КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Проклятый — обретя потерять (fb2)


Настройки текста:



Эйвери Блесс Проклятый — обретя потерять

Пролог

Стоя на краю утеса, восемнадцатилетняя девушка полным отчаянья взглядом следила за медленно всплывающим над горизонтом солнечным диском, понимая, что это последний рассвет в ее жизни. Короткой жизни, в которой она так ничего и не успела сделать.

— Ну что, Айрин, набегалась? А теперь пора возвращаться. Твои подданные ждут тебя.

Задумавшись над своей судьбой, молодая королева не услышала шума шагов остановившегося от нее на расстоянии нескольких метров мужчины. И это несмотря на то, что ждала его появления. Хотя, вполне возможно, что этого шума и не было. Опытные воины умеют ходить тихо. А этот воин был не просто опытным, он был одним из лучших. Именно поэтому Айрин не сомневалась, что куда бы она не убежала, этот преследователь ее, рано или поздно, но найдет. Больше даже склоняясь к рано. Так и получилось. А она надеялась, что у нее есть еще хоть немного времени. Но это был конец. Конец всему. Во всяком случае, для нее.

— Айрин, не глупи, — в грозном голосе воина послышались ноты нетерпеливого раздражения. — У меня нет времени на твои игры.

— Игры? — горькая усмешка искривила плотно сжатые губы девушки, — так для тебя вся эта война и тысячи смертей это только игра? Уходи откуда пришел. Я не хочу ни знать тебя, ни видеть, ни иметь общих дел. Оставь меня в покое. Все что было можно плохого, для меня и моей страны, ты уже сделал. Дай хотя бы умереть спокойно.

— Умереть? — серьезный взгляд мужчины прошелся по хрупкой девичьей фигуре. — Нет, ваше величество, у меня на вас совершенно другие планы.

— Знаю я ваши планы. Не быть этому. Я никогда на свяжу свою жизнь с тем, кого презираю. А вас я презираю всей своей душой.

Гордо вскинув подбородок, молодая королева, с брезгливостью и ненавистью, смело посмотрела в глаза того, на помощь кого еще совсем недавно так надеялась. Но как показала жизнь — зря.

На что Айрин рассчитывала, бросая откровенный вызов этому воину — непонятно. Скорее всего, это был крик отчаяния в надежде на… На что она надеялась — также непонятно, так как и сама прекрасно понимала, выхода из создавшейся ситуации только два: или с достоинством принять смерть, или существовать презираемой всеми и в первую очередь презирая себя, на потеху захватчикам. Такой жизни она не хотела. Слишком для этого девушка была горда. Ее королевство погибло — значит и ей здесь больше нет места.

Как только было принято решение, на душе сразу же стало легко и спокойно. Эти чувства тут же отразились на ее лице и во взгляде. Заметив изменения, воин сразу же напрягся. Его взгляд, наоборот, стал острым как лезвие меча.

— Айрин!

Предупреждающе протянув имя молодой королевы, мужчина сделал плавный шаг вперед. Он приготовился схватить свою жертву и больше никогда не отпускать. Ведь драконы никогда не выпускают из лап то, что посчитали своим. Не собирался Гард этого делать и сейчас. Тем более, когда цель уже была так близка.

В ответ на плавное движение главы клана черных драконов, девушка, склонив голову набок, не оглядываясь, сделала такой же плавный шаг назад, прямо к краю пропасти. Выскользнув из-под маленькой туфельки, мелкие камушки покатились по склону, падая в безду. Звука их падения слышно не было. Это вызвало довольную улыбку на лице несчастной. Ведь последнее говорило, что при падении с такой высоты, шансов выжить у нее нет. Что не могло ни радовать.

— Не глупи. Чего ты этим поступком добьешься? Кому сделаешь лучше? Уж точно не себе.

Дракон внимательным взглядом следил за каждым движением и эмоцией той, кто отчаянно не хотела признавать его своим повелителем и мужем. А последнее ему было особенно важно. Ведь только после проведения их совместной с Айрин брачной церемонии в храме семи богов, он сможет считаться не номинальным, как сейчас, а вполне законным королем и правителем Даргории.

Нет. Он и так наденет на свою голову корону, можно даже сказать, что уже надел, но именно освященный жрецами союз, сделает его в глазах окружающих не поработителем и захватчиком, а спасителем целого народа. Взяв в жены Айрин, ему проще заткнуть пасти всем недовольным. Да и этих недовольных будет гораздо меньше. Это и было причиной того, что сейчас он не решался приблизиться к одиноко стоящей на самом краю утеса хрупкой девичьей фигурке. Дракон не хотел, чтобы его действия подтолкнули девушку к бессмысленному поступку. Именно поэтому, Гард продолжал убеждать непокорную королеву в неизбежности их союза.

— Айрин, ты последняя из могущественного рода Лактеонов. Неужели, своим глупым поступком, позволишь ему прерваться? Вот так, даже не в бою, а непонятно где. В бесславии и полной неизвестности. И все это, вместо того, чтобы с честью принять испытания судьбы, посланные тебе богами? Разве брак со мной такое несчастье, что вместо него стоит накладывать на себя руки? Тем более, что твой отец сам предлагал мне вступить в этот союз. И ты, насколько я помню, также была не против. Что же изменилось с тех пор?

Прожигая ненавидящим взглядом стоящего напротив нее воина, молодая королева гордо вскинула голову.

— Все. Все поменялось. Тогда был жив мой отец, наше государство процветало, а подданные радовались каждому дню. Сейчас же и мой отец, и мой брат мертвы, земли моего королевства сожжены войной и пропитаны кровью моего народа. Те единицы, что выжили, оплакивают своих родных и свою судьбу. Ведь впереди их ждет жалкое существование и все, на что они могут рассчитывать, это на подачки твоих драконов. Драконов, которые презирают людей. А ведь еще не так давно они были свободны и равны вам. Не все, но все же. А сейчас они как рабы, кланяются за краюшку хлеба. После вашей помощи их, как и меня, не ждет ничего, кроме рабства и подчинения воле тех, кто вместо того, чтобы прийти на помощь, когда враг только подошел к границе Даргории, и плечом к плечу встать с нашими воинами в один ряд, на защиту общих земель, явились как стервятник на вонь от трупов, когда даргорийцы, в попытке защитить свой дом, почти все погибли. Драконы явились только после того, как к богам отправились все маги и лучшие воины, цвет нации Даргории. Вы просто добили разрозненные остатки Саладорской армии, а не спасли нас. И все потому, что спасать уже было некого. Вы устроили пиршество своей победы на костях наших погибших героев. Вы не спасители, вы шакалы, которые явились, почуяв запах разложений, чтобы набить свое брюхо падалью. Вы не победили Саладорские войска, вы добили тех трусов, что сбежали с поля боя, испугавшись смерти от мечей моих воинов. Поэтому ничего, кроме презрения у меня и не вызываете.

Слушая обвинения девчонки, Гард прожигал ее своим взбешенным взглядом, понимая, что с ее стороны, все именно так и выглядит. Ведь она ничего не знает о разговоре Леонидаса и главы черных драконов. Даргория давно не участвовала в военных кампаниях. Это было мирное, торговое государство. Да, армия у королевства была и неплохая, воины были обучены, вот только почти ни у кого из них не было опыта реальных битв. А он предупреждал, что не надо встречать Саладорцев в открытом поле. И вообще, стоило потянуть время до первых заморозков, дать на откуп несколько поселений, а после завести в Нарадийские болота, и когда вражеская армия увязнет в трясине, взять ее в кольцо и атаковать. Вот только Леонидас посчитал использование такого плана ниже своего достоинства и мало того, что встретил неприятеля, не организовав защиты для своей армии, так он еще и не дождался подкрепления со стороны драконов. Айрин права в одном, когда черные драконы прилетели, спасать было уже особо некого и все, что им оставалось, это отомстить за погибших. Вот только выжившим это не помогло и разрушенные дома населению не вернуло.

Из-за того, что много людей погибло, огромные территории Даргории остались без хозяев. Все их занял клан черного дракона.

Возможно, со временем, молодая королева все это узнает и поймет, но сейчас она не готова слышать об ошибках своего отца, повлекших гибель их королевства. Ей легче винить во всем случившемся кого-то со стороны. Так девушке проще было перенести утрату. Ну и пусть. Главное, чтобы она глупости не делала. А для этого Гард попытался достучаться до ее здравомыслия. Она же королева и должна думать о своем народе, а не упиваться горем.

— Это все слова и никому не нужные эмоции. Пройдет несколько лет, люди отстроят дома, забыв о старых потерях, создадут новые семьи, в которых появится множество детей и все, что вас гнетет сейчас, моя дорогая невеста, покажется чем-то незначительным. Такова жизнь и человеческая сущность.

— Незначительным?! — услышав слова дракона, Айрин, возмущенно вскрикнув, стала прожигать воина взбешенным взглядом. — Неужели вы действительно считаете, что смерть близкого и родного человека, это что-то незначительное? Что легко можно забыть того, кого любил всем сердцем и душой? Что мать забудет свое умершее дитя, даже если у нее родится еще с десяток малышей? Что вдова поспешит вступить в следующий брак сразу же, как только похоронит своего мужа? Что дети забудут своих, погибших по вашей вине родителей и будут спокойно радоваться новой нищенской жизни, на которую их обрекли, опять же вы?

— Да, память людей коротка и вы быстро забываете и хорошее, и плохое, что произошло в вашей жизни, занятые насущными проблемами.

— А у драконов хорошая память?

Айрин не просто так задала свой вопрос. Она уже знала как отомстит Гарду за смерть отца и брата, а также за гибель своего королевства. Не чувствуя подвоха в словах девушки, мужчина спокойно ответил.

— Да, драконы никогда ничего не забывают.

Ответ убедил девушку в правильности ее решения. Сделав малюсенький шаг назад и почувствовав под пятками пустоту провала, молодая королева решительным взглядом окинула напрягшегося воина.

— Это хорошо, что вы все помните. Значит, и мои слова не забудете. Слушайте внимательно и запоминайте. Я — королева Даргории, Айрин Лактеон, проклинаю весь род черных драконов, как тех, кто недостоин иметь вторым обликом гордого и смелого зверя. Быть вам всем теми, кем вы показали себя моему народу, нарушив клятву верности своему королю и сюзерену, а также позволив погибнуть моим родным и подданным. И только та сможет вернуть драконам их истинный облик, кого всем сердцем полюбит Гард Калагионский, если она добровольно последует моим путем.

Пока девушка своим чистым и звонким голосом, вкладывая в него все свои эмоции, сердце и душу, накладывала проклятие, Гард не мог пошевелить ни единым мускулом. Он пытался ее остановить, но не мог не только пошевелиться, но и издать хоть какой-нибудь звук.

Закончив, молодая королева, воздела руки к небесам, прося их принять ее проклятие, отклонилась назад и беззвучно стала падать вниз, в дымку облаков, окружающих скалу. Как только Айрин пропала с поля зрения воина, он смог пошевелиться. Мгновение и уже не человек, а дракон ринулся вниз, не собираясь позволять последней из рода Лактеонов погибнуть. Ведь тогда ее предсмертное обращение к богам неминуемо исполнится.

Погрузившись в завесу из облаков в попытке поймать тело мятежной королевы, дракон никак не ожидал, что вынырнет оттуда не опасным зверем, наводящим страх на своих врагов, а презираемой всеми птицей с хищным клювом, лысой кожистой головой, голой длинной шеей и покрытым черным оперением телом. Как только Гард понял, что с ним произошло, тишину гор прорезал яростный, полный отчаяния и боли клекот стервятника. И сколько ни пытался бывший дракон нырять и выныривать из дымки облаков, окружающих одинокую скалу, ему так и не удалось вернуть своего огнедышащего зверя. Найти тело проклявшей его девушки Гарду так же не удалось.

Глава 1

— Ольга, приготовься. Следующей выходишь ты. Инструмент настроила? Струны не ослабли. Проверь еще раз.

Мой преподаватель, казалось, нервничала в тысячу раз больше меня. Ну да, не так часто ее ученика пробуют на место концертмейстера второй группы скрипок в Академический Симфонический Оркестр Национальной Филармонии. Вторая скрипка — это не первая, но все равно, даже это недостижимая мечта для многих музыкантов. А со временем… О том что может быть со временем, я пока думать не хотела. Нечего делить шкуру неубитого медведя. Для начала надо победить в этом прослушивании, а после уже думать о чем-то большем. Но сначала успокоить свою наставницу. В ее возрасте не стоит так сильно волноваться.

— Да, Серафима Борисовна, настроен.

— А смычок, хорошо наканифолила? Дай проверю.

Преподаватель нетерпеливо протянула руки. Взяв мои скрипку и смычок, она сыграла несколько нот, после чего, успокоившись немного, вернула все мне.

— Не переживайте вы так, Серафима Борисовна. Все будет хорошо. Вы же помните, на всех последних репетициях я ни разу не сбилась и все отыграла без ошибок. Вы замечательный педагог и отлично меня подготовили. Все будет хорошо.

— Ну как же не переживать, девочка моя, это же такой ответственный момент. И да, ты помнишь этот кусочек, — мой педагог напела момент, о котором она говорила, — сделай ми выше и протяжнее, а соль, наоборот, как бы оборви. Чтобы звучало драматичнее.

Напоминать старушке, что мы все это уже обсуждали и ни один раз не стала. Я просто наиграла то, о чем она мне говорила.

— Да, да. Вот так. Молодец. Ты все правильно поняла.

С трудом сдерживая снисходительную улыбку, я поблагодарила за подсказку своего преподавателя. Серафима Борисовна же, сделав несколько глубоких вдохов, наконец-то стала понемногу успокаиваться.

И вот я дождалась когда объявили мое имя. Преподаватель, в последний раз обняла меня, тихо прошептав на ухо.

— Извини меня, за нервы. Я знаю, что технически ты готова к конкурсу. Только помни, помимо академической игры судьи оценивают еще и эмоции, которые скрипач вызывает своей музыкой. Заставь их прочувствовать мелодию и ту боль, что она передает. Только в этом случае у тебя будет шанс получить это место. Потому что твои соперники очень сильны и не менее талантливы, чем ты. Насколько бы ни было виртуозным исполнение артиста, если он не вызывает своей игрой никаких эмоций, то не быть ему ни концертмейстером второй группы скрипок, ни, тем более, первой. Про то чтобы стать всемирно известным солистом и говорить нечего.

Кивнув головой, что все поняла, я уверенно прошла в центр сцены, после чего вежливо поздоровалась с судьями, с дирижером и, конечно же, с музыкантами из оркестра расположившегося за моей спиной. Надеюсь, у меня все получится и мы с ними еще не единожды сыграем вместе.

Для прослушивания мы моим преподавателем выбрали прекрасную музыку американского композитора Джона Уильямса из фильма "Список Шиндлера". Я, как только услышала эту мелодию, сразу же в нее влюбилась. Она такая нежная, чувственная и трогательная, что никого не оставит равнодушным. В нее просто невозможно не влюбиться с первой ноты, с первого аккорда.

Отыграв, я удовлетворенно опустила скрипку и, поблагодарив оркестр, удалилась за кулисы.

На выходе со сцены меня встретил грустный взгляд Серафимы Борисовны. В чем дело, неужели я где-то ошиблась? Нахмурившись, подняла неуверенный взгляд на преподавателя.


— Я плохо сыграла?

— Нет, нет. Ты сыграла чисто и без единой ошибки. Вот только…

— Что только?

Я не могла понять, что же не так.

— Ничего, Олечка, ты молодец. Просто молода еще.

Несмотря на заверение учительницы, мое хорошее настроение куда-то пропало. Я понимала, что где-то недотянула. Разобраться бы еще, где именно. Надо будет завтра, на свежую голову, просмотреть запись конкурса. Возможно, тогда я пойму, что именно не понравилось Серафиме Борисовне. Но это уже будет завтра, сегодня же мне надо дождаться оглашения результатов.

И я их дождалась. Второе место. Вроде бы и неплохо, вот только в данном прослушивании, что второе, что последнее, уже все равно. Так как пусть скрипка и вторая, но она одна. Я же со своим местом, могу рассчитывать только на то, что меня пригласят на еще одно прослушивание, если контракт с музыкантом будет разорван или по какой-либо причине не подписан. Ну, или еще могу получить место в общем оркестре, но это тупиковый путь, для того, кто мечтает стать всемирно известным музыкантом.

Наблюдая за группой, состоящей из поздравляющих победителя друзей и родственников, что собралась у центрального выхода из консерватории, я поняла, что не хочу идти через эту радостно гомонящую толпу. От одной мысли, что кто-то посмотрит на меня с жалостью или сочувствием, в животе все завязывалось в болезненный узел. Именно поэтому, резко развернувшись ко всем спиной, быстро заспешила в сторону запасного выхода.

Оказавшись на улице, я полной грудью вдохнула холодный вечерний воздух. Осень не столь давно захватила главенство над природой и окрасила деревья в золотые и огненно-красные цвета.

Я еще никогда не покидала консерваторию через запасной выход. Именно поэтому, оглянувшись по сторонам, растерянно замерла. Впереди передо мной простирался центральный городской парк. Одинокие фонари, на фоне общей ночной темноты, выглядели редкими островками света. И ни одной живой души вокруг.

Поежившись от пробравшегося сквозь теплое пальто холода, я решила все же вернуться назад и выйти как все, через основной выход. Рисковать и идти по плохо освещенному парку, да еще и ночью, ну или поздним вечером, было глупо.

Дернув за дверную ручку, я поняла, что сегодня явно не мой день. Замок захлопнулся. В надежде, что я ошиблась, попробовала подергать еще несколько раз. Мои попытки открыть дверь были тщетными. В раздумье, что же мне делать, я оглянулась назад и увидела, как несколько и так тусклых фонарей, пару раз мигнув, окончательно погасли. Это меня не на шутку испугало. И я стала со всей силы колотить в дверь, сначала кулаками, а после еще и ногой. Мне казалось, что поднимаю невообразимый шум. Вот только никто не пришел посмотреть, кто его создает. Дверь по-прежнему оставалась закрытой.

Злясь на свою глупость, я стала осматриваться по сторонам. Здание филармонии было построено отдельно от всех других сооружений и находилось на склоне холма. Кроме того, оно, по периметру, было обнесено невысоким каменным забором. Он был всего метра полтора высотой, но в концертном платье мне через него не перелезть. Значит, все же придется идти через парк.

Стук моих каблуков, разносясь по округе эхом, неприятно резал слух. Из-за чего я постоянно оглядывалась, напряженно всматриваясь в темноту. Несмотря на мое страстное желание как можно быстрее добраться до цивилизации, срезать путь и сходить с дорожек я не хотела, но это было только до того момента, как услышала тихие шаги позади себя. Сначала, подгоняемая страхом, нервно оглядываясь по сторонам, я стала идти быстрее. А когда увидела несколько темных силуэтов и поняла, что преследователь не один, то уже не разбирая дороги кинулась вперед.

Но, как быстро бы я не бежала, все равно чувствовала, еще немного и меня догонят. Сделав отчаянный рывок, увидела, что оказалась у какой-то небольшой, полуразрушенной постройки. Шаря по ней руками, нашла дверной проем и нырнула вовнутрь. Много времени мне не понадобилось, чтобы догадаться, это старый заброшенный туалет. Забившись в дальний угол, я закрыла рот рукой, пытаясь заглушить свое тяжелое дыхание. Еще бы и сердце, которое звучало как барабанная дробь, уговорить успокоиться и тогда меня точно не найдут.

Сидя в кромешной темноте, я прислушивалась к звукам снаружи. И когда услышала приглушенные мужские голоса, сильнее вжалась в старую кирпичную стену. В голове билась только одна мысль «Только бы не нашли».

Неожиданно вход в строение подернулся серой дымкой. В течение нескольких секунд эта легкая дымка превратилась в густой светящийся туман. Теперь я уже закрывала рот, чтобы не закричать, так как из тумана вышел странно одетый пожилой мужчина. Окинув заброшенную постройку беглым взглядом, незнакомец посмотрел на меня, сжавшуюся в углу старой кабинки туалета.

— Ольга?

Услышав свое имя, я медленно кивнула.

— У нас мало времени. Точнее, у тебя. Ты жить хочешь? Это непраздный вопрос. Те, кто снаружи, скоро тебя найдут. Их трое. Убьют тебя не сразу, а позже, значительно позже. Думаю, ты догадываешься, что они с тобой будут делать следующие несколько часов?

В подтверждение слов незнакомца, мужские голоса снаружи стали ближе и громче. Они явно приближаются, что не сулило мне ничего хорошего. От страха и осознания неизбежного слезы одна за другой заскользили по моим щекам. Нет, нет, только не так. Я не хочу. Господи, за что?

— Не плачь, девочка, я могу тебе помочь. Спасти от этих насильников и подарить несколько месяцев, возможно, лет, жизни. Но, только, если ты добровольно согласишься помочь моим подопечным.

На то, чтобы ответить, у меня не было сил. Я боялась, что если уберу руки ото рта, то звуки моего рыдания сразу же привлекут тех, кто снаружи и тогда мне уже ничего не поможет. Сбежать я не смогу, так как сама загнала себя в угол. Подойдя ближе, незнакомец присел около меня на корточки.

— Хорошо, тогда слушай и запоминай. Мои подопечные, это черные драконы и они на грани вымирания. Спасти их сможет только та, кого полюбит глава драконов. Я очень надеюсь, что именно ты будешь той, кто растопит его сердце. И когда это случиться, ты добровольно должна будешь сброситься со скалы. Шансов выжить не будет. Но это случится нескоро и у тебя будет возможность пожить какое-то время, правда, не в этом мире. Здесь твое время подошло к концу. Выбирай быстрее. Остаешься и умираешь от рук насильников, или отправляешься со мной, а когда я скажу, прыгаешь добровольно со скалы?

Разве это выбор? Раздавшийся за стеной похабный, пьяный смех, помог мне принять окончательное решение довольно быстро.

— Хорошо, я согласна, только заберите меня отсюда.

— Пошли.

Протянув руку, чтобы помочь мне подняться, незнакомец направился в туман, из которого вышел несколько минут назад, таща меня на буксире. Прижав свободной рукой к груди футляр со скрипкой, на подгибающихся от страха и усталости ногах, иду за ним. Входя в туман, столкнулась взглядами с одним из своих преследователей. Он подсвечивал себе дорогу мобилкой. Правда, сейчас та была опущена вниз, а вот зажатый во второй руке нож, он направил на меня. Закрыв глаза, я окончательно скрылась в дымке перехода.

Глава 2

Шаг-второй, и вот я уже оглядываюсь по сторонам. Меня, опять, окружают деревья, но это явно уже не городской парк. Да и деревья что растут вокруг это не аккуратно высаженные двадцатилетние клены, березки, каштаны и дубы, а многовековые сосны, верхушки которых теряются где-то в вышине.

— Слушай внимательно меня девочка, — стоящий рядом со мной пожилой мужчина, отвлек меня от разглядывания местности, где я оказалась, — видишь эту тропу? — Мне указали на чуть виднеющуюся среди травы дорожку. — Не сходи с нее и тогда тебя ни один лесной хищник не тронет.

Услышав предостережение, я с опаской посмотрела в густую лесную чащу и только после этого поняла, что здесь день. Там, откуда мы пришли, была кромешная ночная тьма, а здесь я все вижу. От шока из-за всего произошедшего со мной, мой мозг отказывался выдавать адекватную оценку тому, что видели глаза и работал в заторможенном, аварийном режиме, вдавив до упора педаль тормоза и постоянно подавая сигнал то ли бедствия, то ли опасности.

— Здесь есть хищники?

Я — городская девочка, которая если и видела хищников, то только в зоопарке, на картинках и по телевизору, поэтому и не могла оценить, насколько реальная мне грозит опасность. Разве что чисто теоретически могу предположить.

— Да, есть. Поэтому и предупреждаю, чтобы ты не сходила с тропы.

Кивнув головой, я еще раз осмотрелась по сторонам, прислушиваясь к окружающей обстановке. Судя по тому, что я видела, лето здесь или только началось, или было в самом разгаре. Яркие солнечные лучи, пробивались сквозь густую крону ложась на сочную изумрудную траву светлыми пятнами. От небольшого ветра слегка покачивались высоченные сосны, скрепя как старые половицы под тяжестью шагов. С разных сторон слышалось множество разнообразных звуков и только части из них я могла найти объяснение. Например, птичьему гомону и чириканью, еще стрекоту цикад и жужжанию мимо пролетающего жука. Вдали кто-то стучал по дереву, как наш обычный, земной дятел. Никакой опасности вокруг я не чувствовала. Даже, наоборот, именно сейчас окончательно поняла, что спасена. А еще, что попала в другой мир. Скорее всего, параллельный. И вроде бы радоваться надо, что спаслась, да только помню какой ценой. Не за спасибо, меня избавили от насильников и убийц.

— И когда мне надо будет прыгать со скалы?

Удержаться от вопроса я не смогла. Мне хотелось точно знать, сколько мне отведено здесь времени. Ведь нет ничего хуже, чем в неведении ждать смерти. Грустный взгляд старика скользнул по моему лицу.

— Нескоро. У тебя еще есть время, чтобы насладиться жизнью. Да и неизвестно еще, надо ли будет. Существует слишком много дополнительных условий в пророчестве. Почти невыполнимых.

От услышанного ответа, саркастическая улыбка на мгновение скользнула по моим губам.

— Вы мне расскажите об этих условиях?

— Нет. Пусть все идет своим чередом. А ты, пока, живи себе спокойно.

Я несколько мгновений смотрела в уставшие глаза незнакомца, обрамленные сетью морщин. Ведь мой, якобы, спасительно, так и не назвался.

— Разве это будет жизнь? Неужели вы не знаете, что хуже самой смерти, может быть только ожидание ее?

Нахмурившись, старик с некоторым раздражение посмотрел на меня, кивну резкое:

— Если хочешь, могу вернуть обратно. Там тебе долго ждать конца не придется. Ну, или, во всяком случае, не так долго, как здесь.

Назад мне не хотелось. Поэтому, отрицательно качнув головой, я отвела глаза в сторону. Уж лучше подожду. Мало ли, вдруг необходимые условия для этого злосчастного пророчества не будут соблюдены и я смогу спокойно дожить до старости. Разобраться бы только, где именно, как, да и, вообще, куда это меня занесло.

Насчет последнего я и решила поинтересоваться в первую очередь.

— И куда меня выведет эта тропа?

— К дому старой знахарки. Поживешь пока у нее. Заодно все необходимые навыки для жизни в этом мире получишь.

Кивнув, в знак того, что все поняла, я не удержалась от следующего вопроса.

— А дальше что?

Старик неопределенно пожал плечами.

— Жизнь покажет.

И опять никакой конкретики. Это заставляло еще больше нервничать. Хотя, куда уже больше непонятно. И так в голове все никак не укладывалось случившееся, а тело до сих пор била нервная дрожь. Да и ноги подгибались от усталости. Хотя нет, не только от усталости, а еще и оттого, что каблуки у сапог были сломаны. Пришлось садиться на траву и, сняв обувь, доламывать их. Все равно на шпильках по лесу не походишь. Делала я это с каким-то остервенением. Старик же, молча наблюдая за мной, только покачал головой.

— И еще, — отвлекая меня от такого "интересного" занятия, мой спаситель продолжил, — я бы посоветовал тебе не распространяться откуда ты и как попала в этот мир. Знахарке можешь рассказать, но в остальных случаях, посоветую все же воздержаться от откровений.

Обув назад сапоги, в этот раз уже без каблуков, поняла, что врали все в фильмах, когда показывали, что в изувеченной таким образом обуви, удобно ходить. Ничего подобного.

— А что такое, сожгут приняв за ведьму?

Задавая вопрос, я стала расстегивать пальто, так как мне было в нем жарко. На земле сейчас холодная осень, а тут — жаркое лето. Оставшись в концертном платье, вдруг нервно рассмеялась. Как же я нелепо в нем выгляжу посреди лесной чащи.

— Нет. У нас ведьм не сжигают. Но поверь мне, если узнают причину, по которой ты здесь, то от тебя, в лучшем случае, тут же постараются избавиться, в худшем же…

Что может быть в худшем, старик оставил на рассмотрение моей фантазии, а она у меня была достаточно хорошо развита, чтобы принять к сведению его предупреждение.

— Тебе лучше отправляться, чтобы добраться до места до темноты.

Нахмурившись, я неуверенно посмотрела на своего собеседника.

— А вы не пойдете со мной?

— Нет, девочка, мне надо возвращаться. Я и так слишком долго здесь нахожусь. Так что извини, но дальше тебе придется идти самой. Помни про тропу и не сходи с нее. Только так я могу тебя защитить. Поторопись.

Так как особо выбора у меня не было, забросив на спину футляр со скрипкой, я отправилась в указанном направлении.

Путь до дома знахарки оказался не самым близким. Да еще и в изуродованных сапогах идти было неудобно, о чего ноги почти моментально устали. Я даже было подумала совсем снять обувь, но множество сосновых иголок и шишек валяющихся на земле, подсказали мне, что босиком я далеко не уйду.

Уже начало темнеть, когда я заметила у дороги небольшую землянку. При всем желании, назвать это строение домом, у меня язык бы не повернулся. Надеясь на то, что я ошибаюсь и, возможно, дом знахарки дальше, я все же постучала в дверь. Долго ждать, когда мне ее откроют не пришлось. На порог вышла старушка лет семидесяти.

— Добрый вечер.

Бабулька осматривала меня внимательным взглядом секунд пятнадцать, после чего, отойдя немного в сторону, тихо сказала.

— Заходи.

И я зашла. Домик состоял всего из одной комнаты внутри которой была печь, стол, широкая лавка, которая шла вдоль стены с окном, два табурета, несколько сундуков, да к стене прибито было несколько полок. Вот и все. Замерев посреди помещения, я вопросительно посмотрела на его хозяйку.

— Можешь звать меня бабушкой Гатой. В сундуке, что в углу стоит, лежат вещи для тебя. В том что рядом с ним, все чем можно застелить лавку и лечь там спать. На столе похлебка и кусок хлеба. Переодевайся, ешь, да спать ложись. Разговаривать будем утром, когда ты отдохнешь.

Так как к этому времени я чувствовала жуткую усталость как физическую, так и моральную, то спорить не стала, а просто сделала то, что мне сказали. Не успела моя голова опуститься на подушку набитую соломой, как я тут же уснула крепким сном без каких-либо сновидений.

Глава 3

Просунулась я резко. Вот только что еще спала, а сейчас уже лежала с открытыми глазами.

Несмотря на то, что на улице только начало сереть и толком ничего вокруг рассмотреть было нельзя, я точно помнила где нахожусь и что со мной произошло. В последний раз я просыпалась так резко… да никогда не просыпалась, ни так рано, ни так внезапно. И все потому, что никогда не жила в деревне и, соответственно, петушиное кукареканье никогда не служило мне будильником. Наша семья, во всяком случае те несколько поколений о которых я знала, были городскими жителями.

От воспоминаний о семье, в ту же секунду запершило в горле, а на глаза набежали слезы. Нет, соскучиться по ним я еще не успела, но вот от мыслей, как это ночь прошла для моих родителей, в сердце поселилась болезненная тоска. Мама, наверняка, глаз не сомкнула и уже все больницы обзвонила, а папа поднял свои связи и организовал мои поиски. Вот только меня они так и не найдут.

Свернувшись калачиком и укрывшись с головой, я постаралась заглушить свои рыдания. Вчера, находясь в шоковом состоянии от произошедшего, я до конца не осознала всего, а вот сегодня четко поняла, что назад дороги не будет, да и здесь меня не ждет ничего хорошо.

— Тише, девочка, тише. Жива и ладно. А дадут боги, то все еще хорошо сложиться. А сейчас расскажи-ка мне, кто ты и что с тобой произошло.

И я рассказала. Знахарка слушала меня молча, не перебивая, разве что, сев рядом, успокаивающе гладила по волосам. А когда я, закончив замолчала, она, печально вздохнув, сочувственно посмотрела на меня.

— Крепись девочка. Боги всегда отмеряют нам именно столько, сколько мы в состоянии вынести. Так что неси свою ношу достойно, даже если она тебе, кроме горя, ничего больше не принесет. Возможно, тогда всевышние сжалятся и на твою долю все же отсыплют хоть немного счастья.

От услышанных слов, слезы на моих глаза моментально высохли и мне захотелось тут же грубо сказать, куда эти их боги могут засунуть свою жалость. Впрочем, как и мою покорность. За свою жизнь, пусть и в этом новом мире, я собиралась побороться. Во всяком случае, сдаваться вот так сразу и готовиться как овца, идти принимать свою смерть, уж точно не собиралась. Не зря же тот старик вчера сказал, что для того чтобы осуществилось это их пророчество, в котором мне выделена не самая лучшая роль, нужно чтобы было выполнено еще множество условий. Знать бы какие именно, чтобы помешать им осуществиться. Но что уж там. Пока неплохо бы разобраться, что это за мир. Об этом я и спросила знахарку.

— Расскажу, но не сейчас. Давай для начала займемся делами. Только вот знаешь что, девочка, тот, кто привел тебя в этот мир, был прав в одном, а именно в том, что не стоит никому больше говорить, кто ты и для чего тебя спасли. А это значит, первым делом, мы должны сжечь все, что могло бы указать на твою иномирность.

Собрав в охапку всю свою одежду, я поспешила за знахаркой на улицу. Было ли мне жаль расставаться со своими вещами? Не сказала бы. Разве что с бельем, так как взамен мне ничего не дали, только длинную рубашку из довольно грубой ткани. Но баба Гата, ничего не разрешила оставить.

Я ожидала, что мы сейчас начнем разводить костер, но ничего такого не произошло. Сказав отойди немного в сторону, знахарка сыпнула какого-то порошка на мои вещи и их моментально обаяло пламя. И пяти минут не прошло, как легкий ветерок развеял оставшийся пепел.

— Ну а теперь неси сюда свою коробку.

Услышав просьбу старушки, я не сразу поняла о чем она говорит. А когда поняла, бросилась в дом и, схватив футляр со скрипкой, прижала его к груди.

— Нет. Не отдам.

Что-что, а скрипку я не собиралась сжигать. Уж лучше тогда сразу умереть. Без музыки я ничто. Ведь все эти годы только ею жила, да и будущее свое с нею связывала.

— Что это?

Старуха не спорила со мной, а только с любопытством рассматривала футляр в моих руках.

— Это музыкальный инструмент.

— Ты умеешь на нем играть? — вместо ответа, я только кивнула, ведь от страха потерять дорогой сердцу предмет, горло свело спазмом, а на глаза опять набежали слезы. — Сыграй тогда.

Второй раз меня просить не надо было. Достав скрипку, я проверила натяжение струн, после чего начала играть. Мне очень хотелось, чтобы знахарка оценила мою музыку. Поэтому играла самые сложные произведения, которые мой испуганный мозг смог сейчас вспомнить. После третей мелодии, я опустила смычок, вопросительно посмотрев на старуху, в ожидании вердикта.

— Ну что же, музыка красивая. Странная, но красивая.

— Странная?

Я не поняла оценку и, нахмурившись, стала ждать объяснений.

— Непривычная. У нас другая. А еще она у тебя мертвая.

— Мертвая?

Чем дальше, тем наш разговор казался мне все более абсурдным.

— Ну да, мертвая. Нет души в твоей музыке. Уши слышат, а вот сердце ничего не чувствует. Но так и быть, пусть инструмент остается. Тем более, что он деревянный и, вполне возможно, что где-то существует что-то подобное.

Обидели ли меня слова старухи? Да. Но это было неважно. Главное, что мою скрипку никто не собирался уничтожать.

— Ладно уж. Прячь свою игрушку и пошли работать. Дела сами собой не сделаются.

Проглотив возмущение по поводу того, что это не игрушка, я бережно сложила дорогой моему сердцу инструмент назад в футляр и спрятала его в сундук, положив на самое дно и накрыв приготовленными для меня знахаркой вещами. А вот наличие всей этой одежды в доме вызвало множество вопросов. Все же сама пожилая женщина меньше меня ростом, да и одежда ее пусть и была чистой, но уже довольно поношенной. А вот те несколько длинных рубах и отрезов темно-синего и зеленого цветов тканей, которые служили юбками и оборачивались вокруг талии, а после завязывались лентами на поясе, да под цвет к ним жилеты, были хоть и из грубого полотна, но новые. Неужели знахарка знала, что я приду и все приготовила заранее? Возможно, она в сговоре с тем стариком, что меня притянул в этот мир? Об этом я и спросила, пока мы обходили землянку.

— Баб Гата, а откуда вещи для меня?

— Так мне боги еще полгода назад сказали, что придет ко мне необычная девушка, которая принесет мир и покой на наши земли. Вот я и приготовила все заранее.

— Мир и покой? — чем дальше, тем больше я удивлялась услышанному. Обернувшись по сторонам, я прислушалась к звукам утреннего леса. — А у вас здесь что, война идет?

— Сейчас нет, но скоро может начаться. Вот только Даргория ее уже не переживет. Еще после первой, несмотря на то, что прошло почти двадцать лет, толком не отошли. Новое поколение еще не успело вырасти и возмужать и если они погибнуть в новом кровопролитном бою, то больше никого и не останется. Разве что старики, но их смертный час и так близок.

Слушая знахарку, я все пыталась понять, чем я-то смогу помочь местным. Нет, будь у меня военное образование и разбирайся я в оружие, то было бы понятны ожидания. Но это же не так. Что-то мне кажется местные боги ошиблись при выборе спасителя. Но, возможно, я чего-то не понимаю.

— А я-то чем смогу помочь? Ни в оружии, ни в военных стратегиях, ни в ведении боя ничего не понимаю. Я же обычный музыкант.

И, судя по проваленному мной недавно конкурсу, не самый лучший. Правда, последнюю реплику говорить не стала. В этот момент мы обошли холм в котором была то ли вырыта, то ли к нему пристроена землянка. С другой стороны земляной насыпи оказалась еще одна дверь. Из-за нее-то и раздавалось голосистое пение петуха. Знахарка, откинув щеколду, распахнула дверь в некое подобие сарая. На улицу тут же выскочили четыре курочки, принявшись сразу же активно грестись в земле в поисках еды, за ними последовало местное подобие будильника. Последней, горделиво вышла коза и, подойдя к хозяйке, потерлась об нее своей мордой, прося ее погладить.

— И тебе доброе утро, Лотушка, пошли моя хорошая, — ласково нашептывая что-то своей питомице, пожилая женщина повела ее за собой ко входу в дом. — А теперь запоминай, уже завтра с утра это будет твоей заботой.

Последняя реплика, судя по всему, предназначалась мне.

— Внутри избы, у входа, стоит небольшое корытце, оно всегда должно быть чистым. Из него пьет Лота. Выноси его на улицу, и ведро с отстоявшейся водой, что стоит рядом.

Я тут же поспешила выполнить просьбу знахарки.

— Вот так, молодец, наливай, пусть коза попьет. Воду в ведро будешь набирать по вечерам из ручья, который бежит недалеко отсюда. Я покажу тебе его чуть позже, когда силки будем обходить. А теперь принеси малый табурет, что под столом стоит, кувшин с теплой водой из печи, да полотенце, что у входа висит.

Принеся все, я стала наблюдать, как пожилая женщина, присев у козы, обмыла той вымя теплой водой, после чего, вытерев полотенцем, принялась доить. А вот в этот момент я занервничала, решив тут же признаться в своей профнепригодности.

— Баба Гата, я не умею доить коз. Да что там, я ее и в живую-то вижу впервые.

Но знахарка даже головы не подняла, спокойно заметив.

— Ничего, научишься. Все мы когда-то что-то не умели. Было бы желание. А Лота спокойная и послушная, будь с ней ласковой и она тебя тогда к себе подпустит.

С сомнением посмотрев на любимицу старушки, я стала наблюдать как быстро наполняется кувшин. Закончив с этим делом, пожилая женщина отдала мне его заполненным до краев парным молоком.

— Отнеси на стол.

Что я и сделала. Выходя из дома, я увидела как знахарка привязывает козу к одному из деревьев метрах в двадцати от землянки и только было хотела переспросить, а не боится ли женщина так оставлять питомицу (слова старика о хищниках обитающих в лесу еще не выветрились из моей головы), когда услышала громкий, залихватский свист, от которого тут же опешила. Уж что-то, а свистеть я точно не умею. Ни тихо, ни вот так вот, когда от громкого звука чуть ли все листья с деревьев не осыпаются. Спустя всего несколько минут из леса выскочил огромный, черный волк, но я даже испугаться толком его не успела, а знахарка уже потрепала зверя по широкой, лобастой голове, тихо приказав: "Охранять".

Нет, с таким заданием я завтра точно не справлюсь. В чем тут же пришлось опять сознаваться приютившей меня хозяйке. Но та только головой покачала, заодно уточняя.

— Еще небось и силки ставить не умеешь, и трав не знаешь?

И что на это скажешь? Врать уж точно смысла не было. Поэтому, разведя руки в стороны, я только с сожалением покачала головой. Но знахарка от осознания кто к ней попал не расстроилась.

— Значит не зря тебя боги ко мне направили. Попади ты к людям в селении, пропала бы почем зря. А так научу тебя всему. А пока пошли позавтракаем.

На завтрак оказалась яичница, свежее молоко, кусок хлеба, да сыр козий. Во время приготовления яичницы меня научили печь растапливать. Так что, как говорится, начало обучения положено.

Во время завтрака я решила разобраться в местном мироустройстве и начала задавать свои вопросы с богов. Ведь если правильно понимаю сложившуюся со мной ситуацию, то здесь я оказалась по воле одного из них. Неужели тот вчерашний дедок и есть один из этих вездесущих? Как-то непохож он был на бога. Хотя, что я о них знаю? Вот тот же.

— Баб Гата, а много у вас богов?

— Основных — семеро, ну и так, еще пара десятков помельче будет.

Вот это разнообразие.

— И что, всем поклоняются и во всех верят?

— Почему же всем. Каждый выбирает того, кто ему ближе и возносит ему молитвы.

Помня о том, что знахарке, вроде как, кто-то из богов, сообщил о моем возможном прибытии, мне захотелось узнать кто именно. Возможно, этот их бог мне подскажет, как вернуться домой, без суицидальных прыжков.

— А вы кому поклоняетесь?

— Старая я уже, чтобы кланяться. Поболтать на досуге еще можно, а на большее меня уже не хватит. Итак одно ногой в могиле стою. Вот научу тебя всему, а там глядишь, можно будет к ним и в гости зайти. Устала я эту землю топтать. Неплохо бы и отдохнуть.

Настолько простое восприятие жизни, смерти и богов, было для меня в новинку. Но не чтобы я была верующей, но все же на Земле, как-то иначе все это воспринимается.

— Засиделись, что-то мы с тобой Оленька, так ведь и голодными спать ляжем.

А дальше меня стали водить по лесу, учить разбираться в травах и звериных следах, а еще ставить силки, да ловить в ручье, что тек недалеко от дома, рыбу. И так день за днем, месяц за месяцем. Через три недели меня первый раз отвели в ближайшее селение, до которого оказалось полдня пути. Поэтому, когда мы вышли из дома еще было темно, а вернулись, уже было темно. В селении знали о визите бабы Гаты. Если я правильно поняла, приходила знахарка всегда в одно и то же время. Все ее травяные сборы и настойки раскупались в течение часа, после чего в тачку, на которой мы привезли наш товар, складывались всевозможные продукты, такие как соль, сахар, крупы да мука.

Несмотря на то, что за день я всегда довольно сильно уставала, после ужина, все равно никогда не ложилась сразу спать, а шла в лес играть на скрипке. Для знахарки, после того как она раскритиковала мою музыку, играть не хотелось. Вот только душа-то требовала полета. Но это не значит, что знахарка не знала куда и зачем я ухожу. С первого же вечера меня стал сопровождать Черныш. Именно так я назвала волка. Несмотря на то, что свистеть я так и не научилась, мы с ним все равно подружились. Теперь, стоило мне только его окликнуть и он, уже спустя несколько минут, появлялся, где бы я ни была. Вот только если я его и звала, то не потому, что мне что-то угрожало или было страшно, а потому, что тоска от одиночества иногда так сжимали душу, что хоть садись рядом с моим черным красавцем и вой вместе с ним на Луну. В такие моменты я обнимала его и плакала. Как же мне хотелось домой, к маме и папе. И вроде бы я уже не маленькая девочка, но от этого легче не становилось.

Глава 4

Этот день ничем не отличался от череды предыдущих. Я уже заканчивала обход силков, возвращаясь домой с парой кроликов, когда заметила под одним из кустов что-то большое и неподвижное. За все время что я жила у знахарки мне так и не повстречался ни один хищник, да и неприятности нас как-то обходили стороной. Скорее всего, именно эти обстоятельства послужили тому, что я решила самостоятельно разобраться, что это там такое. И каково же было мое удивление, когда я поняла, что это мужчина. Он лежал не шевелясь и не издавая никаких звуков.

Остановившись от незнакомца всего в нескольких шагах, я тихо позвала его.

— Эй, вам плохо? Эй!

Не получив никакого ответа, я поискала палку подлиней, а найдя слегка толкнула ею неизвестного, но он все так же продолжал лежать неподвижно. Тогда, опасливо оглядываясь по сторонам, я все же решилась подойти вплотную и посмотреть, вдруг несчастному нужна помощь. Или того хуже, ему уже никто и ничего не поможет.

Мужчина лежал на животе и для того чтобы его перевернуть на спину мне пришлось приложить немало сил. Незнакомец был довольно крупным и тяжелым. Справившись со своей задачей, я с испугом увидела под ним пятно впитавшейся в землю крови и разорванный, окровавленный левый бок. От увиденного меня замутило. Раненный был бледен и не подавал признаков жизни. Откуда он здесь взялся? Вскочив на ноги, я стала оглядываться вокруг. Ведь тот, кто его сюда притащил или ранил, возможно, все еще рядом. Ничего подозрительного так и не увидев, я позвала волка.

— Черныш!

Не прошло и трех минут, как мой четвероногий друг уже был около меня и с интересом обнюхивал незнакомца, при этом он не рычал и не проявлял каких-либо признаков обеспокоенности или агрессии. Значит, не чувствовал опасности. Выходит, бояться мне нечего. Разве что кроме одного, что этот мужчина умер, пока я тут испуганно топталась на месте. Больше не сомневаясь, я постаралась нащупать пульс на шее.

Жив. Во всяком случае, пока. Я постаралась сразу же подавить преждевременно возникшую радость. Все же рана на боку незнакомца выглядела очень нехорошо.

— Черныш, приведи бабу Гату.

Второй раз просить волка не пришлось. Я же, присев около мужчины, стала рассматривать его в поисках других ран. Но нет. Судя по всему, пострадал у него только бок. Из того что я видела, складывалось впечатление, что какой-то зверь разодрал его огромной когтистой лапой, вот только за те три месяца, что я уже здесь живу, никого крупнее кролика так и не встречала. Ну если не считать нашего волка. Тогда кто же на него напал? И куда этот зверь делся? Я еще раз осмотрелась по сторонам, но вокруг было все по-привычному спокойно и тихо.

Запыхавшись и тяжело дыша, знахарка появилась рядом уже минут через пятнадцать, окидывая меня обеспокоенным взглядом.

— Олечка, что случилось? Ты поранилась?

Отрицательно покачав головой, я показала на лежащего на земле незнакомца. Бросив всего один взгляд в указанном мной направлении, пожилая женщина тут же напряглась. Судя по недовольно поджатым губам, ей не понравилось то, или точнее тот, кого она увидела. Мало того, мне показалось, что я заметила в ее взгляде признаки узнавания, поэтому и не удержалась от вопроса.

— Вы знаете кто это и что с ним произошло?

— Нет. Я его первый раз вижу. И, надеюсь, последний. Пошли отсюда.

Я удивленно посмотрела на пожилую знахарку. Раньше я никогда не замечала за ней такой холодности и безразличия к другим людям, тем более если они попали в беду или им требовалась помощь. Ведь во все те разы, когда мы ходили в селение, к ней всегда подходили люди со своими проблемами, прося помощи. И баба Гата никогда никому не отказывала. Своего врача в селении не было, разве что повитуха. Вот и шли люди со своими болячками и печалями к старой знахарке, прося помощи и совета. А тут, вдруг, увидев тяжелораненного мужчину, пожилая женщина, отворачивается от него, оставляя в лесу умирать. Что-то здесь не так.

— Но он же умирает, — я растерянно посмотрела в спину удаляющейся знахарки, не зная что мне делать дальше.

— Значит его время пришло. Все мы смертны и, рано или поздно, завершив свой жизненный путь, отправимся в обитель богов.

— Но как же так? Неужели мы его бросим вот так, одного, посреди леса?

— Поверь мне, он бы тебя бросил. Да и рана его очень серьезная. Так что не вижу даже смысла тратить время и силы на этого проклятого. И тебе не советую. Так как независимо от того, выживет он или умрет, ничего, кроме проблем, от него не будет. Разве я хоть раз дала тебе плохой совет?

— Нет.

— Вот и сейчас сделай как говорю. Забудь он нем. Его проще и милосерднее было бы добить, чтобы не мучился, чем спасать. Но если мы так сделаем, то боюсь, в скором времени сами будем просить о такой милости… у палачей. Так что пошли отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

Больше ничего не говоря и не объясняя, знахарка ушла. А я вот не могла просто так уйти, бросив несчастного умирать. И ведь еще неизвестно, от чего именно. От кровопотери, или клыков хищников, которые могут появиться, почувствовав легкую добычу. А ведь если случится последнее, то это уже будет угрожать нашей спокойной жизни. Насколько я слышала, зверь, единожды попробовав человечинки, потом становится большим ее любителем. Думать о том, сколько проживем мы со знахаркой, рядом с таким гурманом, не хотелось. Так что я спасаю не только незнакомца от страшной участи, но и нас с бабой Гатой. Думаю мои выводы послужат для знахарки хорошим стимулом помочь этому несчастному. Ну не могу я просто взять и бросить умирать кого-либо, независимо от того, проклят он или еще там что-то.

Приняв решение, я оглянулась вокруг в поисках подручных средств. Мужчина был очень крупный и, боюсь, просто так я его не дотащу до дома на своем горбу. Но рядом ничего подходящего не было. Приказав Чернышу охранять незнакомца, я бросилась в дом за куском платной ткани. Знахарка, видя мою суету, недовольно поджала губы, но при этом она не останавливала меня и больше не переубеждала в неправильности моего поступка. Разве что следила за моими действиями грустным взглядом.

На то, чтобы дотянуть мужчину до дома, мне понадобился почти час. Незнакомец все это время не приходил в сознание, что для него же и лучше, так как тянула я его рывками.

Еще там, в лесу, я постаралась очистить его рану от земли и грязи, промыв ключевой водой, а после наложила плотную повязку, чтобы остановить кровотечение. На данный момент, больше ничем ему помочь не могла. Осталось только надеяться, что хуже ему после того, как я протащу тело через лесные кочки, не станет.

Прислонившись спиной к наружной стене землянки, я тихо сползла на землю, вытянув вперед ноги. На то, чтобы зайти в дом, сил у меня уже не осталось. И ноги, и руки у меня начали дрожать от перенапряжения еще на половине пути. Но я все равно продолжала тянуть свою ношу, несмотря ни на то, что на улице уже окончательно стемнело, ни на то, что весил незнакомец минимум раза в два больше меня.

В сторону открывшейся в избу двери я даже не посмотрела. Тут бы хоть немного отдышаться, а там уже можно будет думать, как раненного затянуть в дом и уложить на мою скамью. Себе решила постелить на сдвинутых в ряд сундуках. Получится не очень удобное ложе, да и коротковатое, но лучше уж так, чем ложиться на земляном полу. А именно такой был в землянке.

— Смотрю ты все же ослушалась меня и сделал по-своему, — что-либо отвечать на это замечание не видела смысла, поэтому просто прикрыла устало глаза, подставляя мокрое от пота лицо прохладному ночному ветерку. — Ну что же, ты сама выбрала свою судьбу и я не могу противиться ни твоему решению, ни воле богов.

К моему удивлению, в голосе старой знахарки я не услышала ни упрека, ни обвинений. Скорее он звучал печально, с толикой сожаления. Найдя в себе силы, я все же повернулась к стоящей на пороге пожилой женщине. Я не собиралась оправдываться, но причину своего поступка должна была озвучить.

— Я не могла его там оставить умирать. Просто не могла и все. И мне безразлично кто он. Как по мне, так бросать человека в беде, не предприняв попытки его спасти, бесчеловечно. Я бы потом всю жизнь мучилась и корила себя от осознания этого факта. Особенно если он все же умер бы.

— Думаешь он тебе потом спасибо скажет?

В голосе знахарки чувствовались горечь и скепсис. Но я все равно отступать не собиралась.

— Мне все равно. Я это делаю не ради чьей-либо благодарности. Просто, так правильно. Для меня правильно.

— Значит так тому и быть.

Распахнув широко дверь, старая знахарка взмахнула рукой и тело раненого, поднявшись над землей, медленно поплыло к проему. Вот так вот просто? Широко открытыми глазами, я следила за происходящим и не верила увиденному. За все то время, что я тут жила, это было первое проявление чего-то сверхъестественного и необычного, если не считать моего появления в этом мире.

Это что же получается, баба Гата могла легко и не напрягаясь доставить раненого к дому, но не стала этого делать, оставив окончательный выбор на меня и мою силу воли? Но зачем? Опустив взгляд на свои руки, я увидела стертые в кровь ладони. Теперь минимум неделю на скрипке не смогу играть. Какие же глупые мысли мне лезут в голову. Печально усмехнувшись, я медленно поднялась на ноги и, придерживаясь за стенку одной рукой, медленно, на подкашивающихся ногах, пошла в дом. Надо посмотреть, как там рана после моей транспортировки и попытаться напоить укрепляющим отваром как незнакомца, так и самой выпить, иначе завтра я просто не встану.

Глава 5

— На, лечи. Но перед этим раздень и оботри, — бросая неприязненные взгляды на лежащего без сознания на нашем столе мужчину, знахарка положила передо мной нож, иглу, нитки, жестяную коробочку с мазью и отрезы ткани для перевязки. — А я пока укрепляющий отвар приготовлю.

Я растерянно посмотрела на пожилую женщину, испуганно уточнив.

— Я же не умею.

— Вот и научишься. Сама захотела его спасти, вот сама и лечи. А нет, то я могу его назад в лес отправить. У меня и без этого смертника проблем хватает. Только руки свои сначала помой, да мазью намажь.

Переведя неуверенный взгляд на раненого, я нерешительно затопталась на месте. За то время, что я живу здесь, мне уже приходилось несколько раз помогать знахарке с перевязками и во время лечения, но в том-то и дело, что тогда я только ассистировала по принципу, подай-принеси-подержи. Сейчас же мне предстояло все делать самой и я не уверена была, что справлюсь. Но мне не оставили выбора. Баба Гата просто вышла из дома, оставив меня одну с раненым незнакомцем.

Бросив беспомощный взгляд на дверь, я медленно подошла к ведру с водой и, отлив немного в медный тазик, первым делом тщательно вымыла свои руки, после чего смазала их. Раны и лопнувшие мозоли тут же начали печь. Именно на это и еще на усталость я списала дрожь в руках когда, взяв нож, принялась срезать верхнюю одежду с незнакомца. Снять ее возможности не было. Обувь и брюки я все же умудрилась стянуть, чтобы позже их почистить и постирать. Нижние подштанники решила оставлять, но появившаяся на пороге знахарка сказала снимать все. Сжав губы в тонкую линию, я выполнила ее требование, после чего принялась, обмакивая чистую ветошь в миску с водой, обтирать мужское тело от грязи, пота и крови.

Судя по количеству шрамов, мужчина был воином. Но в последнем я и так не сомневалась. Не знаю насколько хорошим, раз его ранили, но ведь до сих пор еще не добили, значит не так уж он и плох. Но когда-нибудь все ошибаются. И часто ошибки могут стоить некоторым жизни. Вот, судя по всему, и этот доигрался в войнушки.

Закончив с помывкой, накинула на бедра незнакомца кусок ткани, прикрывая его мужское достоинство, чтобы не смущаться. Не то чтобы я увидела там что-то новое или неожиданное, все же в наш век телевидения и просвещения сложно остаться совсем уж несведущей и не знать, что там да как, но все же настолько вблизи увидеть раздетого мужчину надеялась при других, более благоприятных для этого обстоятельствах. Но что уж там.

Срезав ранее намотанные бинты, я со страхом уставилась на рваную рану на боку. О том, как все здесь сшивать, я не имела ни малейшего понятия. Это же не дырявый носок, который взял и просто так заштопал. Еще и это кровотечение. Нет, крови я не боялось, но все равно ее было слишком много.

— Если ты ждешь, когда вся его жизненная сила выйдет, то могу обрадовать тебя, недолго осталось. Думаю, как только рассветет, можно будет искать местечко, где придется рыть яму поглубже да пошире. Вымахал же зараза.

От неожиданности я вздрогнула. Вот как в ее возрасте баба Гата умудряется ходить так тихо? Обернувшись, я посмотрела на знахарку как можно более жалостливо, тихо признавшись.

— Я не знаю что делать с раной. Промыть-то я ее промыла, а дальше-то? Надо ли проверить, что с внутренними органами и как определить, целы ли они? Как остановить кровотечение? Как зашивать? Я не понимаю, с чего мне начинать и за что хвататься.

Слушая меня, старушка только недовольно поджала губы, да покачала разочарованно головой, а после, отодвинув меня в сторону, сама принялась колдовать у раны. При этом знахарка во время всей работы беспрестанно бубнила раздраженно что-то себе под нос, то ли ругаясь, то ли возмущаясь. Но это неважно, главное, что она занялась раненым.

Когда все было закончено и баба Гата устало присела на скамью, сказав, чтобы я смазала зашитую рану мазью, да перевязала ее, раненый выглядел совсем плохо. Если до этого я еще верила, что мы сможем его спасти, то сейчас уже склонялась к мнению приютившей меня хозяйки землянки, что несчастный не жилец. Кожа незнакомца стала мертвенно-бледной, а губы откровенно синими, почти как у мертвеца. Видела я одного в селении. Не знаю, рана ли тому виной или слишком большая потеря крови, да это и неважно, главное, что все может очень плачевно закончиться, несмотря на все наши старания.

Перевязав раненого, я постаралась влить в него немного укрепляющего отвара. Пить он не хотел или не мог. Настойка выливалась изо рта, стекая по шее и груди, а я злилась и вновь зачерпывала в ложку настойку, раз за разом, хоть по капле, хоть по чуть-чуть, но пыталась напоить мужчину, чтобы дать ему небольшой, пусть даже и призрачный шанс, спастись. И только когда убедилась, что хоть что-то да попало в желудок воина, отступила, свалившись от усталости на свою лежанку.

По-хорошему, я должна была проспать не то что до утра, до середины следующего дня, настолько устала, вот только, когда открыла глаза, поняла, что на улице все еще ночь и отдыхала я совсем немного. Оглядывая темное помещение, я пыталась понять, что меня разбудило.

В доме было тихо, снаружи так же. Но вместо того, чтобы успокоиться и опять заснуть, я продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь ко всем звукам. Неожиданно ночную тишину нарушил тихий стон. Я сразу же поняла кто его издал. Поднявшись, тихо подошла к столу, на котором мы оставили раненого. Положив руку ему на лоб, тут же осознала, что все еще хуже, чем мы думали до этого. Мужчина горел. Температура у него была запредельная. Скорее всего, началось или заражение, или воспаление. Бросившись к печи, на которой спала знахарка, я стала ее будить.

— Баба Гата! Баба Гата! Проснитесь.

— Что такое? Что-то случилось?

Я видела с каким трудом старушка садиться. Конечно же, если я молодая, вчера так устала, то ей в ее возрасте, тяжелее в разы. Чувствуя вину, за то, что не даю отдохнуть знахарке, я тихо проговорила.

— Раненый. У него очень высокая температура. Что мне делать?

— Сейчас разберемся.

Кряхтя и охая, старушка слезла со своей лежанки и подошла к раненному. Ей хватило нескольких секунд, чтобы вынести вердикт.

— Плохо дело. Говорила же, что ничего кроме проблем от него не будет. Так нет же, жалостливая нашлась. Так, пока я подогрею отвар, ты намочи простынь в холодной воде и заверни в нее его. Если мы в ближайшее время не собьем температуру, он за пару часов и сгорит. А то и быстрее.

Следующие полчаса я то пыталась влить в рот несчастного хоть пару капель отвара, то меняла простынь, так как и пяти минут не проходило, как она нагревалась. Но это все ничего, я готова была в таком темпе продержаться несколько часов, вот только воину становилось с каждой минутой все хуже. Температура его тела поднималась все выше. Хотя куда, уже и непонятно. В какой-то момент он начал хрипеть и я поняла что все, это конец. Слезы тут же хлынули из моих глаз.

— Не реви, раздевайся давай.

— Что?

Я не поняла, что от меня требует баба Гата.

— Зачем раздеваться?


— Раздевайся и ложись рядом с ним. Будешь забирать жар и недуг на себя. Это, конечно же, если ты готова. Будет тяжело, да и чувствовать будешь утром себя очень плохо, но это единственное, что еще можно сделать.

Я не стала колебаться ни секунды. Стянув с себя нижнюю рубаху, легла на стол рядом с воином.

— Прижмись к нему и обними как самое дорогое, что у тебя только может быть.

Я сделала, как сказала знахарка. И несмотря на то, что ощущение было такое, как будто обнимаю жаровню, я не отпускала раненого. Чтобы быть максимально близко к нему, обхватила мужчину ногами, обвила руками, прижалась всем телом и положила свою голову ему на грудь, слушая неритмичное и быстрое сердцебиение. Слушала и молилась всем возможным богам, прося спасти. Молилась и плакала. Так, незаметно для себя, и заснула. А проснулась оттого, что меня кто-то тряс за плечо.

— Просыпайся Олечка, — с трудом открыв глаза, я обвела тяжелым, уставшим взглядом землянку, остановив его на знахарке. — На, пей, а после одевайся.

Вцепившись в глиняную кружку, я выпила все что в ней было до дна, залпом, настолько сильно меня мучила жажда. А когда встала, меня тут же повело в сторону. От слабости ноги подгибались, да и общее мое самочувствие оставляло желать лучшего. Еще и голова кружилась. Да что же это такое?

Держась за стол двумя руками, я пыталась прогнать мелькающие перед глазами черные точки.

— Не стой, садись, отдыхай и набирайся сил. Этот, высосал из тебя всю энергию, какую только можно было.

При упоминании о раненом, я тут же перевела на него взгляд. Сейчас воин выглядел гораздо лучше, чем ночью. Вот и румянец на бледных щеках появился и температура спала. Значит, у нас все получилось? А я ничего, отлежусь и буду как новенькая. Так я думала, когда проснулась. Также думала и в течение дня, и вечером, когда стала себя чувствовать человеком, а не беспомощной амебой. Вот только ночью все началось по новой. Незнакомец опять начал гореть от высокой температуры и мне вновь пришлось лечь рядом с ним. То же самое повторилось и на третью ночь.

Проснувшись утром, я поняла, что почти не могу двигаться, настолько чувствовала себя плохо. С такими темпами, после четвертой ночи, я могу и не проснуться. При этом я знала, что даже понимая последнее, все равно лягу рядом с раненым воином. Знахарка только обреченно качала головой и протягивала мне кружку с укрепляющим настоем, после чего уходила из землянки. Все эти дни она одна занималась и хозяйством, и силки проверяла. А после еще и уговаривала меня поесть рагу из кролика, чтобы я набралась как можно быстрее сил.

Вот и сегодня все повторилось. Я сидела на столе, допивая отвар, когда почувствовала, как на мое бедро легла тяжелая мужская рука. От неожиданности я сначала замерла, а после, медленно обернувшись, посмотрела в открытые, но все еще затуманенные болезнью глаза незнакомца. Он внимательно рассматривал меня, а я не знала, как реагировать на произошедшее. То ли радоваться, то ли смеяться. Вот только сжавшая мое бедро рука напомнила, что кое-кто все еще сидит голый. Соскользнув со стола, я бросилась к рубахе и, только после того как надела ее, позволила себе обернуться к воину. А тот, прикрыв глаза, тут же опять отключился. Это был переломный момент.

Счастливо улыбнувшись, я вышла на улицу и присев возле землянки, подставила лицо теплым солнечным лучам. Теперь я была уверена, что раненый выживет. Значит, не зря все было. Рядом со мной лег Черныш. Запустив в его шерсть пальцы, я облокотилась о стену избушки и спокойно заснула. Вот теперь можно и отдохнуть.

Глава 6

Так я и просидела до вечера у землянки, а проснулась только когда баба Гата, тронула меня за плечо, сказав войти в дом. Все эти дни, ближе к вечеру, я, обычно, уже чувствовала себя более-менее человеком, но не сегодня. С трудом дойдя до стола, только и смогла, что тяжело опуститься на табурет, чтобы съесть то, что мне наложили в тарелку. Хотя, признаться честно, есть мне не хотелось. Вместо ужина, я бы с удовольствием просто завалилась на кровать, чтобы спать дальше. Но надо так надо. Обреченно вздохнув и подперев голову рукой, я стала лениво возить ложкой по тарелке. Ела только, чтобы не обидеть знахарку. Все же она старалась. Приютившая меня старушка, вообще, сама по себе замечательная. И вроде как я ей чужой человек, а она обо мне заботится как о родной внучке и, как обычно бабушки, все сетует, что я такая худенькая, сколько бы она мне не накладывала.

Незнакомого воина знахарка переместила на мою лежанку. Мне же пришлось ютиться на сдвинутых сундуках. Ну ничего, буду надеяться, он вскоре выздоровеет и уйдет, тогда я опять смогу спать по-человечески, а не скрутившись в три погибели. Правда, сегодня меня не волновало, ни то что ноги в длину не помещаются, ни то что подстилка совсем тонкая, ни то что подушкой служит моя же рука.

Проснулась я когда начало только светать. С удовольствием потянувшись, поняла, что слабость почти прошла, а раз так, то пора приниматься за свои обычные обязанности.

Разобрав импровизированную кровать и разложив все вещи по сундукам, я быстро оделась и только после этого подошла к раненому, чтобы оценить его состояние. Лицо незнакомца, после всего случившегося, заострилось, под глазами появились темные круги, а щеки впали. Но это ничего, дело поправимое, главное, что цвет кожи перестал быть мертвенно-бледным, а узкие губы, плотно сжатые даже во сне, уже не синюшного цвета. Самые тяжелые моменты он пережил, а мясо на костях уж как-нибудь назад наест. Ему не привыкать. Кстати, насчет последнего, мужика-то когда он проснется, надо будет покормить и при этом не один раз и не один день. А это значит, еды нам надо больше. Значительно больше. Уверена, ест он больше, чем мы со знахаркой, вместе взятые. Значит, придется увеличить количество силков, а еще можно сходить рыбы наловить.

Положив руку на лоб незнакомца, я поняла, что температура у него нормальная, дыхание равномерное и чистое, значит, особо волноваться больше не о чем и можно приниматься за работу. Пусть баба Гата сегодня отдохнет.

Первым делом я выпустила кур, после чего подоила козу и отправила ее пастись под присмотром Черныша. Только после этого я позволила себе небольшой перекус остатками вчерашнего рагу и, прихватив небольшой кусок хлеба и флягу с водой, ушла проверять вчерашние силки и ставить новые.

По причине того, что у нас появился дополнительный едок, пришлось увеличить ареал для охоты, из-за чего вернулась я, когда время уже перевалило за полдень. Отдав знахарке куропатку и зайца, тут же отметила строго поджатые губы старушки и недовольный взгляд, который она бросала в сторону раненого. Посмотрев туда же, я увидела, что мужчина уже не спит, а с безразличным выражением лица смотрит в окно на улицу. Проследив за его взглядом, также выглянула наружу, но ничего необычного или интересного там не нашла. Ну и ладно. Пожав плечами, я повернулась к знахарке.

— Я там кролика и птицу принесла. Надеюсь, нам на день хватит. На будущее, расставила силки до березовой опушки. Этим вечером, думаю, смысла их проверять еще нет, пойду завтра, во второй половине дня. А сегодня на рыбалку схожу. Сейчас же у нас есть что перекусить?

— Да, вот держи. Но перед этим, отвар выпей. Ты еще недостаточно восстановилась. И этого покорми. А то, видишь ли, мы недоверчивые и гордые.

Зло плюнув на пол, старушка вышла из дома, ругаясь себе под нос, а я непонимающе уставилась на раненого. Что у них здесь уже произошло? Но спрашивать не стала. Окинув взглядом печь, первым делом заметила глиняную чашу с бульоном. Ага, это явно для воина. Рагу ему еще нельзя. Но сначала мужчине, как и мне, необходимо выпить укрепляющий отвар. Взяв кувшин и две кружки, подошла к незнакомцу и несколько наиграно, а еще преувеличено весело, поздоровавшись.

— Привет. Меня звать Оля. Как ты себя чувствуешь?

Медленно повернув голову, незнакомец посмотрел на меня, сощурив глаза. Он предельно тщательно и последовательно стал изучать мою особу от макушки и до носков туфель. И судя по недовольно дернувшемуся уголку губ, осмотр ему не понравился. От вида кислой физиономии нашего пациента, моя улыбка моментально растаяла. Не очень-то и надо было.

Поставив кружки на стол, я их наполнила из одного кувшина и тут же протянула одну воину.

— Пей.

А в ответ на меня посмотрели с подозрением.

— Сначала ты.

Теперь понятно, что так взбесило бабу Гату. Мы столько сил на него потратили, а он тут выделывается. Я еще раз протянула ему кружку раздраженно зашипев.

— Ты что же думаешь, мы тебя с того света вытаскивали только для того, чтобы отравить, как только очнешься? Пей, а то если тебе опять плохо станет, я больше и пальцем не пошевелю ради твоего спасения.

По-видимому, моя отповедь возымела свое действие, так как сверля меня злым взглядом, незнакомец все же потянулся к кружке, вот только сил на то, чтобы ее удержать у него не оказалось. Поняв это, он уронил руку на кровать и вновь отвернулся к окну. Моя злость тут же прошла. Тяжело злиться на того, кто беспомощнее слепого котенка.

— Я тебя поддержу, только помоги мне, а то ты уж очень тяжелый.

Обхватив мужчину за плечи одной рукой, я приподняла его немного, после чего поднесла отвар к губам. В этот раз пациент не стал сопротивляться, а молча выпил все, что было. Уже хоть что-то. Положив воина назад на кровать, я вернулась к столу, чтобы выпить свою порцию укрепляющего зелья, после чего принялась за рагу из кролика.

Ела я молча, повернувшись спиной к незнакомцу. Хватит и того, что я чувствую, как он за мной наблюдает, еще и видеть это мне абсолютно не хотелось. Ведь тогда я могла остаться голодной. Не выдержав напряжения, я все же резко обернулась, чтобы точно знать, что у меня происходит за спиной. А этот действительно наблюдал. И непросто наблюдал, а пожирал меня голодным взглядом. Оно и понятно, он же три дня ничего не ел. Эта еще одна из причин, почему ему нельзя ничего кроме бульона. Его желудок просто не примет твердой пищи. Как говорится, не все сразу. Сначала пусть отвар сделает свою работу.

Вернувшись к своему обеду, я стала прикидывать в уме, что надо взять с собой на рыбалку и куда лучше пойти. Думаю, уже утром воину можно будет поесть рыбной похлебки, а на вечер приготовлю куропатку. Хоть какое-то разнообразие.

Закончив с рагу, я взяла кружку с бульоном и неспешно подошла к неподвижно лежащему воину.

— Ну что, будем есть или капризничать?

Несмотря на то, что мужчина был меня старше не меньше, чем на десять лет, а то, скорее всего, и того больше, после его сегодняшнего поведения и наших совместных ночей, обращаться к нему на вы, меня как-то не тянуло. От воспоминаний о том, как я прижималась к незнакомцу, мои щеки опалило жаром. Когда спасала, стыдно не было, а вот сейчас… Надеюсь, о последнем он не узнает. Я, конечно же, помню, что на третье утро, воин увидел меня в чем мать родила, но во мне, все же теплилась надежда, что он тогда был не в том состоянии, чтобы что-то запомнить или разглядеть.

Долго ждать ответа на мой вопрос не пришлось. Все же голод — не тетка, а мужик-то вон какой огромный. Наверняка привык есть за троих, а то и за семерых. Нет, толстым он не был, но мышечная масса у него все равно довольно приличная, да и рост немалый. Так что пока он не выздоровеет и не сможет уйти отсюда на своих двух, придется мне целыми днями думать, где добыть ему пожрать. Наших скромных запасов продовольствия на него точно не хватит.

Опять приподняв немного мужчину за плечи, я поднесла кружку к его губам мягко попросив.

— Постарайся пить не торопясь. Неизвестно как твой желудок воспримет питье, все же бульон довольно насыщенный и жирный.

Несмотря на мои опасения, все прошло довольно гладко. Выпив все до последней капли, незнакомец, в этот раз, даже снизошел до того, чтобы поблагодарить меня.

Бросив тихое спасибо, неприветливый пациент, прикрыв устало глаза, тут же заснул. Ну вот и хорошо. Пусть отдыхает и сил набирается. А мне пора на рыбалку.

Глава 7

Следующие несколько дней прошли в том же режиме, разве что с небольшим изменением. Рано утром я занималась хозяйством, завтракала и кормила пациента, после чего шла на рыбалку. Возвращалась к полудню с уловом, отдавала его знахарке, обедала и вновь кормила нашего молчаливого пациента, после чего уходила до вечера проверять силки и ставить новые. Ужин и вот я уже отправляюсь в лес, чтобы хоть немного облегчить душу игрой на скрипке.

Закрыв глаза, я старалась слиться с природой, делясь с окружающим меня лесом своей тоской по дому и родным. Ведь именно ночью, когда все дела, на которые удавалось отвлечься днем, сделаны, тоска особенно сильно впивалась своими острыми когтями в меня, заставляя кровоточить душу. И вроде бы баба Гата стала мне близка и не обижает она меня, а все равно, я чувствую себя одинокой. Не мой это мир. Не место мне здесь. Как бы я ни старалась втянуться в простую, на первый взгляд, жизнь, ничего у меня не получалось. Я все равно чувствовала себя здесь пришлой. И ведь, рано или поздно, мне придется уйти из лесного домика. Подозреваю, что сейчас у меня здесь самое спокойные времена, дальше же будет только хуже. Это если исходить из обещания, которое я дала за спасение. Радует пока только то, что за все это время, ни о каких драконах все еще ничего не слышала. Значит и спасать кого-то там ценой своей жизни не надо. Во всяком случае, пока, а как будет дальше уже жизнь покажет.

Закончив играть, я еще несколько минут тихо постояла, прислушиваясь к отголоскам своей музыки и тихому шепоту леса и подставив лицо ночному светилу. Местный спутник был гораздо ближе к планете, чем Луна к Земле, из-за чего казался больше. Поэтому и ночи здесь были светлее. Отчего вокруг все казалось сказочно — нереальным. Как же мне не хочется, чтобы эта сказка превратилась для меня в кошмар.

После игры мне становилось немного легче, вот только грусть, на самом деле, никуда не уходила. Она просто затаивалась в одном из уголков моей души, в ожидании, когда я опять расслаблюсь и тогда она окончательно сможет захватить в плен мое беспокойное и одинокое сердце.

Уже прошла неделя. Наш безымянный пациент, который так и не захотел представиться, а мы со знахаркой и не настаивали, уже понемногу начал ходить. Что не могло ни радовать. Значит, скоро окончательно поправится и уйдет.

Последние дни меня стал беспокоить, постоянно следящий за мной, непонятно чем недовольный взгляд воина. Складывалось впечатление, что он меня в чем-то подозревает. И это злило, а еще нервировало. Хорошо хоть ест мужчина уже сам. Очень уж у воина был тяжелый взгляд. Из-за последнего, каждое кормление пациента превращалось для меня в настоящую пытку. И вроде бы он ничего не делал и не говорил, но при этом так пристально смотрел на меня, что становилось очень неуютно.

Утром, помимо всего прочего, в мои обязанности входила еще и колка дров. Не каждый день, но раз в три-четыре дня точно. Правда, последнее время, этим приходилось заниматься чаще, так как еды приходилось готовить больше.

Все же, как я и предполагала, так и получилось. Ел незнакомец гораздо больше, чем мы со знахаркой. Но оно и понятно. Во-первых, он мужчина, во-вторых, ему необходимы были силы, чтобы восстановиться.

Не знаю почему, но из всего, что мне теперь приходилось делать, именно колка дров не нравилась больше всего. Но выбора не было. Хорошо хоть поленья были ранее кем-то заготовлены. Вот и сегодня, закончив с дойкой козы, я, взяв топор, пошла на задний двор.

Помню как в первый раз, посмотрев как баба Гата ловка расколола чурбак, подумала, что в этом нет ничего сложного. Смело взяв тяжеленский топор в руки и с трудом подняв его над головой, я с силой стала опускать лезвие на приготовленное полено и чуть сама не осталась без ноги, так как промазала и не смогла остановить инерцию тяжелого орудия. Сейчас я уже с улыбкой вспоминала тот день, а тогда мне было не до смеха.

Расставив ноги на ширине плеч, наметанным глазом примерилась к трещине в деревяшке, чтобы ударить точно в нее и замахнулась, позволяя колуну, под своей собственной тяжестью, упасть вниз. Раз, и чурбак разлетелся пополам. Поставив одну половинку, я вновь замахнулась, вот только опустить топор не смогла, так как кто-то схватил его над моей головой. Удивленно подняв взгляд, я заметила чью-то руку, удерживающую инструмент за рукоять немного выше моей ладони. Мой взгляд медленно прошелся по чужой руке, переместившись на плечо, а после и на лицо. В том, что помешавшим моей работе типом окажется наш пациент, я даже не сомневалась. Все же живем мы в лесу, а чужих здесь не бывает.

Приподняв бровь, я вопросительно посмотрела на мужчину, взглядом интересуясь, что ему надо.

— Теперь этим буду заниматься я.

Услышав неожиданное сообщение, с сомнением окинула мужскую фигуру.

— Ты еще не в том состоянии, чтобы физически напрягаться. Помнится вчера, когда кое-кто решил пройти несколько кругов вокруг дома, назад в землянку этот смельчак заходил на подгибающихся ногах, держась за стену обеими руками. Удивительно как не свалился.

Сказав свое мнение, я потянула за ручку топора, чтобы продолжить работу, но орудие у меня легко выдернули из рук. После чего просто отодвинули в сторону. Спорить я не стала, но и уходить также. Мало ли что сейчас произойти может.

Сев на одну из широких колод, я решила понаблюдать за действиями нашего подопечного. Что могу сказать, колка дров ему давалась легче, чем мне, да и делал он это быстрее. Вот только я смотрела не столько на его работу, сколько на перевязанный бок, переживая за то, чтобы не разошлись швы и не началось кровотечение. Хотя, вчера когда я осматривала рану и меняла компресс, про себя отметила, что рана на боку воина довольно неплохо затянулась. Но мало ли. Рисковать не хотелось.

Минут через пять я отметила появившиеся бисеринки пота не только на лбу воина, но и на его теле. Мужской одежды, да еще и такого размера, у знахарки не было. Вот и приходилось нашему пациенту щеголять голым торсом. Хорошо хоть брюки я его сохранила и обувь. Вот и получалось, что ниже пояса он одет, а выше- имелась только широкая повязка. Но мужчину его полуголый вид не смущал. И меня с бабой Гатой, как-то тоже. Вот только сейчас, наблюдая за игрой мышц на теле воина, я неожиданно для себя отметила, что он довольно хорошо сложен. Узкая талия, широченные плечи, накачанные мышцы. И даже то, что после ранения незнакомец немного скинул в весе, не сказалось так уж плачевно на его фигуре. Думаю, на наших харчах, он скоро совсем восстановится. Вот только будет это не завтра и даже не послезавтра.

И вот я уже отметила, что от вернувшейся слабости, движения нашего пациента стали медленнее, а лицо более бледным. Да и для того, чтобы увереннее стоять на своих двух, наш новоявленный дровосек шире расставил ноги. Еще через минуту заметила, что несмотря на то, что топор опускался все так же удачно, как поначалу, руки у воина начали подрагивать. Пора заканчивать на сегодня с трудотерапией.

Резко поднявшись, я бросила громкое:

— Достаточно, — замерев, мужчина посмотрел на меня хмурым и недовольным взглядом. — Ты меня убедил, колка дров теперь за тобой. Но не стоит чересчур усердствовать. Лучше каждый день будешь понемногу увеличивать нагрузку, пока не придешь в норму, чем свалишься сейчас и нам придется начинать лечение заново.

Несколько секунд воин стоял недовольно поджав губы, после чего, кивнув мне, что принимает мои доводы, тут же в приказном тоне бросил:

— Мне необходимо ополоснуться. Сольешь мне.

Опешив от тона, которым было высказано пожелание, я на несколько секунд замерла. Да кем он себя возомнил? Теперь уже пришла моя очередь прожигать недовольным взглядом спину удаляющегося мужчины. С одной стороны, я уже догадалась, что наш подопечный не так прост, как нам показалось вначале и, наверняка, занимает высокое положение в обществе. Но только я ему не служанка. Да и разве это повод вести себя по-хамски?

Одна только мысль о том, что мы его хотим отравить, чего стоила. Простому воину такое точно в голову не придет. Разве что только тому, на кого уже покушались. Ну, или кто сам такими делами балуется. Это все возвращает нас к вопросу, откуда в нашем лесу появился смертельно раненый незнакомец. Хотя… нет, ничего не хочу знать. Не зря была придумана пословица, что, чем меньше знаешь — тем лучше спишь. Думаю еще дней десять, максимум две недели и он окрепнет достаточно, чтобы уйти. А значит, не о чем и беспокоиться и раз уж начала делать доброе дело, то стоит немного потерпеть и закончить его.

Я бросила еще один недовольный взгляд на воина, после чего, печально вздохнув, пошла следом за ним. Ему действительно стоило заканчивать с обтираниями и ополоснуться, наконец-то, нормально.

Мужчина остался снаружи, присев у входа в землянку, я же пошла в дом, за ведром с водой. Одно стояло возле к печи, специально, чтобы в нем нагрелась вода за ночь и утром можно было умыться с комфортом, теплой водичкой, но я взяла не его, а то, что вечером оставляла у самого входа.

Так как дело уже было ближе к осени, то и ночи стали гораздо прохладнее, именно поэтому, набранная с вечера вода из ручья, оставалась холодной. Даже понимание того, что это детский поступок, я не смогла удержаться, чтобы хотя бы таким образом, продемонстрировать свое недовольство.

Взяв ведро, деревянный черпак, мыло, которое мы варили со знахаркой и полотенце, я вышла на улицу. Те несколько минут отдыха, что были у воина пока я собирала все необходимое, пошли ему на пользу. Во всяком случае выглядеть он стал получше, да и на ногах сейчас стоял уже увереннее. Быстрым взглядом оценив все, что я держала в руках, мужчина, взяв мыло, нагнулся, всем своим видом показывая, чтобы я приступала. Ну что же, раз ты так просишь. С некоторым злорадством я зачерпнула ковшом ледяную воду, медленно начал ее лить на вспотевшую от работы спину, а после еще и на голову.

Честно говоря, я ожидала тут же услышать возмущения в свой адрес, но ничего такого не произошло. Незнакомец тут же начал активно намыливать свое тело, а после и голову. Водные процедуры воин завершил довольно быстро и когда закончил их, то все же посмотрел на меня. Не заметить на его лице почти счастливую улыбку, было невозможно. Удивительно, но она довольно сильно преобразила мужчину. Ему явно понравился бодрящий душ. Раздосадованная, что у меня ничего не получилось, я развернулась, чтобы занести все в дом, но меня неожиданно за плечи обхватили сильные руки и прижали к еще влажной мужской груди.

— Куда же ты торопишься, красавица? Теперь давай я тебе солью. Самой же, наверняка, мыться неудобно.

Замерев, я медленно обернулась, удивленно посмотрев на нашего временного подопечного, спокойно отказавшись от предложенной помощи.

— Спасибо, но я купаюсь в реке после рыбалки.

— Отлично, так даже будет лучше. Думаю, и я с удовольствием схожу сегодня с тобой, порыбачу.

Воин как-то странно улыбался, внимательно следя за моей реакцией на его действия, а я не совсем понимала, чего он от меня хочет. Неужели водичка ему все же не понравилась и он хочет мне отомстить за неприятное умывание?

Дернувшись, я попыталась освободиться из неприятных объятий. Но не тут-то было. Возможно, воин и ослаб от ранения, но при этом он все равно, оказался сильнее меня. Что-то мне не нравится сложившаяся ситуация и странные намеки. Но пока решила попытаться все урегулировать мирным путем.

— Спасибо еще раз, но я неплохо справляюсь и сама.

Обхватив меня за талию одной рукой, второй, незнакомец стал медленно водить по рукаву моей рубахи от плеча к локтю и назад, предвкушающе при этом улыбаясь.

— В чем дело, Ольга? Несколько дней назад ты была не против разделить со мной постель, а сейчас отказываешься сходить искупаться? Или тебе нравятся беспомощные мужчины без сознания? Ведь в таком состоянии ими легко можно управлять.

Услышав вопрос, я чуть не застонала в голос. Все же он запомнил, что я тогда лежала рядом с ним в чем мать родила. Вот только причину этого он назвал совершенно неправильную. В душе начала разрастаться злость и досада. Вот так и делай людям добро, после чего не будешь знать, как убежать от их благодарности. Оправдываться я не собиралась. Пусть думает, что хочет. Поэтому, оставаясь стоять неподвижно, только раздраженно бросила.

— Отпусти.

— В чем дело? Неужели угадал? Или ты не просто так тогда на меня залезла, а с далеко идущим планами? Ну так знай, чтобы ты потом не говорила, твоего ребенка я не признаю и денег за него не заплачу.

— Что?

Последнее предположение меня особенно возмутило. Уже не контролируя себя и желая избавиться от нахала, взбешенная, я со всей силы стукнула стоящего позади меня мужчину локтем. И даже когда, услышав его болезненный стон, поняла, что попала по ране, не почувствовала ни сожаления за свой поступок, ни жалости к согнувшемуся пополам гаду.

Прожигая яростным взглядом держащегося за бок воина, я предупреждающе выставила указательный палец вперед, негодующе зашептав в лицо неблагодарной скотине.

— Никогда, слышишь, никогда не смей ко мне больше прикасаться, иначе в одно прекрасное утро, недосчитаешься конечностей. Не знаю почему у тебя зашкаливает так самомнение, но тогда я просто спасала тебя, забирая на себя жар твоего тела. А иначе ты сгорел бы за несколько часов не дожив даже до утра. Слышишь меня?! Мы просто тебя спасали и это было уже последнее средство. Все остальное до этого уже перепробовали и ничего не помогло. И да, я раньше сдохну, чем решу от тебя родить ребенка или даже просто переспать с тобой.

Я надеялась, после моих слов, эта неблагодарная свинья хотя бы извинится. Но где уж нам там. Выпрямившись, мужчина посмотрел на меня, скептически ухмыльнувшись.

— Вот так, просто, по доброте душевной, вы решили рисковать собой, чтобы спасти незнакомца? Еще скажи, что не знаешь кто я.

Выпрямившись, я окинула воина брезгливым взглядом. По-видимому, кто-то о себе очень большого мнения и привык все мерить деньгами. Как-то от всего этого стало противно. Сейчас мне уже и самой захотелось сходить к ручью и хорошенько вымыться. И это несмотря на то, что сейчас была чистая, так как купаюсь каждый день. Вот реально, после слов этого урода, сразу же почувствовала себя облитой грязью. Но если я сейчас молча уйду, то только подтвержу догадку этого… ни одного приличного слова, чтобы описать мое мнение о стоящем напротив меня гаде, не было.

Гордо вскинув голову, я неприязненно посмотрела на незнакомца, спокойно ответив.

— Я понятия не имею, кто ты такой. Если надо, могу в этом поклясться. И у меня даже нет желания этого узнавать. И да, нам от тебя ничего не надо. Как только почувствуешь, что достаточного восстановился, можешь сразу же убираться отсюда. И чем это произойдет раньше, тем лучше. Силой тебя здесь никто не держит. И платы мы никакой от тебя не ждем. Считай свое спасение, своего рода благотворительностью. Возможно, когда-нибудь и ты снизойдешь до того, чтобы спасти кого-то просто так. А если и нет, то пусть это остается на твоей совести.

Подняв выроненные ковш и полотенце, а также упавшее и откатившееся в сторону ведро, я пошла в дом. Пора было отправляться на рыбалку. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше. А то ведь не сдержусь и выскажу этой скотине все, что о нем думаю. Вот только не привыкла я ругаться, и привыкать не собираюсь, так как считаю, что брань, в первую очередь, унижает достоинство человека, демонстрируя, его низкий уровень интеллектуального развития. Да и просто развития. Но мне сейчас все равно жутко хотелось кое-кого послать в очень далекое и экзотическое путешествие непроторенным маршрутом.

Глава 8

Следующие несколько дней прошли более-менее спокойно. Наш подопечный больше ко мне не подходил, никаких претензий не предъявлял и, вообще, держался особняком. Разве что садился он с нами за общий стол, да бросал холодное спасибо, когда вставал из-за него, насытившись. И мне бы радоваться, да вот только мою спину постоянно жег внимательный, задумчивый взгляд мужчины. Последнее заставляло меня постоянно нервничать в ожидании какого-нибудь подвоха. И именно поэтому я предпочитала уходить из землянки пока все еще спали, а возвращаться, когда уже спали. Кратковременные появления у дома днем не в счет. Наблюдая за тем, как я, уходя на рыбалку или обход силков, вместо того чтобы сесть и нормально поесть, опять беру с собой кусок хлеба да козьего сыра, максимум еще мясо, если оно оставалось, баба Гата только досадливо качала головой, да бросала на нашего временного жильца сердитый взгляд. Я знала, что она, так же как и я, ждет когда он окончательно выздоровеет и уйдет из лесной избушки. Все что могли мы для него уже сделали, так что пора бы и честь знать. Но только воин все не уходил.

Вот и в этот вечер, отдав знахарке двух кроликов и довольно жирного фазана, я взяла скрипку, решив, что поужинаю в одиночестве, когда вернусь. Даже несмотря на то, что нашего подопечного сейчас не было за столом и его кровать также была пуста. Скорее всего, он тренируется за домом. Не заметить, что мужчина пытается как можно быстрее восстановить свою былую боевую форму, было нельзя. Дров он нам наколол на полгода вперед, а то и на дольше хватит.

Выйдя за порог, я прислушалась к вечерней тишине. Не услышав стука топора, я только пожала плечами. Раз не колет дрова, значит чем-то другим занимается. Ну и ладно. Повернувшись спиной к землянке, более не задерживаясь, я поспешила на свою любимую поляну, вот только дойти до нее не успела.

Почувствовав, как меня кто-то резко схватил за локоть и дернул в сторону, прижав к шершавому стволу лесного гиганта, я на мгновение испугалась. Но увидев хмурое лицо нашего подопечного, сразу же успокоилась. По-видимому, у него очередной заскок. Буду надеяться, что он окажется столь же непродолжительным, как и предыдущий.

— Куда ты ходишь каждый вечер?

Вот, что и требовалось доказать. Судя по всему, этот воин еще тот параноик. Вспыхнувшее было раздражение почти тут же сменилось усталостью. Оправдываться я не собиралась, впрочем, как и говорить правду. Ожидаемо, попытка оттолкнуть воина ни к чему не привела, поэтому, посмотрев нашему "таинственному" инкогнито в лицо, спокойно ответила.


— На свидание.

Именно так ответить стоило хотя бы только ради того, чтобы увидеть вытянувшееся от удивления лицо нашего подопечного. Уверена, он ожидал услышать что угодно, но только не это.

С трудом удержавшись оттого, чтобы не засмеяться в голос, я еще раз попыталась отодвинуть нависающую надо мной гору мышц, но не тут-то было. За первым вопросом последовал второй, еще более глупый, чем первый.

— Зачем?

М-да, у меня нет слов, одни только междометия. Но я же воспитанная девушка, поэтому, несмотря на рвущееся из меня откровение, только и позволила себе скептическую ухмылку, с ответным вопросом.

— Для удовлетворения природных потребностей. Надеюсь, ты уже достаточно большой мальчик и тебе не надо рассказывать каких именно?

Услышав меня, мужчина еще сильнее нахмурился. Честно говоря, я надеялась, что после того, что я ему сказала, он от меня отстанет, но не тут-то было. Меня продолжали удерживать, даже несмотря на мой недовольный вид и вопросительно приподнятую бровь. Не выдержав, я нетерпеливо протянула.

— Ну и долго мне ждать?

— Это в зависимости от того, чего именно ты ждешь.

Неожиданно хмурое лицо разгладилось и на губах воина заиграла довольная улыбка. Так, и что он задумал? Теперь пришла моя очередь настороженно смотреть на собеседника.

— Того, что ты меня отпустишь и отправишься по своим делам.

— А если я себе нашел занятие поинтереснее, здесь и сейчас?

— Так иди и занимайся им, я то тут при чем? — сил, да и желания оставаться воспитанной девочкой и сдерживать свое раздражение у меня больше не было. Поэтому, окинув прижавшего меня к столбу воина брезгливым взглядом, тут же ехидно у него поинтересовалась. — Или ты решил развлечься за мой счет? Так сказать, выразить мне благодарность за то, что спасла, рассчитавшись натурой. А я то считала, что у воинов есть честь, но, по-видимому, ошиблась. Судя по всему, не зря тебя бросили подыхать в лесу.

Я видела, мои слова оскорбили и довольно сильно разозлили незнакомца. Да что там. От его взбешенного взгляда мне неожиданно стало жарко, а еще страшно. Возможно, я все же перегнула палку? Все может быть, но не надо было меня удерживать силой. Надеюсь, хоть так он от меня отстанет. И желательно, чтобы раз и навсегда. А будет еще лучше, если воин оскорбится до глубины души и наконец-то уйдет к себе. Где бы он там ни жил. Ведь он же уже выздоровел.

Почувствовав, как мои руки отпустили, я мысленно выдохнула, но при этом не спешила отлипать от ствола сосны, чтобы броситься наутек. Не хочу, чтобы он думал, что напугал меня. Иначе в следующий раз (если этот раз будет), я так легко не отделаюсь.

И вот мужчина, наконец-то, сделал несколько шагов назад, окончательно предоставляя мне свободу, чем я и воспользовалась, чтобы вернуться домой. Сегодня решила уже не ходить на свою поляну. Хватит, нагулялась. Пора и на боковую.

Проснувшись же утром, поняла, что воин не ночевал дома. Неужели я так сильно задела его гордость, что он ушел? Душу неприятно царапнуло чувство вины. Да, я хотела чтобы он ушел, но не так, да и не на ночь глядя. Да, конечно, он сам виноват, нечего было лезть, но все равно. Я еще раз с сожалением посмотрела на лавку, на которой спал все эти дни наш подопечный.

Чего уж тут сожалеть. Что сделано, то сделано. Отправившись выпускать из сарая курочек, я задумалась о том что же мне делать сегодня. Если воин ушел, то нам с бабой Гатой, больше не надо столько еды, сколько приходилось готовить для раненого воина. Значит, пока можно завязать с рыбалкой, да и силки убрать. Уже того что есть, нам на несколько дней хватит, плюс, я сегодня еще принесу. Отсюда напрашивается вывод: необходимо пройтись по лесу, собрать ловушки. Ведь мы ловим только то количество добычи, которое нам необходимо для пропитания. Распределив для себя задания на день, я принялась за их выполнение.

Судя по повеселевшему взгляду знахарки, ее обрадовало отсутствие нашего пациента. Не знаю почему, но от этого я стала испытывать более сильное чувство вины, а еще стыда. Все же я бы предпочла, чтобы воин ушел, предупредив нас и попрощавшись. Тогда я была бы уверена, что с ним все хорошо. А так непонятно. Вдруг он психанул после моих слов и вляпался в очередные неприятности. У него же даже оружия при себе не было. Я проверила. Все ножи, а также топор, находятся на своих местах. Получается, наш подопечный ушел с пустыми руками и даже еды не взял с собой. Мало того, я не уверена, знает ли он в какую сторону идти и где ближайшее селение.

Вот такими мыслями я и мучилась целый день. Баба Гата видела, что меня что-то беспокоит, но спрашивать ничего не стала. В надежде, что мне станет хоть немного легче, я сразу же после ужина, взяв скрипку, поспешила на свою любимую поляну. Встав посередине, достала из футляра инструмент и не удержавшись, ласково провела по верхней деке рукой. Помню, как я первый раз увидела это произведение искусства и больше не смогла от него отказаться. Денег скрипка стоила не малых, но какой же у нее звук. Мама очень любила слушать по вечерам, как я играю. Ей было все равно что. А мне нравилось играть для нее. Более благодарного слушателя я никогда не найду. А ведь даже когда я делала только первые свои шаги, она ни разу не пожаловалась, что у нее болит голова, или еще что-то. При этом я уверена, первые три года моего обучения слушать мое пиликанье было очень тяжело.

От воспоминаний о семье, слезы горячими ручейками потекли по щекам. Как же я по ним скучаю. И по маме, и по папе, и по Серафиме Борисовне. Как же мне их всех не хватает. Их любви и поддержки, их тепла и советов. Раньше я думала, что уже совсем взрослая и самостоятельная, но вот пожив вдалеке от родных, поняла, что это совершенно не так. Вот только назад дороги нет.

Печально улыбнувшись, я заиграла, выпуская на свободу скопившиеся за эти дни скорбь и боль. Сегодня мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы стало хоть немного легче.

Сложив бережно инструмент, я медленно побрела назад к землянке, толком даже не оглядываясь по сторонам. Совсем расслабилась, забыв, где нахожусь. А ведь даже по нашим лесам опасно гулять, тем более по ночам, что уже говорить про чужой мир. Именно поэтому я пропустила момент, когда неожиданно передо мной возник мужской силуэт, чуть ли не врезавшись в него. При всем желании, убежать бы я не успела. И все что смогла, так это, инстинктивно дернувшись, испугано отшатнуться назад. Из-за чего едва не упала, зацепившись за какой-то корень ногой. Но незнакомец не позволил мне этого, схватив за руку и резко притянув к себе. Я оказалась прижата к мужскому телу. Вот только подумать о чем-то плохом не успела, сразу же поняв по знакомой повязке, что это наш с бабой Гатой подопечный. Значит, он все-таки не ушел? Где же тогда бродил целые сутки? Или просто вернулся назад, не найдя выхода из леса? Впрочем, все это неважно. Главное, что воин жив, а это значит, наши со знахаркой труды не пропали даром. Надо будет его завтра отвести в ближайшее селение.

От облегчения, что мужчина не погиб по глупости в лесу, я даже улыбнулась этому, вечно хмурому и всем недовольному типу, тихо поблагодарив.

— Спасибо.

Конечно же, можно было бы на него наехать с обвинениями, по поводу того, что пугать честных девушек, гуляющих ночью в лесу, нехорошо, но ведь вполне возможно, что я его просто не заметила, из-за своей задумчивости. Кстати, насчет нашей неожиданной встречи глубокой ночью. Что он, интересно, здесь делал и почему сразу не пошел в дом? Или просто он еще не дошел? Вполне может быть. Но все равно, поинтересоваться не помешает.

Но поинтересоваться я не успела. Подняв взгляд на лицо воина, я уже было открыла рот, но сказать ничего не успела, настолько сильно меня поразил взгляд, направленный на меня. В нем читалось и восхищение, и неверие, и даже какая-то растерянность, и еще много всего. Неужели это моя игра на скрипке на него произвела такое впечатление? Но ведь знахарка сказала, что я играю так себе и моя музыка мертвая. Тогда, что его воодушевило? Не я же. Всего сутки назад ничего, кроме подозрений, если и не во всех смертных грехах, то как минимум в половине точно, я у него точно не вызывала. Значит, все же его зацепила музыка. Последнее не могло не радовать. Но это все равно не повод меня так сильно прижимать к себе.

Невольно нахмурившись, я попыталась освободиться от удерживающих меня рук. К моему немалому удивлению, воин сразу же отпустил меня, но при этом отводить горячий взгляд от моего лица не стал. Ну и ладно. Возможно, теперь хоть приставать не будет.

Так как мужчина ничего не говорил и не спрашивал, то я не видела смысла и дальше задерживаться здесь. Да и время уже позднее. Баба Гата еще начнет волноваться, а у нее уже не тот возраст, когда это идет на пользу.

Обойдя воина, я уже собралась было ускориться, когда наш подопечный, слегка дотронувшись до моего локтя, тихо спросил.

— Кто ты?

— Я? — удивленно переспросив, непонимающе посмотрела на мужчину. — Так уже говорила же. Меня Олей звать. А ты, между прочим, тогда так и не представился.

Взгляд незнакомца (ведь он до сих пор так и не сказал как его звать), вдруг стал виноватым. Я уже второй раз за сегодняшнюю ночь не смогла удержаться от улыбки. Вот что делает с людьми хорошая музыка.

От всего произошедшего, мое настроение поднялось и я почувствовала себя, не то чтобы счастливой, но все же на душе стало значительно легче. Да что там. Мне стало хорошо. В таком приподнятом настроении я и поспешила к дому знахарки. Вот только не успела до него дойти, как почувствовала еще одно прикосновение к локтю. Остановившись, я вопросительно посмотрела на следовавшего за мной воина. А он меня, в очередной раз за сегодня, удивил.

— Меня звать Гард. Гард Калагионский.

Назвав свое имя, мужчина с каким-то болезненным отчаянием посмотрел на меня в ожидании… чего именно он ждал я не знаю. Возможно, его все в этом мире знают, поэтому и я должна была сразу же догадаться кто он и как-то необычно на это отреагировать. Или его имя что-то значило. Вот только я ничего этого не знала. Поэтому просто улыбнулась, вежливо ответив.

— Приятно познакомиться, Гард. А теперь, я думаю, нам все же стоит поторопиться с возвращением. Как-никак на улице ночь. Да и устала я за день.

Глава 9

Уже на следующее утро меня ждало множество новшеств в моем распорядке дня. А именно: когда я только встала, Гард поднялся вместе со мной, сообщив, что теперь рыбалкой и обходом силков будет заниматься он. Из-за последнего у меня появилось много свободного времени. Им я решила распорядиться с наибольшей пользой. Несмотря на то, что в селение мы со знахаркой ходили всего за несколько дней до появления у нас раненого воина, почти все продукты которыми мы закупались, подошли к концу. А это значит, что в скором времени, нам опять предстоит день закупок. Вот только для того, чтобы было за что купить новые запасы, необходимо, для начала, что-то продать. Денег то у нас нет. А что у знахарки пользуется наибольшим спросом? Конечно же разные настойки и травы. Вот за последними мы и зачастили в лес, пропадая там с бабой Гатой с утра и почти до вечера. Воин уже достаточно окреп, чтобы обходиться без обедов. Так что теперь мы за столом собирались только по утрам на завтрак и по вечерам на ужин. Все остальное время, каждый из нас занимался своими делами.

Я помню с каким возмущением посмотрела на меня старушка, когда мы с Гардом вернулись вместе. На ее лице было написано прямым текстом: зачем ты это притащила в дом, выкинь немедленно или отнеси туда где взяла. Но при этом выгонять все же нашего подопечного она не стала.

На мое предложение во время ужина, отвести завтра же воина к ближайшему селению, он отреагировал резко отрицательно, попросив у знахарки разрешение еще немного пожить у нас. Правда, при этом его просьба больше была похожа на приказ, но своего-то он добился. Я видела, баба Гата ему хочет отказать, вот только почему-то она этого не сделала.

Но не только знахарка удивила меня своим странным поведением, но и Гард также. С момента своего возвращения он изменился. Нет, не внешне. Да и характер у него остался все тот же, командирский. Видно же, что человек привык приказывать. Вот только из его взгляда пропали настороженность и подозрительность. У меня сложилось такое впечатление, что мужчина стал нам доверять. Непонятно почему, но факт остается фактом. Воин расслабился и перестал постоянно ожидать от нас со знахаркой подвоха, а также прожигать меня взглядом, который если и не обвинял во всех смертных грехах, то подозревал в них, уж точно.

Правда, изменившееся поведение Гарда никак не повлияло на его общительность. Мужчина по-прежнему был молчалив, задумчив, серьезен и часто хмур. Мы как и раньше, почти не разговаривали между собой, так и сейчас, обменивались только короткими репликами. Но никого из нас это не напрягало и всех все устраивало.

Как и ранее, после ужина я уходила в лес, чтобы поиграть на скрипке. Вот только теперь у меня всегда был слушатель. Я его не видела, но постоянно чувствовала на себе горячий взгляд Гарда. А ведь мне, как и любому артисту и музыканту, приятно осознавать, что кому-то нравится то, что ты делаешь. Да, я играю для себя, но… наличие слушателя очень вдохновляло, а особенно то, что я чувствовала, ему нравится моя музыка. Скорее всего, именно из-за этого, теперь я играла не только грустные мелодии, которые еще совсем недавно полностью соответствовали моему настроению, но и вдохновляющие и воодушевляющие композиции. Такие, как "Гладиатор" в исполнении Тейлор Дэвис, "Арена" — Линдсей Стирлинг, "Люби меня" — Роберта Мендозы, "Таинственный сад" Рольфа Ловланда, или Шуберта "Вечернюю серенаду" и много-много другого. На моих губах все чаще стала появляться улыбка, а тоска по дому хоть никуда и не пропала, но она больше не снедала мою душу ежесекундно, да и общее настроение улучшилось. Теперь я играла не только для себя и Черныша, но и для того, кому нравилось мое исполнение. А это неимоверно воодушевляло.

Так прошло еще несколько дней. Мне казалось всех устраивает сложившийся распорядок, вот только однажды, когда я, взяв скрипку и в предвкушении собралась направиться в лес, Гард неожиданно попросил меня.

— Останься.

— Что?

Остановившись, я с недоумением посмотрела на мужчину, не совсем понимая, чего он хочет.

— Ночи становятся холоднее, да и небезопасно в лесу. Останься. Все равно все уже знают твой секрет. Зачем уходить?

Подойдя ко мне вплотную, но при этом не прикасаясь, Гард проникновенно посмотрел в мои глаза. А я и не замечала насколько они у него красивые. Как два черных горящих в ночи уголька. Скорее всего, именно поэтому мне вдруг стало так жарко. Не выдержав напряженного взгляда воина и чувствуя, как начинаю краснеть, я отвернулась.

Не зная как поступить, я затопталась на месте, неуверенно поглядывая на знахарку. Помнится, ей моя музыка не очень понравилась. Она ее назвала мертвой. Именно поэтому я и уходила, а не потому, что считала мое умение секретным или еще что-то в таком роде.

Мне не хотелось обижать воина, тем более, что это была его первая просьба, высказанная не в виде приказа, но также я не была уверена и в том, что не помешаю старушке отдыхать. К моей радости знахарка сама разрешила ситуацию, поддержав нашего подопечного.

— Гард прав. Хватит прятаться.

Продолжая чувствовать себя немного не в своей тарелке, я положила на стол футляр и, открыв его, достала инструмент. Проверив натяжение струн и подтянув волос на смычке, я все обдумывала, что бы такое исполнить. Вот как-то в лесу, на поляне мне было эмоционально легче играть. А сейчас, вон, даже руки стали подрагивать.

Прикрыв глаза, я поднесла смычок к скрипке и заиграла. В этот раз для бабы Гаты я решила не брать ничего супер сложного, как сделала это в первый раз.

За все то время, что уже нахожусь в этом мире, я боялась исполнить всего одну вещь. Ту, что играла на конкурсе. Не знаю почему, но мне показалось, что она была тем самым неудачным моментом, который кардинально изменил мою жизнь. Это не значит, что сейчас мне хотелось того же самого. Да и понимала я, что не может эта прекрасная мелодия быть поводом моих бед. Вот и выбрала для начала сегодняшнего мини-концерта первой вещью "Список Шиндлера" и как только заиграла, весь мир для меня пропал и я погрузилась в музыку, отдаваясь ей всей душой и больше не обращая внимания ни на то, где я, ни на то, кто рядом.

Не знаю сколько прошло времени, когда я остановилась и отложив скрипку в сторону, посмотрела на своих зрителей, с удивлением заметив на глазах знахарки слезы. Опустившись перед старушкой на колени, я обеспокоенно посмотрела ей в лицо, тихо спросив.

— Что-то случилось?

— Ничего моя девочка, — проведя ласково, старой морщинистой рукой по моим волосам, знахарка посмотрела на меня с восхищением и нежностью. — Просто, твоя музыка ожила. И непросто ожила, а наполнилась магией. Вот вроде бы и нет ее ни в тебе, ни в инструменте, а когда ты играешь, то музыкой полностью подчиняешь себе душу слушателя, заставляя его испытывать те эмоции, которые ты вкладываешь в свое исполнение. Я никогда о таком не слышала. Это невероятно.

— Вы же понимаете, что с таким даром ей здесь не место?

Услышав вопрос, я резко обернулась, удивленно посмотрев на воина.

— О чем это ты?

— О том, что если о тебе узнают, то захотят тут же воспользоваться твоей силой.

— Моей силой?

Я все еще не понимала о чем идет речь, а главное — к чему весь этот разговор.

Медленно подойдя к столу, Гард взял мою скрипку в руки, внимательно став ее изучать. Поднявшись, я напряженно следила за его действиями. Не хватало только, чтобы он сломал мой инструмент. Но нет, положив аккуратно скрипку назад в футляр, воин посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Ты этого не осознаешь, но своей игрой влияешь на души людей, заставляя их испытывать неведомые ранее чувства или непривычные. И от этого нельзя закрыться. Мало того, ты подсаживаешь своих слушателей на свою музыку как на своеобразный наркотик. М-да, управление душами, которые будут счастливы следовать за тобой куда бы ты не пошла, при этом исполняя любую твою прихоть, только бы услышать еще раз твою музыку и испытать новую порцию небывалых эмоций, за такое оружие многие готовы будут убить любого, а в случае если ты им не достанешься, то и тебя.

От услышанного я опешила. О чем он тут говорит? Какая магия и сила? Ну да, искусство часто влияет, подсознательно, на людей, заставляя их радоваться или плакать, смеяться или грустить. И в первую очередь это касается музыки, песен, спектаклей и книг. Но искусство никогда никого не подчиняет себе и не принуждает. Что за глупости? Я уже хотела было даже грубо ответить Гарду, по поводу того, что он тут за бред несет, когда мой взгляд упал на знахарку. Старушка смотрела на меня печальным и жалостливым взглядом. Так смотрят на умирающую любимую собаку. Так. Все. Больше я им не играю. Буду опять уходить в лес и играть только для себя. И даже поляну сменю. Не нужны мне такие вот слушатели, которым потом всякий бред в голову лезет. А то мало ли чем все это закончится.

Никому больше ничего не говоря, я сложила инструмент, убрав его в сундук, после чего постелила себе постель и легла спать. Надеюсь, утром они будут себя вести более адекватно.

Глава 10

Утро началось как обычно. Я выпустила курочек из сарая, подоила и отправила пастись козу, мы позавтракали и уже было собрались расходиться по своим привычным делам, когда неожиданно рядом с землянкой появился конный отряд неизвестных воинов. Честно говоря, я очень испугалась. И если баба Гата пошла встречать незваных гостей, то я спряталась в доме, не зная, что мне делать. Да и показываться на глаза десятку вооруженных мужиков не хотелось. Я достаточно много читала разной литературы, чтобы предположить наихудший вариант развития событий при нашей встрече. Возможно я себя накручиваю, но рисковать не хотелось. Сколько шансов, что в случае новой опасности, мне еще раз предложат переселиться в другой мир. А даже если и так, то боюсь оплата в следующий раз будет для меня совершенно неподъемной.

Увидев в окно выходящего на поляну перед землянкой из леса Гарда, я напряглась, приготовившись к самому худшему. Но каково же было мое удивление, когда все воины, спрыгнув с лошадей, опустились перед нашим подопечным на одно колено, приветствуя его. Ого. Значит, я не ошиблась и Гард действительно птица высокого полета. А это, по-видимому, его люди. И где они были, когда он умирал в лесу в луже своей крови. Хотя, не мое это дело. Пусть сам разбирается со своими людьми. Главное, чтобы делал он это подальше отсюда.

Вот только, чтобы я там не думала, а в груди болезненно сжалось сердечко. Все же привязалась я к этому молчаливому мужчине. Ну ничего. Как привязалась, так и отвяжусь. Пройдет всего несколько дней и я о нем и думать забуду. Впрочем, как и он обо мне. Из-за осознания последнего, почувствовала еще один болезненный укол в груди. Вспомнилось, каким взглядом воин смотрел на меня, первый раз услышав мою игру на скрипке. Как потом изменилось его поведение. Вспомнились его горячие взгляды, которые он бросал в мою сторону, когда думал, что я этого не вижу. Как бы там ни было, но я молодая девушка и, как и любой девушке, мне приятно было ощущать, что я нравлюсь мужчине. Особенно, когда он свои чувства не проявляет в агрессивной форме, как было первое время.

Вздохнув, я отошла от окна, решив заняться приготовлением обеда. Чего сидеть без дела в доме. Выходить наружу, даже зная уже кто именно прибыл к нам, не хотелось.

Замесив тесто, я с удовольствием обминала его, вкладывая в это всю силу, когда неожиданно открылась дверь у меня за спиной. Я даже не стала оглядываться, догадавшись кто это. От мыслей о том, что Гард все же зашел попрощаться перед тем как уехать, на душе стало теплее.

Обойдя стол, мужчина встал напротив меня, внимательно следя за моими действиями. Оставив в покое тесто, я подняла взгляд на воина, вопросительно посмотрев на него. Я и раньше знала, что одежда меняет человека, но перемена, произошедшая с нашим недавним подопечным была просто невероятно разительная. Судя по всему, подчиненные Гарда привезли во что ему переодеться. Если бы он был так одет когда я его нашла, то у меня даже мысли не возникло бы, что он простой воин. Все в нем кричало о роскоши и богатстве. И тонкая белая шелковая рубаха, и черный, вышитый серебряной нитью камзол, и пуговицы с драгоценными камнями, и сапоги из кожи, и плащ обшитый черным, мягким даже на вид, мехом.

Не выдержав тишины я заговорила первой.

— Ты уезжаешь?

— Да.

Наклонив голову набок, я ждала, что Гард скажет еще что-то, но он молчал и это вызывало во мне нервозность. Я не понимала, что он от меня хочет и чего ждет. Неуверенным, резким движением, я поправила выбившуюся из косы прядь волос, заправив ее за ухо, тем самым демонстрируя этим свое нервозное состояние. В ответ мужчина потянулся к моей щеке. Отшатнувшись от неожиданности, я окинула хмурым взглядом бывшего подопечного.

— Ты запачкалась мукой. Я хотел вытереть.

Слова воина вызвали у меня короткий нервный смешок. Как же все это выглядит глупо. Почему он просто не уйдет? Зачем затягивать это неловкое прощание?

— Не надо. Мне еще возиться с тестом, так что еще тысячу раз испачкаюсь.

— Не испачкаешься.

— Что? — непонимающе уставившись на Гарда, я непроизвольно нахмурилась. — Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что уже сказал. Ты больше никогда не запачкаешься в муке.

— Почему?

Какой-то странный у нас получался разговор.

— Потому что ты больше никогда не будешь готовить.

— Почему?

Последнее заявление воина меня насторожило. Отступив на шаг от стола, я быстро обернулась назад на дверь, прикидывая, успею ли до нее добежать. Шансов мало, но сдаваться без сопротивления все равно не собиралась. Гард даже не шелохнулся, чтобы попытаться остановить меня. Ну да, за дверью же его люди. Так что, даже если удастся сбежать от него, далеко уйти все равно не получиться. Вот почему я не послушалась бабу Гату и не оставила его тогда в лесу? А она же предупреждала, что ничего, кроме неприятностей, от умирающего не будет. Вот к чему приводят женская жалость и глупость. Сглотнув вдруг ставшую вязкой слюну, я отступила еще на один шаг назад. Воин же оставался спокойно стоять на месте. Последнее все же внушало надежду, что все еще может закончиться хорошо и я напрасно себя, почем зря, накручиваю.

— Потому, что ты уезжаешь со мной?

Услышав ответ на свой вопрос, я не выдержала и, развернувшись, дернула за ручку, в попытке выбежать на улицу. Но не тут-то было. Дверь не поддалась. Тогда я ее толкнула еще раз. Сначала рукой, потом бедром и под конец застучала ногой, требуя меня выпустить.

— Успокойся, Оль, и сядь. Нам надо поговорить.

Мужчина, несмотря на мое поведение, оставался спокойным. Я же бросила взгляд в окно, пытаясь разобраться, что же происходит на улице и почему я не могу выйти из землянки. Так и не поняв последнего, а также куда делась баба Гата, я осталась стоять у двери. Мало ли.

Недовольно поджав губы, Гард несколько секунд все же подождал, в надежде, что сделаю, как он сказал, но поняв тщетность этого, сам сел за стол.

— Оля, я обещаю, что ничего плохого тебе не сделаю.

— Тогда почему не выпускаешь?

Я еще раз дернула за ручку двери, демонстрируя, насколько слова мужчина расходятся с происходящим здесь и сейчас.

— Я же уже сказал, что надо поговорить. При этом мне хотелось бы быть уверенным в том, что нам никто не помешает. Оль, разве за время нашего знакомства, я тебя хотя бы раз обманул?

Отрицательно качнув головой, я все же отлипла от двери и медленно подойдя к столу, села на свободный табурет, в ожидании посмотрев на своего собеседника.

— Оля, мы уже выяснили насколько необычен и опасен твой дар. А еще то, что узнав о нем, многие захотят воспользоваться и тобой, и твоей силой, — я слушала Гарда, не перебивая. Высказать свое мнение смогу и в конце разговора. Сейчас же мне хотелось понять, чего он от меня хочет. Вполне возможно, именно воспользоваться моим, так называемым, даром. Посмотрим. Как бы там ни было, а уезжать с ним я никуда не собиралась. Да и с кем-либо другим так же. — Я обязан тебе жизнью. Поэтому обезопасить тебя от любых возможных посягательств — дело моей чести. Если бы не ты, то мои враги уже праздновали победу на моей могиле. Я умею быть благодарным. Обещаю, ты до конца жизни больше не будешь ни в чем нуждаться. В твоем распоряжении будет множество слуг, лучшие портные и красивейшие драгоценности. Ты ни в чем не будешь знать недостатка. Я обеспечу тебе наилучшую защиту. Никто не сможет тебе никогда навредить или посягнуть на твою свободу. Даю свое слово.

Чем больше я слушала воина, тем сильнее хмурилась. Все его обещания очень походили на подкуп. Он, вообще, за кого меня принял?

— Я тебя спасала не одна. Если бы не баба Гата, то никакие мои старания тебе бы не помогли. Так что твое спасение, можно сказать, это целиком и полностью, заслуга знахарки. Я же так, на подхвате была.

Склонив голову набок, я стала ждать, что же на мое сообщение скажет наш бывший подопечный. А он, судя по его недовольному виду и тому, как воин взлохматил свою темную шевелюру, не ожидал от меня такого ответа. Подозреваю, до сегодняшнего дня, девушки, которым он делал столь "заманчивое" предложение, не отказывались от него, а наоборот, с довольным визгом соглашались. А тут такой облом.

— Знахарка ни за что не согласится жить не то что в замке, а даже в город переехать. Ее сила находится в лесу. Да и насколько я знаю, именно ты меня нашла и настояла на моем лечении.

— С чего ты взял?

Задавая вопрос, я все еще надеялась отделаться мирным путем, без криков и истерик, от неожиданного предложения. Знаю я где бывает сыр, особенно бесплатный. Ну не будет мужчина обеспечивать всем девушку, если не хочет от нее получить что-то взамен. Кроме того, я отлично помню те горячие взгляды, которые на меня бросал Гард.

То, что этот мир застрял где-то на уровне средневековья, мне понятно стало еще после моего первого нашего со знахаркой посещения селения. А это значит, здесь очень сильно распространено неравенство сословий. Что, в свою очередь, приводит нас к тому, что браки между неравными по рождению в этом мире не приветствуются. Не то чтобы мне не нравился воин, он действительно видный мужчина, но начинать заранее обреченные отношения мне не хотелось. Все же, как и большинство девушек, я мечтала о настоящей любви, красивой свадьбе и о том, чтобы со своим избранником жить долго и счастливо. Конечно же, вполне возможно я сейчас себе навоображала то, чего и близко нет и Гард действительно бескорыстный человек (чего в жизни не бывает) и просто хочет мне помочь, но зачем рисковать. Хватит с меня уже тех потерь, что произошли. Бросаться в омут с головой, ведясь на предложение первого же встречного (непонятное при том же предложение), мне не хотелось. Вот только воин продолжал настаивать.

— С того, что со знахаркой мы уже переговорили. Она сразу же, как только увидела меня, стала догадываться кто я, поэтому ни за что не стала бы меня спасать, если бы решение этого вопроса зависело только от ее действий.

Отвечая, мой собеседник весело усмехнулся. Что было неожиданно. Все же этот мужчина редко улыбался, а смеха его я так за все то время, которое он провел с нами, ни разу и не слышала. Удивительно, как некоторых людей изменяет и красит обычная улыбка. Я даже засмотрелась на лицо Гарда, из-за чего и ляпнула вопрос раньше, чем подумала о нем.

— А кто ты?

Не успела я спросить, как воин тут же замкнулся. Его улыбка моментально погасла, а взгляд опять стал сосредоточенным и хмурым.

— Потерпи. Думаю, кто-нибудь, вскоре, тебя просветит по этому поводу. Удивительно, что старуха не поделилась с тобой своим предположением сразу. А ведь она так старалась тебя уберечь от всего. Даже мне угрожала проклятиями. Хотя должна была бы понимать, что тому кто уже проклят, бояться особо больше нечего. Вот только после вчерашнего она осознала, что со мной тебе будет куда безопаснее, чем с кем-либо другим и, тем более, в лесу с ней.

Особенно после того, как мои враги узнают, кого им стоит "благодарить" за мое спасение.

— Ты проклят? За что?

Помнится, именно проклятым назвала знахарка Гарда, когда мы его только обнаружили. Грустная ухмылка на мгновение скользнула по плотно сжатым губам мужчины.

— Неважно. Сейчас мы говорим о твоей судьбе, — посмотрев проникновенно мне в глаза, Гард накрыл своей рукой мою ладошку, лежащую на столе. — Оля, про опасность, грозящую тебе, останься ты здесь, я не преувеличивал.

Видя обеспокоенность на лице мужчины, я даже несколько растерялась.

— Но ведь я уже давно живу в лесу и за все время, кроме тебя и твоих людей, здесь никто не появлялся. Даже селяне ждут, когда мы сами к ним придем.

— Это-то и удивительно. И это в преддверии войны. А ведь вы живете на самой границе. Вот только боюсь, не к добру это затишье. Поэтому и не хочу оставлять тебя здесь. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то произойдет. Поехали со мной, Оль.

Проникновенный голос и горячий взгляд мужчины сделали свое дело. Я уже не была так уверена в своем решении остаться.

— А как же баба Гата? Я же не могу ее оставить одну. Можно она тоже поедет?

Воин несколько мгновений внимательно смотрел на меня, после чего, хмыкнув, тихо произнес.

— Смотрю, она не только обо мне ничего не рассказала, но и о себе.

Я непонимающе посмотрела на собеседника, одновременно потянув на себя руку. Хотя, должна признаться, от легкого, ненавязчивого поглаживания моих пальцев, у меня в груди стало жарко и мои щеки неожиданно опалило огнем. Дожилась. Смущаюсь уже даже от небольшой мужской ласки и заботливого взгляда. Совсем одичала в лесу. Не то чтобы раньше у меня было много ухажеров, но все же значительно больше, чем сейчас. Гард же, покачав головой, спокойно попросил.

— Возьми все свои вещи и отойди от землянки метров на двадцать, — заметив как я нахмурилась услышав просьбу, воин постарался меня тут же заверить. — Обещаю не увозить тебя силой. Просто хочу тебе кое-что показать.

Окинув мужчину неуверенным взглядом, я взяла свою скрипку и вышла из домика. Моего здесь больше ничего не было. Удивительно, но в этот раз дверь открылась сразу же, как только я ее толкнула.

Не понимая что происходит, я отошла как мне было сказано, делая широкие шаги и считая их. Как только получилось двадцать, остановившись, резко обернулась назад и пораженно замерла. Домика и остальных хозяйственных построек на поляне не было. Там ничего не было, кроме холма, заросшего кустарником. И никаких тебе признаков человеческого жилища. Ни землянки, ни сарая. Ничего.

Не понимая что здесь происходит, я бросилась назад. Но это не помогло. Пока я бегала по поляне в поисках хоть каких-то признаков и следов того, что мы тут со знахаркой жили на протяжении всех этих месяцев, воины расслабленно стояли в стороне, не мешая мне.

— Как же так? Я не понимаю.

На мои глаза набежали слезы. Вот же дерево, к которому я сегодня утром привязала козу, а тут, всего мгновение назад, копошились куры.

— Куда все делось?

— Туда же, где оно находилось последние несколько сот лет, — за моей спиной появился Гард. Положив мне руки на плечи, он остановил мое метание. — Поэтому сюда и не приходят местные, так как знают, что ничего не найдут. С этой знахаркой можно общаться только тогда, когда она сама приходит, или когда хочет показать себя людям.

Я ничего не понимала. Вытирая бегущие по щекам слезы, только неверяще оглядывалась по сторонам.

— Но твои же воины нас нашли?

— Только потому, что в доме жила ты. Ты обычный человек, пусть и с необычным даром. Знахарка же скорее лесной дух, живущий и оберегающий здесь все, чем человек. Пока ты или что-то принадлежащее тебе находилось в доме, он не мог пропасть для взглядов окружающих.

— Так ты это специально сделал?

Сбросив со своих плеч руки воина, я резко обернулась, окинув его злым и обвиняющим взглядом.

— Я просто хотел тебе показать, кто такая знахарка на самом деле, а еще объяснить, что пока ты здесь, то подвергаешь не только себя, но и ее опасности. Не будет тебя и ей ничего угрожать не будет. Я не знаю, откуда ты появилась и почему ничего не знаешь, но, по-видимому, тебе нужна была помощь, раз старуха взяла тебя в свой дом. На данный момент тебе ее поддержка больше не нужна. Поэтому дом исчез. Впрочем, как и сама знахарка.

— Но она единственный близкий мне человек в этом мире, — слезы с новой силой потекли по моим щекам. — Я больше здесь никого не знаю и мне некуда идти.

Растерянно смотря на холм и прижимая к себе футляр со скрипкой, я просто не представляла, что мне делать дальше. Как же так?

— Возможно, если я с моими воинами уедем, землянка опять появится и ты сможешь вернуться к знахарке. Я уверен, старуха примет тебя назад. Но готова ли ты так рисковать и подвергнуть опасности не только свою жизнь, но и ее? Или все же отправишься со мной? Обещаю, тебя никто не тронет и не будет ни к чему принуждать.

Рисковать жизнью той, кто помогла мне, когда я попала в этот мир, не хотелось. Вот только что делать дальше, я также не знала. Да, меня научили колоть дрова, ставить силки и готовить еду в печи, но помогут ли мне эти умения выжить в этом мире? Ведь получается, что своим главным умением, а именно, игре на скрипке, чтобы заработать себе на кусок хлеба, я так воспользоваться и не смогу. Так как неизвестно к каким последствиям это приведет.

Размышляя над всем этим, неожиданно почувствовала, как меня берут за руку и ведут куда-то в сторону. Сопротивляться желания не было. Остановились мы около черного как ночь жеребца. Обхватив за талию, Гард уже хотел было посадить меня в седло, как я неожиданно даже для себя начала сопротивляться.

— Подожди. Стой.

Мне не хотелось верить в то, что баба Гата просто так исчезла, даже не попрощавшись. Но даже если это и так, я все равно не могла уехать, не сказав ей спасибо за все, что она для меня сделала. Вырвавшись, я вернулась на поляну и громко крикнула.

— Спасибо! Спасибо за все! Я буду вас помнить всегда!

Почувствовав, как в ответ на мои слова ласковый теплый ветерок взъерошил мне волосы, я поняла, что меня услышали. И вроде бы можно было уже уходить, но я же не попрощалась еще с одним другом. Надеюсь, хоть он появится.

— Черныш! Черныш!

Не успела я позвать волка во второй раз, как он выскочил из леса, вроде как только и ждал, когда о нем вспомнят. Опустившись на колени и зарывшись пальцами в жесткий мех, я обняла зверя за шею.

— Хороший мой. Ты пришел.

Лизнув мне щеку, волк положил свою голову на мое плечо, довольно жмурясь.

— Оль, дорога предстоит неблизкая. Нам надо ехать, если ночевать хотим на постоялом дворе, а не в лесу на голой земле.

Последний раз обняв волка, я встала, окончательно поняв, что этот отрезок моей жизни подошел к концу. Не знаю, что меня ждет впереди, но я благодарна знахарке хотя бы за то, что она подарила мне эти несколько месяцев спокойствия и возможность освоиться в этом мире. Дальше же все уже будет зависеть от меня.

Позволив Гарду посадить себя на лошадь, в последний раз оглянулась назад. К моей радости, среди деревьев мне удалось увидеть знакомую невысокую фигуру, рядом с которой сидел черный волк. Осенив меня каким-то знаком, знахарка улыбнулась мне в последний раз и исчезла, так больше никем и не замеченная. Значит, все у нее хорошо. Это самое главное, так как я все же переживала за старушку.

Переместив футляр со скрипкой со спины на грудь, чтобы инструмент не мешал Гарду, сидящему позади меня управлять лошадью, я задумалась о своей будущей жизни. Виснуть на шее воина, позволяя ему себя обеспечивать, я не собиралась. Но воспользоваться помощью, хотя бы в первое время, чтобы осмотреться и решить, как мне жить дальше и чем зарабатывать на жизнь, можно будет.

Приняв окончательно решение, я расслабилась и стала осматриваться по сторонам. Все же за все эти месяцы, что уже провела в этом мире, ничего кроме леса возле землянки и одного небольшого селения мне так еще не увидеть и не довелось.

Глава 11

Как бы мне не хотелось рассмотреть большие города или хотя бы селения покрупнее, чтобы окончательно понять для себя уровень развития этого мира, сделать это не получилось. И все потому, что наш отряд обходил стороной любые населенные пункты крупнее деревеньки из одной улицы. А то и вообще, Гард предпочитал останавливаться в каких-то одиноко стоящих на трактах подворьях, расположенных на перекрестках разных дорог.

Но даже то, что я увидела, показало мне, что эти земли далеко не самые благополучные и процветающие. Вот только я так и не поняла, что было тому виной. Высокие налоги, плохое или неумелое управление, или недостаток населения. О последнем говорило множество старых, заброшенных домов. Да что там дома, заброшены были целые деревеньки. В них или совсем не было людей или жили только одинокие старики. При этом я не смогла не отметить, что население ушло не вчера и даже не год назад, а явно значительно раньше. Не знаю сколько времени понадобится, чтобы заросли молодыми деревьями некогда распаханные поля, а от домов остались только голые скелеты, стыдливо зияющие темными провалами на месте крыш и стен, но явно не год и даже не пять лет.

Что бы не произошло с этими землями, произошло это давно. Но несмотря на прошедшее время, люди сюда так и не вернулись. Вот и стояли постройки заброшенными одинокими развалинами. Хотелось бы мне верить, что столь печальная картина происходит только на пути нашего следования, специально выбранному, чтобы на нас не глазели зеваки.

Кстати, насчет поездки. Всю дорогу я ехала только с Гардом на его лошади. Меня он не доверил ни одному из своих людей. И непросто не доверил, а запретил им ко мне приближаться и даже не представил ни одного из сопровождающих. Я не понимала причины этого поступка, но так как в будущем ничего общего со всеми этими людьми не собиралась иметь, то и не возмущалась. Но неприятный осадок остался. Вот только мало того, что меня не представили, так достаточно было хоть бы одному из воинов, задержать на мне взгляд дольше нескольких секунд, как мой знакомый начинал недовольно хмуриться. Это напрягало и нервировало, но так как при этом сам Гард не переходил правил приличия и не делал никаких двусмысленных намеков, я пока терпела такое странное отношение. Да и сами воины никак не реагировали на странное поведение своего начальства. Возможно, для их мира это в порядке вещей. Все же я мало что еще знаю о принятых здесь правилах поведения.

На ночь мы всегда останавливались на каком-то постоялом дворе, въезжая в него, когда на улице было совсем темно, при этом покидали заведение мы на рассвете, постоянно куда-то спеша и торопясь. На мой вопрос, куда, мне всегда отвечали одинаково: "Домой". Знать бы еще где этот дом.

Как бы там ни было, но для меня всегда договаривались об отдельной комнате. Ужинала и завтракала я только в ней, а не в общем зале со всеми, но не одна, а с моим бывшим подопечным. Ели мы всегда молча, так как вечером я была уставшая после долгой тряски на лошади, а утром не выспавшаяся и зевающая в кулачок. Если же мы все же и перекидывались несколькими словами с моим сотрапезником, то только по делу. Например, он мог посоветовать мне одеться потеплее, или рассказывал через сколько дней мы прибудем на место, прося еще немного потерпеть, ну или уговаривал попробовать какое-то блюдо из стоящих перед нами, расписывая его достоинства. Первые дни меня удивляло, насколько мужчина стал обходительным и внимательным. Он постоянно извинялся передо мной, что не может нанять для меня карету, так как нам необходимо как можно быстрее добраться до конечной точки назначения, а карета нас задержит и привлечет ненужное внимание. И я терпела, хотя при этом все мое тело с непривычки ужасно болело. Все же на лошадях я никогда раньше не ездила.

В самое первое же утро, мне принесли два набора сменной одежды, состоящих из нижней рубашки без рукавов длиной до колена из тонкого материала, похожего на хлопок, верхней плотной однотонной, цветной рубашки с широкими манжетами и рукавами до кистей, закрывающей меня от шеи до пят, и уже поверх этого надевалось что-то наподобие длинного платья — кафтана, вышитого цветными узорами и со шнуровкой спереди. Последнее особенно порадовало, так как одеваться приходилось самой. Ведь ко мне не подпускали даже обслуживающий персонал постоялого двора. Видно было, что вещи не новые, но чистые и в очень хорошем состоянии. Возможно, это даже была чья-то праздничная одежда.

Я была рада подарку, ведь кроме того, что надето на мне, другой одежды, в которую я могла бы переодеться, у меня не было. Вот только помимо благодарности, я также чувствовала неловкость. Как бы там ни было, а Гард мне чужой человек, да и не привыкла я быть должником. Берешь-то ты чужое, а отдавать надо свое и еще не известно, чем именно придется расплачиваться. Но и отказываться от сменной одежды я все же не стала.

Помимо рубашек и платьев, мне еще принесли полусапожки из мягкой кожи и утепленный плащ. Последний оказался настолько большим, что таких как я, в него можно было троих завернуть. Вот только последнее Гарда не волновало. Для него было главным, чтобы меня никто не видел. Поэтому, как только мы подъезжали к населенному пункту, меня просили надеть капюшон и завернуться так, чтобы никто не мог разглядеть ни кто я, ни как выгляжу. Снять плащ могла только в номере, когда оставалась одна или с Гардом. Так как ничего против того, чтобы оставаться инкогнито, я не имела, то тут же выполняла эту просьбу.

Глубокой ночью восьмого дня мы, наконец-то, въехали в какой-то городок. Правда, из-за темноты разглядеть что-либо мне не удалось. Да и дремала я уже на тот момент. Мало того, ехали мы не центральными улицами, а обходными переулками. А они, как часто бывает даже в моем мире, абсолютно не освещались.

С непривычки меня довольно сильно утомило это путешествие и я уже мечтала, когда мы наконец-то хоть куда-то доберемся и мне дадут выспаться, а моим косточкам отдохнуть. И вот моя мечта, наконец-то, сбылась. Полусонную меня вели опять же, по темным переходам какого-то замка, придерживая под руку, чтобы не упала. Оказавшись в какой-то комнате, я кое-как дошла до кровати и не раздеваясь рухнула поверх покрывала, крепко сжимая в руках футляр со скрипкой. А теперь только спать, спать и еще раз спать, и больше никаких скачек сутками напролет.

Глава 12

Сегодня я проснулась только тогда, когда почувствовала, что все, выспалась окончательно и бесповоротно. А ведь последний раз такое было… еще там, в другом мире. Или в другой жизни. Короче, если такое и было, то очень давно. Настолько давно, что и вспомнить сложно. Ведь пока я жила у знахарки, вставать приходилось с первыми лучами солнца. А это давалось мне не так уж легко. Поспать я всегда любила.

Открыв глаза, я уставилась на расписанный потолок. Мой взгляд лениво изучал произведение искусства местного мастера.

А посмотреть было на что. Пушистые белые облака были как настоящие. А вон из-за одного выглядывает веселая шаловливая мордашка молоденькой девушки. Пристально вглядываясь в него, я все никак не могла понять, что не так с этим изображением. Не знаю сколько я так пролежала, не сводя взгляда с лица, когда оно неожиданно повернулось ко мне и подмигнув, резко исчезло, спрятавшись в нарисованном облаке. Как такое могло случиться? Резко вскочив на кровати, чтобы оказаться ближе к потолку и понять, что это было, галлюцинация или игра моего воображения, я чуть не упала на пол.

— Госпожа!

В комнате я оказалась не одна. Ко мне подскочила молодая девушка, в попытке удержать от неминуемого падения. Но так как она была довольно миниатюрная, это у нее не получилось. Так что на пол мы упали вместе. Точнее, она упала на пол, а я уже на нее.

Произведенный нами шум не остался незамеченным. Не успела я опомниться и извиниться, как дверь в комнату распахнулась и на пороге оказались двое воинов с мечами наготове. Уставившись на нас, валяющихся на полу, они бросились вперед. Один — аккуратно подхватил меня подмышки и поставил на ноги, второй — довольно грубо вздернул за шиворот, застонавшую от боли незнакомку.

— Госпожа, она на вас напала?

Услышав вопрос, я пораженно уставилась на удерживающего за плечо девушку воина. Несчастная, под тяжестью мужской руки, болезненно скривилась и тут же упала передо мной на колени. Все еще не понимая, что тут происходит, я поспешила опровергнуть возникшее недопонимание.

— Нет, нет. Она пыталась не дать мне упасть с кровати. Она не нападала. Отпустите ее.

Бросившись вперед, я оттолкнула остолопа от тихо плачущей девчушки и попытавшись помочь последней подняться на ноги. Но у меня ничего не получилось. Как только исчезла рука с ее плеча, девушка согнулась еще больше, опустила голову на пол и принялась слезно меня умолять.

— Простите меня, госпожа, простите.

Из-за последнего, я окончательно растерялась и опять чуть не упала, так как начала отступать назад, испуганно оглядываясь по сторонам, и не замечая собравшийся складкой под ногами ковер. Но тот воин, что до этого поднимал меня, сейчас не позволил опозориться еще раз.

— Аккуратней, госпожа.

Застыв в поддерживающих меня за плечи руках, я не знала что мне делать дальше или говорить. И именно в этот момент дверь со стуком распахнулась и на пороге появился Гард. Обведя комнату со всеми действующими лицами медленным взглядом, он остановил его на том стражнике, что продолжал удерживать меня от падения. Последний, заметив хмурый взгляд направленный именно на него, отскочил назад как ошпаренный и тут же опустился на колени, приветствуя с остальными вошедшего.

— Ваше Величество.

Что? Кто? Какое величество? Я пораженно посмотрела на Гарда. А тот, недовольно скривившись, только тихо приказал.

— Всем выйти.

Приказ был отдан таким голосом, что я со всеми поспешила из комнаты, а то мало ли, но меня остановил тихий окрик.

— Оль, нам надо поговорить.

И ведь он прав. Поговорить нам действительно не помешает. Вот только в свете последнего известия я не совсем была уверена, что готова к этому, так же как и не совсем понимала, как мне теперь к Гарду обращаться. Нет, падать на колени никто тут не собирался, но все же и тыкать, скорее всего, больше не следовало. Зато теперь, после того как я узнала его настоящий статус, хотя бы стали понятны нападки и недоверие по поводу того, что я ничего не собираюсь требовать за лечение. Или того, что хочу запрыгнуть к нему в кровать и родить от него ребенка. Уверена, многие воспользовались бы подвернувшимся случаем. Зря я все же согласилась с ним ехать.

Бросив полный сожаления взгляд на закрытую дверь, медленно повернулась к замершему посреди комнаты мужчине, тихо начав.

— Ваше Величество…

Но договорить мне не дали. Плавный шаг и вот Гард уже стоит возле меня, недовольно хмурясь.

— Гард. Оля, для тебя я просто Гард.

Я несколько мгновений смотрела в расстроенное лицо мужчины. Судя по тоске, мелькнувшей в его глазах, не так часто он позволял себе с кем-то общаться вот так просто, как до этого разговаривал со мной. Даже те воины, которые нас сопровождали, хоть он, судя по всему, им доверял, себе такого не позволяли, называя его повелителем и обращаясь с уважением и только на вы. Мне все же также не стоит фамильярничать. А еще лучше, совсем уйти из дворца, а то, боюсь, все может плохо закончиться. Во всяком случае, для меня.

— Не думаю, что это приемлемо и что ваши подданные спокойно воспримут такое обращение к своему королю.

Несколько мгновений Гард всматривался в мое лицо, вот только по упрямо поджатым губам я поняла, что отступать он не собирается.

— Ты же не чувствуешь их раболепия. Я же вижу, для тебя это просто дань моему статусу. Статусу, который мало что для тебя значит. Узнав кто я, ты скорее растерялась и удивилась, но не испугалась и не стала просчитывать выгоду. Уверен, спроси я у тебя, поменялось ли твое решение по поводу награды за мое спасение, ты и сейчас ничего не попросишь.

— Почему же?

Я не смогла удержаться от улыбки. Увидев ее, мой бывший подопечный как-то сразу расслабился, а еще улыбнулся мне в ответ.

— И что же ты хочешь?

В своих выводах Гард был прав, когда я его спасала, то делала это бескорыстно и свое решение по этому поводу не собиралась менять даже сейчас. А еще он верно угадал, раболепия по поводу его высокого статуса я не испытывала, хотя умом и понимала, насколько большой властью он облечен.

Сделав вид, что задумалась, чтобы такого — этакого затребовать, я предвкушающе протянула.

— Даже не знаю, Ваше Величество, теперь же у меня такое большое поле для выбора. Король — это не простой воин, за кого я принимала вас ранее, есть где разгуляться фантазии и аппетиту.

За последнюю неделю, путешествуя, завтракая, ужиная и сидя днями напролет на одной лошади и в одном седле вместе, мы довольно сильно сблизились. И мне не хотелось бы обижать этого мужчину. Как бы там не было, а он мне ничего плохого не сделал.

— Оль, ну хотя бы когда мы одни, обращайся по имени и на ты, — я поняла с полуслова высказанную просьбу Гарда и согласно кивнула в ответ. — Так что, ты говоришь, хочешь?

По-хорошему, мне хотелось попросить его незаметно вывести меня из дворца и отпустить на все четыре стороны, но интуиция подсказывала, что именно это мое пожелание вряд ли будет исполнено. Да и не уверена, что сразу же смогу освоиться. Все же, для начала, не помешает мне пару раз выйти в город, на людей посмотреть и на окружающую обстановку.

— Для начала… — сделав паузу, я предвкушающе посмотрела на напрягшегося на мгновение мужчину. Судя по его поведению, как сейчас, так и тому, что Гард демонстрировал ранее в лесу, он привык иметь дело с очень меркантильными девушками. Когда же он уже поймет, что я другая. В конце концов, то, что он постоянно ждет от меня подвоха, уже начинает надоедать. Да и оскорбляет это мою гордость. Хотя, если он ничего другого и не знал никогда, то его поведение и недоверие становятся понятным. Не желая больше мучить мужчину, я спокойно попросила. — Неплохо бы позавтракать. Ну, или пообедать. Это уже зависит от того, какое сейчас время суток.

Увидев мелькнувшее в глазах воина чувство облегчения, я только хмыкнула, отведя взгляд в сторону.

— Здесь или в столовой?

— Если можно, то лучше здесь. Я пока не готова показать себя народу. Да и не в чем туда идти.

Последнее было правдой. Мне хоть и чистили по дороге одежду, но не стирали, так как в течение тех нескольких часов, что мы спали, она бы не успела высохнуть.

— Не переживай, уже через час лучшие портные моего королевства будут подбирать тебе новый гардероб.

Нахмурившись, я бросила недовольный взгляд на стоящего рядом мужчину, бросив резче, чем хотелось.

— Ты же знаешь, мне это не нужно. Тех платьев, что уже куплено, будет достаточно. Просто мне их надо будет сегодня привести в порядок.

— Оль, — подойдя ко мне вплотную, Гард, аккуратно взял меня за плечи, развернув к себе лицом. — Когда я умирал и нуждался в лечении, помощи и поддержке, ты делала все, что только возможно, чтобы только спасти меня. Разреши теперь мне сделать для тебя что-то хорошее. Тем более, что ты отдавала на мое спасение все свои силы, а для меня, то что я предлагаю, ничего незначащая мелочь.

И что на это скажешь? Вот и я не нашла и только кивнула в знак согласия.

— Вот и отлично. Надеюсь, ты не против, если я прикажу подать обед на двоих?

И я опять только кивнула. Вступать в полемику или спор, в данный момент, не видела смысла. Поняв, что получил мое согласие, довольный Гард, ободряюще улыбнувшись мне, пошел отдавать распоряжения. Я же, поискав взглядом двери в уборную, решила не терять время и хоть немного привести себя в порядок.

Ванная комната меня порадовала. Все же на постоялых дворах, на которых нам приходилось останавливаться, туалет был на улице, в виде ямы в полу. Так что и здесь я боялась, что увижу, в лучшем случае горшок, а в худшем… про последнее думать не хотелось. Но я ошиблась. Посреди довольно большой комнаты находилась каменная чаша, метров пяти в диаметре, округлой формы, наполненная водой. И тут же в углу, на небольшой постаменте, стоял довольно удобный унитаз, также выполненный из камня. Подойдя к местной ванной, я дотронулась до ее широких бортов, с удовольствием отмечая, что они теплые. Вода также меня порадовала. Не удержавшись, я тут же сбросила с себя одежду и, поднявшись по таким же теплым каменным ступеням как и чаша, опустилась в воду.

Облокотившись о борт, все что смогла, это прикрыть от удовольствия глаза, при этом блаженно улыбаясь. Только ради этого уже стоило приехать сюда. Ведь за все то время, что я нахожусь в этом мире, мне так ни разу и не удалось принять ванну. В лесу я мылась в ручье, который несмотря на летнюю жару, из-за подводных ключей был довольно холодным. А во время бешеной недельной скачки, вообще, только обтиралась влажной тряпкой.

— Госпожа, Его Величество ждет вас.

Услышав обращение, от неожиданности ушла под воду, а вынырнув, резко обернулась. У двери в ванную комнату стояла та самая служанка, что пыталась меня поймать, когда я падала с кровати.

— Разрешите помочь вам одеться.

В руках служанка держала полотенце и, судя по всему, мою сменную одежду. Новую. Что-то я, забывшись, совсем расслабилась.

— Спасибо, положите все на скамью, я сама справлюсь. Подайте мне только средство для мытья волос и мыло для тела.

Девушка быстро сделала то, что я ей сказала. Подав мне два флакона и поклонившись, она сразу же удалилась. Быстро помывшись и надев совершенно новую одежду, которой ранее у меня не было, с влажными волосами, я вышла из ванной комнаты. Не люблю заставлять людей ждать меня.

Гард стоял у окна, повернувшись ко мне спиной и смотря вдаль. Сейчас, рассматривая мужскую фигуру, то как этот воин держится и даже, просто стоит, его гордую стать и вспоминая решительный, спокойный, но при этом непреклонный голос, которым он разговаривал, отдавал приказы и просто сообщал свое решение, я окончательно осознала, да — это король. Тот, кто привык отдавать команды и видеть, как их немедленно исполняют. А еще я вспомнила, сколько раз спорила с ним, требовала чтобы он выполнял мои указания, да и просто наезжала на него. Нет, с моей стороны все было правильно. Все же Гард был не самым простым и послушным пациентом и все, что я делала, необходимо было для его быстрейшего выздоровления, но все равно. Как же он тогда смотрел на меня удивленно, с толикой неверия и раздражения. Но ведь слушался. От воспоминаний о последнем не смогла сдержать улыбку. И именно этот момент Гард выбрал, чтобы обернуться.

— Великолепно выглядишь.

Делая комплимент, мой бывший подопечный улыбнулся мне в ответ.

— Ну да, как мокрая курица. Извини, увидев ванну, не удержалась и забыла про время. Слишком уж продолжительное время я была лишена этой простой, но такой приятной радости.

— Рад слышать, что тебе здесь понравилось, — я видела по глазам мужчины, стоящего у окна, что он не врет и ему действительно было приятно, что я оценила его гостеприимство. Но одной ванной дело не закончилось. Почувствовав окутывающий меня легкий ветерок, я вдруг поняла, что мои волосы уже сухие. — Любишь купаться?

— Обожаю, — вопрос вызвал у меня приятные воспоминания о доме. Последнее время они перестали меня мучить непрекращающейся тоской и болью. Теперь, когда я вспоминала прошлую жизнь и родителей, то в душе появлялся разве тонкий налет теплой грусти. Если так можно выразиться. Да, я скучала по родным, но больше не плакала, а с любовью, нежностью и теплотой берегла родные образы в своем сердце. — Папа часто, пытаясь выгнать меня из ванны, говорил, что если я там проведу еще несколько минут, то у меня вырастут жабры.

Услышав ответ, Гард рассмеялся. Это было первый раз, когда он смеялся, а не просто хмыкал. Смеялся он довольно громогласно. Настоящий, открытый мужской смех. Он ему шел.

Успокоившись, воин подал мне руку, чтобы проводить к накрытому столу, поинтересовавшись по дороге.

— А где твои родители сейчас?

Вот и все, улыбаться мне больше не хотелось. Отвернувшись, я сказала правду.

— В другом мире.

И ведь не соврала.

— Извини. Возможно, когда-нибудь, ты мне расскажешь о них.

— Возможно.

Дальше мы разговаривали на отвлеченные темы и ели невероятно вкусные и изысканные блюда. Я, не удержавшись, хотя бы по чуть-чуть, но попробовала все, параллельно спрашивая, что это и из чего приготовлено. Так незаметно обед и пролетел. Прервал его стук в дверь. Все та же служанка сообщила о том, что прибыли портные.

— Нам придется расстаться до вечера. Надеюсь, ты не откажешься со мной поужинать, а после прогуляться по саду?

И вроде бы Гард спрашивал моего мнения, но по голосу было больше похоже, что просто ставит перед фактом. Не сомневаюсь, это его обычная манера общения. Вот только я не уверена, что для меня она подходит. Не то, чтобы я была против совместного ужина и прогулки, вот только сколько времени пройдет до того, как этот мужчина захочет от меня чего-то большего? Ведь он давно не мальчик. А в дружбу между мужчиной и женщиной я не верю. Да и видела я, как он на меня смотрит. Да, скорее всего это произойдет не сегодня и, буду надеяться, не завтра, но рано или поздно он потребует большего. И если в лесу я смогла ему отказать, то получится ли это у меня здесь, где я в его полной власти, еще неизвестно. Нет, все же задерживаться во дворце мне не стоит. Несмотря на то, что Гард видный, да что там, красивый мужчина, не слащавой мальчишеской красотой, а именно мужской, я не верила ни в наши отношения, ни в наше возможное будущее. Я хоть еще и молода и неопытна, но иллюзиями не страдаю и отлично понимаю, чем все может закончится. Но сейчас причины отказывать в той малости, что у меня просят, не было.

— Конечно.

Получив мой положительный ответ, Гард взял меня за руку и не сводя с меня горячего взгляда, прижал мои пальцы к своим губам, явно задерживая их дольше положенного времени.

— До вечера.


И вот, не успела за королем закрыться дверь, как в нее ввалилась целая толпа незнакомых мне людей, которые принялись меня раздевать и обмерять. А я все продолжала, с хмурым видом, смотреть на закрытую дверь, почти ни на что не реагируя. Судя по жаркому взгляду моего бывшего подопечного, времени у меня на то, чтобы познакомиться с этим миром и покинуть дворец, еще меньше, чем предполагала. Ведь я тоже не железная, а Гард, наверняка опытный мужчина, умеющий и ухаживать, и соблазнять. И, судя по реакции моего организма и вспыхнущему на щеках горячему румянцу, последний не был так уж против этого самого соблазнения. Но, инстинкты инстинктами, а человек не был бы человеком, если бы поддавался только им.

Сбросив с себя приятное наваждение, я обратила внимание на людей, кружащих около меня. А они уже начали подгонять прямо на мне какое-то платье, даже не поинтересовавшись, нравится ли оно мне. Да они, вообще, у меня ничего не спрашивали и не демонстрировали ни фасоны, принятые в здешней моде, ни ткани, или еще что-то там принято в таких случаях. Не то, чтобы то, что я видела, мне не нравилось, но все же.

— А можно узнать, что вы хотите мне сшить.

— Конечно.

И тут началось перечисление с показом, сначала полуготовых нарядов, которые под меня сегодня должны были подогнать, потом нижнего белья, а после тканей, из которых будут пошиты остальные наряды. И всего этого было очень много. Из-за последнего, я несколько растерянно поинтересовалась.

— Но зачем столько? Мне вполне хватит, если вы подгоните под меня несколько готовых платьев и все.

— Это приказ Его Величества. Он же самолично отобрал для вас модели и ткани.

Сообщая мне последнее, портные смотрели на меня со смесью страха, восхищения и, с жалостью. Последнее мне особенно не понравилось. Я хотела было возмутиться, но только заметив мое настроение, все вокруг тут же опустились на колени, тихо произнеся.

— Госпожа, у нас семьи, пожалейте нас.

От последнего, я окончательно опешила и все что смогла, это кивнуть, предлагая портным продолжить работу, что те и сделали.

Глава 13

Никогда не думала, что оттого, что ты просто стоишь и ничего не делаешь, можно так устать. Портные ушли только к вечеру, когда приблизилось время ужина и я уже больше была не в состоянии изображать из себя манекен. К тому моменту я оказалась обладательницей подогнанных под мой размер трех платьев, пяти комплектов белья, двух халатов и двух плащей. Под готовые платья были приобретены аккуратные туфельки и еще парочка домашних балеток, чтобы не бегать босиком по апартаментам. Должна признать, все вещи были красивыми и подобраны с тонким вкусом. Ничего аляповатого или вульгарного. Конечно же, фасоны платьев были несколько непривычными для меня, длинными, приталенными, с несколькими подъюбниками, но хорошо хоть без корсетов. Ночные рубашки немногим отличались от платьев, разве что больше были похожи на одежду наших европейских барышень начала девятнадцатого века, с открытыми плечами, завышенной талией и полупрозрачные. В таком ночном наряде только мужиков соблазнять можно, а вот спать, мне кажется, не очень удобно. Посмотрев на это шелковое безобразие, я решила, что укладываться на ночь буду в тех нижних рубахах, которые носила раньше под одеждой.

Но это будет чуть позже. Сейчас мне предстоял ужин с Его Величеством, а еще серьезный разговор. Как бы там ни было, и как бы мне не понравились наряды, но лишать меня возможности принимать касающиеся меня же решения, была не самая лучшая инициатива со стороны Гарда. И да, такие поступки необходимо пресекать в самом начале, а не хвататься за голову, когда через какое-то время окажется, что с твоим мнением не считаются и тебя саму ни во что не ставят.

Обдумывая, как ему все сказать, чтобы и не обидеть, и не задеть гордость Гарда, ведь, возможно, в их обществе такое отношение мужчины к женщинам в порядке вещей, при этом донести до него свое мнение, подошла к окну, за которым простирался великолепный сад. Засмотревшись, я не услышала ни стука в дверь, ни того, что уже в комнате была не одна.

— Оль, у тебя все хорошо?

Услышав вопрос, я от неожиданности вздрогнула. Но, резко обернувшись назад, с облегчением поняла, что это всего лишь Гард. Приветливо улыбнувшись ему, я опять повернулась к окну.

— У тебя великолепный сад.

Преодолев разделяющее нас расстояние король, сцепив руки за спиной, встал рядом со мной, и так же посмотрел в окно.

— Рад, что он тебе понравился. Надеюсь, ты не против того, что я приказал накрыть нам ужин в беседке. Сегодня чудесный вечер, а ты весь день просидела в своих комнатах. Думаю, свежий воздух нам с тобой обоим пойдет на пользу.

Не удержавшись, я повернула голову, чтобы внимательно посмотреть на стоящего рядом мужчину. Мы не виделись всего полдня, а Гард уже выглядел усталым. И устал он, наверняка, не оттого, что все это время на него примеряли одежду. Еще и эта полная горечи складка залегшая между бровей. Когда мы жили в лесу ее не было.

— Не против. Я с удовольствием поужинаю в саду.

Теперь уже и Гард обернулся, чтобы посмотреть на меня. В глазах короля я увидела грусть, а еще благодарность.

— Ты сегодня великолепно выглядишь.

Смотря на этого, обременного властью и ответственностью мужчину, мне вдруг захотелось, чтобы он улыбнулся, так, как делал это еще утром. Поэтому, наигранно-обиженно поджав губы, недовольно поинтересовалась.

— А обычно, значит, я выгляжу плохо?

Заметив растерянность, мелькнувшую во взгляде Гарда, не удержавшись я весело рассмеялась. А когда увидела ответную улыбку, на душе стало совсем хорошо. Вот теперь точно можно идти ужинать.

Подставив мне локоть, на который я оперлась, мой бывший пациент уже совершенно другим голосом тихо проговорил.

— Ты всегда выглядишь великолепно.

Ужин прошел в непринужденной, дружественной обстановке. Нарушать ее не очень приятным разговором мне не хотелось. Поэтому решила его отложить хотя бы на немного. Я же видела, у Гарда, скорее всего, какие-то проблемы. Хотя, если он король, проблем у него должно быть не просто много, а очень много.

После ужина мы медленно прогуливались по саду, так и не встретив там никого. Последнему я хоть и удивилась, но была рада. Сомневаюсь, что в королевском дворце нет слуг, придворных, охраны или просто любопытствующих, но никто из них в поле моего зрения так и не попадал.

Во время прогулки Гард окончательно расслабился. Он не рассказывал мне о ярких и редких цветах, высаженных замысловатыми композициями, ни о завораживающих своей красотой статуях, ни о фонтанах, мимо которых мы проходили, так как, судя по всему, мало в этом разбирался. Мы просто гуляли, молча, держась за руки и получая от этого удовольствие. И что самое интересное, тишина окутывающая нас, не напрягала и не заставляла нервничать. У меня не возникало неловкости или желания что-то сказать. А это редкость, когда два человека могут, ничего не говоря, получать удовольствие от совместного времяпрепровождения. На душе было хорошо и спокойно.

Уже начало темнеть, когда мы вернулись ко мне в комнаты. Я думала, король, попрощавшись, сразу же уйдет к себе. Но нет. Опустившись в одно из кресел и вытянув удовлетворенно ноги, Гард неожиданно попросил.

— Оль, сыграй мне, пожалуйста.

Сказать, что его просьба меня удивила, не сказать ничего.

— А как же тайна? Ты же говорил, что никто не должен слышать, как я музицирую. Что это опасно.

— Опасно, — не стал отказываться от своих слов мой бывший пациент, — но я сегодня наложил на твои апартаменты печать безмолвия. Теперь, что бы внутри не происходило, никто этого не услышит. Даже стража, что стоит за дверью.

От неожиданной новости я нахмурилась, так как не совсем была уверена в том, что полная звукоизоляция — это хорошая идея. Мало ли что может произойти. А если мне понадобится помощь? Последний вопрос я и озвучила.

— Не переживай, в каждой комнате есть несколько артефактов вызова. Дотронься до любого из них и прислуга получит сигнал.

Рассказывая все это, Гард параллельно демонстрировал, что именно необходимо делать и как. В изголовье кровати, а также в некоторых деталях интерьера, были как бы вплавлены золотые вензеля в виде графического изображения, похожего на крылья или что-то близкое по смыслу. Следя за действиями мужчины, за тем как он дотрагивается до рисунка и уже через несколько секунд раздается предупреждающий стук в дверь, а после в комнате появляется уже знакомая мне девушка, я задалась еще одним вопросом.

— Ты не доверяешь своим людям?

Теперь уже пришла очередь хмуриться моего собеседника.

— С чего ты взяла?

— Зачем тогда этот полог тишины?

— Затем, что я предпочитаю не вводить в искушение своих слуг, даже когда им доверяю. Оль, это закрытая часть дворца. В нее есть доступ только тем, в ком я полностью уверен и кто принес мне личную клятву верности. Но всегда бывают нелепые случайности. Поэтому я предпочитаю перестраховаться, чем потом сожалеть о чем-либо. И тем более о том, что не уберег тебя.

Вот я и получила ответ на свой незаданный вопрос, почему во время прогулки не увидела никого из посторонних. Их просто сюда не допускают. С одной стороны, я была этому рада, так как не уверена, что смогу легко и непринужденно влиться в местное общество и общаться с придворными. Как бы там ни было, а местного этикета я не знаю. А с другой — получалось, что меня отрезали от общения с любым не санкционированным Гардом лицом. А вот в том, что последнее так уж хорошо, уверенности не было.

А еще я подумала, что вот именно сейчас подходящее время, чтобы поговорить с королем по поводу ситуации, которая сложилась с портными и выбором для меня нарядов. И только уже было открыла рот, как король перебил меня.

— Можешь сыграть вот ту…, ты же знаешь, она мне особенно нравится.

И Гард попытался напеть. С музыкальным слухом у него было не просто плохо, а очень плохо. Но он так старался, чтобы я поняла о чем он говорит, что у меня не получилась сдержать снисходительную улыбку. Но он на нее не обиделся, тем более, что взяв инструмент, я наиграла именно ту мелодию, о которой он говорил.

— Да, вот ее, пожалуйста.

Это был отрывок из фильма "Гладиатор", "Теперь мы свободны". Мне он особенно нравился в исполнении Тейлор Дэвис. Помню, как еще в восьмом классе музыкальной школы, желая сыграть эту вещь, самостоятельно подбирала ноты и злилась, что у меня ничего не получается. Но я не сдавалась и вот результат.

Так как в течение всего времени, что мы добирались до дворца, я не могла позволить себе помузицировать, то этим вечером оторвалась по полной программе и отложила инструмент только тогда, когда мои руки настолько устали, что держать скрипку больше были не в состоянии.

Ощущая приятную слабость и одновременно с ней легкость, а еще какую-то звенящую опустошенность, сев в кресло, я посмотрела в горящие восхищением глаза короля. От переполнявших его сердце и душу чувств у него блестели глаза, а слегка приоткрытые губы чуть вздрагивали, как будто он пытался что-то сказать, но не находил слов, чтобы выразить свои мысли и эмоции.

Не знаю, сколько мы так просидели в ожидании, когда буря, поднятая моей музыкой в наших душах, уляжется, отпустив нас, мгновение или вечность, но вот Гард поднялся и, медленно подойдя ко мне, опустился рядом на одно колено. Не понимая, что он собирается делать, я растерянно посмотрела на мужчину. А он, взяв мою руку, развернул ее ладошкой вверх и, медленно поднеся к своим губам, нежно поцеловал, после чего приложил ладонь к своей щеке, прикрыв на несколько минут глаза.

— Я не понимаю, как ты извлекаешь эти звуки из скрипки и почему они так воздействуют на меня, но знай, я никогда тебя не обижу и не позволю никому этого сделать. Я буду оберегать тебя ценой своей жизни и не пожалею никого и ничего, чтобы ты была счастлива. Ты излечила мое тело, но похитила мою душу. Можешь просить все, чего захочешь. Я готов весь мир положить к твоим ногам.

Слушая странное признание этого сильного воина, я растерялась, не зная, что сказать в ответ. Как бы там ни было, а Гард мне нравился. Рядом с ним мне было спокойно и тепло, я чувствовала себя защищенной. Да, в самом начале нашего знакомства у нас было недопонимание, но, в большинстве своем, оно разрешилось. Я думаю, при обоюдном желании, у нас даже что-то бы вышло. Но я не забывала о его положении в обществе. Последнее лучше любой ледяной воды охлаждало мой пыл и не позволяло строить планы на наше совместное будущее. Да и, вполне возможно, что на данный момент в мужчине говорит его благодарность за спасение, и восхищение от чего-то нового и необычного, а не глубокие чувства затронувшие его сердце.

Поцеловав мою ладошку еще раз, Гард проникновенно посмотрел в мои глаза.

— Оль, говори, чего тебе хочется? Я исполню любое твое желание.

Долго думать над ответом не стала, мало ли, вдруг передумает и тут же тихо произнесла.

— Погулять.

Да, я отлично понимала, что могу сейчас попросить все что угодно. Вот только также я понимала и то, что любая подаренная мне вещь, будет меня не только привязывать к этому мужчине, но и обязывать. А последнего мне не хотелось бы. Кроме того, на данный момент мои мысли были заняты не тем, как обогатиться, а тем, как строить свою жизнь потом, когда интерес ко мне пропадет и придется за свое благополучие отвечать самой, не надеясь ни на чью помощь.

— Сейчас?

Король с сомнением посмотрел на ночное небо за окном.

— Нет, конечно же, — улыбнувшись, я потянула на себя руку в попытке ее освободить. И вроде бы держат ее несильно, но все равно не отпускают. — Завтра. Я хотела бы посмотреть город.

Услышав мое пожелание, Его Величество нахмурился. Отпустив все же мою ладошку, он поднялся с колена и, встав напротив, с сожалением отрицательно покачал головой.

— Извини, Оль. Но сейчас это небезопасно. Как ты знаешь, недавно на меня было совершено покушение, после чего мое тело выкинули через телепорт. Если бы не ты, я так и умер бы тогда. Сейчас же мне необходимо разобраться со всеми врагами, как внутренними, так и внешними. Ведь рассчитывая, что у них все получилось, они активизировались, тем самым выявив себя. Поэтому, пока не закончится чистка, для твоей же безопасности, тебе лучше не покидать эту часть дворца. А после того, как все закончится, я обещаю тебе, что мы обязательно посмотрим и этот город и другие. Ты мне веришь?

Не верить Гарду причин у меня не было, поэтому, я кивнула в знак согласия. Позже, так позже.

— Вот и замечательно. А сейчас ложись отдыхать. Поздно уже. Извини, но утром и в обед я буду занят. А вот поужинаем мы обязательно вместе.

И вот, чуть склонив голову на прощание, король все же ушел, оставив меня в задумчивости. И вроде бы всем его действиям нашлось разумное объяснение, вот только в душе у меня появился червячок сомнения, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. И ведь не давят на меня и, вроде как, ни к чему не принуждают, а такое чувство, что вокруг сжимаются прутья клетки. И то, что они золотые, меня абсолютно не радует.


Пока я перед сном самостоятельно мылась и переодевалась, мне так и не удалось принять какое-либо решение по поводу того, что буду делать дальше. А утром на тумбочке, что стояла в изголовье моей кровати, я увидела шкатулку, оббитую синим бархатом, внутри которой обнаружила очень красивую парюру, состоящую из диадемы, ожерелья, серег, кольца и пары браслетов. Судя по прозрачным как родниковая вода камням, это были бриллианты. Не думаю, что король подарил бы мне стекляшки. Вот только вместо того, чтобы обрадоваться, я пришла в ярость. Нет, все, сегодня же с ним необходимо поговорить. А еще лучше попросить отпустить или хотя бы увезти куда-то в глубинку, раз в столице опасно. Становиться чьей-либо куклой, которую вначале наряжают, а потом раздевают, я не собираюсь.

Глава 14

Целый день я морально готовилась к серьезному разговору. Подбирала слова и не только для того, чтобы вернуть драгоценности, но и чтобы Гард все же меня отпустил. Как бы там ни было, а мы с ним птицы разного полета и, пока я не ввязла в дворцовые интриги и обо мне никто ничего не знает, то лучше будет исчезнуть из дворца. А возможно, даже и из этого королевства. Так сказать, от греха подальше.

Через слуг решила подарок не передавать. Нечего посторонних вмешивать в наши странные отношения с королем. Лучше мы с ним разберемся между собой тихо и мирно, так сказать, с глазу на глаз.

Вот только на ужин Гард не пришел ни в этот день, ни на следующий. На мои вопросы, все ли хорошо с Его Величеством и придет ли он, звучал, и от стражников, и от служанки, один и тот же ответ:

— Повелитель сейчас занят. Как только освободится, обязательно навестит вас.

Вот только уже заканчивался третий день, а я все сидела в одиночестве в закрытой от чужого взгляда части замка, покидать которую мне категорически не рекомендовали. И что обидно, так это то, что на мои просьбы проводить меня к королю или хотя бы в библиотеку, охрана отвечала отказом, сообщив, что не велено. В конечном счете, я стала чувствовать себя узницей и пусть моя камера довольно большой и хорошо обставленной, но самого факта ограничения моей свободы это не отменяло. А какое главное желание у того, кого заперли против его воли? Правильно, вырваться на волю. Недолго думая, я принялась обследовать сад.

Во время прогулок за мной никто не следил. Во всяком случае за все эти дни, я здесь так никого не увидела и не встретила. Вот и принялась изучать все уголки сада в поисках лазейки. Ну ни за что не поверю, что ее нет. В любом заборе всегда есть дырка, или отодвигающаяся доска, или другой скрытый проход. Значит, и здесь что-то должно быть. А если и нету, то сделаем.

Я уже второй раз шла вдоль высокой, никак не меньше пяти метров, густо обвитой плетущимся растением, стены, когда неожиданно наткнулась на какого-то старика, копающегося на одной из клумб возле цветов. Остановившись, я даже несколько раз поморгала, предполагая, что возможно, это мне мерещится. Ведь еще совсем недавно его здесь не было. Но как только поняла, что это не видение, а живой человек, то сразу же подошла к незнакомцу.

— Добрый вечер.

Подняв голову и подслеповато прищурившись, старик внимательно посмотрел на меня, после чего, покряхтывая, стал подниматься.

— Добрый вечер, госпожа. Извините, не приметил сразу. Слепой уже стал. Только и гожусь еще, что в земле ковыряться.

— Ничего. Вы же работали. А что вы делаете?

— Да вот, пуголусы удобряю. Они должны скоро зацвести и, чтобы окружающие могли дольше наслаждаться красотой и ароматом этих цветов, до того как они раскроют свои бутоны, их надо подкормить. Приходите сюда дня через два и сами увидите, насколько они прекрасны.

— Обязательно приду.

Не зная как продолжить разговор, я затопталась на месте, делая вид, что внимательно рассматриваю клумбу. Видя мое нервозное состояние, старик поинтересовался.

— Госпожа чего-то желает?

— Знаете, тут такое дело, я забыла где ближайший выход. Мне очень неловко отвлекать вас от дел, но, возможно, вы меня проводите к нему или хотя бы покажете, куда идти.

Обманывать людей я не люблю, но сейчас ничего другого придумать не могла. Нет, бежать сию же минуту без подготовки было бы глупо, да и не угрожает мне пока ничего, но знать лазейку уже сейчас не помешало бы. Ведь как-то старик зашел в сад. И уж точно это он сделал не через балконную дверь в моих апартаментах.

— Так вон же замок, госпожа. Там выход.

С сожалением подняв голову, я посмотрела в сторону дворца.

— А в изгороди проход есть? А то мне не хочется через весь сад не идти?

— Так нет в изгороди. Глухая она. Только через замок. Там для работников есть отдельный охраняемый вход.

Ну что же, по-видимому, первый план провалился. Ну ничего, значит будем искать другие пути.

Уходить мне не хотелось. Так уж сложилось, что приставленные ко мне стражники особой болтливостью не страдали. Да и служанка тоже. Поговорить Анита вроде бы и не против, только вот ничего сама не рассказывает. О себе и о своей семье да, но на этом и все.

— А вы давно здесь работаете?

— Да. Первые цветы были мной посажены в этом саду еще при отце покойного правителя Леонидаса. А это, без малого, — пытаясь высчитать годы своей работы, садовник задумчиво шевелил губами, почесывая лысину. — Давно это было. Так и не упомнить.

— Так вы здесь, наверняка, все хорошо знаете.

— Все не все, но что-то, конечно же, знаю. Вот, например, про растения в саду все знаю. Да и так по мелочам.

Отвечая, старичок приосанился, показывая свою значимость. А я и рада этому. Видно же, что он, как и я, не против поболтать.

— И короля Гарда Калагионского видели?

— И короля видел. Чего же его не видеть, если он в этом замке живет вот уже двадцать лет. Хотя и раньше его видел, при прошлом короле.

— И как он вам, нынешний правитель?

Задавая вопрос, я замерла в ожидании ответа. Ведь стражники и служанка, стоит только что-то спросить о Гарде, сразу же замолкали. Садовник же опять принялся задумчиво шевелить губами и почесывать лысину. Молчал он долго. Я уже было подумала, что так и не дождусь от него ответа, когда он все же произнес.

— Неплохой он король. На моем веку знавал я и куда хуже. О государстве, его границах, процветании и защите населения заботится. К врагам, преступникам и предателям безжалостен, наказывая их так, чтобы боялись не только свои, но и чужие. Никому спуску не дает, но и сам себя не жалеет, да заветы предков честно исполняет. Вот давеча северные баронства мятеж подняли и вызов ему бросили. Говорят, мол, не хотим подчиняться узурпатору, что нет более в нем той силы, что прежде была и всех в страхе держала. И мог же войска послать да просто подавить восстание, а сам в столице отсидеться, но нет, поехал и вызов принял.

— Как уехал? Какой вызов?

— Как обычно, вскочил на коня и был таков.

— Что, один?

Я пораженно и испуганно посмотрела на старика.

— Нет, конечно же. Но и прятаться за спинами своих людей он не будет.

Из сказанного, первый вывод который сделала, был, что не просто Гард не приходит ко мне как обещал, а его просто нет в столице. А ведь он мне рассказывал, что не так и спокойно в его государстве, но как-то я не подумала, что настолько все плохо. Уверена, это не первый вызов, который ему бросили, вот только я отлично помню, чем чуть не закончился предыдущий. Или то был не вызов, а нападение из засады? Уверена, и сейчас, бросая вызов, враги короля что-то придумали, чтобы победить его. И не факт, что бой будет честным. От последней мысли внутри все похолодело.

С трудом поборов желание немедленно бежать в замок и схватив за грудки стражников, вытрясти из них правду, я решила задать еще несколько возникших у меня вопросов.

— Так вы говорите, Калагионский узурпатор?

— Я? Побойтесь богов, — отвечая, старик осенил себя каким-то знаком, после чего спокойно продолжил. — Нет. Я такого не говорю. Это говорят мятежные бароны.

— И почему же они так считают?

— Вы, я смотрю, госпожа, не местная. Издалека прибыли?

Задавая вопрос, садовник вернулся к своей работе, принявшись дальше копаться в земле.

— Вы правы. Издалека. Вот и интересно, что тут да как.

— Тогда, госпожа, мне придется иногда углубляться в историю. Вы любите историю?

Спрашивая, старик повернул ко мне свое морщинистое лицо. И что-то в его подслеповатом взгляде мне показалось знакомым. От этой мысли я даже хмыкнула, а после откинула ее в сторону, так как не могу я здесь никого знать, кроме знахарки. Вполне возможно, что этот пожилой старичок просто похож на кого-то с еще той, земной жизни. Не более.

— Люблю.

— Ну вот и хорошо. Тогда ответьте мне на вопрос, госпожа. Тот кто пришел к власти во время военного конфликта, после того как были убиты предыдущий правитель и его наследник, узурпатор?

Задумавшись, вместо того, чтобы ответить, сама задала ответный вопрос.

— А тот кто пришел к власти, виновен в гибели предыдущего правителя и его наследника?

— А вот с этим вопросом не все так просто. С одной стороны, Калагионский был вассалом короля Лактеона, в преданности которого, на тот момент, никто не сомневался. А с другой, когда ему приказали присоединиться к военному походу, он опоздал и не появился к моменту решающей битвы. Кто-то считает, что это было сделано специально, кто-то, что он физически не мог успеть, за выделенное ему время добраться со своим отрядом от Церпских гор к границе с Саладорией. Но при этом все уверены, что с его помощью армия Даргории победила бы врага. И вот теперь вопрос, даже то, что он прибыв на место, пусть и с опозданием, разбил вражеское войско и отомстил за смерть своего сюзерена, дает ли это ему право занять свободный трон? Ведь получается, что, пусть и косвенно, но он виновен в смерти предыдущего правителя. Что вы, госпожа, думаете по этому поводу?

Честно говоря, для меня все эти перипетии и придворные интриги c престолонаследием и этической стороной этого дела, как тот дремучий лес, куда не пойдешь, все равно заблудишься. Поэтому честно, пусть и несколько растерянно, призналась.

— Я не знаю.

— Вот вы не знаете, госпожа, а другие решили, что все знают и имеют право судить и выносить приговор, поэтому и назвали они нынешнего правителя узурпатором. Усугубило отношение некоторых к Его Величеству еще и то, что когда нынешний правитель пришел к власти, в послевоенном королевстве свирепствовал голод, процветали мародерство и воровство, а вокруг была разруха и нищета. И чтобы со всем этим справиться, а еще чтобы противостоять внешним врагам, желающим раздробить королевство и растащить его по мелким кусочкам, присоединив к своим землям, Калагионскому пришлось принять жесткие меры, казня строго и беспощадно всех нарушителей законов и границ. При этом казнил он не только самих виновных, а и всю его семью, независимо от того, знали ли они что-то и участвовали ли в случившемся. А еще не обращая внимание на сословие, положение в обществе и возраст. А это уже мало кому понравится, особенно аристократам, которые ранее считали себя чуть ли не неприкасаемыми. Ведь одно дело рисковать своей жизнью и другое — родных и близких. Кроме того, род Калагионских никак не был связан кровными или родственными узами с предыдущими династиями правителей Даргории. А вот некоторые из баронов, пусть и очень дальним, но родством, похвастаться могут.

Мысль старика я поняла и быстро сделала вывод.

— А в этом случае, назвав кого-то узурпатором, можно, подняв восстание, попытаться скинуть неугодного правителя, после чего самому занять трон, якобы, на законных основаниях.

Услышав мою реплику, старик только усмехнулся.

— А говорили, госпожа, что не разбираетесь в политике.

Оставив без ответа слова садовника, я задумалась еще над одним моментом. Только что этот старик сказал, что беспорядки, после которых Гард пришел к власти, произошли около двадцати лет назад, вот только мой бывший подопечный выглядит лет на тридцать, максимум — тридцать пять, не старше. Но не мог же он в десять лет возглавлять армию или пусть даже в пятнадцать. А раз так, то сколько же ему лет на самом деле? Вот об этом я решила и поинтересоваться у моего словоохотливого собеседника.

— Извините, не знаю вашего имени, а вы не подскажете, сколько лет королю?

— Почему же не подскажу? Значит…

Но договорить старик не успел, так как невдалеке появилась моя служанка и как только Анита заметила меня, то тут же замахала руками.

— Госпожа, госпожа, где же вы так долго ходите? Его Величество вас уже час ждет.

От услышанного мое сердце радостно забилось. Вернулся. Живой. Но тут же мелькнула менее радужная мысль. Все ли у него хорошо, не ранен ли?

— Госпожа.

— Иду.

Перед тем как поспешить к себе в комнаты, я обернулась, чтобы попрощаться с садовником. И каково же было мое удивление, когда возле клумбы с цветами никого не обнаружила. Растерянно оглянувшись по сторонам, я все никак не могла понять, куда делся пожилой мужчина.

— Госпожа.

— Иду-иду.

Неужели словоохотливый старик обманул меня и где-то в стене все же есть проход? Решив этот момент обдумать чуть позже, а также еще раз пройтись вдоль ограды в поисках скрытой двери или калитки, я поспешила к себе в комнаты.

Глава 15

Тяжело дыша от быстрого бега, я замерла возле распахнутых настежь дверей, ведущих из моих апартаментов на террасу. Пробежавшись обеспокоенным взглядом по застывшей посреди комнаты мужской фигуре и не заметив серьезных ранений, я радостно выдохнула.

— Привет.

Вот только в отличие от меня, Гард был хмур и чем-то очень недоволен. И уже следующие его слова подсказали мне чем именно.

— Где ты была?

Стараясь не концентрировать внимание на том, каким голосом был задан вопрос, спокойно на него ответила.

— В саду. Как ты? У тебя все в порядке?

Но вместо того, чтобы успокоиться и ответить мне, мужчина бросил злое:

— Тебя там искали, поэтому еще раз спрашиваю и не смей мне врать, где ты была помимо сада?

Сказать, что мне не понравился неожиданный допрос, а так же то, каким он велся голосом и в каком тоне, это не сказать ничего. Я только остыла после трех дней сидения взаперти, да и то благодаря недавнему разговору с садовником, а этот…, вместо того чтобы объяснить, где он сам пропадал все это время, еще и наезжает на меня с какими-то нелепыми обвинениями и подозрениями. Знает же, что из закрытой части дворца мне никуда не уйти. Или я ошибаюсь и проход все же существует? Ведь старик-то куда-то пропал. Но, как бы там ни было, а так разговаривать с собой я не позволю. Моментально вспыхнув, холодным, но при этом решительным голосом поинтересовалась.

— А на основании чего допрос? Вы мне, Ваше Величество, кто? Отец, брат, жених или, возможно, муж? Или я нарушила какой-то закон? Нет? Да и в гости к вам, вроде как, не напрашивалась, так что можем разойтись как в море корабли, вы направо, я налево.

Не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня, я тут же направилась в спальню и достав из шкафа котомку с которой приехала, принялась в нее складывать свои вещи. Нет, ничего из тех пышных платьев, что мне сшили по приказу короля, брать с собой я не собиралась. Сам выбрал, вот пусть сам и носит.


На сборы мне хватило всего пару минут. Ту самую одежду, в которой я уехала от знахарки, положила на кровать, чтобы сейчас в нее и переодеться. Рядом пристроился футляр со скрипкой. Оглянувшись по сторонам, оценивая, ни чего ли не забыла, только грустно улыбнулась последней мысли. Тяжело что-то забыть, когда у тебя ничего нет. Зато и идти можно налегке, а не тащить с собой баулы.

— И что, больше ничего не возьмешь?

Полный сарказма голос нарушил тишину спальни. Обернувшись, я разочарованно посмотрела на стоящего в дверном проеме мужчину. За что он так со мной? Я же ему ничего плохого не сделала? Хотя, кто их, правителей, с их закидонами поймет. Вот и я не собираюсь разбираться. У меня и своих проблем хватает.

— А тут нет больше ничего моего.

Спокойно посмотрев на Гарда, отметила, как услышав меня, он с силой сжал кулаки.

— Это все мои подарки тебе.

— А разве я просила? — грустно усмехнувшись, склонила голову набок. — Мало того, я даже ничего из этого, — медленно и демонстративно обведя комнату безразличным взглядом, также посмотрела и на своего собеседника, — не выбирала. Ты сам все решил, сам подобрал цвета и фасоны, обо всем договорился и по твоему приказу это сшили. А еще ты меня здесь запер и, ничего не сказав и ни о чем не предупредив, пропал на несколько дней, оставив в полном неведении. Мало того, еще и предъявляешь мне какие-то нелепые претензии. Еще и эти побрякушки. Ты меня ни с кем не перепутал, когда приказывал своим слугам их отнести именно в мои комнаты?

Взяв вещи, в которых собиралась уйти, я направилась в ванную, чтобы переодеться. Вот только дойти до нее у меня не получилось. Почувствовав, как на мои плечи опустились тяжелые мужские руки, я тут же остановилась, не став вырываться. Все равно шанса не было.

— Прости.

Никак не реагируя на извинения, я продолжала стоять холодным изваянием. Но кто на это обращал внимание? Вот то-то же, что никто. Прижав меня спиной к своей груди, обняв и положив подбородок на мою макушку, мой бывший подопечный начал тихо признаваться.

— Не обнаружив тебя в комнатах, я очень испугался. За тебя испугался. Ведь твоя жизнь для меня стала важнее моей собственной. Ты единственная, кому я верю и доверяю. При этом тебя все ищут и ищут, и не находят. А я ведь лично ставил магическую защиту на эти апартаменты и сад и точно знал, что она ненарушена.

Немного подавшись вперед, я повернулась, чтобы посмотреть в глаза Гарда. Слишком уж его слова звучали как признание. Он тоже смотрит на меня и такое ощущение, что ищет что-то в моем взгляде. А я, с замирающим сердцем жду, что мужчина скажет еще.

— Оль, ты единственная, жизнь кого стала для меня дороже моей собственной. От одной мысли, что с тобой может что-то случиться, у меня в душе все переворачивается. Поэтому и спрятал тебя ото всех. Поэтому и оберегаю. Ведь враги узнали, что я и мой народ потеряли часть своей силы. Они еще не знают насколько мы изменились, но это им не мешает, в поисках наших слабых мест, нас постоянно провоцировать, вынуждая к ответной атаке. Но мы еще к ней не готовы. Страна еще не оправилась от прошлой войны. Но я бы на это не обратил внимание, если бы они похитили тебя. Оль.

Более не сдерживаясь, Гард, обхватив мое лицо ладонями, начал покрывать его жаркими поцелуями. Растерявшись от такого напора, я стояла не сопротивляясь. Последнее, скорее всего, послужило сигналом и вот меня уже целуют в губы, с одной стороны, нежно и аккуратно, вроде как боясь спугнуть, а со второй, с жадностью, как умирающий от жажды, дорвавшийся до живительного источника с холодной водой. Поддавшись чувствам и напору, я обхватила руками мужскую шею, ответив на поцелуй и даже не заметила, что меня сжали сильнее в объятиях.

Не знаю, сколько мы так простояли, минуту, час или вечность. Но когда меня подхватили на руки и понесли к кровати, я тут же очнулась и стала сопротивляться. Вот как-то не готова я была на продолжение. К моему облегчению Гард не стал настаивать, тут же остановившись и опустив меня на пол.

Чувствуя, как мои губы горят огнем после поцелуя, я сделала шаг назад, растерянно оглядываясь по сторонам и не зная, как же мне теперь поступить. После всего услышанного и случившегося, взять сейчас и уйти, мне кажется, будет неправильным. Но и остаться, чтобы и дальше терпеть такое же отношение, было бы неразумным.

— Оль, поужинаешь со мной?

Не желая выдавать дрожащим голосом свое состояние, я только кивнула в знак согласия, опустив взгляд в пол.

— Оль, посмотри на меня.

Услышав просьбу, я неуверенно взглянула на стоящего рядом мужчину.

Последний же, сделав шаг вперед, опять заключил меня в объятия, прижав к своей груди.

— Останься со мной. Не уходи. Прошу. Я не смогу больше без тебя. Ты воздух, которым я дышу. Ты солнце, освещающее мою жизнь. Ты мое небо. Ты для меня все.

От услышанного признания, мое сердце на мгновение остановилось, а потом пустилось вскачь. Мне кажется, Гард не тот мужчина, который будет разбрасываться такими словами. И пусть я сейчас не готова ответить ему тем же, но радость и тепло, поселившиеся в моей душе, говорили, что да, я хочу быть рядом с этим мужчиной.

— Я останусь. Но, не ограничивай больше моей свободы и рассказывай, если у тебя неприятности или ты куда-то уезжаешь. Неизвестность может терзать сознание и душу иногда сильнее, чем зверь, разрывающий свою добычу. Ведь фантазия у меня хорошая и я могу напридумывать такого, что тебе и не снилось.

— Я тебя услышал и понял. Сейчас не могу тебе пообещать полной свободы перемещения. Но обещаю, что вскоре это все закончится. Потерпи совсем немного.

— Понимаю, — и я не лукавила. После разговора с садовником, я стала лучше понимать грозящую опасность. И не только мне. — Но можно хотя бы в библиотеку ходить? Мне же совсем нечего делать. Да и скучно самой сидеть здесь целыми днями.

— Извини, я не подумал об этом. Тем девушкам, которых я знаю, не скучно ничего не делать. Да и книги будут последним развлечением, которое их заинтересует.

Судя по голосу, обнимающий меня мужчина, теперь уже можно сказать, мой мужчина, улыбался. Но так как я еще не закончила разбор своих претензий, то завозилась в его руках, тем самым требуя дать мне больше свободы. И меня отпустили. Я же продолжила.

— И еще. Я благодарна тебе за наряды, они очень красивые, но в будущем, предпочитаю сама выбирать, в чем мне ходить. Если хочешь, можешь присутствовать при выборе, вносить свои предложения и давать советы, но не решать за меня все.

— Хорошо.

Соглашаясь со мной, Гард открыто улыбался счастливой улыбкой, такой, что несмотря на серьезный разговор, не сдержавшись, стала улыбаться в ответ. Интересно, он вообще, слышит, что я ему говорю?

— Оль, пошли ужинать. А то я сегодня еще толком так ничего и не ел.

Удивленно посмотрев на мужчину, я недоуменно поинтересовалась.

— Почему?

— Торопился. К тебе торопился. Оль, я так соскучился, вот по этим нашим вечерам. Когда можно расслабиться и просто поговорить или даже помолчать, не ожидая, что кто-то будет искать скрытый смысл в твоих словах, строить интриги и козни, пытаться из тебя что-то вытянуть или, наоборот, нашептывать на ухо, оговаривая кого-то.

Прижав мою голову к груди, Гард, тяжело вздохнув, поцеловал меня в макушку. В ответ я обхватила его торс обеими руками, на мгновение с силой прижавшись к нему, после чего тут же отстранилась и, потеревшись носом об черный сюртук, весело произнесла.

— Так вот почему ты был такой злой. Потому что голодный. Пошли тогда быстрее исправлять эту ситуацию.

Отступив на шаг и взяв Гарда за руку, я подмигнула ему, после чего потянула в гостиную, где для нас давно был накрыт стол.

Во время ужина я решила не затрагивать тему, куда уезжал на эти три дня Гард и почему, оставив тяжелый разговор на потом, вот только когда наши тарелки опустели и служанка убрала со стола, первым заговорил король.

— Оль, так все же, где ты была?

Опять? Это что, шутка? Я же ему уже сказала. Он что, мне не верит? Посмотрев на сидящего напротив меня мужчину, по выражению его лица поняла, что для него ответ важен. С трудом подавив готовящееся вырваться раздражение, сделала три глубоких вздоха и спокойно произнесла.

— Я была в саду. И если ты мне не веришь, можешь спросить у своего садовника.

Если я думала, что мой ответ успокоит короля, то я глубоко ошиблась. Вместо этого, он весь напрягся, с силой сжав подлокотники кресла, в котором сидел.

— Садовника?

— Ну да. Я, правда, не спросила его имени, но могу описать. Это был старик. Он сказал, что работает здесь еще со времен отца предыдущего правителя.

— И где ты его встретила?

— У дальней западной стены. Он удобрял пуголусы, сказав, что через два дня они должны зацвести.

Я видела, что чем больше я рассказывала, тем сильнее Гард хмурился. Последнее заставило меня с каждой секундой все больше нервничать. Поэтому, не удержавшись, я решила сразу во всем разобраться.

— Ты мне веришь?

— Верю. Не забывай, я чувствую, когда мне врут.

И вроде бы мне надо радоваться, услышав такой ответ, вот только вид короля однозначно говорил, что рано расслабляться. И то, что произошло дальше, только подтвердило мои опасения.

Резко поднявшись с кресла, Гард подошел к двери, чеканя шаг и распахнув ее, стал сразу же раздавать приказы.

— Отправить отряд в составе с магами в сад и обследовать каждый камешек. Через час результаты должны быть у меня на столе. Усилить охрану офаты в три раза. Анита, собери все вещи госпожи и отнеси их в бирюзовую комнату рядом с моими апартаментами.

Закончив отдавать распоряжения своим людям, король повернулся ко мне и протянув руку, холодно попросил.

— Прошу следовать за мной.

Не понимая, что здесь происходит, я растерянным взглядом проследила за тем, как группа стражников прошла мимо меня на террасу, ведущую в сад и, когда мы остались с Гардом вдвоем, встревожено спросила.

— В чем дело? Зачем все это?

Я видела, вопрос королю не понравился, поэтому и не стала торопить его с ответом. А мужчина, пройдясь цепким взглядом сначала по мне, а после по обстановке вокруг, спокойным голосом, от которого в венах стыла кровь, тихо проговорил.

— Эта часть сада находится под защитным куполом. Тут всегда царит одна пора года и цветут одни и те же растения. Потому что порядок поддерживают не люди, а артефакты. И никакие садовники, или кто-либо еще, в сад не допускаются, так как единственный вход в него проходит через террасу этих апартаментов.

Глава 16

Следующие два дня я просидела в новых апартаментах, так сказать, в целях безопасности, не покидая их. Правда, помня о моей просьбе, Гард передал мне через служанку в первый же день книгу. Это было описание путешествия некой принцессы Деларис к своему жениху королю летающих островов Веспею.

В связи с тем, что мое перемещение по замку опять происходило ночью и в ускоренном темпе, внимательно рассмотреть обстановку коридоров мне не удалось. Но уже оказавшись в своих новых комнатах, я не легла спать, пока их внимательно не обследовала.

В этот раз меня поселили на втором этаже. Мне достались апартаменты состоящие из двух комнат, гардеробной и санузлы. Общая площадь помещений была раза в два меньше, чем та, в которой я жило до этого, но меня это не расстраивало. Так как я понимала, что теперь, чтобы отправиться на прогулку, мне все равно пройдется ходить через общую дворцовую часть.

Комнаты были светлые, оформлены в нежном фиалковом тоне, а вот обивка на мебели скорее имела светло-сиреневый цвет. Шкаф же, стол, стулья и другие детали интерьера выполнены были из светлой, почти белоснежной древесины, гениальным резчиком по дереву. Я еще долго изучала каждую завитушку, каждый листик и цветок, которые со стороны выглядели как живые. Нет, это была не просто мебель, это были произведение искусства. Спать я легла далеко за полночь, а утром, открыв глаза, первое что увидело, это была книга.

Открывала книгу я с опаской. То что я понимала местный язык еще не значило, что смогу на нем читать. Но нет, все же тот, кто меня перенес в этот мир позаботился о том, чтобы с этим у меня проблем не было. Особо не задумываясь я легко, как на родном языке и читала и, судя по всему, писала также. Поэтому, быстро позавтракав, я забралась с ногами на софу, принявшись знакомиться с этим миром.

Честно говоря, первоначально я восприняла текст как фэнтезийную историю. дДа ту самую, с эльфами, гномами, феями и сильфами. Кстати, к последним и принадлежал жених к которому направлялась эльфийская принцесса. И да, замуж она не хотела и всю дорогу пыталась сбежать, благодаря чему книга оказалась веселой и полной неожиданных приключений. Ожидаемо, Деларис попала в неприятности из которых ее спас собственноручно король Веспей, после чего они жили долго и счастливо.

Вот только когда вечером пришел Гард и поинтересовался, понравилась ли мне история мятежницы, то оказалось, что все описанное в книге это не выдумка, а вполне реальный факт, который произошел менее ста лет назад и не так уж далеко отсюда. Нет, то что в этом мире есть магия я уже знала, а вот про все населяющие планету расы нет. Первым делом, мне захотелось спросить у короля о драконах. Ведь раз есть оборотни и эльфы, то и летающие ящеры вполне могут существовать в этом мире. Ведь, как бы я ни пыталась забыться, но причина по которой меня вырвали из моего мира и переселили сюда, не стиралась из моей памяти. Именно эта причина меня примиряла с отшельнической жизнью во дворце Гарда. Так у меня был минимальный шанс встретить этих самых рептилий, которых я якобы должна спасти ценой своей жизни. Да и Гард мне показался тем, кто сможет и защитить и не дать в обиду. Вот только в прочитанной книге ни слова не было о драконах, поэтому свой вопрос я решила попридержать. В конце концов, в моем распоряжении вскоре будет целая библиотека. Чуть что и сама смогу найти все необходимые сведения.

Вот только не все так сталось как предполагалось. Уже через два дня я первый раз попала в библиотеку. И вроде бы в своем родном мире не единожды была в таких вот храмах информации и знаний, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что увидела здесь.

Огромный зал, размером в несколько футбольных полей и высотой с четырехэтажное здание, был заполнен стеллажами от пола до потолка, со множеством винтовых лестниц ведущих наверх и чем-то вроде подвесных мостов, позволяющих переходить по верхним ярусам от одних полок к другим. И все это было заполнено книгами. Сотнями тысяч книг, если не миллионов. Вот зачем одному человеку столько? Это же не открытая общественная библиотека. А частная, королевская. Та, которую могут посещать только несколько избранных человек. Но ведь столько книг никому не прочесть за всю жизнь. Да что там за всю жизнь, даже за десять жизней длись они хоть по сто лет, все равно это не прочесть.

Но все это философское отклонение от темы. Вопрос тут в другом. Как мне найти все то, что меня интересует. А именно узнать о географии этого мира, а еще о населяющих его расах.

Уверена, здесь должен работать какой-нибудь библиотекарь или клерк который ведет учет имеющихся в наличие фолиантов и раскладывает их по местам. Вот только, перед тем как меня впустить в помещение, всех имеющихся здесь посетителей попросили покинуть зал. Кстати, это был первый раз, когда я увидела еще кого-то помимо моих охранников и служанки, довольно близко. Правда, этим кем-то оказался всего лишь сухенький старичок, но все равно. После чего, приставленная ко мне стража заняла свой пост у входа. Получается я сама должна была разобраться, что где стоит и самой же придется искать необходимую мне литературу. С сомнением окинув еще раз огромный зал, я принялась за дело. Первый день я просто ходила и читала названия секторов на которые было поделено помещение. На второй, остановила свой выбор дипломатии. Уверена, там точно можно узнать о всех расах и взаимоотношениях между ними.

И да, там было много чего. Правда, подавалась информация сухо, но зато без лишней воды. Но при всем при этом, читая выбранные книги уже четвертый день, я все еще не нашла ни одного упоминания ни о каких драконах. Возможно, тот старик поздно спохватился и спасать уже некого? Хотелось бы в это верить. Не то чтобы я желала чего-то плохого этим летающим ящерам. Но жить уж очень хотелось. Тем более, что наши отношения с Гардом налаживались.

То что наши апартаменты соседствуют я знала с самого начала. Но оказалось, что они еще соединены между собой дверью в спальне. Я понимала что это значит и даже догадывалась, кто мог здесь жить ранее, но со мной мужчина вел себя очень бережно, не торопя и ни к чему не принуждая.

Занимаясь днем каждый своими делами, ужинали мы всегда вместе, независимо от того, во сколько этот ужин состоится. Да, я его ждала иногда до десяти вечера, а иногда и до двенадцати. Он всегда приходил. Знал что я его жду и не притрагиваюсь к еде. Журил за это, но я видела по глазам, что рад. Рад что жду. Тому, что встречаю ласковой улыбкой. Тому что может обнять меня и просто постоять в тишине. Тому что имеет возможность расслабиться, отложив на несколько часов свои проблемы в сторону. А они у него были. Пусть Гард о них и не рассказывал, но я это видела по уставшим глазам, по упрямо сжатым в тонкую линию губам, по нахмуренным бровям, по леденящей душу маске надетой на лицо. И только здесь, со мной он оттаивал и отдыхал душой. Поэтому, несмотря на то, что на улице давно властвовала ночь, я его и ждала сидя в гостиной с книгой. И не всегда это была книга принесенная из библиотеки.

С недавнего времени, каждое утро, открыв глаза, я первым делом, с нетерпеливой улыбкой, смотрела на столик около моей кровати. Ведь там меня мог ждать подарок. И каждый раз разный. То это была музыкальная шкатулка. Вот только благодаря присутствию в этом мире магии, там непросто играла музыка и крутилась фигурка танцовщицы, а эта самая танцовщица казалась живой маленькой феей, которая порхала возле шкатулки пока играла музыка, а когда она прекращалась, волшебное создание растворялось в воздухе. Получив этот подарок я не меньше часа, снова и снова активизировала артефакт, чтобы услышать и бесподобную мелодию и еще раз посмотреть не чудесный танец и трепещущие в воздухе полупрозрачные крылья. От такого подарка я не смогла отказаться. И когда вечером пришел Гард, сама первый раз, поцеловала его. Пусть всего лишь в щеку. Но ведь поселившаяся в моей душе благодарность не знала предела.

На следующее утро я обнаружила на столике книгу по географии. И опять же, непросто книгу, а со множеством рисунков. Благодаря, все той же магии, эти рисунки могли становиться объемными и трехмерными. И теперь, каждый вечер мы начинали с того, что я просила Гарда оживить картинку, после чего долго могла рассматривать ожившие перед моим взором леса, водопады, горы и даже города. И это было не безликая 3Д проекция пусть и объемная, а казалось, что именно жилое поселение. Ведь я видела не только улицы, а и спешащих по своим делам жителей того или иного городка. Мало того, могла даже заглядывать в окна, чтобы рассмотреть внутреннее убранство помещений и их хозяев. Как они общаются, обедают или занимаются своими делами. Жаль только звуков речи не было. Но и так было ощущение полного присутствия.

Наблюдая вдвоем за одной из семей, мы с Гардом могли сами придумать, о чем они разговаривают, какие проблемы обсуждают и о чем мечтают, часто сводя все к шутке. Я очень любила эти моменты. Ведь когда я начинала озвучивать грубым голосом какого-нибудь гнома, требуя у женушки подать ему еще одну кружку эля, король сразу же начинал улыбаться, перехватывая у меня роль жены и начиная отвечать тоненьким голоском. А потом мы долго смеялись.

Благодаря последнему, к ужину мы приступали в отличном и приподнятом настроении. А после я играла.

Вот только незабываемыми эти вечера делало не только это. Но еще и то, что расставаясь, Гард долго держал меня в своих объятиях, или на руках, крепко прижимая к себе и слегка покачивая, как что-то самое драгоценное и так ему необходимое, что у меня всегда сжималось сердце. Поэтому, когда на третий вечер после моего переселения, мужчина опять поцеловал меня легким и нежным поцелуем, я ему ответила, понимая, что да, вот это и есть тихое счастье, такое простое и при этом такое необходимое моей душе. Вот только длиться вечно оно не могло. И как все хорошее, рано или поздно, но должно было закончиться.

Глава 17

В этот день, как и в течение всей прошлой недели, после завтрака, я поспешила в библиотеку. Там я собиралась провести время до обеда, а после прогуляться по саду. Несмотря на то, что жила я в закрытом крыле дворца, гулять уже ходила в общий сад. Правда, это никак не повлияло на то, что там я, как и ранее, никого не встречала. Хотя теперь и видела других посетителей, но только издалека. Ближе чем на сто метров ко мне никто не подходил. За этим строго следила приставленная ко мне стража из четырех человек. И полбеды, если бы парни со мной разговаривали, так нет же, если бы не короткие фразы типа да, нет и не велено, я бы подумала, что они немые.

Тем для меня и ценнее были вечера, когда я хоть с кем-то могла поговорить. Анита не в счет. Служанка, пусть и была трудолюбивой и доброй девушкой, но проведя всю жизнь в деревне, мало что знала о своем мире. Поэтому и рассказать могла разве что дворцовые сплетни. Вот только мне их слушать было неинтересно, так как я не знала тех людей о которых она рассказывала. Да и, вообще, не очень любила обсуждать людей за глаза.

Этим утром я обнаружила на столике цветок похожий на лилию со множеством синих удлиненных лепестков, в прозрачной сфере заполненной водой. В полумраке комнаты, пока еще не были открыты шторы, казалось что растение светится, излучая вокруг себя голубоватое сияние. Это было сказочно красиво. Вскочив, я долго кружила вокруг стола в одной ночной рубахе, боясь притронуться к странной круглой колбе, чтобы ничего не нарушить и не испортить.

Анита, когда зашла в мою спальню тоже восхитилась цветком, сказав, что он очень редок и растет всего в одном единственном месте. А именно в водах озера Грез в эльфийском священном лесу. А еще она сказала, что этот цветок реагирует на эмоции людей, и что потому он и светится, что был подарен от чистого сердца и сам вызывает восхищение. А вот если бы у меня было плохое настроение или я рассердилась, чем-либо будучи недовольной, то он мало того, что мог не светиться, но еще и закрыл бы свой бутон. А когда рядом появляется кто-то с плохими намерениями, то он может безвозвратно погибнуть.

Последнего я уж точно не хотела, поэтому ободряюще улыбнулась подарку, пожелав ему долго цвести, радуя окружающих, и меня в том числе, своей неземной красотой.

Вот так, в хорошем настроении я и отправилась в библиотеку. Взяв очередную книгу я села за столик у огромного витражного окна принявшись изучать ее содержимое.

Каково же было мое удивление, когда спустя несколько минут услышала совсем рядом легкое покашливание. Вздрогнув от неожиданности, я испуганно оглянулась по сторонам. Буквально шагав в трех от меня стояла девушка. Еще совсем молодая. На первый взгляд ей было лет шестнадцать, а то и меньше. Вот только благодаря прочитанным за эти дни книгам, я уже знала, что у различных рас и людей с разным уровнем магии, продолжительность жизни значительно больше, привычных мне семидесяти — восьмидесяти лет. Так что незнакомке могло быть как пятнадцать, так и пятьдесят, а то и все сто пятьдесят. Думать о том, сколько мне отведено в этом мире, простому человеку не обладающему никакой силой, не хотелось.

Девушка смотрела на меня полными отчаяния глазами. При этом лицо ее выражало решительность. Не знаю что она задумала и как ее допустили до меня стражи, но упускать возможность с кем-то еще познакомиться я не собиралась. Поэтому и начала разговор первой.

— Добрый день.

Не успела я заговорить, как одновременно произошло две вещи. Незнакомка упала передо мной на колени и в библиотеку ворвалась моя стража, направив на несчастную оружие. Не обращая внимание на вооруженных мужчин, незнакомка протянула ко мне руки молитвенно сложа их.

— Прошу вас, спасите моего братика, он еще совсем ребенок. Ему всего шесть лет. Он же ни в чем не виноват. Пожалуйста. Спасите его. Прошу вас.

Еще до того как я успела отреагировать на происходящее, стражники бросились вперед и, схватив девушку, тут же готовы были вынести несопротивляющееся тело из библиотеки. Что будет дальше с несчастной я могла только догадываться, но сердце мне подсказывало, что ничего хорошего ее не ждет.

— Отпустите девушку.

Услышав мой приказ, стражники в нерешительности замерли. После чего один из них, чуть прокашлявшись попытался мне возразить.

— Его Величество приказал…

Однако я не стала слушать объяснение, так как догадывалась, что мне скажут, и, отложив книгу которую держала в руках на столик стоящий рядом, медленно поднявшись, нагло перебила воина, отдавая приказ строгим голосом.

— Поставьте девушку на пол и можете пойти доложить Его Величеству о том, что у меня гостья.

— Но ваша безопасность…

В разговор попытался вступить второй стражник, но я не собиралась уступать и, спокойно взглянув ему в глаза, жестко проговорила.

— Можете проверить…, - переведя взгляд на поникшую девчушку, я у нее переспросила. — Можно узнать ваше имя?

— Леола Нарасард. Гранита Леола Нарасард.

— Приятно познакомиться, Ольга, — представившись, я вернула свое внимание стражникам. — Проверьте граниту Леолу на наличие оружия и опасных предметов, после чего оставьте нас одних.

Охрана, с сомнением потоптавшись несколько секунд на месте, все же решила выполнить мою просьбу. Поставив аккуратно Леолу на пол, стражник достал из кармана какой-то кристалл и стал водить им возле граниты. Не знаю, что должно было произойти или как камень мог отреагировать на оружие, но в данном случае ничего не изменилось и, спрятав кристалл, мужчины вышли. Правда, последнее никак не отразилось на потерянном виде Нарасард. Как охранник поставил ее, так она и продолжала стоять, боясь не только пошевелиться, но мне кажется и дышать. Приводить в чувства девушку у меня не было времени, а вот понять почему она обратилась именно ко мне и чем я ей могу помочь, хотелось. Именно поэтому, несколько грубее, чем собиралась, я резко произнесла.

— У вас, гранита, мало времени. Так что быстро и четко рассказывайте, что произошло и почему вы решили, что я чем-то могу помочь вашему брату.

Вздрогнув от моих слов, девушка несколько растерянно оглянулась назад, после чего вновь упала на колени и молитвенно сложа руки быстро затараторила.

— Я дочь одного из баронов вызвавших Его Величество на поединок. И теперь всей моей семье грозит смертная казнь. Отец, конечно же, сам виноват, но Горифу всего неделю назад исполнилось шесть лет. Он чудесный ребенок, невинное дитя, он ни в чем не участвовал и ничего плохого в своей короткой жизни не сделал, — рассказывая о своем младшем брате, Леола, расплакавшись, принялась заламывать в горе руки. — Я вас прошу, пожалуйста, попросите Его Величество помиловать моего братика. Пожалуйста.

Моля меня о помощи, девушка подползла ко мне и обхватив мои колени руками, уткнулась в них лицом.

— Он же еще совсем маленький и не понимает, что происходит. Ему, наверняка, страшно сейчас в темнице. А я бы могла его забрать под опеку и воспитать верного подданного Его Величества.

Честно говоря, от всего услышанного, а также поведения граниты, я несколько растерялась и не понимала, ни как реагировать на происходящее, ни что сказать, ни, тем более, чем могу ей помочь. Да я помнила рассказ того непонятного старика-садовника и о вызове мятежных баронов, и о том что они, вероятнее всего, приготовили ловушку для своего короля, а также то, что Гард издал закон, по которому казнят не только виновного в преступлении, но и всю его семью. Как бы там ни было, а я не уверенна была, что смогу как-то повлиять на решение правителя, тем более не зная устоев местного общества. Поэтому ничего обещать сейчас никому не собиралась. Хотя, при этом точно для себя уже решила, что попробую спасти несчастного ребенка. Не знаю как, но оставлять маленького мальчика на растерзание палачу я не собиралась. Но перед тем как что-то предпринимать, мне не помешало бы уточнить еще несколько моментов.

— Гранита, вы сказали, что казнить будут всю вашу семью, но вас при этом не тронули. Почему?

Услышав мой вопрос, девушка подняла на меня заплаканный, несколько недоумевающий взгляд. Судя по всему, кого-то явно удивило мое незнание элементарных вещей, но это не помешала Леоле спокойно ответить.

— Я несколько месяцев назад вышла замуж за гранита Нарасарда, поэтому больше не принадлежу к семье барона Коголя и не подпадаю под закон о казни всей семьи мятежников.

Так, с этим все понятно, осталось разобраться с еще одним вопросом.

— А с чего вы взяли, что я смогу вам помочь?

— Ну как же, вы же, — покраснев и понизив почти до шепота голос, девушка отвела взгляд в сторону, — приближены к Его Величеству. Он вас бережет ото всех и даже поселил в закрытой части. Значит, он к вам чувствует что-то, — и вот несчастная опять смотрит на меня глазами полными надежды, — ведь раньше ничего подобного никогда не было. Ни одна его фаворитка не удостаивалась такой чести. Поэтому я понадеялась, что возможно…

Что, возможно, гранита досказать не успела, хотя я и так догладывалась. М-да, от осознания какие именно обо мне уже ходят слухи по дворцу, да и от самого факта того, что меня обсуждают и в каком ключе, на душе стало мерзко. Но эти чувства я, пока, отодвинула на второй план. Сейчас нарисовалась проблема посерьезнее.

Прервал нас громкий стук об стену резко распахнувшейся двери, в проеме которой появился хмурый, если не сказать взбешенный, Гард. Увидев ярости взгляд и сжатые в кулаки руки, я в первое мгновение даже испугалась. Ведь таким короля еще не видела. Тут же вспомнилось и раболепие прислуги, и страх тех же портных перед наказанием, когда я продемонстрировала свое недовольство. Не зря они, по-видимому, его все боялись. Вот и девушка, продолжавшая стоять на коленях, от испуга, даже икать начала.


— Увести.

Кого именно имел в виду Его Величество уточнять никто не стал. Стражники, услышав приказ, мгновенно бросились вперед и, подхватив под руки полуживую от страха Леолу, поволокли ее к выходу. Как и в первый раз, девушка не сопротивлялась, безропотно принимая свою участь. Я же стояла в ожидании того, что будет дальше и одновременно с этим не понимая, что именно так рассердило Гарда. Хотя, конечно же, догадки были, но хотелось бы конкретики. И вот дверь тихо закрылась, отрезая нас от остальных обитателей дворца. Первой решила разговор не начинать, так как просто не знала, как реагировать на произошедшее и что говорить. Стоящий же напротив меня мужчина, явно пытался успокоиться и взять себя в руки. Но, судя по ходящим на скулах желвакам, это у него получалось плохо. Прозвучавшие грозные слова, только подтвердил мой вывод.

— Никогда, ты меня слышишь, никогда не смей ставить свой приказ, выше моего. Здесь я король и мое слово закон. Ты меня поняла, Ольга?

По-хорошему, я должна была испугаться и, как тот китайский болванчик, начать кивать головой в знак согласия, вот только все внутри меня возмутилось этому. Мало того, страх тут же отступил и я смело посмотрела в глаза разъяренного мужчины, спокойно уточняя.

— Так может, за самоуправство, ты и меня прикажешь арестовать и казнить? Ведь именно за это, ты приказал увести отсюда граниту Леолу. Или она нарушила своими действиями один из твоих указов и запретов? Мне вот интересно, какой именно? Не приближаться ко мне, не разговаривать со мной, или не посещать дворцовую библиотеку?

Глава 18

Сказать, что мне не понравился тон, каким со мной заговорил Гард, это не сказать ничего. Позволь себе такое любой мужчина в моем мире и я бы, развернувшись, уже ушла. При этом шансов на то, что мы бы еще хоть раз с ним встретились, было ничтожно мало. Вот только я не в своем мире. Но даже не это меня останавливало от справедливого возмущения, а судьба маленького мальчика. Однако, совсем промолчать, также не могла.

В ответ на мои слова король недовольно поджал губы. В его взгляде читалось раздражение и досада.

— Ольга, мы уже говорили на эту тему. Я просил немного потерпеть. Сейчас оставить тебя без охраны или поселить в общей, открытой для посещений и проживания придворных, части дворца — это подвергнуть опасности.

Гард сделал шаг по направлению ко мне.

— В прошлый раз, когда мы обсуждали этот вопрос, мне показалось, что ты была со мной согласна, все поняла и приняла необходимость твоей временной изоляции.

Грустно усмехнувшись в ответ, я спокойно поинтересовалась.

— Да, обсуждали. Но зачем все эти сложности? Не проще ли было мне поселиться где-то подальше от дворца и столичной суматохи? Ты же знаешь, что придворная жизнь мне неинтересна.

Меня так и подмывало спросить, известно ли Гарду, какие именно слухи ходят обо мне по дворцу? А ведь он не может не знать. Но, судя по всему, его это мало волнует, раз король продолжает меня удерживать в своей столичной резиденции в столь двойственном положении. И я обязательно с ним на эту тему поговорю, но не сегодня. Его Величество неглуп и сразу же догадается об источнике моих сведений. В этом же случае, боюсь, граниту Леолу, будут ждать еще больше неприятностей.

На душе стало тоскливо и грустно. Ничего не видящим взглядом я обвела библиотеку, после чего смело посмотрела в глаза стоящего рядом со мной мужчины. А ведь его взгляд после моих слов изменился. Он стал вдруг каким-то хищным, опасным и темным. Да и черты лица резко заострились. Мне с трудом удалось удержать маску спокойствия и не сделать шаг назад.

А тем временем у меня поинтересовались холодным, бесстрастным голосом.

— Тебе здесь плохо?

Так, что-то мне кажется, мы ступили на зыбкую почву. Внутренне я насторожилась и вместо ответа, просто, покачала отрицательно головой.

— Возможно, тебя кто-то обидел или слуги не выказывают должного уважения и почтения?

Я и на это ответила отрицательно.

— Тогда, возможно, тебе чего-то не хватает или просто здесь не нравится?

На последние два вопроса я могла бы ответить согласием, что да, мне не хватает свободы и да, мне не нравится себя чувствовать то ли узницей, то ли некоей драгоценностью которую усиленно сторожат. Благо хоть не демонстрируют всем окружающим. Но говорить я ничего не стала, так как чувство самосохранение, мне все же было не чуждо.

— У тебя чудесный дворец.

И ведь ни словом не солгала. Про то, что Его Величество чувствует обман я отлично помнила.

— Тогда почему, ты уже не первый раз заводишь разговор о том, чтобы уйти? Уйти от меня. Возможно, именно я тебя чем-то обидел?

Теперь почва под моими ногами была непросто зыбкой. Да что уж там. Можно смело сказать, что я уже стою по колено в трясине и если дернусь неправильно, то меня засосет по самое не могу. Как бы там ни было, а Гард- король. Он высшая инстанция в этом мире и в данном королевстве. Одного его слова достаточно, чтобы я исчезла. Ведь меня даже искать здесь никто не будет.

Хорошо, что с ответом меня не подгоняли, дав возможность подумать. И вот я стала медленно подбирать слова, в попытке объяснить то, что чувствую.

— Гард, а ты помнишь свои ощущения, когда очнулся в лесном доме?

Я специально обратилась к нему по имени, чтобы хоть немного смягчить и успокоить. На лице моего бывшего пациента мелькнула растерянность. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Беспомощность, злость на свою слабость и на тебя со знахаркой, за то, что видите меня таким. Досаду, подавленность от создавшейся ситуации, когда ничего самостоятельно не могу делать и от меня ничего не зависит. А хуже всего то, что ничего нельзя было изменить. Приходилось только ждать и надеяться, что быстро поправлюсь. В общем-то, ничего хорошего.

Услышав ответ, я сделала шаг вперед, сокращая то малое расстояние, что оставалось между нами и положила, в знак поддержки, руку на плечо короля.

— Любой, кто привык ни от кого не зависеть и самостоятельно принимать все решения, испытывал бы примерно такие же чувства. И несмотря на то, что я сейчас не ранена и не так беспомощна, как ты тогда, ощущаю, примерно, то же самое. Я не понимаю, что происходит вокруг и никак не могу на это повлиять, потому, что от меня ничего не зависит. Я живу как растение или домашний питомец. Меня кормят, холят и лелеют. Вот только нормальному человеку этого мало. Мне нужна цель в жизни, а ее нет. Я не понимаю, что меня ждет впереди. Какое будущее. И от этого становится страшно. Ведь неизвестность убивает морально. К чему-то плохому можно подготовиться и попытаться его избежать или минимизировать последствия. Но я не понимаю к чему готовиться, стремиться и чего ждать. Да что там, я не знаю даже чего хотеть. И это состояние меня угнетает. Ведь раньше я всегда вела активный образ жизни. Часто мне даже не хватало времени, чтобы за день переделать все то, что запланировала. Сейчас же я плыву по течению, предоставленная целыми днями сама себе. Отсюда и появляются, несмотря на то, что вроде бы все хорошо и все есть, неуверенность в себе и завтрашнем дне, а еще неудовлетворенность от происходящего. Поэтому и завожу разговоры о том, чтобы уйти и начать жить самостоятельно, так как хочу иметь возможность строить и контролировать свою жизнь, а не надеяться на то, что все будет хорошо и за меня все сделают. Так как надежды имеют такую неприятную особенность, как разбиваться в самый неподходящий момент и тогда, когда понимаешь, что уже ничего сделать или изменить нельзя.

После моих слов, черты лица Гарда смягчились и он даже улыбнулся. Мало того, еще и обнял, прижав к своей груди.

— Глупышка. Все, в твоей жизни будет хорошо. Я об этом позабочусь. И да, я тебя услышал и обязательно постараюсь, что-то по этому поводу придумать.

Прижатая к мужчине я слышала, как еще секунду назад бьющееся в быстром ритме сердце, замедляет свой бег. И вот оно уже стучит размеренно и спокойно. Что не могло ни радовать. Не то чтобы меня вдохновляли слова Гарда о том, что он сам за меня все решит, да и оставлять все так же, как и сейчас, я не собиралась, но зато понимала, буря, которая могла разразиться несколько минут назад, миновала. А это значит, что можно было задать парочку волнующих меня вопросов.

Все так же прижатая и не поднимающая головы, я тихо поинтересовалась.

— А что будет с той девушкой, что была здесь?

Даже осознание того, что королю, вероятнее всего, не понравится мой вопрос, а, возможно, и того хуже, он вызовет недовольство, не остановило меня оттого, чтобы его задать. К моему удивлению, Его Величество воспринял мой интерес спокойно.

— Ничего особенного. Сейчас ее допросят на предмет того, как она смогла пробраться в библиотеку, после чего передадут мужу, чтобы он уже сам решал, как наказать жену.

— И все?

Честно говоря, ответ меня удивил, если не сказать, что поразил. Я тут себе напридумывала всяких ужасов, по типу того, что граниту, возможно, уже пытают в темнице, а то и что похуже с ней случилось. Но нет. Король оказался довольно лоялен к девушке.

— А ты еще чего-то хотела? — задавая вопрос, Гард даже усмехнулся, отчего возле его глаз появились морщинки. Последнее еще больше смягчило образ мужчины.

— Нет-нет, просто…

Что просто я объяснить не смогла. Но, по-видимому, король и сам все понял.

— Гранита Леола жена одного из моих преданных соратников, которому я полностью доверяю. Да и не задумывала она против тебя ничего плохого. Последнее бы почувствовала охранная магия установленная на тебе. Поэтому и не вижу смысла в более жестком для нее наказании с моей стороны. Ну а как поступить с непослушной женой мужу, не мне решать. Это уже их семейное дело.

Ну что же, один камень с моей душит упал. Не то, чтобы я совсем уж за судьбу девушки перестала переживать, но все же уже не так за нее было страшно. А чтобы совсем успокоиться, я задала еще один вопрос.

— Так раз ты полностью доверяешь семье Нарасард, то нельзя было бы, чтобы гранита Леола приходила ко мне днем, — неожиданно для себя я поняла, что заигрываю с Гардом в попытке добиться своего обычным женским ухищрением, чуть ли не строя глазки. Но даже осознание этого факта меня не остановило. — Все же вдвоем нам с ней было бы веселее и не так скучно.

Ответ я ждала с затаенным дыханием. Как бы там ни было, а если по приказу Его Величества девушка будет приходить ко мне, то муж уж точно ничего не сделает молодой жене, чтобы не вызвать недовольство своего повелителя.

Ждать пришлось недолго.

— Если это тебя хотя бы немного развлечет, то почему бы и нет. Думаю, уже завтра она сможет с тобой отобедать.

— Спасибо.

Радостно улыбнувшись, я закинула руки на шею Гарда и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку. В ответ мою талию обхватили мужские пальцы, крепко сжимая и сильнее притягивая к себе.

— Ольга, — то ли прохрипев, то ли прошептав мое имя на выдохе, король нежно поцеловал меня в губы. Я не стала противиться, хотя настроение было далеко не романтичное и на нежности абсолютно не тянуло.

— Я сегодня постараюсь закончить с делами пораньше.

Немного отстранившись, Его Величество ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

— И выкинь уже все эти глупости из головы. Хорошее тебя ждет будущее и счастливое. Я приложу для этого все усилия и никогда не оставлю тебя. Ведь ты стала частью меня, как солнце и воздух. Как можно жить и не дышать? Никак. Вот и я без тебя не смогу жить.

Отвечать на неожиданное признание не стала, так же как и ничего говорить в ответ. Разве что улыбнулась и потерлась щекой о поглаживающую ее руку. И вроде бы надо радоваться, вот только почему-то не получалось. Мало того, на душе заскребли кошки. Но, задумываться над этим не стала. Сейчас меня волновал другой вопрос. Его-то я и задала.

— Гард, а это правда, что ты собираешься казнить младшего брата граниты Леолы?

Еще секунду назад хорошее настроение короля, вмиг исчезло. Нахмурившись, Его Величество отпустил меня и отступил на несколько шагов в сторону.

— Ольга, не надо лезть в политику.

Значит, правда.

— Но он же еще совсем ребенок. Ни в чем не виноватый ребенок. Как же так?

Мне не хотелось верить, что этот, довольно адекватный и вполне разумный мужчина, может быть таким жестоким правителем.

Лицо Гарда вновь стало жестким, а выражение глаз холодным.

— Это не мой выбор, а его отца. Закон един для всех. Барон Коголь знал на что идет, когда ввязывался в мятеж.

— Но он же малое дитя и не виноват в действиях совершенных его отцом!

С трудом сдерживая слезы, я пыталась придумать аргументы, чтобы спасти малыша. Судя по выражению лица короля, стань я даже на колени, рыдай или бейся в истерике, ничего из этого не прошибет упертую уверенность в своей правоте местного правителя. Значит, мне надо найти другой способ и как-то его уговорить не казнить не только данного ребенка о котором идет речь, но и других детей, как в текущем времени, так и в будущем. При этом доводы должны быть очень убедительные. А пока я тянула время. Если Гард сейчас уйдет, второго шанса хоть что-то сделать у меня может и не быть.

— Да, не виноват, но, лучше я сейчас отдам палачу одного ребенка в назидание остальным, чем в мое королевство придет война и умрут тысячи детей, стариков и женщин. Многие из наших соседей стали считать, что мы слабы и готовы в любой момент напасть, в надежде отгрызть себе кусочек. И что же делают мои вассалы? Вместо того, чтобы объединиться для укрепления и защиты наших общих земель, они изнутри разваливают и раздробляют королевство, деля его между собой. В такой ответственный момент я не могу проявить слабость по отношению, пусть и к невинному, ребенку. Зато другие тысячу раз подумают, готовы ли они рисковать не только своими жизнями, но и своих жен и детей. Я понимаю тебя и причину по которой ты расстроилась, но все что могу тебе пообещать, так это то, что мальчик не будет мучиться и умрет быстро. В отличие от его отца.

Точка зрения короля была понятна. И в некоторых аспектах он был прав. Но ребенка я все равно хотела спасти.

Его Величество, не дождавшись от меня возражений уже развернулся, чтобы уйти, когда мне в голову пришла неожиданная идея.

— А если я скажу, что есть способ не только сохранить жизнь этому мальчику, без того, чтобы появились разговоры о слабости правителя, но и при этом дополнительно добиться большей лояльности, послушания и верности от аристократии. Тогда ты отменишь казнь этого ребенка? Ведь как бы там ни было, а я сомневаюсь, что публичное убийство детей повышает твою популярность как среди вельмож, так и простого народа.

Замерев на несколько мгновений с протянутой рукой готовой взяться за дверную ручку, Гард резко развернувшись, вернулся назад, остановившись от меня в двух метрах. Он несколько секунд внимательно рассматривал мое лицо, после чего, довольно спокойным голос приказал.

— Рассказывай.

Глава 19

Не будучи уверенной в том, в лучшую или худшую сторону изменится судьба местных детей, после того как выскажу свое предложение, несколько мгновений я молчала, сомневаясь, стоит ли, вообще, вмешиваться в то, в чем не разбираюсь.

Но понимание, что это реальный способ спасти некоторых из них и, в частности, маленького Горифа, как от последствий необдуманных шагов их родителей в будущем, так и от возможных казней которые должны произойти в ближайшие дни, подтолкнуло меня к более решительным действиям. Ведь, помнится, мне говорили, что в мятеже участвовал не только барон Коголь. И сколько шансов, что у других бунтарей не было семей и малолетних детей? Вот то-то же.

Кроме того, в человеческой истории редко когда даже одно поколение имело возможность вырасти в такой период, когда не было революций, бунтов, воин, мятежей или других противостояний за власть. Не думаю, что этот мир сильно отличается от моего и живущим здесь присущи другие стремления, слабости, желания и потребности. Судя по тому, что я уже успела увидеть и узнать, в общей массе, мы одинаковые. При этом я считала, что неправильно наказывать детей за дела их родителей. Хотя при этом и не отменяла того факта, что моя задумка многим может не понравиться, да и не была она той единственной альтернативой, с помощью которой можно было бы спасти невиновных от смерти, но на то, чтобы придумать еще что-то, у меня элементарно не хватало времени. Поэтому, более не сомневаясь я заговорила.

— Открой школу с обязательным вступлением и проживанием в ней детей аристократов и вельмож с шести или семилетнего возраста. Когда все наследники древних родов будут под твоим присмотром, их родители сотни раз подумают, прежде чем выступать против короны. Обучение пусть длится лет десять-двенадцать. Образование должно быть всесторонним, а преподаватели лучшими. При этом безопасность детей необходимо организовать на высшем уровне. Поэтому заведение будет закрытого типа. Так, чтобы родители не боялись отдать в эту школу своих малышей. Мало того, они должны гордиться тем, что их дети там учатся и сами стремиться к тому, чтобы получить приглашение от этого учреждения для своих наследников. Два раза в год во время каникул дети будут разъезжаться по домам. Навещать учеников младших классов можно будет по выходным, но забирать их из школы нельзя. Перед каждыми каникулами хорошо бы устраивать показательные выступления и соревнования, чтобы все увидели кто чего достиг и чему их научили. Это повысит интерес к учебному заведению и тогда, вполне возможно, что кто-то из твоих соседей также пожелает, чтобы их дети учились в твоей стране. А это уже гарантия безопасности от военного вторжения. И да, для высшей аристократии и условия проживания должны быть соответствующими, но без излишеств, а это значит образование будет платным. Так как обычно то, что получено бесплатно, такими людьми не ценится. А для того, чтобы никто не воспринял в штыки это нововведения, параллельно открой школы попроще для среднего класса. Они также будут платными, но дешевле. И еще, в этой школе должна быть стипендия для одаренных учеников и отличников. Мало того, те, кто закончат среднюю школу с наивысшими балами, будут переведены для обучения в старшие классы, в школу для аристократии, с сохранением стипендии и дальнейшим трудоустройством на ответственных государственных постах с возможностью карьерного роста. Это послужит очень хорошим стимулом для одних, учиться лучше, а вторым покажет, что незаменимых нет и их вполне могут сместить с будущих должностей, более старательные ученики. Но это не все. Шанс добиться чего-то в жизни должен быть у всех. Поэтому также необходимо будет открыть бесплатные школы для бедных. Пусть там будет хотя бы первых четыре класса. Я понимаю, что селяне и другие ремесленники, вероятнее всего, когда дети научатся читать, считать и писать, заберут их домой и отправят работать, так как в таких семьях на счету каждая пара рук. Но если все же появятся такие ученики, кто будет стремиться что-то поменять в своей жизни и приобрести как можно больше знаний, как награду за старание, получат возможность обучаться сначала в школе для среднего класса, а если они и там себя проявят, то перейдут в более привилегированное учебное заведение. Кроме того, в школе для бедных, помимо основных предметов, также можно обучать и ремесленным навыкам. Это уменьшит число нищих на улице, создаст здоровую конкуренцию и увеличит качество выполняемых работ.

Я тараторила быстро, пытаясь сказать все и сразу. Да это был не четкий план, но все же, Гард должен был понять о чем я говорю и, надеюсь, оценить, мое предложение. Ведь это шанс для всех.

Как бы я ни всматривалась в глаза Его Величества, никакой реакции на свои слова не видела. Но уже сам факт того, что меня не перебивали и внимательно слушали, внушал надежду, что все будет хорошо.

— Тебе должно быть известно, что историю пишут победители. Поэтому ты вполне можешь детям на уроках преподнести все ранее произошедшее именно так, как будет выгодно для обеспечения мира в королевстве и воспитать следующее поколение аристократии более лояльное к твоему правлению и преданное новой династии.

В отчаяние я пыталась найти еще аргументы, чтобы убедить короля в своей правоте, но сложно это делать, когда тебя слушают с каменным, ничего не выражающим лицом. Все же, если бы я видела хоть какие-то эмоции, мне бы было легче, а так, чем дальше, тем тише я говорила и в конечном счете совсем замолчала. На комнату опустилась звенящая тишина. Которую неожиданно разрушил вопрос заданный спокойным тоном.

— Там где ты выросла именно такая система обучения?

Я как-то даже слегка опешила.

— Нет. У нас, в основном, школьное образование общее и бесплатное для всех, хотя при этом есть частные школы, за обучение в которых надо платить. И дети в школах не живут. Они туда приходят утром, а после того как уроки заканчиваются, возвращаются домой. По окончании двенадцати лет, те кто хорошо учился, имеют возможность, получить специализированное высшее образование. В большинстве своем оно платное, при этом лучшие из лучших, не только учатся бесплатно, но еще и получают стипендию за старание и хорошие оценки.

— Понятно. Я подумаю над твоим предложением. А ты обязательно говори мне, если тебе что-то понадобится, — подойдя, Гард слегка приобнял меня и, поцеловав в лоб, быстро направился к двери. Остановившись на мгновение в проеме, король мне ласково улыбнулся. — Постараюсь сегодня не задерживаться и прийти на ужин пораньше.

И вот я опять осталась одна в библиотеке. Медленно выдохнув, осмотрелась по сторонам, после чего устало села в свое кресло. А ведь король так и не сказал, сохранит ли он жизнь брату Леолы и понравилась ли ему моя идея.

Закрыв лицо руками, я попыталась отрешиться от своих мыслей и окружающего мира, но ничего не вышли. После всего произошедшего у меня нервы были натянуты как струны, которые могут лопнуть от одного неправильного движения или прикосновения и все никак не получилось успокоиться. Читать в таком состоянии было бессмысленно, все равно ничего не пойму и не запомню, поэтому я вернулась к себе в комнаты и, вынув из футляра скрипку, начала играть. Через какое-то время, мне стало немного легче и я смогла выйти в сад.

Как ни старалась себя чем-то занять, а время до ужина тянулось ужасно медленно. Но хуже всего было то, что Гард так и не пришел сегодня ни вечером, ни ночью. А чтобы я его не ждала, он прислал ко мне слугу с запиской и извинениями, по поводу того, что его не будет.

Из-за одолевающих меня мыслей и сомнений я всю ночь крутилась и не могла заснуть до утра, а когда проснулась в полдень, то голова после бессонной ночи ужасно болела. Сегодня я чувствовала себя настолько разбитой, что даже вставать не хотелось. С такой скоростью скоро превращусь в изнеженную аристократку с вечными мигренями.

Заставить себя подняться и привести в надлежащий вид смогла только к обеду. И каково же было мое удивление, когда неожиданно мою трапезу прервал тихий стук в дверь. А ведь такого еще не было. Служанка стояла рядом, значит это не она. Стражники ко мне не заглядывали. И кто же это может быть?

Недолго думая, я распорядилась впустить неизвестного гостя и даже в нетерпении поднялась из-за стола. В дверном проеме появилась моя вчерашняя знакомая. Увидев меня, она опять бросилась ко мне в ноги. Я уже было приготовилась извиняться перед девушкой за то, что у меня не получилось ей помочь, когда сквозь ее слезы услышала горячие слова благодарности.

— Спасибо. Большое вам спасибо. Я никогда не забуду вашей помощи и буду до конца жизни носить подаяния в храмы семи богов, прося их благословить вас.

— Так вашего брата отпустили?

Мне прямо не верилось, что я все же вчера смогла убедить Гарда в своей правоте и он помиловал мальчика.

— Да, Горифа отдали под опеку моему мужу. Правда, жить он будет у нас недолго и уже через месяц, с детьми других аристократов, мой младший брат обязан отправиться на обучение в какую-то королевскую академию. Но это уже неважно. Главное, что он жив. Спасибо вам.

От услышанного на душе стало легко и светло. А от мысли, что король все же воспользовался моей идеей, я не смогла сдержаться и счастливо улыбнулась. Вот и замечательно. Значит, есть шанс, что детей больше казнить не будут.

Глава 20

К этому вечеру я готовилась с особой тщательностью. Долго подбирала наряд и попросила служанку сделать мне простую, но при этом изысканную прическу. На ужин заказала те блюда, которые любил король. Ведь сегодня мне хотелось не только порадовать, но и поблагодарить Гарда.


Мой день в дружеской компании прошел замечательно и невероятно приятно. Я и не думала, что так соскучилась по женской простой болтовне.


Уже стемнело, но меня это не расстраивало. Его Величество не раз приходил еще позже. Но, вероятнее всего, из-за того, что плохо спала прошлую ночь, а день выдался эмоционально насыщенным, я задремала в кресле-качалке, в котором сидела на веранде. Проснулась же, когда почувствовала, как меня куда-то несут.


— Гард?


— Извини малышка. С этими твоими школами и академиями у меня работы прибавилось.


Улыбнувшись, я обвила шею мужчины руками, положив голову ему на плечо.


— Но ты все равно пришел.


— А как же иначе. Я же знаю, что ждешь. Оля, ты даже представить себе не можешь, как это приятно осознавать, что ты кому-то небезразличен, что не ложатся спать, ждут тебя и радуются твоему приходу. Не по причине того, что так надо, и не в ожидании выгоды и благодарности, а просто так, лишь только потому, что ты дорог и тебя счастливы видеть.


Почувствовав теплое дыхание на щеке, а после и легкое прикосновение мягких губ, я медленно стала поворачивать лицо. И вот она, моя награда — нежным поцелуй.


— Я люблю тебя, Оль.


Еще один поцелуй. В этот раз уже более страстный.


— Ты самое дорогое, что у меня есть.


Еще один поцелуй. Мне кажется, что моя душа взлетает в небеса, так мне хорошо.


— Ты моя жизнь.


Произнося свои признания, Гард сел со мной на руках, на софу и тут же принялся покрывать поцелуями шею и открытые плечи.


— Ты мое счастье и моя слабость.


Несмотря на то, что это не первое признание короля, я все еще смущалась от столь откровенных речей и не находила силы, чтобы произнести ответные слова любви. Хотя и чувствовала, что этот мужчина стал частью меня. Частью, без которой я уже не представляю своей жизни. Поэтому, когда поцелуи стали более откровенные, я не стала останавливать Гарда, решив для себя, что это именно тот, с кем я хотела бы провести не только свою первую ночь, но, возможно, и всю жизнь.


Мы так и не поужинали в тот вечер. Зато провели ночь полную откровений, нежности и страсти.


Проснулась я с улыбкой на лице. К моей радости, Его Величество не ушел, а остался со мной. Мало того, он проснулся, судя по его бодрому взгляду, гораздо раньше меня. И сейчас просто лежал рядом, перебирая пряди моих волос и не спуская с меня ласкового, мягкого взгляда.


— Доброе утро.


Потянувшись, я перевернулась на живот.


— Как ты себя чувствуешь? — на мгновение, взгляд Гарда стал виноватым. — Извини, я так долго этого ждал, что не смог тобой насытится. Я и сейчас тебя хочу, но лучше отложить это мероприятия на несколько часов. Ты завтракать будешь?


— Да, только сначала ополоснусь.


Встать мне не дали, а подхватив на руки, отнесли в ванную. Мало того, Его Величество еще и собственноручно меня принялся мыть. Несмотря на совместно проведенную ночь, я все равно еще стеснялась и постоянно краснела. Король же в ответ, с улыбкой на лице, надо мной подтрунивал. Это все было так невероятно, что мне от счастья хотелось то смеяться, то плакать.


Все оказалось еще лучше, чем я раньше представляла. Помывшись, мы самостоятельно оделись, без помощи слуг, все же давно уже взрослые и самостоятельные люди, и принялись за завтрак. Я стала расспрашивать о школах которые собираются открыть уже через месяц, какие там будут правила, какие предметы, что уже делается, что еще предстоит сделать. Иногда предлагала свои идеи, или рассказывала как вижу некоторые моменты, или как это было в моем мире. Что-то Гард брал на заметку, что-то сразу откидывал. При этом объясняя причину нереальности или невозможности воплотить это в жизнь у них. Это была так замечательно. Я сама загорелась всеми этими проектами и мне так сильно захотелось участвовать в их реализации, что в какой-то момент не удержалась и спросила.


— Гард, а можно мне преподавать в одной из школ?


Я помнила прошлые наши разговоры, когда заходила речь о том, что мне скучно, что хочется выйти прогуляться и посмотреть город. Но сейчас же была совершенно другая причина у моего желания ненадолго покинуть дворец, да и я уже придумала, что сказать, если король опять начнет вещать о моей безопасности. Но он меня удивил.


— И кем бы ты хотела там работать?


Честно говоря, мне было уже все равно с кем. Главное, общаться с людьми, видеть жизнь вокруг себя и делать что-то нужное и полезное.


— Учителем музыки.


Увидев, что Его Величество уже собрался было начать возражать, я начала быстро приводить аргументы в пользу своей мысли.


— Да я помню, что мне нельзя играть на скрипке. Но я еще умею музицировать на пианино. У вас есть похожий инструмент. Я его видела в одной из книг в библиотеке. Кроме того, еще могу вокал преподавать в младших классах и математику помню неплохо. Мне бы просто чем-то заняться. Обрести смысл в жизни. И о моей безопасности можно не волноваться. Школы же будут закрытого типа с высоким уровнем охраны, чтобы детки могли спокойно жить и родители о них не беспокоились. Видишь, я все продумала. Гард, прошу тебя. Не могу я больше сидеть в четырех стенах. Твой дворец прекрасен, но когда его не можешь покинуть, то начинаешь воспринимать как тюрьму. Дорогую, шикарную, золотую клетку.


Закончила я свою речь тихо, еле слышно. Все что хотела, сказала, осталось дождаться решения Его Величества. Отвернувшись, даже не стала смотреть в глаза королю, боясь разочароваться. Я действительно устала сидеть целыми днями одна. Это особенно ясно поняла, после вчерашнего дня проведенного с Леолой.


— Извини, Оль, но я не могу позволить тебе преподавать.


Услышав ответ, я дернулась, чтобы встать с мужских колен.

Но держали меня достаточно крепко, так что ничего не вышло. А после, взяв за подбородок, медленно повернули мое лицо к себе, заставив посмотреть в глаза.


— Но вот думаю должность патронессы одного из учебных заведений для девочек, тебе очень даже подойдет.


Я не сразу поняла о чем идет речь. А когда все же сообразила, то на моих губах расцвела счастливая улыбка.


— Спасибо! Спасибо! Спасибо!


Благодаря Гарда, я крепко обняла его и тут же принялась покрывать лицо поцелуями.


— Какая же ты удивительная девушка, — отвечая открытой улыбкой на мою, король прижал меня к себе еще крепче. — Любая другая была бы счастлива получив драгоценности или новые наряды. А ты обрадовалась работе и новым обязанностям.


Я не знала, что ответить на последнее заявление, да мне и не дали бы такой возможности, так как взгляд Гарда остановился на моих губах и вот он уже их целует страстно и нежно. В тот же миг из моей головы выветрились все посторонние и ненужные сейчас мысли.


Вся следующая неделя была томительно прекрасная, а когда она закончилась, мне разрешили, первый раз, под усиленной охраной, отправиться в закрытый пансион для девушек, который, в срочной порядке, перестраивали и расширяли.


Когда мы во время ужина вернулись к теме учебных заведений, король сразу же сказал, что для обучения детей высшей аристократии он отдает свой загородный дворцовый комплекс. Такая академия на всю страну будет одна, но детей которые смогут там жить и учиться, на самом деле, не так много. Всего несколько сотен. Но это на данный момент. Там и раньше-то была охранная система на высшем уровне, как-никак королевский дворец, сейчас же ее еще и усилили. Но, с этими детьми я не буду общаться, как и с их родителями.


А вот под мое покровительство, патронаж и контроль, отдается пансион для девочек нетитулованной аристократии и детей высших военных чинов. Таких школ в королевстве собирались открыть шесть, три для девочек и три для мальчиков. А вот для среднего класса таких школ будет уже в несколько раз больше. Дети же бедняков и нищих будут получать образование при храмах. Для последних все необходимое для учебы будет предоставляться бесплатно и оплачиваться из королевской казны. Особенно меня порадовало, что эти дети смогут получить рабочую специальность. Что, в дальнейшем, поможет им устроиться в жизни, а не прозябать на улице.


Слушая обо всех этих новшествах, я была неимоверно счастлива. Ведь Гард прислушался ко мне и решил что-то поменять для своих подданных. Хорошее, полноценное образование, как по мне, это огромный плюс для любого общества. Да, конечно, безграмотной толпой управлять легче, но если правитель желает, чтобы его королевство стало сильным и процветающим, то необразованность, невежественность и непросвещенность населения никак этому не поспособствуют.


Полная энтузиазма, я стала советовать, как лучше обустроить классы и учителей по каким предметам необходимо пригласить, ведь, оказывается, девочкам если и преподавали общеобразовательные предметы, то только на минимальном, начальном уровне. Контролировала ремонт в комнатах, в которых малышки будут жить, потребовав разделить старые огромные помещения на шестнадцать, а то и двадцать учениц, на спальни для четырех детей. Заказывала новые удобные парты и школьные доски, обустраивала комнаты и разбивала территорию на парк где можно погулять и спортивную площадку со специальным оборудованием.


Услышав мое очередное пожелание, настоятельница пансиона хваталась за голову с криками, что так они ничего не успеют к началу учебного сезона, но присланные Его Величеством строители, маги и другие рабочие, выполняли свои обязанности быстро и качественно, так что в сроки мы укладывались.


Каждый вечер, во время ужина, переполненная вдохновением, новыми идеями и событиями, я рассказывала Гарду как прошел мой день. А он только ласково улыбался в ответ, подсказывая иногда что-то, или советуя как сделать лучше в реалиях их королевства. В какой-то момент я поняла, что счастлива. Да, покидать дворец без отряда охраны мне все еще было нельзя, а по городу я передвигалась только в закрытой карете, пообещав Гарду, что не буду останавливать ее в пути, и, тем более, не стану выходит наружу вне дворцового комплекса или пансиона. Но это была такая мелочь, что выполнить эту просьбу для меня проблемой не составляло и неудовольствия по этому поводу я не испытывала. Вот только однажды вечером, когда мы уже возвращались во дворец, карета остановилась сама. Мне и просить никого не надо было. А ведь на улице уже начало темнеть.

Глава 21

Мы уже стояли несколько минут, когда я решилась выглянуть в окно. Моя охрана, окружив карету, спокойно смотрела на что-то происходящее впереди и даже не хваталась за оружие, продолжая расслабленно сидеть в седлах. Значит, никакой опасности нет, можно не нервничать. Правда, это легко сказать, но не сделать. Непонятная задержка вызывала беспокойство. В какой-то момент, не выдержав, я все же открыла дверцу вежливо поинтересовавшись.


— В чем дело, почему мы не едем?


Но ответить мне не успели, так как неожиданно для меня раздался детский болезненный вскрик, а потом еще и еще один. Дальше я уже не думала, а только действовала.


Выскочив из кареты, бросилась вперед, протискиваясь между лошадей моих стражников.


— Офата, вернитесь. Мы сейчас уже поедем.


Спрыгнувший на землю глава охраны бросился за мной, но зверюги на которых ездили стражники были огромные, в отличие от меня. Благодаря чему, я спокойно подныривала под брюхом у лошадей.


И вот я уже протискиваюсь через гомонящую, небольшую толпу. Благо идти было недалеко. Вот только когда увидела, почему люди собрались и что это за крики, пораженно остановилась. Этого времени моему охраннику хватило, чтобы догнать меня и положив руку на плечо, пригвоздить к месту.


— Офата Ольга, вернитесь в карету. Его Величество вам запретил ее покидать.


Проигнорировав реплику мужчину, я с ужасом, как в замедленной съемке наблюдала за опускающейся в замахе рукой здорового верзилы, в которой была зажата плеть. Но свист рассекаемого воздуха и последовавший за ним крик мальчика лет восьми привязанного к деревянной лавке рядом с каким-то магазинчиком, вывел меня из оцепенения. Я дернулась вперед, чтобы остановить этот произвол, но меня крепко держали.


— Не вмешивайтесь офата. Мальчишку поймали на воровстве. Он заслужил свое наказание.


Резко обернувшись я посмотрела в глаза главе своей стражи с болью в голосе прошептав.


— Но он же ребенок.


— Закон един для всех.


Услышав как мальчишка закричал от следующего удара и громко расплакалась малышка лет двух которую кто-то удерживал за шиворот грязного старого платьица, не давая ей приблизиться, вероятнее всего, к брату, я зло зашипела.


— Отпустите, а то хуже будет.


Не знаю, что стражник увидел в моих глазах, но его пальцы, удерживающие меня за плечо, тут же разжались и я ринулась вперед, чтобы схватить изверга за руку, остановив таким образом издевательство над ребенком. Но мужчина был не только значительно выше, а также крупнее меня, но и сильнее. До его руки-то я достала, но на этом и все. С таким же успехом можно останавливать поезд мчащийся на полном ходу. Меня просто, как назойливую муху, даже не взглянув, оттолкнули в сторону. И ведь никто из присутствующих за ребенка не заступается. Все считают, что все правильно и так и надо мальчонке. Как можно быть такими бессердечными? У них же у самих есть дети, некоторые из которых тут даже присутствуют, с интересом наблюдая за происходящим. И в отличие от парнишки, на худенькое тело которого без слез не взглянешь, как и на поношенную одежду, они выглядели ухоженными и сытыми.


Если бы не стражник, то от сильного толчка я упала бы на землю, но меня подхватили, а вот другой мужчина из охраны сделал то, что у меня не получилось и остановил экзекуцию. Резко развернувшись, садист хотел было наехать на того, кто ему помешал калечить ребенка, но увидев королевские нашивки на мундирах испуганно отпрянул. Но почти тут же, насуплено окинув всех присутствующих злым взглядом, раздраженно пробурчал.


— Я в своем праве. Мальчишка уже не впервые пытается стащить из моей лавки колбасу. В этот раз я его смог поймать. Все по закону.

Закону? От возмущения у меня потемнело в глазах.


— То есть, вместо того чтобы вызвать соответствующую службу, которая заберет голодного ребенка в приют, вы решили его покалечить?


Перед тем как ответить, мужчина гордо выпрямился и, окинув меня пренебрежительным взглядом, с сарказмом бросил.


— Я смотрю, благородная и жалостливая офата, предпочитает, чтобы мальчишку заклеймили и отправили на рудники, а не всыпали так, чтобы он на всю жизнь запомнил и отпустили.


Я с возмущением окинула быстрым взглядом разорванную грязную рубаху и виднеющуюся в огромных прорехах располосованную спину.


— А вы уверены, что после вашей науки, ребенок не умрет?


Вместо раскаяния, в ответ я услышала усмешку.


— На все воля богов. Если этот умрет, то другие, увидев его пример, будут думать, перед тем как решиться на воровство. У Брайна Ши еще никто ничего безнаказанно не украл. И этот не будет исключением.


Из окружающей нас толпы послышались слова поддержки лавочнику, а вот в мою сторону полетели упреки и гневные восклицания. Нет, я всего этого не испугалась, так как видела с какой опаской люди поглядывали на моих охранников, но все же почувствовала себя неуютно. Еще и темнеть начало довольно быстро. А ведь получается, что я опять влезла в то, в чем не разбираюсь. И все почему? Да потому, что живя во дворце, огражденная от внешнего мира, так до сих пор и не узнала его реалий и устоев, меряя все происходящая стандартами и правилами Земли. Вот только это не Земля. А раз так, то не имеет смысла взывать к совести этих людей, да и, вообще, неплохо бы отсюда убираться и как можно быстрее.


— Сколько вам должен мальчик?


— Один серебряный фарн.


И тут я понимаю, что денег-то у меня никогда не было. Тем более нет их и сейчас. Баба Гата с селянами менялась, а после я перешла на полное довольство короля. Я не работала и магазины не посещала. Так что денег мне не давали. Да и не взяла бы я их. Но и бросать детей я не собиралась. То что маленькая девочка, скулящая как бездомный побитый щенок, вцепившаяся сейчас в ноги исполосованного плетью мальчишки своими пальчиками, его сестра, уже и не сомневалась.


И что же мне делать? Растерянно осматривая себя, я задержала взгляд на браслете. Это был один из подарков Его Величества. Буду надеяться он поймет и не сильно на меня разозлиться. Быстро расстегнув замочек, я протянула украшение лавочнику.


— Надеюсь, этого хватит?


Даже не зная местных расценок, я понимала, что цена браслета гораздо выше затребованной, поэтому не сомневалась, что он сразу же согласится уладить этот инцидент. Но не тут-то было. Мужчина меня удивил. Гордо выпрямив спину, он отрицательно качнул головой.


— Никто, никогда не упрекнет меня, что я обманул его или перевесил товар. Ваша же побрякушка, которой вы так легко разбрасываетесь, стоит больше чем вся моя лавка. Поэтому я не могу ее взять в уплату. Поищите, пожалуйста, мелочь по своим карманам. Возможно, где-то у вас и завалялась монетка.


С сожалением опустив руку с зажатым в ней браслетом, я беспомощно оглянулась по сторонам, даже не предпринимая попытку что-то там искать. Так как найти то, чего у тебя никогда не было, довольно сложно.


— Офата.


Глава сопровождающей меня стражи, поняв мое затруднительное положение, сам протянул мне серебряную монету. С благодарностью улыбнувшись мужчине, я передала ее лавочнику, тихо попросив стражников.


— Пожалуйста, отнесите детей в карету.


Второй раз повторять просьбу мне не пришлось. Один из моих охранников тут же перерезал удерживающие парня веревки, а второй — подхватил на руки девочку. Когда мы шли, люди расступались в стороны, давая нам дорогу. Никто ничего лично мне не говорил, но я видела, как горожане недовольно перешептываются между собой. Но я старалась на это не обращать внимание. Нам не препятствовали и то уже хорошо. Главное, быстрее добраться до дворца и вызвать лекаря. Ведь мальчик был очень бледен и, кажется, потерял сознание.

Глава 22

Глава моей охраны нес мальчика на руках, я же взяла девочку. Точнее, пока мы ехали она забралась ко мне на руки, где успокоилась и уснула.

— Вносите его аккуратно. Положите мальчика на софу и вызовите лекаря.

Отдавая распоряжения, я хотела сразу же попросить Аниту набрать ванну, чтобы покупать малышку, пока ее брата будет осматривать и лечить врач, а еще принести для всех нас ужин. Кроме того мне нужна была для детей хоть какая-то одежка. Та что на них никуда не годилась. Даже если ее попытаться отстирать, то зашивать эти лохмотья не имело смысла.

Но не успела вызвать служанку, как увидела поднимающуюся из кресла мужскую фигуру. Я сразу же догадаюсь кто это. Другой бы сюда просто не смог войти.

Продолжая держать спящую малышку на руках, я склонила голову в приветственном поклоне.

— Ваше Величество.

По-хорошему, мне хотелось броситься вперед и рассказать ему все о бесчинстве происходящем в его королевстве, но при посторонних делать этого не стала. Король также не спешил начинать разговор со мной. Да что там, он даже не смотрел в мою сторону.

Вместо ответного приветствия, Гард взмахом руки приказал всем покинуть мои апартаменты, что охрана молниеносно и сделала. Мгновение и вот мы уже остались вдвоем. Это если не считать детей. Девочка все еще крепко спала. За нее я особо не беспокоилась. А вот мальчик то ли был без сознания, то ли также уснул, мне было непонятно. Так что с вызовом лекаря оттягивать не хотелось.

Как только мы остались одни, я тут же сделала шаг вперед.

— Гард…

Но договорить мне не дали.

— Ты опоздала.

Король выглядел отчужденным и холодным. Я уже и не припомню, когда он так на меня смотрел в послений раз. Разве что в самом начале нашего знакомства. Этот отстраненный, чужой взгляд неприятно и болезненно резанул по сердцу. Ведь еще утром, он ласково улыбался, шепча мне на ушко разные нежные слова. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Но я откинула неприятные ощущения в сторону и сделала еще один шаг вперед.

— Мы уже возвращались во дворец, когда столкнулись с толпой…

Но меня опять недослушали, прервав на полуслове.

— Кто это?

Холодный, безразличный взгляд остановился на ребенке спящем у меня на руках. Я тоже посмотрела на малышку. Лохматая и грязная она все равно вызывала у меня умиление. Вот как можно обижать детей? Я этого просто не понимала. И где ее родители? Почему эти дети в таком плачевном состоянии и без присмотра? У меня было множество вопросов. Но задать их можно будет разве то старшему мальчику, да и то, только после того, как его подлечит королевский врач и ему станет легче.

Мое внимание вновь вернулось к Гарду. Рассматривая ребенка у меня на руках, мужчина недовольно поджимал губы. И это же надо было, чтобы именно сегодня, когда я задержалась, он пришел раньше.


Мне не хотелось терять время на разговоры, но лучше королю сразу все объяснить.

— Я же как раз об этом и рассказывала. Мы возвращались уже, когда на одной из улиц столкнулись с толпой. Народ собрался, чтобы поглазеть на то, как один из лавочников будет избивать плетью ребенка. И за что? За то, что голодный малыш украл кусок колбасы. Как такое может происходить, да еще и в столице? Почему эти несчастные дети живут на улице, а не в приюте? И как другие могут смотреть на то, как маленького мальчика забивают плетями. Мало того, окружающие считали, что все так и должно быть. Что это правильно и ребенок сам во всем виноват и если он все-таки умрет после экзекуции, то другие, увидев столь жестокое наказание, будут бояться и не станут воровать. Но разве у этих детей был выбор? Посмотри насколько они истощены. Они же просто хотели есть. И вместо того, чтобы им как-то помочь, накормить и вызвать кого-то из социальной службы, взрослый, здоровый мужик во всей красе продемонстрировал свои извращенные наклонности и стал прилюдно издеваться над ребенком под всеобщее одобрение.

Чем больше я говорила, тем сильнее росло во мне возмущение и громче становился голос. И только почувствовав как девочка беспокойно зашевелилась у меня на руках, понизила его до шепота.

Закончив свою речь, я в ожидании реакции посмотрела на Гарда. На что при этом надеялась? Даже не знаю, но уж точно не на то, что меня начнут в чем-то обвинять.

— Ты нарушила мой приказ и вышла из кареты в городе?

— Когда я услышала как кричит ребенок…

Да я нарушила, хотя скорее не приказ, а просьбу, но и веский повод для этого был. Вот только у меня сложилось впечатление, что короля мои объяснения не волновали. Да что там. Мне показалось он, вообще, ничего не услышал из только что сказано мной, кроме того, что я вышла из кареты.

— Ты нарушила свое слово и мой приказ. И как я должен после этого тебе доверять? Мне казалось я доступно объяснил, насколько это опасно. Но ты все равно сделала как тебе захотелось в тот момент не думая о возможных последствиях. И ведь всегда, при желании, можно найти повод или оправдание для того, чтобы делать, что хочется. Ты же понимаешь, что теперь я обязан тебя наказать?

— Что?

Удивленно и неверяще я смотрела на Гарда, не понимая, к чему он ведет.

— Хочешь сказать, что крики истязаемого ребенка это не повод, а оправдание? Что мне надо было их проигнорировать, и дать забить до смерти мальчика? И все только для того, чтобы меня, не дай бог, никто не заметил?

Прижимая к себе малышку, я зло и возмущенно шептала свои вопросы, прожигая мужчину раздраженным взглядом. Вот как он мог такое говорить?

— Ты могла послать кого-то из стражей проверить, что происходит, а не лезть сама. Неизвестно кто в той толпе был и не собрали ли ее специально, чтобы похитить тебя, а то и что похуже.

Его Величество отчитывал меня ледяным, спокойным голосом. При этом лицо короля по-прежнему оставалось безразличным и ничего не выражающим. Как вроде бы он надел на себя маску холодной отстраненности. И только в глубине его глаз можно было заметить что-то очень опасное и навевающее ужас. Вот такого Гарда я еще не видела. Мне кажется, прояви он хоть какую-то эмоцию, даже просто рассердись, и мне уже стало бы легче. А так, у меня складывалось впечатление, что я говорю с глыбой мрамора, а не с человеком.

— Послать? — задавая вопрос, я не удержалась от саркастической ухмылки. — А это имело смысл? Ведь глава твоей охраны мне сказал, что мальчик сам во всем виноват и заслужил свое наказание. Так что никто из них ничего бы не сделал и даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь этим детям. Поступи я как ты говоришь, и результат был бы такой же, как если бы я осталась сидеть в той чертовой карете испуганно забившись в угол и боясь даже носа высунуть на улицу, а вдруг там уже кто-то притаился и только и ждет меня. Да кому я нужна? Извини, но при всем желании я не могу понять, как маленький мальчик сам может быть виноват в том, что здоровый дядька его забивает до смерти только за то, что ему хотелось есть. Это просто выше моего понимания. Как вижу, ты считаешь, что он прав. Оно и понятно, это же твои законы.

Меня затопило чувство разочарования как от слов мужчины который мне нравился, так и от всего происходящего. То что этот мир жесток я уже знала, но еще не догадывалась до какой степени. Мне не хотелось верить, но, судя по всему, я была единственной здесь, кто считал избиение детей чем-то из ряда вон выходящего. А для этого мира это была обыденность и норма. Прозвучавшие следом слова, только подтвердили мой вывод.

— Закон един для всех. Дети могли пойти в приют, где их накормили бы и предоставили им ночлег, но они предпочли этому бродяжество и воровство. За что мальчишка и поплатился. Если бы ты действовала не под влиянием эмоций, а использовала бы здравый смысл…

А вот в этот раз уже я перебила короля.

— Здравый смысл? — от возмущения я совершенно забыла кто передо мной и опять стала повышать голос. Хорошо хоть мы были одни. — Да если бы я не действовала, как ты выразился, под влиянием своих эмоций, то ты был бы сейчас мертв. Ведь включи я тогда в лесу здравый смысл, то должна была бы пройти мимо твоего полуживого тела, огибая его как можно по большей дуге, а никак не тянуть такого огромного борова как ты, сдирая кожу с рук, в дом. И уж тем более не должна была вытягивать тебя с того света, рискуя своим здоровьем.

Я видела, что мое напоминание о нашей встрече не понравилась Его Величеству. Желваки на скулах мужчины заходили ходуном, а темные глаза рассержено блеснули каким-то желтоватым огнем, заметив который, я с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться. Гард был не просто зол, он был в бешенстве. А ведь задержись король как обычно и приди гораздо позже, и этого разговора могло и не состоять. Ну, или он был бы в другом ключе и не столь эмоциональным. Да и детям я бы уже помогла, а не стояла бы и не разговаривала тут, возможно, теряя, драгоценное время.

Обеспокоенно обернувшись назад и посмотрев на лежащего на софе мальчика, я решила перейти на более примирительный тон. Все же сейчас мне нужна помощь, а не незаслуженные упреки. Но попросить ее я не успела.

— Как бы там ни было, а ты нарушила мой приказ. И об этом знаем не только мы с тобой. А это значит, что оставить этот инцидент без внимания я не могу, и ты должна быть наказана. А иначе в королевстве не будет порядка. Ведь другие могут решить, что мои слова ничего не значат или что я стал слаб. А они рано или поздно узнают о случившемся. Узнают и начнут искать у меня слабые места или как обойти тот или иной закон без ущерба для себя. А то и постараются ударить меня побольнее. Детей сейчас отвезут в приют. Ужинать сегодня будешь одна. А утром тебе сообщат о моем решении.

От всего услышанного я пораженно замерла. Меня как будто окунули в ледяную воду. Даже дыхание сбилось от возмущения. Как можно быть настолько бездушным и жестоким? Я молча открывала и закрывала рот, так как найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства от только что прозвучавшего здесь, у меня не получалось. Король же, не прощаясь и более не смотря на меня, пошел к двери. И только когда он ее открыл, я тихо, но уверенно проговорила.

— Если у меня сейчас заберут этих детей, то я уйду вместе с ними.

Резко обернувшись, Его Величество окинул меня взбешенным взгляд. Значит, он не так уж спокоен как пытается показать. Вопрос только в том, что именно его разозлило. И что-то мне подсказывает, что состояние несчастных малышей к этому не имеет никакого отношения. Но, как бы там ни было, а я не позволю выкинуть их назад на улицу. Уверенно и твердо смотря в глаза Гарда, не отводя взгляда, я ждала, какое решение он примет. А король все молчал сцепив зубы и прожигая меня нечитаемым взглядом.

Понимая, что короля особенно сильно разозлил мой ультиматум, да и, вообще, в его власти сделать и со мной, и с детьми все что угодно, я как можно более спокойным голосом произнесла:

— Гард, вызови, пожалуйста, лекаря. Мальчику необходима врачебная помощь. Прошу, пусть они побудут со мной несколько дней. Хотя бы пока ребенок не поправится и не наберется сил. А после я сама отвезу их в приют. Тот, в котором организовали недавно школу.

Несколько мгновений мужчина смотрел на меня таким взглядом, что я думала, он мне откажет и сразу же начала искать слова, чтобы постараться его убедить все же помочь детям. Тем неожиданнее прозвучала следующая фраза.

— Хорошо. Но отвезет их кто-то из прислуги. Дворец ты больше не покинешь.

Его Величество вышел, а я тяжело опустилась в ближайшее кресло. Горечь разочарования и неприятия ситуации камнем легла на мне душу, болью отдаваясь в сердце. Да и несмотря на то, что девочка была совсем худенькой и почти ничего не весила, мои руки все же устали держать ее. Но обо всем этом я, временно, забыла, так как уже через несколько минут в комнату вбежала обеспокоенная Анита, а следом за ней вошел королевский лекарь.

Глава 23

Утром так никто и не пришел. Точнее, не пришел тот, кто должен был сообщить мне, какое именно наказание для меня придумал Его Величество. Последний также не появлялся, ни на следующий день, ни через день, ни через два. И я была этому рада, так как не решила для себя, как быть дальше. Нет, за то время, когда выезжала обустраивать школу для девочек и имела возможность пообщаться с другими людьми разных сословий, я уже поняла, и как в этом мире относятся к женщинам, и какой властью обладает король. Поэтому лучше стала понимать поведение Гарда, его слова и то, что он ждет полного подчинения своим приказам. А также его неприятие споров и противоречий, а особенно когда кто-то высказывают свое мнение, да еще и прямо противоположное тому, которое имеет сам король. Но одно дело понимать и другое осознавать и принимать. С последним у меня все еще были сложности. Я все никак не могла переключить свое сознание за устои этого мира, продолжая все вокруг мерить мерками того, старого, в котором выросла и прожила всю свою жизнь. Именно поэтому слова Гарда меня задели. И именно поэтому, я не готова была в эти дни с ним встречаться и что-либо обсуждать. А про то, чтобы провести совместную ночь и говорить не имело смысла. Я, конечно же, слышала, что есть пары, у которых именно после бурных ссор и противостояний, случается особенно горячий секс. Но я явно не отношусь к таким людям. Да и не до него мне было сейчас.

Михей, а именно так звали мальчика, быстро шел на поправку. Королевский врач оказался просто волшебником. Хотя, по меркам нашего мира, так оно и было. Ведь он, насколько я поняла, обладал созидательной и лечебной магией и довольно сильной. Я своими глазами видела, насколько быстро затягивались раны на спине ребенка. Но чтобы малыш поднялся на ноги этого было мало. Недоедание на протяжении продолжительного времени очень ослабило его организм, плюс большая потеря крови. Поэтому подняться он смог только на третий день, а самостоятельно и уверенно ходить на пятый. Последнему факту я не могла не нарадоваться. Так же как и появившемуся румянцу на очаровательных щечках Ирады.

Еще на второй день пребывания во дворце, когда мальчик очнулся первый раз, он сразу же рассказал мне историю их семьи. Они жили в пригороде. Отец был охотником, а мама ткала полотна на продажу. Вот только однажды папа так и не вернулся. Они его ждали несколько месяцев, но потом пришлось признать, что он, вероятнее всего, погиб в лесу. Денег, которые могла заработать мама на продаже ткани, им не хватало. А других родных у них не было. Родители познакомились и выросли в сиротинце.

Когда все что можно было они уже продали, женщина с детьми решила податься в столицу, чтобы наняться или в горничные, или в швеи. Вот только с маленькими детьми на руках, работу оказалось найти не так и легко. Но благодаря тому, что она неплохо готовила, ее взяли кухаркой в один из трактиров. Михей ей помогал чем мог, заодно подрабатывая там же мальчиком рассыльным.

Работая на жаркой кухне, женщине часто приходилось выскакивать на улицу за водой, или опускаться в хлодник за продуктами. Однажды это привело к тому, что она заболела. Мальчик не знал чем именно, но рассказал, что у нее сначала поднялся сильный жар, потом она начала кашлять и вскоре умерла. Когда это случилось, хозяин трактира отвел малышей к какому-то мужчине живущему в подвале и сказал, что это приют, где заботятся о таких, как они. Там было много детей. Все они были грязные, полуголодные и в оборванной одежде. Все вещи которые им разрешили забрать с собой, тут же отобрал тот мужчина которому их отдали. Он сказал, что это плата за первые несколько дней проживания у него, адаптацию, а также будущее обучение, а уже через неделю детям надо будет начинать отрабатывать свою еду и крышу над головой. Способов отработки было несколько. Самым простой — это просить милостыню на улице. Но их предупредили, что так, в лучшем случае, удастся отбить минимальную сумму, которую необходимо приносить в день, чтобы жить в подвале дальше, иметь защиту и хотя бы раз в день покушать. Если, конечно же, не покалечить Ираду. Маленьким девочкам с красивым личиком и каким-то увечьем неплохо подают у храмов. А вот самому Михею предложили начать подворовывать. Стать или карманником, или домушником.

Не желая такой жизни ни себе ни сестренке, Михей убежал из того подвала. Он пытался найти работу подмастерьем, разносчиком или помощником конюха, если не за деньги, то хотя бы за еду и кров для себя и Ирады. Он на любую работу был согласен, но его нигде не брали. Они с сестрой до нашей встречи уже несколько дней ничего не ели. Поэтому, когда Ирада увидела колбаску и расплакалась от голода, он решил ее украсть и сразу же попался.

Слушать историю детей без слез не получилось ни у меня, ни у Аниты. Служанка вместе со мной переживала за ребят. Она же нашла для них одежку и обувь, пусть все было и не новым, но довольно добротным и качественным. Она же приносила им с кухни, помимо еды, разные вкусности. А я смазывала спину мальчику лекарственной мазью и рассказывала сказки, которые приходили слушать и другие служанки. Ведь таких историй они раньше никогда не слышали. А на третий вечер, я для детей, чтобы поднять им настроение, тихонечко сыграла на скрипке. Только для них и перед этим плотно закрыла двери, чтобы больше никто не услышал музыку.

Видя счастливые детские лица и сияющие восторгом глаза, я готова была играть хоть всю ночь, но хорошего понемногу. Так мы и прожили неделю. Но все хорошее имеют такую плохую особенность, как заканчиваться. Сегодня королевский лекарь сказал, что дети полностью выздоровели и о последнем он должен сообщить королю. Зная уже достаточно хорошо Гарда, я не стала просить мага об отсрочке. Он был хорошим человеком. И мне бы не хотелось, чтобы его по моей вине наказали. А это значит, что завтра ребят увезут от меня.

Так все и случилось. Единственное что я смогла сделать, это собрать им по небольшой котомке с продуктами и запасной одежкой. Если бы у меня были деньги, я бы их обязательно дала Михею. Но их у меня не было. Драгоценности же дарить малышам побоялась. Слишком этот мир жесток. И тот кто захочет украсть украшения, детей не пожалеет.


Еще я попросила Анику проследить, чтобы детей отвезли в хороший приют и именно тот в котором открыли школу. Ведь мальчик уже мог идти учиться. И, конечно же, пообещала малышам, что обязательно буду их навещать. Надеюсь, у меня получится сдержать свое слово.

За всей этой суматохой я совершенно забыла про обещанное наказание. И, как оказалось, зря. Ведь Гард про него не забыл. Мало того, он еще и решил самолично привести в исполнение свой же приказ.

Глава 24

Прошло всего несколько минут, как увели детей, а я уже чувствовала себя потерянной и одинокой. Пусть всего на несколько дней, но я знала, что действительно кому-то нужной. И не просто так, для постельных утех, и не для… А для чего я нужна тому же Гарду? И кем я сейчас была? Любовницей и фавориткой короля? Бесправной игрушкой, которая ничего не может и от которой ничего не зависит? А что дальше? К чему это меня приведет? Какая у меня цель в жизни? К чему я иду?

От осознания в кого медленно и уверенно превращаюсь, на душе стало горько и противно. Вот только обдумать все аспекты своего падения я не успела, так как открылись двери и в мою комнату вошел Гард, в сопровождении двух воинов и какого-то старика которого я впервые видела. Позади всех стоял лекарь. Тот самый, который помогал Михею. Не понимая, что это за делегацию и чего они пришли ко мне, я медленно поднялась с кресла, вопросительно смотря по очереди на всех мужчин. Еще никогда у меня в этом мире не было столько гостей одновременно. Вот только что-то мне подсказывало, что они пришли не чай пить.

Остановила я свой взгляд на короле. По его лицу ничего прочесть было нельзя. Его Величество стоял ровно, вытянувшись как струна, чуть расставив ноги и держа руки за спиной, как будто что-то пряча. Он опять выглядел как холодное и отрешенное от всего мирского изваяние, не выражая никаких эмоций или чувств.

Неожиданно у меня мелькнула мысль, что, возможно, Гард устал от меня, моих выбриков, неподчинения и постоянных споров со мной, из-за чего и решил разорвать нашу связь. Вот сейчас мне об этом сообщат, так сказать, прилюдно, и прикажут убираться из дворца. И лучше бы все так и произошло. Но я ошиблась. Очень сильно ошиблась.

— Властью Его Величества, повелителя Даргории, Гарда Калагионского, вы, офата Ольга… — в этом месте пожилой мужчина зачитывающий текст со свитка неожиданно запнулся. Ну да, ведь полного моего имени никто толком не знает, так как никого особо это не интересовало. Но почти сразу незнакомец продолжил, — за своеволие, неповиновение и нарушение приказа короля, приговариваетесь к десяти ударам плетью. Обжалованию приказ не подлежит. Приговор будет приведен в исполнение немедля.

Я неверяще посмотрела на Гарда. Он это серьезно? Вот только мужчина никак не отреагировал на мой взгляд, продолжая стоять безмолвной и безучастной статуей, как вроде бы здесь ничего не происходит.

Отвлекшись на короля, я пропустила момент, когда ко мне подошли стражники. Просто вдруг почувствовала что меня схватили за руки и связывают их крепкой веревкой. Это меня что, сейчас как преступницу отведут в подвал или какие-то казематы? Но я ошиблась.

Резким движением меня развернули ко всем спиной, а мои руки, подняв вверх, привязали к одному из резных столбов моей кровати, да так, что я могла стоять только на цыпочках. Честно говоря, несмотря на все происходящее, мне не было страшно, так как я все же не верила, что меня сейчас действительно начнут хлестать плетями. Поэтому особо и не сопротивлялась. Повернув голову набок, я недоумевающе посмотрела на Его Величество. И тут мне в рот вставили кусок толстой кожи, да так, что и не выплюнуть. Я замерла, все еще надеясь, что это неудачная шутка и меня просто пугают. Ну не может такое быть на самом деле. Или может?

Услышав удаляющиеся шаги, я хотела было обернуться чуть сильнее, но у меня ничего не вышло. Веревки держали крепко и надежно, так, что и не рыпнешься. Дверь тихо закрылась за моей спиной. Гард же остался стоять все так же неподвижно как и ранее, при этом он не отводил от меня жесткого, твердого взгляда. Сказать, что мне не нравилось все происходящее, это не сказать ничего.

В какой-то момент я решила что мы одни. Не понимая, что происходит, я не знала, чего ждать дальше. Поэтому почувствовав легкое прикосновение к своей спине, от неожиданности вздрогнула и дернулась. Но веревки крепко удерживали меня на месте. Замерев, я сжалась в ожидании продолжения. И оно не заставило меня ждать. Кто-то стоящие позади меня, стал разрезать мою одежду на спине от горловины, до самого пояса. Все это делалось молча, из-за чего мне становилась страшно. По-настоящему страшно. А когда я почувствовала на оголившейся коже легкий, прохладный ветерок идущей от окна, меня накрыла настоящая паника. Я вдруг отчетливо осознала, что вынесенный приговор никакая не шутка.

В попытке освободится, возмущенно замычав, я дернулась, раз, потом второй. Вот только поздно. Сопротивляться надо было сразу. Сейчас же я ничего уже не могла сделать.

Зло засопев я в очередной раз обернулась, посмотрев в глаза Гарду. Если меня действительно начнут сечь, я ему этого никогда не прощу. Надеюсь, мне удалось одним только взглядом передать все те чувства, что я сейчас испытывала. Но у меня сложилось впечатление, что мужчине, которого я еще недавно считала своим, было безразлично, кто и что там сейчас чувствует или испытывает по отношению к нему. Он опустил руки вниз и я увидела, что в одной из них зажата тяжелая, темная рукоять со множеством присоединенных к ней тонких, плетеных ремешков. Что это такое я сразу же поняла. В отчаянии я попыталась еще раз вырваться, но веревки только сильнее впились в мои запястья. И тут я услышала сначала тонкий резкий звук рассекаемого воздуха, а после почувствовала жалящую, жуткую боль и выгнулась дугой, вжавшись всем телом в прикроватный столб и впившись зубами в кожаный кляп во рту. За первым ударом последовал второй. От боли и невозможности избежать ее или увернуться, в глазах потемнело, а по щекам побежали слезы. И не только от боли разрывающей мое тело, но и от той, что терзала мою душу. Не прощу, ни за что не прощу. Хотелось орать во все горло, но и этой возможности я была лишена. После третьего взмаха захотелось умереть, так как показалось, что кожа на моей спине лопнул и все вокруг уже забрызгано кровью. Моей кровью. Что разливается ее металлический запах по воздуху комнаты, оседая горечью на языке. Что течет она по моим бедрам и ногам, впитываясь в одежду и ковер. От слабости и боли стоять я уже не могла и обессилено повисла на удерживающих меня веревках. За что? Что я ему сделала, чтобы так меня мучить? Господи, я больше не выдержу. Избавь меня от этих мучений. Но я ошиблась. Сознание меня покинуло только после шестого удара.

Глава 25

Очнулась я от ощущения приятной прохлады на спине. Не разобравшись в том, что происходит, я тут же захотела встать и посмотреть, кто там со мной что делает, но мгновенно появившаяся боль во всем теле, заставила меня сжаться, замереть и лечь назад.


— О, нет, нет, нет. Офата Ольга, вам еще нельзя вставать и даже двигаться.


— Нельзя вставать?


Будучи какой-то вялой и слегка заторможенной, я не сразу сообразила что со мной. А когда вспомнила, тут же испуганно спросила.


— Анита, что с моей спиной?


— О, не переживайте. У вас даже ни одного шрама не останется. Да что там, уже завтра вы сможете встать, а через два забудете обо всем случившемся, как о страшном сне. Его Величество был очень аккуратен. Если бы его приказ исполнял кто-то другой, все могло закончиться гораздо хуже. А ведь вы у нас такая нежная и очень хрупкая. От десяти плетей палача наверняка калекой остались бы на всю жизнь, а то и богам душу отдали. А так даже кожа нигде не лопнула.


— Еще скажи, что за то, что король меня не покалечил и не убил, я его должна поблагодарить.


Слова служанки меня откровенно взбесили. В моем мире тоже когда-то считали, что если мужчина бьет свою женщину, то значит, любит. А тут получается, если не убивает, то уже молодец. Феминисток на них нет.


Но все же от слов Аниты мне стало немного легче. Нет, не из-за того, что меня не убили, а по поводу моей спины. Мне-то казалось, что во время порки с меня кожу живьем плетью сдирали. А оказывается, я просто очень чувствительно восприняла боль. Но оно и понятно. Ведь меня никогда никто не бил. Да что там, родители пылинки с меня сдували, окружая любовью и лаской. Вот и не выдержала я первого же проявления, так называемой, "заботы" обо мне.


Печальная улыбка скользнула по моим губам. А ведь это, уверена, только начало. Судя по статьям некогда прочитанным мной на Земле, если мужчина начал бить свою женщину, чтобы он потом не обещал и как ни каялся в содеянном, в будущем, это повториться и не единожды. Так что прощать такие вещи, надеясь на то, что в будущем все наладиться и образумится, не стоит. Один раз простишь и все, дальше будет только хуже. Вот и я не собиралась прощать. Мой отец на маму никогда даже голоса не повысил, не то, чтобы руку поднять. Как по мне, то мужчина, однажды ударивший женщину, более таковым не является. Да и как жить рядом с тем, кого боишься и кому больше не доверяешь? Вот и я говорю, что никак.


А служанка тем временем продолжала щебетать и одновременно смазывать мне пострадавшую спину какой-то приятно пахнущей травами мазью.


— Конечно, должны поблагодарить. Ведь за нарушение прямого приказа короля, обычно, назначают смертную казнь. И даже то, что вы иностранка и фаворитка Его Величества, вас не могло спасти от наказания. И избежать его возможности у вас не было. Ведь король должен показывать пример подданным. А какой он покажет пример, если сам же и будет нарушать свои же законы? Тогда и остальные будут поступать также, находя всевозможные оправдания своим действиям. Но закон-то один для всех. Независимо от их рангов, сословия и положения в обществе. Так что, можно сказать, Его Величество действовал в ваших же интересах. Ведь более рьяные защитники правил, постановлений и буквы закона, захотели бы восстановить справедливость. А так, все видят, что Гард Калагионский, чтит порядки своего королевства, а не только от других требует соблюдать их. При этом, во время исполнения приговора, он попросил присутствовать королевского лекаря, который сразу же, как только закончилась порка и вас положили на кровать в бессознательном состоянии, принялся за свое дело. Его же Величество, все это время находился здесь с вами, переживая и держа вас за руку. И если бы не приехали послы из соседнего королевства, то очнувшись, первым делом вы увидели бы возле себя именно его.


Пренебрежительно фыркнув, я разве что закатила глаза, так как слов для возмущения у меня не было. Сколько, оказывается, можно найти оправданий для мужчины своеобразным и жестоким образом воспитывающего более слабую, чем он, женщину, которая не может ни отпор дать, ни сдачи, ни противостоять, ни даже сопротивляться происходящему произволу. Ну да, и действует он в ее же интересах действовал и хотел как лучше, лекаря вон сразу вызвал, и переживал, и за ручку держал. А то, что наказывать-то было не за что, на это никто не обращает внимания. Это же такая мелочь. Главное, что после он проявил всестороннюю любовь и заботу.


Объяснять все эти нюансы Аните я не стала и просто отвернулась в другую сторону.


Несмотря на то, что особо сильной боли, как ожидала после всего случившегося, если не шевелиться, я не испытывала, душа моя рыдала кровавыми слезами. Ведь я Гарда полюбила и полностью доверяла ему, как своему мужчине и защитнику. И даже предположить не могла, что он так со мной поступит. Да я видела, что король довольно жесткий человек и правитель. А, оказывается, еще и жестокий. Возможно, мне было бы не так обидно, если бы я заслужила наказание. Если бы совершила какое-то опасное преступление, да еще и преднамерено, за которое и понесла положенное возмездие. Но ведь нет. Я всего лишь спасла ребенка, а взамен чуть сама не умерла. И ведь если история повторится, я поступлю так же. А это значит, что рано или поздно, все для меня может закончиться печально. Так как своих принципов, в угоду кому-либо или чьей-то извращенной морали, менять не собираюсь. Ведь я не питомец, который готов выполнять все приказы своего хозяина под угрозой кнута. И даже пряники в этом случае не помогут. Какими бы они нибыли. У меня есть свое мнение. Но, судя по всему, здесь оно никого не интересует. А ведь я не собираюсь менять их правила и законы, даже несмотря на то, что они мне не нравятся, но и становиться такой же бесчувственной скотиной как многие здесь, то же не собиралась. А раз так, то мне лучше исчезнуть отсюда и попытаться начать жить самостоятельно.


При мысли о том, что могла бы делать и чем заниматься в этом жестоком мире, я в очередной раз грустно улыбнулась. Очень уж мне сложно будет подстроиться под местные правила и нормы морали. Так что лучшим вариантом станет, вернуться в лес к бабе Гате. Надеюсь, она меня примет назад. Жить в городе, мне что-то вот совсем не хочется. Остается только придумать, как покинуть дворец, а еще узнать, где тот лес в котором я нашла Гарда.


— Офата Ольга, вы меня слышите? Офата Ольга, вы себя плохо чувствуете? Позвать лекаря?


— Извини, Анита, я задумалась. Ты что-то у меня спрашивала?


По-видимому, служанка задавала мне какой-то вопрос, вот только задумавшись, я совершенно потеряла связь с реальностью, из-за чего и не услышала его.


— Да, я хотела узнать, что вам принести на ужин?


— Ужин?


Я растерянно повернула голову к окну. И действительно уже темнело. Это я что, целый день провалялась без сознания. Хотя, вероятнее всего, лекарь меня погрузил в сон, чтобы быстрее залечить раны. С Михеем он действовал так же.


— Нет, спасибо, ничего мне не надо.


— Вы бы поплакали, офата, — неожиданно из щебечущей, радостной пичужки, служанка превратилась в обычную, всепонимающую женщину. И это не смотря нато, что она была довольно молода. Так что же получается, все ее хвалебные и жизнеутверждающие речи, которыми она только что так фонтанировала, были лишь для того, чтобы ободрить? Выходит, что так. — Со слезами все обиды выйдут и на душе станет легче. Главное, что вы здоровы, что руки, ноги целы, что выжили и целы остались. А боль… так она нас всю жизнь сопровождает, с рождения и до смерти. Главное, что вы спасли две невинные души. Мальчик на улице наверняка умер бы, не пережив порки. Соответственно и девочка тоже. Так как ее оставили бы около тела брата. А так, король приказал их разместить в приют при храме семи богов. И даже сделал довольно большое пожертвование, а еще выделил им содержание до совершеннолетия. Так что их никто там не будет ни притеснять, ни обделять в чем-то. А это уже немало. Ведь туда берут на воспитание и обучение только сирот из семей драконов или аристократов. А они же обычные беспризорники из бедной семьи.


— Драконов?


За детей я была неимоверно рада, но больше всего меня поразила последняя фраза. За все время моего пребывания в этом мире, это было первое упоминание тех самых драконов, за которых мне предстояло умереть.


Несмотря на боль в спине, задавая свой вопрос, я немного приподнялась и обернулась назад, чтобы посмотреть на Аниту. Но ответить служанка ничего не успела, так как открылась дверь и ко мне в спальню вошел король.

Глава 26

Мгновение и вот мы уже одни в комнате. Смотреть на Гарда у меня желания нет. Впрочем, как и разговаривать с ним. Я к этому не готова ни морально, ни физически. Но кого интересуют мои желания? Впрочем, как и всегда. Поэтому все что могла сделать, это отвернуться.

Неспешно подойдя к моей кровати, король, сев в кресло, в котором, по словам служанки, он провел прошлую ночь, тихо поинтересовался.

— Как ты себя чувствуешь?

Честно говоря, в этот момент мне захотелось ему сказать пару ласковых, а после отправить в пешее, но боюсь тогда обычной поркой уже не отделаюсь.

— Жить буду.

— Посмотри на меня, Оль.

Не желая строить из себя обиженного ребенка, я все же повернула голову.

— Я не знаю откуда ты. Иногда мне кажется, что ты какое-то эфемерное существо. Не бывает в жизни таких… — Гард выглядел каким-то печальным, немного уставшим, а еще растерянным. — Таких светлых, открытых людей, желающим всем помогать. Готовых отдать всю себя ничего не прося взамен. Настолько бескорыстных, человеколюбивых и отзывчивых к чужому горю и несчастью. Рядом с тобой хочется быть лучше, сильнее, ответственнее. Хочется поменяться, чтобы стать достойным тебя, чтобы хоть немного твое света упало хотя бы на мою тень.

Слушая мужчину, я внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что теперь к нему чувствую. И надо же было именно в этот момент ему взять меня за руку. Непроизвольно, от прикосновения, я вздрогнула. Гард это заметил, и тут же уголок его губ дернулся в подобие саркастической усмешки. Я потянула на себя руку, желая освободить ее, но меня не отпустили, и даже, наоборот, обхватили ладошку двумя руками, удерживая пусть и мягко, но крепко. Так крепко, что и не рыпнешься.

— Вот только в наше время, во всех землях о которых я знаю, такие как ты не выживают. Их сначала используют, а потом затаптывают в грязь, где они, довольно быстро умирают. Ведь на их фоне все чувствуют себя неполноценными. А это никому не нравится.

Отведя взгляд с моего лица на окно, король несколько минут сидел ничего не говоря. Я же не стала его подгонять и просто ждала продолжения. Хотя, чего уж там. Если смотреть на вещи реально, то мне было все равно, что он скажет. И даже если сейчас встанет и уйдет, так более ничего и не говоря, тоже не расстроюсь. Я вдруг для себя отчетливо поняла, что Гард мне стал безразличен. Да, я его опасаюсь и теперь буду контролировать каждое свое слово произнесенное в его присутствии. Но после всего произошедшего это и не удивительно. Но вот злости на него нет. Да и ненависти тоже. Разве что, горечь разочарования. Ведь он просто человек своего мира, своего времени и своей культуры. Ни больше, ни меньше. Нет, я его не простила. Просто в одночасье он стал для меня чужим. И теперь мне было все равно, что этот мужчина говорит или думает. Лишь бы только меня больше не трогал. А еще лучше, чтобы оставил в покое и отпустил.

— О тебе слух ходит не только по дворцу, а уже и по всему королевству. Кто-то говорит гадости, кто-то сквернословит и насмехается. Но многим уже известно, что именно благодаря тебе отменены смертные казни детей, за деяния их родителей. И что школы и академии — это тоже твоя идея. Высшая аристократия этим изменениям не очень рада. Но вот средний класс и бедняки уже несут дары в храм, воздавая за тебя хвалу богам. Про то, что ты спасла мальчишку, также ходит целая легенда. Как я не пытался спрятать тебя от всего мира, весь мир уже знает о тебе. В течение тех нескольких дней, пока здесь были дети, мне не единожды намекнули, по поводу того, что ты ослушалась прямого приказа и я никак на это не отреагировал. Что ты подрываешь мой авторитет. Что если я не могу поступить с тобой в соответствии с законом, то мне могут помочь с этим. Ведь для нашего королевства сейчас так важно, чтобы правитель выглядел несгибаемым и твердым в своих правилах и принципах. Это если я не хочу, чтобы в королевстве началась смута.

При последних словах, глаза Гарда хищно блеснули. Мне даже думать не хотелось, что стало с теми "смельчаками" которые попытались выставить ультиматум своему сюзерену. Но при этом, что бы с ними ни случилось, своего они добились. Король лично привел свой приказ в исполнение. А то что происходило сейчас, было очень похоже на попытку оправдаться. Хотя, почему же просто похоже. Так это и было. И уже следующие слова подтвердили мою догадку.

— Ты знаешь, за предыдущие три дня мы выловили семерых смертников, готовых пожертвовать своей жизнью, только бы на мою репутацию жесткого правителя не легла тень. И все они хотели твоей смерти. Я должен был тебя наказать, так как только так, мог спасти. Кроме того, пора тебе уже понять, что окружающий мир не такой каким ты его представляешь. И люди гораздо более жестокие и беспринципные, чем ты о них думаешь. Просто, иначе им не выживешь. И тебе то же, как бы я тебя не охранял и не оберегал.

Услышав последнее, я тихо хмыкнула, а после, розным голосом произнесла.

— Так, возможно, и не надо этого делать? До встречи с тобой, пока я жила в лесу, у меня таких проблем не было. Тогда меня никто ни в чем не обвинял. Меня не пытались убить. Меня не надо было охранять. Я не была ограничена в своей свободе передвижения. В конце концов, я спокойно жила, не оглядываясь по сторонам, говоря то, что думаю и поступая так, как считаю правильным. И я была бы рада вновь вернуться к той жизни. Так было бы лучше для всех нас. Отпусти меня, пожалуйста.

Честно говоря, я не собиралась его ни о чем просить. Да что уж там, я и разговаривать с ним не хотела, так как просто не видела в этом смысла. Ведь у меня не получится доказать ему мою точку зрения на происходящее, уже пыталась. При этом и ломать себя, перенимая местные принципы жизни, я также не хотела.

Грустно улыбнувшись, Гард поднес мою ладошку к своим губам, поцеловав костяшки моих пальцев. После чего положил мою руку на кровать. Он еще несколько мгновений смотрел на меня, что-то ища на моем лице, но так и не найдя, поднялся и пошел к двери. Уже стоя на выходе, он обернулся в последний раз, тихо проговорив.

— Отдыхай. Я зайду к тебе завтра.

Ну что же, судя по всему, отпускать меня никто не собирается.

Глава 27

Анита оказалась права. Уже следующим утром я смогла подняться. Пусть и чувствовала еще слабость, да и двигалась аккуратно, не делая резких движений, но все же это лучше, чем целый день лежать неподвижно на животе. А через три дня, кроме неприятных воспоминаний, больше ничего не говорило о недавней порке. Платье которое тогда на мне было, по приказу короля, служанка выкинула, а спина больше меня не беспокоила. И только на душе остались толстые рубцы шрамов.

Несмотря на улучшающееся самочувствие, аппетит у меня пропал полностью. С каждой минутой я все глубже погружалась в апатию и безразличие ко всему окружающему. Ведь меня больше не выпускали из покоев ни в сад, ни в библиотеку, ни куда-либо вообще. Вот я и сидела целыми днями в кресле, напротив открытого окна, завернувшись в плед и наблюдая за тем, как ветер колышет ветви деревьев в саду, срывая с них первые пожелтевшие листья.

Его Величество, как и раньше, приходил ко мне каждый день на ужин. Иногда он что-то рассказывал. Я особо к его словам не прислушивалась и, разве что, печально улыбалась, делая вид, что что-то ем. Мне было безразлично, что у меня лежит на тарелке. Все равно я вкуса не чувствовала.

Несколько раз король пытался втянуть меня в беседу, но мои ответы под тип "Вам лучше знать, Ваше Величества", "Как скажете, Ваше Величество", "Конечно, Ваше Величество", довольно быстро охладили его пыл. Также он пытался меня обнять и даже больше, при этом я никогда не сопротивлялась, смысла в этом не видела, как бы там ни было, а он меня значительно сильнее, мы это уже на практике проверили. Не добившись от меня никакой реакции, Гард оставлял меня и уходил. Я видела, что мое безразличие то злит его, то раздражает, то он обеспокоенно смотрит в мою сторону. И ведь даже игра на скрипке не помогала. Я просто не хотела играть. А если по приказу и делала это, то музыка звучала механически, без души. Что чувствовала не только я, но и король.

Я очень надеялась, что однажды ему это все надоест, точнее, надоем я и меня все же выставят из дворца. Но вот уже начался сезон дождей, небо стало серым и тусклым как и мое настроение, а меня по-прежнему продолжали посещать каждый день, надеясь… На что он надеялся я не знаю.

Сегодняшний ужин был таким же, как и череда предыдущих. На улице шла гроза. По стеклам, барабанной дробью, стучал дождь, а в камине горел жаркий огонь. Я бы сейчас с большей охотой посидела около него, смотря на языки пламени, вместо того, чтобы ковыряться вилкой в тушеных овощах, что лежали у меня на тарелке.

— Попробуй паштет из олдона. Он сегодня особенно удачно получился у повара.

Найдя быстро взглядом то, о чем Гард говорил, я потянулась, чтобы взять себе немного. Это не значит, что я буду это есть, но на тарелку положу. Вот только мои действия, в очередной раз, не понравились правителю. С грохотом бросив свои приборы на стол, да так сильно, что я даже удивилась тому факту, что ни одна из тарелок не разбилась, Гард вскочил на ноги. А ведь я делаю все как он говорит, но, судя по всему, это его не устраивает. И чего он от меня хочет? Если поступаю по-своему, меня ждет наказание, если как требуют, то вновь мной недовольны. Уже бы сам решил, чего ему от меня надо.

А тем временем король принялся мереть быстрым шагом комнату. Хорошо хоть разгуляться здесь было где. Я с тоской посмотрела в окно. Быстрее бы он уже ушел.

— Ты же не хочешь, ни этот паштет, ни эти дорогущие тряпки, что для тебя шьют, ни драгоценности. Ты ничего не хочешь.

Подскочив ко мне, правитель схватил меня за плечи и приподняв над полом, стал зло трясти как тряпичную куклу, да так сильно, что мне пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали.

— Очнись уже. Сколько можно меня мучить? Я же тебе все объяснил. Ты же из меня уже всю душу вытянула.

От осознания, что меня еще и обвиняют во всем произошедшем, неожиданно стало так обидно, что тут же тихие слезы полились по щекам. Все что мне хотелось в этот момент спросить у удерживающего меня мужчины, зачем он мучает меня и себя? Но я молчала. А вот Гард, увидев, что плачу, резко притянул меня к себе, крепко обняв.

— Ты же меня не простишь? Да? Никогда не простишь? Лучше бы ты меня тогда не спасала, а дала бы сдохнуть. Это было бы более милосердно, чем твое молчание и холодное безразличие.

Меня держали на руках, прижимая к груди и качали как маленького ребенка. А я, первый раз с момента порки расплакалась. Без истерик и завываний. Слезы просто лились из моих глаз нескончаемым потоком. Таким же, как дождь за окном. Как же я от всего этого устала.

Когда я более-менее успокоилась, то поняла, что сижу на руках у короля, расположившегося в кресле у камина. Заметив, что я больше не плачу, правитель заговорил спокойно и буднично, как будто до этого он не психовал, а я не плакала.

— Завтра у нас большой праздник, — услышав начало, я напряглась. Надеюсь, меня не собираются демонстрировать придворным? Не готова я к этому, да и не хочу. — Это праздник урожая. Народ устраивает большие гуляния, с песнями и танцами. Детям дарят сладости.

Я слушала и все еще не понимала, к чему весь этот разговор. Но не перебивала.

— Если хочешь, то ты могла бы съездить к Михею и Ираде. Навестить их. Привести им гостинцы.

Как только я осознала, что именно мне предложили, то, резко обернувшись, пораженно посмотрела в глаза Гарда. Неужели он действительно мне разрешит съездить к детям?

— Так ты хочешь к ним поехать?

Ни мгновения не сомневаясь, я сразу не ответила.

— Да. Очень.

Поднявшись со мной на руках, король окинул меня удовлетворенным взглядом, после чего аккуратно опустил уже одну в кресло и, поцеловав в лоб, резко выпрямился.

— Я так и думал. Будь готова к обеду. Надень что-то попроще и потеплее. Можешь назад не торопиться и провести время с детьми сколько хочешь. Я буду завтра занят и не смогу прийти на ужин.

Смотря на короля, я не верила в происходящее. А он, больше не говоря ни слова, просто вышел. И только оставшись одна, я позволила себе улыбнуться. Первый раз за все последнее время.

Глава 28

Эту ночь я толком и не спала, все время крутилась и встала, решив себя больше не мучить, лишь задребезжал рассвет. Впервые за последние недели апатия ушла без следа. Я бегала по своим апартаментам в нетерпении ожидая, когда придет Анита. И как только это случилось, первым делом попросила ее сходить на кухню собрать для детей разных вкусностей и не только сладостей и фруктов, но и обычной еды. Как бы там ни было, а я сомневаюсь, что в приюте малышей часто балуют разными изысками. И еды просила набирать не на двоих, а побольше. Ведь у Михей с Ирраш могли уже и друзья появится, а даже если и нет, я не смогу кормить одних и при этом не дать другим.

Еще я перерыла шкатулку с драгоценностями обнаружив там новые, те о которых ничего не знала и не помнила когда мне их дарили. Хорошо хоть догадывалась кто это сделала. Грустная улыбка тут же скользнула по моим губам, но я постаралась сразу же откинуть мысли о Гарде. Зачем портить себе такой замечательный день? Выбрав парочку украшений, которые собиралась преподнести в дар главе приюта, чтобы она обеспечивала всем необходимым брата с сестрой, я приготовилась ждать время обеда. От нетерпения мне не удавалось усидеть на месте даже пяти минут и из-за чего я постоянно носилась по своим комнатам, что-то перекладывая с места на место.

Анита следила за мной с улыбкой, явно радуясь той энергии, которая выплескивалась у меня через край. Кроме того, еще ее обрадовало то, что сегодня я нормально поела.

И вот наконец-то время ожидания закончилось и меня вывели из дворца, как всегда, какими-то скрытыми коридорами и не через центральный выход и даже не служебный для слуг. Но меня это сейчас мало волновало.

Карета оказалась без опознавательных знаков, так же как и сопровождающие меня стражники. Воины были одеты в темные костюмы поверх которых были черные плащи.

Что именно повар приготовил для детей я не знала. Мне разве что Анита сказала, что на кухне расстарались, услышав кто и к кому едет, поэтому и забили весь грузовой ящик разными вкусностями.

Как только я села в карету и за мной закрылась дверь, то тут же услышала щелчок замка. Ну что же, судя по всему, кое-кто решил перестраховаться от возможных инцидентов в будущем. Вновь грустно усмехнувшись, я повернулась к затемненному окну, принявшись рассматривать город. Несмотря на то, что до этого несколько дней шли дожди, сегодня небо было чистым и светило солнце, быстро высушив мокрые мостовые.

Дома были украшены цветами и лентами. Прохожие были празднично одеты. Они улыбались друг другу, здоровались, кланялись. Дети весело бегали шумно крича. Еще по городу ходили зазывалы приглашая народ на представление, которое будет на центральной площади. Как жаль, что я не смогу сходить туда с детьми. Думаю им бы понравилось. Вот только нарушать правила Гарда и оказаться вновь под домашним арестом мне не хотелось.

От последней мысли, грустная улыбка, в очередной раз за сегодня лишь стоило мне вспомнить правителя, появилась на моих губах. Ну что же, оказывается и я неплохо поддаюсь дрессировке. В этом деле главное, найти правильный подход, соответствующий обстоятельствам метод кнута и пряника, а также слабые места дрессируемого. Мои, король, судя по всему, нашел.

Но вот уже карета въехала в ворота большого храмового комплекса, покатившись по боковой дорожке к отдельно стоящему зданию. По-видимому, это и был приют для детей. Ну что же, внешне он выглядел вполне презентабельно. Хотелось бы надеяться, что и внутри все ни чуть не хуже. Ведь там живут дети-сироты. И тут я вспомнила слова Аниты про то, что это непросто сироты, а дети аристократов, а еще драконов. Уточнить, что она имела в виду я тогда не успела, а после разговора с Гардом и вовсе забыла об этом.

То что детей аристократов, даже если они и сирота, вряд ли воспитывают вместе с животными, я была более чем уверена. Теперь же мне предстояло разобраться, кого именно в этом мире называют драконами. Возможно, это какая-то каста военных, или фамилия древнего рода, или это как-то связано с магией определенных людей.

И в этот момент карета остановилась, а передо мной встала дилемма. Ведь вполне может так получиться, что я сейчас увижу тех, ради спасения кого меня и пригласили в этот мир. И если ими окажутся дети, которым необходима помощь и только моя смерть сможет их спасти тогда…

О том, что именно мне предстоит сделать, думать не хотелось. Из-за всех этих невеселых мыслей я продолжала сидеть не шевелясь в карете, даже после того, как услышала щелчок замка, обозначающий, что дверь открыта. Неожиданно мне стало страшно. Я с сомнением посмотрела на здание передо мной, задаваясь вопросом, хочу ли я туда идти, готова ли.

— Офата.

В проеме распахнутой двери стояла женщина в строгом платье из плотной темно-серой ткани. Она вопросительно смотрела на меня, в ожидании объяснений, зачем я приехала. И ведь что может быть проще того, чтобы извиниться и вернуться во дворец? Но я тут же вспомнила Михей и Ираду. Ведь я им обещала, что буду навещать, а когда у меня еще раз получится приехать и получится ли, еще неизвестно. Да и праздник сегодня. Как я понимаю, дети ждут подарков и сладостей. А кто их сиротам подарит? Сомневаюсь, что у Гарда есть такая статья расходов.

Более не колеблясь ни мгновения, я вышла наружу.

— Добрый день, офата. С праздником вас. Я приехала навестить брата с сестрой, их к вам привезли несколько недель назад. Михея и Ираду. Можно их увидеть?

Не успела я закончить фразу, как отметила, что приветливая улыбка сошла с лица женщины, а ее глаза вдруг стали грустными. От нехорошего предчувствия у меня похолодели руки.

— Что такое? С ними что-то случилось?

Задавая вопросы, я внимательно вглядывалась в глаза работницы приюта, страшась услышать худшую из новостей.

— Дело в том, что вчера девочка попала под дождь. А ночью у малышки начался жар и ее перевели в лазарет при храме. Мальчик не захотел оставлять сестричку и сейчас там вместе с ней.

— Где?

Задавая вопрос, я стала взглядом осматривать ближайшие постройки, чтобы понять, куда поместили детей.

— Давайте я вас отведу.

Увидев мой кивок, женщина быстрым шагом направилась вглубь храмового комплекса. Я тут же поспешила за ней, а уже за мной пристроилась четверка стражников.

Глава 29

С замирающим сердцем я заходила в огромное помещение, в котором вдоль обоих стен, стояло множество деревянных лежанок застеленных застиранными, но при этом чистыми простынями. Эти, не то широкие лавки, не то узкие кушетки, и служили больным кроватями. В комнате их было не меньше двух десятков и все они были заняты. Но не детьми, как я могла предположить вначале и даже не совсем больными, а скорее ранеными. В основном это были мужчины разных возрастов от молодых, еще безусых пацанов, до убеленных сединой старцев.

Растерянно замерев на входе, я пораженно оглянулась по сторонам.

— Что это?

Не удержавшись, я все же схватила мою сопровождающую за руку, останавливая ее.

— Раненные. Не успели мы, кого похоронить, кого поднять на ноги, из тех, кто пострадал во время попытки мятежа баронов, как со стороны Шантара пришла новая напасть. Король Лао-Сардстарс решил прибрать к рукам восточные земли, вместе с Адарийским лесом и устьем реки Каласару, обосновывая это тем, что там живут духи их предков. А то что в том же лесу не единожды, в отличие от их мифических духов, встречали Гатанайю и даже видели тень бога-прародителя черных драконов Тарсандарасансира, правителя Шантара не волнует.

Я толком ничего не поняла из сказанного, кроме того, что кто-то напал на Даргорию и попытался себе отобрать часть земель. А еще меня насторожило очередное упоминание о драконах, но уточнять ничего не стала.

Как только я отпустила руку женщины, она тут же продолжила путь и мне пришлось поспешить за ней. Смотря по сторонам и мысленно отмечая в каком состоянии раненные, я неожиданно вспомнила, как нашла когда-то Гарда и как выхаживала его. Тут в таком состоянии был не один мужчина, а десятки. Кто-то лежал молча, кто-то стонал, а кто-то то ли шипел от боли, то ли мычал, одни громко, другие тихо, сквозь зубы. Кто-то просил пить, а кто-то просто помощи и обезболивающих. Но были и те, кто лежал молча, пустым взглядом уставившись в потолок. У кого-то была перебинтована голова да так, что не видно лица, у кого-то грудная клетка. Были и те, у кого по форме покрывал и простыней лежащих на раненых, была однозначно видно отсутствие ног или рук. И таких залов мы прошли несколько. Я видела снующих между лежанок девушек и женщин разных возрастов, в серых, длинных, закрытых платьях и белых передниках. Они помогали пострадавшим воинам. Кому-то давали пить, кого-то успокаивали словом, кого-то кормили. Но их явно не хватало, а те кто тут был, работали, судя по уставшим лицам и темным кругам под глазами, на износ.

— Почему они здесь?

Все же я не выдержала и задала еще один вопрос. Как бы там ни было, а бои были далеко, на границе, и уж ни как не возле столицы.

— В храмовые лазареты, чаще всего, попадают те, кому вскоре предстать встретиться с богами. Их к нам отправляют, порталом, когда воинам или невозможно уже помочь, или когда они сами не хотят жить, или когда на всех не хватает лекарей. Все же магов жизни не так много и резерв их не бесконечный. Поэтому они в первую очередь спасают тех, у кого раны средней тяжести и шансов выжить больше. Мы, конечно же, пытаемся помочь всем, но если не получается, то, хотя бы, облегчаем последние дни жизни.

После услышанного я, с тяжелым сердцем, еще раз окинула взглядом очередное помещение, через которое мы проходили.

— А как же король? Неужели он никак не помогает свои воинам?

Женщина резко обернулась, внимательно посмотрев мне в глаза, после чего, грустно улыбнувшись, тихо проговорила.

— Сложно противостоять врагам, когда от тебя отвернулись боги. И почти невозможно, когда исчезает твоя тень. Но и как эти воины, наш правитель будет сражаться до последнего, так как все мы понимаем, второго вторжения Даргория не выдержит. Наш король делает все, что в его силах, чтобы сохранить жизнь каждого воина вставшего под его знамя, но если уж кто-то погиб, то чтит память и старается сделать все, чтобы эта смерть была ненапрасной.

Из сказанного я мало что поняла, а особенно то, как именно Гард помогает этим умирающим солдатам. Но я уже не единожды в этом мире попадала в неприятности, потому что влезала в то, что не понимаю. Поэтому в этот раз решила промолчать. Тем более, что я не знала, как можно помочь этим мужчинам.

Поднявшись на второй этаж, меня провели через еще несколько палат, пока мы не попали в ту, где были только дети и горожане. Последние, судя по всему, были из более бедной части населения столицы. Той, которая не могла себе позволить вызвать лекаря, поэтому они пришли за помощью в храм.

Проводница оставила меня на входе, а сама, попрощавшись, ушла назад в сиротинец. Проходя мимо лежанок, я отметила, что здесь были только больные малыши и взрослые, но не воины. У кого-то был жар, кто-то кашлял, у одного мальчика я заметила сыпь, которая обычно бывает при ветрянках. М-да дети тут явно с разными диагнозами и, наверняка они перезаражают друг друга пока будут находиться тут на лечении. Но хорошо хоть держат их отдельно от раненых.

Михея я увидела сразу. Он сидел на кушетке, что разместилась почти в самом углу. Маленькую Ирраш я не сразу и заметила. И только подойдя ближе, первым делом обратила внимание на впалые щеки ребенка, что краснели двумя яркими маками на белой простыне. Малышка горела от высокой температуры и дышала с трудом. Ее бледные губы потрескались несмотря на то, что старший брат к ним все время подносил влажную ткань. Дотронувшись до лба, я поняла, что все очень плохо. Температура ни как не ниже тридцати девяти. А то, вероятнее всего, и выше.

Почувствовав мою холодную руку на лбу, Ирраш открыла глазки и даже попыталась мне улыбнуться.

— Отата, ля-ля-ля.

Буква ф, малышке не давалась. Несмотря на то, что мы не виделись несколько недель и сильнейший жар, девочка сразу меня узнала. А еще она вспомнила, что я играла ей на скрипке. На глаза тут же навернулись слезы.

— Офата Ольга, моя сестричка теперь умрет, как мама?

Задавая вопрос, мальчик посмотрел на меня с такой надеждой и болью во взгляде, что я чуть не разревелась. Вот только я не маг и не врач, чтобы поставить диагноз, назначить лечение и наверняка спасти ребенка, но и просто так позволить девочке умереть не могла. Судя по всему, все сестры милосердия были заняты ранеными и до детей у них руки не доходили. Возможно, Ирраш и не смертельно заболела и вылечить ее было бы несложно, особенно если бы она была в моем мире, где можно сбегать в аптеку за углом и купить Панадол, или в случае, если дело совсем плохо, то и антибиотики. А вот здесь, без помощи, все может закончиться самым печальным образом.

Мне абсолютно не нравился мутный взгляд потухших глаз и лихорадочный румянец на щеках девочки. Надо было срочно что-то делать.

— Я сейчас приду.

Оглянувшись на сопровождающих меня охранников, я попросила одного из них.

— Помогите мне, пожалуйста, найти главного лекаря.

Глава 30

Молча кивнув мне, воин пошел вперед и я быстро последовала за ним. Остальные трое вновь пристроились сзади. Так, небольшой делегацией, мы поднялись на третий этаж. Ну да, залы первого этажа мы же прошли до этого и врача я там не видела, разве что сестер милосердия. Это жрицы и женщины-горожанки, которые приходили в лазарет ухаживать за ранеными и больными.

На третьем этаже оказались то ли учебные классы, то ли комнаты для молитв, кабинеты и, если я правильно поняла, несколько жилых помещений для персонала где они могли отдохнуть и переодеться. Вот в одном из кабинетов мы и нашли уже немолодого мужчину, который и был, судя по всему, сегодняшним дежурным лекарем.

— Добрый день, вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Постучавшись, я не стала ждать разрешения и сразу зашла. Целитель сидел в кресле, облокотившись на спинку и прикрыв глаза. Было видно, он очень устал. Вежливо мне улыбнувшись, пожилой мужчина не стал меня отчитывать за то, что я потревожила его. Он лишь растер лицо руками прогоняя сон, после чего, резко поднявшись, вежливо у меня поинтересовался.

— Вы привезли перевязочный материал?

Я на мгновение растерялась. После чего, решила уточнить.

— Нет. А вам его не хватает.

Грустно хмыкнув, незнакомец отрицательно качнул головой.

— Его-то как раз нам хватает. А вот рук, которые могли бы делать с помощью этого самого материала, перевязки — нет. Возможно, вы решили нам лично помочь?

Задавая вопрос, лекарь несколько неуверенно посмотрел на вошедшего вместе со мной в кабинет одного из стражников. Я решила, что пора заканчивать играть в угадайку и стоит сразу перейти к своему вопросу.

— Нет. Я пришла навестить детей в сиротинце. Но оказалось, что малышка Ирраш простыла и сейчас лежит в одной из палат с жаром.

Мужчина сразу догадался по какому я пришла вопросу. Это было несложно понять по раздражению мелькнувшему у него на лице. Вероятнее всего, время от времени, к нему являются разные умники, которые пытаются учить его правильно работать. Вот и меня он принял за одну из таких. Последующие его сова только подтвердили мою догадку.

— Целители осматривают детей утром и вечером и делают все необходимые процедуры для их быстрейшего выздоровления. Все остальное время и все наши силы отданы раненым воинам. За то, что они сделали для нашего королевства, хотя бы возможность умереть без мучений мы им должны предоставить, раз не можем всех их спасти. Или вы считаете я неправ?

Я видела как непримиримо сжались губы целителя. Судя по всему он уже приготовился к тому, чтобы вступить в дебаты, как только услышит мое недовольство. Но я пришла сюда не ругаться. По уставшему и измученному виду лекаря было видно, что он делает все, что в его силах, чтобы всем помочь.

— Я могла бы приготовить больным детям укрепляющий отвар, микстуру от кашля и заварить жаропонижающий сбор. Если вы мне позволите и у вас здесь, конечно же, есть кухня и запас необходимых трав.

Услышав мое предложение, мужчина опешил. Он несколько секунд смотрел на меня ничего не говоря, а после отказал в моей просьбе.

— Извините, офата, не сомневаюсь, что вы пришли сюда с наилучшими намерениями, но я не знаю кто вы, так же как и не знаю уровень ваших знаний и квалификации, где вы учились, да и в принципе, не могу вас допустить к детям. Я за них отвечаю. Мне не хотелось бы вас обидеть своим недоверием, но вы должны меня понять, люди бывают разные. А контролировать вашу работу и все ли вы правильно делаете, у меня нет времени. Поэтому я вынужден отказаться от вашей помощи.

Чего-то подобное я и ожидала. И поступи лекарь иначе, как раз такому бы развитию событий и возмутилась. А так, если подумать, то все он правильно говорит. Поэтому, вместо того, чтобы начать ругаться по поводу того, что я не такая и как он смеет меня оскорблять, сделала шаг вперед, протянув руку для знакомства.

— Мое имя Ольга. Я та, кто спас Михей и Ирраш, поэтому уж чего-чего, а смерти им не желаю. Обучала меня травам знахарка. Сейчас я вам расскажу, что именно, как и из чего могу приготовить. И если не ошибусь в рецептуре, то прошу выделить мне одну из сестер милосердия в помощь. Я понимаю вы загружены, но Ирраш и еще несколько малышей сейчас нуждаются в срочной помощи.

И боюсь, до вечернего обхода они могут просто не дожить. У девочки очень сильный жар и если его не снизить, все может плохо закончится, — говорила я с самым серьезным видом, уверенно смотрела в глаза врачу. — Кроме того, возможно вы не знали, но этой девочке покровительствует король. И я не думаю, что он обрадуется, если узнает, что она умерла. И сразу говорю, это не угроза, а просто констатация факта. Это не значит, что вы должны бросать все дела и сидеть только у ее кроватки, но хотя бы позвольте мне ей помочь. Всю ответственность я беру на себя.

Когда я назвала свое имя, целитель тут же окинул меня пристальным взглядом, после чего перевел его на моего охранника. По его глазам я сразу же догадалась, что он понял кто перед ним. Все же Гард не соврал когда говорил, что обо мне уже знают горожане. Но мне не об этом сейчас стоит волноваться. Собравшись с мыслями я, стала перечислять названия трав из которых собиралась готовить лекарства детям. Уж что-что, а в простейших настойках, благодаря урокам бабы Гаты, я научилась разбираться.

Когда я закончила, мужчина удовлетворенно кивнул мне.

— Хорошо. Все правильно. Я вам выделю одну сестру милосердия, чтобы она показала, где что находится, да и сам зайду к детям через час, когда мой резерв хоть немного восстановится.

Воспользовавшись артефактом, целитель вызвал одну из своих помощниц и попросил ее показать мне все необходимое. Не задавая лишних вопросов, меня отвели в помещение со множеством баночек, скляночек, всевозможных ингредиентов и трав. Я начала перечислять все то, что мне необходимо, а женщина находила это. Вообще-то, здесь был порядок и все аккуратно сложено и расставлено и если знать, что искать и где, то сложностей не возникает.

Набрав все необходимое, мы переместились на кухню. Ульрика, а именно так звали мою временную помощницу, была еще довольно молодой женщиной. На вид ей было немногим более за тридцать. Судя по манерам, поведению и речи, она была не из простых горожан, а аристократкой. Впрочем, как я узнала вскоре из наших разговоров, все так и оказалось.

Узнав для кого и что я собираюсь готовить, Ульрика обрадовалась и попросила меня заварить настоек побольше, так как пришли сезоны дождей, а вскоре и зима настанет. Также она сказала, что только благодаря магам, сегодня в столице хорошая погода. Это было сделано ради того, чтобы в столь неспокойное время, люди могли порадоваться празднику. Завтра же, небо опять затянет тучами и пойдет дождь. А это значит, что простуженных детей и горожан поступит в лазарет при храме в разы больше. При этом на мое заявление, что хранить эти настойки долго нельзя, она показала артефакт стазиса, с помощью которого лекарства как раз и хранят в свежайшем виде довольно продолжительное время. Ну что же, я не имела ничего против, поэтому и настоек, и укрепляющего отвара, и микстур от кашля, приготовила в разы больше, чем сейчас было необходимо.

А пока мы все это готовили, заваривали травы, настаивали их, процеживали, смешивали и перетирали, то Ульрика успела мне рассказать о своей жизни. Я оказалась права, она родилась в аристократической семье с довольно длинной родословной. Вот только эта родословная не спасла бы ее от насилия и смерти, когда двадцать лет назад на их земли напали саладорцы. Несмотря на то, что было это давно, женщина все прекрасно помнила. Их родовой замок был не очень далеко от границы. Поэтому и отец, и братья вступили в ряды армии Леонидоса Лактеона, чтобы защитить свой дом, а также свои земли, и, как большинство магов, погибли в первом же бою. Поэтому, когда враг добрался до их родового замка, защищать его, кроме стариков, женщин и детей, было некому. И они защищались как могли, чем очень сильно разозлили захватчиков. И когда саладарцам все же удалось разбить ворота и прорваться во внутренний двор, они уже никого не жалели, ни стариков, ни детей, убивая всех подряд. Ведь сопротивления они не ожидали, за что многие и поплатились жизнями.

— Я тогда думала, что и мой час пришел. Предводитель захватчиков уже взломал дверь в комнату, где меня мама закрыла с няней, приказав той охранять, а в случае если шанса спастись не будет, помочь отправиться к богам без мучений и позора. Няня не успела. Саладарец убил ее раньше. Он уже предвкушал, что будет делать со мной, но я не собиралась этого допустить и резко выпрыгнула в окно. Башня была достаточно высокой, чтобы упав, я разбилась насмерть. Шансов выжить у меня не было, — неожиданно на губах женщины, грустная улыбка сменилась почти счастливой. Я, не перебивая, с замирающим сердцем слушала ее рассказ, при этом не забывая помешивать настойки. Даже не представляю, как ей удалось выжить. — И тут появились драконы. Один из них успел меня поймать почти у самой земли. А позже он же и стал моим мужем.

Упоминание о драконах заставило меня насторожиться. Стараясь не показывать своей заинтересованности, не оборачиваясь, я, как можно спокойнее, поинтересовалась.

— Так вы замужем за драконом?

Взглянув в окно печальным ничего не видящим взглядом, Ульрика отрицательно качнула головой.

— Была. Я вдова. Муж умер несколько месяцев назад во время очередной попытки урвать от нашего королевства кусочек. Последние пару лет это все чаще происходит. Ведь давно никто не видел, чтобы драконы вставали на крыло. Да я и сама помню как видела их в небе последний раз только тогда, почти двадцать лет назад. Говорят они потеряли своего зверя и магическую силу став обычными людьми, пусть и достаточно сильными, но уже не столь опасными. Я мужа никогда об этом не спрашивала. А сам он не рассказывал. Но и в небе его более не видела. При этом не единожды замечала с какой тоской он смотрит вдаль. А что хуже всего, так это то, что у нас так и не было детей. Ведь в этом случае, мне было бы легче пережить его потерю, останься у меня хотя бы частичка его, а не только воспоминания. Все знают, что драконы живут дольше обычных людей, поэтому и малыши у них рождаются редко, но все же, если на протяжении двадцати лет не родилось ни одного ребенка, это может привести к полному вымиранию их вида. Что в свою очередь приведет к захвату и уничтожению нашего королевства. После прошлой войны мы еще не полностью восстановились, и если сейчас начнется новая, от даргорцев ничего не останется. Впрочем, как и от черных драконов. Ведь их будут убивать в первую очередь.

Я слушала откровения женщины и пыталась хоть что-то понять. Из всего вышесказанного выходило, что драконы умели летать, при этом они женились людях. Получается, как бы это невероятно ни звучало, драконы — это кто-то вроде людей-магов, которые могли превращаться в летающих рептилий. Но, это было раньше. Сейчас они утеряли свою былую силу и вырождаются. Это заметили алчные соседи. Они же и проверяют насколько все действительно плохо. Проверяют это с помощью постоянных нападений на приграничные территории. И в последние годы таких нападений все больше и они все агрессивнее. Поэтому и раненных так много. М-да, расклад получается не самый лучший.

— И что же в этой ситуации делать?

Не задать последний вопрос я не могла. И все потому, что отлично помнила, как именно местные боги решили справиться с этой проблемой. Вот только я не уверена, что готова к такому развитию событий. Да, мне жаль всех этих людей, но прыгать со скалы, чтобы их спасти, что-то не хочется. Хотя, предложи мне кто еще вчера так поступить и отведи в нужное место, то в том состоянии в котором я пребывала, вполне могла и сделать последний шаг. Но сегодня желание жить опять во мне проснулось. Да и кто поможет детям, если не я? Вот то-то же. Поэтому и хотелось узнать, что обо всем этом думают местные жители.

— Я вижу только одно решение, королю необходимо срочно жениться. Так он сможет заключить крепкий союз с довольно сильной и влиятельной Флавией. У короля как раз есть три дочери. Одна из них вполне могла бы стать женой нашего правителя. Этим бы он укрепился на троне и получил бы в друзья сильного союзника.

Ну что же, такое развитие событий меня также вполне устраивало. Ведь если Гард женится, ему придется со мной расстаться, или, как минимум, отправить куда-то из дворца подальше. Сомневаюсь, что молодой королеве понравилось бы, что любовница и фаворитка ее мужа живет в соседних апартаментах.

К этому времени мы как раз закончили с настойками. Быстро все разлив по сосудам и пиалам, я позвала стражников, которые в течение всего того времени, пока мы занимались готовкой, стояли за дверью, чтобы они помогли мне донести до палаты с детьми поднос со всем необходимым.

Глава 31

Через минут пятнадцать, после того как я напоила отваром Ирраш, жар у нее явно начал спадать, а еще через полчаса она уже спокойно спала, что не могло ни радовать. Вместе с Ульрикой мы также дали лекарства и другим больным, после чего я попросила одного из моих охранников принести еду, которую привезли с собой, после чего мы устроили в палате целый пир.

Когда к нам заглянул главный врач, дети счастливо поедали сладости, слушая мои сказки. Подойдя к спящей Ирраш, мужчина положив на лобик малышке руку и на несколько мгновений прикрыл глаза, а когда открыл их, то с благодарностью произнес.

— Вы правы, ее состояние сильно ухудшилось за день. Я влил в нее немного силы, вечером зайду еще раз, — грустным взглядом окинув счастливо улыбающиеся и измазанные в шоколаде, варенье и креме детские личики, целитель от чистого сердца меня произнес. — Спасибо вам. За все. В их жизни не так часто происходит что-то хорошее, так что этот день они запомнят навсегда.

С детьми я просидела до позднего вечера. Во дворец мне совершенно не хотелось возвращаться. Еще и малышке ближе к ночи стало хуже. Вновь поднялся жар, и к нему присоединился сухой, грудной кашель. Но выбора не было. Остаться я не могла. Да и не позволили бы мне. Мало того, попытайся я настаивать, и меня могут больше не выпустить из дворца. А так рисковать я не хотела. Напоив напоследок Ирраш настойкой, и подождав пока она уснет, я только тогда ушла. Правда, перед этим дала четкие инструкции Михею, что ему делать. Мальчиком он был сообразительным, так что все быстро заполнил.

Возвращаясь в карете назад, я обдумывала все что сегодня узнала, а еще со слезами на глазах вспоминала, как девчушка сидя у меня на руках, просила не уходить и все повторяла, ля-ля-ля, ля-ля-ля, показывая как она играет на скрипке. Для себя я решила, что выполню любое требование Гарда, только бы он мне разрешал навещать детей. А еще я решила привести завтра больницу скрипку.

Несмотря на позднее время, Анита ждала меня, чтобы помочь переодеться. Во всяком случае, это была ее официальная версия. Но на самом деле, как только я зашла в свои апартаменты, девушка стала выспрашивать, как дети, а услышав, что малышка сильно простыла, она очень расстроилась. Хотя, мне показалось, что еще до нашего разговора, она чувствовала себя то ли растерянно, то ли неуверенно. Вроде как что-то хочет мне сказать, но не решается. Хотя, возможно, я и ошибаюсь.

От ужина я отказалась и, быстро ополоснувшись легла спать. Из-за переживаний за Ирраш, выспаться нормально не получилось. Во сне я постоянно видела, то девочку, то раненых солдат, то еще какие-то ужасы, которые не запомнила, но из-за них осталось ощущение угнетенности. Поэтому, опять, встала на рассвете.

Это был первый раз, когда я разбудила Аниту, а не дождалась ее прихода, и попросила служанку накрыть на двоих, передав через свою охрану приглашение Его Величеству на завтрак. Мне необходимо было поговорить с Гардом как можно раньше, чтобы сегодня же поехать к детям в лазарет. И мне было все равно, что он потребует взамен. Меня очень беспокоило то, в каком я вчера состоянии оставила малютку.

В ожидании короля я нервным шагом мерила комнату. А ведь Гард вполне мог быть занят, у него могут быть другие планы на это время или он просто не захочет прийти. Ведь раньше, завтракали мы вместе только… Мысль о том, когда именно мы завтракали вместе я постаралась сразу же выкинуть из головы. Нет, я не жалела о том, что было, и даже о том, что именно он стал моим первым мужчиной, но понимала, что так больше не будет. Невозможно быть счастливым с тем, кому не доверяешь и кого боишься.

Замерев у окна, я стала рассматривать тяжелые, свинцового цвета тучи. Та женщина оказалась права. Праздник прошел и вновь начался дождь. Наблюдая за каплями прокладывающие дорожи по стеклу, я полностью ушла в свои мысли из-за чего и не услышала, как в комнату зашли. Почувствовав как кто-то набрасывает мне на плечи шаль, от неожиданности вздрогнула и резко обернулась. А увидев короля еще и напряглась. Он заметил мою реакцию, но не подал виду.

— Доброе утро. Как спалось?

Я быстро взяла себя в руки, поэтому и смогла ответить спокойным, ровным голосом.

— Хорошо. Спасибо, что пришел.

— Ты не так часто меня о чем-то просишь, чтобы отказывать тебе в такой малости.

Подойдя к столу Гард приглашающе отодвинул для меня стул. Когда мы с ним оставались одни, слуги всегда покидали мои апартаменты. Так что обслуживали мы друг друга сами.

Быстрым взглядом окинув стол, я налила себе и королю травяного чая и положила на свою тарелку что-то вроде наших блинчиков с творогом. Гард же даже утром предпочитал мясные блюда. Вот и сейчас перед ним лежал огромный стейк.

— Как прошел вчерашний день?

Нарезая кусок мяса на небольшие ломтики, король внимательно посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Немного устала. Ирраш заболела, но из-за того, что в лазарете много раненных, а целителей не хватает, детьми не очень-то и занимаются. Вот я и взялась помочь. Микстуру сварила, да с малышами побыла. Ведь вчера был праздник, а они там совсем одни.

Услышав мой ответ, мужчина удовлетворенно кивнул. Ну да, после моего наказание, он все время пытался вывести меня на разговор, но я упорно молчала, не желая с ним общаться.

— А твой день как прошел? Ты говорил, что будешь занят до позднего вечера. Это как-то связано с нападением на восточные земли.

Не то чтобы мне было очень интересно, но и просто сразу обратить с просьбой я не могла. Вот только почему-то услышав мой вопрос Гард нахмурился и отвел взгляд в сторону, принявшись усиленно кромсать мясо на своей тарелке. Что опять не так?

Я уже было подумала, что не услышу ответа, что вновь затронула тему, которая меня не касается, но нет. Отпив из своей чашки, Гард, все же продолжил разговор.

— Да. В некотором роде. Развлекал посольство из Флавии. Я тебе рассказывал несколько дней назад, что они должны были прибыть к нам на праздник.

Возможно и рассказывал, вот только я его в тот момент не слушала и не слышала. Мне тогда было все равно, что он говорит. А вот сейчас меня этот разговор более, чем заинтересовал.

— Это не то королевство, политический союз с котором поможет решить проблему с нападениями на границы Даргории.

Я видела мелькнувшее удивление в глазах своего собеседника, на мгновение он даже насторожился, но так как я не стала продолжать эту тему, король вновь расслабился и кивнул в знак согласия.


— Да, я рад что ты это понимаешь.

Дальнейший завтрак прошел в молчании. Каждый из нас погрузился в свои мысли. И только когда Гард поднялся, чтобы уйти, я все же решилась его попросить.

— Я ведь тебе говорила, что Ирраш заболела?

Услышав мой вопрос, Гард кивнул. Я же, поднявшись, подошла к окну. О чем-то просить короля и при этом смотреть ему в глаза я еще не была готова морально. Мне, в принципе, не хотелось его ни о чем просить, но когда дело касается здоровья, а, возможно, и жизни ребенка, тут уже не до личных обид.

Я слышала как Его Величество подходит ко мне, да и его отражение видела в стекле, поэтому, когда мужские руки опустились на мои плечи смогла не вздрогнуть. Отодвигаться тоже не стала.

— Ты о чем-то хотела меня попросить?

Кивнув, я посмотрела в глаза отражению.

— Да. Скажи, не мог бы лекарь, который до этого осматривал меня и Михея, помочь Ирраш?

Увидев полный сожаления взгляд правителя, я уже знала ответ на свой вопрос.

— Извини, Атанар отправился на границу, как только пришло сообщение о последнем нападении.

— Тогда, не мог бы ты мне разрешить навещать девочку в больнице, пока она не выздоровеет?

Задав главный вопрос, ради которого и затеяла этот наш совместный завтрак, я даже дыхание задержала, боясь услышать отказ. Ведь по напрягшимся рукам лежащим у меня на плечах, не сложно было понять, что моя просьба королю не понравилась. Но вот проходит секунда, потов вторая и меня уже прижимают к себе. Несмотря на разделяющую нас ткань, я все равно чувствовала спиной жар исходящий от Гарда. Кто бы только знал каких мне стоило сил не оттолкнуть его или не потребовать отпустить меня. Как и я, правитель смотрел в глаза моего отражения в стекле, внимательно следя за моей реакцией. Мне же вдруг в голову пришла неожиданная мысль. А мог ли Гард быть драконом? Ведь он ими правит. И людьми, и этими мифическими то ли магами, то ли ящерами. А по договору с тем богом, мне предстоит спрыгнуть со скалы после того, как меня полюбит именно глава драконов. О том, что эти странные существа вымирают, как минимум, в течение последних двадцати лет, я уже знаю. И то что они живут рядом то же. А также то, что выглядят они как люди. А еще, помнится, что король живет уж слишком долго, при этом на вид ему дашь лет тридцать, не больше. А ведь он участвовал в войне двадцатилетней давности. Мало того, еще и возглавлял армию, а после занял трон. Это значит обычным человеком он не может быть.

Неожиданно мне стало страшно. Желая защититься, я обхватила себя руками, но это мало помогало, так как я продолжала чувствовать спиной стоящего позади меня мужчину. А он все не отвечал и не отвечал. И когда я уже решила, что сейчас услышу очередной отказ, он все же произнес.

— Хорошо.

Я не сразу осознания то, что услышала. И еще несколько мгновений стояла никак не реагируя, а когда все же поняла, то не смогла сдержать благодарную улыбку.

— Спасибо.

Вот только почему-то видя как я обрадовалась, король нахмурился и тут же охладил мой пыл следующим требованием.

— Сегодня не задерживайся. Я буду ждать тебя к ужину.

Ну что же, за все надо платить. Улыбаться как-то резко перехотелось. Но отступать я все равно не собиралась, ведь меня ждали дети.

Глава 32

В этот раз меня уже не удивил щелчок замка в дверце кареты. В некотором роде он меня даже обрадовал, так как я смогла расслабиться и положить рядом с собой футляр со скрипкой и при этом не волноваться, что кто-то заглянет ко мне в гости и поинтересуется, что это я такое с собой везу. Сняв тяжелый утепленный плащ, который должен оберегать меня от дождя и холода, но при этом главной задачей которого было скрыть, что что-то под ним спрятано, я также положила его рядом.

Сегодня в окно было неинтересно смотреть. Дождь разогнал всех жителей по домам и окрасил окружающий пейзаж в серые унылые цвета. До храмового комплекса мы добрались быстро. Мало того, меня подвезли прямо к зданию больницы, чтобы я не промокла, пока шла бы к нему от сиротинца. Вовнутрь со мной зашла все та же четверка стражников. Мы быстро пересекли первый этаж и сразу же поднялись на второй. Лекаря по дороге я так и не встретила, а вот дети в этот раз были не одни. В палате с ними находилась Ульрика. Она читала им какую-то книгу. Судя по услышанному, это было описание жизни то ли какого-то их бога, то ли святого. Но было достаточно даже одного, мимолетного взгляда брошенного на детские лица, чтобы понять, мало кого из них эта история заинтересовала. Моему приходу женщина обрадовалась ни чуть не меньше малышей. Сердечно поприветствовав вдову и всех детишек, я сразу же подошла к кроватке с Ирраш. Малышке явно стало хуже. К вчерашней температуре добавился сильный, грудной кашель. Боюсь, что обычной микстуры, чтобы девочка выздоровела, будет мало. Вот только глубоких знаний во врачебном деле у меня не было. И умений то же.

Сев на кровать, я взяла на руки счастливо улыбнувшуюся мне девчушку и обернулась к сестре милосердия.

— К детям целитель заходил?

Женщина с сожалением посмотрела на меня.

— Заходил. Вот только сегодня дежурит Нантель. Он хороший мальчик, старательный и честно делает все что может. Но резерв у него не очень большой. Кроме того, он еще учится в академии на третьем курсе, поэтому ему не хватает ни знаний, ни умений, ни навыков. Всех остальных врачей, которые здесь работали раньше, отправили к восточным границам. Новые же не спешат получать опыт в храмовых лазаретах. Это не престижно, да и дохода особо не приносит.

В этот момент Ирраш зашлась кашлем, да так сильно, что нам пришлось закончить разговор. Осматривая помещение, я прижала ребенка к себе крепче. Сегодня занята была только половина кроватей, так как всех взрослых или выписали, или перевели в другую палату. Скорее всего, именно поэтому, Ульрику оставили за детьми присматривать.

Когда девочке стало легче, я дала ей микстуру, после чего попросила одного из стражников сходить за едой. Аника вновь собрала на кухне для сирот несколько корзин со снедью. Выполнив мою просьбу, мужчины вышли из палаты, оставив нас со вдовой кормить и развлекать малышей. Ну да, для них это не самое интересное занятие, а так как опасности от детей для меня не предвиделось, то и делать им здесь было нечего.

Стоило нам только накормить всех детишек, как Ирраш посмотрела на меня счастливыми глазками, опять попросив.

— Отата, ля-ля-ля.

Да-да, малышка увидела отложенный мной в сторону футляр со скрипкой и сейчас в нетерпении ерзала на кровати, в надежде, что я сыграю. Одной ее улыбки было достаточно для того, чтобы захотеть ее порадовать. Приложив палец к губам, показывая тем самым, чтобы все утихомирились, я извлекла инструмент. Все вокруг тут же замерли с интересом следя за моими действиями. Как же я давно не играла. С тех самым пор как увезли детей.

Сегодня я исполняла только веселые и заводные мелодии. Ничего грустного и лирического играть не стала. Ведь мне хотелось приободрить малышей. И если вначале они смотрели на меня потрясенными, широко открытыми глазами, то под конец все пустились в пляс и я вместе с ними. Это был неимоверный день. Но что меня особенно порадовало, так то, что когда я уезжала, Ирраш, да и остальные малыши, чувствовали себя хорошо. Поэтому даже мысль, что Гард, если узнает, ну или когда узнает, о моем сегодняшнем самоуправстве будет недоволен, не портила мне настроения. Ведь о просьбе Его Величества, не играть посторонним на скрипке, никто не знает, как и о наличие у меня самого инструмента. Так что и обвинить меня в нарушении приказа некому. А разве может быть что-то плохое в том, чтобы порадовать болеющих детей? Вот то-то же.

Вероятнее всего, боги этого мира решили мне сегодня сделать праздничный выходной. Несмотря на то, что я морально приготовилась ко всему, что может последовать за ужином и что за посещение сирот мне придется расплачиваться не только улыбкой и разговором, ничего из этого делать не понадобилось. И все потому, что Гард не пришел. Вместо себя он прислал чудесный и очень красивый цветок в вазоне, который я и водрузила на стол, после чего спокойно поела и с улыбкой на лице отправилась спать.

Уже за довольно продолжительный период времени, это оказалась первая ночь, когда мой сон ничего не тревожило, а к утру я еще и чудесно себя чувствовала. На завтрак король также не пришел, а когда я пожелала отправиться в госпиталь при храме, никто препятствовать этому не стал.

Глава 33

К моей огромной радости все дети себя сегодня чувствовали просто замечательно. Да, некоторые еще покашливали, да и сыпь на мальчишке которого приметила еще в первый день не сошла, но зато ни у кого не было температуры и жара.

Ульрика была тут же. Если я правильно поняла, ее сделали кем-то вроде няньки в детском отделении. И вон, даже для сна выделили одну из крайних кроватей, закрыв ее ширмой. Женщина не была против. Она с нежностью ухаживала за своими маленькими пациентами стараясь к каждому подойти и приголубить, покормить, поправить одеялко или подушечку, а то и просто сказать ласковое слово. Я тут же вспомнила с какой болью она рассказывала, что не смогла родить мужу ребенка. И вот сейчас женщина всю свою нерастраченную любовь дарила этим детям. Судя по тому, что я видела, Ульрика была бы чудесной матерью. Хотелось бы мне надеяться, что она еще найдет свое счастье и все у нее будет хорошо.

Так как малыши в этот день были особенно активны, мы решили, что приятное время, надо проводить с пользой. Поэтому сегодня дети еще и учились. Ульрика принесла большую разделочную доску с кухни, заодно прихватив с собой черный уголек, и начала учить своих маленьких пациентов буквам, я же стала вспоминать всевозможные считалочки и песни про цифры. А на переменках мы устраивали музыкальные паузы.

Раньше мне не приходилось работать с детьми. Сейчас же я поняла, что готова посвятить свою жизнь этим маленьким сиротам. Только бы мне это позволили. В последнем я не была уверена. Поэтому сейчас и старалась им дать как можно больше.

В какой-то момент, уже ближе к вечеру, наши занятия прервал приход знакомого мне пожилого лекаря. Он внимательно осмотрел каждого ребенка после чего попросил меня уделить ему немного времени. Пообещав малышам, что вскоре вернусь, я последовала за целителем в его кабинете и как только приставленные ко мне стражники убедились, что опасности там никакой нет и вышли, мужчина тут же обратился ко мне с вопросом.

— Как вы это сделали?

Непонимающе нахмурившись, я решила уточнить о чем, вообще, идет разговор.

— Что я сделала?

— Вылечили детей.

Я все еще не могла понять о чем лекарь говорит.

— Микстурами. Я два дня назад с вашего же разрешения их приготовила.

Слушая мой ответ, пожилой мужчина нетерпеливо покачал головой.

— Я это помню. Вот только у тех микстур не столь сильное действие. С легкой простудой они бы справились, да и жар, пусть и ненадолго, могли сбить. Но у Ирраш и еще нескольких малышей все было гораздо серьезнее. В обычной ситуации я бы справился с их недугом, но сейчас у меня на это просто не было сил, а у Нантеля опыта. Дети же почти здоровы, а главное, полны энергии. Думаю день-два и их уже можно будет выписывать. Ульрика не обладает магическим даром. Значит, остаетесь только вы.

Пожав плечами я честно призналась.

— Но у меня также нет дара.

Сев за стол целительно несколько мгновений пристально смотрел на меня, а после начал рассказывать о своих пациентах.

— Вы же видели когда шли к детям раненных? — вместо ответа я только кивнула. — Некоторые из них в довольно тяжелом состоянии и шанса выжить у них нет. Им мы просто пытаемся облегчить последние дни жизни. Есть те, кто если все же сможет выкарабкаться, навсегда останется инвалидом, поэтому они даже не пытаются бороться за свои жизни. А еще у меня есть палата бывших магов и драконов. Они перегорели и лишились своего дара, израсходовав всю свою силу во время боя. Внешне эти мужчины не пострадали, но вот их души…

Отведя от меня взгляд, целитель посмотрел в окно. На улице уже который день шел дождь. Небо было полностью затянуто тучами и начинало темнеть. Так что мне вскоре предстояло уже возвращаться во дворец. Гард сегодня меня не просил не опаздывать на ужин, но рисковать я не хотела. Сомневаюсь, что в этот раз мне повезет так же, как и вчера, хотя и очень хотелось бы. Мои грустные мысли прервала неожиданная просьба лекаря.

— Не могли бы вы сыграть для тех у кого есть шанс жить, но они просто не хотят этого? Сейчас не хотят, но все может измениться. Я слушал вашу музыку стоя за дверью. И знает, — взгляд мужчины с окна вновь перешел на меня и сейчас я в них увидела странный, лихорадочный блеск, — мои руки, еще мгновение до этого опускающиеся от усталости и бессилия, вновь принимались за работу. А ведь сегодня я влил в пациентов столько магической энергии, сколько не чувствовал в себе последние лет десять. Не знаю как это у вас получилось, да для меня это и не важно. Главное же результат. Вот смотрю я на вас и понимаю, что нет в вас дара, но когда вы играли, моя душа оживала и хотела пуститься в пляс вместе с теми детьми. Я не могу вас заставить музицировать для других, поэтому просто прошу, хотя бы для тех, кто сможет вести относительно нормальную жизнь, если им вернуть веру в них самих и в возможное будущее. Ведь им, главное, дать толчок и надежду, а дальше они сами справятся. Прошу вас. Исполните просьбу старика.

Растерявшись, я с сомнением посмотрела на врача. Как по мне, то он говорил какие-то глупости. Я, конечно же, и сама часто вдохновлялась слушая чудесные произведения. Но вытянуть кого-то из депрессии и заставить его жить, если он этого не хочет, всего лишь вынудив его послушать, пусть и заводную, мелодию. Даже не знаю, как такое может быть. В последнем, я, мягко говоря, не была уверена. Да и одно дело играть для детей, и совсем другое для большого количества незнакомых мужчин. А если Гард все же прав и они неадекватно воспримут мое исполнение?

Целитель видел мои колебания, поэтому вновь принялся за уговоры.

— Неужели вы не хотели бы их спасти? Возможно, всего одну жизнь, а, возможно, несколько десятков. Я не прошу вас играть долго, всего две-три мелодии, чтобы подхлестнуть их жизненную энергию. Или хотя бы проверить, поможет ли им.

Все еще сомневаясь в том, стоит ли мне рисковать, я честно призналась.

— Я не уверена, что это поможет.

— А вы попробуйте. Если ничего не получится, то вас никто ни в чем упрекать не будет. А вот в обратном случае, вы можете вернуть домой чьего-то отца, мужа или сына. Ведь у всех них есть семьи. Их там ждут. Любят. О них беспокоятся и надеются, что все будет хорошо. В нашем королевстве и так хватает как вдов, так и сирот. Поэтому мне очень не хотелось бы, чтобы количество этих несчастных увеличивалось. Вспомните тех малышей, что вы выхаживали. Насколько бы их судьбы и жизни изменились, если бы их отцов удалось спасти.

Последний аргумент оказался судьбоносным. Кивнув, я все же решила попробовать. Во всяком случае, хуже от моей игры пациентам не будет.

Глава 34

— Офата, извините, но нам пора.

Полностью отдавшись музыке и ничего не замечая вокруг, в том числе не контролируя временя, я вздрогнула от неожиданности, когда до моего плеча кто-то дотронулся. Обернувшись на голос и увидев одного из своих стражников, я опустила инструмент.

— Что?

— Нам уже пора возвращаться.

Услышав ответ, я оглянулась в сторону окна отмечая, что на улице окончательно стемнело.

— Поторопитесь, пожалуйста. Иначе вы опоздаете к ужину.

Услышав предупреждение, я быстрым взглядом окинула палату с лежащими на кроватях и стоящими у стен раненными, а также толпящимися у распахнутой настежь входной двери. И ведь несмотря на то, что народа было много, вокруг была полнейшая тишина.

Мне кажется она была вторая, или третья, а возможно даже четвертая по счету в которую меня привели. Сначала я оказалась в той, где на кроватях лежали, на вид, вполне здоровые мужчины и только их безжизненные глаза смотревшие безразлично в потолок и ничего не замечающие вокруг, говорили, что с ними что-то не так. Мне тут же захотелось привлечь их внимание и я решила, что лучше всего для этого подойдет композиция Вивальди "Времена года", "Гроза". Вторым я исполнила "Полонез" из "Спящей красавицы" Чайковского, после был "Марш" из "Щелкунчика". Уже после третьей мелодии я отметила, что полностью завладела вниманием всех мужчин из палаты. Кто-то из них сел, а были и те, кто полностью встал. Но при этом все они смотрели на меня не отрывая своих оживших, восторженных и потрясенных взглядов. Это меня подхлестнуло и я перешла на композиции Паганини.

В какой-то момент целитель попросил меня перейти в другую палату, а после еще в одну. Я переходила и опять играла, а те мужчины которые до этого меня слушали, шли вслед за мной.

Ранее, когда я еще была ребенком и только осваивала скрипку, то часто мечтала, как буду собирать целые залы на концерты, когда люди будут приходить, чтобы послушать мое исполнение. Такого в моей жизни не было. Но видя сейчас с каким восхищением слушали музыку эти раненые, я поняла, что не нужны мне залы, ведь именно такие зрители и именно такой живой отклик, как ни что другое, вдохновляют подхлестывая желание музыканта играть для них еще и еще.

Но стражники правы, мне пора было возвращаться. Окинув своих слушателей на прощание благодарным взглядом, я им ободряюще улыбнулась, пожелав побыстрее выздоравливать, после чего вернулась к детям, чтобы проститься уже с ними и сложить инструмент в футляр. Все это время целитель шел рядом со мной, опять и опять выражая мне признательность и предлагая обращаться к нему с любой просьбой. Он тут же принес клятву для меня сделает все, что будет в его силах, а также обещал, что он лично будет присматривать за Ирраш и Михеем, и в случае если детям когда-либо понадобятся лечение или любая другая помощь, он им ее окажет и не оставит сирот на произвол судьбы, проследив, чтобы они оба получили надлежащее образование и достойный старт в жизни.

Я не совсем понимала, к чему были его последние слова, а также почему пожилой мужчина смотрел на меня с толикой грусти и сожаления, но говорить ничего не стала, так как времени на это не было. Необходимо было спешить.

В свои апартаменты я вбегала чуть ли не запыхавшись, очень переживая, что опоздала. Но нет, Гарда не было. Вот только из-за того, что ворвалась я быстро и без предупреждения, то успела увидеть, как Анита, перед тем как поприветствовать меня, быстро вытирает слезы с лица.

— Что такое? — остановившись, я с беспокойством посмотрела на девушку. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет, нет. Что вы, все хорошо.

— Но я же вижу, ты плакала. Анита, в чем дело?

Услышав мои вопросы, служанка, закрыв лицо руками, вновь горько расплакалась. Я тут же подскочила к ней, принявшись утешать и все выспрашивая, что же случилось. И вот, когда она немного успокоилась, то все же смогла мне рассказать.

Глава 35

— На Даргорию опять напали. В этот раз на севере. Для отбития атаки к границе было отправлено несколько дивизий. Мой жених служит лейтенантом в девятом полку. Мы неделю назад обручились, а через месяц хотели пожениться. Вот только я не знаю, вернется ли он ко мне живым. Ведь все уже поняли, драконы ослабли и потеряли свою силу. А на стороне Харантийцев много магов. У нас же их почти нет.

Слушая служанку, я непроизвольно нахмурилась. Ведь буквально полчаса назад мне приходилось играть для раненных, не столь давно прибывших с восточных границ. При этом я видела, больница заполнена и для новых пациентов там просто нет мест, да и лечить их некому. Судя по всему, обстановка в стране гораздо сложнее, чем я предполагала ранее. Неужели это начало войны? Тут же вспомнилось, что король не пришел ни вчера, ни сегодня утром. Значит, он занят. Очень занят. А, возможно, он даже отправился к границе вместе со своими войсками. Думать, чем это все могло закончиться, мне не хотелось. Как бы ни складывались наши отношения с Гардом, смерти я ему не желала.

На душе стало тревожно. Я помню слова Ульрики о том, что страна не готова к очередной войне и просто ее не переживет. Ведь народ еще не отошел от прошлой и новое, подрастающее поколение только входило в пору зрелости. Поэтому воевать было просто некому.

Принявшись измерять нервным шагом комнату, я с беспокойством посмотрела на дверь. А ведь сегодня Его Величество вновь не пришел на ужин.

— Король отправился к границе с войсками?

Не задать вопрос я не могла. Для меня было жизненной необходимостью понять, что происходит. Кроме того, мне казалось, это было единственное объяснение отсутствию Гарда.

— Нет. Он сейчас договаривается с послами из Флавии. Из-за последних событий, было решено ускорить его брак с Миланешею. Это старшая дочь Давлиния lll. Ведь только так мы сможем получить от них помощь. Ой.

Поняв, что именно и кому она рассказала, Анита, вдруг, испугалась своих слов. И даже догадываюсь почему. Ведь я же, вроде как, любовница и фаворитка короля, а это значит, что слышать о его предстоящей свадьбе мне неприятно. Знала бы она правду, то очень сильно удивилась бы тому, как дела обстоят на самом деле. Но она этого не знала, поэтому и смотрела на меня широко открытыми, испуганными глазами. Я же решила, пока есть такая возможность, узнать все поподробнее.

— И на когда назначена свадьба?

Не заметить, что девушке неприятно мне все рассказывать, было довольно сложно. Но сейчас меня это мало волновало. Ведь узнав когда будет свадьба, я пойму, в какой день получу свободу.

— Сначала ее хотели устроить через несколько месяцев, чтобы можно было все успеть подготовить, но из-за последних событий дату перенесли, — видя мое нетерпение, служанка опустила взгляд в пол и закончила свою речь почти шепотом. — Поэтому она состоится через пять дней.

Как-то я не ожидала услышать столь скорую дату и даже растерялась.

— Пять дней? А когда же они начали договариваться о браке?

Последнее мне очень хотелось узнать. Ведь если окажется, что Гард обговаривал этот союз на протяжении предыдущих нескольких месяцев, а, возможно, даже ухаживал за принцессой, то получается, что все, что происходило между нами, с его стороны, было простой игрой. От последней мысли мне стало на душе гадко и противно. И даже от осознания того факта, что это просто политический союз и договорной брак, легче не становилось.

— Послы прибыли с предложением почти сразу же после вашего наказания. Помните, я вам говорила, что Его Величество от вас не отходил, пока его не призвали дела? А позавчера, во время большого бала в честь праздника, было объявлено о помолвке.

Да, что-то такое, пусть и смутно, но поминается. Значит, все же, когда мы были вместе, у Гарда не было обязательств перед другой девушкой. Уже хорошо. Теперь бы узнать, что задумал король и как собирается поступить со мной. А ведь получается, что в день его помолвки, он меня выпроводил из дворца, разрешив отправиться к детям в приют и даже позволил не возвращаться допоздна. Неужели переживал, что кто-то захочет со мной познакомиться поближе, или что я устрою скандал, узнав о бале и происходящем на нем? Саркастически хмыкнув, я подошла к окну. Ну что же, возможно, оно все и к лучшему. Значит, мне стоит уже начинать собирать чемоданы, а заодно подумать о том, что буду делать дальше. Я тут же мысленно прикину сколько у меня украшений. Интересно, если их продать, мне хватит денег на покупку небольшого домика в пригороде и, хотя бы, на несколько месяцев жизни, пока не освоюсь? Буду надеяться, что хватит. И не только на меня одну, а еще на двоих детей. Ирраш и Михея я решила забрать из сиротинца. От последней мысли счастливая улыбка появилась на моих губах. Ведь вступая в брак, Гард тем самым спасет свою страну, а также, соответственно, и драконов живущих здесь. И тогда мне уже ничего угрожать не будет. А раз так, то, возможно, не все так плохо, как я думала, когда оказалась в этом мире.

Глава 36

Проснулась я резко и неожиданно, как будто от толчка. Вот только что спала, а сейчас лежу с открытыми глазами, вперив взгляд в темный потолок. За окном все еще была ночь и даже не начинало светать. Я попыталась понять, что же меня могло разбудить.

Тишину комнаты не нарушало ни единого звука. Но ведь непросто же так я проснулась. Можно было бы все списать на плохой сон, но нет, я совершенно не помню, чтобы мне что-то снилось.

Тяжело вздохнув, перевернулась набок, чтобы попытаться вновь заснуть, но за мгновение до того, как закрыть глаза, поняла, что в кресле напротив кровати кто-то сидит. И непросто сидит, а еще и не сводит с меня глаз. Вероятнее всего, именно ощущение этого взгляда меня и разбудило.

Испугано замерев, я лихорадочно начала обдумывать, что мне делать и стоит ли звать на помощь.

— Я женюсь. Свадьба через пять дней.

Услышав признание произнесенное тихим спокойным голосом, облегченно выдохнула, после чего медленно села на кровати.

— Знаю.

Я постаралась говорить так же спокойно как и Гард.

— Это политический брак. Он необходим, чтобы заключить союз с Флавией. А ведь я, почти, справился. Мне бы еще лет десять мира и тогда на нас уже никто не посмел бы напасть. Всего каких-то десять лет. Это, с одной стороны, так мало, а вот с другой…

Слова короля очень сильно смахивали на оправдание. Что сказать в ответ я не знала, поэтому просто ждала, что будет дальше.

— Теперь ты меня еще больше возненавидишь?

Мне показалось или мужской голос звучал как-то странно? Слишком тягуче и медленно.

— Я тебя не ненавижу.

И ведь не соврала. Ненависти к Гарду я не испытывала.

— Но и не любишь больше. Скорее просто терпишь. Ведь так, Оль?

Отвечать на этот очевидный вопрос не стала.

— Молчишь. Опять молчишь. А ведь мне так нравится твой голос. А еще нравится, когда ты споришь со мной с горящими от азарта глазами, пытаясь убедить в своей правоте. Мне все в тебе нравится. Поговори со мной, Оль.

Неожиданно мне в голову пришла странная мысль, но я ее все же озвучила. Насколько бы невероятно это ни звучало.

— Ты пьян?

За все время нашего знакомства, я ни разу не видела, чтобы король напился настолько, что с трудом разговаривал. Но сейчас было именно так. Поэтому и речь его мне показалась тягучей и медленной.

— Да. Ты удивлена? Удивлена. Но я так устал. Как же я устал, Оля. Но ты ведь об этом никому не расскажешь. Ты же меня не выдашь, Оль? Не выдашь. Ты для этого слишком добрая и правильная.

Гард сам задавал вопросы и сам на них отвечал. Мои же мысли в панике метались в голове. Я просто не знала, что мне делать, а главное, боялась того, чем все может закончиться. На данный момент король контролировал себя, но я неуверенна была, что так будет дальше.

— У тебя что-то произошло?

Признаю, вопрос был глупым, но я просто не знала, что еще спросить.

— Что произошло? Да ничего особенного. Все как обычно. Союзник предал, поданные, вместо того чтобы сплотиться в преддверии войны, пытаются убить меня и захватить власть, устраивают интриги, раскачивая и так нестабильную ситуацию в королевстве, а любимая женщина, в очередной раз, не сдержала своего слова.

Судя по всему, последнее замечание было камнем брошенным в мой огород. Значит, про небольшой концерт в больнице ему уже доложили. Но при этом виноватой я себя не чувствовала.

— Ты даже не пытаешься оправдаться. А я же тебя просил и ты мне обещала. И что же получается? А получается, что никому верить нельзя. Даже тебе. И от этого очень больно. Здесь больно.

Судя по шелесту одежды, Гард приложил руку к груди. Оправдываться я не собиралась, как и спорить. Просто не видела в этом смысла, да и желания не было.

— Молчишь. Опять молчишь. И больше не ждешь меня.

Я не отводила взгляда от кресла в котором сидел король, но как не пыталась, рассмотреть ничего не могла. На улице все еще была глубокая ночь. А лунного света мне не хватало, чтобы увидеть его выражение лица, разве что только смутный силуэт.

— Оль, скажи, есть хотя бы небольшой шанс, что все будет как прежде? Что ты будешь ждать меня на ужин независимо от того, во сколько я приду? Что мы будем разговаривать, обсуждая, как прошел день? Что ты больше не будешь вздрагивать от моих прикосновений?

Задавая свои вопросы, Его Величество поднялся и так же медленно, как и говорил, стал приближаться к кровати. И чем он ближе подходил, тем сильнее мне хотелось отползти на другой конец постели. Но делать этого я не стала.

— Оля, мне так тебя не хватает.

Опустившись на колени, мужчина обхватил мою талию руками, придвигая ближе к краю и себе, после чего положил свою голову на мои ноги, укрытые одеялом. Неожиданно мне стало жалко его. Вот только неуверенна, что ему нужна моя жалось. Но ничего другого я ему дать не могла.

— Ты женишься.

Я считала, эти два слова, лучше любых объяснений отвечали на его вопросы. Но, судя по всему, кое-кто думал иначе.

— Ну и что. Мне казалось, ты поняла необходимость моего брака. Миланеша для меня ничего не значит. Да, она будет сидеть на троне рядом со мной на церемониях, но ее не будет в моей сердце. Ведь оно уже занято. Принцесса отлично осведомлена о том, что это политически необходимый, договорной союз. При этом я абсолютно уверен, что о тебе знает и моя невеста, и ее отец, но это их не останавливает. Во всяком случае никаких требований в отношении тебя они не выдвигали и даже намеков не было. Так что преданности от меня никто из них не ждет. Главное, соблюдать приличия.

— Но это неправильно, — вся жалость, которую я испытывала еще мгновение назад, моментально испарилась, а на ее место пришли раздражение и негодование. — Судя по вашим обычаям, уверена, у принцессы даже не поинтересовались, желает ли она за тебя замуж. С твоей стороны нечестно лишать ее нормального, счастливого брака. Ведь она ни в чем не виновата. Ты же ее даже не знаешь. А ведь она вполне может оказаться красивой, достойной и милой девушкой, которая готова разделить с тобой не только трон, но и невзгоды, горести и радости.

Она станет не только королевой, но и твоей женой, а также матерью твоим детям. Так стоит ли все портить с самого начала? Не лучше ли попытаться сразу же наладить отношения. Вам же жить вместе долгие годы.

В ответ на свои слова я почувствовала, как мою талию сжали сильнее.

— Ты так и не ответила мне.

— Я ответила, но ты не захотел меня услышать. Отпусти меня, Гард. Постарайся наладить свою жизнь. Не втаптывай меня в грязь. Позволь мне исчезнуть. Так будет лучше для всех. Ты же говорил, что любишь меня. А когда кого-то любишь, то желаешь ему счастья и ни к чему не принуждаешь. А какое же в том счастье, чтобы жить с чужим мужчиной, делая несчастной его жену, и не имея ни своей семьи, ни своих детей, ни уважения окружающих, ни цели в жизни. Я не хочу быть любовницей и фавориткой. Таким статусом ты меня унижаешь, растаптывая мою честь и достоинство. Поэтому еще раз прошу, отпусти. Обещаю, я уеду так далеко, что ты больше никогда обо мне не услышишь.

После моей просьбы мою талию сжали так сильно, что я уже еле дышала.

— Не могу. Все что хочешь проси. Но только не отпустить. Ты мое наваждение и мое дыхание. А как жить, если не можешь дышать? Прости. Прости за все, что сделал и за то, что сделаю. Прости и смирись. Ты моя и только моя.

От услышанных слов, несмотря на темноту, мне показалась я явственно увидела, как дверца в золотую клетку со скрежетом захлопнулась. Да так громко, что у меня в душе что-то дрогнуло и оборвалось. А король, подняв голову, посмотрел на меня светящимися в темноте желтым цветом глазами.

— После моего брака, в нашей с тобой жизни ничего не изменится. Я буду приходить к тебе каждый день как и раньше. Чтобы хотя бы посмотреть на тебя. Лишь только за одну твою улыбку, я брошу к твоим ногам весь мир. У тебя будет все самое лучшее, все что захочешь. Ведь я просто не могу без тебя. Только рядом с тобой моя душа обретает покой. Ведь ты и есть моя душа. Только ты делаешь меня терпимее и лучше. Когда ты рядом, мне кажется, я могу все и все мне под силу. Только не оставляй меня.

Шепча признания, король, одним движением резко откинув мое одеяло, начал целовать мои колени, поднимаясь все выше и выше. Вот он уже перешел на руки, а через мгновение я уже чувствовала горячие прикосновения его губ на своих плечах и шеи. И если вначале я замерла как кролик перед змеей, застыв ледяной статуей, то сейчас меня бросило в жар.

— Нет! Гард! Нет! Не надо! Прошу! Гард!

Вырываясь, стуча руками по плечам и спине удерживающего меня мужчины, я кричала и извивалась в попытке скинуть его и предотвратить насилие как над телом, так и над моей душой. Да, наши силы были не ровны и мне нечего было противопоставить пьяному королю, который в своей страсти, возможно, даже не контролирует, что он делает. Вот только меня не слышали и вот уже ошметки моей ночной рубашки летят на пол.

— Нет! Ну, пожалуйста! Гард! Нет! Не надо!

Слезы соленым потоком хлынули из моих глаз. Но вместо того чтобы остановиться, Его Величество стал их ловить своими губами, продолжая сжимать меня в объятиях. И вот я уже шепчу, а не кричу.

— Ты обещал. Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно. Ты обещал.

Закрыв глаза, я перестала дергаться и как-то не сразу поняла, что меня уже не целуют. И что я не могу пошевелиться не потому, что меня крепко держат, а потому, что назад завернули в одеяло.

— Тише. Не плачь. Я не сделаю тебе больно. Видишь, я тебя уже не трогаю. Прости. Только не плачь.

Меня гладили по голове и по одеялу, в которое завернули, а я все думала, как докатилась до такого? Как я, вообще, во все это вляпалась? За что мне это и в чем я допустила ошибку, позволив загнать себя в угол? Ведь все что мне еще совсем недавно хотелось — это играть на скрипке и радовать своей музыкой окружающих. Я никогда не искала приключений. Я не любила ни резких перемен в своей жизни, ни накала страстей. Мне нравилось жить с родителями, заниматься музыкой и оттачивать свой талант. Еще совсем недавно, моим самым сильным переживанием в жизни было прослушивание на возможность стать второй скрипкой в филармонии. Моей единственной мечтой было собирать залы благодарных слушателей. Сейчас же, все что я хотела, это забиться в какой-нибудь угол, где меня бы не нашел Гард и его люди. Чтобы меня забыл тот, кого еще совсем недавно любила. Чтобы меня оставили в покое. И, чтобы ни в коем случае не брали силой.

Закрыв глаза и свернувшись клубком, я тихо плакала ни чего не говоря и ни о чем не прося. Король же, поднявшись с моей кровати, пошел к двери. И когда я уже было понадеялась, что он уйдет и наконец-то оставит меня одну, он вновь заговорил.

— Я не буду извиняться за то, что только что могло произойти. Я мужчина, который тебя желает. Страстно желает. И я устал ждать, когда ты оттаешь. Поэтому просто прими это как данность. Я не отпущу тебя. Никогда не отпущу. Даже если я и потерял своего зверя, это не меняет того, что я дракон. А драконы своего никогда не отдают и ни с кем не делятся своими сокровищами. Ты же и есть мое самое дорогое сокровище. Пойми это и смирись. Ты моя и только моя. А так ты свое слово не сдержала, в который раз, и доверять тебе я больше не могу, то запомни, из дворца, без меня, ты больше никогда не выйдешь. А сейчас отдыхай. Эти дни я буду занят. Но, как только брачная церемония состоится, я приду. И ночь проведу с тобой, а не с ней. Как и все последующие.

Дверь тихо закрылась, а я, после всего услышанного, выпрямившись, уставилась немигающим взглядом в потолок. А ведь знахарка меня предупреждала, что этот мужчина, ничего кроме горя, мне не принесет. Она знала кто он и пыталась меня остановить. Вот что значит не слушать того, кто старше и мудрее. От последней мысли горькая усмешка скользнула по моим губам.

Я так и не уснула до утра, перебирая в голове варианты того, что можно сделать. Сдаваться и становиться бесправной любовницей я не собиралась. Должен же быть хоть какой-то выход из этого положения. Просто надо его найти.

Когда утром пришла Анита, я все также задумчиво изучала потолок, ничего не видя вокруг. А вот ее взгляд первым делом упал на разорванную и брошенную на пол ночную рубаху. Отведя глаза в сторону, она быстро убрала, теперь уже, бесполезную тряпку и предложила помочь мне одеться. В том, чтобы просто лежать и жалеть себя я не видела смысла, поэтому и оделась, и умылась, и, даже позавтракала, а после стала бродить по своим апартаментам обдумывая ситуация в которую попала. Скорее всего, именно поэтому исчезновение единственно дорогого мне в этом мире и важного предмета заметила не сразу. А когда заметила, пришла в ярость. Вот тогда я и дала выход всей скопившейся во мне энергии круша и ломая все вокруг, а заодно требуя, чтобы ко мне пришел Гард. Вот только он не приходил, ни в этот день, ни на следующий, ни через день. А когда это все же случилось, то я возненавидела его всем своим сердцем и душой.

Глава 37

Я стояла напротив окна смотря на празднично одетых придворных гуляющих по парку. Ну да, сегодня же такой день, можно сказать, государственный праздник. Их король и правитель женится. От последней мысли настроение окончательно испортилось. Нет, не потому, что я ревновала, пусть жениться, мне то что. Расстраивало меня другое. А именно то, что устраивая свою жизнь, он лишает меня возможности делать то же самое.

Все последние дни я сидела взаперти в своих апартаментах. Меня не выпускали даже в библиотеку, не то чтобы прогуляться в саду. В какой-то момент, после обнаружения пропажи скрипки, я даже хотела выброситься в окно. Нет, не для того, чтобы свернуть себе шею, а в попытке сбежать. Второй этаж это не так уж и высоко, а внизу еще и клумбы с цветами и земля мягкая. Но и тут мне не повезло, окна не открывались, а стекло не билось.

Где-то на третий день я начала понемногу успокаиваться, а вчера пришла к одному важному выводу. Гард — это продукт своего мира, времени, окружающей его реальности и эпохи. Судя по тому, что я уже знала, женщины здесь в полном подчинении мужчин. Они послушны, не спорят и делают то, что им приказано. Примерно как у нас было в средневековье. Король просто не понимает, что я абсолютно другая, что мне чужды их нравы и моральные постулаты. Все это объясняет, почему он поступает так а не иначе, вот только мне-то от этого не легче и ломать себя ему в угоду я не собираюсь. Поэтому и решила, что при нашей следующей встрече расскажу кто я и откуда прибыли. Возможно, тогда он поймет, насколько мы разные и что я никогда не смирюсь с той ролью, которую он отвел для меня.

Несмотря на слова Гарда, я не верила, что он оставит молодую жену в брачную ночь и придет ко мне. Вероятнее всего, король, протрезвев и подумав, пришел к такому же выводу. Поэтому мы с ним встретились несколько раньше.

Задумчиво рисуя вилкой невидимые узоры на тарелке с салатом, одновременно с этим прислушиваясь к музыке доносящейся из сада, я увидела Его Величество в парадном мундире черного цвета, с короной на голове, неожиданно появившегося в дверном проеме. Это был первый раз когда он ко мне пришел в столь официальном облачении с регалиями демонстрирующими его статус.

Несмотря на то, что я была одна, в этот раз решила все же продемонстрировать положенное уважение к правителю страны и, выйдя из-за стола, вежливо ему поклонилась, после чего выпрямилась, спокойно и уверенно смотря королю в глаза. Последнее, почему-то, вызвало у моего оппонента улыбку.

— Из тебя бы вышла великолепная королева. Прекрасная, гордая, утонченная и самоотверженная. Народ бы такую правительницу любил и восхвалял. И при других обстоятельствах, так бы и случилось.

Грустная улыбка слегка коснулась кончиков губ стоящего напротив меня мужчины. Я не совсем поняла, к чему было это начало разговора и странные комплименты. Если Гард думал, что этими словами мне польстил, то он глубоко ошибается.

— Меня не прельщает трон. Это огромная ответственность со множеством обязанностей и обязательств. При любых обстоятельствах, я не готова была бы все это взвалить на себя.

— Вот поэтому, ты и была бы одной из лучших королев. Так как тот, кто стремится к власти целенаправленно, обычно делают это ради своих, чаще всего, корыстных целей и амбиций.

После только что услышанного меня так и подмывало поинтересоваться, а ради чего он сам-то занял трон, но делать этого я не стала. Сейчас мне хотелось поговорить совершенно о другом.

— У тебя есть время? Я бы хотела с тобой кое-что обсудить.

— Для тебя у меня всегда есть время. Тем более, что без меня все равно не начнут. О чем ты хотела поговорить?

Несмотря на то, что к этому разговору я готовилась два дня, мысленно выстраивая наш диалог, в этот момент мне стало не по себе. Я просто представила, как сама еще несколько месяцев назад, восприняла бы человека, который на полном серьезе мне сообщил, что он из другого мира. В лучшем случае, покрутила бы пальцем у виска, а в худшем… Про худший я решила не думать. Да и, вообще, в этом мире есть магия и драконы, так что, вполне возможно, что и перемещение между мирами существует. Вот бы меня вернули домой.

Последнюю мысль я постаралась сразу же отбросить назад, так как от нее на душе становилось тоскливо и больно. Возможно, если бы моя жизнь здесь складывалась не так печально, я бы с такой грустью не вспоминала о доме. А так…

Дернув плечом отгоняя непрошеные воспоминания, отвернувшись к окну, я тихо заговорила.

— Ты же не единожды у меня спрашивал кто я и откуда. Возможно, если бы я сразу все рассказала, то наши отношения не дошли бы до такого…

Мне очень хотелось сказать абсурда, но я решила не накалять обстановку. Бросив быстрый взгляд на Гарда, я отметила, что слушает он меня очень внимательно и перебивать не собирается.

— В тот день у меня был конкурсный отбор в филармонии и я его провалила. Не желая выслушивать слова ободрения, сожаления и, тем более, видеть жалостливые взгляды, я из филармонии вышла через черный ход. Это и стало моей роковой ошибкой. Когда, шла через парк за мной увязалось несколько пьяных мужиков. Я испугалась и стала убегать и сама же по глупости загнала себя в угол. Шансов спастись у меня не было. Но тут из ниоткуда появился старик и предложил мне выход из создавшейся ситуации. Точнее, возможность отсрочить смерть и принять ее немного позже, добровольно и менее болезненным способом.

Замолчав, я подняла взгляд и неуверенно посмотрела на стоящего рядом короля. И ведь даже не заметила как он подошел ко мне почти вплотную. Меня всегда поражала эта его способность, двигаться быстро, тихо и при этом незаметно. Вновь отвернувшись к окну и облизнула вмиг пересохшие от волнения губы, я тихо продолжила.

— В обмен на спасение, когда мне скажут, я должна буду добровольно спрыгнуть со скалы. Как только я согласилась на это условие, меня перенесли в другой мир. В ваш мир. Тот же старик показал мне лесную тропинку, которая вывела к дому знахарки. Баба Гата ждала моего появления и не удивилась мне. А через несколько месяцев я нашла тебя в лесу. Вот так все и случилось. Поэтому я так многого и не знаю о вашем мире, его законах и традициях. И именно поэтому на некоторые вещи и ситуации смотрю совершенно иначе. И это также служит ответом но то, почему для меня неприемлемо многое из уклада вашей жизни, а кое-что даже кажется диким. Ведь я выросла в другом мире, кардинально отличающегося от вашего. Там другие законы, другие жизненные принципы и правила поведения в обществе и между людьми. Поэтому я и прошу меня отпустить, так как то, что нормально и спокойно воспринимают ваши женщины, так как этому их учили с младенчества и ничего другого они не знают, для меня неприемлемо. Пойми, пожалуйста, одну очень важную вещь, ты не сможешь меня согнуть и подчинить, только разве что сломать.

Резко развернувшись, я все же нашла в себе силы и посмотрела прямо в глаза Гарда, ища там отклик и понимание, а еще, надеясь на честные ответы.

— Уже молчу про то, что, судя по всему, ты именно тот, из-за кого я и должна буду умереть. Я ведь правильно поняла, ты глава черных драконов?

Глава 38

Я смотрел на Ольгу, на ее хрупкую фигурку и поникшие плечи, и мне так хотелось подойти, обнять ее, прижать к себе, успокоить и никогда не отпускать. Но я этого не сделал. Если она вздрогнет от очередного моего прикосновения, боюсь я не сдержусь и тогда методически и с упорством начну доказывать, что в моих объятиях она может не только плакать, но и получать удовольствие. Как это было еще совсем недавно. Не верю, что ее чувство могли пройти. А если и прошли, то я их верну.

Верил ли я в то, что только что услышал? Верил. Ее рассказ многое объяснял. И то, почему она ничего не знает о нас, о происходящем вокруг, о магии. И почему так странно себя ведет, ее поведение и образ мышления. Все, все объясняло. А еще, моя догадка, что именно она, та, кто должен снять проклятие, подтвердилась окончательно.

Не найдя в нашем мире девушку, которая не боясь бы драконов и не знала, кто я, боги привели ее из другого мира. Но что в этом всем хуже всего, так то, что предположение о том, кем может быть Ольга, есть не только у меня. При всем желании, всех оракулов не заткнешь.

А ведь с самого начала, не желая, чтобы кто-то отвечал за мои проступки, я искал возможности, чтобы снять проклятие и при этом, чтобы никому не пришлось следовать по пути Айрин. На моей душе и так слишком много смертей и я не хотел, добавлять туда еще одну невинную жертву. Тем более, что она была бы принесена не по своей вине и воле, а из-за глупости и недомолвок других.

Окончательно в своей догадке я убедился в тот вечер, когда Оля опоздала и вернулась во дворец, держа грязного ребенка на руках. И нет, дело было не в девчушке, а именно в опоздании. Ведь в тот момент я понял окончательно и бесповоротно, что для меня нет ничего страшнее и хуже, чем потерять ее. Потерять раз и навсегда. Я навечно запомню с каким отчаянием и страхом ждал донесений о том, что девушка пропала, или что мне привезут ее труп. Это был именно тот момент, когда пожалеешь и то, что живешь очень долго, и то, что у тебя отличная память. Драконья память, при которой мы никогда, ничего и никого не забываем. Даже если сами того хотим.

И ведь уже несколько раз до этого мои люди вылавливали тех, кто желал выкрасть Ольгу. И не просто так, чтобы убить или шантажировать ею меня, а чтобы исполнить проклятие. Так как некоторые уже поняли, насколько она мне стала дорога. Даже несмотря на то, что в ближайшем окружении у меня преданные соратники, таких вещей не утаишь.

А тут еще и это нарушение прямого приказа короля, за которое любой другой бы был казнен. И ведь если бы не смутные времена, когда, то бароны пытаются поднять мятеж, то соседи проверяют границы дозволенного, я бы заткнул пасти всем тем, кто высказывал недовольство по поводу того, что сам же правитель нарушает свои законы, чего же он тогда хочет от поданных. Когда страна стоит на грани войны, а твое королевство к ней не готово, любой неверный шаг может оказаться решающим и даже малой искры достаточно, чтобы вокруг разгорелся всепоглощающий огонь, уничтожающий все на своем пути. И тогда не избежать тысячи смертей. И вот что прикажете делать, когда с одной стороны весов твоя любимая, а со второй — десятки, а то и сотни тысяч жизней?

И ведь я ее просил и объяснял. Мне казалось Ольга понимает всю серьезность и опасность сложившейся ситуации, но нет, она все равно поступает по-своему, по велению сердца, а не разума. За это я ее и люблю. Но… Вот это но и есть так самая грань невозврата.

Еще тогда, в лесу, я не раз думал, что будь у меня возможность отказаться от трона, без кровавых последствий, сделал бы этого не раздумывая. Только чтобы остаться с ней. И даже если бы на кону была моя жизнь, все равно бы рискнул. Но, откажись я от короны, или умри, и тогда начнется грызня за власть. Грызня, в которой, сначала, пострадают обычные мирные граждане. Ведь никто не будет считаться с жертвами и тем, что ступени к трону выложены трупами. Но и это еще не самое страшное. Страшное придет позже, после того, как закончится междоусобная война и раздел влияния. На ослабленное королевство нападут соседи, добивая тех, кто выжил. И это был бы конец не только для черных драконов, но и для Даргории. Она бы просто перестала существовать, как и все те, кто сейчас здесь живут. Последнего я не мог допустить. Поэтому и женюсь на одной, несмотря на то, что сердце и душа принадлежат совершенно другой. Сильный союзник, как никогда ранее, необходим сейчас, чтобы мое королевство даже не процветало, а просто выжило. Мне бы выиграть хотя бы еще лет десять мира. А после, нам уже никто не будет страшен. И тогда я разберусь с проклятием. А пока, Оле лучше посидеть взаперти, для ее же блага. Ведь даже если я ее отпущу, рано или поздно, но кто-то да найдет девушку и в лучшем случае ею будут меня шантажировать, а в худшем…

Перед моими глазами тут же встала картина двадцатилетней давности. Как одинокая, девичья фигурка откланяется назад и падает в пропасть, не издав ни звука. Сжав кулаки, я в который раз дал себе обещание, что не допущу повторения этого. Буду ее защищать и не только от всего мира, но и от нее самой. И раз Оля не понимает, насколько опасны ее самовольства, буду делать все, чтобы в будущем, она не повторяла тех ошибок, которые уже успела наделать. О фаворитке правителя, чудесной, красивой, необычной и доброй девушке, которая спасает детей и раненых солдат своей играй на скрипке, сейчас разве что немой не говорит. И как ее прикажете после этого защищать и оберегать, когда она сама себя подводит к черте?

Пройдясь внимательным взглядом по защитному контуру апартаментов и убеждаясь, что все хорошо и правильно настроено, я опять посмотрел на хрупкую фигурку и именно в этот момент она обернулась спрашивая.

— Я правильно поняла, ты глава черных драконов?

Кивнув, подтверждая правильность ее выводов, я тут же задал вопрос, который меня сейчас волновал больше всего.

— Тот старик, который тебя привел в наш мир, приходил еще? Или, возможно, он говорил когда вернется?

Да, этот момент меня сейчас особенно волновал. Ольгу я не собирался отдавать даже богам. Она моя и только моя.

— Нет. Так ты меня теперь отпустишь? Ты же понимаешь, что мне опасно находиться рядом с тобой, раз именно из-за тебя меня привели в этот мир? Да и не смогу я всю жизнь сидеть взаперти, а также быть тихой и послушной. У меня всегда на все будет свой взгляд и свое мнение. Я не собираюсь менять свои принципы в угоду вашей бесчеловечности. И если что-то черное, я не назову его белам, только потому, что на кону моя жизнь. Я всегда постараюсь помочь слабому и беззащитному, или тому, кто будет нуждаться в моей помощи, независимо от того, какое наказание меня будет ждать. Ты же понимаешь, что рано или поздно, но для меня это может закончиться плохо. И боюсь, что рядом с тобой, это плохо произойдет гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

Она все еще не понимает, как обстоят дела на самом деле. В некотором роде, я ей сочувствовал и будь на то моя воле, многое бы изменил как в ее жизни, так и в наших отношениях, но сейчас слишком много проблем в королевстве, поэтому Оле придется потерпеть. Все что я могу сделать в данный момент, это попытаться ей все объяснить.

— Тебе опасно быть вдали от меня, так как о тебе уже все знают, а это значит, что где бы ты ни спряталась, куда бы не уехала, тебя везде найдут. Вот и получается, что теперь только я могу тебя защитить. Возможно, через время, когда опасная ситуация на границах будет улажена и я разберусь со своими врагами, то ты получишь больше свободы и даже сможешь покинуть дворец, переехав в загородный особняк. А пока, извини, обезопасить тебя от похищения я могу только здесь и только полностью оградив ото всех.

Не удержавшись, я все же дотронулся до пылающей от негодования щеки Ольги. И ведь она из-за того, что сейчас злилась, даже не вздрогнула. Заметив это, мне захотелось тут же ее поцеловать, чтобы дать именно таким способом выплеснуть гнев и злость. Вот только боюсь, обычным поцелуем дело не закончится, а на большее у меня сейчас нет времени.

Я видел, мой ответ любимой очень не понравился, но она этого старалась не показывать, разве что сжала кулачки и гордо вскинула подбородок. Ни одна девушка нашего мира не стала бы так себя вести, смотреть с вызовом и разговаривать столь гордо и уверенно, как равный с равным, с мужчиной, что уже говорить о драконе или правителе. Ни одна другая, но только не моя маленькая злючка. Теперь я знаю, как сделать так, чтобы она не боялась меня и не плакала. Она умная девочка, поэтому обязательно когда-нибудь поймет, что я все делаю для ее же блага и безопасности.

— Где моя скрипка? Это единственная и очень дорогая мне вещь, оставшаяся у меня из родного мира. Это память о доме и всем том, что мне когда-то было дорого. Это моя душа. Без музыки… без музыки… Верни мне ее, пожалуйста.

Под конец своей просьбы Оля уже чуть не плакала, поэтому последние слова произнесла совсем тихо. Да, я знал насколько ей дорог ее инструмент. Но она, в очередной раз, пусть и из благих побуждений, не сдержала своего слова. И ведь когда выносила скрипку из дворца о том, что музыка может помочь раненным, уверен, девушка не знала. Значит, ослушалась целенаправленно, а то что случилось позже, это уже скорее побочный эффект. А каждый проступок должен быть наказан. Ольга не маленький ребенок и могла бы уже понять, насколько ее поведение безрассудное, беспечное и легкомысленное. А главное, опасное для нее же. Я знаю что испытывают те, кто слышал ее музыку. И если бы она начала играть раньше и это длилось бы дольше, то все могло закончиться совершенно иначе. Драконы большие собственники и кто-то мог решить, что она его. Среди раненых были и мои собраться. А это значит, что могла начаться драка прямо в лазарете и к скольким бы смертям это привело еще неизвестно. Вот и получается, что в сложившейся ситуации, все что я могу, это запереть ее и, пока она все не осознает, лишить того, что ей дорого, чтобы опять же она не наделала каких-либо глупостей, что осложнило бы ей жизнь или возможность ее охранять. Сейчас и так все очень сложно. А если брать в расчет, что вскоре мне придется уехать, то ситуация для нее может сложиться еще опаснее.

— Нет.

Я видел растерянность и боль появившиеся в глазах любимой. Для меня и самого это было как ножом по сердцу. Но отступать я не собирался. Позже она все поймет и тогда я ей верну инструмент. Но не сейчас.

— Нет? Но почему? И зачем ты, вообще, тогда сюда пришел?

Голос Оли задрожал от возмущения и с трудом сдерживаемого гнева, но при этом глаза продолжали предательски блестеть.

— Я пришел сказать, что сегодня не приду. Не жди меня и ложись спать.

— Не придешь?! Не ждать?! Да пропади ты пропадом! Я думала ты нормальный и все поймешь. А ты..! А ты..! Я ненавижу тебя! Видеть не хочу! Слышишь! Я не хочу тебя видеть! Никогда! Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра!

Выкрикивая свои возмущения и прогоняя меня, любимая начал стучать кулачками по моей груди. Это было бы смешно, так как ничего сделать мне она не могла, разве что у самой будут руки потом болеть, вот только от ее слов у меня разрывалась на части душа. И даже осознание, что я все делаю правильно, не облегчало это состояние.

— Уходи! Слышишь! Уходи! У тебя будет скоро жена, вот с ней и развлекайся. А обо мне забудь. Я не буду любовницей. Не заставишь. Разве что силой будешь брать. Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Сволочь!

Что-либо сейчас говорить и объяснять Ольге было бесполезно. Да и времени на это у меня не было. Ей необходимо было выплеснуть гнев. А когда она успокоится, мы с ней еще раз поговорим. Поэтому, не споря и не пытаясь ее вразумить или что-то доказать, развернувшись, я просто ушел.

Глава 39

Уже прошла половина брачной церемонии в храме семи богов, когда я почувствовал, как мое сердце обеспокоенно сжалось. Мне очень не понравилось то, как мы сегодня с Ольгой расстались. Надо было все же попытаться ей все объяснить. Но разговор в ключе: да ты права, тебя в наш мир привели, чтобы снять проклятие с драконов наложенное на меня, поэтому не хочешь ли прыгнуть со скалы, меня не устраивал. Раньше я ей не рассказывал, насколько все плохо в стране и то, что мы на грани войны. Да что уж там, хантарийцы уже захватили несколько поселений на востоке и Лао-Сардстарс готов к ним присоединиться на севере. Хорошо хоть бароны оценили грозящую королевству опасность и решили пока забыть о своих распрях и притязаниях на власть.

Взглянув на стоящую рядом со мной принцессу Миланеш, я отметил как дрожат ее пальцы. А ведь Оля права, у девушки никто не спрашивал, желает ли она за меня замуж. Но все равно, несмотря на страх, моя, уже почти жена, держится стойко.

Сердце опять сжалось от беспокойства. Я мысленно попытался себя успокоить. Охранный полог в апартаментах Оли не нарушен, это бы я сразу почувствовал, так как завязал все настройки на себе. Количество стражников увеличил втрое. В комнаты может зайти только служанка. Ничего опасного, чем могла бы пораниться любимая у нее нет. Тогда что же меня тревожит?

Я хмурым взглядом окинул жреца. Быстрее бы он уже заканчивал церемонию. У меня сегодня еще множество дел, а ведь утром я вместе с войском выступаю к границе. Так что, в некотором роде, желание Оли не видеть меня в ближайшее время, можно сказать, исполниться.

С трудом дождавшись завершения брачной церемонии, чуть ли не волоком я протащил уже свою жену к карете. Подданные выкрикивали поздравления и обсыпали нас лепестками цветов, я же в ответ предложил им выпить за мое здоровье. На центральной площади были расставлены столы, где все, кто того пожелает, мог найти по своему вкусу, как еду, так и напитки. Вероятнее всего, это последний праздник у моего народа на ближайшие несколько месяцев и уже завтра многим из мужчин придется взяться за оружие. Теперь, главное, чтобы новоявленный родственник и союзник не опоздал. Сомневаюсь, что Давлиний желает смерти своей дочери, иначе не отдавал бы ее за меня замуж. Значит, он должен успеть. Но лучше, в первую очередь, рассчитывать на свои силы.

Отведя молодую жену в ее спальню и предложив ей перед ужином немного отдохнуть, я ринулся к апартаментам Ольги. Стража приставленная к ней, вся была на месте, что меня немного успокоило. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я зашел, не стуча, в первую комнату, но любимой там не оказалось. Все еще довольно спокойным шагом я направился в спальню к девушке. Возможно, после утреннего скандала, она легла отдохнуть? Тихо приоткрыв дверь, я осмотрел пустое помещение. Кровать была аккуратно заправлена. В душе вновь зашевелилось беспокойство. Уже чуть ли не бегом я обошел все апартаменты Оли, но никого так и не нашел в них. Они были пусты. Девушки здесь не было.

Распахнув входную дверь, я яростно крикнул.

— Где?

Стражники посмотрели на меня удивленно и непонимающе. Пришлось повторить вопрос.

— Где девушка?

Понимания в их глазах так и не появилось.

— Там. Она не выходила.

С трудом сдерживаясь, чтобы не начать убивать всех вокруг, я тут же потребовал ответов.

— Кто к ней приходил после меня?

— Никто, разве что служанка, но она сразу же ушла, сказав, что госпожа расстроена и просила ее не беспокоить.

— Ко мне ее, быстро.

Испуганная и дрожащая как осенний лист на ветру девушка вошла в мой кабинет на подгибающихся ногах. Того и гляди упадет в обморок.

— Ваше Величество, вы меня вызывали?

Окинув ее хмурым взглядом, я грозно спросил.

— Где твоя госпожа?

— Так у себя. Она же не может выйти.

— Нет ее там.

— Как нет?

Я видел удивление и страх в служанке. Она, как и стражники, ничего не понимала. Благодаря тому, что я мог чувствовать лож, я знал, что никто из них не врал.

— Иди в свои комнаты и без распоряжения не смей их покидать.

Кивнув, девушка выскользнула из моего кабинета.

Вернувшись в апартаменты Оли, я еще раз прошел по всем помещениям, проверяя защитное плетение. Ничего тронуто не было, как будто никто их и не покидал. Это могло значить только одно. Но мириться с происходящим я не собирался.

Выскочив из дворца, я бросился к конюшням. Вскочив на спину своего вороного, сразу же направил его к памятной скале, очень надеясь на то, что ошибаюсь. Уж лучше пусть любимую украдут, ради шантажа или выкупа, я все отдам и заплачу любую цену, только бы не… Последнюю мысль я прогонял, все сильнее и сильнее подгоняя своего верного друга. Несмотря на то, что конь был без седла, мчал он без понукания, подчиняясь порыву моей души. Мы, как будто слились с ним в единое целое и он нес меня быстрее ветра, но мы все равно опоздали.

Стоя у подножия скалы я видел на ее вершине одинокую, девичью фигуру. Кто это я сразу понял. Болезненно сжавшись, мое сердце пустилось вскачь быстрее, чем только что нес меня вороной. Оно готово было выпрыгнуть из груди, лишь бы удержать от последнего шага ту, что стала для меня всем и душой, и дыханием, и смыслом жизни.

Боясь спугнуть девушку, я стал тихо и быстро подниматься наверх. Допускать ошибку, которую сделала в прошлый раз, я не собирался. Никаких разговоров. Главное, успеть добраться, схватить и прижать к себе. Крепко-крепко. Чтобы только почувствовать, что она жива, что со мной, что не случилось ничего не поправимого. Ведь пока ты жив, все можно исправить или изменить, смерть же лишает нас такой возможности. Это окончательное и бесповоротное действие, которое ничего, кроме горя и забвения, не приносит. Она ничего не исправляет. Все что она может, это лишать всех надежды на что-то лучшее.

Я был на середине пути, когда услышал музыку. Ее музыку. Но как? Скрипка же лежит у меня в кабинете в сейфе спрятанная ото всех? Замерев, я посмотрел наверх. Уже был вечер. В горах солнце особенно быстро садиться. Из-за чего, вместо родного и дорогого сердцу человека, я сейчас мог рассмотреть разве что темный силуэт. Силуэт на самой краю скалы, нависающей над глубоким, почти бездонным, обрывом. Силуэт, к которому сейчас со всех сторон подкрадывался сизый туман. Он подступал к одинокой женской фигуре все ближе и ближе, готовясь украсть ее у меня.

Боясь опоздать и более не обращая внимания на то, поднимаю ли шум или нет, не отрывая взгляда тонкого стана, я сделала последний рывок. Но не успел. Туман оказался быстрее. Он закрыл от меня ту, что стала моим наваждением и моими крыльями. Но мне было плевать на опасность сорваться и погибнуть. Лучше умереть, чем жить без нее.

Ничего не видя вокруг, я шел на звуки музыки. И когда мне показалось, что они раздаются совсем рядом, стоит только протянуть руку и я смогу обнять ту, что стала для меня светом во тьме и смыслом жизни, вокруг повисла гробовая тишина.


filezakod kniga.html sed.txt filezakod kniga.html sed.txt *

Более не контролируя себя, с диким рычанием, король кинулся вперед. Не встретив никакого сопротивления и препятствия, он вдруг понял, что сорвался вниз. В ту же секунду между скал, раскатистых эхом пронесся громкий клекот огромной, темной птицы, которая камнем понеслась вниз, все еще надеясь успеть поймать самое дорогое, что у нее когда-либо было. Но бесполезно. Из густой пелены тумана, окружившего одинокую скалу, вынырнул уже грозный, опасный в своем яростном горе зверь. Поняв, что навсегда потерял ту, кого полюбил всем сердцем, и что проклятие с его рода спало, дракон оповестил об этом весь мир громким и отчаянным ревом боли. Боли которую он никогда не забудет и пронесет через всю жизнь. Ведь слишком дорогой для него ценой пришло понимание того, что тех, кто был для тебя важнее всего, несмотря ни на прошедшее время, ни на произошедшие в жизни события, ни на появившихся в ней новых людей, невозможно, ни забыть, ни заменить кем-то другим.

Глава 40

Как только дверь за Гардом закрылась, я больше не смогла сдерживать себя и, упав на пол, разревелась.

— Госпожа, я вам могу чем-то помочь.

Посмотрев в сторону двери, я увидела там растерянную Аниту. Вот только ни она, ни кто-либо другой, мне не поможет в сложившейся ситуации. да и видеть мне никого не хотелось. Только не сейчас.

— Уйди. Просто, уйди.

Мне не хотелось срываться на девушке. Ведь она ни в чем не виновата. Благо служанка все поняла и тут же исчезла, тихо прикрыв за собой двери. Я же, закрыв лицо руками, стала все глубже и глубже погружаться в беспросветную тоску.

Сколько так пролежала на полу не скажу. Просто в какой-то момент, уже успокоившись и разве что вздрагивая от недавней истерики, неожиданно для себя отчетливо почувствовала, что не одна в комнате. Не делая резких движений, я медленно села, после чего стала обводить помещение неторопливым взглядом. Слова Гарда о том, какая мне грозит опасность я хорошо запомнила. Но увидев сидящего в кресле старика тут же расслабилась. Пожилой мужчина смотрел на меня с явным сожалением.

— Здравствуй, девочка. Мне жаль, что все так сложилось. Но, несмотря на случившееся, надеюсь, ты готова выполнить свое обещание.

А мне как жаль. Вот только последнее говорить не стала, честно признавшись.

— От своего слова я не отказываюсь, хотя неуверена, что все будет так уж добровольно. Умирать за Гарда у меня нет никакого желания.

Услышав мой ответ, старик посмотрел на меня усталым взглядом полным грусти и скорби.

— А при чем тут Гард? Король последний кто желает твоей смерти. Да что там, если совсем уж быть честным, он готов на все, чтобы только ты осталась жить, даже если сам он больше никогда не вернет свою силу и зверя. А это, уж поверь мне, девочка, очень о многом говорит.

От слов мужчины я даже несколько растерялась.

— Но вы же говорили, что глава драконов должен меня полюбить и тогда… Я решила…

О том, что именно я решила, мне договорить не дали.

— Так он и любит. При этом, если ты не заметила, то Гард уже двадцать лет спокойно себе живет с проклятием. Да, первое время ему, как и другим драконам, было тяжело, но со временем можно привыкнуть и не к такому. Сейчас же речь идет совершенно о другом. Сейчас мы с тобой говорил о спасении сотен тысяч жизней, а не одной-единственной.

Вот теперь я совершенно растерялась.

— Я не понимаю.

По губам моего собеседника скользнула грустная улыбка.

— Ты же слышала, что Даргория на пороге войны?

Нахмурившись, я кивнула в знак согласия.

— Да. Если я правильно понимаю, поэтому Гард и жениться. Чтобы заключить союз с другим сильным королевством и вдвоем противостоять врагу.

— Так и есть. Вот только никто помогать не собирается. Давлинию не нужен столь проблематичный зять, да еще и проклятый. Поэтому, он, совсем немного опоздает. Как это было двадцать лет назад. Вот только тогда, черные драконы на самом деле не успели и не потому, что не хотели или замешкались, а из-за самоуверенности прежнего правителя. Сейчас же все будет сделана преднамеренно. Так что две армии захватчиков дойдут до самой столицы, уничтожая все и всех на своем пути. Черные драконы, как вид, будут полностью уничтожены, впрочем, как и большая часть мирных жителей Даргории. И все потому, что уже все поняли, Гард и другие драконы потеряли своего зверя, поэтому теперь они ничем не отличаются от людей. Да, пусть более сильные. Да, у некоторых из них осталась магия, но их мало, очень мало. За счет того, что живут они долго, дети у них рождаются редко, а за последние двадцать лет так и вовсе ни одного не появилось. При этом в прошлой войне их, так же как и людей, погибло немало, да и постоянные стычки на границах забирают жизни тех немногих, кто остался. А просто маги есть и в других королевствах.

— А как же принцесса? Неужели отец позволит умереть своей дочери?

Я была в шоке от услышанного. Никогда не понимала амбиции королей, императоров и других военачальников ведущих постоянные захватнические войны. И не потому, что у них чего-то не хватало или жилось плохо, нет. Чаще всего им просто хотелось больше славы, земель, власти и денег. И ведь в большинстве своем сами они даже не участвовали в боях отсиживаясь или на дальних рубежах, наблюдая со стороны за происходящим, или в своих кабинетах в тылу, а вот умирали обычные работяги. Которым даром эта война не нужна, и они лучше бы землю пахали или другим любимым делом занимались, не подставлялся под стрелы или меч противника.

— О ней не беспокойся. Ее спасут. Давлинию же нужен законный повод ввести свою армию на чужую территорию и захватить власть. И как только это случится, он станет регентом при живой королеве-вдове. Женщина же в этом мире править не могут. А когда через несколько лет Миланеша, от горя и тоски по погибшему мужу, умрет, то трон займет его младший сын. Ведь помимо трех дочерей, у него есть еще и два наследника. И чтобы они не начали делить свое родное королевство орошая его кровью, одному из них надо найти равноценное. Даргория для этого как раз очень подходит.

От всего услышанного мне захотелось сесть и все обдумать. Что я и сделала, подойдя к ближайшему стулу и тяжело опустившись на него. И чем больше я думала, тем отчетливее понимала, что на фоне того, что вскоре случиться, все мои проблемы настолько ничтожны, что о них даже переживать не имеет смысла.

— Хорошо, с этим всем мы разобрались. Вот только я все еще не понимаю, как моя смерть поможет все это остановить?

О том, что я готова отдать свою жизнь в обмен на то, чтобы не допустить того сценария, о котором мне только что рассказали, даже говорить не имело смысла. Тем более, что, судя по всему, откажись от своего обещания и проживу я не так и долго. Только до момента, пока захватчики не доберутся до столицы. В том, что в отличие от королевы меня никто спасать не будет, я даже не сомневалась.

— Помнится, ты когда-то говорила, что любишь историю. Надеюсь, с тех пор ничего не изменилось?

Глава 41

Услышав вопрос, я пораженно посмотрела на своего собеседника. В этом мире у меня был один-единственный разговор об истории и состоялся он с садовником, которого потом так и не нашли. Это что же получается, этот пожилой мужчина и тот старик один и тот же человек? Хотя нет, получается не человек, а кто-то вроде бога-покровителя.

— Не изменилось.

Прикрыв глаза, мой собеседник несколько мгновений собирался с мыслями, а после начал свой неспешный рассказ.

— Айрин было чудесной и доброй девушкой которую обожал и король-отец, и старший брат. Она была для них этаким милым и непосредственным ребенком, даже в тот момент, когда ее уже прочили в жены Гарду. Впрочем, он ее воспринимал так же. Ее все баловали и ничего серьезного от нее никогда не требовали. А теперь представь, мир девушки в одночасье рушиться, в ее королевство вторглась огромная армия захватчиков, все родные погибли, войска разбиты, а ей необходимо сесть на трон и возглавить королевство? Что принцесса должна была испытывать? Боль утраты и растерянность от легших на нее обязанностей, к которым она была абсолютно не готова. Как думаешь, без помощи своего жениха девушка бы смогла собрать остатки армии, прогнать захватчиков и навести порядок в королевстве? А главное, считался бы кто-то с ее мнением и выполнял бы беспрекословно ее приказы, даже если бы девушка знала, что делать? А она не знала.

Услышав вопросы, я разве что скептически хмыкнула. Мой собеседник правильно расценил мой ответ и сразу же продолжил разговор.

— Та победа дорого обошлась Гарду. Многие из его рода погибли спасая людей и прогоняя захватчиков. И вот он возвращается и занимает, вполне законно трон. Ведь Айрин единственная наследница, а их помолвка была оговорена еще до вторжения. И тогда, против нее никто не выступал. Но, как только погибли правитель и его сын, Айрин стала очень лакомым кусочком. Ведь к ней прилагалась корона. И пока дракон наводил порядок в королевстве, освобождая захваченные поселения и города, а также наказывая тех, кто посягнул на границы Даргории, девушку умело настраивают против жениха. Настолько удачно и умело, что в день свадьбы она предпочла умереть, перед этим призвав в свидетели богов и проклял дракона. И так уж повелось, что если платой за исполнени мести служит жизнь требующего возмездия, такое проклятие не снять. Его можно только исполнить. Вот так драконы и потеряли свою ипостась. А условием ее возвращения должна быть боль от потери того, кого всем сердцем полюбит глава черных драконов, Гард Калагионский. И так уж получается, что без своего зверя им не защитить королевство. Это не значит, что они не попытаются это сделать. Но…

О том, как все закончится я уже знала. И это было ужасно. В этот раз промолчать я не смогла и справедливо возмутилась.

— Но так ведь нечестно. Гард же ни в чем не виноват и другие драконы тоже. Вы же бог. Неужели ничего нельзя сделать?

— Все что мог, я сделал.

Отвечая на мой вопрос, мужчина посмотрел на меня полным скорби и сожаления взглядом. Что значит этот взгляд я поняла сразу. Ну что же, судя по всему, мое время пришло. И ведь мне жаловаться не на что. Если бы старик тогда не появился в том парке, я уже была бы мертва, а так еще смогла прожить полгода.

В последний раз окинув быстрым взглядом помещение в котором узнала, и что такое счастье, и что такое любовь, а также горе, отчаяние и боль разочарования, я встала, ободряюще улыбнувшись уставшему богу. Жалела ли я обо всем том, что мне пришлось пережить в этом мире? Нет. Глупо жалеть о таких вещах. На них надо учиться, становиться сильнее и идти дальше. Мой путь, правда, будет короток, но, возможно, Гард почерпнет для себя что-то важное из наших отношений. Хотелось бы на это надеяться. Как бы там ни было и несмотря на те слова, что я выкрикивала при нашей последней встречи, зла ему я не желаю. Пусть он станет лучшим правителем, которого только знал или узнает этот мир. И пусть будет счастлив.

— Я готова. Не будем тянут.

Услышав меня, мужчина взмахнул рукой и посреди комнаты появился портал. Переступала я кольцо перехода без страха.

Какая же вокруг была красота. Я с восхищением оглянулась по сторонам. Мы оказались на вершине одинокой скалы. Заходящее солнце окрасило облака плывущие почти под моими ногами и закрывающие от моего взгляда подножие, а также скрывающие расстояние до земли, в нежно-розовый и оранжевый цвета. А сверху было чистое, голубое небо и невообразимый простор. Ну что же, это не самое худшее место для смерти.

— Здесь очень красиво.

Чтобы приободрить меня, старик слегка сжал мою ладонь.

— Если хочешь, я останусь с тобой до конца.

Услышав предложение, я отрицательно качнула головой.

— Нет, спасибо, но я хотела бы побыть одной. Можно?

— Конечно.

Я было подумала, что мужчина сразу же и уйдет, но он на несколько секунд замялся, а после неожиданно произнес.

— Я не могу тебя заставит это сделать, и если вдруг ты испугаешься и не сможешь последний шаг, то уходи на юг. Туда война не дойдет.

От услышанного я даже несколько растерялась и пока думала, что ответить, бог-покровитель драконов исчез.

Я же, еще минуты две-три оставалась на месте, наслаждаясь видом вокруг, а после, без сожаления и сомнением сделала шаг к краю скалы. Вот только прыгнуть не успела, так как услышала, как меня позвали.

— Оля.

Глава 42

Резко обернувшись, да так, что из-под ног мелкие камушки посыпались вниз, я удивленно вскрикнула.

— Баба Гата?

— Здравствуй, внучка. Я так и знала, что все этим закончиться.

Знахарка смотрела на меня грустным взглядом, полным боли и сожаления. Вот только мне они были не нужны.

— Я не о чем не жалею.

— Знаю.

Подойдя ко мне, старушка обняла меня крепко-крепко. Не удержавшись, я и сама прижалась к ней.

— Спасибо вам за все. И не надо грустить обо мне. Вспоминайте лучше, как мы с вами жили. Как я училась доить козу или колоть дрова. Как задымила землянку пытаясь растопить печь и вкус моего первого удавшегося хлеба. Как я испугалась зайца пойманного в силки, подумав, что то волк в кустах затаился и с как ликовала, исполняя танец туземцев, поймав первую рыбу. А главное, помните мою музыку.

Услышав мои слова, знахарка подняла на меня глаза полные слез, но при этом она хитро мне улыбнулась.

— Знаешь, а вот музыку твою я подзабыла совсем. Старая стала. Может сыграешь мне что-то?

Услышав вопрос, чтобы не расплакаться самой, я отвела взгляд в сторону.

— Не могу. Гард забрал мою скрипку.

— Ну, это дело поправимое.

Услышав последнее восклицание, я вновь посмотрела на пожилую женщину и в руках у нее увидела свой инструмент.

— Ну так что? Порадуешь старушку?

Вместо ответа я протянула дрожащую руку вперед и тут же убедилась, что это не иллюзия и не обман. В руках у знахарки действительно были моя скрипка и смычок. Счастливо улыбнувшись, я кивнула в знак согласия. Проверив не надо ли настраивать инструмент, тихо поинтересовалась.

— Чтобы вы хотели услышать?

— Мелодию твоей души, — сделав несколько шагов назад, пожилая женщина ободряюще мне улыбнулась, предложив. — Прислушайся к себе, закрой глаза и играй. Вылей в мелодии все свои чувства. И, главное, ничего не бойся. Все будет хорошо.

Еще раз улыбнувшись, я вновь подошла к краю скалы, закрыла глаза и заиграла. Исполнить мне захотелось то самое произведение, которое всегда кардинально что-то меняло в моей жизни. Пусть это и будет последнее изменение. Отрывок из кинофильма "Список Шиндлера", как ничто другое сейчас соответствовал моему настроению и состоянию души. И, все также, не открывая глаз и не выпуская скрипку из рук я и сделала свой решающий шаг. Вот только вместо того, чтобы ощутить пустоту под ногами и падение, я услышала аплодисменты и восторженные выкрики. Не понимая что происходит, я резко открыла глаз и первой кого увидела была моя учительница, Серафима Борисовна. Она счастливо улыбалась и плакала одновременно. Все еще будучи растерянной, я осмотрелась вокруг и поняла что это зал филармонии. Тот самый зал, в котором полгода назад играла в надежде получить место второй скрипки. Но как же так?

Все еще не понимая, что происходит, я боковым зрением заметила как шелохнулась портьера на одной из лоджий второго этажа и там появилась девушка. Ее лицо мне показалось знакомым, но у меня все не получалось вспомнить, где и когда я ее видела. А вот когда она мне задорно подмигнула и ласково улыбнулась, то поняла, что именно ее изображение было на потолке первых апартаментов в которых меня поселил Гард. А ведь оно потом ожило и исчезло. Вот только тогда столько всего происходило, что уточнить этот момент у короля я не успела, а после и вовсе о нем забыла.

Я все еще смотрела на незнакомку, когда ко мне стали подходить и поздравлять с прекрасным исполнением произведения и победой в отборе. Девушка же, помахав мне на прощание, неожиданно исчезла прямо из лоджии, перед этим шепнув, но так, что по движению губ я поняла все слова.

— Я же говорила тебе, что все будет хорошо.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики