи и его сумасшедших ласк.

— Я уже уезжаю, — сообщает он дочери. — Если что-нибудь нужно — звони в любое время мне или Алиму.

Несмотря на сдержанность, в его голосе проскальзывают теплые нотки по отношению к дочери.

— Мне что-нибудь нужно, — смеется Лера. — Подкинешь Нину до города?

— Не нужно! — почти выкрикиваю я, проливая чай на стойку.

Лера хватает салфетки и предотвращает тотальную катастрофу. Тело покрывается липким потом, а сердце часто барабанит в грудной клетке. Нервы напряжены, и в организме будто запущен бомбовый механизм: ещё немного и я взорвусь, поведу себя неадекватно и выдам с потрохами.

— Зачем тебе вызывать такси, если отец все равно направляется в город? — скептически приподымает бровь Лера.

— Пожалуйста… — шепчу почти беззвучно. — Я сама доберусь.

Лера качает головой и недовольно поджимает губы. Она не привыкла, когда ей отказывают.

— Хорошо, — неожиданно соглашается Андрей. — Буду ждать в машине, Нина.

Он так выразительно произносит моё имя, что на коже тут же появляются мурашки. Звук удаляющихся шагов ни на секунду не дает расслабиться или прийти в себя, потому что я знаю — сейчас мы окажемся вдвоем. В одном салоне автомобиля. Как и тогда.

Лера выходит проводить меня на крыльцо. Обнимает на прощание и просит позвонить, как только я доберусь.

Увидев припаркованный у дома автомобиль, направляюсь к нему на ватных ногах. Это не тот самый, на котором мы ехали из клуба в квартиру. Другой.

Забравшись на заднее сиденье, выпрямляю спину и стараюсь не смотреть на Андрея, но знаю и чувствую, что он смотрит на меня в зеркало.

— Пристегнись, — произносит он и резко срывается с места.

Послушно следую его совету, кладу на колени вспотевшие ладони и непроизвольно встречаюсь с ним взглядами. Я вижу в зеркале только глаза: темные и пронзительные. Хочу отвернуться к окну, как вдруг слышу его голос:

— И всё же тебе не двадцать пять.

Глава 7.2

***

— Мне девятнадцать, — с трудом выдавливаю я и все же отворачиваюсь к окну.

— Я догадался. Хорошо хоть совершеннолетняя.

Я слышу, что Андрей улыбается. Представляю, как под его глазами появляются мелкие морщинки, а глубокая складка между бровей разглаживается. Но посмотреть на него все же не решаюсь — в слишком щекотливой и неловкой ситуации мы оказались.

Через несколько минут езды в тишине в голову приходит шальная мысль рассказать Андрею о том, что я беременна. Но позже одергиваю себя и злюсь за собственную глупость. Ну и что я скажу ему? Кажется, после той ночи я жду ребёнка? «Кажется», потому что на тесте только слабая вторая полоска, и я не уверена в этом точно. Ересь. Детский сад. Никакого доказательства того, что тот дешёвый тест показал правильный результат, у меня нет. До тех пор, пока я не буду уверена в этом наверняка, не стоит и дёргаться.

— Тебе куда? — подаёт голос Андрей.

— Мне до самой ближайшей остановки городского транспорта.

— Адрес, Нина, — требует он.

— Ворошиловский проспект, — бормочу себе под нос.

Наш район самый убогий в городе, а дом, в котором я живу, построен ещё в шестидесятых годах. Не слишком хочется, чтобы Андрей подумал, что я нищенка, которая общается с его дочерью только ради денег или другой выгоды. К тому же ему придётся накинуть немаленький круг, чтобы добраться до моего дома.

— Это за мостом? — спрашивает Андрей.

— Да, сразу же за ним.

Бросаю взгляд в зеркало и, пока он не видит, начинаю рассматривать почти забытые черты лица: чёрные брови, такого же цвета ресницы и небольшую горбинку на носу, которая ему невероятно идёт.

— Я тоже там жил когда-то, — неожиданно произносит Андрей и ловит меня за подглядыванием.

Краска приливает к лицу, а от карих глаз, устремлённых прямо на меня, начинает бешено подскакивать пульс. Я ведь думала, что больше никогда в своей жизни не увижу его. Думала, что не бывает таких случайностей: неожиданных и немного нелепых. Возможно, встретившись при других обстоятельствах, каждый из нас вел бы себя иначе.

— Правда? Тоже за мостом? — спрашиваю у Андрея тихим голосом.

Мы уже почти приближаемся к моему дому. И в этот момент я начинаю отчётливо понимать, что не хочу прощаться с Андреем. Это всё? Он подкинет меня домой и уедет в аэропорт? Даже не спросит, почему я тогда сбежала? Непоследовательная и глупая ты, Нина.

— За мостом, — кивает Андрей. — В серой блочной пятиэтажке.

— Давно?

— Ты, наверное, тогда ещё не родилась.

Подкол засчитан, потому что я смущаюсь и опять вспоминаю о разнице в возрасте. Лет двадцать. Минимум. Нужно будет точнее спросить у Леры, сколько лет её отцу. А ещё чем он занимается и как надолго улетел за границу. Мне теперь почему-то хочется знать о нем гораздо больше. Почти всё. Несмотря на то, что разум твердит — не надо.

Андрей плавно притормаживает у подъезда и выходит из салона первым, а я следом за ним. Он медленно обходит автомобиль и направляется ко мне. Сердце не бьется, нет. Оно выпрыгивает из груди и учащённо тарахтит.

Андрей останавливается напротив и прикуривает сигарету. Мне приходится задрать голову вверх, потому что он правда очень и очень высокий. А в ту ночь мне этого не показалось.

— Как ты?

— Всё хорошо. Не беспокойся.

Я сразу же понимаю, о чём он. Он трахал меня грубо и без долгих прелюдий, вызывая боль и слёзы. Андрей был напичкан адреналином и не слишком заботился о моих ощущениях. К тому же я соврала ему о возрасте, и Андрей даже подумать не мог, что трахает девственницу. Лишь когда увидел кровь, осознал и в следующий раз вёл себя осторожнее.

— Как твоё ранение? Ты обращался в больницу? — спрашиваю обеспокоенно.

В этот момент понимаю, что не хочу его отпускать. С Андреем хорошо и приятно вот так просто стоять и болтать.

— Нет, Нина, — усмехается он. — Не обращался. Мне не стоило высовываться тогда.

— Очень жаль. Наверное, остался большой шрам?

— Переживу. Не первый у меня.

Под единственным фонарём в нашем дворе замечаю сутулый силуэт матери. В это время она обычно возвращается с работы. Мать будет в шоке, когда увидит меня с таким взрослым мужчиной возле его шикарного авто. Обязательно обзовёт проституткой и опозорит перед Андреем. Я не могу этого допустить… Хватит, что я уже перед ним опозорилась, назвав точный адрес.

— Спасибо, что подвёз, но мне пора, — с трудом выдавливаю из себя слова прощания.

Андрей слабо кивает и выбрасывает окурок в урну.

— Мне тоже пора в аэропорт. Береги себя, Нина, — произносит напоследок он.

Его автомобиль резко срывается с места, поднимая пыль во дворе. Секунда… и больше ничто не напоминает о том, что он здесь вообще когда-то был.

Слёзы почему-то подкатывают на глаза, и хочется броситься за автомобилем, остановить Андрея и ещё немного поговорить. И да, я отдаю себе отчёт в том, что мне с ним ничегошеньки не светит. Та ночь была случайностью, наваждением, мороком. Андрей ничего мне не обещал, а я и вовсе бежала, испугавшись. Теперь мне остаётся лишь в красках вспоминать детали.

— Вот урод, такую пыль поднял, — бормочет себе под нос мама, останавливаясь у подъезда. — Людей без авто вообще за людей не считают!

— И тебе добрый вечер, — шмыгаю носом и вытираю рукавом слёзы.

Как же ты не вовремя появилась, мама… Если бы ты только знала.

— Нинка! Ты что, только домой вернулась?

— Да, сегодня получилось поздно, — пожимаю плечами.

— И ужин не приготовила? — возмущается мама, сбивая весь мой романтичный настрой. — Ну, спасибо тебе, дочь. Удружила!

Глава 8

***

— Как вчера доехала? — спрашивает Лерка, когда мы встречаемся с ней в стенах университета.

Она целует меня в обе щёки и садится рядом. Подруга немного опоздала, и я догадываюсь, почему. От неё веет легким перегаром. Наверняка после того, как её отец улетел по делам, она позвонила подругам и уехала тусить. При всей общительности и взбалмошности у Леры мало настоящих друзей. Во всяком случае, именно так она говорит. А ещё то, что я не такая, как остальные. Более настоящая, порядочная и честная, и ей со мной легко, как ни с кем другим. И почему-то сейчас, вспомнив об этом, я испытываю чувство вины за то, что у меня появилась тайна, о которой Лере лучше не знать.

— Всё хорошо, — упускаю подробности нашей с Андреем поездки. — Но в следующий раз не делай так. Мне некомфортно.

— Отец не кусается, Нин.

— И все же. Он не обязан.

— Нин, я говорила, что обожаю тебя? — смеётся Лерка. — Любая другая моя подружка была бы счастлива, если бы отец её до дома подвёз. Они все текут только от одного его вида. Инка, Дашка, Алина… Глаза бы выцарапала за это.

Я нервно сглатываю и делаю вид, что начинаю искать в сумочке тетради по экономике предприятия, а сама едва могу справиться с дрожью в руках. Надеюсь, что Лера никогда не узнает о том, что было между мной и Андреем.

Если бы на её месте была другая, я бы не так переживала. Но Лера для меня особенная. Она та, кто поддержала меня на первых сложных этапах в университете, когда я бродила по бесконечным лабиринтам и не знала, где находится нужная кафедра или деканат. Именно Лера запретила Славе Ивановой смеяться над моим южным акцентом, а Борьке Петухову так активно предлагать мне разделить с ним постель. Борька — толстый парень и неприятно пахнет, поэтому меня корёжило от одной только мысли об интиме с ним. Но в силу своего слабого характера я не знала, как поставить его на место. А Лерка знала и никого не боялась.

Первым делом она провела мне экскурсию по городу, показала самые классные ночные клубы, косметические салоны, продуктовые супермаркеты и магазины нижнего белья и одежды. А потом смутилась, когда я, увидев ценник в брендовом магазине платьев, сказала, что пока не могу позволить себе купить такое. Она не перестала после этого со мной дружить. Наоборот, стала активнее общаться и предлагать свою помощь. А на девятнадцатый День рождения подарила то самое платье с кружевом, которое приглянулось мне в магазине.

— У тебя очень молодой отец, но ты не подумай, что я оправдываю Алину или Инну…

И все же оправдываешь, Нина.

Потому что сама в него втюрилась. Потому что он снился тебе всю ночь. Потому что после той поездки в его автомобиле ты проснулась под утро с влажной ночной сорочкой и навязчивой пульсацией внизу живота. И только прохладный душ помог тебе скинуть непривычный прилив возбуждения.

— Да, все так говорят, — машет рукой Лерка. — Отцу тридцать девять. Когда я родилась, ему едва исполнилось двадцать. Молодой, зелёный, горячий, но это не мешало быть ему прекрасным отцом, который впахивал на двух работах, но всегда торопился домой, чтобы поцеловать меня перед сном. И, если повезёт, рассказать сказку. Мать была на три года старше него. Знаешь, папа ведь не всегда имел то, что у нас есть. Мы были среднего достатка, а когда мать заболела и от нас ушла, отец долго корил себя, что зарабатывал недостаточно денег для её лечения в Германии или Израиле. После того, как её не стало, он решился кардинально изменить свою жизнь и видимо не прогадал, несмотря на то, что начинал с рэкета. Это все давно в прошлом, но законопослушным гражданином отца все же нельзя назвать, даже с натяжкой.

Лерка слегка улыбается, будто выныривает из воспоминаний прошлого, где она была совсем малышкой, а отец — её единственным родителем. Мне в этом плане повезло чуточку больше: папу я знала до своих шестнадцати лет. И всё это время считала себя абсолютно счастливым ребёнком.

***

— Ты работаешь на выходных? — спрашивает подруга, когда мы сидим в уютной пекарне неподалёку от университета и перекусываем пирожными.

Здесь всегда свежая выпечка, потому что каждую перемену приходит толпа студентов и всё сметает подчистую.

— Нет, в это воскресенье у меня свободный день.

Обычно я стараюсь брать больше смен в ресторанчике, где работаю, но выходные с остальными официантами мы чередуем. Это самые прибыльные дни недели, когда посетители приходят к нам расслабиться после тяжелой трудовой недели и помимо этого оставляют особенно щедрые чаевые. Ситуация с мамой не дает мне расслабиться: она в любой момент может запить и остаться без работы. Благо я уже взрослая девочка и могу зарабатывать пусть и не большие, но деньги.

— Отлично, Нин. Ты приглашена к Алинке!

— Лера… Я даже не знаю.

— Не беспокойся, с подарком я сама всё решу!

— Ещё чего! Я, между прочим, работаю и могу себе иногда позволить, — перечу подруге. — Дело в другом: Алина — твоя соседка и подруга. А я к ней каким боком?

— Пфф! Смеешься? — спрашивает Лера. — У неё сто человек приглашенных! Думаешь, она всех-всех помнит? Алина весь клуб арендует на ночь. Нас ждёт море напитков, еда, алкоголь и красивые мальчики.

— Это странно — приглашать на свой праздник малознакомых людей, — пожимаю плечами.

— Ты удивишься, но я тоже так делаю. К тому же Алине ты нравишься.

— Хорошо, уговорила. Я пойду с тобой.

— Вот и славно. Можешь подарить ей пустой конверт. Она всё равно напьется и ничего не вспомнит на утро.

Я смеюсь и всерьез её предложение не воспринимаю.

А потом мы ещё немного болтаем об Алине и её новом парне, который планирует сделать предложение руки и сердца прямо в клубе. Это должен быть сюрприз, но почему-то все об этом знают. Позже мы плавно переключаемся на университетские будни, обсуждаем сокурсников, экзамены и преподавателя по политологии. Громко смеемся над тем, что на сегодняшней лекции Аркадий Ильич сам чуть было не уснул, когда рассказывал про структуру власти в нашей стране. Удивительно, но при всем том, что Лера родилась с "золотой ложкой во рту" мне с ней легко как ни с кем другим.

— Что-то я не наелась. Возьму-ка себе ещё слойку с курицей, — подруга и поднимается с места и направляется на кассу.

Спустя две минуты возвращается за наш столик и откусывает добрый кусок слоеного теста. В ноздри ударяет запах куриного мяса и почему-то при этом неприятно сводит желудок.

— Лер, кажется, слойка несвежая.

— Ты что, Нин? Вот, понюхай, мясо просто пальчики оближешь, тает во рту, — Лерка приближает к моему лицу злосчастную слойку и желудок не просто сводит, а скручивает в тугой узел.

Я срываюсь с места и подбегаю к кассирше, при этом прикрывая ладонью рот. Боюсь, что содержимое моего желудка сейчас окажется на полу.

— Где у вас туалет? — спрашиваю сотрудницу пекарни.

— Прямо по коридору. Эй, девушка, он только для персонала!

Я бегу и уже не слышу, что именно она выкрикивает мне вслед. Дверь за собой закрыть не успеваю, падаю на колени и открываю крышку унитаза. Слёзы льются из глаз, а в желудке появляется неприятная горечь. Сегодня я не успела как следует позавтракать, потому что есть не хотелось, и пирожное "Картошка" было моей единственной едой.

— Ты чего, Нин… — Лерка проходит в уборную и прикрывает за собой дверь. — Ты беременна, что ли?

Желудок ещё раз скручивает в тугой узел, и я не сразу отвечаю на поставленный подругой вопрос.

— Я не знаю, Лер, — чуть погодя вытираю тыльной стороной ладони рот. — Делала тест больше недели назад, но он был самым дешевым и показал сла-а-абую вторую полоску.

— Это от того мужчины, с которым ты познакомилась в клубе?

— Да, от него…

— Ну ты невезучая, Нин. После первого секса сразу же залететь… — присвистывает Лерка. — Эй, не грусти… Слышишь, Нин, не вздумай плакать! Ну! Выше нос! У меня есть хороший врач, который поможет решить вопрос.

— Решить вопрос? — переспрашиваю её.

— Аборт сделать, конечно же. Ты ведь не думаешь рожать?

Глава 9

***

Двери кабинета открываются, оттуда выходит пухленькая медсестра и называет мою фамилию:

— Тихонова.

— Я! — поднимаюсь с места и нервно одёргиваю вязаное платье.

— Проходите. Доктор уже ждёт.

Медсестра захлопывает дверь, и тело начинает мелко дрожать от страха.

Сегодня утром я переделала тест на беременность. Купила подороже и сразу две штуки в упаковке. Тут же использовала один, а потом второй и чуть не потеряла сознание, когда увидела, что оба они оказались положительными. По две ярчайших полоски! Никаких шансов на то, что тот дешевый был бракованным.

— Я могу пойти вместе с тобой, — произносит Лерка, хватая меня за запястье.

— Не надо. Я сама.

Подруга привезла меня к тому самому врачу, о котором рассказывала. Вера Альбертовна работает в простой городской поликлинике, но за конфиденциальность своих клиентов берёт столько денег, сколько обычно просят на приёме в частной клинике. Лерка убедила меня в том, что специалист она хороший и все её богатые подружки лечились именно у неё.

Я осторожно прохожу по кабинету и сажусь на свободный стул. С силой вдавливаю ногти в сумочку, которая лежит у меня на коленях, оставляя на ней отчётливые следы. Гинеколог что-то заполняет в журнале, но спустя несколько минут отрывается, спрашивает фамилию и, кивнув, отправляет раздеваться.

В кабинете холодно и неуютно, пахнет хлоркой и медикаментами. Я с трудом забираюсь на высокое кресло и прикрываю глаза. Что я буду делать дальше, если беременность подтвердится? Стану ли рожать? Расскажу об этом Андрею? Лера привела достаточно правдивые доводы, почему мне нельзя: у меня второй курс университета, пьющая мать, маленькая квартирка и никакого стабильного дохода. А отец ребёнка — криминальный авторитет и по совместительству отец лучшей подруги. Правда сама подруга об этом не знает. Это замкнутый круг, из которого я совершенно не знаю, как выбраться.

Вера Альбертовна проводит ручной осмотр и молчит, а после этого просит перебраться на кушетку, где выливает на живот холодный гель для УЗИ. Несколько минут она смотрит на экран и хмурится. Хмурюсь и я, потому что совершенно не понимаю, что означают те чёрно-белые пятна, что я вижу.

— Срок четыре-пять недель.

— Я беременна? — переспрашиваю, хотя всё и так очевидно.

— Да, говорю же: срок четыре-пять недель. Плодное яйцо размером 10 миллиметров, цервикальный канал не расширен, отслойки не выявлено, — она тычет наманикюренным пальцем в экран и показывает точку, которая является ребёнком. Моим ребёнком.

Всего сантиметр в длину. Совсем кроха. Сердце будто зажимает в тиски, когда я во все глаза смотрю и пытаюсь запомнить. Вдруг я больше не увижу его?

– Я так понимаю, что вы на аборт? — спрашивает Вера Альбертовна.

— Я… я не знаю пока.

Гинеколог протягивает мне салфетку и поднимается с места. Я вытираю живот, быстро натягиваю на себя платье, колготки и ботинки и выхожу из-за ширмы следом за ней.

— Сама понимаешь, что чем раньше определишься, тем лучше, — произносит Вера Альбертовна, делая запись. — Вакуум аспирация проводится до пятой недели, можем сделать её хоть сейчас. Таблетирование до шестой недели, медикаментозный до девяти, ну а выскабливание полости матки до двенадцатой недели. Мой номер у тебя есть. Если что, звони, оформим в отделение, и через день будешь свободна.

Свободна — это означает без ребёнка. Смогу ли я без угрызений совести согласиться на это?

— Хорошо, я подумаю, — отвечаю гинекологу и достаю из сумочки конверт, где лежат заранее приготовленные деньги за консультацию.

Из кабинета я выхожу в полном раздрае. Голова чугунная, и здраво рассуждать у меня не получается. Все мои мысли занял двухсантиметровый малыш, от которого я хочу избавиться. Он уже внутри меня и, судя по результатам ультразвукового исследования, хорошо развивается.

— Ты грустишь, — резюмирует Лерка, когда мы направляемся в сторону парковки.

— Да, потому что я потеряна.

— У меня тоже так было, поверь. Со временем отпустит. Я ни разу не пожалела о содеянном.

— Ты делала прерывание?! — удивляюсь и перевожу взгляд на подругу.

Лерка ничуть не смущается и просто пожимает плечами, хотя капля сожаления всё же проскальзывает в её взгляде.

— Мне было семнадцать, и отец убил бы меня, если бы я родила чёрте от кого… Будущий папаша просто дал денег на аборт и навсегда вычеркнул меня из своей жизни, чтобы не прибавляла проблем.

— А ты уверена, что отец убил бы тебя? — спрашиваю тихо-тихо.

— Конечно, Нин. Я его как облупленного знаю. К тому же отец, скажем так, не слишком любит маленьких детей.

Лерка кривит свой хорошенький вздернутый носик и щёлкает брелком сигнализации. Несмотря на то, что в салоне её автомобиля тепло, меня всё ещё колотит от страха.

На приборной панели коротко «булькает» входящее сообщение. Лера берёт в руки телефон, читает послание и расплывается в улыбке.

— Заедешь со мной в кофейню неподалеку?

— Хорошо. А зачем?

— Там Денис Мельников ждёт, — продолжает загадочно улыбаться Лера. — У нас с ним что-то намечается.

— Я буду вам только мешать, — мотаю головой.

— Брось, Нин. Он просто позвал меня выпить кофе. А рядом с тобой я буду не так сильно смущаться. Денис он… сильно нравится мне.

Я уже говорила о том, что противостоять Лере Муратовой практически невозможно? Так вот, я заявляю это официально, потому что после нескольких предложений я соглашаюсь поехать вместе с ней в кофейню, где ждёт новый предмет обожания моей подруги — Денис Мельников. Я слабо помню его лицо, но знаю, что учится он на параллельном потоке. Мельников любит музыку и носит короткие дреды, обожает яркую одежду и имеет около десяти проколов на лице и в ушах. Но черты его лица я совершенно не запомнила.

В кофейне я заказываю чай и оплачиваю его сама. Задумчиво смотрю в окно на дождливый город и почти не слушаю, о чем разговаривает Лерка со своим Денисом. Я оказалась третьей лишней и абсолютно не понимаю, каким боком моё присутствие помогает подруге? Кажется, Денис клеит её и пожирает глазами, а она с радостью отвечает на его флирт.

Внезапно двух голубков прерывает тихая трель Леркиного телефона. Взглянув на дисплей, она бледнеет, а затем покрывается красными пятнами. Судя по реакции, ей звонит отец.

— Да, пап. В кофейне с Ниной. Сейчас? О… Ну хорошо, да.

Она отключается и тут же цепляется в мой рукав.

— Выручи, Нин! — шипит мне на ухо. — Сейчас отец подъедет… Если он увидит меня вместе с Денисом, то всё сорвётся!

— Всё — это что?

— Эх… Я разве не рассказывала тебе? Наверное, это я Алинке жаловалась… — начинает подруга. — Я узнала о том, что отец укатил за границу с любовницей. По делам, но всё же и её прихватил. Обычно его любовницы никогда меня не беспокоили, потому что я понимала — отец взрослый мужчина и может трахать кого угодно… Но эта пигалица Лиля, которая устроилась работать к нему секретаршей, будто пиявка вцепилась.

— И что дальше?.. — спрашиваю, ощущая, как внутри меня всё холодеет.

Глупая, глупая Нина. Неужели ты думала, что нужна Андрею? Для него это был просто секс и не больше.

— Я позвонила отцу, закатила скандал, сделала вид, что обиделась. Как бы там ни было, но я его единственная и обожаемая дочь, и он не любит, когда я злюсь. Несколько дней моих обид сыграли мне на руку. Когда я попросила отца купить мне собственную квартиру в центре, он согласился, и сейчас мы едем смотреть её.

В этот момент я замечаю подъехавший к кофейне мощный внедорожник. Андрей выбирается с водительского кресла на улицу и щёлкает брелком сигнализации. Такой же красивый и притягательный, как и всегда. В чёрном деловом костюме и белоснежной рубашке без галстука. Две расстегнутые пуговицы оголяют кожу, которая стала на несколько тонов темнее. Наверное, Лерка права — он развлекался с любовницей на курорте и сейчас, испытывая вину перед дочерью, пытается задобрить её дорогими подарками. Знаю, что Лера давно мечтала начать самостоятельную жизнь без его надзора.

— Ну так что, Нин? Сядешь поближе к Денису? Если отец потом спросит, я скажу, что это твой парень.

Глава 9.1

***

Над дверью кофейни раздается мелодичное треньканье колокольчика, которое сообщает о том, что в помещение вошёл новый гость. Нервы натягиваются как канаты, а тело пробивает мелкая дрожь. В последнее время мы с Андреем встречаемся гораздо чаще, чем когда-либо. И каждый раз эта встреча застает меня врасплох.

— Подсядешь? — шепчет Лерка, словно напоминая.

И мне приходится пододвинуть стул поближе к Денису.

Если быть откровенной, он совершенно не в моём вкусе. Возможно потому, что я не слишком люблю фриков и экстравагантность в образе, а Мельников как раз тот самый экземпляр. Свободные фиолетовые брюки, жёлтая куртка, на голове короткие дреды, а ногти выкрашены в чёрный цвет. В разговоре Денис гнусавит и употребляет матерные слова чаще, чем обычную русскую речь. Я всегда знала, что у нас с Лерой кардинально разные вкусы на мужчин, но никогда не думала, что до такой степени.

Андрей приближается к столику твёрдой уверенной походкой. В руках ключи от машины и телефон. Он вряд ли думал надолго здесь задерживаться. В какой-то момент мне даже кажется, что в кофейню он зашёл только для того, чтобы поздороваться со мной.

— Добрый день, — произносит Андрей, окидывая всех нас взглядом.

Особенно долго он смотрит на Мельникова. Лера безусловно права и знает отца, как облупленного: здесь и гадать не нужно, чтобы понять, что Денис не понравился ему с первого взгляда.

Я слабо киваю в ответ и шепчу: «Здравствуйте» одними губами. Опускаю руку на левую половину груди и чувствую, как сердце барабанит часто-часто, словно с минуты на минуту выпрыгнет наружу.

— Привет, пап!

Лерка вскакивает с места, коротко целует отца в небритую щёку и что-то быстро шепчет на ухо. Неужели рассказывает о том, что Денис мой парень? Боже, более дурацкую ситуацию и придумать сложно, но всему виной вранье, которым я окружила себя. По сути, помогать друзьям и выгораживать их перед родителями вполне нормальное явление… Я делала так в девятом классе, когда Настя Степанова соврала своей матери, что это я, а не она, курила на балконе. Мне ничего за это не было, а подругу спасло от сурового наказания.

Но сейчас ложь иная. Она режет меня без ножа и раздирает на мелкие кусочки. Особенно когда я вижу изменившийся взгляд Андрея, направленный в мою сторону. Его карие глаза становятся почти чёрными, складка между бровей отчётливее, а губы сжимаются в тонкую линию.

«Не смотри на меня так…», — хочу сказать Андрею.

Не смотри так, будто для тебя это имеет хоть какое-то значение. Не смотри так, словно не ты отдыхал две недели за границей в объятиях любовницы.

Конечности немеют, а обстановка за столиком накаляется до предела. Мне кажется, после такого как Андрей невозможно подпустить к себе кого-то настолько ближе. Прямиком в сердце. Всю жизнь придётся сравнивать с другими. Искать кого-то похожего, но так и не находить… Неужели он правда поверил, что я могу вот так легко после первого в своей жизни мужчины переключиться на какого-то там Дениса?

— Взять тебе кофе? — спрашивает подруга у отца.

— Не нужно. Собирайся, Валерия, потому что у меня ещё дела в офисе, — отвечает раздраженно Андрей.

— Секундочку, пап, — лучезарно улыбается Лерка.

Она действует быстро, чтобы отец не передумал. На кону новенькая квартирка и свободная жизнь. Подруга забирает с вешалки пальто, небрежно накидывает его на плечи. Я в это время и не дышу вовсе. Безотрывно удерживаю тяжёлый и давящий взгляд Андрея и думаю о том, кому она вообще нужна — моя правда?

Даже если выкроить минуту времени, что мы останемся наедине и уведомить Андрея о том, что я беременна, то будет только хуже и я окончательно запутаюсь. Эта информация полностью перевернет наши отношения с Лерой, да и Андрей не факт, что в своё отцовство поверит, особенно после сегодняшней непредсказуемой встречи с моим якобы парнем.

— Я наберу тебя, — обращается ко мне подруга и наклоняется для того, чтобы поцеловать в щёку.

Её светлые волнистые волосы полностью закрывают Андрея, а сладкий аромат парфюма окутывает облаком. Я обнимаю подругу в ответ и до выступивших капелек крови закусываю нижнюю губу. Во мне одновременно борются две противоположных личности: одна — ратует за подругу, другая — рвётся к мужчине, который запал мне в душу.

— До встречи, Нина, — произносит холодным тоном Андрей и разворачивается на выход.

Внутри всё при этом переворачивается. Он сказал «до встречи»? Это означает, что мы ещё увидимся? Или его фраза была сказана исключительно из вежливости?

Лерка незаметно шлёт Денису воздушный поцелуй и, сломя голову, бросается следом за отцом. В момент, когда я хочу выдохнуть и наконец расслабиться, Андрей поворачивается в мою сторону, толкает дверь на улицу и пропускает дочь вперед.

Яростно хочется замотать головой и дать ему любой знак о том, что это всё неправда. Денис её, не мой. Но я не могу поступить так подло с подругой, поэтому просто отвожу взгляд в окно.

В кофейне звучит треньканье колокольчика, отец и дочь выходят на улицу и направляются к огромному внедорожнику. Лерка довольная и весёлая, Андрей напряженный и хмурый. И в эту секунду мне дико хочется отмотать время назад, чтобы найти для подруги веские доводы ни за что на свете не идти в эту проклятую кофейню.

— Заказать тебе латте? — спрашивает лениво Денис.

У него равнодушный тон и "пустые" серые глаза. И что только Лера в нём нашла?

— Нет, спасибо. Я уже убегаю на работу.

Для наглядности поднимаюсь с места, подхватываю куртку и выбегаю на осеннюю улицу, усыпанную жёлтыми листьями.

Глава 10

***

После тяжелой смены в ресторане я приезжаю домой последним автобусом. На часах половина первого ночи, на улицах пустынно и тихо. Остановившись у подъезда, бросаю взгляд на наши окна и чувствую, как меня бросает в жар. Свет горит и на кухне, и в спальне. Неужели мать опять затеяла пьянку?

Быстро поднимаюсь по ступеням на пятый этаж и открываю ключом дверной замок. За эти минуты я, наверное, была готова ко всему, но не к тому, что мать будет встречать меня на пороге с упаковкой тестов в руках.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает строго.

— Например?

Устало снимаю с себя куртку, ботинки и прислоняюсь спиной к стене. Ноги болят от усталости, а голова чугунная. Только разборок с матерью мне не хватало…

— Я нашла это в мусорном ведре. Там два положительных теста на беременность. Они твои?

— Мои, — тяжело вздыхаю.

Как и каждая мечтательная девушка, я строила грандиозные планы на свою дальнейшую жизнь. Первым делом я хотела выучиться, чтобы найти приличную работу и выбраться из бедности, а уже потом встретить того единственного мужчину, с которым построю семью. Конечно, в моих мечтах были дети. Много детей. Я хотела минимум троих. Но всё пошло совершенно не по плану в одну единственную ночь с моим первым мужчиной.

— Кто отец ребёнка? — спрашивает мать. — Он станет принимать участие в воспитании?

— Это не имеет значения, — отвечаю резко. — Я сама разберусь.

Отрываюсь от стены и на ватных ногах прохожу в свою комнату. Мне ещё нужно принять душ и заняться практическим заданием по бухучёту.

Не успеваю я закрыть дверь в свою комнату, как она вновь открывается. Мать застывает в дверном проёме и молча наблюдает за тем, как я снимаю с себя уличные вещи и переодеваюсь в домашнюю одежду.

— Какими бы ни были твои мысли, я не позволю тебе сделать ошибку, Нина.

Мне хочется злобно фыркнуть и нагрубить ей в ответ, но почему-то вместо этого по щекам начинают непроизвольно катиться слёзы. Я сажусь на кровать и закрываю ладонями лицо. Все три года, что мама пьет, я боялась, что моя жизнь превратится в такую же — неблагополучную и идущую ко дну. Но что ждёт моего ребёнка с такой матерью, как я? Бедность? Нищета? Смогу ли я заработать достаточно денег для того, чтобы мой малыш ни в чём не нуждался?

— Ну-ну, тише, Нина… — мать осторожно приобнимает меня за плечи и начинает поглаживать по спине. — Что-нибудь придумаем, не плачь. Только не натвори глупостей.

— Что придумаем? Мам, ну что мы можем придумать? — кричу, упираясь лбом в её плечо. — Ты свою жизнь проконтролировать не можешь, а говоришь обо мне и ребёнке.

— Я изменюсь, поверь мне. Директор магазина сказал, что если я буду вести себя прилично, то он отправит меня работать в кондитерский отдел на Суворова. Там и график щадящий, и зарплата выше. Справимся, вот увидишь.

Она обнимает меня крепче, гладит по волосам, а потом вытирает слёзы, которые никак не желают останавливаться. Удивительно, ведь мы с мамой никогда не были близки. Я всегда была папиной дочкой и всю ласку получала исключительно от него. Сейчас я даже и вспомнить не могу, когда мать хотя бы раз в жизни меня обнимала? Когда утешала? Когда подбадривала? Но сейчас её слова необходимы мне, словно воздух. В какой-то момент хочется наивно поверить каждому сказанному слову. Вдруг она и правда изменится? Что если собственный внук или внучка заставит её заново приобрести утраченный смысл жизни? Я ведь не уверена в том, что Андрею нужен этот ребёнок. Я не уверена в том, что вообще ему когда-нибудь о нём расскажу.

— Первый аборт, знаешь, чем грозит? — спрашивает мама тоном знатока. — Жуткими осложнениями и бесплодием. У меня на кассе Клава работает… Помнишь, я рассказывала тебе про неё?

— Помню, — шмыгаю носом и высвобождаюсь из её объятий.

— Её старшая дочь — заведующая женской консультацией в поликлинике. Как раз по месту нашей прописки. Давай я попрошу у неё номер и вместе сходим на осмотр?

— Я уже была на осмотре.

Резко поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную комнату, вспоминая, как Вера Альбертовна показывала на экране аппарата УЗИ крошечную точку. Внутри меня живёт и развивается мой ребёнок. И если посмотреть правде в глаза, я вряд ли решусь когда-нибудь его убить, несмотря на все трудности, что ждут меня впереди.

***

Следующие несколько дней я разрываюсь между работой и учёбой. Как назло, задавать на дом стали больше, а смены в ресторане выматывают донельзя. Радуют только чаевые, которые я старательно откладываю на чёрный день. Знаю, что через восемь месяцев придёт тот самый момент, когда они станут жизненно необходимыми.

Самочувствие у меня отличное. После работы только ноги болят, но они и без беременности болели. Каждое утро я смотрюсь на себя в зеркало, разглядываю пока ещё плоский живот и никак не могу примерить на себя роль матери. Что будет, когда о моём положении узнают на работе? Что будет с университетом, смогу ли я ходить на занятия, даже если переведусь на свободный график? Этого я не знаю, но почему-то отчаянно хочу верить матери в том, что она исправится и поможет.

После изматывающей субботней смены мне звонит Лерка и напоминает о том, что сегодня мы идем на день рождения Алины. Я незаметно шуршу в кармане несколькими новенькими купюрами и мысленно с ними прощаюсь.

«Ауди» Лерки останавливается у центрального входа в ресторан спустя десять минут после разговора. Подруга выбирается из автомобиля и бросается меня обнимать, хотя виделись мы с ней буквально вчера. Лерка просто слишком импульсивная, а ещё обожает обниматься и целоваться и, если действительно по кому-то соскучилась, обязательно покажет это так, как умеет.

Мы трогаем с места и быстро катим по городу в сторону центра. Там находится элитный клуб под названием «Красный бархат». Открылся он недавно, но в сети только и разговоров о нём. На входе стоит охрана и впускает строго по фамилиям и предъявленным документам. Сегодня у них закрытая вечеринка, ведь Алина арендовала помещение целиком.

— С Днём рождения! — выкрикивает Лера и обнимает встречающую на входе именинницу.

На Алине роскошное золотистое платье и украшения под цвет, а гладкие волосы уложены крупной волной. Она выглядит дорого и богато. Так как и полагается дочери крупного чиновника.

— Спасибо, родная! — Алина принимает яркий бумажный пакет и ставит его на стол к остальным подаркам.

— Это от нас с Ниной! — Лерка старательно удерживает меня за запястье, чтобы не смела рыпаться и дарить заработанные деньги.

— Ох, только сейчас заметила, что это Картье. Огромное вам спасибо, девочки! Развлекайтесь и ни в чём себе не отказывайте!

Мне неловко от этого поступка, но подруга не даёт мне времени на раздумье, а тянет в зал, где собралось около сотни гостей. Разноцветные мигающие прожекторы слепят глаза, а музыка врывается в ушные раковины и заставляет задрожать в такт все внутренние органы.

К счастью, Лера выбирает место поспокойнее. Уверенно ведёт меня на второй этаж, где за столиком сидит Денис Мельников со своими друзьями.

— Присмотрись к Косте. Зачётный парень, — шепчет Лерка, усаживая меня рядом.

Костей оказывается двадцатидвухлетний диджей такой же яркой внешности, как и Денис. Только вместо дредов его волосы выкрашены в разноцветные пряди, а в ушах — «тоннели» размером с крупную монету.

— Как он тебе? — спрашивает Лерка, когда парни выходят подышать свежим воздухом.

Хочется ответить, что в сравнении с её отцом никак. Вообще никак. Кажется, что с той ночи меня вообще перестали интересовать парни-одногодки. Они выглядят слишком юными и не такими мужественными, да и в общем не дотягивают по всем параметрам…

— Я не хочу ни с кем знакомиться. Помнишь, что я пришла сюда только потому, чтобы тебе не было скучно?

— Помню, конечно. И спасибо тебе за это, Нинуль, — Лерка обнимает меня за шею и смачно целует в щёку. — Вот только звала я тебя сюда, чтобы ты в первую очередь расслабилась и забыла о своем единственном мужчине, потому что на нём свет клином не сошёлся.

— Кому я нужна в моём положении? — нервно дёргаю плечами и втягиваю через трубочку вишнёвый сок.

— Ты всё ещё думаешь о том, как поступить с беременностью?!

Не успеваю я ничего ответить Лере, как за стол возвращаются парни. Денис что-то шепчет на ухо подруге, довольно улыбается, а потом подмигивает. Спустя минуту на нашем столике оказывается белый порошок, который Костя умело выкладывает тремя ровными дорожками с помощью банковской карты.

— Чем длиннее путь, тем больше кайф, — усмехается диджей.

Я чувствую, как страх парализует тело и не даёт мне ни двинуться, ни вымолвить и слово. Денис скручивает в трубочку пригласительный билет и нюхает порошок первым. Просто втягивает его носом и, блаженно глядя перед собой, передаёт эстафету следующему. За ним ту же процедуру выполняет и Костя. Такие кадры я видела только в фильмах. В жизни никогда не связывалась с наркотиками. В момент, когда я понимаю, что следующая — Лерка, оцепенение проходит, и я с силой цепляюсь в рукав чёрного платья подруги.

— Ты же не будешь этого делать? Лер, пожалуйста, не надо…

Глава 10.1

***

— Ты же не будешь этого делать? Лер, пожалуйста, не надо…


— Нин, ну ты чего? — ласково улыбается подруга. — Это же просто кокс. Он не вызывает такой сильной зависимости, как остальные наркотики. Безобидная вещь на самом деле. В наших кругах все им балуются.

— Лер, безобидных наркотиков не бывает.

Об алкогольной зависимости, мне кажется, я знаю всё, что только можно, на одном лишь примере матери. Как из красивой яркой женщины можно превратиться в её безликую тень и скатиться в самую пропасть. Зависимости бывают разные, но все они ведут, по сути, к одному и тому же итогу.

Парни начинают перешептываться, а затем усмехаться, глядя в мою сторону. Для них я смешная и ничего не понимающая в жизни девушка, которая случайно затесалась здесь, среди «золотой молодёжи». Вот только мне совершенно не до смеха и почему-то плевать на то, что они обо мне думают. Пусть хоть обсмеют! Мне просто не хочется, чтобы подруга вдыхала своим хорошеньким носиком этот жуткий порошок, ведь потом наверняка будут серьезные последствия. Уж в девятнадцать лет пора бы это понимать.

— Нинуль, пожалуйста, не нервничай, — просит подруга, высвобождая руку. — Если это утешит тебя, я однажды уже пробовала наркотики. Мы с девочками курили марихуану. И ничего. Как видишь, не стала наркозависимой. Не все такие слабые, как твоя мать.

— Делай, что хочешь, уже не маленькая и сама несёшь ответственность за свои поступки, — раздраженно отвечаю я. — Только делай это не в моем присутствии.

Я поднимаюсь с места и на Лерку не смотрю. Забираю с собой сумочку, слышу вслед хохот парней и иду по направлению к лестнице. В этот раз разница между одногодками и Андреем видна как никогда. Я почему-то глубоко уверена в том, что Муратов не стал бы принуждать девушку, которая по уши в него влюблена, к употреблению запретных веществ.

Спустившись на первый этаж, я всё жду, что подруга меня догонит и передумает. Прищуриваюсь и пытаюсь вспомнить, где находится гардеробная, но тут мне навстречу выбегает именинница Алина и зовёт к себе за стол, чтобы выпить за её здоровье. Они с Леркой дружат давно, потому что живут по соседству, буквально через три дома. В общей сложности мы с Алиной встречались раза три, но каждая встреча оставляла приятные впечатления, поэтому я не отказываю.

За столиком именинницы полно гостей. Никто из них не обращает на меня никакого внимания, как и на то, что вместо вина я наливаю себе гранатовый сок. Только Алина почему-то отцепиться от меня не может. Обнимает, говорит, что я клёвая девчонка, и раз за разом чокается со мной бокалами. Я смотрю на неё, такую весёлую и жизнерадостную и вспоминаю слова Лерки, что в её окружении употреблять легкие наркотики — норма, и думаю, неужели Алина сейчас тоже под чем-то?

Мне с трудом удаётся вырваться из шумной компании. Сославшись на то, что у меня полный мочевой, направляюсь в дамскую комнату и умываю лицо холодной водой. Учёба и смена в ресторане вымотали меня донельзя. Сейчас на часах почти половина второго ночи, и мой организм просто напрочь отказывается работать. К счастью, завтра можно вдоволь выспаться, потому что выходной.

Вызвав через приложение такси, выхожу из уборной и непроизвольно бросаю взгляд на второй этаж. Меня не было чуть больше получаса, а Лерка даже не кинулась, чтобы найти меня и утешить. Интересно, она повелась на провокации Дениса? Приняла наркотики? С ней всё хорошо или… Нет, я не могу просто так взять и уехать, бросив подругу на произвол судьбы.

Поднявшись на второй этаж, чувствую, как тело деревенеет и будто прирастает к земле. Лерка сидит за столиком никакущая. Это видно по её блестящим зрачкам и несуразной жестикуляции. Кажется, она и говорить толком не может. А парни той же компанией совершенно не обращают на Лерку никакого внимания, только смеются громче и подливают льющийся рекой алкоголь. Смешать кокаин и коктейли — вообще безумная идея! Как только Лерке в голову такое пришло? Завтра я обязательно отвешу ей подзатыльников и распечатаю статьи про наркотики и их влияние на организм, а сейчас… сейчас её нужно спасти.

— Мы уезжаем, — произношу твёрдым голосом и протягиваю руку подруге.

— О, Нинулик… Я думала, что ты уже уехала.

— Уеду, но только вместе с тобой.

Я пытаюсь поднять подругу с места, но она такая тяжелая и вялая, что у меня ничего не выходит. К тому же Лерка начинает отчаянно сопротивляться и отталкивать меня.

— Помоги мне довести её до машины, — цежу сквозь зубы наблюдающему за этой картиной Денису.

— Я отвезу, — достает из кармана ключи.

— Ещё чего! Ты под кайфом. Просто помоги отнести Лерку до такси.

Денис в два счёта справляется с подругой. Возможно, потому, что ей хочется быть рядом именно с этим парнем. Хочется чувствовать его близость и его запах. Возмущаться подруга начинает, когда оказывается в салоне такси и понимает, что Мельников с нами никуда не едет.

— Нинуль, я ещё немного потусить хочу, — бормочет подруга. — Выпусти меня…

— Только через мой труп! Сиди и не смей рыпаться.

Такси трогает с места и выруливает на главную дорогу. Лерка фукает и на весь салон сообщает, что здесь воняет так, словно где-то кошка сдохла. А мне сквозь землю хочется провалиться. Я закрываю её разговорчивый рот ладонью и чувствую, как Лерка слабо прикусывает мне руку.

— Простите, я вызывала такси на Ворошиловский проспект, но сейчас передумала, — обращаюсь к пожилому мужчине-таксисту.

— Назовите новый адрес, — просит он сочувственно.

— Лер, скажи свой адрес, — толкаю в бок подругу.

Подруга на секунду задумывается, а затем произносит заплетающимся языком:

— Посёлок Экологический.

— Слышали? — переспрашиваю таксиста. — Нам в посёлок, пожалуйста.

Мы едем долго, поэтому через десять минут подруга засыпает на моих коленях. Я глажу её спутанные волосы и по мере приближения к особняку, где обитает Лера, ощущаю, как начинает тревожно сжиматься сердце. Возможно, сейчас я увижу Андрея. Не при самых благоприятных обстоятельствах, потому что его дочь находится под кайфом и алкоголем, и мне ещё предстоит её отмазать. Если отец Лерки вообще дома… Но сама мысль, что я посмотрю в его глаза и услышу приятный, будоражащий душу голос, заставляет моё тело буквально трепетать от предвкушения и восторга.

Такси останавливается у высоких ворот. Я лезу в сумочку к подруге и нахожу там ключи от ворот. Автомобиль медленно проезжает по аллее прямо к входу в особняк. Расплачиваюсь по тарифу и прибавляю сверху, только бы водитель такси помог мне разбудить подругу и поставить её на ноги. Держится она плохо, конечно, но кое-как перебирать ими может.

— О, мы за городом… — бормочет Лерка, взглянув на дом.

— Ну да, ты же сама сказала, что ехать нужно в посёлок.

— Я говорила отцу, что останусь ночевать в городской квартире, но что-то перепутала… Забей, Нинуль, не имеет никакого значения, где я останусь.

Мы проходим в дом, и подруга плюхается на диванчик в прихожей. Свет включать я опасаюсь, потому что зрачки Лерки… они будто находятся отдельно от ватного непослушного тела. Подруга сто раз рассказывала о том, что Андрей достаточно строгий отец, поэтому мне даже представить страшно, что он сделает, когда увидит её под кайфом. Лучше спихнуть всё на некачественный алкоголь.

Я помогаю снять Лерке ботинки, следом снимаю и свои и, тихо ступая по полу, стараясь не шуметь, веду подругу в её комнату.

По мере того, как высоко мы поднимаемся, мой слух улавливает звук женских стонов. Мне хочется верить, что я ослышалась, но, когда до второго этажа остается две ступени, крики и охи только усиливаются.

— Я больше не могу, Андрей… — стонет женщина.

На мгновение замираю на месте и часто моргаю ресницами, чтобы удержать подбирающиеся к глазам слёзы. Некстати вспоминаю нашу с ним ночь, его нетерпение и похоть. Андрей любит, когда жёстко и грубо, а я ему этого дать не могла. Было видно, как он сдерживался и пытался быть нежным… Судя по женским стонам, которые выворачивают наизнанку душу, с другой он ведёт себя так вольно, как только хочет.

— Да… твою мать! — громко ругается Лерка и спотыкается о последнюю ступеньку.

Я не успеваю её удержать, потому что летаю в собственных мыслях. Подруга с грохотом падает вперёд, успевая выставить перед собой ладони.

В этот же момент стоны в одной из спален утихают…

Глава 10.2

***

В этот же момент стоны в одной из спален утихают…


От нахлынувшей паники мозг начинает соображать быстрее, поэтому я поднимаю матерящуюся Лерку с пола и умоляю её замолчать. Знаю, что комната подруги находится в конце коридора, стоит только быстрее её туда довести, пока никто не вышел в коридор и не заметил нас. А дальше… дальше я что-нибудь придумаю. Уложу её спать и найду, что сказать Андрею, чтобы Лерке не перепало, несмотря на её дурость. Надеюсь, подруга просто ошиблась, запуталась и такого больше не повторится…

— Он меня убьет, — изрекает Лера, с трудом перебирая ногами.

— Если ты поторопишься, то нет.

В коридоре темно, и идём мы почти наощупь. Достать бы телефон и включить фонарик, но слишком страшно, что это привлечёт внимание. Сердце клокочет, словно сумасшедшее, и почти выпрыгивает сквозь грудную клетку, когда дверь одной из комнат отворяется и оттуда выходит Андрей.

Я цепенею и не могу произнести ни звука. Слабый свет, исходящий из комнаты, на секунду слепит глаза, и я прищуриваюсь. Надо сказать что-то в наше с подругой оправдание и поздороваться, что ли, но в голове набатом стучит только одна единственная мысль: «Он только что трахал другую».

— Что здесь происходит? — спрашивает строго Андрей, уперев руки в бока.

На нём только чёрные спортивные трико и больше ни грамма одежды. Мы помешали его активной сексуальной жизни, вломившись в дом и наделав шуму. Только сейчас понимаю, что Лерка, вероятнее всего, должна была остаться в городской квартире, но в бреду перепутала и назвала адрес посёлка. А её отец… он не ждал, что сегодня кто-то ворвётся в дом и ему помешает.

Взгляд цепляется за выпуклый затянувшийся рубец на правом плече у Андрея, который я обрабатывала своими дрожащими руками. А дальше блуждает по часто вздымающейся груди, подтянутому животу и тёмной дорожке волос, ускользающей за резинку трико. Он только что занимался сексом с другой… Только что трогал её, ласкал, целовал и вбивался в неё яростными толчками. В груди при этом так сильно жжёт, что хочется развернуться и сбежать отсюда. Более униженной и растоптанной я себя никогда не чувствовала…

— Лера перебрала с алкоголем. Я отведу её в комнату и сразу же уеду, — произношу как можно спокойнее, хотя внутри меня при этом настоящий вихрь эмоций.

Из-за спины Муратова выглядывает симпатичная блондинка с белокурыми растрёпанными волосами.

— Андрей, кто это? — осторожно опускает ладонь на его плечо.

Меня передергивает. Кажется, будто острые шипы вонзаются под кожу и царапают изнутри до глубоких ссадин. Я пытаюсь держать лицо, пытаюсь даже слабо улыбаться, сдерживая слёзы, но в голове звучит только одно: «Он давно тебя забыл. Видишь? Спокойно трахает другую».

— Лиль, уйди! — злобно произносит Андрей, тряхнув плечом.

Блондинка испаряется так же быстро, как и появилась. Симпатичная такая, сочная, с большими глазищами, ровным носиком и пухлыми губами. С отличной подтянутой фигурой и большой задницей. Она полная противоположность меня, такая себе Ники Минаж в русском варианте.

— Ты что творишь, Валерия?! — Андрей походит к дочери и резко хватает её за подбородок.

Он выглядит злым. Нет, разъярённым. Если Муратов только зажжёт в коридоре свет или отведёт Лерку в комнату самостоятельно, то боюсь, что беды не избежать. Он всё поймет по её горящим от кайфа глазам.

Подруга вырывается и отворачивается, бормоча себе под нос всякую несуразицу. Со стороны действительно не отличишь, пьяная она или употребляла наркотики.

— Пожалуйста, Андрей… — спохватываюсь я, несмотря на то, что в ушах до сих пор эхом звучат женские стоны. — Ей нужно проспаться и прийти в себя. Воспитательные работы можно провести завтра.

Он переводит свой потемневший взгляд на меня и слегка щурится. Пытается определить на моём лице следы опьянения? Знал бы Андрей, что причиной моей трезвости является беременность. От него.

— Хорошо, — соглашается немного погодя. — Отведи её в комнату, если тебе не сложно.

Мы с Леркой продолжаем дальше идти по коридору. Подругу почти не ведёт в стороны, и каждый шаг даётся ей более уверенно с перепугу или потому, что начинает отпускать. Неважно. Дверь открываю с ноги, потому что руки заняты. Свет не зажигаю, только плавно опускаю Лерку на кровать и снимаю с неё одежду, уже не сдерживая слёз. Горло окольцовывает болезненный спазм. Выть хочется, реветь в голос и жалеть себя, но я не могу позволить себе такие вольности в чужом доме. Приходится кусать губы, раздевать Лерку до белья и ощущать, как горькие слёзы быстро стекают по щекам.

К счастью, подруга мигом выключается и не видит моей слабости. Когда с раздеванием покончено, устало опускаюсь на кровать и закрываю ладонями лицо. Наверное, где-то в глубине души я мечтала о том, что когда-нибудь признаюсь Андрею в своей беременности, а он… он будет счастлив и меня поддержит. И Лерка поймет и примет, пусть даже не сразу.

Сейчас я чётко осознаю, что этого не будет. Не нужна я Андрею ни с ребёнком, ни без. Зачем только взглядом прожигал, когда мы встречались в кофейне? Зачем только повод давал, что недоволен моим выбором и хотя бы чуточку ревнует?

Накрыв подругу тёплым пледом, выхожу из спальни и быстро иду по коридору в надежде не наткнуться больше ни на Андрея, ни на его Лилю. Сейчас только такси вызову и домой уеду.

Но всё оказывается хуже, чем я себе думала. Уйти быстро не получается, потому что на первом этаже стоит отец Лерки и… кажется, ждёт именно меня. За окном слышится шум мотора, который с каждой секундой становится все менее отчётливым. Скорее всего, Лиля вызывала такси и уехала. Грустно усмехаюсь и думаю о том, что могли бы уехать с ней вместе. Так, по крайней мере, было бы дешевле.

Оставшиеся ступени даются мне с огромным трудом. Я крепче цепляюсь пальцами в перила и чувствую на себе взгляд Андрея. Сердце ускользает в пятки, когда мы останавливаемся друг напротив друга и напряженно молчим.

— Нина, спасибо, что привезла Леру.

— Совершенно не за что, Андрей, — смотрю куда угодно, но только не ему в глаза.

На серый кафель, на свои чёрные носки, на слишком острые коленки, но только не на Муратова. Зато его взгляд сканирует меня от и до. Проходится снизу до верха и останавливается где-то на уровне губ.

— Ты можешь остаться у нас на ночь, — произносит Андрей. — Сейчас слишком поздно, да и опасно ехать на такси.

Остаться в доме, где он несколькими минутами ранее занимался сексом с любовницей? Для чего? Чтобы ещё больше терзать себе душу?

— Это лишнее. Я не останусь здесь… — впервые за время разговора вскидываю на него свой взгляд, — … в доме, где ты… Я всё слышала. Боже, я не должна была, но я всё слышала, и я не могу… Мне нужно уехать.

У него темные опасные глаза, которые слились с чёрными зрачками. Андрей перехватывает меня за запястье и не даёт уйти. Я мысленно даю себе оплеух и напоминаю, почему тогда сбежала после первой ночи. Он бандит. Криминальный авторитет. И, возможно, убийца. Этого более чем предостаточно, чтобы бежать из особняка сверкая пятками. Но почему-то вместо этого мне так сильно хочется его коснуться… Провести пальцами по колючей щетине, задеть твёрдые губы, а потом поцеловать. Заново испытать весь тот спектр эмоций, который он дарил мне. Впервые дарил, потому что был моим единственным мужчиной.

— Наверное, стоило давно объясниться, Нина, — произносит строго Андрей, отпуская мою руку и убеждаясь, что я не сбегу. — Я не планировал ничего серьезного тогда. Просто секс без обещаний и не больше. Потом, когда увидел тебя со своей дочерью, только убедился в том, что не получится у нас. Тебе девятнадцать, а я в два раза старше. Маленькая ещё, глупая. Но мне правда жаль, что ты всё слышала. Я не ждал сегодня Леру домой, поэтому привёз сюда любовницу.

Его слова отрезвляют, бьют наотмашь. В груди разрастается такая обида, что хочется вцепиться в его белую футболку и бить кулаками, чтобы донести то, что я уже в него проросла, во мне живёт и развивается наш общий ребёнок. Что с ним делать? Избавиться? Убить? Но что, если я не могу?

— Нина-а! — слышится голос подруги сверху.

Я дёргаюсь и понимаю, что Лерка проснулась. Господи, только этого не хватало. Если она выйдет из комнаты, то всё пойдет прахом, в том числе, моё вранье, что она лишь перебрала с алкоголем.

Под взглядом Андрея я быстро поднимаюсь по ступеням наверх и в считанные секунды оказываюсь в комнате Лерки. Она лежит на кровати и почему-то трясётся.

— Что случилось? Почему ты проснулась?

— Мне плохо, Нин… И страшно. Останься со мной, пожалуйста.

Я аккуратно опускаюсь на просторную двуспальную кровать и осторожно касаюсь её волос. Медленно поглаживаю, успокаиваю и чувствую, как шумное дыхание Леры становится тихим и размеренным. Она засыпает спустя пять минут, а вместе с ней закрываю веки и я.

Глава 11

***

Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь. Персиковые обои, высокие потолки, мягкий матрас и много-много солнечного света, который заливает просторную комнату. Точно, вчера я уснула в доме Леры. Кто-то заботливо прикрыл меня одеялом и снял уличную одежду, поэтому сейчас я лежу в одном бюстгальтере и трусиках. Надеюсь, что этот кто-то — сама подруга.

Вчерашний вечер ураганом врывается в моё сознание: ночной клуб, наркотики, невменяемая Лера, такси, особняк, стоны Лили и наш разговор с Андреем. Он ясно дал понять, что между нами не было и не может быть ничего серьезного, а последствия той ночи, вероятно, я буду разгребать сама. Опускаю ладонь на плоский живот и осторожно поглаживаю. Ещё не знаю, как буду справляться и получится ли у меня быть хорошей матерью своему малышу, но я очень сильно постараюсь.

— Проснулась? — заходит в комнату бодрая Лерка. — Приводи себя в порядок, и айда поплаваем в бассейне, раз уж мы оказались в доме моего отца.

— Ты непростительно хорошо выглядишь после вчерашнего, — фыркаю я и отворачиваюсь к ней спиной.

— Злишься, Нин?

— А ты как думаешь?

Я всегда знала, что Лерка обожает тусовки и развлечения, но никогда бы и подумать не могла, что в эти периоды она может употреблять запрещённые вещества. Для меня это дикость какая-то! Моя красивая и добрая Лерка курила марихуану и нюхала кокаин. Зачем только? Разве без этого не может быть весело? Почему-то раньше всегда казалось, что те, кто балуется наркотиками, заканчивает свою жизнь фатально.

Лерка запрыгивает на кровать и лезет обниматься. Подруга буквально душит меня в навязчивых объятиях и заставляет себя простить. В этом вся она. Как бы сильно подруга не накосячила, её очарование и легкость сметают любые претензии и обиды. Не могу на неё злиться, хотя очень сильно хочу.

— Я уже говорила тебе, что ничего страшного не случилось, Нин. Немного не рассчитала сил и поплыла, но ты моя умница-красавица спасла меня.

— Отец злится? — спрашиваю как можно равнодушнее, но одна только мысль о том, что Андрей находится в этом доме, заставляет моё тело одновременно дрожать от страха и… желания его увидеть.

— Наверняка в ярости, но я ещё не выходила за пределы комнаты. Надеюсь, что твоё присутствие немного сдержит его порывы.

— Ты хитрая и продуманная негодяйка, — качаю головой.

— Только сейчас об этом узнала? — усмехается Лера.

Мы ещё немного валяемся в кровати и разговариваем о вчерашнем. Ночью мне хотелось удавить подругу за её слабость, но сейчас Лера так искреннее раскаивается, что я смягчаюсь и лишь ей читаю короткую лекцию о вреде такого рода баловства, которую помню ещё со школьных уроков по безопасности жизнедеятельности.

— Это в последний раз, — клянётся подруга.

— Принимать кокаин только потому, что ты хочешь впечатлить парня… это как-то глупо. Не находишь?

— Я делала это не только ради Дениса. Хотя признаюсь, что он очень сильно мне нравится, — вздыхает подруга. — Коленки трясутся, а внутренности скручивает в тугой узел, когда его глаза смотрят на меня.

Мне знакомо это чувство, потому что то же самое я испытываю по отношению к её отцу.

После ленивого разговора подруга достает из переполненного шкафа чёрный раздельный купальник с биркой и отправляет меня в душ. Перед тем как накормить завтраком, Лерка сказала, что мы обязаны нагулять аппетит и поплавать в закрытом бассейне на цокольном этаже.

В ванной комнате подруги полно разнообразных тюбиков и баночек с кремами и лосьонами, а ещё много-много декоративной косметики. Лера обожает краситься и никогда не появляется на занятиях без базового макияжа. Приняв душ, переодеваюсь в купальник подруги. Как я и думала, он оказывается немного мал в груди, но выбирать не приходится.

Проверив мобильный телефон, удивляюсь, когда вижу пропущенные звонки от мамы и её взволнованные сообщения. Быстро пишу в ответ, что со мной всё хорошо, и я ночевала у подруги, после чего возвращаюсь в спальню.

— Слушай, где мои вещи? — спрашиваю Леру. — Оставлю мобильный в кармане толстовки, не то потеряю.

— Не знаю, — пожимает плечами подруга, что-то сосредоточено печатая на телефоне. — Ты же раздевалась у кресла, наверное.

— Я не…

Хочу сказать, что я не раздевалась, потому что точно помню — у меня не было на это сил. В какой-то момент я просто вырубилась на кровати у подруги и уснула в одежде, но вовремя прикусываю язык. Неужели это сделал он?..

Мы выходим из комнаты и направляемся на цокольный этаж. Какое-то шестое чувство подсказывает мне, что Андрей ещё в доме… Интересно, что сказала бы Лерка, если бы узнала, что я, как и остальные подружки, сохну по её отцу? Выцарапала глаза? Бросилась душить? Или смягчилась, потому что любит меня и просто выбросила бы из своей жизни?

— Я так привыкла плавать по утрам, что попросила отца купить мне квартиру в комплексе, где есть бассейн и спа. Если хочешь, завтра после занятий поедем ко мне? Я покажу тебе своё новое место обитания.

— Можно, но только ненадолго. У меня смена начинается в три.

— Окей. Я отвезу тебя на машине.

Лерка толкает дверь, ведущую в бассейн, и внутри меня всё обмирает, потому что там, рассекая голубую гладь руками, плавает Андрей.

— Чего застыла? Проходи! — мягко подталкивает Лерка.

В какой-то момент мне кажется, что подруга всё понимает. Просто видит по моему идиотскому застывшему лицу, как я любуюсь её отцом, как впиваюсь глазами в его сильные руки и наблюдаю за тем, как Андрей проплывает от одного бортика к другому. Перед глазами яркими вспышками проносятся воспоминания совместно проведённой ночи. Он хотел меня, его глаза горели. Андрей брал грубо, сминал моё тело пальцами, царапал щетиной и прикусывал кожу.

Внизу живота при этом становится горячо и сладко, поэтому я усилием воли заставляю себя отвести взгляд и подойти к шезлонгу. Лерка снимает с себя белоснежный халат и завязывает волосы в высокий пучок. Тоже самое проделываю и я, хотя без халата становится неуютно. Возможно потому, что из плотного бюстгальтера буквально вываливается грудь.

Андрей прекращает плавать, заметив нас. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу в момент, когда он выбирается из бассейна и убирает назад свои мокрые волосы. По загорелому телу быстро-быстро стекают капли воды, которые сталкиваются с преградой в виде плавательных шорт.

— Доброе утро, пап! — произносит наигранно-весело Лерка. — Мы с Ниной поплаваем. Ты не против?

Андрей переводит свой взгляд на меня. Карие глаза не скрытно проходятся по телу и на несколько секунд застывают на груди. Темные брови едва заметно приподнимаются вверх, а чувственные губы, которые мне так нравилось целовать, слегка усмехаются.

— Доброе утро, — здоровается Андрей, заставив меня покраснеть и обнять себя руками за плечи. — Не против, но Валерия, у меня есть к тебе один разговор.

— Правда? Какой? — спрашивает у отца хитрюга в надежде на то, что присутствие посторонних смягчит его суровый тон.

— Когда закончишь плавать, будь так любезна, оставь ключи от машины и квартиры у меня в кабинете, — произносит Муратов.

— Но пап! Как я на учёбу добираться буду?!

— С водителем.

— Уж лучше на общественном транспорте, — недовольно бурчит Лерка.

— Это я буду решать, — чеканит Андрей.

Его строгий голос заставляет меня вжать голову в плечи. Страшно представить, какое наказание ждало бы подругу, если б отец узнал всю правду о вчерашнем вечере.

— Хорошо, извини, — отвечает Лера, понуро опустив взгляд. — Такое больше не повторится.

— Ещё бы. И кстати, с сегодняшнего дня по твоей кредитной карте действует лимит, — продолжает невозмутимо Андрей, наплевав на раскаяние дочери. — Твой максимум — пятьсот рублей.

— В день?!

— Естественно, — усмехается он.

Подруга раскрывает от удивления рот и не произносит ни слова. Наверное, так много ограничений от отца она не ожидала услышать. На хорошем личике подруги застывает вселенская обида, а губы начинают дрожать и, кажется, что Лера вот-вот заплачет. Правда, её отца это ничуть не трогает.

— Развлекайтесь, девушки, — бросает на меня короткий взгляд Андрей. — Я почти уехал.

Глава 12

***

Вдоволь поплавав в бассейне, мы и правда нагуливаем отменный аппетит. Никакой тошноты нет, только дикий голод и желание его заглушить. Я веду себя насторожено, отказываюсь от десерта, но омлет с беконом съедаю до последней крошки.

Лерка выглядит заметно расстроенной после разговора с отцом и, хотя мне её немного жаль, я всё же надеюсь, что такой способ наказания поможет ей больше не совершать подобных глупостей. В конце концов деньги — это не проблема: их можно заработать самостоятельно, а стенания о том, чтобы ездить на занятия с личным водителем вообще не стоят истерики и слёз.

— Вчера ты обмолвилась, что не собираешься ничего исправлять в своем положении, — кивает на мой живот Лерка. — Правда передумала делать аборт?

— Да, правда.

— Отчаянная ты, Нин. Проблем тебе мало?

Её слова заставляют меня покраснеть и ещё раз усомниться в принятом решении. Сказать ей о том, что в последнее время я почти не сплю? Сказать о том, что коплю каждый рубль? Сказать о том, что сны с участием маленького ребёнка, который плачет и тянет ко мне свои руки стали теперь моими постоянными спутниками?

— Это мой промах, Лер. Ребёнок в этом не виноват.

— Нет уж, это не только твой промах, — фыркает подруга, подливая себе чай. — Это промах твоего партнёра, потому что именно его сперматозоиды атаковали твою матку. В таком случае он тоже должен понести ответственность. Не хочешь его найти?

— Каким образом? — нервно сглатываю.

— Например, можно поехать к тому дому, где вы трахались и подкараулить его.

— Уверена, что квартира куда он привез меня не была лично его. Возможно, он просто взял её в аренду на несколько суток.

— Нин, ты сейчас словно страус прячешь голову в песок. Боишься его?

— Боюсь, — признаюсь честно. — Сложно предугадать реакцию человека, с которым обменялась лишь парой фраз. Возможно, ему настолько не нужны дети, что он силой оттащит меня на аборт. Я же говорила, что он опасный человек, Лера.

— В следующий твой выходной мы поедем к этому дому. И будем караулить столько сколько нужно. В крайнем случае я попрошу помощи у отца. Уж он у меня точно не последний человек в этом городе.

Меня на мгновение бросает в жар. Я настолько запуталась в паутине своей лжи, что боюсь произнести лишнее слово и просто смотрю на дно чашки. Надеюсь только, что подруга забудет об этом разговоре и оставит меня в покое.

После завтрака мы ещё немного прогуливаемся по большой прилегающей к особняку территории с фонтанами, беседкой, озером и парком. Оживленно болтаем обо всем на свете и шутим на тему моей беременности. Мол учиться будем по очереди: пока я буду сдавать экзамен, Лерка будет нянчить моего малыша в стенах университета. Шутки шутками, но всё это кажется мне таким далёким, будто происходит не со мной вовсе. Я беру с Лерки слово, что о моем положении не узнает ни одна живая душа.

Домой я возвращаюсь после обеда вдоволь нагулявшись и ещё раз перекусив у подруги.

— Нин, ты в следующий раз предупреждай заранее, если не приедешь ночевать, — просит мама. — Я волновалась.

На удивление она хорошо выглядит: мешки под глазами почти исчезли, а волосы чистые и аккуратно собраны в хвост. В квартире пахнет свежеприготовленным супом и пирогами с капустой. Удивительно даже и немного непривычно. В какое-то мгновение начинает казаться, что мама заново обрела смысл жизни.

— Хорошо, в следующий раз предупрежу, — киваю ей.

Мои последующие дни напоминают день сурка. Учеба-работа-дом. В один из однообразных дней едва я переступаю порог заведения, как меня утаскивает в комнату для персонала Даша — администратор ресторана. Мы в хороших отношениях, любим поболтать, когда не загружены работой, но это бывает достаточно редко.

— Переодевайся скорее, начальник сегодня не в духе! — Дашка всучивает мне рабочую одежду и снимает с меня куртку.

— Что-то случилось?

— Я не вникала, но кажется у Глеба крупные проблемы. Орёт с самого утра и выписывает штрафы ни за что, поэтому в твоих интересах как можно быстрее переодеться и приступить к работе.

По совету Даши я мигом переодеваюсь в униформу и выхожу в зал. Сегодня понедельник, вялый день и клиентов до самого вечера практически нет, но без дела я не сижу, помня о наставлениях администратора.

После семи вечера зал постепенно пополняется клиентами. Глеб Семёнович несколько раз нервно выходит из кабинета, осматривает персонал и гостей и, о чем-то глубоко задумавшись, вновь возвращается к себе.

Свой бизнес он начинал не с нуля. Ресторан Глебу Семёновичу перешёл от покойного отца. Изначально он был в достаточно убогом состоянии, но начальник быстро привёл его в божеский вид и начал активно развивать. Сейчас «Монтана» — одно из самых популярных заведений в городе.

Ближе к десяти вечера ресторан пополняется новыми посетителями. Среди персонала проходит тихий шепот о том, что это и есть та самая проблема нашего Глеба Семёновича. Якобы он задолжал денег каким-то серьезным людям, а отдавать не спешил и нарвался на крупные неприятности.

— Разогнать всех посетителей и закрыть заведение! — орёт не своим голосом начальник, ворвавшись на кухню. — Живо!

Даша пытается намекнуть Глебу Семёновичу, что это неправильно, но после его уничтожающего взгляда покорно опускает голову в пол и велит официантам упаковать заказы клиентов с собой.

У меня всего два стола, поэтому я выхожу из кухни первой. Чувствую себя неловко за то, что придётся оправдываться перед людьми за доставленные неудобства, но ничего поделать с этим не могу. Приказ есть приказ.

Мои руки заняты упакованной в коробки едой, и я едва не роняю их на пол, когда замечаю за дальним столиком Андрея в компании незнакомых мне мужчин. Он расслабленно курит, откинувшись на спинку кресла и с усмешкой наблюдает выслуживающимся перед ним Глебом Семёновичем.

Глава 12.1

***

Андрей не замечает меня, зато его вижу я.

Хладнокровный взгляд и уверенные движения хищника. Одним только коротким словом он заставляет пресмыкающегося перед ним Глеба Семёновича сесть на место. Я никогда не видела начальника таким испуганным и беспомощным. За недолгий срок своей работы я знаю Глеба Семёновича только с положительной стороны. Он вовремя платит зарплату и снисходительно относится к тем, кто, как и я, на подработке в свободное от учёбы время. Бывали, конечно, нюансы, но где их нет?

— Справилась? — спрашивает запыхавшаяся Даша, подлетая ко мне.

— Да, все заказы отдала клиентам.

— А теперь марш на кухню! Шефу нужно переговорить с важными людьми наедине. Без лишних ушей.

С трудом отвожу взгляд от Андрея и следую за администратором. Руки при этом дрожат, потому что я чувствую, что этот разговор ничем хорошим не закончится.

На кухне полным ходом идёт обсуждение сложившейся ситуации. Коллеги гадают как долго им осталось здесь работать и на какую сумму «попал» наш начальник. Сняв с себя фартук принимаю от повара свежеприготовленный чай и ненадолго унимаю своё волнение. Возможно всё не так страшно, как мне кажется? Сейчас начальник вернёт всю сумму долга и выпроводит непрошенных гостей за пределы заведения.

— А можно свалить домой? — лениво спрашивает бармен.

— От Глеба Семёновича никаких распоряжений не было! Значит все остаемся на своих местах, — строго произносит Даша.

В этот момент из зала доносится глухой удар и отчётливый душераздирающий крик. Чашка с горячим напитком падает под ноги и сквозь колготки обжигает кожу. Кто-то из официантов бросается мне помогать: собирает осколки и вытирает липкую лужу на кафеле. Я не вижу ничего вокруг, потому что перед глазами стоит мутная пелена. Только ощущаю, как сердце проваливается куда-то в пятки, а в лёгких становится критически мало воздуха.

Кто ты такой, Андрей и чем занимаешься?

На кухне прекращается суета. Коллеги замирают точно как и я, и нервно переглядываются. Следом за этим криком следует хрустящий удар, будто сломали нос или череп. Глеб орёт во всю глотку, а у меня в голове возникают красочные картинки того, что сейчас происходит в зале. Фантазия разыгрывается настолько, что одна картинка хуже другой.

— Так и будем стоять?! — с истеричными нотками в голосе спрашивает официантка Лара.

— А что предлагаешь делать? — раздраженно отвечает вопросом на вопрос Даша. — Отправить туда охрану? Вызвать полицию? Шеф ясно приказал мне не вмешиваться.

— Трусиха!

— Заткнись и не истери… — трёт виски Даша.

Крик в зале заставляет мои волосы на голове зашевелиться. Сложно вот так стоять на кухне и бездействовать, когда рядом пытают людей. Бармен ругается в голос и, сняв с себя фартук, бросается к чёрному выходу. За ним убегает и наша доблестная охрана, состоящая из двух студентов-старшекурсников, которые учатся в педуниверситете на преподавателей физкультуры.

— Идиоты! — выкрикивает им вслед администратор. — Завтра вы здесь не работаете!

— Ну нахуй! Уж лучше быть безработным, чем оставаться здесь! — бросает ей напоследок охранник Коля.

В итоге нас остаётся трое: я, Даша и Вероника, которая не уходит только потому, что едва держится на ногах. Мои нервы тоже сдают, и я направляюсь на выход из кухни. Только другой: тот, что ведёт в зал.

— Ты куда? — шипит Даша, перехватывая меня за рукав пуловера. — Совсем головы на плечах нет?

— Они сейчас убьют его, — отвечаю ей.

— Значит заслужил.

Я на секунду перевожу взгляд на администратора и прищуриваюсь. Несколько месяцев назад у неё и Глеба Семёновича был кратковременный необязывающий роман и хотя Даша на каждом углу рассказывала, что это не более, чем интрижка, которая ничего для неё не значила, сейчас в её глазах я вижу другое — обиженную, но по уши влюблённую женщину.

— Ты совсем спятила, Даш? — спрашиваю её, выдергивая руку. — То, что шеф поимел тебя и бросил не даёт никакого права бездействовать. Это низко — мстить ему именно так.

— Ещё одна идиотка, — обречённо отвечает она и отходит в сторону.

Теперь, когда передо мной нет никаких препятствий, я толкаю дверь в зал и застаю ужасающую картину. Тошнота усиленно подбирается к горлу, а в ноздри ударяет приторный запах крови, потому что лицо Глеба Семёновича разбито до «мяса» и мало напоминает его самого. Распознать можно только по одежде: перепачканной голубой рубашке и чёрных джинсах.

От застывшего в венах страха мне хочется свернуть назад. Хочется передумать и точно так же, как и остальные, сбежать отсюда куда глаза глядят, но в то время пока я боюсь, ноги сами несут меня к Андрею. Что я скажу ему? О чём попрошу? Послушает ли он меня? Сейчас это не имеет никакого значения. Я не прощу себе, если не попробую.

Над Глебом Семёновичем возвышаются два здоровенных амбала, которые держат его обессиленного под руки. Именно амбалы выполняют поручения данные свыше и применяют к Глебу физическую силу. В момент, когда один из них оттягивает начальника за волосы и заносит кулак над обезображенным лицом, из моей груди вырывается умоляющий крик:

— Отпустите его!

Несколько пар глаз поворачиваются в мою сторону в том числе и глаза Андрея. Сейчас они чужие: дикие и незнакомые, затянутые глубокой чернотой. Его брови заметно хмурятся, губы сжимаются в тонкую линию, а на челюстях ходят желваки.

— Ты кто блядь такая? — спрашивает меня амбал.

— Пожалуйста, отпустите его… — прошу дрогнувшим голосом. — Андрей…

Муратов внимательно наблюдает за мной. Неторопливо достаёт из пачки новую сигарету, чиркает зажигалкой, подкуривает и глубоко затягивается сизым дымом при этом ни на секунду не теряя меня из виду. Сейчас он не отец моей подруги, он монстр без души и сердца, и я по-настоящему боюсь его.

— Сейчас допиздишься, малышка, — скалится амбал. — Беги отсюда, пока ещё между твоих хорошеньких ножек никто из нас не пристроился.

Внутренности скручивает от гадливости, но я ни на шаг не отступаю назад. Каким-то шестым чувством понимаю, что Андрей не позволит им этого сделать.

Муратов поднимается с места и твёрдой походкой, сбивая пепел прямо на пол, направляется в мою сторону. Пульс начинает зашкаливать, когда расстояние между нами сокращается до полуметра.

— Не лезь куда тебя не просят, Нина, — цедит он с трудом сдерживая свой гнев. — Ты что здесь делаешь?

— Работаю… — отвечаю почти бесшумно.

Колени подгибаются от страха, когда Андрей достаёт из кармана брюк ключи от автомобиля и кивает на меня одному из амбалов.

— Проводите её до автомобиля. Я скоро буду.

Его команду выполняют моментально и выводят меня на улицу. Никто амбалов не применяет ко мне силу, потому что я не оказываю никакого сопротивления, лишь иду в нужном направлении содрогаясь от сильного порыва ветра.

Нужно было вернуться в раздевалку и забрать верхнюю одежду, но внутреннее чутье шептало мне, что Андрея опасно не слушаться.

Глава 12.2

***

В салоне автомобиля холодно до такой степени, что начинают стучать зубы.

Взволнованно поглядываю на центральный вход ресторана и думаю о том, что давно бы успела сбегать и взять свою верхнюю одежду, если бы не амбал, который стоит у багажника, курит сигарету и искоса за мной наблюдает.

Андрея нет уже больше десяти минут, а он обещал, что придёт совсем скоро. Вот только зачем? О чем мы будем с ним говорить? Почему бы просто не отпустить меня на все четыре стороны?

Из одежды на мне только балетки и стандартная рабочая униформа, состоящая из юбки и пуловера. А на улице, между прочим, ноябрь месяц и ночная температура опустилась до минусовой отметки. Чтобы чем-то занять себя и отвлечь от плохих мыслей, начинаю щёлкать кнопки на приборной панели. Где-то здесь должна включиться печка… Должна же? Пальцы коченеют, а зубы начинают стучать ещё громче и отчётливее. От нервов или холода уже не разберу. Разозлившись на собственную нерасторопность, бью кулаком по приборной панели и чувствую, как по ногам начинает дуть теплый воздух. Включилась.

Андрей появляется на горизонте через несколько минут. Идёт по направлению к автомобилю твёрдой походкой, разговаривая с кем-то по телефону. По непроницаемому лицу не разберёшь: злится он или уже отошёл? Глаза безразличные и холодные, будто не по его приказу только что избили человека. Меня передергивает. Надеюсь, что Глеб Семёнович не останется после этого инвалидом.

— Проконтролируй, Антон, — доносится до меня стальной голос Андрея. — И обязательно потом набери.

Он открывает дверцу автомобиля, моментально заполняя салон уличной прохладой. Обнимаю себя руками за плечи и стараюсь не смотреть в его сторону. Спокойно, Нина, это всего лишь отец Лерки и он не сделает тебе ничего плохого. Максимум, накричит за то, что влезла в его разборки с владельцем «Монтаны». Нашептывая себе под нос утешительные слова стараюсь не думать о другой стороне Андрея — тёмной и опасной, которую боюсь до оцепенения.

— Он жив? — спрашиваю, когда в салоне воцаряется тишина.

Муратов бросает телефон на приборную панель, блокирует двери и впервые за время своего присутствия в машине смотрит в мою сторону. Так долго и пронзительно, будто впервые меня видит. Боковым зрением замечаю, как его взгляд проходится по лицу, а затем опускается ниже: к шее и V-образному декольте, которое заканчивается над ложбинкой груди. Сердечный ритм разгоняется до галопа за считанные секунды. Я не двигаюсь, не дышу, только жду, когда он перестанет так открыто меня рассматривать.

— Он жив, — отвечает коротко Муратов.

— Что будет с «Монтаной»?

— Мм, дай подумать, — ёрничает над моим вопросом. — Ничего хорошего.

Я всхлипываю и отворачиваю голову к окну, чтобы Андрей не заметил, что я плачу. Несмотря ни на что, мне нравилось здесь работать.

Андрей тут же заводит двигатель и так резко срывается с места, что меня машинально вжимает в сиденье. Он в ярости. Он злится. И его дальнее поведение для меня одна большая загадка. Я убедилась в том, что криминальные авторитеты не пушистые зайки и теперь у меня практически не осталось сомнений, что «Элладу» поджёг именно Андрей.

— Пристегнись, — произносит строго.

Скорость, с которой он разгоняется по дороге запредельная. Я только сильнее цепляюсь в дверную ручку и чувствую, как закладывает уши и парализует тело.

— Куда ты везёшь меня? — спрашиваю сквозь зубы. — И что я вообще делаю в твоём автомобиле?

— Я сказал: пристегнись, — лишь произносит он.

Бросив на меня короткий взгляд и убедившись в том, что я не собираюсь этого делать, Андрей резко выворачивает руль вправо и приезжает в какой-то двор. Отец Лерки глушит двигатель, поворачивается в мою сторону и пристёгивает чёртовым ремнем безопасности, словно маленькую. В этот момент я не дышу. Сижу, вжавшись в кожаное сиденье и мечтаю раствориться, потому что Андрей настолько близко, что кружится голова, а в висках пульсирует одна-единственная мысль: только бы он меня поцеловал. Я знаю, что это неправильно, чувствовать к нему что-то подобное после его намеренной жестокости по отношению к другим людям, но ничего поделать с собой не могу.

Андрей отстраняется и, вернувшись на своё место, барабанит пальцами по рулю.

— Тебе нужна работа?

— Нет.

— Я оставлю тебе номер телефона своего товарища, — игнорирует мой ответ.

— Такого же как и ты? — не удерживаюсь от колкости.

— Что? — резко поворачивается в мою сторону. — А какой я, Нина?

Прикусываю губу до крови и велю себе замолчать, чтобы не злить Муратова ещё больше, но из груди вырывается какой-то рванный свист, а затем слова:

— Ты жестокий.

— Считаешь, я должен был погладить Глеба по головке? — хмыкает Андрей. — Он мой должник, Нина. Если взял взаймы деньги, то будь так добр: отдай своевременно.

— … иначе тебе расквасят лицо, — дополняю я.

Кажется, Андрей впервые за время нашего разговора улыбается. Я на него не смотрю, но интуитивно чувствую, что его злость испаряется.

— А тебе совет на будущее: никогда и ни при каких обстоятельствах не влезай в разговоры взрослых дядь, — произносит отец Лерки. — Иначе дело может закончиться плохо и в одно прекрасное утро твоё бездыханное тело просто найдут в кювете.

Не замечая моей дрожи, Андрей достает из внутреннего кармана пиджака портмоне и выуживает оттуда серебристую визитку.

— Возьми, завтра я предупрежу Константина о твоём звонке. Он владелец сети первоклассных отелей.

Крепко сцепляю зубы, но к визитке, которая оказывается у меня на коленях, не прикасаюсь. Возможно, это хорошая работа, но не для меня. Константин — друг Андрея, а я беременна и хочу скрыть своё положение как можно дольше.

— Нина! — вновь закипает Андрей. — Почему ты такая упрямая? И почему ты делаешь из меня монстра?

— Возможно, потому что ты он и есть?

После этих слов горячая ладонь Андрея опускается мне на колено. В висках громко-громко пульсирует, а из лёгких вырывается странный хрип, особенно когда сильные пальцы коротко сдавливают ногу, а затем отпускают. Ладонь скользит вверх по внутренней стороне бедра. Уверенно подбирается к подолу юбки, проходит выше, приближаясь к трусикам и вызывая между ног непредсказуемый прилив возбуждения.

Я чувствую, как румянец заливает лицо и в салоне становится жарко до невозможности. Андрей слегка касается пальцами трусиков, а я отчаянно пытаюсь ему противостоять: цепляюсь в руку и отталкиваю, но он оказывается таким сильным, что у меня не получается сдвинуть его ни на миллиметр.

— Если я такой монстр, тогда почему ты от меня течёшь? — спрашивает хрипло Андрей.

— Я не…

Он убирает руку и заставляет на себя посмотреть, ухватив за подбородок. Потемневший взгляд будто бьёт хлыстом по оголённым нервам. Хочу отвернуться, но сил в себе не нахожу. Я такая же, как и все подруги Лерки… Она убила бы меня и расцарапала лицо, но я любуюсь её отцом пока могу: его губами, заметно отросшей щетиной, прямым носом и даже бесноватыми глазами. Повезло Лерке, потому что она может видеть его тогда, когда захочет. А ещё повезло его любовнице, которая на Андрея работает и имеет возможность целовать его жесткие губы и касаться сильного тела.

— Я не хочу о тебе думать, но почему-то не могу, — отвечаю на вопрос, когда наши лица оказываются совсем близко.

Андрей плавно касается губами моих губ. Электрический разряд моментально расходится по телу, когда он неторопливо и даже дразняще облизывает кончиком языка мои губы, а затем прикусывает их. Хочу выругаться, но Андрей усмехается и не даёт: резко вторгается в мой рот языком, заставив позабыть обо всём на свете.

Мои действия и эмоции не поддаются логике: мне бы бежать от этого мужчины, куда глаза глядят, но вместо этого я просто отключаю голову и позволяю ему делать с собой всё, чего он только захочет. В старом тёмном дворе каких-то захудалых пятиэтажек, где, возможно, ходят люди и видят нас. Но если Андрею всё равно, то почему я должна напрягаться? Я просто целиком отдаюсь в его сильные опытные руки.

Ударяюсь ногой об консоль, когда Андрей резко тянет меня на себя. В итоге я оказываюсь на водительском месте сидя на нём сверху. Между ног ощущается внушительная твёрдость и краска полностью заливает лицо от одной только мысли, что этот мужчина: опасный, бездушный и взрослый, хочет именно меня.

Строгая рабочая юбка, которую мне выдали в «Монтане» оказывается в районе пупка, а хлопковые трусики сдвигаются в сторону. Андрей целует и ласкает меня языком, а теперь ещё и трогает пальцами там. Издав гортанный звук, он проникает в меня сначала одним, а затем двумя пальцами. Я ёрзаю на нём, нетерпеливо и дрожа всем телом несмотря на то, что не знаю, как нужно правильно двигаться в позиции сверху.

Вскоре я слышу звук открывающейся молнии и теперь вместо пальцев меня заполняет его твёрдый член. Я вскрикиваю так громко, что закладывает уши. Томительно-больно, мучительно-сладко, словно по самому краю глубокой бездны…

Андрей поддевает пуловер и опускает шероховатые ладони на мою талию, умело управляя мной и помогая выбрать нужный темп. Его лицо близко, ладони касаются кожи, а твёрдый налитый кровью член со влажными звуками выходит из меня, а затем вновь заполняет. Сквозь толику сумасшествия думаю о том, что в этой позиции я могу контролировать глубину проникновения, что важно при моём особом положении. Если бы он только знал… Если бы… Одним сексом в машине наша встреча точно бы не закончилась.

— Откуда ты взялась на мою голову? — спрашивает Андрей со звоном ударяя ладонью по ягодице.

Внизу живота разрастается огненный шар, который с каждым толчком, с каждым поцелуем и с каждым его словом разрастается всё больше и больше в какой-то момент лопаясь и заставляя меня застонать во весь голос, вонзая в плечи Андрея свои ногти. Тело дрожит, по спине усиленно катятся капли пота, а чёткое изображение перед глазами расплывается и вовсе меркнет.

Я обессиленно опускаю голову на плечо Андрею и утопаю в запахе его кожи. Ещё чуть-чуть, совсем немного… Два финальных толчка и горячая терпкая жидкость заполняет меня изнутри. Вопросы и мысли лихорадочные и одна другой безумнее. Он только что трахал меня без презерватива…

— Что дальше? — спрашиваю шепотом, перебирая пальцами его жёсткие волосы.

Так странно: он ещё во мне, но мы больше не двигаемся и просто разговариваем. Тихо, с придыханием, словно боясь нарушить что-то шаткое и хлипкое между нами.

— Можешь написать своей маме, что ночевать не приедешь, — отвечает Андрей, возвращая меня на место и протягивая влажные салфетки.

Глава 13

***

«Я ночую у подруги. Буду завтра», — отправляю маме короткое сообщение с телефона Андрея и тут же возвращаю его ему.

Все мои вещи в том числе кошелёк, ключи и телефон остались в ресторане. Андрей сказал, что уже завтра их доставят по адресу его квартиры и я успокаиваюсь. Сердце рядом с ним привычно-учащенно стучит, а дурацкая влюбленная улыбка озаряет лицо, хотя я как могу сдерживаюсь, кусая губы и отвлекаясь на что угодно, но только не на мысли о том куда мы едем и зачем.

Два щелчка замка и мы оказываемся внутри квартиры: той самой, где впервые познакомились с Андреем и куда постоянно возвращались мои воспоминания.

Он зажигает свет, снимает с себя обувь и достаёт из кармана телефон. Я напрягаюсь, так как думаю, что это мама ответила, но потом выдыхаю, потому что, прочитав сообщение, Андрей сильнее хмурится и поджимает губы. Наверняка случилось что-то более значимое.

Пока Муратов занят, я заинтересованно верчу головой в разные стороны и пытаюсь определить, что именно здесь изменилось за тот период, что меня не было. Чистота и стерильность, минимум мебели и никаких вещей на вешалке в прихожей. Похоже, что здесь по-прежнему никто не живёт.

— Это квартира Леры? — спрашиваю у Андрея и подхожу к зеркалу.

Он тут же усмехается и бросает на тумбу ключи, встав позади меня. От такого контраста между нами сводит дыхание. Отец Лерки высокий и я со своим ростом едва дотягиваю ему до плеча. А ещё именно сейчас я чётко вижу чёртову разницу в возрасте. И дело даже не во внешнем виде, потому что Андрей достаточно молод и красив, дело в его взгляде и моём. В чёрных глазах Муратова глубина и опыт, а в моих — наивность и легкость.

— Нет, — отвечает Андрей. — Её квартира в соседнем доме.

Киваю в ответ и смотрю на собственное отображение. Совсем на себя не похожа. На щеках алеет заметный румянец, глаза горят, а волосы растрёпаны. Встречаюсь в зеркале с внимательным взглядом Андрея и понимаю, что он тоже на меня смотрит.

— Где ванная ты знаешь, — произносит он и направляется куда-то вглубь коридора.

Включив тёплый напор воды и выдавив на ладонь немного геля для душа, намыливаю тело и смываю с себя его запах. Собираясь сегодня на смену, я даже подумать не могла, что вновь окажусь в квартире Андрея. Дурацкая улыбка вновь озаряет лицо от мысли, что взрослый уравновешенный мужчина не сдержался и нарушил свои границы. Нарушил для меня.

Вопрос: «Что же будет дальше?», все ещё висит в воздухе, потому что между нами с Муратовым слишком много «но», вот только в данный момент это не имеет никакого значения. Главное, что мы вместе на любых условиях.

Я выхожу из ванной спустя несколько минут, обмотавшись полотенцем, и направляясь в сторону спальни. Стараюсь не думать о том сколько женщин уже побывали здесь до меня и сколько раз он трахал их на «нашей» постели. На данный момент я наивно мечтаю о том, что со мной он навсегда забудет о других.

Андрей стоит у окна и разговаривает с кем-то по телефону. Рубашка расстегнута на все пуговицы и оголяет рельефный живот и широкую грудь с темными волосками. У меня перехватывает дыхание и потеют ладони.

— Сегодня не получится. Нет. Я останусь в городе, — произносит собеседнику и наконец замечает меня.

Я начинаю мелко дрожать, потому что в его темных глазах-колодцах вовсю пляшут черти.

— Твоё наказание было заслуженным. Не ори.

Я замираю и слышу в трубке громкий визгливый голос подруги. Слов разобрать не могу, но по интонации безошибочно угадываю Леру. При первом знакомстве она как-то обмолвилась, что ей не хватает родительского тепла. Мать давно умерла, а отец слишком много работает и почти не уделяет ей внимания. И именно сейчас я ощущаю острый укол вины за то, что бессовестно краду время у подруги и её отца.

— Ты с Лилей? — доносятся до меня обрывки фраз. — Нет, я просто не понимаю, что ты в ней нашёл…

— Я сказал, прекращай выдвигать претензии. Ещё не доросла.

Андрей перебрасывается с дочерью парой фраз, а затем кладёт трубку. Крепко сжимает челюсти, бросает телефон на тумбу и берёт в руки сигарету.

Я не даю ему закурить и подхожу первой. Мне очень жаль, что они ругаются с Лерой и в другой раз я возможно отпустила бы его домой, но не сейчас, когда чувства накалены до предела, а каждая клеточка моего тела дрожит от предвкушения близости с желанным мужчиной.

С опаской касаюсь белоснежного воротника его рубашки и медленно тяну её вниз. Андрей смотрит на меня с лёгкой насмешкой. Наблюдает, как я обнажаю его по пояс и нежно касаюсь кончиками пальцев выпуклого шва на правом плече. Смотрю на него так, будто спрашиваю: «Помнишь, как ты меня спас, а я тебя лечила? Неумело и с опаской, но так бережно, как только могла». Тогда я ещё не знала, чей он отец и какая между нами пропасть, просто чувствовала его тяжелую ауру и беспрекословно подчинялась.

Целую я тоже первой. Встаю на носочки и мягко касаюсь губами его жестких губ, ощущая, как приятно покалывает внизу живота. В момент, когда мне кажется, что Андрей слишком загружен более важными вопросами, он резко снимает с меня махровое полотенце, бросает его в сторону и подхватывает меня на руки так легко, словно невесомую пушинку.

Спустя мгновение опускает на твёрдую поверхность, но я так увлечена поцелуями с ним, что не могу оторваться и посмотреть, где именно нахожусь. Мне просто хорошо. Мне просто запредельно сладко.

Андрей целует жадно и горячо, а я без остановки глажу его сильные плечи, касаюсь груди, трогаю колючую щетину и так по кругу. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась, потому что я просто не знаю, как буду жить без него.

Он раздвигает мои ноги и встает между ними. Щёлкает пряжкой ремня, открывает молнию и прерывается лишь для того, чтобы раскрыть презерватив. Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь на тумбе. Голова кружится, между ног отчётливо пульсирует и ощущение такое, будто я как минимум пьяна.

Взгляд неспециально опускается вниз, и я смотрю на эрегированный член Андрея словно завороженная. Впервые так близко, впервые не в темноте. Он огромный и тяжелый, с тёмными волосками на лобке и крупными вздутыми венами по всей длине. Смущаясь, вспоминаю как трогала пальцами гладкую бархатную кожу и видела, как Андрею это нравилось. И я ловлю себя на мысли, что в другой раз хотела бы попробовать его ещё раз, но только губами.

Андрей заполняет меня собой одним резким толчком. Я вскрикиваю и смотрю в безумные и беспросветные глаза напротив. Кажется, что мы оба ходим по грани безумства. Если Андрей сорвётся, то я улечу следом за ним.

Между ног влажно, горячо и приятно. Облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза, касаясь лопатками холодной стены и на секунду остывая.

— Боже… Андрей… Ещё…

Одну свою руку он опускает мне на шею и немного надавливает, а другой удерживает за бедра и умело управляет, словно механической куклой.

— С мальчиком своим тоже так стонешь? — спрашивает низким тягучим голосом.

Я резко открываю глаза и вижу в его зрачках что-то похожее на вспыхнувшую ревность или недовольство, и в этот раз мне явно не показалось.

— Нет, — мотаю головой. — Я ни с кем больше… Никогда… Только с тобой.

Хочется признаться и сказать, что на самом деле не было никакого мальчика и он мой единственный мужчина, но Андрей ускоряет темп и на меня обрушивается новый ошеломительный оргазм, который заставляет позабыть обо всём на свете и раствориться в ярких красочных ощущениях, которые сотрясают тело и выжимают силы до последней капли.

***

Утро встречает меня ярким солнцем, которое полностью заливает просторную комнату. Я тут же осматриваюсь по сторонам и разочарованно отмечаю про себя, что Андрея уже нет. Засыпая в его объятиях, я думала о том, что неплохо бы проснуться и приготовить для него завтрак. Самый примитивный по типу омлета или глазуньи, но, чтобы Андрей понял, что ночь с ним была для меня особенной. Особенная ночь с особенным мужчиной.

Я слышу приближающиеся шаги за дверью и быстро сажусь на кровати, приглаживая спутанные волосы. Вспоминаю, что этой ночью я сладко спала и постоянно прижималась к Андрею, ощущая себя по-настоящему счастливой. Мы могли бы тайно встречаться в его квартире, не разглашая подробности нашего романа ни одной живой душе.

Андрей открывает дверь и проходит в комнату. Мой красивый и идеальный мужчина. На нем выглаженный деловой костюм и свежая рубашка.

— Доброе утро, Андрей.

— Доброе утро, Нина, — отвечает с едва заметной усмешкой.

Он ставит какие-то бумажные пакеты на кровать, а я задумываюсь о том, что после минувшей ночи рассказать о беременности самое время. Идеальное утро, идеальный случай. Я убедилась в том, что Андрей умеет быть разным, и ласковым в том числе.

— Мне пора уезжать, но ты можешь остаться. Когда закончишь, просто оставь ключи у охраны.

Я тянусь к одному из пакетов и вытряхиваю оттуда ворох одежды. Это не моя. Новая, с бирками.

— Что это?

— Я попросил Антона, чтобы он выбрал согласно твоему размеру. Если не подойдет, можешь вернуть в магазин.

— Подойдет! Всё безумно красивое! — отвечаю взволнованно и чувствую, как громко бьется собственное сердце, потому что я получила первый подарок от Андрея.

Во втором пакете находится мой телефон, сумочка, банковская карта и какие-то таблетки в блистерной упаковке.

— Это кредитная карта, — поясняет Андрей. — Она твоя и на ней нет лимита.

— Мне не нужна никакая карта… — бормочу себе под нос. — Я сама могу о себе позаботиться…

— Считай это компенсацией за «Монтану», — произносит Андрей. — Надеюсь, что глупить ты не будешь и воспользуешься ею уже сегодня, а ещё позвонишь Константину и пройдешь собеседование на должность хостес.

— Я… я подумаю, Андрей, — произношу обескураженно. — И последний вопрос: что это за таблетки?

— Промах мой, но тебе придется выпить их, — отвечает ледяным тоном. — Препарат для экстренной контрацепции.

Я открываю и закрываю рот не в силах произнести ни звука. Ещё две минуты назад я хотела признаться Андрею в том, что жду от него ребёнка, но теперь это вновь кажется невыполнимым и таким далёким.

— Нина, просто открой рот и проглоти. Мне не нужны проблемы, — чеканит Андрей, словно маленькой.

Его голос давящий и стальной, который опасно ослушаться. Примерно такой был вчера, когда мы встретились в ресторане. И примерно таким тоном он наказывал Лерку за то, что пришла домой пьяной.

Заметив на тумбе бутылку воды, открываю её, выдавливаю в ладошку желтенькую таблетку и опускаю в рот, запивая достаточным количеством жидкости.

— Умница. Теперь мне точно пора ехать, — кивает Муратов. — Я позвоню.

Едва слышу, как захлопывается входная дверь, со всех ног бегу в сторону уборной и, опустившись на колени перед унитазом, выплевываю целехонькую таблетку, которую спрятала у себя под языком.

Глава 14

***

— Что это? — удивленно спрашивает мама, принимая пакеты.

— Продукты.

— Зачем так много?

— Ну ты же сама говорила, что есть нечего. Вот я и решила забежать в супермаркет, чтобы пополнить наш холодильник.

Мать проходит на кухню и с удивлением раскладывает покупки на стол: мясо, рыба, овощи, молочная продукция и кондитерские изделия. Андрей сказал, чтобы я не глупила и тратила деньги с кредитной карты по своему усмотрению, но отважиться на это я смогла только сейчас — через три дня после того, как ушла из его квартиры. Наверное, немного наивно, но таким образом мне хотелось дать о себе знать. Вдруг после моей покупки на три тысячи пятьсот рублей Андрею придёт сообщение о снятии средств, и он вспомнит о том, что обещал мне перезвонить? Жаль только, что не сказал, когда именно и теперь я вздрагиваю даже от банальных уведомлений из социальных сетей.

— Тунец? — хмыкает мама. — Ты же никогда его не любила.

— Именно сейчас захотелось.

— И красная икра! Откуда столько денег, Нина?!

— В ресторане взяла расчёт.

— И что, обязательно было всё тратить?!

— Кто тебе сказал, что я всё потратила? — вспыхиваю словно спичка. — Почему тебе постоянно все не так, мам?

Чтобы не поссориться ещё больше, направляюсь к себе в комнату и громко хлопаю дверью. Это всё нервы.

Достаю из-под подушки телефон, который специально спрятала туда перед походом в магазин и проверяю нет ли входящих звонков или сообщений. Но там как обычно пусто. После того как мы очутились в постели, мокрые и обессиленные, Андрей протянул мне мобильный и попросил записать свой номер. Не могла же я от волнения перепутать все цифры и ошибиться? Нет, это исключено. Я проверила минимум пять раз.

Чтобы отвлечь себя, пытаюсь заняться контрольной работой по менеджменту, но мысли мои далеко от учёбы. Я вспоминаю и обдумываю каждый свой шаг и каждое неверное движение, которое могло бы не понравиться Муратову. В одну минуту я успокаиваю себя тем, что Андрей обязательно мне позвонит, в другую — заранее подготавливаю себя к плохому финалу. А чуть позже и вовсе думаю, что всё складывается к лучшему. Нечего бередить себе душу и сердце. Всё равно ничего хорошего из наших отношений не выйдет.

Уснуть мне удается с огромным трудом и только в двенадцатом часу. Сон выходит поверхностным и чутким и лишь под утро усталость берёт своё и я засыпаю крепко-крепко. Кажется, что проходит лишь минута или две, когда начинает играть будильник, сообщая о том, что пора собираться на занятия.

***

Первое, что я вижу, когда подхожу к центральному корпусу университета — «Ауди» Леры. Подруга грациозно выбирается из салона и, цокая каблуками, направляется в мою сторону. Светлые длинные волосы красиво завиты, на лице лёгкий макияж, а одежда идеально подобрана по цветовой гамме.

— Запрет на авто снят? — спрашиваю у подруги с улыбкой, целуя её в щёку.

— Да, папа оттаял немного, но на карте по-прежнему стоит лимит, а мне кровь из носу нужно оплатить заказанное из Италии платье. Представляешь, стыд какой?! Человек старался, перевозил через границу, а я подвела!

Мгновенно ощущаю очередной укол вины. Пока Лерка с непривычки выживает на пятьсот рублей в день, в моём распоряжении безлимитная кредитная карта её отца.

— Если хочешь, я могу одолжить тебе денег, пока на твоей карте стоит временный лимит, — робко предлагаю подруге.

Лерка смеется и шутливо толкает меня в плечо.

— Нин, платье стоит пятьсот баксов.

— У меня есть деньги, — пожимаю плечами. — Я же коплю. Забыла?

— Точно, Нин? — останавливается посреди дороги Лера. — Если это не будет для тебя таким напрягом, то, пожалуйста, одолжи! Я в любом случае отдам так быстро, как только смогу.

— Я тебе верю, Лер. Совершенно без проблем.

Захожу в ближайшее отделение банка в одиночестве. Подруга остается болтать по телефону со своим Денисом, но это даже к лучшему. Мало ли, она заподозрит кто именно дал мне эту карту, сложит все пазлы и догадается при каких условиях. Тело мгновенно бросает в жар, когда я представляю как правда, которую я старательно скрываю ото всех, вылазит наружу…

Услышав за спиной цокот каблуков, резко поворачиваю голову назад и выдыхаю. Это всего лишь сотрудница банка. Подруга по-прежнему стоит на улице и оживлённо разговаривает по телефону.

Банкомат выдаёт нужную сумму денег, возвращает карту и чек. Я не собиралась активно пользоваться деньгами Андрея, но сейчас особенный случай.

— Огромное спасибо, Нинуль! — бросается обнимать меня Лерка. — Ты моя спасительница!

— Совершенно не за что, — глажу её по спине.

— Я отдам при первой же возможности, обещаю.

Отмахнувшись от подруги, направляюсь в сторону университета. Рука по привычке находится в кармане куртки и крепко сжимает мобильный телефон. Почему ты не звонишь? Ну почему?..

— Кстати, что у тебя по работе? — спрашивает Лера. — Нужна помощь?

— Нет! — вскрикиваю громче, чем обычно. — Не надо. Я сама… Поиски идут, но медленно.

Я позвонила по номеру визитки, которую оставил Андрей и даже пришла на собеседование. Константин — друг Муратова, оказался очень приятным и солидным мужчиной. Он ждал моего звонка. Я старалась не думать при каких обстоятельствах они с Андреем познакомились, но на криминального авторитета Константин не был похож. Хотя и отец Лерки не выглядел как отпетый бандит.

Я дико волновалась, когда приехала на территорию шикарной гостиницы, где каждый предмет интерьера выглядел на миллион. Оказавшись в кабинете владельца, чуть было не подпрыгнула от счастья: заработная плата была в три раза выше той, которую я получала в «Монтане», а график шикарно вписывался в мои университетские занятия. Месяца три я спокойно могла бы здесь поработать. К тому же Константин сказал, что моя учёба вовсе не проблема. Главное, пройти полное медицинское обследование перед тем, как приступить к работе. И тут все мои фантазии рассыпались прахом.

Я вежливо поблагодарила Константина, вышла на улицу и в тот же вечер перезвонила ему, чтобы предупредить о том, что данная работа мне не подходит по графику. Врала, конечно же, но уже не краснея. В последнее время мне не привыкать. Константин вроде бы поверил и о причинах не спрашивал, только сказал, что ему очень и очень жаль.


ПС. Завтра днём дочитаем главу)

Глава 14.1

***

— Вот же карга старая! — возмущается Лерка, когда мы выходим после занятий на улицу. — Зря полночи над контрольной сидела!

— Могла позвонить мне, я бы помогла.

— Ой да ну её! — отмахивается подруга. — Три так три. Я на стипендию не претендую.

Вообще-то оценка Лерки вполне заслужена, потому что половина заданий, которые она выполнила, были решены неправильно, но я всё равно понимающе киваю и выслушиваю череду проклятий в сторону преподавательницы.

— … Алинка-то в итоге рассталась со своим парнем, — чуть позже переводит тему. — Представляешь, он купил кольцо за тридцать тысяч, сделал ей предложение, а она отказалась на глазах у всей толпы. Мы к тому моменту, наверное, уже уехали?

— Да, уехали. Не припомню никакого предложения.

— Ну так вот, а вся предыстория началась ещё за день до торжества Алины. На её мобильный пришло сообщение с фотографией благоверного в компании длинноногой брюнетки. Оказалось, что это дочь Мамонтова, та самая, которая раньше встречалась с Димой Железновым. Я тебе рассказывала о нём раньше…

Дальнейший рассказ Лерки крутится вокруг неизвестных мне фамилий, поэтому, по правде говоря, слушаю я её вполуха. На улице сегодня по-осеннему теплая погода: ласково светит солнце, под ногами шелестят листья. А телефон всё молчит. Наверное, нужно смириться с тем, что Андрей больше не позвонит. В конце концов, он взрослый мужчина и разница между нами почти в целую жизнь. А мне надо двигаться дальше и думать о будущем. Правда, пока оно безрадостное и совершенно унылое, но я не теряю надежды.

Сегодня вот записалась на три собеседования подряд. Перекушу с Леркой в кафе и вперёд! Правда не думать о Муратове вовсе не получается, потому что в мыслях то и дело проскальзывают интимные моменты нашей последней встречи. Его слова, прикосновения, поцелуи — всё это вызывает сумасшедшую дрожь по телу, которая щекочет изнутри и поднимает поутихший вихрь красочных эмоций.

— …так что встречаемся сегодня у Алины дома и будем оплакивать её неудавшийся роман. Отец всё равно в Москву укатил.

— В Москву? — переспрашиваю я.

Спохватившись, прикусываю язык, да уже поздно. Молчала, молчала, слушая рассказы подруги, а тут при одном только упоминании об Андрее очнулась. К счастью, Лерка не замечает моего интереса.

— Ну да, по делам. Он часто туда мотается, — отвечает невозмутимо. — Благо, Лильку он с собой не взял. Я ведь специально проверила.

— Почему? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Наверное новую любовницу нашёл, а Лильку списал в утиль.

Сердце учащает удары за считанные секунды, а в голове мгновенно выстраиваются воздушные замки. Он бросил Лилю? Что если это из-за меня? Или может у него ещё кто-то появился?

Лицо подруги начинает сиять от радости, когда она замечает на парковке Дениса. Он стоит в компании каких-то парней и машет Лерке рукой.

— Нинуль, я знаю, что обещала в кафе с тобой пообедать, а потом отвезти на собеседование, но… планы изменились.

— Я вижу, — бормочу себе под нос.

Не потому, что я ревную или обижаюсь, что Лерка меняет меня на Дениса, а потому что Мельников мне не нравится, хоть убей! Я прекрасно помню день рождения Алины, когда он подтолкнул подругу к тому, чтобы она приняла наркотики. Отпуская Леру с ним, я не могу быть до конца спокойна за её здоровье и жизнь.

— Не злись, прошу, — обнимает меня крепко-крепко. — Я завтра с тобой посижу, ладно?

— Хорошо. Только прошу, будь осторожна и не ведись на его провокации.

Лерка задорно подмигивает, понимая, о чем я и клянётся, что больше не станет вести себя столь опрометчиво и глупо.

— Удачи тебе на собеседовании! Перезвони, как только найдешь что-то достойное.

— Договорились.

Подруга виснет на шее у Дениса и машет мне рукой на прощание.

В тот же вечер я нахожу работу, которая мне подходит. Приличный четырёхзвёздочный отель недалеко от университета, отличный график и зарплата на три тысячи рублей выше, чем в «Монтане». Для трудоустройства достаточно принести трудовую книгу и паспортные данные. Меня в тот же день вводят в курс дела и рассказывают обязанности. Я отвечаю за распределение гостей по номерам, за отправку и встречу гостей, а также организацию обслуживания номеров. На ресепшн есть инструкция, которую я обещаю выучить в течение завтрашнего дня.

Добравшись домой, почти падаю от усталости. Мать зовёт ужинать, но у меня настолько не осталось сил, что я валяюсь на кровати несколько часов подряд и просто таращусь в потолок. Завтра будет легче. В гостинице достаточно лояльно относятся к сотрудникам и даже разрешают вздремнуть в подсобке, если выпала ночная смена.

Набираю номер Леры, чтобы сообщить ей новость о том, что я нашла работу, но её телефон недоступен. К концу дня она так и не перезванивает. Не отвечает и утром, поэтому я начинаю не на шутку тревожиться, когда подруга не является на первую пару. Через сокурсников нахожу номер Дениса Мельникова, которого сегодня тоже нет на занятиях. Вбиваю цифры в свой мобильный и собираюсь ему звонить, как вдруг на экране высвечивается фото Леры.

— Нинуль, я приболела…

— Господи! Я чуть не поседела, пока тебе дозвонилась!

— Прости-прости… Вчера вернулась домой, телефон разрядился, а у меня даже сил не было, чтобы встать и его зарядить.

— Тебе нужна помощь? Я могу привезти лекарства.

— Нин, ты беременна, а я болею. У меня на подстраховке есть водитель и домработница. Отправлю их за лекарствами, но чуть позже. Сейчас единственное, чего хочу — это спать.

— Ну ладно, — отвечаю обескураженно. — Набирайся сил и приходи на занятия. Я буду тебя очень сильно ждать.

В первую ночь моего дежурства в гостинице случается неприятный казус. Я путаю номера постояльцев и понимаю это только тогда, когда все давно спят. От волнения звоню администратору и пытаюсь объяснить ситуацию. Марина спросонья кричит в трубку и просит ей не звонить по такой ерунде, поэтому всю оставшуюся ночь я сижу на иголках. К счастью, всё заканчивается хорошо. Марина просит прощения за то, что накричала и объясняет, что если перепутать два идентичных номера полулюкс, то не произойдет ничего страшного.

***

— А ты почему сегодня не на занятиях, Нин? — спрашивает взволнованно Лерка перезвонив спустя два дня.

— У меня смена в отеле.

— Ух, ну хорошо. А то я уже переживала, что заразила тебя.

— Нет, я просто работаю до восьми.

— Могу забрать тебя после смены и отвезти в пекарню, лады?

Мы договариваемся созвониться ближе к концу дня. Я выдыхаю, потому что Лера появилась на занятиях и все мои сомнения в её болезни автоматически отпали. Она ошиблась, оступилась всего один раз. С кем не бывает? Неужели я теперь до конца своих дней буду недоверчиво относиться к подруге?

На смене сегодня спокойно и легко. Я с радостью встречаю постояльцев, рассказываю правила пребывания в отеле, показываю номера и наш ресторан, где изумительно вкусно готовят. Сотрудникам обед совершенно бесплатно!

— Приятного отдыха! Надеемся, что вам у нас понравится, — провожаю улыбкой очередных гостей.

Они вежливо меня благодарят и направляются к лифту.

Именно в этот момент звонит мой телефон. Я едва не подпрыгиваю до потолка, когда вижу на дисплее незнакомый мне номер. Три единицы и три семёрки… Сердце начинает тревожно биться, когда я снимаю трубку и слышу в динамике голос Андрея.

— Здравствуй, Нина. Не занята?

— Нет! — громко вскрикиваю и отхожу от стойки. — Здравствуй, Андрей.

Становится наплевать на то, что в отель заехали новые гости и мне нужно заняться их оформлением. Смотрю умоляющим взглядом на Марину и с её одобрительного кивка бросаюсь куда-то вглубь коридора, чтобы никто не помешал мне слушать приятный низкий голос самого лучшего на свете мужчины.

— Я хотел бы встретиться.

В голове звучит красный предупреждающий сигнал, но его я тоже игнорирую. Тело буквально выкручивает от осознания того, что уже сегодня мы увидимся. Он обязательно поцелует меня, а я покажу как сильно соскучилась.

— Я только «за», но у меня смена до восьми, — отвечаю Муратову.

— Скинь смс-кой адрес. Я заеду за тобой после работы.

В его голосе звучит настойчивость и твёрдость, но даже несмотря на это я ни за что не смогла бы ему отказать. Не сейчас. Не сегодня. Позже.

Отключив телефон мне нужно время, чтобы унять дрожь во всем теле и спуститься с небес на землю. Набираю короткое сообщение Лере, что сегодня не получиться встретиться и следом отправляю сообщение Андрею с адресом отеля. До самого окончания смены я так и не могу успокоиться.

Глава 15

***

— Где журнал, Нин?

— Журнал?

— Ну да, он обычно здесь должен лежать. На столе, — произносит раздраженно напарница, которая заступила на ночную смену вместо меня.

— Чёрт, прости, по невнимательности сунула его в ящик.

— Что с тобой сегодня такое?

— Устала, наверное, — пожимаю плечами. — Ещё раз извини, мне уже пора бежать.

Я направляюсь в комнату для персонала и начинаю собираться. На часах ровно восемь, автомобиль Андрея уже на стоянке (я специально проверила), а тело пробирает мелкая дрожь. Я же так сильно этого хотела… Мечтала, что он позвонит и мы увидимся. Тогда почему боюсь и не могу справиться с собой? Наверное, потому что умом понимаю, что всё это временно.

Проверяю входящее сообщение и убеждаюсь в том, что Лера поняла меня правильно. В переписке стоит множество грустных смайлов и написаны слова пожелания хорошего вечера. Я отвечаю ей тем же, а затем достаю из сумочки помаду и подвожу ею губы. Получается не совсем ровно и не с первого раза, но мне очень хочется выглядеть для Андрея красивой. Расчесав волосы и поправив платье, направляюсь в холл. Ещё раз машу рукой напарнице и, толкая от себя стеклянную дверь, выхожу на морозную улицу.

Андрей стоит у автомобиля в чёрном пальто, расстегнутом на все пуговицы, и смотрит в мою сторону, выпуская сизый дым. От его взгляда слабеют ноги, а красивая грациозная походка, которой я стараюсь идти, превращается в неуклюжую и робкую. Я на мгновение забываю обо всём: о том, что Муратов не хочет детей; о нашей разнице в возрасте; о роде его деятельности и о том, что Лерка его дочь и никогда меня не простит за то, что я сейчас делаю. А именно, плюю на нашу дружбу и эгоистично желаю заполучить Андрея себе.

Свет фонаря ярко освещает его высокую фигуру и широкие плечи, а также черты лица, которые одновременно пугают и притягивают: тёмные глаза, нахмуренные брови, ровный нос с едва заметной горбинкой и плотно поджатые губы. Муратов умеет смотреть так, будто бы в душу заглядывает. И сразу не поймешь, рад он меня видеть или нет?

Когда между нами остается не больше пяти метров, я ускоряю шаг, зажмуриваю глаза и… со всех ног бросаюсь ему на шею, утопая в запахе терпкого парфюма и теплоте его рук. Он ловит меня сразу же: сначала крепко удерживает за талию, а затем начинает поглаживать по спине и волосам, так нежно и ласково, словно тоже по мне скучал.

— Я думала, что ты больше не позвонишь.

Андрей улыбается, я это чувствую. Наверняка вокруг его глаз сейчас собрались мелкие морщинки, а лёгкая улыбка озаряет лицо. Но мне так тепло в его объятиях, что не хочется даже двигаться с места.

— Я же сказал, что позвоню.

— Помню, — отвечаю тихо. — Андрей, я правда помню, просто знаешь, обычно все так говорят, а потом не перезванивают.

— Кто это «все»? — усмехается Муратов.

— Другие.

Хочу прибавить, что все они и близко не стояли рядом с ним, но утихаю, потому что и так болтаю много лишнего.

— Проголодалась? — спрашивает Андрей минутой позже. — Мы могли бы заехать куда-нибудь поужинать.

— Нет! Я не голодна.

Андрей отстраняется первым и, внимательно глядя на меня, прищуривается.

— Что-то не так?

— Нас могут увидеть. Например, Лера.

— Это мои проблемы, Нина, — отвечает строго. — Я же не маленький мальчик, чтобы прятаться.

— Я знаю, просто… просто сейчас не время.

Андрей согласно кивает и открывает для меня дверцу автомобиля. Забравшись в салон, чувствую себя защищённее, потому что здесь нас никто не видит.

Муратов заводит двигатель и по обычаю резко срывается с места. В этот раз я не жду, когда он скажет мне пристегнуться и первой тянусь к ремню безопасности.

За окном пролетают знакомые улицы, деревья, магазины, дома… Я не спрашиваю, куда мы направляемся, потому что заранее знаю, что мы едем в то самое место, где проходили все наши предыдущие встречи. Я теперь ни за что не назову ту квартиру стерильной и пустой, хотя бы потому, что она хранит наши жаркие воспоминания.

Настроение волнительное, но я стараюсь не подавать виду. Смотрю в окно и бросаю короткие взгляды на Муратова, любуясь им и одновременно удивляясь тому, что он вообще во мне нашёл? Наверняка у него было много женщин. Очень-очень много… Опытных, искушённых, красивых. В определенные моменты, я трезво смотрю на вещи и вижу, что объективно не дотягиваю до него.

Знакомый подъезд, лифт, пятый этаж… Мы начинаем целоваться прямо в одежде, едва переступив порог квартиры. Андрей не включает свет, только стягивает с меня куртку и бросает её куда-то в сторону.

Его колючая щетина ранит кожу, ладони пробираются под подол платья, а поцелуи дикие и ненормальные. Мы стучимся зубами, касаемся друг друга и даже покусываем. Андрей не растрачивается на прелюдию, лишь поворачивает меня лицом к стене и, секунду повозившись с презервативом, входит одним резким толчком. Из лёгких вырывается протяжный стон, а внизу живота разливается тягучая лава.

Андрей прогибает меня в пояснице и входит снова. Он шумно дышит на ухо и негромко ругается, когда я нахожу в темноте его руку и начинаю сладко посасывать указательный палец. То, что мы делаем это грязно и пошло, но я настолько тону в его запахе и близости, что мне абсолютно всё равно. Мне хорошо. Кайфово. Классно. Так сильно, что я захлёбываюсь от счастья.

Прижатая мужским крепким телом, слышу, как часто бьётся его сердце и думаю о том, что никогда и ни за что в жизни не смогу отказаться от наших тайных встреч и жарких страстных ночей. Пусть сам меня бросит. Пусть сам прогонит из своей жизни, потому что я ни за что не смогу.

Я что-нибудь придумаю, чтобы это продолжалось. Дотяну до срока в двенадцать недель и тогда Андрей не осмелится заставить меня сделать аборт. Я буду умолять на коленях родить для него ребёнка. Сына, скорее всего. Мальчика. С тёмными волосами и карими глазами как у отца. И он его захочет, свыкнется, просто чуточку позже, чем я. И с Леркой я что-нибудь решу. Скажу, что отношения с её отцом для меня словно воздух, ведь без него я не дышу. Задыхаюсь.

Поправляя платье, чувствую, как трясутся коленки от сокрушительного оргазма, который впервые произошёл так быстро, буквально за считанные минуты. Андрей пришёл к финишу немного позже, наматывая на кулак мои волосы и сквозь зубы проговаривая моё имя.

Он зажигает свет, и я жмурюсь.

— Можешь заказать что-нибудь поесть, — произносит Андрей осипшим голосом. — Я пока переговорю по телефону.

Муратов достает из кармана пальто мобильный и сигареты и уходит куда-то на кухню. Были бы здесь продукты, я бы самостоятельно приготовила для нас ужин.

Прохожу в знакомую мне комнату и отмечаю про себя, что постельное белье заменили. Конечно же, не сам Муратов. Наверняка у него есть помощница, которая убирается здесь несколько раз в неделю.

Выбирая между рыбой и мясом, не сразу замечаю, что в комнату вошёл Андрей. Отрываюсь от экрана телефона чуть позже и замечаю его серьезное и хмурое лицо.

— Что-то случилось?

— Мне нужно уехать.

— Ладно… Я подожду.

— Сегодня я вряд ли вернусь, Нина, но ты можешь остаться здесь.

Киваю и закусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться от обиды. Утешаю себя тем, что дело вовсе не во мне, просто есть дела, которые требуют его прямого присутствия.

Андрей не обещает мне позвонить завтра или увидеться, он вообще ничего не говорит, находясь в собственных мыслях. Щёлкает входная дверь, его шаги в подъезде утихают и я опять остаюсь одна.


ПС. это раскачка перед главными событиями. завтра днём продолжим)

Глава 16

***

— Нин, ты придёшь сегодня на тусу? — спрашивает в перерывах между парами Ванька.

— Я постараюсь, но не обещаю.

— Все наши будут. Если опоздаешь — ничего страшного.

Ваня один из тех людей, кто поддержал, а не заклевал новенькую, когда я только-только перевелась в этот вуз из другого города. Парень-праздник, зажигалка, который на днях покидает страну и поэтому поводу закатывает прощальную вечеринку у себя на даче.

— Ты очень грустная в последнее время, — резюмирует Лера. — Тебе определенно нужно развеяться.

— Со мной всё нормально, правда. Я съезжу на прием к доктору, сделаю УЗИ и как только смогу сразу же к вам присоединюсь.

— Хорошо, набери меня, когда освободишься.

Запрыгнув в подъезжающий на остановку автобус, занимаю там свободное место. Настроение и правда паршивое и всему виной отец Леры. Прошла почти неделя после нашей последней короткой встречи. С тех пор от Муратова не было ни звонка. По собственной глупости я набрала его номер первой, но Андрей отключился и прислал короткое сообщение о том, что занят. Я знаю, что он ничего мне не обещал, но всё равно жду встречи с ним словно маленькая девочка ожидает подарков от Деда Мороза.

Город вокруг кажется блеклым и серым, а внутри такая зияющая пустота, что хочется выть от безысходности.

У центрального входа в поликлинику меня ждёт мама, переминаясь с ноги на ногу от холода. В чёрной бесформенной куртке и шапке, она совсем не похожа на сорокалетнюю женщину и определенно выглядит значительно старше, потому что алкоголь оставил заметные следы на её некогда красивом лице. Если бы только отец был жив, она бы не опустилась до такого. Именно сейчас я остро ощущаю, как сильно мне его не хватает и возможно поэтому тянусь к такому как Андрей — сильному и взрослому мужчине.

— Ты время видела? — вспыхивает мама. — Я же говорила прийти на шесть!

— Извини, нас немного задержали.

Мать договорилась со своей коллегой, дочь которой работает заведующей женской консультации, что здесь меня поставят на учёт и посмотрят.

В очереди на приём сидят беременные девушки и женщины со своими мужьями. Такие счастливые и забавные со своими округлыми животиками. И только я с мамой. На меня смотрят по-разному: кто-то заинтересованно, а кто-то с лёгким осуждением, и от этих взглядов хочется бежать отсюда как можно скорее. Вот только проходит минута или две, и медсестра выходит из кабинета называя мою фамилию.

— Нина? Здравствуй, меня зовут Елена и наши мамы работают вместе, — произносит улыбчиво доктор.

— Да, я Нина. Очень приятно.

Елена молодая и располагает к себе с первой же секунды. Просит лечь на кушетку и, заполнив бумаги, осторожно проводит мне ультразвуковое исследование.

— В полости матки сканируется плодное яйцо правильной формы. Соответствует сроку гестации. Сердцебиение ритмичное, частота сердечных сокращений 158 ударов в минуту. Двигательная активность определяется. Хочешь послушать как стучит сердечко твоего ребёнка?

Не успеваю я ничего ответить, как доктор прибавляет звук на аппарате УЗИ и кабинет заполняют ритмичные удары сердца моего малыша. В груди становится тесно до невозможности и выть почему-то хочется ещё больше. Во весь голос. Ребёнок внутри меня живёт и растёт, и я обязана перестать нервничать хотя бы ради него.

Елена выдаёт мне множество направлений на сдачу анализов и бланк для осмотра специалистов, а затем просит как можно раньше принести ей результаты, чтобы она могла поставить меня на учёт. Пока не знаю, как со своим плотным графиком буду бегать по больнице, но других вариантов у меня нет. Раз решилась рожать, значит буду выполнять все указания врачей.

Я выхожу на улицу в приподнятом настроении. Мама задаёт мне вопросы и интересуется предварительным сроком родов. Елена сказала, что примерно рожать я буду в июле. Хороший месяц и самое главное — теплый. Я ловлю себя на мысли, что меня будто бы отпускает и в голове приходит озарение, что ребёнок это единственное, о чем стоит сейчас думать.

«Ты приедешь?», — приходит сообщение от Леры.

«Постараюсь».

«Меня бросил Денис. Хочется сдохнуть».

Об отношениях подруги и её парня я знаю немного. Обычно болтливая Лерка рассказала лишь, что они с Денисом недавно переспали и это был лучший секс в её жизни. После занятий они обычно катаются по городу на её автомобиле, а ещё ходят в кино и на тусовки к друзьям. Мельников для меня темная лошадка и, хотя я не одобряю выбор подруги от слова совсем, стараюсь не лезть в их взаимоотношения.

Вызывав такси, добираюсь посёлка за сорок минут. В доме Ивана шумно, жарко и многолюдно, алкоголь льется рекой, а влюбленные парочки вовсю зажимаются по углам.

— Где Лера? — спрашиваю у Вани, который танцует в кругу девчонок.

— Не знаю. Я давно её не видел! — перекрикивает музыку.

— Леру не встречала? — спрашиваю у Ани Ивановой, которая виснет на шее у незнакомого мне парня.

— Нет!

Музыка давит на барабанные перепонки, и я начинаю жалеть о том, что вообще сюда приехала. Если бы не тревожное сообщение от Лерки, я бы уже давно отдыхала дома.

Набираю номер подруги, но она не отвечает, сбрасывает. Кто-то из сокурсников всё же сообщает о том, что видел Леру на втором этаже.

Я поднимаюсь по деревянной лестнице и ощущаю, как кто-то толкает меня в плечо. Поднимаю взгляд и вижу перед собой Дениса. Он смотрит на меня злобно и с явным презрением, словно я сделала ему что-то плохое, а затем быстро убегает вниз и растворяется в толпе сокурсников.

Долго искать Леру не приходится, потому что я обнаруживаю её в первой же спальне на втором этаже. Она сидит в углу и горько рыдает. Хрупкие плечи заметно подрагивают и мне почему-то тут же хочется прижать её к своей груди, чтобы утешить. А ещё поделиться тем, что я её понимаю как никто и мне так же больно.

— Эй… Лер, что-то случилось? — спрашиваю, опустившись перед ней на колени.

Услышав мой голос, подруга поднимает голову и смотрит на меня так, что у меня проходит мороз по коже. Она под кайфом. Снова. Это чётко видно по расширенным зрачкам, которые бегают со стороны в сторону.

Глава 17

***

— Он меня бросил, — произносит подруга, слегка улыбаясь. — Денис меня бросил.

— Спокойно, Лер. Ты лучше скажи, что употребляла и когда?

— Почему ты пристала ко мне со своей наркотой?! — раздражается Лера. — Я, по-твоему, наркоманка законченная?!

— Я не говорила этого. Всего лишь хочу тебе помочь.

Её агрессивность и перепады настроения меня пугают, но, тем не менее, я сажусь рядом, прижавшись спиной к стене и осторожно кладу руку на плечо подруге. Со своими проблемами и влюбленностью я совсем не обращала на неё никакого внимания. А ведь звоночки были… Часто меняющееся настроение, замкнутость, финансовая нестабильность… Интересно те деньги и правда нужны были для покупки платья или?… Впрочем, уже не важно. Сейчас я не могу с точностью сказать, когда это началось. Неделю назад? Две? Три?

В крошечном клатче Лерки начинает звонить телефон, но она не предпринимает ни единой попытки ответить. И тогда мобильный достаю я. Сердце проваливается куда-то в пятки, когда на экране высвечивается номер её отца. По-хорошему, надо бы сказать Андрею, что Лера находится под кайфом, но как отнесётся к этому сама подруга?

— Твой отец звонит, — протягиваю Лере телефон. — Давай я отвечу и попрошу его приехать.

Она переводит на меня свой затуманенный взгляд и будто бы пробуждается.

— Умоляю, не надо! Он… он разочаруется во мне. Он никогда не простит!

— Уверена, что твой отец — единственный кто может тебе помочь.

— Пожалуйста, Нин. Дай мне последний шанс, — Лерка цепляется в мою руку и опять начинает плакать.

По хорошенькому личику подруги начинают катиться крупные слёзы. Она действительно боится того, что родной человек в ней разочаруется.

— Я знаю, что врала тебе и поступала нехорошо, но клянусь этот раз был последним, — почти захлёбывается в слезах Лера. — Я устроюсь на работу, начну учиться и больше никогда не прикоснусь к наркотикам. Знаешь, а ведь мы могли бы работать вместе. У вас в отеле ещё остались вакансии?

— Не знаю, — отвечаю отрешенно, удерживая в руках звонящий телефон.

Подруга вытирает лицо рукавом кофты и в какой-то момент мне начинает казаться, что действие наркотика закончилось. Передо мной вновь сидит моя подруга, полностью вменяемая и находящаяся в одной со мной реальности.

— Я бы постоянно была у тебя на виду, — усмехается Лера.

— Это отличная идея, потому что на самом деле я не знаю, как буду тебе дальше верить.

Подруга забирает у меня телефон, включает динамик и отвечает на звонок отца. В спальне раздаётся строгий голос Андрея, вызывая у меня мандраж по телу.

— Валерия, объясни, почему Семён потерял тебя из виду?

— Он мне надоел, поэтому я оторвалась от него и уехала к подруге. К Нине, — мастерски врёт Лерка. — Со мной всё хорошо, пап. Правда. Сейчас мы занимаемся курсовой по маркетингу и пожираем карамельные пончики.

Мне хочется биться головой о стену, но это мало чем поможет. Подруга попросту загнала меня в ловушку…

— У Нины? — переспрашивает Андрей.

— Могу дать ей трубку, если ты не веришь.

Не успеваю я ничего ответить или противостоять Лере, как её новенький Айфон оказывается у моего лица. И именно я сейчас должна решить дальнейшую судьбу подруги: покрывать её и дальше или сказать наконец правду. Во рту становится сухо, словно в пустыне.

— Прошу… — шепчет Лерка. — Нинуль, клянусь, в последний раз.

— Здравствуйте, Андрей Вячеславович, — прокашливаюсь я. — Нина у меня дома, и мы правда занимаемся курсовой.

Едва произношу эту фразу, как тут же зажмуриваю глаза и, кусая губы, сдерживаю рвущийся наружу стон. Внутреннее чутье подсказывает, что я поступила неправильно и именно поэтому мне сейчас тошно от себя самой.

— Хорошо, Нина, — отвечает Андрей сухим тоном. — Верни трубку моей дочери.

Мне хочется закрыть уши и орать во весь голос, чтобы как-нибудь изменить ситуацию, но вместо этого я, замерев на месте, слушаю голос Муратова, который ласково обращается к дочери.

— Валерка, мне очень жаль, что в последнее время я уделяю тебе слишком мало времени, — он делает короткую паузу. — Сама знаешь, эти проблемы с арабами выжали из меня все соки.

— Знаю, пап, — отвечает ему Лера.

— Обещаю, как только разгребусь, закажу для нас путёвку куда-нибудь в теплые страны. Ты бы куда хотела?

— В Доминикану.

— Окей. В Доминикану так в Доминикану, — вздыхает Андрей. — Когда освободишься — набери меня, Валер. Я хочу детальнее знать о твоих передвижениях, иначе вновь заберу автомобиль.

Лерка отключает телефон и бросает его на пол. Возможно, она сейчас тоже себя ненавидит за собственную ложь, в которой увязла по самое не могу, но ничего поделать с этим не может.

— Меня тошнит… — произносит секундой позже.

— Сейчас, — поднимаюсь с места. — Сейчас-сейчас, здесь в прямо к комнате примыкает туалет.

Лерка игнорирует протянутую мной руку и встает с пола самостоятельно. Три шага, и она оказывается в уборной быстро открывая крышку унитаза.

Пока она опустошает желудок, я начинаю нервно поглядывать на валяющийся в углу спальни телефон. Жаль, что мой остался в прихожей, где я повесила куртку. У меня есть шанс остановить это раз и навсегда, наплевав на клятвы и мольбы Леры. Она уже обещала мне один раз, но не смогла сдержаться. Что если за этими обещаниями начнётся самая настоящая зависимость? Если уже не началась… А ведь стоит только позвонить и набрать его номер.

— Всё хорошо, — отвечает Лера, будто прочитав мои мысли. — Сейчас только умоюсь и немного полежу в постели.

Подруга освежает лицо холодной водой и выходит из уборной, буквально падая на большую двуспальную кровать. Хрупкое тело дрожит, кожные покровы стали бледными, а глазные яблоки укрылись мелкой паутинкой из кровеносных сосудов.

— Полежи со мной, Нинуль, — шепчет Лера. — Не уходи.

— Не уйду.

Опускаюсь на кровать рядышком, обнимаю Лерку и ощущаю, как часто колотится её сердце. Неужели какой-то там парень стоит того, чтобы настолько отравлять свой организм?

— Ты задаешься вопросом, зачем я это делаю? — спрашивает подруга.

— Угадала.

— Не могу ответить на этот вопрос, Нинуль. Я сама не поняла, как провалилась в токсичные отношения с Денисом. Он предлагал, а я пробовала. Он манипулировал, а я поддавалась. Кокаин казался мне безопасным, а Денис вроде как всё контролировал, и я совершенно ничего не боялась рядом с ним. Попробовав раз, пробовала другой, а потом третий. Позже он уже не предлагал, это я сама просила его ещё.

От слов подруги идёт мороз по коже. Я должна встать из постели и позвонить куда угодно, чтобы Леру спасти, пока она этого не видит.

— С каждой дозой интервал сокращался. Мне хотелось большего. Нинуль, ты не злись на меня, но никакого платья из Италии и в помине не было. Я потратила эти деньги на порцию кокаина.

Я не дышу. Только слушаю её, замерев на месте.

— Потом и эти деньги закончились, а отец не желал открывать лимит по карте. Денис злился, говорил, что бросит меня, а я ползала перед ним на коленях и умоляла дать мне ещё. В долг или просто так… Как угодно. Сегодня я закатила ему скандал, а он оттолкнул меня и сказал, что я его достала.

— Боже мой…

От собственной слепоты внутренности резко скручивает в тугой узел. Я думала, что это у меня огромные проблемы, но по сравнению с Леркиными они кажутся совсем мелочными.

— Наверное, Денис думал, что мой отец будет долго спонсировать нас, но не вышло, — смеется подруга. — Знаешь, сегодняшняя доза была другой по ощущениям. Не знаю, что мне подсунул Денис, но кайф продлился всего минут пятнадцать от силы, а затем тело начало ломить от боли, будто разом все кости переломило.

Заметив, как меня трясёт, Лерка крепче сжимает мою ладонь.

— Полежи со мной, не уходи. Я сейчас восстановлюсь.

Я даю подруге минуту или две, а затем мягко отстраняюсь и поднимаюсь с постели.

— Ты куда, Нинуль?

— Я в туалет, — отвечаю сдавленным голосом. — Полежи пока.

Лерка кивает и закрывает глаза. Я незаметно поднимаю телефон с пола, быстро проскальзываю в уборную и закрываю дверь на щеколду.

— Скорая слушает… — слышу на другом конце провода.

— Здравствуйте, запишите, пожалуйста, адрес. Здесь девушке плохо.

После утомительных вопросов мой вызов наконец принимают и обещают, что бригада прибудет через пятнадцать-двадцать минут.

Секунду или две я верчу в руках телефон и всё же набираю номер Андрея. Гудок, ещё один, а затем отец Леры наконец снимает трубку.

— Слушаю, Валерия.

— Это Нина, — выпаливаю быстро. — Лере плохо. И я… я соврала. Мы не у меня дома.

— Адрес! — строго требует её отец.

— Это за городом, километров десять по загородной трассе.

— Адрес, блядь!

Я возвращаюсь в комнату ощущая себя испачканной и грязной. Андрей не на шутку разозлился и это немудрено. Мы оба упустили её. Он и я. Завертелись в своих заботах и делах.

Лерка дёргается, когда слышит скрип двери, а потом успокаивается и вновь прикрывает глаза.

— Завтра же поеду в наркологическую клинику и буду заниматься со специалистами, потому что мне плохо, Нин. Так плохо, как никогда. Ты только отцу не говори, ладно?

— Не скажу… — опускаюсь на край кровати и вытираю мелкие бисеринки пота с её лица.

— Я же знаю, Нин, что ты с отцом моим… — усмехается подруга.

— Что?! Но почему… Почему ты мне не сказала раньше?

— Ждала, когда ты сама признаешься, — отвечает Лера. — Когда мы договорились с тобой погулять после работы, я приехала к отелю. Хотела уговорить тебя, потому что думала, что причина твоей отмазки банальна, но, когда увидела, как ты обнимаешь моего папу… Чёрт, сразу убить вас захотелось… Двоих… А потом поостыла и решила свой эгоизм куда подальше спрятать. Вдруг у вас что-то бы получилось?

— Прости меня, Лер. Изначально, я не знала, что он твой отец.

— От него ребёнок? — не слышит слов прощения подруга и, открыв глаза, кивает на мой живот.

— От него.

— А отец не в курсе значит?

— Нет. Я пока не сказала ничего.

— А надо бы, — вздыхает Лера и начинает стучать зубами от холода. — Непонятно, конечно, как он отнесется к этому, но сказать надо, Нинуль.

Лерка продолжает обильно потеть, а я взволнованно смотрю на часы и понимаю, что пятнадцать минут давно прошло с тех пор, как я звонила в скорую. Да и Андрей должен подоспеть с минуты на минуту. И надо бы спуститься вниз, чтобы предупредить остальных ребят и прекратить хотя бы на время прощальную вечеринку.

Внизу осталось значительно меньше людей, чем было. Музыку приглушили и теперь она не давит на барабанные перепонки.

— Сюда едет скорая помощь и отец Леры Муратовой, — обращаюсь к Ване, хозяину дома.

— Что случилось? — удивляется он.

— Лере стало плохо. А ты Дениса не видел?

— Он уже ушёл.

Жаль, потому что я хотела бы уточнить что за дрянь он подсунул моей подруге.

Поднявшись на второй этаж и, толкнув дверь в спальню, вижу, что Лерка уже не дрожит.

А подойдя ближе понимаю, что она вообще не дышит.

Глава 18

***

— Тихонова! На анализы!

Я нехотя отрываю голову от подушки и накидываю на плечи махровый халат. Волосы спутанные и мокрые от слёз, а голова такая тяжелая будто свинцом налита.

— Живее, лаборант не будет тебя долго ждать! — нервничает медсестра, глядя на то, как медленно я двигаюсь.

— Иду я. Иду.

Я медленно бреду по больничным коридорам гинекологического отделения и прохожу в манипуляционную. Обычно меня всегда страшили капельницы и уколы, но не в этот раз. В вену с первого раза попадают иголкой и набирают приличный объём крови. Лаборант спрашивает, не тошнит ли меня, но я лишь молча качаю головой. Сейчас внутри такая выжженная пустыня, что, кажется, даже если по мне проедется грузовик я ни разу не вскрикну.

Загибаю руку в локте и словно сомнамбула возвращаюсь в палату, которую делю напополам с молодой девчонкой. У неё тоже угроза выкидыша и срок всего на неделю больше, а ещё она постоянно болтает в момент, когда мне так хочется побыть одной.

— Елена Семеновна не говорила, выпишут нас или нет? — спрашивает Маринка.

— Не знаю, — отвечаю сухо и падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

— Я так домой хочу! Представляю какой армагеддон устроили там мои мужчины. Я имею в виду сына и мужа, если ты понимаешь, о чем я, — хохочет соседка. — Однажды мне нужно было лечь на плановую операцию буквально на день. Вернувшись, я обнаружила не квартиру, а помойку. В этот раз отсутствовала почти неделю, поэтому ты можешь только представить, что творится у меня дома…

Её пустой трёп совершенно не откладывается в моём подсознании, но отмахнуться от него словно от назойливой мухи я не могу, поэтому делаю то, что совершенно мне не подвластно — включаю агрессию и повышаю голос:

— Слушай, Марин, ты можешь заткнуться или нет?!

Это помогает сразу же, потому что в следующие несколько часов соседка не произносит ни звука и даже поговорить выходит исключительно в коридор.

Прошла неделя как Лерки не стало. Целых семь дней. У неё произошел спазм венечных артерий, который спровоцировал выраженную аритмию, повлекшую за собой внезапную смерть. Все действия происходили будто в самых жутких кадрах из фильма ужасов. Словно не с нами. Не со мной.

Я пыталась прощупать пульс, предпринимала отчаянные попытки сделать непрямой массаж сердца, но ничего из этого не помогало, хотя сейчас, оглядываясь на прошлые события, понимаю, что действовала исключительно инстинктами, а не так как на самом деле надо.

А потом в спальню вошла бригада врачей. Они задавали вопросы, но я отвечала им словно в тумане. К счастью, в спальне появился Ванька и каким-то чудеснейшим образом урегулировал все вопросы, выпроводив меня за дверь. Реанимационные работы длились ужасающе долго. Я сходила с ума от безысходности за стенкой, скребла обои ногтями и словно мантру повторяла слова: «Она будет жить… Будет… Обязательно будет». Жаль, но чуда не произошло. Моя единственная подруга ушла и оставила после себя жгучую горечь в душе и незаживающую рану на сердце.

После обеда в палату проходит мой лечащий врач и сообщает, что все анализы в норме и если я хочу, то могу написать расписку под личную ответственность и выписаться на амбулаторное лечение. Я хочу. Конечно же, я хочу.

Я не присутствовала на похоронах подруги и не смогла с ней как следует попрощаться, потому что из-за стресса у меня пошла кровь на следующий же вечер. Я была не в себе, не воспринимала реальность. Мать отправила меня в больницу по скорой помощи с начавшейся угрозой выкидыша. Теперь мне каждую ночь снится то, как я до сих пор не могу отпустить Леркину руку и крепко-крепко удерживаю её, не желая отпускать беспокойную душу на небо.

Все рекомендации врачей я пропускаю мимо ушей, потому что в голове бьются совсем иные мысли. Например, почему в жизни нельзя нажать на рестарт? Я вызвала бы скорую гораздо раньше, а ещё лучше, остановила бы зависимость подруги на самых начальных этапах, рассказав обо всём Андрею. Теперь он ни за что меня не поймет и не простит. И, конечно же, не поверит…

Мы встретились с Андреем лишь единожды, когда я выбежала из дому без верхней одежды следом за бригадой скорой помощи, которые увозили бездыханное тело моей Леры. Я кричала, что поеду с ней, а Ванька пытался меня остановить, удерживая за руки и встряхивая, чтобы очнулась. Правда, у меня до сих пор не получилось этого сделать — похоже, что я до сих пор ещё сплю.

И только когда мой взгляд зацепился за высокую фигуру Андрея, я послабила хватку и, коротко всхлипнув, всё же затихла. Словно завороженная наблюдала за тем, как Муратов выбежал из автомобиля и стал кричать на бригаду врачей. Я не слышала слов, потому что мы были далеко друг от друга, но до последней капли перенимала его боль и отчаянье. Зрелище было ужасающим и плотно врезалось в мою память. Такие моменты оттуда ни за что не истребить и не вычистить.

— Нина, ты меня поняла? — переспрашивает Елена Семёновна. — На осмотр в понедельник!

— Хорошо. Да, я всё поняла.

После того как собираю свои немногочисленные вещи, вызываю такси и направляюсь в сторону городского кладбища. Таксист попадается молчаливый и сговорчивый, не отказывает, когда я прошу остановить автомобиль у цветочного киоска, где покупаю охапку белых роз. Чётное количество.

Пробираясь между рядами из темных безликих могил, безошибочно угадываю Леркину — полностью усыпанную яркими цветами и прочими траурными атрибутами. Её улыбка на портрете острым лезвием пронзает сердце и заставляет его ещё больше кровоточить. Моя красивая… Моя удивительная девочка… Прости, что не сберегла, не заметила…

Я опускаю розы на кафельные плиты и, упав на колени, начинаю приглушенно и беззвучно рыдать. Здесь меня никто не услышит, не встряхнёт, не осудит за исповедь.

— Мне без тебя невыносимо, Лер. Так, словно я тебя собственными руками убила… Если бы мне дали шанс, что-либо изменить в этой жизни, я непременно воспользовалась бы им, чтобы тебя вернуть. Ты не должна быть там, не должна…

На улице начинает капать дождь. Сначала мелкий, затем напускается всё сильнее и сильнее, смывая солёные слёзы с моего лица и просачиваясь сквозь одежду.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я поднимаюсь с колен, но на улице уже заметно темно. Я тихо шепчу Лере, что приеду к ней завтра и, осторожно пробираясь между рядами могил, направляюсь на выход.

Я не сразу замечаю высокую фигуру Андрея у ворот, потому что смотрю себе под ноги, а только тогда, когда между нами остается расстояние не больше десяти метров. Сердце тревожно бьется в груди, а затем и вовсе перестает стучать.

Он тоже меня замечает. Буравит тёмными глазами, уничтожает, втаптывает в грязь. Я в панике оглядываюсь по сторонам и делаю резкий рывок вправо.

— Стоять! — командует он строгим тоном.

Я делаю вид, что не слышу его. Мечусь словно загнанный в клетку зверь и после быстрой торопливой походки срываюсь на бег.

— Я сказал стоять, Нина! — Андрей в два счёта догоняет меня, хватает за плечо и впечатывает в высокую мраморную могилу неизвестного мне человека.

Он тяжело дышит и морщит лицо, словно ему невыносимо меня видеть…

Глава 19

***

— Я сказал стоять, Нина! — Андрей в два счёта догоняет меня, хватает за плечо и впечатывает в высокую мраморную могилу неизвестного мне человека.

Он тяжело дышит и морщит лицо, словно ему невыносимо меня видеть…


— Рассказывай всё. От начала и до конца, — произносит Андрей стальным голосом. — Как давно моя дочь принимала эту дрянь?

— Я не знаю. Правда не знаю, насколько давно… Я видела только один раз, — озвучиваю правду номер один. — В ту ночь, когда осталась в вашем доме.

— Ты тоже одна из них? — спрашивает Муратов.

Он смотрит на меня уничтожающе. Так, словно одним потемневшим взглядом может разорвать на мелкие кусочки. А он способен на это, я это знаю.

На тихом и безлюдном кладбище Андрей может сделать со мной всё что угодно: задушить или пристрелить. Наверняка под чёрным пальто висит кобура с оружием. После смерти единственной дочери от Андрея можно ожидать чего угодно, а меня даже никто не кинется искать кроме матери.

— Нет, Андрей! Я никогда не принимала наркотики!

— Ты так часто врёшь, Нина, что у меня нет оснований тебе верить.

Его слова будто удары хлыстом по обнаженному телу. Бьют не щадя. А мне так сильно хочется, чтобы Андрей поверил, чтобы понял и простил меня. Мы могли бы вместе с ним разделить одну боль на двоих, потому что так сильно как мы, никто Лерку не любил.

— Пусти. Пожалуйста, пусти, ты делаешь мне больно, — хнычу я, ощущая, как затекают запястья.

— Ты тоже. Тоже делаешь мне больно, — отвечает он хрипло.

Я стоять не могу. Дышать не могу. Дрожу от паники и страха и умоляюще смотрю на Андрея, чтобы пощадил и отпустил. Все мои наивные мечты, что когда-нибудь мы будем вместе, бесследно испарились. Не будем мы. Никогда и ни при каких обстоятельствах, так как Андрею больно меня видеть. Он наверняка недоумевает, почему Лера мертва, а я всё ещё здесь. Стою, дышу, лгу. Я завралась настолько, что уже сама себе не верю.

— Говори всё, что знаешь, Нина, — просит Андрей, отпуская меня. — Где моя дочь брала деньги?

Я нервно растираю запястья и делаю глубокий вдох, словно после длительного плаванья под водой наконец выбралась на поверхность.

— Я дала ей деньги один лишь раз, — признаюсь откровенно. — Но только потому, что Лера попросила деньги на платье, которое ей доставили из Испании. Я не знала, клянусь, не знала, что она потратит те пятьсот долларов на дозу.

Андрей достает из кармана пачку сигарет и отступает на шаг назад. Он прекрасно понимает, что я уже не сбегу. Не посмею.

— Дальше. Говори дальше, — требует, делая глубокую затяжку. — Называй все имена и фамилии. Я выстреляю всех по очереди. Сначала заставлю сожрать ту дрянь, которой они пичкали Леру, а потом буду стрелять.

По коже проходит мороз, потому что я знаю — Муратов не шутит. Становится интересно, в списке виновных значусь и я?

- Я знаю только одно имя — Денис Мельников. Ты видел его в кофейне с нами.

— Твой парень? — удивленно вскидывает брови Андрей.

— Он не мой парень, — озвучиваю ложь номер два. — Лера попросила сказать так, чтобы ты не злился.

Андрей хмыкает и качает головой. В этот момент мне так сильно хочется броситься ему на шею! Вдохнуть его запах и уткнуться в сильное мужское плечо, потому что в одиночестве мне слишком жутко плакать.

— Он подсунул моей дочери наркотик под названием «китайская соль». Новое вещество, которое вызывает быстрое привыкание и зависимость. Химическая дрянь плохо выводится из организма, все органы начинают работать с перебоями. Страдают почки, печень, сердце.

Я обнимаю себя руками за плечи и мелко сотрясаюсь. В словах Андрея столько горечи и боли, что она меня полностью заполняет.

— Вскрытые показало, что лёгкие Леры набухли из-за наркотиков и весили в два-три раза больше нормы.

— Мне жаль… — шепчу беззвучно, почти захлебываясь в собственных слезах. — Андрей, мне очень-очень жаль… Если бы я действительно знала, кто стоит за Денисом, то обязательно сказала бы тебе. Но я не знаю. Правда не знаю.

— И почему я больше тебе не верю? — спрашивает Андрей, щелчком пальцев отправляя окурок куда-то в сторону.

Я замолкаю, потому что мои слова и оправдания ему не нужны. У Муратова своя правда и он заслуженно считает виноватой в смерти Леры именно меня. Я была с ней в тот злосчастный день и могла собственными руками исправить ошибки, которые совершала одну за другой.

— Прости… — зажмуриваю глаза и закрываю лицо ладонями.

Я чувствую, как Муратов подходит ближе, потому что терпкий запах его парфюма и табака вбивается мне в ноздри. Мне уже не страшно, что он будет делать дальше. Не страшно, что он ударит или убьет меня. Дыхание спирает, когда Андрей вновь берёт за запястья и заставляет убрать руки от лица.

Мои веки открываются и глаза встречаются с его тёмными бездонными колодцами. Я вспоминаю, как хорошо нам было вместе… Как утопала в его страстных объятиях, наслаждалась жаркими поцелуями и теплотой кожи. И самое страшное, что долгое время Лера о нас знала. Знала и не была против того, чтобы между нами развивались отношения. А это дорогого стоит.

— Убирайся, Нина, — произносит наконец Андрей, нарушая молчание. — Убирайся нахрен из моей жизни.

Я быстро ступаю по извилистой дорожке на выход из кладбища. Ощущаю, что Муратов до сих пор смотрит в мою спину, но обернуться и посмотреть ему в глаза не решаюсь. Лишь опускаю ладонь на живот, на мою ложь номер три, которую я так и не осмелилась ему озвучить и словно заведенная повторяю:

«Всё будет хорошо, малыш. Вот увидишь, всё будет хорошо. Я справлюсь».


Конец


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 2.1
  • Глава 3
  • Глава 3.1
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 7.1
  • Глава 7.2
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 9.1
  • Глава 10
  • Глава 10.1
  • Глава 10.2
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 12.1
  • Глава 12.2
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 14.1
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики