КулЛиб электронная библиотека 

Адские хроники. Каинова печать [Елена Тихомирова Элтэнно] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Элтэнно Адские хроники. Каинова печать

Часть I

Дорога вперёд, дорога назад,
Потерянный друг, обиженный брат,
Что выберешь ты своею тропой,
И кто уведёт тебя за собой?
Дорога вперёд, дорога назад,
Смятённой души затравленный взгляд.
А к Раю тропинка долбит в висок,
Кричат под ногами кровь и песок.
Канцлер ГИ «Дорога в Ад или в Рай»

Глава 1

Вот так бывает, что ты смотришь на календарь, листаешь его страницы в поисках интересных дат и предстоящих событий, но думаешь только о прошлом. Твою голову заполняют вещи, которые никогда уже не исправить. С ними можно только жить или… вычеркнуть из своей памяти так, что даже на смертном одре признаться мысли не возникнет. Даже если кто-то когда-то и напомнит о них, то ты округлишь глаза и удивишься, что это была не чья-то, а твоя жизнь. Да-да, почему-то именно твоя!

Как же легко стереть воспоминания! Особенно, если на момент свершения они кажутся болезненно незабываемыми.

С такими проще всего. Они истончаются медленно, но неотвратимо. Мы настолько уверяемся, что чего-то в нашей судьбе никогда не существовало, что не верим, когда сталкиваемся с правдой лицом к лицу.

А что тогда?

На это каждый даст себе свой ответ.

Ведь некоторые и вовсе не умеют забывать. Им суждено навеки хранить в себе любые, даже незначительные нюансы. Они ярко помнят самые разные мгновения, имея для этого одну единственную цель — с толком использовать сохранённый опыт. Всё, что нам суждено пережить, действительно делает нас мудрее. И если жизненный путь предвещает быть долгим настолько, чтобы тянуться из тысячелетия в тысячелетие, то опыта становится достаточно, чтобы обладать логически обоснованным предвидением.

Жизнь — вереница решений.

Выбор — избрание вероятностей.

Судьба — исход предпочтений.

* * *
Обычно демонессы не нуждались в наблюдателях во время такого естественного процесса как роды. Они проходили быстро, вмешательство становилось необходимо не так уж и часто. Графиня Ада, несмотря на свою молодость, уж точно смогла бы справиться самостоятельно. А потому она и посмотрела с недовольством на супруга, пожелавшего всенепременно присутствовать при рождении ребёнка. Его высочайшее всевластие Ши’Алуэл, один из великих герцогов, не считал необходимым учитывать мнение жены в вопросах, несущих даже скромный риск для её жизни. Он бдительно продолжал стоять на том же самом месте, на котором остановился, едва переступил порог комнаты. Оценивающий взор всех трёх его голов периодически перемещался с лица демонессы на пол, покрытый пятнами крови.

Это злило.

Не сказать, чтобы её организм ослаб из-за такой крошечной потери жизненно важной материи, но роженице доводилось чувствовать собственную слабость, которую было никак не скрыть. И оттого к злости прибавилась и крайняя раздражительность.

— Выглядит мерзко, — с искренним презрением вымолвил Ши’Алуэл, наблюдая за ещё плохо скоординированными копошениями конечностей только что родившегося младенца.

Наверное, если бы он не испытывал такого отвращения, то раздавил ребёнка ногой. Однако ему было противно даже смотреть на существо, едва пришедшее в этот мир, не то, что прикасаться к нему. Демонесса же ничего не ответила. В конце концов, отчасти она была согласна с мужем. Отчасти, молчания требовала и взыгравшая гордость — несмотря на убогость это был её сын. Поэтому она всё-таки протянула руки к лежащему на камне новорождённому, справилась с пуповиной и прикрыла крошечного демонёнка пелёнкой, прежде чем прижала к себе. Ещё затянутые мутноватой дымкой глаза воззрились на неё. И было в них нечто…

— Убейте его сразу.

— С чего бы это? — она намеренно приподняла бровь, словно испытала удивление от требования.

— Он нам не нужен.

Муж сказал «нам», хотя такой ребёнок был не нужен прежде всего ей самой. Дитя не только искривляло карту рода, но и нуждалось в заботе, которую ей вовсе не хотелось проявлять. Его воспитание требовало времени и сил. А каким бы стал итог стараний? Ещё один низший демон. И даже, возможно, достаточно честолюбивый, чтобы в будущем принести проблемы. Ши’Алуэл озвучил неоспоримую истину, на которую ей хотелось огрызаться только ради удовлетворения собственной прихоти. Она неистово злилась. Никаких иных причин спорить не было.

Нет, будь отцом этого младенца хоть кто-то из Высших, то на него можно было бы строить планы. Даже самый скромный титул открывал перед своим обладателем многие дороги, которые в будущем могли принести роду существенную выгоду. Но такие плоды оказывались недостижимыми для этого отпрыска. Пусть его мать являлась графиней, но отец — самый обычный демон. Да ещё и изгой из собственного клана. А так как титул вне брака всегда наследуется по низшему, то, значит, младенцу не достанется ничего. Подобные ему рождались тысячами ежедневно. Он обуза. И не более того.

Между тем маленькие пальчики потянулись к ней. Ротик едва приоткрылся, желая впервые попробовать пищу. И пусть в её груди пока ещё не было молока, там находилось предостаточно не менее питательного молозива.

Ши’Алуэл привычно сцепил руки за спиной и окинул неотрывно глядящую на младенца супругу ледяным взором. Она знала, что такая поза выражает его глубокое недовольство. Муж был крайне расстроен. Причём, не столько её изменой, сколько тем, что подобное произошло до рождения их собственного первенца. Этот демон, признанный в Аду великолепным генетиком, рассчитывал на получение, как он выражался, «чистого потомства». Однако произошедшее уже нельзя было исправить. В настоящем имелись лишь возможность и потребность устранить «бракованный материал». Так что муж напрямик потребовал снова:

— Убейте его. Или вам так необходимы разъяснения, моя дорогая?

— Я молчу не по этой причине. Вы принимаете обычное нежелание выслушивать вас за нечто несусветное, — фыркнула демонесса с возмущением.

— То, как вы себя ведёте, говорит о стойком намерении оставить жизнь этой мерзости.

— Это моё право.

— Несомненно! — произнёс Ши’Алуэл с интонацией, показывающей, что он-то, слава вселенной, никак не связан с подобным отбросом. — Пусть смерть от вашей руки была бы милосерднее, но это исключительно ваше и только ваше право передать отро… хм, дитя в руки отца.

Юная графиня и сама прекрасно осознавала, что убить вернее и проще, но ей было до омерзения противно прямое настойчивое указание на то. Это выводило её из себя! Сказанное провоцировало последовать спонтанному желанию начать действовать вопреки разумным словам мужа (и тем основательно разозлить его!). Однако, прежде чем произнести категоричный отказ, она благоразумно напомнила себе о других последствиях. Живой младенец являлся времязатратной обузой, а долг воспитания всегда первоочерёдно возлагался именно на мать.

Нет, конечно, с одной стороны, ей ничего не стоило отказаться от этой удручающей обязанности. Подобное являлось бы более чем приемлемым для ситуации сродни этой, когда ребёнок потомок Высшей и низшего. Отпрыск поступил бы в распоряжение отца и его клана до своего взросления. Любой Кхал с удовольствием принял бы такое дитя, рассчитывая укрепить семейную карту и влить в кровь большую силу. Это был выход. Точнее, это могло бы стать выходом, если бы демонесса определённо точно не знала, что Дхаргон не только является изгнанником, но и вот-вот закончит своё бренное существование под бдительным контролем её мстительного мужа. Вставать же на пути столь великого герцога Ада по собственной воле вряд ли бы кто-либо пожелал. Бывший клан Дхаргона всенепременно принял бы её сына только чтобы сразу после этого послушно убить его.

… Вот только сама-то она не обязана проявлять такую же покорность.

Неприкрытое недовольство мужа растекалось по её телу приятным теплом злорадства. В ней взыграло острое желание снова пойти против его воли. В конце концов, она графиня, а не примитивная кукла, которой он может управлять как хочет!

— Он больше мой, нежели его, — с напускным спокойствием сказала демонесса, продолжая смотреть в глаза младенца. Те обещали в будущем стать лиловыми, как у неё… и она, словно это был и не первый её ребёнок, уверенно прижала новорождённого к груди. Язычок лизнул сосок. Молозиво от лёгкого нажима детского рта тонкой струйкой потекло наружу. Послышалось жадное причмокивание.

— Это отвратительно! — тут же вспылил оскорблённый Ши’Алуэл. — Я не потерплю подобного под крышей собственного дома!

— Мой драгоценный, вы говорите, что мне следует покидать эти стены только на время кормления или намекаете на нечто большее? Потому что Баэл останется со мной.

Они с ледяной яростью воззрились друг на друга. Пожалуй, не будь эти двое супругами, то уже сошлись бы в смертельной схватке. Но, увы, их сплетённая воедино во время бракосочетания энергетическая система заставляла проявлять большее уважение и терпение нежели хотелось. Гибель мужа или жены серьёзно сказалась бы на оставшемся партнёре. И за время непродолжительной совместной жизни, полной частых ссор по любому поводу, эти демоны уже основательно научились приходить к компромиссу.

…Вот только ныне камень преткновения превышал все допустимые разумом пределы.

Герцог, осознавая, что истинной причиной конфликта является глупое эмоциональное желание жены сделать ему неприятно любым возможным для неё способом, нарушил свои привычки и грязно выругался. Он достиг такого гнева, что с удовольствием стёр бы из вселенной само упоминание об этой самой вселенной, где ему приходится терпеть подобное.

— Баэл? — угрожающе прошипел Его высочайшее всевластие, начиная недостойный семейный скандал.

— Вам не нравится?

— Вы даёте выродку герцогское имя, и я должен быть в восторге?!

— Ах, да, прошу простить мне эту оплошность. Действительно, перед нашей свадьбой от вас прозвучала настойчивая рекомендация, с которой я публично согласилась. Вы желали использовать в именах моих детей руны вашего рода, так что мне никак не стоит забывать о приставке — Ал’Баэл.

Ши’Алуэлу стало очевидно, что открытое издевательство супруги излишне остро подчеркнуло нарушенное им равновесие. Он действительно повёл себя нелепо из-за задетой гордости. Ребёнок был всего лишь не нужен, являлся досадным напоминанием о прошлых неприятных событиях и… никак не заслуживал столь яркой реакции с его стороны. Не так уж и страшно, что в будущем в его доме станет на одного слугу больше. Достоинство самого герцога от этого не пошатнётся, да и, скорее всего, супруге очень скоро наскучит такое материнство. Немного равнодушия с его стороны, и она сама поступит так, как следует поступить прямо сейчас.

Однако, несмотря на логику, зубы всех трёх голов Ши’Алуэла всё равно непроизвольно заскрипели, прежде чем он продолжил разговор в более привычной ему рассудительной манере:

— Я не смею мешать вам сохранять подле себя подобное пятно вашей репутации. Это только ваше право, моя дорогая. И надеюсь, что, будучи моей женой, вы по-прежнему предпочтёте оставаться в моих владениях полноценной хозяйкой.

Он в ледяном спокойствии подошёл ближе и галантно поцеловал руку демонессе. Графиня снисходительно улыбнулась.

— Мой драгоценный супруг, ваша учтивая речь говорит о том, что должно последовать и некое возражение.

— Несомненно. Я определённо перешёл границы в разговоре и признаю это. И всё же вам стоит проявить благоразумность и согласиться, что с вашей стороны произошло тоже самое, — Ши’Алуэл сделал мимолётную паузу и потребовал холодным голосом, не терпящим никаких возражений. — Измените имя.

— Вы правы. И поэтому я поступлю в соответствии с вашей волей.

Хитрые искорки в глазах намекали, что никакого подлинного сожаления молодая жена не испытывает. Скорее, она даже задумала нечто. И подобное впечатление вынудило герцога дополнить сказанное:

— В соответствии с моей волей и пожеланием.

— И чего бы вы хотели?

— Если вы намерены использовать имя, достойное Высшего демона, то пусть оно будет Берит и никакое иное, — невинно произнёс он.

Едва успокоившаяся собеседница резко изменилась в лице:

— Имя моего отца?!

— Моя дорогая, я всего лишь следую за ходом ваших мыслей! — в притворном возмущении воскликнул Ши’Алуэл.

— Это неприемлемо.

Он холодно улыбнулся.

— Тогда, раз вы всё-таки сумели прийти к выводу об этом, то легко воспримете иное предложение — в противном случае используйте низшие имена, ни единой руной не связанные с нашими благородными предками! Я буду согласен на любое.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина.

— С моей стороны прозвучало согласие изменить имя, и я сделаю это. Исполнив, все ваши пожелания.

— В таком случае, я удовлетворён.

Герцог поклонился, намереваясь покинуть общество крайне раздражающей его супруги. Осведомляться об избранном ею новом имени он не собирался. Ему мгновенно не стало никакого дела до новорождённого. Его владения были весьма обширны, чтобы в будущем с лёгкостью избегать встреч с этой мерзкой ошибкой природы. Быть может, гадкому существу вообще не суждено дожить до взросления? Тело демонёнка выглядело хилым, а способности не виделись Его высочайшему всевластию хоть сколько-нибудь серьёзными.

Однако, увы, судьба не стала так благосклонна к нему, как бы ему хотелось. Скорее наоборот. Всего днём позже Ши’Алуэл снова едва не задохнулся от ярости, узнав от разгневанного тестя о проделке своенравной жены.

Она назвала отродье Ал’Беритом.

Пожалуй, это обстоятельство могло довести семейный конфликт до печального итога. Недовольство дерзким поступком бессовестной графини её родня выразила не менее сурово, нежели он сам. Помимо этого, для самого герцога после рождения бастарда некогда рациональный союз основательно утратил логическую подоплёку. Ши’Алуэл вознамерился любыми путями если не избавиться от супруги, то хотя бы получить беспрекословную власть над ней. И он действовал в избранном им направлении самым жёстким образом все те сорок два дня, покуда не стало известно о новой беременности жены. Она любила подносить ему сюрпризы. Но на этот раз ребёнок был его, и ему пришлось проявить временное смирение. При этом месяцы до родов он бдительно наблюдал за своей избранницей. Холодно оценивал каждый её шаг, поступок, слово. И, в конце концов удовлетворённо принимая дочь на руки, решил проявить снисходительную благосклонность. К этому моменту демонесса, ярко познавшая вкус того, что муж при желании может с ней сотворить, значительно смягчила свой нрав, хотя и обозначила пределы его влияния на неё.

В частности, неприкасаемым для Ши’Алуэла оставался ненавистный ему Ал’Берит. Маленькое отребье являлось тем немногим, на что он действительно не имел права посягать, и супруга этим беззастенчиво пользовалась. Ни для чего другого сын был ей не нужен. Её материнство являлось лишь ширмой для вызывания в нём особо неприятных чувств. И герцог действительно их испытывал, несмотря на полное понимание всех нюансов происходящего. Ему был донельзя отвратителен мерзкий потомок низшего демона, в чьём имени (на основании, имеющим право на существование, а, значит, законно) навсегда запечатлелись руны его древнего великого рода. Он ненавидел его искренне и неистово.

К счастью, его дочь Ашенат совсем не походила на старшего брата. Это было ясно с первого взгляда. В ней била ключом сила, на которую Ши’Алуэл и рассчитывал. От этого он испытывал радость, но… в самый настоящий восторг его приводило иное — стоявший у колыбели предовольный от созерцания сестры Ал’Берит, сам ещё бывший младенцем, выглядел в сравнении с новорождённой особенно ничтожно! Герцог даже не стал гнать выродка прочь, вовсю наслаждаясь глубоким разочарованием, которое испытывала его бессовестная жена. Некогда она сама не захотела поступить разумно и не избавилась от отброса — так пусть теперь терпит болезненные удары по самолюбию.

— Я смотрю, он всё же научился ходить, — с оттенком заботы не сумел удержаться от едкого комментария демон.

Ал’Берит пошёл позже положенного более чем на два месяца.

— Он слаб, но обладает стойким стремлением к достижению целей.

— Несомненно, достигнуть такого результата, являлось для него завышенной планкой.

— Вы зря насмехаетесь, мой драгоценный, — графиня скосила неприязненный взгляд на супруга.

— Я не насмехаюсь, а имею чёткое представление об его возможностях. Именно из‑за таких дефектов строения тела его отца по итогу и изгнали из клана. Ничтожество, моя дорогая, всегда требует искоренения.

Крошечный демонёнок перестал улыбаться, отвернулся от колыбели и внимательно посмотрел сначала на Ши’Алуэла, а затем и на мать. Та не смогла подобрать достойных слов в защиту сына и промолчала.

— Другое дело, моя дочь. Ашенат ждёт великое будущее. Она вознесёт наши рода.

— Ашенат действительно полна силы. Теперь, я вижу, сколь верен был союз с вами.

Супруги с нежностью соединили руки и в полном согласии с будущими замыслами поглядели друг на друга. И пока они так стояли, Ал’Берит снова повернулся к сестре, но на лице его больше не было даже намёка на улыбку. Предельно серьёзно он положил на живот новорождённой ладонь и выпустил когти. От совершения своего самого первого убийства демонёнка отделяло не так уж много. Им овладела ревность.

— Что он делает? — тут же насторожился герцог.

— Ал’Берит?

Когти осторожно втянулись в пальцы, и малыш, возвращая радушную улыбку на лицо, спросил:

— Когда с Ашенат можно будет поиграть, мама?

* * *
Разница между желанным и нежеланным ребёнком огромна. Пожалуй, редко кто осознавал глубокий смысл этих слов столь ярко, как Его превосходительство Ал’Берит, наместник Аджитанта, Хранитель летописей и Главный архивариус Ада.

Вернее сказать, он ни на секунду не забывал о сей истине, а потому, если бы лицо его человеческого облика могло побелеть, то сейчас на нём не было бы ни кровинки. Ал’Берит, не отрывая пристального взгляда от женщины, недвижно лежащей на полу, поднялся, медленно пятясь подошёл к лестнице на подиум и остановился возле ехидно стонущей зувемдиго. Эту нежить его первый заместитель называла мумией, и он не видел нужды поправлять человека в словах. Не видел он нужды и в том, что сделал — его нога с силой наступила на голову твари в намерении заставить её замолчать. Но то, что некогда являлось великой Ашенат — демонессой, наводящей ужас на всё мироздание, лишь усилило мерзкие звуки. Виконт недовольно оглядел череп сестры и нанёс по нему мощный удар носком сапога. По кости пробежали трещинки. Зувемдиго наконец-то замолчала.

…Зато теперь сам Ал’Берит вдруг по-звериному зарычал!

Его человеческий облик исказился. Демон, выпустив когти, проткнул грудную клетку нежити насквозь. Из-под кожи брызнула густая, бурая, похожая на гной жидкость. Но на этом он прекратил выплёскивать наружу свои эмоции. Виконт небрежно отряхнул пальцы и, грациозно заведя руки за спину, неторопливо и величественно подошёл к окну. Созерцание собственных владений всегда умиротворяло его, а для просчёта вероятных событий ему требовались предельное внутреннее спокойствие и полная сосредоточенность.

Наместник Аджитанта долго недвижимо стоял, созерцая то ли покрытые лавой земли, то ли собственные видения о будущем, но на лице его ни разу не возникла даже тень довольной улыбки. Предвиденные им вероятности достигли полной схожести с земным древом. Единая узловая точка, уходя ввысь, ветвилась подобно кустарнику и разрасталась книзу подобно корням. Вариации были многочисленны. И при этом — не удовлетворяли ни желаниям, ни намерениям Ал’Берита. В них присутствовало слишком много моментов, которые следовало прояснять, корректировать или устранять. За краткий срок времени подобное выглядело невозможным, а длительного… длительного у него не имелось.

Время. Всё упиралось во время.

Он поглядел на тело женщины.

Быть может не стоило создавать для себя излишних сложностей? Это проще всего. Нужно будет лишь переломить себя и свою честь. В конце концов, ребёнок наполовину человек, а для людей приемлемо намеренное искоренение своего нерождённого потомства. Для этого им не нужны даже те веские причины, что есть у него. Для них вмешательство в процесс деторождения привычен так же, как и для Рая. Да и кто такие люди? Они просто удачная разработка. Они созданы на базе насильственного слияния генов подходящих существ, долгого отбора наиболее приемлемых особей и их последующего активного размножения. На самом деле, вряд ли человечество способно уяснить сколь нынешние сомнения Высшего демона расшатывают краеугольный камень строения адского общества. Они не в состоянии осознать даже поверхностную суть моральной основы, из-за которой некогда единый народ стал вынужден расколоться.

Такова была часть мыслей Ал’Берита. И, будучи виконтом Ада, он имел полное право рассуждать так. Вот только истина заключалась в том, что он не хотел подобной рациональности. Повелитель Аджитанта считал себя выше примитивных уловок и, кроме того… отказаться от своей игры с эмоциями он тоже не считал нужным. Он прекрасно понимал, что иначе желание познать самого себя не отпустит. А к чему подводить судьбу к повторению жизненного урока? Тем более что цена ясна и уже назначена.

Ал’Берит расцепил пальцы и заливисто засмеялся. Он находил смешным, что его порывы страстей полностью соответствуют логическим предпочтениям и при этом вступают в жестокое противоречие с элементарным благоразумием.

— Умеешь же ты внести интригу в самые простые события, моя дорогая, — с усмешкой обратился демон к введённой им в стазис молодой женщине.

Человек, естественно, не ответила, но её слова ему сейчас и не были нужны. А потому он занял свой трон и отдал приказ, требующий немедленного исполнения. Дайна, Кхалисси клана Дагна, следуя этому повелению явилась почти мгновенно. Было правильным не совершать её насильственную телепортацию в кабинет.

— Вы понимаете, зачем я призвал вас к себе? — пристально глядя на низко склонившуюся телохранительницу, холодно спросил он.

— Да, мой повелитель.

Сердце полукровки предательски колотилось, выдавая её внутреннюю неуравновешенность. Воздух наполнял животный страх. Даже ужас. И, пожалуй, она была на волоске от того, чтобы умереть от испытываемого ею кошмара.

— Вы и ваш клан мне пока нужны. Сказанное поспособствует тому, чтобы вы пришли в себя?

— Да, мой повелитель.

Дайна действительно смогла начать контролировать свой организм, но очень слабо. Ал’Бериту стоило невероятных усилий не высказать по её примитивизму никаких комментариев. Он никогда не был без нужды злораден или высокомерен больше необходимого, однако сейчас ему пришлось бороться со своим «я». Наместнику хотелось ткнуть полукровку носом в её несовершенство, но он удержал своё желание при себе.

— Тогда говорите.

— О беременности стало достоверно известно перед самым отъездом в замок. Госпожа Пелагея опередила мои намерения.

— Несомненно ей это удалось, — он насмешливо посмотрел на лежащую на полу женщину и снова перевёл хищный взгляд на обмершую низшую. — Вопрос в том, в чём заключались ваши намерения?

— Сообщить всё вам, повелитель.

— Позвольте я помогу вам перестать говорить столь талантливо кратко, — едко произнёс Ал’Берит. — Что должно было произойти между прибытием в замок моего первого заместителя и вашим сообщением?

— Разрыв контракта об охране. И всё. Больше ничего! Мы понимаем значимость молчания.

Телохранительница откровенно тревожилась. И не зря. Дагна наместник презирал, а события последних двух дюжин дней и вовсе подвели его к горячему желанию уничтожить этот клан. Если бы не тесная связь их Кхалисси с человеком, то так бы оно и было. Основательный промах в Питомнике лишь подтвердил нелицеприятное мнение Ал’Берита о воительницах. Они виделись ему недостаточно компетентными для взятых на себя обязательств. И пусть демон долгое время закрывал глаза на это в силу своих причин, но, с тех пор как повысилась его заинтересованность в сохранении жизни госпожи Пелагеи, терпеть полукровок ему стало особенно сложно. Однако Кхалисси Дайне виконт озвучил истину — Дагна по-прежнему были ему нужны. Как сказали бы люди, коней на переправе не меняют. Кроме того, пусть синие глаза подданной отражали её чрезмерное несовершенство, в глубине их таилась и предельная честность.

Ал’Берит был уверен в искренности этой особы. Она не укрыла от него ничего из того, что могло быть сокрыто. И повелитель осознавал это отнюдь не благодаря интуиции. Светловолосые полукровки являлись приятно покорными марионетками. Их преданность ему подтверждалась любыми проверками. О да, если бы они при этом являлись кем другим, а не простецкими Дагна, то он мог быть даже доволен ими! А так, фигура, которую он становился вынужден вывести на игровое поле, получалась не самой сильной. Скорее даже слабой. Подобное не могло не разочаровывать.

— Я бы рекомендовал вам перестать думать о скором расторжении контракта. Если вы начнёте упорствовать в этом вопросе, то мне придётся рассмотреть его как личную угрозу для себя. В остальном вы верно определили мои пожелания.

Лицо собеседницы осталось каменным, но Ал’Берит отчётливо представлял бурную смесь эмоций, что та испытала. Он прекрасно изучил эту особь, чтобы не ошибиться в своих предположениях.

— Можете идти и продолжать свою деятельность.

— Но… мой повелитель? — вопросительно поглядела Дайна на тело своей госпожи.

— Госпожа Пелагея останется у меня на некоторое время, которое вы можете счесть долгим. В остальном для вас ничего не меняется.

— А что делать с посетителями?

— Ими займётся Кассандра.

Телохранительница понятливо кивнула головой и, кланяясь, покинула страшащий её кабинет. Ал’Берит тут же отдал секретарю приказ временно взять на себя обязанности по приёму визитёров, а затем, с пару минут уделив время раздумьям, поднялся с трона. Демон неторопливо подошёл к женщине и, заключая холодное тело в объятия, перенёс себя и её в комнату для ритуалов. Пол и стены, освещённые лишь алыми росчерками рун, легко пульсировали, словно были живыми. Они желали крови и жертвы. Однако сегодня он не был намерен потакать желаниям этого помещения, хотя и положил свою ношу на алтарь.

— Пора проснуться, — коротко сказал виконт.

Его первый заместитель резко открыла испуганные глаза и попыталась пошевелиться, но демон дал волю крайне ограниченному числу её мышц. Даже говорить женщина не могла.

— То, что я сделаю, тебе не понравится, — нежно проводя пальцами по человеческому лицу, продолжил говорить Ал’Берит. — Я заблокирую твою память. Прошу обратить внимание, только создам преграды на пути к воспоминаниям, а не сотру их. Этот процесс сложнее. Для его осуществления мне нужно, чтобы ты была в полном сознании и не противилась. Если начнёшь мешать, то некоторые фрагменты твоего прошлого могут остаться для тебя утерянными навсегда.

Объяснение сделало ситуацию хуже. Большинство его стараний позаботиться о женщине приводило к её отчуждению от него, и этот момент не стал исключением. Человек оказалась ещё более близка к панике, чем прежде. Виконт недовольно сжал губы. Эмоции госпожи Пелагеи всегда главенствовали над разумом. Любое мало-мальски разумное существо уже прекратило бы столь безумные порывы, но… Люди! Этим словом сказано всё!

— Дорогая моя, ты зря упорствуешь.

Нет, она ничего не желала слышать. По глазам было видно, что её старания направлены исключительно на поиск вероятности избежать назначенной судьбы. Это было… глупее некуда. А потому Ал’Берит непритворно печально вздохнул и устроил возле макушки женщины тяжёлый прозрачный шар. Кристалл, из которого он был создан, способствовал явлению реминисценции. К человеку должно было прийти воспоминание, которое повлияло бы на её вхождение в состояние, необходимое для дальнейших воздействий. И, к счастью, времени на это потребовалось крайне немного. Виконт довольно воззрился в глубину шара, в своём любопытстве рассматривая отголосок события чужой жизни, и… с удивлением осознал, что госпоже Пелагее он не так уж и принадлежал.

Глава 2

— Да, ты права.

Она поглядела на мужа словно затравленный зверь. На миг женщина забыла, что это именно она битый час убеждала его в том, что со вторым ребёнком им не справиться.

— Я рада, что ты понимаешь, — выдавила из себя Женя, стараясь, чтобы голос звучал довольно.

— Как не понять? Или я что? Принёс такую зарплату, что у нас на суп с наваром хватает?

— Ну что ты, кто сейчас больше получает?

— Кто-то получает.

— Брось, Серёж. Не надо, чтобы потом на тебя дело шили. Я курицу разрубила на голени, бёдра, крылья. Так что вот тебе уже три, а то и четыре наваристых супа.

— Я от этой курятины скоро кукарекать начну, — буркнул мужчина со вздохом. — Котлет бы обычных.

— Из филе могу сделать… куриного, — робко предложила она.

— Вовке сделай, пусть растёт мужик, — с гордостью за сына произнёс Сергей и поинтересовался. — Как он сегодня?

— Уже лучше, но всё равно температурил. До конца этой недели в сад не пойдёт.

— Тогда, может, — мужчина покраснел от смущения и замолк на полуслове.

— Что может?

— Может в поликлинику, пока он болеет сходишь? Тебе же, наверное, надо будет отлежаться, отдохнуть, а кто после больничного ещё и отгул даст?

— Да. Верно.

На этом разговор супругов завершился. Мрачный Сергей сразу пошёл спать, а Женя заглянула в комнату к сыну. Тот крепко спал, хотя дышал тяжело и через рот. Женщина не удержалась, поцеловала ребёнка в горячий лоб, подоткнула одеяло и по привычке, свойственной любому новосёлу, любовно осмотрела неказистую обстановку.

Собственную квартиру семейство получило недавно. До этого они два года жили с родителями Сергея, а потом шесть лет ютились в крохотной комнатушке деревянного общежития, где не было никаких удобств. А тут подвезло. Сергей совершенно случайно помог одному старичку, чей внук смог повлиять на то, чтобы очередь на жильё прошла быстрее. Женя не могла нарадоваться такой удаче. Наверное, знай она, что не так много лет отделяет её от будущей перестройки и распада СССР, то радовалась бы ещё больше. Но она не знала, а потому было бы так или как-то иначе предположить сложно.

По утру же, едва за мужем закрылась дверь, женщина собралась сама, затем одела сына и вместе с ним пошла в поликлинику. Оставить пятилетнего Вову ей было не с кем. С новыми соседями она была ещё малознакома, а родственников в городе не жило. Сергей получил работу по своей специальности инженера далеко от их родных мест. Переезд для беременной на то время женщины прошёл тяжело, но что поделать?

Очередь к гинекологу оказалась очень длинной и расходилась медленно. За три часа ожидания Женя насмотрелась и на аккуратные пузики весёлых беременных, и на бледные лица нервничающих молоденьких девушек. При этом она непрерывно суетно вертела своё обручальное кольцо на пальце. Вова сидел рядом, положив свою голову ей на колени и дремал. Он был спокойным мальчиком, а болезнь сделала его ещё и вялым.

— Следующая! — гаркнула из-за двери медсестра.

Женя вздрогнула.

— Вы ведь присмотрите? — осведомилась она у женщины рядом.

— Да, хорошо.

Та легко согласилась, так как этот вопрос они между собой уже оговаривали.

— Вова, слушайся тётю. Мама скоро.

— Но, мама! — заныл ребёнок. — Не уходи. Зачем тебе туда?

— Скоро буду.

— Следующая! — грозно напомнила медсестра.

— Да не задерживайте вы очередь! — прикрикнула какая-то сварливая потная толстуха.

— Я иду уже. Иду.

Женя быстрым шагом направилась к двери, но напоследок обернулась. Вова — красивый беловолосый голубоглазый мальчик, такой, какие бывают только на открытках нарисованы, жалостливо смотрел на неё.

— Я люблю тебя, мамочка.

Сердце словно ножом ранили. Боль растеклась по всему телу. Осознание, что где‑то там внутри есть ещё одна такая жизнь, которая однажды скажет: «Я люблю тебя, мамочка» стало невыносимым!

…Но Женя храбро юркнула внутрь кабинета и закрыла за собой дверь так, как если бы хотела оставить за ней все свои горести и беды.

— Чего так дверью хлопаете? — недовольно проворчала врач и, начиная заполнять карту, сказала. — Присаживайтесь. По какому вопросу?

— Беременность. Беременность прервать.

— О, ещё одна нагуляла.

— Нет, это от мужа, просто…

Женя замолкла. Чего она оправдывается?

— Уверены, что беременность? Когда последние месячные были?

— Почти как два месяца назад.

— Тогда давайте на осмотр.

Подрагивающими руками Женя вытащила из сумки полотенце и расстелила его, прежде чем сесть на гинекологическое кресло. Оно было больше похоже на пыточное устройство. Металл холодил ноги. Глаза, уставившиеся на потолок, замечали все изъяны побелки.

— Да расслабься ты, — потребовала гинеколог. — Чего напряглась? Раньше так ноги сжимать надо было.

Ей было всё равно на эти слова. Внезапно молодую женщину окрылила надежда, что вдруг это она ошиблась? Вдруг нет никакой беременности?

— Ага. Матка увеличена. Где-то десятая-одиннадцатая неделя.

Вот и всё. Не сбылась надежда.

— Дети уже есть?

— Есть, — прошептала Женя и добавила. — Нельзя нам больше.

— Тогда чего так затянула?

— Не сразу поняла. То на работе дел много, то сын болеет. Я и забылась.

— Раз памяти нет, то теперь в областную езжай и там договаривайся. Ну или меня с отпуска жди. Но тогда сама понимаешь срок уже большой будет.

— А вы надолго?

— С понедельника на месяц.

— И никто вас заменять не будет?

— Почему же? Иосиф Андреевич. Но он аборты не делает. У него там какие-то принципы. Ему, видать, нищету плодить не страшно.

— Ой, — она почувствовала, что земля уходит из-под ног. — Помогите, пожалуйста. Помогите! Я вам… Я вам конфеты купила.

— Конфеты! — рассмеялась медсестра, но по её лицу было видно, что она довольна предстоящим подарком. — Может, возьмём Никитична? У нас же как раз Белова отказалась.

— Ну не знаю, — поглядев в медицинскую карточку, задумчиво произнесла гинеколог.

— Пожалуйста. Очень вас прошу.

— Ладно, ты у меня меньше, чем полгода назад была. Анализы у тебя хорошие и пока сойдут. Если сейчас спустишься и сумеешь флюорографию сделать, то сегодня, так и быть, приму тебя после обеда.

— Сегодня? — ошарашенно спросила Женя.

— Да. Другого времени у меня нет.

— Записывать вас? — скучающе стуча ручкой по столу, осведомилась медсестра.

— Пишите.

— Тогда флюорографию по скорому сделай и скажи им там, что тебе срочно. Врач на месте, может сразу ответ дать. Пусть голову не дурят.

— Хорошо. Спасибо!

Женя быстро оделась, взяла направление и, выложив из сумки коробку конфет, поспешила в коридор. Вова оказывается не плакал, а спокойно катал машинку без одного колеса. Увидев мать, он мгновенно прекратил игру.

— Домой, мамочка?

— Нет. Мы сейчас вниз спустимся, маме ещё в один кабинет надо… Спасибо, что присмотрели.

— Не за что. Я сама так с дочкой не раз ходила. Куда их денешь?

— Никуда.

Девать детей некуда. От них можно только избавиться.

От собственной неприятной мысли по спине Жени пробежали мурашки, но она, ухватив сына за руку, потащила его к другому кабинету. Вова начал похныкивать. Он устал и хотел домой. Ей тоже домой хотелось. События развивались очень быстро. Она не была готова к такому темпу, хотя, быть может, это происходило и к лучшему. Жене было тягостно и противно от предстоящего и уж проще так, когда нет времени остановиться и задуматься — что же ты делаешь? Что?

— Нет-нет. Приём окончен, — сурово возразила медсестричка, заметив в очереди из девяти человек новоприбывшую.

— Но время же ещё есть. Я успела.

— Куда вы успели? Написано же, что сегодня флюорография только до половины двенадцатого.

Вовка сильно закашлялся. До слёз из глаз. Из его носа показались зелёные сопли. Женя суетно вытерла их носовым платком и попутно заметила, что сын стал горячее. Ему нужно было отлёживаться, а не с ней по поликлинике шататься. Да и давно следовало его накормить и не куском хлеба на ходу.

— Да неужели вы не видите, что ребёнок у ней плох? Как так можно? Вдруг совсем лёгкие застужены у мальца? — возмущённо прошамкала старушка из очереди. — Не хотите людьми быть, так давайте я — ветеран войны, очередь уступлю.

— Ладно. Примем всех. Сидите, — буркнула усовестившаяся медсестра. — Только, чтоб больше никого!

Покрасневшая от стыда Женя села на дальний свободный стул и посадила Вову к себе на колени. Вступившаяся за них бабушка тем временем поправила волосы под платочком, затем поглядела на мать и сына да добродушно сказала:

— Хороший мальчик. Совсем как мой сынок, такой же светленький и ласковый. Это радость такого сына растить.

— Да, радость, — постаралась улыбнуться Женя.

Конечно, Вову она любила, но вот радости от его присутствия в своей жизни как‑то мало ощущала. С рождением ребёнка всё перевернулось с ног на голову. Кончились беззаботные семейные вечера и вылазки в кино да театры. Сергей — молодой инженер, стал регулярно пропадать на заработках, а сама она не смогла вернуться к прежней успешной карьере. Её просто‑напросто отказывались брать в штат. Сын стал словно неким позорным клеймом. «А, у вас ребёнок маленький? Тогда нет, не подходите». В конце концов Женя — молодая энергичная женщина с хорошим образованием и обширным опытом в товароведении, устроилась на завод обычной комплектовщицей. Денег за такой труд платили мало, а по окончании дня вовсю болели голова и пальцы. Она сильно уставала от непрерывного раскладывания мелких деталей по коробкам.

Разве это радость? Разве это счастье, что, когда она выйдет с очередного больничного, на неё будут косо и зло смотреть другие — те, у кого дети уже выросли, или те, кому есть с кем их оставить? Откуда в людях такая злоба? Разве эти женщины не помнят, что такое малыш-дошкольник?

— Мамочка, я пить хочу.

— Держи.

Женя достала из сумки стеклянную бутылку и помогла Вове попить. При этом она улыбалась. Искренне. Пусть мысли в голове вертелись неприятные, но сердце трепетно любило и не собиралось этого менять.

— Как тебя зовут? — подсела к ним ближе старушка и протянула ребёнку карамельку.

— Вова, — осторожно принимая подарок, ответил сын и, смущённо потупив глаза, прошептал. — Спасибо.

— Хорошее имя. Как Владимир Ильич смелый будешь. Братья, сёстры есть у тебя?

— Нет, но я очень хочу сестрёнку.

От этих слов Женю покоробило. Она начала нервно переводить взгляд с одного предмета на другой.

— Значит, будет, — заключила навязчивая бабка. Голос у неё был доверительный, а потому Вова расхрабрился с вопросом:

— А вас как зовут?

— Пелагея Ивановна или баба Поля.

— Редкое имя, — не удержалась от слов Женя.

— Редкое разве?

— Редкое. У мужа так бабушку зовут, но она единственная, кого я с таким именем встречала.

— Теперь вот и я буду, — усмехнулась старушка и с нежностью погладила Вову по голове. — Расти крепким, сынок. А будет сестрёнка, так смотри, защищай.

— Защитю! — с готовностью ответил Вова.

— Ваш сын уже своих сыновей растит, наверное? — спросила Женя, надеясь уйти от темы собственного материнства.

— Нет, доченька. Он у меня небольшим погиб, как раз незадолго как война началась. Пошёл купаться на речку, да не вернулся.

— А ещё дети есть?

— Нет. Времена были тяжёлые. Не до детей было. Муж на фронт ушёл, и где-то там в чужих краях и захоронили его. Потом голод страшный обрушился. Все мы работали как проклятые, чтобы хлеб вырастить и страну поднять. А там как-то смотрю в зеркало — и прошла моя молодость и свежесть. Так вот и осталась одна. Вся жизнь пролетела в бесконечных заботах и слезах. Теперь и утешить меня старую некому. Возвернуть бы время назад, так как грибочки росли б у меня такие пострелята.

— Как же их растить, если голод и времена тяжёлые?

— А как-как? Другие-то не испугались и вырастили, — развела руками старушка. — Значит, можно было.

— Слова это только, — жёстко ответила Женя. — Когда кастрюлю наполнить нечем, а такие вот грибочки есть просят, то тут головой думать надо, а не надеждами.

От переполняющих её эмоций молодая женщина выронила из рук свою медицинскую карточку и направление из гинекологии. Вова ринулся поднимать материны документы, но его неловкость привела к тому, что Пелагея Ивановна успела их рассмотреть.

— Что тебе свыше дадено, от того грех отказываться. Каяться потом будешь.

Каяться?

Женя ощутила злость. Старушке-то легко говорить! Ведь это не ей растить ребёнка надо будет. Это не ей гнать мужа из дома на новые заработки. Это не ей по новой не спать ночами и извиняться за шум перед соседями. Все тяготы познает только она — Женя, и никто иной!

— Это моё дело.

— Нет, доченька. Это дело общее людское. Все судьбы наши сплетены воедино. Каждый человек важен. И быть может, нерождённый даже важнее рождённого будет. Послушай-ка, что я скажу…

Пелагея Ивановна взяла её за руку и зашептала. Голос у старушки был мягкий и приятный. Речь текла легко, и Женя сама не поняла, как вслушалась. Слова проникали через плотную уверенность принятого решения и пробирали до самого сердца. На глазах у неё выступили слёзы. Молодая женщина захлюпала носом и перед самой своей очередью взяла сына за руку да, не оглядываясь, ушла из поликлиники. А домой ехала на автобусе, крепко прижимая Вову к себе, как если бы боялась потерять его. Мальчик не сопротивлялся. Он очень устал и стоило ему переступить порог, как сразу попросился в кроватку. Женя уложила сына и села на кухне у окна. Оттуда открывался вид на внутренний двор, и она долго разглядывала людей, деревья, птиц. А там незаметно настал вечер и пришёл муж.

— Знаешь, — едва сняв куртку, сказал он. — Может всё же попробуем? Может, справимся?

— Серёж…

— Погоди, Жень. Я целый день всё думал и думал. У меня из рук всё валилось даже. Я не хочу так. Это же наш ребёнок, — мужчина положил ей ладонь на живот. — Понимаешь? Ведь второго такого уже не будет. Не, дети у нас будут ещё, но вот именно этого… Мы же знать об этом станем. Будем помнить. Вот как бы мы жили, если б Вовки не было?

— Не уговаривай, не нужно, — тихо сказала она.

— Как не нужно? Нужно, Женя. Нужно!

— Не нужно. Я уже решила. Справимся с двумя.

Она ему улыбнулась. Лицо Сергея тоже засияло от счастья. Он приподнял жену словно маленького ребёнка и поцеловал в губы. Глаза его даже заблестели от эмоций, а Женя и сама ощутила непревзойдённую радость. Внезапно ей стало так легко, как будто у неё выросли крылья, и ещё чуть-чуть и она вот-вот сможет даже взлететь. Все заботы с этой высоты начали казаться какими-то мелочными и не проблемами даже. Если любящие друг друга очень хотят одного и того же, то у них всё получится.

Так и вышло. Несколькими месяцами позже, когда молодая женщина прижимала к себе новорождённую дочку, ей и вспоминать было страшно, что когда-то казалось правильным сделать аборт. Вот же она её маленькая девочка! Ах, какие у неё пальчики! Какие густые волосики! Какой ротик красивый!

Нет, не она это тогда говорила свои слова. Не она убеждала мужа. Забыть. Забыть, как жуткий сон!

Женя ласково поцеловала ребёнка в лобик и выглянула за окно. Сергей с букетом цветов стоял на улице, держал за руку сына и высматривал, где же там молодая мать?

— Кто? — радостно закричал он, наконец-то заметив супругу.

— Девочка! — приоткрывая окно, выкрикнула она ему.

— Девочка. Ура! Девочка, Вовка. Девочка! Машей назовём!

— Нет, Пелагеей, — возразила Женя тихо.

Она не стремилась к тому, чтобы муж её услышал. Ей уже пришлось закрыть окно, чтобы в палату не влетал холодный воздух. Общаться словами стало невозможно. Однако Женя все равно ещё некоторое время стояла, глядя на своих мужчин, и непрерывно щебетала:

— У-тю-тю, Пелашенька. Ты моя самая красивая девочка. Самая любимая доченька. Самая долгожданная. Хорошая моя.

* * *
— Знаешь, это не честно.

Лея, ощущая, что вновь обрела возможность говорить, хрипло произнесла:

— Что… Что не честно?

— Ты не увидела того же, что и я. Ты ощутила лишь тепло рук матери и потому успокоилась. Нечестно, что ты не поймёшь.

— Я не…

— Не надо, а то я решу, что зря вернул тебе способность к речи.

Молодая женщина плохо ориентировалась в происходящем. Ей казалось, что она всего секунду назад безрассудно кричала на Ал’Берита в его кабинете, что он не менее рьяно угрожал ей, и вдруг… и вдруг всё переменилось. Где она находится? Это здесь ей предстоит стать вампиром? Что это за страшная комната? Стены похожи на сплетения вен и пульсируют, словно сердце!

Виконт понял, что внимание человека вновь ускользает, а разум готов забиться в истерике. Поэтому он бесцеремонно повернул лицо Леи к себе и сказал:

— Мне известно о беременности, и потому это вносит коррективы в мои планы насчёт тебя.

— Отпусти меня.

— Возможно так и будет, но сейчас я хочу получить от тебя ответ на один единственный вопрос и ничего более. Если готова выслушать, то просто кивни головой.

Молодая женщина неуверенно кивнула.

— Скажи, ты хочешь сохранить жизнь рефаиму?

Демон внимательно смотрел на неё. Глаза его были привычного зелёного оттенка, а, значит, он не злился. Вот только о чём думал? Лея испытала ещё большую растерянность, чем прежде. Она ведь не могла ответить на вопрос да или нет.

… Хотя бы потому, что лишь догадывалась о значении слова «рефаим»!

— Я не знаю.

Кому как не ей понимать, сколь наместник Аджитанта ненавидит такие ответы! Но ничего другого сказать она не могла.

— Тебе придётся сформулировать точнее.

— Кто такие рефаимы?

Виконт недоверчиво поглядел ей в глаза, затем с искренним изумлением усмехнулся и произнёс:

— Дорогая моя, нельзя же быть настолько не сведущей в элементарных вопросах. Рефаимами принято считать потомков демонов от людей. Дагна, что окружают тебя, именно рефаимы.

— Они всегда называли себя демонессами.

— Рекомендую тебе в следующий раз смело указать Дагна на факт, что демонической крови в них гораздо меньше человеческой, и после обозвать людьми, — едко порекомендовал Ал’Берит. — Но твоё незнание этого момента вынуждает меня прояснить для себя следующее обстоятельство. Известно ли тебе об обрах?

— Да. Это звери, которых разводят в Питомнике для арен.

— Великолепно, — с неприкрытой иронией, произнёс демон. — Жаль, что с Кхалисси Дайной я решил переговорить до нашей беседы[1].

— Они мне лгали?

— Представь себе нет. И всё же теперь мне окончательно ясна подоплёка твоего неоднозначного ответа на мой вопрос. Ты не представляешь, чего ждать от такого материнства. Верно?

— Да.

— Удивительно. Мы дышим одним воздухом, стоим на одной земле, касаемся друг друга, но по-прежнему остаёмся жить в разных мирах, — переставший улыбаться виконт положил ладонь на лоб Леи.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу ничего забывать.

— Не ты ли сама просила меня об этом? — холодно улыбнулся он.

* * *
Прошли почти сутки, а Дайна ощущала себя в идиотском положении не менее чем раньше. Остальные сёстры хотя бы убивали время за разбором документов в ожидании её мудрого приказа. Но от неё-то требовалось этот приказ ещё как-то выдумать!

Телохранительница, поняв, как ныне её раздражает обстановка в кабинете госпожи, и как плохо он влияет на её сосредоточенность, в конце концов вышла на площадку и облокотилась на балюстраду. Она совершенно не представляла, как покинуть замок и как найти ответы на прочие мучающие её вопросы.

Может элементарно оставить караульного на случай внезапного воскрешения госпожи Пелагеи? Интересно, сколько тысячелетий понадобится повелителю, чтобы вывести человека из стазиса? И как и кем будет оплачиваться работа клана все эти века?

— Вот же бездна, — тихо прошептала демонесса, закатывая глаза. — Да что же это за гадство-то такое?

Она с возмущением скрестила руки на груди, очевидно насупилась и, начав раздражённо постукивать каблуком сапога о пол, зло уставилась на дверь в кабинет наместника. За своим занятием обычно бдительная воительница даже упустила момент появления господина Аворфиса. Вроде бы она только что стояла в полном одиночестве, и вдруг весь обзор загородило тело барона.

— Кхалисси Дайна, я бы желал узнать — у себя ли госпожа Пелагея?

От неожиданности демонесса едва не отреагировала защитным выпадом. Тело её дёрнулось, но разум вовремя сумел остановить порыв. А затем она, мысленно коря себя за проступок и рассеянность, собралась с мыслями:

— Госпожа Пелагея пребывает с повелителем.

— Полагаю, вы сообщите ей, что я желаю переговорить с нею?

— Если у меня будет на то возможность, господин Аворфис.

Судя по заинтересованному взгляду собеседника, он уловил с чем связано явное беспокойство собеседницы. Однако уточнить ничего не успел. Из кабинета наместника вышел повелитель собственной персоной. Он широко улыбнулся своему последнему живому родственнику и с энтузиазмом произнёс:

— О, господин Аворфис, как я рад, что вы столь скоро вернулись! Могу я поинтересоваться до положенного отчёта, разрешило ли ваше личное присутствие сложившиеся обстоятельства?

— Разумеется. Ситуация полностью исправлена.

— Великолепно. Это просто чудесно!

Яркий восторг виконта не очень-то походил на его привычное поведение. В последние дни наместник Аджитанта вообще выглядел мрачным и угрюмым, а потому тут любой ощутил бы тревогу и подозрение. Барон не стал исключением. И всё же ему хватило мудрости не интересоваться подоплёкой резких перемен такого рода. Он благоразумно склонил голову в принятии похвалы да и только.

Увы, этим дело не окончилось. Повелителю от племянника явно что-то требовалось.

— Замечательно, что вы освободились от этих обязанностей. Мне было бы неприятно возлагать на вас новый объём работы в более сложный период.

— В чём возникла необходимость моего участия?

— Временно вы возьмёте на себя все дела моего первого заместителя.

Аворфис, который только-только выдохнул из-за передачи Питомника в чужие руки, насторожился. Дайна легко угадывала ход его мыслей.

Ладно бы просто дела передали. В конце концов, этого ожидали со дня на день абсолютно все. Но вот «временно»? Почему?

— Позвольте в таком случае узнать, что произошло с госпожой Пелагеей?

— Позволю, так как это затрагивает вас лично. Однако разговор потребует более длительного времени, нежели я имею в своём распоряжении на данный момент. Возможно, вы навестите меня по моему возвращению из Ледяного Замка?

— Всенепременно.

«Ох, и сюрприз же тебя ждёт», — ехидно подумала Дайна, наблюдая, как раскланиваются демоны. Но вся её едкость сошла на нет из-за того, что второй-то заместитель ушёл в свой кабинет, а вот повелитель намеренно остался. Ал’Берит с неприязнью и свысока оглядел воительницу, и когда начал говорить, то в его интонациях прозвучало яркое недовольство.

— Кхалисси Дайна, из моего разговора с господином Аворфисом вы смогли сделать вывод о том, что более мне не требуется имитация деятельности госпожи Пелагеи?

— Да, мой повелитель.

— Тогда распорядитесь уже, чтобы все Дагна незамедлительно покинули замок. Все Дагна кроме вас. Вас я попрошу остаться для изучения одной книги.

В воздухе возник излюбленный ларец Хранителя летописей. Из него Ал’Берит уверенно вытащил пухлый том в потрёпанной обложке и торжественно вручил его Дайне. Воительница, памятуя об одной книжице, доставшейся её госпоже, косо уставилась на название и непроизвольно приподняла бровь.

— Да, это словарь, — беспристрастно подтвердил наместник Аджитанта. — И покуда вы не перескажете его содержимое наизусть мне лично, я запрещаю вам покидать пределы этого этажа. Мне нужно иметь уверенность, что в будущем, если вам понадобится объяснить госпоже Пелагее значение некоторых слов, вы будете руководствоваться знаниями, а не собственным удобством.

— Будет исполнено, мой повелитель.

— И уделите особое внимание определению термина «рефаим». Насколько я понимаю, в нём вы особенно некомпетентны.

На этом Ал’Берит оставил смущённую воительницу в покое. И вроде бы ей радоваться, что появились некие руководства к действию, но Дайна смотрела на книгу в своих руках и радоваться уже не могла. Поэтому она в задумчивости вошла в кабинет первого заместителя наместника и первым делом направилась к столу Даны.

— Ты чего? — отреагировала на её пристальный хмурый взгляд сестра.

— Знаешь, мы невероятно похожи.

— Мило, что ты наконец-то это заметила.

— Мне любопытно, сможет ли нас различить повелитель?

— Сможет, — спокойно разрушила все надежды Дана и поинтересовалась. — Во что ты меня хотела втравить?

— Я не хочу учить всю эту чушь наизусть! — воительница бросила книгу на стол.

— Это же обычный словарь. Ты и так его наизусть знаешь.

— Знаю? Я должна его знать?

— Вообще-то да. Мы его в самом начале обучения вплоть до знаков препинания зубрили.

— Да-да! Он мне особенно не давался, — согласилась Дорра, открывая обложку. — О, даже пометки мои сохранились.

— Это что? Ещё и клановая книга?

— А ты разве не из нашей библиотеки её взяла? — удивилась Дана и сразу захихикала, всё понимая. — Девочки, кажется, у нас завёлся особый абонемент!

— Идите-ка вы все вон отсюда, — раздражённо прикрикнула Дайна. — Чтоб глаза мои вас не видели!

— Смотри, как она нарывается на удар по затылку, — насмешливо шепнула Дорра, но Дана не отреагировала на шутку и спросила:

— Что нас теперь ждёт?

— Ожидание дальнейших указаний повелителя… А до их получения мы оставим в доме госпожи Пелагеи только самое необходимое. Дай знать остальным, что с переездом ничего не меняется, но возвращение в обитель будет спонтанным.

— А что с перечислением заработной платы?

Дайна поморщилась.

— Давай вернёмся к этому вопросу, если она так и не поступит, а?

Глава 3

То, чего люди желают, и то, что люди делают, зачастую абсолютно разные вещи. В силу своего скромного интеллекта человек обычно выбирает для себя что-то одно и в результате словно остается хромающим на одну ногу калекой. Однако демоны искусно умеют находить золотую середину между тем и иным. Они совершают поступки, продумывая их последствия на столетия и тысячелетия вперёд, и таким образом находят варианты, способные удовлетворить любые их ожидания. Если не нынешние, так будущие. Высшие демоны особенно виртуозно управляются с подобным. И, стоит заметить, Его превосходительство Ал’Берита, наместника Аджитанта, Хранителя летописей и Главного архивариуса Ада не понапрасну считали асом среди прочих хитрецов. Секретом подобного успеха, пожалуй, являлась его предельная дотошность. Он досконально просчитывал вероятности, так как прекрасно знал, что и Высшие могут совершать фатальные ошибки. Не сказать, чтобы самый первый, но свой самый яркий урок провала подобного мастерства наместник Аджитанта получил едва разменял первую полудюжину лет и до сих пор прекрасно помнил те события.

Будучи рождённым от низшего демона, в ранние годы своей жизни Ал’Берит не смел и мечтать о нынешнем положении. Отсутствие принадлежности к Высшим никогда не открыло бы перед ним имеющиеся в распоряжении возможности. И всё же виконт ни на секунду не сомневался, что тогда бы ему предстояло возвыситься на любом другом поприще. Скорее всего, он бы сумел примкнуть к клану отца. Среди этих демонов Ал’Берит, потомок графини, выделялся бы своим могуществом и однажды дождался времени (и очень скоро), когда принял бы звание Кхала. Это бы вызывало уважение и почёт… Но его мать, заглаживая изъян своей репутации, предрекла ему другой путь, полный терний.

А началось всё с обычной ссоры в детской.

Пожалуй, маленькие дети только на картинках неких идеалистических пособий выглядят счастливыми от совместных игр. На практике, особенно, если они ещё и не только знакомы длительное время, но и регулярно проводят его вместе, то комнату больше наполняют ор и слёзы нежели смех. А потому не было ничего удивительного в том, что Ал’Берит, пытаясь вырвать из рук сестры свою вещицу, неистово кричал. Правда, при этом он зря ещё и управлял коряво созданным боевым пульсаром. Его опыт и навыки пока не позволяли ловко манипулировать подобной магией, а бурные эмоции напрочь сбивали сосредоточенность. В результате Ашенат удачно приступила к перехвату контроля над энергетическим сгустком. Несмотря на более юный возраст, сил у неё было значительно больше, а потому битва могла бы кончиться плачевно для демонёнка, если бы пульсар вдруг не угодил в дорогое изящное кресло. Роскошные молнии жадно облизали контур мебели, и его обивка вспыхнула.

Практически сразу и единовременно в детской возникли взрослые. Глава семейства нахмурился, глядя на ущерб, и с гневом обратился к похожей на ледяную статую супруге:

— Ты снова оставила их одних!

— Это хорошо прививает самостоятельность.

— Или даёт тебе свободу? — нехорошим и негромким голосом поинтересовался Ши’Алуэл. — Сейчас твой мальчишка сжёг кресло. Но что, если бы он задел Ашенат?

— Он с этим не справится.

— Намеренно не справится. В остальном, он не умеет управлять своими скудными возможностями. И хуже того — совсем не просчитывает их последствия!

Демонесса после пристального долгого взгляда в глаза супруга перевела недовольный взор на сына. Пожалуй, её взгляд даже стал жёстче. Жалкий отпрыск, несмотря на старшинство (пусть и совсем незначительное), был одного роста с сестрой. И в целом выглядел откровенно чахлым.

— Это она перехватила пульсар, — постарался оправдаться Ал’Берит, только что не всхлипывая.

Он осознавал, что зря подал голос. Во-первых, любые его слова раздражали герцога. Во-вторых, ему следовало своевременно отказаться от идеи создания пульсара. Он должен был предусмотреть вариант победы сестры и остановиться на этой вероятности в первую очередь. Могущество и умения Ашенат не являлись для него тайной.

— Хуже чортанка! — поморщился Ши’Алуэл и замахнулся на демонёнка.

Его жена успела перехватить удар и злобно прошипела:

— Не имеешь права трогать моего сына!

— Имею, — он решил, что наконец-то настало время поставить супругу на место. — Или скажешь, что он не живёт в моём доме? Или что это не я позволяю ему получать благородное образование наравне с собственным ребёнком? Быть может, то не мои подданные склоняются перед ним?

— Он всё равно принадлежит лишь мне!

— Ты для чего-то воспитываешь его как Высшего, хотя и сама знаешь, что место для него только в низах. Да, ты графиня, моя дорогая. Но кем был его отец? Линии, формирующие рисунок семейной карты, неизменны. В Ал’Берите течёт низшая кровь. Она в нём останется навечно. И я, как герцог, могу и не так поступать с ним!

— Да, у него дурная примесь в крови, — согласилась демонесса, однако с долей ехидства тут же добавила. — Но всё же он будет стоять вблизи Ашенат. Под моим влиянием Ал’Берит возвысится над большинством масс, и это полностью удовлетворяет моему мнению о том, чего достоин отпрыск графского рода. Так что не вздумай распускать руки, мой дражайший муж. Он не твой сын, чтобы ты его воспитывал!

Разговор о необходимости устранения Ал’Берита не поднимался Ши’Алуэлом с момента рождения дочери, но по реакции вспыльчивой, упрямой жены он прекрасно понял, что мерзкое недоразумение по-прежнему является её «последней линией обороны» в битве с ним. Именно это вынуждало графиню восстанавливать свою честь, следуя крайне опасному плану. И именно из-за этого впервые за полдюжины лет они вновь уставились друг на друга с непримиримой враждой.

Увы, брак демонов означал слияние энергетики. Супруги были вынуждены двигаться в едином русле и жить как один организм, дабы не распылять объединённое могущество. И для этого следовало разрешить конфликт.

Раз и навсегда.

— Что же, я услышал тебя. И вот мой ответ.

Моральное негодование герцога достигло предела. Он считал нелепостью корректировать тщательно продуманные намерения из-за факторов, внесённых столь поверхностными поступками юной демонессы. Кроме того, Ши’Алуэл ни в какую не желал продолжать потакать супруге и отстранённо мириться с существованием отродья и далее! Однако для сохранения достойных семейных отношений получить окончательный контроль над женой требовалось мягким путём. Последнее обстоятельство, вопреки склонности Высшего демона к куда как более честолюбивым поступкам, привело к тому, что он решился на нестандартный и неприятный выход из сложившегося положения. Выход, невероятно бьющий по его гордости и самолюбию, хотя… и выгодный. Оба они получат нечто, удовлетворяющее их прихотям, а дальнейшим планам на судьбу это могло стать только на руку.

— Эти намерения нисколько меня не устраивают. Я долго терпел твои причуды, но теперь определённо намерен отправиться в Ледяной Замок. И незамедлительно. Оттуда я свяжусь с кланом Дхаргона. Пусть он и был изгоем, но линии семейной карты тянутся глубже. Кхал начнёт отстаивать свои права на Ал’Берита и, поверь мне, отстоит их!

Холод и серьёзность ультиматума вызвали ярость в лиловых глазах демонессы. Герцог наслаждался её состоянием, но благоразумно не затягивал с собственным удовлетворением. Он, взяв ладонь жены, нежно поцеловал её запястье и уже совершенно иным, ласковым тоном произнёс.

— Однако, моя дорогая, при твоём согласии я могу сделать тебе иной подарок, нежели полное освобождение от нелёгкого бремени забот о низшем демоне. Прошу лишь отдать мне главенство в воспитании всех твоих детей. Тогда целью моего визита в Ледяной Замок станет иное — я признаю Ал’Берита как приёмного сына. И, как ты понимаешь, тогда дурной примеси крови в нём станет меньше. Это сделает его виконтом и, соответственно, одним из Высших.

— Несмотря на это, он всё равно останется отверженным среди нас.

— Не ты ли хотела для него большего, чем он достоин?

— Я хочу, чтобы его будущее очистило мою репутацию. И предлагаемый тобой путь сделает это прямо сейчас. Так что я даю своё слово в обмен, что и ты не забудешь о должных заботах своего нового отцовства.

Ши’Алуэл вновь поцеловал руку супруги и, грозно зыркнув на старшего из детей, телепортировался. Его жена задумчиво погладила обгоревшую обивку кресла, а затем стремительным шагом подошла к сыну и влепила ему такую оплеуху, что демонёнок с писком отлетел в угол комнаты. Судя по раздавшемуся хрусту, у него сломалась какая-то из лицевых костей. А то и несколько.

— Займись своим восстановлением сам! — грозно рыкнула графиня. — Уж это-то в твоих силах?

— Да, мама, — жалобно простонал он, отхаркивая кровь. Демонесса тут же подошла к Ал’Бериту вплотную, присела, угрожающе посмотрела ему в глаза и холодно произнесла:

— Тогда перестань скулить и знай — если не научишься думать, перед тем как действовать, то следующий урок преподнесёт тебе твой новый отец. И Его высочайшее всевластие Ши’Алуэл не будет столь милосерден, как я.

— Я сын Дхаргона! — позволил себе с оттенком вызова произнести демонёнок.

За это он получил ещё одну оплеуху не меньшей силы. После чего графиня поднялась и решительным шагом вознамерилась уйти прочь из комнаты, однако её остановил голос.

— Мама, так теперь Ал’Берит действительно станет мне самым настоящим братом? — с необычайной серьёзностью спросила Ашенат.

— Да, — только и ответила она кратко, прежде чем выйти из детской.

Демонёнок старался отрешиться от боли, чтобы сосредоточиться на управлении клетками организма. В этом направлении он действовал очень умело для своего возраста, но для быстрого результата ему не хватало внутренних сил. Его могущество вообще было чрезвычайно мало в сравнении с тем, чем обладало прочее семейство. Возможно, столетия будущих лет и внесли бы свои коррективы, но то, что другие Высшие имели от рождения, ему пришлось бы старательно взращивать в себе.

— Держи, — протянула Ашенат простенький апотропей[2] в виде лапы чортанка, из-за которого и началась драка.



Ал’Берит ничего не ответил и не взял свою вещь, а обиженно отвернулся в другую сторону, продолжая малоэффективные самостоятельные попытки воссоединить костную ткань. Его сестра некоторое время бездеятельно стояла возле него, а затем решительно обняла, вливая в тело брата собственные силы. Она не занималась лечением, а лишь «подкормила» старания. Это походило на то, как если бы демонёнок пытался ковать холодный металл, а затем стальной лист загорелся алым цветом и наконец-то начал принимать нужную форму.

— И зачем ты вмешалась?

— Если папе и маме всё равно на тебя, то мне нет. Ты мой братик и я всегда буду тебя защищать.

Ашенат обняла его ещё крепче.

— А если тебя не будет рядом?

От заданного вопроса маленькая демонесса на миг задумалась, а затем, вскрыв металлический апотропей, произвела манипуляцию, способную удивить многих Высших, если бы тем довелось увидеть процесс. Однако конечный результат ненамного отличался от исходного по восприятию. Не доводись Ал’Бериту наблюдать за тем, что сделала сестра, то он бы посчитал, что апотропей так и остался неизменным.

— Держи, — самодовольно протянула ему Ашенат предмет и усмехнулась. — Подаришь тому, кто обидит. Никто ведь не ждёт смерти от чортанка!

Да, таковы были события дня, когда Его высочайшее всевластие Ши’Алуэл, занимающий в те дни нынешний пост Его высокопревосходительства Дзэпара, совершил свою самую большую ошибку. Несомненно, ему доставляло истинное удовольствие даже предвкушение издевательств над первенцем жены, раз ради них он решил потупиться с гордостью. Вступая в права унизительного отцовства, его сердце грели мысли о предстоящих пасынку вечных муках. Конечно, принятие в герцогский род позволило бы недостойному бастарду стать обладателем низшего титула — виконта, но герцог, как и его жена, легко предвидел, что настоящие аристократы никогда не признают Ал’Берита до конца «своим». А простые обыватели отныне начнут видеть в нём всего лишь выскочку, не знающего своего истинного места среди низов. Презираемому всеми ему предстояло стать кем-то хуже изгоя.

… Но вышло иначе.

Разве можно не считаться с ним?

Повелитель свысока оглядел внутреннее пространство Башни Совета. Одна половина этого круглого по периметру строения монолитной стеной уходила от основания к теряющейся в высоте вершине, а другая зияла, словно червоточинами, арочными многоярусными балконами. Их занимали участники собрания, личность которых скрывали силовые ширмы мрака, искажающие внешность и голоса. Подобные совещания всегда происходили инкогнито и потому ему оставалось лишь наслаждаться собственной открытостью. Сам Ал’Берит восседал на самом нижем уровне за скромным столом и продолжал, как Хранитель летописей, привычно вписывать в свиток ход процесса. Виконта ничто не скрывало от взглядов. И таким исключением, кроме него, являлись только Заррахтаг и Агхторет — великие герцоги и Адские советники. Наиболее приближенные к Князю лица.

— По этому предложению я тоже выражаю возражение, — будучи наместником Аджитанта, виконт имел право голоса. — Людей следует выводить из стазиса в ранее оговоренный срок и не раньше.

— Вы говорите так, будто не видите убытки.

— Приведите более веские доводы. Такое вложение ресурсов в предстоящую прибыль нерентабельно.

Нет-нет, ему требуется время. В другой ситуации Ал’Берит и поддержал бы затею ускоренного возобновления производства кристаллов душ, в конце концов, это на его территории находятся ныне простаивающие Лавовые озёра. Но говорить о таком сейчас? Нет. Полученный в результате доход сложно принять за интерес Ада, ради которого стоит оставить без внимания собственные намерения.

— И с каких пор поступления, превышающие расходы, стали считаться нерентабельными?

— Не забывайте, что подобное требует согласования с Раем. Переговоры займут около семи дюжин дней и даже дольше, — веско ответил наместник на скептическое замечание и продолжил вести протокол.

Другой голос возразил:

— Вы называете излишне долгий срок.

Говоря по чести, Ал’Берит назвал верхние пределы усреднённого. Но он с хорошо разыгранным удивлением осведомился:

— Разве?

— Ангелы заинтересованы в кристаллах.

— Также, как и в собственной гордости.

— В таком случае, быть может, Вашему превосходительству стоит заняться этими переговорами лично? — вкрадчиво поинтересовался некто иной и последующие слова навели Ал’Берита на мысль, что выступающим является Ахрисса. — В книгах людей говорится о том, что Бог создал мир за семь дней. Можно сказать, что вы повторили сей подвиг, за это же время покончив с устремлениями Рая заменить человечество.

— И до сих пор остаётся тайной, что заставило вас действовать с подобным напором, — тут же заинтересовался некто.

— Требую не уходить за пределы обозначенной темы совещания, — подал грозный голос Агхторет.

Спокойно завершив движение пера, Ал’Берит ответил:

— До начала обсуждения кандидатуры для ведения переговоров, прежде всего следует прийти к заключению об их необходимости. И потому вынужден акцентировать ваше внимание на том, что получение положительного решения всё равно займёт около семи дюжин дней. Кроме того…

Виконт говорил и делал вид, что равнодушен к пристальным взглядам советников. Несмотря на произносимые им актуальные причины оставить всё, как есть, не только они почувствовали его личную заинтересованность в поднятом вопросе. Несколько более рьяно, чем следовало, он отстаивал свою точку зрения. И после того, как Заррахтаг произнёс: «Предложение отклонено», после того как Ал’Берит вышел из Башни Совета, не было ничего удивительного в том, что, прежде чем покинуть Ледяной Замок, наместник Аджитанта столкнулся со своим сеньором.

— Сегодня я был вновь удивлён вами, — мрачно произнёс герцог. — Два дня назад вы дали мне понять, что ни коем образом не намерены вставать на сторону оппонентов.

— Я посчитал, что за последнее время произошло предостаточно событий, которые в силу моего влияния на них нарушили свой ход. Нечто должно продолжать идти своим чередом. Несоблюдение естественности может привести к разрушению. Более ранний вывод из стазиса, как я уже озвучил, способен привести к крайне нежелательным последствиям. Человеческая психика чрезмерно хрупка.

— Несомненно, по людям вы уже становитесь экспертом, — позволил себе едко заметить Дзэпар и более сурово добавил. — И всё же я предпочитаю, чтобы ваше увлечение не затрагивало интересы моих земель.

— Я рассматриваю человечество только как ресурс, Ваше высокопревосходительство.

— В этом у меня нет сомнений. Увлечением для вас служит одна единственная особь.

— Позволю напомнить, что с момента назначения госпожи Пелагеи моим заместителем, интересы ваших земель не только не пострадали, но и выиграли. Безымянные Копи ещё долго могли оставаться безызвестными, — беспристрастно сообщил наместник Аджитанта, но его собеседник презрительно воскликнул:

— Ал’Берит, вы не убедите меня, что актуальность человека на её посту обусловлена чем-либо, кроме вашего личного желания!

— Подобной цели я перед собой и не ставил.

— В таком случае, мне любопытно, почему мы продолжаем обсуждать персону этой женщины?

Все три головы Дзэпара смотрели только на стоящего перед ним демона.

— Потому что я действительно желаю вашей протекции в сохранении должности за нею. Госпожа Пелагея временно не в состоянии выполнять свои обязанности, Ваше высокопревосходительство, но не в моих стремлениях менять заместителя.

— За сегодня вам удалось удивить меня дважды, — заключил герцог, который ни за что иное, как за откровенную наглость, подобное прошение посчитать не мог. И потому его последующие слова сочились ядом и раздражением. — Быть может, мне следует поступить аналогично? Я могу напомнить вам, что несмотря на человеческое происхождение госпожа Пелагея, благодаря вашим же стараниям, числится служащей третьего ранга. Её намеренное устранение возможно обозначить как противодействие власти Князя.

Стоит сказать, «напоминание» прозвучало зря. Ал’Берит не только никогда не забывал об этом факте, но ныне даже вознамерился сделать на него ставку. В его планы входило поднять вопрос о соблюдении преимуществ статуса относительно женщины на наивысшем уровне, настолько ему потребовалась её неприкосновенность.

— О, поверьте, она не раз дозволяла мне делать с собой всё, что угодно. Даже просила об этом, — меж тем беззаботно рассмеялся он.

— И что же вы с ней сделали?

— Погрузил в стазис. Покуда господин Аворфис достаточно свободен в связи с простаиванием Лавовых озёр, я не вижу нужды в двух заместителях. И при этом ощущаю необходимость проверки второго в не принадлежащих ему сферах деятельности. По моему внутреннему убеждению, в будущем в Аджитанте не возникнет необходимости в упразднении его должности, но мне хочется удостовериться.

— Создание и упразднение должностей весьма трудоёмкое занятие. Как вам известно, я ожидаю от вас не количественных, а качественных перемен в этом вопросе, — напомнил герцог, чьи глаза засверкали огоньком неподдельного интереса. — И всё же, что вызвало в вас сомнения по поводу компетентности господина Аворфиса? На мой взгляд, он успешно ведёт доверенные ему дела. Пожалуй, его можно упрекнуть разве что в чрезмерной старательности.

— В недавнем времени я возложил на него обязанности по земному сектору Питомника. Вы знаете, какую они доставляют сложность из-за особенностей главного смотрителя, но человек с ними справлялась, — Ал’Берит сделал небольшую паузу. — А вот мой второй заместитель предпочёл отказаться.

Виконт не испытывал ни малейшего удовольствия от очернения племянника, но более достойной причины для сохранения статуса женщины не видел. Поэтому продолжил:

— Я рассчитываю выяснить, связано ли подобное с тем, что его перевод из канцелярии на новое поприще следовало сделать более плавным, или же дело заключается именно в ограниченных способностях, когда дела требуют тонкого подхода.

— Полагаю, подобное возможно, — после краткого раздумья, согласился Дзэпар. — Знание о том, на что хватает возможностей подчинённых такой значимости, действительно необходимо. И лучше составить своё мнение своевременно.

— В таком случае, готовы ли вы, покуда производство кристаллов душ не возобновилось, не выражать своего неодобрения относительно временной неспособности госпожи Пелагеи исполнять свой служебный долг?

— Да, но, думаю, вы и сами понимаете. Это не доставит мне никакого удовольствия, Ал’Берит. Поэтому настоятельно рекомендую сделать поиск иной кандидатуры на должность своего заместителя приоритетной задачей.

— Я знаю, к вашим словам следует относиться очень серьёзно.

* * *
— К его словам следует отнестись очень серьёзно. Дзэпар уже вышел из возраста амбиций юности. Он стал опасен, — заметила демонесса, присаживаясь рядом.

Комната переговоров мужа, расположенная вне пределов их особняка и являющаяся просто креслами на плато, ей не нравилась, но оттуда было удобно наблюдать за развлекающимися вне стен дома старшими детьми.

— Да. Кроме того, он тоже герцог по крови. И мог бы достичь действительно многого.

— Я слышу сомнения.

— Осторожность делает ему честь. Она достаточно возвысит его в будущем, но никогда не вознесёт. Даже то, что он обратился ко мне, связано лишь с горячностью молодости. А она, как ты верно сказала, подошла к своему завершению.

Ши’Алуэл прекратил смотреть на супругу. Его взор зацепился на Ал’Берите и Ашенат, поймавших чортанка в энергетическую сеть. Образ дочери перед глазами позволил демону продолжить свою речь:

— Я мог бы предложить ему союз.

— Но не станешь?

— Нет, потому что у меня есть он, — герцог с несвойственной ему нежностью погладил среднюю голову крошечного трёхглавого демонёнка, которого держал на руках. И всё же действие выглядело холодным. Так скупец мог прижимать к себе сундук сокровищ.

— Своими замыслами ты вызываешь ревность у других детей.

— Ашенат полна всего того, чего так не хватает Дзэпару. Став единым, они приблизились бы к совершенному могуществу, — продолжил герцог, не обратив на фразу жены никакого внимания. — Моя дочь достойна участи королевы, но… она не обладает качествами моего сына. Когда он войдёт в силу, то именно перед ним начнут склоняться все герцоги.

Непоколебимость в голосе мужа заставила демонессу ненадолго задуматься, но все досужие возражения так и остались невысказанными ею. Она также обратила внимание, что супруг вновь не обмолвился об Ал’Берите даже вскользь. Однако официальное признание им её первенца в свой род в очередной раз заставило графиню промолчать и удержать совет не вести себя с пасынком столь отстранённо при себе. У неё не было нужды напоминать о некогда привнесённых ею проблемах и оказанной им милости, когда речь можно повести о будущей пользе.

— Для этого ему понадобятся союзники.

Она выразительно посмотрела в сторону своих старших детей. Разница в их возрасте была столь невелика, что их можно было принять и за двойняшек. Однако это являлось единственной сходностью. Пусть эти двое и предпочитали постоянное общество друг друга, но похожими так и не стали. И особенно странным выглядело, что именно Ал’Берит обладал спокойной рассудительностью и неторопливой настойчивостью в достижении своих целей. Он ярко проявлял качества, свойственные ненавистному ему приёмному отцу.

— Непременно, — признал Ши’Алуэл. — Родная кровь существенный залог верности, ибо такие узы не рвут без существенной нужды. Ашенат подходит пора заслужить моё доверие.

— Только ей? — всё же спросила она, показывая собственное недовольство.

— Ал’Берита в скором времени я планирую направить в Дис. Он не обладает должным могуществом для… Посмотри на построенную им сеть.

— Линии идеально выплетены.

— Да, но не распадаются они только из-за поддержки Ашенат, — с неким злорадством произнёс он на замечание жены. — Возможно, время и придаст ему новые навыки, но их кропотливое взращивание не для открытых столкновений. Любой значимый поединок ему не выиграть. Так что служба в канцелярии подходит и для его истинного происхождения, и для природных способностей. Ал’Берит не такой уж и ребёнок, чтобы не осознать своё место в этом мире.

— Кроме того, благодаря титулу он легко сможет достигнуть вершин карьеры и действительно станет полезен своему брату. Осознав мудрость твоего шага, однажды его почтение к тебе перестанет быть исключительно показным, — после некоторых раздумий ответила демонесса и улыбнулась в предвкушении.

Тогда она ещё не знала, чем обернётся это воистину разумное решение. Гениальность Ашенат с каждым веком приобретала всё более яркие оттенки безумия, а единственный, кто некогда умело сдерживал их ростки, быстро поднимался по служебной лестнице, обретя иного покровителя нежели приёмный отец. Семейные связи оказались нарушены настолько, что старший брат без тени колебаний убрал со своего пути младшего, расчленив его подпитываемой силой сестры энергетической сетью также, как чортанков во время их совместных детских забав. А после дочь свергла своего отца. Древний могущественный род стремительно истончился, так же легко, как и источник воды, питающий эти земли.

— Необычно, что вы ожидаете меня здесь, — смущённо произнёс Аворфис.

Определённо, ему показалось странным избранное Ал’Беритом место, но ещё больше беспокоило, что от его слов дядюшка отчего-то мрачно поглядел на иссохшую почву под ногами так, словно и сам вдруг удивился собственному выбору.

Воистину, местность подходила больше для тайных заговоров, нежели для тематики предстоящей беседы!

Здесь давно было пустынно. Округу заполонили колонии чортанков, а акридайи устроили в щелях уютные тихие логова. Плиты медленно разрушающейся дороги ещё виднелись, но это единственное, что говорило о былом процветании и некогда стоящем здесь городе. От прежнего Аджитанта остались такие же смутные воспоминания, как и об его повелителе Ши’Алуэле.

— Я давно не был в этой части своих владений и посчитал верным совместить предстоящие пояснения их осмотром. Пройдёмте.

Ал’Берит приглашающим взмахом руки указал по направлению к обрубку горы, внутри которой находился замурованный портал, имеющий своим предназначением помогать низшим демонам при помощи печатей осуществлять перемещения на Землю. Подобное давно было не востребовано, а потому второй заместитель не счёл нужным посещать этот объект в первые годы своей службы. Аворфис признавал, что если бы не приглашение, то ещё длительное время мог не побывать здесь.

— Я желал узнать подробности о госпоже Пелагее, — напомнил он через некоторое время молчаливой прогулки.

— В будущем я намерен избавить вас от тягот её обязанностей. Полагаю, это произойдёт немногим позже возобновления производства кристаллов душ. Но до тех пор, господин Аворфис, я вынужден возложить их на вас. Причина подобного сугубо личная, и потому я рассчитываю, что вы не станете о ней особо распространяться. Для меня предпочтительнее, чтобы вы высказали своё недовольство только мне и именно сейчас.

Лиловые глаза Ал’Берита, остановившегося, чтобы посмотреть ему в лицо, невероятно напоминали Аворфису его собственные. Но только напоминали. Это был взор совершенно другого демона с совершенно иными мыслями.

— Чтобы прояснить для вас ситуацию более детально, — флегматично продолжил собеседник барона, — мне следует озвучить, что мой первый заместитель пребывает в стазисе. Её эмоциональное состояние не только не подходит для ведения деловых вопросов, но и в значительной степени влияет на меня. Другими словами, это временное устранение необходимо именно для восстановления моего равновесия. Без него я излишне сосредоточен на противоборствующих желаниях: то ли лично провести обряд очищения души госпожи Пелагеи, то ли принести ей извинения за неудобства, предоставленные собственным глубоким вниманием к ней. Такие противоречивые порывы лишают меня спокойствия.

Признание вмиг лишило спокойствия и второго заместителя наместника Аджитанта, хотя внешне это никак не проявилось. Он только осторожно осведомился:

— Разве обычный человек может иметь такую власть над вами?

— Как бы мне ни хотелось сказать обратное, а вам услышать его, но это так. Я испытываю к госпоже Пелагее нечто большее, нежели сильное влечение. И это чувство в свете последних событий перестало быть взаимным.

Всё. Больше у него слов не нашлось.

А вот Ал’Берит, грустно улыбаясь, продолжил:

— Мне самому удивительно, насколько легко из-за неё внутри меня разгорелся огонь страстей.

— Так почему вы не потушите его, дядя? — возмущённо воскликнул Аворфис, забываясь, что следовало бы использовать куда как более достойное обращение.

Человек! Испытывать чувства к человеку?! Подобная пара и так вызывала насмешки, но одно дело иметь пошлое увлечение (долгожительство демонов заставляло снисходительнее относиться к желанию разнообразить свою жизнь), а другое… А другое вот так! Для барона признание прозвучало аналогично тому, как человеку услышать от близкого друга, что свою собаку тот любит некой особенной любовью.

— Как я вам и сказал, здесь и сейчас я даю вам право выразить все свои недовольства. Поэтому можете продолжать.

О, Аворфису несомненно было, что сказать! Несмотря на то, что мораль и философия Ада запрещали регулировать процессы деторождения, составляющие суть основ Рая, никто не мешал скармливать новорождённых демонов дэзултам. И перво‑наперво барон желал озвучить, что очень зря судьба протянула к Ал’Бериту свою скупую на щедрость длань. Он хотел язвительно заметить, что пусть официальное признание пасынком Ши’Алуэла и сделало дядюшку виконтом, пусть время доказало, что он способен занимать должности, подходящие и для более благородного происхождения, пусть на то и имелось благоволение самого Князя, но, прояви Глава архивов Ада чуть больше серьёзности к своему престижу, то, несмотря на все свои изъяны, он давно бы мог заключить какой-либо союз, возвышающий их древний род! Происхождение от никому неизвестного Дхаргона постепенно кануло бы в небытие, и это сулило бы…

Но, нет. Подобной радости Аворфису Ал’Берит доставлять никак не собирался!

Пока племянник радел за возможность возвращения рода к герцогству, дядюшка всячески провоцировал ситуации, заставляющие Высших демонесс держаться от Хранителя летописей как можно дальше! Наместник Аджитанта из века в век расширял и углублял своё влияние, но ни в какую не сдвигался с позиций, занятых им со смерти сестры. Он имел те же должности, тоже положение в обществе, и всё ту же неустойчивую репутацию! Правда, с появлением человека некоторые моменты всё же претерпели серьёзные изменения. В худшую сторону.

Для начала Ал’Берит назначил женщину не больше не меньше, а своим заместителем. А потом, словно издеваясь над всем высшим светом ещё основательнее, даже официально признал своей пассией. С учётом того, что до этого подобную пару ему составляла лишь легендарная Ашенат, колкость вышла на славу.

Не иначе, как более достойной кандидатуры тысячелетиями не находилось!

В узких кругах втихаря шла молва, что Главный архивариус Ада намеренно выжидал столько времени, дабы шпилька вышла особенно острой… Однако нечего и говорить, особой симпатии общества Ал’Бериту это не прибавило!

— Ваше молчание связано с намерением вызвать меня на дуэль?

— Нет, Ваше превосходительство.

— В таком случае, позвольте выразить сожаление за принесённое вам расстройство, господин Аворфис.

— Когда, — всё же решился он на вопрос. — Ответьте только, когда вы рассчитываете окончательно снять госпожу Пелагею с её должности?

— Когда мысль об этом станет приносить мне хотя бы тень удовольствия.

Свой вопрос второй заместитель задал не из-за бушующих в нём эмоций, а по причине ранее выявленных обстоятельств. Принимая дела Питомника, он заметил, что на кухню замка Аджитанта оттуда стали регулярно перемещаться особи женского пола. Подобное мало привлекло его внимание на тот момент. Более того, он расслабился, когда после просмотра документов по шахтам довелось сделать вывод, что число особей оказалось в значительной степени сходно с поступлением новообращённых вампиров. Но в свете признания дядюшки подобное уже мало походило на нелегальное восполнение рабочей силы.

— Я вижу, как вы стали напряжены из-за моего ответа, — заметил между тем Ал’Берит, и он вынужденно согласно кивнул головой. — Причина вашего беспокойства ясна для меня, но вы верно не переходите к выяснению подробностей. Сейчас я не намерен говорить об этом. Однако знайте, для продления жизни госпожи Пелагеи я выберу достойный путь.

«Достойный? — очень желал произнести вслух Аворфис с неприсущей ему язвительностью. — Разве обращение в вампира можно назвать чем-то достойным?!».

Рейтинг таких существ был основательно ниже, чем у людей. И потому как пошло выглядели бы взаимоотношения Высшего демона и вампира со стороны! Ведь сколь брезгливо ни относились жители Ада к людям, но о нечисти, а тем более о нежити, у них и вовсе было низкое мнение. Пожалуй, подобное омерзение обычный человек может испытать перед некрофилией.

И всё же высказывать подозрения такого рода было ещё рано. Их можно было счесть оскорбительными, а потому сначала следовало удостовериться. Лично.

Глава 4

Не только у Аворфиса имелись подозрения, которые необходимо было лично подтвердить или опровергнуть. Ступая на избранный им путь, Ал’Берит знал, что ему предстоит сделать многое. То, что он усыпил бдительность своего ближайшего окружения, являлось лишь первым шагом. И потому он, будучи Хранителем летописей и Главным архивариусом Ада, крайне неуютно чувствовал себя, словно вор, крадясь по коридорам вверенного ему же ведомства. Однако поступить иначе Ал’Берит не мог. Ему ни в коем случае не следовало показывать свою осведомлённость о наличии документов, о которых он «никогда даже не подозревал». Пока они не требовались, а просто следовало удостовериться, что их никто так и не сумел изъять, привлекать каких-либо сотрудников было нельзя.

… Так что оставалось только проклинать собственную предусмотрительность!

Как благоразумный демон, некогда он, вместе с прочими данными тех лет, отправил вдруг ставшие столь актуальными копии дозволений в соответствующее, но тщательнее прочих охраняемое хранилище, расположенное в Земном отделе, ибо желал в будущем (при необходимости) иметь возможность использовать те в своих целях.

Да, сложно осознать всю иронию момента, если не узнать суть преступления, раскрываемую сей документацией «с душком». И можно было бы рассказать подробнее, но тогда придётся затронуть некоторые занудные исторические моменты.

Хотя…

Если вникнуть в многие занудные исторические моменты, а не смотреть на них поверхностно, то можно хорошо посмеяться. Например, никому не кажется исключительным чудом, что Иисус смог найти людей с именами: Андрей, Пётр, Иоанн, Иаков, Филипп, Варфоломей, Матфей, Фома, Симон и даже Иуда, где-то на Ближнем Востоке? Не?

Любая ваша реальность это ваша фантазия. Истинную вам не увидеть, покуда вы не начнёте сомневаться с собственной системе верований. Ваше видение мира построено на галлюцинациях других людей, записанных в книги. Вы не понимаете, что сами себе придумали отговорки, чтобы перестать искать истину. Поэтому не надо держаться за картину мира.

И чтобы ещё немного выбить почву из-под ваших ног, пожалуй, стоит привести ранее неизвестные вам факты. Пусть даже многим они покажутся просто занудными. И всё.

Не просто так рефаимы и нефилимы[3] описаны в древних летописях, не просто так они уничтожаются в каждой из легенд и не просто так ныне они не более, чем сказка. Эти существа оказались столь опасны, что в своё время потребовали полного искоренения. А записи о них лишь предупреждение людям не стремиться возрождать ушедшее в небытие, потому что рефаимы и нефилимы обладали жуткой способностью — они плодились, множились и, продолжая вливать в свой род человеческую кровь, в конце концов порождали потомство с душой. И душа эта могла напрямую черпать мощь планеты.

Всё то, что демоны и ангелы по крохам вытягивали из недр чужого мира, их человеческие потомки использовали легко, непринуждённо и в любом количестве. А такая сила могла привести к катастрофе. И потому потребовала уничтожения.

Стоит сказать, подавление опасных особей (обладающих человечески-извращённым мышлением да нестабильным характером вкупе с бессовестным могуществом вследствие тесных уз с источником энергии Земли) отняло чрезмерно много сил и жизней. Тяжёлая зачистка показала необходимость полного прекращения межмирового скрещивания. Вот только Ад и Рай пошли в этом вопросе разными путями.

Царь Сущего издал указ о запрете, а Князь Светоностный — нет. Мораль и философия Ада не дозволяли преподносить демонам подобные законы. Создание прецедента даже в таком важном моменте приближало к основам Рая, и заставивших некогда единый народ расколоться. А потому Ад предпочёл пойти иным, не менее действенным путём — выбрал забвение и высмеивание.

О тайне умалчивалось настолько профессионально, что нескольких десятков веков хватило, чтобы знание сути опасности почти полностью растворилось в свете. Помимо этого, оставленные в живых полукровки постепенно вымирали, становясь, как бы сказали люди, чем-то сродни «мифическим животным». До полного их естественного исчезновения по расчётам Высших оставалось от двух до четырёх тысячелетий, ибо, во-первых, ныне существующие рефаимы если и могли размножаться, то только клонированием, а, во‑вторых, пополнения их рядов с Земли не предвиделось в силу элементарной цепочки следствий.

Всё началось с того, что с момента окончания зачистки изменился правовой статус рефаимов. Казалось бы, отличная новость, для них стало признано главенство демонической крови, но… в результате они потеряли права людей, а всех свобод демонов так и не обрели. Для становления полноценным членом Адского общества им отныне требовалось получить специальное дозволение. Некогда этот документ распространялся массово, но изменение правового статуса рефаимов вылилось в добавление в инструкцию по его выдаче одного единственного, но крайне коварного пункта — «право на жизнь» обязано стало выдаваться исключительно под роспись лица, о нём запрашивающего.

Теперь к этому добавьте два иных обстоятельства.

Первое, (словно в насмешку) дозволяло рефаимам свободное нахождение на «прародине человечества» трое суток в течение одного адского года. И на первый взгляд это лучше, нежели полный запрет на пребывание на Земле, существующий для демонов, не имеющих лицензии или определённого статуса, да? Но указ вылился как в гарантию недопущения потомства, способного родиться с душой, так и в официальное разрешение своевременно уничтожать новорождённые последствия непродуманных связей.

Второе обстоятельство заключалось в том, что признание главенства демонической крови запретило без одобрения специального отдела канцелярии телепортацию с Ада на Землю и наоборот. И на рассмотрение этого вопроса могло уйти до половины дюжины дней.

Три дня против шести. Или, другими словами, шансов выжить у новых рефаимов практически не было. В конце концов, как новорождённый может получить разрешение на телепортацию в Ад, затем подать заявку на необходимое дозволение, а там и расписаться в ведомости за его получение?

Князь и безо всяких запретов создал желаемые последствия по недопущению возникновения полукровок. И подобная хитрость не вызвала возмущения общественности в силу второй части замысла — в Аду намеренно создавался (и уже существовал!) прочно устоявшийся неприглядный облик рефаимов.

Несомненно, здесь сыграло свою роль потомство от демонов, рождающееся у людей, содержащихся в Питомнике. То самое, что регулярно поставлялось на арены. Беременность, протекающая в условиях лишения связи с Землёй, способствовала появлению чудовищ, постепенно накладывающих своим существованием неприглядные краски на репутацию разумных рефаимов. Положение последних из века в век уносилось к низам. И продолжать свой род таким созданием не хотелось никому. Молодёжь смотрела на «мифических животных» свысока.

Как бы ни были умелы в тайных вылазках Дагна, сколь ни считались неуязвимыми Кьёрелл, как бы не славились ищейки Шайрву своими способностями к видению прошлого — они были лишь второсортным отребьем. Вызывали чуть меньше брезгливости, чем искусственно созданная на основе человеческого материала нечисть или тупые обры.

В результате, демоны постарше, кто знал об опасности, и сами не допускали рождения рефаимов. А более юные, кто не знал, не желали пополнять род столь мерзкой тварью. Кроме того, никому и близко не хотелось тратить часы на муторное заполнение беспощадных официальных бланков!

И всё же нашёлся некто, кто сим озаботился.

Этот «благодетель», каким-то образом не затрагивая Паутину[4], нелегально переносил новорождённых в Ад и, пользуясь своим достаточно высоким статусом, заставлял сотрудников канцелярии «не задумываться» с кем они сотрудничают и ради чего.

Подобное хамство, творящееся прямо у него под носом, искренне возмущало Ал’Берита до сих пор! Однако личность наглеца способствовала, чтобы он сперва накопил некоторый объём копий дозволений, осторожно выжидая подходящего часа для их перемещения в архив, и только затем занялся аккуратным смещением с должностей лиц, совершавших пособничество. Всё было продумано и рационально. Всё! Своими поступками Ал’Берит не только пресёк дальнейшее беззаконие так, что никто не заподозрил его вмешательства, но и аккуратно сохранил доказательства, способные выжечь из упоминаний истинного виновника.

Случайность того, что документы ему понадобиться не изъять, не донести до общественности, а просто осмотреть на наличие (причём тайком) выглядела для демона настолько близкой к нулю, что…

— Ваше превосходительство, моё почтение.

Ал’Берит от неожиданного приветствия, едва не сбился с шага. Однако первым делом он молниеносно разрушил яркие линзы, позволяющее видеть регулярно смещающие своё положение охранные лучи, призванные считывать информацию о посетителях, и только потом посмотрел на говорившего. Телепортацию Корнебильта — главного архивариуса отдела метаморфии, в этот коридор Хранитель летописей никак не ожидал! А ведь от наиболее вероятных персон заблаговременно избавился.

— Вы оказались достаточно далеко от своего подразделения. Зачем?

Тощий и скрюченный демон не мог ответить, ибо всё ещё низко кланялся для выражения большей почтительности. Его старательность едва не привела к тому, что с губ наместника Аджитанта была вот-вот готова сорваться просьба больше не поступать так в его присутствии. Возраст Корнебильта являлся таковым, что и сам Ал’Берит не помнил его кем-то помоложе. Тело архивариуса чрезмерно одряхлело за тысячелетия продолжительной жизни. Он и кланялся-то с трудом! Судя по всему, разогнуться вообще стало для него чем‑то сродни подвигу.

— Это всё из-за изолятора, Ваше превосходительство. Кхе-кхе. Он находится в Земном секторе, вот я и вынужден спасать доверенное мне имущество, — тягуче проскрипел демон и пожаловался. — Эти новенькие всё всегда так путают. Снова повезли в другой архив документ не с тем номером. Вот он и попал туда.

— Вам нужны более внимательные сотрудники?

Судя по глазам, зрение которых уже было невозможно выправить, обозначения на свитках Корнебильт путал сам. Но в данный момент Главе архивов это было только на руку. Старик вряд ли сумел сделать вывод сколь подозрительно для начальства ходить в артефактных линзах. Однако Ал’Берит предпочёл продолжить разговор не только для проверки собственного умозаключения. Как раз показалась стража, получившая сведения от охранных лучей. Это означало, что вылазка провалилась и поспешный уход стал бы больше походить на побег.

— Нет, все молодые таковы. Они думают, что я уже стар и уже ни на что непригоден, а потому чудят перед самым носом и даже не извиняются. Кхе-кхе. Но это не страшно. Мне приятно учить их, как правильно справляться с нашими архивами.

— Это действительно похвальное стремление.

— Выгодное. Вы-то понимаете, что те, кому вы помогаете, однажды могут помочь и вам… Но всё равно, услышать такое от вас особенно приятно, Ваше превосходительство. Кхе-кхе. Вы, кажется, тоже в Земной сектор направлялись?

Внимательно следящий боковым зрением за стражей Ал’Берит встрепенулся и, ещё раз мысленно прокрутив разговор с Корнебильтом у себя в голове, пришёл к соображению, что озвучить стоит следующее:

— Да. И, кстати, я предлагаю вам последовать туда вместе со мной. Мне ещё ни разу не доводилось наблюдать работу служащих изолятора по возвращению ошибочно извлечённых документов. Однако, судя по инструкции, процесс должен быть чрезмерно долгим. Если это действительно так, в будущем я бы желал заняться его упрощением.

— Кхе-кхе. Вам придётся очень долго ожидать, пока я заполню все бланки, — глава архивов метаморфии выразительно посмотрел на Ал’Берита.

— Полагаю, это время я смогу затратить на инспекцию ближайших картотек.

* * *
Он лежал на земле. Ему было крайне холодно. Осень выдалась промозглой, и мороз доставал даже здесь. Здесь, где не завывал ветер с моря, и не было видно ни хмурых облаков, ни ясной россыпи звёзд. Он лежал в могиле и мёрз несмотря на надетую поверх добротной одежды взрослую меховую безрукавку и рукавицы. Несмотря на выложенный поверх ямы каменный корабль, старательно заделанный дёрном. Несмотря на плотную ткань, ставшую невероятно жёсткой из-за некогда пропитавшей её крови жертвенных животных.

Обряд захоронения был соблюдён по всем правилам. Разве что на этот раз его никто не порывался очистить пламенем.

Ха!

Леккео Фламьёк.

Смешно, но оба его имени происходили от обозначения огня, а он никак не мог согреться!

И на этот раз следовало признать, что холод воспринимался намного хуже…

Свои прошлые похороны Леккео помнил прекрасно, ибо они стали весьма тягостным моментом в его жизни. Да и, по сути, перечеркнули всю судьбу. А ведь тогда ему было всего десять лет, и он был уверен в своём будущем. Но взросление происходило по-разному. Мальчики мужали, девочки готовились к предстоящему материнству… Леккео утратил способность есть жёсткую пищу.

Да. Пожалуй, всё началось именно с того, что его организм стал отвергать еду.

Именно с этого.

Приступы появились резко. И если сначала мать не переживала за него, то к концу года её голубые глаза выражали исключительную тревогу. Гадание на рунах не смогло помочь найти источник проклятия. Взывания к богам оказались бесполезны. Леккео ужасно хотел есть, но даже крошечный кусочек мяса или лепёшки мог вызвать обильную рвоту. Он слабел день ото дня и был ужасно растерян. Ослабленные мышцы едва удерживали тяжёлое оружие для тренировок. Туман перед глазами мешал сосредоточенности. Сила и ловкость остались в прошлом… Ещё недавно отчим выделял его среди своих сыновей, а теперь ему приходилось мириться с ролью обузы!

— Леккео едва ноги волочит!

— Цыплёнок! Ты цыплёнок!

— Давайте пощиплем ему пёрышки!

Возгласы бывших товарищей по играм иглами впивались в мозг. Кто-то швырнул палку. Умело. Острый срез оцарапал щёку. Остальные дети, словно по команде, ринулись к нему под смех затеявших стирку женщин. Леккео, высоко приподнимая острые коленки, рванул в сторону рощи. Там он проскользнул в дебри колючего кустарника, обжигая руки крапивой. Затем юркнул под накренившимся деревом в сторону ручья, но вместо того, чтобы пробежать вдоль него, затаился в яме. Травы укрыли его от глаз преследователей, и вскоре в лес вернулась тишина. Некоторое время Леккео не шевелился, а затем единым резким рывком встал на ноги и пустился наутёк. Бежать к дому он не мог. Наверняка, там его уже поджидали. Следовало дождаться у приметного дуба возвращения матери от старой седой карги. Возле неё путь станет спокойнее…

Столь трусливая мысль заставила кулачки сжаться и вновь разжаться. Чирикающая же птичка перевела на себя внимание. Леккео уцепился за сук и взобрался на дерево к гнезду. Трель стала возмущённой, но помешать воришке птаха никак не могла, а потому он вытащил ещё тёплые яйца и, присев на траву, жадно высосал содержимое. К счастью, птенцы не успели толком сформироваться, а потому обед удался. Желудок довольно заурчал, принимая в себя пищу, а по телу разлилось долгожданное тепло.

На тот момент времени Леккео не знал, какую злую шутку сыграла с ним природа. Он жил. Точнее выживал, как мог, а между тем клетки его организма стремительно затормаживали своё развитие. Даже на то, чтобы погибнуть и завершить цикл, нужны силы. А этой энергии в нём не было. Он представлял из себя пустой сосуд, в который, словно в шапку нищего, собирались всевозможные крохи. И однажды ему предстояло бы превратиться в живую статую, если бы не…

Помимо сырых яиц, основой его рациона стала кровь. Лишь позже к нему пришло осознание, почему именно она. И почему именно человеческая. Леккео впитывал вместе с ней и силу душ. Настолько, насколько это было для него возможно. И именно эта энергия и позволяла ему жить. Именно эта энергия дала бы ему прожить обычную жизнь! Однако то время, когда он желал этого, ушло безвозвратно, ибо возможность появилась лишь позже. Значительно позже. Став секретарём герцога Дзэпара и получив доступ ко многим ресурсам и знаниям, Леккео прожил два года, взрослея, как и было бы предопределено. Но это стало его первым и последним опытом такого плана. Даже используя мощь кристаллов душ ныне он никогда не тратил их силу на все внутренние потребности.

Смешно. Но его слабость принесла ему бессмертие.

Отвратительное.

Он всегда хотел есть и ужасно мёрз.

И всё же это было позже. Будучи ребёнком не только внешне, но и внутренне, Леккео стоял с чашей возле перерезанного горла животного и по-детски смаковал губами в предвкушении момента, когда будет дозволено сделать глоток. Кровь позволяла не только унять голод, но и ощутить тепло внутри себя. Первоначальные насмешки окружающих людей всё больше и больше сменялись настороженными взглядами. Всё чаще звучали шепотки, что его тело, покрытое чешуёй, не благословение моря, а напротив… Неудачный поход воинов лишь усугубил такое мнение. И, наконец, настал момент, когда некто предложил отправить негодного мальчишку на тот свет.

Спас его лишь случай. Отчим предпочёл с пользой избавиться от еретика, не желавшего верно служить рабом. Даром богам стал неудавшийся слуга. Его подвесили за ногу вниз головой. Некоторое время жертва, истошно крича что-то на своём языке, ещё дергалась, словно кукла, но лезвие ножа жреца, скользнувшее по шее, вскоре прекратило эту пляску. Леккео стоял под мертвецом, и тяжёлые алые брызги залили ему лицо. Их аромат показался ему прекрасным. Он давно уже понял, что кровь питательнее и насыщеннее, если животное боится смерти. Но любое животное, в отличие от человека, знало о конечной точке своего пути. И принимало её. В людях же жила надежда. И она питала страх…

Раб испытывал истинный ужас!

Слизывая языком капли, Леккео ощутил настоящую жажду. Ему хотелось припасть к ране губами, чтобы земля перестала впитывать столь драгоценную жидкость! Он едва сдерживал себя…

И сумел устоять только, чтобы той же ночью тайком увести в лес соседского мальчугана.

Впервые за долгое время Леккео чувствовал сытость и пришёл в хорошее настроение. Но регулярные дальнейшие пропажи детей окончательно запугали жителей. Особенно плачевной ситуация стала, когда нашёлся один из крошечных трупиков, в котором не обнаружилось и капли крови.

Liekkiö Flamöek.

Ему было лишь десять, когда мать гневно швырнула в него ткань савана.

Чтобы спасти не только себя, но и всю семью, он должен был умереть…

Но на этот раз похороны вышли гораздо хуже. Тогда можно было, несмотря на голод, делающий тело ледяным, хотя бы двигаться. Сейчас ему мешал страх. Собственный страх. Охота, которая нынче велась за ним, требовала предельной осторожности. Дыхание почти отсутствовало. Сердце едва билось в тихом ритме. Вонючая тряпка должна была сбивать нюх.

И всё же некто его отыскал.

Слух легко улавливал смешки и шорох разбираемых камней корабля, но он до последнего лежал спокойно. В надежде, что обман удастся.

Леккео желал жить!

Ему было уже несколько столетий. И хотя внешность его с одиннадцати лет так и не претерпела никаких изменений, некая острая детская вера в собственную неуязвимость и чудо до сих пор горела огнём внутри него.

Но некто продолжал копать.

И, наконец, настал миг, когда затвердевшая багряная грязная тряпка отлетела в сторону.

Его тут же пронзило такое отвратительное сильное разочарование, что он непроизвольно зарыдал! Прожитые годы не сделали его сильнее. Леккео ничего не мог противопоставить ищейкам кроме собственного разума.

А уловка не сработала! Не сработала!

— Смотри, Чортъ. Ути-пути, какой сладенький мальчик! — хрипловато произнёс женский голос, и раздался крайне неприятный скрипучий смех.

— Да-да. Вкусный. Давай съедим?

— Ты сначала того, что у тебя в мешке доешь, а то воняет на версту гнилью.

— Ну, давай, Йуллер, а?

— Нет. Тот был твой, а этот мой. Сама решу, что с ним делать.

— Пусти меня! Пусти! — тут же завизжал Леккео, ощутив, как чья-то рука схватила его за одежду. — Отпусти!

— Агусь! Вот именно для этого я тут и ковырялась-таки, — прозвучал сарказм, и он всё же открыл глаза.

Первым, что мальчик увидел, стала хищная улыбка, искажающая до оскала некрасивое, хотя и вполне человеческое лицо. Оно было сходно по своей грубости с мужским и пестрело глубокими морщинами. Лысая голова, на которой росли четыре рога (по два с каждой стороны, ближе ко лбу и расположенные один под другим) да невероятно светлые глаза, выделяющиеся из-за окружающей их красноты, не добавляли серокожей твари харизмы. Пощады можно было не ждать. А потому слёзы снова покатились по щекам.

— Чего онемел-то, птаха? Ещё ж не покойничек вроде, — начала издеваться ищейка демонов, сворачивая из верёвки петлю. — Продолжал бы меня умолять. Приятно душить стало бы.

— Душú! — тут же возрадовался Леккео. Такая смерть соответствовала вере его матери и считалась почётной. — Я приду к богам и сделаю всё, чтобы отцепить от моего мира лапы таких нелюдей как ты!

— А до смерти в свои шансы не веришь?

— Помощь нужна, — всхлипнул он, самостоятельно накидывая на себя сооружённую петлю. Взгляд отыскал и нужное дерево. — Давай вот на том суку?

— Ты чё тут тоску-то на меня навеваешь, малявка? — громко возмутилась серокожая.

Она поправила петлю на шее пленника и остатком верёвки связала ему руки. Леккео не сопротивлялся. Он прекрасно знал, что и со взрослым человеком может справиться только при крайне удачном стечении обстоятельств. Ищейка же выглядела намного сильнее, а её бесцветные глаза напоминали о богине вечного хлада и смерти. В них царило спокойствие и уверенность. Да и была она не одна. Рядом стоял массивный толстяк чудовищного вида.

— Пошли, — коротко приказала серокожая и дёрнула за конец верёвки, который обмотала вокруг своего запястья. Направление было противоположным от облюбованного деревца.

— Куда?

— Забавный ты. Так что познакомлю-ка тебя с одной премилой маркизой. А то она на меня всё чего-то зарится. Говорит, такая ты, Йуллер, необычная. Давай-ка я тебя распотрошу и поизучаю?

Свои слова ищейка произнесла изменённым писклявым голосом, а потом рассмеялась, как если бы фраза несла в себе действительно хоть что-то смешное.

— И как ты сбежала? — задал самый важный для себя вопрос Леккео.

— Один палец себе отрезала, а другой под нос ей сунула.

Женщина обернулась и, выставив свои средние пальцы, постучала одним о другой.


— Дальнейшее считывание невозможно. Вы довольны полученным воспоминанием?

Общество Шайрву редко кому в Аду приходилось по вкусу, однако способности этого клана считывать информацию о произошедших событиях стоили того, чтобы потерпеть слизнеобразных полукровок. Точнее, для людей те выглядели бы вполне прилично. Их верхняя часть тела оставалась очень похожей на человеческую, а нижние конечности в виде двух хвостов могли сойти за ноги. Но вот взор демона, способный зреть единовременно не только материальную составляющую, раскрывал несколько иной вид этих существ. Очень неприятный.

— Нет. Оно не только оказалось чрезмерно древним, но и завершилось явно раньше, чем следовало. Кроме того, вышло нечётким. Ужасно искажено и много пропусков.

— Вы не предоставили нам ни сам объект, ни его мозг. Материал не подходит даже для посредственного считывания. Никто другой не смог бы поднять и такую информацию.

— Никто другой не смог бы предоставить вам и такой образец, — не сдержался от колкого замечания Ал’Берит. — Однако давайте выйдем из сложившегося положения достойно? У этого воспоминания есть ещё свидетели, и я хочу увидеть его продолжение через восприятие Къёрелл. Тем более, в чём-то она меня больше заинтересовала. Я ощутил, что ею двигали те же стремления.

— Каждый новый образец — это новая плата, — напомнил рефаим.

— Естественно.

— И понадобится генетический материал именно праматери.

— Для меня это не проблема.

Наместник прищурил глаза, и в воздухе возникла шкатулка. Он протянул её собеседнику, но тот не пошевелился. Остался неподвижен, как и ранее. И подобное заставляло испытывать раздражение.

— В чём дело? Это даже часть мозга.

— Сначала мы должны озвучить ограничение. Это будет последнее воспоминание для вас на ближайшую дюжину лет. Если вы пожелаете нарушить срок, то с вас будет стребована тройная плата, возрастающая вдвое за каждый случай обращения в течении этого периода. За кланом Шайрву также сохраняется право отказать вам в предоставлении услуги без предоставления объяснений.

— Хорошо.

— Вас точно не удовлетворят только слова?

Интонации провидца были предельно вежливы, но его вопросы и замечания всё равно казались Ал’Бериту унизительными. Однако требовать он не мог. Шайрву, пусть и относились к рефаимам, всё же ценились в Аду куда как больше многих чистокровных демонов. Они могли считывать произошедшие изменения в информационном пространстве или, иначе, видеть прошлое. Причём, достаточно глубоко и подробно. А потому их услуги были весьма дороги, ибо подтверждение достоверности информации (видением переданной заказчику), приносило им смерть. И большинство желало-то знать наверняка, а не со слов! Злоупотреблять же таким никак не стоило. Эти рефаимы размножались медленным делением. Пусть при этом все они и сохраняли общую память, но процесс создания нового существа занимал до полудюжины лет… И стоило сказать, что за всё время существования клана, несмотря на грабительские расценки, численность Шайрву ни разу не превысила двадцати особей.

— Нет. Я должен видеть, слышать и чувствовать через её восприятие.

Глава 5

Мальчишка, которого она вела на верёвке, едва дышал от усталости. Однако поначалу он сопротивлялся, а потому кожа на его шее стёрлась и теперь дыхание приносило ему боль. Он с трудом перебирал своими тощими ногами. Взрослая меховая безрукавка, надетая им поверх основной одежды, делала щуплый вид ещё более гротескным.

Нашла Йуллер Леккео с помощью полудемона, бывшего одним из немногих, чьими отцами оказались люди. Мать же его происходила из чортей, а потому и Баягчёта называли чаще всего просто Чортъ. Он обладал хорошо развитым интеллектом, но разумом не блистал. Выручала полукровку большей частью физическая сила, достойная обров, и прекрасный нюх. Собственно, последнее обстоятельство и сделало его ищейкой.

Временной.

Может, Баягчёт сам этого и не осознавал, но Йуллер прекрасно понимала, что время служения Чорта на исходе. Высшим было выгодно сотрудничество с ним, но не более. Аду не требовался почти беспрерывно плодящийся гермафродит (к счастью, его потомки не стремились к самостоятельности и вились около родителя). А талант к непревзойдённому обонянию становился всё менее актуальным.

Хотя, вот этого мальчишку удалось поймать только благодаря нюху Баягчёта!

Йуллер довольно взглянула на своего пленника, раздумывая, стоит ли сразу вести его к маркизе Рэнэдатар, разбирающей таких вот неженок на кусочки, или же дать сначала поиграть остальным ищейкам и демонам? Плаксивое детское личико вызывало в ней приступы смеха, а не жалости.

— Хочешь по-быстрому сдохнуть? — наконец, милостиво поинтересовалась она.

— Сначала я, Леккео Фламьёк, избавлю свой мир от вашей мерзости!

Гневная фраза и сверкающие глаза волчонка заставили Йуллер испытать некое неприятное чувство. Мальчишка, если и позволял себе гонор, то только произнося такие вот напыщенные патриотичные словечки. Однако они невероятно раздражали её настолько, что руки чесались вырвать Леккео язык!

Сама-то Йуллер Къёрелл пошла в услужение исключительно из-за желания выжить. Её натуре претило подчиняться кому-либо, и контроль демонов отнюдь не виделся ей благословением. Хотя были и те, кто считал именно так. И всё же она смиренно молчала, когда вот такая блоха рыпалась…

— Значит, сдохнешь отнюдь не шустренько.

Леккео поджал губу. Его порыв наглости резко охладила возобладавшая трусость. Взошедший на престол страх за собственное будущее вынудил вечного мальчишку вжать шею в плечи. Такая реакция пришлась Йуллер по нраву. Она даже приветливо кивнула головой мрачному охраннику у загона и только потом, стягивая верёвку, мощным пинком отправила своего пленника внутрь плетёной клети. Тот кубарем полетел на землю и разодрал лицо о ветки и мелкие камешки. Однако вставать и отряхивать с себя грязь он так и не стал. Откуда-то снизу просто раздался жалостливый приглушённый всхлип.

— Совсем мелкий.

— Только внешне, — сухо ответила Йуллер и зло сплюнула. — Видишь, как у него искажена Материя Знаний? Вглядись в глубину. Этот слюнтяй постарше нас двоих вместе взятых будет.

— Да ну?

— Цыпочке он понравится. Зуб даю!

— Её могущество неизвестно когда прибудет. Давай я его прирежу? Раз это такой старичок, то и отжил своё, — предложил Брес. Стоять у пустой тюрьмы ему нравилось намного больше.

— А давай-ка я сама тебя пощекочу? — с хищной улыбкой щедро предложила Йуллер, вытаскивая изогнутый длинный нож. — Ты же устал, бедолага, да? Отдохнуть хочешь?

Охранник, гневно сверкнув глазами, поморщился, но не стал ничего говорить, а с деланным равнодушием прислонился к стволу тонкого деревца, чудом уцелевшего на стоянке. Такая реакция её удовлетворила, и она, засовывая нож обратно, поинтересовалась:

— Куда наша цыпа-то запропала? В этом сезоне вернётся?

— Да кто знает? — пожал плечами Брес и поправил когтистой лапой шерсть на огромной голове, схожей с медвежьей.

Он нервничал из-за вольностей в речах Йуллер. Не желал вместе с ней попасть под раздачу из-за такой вот ерунды.

«Ещё один, кто помрёт» — холодно заключила она.

Демоны использовали некоторых рефаимов как ищеек, намекая о награде за службу. И польстились на подобное многие. Тот же Баягчёт пришёл со своими отпрысками сам… А вот если бы нет? Затаился бы почище Леккео! Ведь острый нюх позволял легко ускользать от практически любых преследователей. Отыскать его стало бы задачей крайней сложности. Уничтожение тоже доставило бы проблем. Натравил бы Чортъ своё потомство и убежал сам к новому схрону.

Хотя, что рассуждать о том, что могло бы произойти?

Важнее то, что она уже разобралась в том, что в живых остаться предстояло немногим. Уничтожение полукровок происходило с вполне определённой целью, не так давно открывшейся ей. Йуллер не была сильна в науках, чтобы описать своё осознание подобно цыпе, но ей хватало и сути. Рождённые от нефилимов и рефаимов недодемоны и недоангелы (или недолюди?) обладали чрезмерно большим могуществом. Во всяком случае, для недавнего убийства семилетнего мальчишки понадобилась такая бригада во главе с её «папочкой», что она всерьёз оценила степень угрозы. А потому добряк Брес, у которого в соседней деревушке жила жена с детьми, не смог бы составить ей компанию надолго.

А жаль. Этот тип ей чем-то нравился.

Вот в своём будущем Йуллер была более уверена. Недавняя встреча с «папочкой», удостоившим её своего внимания впервые после рождения, позволяла сделать такой вывод. Во всяком случае, после того, как цыпа за хамство отрезала ей все пальцы, он вмешался и сказал: «Ещё понадобится». Правда, сил они её всё равно лишили значительно, не дав уничтожить «дочурок». Новые копии Йуллер вытягивали из неё соки.

Увы, природа и наследственность даровали ей весьма странный талант. И проявился он ещё во младенчестве, когда её демон-родитель, прибывший, чтобы посмотреть на своё дитя, отсёк детищу голову. То ли он не углядел способностей и желал избавиться от бесполезного отпрыска, то ли, напротив, хотел удостовериться в своей правоте. Однако совершил то, что совершил. И Йуллер очень хорошо это запомнила. Память никогда её не подводила. Она прекрасно помнила свою боль, отчаянные глаза матери, которой оставалось жить не так долго и… свою первую «дочь».

Йуллер не контролировала появление своих клонов. Даже небольшие отрубленные от неё фрагменты стремительно восстанавливались до полноценной особи. Но, если бы она могла, то с удовольствием остановила бы собственную регенерацию под чистую! Однако именно это оказалось ей неподвластно. Вероятно, если бы цыпа во всех подробностях расписала суть процесса, то тогда нашёлся бы и выход из положения. Но общаться с ней Йуллер не желала. Обращаться за помощью к могущественнейшему Высшему, являющимся для неё отцом, она тоже не могла. Его смех и все мучения, на которые он её обрёк (начиная с того, что вообще дозволил рождение), навсегда сформировали в ней отвращение к нему. А потому Йуллер Къёрелл страдала. Ибо каждая дочь, как и дочь от дочери, вытягивала силы.



Вообразите, что вы проснулись после крайне тяжёлого дня. Например, после суточного подъёма в горы при недостаточной физической подготовке.

Насколько вы бодры?

А теперь представьте, что ваша энергия ещё и разделена на десять вас таких же измотанных людей. Или больше.

Что вы сможете свершить?

Получится хотя бы встать с постели?

А Йуллер приходилось жить в таком изнеможении. Созданных под контролем маркизы Рэнэдатар дочерей, намеренно спрятанных, вышло предостаточно, чтобы хоть ненадолго, хоть на чуть-чуть перестать испытывать слабость. Ведь пусть все клоны и были на первый взгляд самостоятельными организмами, пусть они обладали каждая собственным разумом, но питались-то от одного источника. Их энергетика была единой сетью. И хорошо ещё, что доставшегося на каждую из них могущества, пока ещё хватало для уровня «среднячков».

— О, смотри. Видишь этот? Как его там? Если ему нас всё же отдали, то и не увидим Её могущество вообще.

Она посмотрела, куда кивком головы указал Брес. Кажется, за ту дюжину дней, что довелось посвятить охоте, в лагере кое-что основательно переменилось. Сцепив руки за спиной, на дальнем пригорке, презрительно и по-хозяйски озирая местность, стоял какой-то непримечательный тип в облике человека. Он был не один. К нему подходил уже знакомый и понравившийся Йуллер герцог Иариэль, за которым тянулась аж целая ватага одинаковых светловолосых девиц с роскошными крыльями.

Недолго думая, она направилась туда же.

— … считаете, что Аджитант? — донеслась до неё нотка недовольства.

— Правила были соблюдены, так что дочери Дагна покинут этот мир. А ваши земли, Ваше превосходительство, прекрасно подходят для их обитания. Да и сомневаться, что ваше внимание растворится в свете, не приходится.

— Хорошо, — после небольшой паузы согласился незнакомый Высший. — Однако на некоторое время им придётся задержаться здесь. Её могущество предпочитала заниматься ловлей рефаимов для своих экспериментов, а не их уничтожением. Многим удалось скрыться. Дополнительные ищейки не станут лишними.

— Не имею на то никаких возражений, — вежливо наклонил голову Иариэль. — Оставляю в вашем подчинении также взвод Рохжа. Уверен, вы найдёте им применение.

— Разумеется, Ваше высокопревосходительство.

Йуллер, стоя чуть в стороне, не стала мешать уходу львиноголового герцога привлечением его внимания к себе. С удовольствием посмотрела она и на краткий инструктаж новых подчинённых. Словами Высший не разбрасывался. А после вдруг взял да и исчез, так и не дав ей подойти к нему поближе. Правда, особого разочарования это ей не принесло. И так стало понятно, что руководство в лагере сменилось. Но в свою неуязвимость она по-прежнему верила.

— Вот чудик, да? — с хриплой усмешкой произнесла Йуллер, всматриваясь в одинаково‑синие настороженные глаза новеньких.

— Для меня он закрыт, так что ничего не могу сказать, — спокойно ответила одна из рефаимов, выделяющаяся белым цветом волос и крыльев. — Но ты его испугалась, а это, наверное, что-то да значит.

— Чего? — аж опешила Йуллер. — Ты за речью-то следи, а, бабочка!

— Часто говоришь гадости, чтобы выплеснуть злость? Нравится отгораживаться от всех, чтобы почувствовать себя лучше?

Сказанное звучало как начало конфликта, но мягкая улыбка почему-то усмирила бешенство Йуллер. Однако ответить что-то в ином тоне ей претило. Так что она с презрением поинтересовалась:

— А ты всегда озвучиваешь любую жалкую мыслишку вслух?

— Мать, посмотри, — шепнула одна из блондинок, вмешиваясь в беседу, и невзначай указала ладонью куда-то вглубь лагеря.

Там Брес как раз вывел из загона мальчишку, и пленника уже окружили демоны да прочие ищейки, желающие развлечься. Начались их забавы с пляски. Тон задавали удары хлыста. Периодически плеть резко касалась земли возле ног Леккео. Ему оставалось либо ловко подпрыгивать, либо расставаться со своими ступнями. И прыгал он бойко и высоко.

— Мы здесь гости, а гости свои правила хозяевам не навязывают, — сухо ответила беловолосая. — Да и нет у них настроя убивать. Только желание веселиться.

— Откуда ты это знаешь? — Йуллер нахмурилась, задавая свой прямолинейный вопрос.

— Меня зовут Дагна, и я чувствую чувства.

— Тогда, если навек заткнёшься про мои, то дам тебе полезный совет, старушка.

— Старушка? — приподняла та белёсые брови. Мимика не говорила об обиде. Только о весёлом удивлении.

— А слишком много знаешь для юной девицы.

Дагна звонко рассмеялась над шуткой, хотя смех дался ей нелегко — челюсть у неё была разбита, а грудь перебинтована. Остальные ранения прикрывал плотный плащ, но Йуллер ощущала запах крови, боли и немощности. Ищейке демонов даже показалось странным, что именно эта полуживая слабачка, в отличие от большинства, смогла оценить её юмор, основанный на предельной честности. Столь непривычная реакция заставляла испытывать некое довольство… Которое вряд ли осталось без внимания столь чуткой собеседницы.

— Договорились. И каков же будет совет?

— Хочешь жить спокойнее — молчи о своём таланте.

После этих слов, она развернулась и пошла в сторону галдящих демонов. Её бывший пленник повизгивал, и ей хотелось посмотреть на него поближе. Мальчишка выглядел невероятно смешно! Да и новеньких следовало предоставить самим себе.

Конечно, можно было вернуться и обзавестись друзьями…

Но нет. Таким Йуллер Къёрелл никогда не занималась!

— Я подойду к тебе ещё поболтать! — донеслись до неё бодрые и жизнерадостные слова Дагны на прощание.


— Остановите видение, — потребовал Ал’Берит. — Я узнал достаточно. Теперь мне интересны наиболее яркие моменты эмоционального побуждения к борьбе за сохранение прежних порядков.

— Как пожелаете. Совсем рядом по времени есть то, что полностью соответствует вашему запросу, — глухо произнёс Шайрву.


Йуллер тоскливым взором обвела пространство лагеря. Она не была любительницей живописных видов природы, но всё же уйма обгорелых трупов на фоне до черноты выжженной округлыми пятнами земли на её взгляд никак не украшала местность. Воздух до сих пор терзал обоняние. Птицы-стервятники раздражали хриплыми голосами. Кроме того, остатки загона без присутствующего рядом Бреса и вовсе наводили уныние.

Смена руководства кардинальным образом повлияла на внутреннюю жизнь подразделения. Если маркиза Рэнэдатар стремилась проводить эксперименты, то нынешний виконт повёл себя иначе. Всего сутки прошли спокойно. На следующие лагерь лишился до двух трети своих обитателей.

«Глупый ты был, Брес», — с некой злостью подумалось ей, и Йуллер, плюнув себе под ноги, растёрла плевок носком сапога.

Как бы ни хотелось мыслить иначе, но она была вынуждена признать, что мохнатый охранник значил для неё больше, чем ей виделось.

«Сразу забрал бы свою семью из деревни да слинял бы с Баягчётом, дурень! А теперь вот корми своим трупом червей», — мысленно отругала она мертвеца и наконец-то отвела взгляд от загона.

Встретиться они теперь могли разве что в могиле. А умирать Йуллер никак не стремилась. Напротив, ей хотелось жить. Она желала мстить. Грёбаные демоны и ангелы! Они совсем не нужны на Земле. Их надо растоптать, раздавить как тараканов!

— Что-то ты совсем разгневалась, подруженька, — тихо произнесла Дагна со спины.

Беловолосая эмпатка подкралась, как и всегда, бесшумно. Учуять её заранее вновь не вышло, и потому ярость на миг померкла перед досадой. Но только на мгновение.

— Мы же договорились, что ты навек заткнёшься про мои чувства!

— Я обещала это одной Йуллер, а сегодня ты совсем другая… Хочешь орешков?

Дагна протянула ей шлем, в котором поверх земляники лежали несколько округлых пузатеньких лесных плодов, не иначе как вытащенных из дупла какой-либо запасливой белки. Даже от такой скромной тяжести переспелая мягкая ягода смялась и дала сок. Тягучие капли стекали из щелей на землю. Пальцы беловолосой тоже были выпачканы. Вокруг рта засохла красноватая полоска.

— Нехило нас пожурил этот чудик, — не приняла угощение она. — Прям присел и такую кучу на головы насрал, что и не выгрести из дерьмища!

— Разве не к этому и шло?

— Просто до меня наконец-то дошло, что нас тут словно под киль затащило.

— Некоторые выберутся.

— Ха, да ты наивна, как младенец, старушка! — воскликнула Йуллер. — Кроме меня, тебя и твоих девочек — в нашем подразделении вряд ли кто-нибудь ещё. Все жмурики. Это я тебе верняк сейчас базарю.

— Тогда почему не всех сразу уничтожили? — нахмурила брови Дагна.

— Знаешь, как оставшихся на верное служение воодушевило? Сама глянь. Жопу все рвать готовы, — хмыкнула она. — И вторую причину, так и быть, открою. Но ближе к вечеру. Сейчас у меня к тебе дельце есть.

— Какое? — оживилась беловолосая и, вытаскивая из шлема рукой гость земляники, засунула ягоды себе в рот. Часть вывалилась и запачкала одежду.

— Чуйка у меня играет, что как в Ад нас притащат, то подъёмные подзажмут. А это как-то паршиво получается, а?

— Есть такое дело, подруженька.

— Тады уши расправляй и слухай сюды. По брехлу ясно, что рабы в Аду товар хороший. Так что хочу пацана своего кому там загнать.

— И не жалко тебе его?

— Таков уж мой недостаток — люблю делать то, что хочу. Да и здесь, как он из могилки выберется, всё равно подохнет. Там же потрепыхается рыбка на сковородке мне во благо. Пущай помучается малявка. Я ему то обещала. А своё слово Йуллер держит!

Последняя фраза была сказала намеренно, однако Дагна на неё не отреагировала. Лишь задумчиво наклонила голову набок. Хотя, возможно, она это сделала, чтобы было удобнее пережёвывать землянику плохо заживающей челюстью.

После того как Йуллер узнала, что цыпа не сумела бы уже оценить её добычу, она, предварительно дав прочим рефаимам и демонам вволю поиграть с живой игрушкой, по‑тихому увела Леккео из загона. Благо Брес, которому стало озвучено, что мальчишку возникло желание сожрать, поверил в истинность причины. Остальные, зная её вкусы, тоже сомневаться повода не нашли. Так что Йуллер, пригнав свой «ужин» в лесок, заставила малявку вырыть себе яму. Предусмотрительность пиратского прошлого подсказывала ей, что, передав Леккео в другое подразделение, можно было бы подзаработать. Однако, едва она начала доскональное прорабатывание этого плана, как новый руководитель лагеря прикончил почти всех ловчих. Это давало понять, что методичное и ленивое вылавливание рефаимов подходит к концу, а, значит, в земных деньгах более смысла нет.

— Хочешь, чтоб я подсказала, к кому обратиться? — наконец, подала голос Дагна.

— Агась. И тогда треть казны твоя.

— Надеюсь, плата выйдет основательной, ртов у меня много, — проворчала собеседница и, обведя задумчивым взглядом пространство, добавила. — Может, изменим соотношение?

— Усекла, старушка, — согласно кивнула головой Йуллер. — Из своей щедрости теперь могу до четверти снизить.

— Размечталась! Я и на треть согласна.

— Тогда дай знать, как всё разнюхаешь.

— Уже готова. Выдай мне по первое число и иди вон к тому Рохжа. Он главарь этих ящериц и ныне на мели из-за разрыва контракта нанимателем.

Вместо ответа, Йуллер с силой врезала Дагне в челюсть, а затем и по животу. Та резко согнулась пополам, выблёвывая ягоды вместе с кровью и кусочком языка. Шлем, служивший корзинкой, отлетел в сторону. Одна из дочерей беловолосой, стоявшая неподалёку и слышавшая их разговор, метнула кинжал. Очень ловко. Настолько, что если бы целью послужил не воздух в нескольких сантиметрах от тела, то Йуллер пришлось бы повоевать. А так она милосердно швырнула под ноги девчонке огненный шар. Вспышка пламени заставила ту испуганно отскочить и только. Со всех сторон раздался довольный смех, но его почти сразу заглушил громкий приказ:

— А ну прекратить!

— Да, Ваше превосходительство.

Йуллер развела руки в стороны и сделала нечто среднее между поклоном и реверансом. Движения выглядели намеренно неловкими. Разве такая дикарка способна на что-то другое?

Высший смерил её презрительным взглядом и, вновь отходя в сторону, вернулся к разговору с одним из демонов. Однако она была уверена, что за ней всё ещё следят, а потому Йуллер намеренно громко выругалась и, плюнув на корчащееся от боли тело, прорычала:

— Сжечь бы вас всех тварей дотла!

— Шиш тебе с маслом, подруженька, — тихо прошептала Дагна. — Так просто не отделаешься. Треть монет моя!

Продолжить диалог очень и очень хотелось, но это бы нарушило игру. А потому Йуллер с показным равнодушием к дальнейшему развернулась и, присев на останки загона, приступила к заточке своего ятагана. Затем она с ленцой бродила от места к месту до самого вечера. За это время лагерь вернулся к более привычному существованию. Такому, что уже можно было нарушить покой его обывателей иными планами. Собственными планами на жизнь.

— Лапусик тот ещё. Сам же видел, — почуяв сомнения Рохжа, добавила она ценности своему товару.

— Видел, потому и думаю.

— Да чего тут думать? Хорош пацан.

— Хм. Слышал, что ты умеешь пространственные скачки совершать? Верно то?

— Агась.

— Сумеешь поднять за мной телепорт? Я готов на сделку, но деньги отдам только, если сама доставишь мальчишку в Ад.

— А что? Какие-то правила, жмурик?

— Кто? — удивился демон.

Ей уже было известно, что многое из жаргона синхронизаторы не переводят, а потому Йуллер для обращения выбрала именно такое проверенное словцо. Оно было не в ходу в этих краях. Да и в округе никого сведущего не осталось, чтобы пояснить тýпику неприкрытую насмешку.

— Тот, о ком принято говорить только хорошее.

— А, — принял за полноценную истину объяснение ящерица и довольно усмехнулся. — Есть свои правила, но тебе-то что до них?

— В дырку от задницы правила!

— Тогда сумеешь телепорт поднять?

— Раз плюнуть, коли плата утроит. Сколько дашь?

— Тхаллер.

— Две дюжины, — с улыбкой поправила Йуллер. — Ты здесь новенький и, наверное, не слышал, что я у цыпочки Рэнэдатар в любимчиках ходила? О ваших деньгах некоторое представление имею.

На самом деле, ей всего лишь доводилось наблюдать, как один из ассистентов маркизы крутил меж пальцев монетки. Ему понравилось развлечение ищеек настолько, чтобы регулярно тренироваться в земном умении. И вот один раз монетка выпала у него из рук. Проявленная ловкость позволила Йуллер ухватить «богатство». Она тогда хищно оскалилась, давая понять, что имущество навеки сменило хозяина. Ассистент на это только пожал плечами и ехидно заметил, что за талэнтумом бы даже не нагнулся. Разве что за тхаллером, чтоб за счёт судьбы пообедать.

— Походу, не особо! Это ж даже рефаим, а не человек, — рассмеялся Рохжа. — Однако слово сказано. Ровно две дюжины и ни монетой больше.

Йуллер не понравилось, что её сделали и даже открыто забавлялись над этим фактом, а потому, пожимая когтистую лапу, она сжала ту так, что едва не раздавила кости. Она ненавидела демонов! Она ненавидела Ад, хотя ещё ни разу не видела его! Ей очень хотелось подобно закопанному в могилу сраному ничтожному мальчишке выкрикнуть: «Сдохните, падлы!» и разорвать всех Высших и их приспешников на клочки.

Нет. Ей бы только избавиться от дочурок, и так бы она и сделала. Непременно!


— Полагаю, следующий фрагмент памяти будет для вас исключительно неприятен, Ваше превосходительство, — пробулькал Шайрву, и виконт, сделав на основании этих слов собственное предположение, не смог не согласиться.

— Если это будет то, о чём я думаю, то вы правы.

— В качестве компенсации мы можем предложить исследование заинтересовавшего вас момента о продаже Леккео Фламьёка. В памяти Йуллер Къёрелл событие почти не оставило следа, но предоставленный вами ранее материал ещё может быть использован без ущерба для нашего клана. Правда нет гарантии, что всё получится. Как я вам говорил, образец плохого качества.

Глава 6

Пожалуй, узнай Аворфис, чем именно так занят Ал’Берит в то время, как он, стараясь отрешиться от терзающего его возмущения, изучал документацию первого заместителя, то совершил бы какой-нибудь непоправимый поступок. Но дядюшка благоразумно открыл ему лишь часть истины, а потому барон не испытал всю ту глубину отчаяния и всю ту ярость, что мог бы. Правда, подобное незнание лишало его и возможности своевременного влияния на последующие события.

Однако как он мог предположить новое несчастье, если одно нынешнее столь серьёзно изводило его?

Нет, на такие предположения был способен разве что какой-либо опытный демон вроде Ал’Берита. Наместник Аджитанта с удовольствием сосредотачивал своё внимание на самых незначительных нюансах, ибо знал, что ничего важнее их и нет. Большей частью именно они формируют будущее, и связано это с тем, что на внешнюю ерунду зачастую не обращается должного внимания. В результате, в расчёт нужного стыкования вероятностей вносится объёмная доля неопределённости и… и нет ничего удивительного в том, что итог при таком раскладе не совпадает с ожиданиями.

Да-да. Всё именно так! Никакая вселенная не формирует последовательность обстоятельств, дабы намеренно разрушить чьи-либо планы.

Зачем, когда их изначально строят на шатком фундаменте?

И если вы считаете, что сопоставление и накладывание на основу такой ничтожной шелухи долгое, нудное и сложное дело, то, смею заметить, вы ещё не приступали к добыванию этих вот самых необходимых незначительных данных. Выловить из вскользь сказанной фразы драгоценное зерно или оказаться свидетелем нужного события в разы тяжелее. А потому те, кто достиг на подобном поприще определённых высот, знают, что сосредотачивать своё внимание на развитии хода одной вероятности достаточно неразумно. Упущение на одном пути обязано задействовать другую дорогу, которую вы прокладываете к цели.

Несомненно, что при таком видении происходящего вокруг любая неожиданность, даже не вполне приятная, воспринимается уже с очарованием. Она вносит пикантность в холодные расчёты. И умение наслаждаться даже собственной неудачей (временной, конечно) делает жизнь только ярче.

Каждый шаг оставляет свой след.

Ступай мудро.

… Особенно, пока ты ещё юн и глуп.

… Или же когда к тебе пришло желание совершать ошибки.


— Эй, держись, старушка!

Сама она уже посещала Ад, когда занималась тайной продажей мальчишки Леккео, а потому была подготовлена к ядовитому воздуху этого мира. Её организм позволял легко использовать и такую смесь для дыхания. По сути, Йуллер следовало лишь немного «принюхаться» к местному «благоухающему свежестью» аромату. Однако она как-то не предполагала, что прочие рефаимы, которые вместе с нею подлежали отбытию на новое место жительства, окажутся столь беззащитны перед такой ерундой.

— Не могу! — простонала Дагна в перерыве между жутким кашлем.

— Тогда сначала скажи, куда заныкала свою долю?!

Излечить беловолосую не получалось. Йуллер могла, что говорится, горы свернуть, если дело касалось разрушений, но вот восстанавливать, вносить изменения — было ей ещё непосильно. А потому, несмотря на практичное требование, она резко поднялась на ноги и осмотрелась в поисках сторонней помощи. Увы, помогать было некому. Оставалось только мстить. И Йуллер гневно посмотрела на руководителя их подразделения. Возле него как раз возникло трёхглавое жуткое существо. Эти двое поприветствовали друг друга элегантными поклонами, а затем чудик величественно приподнял руки да, не скрывая ехидной улыбки, довольно провозгласил, обращаясь к рефаимам:

— Добро пожаловать в Ад! Вскоре прибудет служащий канцелярии, чтобы выдать вам дозволения. Рекомендую не терять эти документы. Без них вы не получите лицензии ни на какую деятельность.

— Позволю заметить, что ораторское искусство тебе ещё предстоит совершенствовать, Ал’Берит, — усмехнулся трёхглавый Горыныч, рассматривая со своего места новых подданных «радушных» земель Ада. — Аудитория отнюдь не внимает твоей речи.

— Зря. Я ведь дал действительно ценный совет.

Говорили они достаточно громко, чтобы звуки их голосов не потонули в шуме кашля. Однако и те, кто не мог разобрать слов, осознали бы издевательства по последующему смеху, если бы вообще могли хоть что-то воспринимать. Увы, почти все полукровки в бессилии валялись на земле. Их словно лихорадило. Тела трясло от судорог. Оставшиеся невредимыми четверо рефаимов растерянно стояли и испуганно озирались по сторонам, не смея выбрать путь для побега. Местность представляла из себя равнину, и в округе не было никакой растительности или ещё чего-то привычного, чтобы скрытно улизнуть.

— Ах ты тварь, — тихо и зло процедила сквозь зубы Йуллер, к которой мысли о бегстве так и не пришли.

В своём гневе она уверенно направилась к Высшим, крепко сжимая грубые ладони в мощные кулаки. Шаги её были стремительны и быстры. Сродни бегу. И такая целенаправленность мгновенно привлекла к себе внимание демонов. Непроглядно-чёрные и лиловые глаза уставились на неё.

— Кажется, у меня первый посетитель из этого сброда, — шутливо заметил глава шестого подразделения, меняя человеческий облик на истинный.

Вероятно, демон рассчитывал на некий эффект неожиданности. Или на то, что Йуллер испугается. Но страх у существа, способного к её совершенной регенерации, просто-напросто не мог преобладать над иными чувствами! А она злилась.

Йуллер Къёрелл была очень и очень зла!

— Эт ты чё здесь творишь?! — не забывая про пикантные матерные словечки, возмутилась серокожая полукровка и, ухватив мерзавца за ворот одежды, вознамерилась врезать ему под кадык.

Однако реакция у чудика оказалась хорошей. Он успел выпустить когти и отсёк ей кисть. Кислота из основания его пальцев при этом брызнула в разные стороны так, что пара капель попала ему самому на лицо, и кожа под ними закипела. Видимо, не всё тело Высшего обладало иммунитетом к собственным способностям. Йуллер же, скорее изумлённо, нежели испытывая боль, воззрилась на обрубок своей руки. Тот задрожал, начиная трансформацию. Клонам на появление всегда требовалось меньше минуты, и на этот раз она не стала мешать возникновению новой себя. Напротив, предвкушающе улыбнулась, продолжая атаку. Драться полукровка умела и любила! По венам словно разлилась эйфория восторга. Пожалуй, только в бою она и ощущала себя живой.

Следовало сказать, что пусть силы подобрались достаточно равные, чтобы кто‑либо мог одержать верх, но если бы у Йуллер имелся хоть какой-то опыт в поединках с истинными демонами, то дело могло бы завершиться её победой. Ведь Горыныч, судя по всему, не собирался вмешиваться в происходящее, а самому чудику мешала усталость, возникшая после массовой зачистки не прошедших отбор рефаимов. И подобное его, как представителя знати, явно выводило из себя. Лиловые глаза излучали яркую ненависть, а сузившаяся линия губ выдавала внутреннюю ярость.

— Полагаю, раз ты всё же не нанял себе телохранителей, то, может, стоит поинтересоваться, в чём заключена причина подобного недовольства? — скромно посоветовал трёглавый, преспокойно стоя в сторонке.

Фраза заставила чудика мгновенно остыть. Несмотря на то, что черты лица его по-прежнему искажала гневная гримаса, он явно успокоился. И даже решил последовать рекомендации. Несомненно, понимание, что никакого вмешательства или помощи от товарища так и не произойдёт, вынудило его действовать более логично.

— Чем же вы столь недовольны, Йуллер Къёрелл?! — соизволил вопросить чудик.

Она тут же резко прекратила наступление и даже умертвила одного из своих клонов, не последовавшему её приказу остановиться. Никаких моральных неудобств ей это не доставило. По телу даже разлилось приятное ощущение усилившегося могущества.

Свинство! Жаль, её «папочка» успел озаботиться, чтобы в Аду собралось достаточно бестий для усреднения дарований собственного чада. Он считал, что Йуллер сперва следовало обзавестись разумными привычками…

Идиот!

— Подыхает кодла! — сопровождая слова эмоциональным жестом, воскликнула она.

Высшие перевели взгляд на рефаимов. Вряд ли их синхронизаторы речи верно перевели жаргон, но, как бы то ни было, суть они уловили правильно. Больше трети из страдающих от отравления уже скончались. Всё-таки они были весьма приближены к людям, чтобы продержаться дольше. Муки остальных достигали апогея. Невредимые четверо стянулись друг к другу, словно дикая стая волков, ограждённая красными флажками. Они злобно смотрели, покорно выжидая от охотников за их головами решения своей судьбы.

— Им обещали дозволения на пребывание в Аду, и вскоре должен прибыть служащий канцелярии, чтобы их вручить. Ни о чём другом речи не было, — расправляя изодранную одежду, несколько обиженно произнёс демон и язвительно осведомился. — Не станете же вы просить меня о сострадании?

Ал’Берит был расстроен своим решением перенести рефаимов несколько раньше назначенного срока. Несомненно, это значительно сократило численность отвратительных тварей, но теперь вот нападение одной из них на него осталось бы безнаказанным. Без врученного дозволения эту гадкую полукровку ещё нельзя было официально причислить к подданным Ада, а сводить дело к личной мести никак не хотелось из-за покровительствующего ей начальства.

— Чё я? Тупорылая, что ли? — ощерилась Йуллер и с яркой иронией, оставшейся в её привычках после продолжительного пиратства, продолжила. — Ну перенапряглась чуток. С кем не бывает? Вы уж простите милостиво, Ваше превосходительство, а о большем челобитьё толкать и не смею! Даже избавлю вас от тревог да заботец-с всяких. Сама цинкану Его высокопревосходительству Иариэлю, что он прогонщиком из-за вас слыть станет. Он же для меня свой в доску, мне то несложно будет.

— Причём здесь это имя, Ал’Берит? — всерьёз заинтересовался Горыныч.

Чудик, видимо, не считал, что своими пованивающими действиями нарушает чьи‑либо обещания. Однако то, как «свой в доску Иариэль» сам воспримет чужие идейки по переносу Дагна, являлось скользким вопросом. Да и продолжать воевать с Йуллер виконту было не с руки. Пусть для массовой телепортации он и задействовал взвод Рохжа, но до этого ему пришлось прилагать немало и собственных усилий. Хлипкий Высший был измотан. И потому, чтобы не поддаваться на шантаж столь очевидно, словно хитрый угорь тактично предложил:

— Все они получат возможность дышать прямо сейчас. Но вас по миллиметру в год будут опускать в чан с кислотой, если застанут в пределах подчинённых мне земель!

— Лады. Коль моих за просто так больше не тронешь — перетёрли.

— Гзархо!

Подозванный Кхал Рохжа получил указания, и его подчинённые шустро приступили к закреплению айэторов даже до прибытия представителя канцелярии, который обязан был озвучить официальный указ на то. Но всё равно, некоторых из рефаимов это уже не могло спасти. Яд сумел внести излишне серьёзные нарушения в системы организмов многих. И всё же Йуллер Къёрелл эти «многие» не интересовали. Она быстрым шагом направилась к Дагне, и из-за этого упустила, как чудик после недолгого и неприятного для него разъяснения с Горынычем приступил к оговору контракта с Гзархо. Этим он намеревался не только обеспечить собственную безопасность от таких вот непредвиденных ситуаций в будущем, но и заставить наиболее значимых свидетелей своей слабости замолчать в настоящем.

— Ты как?

— Вроде жить буду, — сплёвывая зеленоватую слизь, прохрипела Дагна. — Как же я признательна тебе, подруженька!

Беловолосая была крайне слаба, но выжила. Троим из её дочерей так не повезло, и белокурые пряди их на головах, которым уже не суждено было подняться, трепал лёгкий ветерок. Ещё одна так и осталась без сознания, но один из сумевших сразу же адаптироваться к воздуху Ада отошёл от прочих и приступил к целительству. Кажется, этого черноволосого угрюмого молчуна называли Грачом. Если верить слухам, которые Йуллер так и не успела лично проверить, то он был наилучшим убийцей соседнего подразделения. Но сейчас проявил незаурядные способности к лечению. Дыхание дочери Дагны выровнялось, едва он положил на её грудь ладони.

— Какое «признательна»? — фыркнула Йуллер, с завистью наблюдая за Грачом. — Ты там чего-то важное жужжала, а я тебя толком не расслышала.

— Ты о чём?

— Где твоя доля моих денег, старушка?!

Дагна снова закашлялась, и она с ненавистью поглядела на чудика. Как только к ней вернутся силы, то этого гада она самым первым разотрёт в пыль! А потом и весь Ад. И Рай! Йуллер Къёрелл должна была родиться человеком, а не такой вот тварью. Её место на Земле! Но раз уж так вышло, что она та, кто есть, то однажды она вернётся обратно, чтобы отдать рефаимам и нефилимам их мир.

— Йуллер…

— Что?

— Я, кажется, оставила все деньги на Земле, — угрюмо прошептала Дагна.

— Что?!

Её гнев на мироздание резко заменило обычное возмущение за растяпство, но и то быстро угасло, едва она поняла, что глаза беловолосой посмеиваются.

— Ага, представляешь? Так что не знаю, как и быть. Может зайдёшь за своей долей моих денег, как мы с девочками обживёмся, а?

— Размечталась, — скрестила Йуллер руки на груди. — Тогда только под процент!

— Идёт, подруженька. Заходи через годик. Может, наскребу.


— Да. Это действительно неприятное для меня воспоминание, и помнить его теперь и со стороны… это отвратительно, — сознался Ал’Берит, даже морщась от недовольства.

— В таком случае, вы желаете воспользоваться нашим предложением?

— Разумеется. Покажите мне оставшееся в памяти Йуллер и перейдём к нему. Только так как с фактом продажи мне уже всё ясно, то я просил бы видение момента, как Леккео Фламьёк из раба стал секретарём Его высокопревосходительства Дзэпара. Эта история до сих пор мне не известна и весьма интригует.

Некоторое время в зале, казалось, ничего не происходило, хотя на самом деле это было не так. Просто некоторые нематериальные явления не имеют чёткого выражения в реальности. Поэтому со стороны можно было сказать, что Шайрву и Ал’Берит замерли подобно статуям. Однако и такая иллюзия вскоре разрушилась.

— Вы довольны, Ваше превосходительство? — поинтересовался рефаим.

— Более чем. Увиденного достаточно для моих целей.

— Раз мы завершили процедуру, то устав требует напомнить, что вы действуете как неофициальное лицо. Если вы воспользуетесь видениями как доказательством какого-либо преступления или в интересах, далёких от личных сфер, то утратите наше доверие.

— Я не намерен нарушать соглашение с вами.

Глаза Шайрву, похожие на рыбьи, не выражали никаких эмоций, но Ал’Берит не сомневался, что запрашиваемая им информация вызвала неподдельный интерес полукровки. А потому он остался в кресле и сказал:

— Я действительно доволен видениями. Причём настолько, что добровольно предоставляю вам право прочитать одно из своих собственных воспоминаний.

Руки Шайрву неуверенно протянулись к голове наместника Аджитанта, осторожно коснулись его кожи и вздрогнули. Затем слизнеобразный полукровка медленно отступил назад, как будто в испуге. За его хвостами оставался влажный след.

— Ваше превосходительство ведь не просто так решили проинформировать нас о появлении нового рефаима?

— Что вы, чего бы я мог ожидать от клана Шайрву? — он беззаботно улыбнулся, хотя прекрасно знал, что его взгляд так и остался предельно серьёзным. — Мне всего лишь показалось, что подобное интересно для таких как вы, Йуллер или же Леккео. Я проявил обычное желание будущего отца поделиться вестью. Ведь если мой отпрыск не будет иметь возможности к продолжению рода, что свойственно большинству рефаимов, то какой мне смысл скрывать его?

— А если он родится чем-то большим?

Улыбка Ал’Берита стала кривой, и он, свысока посмотрев на Шайрву, вопросил:

— Тогда какой мне смысл объяснять вам последствия?

* * *
Покинув обитель клана Шайрву, Ал’Берит замер на миг и нахмурился. Показанные ему видения усилили в нём желание идти в избранном направлении и далее, но внутри себя он почувствовал не столько приятное удовлетворение и предвкушение, сколько гадливое выжидательное напряжение. Объяснение последнему было только одно — он являлся демоном, а для Ада верность своему происхождению и роду возводилась в ранг наивысшей ценности. Предательство считалось преступлением, заслуживающим самой суровой кары, ибо, несмотря на любовь к бесконечным интригам и хитроумному обходу правил, все демоны, как и ни ангелы, осознавали свою принадлежность к единой воле.

Приоритет интересов Ада ставился над личным. Всегда.

Ныне же Ал’Берит наметил опасный узор. Ещё не так давно он наслаждался проявлениями человеческой сути своего первого заместителя, показывая ей на ярком личном примере, насколько глупо следовать двойственности. Помимо желания развлечься, в его намерения входило дать ей стимул окончательно определиться с выбором стороны. Ему виделось необходимым жёстко напомнить женщине об её присяге. А теперь… а теперь он способствовал собственному вероломству, объясняя его одной единственной достойной причиной. И хуже всего, раскрывать подоплёку своего деяния было почти некому. Озвучивать подобную истину вообще являлось откровенной глупостью, а потому собственное будущее, если его рефаим всё же получит возможность менять линии семейной карты, виделось виконту полным презрения на многие и долгие века. А посетив Шайрву, он совершил самый решительный шаг в этом направлении.

Окончательно приняв содеянное и сделав вполне человеческий вздох, Ал’Берит ненадолго переместился в свой замок. Он в очередной раз провёл ладонью по животу неподвижно лежащей в его покоях женщины, стараясь проанализировать, что в будущем можно ожидать от рефаима. Однако у него снова ничего не получилось. Причины неизвестности оказались теми же, что остались вписаны в многочисленные отчёты многовековой давности: слишком маленький срок, слишком оригинальный геном, слишком…

Возможно, если обратиться к Её могуществу Рэнэдатар, то разгадать загадку получилось бы уже сейчас, но… сказать по чести, к этой маркизе Ал’Берит испытывал не менее «дружелюбные» эмоции, нежели Йуллер Къёрелл.

— Йуллер Къёрелл, — задумчиво произнёс вслух наместник Аджитанта, прежде чем в его глазах возникли искорки веселья. — Осталась ли ты дружна с Дагна?

Любопытство над столь незначительным обстоятельством разгорелось в нём.

* * *
— Да будет ваш блистательный путь незабвенен в мироздании сущего, господин Аворфис, — почтительно произнёс Кварзиотто, старательно корча наиболее почтительное выражение на морде. Барону, которому показалось, что на него словно ниспосылают тысячу и одно проклятие, удалось сохранить беспристрастную маску на лице.

— Мне бы хотелось сразу перейти к деловым вопросам, — сухо произнёс он, прекрасно понимая, что интонация и отсутствие взаимного приветствия не помогут и на этот раз.

— Разумеется! Разве смею я бесцельно тратить время второго заместителя нашего великого повелителя, да пребудет имя его вечно в памяти миров? — притворно возмутился главный смотритель и продолжил: — Разве достойно уважения оставить без внимания просьбу супруга нашей драгоценной сестры? Её праматерь была жемчужиной клана Къорро, о чём и…

— По вашему последнему отчёту мне стало ясно, что мои требования вами так и не соблюдаются, — настойчиво прервал поток речи Аворфис.

Барон прибыл в Питомник с одной единственной целью — всё-таки заставить Кварзиотто выполнить предписания. Любые письменные замечания этот наглец изощрённо игнорировал. Применить какое-либо наказание к нему тоже не было возможности. Просить разобраться наместника Аджитанта — било по самолюбию. Тем более, что раз Ал’Берит не вмешался после первой просьбы, то последующие тоже стали бы бесполезны. Аворфису оставалось только проявлять не присущее ему красноречие, надавливая на предполагаемое слабое место врага.

— О, горе! Как может существовать такое неверие с вашей стороны? Как мог бы я смиренно стоять подле вас, а не рассыпаться в презренную пыль, если бы совершил подобное? — Кварзиотто сложил лапки на животе, всем своим видом показывая, что крайне оскорблён. Его причитающий голос был по-прежнему громок. — Мне следовало бы тогда под осуждающие взоры ничтожных чортанков удалиться на теневую сторону или испросить Князя о самом суровом из наказаний! Ни один член клана Къорро не пережил бы такого ужасающего позора! Все ваши требования соблюдаются, господин Аворфис, можете удостовериться сами.

— Что же, давайте приступим к осмотру, — вполне довольно заключил барон, намереваясь ткнуть демона носом в его проступки.

— Прошу вас, о сиятельный господин, соизволить пройти в скромный сад моего дома, дабы убедиться, что Кварзиотто из клана Къорро подлинно ратует о благе дел Питомника.

— Все распоряжения касались Земного сектора, а не вашего сада, — кратко и едко заметил Аворфис, не собираясь сдвигаться с места в этом направлении.

— Да-да! — уже с неким ехидным воодушевлением подтвердил демон. — И они испытываются на отдельных особях. Как главный смотритель этих земель я всенепременно подчиняюсь вашим мудрым указаниям и заботливо внедряю их, естественно, начиная с малого. Я уверен, что время покажет результативность величия ваших мыслей, и изменения затронут весь сектор. Однако, несмотря на мою убеждённость, — Кварзиотто даже печально всхлипнул. — Должностные обязанности требуют осторожности в любых вопросах. Ввести кардинальные перемены без испытания стало бы крайне непрофессионально с моей стороны.

Другими словами, пожелания Аворфиса об улучшении деятельности Питомника, отодвигались на несколько тысячелетий.

… И это выводило его из себя.

— Вы определённо правы. Ваши должностные обязанности требуют осторожности по многим вопросам, — несколько угрожающе подтвердил он и после секундной задумчивости, как бы между прочим, обратился с «просьбой». — Напомните, из-за чего произошла отставка предыдущего главного смотрителя?

— О, он осмелился на крайне неподобающие деяния. Даже небеса смыкались плотнее, чтобы не дать узреть звёздам вселенной сии поступки, лишённые благоразумия. Иш’Кнеххан был всего лишь смотрителем Питомника, а в мыслях своих возвысил себя, недостойного, до его полноправного властелина.

— Ах, да, — казалось, припомнил Аворфис. — Вроде бы он открыто и не единожды игнорировал указания Его превосходительства? И даже озвучивал это весьма серьёзное правонарушение в отчётах?

— И да пусть в мирах не будет более произноситься его презренное имя! — старательно сморщился от показного возмущения Кварзиотто. И, намекая, что сам он далеко не приверженец таких глупостей, напомнил. — Соизволит ли мой сиятельный господин всё же проследовать за мной, дабы воочию убедиться в доскональном соблюдении своих указаний?

Глава 7

Дайна находилась в обители клана, а именно восседала в кресле, стоящим на невысоком пьедестале. Точнее, как восседала? Скорее она полулежала. Шея уместилась на подлокотнике, а ноги демонесса кое-как умудрилась закинуть на спинку мебели. Руки просто‑напросто свешивались. Столь некомфортная, но явно раскрепощённая поза была ею принята намеренно. Несколько часов назад стены главного зала общины прикрыли ширмы, сооружённые из штор, от которых по приказу завершившей ремонт особняка госпожи Пелагеи следовало избавиться (Дагна и избавились. Очень рационально). После этого кожи сестёр наконец-то перестали изводить Кхалисси своим видом. Но она, пусть и набралась храбрости сесть в кресло праматери, всё равно ощущала себя в нём как-то скованно. Это обстоятельство послужило тому, чтобы начать бороться с детским страхом и неосознанным внутренним протестом. И наиболее доступным воительнице показался метод, иногда называемый «клин клином вышибают».

— Дейра! — приподнимая голову на звук, вдруг выкрикнула Дайна со своего места.

— Да, Кхалисси, — показалась из верхнего тоннеля светлая головка.

— Что там с вещами? Больше ходок не потребуется?

— Ещё две. Мы решили, что лучше груза поменьше, но и перевозкой сестричек заняться. Они сейчас всё сгрузят и на охоту сразу пойдут.

— Отлично. Только если там Дарина, то никакой ей охоты!

— Она же хорошо справляется.

— А слушается плохо! Скажи, чтоб к тем, кто в особняке дежурит, присоединялась.

— Ага, передам. Ещё что?

— Свободна! — великодушно взмахнула рукой Дайна и повернула затёкшую шею так, чтобы глаза уставились на каменный потолок. Однако он выглядел неимоверно скучно. Пожалуй, стоило бы его покрасить.

Почему только к Кхалиссе Дагне такие мысли не приходили? Миленько бы выглядело.

Ответ напрашивался сам собой, а потому демонесса рассмеялась. Кажется её стеснительность действительно сходила на нет.

— Занимательно вы проводите время, Кхалисси Дайна, — вдруг донёсся до неё язвительный голос. От его звучания воительница едва не сверзилась с кресла в своих попытках принять позу поприличнее.

— Мой повелитель, — расторопно поклонилась она.

Ал’Берит едва кивнул в ответ на её приветствие и, сцепив ладони за спиной, стал с интересом рассматривать обстановку. Его взгляд задерживался на самых обычных предметах, и это вызывало в ней неподдельное беспокойство.

— Могу я быть вам полезна? — наконец решила осведомиться Дайна.

— Разумеется, но не сейчас, — с недовольством обратил на неё взор наместник. — Мне удобнее самому осмотреться.

С этими словами он неспешно и даже по-хозяйски обошёл зал по кругу.

— Ширмы убрать, — наконец прозвучал короткий и непререкаемый приказ.

— Да, мой повелитель.

Воительница ощутила невероятную тяжесть в груди, и, видимо, её эмоции не остались без внимания.

— Раз так не нравится вид за ними, то зачем ваш клан покинул дом своей госпожи? — холодно поинтересовался демон.

— Мне стало известно, что Ваше превосходительство не намерены выводить её из стазиса продолжительное время.

— Считаете, что слухи настолько точно передают мои замыслы? — скептически приподнял он бровь и, не дожидаясь ответа, жёстко продолжил. — Подобные действия выглядят непрофессионально и губительно для лицензии вашего клана. Незамедлительно вернуться.

— Да, повелитель.

— Где расположены ритуальные комнаты и бывшие апартаменты Кхалисси Дагны?

— В той стороне, — воительница, стараясь во всех подробностях восстановить в своей памяти, что же недопустимого там может узреть наместник Аджитанта, казалось, прекратила дышать. От такого визита и тона разговора ей было крайне не по себе. — Вам требуется моё сопровождение?

— Ваше сопровождение? Мне? — иронично и недовольно поинтересовался «гость». — Разве вы не слышали моё распоряжение? Организуйте незамедлительное возвращение клана в дом госпожи Пелагеи, Кхалисси Дайна!

— Будет исполнено, повелитель!

Она, не забыв поклониться, ринулась на поверхность со всех ног, ощущая при этом неприятный пристальный взгляд на себе. И пусть быть уверенной в своих предположениях Дайна никак не могла, Ал’Берит и в самом деле некоторое время продолжал смотреть ей вослед. И демон действительно едва удерживал себя от убийства. Он был крайне рассержен! Ведь несмотря на то, что виконт завсегда крайне недоброжелательно относился ко всем полукровкам, до момента посещения этой обители он не считал нужным задумываться сколь тщательно стоит следить за ними.

Возможно, на эмоциональную подозрительность его восприятия повлияли ещё и видения Шайрву. Но тут стоило учитывать, что это Леккео и Йуллер были полны ощущения собственного превосходства, что это именно их переполняло желание предательства проявивших милосердие демонов, а не кого-либо ещё из рефаимов. Вероятность, что лояльность только разыгрывалась абсолютно каждым из них, была весьма низкой.

…Если не думать, конечно, что Ал’Бериту за одну минуту удалось дважды ткнуть Кхалисси Дайну в преступные обстоятельства, способные уничтожить все воспоминания о Дагна.

Верность. Даже если потомки Стражей действительно верны Аду, то насколько много в них человеческой небрежности! И это тогда, когда он так в них заинтересован!

— Что же, посмотрим, что там далее, — процедил Ал’Берит сквозь зубы.

Дальнейшее пришлось ему «особенно» по вкусу. Скромная комнатка, призванная считаться тайной, не осталась для него сокрытой. В её мраке он также легко различил и старые символы, нанесённые неиссыхающей кровью. В них ещё содержалась сила, а потому легко делался вывод, что в качестве жертвы был использован весьма могущественный демон. Но кто им стал было уже не узнать. Время стирало и более значимые события из истории дней. Да и важнее для наместника была общая суть рисунка. Узор служил телепортационным путём, настроенным на визиты одного единственного существа.

Йуллер Къёрелл, вопреки его угрозе, посещала земли Аджитанта. И не раз!

Ал’Берит зло сощурил глаза, но вместо того, чтобы уничтожить символы, подпитал их собственной кровью. Благодаря этому, отныне он бы легко смог узнать, решилась бы в будущем на путешествие этим путём Йуллер или же нет. Затем он покинул комнату, старательно скрывая все следы своего присутствия и, по небольшом раздумьи, уверенно направился исследовать прочие помещения обители Дагна.

Пещера действительно оказалась интересной и достойной внимания… для заполнения протокола.

* * *
— Прошу вас, — предложил ей последовать за собой Леккео, и она ему мягко улыбнулась.

Нет уж, не станет баронесса Ада показывать, насколько ненавидит это убожество!

— Отчего совещание перенесено в другой зал?

— Причина подобного решения Его высокопревосходительства мне неизвестна.

Они последовали по коридорам, уже давно изученными Ахриссой в совершенстве. Медленный шаг секретаря выводил её из себя. Ей ничего не стоило дойти до нужного помещения самостоятельно, однако, несмотря на недовольство, этот факт так и остался невысказанным. Пусть на свободу перемещения других наместников Леккео закрывал глаза, с ней он вёл себя в полном соответствии с регламентом. Таковы были правила. И из‑за них отказ от сопровождения выглядел бы не только выражением пренебрежения к хозяину замка, но и показал бы секретарю сколь её волнует его игра.

Проклятый полукровка. И какой же недосягаемый!

Пожалуй, всему Аду было известно, что служение Леккео герцогу не ограничивается только официальным назначением. Недаром с ехидством шептались, что именно с оказываемых Его высокопревосходительству интимных услуг и началась его карьера. И, видимо, в этой сфере деятельности полукровка давал фору многим, ибо редкие временные увлечения Дзэпара всенепременно завершались возвращением к привычному любовнику. Этот мальчишка оказался достаточно возвышен им, чтобы приобрести статус неприкосновенной игрушки.

— Прошу обратить вас внимание на новую часть интерьера, — ещё и останавливаясь в своём черепашьем шаге, указал Леккео на выставку оружия. — Здесь представлены уникальные образцы.

— Предстоящее совещание наместников я считаю более увлекательным моментом. Ранее эта коллекция украшала личные покои Его высокопревосходительства, а потому прекрасно мне известна.

Да-да, когда-то она была частой гостьей в Бьэллаторе. И гостьей желанной.

… Как вышло, что этот хлипкий рефаим смог свести на нет расположение Его высокопревосходительства к ней?

Ахрисса, в которой текла горячая кровь суккуба, не могла принять подобного. Кроме того, планы семьи требовали вернуть прежний интерес Дзэпара. И разве можно сказать, что не стоит её персона герцогского внимания? Дзэпар и сам основательно выиграл бы от союза с её родом.

… Но отчего-то упрямо благоволил исключительно своему мерзкому полукровке!

Нет, ей требовалось разрушить связующую нить между герцогом и его секретарём. И пусть суть основы той так и оставалась сокрыта, но раз логические объяснения не находятся, то только в сфере чувств и может лежать ответ.

Как после этого вывода увлечение Ал’Берита человеком могло вызвать в ней все те высокомерные насмешки и шутки, что заполняли любое нынешнее светское общество?

Едва узнав о замысле виконта, Ахрисса сразу и с удовольствием решила поддержать его в задуманном, желая во всех подробностях изучить причину глубины возникших эмоций. Ей виделось необходимым выявить некие закономерности, слабости и использовать полученное знание для устранения Леккео со своего пути.

— Мы пришли, — кончилась пытка медлительностью.

На расстояние, которое без телепортации можно преодолеть за три минуты, они затратили все пятнадцать и, естественно, собрание уже началось. Без присутствия наместницы Крудэллиса. Однако по этому поводу баронесса снова ничего не сказала. Она лишь с мягкой улыбкой посмотрела на секретаря, хотя с удовольствием разорвала бы зарвавшегося паразита на мелкие клочки.

— Ваше превосходительство желает ещё чего-либо? — вежливо уточнил Леккео.

— Да, принесите мне горячий чёрный чай.

«Интересно, успеет ли чай остыть, пока ты тащишься, или тебе хватит совести принести именно требуемое?».

— Хорошо.

Леккео удалился, а она вошла в зал, где уже шло заседание. В очередной раз на её опоздание никто словно бы и не обратил внимание. Дзэпар лишь взглядом пригласил присесть, и на этом, как и всегда, остановился. Никаких возмущений от него вновь не последовало… И повторение одного и того же события ей было сегодня сложно принять настолько, что она всё же произнесла:

— Прошу прощение, Ваше высокопревосходительство. Ваш секретарь задержал меня экскурсией по замку.

Он даже не поглядел на неё, продолжая обсуждение, как будто никаких слов и не прозвучало. Ахриссу от этого покоробило, но требовать поступков от него она не могла. А потому двинулась к своему креслу.

Ничего не изменилось от её замечания.

…Ничего, кроме того, что на неё посмотрел Ал’Берит.

При этом взгляд его показался Ахриссе даже сочувствующим, хотя они никогда не были настолько близки, чтобы это было именно так. Виконт часто выражал свою симпатию, но не более того. Ей тоже мало хотелось переступать определённую черту во взаимоотношениях с ним.

— Ваш чай, — едва она присела, поставил перед ней чашку Леккео. — Может, ещё чего‑нибудь?

«Сгинь в свете!» — громом прозвучало пожелание в голове Ахриссы.

— Этого достаточно. Вы мне абсолютно не требуетесь.

* * *
— Да будет ваш великолепный путь освещён звёздами и незабве…

Договорить у Кварзиотто не получилось, потому что Ал’Берит уже стремительно прошёл мимо него и уверенно двинулся дальше. За время своего пути наместник пристально смотрел то в одну, то в другую сторону, как если бы выискивал нечто определённое, и у главного смотрителя молниеносно возникли неприятные мысли о некоем наушничестве.

— Имя? — требовательно произнёс высокопоставленный демон, останавливаясь возле одного из сотрудников.

— Чиотто, Ваше превосходительство.

— Кратко охарактеризуйте мне его, — небрежно повернул голову к Кварзиотто наместник.

Главный смотритель облизал языком губы и ответил:

— Сей способный демон, о мой сиятельный повелитель, чьё имя никогда не растворится в мирах, привычен держаться существенного и втаптывать в пыль ничтожное. Он опирается на законы и совершает только полезные деяния.

Ал’Берит снова продолжил своё шествие, покуда не замер у другого рабочего.

— Имя?

— Джерди, В-ваше превосход-дительство, — привычно стал заикаться тот.

— Кратко охарактеризуйте его.

Сказать по правде, выглядел этот паукообразный рефаим нелепо. И дело было не в том, что природа не одарила его достойным телом. Как раз-таки наоборот! Просто сам по себе Джерди был замкнутым, молчаливым, скованным, а потому всегда несуразно ёжился. Служба же его непостижимым образом началась ещё при предшественнике Кварзиотто, и из-за этого, как сумел гибрид пройти строгий отбор, нынешний главный смотритель не знал. Ему было только доподлинно известно, что с момента своего назначения Джерди ни разу не покинул территорию Питомника в силу своего старательного ухода от любого общества. Он был вечным отшельником. А если и был вынужден говорить не сам с собой, а с кем-то, то всенепременно начинал заикаться. Помимо этого, у него имелось крайне несовершенное мышление при совершенной памяти. Мозг Джерди работал избирательно. К примеру, он досконально помнил каждый сантиметр территории, но никак не уразумел как применить к этому воспоминанию служебную схему с верными названиями. У демонов обычно происходило наоборот. Однако такая «ущербность» мало влияла на результаты его деятельности. Лишь иногда вносила определённую долю неудобств, ибо свою работу этот рефаим всегда исполнял лучше прочих. Неизменно качественно. И при этом с его именем не связывали ни халатность в соблюдении инструкций, ни служебные интриги, ни даже примитивные насмешки. За уйму веков, проведённых в Питомнике, рефаим снискал репутацию «золотого» работника, на котором не следовало сосредотачиваться. Джерди даже чем-то напоминал Кварзиотто людей без душ. Такой же молчаливый и безынициативный, он сливался с обстановкой и вызывал в нём умиление.

— Нечасто истинные слова бывают приятны, а приятные наполнены истиной. Перед вами редкий пример исполнительности и достойного послушания. Деяния и мысли Джерди прозрачны, как капля воды, и наполнены заботой об исключительном благе Питомника.

— Однако я ни разу не видел никого подобного ему. Из какого он клана?

— Ни из какого. Он рефаим.

Взгляд Ал’Берита выразил презрение, но на этом его вопросы к Джерди иссякли. Наместник перешёл к следующему сотруднику, а затем и к следующему, и к следующему. При этом спрашивал он про каждого встреченного им одно и тоже. И, наконец, поворачиваясь к Кварзиотто лицом, повелитель этих мест заключил:

— По сказанному вами мне ясно, что рабочий персонал подобран должным образом. А потому выходит, что свои претензии я вынужден предъявлять именно руководящему составу.

— О, горе! Я готов рассыпаться в прах у ваших ног, лишь бы вы увидели моё смирение и отчаяние. Что вызвало в мудрейшем из повелителей недовольство?

— Моим вторым заместителем были донесены до вас указания, которые вы так и не исполнили.

Ал’Берит смотрел на Кварзиотто пристально и безжалостно, но… главный смотритель никак не изменился в лице.

— И пыль ещё не успела осесть на следы, кои оставил он на дорогах Питомника. В беседе со мной ему открылась истина о невозможности…

Взмах руки заставил Кварзиотто прервать свою витиеватую речь.

— Вам известно, что мой второй заместитель никто иной как барон Ада, и до его нынешнего назначения вы бы обращались к нему не иначе как со слов Ваша высокость?

— Я вижу это так же ясно, как вас, Ваше превосходительство.

— Видимо не особо, раз вы не учитываете его отличие от госпожи Пелагеи, — скривил губы Ал’Берит. — Для него свойственно добиваться соблюдения своих указаний любой ценой. Перво-наперво господин Аворфис, конечно, обратился ко мне, но так как мои указания вы воспринимаете также плохо, то рассчитывайте на то, что он изыщет иные способы повлиять на вас. И я бы на вашем месте перестал чувствовать себя столь недосягаемым.

— Моя ценность по-прежнему подобна наипрекраснейшему из камней сокровищницы миров.

— Да что вы? — скептически изогнул брови Ал’Берит. — Разве вы сделали нечто значимое в последнее время? Я давно уже не вижу никаких дельных исследований или их результатов. Или, быть может, скажете, что ваше активное участие в создании бесполезного прототипа людей сойдёт за это?

Наместник Аджитанта говорил с таким жёстким напором, что Кварзиотто оставалось только мрачнеть и молчать.

— Вы становитесь крайне неэффективны. Уверен, регресс дойдёт даже до того, что вы однажды представите разработку придания демонам иллюзии души и вознесёте эту нелепую идею за значимую! — не скрывая своего презрения, Ал’Берит ещё и открыто рассмеялся над собственной насмешкой прежде чем стать предельно серьёзным. — Размыслите над собственной актуальностью. А также над тем, что, быть может, самой приоритетной причиной моего выбора Его высокости Аворфиса на должность заместителя является его близость к Её могуществу Рэнэдатар. Когда она прислушается к словам и недовольствам единственного внука, вы мгновенно утратите нынешнюю протекцию.

На этих словах Высший демон сделал пренебрежительный поклон и, дождавшись ответного, покинул земли Питомника, оставляя Кварзиотто задыхаться от гнева.

* * *
— Быть может ты расскажешь мне о затее со своим первым заместителем, Ал’Берит? — крутя в руке ножку бокала, игриво попросила Ахрисса, когда они остались в стороне от остального общества.

Виконт обвёл скучающим взглядом немногочисленных демонов, задержавшихся в замке баронессы после приёма, и ответил:

— По-моему, об этом известно всем собравшимся. Госпожа Пелагея находится в стазисе.

— Я спрашиваю не о том, что с ней сейчас, а о том, что с ней будет потом. Мне слабо верится, что ты решил отпустить эту женщину на Землю вместе с остальными людьми. Для этого в тебе недостаточно смирения.

— Разве иной очевидной причины для моего поступка не находится?

Демонесса рассмеялась и честно ответила:

— В то, что для тебя в приоритете таким образом проверить господина Аворфиса, я верю ещё меньше.

— И в этом заключена истина, дорогая, — улыбнулся ей Ал’Берит, умолкая.

Ахрисса осталась недовольна молчанием собеседника. Она тоже оглядела комнату. Прочие гости достаточно далеко находились и очевидно не проявляли интереса к ведущейся здесь беседе, а потому баронесса позволила себе нахмурить брови и напрямую сказала:

— Я знаю, что ты заполучил в своё распоряжение время, и знаю, сколь велико в тебе желание оставить подле себя своё увлечение на срок, превышающий её жизненные силы. Сложить одни плюс один мне не сложно. Я понимаю, что ты задумал сделать, Ал’Берит. Вот только не вижу достойного пути для преобразования этой женщины.

— Быть человеком уже недостойно, поэтому любой избранный мною путь не нанесёт её репутации существенного урона.

— А я и не говорю о человеческой репутации. Я говорю о твоей.

Виконт отпил из своего бокала, хитро поглядел на демонессу и, широко улыбаясь, легкомысленно сказал:

— Предложение думать о собственной репутации мне пока не интересно. Кроме того, так вышло, что заботами о ней старательно занимается мой второй заместитель, а не я сам, — Хранитель летописей всё-таки не сдержался от тихого смешка и доверительно шепнул с восторгом. — Не стоит беспокойств. Он настолько увлечён честью своего рода, что следит за каждым моим шагом и не даст оступиться.

Ахрисса и сама весело хихикнула. Это подбодрило её собеседника воодушевлённо продолжить:

— Открою ещё одну тайну, дорогая. Хотя господин Аворфис и умалчивает об этом при разговорах со мной, я уверен, что он уже знает о моей экспериментальной разработке.

— И в чём она заключена?

— Нет-нет, — с задором запротестовал виконт. — Сам я ничего не скажу, ибо, пожалуй, рассказ из уст господина Аворфиса выйдет занимательнее и подробнее. Ведь не настолько он молчалив или скрытен, чтобы не уступить прелестной собеседнице… во всяком случае, своим предположением с супругой он наверняка поделился.

Демонесса напоказ обиженно надула губы, а там, свирепо глядя на второго заместителя наместника Аджитанта, недовольно и резко отставила бокал на столик.

— В моих мыслях не было намерения нанести вам обиду, дорогая, — незамедлительно отреагировал на её поведение Ал’Берит. — Кому-то известны мои секреты. Чьи-то открыты для меня. И в устремлении наместницы Крудэллиса поиграть с неким демоном я не вижу ничего предосудительного настолько, что даже хочу подогреть этот вялотекущий интерес.

— Пожалуй, ты озвучил хороший стимул. Но я всё равно возмущена, — вздохнула баронесса и, не меняя направления взгляда, хищно сощурила глаза. — Нет, ну как у него получилось узнать всё раньше меня?!

Виконт усмехнулся:

— Полагаю, начало карьеры в канцелярии более, чем поспособствовало этому. Это замечательная служба для тех, кто хочет научиться делать верные выводы из минимальных доводов. И особенно полезно, что она хорошо оттачивает навыки находить любые интересующие сведения через нужных лиц.

— То, что касается общения, совсем не касается вашего второго заместителя, — брезгливо фыркнула демонесса. — Господин Аворфис порой ведёт себя как голем!

— Я был таким же. Однако и за первые тринадцать дней службы успел создать в Ледяном Замке приятное впечатление о себе.

— Неужели? — с любопытством воззрилась на него Ахрисса.

— Да. Именно тогда я привлёк внимание Его высочайшего всевластия Агхторета и заставил Его высокопревосходительство Дзэпара задуматься о будущем союзе со мной.

На этом интригующем замечании Ал’Берит вежливо покинул общество баронессы и, наслаждаясь собственными воспоминаниями, продолжил увлекательный вечер.


С одной стороны можно было заслуженно гордиться собой. Прошла всего дюжина дней с начала службы, а он уже получил двойное повышение, перепрыгнув через амбиции прочих сотрудников. Увы, обратная и крайне неприглядная сторона медали заключалась в том, что его способности позволяли вести отсчёт своей деятельности и с более высокой должности, нежели принадлежала ему ныне.

К подобному будущий наместник Аджитанта был несколько заранее готов, но всё равно не рассчитывал на столь яркое проявление неуважения вышестоящих лиц. До этого жизнь сталкивала его лишь с пренебрежительным отношением Высших. Они смотрели на него, как порою люди смотрят на калек — вежливо разговаривали, когда не было возможности не общаться, но старались не разглядывать с презрением в упор и, как можно скорее покидая его общество, снисходительно усмехались за спиной. Обычные демоны на землях Ши’Алуэла вели себя ещё сдержаннее и вот уж точно никогда не позволяли себе открытого третирования.

В Дисе всё было иначе. И, собственно, понятно это стало сразу. Отчим отправил пасынка в столицу безо всяких рекомендаций, а служащий, принявший положительное решение об его присоединении к канцелярии Ада, возжелал воспользоваться отсутствием иных протекций и подшутил — Ал’Берит начал свой карьерный путь с самой низшей ступени. Однако, к несчастью своего непосредственного руководства, он в первый же день сделал вывод, что оно не даст ему достигнуть чего-то большего. Это заставило действовать юного демона в ином ключе. Он безо всяких сомнений с помощью небольшой интриги и шантажа доказал свою пользу начальству своего начальства, получил желаемое повышение и теперь готовился покорять следующую ступень в иерархии служащих, непрерывно старающихся унизить его. Но их мнение Ал’Берита задевало мало. Он уже снискал себе репутацию крайне бесстрастного демона, и открытые усмешки звучали всё реже.

Ведь если оппонент не реагирует на каверзы эмоционально, то о каком удовольствии от них может идти речь?

Итак, безупречно внимательно, вежливо отрешённо и планомерно Ал’Берит рассчитывал занять достойное место в канцелярии Ада. Такое, чтобы в какой-то момент начать смотреть на своего отчима не с гневом, а на равных. Раз титул виконта открывал перед ним недоступные для обычных демонов перспективы, то было глупостью не воспользоваться этим. У него имелась цель.

Однако она требовала времени, а Ал’Берит не имел иллюзий о своём могуществе. То, что иным Высшим давалось легко и без труда, он выжимал из себя по капле. Ему крайне тяжело давался контроль над клетками не только чужого, но и собственного организма. А без этого умения ни о каком (столь необходимом ему) долгожительстве не могло идти и речи. Именно поэтому углублять свои возможности в данной сфере ему следовало как можно быстрее. И он буквально-таки изводил себя.

Первым шагом в этом направлении стало избавление от необходимости сна, и уже на протяжении четверти дюжины лет ему удавалось справляться с процессом. Однако тело не желало добросовестно отказываться от привычки, а оттого, исполняя нынешнее официальное задание, Ал’Берит чувствовал некую физическую усталость, заставляющую концентрироваться на том, что вообще не должно отнимать силы у Высших.

Если же говорить о возложенном на него нынешнем поручении, то оно было довольно-таки простым, пусть и каверзным — следовало передать документацию крайне высокопоставленному демону лично в руки.

Известный своей безжалостностью Его высочайшее всевластие Агхторет являлся одним из Адских советников. Знание истин прошлого, настоящего и даже будущего возвышали этого демона над прочими герцогами. Его величие и могущество были неоспоримы, а лютая свирепость вызывала трепет даже у высокородных особ.

Именно личность получателя и место назначения заставили для столь простой работы вестника задействовать особу вполне определённую. Начальство с удовольствием съязвило, что кого как не Высшего демона отправлять в Ледяной Замок, и наверняка мысленно посмеивалось, заставляя виконта, одетого в официальную ливрею низшего служащего, идти по коридорам, где он мог встретить лиц, на приёмах которых бывал во время своей жизни в доме герцога Ши’Алуэла.

Собственно, подобного не произошло до последнего момента. Ал’Берит лишь мельком заметил куда-то спешащую маркизу Рэнэдатар, но расстояние между ними не предполагало приветствий да и не были они для оного лично знакомы. Её могущество в то время была известна будущему Хранителю летописей лишь по нелестным сплетням нынешних коллег. Те поговаривали, что только собственное неприятное обличие и побудило демонессу заняться генетикой, а в науке она достигла успехов, ставя некоторые опыты именно на себе. Достоверных подтверждений, что маркиза по такой ничтожной причине пошло изменила свой истинный облик, никто, однако, привести не смог, а его восприятие отказалось подтверждать слухи. Рэнэдатар не выглядела особой, готовой нарушать запреты. Так что, сделав свой собственный вывод, Ал’Берит наконец-то вошёл в приёмную великого герцога.

Здесь внимания Агхторета уже дожидались двое незнакомцев. Они с недовольством взглянули на служащего канцелярии, которого были бы вынуждены пропустить перед собой, и вернулись к тихому разговору. Заметив это, секретарь не стал представлять им вошедшего вестника как виконта (к безмерной радости последнего), а потому никаких приветствий вновь не возникло. Однако стоило двери кабинета раскрыться, как Ал’Берит понял, что ни о каком статусе «инкогнито» далее и речи идти не может. Судьба столкнула его лицом к лицу не с кем-либо, а с Ши’Алуэлом!

— Моё почтение, Ваше высочайшее всевластие, — вынужденно поприветствовал он.

Недостаточная для низшего демонов глубина изящного поклона привлекла внимание разговаривающих особ, и Ал’Бериту, мгновенно осознавшему, что общество пасынка сейчас оказывалось отчиму ещё более неприятно, нежели ему самому, захотелось небольшой игры. Скромного кивка головы Ши’Алуэла, намеревающегося уйти как можно скорее, оказалось крайне мало для внутреннего удовлетворения!

— Очень рад видеть вас, — незамедлительно продолжил он. — И, надеюсь, вы передадите своей супруге, как я буду счастлив, если она навестит меня во время своего ближайшего визита в столицу.

— Разумеется, — сквозь зубы процедил Ши’Алуэл, а затем излишне поспешно скупо попрощался.

Реакция отчима заставила Ал’Берита испытать самое настоящее воодушевление. Даже официальная ливрея вдруг стала ощущаться им как вторая кожа… ядовитая и опасная! Однако внешне это никак не проявилось. Возможно сердце забилось чуточку чаще, но это можно было списать и на трепет перед советником Ада.

— Вас ждут, — сообщил секретарь.

Несмотря на необходимость без промедления пройти через дверь, Ал’Берит всё равно сперва посмотрел на разговаривающих. Правда, те уже прекратили своё обсуждение и даже вежливо наклонили головы. Он довольно ответил им галантным поклоном. Приветствие заняло буквально пару секунд, но будущий наместник Аджитанта легко уловил, что чёрные без зрачков глаза трёхглавого демона сверкнули неподдельным интересом. «Признательность» зрителей добавила ещё больше эмоционального подъёма. Виконт ощущал такую эйфорию, что несмотря на то, что в присутствии Агхторета всё его естество словно сжалось в паническом инстинктивном желании избежать такого общества, не испытал столь исключительного дискомфорта как мог бы.

— Сначала Ши’Алуэл, а теперь и его старший сын, — недовольно проворчал советник, принимая документы.

Вдохновлённый Ал’Берит, привычно для себя напоминая окружающим, что герцог является всего лишь его отчимом, позволил себе и в таком обществе упрямо произнести:

— Я сын Дхаргона, Ваше высочайшее всевластие.

Сказанное привлекло внимание. Агхторет, уже собирающийся раскрыть тубус и прочитать переданное ему послание, прекратил своё занятие и посмотрел на посетителя с неким отвращением. Ал’Берит разом прикусил язык и подумал, что больше никаких слов от советника и не услышит, но тот позволил себе осведомиться с хорошо прозвучавшим презрением:

— Даже не по матери?

Этот Высший демон не слыл тягой к доскональному соблюдению правил этикета. Скорее наоборот. И никто не мог сказать, что он не имеет права обращаться столь фамильярно даже к более высокопоставленным лицам, нежели к какому-то низшему чину канцелярии. Многословность тоже не была ему свойственна. Но Ал’Берит легко уловил суть вопроса. У него спрашивали, почему он желает отсечь связывающие его с Ши’Алуэлом узы именно упоминанием ничем не примечательного Дхаргона?

— Для моего признания обществом её имя не должно иметь значения, — с горячностью юности ответил он. — Ценность происхождения в том, что оно всего лишь знаменует точку, от которой начинает путь рисунок судьбы. Затирать ту до дыр, скрывая истину — испортить всю картину.

— Все линии семейной карты имеют значение. Будет признание, так ещё вернёшься к графскому роду, — свысока хмыкнул Агхторет, недвусмысленно сообщая, что Ал’Бериту предстоит при достижении своих целей разувериться в собственном мнении. Затем советник снисходительно махнул рукой, дозволяя ему уйти прочь. И едва юный виконт покинул кабинет, как к нему подошёл секретарь:

— Его всевластие Дзэпар просит представить ему вас, Ваше влияние.

Ал’Берит утвердительно кивнул головой и уверенной походкой подошёл к трёхглавому демону с непроглядными чёрными глазами.

* * *
В этой части сада главного смотрителя не росло ничего из земной растительности. Не было там мягкой изумрудной травы, не было изумительной красоты благоухающих цветов, деревья не обладали пышными кронами, способными подарить блаженную тень. Даже фонтанчик, бьющий из широкой чаши, не походил на искрящуюся алмазными брызгами земную воду. Эту жидкость ещё не очистили, а потому она обладала специфически насыщенным синим цветом и являлась ядовитой даже для демонов. Однако место полностью отвечало вкусам жабообразного Кварзиотто. Он возлежал на мягком квадрате пёстрого ковра, вышитого позолотой, и наслаждался тем, как пара человеческих женщин равномерно обмахивает его толстое тело огромными опахалами. Обстановка соответствовала творческому настроению демона. Его руки легко и непринуждённо продолжали выводить записи, основанные на стихотворном слоге и призванные отправиться в архивы Аджитанта как отчёты по работе Питомника.

Вопреки угрозе, Кварзиотто не счёл нужным поддаваться на провокацию, ибо отношения, связывающие его с повелителем, позволяли такие вольности в рабочих моментах… Нет, несомненно, главный смотритель не чинил никаких диверсий! И обратись наместник к нему с неким действительно важным распоряжением, то Кварзиотто всенепременно исполнил бы его! Однако прямолинейное требование, озвученное вкупе с оскорблениями, не смогло заставить его потупиться с собственными привычками. Какова бы ни была тесная связь между господином Аворфисом и Её могуществом Рэнэдатар, маркиза всегда благоволила знаниям, а не прихотям. Даже когда дело касалось её внука.

Главный смотритель был уверен в покровительнице. И был уверен в иной своей протекции, о которой Его превосходительству Ал’Бериту никак не стоило забывать. Некогда тот уже допустил ошибку с предшественником Кварзиотто и ныне, из-за действий своего второго заместителя, вполне мог столкнуться с вытекающими из неё последствиями вновь.

Тогда наместник Аджитанта, уже освоившийся на новых должностях Хранителя летописей и Главы архивов, решил использовать своё усилившееся положение для успешного наведения порядка на подчинённых ему землях. Задумка осуществлялась легко. Одно дело обходить законы, когда повелитель демон со слабой репутацией, и другое — когда он приближен к самому Князю. Так что, пока дела касались прочих земель, требования Ал’Берита исполнялись беспрекословно. Однако Питомник всегда являлся особой территорией, и череда увольнений (причём с крайне мешающими дальнейшей карьере характеристиками) надолго внесла сумятицу. Новые смотрители не задерживались, предпочитая покидать службу так же быстро, как сменяются дни в календаре. Экономические показатели серьёзно упали. В каждом секторе возникало всё больше и больше неразрешимых проблем. Даже личный контроль въедливого повелителя не разрешил ситуацию, так как он не обладал ни должным уровнем познаний в науках, ни… тайной.

Тайна эта была из разряда доступных лишь избранным — несмотря на то, что разные части Питомника подчинялись различным наместникам и сеньорам, главных смотрителей это не интересовало. Они образовали свой собственный орден, все члены которого делились друг с другом любой важной или возможно значимой информацией. Это происходило очень тихо и незаметно. Передачи шли по запутанной цепочке, ведь собираться вместе им было не очень-то дозволительно. Проникнуть же в этот круг было весьма сложно. Существовало всего два пути. Или главный смотритель приводил своего приемника, или (если первый вариант был в силу своих причин невозможен) все остальные единогласно принимали новичка.

Вот так и вышло, что на землях Аджитанта освободившуюся должность занимали как-то исключительно недостойные кандидаты (по мнению остальных смотрителей). Им хитроумно чинились различные препятствия, способствующие смещению или самостоятельному уходу. Одна изоляция от передовых достижений в науке уже низводила на нет прочие умения. В целом, недаром у общества сложилось мнение, что если главный смотритель остаётся на должности около полувека, то он занимает её до самой смерти. И Высшие, которые быть может и разгадали небольшой секрет своих подчинённых, занимались увольнениями сотрудников со стажем крайне редко. Удовлетворяющая главных смотрителей персона находилась далеко не сразу. Так что, вполне вероятно, не порекомендуй некогда маркиза Рэнэдатар дяде своего внука именно Кварзиотто, то Его превосходительство Ал’Берит остался бы без самой первой из своих трёх должностей.

С этими мыслями демон злорадно поместил завершённые записи в аляповатую шкатулку, а не как полагалось в тубус, и запечатал её, подготавливая к последующей отправке второму заместителю наместника Аджитанта. Его крайне расстраивало, что господин Аворфис своими сухими дотошными речами, пренебрежением к факту родства, а теперь ещё и жалобами вышестоящим лицам, сумел настолько вывести из себя несчастного его, что он, Кварзиотто, возжелал чинить различные проблемы исключительно для получения некоего чувства внутреннего удовлетворения.

Глава 8

В последнее время Ал’Берит часто находился возле своего второго заместителя. Женщина лежала на постели в его личных покоях сродни некой сказочной красавице, усыплённой злым волшебником. Её длинные волосы были аккуратно уложены, а лицо выражало сосредоточенность. Казалось, она прилегла ненадолго, чтобы отдохнуть от тяжёлых и неприятных забот.

Но это было не так. И виконт лучше чем кто-либо иной знал это. Однако он по‑прежнему предпочитал перемещаться сюда, чтобы, сидя в кресле, молчаливо смотреть на бездвижное тело и продолжать свои размышления.

Почему он делал именно так?

Пожалуй, такой поступок демона можно и объяснить. Он не требует особого понимания, если вы хоть раз наблюдали за своим вниманием. А если нет, то попробуйте. Прямо сейчас. Ваши мысли даже во время чтения этой книги стремятся разбежаться, переключиться на то или иное событие. Вы не способны сосредоточиться на обдумывании чего-либо одного. Не верите? Начните. Глядя на стрелки часов, выстройте в голове логическую цепочку так, чтобы ни разу не переключиться не только на постороннюю тематику, но и на воображаемые картины перспектив вашего прекрасного решения. Всего дюжину минут, сможете? Попробуйте не мечтать, а действительно думать и при этом не терять связи с реальностью. Не приводите ощущения своего тела к чему-то машинальному. Ощущайте его. Ни на миг не забывайте, что вы в комнате, в транспорте, на природе, что вокруг вас полно опасностей, что крайне важно воспринимать сигналы органов восприятия: вы должны видеть, слышать, обонять, осязать и чувствовать вкус. Вы способны совместить это в себе? Вы способны быть внимательными?

Подобное состояние сосредоточенности несёт в себе уйму выгоды. Вы не пропустите открытый люк, вы своевременно услышите вернувшееся начальство или сигнал машины, вы не проигнорируете запах газа, вы больше не порежетесь нечаянно и вот уж точно будете понимать, что съели. Да-да, вы наконец-то ощутите вкус того, что вы едите, когда чем-то заняты. Представляете, как здорово? И при этом ваши размышления никогда не станут пустыми мечтами. Всё, что вам нужно, так это способность удерживать своё внимание. И если вы действительно постараетесь, отследите свои ощущения и думы, то можете возмущённо сказать: «Автор, о чём вы? Это очень сложно».

Да, сложно. Вы интуитивно противитесь такому полезному состоянию, но… это не значит, что оно невозможно. Двенадцать минут это не двенадцать часов, месяцев или столетий. Поэтому, даже если вас, как Ал’Берита, терзают эмоции, вы способны справиться. Вам нужна всего лишь стоящая мотивация.

И созерцание женщины для Высшего демона было именно стимулом двигаться вперёд. Он смотрел на неё и понимал ради чего идёт вопреки своему естеству.

* * *
Аворфис лучше, чем кто бы то ни было иной, знал, насколько маркиза Рэнэдатар пренебрежительно относится к его дядюшке. Прежде всего, та винила Ал’Берита в косвенной гибели своего единственного сына, а, во-вторых, признание этого демона виконтом являлось для неё, как для генетика, ещё более мерзким фактом, чем для прочих Высших. Собственно, из-за этих обстоятельств отношения бабушки и внука всегда несли в себе оттенок прохлады. Но когда Аворфис, словно повторяя карьерный путь Ал’Берита, сначала предпочёл канцелярскую службу, а потом ещё и принял новое назначение в Аджитанте, демонесса перенесла свои немилостивые роптания и на него самого.

— Вы давно уже не навещали меня, господин Аворфис, — недовольно произнесла Рэнэдатар и презрительно добавила. — Прибыли исключительно по поручению Его превосходительства?

— Я здесь по личным причинам, Ваше могущество.

Рэнэдатар не переносила вульгарность близкого общения даже при столь тесном родстве. Строгий этикет сопутствовал воспитанию Аворфиса с самых первых часов его пребывания в этом доме, и, пока достигнутая зрелость не позволила начать свой собственный путь, он прожил здесь достаточно времени, чтобы напрочь искоренить в себе иные предпочтения.

— Какие же обстоятельства вынуждают вас обратиться ко мне?

— Мне нужно ваше влияние на Кварзиотто из клана Къорро, — прямолинейно признался барон, и Рэнэдатар свысока воззрилась на внука, искривляя тонкую линию губ. Он знал, что это проявление её яркого недовольства, но продолжил. — Его достоинство полностью игнорирует все формальности, и я желаю прекратить подобное своеволие.

— Мне странно услышать такое предложение от вас, а не от наместника Аджитанта… но в любом случае для меня это неприемлемо. Мелочные привычки главного смотрителя недостойны моих забот. Да и ваших тоже, господин Аворфис. Стоит должности первого заместителя освободиться, как её займет какой-либо демон. И наверняка ему будут в радость столь тяготящие вас заботы о Питомнике.

Барон очевидно смутился, и Рэнэдатар, заполняя паузу словами, подтвердила:

— Да-да, я отказываю вам. Мне прекрасно известно, сколь ловко Его превосходительство Ал’Берит умеет пользоваться любыми ситуациями, но я не готова ему способствовать. Он не заставит меня действовать через вас. Поэтому либо учитесь выбирать себе круг обязанностей с той же непринуждённостью, что и наместник Аджитанта, либо налаживайте контакт с Его достоинством Кварзиотто. В конце концов, его навыки и способности действительно стоят индивидуального подхода. Кроме того, при мне он достаточно восторженно отзывался о будущей работе с вами, и раз вы сумели испортить впечатление о себе, то и восстанавливайте отношения самостоятельно.

Ответ бабушки дал Аворфису понять, что он не только не получит желаемой протекции, но и не сможет обсудить вопрос касательно госпожи Пелагеи и её вероятного обращения. Здесь ему было не найти поддержки.

По крайней мере в том, в чём она ему в настоящий момент требовалась.

* * *
— Её надо убить, — удерживая на руках младенца, сурово сказала Дуонна, и Дайна тяжело вздохнула.

Служа госпоже Пелагее, она с самых первых дней сделала вывод, что это время прекрасно подходит для восполнения численности сестёр. По её приказу клан начал активно увеличивать свою численность. Почти всех Дагна Дайна, как Кхалисси, определила исполнять долг продолжения рода и, как результат, первые младенцы уже учились ходить, а новые должны были появиться со дня на день. Однако родившаяся несколько минут назад девочка оказалась дефектной. У неё не имелось крыльев, и в целом она была больше похожа на демона.

— Нет. Воспитаем также, как других, — подумав для виду, сказала Дайна и при этом испытала крайне неприятные чувства к собеседнице.

Ей было известно, что так бывало. Да, в клане иногда рождались дети, не повторяющие облик праматери. И да, они всегда оказывались нежизнеспособны. Но если это дитя оказалось достаточно сильным, то… ну не бросить же её на корм дэзултам?

— Вы не поняли меня, Кхалисси, — прохрипела древняя Дагна.

— Что я там не поняла?

— Пришло время. Оно всё же пришло. Возьмите.

Дуонна нехотя протянула тубус. Внимательный осмотр даже не содержимого, а только футляра, в который то оказалось вложено, вызывал неподдельное удивление. Его материал и узор говорили, что некогда направлен он был из канцелярии Ада с пометками наивысшей срочности и важности. Печать вскрывала Кхалисси Дагна в соответствии с ритуалом и снова запечатала она же, но уже без восстановления предыдущей серьёзной защиты. Крови любой из Дагна теперь было достаточно для отпирания. И Дайна свою пролила. А затем вытащила свиток, подписанный герцогом Иариэлем, виконтом Ал’Беритом и даже двумя Адскими советниками. Во всяком случае, подписи последних являлись тем первым, на что она обратила внимание. Держать такой документ мгновенно стало боязно, но она дочитала текст до конца, от строки к строке всё больше хмурясь.

— Приказано убивать в течении дюжины дней с момента выявления? Всех, кто хоть немного отличен?

— Да, моя Кхалисси.

— Но почему? — искренне удивилась Дайна, но Дуонна ничего не ответила ей.

Скорее всего, старая демонесса и сама не ведала истинной причины. Документу было столько же лет, сколько и всему клану Дагна. И кто мог знать, быть может то являлось условием Его высокопревосходительства Иариэля, когда он даровал светловолосым воительницам право на жизнь? Быть может так он желал отыграться на рефаимах, сумевших одолеть полноценных демонов?

Увы, свиток с летописями о тех временах давно отсутствовал в клановой библиотеке. Он считался утерянным, а, значит, истина ныне была недосягаема.

— Откуда у тебя этот приказ? — задала другой вопрос Дайна в желании разобраться в ситуации больше.

— Ранее я помогала с такими новорождёнными Кхалиссе Дагне. И перед тем, как избрать меня в свои помощницы, она показала мне свиток. Я видела, где он хранится, и забрала его себе сразу после её смерти.

— Предпочитая до сих пор молчать?! — практически сорвалась на крик Дайна.

— У вас было предостаточно забот, чтобы брать на себя и тягость, пока ещё не нужного знания.

— В клане при мне родилось пятеро инаковых. Значит, они были не слабыми, а просто‑напросто умерщвлены тобой?

— Да. И мне до сих пор снятся их глаза.

Искренность в голосе древней Дагна заставила воительницу несколько успокоиться, но она уже не могла не спросить:

— Есть ли ещё, что мне нужно знать? Вдруг ты ещё что-то скрываешь?

— Я прожила много лет, Кхалисси, и потому храню в себе много знаний, а вместе с ними и понимание, что не всё стоит делать явным, — задумчиво потупив взгляд на младенца, ответила Дуонна. Определённо, старуха умалчивала о чём-то ещё, но Дайна не стала требовать ответа, решив оставить дотошные расспросы на потом. Она силой взяла ребёнка на руки и холодно сказала:

— Тогда иди уже отсюда! Я сама убью её.

— Это могу сделать и я.

— Ты забыла про кожи в зале? — глаза воительницы засверкали яростью. — Это я главная убийца своих сестёр. И я ваша Кхалисси. Подчиняйся мне!

«Это я убийца своих сестёр», — вновь прозвучало в голове.

При этом Дайна на ходу посмотрела на свои руки. На них не осталось ни единого пятнышка крови нескладного ребёнка, хотя она почему-то всё равно ощущала грязь на них. Ей хотелось в очередной раз омыть их водой, даже зная, сколь это бесполезно. А потому она остановилась и подняла голову к небу. Пепел почти перестал сыпаться с него. Осадки стали совсем слабыми, но дышать по-прежнему было пока ещё тяжело. Однако, несмотря на горящие лёгкие, Кхалисси прибавила шаг.

Сказать, что она была зла, было бы слишком мягко сказано. Казалось, даже тени старались держаться подальше от разъярённой воительницы. Её глаза метали такие громы и молнии, что демоны на улице, которые в другое время могли и напасть на одинокую Дагна, шарахались от неё в разные стороны, покорно уступая дорогу. Торговцы и зазывалы благоразумно умолкали. Падающий с неба пепел и тот прекратил свой напор.

— О, и куда же это вы так спешите, уважаемая Кхалисси?

Дайна смерила хмурым взглядом довольную морду Кхоттажа, заметившего и нагнавшего её, но всё-таки остановилась, а не демонстративно прошла мимо.

— Я выполняю личное распоряжение повелителя, — уточнять, что оное вытекало из возмущённых требований наместника, оставшегося крайне недовольным личной проверкой помещений обители её клана, она не стала, а продолжила свысока и надменно. — А вы-то, смотрю, абсолютно ничем не заняты, достопочтимый Кхал?

— Вы серьёзно ошибаетесь, несравненная Кхалисси. Однако я профессионально не акцентирую внимание на этом. Помыслы моего нанимателя завсегда остаются сокрыты должным образом.

— Ха! С каких это пор? — язвительно усмехнулась Дайна. — Ни один Рохжа не обладает даже скромными зачатками к скрытности. А где вы, дорогой Кхал, там и помыслы вашего нанимателя. Тут и слепцом можно быть, а всё равно догадаешься.

— Да будет вам известно, милейшая Кхалисси, что сила города берёт. А ваше умение играть в прятки? Неудивительно, что оно вам свойственно, когда Дагна даже от чортанков в силу своей слабости скрываться вынуждены.

— Ничего, что наш слабенький клан так легко Рохжа-то уничтожает? — гордо приподняла она подбородок. — Или вы, почтенный Кхал, скажете, что нет? Не так это? Тогда могу напомнить о том, как Дагна за один день убили двадцать ваших воинов, мстя за смерть Далилы. Или ваша память на такие далёкие события не откликается? Может, те пятнадцать смертей, когда я покидала гостеприимство вашей обители, посвежее будут?

Гребни Кхоттажа встопорщились, выдавая его бешенство. Демоны в толпе, ставшие невольными свидетелями беседы, заторопись уйти куда подальше, но сама Дайна… Подобное визуальное выражение внутреннего состояния главы враждебного клана теплом благоденствия разлилось по её телу. Она посчитала, что хоть что-то хорошее произошло с ней за сегодня.

— Что же вы замолкли, драгоценный Кхал?

Свой вопрос Дайна задала с хорошо прозвучавшей издёвкой. Воительница была более, чем уверена, что Рохжа не нарушит субординацию. Ал’Берит являлся непосредственным начальством человека. Соответственно, нападая друг на друга, Дагна или Рохжа могли спровоцировать ситуацию, ущемляющую интересы нанимателя, а подобное устав гильдии телохранителей жёстко запрещал. Покуда госпожа Пелагея занимала свою должность, никакая драка между ними не была возможна без последующего сурового наказания.

Так что не было ничего удивительного, что воительница впала в ступор, когда Кхал Кхоттаж сделал то, чего она от него вообще никак не ожидала!

Демон ухватил язвительную собеседницу захватом и перенёс телепортом в весьма неприятную комнату. Во всяком случае, пусть помещение и не было тюрьмой, но очень таковую напоминало по внутреннему убранству.

— Что я замолк? Так приходил к выводу, что вы, очаровательная Кхалисси, как-то маловато у нас погостили.

— О, любезный Кхал, — протянула Дайна и не думая рыпаться, чтобы не дать повода себя уничтожить. — За это вы огребёте от повелителя по полной.

— Никак нет, дражайшая Кхалисси, — рассмеялся он. — Я вас просто погостить пригласил. Вот сейчас мы с вами прогуляемся по дому моего клана, я вас со своим ближайшим окружением познакомлю, а там, так и быть, даже помашу вослед ручкой.

— Да не пойду я никуда с тобой!

— Придётся, дорогуша!

Да. Порой сила действительно могла противопоставить ловкости куда как больше. Дайна быстро лишилась своего оружия и, удерживаемая Кхоттажем за шею и руки так, что любое сопротивление и можно было бы переломать себе кости, действительно вынужденно отправилась на «познавательную экскурсию».

…Давно так боевой дух Рохжа не поднимался.

…А Дагна падал.

* * *
Ал’Берит снова находился в своём кабинете. И снова был один. Он делал записи на листе и время от времени поглядывал на зувемдиго сестры. Конечно, будь Ашенат ещё жива, то Ад, скорее всего, представлял бы из себя мёртвый мир, но… порой ему не хватало её общества и их совместного веселья. Ему очень хотелось вновь ощутить поддержку сестры, ощутить её близость. Но это было одно из тех желаний, что не имеют никакого значения. И потому, закончив с записями, Ал’Берит подошёл к окну в полном одиночестве. Он хотел обдумать раскрытые им обстоятельства, так как они позволяли начать вносить корректировки в ожидаемые воплощения его намерений.

Думы, увы, вышли не особо приятными. Несомненно, ему ещё предстояло обнаружить иные значимые факты, но… как ни печально, уже сейчас итогом размышлений становился вывод о том, что любое действие станет сопряжено с риском. И не в его власти было хоть как-либо уменьшить неудачу, если не сделать выбор. Он должен был решить, чего он желает больше: сохранить женщину, её плод… или всё же никого из них?

Мысли Ал’Берита выходили тягостными даже для такого демона как он, ибо значительная роль в них отводилась чувствам, которые ему никак не хотелось терять. Он обладал способностью в любой момент скорректировать выброс в свой организм химических соединений, влияющих на его нынешнее эмоциональное состояние, так, чтобы забыть о собственных терзаниях раз и навсегда. Но упрямство в собственном притворстве и желании испытать ранее закрытую для себя часть ощущений определённо говорило о том, что оно зашло настолько далеко, что никаким притворством уже и не являлось.

— Ты была бы мной недовольна, — наконец сказал он, присев на ступень, чтобы удобно положить ладонь на голову нежити. — Однако в появлении такого кривого узора в семейной карте я заинтересован. Знаешь почему?

В ответ на его взор, в котором отчётливо виднелась хитрая насмешка, зувемдиго, как и обычно, только застонала.

— Дело в том, моя дорогая, что мне невероятно соблазнительно расширить древний род великого герцога Ши’Алуэла ничтожным полукровкой. И, кроме того, даже если события пойдут по более простому пути, то у меня всё равно выйдет всколыхнуть весь Ад так, как тебе не удавалось при всём твоём могуществе.

В стоне отчётливо послышалась ярость, и Ал’Берит, крепко сжав пальцы на черепе, приподнял изувеченное тело сестры из вязкой массы пола до уровня своих, горящих лиловым пламенем, глаз.

— Да, мы оба с тобой снискали славу безумцев, но моё безумие иное. Мне не менее приятно иметь власть над тобой после смерти, нежели при жизни, потому что ты кровь от крови своего отца. И это я, сын Дхаргона, растоптал тебя в прах, не дав даже ступить на тропу твоего величия!

Он зло рассмеялся в голос и резко вернул зувемдиго на место. Затем встал и грациозно взошёл на свой пьедестал. Однако, прежде чем сесть на трон, обернулся и холодно сказал:

— Помнишь нашу первую встречу после того, как я отправился в Дис? Ту самую, в Крудэллисе? Ты многое потеряла, следуя моим словам, а не велениям нашей матери.


Ал’Берит продолжал мужественно стоять, хотя кость на его ступне уже треснула, и, если бы неторопливый нажим и дальше продолжал увеличиваться (а он, судя по всему, уменьшаться и не собирался!), то восстановление конечности стало бы совсем трудоёмким делом.

— Сбросил ливрею вестника? Не могу поверить, что ты добился чего-то значимого в столице! За какие ниточки тебе пришлось потянуть?

— Поверьте, было достаточно моих талантов и способностей.

— Свежо предание, а верится с трудом! — скептически хмыкнула демонесса, и повисла небольшая пауза.

— Хм, — наконец высказал он. — Не могли бы вы сойти с моей ноги, Ваше всевластие?

— Ха! Если ты на службе, то, может, мне и обращаться к тебе надо как-то по‑особенному, да, братик?

Он не видел Ашенат уже несколько дюжин лет. Ши’Алуэл легко признал зрелость пасынка в юном даже для низших демонов возрасте и отправил его в столицу, настойчиво рекомендуя начать службу в канцелярии Ада. Его высочайшее всевластие искренне считал, что при том ничтожном могуществе, которым обладает отпрыск супруги, Ал’Бериту нечего больше постигать под крышей его дома. И совсем другого отношения удостоилась родная дочь герцога. Ей были предоставлены наилучшие учителя. Ашенат до сих пор изучала разные науки, не смея использовать без родительского разрешения даже такую малость как телепортацию (ослушание могло привести к крайне неприятным последствиям). Результатом запретов стала крайняя ограниченность демонессы в перемещениях и выборе общества. Ал’Берит же не бывал в родных местах с тех пор, как переехал в Дис. Он не получал на то приглашений, да и сам не стремился возвращаться в родовое гнездо. Кроме того, после своей недавней поддержки задумки герцога Дзэпара, открыто пошедшего против его отчима, это и вовсе стало нежелательно.

Другими словами, если бы Ашенат случайно не столкнулась со своим братом на улице Крудэллиса, то их встреча без предварительной договорённости имела все шансы произойти и через несколько веков.

— Должность асессора канцелярии не требует такого… Но не могла бы ты всё же сойти с моей ноги, сестра?!

— Ужасно. Ты ведёшь себя всё также жалко!

Фраза несколько задела его честолюбие — по своему собственному разумению Ал’Берит считал, что достиг многого.

— А, может, всё наоборот? Ведь причина недовольства твоего отца, кажется, именно в этом?

— Ты всего лишь помог Его всевластию Дзэпару идти против… Да-да! И своего отца тоже! А затем тут же спрятался за его спиной. Слабак!

— Я сын Дхаргона! И это мне принадлежит задумка использовать Его всевластие Дзэпара против великого Ши’Алуэла, а не наоборот!

— Свежо предание, а верится с трудом!

Она с насмешкой уставилась на него своими бриллиантовыми глазами, однако в её взгляде не было никакой злости или ненависти. Ей доставляло удовольствие, что у неё получилось вывести старшего брата из его показного отстранённого спокойствия — и ничего более. Понимание этого тут же заставило его расслабиться. Ал’Берит всегда прекрасно ладил с Ашенат. Их разницу в возрасте посчитали бы незначительной даже люди. Они с детства великолепно действовали сообща в своих совместных проказах. И несмотря на то, что на каверзные затеи чаще всего подбивал её он, сестра всегда прикрывала истинного зачинщика, беря вину на себя. Она всегда его защищала и…

Воспоминания заставили виконта взглянуть на демонессу несколько иначе.

— Чем Крудэллис обязан твоему визиту, Ашенат? — уже миролюбиво поинтересовался он.

— Меня повелитель От’Ианхар призвал по поручению отца. И после нашей первой беседы я сомневаюсь, что у меня получится покинуть это место в ближайшие дни. Его могущество определённо настроен, чтобы я начала заниматься государственной службой под его началом.

— Его высочайшее всевластие Ши’Алуэл настаивает на этом?

— Нет, ты же его знаешь. Он пророчит великую судьбу нашему младшему брату, — безо всяких стеснений произнесла она и подмигнула.

Ал’Берит внутренне похолодел и едва удержался, чтобы не осмотреться по сторонам, выискивая возможных свидетелей их разговора. Даже такой провинциальный городок имел свои «уши».

— Так что дело в матери, — продолжила демонесса. — Было бы невежливо ответить ей «нет» на такую простую просьбу, как посещение Крудэллиса.

— Значит, ты уже решила отказаться от такого будущего? — решил прояснить для себя он.

Сам Ал’Берит с удовольствием бы принял подобное назначение. Он даже несколько по-хозяйски обвёл глазами местность, но…

— Пожалуй, да. Это же невероятно скучно, братик. Совсем не вижу в этом смысла, когда открывается интересная возможность поиграть с людьми на Земле.

— Я слышал, что её пространство только намереваются открыть для пространственных перемещений, — осторожно сказал он, и Ашенат рассмеялась:

— Новое человечество не оправдало ожиданий, и вскоре об этом объявят. А там, как только численность прежней популяции достигнет соответствующего значения, Рай откроет Аду прямой доступ на целых полдюжины тысячелетий… хм, и ты говоришь, что твоя должность значима, хотя не знаешь то, что мне известно наверняка?

— В таком случае, я просто обязан пригласить тебя на ужин и узнать все подробности.

— Не возражаю, если не боишься обанкротиться.

Она шаловливо показала кончик языка, и Ал’Берит рассмеялся. Искренне. И впервые столь свободно за всё время с начала своей службы.

— Тогда я поведу тебя на охоту за кем-нибудь, — выкрутился он. — Вдруг без меня ты подрастеряла навыки?

Почти все его свободные финансы уходили на закупку артефактов, апотропеев, талисманов и, конечно же, кристаллов душ. Ему приходилось немало вкладываться в развитие собственных сил.

— Кошелёк, как и могущество, по-прежнему с коготок чортанка? — поддела Ашенат, и её бриллиантовые глаза засверкали мечтательными радужными огоньками. — Можешь быть уверен в моих навыках. Мы говорим всего лишь о ловле блюда, а ведь однажды я бы с удовольствием обратила в пыль какой-нибудь из миров.

— Если ты и дальше будешь потакать власти родителей, то такие устремления произойдут только с их разрешения. Разве твой отец дозволит тебе такое безумство? Узнав о нашей встрече, он…

— Когда он признает мою зрелость, — упрямо и недовольно перебила демонесса, — то в моём праве станет делать то, что хочется только мне!

Мысленно Ал’Берит улыбнулся и решил, что сестра продолжит общение с ним, несмотря на всенепременные возражения отчима. Её надо лишь подтолкнуть к этому.

— Неужели именно так и будет? — шутливо поинтересовался он и с сарказмом заметил. — Тогда тебе не понадобилось бы тратить время на изучение нюансов предлагаемой службы, которой ты, на самом деле, предпочитаешь свободу. Так что ведёшь себя всё также жалко именно ты. Трусишка!

— Я?!

— Ваше влияние, позвольте, — обратил на себя внимание какой-то сторонний демон, решивший воспользоваться возможностью беседы с асессором канцелярии, отдалённо ему известному. Ши’Алуэл правил этими землями, а потому местные были прекрасно осведомлены и об его детях.

— Да? — повернул голову в сторону демона Ал’Берит и тут же отшатнулся. Ашенат прищёлкнула пальцами, и рот просителя наполнил огонь, разбрасывающий искры и выжигающий язык.

— Ты в самом деле думаешь, что я позволю тебе болтать с кем-то, когда с тобой разговариваю я сама?! — взвилась Ашенат. — А, братик?!

— Вот это уже моя дорогая сестричка! — довольно заключил он, наконец-то заканчивая сращивать кости на ступне.

Демонесса тут же рассмеялась. Резкие смены настроения были ей более чем свойственны.

Глава 9

— Итак, клан Дагна сообщил мне о пропаже своей Кхалисси только из-за того, что вы предложили ей погостить в собственной обители? — оглядев ледяным взглядом стоящих перед ним демонов, заключил Ал’Берит.

Конечно, ко всем прочим делам и обязанностям, ему только личного разбирательства такого ничтожного конфликта не хватало! Однако и не заняться им виконт не мог. Ему требовалась слаженность действий своих подчинённых.

«Наверняка это Дагенна почувствовала, что мне нужна помощь. Умничка, сестрёнка!» — меж тем довольно подумала Дайна, но мысли её не имели значения для данной беседы.

— Возможно несколько более грубо и более настойчиво, чем следовало, но так и есть, мой повелитель. В мои намерения не входило причинять хоть какой-либо ущерб уважаемой Кхалисси.

— Полагаю, в понятие «ущерб» вы не вкладываете моральную составляющую вопроса? Причём, не оцениваете неприятные ощущения, испытываемые как Кхалисси Дайной, так и мною лично? Поверьте, я не испытывал никаких положительных эмоций, задействуя Отртхольда в таком вопросе.

Отртхольд являлся Стражем, занимающим в Аджитанте весьма высокую должность, относящуюся к подразделению тайной охраны.

— Искренне приношу свои извинения за последнее. В моих стремлениях не имелось и не имеется ничего, способного принести вам неудобства.

— Ваше служение, Кхал Кхоттаж, до этого дня меня устраивало. Однако во избежание дальнейших недоразумений между нами, — Ал’Берит глядел прямо в глаза собеседнику, — я бы попросил Кхалисси Дайну озвучить, как мне поступить с кланом Рохжа при более серьёзном недовольстве.

…Давно так боевой дух Дагна не поднимался.

…А Рохжа падал.

— Отдать их нам для наказания.

— Верно сказано. Именно так и будет, — подтвердил виконт, продолжая пристально смотреть на свою «правую руку», и произнёс приговор. — А пока достаточно вас одного. Я не думаю, что вы откажетесь погостить у Дагна ровно столько времени, сколько пребывала у вас их Кхалисси?

— Нет.

— Хорошо, — принял ответ он и всё-таки перевёл взгляд на воительницу. — Кхалисси Дайна, имейте ввиду, что я рассчитываю, что вы поспособствуете, чтобы этот визит стал окончательным шагом к прекращению вашей межклановой вражды. Она должна быть завершена даже словесно. На этот раз я не просто рекомендую, а настоятельно запрещаю Рохжа и Дагна создавать между собой конфликты любого рода до момента прекращения актуальности ваших нынешних контрактов.

— Да, повелитель, — слаженно ответили провинившиеся.

— В таком случае, незамедлительно покиньте мой кабинет. Оба!

Несмотря на его громкий приказ с места Кхалисси Дайна так и не сдвинулась. Ал’Берит сурово посмотрел на неё, стараясь если не выявить причину такого поведения, то хотя бы сподвигнуть телохранительницу поступить в соответствии с его указанием. Однако она не только не смутилась его взгляда, но даже осмелилась спросить:

— Будет дозволено мне испросить аудиенцию у Вашего превосходительства?

Кхоттаж резко сократил скорость шага и обернулся на ходу, желая узнать ответ своего повелителя. И как бы ни хотелось наместнику Аджитанта отправить полукровку вон из своего кабинета, обстоятельства вынуждали его не пренебрегать подобными просьбами.

— Дозволяю, если вы не намерены вести разговор о вашем служении госпоже Пелагее.

— Это так, повелитель.

— Тогда что вы желаете сообщить? — устало осведомился он несмотря на то, что они всё ещё не были наедине. Ему хотелось разрешить вопрос как можно скорее, потому что вряд ли информация, донесённая до него Кхалисси Дагна, стала бы интересной или полезной.

— Клан Рохжа следует уничтожить прямо сейчас.

От подобных слов не только Ал’Берит испытал удивление. Кхоттаж окончательно застыл и нехорошим голосом поинтересовался:

— Могу я остаться на эту аудиенцию?

— Пожалуй, да. Она действительно затрагивает интересы вашего клана, — виконт посчитал нужным оставить телохранителя, чтобы в будущем полукровка внимательнее относилась к собственным словам. — Объяснитесь, Кхалисси Дайна.

— Закон преемственности вынуждает меня исполнять распоряжения, поставленные перед прежней Кхалисси. Особенно, когда в их соблюдении заинтересованы Адские советники. Сейчас я говорю о том документе, что гласит о недопустимости оставления в живых детей Дагна, отличных от нашей праматери. Согласно ему, на их уничтожение у нас есть всего двенадцать дней с момента их выявления.

— Мне известно об этом документе, но как он связан с кланом Рохжа?

— Однажды они использовали одну из нас для продолжения рода. Но в силу того, что для Дагна невозможно выявить ни ребёнка Далилы, ни вероятных потомков этих детей, мы не можем уничтожить нужных особей на протяжении многих лет. Так что сейчас я предлагаю действовать кардинально, ибо ответственным за исполнение обязательства назначены именно вы, Ваше превосходительство.

Воительница не сумела сдержать ехидства и поглядела на Кхоттажа, чьё лицо невольно выразило сначала изумление, затем недоверие и… под конец мрачность, схожую с испугом. Однако демон быстро вернул себе внешнюю невозмутимость. И всё же недостаточно скоро, чтобы Ал’Берит не успел сделать новые пометки в собственных характеристиках обоих глав кланов. И особенно яркая вышла для Дайны.

М-да. Воистину, порой эта полукровка проявляла интеллект, достойный сохранения ей жизни. Любопытно только отчего она решила донести свою угрозу именно сейчас? Неужели снова человеческая эмоциональность взыграла? Или всё-таки нечто большее?

— Кхал Кхоттаж, действительно ли связана Дагна по имени Далила узами родства с вашим кланом?

— Да, повелитель, — нервно шевеля хвостом, подтвердил демон.

— В таком случае я бы желал получить данные по этой линии.

— Рохжа не ведут своих родословных. Никогда.

Именно на такой ответ Ал’Берит и рассчитывал, хотя волнение в глазах подчинённого ему крайне не понравилось. Кхоттаж явно знал о запрашиваемом событии значительно больше, нежели желал рассказывать.

— В связи с этим обстоятельством, Кхалисси Дайна, вам должно быть понятно, что вопрос выявления подлежащих уничтожению персон займёт время. Я не намерен искоренять всех Рохжа по одному только подозрению. И потому полагаю, ваша предшественница повела себя мудрее, не перекладывая собственные заботы на меня, — он свысока поглядел на так и не стушевавшуюся воительницу. Её бойкий вид вынуждал сказать следующее: — Однако я непременно займусь разбирательством, почему контролирующие численность вашего клана лица не поспособствовали разрешению этой ситуации. И непременно напомню им, что полученная отсрочка на проведение ежегодной инспекции утратила свою актуальность. Ваш клан достаточно восполнил свои силы после наказания и теперь должен тщательно проверяться в соответствии с графиком.

Наконец-то полукровка стала выглядеть смятённой, но подействовала на неё не угроза доскональных обследований новорождённых, а нечто иное. Ал’Берит вдруг сделал для себя совершенно исключительное открытие. Оказывается, о таком обстоятельстве, как «ежегодный контроль», новая Кхалисси Дагна просто-напросто не знала!

…Выходит, его подозрение об её неосведомлённости о рефаимах всё же имело под собой прочный фундамент. А, значит, это вносило и серьёзные коррективы в будущие планы.

— На этом, Кхал Кхоттаж, я прошу вас покинуть мой кабинет. Если вы не намерены распространяться об услышанном даже среди Рохжа, то ваше присутствие здесь больше не требуется, — телохранитель понятливо поклонился, соглашаясь молчать. — А с вами, Кхалисси Дайна, я бы хотел обсудить ход предстоящих проверок. Судя по вашей просьбе о моей аудиенции, вы же обладаете достаточным свободным временем на то?

— Да, мой повелитель.

Конечно, она обладала! Полукровке неистово хотелось узнать, что ещё ей не было известно! Вот только не в намерениях повелителя было разъяснять подобное. Для лучшего манипулирования ею ему требовалась примитивная простота мыслей, а потому Ал’Берит и подошёл к озвученному вопросу с другой стороны. И за время его речей напряжённость Дайны спала. Её мировоззрение способствовало тому, чтобы на этом она и успокоилась. Однако самому виконту показалось, что маловато он усыпил её бдительность. Он считал нужным исключить даже вероятные вмешательства в сознание нужного ему объекта.

— В заключение прошу вас подобрать трёх Дагна, вместе с которыми вы будете заниматься охраной госпожи Пелагеи на Земле.

— Мне следует знать какие-либо особенности, способные повлиять на предстоящий выбор сестёр?

— Разумеется. Все они должны быть более способными к обучению нежели вы сами, — не удержался наместник от напоминания, сколько времени понадобилось полукровке для пересказа обычного словаря. — Вам предстоит совершенное изучение основных языков, включая письменность и правила ведения документооборота, а также доскональное изучение человеческих традиций и устоев.

— Подобных кандидатур в клане Дагна предостаточно, мой повелитель.

— Превосходно. В таком случае, аналогичные знания, хотя бы на базовом уровне, должны усвоить все боеспособные Дагна. И мне понадобится характеристика на каждую из них.

— Все ваши пожелания будут исполнены.

— Весьма рассчитываю на это, потому что это не пожелания, а требования, — холодно ответил он. — И ещё одно из них заключается в том, что через два часа вам вместе с основными исполнителями предстоит прибыть в мой замок. Вы четверо приступите к подготовке незамедлительно.

Ал’Берит намеренно назвал столь малый срок. Ему не хотелось, чтобы мысли полукровки сосредоточились на анализе их встречи. Не стал он и рекомендовать Дайне назначать себе заместительницу. Пусть ещё какое-то время полукровка поживёт, не осознавая сколь он намерен изолировать её. Пусть не знает, что по возвращении в замок она не покинет его долгое время. Очень долгое. Ни до кого из исполнителей не должно дойти и тени лишней информации. Их разум должен остаться подобен изначальному свету.

— Будет исполнено.

На этом Дагна покинула его кабинет, а сам виконт вновь подошёл к окну. Ему нравилось обдумывать вероятное будущее, созерцая собственные земли. Однако за всё время, что Ал’Берит стоял так, хмуриться он так и не перестал.

Думы Кхоттажа тоже лёгкими было не назвать. Какого существенного обстоятельства он оказывается не знал о своём враге! Но, как бы ни рекомендовал повелитель молчать о подобном знании, сам Кхал был ещё менее настроен распространять его, нежели кто иной. Пусть Рохжа действительно не вели семейных карт в силу отсутствия на то любой необходимости, о своём собственном происхождении Кхалу было прекрасно известно. События, произошедшие после смерти Далилы, вытекли в долгую месть. И Кхоттаж, выделяющийся среди сверстников более низким ростом, был прекрасно осведомлён, что именно его рождение поспособствовало гибели двадцати соклановцев.

… И теперь от мысли об этом он не злился, а холодел.

«Грёбаные Дагна! Вот подвезло же с роднёй по мамочке!» — мысленно стонал он.

Соображения Дайны (не осознающей, сколь серьёзно её едкость повлияла как на грандиозные планы повелителя, так и на настроение главы враждебного клана), как ни странно, но тоже воздушностью и радужностью не обладали. И всё же задача, поставленная перед ней наместником, вынудила воительницу отложить неприятные размышления на некое потом да поскорее перейти к подбору сестёр для предстоящей миссии. И выбор кандидаток основательно вернул ей бодрость духа.

Первым делом она подумала о Дане. Там, где присутствовало такое слово как «документооборот», обходиться без этой сестры Дайна не была намерена ни за какие коврижки! Затем Кхалисси вспомнила про язвительность Дорры, когда ей пришлось зазубривать словарь. Пожалуй, ей тоже стало бы полезно обзавестись новыми знаниями для развития интеллекта и памяти. Затем она некоторое время сомневалась, задействовать Дагенну или нет, но решила всё же использовать Дарину. Ей уже давно хотелось научить эту высокомерную отшельницу командной работе. Пусть та какое-то время помаячит перед глазами так, чтобы у неё всегда имелась возможность делать язвительные замечания.

«У меня будет отличная команда», — едва не потирая ладони, решила Дайна.

* * *
Камни зданий отражали не только алый свет светильников, но и их тепло, а потому жар дотягивался даже до сюда, хотя морозная изморозь балюстрады никогда бы не растаяла. В этом замке всё было ледяным. Его насквозь пропитали холод и темнота. И он был прекрасно знаком Ал’Бериту точно также, как и город внизу. Наместник Аджитанта давно изучил все хитросплетения многоярусных улиц Диса, а потому даже с высоты площадки, где сейчас стоял, легко различал куда мог направляться тот или иной демон. Он предвидел их вероятные маршруты точно так же, как и узоры возможных событий.

— О, Ваше превосходительство! Совсем не ожидал застать вас здесь.

Виконт обернулся, чтобы должным образом поприветствовать распорядителя церемоний, и увидел, что тот оказался не один. Вердельит прогуливался вместе с Её могуществом Шанфеш, а с этой демонессой Ал’Бериту не приходилось вести близких бесед со времени смерти Ашенат. Обычно они избегали друг друга, и раз Шанфеш решила подойти достаточно близко и по собственной воле, то чего-то желала от него. Замыслы её всегда были просты. Вместо ума ей досталась исключительно красивая внешность.

Когда произошло переселение в Ад, то неприветливость планеты заставила её новых обитателей максимально быстро адаптироваться к жестоким условиям. Низшие, которым перемены давались сложнее, массово гибли, прежде чем их потомки сумели приспособиться естественным путём. Высшим, пусть им и легче было внести изменения в жизненно важные системы, пришлось почти ничего не оставить в себе от прежнего облика. В нынешнее времена редко кто из них или их потомков обладал даже остатками ангельских черт. Шанфеш же почиталась красавицей даже в Раю.

… Очень недалёкой и каверзной красавицей.

— Линии судеб порой переплетаются очень забавно, — совершая поклон, сказал вместо слов приветствия Ал’Берит, и демонесса, частично цитируя одну из его излюбленных фраз, тут же едко осведомилась:

— Никак в подобном вы также видите неповторимое очарование?

— Пожалуй, да. Несмотря на то, что встреча с вами не вносит никакого оттенка неизвестности или неопределённости, я уверен, она доставит мне не менее изысканное удовольствие.

Он широко улыбнулся. Аналогично поступил и Вердельит, поняв, что Шанфеш не произнесёт никакого ответа. А затем распорядитель церемоний подошёл ближе и облокотился на перила точно также, как до этого стоял сам Ал’Берит. Только сделал он это более раскрепощённо, да и пейзаж ненадолго приковывал его взгляд. Пожалуй, ему и самому было понятно, сколь не выгодна для него эта поза. Стоя так на площадке Ледяного Замка, он выглядел невзрачно по сравнению со своей спутницей. Да и в целом венок из листьев земной растительности совсем не подходил обстановке. Как бы ему ни нравился мир людей, большую часть своего времени этот демон проводил в Аду. Веселиться тоже предпочитал именно здесь. И развлечения находил повсюду. Вот и сейчас его голос зазвучал звонко и с искорками безобидного ироничного смеха:

— Скоро произойдёт так много неожиданностей, что вы ещё начнёте скучать по нынешним денькам. До момента извлечения людей из хранилищ остался всего один месяц.

— Не думаю, что в связи с этим неожиданного будет много именно для меня. Хотя вы правы, время может сгорать очень быстро.

— Быстро или нет, но оно всё равно оставит свои следы. Конечно, такое щадящее возвращение человечества будет использовано впервые, но я полностью уверен — первые недели станут ознаменованы многочисленным урегулированием непредвиденных и весьма досадных недоразумений.

— Да, их будет много, — довольно произнесла Шанфеш, и Ал’Берит встал так, чтобы ему стало практически не видно её. Пусть черты демонессы завораживали и обращали на себя внимание, пусть огромные золотистые глаза с рубинами зрачков придавали ангельски красивому лицу несколько детское выражение удивлённости, маркиза была ему крайне неприятна. И потому только после такого простого поступка он и ответил на слова Вердельита:

— В таком случае, наши мысли по данному вопросу схожи. Правда, я называю их аналитическим прогнозом, а не неожиданностью.

— И на каком основании сделаны ваши расчёты?

— За последние два года мне довелось изучать человеческую психику достаточно подробно и вблизи. Поэтому я и поддержал вывод о необходимости внедрения в сознание людей успокаивающих установок. Однако такой подход делает затею чрезмерно тяжеловесной. Подобное возможно только для единичных экземпляров, так что риск уменьшится, но незначительно. Эффективность ненамного превысит предполагаемый нынешний показатель.

— Итак, ваш прогноз действительно соответствует моему, но вы всё равно одним из первых подписали согласие. Это интригует! Что же вынуждает вас желать заниматься разрешением конфликтных ситуаций, связанных с выводом людей из стазиса?

— Вероятно он снова желает создать цивилизацию? Я-то знаю, Его превосходительство стойко верит в миф о сокрытых возможностях человеческого разума, — язвительно проворковала маркиза с усмешкой.

Её едкая улыбка мгновенно напомнила Ал’Бериту о прошлом. Некогда ему действительно было любопытно заниматься развитием человечества, изображая из себя бога. Это был занимательный эксперимент, в котором Ашенат и Шанфеш составляли ему тесную компанию. Но интерес к подобному у виконта давным-давно пропал. Осталась лишь досада от того, что результат стараний так и не достиг желаемых итогов. И теперь это лёгкое разочарование обернулось горячим раздражением. Ал’Бериту в свете его новых намерений замечание демонессы показалось крайне неприятным. И, как ни странно, в основном по той причине, что никакого глубинного подтекста её слова в себе не несли. Шанфеш не имела намерения намекать ему об его первом заместителе. И это ещё больше углубило его пренебрежительное отношение к маркизе. Настолько, что он перевёл на неё взгляд и с ноткой восторженности в голосе да неприкрытой иронией в глазах прокомментировал сказанное:

— И не только человеческого! Вам ли этого не знать?

Повисла тишина. И это молчание вынудило распорядителя церемоний в привычной для него эмоционально-лёгкой манере повторить ранее поднятый вопрос:

— Право, удовлетворите мой интерес! Мне известно, что предполагается задействовать не всех наместников. Так зачем же подписали согласие вы? Чем вас прельстили столь занудные обязанности?

Взор Вердельита сверкал таким любопытством, что Ал’Берит, полностью удовлетворённый высказанным им Шанфеш упрёком, искренне рассмеялся и сказал через смех:

— Прежде всего тем, что они затрагивают не всю Землю. Прочие наместники ищут повод отказаться от этой временной нагрузки, а я соглашаюсь, чтобы взять инициативу в свои руки и выбрать интересующий меня сектор.

— Вы так уверены, что вам доведётся контролировать необитаемые острова?

— Никак не претендую на подобное. У меня два заместителя, Ваше превосходительство, и один из них — человек.

— Поверьте, об этом весь Ад никак не забудет. У этого обстоятельства есть все шансы перейти в разряд юридических доктрин, обязательных к изучению. И пусть вы уже принимали моё восхищение вашей аргументацией кандидатуры на должность заместителя, я в любой момент готов озвучить его вновь и вновь! — не сдержался от восклицания Верельит. — И всё же мне известна настойчивая рекомендация Его высокопревосходительства Дзэпара. Согласно ей, вы должны быть настроены на решительную замену госпожи Пелагеи, а не на продолжение её службы. Вероятно, в своём намерении оставить всё как есть, вы рассчитываете на чью-либо иную поддержку?

— Продолжение службы человеком? — помешала выявлению весьма важного момента Шанфеш. — Тогда мне любопытно взглянуть на отчёты Аджитанта. Полагаю, Ваше превосходительство намеренно снижает показатели, чтобы оставить за собой две должности из трёх? Вы решили таким оригинальным образом уйти в отставку от забот наместника?

— Нет, сохраняя за госпожой Пелагеей нынешнее место, я рассчитываю развеять миф о скрытых возможностях человеческого разума. Подобное давно следует считать достоверным фактом. Люди не только учатся, но в силу своей природы в некоторых моментах бывают даже способнее многих демонов, — снова доброжелательная улыбка и снисходительный взгляд свысока на маркизу. — Мой первый заместитель уже проявила свои таланты, занимаясь отбором особей для Питомника и обустраивая их быт. В родном регионе она сможет оперативно принять решение по устранению любых нежелательных событий. Причём, как одной из людей ей будет проще, чем демонам, сделать выбор, способный сохранить популяцию в большем объёме. Признаю, мне даже любопытно, кого из наместников смогут опередить показатели её работы.

— О, это будет та ещё шутка! — восхитился Вердельит, и Ал’Берит процитировал Новый Завет:

— «Кесарю кесарево, а Богу божие». Пусть людьми занимаются люди.

А рефаимами рефаимы[5].

Глава 10

Она в растерянности захлопала ресницами.

— Всё в порядке? — участливо поинтересовался черноволосый приятный мужчина в пальто, накинутом поверх делового костюма, когда подхватил её под локоток. И, наверное, если бы не это, то она бы упала.

— Да. Голова просто как-то… закружилась.

На самом деле проблема была не только в этом. Да, мир отчего-то помутился, но тут ещё и ноги подкосило. Во всяком случае, иной причины, чтобы споткнуться на ровном месте, Лея не видела.

«Что это со мной?» — мысленно задалась она вопросом и с ужасом осознала, что не помнит ничего из своего прошлого.

— Не удивительно, — сказал между тем мужчина. — Вы, наверное, перенервничали. Всё‑таки кладбище несёт покой только мёртвым людям, а вы полны жизни и смириться с потерей всей семьи так и не можете.

Молодая женщина огляделась по сторонам и наконец-то осознала, где находится. Она была в родном городе, а именно стояла на дороге, ведущей с кладбища. Ей даже довелось вспомнить, что ранее она возлагала цветы на могилу.

…Да, её семья. Они же все погибли. В один день, а потому и похоронены вместе. Автокатастрофа.

— Сложно потерять всех близких вот так, — с горечью произнесла она и пригляделась к собеседнику.

Это был высокий мужчина лет тридцати или около того. Подтянутый, стройный. Несмотря на отсутствие выраженных мускулов, в нём чувствовалась сила. Черты лица аристократичные, глаза и вовсе удивительные — светло-зелёные. Такого необычного оттенка Лея ещё ни у кого не видела. Они притягивали к себе взгляд. Да и в целом манера держаться привлекала к себе внимание. Было видно, что внешне этот мужчина хорош, но есть в нём что-то большее. И впечатление не портили даже волосы, спереди вполне короткие, а сзади собранные в недлинный хвост. Как ни странно, такая причёска удачно дополняла строгий облик.

— Терять то, что тебе дорого, вообще сложно, — философски заметил красавец и улыбнулся. — Но вы правильно решили продать квартиру. Кстати, может, сядем в мою машину, и вы наконец-то подпишите документы?

Ах, да. Она же договорилась встретиться с риэлтором, чтобы оформить документы на продажу.

…Только почему они встречаются в таком странном месте?

— Офис из салона автомобиля, конечно, тот ещё. Но что поделаешь, раз с транспортом сегодня такая беда? — продолжал говорить мужчина.

О, точно. Произошла авария местного масштаба и нужный ей маршрут автобуса временно перестал ходить. Служба такси тоже оказалась перегружена. Кажется, именно потому она и позвонила риэлтору, чтобы сообщить о невозможности прибыть на встречу вовремя. А он взял, да и приехал сам.

Лея уверенно двинулась вслед за собеседником и села внутрь тёмно-вишнёвой иномарки. При этом в голове у неё немного прояснилось. Она перестала чувствовать себя такой потерянной.

— Вот, — поставив свои подписи в нужных местах, сказал мужчина и, передав ей бумаги, заметил. — У вас необычное для нашего времени имя.

— У вас тоже, — улыбнулась она, читая данные напротив его подписи. — Вы первый Альберт, которого я встречаю в своей жизни.

— Да? — он, казалось, удивился, а затем улыбнулся в ответ и спросил: — Может, как с документами закончим, вас подвезти куда? А то вы отсюда будете долго самостоятельно выбираться.

— Было бы хорошо.

Чего отказываться от манны небесной? Лея искренне обрадовалась предложению и, не читая текст, расписалась везде, где стояли галочки.

— Вы даже не просмотрели договор, — тут же возмутился Альберт и, давая ей понять, что в его намерениях было всего лишь пошутить, весело добавил. — Конечно, мне досадно. Я же его так долго составлял.

Молодая женщина не выдержала и тихо засмеялась. Ей показалось, что за ней пытаются ухаживать, а потому она так и отреагировала. Альберт ей нравился.

— Тогда радуйтесь. Возможно, при тщательном чтении я бы заставила вас изменить пару-другую пунктов. Пусть недвижимость и не моя сфера, но я тоже с юриспруденцией связана.

— Неужели? — его глаза засияли задорным огоньком. — То есть, образно говоря, вы моя коллега?

— Именно.

— А что, если тогда я вас не просто подвезу, но и приглашу в кафе на чашку чая?

— И часто вы своих коллег на чай приглашаете? — поинтересовалась Лея с кокетством, хотя внутренне насторожилась. Лёгкость, с которой прозвучало предложение, намекала на некую несерьёзность. А поверхностные отношения ей были не нужны.

Альберт между тем основательно задумался и наконец серьёзно ответил:

— Исключительно редко. В самом деле, за все годы работы приглашения на чай можно по пальцам одной руки пересчитать.

Его интонация, такая, как если бы он действительно что-то там подсчитал и удивился выводу, позабавила Лею, но зато вернула её расположение к собеседнику.

— Хорошо, я не против выпить горячий чай. Погода располагает, — решила она и непроизвольно поглядела за окно. Начало весны выдалось подходящим разве что для зимы. Снег и не думал таять, а сегодня ещё и холодный порывистый ветер задувал. Молодая женщина даже зябко поёжилась и искренне порадовалась звуку заработавшего мотора.

— Тогда поехали.

Машина уверенно двинулась вперёд по улице, и вместе с этим на душе Леи стало как-то тепло. Наверное, именно поэтому она столь легко разговорилась с Альбертом. А, может, и потому, что говорили они о всякой бытовой ерунде. Беседа текла так, как будто они были хорошими друзьями. Так что ничего удивительного, что в какой-то момент Лея вздрогнула, поглядев на часы.

— С тобой время летит незаметно, а мне сегодня на поезд надо.

— Ты окончательно решила в Санкт-Петербурге обосноваться?

— Думаю, да, — ответила она с сожалением и, переведя взгляд на чашку, осторожно добавила. — Хотя, меня там кроме квартиры ничего не держит.

— Выходит, никто тебя там и не ждёт, — заключил Альберт и, взяв её руку в свою, предложил. — Давай ещё посидим здесь?

— А поезд?

— А что поезд? Он едет туда, где некому тебя встречать, и, думаю, за время дороги мысль об этом может стать невыносимой. Все люди остро чувствуют одиночество.

— Наверное, — печально вздохнула Лея, и, пока старалась подобрать соответствующие слова для отказа, её новый знакомый привёл иной аргумент:

— К чему тебе такая дорога, когда её можно сделать приятнее?

— Как?

— Я бы хотел подвезти тебя на машине.

— Ты серьёзно? — ошарашено спросила она. — Это не близкий путь. Да и у меня вещи, кот.

— Раз ты берёшь с собой только то, что способна перевезти самостоятельно, то это прекрасно поместится в багажник. А небольшое приключение… Что же, я думаю это путешествие на двоих нам обоим придётся по вкусу.

— Рисковый ты, — заметила она, и мужчина искренне улыбнулся.

— Есть такое.

* * *
— С момента возвращения человечества ты выглядишь чрезмерно задумчивым. Неужели тебя так расстроило, что Его превосходительство отправил человека на Землю заниматься людьми?

— С одной стороны да. Мне бы уже хотелось сделать перерыв в общении с главным смотрителем Питомника, но дело не только в этом.

— Что тебя заботит?

— Дядюшка, — кратко ответил он своей жене.

— Стоило нам переехать в Аджитант, как он прямо-таки перестал покидать твои мысли! Ещё немного, и я начну ревновать, — улыбнулась демонесса, но лицо Аворфиса так и не стало более расслабленным, а потому она села на подлокотник кресла и опустила голову ему на плечо. — Чем снова Его превосходительство так тревожит тебя?

— Каждый раз, когда я пытаюсь понять, что у него в голове, то передо мной открывается всё новая и новая глубина бездны… Скажи, какой может быть достойный путь продления жизни человеку?

— Мне нет смысла высказывать свои предположения, когда ты полон удручающих собственных, — она начала поглаживать его тело. — На каком варианте ты остановился?

— А что, если он решил заключить с ней союз?

Рука демонессы резко замерла, и она натянуто улыбнулась.

— Такое превышает даже его неординарность!

Увы, скажи супруга свои слова до того, как он принял должность заместителя наместника Аджитанта, то Аворфис уже бы и расслабился, но… ему-то было предельно ясно, что тогда нынешние думы ему бы вообще жить не мешали!

Так получилось, что со своим единственным родственником по матери барон не имел возможности встретиться с самых юных лет аж до момента признания взрослым. Его бабушка категорично пресекла любое вероятное общение между ними, да и сама не стремилась мало-мальски видеться с «позором всех Высших». Маленькому барону доставались лишь сухие факты и досужие нелицеприятные сплетни о жизни виконта. И, стоит сказать, они так и не смогли настроить племянника против дяди. А там Аворфис поступил на службу в канцелярию. Однако в его намерения не входила протекция Хранителя летописей и Главы архивов, а потому общества Ал’Берита он старательно избегал, рассчитывая сначала проявить себя самостоятельно. Собственно, так оно и вышло. Предложение занять должность заместителя в столь юном возрасте не вызвало скользких пересуд, и Аворфис ощутил гордость за собственную карьеру. Но, пожалуй, на этом ощущении и стоило остановиться. Не надо было ничего менять! Определённо, не надо! Но, как говорится, дело оказалось сделано и возвращаться обратно в канцелярию стало бы как‑то унизительно. Тем более, что со своими обязанности он действительно справлялся. Давил только непомерный, никак и не думающий исчезать, нависший над ним свет безумия родственника.

Раздался стук в дверь.

— Да, входите.

Демонесса благоразумно соскользнула с кресла и, не привлекая к себе внимания, отошла к стене. В кабинете своего мужа она бывала часто. Свободного времени Аворфиса являлось недостаточно, чтобы она могла удовлетворить свою потребность в его обществе. И обычно её присутствие Отртхольда никак не смущало, однако на этот раз взгляд Стража приобрёл недовольный оттенок.

— Господин Аворфис, я бы желал переговорить с вами наедине и незамедлительно.

— Разумеется.

Второй заместитель не стал просить супругу удалиться, а создал вокруг себя и главы подразделения тайной охраны магическую сферу. Теперь постороннему наблюдателю не удалось бы ничего увидеть или услышать.

— Дело какого уровня привело вас ко мне?

— Мне достаточно сложно отнести его к какой-либо категории, — после очевидной внутренней сумятицы ответил Отртхольд, — но оно крайне срочное.

— Всё равно изложите суть последовательно.

— Сначала мне донесли известие о… состоянии госпожи Пелагеи. А вслед за этим и факт о том, что Его высокопревосходительство Дзэпар, получивший ту же информацию, отбыл на Землю вслед за повелителем в исключительном гневе. Зал, где он принимал докладчика, во всяком случае больше не существует. Вероятно, для некоторого усмирения своего недовольства Его высокопревосходительство предпочёл уничтожить существенную часть замка. Но я бы всё равно ожидал вызова на дуэль. И, полагаю, в ваших интересах либо опередить его в этих намерениях, либо остановить.

— А в чём заключалось известие о… состоянии госпожи Пелагеи?

Вот оно. Сейчас Аворфис и узнает ответ на столь терзающий его вопрос! Что такого «достойного» мог сделать с человеком дядюшка?!

— Она в положении.

— Что простите? — обомлел барон, решив, что ослышался.

— Она в положении.

— Вы действительно хотите обозначить, что она ожидает…

Ему даже договаривать не пришлось. Отртхольд уже мрачно утвердительно кивнул головой.

— Каковы координаты Его превосходительства?!

* * *
— Вот же бездна! — натягивая на себя перчатки с меховой подкладкой, продолжала по-тихому бубнить Дайна. — Почему повелитель выбрал именно такой холодный регион?

— Полагаю, из-за невозможности нашей госпожи быстро адаптироваться в другом. Нам самим сколько времени потребовалось на изучение этой местности, что вывод напрашивается сам собой — человеку и нескольких лет не хватит для аналогичного, — на полном серьёзе ответила Дана и за это получила крайне недовольный взгляд. Кхалиссе клана Дагна, научившейся за последние два года безустанно ворчать по любому поводу или без, ответы вовсе не требовались.

— Это большая страна. Южнее сохраняются и язык, и традиции.

— Госпожа Пелагея уроженка севера. Возможно, изменениями в климате повелитель не хотел вносить некий стресс для её организма, — пожала плечами Дана.

— Некий стресс? — тут же взвилась воительница и закатила глаза, прежде чем ответить. — А тебе не кажется, что после стольких месяцев в Аду человек как-то доказала свою способность к быстрой адаптации такого рода? Великая бездна! Да и о какой заботе речь, если он ей блоки на памяти поставил? Значит заставить все клетки организма остановить свою жизнедеятельность, а потом поковыряться в мозгах это нормально, а вот немного комфорта добавить это ненормально, да?!

— Судя по всему, повелитель достаточно хорошо тебя узнал, чтобы понять, как он этим, прежде всего, именно тебе дискомфорта добавит, — закончив обматывать вокруг шеи шерстяной шарф, тихо буркнула собеседница в ответ на эту тираду и быстро выскользнула за дверь.

Стоило выйти из подъезда, как обе демонессы прекратили все разговоры, хотя Дайна могла ещё много чего сказать. Но она крайне неуютно чувствовала себя в новой обстановке. В Аду не было такого количества звуков даже в больших городах. Здесь же всё шумело и шумело непривычно: порхали птицы, шевелил ветви деревьев ветер, скрипел тающий снег, галдели люди, грохотали машины, жужжала техника, из домов доносился самый разнообразный гул. Ориентироваться Дагна было сложно. И особенную роль в напряжении играла привычка соблюдать предельную настороженность из-за возможного внезапного нападения. Прочие прохожие шли по своим делам как во сне — разговаривали, слушали музыку, утыкались в экраны смартфонов и словно не замечали ничего вокруг. Они были предельно безалаберны, но войти в такое состояние для жителя Ада означало подписать себе смертный приговор. И потому и Дайна, и Дана за пятнадцать минут пешей прогулки ощутили себя невероятно измотанными.

Демонессы прошли через проходную, знаменующую финишную черту пути, и, проигнорировав удивлённый взгляд сонного охранника, довольно прижались к безопасным стенам. Они понимающе поглядели друг другу в глаза, и Дана позволила себе прошептать:

— Хорошо, что я под прикрытием. Не представляю, как сёстры ещё и тайком за ней следят.

— Согласна, — кивнула головой Дайна и совсем тихо, почти одними губами произнесла. — Не знаю, что там в замыслах повелителя, но для нас уничтожение блоков на воспоминаниях жизненно необходимо. Иначе сдохнем от перенапряжения.

— Я сама слышала, как он говорил, что это нежелательно.

— Именно поэтому снимать мы их будем пассивно, — упрямо поджала губу воительница и шепнула ещё тише. — У меня огромный опыт по наталкиванию нашей госпожи на нужные мысли так, чтобы он не догадался.

— Своей Кхалисси я не буду перечить, но… моё мнение даже озвучивать не надо!

— Действительно. Не надо, — согласилась Дайна и уверенно направилась в кабинет.

«Работать» ей предстояло в офисе примитивной фирмы, оказывающей частные юридические услуги. И, по правде, по своей воле воительница сюда бы и носа не сунула. Но госпожа, утратившая память о последних двух годах своей жизни, ранее трудилась именно в этом учреждении. Так что в целях наименьшего вмешательства в её память ей предстояло вернуться к бывшей службе. Прочим людям не так повезло. Всем здешним сотрудникам основательно перебрали мозги, заставляя поверить, что некая коллега никогда не пропадала. Помимо этого, отныне они были уверены, что Дайна и Дана их новые сослуживицы, и как-то не задавались вопросом, из-за чего уволились прежние сотрудники.

— Никого, — мрачно оглядывая пустые коридоры, сказала воительница.

— Откуда такое удивление? Мы же для изучения всех особенностей планировки и пришли на три часа раньше начала рабочего времени.

— Я привыкла работать в непосредственной близи от своей госпожи. Вот чего её здесь нет?

— Ей такие заботы без надобности.

— Конечно. Вечно у неё какие-либо иные дела, когда я активно работаю…

Зазвенел сигнал звонка на телефоне. Дайна аж чуть не подпрыгнула под потолок от достаточно тихой и нежной мелодии. Для неё все технические вызовы являлись чем-то сродни неожиданного удара электрошокера.

— Дорра, чего там у тебя за бездна?! — нервно вопросила она.

— Мне крайне не нравится ситуация.

— Что тебе не нравится? Мы же только выдохнули спокойно!

Выводом госпожи Пелагеи из стазиса повелитель занимался лично. Изображая из себя риелтора, он помог женщине корректно уложить в мыслях осознание о гибели её семьи, проверил работу искусственных воспоминаний, снабдил достаточным количеством финансов путём лже-продажи родительской квартиры и, попутно, сам хорошо развлёкся. Во всяком случае, он выделил больше двенадцати часов из своего плотного расписания на актёрскую игру и не выглядел удручённым из-за этого. Казалось бы бред, но Дайну поразило его решение до крайности. Она стала ошарашена фактом, что демон его ранга занялся перевозкой своего первого заместителя. Он усадил женщину в машину и лихо «подбросил» её из родного города до нынешнего места жительства. Честно, это занятие заняло даже больше времени, чем последующее выражение благодарности за такой «героический поступок», начавшееся с банального приглашения «на чай».

… И это при том, что повелитель обговаривал с Дагна иной ход событий!

Нет, определённо за жизнь человека в компании повелителя пока переживать не следовало, но сам факт нарушения ранее оговоренного плана негативно повлиял на донельзя нервничавшую воительницу. Что теперь могло пойти не так? Снова не так!

— Повелитель не успел переместиться в Ад. Мне видно, что его накрыл сторонний купол.

— Сможешь считать внутреннюю информацию?

— Он такой мощи, что даже пробовать не стану.

Ого! Что же там творится?

— А что наш объект?

— Дарина подсказывает, что смотрит в окно, но, конечно, человек ничего не видит.

— Не допусти, чтобы она стала свидетелем чего-нибудь не нужного. Воздействуй на её телефон. Пусть зазвонит будильник! Всё равно ей уже пора ко мне на работу собираться.

— А нам что?

— Как это что? Её охранять! — возмутилась Дайна. — Но одним глазом поглядывай на купол. Вдруг что разъяснится?

— Да разве кому-то тут что-либо не понятно? Повелителю просто-напросто начали выражать недовольство из-за рефаима, — влезла в разговор Дана, пододвигаясь к телефону и повышая голос так, чтобы все сёстры смогли услышать её флегматичное разъяснение. — Вряд ли господина Аворфиса устроит новый узор в семейной карте, вот он и даёт об этом знать. Во всей неприглядной красе. Как говорится, коль вся родня чортанки, то к Князю не приблизишься. Он такой же, как и его предки — терпеть неприглядных родственников не станет.

— Э-э-э… Как тут прервать связь, Дарина?

— Потерпит, — гордо задрала подбородок Дайна. — Все рефаимы кровь от крови демонов. Мы их наследие. Мы их живорождённые дети, а не химеры какие-то или нечисть! Мы созданы чистым соединением плоти, и не признавать нас тоже самое, как сверкать голым задом в полной уверенности, что ягодицы прикрывает одежда.

— По-моему, сюда, — донёсся тихий шёпот Дарины, но звонок так и не прервался.

— Кто думает об этом, сестра? — позволила себе хмыкнуть Дана. — Высшие ради рисунка карты готовы и чистокровных демонов убивать. Всем нам известно какая судьба должна была постигнуть повелителя, а разве он недостоин своих должностей? Не, господин Аворфис об этом и не задумается. У него появилась рациональная причина пойти по головам и самому стать наместником. Шикарный карьерный взлёт! Идеален для тех, кто дорожит своим родом так, что готов искоренять его под корень ради собственной выгоды.

Послышался грохот, как если бы что-то упало, а после этого и негромкий знакомый голос:

— Нет. Я просил бы вас не портить технику и дать мне дослушать стороннее мнение до конца.

— Господин Аворфис? — похолодела Дайна и, поглядев на Дану, поняла, что кое-кому намного хуже, чем ей. Сестра побелела как полотно.

— Вы верно поняли, — судя по усилившемуся звучанию, телефон подняли с земли. — С кем именно из Дагна я разговариваю?

— С Кхалисси Дайной, — решив не открывать «соучастницу», только и сказала она.

— В будущем будьте аккуратнее в использовании человеческих устройств. Они рассчитаны не только на индивидуальное использование.

— Благодарю за предупреждение, господин Аворфис.

Звонок прекратился, и Дайна вытерла рукой липкий пот со лба.

— Знаешь, Дана?

— Что знаю?

— Не представляю как, но нашему клану нужно срочно учиться телепатии. Иначе я скоро поседею. Стану белее, чем Дагенна.

Глава 11

Хотя местность очерчивал особо мощный контур, строго запрещающий телепортацию в ограниченном им радиусе, Аворфису он не помешал ни из соображений морали, ни из соображений нежелательных последствий и, уж тем более, ни из соображений энергозатрат. Всё-таки, несмотря на спокойный уравновешенный характер и стойкое уклонение от любых поединков (да и конфликтов в принципе!), никогда не следовало забывать, что этот демон сын самой Ашенат. Его внутренних сил хватило бы и на троих Высших не самого последнего порядка.

— Это недозволительно! — закончил свою речь разъярённый Дзэпар и только затем пристально и зловеще посмотрел на телепортировавшегося незваного гостя. Однако вместо того, чтобы дать сеньору выразить новое недовольство, Ал’Берит продолжил разговор:

— Всё скрывалось в силу понятных вам обстоятельств. Я ожидал противодействия и готовился к нему. Имей вы схожие стремления, то…

— Схожие стремления?!

— Я не могу дозволить рождения обра, — всё тем же ровным тоном ответил он.

— Но вы определённо можете дозволить себе не рождение рефаима в принципе… Господин Аворфис, — обратился герцог к стороннему присутствующему, — поддерживаете ли вы меня в утверждении, что никакая мораль не вынуждает нашего виконта так искривлять семейную карту? Или мне и правда изменяет память, и я упустил исторически важный момент, когда убийство людей вдруг стало действием предосудительным?

— Подобное более, чем допустимо. Намеренное устранение будущей матери это не намеренное прерывание жизни плода.

— Видите, Ал’Берит? Ваши стремления держатся только на собственном нежелании уничтожать эту женщину!

— Или нежелании осуществлять убийство служащего третьего ранга, — напомнил наместник о принадлежности госпожи Пелагеи к государственным лицам. — Прошу вас проявить большее спокойствие, Ваше высокопревосходительство. Не скажу, что это не затрагивает ваши интересы, конечно, но смею заметить — линия рода, к которой я принадлежу, достаточно далека от вашей, чтобы иметь для вас столь яркое значение.

— Сказанное верно, — сухо подтвердил Аворфис так, словно являлся судьёй. — Любой поединок между вами по данному вопросу не будет нести оттенок личного характера.

— О чём вы? Какой поединок? — в показном удивлении высокомерно приподнял три брови из шести Дзэпар. — Я не желаю выказывать своё мнение о падении Хранителя летописей и Главного архивариуса Ада таким образом. И, собственно, вообще не желаю оказывать какое-либо влияние на ситуацию чем-либо, помимо этого разговора. Ваше бестактное нарушение приватной беседы совсем не требовалось, господин Аворфис. Хотя бы потому, что моей целью являлось напомнить Его превосходительству о вероятных последствиях именно вашего недовольства. А также того, что над ним стоит предостаточно куда как более влиятельных лиц, нежели я. И поверьте, во мне нет никакого стремления переходить им дорогу в намерении обозначить, как много должна значить для служащего его ранга репутация!

— Вам прекрасно известно от кого произошли Йуллер Къёрелл или же Макха'лат, — многозначительно глядя на своего сеньора, прокомментировал виконт. — Поэтому, несмотря на вполне ожидаемую бурную реакцию, эмоции общества станут осмотрительными и в конце концов угаснут. Рефаимы малоуважаемы, конечно, но они давно стали частью Ада. Да и вам ли не знать это?

— Появление Къёрелл, Макха'лат и даже моего секретаря, на которого вы столь грубо намекаете, произошло в те дни, когда рефаимы являлись любопытной сферой для исследований. Тогда они были естественны. Поэтому на ваши слова я могу ответить, что будь вы низшим демоном, то да, так бы оно и вышло. Но волею судьбы вы принадлежите к Высшим, Ал’Берит. И ваша яркая личность вызовет коллизию, итогом которой может стать признание рефаимов далеко как не пережитком прошлого. А их возвращение не входит в интересы Ада. И потому созданное вами обстоятельство идеальный повод для нанесения удара по вам. Из-за вашей заинтересованности в таком нелепом потомстве произойдёт жестокая политическая борьба, в которой мне не видится никакой нужды. Выиграете ли вы в ней или проиграете, она всё равно серьёзно ослабит вас.

— Как хорошо, что передо мной открываются тысячелетия для восстановления утраченных позиций, — легкомысленно улыбнулся наместник Аджитанта, и Дзэпар мрачно заметил:

— Если только один из нас не желает компенсации морального ущерба через пролитие крови. Я верно понял, что вы прибыли сюда именно с этой целью, господин Аворфис?

Несколько секунд барон недвижимо и молчаливо стоял подобно статуе, но затем с привычной для него флегматичностью ответил:

— Первостепенно я рассматривал именно такой вариант, Ваше высокопревосходительство. И всё же ныне могу заверить вас, что он не только не в ваших, но и не в моих интересах тоже.

— В таком случае, предпочитаю покинуть общество вас обоих.

Дзэпар сделал небрежный поклон и исчез. Вместе с ним рассеялось и заклинание, но Аворфис легко восстановил его и даже значительно усилил.

— Видимо, с Его высокопревосходительством вас связывает не только отсутствие интереса к поединку со мной, но и стремление поговорить на тет-а-тет? — тут же выявил общность Ал’Берит.

— Да. Я всерьёз обеспокоен новым узором в семейной карте.

— Несомненно. Однако эта карта всё равно очень далека от совершенства. Моя мать значительно искривила её, оставляя в живых первенца, и даже коррективы Его высочайшего всевластия Ши’Алуэла незначительно выправили положение. Знаете почему?

— Линии, формирующие рисунок, неизменны.

— Верно. Их можно только отсечь, — лиловые глаза Ал’Берита не передавали никаких эмоций, а потому беспристрастность всё же покинула Аворфиса. Он возмущённо воскликнул:

— Дядя!

— Неужели тебе нравится так меня называть, племянник? — довольно усмехнулся виконт, но его собеседник вместо ответа на этот вопрос, вернул себе хладнокровие и предпочёл решительно произнести:

— Семейные связи не рвут без существенных на то оснований, а потому я поддержу вас в формировании нового изгиба, раз он видится вам приемлемым.

— В чём-то я удивлён. Вы ведь очень честолюбивы.

— Именно из-за честолюбия из всех кровных родственников у меня остались лишь вы и Её могущество Рэнэдатар. Только по этой причине я не готов ослаблять род ещё больше.

— Мне сложно не оценить ваше умозаключение, — безо всякого притворства уважительно склонил голову Ал’Берит, однако барон продолжал стоять так, как будто хотел сказать что-либо ещё, но никак не мог подобрать слова.

— Говорите, господин Аворфис. Некоторые моменты завсегда лучше озвучить во избежание будущих недоразумений и обманутых ожиданий.

— Я прошу освежить вас в памяти события Кровавого Пира и сделать вывод, что вы далеки в своих устремлениях от моей матери. Если рождение рефаима однажды обозначит угрозу уничтожения всей карты, то мне необходимо знать, что и вы мне окажете поддержку.

Сын Ашенат был прекрасно осведомлён об опасности полукровок, а потому с упрямой непоколебимостью продолжал неподвижно стоять, ожидая слов своего дяди. Виконт же, казалось, на несколько мгновений ушёл в себя:

— Сокрушать миры никогда не было в моих намерениях. Но высока вероятность, что многие начнут расценивать моё влияние на ситуацию, как катаклизм, — наконец предельно серьёзно ответил он. — И всё же истина в том, что так я рассчитываю обрести власть над будущими событиями. Без надзора миры однажды начнут изменяться неконтролируемым образом, а для нашего с вами рода такое понятие как «фатализм» неприемлемо.

* * *
Время имеет свойство ускользать сквозь пальцы именно тогда, когда хочется растянуть его в бесконечности. Иногда количество намеченного для свершения столь велико, что эти деяния не уместить в положенные природой рамки.

И что тогда?

Быть может, своевременно озаботиться, чтобы часть деяний была совершена чужими руками?

Опытный управленец знает, чтобы ему быть на высоте, основная задача для него — настроить процесс. При этом такого руководителя можно сравнить с простенькой частью механических часов. Чтобы устройство работало, заводной вал является необходимым элементом, но, в целом, использовать его не приходится столь часто. Краткие секунды поворота заводного колеса и шестерёнки продолжают крутиться в нужном темпе и в нужном направлении. И пусть они скрыты от сторонних взглядов, но стрелки и циферблат ярко показывают отличный результат. Часы работают. Они приносят пользу. И сложность только в том, чтобы создать действительно качественный механизм. Ведь стоит использовать хоть одну слабую пружинку, как…

Всё разрушится.


Шайрву редко когда покидали свою обитель. Климат Ада тяжело переносился этими рефаимами. Более того, их телосложение и физические способности не позволяли им чувствовать себя комфортно среди демонов. Их сила заключалась в ином, а потому и действовали они иначе, нежели поступил бы кто иной. И со стороны это смотрелось омерзительно. Выглядело также, как скопление бурых слизняков, пожирающих нечаянно раздавленную улитку, в тот момент, когда они растягивают свою массу и медленно пожирают студенистую плоть.

Демона поглотила склизкая полупрозрачная масса. Его конечности ещё подёргивались, веки периодически моргали, грудь вздымалась в намерении сделать новый вдох, но было видно, что это агония, долгая смерть, за время которой у него не осталось ни единственной собственной мысли. Всё, что хранилось в его памяти, перешло к другому существу. И оно, поняв, что жертва мертва и опустошена, начало медленно вбирать в себя информационную слизь. При этом ментальная связь между Шайрву была таковой, что полученное знание стало известно каждому из них. По сути, их клан был одним существом в множествах тел.

— Нам нужно связаться с Кхоттажем, Кхалом Рохжа, — сказал демону-помощнику Шайрву, находящийся далеко от подземелья, где происходили предыдущие события. — Дайте ему знать, что мы желаем видеть его.

Помощник молчаливо кивнул. Они привык выполнять приказы, а не обсуждать их.

* * *
Ахрисса, которую весть о «состоянии госпожи Пелагеи» застала по окончании одного из семейных приёмов, искренне обрадовалась, что может столь быстро покинуть мероприятие, а потому она едва ли не самой первой произнесла слова прощания и незамедлительно телепортировалась в Аджитант. Ей, само собой, было понятно, что в настоящий момент встречи с Ал’Беритом желают многие и вряд ли она застанет его в замке, но рассчитывала на удачу.

— Его превосходительство отсутствует, и мне доподлинно неизвестно, когда он вернётся, — расстроила её Гвас'Увэйд — секретарь Ал’Берита.

«Хорошо бы, чтобы он вообще вернулся», — хмуро подумала Ахрисса, но вслух поинтересовалась:

— А господин Аворфис?

— Он покинул замок одновременно с вашим прибытием.

«А вот этот хорошо, чтобы не вернулся», — мрачно рассудила баронесса, прекрасно понимая, сколь малы шансы на то.

Демонесса не сомневалась, что до второго заместителя уже дошла некая пикантная весть, а, значит, она опоздала. События пришли в движение. И, скорее всего, в настоящий момент уже шла дуэль. Зная глубину заинтересованности Ал’Берита в человеке, а Аворфиса в чистоте репутации, ей было достаточно просто сделать такой вывод. Сложнее принять его.

Но она так и не направилась ни к кому из тех, кто ещё хоть как-то мог повлиять на ситуацию. Взвесив все «за» и «против», Ахрисса решила, что будет для неё более рационально, и предпочла для начала проверить свои подозрения.

— Раз в Аджитанте нет ни наместника, ни его заместителей, то вы, как следующее по рангу лицо, получаете временное право расширить свои должностные полномочия, — сказала она секретарю. — И меня интересует, покинули ли вслед за господином Аворфисом замок Рохжа?

Ахриссе было известно, что Ал’Берит предпочитает держать часть своих телохранителей «под рукой». И если с ним произошло нечто неприятное, то они обязаны были незамедлительно телепортироваться к нему, благо существующая между ними энергетическая связь позволяла чувствовать местоположение нанимателя.

Гвас'Увэйд между тем задумчиво посмотрела на наместницу Крудэллиса. Доступ к такой информации она могла получить, но вот сообщать или нет? Прийти к выводу об этом ей следовало самостоятельно. И, судя по внешнему виду демонессы, решение далось ей нелегко.

— Вам придётся обождать некоторое время, — сообщила секретарь и начала считывать нити охранной системы.

Терпением Ахрисса всегда обладала в недостаточной мере, а потому, чтобы занять себя, она обвела взглядом приёмный зал. Как и большинство прочих помещений замка, он выглядел перегруженным в декоративных элементах, созданных на основе человеческих останков. Баронессе даже пришло в голову, что Ал’Бериту пришлось собирать кости людей тысячелетиями, чтобы реализовать свои задумки. Оригинальные, правда, но всё же.

«Такое ощущение, что он готовился к тому, что однажды его замок посетит кто-либо из людей и хотел этого некто основательно впечатлить», — пришла к ней внезапная озорная мысль, но вместо насмешливой она вмиг превратилась в тревожную.

Действительно. Предполагал ли наместник Аджитанта подобное?

Связывает ли его с человеком только желание познать новые для него чувства или… появление рефаима было задумано им?

«Он ведь позволит такому потомку родиться вне зависимости от того, будет его ребёнок представлять угрозу или нет. Ал’Берит не даст убить человека. А что потом? Что дальше?» — задумалась она, так как прежняя уверенность, что по рождении рефаима ждёт смерть, больше не казалась ей убедительной.

— Все Рохжа остались, — сообщила секретарь.

— Замечательно, — процедила Ахрисса с недовольством, так как не особо-то замечательным известие вдруг стало для неё выглядеть. Оно означало, что, узнав о беременности человека и том, что его дядя не намерен решать проблему наиболее приемлемым способом, барон Аворфис всё же не стал очищать свою честь кровью.

* * *
— О, вот это поворот событий! — рассмеялся Вердельит и, сделав запрос своим шпионам, предпочёл навестить герцога Дзэпара. Ему было интересно, как этот демон принял подобную весть. Причём интересно настолько, что он решил проявить некоторую бестактность.

Так что мгновением позже Вердельит уже находился в зале с големами и делал новый запрос. На этот раз не шпионам, а секретарю герцога. И ныне ожидание ответа резало по нервам. Однако Дзэпар решил проявить благосклонность.

— Его высокопревосходительство примет вас. Прошу последовать за мной.

— Разумеется, — кивнул головой демон, хотя внутри испытал некое чувство досады. Стоящий перед ним полукровка был невысокого роста, а потому его шаги могли показаться крошечными… Особенно тогда, когда спешишь. Да и длинное одеяние не позволяло Леккео двигаться приемлемо быстро. Чтобы идти в этой одежде с той скоростью, что удовлетворила бы Вердельита, секретарю пришлось бы задрать подол до колена и наконец‑то начать перебирать ногами!

И к такому выводу распорядитель церемоний пришёл, совсем не зная, что Её превосходительству Ахриссе при встрече с Леккео приходилось хуже. Гораздо хуже.

— Прошу вас, — приоткрывая дверь в кабинет герцога попросил секретарь где-то по истечении пяти минут.

«Да неужели всё? Пришли?» — так и хотелось с иронией поинтересоваться демону, прекрасно понимающему, что весь путь самостоятельно (и без спешки!) можно было преодолеть минуты за две‑три. Но он промолчал и зашёл внутрь. Леккео скользнул вслед за ним и громко произнёс:

— Его превосходительство Вердельит.

Дзэпар на сообщение секретаря благосклонно кивнул одной из голов, и полукровка незамедлительно покинул помещение.

— Можно сказать, что я ожидал разговора с вами. Не в вашем духе было бы оставить произошедшее без внимания, но предположить столь скорую беседу было сложно. У вас хорошие информаторы, — первым начал разговор герцог, произнося слова привычно для себя — медленно, как бы с ленцой. И потому его манера говорить ярко противоречила живой и эмоциональной, словно бурный лесной ручеёк, речи собеседника.

— Хорошие информаторы лучшее вложение средств.

— С этим сложно не согласиться, и всё же я бы хотел перейти к цели вашего визита.

— О, а то она вам не известна? — усмехнулся Вердельит.

— Предпочитаю услышать её от вас.

— Что же, тогда вам придётся затратить время на выслушивание моих объяснений.

— Именно это и называется вежливостью, — заметил Дзэпар, и распорядитель церемоний печально вздохнул, прежде чем продолжил разговор:

— Пусть об этом пока малоизвестно, но Его превосходительство Ал’Берит дал обществу чётко понять о своих намерениях касательно человека. До рождения рефаима без соответствующей мотивации самостоятельно он эту женщину не уничтожит, а его приватный разговор с последним из родственников вышел настоящим камнем преткновения на этом пути для других. Близость мести господина Аворфиса была бы тем ещё стимулом изменить своё мнение!

— С этим мне тоже сложно не согласиться.

— Тогда вам будет сложно не согласиться и со следующим обстоятельством. Его превосходительство Ал’Берит столкнётся с ярким выражением общественного мнения касательно его решения. Но мало кто понимает, что оно не образумит, а подтолкнёт его двигаться в избранном им направлении и далее.

— Что есть, то есть.

— Но если вы предпочтёте выразить своё недовольство не словесно, а деятельно, то ничего подобного не произойдёт. Репутация вашего ближайшего сторонника стоит того, чтобы не остаться безучастным, и я мог бы поспособствовать вам в более мягком вмешательстве.

— Не скажу, что это не интересное для меня предложение, — ненадолго задумчиво наклонив одну из голов набок, сказал герцог, — и всё же предпочту остаться в стороне на этот раз. Во всяком случае до тех пор, покуда не станет известно о способности рефаима к продолжению рода. Если он окажется бесплоден, то ваше предложение будет для меня более, чем актуально.

— Занимательно, — широко улыбнулся Вердельит. — Как я и предполагал, именно вы воспримете положительно обстоятельство, которые другие сочтут крайне опасным.

— Верно, — серьёзно кивнул Дзэпар. — Мне не видится приемлемым вариантом дать Его превосходительству прочувствовать последствия его выбора через моё влияние на ситуацию.

— Да, желающих будет предостаточно. Рефаим, способный к продолжению рода, несёт угрозу для интересов Ада. В таком случае на человека начнётся охота.

— И мне как-то всё равно, что при этом погибнут многие. Скорее даже любопытно, кого похоронят намерения Его превосходительства Ал’Берита.

— Позвольте, с чего вы решили, что много кто погибнет? — всерьёз заинтересовался Вердельит.

— Потому что напрямую уничтожать служащего третьего ранга рискованное решение, а для тайного сперва придётся устранить её телохранителей — лиц, которых наняла она сама. И убрать их аккуратно будет очень сложно.

— Очень сложно? Серьёзно? — удивился предположению распорядитель церемоний и, сделав паузу, осведомился с некоторой иронией. — Вы считаете Дагна больными, что ли? Нужно полностью лишиться рассудка, дабы вместо благодарности за отзыв с Земли подать жалобу на нарушение Кодекса.

— Дагна не безумны, уж в этом можете мне поверить, — усмехнулся герцог и сухо пояснил. — Но зато боятся своего повелителя они преизрядно. Намного больше, чем вы себе даже можете представить.

Глава 12

Когда Аворфис переместился в свой кабинет, его жена всё ещё находилась там. Он был доволен этим обстоятельством, так как именно ради неё на лице его и появились улыбка да умиротворение.

— О, произошло что-то хорошее? — сверкая любопытством в глазах, предвкушающе подошла она к мужу.

— Действительно. Отныне то, как человеку будет продлена жизнь, утратило для меня первостепенное значение, — восторг в голосе резко сменило отчаяние. — Теперь я в ужасе от другого!

— И причина подобного?

— Дядюшка.

— Нет, это становится невыносимым! — помрачнела демонесса. — Что на этот раз?

— Мне нет нужды произносить подробности, — тем более, что Аворфис после беседы с Ал’Беритом не смел их озвучить даже супруге, — однако моя семейная карта пополнится новым узором. Им станет рефаим.

— Но Его превосходительство отсечёт эту линию сразу по рождении?

— Нет, — только и ответил он, снова начиная улыбаться.

— И ты, — было заметно, что жена рассвирепела. — И ты ещё выражаешь недовольство моими родственниками?!

— Я расположен верить, что твоё разочарование не касается хотя бы меня самого.

— Если ты не дал понять Его превосходительству, что намерен отсечь часть линий семейной карты, то да. Ты ведь не дал? — демонесса непривычно требовательно посмотрела на мужа.

— Нет.

— Замечательно. Не всем детям суждено родиться или пережить младенчество, а враг такого уровня нам не нужен.

Многозначительный взгляд супруги лучше всяких слов говорил о том, каких действий она ожидает. Однако Аворфис отрицательно покачал головой, и она заметила:

— Рефаимы не только не демоны, но и не люди. Они то, что вообще никогда не должно было возникнуть.

— Наверное, только личная вовлечённость и смогла вынудить меня основательно размыслить над этим обстоятельством. Но отныне я поддерживаю сторонников теории преемственности рефаимов. Мы создали людей искусственно, и всё же наших генов в них в избытке, раз стало возможным появление гибридов. Это чистое потомство, и его следует принимать должным образом.

— Ты предлагаешь и мне уверовать в это? Разве ты забыл, что я знаю из-за чего Ад и Рай начали уничтожение своего человеческого потомства?

— Эти события происходили не только на твоей памяти, — Аворфис нежно улыбнулся супруге, мысленно возвращаясь к временам знакомства с ней.

В те дни они оба ещё не получили признания взрослыми, однако в силу приемлемого на то возраста помогали ближайшим родственникам с зачисткой на Земле. Совсем юный Аворфис занимался экспериментами вместе с Её могуществом Рэнэдатар, а его будущая жена развлекалась ловлей полукровок. Их встреча стала судьбоносной, а молодость заставляла углубляться в размышлениях не над важностью происходящих событий, а как бы обойти запреты взрослых и увидеться вновь. Они выискивали общих знакомых для приглашения на одни и те же балы, использовали самые невероятные лазейки, чтобы украдкой общаться, и взращивали тягу друг к другу.

Подобные чувства не остались незамеченными. Так что, во избежание ошибок юности, влюблённых разлучили основательно и надолго. Особенно противилась вероятному браку маркиза. Она всегда была ярой противницей союзов такого плана, да и считала, что её внук ни в коем случае не должен при слиянии энергетик основательно лишаться могущества, деля его с не самой сильной демонессой из не самого знатного рода. А потому самостоятельность Аворфиса Её могущество не признавала до последнего. Но помогло это мало. Едва барон получил статус взрослого демона, как первым делом осуществил свои детские намерения и женился, хотя мог сделать предложение и какой-либо куда как более влиятельной избраннице.

…Ну, а затем он и вовсе расстроил бабушку, начав карьеру в ненавистной ей канцелярии.

— Тогда я не понимаю, отчего ты так спокоен? Появление рефаима от Высшего станет ярким публичным событием и ничего, кроме позора и неприятностей, не принесёт.

— Я не спокоен. В самом начале я озвучил тебе, что я в ужасе. С этим рефаимом слишком много неопределённостей, но само его появление нам нужно принять.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась демонесса.

— Не всем детям суждено родиться или пережить младенчество. Однако верно и обратное. Некоторым из них всё же предстоит стать опасными взрослыми. Не существует ни одного закона, обязующего уничтожать рефаимов. Даже тех, кто способен к продолжению рода. А потому я считаю, что дядюшка прав, и решил поддержать его.

— Это безумие!

Супруга продолжала стоять и смотреть ему в глаза, как если бы не верила в сказанное. И это вынудило Аворфиса произнести:

— Ты сама ставила мне в пример способность моего дяди принимать исключительно рациональные решения, основанные на фактах и логике.

— Но никак не его неординарность!

Демонесса говорила жёстко и категорично, а потому он избрал для дальнейшей речи мягкие пояснения:

— Я имею право быть недовольным новым узором в карте, но, несомненно, правда не на стороне морального дискомфорта. Да и до нынешних событий дядюшке удавалось крепко держать результаты своих решений под контролем. Поэтому в мои намерения не входит предъявлять ему какие-либо претензии. Напротив, я сделаю то, к чему не стремились мои предки — протяну ему руку помощи. Отсекая линии, можно свести род до одной точки. Но к чему это делать, если кривая может в назначенное ей время стать совершенным витком? Неужели произошёл бы тот конфликт между моим дядей и дедом, если бы последний знал, кем суждено стать его приёмному сыну?

— К сожалению, о тех временах сохранилось крайне мало подробностей, чтобы рассуждать о возможном. Эти события, словно звёзды на земном небосклоне, стали заметны лишь тогда, когда достигли яркости и стремительности кометы, — понимая, что ей нечего возразить мужу, ответила демонесса с сожалением и, подумав немного, добавила. — Однако некоторые выводы можно извлечь и из таких данных. Ни Его превосходительство Ал’Берит, ни твоя мать изначально не несли в себе черт разрушителей установленного порядка. Нечто послужило толчком для подобных кардинальных перемен, и теперь мне хочется выявить общность.

— Они совместно сделали некое умозаключение, но последовали в его воплощении различными путями, — только и сказал Аворфис, который и сам когда-то задумывался над тем же.

— Это всё твоё мнение?

— Нет. Я считаю, что сам я не способен на поступки, последствия которых придётся утрясать всем миром.

Супруга наконец-то улыбнулась и примирительно взяла его за руку.

— Тогда нам стоит насладиться последними минутами покоя. В скором времени будет взбудоражен весь Ад.

Аворфис поцеловал кончики пальцев демонессы, но никакого внутреннего спокойствия так и не ощутил. Конечно, в смирении жены он был уверен… но вот в дядюшке далеко как нет.

Быть может вся озвученная им задумка с рефаимом служила лишь иллюзией? С Хранителя летописей сталось бы! После того как Ал’Берит всколыхнёт Ад неприемлемыми намерениями, а после, в самый в последний момент, резко откажется от них, обращение человека в какого-либо вампира уже не вызовет такого негодования. Напротив, высшее общество довольно выдохнет, что дело завершилось только этим! Кроме того, такой путь действительно можно назвать и «экспериментальным», и «более достойным».

Ведь вдруг?

Но сам второй заместитель наместника Аджитанта никакого облегчения от такого итога не испытал бы. А потому, на личном опыте зная упрямство своего родственника и нестандартность его подходов к достижению целей, молодой демон никак не мог успокоиться. И, наконец, подошёл к неприятному умозаключению, что до рождения рефаима ему стоит предложить дядюшке собственную альтернативу. Быть может его разработка и не понадобится (вдруг в виконте взыграет благоразумие?), но…

* * *
Несмотря на краткое знакомство и понимание бесперспективности отношений, исчезновение очаровательного риелтора с необычным именем Альберт невероятно выбило Лею из колеи. Влюбилась она, что ли?

«Не иначе», — печально вздохнула молодая женщина, в очередной раз просыпаясь в постели одна и испытывая из-за этого невероятное сожаление.

Это было так глупо. Полдня общения, а она уже второй день кряду страдает. И, главное, почему? Неужели ухаживания показались ей настолько искренними, что она забыла про осторожность? Зачем посчитала событие за счастливый случай? Какая такая удача? Да ещё и для неё?!

Лея всхлипнула и сжалась в комочек. Наверное, только она и могла так наивно надеяться и верить, что в какой-то момент, совершенно случайно, встретит свою любовь и откроется ей некое долго и счастливо! Вот дура.

В душе пожаром разрасталась душевная боль. Причём такая, что Лея всё-таки заплакала и изо всех сил стиснула пуховую подушку, уже более дюжины лет скрашивающую её жизненные печали. Наверное, она смогла бы даже порвать её, если бы вдруг не расслабилась.

«Ты всегда рядом со мной», — пришло понимание, и молодая женщина улыбнулась собственным воспоминаниям, на некоторое время вернувших её душу назад. К собственной юности, полной невероятных надежд, стремлений и возможностей.


На тот момент времени, когда и сотовый телефон не то что был кнопочным, а ещё и дисплей не радовал цветным изображением, да и имелось подобное устройство не у каждого, Лея ступила на трудный студенческий путь. Свободных денег, сэкономленных из «карманных», почти не появлялось, а потому приходилось подрабатывать, когда и как только возможно. Некоторые девушки при этом умудрялись заканчивать курсы на парикмахера или обучались делать маникюр. В общем, за короткий срок успевали получать звание мастера в каком-нибудь салоне красоты. Другие, как Юлька, закадычная подруга Леи, шили по выкройкам из модных журналов комплекты ажурного нижнего белья. Вырезанные по индивидуальным размерам и соединённые на швейной машинке кружева резко возрастали в цене. Да и хорошая швея никогда не знала отбоя в клиентах. Но, увы, повторение подобного бизнеса претерпело у самой Леи полный крах. Ей не хватало то ли умения, то ли таланта. Лучшее, что она могла сотворить — это юбка или блузка простого покроя. Конечно же, на подобное спрос был невелик, а потому, когда настала пора скидываться с Вовкой на подарок маме, то пришлось выложить всю имеющуюся наличность.

— И это всё? — хмуро поинтересовался брат, взирая на три смятые купюры не самого великого достоинства и горку железных монет. После чего скрестил руки на груди и посмотрел на сестру, как следователь на преступника, пойманного с поличным.

— Ты старше меня и работаешь, так что должен внести больше, — нашлась с ответом Лея. — Тогда полученной суммы хватит.

— Угу. Мне аванс опять не выдали. На что Катьку в кафе вести? А у нас с ней скоро годовщина со дня встречи.

— Это ты откуда помнишь-то?

— Да она сама мне уже целую неделю намекает, — поморщился Вовка. — Ещё и цветы купить надо… Чёрт! Надо было знакомиться ближе к лету. Нарвал бы на клумбе и всё.

— А зачем букет? Можно и одну розочку. Вроде как для одной единственной один и неповторимый цветик-семицветик.

— Хм, это идея, — воодушевился он и, раскрыв кошелёк, щедро выложил на диван ещё четыре купюры.

— И это всё, что ли? — округлила глаза Лея.

— Я же говорю. Аванс не выдали.

— Угу, — скептически хмыкнула она. — И потому на эту мизерную сумму мы должны приобрести нечто масштабное и полезное.

— А вот что дарить — это ты сама думай. Я денег больше внёс? Внёс. Так что организация на тебе.

Поспорить с этой логикой и хотелось, но не получалось. Вовка легко мог затребовать с неё дополнительные финансы. Не догадываться о том, что у сестры где-нибудь есть заначка, он просто-напросто не мог.

— У неё духи кончаются. Так что как вариант, — предложила Лея и отложила в сторону часть денег, по её мнению на это требующихся.

— Чего-то такая мензурка на двоих не будет смотреться, — поморщился парень, понимая, что оставшаяся сумма подходит разве что для покупки большой коробки конфет.

— Зато это именно для мамы. И нужно, и приятно, — надула губы она, намереваясь отстаивать свою точку зрения до конца. Однако не пришлось.

— Хорошо. Согласен. Но на остальное надо что-то посущественнее, а то тётя Галя точно нас «обласкает».

Козырь, именуемый «тётя Галя» был обыгран идеально. Родственница, всегда говорящая всё что думает прямо в лицо, не оставила бы без внимания скудность дара. И всё же идти на попятную Лее не хотелось. Она с некой надеждой обвела взглядом комнату и задержала взор на родительской кровати.

— А давай купим подушку? — осенило её. — Мама всё жалуется, что перья выползают. И острые такие.

Брат, сначала язвительно ухмыльнувшийся, задумался. Подарок выходил по финансам, да и по размерам основательным…

Ну и кто бы мог подумать? Оказывается, это изделие постсоветской текстильной промышленности стало чуть ли не Лееной подругой. Подушка сопровождала девушку годами, путешествуя из квартиры в квартиру. Из города в город.

«Хорошо, что ты со мной», — Лея снова прижала к себе подушку и подумала, что после такого грустного начала дня ни на какую работу идти уже не хочет. Отсюда вытекло и решение через часик позвонить начальству и сказать, что она де страдает от пищевого отравления. Мысль о подобном резко приподняла ей настроение, а принявший всё за чистую монету начальник — Василий Геннадьевич, и вовсе заставил забыть её про какого‑то там негодяя Альберта. Так что, постепенно, жизнь с кровати перетекла на диван и просмотр фильмов. При этом молодая женщина изворотливо игнорировала настойчивый шёпот совести, намекающей о необходимости уборки. И, наверное, утро Леи так и прошло бы в горизонтальном положении, если бы не звонок в дверь.

Удивляясь столь раннему визиту кого-то не пойми кого, она неторопливо и с опаской подкралась к двери, а затем с некоторой осторожностью посмотрела в дверной глазок. На лестничной площадке никого не было, но слух легко улавливал звук шагов этажом выше. То ли квартирой кто-то ошибся, то ли просто неудачно пошутил. Некоторое время она ещё постояла так, замерев, наблюдая и надеясь стать свидетельницей продолжения сюжета. Надежды оправдались. Послышался скрежет отпираемого замка и громкая женская ругань. Кажется, муж к Вере снова пришёл с ночной смены пьяным.

— Пора менять дверь. Звукоизоляция никакая, — задумчиво произнесла Лея, поглаживая деревянные планки, некогда заботливо выкрашенные цветным лаком, и вернулась в комнату. Правда, ненадолго. Снова раздался звонок.

«Да что же это такое?!» — несколько разозлилась девушка.

— Кто там? — грозно спросила она, прежде чем поняла, что это не изгнанный Верой муж, а несколько потерянный мужчина, почему-то знакомый на вид.

— Пелагея здесь живёт?

— Да, — изумлённо подтвердила Лея. — Это я.

— А я Сашка. Александр. Брат троюродный твой! — сразу же обрадовался незнакомец и пояснил. — Сын тёти Гали.

— Ого, — не нашла ничего лучшего для ответа она и открыла дверь, пропуская нежданного гостя внутрь.

Родственник почти не изменился внешне, хотя они давно не виделись. Он был старше её на три года. Такой же очень высокий, а потому немного сутулящийся. Но в целом подтянутый, хотя немного небрежно одетый. Правда, тёмные волосы оказались совсем коротко острижены, чтобы не так бросалась в глаза постепенно прибавляющаяся благородная седина. Глаза приятного карего оттенка выдавали внутреннее смущение.

— Извини, что так рано и без предупреждения, но у меня телефона твоего нет. Только адрес. Подумал, что если дожидаться более приличного времени, то, может, уйдёшь куда, и не застану. А если уже чужие люди здесь живут… так и чёрт с ними!

Говор у Сашки был простоватый, а последнюю фразу он произнёс ещё и с шутливой интонацией. Так что Лея и сама улыбнулась.

— Здесь не чужие. Все свои, — рассмеялась она. — Заходи, рассказывай какими судьбами.

Он разулся, не расшнуровывая шнурки потёртых кроссовок, и осмотрелся. Взгляд его задержался на недовольном чёрно-белом коте Мурчике, забранным Леей у женщины, живущей по соседству с родительской квартирой, и ныне застывшем словно изваяние.

— А вот этого я помню. Правда мелким ещё. Цапнул он меня тогда знатно, до сих пор на руке отметины, — в доказательство мужчина подвернул рукав рубашки и указал на мелкие точки шрамов, по форме напоминающие укус и едва видимые под жёсткими тёмными волосками. — Спасай такого с высокой ветки… Нет уж, ищите другого дурака!

Разговор за чаем плавно перетёк на воспоминания детства. Память услужливо оживляла совместные шалости, промахи, различные неурядицы, пока не настала пора замолчать, задаваясь самым первым вопросом — с чего мог появиться в жизни такой визитёр? Да ещё и в будний день.

— Ты уж прости, если за живое задеваю, да только на похороны твоих мне никак из‑за работы не вырваться было. А вот вчера появилось время и съездил. Цветы увидел, что лежали, на тебя сразу подумал. Но на квартире уже не застал. Соседка ваша сказала, что ты окончательно в Питер перебралась и что вроде бы в отпуске… Ну, вот чего-то это и лишило меня покоя. Родня мы, конечно, дальняя, но другой у меня нет. Отец, сама знаешь, из детдома, а по маминой линии кроме вас никто никогда и не общался. Так что я на кладбище вернулся, посидел там, подумал-подумал да потом и сел в машину. Поехал на авось.

— Вот это ты даёшь! — удивилась подобной спонтанности Лея, но всё же поддержала, не стала корить. — Хотя всё верно сделал. Я и сама хотела повидаться и с тобой, и с тётей Галей, но… тоже никаких контактов не осталось.

— Тогда давай. Записывай номер.

* * *
— Началось — тревожно произнесла Ахрисса, испытывая лёгкое внутреннее содрогание. По её телу словно бы прошла волна. И не столько предвкушения, сколько непривычного для неё страха.

Проблема потребовала своего урегулирования. И основная сложность в ней заключалась в том, что не всем нравилось её наиболее очевидное решение.

— Да. Цепь событий двинулась по своему наихудшему пути, — мрачно согласился герцог Дзэпар.

— Он же не настолько безрассуден. Быть может вам стоит…

— Нет, — перебил он её встревоженные речи. — Лучшее, что возможно — это встать в стороне.

— Но…

— Нет. Моё покровительство лишь спровоцирует Князя и обернётся против меня самого. Однако не в моих интересах и мешать. Для этого достаточно других.

— Да. В ваших интересах пребывать в стороне, — после небольших раздумий сказала она. — Но я смогу осуществить вмешательство и замедлить жернова.

Дзэпар задумчиво посмотрел на демонессу и подошёл к ней совсем близко. Она не шелохнулась. Лишь с любопытством воззрилась на него.

— Мне казалось, твоя семья имеет совсем иные планы, — наконец произнёс он, опуская свои ладони на спинку кресла и склоняясь над собеседницей.

— А меня бы здесь и не было, если бы я не следовала им, — с некой холодной жестокостью ответила Ахрисса и, привычно хихикнув, добавила: — Но могут же у меня быть и свои капризы? Без Ал’Берита Аджитант станет пресным. Я не готова к такой скуке.

После эти слов она, мягко скинув одну из рук Дзэпара, встала и направилась прочь из кабинета.

— Не желаете узнать, чтобы я сказал на прощание?

— О, нет! — оборачиваясь и ненадолго замирая, воскликнула демонесса. — Задуманное требует не тратить время даром, а ваш… секретарь. И так меня задержал.

Герцог довольно созерцал уход баронессы, а когда охранная сеть показала, что она удалилась из замка, вызвал к себе Леккео.

— Опять на тебя жалобы, мальчик, — сказал он, посмеиваясь.

— Я всего лишь следую регламенту, Ваше высокопревосходительство.

— Или рассчитываешь на новое наказание?

— Я готов к нему.

— Тогда приступим, ныне мне не хочется ждать… Ползи и вымаливай прощение.

Взгляд Леккео изменился, а левый уголок рта чуть приподнялся в улыбке.

Часть II

И чёрт ввернул тревожную строку
Для шефа всех лазутчиков Амура:
«За мной следят, сам дьявол начеку,
И крайне ненадёжна агентура».
В. Высоцкий «Переворот в мозгах»

Глава 1

Ал’Берит издалека поглядел на своего первого заместителя. Из сотен горожан женщина не выделялась. Скорее, она даже терялась среди прохожих и не только из-за невзрачной одежды. На лице её застыло угрюмое выражение, интуитивно заставляющее держаться от неё подальше. Пальцы крепко сжимали ремень наплечной сумки, как если бы человек боялась, что ношу вот-вот вырвут у неё из рук. Голова настороженно осматривалась по сторонам. Длинные волосы утратили красноватый отблеск Адского неба и под земными хмурыми облаками стали казаться тусклыми и серыми. Да и весь этот город был словно лишён красок. Он выглядел словно набросок на холсте. В его оттенках не было ничего яркого. Даже позолота на куполе храма не переливались, а приобрела мрачный грязный вид. Переполненный мусорный бак рядом лишь усиливал отвращение демона, а воздух, наполненный смрадом выхлопных газов и терпких женских духов, заставлял его морщиться. Однако наместник Аджитанта продолжал стоять на крыше одного из жилых домов и смотрел, как его женщина торопливо пересекает внутренний двор.

— Повелитель, — подал голос телохранитель, и виконт, не оборачиваясь, спросил:

— Что вы хотели, Кхоттаж?

— Двух Дагна достаточно для наблюдения, но никак не для охраны. Вы могли бы использовать мой или какой-либо иной верный клан для дополнительной защиты.

Слуга был прав. Стоило Ал’Бериту занять свою позицию, как он первым делом определил местонахождение Дагна относительно человека. Полукровки двигались под личинами, в меру скрытно, не выпускали объект из внимания, но… вот, например, его присутствия не заметили совершенно! А ведь действовал он отнюдь не тайно.

— Их возможности ограничены и примитивны, но если я усилю охрану, то последующее нападение станет значительно серьёзнее и продуманнее, — наместник повернулся лицом к Кхалу и жёстко выговорил. — Это не в моих интересах. Я не хочу, чтобы были задействованы те, кто может с успехом совершить подобное. Пусть свои силы опробуют слабые единицы. Их способностей должно оказаться недостаточно для удачного убийства, но достаточно для развития дальнейших событий по моему усмотрению.

— Я понял вас, повелитель.

Рохжа снова застыл, принимая отрешённый вид, а Ал’Берит вернулся к своему созерцанию. Однако за время беседы женщина уже перешла дорогу и вот-вот бы скрылась в другом дворе, окончательно теряясь из вида. Ему было неприятно лишать себя даже такого её общества и, словно ощутив его мысленный позыв, человек обернулась. Но наверх так и не поглядела, а потому, не увидев ничего примечательного, кроме бесконечного потока машин и прохожих, поправила шарф на шее и юркнула под арку.

Огромный город и мир. Миллионы людей, тысячи ангелов и демонов. Один из них, его телохранитель, находится прямо за плечом, но он всё равно ощущает беспредельное одиночество. И потому ему очень хотелось ещё раз переместиться в пространстве, чтобы вновь увидеть хрупкий женский силуэт.

Это было возможно, это было в его силах, но… стоило ли усилий?

Она не помнила его. И того, кем он является на самом деле, не хотела и знать. Краткие дни её горячей любви завершились ненавистью. Пока он не мог прийти к выводу, что же ему делать с бушующим внутри пламенем, она для себя уже всё решила… и, наверное, прекрасно, что она всё же человек, а не демон. Люди не только умело совершают глупости, но и легко меняют свои окончательные решения.

При желании он справится.

— А что говорят обо мне в Аджитанте, Кхоттаж? — вновь обернулся к слуге Ал’Берит.

— Спектакль в Дисе, поставленный по сценарию Её могущества Шанфеш, повлиял на настроение повсеместно.

— Они тоже шутят и веселятся?

— Не так откровенно, но да… Заняться пресечением подобного? — после заявления Кхалисси Дайны о необходимом уничтожении клана Рохжа, Кхоттаж прилагал более рьяную услужливость, нежели обычно.

…Что же там с этой Дагна по имени Далила произошло-то на самом деле?

— Ни в коем случае. Чем больше насмешек, тем больше эмоциональной уверенности в своей правоте и тем памятнее для них станет последующее откровение.

Слуга не сумел сдержать мимику и нахмурился.

— Поверьте, Кхоттаж, после вы оцените моё нынешнее бездействие. А сейчас оставьте меня и займитесь тайным содействием в инспекции города. Запланированная господином Аворфисом проверка должна стать не менее доскональной, чем прежние.

— Предприниматели, а особенно хозяева домов развлечений, открыто недовольны частотой и характером контроля, — позволил себе озвучить демон. — Некоторые начали перенос заведений в другие регионы.

— Что же, тем приятнее им покажется будущее, — беззаботно усмехнулся Ал’Берит и пояснил. — Это древний как миры принцип — сжать крепче, чем нужно, а затем немного ослабить руку. И результат достигнут, и серьёзного противодействия уже можно не ожидать.

Глаза Кхоттажа, легко додумавшего, что осуществлять «ослабление тирании» предстоит совсем не господину Аворфису, сверкнули интересом. Но на этом он наконец‑то перестал задавать вопросы и послушно телепортировался в Ад.

Виконт остался один. Снова один. Он стоял на крыше многоэтажного дома точно также, как когда-то давно на вершине горы. И, как и тогда, внутри него бушевали те же самые эмоции. Ал’Берит ощущал своё превосходство.

…И своё бесконечное падение.


Комната переговоров Ши’Алуэла располагалась вне пределов особняка и представляла только несколько неудобных кресел, расположенных на плато невысокой горы. Прекрасный вид на дом и вырастающий за ним город, как и отсутствие прочей обстановки, углубляли сосредоточенность хозяина этих мест на деловых вопросах. Однако после Кровавого Пира герцог утратил свои позиции. Он получил понижение в должности… но и это было лишь данью его прошлым заслугам. Изменённая истончённая энергетика представляла взору существо, которое отныне можно было назвать и немощным. Утрата способности регулировать внутренние процессы изменила даже внешний вид демона. Ныне он казался жалким стариком.

Но таков был только его внешний вид!

Разум Ши’Алуэла по-прежнему оставался острым, а гордость и не думала смиряться с произошедшим. А потому он, в полном соответствии с предположениями Ал’Берита, свысока и с презрением посмотрел на своих будущих убийц. И это несмотря на то, что телом он едва мог пошевелиться.

— Ты убила своего брата, — прозвучало хриплое обвинение. Язык плохо слушался герцога.

Ашенат, до этого с беззаботной улыбкой прогуливающаяся по краю плато, тут же тоненько захихикала. Затем она с неким напускным удивлением воззрилась на перенесённый ею расчленённый труп и, фальшивя в спонтанной актёрской игре, возмущённо произнесла:

— Разве это была я, Ал’Берит?

— Нет, дорогая. Твоему отцу просто сложно признать, что причиной гибели его любимца стал я.

— Как ты мог, брат?!

Виконт, словно бы ощущая за собой вину, развёл руками:

— Что поделать? Его всевластие вынудил меня заняться местью!

Глаза герцога, над которым так открыто насмехались, загорелись яростью.

— Снова играешь надуманной сутью, порождение низших? Другого же ты так и не можешь, да?! По-прежнему мерзок и ничтожен, как чортанок. В своём бессилии способен только натравливать всех друг на друга! — выплюнул Ши’Алуэл и злобно рассмеялся. Когда же его сиплый смех отзвучал, демон продолжил серьёзным надменным тоном: — Не говорю о твоей шаткой репутации, для её поддержания ты озаботился соответствующими мотивами деяний, но свою честь ты так просто не восстановишь. Не один я знаю, сколь фальшивы эти предлоги. Даже адские отбросы понимают, что семейные узы моего рода втоптаны в пепел лишь по одной причине — у города не может быть сразу двух повелителей, а для тебя власть очень сладкое слово.

— Сколько можно оскорблений, отец? — взвилась Ашенат.

— Молчи! Раз пришла убивать меня, то действуй!

Бриллиантовые глаза демонессы замерцали огоньками радуги. Верх горы оторвался, плавно поднялся ввысь на дюжину метров и начал крошиться на мельчайшие частицы. Затаившихся там чортанков и прячущихся в норках насекомых разорвало до крошечных составляющих. А затем вся эта перемолотая масса, смешиваясь с воздухом, постепенно увеличилась в объёмах, пока не завертелась вокруг присутствующих, создавая своеобразную пылевую сферу.

— Разве это я пришла за этим? — приподняла брови юная герцогиня и в истерике, сходной с плачем, прокричала: — Как примерная дочь, я всего лишь обеспечу тебе достойные похороны!

Ши’Алуэл отвернулся от безумной демонессы и испытывающе холодно посмотрел на Ал’Берита.

— Ну, что? Ты тоже готов убить своего отца?

— Я сын Дхаргона, — гневно сощурив глаза, произнёс он.

Ответом ему стали лишь презрительный взгляд и ехидные слова:

— О, нет. Я признал тебя приёмным сыном, и отныне освободиться от меня ты можешь лишь одним путём. И он лишит тебя не только титула виконта, но и всех нынешних амбиций, — демон закашлялся от поднятой пыли, и оттого его голос приобрёл ещё большую хрипотцу. — Хотя, тут иное останавливает, так ведь? Чтобы уничтожить мой род, нужно отсечь абсолютно все исходящие линии. А с Ашенат тебе не справиться. Сил в тебе всегда было, как и в твоём отвратительном ничтожном родителе.

— Наверное, поэтому я и сдеру с великого герцога Ада всю его спесь хлыстом.

Усмешка Ал’Берита прозвучала сухо и несколько фальшиво, но на дальнейшие его действия никак не повлияла. Он сделал столь желанный взмах кнутом. Огненная плеть удар за ударом резала дряблое тело рваными ранами, но Ши’Алуэл хохотал, будто к нему перешло безумие его дочери. Сама Ашенат, уже успокоившаяся, наблюдала за убийством с отрешённой сосредоточенностью, по-прежнему продолжая следить, чтобы никто не помешал её совместному с братом чёрному замыслу. И под конец она небрежным пинком сбросила безжизненное тело отца вниз с обрубленной горы. Поднятая ею в воздух каменистая земля при этом тут же переместилась в сторону и ввысь, а затем, словно метеоритный дождь, обрушилась на город и особняк, в котором ей некогда довелось родиться. Песчинки вспыхивали в воздухе, и на улицах Аджитанта всё нарастал и нарастал испуганный гул.

Ал’Берит, ощущая долгожданное удовлетворение, подошёл ближе к сестре. Затем, обняв её, нежно поцеловал возле шеи и с признательностью произнёс:

— Рад, что ты со мной, моя дорогая.

Демонесса неторопливо развернулась в его объятиях. Лицо её показалось ему даже чужим, настолько неприятное выражение возникло на нём. Последняя из рода Ши’Алуэла скривилась от отвращения и со злостью, на которую способна только до предела разочарованная влюблённая, едва сдерживая себя, прошептала:

— Я обещала всегда защищать тебя. Но не смей называть меня своей, братик!

С этими гневными словами Ашенат исчезла, а он остался один.

Ал’Берит стоял на обрубке горы и не мог разобраться в своих чувствах. Вроде вот оно — цель достигнута. Отчим низвергнут со своего престола, открывая ему дорогу к собственному будущему величию. И всё же по-прежнему не с кем разделить свой успех. У ног лежат куски плоти младшего брата. Где-то в доме вслед за мужем умирает мать. Город разрушается, погребаемый огнём, землетрясением и поднявшимся свирепым ветром. А создавшая всё это буйство стихий любовница и сестра оставила его, испытывая тоже самое презрение, что отныне ему суждено видеть в глазах прочих демонов.

Он был один.

…И, видимо, так и будет.

* * *
— Мы рады тебе, — синхронно произнесли монотонные голоса, отдающие металлическим скрежетом.

— А я вам нет, мрази ползучие.

— Мы освободили тебя, Йуллер.

— Ха! С чего бы вам быть уверенными в том, кто я, слизнячки?

Вопрос задала высокая, под три метра роста, представительница клана Кьёрелл с серой бугристой кожей, местами свисающей небольшими складками. Узкие губы на некрасивом лице были поджаты, придавая внешнему облику этой особы ещё более недовольный вид…

Собственно, а какое ещё могло быть настроение у веками закованного существа?

Рефаим была полностью обездвижена. И даже рот её находился в тисках, дабы она не смогла откусить себе язык. И, стоит сказать, последняя мера служила не для того, чтобы пленница не покинула этот мир, захлёбываясь кровью. О, нет. Клан Къёрелл обладал невероятными способностями к регенерации. Даже оторванная фаланга пальца могла служить исходным материалом для начала очередного существа, а множить свою узницу тюремщики не стремились.

— Мы уверены, так как все остальные Къёрелл вежливо приветствовали нас в ответ.

— Только не надейтесь, что и я начну вылизывать ваши задницы.

Шайрву довольно переглянулись своими полупрозрачными глазами и снова синхронно произнесли.

— Здесь чрезмерно сухо, чтобы вести длительные беседы. А потому узри память.

Один из троицы медленно подполз к Йуллер. Два хвоста, больше приспособленных для плавания, не давали ему возможности передвигаться быстрее. Остающийся за ним влажный след стремительно иссыхал.

Демонесса с ухмылкой дождалась, когда Шайрву обнимет её и, смачно плюнув ему в лицо, загоготала:

— Водица, как прощальный подарочек!

Издёвка вышла удачной. Для этих полудемонов жар Ада и правда был невыносим. Они родились тритонами — водяными тварями. Их родной стихией являлись океаны, а потому склизкая кожа стремительно теряла влагу. Однако на насмешку никто не отреагировал. Зеленоватые трёхпалые конечности в молчании коснулись висков Йуллер. Тело Шайрву тут же размякло, словно плавящийся зефир. Контуры его истирались, оставляя вместо тела подрагивающую желеобразную массу, заключающую внутрь себя демонессу, как в кокон. Сначала слой был плотным, но он стремительно истончался, пока и вовсе не исчез.

— Потерять полдюжины своих, чтобы спасти мои косточки? Аж прослезилась, — тут же ехидно рассмеялась пленница. Весь клан Шайрву теперь состоял из девяти членов.

— Восстановление потерь станет для нас тяжёлым бременем. Зато теперь ты уверена в наших помыслах.

Добраться до пленницы являлось для Шайрву невыполнимой задачей. Им пришлось привлекать опытных наёмников, чтобы справиться с гвардией Къёрелл, тайно держащих свою Кхалисси в заточении. И Йуллер уже знала, что мёртвые тела позарившихся на деньги демонов остались лежать возле её темницы. Это противоречило законам, но Шайрву не требовались свидетели. А потому своих уцелевших солдат они были вынуждены уничтожить самостоятельно. Так, как умели.

— Ну, а я вам, слизнячки, гарантии на свои мыслишки не собираюсь давать. Хотя, да, в дельце поучаствую. Стырить рефаима из-под носа моего чванливого папочки… Да, это мне нравится. Определённо!

Она лихо спрыгнула с подиума, но мышцы её ослабли после десятилетий покоя. Йуллер свалилась и зарычала от злости. Однако Шайрву не отреагировали злорадством. Они синхронно медленно повернулись к ней лицами и совместно произнесли:

— На этом пути можно привлечь высокопоставленного союзника, но нас Леккео Фламьёк слушать не станет.

— О, да вы никак хотите сказать, что ко мне этот мальчик прислушается? — приподняла Йуллер брови и, присев на край ступени, начала растирать конечности судорожными движениями.

— Мы считывали его материал в недавнем прошлом. Он тебя ненавидит, да. Но тебе он поверит.

— Леккео слабак.

— Он может совершать телепортацию в обход Паутины. Он в совершенстве чувствует любую энергию, даже самую ничтожную. И он поддержит идею возвращения Земли людям потому, что поймёт — в своих замыслах он не одинок. А не это ли и есть сила?

* * *
Входя в кабинет и попутно стараясь расстегнуть молнию куртки, которую опять заело на середине пути, Лея чувствовала себя отвратительно. Ей казалось, что она находится в комнате, где долгое время никто не открывал окна для проветривания. Дышать таким воздухом можно и порой его тяжесть даже не ощущается, покуда не выйдешь на улицу. А там, снаружи, когда ты делаешь первый вдох, приходит мгновенное понимание в каком затхлом месте ты до этого был. И сейчас Лея задыхалась. Она чувствовала, что на ней лежит вековая пыль. Ей не хватало свежести. Вся жизнь казалась каким-то замкнутым кругом без возможности изменить хоть что-то. И дело было уже не в том, что она всерьёз расстроилась из-за расставания с Альбертом. Нет, она пролила достаточно слёз о нём, чтобы воспоминания о черноволосом красавце заволокла дымка повседневных забот, но… он оставил после себя желание перемен. Лея увидела, что её жизнь может проходить иначе. Что судьбу могут наполнять события, отличные от того, что она ожидает, и эти моменты можно назвать только приятными.

Обычно люди страшатся менять своё бытие. А ей сейчас этого хотелось до крика. Казалось, что вот-вот и она застегнёт свою старую куртку, выйдет из офиса и уйдёт блуждать по городу, чтобы начать жить, а не существовать!

Что может измениться в судьбе, если в ней нет будущего? Да-да, будущего. Потому что будущее это не постоянное повторение вчерашнего дня, а то, что с тобой ещё не происходило. Никогда до вот этого самого раза.

Лее неистово хотелось поступить вопреки обыденности.

Лея не менее сильно противилась себе, продолжая расстёгивать молнию. Ведь как иначе? Разум твердит: «Стой. Куда? А кто будет оплачивать счета?». Логика поддакивает: «И не забудь, в наше время работу найти не так просто». Ругается и интеллект: «Вот сейчас ты пойдёшь на поводу у спонтанности и огребёшь проблем. Получишь свои перемены». И эти громкие слова заглушают зов истины: «Твоя жизнь только то, что ты создаёшь сама, а невозможно построить новое, пока столь прочен фундамент настоящего».

— Привет, девочки. Как у вас дела? — через силу выдавила из себя Лея.

Вопрос был банальным и задан из чистой вежливости. Так уж повелось, что у людей принято здороваться со знакомыми. Однако лицо Дайны отчего-то так скуксилось, как будто ей было что рассказать и предостаточно. Но по итогу от неё прозвучало тоже самое, что и от Даны:

— Нормально.

Сказанное сёстрами принесло облегчение. Лея не была готова к разговорам. Ей хотелось сесть за стол, включить компьютер и постараться не думать о том, что ей за тридцать. Да-да, уже за тридцать, а она всё топчется на одном месте и живёт так, как не хочет жить.

Мысль о возрасте кольнула сердце. Молодая женщина печально вздохнула и обвела грустным взглядом пространство кабинета.

— Ой, а Леночка где? — посмотрела она на пустое рабочее место. В кабинете их работало четверо.

— Если бы ты не поехала с утра отвозить документы, то застала бы самый настоящий спектакль, — сказала Дайна и закатила глаза. — Она пришла вся зарёванная, и в таком виде её Василий Геннадьевич застал.

— Он ругался, что ли?

— Не особо, но домой отправил.

— Ого, — неприятно удивилась Лея и, наконец-то сняв с себя куртку, повесила её на вешалку. А там решила узнать. — А чего она плакала так?

— С мужем разругалась, — ответила Дана, откладывая в сторону читаемый ею роман, и хмуро взглянула на сестру, готовую произнести какой-либо язвительный ответ. Сочувствия в Дайне было ни на грош.

— Бедолага, — стало жалко молодой женщине Леночку. В её настроении чужие беды воспринимались очень близко к сердцу. На миг Лее даже почудилось, что это она рассталась с мужем, которого у неё, по правде говоря, никогда не было.

«Никто-то мне предложения не сделал», — совсем грустно пронеслось в её голове, и, чтобы не думать о своих горестях, Лея осведомилась:

— Совсем её не утешить было?

— Наверное. Мы не пробовали, — с равнодушием призналась Дайна, и это возмутило Лею до предела. Не так давно она сама рыдала по Альберту. Причём в полном одиночестве, не смея никому признаться в своих душевных терзаниях.

— Девочки, ну нельзя же так.

В ответ на укор Дайна посмотрела ей прямо в глаза и предельно серьёзно сказала:

— Лея, с моей стороны было бы бесполезно вести полемику с человеком, мотивирующим себя на страдание, благодаря убеждениям, построенным на абсурдной базе.

— Чего?

— Глупо переубеждать человека, который несёт чушь и не хочет слышать других. Поверь, я пробовала. Это сущий мазохизм.

— Но ей же было плохо, — попыталась убедить она, однако Дайне всё было как с гуся вода.

— И что? Тогда плохо было бы и мне. К чему страдать нам обоим?

Молодая женщина почувствовала, как возмущение загорается в ней с новой силой, но затем она резко остыла. Просто каким-то шестым чувством сумела осознать, что зря винит Дайну. Та действительно не понимала, что сделанное (а точнее несделанное) ею — плохо.

— Дело не в том, чтобы страдать вам обоим, — садясь в своё кресло, решила попробовать объяснить Лея. — А в том, чтобы выразить своё сочувствие.

— Вокруг не было зрителей, способных оценить мой талант к такому спектаклю, — фыркнула блондинка и тут же нарвалась на ещё более хмурый взгляд Даны. Несмотря на то, что обе сестры были, мягко говоря, странноваты, Дана всё же не являлась такой чёрствой женщиной.

— А причём тут зрители? Нужно было дать Леночке почувствовать, что её поддерживают. Порой это очень много значит. Когда знаешь, что кто-то заботится о тебе, жить становится проще. Всегда надо помогать друг другу. И я понять не могу, как ты этого не понимаешь?

Она старалась смотреть Дайне в лицо, говоря свои слова, и это, кажется, подействовало. Блондинка печально вздохнула и отрешённо, даже как-то устало, произнесла:

— А чего не понять? У нас мировоззрение разное.

А дальше случилось непоправимое. Не дав возможность углубить разговор, куртка Леи упала с крючка вешалки на пол. Молодая женщина тут же ойкнула и подбежала поднимать одежду. Однако петелька оторвалась и повесить куртку теперь можно было бы только за воротник.

— Вот досада, — расстроилась она, и Дайна, мгновенно покончив со своей задумчивостью, тут же радостно высказала:

— Раз говоришь, что надо заботиться о ближних, то вот тебе моя рекомендация — выкинь ты уже эту куртку! Ты её снимаешь — мучаешься. Надеваешь — мучаешься. Прими это за знак судьбы. Пора купить что-нибудь новое.

— Пожалуй, да, — нехотя признала Лея.

— Кстати, я сегодня как раз думала походить по торговому центру в поисках вещей к лету, — сказала Дана, дружелюбно улыбаясь. — Присоединяйся. Вдвоём веселее будет.

— А и давай.

Она очень обрадовалась предложению. Будучи склонной к тягостным сомнениям, хождение по магазинам в одиночку выматывало её. А хорошими подругами Лея так и не обзавелась. Всё-таки за тридцать — это возраст, когда большинство женщин стережёт своих мужей и незамужние приятельницы им не нужны. Поэтому она много времени проводила одна и скучала. Ей претило в одиночестве выбираться на выставки, аттракционы, ходить в музеи, а тем более посещать бары. Как-то неуютно она себя чувствовала и вместо того, чтобы наслаждаться, лишь нервно теребила одежду или утыкалась в экран смартфона.

— Вот и отлично, — обрадовалась Дана и, словно читая её мысли, произнесла. — А то мы с сестрой как в этот город перебрались, так ни с кем и не подружились. Может, после договоримся, и ты нас хоть по достопримечательностям поводишь? Интересные места какие-либо покажешь.

— Ой, да без проблем, — засияла Лея и решила не сообщать, что и сама она в Санкт‑Петербурге ориентируется на уровне туриста и не больше. Зачем, когда ей стало очень хорошо от того, что она вдруг оказалась совсем не одна? Это же важно. В самом деле, очень важно знать, что кто-то есть рядом.

Глава 2

Возложенная на Дайну задача по охране человека оказалась крайне тяжела, ибо помимо неё самой осуществляли её всего три Дагна. Увы, использовать большее количество сестёр оказалось невозможно.

Никому из них вообще нельзя было здесь находиться! Как и всем рефаимам им дозволялось лишь три дня пребывания на Земле, а прошло уже девять. Это обстоятельство заставляло Кхалисси испытывать особенный стресс, так как она плохо верила, что кто-либо не аннулирует поправку, созданную Его превосходительством Ал’Беритом.

К несчастью (а это событие Дайна теперь могла расценивать только так), во время внедрения нового прототипа наместник Аджитанта посодействовал внесению сноски в разъяснения о применении соответствующего закона, взяв за основание более древний устав гильдии… И его аргументы были просты до безобразия.

Действительно, как можно заниматься охраной объекта, если перемещение на Землю за ним означает самоликвидацию? Или, другими словами, открытую халатность. Ведь это ни что иное, как самовольное уклонение от обязанностей!

Давление на главу гильдии, не желающего становиться препятствием в столь тонких юридических моментах, грозящим ему смещением, возымело действие. Так что демон подал заявление о необходимости корректирования методических разъяснений и в самые короткие сроки получил положительное решение вопроса. Результатом стало официальное разрешение рефаимам, состоящим в гильдии, пребывать на Земле любое по длительности время, если последнего требует соблюдение контракта. Однако предусмотрительность всё же надоумила писцов прописать и максимальное количество телохранителей, которых касалось исключение. И потому нынче Дайна вместе с Даной занималась открытым присмотром и, насколько это было возможно, корректировала вероятные события через решения госпожи. А Дорра и Дарина сопровождали ту в остальное время, применяя маскировку личинами.

…И всё.

График выходил откровенно жёстким!

Нет. Дайна изначально понимала сложность возложенной на неё миссии. Наместник Аджитанта за время своей бурной деятельности накопил предостаточно недоброжелателей, чтобы те возжелали воспользоваться таким удобным случаем для ответного шага. Любому низшему демону было понятно, что раз женщина отправилась на Землю, то повелитель желал сохранения своего чада. Отныне это становилось его слабым местом. И разбить замысел можно было двумя путями. Защиту первого Его превосходительство Ал’Берит взял на себя. Докопаться до неофициальности официального визита первого заместителя стало крайне проблематично. А затором на втором пути стали всего четыре Дагна. Им предстояло неусыпно следить за своей госпожой. Ведь устранить обычного человека не так уж и сложно…

Её телефон зазвонил.

Ну да, предчувствие не обмануло. Экстренный вызов от Дорры.

* * *
Лея испуганно вскрикнула и, бойко сжимая кулаки, остановилась да обернулась.

«Вот тебе и желание перемен, — при этом кисло пронеслось у неё в голове. Додумалась же пойти в торговый центр на буднях. А то не знала, что тогда поздно домой возвращаться придётся?».

Деваться ей было некуда. Дверь в тамбур следующего вагона не открывалась, а электричка даже не думала замедлять ход… Угораздило же не пересесть заранее! Видела же по татуировкам и пирсингу, что эти малолетки неформалы, и что они тайком распивают что‑то крепкое. Видела же!

«Видела, конечно, — подтвердил мозг и тут же оправдал собственную легкомысленность. — А ещё видела, что людей на соседних скамьях сидело немерено. Кто мог предположить, что через две остановки ты останешься в вагоне одна?».

«Я тут совсем не причём», — обиженно заявила логика.

«Это просто тебе самой так везёт, лапушка!» — хихикнула коварная удача, и сердце Леи забилось в неровном ритме.

Молодая женщина прижала к себе сумку, словно щитом прикрывая ею живот. Колёса мерно гремели по рельсам. Раздался гудок, и за стеклянными вставками дверей она увидела мчащуюся в обратную сторону электричку.

Вот бы оказаться в ней!

— Я ведь сказал тебе не рыпаться, — когда стало потише, играя швейцарским ножом в руке, напомнил наглый тип. — Теперь за так не отпущу.

Его щёки оказались изуродованы готической татуировкой, и, когда он, хищно скалясь, издевательски усмехнулся, рисунок некрасиво исказился. Лея ощутила, как страх сдавил горло и только оттого не вскрикнула в очередной раз. Она вновь заозиралась, но тупик ни во что иное не преобразился. Поэтому оставалось только снова пробовать нажимать на ручку, в надежде перебраться в другой (тоже пустой) вагон. Это она и сделала. Пальцы обеих рук судорожно сжали хромированный металл и задёргались в попытке осуществить непосильное нажатие. В механизме что-то заклинило.

— Ха-ха-ха! — громко засмеялась компания за спиной.

Молодая женщина всхлипнула и снова обернулась как затравленный зверёк. Ей до сих пор не верилось, что эти четверо мальчишек, лет шестнадцати отроду, убьют её. Не верила она в такое! Но вот в то, что им хватит совести отобрать деньги, порезать ради показухи друг перед другом, изнасиловать… Да, в этом она была убеждена.

— Отстаньте от меня! Как вам не стыдно на женщину нападать?

Ответа она не дождалась. Парень с ножом ухватил её свободной рукой за плечо, чтобы стало сподручнее нанести удар. Лея от страха и ожидаемой боли широко раскрыла глаза, и…

Где ей было знать, что такой поступок мальчишки позволял Дагна действовать? Дорра, искренне жалеющая, что она предпочла колпак невидимости, а не иллюзию какого‑либо громилы, наконец-то дала волю своей злости. Стоять и наблюдать хамство для неё было невыносимо! Но наглецы были людьми, а не демонами, и Великие Законы нарушать следовало только в критической ситуации.

Всех нападающих окутал огненный контур. Подростки исчезли, как будто их никогда и не существовало. На их месте осталась только серая пыль, да ещё кисть одного из них по-прежнему лежала на её плече. Лея тут же истошно заорала и, словно огромного жуткого паука, поспешно стряхнула с себя неприятный обрубок. После чего, скорее машинально, чем осознанно, перепрыгнула через него, чтобы суетно выбежать из маленького тамбура в вагон, да сразу крепко-накрепко соединила за собой створки двух дверей. Однако стоило им сомкнуться, как электричку сильно накренило. Пожалуй, если бы Лея не цеплялась так сильно за ручки, в надежде отгородиться от невнятной опасности, а как и требовали инстинкты побежала в сторону головы состава, то уже рухнула бы. А так она кое-как удержалась, стискивая зубы.

Вагон на какое-то время затрясся на невероятной скорости. Видимо он сошёл с рельс, так как в окна полетели камни. Стекла бились, и их осколки швыряло в разные стороны. Чтобы защитить глаза, молодая женщина зажмурилась, и оттого отчётливо ощутила нечто похожее на эффект свободного падения. Но неприятная невесомость длилась недолго. Вскоре пол сотрясло от удара, и Лея ощутила, как если бы время замерло. А там за секунды две (может, максимум три) произошло столько, сколько, казалось, не происходит порой и за минуты.

Первым делом она как-то поняла, что держаться за что-либо уже бесполезно. Вагон переворачивало. Вскоре он закружился бы как центрифуга, а потому пальцы сами собой обречённо отцепились от ручек дверей. Затем ей стало жаль себя, и на этом ход разумных мыслей закончился. Дальнейшее напоминало показ фильма. У Леи не было времени на раздумья, но её тело реагировало самостоятельно и быстро. Молодая женщина резко присела на корточки, сжимаясь в комочек, и прикрыла голову сумкой и руками. Затем она ощутила боль в левой ноге и… как если бы кто-то накрыл её своим телом. Ощущать на себе подобное вышло ещё страшнее, чем все предыдущие события. Эта некая внешняя оболочка для шарика, в который она превратилась, заставила её завизжать и начать царапаться. Глаза на миг открылись, но ничего толком не увидели. А дальше произошёл форменный ужас, унёсший её сознание в забытье…

* * *
Если говорить о самой многострадальной персоне во всей этой истории, а именно о бароне Аворфисе, то за день до покушения на персону первого заместителя наместника Аджитанта по отношению к Кварзиотто из клана Къорро он испытывал самые, что ни на есть, взаимно неприятные чувства. Можно сказать, его антипатия достигла предела, так как, покуда главный смотритель старательно занимался составлением очередного стихотворного отчёта, его начальство дотошно и мучительно разбирало прежние поэмы да косо поглядывало на ряд безвкусных шкатулок. Дела Питомника раздражали второго заместителя. Причём не столько количеством сил, какие он затрачивал из-за своеволия, царящего там, сколько из-за пренебрежения к установленному порядку.

Нет, это невозможно! Он тратит уйму времени на ерунду. Всенепременно следует менять ситуацию.

Аворфис отодвинул от себя лист и задумчиво сложил пальцы в замок на уровне лица. Согласно всем ожиданиям виконта Ал’Берита, он действительно углубился в возникший конфликт настолько, чтобы обратиться к своей бабушке. Но её отказ, как и коллекция аляповатых шкатулок, провоцировал Аворфиса на более решительные действия, нежели обоим демонам виделись изначально. Однако второй заместитель никак не мог определиться, нужно ли начинать действовать прямо сейчас? Раз дядюшка не намеревался заменять госпожу Пелагею, то будут ли стоить его усилия полученной выгоды?

Барон глубоко втянул в себя воздух, искренне желая, чтобы да, стоили!

Пусть бы человек исчезла, сгинула, прекратила своё существование любым возможным способом, ибо… как бы приятно ни разрешала она его проблему касательно Кварзиотто, но создавала собой не менее «счастливое» обстоятельство. Ведь недавно Аворфис, с ужасом для себя подтвердил собственное мнение о том, что дядя желает продлить жизнь женщине… в качестве вампира.

Мысленно демон восстановил перед внутренним взором воспоминания, чтобы изучить их детально.

Для посещения шахт он принял человеческий облик. Ему хотелось создать некий акцент доверительности. Всё-таки вампиры были весьма сходны с людьми, и подобное, скорее всего, сработало бы. Если же говорить о причине визита второго заместителя наместника Аджитанта в этот сектор, то суть его составляло не желание лично проинспектировать территорию, которая по отчётности совсем не требовала его присутствия, а нечто иное.

— Вы и есть Эйтон? — показывая свою осведомлённость и одновременно оказывая тем редкое внимание, поинтересовался барон.

Управляющий отложил рассматриваемый им инструмент и повернулся в его сторону, отряхивая от сора руки. От прочих трёх рабочих, вместе с ним принимающих снабжение, Эйтон мало чем отличался. Однако проницательностью обладал достаточной, чтобы распознать в обратившемся к нему демона и весьма конкретного. Вампир на миг широко раскрыл глаза от удивления, дающего понять, что Аворфис не остался неузнанным, но всё равно благоразумно осведомился:

— Да. Могу узнать, с кем имею честь разговаривать?

— Я второй заместитель наместника Аджитанта, господин Аворфис.

— Моё почтение!

Рьяно высказав своё приветствие, Эйтон суетливо поклонился и дал знак завершать приёмку без него.

— Насколько мне известно, у вас есть свой кабинет, — намекнул барон, что в его желании обойтись без лишних свидетелей.

— Да. Конечно. Прошу вас!

Дом находился в центре посёлка и в нескольких метрах от площади, где встреча и состоялась. Однако управляющий чрезмерно поспешно преодолел это скромное расстояние. Причём, быстрой смешной походкой. Определённо, ему не хотелось, чтобы визит руководства успел привлечь внимание прочих вампиров. Поэтому Аворфис мысленно усмехнулся и сделал про себя пометку, на что именно стоит надавить при необходимости манипулирования Эйтоном. А затем они расположились в кабинете, где барон сел в кресло и, блюдя человеческие предпочтения, даже предложил вампиру поступить аналогично.

— Пока шахты находятся в моём подчинении… временном, — последнее слово Аворфис намеренно выделил и, поправив пенсне, продолжил. — Мне не хотелось бы нарушать установленный здесь порядок и создавать менее благоприятные условия. Я полностью поддерживаю точку зрения госпожи Пелагеи в том вопросе, что любой труд должен достойно оцениваться. Обязаны иметь место хотя бы небольшие поощрения.

Второй заместитель позволил себе приветливо улыбнуться и посмотрел на собеседника, стараясь понять, не перегнул ли он в своей добродетели палку. Эйтон был древним и мудрым существом, а потому, несмотря на редкое общение с демонами, достаточно хорошо разбирался в их бескорыстии.

— Нет ли обстоятельств, выправление которых способствовало бы мотивации ваших подчинённых? Или, быть может, нечто иное?

— Нет, мой господин.

Ушлый вампир с каменно-доброжелательным выражением на лице отказался от возможных выгод, дабы самому же и не иметь никаких обязательств за подобную благодать. Умно. Но Аворфис, не моргнув глазом, продолжил свои расспросы:

— А что по количеству рабочих?

— Мощных взрывов давно уже не было, а со времени последнего многие шахтёры восстановилось. Темпы добычи почти полностью пришли в норму.

— Вы не упомянули о новых сотрудниках, периодически поставляемых вам из Аджитанта, — подкрался на шаг ближе к нужному ему моменту демон. — Разве они не внесли свою пользу?

— Новообращённые всегда тяжело вписываются в новую для них жизнь. Но нареканий к ним у меня нет, — ответил Эйтон, не удержавшись от проявления блеска заинтересованности в глазах.

Будучи управляющим, этот вампир не мог не отметить факт, что все новички оказались женщинами. А разум позволил ему сделать и вполне правдоподобные догадки, идентично схожие с умозаключениями барона. Второй заместитель легко это понял. И всё же, с самым невинным выражением на лице, продолжил вести разговор в нужное ему русло окольными путями:

— В вашем отчёте за прошлый период присутствовала фраза об окончательной гибели сразу трёх новообращённых. Насколько я могу судить, с обстановкой в самих шахтах это никак не связано, однако точная причина смертей так и не названа… Мне не стоит волноваться за вероятные беспорядки?

— Нынешнее настроение жителей очень лояльное. Все мы верно служим на благо Ада.

Как же! Судя по всему, Эйтон верно служил исключительно наместнику Аджитанта. Иначе с чего бы ему противиться в том, чтобы хоть немного поспособствовать Аворфису? Зачем отвечать такой краткой и тривиальной фразой? Однако сам барон не намеревался покидать район шахт, пока не подтвердит или же, напротив, опровергнет свою догадку. А потому он довольно воскликнул:

— Прекрасно! В таком случае, им будет приятно, если я осмотрю поселение.

Угроза сработала. Вампир ощутимо сник, ибо на самом деле своих создателей его подчинённые люто ненавидели, да и почти не боялись их в силу собственного практически абсолютного бессмертия. Если бы не зависимость от кристаллов душ, то все работы давным-давно бы прекратились. Однако они работали, остервенело кляня демонов. И, другими словами, если второй заместитель начал бы по-хозяйски расхаживать по поселению, то кто-нибудь всенепременно высказал бы истинное мнение общественности. Кто-нибудь в согласии присоединился…

И тогда самой первой с плеч полетела бы голова самого лгуна-Эйтона!

— Как пожелает мой господин, — заметно бледнея, всё же произнёс управляющий, но его слова не имели особого значения.

Аворфис, не требуя желаемого напрямую, уже спровоцировал нужное развитие беседы. Заглядывать в дома, приступая к вежливым расспросам, стало бы для него бесполезной тратой сил, не приносящих удовольствия. Будущее можно было сделать значительно проще одной единственной фразой.

— Полагаю, мне следует начать осмотр именно с новообращённых, раз они, как вы говорили, тяжело вписываются в обстановку. Возможно, с моим присутствием эту проблему станет возможно исключить.

Эйтон непроизвольно и вполне по-человечески поджал губу, а там, сделав на взгляд Аворфиса верный выбор, сказал:

— Возможно, исключительно в целях экономии вашего времени, мой господин, будет лучше, если сначала вы примете мой последний отчёт? Он как раз завершён, а моя жена пока соберёт всех интересующих вас лиц во дворе дома.

— Вы женаты? — искренне удивился барон. Он не заметил ничего подобного. Хотя, быть может специфика вампиров…

— Это человеческий брак, — перебил мысли демона Эйтон, и интерес второго заместителя тут же угас.

— Меня устраивает ваше предложение.

К счастью, сбор новообращённых не затянулся, и Авофис несколько расслабился. Он, несмотря на передачу ему дел шахт, не имел особого права здесь находиться. Дядюшка, пусть и не озвучил этого вслух, явно не желал подобных визитов, исподволь препятствуя их вероятности. У барона не было даже нужных координат для телепортации! По сути, он воспользовался занятостью наместника да крошечной лазейкой в уставе, чтобы осуществить «проникновение». Но поведение Эйтона настолько согласовывалось с предположениями демона, что ему было ясно — посещение шахт стоило его стараний. Ну, а когда второй заместитель всё же увидел приведённых вампиров, то развеялись и его последние сомнения в необходимости совершения такого визита.

— Значит, те смерти были связаны именно с некоторыми нововведениями в обращение, — сухо заключил он.

Эйтон согласно кивнул, ничего не произнося вслух.

«Зачем же ты это задумал, дядюшка? Зачем?!» — мысленно застонал Аворфис.

Больше делать ему здесь было нечего. Обдумать полученные сведения можно было и в ином месте. Например, в собственном кабинете.

Второй заместитель осмотрел окружающее его пространство и сцепил пальцы в замок ещё крепче.

«Обращение в вампира», — мрачно думал он при этом.

Нет, несомненно, подобное являлось рациональнее постоянного вливания сил в человеческий организм. Всё-таки подобную «заботу» клетки людей самостоятельно в некий момент отвергали. Женщина могла погибнуть (и неожиданно) и через час, и через несколько тысяч лет. Да и не обладал наместник Аджитанта должным могуществом для столь серьёзного оттока собственной энергии. Однако, несмотря на логику в этом моменте, благоразумия в создании нечисти или нежити Аворфис не видел вовсе.

И всё же, кто в Аду не ведал, как мало общественное порицание заботит виконта Ал’Берита?

Хранитель летописей уже смог умело использовать то обстоятельство, что официальные требования к заместителям наместников не предъявляются столь строго, как к самим наместникам. Большей частью на выбор кандидатуры влияли личные предпочтения да традиция. Поэтому насмешка над пробелом в законодательстве (являющимся всего лишь лазейкой для выбора в помощники низших талантливых демонов) вышла яркой. Несомненно, её углубление станет похоже на особо дерзкое издевательство. Ведь с точки зрения закона ушлый дядюшка сможет сохранить должность даже за нежитью!

Но нет. Такого испытания его честь выдержать не могла.

Глава 3

Мир был взбудоражен.

Но знали об этом лишь избранные.

Насмешки над виконтом, открыто звучащие во всех городах Ада, доказывали действенность метода, избранного для прекращения кровосмешения, однако возникшую проблему не разрешали. А покончить с ней раз и навсегда было необходимо.

Демоны — не люди. Для них истина, что предпочтение собственной выгоды за счёт ослабления позиций всего Ада — это ненависть к своему народу. Так поступают только выродки. Демоны уверены, нарушение единых интересов — это предательство. Они убеждены, что возвышение своего эго в такой степени требует искоренения. Тот, кто идёт против своей крови обречён на изгнание, потому что разрушает свой мир. И потому ведающие, какого масштаба вероятная катастрофа может произойти, с первых слов приветствий перешли на обсуждение персоны ещё не рождённого первым заместителем наместника Аджитанта дитя. Ранее они не смели открыто проявлять своё беспокойство, дабы не дать тайне распространиться, но здесь, в Башне Совета, посторонних не было.

— Озвучит Рай свой протест или нет, мы сами не можем допустить появление такого рефаима!

Эмоциональный восклик был неузнаваем. Башня скрывала за мрачными завесами облик говоривших и искажала звуки.

— Можем, — опроверг сухой и равнодушный голос.

— Плод достаточно сформировался, чтобы сделать заключение — этот рефаим способен иметь потомков. И всем нам известно, чем это грозит!

— Это не причина, — повторил тот же самый голос с той же предельной уверенностью, однако оратор на этот раз не был столь краток. Он продолжил. — Нет ни единой правовой нормы, обеспечивающей законность ликвидации будущей матери на таком основании.

— Благодарю, что не дали мне озвучить это самостоятельно, — произнёс Ал’Берит, продолжая вписывать в свиток ход собрания.

— Ха! Напомнить, что мы сейчас говорим о человечишке? — взъелся кто-то из присутствующих. — У нас нет права на уничтожение, но откуда… В бездну вас всех дери! Откуда взяться на то запрету?!

— Именно во избежание подобных недопониманий, все мы здесь сейчас и присутствуем, — любуясь выводимыми им собственными словами, заметил Ал’Берит.

— Недопониманий? Это смешно!

— Требую соблюдать официальный тон, — грозно произнёс Агхторет.

Его неподвижная монументальная фигура, восседающая на высоком кресле, словно ожила на несколько секунд. Лик нахмурился. Но сидящий рядом с ним Заррахтаг проявил больше недовольства. Этот Адский советник так уставился на балкон одного из ярусов, что с минуту в Башне Совета царила полная тишина. И, нарушая её, он громко сказал:

— Время перейти к делу.

— В известные всем нам место и время на госпожу Пелагею было совершено покушение. Однако прошло больше суток, а предписываемого законом разбирательства по свершившемуся преступлению на данный момент так и не ведётся, — приступил к речи Ал’Берит, сосредотачивая всеобщее внимание на себе. Голову от свитка он при этом не поднимал. — Это грубое правонарушение вынудило меня подать запрос на организацию нынешнего собрания. Раз ответственные за выявление преступников лица принимают подобную халатность как должное, я требую официального подтверждения статуса госпожи Пелагеи. Мне видится необходимость в этом, так как да, она человек. Но человек, который состоит на государственной службе и является моим первым заместителем. Для большей доступности могу пояснить, что это означает для меня. Она причислена к служащим третьего ранга, и покушение на неё нельзя расценивать иначе как противодействие власти Князя. Разбирательство по свершившемуся преступлению должно проходить соответствующим образом.

— Кандидатура была предварительно утверждена Его высокопревосходительством Дзэпаром, и присяга происходила соответственно всем требованиям, — сообщил Агхторет, единой фразой прерывая возможные возражения.

Вслед за этим на подиуме возник один из демонов, посчитавший нужным открыть своё присутствие.

— Тогда я требую от наместника Аджитанта предоставить в мой отдел пояснения о необходимости столь длительного пребывания его заместителя на Земле. В данном регионе не происходит существенных катаклизмов вследствие вывода человечества из стазиса, чтобы ей и далее продолжать деятельность по урегулированию конфликтов.

— Всенепременно, — ответил Ал’Берит, поднимая на говорившего такой ледяной взгляд, что тот мог заморозить и лаву. Когда Хранитель летописей вернулся к своему занятию, то облик демона уже рассеялся.

— Нет оснований полагать, что статус этой женщины неправомерен. Но раз убийство человека отныне рассматривается здесь как противодействие власти Князя, — послышался оскорбительно насмешливый голос, — то, может, стоит напомнить, что не менее актуально и соблюдение интересов Ада в целом? Не ощущаете ли вы нависший над вами свет? А, виконт?

— Соблюдение интересов Ада и спровоцировало меня напомнить о важности принципов законности в любых действиях.

Титул в вопросе прозвучал откровенным глумлением, но Ал’Берит отреагировал на насмешку равнодушием. За тысячи лет своей жизни он привык не поддаваться на провокации такого рода.

— Или я должен, — всё также ровно продолжил он, — показать низшим насколько мы не соблюдаем собственные законы? Мне выставить дополнительную охрану для своего заместителя?

Башню тут же наполнил ещё один разъярённый возглас:

— Даже если ты и сохранишь жизнь этой женщине, то за рефаима тебе…

— Прозвучало требование сохранять официальный тон!

Агхторет поднялся со своего кресла единым рывком, одновременно ударяя мощным кулаком по подлокотнику. Драгоценный камень, из которого было изготовлено кресло, треснул. На пол посыпались мерцающие осколки, и звон их смешался с громогласным заключением великого герцога:

— Дальнейшее обсуждение считаю тратой времени. Притязания Хранителя летописей имеют под собой основу.

— И что? Мы теперь должны дать человеку спокойно вынашивать чьи-то предательские планы по изменению мироздания?! — всё-таки посмел возмутиться некто.

— А вот об этом законы как раз и умалчивают, — усмехнулся Заррахтаг, а затем в компании остальных советников вышел размашистым шагом прочь из башни.

Уход этих демонов делал дальнейшее обсуждение бессмысленным и давал Ал’Бериту понять, что, несмотря на публичное признание великими герцогами его правоты, официальная резолюция так и не будет составлена. Однако ему было достаточно и этого. Он закончил делать записи, пребывая в приподнятом настроении, а затем довольно посмотрел на опустевшие ложи и, неторопливо убрав все канцелярские принадлежности, прошёл через камень стены.

В лицо ему тут же удалил морозный воздух Ледяного Замка. Коридор замело снегом. Изморозь незамедлительно начала покрывать открытые участки кожи. Виконт привычно расслабился, вбирая в себя холод, а затем вернул себе привычную температуру тела. Иней тут же растаял, но капельки влаги мгновенно обратились в лёд и красивыми кристаллами скатились с него. В свете тусклых магических светильников они напомнили ему россыпь бриллиантов… или же глаза Ашенат. Ассоциация заставила Ал’Берита улыбнуться и дойти до печати для телепортации, мысленно напевая весёлый мотив.

— Ты выглядишь очень довольным, — хмуро заметил герцог Дзэпар, который, видимо, возжелал личного разговора со своим подчинённым, раз оказался именно здесь и сейчас.

— Так и есть.

— Зато твоя речь в Башне Совета оставила разъярёнными очень многих.

Прежде чем ответить на это замечание, наместник Аджитанта позволил недовольству промелькнуть в своих глазах.

— Да, но она существенно облегчит осуществление моих дальнейших намерений.

— Ал’Берит, может быть я открою тебе тайну, — с неприкрытым ехидством в голосе произнёс герцог. — Но присутствующие в Башне демоны не посчитали, что были неправы.

— Его высочайшее всевластие Агхторет признал назначение на должность госпожи Пелагеи соответствующим всем требованиям. Соответственно, намеренное убийство служащего третьего ранга не может не рассматриваться как тяжкое преступление. Законы должны соблюдаться независимо от личного отношения к ним.

— Я умею делать выводы. И думаю, ты тоже способен на это. Тебе прекрасно известно, что ты заставляешь весь Ад рассуждать об истинной причине твоего безрассудства. И если этот рефаим не умрёт сразу после рождения тебе будет суждено вкусить все последствия своих нынешних забот.

— Если окружающим то угодно, то пусть размышляют и судачат обо мне, — беззаботно произнёс Ал’Берит. — В конце концов, пока они переживают как нарушить мои планы, у них не остаётся времени на свои.

Позиция подчинённого была ясна Его высокопревосходительству, а положение стороннего наблюдателя, которое он предпочёл занять, не предполагало углубления хода беседы. Поэтому он попрощался с Ал’Беритом, хотя Ледяной Замок так и не покинул. Он быстрым шагом пошёл по заснеженным пустынным коридорам, не желая останавливаться, пока не достиг бы своей цели. Но на этом пути его поджидала встреча с Иариэлем. И он не стал её избегать.

Львиноголовый демон находился в обществе Шанфеш. И стоило прекрасной, хотя и недалёкой, маркизе завидеть Дзэпара, как она тут же поспешила скрыться из виду. Подобная торопливость нарушала этикет, но Её могущество всегда слабо придерживалась светских правил, предпочитая потакать собственным капризам.

— Моё почтение, — первым поприветствовал его Иариэль, и Дзэпару стало понятно, что встретившийся ему демон не прочь побеседовать. И так как он и сам был не прочь перемолвиться с этим собеседником о некоторых делах, то доброжелательно ответил:

— Взаимно. Мне приятна встреча с вами.

— Сегодня в Замке все спешат, но вы, вроде как, не торопитесь?

— Нет. Конечно, нынешние времена полны не самых желанных событий, но не в моих стремлениях заботиться о них. А вы? По вашему спокойствию не скажешь, что их длань коснулась вас.

— Благодарю за проявленный интерес, — ответил Иариэль, начиная хмуриться. — Однако остаться в стороне на этот раз для меня неприемлемо. Увы, когда мудрость используется не по назначению, то деяния мудрецов приходится разрешать всем миром. Так что было бы странно, если бы я не пожелал оказать влияние на происходящее.

— Ваши слова делают моё скромное намерение не принимать участия самым настоящим безумством! — усмехнулся Дзэпар, но Иариэль лишь свёл брови на лбу ещё ближе.

— Безумство то, что все мы вынужденно потакаем прихотям Хранителя летописей. Вместо открытого удара нам предопределено действовать исподтишка, — тихо и скорбно произнёс он, прежде чем пристально поглядеть в глаза своему собеседнику. — Когда умирала Её всевластие Ашенат, я очень верно заметил при вас, что на наше счастье её любовь не была взаимной.

События прошлого за единую долю секунды пронеслись перед глазами Дзэпара. Они возникли из самых глубин его памяти, но были детальны настолько, что, казалось, происходят в настоящем.


— Она почти что мертва, — сухо констатировал факт Иариэль.

Князь Светоносный уже покинул дом барона Ражхафера, откуда Ашенат так и не съехала и после смерти любовника. Личное прибытие Владыки Ада и его непосредственное участие делали демонессе честь. И для полного осознания оказанной ей почести её тело всё ещё жило на остатках источающейся энергии. Однако ключевые узлы энергетики были раздроблены и уже не могли восстановиться.

Перед демонами лежал труп. Пока ещё живой.

— Мы с тобой хорошенько веселились, пока были подругами. Прощай, Ашенат, — сказала Шанфеш и с лёгкой улыбкой, полной нежности, обратилась к Ал’Бериту. — Может, приступим к оставшемуся делу? Это будет последняя история, которую мы разделим на нас троих.

— Полагаю, её сын должен быть где-то в этом доме, — спокойно отводя взор от умирающей сестры, произнёс Ал’Берит. — У неё не осталось сторонников, которые не побоялись бы оказать ей хоть какую-то услугу.

— Придётся вам в этой истории немного потесниться, Ваше могущество, — рассмеялся Вердельит. — Принадлежащая мне информация, что Ашенат скрывает ребёнка где-то на самых нижних этажах, достойна того, чтобы помнить и о моём участии.

— И это всё, что известно? — поморщилась Шанфеш, понимая, что она и послужила причиной присутствия любвеобильного демона. Управляющего придворными развлечениями здесь никто не ожидал, но он прибыл вместе с Князем, и прогонять его вроде как было невежливо.

— Большего мой источник не знал! — развёл руками Вердельит, проявляя собственное возмущение. — Он даже имя назвать не смог.

— Когда-то Ашенат говорила мне, что назвала бы своего вероятного ребёнка Аворфисом…

— Разве имена так уж важны? — перебил маркизу Ал’Берит и рассмеялся. — К делу!

Троица выдвинулась вперёд. Поверженная демонесса смогла немного повернуть голову, чтобы проследить за их уходом пристальным взглядом бриллиантовых глаз. Это несколько насторожило Дзэпара.

— Мне не приходится сомневаться в способностях Князя Светоносного, однако Ашенат не даром заслужила свою репутацию, — обратился он к Иариэлю. Тот вполне равнодушно пожал плечами.

— Она достаточно сильна даже для своего высокого происхождения. Стремления Его высочайшего всевластия Ши’Алуэла показали свою продуманность и в смерти его детей. Он тщательно избрал мать для них, Её величие воистину являлась плодородной почвой, — спокойно ответил Иариэль и с грустью добавил. — Жаль только, что небольшое опоздание обошлось ему так дорого. Лучшее досталось именно первенцу графини.

— До подобного могущества Ал’Бериту очень и очень далеко, — усмехнулся Дзэпар.

— И всё же в настоящем именно этому виконту предстоит стать графом и получить должности Хранителя летописей и Главы архивов Ада, — не принял насмешки Иариэль. — А потому предлагаю последовать за остальными. Не каждый день получается стать свидетелем подобного.

— По мне, так это достаточно скучное завершение, несмотря на оригинальность общего сюжета, но если вы желаете…

Оба герцога оставили позади комнату с умирающей легендой, но свой разговор так и не прекратили. Их оживлённая беседа даже стала столь занимательна, что, когда им пришлось остановиться, дабы перевести внимание на актуальные события, они ощутили небольшую досаду.

— Это определённо здесь, — изучая в свете множества выпущенных им крошечных световых шариков, больше похожих на светлячков, выведенные кровью руны, заключил Вердельит и всерьёз возмутился. — Но у меня стойкое ощущение, что мы пытаемся пробиться в Лабиринт, нежели отыскать ребёнка!

Пройти через коридоры, защищаемыми ловушками, созданными безумным воображением Ашенат, стало затруднительно даже для такого количества Высших. Хорошо ещё, что демонесса замкнула контур большинства из них на себе, а потому они уже или утратили свою силу, или угасали. Однако и оставшихся хватало преизрядно. Последнее препятствие заставило нахмуриться даже герцогов.

— О, эту комбинацию я знаю! — вдруг с ноткой веселья сообщил Ал’Берит, после собственного изучения двери и стен.

И Вердельит, с откровенной долей иронии, выразил всеобщее мнение:

— Так снимайте же защиту, Ваше влияние!

Заниматься самостоятельно подобным демонам не хотелось. Уж очень отчётливо в рунах читались последствия некорректного вмешательства.

— Для этого нужна кровь Ашенат.

— Пространственные перемещения заблокированы. Видимо, она всё ещё жива, — недовольно заметила Шанфеш и заключила. — Но мы тебя подождём. Ведь это твоя месть Ши’Алуэлу. Мы только свидетели.

Ал’Берит обернулся и тоскливо посмотрел вглубь, казалось бы, бесконечного коридора. Дорога до этого места, пусть и прерывалась на снятие ловушек, но заняла целых полтора часа!

— Возможно пойти и иным путём, — задумался вслух повелитель Аджитанта и внимательно посмотрел на герцога Дзэпара. — Ключом является часть генетического кода, но когда-то для отмычки я использовал и кровь младшего брата.

— Что же это ваша сестра от вас так добросовестно скрывала? — не удержался от бестактного вопроса Вердельит, легко догадываясь, откуда комбинация могла быть известна виконту. Ему ещё очень хотелось добавить: «Неужели свою спальню?», но благоразумие возобладало.

Ал’Берит не ответил.

— Великий герцог Ши’Алуэл доводился вам троюродным дядей, Ваше всевластие? Не так ли? — намекнул Иариэль своему недавнему собеседнику.

— Да. Наше родство и внешне заметно, — съехидничал Дзэпар, поворачивая свои головы так, чтобы недовольство всех трёх пар глаз стало заметно всем присутствующим. Однако затем сделал глубокий надрез на руке. Из ранки медленно, словно бы в недовольстве, что её вообще потревожили своими надуманными хлопотами, вытекла одна единственная крошечная капелька.

То ли кровь герцога не особо подходила для «отмычки», то ли навыки вскрытия таких «замков» Ал’Берит основательно подрастерял, но защита снялась после длительных манипуляций.

— А меня-то сначала удивило, что никто и никогда не видел ребёнка! — рассмеялся Вердельит, прежде чем остальные смогли зайти в комнату. Смех его прозвучал зловеще.

Стоило открыть дверь, как в ноздри демонов ударило зловоние, напоминающее скорее об обновлённом новым захоронением склепе, нежели о детской. Подобному восприятию сопутствовал и полный мрак. Даже «светлячки» не могли его толком рассеять. Густая темнота, напротив, словно пыталась поглотить свет. Она чувствовала себя здесь полноправной хозяйкой, а потому эта царица возмущённо затаилась в углах даже когда вспыхнули и более яркие шары, открывшие полностью пустое небольшое пространство, монолитный каменный пол которого покрывали немногочисленные обглоданные кости и иссохшие испражнения. Внешний вид оживляли лишь стены — изнутри помещение покрывали не менее жуткие руны, чем снаружи, как если бы Ашенат решила создать тюрьму, скрывая от мира нечто невероятно опасное и грозное. Однако единственное живое существо, обитающее здесь, таковым отнюдь не являлось.

— Похоже, убив это, вы только окажете милосердие, — разочарованно сказал Иариэль Ал’Бериту и обратился к Дзэпару. — Вы оказались правы. Смотреть на подобное скучно.

Маленький демонёнок, едва научившийся ходить, забился лицом в угол, но его аккуратные ушки настороженно дёргались от непривычных звуков. Истощённое тельце казалось угловатым, несмотря на большой вздутый живот. Широкие костлявые плечи покрывали гноящиеся воспалённые шрамы. Инфекция захватывала изначально сильный организм, пользуясь нынешней ослабленностью.

— Для чего Ашенат понадобилось отрезать ему две остальных головы? — удивился Вердельит и, подойдя к демонёнку, бесцеремонно поднял его за шкирку, чтобы рассмотреть подробнее. Тот засучил кривоватыми ножками и бессвязно заскулил.

— Она была дочерью своего отца, — недовольно оглядывая жалкое существо, которое ему следовало считать своим племянником, произнёс Ал’Берит. — Подобное проявление чистоты крови не должно присутствовать в отпрыске барона.

— Кажется, этот дикарёнок даже не понимает нас. Обратите внимание, ни одного слога! Он способен только на писк, — презрительно вставила Шанфеш.

— Да. Кроме того, похоже, Ашенат не только держала его всё время в полной изоляции от мира и звуков, но ещё и в полной темноте. Он совсем ослеп, — верно заметил Дзэпар, когда Вердельит повернул демонёнка к нему лицом. Короста вокруг глаз была и так плотной, но их ещё и покрывала мутная плёнка, делающая лиловый цвет радужки совсем блёклым. — Почему она вообще его не убила?

Ал’Берит, поджав губу, подошёл к Вердельиту и, не говоря ни слова, взял сына сестры на руки. Словно зверёк, тот ещё попытался кусаться и стал вырываться, но не имел на то уже сил. А потому просто обмяк, смиряясь с судьбой. Тогда повелитель Аджитанта с холодной расчётливостью в резких движениях изучил сначала гноящиеся раны, а затем, положив на лоб демонёнка свою ладонь, заключил:

— Зрение ещё возможно восстановить. Как и привести в порядок всё остальное.

С этими словами он удобнее перехватил племянника и вознамерился, не привлекая особого внимания к своим новым планам, уйти вместе с ним из комнаты.

— Что ты делаешь?! — вслух задала один вопрос на всех Шанфеш, в своём гневе не используя ни единой подобающей этикету фразы.

Ал’Берит обернулся, и она подошла к нему совсем близко. При этом ярость в глазах придала демонессе ещё больше красоты. Казалось, что маркиза и не могла стать ещё прекраснее, но внезапно проявившаяся после злобы мягкость в чертах, изменила её до предельного совершенства.

— Я вместе с твоей сестрой не раз поддерживала тебя. Помоги же себе сам хоть единожды! Если он останется в живых, то ты никогда не прервёшь свою связь с отчимом, Ал’Берит. Ты так и останешься виконтом, получившим свой титул лишь из милости! Зачем тебе оставаться сыном Ши’Алуэла?

— Я сын Дхаргона.

Равнодушный и спокойный ответ заставил Шанфеш приподнять подол платья, чтобы ей стало удобнее покинуть комнату. Её быстрые шаги зазвучали тихим эхом по коридору, неизбежно отдаляясь.

— Кажется, эта пара утеряна для вас навсегда, — сказал искренне развеселившийся Вердельит. — И даже больше. Ваше быстрое возвышение вкупе с новым титулом сделали бы вас весьма привлекательным для многих семей, однако отказ от щедрости Князя Светоносного произведёт обратный эффект… На этом прошу простить мне такую вольность, но я предпочёл бы покинуть ваше общество. Одна дама расстроена, и в моих силах вернуть ей хорошее настроение.

— Полагаю, раз Ашенат ещё жива и телепортация невозможна, то всем нам стоит немного задержаться здесь, — в самых расстроенных чувствах вымолвил Иариэль, как только управляющий придворными развлечениями ушёл. Идти гуськом друг за другом и правда выглядело бы нелепо.

Ал’Берит согласно присел на наиболее чистый участок пола и занялся демонёнком. Раны на плечах относительно легко затянулись от его воздействия, но вот со зрением у него явно выходило хуже. Всё-таки вмешательство в чужой организм требовало значительно больше сил, чем в свой собственный, а оно оказалось ещё и основательным. Да и такие манипуляции не подходили ни для могущества, ни для специфики осуществляющего их повелителя Аджитанта. Однако радужка постепенно возвращала природную яркость и вскоре глаза малыша изумлённо воззрились на очи виконта, столь похожие на его собственные. Пока их не прикрыла ладонь. Демонёнок тут же уснул.

— И зачем это вам? — не удержался от едкого комментария Дзэпар. Ему не было нужды в физическом контакте, чтобы диагностировать, что зрение к причине нарушения его дальнейших планов так и не вернулось в полном объёме.

— Ши’Алуэл был великим герцогом Ада. Его высочайшее всевластие невероятно гордился своим родом, — с презрением произнёс Ал’Берит. — Видеть в потомках его детей всего лишь ущербного барона — более сладкая месть, нежели окончательно прервать последнюю линию. Это наслаждение растянется на тысячелетия.

— Но сын Дхаргона виконтом так и останется, — напирал герцог Дзэпар с тонкой язвительностью в голосе. — Ваше влияние — не достаточно подходящее обращение к Хранителю летописей и Главы архивов Ада.

— Полагаю, что да, — на полном серьёзе ответил Ал’Берит. — Пожалуй, следует задуматься о введении некоего табеля о рангах.

После этого он попрощался и, бережно унося племянника, скрылся в темноте коридора… Как позже выяснилось, для создания зувемдиго из собственной сестры.

— Найди мы этого… барона… дюжиной дней позже, — со злостью проворчал Дзэпар, а затем, не став доводить столь ясную мысль до конца, вновь задался вопросом. — И чего только Ашенат его не убила?

— Предполагаю, что именно из-за того, из-за чего вскоре вот-вот умрёт, — философски заметил Иариэль, у которого на Ал’Берита не имелось особых планов. Самому ему было невыразимо скучно. — Она любила старшего брата. И на наше счастье, эта любовь не стала взаимной.


Несмотря на то, что воскрешённые перед внутренним взором воспоминания оказались яркими, они не стали существенной задержкой перед ответом. Дзэпар лишь проанализировал, не стало ли им чего упущено? И решил, что нет. Он не принял беспокойства собеседника и сказал:

— Вы зря ставите Его превосходительство Ал’Берита в один ряд с его сестрой. Ему невероятно далеко до её силы. Он не способен сокрушать миры.

— Зато вам ли не знать, насколько он невероятно близок к её легендарному безумию? Вы не одно тысячелетие ровно сосуществуете с ним и должны видеть сколь опасны и продуманы его фокусы. А всё потому, что ему дана роковая власть. Дочь Ши’Алуэла действительно обладала редким могуществом, раз стала представлять тревогу для самого Князя. Однако никогда нельзя забывать, что её старший брат умело управлял ею самой. А теперь и нами. За прошедшие тысячелетия он отточил до высшей степени мастерства свои навыки в обращении нужных ему лиц до уровня марионеток привлечением и отвлечением их внимания от моментов, требуемых для его целей.

Последние слова Дзэпару крайне не понравились. Произнесённая несколько минут назад фраза Ал’Берита словно подтверждала высказанное стороннее мнение… и всё же, хотя он и ценил способности наместника Аджитанта контролировать события, такое суждение не разделял.

Но ничто не мешало ему узнать немного больше о позиции Иариэля.

— И какие же намерения он преследует на ваш взгляд, Ваше высокопревосходительство?

— Помяните моё слово — его рефаим родится, останется в живых и даст соответствующее потомство. И вместе с ним у Его превосходительства появится более совершенное оружие, нежели едва контролируемая в своём безумии сестра! — чрезмерно эмоционально ответил собеседник и осуждающе добавил. — Вы его сеньор. Вы определённо могли помешать ему в Башне Совета, но не высказали ни единого слова, потакая абсурдному обсуждению. Так что вы действительно можете расслабиться и не принимать участия в дальнейшем. Вы уже сыграли свою значимую роль.

Глава 4

— Ты как? — присев на расшатанный стул, мягко поинтересовалась Дайна.

Лицо этой коллеги по работе выражало искреннюю тревогу. Глаза выглядели покрасневшими, как от недавних слёз. Она явно переживала за неё, а потому Лея постаралась бодро улыбнуться в ответ. Ведь за исключением пореза на левой ноге, ей непостижимым образом удалось отделаться только скромными синяками и царапинами. И, хотя никакого спокойствия на душе после пережитого так и не возникло, жаловаться тоже не хотелось.

— До сих пор прихожу в себя, но вроде всё в порядке. Думаю, в конце недели меня уже выпишут из больницы.

Молодая женщина с печальным вздохом обвела взглядом пространство палаты, рассчитанной на пятерых пациентов, и снова посмотрела на Дайну. Ей не хотелось думать о предстоящих обследованиях. Лея терпеть не могла «бесплатную» медицину со всем её хамством, антисанитарией и, особенно, кухней! Первая трапеза в сим учреждении (являющая из себя жидкий крупяной суп и безвкусный кусочек жёсткого куриного мяса, вкупе с посиневшей варёной картофелиной) до сих пор камнем лежала в желудке.

— Я, пока к тебе ехала, новости про катастрофу почитала, — продолжила Дайна. — И почему только такую технику не списывают своевременно?

— Всё упирается в деньги. Все хотят кушать и кушать вкусно.

— Наверное.

Коллега пожала плечами и замолчала. Возникшая тишина давила, особенно тем, как посматривали на собеседниц прочие пациентки. Позднее время мало подходило для посетителей. И это наблюдение натолкнуло Лею на вопрос:

— Тебя легко пропустили?

— Всё упирается в деньги, — едко приподняла один уголок рта Дайна и, отчего-то грустно вздыхая, исправила сказанное. — В деньги и долг.

— Долг?

— Я должна была навестить тебя.

— Да ладно, — засмущалась Лея. — Мы всё-таки не такие близкие подруги, чтобы тебе мчаться ко мне на всех парах. Я и вчера твоего появления не ожидала.

— Как не ожидала? — нахмурилась блондинка. — Я же позвонила тебе, узнала о произошедшем и сказала, что выезжаю в больницу.

— Ну, одно дело сказать, а другое сделать. Вполне так могла нормально выспаться вместо чужих хлопот. Другие бы так и поступили.

— Почему «бы»? Я никого кроме себя и сестры у тебя среди посетителей не заметила.

Взгляд синих глаз показался молодой женщине очень тяжёлым и укоризненным, а потому она перевела взор на настенные часы. Те немного отставали, но показывали без пяти семь. Обычно в это время Лее звонила мама, чтобы узнать, как у неё дела.

… Больше не позвонит. Никогда.

— У меня ещё во Пскове родня есть, — следуя за ходом своих мыслей, задумчиво ответила она. — Там тётя Галя и брат троюродный Сашка. Они могли бы приехать, если бы я им сообщила об аварии. Но это не факт.

— Вот видишь, кто ещё тебя навестит? — сухо заметила Дайна и, вытащив из сумки два апельсина, положила их на прикроватную тумбочку. — Ведь так положено больных радовать?

— Да, — искренне улыбнулась Лея и погладила шероховатую оранжевую кожуру.

А затем её пальцы вздрогнули. Это открылась дверь и на пороге возникла запыхавшаяся Дана.

— Ужас, я через такую пробку пробиралась! — возмутилась эта близняшка.

— Господи, да чего вы так? Всё же обошлось.

От этих слов Дайна скуксилась и, словно избегая её встревоженного взгляда, посмотрела на сестру.

— Документы доделала?

— Да, успела даже передать. Так что с налогами проблем не возникнет.

— Ты единственное приятное из всего неприятного в моей жизни, — улыбнулась Дайна, расслабляясь. — Хоть одно светлое пятно в моей беспросветной судьбе.

— У тебя какие-то неприятности? — насторожилась Лея.

— Есть такое, но говорить об этом не хочется, — поморщилась блондинка.

— Девушки, давайте потише! — отрывая взгляд от журнала сканвордов, недовольно проговорила одна из пациенток — чванливая и неприятная женщина. Начинать склоку с такой скандалисткой не хотелось, а потому Лея предложила:

— Давайте по коридору погуляем?

Предложение возражений не вызвало, поэтому она, сунув ноги в дешёвые тапки, накинула халат с чужого плеча и вышла из палаты.

— Может, тебе из вещей что надо? — окинув её взором, сразу же поинтересовалась Дана.

— Не думаю. До конца недели меня должны выписать. За сегодня столько обследований провели, что уже должно хватить для их отчётностей. Расстарались ради общественности… А ведь если бы не сюжет в новостях, то кому я нужна?

— Поверь, кому-то да нужна, — постаралась с улыбкой приободрить Дана.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Лея в ответ. — Вон я, когда возвращалась в Питер с малой родины, встретила мужчину мечты. И романтика, и внимание, и так здорово вместе, но… он умчал и даже не позвонил. И все они так. Даже если и решают задержаться в моей жизни, то только ради собственного комфорта.

— Хм. А строить отношения на собственном дискомфорте умно?

— Наверное, нет, — пожала она плечами. — Во всяком случае, мне надоело одной тянуть лямку. Теперь или пусть мужчина старается или зачем он мне нужен? У меня всё есть. Денег достаточно, работа нормальная, квартира в собственности, свой…

— Чего свой? — потребовала продолжения Дайна, и Лея, густо покраснев, пояснила:

— Свой ребёнок… Наверное, если бы не эта авария, я бы долго ещё не узнала об этом. Но тут мне доходчиво объяснили, что я беременна.

Она понимала, что улыбка на лице вышла не счастливой, а настороженной. Молодая женщина внутренне сжалась, как если бы приготовилась защищаться от порицаний. Но их отчего-то не последовало.

— Обычно с таким известием поздравляют, да? — вкрадчиво поинтересовалась Дана.

— Да. Только не знаю, уместно ли такое в моём случае? Я не просто не замужем, а и вовсе одна, — горько выговорила Лея.

Нет, конечно, по документам, оставшимся после продажи квартиры, она могла попробовать отыскать Альберта — так понравившегося ей мужчину и заодно отца носимого ею дитя. Но она не хотела и боялась.

«К чему разрушать его жизнь таким известием, если он даже не стремится вновь встретиться с тобой?» — прикрываясь благородством, говорили в ней гордость и страх. И говорили так уверенно, что привычной для Леи комбинации эмоций в очередной раз предстояло вылиться в крайне неприглядный поступок.

Совесть, правда, нашёптывала, что надо бы сообщить, но слишком тих был её укоризненный голосок.

— Раз так, то, пока не определишься, поздравлять не буду, — сходу решила Дайна, вызывая в молодой женщине волну возмущения.

— Да, наверное, так правильнее, — ещё и поддержала сестру Дана. — Но, думаю, в свете этого обстоятельства наше предложение тебе понравится больше.

— Какое предложение?

— Мы подумали, что можем тебя порадовать.

— Верно, — расцвела Дайна и восторженно сообщила. — Мы с Даной живём в бывшей коммуналке. Полностью выкупили на той неделе. Старый фонд, но четыре огромные комнаты. Места для двоих слишком много, а нам сейчас финансы для выплаты ипотеки нужны. Чужих же впускать не хочется. Так что, как ты смотришь на то, чтобы мы тебе одну комнату в аренду за символическую плату сдали? Выгода тут и для нас, и для тебя. Тебе всё равно стоит в город перебраться, а не на отшибе вселенной жить, ежедневно рискуя жизнью. Свою же квартиру можешь тоже сдавать. Вот тебе и дополнительная прибыль, и к работе ближе существенно.

Пожалуй, предложение действительно прозвучало заманчиво. Это было бы здорово получить уйму свободного времени и обзавестись незамужними подружками, готовыми на любые приключения. Да и после происшествия об электричках и думать страшно!

— Вообще интересно.

— Вот видишь. А ты мне все уши прожужжала, что откажется, — довольно ткнула локтем сестру Дана.

* * *
Если бы Ахриссе довелось увидеть сколь спешным шагом Леккео может ступать, то она не удержалась бы от колких замечаний. Однако у этого зрелища не было свидетелей, а потому руки секретаря даже до неприличия высоко приподнимали подол его длинного чёрного одеяния, никак не подходящего для подобной скорости. Из-под ткани периодически выглядывали худые бледные ноги, покрытые чуть выше икры крупными полупрозрачными чешуйками.

— Ты задержался, мальчик, — прошипела, словно змея, Йуллер, комментируя его появление в узкой комнате с приземистым потолком.

— Этого требовала осторожность, — безо всякого приветствия ответил он, прежде чем высокомерно заметить. — Мне не нравится, когда ты меня так называешь, и потому лучше бы тебе прекратить свои насмешки.

— Я обдумаю это… Мальчик.

— Обдумай-обдумай. А заодно и то, какой идиотизм обращаться для встречи со мной в замок Его высокопревосходительства! — взвился Леккео, от ярости даже притопывая ногой. — Ты совсем обезумела передавать записки с таким содержанием по официальным каналам?!

— Я сначала поразмышляла над прочими вероятностями, а затем поняла, что у меня аж голова разболелась столь много думать. И если болонку герцога чего-то там не устраивает, то шавка и сам себе набрешет какое-либо оправдание.

— Не смей меня так называть!

— А ты попроси своего хозяина издать какой-нибудь указик о том, как к тебе правильно обращаться, — посоветовала нахалка. — Тогда будешь даже пальчиком в бумажку тыкать, словно взаправдашний шут.

— Прекращай, Йуллер. Говори, чего тебе от меня надобно, и убирайся, — скрипя зубами медленно проговорил Леккео.

— Ты мне на днях приснился, вот я и решила тебя проведать.

— Иди в… — начал было секретарь, который и не ожидал, что его возможно разозлить ещё больше, но демонесса рассмеялась во весь голос и продолжила с издёвкой:

— Снова увидела твоё прехорошенькое плаксивое личико в могиле! — гадина сделала вид, что от переполняющих её эмоций даже вытирает слёзы. — Столько веков прошло, а до сих пор не могу сдержаться. Ну и рожа у тебя тогда была!

— Через две минуты это место перестанет подходить для приватной беседы, но я могу уйти и раньше. Повторюсь. Что тебе надобно?

Леккео заполучил предостаточно памятных воспоминаний об этой демонессе, чтобы даже не озвучивать свою угрозу, а сразу переместиться в недоступную для неё зону. Однако он до мурашек боялся того, что она может натворить. Йуллер знала слишком много о нём, и особенно об его нелегальном перемещении в Ад.

— Ты помнишь те времена? Как ты тогда рассыпался в проклятиях, не думая, в какую сторону дует ветер? Как заверял, что сделаешь всё, чтобы отцепить лапы демонов от себя и своего любимого мирка?

— И?

— Что «и»? Ну вот и оно. Ты достаточно ждал, чтобы эта возможность взяла, да и пришла к тебе.

— Йуллер, — округлив глаза от удивления, только и смог выговорить секретарь Дзэпара, а затем прочистил горло, искренне радуясь, что хотя бы выпроводил наглую тварь прочь из общественных комнат замка.

— Как бы до тебя донести, Йуллер? Понимаешь, любая цель подразумевает наличие возможности идти к ней.

— Ты оглох, что ли, мальчик?! — вдруг рявкнула Йуллер так, что он машинально в испуге отпрыгнул назад. — Я тебе говорю, что возможность пришла! Пришла я к тебе, пришла! Соображаешь?!

Взгляды собеседников встретились.

— Речь о новом рефаиме? — уже куда как более спокойно полюбопытствовал Леккео, показывая этим свою заинтересованность.

Йуллер утвердительно кивнула:

— Мы обязаны воспользоваться лазейкой.

— За будущей матерью неусыпно наблюдают.

— Тогда вспомни о Дагна.

Задумчиво поджатая узкая нижняя губа придала Леккео ещё более детский вид.

— Их родоначальница умело ограждала дочерей от истины. Нынешняя Кхалисси подобна дитя.

— И всё же мы сможем заручиться этой поддержкой.

Леккео, как и Йуллер, прожил не одно тысячелетие, но в силу трусливой предусмотрительности не был готов рисковать без более высокой вероятности. Он и с этой‑то демонессой решился на обсуждение вопроса только потому, что был уверен — ни один Высший не станет с ней сотрудничать. Никто его сейчас не проверяет. А потому даже угрюмо заметил:

— Или получить кинжал в спину. Ты знаешь, к кому обращена её верность.

— О, мальчик, — беззаботно усмехнулась демонесса. — Преданный. Одно слово, но такие разные значения! Нынешняя непогрешимость Дагна обусловлена лишь платой за вынужденное служение. А мы можем назначить им цену за абсолютную свободу. Чуешь разницу?

— Вскоре я найду тебя. Постарайся за это время найти ещё доводы.

После этих слов секретарь Его высокопревосходительства, кутаясь в свой плащ, поспешил обратно. Время встречи кончилось, но он вплоть до самого замка слышал в своём сознании едкий вопрос Йуллер.

«Ты хочешь этого. Что тебе ещё нужно?» — с усмешкой спросила она.

* * *
Приёмная герцога отвечала его достаточно аскетичному вкусу. Внутри комнаты не имелось ни одного лишнего предмета, и при этом каждая деталь была связана друг с другом. Пространство представляло из себя единое целое, а потому стороннему наблюдателю могло показаться странным насколько баронесса Ахрисса, облачённая в лёгкое красное платье, гармонично выделяется на общем фоне. Она походила на алые губы белокожей красавицы Белоснежки. Так же приковывала к себе внимание и вызывала желание прикоснуться. Вот только демон, хозяин замка, глядел на чарующую посетительницу безо всякого восхищения. Он был задумчив и хмур, как если бы с минуты на минуту готовился подняться с высокого кресла и повести в бой целую армию.

— Неужели ситуация по-прежнему не требует вашего вмешательства? — мягко осведомилась Ахрисса, подходя к герцогу до неприличия близко и кладя руки ему на плечи. Дзэпар не выразил ни недовольства таким поступком, ни одобрения. Он остался недвижим и сосредоточен.

— Несомненно, я дам ему понять, что некоторые моменты считаю неприемлемыми. Но в остальном мои намерения неизменны. Лучшее, что возможно, это встать в стороне. Ал’Берит, как и его сестра, великолепно действует вопреки. Предвидит удары и своевременно защищается так, чтобы стало удобно нанести решительный удар. Выиграть битву с ним очень просто — её достаточно не начинать. Если не провоцировать, то он и сам остановится.

— Судя по тому, что век, когда перестанут судачить об его чудачествах, так и не настаёт, вашей мудрости не хватает очень многим.

— Даже мудрецам порой не хватает терпения равнодушно делать выводы из его причудливых поступков. Вот, например, мы с вами. Хотя мы и заинтересованы в Ал’Берите, а и то возмущены им до крайности. Что говорить о тех, кто видит в нём только врага?

— О, говорите за себя и Форксаса! Я отнюдь не возмущена, — с милой усмешкой возразила Ахрисса. — После первого покушения на женщину, ситуация стала видеться мне пикантной, увлекательной и многослойной. С этого маленького камушка началась грандиозная лавина. Она камнепадом обрушится на головы и погребёт под собой многих.

— Да. Именно так. Ал’Берит заставит весь Ад жёстко взглянуть на пробелы в законодательстве, — подтвердил Дзэпар и ладонью предложил баронессе сесть в кресло. Её близость ему наскучила. — В другое время мне было бы даже приятно посодействовать ему, но этот замысел несёт на себе глубокий отпечаток случайности, нежели мастерства. Иначе, если бы подобное и началось, то совсем не так. Нынешнее видится мне не ловким ходом, а публичным издевательством над основами.

Демонесса грациозно присела, поправляя волосы, чтобы выгоднее показать свою красивую шею, и продолжила разговор:

— Однако, надеюсь, ему хватит созданных для себя в связи с этим проблем, чтобы всё же убить рефаима. Иначе господин Аворфис неприглядно завершит всю интригу личной дуэлью.

— Я уже сделал вывод, что подобного без существенной провокации не произойдёт, — с чувством собственного превосходства ответил герцог и закурил трубку.

— Вы интригуете. Он не только благоразумен, но и сосредоточен на чести рода до крайности.

— Он до крайности сосредоточен на доскональном соблюдении букв закона, — все три головы демона презрительно улыбнулись. — Вам ли не знать, во что превратил Аджитант господин Аворфис?

— О-о-о, — хихикая, протянула Ахрисса. — У Ал’Берита теперь самый добропорядочный город во всём Аду.

— Хотел бы я добавить ещё «и скучный», но всё не получается, — буркнул Дзэпар. — Но всё же перейдём к обсуждению не дел Аджитанта, а личности второго заместителя его наместника. Он отчаянно стремится ни в чём не походить на свою мать, а потому его характер сформировало неуклонное соблюдение правил. Хаос отрицается им в проявлении даже самых скромных эмоций. А потому, видя в действиях Ал’Берита нарушение морали, а не закона, господин Аворфис сделает привычный для себя вывод. Его благоразумие проявится разве что в том, что он не будет требовать законопослушности и от остальных.

— Пожалуй, в этом у меня нет сомнений, — многозначительно проговорила демонесса, раз за разом сталкиваясь с подобием ледяной глыбы при попытках хоть как-то нарушить эпическое спокойствие барона флиртом. — И всё же даже такой голем должен чувствовать себя оскорблённым.

— Он и чувствует, — выпуская кольцо дыма, подтвердил Дзэпар. — Однако в нём крайне велико характерное для его рода упрямство. И оно выражается не только в его способности столетиями вести себя столь скованно, но и в типичной для Ал’Берита черте. Господин Аворфис терпеть не может, когда его принуждают к чему-либо.

— Так если не провоцировать, то он вообще может этого чего-то не захотеть, — думая о своём, колко заметила Ахрисса.

— Как и всё мы, — в глазах герцога появился язвительный огонёк, и он, сделав тонкую паузу, продолжил пояснения. — Ал’Берит верно поступил, что приблизил его к себе и стал изучать. Барон для него единственный родственник, а, значит и последний, кто может осуществить вызов на поединок за честь рода. От прочих столкновений наш виконт отгородился служебным статусом и осторожным поведением. Ни один конфликт с ним нельзя свести до личных интересов, но Аворфис обладает и могуществом, и правом мести.

— Обильным кстати, — хмыкнула Ахрисса и беззаботно рассмеялась. — Он может мстить за мать, дядю, деда, а вскоре и за искажение семейной карты. И я понимаю, почему его не трогает Ал’Берит. Смерть Аворфиса разорвёт его связь с родом Ши’Алуэла, а, значит, он утратит свой титул и должности. Но вот почему сам Аворфис бездействует?

— Как я и говорил, он терпеть не может, когда его принуждают к чему-либо. Её могущество Рэнэдатар, видимо, слишком поздно распознала эту черту у внука, иначе бы не стала так заботливо настраивать его против Ал’Берита. Но теперь ей уже поздно что‑либо менять. Тот напор, что ощутит Аворфис, когда к нему с новой силой начнут поступать предложение за предложением устранить дерзкого родственника, лишь утвердит его во мнении поддержать его. Поэтому, раз он сразу не предпочёл дуэль, то в дальнейшем её вероятность будет только снижаться.

— Любопытно, — задумчиво проговорила Ахрисса. — Но не спровоцирует ли его отказ иной ход событий? Аворфис, конечно, последний из древнего герцогского рода, требующего возрождения, он прямой наследник могущества Ашенат и, несомненно, его гибель как рассматривалась, так и будет рассматриваться всеми Высшими как катастрофа. Однако и он смертен. И отныне его устранение может стать излишне желанным. Лишить Ал’Берита титула и должностей — почти тоже самое, как и убить его.

— Вот к этому моменту я абсолютно равнодушен, — Дзэпар весело усмехнулся, и демонесса, проявляя несвойственную ей холодность, сухо поинтересовалась:

— Вы находите смешным столь слабое место своего вассала?

— Не только я. И, пожалуй, раз вы намерены и дальше влиять на сложившуюся ситуацию, то настал момент, когда мне стоит поделиться с вами и вашей семьёй столь исключительно редким знанием. Нынешний Хранитель летописей удовлетворяет требованиям властей настолько, что Князь и советники видят в нём достойное продолжение рода его матери. Отсечение всех линий Ши’Алуэла позволит Ал’Бериту занять более подобающее место среди Высших семей Ада. Такое, какое было бы положено чистокровному потомку графини. Так что смерть Аворфиса, напротив, возвысит его. Ал’Бериту оказана редчайшая честь!

— Как вам стало известно такое? — оказалась изумлена баронесса.

— Тысячелетия назад именно через меня Ал’Берит получил это предложение. И несмотря на то, что больше по данному вопросу вам знать не полагается, смею заметить, что оно так и не утратило своей актуальности. Слово Князя нерушимо.

Ахрисса задумчиво сцепила руки. Предоставленная ей информация была нетривиальной и во многом раскрывала ход древних игр, оставивших свои следы до нынешних дней. «Редчайшая честь» явно служила платой за редчайшее…

Демонесса пару раз бросила задумчивый взгляд на преспокойного герцога и, наконец‑то не выдержав собственного любопытства, прямолинейно уставилась на него и спросила:

— Его провоцировали помочь в уничтожении сестры?

Вместо ответа Дзепар утвердительно склонил одну из своих голов.

— Так отчего же Аворфис вообще до сих пор жив?! Роль наживки слишком ничтожна, чтобы поступиться с возможными выгодами.

— У Её могущества Шанфеш есть своя любопытная теория о сострадании к детям. Его высокопревосходительству Иариэлю думается, что такое получение титула выглядит подачкой и претит честолюбию Ал’Берита. Его превосходительству Вердельиту ближе видение, что так он желает доказать Князю свою способность ценить кровные узы. Остальные не знающие истины, как и вы до нашего разговора, уверены, что убийство господина Аворфиса разрушит его карьеру.

— Вы же присутствовали при смерти Ашенат. Почему он не убил Аворфиса сразу?

— О, я считаю, что Ал’Бериту просто-напросто хотелось нагло внести свои собственные поправки в планы окружающих и досконально испортить мне настроение. Как и обычно!

Глава 5

Заново отстроенный замок Аджитанта никак не походил на прежний. И именно его архитектура, хотя и сам собой перенос целого города вносил существенное новшество, выделяла для Дзэпара факт смены власти.

Новым повелителем герцог был доволен. Несмотря на то, что он и так в недавнем прошлом удачно использовал его для своего собственного назначения, Высший предвидел достаточно обстоятельств, в которых Ал’Берит сможет принести ещё большую пользу. Незаурядные способности к логике, упрямство, амбиции и склонность к упорядочиванию уже показали, что к этой фигуре не стоит относиться как к пешке.

— Как оригинально! — не удержался от восклицания герцог перед приветствием своего вассала.

Кабинет виконта, к внешнему аскетичному виду которого Дзэпар уже привык, резко преобразила гора человеческих черепов. Она была столь огромна, что пик оказался «срезан» высоким потолком. Хотя, пожалуй, её вид и не был бы столь неординарен, если бы на самом верху склона отсутствовал Ал’Берит, что-то вписывающий в свиток. Его иллюзорный облик краснокожего мускулистого мужчины вносил особо эксцентричный оттенок человеческого варварства.

— Верховный жрец посчитал за рекомендацию шутку Ашенат о том, что отрубленные головы последователей позволят получить мою благосклонность, Ваше всевластие, — словно бы принося извинения за беспорядок, пояснил Ал’Берит.

— Он истребил весь свой народ? — вскользь прикидывая точное количество жертв, поинтересовался Дзэпар.

— Нет. Просто к тому моменту, как у меня появилось время для посещения этого царства Земли, сменилось несколько поколений. Так что по итогу мы с ним ещё и разминулись.

— Любопытно, что к демонам люди взывают чаще. Неужели считают, что мы меньше загружены?

— Не думаю. Пожалуй, люди одинаково симпатизируют и демонам, и ангелам. Их прельщает чужое величие, когда есть видимость сколь оно сходно с их думами и мечтами. Но мы им определённо ближе. В конце концов, если человеку избавиться от «собственных демонов», то что человеческого в нём останется?

— И зачем вам понадобилось сохранять это подношение? — не став отвечать на вопрос, вернулся к заинтересовавшему его обстоятельству Дзэпар.

— Мне не нравится растрачивать ресурсы впустую, а новый жрец поинтересовался, будет ли полезен сей дар, — озвучил некогда стоявшую перед ним дилемму Ал’Берит.

— Видимо он и сам уже не знал куда складывать такой подарок! — рассмеялся герцог, но собеседник не отреагировал на шутку, а продолжил серьёзным голосом:

— Так что я пришёл к выводу, что этими черепами можно выложить стены кабинета. Полагаю, к следующему вашему визиту обстановка станет более антуражной. Особенно, если переместить сюда и начало моей коллекции зувемдиго. Планирую увеличить их количество и разместить на ступенях.

Глаза виконта довольно осмотрели кабинет, как если бы комната уже была преображена согласно его замыслам, и не иначе как представленное ему понравилось, ибо один уголок рта Ал’Берита самодовольно приподнялся. Эта кривая улыбка дала понять Дзэпару, что пришла пора переходить к сути своего визита.

— Аналогичным образом вы усовершенствовали пол в церемониальном зале. И не только его. Так что, если Её всевластие Ашенат и далее станет вовлекать вас в свои игры с людьми, то все эти кости только начало. Придётся полностью обновлять замок, а то и весь город.

— Люди ей уже порядком наскучили, — заметил Ал’Берит, ловко спускаясь на пол. — Да и до жрецов я донёс соответствующие указания. Так что этот народ должен восстановить свою численность. Во всяком случае, до той поры пока его правители не возжелают собственных заслуг, истребление им не грозит.

— Щедро.

— Немного процветания станет полезно для развития, а мне любопытно именно оно.

Отчасти это замечание было верным. В совместном (и несколько детском) развлечении виконта с сестрой Ал’Берит предпочитал строить цивилизации, а она царствовать над ними, а затем и разрушать их своими капризами. Склоняющиеся перед ней люди льстили самолюбию демонессы, но… были слишком слабы. Ашенат желала большего. Ни одна гениальность не могла существовать без толики безумия, но герцогиня Ада перешла все грани, позволяющие ещё вернуться к равновесию.

Пожалуй, не будь она столь сумасбродна, то могла бы заключить союз, позволивший бы ей в будущем изменять судьбы миров на законных основаниях. Но находиться рядом с ней нынешней было излишне опасно.

Сам Дзэпар вообще предпочитал избегать общества Ашенат насколько возможно! Он никогда не забывал, что не является для неё братом, ради возмездия за которого можно устроить бал, дабы совершить на нём резню. Демонесса легко расправилась со всеми Высшими, ставшими гостями на том пиру!

Сила её могущества не уступала её неистовству. И предложение о партнёрстве такому игроку было исключено. А потому, с учётом того, что внимание Ашенат снова переключилось с Земли на Ад, то решение не оставляло сомнений и требовало скорости. Этой грозной фигуре следовало максимально быстро исчезнуть с доски. И Князь Светоносный уже даровал своё благоволение. Подданным, дабы не создавать неприятный для себя прецедент, требовалось лишь создать повод для его личного участия.

… А подобраться настолько близко к Ашенат мог только один демон.

— Раз вместо Земли ваша сестра увлеклась бароном Ражхафером, то в будущем вам станет легче развивать цивилизации. Но надолго ли? Будет ли крепок интерес Её всевластия, несмотря на ожидаемое ею дитя, как вы считаете?

— Личные привязанности Ашенат не так уж и заботят меня, — ответил Ал’Берит с лёгкой улыбкой. Внешне он никак не проявил недовольства, что любовница снова оставила его ради кого-то другого. Причём так, словно бы напрочь забыла о существовании брата. Но интуиция герцога ощущала раздражение и досаду.

— Разве ваша семейная карта различна, чтобы отпустить ситуацию? Его высочайшее всевластие Ши’Алуэл посчитал бы личным оскорблением появление такого внука. Ваш общий отец стремился к максимально возможному возвышению рода.

— Чистота крови всегда значила для него очень много. Демонов, носящих титул ниже графского, он уже не относил к Высшим, — согласился Ал’Берит, и его глаза полыхнули гневом несмотря на то, что отчим был уже мёртв. — Но я сын Дхаргона и могу позволить себе такую вольность.

— Для того, чтобы так считали и остальные, необходимо отсечь все линии.

Герцог действовал прямолинейно. Репутацию собеседника и так нарушало происхождение. Последующие же расправы над младшим братом и названным отцом, уважаемым могущественным Высшим демоном, и вовсе низводили ту на нет. Семейные узы никто и никогда не разрывал без существенных на то оснований. И пусть у Ал’Берита некоторые обоснования имелись, ибо Ши’Алуэл в своём высокомерии и презрении к пасынку повёл себя неосмотрительно неосторожно, но тогда следовало бы прерывать весь род. Только так этот демон мог достойно восстановить свою честь… хотя и лишиться при этом всех прочих достижений.

— Все линии, — настойчиво повторил он.

— Я учту ваше мнение, — холодно ответил виконт, давая понять, что никак не намерен следовать рекомендации. И потому Дзэпар сделал небольшую паузу, в упор смотря на собеседника. Ему было необходимо добавить больше значимости дальнейшему.

— Несмотря на то, что лично я поддерживаю сказанное, на этот раз это не мои слова. Мне поручена честь стать голосом Князя. Он призывает вас к служению.

Редко кто из демонов мог услышать, что ему уготовано место в планах Князя Светоносного. И ещё реже подобная честь вызывала яркое чувство довольства. Так что этот раз не стал исключением. По лбу Ал’Берита пролегла хмурая складочка. Сомнительно, чтобы виконт не предполагал, что однажды его сестра удостоится пристального внимания. Такого, которого следовало бы избегать. Однако, видимо, он до сих пор рассчитывал, остаться в стороне от собственного вмешательства.

— Её всевластию Ашенат дозволили распоряжаться людьми на Земле на её усмотрение, — продолжил Дзэпар. — И своими поступками она окончательно доказала, что способна нести лишь неоправданный хаос. Дальнейшая разрушительная деятельность неприемлема. Мёртвых миров и так предостаточно. Отсутствие связи с интересами Ада только усугубляет положение… Непостоянство же стало её устойчивой чертой.

Герцог намеренно выделил свою последнюю фразу. Он знал, что Ал’Берит имеет основания, чтобы частично возразить на неё, но виконт не был настолько глуп. Этот демон и сам понимал, что однажды может оказаться на месте своего отчима или младшего брата. Не даром Ашенат вновь и вновь находила замену привычному любовнику, а могущество великого герцога Ши’Алуэла сыну ничтожного Дхаргона было недоступно. Дать хоть какой-то отпор при прямом столкновении у него бы не вышло.

Между тем повисшее молчание требовало своего нарушения.

— Полагаю, вы понимаете, что ваши заслуги не останутся без внимания? — сухо намекнул Дзэпар, и его собеседник понятливо наклонил голову.

Угроза была ему определённо ясна, отказ означал уйму нежелательных последствий. А надеяться на защиту сестры?

Несомненно, Ашенат возликовала бы и дала волю мести из-за желания создавать вокруг себя дикий хаос. Но в эпицентре этого буйствующего вихря стало бы крайне сложно сохранить себя, чтобы узнать дальнейшие события.

…Ал’Берит молчал, и герцог решил озвучить более приятную вероятность:

— Князь считает, что вы достойны занять места Хранителя летописей и Главного архивариуса Ада. Что означает, по сути, стать его личным секретарём.

— А мне-то казалось, я удачно сменил службу в канцелярии на управляющую должность, — наконец-то высказал хоть что-то виконт, да ещё и с иронией.

— Иногда не стоит предоставлять оставшимся служащим повод высказывать столь лестные отзывы о своей деятельности, — пошутил Дзэпар. Его собеседник принял юмор улыбкой, но лиловые глаза так и остались предельно серьёзными.

— Несомненно, что при отсечении всех линий рода Ши’Алуэла я перестану нести и его наследие. Мой нынешний титул станет утерян, а подобные должности не для обычных демонов.

Начало соглашению было положено.

— Да. Однако Князь видит в вас достойного продолжателя рода другой линии. Вы сможете принять новое имя и занять более подобающее место среди Высших семей Ада, как было бы положено чистокровному потомку графини.

— Кажется, тогда мне придётся перестать называть Дхаргона своим отцом и взять за привычку почаще вспоминать имя матери? — усмехнулся виконт, по сути уже принимая решение. Предложение получить титул графа звучало для него более чем лестно. — Чего именно ожидает от меня Князь, Ваше всевластие?

— Все развлечения Ашенат подводятся под одну черту — личные забавы.

— Предложить ей новую игру, где она станет противостоять уже власти? — вслух задумался Ал’Берит. Несомненно, он уже представлял, как ему следует действовать. Стихию тонких интриг повелитель Аджитанта подчинял себе без особых усилий, а ведь он принадлежал только к «категории новичков».

Герцог Дзэпар ожидал, что вот-вот станет озвучен и некий замысел, но собеседник не стал раскрывать своих карт, а пошёл по другому пути. Он раздражённо воскликнул:

— Насколько же предательство может быть ценно порою!

— Вы говорите о личных ощущениях, — спокойно ответил на это замечание Дзэпар, испытывая внутреннее удовлетворение от того, что сегодня ему не придётся убивать полезного сподвижника. — Даже если бы этого и не требовала ваша присяга, то любой демон всё равно обязан стоять на страже интересов Ада. Поэтому вопрос не о предательстве. Он заключается только в том, проявите ли вы нынче верность?

* * *
Вердельит, как и многие прочие демоны и ангелы, «отпустил» ситуацию. Он спокойно принял факт, что до рождения рефаима никакие вмешательства в жизнь человека нельзя считать приемлемыми и законными, да стал выжидать действий Рая. Ангелы не могли не выдвинуть свои требования. И потому сторонники аналогичной позиции планомерно подготавливали почву для принятия их условий без создания опасного для себя прецедента.

Более активные деятели дотошно следили друг за другом и, разумеется, за госпожой Пелагеей, выискивая вероятности для более раннего вмешательства. В результате вокруг женщины собралось предостаточно наблюдателей (как со стороны Ада, так и Рая), а потому никого не удивляло пассивное наблюдение и Вердельита. Если что и поразило бы Высших, так это то, что судьба «угрозы интересам» ему не была столь любопытна, сколь будущее первого заместителя наместника Аджитанта. Он часто дозволял себе удовольствие участия в различных масштабных затеях, но всё же, по сути своей, являлся озорным созерцателем. И оттого варианты прерывания жизни рефаима его мало заботили, ибо в самом факте сомнений не возникало.

Даже если бы Глава архивов и отстоял самым невероятным образом право на жизнь своего чада, то на этом бы линия рода и прекратилась. Не даром в человеческих сказаниях столь много истин проходят через тройственность. Всегда существует предел. Дозволить рождение и взросление — то, что ещё могло свершиться. Прочее — нет.

Вот потому и интересно Вердельиту было иное. То, что составляло для него неопределённость.

Забавно, но демоны и ангелы ещё и сами не знали, какую ловушку себе уготовили. Самое страшное на свете — это косность мышления. Когда перестают браться в расчёт вероятности, появляется бескрайнее поле для ошибок. И даже несущественное событие может вырасти, словно снежный ком, в самую настоящую проблему.

Ад и Рай изначально считали рефаимов и нефилимов чем-то незначительным.

Ад и Рай изначально отделяли таких своих потомков в отдельный низший класс.

Ад и Рай изначально воспринимали полукровок как кого-то более близкого к людям.

Откуда же было взяться дьявольской верности в тех, кого нельзя считать демоном?

Откуда могла возникнуть ангельская покорность в тех, кто не признавался ангелом?

Оставшиеся в живых рефаимы были опасны не силой своего могущества. Они были другими. Мыслили иначе. Действовали по-другому. А, соответственно, и не вписывались в жёсткие логические расчёты.

Именно аналогичное обстоятельство и делало Его превосходительство Ал’Берита столь несносным для общества. И всё же он был демоном. И действовал как демон…

А вот будущие деяния Леккео и Йуллер стали бы восприниматься только как «неадекватность». Да только такими незначительными фигурами никто своевременно не заинтересовался настолько, чтобы заподозрить их в «сумасшествии».

А безумию было суждено стать заразным.

Заговор полукровок.

Именно под таким названием предстояло войти в историю намеревающемуся свершиться событию.

Самое обидное, когда великим и всемогущим мешают спать… блохи.

Однако Вердельит, как и многие прочие, не рассматривал всерьёз вариант мятежа. Персона наместника Аджитанта своей неординарностью и упрямством приковывала к себе значительно больше внимания.

— Пожалуй, я бы желал отойти от поднятой темы. Позвольте поинтересоваться, вы ведь негласно запретили Его превосходительству вносить изменения в штатное расписание, не так ли? — даже поинтересовался он у герцога, не сдержав своего любопытства. Дзэпар, с лёгкостью поняв подоплёку вопроса, внешне выразил возмущение сведением бровей к переносице и сухо ответил:

— Только количественные.

— В таком случае Ад ждёт то ещё веселье! — Вердельит широко улыбнулся. — Обычно заместители призваны упростить деятельность наместников, но в Аджитанте всё как-то иначе. Справится ли Его превосходительство Ал’Берит, поставив возле себя двух пустышек? Один и с двойной нагрузкой — это тяжёлое испытание вкупе с его остальными должностями.

— Двойной нагрузкой? — скептически переспросил Дзэпар. — Пока я весьма доволен назначением барона Аворфиса.

— Несомненно. Но я тоже присутствовал при смерти Её всевластия Ашенат, и мне доподлинно известно, что своевременное устранение такого заместителя на положение Его превосходительства Ал’Берита никак не повлияет. Негативных последствий для него не последует.

— Да. Общественное мнение вас не удовлетворит, — недовольно ответил герцог. Разговор ему определённо не нравился.

— Господин Аворфис в настоящий момент прекрасно ведёт все дела города и зачастую принимает существенные решения даже без одобрения на то наместника. Верите, что у него нет честолюбивых планов?

— Больше не верю, что вы не имеете в замке Аджитанта своих шпионов! — рассмеялся Дзэпар.

— Своих не имею, — возмутился Вердельит. — Предпочитаю платить за действительно интересные сведения от чужих. Это экономнее. Не надо тратиться ни на огромный штат, ни на регулярные выплаты, ни на поддержание маскировки.

— Весьма рационально.

— И всё же, я бы хотел вернуться от шуток к серьёзности. Замена человека невыгодна господину Аворфису. Любой новый заместитель займёт поле деятельности, заботливо им засеянное и обрабатываемое. Разве этому может возрадоваться тот, кто считает себя хозяином и подготавливает место для предстоящего урожая?

— Столь человеческие ассоциации? — приподнял бровь Дзэпар.

— Вам известны мои вкусы, Ваше высокопревосходительство.

— Что же. И чем же вам представляется сохранение на должности человека? Пугалом, отталкивающим не только ворон?

— Вы подобрали весьма верное сравнение, — старательно сдерживая намеревающийся прорваться наружу смех, согласился Вердельит. — Даже странно, что остальные фермеры не придерживаются аналогичных хитростей.

— С удовольствием продолжил бы столь увлекательную беседу о современных методах ведения сельского хозяйства, Ваше превосходительство, — язвительно произнёс герцог Дзэпар. — Однако ныне я вынужден поменять ваше общество на общество Князя. Мы намерены обсуждать политические вопросы. Касательно же вашего мнения о противоборстве заместителей одного города замечу, что чёткое разделение сфер влияния решает все проблемы. Когда же несколько сотрудников действуют сообща, то они зачастую достигают и большей эффективности. А господин Аворфис прекрасно ведёт себя как командный игрок. Он уже женат в столь юном возрасте, и вы и сами прекрасно понимаете, что его цель — вернуть величие своему роду. Начинать подобное с разрушения репутации и положения ближайшего родственника было бы весьма неразумно.

— Благодарю вас за оказанное внимание.

Вердельит поклонился на прощание, а затем, посмотрев с задумчивостью вослед собеседнику, фривольно сел на перила балкона.

— Супруга? — загнул он первый палец, выискивая возможных кандидатов на роль заместителя наместника Аджитанта.

Кажется, Его высокопревосходительству действительно надоели распри в подчинённом ему городе, раз он решил устроить там самое настоящее «родовое гнездо». Однако жена Аворфиса не особо подходила на такую должность. Несмотря на достаточно развитые способности к управлению, она никогда не состояла на государственной службе и не интересовалась ею. Возможная кандидатура. Но сомнительная.

— Рефаим?

Нет, жизнь нового рефаима и так висела на волоске. Допущению такого существа к политической карьере препятствовало бы крайне много Высших. Несомненно, что Его превосходительство Ал’Берит прошёл не менее тернистый путь, однако он не встречал действительно активного противостояния в самом начале своей деятельности. И у него были те ещё покровители! Не считаться с герцогом Дзэпаром или герцогиней Ашенат — подобное удовольствие мог позволить себе далеко не каждый Высший демон… Нет. Так возвыситься рефаиму было бы не суждено, если наместник Аджитанта не желал заполучить уйму влиятельных врагов. А виконт уже прочувствовал их острые зубы на своём теле. И пусть пока это лишь предупреждения, он не может не понимать, что ещё немного, и клыки раздерут его на куски.

— Некая вероятная пассия?

Союз Ал’Берита выглядел чем-то крайне сомнительным. Хранитель летописей отгораживался от всевозможных отношений. Его связи нельзя было назвать даже «мимолётными». Он редко кому уделял более двух-трёх приватных встреч, и речь никогда не шла об особах Высших. Все эти развлечения не стоили внимания. Единственными устойчивыми (и при этом официально признанными) парами наместника Аджитанта являлись его сестра и нынешний первый заместитель. И если что и объединяло столь разных любовниц, так это способность внести сумятицу в элементарные события. Ну, и ещё крайности. Невероятное могущество против полнейшего ничтожества.

…Нет, представить, чтобы внезапно виконт обзаведётся достойным предметом симпатии, было можно. Но вот личность такого «предмета» представлялась с трудом. Благоразумные Высшие хоть и принимали Ал’Берита соответственно его положению, но отнюдь не стремились к объединению с ним.

— Или всё-таки человек? — загнул ещё один палец Вердельит.

Такой вариант выглядел не более приглядно, чем предыдущие, однако позволял затянуть время до принятия решения. Тем более, что свою должность госпожа Пелагея так и продолжала занимать.

— Оставит или не оставит? — задумался демон в духе Шекспира. — А если и оставит, то как он продлит ей жизнь?

Глава 6

Аворфис не особо желал обращаться по столь личному обстоятельству именно к герцогу, но ранее его бабушка, маркиза Рэнэдатар, дала ясно понять, что не окажет своей поддержки, если помощи предстоит быть связанной с наместником Аджитанта. А сам дядюшка ныне казался сродни льду. Кристально чистому. Такому, через который отчётливо видны замершие внутри этой прозрачной массы хищные разъярённые акридайи.

— При инспекции шахт мною было выявлено восполнение численности рабочих. Несомненно, учитывая серию взрывов, Его превосходительство Ал’Берит поступил разумно. Имея столь богатый опыт в создании вампиров и свободный материал, было бы сложно избрать более верное решение. Однако я обратил внимание, что новые особи не соответствуют стандартам обращения, — прямо и честно приступил он к ответу на вопрос о причинах визита.

— Вот как? — чёрные глаза всех трёх голов собеседника неприятно сощурились.

— Были совершены попытки преобразования в двух различных направлениях. Первое не вносило в конечный результат изменений существенного характера. Но вот второе несёт в себе отпечаток стремления отдалить вампиров от свойственной им классификации нежити. И попытка сохранения большей человечности показалась мне достаточно занимательной, чтобы донести её до вас несмотря на то, что итог крайне далёк от совершенства. Некоторые из таких особей уже бессмысленно погибли. Остальным это предстоит в ближайшее время.

— Вы действительно столь уверены в собственных выводах, господин Аворфис? — вероятно Дзэпару хотелось иметь большую вероятность обратного, но барон и правда знал, о чём говорил.

— Специализация на подобном никогда не стояла в моих приоритетах, и всё же я вырос в доме Её могущества Рэнэдатар. Мои навыки в данных вопросах весьма глубоки благодаря её наставлениям.

— Намерения Его превосходительство Ал’Берита развить свои навыки в такой далёкой от его способностей сфере определённо заслуживают уважения, — начал свою речь герцог с более мягкого тона, постепенно ужесточая интонации. — Однако мои интересы требуют его сосредоточенности на других моментах, а шахты заинтересованы в трудоспособных рабочих… Благодарю за столь любопытные факты. Я лично займусь ими.

Второй заместитель наместника Аджитанта, не говоря ни слова, вежливо наклонил свою голову, но так и не сдвинулся с места.

— Вы желаете сообщить что-либо ещё, господин Аворфис? — в голосе Дзэпара отчётливо прозвучало настороженное удивление. Ему вполне хватило ранее сказанного.

— Как бы странно ни прозвучали мои последующие слова, — вкрадчиво произнёс барон и непривычно для себя замялся.

— Говорите.

— Прошу вас при осуществлении своих намерений учесть, что мне бы хотелось получить допуск в архив разработок метаморфии без уведомления об этом Главы архивов Ада и прочих соответствующих лиц. И я надеюсь на вашу помощь в этом.

— Разве не в ваших интересах не увеличивать срок службы нынешнего первого заместителя?

Задав свой вопрос, герцог грозно встал с кресла и подошёл к стене, которую украшало холодное оружие всевозможных форм и размеров. Аворфис внимательно наблюдал за каждым его действием, но голос его звучал ровно.

— Его превосходительство ставит интересы Аджитанта выше моих личных предпочтений. А настроения в городе таковы, что возвращения госпожи Пелагеи обыватели ожидают. Причём на длительный срок. Поэтому я поддерживаю его задумку за исключением одного момента.

— Какого же?

— Ваше высокопревосходительство, преображение госпожи Пелагеи в вампира никак неприемлемо.

— Согласен с вами. Суть нежити несовместима с должностью заместителя. Подобные недосущества не вызывают ничего, кроме презрения и желания уничтожить их по использовании, — кивнул одной из голов Дзэпар. — И всё-таки ваша просьба о доступе не относится к разряду легковыполнимых, а потому я вынужден уточнить, насколько лично вы считаете подобное необходимым? Открытая вакансия недолго останется свободной.

— По-моему мнению, Ваше высокопревосходительство, тогда освободится не только она.

Тревога во взгляде Аворфиса выглядела неподдельной. Он действительно беспокоился и надеялся, что ему не придётся произносить вслух, что его дядя вполне способен на то, чтобы заключить союз с человеком по правилам Ада. А такие браки означали слияние энергетики до состояния единого организма. Союз позволял выравнивать супругов до одного уровня. Человек получила бы колоссальное преимущество… Вот только не менее грандиозное падение ожидало бы и Ал’Берита!

— Что же, я услышал вас, а потому сообщаю, что потворствовать безумию, царящему в Аджитанте, никак не намерен.

Тон голоса не предвещал дальнейших обсуждений.

Да, и эта просьба Аворфиса пропала втуне.

* * *
Куда деваться из подводной лодки? Как бы ни хотелось ещё пофилонить, Лея собралась и поехала на работу. Даже успела прийти в более хорошее настроение, покуда шла через дворы в здание офиса. А, может, сыграло свою роль и то, что она остановилась у булочной да купила украшенный глазурью пончик? А там и съела его, сидя на лавочке.

В любом случае, из-за этой задержки молодая женщина едва не опоздала. Магнитный пропуск скользнул по замку в последние секунды. И хотя это и говорило о том, что никакого штрафа не последует, сердце Леи предательски стучало, когда она входила в кабинет.

— Привет!

Радостный возглас принадлежал Леночке, вернувшейся из трёхдневного отгула, и подобное веселье не показалось Лее искренним. Выход на работу в самом конце недели не мог на её взгляд не сопровождаться некоторой апатией. Вот лично она сегодня, отправляясь в город после безделья в больнице… Хотя, быть может, коллега находила очарование в столь быстро последующих выходных?

— Привет. Хорошо устроилась на новом месте?

Возможно, повернись судьба чуть иначе, то она и светловолосая Леночка стали бы закадычными подружками. В их характерах, манере поведения, да и в везении по жизни выявлялось много общих черт. Только Леночка была младше на восемь лет, да ещё и умудрялась выходить за своих кавалеров замуж менее чем за несколько месяцев знакомства. Во всяком случае, не так давно весь отдел рассматривал фотографии с третьей свадьбы. Разводы тоже оказывались не менее стремительными. Ни один брак не просуществовал более года. И в крепость последнего из них верить не приходилось. Очередное разочарование, и послужившее стимулом для взятого отгула, уже набирало свою силу. Супруги начали «временно» жить раздельно, и Леночка заканчивала заниматься переездом.

— Неплохо, — коллега немного поморщилась, и её серые глаза выдали внутреннюю грусть. — Конечно, были свои проблемы, я же в его квартиру на свои деньги много чего купила. С одной стороны и забрать с собой хочется, а с другой… Будет выглядеть, как будто навсегда уезжаю.

«А разве это не так?» — возник в голове Леи вопрос, но она сдержалась от произнесения его вслух. Это не было её проблемой, а потому она повесила новую куртку на вешалку и обвела взглядом прочих коллег. Дана была занята отчётностью и быстро стучала на калькуляторе, ни на что не отвлекаясь. А вот Дайна…

— Что ты читаешь? — поинтересовалась она, разглядывая интересный по внешнему виду томик, чтение которого блондинка совмещала с покраской ногтей в синий цвет.

— Одну из религиозных книг, считающимися священными. Хочу подробнее узнать и понять во что люди верят и почему так нацелены на самопожертвование… А ты как? — спросила Дайна и, убрав в сторону уже не нужный лак, подняла взгляд от книги.

— На удивление хорошо, — Лея постаралась улыбнуться, и поняла, что улыбка выходит, пусть и печальной, но вполне искренней.

— А я думала, что ты сегодня не появишься, — призналась Леночка. — После такого ужаса могла хотя бы до конца недели в больнице полежать. В аварию на электричке попасть не шутка.

— Да всё уже нормально, — ответила Лея и поинтересовалась. — Василий Геннадьевич не ругался? А то я как-то в этом месяце больше отсутствую на работе, чем присутствую.

— Нет вроде. Но я сама здесь не была столько.

— Не ругался никто на тебя, — сообщила Дайна и усмехнулась. — Толик разве что пострадал. То ли директор со своей кралей поссорился, то ли просто тот его довёл, но без твоей помощи он с порученным ему делом не справился, и выговор с матерщиной эхом звучал по всем коридорам… Может, тебе надо было ещё чуть дома отлежаться? Его бы и уволили.

— Дайна, — шикнула на сестру Дана.

— А что? — наивно захлопала ресницами та.

— Какое тебе до него дело? Может, хватит превращать его чуть ли не в личного врага?

— Нет, не хватит.

— Ей не нравится, что он за ней ухаживать пытается, — пояснила с усмешкой Лея Леночке, но Дайна отвергла это предположение.

— Это мне, конечно, никак не льстит в отличие от тебя, но снова не оно.

— В смысле «в отличие от меня»? — рассердилась молодая женщина.

— Он бы в нашем отделе не тёрся, если бы кое-кто, — Дайна пристально посмотрела на неё, — не делал за него половину работы в благодарность за очередной комплимент. Пусть его сестра и спит с генеральным, но такой разгильдяй всё равно бы без работы остался.

— Да чего ты к нему так плохо относишься? Вертится человек, как может.

— Вот потому и хочется ему какую-нибудь гадость в качестве эксперимента подстроить. Меня, знаешь ли, ещё один вертлявый коллега раздражает. Вдруг получится по отношению к нему такой вот положительный опыт перенести?

— Это ты про Валю? — уточнила Леночка.

— Нет. И ни за что не сознаюсь о ком речь, — опровергла предположение Дайна, а затем подмигнула. — Хотя, можешь попробовать догадаться. Я про того, кто шоколадное печенье любит.

— Это кто же?

— Я вот хотела узнать, предложение об аренде комнаты ещё в силе? — перебила Лея, желая покончить с основным тяготящим её вопросом. Непрерывно кашляющий в электричке студентик и догадываться не мог, каким мощным стимулом для переезда сумел стать.

— А разве я тебе предлагала переехать? — искренне удивилась Леночка, опередив своим вопросом положительный ответ Даны, и продолжила. — Но так-то да. Девушка с соседней комнаты через неделю обратно к маме съезжает, а мне по-прежнему страшно, что помещение займёт какой-нибудь имбецил.

— А? — только и сумела вымолвить Лея.

К выводу, что место жительства лучше сменить, она-то пришла. Всё же через пару месяцев началось бы лето, электрички стали бы переполнены, внося для беременной женщины уйму неприятностей. Да и брожения по тёмным улицам следовало прекращать. Переезд же давал и больше свободного времени, которое было просто необходимо потратить на ремонт квартиры. Ведь сразу после выхода в декрет она рассчитывала вернуться в своё жильё. И не только потому, что отсутствие постоянной заработной платы выбивало из бюджета. Беременная соседка по квартире это одно. А вопящий младенец — другое. Так что аренда комнаты подходила.

Но вот то, что ещё и выбор окажется, ею как‑то не предполагалось.

— Вообще-то речь шла о нашем предложении, — с мягкой улыбкой пояснила Дайна и обратилась к Лее. — Конечно, переезжай к нам.

— Где же вы были с таким предложением раньше? — насупилась Леночка, явно обижаясь. И Лея, испытывая неловкость за возникшую ситуацию, посчитала себя обязанной хотя бы поинтересоваться предложением Лены.

— А ты снимаешь далеко от работы? И что конкретно?

— Близко. Минут пятнадцать пешком, — оживилась та. — В целом же двушка. И просто улёт! Обстановка очень хорошая. Мебель, техника — всё есть. Цена вообще исключительно низкая из-за одного только нюанса. Хозяева для себя сделали, а по работе им пришлось уехать до декабря в другой город. Так что на длительный срок рассчитывать не приходится.

— А если вернутся раньше? — благоразумно заметила Дана. — Каждый месяц как на иголках?

— Меня устраивает, — с неким вызовом ответила Леночка. — Даже если с мужем не помиримся, то предложений об аренде уйма. Зато сейчас задёшево живу и в шикарной квартире.

Конечно, замечание об отсутствии стабильности было верным, но именно оно Лею и не волновало. Ей как раз и требовалось нечто подобное. Озвученный срок — до конца осени, подходил. Даже если бы и вернулись хозяева раньше, то за лето она по-любому рассчитывала закончить ремонт в своей квартире, а, значит, если съезжать, то уже было бы куда. В принципе, покидать родной дом ей и не хотелось. Молодая женщина воспринимала переезд только как некую подстраховку. Кроме того, снимая у незнакомых людей она не чувствовала бы себя обязанной. Не понравилось, так всегда можно сказать «до свидания» и уехать. Даже если бы стало тяжело жить именно вместе с Леночкой, то проще некуда свалить причину на неудобство квартиры… А вот с Дайной и Даной так бы не вышло. Лея прекрасно понимала, что если что-то с сестричками пойдёт не так, то станет тихо молчать, втайне страдая.

— Девочки, вы не обижайтесь, правда, но я бы съездила посмотреть на Ленино предложение. Если меня туда с котом пустят, конечно, — молодая женщина нашла в себе силы пойти по удобному для неё пути. — Не уверена, что аренда в принципе мне подходит. Может через пару недель мне захочется к себе вернуться? Чего я буду вас дёргать? То приехала, то уехала… А вот если, что говорится, втянусь, то уже и к вам.

Она доброжелательно улыбнулась, надеясь, что речь прозвучала достаточно мягко. Ей не хотелось портить отношения, а прозвучавшие в словах забота о комфорте сестричек и намёк на дальнейшие планы должны были смягчить возможный негатив.

— Если ты когда-нибудь будешь по мне скучать, то помни, что сама…

— Девчонки! — не дал договорить Дайне, произносящей свои слова замогильным голосом, Толик и восторженно замахал помятыми листами в руке. — Там на кухне тортики! И один из них мой любимый. Полностью шоколадный. И коржи, и крем!

Парень довольно облизнул губы. Леночка машинально схватила дужку своей огромной кружки, готовясь молниеносно встать, дабы успеть выбрать самый лакомый кусочек. Лею почему-то замутило, хотя к подобному угощению она всегда испытывала симпатию. Дана и то оживлённо сверкнула глазами.

— Наплевать, — мрачно заявила Дайна. — Моё жизненное кредо теперь характеризуется только этим словом. Даже если произойдёт что-то непредвиденное и неприятное, то оно уже впишется в эту тактику. Всё предусмотрено до мелочей. Я живу по полной — а на остальное наплевать!

— Дайна, — несколько опешила Лея, и коллега, резко меняясь в лице, вдруг беззаботно рассмеялась:

— Пошли на кухню. В бездну правильное питание и фигуру!

Все дружно встали со своих мест и двинулись по коридор. Дана попутно рассказала анекдот на кулинарную тему, заставляя слушательниц захихикать. Некое недоразумение и осадок на душе Леи мгновенно и благополучно улеглись на покой. Она уже привыкла к неким странностям сестричек, а виделись они довольно часто, чтобы вместо разговоров об ежедневных хлопотах вести речи о действительно важном. Намного легче игнорировать тех, кто всегда рядом и заботится о тебе.

Пока однажды не приходит понимание, что с их уходом во всей твоей вселенной почему-то погасли звёзды.

* * *
Кхоттаж расслабленно полулежал на диване и наслаждался как вкусом шоколадного печенья, так и сценой раздражения, свидетелем которой ныне являлся.

— Насколько проще было бы, если бы в её воспоминаниях имелось хоть что-то о переезде! — в сердцах воскликнула Кхалисси клана Дагна и со злостью пнула ногой лежащую на полу сумку.

— На всё есть свои причины, — флегматично произнесла её сестра.

— А у меня есть работа, для которой нынешнего штата недостаточно, — процедила сквозь зубы демонесса. — Если она не переедет к нам, то определённо надо будет думать, как перенести всю фирму в это мерзкое село!

— Нехорошо, что никто не заботится о вашем комфорте, милая Кхалисси? Не так ли? — поддел Кхоттаж, отхлёбывая чай. Он был в своём естественном облике, и хрупкая дужка тонкостенной фарфоровой чашки крайне неуместно смотрелась меж его когтистых пальцев.

— Перенос фирмы? Это чересчур, — сказала Дана, пока межклановый конфликт не усугубился очередной перепалкой. — И не забудь. На Земле мы вне закона. Если бы не контракт с госпожой, то…

— В остальном изменений нет? — перебив, обратилась Дайна к Кхоттажу.

— Да, — подтвердил демон. — Официально первый заместитель находится здесь по делам службы.

— Надолго ли это защитит от вмешательства? — задумалась вслух Дайна.

— Ну, может затишье и будет недолгим, — равнодушно пожал плечами Кхоттаж, после чего отставил чашку и даже зевнул. — Но меня это мало волнует. Моя задача — отчёты от госпожи Пелагеи до Его превосходительства доносить.

— Так шли бы вы уже, достопочтимый Кхал, их передавать! — заботливо предложила Кхалисси Дагна.

— А вторая цель моих визитов — наблюдение за вашими действиями, — спокойно произнёс он и только затем с ленцой приподнялся, одновременно принимая человеческий облик. После чего по-хозяйски уверенно вышел в прихожую, а потом и прочь из квартиры. Да пошёл дальше по улице.

Возможно, ему действительно стоило просто-напросто телепортироваться в Аджитант, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям, но решение задержаться ещё немного было уже принято. Серые тучи Питерского неба, до этого наливавшиеся мрачными тонами хмурых красок, наконец-то резко излились крупными холодными каплями. Прохожие поспешно открывали яркие зонтики, стараясь скрыться от влаги. Они с недоумением смотрели на него — улыбающегося дождю мужчину, остановившемуся посреди тротуара и с удовольствием раскинувшего руки.

— Непривычно видеть тебя таким счастливым, ящерица, — проскрипела неприятная на вид морщинистая женщина и хрипло засмеялась. Её лысая голова была обтянута сухой пергаментной кожей. Уйма пирсинга на лице и почти прозрачные глаза с красноватыми белками не добавляли харизмы.

— Ты как всегда необычайно обаятельна, Йуллер! — воскликнул Кхоттаж, не опуская головы.

— Никогда не любила растрачивать своё время на слова. Да и сейчас мне не до них.

— И меня даже не выслушаешь?

— А разве тебе жаль потерять шанс изменить целый мир? — усмехнулась она и посмотрела на проходящую мимо компанию весёлых студентов таким взглядом, что те разом шарахнулись в сторону.

— Если бы ты считала иначе, то не решила бы встретиться со мной и в первый раз. Кроме того, мне изве…

— Хватит с меня этой расплывчатости! — шикнула на него она. — Хочешь логически рассуждать — учись делать это молча. Мне важнее результат работы твоего микроскопического мозга. Постарайся излагать уже целые умозаключения.

— Тогда чудом, Йуллер, — Кхоттаж всё же принял более приличную позу, встряхнул иллюзией влажных волос и даже пригладил их ладонью, словно это было самым привычным для него делом. — Рождение рефаима я могу назвать только чудом для этого мира.

— Ну да, ящерица! Это же столь противоестественно и тяжело для осуществления, как говорит этот мальчишка Леккео, наивно считающий, что он вырос из пелёнок.

Голос главы клана Кьёрелл буквально проскрипел издёвку. Демона это нисколько не задевало. Он понимал, что перед ним разыгрывается всего лишь типичный трюк для выведения собеседника из себя. Нарушенный внутренний покой зачастую раскрывает очень много тайных намерений. Поэтому Кхоттаж склонил своё лицо над Йуллер так, что их носы почти соприкоснулись друг с другом, и тихо прошипел:

— Заткнись, полукровка! Пришло время воплощать затею в реальность.

— Шайрву не последуют нашим путём. Мы сможем положиться на Дагна? — уже спокойно вопросила та.

Глава 7

— Это был великолепный приём, господин Аворфис. Не так ли? — с неким задором поинтересовалась Ахрисса, поворачивая голову в сторону Ал’Берита, к которому как раз подходил для прощания очередной гость.

— Соглашусь с вами, Ваше превосходительство, — кратко ответил он, не испытывая особого желания продолжать разговор.

— О, вы не могли не согласиться со мной, — глаза баронессы сверкнули от восхищения. — Нынешний бал в Аджитанте собрал весь высший свет!

— Что естественно. Каждый стремится выразить заслуженное уважение Его превосходительству Ал’Бериту, — внёс и свою «ложку дёгтя», украшенную медовыми интонациями, Форксас. И даже молчаливая Делиетора, чьё присутствие выбивалось из привычного для подобных мероприятий общества, расщедрилась на «комплимент»:

— Да, в организации развлечений ему нет равных.

— Как и в рабочих моментах. Наблюдая за действиями Его превосходительства можно получить ценные уроки, — заметил Аворфис с привычной для себя сухостью.

Несмотря на принятую многосмысленность фраз, барон избрал реплику наиболее ясно намекающую как на его отношение к обсуждаемому вопросу, так и на умелое лавирование повелителя законами. Ему также понравилось, что его слова стали завершающими в этой беседе, ибо объект обсуждения как раз подошёл к ним.

… И всё же он был вынужден признать, что на самом деле ему отчаянно хочется произнести нечто в духе госпожи Пелагеи. Однако, не будучи человеком, Аворфис просто‑напросто не мог произвести желаемого интригующего эффекта!

При общении демонов между собой сложности в восприятии речи и подоплёке сказанного почти не возникало. Черты многогранной фигуры, сложенной из точек словесных формул, возникали из небытия чёткими линиями… А вот первый заместитель дядюшки легко вносила сумятицу, размывая контур пробелами. Окружающие осознавали, что женщина в большинстве случаев говорит о чём-то определённом и лежащим на поверхности, а потому дополнительное толкование, вроде как, и не требуется…

Но, а вдруг, если она не то имела в виду?

Смесь несовершенного людского вкупе со способностью справляться со своими должностными обязанностями сбивала Высших с толку. Стоило только удостовериться, что госпоже Пелагее в силу происхождения свойственна грубая простота и примитивная прямолинейность, как ни с того ни с сего от неё звучало нечто совсем противоположное такому мнению.

Воистину, чтобы обмануть мудрого — достаточно сказать правду!

Некоторое время наслаждаясь сделанным выводом Аворфис молчаливо стоял, выискивая доказательства своей правоты в ведущейся беседе. А затем ему это надоело, так как тема обсуждений всё не менялась. Его удручало, что ныне светские разговоры вертятся вокруг упоминаний о вполне конкретных событиях. Поэтому он попрощался с Ал’Беритом и его гостями да покинул приём. Однако раздражение внутри него нарастало вместе с тем, как его неспешные шаги отдалялись от зала, гулким тоскливым эхом разносясь по пустынному коридору. Аворфису крайне не нравилось быть непосредственным участником происходящих событий. Ему не нравилось ловить на себе то насмешливые, то (и такое бывало!) сочувствующие взгляды. Он не видел в подобном никакой прелести и не вполне осознавал, зачем повелитель на протяжении тысячелетий поддерживает репутацию, делающую его в каком-то смысле изгоем и эпицентром пересуд!

Несомненно, истоком любви к подобным толкам служило сложное детство дядюшки. Но для чего ему понадобилось позволять далёким проблемам захватывать настоящее и будущее?

Мысли не дали второму заместителю наместника Аджитанта воспользоваться обретённым свободным временем в личных целях. Он не был расположен возвращаться домой в таком настроении, а потому направился в свой кабинет и, щепетильно разложив на столе документы, углубился в разбирательства докучливых дел. Однако его жену подобное трудолюбие не устроило. Раз он не пришёл к ней, она сама пришла к нему.

— Я бы могла спросить, что произошло, но, думаю, и так прекрасно знаю ответ. Снова дядюшка? — с иронией, но безо всякого зла, поинтересовалась она.

— Нет. На этот раз я сам. Я не доволен ни своими мыслями, ни успехами. У меня не получается создать проект приемлемой альтернативы видоизменения человека, и я по‑прежнему не могу подействовать на Его достоинство Кварзиотто.

Демонесса благоразумно не предпринимала попыток влияния на семейный конфликт в роде мужа, предпочитая оказывать ему поддержку даже в таком его решении. И Аворфис испытывал искреннее облегчение от её поведения. Ему ни разу не довелось пожалеть о решении связать свою судьбу с подругой детства. Он был её орудием в честолюбивых планах, а она являлась своеобразным «точильным камнем» в его. Обоюдные спокойствие и рассудительность позволяли их союзу двигаться в едином направлении, и потому с ней он мог быть предельно честен.

Жена меж тем провела пальцами по бумагам на его столе и, медленно переведя взгляд на его сосредоточенное лицо, осведомилась:

— Ты не получил аудиенцию у Его высочайшего всевластия касательно моего поэтичного родственника?

— Пожалуй, легче обратиться к самому Князю, — пробурчал Аворфис, и она тут же звонко рассмеялась:

— А по-моему, это хорошая весть! Может, так ты перестанешь бегать за чортанком с мифрильным мечом? Зачем тебе это? Не ты ли сам говорил, что разобрался, как человек справлялась? Поговори с этой Даной из клана Дагна. Пусть она разъяснит тебе принцип.

— Просить разъяснений у Дагна? — презрительно поморщился он.

— Мне кажется, или ты не так давно уверял меня, что рефаимы достойны уважения?

— Я говорил о том, что они достойны признания демонами, — не принял шутливого тона жены Аворфис. — Но это обстоятельство никак не ставит их наравне с Высшими.

— Пожалуй, если бы у этой женщины имелась твоя гордость, она бы не поднялась так высоко.

— Великолепно! И какие ещё у тебя мысли? — он гневно откинулся на спинку кресла.

Сравнение с каким-то человеком ему совсем не понравилось. Оно невероятно ударило по его самолюбию. И всё потому, что, как и дядюшке, ему досталось специфическое детство. На него изначально смотрели, как на некую диковинку. Отпрыск самой Ашенат и калека в одном лице не мог не привлекать внимание. Особенно своим настойчивым намерением сохранить собственные изъяны. Он по-прежнему являлся обладателем чудовищных шрамов на плечах и также не выправлял слабое зрение. Однако шепотки за спиной и заинтригованные взгляды, вылившиеся в привычку держаться отстранённо, не переросли бы в глубокую отчуждённость, если бы не активная и, казалось, вездесущая деятельность дядюшки. Где бы Аворфис ни появлялся, после своего представления он обязательно слышал фразу, что де является сыном Ашенат и племянником нынешнего Главного архивариуса и Хранителя летописей Ада. И, несмотря на глубокое внутреннее уважение, испытываемое им к предкам, подобное не доставляло ему радости. Никогда. Над ним словно нависла их тень, скрывающая его самого. И особенно уязвляло ныне демона понимание, что вскоре он превратится ещё и в кузена «того самого рефаима» от «той самой женщины».

Другими словами, Аворфис ощущал глубокое недовольство от того, что яркость личностей родственников отводила ему роль второго плана…

Вот бездна, даже заместителем он был только вторым!

— Что ещё приятного ты мне скажешь?

— Не злись. Я говорю о том, что человек пытается действовать рационально и согласно ситуации. И пусть я действительно привела не самый удачный пример, но суть от этого не меняется. Без помощи ты пускаешь дела Питомника на самотёк и не можешь грамотно сформировать свои собственные отчёты из данных Его достоинства Кварзиотто. А тут ещё и возобновление работы Лавовых озёр.

— И?

— Ты теряешь контроль как над ситуацией, так и над собой. Стоит ли таких последствий отказ от обращения к Дагна, если их молчание обозначено? Ни одна из представительниц этого клана никогда не станет очернять свою госпожу признанием собственной значимости.

— Я справлюсь. Сам.

Барон напоказ переместил на столе часть документов и положил перед собой один из свитков, прежде чем вновь посмотреть на жену. Всё это время та не спускала с него пристального взгляда, но ничего не говорила. И так и не прокомментировала. Она только с усмешкой вздохнула, как если бы считала его поступок ребяческим, нежно поцеловала его и ушла. Это сбило с него спесь. Демон ещё с пару секунд смотрел на дверь, размышляя, стоит ли пойти за супругой и всё же провести время с ней, но потом вернул своё внимание к свитку.

Выбранный им документ, как назло, являлся очередным отчётом Кварзиотто. Ранее Аворфис уже просматривал его, однако до конца периода рассчитывал хотя бы немного разобраться в данных. Увы, с уходом супруги витиеватые фразы стали казаться ещё более раздражающими, а потому второй заместитель наместника Аджитанта потупился со своими принципами да отложил отчёт в сторону, чтобы сначала закончить с иными делами.

Он вновь выбрал наугад из стопки документов свиток и… снова недовольно поморщился. Внутри содержалась очередная невнятная писанина! Причём, на этот раз абсолютно и полностью. Но что поделать? Барон не желал сосредотачивать своё внимание на человеческих языках без нужды, ибо те видоизменялись слишком часто даже в рамках одной страны. Необходимость же в их изучении до последнего времени так и не возникала. А потому некое прошение от хозяина дома развлечений (судя по форме бланка) осталось бы для него тайной без прилагаемой копии на традиционной письменности.

Следует отметить, что от подобной двойной корреспонденции можно было и отказаться, но отменять приказ первого заместителя о введении обязательного второго экземпляра, пока женщина не была снята с должности, стало бы непредусмотрительно. И всё же, повертев в руках бессмысленный для него документ, Аворфис не сразу отложил его в сторону. В голове демона внезапно сформировалась идея, которая по размышлении стала нравиться ему всё больше и больше.

Женщина, как барон осознавал, старалась в силу своей принадлежности к людям создавать для жителей Ада не самые комфортные условия. Подобное требовало, конечно, и усилий. Он не сомневался, что, к примеру, намного удобнее сразу решить дело, чем запрашивать некие пояснения о нём. Но вот что ему мешает воспользоваться таким орудием борьбы человека с одним конкретным демоном?

Аворфис довольно облизнул губы. Надуманный им приказ не требовал согласования с повелителем, но являлся бы обязательным для исполнения. Его несоблюдение повлекло бы для нарушителя неприятные санкции. И мысли о последних снова вернули барона к свитку от Кварзиотто. Он принялся с энтузиазмом выискивать к чему можно придраться для запроса неких уточнений. Возможно, их даже следовало требовать не все сразу, а поочерёдно, исподволь припугивая родственника жены завершением сроков отчётности. Наконец, наметив несколько пунктов, второй заместитель понял, что пришло время и для выбора какого-либо человеческого языка. Желательно как можно меньше подходящего для красочных описаний.

«В конце концов, — подумалось демону, машинально нашедшему оправдание собственной „шалости“. — Наместник Аджитанта на протяжении тысячелетий не только в Аду широко известен своей эксцентричностью. Способности его нынешнего первого заместителя внести несуразицу в самые простые обстоятельства останутся на слуху ещё много столетий, грозя войти в легенды… Почему я один должен в такой странной компании следовать строгой официальной рациональности?».

* * *
После нападения на госпожу Пелагею Дайна особенно остро поняла тяжесть возложенной на неё задачи. Нет, не то, чтобы она не верила, что однажды Дагна придётся вступить в бой за жизнь человека. Когда твой клан специализируется на охране своего нанимателя, то подобные стычки, ранения и тем более гибель сестёр являются естественной частью бытия. Но воительница и думать не думала, что врагов соберётся так много!

Того, что творилось ныне, она никак не ожидала. С момента покушения вокруг женщины стали виться наблюдатели. Как из Ада, так и из Рая. Эх, видимо ещё нерождённому рефаиму было суждено максимально усложнить жизнь её клану.

— Не, ну и чего они так пялятся? — возмущённо задала риторический вопрос Дайна, когда осталась наедине с сестрой. Леночка ушла в пиццерию, совмещая обед с неким продолжением неожиданного виртуального знакомства, получившего шансы на развитие в связи с предложением её мужа подать заявление на развод. Человек стояла в коридоре и разговаривала по телефону с хозяевами квартиры, в которую намеревалась въехать, наивно считая, что за пределами кабинета её не так слышно.

Дана чуть дёрнулась, как если бы хотела что-то сказать, но видимо резко передумала. Поэтому Дайна продолжила гневаться:

— Это кому же повелитель так перешёл дорогу, чтоб такую гвардию собрать-то?

— Сколько их там? — продолжая что-то чертить на листочке, поинтересовалась сестра.

— Семеро. Трое ангелов и четверо наших.

— Порядочно.

— Порядочно, — фыркнула Дайна. — Вели бы они себя порядочно! Ладно, если мы где накосячим, так они будут бездействовать, остерегаясь свидетелей противоположной стороны. А если наоборот? Вдруг только и ждут момента? Вот как понять, что они не заодно?

— А что они делают?

— Семечки на скамейке лузгают из одного пакетика. И на меня смотрят.

— Ну-ка, — Дана всё-таки встала и подошла к окну.

На двух раритетных покосившихся лавочках, расположенных друг напротив друга возле подъезда ближайшего жилого дома, сидели шестеро.

— А вот этого я уже видела сегодня. Заходил к нам устраиваться, но я намекнула Василию Геннадьевичу, что иначе уволюсь. Так что его не приняли, — Дана указала пальцем на седьмого — молодого мужчину в деловом костюме, прислонившегося к стене. Не иначе как ему не хватило места на скамейке, вот он и оказался зол настолько, чтобы в ответ на внимание к себе демонстративно оттопырить средний палец. Дайна ответила не менее обидным символом, и все наблюдатели дружно рассмеялись.

— Личины бы согласовали, идиоты, — тихо произнесла Кхалисси.

Замечание попало в яблочко. Волосатый байкер априори не мог сидеть между девочкой-подростком в скромном синеньком платьице и гладковыбритым юношей в одежде буддиста.

— Лучше радуйся этому, — заметила Дана, предварительно закрыв открытое для проветривания помещения окно. — Если так небрежно к маскировке отнеслись, то точно не заодно.

— О, смотри-ка, наших прибавилось.

— Из этих?

— Не. Любимчик повелителя топает.

Действительно. По дорожке неспешно шагал Кхоттаж. Футболка с короткими рукавами открывала рельефные мышцы, а джинсы и кроссовки не стесняли движений. Правда, руки его всё равно были заняты. Он нёс подмышкой одной из них средних размеров коробку, а в другой держал меч, в котором люди могли опознать всего лишь зонт-трость. Рохжа на ходу поднял оружие так, чтобы в знак приветствия наблюдателей приподнять острием кепку с аляповатой надписью. Но компания дружелюбного жеста не оценила. Они ещё больше помрачнели и продолжили своё бдение возле стен «бастиона».

— Дайна, там к тебе курьер, — вскоре заглянула к ним в кабинет секретарша.

— Ага. Сейчас подойду.

Нарочито медленно демонесса сложила все разбросанные на столе бумаги в стопочку, поправила ручки в подставке и только затем вознамерилась уйти. Но никуда не так и не ушла, сталкиваясь у двери со своей госпожой.

— Ну как? Договорилась? — участливо поинтересовалась Дайна, облокачиваясь на стол.

— Да, только…

— Девочки, он просто улёт! — вклинилась в разговор вернувшаяся Леночка. Девушка сияла от счастья.

— Кажется свидание прошло успешно? — отодвигая собственные хлопоты на второй план, уточнила человек.

— Ещё как! Он такой милый этот Вит.

— Вит это от Виктор или Виталий? — полюбопытствовала Дана.

— От Виталия скорее всего, — чуть засмущалась Леночка и с восторгом подняла глаза к потолку. — Я не особо поняла. Вообще ничего не поняла, кроме того, что он — идеал!

— Так теперь покажешь фото или всё также плохая примета?

— Вот!

Дана заинтересованно приблизилась. А Леночка тем временем сняла блок со смартфона и, быстро проведя по экрану пальчиками, показала портрет своей мечты. Им оказался приятно улыбающийся брюнет с зелёными глазами.

— Миленький, — прокомментировала человек, одновременно с гневным возгласом:

— Вот бездна!

— Дайна, — громко заметила Дана. — Тебя курьер ждёт.

— Да-да. Я только хотела сказать, что красивый. Скоро вернусь.

Кхоттаж поджидал её, сидя на диванчике. Заботливая секретарша даже налила ему чай, поэтому появление Кхалисси Дагна заставило его скорее прервать непринуждённый отдых, нежели тягостное ожидание.

— Здравствуйте, — первым поздоровался он.

— Угу. Спасибо. Что за посылочка? Я вроде ничего не заказывала.

— Насколько видно, из самой столицы, — «обрадовал» демон, напоказ рассматривая прилепленную к картонке бумажку.

— Дайте-ка, — потребовала Дайна и, поспешно взяв коробку, посмотрела сама. Надписи заставили её крайне возмущённо поинтересоваться: — А чего так долго шла?!

— Я бы с удовольствием и раньше её доставил, — ехидно улыбнулся Кхоттаж, — но это уже не ко мне вопросы.

— И как выйти на того, кому их можно задать?

— Так вы жалобу напишите… И если у вас паспорт с собой, то и распишитесь в получении посылки.

— А вот и напишу, — пригрозила Дайна и, стащив со стола секретарши лист и ручку, приступила к делу. Тест вышел не длинным. — Вот. Передайте.

Демон посмотрел на листок, а затем задумчиво уставился на Дайну. После чего, благо в приёмной они остались наедине, тихо проговорил:

— Стоит ли?

— Стоит ли?! — шёпотом разъярилась она и, медленно проговаривая каждое слово, продолжила. — Я ничего не спрашиваю про наблюдателей, хотя только они одни стоят вопросов. Но официальный вызов всего клана в столицу для разбирательств с клановой лицензией меня интересует. Вызов, о котором меня, как Кхалисси, уведомляют последней! Что-то идёт не так. Совсем не так. Очень сложно пропустить столь громогласные знамения. И либо меня введут в курс дела, либо я увольняюсь!

Появившаяся на горизонте секретарша послужила стимулом для прощания. Кхоттажу ничего не оставалось как уйти. Дайна же не стала провожать его даже взглядом, а вернулась в кабинет, держа в руках коробку. Три пары глаз заинтересованно посмотрели на посылку, но демонесса просто-напросто запихнула её под стол, рассчитывая, что на этот раз обойдётся без ответов на любопытные расспросы. К счастью, так и вышло. И она уже облегчённо приступила к созданию вида погружённости в работу, чтобы размыслить над настоящим, как вдруг завибрировал телефон. Пришло сообщение.

— Скоро вернусь, — хмуро произнесла Дайна, читая текст про себя. А затем, крепко сжав телефон в руке, прошла по коридору до маленькой подсобки, рядом с которой располагалась хлипкая пластиковая дверца на балкон. Как и ожидалось, та была вопреки обыденности открыта.

«То курьер, то телефон… Неужели на Земле демонов нельзя вызывать более приличным способом?» — едко подумала она.

Наместник Аджитанта стоял, облокачиваясь ладонями на шаткие металлические перила. Ограждение жалобно скрипело, намереваясь вот-вот развалиться. Всё-таки вес повелителя был значительно больше человеческого даже с учётом принятия иного облика. Дегидратация позволяла уменьшать массу, дабы вместить её в требуемый объём, но тело‑то состояло не только из воды. И потому проржавевшая конструкция готовилась рухнуть. Вот только Высшего это нисколько не волновало. Он не изменил позу, даже когда без долгих вступлений сухо сказал:

— Кхалисси Дайна, мне передали, что у вас есть ко мне вопросы.

Демонесса сглотнула образовавшийся комок в горле, но отступать ни в какую не желала.

— Да, мой повелитель. Почему…

— А почему бы и нет? — перебил её Ал’Берит, наконец-то поворачивая к ней голову и выпрямляясь. — Разве ваши обязанности от этого как-то меняются? Или вам нужна глубокая личная мотивация для избранного ремесла?

— У меня есть ещё долг перед кланом, — упрямо продолжила она.

— И в чём же его основное назначение?

Намёк наместника заставил её внутренне закипеть. Дайна должна была заботиться о благополучии Дагна и, прежде всего, о выживании. Если же не обеспечить сохранность человека, то о последнем не могло быть и речи. Уж этот Высший демон постарался бы не оставить от них и тени воспоминаний!

Повелитель грубо возвращал её к тому, что ему от неё требовалось. Крепко сжимал инструмент, чтобы орудие действовало согласно его воле и не собирался объяснять Дайне подоплёку своих планов. Пешке, даже самой значимой, этого не требуется. Фигура должна двигаться по доске независимо от собственных мыслей, и Ал’Берит намеренно изолировал демонессу от источников любой информации, чтобы эти знания не повлияли на ход его игры.

Она могла сколько угодно сокрушаться из-за желания прояснить для себя происходящее. Он определённо считал это лишь отвлекающим фактором.

— Если в посылке лежит оригинал того, что написано на ней, то прежде всего необходимо отстоять лицензию клана. Иначе под угрозой окажется всё.

— Главное вам ясно, — уже более благосклонно произнёс Ал’Берит и отошёл от края балкона, насколько узкое пространство это позволяло. — Возможно, вы даже верно поняли, к чему я веду речь. Но это не точно. И потому просто уясните, что ваше присутствие в столице только усложнит дело. Вы исполняете свой контракт и не можете пока покинуть Землю.

— Да, мой повелитель, — вынужденно согласилась Дайна, усмиряя эмоции и стараясь сосредоточиться на деле.

— Многие Высшие не желают упускать из внимания ситуацию, а также дозволять стороннее влияние на неё. Поэтому, пока все стороны не договорятся, наблюдатели так и останутся, — щедро пояснил виконт, толком ничего не объясняя. — И по поводу вызова. Настоящий вам в самое ближайшее время должно вручить доверенное лицо главы гильдии. Кхалу Рохжа было дано указание только предупредить вас об этом. Полагаю, для этого он избрал какой-либо оригинальный способ?

— Пока вы здесь, мне следует сообщить вам по одному моменту, — проигнорировав провокацию своего повелителя, сменила тему Дайна. — Его превосходительство Вердельит намерен войти в круг общения госпожи Пелагеи через оставленного вами человека. Это слабое звено. Предлагаю всё же произвести устранение.

— В этом нет необходимости. Пусть приманка так и остаётся на своём месте, и не корректируйте нынешний ход событий в этом вопросе. Если не потребуется прямое вмешательство, конечно.

— Могу я поинтересоваться, — Дайна несколько замялась, пытаясь сформулировать фразу. Она хотела понять, является ли распорядитель церемоний союзником или всё‑таки врагом.

— Несмотря на то, что я тороплюсь, можете, — усмехнулся Ал’Берит и с огоньком в глазах заметил. — Видите ли, как среди демонов, так и среди людей есть такие особы, что становятся невыносимо занудными, когда им кто-то нужен. А Его превосходительство Вердельит не переносит скуку.

Глава 8

Тёмно-коричневая упругая кожа женщины блестела от пота. Её частое дыхание тёплым потоком воздуха изливалось изо рта вместе с протяжными стонами. Чёрные глаза заволокла поволока. Мягкое податливое тело, повинуясь инстинктам, изогнулось на пике наслаждения, прежде чем расслабиться. Тонкие пальцы, до этого с силой впившиеся в спину крашеными в яркий цвет ногтями, утратили свою хватку.

— Ты не разочаровала меня, — соизволил даже произнести он, поглаживая короткие жёсткие волосы человека.

— Я призывала древнего бога не для того, чтобы не оправдывать его ожиданий!

Кончики губ демона слегка приподнялись, но сам он продолжил лежать на сухой земле, покрытой опавшими листьями и суховатым мхом. Правда чуть повернулся набок и, подперев голову ладонью, заинтересованно посмотрел на юную фанатичку.

Посчитав подобное поведение за одобрение, она продолжила:

— Леса вырубаются, лишая атмосферу кислорода, реки отравлены ядом химических отходов, звери и птицы тысячами гибнут из-за безалаберной разрушительной деятельности. Люди забывают, что они часть природы. Часть этого мира!

— А тебе бы хотелось более близкого слияния?

— Да! — чёрные глаза загорелись безумным огоньком азарта. Женщина села на колени. Груди с большими ореолами возле крошечных сосков словно два шара колыхнулись от этого движения и замерли. — Человек должен охранять и сохранять своё наследие. Как и положено разумному существу.

— И для поддержания твоей веры в интеллект HomoSapiens мне следует, — с сарказмом произнёс он, не договаривая фразу до конца. Однако слова были приняты за чистую монету.

— Покарать отступников природы. И я знаю с чего начать. Я всё продумала, но самой мне не хватает сил!

— Сделать тебя сильнее?

Кажется, предложение получить некие новые возможности ещё больше удовлетворяло амбициям чернокожей красавицы нежели перекладывание всей ответственности (и лавров, естественно) на Бога Леса. Её лицо оживилось в хищном желании и предвкушении.

— Ты это можешь?

Она в своей реплике употребила ещё и обращение, коверкая земное прозвище демона до неузнаваемости, но поправлять он её не стал. Вердельит ловким движением ухватил проползающую мимо пёструю змейку, тут же расслабившуюся в его руках, и, погладив ту по чешуе, обернул вокруг своей шеи словно ожерелье.

— А ты этого хочешь? — задал он третий вопрос. Женщина нервно провела языком по губам и уверенно ответила:

— Да. Я хочу!

— На самом деле нет. Мне лучше знать, — уголки его губ приподнялись ещё выше, обнажая ровный ряд зубов. И всё. Больше никаких материальных действий. Демону не требовалось петь слова заклинаний или размахивать посохом. Его воля не нуждалась в дополнительных манипуляциях.

Ветви стройного дерева за спиной женщины неестественно удлинились, резкими захватами обвились вокруг её лодыжек, запястий и шеи. Красноватые листья облепили кожу человека, как будто захватывали в кокон. Они словно жвала впивались в тело, сдирая мякоть мяса и добираясь до костей…

— Что не так?! — неожиданно, громко и с открытым недовольством рявкнул Вердельит, обращаясь к, казалось бы, пустому месту.

— Правило доброволия было соблюдено, — зазвенел чистый голос ангела, так и не видимого для человеческого взора. — И всё же деяние сие…

— Это деяние показывает, насколько мне не нравится, когда кто-то настойчиво навязывает своё мнение! — грозно перебил демон, но хранитель порядка из подразделения Рая не страдал робостью, а потому осуждающе залепетал:

— Разве вас не называли Богом? Не ваши ли догмы разносились язычниками словно чума?

— Так я же не говорю, что сам себе настолько нравлюсь, — зло усмехнулся Вердельит и, уже не обращая внимания на свидетеля, продолжил трансформацию.

Он вживую сдирал, пользуясь ветвями и листьями как хирургическим инструментом, ненужные мышцы и органы, высвобождая нервную систему. Выделяя её из прочей биологической массы. А затем начал неторопливо сплавлять эту массу с древесиной.

— Лешие, энты, дриады, древни… Как только не называли моих слуг, — пробормотал демон, любуясь получающимся результатом.

Ствол принял более гуманоидные очертания и снизил рост до двух с небольшим метров. Его корни вышли из-под земли, частично отпали, частично укоротились до размеров мощных кривых лап. Чрезмерно длинные верхние конечности жались к этому сохраняющему женственные очертания телу также, как у зародыша. На голове, вмещающей в себя почти незатронутый человеческий мозг, даже осталась лицевая часть черепа. Правда кожа на ней несколько посерела, ибо кровь в капиллярах заменил тягучий питательный сок.

Конечно, дерево не обладало достаточной пластичностью для движения и не могло принять столь сложную органику, как нынешний трансплантат, поэтому Вердельит вмешался и в его структуру.

Любой предмет в мире имеет информацию о самом себе. Камень знает, что он жёсткий. Что при ударе с определённой силой может раскрошиться. Что при высокой температуре должен расплавиться. Демон умело перенаправил привычные связи и, чтобы не тратить на сохранение требуемых свойств собственные силы, замкнул систему на кристалле душ.

— Хозяин, — вымолвило существо скрипучим голосом и замолкло.

Оно создавалось не для речей, а потому могло издавать всего лишь несколько слов.

Фраза «Я хочу умереть» так и осталась непроизнесённой.

* * *
Свои планы Ахрисса вынашивала уже достаточно времени, чтобы проявить нетерпение, ведь сдержанность и флегматичность Аворфиса так и оставались непоколебимыми. И это при том, что путей для достижения целей у неё имелось предостаточно, ибо демонессе не столь важно было, что именно послужит небольшим спотыканием в привычной невозмутимости. Она желала результата — нечто должно было нарушить эпическое спокойствие барона.

И точка.

Собственно, осознав, что обычные приёмы затянут процесс на столетия, а то и дольше, наместница Крудэллиса перешла к более активным и несколько рискованным действиям. Этого требовала текущая в её жилах горячая кровь. И именно она же и подсказала, на каком поступке стоит остановиться. Умением, основанным на вызывании в объекте сводящего с ума вожделения, род суккубов обладал в полной мере.

Конечно, у решения был и минус. Её «объекту» не составило бы труда защититься от прямого или косвенного подобного воздействия на него. Однако Ахрисса рассчитывала, что несмотря на то, что Аворфис и был её старше, он всё же упустил предостаточно жизненных моментов, делая карьеру в канцелярии Ада. Вряд ли ему (с таким-то характером!) доводилось страдать от настырных поклонниц. Кроме того, баронесса избрала достаточно осторожный вариант, основанный на уйме последовательностей, благо избежать её общества демон никак не мог. Поданные на приёме закуски, касание рукой во время танца, чуть изменённый соответствующим составом воздух в коридоре замка и прочие мелочи, никак не привлекающие внимания из-за разницы в промежутках времени между ними, постепенно подготавливали Аворфиса для её замысла. А потому, потратив на подготовку около полугода, Ахрисса наконец-то перешла к заключительному этапу, являющемуся самой слабой частью плана — оставалось, чтобы «объект» обязательно съел в последующие полдюжины часов хоть что-то из ныне предложенных ему угощений. Это бы замкнуло все предыдущие старания воедино, а кодовое слово направило бы их в цель.

— Желаете чего-нибудь? — мягко поинтересовалась демонесса, хотя уже подала знак слугам.

— Нет, благодарю. Мне хотелось бы обсудить дела без задержек, Ваше превосходительство.

С этими словами он выжидающе уставился на неё холодным взором лиловых глаз Ал’Берита. Вот только несмотря на то, что зрение Аворфиса нельзя было назвать прекрасным, демон не исправлял его до изначально положенного природой уровня. И в дополнительное отличие от наместника Аджитанта в них не светилось огонька задора от предвкушения вероятной игры. Папка же в руках и вовсе напомнила ей некий щит, а потому Ахрисса легонько рассмеялась:

— Я не дам вам шанса упрекнуть меня в отсутствии гостеприимности. Как коллегам, нам предстоит сотрудничать ещё долгое время, и мне не хотелось бы, чтобы это стало неким бременем. Поддержание ненавязчивых дружеских отношений во многом облегчает совместную работу, господин Аворфис.

Она самостоятельно налила себе из кувшина в стакан напиток и поставила сосуд на место. Настаивать ей было не с руки, объекту следовало немного расслабиться, и потому Ахрисса продолжила свою речь:

— Мне известно, что это не соответствует всей строгости делового этикета. Но полагаю, вы заметили, что именно так я и предпочитаю вести дела?

— Заметил, Ваше превосходительство. И соглашусь, ваши слова определённо имеют резон. И всё же не хотелось бы злоупотреблять вашим обществом, растрачивая ваше время впустую. Тем более, что и моего внимания ожидают некоторые иные вопросы… Мы можем приступить к обсуждению?

— Хорошо, но только если и вы пойдёте мне навстречу в моих капризах, — Ахрисса доброжелательно пододвинула к нему вазу с фруктами и орехами — всем тем, в чём на первый взгляд не следовало ожидать никакого подвоха. Однако состав столь разнообразной композиции отличался постоянством в одном единственном веществе.

— Не смею отказать вам, — вежливо ответил Аворфис ровным тоном и, состроив официальную полуулыбку, ещё сильнее выпрямил спину, чтобы максимально выставить формальность согласия напоказ. Затем он раскрыл свою папку и, всё-таки взяв крошечный орешек, перешёл к цели визита. Ахрисса скучающе постаралась вникнуть в задумку второго заместителя наместника Аджитанта, но её как-то больше занимал вопрос, что угощение хоть и переместилось из вазочки в руку барона, однако так там и осталось.

— Верно ли, что сказанное удовлетворяет и вашим интересам, как наместнице Крудэллиса? — сделал завершающий виток в своей краткой, но весьма содержательной речи Аворфис.

— Вполне, — демонесса широко улыбнулась и с ходу поставила размашистую подпись. Документ и так имел своё право на существование, но ей намного больше хотелось использовать его для другого. — Бокал напитка в честь соглашения?

— Благодарю, Ваше превосходительство, и всё же вынужден покинуть ваше незабываемое общество, — произнёс довольный барон, очень быстро собирая все документы обратно в папку. Орешек, словно бы он и забыл про него, так и находился в пригоршне демона.

Признавая собственное поражение, Ахрисса позволила гостю уйти. Несмотря на огонь внутреннего желания, не следовало совершать глупые провокационные поступки.

«Незабываемым моё общество только могло бы для тебя стать!» — при этом с некой злостью всё же подумала она.

Полгода подготовок прошли зря! Аворфис явно не заметил вмешательства. Но даже если бы он и съел поданное ею угощение до конца нужного срока, то кто же мог стать орудием Ахриссы в достижении её цели? Кто? Ну кто, кроме неё, единственной посвящённой, произнёс бы при таком хладнокровном демоне избранное ею кодовое слово «любовь»?

* * *
— Что?!

— Да, он только что прибыл, — сухо подтвердила ранее сказанное Дейра и с надеждой предположила. — Возможно, Кхал Рохжа пояснит нам хоть что-нибудь?

Эта фраза заставила престарелую демонессу, оставленную Дайной в Аду вместо себя, вспомнить о временах юности. Во всяком случае, чтобы нагнать её Дагенне пришлось постараться. Дуонна молниеносно поднималась по лестницам особняка госпожи Пелагеи, внезапно ставшего для Дагна тюрьмой.

За пределами этого дома с демонесс не спускали глаз наблюдатели повелителя. Им строжайше запрещалось покидать пределы городских стен. Это обстоятельство не особо затронуло отшельницу-Дагенну, но невероятно угнетало остальных сестёр. Они ощущали себя заложниками. И визит «правой руки» повелителя ни с чем хорошим ни у кого не ассоциировался. Демонессы одна за другой оставляли свои дела и тайком припадали к стенам, чтобы услышать будущий разговор. Почти также поступила и та, кому предназначалось его вести. Дуонна, Дагенна и Дейра застыли перед дверью, ведущей в холл, прислушались и молчаливо переглянулись.

— Он открыт и не испытывает враждебных намерений, — прошептала Дагенна свой вердикт.

Дуонна довольно кивнула и величественно прошла в зал. Одна. При этом она хмуро посмотрела на Кхоттажа. Несмотря на то, что служили они одному хозяину, её неприязнь к Рохжа была весьма глубока. Настолько, что даже слово «ненависть» не отражало всей полноты чувств! Поэтому вместо приветствия она лишь повыше задрала дряблый подбородок и потребовала:

— Говори, зачем пришёл?

Серокожий демон напоказ вежливо склонил голову, но, не желая затягивать время своего пребывания в негостеприимном особняке, сразу перешёл к делу:

— Вы получили требование прибыть в столицу для разбирательств по исполнению вами нынешнего контракта?

— Да. И я понимаю, что это сделано для назидания нам, но… С каких это пор четыре Дагна стали серьёзной помехой для Высших? — открыто возмутилась Дуонна, дабы быстрее получить необходимую информацию и избавиться от гостя.

— С тех самых, как истинное поле боя сместилось на сферы, не особо связанные со специализацией наших кланов. Его превосходительство был в Ледяном Замке, чтобы напомнить о ранге своего первого заместителя. Он затребовал официального разбирательства по нападению. Организатора и участников признают виновными в государственной измене, и это исключит дальнейшие прямые покушения на жизнь госпожи Пелагеи. Однако косвенные никуда не исчезнут. Они даже станут куда как изощреннее.

— Значит от нас так хотят избавиться?

— Верно. Организовать «несчастный случай», пока объект под надзором телохранителей, проблематично. Поэтому озаботьтесь тем, чтобы пройти проверку, и не дайте этим планам сбыться.

— Повелитель может быть уверен, мы не совершим ошибки.

— Для этого он рекомендует пренебречь указание явиться всем кланом. Прежде всего, Кхалисси Дайна всё равно останется на Земле, чтобы не вызвать своим присутствием провокационные вопросы, отчего стала ослаблена защита госпожи. А, во-вторых, вам стоит задуматься, так ли чисты помыслы Дагна? Вы уверены, что все из вас готовы пройти ментальную проверку безукоризненно?

— Хорошо же мы будем выглядеть, раз сама Кхалисси не явится. Открытое пренебрежение!

— Оставаясь верными своей гордыне, вы дадите дополнительные основания для более опасных претензий.

На этих словах Кхоттаж снова вежливо склонил голову и предпочёл удалиться.

Дуонна устало села на ступени лестницы.

Она прожила достаточно лет, чтобы считать свою жизнь насыщенной, однако на таком волоске, как сейчас, та ещё никогда не висела.

— Почему?

Седовласая демонесса произнесла всего одно слово, но от тона, каким оно было произнесено, стало жутко всем подслушивающим.

Дагна никогда, как ныне, не имели права на ошибку. Высшие Ада всерьёз занялись их полным уничтожением.

— Действительно. Почему?

Этот вопрос задала Дагенна, и Дуонна с удивлением воззрилась на неё. Беловолосая демонесса выглядела крайне задумчивой. Она словно ушла глубоко в себя и хмурилась всё больше и больше. Её синие бездонные глаза, казалось, не видели происходящего вокруг. Дагенна как будто потеряла связь с реальностью, и потому внутри Дуонны разгорелись сомнения, а затем к ней пришла и уверенность. Они спрашивали мироздание не об одном и том же.

— Что почему? — на всякий случай осторожно проскрипела старуха.

— Почему им так важно уничтожить будущего рефаима?

— Они хотят мщения.

— Нет. Не только, — уверенно ответила Дагенна, приходя в чувство. Лицо её стало прежним, а сверкание глаз угасло. — Погляди, что происходит, мать. Наш повелитель действует так, будто начинает полноценную войну. При таком его сопротивлении, что толку в уничтожении неприглядного отпрыска? Разве недостаточно гибели его репутации? До меня доносятся отголоски чувств демонов, населяющих Аджитант. Их языки сжаты за зубами, но эмоции так не остановить. Они либо злорадствуют, либо… боятся. Боятся также, как только что боялась ты.

— Мы чего-то не знаем, — решительно сделала вывод Дейра. — И нас заперли здесь, чтобы мы и далее оставались в неведении!

Все три демонессы поглядели в глаза друг другу, а затем Дуонна, вздыхая, остановила свой взгляд на Дагенне и решила:

— Ты отправишься в Дис одна и там…

— И там я постараюсь узнать больше.

— Постарайся. В Аджитанте за нами следит столько глаз, что здесь выяснить что-либо невозможно.

Приоткрыв дверь, в холл сунули свой нос ещё несколько сестёр. Дагна подслушивали и не скрывали этого.

— Быть может Кхалисси намерено сокрыла от нас это знание? Быть может и не стоит ничего выяснять? — предположила одна из них.

— Вряд ли, Делира. Иначе бы ей дали связаться с кланом, — уверенно опровергла Дагенна, отрицательно качая головой. — А она даже в таком вопросе как замена Дорры и Дарины участия не принимала. Не просто так запрос пришёл именно от повелителя. Я уверена, он выбирал Дагна по своему собственному усмотрению. Дайна ни за что не стала бы работать вместе с Дьяттой.

— Они не особо дружили, да, но Дьятта лучшая воительница после Дорры. Это естественно, что выбор пал на неё. Тут не до личных симпатий, — обиженно надула губы Дейра.

— Я не знаю причины, почему они избегали общества друг с друга. Однако, увидев на Земле Дьятту, Кхалисси разгневалась так, что была готова убить её. Сама бы она выбрала другую сестру.

— Вы все слишком беспокоитесь. Сказанное Дагенной говорит только о том, что повелитель не хочет, чтобы Кхалисси могла узнать нечто, понятное лишь ему одному. И всё. Всё просто, — мягким доверительным голосом произнесла Дуонна, но Дагенна холодно её поправила:

— Не просто. Ещё это означает, что повелитель понимает — в наших силах узнать это нечто, как ты говоришь, понятное лишь ему одному. И, судя по всему, мы непременно захотим донести это знание до нашей Кхалисси. Иначе бы нас не держали здесь, как в клетке.

— Ох, не знаю, чего мы там можем узнать, но, кажется, это будет очень опасно для нас, — сообразила Дейра, невольно сглатывая слюну.

Глава 9

Звонок в дверь нарушил покой пространства. Дайна тут же закатила глаза, ибо так их тревожил только Кхал клана Рохжа. Повелитель сразу телепортировался в комнаты, а единственное исключение, в виде человеческого сборщика каких-то подписей, не подразумевало повторения в ближайшем будущем. Поэтому она, даже не смотря в глазок, со злостью да максимально резко открыла входную дверь и заставила тем желающего посетить её дом демона сделать стремительный и огромный шаг назад, дабы створка не размозжила ему лицо.

— О, и чем же мы обязаны чести визита? — язвительно и громко потребовала при этом объяснений воительница, прежде чем вдруг побледнела и крайне тихо да раболепно пролепетала. — И моё почтение, господин Аворфис.

Барон неторопливо поправил пенсне, а затем, сделав небольшой наклон головы в приветствии, осторожно поинтересовался:

— Прежде чем озвучить свою цель, могу я войти, Кхалисси Дайна?

Демонесса кивнула и, переступая порог квартиры Аворфис непроизвольно отметил, насколько разным может быть гостеприимство. Последнее напомнило ему и об орешке в руке и, чтобы наконец-то избавиться от оного, он, войдя в комнату вслед за телохранительницей, проглотил угощение Ахриссы. Намерение посетить Дагна пришло к нему спонтанно — он решил, что терпеть сразу двух неприятных для него коллег в то время, как ему не даёт покоя недавнее объяснение с дядюшкой, как‑то слишком. А потому, пока на то было соответствующее настроение, из Крудэллиса он переместился сразу на Землю, рассчитывая таким образом облегчить себе жизнь согласно совету супруги.

— На самом деле мне бы хотелось переговорить с Даной из клана Дагна. Насколько мне известно, я могу застать её здесь?

— Да, но она в ванной. Возможно мне бы удалось уладить интересующий вас вопрос вместо неё, господин Аворфис?

— Не так давно в мои руки попали бумаги, позволяющие определить, что Дана из клана Дагна частично исполняла функции секретаря госпожи Пелагеи касательно дел Питомника. Вы тоже этим занимались, Кхалисси Дайна?

Прежде чем ответить, демонесса сделала пару шагов назад, не поворачиваясь к нему спиной, и легонько лягнула одну из дверей. Звук льющейся воды за той резко стих, но собеседница всё равно повторила своё движение.

— Нет, мои обязанности не распространялись на подобные моменты. Вы можете обождать мою сестру здесь, — Дайна указала на диван, а затем, заметно хмурясь, резво стащила с сидения плед и небольшое ведёрко с попкорном. Телевизор, который в ожидании Кхала Кхоттажа показывал какую-то передачу о динозаврах, она тоже выключила.

— Благодарю, — сказал щепетильный в правилах вежливости барон, но так и не сдвинулся с места. — Могу я в таком случае рассчитывать на приватный разговор с ней?

— Да, господин Аворфис. Мне всё равно следует отлучиться на пару часов.

— Стены этой квартиры достаточно защищены от стороннего наблюдения, чтобы не заниматься телепортацией в Аджитант и обратно. Однако если ваш уход связан исключительно с моим желанием и обременителен для вас…

Он немного запнулся, ибо раскрылась дверь ванной и оттуда вышла вторая Дагна. Её скромное облачение намекало о некой несвоевременности визита второго заместителя и явно было не уместно в замке, хотя для обыденной жизни низов Ада были приняты и более откровенные наряды. А потому демон продолжил свою фразу не в том ключе, в каком изначально собирался:

— То был бы премного признателен вам за него.

Кхалисси Дайна поклонилась и, лишь ухватив с тумбочки сумку да накинув куртку, сразу ушла из дома.

— Чем могу служить вам? — между тем поинтересовалась Дана, накидывая на себя короткий халатик.

Аворфис, довольный преображением внешнего вида телохранительницы, деловито раскрыл свою папку и передал ей последний отчёт Кварзиотто, в котором на его взгляд было абсолютно всё, кроме ожидаемых данных.

— Я обратил внимание, что госпожа Пелагея очень ловко разбиралась с подобного рода корреспонденцией. И, проведя анализ, не заметил особой разницы в том, что главный распорядитель отправляет мне.

Собственно, именно последнее обстоятельство вкупе с тем, что человек справлялась с делами Питомника без особых затруднений, и заставило его докопаться до истины.

— У вас своя схема? — напрямую поинтересовался Аворфис, усмиряя собственную гордость насколько это было для него возможно.

Дана внимательно просмотрела документ и осведомилась:

— Это копия отчёта, господин?

— Да.

— В таком случае, могу я внести в него коррективы, чтобы объяснить логику своих действий?

— Если то вам угодно.

Демонесса взяла карандаш и начала выделять овалами часть фраз, чтобы стрелочками указать на их желаемое перемещение.

— Конечно, итоговый результат всё равно будет достаточно размыт, но зато уже читаем, — произнесла она перед тем, как показать барону итог.

Он жадно воззрился на листы, и увиденное ему определённо понравилось.

— То, что вы разгадали комбинацию, делает вам честь! — одобрительно заключил Аворфис и, желая разобраться обстоятельнее, с любопытством спросил. — На чём она основана?

— Главный смотритель весьма поэтичен. В своих отчётах он предпочитает использовать редкий стихотворный слог, пусть и безвкусный на мой взгляд. Но не он один испытывает любовь к земной поэзии, — напоказ спокойно произнесла Дана.

Она была очень довольна собой. Понятное дело, что таким разговором ни перед кем похвастаться не получится, но и тайного внутреннего удовлетворения ей хватало с лихвой. Второй заместитель в признании способностей Дагна даже фривольно положил свою руку ей на плечо и горячо заверил:

— Вы бесподобны!

Зардеться от такого комплимента было не так уж и сложно. А потому непривычная к подобному Дана ощутила смущение и (видимо, чтобы сделать то и вовсе необъятным) решила поделиться ещё одной своей догадкой.

— У меня есть предположение, что это всего лишь первый слой… Что вы делаете, господин Аворфис?

Вопрос был задан с повышением интонации, ибо Высший демон приблизился вплотную к ней, а его рука плавно переместилась с её плеча на талию. Однако всё недоумение Даны испарилось так же быстро, как и возникло. Задурманенные глаза, вкупе с резко изменившей свои потоки исходящей от него энергетикой, говорили только об одном — кто-то решил поиграть с бароном, как с марионеткой. И вполне определённым образом.

— Желаю познать не только ваши думы, но и тело, — с этими словами он крепко обнял и поцеловал Дану возле шеи, не забывая добавить к фразе и имя своей супруги. А после его пальцы скользнули под её халатик.

— В вашем нынешнем состоянии подобное будет выглядеть…

— Да! — перебил Аворфис, глядя на неё с искренним восторгом. — Искажение истины не даст насладиться нам в полной мере.

Талисман на груди Даны осыпался серым порошком. А ведь он являлся дополнительным гарантом от снятия иллюзии. И достаточно мощным. Поэтому то, как второй заместитель наместника играючи избавился от мешающей ему безделушки, испугало телохранительницу.

Какой бы стала его реакция на возражение?!

«Всё-таки он сын самой Ашенат», — тревожно пронеслось в голове Даны.



Возможно, если бы ей довелось заметить его транс на расстоянии, то ситуацию ещё можно было бы повернуть по-другому. Всё-таки инстинкты у демонов пусть и играли значимую роль, но не меньшую, чем разумный контроль своих поступков. Однако физический контакт лишь углублял воздействие приворота, ещё настойчивее подавляя объективность и требуя перехода к активной стадии. Не в силах Даны было воздействовать на барона Ада, чтобы пробиться через его так и не снятую защиту. Может кто-то и сумел найти лазейку, брешь для своей шутки, но она не справилась бы с подобным.

Единственное, чем было возможно облегчить дальнейшее и ему, и себе — так это как можно быстрее довести дело до конца!

* * *
Был поздний вечер. Начало электрички, сжатое в гармошку от столкновения с поездом дальнего следования, больше напоминало груду металлического мусора, нежели что иное. Дарина (которой довелось вести наблюдение снаружи, а не изнутри как Дорре) стала свидетельницей катастрофы и видела аварию во всей её «красе». Так что она была уверена, выжить, находясь во втором вагоне от головы состава, вряд ли возможно. Однако ощущения противоречили логике и говорили, что подопечная жива. И потому телохранительница не прервала свой бег от места, на которое в момент аварии она свалилась с крыши электропоезда. Надолго упускать объект из внимания было нельзя ни в коем случае. И, кажется, у неё получилось соблюсти протокол.

Достигнув нужного расстояния, Дарина на бегу создала поисковый контур. Он показал два живых существа и их анализ позволил ей выдохнуть тревогу — госпожа Пелагея и сестра. Однако облегчение вышло недолгим. Жизненная энергия Дорры стремительно истончилась и вдруг исчезла.

Юная демонесса сжала зубы и зарычала как дикий зверь, ещё больше увеличивая скорость. Икры сводило от перенапряжения, но она не раздумывала ни секунды о том, насколько верно её решение. Да, возможно правильнее было бы затратить время на подачу экстренного сигнала Кхалисси, ведь Дайна умела телепортироваться и смогла бы прибыть на подмогу, но… лучшая наблюдательница клана привыкла действовать в одиночку.

Среди Дагна была принята традиция искать свою область превосходства среди сестёр, и в Дарине жила уверенность, что на её отшельническое и частично бунтарское поведение, во многом противоречащее устоям, наложила отпечаток излюбленная деятельность, а не амбициозность. Причём здесь завышенное самомнение, если, действительно, ни на кого, кроме себя, на Земле Дарина не могла положиться?

Она не понимала любовь старшей сестры к документации и отчётам, и с ужасом представляла, что подобное могло оказаться её приоритетной сферой. Кхалисси тоже совсем недавно заслужила уважение наблюдательницы. Ещё три года назад Дайна составляла обычную непримечательную сердцевину клана, более склонную к боевым навыкам, нежели к иным хитростям вроде алхимии или мастерства скрытности. И лишь встав во главе Дагна та проявила дипломатические таланты и способности к незаурядным ухищрениям… которых так не доставало напарнице! Дорра была превосходной воительницей, но…

Да. Была.

Надо торопиться!

Мышцы едва не разрывались от боли, и всё же Дарина, скрываемая колпаком, рассеивающим внимание, добралась до нужного места в рекордно короткие сроки. Затем она, создавая путь внутрь, разрезала стенки вагона коротким мечом из мифрила. Металлический скрип резал чуткий слух, однако намного больше неприятных ощущений добавил сигнал контура о появлении кого-то чужого. Телохранительница хищно ощерилась и обернулась. Позади неё как раз завершили телепортацию двое демонов, изготовившихся к броску метательных ножей. Дарина, от природы ловкая, да ещё и отлично натренированная на скорость, едва успела уклониться.

— Вы мешаете клану Дагна осуществлять охрану служащего третьего ранга! — согласно уставу выкрикнула при этом она, хотя и не видела в словах особого смысла. Нападающие явно знали, что делают. Во всяком случае, они тоже просканировали пространство и следующий их удар пришёлся не по Дарине, а по человеку. Огненная магия должна была раскалить металл вагона, но демонесса, жертвуя собственным телом, встала на пути потока. Несмотря на активированный артефакт защиты, волосы её обгорели, на коже образовались жуткие волдыри, а воздух наполнила вонь жжёной плоти. Боль, пронзившая её насквозь, казалось, должна была закончиться остановкой сердца. Вся сосредоточенность исчезла. Ничего кроме бессилия противнику такой мощи ей было не противопоставить. Но хорошо, что большего и не потребовалось.

— Право неприкосновенности было нарушено, — зазвенел чистый голос ангела… точнее архангела.

Архангелы пусть и являлись одним из нижних чинов, но их способности затачивались под одну конкретную цель — фанатичное уничтожение всего противного от замыслов Царя Сущего. Вследствие, обычно из Рая их направляли на Землю только ради проведения карательных операций, но иногда случалось им и хранителями порядка служить. Тогда более дотошных исполнителей ещё поискать надо было бы. Они придирались к любым действиям демонов, и сейчас произошёл аналогичный момент.

Несмотря на то, что год назад Рай отказал в своей протекции госпоже Пелагее, она по‑прежнему оставалась человеком, по-прежнему не провела ни одного ритуала, ставящего на душу клеймо, позволяющее Аду использовать её на своё усмотрение, и потому все права людей на Земле формально оставались ей присущи. А самыми основными из них являлись два: неприкосновенности и доброволия. Первое запрещало какие-либо членовредительные воздействия на людей, а второе их разрешало… если человек на то давал своё согласие. И, несомненно, пусть согласия на убийство самой себя подопечная никак не озвучивала, но какой-либо иной ангел запросто отрешённо постоял бы в сторонке да лукаво поглядел на смерть женщины, предавшей свой род ради службы на благо Ада. Вряд ли бы ему вменили такой проступок в нарушение обязанностей.

Но вот именно фанатичный архангел поступить так никак не мог.

Его глаза засияли ярким голубым светом. Он поднял пылающий белым пламенем меч и перерубил им поток энергии, прежде чем пойти в нападение. Дарина тут же рухнула на колени и опёрлась одной рукой о землю. Телохранительница едва дышала. В ней не было сил ни на что. Она просто стояла на четвереньках и смотрела оставшимся глазом на чужой короткий бой. Архангел недолго бился в одиночку. Подоспели ещё служащие порядка. Как Рая, так и Ада. Совместно они быстро обезвредили несостоявшихся убийц и сразу покинули местность.

— Давайте, держитесь, милочка, — вдруг услышала Дарина подле себя голос, когда подумала, что осталась в полном одиночестве.

Ей удалось приподнять голову. Зрение расплывалось, но лицо Высшего демона разглядеть и узнать у неё получилось. Им оказался не повелитель или те, кого она ещё хоть как-то могла ожидать, а Вердельит. Он зачем-то помог наблюдательнице подняться, попутно усмиряя боль и залечивая самые страшные ожоги.

— Подумать только, Дагна поддаются регенерации также тяжело, как люди!

— Благодарю вас за помощь, Ваше превосходительство.

— Помощь? — улыбка распорядителя церемоний стала ещё шире, а затем он резко посерьёзнел. — Я действую вопреки желающим гибели чада вашего повелителя только потому, что именно сейчас это в интересах Ада. И если будущие претензии Рая вам также небезразличны, то используйте появившееся время с толком. Сюда спешат человеческие спасатели, а амулет, способствующий сохранению иллюзии, действует только на живых. Вы должны максимально быстро избавиться от тела напарницы, если не хотите существенных претензий к своему клану.

Дарина понятливо кивнула, и Вердельит, не желая и далее влиять на ситуацию, чтобы не заполучить уйму врагов, переместился в другой мир. После этого телохранительница вновь сжала в ладони рукоять меча и, держа оружие двумя руками, расковыряла стену вагона, рассчитывая добраться до нутра электрички.

Получилось.

Тут же послышался человеческий стон. Подопечная, поверх которой лежала пронзённая острыми осколками стёкол сестра, начала приходить в себя. Это заставило Дарину действовать в разы быстрее. Она ухватила обмякшее тело Дорры, в котором, кажется, не осталось ни единой целой кости, и рывком вытащила наружу. От прилагаемых усилий она даже упала навзничь. Ей пришлось выбираться из-под придавившего её трупа. Острые камни впивались в обожжённую плоть как ядовитые иглы. Пульсирующая бесконечная боль мутила сознание, но она кое-как начала ощупывать одежду Дорры. Пальцы не слушались.

Вот он — телефон! В отличие от её, расплавившегося в огне, этот аппарат был достаточно цел, чтобы отправить экстренный сигнал Кхалисси.

Помощь. Как же ей нужна помощь!

Снова стон человека, а сил, влитых в неё Высшим, хватит только на что-то одно… Необходимо решить: помочь подопечной или же затратить силы на труп? Какой долг превыше? Контракт или стремление защитить клан? Кто знает, когда прибудет Дайна, а когда подоспеют люди?

Дарина кое-как поднялась на ноги и, проклиная саму себя, вытащила госпожу Пелагею из вагона. Тут же что-то глухо защёлкало, как если бы сработал часовой механизм. Юная наблюдательница сгруппировалась, расправляя крылья над подопечной как щит. И тут же в нескольких метрах от них вспыхнуло жаркое пламя, а груда металлического мусора со скрежетом сместилась. Место, где только что была женщина, погребло под хламом и огнём, а тело юной Дагна пронзили острые куски стали.

Кровь стекала на свежие весенние ростки и падала с них на землю. Впитывалась. Насыщала корни. Красное, бурое и зелёное, и так едва различимое в свете фонарей, смешалось перед глазами в одну массу.

В сторону. Оттащить подопечную как-нибудь в сторону!

Шаг. Ещё шаг. И всё… Нет, огонь слишком близко. Нужно сделать ещё один шаг! И ещё! И ещё!

— Вот бездна! — услышала она тревожный голос своей Кхалисси, перед тем как упасть навзничь.

С такими повреждениями как у Дарины не всякий демон прожил бы так долго.


— На этом воспоминания объекта завершены по причине его гибели, — пробулькал Шайрву, и убрал проекцию.

Провокация Вердельита не удалась. И пусть на вмешательство этого Высшего Ал’Берит не особо рассчитывал, он остался доволен итогом его деяния. Всё сложилось как нельзя лучше. Ему не только не пришлось задействовать для спасения женщины третьих лиц, но и достойное поведение Дарины стало возможно использовать с пользой. Теперь у трибунала не должно возникнуть придирчивых зацепок.

Отчётливо предвидя исход дела, виконт скучающе осведомился у собравшихся:

— Вы желаете получить что-либо ещё от данного материала?

Присутствие Хранителя летописей и Главы архивов было крайне необычно для происходящего разбирательства, но никак не возбранялось, а потому глава гильдии и его сподручные могли только недовольно коситься на вышестоящее должностное лицо, бессовестно вызвавшее для разрешения поднятого вопроса представителя клана Шайрву. Доказательство памятью не давало осуществить демонам намерения по затягиванию процесса и умаляло подготовленные для Дагна требования.

— Подобное не требуется, Ваше превосходительство.

— В таком случае, я прошу вас удалиться, — обратился к слизнеобразному рефаиму Ал’Берит и пристально поглядел на главу гильдии. Тот, старательно игнорируя этот цепкий взгляд, недовольно заключил:

— Постановляю снятие с клана Дагна претензии за произошедший инцидент… однако вопрос неявки обвиняемых по-прежнему оставляю открытым.

— Разве? — приподнял бровь он. — А это тогда кто?

Наместник грациозным взмахом руки указал на замершую в центре зала беловолосую Дагна. И от этого движения она словно ожила. Сперва обвела взглядом присутствующих, а затем начала повторять ранее ею сказанное:

— Я Дагенна из клана Дагна. Я прибыла для разбирательства…

— Был отправлен запрос на присутствие всего клана! Где остальные ваши?

Стальной и требовательный голос главы гильдии прозвучал громогласно.

— Больше никто не придёт, — продолжая сохранять спокойствие, ответила Дагенна.

Пронзительные взгляды членов Кастового трибунала не смогли достичь своей цели. Никто из демонов не стремился снимать защиту, а гневные взоры, без вложенной в них энергии эмоций, любому эмпату показались бы пустыми. Так, пугающие картинки в детской книге.

— Интересно, почему?

«Интересно, почему я ещё жива?» — прочитал продолжение вопроса в глазах Дагенны Ал’Берит.

— Моя Кхалисси считает, что я способна представлять интересы всех Дагна.

Он едва сдержал ехидную улыбку. Проникнуть в суть этой особы без Шайрву окружающим демонам не предоставлялось возможным, а потому наместник прекрасно знал, что не услышит ничего кроме выговоров за вопиющее неуважение к трибуналу…

Однако отзывом лицензии это никак не каралось. Дагна продолжили бы защищать человека.

Глава 10

Уход из квартиры и так основательно приподнял Дайне настроение. А то, что она, посмотрев на телефон, увидела, что никаких тревожных сигналов на него не поступило, сделало его ещё лучше. Однако воительница всё равно нашла повод напоказ поморщиться. Цифры на экране позволили ей проворчать:

— Гадкое течение земного времени. Почему мне так сложно к тебе привыкнуть?

Вопрос был риторическим. Понятное дело, что всю свою прежнюю жизнь Дайна провела в Аду, и её внутренние часы никак не желали перестраиваться по желанию хозяйки. Однако факт заставил воительницу прекратить безделье и выдвинуться в торговый центр за вполне конкретной покупкой.

При этом, спускаясь по подъезду, она машинально заглянула в почтовый ящик. Обычно его забивали буклеты рекламы, но иногда там должны были оказываться и квитанции за квартплату, а их ей предстояло оплачивать своевременно. Так что все листовки, перед тем как выкинуть, она просматривала, не желая упустить счета. Ну, или какое‑нибудь вероятное послание. Правда уж сколько недель тревожить таким примитивным образом покой демонессы никто не желал, а потому она искренне удивилась, всё-таки сталкиваясь с подобным обстоятельством.

— Да ладно? — выразила Дайна своё удивление вслух. Регулярное общение с людьми вносило крайне неприятные привычки в её поведение.

Затем она, предварительно повертев в руках сложенную записку, всё же прочитала текст, а после, не раздумывая, сожгла послание и тут же позавидовала тому, что, покуда с ней происходят столь занимательные события, некая молодая женщина по имени Пелагея занимается делами куда‑как более банальными. Человек вознамерилась осуществить переезд на квартиру к Леночке, но, стоит ли говорить, намерение не задалось с самого начала по причине проще некуда — не перевозить же с собой весь хлам?

Лея понимала, что для предстоящего ремонта жильё надо освободить, и разумом соглашалась, что большую часть вещей надо просто-напросто свезти на помойку… но это было тяжело морально. Она прожила в существующей обстановке не один год, и каждая вещь была ей по-своему дорога.

* * *
— Хм, — нервно застёгивая на себе пуговицы рубашки, произнёс Аворфис, понимая, что ему вроде как следует хоть что-то сказать, но не смог выразить желаемое словесно. И потому Дана решила несколько помочь ему.

— Могу я рассчитывать на молчание с вашей стороны? Устав клана не одобряет подобного в моём возрасте.

— Всенепременно, — заверил её барон.

Он понял, о чём ему говорят. При достижении способности к деторождению Дагна становились весьма щепетильны в выборе партнёра. Они почти полностью копировали генетическую цепочку своей праматери, но более сильные гены могли нарушить эту закономерность, являющуюся залогом их нынешнего существования.

— Во всяком случае, если нежелательные последствия всё же и будут иметь место, — припоминая о событиях, ныне происходящих с наместником Аджитанта, счёл нужным добавить демон, — то ваше происхождение их и скроет. Ведь любое отклонение до сих пор подлежит обязательному уничтожению, а повторение…

Он улыбнулся, но улыбка его выглядела откровенно натянутой. Однако Дана всё равно понимающе кивнула в ответ и подняла с пола плед, чтобы накинуть его на себя. Видимо, её реакция показалась Аворфису достаточной для прекращения беседы на столь тонкую тематику, ибо второй заместитель принял прежний невозмутимый облик, вежливо попрощался и стремительно ушёл, едва не оставив на столе копию отчёта. За ней ему пришлось возвращаться из прихожей обратно в комнату.

— Это какому такому обязательному уничтожению? — закрыв за демоном дверь, вслух поинтересовалась Дана, подозрительно и крайне недовольно прищуривая глаза.

До этого она считала, что все «отклонения» изначально рождались недостаточно жизнеспособными.

* * *
Лидчитта никогда не стремилась к визиту в Аджитант, но по работе ей потребовалось посетить именно этот город. И, в целом, она не посчитала его выделяющимся среди прочих. Разве что Стражи, патрулирующие улицы, встречались здесь чаще. Хотя, быть может, это было связано с тем, что демонесса шла по надземному уровню центра? Наверняка, подземные переходы на Окраине, где царила истинная жизнь, оказались бы весьма опасными и там ощущался бы несколько иной порядок.

Мрачные горожане зачастую провожали её взглядами, не скрывающими их интерес. Что поделать? Таковы уж издержки избранного демонессой мастерства. Перейдя из распутниц в разряд жриц утех, Лидчитта давно привыкла к такому вниманию. Ныне же её принадлежность к элите профессии подчёркивал и броский кулон. Пожалуй, именно чтобы собрать на себе взгляды, она и надела его поверх одежды да телепортировалась за пределами городской площади. Ей было лестно начать свой путь к замку за пару улиц до него, так как она любила давать окружающим восхищаться собой. Однако демонессе всё равно довелось прибыть ранее положенного срока. И значительно. А потому Лидчитта, дабы занять себя, уже подумала было о посещении какой‑либо лавочки, но этого не понадобилось.

— Вы не очень-то пунктуальны! — с укором произнёс вместо приветствия её наниматель, нарушая предполагаемый ею ход беседы. — Обождите, пока я вернусь. И прекратите привлекать ненужное внимание. Со стороны будет выглядеть, как будто я подобрал вас на улице!

Поклон и исполнение указа являлись лучшим ответом на подобное недовольство, поэтому она и избрала этот путь, хотя её нынешнее положение и позволяло проявлять некую избирательность. Затем Лидчитта скрылась в темноте ближайшей арки, ведущей к подземным залам. Наниматель, проследив за ней недовольным взглядом, ушёл по какому-то своему делу и вернулся нескоро. Однако настроение его существенно повысилось, ибо он милостиво оглядел свою спутницу и, произнеся какую-то восторженную чушь (куда как больше подобающую для первой встречи), предложил составить ему пару.

Возможность посетить бал, на котором будут присутствовать Высшие, стоила того, чтобы проявить смирение. И пусть на событии оказалось бы предостаточно и обычных демонов, все они имели существенное влияние. Найти достойных новых клиентов и повысить свой статус — вот что являлось её основной целью. А что там трещал нынешний наниматель ей было всё равно. Она уже решила, что найдёт кем заменить его на вечере.

К своему сожалению, первым из Высших Лидчитта увидела именно Вердельита. Распорядитель церемоний всегда несколько пренебрежительно относился к жрицам, но в своё время это обстоятельство не помешало ей попробовать получить его покровительство. Вот только результат вышел обратным. Этот демон не поленился подпортить ей жизнь, почти опустив на дно, и ей не хотелось его очередного неприятного вмешательства в свою судьбу.

В остальном Ледяной Зал показался демонессе скучным подобием на роскошь Ледяного Замка, в котором она, по правде говоря, никогда не была. Если что-то и заслуживало внимания внутри него, так это погружённые в стазис истинные драконы, обращённые согласно насмешке повелителя в простые светильники. И видимо не одна Лидчитта пришла к такому мнению, ибо возле одного из них собрался целый консилиум из Высших. Демонесса, стараясь издали определить, с чем конкретно мог быть связан такой любопытный момент, с интересом уставилась на общество. И её взгляд привлёк стороннее внимание.

— Поверьте, Его превосходительству Ал’Бериту не понравится, что вы так пристально рассматриваете драконов! — весёлым шёпотом произнёс распорядитель церемоний со спины, прежде чем поприветствовать её соответственно этикету.

Мысленно она приготовилась к любым гадостям, но, рассчитывая, что её поведение станет принято Вердельитом за просьбу к примирению, смущённо моргнула ресницами и наивно поинтересовалась:

— Чем же это вызывает его недовольство?

— О, у вас есть возможность узнать всё лично, — ответил Вердельит и, заставив сердечко Лидчитты испуганно застучать, подвёл жрицу ближе к хозяину замка, исподволь наблюдающего за дискуссией прочих Высших.

Несомненно, обсуждение дракона привлекло его внимание не меньше, чем оно заинтересовало саму Лидчитту. Несмотря на неразличимые слова, судя по эмоциональности баронессы Ахриссы, та что-то безуспешно пыталась доказать своим собеседникам. Там шёл чуть ли не спор и узнать его подоплёку…

— Позволите ли толику вашего внимания, Ваше превосходительство?

— Не смею отказать вам в такой малости, — с искренним сожалением ответил виконт, отвлекаясь от созерцания диспута, и его лицо озарила машинальная вежливая улыбка.

— Эта дама интересуется, из-за чего вы считаете ажиотаж возле ваших драконов чем‑то неприятным?

— О, я вновь получил подтверждение факту, что они незаслуженно привлекают внимание красавиц, — тихо рассмеялся Ал’Берит и уже серьёзно добавил, обращаясь к Вердельиту. — Вот только нынешний обширный интерес к ним так и остаётся для меня тайной.

— Вы же любите изысканность такой приправы как неизвестность.

Наместник Аджитанта согласно наклонил голову, и эта пауза дала Лидчитте возможность промурлыкать:

— Неизвестность — приятная ароматная нота. Ваше превосходительство определённо разбирается в подаче такого блюда, как интрига.

Её намерение завязать разговор с хозяином замка осуществилось очень легко. Оставалось рассчитывать, что беседа перейдёт в нужное русло.

… И Вердельит не станет этому препятствовать!

— Быть избирательным весьма приятно, — довольно ответит виконт и завёл речь уже об её персоне. — Гости не часто являются на мои вечера в обществе столь необычных спутниц. Полагаю, в вас есть что-то особенное, раз вы здесь?

— Признаюсь, очаровывать я умею, — она слегка наклонила голову набок, и светлые локоны колыхнулись лёгкой волной. Кулон жрицы при этом позволил ей беспрепятственно произнести и следующую фривольную фразу. — Но, как истинный ценитель тайн, вы смогли бы раскрыть для себя и нечто большее.

Вердельит переступил с ноги на ногу, давая ей этим понять, что ему хочется прокомментировать её слова. Очень и очень хочется… Но, по всей видимости, он рассчитывал сделать повелителю Аджитанта некий «подарок» обществом Лидчитты, раз сдержался. Подобное понимание её несколько взбесило, но внешне раздражение, разумеется, никак не проявилось.

— Тогда мне потребуется воспользоваться значительной частью вашего времени. Готовы ли вы отдать его в моё распоряжение?

— Время очень ценный дар, Ваше превосходительство. Мне хотелось бы узнать вас несколько лучше, прежде чем передать его в ваши руки, — с лёгкой полуулыбкой ответила она, желая поднять собственную стоимость.

Глаза наместника сверкнули озорным огоньком, и он предложил:

— Вы правы, время неоспоримая ценность. Так к чему его терять? Возможно, вы не откажетесь задержаться по окончании вечера на более скромный приём, где будет удобнее узнать друг друга?

— Мне бы это доставило удовольствие, — вновь промурлыкала Лидчитта, но очарование глубины её голоса нарушило шутливое осуждение Вердельита.

— Вы только что увели у меня даму!

Ал’Берит усмехнулся:

— Вынужден просить прощение за то, что это становится тенденцией. Но что поделать? Внимание красавиц привлекают не только истинные драконы, но и их владельцы.

— В таком случае, я вынужденно покину вас несколько раньше, ибо на продолжение вечера намерен прибыть с не менее очаровательной спутницей.

Лидчитту это замечание не заинтересовало. Она ощущала восторг от того, что смогла настолько просто добиться желаемого. И её радость не смогло омрачить не только предстоящее объяснение с нанимателем, но и то, что вскоре наместник Аджитанта покинул её общество, чтобы выслушать сообщение от приблизившегося к нему Кхала Рохжа.

* * *
— Эй! — вглядываясь во мрак заброшенного промышленного здания, подала она голос.

Акустика звонким эхом отразила звук. Тёмное пятно в дальнем углу комнаты зашевелилось, и вскоре перед воительницей возник Леккео.

— Очень рад, что вы всё же пришли, Кхалисси Дайна.

— Вы описали весьма занимательный факт, который не известен прочим, так что мои сомнения в истинности вашей личности не были столь высоки.

— Что же, приношу свои извинения, что пришлось показывать осведомлённость по вопросу, в котором вам не хотелось бы иметь свидетелей. Но мне было важно встретиться с вами. И своевременно.

— Агась. А эта тварь взяла, да и опоздала, — хрипло рассмеялся кто-то со второго яруса, и раздался звук плевка. — Не уж-то ты такая малявка, что потерялась во времени?

— Если бы ваша внезапная просьба не нарушала мои планы, то я бы запланировала её до покупки часов, а не после.

Внутреннее возмущение в Дайне переросло во внешнее крайне легко, не зря она столь долгие дни провела в апатии. Но на бдительность эмоции не повлияли. Инстинкты требовали проявить внимательность. Глаза сами собой всмотрелись в темноту, но напрягать зрение не пришлось. Из тени в пятно блёклого света вышла серокожая представительница клана Къёрелл. Она не воспользовалась иллюзией, а потому определить клановую принадлежность вышло легко.

— О, часики это прекрасно, — деланно восхитилась рефаим и захихикала ещё язвительнее.

— Кхалисси Дайна, с сожалением и даже с искренним прискорбием вынужден представить вам Йуллер Къёрелл, — вклинился Леккео, стараясь сгладить момент, но у него не вышло.

— Насколько я знаю, ваш клан вообще время не способен чувствовать! — прищуривая глаза, на повышенных тонах обратилась воительница к прежней собеседнице.

Факт она значительно преувеличила, но ситуация требовала ярких оскорблений. Къёрелл же вроде бы не обиделась. Наоборот, заулыбалась ещё шире.

— Да и начхать мне на него. Просто так и вижу, как ты, малявка, во время небольшой переделки, где надо кулаками поработать да мечами позвенеть, выходишь и грозно эдак сообщаешь: «Земное время. Десять часов, двадцать две минуты».

— Она Кхалиссси клана Къёрелл, — невозмутимо продолжил Леккео.

Дайна мгновенно остыла. И не только от его слов. Следовало признать, что вредная собеседница и без часов назвала точное время, а потому она перевела взор на секретаря герцога Дзэпара и холодно поинтересовалась, стараясь вернуть в речь если не вежливость, то хотя бы её интонации:

— Для чего нужна встреча? Особенно в присутствии… этой?

— Йуллер желала вручить свиток лично. Она категорично отказалась передавать его через меня, — пояснил Леккео.

— Какой свиток?

Къёрелл ловко спрыгнула вниз, поднимая облачко пыли, и в тот же момент незаметным движением швырнула что-то в Дайну.

Да, как бы ни были ловки Дагна, воительница едва успела перехватить это нечто в полёте, благо некие глубинные инстинкты не посчитали нужным уклониться. И потому, буквально через долю секунды, она посмотрела на предмет в своих руках и, испытав глубокий внутренний трепет, незамедлительно прижала его к груди.

— Вот бездна, это же из нашей клановой библиотеки. Он считался утерянным столько столетий!

— Агась. Долго рыскали-то в поисках? И на что вообще надеялись, раз мне его ваша старушка на хранение отдала? — хмыкнула Йуллер. — Но я его тебе не просто так отдаю. Тут дельце есть, малая… Хочешь изменить все три мира?

К такой быстрой смене сильных эмоций воительница не была готова. Однако удивление, кажется, достигло апогея возможного. Рот только что не открылся, повторяя мимику госпожи Пелагеи, когда та искренне изумлялась чему-то.

— К сожалению, Кхалисси Дайна, вы действительно основательно задержались, а потому нам придётся вести беседу в неприемлемо скором темпе, — снова извинился Леккео. — Подтверждение сказанному вы обретёте в переданном вам свитке. Полагаю, что его истинность не вызывает сомнений?

— Вы правы.

— В таком случае, примите во внимание, что моя с Йуллер телепортация на Землю не затронула охранной сети Паутины и произошла единовременно с началом весьма значимого мероприятия. Рассчитываю, что это обстоятельство остановит вас от доклада Его превосходительству. По крайней мере до тех пор, пока вы не прочитаете свиток.

— Зависит ещё и от того, что вы намереваетесь сообщить, — настороженно ответила Дайна, и Йуллер невесело усмехнулась. Правда вмешиваться в беседу не стала, а, поймав таракана, начала методично отрывать ему лапки и крылышки.

— Рефаимы и нефилимы чрезвычайно опасны для существующего порядка, — начал объяснение секретарь Дзэпара, и воительница насторожила ушки. Кажется, у неё появлялась возможность лучше понять, отчего вокруг госпожи Пелагеи стало виться столько демонов и ангелов. Однако, внутренне желая углубить свои познания по данной тематике, она всё равно с иронией осведомилась:

— Да? И чего только тогда у моего клана такой низкий рейтинг?

— Потому что в живых оставили только отбросы! — фыркнула Йуллер, а затем зажала между двух пальцев месиво, в которое превратился лишённый шкурки таракан, и с удовольствием, как деликатес, положила его себе на язык.

— Грубо, но истина верна, — сказал Леккео, с крайним недовольством взглянув на Къёрелл, начавшую с чавканьем пережёвывать насекомое. — Уничтожение происходило согласно плану. Устраняли действительно не всех. Тех, кто не подходил планам. Тех, кто сопротивлялся. Тех, кто знал больше, чем требовалось… И, конечно же, тех, из-за кого подобное вмешательство и потребовалось.

Йуллер, проглотив «трапезу» и становясь серьёзнее, резко хлопнула в ладони:

— Времени на разглагольствования маловато, это она и так прочтёт. Так что просто уясни, малявка, что потомки некоторых из нас через пару поколений стали рождаться с душой, которую эти чванливые Высшие не смогли придумать как использовать. Через узы с планетой они как-то лихо докапывались до основы источника, становясь по мощи равными сама понимаешь кому… Прикинь сколько проблем на ровном месте возникло? И всего-то из-за нестабильных юных экспериментаторов, обладающих дерьмовым человеческим умишком.

К своему несчастью Дайна смогла прикинуть. Регулярное общение с госпожой Пелагеей и не такой фантазии могло поспособствовать. Она даже успела испытать настоящее сочувствие, прежде чем задумчиво протянула:

— Теперь я, кажется, поняла, что происходит вокруг.

— Ребёнок госпожи Пелагеи подобен заготовке ядерной боеголовки, — признал Леккео.

— Так чего же вы хотите? И для кого?

— Как ни странно, но для Земли, Кхалисси Дайна, — развёл руками секретарь. — Я всего лишь хочу, чтобы мой дом и мой мир обрёл свободу. И новый рефаим способен её подарить. А вы… вы вот желаете жить так, чтобы Высшие перестали иметь власть над вами? Хотите перестать соответствовать чужим правилам и требованиям? Хотите стать собой?

— Чужим? — переспросила она с подозрением. До этого момента ей не приходило в голову, что обладатель столь почётной и высокой должности Ада не причисляет себя к демонам.

— Разве вы можете признать, что далеко как не человек?

— Зависит от ситуации, — предельно честно ответила воительница.

— Если рефаим останется жив после рождения, то он сразу отправится в Ад. И там с него не спустят взгляда тысячи глаз также, как с нас. Поэтому любое вмешательство возможно только на Земле. А вы, Кхалисси Дайна, весьма приближены к госпоже Пелагее, чтобы его осуществить.

— Иногда мне кажется, что эта женщина стала целью всей моей жизни! Почему все хотят, чтобы я была возле неё и как-то на неё влияла? — искренне возмутилась воительница.

— Не каждый может похвастаться тем, что у его судьбы вообще есть цель, — вскользь заметила Йулерр, прищуривая необычайно светлые глаза. — И тем более та, о которой ему известно.

— Как бы то ни было, но вы предлагаете слишком серьёзные действия, чтобы мой ответ стал незамедлительным.

— Что же, мы понимаем это и будем ждать некоторое время, — кивнул головой Леккео, прощаясь. Но, прежде чем исчез в пламени телепорта, сурово добавил. — Вы ведь понимаете, что от выбора зависит судьба вашего клана?

Дайна скрестила руки на груди и упрямо поджала губы. Она легко поняла, что секретарь своей последней фразой имеет в виду последствия, которые всенепременно возникнут, если она сообщит об этой встрече повелителю.

Глава 11

Кхоттаж шёл по узкой улочке. Мимо него прошла целая группа людей, ведомых экскурсоводом. Гид воодушевлённо возносил красоту города до небес, не забывая перемешивать речь с именами архитекторов и историческими событиями. Изображаемая рассказчиком идеальная картинка заставила демона презрительно хмыкнуть.

Санкт-Петербург не только строился на костях, но и всё его существование пропиталось смертью. Когда-то, немногим менее двух веков назад, Кхоттаж уже шёл по этой же самой улице, чтобы зайти в тот же самый двор. Только тогда стояла суровая зима, и название «колодец» никому из обывателей не казалось поэтичным. Узкое пространство, очерченное архитектурой дома, перегораживали ворота, охраняемые дворником. Он берёг самое ценное — дрова. Солнце даже летом попадало не во все окна. В другие же времена года сырость и вовсе правила балом. Сумрак свинцового неба давил. Климат и низкий уровень медицины за месяц запросто превращали шмыгающего носом студента, одетого в обветшалую шинель, не больше не меньше, а в холодный труп, так и не познавший толком суетливого мира. Барышни умирали одна за другой, принося свои жизни в жертву красоте, требующей открытой шеи и плеч. Тот, кто не мог позволить себе согреться у очага, неизбежно заболевал бичом этого города и того времени — туберкулёзом. Дрова же привозились издалека и стоили приличных денег. Торговцы знали, на чём жители не станут экономить. И те не экономили. И потому поленницы заполняли дворы, оставляя лишь узкие проходы к подъездам. Ровно такие, чтобы нового мертвеца можно было вынести в гробу, дабы после его кости легли в основу болотистой земли.

Демон открыл скрипучую дверь. В его ноздри тут же ударил запах старых вещей и тлена, но он всё равно стал подниматься наверх. Здание изначально строилось как гостиница, а потому в нём была уйма извилистых коридоров и крохотных комнат. Естественно, его до сих пор использовали для коммунальных квартир. Перепланировка была возможна только если сохранять фасад, а за ним уже строить новый дом. В этих коридорах, словно в клоаке, гнила старая мебель и обветшалые тряпки, на которые периодически покушались крысы и тараканы. Хозяева комнат давно смирились с таким соседством, и прохожие с улиц через древние мутные стёкла, покрытые слоем грязи и пыли, изредка видели унылые, мертвецки бледные лица жителей.

— Долго выбирала место для встречи, Йуллер?

Демонесса, не утруждающая себя наведением личины и вольготно валяющаяся на диванчике, приоткрыла глаза и села. Её серая бугристая кожа местами свисала небольшими складками. Некрасивое лицо, схожее с мужским, пестрело глубокими морщинами.

— Уверен, что я она и есть, ящерица?

Все Къёрелл были полукровками, являлись клонами одной родоначальницы и к ним завсегда относились с опаской. Прежде всего, их схожесть была такова, что невозможно было отличить одну от другой даже по энергетике. А, во-вторых, их было крайне сложно уничтожить. Эти демонессы с лёгкостью затягивали собственные раны за секунды. Чаще всего против них использовали испепеление четвёртого класса и выше. Помогало это не особо, ибо защищаться Къёрелл наловчились. Так что таким образом ими занимались только Высшие. Обычные демоны предпочитали быстро искромсать тело противника на мельчайшие кусочки, чтобы потом крайне быстро сжечь их. Ведь каждый фрагмент начал бы снова регенерировать до Кьёрелл, лишь умножая численность клана (к счастью, дотошно регулируемую согласно указу Князя). Конечно, мозг новых демонесс не располагал многими знаниями (если процесс восстановления начинался не от отрубленной головы), а тела не обладали должными навыками. Однако опыт жителей Ада доказывал, что инстинкты их всё равно оказывались на высоте.

— Твой премерзкий характер ни одна дрянь повторить не сможет! — рассмеялся Кхоттаж и сплюнул. Плевок на грязном полу не выделялся.

— Характер-то у меня замечательный. Это у всех остальных нервы ни к бездне.

— По поводу последнего. Повелитель ничего не рассказал Дайне о рефаимах. Держит её в изоляции от всех соблазнов. Но она всё-таки не дура, чтоб не тревожиться.

— Ты опоздал со своим сообщением. Я уже встретилась с ней, — Йуллер прищурила свои светлые глаза, и краснота вокруг них проявилась ещё более отчётливо.

— И как?

— По-моему, она не та, кого стоило посвящать в замысел.

Неожиданно послышалось жужжание. Демонесса, не поворачивая головы, резко перевела взгляд в сторону звука, а затем встала с диванчика и подошла ближе к окну. Высокие потолки позволяли ей перемещаться по комнате без проблем. Там она ногтем раздавила ползающего по подоконнику жирного жука, да, зная, какое это производит впечатление на окружающих, слизнула его останки с пальца. И только потом неторопливо повернулась к собеседнику лицом.

— Скажи-ка, ящерица, — обратилась к Кхоттажу Йуллер. На зубах её темнели остатки хитина. — А каково это предавать весь свой род?

— Ждёшь, что я вдруг заговорю про высокие моральные ценности и откажусь?

— А станешь?

— Нет, — ухмыльнулся он. — Я давно избавился от этой гадости и готов творить добро и благо для мира, который мне больше нравится.

— Какой-то ты совсем косячный и паршивый демон. Так что дам-ка тебе напоследок совет — ничто так не продлевает жизнь, как умение вовремя смотаться. Это я тебе по личному опыту говорю, отрыжка бездны.

После этих слов Къёрелл, сжившая со свету не одного Высшего и удачно это скрывающая, исчезла. Она была не так уж сильна в телепортации, но сумела обойти Паутину благодаря данным Леккео.

Кхоттаж остался в одиночестве. И, хотя находиться в мерзкой комнате у него больше не было необходимости, он некоторое время постоял на месте и только потом неспешно вышел сначала в коридор, а потом и на улицы города. Рохжа знал, что это была его последняя встреча с Йуллер, и желал ещё немного сохранить ощущение её присутствия. Демонессе отводилась роль смертницы в плане, ибо она должна была скрыть крайне важный момент — его участие.

* * *
Ахрисса искоса посмотрела на демонессу, имеющую далеко не высокий ранг и чьё присутствие очевидно выбивалось из привычного для узкого круга Аджитанта состава. Но её взгляда та удостоилась не из-за фривольных речей — обстановка и профессия жрицы дозволяли подобное. Баронессу позабавило непонимание Лидчиттой момента. И потому, чтобы не захихикать, она натужно сделала каменное лицо. Граф Форксас, наоборот, позволил редкую для себя вольность и ехидно улыбнулся половинкой рта. Железную беспристрастность Аворфиса портили нахмуренные надбровные дуги. Герцог Дзэпар с некой суровой задумчивостью устало потёр подбородок, пряча усмешку…

Ал’Берит, чьё присутствие и послужило причиной подобной сдержанной реакции, заливисто рассмеялся.

— Да эта дриада самая настоящая красавица! — с задором возразил Вердельит, обращаясь к Лидчитте.

— Как же приятно знать, что тебе я не нравлюсь, — с милой улыбкой ответила жрица, отточенным движением поправляя волнистую прядь светлых волос.

— Вот-вот. Что у тебя за характер? — присаживаясь напротив демонессы, задал риторический вопрос распорядитель церемоний. — А эта прелесть, будучи сообразительной, всегда ласкова и послушна.

— Интеллект у подобной твари? Тебе всегда нравилось верить в то, чего не существует.

— Она создана на основе человека, — вмешался Аворфис со свойственной ему занудной въедливостью, — и сохранила достаточно материи, чтобы называться разумной.

— Дерево с человеческим разумом, — пренебрежительно произнесла Лидчитта, но не закончила свою мысль, так как наместник Аджитанта резко встал и подошёл вплотную к предмету обсуждения.

Это действие заставило замолчать не только её. В полной тишине все наблюдали, как Ал’Берит с любопытством дотронулся когтем до размягчённой коры возле лица дриады, после чего, сцепив руки за спиной, приступил к внимательному рассматриванию остального туловища.

— Мне много доводилось слышать о ваших древесных нимфах, но это первая, которую я вижу лично, — попутно произнёс он и сделал вывод. — Во многом уступает другим аналогичным существам.

— Да, — ни капельки не огорчился Вердельит. — Вы в основном имеете дело с вампирами, а сравнение с ними действительно выглядит неприглядным несмотря на то, что нежить стоит рангом ниже нечисти. Зато дриады всегда получаются, не требуют значимых энергетических затрат как от создателя, так и в процессе нового существования, сохраняют память о предыдущей жизни и всё равно относятся к тому же классу недосуществ.

— Сил прожить в Аду ей хватит ещё не более чем на двое суток. Успела ли она исполнить своё предназначение? — с хитринкой приподнимая уголки губ, осведомился Ал’Берит.

— О, мне просто захотелось совершить какую-нибудь нелепицу в ответ на мнение, что именно отказ от глупостей и означает здравомыслие. Задумка удалась, так что эта куколка мне уже не нужна. И если желаете, то могу оставить её вам для более подробного изучения.

— Нет. Я уже сделал соответствующие выводы, — вежливо отказался виконт и, попутно взяв со столика кубок, подал бокал Лидчитте. Та приняла угощение, и Ал’Берит снова присел возле неё. — Так вы не верите в человеческий разум?

— Он определённо существует. Я просто ставлю мышление демонов значительно выше.

Вопрос демонессе очень не понравился, несмотря на дружелюбный тон. Всему Аду уже было известно, к чему привела наместника Аджитанта его тесная связь с человеком, и над этим можно было смеяться и шутить… Но никак не в присутствии его самого! Злить Высшего демона такого ранга и с такой репутацией никак не стоило.

— Да, я знаком с подобной точкой зрения. Обычно те, кто придерживается этой градации, горды собственной мудростью, однако, по удивительной причине, совершают абсурдные проступки в элементарных вопросах.

— Хотелось бы избежать становления частью подобной статистики, — проворковала Лидчитта.

— Это весьма легко. Вы ведь наверняка знаете, что делать в любой неприятной ситуации?

Фразу он закончил на лёгкой вопросительной ноте, подразумевающей, что собеседница обязана произнести какой-либо ответ. Однако демонесса лишь слегка опустила голову, захлопав ресницами. И только потом, вежливо улыбаясь, отставила кубок да, встав с дивана, произнесла, не меняя прежней интонации:

— Не оказываться в ней… Вы не возражаете, если я покину ваше общество?

Ал’Берит развёл руками, давая понять, что не станет препятствовать. Лидчитта же не решилась испытывать насколько далеко может распространяться великодушие Главного архивариуса Ада, а, покончив с оставшимися формальностями прощания, скрылась за дверью.

— Кажется, ты её основательно напугал, — усмехнулась Ахрисса.

— Мои намерения являлись исключительно благими. Не всем нам она была по вкусу, поэтому ей следовало уйти. А уж из комнаты или из жизни…

Герцог Дзэпар никак не прокомментировал произошедшее и даже не принял участие в дальнейшем разговоре, помимо самого необходимого. Он молчал, выжидая конца вечера. До тех пор, пока не остался с повелителем Аджитанта наедине.

— Аворфис оценил мой спектакль. Полагаю, его честь с новой силой вступила в борьбу с долгом. Но в тебе я не уверен. Ты предпочитаешь расширять свои границы чудачества до невозможного. И потому я скажу прямо, — начал грозную речь Его высокопревосходительство. — Уважение к тебе ещё позволяет мне останавливать не только себя от личного вмешательства. Нарушение чистоты крови появлением рефаима хотя бы вписывается в затронутые интересы. Но обращение этой женщины неприемлемо, Ал’Берит.

— Я уже сделал соответствующие выводы, — как ни в чём не бывало ответил виконт.

— Тогда учти, что вампиров на шахтах и так достаточно.

Дзэпар пренебрежительно склонил голову в прощании и исчез в пламени телепорта. Наместник Аджитанта печально усмехнулся и вышел из комнаты.

— Дядя, — крайне непривычно для них обоих, окликнул его Аворфис.

Барон стоял несколько дальше по коридору возле единственного проёма окна, вытянутого вдоль стены на несколько метров. Ал’Берит подошёл к племяннику вплотную, не сводя пристального взора с лиловых глаз. Кроме его самого и Аворфиса на этом этаже больше никого не было. Охранная паутина замка показывала своему хозяину это предельно ясно, а потому, будь в его желаниях тайное намерение избавиться от своего второго заместителя, то в настоящий момент это можно было бы и осуществить.

— Вы что-то хотели, господин Аворфис? — начал он разговор в официальном тоне, чтобы взять инициативу в свои руки.

— Вы дозволите личную беседу с вами?

— Несомненно. Пройдёмте в мой кабинет.

* * *
Была глубокая ночь. Дайна сидела на диване, поджав под себя ноги. Состояние полной задумчивости заставило её отрешиться от происходящего вокруг. Рассказанная Леккео и Йуллер — главой клана Къёрелл, истина о рефаимах до сих пор не давала ей покоя. Беспокойство и раздражение, казалось бы, и так достигшие своего предела, оказывается могли стать ещё сильнее. Правда, теперь к ним добавился и оттенок обиды.

Нет, она прекрасно понимала из-за чего Его превосходительство так и не посвятил её в основной и критически важный момент существующей ситуации. Однако где-то глубоко внутри Кхалисси так и осталась оскорблена.

— Похоже все демоны и ангелы делятся теперь для нас на две категории, — наконец хмыкнула она, благо усиленная изоляция квартиры от внешнего мира позволяла вести и не такие речи. — На тех, кто хочет нашего исчезновения, потому что мы не на их стороне. И на тех, кому это выгодно, ибо мы с ними заодно.

— Ты верно ответила, намекнув о том, что честолюбие Дагна не позволит нам без раздумий отказаться от подобной возможности.

— Считаешь что тропа заговорщиков действительно стоящая?

От заданного Дане вопроса ей стало ещё больше не по себе. Человеческая кровь значительно разбавляла концентрацию яда верности. А её в ней было всё-таки три четверти против одной. Дагна вполне обоснованно могли выбирать, какой мир считать своей родиной и чему служить, но… и оставшемуся невероятно претило предложенное рефаимами.

— Они серьёзно настроены. И то, что стали раскрыты столь значимые факты и планы, означает, что даже если информация о них и просочится через нас, то непременно останется тот или те, кто управляет всем этим из-за кулис. В успехе своего дела они уверены.

— И этот кто-то сейчас проверяет нас.

— Да. Кажется, нам оказали такую честь, — усмехнулась сестра.

— В таком случае, пока сделаем вид, что мы польщены. На этой стадии заговора я не готова рисковать всем кланом ради мечты. Великих замыслов непочатый край, а жизнь у меня только одна.

— А как же поиск смысла жизни? — решила пошутить Дана, изображая вероятные сомнения. Дайна открыто улыбнулась, возвращая себе внутреннее равновесие.

— Так ли он нужен? Нам предлагают присоединиться к человечеству, а ты вот посмотри на людей. Прекрасно и без всякого смысла справляются. Живут своими коротенькими судьбами, даже не предполагая каким ценным ресурсом для кого-то являются.

— Это потому, что у них масштабы мышления не те. А я хочу жить лучше!

Они вместе рассмеялись, и Дайна ответила:

— Так может для тебя и есть в этом смысл? А мне вот…

Демонессе пришлось прерваться из-за приступа кашля. В горле пусть и немного, но непривычно першило.

— Это уже дважды за вечер, — серьёзно произнесла Дана. — Тебе бы стоило прислушаться к своему организму.

— Уж с каким-то человеческим вирусом моё тело и без дополнительных подстёгиваний иммунитета справится, — безалаберно отмахнулась Дайна. — Меня больше заботит, появится ли Кхоттаж на этот раз? Вопрос с лицензией закрыт, так что…

— Что?

— Мне надоело общаться с кланом через нашего кровного врага! — упрямо поджимая губы, всё же высказала Дайна сестре свою основную тревогу. — Я хочу лично убедиться в том, что посещение Диса не обошлось Дагна дорогой ценой.

— Не думаю, что повелитель одобрит это.

— Тогда добавлю это обстоятельство в пользу наших новых знакомых, — имея в виду Йуллер и Леккео, словно ругательство вымолвила демонесса и её глаза при этом загорелись нехорошим огоньком. Дана же покачала головой и заметила:

— До времени явки более дюжины часов, так что предлагаю отдохнуть и хоть ненадолго подменить Дьятту и Джетту.

* * *
Лидчитта стояла на углу перекрёстка. Замок она покинула с поспешностью, но в самом Аджитанте решила задержаться. Ей было любопытно посмотреть на город изнутри.

В принципе, она оказалась права, он немногим отличался от прочих. Разве что бросался в глаза исключительный порядок, количество снующих Стражей и то, что прохожие на тему неприглядной ситуации, в которой оказался их наместник, открыто не шутят. Порою слышались ехидные смешки, но до того размаха, что охватил её родной Къеттл, было очень далеко. Это показалось ей любопытным. И потому жрица утех, рассчитывая добраться до истинной сути настроения горожан, забрела на самые закоулки Окраины. Там демонесса прошлась мимо особняка госпожи первого заместителя, но, уловив на себе взгляды Дагна, прошествовала далее, пока не увидела заинтересовавшую её вывеску, под которой красовалось весьма занятное объявление.

Встряхнув гривой кучерявых волос, демонесса спустилась по винтовой лесенке, ведущей на арену. То ли этот вход оказался не основным, то ли заведение далеко не принадлежало к числу элитных, но она ощутила себя так, как если бы с бала попала в выгребную яму. Тёмный узкий коридор с отполированными стенами пропитывало зловоние, как если бы он являлся воздуховодом. Однако, даже не морщась, Лидчитта сунула охраннику входную плату, приподняла подол нарядного платья и пошла дальше. Проход вывел её прямо к округлой барной стойке, на которой как раз разделывали визжащего чортанка. Заказчик довольно урчал, наблюдая за процессом, а затем выкрикнул что-то в сторону нижних ярусов — за баром открывалась ниша амфитеатра в дюжину овальных рядов. Присутствующая там толпа вопила и ликовала.

Большинство демонов недружелюбно косились в её сторону и сразу же отводили взгляды. Одежда Лидчитты не подходила для вливания в местное общество, однако заставляла относиться к демонессе с настороженностью. Кроме того, несмотря на отсутствие сопровождения, у этой дамы с кулоном, обозначающим её принадлежность к жрицам утех, мог оказаться достаточно высокий покровитель. И потому, пользуясь такой частично надуманной защитой, она беспрепятственно заняла место на среднем ярусе, хотя битва как таковая, её не особо интересовала.

— Эй, не потерялась, милочка? — загоготал грузный демон, перекрывая своим массивным телом видимость. Неминуемое случилось.

— А что? Желаешь стать моим проводником и показать нечто удивительное? — кокетливо произнесла Лидчитта. Нарываться на ссору ей было не с руки, а вот воспользоваться флиртом, чтобы получить своеобразного телохранителя — да. Плата за такую охрану на её вкус должна была бы стать невысока.

— Вряд ли такую как ты что-то удивит, — грязно ухмыльнулся он, притягивая демонессу к себе. — Разве что заинтересует следующий бой.

— И чем же он так любопытен?

— На арену выйдет обр.

— О, — выказала она восторг, как если бы и не видела объявления. Но, судя по всему, демон принял её энтузиазм за чистую монету и потому торжественно ткнул пальцем вниз.

Огонь, окружающий овал места действия, вспыхнул несколько ярче и в его центре возник контур портала. Судя по высветившимся иероглифам, использовалось артефактное воздействие. Однако не это было главным, а появившееся существо. Оно было мужского пола и выше среднего роста демонов, несмотря на скрюченное вопросительным знаком волосатое тело. При этом обладало чрезмерной мускулистостью да непропорционально маленькой головой с вытянутой челюстью. Зубы, идущие в четыре ряда и растущие под разными углами, явно мешали его повседневной жизни. Особо длинные клыки торчали через загрубевшие порезы на щеках… В отличие от рефаимов — потомков людей и демонов, родившихся на Земле, обры всегда имели исполинский вид вкупе с явными дефектами. Иногда, как в данном случае, они были не столь значительны. Иногда, приводили к смерти ещё во младенчестве. В любом случае, от рефаимов их отличало ещё и отсутствие интеллекта. Разум обров был чуть более развит, чем у земных млекопитающих.

— Замечательно, что их у вас Питомнике разводят. В моих краях нечасто такую мерзость увидишь, — дабы поддержать ажиотаж нового приятеля, восхитилась Лидчитта.

— Мерзость? Да он красавец просто! — лаская монстроподобную фигуру бойца чуть ли не влюблённым взглядом, хмыкнул новый знакомый и посоветовал. — Наслаждайся. Ещё лет двадцать и где-то на век про новые поставки обров на рынок придётся забыть.

— Сквозящая любовью к людям политика вашего повелителя? — сумела наконец‑таки перевести тему в нужное русло жрица.

— В бездну такую политику! — моментально разъярился демон. — Всегда есть моменты, которые то ужесточают, то почти что забывают. И да, они меняются. Поэтому лавировать приходится. Чтобы во время перемен остаться на ногах, надо улавливать откуда задувает мёртвый ветер… Но то, что творится сейчас, выходит за пределы всех границ. Массовое истребление предпринимателей! У меня свой бордель, и я знаю, о чём говорю.

— Как любопытно.

— Думаю, мог бы предложить тебе постоянное местечко с повышенным процентом, — чуть прищурив глаза, сказал он, проводя ладонью по её упругому заду. Лидчитта только улыбнулась.

— Предпочитаю охотится на воле. Тем более, после такой рекламы уймы проблем и желания-то соглашаться нет.

Демон рассмеялся и, уже мало обращая внимания на арену, на которой появился противник обра, продолжил разговор в некой тоской в голосе:

— Да, проблем уйма. Если госпожа Пелагея не вернётся, то надо будет рвать отсюда когти.

— Что? — искренне удивилась Лидчитта. Она рассчитывала услышать стандартные для Къеттла речи о безумиях Его превосходительства Ал’Берита, диком возвышении человека до сотрудника администрации высшего уровня, а не… не такое. — О чём ты? Она же из людей.

— Раз повелитель заботится о появлении рефаима, то может и из неё сотворит какую‑нибудь нечисть. Хотя бы того же вампира! И тогда этот недостаток быстрой смертности исчезнет, — объяснил демон с некой мечтательностью, но мгновенно осознал, что остался не понят — Лидчитта брезгливо поморщилась.

— Ратовать за то, чтобы человек занимала такую должность?

— Да-да, другого заместителя нам не надо! — вклинился в диалог какой-то щуплый и пьяный вдрызг отпрыск клана Йолгхо, но собеседник демонессы бесцеремонно отпихнул его в сторону.

— Надеяться на смещение барона не приходится, а он — шершавая металлическая стружка в заднице. Одна радость, что при всём своём высоком происхождении ему всё равно под госпожой Пелагеей стоять. Тут повелитель ему чётко указал, где место такой принципиальной дотошности. В целом же, госпожа дела с пониманием вела. Да, с людьми не побалуешь, зато в остальном…

Он ещё что-то проговорил, но из-за мощного крика толпы, она не расслышала что именно. Обр на арене приплюснул своего противника так, что кости черепа смешались с мозгом в вязкую кашу. Ещё подрагивающие мышцы конечностей завершали пляску смерти. Букмекеры тут же изменили соотношения последующих ставок. Зазывалы призывали новых добровольцев, но желающих не оказалось. Видимо, на арену полукровка выходил далеко не впервые.

— Говорил же, что красавец! — восхитился собеседник Лидчитты и, поняв, что его интерес в этом заведении остался только один, потащил свою спутницу к барной стойке, а потом и в маленькую комнатушку, больше похожую на кладовую уборщика.

Своё пребывание в Аджитанте жрица завершила так, как и предполагала. Пусть и не с тем, с кем рассчитывала.

Глава 12

Аворфис вошёл в кабинет своего непосредственного начальства и привычно не дал своему взгляду скользнуть по зувемдиго. Собственно, обстановка помещения способствовала тому, чтобы найти иной объект для созерцания, но… ныне прочий интерьер показался демону ещё более угнетающим нежели когда-либо! Смотреть на потолок или пол отдавало позорной трусостью, да и такова была привычка госпожи Пелагеи. Чернёные человеческие черепа, которыми были выложены стены, тоже напоминали ему о госпоже Пелагее. Цепь вулканических гор за окном, сама собой наводила на мысли о Лавовых озёрах и о душе госпожи Пелагеи. Вход в комнату для личных архивов повелителя явно скрывал в себе отчёты госпожи Пелагеи, а севший в кресло дядюшка вот уж точно с ассоциировался у него с госпожой Пелагеей!

Аворфис вынужденно перевёл взгляд на зувемдиго… Нет, ныне вид любой нежити тоже как-то соединялся в его голове только с образом этой женщины!

— Итак, о чём вы хотели поговорить со мной?

О госпоже Пелагее.

— О выявленных мной совпадениях, — превозмогая себя, благозвучно ответил второй заместитель. — Из них следует, что вы снабжаете шахты вампирами, созданных из людей, в недавнем времени пополнивших Земной сектор Питомника.

— Вам известно о том, сколь неприятны оказались последствия взрывов на разработках. Для меня важнее поднять показатели эффективности шахт, нежели снизить численность особей в Питомнике. Люди при должном стимулировании размножаются быстро, а мифрил сам себя добывать не будет, — вполне спокойно отреагировал Ал’Берит, и такая реакция Аворфису не понравилась.

Дядюшка не мог не понять, что приведённая Вердельитом дриада стала лишь следствием его обращения к герцогу Дзэпару. Для чего ему делать вид, что никому ничего неизвестно?

— В таком случае, почему бы вам не привлечь кого-либо к обращениям? В настоящий момент создание вампиров не соответствует классическим канонам, и это привело к увеличению процента гибели особей. Я могу предложить свои услуги. В моих силах проводить процесс без таких нюансов.

— Можете не утруждать себя подобным, господин Аворфис. Вы сделали верный вывод, но поторопились с тем, чтобы доносить его до третьих лиц. Моё желание обратить госпожу Пелагеи в вампира уже давно угасло, — улыбнулся дядюшка, и, хотя в его улыбке не было никакого недовольства, барон всё равно почувствовал себя неуютно.

— Угасло? — переспросил он, вмиг и с недовольством теряя боевой настрой.

Внутренне Аворфис уже приготовился биться за своё мнение не только словесно, но и физически. Никогда он ещё не был так близок к стремлению вычеркнуть из карты своего рода такой недостаток, как виконт Ал’Берит и его причуды!

— Да. Оно утратило актуальность.

— И что заставило вас изменить свои намерения, Ваше превосходительство?

Хранитель летописей поднялся с кресла и, сцепляя ладони за спиной, спустился вниз к племяннику. При этом, когда его нога коснулась ступени, удерживаемой мёртвой Ашенат, зувемдиго яростно застонала, словно требовала от сына поквитаться с её убийцей. Но дядюшка, поглядев на нежить, лишь звонко и беспечно засмеялся. Глаза его заискрились победоносным огоньком.

— Верите или нет, господин Аворфис, но люди, пожалуй, назвали бы это совестью. Я уже определил иной путь для долгожительства госпожи Пелагеи. Более достойный.

— И могу я поинтересоваться какой именно вы имеете ввиду?

— Нет, не можете. Это действительно необычный для меня эксперимент, и, как демону, уважающему открытия в науке, вам должно быть понятно, что разработками делятся только по их завершению. Кроме того, это сугубо личное дело.

Пожалуй, на этом стоило и прервать беседу. Подобное было бы вежливо и рационально. Во всяком случае, Аворфис посчитал так… Но в силу обладания на редкость дотошным характером в сочетании с ослиной тягой к достижению целей, он поступил совсем иначе — нахмурился и сказал:

— Ваше «личное дело» вынуждает меня напомнить вам о связывающих нас узах родства и об ответственности за оные.

— Узы родства и ответственность за них, — с беспечностью усмехнулся наместник Аджитанта, делая несколько шагов вокруг своего собеседника. — Когда-то у меня было предостаточно родственников, которые обожали напоминать об этом обстоятельстве. Порой мне их не хватает… Вы тоже намерены заняться совершенствованием узора семейной карты?

— Пока я хочу получить большую уверенность в ваших действиях.

Виконт поглядел на племянника с неприкрытой угрозой.

— О моменте, способном основательно затронуть вашу честь, я сообщил заранее именно по причине глубокого нежелания приобщения вас к своим врагам. Вам прекрасно известно, насколько я не заинтересован в подобном. И потому смею заверить, любое аналогичное обстоятельство по возможности также не останется для вас безызвестным, — взгляд Ал’Берита стал ледяным, а голос предельно жёстким. — Однако ваши слова вынуждают меня интересоваться, будет ли вам достаточно подобного, господин Аворфис? Или вы действительно считаете, что я обязан во всех подробностях объясняться по каждому поводу со своим заместителем, даже если он и является моим племянником и последней связью с родом Его высочайшего всевластия Ши’Алуэла?

Да, желание разобраться в поступках дядюшки действительно зашло слишком далеко. Несомненно, оно имело под собой основание, но Аворфис и сам понимал, насколько превысил границы дозволенного. Ал’Берит имел полное право и на более жёсткие слова. Ему оставалось либо принимать сказанную «пощёчину», либо действительно вызывать своего родственника на поединок, а в свете произнесённого, последнего никак не хотелось. Он уважал своего собеседника, несмотря на всю его эксцентричность. Вернее сказать, барон искренне восхищался способностями дядюшки к рациональным и отменно продуманным решениям. Вот только на этот раз из-за личной вовлечённости он упустил немаловажное обстоятельство — когда дела касаются Хранителя летописей и Главы архивов Ада, следует учитывать, что для уравновешивания своей гениальности он предпочитает вносить в любые дела аккорды абсурда.

— Вашего заверения мне вполне достаточно, Ваше превосходительство, — сказал он, делая поклон, призванный выразить его сожаление из-за возникшей ситуации.

— В таком случае, господин Аворфис, я не вижу нужды и далее оставлять без внимания свои должностные обязанности. Если не в вашем желании обсудить какие-либо рабочие моменты, то я бы просил вас покинуть мой кабинет.

Они поклонились друг другу. Второй заместитель пошёл к выходу, а Ал’Берит на свой подиум к рабочему столу. Но отчего-то Его превосходительство застыл на одной из ступеней и обернулся.

— Господин Аворфис.

— Да?

— Во мне есть желание напомнить вам о ваших же словах. Мне было бы приятно, если бы вы нашли время освежить в памяти описание летописи о Кровавом Пире и после сделали вывод, что я далёк от устремлений вашей матери. Я никогда не был намерен настолько вносить хаос в настоящее.

Эти серьёзные слова удивили Аворфиса, однако то, что произошло дальше и вовсе показалось ему нетривиальным. Ал’Берит вдруг улыбнулся и с шутливой иронией громко сказал:

— Правда, нам ещё как-то рано вымирать!

Затем дядюшка заливисто расхохотался и, продолжая смеяться, пошёл дальше к своему трону. На этот раз Аворфис предпочёл не расспрашивать о подоплёке такого странного поведения, напоминающего безумие, а постарался поскорее уйти. И потому не видел, как едва за ним закрылась дверь, Ал’Берит резко прекратил свой смех и пристально уставился на зувемдиго.

— Как бы я хотел своими глазами увидеть твой Пир, Ашенат. Ты, как никто иная, умела внести в любой свой поступок разрушение, хаос и… жизнь. Да! Пусть другим ты несла смерть, но рядом с тобой я всегда остро чувствовал тёплое дыхание именно жизни.

* * *
— Как любезно с вашей стороны принять моё приглашение, — промурлыкала Ашенат, входя в зал, где гости ожидали её появления.

Собравшихся было не особо много. Около дюжины. А потому назвать эту встречу балом, как значилось в пригласительных карточках, было никак нельзя. Собственно, это прощало и краткие сроки, в которые организовывалось мероприятие.

— Не вижу среди присутствующих Её могущество Шанфеш, — с некой осторожностью произнёс герцог Ши’Алуэл после приветствия дочери. — В последние время вы с ней установили достаточно доверительные отношения, чтобы называться подругами.

— Её общество мне ближе в компании Его влияния Ал’Берита. А так как последнего здесь нет, то приятнее уделить своё внимание иным лицам.

Ашенат кротко улыбнулась, вызывая тем одобрение отца. Он всегда относился к пасынку с пренебрежением. А уж когда Ал’Берит, поступив на государственную службу, после нескольких повышений стал ещё и пользоваться покровительством враждебных отчиму персон, то это вызвало грандиозный семейный конфликт. Однако сестра всё равно продолжала поддерживать сводного брата, несмотря на яростное недовольство остальной родни. Нынешнее же её смирение, на взгляд гостей, проистекало из поражения виконта в смертельном поединке. Наверняка юная герцогиня, мгновенно потеряв интерес к своему капризу, вернулась к благоразумию и решила наладить испорченные отношения. Не даром же она пригласила всех основных недоброжелателей Ал’Берита. Семейные связи не рвали без существенных на то оснований, и увлечение «паршивой овцой в стаде» стоило принесения публичных извинений (из присутствующих только двоих демонов не связывали кровные узы).

— Вы могли бы пригласить и свою мать, — всё же намекнул Ши’Алуэл на нарушение этикета.

— У меня есть сомнения, что она так уж довольна смертью сына, Ваше высочайшее всевластие, — опуская ресницы, проговорила Ашенат словно в смятении. А затем резко ожила и громко хлопнула в ладоши. — Я предлагаю нам всем повеселиться. Давайте же начнём пир!

Внезапные перемены настроения были свойственны этой демонессе с самого раннего детства. Однако с возрастом их смена становилась всё ярче и ярче, хотя огню эмоций полагалось бы напротив затихать. И всё же, несмотря на то, что порой подобное подводило герцогиню к весьма опасной черте, юность многих великих и могущественных демонов сопровождали поступки куда как более рискованные. А потому ей многое прощалось. И нынешние гости, поддержав хозяйку восторгом в своих глазах, расселись по своим местам за столом, намереваясь получить удовольствие от даруемого ими «помилования».

Богатые блюда и напитки вызывали желание расслабиться. Общество, тесно между собой знакомое, тоже сопутствовало этому. А потому вскоре зал наполнили оживлённые беседы. Ашенат искусно поддерживала их, но не долго. Демонессу внезапно настигла некая апатия, заставившая её замолчать, теребя в ладонях кубок, к содержимому которого она так и не притронулась.

— Вы совсем отдалились от нас, Ваше всевластие, — позволил себе шутливо обратиться к юной герцогине её дядя по матери, сидящий подле. Он даже вытянул вперёд руку с бокалом, как если бы желал произнести тост, но Ашенат резко привстала и гневно ударила ладонью по золочёной чаше. Кубок со звоном отлетел в сторону, заставляя всех гостей разом умолкнуть.

— Я думала, что если накормлю вас вашими марионетками, то это будет достаточной тризной по моему брату! — вдруг выкрикнула она, дрожа от злости.

Одновременно с выкриком с потолка зала закапала кровь и перекрытие, словно не выдержав веса, рухнуло на стол… вместе с освежёванными останками демонов, в которых присутствующие ошеломлённо узнавали своих ближайших сподвижников.

— Но нет. Мне этого мало! Мало!

Последнюю фразу Ашенат прокричала так, словно заходилась в истерике. Гости даже не стали тратить время на переглядывания. Они, не сговариваясь, единогласно решили, что им следует или насильно унять герцогиню или, если первое выйдет затруднительным, то уже и устранить. Повод для последнего имелся основательный. И потому атака не заставила себя ждать. Пожалуй, один лишь Ши’Алуэл и устремился прочь из зала, но даже его могущества не хватило, чтобы прорваться через возведённый дочерью барьер. Разъярённая демонесса начала свою смертельную пляску. Очень быстро Высшие с удивлением признали, что их способности к энергетическому воздействию оказались заблокированы. Возможно, объединившись в связку они бы и смогли разбить высасывающий силы необычный купол, но для этого требовалось хотя бы несколько секунд покоя. А их не было. Ашенат использовала собранную мощь, чтобы соорудить из останков демонов костяных големов. И скорость, с которой она осуществляла свои воздействия, поражала! Не прошло и полудюжины минут, как все гости оказались распяты, удерживаемые лапами нежити.

— Да жив он! Жив ещё! — в ужасе заорал один из демонов, узрев, что герцогиня сотворила с его соседом. Более-менее целой от того осталась одна голова.

— О чём ты? — тут же обратилась она в слух.

— От’Ианхар решил не торопить смерть Ал’Берита! Он проиграл слишком быстро, чтобы успеть получить желаемое удовольствие от победы.

— Даже жаль немного, — казалось действительно расстроилась Ашенат. — Я вознамерилась отдать вам всем должное, а теперь… Теперь я вынуждена спешить?!

Она капризно притопнула ногой, и лицо её исказила очередная гневная гримаса. Демонессе пришлось просто-напросто подойди к каждому из своих гостей, равнодушно и презрительно отрывая им головы руками, чтобы за жилы подвязать их к своему поясу. Единственный, кто избежал этой участи, стал её отец.

— Зачем ты подставил его? — холодно поинтересовалась она у Ши’Алуэла. — Он ведь твой сын.

— Нет. Это ты моя дочь.

— С чего бы это у тебя вообще могли появиться дети? — усмехнулась Ашенат, а затем, стянув с герцога штаны, отрезала ему его «достоинство», запихала несчастному в рот и ни с того ни с сего истошно заорала, сжимая окровавленными ладонями виски. — Прекрати обижать моего братика! Прекрати обижать моего братика! Прекрати! Прекрати!

Последний выкрик как будто завис в воздухе, и тут же послышался громкий смех. Ашенат задорно рассмеялась, после чего, презрительно поправив своеобразный кляп отца, сняла все барьеры и вышла из дома. Снаружи её уже поджидал Агхторет. Его, правда, сопровождали не палачи, а герцог Иариэль и ещё какой-то демон, облачённый в зелёные одежды. Ранее ей доводилось видеть его мельком при дворе Князя. Кажется, он занимался придворным театром и бросался на любое событие, как на возможность поставить оригинальную пьесу.

Советник Ада мрачно оглядел украшающие пояс демонессы головы и скрестил руки на груди, требуя пояснений.

— Вы уничтожили пятерых государственных служащих третьего, второго и первого ранга.

— Это было глубоко личное дело, Ваше высочайшее всевластие, — всё же сдерживаясь от неуместного хихиканья, ответила она со всем положенным почтением. Ей было забавно от осознания, что её разработки не только не позволили врагам Ал’Берита избежать их участи, но и не дали вмешаться кое-кому лишнему. — Они стремились убить моего брата. Узы родства требовали вмешательства.

— Кровь связывает вас и с ними.

— Если интересы Князя затронуты тем, что я устранила такую уйму предателей своего рода, то я буду рада принять его благодарность. Великая измена всегда и начинается с малого.

С этими самоуверенными словами Ашенат скромно опустила глаза и, не дожидаясь никакого ответа, прошла мимо демонов, чтобы исчезнуть в пламени телепорта. Агхторет не стал провожать её даже взглядом, а спокойно двинулся в дом.

— Вот бездна! Что же она себе дозволяет? — донеслось до слуха советника тихое желание управляющего придворным театром обсудить произошедшее. Однако он решил не реагировать пока на раздражающего его демона. Внимания требовало иное.

Скромный дом, состоящий всего из двух надземных этажей по полудюжине комнат на каждом, позволил быстро найти искомый зал. Правда, из живых там остался только едва дышащий Ши’Алуэл. Он успел остановить кровотечение, но то, что Ашенат сотворила с его энергетикой не дало бы ему восстановить свою мощь. Никогда.

— Какой самородок! — восхитился Агхторет, стараясь уловить в информационном поле остатки изменений, чтобы разобраться в сути манипуляций юной герцогини. — Ваша теория о том, что гены вашей супруги подобны катализатору, определённо получила своё подтверждение. Младший из детей ведь не менее талантлив?

— Она здесь… устроила… кровавый пир, — прерывисто проговорил Ши’Алуэл. — Если не оторвать от Ал’Берита… окончательно… впадёт в безумие.

— А вот здесь не соглашусь с вами, — продолжая свои доскональные изучения, спокойно ответил советник и, прежде чем отвернуться, добавил. — Вам, конечно, не по нраву, что её симпатии настолько глубоки к демону, имеющему цели, идущими в разрез вашим планам, однако именно он выравнивает склонность Ашенат к хаосу. И если у него ничего не выйдет, то… будет весьма жаль.

— Это он управляет ею, — из последних сил выговорил Ши’Алуэл и пристально поглядел в глаза предельно сосредоточенного и серьёзного Иариэля. — Нельзя допустить… их союз.

— Великолепно, просто великолепно! — шёпотом выразил свой восторг управляющий придворным театром, прежде чем лист и перо в его руках обратились в пыль. Видимо, новая постановка Вердельита не имела права на существование в её истинном виде, ибо Агхторет угрожающе нахмурился и приказал:

— А ну сгинь отсюда!

* * *
— Вы уже соскучились по моему обществу, Ваше высокопревосходительство? — шутливо, но с соблюдением этикета, поинтересовался Вердельит. Не прошло и часа с его последней встречи с герцогом в неформальной обстановке.

— Я посчитал, вам будет приятно услышать лично, что я доволен вашей дриадой. Надеюсь, её создание не доставило неудобств?

— Благодаря интернету вызовы, на которые можно откликнуться, не нарушая законов, стали частым явлением. Так что, кроме выбора подходящего материала, меня ничто не беспокоило… Рассчитываю, что теперь ваши сомнения развеяны?

— Вполне. И всё же удивление, что вы заинтересованы в этой женщине, меня не покидает.

Распорядитель церемоний рассмеялся над оскорбительным комплиментом, благо тон встречи, заданный герцогом, позволял такое поведение. Однако на этом он не остановился. Пусть дальновидность и не дозволяла показывать оппоненту все карты, но кое‑какой забавный момент можно было и раскрыть.

— Эта женщина поставила чёрное пятно на моей репутации, — недовольным голосом проговорил Вердельит.

Дзэпару захотелось вставить едкую колкость о том, что чью-то репутацию та и вовсе разрушает, но это было не тем, что следовало сказать. Стоило оставить при себе и мысль, согласно которой все ближайшие к Ал’Бериту особы определённого пола кардинально влияли на его судьбу. Роман Её величия с изгоем Дхаргоном с самого начала обозначил кривой путь.

— У меня на счёт человека сложилось вполне определённое мнение, и оно вынуждает заметить, что вам стоит не огорчаться, а радоваться этому обстоятельству, — герцог позволил себе улыбнуться.

— Позволено ли мне будет узнать ваше видение? — заинтересовался распорядитель церемоний.

— У неё уникальная способность приносить в жизнь тех, к кому она относится с симпатией, далеко не самые приятные события. Причём задействован принцип действия шнура молний Волнгенче. Чем сильнее объект привязанности, тем разрушительнее воздействие.

— Если в ваших словах заключена истина, то тогда ей удалось оскорбить меня дважды. Не только поставив пятно на репутации, но и всего лишь им и ограничиваясь, — усмехнулся ловелас. — Правда, зато мне теперь ясно, отчего вы согласились не препятствовать мне в переговорах с Раем.

— Разумеется это диверсия. В Раю таланты госпожи Пелагеи раскроются особенно ярко, я в этом уверен, — Дзэпар улыбнулся ещё шире. — Тем более, для роли стороннего наблюдателя в последнее время мне приходится сдерживать слишком много намерений относительно этой женщины.

В ответ на это Вердельит согласно наклонил голову, и собеседники попрощались друг с другом. У каждого из них имелись свои дела.

Имелись они и у повелителя Аджитанта. И всё же в этот час он предпочёл им размышления. Демон стоял и думал, что смерть никогда не бывает долгой. Она всего лишь миг. Импульс, когда живое становится мёртвым. Резко прекращают работу органы. По каждой клеточке внутренних систем проходит дрожь. И всё. Больше нет ничего живого. Остаётся лишь предназначенная для разложения масса сложных химических веществ, хитро сплетённых в единое целое эволюцией.

Кто-то наслаждается, созерцая такие мгновения. Упивается ими. Впитывает в себя ощущения изменённого пространства, некогда заполненного чем-то и… вдруг резко становящегося пустым и свободным. Чистым. Новое восприятие иногда захватывает настолько, что требует повторения. И если собственная воля такого существа слаба, то ему уготована самая жалкая из участей — стать рабом своих страстей.

Некоторых же подобное пугает. Они закрывают глаза, ноги сами уносят их как можно дальше. Это строители. Их можно назвать и создателями сущего, ибо они наполняют внешнее и эмоциями, и вещами, и всем иным, на что только способны. Они не переносят «чёрной дыры» мироздания. И многим кажутся пауками, чьи сети хотя и удерживают мир, но всё же делают его липким, гадким и неприятным, как паутина.

Есть и такие, кто такого не замечает. Вовсе. И такое бывает. И часто. Особенно, если происходит гибель создания «ничтожного», коим, например, для человека является муха. Импульс столь мал, что незаметен для высоко развитого создания. Разве подобное достойно внимания высшего существа?

И всё же речь идёт о миге. Это и есть смерть.

А вот умирать можно действительно долго, ибо это слово означает процесс. Процесс угасания. Его можно растянуть. Бабочки, которым дети отрывают крылья, старательно корчатся, замирают не сразу. Они тщетно противятся неизбежному.

Но это ещё жизнь.

И женщина, которой суждено было бы стать вампиром, ещё дышала, ощущала, мыслила… являлась человеком.

— А вот и конец, — тихо проговорил Ал’Берит вслух и не приступил к заключительной стадии обращения. Сердце материала замерло и так и не забилось вновь.

Перед демоном осталась лежать изувеченная заготовка.

Он ещё некоторое время созерцал труп, как если бы ожидал, что вот-вот тот восстанет сам по себе. Ему не нравилось растрачивать ресурсы, но сейчас имелась необходимость поступиться с собственными принципами для сохранения внутреннего равновесия. Издревле так повелось, что иногда плохое настроение может исправить всего‑навсего один человек…

Принесённый в жертву.

…Хотя полезнее было вновь стать самим собой.

Примечания

1

Обр или обр-рефаим — потомки демонов и людей, представляющие собой, чаще всего, гуманоидов исполинских размеров. Им свойственны дефекты во внешности, огромная физическая сила и интеллект ниже среднего человеческого. Особенностью происхождения является протекание внутриутробного периода за пределами мира Земли.

(обратно)

2

]Апотропей — предмет, чаще всего выполненный в виде животного или части животного и предназначенный для определённых магических воздействий. Обычно является оберегом.

(обратно)

3

Нефилимы — потомки ангелов от людей.

(обратно)

4

Паутиной называют охранную систему Земли. Одна её часть позволяет Аду контролировать и определять всех, кто покидает пространство Земли. А другая распознаёт для Рая лица, напротив, Землю посещающие. Соответственно, ангелами задействованы разработки, не дающие демонам действовать столь скрытно, как хотелось бы. И наоборот.

(обратно)

5

Здесь автор настоятельно рекомендует перейти к чтению книги «Ад на Земле».

(обратно)

Оглавление

  • Часть I
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  • Часть II
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  • *** Примечания ***