КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

«Наука и Техника» [журнал для перспективной молодежи], 2006 № 03 (3) (fb2)


Настройки текста:



«НАУКА И ТЕХНИКА» Журнал для перспективной молодежи № 3 август 2006

Колонка главного редактора

Вот мы встретились с вами опять, дорогие читатели.

Лето — неблагодарный сезон для бизнеса, в т. ч. и для издательского бизнеса, к которому, волею Судьбы, мы относимся. Народ предпочитает поджариваться на солнышке, пить пиво и глазеть на голых девок, а не напрягать свои мозги, так необходимые для чтения нашего журнала. Но всё-таки лето — это позитив, просто хотя бы потому, что труднее собрать Стадо и вывести его на очередной Майдан, совершая р-р-революцию.

Революции хороши только в технике, когда накапливаемый десятилетиями объём знаний и открытий, лавинообразно воплощался в технологии и технику, — облегчая жизнь людей, улучшая условия обитания и многократно увеличивая возможности человека. Иногда, увы, — и в сфере собственного истребления.

Нам уже приходилось слышать упрёки в «милитаризации» журнала. Поверьте — мы не шовинисты и не милитаристы. Просто именно в военной технике, во всех этих самолётах, танках, кораблях и ракетах концентрированно воплощались самые передовые открытия и самые гениальные технические решения. О том, как из боевой ракеты, несущей термоядерный заряд, получилась ракета-носитель, выведшая на околоземную орбиту первый Спутник, а затем — первого Космонавта, — статья в этом номере нашего журнала.

В рубрике «Автотехника» мы расскажем о прародителях современных престижных «внедорожников» — о «джипах», «виллисах» и «газонах», выбравшихся на паркетные автострады из окопной грязи. Вряд ли их создателям в далёкие военные годы могло такое присниться…

Также будет продолжена серия бомбардировщиков «Авиационного Каталога» и линкорная серия нашего «Корабельного Каталога». И пусть на нынешний флот независимой Украины нельзя смотреть без горькой усмешки, вспоминая былое могущество советских эскадр, гордо демонстрировавших мощь былого СССР на мировых океанских просторах. Не всегда будет так. Хочется в это верить. Мы же хотим публикацией этих статей показать нашим юным читателям, что в этом мире есть что-то более интересное, чем «сникерс» и пиво, и более прекрасное, чем постоянная дебилизация от рекламы «мобилок». Глины всегда было больше чем золота. «Золото» — это те из подрастающего поколения, которые ищут большего, чем просто скотского существования через «удовлетворения естественных потребностей» и которые не считают «МакДональдс» верхом человеческой цивилизации. Их мало. Но золота всегда было мало.

Рады презентовать вам интересную статью из истории паровозостроения нашего юного журналиста — ученика 9-го класса школы № 13 Димы Кузьменко. Она отредактирована нами в минимальном объёме. «Золотую молодёжь» надо поддерживать. И мы стараемся это делать. Он обязательно получит свой гонорар. Вот для такого «золота», которому когда-то предстоит замещать нынешних академиков, главных конструкторов и ведущих инженеров, мы, в первую очередь, и выпускаем наш журнал.

Ваш “НТ”

НАУЧНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАДОСТРОЕНИЕ И АРХИТЕКТУРА

Fordham Spire — 115-этажное сверло



Миллиардеру Дональду Трампу проект этого небоскрёба не нравится. Трамп считает, что 610-метровая башня — самая высокая в Америке — просто нереальна после 11 сентября: “Никто не будет жить в здании, которое является мишенью для террористов”. У архитектора и разработчика на этот счёт другое мнение.

С предложением о строительстве в Чикаго 115-этажного здания выступили бизнесмен Кристофер Карли (Christopher Т. Carley), основатель компании Fordham, и знаменитейший испанский архитектор Сантьяго Калатрава (Santiago Calatrava).

Напоминающее сверло сооружение (небосвёрл, не иначе), чья высота без шпиля составляет 444 метра, Карли скромно назвал в честь своей фирмы — Fordham Spire — шпиль, игла, спираль компании.

Если это удастся построить, то конструкция будет всего на 2,5 метра выше нынешней высотки-рекордсменки, 110-этажной Sears Tower, и метров на 70 выше будущей “Башни Свободы”.

Правда, для строительства ещё нужно получить кучу разрешений и где-то откопать $500 миллионов. Ну, или часть этой суммы — для начала строительства следует заручиться хотя бы 40-процентным финансированием.

Тем не менее, Карли хочет заложить фундамент в 2006 г. и закончить стройку к 2009–2010 году. Он рассчитывает на Калатраву — убеждён, что маститый архитектор лишь одним своим именем привлечёт инвесторов: “финансисты трепещут перед этим человеком”, — говорит Карли.

Конкуренты, также строящие в Чикаго, говорят, что 610-метровая миссия невыполнима. И Трамп в числе скептиков, хотя сам возводит 92-этажный небоскрёб высотой 414,5 метров.

Эта высотка, по мнению авторов “сверла”, просто “находится в той же самой высшей лиге” с Fordham Spire. Этим Карли и объясняет противостояние с Трампом.

Известный миллиардер, в свою очередь, напирает на “постсентябрьскую” ситуацию: “Никто из находящихся в своём уме не стал бы строить здание такой высоты в сегодняшнем ужасном мире, — заявил он. — Я не думаю, что это реальный проект. Любой банк, который выделит деньги, чтобы строить подобное здание — безумен”.

“Интересно, где порог безумия, — парирует Карли. — Должно быть, на высоте больше 414,5 метров?”

По поводу “мишени для террористов” и бизнесмен, и архитектор утверждают, что, конечно же, не забыли о безопасности. К тому же, это будет жилое здание, безо всяких офисов (но с гостиницей), что, вероятно, сделает его менее привлекательной целью.

Карли рассказал, что готовился к жёсткой борьбе за башню, но никак не ожидал, что её высота станет камнем преткновения.

А Калатрава признался, что никогда не собирался проектировать самое высокое здание — его привлёк шанс сделать что-то особенное для “героического чикагского горизонта”.

“Никто не говорит, что это должна быть самая высокая башня в стране, — объяснил автор проекта, — есть идея построить здесь очень стройное и изящное здание”. По словам Калатравы, “скрученный” дизайн недавно прошёл продувку в аэродинамической трубе — и всё отлично.

Власти пока не говорят ни “да”, ни “нет”: “Мы видели план и рассмотрим его”, — только и сообщила Конни Бушеми (Connie Buscemi), представительница департамента городского планирования Чикаго (DPD). Другие чиновники, включая местных о проекте ещё вообще ничего не слышали.

Тем временем, если верить Карли, кинозвёзды, политики и бизнесмены уже звонят и интересуются покупкой апартаментов, спроектированных “Самим Калатравой”.

Кстати, проживание в Fordham Spire, по чикагским стандартам, дешёвым не назовёшь — занимающая этаж квартирка площадью 700 квадратных метров будет стоить больше $5 миллионов.



Иллюзия вращения Fordham Spire, по идее, будет возникать из-за 2-градусного смещения одного этажа от другого



Президент Фонда архитекторов Чикаго (Chicago Architecture Foundation) Линн Осмонд (Lynn Osmond) сказал, что "каждый город, желающий быть значимым, должен иметь работы некоторых значимых архитекторов”



Если “сверло” всё-таки построят, в Чикаго будут находиться оба самых высоких в Штатах небоскрёба


Чудеса света…

ОСТАНКИНСКАЯ ТЕЛЕБАШНЯ



Второе по высоте сооружение в мире после «Си-Эн Тауэр» в Торонто. Ее высота — 540 м. Вес башни вместе с фундаментом — 51400 т. и имеет самый маленький в мире фундамент в соотношении с размерами сооружения. Его глубина не превышает 4,5 м. Полезная площадь помещений башни —15 тыс. м2.

Башня может выдержать землетрясение 8 баллов по шкале Рихтера, ураганный ветер 44 м/с. Сооружение обеспечивает уверенный прием телесигнала на расстояние до 120 км.

На башне установлены лифты, которые поднимаются на высоту 337 м со скоростью 7 м/с.

Лестница — самая длинная в Европе. В ней 1706 ступенек, а длина достигает 300 м.

В железобетонной части башни 44 этажа, включая два подвальных.

Ее обслуживанием и наблюдением за ней постоянно занимаются около 300 человек.

Главный инженер проекта Н.В. Никитин поместил внутри полого ствола башни 149 стальных канатов, стянув ими основание и уходящую ввысь вершину усилием натяжения 11 тыс. т. Художественное решение проекта нашел архитектор Леонид Баталов — он сделал две трети башни свободными от подвесок и только потом поместил первую площадку.

Трансляция радио- и телепередач была далеко не единственной функцией башни. Здесь на высоте была построена метеорологическая станция, позволявшая предсказывать погоду во всем регионе без помощи зондов и специальных вертолетов. Системы грозового оповещения сообщали о приближении грозы за четыре часа, чтобы люди вокруг башни успели укрыться в безопасном месте. Останкинская притягивает к себе все окрестные молнии — по нескольку сотен в год. Благодаря тройному контуру заземления они мгновенно «стекают» с башни в землю, но поблизости в это время лучше не находиться. Много лет на башне работала лаборатория по исследованию молний Института имени Кржижановского, сделавшая немало научных открытий.

• АСТРОНОМИЯ, АСТРОФИЗИКА И КОСМОНАВТИКА

Нужно ли человеку лететь на Марс?

В. СУРДИН, кандидат физико-математических наук (Государственный астрономический институт им. П. К. Штернберга)


Трудно найти более преданных фанатов космонавтики, чем астрономы моего поколения: рожденные в начале 1950-х, мы входили во взрослый мир вместе с первым советским спутником (1957) и полетом Гагарина (1961), а заканчивали школу и выбирали профессию в годы потрясающих экспедиций американских “Аполлонов” на Луну (1969–1972). Для большинства из нас именно эти события определили выбор профессии. Казалось бы, перспектива экспедиции на Марс должна воодушевлять именно нас. Однако большинство астрономов, в том числе и я, скептически смотрят на эту затею. Почему?

Ответ прост: если затевается дорогостоящее предприятие, то в первую очередь следует задать вопрос: кому это нужно? Руководители нашей космонавтики заявляют: “Особенность российской космической промышленности такова, что для ее сохранения такие проекты необходимы…” Тут самое время вспомнить один из бессмертных законов Паркинсона: для чего бы ни было создано учреждение (министерство, отрасль промышленности и т. п.), в конце концов оно начинает работать только для самосохранения. Великие проекты дают великие возможности… их руководителям. Многим из нас памятны грандиозные затеи наподобие поворота сибирских рек. А если говорить конкретно о затевающей полет на Марс РКК “Энергия”, то мы знаем, чего стоило создание так и не полетевшей ракеты Н-1 (см. № 2”НТ”) и как напрягалась вся страна, чтобы построить советский шаттл “Буран”. И где же он теперь? Где те “передовые российские технологии”, которые разрабатывались для этого монстра?

Не хочу бить по больному месту. Мне так же трудно об этом писать, как создателям “Бурана” будет обидно читать эти строки. Как-никак, а "Буран” все же был создан и совершил один полет, мы последний раз докажем всему миру, что МОЖЕМ, когда очень захотим. Американцы и европейцы же годы без лишнего запускали один за другим относительно недорогие и очень умные зонды, долетевшие до всех крупных планет Солнечной системы и сделавшие практически все открытия первого уровня, “снявшие сливки” научных сенсаций. Можно сказать, что на межпланетных просторах "открытие Америки Колумбом” уже состоялось. Если же говорить конкретно о Марсе, то впереди у нас детальное и кропотливое исследование этой интереснейшей планеты, более других похожей на Землю. Но нужно ли для этого посылать на Марс человека?

С точки зрения астрономов и планетологов, экспедиция людей на Марс — бессмысленная трата сил. Не будем обсуждать риск для экипажа: смельчаки всегда найдутся. Посмотрим на эту идею с точки зрения “затраты-прибыль”. Такое чрезвычайно дорогостоящее предприятие позволит провести краткое (две недели? год?) изучение одной крошечной области на поверхности планеты. Будут установлены метеостанции, сейсмографы и доставлены на Землю образцы грунта. Все это с гораздо меньшими затратами и большим размахом могут сделать автоматы. Стоимость пилотируемой и автоматической экспедиций на Марс несопоставима: экспедиция с людьми обходится почти в 100 раз дороже!




Марс — хоть и небольшая, но весьма разнообразная планета. Кто может сказать, где должный высадиться космонавты: в горах или ущельях, в экваториальной пустыне или у снеговых полярных шапок? А десятки автоматических лабораторий можно разбросать по всем уголкам планеты. В сотни мест можно сбросить пенетраторы — небольшие аппараты, жестко врезающиеся в поверхность и проникающие на глубину в несколько метров. Они будут работать годами и посылать на Землю уникальную информацию без риска для людей и бюджета страны.

“Марс Пасфайндер” совершил мягкую посадку на Марс и доставил туда прямо-таки игрушечный самоходный аппарат “Соджорнер”, который в течение нескольких месяцев чрезвычайно эффективно исследовал поверхность планеты вблизи места посадки. В начале 2004 года опустились на Марс и все бугорки размером более ладони.

К сожалению, все это не наши проекты. Мы так и не научились делать легкие и надежные автоматы, способные после длительного космического полета исследовать далекие планеты. И ведь самое обидное не в том, что нам это не по силам: отечественные уже третий год успешно работают там американские марсоходы “Спирит” и “Оппортьюнити”. Оснащенные прекрасной научной аппаратурой, они прошли десятки километров геологического маршрута под управлением опытнейших планетологов, совершили множество открытий без какого-либо риска для здоровья людей и за весьма умеренные деньги. А на Земле уже испытаны значительно более подвижные, живучие и интеллектуальные роботы, способные к длительным автономным экспедициям по поверхности Марса, к сбору образцов грунта, их анализу и даже доставке на Землю. Автоматы уже привезли нам образцы вещества комет, межпланетную пыль и вещество с астероидов, а доставка марсианского грунта запланирована на 2014–2016 годы; впрочем, это может произойти уже в 2011-м.



Панорамный снимок марсианской поверхности, полученный американским марсоходом Спирит в районе кратера Гусева. Вогнутая форма поверхности — результат искажений, возникших из-за того, что аппарат был наклонен вперед под углом 27 град. В реальности каменистая площадка, названная Ноте Plate (Домашнее плато), относительно ровная. Панорама, охватывающая угол зрения в 160 град, представляет собой комбинацию 246 отдельных изображений, полученных с использованием шести различных фильтров. Цвета близки к натуральным.


Разреженная атмосфера Марса, с одной стороны, позволяет использовать в качестве носителя научных приборов аэростаты, а с другой — не мешает детально исследовать с орбиты поверхность планеты. С борта искусственных спутников Марса можно составить детальнейшую карту поверхности, на которой будут видны аппараты первыми и очень неплохо исследовали Луну и Венеру. Просто в нашей стране никогда не было потребности в изощренных, долгоживущих научных приборах, способных вернуть новыми знаниями вложенные в них деньги. Советская система требовала мощной военной техники, для создания которой денег не жалели. На это же работала и космическая отрасль. Ей и сейчас для “жизнедеятельности организма” необходимы огромные финансовые вливания, а что это дает нашей не самой благополучной стране, не совсем ясно.

До сих пор я сознательно не произносил слова “престиж”. Не потому, что это маловажное понятие. В 1960-е годы именно “престиж” заставил американцев долететь до Луны. Но станет ли для нашей страны престижной экспедиция на Марс? Поймут ли сограждане, зачем потрачены десятки (в лучшем случае!) миллиардов долларов? Способен ли каждый наш житель отдать несколько месячных зарплат на то, чтобы несколько крепких парней прогулялись по Марсу? Напомню: настоящие ученые останутся на Земле, а полетят летчики и инженеры, основным занятием которых будет ремонт космического корабля, а не поиски жизни на Марсе.

Кстати, о жизни. До сих пор не ясно, есть ли она на Марсе и была ли она там в прошлом. Но ежели мы занесем туда земную органику, то уже никогда не сможем разобраться с собственно марсианской жизнью. Поэтому до тех пор, пока Марс подробно не исследуют автоматы, путь человеку туда заказан.

Я не исключаю даже, что пилотируемые космические аппараты — это такая же тупиковая ветвь техники, как дирижабли графа Цеппелина или батискафы Пикара. В свое время эти аппараты были великими достижениями инженерного искусства, но их век быстро истек, идеи не получили развития, иные направления оказались перспективнее. Развитие микромеханики и микроэлектроники вполне ясно указывает нам дальнейшие пути развития космонавтики — автоматы, причем все более Миниатюрные, дешевые и умные.

Как мы помним, никто из ученых не был против того, чтобы ради политических амбиций люди побывали на Луне: 40 лет назад эти экспедиции действительно принесли пользу науке и при этом не повредили природу Луны. Однако сегодня, когда речь заходит о Марсе, мнение ученых совсем иное. Марс — уникальный заповедник, возможное пристанище (или хранилище останков) внеземной жизни. Пока на Марс можно допускать только тщательно стерилизованную технику, и необходимо полностью исключить его контакты с земной биосферой.

Разумеется, рано или поздно пилотируемая экспедиция на Марс состоится. Быть может — всего одна. Человека трудно удержать от желания ступить ногой на край Ойкумены. Но, как говорится, всему свое время. В ближайшие десятилетия Марс будут исследовать роботы. А там посмотрим…

Примечание редакции. Для «великих государств», к которым себя безусловно причисляет Россия, проблема «лететь-не лететь» актуальна, ибо для осуществления этого полёта у них есть деньги, мощности промышленности и научный потенциал. Для Украины такой вопрос не стоит. Может дадут «на подсобке» поработать?

Великолепная “семерка”

Николай Иванович Игнатьев.

Окончил ХАИ в 1962 г., после чего 5 лет работал в авиапромышленности. В течение последующих 33 лет работал в КБЭ «Электроприборостроения» (ныне АО «Хартрон»), принимая участие в создании систем управления ракетно-космической техники.



Рукотворное тело в виде шара с четырьмя усиками-антеннами своим «бип-бип» возвестило мир о начале новой эры в истории — КОСМИЧЕСКОЙ. В памяти человечества день 4 октября 1957 года останется навечно.

Другим выдающимся достижением начала эпохи стал первый полёт человека в заатмосферное пространство.

Это был двойной триумф межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-7, которую службы США и НАТО сразу же после первого её взлёта «окрестили» как SS-6 “Sapwood”.

Это был триумф её создателей, успех упорного и настойчивого в достижении своей цели Михаила Тихонравова, результат пробивной силы и организаторского таланта Сергея Королёва.

Тихонравов мечту об искусственном спутнике Земли (ИСЗ) вынашивал с 1947 года. К её реализации вплотную приблизился в начале 1950-х годов, но ещё не существовало ракеты, способной на такое. Зная об указании правительства все силы бросить на разработку «своей» ракеты — аналога немецкой А-4 («Фау-2»), он всё же создал в НИИ-4 Академии артиллерийских наук специальный отдел.



К.Э. Циолковский и М.К. Тихонравов


Здесь и занялись исследованием нами всевозможных вариантов многоступенчатых ракет. Однако работы Тихонравова не получали поддержки. Этому сейчас можно найти объяснение, и даже оправдание. Финансировались работы по созданию баллистической ракеты военными. Институт, в котором работал тогда М.К. Тихонравов на должности заместителя начальника института, был оборонным НИИ: организован для разработки методов испытаний, приёмки, хранения и боевого применения реактивного вооружения. Космос не входил в круг интересов военных.

Тем не менее, в результате «полуподпольных» исследований М.К. Тихонравов пришёл к принципиально новому решению — к идее связать несколько одноступенчатых ракет в «пакет». Такая схема позволяла запускать двигатели ракеты на стартовом столе. Решались сразу две проблемы — обеспечивалась требуемая стартовая тяговооружённость и отпадала необходимость запуска двигателей в условиях вакуума. Тихонравов и его помощники убедительно доказали, что подобная ракета способна развить скорость большую, чем существующие в стране и за рубежом.

Перед ОКБ-1 главного конструктора С.П. Королёва стояла задача обеспечить армию носителем ядерного заряда. Этого требовала «атомная дипломатия» и планы нападения со стороны Соединённых Штатов. Военным виделась необходимость иметь ракетно-ядерное оружие (не только щит, но и меч).



Сергей Павлович Королев


На этапе проектирования ракеты Р-3 и испытаний образцов Р-5 Королёв не сразу, но признал идею Тихонравова. Он понял, что на основе «пакета» получится ракета, способная доставить термоядерный заряд до территории потенциального противника, недавнего союзника, и начал разработку ракеты нового качества — межконтинентальной баллистической ракеты (МБР).

13 февраля 1953 года, за двадцать дней до своей кончины Председатель Совета Министров СССР И. Сталин подписал документ, определивший пути развития ракетостроения в СССР. К этому времени была решена задача создания термоядерного заряда с габаритами и массой, позволяющими поместить его в баллистическую ракету.

20 мая 1954 года новый глава Правительства Г.М. Маленков скрепил своей подписью Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 956-408сс о разработке уже конкретной МБР Р-7.

При подготовке Постановления была попытка включить в него пункт об организации научно-исследовательского отдела с целью «… разработки проблемных заданий совместно с АН в области полёта на высотах порядка 500 и более км, а также разработки вопросов, связанных с созданием искусственного спутника Земли и изучением межпланетного пространства с помощью изделия».



НО… Что можно было ожидать в ответ? Ведь создавалось оружие!

Судьба ракеты была решена испытаниями водородной бомбы 12 августа 1953 года. Её заряд, разработанный физиками-чудотворцами «Арзамаса-16», имел массу 3 тонны. Он и определил массу головной части (ГЧ) в 5,5 тонны, то есть массу «полезной нагрузки», которую следовало, при необходимости, добросить до цели.

24 июля 1954 года эскизный проект составных частей ракетного комплекса Р-7 был закончен. После его одобрения экспертной комиссией технические задания (ТЗ) на составные части и системы разосланы в смежные организации.

В течение 1955 года в ОКБ-1 интенсивными темпами велась разработка техдокументации боевого ракетного комплекса Р-7 с привлечением многих НИИ, КБ, заводов, министерств и ведомств. На всех несекретных чертежах, в переписке и даже во многих секретных документах ракета Р-7 именовалась «Изделием 8К71».

Проектированием ЖРД занималось ОКБ-456 под руководством В.П. Глушко. Бывшее «арестантское» КБ при авиазаводе № 16 в Казани превратилось в «свободную» фирму «Предприятие почтовый ящик № 6» с обычными условиями работы для такого рода организаций. Здесь ещё до получения ТЗ на разработку двигателей для «семёрки» воспроизвели двигатель германской ракеты А-4 и создали его модификацию (РД-101) с тягой 35 тонн, а затем и РД-103 тягой 44 тонны.

Глушко не признавал метода управления ракетами с помощью качающихся камер сгорания, примененный на А-4. Рулевые двигатели стали создавать «у себя», в ОКБ-1.

Разработку аппаратуры системы управления (СУ) ракеты, системы телеметрии и траекторных измерений было поручено НИИ-885 Министерства средств связи.

Создание систем наземного оборудования для подготовки и пуска ракет было поручено СКБ специального машиностроения главного конструктора В.П. Бармина. В годы войны здесь вели разработку и сопровождение серийного производства пусковых установок для ракетных систем залпового огня (боевых машин, известных под именем «Катюша»).

Стартовый комплекс ракеты 8К71 уникален. Ракета не опирается на стартовый стол, а удерживается за силовой пояс с помощью четырёх ферменных опор с противовесами в их нижней части. При подъёме ракеты оголовки ферм выходят из «карманов» и за счёт противовесов отбрасываются в стороны. Всё это установлено на поворотном круге диаметром 18 метров для наведения ракеты по азимуту. На нём же находятся три кабель-мачты для подвода коммуникаций к ракете. Круг расположен на «воротнике» на отметке «минус 2 м». Это мощная мостовая конструкция с круглым проёмом, в который входит хвостовая часть ракеты. Внутри её в двух кольцевых помещениях находятся статические преобразователи, кабели силовые, систем управления и телеизмерений, трубопроводы сжатых газов и прочее оборудование.

Основа сооружения — монолитный железобетонный остов, возведённый на дне котлована глубиной 45 м. Состоит из фундаментной плиты, четырёх пилонов для опоры верхней части сооружения и криволинейного газоотражательного лотка, покрытого чугунными плитами размером «метр на метр» и толщиной 0,2 м.

Поиски базы для испытаний стартового устройства совместно с ракетой привели на Ленинградский металлический завод (ЛМЗ), тогда ещё носивший имя И. Сталина. В цехе сборки корабельных орудийных башен была подходящая высота, нужное заглубление, необходимые подъёмные краны. Осенью 1956 года система здесь была смонтирована, и «семёрка» впервые встретилась со своим стартовым устройством. «Пуск» ракеты осуществил заводской кран. Испытания стартовой системы ракеты были закончены 27 сентября 1956 года, после чего её отправили на полигон.



Подготовка первого пуска Р-7


В процессе разворачивания работ, естественно, планировали проведение лётных испытаний Р-7 в обжитом месте, но комплекс на Государственном Центральном полигоне «Капустин Яр» оказался «мал».

Создание нового ракетного полигона начиналось с выбора наиболее целесообразного района его размещения. С одной стороны отдавалось предпочтение требованиям ракетчиков, с другой — интересам народного хозяйства и строителей. Приступив к изысканиям, исходили из того, куда будут «ронять» свои головы ракеты в процессе экспериментальных пусков. Определили место на Камчатке — район реки Озёрная (с условным наименование «Кама»).

Комиссия с участием заинтересованных хозяйственников, конструкторов, учёных признала более рациональным вариант размещения полигона недалеко от Аральского моря в необжитой части Кзыл-Ордынской области Казахской ССР, через которую проходила железнодорожная магистраль Москва-Ташкент.

Предстояло провести огромный объем работ: для стартового комплекса вырыть котлован глубиной 45, длиной 250 и шириной 100 метров, — это около миллиона кубометров грунта; выполнить огромный объём бетонных работ; смонтировать тысячи тонн металлоконструкций и сложнейшего оборудования; уложить сотни километров трубопроводов и кабелей; проложить автодороги и железнодорожные подъездные пути.

Строители, разумеется, ничего о ракете не ведали, хотя строили для неё. Партия и Правительство не «доверили», а приказали им построить полигон.

Строительную площадку под стартовый комплекс именовали «Площадкой № 1» (так она и осталась «Единичкой»), площадку, где разворачивалась техническая позиция, жилая зона с казармами и общежитием, — «Площадкой № 2» («Двойкой»). Здесь теперь два монтажно-испытательных корпуса (МИКа), гостиница, коттеджи для гостей, домики С. Королёва и Ю. Гагарина, музей космонавтики.

2 июня 1955 года директивой Генштаба Вооруженных Сил СССР была определена штатная структура НИИП-5 МО — этот день признан днём рождения космодрома «Байконур».

Для НАТОвских спецслужб секретный объект секретом не был: летом 1957 года американский самолёт-разведчик U-2, взлетевший с аэродрома в Пакистане и приземлившийся в Бодо (Норвегия), обнаружил полигон. Назвали его «Тюра-Там» — по имени ближайшего населенного пункта. При фотографировании камера запечатлела ракету — готовилась к старту королёвская «семёрка». Полёт U-2 зафиксировали в журнале происшествий ПВО страны и «постарались забыть» о нём.



Ракетоноситель Р-7 на сборке


По прошествии многих лет, в качестве изящного намёка, американская делегация подарила начальству космодрома точную карту полигона со всеми его площадками и коммуникациями. И… карта надолго стала секретным документом.

Какой же получилась «семёрка» (Р-7, 8К-71, SS-6 “Sapwood”), изначально предназначенная для полезной нагрузки типа термоядерная бомба мощностью 3,5 мегатонны?

Ракета и её ГЧ позволяли поразить большую по площади цель посредством воздушного или наземного ядерного взрыва на расстоянии свыше 8000 км.


Ракета двухступенчатая схемы «пакет» (с продольным делением ступеней).

Стартовая масса — 270 тонн.

Высота с головным обтекателем «полезной» нагрузки — 33,3 м.

Максимальный диаметр по воздушным рулям — 10,3 м.

Масса боевой части с термоядерным зарядом — 5400 кг.

Первая ступень составлена из блоков Б, В, Г и Д (из четырёх «боковушек»), расположенных симметрично вокруг центрального блока А. Каждый из них длиной 19,8 м имеет максимальный диаметр 2,68 м и оснащен ЖРД РД-107 однократного включения.

Двигатель имеет четыре камеры сгорания и две рулевых.

Тяга двигателя 821 кН на Земле и 1000 кН в пустоте.

Топливо двухкомпонентное: окислитель — жидкий кислород, горючее — авиационный керосин Т-1 (на первых баллистических ракетах применялся этиловый спирт).

Время работы двигателей 120…130 секунд.

Разгонный блок длиной 26,3 м с максимальным диаметром 2,95 м. Имеет силовой пояс с четырьмя кронштейнами, в которые упираются «боковушки» своими вершинами. Внизу — стержни, оснащенные пироболтами, для связи с блоками первой ступени. К нему со стороны приборного отсека с помощью трех пирозамков крепилась головная часть.

Блок А оснащен двигателем РД-108 тягой на Земле 745 кН и в пустоте 941 кН. По конструкции он аналогичен РД-107, в отличие от которого имеет 4 рулевых камеры. Топливо как и на первой ступени — керосин плюс жидкий кислород.

«Боковушки» от блока А отделяются на высоте около 50 км при скорости 3,2 км/с и он (уже один) разгоняет ГЧ, обеспечивая дальность броска свыше 8000 км.

Время работы второй ступени 295 секунд.

Скорость входа ГЧ в плотные слои атмосферы достигала 7900 м/с, в 2,64 раза выше, чем у ГЧ ракеты Р-5.



Установка Р-7 на стартовый стол


Двигатели «пакета» (20 основных и 12 рулевых) включаются с помощью специальных пирозажигательных устройств, установленных в каждую из камер сгорания, обеспечивая при старте суммарную тягу 400 тонн, а в разреженных слоях атмосферы — 504 тонны. За одну секунду каждая основная камера «съедает» 52 кг кислорода и 21 кг керосина. Масса ракеты меняется настолько быстро, что не учитывать этого при расчете траектории просто невозможно: без механики тел переменной массы нельзя установить закон движения ракеты. Автономная СУ справлялась с этой задачей, обеспечивая рассеивание в боковом направлении, удовлетворяющее военных. Радиосистема выполняла функцию точного управления по дальности.

В декабре 1956 года сюда специальным поездом из семи вагонов, замаскированных под пассажирские, доставили «примерочный» экземпляр ракеты. Вагоны завели в МИК. Там происходила разгрузка, приемка блоков, проводилась расконсервация, комплектование, всевозможные проверки и испытания систем «пакета». Параллельно шла тренировка стартовой команды. Ракету собирали и разбирали, готовили к «запускам», укладывали в установщик и снова демонтировали.

Наконец, была дана команда установить ракету в стартовую систему, на «Единичке», — предусматривались «предстартовые» проверки систем ракеты и имитация ее старта. Срабатывания систем продувки и зажигания создавали впечатление работы ЖРД.

Испытания закончились успешно: стартовая система «Площадки № 1» получила право на жизнь.



Процессом подготовки и реализации программы летно-конструкторских испытаний (ЛКИ) руководила Государственная комиссия, утвержденная 31 августа 1956 года Советом Министров СССР. Ее Председателем назначили авторитетнейшего среди специалистов промышленности человека — председателя спецкомитета СМ СССР В.М. Рябикова, заместителем председателя Комиссии — маршала артиллерии М.И.Неделина. В составе Комиссии были заместители Министров отраслей промышленности С.М. Владимирский, К.Н. Руднев, Г.Р. Ударов, главный конструктор С.П. Королев, академик М.В. Келдыш, руководители и специалисты ведомств и отраслей. Комиссия, по существу, выполняла функции государственного органа, объединявшего возможности министерств и ведомств.

Огневые испытания были проведены в НИИ-229 (г. Загорск, ныне — Сергиев Посад Московской области). В процессе испытаний обшивка хвостовых отсеков боковых блоков из алюминиевых сплавов прогорала в нескольких местах. Замечания потом устранялись на полигоне доработкой первой летной Р-7. Хвостовые отсеки обшили тонкими листами жаропрочной стали, подверженные сильному нагреву детали обмотали асбестовой тканью.



30 марта 1957 года в ОКБ-1 состоялось заседание Государственной комиссии, тогда было решено переходить к ЛКИ ракеты.

А до этого 3 марта спецпоездом в МИК была доставлена первая летная (по счету «пятая») «семерка» с заводским обозначением — № Ml-5. Для служб полигона — метеорологической, пусково-спасательной, обеспечения компонентами топлива и газами, служб безопасности, режима и эвакуации, химической и радиационной, транспортных средств — начались горячие дни.

Первые ракеты были по сути измерительными: общее число измеряемых параметров превышало 700. Из-за чего масса всего оборудования «заставила» ограничить дальность полета ракет до 6314 км. Хотя причина была и в другом: при полной дальности 8000 км головная часть достигала бы Тихого океана.

Требование ЦК КПСС оговаривало дату первого пуска ракеты Р-7 до 1 мая. Попытка не удалась. И «подарком к празднику» стала потеря огромного количества жидкого кислорода. Условий на полигоне для продолжительного его хранения еще не было, поэтому для обеспечения пуска ракеты поставляли кислорода в три раза больше, чем заправлялось в ракету. Промышленность страны, особенно металлургическая, была оставлена на какое-то время без кислорода.

После подписания акта о готовности стартового комплекса, на следующий день, рано утром 6 мая, тепловоз выкатил из ворот МИКа «Изделие 8К71 № M1-5». «Пакет» располагался на платформе-установщике перед тепловозом, соплами двигателей вперед.

Установка ракеты в стартовое сооружение продолжалась до позднего вечера, после чего электрические испытания заняли «чистого машинного» времени более 110 часов. Затем дважды проводились генеральные испытания.

8 мая Государственная комиссия отправила в Москву телеграмму с просьбой разрешить первый пуск Р-7 между 13 и 18 мая. На следующий день Н.С. Хрущев дал положительный ответ.

14 мая после комплексных испытаний «пакета» началась заправка его топливных баков.

Основной задачей пуска была отработка техники старта, проверка управления полетом первой ступени, процесса разделен и я ступеней, эффективности системы радиоуправления, динамики полета второй ступени, процесса отделения ГЧ и движения ее до соприкосновения с Землей.

Боковые блоки должны были проработать 104 секунды, после их отделения центральный блок — 285 секунд.

Почти все это осталось в планах.

Старт откладывался не один раз. И вот (наконец-то!) ракета устремилась ввысь. Она взлетела, когда у всех, казалось, иссякли силы. Конструкторы, строители, испытатели, давно забывшие о выходных, уставшие от бессонных ночей и бытовых неурядиц, ликовали. Но длилось ликование ровно 98 секунд. Потом двигатель одной из «боковушек» замолчал, она отделилась от «пакета», ракета стала падать и взорвалась.

Пассажиры поездов, стоящих на ближайших к полигону станциях, могли наблюдать первый пуск МБР во всей красе.

«Одной из боковушек» оказался блок «Д». Начавшийся пожар привел к разрушению трубопроводов системы наддува баков и некоторых топливных. Огонь усилился, и ракета взорвалась. До разделения ступеней по заданной программе (до конца работы I ступени) не хватило каких-то десяти секунд!

После разбора причин аварии рассматривался вопрос о готовности очередной ракеты № Ml-6, в МИКе шла подготовка к пуску.

Но и эта, вторая попытка, предпринятая 11 июня, не принесла успеха.

Ракету сняли со стартового стола, предварительно слив топливо.

Из рассказа участника испытаний: «Слив длился около суток. Двигателисты, управленцы и «стартовики» едва не падали с ног от усталости. Ведь это они проводили подготовку ракеты с момента начала ее установки в пусковое устройство. Компоненты топлива из баков ракеты сливались самотеком в стационарные емкости, а оттуда их выдавливали в баки заправщиков (подвижных заправочных средств). Перед сливом топлива на борту ракеты открывали дренажные и заправочно-сливные клапаны, чтобы не допустить смятия баков ракеты. Первыми сливали жидкий кислород и азот (чтобы уменьшить их потери от испарения).

Через два дня на стартовую позицию обрушился ливень. Никогда подобного в тех местах не наблюдалось. Буквально за минуты водная стихия залила все, доставив немало хлопот испытателям полигона по просушке кабелей и откачке воды из командного пункта и заглубленных мест, где находилась техника. Но, к счастью, повреждения оказались небольшими».

Пуск третьей ракеты Р-7 был произведен 12 июля. Ракета набрала тягу,

Пуск третьей ракеты Р-7 был произведен 12 июля. Ракета набрала тягу, правильно вышла из стартового устройства и до 33 сек полет проходил нормально. На 33 сек полета, вследствие подачи системой управления ложной команды, началось резкое вращение ракеты вокруг продольной оси, вызвавшее на 43 сек ее разрушение в воздухе на высоте порядка 4,5 км. Части ракеты упали в расположении полигона в пределах пятнадцатикилометровой зоны…

Была явно виновата система управления, но анализу подвергалось все, что могло пролить свет на положение дел.



Авария Р-7


Королёв особенно тяжело переживал третий, неудачный, пуск, считая, что «уход ракеты за бугор» целиком на его совести.

«Преступники мы, целый посёлок выбросили на ветер» — эти слова приписываются именно ему. Он знал, что первые экземпляры ракеты 8К71 стоили около 100 млн. рублей.

И, наконец, 21 августа 1957 года.

Четвёртая по счёту «семёрка» («Изделие 8К71 № М1-8») повела себя как надо.

Для запуска ракета заняла исходное положение, заправлена компонентами топлива и сжатыми газами, в систему управления введено полётное задание, разведены фермы обслуживания. Указанный комплекс операций выполнялся в строгой последовательности. Предусматривалась возможность прекращения этого процесса в любой момент нажатием кнопки «отбой» или автоматически при непоследовательном прохождении какой-либо команды.



В 15 часов 25 минут отвалилась кабель-мачта (как и положено), ракета окуталась бурым облаком, сверкнуло слепящее пламя, и с оглушительным грохотом, как бы волоча за собой белый, с легкой голубизной шлейф пламени, «семёрка» медленно выплыла из облака.

Ракета отработала активный участок траектории и выполнила поставленную перед ней задачу. Это дало повод ТАСС заявить 27 августа 1957 года о запуске в Советском Союзе «на днях… новой сверхдальней многоступенчатой баллистической ракеты».

Ликующий Юрий Левитан зачитал специальное сообщение ТАСС:

«…Испытания прошли успешно. Они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции…».

И далее:

«…Полёт ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор не достигнутой высоте. Пройдя в короткое время огромное расстояние, она попала в заданный район. Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара».

Фактически это было так: стартовав с «Площадки № 1» полигона НИИП-5 МО СССР (воинская часть 11248), двухступенчатая ракета 8К71 через 10 минут достигла высоты 180 км, её головная часть массой более 5 тонн с габаритно-весовым макетом термоядерной бомбы, пролетев 6100 км, достигла заданного района на Камчатке.

Из сообщения следовало, что ракета попала в назначенный квадрат. Траекторные измерения подтвердили это, но… поисковые группы ни в «заданном» квадрате, ни вокруг него следов или остатков боеголовки не нашли. Дело усложнилось тем, что до ожидаемого момента падения «головы» словно отрезало все радиосигналы связи с ней, на всех частотах одновременно. После рассмотрения записи показаний датчиков вращения ГЧ, предположили, что после отделения от второй ступени она некоторое время летела вплотную с её корпусом. Летела и ударялась, от удара меняла направление вращения и ударялась другим боком. И так, качаясь, с повреждённым теплозащитным покрытием вошла в плотные слои атмосферы. Она достигла района падения, но не заданного квадрата — разрушилась за 15…20 секунд до встречи с поверхностью Земли.

В районе падения «головы» была ночь. В какой-то момент в небе появилась светящаяся точка, постепенно увеличиваясь, превратилась в яркий шар с огненным шлейфом. Не достигнув поверхности земли, шар взорвался (на высоте около 10 км).

Поиск элементов ГЧ принял затяжной характер. Нужно было подтвердить факт, что ГЧ достигла квадрата падения. Кроме того, её остатки нужны были конструкторам для анализа причин разрушения.

Местность в районе предполагаемого падения была заросшая кустарником. Ситуация напоминала поиск иголки в стогу сена. К поиску привлекли 500 человек из состава войск, дислоцировавшихся на Камчатке. За шесть дней напряжённых поисков было найдено несколько десятков осколков и только после этого в газетах появилось сообщение ТАСС об «успешном испытании новой межконтинентальной баллистической ракеты».

7 сентября 1957 года в 14:39 состоялся успешный запуск «Изделия 8К71 № М1-9 с ГЧ М1-10. Ракета подтвердила свою готовность, но над боеголовкой предстояло поработать. Она и в этот раз долетела до района «Кама», но не долетела до поверхности Земли. Защита головной части от тепловых нагрузок оказалась неэффективной: Потребовалось около 9 месяцев всевозможных доработок по созданию более совершенной конструкции ГЧ.

Впервые полностью успешно пуск ракеты Р-7 №М1-10 прошёл 29 марта 1958 года. Головная часть (ГЧ) достигла цели без разрушения в плотных слоях атмосферы.

Запуск МБР Р-7 показал, что неуязвимость территории США отошла в прошлое, а стратегическая авиация как средство доставки ядерных бомб к цели потеряла своё былое величие. В результате альянса ракеты и бомбы ядерная угроза для США стала реальностью. И, несмотря на недостатки как боевой ракеты, «семёрка» лишила ястребов Пентагона их преимущества, в некоторой мере устранив «дисбаланс» сил, вызванный географическим положением США.

Ожидаемого эффекта на мировую общественность сообщение ТАСС от 27 августа 1957 года не произвело. Мир просто не понял — ЧТО произошло. Но, тем не менее, сочетание терпения Тихонравова и хватки Королёва принесло свои плоды: родилась ракета, по своим показателям превышающая всё, что было достигнуто в ракетной технике на то время.

После этого, вполне удачного, пуска ракеты присутствующий на полигоне Н.С. Хрущёв дал указание форсировать приёмку комплекса Р-7 на вооружение.



Я вам покажу “кузькину мать”


В Министерстве обороны проработали план развертывания ракетных дивизий, составили графики строительства, оснащения, поставки Р-7 на боевое дежурство. Учли всё, кроме… стоимости. Ракета требовала огромного старта. При его строительстве предстояло вынуть тысячи кубометров грунта, уложить фантастические объемы бетона, и все это в недоступных, малонаселенных местах. Именно там, вдали от посторонних глаз, по соображениям секретности, планировалось размещение новых ракет.

По требованию Генштаба ракету следовало держать постоянно заправленной. Но жидкий кислород непрерывно испаряется: ракету необходимо постоянно подпитывать. И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Для развёрнутых ракет нужен был целый кислородный завод. Но «семёрка» в заправленном состоянии могла находиться не более 30 суток. Существовало еще одно «НО» — электролитический интегратор. В состоянии готовности он мог удерживаться недолго, а затем его следовало снимать, перезаряжать, калибровать.

Каждый старт со всеми вспомогательными службами оценивался в полмиллиарда рублей. БРК Р-7 не годился для массового развёртывания, но решение о постановке его на боевое дежурство было принято. Для этого созданы ракетные базы: «Тайга» на территории НИИ-5 и объект «Ангара» в районе железнодорожной станции Плесецк Архангельской области, среди таёжных болот и озёр. Всего построено четыре стартовых сооружения.

15 декабря 1959 года две «семёрки» заступили на боевое дежурство, в 1961 году в строй вступили ещё две.

В дни Карибского кризиса они приводились в боевое состояние. Нацеливали «семёрки» на Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго и Лос-Анжелес.

К счастью, команды «ПУСК!» не последовало.

Принятие на вооружение Р-7 было откровенно ошибочным решением и очень скоро интересы военных переключились на другие «изделия». Но, произошло непредвиденное… Вместе с рождением «ракетно-ядерного джина» родилась и космонавтика: 4 октября 1957 года БР 8К71 стала ракетой-носителем, первой в мире космической ракетой выведшей на околоземную орбиту первый искусственный спутник Земли, Ю.А. Гагарин с помощью следующей ее модели 12 апреля 1961 года совершил первый в истории человечества космический полет.

Многочисленные ее модификации стартовали к далеким планетам, выводили на околоземные орбиты космические станции, в том числе и элементы действующий сегодня МКС, космические корабли и аппараты различного назначения.

Именно “семерка” и ее наземное оборудование явились основой для создания базовых модификаций ракетно-космических комплексов типа “Восток”, “Восход”, “Союз” и “Молния”.

Именно “Союзу” принадлежат рекорды безаварийных серий полетов в космос: 112 пусков в 1990–1996 гг. и 100 пусков 1983–1986 гг.

Несмотря на то, что в конструкциях семейства ракет среднего класса, созданных на основе Р-7 и Р-7А, продолжают использоваться некоторые технические решения конца 50-х, начала 60-х годов, эти ракеты и сейчас являются высоконадежным российским средством выведения на космические орбиты пилотируемых кораблей.

За все время эксплуатации Р-7 было выпущено более 17 ее модификаций.

По мнению командующего Космическими войсками генерал-полковника Анатолия Перминова, — “сказать о том, что Р-7 надежная ракета, значит, не сказать ничего, т. к. трудно найти в мировой практике более долговечную и в тоже время приспособленную к эволюциям сложнейшую техническую систему, которая вот уже 45 лет успешно выполняет возложенные на нее непростые задачи — освоения космоса и обороны страны”.

• ФИЗИКА, МАТЕМАТИКА И КИБЕРНЕТИКА

Струнный концерт для Вселенной

Алексей ЛЕВИН


В ближайшем будущем физика может вернуться к пифагорейской идее мировых гармоний.

Но, разумеется, на новом уровне. В 1968 году два молодых теоретика из ЦЕРНа, Габриэле Венециано и Махико Сузуки, занимались математическим анализом столкновений пионов (в устаревшей номенклатуре — пи-мезонов). Венециано и Сузуки независимо друг от друга заметили, что амплитуду парного рассеяния высокоэнергетичных пионов можно очень точно выразить с помощью малоизвестной бета-функции, которую в 1730 году придумал Леонард Эйлер. В чистом виде ее используют редко, и говорят, что церновские физики наткнулись на бета-функцию случайно, просматривая математические справочники.

Это событие вызвало в физике элементарных частиц немалую сенсацию. А в 1970 году Ечиро Намбу, Тецуо Гото, Леонард Сасскинд и Хольгер Нильсен обнаружили поистине удивительную вещь. Они вывели эту же формулу, предположив, что взаимодействие между сталкивающимися пионами возникает из-за того, что их соединяет бесконечно тонкая колеблющаяся нить, подчиняющаяся законам квантовой механики. Этот неожиданный результат дал толчок изобретению моделей, представляющих элементарные частицы в виде сверхмикроскопических одномерных камертонов, вибрирующих на определенных нотах. Их-то и стали называть струнами.


Лишние шесть измерений

Юная теория сразу же столкнулась с трудностями. В 1970 году американец Клод Лавлейс заметил, что модель Венециано математически корректна только в случае, если пространственно-временной континуум является 26-мерным. Это еще можно было пережить, но вскоре Шварц, Неве и Рамон ввели в теорию струн понятие «спин» и доказали, что в таком виде она может реализоваться только в десятимерном пространстве-времени, вмещающем девять пространственных измерений и одно временное. Это был шок: физикам еще ни разу не приходилось сталкиваться с теорией, которая бы сама выбирала размерность. Уравнения механики Ньютона, максвелловской электромагнитной теории, СТО, ОТО и квантовой электродинамики можно написать для любого числа измерений, и они будут работать. А теория суперструн непременно требовала для себя пространства-времени одной определенной размерности — 6 измерений оказались лишними, и над “струнниками” стали посмеиваться. Шварц вспоминал, что Ричард Фейнман как-то ехидно спросил у него: “Ну, Джон, так в каких измерениях вы живете сегодня?” Казалось, что модели суперструн так и суждено остаться чисто интеллектуальным упражнением, что часто бывает в теорфизике.



Лишние шесть измерений. Их мы не воспринимаем, и они могут быть “свернуты”, например, в пространстве Калаби-Яу


Спасительная гравитация

Спасение пришло с неожиданной стороны. При решении струнных уравнений появлялись замкнутые кольца, которым соответствовали неизвестные науке безмассовые частицы со спином 2. Все попытки от них избавиться ни к чему не приводили — теория попросту рассыпалась. Эти частицы безуспешно пытались обнаружить в экспериментах на ускорителях. И вот в 1974 году Шварц с Шерком заявили, что таинственная безмассовая частица струнной модели и есть гравитон! Отсюда следовало, что теория струн — это не метод описания сильных взаимодействий, а математический каркас для конструирования квантовой теории тяготения. Она не конкурент квантовой хромодинамике, ее задача — объединить все фундаментальные взаимодействия и стать Теорией Всего.


Одиннадцатое измерение

Виттен сделал даже больше. Точные уравнения теории суперструн сложны и плохо поддаются интерпретации, и физики предпочитали их приближенные версии. В некоторых формулировках теории струн появлялись предельные случаи, которые добавляли к ней еще одно пространственное измерение. Виттен показал, что это не случайность: теория суперструн с 10-мерным пространством-временем оказалась лишь аппроксимацией более полной 11-мерной структуры!

Этот результат привел к глубокой перестройке основ теории. Виттен, Пол Таунсенд и еще несколько физиков добавили к одномерным струнам пространственные многообразия с большим числом измерений. Двумерные объекты стали называть мембранами, или 2-бранами, трехмерные — 3-бранами, структуры с размерностью р-р-бранами. Теория струн превратилась в теорию бран произвольной размерности — от 1 до 9.


Узники 3-браны

Это обстоятельство очень важно. Обычно пишут, что мы не ощущаем присутствия шести или семи дополнительных пространственных измерений из-за того, что они свернуты в ультрамикроскопические клубки (компактифицированы), которые все наши измерительные инструменты, от микроскопов до сверхмощных ускорителей, не отличают от геометрических точек. Такая интерпретация стандартна, но не обязательна: электроны, кварки и прочие частицы материи представлены струнами со свободными концами. Это справедливо и в отношении переносчиков электромагнитного взаимодействия (фотонов), сильного (глюонов) и слабого (W- и Z-бозонов). Если пространство нашей Вселенной — это 3-брана (что правдоподобно) и если все “наши” частицы укоренены в ней обоими концами, они не могут ее покинуть и уйти в другие многообразия. Выходит, что мы заперты в своем пространстве не из-за того, что из него некуда выйти, а потому, что оно нас от себя не отпускает. У пленников замка Иф шансов на побег было побольше…


В расцвете лет

Теории суперструн в этом году исполняется 35 лет. К чему она пришла и что еще надо сделать? Вот что считает один из самых активных и влиятельных “струнников” наших дней, профессор теоретической физики Калифорнийского университета в Санта-Барбаре Джозеф Полчински: “Теория струн, несмотря на свою странную историю, возникла не на пустом месте. Пусть ее созданию помог случай, но в то же время он был неизбежным. Уверен, что этой теории суждено великое будущее. Главное ее достижение в том, что она открыла путь к построению квантовой теории гравитации. На второе место я бы поставил объединение в единой математической структуре всех четырех фундаментальных взаимодействий. Третий успех: теория струн дала возможность разделаться с большинством парадоксов, возникающих при конструировании квантовых моделей черных дыр. Четвертый: она чрезвычайно элегантно обогатила и расширила язык квантовой теории поля и всей математической физики. И наконец, в последние годы теория струн очень помогла современной космологии. В частности, позволила лучше обосновать и проработать концепцию множественного рождения различных вселенных, которую в рамках инфляционной космологии уже давно развивает Андрей Линде.

Что же касается проблем… Если квантовая механика и ОТО начались с общих уравнений, за которыми последовали приложения, то теория струн пока не нашла такой формулировки. Кроме того, неясно, как подтвердить ее экспериментально. Такие подтверждения в принципе могут прийти как со стороны космологии или астрофизических наблюдений, так и со стороны физического эксперимента. Однако пока теория струн не дает проверяемых предсказаний.

Есть и еще одна специфическая проблема. Издавна считалось, что окончательная теория микромира позволит вывести из первых принципов основные характеристики фундаментальных взаимодействий и частиц — скажем, заряд и массу электрона. Однако из концепции мультивселенной следует существование гигантского разнообразия миров с непохожими физическими законами. В этом случае физические параметры именно нашей Вселенной в принципе невычислимы, поскольку возникли случайным образом, за счет квантовых флуктуаций, запустивших процесс ее рождения. В общем, здесь нет ничего необычного, квантовая механика давно установила, что все предсказать невозможно. Однако физики-теоретики несколько десятилетий надеялись когда-нибудь окончательно объяснить устройство нашего мира, и отказ от этого идеала многих шокирует.

Я надеюсь, что со временем мы сможем сказать, какие его черты чисто случайны, а какие вытекают из тех или иных глубоких закономерностей рождения вселенных, пока еще нами не понятых. Но вот произойдет ли это через десять или пятьдесят лет, судить я не берусь”.


Перспективы

В рамках М-теории выполнены работы, которые привели к переоценке протяженности струн. Несколько теоретиков пришли к выводу, что верхний предел длин невозбужденных струн составляет не 10–33 см, а “всего лишь” 10–16 см. Конечно, и эта величина весьма мала даже по стандартам мира элементарных частиц, но, в конце концов, она только тысячекратно уступает размеру протона. Такая оценка увеличивает шансы обнаружить проявления струнной природы частиц в экспериментах на ускорителях следующего поколения.

Из струнной модели выводится и вся классическая релятивистская теория тяготения, общая теория относительности. Виттен как-то заметил, что, если бы ОТО не создал Эйнштейн, она вполне могла бы появиться как побочный продукт теории суперструн. А в 2003 году Андрей Линде и его коллеги получили еще один сильный результат: они показали, что теория струн дает возможность ввести в эйнштейновское уравнение энергию физического вакуума, плотность которой лишь очень ненамного превышает нуль. Добавка этого слагаемого позволяет объяснить увеличение скорости расширения Вселенной, которое было открыто в прошлом десятилетии.

О перспективах струнной теории рассказал Андрей Линде, профессор Стэнфордского университета и наш (т. е. российский) соотечественник: “Теория суперструн сама по себе является замечательным интеллектуальным достижением. За последние 20 лет это самое лучшее, что люди смогли сделать в области фундаментальной теоретической физики. С другой стороны, она до сих пор не может предъявить ни одного экспериментального результата, который бы из нее следовал. Дело в том, что ее основные черты относятся к энергиям, которые на ныне действующих ускорителях труднодоступны. Сейчас в Женеве строят новый ускоритель, Большой Адронный Коллайдер (LHC–Large Hadron Collider). Может быть, на нем обнаружат что-нибудь тесно связанное с теорией суперструн, например суперпартнеров обычных частиц. Если это произойдет, теория получит сильное подспорье. Если нет, это многих обескуражит. Некоторые боятся, что такая прекрасная сама по себе теория будет выглядеть как великолепная математика, неизвестно каким образом связанная с физикой, но у теории струн столько интереснейших интеллектуальных возможностей, что ею все равно будут заниматься”.

• ИСТОРИЯ И АРХЕОЛОГИЯ

Культурный феномен американской цивилизации

Селевич Ю. Л



Говоря об Америке (Новой Англии), принято считать, что мы имеем дело с совершенно новой, написанной с «чистого листа» цивилизацией, якобы вовсе свободной от архаических пут старушки-Европы. Но цивилизацию создают люди, а они непременно привносят с собой весь багаж прошлых знаний, привычек, ошибок, вер, страстей, заблуждений. В Америке воздвигся, хотя и в иной форме, «остов европейской культуры». Не зря же о ней говорят как о «коре» Европы. Вдобавок, то был этнический «биш-бармак», что предстояло «подать на стол» изголодавшемуся по совершенному устройству человечеству.

Было вполне очевидно и другое: англичане, испанцы, французы и голландцы, которые вот уже много лет вели в Европе ожесточенные войны друг с другом, непременно столкнутся и в Северной Америке. Испанцы впервые утвердили свои поселения во Флориде еще в 1565 г., а в 1769 г. солдаты овладели землями нынешней Калифорнии. Еще раньше в 1535 г. французы, сначала усилиями Картье, утвердились в местечке Монреаль.



Французская цивилизация проникла на американский континент, преследуя скорее геополитические, нежели экономические цели. Некий француз жаловался в 1717 г. на то, что «испанцы имеют (в Америке) королевства, большие, нежели вся Европа». Французы пытались утвердить здесь власть своего правительства и католической церкви. Сфера же их деловых интересов, как правило, ограничивалась меховым и рыбным промыслом. В соответствии с этим выстраивались и управленческие структуры. Английские колонисты пользовались почти неограниченной свободой.

Среди американских поселенцев можно было встретить людей самых разных вероисповеданий и наций (так, немцы между 1720 г. и 1730 г. почти что «германизировали» Пенсильванию). Немало было ирландцев и шотландцев. Таким образом, к моменту начала Семилетней войны между англичанами и французами на 1 француза приходилось 20 англичан. Конечно, победа была на стороне британской короны, имевшей к тому же сильный флот. В итоге, по договору 1763 г. англичане отняли у Франции всю Канаду, а у Испании — Флориду. Это и подтолкнуло колонистов к первой попытке объединения (на конгрессе в Олбани в 1754 г.). Проект такого объединения в основе своей был составлен Б. Франклином.

Свой путь к свободе колонисты начали с так называемого Навигационного акта (1651), который закреплял монополию торговли за колониями и Англией. В 1766 г. Англия приняла специальный акт, в котором было твердо заявлено, что колонии «были, есть и будут под юрисдикцией имперской короны и парламента Великобритании». В нем говорилось и о том, что у империи достаточно силы и мужества, чтобы все-таки «удержать колонии и народ Америки… при любых обстоятельствах».

В 1770 г. произошла «бостонская бойня». В итоге, 4 июля 1776 г. была провозглашена Декларация независимости, а в 1777 г. произошла решающая битва у Саратоги. В результате последующих событий в 1783 г. между Британией и Американской республикой был заключен мир. Когда заключался мирный договор, ведущий английский министр Шелбурн, возглавлявший переговоры с Б. Франклином, Дж. Адамсом и Дж. Джеем, фактически согласился с полной свободой Америки. Так была достигнута (в самых общих чертах) политическая самостоятельность будущих США.

Поселенцы сохраняли некоторое время общинные черты. Посетивший Америку в 1831 г. француз Алексис де Токвиль говорил, что община здесь утвердилась к середине XVII в. Тогда меж людьми существовало почти полное равенство «в том, что касалось их имущественного положения и тем более уровня их интеллектуального развития». Отметим это обстоятельство. Американцы на основе более или менее равных возможностей строили политическую и экономическую жизнь государства, в то время, по своей сути, скорее демократическую и республиканскую.



Америка традиционно рассматривалась как своего рода «плавильный котел», где нации и культуры соединялись в некое сложное образование.

Пройдут годы, прежде чем ученых посетит идея, что «концепция плавильного котла не только не точна, но и ведет к заблуждениям, ибо человеческие культуры сложны и динамичны, и не могут плавиться, как железо».

Наличие необъятных земель позволяло фермерам и рабочим Америки выбирать по желанию любые районы и пользоваться благами земли в качестве свободных людей. Но чтобы столь сложное предприятие увенчалось серьезным успехом, нужна была не только инициатива, но и хорошая организация дела. Первопроходцы Запада передвигались и обосновывались на новых землях большими общинами. Это было вполне естественно, логично и наиболее практично. Иначе говоря, Америка стала таковой, какой мы ее видим, прежде всего благодаря некоему чувству «коллективизма», а не только «индивидуализма». Миграция по американскому континенту была беспрецедентной. Она превзошла великие военные походы средневековья размахом, степенью опасности и авантюризмом.

Хотелось бы обратить внимание и на то, что труд в Америке был более раскрепощен и свободен в своих проявлениях. Здесь оказалось больше возможностей в «переливании» его из одной сферы и одной части страны в другую. Между американцами и русскими тут есть определенные диссонансы и параллели…

Б. Гиббард в «Истории аграрной политики США» отмечал, что здесь-то и проявился дух народного сопротивления и суверенитета. Пионеры считали, что единственная реальная стоимость земли — это стоимость труда, вложенного в нее фермерами. В Америке коллективное «восстание масс» привело к тому, что в 1828 г. комиссия Конгресса по общественным землям высказалась за узаконивание самовольно захваченных колонистами земель, заявив, что «бороться с поселением на общественных землях невозможно».

Демократия тех времен была сурова, справедлива, неотвратима. Общины работали скорее по военным, чем по гражданским законам. Волокиты и канцелярщины народ никому не позволял разводить. Должностных лиц избирали «во власть» на срок в несколько месяцев. В любой момент двумя третями голосов общины могли освободить их от занимаемой должности. Никаких тебе проволочек и демагогии. Судили сурово: за угрозу убийства товарища по экспедиции наказывали изгнанием (при возвращении изгнанника ожидала смерть). Признание виновным в убийстве также означало смертную казнь. Ни у кого не было и тени сомнения, что законы должны контролироваться большинством. Оно же, это трудовое большинство, запросто могло изменить конституцию и законы.

Правление большинства становилось законом уже в силу простой целесообразности (считали по головам, а не по кошелькам). Слава и власть тогда еще особо в расчет не принимались. Главным было то, что ты сам представляешь из себя прежде всего как товарищ и человек. Все ключевые вопросы жизни переселенцы решали сами: выделяли земли под школу, вершили правосудие, сообща боролись против спекулянтов. Если на ферму поселенца вдруг кто-то претендовал не по праву, его могли избить и вышвырнуть из округи.

Надо быть крайне осторожным и взвешенным в оценках, когда сталкиваешься с такой огромной и неоднозначной страной, как Америка (хотя это и очень непросто). Чтобы представить себе жизнь в новоанглийской деревне, нужно раз и навсегда отрешиться от предрассудков. В сороковые годы прошлого века историк Льюис Мэмфорд высмеял излишне идеализированное представление об американцах как об отважных «пионерах», будто бы сбросивших ветхие одежды Европы и создающих новые формы социально-экономической жизни. В действительности, писал он, в поселениях Нового Света «вспыхнули в последний раз потухающие отблески средневекового строя». Впрочем, в Новой Англии условия были все же иными, чем в Европе.

Столь же наивным было бы представлять американцев этакими образованнейшими «робинзонами»…

Во-первых, это далеко не так. Да и не до наук большинству из них было на первых порах. Задача практического освоения и обустройства громадного континента выстраивала соответствующим образом шеренгу приоритетов. Там, где общество остро нуждается перво-наперво в мостах, дорогах, домах, фабриках, парикмахерских, пекарнях, вряд ли объявятся Галилеи, Джордано Бруно, Ньютоны, Паскали.

Действительно, толпы иммигрантов, устремлявшихся в Америку, сплошь и рядом не могли похвастаться ни образованием, ни культурой. Вот как описывает Маргарет Митчелл в романе «Унесенные ветром» одного из таких переселенцев (Джералда О’Хара): «Если запас знаний Джералда, с которым он прибыл в Америку, был весьма скуден, то сам он, вероятно, об этом не подозревал. Да и не придал бы значения, открой ему кто-нибудь на это глаза. Мать научила его чтению и письму и выработала у него хороший почерк. Арифметика давалась ему легко. И на этом его образование оборвалось. Латынь он знал постольку, поскольку мог повторить за священником, что положено повторять во время католической мессы, а его познания по истории ограничивались всевозможными фактами попрания исконных прав Ирландии. Из поэтов он знал только Мура, а по части музыки мог похвалиться недурным знанием старинных ирландских песен. Питая искреннее уважение к людям, получившим хорошее образование, он, однако, ничуть не страдал от недостатка собственного. Да и на что оно ему было в этой новой стране, где самый невежественный ирландец мог стать большим богачом? В стране, где от мужчины требовалась только сила, выносливость и любовь к труду».



Взглянем на то, как складывалась школьная система в колониях… Вначале она состояла из городских школ (в Нью-Йорке) и частных церковных школ (на Юге). Учитель выступал в роли пилигрима, посещая дом за домом. Затем школы создаются на более постоянной основе. Возникли школьные округа. Обучение было доступно лишь семьям, платящим налоги. Американские исследователи по истории колониального периода отмечают: «Окружные школы возникли давно. Однако уровень обучения в них оставался крайне низок: короткий “учебный год”, плохо оплачиваемые учителя, лишенные элементарных средств преподавания, ужасное поведение школьников, отвратительные гигиенические условия в помещениях, разнобой учебных пособий, переполненность школ или, напротив, полупустой класс, трудность преподавания, отсутствие элементарной дисциплины — таковы все те основные беды, которые испытывала только что возникшая система школьного образования (на первых этапах колонизации Америки)».

Закон 1647 г. потребовал не только наличия большего числа учителей, но и знаний основ грамматики и навыков чтения, а также обязательного строительства школ в Новой Англии. Постепенно увеличивается число школ и колледжей. В колониях возникло три типа школ, подразделявшихся в соответствии с географическим расположением и экономическим положением группы колоний.

К первой из них относились Северные колонии (типа Массачусетс), где пуритане, бывшие основными их обитателями, уделяли особое внимание вопросам образования и воспитания. Собственно, существовавшее в метрополии запрещение создавать школы в соответствии с верой ее обитателей в значительной мере и побудило их к эмиграции.

В Южных колониях, где основой экономики было плантационное хозяйство, возникли школы для детей плантаторов и небольшое число школ для бедных. Таковые не имели широкой материальной поддержки. Ведь богачи отправляли детей учиться в Англию. В колониях среднего пояса существовала свобода для всех вероисповеданий. Официальная религия полностью отсутствовала. Школьное обеспечение зависело лишь от родителей. Поэтому здесь воцарились приходские школы.

В 1778 г. Т. Джефферсон вносит на рассмотрение виргинской ассамблеи «Билль о большем распространении знаний». Главной задачей билля, как было заявлено, является просвещение умов народных масс наилучшим образом. Первая ступень трехуровневой системы образования предусматривала бесплатное обучение чтению, письму, арифметике, ремеслам в течение 3 лет. Джефферсон на много лет опередил свое время, предлагая дать детям техническое образование. Благодаря его усилиям на посту губернатора Виргинии реорганизуется система образования в штате. Некоторые колледжи заменяют у себя такие дисциплины, как богословие, греческий и латынь более современными (право, управление, анатомия, медицина, современные иностранные языки). В политическом и образовательном смысле Джефферсон стал своеобразным «summus princeps» (лат. — «Высшим вдохновителем») своего времени и американского духа.



Однако многим приходилось восполнять пробелы в образовании самостоятельно. Так, Бенджамин Франклин самостоятельно овладел несколькими иностранными языками, начав с изучения французского, а затем итальянского и испанского, в итоге мог свободно читать на них. Что же касается школьного обучения, то оно, увы, ограничилось двухлетним пребыванием в грамматической, а затем в (более дешевой) школе письма и арифметики. Однако в итоге отец забрал его из училища, чтобы научить ремеслу — выделке сальных свечей и мыла.

Среди достоинств и недостатков американской морали — признание главенства идей утилитаризма и меркантилизма в жизни как отдельного человека, так и общества в целом. Здесь хотелось бы особо подчеркнуть близость «проповедей» Б. Франклина к «образу американской культуры». По сути дела, это не что иное, как своего рода «философия скупости», символом которой становится жуткий девиз: «Из скота добывают сало, из людей — деньги». В основе философии лежит идея приумножения своего капитала (как самоцель).

В перерывах между издательскими заботами, научными опытами и усилиями по созданию светского университета (Гарвард, Йель, Принстон являлись тогда скорее геологическими школами) Бенджамин Франклин работает над «бестселлером», которому он дает весьма громкое и интригующее название — «Размышление о том, как ухаживать за женщинами и жениться». Это первая опубликованная им в Европе книга. Проблема образования понималась им довольно-таки широко. Подобная тема глубоко волновала колонистов. Женщин в США было мало. Франклин подчеркивал в «Бедном Ричарде», что «золото испытывается огнем, женщина — золотом, мужчина — женщиной». В «Совете молодому человеку в выборе хозяйки дома» (1745) он убедительно развивает эту идею: «Мужчина и женщина, соединившись, создают полное человеческое существо. Одинокий мужчина не представляет собой той ценности, в которую он превращается в состоянии союза с женщиной. В одиноком состоянии он несовершенное животное».



Яркое описание американского школьного воспитания дано в книгах М. Твена «Том Сойер» и «Гекльберри Финн». Это, пожалуй, лучшие полотна, рисующие жизнь американских девчонок и мальчишек. Перед нами предстают строгие учителя, главным учебным пособием которых были розга и линейка. Несмотря на писательскую иронию, те оригинальные произведения, что зачитывались на экзаменах девицами, свидетельствуют об определенной насыщенности программы обучения. Марк Твен пишет: «Темы были все те же, над какими в свое время трудились их матушки, бабушки и, без сомнения, все прабабушки, начиная с эпохи крестовых походов. Тут были: “Дружба”, “Воспоминания о былом”, “Роль религии в истории”, “Царство мечты”, “Что нам дает просвещение”, “Сравнительный очерк политического устройства различных государств”, “Задумчивость”, “Дочерняя любовь”, “Задушевные мечты” и т. д.»

Попробуем более детально рассмотреть историю возникновения и распространения высшего образования в Америке. Что же представляли собой высшие учебные заведения в Новой Англии? Прежде всего они возникли совсем на иных основах, нежели европейские университеты и колледжи. Если в Англии вплоть до XIX в. было всего два университета (Оксфорд и Кембридж), чья монополия до 1827 г. была абсолютной, а все усилия основать дополнительные учебные заведения с правом присуждения степеней кончались провалом, то Америка бросилась совсем в другую крайность.

Одним из старейших университетов США был созданный в 1825 г. Виргинский университет или, как его называли тогда, «Оксфорд Нового Света». Виргинскому университету везло на знаменитостей. В дополнение к имени Джефферсона (отца-основателя университета) здесь с 1826 г. учился писатель Эдгар По (1809–1849). Эдгар учился с легкостью, что вызывало восхищение и зависть у сокурсников. Он вознамерился стать военным. При этом, однако, проводил немало времени в библиотеке. Письма домой говорят «о грубых и необузданных нравах», царивших тогда в университете. Драки стали явлением вполне обыденным и никто уже не обращал на них внимания. Объявление же об экзаменах вызвало подлинный переполох.

В Америке того времени все делалось быстро и без проволочек с самого начала. В 1636 г. создан Гарвард, а с 1642 г. тут уже присуждали степени, хотя юридически никто такого права не давал. Не имел университет и права корпорации.

Старейшие американские колледжи Гарвард, Йель и Уильям-энд-Мэри сумели таким образом разрушить некогда прочную монополию старых британских университетов. В области их управления возникли система попечителей и должность президента, который управлял колледжем. Этот тип управителя должным образом соединял в себе ученого и бизнесмена.

Здесь говорили на смеси английского, французского и латыни. Студенты любили щегольнуть иностранными словечками, вроде слова symposium. Гарвардцы видели в нем синоним словосочетания «выпивать вместе». Ни в трезвости, ни в излишней строгости ученых мужей никто, конечно, заподозрить не мог. В день выпуска закатывались банкеты на 600 гостей с танцами во дворе.

В чем заключалось обучение в университете? Брукс писал: «Само же обучение состояло из опроса. Никакой профессорской чепухи, никаких лекций и ненужных посторонних сведений, никаких цветистых примеров. Уходишь с головой в латынь или в математику, на столе пара свечей. Назавтра ты принимаешься грызть ту же науку снова. Профессора были не няньками и не учителями танцев. В Гарвард поступали не затем, чтобы развивать свои сомнительные склонности. В Гарвард приходили выучиться и заслужить мраморный бюст». Свидетельством некоторой неудовлетворенности и неустроенности высшей школы является высказывание писателя Г. Торо. О Гарвардском университете середины XIX в. он говорил так: «Оканчивая колледж, я с удивлением узнал, что я, оказывается, изучал там навигацию! Да если бы я прошелся по гавани, я узнал бы о ней больше. Даже бедному студенту преподают только политическую экономию, а экономией жизни, или другими словами, философией в наших колледжах никто серьезно не занимается. В результате, читая Адама Смита, Рикардо и Сэя, студент влезает в долги и разоряет своего отца».

С самого начала судьба вуза в Америке во многом зависела от общины и религии… Практически все первые колледжи создавались той или иной сектой. Обычно, вплоть до конца XVIII в., президентом было духовное лицо. Большая часть средств также шла из церковной казны. Ф. Линдсли, президент-новатор внецерковного университета в Нэшвилле, писал в 1834 г. с заметным неудовольствием: «Главной причиной чрезмерного множества и крошечных масштабов западных колледжей, несомненно, является раздробленность наших конфессий. Почти каждая церковная секта обзаводится собственным колледжем и в каждом штате имеет хотя бы по одному. Из десятка колледжей в Огайо, Кентукки и Теннесси лишь два-три не принадлежат церковным сектам». Знаменательно, что сектантство и христианство превращали колледжи в своего рода «рынок», где готовы были предложить «продукт» кому угодно.

В одном лишь 1870 г. в Кентукки возникло — 11, в Айове — 13, в Иллинойсе — 21 колледж. Каждый городок пытался, во что бы то ни стало, построить высшее учебное заведение. В Истоне при населении в 3 700 человек собрали 8 тыс. долларов и руками студентов выстроили несколько зданий. Иные утверждали, что сделают местные университеты подобными Оксфорду, Кембриджу или университетам Франции и Германии.



Многие удивлялись, что в Англии с населением в 23 млн. человек к 1880 г. насчитывалось всего 4 университета, а в одном американском штате Огайо с его трехмиллионным населением — 37.

Вряд ли в этой связи вызывает удивление и высокая «смертность» среди возникавших колледжей. Более 700 колледжей было закрыто к 1860 г.

Немалый интерес представляет история инженерного образования в США. Известно, что в Америке, позже других открывшейся миру и менее других освоенной, искусство и ремесло механика, инженера почти сразу же приобрело особую и немалую ценность.

В связи с этим А. Токвилю принадлежат и такие наблюдения: «В Америке богачей немного. Почти все американцы имеют профессию. Занятие профессией требует навыков и мастерства. Образованию они имеют возможность посвящать лишь ранние годы жизни. К 15 годам американец должен следовать своему призванию. То есть его образование обычно заканчивается, когда в нашей стране оно начинается. А если и продолжается, то строго в определенном и выгодном для них направлении. Наукой тут занимаются как бизнесом».

Америка быстро научилась преклоняться перед механиками и техниками. Уже А. Токвиль в «Демократии в Америке» отмечал, что практическая наука здесь «развита великолепно». Особо заботливо относятся американцы к тем разделам теории, которые необходимы для практического применения. В данных областях они демонстрируют «мышление ясное, свободное, оригинальное и плодотворное». Одним этим оправдано «воцарение» США, ставших «меккой изобретателей».

Определенный отпечаток на формирование американской культуры оказали и индейцы. Во-первых, в формирование современной жизни янки, дав им идеи в архитектуре (пуэбло и майя) и обеспечив ценными продовольственными культурами (картофель, помидоры, земляной орех, маис, бобы, тыква и многое другое). Во-вторых, даже если бы их вклад и не был столь значителен, уже само по себе изучение столь самобытной цивилизации имеет огромную ценность. В этом случае Америка предстала подобием гигантской колбы, лаборатории».

Здесь нужно со всей откровенностью сказать, что негры и цветные были второй по очередности группой, которая испытала на себе все прелести «свободной» Америки. Сложившиеся в нашем сознании стереотипы о том, что в США были «злые и плохие» южане-рабовладельцы и «честные и благородные» северяне-аболиционисты не совсем отражают действительность. На самом деле рабство прочно укоренилось повсюду, не только в Вирджинии, но и даже в Нью-Йорке. В 1700 г. в этом городе было даже больше рабов (в процентном отношении), нежели в рабовладельческой колонии Вирджиния (15 % населения). В 1732 г. на 40 тыс. белых приходилось 7,2 тыс. черных рабов. Сами американские историки отмечают, что рабство было широко распространено как географически, так и демографически. Его плодами прекраснейшим образом пользовались все экономические и социальные группы (торговцы, фермеры, квакеры и даже священники).

Возможно, этим и объясняется то, что вопрос о рабстве ни разу не поднимался в Вашингтоне (новой столице США, прежней была Филадельфия) с 1800 г. по 1815 г. Петиция Филадельфийского общества борьбы с рабством повисла в воздухе. Север в этом вопросе долгое время уступал Югу. Во многом такая политика объяснима и понятна, если учесть, что вся правящая элита Америки была выходцами из рабовладельческой Виргинии (президенты Джефферсон, Вашингтон, Мэдисон, Монро и многие другие виднейшие политики).



В наши дни будут сделаны попытки оправдать преступления южан, расколовших страну. Так называемая «школа клиометристов» (Фогел, Энгерман и др.) пыталась, было, доказать, что плантационное рабство на 35 % производительнее, чем свободные фермерские хозяйства, что типичному рабу доставалось около 90 % производимой им прибыли, что каждый раб подвергался наказанию плетьми не более 0,7 раза в год и т. д. Все эти попытки равносильны тому, как если бы кто-либо решил обелить преступников, вызвавших крушение державы и гибель десятков тысяч и миллионов людей во имя накопления чудовищных сверхприбылей.

События, последовавшие после окончания гражданской войны, еще раз воочию продемонстрировали, сколь выборочна оказалась американская демократия. Белые в результате ее выиграли, а негры скорее получили иллюзию прав и свобод. Так, хотя на Юге негритянское население увеличилось с 4 млн. в 1860 г. до 8 млн. в конце XIX в., их положение ничуть не изменилось по своей сути (лишь оплата груда стала производиться деньгами или частью урожая). Верховный суд отменил «принудительные законы» 1870–1871 гг. о конституционных правах всех граждан. В 1883 г. был объявлен не соответствующим конституции закон 1875 г., обеспечивавший неграм равные с белыми права в отелях, театрах и других публичных местах. Как отмечают историки, негритянские дети вынуждены были посещать особые школы, но даже там, где негры составляли большинство населения, таковых школ было немного. Смешанные браки запрещались. В 1881 г. в Теннесси был принят закон Джима Кроу, по которому негров обязали ездить в отдельных вагонах или купе. Подобные законы широко распространились повсюду на Юге. В период между 1883 г. и 1903 г. произошло около 2 тыс. случаев судов Линча (только за 1892 г. линчеванию подверглось 235 негров).

Нельзя не сказать хотя бы несколько слов об американских евреях. Сыны Авраама устремлялись сюда в течение XVIII–XIX вв. во все возрастающих количествах. Америка оказалась весьма удобным и благодатным плацдармом для создания здесь их собственных «колоний». Евреи обретали здесь относительную безопасность и свободу, чего они не имели ни в Европе, ни в Азии, ни в России.

Нам трудно сегодня говорить с полной уверенностью о том дне, когда впервые нога иудея ступила на американскую землю. Согласно одной из версий, якобы, уже в июле 1654 г. некий голландский еврей высадился в Нью-Йорке, а месяц спустя сюда прибыли еще 33 представителя этого народа. Все они оказались потомками тех своих собратьев, что были изгнаны из Испании и Португалии инквизицией в 1492 г. После суровых жизненных скитаний и приключений они попали в Нью-Йорк, бывший в то время голландской колонией. Тогдашний ее губернатор П. Стивесант самым решительным образом потребовал от Ист-индийской торговой компании: «Ни одному из представителей еврейской нации не должно быть позволено заселять Новую Голландию». Однако тем все же удалось остаться. Обитатели колонии отнеслись к ним вполне либерально.

Одним словом, их «паломничество» на американский континент имело под собой серьезные основания. Со свойственным им талантом они довольно быстро прибрали к рукам американскую экономику. Обладая редкой племенной сплоченностью, они утвердились в банковской, вузовской, информационной, культурной сферах, начали играть в важных социальных структурах первостепенные роли. Масса данных говорит о чрезвычайно высокой экономической и расовой мобильности этого народа. Тут талант несомненный, хотя и работающий прежде всего не на благо общества, а на благо своих соплеменников и домочадцев.

Имеющиеся у нас данные по XX в. говорят, что благосостояние и заработки средней еврейской семьи в США на треть выше, чем у американцев любой иной национальности (кроме японцев). Около 70 % евреев трудятся в бизнесе, юриспруденции и т. д., тогда как лишь 30 % остальных наций работают в этих сферах. Разница в уровне образования по сравнению, скажем, с неграми, явно в пользу евреев. Любопытно то, что кино, радио, телевидение, многие газеты, т. е. все средства массовой информации в США — типично еврейский бизнес. Несмотря на это, расизм, получивший известность в Америке прежде всего в связи с цветным населением, довольно часто был направлен и против евреев.

Со временем Америка становится мировой ярмаркой технических новинок. Ученые, инженеры, поэты, деятели искусств начинают создавать «миф о машине». Скульптор сравнивает гигантский мотор на промышленной выставке с телом женщины, обладающей «мощными и эротическими формами». Лондонская «Таймс» пишет, что американцы проявляют себя в механике столь же ярко, как древние греки в скульптуре, а венецианцы в живописи.

Кстати, как это ни парадоксально, но во многом именно высшая школа (с ее преклонением перед техникой) приучила американцев относиться с известным равнодушием к искусству и фундаментальным наукам. Как отмечал профессор Дж. Кувенховен, в США по сей день широко распространены убеждения, что автомобили, аэропланы, моторы в эстетическом отношении наиболее привлекательны из всех творений человека.



Итак, акцент в американской системе образования к концу XIX в. был сделан на подготовку индивида для практической жизни и деятельности. То, что в Европе называлось «утилитаризмом», здесь величали «прагматизмом». Возникли очевидные предпосылки для зарождения профессионального обучения. Созданная в 1896 г. Национальная ассоциация промышленников и основанное Дж. Рокфеллером в 1903 г. всеобщее бюро по народному образованию способствуют расширению масштабов трудового обучения, организации профессиональных школ.

К концу XIX — началу XX в. уже половина американских вузов начали предлагать на выбор от 50 до 70 % читаемых курсов. Конечно, такой подход имел и негативную сторону, ибо в угоду профессионализации сужался общеобразовательный курс. В итоге своего увлечения утилитаризмом Америка за все годы царствования этих веяний произвела на свет лишь одного великого теоретика — Гиббса. Узкая специализация была характерна для высшей школы того времени. В американском обществе превалировало мнение, что высшее образование непременно должно давать немедленный практический результат. В эпоху промышленной революции XVIII–XIX вв. сам характер производства порождал узкоутилитарный подход к образованию. США в этом смысле не были исключением.

Подобные взгляды не казались тогда обществу чем-то ненормальным или антидемократичным. Во-первых, подлинная эра массового высшего образования была еще впереди. Во-вторых, сам факт обучения в высшей школе не являлся обязательной гарантией жизненного успеха.

Америка вообще, на наш взгляд, является страной, в которой людей по заслугам расставляет сама жизнь. В ней гораздо больше «выскочек», занявших высокое положение в обществе. По подсчетам Питирима Сорокина, в США среди заправил промышленности и финансов 38,8 % в прошлом и 19,6 % в настоящем начинали бедняками; 31,5 % бывших и 27,7 % ныне живущих мультимиллионеров начинали карьеру, будучи людьми среднего достатка. Среди 29 президентов США 14 (т. е. 48,3 %) вышли из бедных или средних слоев. Хотя надо учесть, что эти данные относятся непосредственно к эпохе XVIII — начала XX в. Позже ситуация несколько изменилась.

Система образования и науки явилась мощным ускорителем на пути превращения Америки в передовую державу мира. Однако наряду с сильными сторонами обучения (прагматизм, массовость, политехнизм) в образовательном «имидже» Соединенных Штатов стали проявляться тревожные черты. Деятели культуры все отчетливее замечали рост вопиющих контрастов в стране.

В этой связи небезынтересно бросить взгляд и на американскую культуру в целом. Хотя в Америке слово «культура» (от лат. «colere» — культивировать, возделывать почву) прежде всего связывается с развитием науки и техники, нельзя пройти мимо заметной роли других культурных универсалий в жизни американцев. В XVIII–XIX вв. под этим термином понимали в первую очередь грамотного, начитанного и образованного человека, обладающего к тому же известными манерами поведения. Профессор Калифорнийского университета, вице-президент Международной социологической ассоциации и патриарх американской социологии Н. Смелзер писал: «Современное научное определение культуры отбросило аристократические оттенки этого понятия. Оно символизирует убеждения, ценности и выразительные средства (применяемые в искусстве и литературе), которые являются общими для какой-то группы; они служат для упорядочения опыта и регулирования поведения членов этой группы. Верования и взгляды подгруппы часто называют субкультурой».

Что отличало их от обитателей Старого Света в культурном отношении? Их ценности и требования во многом определялись материальной и духовной зависимостью от старых устоявшихся культур Европы. Культура для них была в лучшем случае лишь «довеском» к повседневной пище, неким смутным воспоминанием об утерянной родине. Здесь, в Америке, люди-беженцы довольствовались принципом «Где хорошо, там и родина!». Как известно, науки и искусства активнее расцветают там, где нации прочно пустили местные корни. В первые же полтора столетия поселенцам было явно не до изящных искусств и литературных изысков. Жизнь на северо-американском континенте была суровой и опасной. Еще в конце XVIII в. средняя продолжительность жизни здесь равнялась 35 годам. «Новым бедуинам», увы, было не до культуры. Им не хватало самых элементарных предметов обихода.

В подобной трудной для выживания обстановке все силы человека устремлены на сохранение рода, основ общества и государства. Такое случалось не раз в экстремальных условиях в любой из известных цивилизаций. Поэтому вполне естественно, что для колонистов, прибывших сюда в поисках лучшей жизни, первейшей заповедью стал труд.

Вопросы культурного развития естественным образом отступали в этой ситуации на второй план. Французский писатель и путешественник А. де Токвиль отмечал, что американцы «не очень-то склонны получать удовольствия умственного характера». В тот период их куда больше интересовали деньги и богатство, нежели искусство и литература.



Американцы в массе своей оказались в положении соломенной вдовы: вроде бы и сожительствуют с культурой, однако связь эта весьма эфемерная. Подобная «двусмысленность» во многом определялась, во-первых, довольно скудными условиями жизни и довольства. Вплоть до XIX в. многие разделяли позицию Б. Франклина: «В Америке большинство людей обрабатывают свою землю или занимаются ремеслом и торговлей; очень мало людей настолько богаты, чтобы праздно жить на аренду и доходы и платить бешеные деньги, которые дают в Европе за живопись, скульптуру, архитектуру и другие произведения искусства, скорее любопытные, чем полезные». В США восторжествовал лейбницевский подход, определяющий ценность поэзии и искусства по отношению к науке примерно как один к семи.

Главным стимулом «творческих усилий» в США стало добывание приличных денег любым способом. Американская демократия вся пропитана денежной «культурой», подобно тому, как викторианский джентльмен до краев был напичкан виски или джином.

Пожалуй, лишь в строительстве и архитектуре обрели американцы свою Мечту, свой Родос, свой Град на холме… Скульптор X. Гриноу (1805–1852), заложивший основы «новой архитектуры», утверждал, что не красота, а совершенство должно стать целью творчества. Он призывал создавать здания, «превосходящие своим великолепием Парфенон».

Кроме того, сыграли свою роль и технические дары американцев. Все это вместе взятое и позволило Америке наконец-то взять реванш у Европы в той сфере, где она всегда чувствовала себя как бы бедной падчерицей. Подобно тому, как римские первосвященники некогда увековечили свои образы в величественных капеллах и храмах, первосвященники капитала решили увековечить себя в небоскребах, соединявших пышность древних соборов и грандиозность египетских пирамид. Небоскреб стал своего рода символом Америки. Стал для нее «тем, чем был собор для средневековой Европы или палаццо для Италии эпохи Возрождения».

Каково наше отношение к небоскребу как символу культуры? Мы уже воздали должное талантам первых строителей Америки. Известно, что Т. Джефферсон, создавший Вирджинский университет, был архитектором, подрядчиком, планировщиком и даже мастером. Он все делал сам: добывал средства, изготовлял архитектурные чертежи, нанимал рабочих, выписывал скульпторов из Италии, разрабатывал все детали постройки и учил рабочих, как класть кирпичи и отмерять доски.

Иная философия у небоскреба… Человек в нем низведен до положения муравья в гуще однородной массы собратьев.

Цель небоскреба — возвыситься над окружающим миром, подавить человека, втоптать в прах. Но во имя чего? Что двигало их создателями? Известно, что древнегреческий скульптор Фидий некогда изваял в Элиде бога Юпитера. Об этой скульптуре теоретик итальянского искусства Л.Б. Альберти сказал, что ее создание в немалой степени укрепило «однажды принятую религию». Своеобразные «религиозные задачи» решает американская архитектура конца XIX — начала XX в., ее цель — укрепление религии капитала.

Там, где обитает народ, никогда также не смолкает голос муз. В Европе в эпоху формирования наций (XIV–XVI вв.) наибольший интерес у аудитории вызывали странствующие певцы и актеры. Схожими путями шла Новая Англия. Правда, отсутствие театральных традиций вначале сдерживало развитие театра. Одно время здесь даже запрещались театральные постановки. Первые театры возникли на юге, где обитали богатые плантаторы (в 1716 г. — в Вильямсбурге, штат Вирджиния, и в 1753 г. — в Нью-Йорке). Труппы прибывали обычно из Англии, дорога откуда была долгой и опасной. Ставили популярные комедии Р. Шеридана и О. Голдсмита. Первой собственно американской пьесой стала поставленная в Нью-Йорке в 1781 г. пьеса «Контраст». Эта драма, которую американские критики сравнивают обычно со знаменитой «Школой злословия» Шеридана, носила пуританский оттенок и имела отчетливо выраженное патриотическо-воспитательное звучание.



Ну, а что привнесли на американскую землю восхитительные Полигимния и Эвтерпа (богини-покровительницы музыки и песни)? Американская музыка, во-первых, развивалась стихийно, будучи лишена некоего главного очага культуры, и, во-вторых, теснейшим образом была связана с фольклором (духовные песни южан, негритянские «спиричуэле», протестантские хоралы). Это был неистощимый, богатейший источник, в чем-то уникальный и революционный. В США мировые музыкальные потоки, можно сказать, и создали путем синтеза неповторимый феномен афро-американской музыки.

Что же касается оперы, то американцы на протяжении трех столетий не создали ничего, что по своему уровню хотя бы отдаленно напоминало европейские или русские шедевры. Впервые американцы услышали европейскую оперу лишь в 1825 г. Однако вкус к этому виду искусства у них проявился гораздо позднее.

В общем и целом, как отмечают исследователи музыкальной культуры США, «музыка легкожанровой эстрады и салона, популярные церковные гимны, марши для духовых оркестров — этим сугубо провинциальным искусством исчерпывается все, что возникало на американской почве в рамках музыкальной системы…». Музы Америки наибольшее предпочтение всегда почему-то отдавали увеселительным заведениям. Вплоть до середины XIX в. на Бродвее особенно популярными были «Зигфельдские глупости», в которых сюжет заменяли полураздетые девицы.

Вскоре на смену композитору-ремесленнику и учителю пения приходят музыканты-профессионалы. Наступает эпоха джаза, «джазовой экспансии». Джаз, детище трех культур (индейской, латинской, африканской), «родился» в Новом Орлеане. В этом «веселящемся городе», как стали его называть американцы, соединявшем черты Африки, Испании и Франции, и возникла в середине XIX в. популярная джазовая музыка.

Так в чем же смысл «феномена» американской цивилизации? Выделим такие важнейшие ее качества, как новизна, синтетичность, прагматизм и конструктивизм. По сравнению со многими другими странами, корни которых уходят в «седую древность», США — относительно молодое государство. Это дает им дополнительную энергию и динамику. Большое значение имеет и синтетический характер «нации», сотканной из разных племен и рас. Вобрав в себя плоть и культуру едва ли не всего мира, Америка зачастую стоит перед искушением видеть в своем лице гегемона и жандарма Мира. Эта самонадеянность силы очень опасна. Заблуждение и то, что они умнее и культурнее других, ибо есть культуры и народы более глубокие и мудрые. Важной особенностью американской цивилизации стали прагматизм и конструктивизм, проявляющиеся во всем.

Схожие черты видим и в установившейся в США системе образования и воспитания. Американцы охотно перенимают у других прогрессивные идеи, методы, новации. И легко их усваивают. Они держат широко открытыми ворота страны для хороших профессионалов и умелых мастеров. Можно сказать, что они постоянно подпитываются чужим мозгом, хотя живут, конечно же, своим умом. В каком-то смысле это стало образом их жизни и способом выживания. В их университетах, колледжах и школах в целом дается неплохая подготовка. Молодежь приучают к труду и личной ответственности, что очень важно. Хотя порой царящие тут нравственные устои (а, вернее, отсутствие таковых), дух меркантилизма и наживы обретают болезненные формы и не очень-то способствуют широте кругозора и мышления.



Америка хороша для крайних индивидуалистов, особенно для натур, живущих, как принято говорить, «материальными ценностями». В мире, где нищета и бедность все еще правят бал, образ Америки как «земли обетованной» порой притягателен. Немалые, а то и блистательные успехи американцев в науке, технике, просвещении вызывают обоснованное чувство гордости как у граждан США, так и у всех землян, видящих в них пусть не совершенных, но талантливых сынов и дочерей Земли.

• ПЕРСПЕКТИВНЫЕ НАУЧНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

Нанотехнологии — ворота в иной мир

Нанотехнологическое сегодня

В последние годы темпы научно-технического прогресса стали зависеть от использования искусственно созданных объектов нанометровых размеров (1 нанометр (нм) равен одной миллиардной доле метра или, что то же самое, одной миллионной доле миллиметра). Созданные на их основе вещества называют наноматериалами, а способы их производства и применения — нанотехнологиями. Невооруженным глазом человек способен увидеть предмет диаметром примерно 10 тыс. нанометров.

США впервые выделили значительные бюджетные средства на развитие нанотехнологий при президенте Билле Клинтоне. В анонсирующей этот факт речи (была произнесена в 2000 году) Клинтон объяснил, что нанотехнологии позволяют создать из куска вещества, размером с кусочек сахара, материал, который в десять раз крепче стали. Это определение ныне воспринимается, как вульгарное и донельзя примитивное, однако нет гарантии, что и нынешние определения нанотехнологии в обозримом будущем не устареют и не будут выглядеть кошмарным анахронизмом. Вероятно, наибольшие шансы на выживание имеет определение, данное Ритой Колвелл, директором Национального Фонда Науки США: “Нанотехнологии — это ворота, открывающиеся в иной мир”.



Человек впустит в себя нанороботов, чтобы, к примеру, избавиться от вируса, и постепенно превратится в НаноСапиенс


Нанотехнологии принято делить на три типа. Промышленное применение наночастиц в красках для автомобилей и автокосметике — пример “инкрементных” нанотехнологий. “Эволюционные” нанотехнологии представлены наномерными датчиками, использующими флуоресцентные свойства квантовых точек (диаметром от 2 до 10 нанометров) и электрические свойства углеродных нанотрубок (диаметром от 1 до 100 нанометров), хотя эти разработки пока находятся в зачаточном состоянии. “Радикальные” нанотехнологии пока что не встречаются, их можно увидеть только в фантастических триллерах. Стоит также ожидать сближения этих трех технологий.

Однако переход от производства в лаборатории к массовому производству чреват значительными проблемами, а надежную обработку материалов в наномасштабе требуемым образом все еще очень трудно реализовать с экономической точки зрения. В настоящее время наноматериалы используют для изготовления защитных и светопоглощающих покрытий, спортивного оборудования, транзисторов, светоиспускающих диодов, топливных элементов, лекарств и медицинской аппаратуры, материалов для упаковки продуктов питания, косметики и одежды. Нанопримеси на основе оксида церия уже сейчас добавляют в дизельное топливо, что позволяет на 4–5 % повысить КПД двигателя и снизить степень загрязнения выхлопных газов. В 2002 году на Кубке Дэвиса были впервые использованы теннисные мячи, созданные с использованием нанотехнологий. В общей сложности американская промышленность и индустрия других развитых стран сейчас применяют нанотехнологии в процессе производства, как минимум, 80 групп потребительских товаров и свыше 600 видов сырьевых материалов, комплектующих изделий и промышленного оборудования. В США одни только федеральные ассигнования на нанотехнологические программы и проекты выросли с $464 млн. в 2001 году до $1 млрд. в 2005-м. По данным Исследовательской Службы Конгресса США, в 2006 году США планируют выделить на эти цели $1.1 млрд. Еще $2 млрд. в 2005 году потратили на те же цели американские корпорации (нанолаборатории создали такие гиганты бизнеса, как HP, NEC и IBM, университеты и власти отдельных штатов).


Безоблачное нанозавтра

В последние годы опубликовано множество оптимистических прогнозов о способах применения нанотехнологий. Свойства материалов в наномасштабе отличаются от крупных масштабов из-за того, что в наномасштабе площадь поверхности на единицу объема чрезвычайно велика. Нанотехнологии способны кардинально изменить методы, ныне применяемые в микроэлектронике, оптоэлектронике и медицине. Поэтому нанотехнологии обладают поистине гигантским потенциалом.

Известный ученый Джей Сторрс Холл, автор научно-популярной книги “Нанобудущее”, утверждает, что нанотехнологии кардинальным образом изменят все сферы жизни человека. На их основе могут быть созданы товары и продукты, применение которых позволит революционизировать целые отрасли экономики. К их числу относятся наносенсоры для идентификации токсичных отходов химической и биотехнологической промышленности, наркотиков, боевых отравляющих веществ, взрывчатки и патогенных микроорганизмов, а также наночастичные фильтры и прочие очистные устройства, предназначенные для их удаления или нейтрализации. Другой пример перспективных наносистем близкого будущего — электрические магистральные кабели на углеродных нанотрубках, которые будут проводить ток высокого напряжения лучше медных проводов и при этом весить в пять-шесть раз меньше. Наноматериалы позволят многократно снизить стоимость автомобильных каталитических конверторов, очищающих выхлопы от вредных примесей, поскольку с их помощью можно в 15–20 раз снизить расход платины и других ценных металлов, которые применяются в этих приборах. Есть все основания считать, что наноматериалы найдут широкое применение в нефтеперерабатывающей промышленности и в таких новейших областях биоиндустрии, как геномика и протеомика.

Физик Тед Сэрджент, автор книги “Танец Молекул”, пишет, что существует проект создания наносистемы для введения медикаментов, изменяющих определенные биологические функции внутри живых организмов, к примеру, для развития или укрепления иммунитета против конкретных болезнетворных организмов. Рэй Курцвейл, автор книги “Фантастическое Путешествие”, прогнозирует, что возможно создание нанороботов-врачей, которые способны “жить” внутри человеческого организма, устраняя все возникающие повреждения или предотвращая их возникновение.

Теоретически нанотехнологии способны обеспечить человеку физическое бессмертие за счет того, что наномедицина сможет бесконечно регенерировать отмирающие клетки. По прогнозам журнала Scientific American уже в ближайшем будущем появятся медицинские устройства, размером с почтовую марку. Их достаточно будет наложить на рану. Это устройство самостоятельно проведет анализ крови, определит, какие медикаменты необходимо использовать и впрыснет их в кровь.

Ожидается, что уже в 2025 году появятся первые роботы, созданные на основе нанотехнологий. Теоретически возможно, что они будут способны конструировать из готовых атомов любой предмет. Нанотехнологии способны произвести революцию в сельском хозяйстве. Молекулярные роботы способны будут производить пищу, заменив сельскохозяйственные растения и животных. К примеру, теоретически возможно производить молоко прямо из травы, минуя промежуточное звено — корову. Нанотехнологии способны также стабилизировать экологическую обстановку. Новые виды промышленности не будут производить отходов, отравляющих планету. Невероятные перспективы открываются также в области информационных технологий. Нанороботы способны воплотить в жизнь мечту фантастов о колонизации иных планет — эти устройства смогут создать на них среду обитания, необходимую для жизни человека. Джош Волфе, редактор аналитического отчета Forbes, пишет: “Мир будет просто построен заново. Нанотехнология потрясет все на планете.”



Наноботы во рту занимаются оздоровлением человеческого зуба


Краткая наноистория

Человечество всегда пыталось экспериментировать с нанотехнологиями, даже и не подозревая об этом.

Чарльз Пул, автор книги “Введение в Нанотехнологию”, приводит показательный пример: в Британском Музее хранится так называемый “Кубок Ликурга” (на стенах кубка изображены сцены из жизни этого великого спартанского законодателя), изготовленный древнеримскими мастерами — он содержит микроскопические частицы золота и серебра, добавленные в стекло. При различном освещении кубок меняет цвет — от темно-красного до светло-золотистого. Аналогичные технологии применялись и при создании витражей средневековых европейских соборов.

Отцом нанотехнологии можно считать греческого философа Демокрита. Примерно в 400 г. до н. э. он впервые использовал слово “атом”, что в переводе с греческого означает “нераскалываемый”, для описания самой малой частицы вещества. В 1661 году ирландский химик Роберт Бойл опубликовал статью, в которой раскритиковал утверждение Аристотеля, согласно которому все на Земле состоит из четырех элементов — воды, земли, огня и воздуха (философская основа основ тогдашней алхимии, химии и физики). Бойл утверждал, что все состоит из “корпускулов” — сверхмалых деталей, которые в разных сочетаниях образуют различные вещества и предметы. Впоследствии идеи Демокрита и Бойла были приняты научным сообществом.

Вероятно, впервые в современной истории нанотехнологический прорыв был достигнут в 30-х годах прошлого века.

1931 год. Немецкие физики Макс Кнолл и Эрнст Руска создали электронный микроскоп, который впервые позволил исследовать нанообъекты.

1968 год. Альфред Чо и Джон Артур, сотрудники научного подразделения американской компании Bell, разработали теоретические основы нанотехнологии при обработке поверхностей.

1974 год. Японский физик Норио Танигучи ввел в научный оборот слово “нанотехнологии”, которым предложил называть механизмы размером менее одного микрона. Греческое слово “нанос” означает “гном”, им обозначают биллионные части целого.

1981 год. Германские физики Герд Бинниг и Генрих Рорер создали микроскоп, способный показывать отдельные атомы.

1985 год. Американские физики Роберт Керл, Хэрольд Крото и Ричард Смэйли создали технологию, позволяющую точно измерять предметы диаметром в один нанометр.

1989 год. Дональд Эйглер, сотрудник компании IBM, выложил название своей фирмы атомами ксенона.

1993 год. В США начали присуждать Фейнмановскую премию, названную в честь физика Ричарда Фейнамана, который в 1959 году произнес пророческую речь, где заявил что многие научные проблемы буду решены лишь тогда, когда ученые на учатся работать на атомарном уровне В 1965 году Фейнману была присуждена Нобелевская премия за исследования в сфере квантовой электродинамики — ныне это одна из областей нанонауки.

1998 год. Голландский физик Сеез Деккер создал транзистор на основе нанотехнологий.

2000 год. Администрация США поддержала создание Национальной Инициативы в Области Нанотехнологии. Нанотехнологические исследования получили государственное финансирование. Тогда из федерального бюджета было выделено $500 млн.


Призрачная угроза

История неопровержимо свидетельствует о том, что едва ли не все полезные изобретения и научно-технические разработки не только способствуют развитию экономики, но также ставят человечество перед новыми и подчас трудно предсказуемыми опасностями.

В 2004 году банк Credit Suisse First Boston опубликовал аналитический доклад о будущем нанотехнологий. В нем утверждается, что нанотехнология является классической "технологией" общего назначения — паровые двигатели, электричество и железные дороги — становились основой для промышленных революций. Нововведения такого рода обычно начинают свое развитие как очень грубые технологии с ограниченными вариантами использования, но затем быстро распространяются на другие сферы жизни. Это приводит к началу “процесса креативной деструкции” (процесс, в котором новая технология или продукт предоставляют новые возможности и лучшие решения, результатом чего является полная замена предшествующей технологии или продукта. Так электричество заменило пар, а электронная почта — телеграф). В ближайшем будущем креативная деструкция не только будет продолжаться, но и ускорится, и нанотехнология будет ее ядром. Вывод: “Большинство компаний, котирующихся в нынешнем индексе промышленных предприятий Dow Jones Industrial скорее всего через двадцать лет не будут там находиться”.

Эрик Дрекслер, создатель и глава исследовательского Foresight Institute, автор книги “Механизмы Творения”, подчеркивает, что сегодня покупатель промышленного продукта платит за его проектирование, материалы, труд рабочих, стоимость производства, транспортировку, хранение и организацию продаж. Если нанофабрики смогут производить большой диапазон продукции в любое время и в любом месте, большая часть этих операций сделается ненужными. Поэтому неизвестно, как нанопроизводство повлияет на цены и на уровень безработны. Гибкость нанотехнологического производства и возможность выпуска радикально лучшей продукции предполагает, что обычные товары не смогут конкурировать с продукцией нанофабрик во многих областях. Если технология нанофабрик будет принадлежать или контролироваться какой-либо одной организацией, это может привести к “новой монополизации”.



Наноробот ищет места закупорки в человеческом кровеносном сосуде, чтобы, используя ротационные лезвия разбить "завал" и всосать образовавшуюся слизь


Исследовательский Центр За Ответственность в Сфере Нанотехнологии предсказывает, что по нынешним стандартам продукты нанотехнологий будут исключительно ценными. Монополия позволит владельцам технологии установить высокие цены на всю продукцию для получения большой прибыли. Также маловероятно, что нерегулируемому коммерческому рынку нанотехнологий будет позволено существовать.

Есть и иные аспекты проблемы. Террористы и криминалитет, получившие доступ к нанотехнологиям, могут нанести обществу существенный урон. Химическое и биологическое оружие будет более опасным, а скрыть его будет значительно проще. Станет возможным создание новых типов оружия для убийства на расстоянии, которые будет очень тяжело обнаружить или нейтрализовать. Поимка преступника после совершения им подобного преступления также усложнится. С другой стороны, новые возможности приобретет государство. Теоретически возможно создать очень маленькие недорогие суперкомпьютеры, на которых могут быть запущены незаметные программы постоянного наблюдения за населением. Огромное количество устройств наблюдения может быть изготовлено при достаточно скромных затратах. При возможности построить миллиарды сложных устройств по общей цене в несколько долларов любая автоматизированная технология, которая может быть применена к одному человеку, может быть применена и ко всем. Любой сценарий физического или психологического контроля, использующий предельные возможности нанотехнологии, будет выглядеть научно-фантастическим и неправдоподобным.

Новые вещи и изменения в привычном укладе жизни могут привести к расшатыванию основ общества. Например, медицинские устройства, которые позволят относительно легко модифицировать структуру мозга или осуществлять стимуляцию определенных его отделов для получения эффектов, имитирующих любые формы психической активности, могут стать основой “нанотехнологической наркомании”.

Нанотехнологии имеют и блестящее военное будущее. Ныне военные исследования в мире ведутся в шести основных сферах: технологии создания и противодействия “невидимости”, энергетические ресурсы, самовосстанавливающиеся системы (например, позволяющие автоматически чинить поврежденную поверхность танка или самолета или изменять ее цвет), связь, а также устройства обнаружения химических и биологических загрязнений. Еще в 1995 году Дэвид Джеримайя, бывший член Объединенного Комитета Начальников Штабов, заявил: “Нанотехнологии способны радикально изменить баланс сил, в большей степени, чем даже ядерное оружие”.

Возможно представить устройство размером с мельчайшее насекомое (около 200 микрон), способное находить незащищенных людей и впрыскивать им яды. Летальная доза токсина ботулизма составляет 100 нанограмм или около 1/100 объема всего устройства. 50 миллиардов единиц подобного оружия — количество, достаточное чтобы убить каждого человека на Земле — может храниться в чемодане. Огнестрельное оружие станет намного более мощным — а пули самонаводящимися. Аэрокосмическая техника может быть намного легче и лучше, изготовляться с минимумом или вообще без металла, из-за чего обнаруживать ее с помощью радаров окажется намного сложнее. Встроенные компьютеры позволят активировать на расстоянии любой вид оружия, а более компактные источники энергии позволят сильно улучшить возможности боевых роботов.

Аналитик Том Маккарти, автор статьи “Молекулярная Нанотехнология и Мировая Система”, утверждает, что нанотехнологии будут способствовать снижению уровня экономического влияния отдельных государств. В ходе военных действий, армии будут предпочитать уничтожать людей, а не военную технику или промышленные предприятия. Нанотехнологии позволят организовать промышленное производство даже в регионах, где нет минеральных ресурсов. Они сделают небольшие группы вполне самодостаточными, что может способствовать распаду государств.


Оценка риска

США и другие страны пытаются оценить риск применения и совершенствования нанотехнологий. Однако в США ассигнования на анализ потенциальных угроз применения наноматериалов пока что очень невелики.

Согласно подсчетам экспертов организации Project on Emerging Nanotechnologies, их общий объем составляет всего лишь $39 млн. — то есть, лишь 4 % всех ассигнований на нанотехнологии, идущих из федерального казначейства. Количество проектов, на которые отпускаются эти средства, также довольно скромно — примерно 160.

На слушаниях в Комитете по Науке Палаты Представителей Конгресса США представители экологических движений и промышленных корпораций в один голос заявили, что расходы на выяснение экологических и медицинских аспектов применения наноматериалов должны составлять от 10-ти до 20-ти процентов всех государственных затрат на нанотехнологии.

Подобное положение дел уже стало причиной множества тревожных предупреждений со стороны специалистов. Наночастицы легко проникают в организм человека и животных через кожу, респираторную систему и желудочно-кишечный тракт. Сейчас уже не подлежит сомнению, что некоторые нанообъекты могут оказывать токсичное действие на клетки различных тканей. В частности, такое воздействие оказывают углеродные нанотрубки, которые считают одним из самых перспективных наноматериалов близкого будущего.

Однако до настоящего времени сведения о последствиях неконтролируемых выбросов наночастиц в окружающую среду остаются довольно скудными. Авторы проекта Белой Книги подчеркивают необходимость как можно скорее заполнить эти информационные пробелы. Они подчеркивают, что серьезное изучение поведения наночастиц в окружающей среде началось лишь недавно. Известно, например, что наночастицы способны накапливаться в воздухе, почве и сточных водах, однако у науки пока что не хватает данных для точного моделирования таких процессов. Наночастицы могут разрушаться под действием света и химических веществ, а также при контактах с микроорганизмами, но и эти процессы пока что не слишком хорошо изучены. Наноматериалы, как правило, легче вступают в химические превращения, нежели более крупные объекты того же состава, и поэтому способны образовывать комплексные соединения с ранее неизвестными свойствами. Еще одна мало исследованная область — последствия контактов наночастиц с живыми клетками и тканями. Не подлежит сомнению, что многие наноматериалы обладают токсичным действием. Например, вдыхание наночастиц полистирола не только вызывает воспаление легочной ткани, но также провоцирует тромбоз кровеносных сосудов. Есть сведения, что углеродные наночастицы могут вызывать расстройства сердечной деятельности и подавлять активность иммунной системы. Опыты на аквариумных рыбах и собаках показали, что фуллерены, многоатомные шаровидные молекулы углерода поперечником в несколько нанометров, могут разрушать ткани мозга. Проникновение наночастиц в биосферу чревато многими последствиями, прогнозировать которые пока не представляется возможным из-за недостатка информации.

В частности, необходимо выяснить, какими путями осуществляется биодеградация наночастиц и как она влияет на экологические цепи в живой природе.

К схожим выводам пришел и Клэренс Дэвис, научный сотрудник исследовательского Центра имени Вудро Вильсона, автор доклада “Управляя Эффектом Нанотехнологий”. Он отмечает, что нанотехнологии являются “новой реальностью”, которая пока не поддается государственному регулированию. Крайне сложно использовать для этой цели действующие законы. Поэтому необходимо срочно создавать принципиально новое законодательство, новые механизмы и институты регулирования (в том числе и международные) — иначе джинн может вырваться из бутылки и последствия этого могут быть самыми неприятными.



О нейронах нанороботы тоже когда-нибудь позаботятся

ОБЩЕТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАЖДАНСКАЯ АВИАЦИЯ

Очередное возвращение дирижаблей?



4-я пехотная дивизия армии США как-то раз опоздала на войну в Ираке. Пропустила первые месяцы, потому как ждала медленного транспортного судна, которое, в конце концов, доставило солдат из Турции на поле боя. Заставлять противника ждать возмездия Пентагон больше не хочет. И задумался о дирижаблях.

Задумался, надо полагать, всерьёз, хотя и в лице своего исследовательского агентства DARPA, которое в последнее время с лёгкой руки журналистов часто называют сумасшедшим.

Правда, в хорошем смысле слова, имеются в виду “безумные учёные”, собравшиеся под крышей этого подразделения.

Новый проект (непонятно, почему) получил название “Морж” (Walrus).

Цель — разработка воздушного корабля, способного перебросить 1 тысячу 800 бойцов (Unit of Action — UA) в любую точку мира за трое-четверо суток (это называется “Fort-to-Fight” — FF).

Или взять на себя доставку груза весом более 500 тонн на межконтинентальные расстояния — диапазон действия более 11 тысяч километров без дозаправки.

Пока речь идёт о строительстве опытного образца — демонстратора перспективных технологий (Advanced Technology Demonstration — ATD).

Этот прототип должен быть гибридным воздушным кораблём. Для его создания будут применены (и опробованы) две экспериментальные технологии: это применение вакуума для создания подъёмной силы и реактивный ионный двигатель, который до сих пор использовался лишь в космических аппаратах.

Реализация проекта разбита не несколько стадий. В настоящий момент DARPA говорит лишь о первых двух.




Судя по всему, дирижабли возвращаются. И в наши дни для них находится всё больше областей применения


Первая стадия — это формулировка концепции. Сперва нужно определить, выполним ли “Морж” технически, и благоразумно ли его строительство в финансовом отношении. Если корабль пройдёт этап “быть или не быть”, наступит вторая стадия, разбитая на три ступени: первичная оценка дизайна и рисков, окончательная оценка их же, строительство и демонстрация прототипа.

Первая стадия должна быть завершена к середине 2008 финансового года, однако DARPA подчёркивает, что программа может быть свёрнута в любой точке.

Сейчас “Морж” — это, скорее, набросок для “родных” и проверенных потенциальных партнёров и подрядчиков, которым предложено представить своё мнение на этот счёт.

Это своего рода конкурс с оборотом в миллиарды долларов, итоги которого будут подводить Минобороны и правительство США. Они будут учитывать и возможность невоенного применения гигантских воздушных кораблей.



Это эскиз военного дирижабля от корпорации Aeros Aeronautical Systems, получившей $3-миллионый контракт



SkyFreighter, как и положено “Моржу” приспособлен для посадки на воду


В настоящее время DARPA заключило контракты с двумя…???… транспортного дирижабля-гиганта. Сам корабль задумывается как “трифибия" (tri-phibian"). Это означает, что судно должно одинаково комфортно чувствовать себя в воздухе, на земле и на воде.

Притом, что “Морж” должен вобрать в себя ряд экспериментальных технологических новинок и, быть может, сам стать отправной точкой для некоторых изобретений — он не имеет права требовать строительства специальной инфраструктуры и переделки уже существующей.

И вот в последние дни лета DARPA сообщило об отборе исполнителей для первой фазы проекта. Lockheed Martin выделено немногим меньше S3 миллионов, а мало кому известной корпорации Aeros Aeronautical Systems — $3,3 миллиона.

Понятно, что этим фирмам выделены не только деньги — им дано 12 месяцев на аналитические и другие исследования с целью определить, какая концепция проекта отвечает всем предъявленным требованиям, и оценить все риски.

Но это не означает одну лишь бумажную волокиту: в августе-сентябре 2006-го двое подрядчиков должны представить агентству готовые проекты вкупе с демонстраторами перспективных технологий (Advanced Technology Demonstration — ATD), то есть, выкатить какие-то прототипы воздушного судна, модели и макеты.

Какая из двух презентаций произведет на DARPA наиболее глубокое впечатление — та и выйдет во второй тур, которая уже будет включать в себя демонстрацию полета прототипа дирижабля.

Если же обе концепции покажутся специалистам агентства нежизнеспособными, программа “Морж” будет свернута.

Заметим, что корпорация Aeros в дирижаблестроении — не новичок, да и гиганту Lockheed Martin, одному из главных поставщиков Пентагона, в данной области опыта не занимать.

Между тем, на фоне продвижения проекта Walrus всплыло название небольшой фирмы с громким названием Millenium Airship, которая и рада бы бочком-бочком пристроиться к программе DARPA, да никто ее там видеть пока не хочет.

“На встрече в Пентагоне, организованной объединенным комитетом начальников штабов в апреле 2001 года, было выражено желание увидеть демонстрацию нашего прототипа SkyFreighter, — сообщает фирма. — Мы верим в этот воздушный корабль, в уникальные возможности, которые он предоставит нашим вооруженным силам. Свои предложения мы отправили DARPA по почте 30 марта”.

И вот прошло четыре года, а от агентства, стало быть, ни ответа, ни привета. Но Millenium Airship не унывает и, все же рассчитывая на военных, нацеливается на коммерческий сектор.

“SkyFreighter может транспортировать негабаритные грузы необычно крупного размера на скоростях до 160 километров в час на расстояния до 9,5 тысяч километров без дозаправки, — зазывает фирма инвесторов. — Наши воздушные суда могут быть представлены в четырех категориях по грузоподъемности: 50, 150, 300 и 500 тонн”.

Millenium Airship утверждает, что ее SkyFreighter заполняет собой нишу между морскими судами (идут медленно, зато грузов больше) и самолетами (они быстрее, но ограничены в тоннаже и размере груза). “Ожидается, что коммерческий проект судна опытного образца стартует в конце лета 2006”, — сообщила компания и с апреля затихла. Может, воспрянет еще.

• АВТОМОТОТЕХНИКА

Откуда пошли «джипы»

В. Реминский

Рисунки предоставлении автором


Более точное название автомобиля типа «джип» — это «легковой автомобиль повышенной проходимости» или еще проще — «вездеход». Но вездеходы существовали еще и раньше. Во Франции такие автомашины называют — «ту террон» (вседорожный), в Италии «фуористраде» (внедорожный), в Германии «гелендеваген» (машина для пересеченной местности), а в странах с английским языком «фор вил драйв» (привод на четыре колеса — 4WD) или чаще всего — «джип».

До появления американского джипа уже существовали и серийно выпускались подобные конструкции. Так, в 1933 году японская фирма «Mitsubishi» выпустила модель РХ-33, да еще с дизельным двигателем. Там же в Японии с 1935 года выпускался для армии маленький трехместный полноприводной «Kurogane type 95». В то же время в США Артуром

В. Геррингтоном на фирме «Marmon Herrington» была создана модель LD. Эта фирма сотрудничала с компанией Генри Форда и выпускала полноприводные автомобили путем установки переднего ведущего моста на стандартные автомобили «Ford», причем собственной конструкции.

В Германии проводились конкурсы на создание вездеходов и рейды — марафоны, до 1935 года Рейхсвером, а после Вермахтом. До 35 года запросы военных были весьма скромны, а в армии преобладали так называемые «kubelsitzwagen» — гражданские автомобили без кузовов с ковшеобразными сидениями и широкопрофильными шинами.

Еще в 1933 году там была произведена попытка разделить легковые вездеходы на классы. Этих классов было три: Leichter Einheits Gelaendegaengiger Personenkraftwagen (le. gl. Einheits-Pkw), Mittelschwerer Einheits Gelaendegaengiger Personenkraftwagen (m. gl. Einheits-Pkw) и Schwerer Einheits Gelaendegaengiger Personenkraftwagen (s. gl. Einheits-Pkw). В переводе — легкий, средний и тяжелый внедорожный пассажирский автомобиль.

В 1936 году фирмой «Stoewer» была разработана модель R-180, которая развивала максимальную скорость до 80 км/час, а минимальную — 3.5, и имела передние и задние управляемые колеса, позволявшие автомобилю иметь радиус разворота до 3 метров. С 1937 года эту модель начали производить также фирмы BMW (325) и Hanomag (Н20), но ставившие свои двигатели мощностью — 50 л.с. Правда, с 1940 года на модернизированной модели R-200 также стали устанавливать пятидесятисильный двигатель.

Самым массовым был автомобиль «Mercedes Benz-170V». На его базе появились армейские вездеходы 170VG и 170VL (с отключаемым приводом передних колес и с постоянным приводом) и со всеми управляемыми колесами. Двигатель был всего 38 л. с., что для таких автомобилей было очень мало, и от них отказались (в 1935 — 37 годах всего только около 100 экземпляров было поставлено в Вермахт). В 1937 году была создана еще одна модель — «G5» с двигателем в 45 сил от модели «200». У нее был огромный расход горючего — 28л/100 км и малый запас хода. Их было выпущено всего -380 штук.

Нельзя не рассказать и об автомобиле «Tempo-G1200», выпускавшимся малой серией в 1936-38 годах. Эта автомашина оснащалась двумя двигателями, расположенными спереди и сзади, и четырьмя управляемыми колесами. Два девятнадцатисильных двигателя объемом всего 600 куб. см. позволяли развивать скорость 80 км/ час. Запасные колеса, установленные по бокам, являлись перекатными и помогали при переезде через вертикальные препятствия. Машина показала весьма посредственные результаты на испытаниях и не была принята на вооружение вермахта. Некоторое количество было изготовлено для Румынии и других стран, а также для гражданского населения.

Средний класс оснащался V-образными восьмицилиндровыми двигателями объемом от 2.9 до 3.5 литров в зависимости от фирмы-изготовителя), которые позволяли достигать скорость более 80 км/час (Horch-901, Opel eFm).

Автомобили тяжелого класса тоже оснащались V-образными восьмицилиндровыми двигателями мощностью до 90 л.с., имели все ведущие и управляемые колеса и развивали тяговое усилие на крюке до 1400 кг. (Horch-108).

В Чехословакии также выпускались армейские вездеходы с приводом на все колеса. Это созданная в 1937 году модель «Tatra-V750». На типичное татровское шасси с центральной трубой и независимой подвеской был установлен кузов от модели 57А без дверных проемов и бокового остекления. Правда, двигатель остался тот же — всего 22 л.с. с воздушным охлаждением. Но годом позже появилась другая модель V799 уже с 55 сильным двигателем водяного охлаждения.

Во Франции наиболее известным был вездеход фирмы «Laffly». Прототип этого автомобиля был создан в 1934 году. В дальнейшем было построено довольно большое разнообразие моделей, имеющих одинаковую конструкцию шасси. Двигатель этого автомобиля Willys MB несколько выдавался вперед, спереди и посередине рамы были установлены перекатные колеса малого диаметра, подвеска всех колес независимая, колесная формула 6x6, 4x4. Очень оригинально устроено шасси. Передача крутящего момента осуществлялась при помощи карданных валов, идущих почти параллельно к задним, а также вперед, к передним колесам. Дифференциал расположен внутри раздаточной коробки, так что буксовать эта машина могла, только если в неблагоприятные условия попадали все колеса правого или левого борта. Из-за того, что картеры привода каждого колеса могли свободно качаться независимо друг от друга, угол в карданных сочленениях составлял — ±6°, когда в обычных автомашинах — 25° ± 30°. Это качество положительно сказывалось на долговечности привода, что целиком окупало сложность конструкции.

И все-таки название «JEEP» появилось в Америке.

Через полгода после начала 2-ой Мировой войны, когда в США поняли, что участия в войне им не избежать, американское командование начинает беспокоиться о вооружении армии. В начале 1940 года было принято решение о разработке и принятии на вооружение легкого армейского вездехода, причем в весьма сжатые сроки. При квартирмейстерском Управлении армии США создается комитет по разработке малого разведывательного автомобиля. Было разработано техническое задание, в котором указывались требования к конструкции. Автомобиль должен нести на себе пулемет калибра 7.62 мм, вмещать трех человек или двух человек и 600 фунтов (273 кг.) груза, иметь колесную базу 2040 мм, обе колеи — по 1200 мм, массой до 1600 фунтов (позднее увеличили до 2100 фунтов (950 кг). Опытный образец нужно было предоставить через 49 дней. С 8 по 15 июля 1940 года 135 фирмам были посланы приглашения для участия в конкурсе. Только три фирмы решили принять очень выгодный заказ, хотя подобными разработками они раньше не занимались.

Первой из них была «American Bantam», которая до этого выпускала по лицензии маленький английский «Austin-7» и имела опыт в проектировании маленьких легких автомобилей. «Bantam» была совсем маленькой фирмой (постоянный штат сотрудников составлял всего 15 человек, годовая продукция ~ 2000 автомобилей в год). Проект был «закрытый». Наемных рабочих распустили, а из Детройта был приглашен инженер Карл Пробст, как главный конструктор проекта. На серийное шасси маленького родстера установили упрощенный кузов, поставили двигатель «Continental Y4112» 48л.с., оба моста взяли от автомобиля «Studebaker Champion», передний снабдили карданами равных угловых скоростей фирмы «Spicer» (Пробст договорился с фирмой «Спайсер» еще в Детройте). За два дня до срока был изготовлен первый прототип, получивший название — «Туре-1». Пробст, почти за сутки, без отдыха, перегнал опытный образец в штат Вирджиния для испытаний на полигон Кэмп Холлаберд. Специалисты фирмы решили привлечь к этому военных, поскольку те должны были сами определиться, что им нужно. Однако у военных свои мысли и пожелания. Те решили, что поскольку компания работает на них, то все, что она делает, является собственностью армии. Поэтому Военное Министерство быстро раздает комплекты чертежей компаниям «Willys» и «Ford». Далее, «Bantam» в одностороннем порядке выплачивает фирме «Спайсер» порядка 130000 долларов аванса для быстрого начала производства передних ведущих мостов. И опять военные тут же, не задумываясь, передают этот заказ конкурентам.

«Bantam» высказался по поводу защиты своих прав, но ничего хорошего из этого не вышло. Наоборот, когда не дождавшись каких-либо пояснений по этому поводу, «Bantam» через прессу высмеял конструкции своих конкурентов, помимо «обиженных» военных, добавились и гражданские. «Спайсер» начал задерживать поставку передних мостов, останавливая сборку по нескольку недель, и направлял их конкурентам. Кто поддерживал эти фирмы конкретно, конечно сказать невозможно, но то, что «Bantam» работал сам и без поддержки, было ясно. «Willys Overland» весьма неудачно выступил со своим опытным образцом «Quad» — (четверть) в январе — феврале 1941 года, но все равно получил заказ на 1500 образцов для проведения дальнейших испытаний. Конечно, проектно — сметную документацию на разработку проекта вместе с «Bantam» передала и фирма «Willys Overland», но это еще не прототип, прототип они сделали несколько позже, да еще и очень похожий на «Туре -2». Его изготовили только за 75 дней. Двигатель у них уже был — это старый, очень надежный «Go Devil», объемом 2.2 литра и мощностью 60 л.с. от модели «Whippet-96» 1926 года.

Компания «Ford» почему-то решила использовать двигатель от колесного трактора «Fordson» мощностью 42 л. с… Двигатель был надежный, но от трактора, он обладал плохой приемистостью.

К установленному сроку только «Bantam» представила свой образец. Он прошел испытания, пройдя 3600 миль по бездорожью, и показал неплохие результаты. На смену «Туре-1» пришел, несколько модернизированный, «Туре-2». Боковые вырезы в кузове закрывались брезентовыми боковинами на «кнопках», поворот передних колес — до 26° (у «Willys» — 20°), крылья стали прямоугольными. Фирме был предоставлен заказ на пробную партию в 70 автомашин, которые вскоре были изготовлены, причем 8 из них имели передние и задние управляемые колеса.

Наконец, «Ford» изготовил свой опытный образец «Ford Pigmy» (Пигмей), a «Willys» предоставил модель «Quad» (четверть). А затем несколько позднее доработали и выставили новые образцы. Теперь «Bantam» представил свой окончательный вариант «BRC» (В — «Bantam», R — Reconnaissance, С — саr — разведывательный автомобиль «Bantam»), «Willys» модель «МА» (М — military — военный, серия — A), «Ford GP» (G — general, Р — purpose — общецелевого назначения).

Все модели не укладывались в техусловия по массе. Самым легким был «Bantam-RC», он весил 1800 фунтов. Однако все получили заказ на изготовление опытных партий в количестве 1500 штук. «Bantam» изготовил их к весне 1941 года, «Willys» начал изготовление опытной партии только в июле 1941 г.

«Bantam» все-таки получает заказ на 3000 вездеходов для армии.

Военное Министерство продолжало испытывать модели фирм «Willys» и «Ford».

К декабрю, когда стало ясно, что фирма «Bantam» не в состоянии справиться с заказом, фирма «Willys» получает заказ на 16000 автомобилей. По условиям контракта в конструкцию требовалось внести изменения для унификации с другими типами армейских автомашин. Так как сроки были очень малы, работы велись параллельно с начавшемся в июле выпуском «Willys-МА». После выпуска 1555штук автомашин серии — А, 18 ноября 1941 года с конвейера в Толедо начала сходить самая удачная модель «МВ» (М — military, серия — В).

На «Willys» стоял самый мощный из всех конструкций двигатель (60 л. с.), но он был тяжелее — 1020 кг, на 70 кг выше, чем указывалось в техусловиях, у «Ford-GP», как и у «Bantam-RC» были более слабые двигатели (42 и 45 сил соответственно), хотя по удельной мощности «Bantam-RC» незначительно уступал «Willys», помимо этого у «Ford» коробка передач была без синхронизаторов. «Ford-GP» был снят с производства, а после долгих переговоров подключили к выпуску модели «Willys-МВ», компанию «Ford» («Ford-GPW» — W означает «Willys»). И с 13 февраля 1942 года с конвейера начали сходить первые джипы «GPW».

Было построено «Bantam-RC» 2675 штук, из них 50 со всеми управляемыми колесами, «Ford-GP» — 4460 штук. Почти все они попали по «ленд-лизу» в Англию и в Советский Союз, где показали свои наилучшие качества и дошли до самого конца войны. Две буквы «GP» дали прозвище этим автомашинам — «джип».

Помимо этих фирм свои разработки представила и компания «Chrysler». В 1940 она выпустила полноприводной автомобиль «Dodge-VC» (vehicle carrier — автомобиль-носитель), на который тут же получила заказ от Военного министерства.

Эта автомашина выпускалась в различных версиях — командирский, штабной, санитарный, пикап и т. п. Автомобиль подвергся нескольким модернизациям и в конечном итоге появился полуджип, полугрузовой тип «WC — 51» (weapons carrier — носитель оружия), известный как «Dodge» — 3/4 тонны.

В Советском Союзе автомобиль с колесной формулой 4x4 был создан на Горьковском автозаводе под руководством его Главного конструктора — Виталия Грачева еще в 1939 году на базе автомобиля ГАЗ — Ml (ГАЗ 61–40 и целая серия модификаций на его основе). Однако появление в американской печати отчетов об испытании вездеходов с упрощенным кузовом заставило руководство Советского Союза принять решение о создании подобной машины. Грачев был вызван в Москву, к НАРКОМу Малышеву, где ему была поставлена задача спроектировать дешевый, простой в изготовлении и эксплуатации командирский вездеход. Проектирование автомобиля начали 3 февраля 1941 года. Вместе с Виталием Грачевым над машиной работали инженер Г.М. Вассерман и техник А.Г.Кузин. 9 февраля закончили компоновку машины, а 12 уже были сданы в цеха первые чертежи. 4 марта началась сборка автомобиля, а 25 состоялся первый выезд вездехода. Таким образом первый советский «джип» был спроектирован за 51 день. Вместе с ГАЗ-61, весной 1941 года начал осваиваться ГАЗ-64. В конце 1942 года его модернизировали (он получил более широкую колею, над колесами появились небольшие крылья, машина стала более устойчива на поворотах и склонах). «Газик» получил название ГАЗ-67, а после повторной незначительной модернизации в 1944 году — ГАЗ-67В. Параллельно, вместе с горьковскими конструкторами над подобной машиной работали и специалисты НАТИ (Научный Автотракторный Институт). Им удалось создать также свой вездеход НАТИ — АР (автомобиль-разведчик), который показал неплохие результаты на испытаниях, но поскольку горьковский вездеход базировался на узлах автомобилей, уже находящихся в производстве, предпочтение было отдано ГАЗ-64.






• ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ТЕХНИКА

Паровые локомотивы, выпущенные на ХПЗ

(завод им. Малышева, г. Харьков)

Кузьменко Дмитрий Ученик 9-А класса школы № 13 г. Харьков



Я хочу рассказать о паровозах, которые выпускались на ХПЗ. В 1890 годах началось бурное развитие железных дорог. Это было связано с сильным экономическим ростом России. В период 1890–1900 годах было построено свыше 22,5 тысяч км железных дорог. Так как правительство России дало указание всем железнодорожным компаниям и обществам приобретать подвижной состав только на отечественных предприятиях, надо было создавать новые паровозостроительные заводы. Харьков для строительства завода был выбран не случайно. Это был крупный промышленный центр, близкий к сырьевой и металлургической базе — Криворожско-Донецкому бассейну и Приднепровью.

Первый паровоз на ХПЗ был выпущен пятого декабря 1897 года. Администрация завода торжественно отметила выпуск первого паровозного локомотива в Харькове. Паровоз был собран в срок, оговоренный контрактом. После этого в адрес РП и МО (русское паровозостроительное и механическое общество) и МПС (министерство путей сообщения) была отправлена телеграмма от директора завода. Вот её содержание: «Первый паровоз сегодня провёз товарный состав до станции «Рогань», юго-восточная ж/д, и благополучно вернулся». После этого из МПС и РПиМО пришли поздравительные телеграммы.

ХПЗ производил товарные паровозы типа «Компаунд», серии «Щ» (колесная формула 1-4-0, которая показывает число ведущих направляющих и поддерживающих осей), паровозы серии «Э», колесная формула 0-5-0 (мы про них расскажем позже). Паровозы серии «Э» имели модификации с колесными формулами 0-4-0 и 2-3-0. Выпускались пассажирские паровозы типа «Прерия», серия «С» (1-3-1), модификации: 1-3-0, 0-3-1, 2–30. Производство маневровых локомотивов было также налажено на ХПЗ, вот одни из них: серии «О» — ОВ, «ОД» (0-4-0), танк-паровоз (без тендера) 03–0 и полутанк-паровоз 2-3-1. Также ХПЗ выпускал запчасти ко всем типам русских локомотивов, и выполнял все виды ремонтов, включая капитальный.

В период первой мировой и гражданской войн был учрежден индустриальный ремонт паровозов всех типов, так как количество разбитых и дефектных паровозов было до 60 % от всего количества локомотивов в стране.

За период 1897–1912 годов на ХПЗ было изготовлено 1846 паровозов (к концу 1903 г. было сделано 1000 паровозов). Паровозы, изготовленные на ХПЗ, эксплуатировались в основном на следующих железных дорогах:

Грузовые локомотивы: Китайско-Восточ. ж/д — тип «1-4-0» Варшавско-Венская ж/д, — тип «0–40» (заграничная колея) Московско-Казанская ж/д — «2-3-0» Пассажирские локомотивы: Московско-Казанская ж/д — «2-3-0» Китайско-Восточная ж/д, — «2-3-0» Николаевская ж/д — тип «1-3-0» (усиленный).

Маневровые локомотивы поставлялись на Рязанско-Уральскую ж/д (полутанковые паровозы типа 2-3-1).

В 1917–1920 годах ХПЗ индустриальным методом ремонтировал паровозы, разрушенные после гражданской войны. В 1923 году выпуск новых паровозов составлял уже 47,7 % от всего производства паровозов.

А теперь я хочу более подробно рассказать о некоторых сериях паровозов, выпускавшихся на ХПЗ.


Паровозы серии “О» типа «0-4-0» для товарной службы


Паровоз серии “О


Задание на проектирование нового товарного паровоза в 1889 г. разработал инженер Владикавказской железной дороги В.И. Лопушинский, чье имя еще не раз будет упомянуто в наших статьях. Для получения нужной силы тяги паровозам требовалось 4 движущие оси, обычные для товарных паровозов того времени, а для повышения экономичности — паровая машина двойного расширения темы «компаунд», способствовавшая снижению расхода топлива. В ней пар, отработав в цилиндре высокого давления, размещенном на одном борту паровоза, поступал в цилиндр низкого давления, расположенный противоположно и, расширившись и утратив энергию, выбрасывался.

Для Владикавказской дороги Коломенский завод, использовав прежние разработки, в 1890 г. построил предельно простой, но технически совершенный паровоз. Небольшая топка была поставлена между листами рамы, машина потребляла насыщенный пар. Колесные оси не имели небольших перемещений вправо и влево относительно рамы, необходимых в паровозах с большим количеством осей для вписывания в кривые. Опыт эксплуатации «четы-рехпарок» показал, что они хорошо проходят стрелки и кривые без дополнительных боковых разбегов осей. Внешне паровоз не отличался от товарных локомотивов тех лет: маленькие колеса, низко расположенный котел, большой (для увеличения объема пара) паровой колпак и высокая дымовая труба.

В 1893 г. локомотив получил официальное наименование «паровоз нормального типа». Это означало, что для обеспечения военных перевозок они будут выпущены солидной серией, а в мирное станут обязательными для применения на всех казенных (государственных) железных дорогах. В МПС считали машину «компаунд» перспективной и, невзирая на недостатки паровозов этого типа, увеличивали их производство, одновременно улучшая устройство. Так, только в 1896 г. Совещательный съезд инженеров транспорта постановил внести в их конструкцию 99 изменений! Пересматривались размеры котла, цилиндров и колес, повышалось давление пара, велись опыты по установке пароперегревателей и даже замены «компаунда» обычной машиной. Вместо парораспределительного механизма системы Джоя внедрили аналогичное устройство Вальсхарта. Попытки модернизации продолжались до 30-х годов XX в., когда паровозы этого типа окончательно устарели.

В 1912 г. по новой централизованной системе этим паровозам присвоили серию «О» — «Основной», модификации отметили дополнительными индексами.

Так, «Од» оснащались парораспределительными механизмами Джоя и Вальсхарта — таких было большинство, «Оч» — с улучшениями, предложенными инженерами Ю.В. Ломоносовым и А.О. Чеччотом, «О» — с пароперегревателями и т. д. Всего выпустили более 8 тыс. локомотивов этого типа. Их строительство продолжалось с 1897 по 1903 г. (3 тыс. «О») и в 1901–1907 гг. (более 4 тыс. «О»). Их изготовлением занимались все паровозостроительные предприятия России в т. ч. и Харьковский завод.

Наибольшее распространение получили простые и достаточно совершенные и надежные «Ов», получившие у железнодорожников прозвище «овечка». Выпуск паровозов этой серии продолжался до 1928 г. Они работали на всех дорогах царской России и СССР. Во время Великой Отечественной войны «овечки», без преувеличения, спасли нашу промышленность, обслуживая подъездные пути заводов, фабрик и электростанций — более современные локомотивы были заняты на стратегических магистралях. А для некоторых «овечек» нашлось и еще одно применение — закрытые бронелистами, они стали локомотивами формировавшихся бронепоездов.


Паровозы серии «Щ» типа «1-4-0» для товарной службы


Паровозы серии «Щ»


В 1905 г. профессор Н.Л. Щукин — заместитель министра путей сообщения и председатель Комиссии подвижного состава и тяги, решавший все вопросы паровозостроения, получил задание подготовить предложение о новом типе паровоза для казенных железных дорог. Усиливающееся движение, необходимость замены старых локомотивов серии «О» типа «0-4-0» и проводившаяся модернизация магистралей сделали решение этой задачи актуальным. Щукин остановился на осевой формуле 1-4-0. Проектные работы по новому паровозу выполнили сотрудники Харьковского паровозостроительного завода под руководством инженера А.С. Раевского.

Конструкция создавалась по хорошо отработанным нормам конца XIX века: котел приблизили к раме, небольшую топку поместили внутри нее, паровую машину приняли системы “компаунд”, от пароперегревавателя отказались. Давление в котле увеличили до 14 кг/см2 что потребовало увеличения топки. Площадь колосниковой решетки осталась прежней. Паровозы сразу же объявили «Нормальным типом», что в военных целях предусматривало их массовое производство и делало обязательными для всех казенных дорог. В 1912 г. эти локомотивы получили серию «Щ» по фамилии автора первоначальной идеи.

Первые паровозы построили на Харьковском заводе в 1906 г. Локомотивы удовлетворяли основному предъявляемому требованию — преодолевали 8" подъемы с товарными поездами из 43 двухосных вагонов со скоростью 16 км/ч. Серия «Щ» не была лишена недостатков — паровозы потребляли слишком много топлива, неодинаковые усилия от левого и правого цилиндров и отсутствие боковых разбегов движущих колесных пар приводили к быстрому износу ходовой части. Плохо спроектированная топка усложняла ремонт котла, например, для замены огневой коробки приходилось частично разбирать его. Виновницей многих бед оказалась и непродуманная система смазки бегунковой тележки — масло приходилось заливать лежа под паровозом на спине, и оно проливалось на смазывающего. Охотников заниматься этим делом было мало, при прохождении кривых несмазанные тележки заклинивало и локомотив сходил с рельсов. Скорости товарных составов на большинстве дорог ограничивались слабостью ручных тормозов (автоматических еще не было) и состоянием пути.

На большинстве русских железных дорог со сложным профилем паровозы «Щ» оказались неэффективными, но испытания, проведенные профессором Ю.В. Ломоносовым, выявили некоторые возможности улучшения тяговых свойств. Ломоносов доказал, что паровоз типа 1-4-0 успешно может применяться для вождения легких товарных составов с большой (50–60 км/ ч) скоростью на равнинных участках.

Тем не менее, имея увеличенный сцепной вес и силу тяги по сравнению с «О», паровозы «Щ» были широко распространены, и до появления мощных 5-осных локомотивов трудились на самых грузонапряженных направлениях. Даже до начала 30-х гг. они работали на главном ходу Октябрьской дороги, что предвидел Ю.В. Ломоносов — равнинный характер этой магистрали делал применение слабосильных, но быстроходных локомотивов экономически выгодным.

Массовое строительство паровозов серии «Щ» продолжалось до 1914–1915 гг. Понемногу «Щ» продолжали выпускать до 1920-х, всего же изготовили 2000 паровозов, передававшихся, в основном, казенным дорогам.

В 30-е гг., когда в огромном количестве производились более совершенные паровозы серии «Э» и появились еще более мощные локомотивы, «щук» не торопились списывать и сдавать на разделку — после машин серии «Э» они были вторыми по мощности и достаточно многочисленными, и было нецелесообразно избавляться от них. В 1940 г. в Наркомате путей сообщения числилось 1763 «щуки». Их выразительный, строгий и по-своему красивый силуэт можно было узнать на 24 из 43 железных дорог СССР.


Паровозы серии «Э» типа «0-5-0» для грузовой службы


Начало истории главного паровоза России было обыкновенным. На частной Владикавказской железной дороге, считавшейся одной из самых передовых, стала ощущаться недостаточная мощность товарных локомотивов, а нараставший поток грузов к 1908 г. увеличился настолько, что тяговой силы имевшихся паровозов уже не хватало. Расчеты показали, что для повышения силы тяги на 25 % следует перейти к паровозам с пятью движущими колесными парами. В России подобных машин тогда не было. Техническое задание на новый паровоз разработал в 1909 г. заведующий техническим бюро службы тяги Владикавказской дороги инженер В.И. Лопушинский. Машина не имела бегунка и задних поддерживающих осей, весь вес приходился на движущие колесные пары. Лопушинский снабдил свой паровоз вынесенной за пределы колес топкой, пароперегревателем и простой двухцилиндровой машиной однократного расширения.

По сравнению с паровозами серии «Щ», паровозы серии «Э» имели на 25 % больший сцепной вес и хорошо вписывались в кривые радиусом до 300 м. Нагрузка оси на рельс равнялась 15–16 т.

Уже локомотивы выпуска 1912–1913 гг. показали преимущества перед «щуками». Как и все лучшие, они не потребовали серьезных доработок и сразу включились в вождение тяжелых поездов, показав высокие надежность и экономичность. С началом Первой мировой войны увеличились грузовые перевозки, которые не могли обеспечить старые локомотивы с четырьмя движущими осями. Это вынудило Министерство путей сообщения расширить производство «0-5-0». Испытания, проведенные Ю.В. Ломоносовым, вновь подтвердили высокие характеристики паровозов «Э». Сравнивая их с другими отечественными локомотивами, профессор не раз подчеркивал, что они лучше всего подходят для российских условий, и эта оценка оказалась верной на много лет вперед.

Массовый выпуск «0-5-0» продолжался до 1918 г. Кроме Луганского (где первоначально было освоено производство), их производили Харьковский, Сормовский, Коломенский, Брянский и Невский заводы, и локомотивы получали соответствующие индексы «л», «х», «с» и др. Хаос революции и Гражданской войны парализовал производство, и только выпуск немногочисленных «Э» по дореволюционным заказам удержал отрасль от полнейшего развала.

Коломенский, Луганский, Брянский заводы выпускали паровозы серии «Э» до 1926 года. Парк паровозов СССР значительно обновился и пополнился новыми машинами в 1924 году. Однако, несмотря на их преимущества, они имели один недостаток — недостаточно высокая температура пара. Требования железных дорог возросли, и поэтому нужно было приступать к постройке более современных локомотивов серии «Э». При учете замечаний в эксплуатации паровозов серии «Э» был разработан новый паровоз — «Эу» (усиленный). Теперь температура пара (перегретого) составляла 350 °C по сравнению 300 °C у паровоза серии «Э». Сцепной вес увеличен с 80 до 85 тонн.

После паровозов серии «Э» был разработан новый паровоз — «Эу» (усиленный). Теперь температура пара (перегретого) составляла 350 °C по сравнению 300 °C у паровоза серии «Э». Сцепной вес увеличен с 80 до 85 тонн. Был заменен также четырехтрубный двухоборотный пароперегреватель на шеститрубный однооборотный системы С.М.Усова. Была придумана система работы котлов на угольной пыли. Эффективность паровозов была повышена. Через несколько лет МПС потребовало ещё более мощные и экономичные паровозы. В 1931 году НИИ Тяги предложил повысить давление пара в котлах с 12 кг/см2 до 14 кг/см2. Конструкторы усилили швы парового котла и некоторых частей движущего механизма: валика, ползуна, параллелей, поршневой скалки. Эти паровозы теперь назывались «Эм» (модернизированный). Вес «Эм» был на 3 тонны меньше, чем у паровозов «Эу», а нагрузка на рельсы была 14,5 тонн.

Уже в 20-е гг. эти локомотивы работали на самых важных направлениях, вытеснив с них «щук» и «овечек». Поразительные живучесть и неприхотливость, сочетавшиеся с высокими мощностью и экономичностью, обеспечили «Э» небывалое долголетие. Они водили поезда по любым дорогам, равнинным, с крутыми подъемами и кривыми, обладали оптимальными параметрами, были просты, удобны в обслуживании и ремонтах. Железнодорожники прозвали их «эховскими машинами», видимо, в честь многочисленных «Эх» Харьковского завода.

«Эховские машины», наряду с новыми локомотивами советской постройки, несли службу и в 30-е гг., и в Великую Отечественную, и после нее. Они были лучшими товарными дореволюционной постройки и безотказно трудились на железных дорогах

Эти паровозы эксплуатировались на железных дорогах более 40 лет, а это — мировой рекорд в истории паровозостроения.


Паровозы серии «С» типа «1-3-1» для пассажирской службы.


Этот паровоз был тоже разработан в дореволюционное время.

Увеличение веса пассажирских поездов и развитие курьерского сообщения потребовали повышения мощности паровозов, а дороговизна нефтетоплива вызвала тенденцию к переходу на использование дешевого, но низкокалорийного угля, которого для получения той же энергии требовалось значительно больше. Для этого было необходимо увеличить площадь колосниковой решетки. Прежние локомотивы Коломенского и Брянского заводов большой топкой не обладали — она располагалась между огромными движущими колесами или внутри рамы.

Задание на новую скоростную машину разработали по предложению председателя Комиссии подвижного состава и тяги Н.Л. Щукина, выбравшего осевую формулу «1-3-1». В этом типе локомотивов топочная часть котла выносится за раму и располагается над задней поддерживающей осью, поэтому размеры топки не ограничивались. Переднюю тележку задумали одноосной, что снижало плавность хода на высоких скоростях, но сохраняло небольшую требуемую длину локомотива. Простота и дешевизна одноосного бегунка тоже играли важную роль.

Проектированием занималось конструкторское бюро Сормовского завода под руководством Б.С. Малаховского. Несмотря на то, что это была первая такая разработка сормовичей, новый локомотив вызывал восхищение совершенными формами. Правильно подобранные соотношения между размерами топки, котла, пароперегревателя и двухцилиндровой машины однократного расширения обеспечили высокую мощность и экономичность. Особенностью нового паровоза был острый «нос» — коническая дверка дымовой камеры.

Сормовский завод первым приступил к их производству. Этот локомотив имел двухцилиндровую паровую машину с пароперегревателем системы Н.М.Ноткина. Котлы этих паровозов имели давление в 13 кг/см2, а сами локомотивы весили 75,8 тонн. Сцепной вес их был 47,2 тонны. Паровозы «С» при высоких скоростях и легких составах были довольно экономичны. Даже в те годы паровозы «С» показали скорость 125 км/ч с составом.

Поступив на железные дороги, «сормовские» сразу включились в работу, не потребовав значительных улучшений. «Сормовскими» гордились инженеры и машинисты, люди нарочно приходили к дороге посмотреть на проход курьерских во главе с ними…

Назначенные для тяги скорых поездов, «Эски» стали обслуживать самые важные направления, в том числе Николаевскую дорогу. Время следования поездов иной раз было меньше нынешнего! «Сормовские» сразу и убедительно показали преимущества перед другими локомотивами. Несмотря на опасения, передняя одноосная тележка особой конструкции, примененная в «С», оказалась надежной.

Паровозы «С» выпускали Сормовский, Луганский, Харьковский и Невский (в Петербурге) заводы. До 1918 г. было построено 676 машин.

Хаос революции, гражданской войны и разрухи пагубно сказался на всех локомотивах, в том числе серии «С». Этих породистых скакунов «запрягали» в товарные поезда, топили дровами, многие не выдерживали такого обращения и попадали на «паровозные кладбища». И все же серия «С» официально оставалась главной пассажирской. Так, четыре «эски», сменяя друг друга, в обстановке строжайшей секретности, в 1918 г. провели поезд с советским правительством из Петрограда в Москву.

Возрождавшимся железным дорогам требовалось немало пассажирских локомотивов, и «сормовские» вновь включились в работу, только теперь было не до скорости. Они таскали тяжелые пассажирские составы, обслуживали пригородные линии. Этот специальный курьерский паровоз оказался универсальным, чему немало способствовал диаметр колес в 1830 мм, а простота устройства делала «сормовские» надежными и удобными для ремонта, чем вообще славились российские локомотивы.

В 1920 годах возникла потребность в паровозах, которые могли бы обслуживать более тяжелые пассажирские составы и работать на низкосортных видах топлива. Началось проектирование локомотива. Новый паровоз назывался «Су» (усиленный) В конструкцию паровоза «С» были внесены некоторые изменения, например: увеличена топка, удлинена колосниковая решетка, удлинили дымовую коробку и увеличили количество жаровых труб, увеличена была площадь пароперегревателя.

Конструкция паровоза «Су» была разработана под руководством К.Н.Суткина. Паровозы «Су» фактически представили собою новый тип паровоза для пассажирской службы. Паровозы «Су» показали хорошие эксплуатационные качества и были лучшими пассажирскими локомотивами не только среди отечественных, но и среди зарубежных паровозов того времени.

«Эски» работали в 30-е г. и в период Великой Отечественной войны, хотя и вытеснялись на менее напряженные направления, а после 1945 г. оставались распространенными и считались лучшими пассажирскими паровозами дореволюционной постройки.


Грузовые паровозы «СО» типа 15–1 (Серго Орджоникидзе)


В 1930 годах НКПС (народный комиссариат путей сообщения) поставил перед промышленностью задачу. Надо было создать новый тип паровоза, более мощного, чем паровозы «Эм». Уже в 1933 г. стало очевидно, что мощные паровозы «ФД» будет нельзя внедрить на многих железных дорогах, а производить их сможет только Луганский завод. Вся транспортная система СССР была приспособлена для массового использования локомотивов серии «Э» разных модификаций, уже не удовлетворявших железнодорожников. Требовался более мощный паровоз, но пригодный для производства на необновлявшихся предприятиях, для обслуживания в столь же старых депо и эксплуатации на слабых рельсах. Нагрузка на ось, как и у серии «Э», не должна была превышать 17 т.

Эскизный проект был разработан в окрепшем к тому времени Институте реконструкции тяги. Раму, движущие колеса, паровую машину и дышловый механизм позаимствовали у локомотива «Э», основные детали несколько усилили, а для повышения мощности применили новый котел с увеличенной площадью топки. Для размещения на короткой раме его диаметр приняли в 2,1 м — для советских серийных паровозов он оказался наибольшим. Чтобы не увеличивать нагрузку от движущих осей на рельсы, впереди поставили одноосную тележку, воспринимавшую излишек веса. Одновременно она улучшала скоростные качества локомотива, способствуя реализации повышенной мощности. "Проект передали на Харьковский паровозостроительный завод, где его окончательно доработали. В честь тогдашнего наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе паровозу присвоили серию «СО-17» (цифра обозначает нагрузку на ось).

Первенец выпустили в 1934 г. Испытания показали хорошие свойства — по сравнению с «эмкой» сила тяги (ограничиваемая сцепным весом) увеличилась всего на 6 %, зато скорость, определяемая возможностями котла, возросла на 30–35 %.

Паровоз был своеобразен и легко узнаваем. Толстый и короткий котел покоился на пяти парах небольших колес, дополненных бегунком. Впереди находились вертикальные щиты — дымоотбойники, на больших скоростях уменьшающие попадание дыма в будку.

Серийный выпуск «СО» начался в 1935 г.

Эти паровозы должны были строиться на всех заводах страны и эксплуатироваться без реконструкции депо и поворотных кругов. Переход от колесной формулы «0-5-0» к «15–0» позволил, при той же нагрузке на рельсы, увеличить паровой котел. Если паровой котел увеличен, значит, значительно увеличена мощность и скорость движения паровоза. Паровозы «СО» были первыми паровозами в России с колесной формулой «1-5-0».

Работа по проектированию паровоза «СО» была выполнена под руководством Павла Михайловича Шаройко. Работа над паровозом серии — СО» велась им как руководителем конструкторской команды, имевшим немалый конструкторский и производственный опыт с учетом достижений отечественной и зарубежной науки и техники.

Седьмого ноября 1934 года ХПЗ изготовил первый паровоз «СО». При этом через время началась пробная эксплуатация паровозов «СО 17-1», «СО 17-2» и «СО 17-3».

Во время испытаний в НИИ тяги на экспериментальном кольце установили, что паровоз «СО» более экономичен, водит составы на 5–7 % тяжелее и со скоростью на 30 % выше, чем паровоз серии «Эм». Мощность паровоза «СО» составляла 2000 л.с., что почти вдвое превышало подобный показатель у паровоза серии «Эм».

На ХПЗ в 1936 г. изготовили паровоз «СО» с конденсацией пара в тендер-конденсаторе. Этот паровоз («СО 17–85») проходил пробную эксплуатацию на Московско-Рязанской ЖД. После получения удовлетворительных результатов эти паровозы ХПЗ запустил в серию под названием «СО 19». По сравнению с паровозом «СО-17» экономия топлива была увеличена на 10 %, а по сравнению с паровозом — Эм» на 25 %. Расход воды сократился в 25 раз. Эти паровозы работали в безводных районах Средней Азии, Сибири, Дальнего Востока.

В 1938 году ХПЗ приступил к выпуску паровозов серии «СО-18», с устройством подогрева воды в тендере отработавшим паром. Конусная тяга была заменена вентиляторной. Эти паровозы так же работали на низкосортных сортах топлива и тратили его меньше, чем паровозы серии «Эм».

В 1935-36 гг. паровозное КБ разработало и выпустило несколько 75-тонных кранов на ж/д ходу. Их использовали для установки мостовых ферм, при подъеме подвижного состава при авариях и установке его на ж/д путь. Они работали и на погрузке/разгрузке сыпучих грузов (уголь, щебень, гравий). Мощность паровой машины, установленной на нем, составляла 130 л.с. Скорость его передвижения в составе поезда — до 60 км/ч.

По мощности «СО-17» занимали второе место после «ФД». В предвоенные годы на некоторых дорогах «Серго Орджоникидзе» смогли заменить «эховских». Помимо положительных свойств «СО-17» и «СО-18», связанных с повышением скорости, простотой и удобством ремонта, выявлялись их слабые стороны. Огромная топка нуждалась в механизме для подачи угля, но его не предусмотрели. Труд помощника машиниста, вручную забрасывавшего уголь в топку, здесь был особенно тяжел, что ограничивало возможности локомотива по мощности, зависящей от интенсивности горения топлива. Проявлялись и другие недостатки. Рама, заимствованная у «эмки», оказалась слабой, из-за этого расшатывались крепления цилиндров и возникали трещины.

Во время войны эти паровозы в основном работали на тыловых дорогах. Машины с конденсацией пара до середины 50-х гг. постоянно обслуживали напряженный участок Транссибирской магистрали под Омском. В послевоенные годы выпуск «СО-17» возобновили. Причины были те же, что и для других довоенных локомотивов — небольшая нагрузка на ось и простота. Сказывалась слабость требовавших восстановления заводов. В 1945–1951 гг. на Ворошиловградском (Луганском), Улан-Удэнском и Красноярском заводах выпустили ещё 2200 локомотивов (а всего 4400).

После войны они трудились в европейской части СССР, вытесняя паровозы «Э» разных индексов. Паровозы оснащали механическими углеподатчиками, переводили с угля на мазут — проблема ручного отопления исчезла, а мощность повысилась. Локомотивы стали вполне пригодными для тяжелой грузовой работы, а на участках со значительными подъемами «СО-17» оказывались даже предпочтительнее новых паровозов серии «Л». Решающую роль сыграл небольшой диаметр движущих колес, позволявший развивать повышенное тяговое усилие.

Вот и закончился мой рассказ о паровых локомотивах, которые выпускались на ХПЗ (Завод имени Малышева).

Паровозы господствовали на железнодорожных трассах более ста лет, но они были вытеснены более совершенными тепловозами и электровозами. Хотя до сих пор в некоторых странах используют их в небольшом количестве для перевозки пассажиров и грузов на небольшие расстояния. Только Индия и Китай используют до сих пор паровозы как основной вид тяги на железных дорогах. Но скоро даже там их не будет.

Мы можем увидеть паровозы в музеях, они ушли на заслуженный отдых. Если бы не было паровозов, то не было бы индустрии, промышленности и научно-технического прогресса, символом которого паровозы являлись целый век.


* * *

ЭТО ИНТЕРЕСНО

• Из всех поездов нью-йоркского метро только один ("G"-train) не проходит по Манхэттэну.

• Самый длинный товарный поезд в мире курсирует в Мавритании. Основа его груза — руда.

• Японская фирма "Тошиба" построила поезд на магнитной подушке, способный развивать скорость в 517 км/час.

• Стандартное расстояние между рельсами в Америке -143,17 сантиметра.

• В октябре 1913 г. на железнодорожной линии в штате Огайо (США) произошло столкновение поезда… с пароходом. Озеро Огайо вышло из берегов, и железнодорожный путь оказался под метровым слоем воды. Тем не менее, машинист одного из поездов решил провести поезд по залитому пути. Прицепив к составу паровоз с очень высокой топкой, он повел поезд. Примерно на середине залитого участка пути в состав ударил плывший с большой скоростью пароход озерной компании и врезался носом в вагоны. К счастью, ход поезда был тихий, и это позволило избежать ужасной катастрофы.

• Министерство путей сообщения России опубликовало сведения о результатах контроля пассажиров в поездах за 1912 г. В вагонах всех классов было обнаружено 904118 безбилетных пассажиров. За халатное отношение к поездным документам было уволено со службы 53 главных кондуктора, еще несколько сотен кондукторов получили строгие взыскания.

ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ

PDW — оружие персональной обороны

Рубрика выходит под редакцией Барчука С.В.



С давних времен в войне принимали участие не только воины. Для того чтобы солдаты могли выполнять поставленные им задачи, в походы брали людей, которые выполняли функции поддержки. Например, оруженосцы, обозные, сигнальщики и т. д. Это была самая слабовооруженная и незащищенная часть войска. Для их охраны приходилось иногда использовать специальные отряды. Причем, с одной стороны, на их защиту «тратились» силы, которых так часто не хватает в бою, а с другой — бросить их без защиты часто означало непоправимо снизить боеспособность всего войска в целом.

Разрешить эту непростую задачу пытались многие, однако более-менее успешно с ней справлялись лишь воинственные скифы (в том числе и в войне против Александра Македонского), а также славяне и козаки, которые в случае вражеской атаки быстро формировали круг из обозных телег и довольно-таки эффективно оборонялись. Подобную же тактику использовали готы и геты. Существует подобная проблема и в современных войсках. В наше время количество всевозможных служб обеспечения значительно больше, кроме того, существуют целые рода войск, которые в силу своих основных обязанностей не имеют возможности постоянно носить штатный автомат. Например, операторы станций противовоздушной обороны (ПВО). Современные локальные конфликты показывают, что на практике малочисленные диверсионные группы могут довольно эффективно выводить из строя подобные высокотехнологичные объекты, пользуясь внезапностью и локальным превосходством сил и вооружения. Особенно актуальной эта проблема стала во второй половине XX века. Значит, надо было оснащать экипажи боевых машин и военнослужащих, не участвующих непосредственно в боевых действиях (связистов, водителей, расчеты тяжелого оружия, операторов РЛС и так далее) эффективным оружием самообороны.

Поначалу для этих целей пытались приспособить пистолеты-пулеметы, вытеснявшиеся к тому времени из основных войск автоматами. Также создавались и новые компактные образцы, предназначенные для постоянного ношения. Тактико-технические характеристики этих образцов вполне отвечали возложенным на них задачам. Используя пистолеты-пулеметы, можно было вести прицельный огонь на дальностях порядка 150 метров, чего вполне достаточно для обороны. Относительно малый вес и компактные размеры позволяли постоянно иметь оружие при себе и в случае внезапного нападения быстро открывать огонь. Кроме того, малые габариты патрона давали возможность носить достаточно большой боезапас, позволявший продержаться до прихода подмоги. Среди множества компактных пистолетов-пулеметов, разработанных после второй мировой войны, наиболее популярными, на мой взгляд, стали: Heckler&Koch МР5 К (ФРГ), Mini и Micro UZI (Израиль), Steyr МР 69 (Австрия), РМ-63 (Польша), Jati-Matic (Финляндия), Spectre М4 (Италия), Skorpion vz 61 (ЧССР). В Советском Союзе для обороны экипажей боевых машин, а также вооружения бойцов некоторых специальных подразделений был разработан и принят на вооружение автоматический пистолет И.Я. Стечкина (АПС).

Все вышеперечисленные образцы, по сути, являлись предвестниками концепции PDW (Personal Defence Weapon — личного оружия обороны), которая должна была решить проблему защиты служащих различных подразделений, не имеющих возможности пользоваться основным стрелковым оружием армии. Некоторое время компактные пистолеты-пулеметы позволяли решать эту проблему, более того, многие государства до сих пор решают ее, используя в основе пистолетные боеприпасы (иногда значительно модернизированные). Однако значительное удешевление и повсеместное распространение индивидуальных средств защиты в виде бронежилетов в последней четверти XX века предельно снизило эффективность этого типа оружия.

В первую очередь виной этому стала низкая пробивная способность пистолетных пуль, которые легко задерживаются даже легкими бронежилетами, причем даже при стрельбе в упор, не говоря уже о сколько-нибудь значительных расстояниях. Многочисленные эксперименты по увеличению пробивной способности пистолетных пуль по большому счету привели к успешному результату только в России. Однако там, в силу ряда причин, такое оружие на вооружение принято не было. Одной из таких причин являлись реальные боевые ситуации, возникавшие во время военных действий на Кавказе. У всех свежи в памяти трагические случаи с российскими летчиками, сбитыми над районами, контролируемыми чеченскими военными формированиями. Они высветили целый ряд давно назревших проблем в оснащении и вооружении российских ВС. В их числе и вопрос обеспечения индивидуальным оборонительным оружием экипажей, в частности, авиационных. Так, на Кавказе сложилась ситуация, когда пилоты летали с автоматами, не желая укладывать их в НАЗы (носимые аварийные запасы), чтобы быть в полной готовности к встрече с противником. Это не очень удобно. Однако экипажи предпочитали быть готовыми к ситуации, когда до приземления придется применять автомат. Причем применение пистолета АПС (положенного по штату) в таких ситуациях крайне не эффективно ввиду его малой огневой мощи. Особенно в условиях ведения боевых действий, при противодействии противнику, вооруженному автоматическим или полуавтоматическим общевойсковым оружием (автоматы Калашникова, М16 различных модификаций, карабины СКС и так далее). Следует отметить, что речь не идет о недостатках конкретной модели, просто пистолеты оказались абсолютно не подходящим для решения данных задач классом оружия.

В связи с вышесказанным сформировались общие требования, коим должно отвечать индивидуальное оборонительное оружие. Оно должно постоянно находиться при военнослужащем, не мешая выполнению им своих обязанностей, то есть быть максимально легким и компактным. Одновременно оно должно обеспечивать достаточную эффективность огня, позволяющую сдерживать противника, вооруженного общевойсковым стрелковым оружием и использующего средства индивидуальной бронезащиты. Поскольку оружие рассчитано на применение членом экипажа, который аварийно покинул летательный аппарат, желательно, чтобы возможно было привести его в боевое положение и вести огонь одной рукой. Нежелательно использование специальных, не стоящих на вооружении боеприпасов. Безусловно, желательна возможность использования индивидуального оборонительного оружия в качестве охотничьего при приземлении в малонаселенных районах. Образца, отвечающего в полной мере перечисленным требованиям, пока не создано.

Скорейшим, хотя и не радикальным, решением проблемы индивидуального оборонительного оружия некоторые видят оснащение экипажей современными моделями пистолетов-пулеметов, широко используемых МВД РФ. В качестве аргументов приводится то, что по своим массово-габаритным характеристикам они близки к пистолетам, но имеют несравнимо большую дальность эффективной стрельбы, большую емкость магазина и, в отличие от пистолетов, значительно менее требовательны к квалификации стрелка.

Дело в том, что до недавнего времени фактором, препятствующим применению пистолетов-пулеметов в войсках, было недостаточное пробивное действие пистолетного патрона 9x18 мм по распространенным ныне средствам индивидуальной бронезащиты. Однако в тульском Государственном унитарном предприятии «КБ приборостроения» (ГУП КБП) был разработан, испытан и подготовлен к серийному производству бронебойный патрон 9x18 мм ПБМ. По пробивному действию он значительно превосходит более мощные боеприпасы, такие как 9x19 мм парабеллум, А5АСР и другие, состоящие на вооружении разных стран. При стрельбе из пистолета-пулемета этим патроном обеспечивается пробитие стального листа толщиной 5 мм на дистанции 25 м. Фактически принятие этих новых боеприпасов стало бы равноценно перевооружению, но без затрат значительных средств и переобучения личного состава. В целом же проблема оснащения ВС индивидуальным оборонительным оружием гораздо шире. По оценкам зарубежных специалистов, доля военнослужащих, которым::-:о необходимо, составляет до 2/3 общей численности личного состава.

За рубежом исследовательские и опытно-конструкторские работы по формированию облика и созданию образцов такого оружия, обозначаемого аббревиатурой PDW, ведутся весьма активно. Первыми, кто представил комплексное решение этой проблемы, оказались бельгийцы. Они начали с разработки патрона. Так новый 5,7-мм боеприпас был создан в середине 1980-х годов бельгийской фирмой Fabrique Nationale D’Armes de Guerre (FN) в городе Герсталь под Льежем. Разрабатывался он для концептуально новых образцов оружия самообороны: тактического пистолета «Five-seveN» («5–7») и пистолета-пулемета Р90. Целью работ было создание личного оружия, которым предстояло вооружить две трети армии. Поэтому фирме FN требовалось разработать патрон нового калибра, который с успехом пришел бы на смену устаревшему пистолетному патрону 9-мм NATO парабеллум»). В связи с указанным решением были разработаны стандарты NATO STANAG на новый патрон и индивидуальное оружие.

Принципиально новый 5,7x28 патрон (его индекс SS190), будучи много меньше автоматного (общая длина 43,45 мм), хотя внешне и напоминал малоимпульсный промежуточный патрон, таковым все-таки не являлся. Однако его характеристики превосходили характеристики всех использующихся в настоящее время в личном оружии пистолетных патронов.



Он снаряжается в латунную гильзу бутылочной формы и традиционной конструкции. Первоначальный вариант патрона снаряжался пулей с пластиковым сердечником, по всей видимости, для уменьшения ее массы и соответствующего увеличения начальной скорости. Однако такая пуля обладала низкой пробивной способностью, и к тому же осколки ее сердечника (при их наличии в раневом канале) трудно просматриваются с помощью рентгенографии. Поэтому конструкция снаряда была доработана, и он получил стальной сердечник.

В стволе пистолета-пулемета Р90 пуля разгоняется до начальной скорости порядка 715 м/с (с пластиковым сердечником — 850 м/с, дульная энергия 540 Дж) и пробивает 48 листов кевлара с дистанции в 200 метров. Кроме того, по заявлениям разработчиков, она обладает хорошим останавливающим действием на эффективных расстояниях (способна отдать человеческому телу до 90 % своей энергии), вследствие своей малой массы. Малый импульс отдачи этого патрона позволил снизить массу и соответственно габариты оружия под него. Все это позволило ему взять на себя решение практически всех задач, стоящих перед пистолетами, пистолетами-пулеметами и отчасти перед штурмовыми винтовками, особенно на близких дистанциях до 300–400 метров.

Следующими за бельгийцами и на данный момент последними, из тех кто разработали новый комплекс оружие-патрон по программе PDW, стали немцы. Они использовали новый патрон 4,6x30.

Этот патрон был разработан и представлен в 2000 году немецкой фирмой Хеклер и Кох (Heckler&Koch) в комплексе с оружием PDW/MP7. Считается, что за основу был взят технологически отработанный патрон 4,6x36 (испанского предприятия СЕТМЕ). Боеприпас 4,6x30 разработан в нескольких вариантах, при этом одни из них имеют полную длину 40,5 мм, а другие 38,5 мм. Во втором случае пуля посажена в гильзу на 2 мм глубже, что делает патрон компактнее. Он выпускается в нескольких типах снаряжения:

— со стальной пулей в медной оболочке (основной);

— с полностью медной, тренировочной пулей (имеет сходную с предыдущим баллистику, при меньшей стоимости);

— с деформирующейся хрупкой пулей ROTA (для нужд полиции);

— холостой.

По материалам испытаний, проведенных разработчиком, патрон 4,6x30 превосходит по пробивным характеристикам боеприпас 5,7x28 SS 190. Их сравнительные характеристики приведены в таблице.



Таким образом, на сегодняшний день появилось и успешно развивается новое направление в стрелковом оружии — PDW. В нем используется новый тип боеприпасов (назовем его субпромежуточным), который специалисты относят пока что к разряду пистолетных, руководствуясь в первую очередь соображениями энергетики пули. Однако сама их концепция несколько расходится с револьверно-пистолетными. Так, для них в первую очередь важно не останавливающее действие пули (способность пули полностью отдавать свою кинетическую энергию цели, при наименьших глубинах проникновения), а пробивная способность и настильность траектории. Это налагает соответствующие изменения на конструкцию боеприпаса. Так, субпромежуточные боеприпасы имеют характерную бутылочную форму гильзы и продолговатую остроконечную пулю, что вряд ли можно считать характерным для пистолетных патронов. Хотя появятся ли последователи у бельгийцев и немцев трудно сказать. Впрочем, в истории стрелкового оружия они часто являлись законодателями моды, так что время покажет.


• Spectre М4 (Италия)


Пистолет-пулемет Spectre был разработай в середине 1980-х фирмой SITES (Италия). Он предназначается в основном для проведения полицейских и противотеррористических операций, требующих мгновенной реакции, компактности и маневренности оружия, большой плотности огня на малых дистанциях и высокой безопасности в обращении с оружием.

Spectre построен по схеме со свободным затвором. Стрельба ведется с закрытого затвора, при этом схема автоматики более схожа с пистолетной, нежели с типичной для пистолетов-пулеметов: он имеет курковый ударно-спусковой механизм двойного действия без неавтоматического предохранителя, но с рычагом безопасного спуска курка. Таким образом, Spectre может носиться с патроном в патроннике и со спущенным курком, а для открытия огня достаточно лишь нажать на спусковой крючок. Другая особенность — принудительное воздушное охлаждение ствола: затвор при своем движении прогоняет воздух через кожух ствола, обеспечивая возможность ведения интенсивного автоматического огня. Для этого же предназначены и четырехрядные магазины повышенной емкости. Для удобства скрытого ношения он оборудован складным прикладом, складывающимся поверх ствольной коробки, и рукояткой перезаряжания в виде двух небольших клавиш-захватов по бокам верхней части ствольной коробки. Сама ствольная коробка выполнена зацело с кожухом ствола штамповкой из стали.

---

Калибр: 9x19mm I.uger/Para; Вес: 2,9 кг;

Длина (приклад сложен/разложен): 350 / 580 мм

Длина ствола: 130 мм; Темп стрельбы: 850 выстрелов в минуту

Емкость магазина: 30 или 50 патронов.


• РМ-63 (Польша)


Компактный пистолет-пулемет РМ-63 (Pistolet Maszynowy wz.63 — автоматический пистолет обр. 1963) был разработан известным польским конструктором-оружейником Петром Вильневницом (Peter Wilniewczyc). На вооружение РМ-63 был принят в 1963 году, с 1965 года этот пистолет-пулемет стал поступать на вооружение специальных подразделений Польской армии. Кроме того, этот пистолет-пулемет использовался подразделениями полиции ГДР. РМ-63 отличался достаточно необычной конструкцией, соединявшей в себе черты обычного пистолета и пистолета-пулемета. Так, имея «пистолетную» компоновку с размещением магазина в рукоятке и подвижным кожухом-затвором, РМ-63 в то же время стрелял с открытого затвора подобно большинству пистолетов-пулеметов, а также имел складные приклад и переднюю рукоятку. Он допускал стрельбу как «по пистолетному», с одной руки, так и с двух рук или с упором приклада в плечо.

РМ-63 использует автоматику со свободным затвором, выполненным по типу пистолетного кожуха-затвора. Возвратная пружина расположена под стволом. В передней части кожуха-затвора выполнен ложкообразный выступ-компенсатор, служащий для уменьшения подброса ствола при стрельбе. Этот выступ-компенсатор также может быть использован для взведения затвора одной рукой — для этого передний торец компенсатора упирается в любую твердую поверхность, и оружие подается вперед до постановки затвора на боевой взвод. Кроме того, для взведения затвора двумя руками в его задней части по бокам выполнены насечки. РМ-63 допускает ведение огня одиночными выстрелами и очередями. Выбор режима огня осуществляется степенью нажатия на спусковой крючок — частичное нажатие приводит к одиночному выстрелу, полное — к автоматической стрельбе. Для уменьшения темпа стрельбы в задней части затвора установлен инерционный замедлитель темпа стрельбы, использующий дополнительное шептало, перехватывающее затвор в крайнем заднем положении после каждого выстрела и освобождаемое под действием инерциального груза после небольшой задержки. Питание патронами осуществляется из коробчатых магазинов емкостью в 15 или 25 патронов, защелка магазина расположена в основании рукоятки. Прицельные приспособления открытые, выполнены на кожухе-затворе. Целик перекидной L-образный, имеет 2 установки по дальности стрельбы на 75 и 150 метров. В силу того, что кожух движется при стрельбе, корректирование точки прицеливания при автоматической стрельбе затруднено. Для удобства удержания пистолет-пулемет РМ-63 оснащен складным металлическим прикладом и складной же передней рукояткой. Переноска РМ-63 может осуществляться «по пистолетному» в специальной кобуре, или при помощи наплечного ремня, присоединяемого к единственной антабке в задней части корпуса оружия, позади рукоятки.

---

Калибр: 9x18 ПМ

Вес: 1,6 кг без магазина; 2,0 кг с заряженным магазином на 25 патронов

Длина (приклад сложен/раскрыт): 333/ 83 мм

Длина ствола: 152 мм;

Темп стрельбы: 650 выстрелов в минуту

Емкость магазина: 15 или 25 патронов


• Jati-Matic/GG-95 PDW


Пистолет-пулемет Jati-Matic был сконструирован финном Яти Тумаари и производился финской компанией Tampeeren Asepaja Оу с 1980 по 1987 годы. В 1995 году его производство было возобновлено финской компанией Оу Golden Gun ltd. под обозначением GG-95 PDW. Невзирая на то, что Jati-Matic достаточно широко рекламировался, на вооружение он нигде так и не поступил.

Jati-Matic представляет собой автоматическое оружие, построенное на основе автоматики со свободным затвором. Особенность конструкции этого ПП в том, что затвор движется не параллельно стволу, а под углом к нему, вверх-назад. Такая конструкция, по идее, должна была во-первых обеспечивать дополнительное торможение затвора, и во-вторых, компенсировать увод ствола вверх при автоматической стрельбе. Кроме того, такая конструкция обеспечила возможность расположения пистолетной рукоятки практически на одной линии со стволом, что также облегчало контроль над оружием. Спереди под стволом расположена складная рукоятка, которая в разложенном состоянии служит также рукояткой взведения затвора, а в сложенном — выполняет роль предохранителя, блокируя затвор. Ствольная коробка штампованная из стали, с откидывающейся для доступа к механизму вверх-вперед крышкой. Приклада Jati-Matic не имеет.

---

Калибр: 9x19mm Luger/Para;

Вес: 1.65 кг; Длина: 400 мм;

Темп стрельбы: 650 выстрелов в минуту

Емкость магазина: 20 или 40 патронов


• Heckler und Koch МР-5К (Германия)


Компактный пистолет-пулемет МР-5К был разработан немецкой фирмой Хеклер-Кох на основе популярного МР-5. МР-5К разработан специально как оружие скрытого ношения, пригодное для ведения ближнего боя, и обеспечивающее накоротке большую огневую мощь. Кроме самой Германии, МР-5К производится по лицензии в Турции и Иране. В 1990-х годах специально для военного рынка, и в первую очередь — американского, фирма Хеклер-Кох разработала вариант MP-5K-PDW — персональное оружие самозащиты военнослужащих, призванное заменить в войсках обычные пистолеты. MP-5K-PDW при небольших размерах может обеспечить значительно большую огневую мощь, нежели любой армейский пистолет, однако широкое распространение в армиях мира бронежилетов делает его малоэффективным.

МР-5К по своей сути является лишь укороченным пистолетом-пулеметом МР-5, отличаясь от него только меньшей длиной ствола и отсутствием приклада и цевья. Вместо цевья на МР-5К ставится передняя вертикальная рукоятка. Пистолет-пулемет MP-5K-PDW дополнительно имеет складной вбок пластиковый приклад, разработанный специально для Хеклер-Кох американской компанией Choate Machine & Tool Со. Кроме того, дульная часть ствола MP-5K-PDW оснащена тремя упорами, на которые могут ставиться быстросъемные глушители звука выстрела от МР-5.

Интересно, что в 1980-х годах фирма Хеклер-Кох выпустила для гражданского рынка самозарядный вариант МР-5К, названный «пистолетом» SP-89. Кроме невозможности ведения автоматического огня, SP-89 отличался отсутствием передней вертикальной рукоятки — вместо нее стояло коротенькое цевье. SP-89 использовал штатные магазины от МР-5 и МР-5К. В 1994 году импорт SP-89 в США был законодательно запрещен, и в настоящее время он не производится.

---

Калибр: 9x19mm Luger/Para

Вес: 2 кг (без магазина)

Длина: 325 мм

Длина ствола: 115 мм

Темп стрельбы: 900 выстрелов в минуту


• Автоматический пистолет И. Я. Стечкина (СССР / Россия)


Пистолет АПС был разработан в конце 1940-х начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным и принят на вооружение Советской Армии в 1951 году, одновременно с пистолетом Макарова ПМ. АПС (Автоматический Пистолет Стечкина) предназначался в качестве личного оружия самообороны некоторых категорий военнослужащих и офицеров, которым по штату не полагалось автомата Калашникова или карабина СКС, а пистолет Макарова казался недостаточно эффективным. По сравнению с ПМ АПС обеспечивал существенно большую огневую мощь и боевую эффективность за счет большей емкости магазина и более длинного ствола. Кроме того, для повышения точности стрельбы к пистолету придавалась кобура- приклад, примыкаемая к рукоятке. При необходимости из АПС также можно было вести огонь очередями, при этом благодаря наличию замедлителя темпа стрельбы пистолет оставался более или менее управляемым. Невзирая на указанные достоинства, АПС, особенно в сочетании со штатной кобурой-прикладом, был слишком громоздок и тяжел, он создавал помехи при экстренной эвакуации из боевой техники, и в результате вскоре был снят с вооружения СА и отправлен на резервное хранение.

На базе АПС в 1970-х годах для сил специального назначения Армии и МВД был разработан специальный вариант пистолета АПСБ, комплектовавшийся удлиненным стволом с резьбой в дульной части, позволявшей устанавливать прибор для бесшумной стрельбы (глушитель). Пистолеты АПСБ также комплектовались легким проволочным отъемным прикладом.

С ростом преступности в начале 1990-х годов правоохранительные силы России обнаружили, что штатный пистолет ПМ имеет недостаточную боевую эффективность, а армейские автоматы Калашникова зачастую избыточны по мощности. Лучшим решением могли бы стать пистолеты-пулеметы, но их в массовом производстве еще не было, а потому различные отряды ОМОН, СОБР и прочие стали закупать списанные из армии, но вполне дееспособные АПС. Даже сейчас, когда имеются и различные пистолеты-пулеметы, и более мощные пистолеты новейших систем, многие представители «органов» до сих пор предпочитают Стечкина за его дешевизну, широкую доступность патронов, достаточно хорошие боевые характеристики. Правда, вместо тяжеленных и малоудобных в ношении штатных кобур-прикладов зачастую используются кустарные или коммерческие кобуры открытого типа, гораздо более легкие и допускающие быстрое извлечение пистолета.

Пистолет АПС построен на основе автоматики со свободным затвором. Курковый ударно-спусковой механизм двойного действия допускает открытие огня как самовзводом, так и при ручном предварительном взведении курка. Ручной предохранитель расположен на затворе, и при включении блокирует ударник и затвор. Кроме того, предохранитель также выполняет функцию переводчика режимов огня, позволяя выбрать режим одиночных выстрелов или огня очередями. Для достижения разумного темпа стрельбы при небольшой массе затвора в пистолете предусмотрен инерционный замедлитель темпа стрельбы, расположенный в рукоятке. Прицел оригинальной конструкции имеет установки по дальности на 25, 50, 100 и 200 метров. Штатная кобура-приклад закрытого типа выполнена из дерева (ранние варианты) или из пластика, и примыкается к рукоятке пистолета. Стальной магазин с двухрядным расположением и выходом патронов вмещает 20 патронов, защелка фиксатора магазина располагается в нижней части рукоятки.

---

Длина: 225 мм

Длина ствола: 140 мм

Вес без патронов: 1220 г

Емкость магазина: 20 патронов

Темп стрельбы: 600 выстрелов в минуту


• Skorpion vz 61 (ЧССР)


Пистолет-пулемет Скорпион был принят на вооружение в ЧССР в 1961 году (отсюда обозначение vz.61-vzor 61, то есть образец 1961 года). Кроме того, Скорпион поставлялся на экспорт в Египет, Ливию, Анголу и еще ряд стран. Скорпионы были использованы рядом террористических групп при проведении некоторых громких террактов в 1970-80-х годах.

ПП Скорпион был разработан как оружие для самообороны, призванное заменить обычные пистолеты для операторов техники, водителей и т. п., а также для вооружения спецподразделений армии (разведчиков) и полиции.

Скорпион построен по схеме со свободным затвором и использует относительно маломощные патроны. В сочетании с малыми размерами и небольшой отдачей, это делает его весьма эффективным при действиях в закрытых пространствах, вроде салона автомобиля или самолета. Так как затвор Скорпиона имеет малую массу, Скорпион оборудован специальным инерционным замедлителем темпа стрельбы, расположенным в рукоятке. После каждого выстрела этот замедлитель на малый промежуток времени захватывает и останавливает затвор в его заднем положении, что позволяет достигнуть темпа стрельбы в 850 выстр/мин (сравните с 1100–1200 выстр/мин у ПП МикроУЗИ или Инграм МАК-11, имеющих близкие со Скорпионом размеры). Такой темп стрельбы, при малой отдаче и удобном удержании, обеспечивает Скорпиону высокую кучность стрельбы очередями.

Рукоятка заряжания выполнена в виде двух небольших кнопкообразных выступов с каждой стороны ствольной коробки, предохранитель-переводчик режимов огня расположен на левой стороне оружия, над рукояткой для удержания, и имеет 3 положения: предохранитель, одиночные, автоматический огонь.

Скорпион носится в специальной кобуре, аналогичной пистолетным, и благодаря малым размерам и весу, может легко переноситься скрытно, под одеждой. Он также может оснащаться глушителем. Кроме базового выпускается еще 2 варианта — vz.82 и vz.83, отличающихся от модели 61 калибрами (9мм Макаров и 9мм Браунинг короткий), а внешне — прямыми коробчатыми магазинами вместо изогнутых.

---

Калибр(ы): 7.65x17мм (32АСР) для vz.61; также 9x18мм ПМ для vz.82 и 9x17мм (380АСР) для vz.83

Вес: 1.28 кг без магазина

Длина (приклад сложен/разложен): 270/517 мм

Длина ствола: 115 мм

Темп стрельбы: 850 выстрелов/мин

Емкость магазина: 10 или 20 патронов.


• FN Р90 (Бельгия)


Пистолет-пулемет РЭО был разработан в конце 1980-х годов фирмой ФН Эрсталь (Бельгия) в качестве оружия самообороны.

Он построен по схеме булл-пап (рукоятка управления огнем со пусковым крючком находятся ближе к дульному срезу ствола, чем горловина магазина), корпус Р90 выполнен из полимеров. Автоматика построена по схеме со свободным затвором, питание осуществляется из магазина, расположенного над стволом. Патроны в магазине расположены перпендикулярно стволу и перед подачей в ствол разворачиваются на встроенной в магазин поворотной рампе. Р90 имеет рукоятки заряжания, расположенные с обеих сторон оружия, предохранитель/переводчик режимов огня расположен под спусковым крючком. Стрелянные гильзы выбрасываются вниз, через полую рукоятку управления огнем. Этот пистолет-пулемет оборудован встроенным коллиматорным прицелом единичной кратности — прицельной сеткой в виде буквы Т. Прицельная сетка имеет автоматически регулируемую подсветку в зависимости от наружной освещенности. Кроме того, он оборудован открытым прицельными приспособлениями.

Р90 может быть оборудован специальными лазерными целеуказателями видимого или ИК диапазона, а так же глушителем (требует использования специальных патронов с дозвуковой скоростью пули). Это оружие состоит на вооружении в Саудовской Аравии, в Перу и Таиланде, а также широко предлагается на экспорт.

---

Калибр: 5.7x28мм SS190

Вес: 2.54 кг без патронов; 3 кг с магазином и 50 патронами

Длина: 500 мм

Длина ствола: 263 мм

Темп стрельбы: 900 выстрелов в минуту

Емкость магазина: 50 патронов


• НК МР-7 PDW (Германия)


Пистолет-пулемет МР-7, разработанный в конце 1990-х годов немецкой фирмой Хеклер и Кох, по принятой на западе классификации относится к новому классу стрелкового оружия PDW. МР-7 немецкой разработки стал вторым серийным представителем оружия класса PDW — его выпуск был начат в 2001 году, и он стал поступать на вооружение некоторых немецких спецподразделений. Кроме того, МР-7 конкурирует с Р-90 за место в системе стандартных вооружений блока НАТО.

С технической точки зрения, МР-7 — автоматическое оружие под специально разработанный патрон калибра 4,6 мм (обозначение патрона 4,6x30 мм, внешне патрон напоминает уменьшенный патрон 5.56 мм НАТО). Оружие скомпоновано по типу компактного пистолета-пулемета. Магазин вставляется в пистолетную рукоятку, приклад складной, телескопический, спереди имеется дополнительная складная рукоятка для удержания оружия двумя руками. Автоматика МР-7 построена по схеме с газовым двигателем с коротким ходом газового поршня, запирание — поворотом затвора. Вообще, автоматика и ударно-спусковой механизм МР-7 сильно напоминают соответствующие элементы винтовки G-З6 этой же фирмы. Корпус МР-7 выполнен из пластика, сверху на корпусе устроены направляющие для крепления различных прицельных приспособлений. Режимы огня — одиночные и очередями, переключатель режимов огня также выполняет роль предохранителя и управляется с обеих сторон оружия. Рукоятка взведения расположена на тыльной стороне корпуса над прикладом, имеет Т-образную форму (по типу рукоятки взведения М16) и неподвижна при стрельбе. Огонь ведется с закрытого затвора.

Благодаря удачной компоновке МР-7 со сложенными прикладом и передней рукояткой может переноситься в кобуре по типу пистолетной. В сложенном состоянии он лишь немногим крупнее любого полноразмерного армейского пистолета. Стрельба из МР-7 может вестись как по пистолетному (с одной или с двух рук), так и с использованием передней рукоятки и, для улучшения точности и кучности стрельбы, — с разложенным прикладом. Такая конструкция обеспечивает большую, по сравнению с бельгийским Р-90, маневренность, особенно в стесненных условиях, что делает МР-7 привлекательным не только в качестве оборонительного оружия, но и в качестве наступательного оружия для различных подразделений спецназначения, нуждающихся в оружии ближнего боя, эффективном против противников в бронежилетах. Из недостатков МР-7 можно отметить короткий приклад, не обеспечивающий комфортной прикладистости оружия.

---

Калибр: 4.6 тт (4.6x30 мм);

Вес: 1.5 кг

Длина (приклад сложен/раскрыт): 340 / 540 мм

Длина ствола: 180 мм;

Емкость магазина: 20, 40 патронов

Темп стрельбы: 950 выстрелов в минуту

• АВИАЦИОННЫЙ КАТАЛОГ

«Дешево и сердито»

Раздел выходит под редакцией Мороз С.Г.



Часть 1

Появившись в начале I мировой войны, тяжелые бомбардировщики к ее концу стали действительно мощным оружием, способным влиять на ход крупных операций даже при существовавшем примитивном уровне планирования операций. Самолеты стали надежнее, боеготовность парка повысилась, улучшилась эксплуатационная пригодность. Но при всем этом тяжелые многомоторные самолеты так и не стали классом массовым в силу своей дороговизны и неразвитости авиапромышленности.

Между тем военные хотели иметь все больше и больше бомбардировщиков. Выходом стало появление более простых и дешевых двухмоторных самолетов, которые не располагали таким мощным вооружением, но имели сравнимую дальность и продолжительность полета. Именно такие машины вынесли на себе основную тяжесть боевой работы бомбардировочной авиации на Западном фронте в 1915–1918 годах.

Германия. Германский Генштаб не сразу определился с приоритетами, и поначалу затребовал аэроплан с большой бомбовой нагрузкой для ударов по укреплениям на линии фронта. Частная общемашиностроительная фирма «Альгемайне Электрицитаас-Гессельшафт» спроектировала такой самолет, названный К-I, но задание изменили, требуемую нагрузку уменьшили, а радиус действия увеличили. Не имея времени для коренных переделок, инженеры AEG увеличили баки и в таком виде представили машину на испытания.

Она получила индекс G-I (Grossflugzeug — большой самолет). Силовую установку составляли 2 мотора «Мерседес» D-I по 104 л.с., оказавшихся, как показали испытания, слабоватыми.

Опытный AEG G-I был облетан в начале 1915 года. Военные сочли, что машина пока не пригодна к реальной войне, заказав лишь 10 штук. Более совершенные AEG G-II появились летом 1915 года, их сделали уже 24.

В декабре 1915 года начались испытания следующей модели, AEG G-III. За счет установки более мощных моторов «Мерседес» D-IV или IVa (214, а затем 255–260 л.с.) данные улучшились. Но и этот самолет не пошел в большую серию, хотя и повоевал на Македонском, Итальянском и Западном фронтах.

Самым массовым бомбардировщиком AEG стал G-IV — 400 таких машин получил имперский воздушный флот. Он был и самым скоростным, мог за час пройти 165 км, на 10 км/ч больше, чем G-III. Следующая машина уже не была продуктом эволюции G-I, это был принципиально новый проект. AEG G-V был крупнее и тяжелее, его скорость не превышала 145 км/ч, зато потолок возрос с 4,5 до 6,5 км, а дальность наконец-то превысила заветный 1000-километровый рубеж, тогда как у G-III и G-IV она была 700 км. Таких самолетов сделали около 100.

«Большие самолеты» AEG G-IV и G-V сыграли важную роль в дальних операциях германской авиации, а вооружение стало типовым для всех немецких самолетов этого класса. Два пулемета винтовочного калибра устанавливались на верхних турелях в носу самолета и за крылом. Они имели круговой обстрел и могли подыматься почти вертикально вверх. Мелкие бомбы лежа укладывались в кассеты в фюзеляже, а крупные, весом до 150 кг, подвешивались снаружи. Самолет AEG G-IV мог поднимать 350 кг бомб, a G-V — 600 кг.

Еще одной фирмой, работавшей с конца 1914 года над средним бомбардировщиком, был берлинский завод транспортного машиностроения «Готаэр Ваггонфабрик» («Гота»). В феврале 1915 года эта фирма построила большой двухмоторный моноплан Гота G-I, сделанный под впечатлением успехов истребителей-монопланов, в том числе грозного Фоккер ЕI. Не дожидаясь результатов испытаний, германский «кригсминистериум» выдал заказ сразу на 20 самолетов этого типа. Меж тем летные данные оказались низкими, два 150-сильных «Бенца» явно «не тянули» машину. Испытания шли почти год, за это время производство Готы G-I не раз закрывали и возобновляли, военные приняли 18 самолетов, которые использовались как дальние разведчики. Время бомбардировщиков-монопланов еще не пришло.

Руководство «Готы» приложило максимум усилий, чтобы протолкнуть G-I в серию, но уже в середине 1915 года распорядилось спроектировать биплан G-II. Два 220-сильных «Мерседеса» D-IVa были взяты моторы первых серий) установили между крыльями винтами назад.

Каждый двигатель с капотом, системой охлаждения, масляным и бензиновым баками, соединенными стойками отсеками крыльев над и под мотогондолой, а также с расположенной под ней "Гота” G-1 опорой шасси представлял собой технологически законченную сборку. В полевых условиях ее можно было переставить с одной машины на другую, правая и левая группы «двигатель-шасси» были идентичны, что удешевляло производство.

Силовой набор, кроме сваренного из стальных труб каркаса рулей и элеронов, был деревянным, но в отличие от обычных самолетов той поры на фюзеляже полотняную обшивку заменили фанерной, а крепление ее к каркасу выполнили так, что она воспринимала часть нагрузок на фюзеляж, что повысило его прочность. Крыло также содержало ряд особенностей. Прежде всего, это коснулось лонжеронов, главных продольных силовых элементов, воспринимавших изгиб крыла от воздушных нагрузок, местные силы, возникавшие в месте крепления двигателей, шасси, подвески бомб и т. п. Вместо общепринятого тогда простого прямоугольного деревянного бруса на «Готе» впервые сделали фрезерованный из сосны двутавровый лонжерон, по сечению напоминавший железнодорожный рельс. Он лучше всего работал на изгиб, и бывалые железнодорожники «Готы» отлично это знали.

В марте 1916 года средний бомбардировщик Гота G-II выполнил первый полет и вскоре был принят Люфтваффе. Построили лишь 13 таких машин, их сменил G-III, по ходу выпуска которого было введено самое характерное отличие самолетов фирмы. Атака немецких бомбардировщиков сверху была опасным делом — турели с «парабеллумами» 7,92 мм были весьма эффективны. В то же время громоздкие фюзеляжи и развитое оперение затеняли обширные секторы пространства внизу, и этим начали пользоваться «Ньюпоры», «СПАДы» и «Сопвичи» Антанты. Фюзеляж «Готы» был тесен, и сделать еще одну стрелковую точку внизу оказалось сложно. Тогда был сделан шаг в стиле Александра Македонского, который разрубил Гордиев узел, не сумев его развязать. В верхней и нижней фанерных панелях фюзеляжа за местом стрелка пропилили окна, теперь задний стрелок мог наклонить свой «Парабеллум» и палить вниз. Заказ на эту «Готу» был 25 экземпляров.

В 1917 году в серию пошел G-IV, в котором этот вырез увеличили, обшили фанерой его внутренние стенки, образовав так называемый «тоннель Готы». Внизу шпангоут подрезали дальше и поставили еще один шкворень для третьего пулемета. Но при его установке приходилось брать меньше бомб, а двум стрелкам оказалось тесно. Кроме «Готы», сдавшей 52 «четверки», еще 30 G-IV построил в Австро-Венгрии завод «Эльфауге» (LVG).

Затем последовала самая массовая «Гота», G V. При сходной конструкции и силовой установке за счет снижения боекомплекта пулеметов и топлива (а экипаж мог взять и полный запас патронов и бензина) был введен перегрузочный вариант бомбового вооружения — 600 кг вместо 310 на предыдущих моделях. Завод «Гота» построил в 1918 году 145 G-V и G-Va, а также 80 улучшенных G-Vb.

Следующая модель «Готы» G-VI выглядела очень необычно: один мотор «Мерседес» D-IVa располагался в носовой части фюзеляжа, а другой — в отдельной мотогондоле между крыльями. Оригинальный несимметричный самолет особых преимуществ перед обычными не имел и в серию не запускался. Более удачно сложилась судьба среднего бомбардировщика Гота G-VII (GL–VII). Это была принципиально новая машина разработки инженера Роснера с лучшей аэродинамикой за счет скругленных обводов носовой части, в которой сняли громоздкую стрелковую турель, заменив ее неподвижным пулеметом. Задний стрелок со своим «парабеллумом» остался, но «тоннель» убрали. На серийных самолетах, поставки которых начала в 1917 году фирма «Сименс-Шукерт», ставили моторы как типа «Мерседес» D-IVa, так и «Майбах» Mb-IV (оба — по 260 л.с.). Модель G VIII представляла собой «семерку» с увеличенным размахом крыла. На нескольких самолетах сняли бомбовое вооружение, увеличили запас топлива, а в закрытой кабине в носу сделали место для наблюдателя и установили аэрофотоаппарат. К концу войны «Сименс» построил 355 самолетов G VII и VIII, еще несколько десятков самолетов этих типов под общим названием G IX произвела по лицензии «Готы» австрийская фирма «Эльфауге», внеся в них много конструктивных изменений.

Первые двухмоторные самолеты фирмы «Фридрихсхафен» оказались совсем неудачными, и только в начале 1917 года на испытания вышел G-III, устроивший командование Люфтваффе. По компоновке силовой установки с толкающими винтами он напоминал конструкции «Готы», но имел металлический каркас фюзеляжа с обшивкой из фанеры. Крылья с коробчатыми лонжеронами были из сосны с полотняной обшивкой. Место летчика было поднято относительно передней стрелковой точки, и на посадке машина оказалась гораздо удобнее своих конкурентов. Большая высота фюзеляжа, определенная этим решением, позволила все бомбы (510 кг) подвешивать внутри. В 1917–1918 годах было построено 245 «Фридрихехафенов» G-III.

В конце 1914 года приступил к проектированию «большого самолета» и «Сименс». Его «тип G» был крайне оригинален и имел фюзеляж, за кабиной разделявшийся на две пирамидальные балки, расположенные друг над другом. Два мотора поставили в носу, а винты вывели перед бипланной коробкой. В мае 1915 года «тип G» начал летать, но массовым не стал. В дальнейшем фирма сосредоточилась на строительстве тяжелых бомбардировщиков, в чем имела больший успех.





Россия. Россия также нуждалась в среднем бомбардировщике, менее дорогом и сложном самолете, чем «Илья Муромец». Такая машина была заказана, и 23 июня 1916 года на испытания вышел самолет «Анатра ДЕ». Приглашенный из Франции главный конструктор завода Декан спроектировал многостоечный биплан, в носовой части которого был установлен мотор «Сальмсон» (140 л.с.), а на крыльях — еще два 80-сильных «Рона» с толкающими винтами. Идея заключалась в том, чтобы взлет с бомбовой нагрузкой, полет к цели и уход от истребителей противника выполнять на трех моторах, а возвращаясь на базу, два выключать. К сожалению, в первом же полете самолет на посадке был сильно поврежден, и работы по нему прекратили.

Через месяц был готов еще один средний бомбардировщик «Анатры», «тип ВХ», или «Двухвостка В. Хиони». Два серийных фюзеляжа от самолета «Анатра-Д» с моторами «Гном-Моносупап» по 100 л.с. соединялись бипланной коробкой, набранной серийными же нервюрами от того же «типа Д» и общим стабилизатором, а между фюзеляжами на верхнем крыле навесили гондолу для стрелка. Первый самолет был облетан 30 июня 1916 года, а в 1917 году построили и вторую машину. Данные получились невысокими, не помогла и установка более мощных «Сальмсонов» в 140 л.с. Вывод по испытаниям удручал — самолет не имеет преимуществ перед одномоторными типами. Тем не менее, испытывая трудности со снабжением «Муромцами», командование Эскадры воздушных кораблей добилось заказа на 50 «двухвосток», но в середине 1917 года выполнить контракт уже было невозможно.

Хиони в 1917 году установил один «ВХ» на поплавки типа «Альбатрос», однако дело закончилось скверно. 11 августа 1917 года на испытаниях в Одессе машина зарылась носом в волну, при этом летчик-наблюдатель выпал из верхней кабины и утонул. Самолет оказался сильно поврежден и надолго был заброшен. В 1921 году Хиони восстановил эту машину и выставлял ее в Москве, но добиться денег на продолжение работ ему не удалось.

Создатель тяжелого «Ильи Муромца» Сикорский построил и несколько самолетов «среднего тоннажа». Это был истребитель ПВО C–XVIII с двумя, а затем четырьмя моторами (один из первых в мире самолетов такого класса), а также двухфюзеляжный двухмоторный C–XIX, но назначение машины конкретно не определялось, по сути, она оставалась экспериментальной.



Таганрогский авиазавод В.А. Лебедева под руководством известного в те годы конструктора авиавооружения Л.Д. Колпакова-Мирошниченко в 1917 году начал строить весьма прогрессивный по тому времени средний бомбардировщик и дальний фоторазведчик «Лебедь-XIV» или Лебедь-Гранд». Он имел обтекаемый фюзеляж, а мотогондолы вообще выглядели верхом аэродинамического совершенства, но оказался очень трудоемким, строили его долго, за год самолет был готов процентов на 80, а летом 1917-го работа завода остановилась из-за волнений в Таганроге, и на этом история этой машины прервалась.

«Российское товарищество воздухоплавания С.С. Щетинин и Ко» построило среди прочего и два тяжелых гидроплана. Первый, «Морской крейсер», ил и МК-1, бы л спроектирован под руководством корифея отечественной гидроавиации Д.П. Григоровича. Это был биплан, корпус которого представлял собой гибрид центрального поплавка обычного гидроплана и фюзеляжа, по конструкции напоминавшего «Илью Муромца», но меньших размеров. Три 150-сильных «Санбима» составляли силовую установку этой машины. Самолет был готов в ноябре 1916 года. Несмотря на недружелюбие осенней Балтики, испытания было решено не откладывать, и на первой же пробежке самолет зарылся носом в волну и затонул. Экипаж не пострадал, но работа встала.

Однако, интерес к такой машине оставался и по заказу Главного морского штаба Российского императорского флота завод Щетинина в 1917 году представил еще один проект двухмоторного поплавкового торпедоносца ГАСН М.М. Шишмарева и Д.П. Григоровича. Было заказано 10 таких машин, головная впервые оторвалась от воды 24 августа 1917 года. Самолет имел много недостатков, хотя неустранимых среди них не было. Но революция и гражданская война прервали работу над этой интересной машиной. Полеты на следующем достроенном самолете возобновились лишь в конце 1920 года, но продолжались недолго. Он совершил вынужденную посадку в полынью далеко от берега, пока до него добрались спасатели, вода вокруг него вскрылась льдом. Никто не пострадал, ГАСН вытащили, но корпус был поврежден и летать на нем больше не пытались.

(Продолжение следует)


• КОРАБЕЛЬНЫЙ КАТАЛОГ

Умение классифицировать

("SANTISIMA TRINIDAD"]

Раздел выходит под редакцией Павленко С.Б.



К началу XVIII столетия парусные суда достигли определенной степени совершенства, хотя постройка их все еще не имела под собой никакой солидной научной базы. Даже такие признанные корабельные мастера, как голландцы, в основном руководствовались своим эмпирическим опытом, а не детально проработанными чертежами. Когда будущий российский самодержец Пётр I, решивший в Голландии постичь науку кораблестроения, самолично убедился в отсутствии таковой, и узнавший, что совершенство голландских кораблей достигается только на основании многолетнего опыта корабельщиков (что монарха, решившего создать флот в кратчайшие сроки, явно не могло устроить!), то, по свидетельству очевидцев, Пётр был «гораздо невесел». Пребывая почти год в подмастерьях у корабельного мастера Класа Поля, Пётр совершенно разочаровывается в познаниях своего учителя, а затем и вовсе начинает считать голландских судостроителей ремесленниками, полагающимися лишь на природную сметку и верность глаза. Будучи в гостях у купца Яна Тесинга, Петр был познакомлен с одним англичанином, который «…слыша сие, сказал, что у них в Англии сия архитектура так же в совершенстве, как и другие, и что кратким временем научиться можно. Сие слово его величество зело обрадовало: по которому немедленно в Англию поехал, и там через четыре месяца оную науку постигал…». Итак, следующим «пунктом назначения» Петра-ученика стала Англия — родина фрегатов и, пожалуй, единственная страна, где к началу XVIII века теория кораблестроения получила достойное развитие в практическом применении.

Действительно, первым кораблестроителем, сумевшим на практике использовать известные законы гидростатики и математического интегрирования при создании своих кораблей, был английский кораблестроитель Антони Дин (1638–1721 гг.) Случилось это в 1664–1666 гг. во время постройки в родном городе Дина - Харидже 70-пушечного линейного корабля “Руперт”. Свою лепту в создание теории кораблестроения внесли такие великие английские учёные, как Роберт Гук, Исаак Ньютон, Эдмон Мариотт. Светила первой величины в мировой науке!

Однако, в конце XVII — начале XVIII века и французский флот также находился на вершине своего развития, и смело бросал вызов соперникам — Англии и Голландии, отчего это время просто пестрит многочисленными морскими сражениями. Одно из самых крупных сражений произошло в 1690 году вблизи английских берегов. Французы тогда разгромили объединенный англо-голландский флот. А незадолго до этого — в 1681 г. в Париже по приказу Людовика XIV Академия наук созывает первую в истории кораблестроения научную конференцию, в которой участвовали знаменитые ученые и морские офицеры. На этой конференции, в частности, впервые была предпринята попытка узаконить правила постройки судов. Уже в 1681 г. французские кораблестроители на основании научных исследований Парижской Академии Наук начинают обсуждать вопрос применения математических методов при проектировании судов. Секреты французского кораблестроения начинают изучаться во всех морских державах, и в первую очередь — в Англии, которая весь XVII и начало XVIII века будет упорно отвоевывать упущенные позиции и бороться с французским флотом за первенство на морях и океанах. Достаточно отметить, что взятые англичанами в плен французские корабли служили им образцом для усовершенствования, а английские командиры напрашивались на командование трофейными французскими кораблями. Ну а долголетие французских кораблей говорило само за себя. Например, «Бургундия», построенная знаменитым французским конструктором Жаком Сане и спущенная на воду в 1785 году, была не только одним из самых красивых кораблей первого класса, но и поставила рекорд долговечной службы, оставаясь в строю до 1848 года, т. е. 63 года подряд. Другой типичный пример французского кораблестроения — линейный корабль «Ройаль Луи», спущенный на воду в 1692 году, представлял собою образец продуманности в проектировании и тщательности в постройке, что позволило ему 90 лет (!) находиться в составе флота. Ну а высокий уровень развития французской науки просто не позволял создавать плохие корабли.

И знаменитые французские учёные: Блез Паскаль, Поль Гост, Иоганн и Даниил Бернулли, Жан Даламбер, Пьер Губер также, наравне с англичанами, внесли свой вклад в развитие науки о корабле.

Апофеозом усиленного развития французского флота (инициированного Ришелье) и его полным триумфом явилось сражение испано-англо-голландского флота под командованием адмирала Херберта (59 кораблей) и французского, под командованием выдающегося флотоводца А. ле Турвилль (75 кораблей), во время войны Франции против Аугсбургской лиги (1688–1697 гг.) у мыса Бичи-Хэд. Это сражение закончилось полным поражением союзников и до сих пор считается одним из самых крупных военно-морских успехов в истории Франции.

В конце столетия ожесточённая борьба за контроль над морем между Англией, Голландией и Францией достигла своего апогея. Склонить чашу весов на одну сторону, как это обычно бывает, помог случай. Голландия выбыла из борьбы, истощив свои финансовые ресурсы и всё больше начиная отставать в промышленном и научном развитии, а также потеряв Де Рейтера в случайном (!) столкновении с испанским флотом. Но первые две причины были вполне объективными, и голландцы больше никогда не претендовали на военно-морское господство. Быстро закончилась и эпоха голландской мировой торговли.

Франция же потеряла свои шансы на первенство в военно-морской гонке из-за одного человека, которому бездумно доверила свой флот, и потому долго не могла смириться со своим вечным вторым местом. Но обо всём — по порядку.

В войне за испанское наследство (1701–1714 гг.) Англия, Голландия и Австрия выступили против Франции и Испании. Противоборствующие всё прошедшее столетие великие морские державы выступили против чрезмерного усиления Французской империи, которая, в случае захвата испанского престола Бурбонами, могла опереться на гигантские владения Испании в Средиземном море, Америке и Ост-Индии. Англия и Голландия имели свои виды на эти владения, свои торгово-экономические интересы.

Англо-голландским флотом на Средиземноморье командовал британский адмирал Джордж Рук. Связанный по рукам и ногам политиками (а в политических интригах этой войны можно было свернуть шею!), Рук не имел права что-либо предпринимать без согласия королей Португалии и Испании, что чрезвычайно раздражало адмирала. После «демонстрации флага» (и пушек) перед враждебной Барселоной британская эскадра выдвинулась к Тулону, где стоял французский флот, чтобы дать бой. Но по пути Рук встретил второй французский флот, шедший из Бреста на соединение с тулонской эскадрой, и погнался за ним, но не успел атаковать до соединения французов. Когда же французы соединились, флотоводец посчитал, что силы противника слишком велики, чтобы с ними сразиться, и раздосадованный двойной неудачей в погоне за «двумя зайцами», принял решение отступить. В мрачном расположении духа и угрюмый от ожидания бесславного возвращения, Рук «не солоно хлебавши» возвращался в Лиссабон на зимнюю стоянку. И тогда, чтобы показать королеве и лордам Адмиралтейства, что он всё-таки печётся о воинской славе Англии, Джордж Рук решил, по собственной инициативе, захватить Гибралтарскую крепость, которая, при всей её очевидной стратегической важности — она запирала вход/выход из Средиземного моря в Атлантику, — имела весьма незначительный гарнизон. Инициатива была достаточно опрометчивой, т. к. где-то поблизости находился объединённый французский флот, а лорды английского Адмиралтейства чрезвычайно не любили самостоятельных адмиралов. Но цель была прямо по пути, и Рук, плюнув на все дипломатические тонкости и ограничения, повёл корабли в атаку на Гибралтарскую скалу.

Англичане бомбардировали Гибралтар, выпустив 15000 ядер, а затем высадили десант со шлюпок. 4 августа 1704 года Гибралтар перешел в руки британской короны. Господствующее положение крепости на Средиземном море сыграло важную роль в дальнейшем создании Британской империи.

Король (вернее — претендент на престол) Испании из династии Бурбонов немедленно постарался вернуть крепость. Он обратился к французскому флоту, которым после смерти великого Турвиля командовал двадцатишестилетний граф Тулузский, не имевший никаких флотоводческих талантов, но бывший побочным сыном Людовика XIV (вот он — случай!). Тот поспешно вышел в море, но не со всем флотом, а только с его частью, что не может быть объяснено историками иначе как молодостью и бездарностью командующего. Флоты встретились 24 августа близ Велец-Малаги.



Сражение у Велец-Малаги

Англо-голландский флот оказался «на ветре». Союзники имели 52 корабля, французы — 58. Союзники спускались на врага вместе, и каждый командир избирал себе противника в соответствии с линейной тактикой. В ходе атаки авангард отделился от центра, и французы попытались использовать этот разрыв, чтобы отрезать авангард. Это привело к тактическому перевесу французов, которым они не сумели воспользоваться в полной мере. Жестокое сражение длилось с 10 часов утра до 5 вечера. Его результаты не были окончательными. Следующим утром ветер стал благоприятствовать французам, но они им опять не воспользовались. Рук также не собирался продолжать бой, ибо на 25 кораблях кончились боеприпасы, истраченные еще при штурме Гибралтара, и некоторые союзные корабли в ходе боя приходилось уводить за линию. Не преследуемый французами, он благоразумно направился в Лиссабон, по пути выгрузив часть боеприпасов и провизии для гарнизона Гибралтара. Граф Тулузский же самонадеянно заявил, что бой при Малаге окончился в его пользу и увёл главные силы в Тулон, направив в помощь осаждавшим Гибралтар испанцам только 10 кораблей. Однако французы не смогли вернуть Гибралтар Испании: осаждавшая эскадра была уничтожена, а атака с суши превратилась в утомительную блокаду. Считают, что именно эта неудача стала причиной неверия французских правящих кругов в большое значение флота, и привело к значительному сокращению кораблестроительных программ и в постепенном упадке (очередном!) французского флота.

На протяжении почти полувека французы ни в чём не уступали британцам, а во многом — и опережали английских корабелов. И теперь, пытаясь вернуть ускользающее военно-морское первенство, Франция провела некоторые реформы, — так, например, изменилась классификация французских военно-морских судов в XVIII веке — она стала основываться на пушечном вооружении, как у англичан, что привело к пересмотру проектов новых закладываемых кораблей. Корабль первого класса имел 118 пушек, второго класса — 80 и третьего класса — 74 и т. д. Но… Иногда слишком высока цена, которую флот и страна в целом должны заплатить за причуды короля и его незаконнорождённого отпрыска. Франция это испытала на себе в полной мере после «триумфа» у Велец-Малаги. Общественное мнение отвернулось от флота. Весь XVIII век Франция оказывается в роли догоняющей своего извечного соперника, и закончится эта гонка сокрушительными поражениями конца XVIII — начала XIX века: Трафальгаром и Абукиром. Но об этом — в следующих выпусках.



* * *

Испания, несмотря на многочисленные поражения, которые ей пришлось перенести в XVI–XVII веке, по-прежнему оставалась великой колониальной державой. Для подавления восстаний в колониях, защиты собственных линий снабжения армии и обеспечения безопасности торговли сильный флот был жизненно необходим Испании. Поэтому во второй половине XVIII века наблюдается некоторое оживление на испанских верфях и предпринимаются попытки реформации военно-морского дела.

Обновление испанского флота в XVIII в. явилось частью программы модернизации в различных отраслях, предпринятой королем Карлом III, одним из “просвещенных деспотов” своего столетия. Карл III усовершенствовал методы управления и долгосрочного планирования в промышленности страны; это коснулось и королевских верфей. Одним из нововведений была стандартизация проектов военных кораблей. В начале XVIII в. каждый построенный военный корабль был уникальным по своей конструкции. Но к 70-м годам XVIII века испанские корабли были разделены на шесть основных рангов, — самые мощные линейные корабли имели от 118 до 130 пушек. Линейные суда третьего класса имели по 62 пушки, но зато были более маневренными. Корабли каждого ранга строились в соответствии с общими конструктивными требованиями. Более того, конструкции корпусов и палуб, где размещалось вооружение, а также парусное снаряжение кораблей разных рангов должны были быть одинаковыми. Все это способствовало резкому увеличению производительности верфей, что было немаловажно в то время, когда Испания остро нуждалась в новых кораблях для защиты своих разросшихся владений. К слову, — испанские корабелы использовали материалы только отличного качества. Корпуса английских и французских кораблей того времени строились из дуба, а мачты и реи — из сосны. Испанцы же использовали для строительства своих кораблей твердые породы, такие, как красное дерево, произрастающее на побережье Кубы и нынешнего Гондурасаю. По сравнению с дубом красное дерево гораздо менее подвержено сухой гнили, обусловленной жизнедеятельностью грибков, пожирающих целлюлозу сухой древесины и превращающих ее в труху. Такому виду разрушения подвержены все деревянные корабли, поэтому чрезвычайно важно было обладать запасами леса твердых пород для строительства новых судов и ремонта старых. Наличие запасов твердой древесины, которая могла бы служить длительное время до следующего ремонта, стало залогом возможного успешного развития испанского флота. В то время как англичанам и французам пришлось всерьез задуматься о том, как обеспечить достаточное количество дуба и сосны для строительства новых кораблей, Испания обладала огромными запасами древесины твердых пород, ввозимой из американских колоний. Большая часть этой древесины доставлялась на королевские верфи в Гаване, где были спущены на воду 74 из 220 трехмачтовых кораблей, построенных Испанией в XVIII в. К 70-м годам гаванские верфи превратились в крупнейшего поставщика флота, и, без сомнения, построенные на ней линейные корабли не имели себе равных по величине в эпоху, предшествовавшую промышленной революции.

Испанские кораблестроители украшали свои корабли более скромно, чем остальная Европа. Испанцы здраво рассудили, что, в конце концов, главное достоинство боевого корабля — это мощность его орудий, скорость и маневренность. Но, в отличие от англичан, испанцы рассматривали военные корабли всего лишь как боевые платформы для солдат и орудий. Боевая тактика испанцев сводилась к тому, чтобы меткими залпами снести мачты вражеских кораблей и, взяв подбитое судно на абордаж, разграбить его. Эта часто приводило к тому, что дисциплина на испанских кораблях отсутствовала, что и было одной из причин постоянных поражений Испании.

Да и возможности Испании в XVIII веке уже не могли сравниться с теми, которыми она обладала при Филиппе IV — отсюда и желание иметь самые сильные корабли, т. е. превзойти соперника качественно — при невозможности превзойти количественно. Образцом и вершиной испанского кораблестроения был линейный корабль «Сантисима Тринидад» (“Пресвятая Троица”), построенный в 1769 году, который был, к тому же, самым большим линейным кораблем не только в Испании, но и во всем мире. Но феодальные отношения в экономике, засилье католической инквизиции, беспощадно уничтожающей любые ростки научного мировоззрения, привели к тому, что ни одного испанского имени мы не встретим в истории кораблестроения в период его становления как науки. Не получилось у испанцев и с возрождением былого величия своего флота — прежде всего из-за отвратительной подготовки экипажей и отсутствия талантливых флотоводцев. Неоднократно битый в течение двух веков (XVII и XVIII) он был полностью разгромлен (вместе с французским) Нельсоном в Трафальгарской битве в начале XIX века. Как результат — полнейшее забвение и деградирование флота некогда великой морской державы и, как следствие этого, — полный распад империи в первой половине XIX века.

В Англии того времени была принята самая совершенная классификация боевых кораблей. Английские «Табели о корабельных пропорциях» являлись первой попыткой научного системного подхода к проектированию кораблей и были введены в употребление на век раньше, чем во флотах конкурентов. К концу XVII века было установлено 6 рангов кораблей, от которых зависели количество и вес орудий на борту корабля, количество палуб, распределение орудий различного калибра по палубам, количество мачт и парусное вооружение, численность экипажа. В зависимости от ранга корабля назначались суммы на его содержание, количественный состав флота для кораблестроительных программ на плановый период времени. По рангу можно было предварительно оценить также полное водоизмещение корабля и его стоимость.

“Табели о корабельных пропорциях” представляли собой первые открытые рекомендации по проектированию боевых кораблей. До появления таких “Табелей…” “отыскание добрых пропорций” было делом целых поколений кораблестроителей, которые, опираясь на передаваемый от деда к отцу и от отца к сыну опыт проектирования, держали его в строжайшей тайне. Кораблестроительные семьи и кланы никогда не делились опытом не только между собой, но и внутри себя, если люди их семейного круга не имели отношения к этому ремеслу. В качестве примера можно привести английский кораблестроительный клан Петтов с 200-летней историей, или династию голландских кораблестроителей Ван-Цвийндрехтов.

Тактика англичан отличалась от тактики испанцев и французов. Англичане считали, что корабль — это самодостаточная боевая единица, а не просто средство доставки войск. Основа английской манеры ведения боя заключалась в том, чтобы целиться в корпус корабля. Т. е. англичане предпочитали топить вражеские корабли в артиллерийском бою, а не меряться силами в абордажных схватках. Соответственно, подготовка английских артиллеристов была значительно лучше. Отчасти из-за того, что английские корабли были больше подвержены качке, англичане первыми заменили на своих орудиях традиционный фитиль на кремневый запал. Это позволяло поджигать заряд почти мгновенно, что увеличивало вероятность попадания ядра в цель прежде, чем корабль в очередной раз начнет крениться.

Итак, на рубеже XVII–XVIII веков в военно-морском кораблестроении сложилась интереснейшая ситуация, характерная тем, что происходила «смена лидера» и многих «игроков» в гонке военно-морских вооружений. Одни государства, такие как Швеция, Голландия, Испания стремительно теряли остатки былой славы, и хотя и имели необходимость в мощном флоте, но ни физически, ни финансово не могли себе этого уже позволить. Другие, — такие как Россия, осознав необходимость наличия современных и могущественных военно-морских сил, стремительно выходили из вековой сухопутной спячки и обзаводились адмиралтействами, верфями, портами, морскими крепостями, кадрами, учебными заведениями, и, собственно, самим флотом, т. е. кораблями. Третьи, такие как Франция, нуждаясь во флоте и имея возможности по его полноценному созданию, — не уделяли достаточно внимания его строительству, считая флот чем-то вроде придатка к сухопутным армиям, теряя традиции, навыки и престиж военно-морского дела. И только Англия, «Туманный Альбион», «Владычица морей», отделённая от остального мира Ла-Маншем, вырвавшая первенство на морях в ожесточённом соревновании, уделяла развитию своего флота самое пристальное внимание. И именно англичанам весь остальной мир обязан тем, что корабли и кораблестроение вышли из ограничений эмпирического опыта потомственных корабельных мастеров, ваяющих суда «по наитию», и развернулись в XVIII в. в науку — с вычислениями, формулами, чертежами и расчётами, что позволило сделать процесс проектирования и создания корабля символом и вместилищем научно-технического прогресса.



«Ройаль Луи» ("Royal Louis", Франция, 1692 г.)

Длина — 63,8 м.

Ширина — 17,2 м.

Осадка — 7,5 м.

Водоизмещение — 2130 т.

Вооружение —112 орудий

Экипаж-856 чел.

---

Это был один из крупнейших кораблей своего времени; он имел водоизмещение почти вдвое превышающее таковое у английского «Сент Джорджа», вступившего в строй британского флота в то же время. Отличительной чертой корабля было то, что на бизань-мачте над латинским парусом были расположены два прямых паруса вместо одного. О той тщательности, с которой подходили французы в конце века к строительству своих кораблей, говорит тот факт, что служба этого корабля продолжалась 90 лет!



«Ройаль Луи» ("Royal Louis", Франция, 1780 г.)

Длина — 56,4 м.

Ширина —15,3 м.

Осадка — 7,5 м.

Водоизмещение — нет данных.

Вооружение — 110 орудий.

Экипаж — нет данных.

---

Линейный корабль 1-ого ранга, строитель Guignace, заложен в Бресте в 1780 году. Был одним из сильнейших кораблей французского флота. В 1792 г. переименован в "Republicain" «Республиканец»). В то время (великая французская революция) много кораблей революционеры загубили. Командирами, в лучшем случае, были лейтенанты. Остальных офицеров гильотинировали, что являлось основной причиной поражений Франции на море в то время. 24 декабря 1794 потерпел кораблекрушение на la Roche Mengam.



«Сантисима Тринидад» ("Santisima Trinidad", Испания, 1769 г.)

Длина-59,6 м;

Ширина — 16,1 м.

Осадка — 8,1 м;

Вооружение — 144 орудий.

---

Как корабль 1-го ранга он был построен в 1769 году на испанской военно-морской верфи в Гаване (Куба). Корпус и палуба целиком изготовлены из кубинского красного дерева, а мачты и реи — из мексиканской сосны. Толщина бортов 60 см. Впервые судно такого класса имело четыре орудийные палубы. Среди множества военных действий, которые проходили в те времена, "Santisima Trinidad" участвовал в 1772 г. во второй осаде Гибралтара в составе объединенного флота Средиземного моря. Участвовал в нападении на английские конвои. В феврале 1797 году участвует в бою у Сент-Висенте, где сражается с 7(!) британскими кораблями. «Пресвятая Троица" сражалась в составе объединённого флота Испании и Франции в битве при Трафальгаре 21 октября 1805 г против 5 британских кораблей. В этом сражении она потеряла мачты и была захвачена противником, несмотря на героическое сопротивление — 312 убитых и 338 раненых. Многочисленные залпы с английских кораблей не смогли потопить судно, но все же его постигла печальная участь: корабль затонул спустя два дня после битвы во время шторма.



«Солей Ройаль» ("Soley Royal", Франция, 1690 г.)

Длина — 75,0 м.

Ширина — 15,5 м.

Осадка — 6,7 м.

Водоизмещение — нет данных.

Вооружение — 120 орудий.

Экипаж — 875 чел.

---

Во Франции был обычай, что когда военный корабль тонул или был разрушен в бою или, наконец, когда попросту устаревал, то его имя присваивалось новому кораблю, входившему в строй. При этом все кормовые скульптуры копировались. Второе "Королевское солнце" имело поэтому точно такие же украшения кормы, как и его предшественник. Его парусное вооружение было обычным для военного корабля: на двух первых мачтах (фок- и грот-мачте) — по 2 прямоугольных паруса, на бизань-мачте — 2 прямоугольных паруса и 1 косой парус, а на бушприте — 2 прямоугольных паруса. "Soley Royal" принял участие во многих сражениях, в основном против Англии и Голландии.

• ВОЕННАЯ АВИАЦИЯ

Легендарная птица империи (истребитель Gloster Meteor)

А. Чечин



Часть I

История создания

В конце 20-х и начале 30-х годов, в разных странах начали появляться проекты первых реактивных газотурбинных двигателей. В Англии такой двигатель разработал молодой летчик Королевских военно-воздушных сил (British Royal Air Force (RAF)) Френк Уиттл (Frank Whittle). Как и все ранние проекты такой силовой установки, его идея не получила поддержки правительства, но командование отнеслось к его изобретению снисходительно и дало ему возможность работать над проектом. В январе 1930 года Френк запатентовал свою силовую установку и организовал небольшую фирму под названием Power jets LTD. Основной целью фирмы было проектирование и совершенствование газотурбинного двигателя, который назвали, используя первую букву фамилии изобретателя — WU (Whittle Unit). На деньги частных инвесторов, с большим упорством и тщательностью, Уиттл проектировал реактивный двигатель. Только через семь лет ему удалось построить работающий прототип и 12 апреля 1937 года он приступил к его испытаниям. Двигатель работал, но в один из дней разрушился диск компрессора и двигатель вышел из строя. Несмотря на эту неудачу, в 1938 году Министерство авиации выделило небольшие средства на продолжение работ, а через год заказало фирме Power Jets модель двигателя, пригодную к установке на экспериментальный самолет Е.28/39, который в сентябре 1939 года начала разрабатывать фирма Gloster Aircraft Co. Собственной производственной базы у Power Jets не было, и Министерство авиации поручило производство двигателей Уиттла фирме Rover.



Проект первого британского реактивного самолета получил фирменное обозначение G-40. Группу конструкторов возглавил ведущий инженер фирмы Джордж Картер (George Carter). Ознакомившись с характеристиками двигателя, Картер пришел к выводу, что тяги в 270 кг, а именно столько давал новый мотор W.1 Уиттла, не хватит для боевой машины. И когда в Министерстве авиации встал вопрос о практическом использовании реактивного самолета, Картер выдвинул совершенно новый двухдвигательный проект — G-41. В ноябре 1940 года военные одобрили это предложение и специально под него выпустили требования F.9/40 к скоростному истребителю-перехватчику. Заинтересованность военных подогревалась итогами эпической воздушной битвы за Англию, победа в которой была одержана во многом благодаря истребительной авиации. Необычному самолету дали название Thunderbolt. В начале 1942 года стало очевидно, что машину с таким названием будут путать с американским истребителем Р-47, и ее имя сменили на Meteor. Заказ на двенадцать предсерийных самолетов оформили 7 февраля 1941 года. Большую часть из этих машин планировали использовать для летных испытаний.

К этому времени закончилась постройка первого G-40. На него установили экспериментальный двигатель W.1X и 8 апреля 1941 года приступили к рулежным испытаниям. Одну часть программы выполнял лично Френк Уиттл, а другую летчик-испытатель фирмы Gloster — Джерри Сейер (Gerry Sayer). Во время скоростных пробежек по ВПП самолет совершал короткие подлеты на несколько метров, но реальный полет состоялся только 15 мая 1940 года после того, как на G-40 поставили серийный двигатель W.1 с тягой 385 кг. После разбега в 550 м самолет набрал высоту и через 17 минут совершил успешную посадку. Сейер остался доволен, управляемостью машины. В воздухе он достиг скорости 480 км/ч и устойчиво летел на высоте 7500 м. Первая фаза испытаний продолжалась 13 дней, за это время G-40 налетал около 10 часов, после чего его вернули на завод для установки нового двигателя W.1A с тягой 526 кг.

Несмотря на успешные испытания первого реактивного самолета, проект G-41 развивался довольно медленно. У Gloster возникли проблемы с поставщиками и прочностью некоторых конструктивных элементов. Не способствовали ускорению работы и трудности, возникшие у Уиттла, который занимался разработкой нового двигателя W.2 с проектной тягой 730 кг. Конструкция W.2 оказалась неудачной. Правда, специалисты Rover поработали с мотором Уиттла, и после внесения в проект некоторых изменений (обозначение двигателя W.2B/23) им удалось довести его до стендовых испытаний в мае 1942 года. Однако на стенде двигатель тоже не показал желаемых результатов, его тяга оказалась на 160 кг меньше потребной. Все дело было в сложной, так называемой “реверсивной” схеме двигателя. Воздух сжатый центробежным компрессором изменял направление своего движения на 180° и попадал на вход камер сгорания, а после выхода из них опять поворачивал на 180°, вращал лопатки турбины и выбрасывался через сопло. В этом лабиринте терялась большая часть энергии газов, хотя длина такого двигателя получалась очень небольшой. В 1940 году Уиттл построил два двигателя по “прямой” схеме, но они не получили дальнейшего развития.



Ситуация с силовой установкой стала меняться в лучшую сторону, после подключения к проекту G-41 фирмы Rolls-Royce. Она давно хотела забрать себе производство реактивного двигателя Уиттла и, наконец, добилась своего в 1942 году, после приобретения патентов Уиттла и переговоров руководителей фирм Rolls-Royce и Rover — Хайвеса и Уилкса (Ernest Hives, S.B. Wilks). В ноябре доработанный W.2B/23 облетали на бомбардировщике Wellington и после коротких стендовых испытаний, в начале 1943 года его установили на второй самолет G-40. При этом тяга силовой установки уже максимально приблизилась к требуемой, выйдя на 725 кг. Двигатель назвали “Welland I”.

Разработкой реактивных двигателей в Великобритании активно занимались еще несколько фирм. В 1939 году фирма Metropolitan-Vickers в сотрудничестве с Английским авиационным научно-исследовательским институтом закончила проект двигателя с осевым компрессором F.I. Дальнейшее его совершенствование привело к появлению двигателя F.2, с тягой на стенде около 1000 кг. Знаменитая фирма de Havilland начала работы позже всех, в 1941 году, но ее двигатель Н.1 “прямой” схемы с центробежным компрессором заработал уже в апреле 1942 года, развив тягу 1040 кг. Одно временно с двигателем она трудилась над проектом своего реактивного истребителя Spider Crab, позже известного как Vampire. Из характеристик двигателей видно, что они оказались совершеннее ранних творений Уиттла, и Министерство авиации хотело использовать их во время испытаний G-41, для сравнения с “Welland I”.

Из двенадцати заказанных G-41 фирма Gloster построила только восемь самолетов, которые отличались друг от друга силовыми установками, хотя первоначальным проектом предусматривалось использование исключительно двигателей W.2B. Реально, двигатели Уиттла разных модификаций оказались только на четырех самолетах: первом, втором, четвертом и седьмом. Оставшаяся половина выглядела довольно пестро; третий имел двигатели F.2, пятый и шестой — Н.1, а восьмой — W.2B/27 Derwent от фирмы Rolls-Royce. Самолеты выходили на летные испытания по мере поступления двигателей.

Рулежные испытания первого образца G-41 начались в июле 1942 года. Джерри Сейер заявил, что мощности двигателей явно недостаточно, и больше чем на небольшие подлеты самолет ни на что не способен. Первый полноценный полет произошел только 5 марта 1943 года, его совершил пятый образец под управлением пилота Майкла Даунта (Michael Daunt).

Летные испытания проводились в обстановке строгой секретности. Перед началом полетов полиция перекрывала близлежащие к аэродрому дороги. Полеты планировались только в пасмурные дни, когда нижняя кромка облаков была как можно ближе к земле. Самолет после взлета практически сразу скрывался от нежелательных глаз, уходя в облака. Взлетно-посадочные качества машин и управляемость оказались вполне удовлетворительными, но, начиная со скорости 370 км/ч, начинались колебания по рысканию. Эту проблему довольно быстро разрешили специалисты из Английского авиационного научно-исследовательского института, посоветовав инженерам Gloster переделать механизм управления триммером руля направления.

Пока шли летные испытания, военные никак не могли определиться с объемами серийного производства новых истребителей. Первоначальными планами Министерства авиации предполагалось начать производство 500 машин проекта F.9/40 еще в середине 1942 года. Но после затруднений с двигателями количество истребителей уменьшили до 300, а начало производства отодвинулось на неопределенный срок. До 1943 года некоторые военные вообще не видели необходимости немедленного принятия на вооружение G-41, ведь уже существующие самолеты прекрасно справлялись с задачами, стоящими перед противовоздушной обороной Англии. Большинство мнений изменилось только после появления у Германии реактивных самолетов и слухов об “Оружии возмездия”. Хотя англичане четко и не представляли, о чем идет речь в противоречивых разведывательных донесениях. Две катастрофы опытных образцов “Метеора” (третий и четвертый самолеты) в апреле 1944 года уже не могли остановить начатого серийного производства. Тем более, что в работу над самолетом было вовлечено множество фирм, которые строили отдельные агрегаты и элементы конструкции. Готовые изделия (англичане называли их “модулями”) свозились на завод фирмы Gloster в Gloucestershire, где собирались в единое целое. Такая кооперация стала следствием немецких бомбардировок и имела цель рассредоточить производство важной военной техники по разным регионам, снизив вероятность его уничтожения одним ударом с воздуха. Кроме этого, модульная схема сборки упрощала ремонт самолетов в процессе их эксплуатации.

Проанализировав результаты сравнительных испытаний опытных самолетов с двигателями разных схем, Министерство авиации выбрало двигатель конструкции Уиттла, не взирая на основные недостатки центробежного компрессора, такие, как сравнительно низкий КПД и больший диаметр. Зато центробежный одноступенчатый компрессор был прост и прочен, ему были не нужны сложные схемы стабилизации частоты вращения, он считался лучше осевого компрессора по своим противообледенительным свойствам и, наконец, характеристики двигателя с центробежным компрессором мало зависели от степени выработки ресурса двигателя.


Модификации самолета

Meteor F.I



Первые 20 серийных G-41А с двигателями W.2B, доработанными фирмой Rolls-Royce, с тягой по 755 кг каждый выпустили в начале 1944 года, самолеты получили обозначение Meteor F.I. От опытных образцов они отличались конструкцией фонаря кабины, заднее стекло которого, для улучшения обзора, лишилось жесткого каркаса. Истребители вооружались четырьмя 20-мм пушками Hispano, хотя до проекту F.9/40 их должно было быть шесть. Опытная эксплуатация шестипушечного самолета показала, что компоновка отсека вооружения была полностью неудачной, так как для доступа к средней и верхней паре пушек оружейникам требовалось снять нижнюю пару орудий. С целью упрощения процесса обслуживания перезарядки оружия было решено снять эти две пушки и вместо них установить свинцовый балласт.

В июле 1944 года 14 серийных Meteor F.I направили в состав 616 эскадрильи RAF. Судьба остальных шести самолетов сложилась следующим образом: один серийный самолет обменяли на первый американский реактивный истребитель Р-59А Airacomet, а пять машин оставили для проведения различных испытаний. Боевые пилоты освоили новую технику очень быстро. Уже к концу первой недели эксплуатации было подготовлено более 30 летчиков. По их мнению, главной трудностью в обучении стала выработка новых навыков при взлете и посадке, из-за схемы шасси с носовым колесом. Отзывы на самолет были в основном критическими — низкая тяговооруженность, тяжелое управление и плохой обзор из кабины.

Появление “Метеоров” в составе боевых частей RAF совпало с проведением немцами широкомасштабных атак летающими бомбами V-1 (ФАУ-1). Бомбардировки начались 14 июня 1944 года и продолжались до первых дней августа. Эти дни были одними из самых тяжелых дней для ПВО Великобритании, после высадки войск союзников в Нормандии. В день немцы запускали около 200 ФАУ, которые летели на высоте от 200 до 800 м со скоростью 500–600 км/ч в направлении британской столицы. Основную нагрузку по борьбе с ФАУ несла зенитная артиллерия. Бомбы, прорвавшиеся сквозь огонь зенитчиков, встречали летчики, а пропущенные ими цели встречались с последним рубежом обороны, в качестве которого выступали 2000 аэростатов воздушного заграждения. В этой глубоко эшелонированной обороне нашлось место и для реактивных машин. Первый вылет “Метеоров” из 616 эскадрильи на перехват летающих бомб состоялся 27 июля. Одному из летчиков удалось обнаружить и атаковать V-1, но отказ бортового оружия не позволил уничтожить бомбу. Следующие вылеты англичане стали проводить парами, чтобы в случае выхода из строя пушек на одном самолете второй мог завершить атаку, благо бомба летела прямолинейно и “не думала” маневрировать. Когда 4 августа произошла очередная встреча V-1 и Meteor F.I, пушки на самолете летчика Дина (Dean) по прозвищу “Дикси” (Dixie) опять отказались стрелять. Тогда Дин решился свалить бомбу, “подцепив ее за законцовку крыла”. Разогнавшись в пологом пикировании до 724 км/ч, он догнал ФАУ, ювелирно подвел крыло своего “Метеора” под крыло бомбы и энергичным движением штурвала поднял крыло. Система управления ФАУ не справилась с внезапным возмущением, ракета перевернулась, вошла в крутое пике и врезалась в землю. В дальнейшем этот прием часто применялся пилотами “Метеоров” и получил название “tip-and-run” — “опрокинуть и уйти”.

Не взирая на отчаянный героизм личного состава 616 эскадрильи и большой потенциал самолетов, на их счету числится всего 13 уничтоженных ФАУ Если рассмотреть статистику немецкого ракетного наступления, то это число трудно назвать даже каплей в море. Всего было запущено около 6000 бомб из них приблизительно 2000 упало на Лондон. Из 4000 не долетевших ФАУ — более половины уничтожено зенитными пушками разного калибра. К началу августа зенитчики так приноровились, что сбивали до 80 % летящих ФАУ. Остальные бомбы не долетали до цели по причине отказа автопилота, сбивались истребителями или врезались в аэростаты. Среди истребителей наиболее успешными оказались поршневые Hawker Tempest, на счету одного полка которых числится 481 сбитая ФАУ, а это примерно по полторы сотни сбитых бомб на эскадрилью — в 10 раз больше, чем у “Метеоров”! Таким образом, в боевом дебюте реактивные истребители проявили себя более чем посредственно. Что же касается неисправности пушек, то отказы были вызваны застреванием отработанных звеньев от патронных лент в желобах для их выброса. Проблему быстро решили, но отказы оружия в бою серьезно запятнали репутацию самолета.

В октябре 1944 года летчики 616 эскадрильи участвовали в разработке тактики защиты боевых порядков бомбардировщиков от атак немецких реактивных самолетов. “Метеоры” имитировали атаку, а истребители сопровождения пытались ей противостоять. В результате удалось выработать некоторые рекомендации, например — поршневые истребители должны были лететь выше бомбардировщиков на пару тысяч метров, чтобы разогнавшись на пикировании сравняться в скорости с реактивными самолетами. Главный вывод специалистов звучал не очень оптимистично - “Будет очень трудно”. Правду говоря, на практике разработанная тактика себя неплохо зарекомендовала.


Meteor F.III



В декабре 1944 года на вооружение частей стала поступать новая модификация “Метеора” — G-41C, или Meteor F.III. Всего построили 210 машин, последний серийный самолет собрали в 1947 году. Основными отличиями третьей модификации были: новый сдвижной фонарь с улучшенным обзором (старый при открывании откидывался в сторону) более прочная конструкция планера и увеличенный запас топлива во внутренних баках. Первые 15 самолетов оснащались двигателями W.2B, а остальные имели Rolls-Royce Derwent I с тягой 900 кг. Более тяжелые двигатели изменили центровку самолета, которую исправили путем увеличения балласта в носовой части. Летчики сразу оценили возросшую мощность силовой установки, ведь теперь Meteor мог выполнять любые маневры, вплоть до сложного пилотажа. Конструкторы, опасаясь превышения допустимых перегрузок, предусмотрительно “подрезали крылышки” воздушным акробатам, повысив нагрузку на ручку управления. Новая модификация не была лишена недостатков. Они начинали проявляться на больших скоростях, выражаясь в бафтинге и опасной тенденции к затягиванию в пикирование. Для сравнения характеристик Meteor F.III с поршневыми машинами англичане провели несколько учебных воздушных боев с грозой ФАУ — истребителем Tempest Mk.V. В отчете говорилось о том, что Meteor превосходит Tempest практически по всем параметрам. Немного портят впечатление завышенные усилия на ручке управления и тряска на больших скоростях, которая мешает прицеливанию.

В начале 1945 года две эскадрильи Meteor F.III перелетели на континент, где они применялись для штурмовых ударов. В воздушных боях самолеты не участвовали. Командование запрещало летчикам ввязываться в воздушные бои, опасаясь возможного захвата сбитого самолета немцами. Известно только два случая использования реактивного истребителя по назначению. Первый произошел 2 мая 1945 года, когда пилот “Метеора” безуспешно пытался перехватить легкий самолет Fi.156 Storch, который легко ушел от преследования, маневрируя на малой высоте. Второй случай чуть было не закончился трагедией. Четыре “Метеора” обнаружили группу FW-190 и начали выходить в положение для атаки, на их беду рядом оказались несколько истребителей Tempest и Spitfire. Британские летчики увидели реактивные самолеты, решили, что это Ме-262 и бросились на перехват. “Метеорам” пришлось спасаться бегством.

После окончания войны два Meteor F.III оснастили тормозными крюками, после чего они совершили несколько взлетов и посадок с палуб авианосцев Illustrious и Implacable. В целом, палубные “Метеоры” произвели благоприятное впечатление, но моряки решили ожидать выпуска специализированного палубного истребителя Supermarine Attacker.


Meteor F.4

Продолжая работать над улучшением истребителя, фирма Gloster начала действовать в двух направлениях: совершенствование аэродинамики и замена двигателей на более мощные. Сначала самолет начали исследовать в аэродинамической трубе. Оказалось, что львиную долю лобового сопротивления дают “пузатые” двигательные гондолы. Придав им более вытянутую форму, инженерам удалось увеличить максимальную скорость полета на 120 км/ч. Изменения воплощались немедленно, и последние серийные Meteor F.III уже выкатывались из сборочного цеха с новыми гондолами.

Следующим шагом стала замена двигателей на ТРД Rolls-Royce Derwent 5 с тягой 1590 кг. Ожидаемое увеличение максимальной скорости полета и, как следствие, увеличение скоростного напора и перегрузок во время маневрирования потребовало нового усиления конструкции планера. 17 июля 1945 года в воздух поднялся первый образец модернизированного самолета. Ему дали обозначение — Meteor F.4 (фирменное обозначение G-41F). Ожидания конструкторов полностью оправдались, максимальная скорость полета достигла 941,3 км/ч.

Несмотря на существенное улучшение характеристик, правительство не торопилось заказывать серию F.4, оплачивая только разработку и летные испытания, считая, что мировая послевоенная обстановка пока не требует новых вооружений. Руководство фирмы стало думать о продаже партии самолетов за рубеж, а торговля, как и самолет, требует двигателя — рекламы. На одном из совещаний было решено попытаться установить на “Метеоре” первый послевоенный рекорд скорости, тогда пресса устроит шумиху по этому поводу, будет расхваливать самолет, и от желающих купить — отбоя не будет. Для реактивного истребителя поставленная задача не представляла большой сложности, ведь последний рекорд 755,14 км/ч, принадлежал немцам, и его установили еще до войны на поршневом истребителе Ме-209.

Подготовка к рекордному полету началась в конце октября 1945 года. Инженеры сняли с F.4 пушки, а отверстия в обшивке закрыли накладками.

7 ноября 1945 года военный пилот Н. J. Wilson добился поставленной цели, Международная авиационная федерация зарегистрировала рекорд скорости — 975,67 км/ч. В одно мгновение известный только узкому кругу специалистов “Метеор” стал мировой знаменитостью. Фирма отправила один самолет, в яркой красно-белой окраске, в рекламное турне по Европе. Через год, подозревая, что американцы хотят превзойти британское достижение, Meteor F.4 опять дорабатывают. На этот раз более серьезно, уменьшая размах крыла на 1,47 м, и летчик Teddy Donaldson ставит на нем новый рекорд — 990,79 км/ч. Пресса представила это событие как “удивительное” и предсказывала, что новое достижение установлено на продолжительное время.

Руководство Gloster рассчитало все правильно. Первой, почти сразу после начала серийного производства в 1947 году, на рекорд клюнула Аргентина, заказав 100 “удивительных” самолетов. А дальше… за “Метеорами” выстроилась очередь: 48 машин купила Бельгия, 20 — Дания и 12 — Египет. Не забыли F.4 и в своем отечестве — заказ насчитывал 535 самолетов для RAF. К самолету проявили интерес даже в СССР и попытались купить несколько экземпляров, но ухудшение отношений между Востоком и Западом не позволило этой сделке осуществиться.

Уменьшение размаха крыла на рекордном самолете улучшило не только скоростные, но и маневренные характеристики, поэтому было решено внести соответствующие изменения и в серийные самолеты. Первые доработанные истребители поступили на вооружение 77 и 222 эскадрильи Королевских ВВС. Отзывы летчиков о новых истребителях были разными, но в основном критическими. Самолет стал строже в управлении, выросли взлетная и посадочная скорость, а скороподъемность уменьшилась. Неприятные неожиданности подстерегали летчика в полете. Оказалось, что после отстрела боеприпасов нарушалась балансировка самолета. Центр тяжести смещался назад и взятие ручки на себя во время выхода из пикирования или выполнение виражей грозило сваливанием. Тем не менее, массовость производства сделала машину основным английским истребителем. Всего построили 1010 истребителей Meteor F.4.

В 1949 году на основе F.4 фирма разработала двухместную модификацию “Метеора” — Т.7, предназначенную для подготовки и переучивания летчиков. Особую ценность эти учебные машины представляли для стран, покупающих реактивные самолеты впервые. С самолета сняли вооружение, удлинили кабину и увеличили запас топлива. Всего построили около 682 тренировочных самолета.


Meteor F.8



Одной из самых совершенных модификаций британского “Метеора” стал самолет G-41K — Meteor F.8. Поскольку в мире начали появляться новые и более совершенные реактивные истребители, фирма Gloster решила серьезно переработать конструкцию своего первенца, сохранив все лучшее и исправив недостатки, выявленные в предыдущих моделях. За основу взяли конструкцию Meteor F.4.

Первым делом решили избавиться от свинцового балласта в носовой части самолета. Этот бесполезный груз появился еще на Meteor F.I и с каждой модернизацией, которая влекла изменение балансировки (смена типа двигателей или новые гондолы) он все более и более увеличивался. Наконец, на F.4 вес балласта достиг 454 кг. Для устранения груза в фюзеляж встроили секцию длиной 0,76 м и тем самым переместили центр тяжести в нужное место. В секции разместили дополнительный топливный бак на 430 л. Борьба с нарушением балансировки в полете, которая наблюдалась после отстрела боеприпасов, потребовала дальнейших исследований. В результате конструкторы решили повысить эффективность хвостового оперения. Для этого изменили форму киля и стабилизатора с эллиптической на трапециевидную, одновременно уменьшив площадь поверхностей и увеличив площадь триммеров. Еще одной важной деталью, отличающей новую модификацию стали двигатели Rolls-Royce Derwent Mk 8 с тягой 1633 кг каждый.

Другие изменения были не столь серьезными, но очень важными с точки зрения летчиков. Сдвижной части фонаря кабины придали каплевидную форму и убрали переплет, сделав обзор из кабины почти идеальным, а для повышения безопасности в кабину поставили катапультируемое кресло Мк.2 фирмы Martin-Backer.

Боевые возможности нового “Метеора” расширились за счет установки гиростабилизированного прицела и возможности подвески под крыло, вместо топливных баков, бомб калибром 454 кг, а также до 16 неуправляемых ракет калибром 76-мм (вес 40,8 кг) на специальных пусковых устройствах под консолями крыла.

12 октября 1948 года опытный образец G-42K поднялся в воздух, летные испытания показали, что проблемы с балансировкой наконец устранены, при этом летные характеристики улучшились: максимальная скорость полета увеличилась на 30 км/ч, практический потолок вырос почти на 1000 м. Серийные самолеты начали поступать в части в конце лета 1949 года, постепенно вытесняя устаревшие машины. Первыми новые самолеты получили 1, 43, 74 и 222 эскадрильи. В сентябре 1949 года, на выставке в Фарнборо, истребитель представили широкой публике. В промежутке между 1950 и 1955 годами Meteor F.8 был основным истребителем Королевских ВВС. В мае 1950 года серийный самолет с полным боекомплектом к пушкам и подфюзеляжным топливным баком (795 л) установил рекорд скорости полета по замкнутому маршруту 1000 км, показав скорость 822,256 км/ч.

Не смотря на все улучшения, Meteor F.8 серьезно проигрывал истребителям со стреловидным крылом, но невысокая цена и реклама делали его привлекательным для стран лишенных собственной развитой авиационной промышленности. Из 1183 построенных на фирмах Gloster и Armstrong-Whitworth самолетов — 94 машины купила Австралия, 23 — Бельгия, 60 — Бразилия, 20 — Дания, 11 — Израиль, 5 — Нидерланды и 19 — Сирия. Кроме этого, 300 самолетов F.8 построили по лицензии на Голландской фирме Fokker (150 штук для Голландии и 150 — для Бельгии).

F.8 широко использовался в качестве универсальной платформы для опробования различных моделей двигателей, авиационного оборудования и вооружения. На этой модели проходили испытания бортовые РЛС, системы дозаправки топливом в полете, управляемая ракета Fireflash, “лежачая” кабина пилота и т. д. Всего построили 1187 машин Meteor F.8.

(окончание следует)

КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФАНТАСТИКИ «Гомункулус»

И. Варшавскй



Я проснулся от звонка телефона. На светящемся циферблате будильника часовая стрелка перешла за два часа. Не понимая, кто может звонить так поздно, я снял трубку.

— Наконец-то вы проснулись! — услышал я взволнованный голос Смирнова. — Прошу вас немедленно ко мне приехать!

— Что случилось?

— Произошло несчастье. Сбежал Гомункулус. Он обуреваем жаждой разрушения, и я боюсь даже подумать о том, что он способен натворить в таком состоянии.

— Ведь я вам говорил, — начал я, но в трубке послышались короткие гудки.

Медлить было нельзя.

Гомункулус! Я дал ему это имя, когда у Смирнова только зародилась идея создания мыслящего автомата, обладающего свободой воли. Он собирался применить изобретенные им пороговые молекулярные элементы для моделирования человеческого мозга.

Уже тогда бессмысленность этой затеи вызвала у меня резкий протест. Я просто не понимал, зачем это нужно. Мне всегда казалось, что задачи кибернетики должны ограничиваться синтезом автоматов, облегчающих человеческий труд. Я не сомневался в неограниченной возможности моделирования живой природы, но попытки создания электронной модели человека представлялись мне просто отвратительными. Откровенно говоря, меня пугала неизбежность конфликта между человеком и созданным им механическим подобием самого себя, подобием, лишенным каких бы то ни было человеческих черт, со свободой воли, определяемой не чувствами, а абстрактными, сухими законами математической логики. Я был уверен, что чем совершеннее будет такой автомат, тем бесчеловечнее он поведет себя в выборе средств для достижения поставленной им цели. Все это я откровенно высказал тогда Смирнову.

— Вы такой же ханжа, — ответил он, — как те, кто пытается объявить выращивание человеческих зародышей в колбе противоречащим элементарным нормам морали. Ученый не может позволить себе роскошь быть сентиментальным в таких вопросах.

— Когда выращивают человеческого эмбриона в колбе, — возразил я, — для того, чтобы использовать его ткани при операциях, требующих пересадки, то это делается в гуманных целях и морально оправдано. Но представьте себе, что кому-нибудь пришло в голову из любопытства вырастить в колбе живого человека. Такие попытки создания нового Гомункулуса, по-моему, столь же омерзительны, как и мысль о выведении гибрида человека с обезьяной.

— Гомункулус! — захохотал он. — Это то, что мне не хватало! Пожалуй, я назову робота Гомункулусом.

Смирнов ожидал меня на лестнице.

— Полюбуйтесь! — сказал он, открывая дверь в квартиру.

То, что я увидел, прежде всего поразило меня своей бессмысленностью. Прямо у входа на полу лежали изуродованные останки телевизора. Было похоже на то, что кто-то с извращенным сладострастием рвал его на куски.

Я почувствовал специфический запах газа и прошел в ванную. Газовой колонки попросту не существовало. Искореженные куски арматуры валялись в коридоре.

Закрыв краны, я направился в кабинет Смирнова. Здесь меньше чувствовалось проявление инстинкта разрушения, но книги и бумаги валялись на полу в хаотическом беспорядке.

— Скажите, как это произошло? — спросил я, усаживаясь на диван.

— Я почти ничего не могу объяснить вам, — сказал он, пытаясь привести в порядок бумаги. — Вы знаете, что год тому назад я взял Гомункулуса из лаборатории к себе домой, чтобы иметь возможность уделять ему больше внимания. Недели две тому назад он захандрил. Его вдруг начало интересовать все, что связано со смертью. Он часто расспрашивал меня, от каких причин она наступает. Дня три тому назад он попросил меня рассказать подробно, чем он отличается от человека. Потом он спросил, не придет ли мне когда-нибудь в голову умертвить его. И вот тут я допустил ошибку. Мне так надоела его хандра, что я пригрозил ему демонтажем, если он не изменит своего поведения и не станет более тщательно готовить заданные ему уроки.

«И тогда я перестану существовать и от меня ничего не останется, кроме кучи мертвых деталей?» — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Я ответил утвердительно.

После этого разговора он замолчал. Целые дни он напряженно о чем-то думал. И вот сегодня вечером я, придя домой, увидел, что входная дверь открыта, а квартира приведена в такое состояние, будто в ней хозяйничало стадо диких слонов. Самого же Гомункулуса и след простыл.

— Куда же он мог отправиться?

— Право, не знаю. Он всего один раз был на улице, когда я вез его из лаборатории домой. Может быть, он запомнил дорогу и пошел туда. Просто так, без всякого плана, искать его в городе невозможно. Мне кажется, что лучше всего сначала посмотреть, нет ли его в лаборатории.

Мы снова вышли на лестницу. Я обратил внимание на то, что несколько стальных стоек, поддерживавших перила, вырваны. Одной из них на лестнице не было. Мне стало не по себе. Легко предположить, на что способен разъяренный робот, спасающийся от демонтажа и вооруженный вдобавок ко всему стальной дубинкой.

Выйдя из дома на улицу, мы свернули за угол. У большого универсального магазина стояла милицейская машина. Несмотря» на поздний час, десятка дна прохожих толпились около разбитой витрины.

Достаточно было беглого взгляда на хаос, царящий внутри магазина, чтобы понять, что там произошло. Это были следы той же бессмысленной ярости, той же слепой жажды разрушения, поразивших меня при осмотре квартиры Смирнова. Даже на улице валялись искореженные магнитофоны и радиоприемники.

Смирнов молча показал мне на большую куклу с оторванной головой, брошенную среди обломков, и я понял, какая страшная участь ожидает всякого, кто этой ночью попадется на пути Гомункулуса.

Два милиционера с собакой вышли из магазина. Собака беспомощно толклась на тротуаре.

— Не берет след, — сказал один из милиционеров.

Смирнов остановил проезжавшее мимо такси и назвал адрес лаборатории.

К нашему удивлению, вахтер, дежуривший с вечер», мирно попивал чаем и ни о каких роботах не слыхал. Мы осмотрели все помещения, но ничего подозрительного не обнаружили.

След Гомункулуса потерялся.

Смирнов устало опустился на стул.

— Заряда аккумуляторов хватит на два дня, — сказал он, вытирая влажный лоб. — Трудно представить себе, что он может натворить за это время! К несчастью, он настолько хитер, что найдет способ подзарядить аккумуляторы, когда они разрядятся.

Необходимо было срочно принимать решительные меры.

Мы вызвали такси и отправились в милицию.

Дежурный лейтенант вначале скептически отнесся к нашему рассказу, но вскоре перспектива преследования стального чудовища, одержимого манией мести человечеству, вызвала в нем чисто профессиональный интерес. Он быстро связался по телефону со всеми отделениями милиции. Теперь нам оставалось только ждать.

Скоро начали поступать сообщения. Однако все это были обыденные ночные происшествия большого города. Даже в совершенных преступлениях не чувствовалось того, что следователи называют «почерком преступника», уже хорошо мне знакомого.

Было ясно, что робот где-то притаился и выжидает, пока бдительность преследующих его людей ослабнет.

На рассвете, усталые и еще более обеспокоенные, мы распростились с лейтенантом и поехали домой к Смирнову, чтобы за чашкой кофе обсудить дальнейший план действий.

К сожалению, нашим мечтам о кофе не суждено было сбыться.

Поднявшись по лестнице, мы увидели, что входная дверь квартиры разбита в щепки и во всех комнатах горит свет.

Я посмотрел на Смирнова и поразился странной бледности его лица.

— Гомункулус пришел свести со мною счеты, — пробормотал он, прислонясь к стене. — Скорее звоните лейтенанту, иначе мы оба пропали!

Через несколько минут к дому подъехал автомобиль с тремя милиционерами..

— Преступник в этой квартире? — спросил бравый старшина, расстегивая кобуру пистолета. — Кому известно расположение комнат?

— Пистолетом вы ничего не сделаете, — обратился к нему Смирнов. — Корпус робота изготовлен из хромовомолибденовой стали. Подождите, я спущусь вниз и постараюсь достать брезент от автомашины. Единственный способ обезвредить Гомункулуса — это поймать его в сеть.

Вскоре он вновь появился на лестнице в сопровождении дюжего дворника, тащившего большой кусок брезента.

Теперь нас было шестеро. Шесть мужчин, полных решимости обезвредить это электронное исчадие ада. И все же каждый из нас испытывал смутную тревогу.

— Он, кажется, в кабинете, — прошептал Смирнов, заглядывая в дверь, — идите за мной. Может быть, мне удастся на мгновение его отвлечь, а вы набрасывайте на него брезент. Не мешкайте, потому что он вооружен стальной дубинкой.

Сохраняя полную тишину, затаив дыхание, мы медленно продвигались по коридору. Смирнов вошел первым, и сразу же послышались хрипы человека, которого стальной рукой схватили за горло.

Мы постарались поскорее проскочить с развернутым брезентом в дверь. То, что мы увидели в кабинете, заставило нас застыть на месте.

Припав головой к стене, Смирнов хохотал захлебывающимся истеричным смехом.

На полу, сидя среди разбросанных радиодеталей и всевозможного металлического лома, перед разложенными рукописями своего хозяина, мурлыкая тихую песенку, Гомункулус мастерил маленького робота. Когда мы вошли, он прилаживал к нему голову куклы, добытую в разграбленном им магазине.

В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ

ЗАЯВКИ НАДО СОСТАВЛЯТЬ УМЕЮЧИ…


Как-то раз британское адмиралтейство направило в казначейство заявку на включение в расходную статью бюджета дополнительной суммы — 18 шиллингов в месяц — на содержание необычного штатного служащего — кота, который охранял бы библиотеку и архив от злодейских набегов мышей. Завязалась оживленная межведомственная переписка, обошедшаяся дороже полугодового содержания кота, в которой верх одержало бюрократическое благоразумие казначейства. Окончательная формула официального отказа гласила: — Или в помещении библиотеки и архива нет мышей, которыми мог бы питаться кот, — и тогда его присутствие в адмиралтействе излишне. Или же мыши есть, но кот не в состоянии сам себя обеспечить пропитанием — в таком случае выделение средств на содержание нецелесообразно ввиду явной профессиональной непригодности служащего, его несоответствия должностным обязанностям.


МАГИЧЕСКИЙ ПАРАЛЛЕЛЕПИПЕД


Меняется техника, появляются новые строительные материалы, рождаются и умирают архитектурные стили. Только маленький брусок обожженной глины по-прежнему остается краеугольным камнем строительства. Имя ему — кирпич.

Куски обожженной глины для сооружения жилищ люди стали применять очень давно. Но настоящие кирпичи появились только в Вавилоне, где впервые был утвержден соответствующий стандарт. С тех времен предпринималось немало попыток модернизировать их. Пожалуй, наибольшую известность получили трубчатые кирпичи, предложенные в 1875 году профессором Горы-Горецкого земледельческого института А. К. Больманом. Если по объему они равны 24, то по весу — только 7 обычным кирпичам. «Больмановский трубчатый кирпич» — это собирательное название семи разновидностей пустотелых керамических камней: сводчатых, стеновых, трубных, круглостенных, купольных, печных, карнизных. Такая идея — создать для различных частей сооружения специализированные кирпичи, которые превосходили бы обыкновенные стандартные по всем параметрам, — привлекала и привлекает многих энтузиастов. И не безуспешно. Например, французские инженеры уже в наши дни создали пустотелые трехметровые кирпичи, из которых можно собирать двухэтажные дома. Есть и множество других изобретений подобного рода. Однако маленький глиняный параллелепипед и не собирается уступать своих позиций. Их ничуть не поколебали хитроумные новинки. В чем же здесь секрет?

Он — в стандарте, узаконенном еще вавилонскими строителями. Ведь размеры древнего кирпича — примерно такие же, как и у современных. Иными словами, кирпич — это оптимальный строительный материал, удобный для рук каменщика, не требующий для доставки специального транспорта, для подъема на этажи — специальных механизмов, а для сооружения зданий — особых инструментов. И еще секрет кирпича в том, что он «многопрофилен» — из него можно создать все: от купола и свода до трубы и стены, от карниза и печки до многоэтажного дома.


ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ МОРСКИХ ОФИЦЕРОВ


В России первые упоминания о кортике, появившемся в конце XVI века как абордажное оружие, относятся к петровским временам: мемуаристы отмечали, что царь в торжественных случаях часто надевал его на морской мундир. В 1803 году кортик был официально введен в русском флоте как холодное оружие всякого морского офицера. Он имел четырехгранный заостренный клинок и рукоятку с крестовиной и головкой. Ношение кортика вначале было обязательным при всех формах одежды, кроме мундира, всегда носившегося при сабле. Позднее ограничились тем, что морской офицер должен был быть при кортике лишь в том случае если исполняет служебные обязанности, а также если сходит корабля на берег. Русский кортик был настолько красив и изящен, что вызвал восхищение у кайзера Вильгельма II. В 1902 году в Ревеле, обходя строй офицеров крейсера «Варяг», он, увидев их кортики, тут же на корабле отдал приказ по германскому флоту о введении кортика по русскому, незначительно измененному образцу. В ноябре 1917 года ношение кортика было отменено и вновь введено через шесть лет. Спустя два с половиной года его снова отменили, но в 1940 году ввели опять как предмет парадной формы одежды офицеров состава ВМФ. Последний образец советского морского кортика отличается от старого дореволюционного формой клинка — четырехгранный был заменен плоским, обоюдоострым, без изменений дошедшим до наших дней.


КЕРОСИН


Уже любопытно само толкование слова «керосин». Так, в Русской энциклопедии (т. 10, 42), изданной в I Петербурге книжным товариществом «Деятель», сказано: «Керосин… введен в продажу торговым домом «Кэрръ и сынъ» («Care and Son»), отсюда название». Однако в Большой советской энциклопедии мы читаем: «Керосин (анг. кегозепе, от греческого кёгбз — ВОСК)»…

О возможности выделения из нефти путем перегонки светлой жидкости — керосина — сообщал еще петербургский врач И. Я. Лерхе, находившийся в командировке в Баку в 1732–1735 годах. А первое производство керосина было налажено Ф. Прядуновым в 1745 году на Ухтинском нефтяном месторождении. Однако в то время этот промысел практического значения не имел.

Новый период в истории керосина начался, когда руками русских умельцев был создан нефтеперегонный аппарат. «Еще… в то время, когда патентованные ученые Европы смотрели еще на нефть как на материал, годный лишь для обмазки колес и других машин, — говорил видный общественный деятель, инженер В. И. Рагозин, — в горах Северного Кавказа люди, ближе стоявшие к жизни и наблюдавшие веши непосредственно, работали над «превращением черной нефти в белую», то есть над перегонкой нефти и получением из нее продуктов, более пригодных для освещения, чем сырая нефть. Люди эти — братья Дубинины, и им принадлежит по праву имя основателей керосинового производства». Действительно, в архиве управления наместника Кавказа сохранилось «Описание изобретенного крестьянином графини Паниной Василием Дубининым с братьями способа очищения черной нефти». К этому описанию приложены чертеж перегонного устройства и его пояснения. Изобретатели, жившие в районе города Моздока, в 1823 году построили первый в мире, имеющий практическое значение, нефтеперегонный завод. Но в условиях царской России это начинание, как и множество других, развития не получило. Важнейшее изобретение, не встретив никакой поддержки, вскоре заглохло.

Однако сама идея носилась в воздухе. В 1830 году керосин был получен из нефти в лабораторных условиях. В промышленном же масштабе его производство началось лишь спустя десятки лет, после того, как появились керосиновые лампы.

ПРЕСС-ЦЕНТР



Компания IBM создала транзистор, который работает в 100 раз быстрее, нем нынешние чипы. Быстрый транзистор построен на основе кремния с добавкой германия. Он достиг частоты переключений в 500 гигагерц, что на два порядка быстрее, чем тактовая частота самых быстрых "камней", производимых массово для PC. Правда, эту скорость транзистор показал при охлаждении до температуры, близкой к абсолютному нулю, но и при комнатной температуре его показатель внушителен — 300 гигагерц. Специалисты предсказывают, что в серийных продуктах новая технология обоснуется в течение пары лет, прежде всего — в чипах, управляющих сверхбыстрыми беспроводными сетями, способными перегнать с компьютера на компьютер фильм качества DVD за 5 секунд. Заметим, ранее физики показали необычный транзистор с частотой 604 гигагерца, но его технология дальше от массового применения, чем технология нового образца от IBM.



Европейский космический аппарат Venus Express принёс учёным очередную загадку Венеры: "Как сформировался необычный сдвоенный вихрь над её южным полюсом Venus Express, прибывший к Венере 11 апреля 2006-го и передавший первые снимки фактически на следующий день, теперь подкинул специалистам очередную порцию "информации к размышлению". На более чётких кадрах южного полюса, выполненных в разных диапазонах (а особенно — в инфракрасном, виден огромный вихрь с двумя "глазами" в центре, вместо привычного одного. Ветры на Венере обращаются на запад, на скорости в сотни километров в час, и обегают планету всего за четыре дня. Это "супервращение", объединённое с естественной рециркуляцией горячего "воздуха" в атмосфере планеты, должно, по идее, создавать по огромному вихрю на каждом из полюсов. И они там есть. Но вот почему южный вихрь — двойной — тайна. Учёные говорят, что слишком мало ещё знают о механизме связи глобальных ветров нашей горячей соседки и вихрей на её полюсах. Впрочем, поскольку европейский спутник-исследователь проработает около Венеры более года (и это только номинальный срок миссии, а ведь её могут и продлить), у учёных будет ещё время, чтобы разгадать эту тайну.



Компания NEC выпустила сотовый телефон в габаритах кредитной карты — модель N908.

Размер кредитки составляет 85,5х53,98 миллиметра, так что телефон, обладая примерно той же длиной и шириной (толщина N908 равна 12,8 миллиметра), пожалуй, можно будет запихнуть и в бумажник



Учёные из университета Киото (Kyoto University), совместно со специалистами японской компании Rohm, создали полупроводниковый лазер, способный выдавать очень тонкий луч с управляемым сечением произвольной формы. Лазер построен на основе полупроводникового чипа с габаритами 0,5х0,5 миллиметра, который содержит несколько слоёв так называемых фотонных кристаллов. Это материал с рядами в десятки тысяч крошечных (нанометрового масштаба) отверстий, которые работают как оптические резонаторы, создавая когерентный луч со свойствами, которыми экспериментаторы могут управлять по желанию. Особенно интересной представляется способность нового лазера создавать луч очень малого диаметра, а также — луч, поперечное сечение которого похоже на бублик, с отверстием в центре или даже на два таких "бублика", вложенных один в другой, и, говорят учёные, лучи ряда других форм. Авторы работы считают, что столь виртуозное управление формой тончайшего луча и другими его параметрами (направлением излучения, например) позволит в будущем создать массу интересных приборов, в частности, оптические накопители на сотни гигабайт в одном диске. Полые внутри лазерные лучи могут также использоваться к пинцеты для наночастиц.



Доктор Никола Стабер (Nicola Stuber) и его коллеги из британского университета Ридинга (University of Reading) установили, что по воздействию на климат планеты ночные полёты авиалайнеров намного хуже, чем дневные. Речь идёт об инверсионных следах и их воздействии на глобальное потепление. Ранее мы уже объясняли, почему климатологи призывают авиаторов ликвидировать эти следы за самолётами. Теперь учёные выяснили, что негативное воздействие авиации на тепловой баланс Земли можно сильно сократить, если выполнять ещё больше полётов днём, и ещё меньше — ночью, в сравнении с нынешним расписанием рейсов. Следы за самолётами отражают как тепловое излучение, идущее в космос от планеты, так и солнечный свет, идущий вниз. Но нагревающий эффект при этом превышает охлаждающий, и в сумме следы (так же, как и перистые облака) ускоряют потепление климата. Ночью работает только эффект "одеяла" от такого следа, так как солнечных лучей нет. Потому ночью воздействие следов за самолётами на климат планеты — сильнее. Результаты своего исследования британские учёные опубликовали в Nature. В частности, они сообщают, что, хотя ночные полёты составляют четверть воздушного трафика, они дают 60–80 % общего нагревающего эффекта от инверсионных следов за полные сутки. Также учёные добавили, что зимние полёты вносят больший вклад в глобальное потепление, чем полёты в другие сезоны. При доле менее четверти от годового трафика полёты зимой дают половину нагревающего эффекта за год работы мировой авиации. И хотя среди других факторов человеческого воздействия (выбросы заводов, например) инверсионные следы вносят небольшой вклад в глобальное потепление, нужно заранее и детально изучать их влияние, так как мировые объёмы авиаперевозок интенсивно и постоянно растут.



Разрез международного термоядерного реактора ITER, который должен быть построен к 2014–2015 году.

Нестабильное состояние плазмы на её внешних границах (так называемые потоки edge localised modes — ELM), в токамаках — реакторах ядерного синтеза — это одна из главных проблем, препятствующих таким устройствам превратиться в рентабельные источники энергии. Теперь исследователи под руководством Тодда Эванса (Todd Evans) из американской компании General Atomics решили эту проблему. Огромные камеры в форме пончика, в которых при помощи системы магнитных полей удерживается горячая плазма, в будущем могут стать основой энергетических реакторов ядерного синтеза. Пока же на работу таких экспериментальных машин уходит больше энергии, чем её получается в результате синтеза ядер. Огромным шагом на пути к электростанциям ядерного синтеза должен стать крупнейший в мире токамак — ITER, возводимый сейчас во Франции совместными усилиями Евросоюза, Индии, Китая, Южной Кореи, России, США и Японии. Этот термоядерный реактор, пусть ещё не промышленный, а экспериментальный, должен впервые продемонстрировать работоспособность и оправданность технологии. Если удастся решить ряд технических проблем. ELM — одна из них. Такие потоки, несмотря на ограждающее магнитное поле, вызывают ускоренную эрозию стенок реактора, из-за чего их придётся довольно часто менять. А это — колоссальные расходы, ставящие под сомнение дешевизну энергии синтеза. К тому же, материал со стенок загрязняет плазму, снижая эффективность реактора. Новая работа, выполненная в General Atomics, показывает путь решения проблемы: оказывается, дополнительное маленькое резонансное магнитное поле, вырабатываемое специальными катушками, расположенными в реакторе, создаёт "хаотическое" вмешательство на краю плазмы, которое мешает формироваться потокам, способным разрушать стенки.



Как показали наблюдения, попадание вещества в чёрную дыру возможно только благодаря возникновению магнитного поля в движущемся вокруг неё газовом диске.

Как показало исследование астрономов из университета Мичигана (University of Michigan), опубликованное в журнале Nature, теория 1973 года о том, что магнитное поле заставляет материю падать в чёрную дыру и излучать энергию, оказалась соответствующей действительности. Гравитация чёрной дыры велика и достаточна для того, чтобы притянуть материю и начать её "накручивать" в виде аккреционного диска. Однако, чтобы оказаться поглощённым, вещество должно потерять часть энергии движения. Но состояние диска практически уравновешено, и частицы из него не могут сразу падать под действием гравитации. Если угловой момент не уменьшается, то диск так и будет вращаться, как это происходит с планетами вокруг Солнца. И, тем не менее, вещество как-то перемешается в чёрную дыру. Наблюдение, проведённое с помощью орбитальной обсерватории Чандра (Chandra X-ray Observatory), показало, что в двойной звёздной системе GRO J1655-40 один из "компаньонов" — чёрная дыра, затягивающая в себя вещество с другого. При этом накручивающийся и вращающийся газ генерирует собственное магнитное поле, "выдувающее" некоторую часть вещества в окружающее пространство, что приводит к уменьшению вращательного момента. Кроме того, поле вызывает появление турбулентности и трения внутри диска. Эти процессы разогревают газ до миллионов градусов, заставляя его светиться в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах. Исследователи уверены, что магнитное поле играет важную роль в активности чёрных дыр любых размеров — от небольших до тех, что находятся в центрах галактик (например, в нашей).



Озоновая дыра над Антарктикой. Необычный прогноз в отношении озоновой дыры над Антарктидой сделал Эйдзи Акиёси (Eiji Akiyoshi) из японского национального исследовательского института по окружающей среде (National Institute for Environmental Studies). Учёный выполнил численное моделирование поведения антарктической озоновой дыры — огромного участка с пониженной концентрацией озона в земном защитном слое, прикрывающем нас от солнечного ультрафиолета, — с учётом кардинального сокращения выбросов хлорфторуглеродов и других разрушающих озон газов, которое (сокращение) наблюдается с 1990-х годов благодаря ряду международных усилий по обузданию этой эмиссии. Согласно данным японского исследователя, антарктическая озоновая дыра, впервые "открывшаяся" ещё в 1980-х годах, сейчас обладает наибольшим размером, но в 2020-м начнёт быстро сокращаться и, вероятнее всего, полностью исчезнет к 2050 году. Правда, некоторые специалисты сомневаются в корректности расчёта даты заживления дыры, указывая, что хотя в новых продуктах (таких, как холодильники и кондиционеры) инженеры заменили опасные для озона вещества на безопасные, в эксплуатации ещё находится немало старых образцов такой техники. А она, после исчерпания ресурса и выбрасывания на свалку, ещё выпустит в атмосферу опасные хлорфторуглероды. Ранее, к слову, учёные отмечали, что озоновые дыры очень чувствительны не только к содержанию в атмосфере разрушающих озона газов, но и к колебаниям климата, в частности — к долгосрочным изменениям температуры воздуха на больших высотах.

* * *


АНОНС!

В следующем номере точно будет:

• «Акация» пахнет смертью. 152-мм самоходная гаубица 2СЗ.

• Путешествие среди чёрных дыр. Наука на грани фантастики.

• Прицельные приспособления.

• Простейший — значит Первый! История создания Первого Спутника Земли.

• Грузовик MAN TG-A. Король дорог.

• А также наши постоянные рубрики «Морской каталог» и «Авиационный каталог».



На 2-й странице обложки: Автомобили Dodge WC-51 и ГАЗ-64. Художник Реминский В.А.



На 3-й странице обложки: Бомбардировщики ВВС Германии и России 1915–1917 г.г. Художник Поляков А.В.

На 4-й странице обложки: Средний бомбардировщик Gota G.IV. Художник Поляков А.В.



Цветная вклейка, 1 стр.: МБР Р-7. Художник Поляков А.В.



Цветная вклейка, 2–3 стр.: Линкор Santisima Trinidad (Испания). Художник Поляков А.В.



Цветная вклейка, 4 стр.: Истребитель Gloster “Meteor” (Великобритания). Художник Поляков. А.В.

* * *

Интеллектуальная поддержка:  Национальный Аэрокосмический Университет им. Н.Е. Жуковского (ХАИ)

Информационная поддержка:

РЕКЛАМНЫЙ ПРОЕКТ «ГОРОДСКАЯ РЕКЛАМНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ СИСТЕМА»

 (057) 717-65-84; (057) 717-65-82; т/ф (057) 719-11-12

 Smart Print реклама з доставкою.

т.(057) 71 76 337, т./ф.: (057) 71 70 338

* * *

Журнал «Наука и техника» зарегистрирован Государственным Комитетом телевидения и радиовещания Украины (Св-во КВ № 10947 3.02.2006)

УЧРЕДИТЕЛЬ — Поляков А.В., издатель ООО “Беркут+”

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — Павленко С.Б.

Редакционная коллегия: Павленко С.Б., Поляков А.В., Кладов И.И., Мороз, Игнатьев Н.И., Барчук С.В.

Дизайн и верстка:  т. (057) 7-177-541


Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.

В журнале могут быть использованы материалы из сети Интернет.

Приглашаем к сотрудничеству авторов статей, распространителей, рекламодателей.

Редакция приносит извинения за возможные опечатки и ошибки в тексте или в верстке журнала.


Журнал можно приобрести в редакции или оформить редакционную подписку.

Адрес редакции: г. Харьков, ул. Плехановская, 18, оф. 502. тел. (057)7177-540, 7177-542 Адрес электронной почты: samson@vl.kharkov.ua. Адрес для писем: 61140, г. Харьков, а/я 206.

Формат 60x90-1/8. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. лист 8. Зак. № 254 Тир. 2500. Типография ООО «Беркут+». г. Харьков, ул. Плехановская, 18, оф. 501, т. (057)7-543-577, 7-177-541


Оглавление

  • Колонка главного редактора
  • НАУЧНОЕ ОБОЗРЕНИЕ
  •   • ГРАДОСТРОЕНИЕ И АРХИТЕКТУРА
  •     Fordham Spire — 115-этажное сверло
  •   • АСТРОНОМИЯ, АСТРОФИЗИКА И КОСМОНАВТИКА
  •     Нужно ли человеку лететь на Марс?
  •     Великолепная “семерка”
  •   • ФИЗИКА, МАТЕМАТИКА И КИБЕРНЕТИКА
  •     Струнный концерт для Вселенной
  •   • ИСТОРИЯ И АРХЕОЛОГИЯ
  •     Культурный феномен американской цивилизации
  •   • ПЕРСПЕКТИВНЫЕ НАУЧНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
  •     Нанотехнологии — ворота в иной мир
  • ОБЩЕТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ
  •   • ГРАЖДАНСКАЯ АВИАЦИЯ
  •     Очередное возвращение дирижаблей?
  •   • АВТОМОТОТЕХНИКА
  •     Откуда пошли «джипы»
  •   • ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ТЕХНИКА
  •     Паровые локомотивы, выпущенные на ХПЗ
  • ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ
  •   • СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ
  •     PDW — оружие персональной обороны
  •   • АВИАЦИОННЫЙ КАТАЛОГ
  •     «Дешево и сердито»
  •   • КОРАБЕЛЬНЫЙ КАТАЛОГ
  •     Умение классифицировать
  •   • ВОЕННАЯ АВИАЦИЯ
  •     Легендарная птица империи (истребитель Gloster Meteor)
  • КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФАНТАСТИКИ «Гомункулус»
  • В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ
  • ПРЕСС-ЦЕНТР



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке