Меч Республики (fb2)


Настройки текста:



Валькирии космоса. Книга 2. Меч Республики

Часть 1. Волки и овцы

Прощание валькирии

Результаты переговоров с капитанами захотели узнать все основные республиканки, принимающие решения на фрегате. В кают-компании, скрестив взгляды на Валери и мне, восседали Фрина, Милена и Силена, а где-то на заднем фоне притулилась добрая половина стаи и вездесущая Асина, которой работы в ближайшие недели не предвиделось — по причине отсутствия на корабле вооружения.

— Что думаете о капитанах? — сразу взяла быка за рога Фрина. Смотрела она при этом на Валери, а не на меня.

— Думаю, что они конченые уроды, — пожала плечами Ри. — Как и положено быть пиратским капитанам. Увидев бесхозный, как им казалось, фрегат дальней разведки Республики, они не смогли сдержаться, и попробовали его заграбастать. Даже делёжку на потом оставили!

— Да это понятно, — не проявила интереса к информации Старшая дальней разведки. — Можно ли теперь с ними иметь дело?

— В нашей паре за глубокие контакты отвечает Леон. Я валькирия, а не разведчица, — произнесённая спокойным, деловым тоном фраза прозвучала буднично, без тени негативных эмоций. Ею Валери не только переводила стрелки на меня, но и подчёркивала своё подчинённое положение в переговорах. Однако девочки уже устали удивляться особенностям наших отношений, поэтому Фрина просто перевела вопросительный взгляд на меня.

— Они не произвели впечатления отморозков и совсем уж конченых уродов. Если честно, я ожидал увидеть совсем другой… типаж на месте капитанов. Они, скорее, не бандиты, а дельцы. У меня целая куча предположений, что это может значить, и столько же возможных выводов о том, стоит ли вообще с ними иметь дело.

— Давай самый неприятный для нас.

— Они все представляют какие-то финансово-политические силы в Секторе. Они служат ударной силой для конкурентной борьбы в политике и в экономике. Умыкнуть особенно ценный груз, напасть на лайнер, где летит несговорчивый руководитель конкурентов — вот их задача. Весь вопрос в степени их подчинённости. Думаю, здесь нет единого знаменателя. Наверняка степень эта у разных капитанов варьируется от полной свободы до абсолютного подчинения. Поведение также может быть диаметрально противоположным. Свободные могут держать язык за зубами, зато бесправные сразу сольют ценную информацию о появлении рейдера Республики. Как это отразится на нас, сказать сложно. Думаю, нас попытаются использовать. Один корабль не представляет существенной угрозы для коммуникаций, поэтому пиратские хозяева дёргаться пока не станут.

— Чётко. Разумно. Красиво, — Старшая откинулась на спинку кресла. — Ты, вроде бы, был учителем боевых искусств, а не политическим аналитиком…

— Я с Ведьмой полгода мотался по самым элитным переговорным клубам Земли. Всякого там насмотрелся и нахватался. Я ведь умный мальчик, быстро учусь, особенно когда в дополнение к постели давят гипнометодиками. Диана ведь меня там сильно натаскивала, хотела к делу приспособить… да и просто, чтобы потом мог нормально существовать на том уровне, на который она меня вытащила. Всё логично, Фрина.

— Да, Ведьма может… Ладно, Леон, я полностью согласна с твоим основным выводом: вам там прямо сейчас ничто не угрожает. Пока они сольют информацию, пока хозяева начнут шевелиться, пока придут какие-то указания… Плюс, вас действительно попытаются использовать, но для этого придётся сильно постараться и произвести на капитанов самое благоприятное впечатление. Не афишируйте больше контакты с нами. Не афишируйте свою идейную связь с Республикой. Дистанцируйтесь от нас и просто делайте то же самое, что и они, только лучше, наглее и жёстче. Пусть они перестанут воспринимать вас как угрозу. А пока втихаря копите силы. Думаю, находиться на виду с крейсером будет только полезно для дела, а вот другие акции, если они будут, старайтесь не светить. Вообще не отсвечивайте, даже крейсер можете в будущем кинуть на пиратской базе, пока другие корабли вашей эскадры будут делать дело.

— Ты тоже считаешь, что остальные корабли лучше не светить?

— Однозначно. Спрячьте их где-нибудь и не засвечивайте, пока не снарядите. Да и тогда вам будет нужна своя собственная опорная база.

— А эта, значит, для маскировки… Разумно. Преклоняюсь перед твоим опытом, Фри.

— Ну, в этом как раз нет ничего удивительного, — вдруг улыбнулась мне эта холодная женщина. — Куда интересней твой очевидный прогресс. Признаюсь, с тобой приятно работать… во всех смыслах. Даже немного завидую Ри.

— А вот этого не надо, Фрина, — поморщилась Валери. — Счастью сестры завидовать — последнее дело, нужно за неё радоваться и всячески её поддерживать. Ну а если хочешь отыметь моего Леона… так нечего ходить вокруг да около. Уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала!

— Ладно, ладно, сестра, я просто немного польстила твоему мужчине. Иметь же его сегодня будут другие, — с этими словами капитанша поднялась и, покачивая бёдрами, вышла из кают-компании. Чувствовала мой взгляд, чертовка, но даже в дверях не посчитала нужным обернуться!

Я в недоумении перевёл взгляд на Милену. Но та лишь загадочно улыбалась, не спеша делиться информацией. А тут ещё и Ри крепче сжала мою ладонь — словно в знак поддержки. Поддержки в чём? Пришлось оборачиваться уже к ней за разъяснениями.

— Я чего-то не знаю?

— Да как тебе сказать… — прозвучало над самым ухом. На плечи легли чьи-то ладони, и мягко, ненавязчиво проследовали дальше — под комбинезон. Прошлись по ключицам, по шее, по плечам… Я сначала расслабился, даже глаза прикрыл, прислушиваясь к приятным ощущениям, а потом резко напрягся, ощутив, как в соски впиваются острые коготки. С трудом сдерживая накатывающее возбуждение, я поднял голову и встретился взглядом с Эйди — валькирией из стаи Милены. Девчонка смотрела как-то… изучающе? Интересовалась реакцией? А выяснив всё, что ей было нужно, перевела взгляд на свою командиршу. — Ты права, Старшая, можно и без импланта его приласкать.

— А ты ещё сомневалась? — на стол рядом со мной присела ещё одна валькирия, гордая и независимая Триша. Она довольно небрежно упёрлась сапожком мне в бедро, чтобы использовать собственное колено, как опору для рук. — Мы валькирии, и вполне способны приласкать нашего мечника без всяких там… заменителей. Никогда не одобряла этой привычки сестёр даже вдевятером на одного использовать имплант. Нужно иногда и мозги включать, да и другие части тела не просто так нам от природы даны…

— Я не в стае, сёстры, — вставила свои пять копеек моя Ри. — Думаю, будет правильным оставить вас с Леоном наедине.

— Нет, Высшая, так не пойдёт, — от кучки любопытных валькирий в дальнем углу отделилась курчавая рыженькая Сайна. Её жёлто-зелёные глазки так и блестели — видно, в предвкушении интересной игры. — Разве не тебе полагается учить своих неопытных пернатых чад? А, Тёмная Мать? Или я не права?

— А вас ещё нужно чему-то учить? — с напускным недоумением воззрилась на сестру Высшая валькирия. — Уже и мужчину трахнуть сами, без Тёмной Матери, не можете?

— Сайна права, Ри, — поддержала рыжую бестию Милена. — Я попросила стаю приласкать мечника без импланта. Они сначала возмущались, но прислушались к тому, что ты мне рассказала. Теперь будешь показывать, как правильно работать с мужчиной, так сказать, подручными средствами. Сёстры буквально загорелись новой идеей! Такой простор для игр! Такой необычный опыт личностного развития! Так что давай, подруга, не отлынивай.

— Тогда так. Сначала короткий инструктаж объекта. Затем планируем основные игры. После распределяем роли и очерёдность. Вопросы? — Валери быстро включилась в игру, чётко дав понять, кто тут Высшая валькирия.

— Мы уже продумали игры, — не согласилась Триша. — Рукопашка на татами. Кто побеждает — включает когти и имеет его, как хочет. Кто проигрывает — того имеет мечник, тоже как пожелает. Сразу отпадает проблема очерёдности и ролей.

— И вы готовы предоставить ему право выбора? Вы же республиканки! — неверяще уставилась на сестру Высшая.

— Ты же предоставляешь ему такое право? Ты, Высшая валькирия, наша Тёмная Мать?! Так чем мы хуже? Если он достоин твоего внимания, то и нашего… вполне, — Триша опять давила, и Ри вынуждена была признать её правоту.

— Вот так, Леон. Сёстры уже всё для себя решили. Готовься. Думаю, будет интересно, — глядя мне в глаза и облизываясь в предвкушении, чуть грудным голосом мурлыкнула Валери.

— Правила игры я понял, Ри. Я не понял, почему вся стая?

— Не понял он… — пробурчала Милена, запрыгивая на стол и подползая ко мне на четвереньках. Очень эффектно так подползая, словно охотящаяся кошка. Её глаза вдруг оказались близко-близко, чёрные волосы волшебным саваном опустились на мою шею, грудь, колени… — Ты принял бой в составе стаи? Спас Тришу, когда она уже с жизнью простилась? Так чего удивляешься? Девочки решили провести твоё посвящение, брат. Будь на твоём месте многоопытная республиканка, её просто пустили бы по кругу на татами — в бесконечный водоворот спаррингов. Тебя же… Тоже по кругу пустят, но по-своему, — под фырканье сестёр девочка продолжила. — Ну-ну, не дёргайся! Будет тебе татами! Ты же у нас рукопашник, да ещё и мечник. Поэтому с тобой мы будем играть. Долго, с оттяжкой, жёстко, без компромиссов. Выдержишь — молодец. Не выдержишь — ты попал. Вводная понятна, брат?

— Да уж… — только и смог выдавить я, потому что в следующее мгновение Старшая валькирия запечатала мой рот жадным поцелуем, пытаясь зубами укусить губу, так что мне сразу стало не до бессмысленных сейчас слов.

До тренировочного зала мы шли всей толпой, вернее — стаей. Я — по центру, по правую руку от меня — Милена, по левую — Валери. Остальные обступили этот центр фигурой, в которой только ненормальный абстракционист увидит чёткое построение. По дороге женщины провели жребий, кому за кем драться. Понятное дело, я в нём не участвовал — мне предоставили право участия вне очереди. В каждом спарринге.

Первой выпало драться Трише. За красивым, милым именем скрывалась ещё та оторва. Оливковокожая, с роскошной, ниже бёдер шевелюрой пепельных волос, разметавшихся по плечам, словно грива. Кошачья грива. Во всём облике женщины была угроза. Стройная, подтянутая, дышащая уверенностью и силой, Триша производила неизгладимое впечатление. Она была воплощением эдакой фемины-хозяйки. Наверное, её мужчины по стенам жались, когда она снисходила до них. Перед выходом на татами женщина связала свои волосы в высокий хвост, однако он слабо помогал в деле приведения в порядок её пепельной роскоши на голове. Одним слитым, красивым движением она перемахнула через упругие канаты и быстро прошлась из угла в угол серией странных прыжков. Больше всего её проход напоминал тактику богомола, с его стремительным, неуловимым и смертельно опасным хвостом. При этом валькирия выделывала ногами в воздухе такие пируэты, что мне сразу стало понятно: эта девчонка будет работать ногами, причём даже мне, опытному рукопашнику, стало не по себе от её необычной техники.

— Ну что, мальчик, готов к игре? — бросила девчонка, и по вздымающейся высокой груди и хищно раздувающимся ноздрям я угадал её возбуждение в предвкушении интересной игры. Не схватки, а именно игры. Валькирия, словно та кошка, чуяла во мне дичь и намеревалась заняться охотой.

— Наблюдать тебя со стороны — одно удовольствие, Триша. Рад, что смог сохранить тебя для стаи, — склонился я в уважительном поклоне.

— Не думай, что твой статус спасителя что-то изменит. Поблажек не будет, мечник. Я отымею тебя так, как сочту нужным; так, чтобы ты в полной мере прочувствовал, что такое настоящая валькирия, — отповедью сопроводила свой ответный поклон десантница.

— Так, голубки, не спешите, — Милена чёртиком из табакерки возникла между нами. — Леон, сёстры в курсе, так что информация для тебя. Бьётесь до тех пор, пока кто-то не признает своё поражение. Когти не использовать, поля тоже. Только когда валькирия сочтёт, что доминирует на татами, может применять когти — для ускорения понимая тобой, мечник, своего поражения.

— И вовсе не для тебя, а для игры. Сегодня мы будем играть. Да, сестрички? — рыкнула сёстрам разгорячённая Триша, и те поддержали её звонким смехом и короткими хлопками в ладоши. Валькирии скучковались у канатов, легкомысленно вися на них эдакими гроздьями. Глаза у девчонок блестели предвкушением.

— Я могу добить полями, если сочту, что доминирую? — совершенно не хотелось сдавать позиции ещё до начала игры.

— Нет, — зарубила моё предложение Валери. — Только попробуй.

— Полями ты будешь баловаться потом, мечник, — фыркнула озорна Сайна, и девчонки встретили её реплику новыми смешками.

— Леон, это не обсуждается. Поля для Сферы. Извини, — более информативно отбрила меня Милена. — Всё, хватит трепаться. Начинайте.

— Стая, у меня предложение, — вышла вперёд Эйди. — Давайте не будем превращать спарринги в бордель внешников. Разделим подраться и потрахаться.

— Конкретней, — с интересом покосилась на миниатюрную девчушку Ми.

— Сначала спарринги, а уже потом — удовольствие. Так будет интересней и… чище, что ли? Никак не могу найти подходящее слово, но чувствую: так будет правильней.

Предложение, по здравом размышлении, приняли. Аргументов «за» нашлось великое множество, и чутьё Эйди вызвало у сестёр невольное уважение.

Больше причин оттягивать игру не было, и Триша метнулась вперёд. Не было никакой проверки возможностей противника, этой дани мастерству спарринг-партнёра. На меня словно живой смерч обрушился — настолько стремительной и смертоносной оказалась атака валькирии. Она била почти беспрерывно, из самых немыслимых положений и стоек, а уж как она работала ногами… Очень быстро ей удалось подловить меня в первый раз, и я впечатался в канаты. Впрочем, запредельная сила удара заставила тугие струны натянуться и отбросить безвольное тело обратно, на маты. Я умудрился поймать равновесие, замерев в упругой стойке.

Первые пять минут боя сказали мне максимум о противнице. Девчонка была ощутимо сильнее меня, хотя и не так, как Асина. А уж опыта и техники ей было не занимать. Она тоже выяснила всё, что хотела, и когда вновь пошла в атаку, действовала куда чётче и выверенней, чем в самом начале. Она била остро, методично, не давая даже дёрнуться, не давая продохнуть, почти не позволяя атаковать — я бил, только чтобы сбить её безудержные атаки.

После третьего по счёту полёта к канатам долго не мог подняться. Наверное добрый десяток секунд лежал, пялясь в потолок, пытаясь собрать разбегающееся сознание. С трудом, превозмогая накатившую слабость, привстал на локтях. Триша сидела рядом, на корточках, с живым интересом наблюдая моё плачевное состояние. Отметив появление в глазах своей жертвы проблесков разума, она демонстративно медленно выпустила коготки, а потом резким взмахом деранула пятернёй мою грудь, прорезая ткань комбинезона, оставляя на коже глубокие кровоточащие борозды. Я с хрипом откатился прочь и вскочил на ноги. Страшный удар неожиданно помог сознанию собраться в единое целое.

Следующие минут десять Триша просто игралась со мной. Чётко, последовательно добивалась нужного ей результата, в финале которого оказывался очередной удар когтистой ладонью. Пятый удар оказался особенно сильным. Я так и не смог оправиться — стоял, зажатый в угол, угрюмо наблюдая за каплями крови, алыми росчерками падающими с жутких когтей замершей напротив женщины. Воздух неохотно покидал лёгкие, но ещё трудней было их наполнять. Тяжёлое дыхание отдавало хрипотцой. Ткань комбинезона на животе превратилась в лохмотья, буквально иссечённая страшным оружием валькирии. Республиканка вышла из бойцовской стойки, распрямилась. Сделала пару шагов ко мне навстречу. Я попытался собраться с силами и буквально заставил себя выпрямиться. Триша тем временем встала точно напротив, так что я чувствовал на коже её возбуждённое дыхание. Заглянула в глаза.

— Может хватит валять дурака, мечник? — довольно спокойно поинтересовалась пепельноволосая десантница. Она небрежно рассекла когтистой рукой остатки бахромы, превратив много мелких дырочек в одну большую, и запустила ладонь в недра комбинезона. Я не сопротивлялся — понимал, что дальше будет только хуже. Когти тем временем достигли своей цели. Резко, рывком, они сомкнулись на самом беззащитном мужском органе — у меня аж дыхание перехватило. — Или мне отыметь тебя прямо здесь? Признаёшь, что ты мой?

— Да. Признаю, — ответил, пытаясь унять сердцебиение от охватившего тело возбуждения. Чертовка была хороша в этой своей хищной властности! И она чётко уловила моё отношение, нутром ощутила возбуждение. Вот только отвечать на него не спешила, да и сама была возбуждена ничуть не меньше. Продолжая смотреть глаза в глаза, женщина демонстративно облизнула губы острым влажным язычком. Меня бросило в жар.

— Отпусти его яйца, Тиш, — опять рядом была Старшая. Вот ведь умудряется девчонка оказываться там, где необходимо! И ведь оторва оторвой, но в деле управления стаей всё делает чётко и профессионально. Ми, не теряя времени даром, внимательно меня осмотрела. — Так. Перерыв полчаса. Нужно обработать ему раны — ты драла, тебе и обрабатывать. Только сначала в душ. Потом переоденешь, а чуть в себя придёт, сразу продолжим.

Валькирия ухватила меня за предплечье и потащила за собой в душевую. Сейчас, когда схлынул адреналиновый раж, стало совсем погано. Водные процедуры немного помогли восстановить душевное равновесие, и даже тело привёли в относительный порядок. Триша, против ожидания, не спешила требовать выплаты долга. Она собиралась неукоснительно следовать правилам. Более того, девчонка полностью взяла на себя заботу о моей изрядно пострадавшей тушке. Переключала режимы душа — от ледяного, до горячего. Запускала режим просушки. Специальным составом заботливо и аккуратно обрабатывала кровавые полосы ран, отчего они на глазах стали затягиваться и зарастать молодой розовой кожей.

— Ты интересный противник, Леон. С тобой было приятно играть. Знай, я всегда прикрою твою спину, брат. А если понадобится, сдохну, но приму предназначенный тебе удар, — не отрываясь от обработки ран, пообещала валькирия. Её слова были напрочь лишены экспрессии. Она говорила тихим, внятным голосом, словно рассказывала что-то само собой разумеющееся.

— Не надо сдыхать, Тиш. Пока мы в одной стае, я сделаю всё, чтобы прикрыть тебя и уничтожить твоих врагов, сестра.

— Готовься, Леон, сегодня ночью тебе придётся поработать едва ли не больше, чем на татами. Я выжму тебя досуха. Жаль, ты сам при этом не ощутишь особого удовольствия. Я бы позволила тебе его ощущать, но так, без импланта, ты будешь работать почти без взаимности.

— Не волнуйся, валькирия. Одна только возможность прикоснуться к твоему телу дорогого стоит.

— Даже так? Просто прикоснуться? Ещё скажи, что уже от одного этого кончишь!

— Нет… но это… по-своему приятно. Потрясающая кожа, волосы, бугорки мышц… Знание того, чего ты стоишь, как боец… Тебя, Тиш, даже просто целовать — приятно, а уж сжимать в объятиях — недостижимая роскошь.

— Ладно. Язык у тебя, смотрю, совсем без костей, — внешне недовольно, но внутри вся лучась сытой негой, рыкнула валькирия. — Но, б…дь, как же приятно! Обещаю, что-нибудь и для тебя придумаю. Пошли!

На площадке нас уже заждались. Увидев ведущую меня за ручку подругу, девчонки принялись наперебой зубоскалить, и единственным смыслом всех их шуток было пожелание узнать, каков мечник после татами. В другой, так сказать, ипостаси. Тиш вовсю зубоскалила в ответ. Ей это действо доставляло ничуть не меньшее удовольствие, чем самой зубоскалить над сёстрами. А то, что она своё ещё урвёт, было понятно. Мне предстояло провести ещё десяток спаррингов, так что причин позубоскалить будет предостаточно.

Следующей на татами вышла Рита. Черноволосая и черноглазая, она принадлежала ветви ариал, как и Диана. Всё её естество излучало спокойную уверенность, готовность работать на результат. Даже находиться напротив неё на татами было… словно на отработке какой-нибудь тактики находишься, рука об руку с боевым товарищем. После короткого обмена поклонами валькирия стремительно пошла вперёд, работая в равной степени и руками, и ногами. Она действовала размеренно, методично, просчитывала варианты, иногда даже непроизвольно — настолько серьёзной девочкой была. По силе мы были примерно равны, по мастерству — сложно сказать. Техника у нас разная, поэтому любые сравнения будут неточными. В чём-то она меня превосходила на порядок, в чём-то я её. В одном она превосходила точно — это в стратегии. Выиграв десяток комбинаций, готовый к стремительной атаке, которая просто обязана была завершиться окончательной победой, я вдруг понял, что лечу. Попытался что-то сделать, но из груди выбило воздух, глаза вылезли из орбит — настолько сильным оказался нанесённый республиканкой финишный удар. Я упал на спину, отчего в голове окончательно помутилось. Только через какое-то время смог перевернуться на живот, сплюнул мешающую дышать кровь. Поднял мутный взгляд вверх и встретился глазами с Ритой. Она, с милой улыбкой, протянула ко мне свою ладонь с вырастающими на глазах когтями. Сжала ею шею и часть подбородка, заставила смотреть в глаза. Острый коготок нежно почесал меня за ушком.

— Попал ты, мечник. Давно хотела прочувствовать твои поля, — и, почти без перехода, куда более грозным тоном. — Только дёрнешься, станет хуже.

— Да понял я уже, Рита, — прохрипел я. — В таком состоянии бой продолжать не смогу. Твоя победа.

— Так, что у нас тут? Когти убери, порежешь! — Ми опять возникла, словно соткалась из воздуха. Перевернула меня на спину, принялась обшаривать тело. — Удар по внутренним органам? Ты совсем с головой не дружишь, девочка?

— Да ладно, Ми! Так, совсем несильно. Максимум, некоторые внешние ткани пострадали — отсюда и кровь. Я всё рассчитала. Ты меня знаешь, Старшая.

— Ладно. Раз рассчитала, потащишь его в регенератор. Сколько ему там лежать?

— Часа должно хватить, — задумчиво изрекла чертовка. — Но лучше полтора.

— Тогда давай, не задерживай сестёр.

Рита послушно поставила меня на ноги и, при помощи Милены, завела мою руку себе за спину, подхватила под плечи. Так, облокотившись на десантницу, я поковылял в указанном направлении. Мысли путались, в голове была вата. Какой-то хитрый удар она провернула. По внутренним органам — это значит с распределением энергии удара, без повреждения внешних покровов и костей. Вот чертовка! А такая милая девушка, и не скажешь, что может подобную пакость сотворить.

В регенераторе я пролежал больше часа. Почти всё это время спал, укутанный специальным медикаментозным газом, так что, когда купол открылся, мог уже немного соображать. Приподнялся, осмотрел помещение медицинского отсека. Рита была здесь, причём устроилась прямо на полу. Женщина медитировала, однако моё пробуждение заставило её прерваться и подняться на ноги. Наши взгляды встретились.

— Отошёл? — спокойно спросила она.

— Чем ты меня?

— Потом покажу. Одна интересная техника. Не думала, правда, что мечника пробьёт… На нашу Силену не срабатывала.

— С тобой странно. Когда мы только встали друг напротив друга, показалось, что уже много лет рядом сражаемся. Словно и сейчас будем вместе тренироваться. Или биться?

— Мне тоже с тобой комфортно. Будем дружить, брат? Обещаю в обиду тебя не давать, твоих врагов не щадить.

— Будем, сестра. Можешь всегда рассчитывать на мои поля. Я уже понял твои сильные стороны — если что скажешь сделать, лишних вопросов задавать не буду. Ты отличный тактик.

Стоило мне покинуть кушетку, и женщина довольно непринуждённо взяла меня под руку, ткнулась бедром в моё бедро. Пожалуй, такая любовница — это подарок судьбы. Она ведь уже через неделю отношений будет чётко знать, что и в какой ситуации нужно делать, чтобы получить нужный ей результат!

— Леон, я признаю, что как рукопашник ты лучше меня, — вдруг выдала дама, когда мы оказались в коридоре. — Я слишком много считаю. Ты же действуешь на интуиции, на опыте и мастерстве. Я победила только потому, что ты уже был вымотан Тиш. В следующий раз ты меня разделаешь.

— Так просто? Признаёшь поражение?

— Нет, но ночью мы будем в равных условиях. Обещаю сильно не давить.

— Знаешь, девочка, а стая начинает мне нравиться всё больше. Если такие сёстры будут прикрывать мне спину — мы горы вместе свернём, — я почувствовал, как женщина рядом улыбается, а сильно сдавившая мою ладонь рука показала всю глубину её поддержки.

На татами уже дрались без нас. Девчонки не собирались зря тратить время, и коротали его за привычными им единоборствами. Ещё и предыдущие драки с моим участием их сильно вдохновили… Вот они и игрались. Нашего появления даже сначала не заметили, но Милена быстро расставила точки над «и», в момент закруглив сторонние спарринги.

Теперь против меня вышла Эйди, уже знакомая мне по демонстрации десантникам боевых возможностей валькирий, да и по другой ипостаси знакомая… Во время короткого приветственного поклона девчонка бесстыже стрельнула в меня глазками. Вместо азарта тело пронзил укол нежности — к этой ласточке невозможно было испытывать иных чувств, она больше всего подходила на роль домашней девочки. К сожалению, у валькирий в принципе не могло быть такой роли. Поэтому Эйди уже давно прошла своего третьего мужчину и присматривала себе четвёртого. Миленькая внешне, ровная в общении, она была очень жестока в постели. Наверное, она просто чувствовала свои настоящие потребности в сильном плече и таким изуверским образом преодолевала их, доказывая всем окружающим, и себе в частности, что сама по себе достаточно сильна. Мне очень не хотелось проигрывать ей. Что-то подсказывало, что с ней будет куда сложней, чем с той же Тиш.

Бой я выиграл. Не знаю, что сыграло решающую роль. То ли я так настроился, то ли девчонка всё же была не против мне проиграть, но результат был неожиданным. Конечно, она дралась до конца. Даже опрокинутая на маты, с заломленной рукой, придавленная моим весом, она продолжала с остервенением вырываться. С её губ рвался дикий, нечеловеческий рык. Свободной рукой валькирия скребла по матам, жуткие когти рвали безобидную сверхпрочную ткань, оставляя по себе лишь лоскуты, да бахрому. Если бы не запрет на когти, они сейчас точно так же рвали бы меня. Рука выкручивалась всё сильней, но девчонка словно этого и не ощущала.

— Не надо, глупая! Я не потребую ничего такого, от чего тебе придётся краснеть перед сёстрами! Доверься мне, — пришлось прошептать ей в самое ухо. Трижды, потому что первые два раза она ничего не воспринимала от боли. Только после этого Эйди сдалась.

Я подхватил хрипящую валькирию на руки, одновременно пытаясь поудобней уложить вывихнутую руку с почти порванными связками. Нас провожали странные взгляды членов стаи. Настороженные, недоверчивые, заинтересованные. Милена отправилась со мной.

— Если обидишь девочку, тебе не жить, — тихо сказала она, когда я сгрузил свою ношу на кушетку, вокруг которой уже начала образовываться белёсая дымка медикаментозного газа. Вскоре закрылся и купол капсулы.

— Не волнуйся, Ми, я всё понимаю. Она сдалась, только когда я обещал ей. Вот ведь упрямые девчонки! Чувствую, намучаюсь я с вами, если окажусь в стае.

— Ещё вопрос, кто с кем будет мучиться, — тихо ответила Старшая валькирия, прижимаясь к моему боку своим сильным тренированным телом.

— Только скажи, что не хочешь в стаю такого мечника.

— Не скажу. Потому что это будет неправдой. И ни одна из девчонок так не скажет. Но с Эйди будь максимально корректен. Она своего рода рудимент, пережиток старого, который иногда возникает в генетически идеальных республиканках. Она старается, но и сама понимает, что против природы не попрёшь. Ей тяжело. А тут ещё ты…

— Согласись, со мной ей было бы комфортно. Это могло бы быть… как у нас с Ри. Только на другой основе.

— Тут ты прав. Но у тебя уже есть Ри. А мужика мы ей найдём. Из внешников. Чтобы на руках носил и защищал, пусть она и не нуждается физически ни в чьей защите.

Разговор с Эйди, когда она проснулась, был коротким. Я подтвердил, что буду корректен, и мы будем в постели партнёрами. Она не возражала, только странно на меня смотрела. Изучающе так. И не факт, что изучала она при этом меня, а не свои собственные ощущения. В общем, мы с девчонкой нашли общий язык, поклялись прикрывать друг друга, заботиться друг о друге, и отправились на татами.

Там меня уже ждала новая противница, Викера, жгучая брюнетка с острыми хищными чертами лица. С большими выразительными чёрными глазищами — казавшимися немного влажными. Сильная и безрассудно смелая. В её глазах читалась готовность к игре, они блестели предвкушением — блестели маслянисто и влекуще.

Уже через десяток минут игры я понял, что попал. Эта дама превосходила меня на порядок по личному мастерству, опыту, а если сюда добавить столетия целенаправленного развития рукопашного боя у республиканок, то и по технике. Мне следовало не драться с ней, а учиться у неё. Такой противницы я ещё никогда не встречал, даже сильные мастера на Земле не могли преподнести мне столько сюрпризов, сколько походя преподносила эта женщина. В какой-то момент мне стало кристально ясно, чего она добивается. Валькирия хотела вымотать, выпить меня досуха, чтобы все перенапряженные мышцы не могли двигаться, а голова отказывалась бы строить линии защиты и нападения. И она имела на это все шансы! Мне самому стало интересно, каково это будет, и я включился в эту странную игру.

Я выдержал около часа — сказалась усталость и раны от предыдущих поединков. Понимая, что больше не могу, я просто опустился перед ней на колени и, глядя в глаза, едва уловимо прошептал.

— Вик, я просто восхищён твоим мастерством. Глядя на тебя, я вижу, насколько далеко ваша цивилизация обогнала мою. Ты ведь поработаешь со мной?

— Посмотрим на твоё поведение в постели. Надеюсь, хотя бы в этом «твоя» цивилизация не отстаёт от моей? — неожиданно фыркнула валькирия, заслужив взрыв смеха любовавшихся нашей игрой сестёр.

Дальше продолжать бои я просто физически был не в состоянии. Не признавать этого было глупо, дамы не терпели бессмысленного избиения, им нужна была игра, нужен был драйв, а какой драйв от обессилившей куклы? Вот меня и уложили отдыхать в уголочке, напутствовав, что разбудят, когда придёт время. Заставлять меня не понадобилось, я провалился в сон, едва упал на отведённое место.

Последний на сегодня спарринг помнил смутно. Меня растолкали, вытолкали на татами, где мне, ошалевшему со сна и ещё не до конца восстановившемуся после недавних боёв, пришлось опять драться. Впрочем, в грязь лицом я не ударил. Валери, очередь которой так удачно совпала с моим плачевным состоянием, дала мне возможность окончательно проснуться и втянуться в игру, и только затем начала прессовать. Вот уж с кем у меня не было сомнений в исходе боя, так это с Тёмной Матерью десанта Космической Экспансии! Достаточно было вспомнить наше первое близкое знакомство на станции республиканок. Но Ри не убивала, она играла, а потому получилось весьма содержательно. Даже когтями меня напоследок погоняла, чертовка, чем заслужила аплодисменты своих сестёр. Красиво так погоняла, чуть ли не всю грудь иссекла. Потом я, стоя на коленях и целуя коготки возлюбленной, слизывая с них свою кровь, признал своё полное и безоговорочное поражение — под смех и улюлюканье остальных республиканок. Даже я при этом улыбался. Потому что поражение это было нанесено мне много месяцев назад, на той же достопамятной станции Республики Ноч, и с тех пор ничего коренным образом не изменилось. Я и без того принадлежал этой сильной женщине. Все это понимали, и иного исхода боя не ждали.

На этой животрепещущей ноте бои на сегодня завершились. Милена объявила об этом под лучащиеся весельем взгляды валькирий. По корабельному времени наступила ночь, и девочки хотели получить своё; им теперь была интересна совсем другая игра. Остальные же получат своё завтра. Чёткое и логичное решение стаи повергло меня в новый культурный шок. Они, оказывается, умели и любили растягивать удовольствие, и это знание заставило меня в очередной раз прочувствовать всю глубину собственного падения. Или счастья? Где ещё я смогу найти столько потрясающих женщин одновременно, как не в Республике Ноч? Моей новой родине?

Расплачиваться за поражения приходилось не только синяками и царапинами, но и потаканием самой ожесточённой игре в постели. По правилам я не мог ни в чём отказывать, и девчонки пробовали на мне весьма специфические игры, после которых хотелось уползти подальше и не отсвечивать. Почти ни одна не прошла и мимо использования когтей, также далеко не всегда по «мягкому» варианту. Кто не подрал меня на татами, тот сполна оторвался здесь. И что меня так привлекало в больших кошках? У обычных женщин хотя бы нет когтей, и этим они выгодно отличаются от валькирий из семейства кошачьих. Но надо отдать десантницам должное, все игры были умны и волнительны. Они будили желание, порой какое-то первобытное, иногда пробуждали нежность, а некоторые и азарт. Вот только выматывали почище спаррингов. Одним словом, если бы не старания Ри и Ми, буквально вытащивших меня из полубессознательного состояния, в которое меня загнали «игры» победивших валькирий, второго дня спаррингов просто не случилось бы. Но девчонки откачали и даже науськали на борьбу. С синяками по всему телу, подранный когтями, но не побеждённый, я вышел на татами во второй раз, за что заслужил скупые аплодисменты стаи.

На этот раз я умудрился выиграть два спарринга из шести. Если бы не это — вторую ночь с валькириями я бы попросту не выдержал. А так ничего, даже смог немного отдохнуть… на проигравших валькириях, довольно неодобрительно косившихся на дрыхнувшего на их груди мечника, словно подушку подмявшего под себя женское тело.

Последней из победительниц меня пользовала Сайна, своими ироничными выходками окончательно доконавшая и без того измочаленное тело. Довольная девчонка, после пары часов непрерывных игр, где основными действующими лицами были мой язык и мои же поля, наконец, соизволила слезть с моего лица и усесться, как и положено хорошей валькирии, в позе всадницы. Рыжая бестия заглянула мне в глаза, но, не найдя там ничего, кроме запредельной усталости, только фыркнула.

— Фу, какой скучный! Я тут, понимаешь, решила немного утолить твой голод, а голода-то, оказывается, и нет. Ты что, серьёзно собрался спать?! Леон, ты нормальный? Может, не использовать имплант было плохой идеей?

— Извини, Сайна, вы меня загоняли. Да, я мечник, но уже даже поля вызывать не могу. Ничего не могу. Прошу, дай мне чуть-чуть поспать. Совсем чуть-чуть… — если бы не удар в челюсть с левой, я бы точно заснул, так и не окончив фразу. Но удар пришёл, став лучшим будильником.

— Если ещё раз попытаешься вырубиться, получишь когтями, — зашипела разъярённая фурия. — Впрочем… когтями ты так и так получишь. Давай, что ли, немного пошалим?

С этими словами валькирия провела выпущенными коготками по моей груди, всё ближе и ближе подбираясь к соскам. Меня словно током ударило от этих когтей! А уж когда они впились в модифицированные имплантом соски, остатки сна в беспорядке отступили. Женщина довольно заурчала и добавила ещё. Когда же она добилась того, чего хотела, то просто встала и вышла из комнаты, я же, в отсутствие внешних возбудителей, тут же провалился в сон.

Первой мыслью по пробуждении было яркое, словно божественное откровение, понимание: в стае я выживу. Эту мысль подтвердила и Милена, когда я всё же доковылял до кают-компании и с остервенением накинулся на еду. Правда, женщина как-то странно на меня посматривала, а потом выговорила за проигравших валькирий, которые вместо игры получили крепкий здоровый сон. Пришлось отрабатывать, но теперь уже без поблажек со стороны проигравшихся. В такой атмосфере непреходящих игр пролетела неделя, отпущенная на перестановку вооружений.


После завершения работ на крейсере, фрегат дальней разведки готовился отбыть в Республику. Все девчонки, как одна, потребовали моего участия на прощальном ужине, устроенном специально для нас в кают-компании фрегата. Должен признать, были республиканки ну очень эмоциональны, и кое-кто даже пустил слезу. Я буквально упивался единением с этими сильными женщинами, с которыми столько испытал и прошёл за последние недели. Можно сказать, экипаж фрегата стал для меня за это время второй семьёй, и это будет отнюдь не метафора. Ри вытащила меня с того света, а все вместе девочки в корне поменяли всё моё прошлое мировоззрение. Любовь к Республике и её необычным обитательницам стала осязаемой и приобрела отнюдь не только эмоциональный, но ещё и рассудочный характер. Невероятные генетические и социальные достижения будоражили воображение, нацеленность же на выживание человека, как вида, вживание его во враждебную в основе своей вселенную, заслуживали восхищения. Конечно, всё это не могло происходить идеально, в виде некой розовой сказки для детей, и требовало жёстких экстраординарных мер, каковыми стали сексуальные технологии и общее социальное устройство новой реализовавшейся утопии. Всё имеет свои оборотные стороны, медаль имеет две стороны и т. д. и т. п. Меня же лично всё абсолютно устраивало, я был по природе своей тем ещё бабником, так что попал в подлинный рай, пусть и показавшийся на первых порах адом. А уж появление в моей жизни Ри… Это было вообще за гранью добра и зла. Да что там говорить, ради этой женщины я готов был на всё! Вообще на всё! В книгах, которые я читал в детстве, и которые учили доброму и светлому, почему-то обходилось стороной подлинное значение слова «всё», его заменяли некими отдельными красивостями, типа самопожертвования. Однако далеко не всегда прощание с жизнью оказывается самым тяжёлым выбором — есть нечто, куда более серьёзное. Это нечто — погружение в грязь, в кровь, в предательство, в беззаконие. Вот что составляло оборотную сторону значения слова «всё». Пожалуй, я действительно готов был ради Ри на всё. И ради этих сильных, властных женщин, тоже. Мне было плевать на принципиальную несовместимость республиканской цивилизации с внешниками. Главное было добиться результата, а там Республика сама разберётся, что и как с ними делать. Небось, не первый Сектор переваривает. Сами девочки отчасти понимали, что мне, порой, приходится переступать через себя, через совесть, но считали это оправданным, раз всё это делается ради них и ради их Республики. Я уже давно не был землянином, не был даже внешником — я был частью принявшей меня Республики. Принявшей, как ни странно, с распростёртыми объятиями в прямом смысле этого слова — достаточно взглянуть на прощающихся со мной женщин, чтобы красивая фигура речи обрела физический железобетонный смысл.

В конце вечера Милена обратилась ко мне с просьбой. Как бы между прочим, в числе остальных вопросов, она предложила ещё раз устроить девочкам свидание с моими «мальчиками». Тут же вспомнились аналогичные вопросы десантников, и препятствовать обеим партиям в продолжении политики единения двух цивилизационных общностей я не имел никакого желания. Хотят потрахаться — пусть развлекаются. Чай, не маленькие, знают, каким местом дети делаются. В общем, по возвращении на крейсер я собрал своих бойцов и объявил:

— Господа, вы спрашивали, прибудут ли ещё раз девочки. Так вот, ко мне обратилась их Старшая с аналогичным предложением. Полагаю, вы не маленькие, сами разберётесь, что кому нужно друг от друга. Я принял предложение Милены, поэтому все желающие сходить напоследок в гости к валькириям Республики Ноч могут это сделать. Правда, самих девочек приглашать к нам я посчитал неправильным — они привыкли к нормальным условиям жизни, а не к нашему срачу. Вот когда наведём тут окончательный порядок, тогда и гости будут на нашей стороне. Так что, кто хочет проститься с валькириями, в течение десяти минут должны прибыть в ангар, там вас ждёт транспорт до фрегата. У вас эта ночь, завтра к 9.00 все должны быть на корабле. Если кто останется у республиканок дольше… там и останется со всеми вытекающими. Они, конечно, девочки милые, но одинокого парня затрахают до полусмерти, уж поверьте опыту вашего капитана. Свободны.

Свидание прошло без особых эксцессов, если не считать появления новых синяков и царапин у моих бойцов. Причём царапины были такими, словно их всей пятернёй драли дикие кошки. Несложно было догадаться, откуда они взялись. Я прошёлся перед строем немного шальных бойцов, заглянул в их подёрнутые паволокой воспоминаний глаза, и отправил отдыхать: сегодня толку от них было ноль. Однако бойцы вернулись не одни, с ними прибыла Старшая валькирия.

— Леон, мне нужна твоя консультация, — с серьёзной миной на прелестном личике заявила вертихвостка, прижав меня к стене возле каюты.

— Это теперь так называется? — я задумчиво смотрел в оказавшееся близко-близко лицо, ощущая сильное тело валькирии, на пружинистых руках придавившее меня к переборке.

— Я серьёзно. Давай пройдём куда-нибудь, где у тебя тут можно нормально поговорить.

В каюте дама огляделась по сторонам и пренебрежительно скривила личико. Я был с ней полностью согласен: до комфорта фрегата нам было ещё далеко. Даже каюта капитана выделялась среди прочих лишь размером, убранство же она также имела минимальное, и отнюдь не статусное. Из мебели имелась кровать, да пара креслиц сиротливо жалась к простому обеденному столу. Даже душ пока не работал, приходилось использовать индивидуальные средства гигиены, достаточно высокотехнологичные, чтобы не переживать о чистоте тела.

— Девочки мне тут список вопросов дали… Понимаешь, — начала она пояснять на мой полный недоумения взгляд. — Они хорошо провели время с твоими орлами, но многие повели себя нестандартно. Девочки решили проверить, всё ли они раньше делали правильно, и не упускали ли чего-то в отношениях с мужчинами. У них перед глазами слишком ярко стоит ваш с Ри пример, когда вы, совершенно счастливые, купаете друг друга в водопаде нежности и заботы, и почти не разлепляете рук. Вот они и попытались повторить этот ваш номер. Теперь вот интересуются, как понимать некоторые спорные моменты. Повторяю, они были очень терпеливы и нежны с твоими парнями. — На этой фразе мне вдруг вспомнились фингалы и царапины на лицах парней, отчего на губах нарисовалась дурацкая улыбка. — И нечего улыбаться! У нас с парнями обычно как? Взяла за волосы, и потащила в постель. Иногда перед этим потребовала приласкать по-максимуму, языком. Так что я рассчитываю на твои тёплые чувства к сёстрам и на готовность разъяснить им все нюансы. Скидываю на твой голографический планшет список вопросов, ознакомься, пожалуйста.

Я вчитался в список и недоумения в душе прибавилось. Больше всего это походило на розыгрыш, но серьёзное личико Ми и её общий настрой, её патологическая неспособность на глобальные розыгрыши, не укладывались в рамки игры. Я поднял взгляд на валькирию.

— Это что, шутка?

— Что-то не так? — Ми подошла ко мне, заглядывая из-за плеча в текст на голографическом экране. — Да нет, всё то. Я немного обобщила, потому что большинство вопросов были похожими. Ребята в порыве страсти хотели вступить в брак с моими валькириями. Теперь дамы интересуются, могут ли они провести имплантацию прямо на фрегате или нужно дождаться вашего прибытия во Внешние колонии с добычей.

— Кхм… имплантация?.. они могли… — заблеял я, пытаясь сориентироваться в ситуации. Ну, уроды! Это ж надо, совсем у них мозги отключились. Как с обычными девчонками, честное слово!

— Леон, этот вопрос возник только потому, что сёстры глубоко уважают тебя и не хотят забирать твоих бойцов прямо сейчас. Кроме того, они все много говорили про долг, честь и своего командира, а ты знаешь, как мои девочки трепетно относятся к чувству долга. Так что им ответить? Когда и где?

— Позволь мне поговорить с бойцами. Они хотят их забрать… совсем?

— Ну да. Зачем ставить своему мужику имплант, если им нельзя пользоваться при первом удобном случае? А пока они дождутся возможности попасть на твой корабль или выдернуть ребят к себе… Все изведутся.

— Разве на фрегате есть для этого место? И так принято? Набивать полный корабль мужиков?

— С местом проблем как раз нет, а насчёт традиций и правил… Тут всё сложней. Но у нас официально нет задач в этом Секторе, так что, почему бы и нет? Команда хотя бы ведёт разведку, а мы просто торчим на корабле и бесимся от безделья. Пусть уж лучше мои девочки трахаются вволю, чем выносят друг другу и команде мозг.

— Я дам ответ чуть позже. Стой. А это что за вопрос? В чём там дело?

— Да всё просто. Девочки во время игр решили поменяться мужчинами, и они предложили вступить в брак обеим: сначала одной, а потом и другой. Триша не готова сейчас к серьёзным отношениям, а вот Рита очень даже не против. Как им быть? У вас в Секторе как относятся к коллективным бракам?

— Получается, из-за того, что парни предложили жениться двоим, Рита забирает обоих?

— Ну да. Как-то так. Готова забрать. Но она не хочет обидеть Тришу, да и с парнями не всё понятно. Выясни у своих, кто им будет ставить имплант, и как они отнесутся, если его обоим поставит Рита, а пользоваться будут вместе с Тришей.

Это был какой-то бред, впору было хвататься за голову. — Что могу сказать? Доигрались парни. Интересно, они хотя бы представляли, что значит вступить в брак для валькирии? Ну, герои! Решили жениться сразу на двоих!

— Возможно ли что-то переиграть, если окажется, что кто-то что-то не так понял?

— В смысле? Мои девочки уже всё решили. Они серьёзные республиканки, от своих слов отказываться не собираются. Или ты полагаешь, твои орлы откажутся? Ну, тогда не обессудь: когтями можно не только ласкаться. Если в живых оставят — то уж инвалидами точно на всю жизнь сделают. Трахаться точно нечем будет, это я тебе обещаю, — тяжело зыркнула на меня Старшая валькирия. — И тебе ещё прилетит. Нечего их распускать, у нас такого не прощают ни им, ни тебе, как командиру. Если начнут сомневаться — сразу в морду, и ко мне тащи, я уже с такими… ненормальными поговорю.

— Думаешь, это нормально, что столько твоих валькирий себе пары присмотрели? Как-то это всё очень резко получается…

— Ну почему резко? У нас в Республике с волевыми парнями плохо. Все перед тобой глазки опускают, и по первому слову готовы на колени встать. А твои — ещё не пуганные, смелые, ершистые. Они с моими девочками чем-то похожи, вот и нашлись родственные души.

— А ты сама: никого не присмотрела?

— Нет, я твоего сержанта немного попользовала, но так, из голого интереса, «по старинке». Не след отставать от девочек, я же Старшая, как-никак. Мне после тебя, если и брать кого-то, то только мечника. Надеюсь, в сваре с Псионом себе кого-нибудь подыщу, а то мне ведь тоже иногда нужно, чтобы на место ставили. Слишком уж пьянит власть и вседозволенность, а так будет острей и интересней, да и полезней. Ну, жду твоего ответа. Только не затягивай.

Десантники построились в трюме через десять минут. Выглядели они, в самом деле, неважно, кое-кто даже стоял в раскорячку. Валери замерла рядом со мной, уже немного в курсе возникшего недоразумения.

— Ну что, бойцы, поздравляю: доигрались.

— Капитан, что мы не так сделали? — зрил в корень сержант.

— Всё так. Вы же клялись в вечной любви своим новым возлюбленным? Клялись. Теперь становитесь в очередь на имплантацию.

— К-какую имплантацию? — заскрежетал зубами парень с особенно ярким синяком.

— Так вы ещё не знаете? Спешу вас поздравить: многие девочки приняли ваше предложение жениться и готовы установить вам импланты. Будете теперь полноценными членами команды фрегата дальней разведки, в роли… мужей своих валькирий.

— Но капитан… это… я не то имел в виду, — проблеял ещё один, с расцарапанной мордой.

— Вышел из строя, — резко выдернул я этого сомневающегося бойца. — Ри, покажи ему.

Моя дама ленивой походкой подошла к парню и резко, почти без замаха, провела ладонью над его грудью. Из лёгких бойца вырвался сдавленный стон, он пошатнулся: на груди, на месте касания женской ладошки, пролегли глубокие кровавые борозды, а легкобронированная ткать комбинезона висела рваной бахромой.

— Примерно так это будет выглядеть, только место для удара будет… более подходящим, — пояснил я, когда валькирия вернулась ко мне под бок. — Это для тех, кто сомневается. За слова нужно отвечать, бойцы. У валькирий только так. Назвался груздем — полезай в кузов.

— Но имплантация, капитан… Никто ж не знал!

— Языком трепать любите, ссукины дети? Теперь будете трепать им еженощно, между ног своих хозяек. Привыкли бабам лапшу на уши вешать? — зарычал я, начиная отвешивать особенно отличившимся одиночные, скупые удары. — А вы знаете, орлы, что они и с меня спросят? Хотя бы один умник поинтересовался для разнообразия у своей пассии, что значат для неё брачные отношения!

— Но капитан, Валери же ничего такого…

— Хотите сказать, что знаете, как у нас с Ри это бывает? Да и не всё так просто с нами, — немного успокоился, пройдясь пару раз перед строем. — Знаете, что вас спасло, бойцы? То, что вы помимо брака трепались про честь и долг. Только это позволит мне сохранить ваши драные шкуры. Но безгранично я вас прикрывать не намерен. Мне задали чёткий вопрос: сейчас или во Внешних колониях. Я отвечу на него, что после завершения боёв за Сектор, не раньше. Заверю, что мы связаны клятвой, и я не намерен вас освобождать от неё. Потом у вас будет возможность объясниться с дамами. Может быть, к тому времени страсти улягутся, и они позволят вам забрать свои слова обратно. Но то, что вы с ними поговорите — это я возьму под свою ответственность. Если кто-то попытается уйти от ответственности — пожалеете, что родились. Найду, где угодно. Я вам не секторальная богадельня, именуемая правосудием и органами правопорядка. Когда найду, сначала сам мозги вправлю, потом Старшая вправит, и только затем с вами будет разбираться рассерженная валькирия. «Брошенная» вами, — последние слова я выплюнул с кривой усмешкой, как бы подчёркивая, что это не совсем правильное слово, но сути это не меняет. — Всем всё понятно?

Многие бойцы бледнели и кривились, но деваться им, в самом деле, было некуда. Все в едином порыве ответили: «Так точно!» Однако распускать десантников я не стал.

— А теперь, бойцы, самое интересное. Григ, Борг, скажите мне, пожалуйста, кто вам будет делать имплантацию?

— Гы-гы… — только и смог выдавить из себя Григ, похоже, начиная понимать, к чему я клоню.

— Таких трепачей, как вы, мне даже не жалко. Ваш язык определённо заслуживает лучшего применения, каковое ему обязательно найдут валькирии. Вы хотя бы подумали, что девочки не будут друг от друга ничего скрывать, а прямо в лоб зададут своему командиру и мне вопрос: как делить двух парней, которые одновременно поклялись в верности двум валькириям? Как будем вас делить, парни? Что застыли? Рабочий вариант, предложенный Старшей, выглядит так: Рита ставит имплант обоим, а пользуются они вами вместе с Тришей. Как-то так. Теперь вы вдвойне женаты, бойцы! Поздравляю!

— Н-но капитан… У нас же так не делают…

— А как делают? Ты же сам двоим предложение сделал? Сделал. Как ты это видел, когда предлагал? — остальные товарищи по строю уже ржали в голос. После пережитого стресса ещё больший конфуз сослуживцев был для них целительным бальзамом на сердце. — В общем так, бравые десантники Григ и Борг. Вас я прикрывать не буду. Сейчас свяжетесь со Старшей, и пойдёте на имплантацию.

— Капитан… Может, не надо? Может, хотя бы до Внешних колоний? — заныл молчавший до того Борг.

— Трусы! — презрительно рыкнул здоровенный детина из строя, чем сильно меня порадовал. — А я бы не отказался от имплантации. Плевать! Зато такие девчонки! Где ещё таких встретишь? Спортивные, красивые, как богини, да ещё и такие же оторвы, как я!

— Молодец, мальчик, — улыбнулась смельчаку Ри. — Именно такие валькириям и нужны. Леон, подойди, пожалуйста, ко мне.

Улыбка моей женщины, которой она сопроводила свою просьбу, была сам елей, однако где-то в глубине глаз — или в уголках губ? — читался металл. Я подозревал подвох, но спорить было глупо, да и неправильно.

— Обними меня, милый, — последовала новая просьба.

— Уверена?

— Да. Так надо, — спокойно надавила Высшая валькирия. Стоило мне сжать в объятиях тело любимой, и по залу отчётливо разнеслись её тихие, но оттого ещё более весомые слова. — Что-то ты, милый, сегодня раскомандовался. Перенервничал. Вон, и наших мальчиков совсем застращал. Отдохни немного, а я пока им расскажу про другую сторону имплантации.

Коготки Валери мягко впились в имплант. По телу пробежала дрожь предвкушения, справиться с которой не было никакой возможности, а потом она надавила. Если бы Ри не сжимала меня в объятиях, и не сместила бы вовремя центр тяжести, я бы точно растянулся по полу, потому что всё естество заволокло наслаждением. Глубоким, всесокрушающим, напрочь сметающим любые попытки сопротивления. Чувствовалась только ладошка возлюбленной, которой она нежно гладила мои волосы. Даже слов, которые слетали с губ женщины, было не разобрать — пелена наслаждения полностью заволокла сознание.

— Знаете, что сейчас было, бойцы? — вещала, между тем, моя Ри. — Я использовала имплант. Просто сделала своему любимому хорошо. Это полезно для нервной системы, и разгружает её сильней любого наркотика. Знать, что это для тебя делает любимая женщина — это ли не счастье? Девочки вряд ли станут сильно злоупотреблять такой возможностью, им же нужны не овощи, а нормальные интересные во всех отношениях парни, боевые товарищи. Они же валькирии! С другой стороны, когда ваша девочка дарит вам столько приятных моментов — зачем вам кто-то ещё? Так что большого смысла бросать свою возлюбленную нет. И ещё одно. Имплант даёт удовольствие не только мальчику, но и девочке.

— Да? — заинтересовался один из отличившихся десантников по имени Борг. — Нам об этом не говорили.

— Нам и о том, что валькирии такие классные девчонки не говорили! — отметил ещё один десантник. — Как их вообще можно убивать?! У меня рука на таких не поднимется!

— Зато что другое поднимется! — прокомментировал кто-то из строя.

— Не опошляйте, мальчики, — нахмурилась Ри. — Вам, в самом деле, говорят далеко не всё. Вот ваш капитан. Он сам, совершенно добровольно, согласился на имплантацию — я на него совершенно не давила. Он просто мне доверился, и захотел, чтобы я смогла получать максимум от наших отношений. Он хотел сделать мне приятно. Понимаете? А вас он стращает, потому что не хочет верить в ваши искренние чувства к валькириям. Не судите его строго, он считает, что так заботится о вас. Он же за вас отвечает! Так что подумайте хорошенько, прежде чем заставлять своих дам ждать. А теперь свободны. Нам ещё с Леоном объясняться.

Последние её слова я слышал, и про причины моей имплантации тоже слышал. Вот только сказать ничего не мог — вообще ничего не хотелось, настолько опустошённым оказался после пережитых ярчайших эмоций. Я лежал у Ри на плече, и та продолжала гладить мои волосы, тереться щекой о мою щёку. Она пребывала в какой-то отрешённой задумчивости.

— Зачем, Ри? — наконец, смог выдавить я.

— Леон, ты опять забыл, кто я. Ты так привык видеть во мне своего боевого соратника, что упустил спросить моё мнение. Так что не обессудь: твою демонстрацию я поддержала без вопросов, так что поддержи мою так же. Пусть ребята сами всё для себя решат. Я своим валькириям желаю только хорошего. А с этой драной кошкой у меня ещё будет серьёзный разговор.

— При чём тут Ми?

— Она тоже забыла, что я — её Высшая, и ты находишься в моей зоне ответственности вместе со всем содержимым этого корыта. И… постарайся не забывать этого впредь, я очень на тебя надеюсь. Я ничего от тебя не требую — просто посоветуйся, а не требуй слепого подчинения. Так будет правильно.

— Извини, милая. Меня… сильно шокировало поведение парней и вопросы валькирий. Они ведь ни в чём не разобрались, а начали трепать языком, как привыкли! Просто трепать языком, не понимая, какие обязательства на себя принимают! Сам таким был, но хотя бы со временем научился думать, прежде чем что-то обещать женщинам.

— Твои резоны мне понятны. Просто в данной ситуации нужно было показать обе альтернативы. Они ведь взрослые люди, должны принять правильное решение.

— Ты красиво меня одёрнула, — заметил я, когда мы оказались в каюте. — Мягко, но доходчиво. И свою часть задачи решила. В очередной раз поражаюсь, насколько мне повезло с женщиной!

— Согласна, мы с тобой отлично сработались. Никогда бы не подумала, что найду в мужчине поддержку в делах! Да и сама стану поддерживать с полной самоотдачей! А ты мне потом покажешь планету, где воспитали такого милого мальчика [1]?

— Почему бы и нет? Там есть на что посмотреть, — и тут я всё вспомнил, и это воспоминание заставило меня угрюмо уткнуться взглядом в стену. — Было…

— Республика рано или поздно придёт в твой мир.

— До этого пройдёт слишком много времени. Они её высосут и ничего не дадут взамен. Но ничего. Я здесь, у меня есть ты, есть корабль, есть команда. Я постараюсь приблизить этот день. Пора выходить на охоту, Ри!

Волки и овцы

В сердце крейсера царило оживление, и это было логично, потому что корабль готовился к старту в свой первый рейд. Основная команда была укомплектована почти на сто процентов. Навигатором выступал Дирс Карлос, уже проверенный в виртуальных боях хакер с планеты Льега. Довольный, как слон, он вальяжно развалился в противоперегрузочном кресле навигатора, и деловито вводил один курс за другим — в порядке тренировки, да и просто, чтобы занять напряжённое время перед стартом. Вирс Критыч, главный техник, пока тоже находился на мостике, но вскоре должен был отбыть в свою техническую секцию, расположенную недалеко от двигательных установок — он ещё не был до конца уверен в своих подчинённых, поэтому старался сам быть везде и всюду. Пара пилотов — старик Стилвер и ещё совсем юный отрок Стелс — сидели в своих креслах, закутавшись в коконы, и готовились к основной миссии. Оба были родственниками, оба долгое время работали на различные корпорации, и оба всегда мечтали управлять боевым кораблём, на чём и попались в наши с Ри цепкие лапы. Нашли мы их по просто рекордному количеству поданных заявлений о вступлении в ряды пилотов флота, но только на крупнотоннажные корабли, истребители их не очень привлекали по причине слабой их живучести.

Главного нашего бомбардира звали Брих Рубенс, был он многоопытным командиром оружейной секции корабля. Служил на всех классах кораблей, даже на боевой станции одно время верховодил, прошёл через многие заварушки с соседями, даже с республиканками как-то сталкивался. Был отправлен на досрочную — лет эдак на десять — пенсию ради освобождения вакантного места для нужного человека, так что любви к флоту не испытывал никакой. Пока мы посчитали возможным поставить его и на руководство системами защиты, так как эти два направления связны очень крепко. Потом посмотрим.

За связь и системы обнаружения отвечал Лири Онерго, также натасканный республиканками, поделившимися не только своими знаниями, но и некоторыми системами раннего обнаружения, специально привезёнными из Республики вместе с техниками. Онерго был неплохим спецом, его выперли из флота за излишние инициативы по оптимизации вверенных ему систем. Его идеи казались слишком инновационными для костных флотских, требовали слишком большой суеты, в результате чего прожектор так всем там надоел, что его при первой же возможности списали под благовидным предлогом на планету. Какая-то из его идей не выгорела, вот этим и воспользовались. Его инициативы, конечно, следовало фильтровать, но чем бы дитя не тешилось… Как отметила Фрина, странно поглядывая на мужчину, специалистом он был от бога, чуял оборудование, его недостатки и достоинства, выявлял проблемы ещё до того, как они окажут своё фатальное действие.

Ещё в команде была пятёрка операторов орудийных систем, натасканная специалистами Республики на имитаторах, и усиленная тремя техниками, призванными реагировать на любые проблемы с непривычным оборудованием. Ещё пятёрка техников с кучей ремонтных дронов находилась в резерве, на случай технических проблем широкого спектра. Было ещё два чистых энергетика, специалиста по реакторам всех мастей. Было также два спеца по различным программным продуктам, которых неформально курировал наш хакер, и он же их и вытащил чуть ли не из тюрьмы. Ну и, конечно, двадцать с хвостиком десантников — основной состав и ключевые добытчики для любого уважающего себя пиратского капитана. Этих мы с Ри держали при себе, разве что Сержанту доверили оперативное командование и решение некоторых бытовых вопросов подчинённых.

Вот такой у нас подобрался экипаж. Для огромного крейсера это казалось каплей в море, если бы не квалификация наших технических специалистов и не наличие целой армии ремонтных и прочих рабочих дроидов. Именно на них приходилась основная нагрузка, которая ранее, ещё в годину расцвета Шоамской империи, лежала на людях. Поэтому вместо тысячи человек мы обходились такими малыми силами.

Сам я расположился в капитанском противоперегрузочном кресле, в самой дальней от основных голографических дисплеев части мостика. Ри, по входящей уже в привычку традиции, расположилась у меня на коленях, правда не так, как на своём курьере, а бочком, глубоко умостившись на мне своей попкой и перекинув ножки через подлокотник. Её голова при этом удобно возлежала на моей груди, в районе сердца. Женщине было плевать на мнение окружающих, она считала этот крейсер своей вотчиной и полагала себя вправе делать здесь всё, что ей заблагорассудится. И самое поразительное, всегда могла опереться на нашу десантную секцию, смотрящую в рот страшной Высшей валькирии. Ребята слишком хорошо прочувствовали на своих рёбрах её убийственные навыки, да и учителем она оказалась знатным, могла выдрессировать любого на раз. Ну а я… А когда я отказывался от близкого общения с противоположным полом? Да никогда! А уж если представительницей этого самого противоположного пола была моя Ри… Тут даже думать нечего. Пусть бы кто попробовал меня в чём упрекнуть!

На нас, конечно, косились. Пускали скупую мужскую слюну и косились. Но я прекрасно понимал, что пара рейдов, и мою Ри члены команды узнают лучше. А узнав, перестанут воспринимать за игрушку капитана. Как вообще можно возражать такой женщине?! С такими милыми коготками на пальцах, и руками, способными крошить пластик и некоторые виды металлов?

Все эти мысли вкупе с доверчиво прильнувшей ко мне женщиной живо напомнили события недельной давности, когда я проходил посвящение в валькирии. Попробуй такое забудь! Девчонки устроили мне игру, которая в кошмарных снах не приснится кандидатам в краповые береты на далёкой планете Земля. Бедные внешники! Эти дамочки были прямой противоположностью человеческому материалу, отбираемому в ряды десанта. Они были опытны, сильны, умны, великолепно подготовлены, и даже самую проигрышную ситуацию старались использовать к своей пользе. Эти игры лишний раз подтвердили, что Республика осуществит свою Экспансию. Рано или поздно. С такими солдатами — это лишь вопрос времени. Из задумчивости меня вывел тихий оклик возлюбленной.

— Опять вспоминаешь посвящение?

— Да. Как ты поняла?

— Вот уж нет ничего проще! Тебя всего трясти начинает — то ли от предвкушения, то ли от боязни повторения. Здорово тебя девчонки пощекотали! На моей памяти ещё не было такого содержательного посвящения. Мальчики обычно быстро скисают под напором превосходящей силы сестёр и их когтей. Приходится врубать имплант и заставлять ползать от одной к другой, чтобы хоть так разнообразить светлый обычай посвящения… После чего на татами выходят в основном сами кошки — очерёдность определить. Редко кому из мужчин удаётся продержаться до конца или прийти в себя позже, в процессе… релаксационных процедур.

— Думаешь, я его прошёл?

— Не пройти посвящение невозможно. Вопрос лишь, в каком качестве. Скажу так: девчонок ты впечатлил. Даже без статуса мечника тебя признали своим в стае. Это дорогого стоит.

В этот момент наш связист, безуспешно пытавшийся достучаться до капитана через электронику, прокричал через весь зал о входящем вызове. На экране передо мной возникло неприметное лицо коротко стриженного человечка в лёгком скафандре.

— Капитан Познань? — поинтересовалось лицо, с недоумением уставившись на двойную голограмму перед собой.

— Да, это я. Не представитесь?

— Капитан Биллид. Разрешите вопрос. Вы ведь в рейд собираетесь? — на его лице, когда он вновь посмотрел на мою спутницу жизни, возникло явное сомнение в правильности данного утверждения.

— Да, капитан. Мы как раз готовимся к старту из системы, — Ри как раз потёрлась щекой о мою грудь, и этот жест рассказал собеседнику вовсе не о подготовке к старту, а о подготовке к совершенно иному действу…

— Возможно, я не вовремя. Или вы готовы к серьёзному разговору? — фраза прозвучала намёком, что, мол, хорошо бы серьёзным людям поговорить наедине, без всяких там игрушек.

— Капитан Биллид, мы прекрасно можем обсудить все серьёзные вопросы вместе. Все решения мы с супругом принимаем сообща, и вы должны знать, что даже в Совет Капитанов входим вместе. Так что можете говорить, не стесняясь моего общества, — Ри в это время чуть приподнялась на моих коленях и подарила капитану такой исполненный холода взгляд, что мужчина невольно проникся. А уж когда она выпустила когти и принялась умильно их облизывать…

— Про Совет я до этого момента не верил… — признался капитан, расстёгивая воротник. Ему вдруг стало неуютно под взглядом зелёных глаз Высшей валькирии. — Думал, Барон шутит. Ладно, пусть так…

— Что про меня сказал Барон? — глаза Ри нехорошо сузились.

— Призвал опасаться бешеной валькирии капитана, — севшим голосом признался мужчина.

— Отлично! — женщина улыбнулась. — Опасайтесь. Но давайте уже перейдём к делу.

— Да, капитан. Нам десять минут осталось до старта. Пора бы уже переходить к делу, — отметил я, сверившись с данными электроники.

— У меня к вам деловое предложение. Только сначала последний вопрос. Правда, что ваш корабль — боевой крейсер? Насколько мощными системами вооружения он обладает?

— Ну… Как вам сказать, капитан. Вам, кстати, для чего это нужно?

— Позвольте, капитан, сначала получить ответ на свой вопрос. Поверьте, от вашего ответа зависит смысл моего предложения, — поспешил подсластить пилюлю наш собеседник.

— Ладно, полагаю, вы всё можете узнать и у Барона. Да, этот корабль когда-то был крейсером. Однако сейчас он по энерговооружённости, скорее, фрегат.

— У вас есть штат бомбардиров?

— Конечно! Обижаете, капитан!

— На сколько процентов они смогут использовать энергетические возможности корабля при боестолкновении?

Пришлось перенаправить вопрос оружейникам, но Рубенс только хмыкнул, пробурчав что-то про девяносто-девяносто пять процентов.

— Это точные цифры?

— Я доверяю своему бомбардиру. Это офицер в отставке с боевым опытом.

— Отлично! — собеседник просиял. У него словно гора с плеч свалилась. — Тогда слушайте моё предложение. У меня есть проверенный маршрут, по которому возят один интересный радиоактивный изотоп… Обычно партию перевозит средний транспорт. Его сопровождает либо один лёгкий крейсер, либо два фрегата. Предлагаю совместную операцию. Вы берёте на себя корабли сопровождения, а я обеспечиваю задержание, десант и захват транспорта.

— Какое-то сомнительное дело. А как вы планируете делить захваченный груз?

— Естественно, строго по справедливости. Пополам!

— То есть вы предлагаете мне рисковать кораблём, тогда как сами рискуете только нервами? И всё это за «справедливую» половину груза?

— Ну почему только нервами! Там же мои десантники пойдут. Они ведь могут и жизней лишиться! Груз-то ценный! Наверняка полно охраны. Плюс, нужно ещё задержать транспорт, а это уже риски для корабля.

Мы с Ри переглянулись. Она только плечами пожала — женщине тоже предложение показалось сомнительным.

— Вы понимаете, что расход боезапаса будет колоссальным? — решил я зайти с другой стороны.

— Да, конечно. Готов взять на себя половину его стоимости. Только тогда вы берёте на себя половину боеприпаса десантных платформ и… половину выведенных из строя платформ.

— Отлично! Тогда вы берёте на себя половину цены выбитых сегментов брони моего крейсера и всех пострадавших в ходе боя систем.

— Меня это устраивает, — вздохнул капитан. Его это явно не устраивало, но добыча, видно, того стоила. Потом пират скинул мне более подробные данные по грузу, и сразу стало понятно, что арифметика складывается в пользу операции. Ри аж раскраснелась, подсчитывая цифры профита.

— Сколько вам надо времени на потрошение транспорта? — поинтересовался я, после завершения всех подсчётов.

— Пять-шесть часов. Никак не меньше.

Мы немного посовещались с командой. Бомбардир уверял, что системы защиты и батареи орудий вполне способны продержаться необходимое время. Пилоты также не видели проблем, только возможная ракетная атака их несколько беспокоила. Бомбардир, подумав, также признал, что ракеты способны принести неприятные сюрпризы, однако связист не согласился. Он полагал системы радиоэлектронной борьбы крейсера вполне способными противостоять системам наведения ракет, при условии активного заградительного огня. Итог: мы вполне в силах связать боем корабли охранения, вопрос лишь в возможных повреждениях.

— Какой вариант отхода? — задала вопрос думавшая о чём-то своём Ри.

— Да всё просто! Как только вы видите, что мы сваливаем — тут же бросаете игру в кошки-мышки и валите следом.

— Нет, капитан, так не пойдёт. Из боя нас не выпустят. Нужен вариант отхода. Что вы можете предложить?

— Не знаю. Я не веду эскадренных боёв, это не мой профиль, — нахмурился капитан.

— Мы как-то отходили на корпоративном боевом корабле под прикрытием истребительного крыла, — предложил старший из пилотов.

— Вы сможете обеспечить мелкие корабли, чтобы они отвлекли нашего противника? — поинтересовалась Ри.

— Я… Можем взять наёмников или гонщиков. Расходы опять пополам. Только где взять вооружение для истребителей?

— Может, просто имитировать атаку? — предложил я, всё это время внимательно слушавший переговоры по этому откровенно упущенному мной моменту.

— Может сработать, — признался пилот, с уважением глянув на своего капитана. — Только нужно будет хоть какие-нибудь бомбы им дать, что ли… А то противник может и не купиться.

В общем, в прыжок мы так и не ушли. Только через пару часов напряжённых переговоров был заключен договор, гарантом которого выступил пиратский Барон. На первых порах я решил использовать местные кодексы по полной программе, а Ри дисциплинированно вызубрила их все, так что в этом проблем не было. Через неделю мы условились встретиться в системе, где планировалось навязать конвою бой.


Вечером, когда корабль благополучно ушёл в свой первый боевой прыжок, мы с Ри сидели в пустой громадине капитанской каюты, за единственным в ней столом. Наши ладони были крепко переплетены над столом, а глаза столь же крепко переплелись взглядами.

— Ну вот мы и остались одни, — весьма многозначительно сказала валькирия.

— Тебе надоело делить меня с сёстрами? — догадался я причину её сытого довольства.

— Если бы не наши странные отношения, я бы давно извелась. Слишком уж много желающих пощекотать тебя коготками. В рейде всё как-то проще, спокойней.

Впрочем, её последние слова оказались весьма далеки от реальности. Эта кошка, почувствовав свою безраздельную надо мной власть, устраивала такие баталии, что игры её сестёр казались детским лепетом. Ри игралась. Ри наслаждалась. Высшая валькирия упивалась нашим поразительным единением и моей готовностью выполнять все её прихоти ещё даже до того, как они оказывались озвучены вслух. Правда, и давала она много. Настолько, что весь день после наших ночных бдений я ходил немного шальной. Даже спарринги с ней и с десантниками плохо помогали, лишь на время разгоняя царящую в сознании дымку удовольствия и предвкушения новых игр.

Однако неверно думать, будто мы только дурака валяли между прыжками. Нет, подготовка к предстоящему действу шла полным ходом. Этот полёт должен был стать нашим первым боевым крещением, как единого боевого комплекса. Все вместе члены команды должны были на время операции стать единым вычислительно-управленческим комплексом, заточенным на выживание и выполнение поставленной задачи. Это требовало постоянных накачек и совместных тренировок. Тут мне как нельзя лучше пригодились вбитые Фриной знания и сворованные нашим хакером военные тренировочные программы.

За время перелёта мы всех буквально загоняли, и люди, конечно, роптали. Да, можно было говорить что угодно, но впереди нас ждал не развлекательный тур по галактике, а встреча с самым серьёзным противником — с другим человеком. Ещё больше нашего замордованным и натасканным на убийство себе подобных. А просто так, без подготовки, без накачки, победить боевое подразделение можно лишь в фантастической книжке, где какой-нибудь попаданец, ещё вчера менеджер или студент, одной левой сокрушает всех своих врагов. К сожалению, технике безразлично, какой ты крутой, и как умны твои команды — их ещё нужно правильно до неё донести. Желательно машинным языком. Желательно по понятным и отработанным алгоритмам. А для этого за пультами должны быть подготовленные люди, спаянные дисциплиной и привычкой к совместной работе. Волшебных искусственных интеллектов тут также не предвиделось. Искусственный интеллект лишён воли, лишён творческих способностей — он работает по заданным человеком алгоритмам. Для него есть лишь один вариант интуиции — вариант случайных чисел, но такой вариант редко даёт приемлемый результат, в отличие от человеческого озарения. Только человек может оценить весь комплекс окружающей обстановки и задать правильный алгоритм, порой, противоречащий логичному математическому складу машинного интеллекта. Именно людям предстояло принять на себя основную нагрузку будущего сражения.

Лишь когда до выхода из прыжка оставалось двенадцать часов, мы дали команде вожделенный отдых, да и сами завалились отдохнуть — на этот раз без всяких ночных игр. Ри переживала о предстоящем действе не меньше моего, так что лишь немного поигралась и, пожелав мне добрых снов, вырубилась, свернувшись на моей груди миленьким сопящим комочком волос. Чем не кошка?


На выходе из прыжка мы врубили все мыслимые комплексы ближней и дальней электронной разведки. Система была довольно обжита. Здесь оказалась пара богатых полезными ископаемыми планет без атмосферы и целый астероидный пояс, также содержащий бесценное сырьё. Точка, в которой мы оказались, была наиболее удобной для выхода из системы, поэтому нам стоило неимоверных усилий затаиться и не отсвечивать. Это удалось сделать лишь на одном из удачно подставившихся астероидов пояса, и без нашего корабля богатого металлами. Вскоре пришёл сигнал от нашего союзника. Обмен шифрованными пакетами информации показал следующую диспозицию.

Транспорт пока барражировал на орбите третьей планеты системы, ожидая завершения погрузки. По информации капитана такая ситуация могла продлиться ещё пару суток, после чего в систему войдут корабли сопровождения и транспорт отбудет из-под защиты систем планетарной противокосмической обороны. Скорее всего, они с кораблями эскорта встретятся где-то ближе к астероидному поясу: гонять боевые корабли к планете и обратно военные не станут. Они зажрались и не ждут нападения, слишком серьёзным выглядит охранение. Кто в здравом уме станет нападать на военных? Это ведь не корпоративные боевые корабли, это именно флот. Самая страшная сила в любом Секторе. Флота боятся, флот уважают — именно он калибрами своих орудий спаивает воедино целостность Планетарных образований. Не будь способных быстро прибыть к месту бунта кораблей, и все подобные образования давно бы развалились от центробежных сил грызни местных политических элит. Планеты ведь отделены друг от друга не условной границей, а вполне материальным холодом бескрайнего космического пространства. Так что пираты редко рисковали связываться с флотом. Вот он и зажрался. Если учесть, что почти вся моя команда состояла из первоклассных специалистов, выпертых с этого самого флота ради блатных родственничков… Он не просто зажрался, а порядком разложился. Поэтому у нас были хорошие шансы не дать двум группам соединиться. По этому плану и стали работать.

Корабли сопровождения появились через сутки. Вернее, корабль. Одинокий фрегат старой постройки лениво шевелил маневровыми двигателями, выравнивая своё положение в пространстве после выхода из прыжка. Мы даже не сразу поняли, что это именно к нашему грузу. Однако вскоре он нырнул по расчётному вектору на соединение с транспортом, в свою очередь начавшим движение от планеты. Когда транспорт отошёл от планеты до точки невозврата, названной нами так, потому что с этого места ему уже не дадут упорхнуть под защиту планетарных орудий, наша маленькая корабельная группировка вступила в игру.

Мой корабль шёл к своей цели, до самого последнего момента даже не представляющей, что для неё кто-то в системе может представлять опасность. Крейсер до самого последнего момента транслировал актуальные флотские позывные, распознающие его, как дружественный объект. Поэтому на нас внимания не обращали. А вот союзный корабль капитана Биллида вызвал подозрение сразу, как только рванулся на перехват транспорту. Команда фрегата лихорадочно просчитывала оптимальные алгоритмы отсечения наглого пирата. Они там наверняка сильно нервничали, ведь по правилам им нужно было встретить транспорт под защитой систем планетарной обороны, а не непонятно где и как.

Когда пират поравнялся с транспортом, нам оставалось ещё два часа двенадцать минут до перехвата фрегата. Ему же, соответственно, до встречи с транспортом было не меньше трёх часов лёту, так что мы были в графике. И тут случилось то, чего ни я, ни Ри никак не ожидали. Пират не стал стрелять по двигательным установкам, не стал долбать транспорт ракетным оружием, он банально выпустил облако мелких кораблей, тут же облепивших транспорт. Почти сразу, после открытия огня юркими корабликами, цель потеряла скорость — кораблики явно знали, что и как делать.

— Ри, ты это видишь? У него свой москитный флот!

— Вижу. И он ещё выпросил долю на поднайм каких-то там гонщиков. Вот ведь гонщик хер…в! Ур-р-род! Как он только посмел врать в глаза республиканке?! Высшей валькирии?! Никакого понятия о самосохранении. Леон, ты как хочешь, а я его проучу. Яйцо вот этим когтем отрежу — будет в следующий раз знать, кому можно врать, а кому нельзя.

— Ладно. Потом разберёмся. Если что — он твой, — у меня от слов Валери мурашки прошлись по коже, а на груди запульсировали шрамы от когтей Тиш; я явственно ощутил горячую боль от удара её когтистой ладони. Точно, дурак. Валькириям нужно говорить только то, в чём уверен; просто трепать языком, а, тем паче, обманывать — означает рисковать. Сильно рисковать.

— Спасибо, милый, — мурлыкнула Валери, и в знак признательности запустила ладошку мне под магнитную застёжку комбинезона. Неприятные воспоминания тут же отошли на задний план. Приятно так воевать, чёрт побери!

С фрегата пришёл какой-то панический сигнал, который наш связист расшифровал двояко: то ли «Терплю бедствие», то ли «Прошу помощи». Паника у флотских превысила все мыслимые пределы, раз они просили все свободные корабли присоединиться к спасательной миссии. Мы, на всякий случай, дали ответ, что, мол, спешим на помощь. И не соврали ни на йоту!

Наконец, мы приблизились на расстояние выстрела, и тут же начали манёвры. Первым же залпом фрегату размолотило несколько маневровых движков, посносило с обшивки эмиттеры защитных полей правого борта и даже выжгло какое-то из орудий. Фрегат начал судорожные манёвры, но подставился под ещё один залп. Наши орудия, как и орудия любого современного боевого корабля, выдвигались из-под брони и могли вести огонь отнюдь не на все триста шестьдесят градусов, а, в лучшем случае, на двести десять. Именно эту особенность имел в виду пиратский капитан, когда интересовался возможной энергетической насыщенностью залпа. Орудиям элементарно мешал корпус, поэтому самый эффективный вектор обстрела находился в передней зоне, с других сторон работали только орудия одного из бортов. Началась чудовищная чехарда манёвров. Фрегат пытался уйти нам под борт, одновременно пытаясь вдарить уже своими батареями, мы же, в свою очередь, не желали упускать так удачно пойманную добычу.

Результатом часового боя стал развороченный борт фрегата и несколько сорванных эмиттеров защитных полей на нашем корабле. Фрегату приходилось туго, но он всё ещё дёргался. Он отлично понимал, что против него работает крейсер, а значит, в любой момент ожидал финишного залпа основного калибра. Это заставляло его крутиться, как ужа на сковороде. Весь юмор ситуации заключался в том, что у нас не было этого самого основного калибра. Просто не было, и всё тут. А где нам было его взять? Не на планетарной свалке же! Фрегаты тем и отличаются от крейсеров, что у них по умолчанию нет основного калибра, а значит, их суммарный залп минимум на треть слабее, плюс, они уступают крейсеру в степени бронирования, но это уже второй вопрос. Фрегат Республики, с которого мы снимали вооружение, не был исключением из этого правила. А ещё, большинство крейсеров вообще строились на базе этого самого основного калибра, который был попросту неизвлекаем. У нас было не так, но, повторюсь, здоровой дуры основного калибра в наличии не имелось. Но фрегат об этом не знал!

Ещё через десяток минут ни на секунду не стихающих энергетических залпов наш противник потерял последние маневровые движки и сделался неспособным выйти из-под огня. Уже понимая, что его в любой момент могут накрыть залпом, он выпустил в нас свой неприкасаемый резерв ракет. Вот на этом-то этапе мне стало по-настоящему страшно. Целое облако хищных акул космоса метнулось в нашу сторону, стараясь проникнуть за защитные поля, вгрызться в обшивку, разорвать пустотелую оболочку корабля изнутри. Онерго тут же выпустил наш неприкасаемый резерв магнитных и тепловых ловушек, а Рубенс открыл чудовищный по интенсивности заградительный огонь.

Мы с валькирией, несмотря на кажущуюся несерьёзность нашей совместной позы, напряжённо работали. Нам на сетчатку глаза выводились синхронизированные изображения от сонма всевозможных информационных голограмм, гроздьями опоясывающих капитанское кресло. Ри чётко всё отслеживала, а когда возникала необходимость, вмешивалась, отдавая скупые команды. Иногда она предоставляла эту возможность мне. Она была куда опытней в делах организации огромных масс людей и техники в единое слаженное целое. И пусть для неё управление боем космического корабля было не основной специальностью, своё дело она знала. Я же всячески старался перенимать её опыт, благо, исходной информации, благодаря гипнометодикам Фрины, мне хватало. Сложней всего было прогонять через мозг сонмы информационных потоков, которые нескончаемой рекой лились из информационной сети корабля. Если у прочих членов команды объём информации был сугубо ограничен их профилем, то капитан получал всё. Пусть и не на таком глубоком уровне детализации, зато по всем направлениям. Всё обработать и принять правильное решение было сложно. Если бы не Ри, я бы утонул в океане информации. А ещё, по некоторым позициям следовало советоваться со специалистами, поэтому одновременно на связи с капитанским модулем были все руководящие члены команды. Бой делал этот информационный поток ещё более полноводным, чем в обычном режиме, поэтому всё время с его начала мы были сильно напряжены, и физически ощущали это напряжение друг друга благодаря объятиям. Иногда мучительно хотелось успокоить свою валькирию, но я мог позволить себе лишь лёгкое поглаживание её бедра. Она в ответ время от времени тёрлась о мою грудь щекой или выпускала коготки из всё ещё пребывающей под тканью комбинезона ладошки.

Когда последние ракеты врага оказались уничтожены, Валери буквально подпрыгнула на мне, и потащила прочь из кресла.

— Мальчики, берите командование на себя. Стилвер, на тебе манёвры, все слушаются его. Рубенс, на тебе боевая часть. Все по боевой слушаются его.

— А вы куда, миледи? Капитан?

— В десантную секцию.

— Вы что, хотите… взять фрегат на абордаж?! Боевой фрегат космофлота Литании?!

— Делайте своё дело, господа, а нам предоставьте делать своё, — обрубил я возражения команды. Сумасшедшая идея Ри нравилась мне всё больше и больше. Это ж надо, до какой смелой выходки додумалась моя валькирия! И ведь может выгореть! — Лучше готовьте лазерные батареи. Будем орудия из обшивки вырезать.

В десантной секции царило оживление. Ребята и так были полностью боеготовы и с интересом смотрели на экраны, где для них транслировалась картина сражения, а после приказа Ри готовиться к высадке, встретили нас строем закованных в бугрящуюся оружием броню фигур.

— Капитан, Высшая, куда мы будем высаживаться? — вопрошал от имени всех десантников Сержант.

— На фрегат, — обрубила дама.

— Но… штатно на фрегате флота сто двадцать человек десанта, плюс боевые платформы… Против наших двадцати пяти. Они нас в блин раскатают!

— Сержант, вы мыслите категориями внешников. Бойцы! Я вела в бой боевые соединения от десяти единиц и до сотни тысяч единиц. Я знаю, что говорю. Это мы их раскатаем в блин. Я Высшая валькирия Республики Ноч, и именно я поведу вас в бой, а не какие-то ублюдки, служащие за зарплату. Я знаю вас, знаю возможности каждого, и именно поэтому считаю победу неизбежной. Судите сами. Вас поведёт гениальный тактик, и уже это само по себе увеличивает боевые возможности группы в два-три раза. Но это ещё не всё. С нами будет мечник. Который в одиночку способен сжечь фрегат. И вы ещё в чём-то сомневаетесь?! Они не смогут нас остановить. Только боевые платформы типа энергоплазменных дисков теоретически способны противостоять энергии мечника. Среднего мечника. Леон, ты помнишь то блюдце на базе Дианы? Что ты с ним сделал?

— Вогнал в него меч и пустил импульс, — пожал я плечами, не совсем понимая, куда клонит моя валькирия. — Дальше он сам взорвался.

— Так вот, господа. Леон далеко не средний мечник. Он один из сильнейших мечников Республики. Думаю, в сотню он точно входит. Для него диски не представляют существенной опасности, да и для нормально тренированной мечницы Республики они опасны, скорее, созданием угрозы для основного состава стаи, на этапе сосредоточения сил, а не лично для неё. Повторяю, мы раскатаем флотских в блин. Без вариантов. Ваша задача лишь чётко выполнять мои команды — почти так же, как в постели с вашими валькириями, — по рядам людей прошлись смешки, ребята всё поняли правильно. — Вы же знаете, если всё делать правильно, вам будет хорошо. Так и здесь. Всем будут присвоены номера. Никаких подразделений, я лично буду руководить всей группой, распределяя цели для каждого. Ваша задача также состоит в том, чтобы постоянно держать перед глазами тактический дисплей, где будет отображаться ваш сектор контроля. Уничтожать всё, что в него попадает. При чрезмерной огневой мощи или защищённости цели тут же сообщать мне. Не геройствовать, не проявлять инициативы. Сегодня вашей волей и инициативой буду я. Просто доверьтесь мне, мальчики. Я не привыкла командовать мужчинами, и не представляю, как ещё вас вдохновить, но я, женщина, всегда буду на переднем крае. Просто не отставайте от меня, не ударьте перед Леоном и передо мной в грязь лицом. Вперёд, десант!

И мы запрыгнули в десантный бот, который тут же изготовился к старту. Ри заняла место пилота и совместно со старшим пилотом крейсера принялась ловить наиболее удачный для десантирования момент. Сейчас крейсер полностью владел инициативой, поэтому любое его перестроение вызывало предсказуемое перестроение фрегата. Нужно было создать выгодную для десантирования картину манёвров, чтобы учесть в ней взаимное положение кораблей, их орудийных палуб, и перспективное их положение на весь период движения десантного шлюпа к цели. И они своего добились. Когда магнитная катапульта крейсера выплюнула в сторону фрегата наш крошечный кораблик, Ри коротко приказала мне, в случае, если десант будет атакован, задействовать пелену. Однако этого делать не пришлось, манёвр был выполнен без сучка и задоринки, и десантный шлюп присосался своими магнитными якорями к броне фрегата.


Капитан фрегата «Разящий» сидел в командном ложементе и тупо таращился на висящую перед ним на голоэкране надпись. Уже второй раз за последние пять минут он пытался осмыслить её суть, но никак не мог понять, с какой стороны к ней подступиться. Дело в том, что ещё пятнадцать минут назад на его терминалы, как и положено, поступали оперативные данные об идущем космическом сражении, а теперь вместо них на всех экранах висела эта надпись: «Добро пожаловать в ад!» — а далее следовала приписка маленькими буквами «вызывает на связь борт «Разящий»». Капитан вызвал связиста, и тот, через всё обширное помещение, гаркнул:

— Не могу знать, господин капитан первой ступени!

— Чего орёшь, я же ещё ничего не спросил.

— У меня на тактическом мониторе такая же надпись, как и у вас, сэр!

Капитан хотел сплюнуть на пол, но пола под ним не наблюдалось. «Понабрали блатных, — подумал он. — Невозможно нормально работать. Ничего не знают!» Но тут же отмёл предательскую мысль, потому что вспомнил, как сам попал в своё время на флот. Сразу в чине капитана, пусть и низшего, пятого, ранга.

— Техник! Позовите мне кто-нибудь техника! — рявкнул, наконец, капитан.

Спустя несколько минут напряжённого ожидания на мостик зашёл техник. Подтянутый, в новенькой, с иголочки, форме — этакий бравый военный. Его появление немного разрядило обстановку, все присутствующие теперь смотрели на техника, как на спасителя рода человеческого. Впрочем, эта метафора была недалека от истины. Фрегат уже почти потерял управление, и без сбоя электроники являясь отличной добычей для пушек непонятного противника, а с этим долбаным сбоем… Это был просто судный день, какой-то! И ладно бы всё происходило в какой-нибудь пограничной системе, так нет же, в одной из самых безопасных центральных систем Планетарного образования! Куда он выбил своё назначение, чтобы нормально служить и не париться!

Техник прочитал надпись и недоумённо уставился на капитана.

— Что это такое?

— Г-н капитан, не могу знать! — вытянулся по стойке смирно военный.

— А кто, мать вашу, должен знать?!

— Я по движкам там, по железкам, — зачастил техник.

— Ты же главный техник фрегата! Главный! Ты всё тут должен знать!

— Н-нет, г-н капитан, всего ещё не знаю. Я только квартал, как прибыл для несения службы.

— Под трибунал отдам!

— …Но я знаю, кто знает, г-н капитан!

— И кто же это?

— Наш уборщик. Ну, в смысле, техник, который дроидами-уборщиками занимается. Он, говорят, неплохо в информационных системах рубит.

— Тащи его сюда! Быстро!

Долго ждать новое действующее лицо не пришлось. Главный техник, буквально за шкирку, втащил на мостик нечто. Оборванное, всё в машинном масле, в непонятного размера и фасона комбинезоне — нечто смотрело на высшее командование стеклянными глазами пьяного вдупель человека. «Ещё и пузыри пускает…» — с тоской подумал капитан, наблюдая опустившегося военного.

— Ты техник? — капитан решил не давить и не придираться к внешнему виду. Ему сейчас впервые за всё время службы нужна была от человека не видимость, а суть.

— Н… да… А чё? — вопрошало существо.

— Посмотри, что-то с информационной системой.

— Какой системой? И-и-к!

— С компьютерами, говорю, что-то! — рявкнул командир корабля, и технику всё сразу стало понятно.

Оборванец сначала заглянул в монитор капитана, затем старшего помощника, затем навигатора. Каждый раз он крякал и хмыкал. Когда же он дошёл до монитора связиста, то что-то там с ним сделал, и вместо таинственной надписи перед командованием фрегата предстало довольно лыбящееся лицо какого-то индивидуума.

— Ты что сделал? — рявкнул капитан.

— Включил… и-и-к… при…м вход…щего вызова, — проблеял техник и вдруг, буквально на глазах трезвея, вперился в монитор.

— Критыч, ты?!

— Я, я. А ты тут какими судьбами?

— Да служу я тут.

— Да бросай это дело, давай к нам! Тут весело!

— А куда это к вам?

— Ты же надпись читал? Это так наш корабль называется. Правда, прикольно?

Капитан ошалело переводил взгляд с техника на лицо в голоэкране, и обратно. Похоже, пьяный техник понимал в происходящем значительно больше, чем трезвый командир корабля.

— Эй, техник, кто это?

— Это Критыч! Адмиральский техник!.. Да вы не помните… Это ещё до вас было, — понурился трудяга.

— Ты! Техник! Ты что, вызываешь мой фрегат?

— Это я раньше вызывал. А теперь уже вызвал. Ты же капитан фрегата?

— Я.

Лицо вдруг надвинулось на капитана, заняло весь экран. Мужчине показалось, что из глаз непонятного субъекта полетели молнии, настолько пронзительным был этот взгляд.

— Сдавайся, капитан. Иначе хуже будет. Всех вас, блатных, размажем. Это я говорю, Вирс Критыч. Тебе час на принятие решения, а дальше мы включим главный калибр, — потом, уже отворачиваясь, добавил. — Или у вас что выключим. Как получится.

Капитан некоторое время смотрел в монитор, где появилась новая надпись: «Добро пожаловать в ад!» с припиской «входящий вызов завершён. Положите трубку для разъединения». Капитан поднял шальной взгляд на техника. Теперь и он был почти пьяным от происходящего на его глазах сюра.

— Техник, опять надпись. Что такое «трубка» и куда её нужно положить?

— Да вижу, кэп. Извините, ничего не могу сделать. Корабельный канал связи и сеть сломаны.

— Но ведь можно прекратить подачу энергии…

В это время где-то глубоко в недрах корабля прогремел взрыв. Стены, палуба — всё заходило ходуном. Свет мигнул, и по экранам прошла рябь, затем всё выровнялось, только свет казался чуть тусклее, чем был до скачка.

— Хм… Это возможно. Но, похоже, там и без нас уже справились.

— Что это было? Похоже, включился резервный генератор?

— Да. Основной взорвали. Сейчас, да, сейчас, думаю, ещё раз рванёт. Тогда точно всё.

— Что всё?

— Подача энергии прекратится.

Техник оказался прав. Спустя пару минут прогремел ещё один взрыв, значительно тише первого, и свет, мигнув, погас окончательно — вместе со зловредной надписью на мониторах. На мостике повисла напряжённая тишина. Все понимали, что это уже не игрушки. Корабль больше не был кораблём, он окончательно превратился в груду металлолома, медленно дрейфующую куда-то в космической бездне, где даже направлений чётких нет.

Впрочем, зловредный вирус Дирса Карлоса не смог сделать главного — он не смог поразить боевые модули десанта фрегата. Десантники оставались единственным рубежом на пути наступающих пиратов, однако об их подвиге не знал никто на корабле, кроме их непосредственного командира, также держащего бой в коридорах обречённого корабля. Все решения принимались командиром десантной секции, проходили через индивидуальные передатчики десанта и портативные станции боевых платформ, поэтому были также не подвержены влиянию проблем корабельной электроники. Великолепно зная свой корабль, майор космического десанта координировал отражение атаки противника.

Сначала всё было более-менее понятно. На корабль высадилась диверсионно-разведывательная группа врага, численностью до тридцати человек. Однако первое же боестолкновение показало, что противник не так прост, и числом его не взять. Уже в первом бою было потеряно тридцать три десантника и ещё три боевые платформы поддержки. Если верить картинкам с тактических фиксирующих устройств в коридоре корабля, где была организована грамотная засада, немаленькое помещение оказалось буквально залито плазмой и энергией какого-то полевого оружия. Ещё и вся передающая и фиксирующая электроника в приличном радиусе от эпицентра сдохла. Это навело командира десанта на нехорошие мысли.

После второго боестолкновения, в котором были уничтожены оставшиеся в строю боевые платформы, включая один поистине неубиваемый энергоплазменный диск, майор призадумался ещё больше. Картина боя повторилась с точностью до выброшенного на каждую боевую единицу мегаватта энергии. Удары плазменных пушек и лазерных турелей, определённо участвовавшие в столкновении со стороны неведомого врага, терялись в буйстве непонятных энергий. Тогда майор решил отбросить осторожность в своих выводах и исходить из самого худшего. А хуже всего могла быть только… стая. Если ввести в уравнение этот параметр, то энергетическое буйство запросто можно списать на работу мечницы. Однако десантников-людей у противника было не десять, как у республиканок, а около тридцати. Анализаторы почему-то отказывались выдавать точную цифру, и плясали между двадцатью шестью и двадцатью семью.

Группа рвалась к корабельному мостику, и очень скоро стало понятно, что речь не идёт о разведке и захвате кого-то из команды — речь идёт о захвате всего корабля. Энерговооружённость противника позволяла ему это сделать. Но что в сложившейся ситуации делать ему и его бойцам? Полностью отрезанным от связи с основным командованием? Тогда майор принял единственно, как ему казалось, правильное решение, и приказал десантникам заминировать резервные подступы к корабельному мостику, а самим держать оборону по основному коридору.

Потом начались странности. Судя по картине задействованных противником боевых систем, группа разделилась. Причём основная ударная группа, с гипотетической мечницей, не пошла к мостику. Она направилась куда-то в сторону. Спустя десяток минут стало понятно, куда именно: взрывать корабельные генераторы энергии. Сначала накрылся основной, а затем и пара резервных приказали долго жить. Однако и на этом странности не закончились. Противник продолжал вести вялое позиционное противостояние по направлению на мостик. Опытный десантник мог сделать из этого только один вывод: мостик не являлся основной целью пиратов. Но что тогда? Ничего уже не понимая в происходящем, он запустил остававшуюся в резерве беспилотную мелочёвку радиоэлектронной разведки. Кадры, переданные мелкими рабочими «пчёлками», повергли майора в шок.

По всей оружейной палубе левого борта кипели лихорадочные работы по демонтажу… орудий! Ремонтные дроиды, подгоняемые людьми в технических скафандрах, сновали тут и там. Их было не меньше пары сотен, этих шустрых машинок! А потом майор увидел кадры, от которых у него просто отпала челюсть: сквозь пробоину в броне фрегата был виден тяжелобронированный борт самого настоящего боевого крейсера, лазерные батареи которого… вырезали целые пласты обшивки фрегата, вместе с закреплёнными там оружейными батареями! Прямо спарками! Не тратя времени на сложный демонтаж!

Тогда майор понял всё! Все цели операции противника стали кристально ясны, сложились в единую законченную картину. Враг уничтожил на входе основные силы защитников фрегата. Затем сковал боем оставшиеся подразделения, сымитировав атаку по самому очевидному направлению. После чего полностью уничтожил энергетический потенциал корабля, чтобы окончательно деморализовать его команду, лишить её возможности защищаться. И начал… спиливать орудийные системы корабля! А вот этого, самого главного, ради чего враг затеял такую комбинацию, майор решительно не понимал. Зачем вражескому крейсеру понадобились орудийные блоки, мать его, фрегата!


Когда операция по изъятию орудий фрегата и его боезапаса была завершена, я вернулся в основной коридор, где Ри с основным отрядом наших десантников продолжала отвлекать на себя силы защитников. Вообще, вся операция была от и до спланирована валькирией, и я, если честно, до самого конца не верил в её успех. Что-то, но должно, просто обязано было пойти не так! Ведь любой шальной выстрел орудия фрегата на таком расстоянии от нашего крейсера, как минимум, повредит сегмент бесценной брони, а, как максимум, может наделать тех ещё разрушений. Да, обесточили тут всё. Да, деморализовали командование, заставили его трястись за свои шкуры, а не за дорогостоящее высокотехнологичное оборудование. Даже десант отвлекли, чтобы там до самого последнего момента не догадались о цели нашей операции. Но что-то просто обязано было пойти не так! Однако же, не пошло.

— Ри, можешь закругляться. Мы всё вычистили, до чего смогли дотянуться. Даже кое-что из уцелевшего с правого борта спилили.

— Отлично! Ты как, сам их добьёшь, или мы вместе выступим?

— Постой, давай с ними сначала поговорим.

— Да ну тебя! Что с ними разговаривать?

— Ри, ты ведь не в стае валькирий. Это такие же сограждане Литании, как и наши ребята. Сержант, вот ты что думаешь насчёт выживших? Дать им выжить?

— Они отлично дрались. У них великолепный командир. Может, мы даже где вместе пересекались по службе. Если нет надобности убивать, пусть живут. Я тебя поддерживаю, капитан.

— Предатель! — недовольно надула губки валькирия, но так, чисто из вредности. На самом деле ей самой уже порядком надоело это дурацкое противостояние.

Ребята с той стороны, в самом деле, показали себя интересными противниками. Они столько атак-контратак друг на друга провели! Такие шахматные комбинации устраивали с их главным! Если бы у неё уже не было мальчика, она точно попыталась бы познакомиться с командиром защитников фрегата. Естественно, этого она никому рассказывать не собиралась, разве что Леону после акции. В спальне.

Я вышел из-за импровизированного укрепления. Один, без оружия, если не считать закреплённый за спиной двуручник. Такой маленький в сравнении с закованными в ходячие гробы четырёхметровой высоты десантниками. Однако моё появление в ореоле защитных полей произвело на противоположную сторону неизгладимое впечатление. Они больше не стреляли, даже несмотря на то, что я не заявился в качестве парламентёра. Похоже, поняли, кто перед ними.

— Господа десантники. Я хотел бы поговорить с вашим командиром.

Вперёд выдвинулся один из гробов, увешанный помимо оружия какими-то сложными передающе-принимающими устройствами и мини-ангарами для беспилотников. Очевидно, это было что-то типа командной машины десанта.

— Майор Гринг. О чём ты хочешь говорить, мечник?

— Я не желаю вас убивать. Моя валькирия довольна дракой, пусть все останутся на исходной. Формальная капитуляция мне не нужна. Твоё слово, что до нашего ухода никто на этом корабле не произведёт ни одного выстрела — и мы расходимся.

— Эй, эй, не так быстро, — рядом со мной встала моя дама. Уже без брони, обрызгав меня водопадом своих рыжих непослушных волос. — Майор, давай, вылезай. Хочу познакомиться. Это ведь ты тут партии со мной разыгрывал?

— Валькирия? Б…дь, а я-то думал, кто тут такой умный нашёлся… — майор открыл свой гроб и безбоязненно вылез наружу.

Гринг оказался весьма колоритным мужиком. Лет тридцати пяти, но уже полностью седой. С безразличными ко всему чёрными глазами. Такие глаза часто бывают у профессиональных убийц. — А кем, собственно, был опытный десантник? Убийцей. Оно и понятно, работа такая. Сильный, мускулистый, приземистый, он производил неизгладимое впечатление, буквально пригибая к земле своей харизмой. Ри рядом со мной поцокала языком.

— Хорош, ничего не скажешь! Будь я со стаей… ты бы произвёл на девчонок весьма сильное впечатление. Как и мой мечник в своё время. Я не просто валькирия. Высшая. Валери О`Стирх, Тёмная Мать, к твоим услугам. Знай, мальчик, я тебя запомнила. Если попадёшь к нашим, скажи им об этом — они тебя не сожрут. Сначала меня позовут.

Тут к нам присоединился ещё один персонаж, и, что характерно, опять без брони. Наш Сержант.

— Гринг! Рад встрече.

— О-о! И ты здесь. Слушай, Марис, я уже ничего не понимаю. Ты-то что делаешь с этой… валькирией?

— Рейдерствую потихоньку. Как меня выперли из десанта, так и пустился во все тяжкие…

— Хочешь сказать… Тот крейсер — это свободный рейдер?! Так вот зачем вам орудия! А я всё гадаю, никак не могу взять в толк.

— А это, кстати, наш капитан. Леон Иванович Познань, из какой-то глухомани, как и ты.

— Ты извини, Сержант, но это дурдом какой-то. Свободный рейдер — крейсер. Капитан — мечник. Валькирия ещё, аж сама Тёмная Мать. Ещё скажи, что там в команде… Критыч.

— А как ты догадался? Есть такой.

— Б…дь! Да ты брешешь!

— Мы ведь не просто рейдерствуем. Тут почти вся команда ратует за присоединение к Республике. Надоел ребятам наш срачь, а там такого нет.

— Срачь везде есть. Только его издалека незаметно. Зато вблизи — пожалуйста.

— Не скажи. Я, кстати, с валькирией одной познакомился… Близко… Да и ребята мои тоже не плошали. В общем, если интересно будет, я тебе координаты, как с кем-нибудь из наших связаться, дам. Подумай. У нас у всех серьёзный настрой. Этот рейд — только первая ласточка. Скоро о нас услышишь. У нас только одних крейсеров скоро три штуки будет — флотских блатных рвать станем, только стружка лететь будет.

— Майор, советую вам тут долго не задерживаться. Все двигательные установки заминированы, так что через час тут всё на воздух взлетит. Мой вам совет: берите тех, кто на мостике заперся, и валите отсюда в десантных ботах. Всех остальных, кого я живым и вменяемым находил, мы уже в спасательные капсулы загрузили, — бросил я майору, когда все мои уже полным ходом шли в сторону нашего собственного средства передвижения. — И ещё. Сержант не брешет. Ходили они по ба… валькириям. До сих пор разгрести за ними не могу: представляешь, некоторые аж двоим девчонкам жениться предлагали! Язык у них без косей, одним словом. Ну а если серьёзно, подумай над предложением Сержанта. Моя Ри о тебе только хорошее говорила, а я её мнение ценю, так что шлюзы моего корабля для тебя всегда открыты. Помяни моё слово: тяжело тебе из-за этого поражения придётся. Лучше надолго присоединение к моим орлам не откалывай.

На том наши партии и распрощались. Провожал нас майор очень странным, задумчивым взглядом. Особенно попку моей Валери. Не знаю, какие уж слова заронили в его душу большие сомнения: про борьбу с блатными, присоединение к Республике, или… близкое знакомство с валькириями.


Из системы мы уходили красиво, оставив «в подарок» её жителям красивый цветок космического взрыва, добившего многострадальный фрегат. На корабле царила атмосфера эйфории: наша первая операция прошла не просто хорошо, она прошла так хорошо, что лучше просто не бывает. Если оценивать её критериями Республики, то она бы точно прошла по шкале «вне категорий». Теперь наш путь лежал в далёкую систему Рапида, где предстояло поделить груз и утрясти все непонятки с нашим «партнёром».

В постели Ри выразила мне благодарность за полную поддержку её дерзкой вылазки на фрегат, я же благодарил любимую за помощь в командовании космическим сражением. Мы твёрдо решили, что следующим я буду управлять сам от начала и до конца, а она станет подключаться, лишь когда увидит какие-то серьёзные ляпы с моей стороны. Но на этом благодарности и чествования в нашей команде не завершились. Уже на следующий день, во время очередной тренировки с десантниками, из строя выступил Сержант.

— Тёмная Мать! Все ребята просто в восторге от ваших полководческих талантов. В такой сложной операции вы переиграли всех как в стратегии, так и в тактике, и не потеряли ни одного из наших бойцов! При более чем четырёхкратном превосходстве противника! Знайте: все мы больше никогда не усомнимся в вас. Как прикажете, так и сделаем. Я даю слово, что так и будет — от лица всей десантной партии.

Ри восхваления понравились. Она потом долго рассказывала ребятам, что республиканки потому и руководят в их обществе, что лучше прочих умеют делать своё дело. И про правильных мужчин не забыла ввернуть. Которым не нужно лишний раз доказывать, кто в стае главный.

Потом были уже совместные благодарности от капитана и валькирии, и адресованы они были техникам за отлично проделанную работу и, отдельно, хакеру, за отличную шутку, парализовавшую работу корабельной связи и прочих систем. Парню похвала польстила, особенно когда моя валькирия поставила ему глубокий засос на шее, а на скуле — отметину от когтя. А потом мы как-то незаметно вывалились в систему Рапида, где нас сразу настиг сигнал вызова от капитана Биллида.

— Капитан Познань! Видел, вас можно поздравить с богатой добычей? — однако мой совсем не благостный взгляд, и такой же, но только прожигающий до самых кончиков пальцев, моей Ри, заставил его замолчать на полуслове.

— Капитан Биллид, советую вам открыть шлюз и приготовиться к приёму десантной партии, — с силой отчеканила валькирия, и её голос, словно плеть, прошёлся по нервам мужчины.

— Простите, валькирия, но… — однако женщины на моих коленях уже не было. — Капитан, как это понимать?

— Вы помните совет Барона? — задумчиво разглядывая мужчину, поинтересовался я.

— Да. Но что случилось-то?

— Валькирия не приемлет откровенного вранья между союзниками. А ведь она не простая валькирия… Поэтому неприемлет и некоторые недоговорённости. Вы меня понимаете?

— Не совсем, — побледнел пират.

— А я думаю, понимаете. Просто сделайте так, как она сказала, и тогда хоть одно яйцо сохраните. Капитан Биллид.

В дальнейшие разборки с капитаном я не вникал, но моя женщина вернулась удовлетворённой. На прямой вопрос только хмыкнула и заверила, что капитан Биллид отныне достаточно дрессирован, чтобы с ним можно было иметь дело. Позже, на одном из Капитанских Советов с нашим участием, я несколько раз ловил на своей Ри взгляды капитана. Это были взгляды побитой собаки на хозяина. Зная повадки валькирий, а также множа их на очевидную слабость воли капитана, картина в целом была мне понятна. Вникать в детали было даже немного противно, а потому я этим и не заморачивался. Куда важней стал итог нашего совместного рейда. У капитана был покупатель на груз, что, в общем-то, не вызвало ни у кого особого удивления. Это только подтвердило нашу мысль о связях пиратов с властными кланами и корпорациями. Деньги были получены приличные, их вполне хватило на покупку современных ракетных систем, новых кораблей для десанта, новых боевых платформ для всё того же десанта и даже на пусть примитивную, но хоть какую-то систему жизнеобеспечения. Если переводить на нормальный язык, то у нас на корабле появилась вода. Прям как на моей планете: с улучшением личного благосостояния произошло улучшение жилищных условий. Также мы выплатили всем участникам положенные доли в добыче, приобрели некоторые элементы роскоши, а точнее, попытались создать хотя бы в некоторых помещениях корабля видимость домашнего уюта.

Ещё четверть груза мы законсервировали в нашем секторе пиратской базы. Этот запас надлежало доставить в Республику, где реализовать за местные деньги. Именно там мы планировали установить главный калибр и привести корабль в жилой вид, а заодно разжиться оружием и системами защиты для остальных наших крейсеров. Но для этого предстоял ещё не один рейд.

Тина А`Гийн

Следующие четыре месяца слились для нашей команды в сплошную череду рейдов. По прибытии с достопамятного рейда на нас сразу же вышло аж два капитана с предложениями провести совместную операцию, подобную уже проделанной нами только что. И я не видел причин отказываться, если приз сам идёт в руки.

Уже второй рейд заставил нас порядком попотеть. Транспорт сопровождало аж два фрегата, так что мы, даже с учётом доустановленного вооружения и ракетной секции, вынуждены были заниматься тем, ради чего нас и наняли, а не изничтожать флотскую собственность. Среди бесконечных манёвров, мы всё же смогли высадить десант, но столкнулись с ожесточённым сопротивлением защитников фрегата. У противника оказался поистине неиссякаемый запас боевых платформ, одних только энергоплазменных дисков набралось аж три штуки. Продавить оборону защитников мостика было, конечно, возможно, но тактические расчёты моей валькирии показывали, что это займёт никак не меньше трёх часов и потребует сложной серии манёвров. Придётся резать переборки, чтобы заходить в тылы, отвлекать внимание, распылять силы противника — одним словом, вести длительную и планомерную войсковую операцию. Для этого у нас элементарно не было времени: без быстрого выбивания фрегата из боя операция теряла свой изначальный смысл. Поэтому наш крейсер просто связал противника боем, а Ри с группой бойцов из десантников быстро переквалифицировалась в диверсантов-разведчиков и выбила фрегату одну из двух энергетических установок. После этого корабль мог воевать ещё несколько часов, а потом должен был заняться ремонтом. Понятно, что это нам ничего не давало, за исключением гарантированного отсутствия погони.

В итоге космическое сражение медленно перетекло в череду манёвров, призванных сковать оба корабля боем, не дать им развернуться к транспорту. Капитаны фрегатов быстро смекнули: если они разделятся, то десант неизбежен, зубки же у нашего десанта были о-го-го, их остроту уже опробовал на своей шкуре один из фрегатов, так что рисковать флотские не стали. Потом пират закончил своё чёрное дело, выпустил в нашу сторону кучу мелюзги, мы прибавили мощности орудиям, и под чудовищный фейерверк отправились из системы восвояси.

Третий рейд прошёл удачней второго. Опять нам попался одинокий фрегат, и опять мы нацелились на его захват. Капитан фрегата оказался значительно более толковым, чем в предыдущем случае, поэтому до последнего пытался воспрепятствовать десантированию, однако мы его переиграли. Высадили десант вместе с ракетной атакой. Это было рискованно, так как в мешанине ракет и противоракет легко было получить повреждения, но моя пелена работала, как часы, и даже не сильно повредила электронику десантного бота. На корабле же мы с ребятами пошли по проверенной схеме, уничтожая всё на своём пути, выбили почти все платформы, заперли обороняющихся бойцов на подступах к мостику, а сами занялись нашими чёрными делишками. Только не забыли заминировать там всё перед выходом, предупредив и этих бойцов о необходимости валить с обречённого корабля.

Потом стало совсем худо, нам было уже не до добычи. В новых рейдах всё усиливалась и усиливалась мощь кораблей сопровождения. Сначала это был лёгкий крейсер, и наш недоукомплектованный кораблик в полной мере ощутил мощь его главного калибра. Потом это был лёгкий крейсер и фрегат. Потом тяжёлый крейсер, с которым пришлось долго и муторно играть в догонялки, стараясь не подставляться под его поистине убойную мощь основного калибра, да и бронирование на нём имелось, пусть и не такое, как у нас. Ещё и больше нас он был раза в полтора, что увеличивало количество носимого вооружения помимо главного калибра.

На седьмом рейде мы нарвались сразу на два тяжёлых крейсера и решили, что с нас хватит. Даже в бой вступать не стали, сообщив нашему союзнику о чрезмерной огневой мощи кораблей сопровождения. Для работы с ними нужно было иметь свой главный калибр, свой москитный флот и море ракет и противоракет. Всего этого у нас не было, и эти монстры запросто могли задавить нас своей чудовищной энерговооружённостью бортового залпа. Но даже если предположить, что мы бы завалили крейсера сопровождения, это заняло бы столько времени, что к месту боестолкновения уже подтянулись бы другие участники. Это же не эскадренный бой, когда все силы обоих флотов как на ладони, и нужно просто пересилить врага. Здесь и сейчас пересиливание могло плохо кончиться. Да и смысла не имело надрываться. Ради чего? Ради половины груза, который не окупит даже сложного ремонта? Нет, к этому мы пока готовы не были.

После возвращения в систему Риверанс, команда несколько дней слонялась по базе, мучаясь неожиданно свалившимся после стольких недель драйва бездельем. Мы с Валери не были исключением, ибо поток предложений от пиратских капитанов неожиданно иссяк. Сначала грешили на провал последнего рейда, но потом посидели вместе с Ри и Дирсом, и пришли к достаточно прозаичным выводам. Капитаны просто посчитали, что от привлечения нашего крейсера к своим операциям слишком много теряют. Нам нужно отдавать половину груза. Да, если привлечь других капитанов, отдать придётся больше. Однако если привлекать других, то уже эти самые другие вскоре привлекут тебя для своей аналогичной операции. Мы же никого к своим акциям не привлекали, и делиться половиной захваченного груза не предлагали. Так что капитаны, выигрывая в собственной акции, лишались возможности участвовать в акциях других капитанов. Скажем, привлёк ты пять кораблей, у тебя осталась, в худшем случае, четверть груза. Потом тебя ещё эти пятеро привлекут, и ты уже имеешь в сумме больше, чем половина груза. Плюс, мы после второй акции больше не продавали свои части, а резервировали их для продажи в Республике. Недовольными при таком раскладе оказывались уже хозяева пиратов, имевшие собственные виды на весь груз. Другие же пираты не делали попыток самостоятельно его реализовывать! Они дисциплинированно продавали свои части через инициатора акции. То есть суммарно пираты теряли и в деньгах, и в авторитете у своих нанимателей. Вот такая вот арифметика, никак не связанная с нашими удачами или неудачами. В конце концов, даже впятером они вряд ли бы попёрли против двух тяжёлых крейсеров. Аномальным было не отсутствие предложений сейчас, а их появление в самом начале. Капитаны банально сами себя перехитрили. Слишком хитрожопыми себя считали. То есть хитрее прочих капитанов. Думали, только они обратятся к нам за помощью, у других на это мозгов не хватит, и они по-прежнему будут обращаться не к нам, а к ним. Хватило. Другие капитаны тоже стали обращаться не к ним, а к нам. Кто-то, подозреваю, назло, а кто-то из такой же идейной хитрожопости. Потом наступило отрезвление, пошли закулисные переговоры, извинения, заверения, отступные, и вот закономерный результат: мы опять были сами по себе, а они все — сами по себе.

Нам оставалось либо самим идти в рейд, предварительно попросив у дальней разведки Республики координаты интересных целей, либо оставить на время рейдерство и лететь в Республику. Последнее было предпочтительней. Люди устали. Мы сами вымотались. Корабль требовал полноценного докового ремонта. Корабль требовалось доукомплектовать, как минимум, установив основной калибр. У всех уже в печёнках сидело отсутствие элементарных бытовых удобств на крейсере, ставшем для многих вторым домом. У нас накопилось достаточно груза, чтобы забить не только трюмы и орудийные палубы, но и коридоры крейсера, и даже отсеки безопасности между слоями внешней брони и внутренним корпусом. Наконец, у нас простаивало без дела аж два крейсера. Пора было вводить их в строй, для чего нужно было обменять груз на вооружение для этих кораблей, забив уже им все трюмы и палубы. По всему выходило, нам светила дорога в Республику.

А тут ещё и на меня непонятная тоска навалилась. Вроде бы и Ри рядом, и мы с ней постоянно делим постель, постоянно тренируемся, постоянно общаемся, а всё равно хотелось увидеть других валькирий. Да и Фрину я бы увидеть не отказался. Одним словом, меня зверски тянуло в стаю. Оказалось, посвящение в валькирии не просто традиция, но и своего рода вступление в семью. Разбередили душу девчонки, вот я и маялся, не понимая причин своей тоски и тревоги. Валери же, выслушав меня, только заулыбалась, и призналась, что тоже соскучилась по сёстрам. Она тоже любила играть с ними, зубоскалить, обсуждать разные темы, которые ни с кем больше не обсудишь — одним словом, тоже хотела в семью, в стаю. Подобная психологическая деформация была для меня внове, но теперь и мне предстояло со всем этим жить. Так что нам обоим срочно нужно было в Республику по психологическим показаниям. Нужна была своего рода разгрузка в адекватной нашей психике среде. На мою же жалкую ремарку про то, не ревнует ли она к сестрам, она только вперила в меня взгляд своих зеленющих глаз и припечатала: «Леон, я всё отлично понимаю. Понимаю, что наше влечение к сестрам имеет несколько различную природу. Вернее, для меня это именно влечение к сёстрам, к подругам, для тебя же это ещё и влечение к женщинам, которые тебе симпатичны. Твоё влечение имеет сексуальный оттенок. Просто потому, что ты мужчина. От этого ты не перестаёшь быть моим. Но общаться только со мной ты вечно не можешь, даже спать только со мной не можешь. У нас это нормально. Так что не бери в голову. Просто смирись, и всё. Так теперь будет всегда». — В весьма содержательной отповеди Ри было о чём подумать. Крепко подумать. Например, по дороге в Республику.

Вскоре мы стартовали, предварительно тепло попрощавшись с Бароном и предупредив его, чтобы нас скоро не ждали. Он намёк понял. Вопросов больше не задавал, только пожелал как следует оторваться в нашей конечной точке. Барс нравился мне всё больше и больше. Не зря мы в самом начале решили ещё раз ему довериться. Больше он нас не подводил.

Попасть в Республику было не так-то просто. Да, в космосе не поставишь пограничников, границы достаточно размыты. Но только не границы Республики. Около шестидесяти лет назад её учёные создали локальный свёртыватель пространства. Через свёрнутое таким образом пространство невозможно было сделать прокол. Республика, со свойственной ей прагматичностью, сразу вцепилась в эту технологию и всей своей экономической мощью принялась клепать такие свёртыватели и устанавливать их на границах собственных систем, в местах, куда был возможен прокол со стороны внешников. Теперь граница Республики оказалась совсем не виртуальной, она была надёжно прикрыта закапсулированными пространственными сгустками. Ни один корабль внешников просто не мог пробиться к Внешним колониям. Однако и сами республиканки не имели возможности при включённых свёртывателях покинуть свои системы. Для любых операций за границей требовалось выключать установку и проходить в нужную точку. То же самое требовалось делать, чтобы проникнуть обратно. Чтобы враг не воспользовался отключенным барьером, требовалось постоянно бдеть, и для безопасности сообщения проходы открывались на доли секунды. Враг просто не успевал просочиться, хотя и пытался — как минимум, чтобы забросить диверсионно-разведывательные группы малых кораблей.

У нас было два варианта обеспечить себя таким окном. Первым вариантом мог воспользоваться я сам. Для его реализации нужно было выйти на агентуру Республики у внешников, и через неё согласовать окно. У меня были соответствующие точки контакта. Второй вариант был доступен Ри. Она владела особой системой шифрования, позволяющей общаться с электроникой свёртывателей в строго определённом сегменте барьера. Конечно, было много защитных приёмов. Так, если послал сигнал не на тот свёртыватель, код тут же аннулировался. Вообще. Были и другие средства защиты, например, пересылка вместе с основным кодом генетического кода отправителя, зашифрованного по терминологии Республики. Слишком большие возможности открывала расшифровка сигнала, чтобы республиканки не обеспечили на этом рубеже наивысший уровень безопасности. Мы, по понятным причинам, решили воспользоваться возможностями моей валькирии. Это было проще, быстрее, а главное, несло меньше рисков. Ведь для связи с агентурой требовалось войти в систему, оказаться на нужной планете или в нужной точке для связи. Одним словом, рискованно и муторно.

Вот мы и летели в строго определённый сектор космоса, чтобы оттуда послать сигнал. Однако на выходе из прокола нас поджидал сюрприз. Все системы корабля тут же окутались ворохами помех и взорвались чудовищным калейдоскопом энергетических засветок. Впрочем, наше оборудование было достаточно продвинутым, поэтому быстро включились программы обработки изображения, заработали всевозможные фильтры, и перед нами предстала грандиозная картина настоящего эскадренного космического боя. Анализатор зафиксировал девяносто шесть только тяжёлых боевых кораблей, сцепившихся в яростной схватке. По мощности бортового залпа программа быстро прикинула примерный расклад сил. Выходило, бой вели корабли от космического истребителя, до линкора включительно.

После полного завершения фильтрации полученных изображений мы получили возможность увидеть все эти величественные корабли воочию. На динамичных кадрах наплывали друг на друга хищные стройные корабли Республики и увешанные гроздьями навесного вооружения горбатые и неказистые суда Сектора. Все они постоянно маневрировали, постоянно изменяли вектора движения, постоянно расцвечивались вспышками залпов орудийных батарей. Вокруг в постоянном поиске целей сновали мириады маленьких точек — истребителей и малых ракетных кораблей. То и дело выстреливались десантные боты и автоматические десантные платформы, несущие боевые средства ближнего радиуса. Это было завораживающее зрелище, и им можно было любоваться вечно, однако долго оставаться сторонними наблюдателями мы не могли.

— Ри, что думаешь?

— А ты сможешь оставаться в стороне, когда Республика ведёт бой? Бросить своих, когда они могут нуждаться в твоей помощи?

— У нас свой бой, но я с тобой согласен. Мы не вправе пройти мимо, — я посмотрел на лица своих офицеров на голографических экранах и врубил общую связь со всей командой. — Господа, перед нами космический бой, который ведёт Республика и флот Совета Планетарного образования. Мы не можем просто пройти мимо. Мы сами уже много месяцев ведём бой за Республику на территории Литании. Бой за то, чтобы влиться в состав покоряющей пространство и время человеческой расы, бой за наше будущее. Лично я намерен поддержать своих и выступить на стороне Республики. Вы со мной? В знак поддержки просто нажмите сенсор заступления на боевой пост. Да, господа офицеры, перед тем, как наша команда сделает свой выбор, предлагаю высказываться. Дирс?

— Да что там думать, я с тобой, капитан. Мы уже вместе дрались с флотом, теперь просто масштаб вырос…

— Критыч?

— Там, конечно, могут быть старые знакомые… Жалко, конечно. Но, с другой стороны, тут всё как-то… укрупнённо? Нет отдельных людей, только корабли. Да ещё и через визор. А здесь, у нас, внутри корабля, люди. Реальные люди. Тех я не вижу, и тем ничего не должен, тебя же, капитан, я вижу каждый день. Оскомину уже набил своими тренировками… В общем, я с тобой.

— Рубенс?

Бомбардир ничего не сказал, только прошёлся рукой по сенсору, отметив, что он на боевом посту. Был он при этом мрачнее тучи, даже зубы у мужика скрипели от напряжения. Он, в самом деле, со многими из служащих на этих кораблях мог когда-то вместе служить. Но свой выбор сделал.

— Онерго?

— Я с вами. Вы метко подметили, капитан, что мы уже воюем за Республику. Будет подло не признавать этого явно.

— Стилвер?

— Ненавижу флотских. Они такие засранцы! Только по блату к ним можно попасть. Пусть теперь они мне анкеты присылают. С просьбой не добивать. Ур-р-роды!

Остальная команда высказалась «за», только один модуль в десантной секции не прислал сигнал о готовности. Десантник? Быть такого не может! Да его же там свои потом замордуют! Неожиданно и этот сенсор просигнализировал о боевой готовности. — Уже замордовали! Быстро они там работают.

— Сержант, что там у вас было? — для проформы вызвал я десантников.

— Да посрать один ссукин сын ходил. Мы же не знали, что в бой вывалимся! Да и вообще не знали, когда именно вывалимся, — однако лицо десантника было чересчур мрачным для такого оптимистичного ответа. Но иного от него ждать было глупо — десант своих не выдаёт даже командирам. Это правило боевого братства. Сами разобрались. Я сделал Ри пометку потом поговорить с бойцами, и она полностью одобрила моё предложение.

— Поздравляю, господа, — подвёл я итог импровизированному голосованию. — Вы только что проявили гражданскую сознательность, достойную Республики. Поясню. По сложным вопросам команда корабля Республики голосует. Даже в дальнем рейде. Так что вы сегодня не просто выказали мне свою поддержку, но и показали, что здесь, на этом самом корабле, уже родилось будущее Литании.

Моя короткая ремарка заставила людей задуматься. По крайней мере, немного позже ко мне подошёл Критыч и достаточно подробно выспрашивал про практику голосования на кораблях Республики. Ушёл он после этого задумчивый, с горящими каким-то фанатичным огнём глазами: идея и её реализация явно легли на сердце техника целительным бальзамом. Он уже видел в подобной практике способ справиться с засильем несправедливости на кораблях Сектора, хотя лично мне эта практика казалась неадекватной основной массе населения не входящих в Республику планетарных образований. Это ведь в Республике столько тысячелетий ковалось взаимопонимание и полная лояльность принятым здесь ценностям, остальные народы запросто могут оказаться не готовы ко многим практикам республиканок. Неизвестно было, до чего доголосуются на флоте во время боя, или ещё какого знакового события. Нет, моим ребятам, я, конечно, доверял, и в их сознательности не сомневался, но вот что до остальных…

Мы вывалились из прыжка довольно далеко от основного сражения, пилить до сцепившихся кораблей нам было не меньше часа. Пока решили никого не вызывать и ни о чём не договариваться, нужно было сначала подойти поближе. Желательно на расстояние бортового залпа от намеченной цели, и только потом обозначать, к какой фракции принадлежим. Поэтому когда в нашу сторону прыснула стайка мелкоты, мы, на всякий случай, ответили всем, что свои. Флотские базы у нас были, причём в актуальном состоянии, недавно обновлённые, а республиканские в принципе нас не считали за врага, ведь половина электроники у нас была именно республиканского происхождения и давала автоматические отклики, плюс Ри отправила дополнительные коды по своей части. Однако отклики никак не повлияли на поведение стайки кораблей. Более того, нас тут же вызвали на связь и те, и другие. Решили сначала ответить республиканским. Перед моим лицом возникло миловидное личико черноволосой молодой девчушки.

— Говорит борт 178886. Ваши сигнатуры подтверждены. Прошу поддержки, — и тут девчушка обратила внимание на нашу сладкую парочку. Нет, она ничего не имела против валькирии, но вот увидеть на мостике мужчину, сжимающего её в объятиях, для молодой республиканки оказалось слишком. — Капитан?..

— Леон Иванович Познань, мечник. Выполняю задачу по линии дальней разведки. Говорите.

— Мы преследуем разведывательный борт. Не хватает скорости. На борту ценный заложник. Окажите поддержку.

— Не знаю… У меня крейсер, как я вам поддержку оказывать стану?

— Уничтожьте борт, как только он попадёт в зону поражения. Высылаю подтверждение приказа, — девчушка упрямо сжала губки. Ей был неприятен приказ, но она ничего не могла с этим поделать.

— Там наша сестра? — вопрошала напрягшаяся Ри.

— Да. Была операция разведки флота. Сёстры попались в ловушку.

— Приказ принял, — я вырубил линию, включив на её место другую. Только Ри попросил не отсвечивать.

Валькирия понятливо сползла к моим ногам и уложила голову на мои колени. Она первый раз так сделала! До этого просто поднималась и уходила, когда возникала потребность в привате, что, впрочем, случалось нечасто. Словно почувствовав моё недоумение, она ещё и коготки выпустила, обняв ими мои ноги, даже чуть надавила, чтобы лучше прочувствовал. Огромного труда мне стоило собраться с мыслями. Я перевел взгляд с Валери на вызывающего абонента. С голограммы смотрел коротко стриженный мужчина с холодным взглядом.

— Говорит борт 17849, - представился я. — Порт приписки планета Льега. Капитан Леон Иванович Познань. Что у вас?

— Говорит борт 564738. Майор Варис Минсон, флотская разведка. Выполняю первостепенную миссию флота. Прошу помощи с истребителями.

— Первостепенная миссия флота… Первый раз слышу, чтобы так говорили о побеге с поля боя, — состроив недоумённо-презрительную моську, заметил я.

— Капитан, не совестите меня! У меня чёткий приказ. Высшая степень секретности.

— Дело ваше. Но у вас неплохо получается выполнять свою… первостепенную миссию и без моей помощи.

— Они сейчас врубят форсаж. Эти республиканские камикадзе уже достали, — скривился майор. — Жахните по ним какой-нибудь ракетой, чтобы отстали, капитан!

— Не вижу смысла тратить ценный боеприпас. Мы готовимся вступить в бой. Предлагаю принять вас на борт.

— Капитан! Мы должны пробиться к выходу из системы!

— Вот вместе и пробьёмся, когда флот организованно начнёт отступать. У меня приказ немедленно вступить в бой. Там наши погибают, майор! Моя ракета может спасти сотни жизней! Я готов начать шлюзование. Истребители попробую отогнать. Если захотите, потом свалите, но не раньше, чем я окажусь в бою.

— Вас понял. Готов к шлюзованию. Только… почему шлюзование? У вас нет нормального внешнего ангара?

— Корабль старой конструкции. Плюс, все ангары каким-то говном завалены. Меня незнамо откуда сюда выдернули.

— Вас понял. Жду указание на точку.

Ри всё поняла без слов. Подарив мне напоследок горячий взгляд, она унеслась к десантникам, я же вызвал истребители.

— Говорит борт 17849. Сестра, начинаю операцию по захвату разведывательного бота. Прошу оказать содействие. Создам видимость заградительного огня, пропустите борт к моему шлюзу.

— То есть как к шлюзу? Он что, будет садиться?! — глаза девчонки сделались большими-большими.

— Я же вас предупредил, что работаю по дальней разведке. Операция под контролем Высшей валькирии Республики Ноч. Её кондиции не вызывают сомнений… — затем подмигнул расслабившейся женщине. — Мне часто говорят, что у меня язык без костей. В кои-то веки он службу Республике сослужит!

— Я тебя найду, мечник. Тогда он точно службу сослужит, — многообещающе фыркнула чертовка и отключилась.

— Рубенс, заградительный огонь по сектору 147. Только в корабли не попадите!

— Что за заградительный огонь такой, если никуда попадать не надо? — пробурчал бомбардир, однако приказ выполнил.

Истребители выпустили облако противолазерной взвеси и начали имитировать манёвр ухода от огня лазерных батарей, а разведчик, воспользовавшись этим обстоятельством, нырнул к шлюзу. Приказав снизить скорость и в бой не вступать, я пулей метнулся к ангару. Там уже стояла представительная комиссия по встрече, во главе с моим Сержантом. Ри благополучно пока не отсвечивала, и я даже не знал, где именно она затаилась. А то, что она затаилась, сомнений не вызывало. Вот из кораблика в шлюзовую камеру вылез давешний майор. Я шагнул вперёд и встретил его на корабельной палубе.

— Майор? Раз уж вы у нас, не сообщите обстановку? У меня такое старьё на корабле, что всё оборудование в помехах тонет.

— Капитан, у меня важный заключённый. Попрошу никого к кораблю не подпускать, — офицер не счёл необходимым что-либо пояснять, его явно волновали только собственные проблемы.

— Могу вам выделить десантную партию. Сколько нужно бойцов?

— Поставьте пяток по периметру. Главное, чтобы никто к кораблю не лез, внутри мы сами управимся.

— Угроза от заключённого большая? Моим орлам на какие сектора ориентироваться?

— Вам заключённый проблем не составит. Это наша забота. Только на внешние сектора, — поморщился майор. Он уже явно что-то подозревал. И не удивительно, ведь в моём корабле всё было странно, начиная с его внешнего вида.

Я поравнялся с майором и протянул ему руку для рукопожатия. Он не стал отнекиваться, но когда его рука оказалась в моей, я резко киданул его через плечо и добил коротким энергетическим импульсом. Теперь он не скоро придёт в себя. Ри как будто только этого и ждала. Она возникла словно из-под земли, смазанной тенью метнувшись через шлюзовую камеру на борт разведчика. Я метнулся следом, жестом запретив остальным приближаться, но когда оказался внутри, там всё уже было кончено. Разведчики были без брони, они ничего не успели противопоставить когтям опытной валькирии. Троих она буквально распотрошила. Результат настоящей работы этих жутких орудий убийства оказался крайне неприятным зрелищем. На контрасте с этой жутью, использование коготков той же Тиш казалось просто игрой, каковой оно и было на самом деле. Я прошёл в единственный транспортный отсек и обомлел. И я ещё думал, всё самое страшное в коридоре!

Здесь была установлена кушетка, затянутая каким-то полем. На кушетке лежала женщина, явно республиканка. Она была прикована хитрыми энергетическими браслетами по лодыжкам и запястьям, и таким же поясом была охвачена её талия. Женщина была обнажена, её ноги раздвинуты, а из влагалища торчало нечто. Всё тело бедняжки сотрясали конвульсии то ли боли, то ли наслаждения. Что же с ней делал майор?

— Ри, что это?

— Дурак! Быстрей снимай поле! Нужно тащить её в регенератор.

Я не стал спорить, хотя слова женщины ничего для меня не прояснили. Защитная плёнка быстро погасла, стоило надавить на неё собственным полем. Сразу стали слышны сдавленные стоны женщины, хотя она уже давно охрипла, и стонами это можно было назвать только по их функции, но не по звучанию. Браслеты я также погасил своими полями, а вот странную штуковину между ног Ри категорически запретила трогать до регенерационной камеры. В результате я так и нёс женщину на руках, а валькирия аккуратно придерживала её ноги, чтобы они не слишком сжимали ту непонятную штуковину, потому что каждое такое сжатие заканчивалось новым спазмом по всему телу и хриплым стоном. Десантники провожали нашу странную процессию полными недоумения взглядами, кто-то даже попытался позубоскалить, но ему хватило одного взгляда валькирии, чтобы заткнуться. Только уложив женщину в регенератор, Ри извлекла штуковину, вызвав у боевой сестры какой-то даже не стон, а всхлип, и тут же заработали механизмы аппарата. Сквозь закрывающийся купол я видел, как женщину под ним корёжит, словно от нестерпимой боли или… ломки? Б…дь, что же они такое ей воткнули?

— Ри, что это было?

— Всё просто, милый, — глаза валькирии всё ещё горели неприкрытой ненавистью. Даже кулачки были сжаты, а когти так и норовили выскочить из своих «гнёзд». — Высшую валькирию не взять болью. А вот удовольствием и возбуждением — вполне. Мы ведь сильно подсажены на секс, да чего я тебе говорю, ты сам это знаешь…

— И они этим пользуются? Они что, планировали допрос вести?

— Да. Не спрашивай больше, меня всю трясёт, когда я об этом думаю. Майор, надеюсь, жив?

— Да, я посчитал правильным оставить его в живых.

— Ты молодец! — Ри вдруг метнулась ко мне и буквально повисла на шее. В её глазах, ещё недавно пышущих ненавистью, лучилось едва ли не первородное счастье. Она прильнула ко мне вся, обняла ногами, руками, впилась поцелуем. Смогла оторваться только минут через пять, не меньше. — И сестру спас, и возможность отомстить подарил! Она тебя так благодарить будет! Ты даже не представляешь, что сделал!

— Какая благодарность, ты о чём, Ри?! Да как это вообще можно, такое с женщиной творить? Это даже не изнасилование, это что-то совсем за гранью. И кто это у них делает? Контрразведка? Разведка флота?

— Да все по чуть-чуть, Леон. Ты… ты просто дикий. У них это естественно, ведь мы все — женщины. Мы, в смысле активная часть тех, с кем они дерутся. Вот и вымудряются, уроды! По нашим слабостям проходятся, чтобы результат получить.

— Нет, Ри, я этого так точно не оставлю. Это не я дикий — это они уроды отмороженные. Так нельзя с женщинами, даже если эти женщины — твой самый страшный кошмар. Есть же какие-то представления о… морали, о том, что женщина ещё должна детей рожать, а эти… Нет, Ри, так не должно быть. Ты сможешь найти записи, где над сёстрами вот так же… изгаляются?

— Что ты задумал?

— Пока не знаю. Пока только команде покажу, чтобы знали, что творят их соотечественники. Пусть начинают понимать, кто тут по-настоящему страшный монстр.

— Мы тоже не ангелы, Леон, — тихо ответила валькирия, неожиданно отстраняясь и отворачиваясь. — Они, во многом, это у нас перенимают. Это наша тактика допроса. С использованием сексуальной техники, с использованием контроля над нервной системой, с жуткой болью и не мерее сильным половым возбуждением. Я сама так работаю.

— Плевать. Я всё для себя решил. Найди мне записи, Ри.

На мостике мы застали самое начало боя. Корабль всё же окунулся в его жуткое великолепие, потому что картина сражения банально сместилась в нашу сторону. Информационные системы корабля тонули в океане новой информации, транслируемой республиканской группировкой, куда нас сразу же включили. Командиры эскадры тут же нашли нам место в строю сражающихся кораблей, тут же определили наши задачи, исходя из боевых возможностей. Вокруг нас уже сновали истребители прикрытия, отряженные для работы по таким же москитным целям, а также призванные составлять основу нашей противоракетной обороны. Корабль намертво вклинился в ряды врагов и друзей, и выйти из боя ему теперь будет ой как непросто. Любое лишнее движение, не обусловленное тактикой атаки и уклонения, не вписанное в противоракетные и противокорабельные манёвры, рисковало в доли секунды похоронить пусть и мощную, но всё же уязвимую тушу нашего крейсера.

— Капитан, тебя тут какая-то дамочка вызывает. Она меня чуть взглядом не прожгла, когда я сказал, что ты на боевой операции! — наш связист пребывал в каком-то странном состоянии. Его явно зацепила «дамочка». — Но как она хороша, чертовка!

— Согласись, Онерго, уже только из-за того, что на стороне Республики такие девчонки, стоит за неё умереть? — полушутливо бросил я в ответ.

— Я… — связист замялся. — Только сейчас это понял. Ещё над десантом глумился!

— Ладно, соединяй. Нехорошо заставлять даму ждать.

Соединение прошло через пару минут — наша собеседница явно была исключительно важной особой и просто не могла сразу взять и оторваться на разговор. Но вот на проекции появилось лицо республиканки. Холодная брюнетка с чувственным лицом и такими серьёзными, даже отстранёнными глазами… Моего связиста можно понять, одни только разметавшиеся по плечам непослушные волосы чего стоили!

— Что это значит, сестра? Откуда вы такие вывалились? — сразу накинулась на мою возлюбленную республиканка.

— Здравствуй, сестра, — тихо ответила моя Ри, сильней вжимаясь в меня, и немного демонстративно потёрлась всем телом о мой живот. — Капитан этого корабля — Леон Иванович Познань, гражданин Республики, мечник. Выполняет задачу по линии дальней разведки. Я куратор и наблюдатель, Валери О`Стирх, Высшая валькирия Космической Экспансии. Все вопросы к моему капитану.

— Вот даже как… Значит, наблюдатель? Ну-ну. Хорошо, смотрю, устроилась, валькирия. Ну и что скажет капитан?

— Я свободный рейдер. Иду в Республику сдавать груз и латать корабль.

— Что за груз?

— У меня тут всё забито редкоземельными металлами, радиоактивными изотопами и продуктами их первичной переработки. Все грузы сугубо военного назначения. Только корабль маловат для них… Даже под бронепояс пришлось загружать.

— Так, я посмотрела. Да, по рейдерам есть алгоритм. В общем так, мальч… капитан, до моего приказа держишь бой. Мы вписали твои энергетические возможности в картину сражения. После того, как наступит перелом — выходишь из боя и идёшь в Республику. Координаты окна получит твоя… наблюдательница. Выход из боя обеспечит истребительная авиация. Задача ясна?

— Высшая, а перелом точно наступит? — тихо, неотрывно глядя в глаза женщине, спросил я.

— Мы тут тоже не мимо пролетали. Реализуется плановая задача по выбиванию самой боеспособной основы флота противника. Анализ возможностей флотов показывает чёткую модель дальнейших боевых действий. Отдыхай, мальчик, девочки сами здесь разберутся.

— По заложнику, Высшая…

— Мне доложили, что вы каким-то образом провели операцию по спасению валькирии. Девчонку доставите в Орден, там и детали сообщите. Она ведь не в состоянии дальше принимать участие в бою? — на лице до того безэмоциональной брюнетки отразилась целая гамма чувств, от ненависти, до душевной боли, сдобренной материнской нежностью.

— Не сможет, сестра, — тихо выдавила Ри. — Я надеюсь, мы вовремя успели, и её не… поломали.

— Ладно, нечего тут сырость разводить. Спасли сестру, и это главное. Всё, работаем. Ждите приказ на выход из боя. Ориентировочное время — семь часов сорок минут.

Когда Высшая отключилась, мы с Валери переглянулись.

— Они точно знают, что делают? Ведь и валькирия не собиралась попадаться в ловушку. Не всё ведь можно спланировать.

— Феномен больших чисел, Леон. Судьбу небольшой операции предугадать со стопроцентной точностью невозможно, однако можно предугадать результат большой экономической или боевой операции. Главное, чтобы реальные компетенции участников соответствовали, а у нас с этим как раз всё в порядке.

Работали республиканки с чёткостью и методичностью автомата, только автомата, наделённого волей, фантазией и способного принимать неординарные решения. Почему-то вспомнилась игра валькирий на татами. Теперь ласточки точно так же играли с флотом внешников, провоцируя, отступая, а потом нанося финишный удар когтистой дланью. Корабли противника один за другим выходили из боя, и их тут же добивали ракетные катера, сновавшие на границе линии основного эскадренного боя. Расчётная модель, видимо, не до конца учитывала тактические инициативны конкретных республиканок, потому что перелом наступил значительно раньше — уже через три с половиной часа. Приказом Высшей нас выдернули из боя, и под прикрытием истребительного флота сопроводили за границу линии соприкосновения эскадр. Ещё через полтора часа мы ушли в прокол по направлению на ближайшую Внешнюю колонию Республики Ноч.

Ри встала с моих колен незадолго до выхода из боя, и больше никаких сигналов от неё не поступало. Зато, стоило нам оказаться в жерле гиперперехода, как женщина тут же напомнила о себе. Мы вообще не могли долго друг без друга, так что ничего удивительного тут не было: валькирия успела соскучиться. Так я думал, поднимаясь из кресла и заключая женщину в объятия, но всё оказалось куда сложней. Никакого игривого настроения у моей Ри не было и в помине, она была сосредоточена и мрачна. Не дёргалась, не требовала — просто доверчиво прижалась и тихо, в самое ушко, прошептала.

— Леон, я не знаю, что делать. Помоги ей.

— Если ей не помог регенератор, то что могу сделать я? — понять, о ком говорит моя женщина, было не сложно, куда сложней было признаваться себе и ей, что есть предел даже у мечника. — Я же не медик.

— Регенератор помог, но только отчасти. Она смотрит голодными глазами. Сжав зубы и вся напрягшись, словно жила, терпит. Но… Я чувствую, что это неправильно. Она так с катушек съедет! Но сажать её сейчас на вибраторы… Нельзя. Будет только хуже. Помоги ей. Ты же мужчина. Ты всех валькирий на руках готов носить, вот и приласкай. Медикаменты сделали своё дело с телом, но с сознанием всё сложней. Там другой подход нужен. Тем более, ты когда-то вытащил Ди, а уж там вообще всё было запущенно. Давай, прошу тебя. Она очень хорошая, одна из тех, кто готовит стаи. Причём не только по боёвке, но и по психологической совместимости. Это очень важно. Леон, я и так в огромном долгу перед тобой, а если ты ещё и её вытянешь… Просто не знаю, что тогда сделаю. Но я обязательно найду способ тебя отблагодарить! Я умная и изобретательная девочка. Давай, милый. Я чувствую, ты ей нужен.

Такого напора я от неё ещё никогда не ощущал. Она давила, казалось, сразу на все мои слабости. И ведь ничего не требовала, понимала, что насильно вряд ли что-то путное получится, даже если и загонит меня в постель с этой бедолагой. Не говоря ни слова, я выпустил её из объятий, сжал руку. Девочка всё поняла и потащила меня вглубь корабля. Только в нашей каюте она выпустила руку, кивнув куда-то вглубь помещения, в направлении душевой. Стоило мне повернуться в ту сторону, как моя валькирия, так ничего и не пояснив, выскользнула прочь из каюты.

Из душа, тем временем, появилась основная виновница торжества. Она вышла, обнажённая, с каплями влаги на теле — даже высушить её не удосужилась, — и уставилась взглядом куда-то сквозь меня. Мокрые волосы липли к оливковому телу метиллии, обнимая, словно экзотичная одежда. Длинные, почти до колен и… белые. Не пепельные, не серебристые, а именно белые, как писчая бумага, как снег — на контрасте с почти чёрной кожей это было нечто. Почему я не заметил подобных деталей сразу? Наверное, не до того тогда было. Всё же всему есть своё место и время. Там была жертва, заложница, попавшая в беду боевая сестра, теперь же передо мной стояла женщина. Красивая и несчастная. Потому что в глазах, когда она всё же сфокусировала на мне взгляд, плясало лихорадочное безумие. Безумие глубокого, животного желания.

Наши глаза встретились, её зрачки тут же расширились. Из горла вырвался рык. Я даже ничего не успел понять, а уже лежу, прижатый к полу сильным тренированным телом валькирии, которая быстро, дрожащей рукой вгоняет в себя мой член. Добившись своего, беловолосая фурия с протяжным стоном упала на меня, забрызгав лицо и грудь водопадом непослушных прядей. Следующие минут пятнадцать её то и дело сотрясали конвульсии оргазмов. Девчонка явно использовала возможности сексуальной техники моих имплантов на полную мощность. Только её дыхание и стоны над самым ухом показывали, что всё происходит на самом деле, и женщина в моих руках просто не в состоянии совладать со своими желаниями. Она ведь даже не попыталась импланта коснуться, не говоря уже о какой-нибудь лёгкой игре!

— Боже, как хорошо! — наконец услышал я её первое осознанное слово. — Хочешь, имплант запущу? Тебе как больше нравится: когда больше возбуждения, или удовольствия?

— Н-не надо имплант, — тихо попросил я, хотя всё тело просто кричало об обратном. — Это сейчас будет лишним.

— Это ещё почему? Имплант никогда не бывает лишним. Особенно, если хозяйка довольна.

— Девочка, не нужно импланта. Не нужно хозяек. Ты моя боевая сестра. Сейчас… О другом нужно думать. Я, когда ту штуку вынимали, почувствовал какие-то поля…

— Почувствовал? Тебе, наверное, показалось, мальчик. Поля может чувствовать только мечница.

— Не перебивай, девочка. Я сам мечник. Тебя же там этими полями ласкало?

— Не знаю, чем меня там… ласкало. Не ласкало, а жестоко имело, я аж описалась после первых оргазмов. Ур-р-оды! Такую жуть изобрели! — с придыханием простонала-прошептала валькирия.

— Давай так. Ты сейчас поднимешься и сядешь в позу всадницы. Только на руки сильней обопрись, чтобы не упасть, а я попробую с тобой… поработать.

— Я тебе сейчас поработаю, мечник, — в голосе валькирии прорезался металл. — Я буду лежать и делать то, что посчитаю нужным.

Валькирия запустила имплант. Вернее, попыталась это сделать, потому что я отсёк эту попытку пеленой. Тогда она выпустила когти и провела ими мне по груди.

— Не знаю, что именно ты сейчас сделал, но ты сейчас же это прекратишь. Если думаешь, я не смогу повлиять на тебя без импланта — ошибаешься.

— Валькирия, я не буду убирать пелену. Мне плевать на твои когти. Если у тебя окончательно крыша поехала — рви. Двум смертям не бывать. Но подумай об одном, — я впился ладонью в её волосы, сжал их, чтобы заставить женщину слушать. — Я тебя вытащил. Не твои сёстры из эскадры, не твои валькирии. Они приказывали просто уничтожить разведбот внешников, но я попытался спасти свою сестру. Наплевав на приказ. Ты такая сильная, такая независимая, но тебя вытащил именно я. Мужчина. Мечник. И я намерен завершить своё дело. Думай. Включи, наконец, мозги, валькирия.

Тело женщины на мне напряглось. Я кожей ощутил, как меняется тональность её дыхания, как она чуть ли не силой заставляет себя успокоиться, дышать ровно. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем республиканка расслабилась. Я отпустил её волосы. Ещё пару минут она лежала, спокойным дыханием щекоча мою шею, потом провела ладонью по груди. Уже без когтей. Взъерошила поросль моих волос на теле, прогулялась до плеча, провела пальчиком по выступающей ключице.

— Ты прав, брат, у меня крыша едет. Но ты с огнём играешь. Если бы на моём месте была не Высшая, а обычная валькирия… Она бы тебя кастрировала. Без разговоров. Даже несмотря на спасение. Ещё ты должен знать, что все твои поля от этого не спасут. Они вообще не дают абсолютной защиты. Они опасны только тем, что ты непроизвольно можешь весь корабль испарить, если начать с тобой играть, наплевав на поля. Но далеко не каждую это остановит.

— Давай потом это обсудим. Я хочу попробовать поработать с тобой полями. Как та штуковина, только более… мягко, утончённо, нежно. Ты сделаешь, как я прошу?

— Да. Если… это поможет… я буду долго извиняться за своё плохое поведение. Ты понимаешь? — коготки вновь появились, и на этот раз действовали без угрозы. Мягко, с оттяжкой, проскреблись снизу живота до груди, потом до шеи… Потом валькирия сжала ладонью мой подбородок, вздёргивая его вверх, впилась горячим поцелуем в напрягшиеся мышцы шеи. Её коготки при этом мельтешили, царапаясь, за ухом и в самой верхней точке шеи. Я застонал в предвкушении, и женщина на мне засмеялась. — Всё-то ты понимаешь, мальчик! Ты ведь прошёл посвящение? — У тебя такие красноречивые рубцы на груди, наверняка прошёл. Сейчас я сделаю, как ты хочешь, а потом… Потом ты мне в деталях расскажешь, как посвящали мечника. В деталях. Понял? Я хочу знать всё. Даже кто из валькирий куда втыкал свои коготки.

Она одним гибким движением оседлала меня. Убрав когти, с силой облокотилась на грудь, используя в качестве точки опоры свои ладони. Я прошёлся ладонями по её груди, животу, скользнул ими на покатые бёдра. Большие пальцы при этом, независимо от основной ладони, проскользнули в самый низ живота, накрыли самую чувствительную точку, у республиканок особенно крупную. Женщина на мне кончила просто от прикосновения голых пальцев, без всяких полей. Я начал игру. Похоже, она тоже включилась в неё, только я этого напрямую не чувствовал, так как игра сводилась к управлению имплантом для её удовольствия. Посчитав, что она готова, я запустил поля. То, что произошло с валькирией в следующее мгновение, сложно описать словами. Её сковал единый, слитный спазм всего тела, из горла вырвался задушенный всхлип. Если бы не руки, она бы куклой упала мне на грудь, и так и лежала бы, пока не отошла от ярких ощущений. Но напрягшиеся от судороги мышц руки удержали, не дали упасть безвольному телу. Я работал с ней долго, не меньше получаса. Она то оживала, то снова погружалась в состояние невменяемости. Женщине было хорошо. Она забыла обо всём, что с ней происходило до нашей близости. Я был уверен, что если это не поможет, то уже ничто не поможет.

Когда она пришла в себя, то не стала ничего говорить. Просто выпустила когти, сжала имплант и начала свою игру, от которой уже я выключился из реальности. Я не помнил, что делал. Если она чего-то просила, то тут же это получала. А она просила. Похоже, я не единожды ещё задействовал по её просьбе поля, потому что, когда пришёл в себя, глубоко в душе поселилось чувство пустоты, как будто чего-то не хватало. Так было в первый раз, когда я переиграл с девочками на фрегате дальней разведки. Теперь несколько дней придётся не задействовать поля.

Женщина на мне мило посапывала, обняв мои плечи и прижавшись щекой чуть ниже ключицы. С огромным трудом я заставил себя снять драгоценный груз женского тела. Она не проснулась. Видно, была загнана ещё поболее моего. Да это и понятно — ведь до меня ей через столькое пришлось пройти!

Ри нашлась в тренировочной зоне нашего крейсера, где методично гоняла десант. Короткий отчёт о проделанной работе немного развеял её мрачноватый настрой, и даже десантники вздохнули с облегчением, когда валькирия вновь вернулась на татами изрядно просветлённой. Она была очень требовательной и без плохого настроения, а уж в плохом… Не завидовал я ребятам. С другой стороны, её плохое настроение било и по мне. В общем, простая истина про погоду в доме работала во всех мирах и на всём человеческом материале. Немного понаблюдав за тренировкой десанта, я отправился обратно в каюту — выполнять новые вводные Высшей валькирии. Теперь мне следовало ещё пару дней закреплять результат.

В каюте, на нашем с Ри ложе, было пусто, только смятый синтетический покров говорил о том, что тут недавно кто-то спал. Я прошёл в душевую, и здесь застыл соляным столбом. Тугие строи воды обрушивались вниз, били с боков под косым углом, ударяясь в раскрытое для них женское тело. Валькирия стояла, чуть расставив ноги, немного разведя в стороны руки, выгнув вперёд грудь — чтобы струи живительной влаги могли проникнуть в самые сокровенные места стройного тела. На груди, на плоском немного бугристом от развитых мышц животе, на покатых бёдрах проступали капельки воды. Они блестели в мягком корабельном свете, подобно драгоценным камням украшая и без того совершенное женское тело.

Огромного труда мне стоило не наброситься на валькирию прямо со входа. В такие моменты возможная агрессивная реакция женщины даже не оценивалась — только после удара по морде осознаю всю глубину собственного заблуждения. Однако я сдержался. Вместо прыжка, просто подошёл к ней, обхватил ладонью чашечку груди, приник к ней поцелуем, потом дошёл до живота, и, чуть присев, стал спускаться ещё ниже. Только тогда посмотрел на валькирию и поймал её смеющийся взгляд.

— А я всё думала, бросишься или нет.

— И к чему склонялась? — мой голос отдавал хрипотцой.

— Для тебя так встала, чтобы мог оценить, что за девчонка тебе досталась. Думала, бросишься. Ошиблась. Что ж… так даже интересней… Давай, не стесняйся, двигайся дальше.

И я окончательно встал на колени, а когда прикоснулся губами к её лону, женщина положила руки на мою голову. Одной ладонью спереди взъерошила волосы, зарылась в них, а вторую положила сверху на затылок. Я почувствовал, как по затылку, шее, лопаткам поползли её коготки, и моя голова вмиг оказалась в своеобразной клетке. А после первого спазма кошка включила имплант. Дальше мы кончали синхронно, и как она этого добивалась, мне было непонятно. Я больше вообще ничего не понимал, но это, наверное, было правильно. Главное — делал.

Пришёл в себя рывком, и сразу навалилась приятная тяжесть женского тела. Валькирия словно специально дождалась, пока я приду в себя, и теперь поднялась, выпрямилась, заняла излюбленную позицию этих потрясающих созданий генной инженерии. На мой живот упал водопад её белоснежных, невероятных по расцветке и шелковистости волос, в глаза впился неотрывный взгляд чёрных, почти без радужек, глаз. Она смотрела выжидающе, озорно, свежо.

— Ну что, мечник, отошёл? А я уж думала, переборщила. Когти, определённо, были лишними, ты на них как-то странно реагируешь. С чего бы это? Ну, давай, рассказывай, как проходил своё посвящение.

— Ты права, валькирия. Меня посвящали без импланта. На татами. Кто побеждал — тот ночью имел меня, кого побеждал я — мог иметь, как пожелаю. Такие были условия. А без импланта девочки воспринимали всё, как привычную им игру. С когтями. Да и моя Ри… Приучили меня валькирии к когтям, как источнику удовольствия.

— Вот уж неправильная привычка! Ими и покалечить могут. Или рубцов тебе мало, чтобы понять?

— Плевать на рубцы. Но я понял. Когда тебя вытаскивали, Валери покрошила разведку когтями. Признаюсь, я только тогда уяснил, какое это жуткое оружие в ваших руках. До сих пор картина перед глазами стоит.

— Да ладно, нежный какой, — муркнула девочка, демонстративно проводя коготком по напряжённой жилке на моей шее. — Вот мечницы своими полями работают — там да, такая жуть… Ты что, никогда не пускал импульс в броню? Что там потом остаётся?

— Каша. Иногда она разлетается в стороны, если переборщить.

— И после этого ты боишься каких-то когтей? Я ведь не боюсь твоих полей, которыми, вообще-то, фрегаты сбивают! Со всеми находящимися на борту людьми!

— Да нет, не то чтобы боюсь… Просто осадок остался. Мне как-то приятней осознавать, что ваши коготочки больше для любви, чем для жестокого убийства… Ты, кстати, как? Оправилась?

— Да что со мной будет… В этом… инструменте страшна даже не зависимость. Её можно снять. Куда страшней то, что для меня это могло остаться самым сильным ощущением, и именно его я бы постоянно испытывала на вибраторах. Они ведь вытаскивают из сознания самые острые моменты. Теперь, благодаря тебе, буду вспоминать твои руки. И должна признать, это гораздо, ГОРАЗДО приятней! Пошли, что ли, перекусим? Я голодная, как кошка после случки!

Вот так мы и отправились кушать — с кошкой после случки. У меня это образное выражение республиканки никак не желало идти из головы. Даже волнительней становилось как-то от этой вскользь обронённой фразы.

Путь до столовой был неблизкий. Волевым решением я когда-то решил проводить приём пищи централизованно, без всяких систем подачи в личных каютах. Пусть ребята общаются, как это принято у республиканок — наверное, оно правильно. И антисанитарии поменьше. Я как-то, в самом начале, прошёлся по личным каютам нашего корабля, и некоторое время пребывал в культурном шоке. В некоторых царил такой срачь, что создавалось впечатление, будто именно с них следует начинать Космическую Экспансию и терраформирование. Особенно меня потряс вид каюты нашего хакера. Завалы каких-то железок были делом понятным и привычным, но завалы еды, плевки каких-то белёсых субстанций не только на полу, но и на стенах, зацвётшие — в очищенном-то антисептиком воздухе! — продукты питания, и прочее, и прочее. Я даже не стал вызывать к себе хакера, сразу затребовал роботов-уборщиков. Однако повторное посещение обиталища нашего гения через какую-то неделю показало, что убираться у него бесполезно. В каюте наблюдался такой же срачь, разве что еда не успела мумифицироваться и зацвести, но в этом была, скорее, заслуга времени, а не проснувшегося вдруг чувства порядка у самого её обитателя. Разговор с Дирсом ни к чему не привёл. Он только плечами пожал, заметив, что ему пофиг. Он там всё равно почти не живёт, заходит только поесть, да отдохнуть время от времени. Да и спать, если честно, ему было куда удобней прямо в навигационном кресле. Одним словом, общий приём пищи был первым шагом в моей личной Космической Экспансии нашего Сектора.

В обширном зале с тремя подковообразными столами, расположенными в вершинах равнобедренного треугольника, народу почти не было. Только один молодой техник гонял чаи. Мы подсели за тот же стол — так захотела валькирия, поймав восхищённый взгляд мальчика. Как он на неё смотрел! Словно перед ним предстала какая-нибудь звезда галосериала, или известная модель. Хотя, чего греха таить, смотреть на такую красавицу без соответствующей реакции организма мог, разве что, больной на всю голову извращенец. Угольно-чёрный комбинезон сливался с оливковым телом, так что создавалось впечатление, будто по кораблю идёт материализовавшееся космическое пространство, эдакая чёрная дыра. Вот только формы у этой дыры были… весьма конкретными, чему в немалой степени способствовал обтягивающий комбинезон. А какие у неё были волосы! Белые пряди ниспадали до самых икр, и не мешали валькирии только из-за врождённой особенности республиканок. Их волосы сами собой электризовались из-за генетических преобразований, которые позволяли бороться с радиацией и прочими вредными средами. Как у мечника, только слабей, чему я был в своё время свидетелем на планетарной свалке у Ри. Отсюда проистекала и потрясающая красота локонов республиканок. Ну, если не брать в расчёт насыщенный цвет и потрясающую фактуру, с полями никак не связанные. После душа женщина даже не сочла нужным приводить волосы в порядок, и теперь они топорщились эдакой львиной гривой, или капюшоном какой-нибудь кобры. Вот наш техник и не устоял, хотя, наверняка, был наслышан о сложном характере валькирий. Едва мы присели, женщина подняла на него взгляд своих выразительных чёрных глаз без радужек.

— Давай, мальчик, не стесняйся. Можешь встать на колени и поласкать меня там, пока я буду кушать, — благосклонно проворковала ему республиканка, на что мальчик тут же подхватился и стремглав вылетел прочь. — Чего это он? А так на меня смотрел…

— Девочка, это я могу без вопросов встать перед тобой на колени, а им нужно совсем другое. Он по-другому воспитан. Это же внешник!

— А, постоянно забываю, что они без имплантов! — махнула рукой дама. Посмотрела на содержимое своей тарелки, немного поковырялась в ней вилкой, потом подняла на меня взгляд. — Наши мальчики, если так смотрят, будут счастливы подобному предложению. Собственно, такая картина и встаёт у них в голове первым делом. А о чём думал этот мальчик?

— Тебе лучше этого не знать, валькирия. Прибьёшь ещё дурака ненароком, — но девочка никак не отреагировала на мою реплику, она выглядела погружённой в какие-то собственные думы.

— Теперь давай поговорим о серьёзных вещах. Я тебе должна, мечник. Трижды. Ты спас мою жизнь. Ты спас мою честь и сохранил психику. Ты захватил моего личного врага живым. Я хочу отдать тебе долг, но, боюсь, это сейчас не в моих силах. Имплант? Даже не смешно. Да хоть год подряд буду тебя им насиловать, это всё будет не то, да и не для тебя он. Я уже поняла, что с тобой куда интересней играть без него, а с ним — только в особых случаях, типа того, в душе. Давай так. Если ты когда-нибудь будешь нуждаться в помощи, просто вызываешь меня. Если я не связана серьёзнейшими обязательствами и смогу без урона Космической Экспансии бросить все дела, я немедленно прилетаю. Я не задаю вопросов, не сомневаюсь, не бухчу. Просто прилетаю и выполняю всё, что ты у меня попросишь. Да хоть потрахаться захочешь, а никого адекватного рядом не окажется! Обычно такие обязательства берут разово, и выполнив просьбу, считают долг списанным. Но в нашем случае одного раза мало. Вообще всего мало. Поэтому ты можешь всегда ко мне обращаться. Понимаешь, мечник, ВСЕГДА.

— Послушай, это слишком…

— Это моё слово, мечник. Слово Высшей валькирии Республики Ноч Тины А`Гийн.

— Высшая… Что-то мне везёт на высших.

— Хочешь сказать, не знал, кто я?

— Да я даже твоего имени не знал. О чём ты говоришь?!

— И сделал для меня то, что сделал? Знаешь, мечник, мне уже кажется, что даже то, что я тебе дарю — мелочь. Ладно, поживём-увидим. Про потрахаться, кстати, я совершенно серьёзно. Мало ли как оно окажется в дальнейшем… Да, и если захочешь под моё крыло, только скажи. Я ради тебя отдам ранг и пойду в стаю. Будем в одной стае: ты и я. Или, если попросишь, возьму тебя своим мальчиком. Знаешь, как меня прозвали внешники? Смерть. Будешь моим ангелом. Ангелом Смерти, — девчонка заразительно рассмеялась, хотя по глазам было видно, что она абсолютно серьёзна.

— За что тебя так прозвали? — вообще-то мне не хотелось этого знать, но не спросить я не мог.

— За что? За разное, мой мальчик. Ты мою внешность видишь? Похожа я на смерть?

— Похожа. Необычный контраст волос и кожи.

— О да! Но это так, затравка. Знаешь, что я сделаю с нашим майором? Для начала я его изнасилую. Да, мальчика тоже можно изнасиловать, причём довольно унизительно. И он будет меня умолять не останавливаться! Я долго буду с ним играть, а потом запру в какой-нибудь жуткой камере, чтобы даже член ему некуда было всунуть. И буду постоянно показывать галовидео, как его насилую. Думаю, крыша у него съедет уже через неделю, а если не съедет… Да нет, с военными проще всего, они уже надломлены их дурацкой муштрой, дисциплиной и практикой приказов. Съедет-съедет, никуда не денется… Так вот, милый, за такие вещи меня и прозвали Смертью. И заметь, эти кадры я даже в сеть кину внешникам, сопроводив приквеллом про его со мной игры. Пусть знают, что с ними будет, если продолжат в том же духе… Или ты сочувствуешь тому майору?

На последней фразе девочка аккуратно положила ложку рядом с тарелкой и воззрилась на меня, загадочно посверкивая глазками.

— Сочувствую… — посмаковал я на языке это колючее слово. — Да нет, девочка, он должен получить заслуженное наказание. А то, что он его получит от собственной жертвы, на мой взгляд — верх справедливости.

— И что для тебя справедливость? Как ты её понимаешь? — блеск в глазах чертовки приобрёл совсем уж неприличный оттенок, уголки губ прорезали складочки намечающейся хищной ухмылки.

— Справедливость — это когда все мои женщины счастливы, а друзья — довольны жизнью. На остальных мне не то чтобы совсем плевать… но я чётко разделяю людей на своих и чужих. Для меня очень важно, чтобы интересы своих были удовлетворены по максимуму, а чужие… Нет, зла я им не желаю. До тех пор, покуда их интересы не сталкиваются с интересами «своих». Я… в детском доме воспитывался, не знал родителей, не ощущал семейного уюта. Я такую философию усвоил из жизни. Сам. Так что буду искренне рад, если расправа над майором принесёт моей женщине удовлетворение. Хотя то, что ты планируешь сделать, жестоко. Без этого никак?

— «Своей женщиной»? Ты так всех республиканок называешь, или только тех, с кем спишь? — Тина на меня больше не смотрела, она вновь принялась за еду. Изголодавшаяся валькирия наворачивала уже вторую порцию, только ложка по тарелке стучала.

Вопрос поставил меня в тупик. Вот что значит — не в бровь, а в глаз. Никогда над этим всерьёз не думал. Девочка уловила мои сомнения, поэтому сжалилась надо мной, даже от еды на несколько секунд оторвалась.

— Да ты не подвисай, мальчик. Никакого противоречия тут нет. Ни одна республиканка не сможет пройти мимо натурального кота, мужской ипостаси валькирии. У тебя наверняка и серебра на груди хватает?..

— Хватает… И в чём связь?

— Считай своими всех республиканок, и не заморачивайся. Любая тебя при первой же возможности трахнет, а значит — они все твои. Чем не связь? — задорно подмигнула мне валькирия, а потом, подперев подбородок ладонью, задумалась о чём-то своём. — А уж кошки, так и подавно… Такие охоты на планетах устраивают, с натуральным гоном «дичи», так что кота любая посчитает первостатейной добычей. А до твоего вопроса… Нет, по-другому не выйдет. Только ведь это не я жестокая. Я, как раз, обычная. С самой жестокой из нас ты спишь. Что глаза большие делаешь? Неужели и этого не знаешь? Ещё скажи, что никогда не чувствовал этого в постели.

С Тины в момент слетел весь налёт показного задора, она смотрела мне глаза в глаза своим пронзительным взглядом нереальных, похожих на провалы в бездну, глаз.

— Нет. Мы с Ри живём душа в душу, у нас нет споров, и всё делается по обоюдному согласию. Я хочу то, что хочет она, а она — то, что хочу я. Никакой жестокости нет.

— Значит, и её ты вытащил? Интересно. Или не рассказывать? Нет, всё же расскажу. У твоей Ри была проблема с психикой. Серьёзная проблема. Многие полагали, что, несмотря на все её способности, она скоро перегорит и не сможет больше соответствовать рангу Высшей. Слишком она неоправданно жестока бывала к внешникам. А ведь они не враги! Они те, кого мы колонизируем, кого возвращаем в лоно Республики, наши отколовшиеся колонии, наши будущие братья и сёстры. С ними нельзя чересчур жестоко, это глупо. Это вредит нашей Космической Экспансии. Вот так, мечник. Извини, если разрушила твою картину мира, но лучше от меня это узнаешь, чем от какой-нибудь… орденки во Внешней колонии, куда вы летите.

Я откинулся на спинку кресла и расхохотался. Женщина меня не прерывала, только смотрела большими удивлёнными глазами, и продолжала поглощать уже третью порцию. Когда я отсмеялся, она только вопросительно изогнула брови, поднося ко рту очередную ложку.

— Знаешь, я себя чувствую… Не знаю, как это правильно прозвучит на вашем языке. Ну, смесью доктора Айболита и инкуба. Спасаю психику валькирий через постель. Причём не простой инкуб — элитный! Спасаю только высшую элиту Республики. Может, мне ещё и объявление в сети разместить? Точно отбоя не будет!

— Не совсем тебя понимаю.

— Да что тут непонятного? Сначала Диана… Ведьма, которая теперь дальней разведкой верховодит. Потом Валери, Тёмная Мать десанта. Теперь Тина, Смерть в человеческом обличье. И заметь, все Высшие или Верховные! Почему вас ко мне так тянет, словно магнитом? Почему всем вам нужно именно мозги вправлять через… одно интересное место? Как это возможно? Я вообще вне цивилизации рос, на дикарской планете! До Ведьмы даже не знал о вашем существовании!

— Давай, рассказывай. Я хочу знать твою историю. Но сразу скажу: ты настолько интересный для нашей цивилизации мальчик, что удивляться ничему не стоит. Просто принимай всё, как данность. Я не знаю других мечников-мужчин, кроме псионцев. Нет, они, определённо, есть, потому что генетика подчинена феномену больших чисел, но Орден их куда-то девает. А тебя деть не смог. Или ты настолько интересный феномен, что он просто этого не захотел, а захотел использовать на каком-то сложном, заведомо гиблом направлении, где все другие терпели неудачу. Так что давай, рассказывай.


К вечеру третьего дня Тина выползла из душа и в категоричной форме заявила, что она натрахалась. Это вызвало новый приступ моего веселья, пришлось рассказывать недоумевающей валькирии о моих земных проблемах. Но она только фыркнула, заметив, что в стае такой проблемы нет в принципе, и даже если загонять одну валькирию, ей на смену тут же придёт ещё восемь жадных до мужской ласки девчонок, да и сейчас никакой проблемы нет, потому что если я хочу продолжения, она может запустить имплант. Просто и незатейливо, оставив меня получать удовольствие, или взяв с собой на прогулку по кораблю, периодически сопровождая путешествие вспышками дистанционного удовольствия. В таком ракурсе проблемы, действительно, не существовало. По понятным причинам я предпочёл обойтись без импланта, и хотя Тина за время нашего рандеву показала весьма утончённую технику его использования, виртуальные ласки казались мне дикостью при наличии под боком аж двух валькирий. Позубоскалив так ещё десяток минут, мы отправились искать мою Валери.

— Что-то случилось, Ти? Он что-то сделал не так? Плохо старался? — было первым вопросом, которым нас встретила Высшая. Она вообще вела себя странно и требовала едва ли не ежедневного отчёта о проделанной «работе». Тина встретила этот вопрос задорным смехом, мне же резко стало не до веселья.

Этот требовательный взгляд, взгляд любимой женщины, был вершиной сюрреализма цивилизации Республики. Моя женщина — даже не просто женщина, а возлюбленная, которая души во мне не чаяла — требовательно вопрошала, насколько качественно я ей изменил, и не отлынивал ли в процессе? Я был уверен на сто процентов, что если бы Ти на меня пожаловалась, то любимая мне бы ещё и разнос устроила! Вот уж культурные нестыковки, так нестыковки! Не удивительно, что Ведьма тихо ехала крышей на Земле. Одной только сантабарбары с отношениями полов ей хватало за глаза. Все куда-то лезут, норовят при первом же удобном случае уползти из одной постели в другую, изменяют, как дышат, но при этом требуют верности! Показной верности! И даже обижаются, если их носом в собственную грязь тыкают. Чувствую, до меня разведчица натерпелась так, что впору было с ума сойти. А ещё на Земле не существовало имплантов, чтобы оперативно призвать нарушителя к ответу. Не убивать же каждого ненадёжного любовника?

— Да нет, Ри, всё отлично! Твой мальчик — просто сказка, а его поля… вообще за гранью. Так сладко! Будет что вспомнить на вибраторах. Спасибо тебе, сестричка! — с этими словами женщина обняла свою боевую подругу и долго ей что-то шептала на ушко.

Ри, видно, осталась довольна приватным разговором, потому что дальше обе валькирии обнимали уже меня. Благодарность моей возлюбленной была искренней и яркой, она клялась в любви и уверяла, что я самый лучшей мальчик в Республике. Глядя на довольных женщин, мне вдруг пришла идея дать возможность и команде посмотреть на этих ненормальных. Вытащить их на татами, и устроить показательные выступления. Я решил ковать, пока горячо, и выбил из шальных девчонок согласие.

Потом я объявил команде о предстоящем развлечении. Ажиотаж был колоссальный. Вечером в тренировочной зоне собрался весь не занятый в несении службы персонал, а занятые, прямо на своих постах, смотрели прямую трансляцию на одной из рабочих голограмм. На корабле из развлечений были только виртуальные игры, визионные фильмы, да праздный трёп в кают-компании. Ещё я старался поощрять интерес ребят к чужим профессиям, чтобы они расширяли свой кругозор. Спорт, опять же, поощрял, даже гонял периодически тех же техников на пробежки и регулярную физподготовку с десантом. Смена деятельности хоть немного помогала людям разгружаться после достаточно напряжённых вахт. И вот теперь им предлагалось настоящее шоу, причём без всяких купюр и визора.

На татами мы с валькириями оказались почти одновременно, слитным движением перемахнув канаты. Переглянулись. Эту часть выступления мы не обговаривали, только наметили основные линии для самого действа. Наконец Ри, плюнув на всякие политесы, решительно подошла ко мне и пристроилась сбоку, ткнувшись попкой в моё бедро. Ти с ухмылкой повторила её жест, и мне оставалось только обнять валькирий за талии — такое приветствие публике понравилось, десантники так и вовсе заулюлюкали.

— Господа и… дамы! — я поклонился в сторону наших целых двух представительниц слабого пола на корабле — помимо занявших татами валькирий. Вместе с медиком в мужской коллектив затесалась одна помешанная на технике девчонка, которую я даже сначала не распознал по половым признакам в бригаде Критыча. — Я, конечно, ваш капитан, но мы не в военном флоте. Ваша дисциплина должна быть основана на вашем же профессионализме и уважении к вашему капитану. Все вы заняты на боевых постах, даже десант периодически отрабатывает тактические схемы. И только ваш капитан во время прыжка остался не у дел. Но так быть не должно. Поэтому я решил немного облегчить вам тяжесть службы и развлечь вас. Буду вносить, так сказать, посильный вклад в работу нашего слаженного коллектива. Эти дамы благосклонно согласились мне в этом помочь. Нет, мы не будем устраивать для вас какие-то непотребства. Дамы — серьёзные и весьма уважаемые в Республике валькирии. Высшие валькирии. Если переводить на градацию Литании, они стоят в одном ряду с губернаторами звёздных систем, или командирами целых флотских группировок. Они водят в бой целые армады десанта. Но наших губернаторов и адмиралов вы знаете — они так же далеки от жизни, как и члены правящего Совета. А девочки — девочки делают реальную работу, они с нами. Чувствуете разницу? И они не считают зазорным развлечь своих боевых товарищей, показав свои боевые кондиции. Думаю, наших адмиралов вы даже представить не сможете на татами. Они дальше своих кабинетов не выходят и тяжелее сигарет и папок с бумагами ничего не держат. Зато многие уже видели в деле мою Валери О`Стирх. Теперь у вас есть возможность посмотреть и на другую Высшую — Тину А`Гийн, прозванную в некоторых секторах Смертью. Мы недавно спасли девочку из лап флотской разведки. Кстати, бойцы, кое-кто во время той операции не воспринял происходящее всерьёз, — я посмотрел в глаза десантнику, который зубоскалил активней всех, когда мы с Ри выносили валькирию из шлюза в весьма непотребном виде. От моего взгляда боец весь съёжился, потому что юмора в моих глазах не наблюдалось и в помине. — У вас будет возможность переосмыслить это после отлёта из Внешних колоний. Я предоставлю вам записи допросов и издевательств, которым наши хвалёные контрразведчики подвергают этих милых дам. Любимая вами порнушка отдыхает. Таких зверств я на своей планете не видел, думаю, и вы их ещё не видели. Но вы должны знать, против кого мы сражаемся. Так вот, господа и дамы, мы спасли Тину. Посмотрите на неё. Если бы не мы с вами, она бы сейчас превратилась в овощ, лишилась бы всей своей потрясающей красоты и не менее потрясающей светлой головки. Можете считать, что эти показательные выступления — часть её нам благодарности, хотя, конечно, она согласилась на это без всякой задней мысли. Ну что, готовы к захватывающему зрелищу? Девочки, поехали!

Скажу так: на Земле не было таких зрелищ, да и у внешников их не было, потому что всё время выступления мужская часть аудитории сидела, не издавая ни звука, даже дышать перестала. Особенностью драки валькирий была скорость и невероятная пластика. Наверное, они в этом не уступили бы каким-нибудь балетным или хореографическим труппам. Да что там, точно бы заткнули их за пояс, потому что в драке женщин не было ничего показного, это была именно драка двух хищных кошек… ну, и одного чудом затесавшегося в эту композицию кота. Девчонки гнулись во все стороны и на любых уровнях, а их сильные прыжки… я так не мог. Ногами они работали едва ли не больше, чем руками. Использовали любые проколы противника, а к технике ударной легко добавляли технику бросковую. Это создавало особый шарм игре на татами, потому что непонятно было, какая составляющая техники будет в следующий момент использована.

Мы дрались то каждый сам за себя, то двое на одного, постоянно меняясь партнёрами. Валькирии специально не позировали, но переходы из стойки в стойку, резкие стремительные проходы, отдельные удары, в которых было задействовано всё их тело, со стороны, порой, смотрелись очень эффектно. Когда же мы наигрались, меня посетила мысль продемонстрировать команде их когти. Когда ещё у нас окажутся сразу две валькирии!

— Леон, извини, это невозможно, — сразу обрубила Тина. — У нас нет вдумчивой техники работы когтями, все удары и приёмы призваны убивать. Там нет ничего зрелищного, и показывать это… Мы обычно не рубимся когтями друг с другом в полную силу, просто тренируем удары. Это слишком страшное оружие. Это ведь десять ножей, длинных ножей, пущенных в ход одновременно!

— Дирс, — вызвал я компьютерщика, как всегда пребывающего на своём «рабочем» месте на мостике. — Сможешь сделать девочкам голограммы? Для боя с тенью?

— Без проблем, капитан. А зачем им? Они и так неплохо справляются в реале.

— Хочу посмотреть на их когти в работе. Разве тебе не интересно?

— Ого! Сейчас всё сделаю в лучшем виде.

Работать с голограммами девочки согласились. Пусть скрепя сердце, через силу, но согласились. Обе при этом уточнили, что делают это только ради меня. Было приятно. А потом появилась первая голограмма, и всё недовольство женщин как рукой сняло, потому что голограмма оказалась… голым мужиком, который сжимал в руках свой член и вертел им, как пропеллером. По рядам зрителей разнёсся смёх, даже девчонки заулыбались. Ти подошла к голограмме и быстрым, незаметным глазу движением сомкнула щепотку когтей на причинном месте мужика.

— Вот, примерно так мы ими и работаем, — фыркнула она, и ряды десанта взорвались слитным хохотом, на который она тут же отреагировала новым комментарием. — Слышала, мальчики, вы решили приударить за валькириями? Думаю, эта демонстрация заставит вас ещё раз подумать над серьёзностью своих намерений. Да и остальным это будет не лишним, вы ведь летите в Республику.

— Да ладно, валькирия, мы уже учёные, — ответил из рядов десанта здоровенный парень. — Почти каждому досталось. Не так конечно… но чувствительно. Но ты ж ими не только убиваешь и рвёшь? А?

— Нет, не только. Это всего лишь имплант, мальчики. Главное — то, что здесь, — и она показала пальчиком на свою прелестную головку. — А вообще, это оружие — оружие последнего шанса. Вы же знаете, мы не сдаёмся в плен, и если не видим шанса выжить, а боезапас исчерпан, у нас всегда остаются когти — чтобы унести с собой максимум врагов, либо… либо сжать ими и вырвать своё собственное сердце. Есть специальные техники для этого.

Бой с тенью дамы продемонстрировали, и их стремительные удары когтистыми ладонями произвели на зрителей неизгладимое впечатление. Точные, скупые удары, в самом деле, были нацелены на убийство. Ни одного лишнего движения, никакой пижонской акробатики, только чёткие убийственные росчерки, заканчивающиеся смертью врага. При этом когти никогда не входили глубоко в тело, никогда не совершали лишних движений, могущих привести к заклиниванию в костях. Они своими рубяще-режущими движениями были призваны скользить, вспарывать, оставлять глубокие царапины, но не колоть. Очень тонкая и изящная в своей простоте техника, дополняющая тактику рукопашного боя, делающая его особенно смертоносным. Ведь ты никогда не знаешь, когда вместо женского кулачка тебе прилетит когтистая лапа. А она обязательно прилетит в самый неожиданный, в самый неудобный момент, и одного удара окажется достаточно, чтобы завершить бой. Весьма функциональное оружие последнего шанса, куда эффективней всяких ножей выживания, сапёрных лопат, и иже с ними.

Вечером весь корабль обсуждал увиденное. Когти, в самом деле, произвели на людей неизгладимое впечатление, да и слова валькирии об оружии последнего шанса не давали покоя. Мои бойцы не совсем понимали, как можно взять, и вырвать себе сердце, только бы не сдаваться в плен. Однако кое-кто сложил два плюс два, и сопоставил эту фразу с увиденным в шлюзовом доке. Тот же Сержант вечером собрал бойцов и устроил с ними политинформацию, разъясняя то, что он понял из демонстрации. Получалась довольно интересная картина. Все эти удары — хорошо, однако они бесполезны против брони. Тогда зачем нужны когти? Они позволяют девочке защитить себя в небоевой обстановке или убиться, чтобы с ней не сделали то, что пытались сделать с Тиной. Вот и весь сказ.

Ситуация с Тиной вообще легла на сердца десанта тяжким грузом. Вся пропаганда Совета Планетарного образования Литании трещала по швам от одного вида потрясающе красивой валькирии, ведь одно дело — видеть абстрактную броню, ощущать работу боевых платформ противника и слушать политинформацию офицеров про демонов и белую плесень, и совсем другое — видеть перед собой не железо, а реальных женщин. Красивых, активных, улыбающихся и игривых, которых вынуждают «отрастить» когти, чтобы они могли защищаться от происков контрразведки. Чтобы эти звери не смогли их изнасиловать и растерзать. Именно такая логика проступала у любого адекватного мужика, который привык видеть в себе защитника своей женщины, да и не только своей. Так что те записи, которые я планировал дать десанту, должны были лечь на весьма благодатную почву, которую, как это ни странно, подготовили убийственные когти очаровательных валькирий.

Внешние колонии

Первым по шее получил компьютерщик. Тина подошла к погружённому в свой любимый виртуал парню и ласково так, за шкирку, извлекла его из кресла навигатора. Поставила пред свои очи. Заглянула в ничего не понимающие глаза, и ей всё сразу стало ясно об этом субъекте.

— Будем на татами разговаривать или в твоей каюте? — внешне совершенно спокойно поинтересовалась валькирия.

Теперь уже всё понял компьютерщик, парнем он был хотя и пофигистичным, но весьма сметливым. Он смог сложить два плюс два, и выдавить из себя сдавленное: «В каюте». Там они дальше и разговаривали. Наедине. Я попытался вмешаться, но хватило одного взгляда Высшей, чтобы понять: со мной разговор будет позже. От себя Дирс вышел бледнее мела, что-то схватил с приборной панели у своего кресла и бегом пустился обратно.

— Тяжело? — участливо поинтересовался я.

— Убирать заставила, — вздохнул парень. — Признаю, плохая была шутка.

— Только убирать?

— Нет, не только… — эти слова дались ему заметно тяжелей.

Дальше расспрашивать я не стал, шутка, в самом деле, была спорной. Если с обычным десантом она бы и прокатила, то вот с валькириями, да ещё и Высшими… Удивительно, как мне прямо на татами не провели внушение. Очевидно, женщины не хотели подрывать авторитет капитана перед всей командой. Зато после компьютерщика уже меня пригласили на разговор, на этот раз на мостик впорхнула Валери. Внешне она ничем не проявила своего настроя, только ладонь сжала чуть сильней, чем обычно, да излишне настойчиво рванула меня из кресла.

В капитанской каюте, куда меня привела возлюбленная, уже пребывала Тина. В глубоком кресле, положив ногу на ногу, она производила сильное впечатление, особенно если учесть, что из одежды на ней были лишь волосы, белым саваном укутывающие соблазнительное тело.

— Итак, Леон, рассказывай, зачем тебе понадобилось демонстрировать команде наши когти, — тон валькирии был деловым, она явно не ощущала себя обиженной. Это вселяло надежду.

— А почему нет? Это ведь часть вашей техники боя.

— Чтобы ты знал, когти — слишком интимно, чтобы ими махать на публику. Это как… ну то, что продемонстрировал твой хакер. Мы достаём когти только в двух случаях: когда играем и когда убиваем. Ни под один из них показательный бой не подходит.

— Тогда почему не сказали сразу?

— Слишком увлеклись. Распалились. Готовы были играть, но с тобой, — чётко ответила за обеих моя Ри. — На будущее, больше так не делай. Сейчас мы решили спустить ситуацию на тормозах, чтобы не подставлять тебя перед командой, но…

— Но с тобой мы поиграем. Прямо сейчас, — и беловолосая валькирия одним стремительным движением оказалась на ногах. С убийственным шелестом её когти покинули «гнёзда». Рядом такой же звук пришёл от Валери.

Игра началась прежде, чем я успел что-либо сообразить, и от первого удара когтистой ладонью меня спасла пелена. Похоже, дамы именно на ней и строили свой расчёт — не хотелось думать, что они рассчитывали на регенератор. А потом меня просто драли этими самыми когтями. Жестоко и почти без пощады. Было только два пути прекратить эту жуткую экзекуцию: стать на колени, либо рухнуть в постель, но спешить с этим тоже не следовало — не наигравшиеся женщины были общественно опасны. Благо, когда избиение перешло в любовные игры, стало немного легче, однако когти всё равно преследовали меня весь оставшийся вечер и всю ночь. В этот раз мои валькирии предстали в совершенно непривычной ипостаси — не нежными, не страстными, а… колючими. Словно их когти торчали из всех частей тела, и куда бы я ни сунулся, всюду натыкался на острые, царапающие жала.

Утром я еле выполз из постели, настолько был измочален игрой двух валькирий. Запоздало пришла мысль: «А говорила, натрахалась!» — впрочем, ничего против этих необычных игр я не имел. Дамы старались бить аккуратно, так что за всю ночь я только один раз побывал в регенераторе — аккурат между избиением и тем, ради чего оно затевалось.

Долгая игра с режимами душа помогла собрать разбитое тело в некое подобие целого. В этом очень помогал режим, позволяющий даже не мыться, а париться мелкодисперсным водным паром, как в бане. Даже движение подогретого воздуха вдоль тела присутствовало. Вода словно падала на разогретые камни, испарялась, а в довершение горячей волной накрывала разгорячённое тело. Потом был обычный холодный душ. Потом всякие местные извращения, типа ионного душа и аналога душа Шарко. Ну и для закрепления результата следовало хорошенько размяться на татами.

Однако в центральном коридоре я неожиданно наткнулся на заградительный огонь какой-то закованной в броню группы бойцов, засевших за импровизированной баррикадой по центру коридора. Едва задействовал пелену, появилась вторая группа, которая тут же попёрла на приступ баррикады. Всё пространство коридора наполнилось комариным писком энергетических импульсов, утонуло во всполохах от соприкосновения лучей с защитными полями. Из бокового коридора выскочила третья группа, очень грамотно атаковавшая баррикаду с фланга. Только один из бойцов, чуть не налетевший на меня в горячке боя, бросил усиленное электроникой: «Капитан, не мешай!»

Запрос на мостик немного прояснил ситуацию: на корабле шла тактическая игра, обслуживающему персоналу рекомендовалось не выходить в центральные коридоры и шлюзовые доки. Так что добираться до тренировочной зоны пришлось едва ли не с боями, преодолевая сопротивление то и дело возникающих на пути боевых групп.

Истратив кучу нервов, обрушив на десантников тонны матерных выражений, я всё же пробился к излюбленному мною татами, но здесь возникла новая проблема: на матах с удобством разместилась Высшая валькирия Валери О`Стирх, обвешав всё вокруг голографическими экранами. Места на татами ни для чего иного, кроме этой штабной позиции, просто не оставалось.

— Ри, что происходит?

— Не отвлекай, — поморщилась валькирия. Её сосредоточенное личико отражало подлинный азарт загоняющей дичь кошки.

— Так хоть меня задействуй, мне же тоже интересно!

— Мало тебе, что ли, было тактических игр сегодня ночью? По всей каюте скакал, как сайгак, любую единицу мебели пытался использовать для организации позиции! Так что у тебя по тактике «зачёт», иди отдыхай, — отвлеклась на секунду Ри, но тут же зашипела от бешенства: стоило ей чуть отпустить вожжи, как неведомый противник не преминул этим воспользоваться.

— Где Тина?

— Тина?.. — выражение лица моей валькирии тут же разгладилось, глазки заблестели. — Она в шлюзовой зоне окопалась. Правильно, сходи к ней, проведай, может она тебя к делу пристроит.

Дальше мне пришлось пробиваться сквозь суматоху боя уже в обратном направлении, а потом ещё и сквозь заслоны, отсекающие шлюзовую зону от основных коридоров. Но я не был бы мечником и капитаном, если бы не прорвался! Где пеленой и слабым энергетическим импульсом, как мечник, а где и как капитан — хорошей затрещиной и забористым матюком.

Тина в шлюзовом доке также разместилась с максимальным комфортом. Притащила сюда кресло, не иначе, навигационное, в порядке компенсации от хакера, развесила вокруг голографические экраны. А её хищное целеустремлённое выражение лица очень точно подтверждало кричащее прозвище.

— Ти, тебе мечник для тактических игр не нужен?

— А? Что? — дама сфокусировала на мне взгляд. — А, Леон! Как спалось? Не хотелось ли в регенератор?

— Ти, я не хочу пропускать веселье. Включай меня в свою картину боя — Валери говорит, это возможно.

— Невозможно. Ты мне всю тактику порушишь… — её взгляд вновь расфокусировался, размазываясь по гроздьям голограмм. Ругнувшись, она бешеными глазами посмотрела на меня. — Что? Ри сказала? Это она тебя отправила? Вот курва! Всё рассчитала, кошка драная! Иди-ка ты, пока цел, мальчик, и больше Высшим во время работы под ногами не путайся.

— А ты красивая, когда работаешь… и злишься.

— Как ты можешь после такой ночи ещё чего-то хотеть?! Ты точно ненормальный, Леон. Тебя только стая исправит. Иди, уже, вон, даже Ри недоумевает, атаку приостановила. Думала, я тебя сразу пошлю далеко и надолго, а не разговоры разговаривать буду. Иди, иди, мальчик, не мешай девочкам играться. Твоя Ри ведь так по этому соскучилась! И я могу её понять.

Спорить с валькирией сразу расхотелось. Валери действительно делала не свою работу, а тут, в кои-то веки, появилась возможность тряхнуть стариной! От мыслей меня отвлёк резко заголосивший коммуникатор. В воздухе возникла голограмма хакера. Парень пребывал в самых расстроенных чувствах, в его глазах плескалась натуральная паника.

— Капитан, у нас ЧП! Нас какими-то лучами держат! Требуют открыть ангар для высадки десантной партии! Я с перепугу открыл, а там… Они теперь торчат возле борта и по связи такими угрозами сыплют! Что делать?!

— Подожди… Ангар, говоришь?.. Там же всё грузом забито! И радиация зашкаливает!

— Вот и я о том же. Но они так требовали, так требовали… Такая потрясающая девчонка там на экране была! Вы же меня знаете, капитан, я хорошей девчонке никак не могу отказать.

— Сейчас буду. Скажи, на капитана сейчас переключишь.

До капитанского мостика я буквально летел, наплевав на все баррикады и игры. Десантники разлетались в стороны, как кегли, и обычно их падение заканчивалось сообщением о низком заряде защитного поля — всё же напряжённость моей пелены была просто чудовищной. Вокруг капитанского кресла уже ждали соединения аж три голограммы. Едва я занял своё место, они взорвались рассерженными женскими голосами.

— Вы капитан борта «Добро пожаловать в рай!»? Что за цирк, где ваш бортовой номер и порт приписки?

— Капитан? Почему в вашем ангаре повышенный радиационный фон? У вас авария?

— Капитан, прошу сообщить цель вашего проникновения во Внешние сектора Республики Ноч. Ваш корабль находится под колпаком. Любое недружественное действие будет расценено, как попытка атаки со всеми вытекающими последствиями.

Я схватился за голову, пытаясь переварить сразу три потока вопросов, при этом ещё и с любопытством изучая сразу трёх симпатичных девчонок на голографических экранах. В результате разбегались и глаза и мысли.

— Дамы, дамы! Давайте по очереди, я же не компьютер, чтобы вас всех параллельно… обработать.

Одна из республиканок на экране явно была валькирией. Что-то в её облике однозначно говорило за это. Возможно, всё дело было в обилии характерных картинок, нанесённых серебром по чёрному обтягивающему комбинезону, а возможно, за это говорила какая-то хищность в облике — вообще свойственная всей фракции десантниц. Даже личного контакта не требовалось, чтобы почувствовать исходящую от метиллии взрывоопасную смесь силы и абсолютной уверенности в собственной правоте. В любом случае, именно она первой отреагировала на мой исполненный экспрессии крик души. Валькирия на экране хмыкнула, состроив угрожающую моську.

— Сейчас мои валькирии высадятся, и я сразу научу тебя… обрабатывать во столько… потоков, сколько нужно, капитан, — прокомментировала Старшая десанта. Благо, остальные республиканки не спешили высказываться. Похоже, они полностью солидаризовались с десантницей.

— Извини, валькирия, я тут никак не могу обработать потребности двух твоих Высших сестёр на борту, а ты ещё мне стаей грозишь…

— У тебя на борту Высшие валькирии? Две? — глаза девчонки сделались большими-большими.

— Да. Так получилось. Давайте обо всём по порядку. Корабль не имеет официального порта приписки в Республике, но имеет название, занесённое в реестры флота — «Добро пожаловать в ад!». Я его капитан, Леон Иванович Познань, полновесный гражданин Республики. Гражданство присвоено Верховным Советом. В настоящее время по заданию всё того же Совета занимаюсь вольным рейдерством в подлежащем Экспансии Секторе. Везу груз захваченных военных товаров для продажи по лицензии Республики. Грузом забито всё свободное пространство, включая ангары. Приношу извинения Старшей валькирии и сёстрам за оплошность моего навигатора, не предупредившего вас о перегрузе корабля.

Дамы на некоторое время отвернулись, видно, проверяя информацию, но вскоре вернулись к прерванному разговору.

— Информация подтверждена, — уже куда спокойней заметила сыпавшая основными угрозами медноволосая республиканка с отличительными знаками космофлота. — Где твой «куратор», Валери О`Стирх?

— Зови скорей свою хозяйку, мальчик! Сто лет не видела Тёмную Мать! — вторила ей валькирия.

— Боюсь, сейчас Валери недоступна. Они с Тиной тут в тактические игры с моим десантом играют, с утра ни до одной не могу достучаться. Дорвалась моя Ри до нормальной игры, вот и выпала из реальности. Если хочешь, Старшая, можешь пришлюзоваться, там в шлюзовой зоне как раз оперативный штаб Тины А`Гийн.

— Наводи! — коротко бросила валькирия, и одной проблемой стало меньше.

— Я не могу принять по тебе решение, мальчик, без твоей хозяйки, — не унималась флотская. — Переключи меня на Валери О`Стирх.

— Нет. Ри занята. Я капитан корабля, это мой рейд. Если у тебя, сестра, вопросы — их можно задать тем, кто принимал такое решение. Прошу разрешить посадку на планету.

— Не борзей, мальчик, — глаза женщины сощурились. — Где тебя такого только нашли?

— Где нашли, там больше нет, — фыркнул я. — Повторяю, это моя операция. Мои кондиции мечника подтверждены и признаны достаточными, лояльность подтверждена, что ещё нужно? Я с потрохами принадлежу Республике. Только здесь живут такие потрясающие женщины, за которых я глотки всей остальной галактике перегрызу! Давай уже, принимай решение, сестра.

На несколько минут воцарилась пауза, республиканки явно что-то обсуждали. Итогом переговоров оказалось отключение ещё одной, самой молчаливой, участницы, и куда более просветлённое лицо основной переговорщицы.

— Хорошо, мечник. Ты меня убедил. Жду на своём корабле, будем знакомиться… поближе. Там и обсудим твой дальнейший маршрут.

— Здесь твои валькирии, сестра, — тихо заметил я. — Они мою команду живьём съедят без контроля.

— И ты, никак, решил их проконтролировать? — в притворном удивлении изогнула брови девочка.

— А кто ещё? Зря я, что ли, посвящение проходил?

— Реши вопрос с валькириями и прилетай. Маршрут движения и ангар я тебе подсветила. Конец контакта.

Проблем с валькириями, против ожидания, не возникло. По банальнейшей, в общем-то, причине: сразу по прибытии их пристроила «к делу» Тина А`Гийн. Теперь по кораблю бегали не только бравые десантники, но ещё и республиканки в характерных чёрных обтягивающих комбинезонах с серебристым шитьём отличительных знаков. Мне с ними объясняться не пришлось, только один раз их мечница, совсем ещё молодая девчонка, «попробовала» меня на прочность своими полями, но, крикнув стае: «Действительно мечник. Настоящий!» умчалась восвояси с каким-то очередным наказом Высшей валькирии. Причин откладывать визит вежливости к Высшей сторожевой эскадры больше не было, и я отправился по указанным координатам на небольшом спасательном челноке.

Сначала нас окружало аж пять кораблей разных классов — от фрегата до тяжёлого крейсера, — но теперь остался лишь этот самый крейсер, на котором и держала флаг Высшая. В ангаре произошла первая неожиданная встреча. Естественно, я не ожидал увидеть в числе встречающих самой командирши эскадры, но и той, кто меня встречал, не ожидал. Стоило мне выбраться из неудобного кораблика, навстречу тут же шагнула самая настоящая мечница, причём, не чета той соплюшке из стаи. Как и я, женщина была облачена в стандартный флиппер ярко-белой расцветки, красиво гармонирующий с её чёрными, как смоль, волосами. Волосы, против правил тех же валькирий, были перехвачены на голове каким-то приспособлением, наподобие трубки, благодаря чему сначала поднимались вверх, а затем уже водопадом ниспадали за спину.

— Добро пожаловать в Республику, брат! Я Айни О`Трикс, мечница Ордена, — женщина очень душевно заключила меня в объятия, щекой потёрлась о мою щёку. Даже позволила в ответном жесте крепко сжать её талию и чуть прогнуть сильное тело назад. — Какой игривый! Мало тебе двух Высших валькирий под боком?

Прикосновение к импланту заставило сжать мечницу ещё крепче.

— Как? — тихо прошептал-простонал я.

— Ордену не нужны коды доступа. Нам открыты импланты любого мужчины Республики. Хочешь, приласкаю?

— Н-не надо, — тут же вспомнилось предупреждение Ри про Орден, и я поспешил разомкнуть объятия, однако орденка имела свои планы на мой счёт.

При первых же попытка вырваться, сознание подёрнулось дымкой удовольствия, из которой медленно вырастал цветок наслаждения. Уже через несколько минут я мог только стонать и цепляться за женское тело в своих руках, как за единственный источник жизни. А потом мне под комбинезон проникла её шаловливая ручка. Я почувствовал это мельком, на фоне удовольствия от импланта, но очень скоро от женской ладошки повеяло теплом, а когда она обняла ею мой член, меня всего скрутило, сжало вокруг её руки. Эта тёплая ладошка оказалась средоточием жизни, самым дорогим, что только могло в ней быть.

— Нравится? — прошелестел над ухом голосок мечницы.

— Что это? Только не отпускай, прошу! — бороться с собой не было никакой возможности.

— Это поля. Мои поля. Разве ты никогда не использовал ничего подобного для своих женщин?

— Использовать одно, а ощущать… боже, как хорошо!

— Ещё чуть разовьёшься, наберёшься опыта, и тебя с удовольствием примут в Ордене. Сёстрам будет интересно с тобой играть. Ты же и сам можешь отвечать взаимностью!

— Разве мне не нужно… в стаю? — что-то в голове, несмотря на запредельные ощущения, начало вставать на место. Появилось смутное беспокойство.

— В стаю обычно попадают после первичной подготовки в Ордене. Иногда орденцы вообще не отправляются в стаю. Думаю, это как раз твой вариант.

Я сжал зубы, и, преодолевая себя, включил пелену. Все ощущения тут же погасли, мой демарш явно оказался для мечницы полной неожиданностью. Пользуясь позиционным преимуществом, я разжал объятия, напоследок прошептав женщине в ушко лишь одно слово: «Спасибо». Она, дёрнувшись было, после этого одинокого слова сразу успокоилась и, как ни в чём не бывало, подхватила меня под руку.

— Зря. Я совсем не против тебя чуть-чуть приласкать. Когда ещё встретишь мужчину-мечника!

— Неправильно заставлять Высшую ждать. Личное удовольствие — хорошо, но ведь есть и другие интересы. Например, интересы Республики. Она там трудится в поте лица, а мы тут цирк на лётной палубе устраиваем.

— Ты пелену выключи, мальчик. Я не кусаюсь. А что до Высшей… Ей тут делать особо нечего в этой системе, вот и бесится от безделья, сама себе всякое придумывает. Нет, она чётко блюдёт интересы Республики, всю систему скрупулёзно контролирует, но ведь это всё делает автоматика, она же только следит за данными. Тоска зелёная.

Больше орденка не возвращалась к теме моего отъёма у валькирий и помещения в Орден. Складывалось впечатление, что она вообще этот вопрос затронула между прочим, но у меня не шло из головы некоторое чувство тревоги. Меня словно проверяли на слом. Вряд ли незнакомая мечница вдруг ни с того, ни с сего возгорится желанием доставить удовольствие непонятному мужчине-мечнику. Она же республиканка! Это ей впору требовать от меня удовольствия, а не бескорыстно играться в чувственные игры. Да не просто республиканка, а представительница Ордена, который, как я помнил, постоянно следит за порядком среди прочих республиканок, не даёт зарываться от чувства собственной силы и власти! Нет, что-то тут явно не чисто.

Высшая лично поднялась ко мне навстречу. Её медные, почти чёрные волосы, в пику орденке, разметались по телу, окутывая её стройную, чуть широковатую в кости фигурку чарующим ореолом. Зелёно-синие глаза смотрели выжидательно, но отнюдь не холодно. Скорее, Высшую распирало любопытство, которого она по привычке старалась не показывать, либо просто сдерживалась, не давая ему хода. Всё-таки я поспешил с выводами о её холодности, приняв за холодность серьёзность и сосредоточенность на деле. Стоило ласточке подняться и столь демонстративно проявить интерес к моей скромной персоне, как мечница под боком активизировалась и поспешила прижаться покрепче. Чего бы это значило? Неужели девочка так демонстрирует своей командирше, что мужчина занят? Однако флотскую эта демонстрация не впечатлила.

— Здравствуй, Леон, рада приветствовать тебя на территории Республики. Признаюсь, первый раз встречаю мужчину-капитана боевого корабля. В Космической Экспансии не принято ставить мужчину над преимущественно женским экипажем. На флоте и в стаях постоянно кипят ожесточённые споры, может ли мужчина эффективно защищать интересы Республики. Ты сам, кстати, как считаешь?

— Глупые споры. Все валькирии, которых я знал, очень быстро становились единым фронтом за моё участие в защите Республики. Главное, чтобы рядом с ними. Может, ты ошибаешься, сестра, и спор идёт не о принципиальной возможности, а о возможности мужчины защищать Республику в удалении от спорщицы? Когда его не получается затащить к себе в постель?

— Интересная точка зрения, — фыркнула ласточка, и на её лице тут же нарисовался неприкрытый интерес, даже азарт какой-то. — Только постель? И это вся защита?

— Разве этого мало? Вот я тебе приведу пример из личного опыта. Меня нашла на дикой планете Диана, Ведьма. Она там с ума сходила от одиночества, брошенная сёстрами на передовую тайной войны. В буквальном смысле слова с ума сходила, я когда её увидел, у неё глаза были холодными и пустыми, словно ожившая смерть. Через несколько месяцев она оттаяла. Валери О`Стирх. Тина говорит, она была слишком жестока и уже утрачивала кондиции Высшей валькирии. Валери окончательно вытащила меня с той дикой планеты. Теперь она полна жизни и тренирует мой десант, состоящий из мужчин-внешников. Без всякой задней мысли, без тени излишней жестокости. Тина А`Гийн, прозванная Смертью. Несколько дней назад я отбил её у флотской разведки, когда сёстры уже поставили на Высшей крест и просто пытались уничтожить перевозивший её борт. Её там подвергали какому-то изуверскому допросу, засунули жуткую штуковину в… внутрь. Пару дней релаксации в постели, и результат, что называется, налицо. Теперь девчонка играется с моей Ри в тактические игры, полна жизни, и даже заявила на исходе третьего дня, что «натрахалась». Так что, Высшая, не знаю, как в остальных сферах, но вот в дальней разведке мужчина вам нужен, как воздух. Я уж молчу о потенциальных возможностях разведчика, которых у мужчины в чужом Секторе значительно больше — ведь в остальном космосе первую скрипку играют именно мужчины. Видишь мой крейсер? На нём только оружие от Республики, да и то не всё. А моя команда? Мы уже два военных фрегата захватили и уничтожили, и пару фатально потрепали в рейдах. А у нас даже основного калибра нет! Нет, вы как хотите, но интересы Республики может отстаивать тот, кто для этого подходит по профессиональным, личностным и идейным соображениям. Мой техник уже больший республиканец, чем многие ваши коренные жители. Вот так-то, а вы говорите о каких-то спорах!

— Постой, мечник, хочешь сказать, ты восстановил психику Высшей валькирии после допроса с применением сексуальной техники? Но ведь это только Ордену под силу! Да и то не во всех случаях! — орденка аж отстранилась, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Ну, не знаю… Если что, зовите, так сказать, как независимого эксперта, я всегда «за». Никогда не мог пройти мимо красивой женщины, у вас же в Республике просто цветник какой-то. Готов и днём и ночью их… психику восстанавливать.

Высшая не смогла сдержать смех, и он тут же выплеснулся заразительным перезвоном сотен серебряных колокольчиков, особенно сильно прозвучавших в обширном помещении корабельного сердца.

— А с тобой весело! Если ещё и трахаешься, как языком треплешь, то с тобой можно иметь дело! Пошли, познакомимся поближе, — и очаровательная адмиральша, окончательно наплевав на ошарашенную орденку, схватила меня за руку и потащила куда-то вглубь корабля.

Закончили променад мы уже в капитанской каюте. Нечего и говорить, республиканка взялась за дело основательно и без всяких там ненужных формальностей и переходов. Опрокинула меня на кровать, деловито уселась сверху. Мы помогли друг другу раздеться, уже на этом этапе вдумчиво изучая тело партнёра. Потом были короткие переговоры по тактике, закончившиеся решением не использовать поля и имплант. Женщине не хотелось получать новую зависимость, и она пошла мне на встречные уступки. Отсутствие же когтей ласточка с лихвой компенсировала остренькими подвижными пальчиками и таким же гибким язычком. Одним словом, за отведённые на знакомство три часа мы успели ну ОЧЕНЬ много, чего некоторые и за неделю не успевают. Всё же у республиканок всё значительно проще, они чётко знают, чего хотят, и столь же чётко знают, как этого добиться. В этом мы были похожи, а потому легко находили общий язык без всякого насилия над мозгом друг друга или, с учётом сексуальной техники, над имплантом. Уже на выходе из каюты я немного придержал лучащуюся довольством Высшую.

— Алис, скажи, почему орденка ко мне так не ровно дышит? У неё какой-то интерес? Ты не в курсе?

— С чего ты взял про её интерес? — загорелась новой интригой ласточка.

— Никогда ещё не было, чтобы республиканка меня удовольствием встречала и ничего взамен не требовала. Незнакомая республиканка! Зачем ей это? Наоборот, могла бы попытаться заставить сделать ей приятно, раз она такая важная птица в эскадре.

— Действительно странно, — согласилась Высшая. — Но Орден мне ничего не приказывал на твой счёт, да и никаких рекомендаций не давал. В файле просто сказано: проявить возможную лояльность и оказать максимальную поддержку. Интересно, что речь идёт не о твоём корабле, а конкретно о тебе, корабль же идёт как бы паровозом. Могу только посоветовать постараться не попадать в её цепкие коготки. Она вполне способна тебя основательно замордовать удовольствием и возбуждением, я уж молчу про социальную составляющую. Конечно, с ней лучше дружить, но и близко подпускать не советую. Постарайся постоянно быть со своими женщинами. Здесь, на моём корабле, я тебя прикрою, а дальше постарайся побыстрей попасть в общество какой-нибудь из валькирий. Больше ничего сделать я не смогу, девочка она серьёзная, вдумчивая, как специалист своего плана великолепна. Никуда без надобности не лезет, никого не гнобит сверх меры, все проблемы разрешает чётко, по справедливости, как её понимают в Ордене. Одним словом, идеальная правая рука для командира патрульной эскадры, и я раньше никогда не сталкивалась с какими-либо проблемами с её участием. Подозреваю, ей просто пришла какая-то установка на твой счёт из Ордена, вот девочка со всем тщанием её и отрабатывает.

В сердце корабля жизнь текла в том же спокойном, сосредоточенном русле. Орденка, естественно, не стояла на одном месте. Она вообще не стояла, заняв на время отсутствия капитанши её гелевое кресло, и теперь поднималась нам навстречу.

— О! А вы быстро, — хмыкнула Айни, оценивающим взглядом обводя ласточку, да и меня не забыв осмотреть с ног до головы. После её взгляда осталось ощущение, будто в голову кто-то залез, настолько пронзительным он был. — Ну и как он? Будешь теперь солидаризироваться с его валькириями?

— Однозначно, девочка, однозначно. Сразу видно, все они женщины опытные, через многое прошедшие, вот и ценят таких… откровенных и самоотверженных мужчин. Тебе он, правда, вряд ли будет интересен…

— Это ещё почему? — натурально возмутилась мечница.

— Слишком правильный мужчина. С правильными взглядами на жизнь, в особенности на нас, женщин Республики. Вы же, в Ордене, всё больше по всяким нелояльным и скрытным.

— Да ну тебя, Алис! — заулыбалась орденка. — Всё шутишь…

— Ну да! А почему бы и не пошутить? Уже три недели тут торчу! Тоска зелёная, никаких боёв, никакого напряжения физических и душевных сил, сплошная рутина. А тут, впервые за столько времени, появился повод позубоскалить… Слушай, Леон, до меня только сейчас дошло, что ты из системы, где эскадренный бой шёл! Как там наши? — с живейшим любопытством вопрошала ласточка, смотря на меня ясным, открытым взором своих потрясающих, непредставимого цвета глаз.

— Наверное, самым подходящим будет эпитет: «планово». Я там тоже несколько часов повоевал, пока не был достигнут перелом. Только тогда меня вывели из боя и спровадили в прокол.

— Отлично! Значит, ты и в бою умудрился поучаствовать? Какой перспективный мальчик! Покажешь на голограмме, как всё было? — в следующее мгновение Высшая чуть ли не силком усадила меня в своё капитанское кресло и плюхнулась сверху, на колени, полностью повторяя привычку моей Ри.

Сначала я выпал в осадок от подобного обращения со стороны командующей флотом, однако отвисшая челюсть замершей рядом орденки красноречивей любых слов говорила, ради чего затеян весь этот цирк: реализовывался план обещанного прикрытия меня от Ордена. Успешно реализовывался, уже в самом начале лишив мечницу позиционного преимущества, и даже самой возможности доступа к моей тушке. И ведь она ничего не могла сказать против! Высшая переживала и радовалась за сестёр и хотела получить максимум информации, так сказать, из первых рук. Вот ведь умная девочка! Нет, определённо, Высшие Республики полностью соответствуют своему высокому званию. Они выше обычных республиканок: лучше подготовлены, умнее, сметливее, быстрей принимают решения. Вон, даже орденку в момент за пояс заткнула, та даже пикнуть не успела!

Конечно, я ей всё показал. Даже связался с крейсером, затребовав оттуда картинку, снятую во время пребывания в системе и последующего участия в эскадренном бое. Во время сеанса связи Дирс сразу переключил меня на Ри, которая по такому случаю даже оторвалась от своей тактической игры. Ей хватило короткого взгляда на нашу композицию, чтобы всё понять, а поняв, переключить картинку на навигатора. Нечего удивляться, что уже через двадцать минут моя валькирия ворвалась в сердце флагмана и чуть ли не силком извлекла меня из-под Высшей. Алис сопротивлялась больше для вида, а по завершении спасательной акции даже заговорщицки мне подмигнула. Появление Валери окончательно спутало карты орденке, однако она всё ещё на что-то рассчитывала, потому что в категоричной форме потребовала взять её на крейсер. По заданию Ордена ей надлежало сопровождать капитана на планете и «оказывать всемерное содействие». Ри на это заявление только злорадно усмехнулась, у неё тоже были какие-то планы, и что-то подсказывало, что они реализуются с куда большей вероятностью, чем у бедной мечницы. Мне стало по-человечески жаль Айни. Противостоять таким монстрам, как моя Ри, Ти или эта флотская ласточка — было выше её сил, элементарно не хватало кондиций и компетенций. Разные весовые категории у них были. Орден ошибся, поручив ей задачу по мечнику. Теперь я знал, что и Орден способен ошибаться, а значит, его можно переиграть. Это вселяло надежду.

На корабль мы добирались разными транспортными средствами, причём в своей капсуле я полетел один, женщины устроились в десантном боте. На крейсере, когда мы выбрались из своих аппаратов, Ри выглядела довольной, словно кошка, объевшаяся сметаны, а орденка — мрачной и задумчивой. В завершение всех злоключений Айни О`Трикс нас встречала вторая валькирия — моя боевая подруга Тина. Женщины окружили меня, зажав своими телами в импровизированную коробочку, каждая поймала себе по руке и только после этого они обратили внимание на орденку.

— Ну что, мечница, ты попала? — вопрошала Тина. — Поговорим в каюте?

Айни больше ничего не оставалось. Она явно не ожидала такого напора со стороны аж двух Высших и просто не представляла, что может им противопоставить. Они полностью владели ситуацией, владели кораблём, владели мной. Даже доступ к моей тушке, для чего-то нужный мечнице, ей предстояло согласовывать с этими двумя валькириями. Похоже, она до последнего не верила, что обе Высшие так однозначно будут демонстрировать своё ко мне отношение, да и появление Тины в планах Ордена вообще учтено не было.

В каюте было всего два кресла, но мы быстро соорудили ещё одно. Хотя нас и набралось четверо, реально недоставало лишь одного посадочного места, так как Ри традиционно уселась мне на колени. Несколько минут мы все игрались в гляделки, а потом орденка тяжело вздохнула и окончательно расписалась в своём поражении.

— Как с вами, Высшими, тяжело! Неспроста именно вы тянете на себе всю тяжесть Космической Экспансии. Сейчас я в очередной раз убеждаюсь, что без вас Орден бы ничего не добился. Переиграть вас на вашем же поле невозможно, у меня просто нет необходимых компетенций, да и кондиций тоже. Мне далеко до вас, девочки, поэтому я вынуждена признать своё поражение и расписаться в невозможности выполнить поставленную Орденом задачу без вашего добровольного сотрудничества.

— Приятно это слышать, мечница! — обаятельно улыбнулась женщине Тина. — Рассказывай, в чём мы должны с тобой сотрудничать.

— Я бы хотела побеседовать без Леона.

— Это исключено, Айни, — спокойно отсекла эту попытку Валери. — Мы с моим мальчиком — единое целое. Всё, что касается меня, касается его, и всё, что касается его — касается меня.

— Это значит, в Орден ты его не отпустишь?

— Почему же? Отпущу. Вместе с собой. Но для этого задача моего мальчика, которую ему поручит Орден, должна быть серьёзней той, которая будет стоять передо мной.

— А поодиночке никак? — уже зная ответ, больше для проформы, поинтересовалась девочка.

— Никак, мечница. И это даже не прихоть и не зловредность. Мы просто не можем друг без друга существовать. Он — уже умер бы, если бы я не подобрала его в открытом космосе. Я бы уже тронулась рассудком, если бы не встретила его, а потом и не вытащила бы. Теперь мы живём друг для друга и друг в друге. Нормально работать вдали друг от друга мы физически и психически не способны.

— Почему в Ордене об этом не знают?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю! — фыркнула Валери, и потёрлась о меня щекой. Стало мучительно хорошо, в душе зашевелился комочек нежности, которую я постарался тут же вылить на свою возлюбленную ответной лаской. Она аж замурлыкала от счастья, что совершенно шокировало орденку. — Сообщи им, пусть узнают. Это же в твоих силах? Довести отчёт о проделанной работе и о полученной в ходе неё информации?

— В моих, — тяжело вздохнула мечница, с каким-то благоговением во взоре наблюдая сцену наших любований. — Ты… не пользуешься вибраторами?

— Нет. С тех пор, как вытащила Леона, вообще забыла, что это такое. Посижу в его объятиях, почувствую его нежность и любовь, и всё — насытилась. Даже трахаться не обязательно. Меня уже давно терзают мысли, зачем вообще нужен имплант, если между мужчиной и женщиной возможны такие глубокие отношения, основанные на чувствах, а не на сексуальной технике.

— Что, серьёзно? — орденка аж вперёд подалась, не в силах поверить в сказанное валькирией.

— Девочка, я прошла семерых мужчин, а скольких замучила — вообще не помню. И да, мне, сидящей на сексуальной технике едва ли не сильней большинства моих сестёр и получающей сексуальное удовольствие через насилие над мужчиной, больше не нужно даже трахаться, чтобы его получать. Понимаешь, что это значит?

— Да. Ты попала в погрешность. Поздравляю, валькирия!

— Спасибо, сестра.

— А я куда попала? — с живейшим любопытством во взоре вопрошала Тина. — Он мне сначала жизнь сохранил, а потом и на ноги поставил.

— Не знаю, Высшая. Это что-то за гранью. Похоже, мне нужно сообщить в Орден обо всех этих обстоятельствах и только после этого что-либо предпринимать.

— Какая у тебя была задача, и в чём ты хотела попросить нашего содействия? — Ри посчитала момент для новой атаки максимально подходящим.

— Продемонстрировать Леону преимущества работы с Орденом, — пожала плечами мечница.

— И в чём они? — вопросительно изогнула брови рыжая оторва.

— Поля в дополнение к импланту.

— О! И это всё? Все преимущества? — Ри демонстративно выпустила коготки. Уже от одного этого звука по моему телу прошлась волна предвкушения. А когда женщина загнала их под комбинезон и заставила моё сознание почти мгновенно расцветиться вспышкой удовольствия, предвкушение быстро сменилось ощущением кайфа. Причём отнюдь не только сексуального, но и какого-то глубинного, психологического.

— У меня тоже есть когти, — заметила орденка, впрочем, прозвучало это как-то жалко и неуверенно.

— Ещё скажи, что можешь ими пользоваться столь же виртуозно, — фыркнула валькирия. — Ладно, это всё глупости. Хочешь — демонстрируй ему свои поля. Это ничего не изменит в наших с ним отношениях, а после первой же игры на татами с применением когтей он о твоих полях вообще не вспомнит. Это мой мужчина. Это брат для моих валькирий. Он будет в стае, а не в Ордене. Это моё слово. Слово Высшей валькирии.

— Подтверждаю мнение своей сестры, орденка, — тяжеловесно припечатала со своего места Тина. Она при этом смотрела исподлобья, серьёзно и весомо. Сейчас в кресле сидела не женщина, а сама Смерть. — Он психологически адекватен именно стае. Там его место. Если он нужен Ордену — то только в составе стаи, где будем либо я, либо Ри. Это моё слово. Слово Высшей валькирии Республики Ноч.

— Как же с вами сложно! — вновь возопила мечница. — Я так понимаю, это ваше последнее слово, сёстры?

— Куда уж дальше? Конечно, последнее! — усмехнулась Валери. — Хочешь, ещё у Ведьмы спроси. Но ты же знаешь, для решения фракции валькирий достаточно слова двух Высших. Все остальные девочки автоматически поддержат сестёр.

— А как же ваша Верховная? — не удержался я от вопроса, первого за весь сегодняшний разговор. Тина посмотрела на меня странно, Ри улыбнулась.

— Он же совсем дикий, Ти! Не суди строго. У нас нет своей Верховной, Леон. Мы сами по себе. Вернее, мы везде, под всеми Верховными по чуть-чуть. Мы и для дальней разведки нужны, и для флота, и для терраформинга, и даже для порядка во Внешних колониях нас привлекают. Мы — основа Экспансии. Стаи, Леон. Я же тебе про них рассказывала.

— Простите, сёстры, за глупый вопрос. Мне, право слово, нужно хоть какой-то ликбез по вашему внутреннему устройству провести.

— А ты ещё чего-то не знаешь в моём внутреннем устройстве? — вопрошала Ри. — Давай покажу, на примерах.

Валькирии расхохотались. Даже Айни прониклась и заулыбалась. В этот момент завибрировал мой коммуникатор, и его настойчивость заставила выключиться из общего разговора. Из воздуха выпрыгнула голограмма Дирса.

— Капитан, тут пришло сообщение с флагманского крейсера. Они отваливают, и, вроде бы, прощаются. Только там странная приписка: мол, строго для капитана и строго конфиденциально от ордена. Не знаю, что это значит, просто кидаю файл, — навигатор отключился, а мечница окончательно выпала в осадок.

— Высшие, вы совсем уже с головой не дружите?! Может, мне вообще выйти? — Айни находилась в том сумеречном состоянии психики, в котором любое неосторожное движение со стороны оппонента способно породить ответный взрыв.

— Успокойся, Айни, она шутит. Просто шутит, — улыбнулся я даме. — У неё нет тайн от Ордена, равно как их нет и у меня.

— Ну и шуточки у вас! — мечницу немного отпустило.

— Какая интересная девочка! — согласилась Тина. — Смотрю, они там с Леоном неплохо спелись. И как только тебе удаётся так стремительно заводить знакомства?

Я не стал отвечать, просто запустил голограмму. Можно было бы напомнить, по какой причине я вынужден был один отправиться на экзекуцию к главе эскадры, но не хотелось. Девочки развлекались, а я работал. А почему они не могут иногда развлечься, спихнув на меня всю работу? Тем более — это на самом деле моя работа, а не их.

— Привет, Леон! И получаса не прошло, а я уже успела соскучиться. Но это сообщение написала не для того, чтобы тебе в жилетку поплакаться. По твоему грузу. Спецификации груза получила, прогнала по базе, и уже переслала по флотским каналам. Через пару дней жди транспорты. К тому времени сформулируй потребности в железе для своего тазика, вместе с транспортами прибудет представитель Хозяйственной основы Экспансии [2], все твои потребности будут удовлетворены по высшему разряду. Это я тебе обещаю. Если будут артачиться, ссылайся на решение Совета, они там много чего интересного нарешали для рейдеров. Явно не ожидали, что в рейд будут ходить тяжёлые крейсера, — на этом месте девочка весьма красноречиво усмехнулась, а затем продолжила уже менее деловым тоном. — По войнушке. Мы тут с девочками внимательно посмотрели алгоритмы вашего участия в эскадренном бое. Должна признать, работу твоих мальчиков оценили выше среднего, а по некоторым параметрам — по высшему разряду. Ты был прав на все сто процентов: мужчина может защищать интересы Республики. Глядя на нас с тобой, мои девочки загорелись желанием провести сеанс… обмена опытом с твоими мальчиками. Они так героически жали на кнопки! Пусть теперь ещё на что-нибудь нажмут. Особенно всех заинтриговала сцена с голосованием. Скажу честно, это стало последней каплей, и мои ласточки посчитали твоих орлов достаточно зрелыми, чтобы с ними тесно общаться. Так вот, где-то через недельку мы всё же доберёмся до планеты. Наверняка твоё корыто ещё будет там мариноваться на верфях, так что ждите нас в гости. Очень рассчитываю, что ты проведёшь своим орлам необходимый инструктаж о правилах хорошего тона при общении с республиканками. Ну там, в носу не ковырять, сильно не орать, терпеть игру до последнего, на колени вовремя становиться — да ты и сам всё знаешь лучше меня. Ну, теперь точно всё. Счастливо, братик! Айни привет, и мои извинения за глупую шутку.

— Вот и первое развлечение для твоей команды, милый, — улыбнулась Валери. — Только девочки после вахты, они будут ну очень требовательными. Ты там ребят как следует заинструктируй, пусть будут морально готовы.

Дальнейшие события этого дня не принесли больше никаких сюрпризов. Мы пришвартовались к заатмосферным стапелям, и началась проверка, аналогичная таможенному оформлению у внешников. Вот только не было никакой бюрократии, не было никакой волокиты или явного вымогания денег. Всё было проще и, одновременно, сложнее. По грузу вопросов вообще не было, его тут же начали выгружать, готовя к погрузке на ожидающиеся транспорты. Все вопросы были по людям. Айни вместе с парой других республиканок, работавших на грузопассажирском терминале планеты, согнали всю мою команду в огромный ангар. Здесь людей построили и принялись сноровисто снимать кучу всевозможных данных с их тел. Через пятнадцать минут работы анализаторов вся моя команда оказалась разложена едва ли не на атомы. В результате в информационном пространстве Республики появились новые кандидаты в граждане Внешних колоний. Статус граждан им ещё предстояло заслужить, однако первые шаги на этом пути ребята уже сделали вместе со мной. Все их боевые операции в составе вольного рейдера будут в ближайшие недели разложены и взвешены. Каждый получит собственный индекс лояльности, от которого уже будет зависеть объём прав и обязанностей нового почти гражданина. Пока же все получали статус официальных гостей Республики, с подтверждением по метрике тел. Многих поразило, что на территории Республики не в ходу были документы, их с успехом заменяла единая система идентификации через специальные следящие устройства. Как мне пояснила Ри, это был переходный вариант, специально для Внешних колоний. В Центральных мирах единой следящей системы не было, но недавно присоединённым колониям требовался переходный период. Должа была произойти смена не менее двух поколений, прежде чем бывшие внешники станут полностью адекватны принятым в Республике стандартам поведения, образу мыслей и ещё множеству критериев, по которым проходила линия разграничения полновесных граждан и граждан Внешних колоний.

Потом был подробнейший инструктаж, как именно следует себя вести на территории Республики. Всем скинули соответствующие информационные пакеты, и только после их прочтения начали прояснять нюансы, отвечать на вопросы и проводить разъяснительную работу с каждым сомневающимся. Не скажу, что такое отношение вызывало у ребят приступ оптимизма, но большинство отнеслись к процедуре и разъяснениям с пониманием. Тем более, многое действительно было непривычно и без пояснений могло вызвать культурный шок или полное отторжение, или банально привести к проблемам с правопорядком.

После официального инструктажа состоялся ещё и неофициальный, для моих офицеров. В отдельной зале, с креслами, вырастающими прямо из пола, наподобие гигантских грибов, мои люди расселись и вопросительно уставились на меня. Валькирии предоставили мне самому разбираться с командой. Сами они дожидались в другом зале, попивая какие-то напитки и что-то обсуждая. Скоро за Тиной должен был прибыть военный фрегат, вот девчонки и спешили наговориться перед очередной разлукой. Так и получилось: девочки — отдельно, мальчики — отдельно.

— Господа, хочу вас поздравить: такие герои, как вы, сразу привлекли внимание флотских республиканок. Где-то через недельку, как окажутся на планете, они придут к вам в гости. Вопросы?

— Капитан, это как у десанта было? — поинтересовался неугомонный Дирс. Его глаза при этом блестели предвкушением.

— Боюсь, вы и десант находитесь в разных… весовых категориях, что ли? Поясню на примере. Валькирии перед тем, как близко пообщаться с заинтересовавшим их мужчиной, производили своего рода отбор. На татами. Флотские офицеры Республики, конечно, не валькирии, но форму держат отличную. Десант огрызался. Сомневаюсь, что вы сможете огрызнуться. Вот ты, Дирс, когда с тобой Высшая уединилась, что делал?

— Это… личное, — тут же скис хакер.

— Дай я сам угадаю. Заставила раздеться и так же, как на голограмме, трясти причинным местом? А потом демонстрировала когти?

— Откуда вы… Она что, рассказала?!

— Нет. Я не интересовался. Догадаться не сложно, зная повадки этих хищниц — я же с одной такой уже много месяцев постель и невзгоды делю. Они по-своему справедливы. Так вот, подозреваю, ты не посмел отбиваться и качать права. Осуждать тебя за это сложно, с Высшей особо не забалуешь. Но вообще можно и побрыкаться. Так и девочкам интересней, и вам будет хоть какое-то утешение для мужского самолюбия. Но без нормальной физподготовки это невозможно. Они на порядок сильней и быстрей любого мужчины, даже тренированные не выдерживают их ритма. Они просто более одарённые от природы. Но это вовсе не значит, что вам следует опускать руки. Зубки вам придётся отращивать, бойцы. Я вас не зря на физподготовку гонял. Надеюсь, опыт общения с противоположным полом Республики поможет повысить вашу мотивацию.

— Хочешь сказать, капитан, в постели с республиканкой без физподготовки никак? — глаза моего главного техника горели лихорадочным блеском. — Это же такая мотивация для личностного развития!

— А что с их мужиками? — вопрошал куда более выдержанный Рубенс.

— А с чего это должно вас волновать? Вы не их мужики, тем и интересны.

— Хочешь сказать, капитан, мы им интересней собственных мужиков?

— Не знаю. Знаю только, что вы вносите в их жизнь некоторое… разнообразие. Вон, с десантом поговорите. Они знают много историй, как валькирии игрались с пленными десантниками после победы в боестолкновении. Там не просто изнасилование, там есть какие-то закономерности. Десантники, конечно, ещё те тормоза, от них добиться ничего путного не удаётся, но мой опыт просто кричит, что там не всё так просто. Показал себя в бою и на татами с лучшей стороны — добро пожаловать в постель. Не показал — хана тебе: отымеют и выбросят, как использованный… к-хм. Как-то так.

Мужики покидали помещение в глубокой задумчивости, и это было правильно. Я же отправился почесать языком с Ти. Почему-то грызла тоска. Словно знал эту девчонку не один год, а тут вдруг приходится впервые надолго расставаться. Она, увидев меня, тоже немного загрустила. А тут ещё, словно специально подгадала, в комнату вошла Старшая стаи валькирий, с прибывшего за моей боевой подругой корабля. Тина встала.

— Леон, проводи меня, — её глаза смотрели настолько просительно, что отказать женщине не было никакой возможности.

А`Гийн вся была погружена в собственные мысли и ощущения, и даже с прибывшей за ней сестрой поздоровалась как-то мельком, без огонька. Мы шли рядом, держась под ручку, и молчали. Слова казались лишними, каждый из нас чувствовал эмоции партнёра, читал их, словно открытую книгу. Так и шли до самого ангара, где женщину дожидался десантный бот с фрегата. Высшая остановилась у сходен, и мы оказались друг напротив друга. Замерли, сцепив ладони и смотря глаза в глаза.

— Спасибо тебе за всё, мальчик. Хочу чтобы ты знал: я никогда тебя не забуду. И это даже не фигура речи такая, и не отголоски прошлых ощущений. Я просто буду о тебе думать. Много. Всегда. Хочешь напоследок?.. — она вопросительно заглянула в глаза.

— Ти, это лишне. И тебе, и мне. Если думаешь, что я от тебя только тело и имплант хочу, ошибаешься. Мне интересна ты. Ты вся. Давай просто… поцелуемся.

Мы поцеловались. И целовались минут десять, чем вогнали в шок Старшую стаи. Целовались без тени животной страсти, нежно, пламенно, доверчиво. Потом она развернулась и, не оглядываясь, вошла в шлюз. Я несколько секунд смотрел ей вслед, потом повернулся и, также не оглядываясь, пошёл в зал, к своей Ри. На душе было погано, словно лишился чего-то важного — как с теми полями после перенапряжения. Валери встретила меня и сочувственно сжала мою ладонь своей ладошкой, уселась ко мне на колени, и мы долго так сидели, ни слова не говоря. Слова были лишними. Моя психологическая деформация зашла слишком далеко.

— Ри, я её знал всего несколько дней! А как же будет прощаться со стаей?!

— Ты знал её гораздо дольше, Леон. То, что ты для неё сделал, связало вас, словно вы несколько лет в стае дрались плечо к плечу. Ладно, хватит рефлексировать, мы с тобой, как-никак, командиры, на нас лежит ответственность за людей и за Экспансию. Пошли, проследим, как у них там будет на первых порах.

Дальнейшая вереница происшествий с командой выбила из нас остатки тоски, потому что ребята буквально с первых шагов начали влипать в неприятности. Компьютерщик засмотрелся на черноволосую черноокую республиканку, а она, вместо попытки поставить его на колени, решила проучить парня. Не нашла у того имплант и хотела его хорошенько отделать «подручными», так сказать, средствами, но вмешалась моя Ри. Вместе с орденкой они разъяснили разъярённой женщине причины «неподобающего» поведения хакера. Потом проблемы на пустом месте нашёл один из наших десантников. Этот завалился в какой-то кабак и начал там качать права. В результате его оттуда вытащили валькирии местной стаи, следившее за правопорядком, и после ночи в изоляторе, в их обществе, мы нашли парня в совершенно невменяемом состоянии, да ещё и седого, как лунь. Проблемы сыпались и сыпались, и не было им конца и края. Наши ребята никак не могли влиться в привычную для Внешних колоний жизнь. Только главный техник и Дирс неожиданно втянулись, принялись под руководством орденки углубленно штудировать политинформацию.

Их интересовало всё про Космическую Экспансию, и в лице Айни и её сестры, выделенной мечнице для усиления после подвигов наших бойцов, они поглощали просто океаны информации. Первичная дезактивация колонизируемых планет. Сроки дезактивации. Потребные ресурсы. Очищение атмосферы. Снижение степени урбанизированности. Включение новообращённых граждан в глобальные проекты терраформинга своих собственных планет. Организация снабжения всего этого сложного и многомерного процесса ресурсами. Особенности руководства процессами колонизации. Всё это, а также ещё много вспомогательных направлений, штудировали наши идейные республиканцы, становящиеся от полученной информации ещё более идейными. Их буквально потрясал масштаб открывающегося им действа. Глобального, важного и настоящего дела. Дела, которое не грех назвать делом своей жизни. Ничего подобного у внешников не было и в помине. Мелкое, серое, мещанское существование и грандиозное, яркое, важное дело — для моих офицеров выбор был очевиден. Они своей упёртостью порядком удивили орденцев, и те не отказывали им в дополнительной, порой весьма специфической, информации.

Потом мы с Валери сдали груз и занялись настоящим делом. Примерно в это же время мне пришли премиальные за уничтоженные и выведенные из строя корабли, оказавшиеся весьма солидной прибавкой к вырученным за груз деньгам. Про деньги за груз также следует сказать особо. У нас все позиции приобрели с пятидесятипроцентной наценкой к рыночной цене в Республике. Меня это повергло в культурный шок. Зачем? Зачем это Республике? Однако причин оказалось сразу две, и их нам озвучил прибывший на переговоры представитель Хозяйственной основы Экспансии.

— Понимаете, тут чисто экономический расчёт. Во-первых, ваши грузы признаны стратегически важными. Подобные товары, хотя и имеют цену на рынке, но в свободной продаже отсутствуют. Это плановые цены, по которым идёт их выкуп у старателей с Внешних колоний и отбор с комбинатов Центральных миров. Ваши товары выбиваются из этой картины, а потому подлежат особой оценке. Во-вторых, как полученные сверх плана, они даже по нашим плановым ценам должны иметь дополнительную наценку. Наконец, в-третьих, их реальная ценность выше, чем ценность добытых в Республике. Потому что они не просто были добыты, они были исключены из оборота у нашего условного противника, а к нам прибыли. Они фактически принесли двойную выгоду: нанесли вред чужой экономике, не позволили сделать что-то, что планировалось с ними сделать для явно военных целей и, одновременно, позволили нам перевыполнить плановые поставки для нашей Экспансии. Но самое смешное в этом даже не последнее обстоятельство. Интересно другое. Внешники могут рисовать сколько угодно денег, могут двигать какие угодно капиталы, но нарисовать ресурсы они не могут. Никак. Этим их экономика, внешне очень богатая и развитая, уступает нашей: она виртуальна, в ней много всего лишнего, что не нужно для нормальной жизни. Она давно живёт ради себя самой, а не ради реального дела. Так что ваша работа оценена Республикой по заслугам, и по той реальной роли, какую сыграла в нашей экономике и экономике колонизируемого Сектора.

Даже Высшая от такой подробной и высокоинтеллектуальной отповеди республиканского экономиста прониклась и задумалась. Потом мы перешли к обсуждению нужных нам военных и гражданских товаров. С гражданскими проблем не было никаких, они могли быть поставлены в сроки от нескольких часов до пары суток. Сюда входили даже продвинутые системы жизнеобеспечения, которые мы решили прикупить как для нашего основного, так и для резервных кораблей. А вот орудия и ракетные комплексы… С ними было сложно. За главный калибр нам пришлось буквально сражаться. Только угроза немедленно связаться с аппаратом Верховного Совета и потребовать перечислить поставленные нам ограничения заставила мужчину пойти на попятный. Высшая валькирия, в отличие от простого капитана, имела для этой угрозы все основания. Мы продавили два основных калибра, правда, второй слабее первого, но это было не существенно. По сути, мы добились переделки уже готовых орудий, планово подлежащих установке на другие борта, под наши потребности. Можно было предположить масштаб проблем, которые мы породили Хозяйственной основе Экспансии! Но когда мы перешли к истребительной авиации… Вот тут начался не просто даже торг, а настоящая бойня. И опять Высшая валькирия продемонстрировала, что она не просто так получила свой ранг. Аргументы были не главным в этом споре. Главным был именно ранг моей Валери, а также то, что она была республиканкой, валькирией, а экономический представитель — мужчиной. Она его не просто продавила, она его распяла и вогнала в руки и ноги гвозди — именно так воспринимались её убийственные аргументы. Одним словом, мы получили по десятку птичек на каждый из трёх кораблей. Но не из-за большого количества денег на моём счёте, и даже не из-за решения Верховного Совета. Мы получили их благодаря Валери О`Стирх, как своего рода символа Экспансии, перешагнуть через который не посмела даже вызванная морально придавленным и распятым мужчиной плеяда республиканок-хозяйственниц.

Наши переговоры проходили в большом и стильном зале одного из местных ресторанов. По их завершении консультант заказал себе целую бутыль какого-то спиртного и принялся им накачиваться. Целенаправленно и основательно. Мне это быстро надоело, и я попытался втянуть его в разговор. Оказалось, наша победа над Хозяйственной основной Экспансии была далеко не основной причиной подавленного настроения экономиста, она стала лишь поводом, последней каплей. К нашему разговору подключилась Ри, ставшая вдруг совершенно другой, совсем не ершистой, даже ласковой, и эта метаморфоза окончательно добила мужчину. Он признался во всём. Выходила следующая картина. Конечно, у него была женщина, вернее, он был у республиканки. Так вот, последние несколько месяцев она точно с катушек съехала. Пыталась его сломать и заставить больше времени проводить не где-то там, носясь с задачами Экспансии, а дома, развлекая её в постели, и вообще, ведя нормальный, как казалось женщине, образ жизни мужчины Республики — Экспансию же надлежало оставить тем, кто для этого более приспособлен, то есть республиканкам.

Мы с Валери переглянулись. В ультимативной форме мы потребовали нашего нового знакомого пригласить нас к себе и обеспечить встречу с его женщиной. Не знаю, чем руководствовалась моя возлюбленная, но лично мне хотелось расставить точки над «и» и попытаться образумить девочку. Зачем ломать такого отличного специалиста? Он же явно на своём месте, его компетенции не вызывают никаких сомнений. В общем, мы довольно быстро напросились в гости, да и вызванная по коммуникатору супруга нашего собеседника загорелась идеей принять у себя дома аж целую Высшую валькирию. Ну и мечника. На меня она вообще посмотрела как-то странно, но явно не как на придаток к моей Ри.

Визит к чете Висты и Мекса А`Дилтс мы откладывать в долгий ящик не стали. Подхватили Мекса под белы ручки и вместе с ним отправились к нему же в гости. Жилище семейной пары на планете даже внешне казалось очень уютным — эдакий пряничный домик, утопающий в цветущем кустарнике. Хозяйки дома ещё не было, поэтому мы пока решили посидеть во дворике, по всему периметру засаженном цветущими деревьями. Мужчина, разлучённый со своей внушительного вида бутылью, откровенно скучал, и все наши попытки вовлечь его в разговор успеха не имели, а через десяток минут он и вовсе сомлел в своём плетёном креслице. Нам с Валери оставалось только переглянуться, да привычно перебраться в одно кресло на двоих.

— Что думаешь? — вопрос валькирии прозвучал буднично, но в её глазах пряталось нешуточное любопытство.

— Про чету? Не хотелось бы, чтобы они повторили твои ошибки молодости. Парень мне кажется очень толковым.

— Ты словно мои же мысли с языка снял! Так же нельзя! Не можем же мы даже мыслить одинаково! Или можем? — теперь в голосе моей девочки звучала задумчивость.

— А что в этом плохого? Ты с полуслова понимаешь меня, я — тебя. Очень удобно, даже обсуждать ничего лишний раз не приходится. Да и в бою неплохо работает.

— Всё это понятно, просто… дико как-то. Вот с сёстрами — там да, там у меня обычно полное взаимопонимание, а с некоторыми — понимание даже без слов. С той же Миленой. Но чтобы с мужчиной?!

— А, вот ты о чём… У нас, на варварской планете Земля, такие отношения мужчины и женщины считаются идеальными. Правда, в них речи о совместном бое не идёт, скорее — о правильном разделении функций в семье.

— И какое разделение считается правильным?

— Мужчина — добывает средства существования, обустраивает дом, а женщина — растит детей и заботится о семейном очаге.

— О чём, о чём семейном?

— Об очаге. Ну, в смысле, о домашнем уюте.

— А! Типа, постель греет.

— Ну и это тоже.

— И как после этого прикажешь не считать вас варварами? Женщина же куда эффективней в боевых искусствах, в управлении, в технике лучше разбирается, усидчивей при работе с информацией и документами. Почему она должна только постель греть?

— Ты хотела сказать: «эффектней в боевых искусствах»? Тут я согласен, смотреть на даму со стороны, как она занимается боевыми искусствами — одно удовольствие. По остальным же пунктам можно поспорить. Но спор будет глупым и бессмысленным: чтобы о чём-то говорить, нашей цивилизации нужно пройти ещё через несколько тысячелетий космической экспансии. Может, мы тоже придём к преимуществам женщин. Только ведь псионцы, насколько я понял, даже за эти тысячи лет так и не пришли ни к чему подобному.

— Ты псионцев сюда не приплетай. У них там такое творится, что это, скорей, тупиковая ветвь эволюции.

— Приматы?

— Во-во! Как ты точно подметил! Только с развитой энергетикой.

— Хорошо же у вас всё получается. Мы — варвары, псионцы — приматы, и только вы — вершина эволюции.

— Скажешь, не так? Ведь именно мы ведём Экспансию, а все прочие до сих пор сидят в своих… песочницах. Но ты прав, спор глупый и бессмысленный. Вот пройдёте через эти тысячи лет — тогда и поговорим. Хотя ты себя к землянам не приплетай, ты куда ближе Республике, чем кому бы то ни было ещё.

— Да кто спорит? Это я так, из вредности. Даже то, что ты, милая, вершина эволюции, оспаривать глупо. У нас, варваров, знаешь как? Если женщина считает себя вершиной эволюции, не стоит её в этом разубеждать. Целее будешь. Да и в постель куда больше шансов попасть… к этой вершине.

Наш смех всколыхнул, казалось, даже цветки окружающих поляну деревьев, а Мекс и вовсе чуть с кресла не упал — по крайней мере, сон с него, как рукой сняло.

— Вы как, не хотите чего-нибудь выпить? — вопрошал он, обводя шальным взглядом окрестности.

— Ты так сопьёшься, мальчик, — пожурила его Валери.

— Нет, ты не подумай, валькирия, я не про спиртное. Может, травяного настоя? Или сока? Моя Вис такой потрясающий сок из цветов банаты делает! Хотите попробовать?

— Она у тебя ещё и сок делает? Так чего ж тебе ещё надо, мальчик? Зачем нажираешься, как свинья?

— Я… Да накипело просто.

— Знаешь, как это правильно лечится?

— Нет.

— Имплантом. Там есть пара подходящих режимов, после которых ты вообще перестанешь что-либо хотеть, кроме сока своей женщины.

— Ну вот, опять вы про эти импланты… — мужчину аж передёрнуло, тело свело судорогой предвкушения. — Вот и она говорит, что любое увлечение можно преобразовать во влечение.

За разговором мы и не заметили, как на планету опустился вечер. В маленьком дворике он смотрелся особенно колоритно: тени, казалось, поглощали деревья и садовую мебель, а цветы под их действием меняли свои формы и расцветки, превращались в свою тёмную противоположность. Когда же последние лучи светила стали исчезать за горизонтом, на деревьях вспыхнуло освещение. Теперь каждый цветок, казалось, выпустил из себя светящуюся дымку пыльцы, и поляна осветилась загадочным, призрачным светом, словно отдавала накопленное за день солнечное тепло. Мы долго сидели, любуясь окружающей красотой, совершенно забыв про спор, про проблемы хозяина этого необычного дома, про наши собственные тревоги и чаяния. Хотелось вот так сидеть, и ни о чём не думать.

— Ри, а ты смогла бы жить в таком доме… со мной?

— Да, — тихий шёпот моей женщины раздался над самым ухом, остро резанув нежностью и влечением.

— Серьёзно? Забыв про Экспансию, про сестёр, про… всё остальное?

— Да, Леон, и ещё раз да. Если… я посчитаю, что сделала в этой жизни уже достаточно, то смогу поселиться в таком доме. С тобой. Иначе буду продолжать Экспансию до самой смерти. Понимаешь?

— Понимаю, Ри. А я хотел бы пройти через стаю, а потом… можно и в дом.

— Тебе будет со мной одной скучно. Надолго тебя не хватит.

— Шутишь?! Ты же меня с того света вытащила, когда я уже морально умер. Я только для тебя живу! Тебя одной мне даже много — мне тебя всю жизнь не охватить.

— Красиво сказал, — в ушко впился её горячий язычок. — Так бы и взяла, прямо здесь.

— Так чего ждёшь? — всё естество аж затрепетало от предвкушения.

— Хозяйка пришла. Уже с полчаса слушает наш разговор. Не будем же мы при хозяевах устраивать… игры?

Валери оторвалась от меня и подняла взгляд на тихо сидящую в уголке кресла и, казалось, не дышащую, чтобы не побеспокоить гостей, главу четы А`Дилтс. Девочка была характерной метиллией, только очень миниатюрной, с хрупкой фигуркой и прямыми волосиками. От её позы, в особенности от зажатых между колен ладоней, повеяло чем-то… земным. Рука моей валькирии вдруг ощетинилась когтями и уверенно легла на грудь, в мгновение ока проникая под комбинезон. Я не смог сдержать сладкий стон.

— Извини, Высшая, я невольно услышала ваш разговор. До того, как увидела вас, я думала, что… только я считаю мужчин Республики за равных нашим женщинам. Но ты… Высшая валькирия… та, кто считается образцом, и чтобы ты… вот так…

— Девочка, я не просто считаю его равным себе. Я подчиняюсь ему, когда это нужно, а он — подчиняется мне. Я, сильная, независимая, гордая валькирия — подчиняюсь своему мужчине! Более того, сейчас, на этой планете, я сопровождаю его в его же миссии дальней разведки. Если я чувствую, что его нужно поддержать, или нужно просто выполнить его просьбу, или даже его приказ, отданный довольно небрежно, я выполняю. Без всякой задней мысли подчиняюсь. Даже гордость не нужно смерять, потому что ничто в душе не возмущается такому поведению.

— Но как? Как такое вообще возможно?

— Ты же слышала наш разговор. Он же сказал: живёт для меня. Он по умолчанию не может сделать ничего, что шло бы нам во вред. Ну а если он ошибётся, так все ошибаются. Тут самое главное — цель, настрой. Даже если я буду уверена, что он не прав, но существует маленький шанс на благополучный исход, я подчинюсь. Порой даже не думаю, просто делаю. Знаешь, как это началось? — скромная хозяйка пряничного домика пододвинула своё кресло и оказалась точно напротив нас. Её тело всё подалось вперёд: она очень хотела знать! — Так глупо и банально! Он просто хорошенько съездил мне по морде. Не буквально, конечно, фигурально. На самом деле он инициировался из-за меня в Сфере, и одним импульсом отправил меня в энергетическую кому. А ведь я очень развитая девочка, пусть и не мечница! Потом мы вынуждены были расстаться, но я задумалась. Задумалась, только когда мужчина дал мне по морде! Если он смог мне навалять, то кто тогда я? Я ведь полагала, что подобное вообще невозможно, но оно случилось, и случилось со мной! А потом я его захотела. Я просто с ума сходила! Всю ночь на вибраторах, а утром, как слезаю с них, хочу ещё больше! Я выла, выходя на татами! Просто выла, как какой-нибудь зверь на луну. Я вытащила его, подобрала в открытом космосе, потому что он пошёл умирать, чтобы отомстить за нашу разлуку. Он, примитивной атомной бомбой, доставленной вручную, уничтожил крейсер внешников! Он уже умер, психологически умер, задолго до взрыва этой треклятой бомбы! А потом воскрес в моём шлюзе, потому что я прилетела за ним, наплевав на мнение сестёр, наплевав на Экспансию, наплевав на Орден — вообще на всех! Тогда всё изменилось. Нам даже трахаться не надо, чтобы удовольствие получать, представляешь? Просто держимся за ручку, или обнимаемся, и насыщаемся друг другом. Но я для чего тебе всё это рассказываю, сестра? Это то, что есть сейчас. До этого было по-другому. Своих первых мужчин я сломала, превратила в амёб, живущих только удовольствием. Они были машинами, призванными удовлетворять ненасытную валькирию. Двоих разумных я просто уничтожила, растоптала, превратила в слизь! Потому что считала, что они мои игрушки, что они мне должны свои жизни. Так было, сестра. А как есть теперь? Теперь я пылинки со своего мужчины сдуваю, сама ему подчиняюсь. Меня жизнь научила, что он — это часть меня, что я смогу по-настоящему быть счастливой, только если он будет развиваться, будет становиться лучше, будет творить что-то для Экспансии. Он должен быть достоин меня, а я — его. Поэтому я делаю всё, чтобы он развивался: передаю ему свой опыт, беспрекословно подчиняюсь, чтобы он мог достичь своей цели, помогаю найти общий язык с сёстрами. Я живу в нём, а он — во мне. Не хочу, чтобы ты допускала мои ошибки. У тебя отличный мужчина, стремящийся к самосовершенствованию, отдающий себя Экспансии, имеющий отличные кондиции и компетенции. Цени это, старайся в нём это развивать, пожертвуй какими-то своими хотелками, и в будущем ты получишь в сто раз больше. Сколько у тебя было мужчин до него?

— Он мой первый и единственный мужчина. Мне другие не нужны, — тихо выдавила из себя Виста. Она смотрела на валькирию во все глаза, с какой-то дикой смесью восторга и ужаса. — А у тебя? Сколько их было у тебя, пока ты… поняла?

Теперь пришла наша очередь смотреть на девочку во все глаза. У Валери вполне отчётливо отвисла челюсть, когда до неё дошёл смысл сказанного метиллией. Эта крошка поняла всё с первого раза, она не ошибалась, как Высшая, не шла по трупам к осознанию.

— Семеро. До моего Леона — семеро, — выдавила из себя валькирия, с подлинным восхищением глядя на неприметную девчушку. — После второго сломанного мне стало неинтересно их ломать, они становились слишком скучными и однобокими. Но поняла я только с ним. Ты просто чудо, девочка: такая умненькая, светленькая… Как ты умудрилась сразу всё понять? Как? Ведь все мои сёстры просто вопили об обратном!

— Я всегда считала себя неправильной. Даже расстраивалась, пыталась заигрывать с другими, но мне было… противно. Я подспудно считала правильным быть только со своим Мексом. И теперь ты, Высшая, говоришь мне… что я была права?! С самого начала?

— А зачем об этом говорить? — вдруг успокоилась моя Ри. — Ты и сама это чувствуешь. Так чего воздух сотрясать, спорить, пытаться что-то кому-то доказать? Просто сердцу своему нужно доверять, а не людской молве.

— Значит, я всё делала правильно? А теперь начала… Хочешь сказать, я могу его… сломать?! Превратить в амёбу? Но я всего лишь хотела заставить его жить для меня! Не для Экспансии!

— Так он и живёт для тебя, живя для Экспансии, — горько усмехнулась Валери О`Стирх. — В этом правда. Если он перестанет развиваться, перестанет жить для Экспансии, он больше не будет твоим Мексом. Всё, ваши отношения закончатся, и тебе придётся искать другого мужчину.

— Но я не хочу другого! Скажи, Высшая, как мне поступить? Как добиться, чтобы мы были вместе как можно больше времени, но при этом остались… самими собой?

— Не вижу ничего сложного, девочка, — впервые за весь разговор я посчитал правильным вмешаться. — Он же занимается Хозяйственной основой, а ты — терраформингом. Почему бы ему не сузить сферу работы до основы терраформинга? Ты же сможешь это сделать, Мекс?

— Да, это возможно. Придётся перестраиваться, масштаб будет уже не тот, но зато будет много деталей. Я смогу. Если это поможет решить нашу проблему, Вис, я готов.

— Ну а тебе, сестра, — поддержала меня Ри, — придётся немного подстроиться под своего мальчика, помочь ему перестроиться, поддержать его в новом коллективе республиканок. Ты понимаешь?

— Понимаю, — пискнула девочка, и позвала своего мужчину. Он в мгновение ока оказался перед ней на коленях, положил голову на её плотно сведенные ноги. Несколько минут они так и сидели, только ладошки девочки медленно разглаживали его волосы. — Мы пойдём в постельку? Вы не обидитесь?

— Нет! — хором выкрикнули мы оба и, переглянувшись, рассмеялись. — Тогда и мы воспользуемся твоим садиком и этим креслицем для… игры. Не возражаешь, сестра?

— Конечно, нет! — глазки республиканки блеснули пониманием. — Вам понравился наш сад?

— О да! — выдохнул я, не в силах вырваться из сладкого плена волос своей Ри. К этому моменту я уже зарылся в них с головой, и теперь просто шалел от потрясающего запаха и щекотки в носу.

— Да ему не сад нравится! Просто не может никак оторваться. Любит волосы и когти — это его слабость, — призналась Валери.

— Когти?

— Да. Когти валькирий. Я его этими коготками держу не хуже импланта. Даже у Ордена его выдрала благодаря им. Там ему могли предложить только поля и имплант, а я — когти и свою любовь. Как думаешь, что он выбрал?

— Конечно, тебя! — фыркнула пепельноволосая, подхватилась и, держа своего мальчика за руку, потащила его в сторону дома. Мужчина плёлся следом, совершенно счастливый и явно ничего не соображающий. Он весь был в предвкушении.

— Ри, они бегут неправильно, — окликнул я Мекса. Странно, но он остановился. — Мекс, возьми её на руки! Так будет правильней!

Самым диким было то, что мальчик послушался и подхватил свою суженую на руки. Не иначе, на нас насмотрелся. Дурной пример, как говорится, заразителен. Валери в это время успела оседлать меня и теперь чего-то ждала, вглядываясь в мои глаза.

— Ты как хочешь: мягко или жёстко, с когтями?

— И ты спрашиваешь у меня? Высшая? Валькирия?

— Мне плевать, главное, чтобы ощущать тебя внутри.

— Мне тоже плевать. Главное, чтобы быть в тебе.

Для Ри не было ничего проще, чем реализовать эту нашу совместную потребность, однако она пошла дальше и всё-таки положила свою когтистую ладонь мне на грудь.

Десантная операция Валери О`Стирх

Наше воркование неожиданно прервала вибрация коммуникатора. Валери оторвалась от меня и всмотрелась в возникшую перед ней голограмму. Валькирии было тяжело переходить от удовольствия к работе, поэтому девочка была немного шальной, и всё время жалась ко мне. В такой позе нас и застала высветившаяся на голограмме серьёзная дама в чёрном комбинезоне стандартной формы Экспансии. Из серебристых картинок на ней присутствовал лишь казавшийся совершенно неуместным глаз — прямо на середине живота, где у той же Фри располагалась туманность. Глаз этот своим вертикальным зрачком словно бы вглядывался в нас, в нём было столько жизни, что до конца не верилось, что он сделан из одной только серебряной нити. Я даже не сразу смог сосредоточиться на обладательнице глаза, хотя женщина и была весьма эффектной. Она принадлежала той же ветви, что и Ри, даже цвет глаз и волос у неё был такой же, только волосы были убраны в необычную высокую причёску, так что ниспадали на спину едва ли на треть своей длины. Но больше всего выделялось лицо республиканки. Оно было каким-то острым, хищным, даже глаза казались немного раскосыми. А ещё лицо женщины выражало крайнюю степень сосредоточенности.

— Валькирия, ты мне нужна, — быстро проговорила эта в высшей степени серьёзная дама.

— Я немного занята с миссией дальней разведки…

— Знаю. С Ведьмой согласовано. Забираю тебя для одной операции, потом можешь дальше развлекаться у внешников. Меня больше волнуют твои кондиции. Готова возглавить десант?

— Да, Мама, — при слове «десант» глаза мой Ри вспыхнули подлинным азартом и… предвкушением.

— Говорила с Тиной, как последней Высшей, имевшей с тобой контакт. Она тоже утверждает, что ты готова. Слова двух Высших мне достаточно, да и нет никого рядом, операция спонтанная. Фрегат дальней разведки ждёт на заатмосферных стапелях. До точки четверо суток. Вся предварительная информация на фрегате. Тебе кто-то нужен?

— Я… прошу разрешить провести операцию вместе с моим мечником.

— Ты хотела сказать: мальчиком?

— Мой мальчик — мечник, не суть важно, — поморщилась валькирия. — Если он ответит вместо меня или передаст что-то от меня — это нормально. Последнее время мы работаем в тандеме.

— Это как? — отрешённое лицо республиканки стало заинтересованным. Она словно только сейчас сосредоточилась на нашей композиции.

— Распределяем функции и работаем, как одно целое.

— Высшая, ты нормальная?

— Никогда ещё не была более нормальной, Верховная. По субъективным ощущениям, способность к анализу возросла примерно на треть, степень сосредоточения на задачах выросла на сорок пять процентов, природная эмоциональность сгладилась примерно на шестьдесят процентов, сексуальное возбуждение вообще не отвлекает, погрешностью на него можно смело пренебрегать. Как видишь, Мама, ничего лишнего, всё только на пользу делу.

— Потом обсудим, сейчас не до тебя. Делай что хочешь, но операцию вытяни! — и серьёзная женщина отключилась, явно переключившись на какой-то другой экран.

— Мама?

— Да нет, это не биологическая мать, — засмеялась Валери. — Это наша командующая флотом и боевой частью Экспансии. Мы с валькириями настолько часто с ней работаем, что прозвали её между собой Мамой, да и Высшие флота её так часто называют. Мы привыкли, она привыкла…

— Наши люди, Ри. Правильно ли будет их оставлять одних? Они чужие здесь. Без нашей с тобой поддержки их тут растерзают.

— Я попрошу сестёр. Валькирии за ними присмотрят.

— Ну-ну, присмотрят они!

— Я дам чёткие инструкции. Мы вместе дадим. Десантная операция — это слишком серьёзно. Там десятки тысяч сестёр задействованы, я не могу их подвести. Придётся рискнуть, Леон. Думаю, девочки постараются войти в положение, а орденки помогут им в этом.

Разговор с местными валькириями был коротким и информативным. Моих людей обозвали дикарями, невеждами, но… милыми мальчиками. Обещали за ними приглядывать и вытаскивать из неприятностей, вот только что-то мне подсказывало, что самой серьёзное неприятностью для них будет, когда эти кошки вытащат их из этих самых неприятностей. Однако подключение Айни О`Трикс заставило валькирий отнестись к поручению более ответственно, ещё минуту назад ухмыляющаяся Старшая на глазах собралась и посерьёзнела. Я, со своей стороны, попытался предупредить своих офицеров, в особенности был настойчив с Сержантом. Дал ему контакт валькирии и орденки, чтобы мог оперативно вмешаться. Одним словом, ситуация с моими людьми была если и не решена полностью, то выправлена. Можно было отправляться на операцию.

Уже на фрегате, когда мы вдвоём привычно уселись в кресло командира корабля, заставив капитаншу пойти отдохнуть, с нами опять связалась Верховная флота. К тому моменту я уже был облачён в военную форму, со всеми знаками отличия. Так, к планете-прародительнице добавилась стайка средних кораблей в количестве трёх единиц, и с соответствующей цифрой. Именно к ней прикипел взгляд высокопоставленной республиканки, когда она всё же смогла оторваться от нашей живописной композиции.

— Ты так и собираешься работать, валькирия? Может, вы ещё и трахаться начнёте?

— Не начнём, — засмеялась Высшая. — Чем ты опять недовольна, Мать? Я при деле, готовлюсь изучать материал, а ты цепляешься к таким мелочам.

— Это не мелочи, валькирия. Ты знаешь, что так откровенно у нас не принято. Хочешь миловаться — иди в каюту.

— Я не собираюсь миловаться. Я собираюсь работать. Ты меня отвлекаешь, — голос Ри резанул металлом.

— Нет уж, Валери О`Стирх, потрудись объясниться.

— Я всё тебе объяснила, Верховная. Мы так работаем. Вместе. По-другому я не могу, извини. Если сёстры решат, готова сложить ранг и уйти в стаю.

— Ты надо мной издеваешься? — голос Верховной ударил плетью силы. — Поставь с ним андроида, если хочешь, чтобы он кончал, пока ты работаешь.

— Мы. Работаем. Вместе, — печатая слова, тихо повторила Валери. — Не считай меня влюблённой дурой, сейчас я куда умнее, чем была до отбытия к внешникам. Например, я чётко знаю, что имплант вообще не обязателен для взаимного чувства. Я знаю, что мужчина может служить интересам Экспансии ничуть не хуже, чем женщина, а где-то и лучше. Я больше не стремлюсь мучить, и не ловлю от этого кайф. Я считаю внешников нашими младшими братьями и сёстрами, с которыми просто нужно работать, и работаю с ними. У моего мальчика рейдерский крейсер, созданный и снаряженный на территории внешников вообще без участия Республики, с командой, которая эффективно сражается с другими внешниками. Преимущественно мужской командой. Как видишь, я изменилась, Верховная. Моему мальчику удалось сделать невозможное, удалось восстановить и даже улучшить мои кондиции. Но всё имеет свою цену. По-моему, наша постоянная близость — не такая уж большая плата.

— Я обдумаю твои слова. Запрошу все данные по твоему мечнику. Это что-то новое. Я согласна, что восстановление и улучшение кондиций Высшей — существенно не только для тебя, но и для Экспансии.

— Ничего не надо затребовать, не думаю, что Орден выдаст все свои наработки по нему. Он один из сильнейших мечников Республики, у них есть на него какие-то далеко идущие планы. Просто поговори с Ведьмой. Она ответит если не на все, то на многие твои вопросы.

— Сбитые корабли. Он сбил их как мечник, или как капитан корабля?

— Как капитан. Мы работали вместе. Только тогда я его дополняла, теперь он будет дополнять меня.

— Мне некогда, извини, — снова ушла в дела Верховная.

— С ней вообще можно нормально общаться? — постоянные отключения республиканки показались мне несколько наигранными.

— Она чётко держит в памяти весь разговор. Если сочтёт нужным, вернётся к любому его этапу. Она одновременно на связи с десятками таких же, как я, Высших. Ради меня она не может остановить работу Космической Экспансии. Ты просто не представляешь масштаб её задач и степень вовлечённости в процессы. Так у внешников не работают. Она словно компьютер, одновременно обрабатывает десятки параллельных процессов, причём делает это осознанно, а в визуальной части постоянно ведёт какие-то переговоры. И, в отличие от Верховной Хозяйственной основы Экспансии, её ситуация управления чаще даёт сбои, чаще нуждается в ручном управлении, потому что война — дело трудно прогнозируемое, хотя мы и её стараемся планировать. Она гениальный управленец, Леон. Хотя… ты сможешь посмотреть, как работаю я, и возведёшь в степень. Знай: так работает она. Есть небольшой шанс, что через десяток-другой лет я дойду до такого же уровня, но вряд ли: у меня другой менталитет.

— Я думал, узнал про вас многое, а, оказывается, и десятой доли не знаю.

— Ничего, твоя команда только и занимается, что сбором информации. Прилетишь, будешь у них консультироваться.

Весь день мы разбирались с материалами по грядущей десантной операции. Я был поражён, с какой лёгкостью моя Ри оперирует такими категориями, как «эскадра поддержки», «материальные средства высадки», «сводные стаи». Она, словно играя в солдатики, уже сейчас планировала движение сотен стай, требовала каких-то дополнительных платформ, расставляла эти самые эскадры поддержки. Наконец, она требовала от сестёр, которых вызывала на связь, дополнительных отработок каких-то тактических схем, названий которых я даже не слышал. Это, конечно, был не десяток параллельных процессов, однако объём информации, которую она обрабатывала уже сейчас, был вполне сопоставим с работой вычислительного центра с десятком операторов-офицеров. Она брала на себя работу целого оперативного штаба. Одна. Вот и думай после этого, а только ли мечников вывели в Республике для этой пресловутой Экспансии. По мне, так Высшие казались куда более совершенным инструментом, только заточенным на реальное управленческое дело. Эдаким биологическим компьютером, наделённым ещё и волей с интуицией.

Я, со своей стороны, старался вникать в детали, но для меня такой их объём был излишним, что быстро стало понятно моей Ри. Тогда она стала давать мне то одно направление, то другое, и в таком режиме я вполне смог работать, попутно разбираясь в терминологии; валькирия же изящными мазками гения на ходу правила мои неуклюжие наработки. Пожалуй, в Валери О`Стирх самым привлекательным было вовсе не тело, и даже не волосы, а её милая умная головка, способная генерировать такие головоломные комбинации и держать в памяти такие обширные информационные массивы. На мои признания девочка только задорно смеялась, весьма довольная новым типом комплиментов. Когда у меня уже голова шла кругом, и даже неутомимая Ри сбавила интенсивность работы, нас вновь вызвала Верховная. Была она при этом… краше в гроб кладут.

— Извини, валькирия, я сегодня что-то заработалась. Ты у меня последняя на очереди — закончу с тобой, и пойду пару часов вздремну, — она несколько минут задумчиво изучала Ри, потом перевела взгляд на меня. — Ты была права насчёт Ордена. Что-то там грандиозное готовят с твоим мечником. Я вообще ничего не смогла от них добиться. Верховная только юлит и перекидывает на Ведьму, сказала только, что у неё нет сейчас готовых решений… как и ответа на вопрос, почему мужчина смог поставить на ноги почти «съехавшую с катушек» Высшую. Это не мои слова, валькирия, я дословно цитирую орденку. Ведьма на мои вопросы только хмыкает, и отделывается замечаниями, типа «а оно тебе надо?», «пусть хоть скачет на нём в процессе работы, главное, чтобы это делу не мешало». Из всего этого я поняла одно: твоего мечника знает как минимум две Верховные, и обе вполне спокойно реагируют на ваши совместные выкрутасы. Ведьма даже утверждает, что «это не он её дополняет, а она его». Мой вердикт: лезть не буду, но с капитанами и валькириями будешь сама объясняться. Вопросы?

— Да нет вопросов, Мать. Иди уже, отдыхай. На тебя смотреть страшно, — с болью во взгляде Ри смотрела в глаза Верховной, словно, в самом деле, физически ощущала её боль и усталость. Та ничего не ответила, только коротко кивнула и отключилась. — Ну вот, Леон, первая победа за нами. Она упёртая… как я в молодости. Всё, пошли и мы поспим, а то в последующие дни нормально выспаться не удастся.

Ещё три дня мы пахали, как проклятые, но хоть спали, как надо. С командой я почти не общался, полностью погружённый в работу с информацией, только раз-два в день, во время традиционных разминок и спаррингов с Ри, мы время от времени пересекались с десантной стаей. Девочки к нам не лезли, видно, понимали всю важность предстоящего действа и миссии своей Тёмной Матери. То, что она при этом всё время проводит в обществе своего мальчика… Мало ли какая у неё блажь?

На четвёртый день, в преддверии выхода в обычный космос, мы затеяли большую игру с участием всей стаи. Валери захотела напоследок оторваться, да и мне не мешала разгрузка, так что до самого вечера мы не покидали татами. Групповые бои, одиночные поединки, отработки каких-то комбинаций совместной работы с оружием — всё это проносилось словно в другом измерении бытия. Только ночью, в постели, до меня дошло, что Ри и здесь умудрилась совместить приятное с полезным: все отработанные тактики были практической демонстрацией мне того, что нас ожидало на высадке. Она чётко уяснила все пробелы в моей подготовке и хотела хоть так их заполнить. То, что касалось фламбера, я в большинстве своём выполнял интуитивно, а вот всё остальное требовало изучения, хотя быстрота усвоения материала поражала. На прямой вопрос, моя валькирия лишь нехотя открыла один глаз, да выдала что-то про генетические кондиции и ещё какие-то там генно-программируемые нейронные сети.

Утром, после интенсивной разминки, мы не стали устраивать спаррингов, а сразу направились в сердце корабля. Валери, привычно взгромоздившись на меня в кресле, тут же вызвала целую плеяду валькирий, голограммы которых выстроились в мелкоячеистую сеть прямо перед нашими лицами.

— Сёстры! Вот мы и в системе назначения. Сегодня начинаем работать, так что сразу хотела представить вам моего мужчину: Леон Иванович Познань, работает по линии дальней разведки. С некоторых пор мы работаем вместе. Поверьте, это не моя блажь, я просто не могу по-другому. Меня сдёрнули с миссии дальней разведки, где к нашей методике работы уже привыкли и перестали обращать внимание. Я ещё сама не до конца понимаю, что со мной происходит, но если его не будет рядом, нормально работать просто не смогу. Леон будет участвовать в операции, подменяя меня по некоторым потокам.

— О! — воскликнула одна из дам. — Как интересно! И по каким же потокам он тебя станет подменять? Это по тем, где ты кончаешь, сестра?

— Высшая, ты, надеюсь, подготовила нам необходимое дополнительное оборудование? Навесное? — жалостливо вопрошала ещё одна вертихвостка, остренькая, живенькая, с бесенятами в глазах.

— Что? — растерянно похлопала глазками моя Ри.

— Ну а как ты думала? Начнёте вы там трахаться, а нам с сёстрами что делать? Вибраторы давай, Высшая!

Голограммы ответили шутнице взрывом смеха. Пока девчонки смеялись, обратила на себя внимание серьёзная черноволосая женщина, с интересом всматривающаяся в отличительные знаки на моём форменном комбинезоне. Валери предусмотрительно настояла, чтобы всё время акции я был в форме, и вот теперь нашлась одна, вполне осознанно изучающая художество республиканских пошивочных систем.

— А скажи-ка мне, сестричка, а эта миленькая планетка — случайно не «Ариал»? А там ещё кораблики какие-то летят… Один, однозначно «Летящий крейсер», а два других похожи на фрегаты. Нука-нука… А что это там у него на сосочке? Никак меч?

Дама говорила грудным голосом, с очень интересным тембром, на который у меня непроизвольно реагировало всё тело. Вполне определённо реагировало, волной возбуждения. А ещё дама при ближайшем осмотре её голограммы оказалась не просто чёрненькой, она была жгучей брюнеткой, то есть её волосы, брови, реснички — всё отливало такой искрящейся чернотой, что впору было лезть на стену. От этого типажа меня ещё на Земле с ума сводило, а уж в исполнении республиканки, да ещё валькирии… Я невольно облизнул вмиг пересохшие губы, и мой жест не укрылся от прелестницы.

— Так, а почему глазки не опускаешь, когда я тебя изучаю? А, мечник?

— Так, девочки, поостыли, — попыталась унять публику Валери О`Стирх, но я не мог пройти мимо такой подначки со стороны брюнетистой Старшей валькирии.

— А зачем, валькирия? Что это тебе даст? Ты ведь не этого хочешь. Ты ведь хочешь, чтобы я на колени встал и сделал тебе приятно. Ведь так? Зачем же опускать глаза, давай при встрече я просто встану, как ты хочешь, и все будут довольны?

— Какой невоспитанный, — фыркнула давешняя егоза.

— Да нет, сестра, он всё говорит правильно, — не согласилась брюнетка. — Сразу видно, опытный мальчик, знает, что валькирии нужно. Я ведь тебя порву, если не понравится, не посмотрю на Высшую. Вот на сосочке, прямо над мечом, и оставлю зарубку. Хочешь?

— Ты не первой будешь, — пожал плечами и совершенно бесцеремонно расстегнул магнитную застёжку. Взгляду дочерей Республики тут же открылись белёсые росчерки шрамов от когтей. — Но смотреться должно интересно. Только делай, как вы умеете, чтобы регенератор не залечил.

— Хочешь память?

— Да. С ума по вам схожу с этими вашими коготками, — однако смотрел при этом только на брюнетку, и та всё поняла правильно. Даже облизнулась в предвкушении.

— Посвящали? На татами? — деловито поинтересовалась ещё одна, с любопытством слушавшая наш разговор. — Память оттуда?

— Да. Теперь хочу такую же о первой полномасштабной операции.

— Что ж, мальчик, поиграем. Я за его участие, — чётко припечатала брюнетка, демонстративно выпуская когти. Её жест повторила добрая половина валькирий, однако смотрел я при этом только на брюнетку, а она — на меня. Остальные высказались в том же духе.

— Рада, что вы договорились, — всё это время Валери с живым интересом слушала, как я самостоятельно находил общий язык с бешеными дамочками. Она явно прониклась ко мне нешуточным уважением, и не замедлила его продемонстрировать поглаживанием моей руки. И без того разгорячённое тело отозвалось на внешне безобидный жест судорогой. — Только постарайтесь не очень отвлекаться на заигрывания, сёстры. Дело ожидается тяжёлым.

— Ри, одна ремарка, — вперёд подалась ещё одна серьёзная Старшая, убелённая натуральной сединой. — Если он ошибётся, кто будет отвечать?

— Он не ошибётся, — уверенно припечатала Валери. — У него отличное видение поля боя, великолепное чутьё, нестандартные решения. Вы останетесь им довольны, сёстры. Поверьте, он создан для стай. Не будь этого, я бы никогда не позволила себе привлекать его к такому делу, от которого зависят ваши жизни. Я слишком вас всех люблю.

— Я отвечу, — тихо сказал в дополнение к прочувственной речи возлюбленной. — Хоть в клочья подерёшь, не пикну.

— Посмотрим, — ответила многоопытная валькирия, тяжёлым взглядом заглядывая, казалось, в самою душу. — Но я тебе доверяю, Валери О`Стирх. Если он участвует, для краткости будем обращаться к нему «Мечник». Никаких соплей, никаких имён, только так.

Следом прозвучала волна одобрений, девочки явно были не прочь принять меня в стаю. Не знаю уж, было ли это хорошо, но то, что это было для меня неизбежно, я уже давно понял и смирился с этим. Здесь и сейчас понял одно: я смогу быть в стае. В любой стае, не обязательно под боком у Милены.

— Сёстры, ещё есть вопросы по моей личной жизни?

— Нет, живи пока, — фыркнула егоза, и её поддержали улыбками остальные. Чертовка была явно душой этой компании, её здесь любили и ценили за неиссякаемый оптимизм.

— Тогда по делу. Мы вышли в системе. По предварительным данным, у планеты будем через четыре с половиной часа. За это время подготовьтесь по тем схемам, что я вам наметила, группы для объединения индивидуальных задач в единые схемы я скину — сразу пробуйте группами. Флот нам будет оказывать поддержку, но вы должны знать, что она не столь массированная, как могла бы быть. Флот сейчас бьётся в других системах, отвлекая противника от нашей основной цели. Так что надежды только на небольшой резерв, который обещали наскрести и прислать часов через двадцать-двадцать пять. В виду ожидаемого превосходства противника в космосе мы будем делать ставку на сложные манёвры, поэтому единого транспорта для десанта в бою не будет. Вас выкинут прямо с основных кораблей, поэтому на всех усиленные группы стай. Однако транспорт должен быть с резервом, именно его мы должны дождаться. Если он по каким-то причинам не сможет подойти, придётся забирать вас боевыми кораблями, но это будем решать по месту и по ситуации. Какие пока есть вопросы?

— Тёмная, хотелось бы узнать, ради чего мы там подыхать станем. Хоть не так обидно будет.

— Не надо такого пессимизма, сестра, я вас оставлять не собираюсь. Если потребуется, полечу на штабном фрегате, но вытащу. А по целям… Я скидывала вам макеты — это лаборатории и исследовательский центр. Лаборатории биологические, центр — гравитационный, изучает гравитационные возмущения. В лабораториях создают какую-то гадость по нашу душу. То ли бомбу генетическую хотят смастерить и своих же заразить, если мы одержим победу, то ли вирус пустить — наша задача взять оттуда всю электронику и информацию на иных носителях. Придётся жёстко давить учёных, но вытряхивать из них то, что нам нужно. По второму центру задача та же, но там они ковыряются со свёртыванием пространства. Есть информация, что достигли каких-то локальных успехов. Так что после вывоза информации нужно там всё уничтожить атомными зарядами, для верности залив плазмой. Вот такие вводные, сёстры. Согласитесь, операция исключительно важная [3].

— Да… — протянула седая республиканка. — Совсем внешники оборзели. Нихрена в тонкой генетике не понимают, зато бомбы клепают. Действительно ненормально. Они там такого наворотить могут, Орден потом десятилетия разбирать будет.

— Жалко, псионский флот так бы помог… — ввернула скромного вида девочка с пепельной косой, чувственным жестом перекинув косу с одного плеча на другое. — Опять сёстры торчат без дела. Когда уж этих ненормальных в бараний рог скрутят?

— Псионский флот?

— А то ты не знаешь! — фыркнула одна из девиц, мазнув по мне насмешливым взглядом. — Псионец, а про наш флот у своей глотки — не знаешь!

— Задрали уже все меня псионцем обзывать! Я рос на планете Земля, в детском доме, а уж как туда попал — понятия не имею. Поэтому о псионцах знаю только то, что это мужики с мечами. Всё. Теперь вот, благодаря тебе, валькирия, знаю, что там флот Республики где-то поблизости. Мозаика потихоньку складывается. Где-то к концу жизни я, возможно, узнаю, как псионцы детей делают.

Девочки заулыбались, хотя веселья в преддверии предстоящей акции ни в одной не было и в помине. Ещё пару минут Валери раздавала вводные, обсуждала состав групп, немного поспорила, но сёстры поразительно быстро договаривались, причём явно на пользу делу. Наконец, все отключились, только памятная брюнетка задержалась подольше, подарив мне обещающий взгляд и облизнув коралловые губки, смотревшиеся на фоне черноты волос и чуть смуглой кожи… очень вызывающе. Я сглотнул подступивший к горлу ком. Ри это почувствовала, потому что одним стремительным движением оседлала и, сжав ладошкой моё причинное место, прошептала в самое ушко: «Только пикни, сёстры смотрят». Затем она довольно сноровисто, без всяких имплантов, одной рукой, заставила меня несколько раз кончить, и только затем вернулась на «исходную».

— Только начни на этих драных кошек заглядываться! Возьмусь за имплант, — зашипела Валери. — Ты мне нужен собранным и сосредоточенным на деле. Это не шутки, от твоей и моей работы зависят жизни этих дурёх, и успех всей операции.

Я впервые видел свою Высшую валькирию в таком состоянии, поэтому проникся её просьбой настолько, насколько это вообще возможно. Следующим на очереди был инструктаж капитана нашего фрегата. На просьбу, а вернее, отрывистую команду подойти, из резервного кресла управления поднялась миловидная метиллия, пепельные волосы которой кучерявились и оттого топорщились во все стороны разляпистой гривой. Зато на голографические проекторы не падали — явное преимущество перед прочими флотскими, да и интересная генетическая ветвь. Это я про себя пошутил так, хотя девчонка и вправду была очень миленькая, с кукольным личиком, вздёрнутым курносым носиком и большими коричневыми глазами, в которых отражались звёзды с центральной голографической проекции.

— Жду указаний, сестра, — муркнула ласточка, во все глаза зыркая на меня и мою валькирию.

— Хватит дурачиться, Старшая. Не представляешь, насколько мне уже надоело всем объяснять, почему всё так, как есть. Ещё одной такой операции я просто не выдержу. Чувствую, пора мне уходить в стаю, или в дальнюю разведку, моего мальчика прикрывать, — вздохнула Валери, спокойно и невыразительно глядя в глаза республиканке. — Но здесь и сейчас будь добра, сестра, не паясничай, и давай уже нормально работать. Как видишь, Мечник в этом не мешает, и мешать не собирается, а призван исключительно помогать.

— Извини, Тёмная, я ни на секунду не сомневаюсь в твоих кондициях и компетенциях. Но ты и сама понимаешь, насколько это всё смотрится дико. Вот если бы он хотя бы сидел на полу… А ещё лучше — постоянно менял дислокацию… То у твоих ног, то у моих, то у ног моих сестёр… Всем, в самом деле, работалось бы значительно… эффективней, — слова очаровательной капитанши команда встретила заразительным смехом.

— Отлично, сестра! — просияла лицом Валери. — Вот с вами-то он как раз и будет держать связь. Если что скажет — значит, так и делайте. А потом, как поработаете вместе и лучше друг друга узнаете… Аккурат после рейда… Гоняйте его и в хвост, и в гриву, пусть хоть обползается по полу сердца фрегата. Сейчас же я официально объявляю, что фрегат больше не подчиняется вашей Высшей, он переходит под моё личное командование для обеспечения максимальной эффективности работы десантных стай. Мне посредники не нужны — с этим вполне справится мой мечник. Первичная задача: создавать видимость участия в эскадренном бое, если он завяжется, но не подставляться. Активно маневрировать. В реальный бой вступать только по моей команде и только тогда, когда это будет оправданно в виду складывающейся ситуации. Вводные понятны?

— Да, Высшая.

— Да, и никаких «мальчик», «милый» и тому подобного на операции. К Леону обращаться только «Мечник». Всё остальное забыть.

— Какие-то у тебя дюже сложные вводные, сестра, — в притворном недовольстве скривилась ласточка. — Но мы, конечно, попробуем им соответствовать. А ты нам в этом поможешь, мальчик — ой! — Мечник.

Валери уже начинала закипать, и мне даже пришлось её успокаивать поглаживанием бедра. Поразительно, как интересно у нас строились отношения. Мы словно принимали на себя весь негатив, всё лишнее сейчас для дела, что возникало в партнёре. Но негатив и не думал заканчиваться. Только моя валькирия успокоилась и включилась в работу, на связь вышла командующая местным флотским соединением. Серьёзная, хмурая, решительная, она своими синими глазищами словно пыталась прожечь в нас обоих дырку. Тряхнув своей непослушной гривой иссиня-чёрных волос, она заговорила, чеканя каждое слово.

— Что за непотребство ты тут устроила, Высшая? Не ошиблась ли ты, случайно, системой?

— Ну почему же? Выполняла миссию по дальней разведке среди внешников. Среди них и оказалась. В чём вопрос? В том, что не в том качестве? Не в качестве помощницы моего мечника, а командира десантной операции? Все вопросы к Маме и Ведьме. Видно, никого лучше и приличней не нашли. С чего бы это, кстати?

Намёк на не лучшее качество кондиций прочих участников компании окончательно разъярил Высшую. Её глаза гневно блеснули, она уже собиралась что-то сказать, но тут уже не выдержал я.

— Зачем тебе это, Высшая? Валери сейчас может нормально работать только рядом со мной. Не она и не я это придумали. Если бы не это — очень вероятно, что она и Высшей бы уже не являлась, перегорать начала. Я её вытащил. И не только её. Давай уже, соберись, не это сейчас проблема — или ты так хочешь вызвериться из-за сложной ситуации в системе? Так зачем это делать аккурат перед акцией, с той, кто эту акцию будет на себе вытягивать? Потом вызверишься. Хочешь — мне в постели отомстишь за дискомфорт, который испытала. Просто отстань от моей Ри — дай ей нормально работать.

Моя отповедь неожиданно разрядила обстановку. В глазах республиканки вспыхнула искорка интереса.

— Слышала, он тоже участвует в ситуации командования? — заметила она, как ни в чём не бывало.

— Участвует, — буркнула в ответ Валери, всем своим видом показывая, насколько все её уже задолбали.

— Надеюсь, эти кораблики у него на одёжке — не мечом сбиты?

— Нет. Один крейсер уничтожен доставленным вручную ядерным зарядом, а два фрегата — захвачены и распотрошены десантной партией его собственного крейсера, под его и моим руководством.

— Тогда принимается. Готова работать. Только, чур, не трахаться у всех на виду.

— Что это вообще было, сестра?

— Было интересно, игрушка он, или мнение своё имеет. Было интересно, пошлёшь ли ты всех куда подальше. Много чего было интересно. Я всё узнала, что хотела. Работаем. Докладываю обстановку. Кораблей противника в системе незначительно больше, при этом совокупная энергия бортового залпа слабей почти на тридцать процентов. По манёвренности мы сохраняем паритет, и это с девяностопроцентной вероятностью позволит выполнить поставленную задачу по высадке десанта. Пока нам везёт, Тёмная.

— Значит, ведёшь игру, Забияка? Отлично. Только пока он со мной, я не психану. Мы отлично друг друга научились чувствовать и успокаивать. По оценке ситуации — согласна. Держимся плана. Меня только сильно беспокоят планетарные системы противокосмической обороны. Нужно подумать, чем прикрыть десант. Кроме ракет лично у меня ничего в голову не приходит.

— Не хотелось бы лишаться ракетного оружия в самом начале, — поморщилась Высшая.

— Лишаться десанта — ещё хуже. Одна моя валькирия не стоит всех ракет нашей эскадры. Если что — у нас всегда есть резерв по энерговооружённости в виде мечниц.

— Я подумаю, Тёмная Мать. Работаем.

Корабли республики принялись проводить сложные манёвры, призванные запутать противника, заставить его распылись свои силы. Внешники были куда проще и незатейливей в своей организации, поэтому обмануть их было не так уж сложно. Особенно, если учесть, что лучшие силы Сектора сейчас сражались в других системах. В какой-то момент сложная система манёвров завершилась аккурат над планетой, куда тут же обрушились мириады ракет. Их встретили противоракеты планетарной обороны. В воздухе запестрело от обманок. И в этом многообразии целей, в этой мешанине из своих и чужих оружейных болванок, вниз ринулись десантные стаи. На своих манёвренных аппаратах они умудрялись уклоняться от своих, и не попадаться чужим. Когда же становилось совсем тяжело, в дело вступали мечницы, либо выполняя роль корабельного орудия, либо прикрывая стаю полями.

Корабли эскадры до последнего вели десант, время от времени расцвечивая борта разноцветными и разнонасыщенными энергиями залпов. Они били по ракетам, били по наземным целям, и пусть заряды сильно теряли в мощности, они обеспечивали минимальные повреждения и куда более существенную засветку. От обилия энергетических импульсов аппаратура противника слепла, картинки голографических проекций в штабах врага становились менее чёткими, что в совокупности затрудняло обнаружение десанта и сбивало степень точности и кучности стрельбы. «Всё ради десанта» — вот каким по праву должен был стать девиз проводимой флотом операции. Только когда валькирии благополучно приземлились и сцепились с наземными войсками, стремясь собственноручно погасить остатки противокосмической обороны, флот отвалил и вступил в хоровод маневров с кораблями внешников.

Чётко и неумолимо хищные птички республиканок уводили неуклюжие коробки вражеских кораблей от планеты. Все действия капитанов были согласованы, все они реализовывались через общую информационную систему, но куда важней были собственные инициативы капитанов, ограниченные лишь общей канвой изначального плана. Система, в свою очередь, корректировала задачи, в зависимости от волевых решений капитанов, выдавая уже другим их коллегам новые рекомендации. Кто-то следовал им, а кто-то вносил в систему что-то своё, и картина постоянно менялась. Она была динамической, со множеством неизвестных. Общим у неё было одно: ласточки играли с внешниками так же, как со мной на татами играли валькирии. Весь вопрос был в масштабе игры, но изначальное качество, само отношение, сама суть игры — всё это оставалось неизменным. Дочери Республики до конца были верны себе.

Всё это время фрегат дальней разведки маневрировал, имитировал бой, подползал, давал залп, чтобы затем вновь отлететь. Он старался сбивать противника с толку, не дать понять истинную суть манёвров, пытался заставить думать, что он так хитро пытается достичь какой-то сложной стратегической задачи именно применительно к конкретному кораблю противника, однако на самом деле это были манёвры ради самих манёвров. Фрегат должен был видеть поле боя, должен был оставаться на связи с валькириями, должен был координировать их слаженную работу. Я был просто восхищён мастерством очаровательной капитанши, о чём не замедлил ей сообщить. Она только гордо вздёрнула носик, но было видно, что моё искреннее восхищение ей приятно. Думаю, куда приятней смазливых взглядов всех её прошлых мужчин — просто потому, что здесь восхищались не чем-то абстрактным, восхищались тем, что было важно и дорого ей самой. Восхищались женщиной в самой кульминации, на самом пике её личностных возможностей, всего того, ради чего она жила, и чем жила. Такое восхищение было в разы приятней бессмысленных дифирамбов, но кто ещё мог ей его высказать? Ведь для этого нужно было, ни много ни мало, оказаться вместе с ней в рубке боевого корабля во время сложнейшей флотской операции. Я оказался, и уже одним этим заинтриговал девчонку.

Валери к тому времени уже давно выключилась из реальности. Она полностью утонула в водовороте энергий, в бесконечных столбиках цифр, в коротких и обстоятельных донесениях. Теперь она в реальном времени обрабатывала информацию и единомоментно принимала десятки судьбоносных решений. Теперь мои подозрения насчёт биологического компьютера нашли ещё более железобетонное подтверждение. Однако ей было сложно работать в подобном режиме. Она вынужденно переключала на меня поток за потоком, и мне приходилось вникать, включаться, импровизировать. Сложно сказать, насколько хорошо у меня это получалось. Важно другое. Ещё несколько месяцев назад я даже помыслить не мог, что вообще окажусь способным на такое. Ри натаскала меня, жизнь натаскала меня, я сам себя натаскал, заставляя работать и ещё раз работать над собой.

Потом пришёл вызов от Высшей флота. Девочка предстала перед нами раскрасневшейся, сосредоточенной, с горящими глазами, но… счастливой! Она была счастлива, словно пловчиха, выбравшаяся после сложного заплыва на берег.

— Мелкоту посбивали. Теперь мы полностью господствуем по москитному флоту. Под это дело вычислили их флагман — он слишком заполошно начал фонить сигналами. Похоже, пытается вызвать подкрепление и сорганизовать своих хоть на какое-то подобие слаженных действий. Эх, Высшая, сейчас бы сюда десант… Роди мне стаю, Тёмная Мать! — и сильная опытная женщина разразилась заливистым смехом, словно какая-то сопливая малявка.

— Десант, говоришь… — теперь уже глазки Валери забегали, заблестели. — Леон, не хочешь прогуляться со стаей?

— Бросить тебя одну?

— Не валяй дурака! Опять ты за старое? Лучше подумай о наших валькириях: там огромный корабль, а у них маленькая стая. Без мечника с твоим потенциалом одной стае там делать нечего. Неужели ты не видишь всей перспективы десантного удара? Прямо сейчас?

Я ничего не сказал, только чмокнул свою Ри в затылок, ссадил с колен, и умчался на десантную палубу. Там меня уже ждали. Оказывается, Высшая успела и здесь. Обряженная во флиппер мечница вручила мне такой же, и я не стал терять время, не стал заморачиваться, а принялся разоблачаться прямо перед готовящейся к работе стаей. Тут-то девчонки меня и подловили.

Мечница довольно чётко поймала мои руки, заломила их за спину. Я попытался сопротивляться, но в дело включились поля: она уже была в проводящем энергию костюме, с мечом на спине, я же стоял, совершенно обнажённый, без меча и флиппера. Меня буквально скрутило, даже пелена не успела возникнуть. Подошла Старшая стаи — высокая стройная метиллия с немного заострёнными чертами лица и такой же остренькой аккуратной грудкой каплевидной формы. Впрочем, мне сейчас было не до её прелестей. Несколько мгновений валькирия вглядывалась в моё растерянное лицо, но, видимо, не обнаружив там должного почтения, сжала ладонью шею, выпуская когти.

— В операции ты принадлежишь стае, — только сейчас я обратил внимание на то, что валькирии образовали вокруг нас круг, максимально сгрудились, с серьёзными минами наблюдая за происходящим. — Никакого самоуправства, никакой бравады. Я или мечница сказали — ты сделал. Все инициативы реализуешь только после нашего одобрения. Понятно, Мечник?

— Да, — прохрипел я. От нехватки воздуха глаза лезли на лоб, а от сдавивших тело полей меня словно выворачивало наизнанку, настолько внешнее давление на мои энергетические оболочки было интенсивным.

В такой ситуации я ещё никогда не оказывался! Чётко понимал, что моя сила без меча сейчас бесполезна, а Старшая ясно давала понять, что и физическая сила ничего не даст, потому что на неё тут есть управа. Но ни от мечницы, ни от метиллии при этом не веяло угрозой. Привычными десантницам методами девочки просто пытались донести до меня какую-то мысль. Под воздействием абсолютной беспомощности и тягучего, исполненного спокойной уверенности ожидания собравшихся вокруг валькирий сознание резануло пониманием: я принадлежу стае, я — её часть. Это не абстрактное утверждение, не какая-то мантра, а состояние, которое можно в любой момент прочувствовать, конкретная данность в ощущениях и мыслях. Это было… странно, непривычно, дико, но это было реальностью. Метиллия не отпускала, словно ждала от меня чего-то ещё.

— Держать меня нет смысла, Старшая, — прохрипел я, с трудом выталкивая из лёгких слова, пробивая ими дорогу через захват. — Эта операция — не игра. Я буду слушать и выполнять, слишком велика цена ошибки. И… я нутром чую, насколько сильно принадлежу стае. Вы — моя семья. Любому за вас глотку перегрызу, сёстры.

Мои слова породили странное оживление. Меня тут же отпустили — и из захвата, и из полей, но ещё до того, как я смог прийти в себя, грудь разорвало болью. Один раз, второй, третий… На десятом я опустил глаза вниз и увидел новые кровавые борозды, расцветившие грудь на месте затянувшихся белёсых шрамов.

— Давно не обновляли, — фыркнула одна из валькирий, строя мне глазки и несколько демонстративно слизывая мою кровь со своих коготков.

— А я тоже так смогу… на тебе отметиться? — вопрос родился сам, без участия сознания, и вырос словно бы из тугой волны возбуждения, пробежавшей по всему телу от осознания самой возможности такой перспективы.

— Когти сначала отрасти, кошак драный! — фыркнула республиканка и, демонстративно отвернувшись, эффектной походкой проплыла к своей броне.

— Одевайся, мечник, хватит пялиться, — подала голос всё ещё стоявшая рядом мечница.

Я огляделся по сторонам, но никаких тряпок не нашёл. Поднял взгляд на валькирию во флиппере. Она всё поняла без слов и коротким энергетическим импульсом чуть прижгла кровоточащие раны, остановила кровь. Благодарно кивнув, я принялся одеваться. Это много времени не заняло. Только меч долго держал в руках, пытаясь слиться с ним, почувствовать окружающие меня энергетические возмущения. Их оказалось поразительно много, но самой сильной точкой в мире высоких энергий была мечница стаи, моя новая боевая подруга. Так близко я с мечницами ещё не работал, если, конечно, не считать Силену, но там было больше развлечений, чем чего-то существенного.

Но вот пришла команда грузиться в бот, и все валькирии поспешили закрепить свои доспехи в специальных фиксирующих нишах, призванных сглаживать перегрузки в полёте. Только мы с мечницей, как белые люди, уселись в просторные гелевые кресла за круглым столом, аккурат по центру десантной зоны. Ан нет, ещё одна валькирия с пилотажной подготовкой присела по соседству. Ей предстояло принять на себя управление, если автоматика не справится, либо откажет — такое запросто могло случиться при включении в работу мечницы стаи.

Едва нас выбросило в открытый космос, на голограмме в центре стола возникло разверзшееся жерло космического пространства, окрашенного всполохами засветок от идущего рядом космического боя. Один из кораблей, явно находившийся к нам ближе прочих, стремительно приближался. Вот его борт наплыл, заполнив собой треть экрана, вот заполнена уже половина, а вот уже не остаётся ничего, кроме борта этого боевого монстра. Некрасивого, даже отталкивающегося, щетинящегося горбатыми наростами стволов, зияющего оплавленными воронками попаданий по броне.

Одновременно с десантным ботом в сторону врага были запущены остатки ракет, борта фрегата взорвались мириадами лазерных импульсов, а в космосе замельтешили маленькие, юркие истребители, спешащие перехватить на себя возможную ответку тяжёлого крейсера — а это был именно он. Наше утлое судёнышко окончательно затерялось в водовороте скоротечного боя. Автоматика бортовых орудий, которая у внешников в значительной степени управляла боем, при такой интенсивности боестолкновения ставила безвредный маленький кораблик в самые последние ряды приоритетных целей. Так продолжалось ровно до тех пор, пока мы не преодолели защитное поле и не оказались в непосредственной близости от уязвимой тушки крейсера. Прорваться сквозь поле нам с мечницей помогли наши собственные поля, куда более энергонасыщенные в конкретной точке, что позволило иглой энергетического кокона пронизать вражеское поле, более мощное, но размазанное по всей поверхности крупного корабля.

Тут уже в дело включились батареи ближнего радиуса, и нам пришлось маневрировать и отбиваться энергетическими импульсами. Интересно, что в космосе наше противостояние не было окрашено вообще ни в какие цвета. Здесь не было никакого внешнего оформления полей, типа искр или разрядов, потому что банально не было воздуха, плазма которого обычно выступала проводником таких разрядов. Мы давили вражеские энергетические конструкции голыми полями, невидимыми и неощутимыми без соответствующей аппаратуры. В конце концов, десантному боту всё же удалось приземлиться, причём почти в изначально заданной точке.

Каждая минута была не счету, поэтому заниматься долгим и муторным вскрытием брони мы не стали, а с помощью моих полей мгновенно прорезали аккуратное отверстие — прямо из специальной шлюзовой камеры бота, призванной не допустить разгерметизации корабля. Ещё одна предосторожность, которая позволяла на некоторое время скрыть точку появления десантной партии. Как только отсечённая плита брони упала внутрь корпуса, мы с мечницей переглянулись.

— Я пойду первым? — если бы не изначальные договорённости, я был бы уже внизу, но отступать от своих слов и требований стаи я не собирался.

Между валькириями состоялся быстрый разговор, и они признали правильным отправить вперёд самую сильную боевую единицу рейда — если уж я не смогу закрепиться, то и они — подавно, а уж эвакуировать одного человека куда проще, чем связку разведывательных и ударных дронов. Внизу, против ожидания, не было никакой опасности. Я вывалился прямо в ответвление основного коридора нужной нам палубы, осмотрелся по сторонам, «принюхался» к местным энергетическим полям. Здесь было спокойно, однако где-то метров через двести по коридору направо наблюдалось нездоровое шевеление полевых сгустков — оттуда явно могла прийти угроза. Обо всём этом я тут же доложился по коммуникатору, а уже через пару мгновений с потолка посыпалась стая.

Захват плацдарма проходил чётко, по давно устоявшейся, проверенной многолетним опытом, схеме. Первыми вышли боевые дроны, которые заняли периметр и ощетинились щитами защит. Следом повалили дроны огневой поддержки и подавления, и только затем начали появляться сами виновницы торжества — валькирии. Все движения республиканок, все их взаимные перемещения, были просчитаны и выверены так, чтобы не попасть в огнеопасные сектора. Но вот и эта часть высадки осталась позади, и я, с одобрения Старшей, отправился на разведку.

Правый коридор заканчивался небольшим залом, где обнаружился энергоплазменный диск, пяток десанта и несколько боевых платформ поддержки. Что они здесь делали — было неясно. Должно быть, система предупредила их об угрозе десанта, вот ребята и рассредоточились по всему кораблю, стараясь локализовать возможное место прорыва. Я вернулся назад, доложил обстановку. К этому времени остальные коридоры были проверены мелкими дронами-разведчиками, картина поля боя потихоньку складывалась. Короткое совещание проводили с участием всех членов стаи, даже мне дали слово. В результате дамы решили направить меня, при поддержке пары валькирий и десятка дронов, на уничтожение обнаруженной боевой группы, но бить нам надлежало только по команде, чтобы отвлечь противника, заставить его сосредоточиться на моём направлении, в то время как основные силы ударят по другому вектору.

Мы с валькириями быстро организовали оборонительную позицию из защитных дронов, сами залегли под её защитой, ожидая команды. Только через долгих десять минут такая команда пришла. Я, памятуя о строжайшем наказе Старшей, сначала попытался обсудить видение боя с сёстрами, но они только плечами пожимали и обещали сосредоточить огонь на указанных мною целях. Мечник в бою определял его тактику, это было правилом, проверенным в многочисленных столкновениях. Инициатива остальных, конечно, могла иметь место, но все, в любом случае, должны были ориентироваться именно на возможности и позицию основной боевой единицы стаи. Что ж, такая практика мне нравилась. Мы выдвинулись из-под защиты дронов, изготовились к бою. Первым же броском я преодолел основное пространство небольшого зала и длинным прыжком налетел на диск. Ему хватило резкого нажатия полем и импульса с пробившего броню клинка, чтобы вспыхнуть ворохом искр и оплавленной тушей опасть на землю. После этого решающего этапа боестолкновение не заняло и минуты — мы слаженными ударами, распределяя цели, уничтожили остатки так и не пришедшего в себя врага.

Дальше мы шли вперёд, то и дело вступая в бой с небольшими партиями защитников крейсера. Так продолжалось до тех пор, пока от Старшей не пришёл сигнал немедленно соединиться с основной стаей. Мы с валькириями устремились по пеленгу. Даже натолкнувшись в конце вереницы коридоров на переборку, не стали заморачиваться обходом препятствия, а просто прожгли в нём новую дверь, и почти сразу вывалились в кипящее в основном коридоре сражение.

Стая держала оборону, лишь изредка огрызаясь мощными, слаженными ударами всех калибров по заданной точке. На позицию накатывалось аж три энергоплазменных диска, и она ещё держалась лишь благодаря постоянной подпитке мечницы. Девочка была уже на последнем издыхании, ещё немного — и энергетическая кома ей обеспечена. Картина эта показалась мне хрестоматийной, такой, как описала в своё время Валери. Средняя мечница не может продавить диски, она вынуждена держать защиту на сёстрах, в результате вся стая оказывается зажата в обороне. На моих глазах один из дисков резко отвалил назад, к своим.

— Куда это он? — поинтересовался я у Старшей.

— На подзарядку пошёл, ур-р-род! — рявкнула оливковокожая республиканка, что в оплавленной броне в очередной раз юркнула под прикрытие дронов. — У них там где-то гнёзда быстрой зарядки. Добраться бы до них!

— Так давай их уничтожим, пока дисков только два.

— Ты нормальный, мечник?! Там целых два энрегоплазменных диска! Они по энерговооружённости, как десяток наших ударных.

— Да плевать. Я по дороге сюда уже три уделал. Да, девчонки? — сёстры короткими информационными импульсами подтвердили мои слова, сопроводив их картинками моих вылазок против дисков; естественно, в замедленном воспроизведении.

— Если этих сожжёшь… не знаю, что сделаю. Но тебе точно понравится, — фыркнула республиканка, не очень, впрочем, веря в успешность такой вылазки. — Только не сдохни там, что я потом Высшей скажу?

— Тогда давайте, отвлеките их. Организуйте контратаку, а я незаметно, через вон ту переборку, подойду к диску. Только быстро, а то если третий с подзарядки придёт, будет сложней.

Девочки действовали чётко, и уже через минуту весь коридор потонул в буйстве рукотворных энергий. Стая работала как часы. Дроиды защиты то строили непроницаемую стену, то вдруг, почти мгновенно, убирали её, выпуская навстречу врагу всполохи лазерных импульсов, реки беснующейся плазмы, росчерки разогнанных до невероятных скоростей, раскалившихся тугоплавких поражающих элементов. Диски отвечали слаженными импульсами, но с секундным запозданием, поэтому все их безумные по насыщенности заряды принимали на себя уже выставившие защитные поля дроиды. Сзади дисков, с позиций защитников, также начали прилетать разрозненные прицельные энергетические удары. Десантники пытались поддержать своим навесным оружием тяжёлые ударные аппараты, но все их попытки разбивались о стремительность перемещений валькирий. Уже через пару минут обе позиции превратились в почти беспрерывно поливающие друг друга энергией мортиры.

И тут в дело вступил я. Коротким импульсом прожёг переборку, аккурат сбоку от диска, и ринулся вперёд. Прыжок, и вот уже защитное поле аппарата пробито, а из брони торчит лишь белёсая рукоять. Энергетический импульс заставил вражеский аппарат оплыть, завертеться вокруг своей оси, словно пёс, выискивающий удобное лежбище, приминающий для этого траву вокруг. А потом страшный аппарат просел, все его поля погасли, и он превратился в груду бесполезного, не представляющего никакой угрозы железа.

Всё произошло настолько быстро, что никто из защитников корабля не успел ничего понять. Даже выход аппарата из боя остался в первые секунды незамеченным. Этим тут же воспользовалась стая. Она с ещё большим остервенением накинулась на защитников. Валькирии больше не уделяли внимания атаке на второй диск, они полностью переключились на людей в броне. На позициях защитников воцарился хаос, люди заметались в тщетной попытке защититься от верениц поражающих элементов, разогнанных в плазме до поистине непредставимых скоростей. Если от лучевого оружия помогала энергетическая защита, то от таких вот укусов она защищала слабо. По броне боевых скафандров десанта застучали частички тугоплавких элементов. Стая же продолжала наращивать интенсивность огня, почти не думая о защите. Только мечница, сорганизовав защитных дроидов, строила и строила свои защиты, которые хотя бы отчасти блокировали жуткие плевки энергоплазменного диска.

Меня никто в этой чехарде по-прежнему не видел, да это и немудрено, учитывая мои размеры и размеры всех прочих схлестнувшихся в бою аппаратов и боевых скафандров. Я был букашкой, почти неразличимой среди громоздких гробов десантных скилов, среди мощных горбов боевых платформ, и только среди валькирий я мог быть сколь-нибудь заметен, потому что их броня лишь в полтора-два раза превосходила по высоте среднего человека. Ещё за меня работала белая наноткань флиппера, сливающаяся с океаном засветок от энергетических импульсов. Недолго думая, я ударил по второму диску.

Пара мощных, толщиной в руку, разрядов плазмы утонула в его энергетической броне, однако машине явно пришлось туго. Клубящееся вокруг аппарата марево стало заметно слабей, оно больше не пыталось налиться ярким светом энергетического плевка. Тогда я метнулся вперёд, пытаясь запрыгнуть на броню тяжёлой машины, и страшный аппарат, ставший преградой для целой стаи валькирий… стал отступать, отползать назад, словно пытался убежать, спрятаться от такого внешне маленького и хрупкого человечка.

Меня заметили на позициях защитников. Не все конечно, но кое-кто заметил, и почти сразу моя пелена ярко вспыхнула, поглощая лазерные разряды, давая стечь прицельно бьющей плазме. Но и валькирии не дремали. Переборка справа от защитников вдруг вспучилась взрывом, а через мгновение оттуда выкатились ударные дроны, буквально заливая огнём строптивую баррикаду. Я больше не думал о защите, только нацепил на себя третий уровень пелены. Кинулся вперёд, нагнал диск, начавший вдруг крутиться на месте, словно он пытался скинуть меня на землю. Люди внутри паниковали. Неожиданно остатки марева исчезли, диск упал на пол; люк в его макушке открылся и оттуда вывалился обряженный в серый комбинезон человек.

— Не убивай, мечник! Я не хочу так умирать! — закричал оператор машины. Следом вывалился ещё один. Вдвоём они подхватились и под моим тяжёлым взглядом побежали к всё ещё держащейся баррикаде.

Я их не тронул, зато опасную машину уничтожил, коротким импульсом спалив и генераторную установку, и обширные энергохранилища, даже броню изнутри оплавил. Третий диск так в бой и не вступил, он нашёлся уже позже: покинутый экипажем, стоял себе в глубокой нише, являющейся, очевидно, зарядным слотом. Его я также уничтожил, не хотелось оставлять в тылу стаи такие опасные аппараты.

После бегства экипажа второго диска, энергонасыщенность залпов защитников сильно просела. Лишь один раз мне пришлось подпитать защитное поле стаи, потому что вконец ослабевшая мечница была уже ни на что не способна. В это время ударная группа валькирий расправилась с первой частью баррикады и переключилась на вторую. Теперь там стало не до нашей позиции, и наша часть стаи начала наползать на защитников, поддерживая огнём схлестнувшихся в жестоком бою сестёр. Моего участия в защите больше не требовалось, и я поспешил к сражающимся на передовом рубеже. Несколькими сильными энергетическими импульсами мне удалось разметать остатки защитников, засевших под прикрытием боевых платформ. Путь к мостику был открыт.

Я отвернулся от последней разрушенной моими полями позиции. Осмотрелся. И тут до меня дошло, что вокруг собралась вся стая, даже бледная, как смерть, мечница подошла. Девчонки обступили меня. Они были в своей броне, но я прекрасно видел на коммуникаторе, что под хищными обводами защитных скафандров скрываются потрясающе красивые валькирии.

— А ты хорош, мечник! — Старшая нависла надо мной всей тушей своей опасной даже без оружия защитной скорлупы. — Больше к тебе цепляться по мелочи не будем. Стая принимает тебя.

— Сестра, я такой насыщенности полей никогда не видела! Прячет что ли Орден остальных, подобных ему? Ведь все знают, что есть сильные мечницы, но где они и чем заняты… Никогда не слышала.

— Да чего тут необычного? Учат, небось, своих, руководят структурой Ордена. Там же тоже есть свои Высшие, — не согласилась Старшая.

— Я проходила подготовку в Ордене, но Высшие там… они просто аналитики или администраторы, не бойцы. Не знаю, сестра… Как-то это всё странно. Откуда ты только такой свалился на нашу голову?

— А я ничего против не имею, — опять высказалась чертовка, которая оставила у меня на груди особенно явные отметины. — После рейда так его отымею… А кому он не по нраву — пусть на вибраторы лезет.

В коммуникаторе тут же грохнуло хохотом, и я отчётливо понял, что тех, кто был бы против, в стае нет. Чувствую, подерут меня после операции знатно… В предвкушении этого момента всё тело встопорщилось возбуждением. Но сейчас было не до того, так что валькирии быстро прервали излишнее сейчас веселье. Разведка уже прислала первые кадры подступов к мостику, и картина не радовала. Нет, защитников здесь больше не было, зато имелись мощные плиты бронекапсулы.

Валькирии принялись готовить боевых дроидов, имевших в своём арсенале необходимые резаки. Однако по опыту я знал, что пилить их никак не меньше часа. Девчонки не согласились, полагали, что с их оборудованием смогут управиться за полчаса. Но если я окажусь прав, целый час никто нам изображать резчиков по броне не даст. Нас же только одна стая! Плюс, мечница пуста, да и я уже начал ощущать первые признаки наползающей пустоты энергетического истощения. Только на этот раз пустота была какой-то обволакивающей, словно во всём теле, а не в одном каком-то месте.

— Сёстры, а капсула — она же единая, а не только в этом коридоре? — в голове витала какая-то всё убегающая мысль, и я пытался поймать её за хвост.

— Да. Попасть из другого места в неё нельзя, там сплошные листы брони. Эдакий бронированный шарик приличного диаметра.

— На сколько палуб вверх и вниз он идёт?

— Вверх и вниз он занимает по одной палубе, хотя внизу может быть и меньше, — пожала плечами одна из девчонок в броне, с недоумением косясь на бестолкового мечника, не знающего таких прописных истин и задающего дурацкие вопросы. Перед моим внутренним взором все валькирии были без брони, соответствующие голограммы выводились прямо на сетчатку глаза аппаратурой коммуникации.

— Мы могли бы отсечь их от всех энергетических каналов. Моими полями это сделать вполне реально.

— Что это нам даст? — заинтересовалась Старшая. Она уже поняла, что у меня рождается идея, и решила поддержать этот общественнополезный процесс.

— Ну… Какая у нас вообще задача по капсуле?

— Деморализовать командование. В идеале — захватить самих штабных.

— Если мы отсечём их от всех линий подпитки и кабелей связи — мы ведь их деморализуем? Они не смогут больше организовывать своих?

— Но как ты намерен это осуществить? — полный недоумения взгляд мечницы был мне ответом. — Вдруг что-то упустим.

— Я чувствую даже мельчайшие токи энергий. Нужно только прислушаться. Можем сначала пройтись полями по периметру, а потом послушать, всё ли уничтожили.

— Бери мечницу и работайте, — кивнула Старшая, и пошла смотреть, как уже сорганизованные на операцию «вскрытия» дроны окутываются облаками испаряющегося металла.

И мы принялись за работу. Уже через десяток минут все энерговоды оказались отсечены от штаба, и там явно стало не до командования. Попробуй покомандуй в кромешной темноте, да при отсутствии связи! Там, наверное, даже в сортир теперь нормально не сходишь… Я вдруг вспомнил московские высотки, где несколько раз в молодости гостил у друзей. Любое отключение света — и отключается вода, не работает электроплита, канализация не сливается, потому что нет воды. Не думаю, что у них там ситуация будет сильно лучше. Даже при наличии запаса энергии передавать сигналы они не смогут, потому что мы с мечницей прошлись по каждому сантиметру брони, выжигая полями всю электронику, а не только энерговоды.

Когда мы вернулись после успешного выполнения задачи, основной состав держал бой с напирающими со всех сторон защитниками корабля. Отсечка капсулы не прошла бесследно, десант ощутил утерю командования и принялся пробиваться к своим офицерам. Дроиды-открывашки также особыми успехами похвастаться не могли, потому что броня оказалась совсем иного типа, чем определили изначально, и под слоем привычной бронекапсулы обнаружился пирог из различных тугоплавких сплавов и наполнителей, препятствующих работе резаков. Теперь уже за полчаса тут точно ничего не сделать, пилить этот пирог никак не меньше полутора часов. Это был слишком серьёзный срок, столько мы ждать не могли.

— Нам уже эвакуироваться пора. Там же флот снаружи бьётся! Высшая уже два раза спрашивала, что мы тут столько возимся. Говорит, уже не рада, что десант послала.

— Это из-за меня, — фыркнул я. — Стоило один раз её вытащить, теперь будет считать меня каким-то супергероем. Раз — и одинокая стая захватывает корабль. Два — и она уже выковыривает офицерский состав из-под брони. Три — корабль уничтожен, а мы своим ходом добираемся до фрегата.

— Идея с одной стаей действительно сомнительная, — вздохнула Старшая. — По такому монстру минимум три нужно, а ещё лучше — пять. Чудо, что мы вообще ещё живы. Вернее… не чудо, а её расчёт. Расчёт на тебя. Так что давай уже, применяй свои способности мечника.

— А что я ещё могу сделать? Выковырять капсулу из переборок… — и тут меня как обухом по голове ударило. Я ошалело посмотрел на валькирию. Та воззрилась на меня.

— Интересная мысль, — похвалили метиллия. — Только там тоже броня, пусть и не такая хитрая, как здесь.

— Но ведь снаружи можно ударить лазером! Мы так оружие из фрегатов выковыривали для своего крейсера!

— Что, прямо так и выковыривали? — теперь пришла очередь шалеть валькирии.

— Не просто, конечно. Пока десант отвлекал защитников у задраенного мостика, обозначая попытку захвата, технические дроны и лазерные батареи крейсера вырезали орудия.

— Зачем?!

— А где бы я ещё у внешников орудий на целый крейсер набрал?! Они ж в магазинах не продаются! — огрызнулся, пытаясь проработать шальную мысль.

— Ты точно ненормальный, Мечник! Наверное, за это тебя в дальней разведке и держат. Я даже спрашивать боюсь, где ты корпус и движки взял.

— Известно где, — пожал я плечами, продолжая катать в голове мысль. — Корпус — на свалке, движки — на военных верфях. Взятки порой такие чудеса творят! Их ещё смазкой для бюрократического механизма называют.

— Для какого-какого механизма? — Старшую пробрало на ржачь. — То есть ты этот механизм смазал, а потом их в него… ой, не могу! В него… их отодрал!

Дальше со смеху покатилась вся стая, даже я не смог сдержаться. Аллегория республиканки была по-своему гениальной. Под это дело даже всё ускользающая идея окончательно утвердилась в покатывающейся со смеху голове.

Уходили мы с крейсера красиво. Прореженные моими полями эмиттеры больше не поддерживали силовое поле в нужной нам зоне. Сквозь развороченные теми же полями переборки, сквозь раскорёженную слаженными ударами флотских калибров броню, в открытый космос выплывал бронированный шар герметичной капсулы корабельного мостика. На нём гроздьями висели дроны и стая, в полном составе. Из разверзшегося отверстия уже давно не шёл кислород, все переборки были наглухо загерметизированы, и только защитники в броне несмело выглядывали через покорёженную кромку палуб, но тут же получали по шапке залпами барражирующих вокруг истребителей и моими энергетическими импульсами.

Вёл нас прочь от гигантского корабля энергетический канал, пробитый парой юрких фрегатов. Крейсер к тому времени был слеп и глух по причине отсутствия в нём мостика и самих командиров. Только время от времени добравшиеся до орудий отдельные канониры в ручном режиме выпускали отдельные лучи, но они не могли причинить существенный вред окутанным энергетическими полями корабликам. Спустя двадцать минут нас аккуратно уложило в ангар фрегата дальней разведки. Капсула мостика пролезла сюда тык в притык, ещё пяток метров и пришлось бы паковать его на другой корабль. А незадолго до этого фрегаты своими мощными орудиями испарили часть брони на одном из боков гигантского шара, чтобы облегчить задачу группе захвата.

В ангаре стая, так сказать, не отходя от кассы, накинулась на бронированный кокон мостика, и в считанные минуты пробилась к его вожделенному содержимому. Ошарашенных, прячущих голову в плечи офицеров выводили из кокона прямо в ангар, где укладывали на палубу лицами вниз. Люди были поражены, раздавлены, смяты. И их можно было понять! Сидишь ты на корабле, в ус не дуешь, а потом оказывается, что ты уже… на другом корабле. Вражеском. В том же самом кресле, вместе с привычной обстановкой центра управления. Только у одного из более чем десятка офицеров нервы оказались достаточно крепкими. Он вышел из капсулы, огляделся по сторонам и расхохотался. Стае он при этом показывал большой палец: молодцы, мол, такую хитрую штуку учудили, в здравом уме не придумаешь.

Здесь же, в ангаре, дамы приступили к допросу. Мне разрешили не присутствовать, хотя некоторые валькирии пытались настаивать: раз шёл вместе со стаей в бой, будь добр вкусить всю тяжесть победы. В том числе и вести жёсткий допрос, или, как минимум, присутствовать при его ведении. Но Валери была очень требовательной, ей было тяжело, и я наотрез отказался участвовать в сомнительном развлечении — требовалось продолжать работу.

— Леон, у нас проблемы, — вместо приветствия огорошила меня Высшая. — Пока вы работали, подтянулись новые флотские соединения противника. Сейчас у нас паритет по всем видам космических аппаратов, но враг рвётся к планете, поэтому нашим приходится тяжело. Стаи на планете увязли в затяжных боях с охраняющими объекты военными гарнизонами. Только исследовательский центр выпотрошили, по лаборатории подвижек нет. А ведь прошло уже больше десяти часов с момента высадки! В таком случае принято усиливать десант, но усиливать его нечем. Через десяток часов может подойти сборная солянка с транспортом, возможно, там будут свежие силы, но надежды на это мало. Я вынуждена вводить в бой свой фрегат — попробую поработать его орудиями в атмосфере, возможно, удастся пробить коридор к лабораториям. У тебя будет двойная задача. По первой подменишь меня по паре потоков, по второй — будешь прикрывать пеленой сердце фрегата.

— Может ли нам что-то дать допрос пленных?

— Вряд ли. Если только что-то по уязвимостям кораблей флота и по возможным силам подскока. По планете они вряд ли что-то прояснят, там другое ведомство.

— Ри, я сильно выложился в десанте. Прикрыть постараюсь, но боевых действий сам вести не смогу.

— Ничего, мальчик, этого должно хватить, — валькирия мило потёрлась о мою грудь щекой.

Боже, как же я по ней соскучился! Только сейчас, когда окончательно схлынул раж боевого азарта, я понял это со всей отчётливостью. Прижал к себе стройное тело любимой, приласкал, зарылся в её волосы. На губах женщины расцвела счастливая улыбка, хотя ещё несколько минут назад её личико было олицетворением сосредоточенности. Моё появление вдохнуло в валькирию свежие силы, да и меня отпустило от горячки боя и пережитых треволнений.

Фрегат снизился до расчётной точки, и его тут же попытались вскрыть уцелевшие орудия противокосмической обороны. Но валькирии на земле не дремали, да и орудия самого корабля были целы и невредимы. Завязалась скоротечная энергетическая дуэль, в ходе которой недобитые системы были добиты окончательно. Теперь небо в заданной точке полностью принадлежало нам, и для защитников лаборатории начался форменный армагеддон.

Валери и очаровательная капитанша не распыляли силы, не пытались охватить своим контролем всё поле боя. Они целенаправленно и методично утюжили оборонительные позиции, отделяющие группировку из четырёх стай от зданий лаборатории. В дело шли все доступные вооружения, причём республиканки старались вылить максимум энергии в единицу времени, буквально заливая всю поверхность земли плазмой. Под прикрытием орудий фрегата активизировались и застрявшие в обороне противника стаи. Через полчаса почти неутихающей канонады им удалось пробиться к лаборатории. Женщины шли по почти сплавленной в единый массив с металлом укреплений земле. Песок, где он был, превратился в стекло, так что бронированные ступни скилов скользили, заставляя своих «всадниц» прилагать недюжинные усилия, чтобы сохранять равновесие.

За время скоротечного боя по фрегату прилетело несколько залпов из переносных ракетных установок, по нему били из навесного оружия десанта, его пытались достать с боевых платформ. И время от времени особенно каверзные и интенсивные залпы достигали цели, однако броня ещё держалась. А потом из-за атмосферы пришёл заполошный сигнал Высшей флота. Из него следовало, что к врагу подошло серьёзное подкрепление, и десанту нужно хорошенько окопаться на занятых плацдармах, потому что возможен прорыв к планете флотской группировки, а значит, орбитальные бомбардировки и работа по поверхности корабельных орудий. Благо, ничего крупного в атмосферу войти не сможет, угрозу могли нести лишь фрегаты и лёгкие крейсера, тяжёлым уже будет сложно барражировать над поверхностью из-за слабости маневровых двигателей по сравнению с тяжестью бронирования и сопутствующим повышенным воздействием силы тяготения планеты. А ведь именно на маневровых могли двигаться в атмосфере корабли! Не маршевым же двигателем поддерживать горизонтальное положение и обеспечивать наводку на цель орудий! Выход же на орбиту не позволит постоянно вести огонь. Одним словом, только в кризисной ситуации возможно участие в орбитальной бомбардировке тяжёлых крейсеров, а уж про линкоры и говорить нечего… Если только ракеты выпустят, да бомбы какие сбросят.

— Сёстры, я намерена принять бой, — без тени сомнения заявила Валери. — Мы не можем бросить стаи на растерзание с орбиты.

Никому из команды даже в голову не пришло высказаться против. Пока же врага поблизости не было, Ри решила помочь другим оказавшимся в тупике стаям, чтобы они не попали под удар на неудобной позиции. Началась игра на опережение. Валери, словно всамделишная Тёмная Мать, старалась создать своим отпрыскам — стаям — максимально удобные условия при налёте на них с воздуха. Она не жалела корабль, используя все его возможности для создания коридоров, прореживания рядов противника, помощи в захвате вражеских укреплений. Это казалось ненормальным, даже диким, но работало! Она пыталась учесть все возможные факторы, начиная от максимально вероятного угла входа в атмосферу вражеских кораблей, и заканчивая особенностями рельефа конкретной местности и энергозапасом дроидов поддержки стай. Она пыталась свести заведомо проигрышную ситуацию на ничью, чтобы после прибытия подкрепления уже к республиканским силам, у стай была реальная возможность прорваться прочь из этого планетарного ада. Когда же на границе атмосферы замаячили вражеские фрегаты, она скинула на планету всех бесполезных в предстоящем воздушном сражении сестёр — свою персональную стаю поддержки. Валькирии не хотели уходить, но признавали правильность выбранной тактики, и уже сейчас просчитывали свои действия по поддержке сестёр, основательно закрепившихся на планете.

Бой фрегата дальней разведки с фрегатами внешников был затяжным и тяжёлым. Его долбили втроём, а от границ атмосферы то и дело прилетали залпы тяжёлых орудий пары крейсеров. К планете смогла прорваться явно не самая слабая из эскадр врага. Однако ласточкам из команды корабля удалось совершить невозможное и не только продержаться против превосходящих сил противника более двух часов, но ещё и сильно потрепать один из вражеских бортов. Потом наш корабль подбили, разворотив двигатели, на которых он держался в атмосфере. Фрегат кометой, разбрызгивающей в стороны детали обшивки, устремился к земле. Люди сжались в своих противоперегрузочных креслах, вмиг окутавшихся коконами индивидуальных защит, и только я стоял в центре зала, готовый расширить свою тройную пелену на всех присутствующих в сердце. Лишь за доли секунды до столкновения с землёй я позволил себе это сделать, и вся энергия от удара массивной туши о поверхность прошла мимо корабельного сердца.

Две бесконечно долгие минуты длилась агония корабля, и всё это время моя пелена держала удар. Это только кажется, что две минуты — мало. Когда ежесекундно тебя сдавливает и выворачивает наизнанку чудовищным буйством разнонаправленных сил, две минуты кажутся вечностью. На второй минуте у меня носом пошла кровь, но я даже не обратил на это внимания. Только когда в помещении повисла звенящая тишина, особенно контрастная на фоне предшествующих ей жутких звуков корёжащегося металла, я позволил себе снять защиту.

Останки корабля представляли собой жалкое зрелище. Броня корабельного сердца была искорёжена, смята серией ударов о землю и взрывами корабельного оборудования. Можно было констатировать: она не пережила падения на землю из атмосферы. Но она и не была рассчитана ни на что подобное, её задачей было сохранить экипаж во время штурма корабля вражеским десантом, ну и, в крайнем случае, помочь выжить при сильном повреждении основного корпуса. Атмосфера сыграла с капсулой злую шутку, испарив часть брони от трения о воздух и разорвав её скрепы трением о землю после падения.

Пошатываясь, я подошёл к Валери и попытался вытащить её из кокона. Она это почувствовала и, отключив защиту, сама вылезла наружу. Моё плачевное состояние не на шутку напугало валькирию. Она поспешила подставить мне своё плечо и уже меня усадить в пустое противоперегрузочное кресло. Вскоре к нам присоединились остальные члены экипажа. Они долго и обстоятельно изучали плачевный вид стенок капсулы, и вскоре всем отчётливо стало ясно, кому и чему они обязаны спасением.

— Извини, Леон, за глупые шутки, — сказала склонившаяся надо мной капитанша. — Твоя помощь оказалась поистине бесценной. Я твоя должница по гроб жизни.

Где-то через полчаса меня отпустило. Не знаю, чему я был этим обязан. Ри что-то мне колола, массировала виски, пыталась что-то говорить, а кресло дарило возможность спокойно отдохнуть, так что я даже чуть-чуть вздремнул. Возможно, все эти обстоятельства вместе и вернули мне способность самостоятельно передвигаться, только голова немилосердно болела и кружилась. Потом мы выбрались из бронированной скорлупы и поспешили прочь, выискивая ближайшую позицию стай.

Всю дорогу меня шатало и вело, так что передвигаться пришлось, опираясь на плечи двух ласточек, но я хотя бы мог самостоятельно передвигаться! Сначала казалось, дамам придётся тащить своего мечника на себе. Не пришлось, но и такая моя условная самостоятельность сильно затрудняла передвижение. Впрочем, женщины не сильно уступали мне в физических кондициях. Хоть они и не были валькириями, все они были гражданами Республики, элитой Космической Экспансии, поэтому поддерживали великолепную физическую форму. Сейчас она очень пригодилась и им, и мне. И пусть я ощущал себя немного не в своей тарелке, сдавленный плечами двух республиканок, но всё это были сущие мелочи по сравнению с главным: мы шли вперёд и держали отличный темп. Лучше могло быть только в броне, но её для флотских не предусматривалось по определению. Зато было ручное оружие, припасы, всевозможные приспособления, призванные облегчить путь по планете и выживание на ней. Двигались флотские также отнюдь не гурьбой, они шли с основательной оглядкой на возможные боевые группы врага. Даже без Ри они прекрасно понимали всю сложность ситуации, в которой оказались, поэтому во всю использовали разведку, а за основной группой всегда шла одна из дам, призванная прикрывать тылы.

В чёрных комбинезонах с серебряным шитьём, с бластерами и лазерными винтовками наизготовку, ласточки смотрелись очень эффектно. Думаю, если бы на нас напали, никто не стал бы пускать сопли и слюни, и врага ожидал бы неплохой сюрприз в виде отлично подготовленных отнюдь не только для нажатия кнопок на пультах управления бойцов. Но враг не спешил проявлять себя, зато через пять часов нам навстречу вышла стая.

Девчонки тут же обозначились в коммуникаторе, с явным интересом разглядывая подходящую к ним процессию. Старшая, видя плачевное состояние единственного на весь отряд мужчины, пренебрежительно фыркнула, однако флотские встретили её едва ли не шипением. От их напора даже непрошибаемая валькирия вынуждена была пойти на попятный, а после знакомства с обстоятельствами, приведшими меня на грань полного истощения, засуетилась вокруг почище ласточек. Для меня тут же выделили какую-то хитрую платформу поддержки, имевшую ещё и медицинские функции, а всю дорогу к позиции стай рядом неизменно шла мечница, наотрез отказавшаяся отходить от брата по оружию до прибытия к месту назначения.

Встретившая нас стая состояла в сводной группе, окопавшейся в гравитационном центре. По прибытии Валери тут же упорхнула командовать обороной, меня же оставили в какой-то комнате явно медицинского назначения. Здесь мечница вплотную занялась моими полями. Её первый вердикт был неутешительным: не менее семи дней постельного режима, к полям даже не прикасаться. Потом она всё же решилась на вмешательство и долго гоняла по моему телу собственные энергии, проводя какой-то хитрый энергетический массаж. Это неожиданно помогло, даже головокружение отступило. Мечница оказалась удивлена этому обстоятельству куда больше меня самого.

— Знаешь, Леон, этот массаж… Ему не учат в Ордене. Меня ему научила подруга по фламберу, сильнейшая из мечниц, когда-либо виденных мною до того. Когда она меня учила, сказала чётко: скорее всего не поможет, но если поможет… Повторять запрещено. Насколько помогло — это предел. Она чётко дала понять, что помочь может только ей, ну и ещё немногим подобным. Не знаю уж, что она имела в виду, но то, что это помогло тебе, уже о многом говорит.

— У тебя остались её координаты, сестра? — я невольно подался вперёд, такие откровения явно имели какое-то серьёзное основание.

— Да. Но однажды подруга исчезла и больше не отзывалась, хотя до того мы с ней часто общались… за жизнь.

— А меня научишь этому… массажу?

— Научу, — пожала плечами мечница. — Только тебе сейчас нельзя работать с полями. Ты, конечно, оклемаешься, думаю, за неделю точно на ноги встанешь, но это ничего не даст. Мы вряд ли когда-нибудь снова встретимся.

— Это ещё почему? Я хоть и в дальней разведке, но в Республике не в последний раз.

— Как скажешь, свои координаты я тебе дам, но ничего не гарантирую. За последний год я была в Республике едва ли пару недель.

— Война?

— Да нет, не обязательно. Много по терраформингу поручают — исследовательские миссии прикрывать. Нас же сюда отовсюду надёргали, большинство как раз из исследователей.

— Поражаюсь я на Республику. Интересные у неё исследователи. То сами исследуют, а то… штурмом берут чужие исследовательские центры в составе десантных стай. Рядовые внешники вообще не верят, что стаи призваны не только убивать, для них такое совмещение функций — дикость.

Следом за мечницей больного посетила… капитанша нашего разбившегося фрегата. Просто подошла, села на пол и положила голову мне на колени. Оттуда и вела дальнейший разговор, да ещё и щекой тёрлась… время от времени.

— Леон, я понимаю, мои слова были для тебя обидны… Но ты ведь меня простишь? Я честно раскаиваюсь в собственной поспешности и горячности.

— Ты о чём? Про наш первый разговор? Разве это не было шуткой?

— Нет. Я серьёзно так считала… тогда. Слова просто были высказаны в виде шутки, но я не шутила, девочки это отлично понимали, да и твоя Ри… понимала.

— А что ты думаешь теперь?

— Сложный вопрос, — нахмурилась очаровательная собеседница. — Думаю, Валери должно быть с тобой комфортно. Она сама сильная, волевая, горячая, а рядом ты… Сильный и любящий. Теперь даже сложно вообразить вас не вместе, а тогда было сложно понять, как это возможно, чтобы вместе… Дикость какая-то. До сих пор не могу до конца всё осмыслить.

— Мы с Ри тоже не можем до конца осмыслить, да и вообще этим не заморачиваемся, если честно. Просто воспринимаем, как данность и наслаждаемся уникальным шансом. Для вас в Республике это вообще дикость, вы же мужчин за равных не считаете.

— Ну почему же? Многие считают, — не согласилась республиканка. — Теперь и я в их числе.

— Как тебя хоть зовут, девочка?

— Лизили.

— Красиво! Тебе очень идёт.

— Это ты так заигрываешь? — изогнула бровки ласточка у меня на коленях. — Уже отошёл от истощения?

В ответ я запустил ладонь в её роскошные пепельные локоны, и даже мои пальцы не смогли побороть силу сжатия пружинок её кучерявой гривы. Дама стала тереться щекой ощутимо сильней, и меня бросило в жар. Она подняла голову и, всё отлично понимая, положила на освободившееся стратегическое место свою ладошку.

— Так я не поняла: ты меня прощаешь, или как?

— Прощаю, — хриплым от возбуждения голосом выдавил я.

— Ты уж извини, придётся без импланта, — женщина одним движением оказалась на мне. Я даже осознать ничего не успел, а уже лежу, уже в ней, а сверху ещё и кучерявая волна волос обрушивается…

Капитаншу с меня сгоняла Высшая валькирия, и если бы не она, та так бы и скакала на мне до глубокой ночи. Оголодала девочка в рейде, однако. Впрочем, уже зная одну капитаншу дальней разведки, я не удивлялся — бедняги не вылезали из дальнего космоса месяцами. Ри не стала занимать освободившееся место, просто прижалась ко мне сбоку, всем телом, положила ладошку с коготками на грудь, и в таком положении замерла, словно ожидая моего ответного хода. Я лишь приобнял свою валькирию, не спеша форсировать события.

— Как обстановка, милая?

— Нормально. Забияка прислала сигнал оповещения, ей даже пришлось отправлять истребители для его ретрансляции на планету. Внешники на орбите всё глушат. Эвакуационная эскадра появилась, и хотя она так себе, почти не слётанная, но зато такую Высшую туда поставили… Не иначе, как и меня, из какой-нибудь дыры выдернули. Они будут на планете часа через четыре-пять, десант будут подбирать прямо во время орбитального боя. Забияка молодец, держится. Ей тяжелей всего приходится, и даже когда нас вывезут, ещё не скоро станет терпимо. Уже больше суток бьётся с превосходящими силами. Уже не радуется, только зубки сцепляет, да глазками посверкивает.

— Что с валькириями?

— По-разному, — неопределённо ответила Ри. — Они там, на орбите, совсем растерялись. Объект захвачен, что с ним теперь делать, непонятно: вроде и уничтожать нельзя, но и оставлять так нехорошо. Десант кидать боятся, так как скоро придут наши, выбить стаи нахрапом не получается. Девочки молодцы, не сидят на одном месте. Пока они долбят одну позицию, валькирии уже на другой, предварительно зачистив её от защитников. Наши тоже ведь всё глушат, вот они и не знают, где свои, а где чужие. Я стараюсь координировать, так что пока потери в допустимых пределах.

— Ри, я тебя никогда раньше не представлял… вот такой.

— Какой? — игриво муркнули мне над самым ухом.

— Отчаянной, умной, расчётливой, мыслящей масштабно, непредставимыми простому обывателю категориями. Как это всё может уживаться в одном человеке — даже не представляю. И ведь не в каком-то абстрактном человеке — в моей девочке! Чем больше о тебе думаю, тем больше тобой горжусь.

— Но и ты хорош. Смотри, какую операцию в десанте провернул! Всю эскадру на несколько часов головы лишил, да ещё и пленных взял. Я ведь знаю, это именно ты сделал: для зачистки такого корабля нужно не менее трёх стай, да и то без гарантий. Смотрела твои бои — немереное количество дисков по кораблю размазал. А уж как ты тройной пеленой весь экипаж прикрыл… находясь на грани истощения… Нет, Леон, это мне впору тобой гордиться. Таких как я — полно, а вот такого мужчины нет ни у кого в Республике. И ты чувствуешь, эти кошки драные, которые тебя ещё вчера хотели под кресло отправить, так и вьются вокруг! Эта извинялась, небось? Так бы коготками по её моське и прошлась бы!

— Я о другом, Ри. Ты мне говорила про мечников, как основу Экспансии. Теперь даже не рассказывай мне этих сказок — не мечники её основа. Её основа — такие, как ты, Высшие. Я помню слова орденки, её восторженные взгляды на вас с Тиной. Теперь я видел, как вы работаете, и, признаюсь, даже не знаю, что думать. Ты одна стоишь целого штаба аналитиков и командиров, а уж по эффективности этот штаб тебе в подмётки не годится. Приятно сознавать, что могу быть тебе полезен, могу дать тебе возможность разгрузки, удовольствия. А уж то, что ты моя… С ума сойти! Чем дальше, тем сложней в это верится.

— А ты поверь. Показать? — валькирия оказалась сверху. Её горящие глаза были напротив, жадно заглядывали в мои, а губы… губы были приоткрыты, а острый язычок скользил между ними, облизывая. Валери хотела. Хотела меня.

Этой ночью насытиться друг другом мы так и не успели. Уже через час прошёл сигнал от эвакуационной эскадры. В это же время небо над нашими головами расцветилось всполохами энергетических импульсов. В атмосфере словно вспыхнуло сразу несколько солнц, настолько интенсивной была канонада. Уже через час под светом этих новых светил, на специально расчищенную площадку, опустился фрегат Космической Экспансии, и готовые к эвакуации стаи поспешили оказаться в его гостеприимной утробе. Внутри к Ри тут же бросилась Старшая стаи поддержки фрегата. Она потащила её в сердце, а уже моя валькирия намертво вцепилась в меня, не желая отпускать от себя ни на секунду. Так мы и плюхнулись в запасное кресло управления, тут же воспроизведя в нём привычную уже композицию. На недоумённые взгляды сестёр Высшая только отмахнулась, тут же включаясь в игру. Эвакуация шла полным ходом, поэтому она не собиралась терять драгоценное время на объяснения.

Фрегат стартовал без задержек, следом в небо взмыл транспорт, забравший десант из района лаборатории; ещё один фрегат пристроился рядом с нашим, и в таком составе мы покинули орбиту негостеприимной планеты. Сзади вспухали цветки взрывов, уничтожая то, что не уничтожили десантные стаи Республики. Ещё через час на места взрывов обрушились потоки плазмы с лёгкой эскадры фрегатов, которая утюжила поверхность не менее получаса. Если там что и оставалось после атомного взрыва, то после такого океана первородных энергий всё было превращено даже не в пыль, а в газ. Если он когда-нибудь и осядет на планету вновь, то ни одна доступная человечеству техника не позволит восстановить даже намёка на когда-то содержавшуюся в нём информацию.

— Ри, скажи, а та Старшая… — я смотрел на ячеистую сеть голограмм перед Высшей, и никак не мог нащупать взглядом так запавшую в память жгучую брюнетку.

Валери сначала сделала вид, что не расслышала — или она просто собиралась с мыслями. Потом оторвалась от беседы с сёстрами, перевела взгляд на моё лицо. Её глаза при этом не выражали никаких эмоций. Вообще. Оказывается, когда нужно, Ри умела скрывать чувства.

— Погибла твоя Милли. Она была такой же отчаянно смелой, как и я, вот и поплатилась. Но девчонок своих сберегла. Извини, Леон, я не всесильна. Потери в операции неизбежны… да мы и сами чуть не пополнили их ряды, — валькирия неотрывно смотрела в мои глаза, но даже не пыталась прижаться, не пыталась попытаться успокоить. Понимала, что это сейчас всё равно не поможет, мне нужно самому справиться со своими чувствами.

Я облизал пересохшие губы. Совсем не знал ту колючую девчонку, но словно часть меня осталась вместе с ней на этой треклятой планете. Высшая не всесильна. Республика не всесильна. Космическая Экспансия — это не лёгкая прогулка по звёздам. Она требует жертв, порой забирая лучших представителей человечества. Маленький эпизод борьбы за будущее человечества, промелькнувший перед моими глазами, показал всю трагичность избранного пути. Но, наверное, лучше так, чем «от водки и от простуд» — вот он, путь к вершине, во всей красе.

— Ри, я сделаю всё, чтобы девочки не умирали. Я сделаю всё, чтобы защитить своих женщин. Если у Ордена есть для меня задача, и она позволит хоть ненамного приблизить тот миг, когда Республика не будет вести войн по всем фронтам — я её приму и выполню.

— Я в тебе и не сомневалась, мой мальчик, — пальцы Валери прошлись по моей щеке.

Остальные валькирии с голограммы молча наблюдали за этой странной, даже дикой для них сценой, но на лицах многих читалось понимание. Они больше не смеялись над чудинкой своей Высшей, соприкоснувшись с другой её стороной. Пожалуй, мои слова были им даже приятны. Валькирии были кем угодно, но только не дурами и не сволочами. Они были умненькими девочками, отчаянно смелыми, готовыми встретить смерть, и ценили эту готовность в других, и плевать, что этот другой — мужчина.

Часть 2. Символ сопротивления

Андроиды тоже люди

Всю следующую неделю моя валькирия занималась тем, что старательно оправдывала своё странное прозвище. Она не успокоилась, пока все пострадавшие в акции девчонки не прошли регенераторы, а пострадавшие сильно — не отправились в Центральные миры на более серьёзное лечение. Она буквально землю рыла, но выбивала для своих валькирий места в лучших медицинских учреждениях Республики. Порой в рубке управления фрегата, который она так и не отпустила, стояла такая ругань, что даже я предпочитал оставлять возлюбленную наедине с её собеседницами. Нет, ругань не была злой, но требовательной она была неизменно. Ри успокоилась только тогда, когда все валькирии оказались при деле, либо — на излечении, с чёткими и понятными для неё графиками медицинских процедур.

В это время у нас состоялся долгий и обстоятельный разговор с Забиякой. Валери не могла предстать с докладом перед Верховной без подведения итогов с Высшей флота, и не предстала, пока не дождалась её возвращения из достопамятной системы внешников. От весёлости и задора Забияки не осталось и следа, она была мрачной и собранной, не шутила, описывала всё чётко, в скупых и простых выражениях. Было видно, что её сильно потрепало на операции, но куда сильней досталось её ласточкам — в конечном счёте, именно этим было вызвано её отвратительное настроение. Поэтому вдвойне странно было услышать от Высшей тёплые слова в мой адрес. Девочка даже извинилась за своё отвратительное поведение во время нашего первого знакомства, сердечно благодарила за спасение экипажа фрегата дальней разведки, где были её боевые сёстры, даже немного польстила за операцию по деморализации командования флота внешников. Только теперь я достоверно узнал цену, которую пришлось заплатить внешникам за утерю управления эскадрой — Забияка получила возможность несколько часов творить с внешниками, что ей заблагорассудится, и сполна воспользовалась представившейся возможностью. Как она призналась, это было единственным светлым пятном во всей операции. За несколько часов она выбила из боя пять кораблей, среди которых — один тяжёлый крейсер и один линкор. Если бы не этот локальный успех, десант мог и не продержаться до появления эвакуационной эскадры, да и потери флота были бы выше. Я же, со своей стороны, лишний раз поразился прозорливости двух Высших, так чётко и своевременно принявших единственно правильное решение и не побоявшихся рискнуть безопасностью штабного фрегата и резервной стаей.

По возвращении на планету, к моим людям и кораблю, мы первым делом имели разговор с орденкой. Вернее, Ри имела приватную с ней беседу, после которой Айни вышла задумчивая, сосредоточенная и лишь мазнула по мне странным взглядом, после чего скрылась в неизвестном направлении. Валькирия вышла следом. Эта лучилась довольством, словно сытая кошка, объевшаяся сметаны.

— Не буду тебя долго мучить, Леон. Орден в очередной раз получил по его загребущим ручкам, во многом — благодаря твоей эффективной работе в десанте. Твои кондиции валькирии подтверждены, квалификация признана достаточной, чтобы обеспечивать работу стай и проводить самые серьёзные операции. Орденка впечатлилась записями твоей работы на крейсере, да и тройная пелена в самый переломный момент… Одним словом, ты признан идеальным инструментом Экспансии именно в составе десанта, остальные варианты твоего использования пока что не могут дать такой отдачи. Поздравляю!

— Постой, постой… Как ты сказала? Кондиции валькирии? Как-то это дико звучит. Я же мальчик, как я могу называться… именем женского существа, которое по определению не может быть мужчиной?

— А тебе не всё равно, как называться? Валькирии тебя уже за глаза Кошаком прозвали, прозвище «Мечиник» показалось им не соответствующим твоей сути. Так что будешь валькирией по прозвищу «Кошак».

— Наверное, я зря придираюсь, просто привык по своей варварской планете, что большинство названий профессий имеют мужскую основу, либо могут называться и на мужской, и на женский лад. У вас же всё через… не так, одним словом. Дико.

— Тебе, кстати, за захват вражеского штаба полагается отличительный знак. Думаю, мы с Тиной присвоим его без всяких там Верховных, особенно при явно выказанной поддержке Высшей флота. Такой знак ведь даётся не абы за что, а за захват или уничтожение высшего командного состава противника, да ещё и во время идущих полным ходом боевых действий, в сложной и опасной операции. У валькирий это считается особым шиком, подтверждением врождённой наглости, смелости, бесшабашности — поэтому и знак соответствующий, — с этими словами Валери развернула передо мной голограмму.

Да… Знак был весьма специфическим. Девчоночье личико, щерящееся огромной клыкастой пастью. Особую хищность ему придавала острота черт и собранные в хвост волосы. Мило. Почти как татуировка у какого-нибудь морячка на далёкой Земле. Ри тут же подтвердила, что он наносится на правое плечо военной формы. Нет, всё-таки интересная у них тут практика награждать красивыми картинками, а не бессмысленными железками, понятными только их носителям. В войсках моей родины, помнится, татуировки наносили на тело, когда его по какой-то причине обходило нормальными наградами. Девочки к своей шикарной коже относились очень щепетильно, ничего не кололи, и колоть не собирались, зато отрывались на военной форме. Необычная практика, одним словом, но вполне сочетающаяся с военными традициями любых времён и народов, только более цивилизованная.

Потом Валери держала доклад перед своей Верховной, и ради этого даже соизволила встать с моих колен; правда, по завершении доклада вновь вернулась на исходную, чем вызвала странную улыбку республиканки.

— Ты его специально отправила, чтобы эту милую картинку на плечо сделать? Она так тебя возбуждает? — поинтересовалась высокопоставленная особа, с интересом выслушав решение валькирий об отличительном знаке мне и всем остальным участницам штурма крейсера.

— Меня не картинка возбуждает, Мама. Если он сделал дело, которое под силу только трём-четырём стаям, то, как минимум, заслужил хоть какого-то поощрения. Да и проще ему будет потом, в стае, с биографией, написанной на военной форме. Но ты не о том спрашиваешь, я, честно, не ожидала от тебя подобного вопроса. Как видишь, он не просто сидел подо мной всю кампанию, он дрался. И, смею заметить, хорошо дрался. Леон — мой личный резерв, куда более эффективный, чем резервная стая. Без него я просто упустила бы момент — резервной стаи для операции было бы недостаточно. Только энергетическая мощь моего Кошака позволила добиться перелома.

— Что, девочки даже прозвищем его наградили? Ладно, извини, мне некогда, — и Верховная опять переключилась на новую «жертву».

На этом завершилось наше неожиданное участие в активной фазе Космической Экспансии. Следующий месяц мы провели в ожидании завершения ремонта и доводки нашего крейсера, постаравшись за это время максимально поднять мои кондиции мечника. Айни О`Трикс, когда мы с Ри наведались в местное представительство Ордена, только тяжело вздохнула, но согласилась поработать с моей энергетикой. Лично. Учитывая её нешуточный опыт в подобных вопросах, пришлось мне туго, но дело того стоило. Девочка чуть ли не силой вытаскивала из моего сознания запрятанные там цепочки оптимальных действий для той или иной ситуации, по сути, заставляя вспоминать то, чего я никогда не помнил. На мой прямой вопрос, как именно в моей памяти оказались алгоритмы действий с фламбером, она только неопределённо хмыкала, да обещала рассказать всё, как только я окажусь в Ордене. Среди валькирий, мол, все эти знания мне без надобности, так что я должен выбирать: драные кошки или правда. Я, естественно, выбрал драных кошек, потому что их ещё следовало сделать… драными. Шутку она оценила, что выразилось в хорошем таком росчерке когтистой ладонью по плечу — благо, успел его подставить, а то бы росчерк пришёлся на многострадальную грудь. Теперь, аккурат под щерящейся клыкастой пастью дамочкой, на плече красовались белёсые шрамы от когтей, а, будучи подпитанными энергией полей мечницы, они теперь долго не исчезнут, если вообще исчезнут когда-либо. Вот такая вот двойная награда за дерзость получилась.

Месяц за тренировками и играми с Валери пролетел в один миг. Вот мы заходим в представительство ордена договариваться о начале тренировок — а вот уже стоим возле открытой технической аппарели нашего крейсера. Мимо проходят члены команды, кому довелось провести всё время ремонта корабля на поверхности планеты. Таких на удивление много. Почти все штурмовики — после валькирий фрегата разведки этим было море по колено. Дай им волю, они бы ещё задержались — наводить мосты с местными валькириями. Весь наш командный состав. Эти неплохо провели время в обществе флотских республиканок.

Лири Онерго лучится подлинным счастьем. Этому неунывающему энтузиасту и прожектору довелось подробно «изучить» каждую горизонтальную поверхность узлов связи целой плеяды республиканских кораблей. Окончательно же его влюбили в Республику даже не её потрясающие девочки, а… тотальная увлечённость местных обитательниц и обитателей. Он тут нашёл родственные души, и даже кое-что из его прожектов нашло отклик в их мятущихся сердцах.

Вон пара пилотов. Старик Стилвер мрачен и собран, а его молодой родственничек Стелс щеголяет совершенно свежим синяком на пол-лица, но это недоразумение нисколько не портит ему настроения. Надо думать, парня неплохо покатали на истребительной авиации. Фингал же получил за категорический отказ немедленно идти на имплантацию. Характер у пилота оказался поистине несгибаемый, хотя по внешнему виду и не скажешь: щуплый и вытянутый вверх, словно жердь.

Даже всегда мрачный Брих Рубенс заметно просветлел и как будто помолодел на добрый десяток лет. Нашего бомбардира взяли в оборот местные оружейницы, и он умудрился даже поучаствовать в какой-то скоротечной акции в соседнем секторе. Впечатлился профессионализмом девочек, но больше всего — обилию укромных уголков на кораблях Республики, вкупе с жадностью до мужского «плеча» оружейниц.

Неожиданно грустный Дирс Карлос на время пребывания во Внешних колониях окончательно забросил своих любимых секс-кукол. Они там, в грузовом трюме, в неизменном ещё с планеты Льега транспортном контейнере, уже исстрадались все, бедолаги. Техники республики неоднократно жаловались на стоны и плачь из контейнера, и всё порывались туда заглянуть. А всё дело в том, что интерактивным игрушкам окончательно снесло крышу из-за вопиющего нарушения хозяином собственного распорядка. Они же у него все были заведены на определённое время и определённые интервалы срабатывания! Тот же хаос, что воцарился в «кукольном домике» в отсутствие хозяина, лично мне даже видеть не хотелось, и такие же рекомендации получили техники. Благо, те были научены горьким опытом собственной жизни в Республике, орущих и что-то требующих женщин им и здесь хватало с лихвой, так что искать приключений себе на задницу на пустом месте они не собирались.

Из всех офицеров только Вирс Критыч упорно игнорировал местную клубнику со сливками. Всё время пребывания в колониях этот увлечённый уникум изучал историю колонизации планет скопления, теорию и практику терраформинга, и собрал поистине невероятных размеров коллекцию роликов и снимков «до» и «после». Весь этот материал обещал стать основой его личной войны за свободу собственного Сектора — войны ничуть не менее важной, чем наша общая рейдовая операция: Вирс намеревался устроить информационную кампанию за присоединение к Республике. И вот теперь он спешил приступить к реализации собственных далеко идущих планов — стремительный, с лёгкой походкой, с горящими глазами, с устремлённым в светлое будущее взглядом… Этот кадр точно не успокоится. Даже Айни О`Трикс, глядя на него, только головой качала и за глаза обвиняла в фанатизме. И это свято верящая в идеалы Республики представительница её горячего сердца — Ордена!

Последним зашёл сержант Марис, наш бессменный командир десантной партии. Хотя сказать, что он именно зашёл, будет неправильно — скорее, он с трудом заполз на аппарель. Вот ведь заездили бедолагу местные прелестницы! Его гоняли куда серьёзней рядовых бойцов, и делали это с методичностью зернодробилки. Но мужик, несмотря на чудовищную усталость, был доволен. Это читалось по его таким же, как и у Критыча, горящим глазам. Но вот и этот персонаж, наконец, перевалил с рампы на ровную поверхность корабельного пола. Я улыбнулся на прощанье гостеприимному небу планеты и повернулся в сторону штурмовика. Сознание уже полнилось предвкушением удобных недр капитанского кресла, с милой сердцу валькирией на коленях, но у Ри оказались другие планы. Женщина мягко придержала меня за рукав флиппера.

— Не спеши, Леон. Ещё пять минут постоим.

— Зачем? — сомнительно, чтобы дело было в простом желании подышать воздухом планеты. Чужой для моей валькирии планеты.

— Так надо, милый, — дама не спешила открывать карты.

Прошло пять минут. Затем ещё пять. Я со скуки обнял возлюбленную за талию, немного привлек к себе. Женщина не возражала, даже обнимающую её ладонь погладила немного ободряюще, мол, потерпи ещё чуть-чуть. И спустя какое-то время я оказался вознаграждён за «томительное» ожидание. К аппарели подошли те, кого ожидала валькирия. Женщины. Обе черноволосые, обе чуть широковатые в кости, с широкими бёдрами и высокой грудью. Облачённые в обтягивающие чёрные комбинезоны, без единой складочки. Я на несколько мгновений завис, завороженный видом топорщащихся сквозь обтягивающую глянцевую ткань сосков. Поднял взгляд на лица прелестниц. За это время девочки успели подойти к нам почти вплотную. Их чёрные глаза цепко следили за моим лицом, то и дело прохаживались по телу, словно старались запечатлеть в памяти все его анатомические особенности. Я поймал себя на мысли, что впервые республиканские женщины так откровенно и целенаправленно меня разглядывают.

— Знакомься, Леон, это Ле и Ри. Мои андроиды [4]. Они летят с нами.

— Ри, я… — но договорить мне не дали. Я вдруг ощутил такое влечение к этим странным созданиям, что впору было лезть на стену. Сильнее сжал талию валькирии, но помогало это слабо.

— Иди к девочкам, милый. Даже я не смогу снять возбуждение, наведённое андроидом.

— Зачем, Ри… — прохрипел я, из последних сил сдерживая трепещущее в предвкушении тело.

— Тебе нужно привыкать к девочкам. Они единственные в Республике, помимо меня, кто может тебя прикрыть — полностью, и в самой уязвимой части твоей психики, — пальчики моей женщины вновь принялись гладить судорожно сжимающую её талию ладонь.

— Он сильный, Валери. Очень сильный. Его ведь ещё не ломали? — последняя фраза андроида прозвучала скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Нет, Ле. Это лишне. Я задала вам нужные алгоритмы.

— Слишком много ограничений, Высшая, — покачала прелестной головкой её товарка. — Стандартные процедуры не пройдут.

— Стандартные не нужны, Ри. Нужны особые. Максимально щадящие.

— Ты хочешь, чтобы мы работали с ним, как его… женщины? Словно мы какие-нибудь внешницы? — Ле на секунду даже оторвалась от меня, прекратив гипнотизировать взглядом.

— Да. Я именно так с ним и… работаю. Не вижу причин, чтобы вы вели себя иначе.

— Но ты же не сможешь получить от него максимальной отдачи! — не спешила сдаваться женщина-андроид.

— Я её уже получила, — валькирия посмотрела на меня с нежной улыбкой. — Вы просто не поймёте. Этого нельзя запрограммировать. Это не связано с имплантом. Это… слишком человеческое.

— Ты позволишь нам увидеть это? — в интонациях голоса Ри сквозил совсем не машинный интерес.

— Да. Полагаю, вам будет полезно. Возможно, сможете просчитать какие-нибудь схожие алгоритмы.

Я был уже на пределе, однако упрямо не желал сдаваться. В моих объятьях была моя женщина, единственная и неповторимая, моя валькирия, и менять её на андроидов, пусть и потрясающе красивых и сексуальных, я не собирался. Сознание уже готово было рухнуть в пучину розовой дымки первобытных инстинктов, полностью отключающих разум, когда сработал мой последний рубеж обороны. Разгорячённый разум потянулся к клинку.

— Нет! — выкрикнула Валери, словно почувствовав мой настрой. Да что там: определённо почувствовала. Попробуй не почувствовать, когда такие энергии приходят в движение!

Женщины-андроиды, как одна, отшатнулись. Их лица выражали крайнюю степень изумления, если не сказать эмоционального шока. Моя же Ри развернулась ко мне, прильнула всем телом, зашептала что-то успокаивающее. Её голос подействовал неожиданно отрезвляюще. Спустя несколько минут я уже мог соображать и даже различал, что именно она говорит. Впрочем, это было совершенно не важно — куда важней был сам тембр голоса, жаркий ветер её чувств, зелёные глаза напротив моих глаз.

— Леон. Я хочу, чтобы ты обещал. Никогда — слышишь! — никогда не тянись к мечу или энергии тела рядом с моими девочками. Ты их убьёшь! Они не рассчитаны на такие нагрузки! Вся их биоэлектронная составляющая сгорит! Ты слишком силён, ничто искусственное не способно выдержать твою разрушительную силу.

— Это инстинкт, я не могу его отключить. Они не должны провоцировать, тогда и я буду предельно осторожен.

— Не провоцировать? Может быть, им ещё за тобой начать ухаживать?

— Мне всё равно. Главное, чтобы не провоцировали. Я не просил возбуждать, и я не просил их снимать возбуждение. Но если хотят отношений, сначала нужно, чтобы мы подружились.

— Подружиться с андроидом? Мужчине? — величайшее изумление моей женщины было отнюдь не напускным. — Да меня все республиканки на смех поднимут, когда узнают о таком извращении! Уже одно то, что я привела в наш дом двух андроидов и установила им щадящий режим — это извращение. Ну а то, что просишь ты — извращение в квадрате.

— Мне достаточно одной тебя. Мне не нужны другие женщины, тем более, если они — квазиживые организмы. Разве они не смогут прикрывать без близости?

— Ты точно извращенец, Леон!

— А по мне, так именно то, что ты придумала, кроме извращения ничем не назовёшь. Там, откуда я родом, любой на моём месте просто завис бы от культурного шока в такой ситуации.

— Важно не откуда ты, а где ты сейчас. Ты — часть Республики и мой мужчина. Здесь свои правила, свои традиции.

— Тогда чего же ты не спешишь хватать коготками мой имплант? — Это ведь тоже местное правило.

— Хорошо. Мы никуда не спешим, — тихо сказала Валери. — Ты привыкнешь. Мы тебя приучим. Будешь общаться с ними, играть во всякие невинные игры. Они и на татами могут быть отличными партнёрами. Я не буду давить. Они умеют убеждать не только силой. Главное, чтобы ты сам не замыкался, пошёл им навстречу.

— Я постараюсь, — повернулся ко всё ещё стоящим в отдалении женщинам-андроидам и продолжил извиняющимся тоном. — Извините, девочки, я не хотел причинять вам вред.

Ответом были почти одновременные утвердительные кивки. Девочки мне ободряюще улыбнулись и, как ни в чём не бывало, сами подошли вплотную. Ри тут же предоставила им полную свободу действий, и обе прелестницы, недолго думая, подхватили меня под руки и почти синхронно сцепили свои ладони с моими. По телу прошла такая волна наслаждения, что я на несколько минут выпал из реальности, а когда пришёл в себя, обнаружил, что буквально зажат между сильными тренированными телами. Вполне себе натуральными телами. Удовольствие отступило, а ему на смену пришла новая порция возбуждения, на этот раз мягкого, тягучего.

Эти две женщины почему-то показались мне олицетворением сексуальности. Пожалуй, именно к ним подходило такое дурацкое для Земли выражение, как «секс-бомба». От дам шла такая сексуальная энергия, такие волны желания, словно они были антеннами, излучающими мощнейшие радиосигналы. Так же, как и рядом с антенной, рядом с ними шевелились волосы… только отнюдь не на голове.

— А у вас, дамы, очень интересное представление о дружбе, — хмыкнул я.

— Между мужчиной и женщиной дружба неуместна. Возбуждение, удовольствие — да, но никак не абстрактная дружба. Женщине всегда нужно от мужчины нечто куда более конкретное, и нет смысла затягивать с получением желаемого.

Я просто не ожидал от женщины-андроида столь философского высказывания и даже растерялся, пытаясь охватить масштаб поднятого ею вопроса. С первого раза не получилось.

— А мужчине, получается, нужно то же самое? Особенно у внешников?

— Да. Ты правильно понял мысль.

— А как тогда назвать всё, что происходит в процессе секса? Или в перерывах между ним? Если мужчине и женщине интересно не только трахаться, но и общаться друг с другом? Просто общаться.

— Согласна, для этого состояния нужно какое-то определение. Любовь? Чем тебе не определение?

— Разделить любовь и секс? Разве это возможно?

— Хм. Пожалуй, с тобой действительно можно не только играть. Хорошо, давай продолжим разговор на корабле, — Ле потянула меня вверх по аппарели, где нас уже поджидала Валери, проявляющая первые признаки нетерпения.

Однако разговор с андроидами я оставил на потом. Со всей возможной галантностью и предупредительностью раскланялся с девочками и «сгрузил» их в нашу каюту. Впрочем, не уверен, что они остались довольны подобным исходом. Взгляд, который пришёл мне вдогонку, был весьма красноречив. Но в десантной секции меня уже ждали на инструктаж мои бойцы, и откладывать это мероприятие на потом ради каких-то железок, пусть и биологического происхождения, я не собирался.

— Господа, с возвращением на корабль. Надеюсь, вы не забыли за время безделья, с какой стороны держать винтовку? — строй десантников ответил мне слаженным «Нет!» — Ну вот и проверим. Но сначала небольшой инструктаж. Когда-то мы с вами беседовали насчёт пропаганды. Я только что отправил всем вам на коммуникаторы файлы. Прошу быстро ознакомиться и после этого продолжим.

С некоторым недоумением мужчины принялись изучать присланную информацию, и чем больше они просматривали, тем сильней вытягивались их лица. У кого-то даже зубы скрежетать начали! Хороший признак. Но вот всё больше глаз отрывалось от коммуникаторов, и устремлялось на меня с немым вопросом: «Что это?!»

— А это, господа, работа разведки Совета Литании. Помнится, Ральф как-то ухмылялся, когда мы с Ри тащили мимо освобождённую из плена Высшую валькирию. У неё ещё из одного места торчала такая смешная штуковина, — у меня самого от слов и воспоминаний начали скрежетать зубы. — Так вот, то, что вы видите на присланных кадрах — дальнейшее развитие этой техники. Той штукой разведка работала в полевых условиях, а то, что вы можете видеть теперь — более основательная работа в глубоком тылу.

— Капитан, они что, извращенцы? — не выдержал Сержант.

— Ну что вы! Просто им это велит делать их долг перед Планетарным образованием, — мои слова сочились злой иронией.

Никто не смеялся. Многие после комментария вернулись к созерцанию весёлых картинок. Молчание затягивалось.

— И после этого они называют валькирий плесенью?! — интеллигентного вида десантник утратил всю свою интеллигентность. Пожалуй, только очки на нём ещё могли создавать видимость цивилизованного человека, всё остальное — выражение глаз, хищный оскал на губах, плотно сжатые кулаки — больше подходили зверю.

— Я не собираюсь ничего комментировать. Я не пропагандист и не офицер космофлота, а вы — не только что мобилизованные пацаны. Сами сделаете выводы. Если нужны ещё «весёлые картинки» — к Критычу. Он изучал практику терраформинга в Республике, её историю и некоторые её традиции. Изучайте, сравнивайте, делайте выводы. Вы все по выполнении нашей миссии получите всё причитающееся, дальнейшая жизнь — только ваша. Только не один раз подумайте, стоит ли возвращаться на такой флот. А сейчас, господа…

Договорить мне не дали. В тренировочной зоне появились новые лица, которых лично я не ожидал здесь так скоро увидеть. Валери и её андроиды хищными кошками возникли перед строем, ну а я… оказался лицом к лицу с самой сердитой из них — со своей валькирией.

— Как это понимать, Леон? Девочки что, игрушки? Которых можно взять и просто бросить в каюте?

— Не совсем понимаю, к чему ты. Вроде бы разговора о том, что я теперь отвечаю за праздное времяпрепровождение андроидов, не было, — мечущий молнии взгляд возлюбленной канул всуе.

— Они — часть нашей семьи, а на корабле, в условиях боевых действий — часть десантной партии. Потрудись представить их команде и определи место в боевых порядках, — куда спокойней ответствовала Валери.

— Господа, — я, не поворачиваясь к бойцам, начал представление новеньких. — Поздравьте своего капитана: в моей семье прибавление!

На лицах ничего не понимающих десантников расцвели глупые улыбки: они поняли моё заявление буквально. А как может понять подобное высказывание нормальный мужик? Правильно! Общее мнение выразил Сержант.

— Капитан! Поздравляю! А кто у вас — мальчик или…

— Это две новые боевые единицы — андроиды, — перебил я командира десанта. — Девочки.

Глупые улыбки переросли в кривые усмешки, по рядам прокатились смешки. Однако долго смеяться мне не дали. Глаза Высшей валькирии вспыхнули первородной яростью, а в следующее мгновение мне пришлось уворачиваться от сильного, точного удара в район правого глаза. Но вовсе не от возлюбленной — справа тенью метнулась черноволосая Ле, и именно она была причиной моего скоропалительного отступления. Впрочем, уже следующий её удар отправил меня в полёт вдоль строя.

— На татами, — коротко рыкнула рыжая бестия за моей спиной. — Там разговаривайте.

Я успел подняться как раз вовремя, чтобы встретить следующую атаку черноволосой во всеоружии, и теперь уже она полетела аккурат в сторону татами. Я же в несколько прыжков добежал до ринга, стремясь принять бой среди мягких матов и пружинящих канатов. То, что бой будет жарким, сомнений у меня не вызывало — слишком сильными и быстрыми оказались удары очаровательного андроида.

— Господа, с вашего позволения продолжу представление вместо капитана, — сильный требовательный голос Валери О`Стирх заставил повернувшиеся было в сторону татами лица повернуться обратно. — Это мои кровные сёстры, андроиды Ри и Ле. Ри перед вами, Ле сейчас на татами, ведёт беседу с капитаном. Андроиды в Республике — равноправные граждане, полноценные самостоятельные личности. Если кто-то считает иначе, они вполне способны доказать обратное. Сразу предупреждаю, что по боевым кондициям андроиды превосходят обычную валькирию на порядок. Они способны нести значительно более тяжёлое вооружение, значительно подвижней и быстрее обычного, не усовершенствованного, человека и имеют минимально возможное время от момента принятия решения или получения приказа до его осуществления. В боевых порядках они используются редко, но если используются, то в качестве альтернативы мечнику. Ну а теперь, пока капитан на своей шкуре проверяет боевые возможности андроидов, приступим к тренировке со стрелковым оружием. В тир господа… бегом… МАРШ!

Мне было не до происходящего в зале. Ле оказалась очень сложным противником, мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы эффективно противостоять ей. Боевого опыта ей, конечно, не хватало, но она с успехом компенсировала этот недостаток чудовищной физической силой и отличной реакцией, вкупе со способностью просчитывать свои действия на несколько ходов вперёд. Но если с одной брюнеткой я ещё худо-бедно мог совладать, то когда их стало две, спарринг быстро превратился в избиение младенца. Девочки работали не просто в тандеме — они работали, словно одно целое, с одной головой на четыре руки, четыре ноги и два снующих по всей бойцовской зоне тела. Я никогда доселе не сталкивался с подобной виртуозной слаженностью действий. В этих женщинах было, чем восхищаться.

Спустя несколько минут я оказался повален на маты и частично распят. Ри придавила своей попкой мои ноги, и на них будто гирю сверху поставили, настолько сильно меня зафиксировала брюнетка. Вторая женщина-андроид устроилась сзади, уперев мою голову себе в промежность и расставив согнутые в коленях ноги. И если бы не прижимающие мои запястья к матам ступни, поза женщины была бы весьма и весьма соблазнительной; в другой ситуации я бы не преминул распустить руки, а так… оставалось только любоваться на роскошную грудь брюнетки, что закрывала от меня свет потолочных ламп.

— Я никогда не видел такой слаженности. Примите моё искреннее восхищение, дамы! Вы ведь как-то обменивались информацией? — просто лежать было глупо, поэтому я попытался завести разговор с Ри, лицо которой хотя бы было в доступной мне зоне обзора.

— Да, Леон. И предупреждая следующий вопрос: это не радиообмен и не какая-либо ещё электроника. Мы физически происходим от людей, а не от машин.

— Что вы теперь будете со мной делать?

— Нам нужны извинения, — пожала плечами Ри. Я уже заметил, что она была гораздо женственнее своей сестры, да и личико имела миленькое, почти кукольное. Не знай я, что она — андроид, никогда бы не подумал о её не совсем естественном происхождении. Зато более серьёзная и хищная по повадкам и по внешним данным сестра вполне годилась на роль биологической машины. Такая оседлает — каток покажется мягким и нежным.

— За что? Я вроде бы просто шутил. Или вы не понимаете человеческого юмора?

— Единица. Я не единица. Я личность. И моя сестра тоже, — обрубила Ле откуда-то сверху.

— Меня тоже в Ордене считают боевой единицей. Не вижу причин переживать насчёт этого. Или у вас комплекс из-за не совсем обычного происхождения?

В следующее мгновение у меня потемнело в глазах, а рот принялся безуспешно ловить воздух — удар открытой ладони Ри был рассчитан настолько филигранно, что пробил мой пресс, но дальше принёс лишь сравнительно безобидный дискомфорт.

— Всё дело в контексте, — тем временем сравнительно спокойно принялась разъяснять её сестра. Теперь я уже не был уверен в том, кто из них двоих более спокоен и женственен. — Когда говоришь о семье, ты никогда не называешь сестёр «единицами». Это дикость.

— Но вы же андроиды! — вырвалось у меня. — Что ещё мне прикажете говорить? Называть вас естественнорожденными? Ваше происхождение же не совсем естественное!

— А что это меняет? У меня же ничего не торчит лишнего? Железки там всякие, или выступающие части какие? Может быть, шестерёнки? Или вентиляторы охлаждения? Или не веришь? Думаешь, оно хорошо замаскировано? Тогда давай в душ, там всё и ощупаешь.

— Нет, — выдавил я. — Я уверен, что ничего торчать не будет.

— А давай я тебя оседлаю! Тогда ты сможешь проверить, нет ли чего лишнего внутри! Вдруг хитрый производитель упрятал железки внутрь?

— Не надо осёдлывать. Достаточно того, что ты можешь иронизировать. Машины так не умеют. Я признаю свою неправоту. Прошу у тебя, Ри, и у тебя, Ле, прощения. Готов, если нужно, повторить извинения перед моими людьми.

— Нет, этого вполне достаточно, — мои руки тут же освободились, а вместо роскошной груди мою сферу обзора теперь занимало личико брюнетистой женщины-андроида. — Вот только в душ мы всё равно пойдём. Все вместе. И ты ощупаешь меня снизу доверху, или сверху донизу — как тебе будет угодно.

В душ меня вели едва ли не под конвоем — отпустили, дали подняться и чуть прийти в себя, а потом ненавязчиво так, под белы ручки, повлекли к душевому отсеку. В себя-то я пришёл, но всё равно происходящее больше походило на какой-то фарс, полнилось сюрреализмом. Хорошо, я уже более-менее привык к образу мыслей и привычкам республиканок, в особенности их самой агрессивной части — валькирий. Пусть отношения полов в Республике оказались перевёрнуты с ног на голову, это хотя бы имело какие-то ориентиры в привычной мне социальной реальности. Ведьма же на Земле не вызывала ни у кого подозрений своим совсем не кротким, а прямо даже наоборот, нравом. Но андроиды! Как к ним прикажешь относиться человеку, который их никогда до того не видел вживую и воспринимал по фантастическим фильмам или книжкам, виденным или прочитанным краем глаза в детстве? И тут они появляются в облике сексуальных девчонок и заявляют, что они, мол, члены твоей семьи. Что с ними такими прикажешь делать? А если ещё и жена чуть ли не силком заставляет делить с ними постель? И всё бы ничего, потрахались бы и успокоились, но они же не люди! Сколько им нужно, чтобы успокоиться? А ещё и этот их пресловутый контроль импланта… Последнее обстоятельство вообще лишало меня способности адекватно оценивать ситуацию. Я никому не позволю без моего ведома хвататься за имплант! Примерно в этом ключе я высказался девочкам, когда мы оказались в обширном помещении душевого отсека.

— Ты не поверишь, мальчик, но я тоже испытываю нечто подобное, — неожиданно поддержала мой порыв Ле, отпуская руку из внешне такого милого, но по сути стального и непреодолимого захвата.

Душевая зона представляла собой цилиндр диаметром около восьми метров. Её потолок мягко фосфоресцировал, давая света ничуть не меньше, чем звезда для своей планеты. Стены и пол были покрыты пористой, приятной на ощупь и на взгляд субстанцией белого цвета, больше всего похожей на резину, только тёплой на ощупь и более упругой. Мы остановились по центру помещения, и девочки не спешили что-либо требовать, просто стояли напротив меня, с не меньшим, чем я, интересом ожидая дальнейшего развития событий.

— Не совсем понимаю тебя, Ле, — вынужден был прервать затянувшееся молчание.

— А всё просто, Леон, — вместо сестры ответила миловидная Ри. — Обычно мы как работаем с мужчинами? Получаем чёткие вводные от кровной сестры, берём за имплант и ломаем в нужном ключе. С тобой же… Вводные не чёткие, а ограничений больше, чем здравого смысла в работе вообще.

— Как ты говоришь? Здравый смысл? Разве вы работаете не по заложенному алгоритму?

— Ну вот ты опять! — капризно надула губки девочка. — Вот что прикажешь с тобой делать? Так и хочется взяться за имплант и прояснить правила хорошего тона!

— Сестра права. Мы получаем конечные цели, способы же их достижения обычно определяем сами. Нет никаких жёстких алгоритмов поведения. Мы не программируемые машины, у нас нет интерфейса управления или программного модуля. Постарайся больше не забывать об этом, мальчик. А то мы можем опять обидеться. Ты же этого не хочешь?

— Может, обойдёмся без обид из-за всякой фигни? — меня начало уже откровенно коробить от излишней «обидчивости» кровных сестёр моей Ри. — Если у вас человеческое сознание, то может хватит «включать» девочек-подростков? Вы не кажетесь соплюшками, обижающимися на любой косой взгляд в их сторону.

— Ты слишком много себе позволяешь, мальчик, — неожиданно жёстко припечатала Ри.

— Я понимаю, вам привычней, чтобы мужчина ползал на коленях и не задавал лишних вопросов. Извините, так не получится. Не со мной. Вы выбрали неверный путь, чтобы «подружиться».

— Что ты предлагаешь? — куда спокойней изрекла Ле.

— Ты готова слушать моё мнение?

— Да. Слишком всё неопределённо. Нам нужно попытаться разрешить проблему с общением. Вместе. Я услышала твои проблемы, они мне более-менее понятны. Можешь спрашивать про наши.

— Не спешите. Не так быстро, — с этими словами Ри смазанной тенью метнулась мне за спину. По торсу заскользили её ладошки, которые очень быстро оказались под магнитными застёжками флиппера. Женщина настойчиво рванула комбинезон вниз, силой стянув его до пояса, однако оголив торс, успокоилась. Только по-хозяйски положила ладошки на живот, да впилась подбородком в плечо. — Вот так будет удобней. И тебе, и мне. А теперь давай, начинай изучать тело Ле.

— Ри, так сложно разговаривать на серьезные темы… — попытался возмутиться я, но понимая у андроидов не встретил. Наоборот, Ле подошла ко мне почти вплотную, чтобы упростить процесс раздевания.

Пришлось расстёгивать её магнитные застёжки и разоблачать, пусть пока что до пояса. Тело у женщины оказалось восхитительным не только со стороны. После первых же касаний к мягкой, шелковистой коже стало казаться диким, что ещё недавно я считал это восхитительное создание машиной. А уж когда случайно прикоснулся к чувственному, острому, набухшему соску, и почувствовал, как тело женщины отвечает на прикосновение лёгкой дрожью возбуждения, я понял, что больше у меня язык не повернётся усомниться в её человеческом происхождении.

Вторя моим лёгким изысканиям на теле Ле, активизировались пальчики Ри. Упруго и настойчиво они принялись ласкать кирпичики пресса, напрягшегося сразу, как на нём оказались шаловливые ладошки прелестницы. Теперь уже моё тело отзывалось дрожью возбуждения.

— Я буду отзеркаливать, — тихо прошептала Ри на ушко. — Что почувствует сестра — то почувствуешь ты. Цени доверие, мальчик!

— Вы… настолько чувствуете друг друга? — вопрос прозвучал немного хрипло, показав девочкам, что они на верном пути.

— Да. Разве на татами ты этого ещё не понял?

— Когда нас привлекают в стаю, то берут обычно в паре. Так мы особенно эффективны в бою, — пояснила Ле. — До мечницы нам далеко, но нечеловеческая сила и скорость, плюс, способность без электроники стремительно ориентироваться в быстро меняющейся боевой обстановке, серьёзно повышает эффективность работы стаи. Обычно мы работаем либо в сверхтяжёлой броне, как танки, либо вообще без брони с тяжёлым оружием — для обеспечения максимальной огневой мощи в сочетании со сверхмобильностью. Так тебе понятней, мечник?

— Ле, я не настолько боевик, чтобы не понимать ничего другого. Ваша ласка для меня многое сказала. В рукопашке я также ищу не самоцель, а способ единения с миром, постижения себя. Вы неверно оцениваете мои личностные особенности, дамы.

— Разве бой может быть способом постижения себя? — Ле была заинтригована. Её сестра даже приостановила игру, чтобы дать мне лучше собраться с мыслями для ответа.

— Это сложно описать словами. Это особое состояние души, сознания, к которому ведёт совершенствование тела. Как попал в Республику, для меня вектор сместился с боевых искусств к фламберу. Теперь он даёт погружение в себя, отрешённость от реальности, возможность смотреть в суть вещей.

— Нам фламбер недоступен, — грустно изрекла Ри. — А боевые искусства мы просто воспроизводим. В нашем понимании они…

— Не искусства, — подсказал я.

— Да. Ты прав. Не искусства, а лишь система движений, обеспечивающая совершенствование физического тела и победу в бою.

— Почему ты остановился? — вдруг перебила Ле.

Внятного ответа не было. Обижать девочку тоже не хотелось. Поэтому я поспешил вернуться к прерванным ласкам. Через пару минут, когда я завершил изучать торс и перешёл в район плеча и шейки, девочка неожиданно внесла уточнение.

— Можешь использовать губы. Так будет лучше. И тебе и мне, — хрипловатым, чуть грудным голосом предложила кровная сестра моей валькирии.

Спорить с ней было глупо, так что всю её шею и ушки я изучал, покрывая их поцелуями. Потом не удержался и вернулся к тяжёлым налитым полукружиям грудей. Долго и с оттяжкой играл с сосками, немного помогая себе ладонями. Дыхание девочки сбилось, стало хриплым. Она вцепилась мне в волосы, а при попытке прерваться что-то неразборчиво прорычала, чуть ли не силой заставив вернуться «на исходную». Успокоилась Ле, только когда я погрузил свои пальцы в её лоно и несколько минут самозабвенно ласкал, заставив девочку несколько раз выгнуться в особенно остром спазме удовольствия. Только после этого она позволила прервать ласки.

— Извини, Ле, что посчитал тебя не пойми чем при нашей первой встрече, — я смотрел в глаза женщине. Наши ладони плотно переплелись пальцами, а сзади ещё и Ри добавляла остроты своим подбородком и вновь пришедшими в движение ладошками на торсе. — Ты более женственна, чем многие натуральнорожденные.

— Спасибо, Леон. Я, кажется, начала понимать, что в твоём представлении означает «подружиться» и «познакомиться поближе». Чувствую, общение с тобой откроет для нас с сестрой целый новый мир интересных ощущений.

— Сестра, ты хочешь пересмотреть вводные? — недоверчивый голос Ри резанул серьёзностью.

— А что там пересматривать, если их объёмы на тридцать семь процентов пересекаются, а ещё в сорока двух процентах объёма противоречат друг другу? Предлагаю оставить самую очевидную — «счастье кровной сестры», — а остальные перевести на второй уровень приоритета. Остальное можно доработать в составе алгоритма поведения, обеспечивающего выполнение этой вводной. Сейчас мне мыслятся следующие аксиомы такого поведения: «не вмешиваться, если кровная сестра счастлива без вмешательства», «изучать реакции объекта», «не использовать имплант без согласования с объектом и кровной сестрой» и «совершенствовать собственный алгоритм поведения, восприятия и чувственности, максимально подстраиваясь под алгоритмы объекта и сестры».

— В этом что-то есть… — протянула Ри. — Ты исходишь из того, что кровная и так максимально счастлива и нам нужно изучить это её состояние и состояние объекта, чтобы в случае необходимости откатить ситуацию на исходную.

— Вы о чём, девочки? — я немного подвис, пытаясь впитать обрушившуюся на меня информацию.

— Ты же хотел понять наши мотивы? Вот мы и открыли для тебя процесс принятия решения. Как видишь, никаких тайн от тебя у нас нет, и ничего в ущерб тебе мы не планируем.

— Состояние Валери нас полностью устраивает, — подтвердила Ри. — Я ещё никогда не видела её такой довольной и жизнерадостной, а её кондиции сейчас на поистине небывалом уровне. Те примеры вашего тесного общения, которые она передала нам, говорят за абсолютную адекватность твоего поведения её интересам. В тебе нечего корректировать. Более того, если мы вмешаемся, может быть только хуже. Сейчас мы можем только изучать. Тебя и её. Ваши взаимные реакции и алгоритмы поведения. Выявлять оптимальные из них. Она сама сильно изменилась, поэтому нужно ещё и её психологическое состояние хорошенько изучить. И, естественно, твоё состояние тоже, как залог её счастья.

— Простите, дамы, но у меня уже голова кипит от информации.

— Ты прав, Леон, это моя вина, — покаянно изрекла Ри. — Я упустила твоё состояние. От моей близости у тебя должна кипеть не голова, а… кровь.

Из душа я буквально выполз, поддерживаемый двумя андроидами. Если бы они меня не держали под руки, пришлось бы завалиться спать прямо в тренировочной зоне. И ведь ничего такого не было! В смысле, мы не трахались. В классическом смысле. Просто девочки своими ласками несколько раз доводили меня до невменяемого состояния, и только после этого снимали возбуждение так, как я до того с Ле. Ну и ответных ласк требовали, куда уж без этого. Требовали и получали. Странное у нас близкое знакомство получилось, одним словом, — как странной была вообще вся ситуация с андроидами.

Однако обрадовался я преждевременно. Следующие несколько дней дамы от меня не отходили. Они преследовали меня везде, где бы я ни оказался. Стоило покинуть капитанское кресло и выйти с мостика, тут же в бок утыкалось бедро андроида, а рука оказывалась в стальном захвате, именуемом «гулять под ручку». В тренировочной зоне дамы участвовали во всех тренировках, причём как моих собственных, так и тренировках десанта под моим началом. Во время приёма пищи кто-то из сестёр неизменно составлял мне компанию. Даже в душе они от меня не отставали! Было только две ситуации, когда мне удавалось отдохнуть от их навязчивого внимания — это Сфера, и моменты, когда мы уединялись с Валери. На все мои попытки объясниться, валькирия только смеялась и уверяла, что кровные сёстры меня не обидят и не съедят, и если считают, что именно так нужно «дружить», то это только мои проблемы. Мол, нечего было мозги девчонкам пудрить в самом начале. Тогда бы всё постелью ограничилось. А потом мы прибыли в астероидную систему, где нас дожидалась пара крейсеров с небольшими гарнизонами, и мне тут же стало не до семейных неурядиц.

По опыту мы не спешили сразу выходить на точку рандеву с кораблями. Вместо этого принялись обшаривать астероид и ближайшую к нему зону всеми доступными нашему кораблику средствами, а таковых после посещения Республики было с избытком. Ещё на подлёте что-то свербило у меня в душе, не давая покоя, теперь же моя паранойя нашла неожиданное подтверждение. Недоделанные крейсера были замаскированы каждый на небольшой возвышенности, в верхней их точке, где до того имелись плоские плато. Возвышенности отстояли друг от друга на какой-то километр, то есть по космическим меркам находились практически рядом. Корабли заменили возвышенностям недостающие вершины, придали им «завершённость», так что без спецсредств оба кораблика заметить было крайне сложно. Ещё и мимикрирующее поле на каждом имелось, окончательно делая задачу их визуального обнаружения неразрешимой. Случайность также сводилась к минимуму, ведь ни один капитан в здравом уме не станет сажать свой корабль на вершину горы — он выберет какую-нибудь плоскую низменность. Так вот, возле горы с одним из крейсеров обнаружился неопознанный кораблик. Небольшой, наподобие транспортного или погрузочного борта, он, тем не менее, был чужеродным вкраплением в привычный ландшафт астероида.

Сохраняя максимум предосторожностей, мы с Ри вызвали сначала второй корабль, рядом с которым инородных вкраплений не наблюдалось. Как оказалось, не зря. На меня с повисшей в воздухе голограммы смотрело хмурое лицо десантника, оставленного здесь за старшего. За старшего второго корабля, а не того, который мы вызывали.

— Капитан, докладываю. У нас произошло боестолкновение с неизвестным противником. Вынуждены были отступить к одному из кораблей, сосредоточив здесь оборону. Противник превосходит в огневой мощи. Для поддержки боевых групп вовсю использует корабельные орудия. Слабые для корабельной дуэли, но нам хватает.

— Что со вторым кораблём?

— Почти не повреждён. Вынуждены были сдать после уничтожения стационарного генератора защиты.

— Почему тогда он до сих пор не взлетел?

— Противник несколько раз пытался выйти на связь. Предлагал деньги за коды доступа к системам. Полагаю, он просто не смог сломать защиту, транспортировать же корабль с помощью буксира не пытался.

Мы с Валери переглянулись. Потом, не сговариваясь, перевели взгляды на Дирса Карлоса, вмиг принявшего гордый и независимый вид: компьютерщик прекрасно понял невысказанную суть нашего немого обращения.

— Дирс, объявляю благодарность. Твоя защита оказалась надёжней энергетической.

— Проапгрейдить мозги всегда сложней, чем заменить очередной деструктор. Слишком много усилий для этого нужно приложить, да и не всем дано, — высокопарно изрёк гордый собой хакер.

Мы ещё раз прошлись по тактической схеме, добавили полученные от десантников данные, и я практически сразу, буквально на коленке, набросал план операции. Валькирия лишь вставила в него пару технических деталей, заверив меня, что полностью довольна и моим планом, и мной самим. Мол, не зря столько времени потратила на моё воспитание, теперь смело можно отпускать меня в свободное плаванье. Из уст многоопытной Высшей похвала звучала особенно весомо, а уж взгляд, которым меня наградила моя валькирия, был и вовсе бесценен: призывный, обещающий, бескомпромиссный — от него по телу прокатилась волна предвкушения. Валери умела любить, как мало кто умел, и столь же виртуозно умела преподнести себя любимому.

Операция началась с самоубийственного, отчаянного в своей наглости нападения остатков нашего корабельного охранения на засевшего в захваченном крейсере противника. Укутанные в мощную броню бойцы до последнего старались не привлекать к себе внимание, концентрируясь у центральной аппарели, где был открыт лишь небольшой наблюдательный люк. Но вот, улучив момент, когда противник увлёкся сменой караула у расположенного рядом с кораблём генератора защитного поля, мои бойцы рванули вперёд.

В кромешной тьме астероида, пронзаемой лишь холодным светом безучастных звёзд, на бесцветных струях гравитационных ранцев, воины десанта казались бесплотными тенями, несущимися над самой землёй. Но, конечно, оптические средства в таких условиях никто не использовал, противник наблюдал за окружающим пространством с помощью всевозможных сканеров. Естественно, стремительный рывок не укрылся от взгляда незримых наблюдателей. Бойцы у генератора защиты зашевелились, задвигались, спешно занимая оборонительную позицию. К ним из корабля уже начали выдвигаться товарищи, но они явно запаздывали — мои десантники должны были добраться до генератора первыми. И тогда враг применил тот самый приём, на который мы и рассчитывали — он отключил защитное поле, рассчитывая разметать жидкие ряды наступающих огнём корабельных орудий.

Притулившийся чуть в стороне от захваченного крейсера кораблик начал готовиться к взлёту, и в этот момент в бой вступили силы, на которые враг не рассчитывал. Словно из ниоткуда над полем боя соткались две эскадрильи космических истребителей, по пять машин в каждой. Они появились с заранее занятой позиции, до поры до времени скрытые от противника рельефом и локальными маскирующими полями. Одна эскадрилья направилась на перехват вражескому подкреплению, а вторая — дала залп по всё ещё пытавшемуся взлететь переделанному транспорту.

Здесь надо заметить, что москитный флот уже давно не делился на истребители, штурмовики и бомбардировщики. Во флотах обычно использовалась одна и та же платформа, на которую лишь добавляли нужные навесные блоки. Это могла быть дополнительная броня — для штурмовиков, дополнительные блоки с горючим — для бомбардировщиков, дополнительные форсажные установки — для истребителей. Здесь и сейчас мы использовали две модификации кораблей, заточив одну эскадрилью под бой с кораблём, а другую — под штурмовики, для борьбы с небольшими наземными целями. Так что кораблик врага так и не смог взлететь на помощь своим, окутавшись кристаллической взвесью разгерметизации: ему очень не понравились бронебойные болванки кинетических орудий истребительной авиации. Бронированная же пехота вынуждена была вновь откатиться к крейсеру и принялась спешно задраивать до того открытые нараспашку люки.

Но все попытки врага хоть как-то уравнять счёт уже ничего не значили, поле боя полностью осталось за нами. Неизвестный корабль продолжал загрязнять космос струйками замёрзших газов и излучением от повреждённых двигательных установок. Взлететь он уже не пытался, ибо банально не на чем было. Генератор защитного поля, бесполезный против десанта, и защищавший только верхнюю зону от удара из космоса, также был захвачен и опасности больше не представлял. Финальным же аккордом стал наш полностью боеготовый крейсер, занявший позицию над обречённым противником — эдакой мухобойкой над вжавшейся в стол мухой. Мы достигли главного: не позволили противнику удрать, не дали причинить вред захваченному крейсеру и сохранили людей.

Почти сразу с земли последовал вызов.

— Чего вы хотите? — было первым и единственным вопросом, заданным появившимся на голограмме мужчиной. По его бледному лицу было видно, что он пребывает в состоянии высшей степени паники, и только на одной воле заставляет себя сохранять достоинство.

— Забрать свой корабль, — ответил я куда спокойней. Моя дама участия в разговоре не принимала, она продолжала мониторить ситуацию вокруг крейсеров, но на голограмме нашего собеседника всё равно отобразился её сосредоточенный, весь укутанный голографическими проекциями экранов профиль.

— Ваш корабль? Может, ещё и документы на него покажете? — ехидство в голосе мужчины соседствовало с лихорадочным напряжением.

— Естественно, — опять безучастно ответил я. — Принимайте пакет.

Ошалевший собеседник несколько минут просматривал присланные документы. Здесь были данные о закупке ремонтных дронов, строительных материалов, даже данные на покупку двигателя имелись, но вершиной всего было разрешение администрации свалки космического мусора на вывоз добытого на ней сырья для… утилизации.

— Свалка? — к лихорадочному блеску глаз мужчины добавилась растерянность.

— Корпус, — коротко бросил я.

— Это… какой-то розыгрыш?

— Я похож на клоуна?

— Нет, но…

— Сколько вам нужно времени, чтобы покинуть мой корабль?

— Я… не собираюсь его покидать, — выдавил, наконец, окончательно ошалевший необычным оборотом разговора захватчик.

— Причина?

— Послушайте, капитан, — начал излагать свою домашнюю заготовку переговорщик. — Я честно захватил этот… корабль. Я не намерен его никому отдавать.

— «Честно» и «захватили»? Это как?

— А вот так! — начал брызжать слюной мужчина на голограмме. Благо, биологические выделения электроникой не воспроизводились. И слава богу.

— Послушай, клоун, — я начал печатать слова. — Если ты не покинешь корабль добровольно, то пожалеешь, что на свет родился.

— Только попробуй начать штурм! — взъярился «захватчик». — Здесь всё заминировано!

— А с чего ты взял, что будет штурм?

— Тогда вали, и не отсвечивай рядом с моим кораблём! — но я пропустил его реплику мимо ушей.

— Меня зовут Леон Иванович Познань. Если не знаешь, пробей по своим знакомым… пиратам. Я приду к тебе один, — я навис над голограммой и печатал слова, буквально вбивая их в ошалевшего собеседника. — Укутаюсь своими полями и приду. Ни один из моих людей не пострадает, а я сам выживу даже во взрыве реакторной установки. А вот ты… Я постараюсь, чтобы ты тоже выжил. Потому что тебя будет ждать тесное общение с андроидом моей жены. Слышал про андроидов Республики? Теперь ещё и увидишь. Она очень любит дрессировать непослушных мальчиков.

Мужчина на голограмме был ни жив, ни мёртв. До него, наконец, дошло, с чем он связался. Но нужно было добить его окончательно, поэтому я позвал расположившуюся невдалеке Ле. Черноволосая андроид выглядела великолепно. Сильное, чуть широкое в кости тело просто кричало о сокрытой в его недрах нечеловеческой физической силе. Разметавшиеся по плечам и груди волосы отражали свет голограмм вокруг, а глаза… глаза горели расплавленным металлом, обещая мужчине такое…

— Здравствуй мальчик. Я надеюсь, ты придёшь ко мне сам, и супругу моей кровной сестры не придётся вытаскивать тебя за шкирку из горящего реактора. Но поверь, даже если ты не придёшь, я соберу тебя по кусочкам. У меня тут отличный регенератор. А потом… Мы по-быстрому проведём имплантацию, и я начну тебя дрессировать. Учить покорности, готовить к долгой-долгой жизни в поместье моей кровной сестры, где ты отработаешь каждый кредит, потраченный на уничтоженный тобой корабль. Отработаешь КАЖДЫЙ кредит. Ты меня понял, мальчик?

Несостоявшийся пират не просто побледнел. В его глазах отразился форменный ужас. Он был зажат в угол, и прекрасно понимал, что увяз так глубоко, как ещё никогда не увязал.

— Но если ты всё же уничтожишь корабль, — бросил я небрежно, — я полечу на другую свалку и реконструирую ещё один. Моих возможностей для этого хватит. Основную высокотехнологичную начинку для корабля и вооружение я ещё только везу. А вот ты… Ты просто сдохнешь. Перестанешь существовать. Стоит ли твоей жизни железка, подобранная на свалке космического мусора? Подумай хорошенько, вор. Ты взял то, что не в состоянии унести. Подумаешь, вызовешь меня, и тогда уже я решу, что с тобой делать. А сейчас извини, мне некогда.

Я отключил голограмму, и с минуту в корабельном сердце висела звенящая тишина. Потом я повернулся к Дирсу Карлосу.

— Сможешь связаться с кем-нибудь из команды… этого недоноска?

— Да, это возможно… если только кто-то окажется у корабельных терминалов связи, — после недолгих раздумий ответил компьютерщик.

— Тогда дерзай. Как кого поймаешь, переключай на меня. Работаем.

— Милый, ты что-то очень напряжён, — Ле обворожительно мне улыбнулась. — Уверен, что не хочешь чуть сбросить напряжение? На татами? Или прогуляться в душ?

— Извини, Ле, не сейчас, — от назойливости черноволосой на душе сделалось препогано.

— Как скажешь… капитан, — улыбнулась андроид и, покачивая бёдрами, удалилась на своё место.

Наш разговор слушали все офицеры, и все мужики голодными глазами провожали великолепную фигуру Ле. На меня же при этом бросали такие взгляды… как на больного, честное слово! В головах соратников читалось недоумение: женщина сама приглашает, а капитан отказывается! Да он просто зажрался! И сам не берёт, и другим не даёт. Знали бы только ребята, что стоит на кону! Но они не знали. И я не собирался посвящать их в эту нелицеприятную сторону жизни Республики. Пусть лучше пребывают в блаженном неведении, преклоняясь перед достоинствами республиканского образа жизни. Пусть мечтают о жене-республиканке, которая сама предложит разделить постель с абсолютно человечным андроидом.

Я тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. Почти тут же Карлос соединил меня с крейсером, и я начал новые переговоры. Вскоре выяснилось, что члены команды нашего противника хотят жить и вовсе не горят желанием взрываться вместе с кораблём. Странно: с чего бы это? Когда же мы достигли некоторых договорённостей с техниками и бойцами капитана, на связь вышел он сам, собственной персоной. И выглядел он ещё хуже, чем при прошлом нашем разговоре.

— Я согласен на ваши условия! — выпалил мужчина. — Я готов покинуть корабль в течение пятнадцати минут!

— Отлично. Только вы покинете его один. Остальные члены вашей команды останутся на борту. У меня с ними будет отдельный разговор.

— Один?

— Один. В скафандре. Без оружия. Разрешаю взять только спасательный бот с вашего собственного корабля. Остальное на его борту переходит в мою собственность в порядке компенсации за нанесённый моему имуществу и моим людям урон. Вырученные от продажи имущества деньги будут распределены в качестве боевых трофеев между десантной партией, охранявшей корабль до вашего появления. Условия ясны?

— Да, но…

— Напоминаю, у вас пятнадцать минут. Время пошло, — и я отключил голограмму.

— Молодец, милый, — мурлыкнула Валери, которая на этот раз даже оторвалась от текущих дел, чтобы в полной мере насладиться картиной моих переговоров.

Опять этот обещающий взгляд. Второй за сегодня. Она точно что-нибудь придумает… эдакое. Безумно интересно, что на этот раз… Вот ведь кошка! Держит меня, словно в стальных когтях, и вырваться из них нет никакой возможности. Да и желания, признаться, тоже. Люблю её безумно, да и она… любит.

— Ри, за что ты меня хвалишь? Словно мать своё дитя? Как-то я не привык к комплиментам от женщин…

— А почему нет, если ты достоин похвалы? Мне нравится, как ты работаешь по линии дальней разведки. Я отлично вижу твои возможности и твои компетенции. Мне нравится, как быстро ты учишься принимать решения в новых для тебя сферах. Как становишься в моих руках ещё сильней, ещё умней, ещё расчётливей. Мне приятно смотреть на твою работу, когда она красива и элегантна. Ты мой мальчик, это нормально, что я горжусь твоими успехами. Ну а комплименты… Вспомни, что сам говорил мне после десантной операции в Республике. Столько восхищения и преклонения было в твоих словах, в твоих глазах, в твоих ласках… Я к такому не привыкла. У нас мальчики редко участвуют в делах своих женщин, а женщины — в том, что делают мужчины. Если вообще делают что-то… Но мне было приятно от твоих слов. Разве тебе не приятно, когда уже я выражаю тебе своё восхищение?

Валери выглядела откровенно недоумевающей. Она просто не понимала моих претензий.

— Мне приятны твои слова… Только… До тебя женщины почти не делали мне комплиментов. У нас принято, что это мужчины рассыпаются во всяких приятных политесах, а девочки только слушают и упиваются мужским вниманием. У них самих делать комплименты обычно не получается, да они и не пытаются…

— У нас? — вздёрнула бровки валькирия. — Ты точно ничего не путаешь?

— Ты ведь всё правильно поняла, кошка, — тихо ответил ей на этот укол. — Буду привыкать.

— Я помогу. Как закончится операция — так и начнём. Думаю, с душа и начнём.

Но наши излияния грубо прервали. Отведённые пятнадцать минут пролетели незаметно, мы толком и разойтись не успели, а уже пришлось сворачиваться. Наш разочарованный вздох слился в единый звук, вызвав у обоих улыбки — у Ри мягкую, понимающую, а у меня — немного виноватую. С голограммы на нас смотрел старший боевой группы капитана-неудачника.

— Капитан Познань, мы приняли решение команды. Этот недоносок хотел сбежать, бросив нас на произвол судьбы. Вот его голова, — на голограмме, в руках мужчины, в самом деле, возникла голова с хорошо знакомыми чертами лица. — Надеюсь, это искупит нашу вину за недоразумение с вашим кораблём.

Я откинулся на спинку кресла. В принципе, когда требовал от капитана уходить, на что-то подобное и рассчитывал. Его головорезы просто не могли воспринять уход вожака иначе, чем побег. Но сохранность крейсера стоила этой жертвы. Никто бандита на корабль не звал, и он сполна заплатил за свою наглость и жадность. Заплатил самую большую цену — отдал на откуп свою жизнь.

— Да, вполне. Его корабль я тоже забираю, а с лидерами команды готов обсуждать новый фронт работ. Открывайте аппарель, я прибуду через десять минут.

Мы с Валери переглянулись. Она заворочалась, выпуская меня из кокона. Но едва я поднялся, напротив вновь возникла Ле.

— Это было красиво, Леон. Ты ведь предвидел именно такой исход? — женщина буквально дышала сексуальностью, и огромного труда мне стоило не положить ладони на её бёдра — уж больно призывно вздымалась передо мной её грудь. Брюнетка всем своим видом выражала готовность отдаться здесь и сейчас. Или взять меня — что было точней.

— Спасибо Ле. Да, предвидел, — отвечать спокойно было тяжело. Возбуждение женщины давило, словно тугая волна морской стихии — такая же бездонная и бескомпромиссная.

— Возьмешь меня с собой на крейсер?

— Да, Леон, возьми девочку с собой, пусть прогуляется. Заодно тебя прикроет. Ты ведь опять пойдёшь один и без брони? — поддержала кровную Высшая.

Пришлось соглашаться, хотя теперь чертовка точно не даст мне прохода. Так и вышло. По пути мы заглянули в одну из оружейных комнат, и Ле первым делом скинула с себя комбинезон, и медленно, с оттяжкой, принялась облачаться в легкобронированный серебристый скафандр. Тоже обтягивающий, отличающийся от её собственного лишь электронной начинкой и защитным полем. Завершив процесс переодевания, девочка подхватила громадный электромагнитный роторный пулемёт, стреляющий кинетическим боеприпасом. Такой обычно брали в тяжёлой броне, так как весил он совсем не скромно. Но Ле лишь небрежно вскинула его на плечо, после чего проследовала к двери. Мне самому арсенал был без надобности, я лишь привычным жестом поправил меч за спиной и пошёл следом за своей соблазнительницей.

На корабле нас встретила весьма представительная делегация. В таких же, как у Ле, легкобронированных комбинезонах, почти без оружия. Ну не считать же за оружие небольшие лучевые пистолеты! На андроида, легко несущего пулемёт, встречающие смотрели с нешуточным удивлением, а уж моё появление во флиппере и вовсе произвело в местном высшем свете форменный фурор. Ле, между тем, смерила взглядом тройку мужчин и небрежно прислонила свой убийственный агрегат к стеночке на входе, посчитав явно излишним. То ли просчитала, что и голыми руками справится, то ли, в самом деле, не видела угрозы.

Потом мы бродили по крейсеру, а корабельный техник и давешний боец подробно описывали, какие именно повреждения по вине их капитана были нанесены кораблю. Всё это время Ле держалась по правую от меня руку, и то оказывалась близко-близко, так что невзначай касалась бедром моего бедра, то чуть вырывалась вперёд, заставляя любоваться своей совершенной фигурой. К моменту завершения осмотра, в моей груди пленённой пташкой бился плотный клубок влечения. Не удивлюсь, если девчонка бессовестно использовала своё совершенное владение моим имплантом. Впрочем, и без импланта хватало факторов, которые могли породить такое состояние — та же гипнотическая игра тела андроида или какие-нибудь феромоны без запаха. С чертовки станется использовать что-нибудь эдакое. Под конец я просто не выдержал, и когда мы зашли в капитанскую каюту, где впервые оказались в гордом одиночестве, я прижал женщину к стене. Но не так, как это делают для сексуальной игры, а так, чтобы надавить, показать недовольство. Я вжимал её в стену, сильно упёршись в плечи.

— Ле, сбавь обороты. Я из-за твоей игры почти не соображаю.

Но девчонка и не думала отступать. Она не боялась и не считала себя в чём-то виноватой. Напротив, поспешила воспользоваться ситуацией. Её ладошка оказалась на моей щеке, а пальчики стали нежно чесать меня за ушком, как будто женщина ласкала всамделишного кота. Вторая её ручка при этом растопыренной пятернёй уперлась мне в грудь, продавливая, тревожа чувствительные точки на коже.

— Я республиканка, Леон. Я никогда не отступлюсь, пока не достигну цели. Давай, милый, ты ведь хочешь. Сильно хочешь. Сделай последний шаг и вгони в меня свой клинок. Давай. Сразу станет легче, обещаю.

— Ты выставляешь меня дураком перед командой и отмороженным неадекватом — перед нашими новыми бойцами. Сбавь обороты, Ле, прошу.

— Леон. Всего один шаг навстречу. Хочешь, я раздвину ножки, чтобы тебе было удобней действовать? — девчонка словно не слышала моих слов.

— Нет. Давай поговорим серьёзно, — я попытался отстраниться, но республиканка разгадала этот манёвр и пресекла его на корню. Её руки проскользнули мне за спину, сильные ладони легли на лопатки, локотки оказались на торсе — тем самым женщина намертво заблокировала мою жалкую попытку вывернуться из её цепких коготков.

— Ну нет, так нет. Уже давно бы вставил, если бы не кровная. Она забирает весь результат нашей с сестрой работы. Но так даже лучше. У вас и без нас всё просто отлично, а с нами — Валери вообще сама не своя от счастья. Она уже благодарила. Ты и так от неё в восторге, а с нашей игрой вообще неудержимым жеребцом становишься в постели. Давай я немного сниму напряжение, а то в таком состоянии тебе действительно лучше не появляться перед командой.

Стремительным, грациозным движением брюнетка оказалась на коленях. Её ручки вслед за телом скользнули вниз, по пути лаская, и замерли на бёдрах. Одна ладошка метнулась под комбинезон, высвобождая изголодавшуюся по ласке плоть. А в следующее мгновение, не дав мне опомниться, Ле отправила моё естество в свой ротик.

Пожалуй, и без импланта девочка могла дать фору любой внешнице. Её мельтешащий язычок неизменно оказывался там, где нужно, своими сильными, гибкими нажатиями повергая меня за грань безумия. Мягкие, но настойчивые губки, иногда при поддержке зубов, окончательно добивали, делая удовольствие поистине глубочайшим… Я пришёл в себя, только когда Ле позволила, и, ошалело оглядевшись по сторонам, заметил, как виновница моих треволнений, грациозно покачивая бёдрами, направляется прочь, к двери. Только теперь я смог обдумать слова кровной своей Ри, а когда до меня дошёл их смысл, бросился за ней. Нагнал уже в коридоре, схватил за плечо, развернул к себе.

— Постой, Ле! Ты серьёзно делаешь всё это ради Валери?

— Ну почему же. Не только. По-моему, мы с сестрой уже достаточно сделали, чтобы с тобой… «подружиться». Или того, что я для тебя сделала сейчас, недостаточно для «дружбы»? Или слишком много? Мы часть твоей Валери. Когда счастлива она — счастливы мы. Но и нам нужно немного. Совсем чуть-чуть, — девочка показала глазками вниз, очевидно, намекая на то, что именно ей нужно. — Один шаг, милый. Всего один. После него всё изменится.

— Ты могла бы всё получить… куда быстрей. Надавить и получить.

— Нет. Не могла. Это может всё испортить — между вами с кровной. Мы так не можем. Ты должен сам сделать первый шаг, это принципиально. Психология, Леон. Там, — она вновь скосила глаза вниз и на этот раз провела ладошкой себе по низу живота. — Вторая часть твоего импланта. Когда они воссоединятся, для тебя многое изменится. Твоя нервная система примет завершённый вид, но вид этот будет совсем не таким, к которому ты привык. Будь на месте тебя кто-то ещё, мы бы с сестрой не думали, просто сделали бы всё, как считаем правильным. Но мы долго думали, долго анализировали твои реакции, реакции нашей кровной, и отчётливо понимаем, что так нельзя. Не скажу, что мы в полной мере понимаем, как можно, но так точно нельзя. У меня нет однозначных решений. Сделай первый шаг, а там посмотрим. Сам сделай. Всё, иди. Нечего меня дольше мучить.

Вечером Ри, получив своё, и не подумала расслабляться. Женщина привычно устроилась сверху, протянула руки, ловя мои ладони, но как поймала, жёстко завела их за голову и сама подалась вперёд, придавливая руки к кровати всей массой своего тела. Я невольно чаще задышал, предвкушая новый необычный поворот, женщина же, вместо привычной игры, нависла надо мной, а её глаза, казалось, проникли в самую душу.

— Леон, нам надо серьёзно поговорить.

— Я тоже хотел разговора. Ле мне рассказала…

— Ле мне рассказала…

Наши слова слились, заставив обоих недоумённо воззриться на партнёра. Наконец, Ри надоело ожидание, она вопросительно изогнула брови, требуя у меня начинать первым.

— Валери, я так больше не могу. Я уже весь извёлся с твоими кровными. Ещё недавно ты была категорична насчёт импланта, не желала его использовать, теперь же буквально втискиваешь в нашу постель андроидов, для которых имплант — основа отношений. Я хочу тебя. Тебя, а не их.

— По-моему, они ещё ни разу не использовали имплант. Или я чего-то не знаю?

— Сегодня, пока гуляли по крейсеру, у меня под конец розовая пелена перед глазами стояла от возбуждения.

— Ну и что? При чём здесь имплант? Хочешь Ле — признайся себе и ей в этом, нечего девочку изводить.

— Девочку изводить?!

— А ты думаешь, они не люди? Думаешь, она тебе минет сделала — и всё, успокоилась? Ты вообще нормальный, Леон? Любого другого за такое они бы в бараний рог скрутили. Удивляюсь, как тебя ещё терпят…

— Она… страдает?

— Она хочет, Леон! Хочет, кошак ты грёбаный! Иди уже и трахни девочку. Ну не хочешь нормально, так хоть языком поработай.

Дальше Валери меня буквально вытолкнула из каюты, даже пикнуть не дала. Благо, флиппер выкинула следом, так что идти искать андроида в чём мать родила мне не пришлось. Тёмная Мать меня родила в белоснежном флиппере… Интересный каламбур. Несколько секунд подумав, я отправился в тренировочную зону. Подумал, если девочка изводится, то ей там самое место. Так и оказалось. Ле обнаружилась в силовой зоне, она изматывала себя на каких-то силовых тренажёрах. Девочка заметила меня не сразу, зато когда заметила… Дальнейшие события развивались со скоростью молнии. Я оказался перед брюнеткой на коленях, она вся прогнулась, подставляясь мне, предлагая всю себя. Следующий час пролетел, как в каком-то сне. Нет, в неё я так и не вошёл, хотя безумно хотелось. Но очень постарался, чтобы кровная получила своё, и она получила. Под конец, немного совладав со своими чувствами, даже начала управлять процессом. Её ладошка в моих волосах оказалась очень и очень настойчивой, а я — понятливым, поэтому и этот этап мы прошли на «ура». Тогда женщина попыталась подтолкнуть меня и к следующему этапу, даже ножками обхватила и к груди прижала, но я не поддался на провокацию.

— Леон, более упёртого мальчика я ещё не встречала. Прими моё искреннее восхищение, — сдалась, наконец, Ле, окончательно осознав, что продолжения сегодня не будет.

— Ты права, если бы не Валери, я бы не устоял. Но она у меня есть, и мы с ней прекрасно обходимся без импланта.

— Это ты обходишься без импланта. Она им вовсю пользуется для собственного удовольствия.

— Плевать. Надоело уже всё. Зачем вы устраиваете этот цирк?

Спустя полчаса после рандеву в тренажёрном зале, я сидел в столовой нашего крейсера и вяло ковырялся в тарелке, в тщетной попытке «не замечать» сидящую напротив Ле. Девочка была спокойна и собранна, как и всегда. По опыту знал, что она не прочь поговорить, да и вообще не прочь сделать что угодно, лишь бы я принял в этом участие. Даже недавние эмоциональные взрывы на отвоёванном крейсере и на тренажёрах как-то сгладились, отошли в прошлое, как пройденный этап — к сожалению, так и не поставивший точку во всей этой ситуации. Поэтому женщина сейчас напоминала хищницу, выжидающую очередного подходящего момента. Её настойчивые ухаживания, в каком-то диком, непредставимом по откровенности и нелепости варианте, попахивали абсурдом, но выхода из тупика я не видел. Мысль, чтобы послать её куда подальше, после всего пережитого с ней бок о бок, даже в голову не приходила. Ну не мог я обидеть девочку всего лишь за настойчивое ко мне внимание! И ночной разговор с Ри не шёл из головы. Замкнутый круг, выхода из которого не просматривалось. Разговаривать с сестрой не хотелось, и я невольно прислушивался к разговорам в столовой.

Мы с Ле сидели в углу, отделённые от основной компании обедающих небольшой группой принимающих пищу техников. За основным же столом в это время шумно обедали десантники во главе с Сержантом. Нас они не замечали, у ребят шёл важный и, видно, наболевший разговор.

— Вот скажи, Сержант, почему такая несправедливость? Вокруг капитана аж три бабы, а у нас? Я уже жалею, что отказался остаться со своей валькирией!

— Да, Сержант, поговори с капитаном. Ладно его валькирия, тут только дурак полезет, но ведь остальные двое — андроиды. Может, он поделится? Я пробовал, подкатывал, но она так на меня посмотрела… а потом как вдарит! Очнулся только в регенераторе.

— Может, там что в программе нужно подправить? — предположил ещё один из моих орлов. — Если капитану не до того, давайте с нашим хакером договоримся.

— Да говорил я с хакером, — скривился ещё один. — Говорит, они не программируются. Мол, идите и сами договаривайтесь, нечего фигнёй страдать. Ещё и издевается, гад: мол, если бы он мог баб программировать, когда те не дают, то жил бы, как султан.

Слова десантника стали последней каплей. Я встал, внешне стараясь не показывать охватившего меня раздражения. Только проходя мимо техников, непроизвольно растолкал немного замешкавшихся ребят, чем выдал своё напряжение. Десантники меня заметили и сами освободили место, но садиться я не стал. Нависнул над ними, облокачиваясь о столешницу, словно тот лев — над ягнёнком. В воздухе ощутимо запахло озоном. Это не позволило Ле тут же вмешаться, она предпочла сохранить дистанцию, только удивлённо вздёрнула брови.

— Так, бойцы. Слушайте вводную. Андроиды не программируются и не склоняются, они созданы не для секса. Вы явно перепутали со шлюхами в борделе. У валькирий и ласточек андроиды — гражданские администраторы, и управляют хозяйством, пока сами республиканки делают свою Экспансию. А ещё они развлекают мужчин, пока сами женщины заняты. Вот только слово «развлекают» здесь не совсем уместно. Скорее — дрессируют. Молитесь, чтобы Ле и Ри не взялись и за вашу дрессировку, впрочем… на чужих Тёмной Матери мужчин они обращать внимания не должны. Я надеюсь. Сержант, на пару слов.

И я потащил ошарашенного Мариса прочь из столовой. Только остановился на выходе, чтобы бросить через плечо:

— И никогда не забывайте: андроиды — тоже люди. Такие же умные и опасные твари, как и мы с вами.

Наш с Сержантом путь пролегал в тренировочную зону, где по традиции Республики рядом с татами притулилась матовая громадина Сферы. Именно туда мы и зашли. Марис уже весь извёлся, не зная, чего ожидать от неожиданной вспышки капитана. Он так и остался стоять на входе в опасное помещение, куда для всех, кроме мечника, путь был заказан. Я тем временем закопался в оружейной стойке. Десантник с опаской наблюдал за моими манипуляциями, не зная, готовиться ли ему к взбучке, или прощаться с жизнью. Только когда из стойки была извлечена истинная причина появления в Сфере, мужика отпустило.

— Марис, вот у тебя были когда-нибудь проблемы в семье? — вопрошал я, и принялся зубами сворачивать пробку непочатой бутыли популярной в Республике настойки. Как раз той, которую на глазах у нас с Ри глушил Мекс А`Дилтс, простой республиканский менеджер, под спудом собственных семейных неурядиц.


Прошло уже два часа, как Леон с Сержантом уединились в Сфере, а оттуда так никто и не вышел. Оба андроида стояли возле входа в позе напряжённого ожидания и ощутимо нервничали: в каком-то смысле происходящее было их виной. Но вот в тренировочную зону вошла Валери О`Стирх.

— Они так и не вышли? — вопрос валькирии прозвучал, скорее, как констатация факта.

— Нет, сестра.

— Ваши выводы?

— Десантники обсуждали нашу семью. Были о нас невысокого мнения. Он вступился и всё разъяснил. На его месте я бы устроила проштрафившемуся командиру сеанс дрессировки.

— Не всё так просто, — покачала головой Тёмная Мать, уже понимая, что зря спустила ситуацию в семье на тормозах.

Словно подтверждая слова Высшей, Сфера неожиданно открылась, выпуская из своих недр Мариса. Бедолага полз на четвереньках, но даже эта поза не могла обеспечить ему устойчивого положения в пространстве. Вот он завалился вперёд, но упрямо поднялся и сделал ещё несколько шагов. Однако руки сильно опередили ноги, поэтому несчастный снова растянулся на полу. На этот раз окончательно.

Валери наклонилась над Сержантом и тут же уловила исходящее от него характерное амбре. Подняла за волосы, приподняла веко, силясь заглянуть в закрытый глаз. Организм мужчины носил на себе следы, но только не энергетических или физических ударов, а ударов совсем иного рода. Он был отравлен. А если называть вещи своими именами, то десантник был просто мертвецки пьян.

— Жить будет? — безразлично поинтересовалась у сестры Ри.

— А что с ним станется? Проспится — и будет, как новенький, — столь же безэмоционально ответила валькирия. — Лучше давайте, вытаскивайте оттуда второго.

— Из Сферы? — Ле непроизвольно вздрогнула всем телом, ощущая идущие из недр тренировочного полигона всплески первородных энергий.

— Из Сферы, — констатировала Высшая.

— А если психанёт? Он странно себя вёл последние сутки. Я наблюдала повышенный эмоциональный фон и отсутствие аппетита, — попыталась возразить андроид.

— Максимум, что он может сделать — это непроизвольно опорожнить желудок, — ухмыльнулась валькирия. — Думаю, вам это вряд ли повредит.

— Энергетическая кома?

— Скорее, социально-психологическая, — фыркнула Валери. — Давай уже, Ле, не тяни.

— Так он что, пьян? — в голосе Ри прорезались эмоции.

— Ну да. И наш тоже.


Очнулся я в регенераторе. Это помещение и этот цилиндр вдоль тела после посвящения в валькирии я не забуду никогда. Медицинский блок крейсера — это не медицинский блок фрегата дальней разведки, однако что-то неуловимо общее у них есть. Хотя бы та же конструкция регенератора.

— Поговорим? — мой взгляд сфокусировался на Валери О`Стирх, скромно примостившейся с краешка кушетки, аккурат у моих ног. За её спиной, у самой двери, виднелись андроиды, сейчас занятые подпиранием стен в районе дверного проёма.

— Давно заметил, что внимание валькирии можно привлечь, только если отправиться из-за неё в регенератор, — хмыкнул в ответ.

— Леон, я серьёзно. Ты… когда на Земле… часто так делал? — глаза Валери смотрели спокойно и вдумчиво, в них читалась заботливость матери по нерадивому сыну.

— В сознательном возрасте — два раза.

— Причина?

— Первый раз, когда узнал, что Ведьма тайно ворует у моей планеты ресурсы. Для вашей войны. Второй раз — когда в бункере Ведьмы вместо тяжёлого оружия нашёл лишь бумаги, да ящик с фламберами. Надеялся отомстить внешникам за ваше бегство, а вместо этого…

— Для нашей войны, — автоматически поправила моя Ри, и вдруг немного сочувственно добавила. — Что, всё настолько погано?

— Это у тебя надо спросить, раз решила приставить ко мне надсмотрщиков.

— Я… не ставила, — валькирия повернулась к своим кровным сёстрам. — Ваши выводы по выбранному поведенческому алгоритму?

— Ошибочен, — без тени эмоций констатировала Ле.

— Ошибочен, — поддержала её сестра.

Когда девочки демонстрировали мне своё покаянное единодушие, мне показалось, что у Ри в уголках губ прячется улыбка.

— Видишь? Они больше не будут, — вымученно улыбнулась мне Валери.

— А как будут?

— Так, чтобы не быть для вас причиной раздора, — снова Ле.

— Давай попробуем начать сначала? — с надеждой во взоре предложила моя валькирия.

— Ри, я с тобой ничего и не заканчивал, чтобы что-то начинать.

— Пойми, милый, мне важно, чтобы рядом с тобой были мои кровные сёстры. Только так я смогу обеспечить для тебя защиту… на крайний случай. Скажи, что нужно сделать, чтобы вы всё же нашли общий язык? Вы же вроде поговорили. И даже не ругались больше. И вроде бы тебе даже понравились их ласки.

— Я ощущаю себя с ними, словно в осаде. За мной ещё никогда так откровенно и так методично не ухаживали.

— Может, тебе стоит не валять больше дурака и просто переспать с ними?

— С имплантом?

— Они по-другому не умеют, — пожала плечами Валери.

— А дальше?

— Что «дальше»?

— Вот переспали мы. Что изменится? С республиканками я немного представляю себе последствия, а как оно будет с анд… твоими кровными сёстрами? Да и нужно ли им вообще со мной спать?

— Сестра, он прав, — неожиданно поддержала меня Ле. — Мы старались максимально изучить его реакции и, одновременно, быть «дружелюбными», как это понимали. Теперь для нас очевидно, что это завело ситуацию в тупик. Теперь мы будем вмешиваться только в ключевых ситуациях, когда от нашего вмешательства будет какой-то толк. Наше предыдущее поведение признано опасным, оно расходится с базовой установкой обеспечить твоё счастье.

— Вам не нужен секс с ним? — Валери была заметно удивлена этим признанием.

— Нужен. Но только на добровольной основе, когда он будет в этом нуждаться. Или когда в этом будешь нуждаться ты.

— В моей семье всё с ног на голову перевёрнуто, — сжала зубки моя валькирия. — Если бы не было нашей с тобой близости и абсолютного взаимопонимания, я бы уже вовсю драла твой имплант в попытке вернуть всё на круги своя.

— Значит, андроиды могут быть человечней обычных республиканок?

— Получается, могут, — фыркнула Валери О`Стирх. — Давай, иди сюда. Сейчас убедишься, что и обычные республиканки могут быть достаточно человечными, чтобы их мужчина не напивался… в Сфере! Это ж надо было до такого додуматься! И откуда там взялась настойка?

— Тебе не понять, женщина, — ответил я, поднимаясь и заключая рыжую бестию в объятия. — Только мужчина-землянин знает сакраментальное слово «заначка».

Плацдарм Революции

— Барон, добрый вечер, — я любезно поздоровался с голограммой главы Совета пиратских капитанов.

— И вам, добрый, Капитан. Смотрю, где-то разжились главным калибром. Поздравляю. Вы к нам надолго?

— Барон, я не просто поболтать звоню. Хотел пригласить вас на свой корабль. Он теперь, как вы справедливо заметили, несколько преобразился… Смею заверить, не только внешне. Теперь мне не стыдно принимать высоких гостей. Вы же… можно сказать, стояли у истоков моего успеха. Давайте теперь отметим это событие вместе.

— Только это?

— Всё от вас будет зависеть.

— Я буду. Когда?

— Да хоть сейчас. Даже лучше сейчас. Не хочу терять время попусту.

Барс прибыл через десять минут. Он, постукивая тросточкой о пластобетонный пол ангара, прошёлся вдоль изрядно подновлённого крейсера. Поцокал языком, погладил нерхалитовые плиты обшивки; долго вглядывался в разверзшееся жерло главного калибра, для чего мои ребята, проводящие профилактику орудия после пробных стрельб, подняли Барона на гравиплатформе на необходимую высоту [5]. Только после этого, несколько демонстративного осмотра матёрый пират проследовал к шлюзу. Сам Сержант провожал его до капитанской каюты.

— Думал, вы меня встретите ещё снаружи, — признался глава Совета Капитанов, только переступая через порог.

— Не хотел устраивать пышных церемоний. А так вы вроде бы сами прибыли, инициатива исходит от вас, и обусловлена она вполне понятным любопытством, — ответил я, встречая серьёзного гостя стоя и предлагая ему присесть за столик.

Барон огляделся по сторонам. Наша с Ри каюта сильно преобразилась. Здесь не появилось нелюбимой нами обоими роскоши внешников, зато всё убранство дышало красотой и функциональностью Республики. Голограммы по стенам. Подсвеченный особым образом потолок, так что казалось, будто он не плоский, а арочный. Мягкий, немного тёплый пол, так что прикосновение к нему босой ногой было подобно прикосновению к живому существу. Футуристическая, но очень функциональная и изящная мебель. Одним словом, здесь было на что посмотреть, да и было чем насладиться, если честно.

— Впечатляет. Это ведь знаменитый стиль Республики? — поинтересовался наш гость, присаживаясь в предложенное кресло.

— Да, Барон. Мы с супругой терпеть не можем привычной в секторах роскоши. А так куда привычней, функциональней и приятней взгляду.

— Ладно, Капитан. Давайте сразу к делу — я помню ваше нежелание тратить время попусту.

— Хорошо, пусть будет так. Вы ведь понимаете, Барон, что пиратская вольница — это не навсегда?

— Да. Очень отчётливо. Когда сюда придёт Республика, пиратство исчерпает себя. А она придёт сравнительно скоро. Уже в обозримом будущем.

— И что вы будете делать тогда?

— Я? Признаюсь, уже сейчас готовлю свои капиталы к переводу в соседний сектор, где ситуация более стабильна.

— Вы так откровенно это говорите… Не ожидал.

— Леон Иванович, я сделал выводы из нашего самого первого разговора. Больше не имею ни желания, ни возможности играть с вами втёмную. Вы слишком серьёзный игрок, ещё и продемонстрировавший в своё время весь масштаб своих личных возможностей. Да и то, что я вижу сейчас перед собой… внушает уважение.

— И многие капитаны удостаиваются вашей откровенности?

— Нет. Но вы в их числе.

— Барон, вы умный, проницательный и смелый человек. Почему именно пиратство? Не политика, не корпорации, а пиратство?

— В чиновниках и в политиках слишком тесно. В корпорациях вообще нечем дышать. Только пиратство даёт простор и относительную свободу.

— Значит, дело не в деньгах, а в вашем… внутреннем мире? В вашей предрасположенности? Вы игрок, а играть в Секторе в рамках закона вам никто по-настоящему не даёт?

— Вы… как вы меня просчитали! Красиво. И что дальше?

— Давайте начистоту, Барс. Раз вы со мной откровенны, то и я буду откровенен. У меня есть ещё два таких же, как этот, крейсера. Трюмы моего «Добро пожаловать в ад!» забиты оружием для них. Самым современным оружием. Даже один основной калибр в разобранном виде есть, пусть и не такой внушительный, как мой. На корабле также бригада техников Республики, которые готовы всё это смонтировать. Мне нужно место, где я смогу установить всё это добро. Тихое, но технологичное место. У вас есть такое на примете?

Барон уставился в стену и несколько минут молчал. Понятно было, что думает он вовсе не о пресловутом тихом месте. Когда он поднял на меня взгляд, это стало особенно очевидно.

— Вы опять меня удивили, Леон. Я всю жизнь мечтал сделать нормальный пиратский корабль, а не переделку из транспорта. У меня куча связей, но я не могу найти нормальный корпус. Его ведь не соберёшь на коленке! Не могу я найти и таких орудий, которые установлены у вас на крейсере. До того, как я встретил вас, я вообще считал, что всё это — лишь мечты. Из разряда фантастики. Всё это даже в нашем бардаке не продаётся. Но вот появляетесь вы с корпусом. И ведь не у республиканок его взяли, это очевидно! Они только оружие вам дали, так сказать, на начальном этапе. Потом вы на этом самом корабле буквально выгрызаете себе полноценное вооружение у… флота сектора! В честном бою! Берёте на абордаж, ни много ни мало, боевой фрегат! Три фрегата!

— Два, из третьего только мелочь успел выгрызть, — перебил я Барона.

— Да хоть и два! До вас это ни одному пирату не удавалось сделать! В лучшем случае, отгоняли корабль сопровождения, пока ковыряли транспорт. Но даже это, как оказывается, не предел ваших возможностей. У вас уже три крейсера. Три! А ведь они не простые. Сейчас на крейсеры не ставят такой брони, это бронирование уровня линкора, не меньше. Нерхалитовые плиты в локоть толщиной! Такие корабли, да при хорошей команде, может остановить только полноценная боевая эскадра. При полном закрытии ряда систем, так как при нашем бардаке без этого никак, вы просто ускользнёте от преследователей. То есть обезвредить вас можно лишь при полноценной боевой операции, совместной для флота и гражданской администрации. Но на границах беснуются республиканки. Никто не даст целый флот, а блокаду можно провести только флотом. Итог: вы можете делать на территории Сектора всё, что пожелаете. Даже… взять штурмом какую-нибудь планету. Продавить планетарную оборону, обчистить хранилище денег, ресурсов, информации — да чего угодно. Это… просто мечта. Вы ведь предлагаете мне не просто прикоснуться к мечте, вы предлагаете стать её частью?

— Да. Я готов вам предложить место своего ближайшего помощника. Правой руки, если хотите. Но не всё так просто, Барон. Моя команда состоит из профессионалов высочайшего класса, но они не уголовники. Вы же мыслите сейчас категориями криминального мира. Мои люди — выброшенные из жизни профессионалы. Они готовы мстить флоту, власти, элитам, но никак не простым обывателям. Они не пойдут штурмовать планету. По крайней мере, не для такой меркантильной цели, как ограбление банка.

— Тогда чем вы планируете заниматься целой пиратской эскадрой? Для рейда по коммуникациям по заказу Республики это слишком много. Если, конечно, не делить эскадру, но тогда она уже не будет такой силой. Или у Республики конкретные планы именно на ваш ударный кулак?

— Скажу вам начистоту: в Республике нет планов на мою эскадру. Они планировали лишь создать рейдерские группы для работы по коммуникациям. Всё. Они даже в один крейсер не верили, а уж в три… Я единственный, у кого получилось что-то существенное. Даже чересчур существенное. В Республике нет решений, что делать с такой армадой. Мы сами должны это решить. Скажите, Барс, как вам перспектива стать героем? Нет, не криминальной хроники. Национальным героем.

— Вы хотите влезть в политику?

— Барс, мне плевать на политику Сектора. Я не собираюсь влезать в существующую нишу. Я говорю о новой расстановке политических сил. У меня уже сейчас нет отбоя от добровольцев. И заметьте: все они не просто идейные борцы, все они специалисты экстра-класса, выброшенные современной элитой из жизни. В лучшем случае, вкалывающие на ничего не значащих должностях, но тянущие всю работу целых направлений в корпорациях или на флоте. Мы можем сломать хребет современной политической власти сектора. У нас есть для этого реальная сила. У нас есть для этого люди. Вы хотите рискнуть?

— Услышь я подобное от кого-то ещё… Но вы ещё недавно летали на корыте, без оружия и защиты. Даже не так. Вы вообще были без всего. Даже это корыто вы сами где-то выдрали, вам только оружием помогли на начальном этапе. Потом выдрали ещё: оружие, оснащение. Теперь аж три корабля! Если вы с одним недоделанным крейсером выходили против превосходящих сил и брали штурмом фрегаты, то почему бы вам не взять уже тремя кораблями превосходящие силы политической элиты? Да, я игрок. И эта игра мне интересна. Вы купили меня с потрохами, Леон. Что я должен делать?

— В моём штабе вам сидеть без надобности. Дам вам один из крейсеров, как только его вооружим. Заодно посмотрите на команду, почувствуете людей. Они не такие, к каким вы привыкли. Именно благодаря этому мы смогли сделать то, что другим оказывалось не под силу. А дальше посмотрим. Я знаю одно: именно эти люди сделают невозможное, как делали до того. Мы с Ри лишь точка притяжения для них. Мы должны объявить всем о том, что мы есть и готовы дать им шанс на нормальное будущее. Не знаю ещё как, но рано или поздно мы заявим о появлении в Секторе новой силы. Политической силы.

Я перевёл взгляд с ошарашенного такими перспективами Барона на Валери. Женщина встретила мой взгляд полным игривых бесенят взглядом. По телу пробежала дрожь предвкушения, она обещала мне игру. Я опустил глаза на её сложенные на скрещенных ножках ручки, и тут же увидел выползающие из пальчиков коготки; вновь подняв глаза, вгляделся в лицо супруги. Её мягкая, обволакивающая улыбка, и острый, обещающий взгляд заставили сглотнуть подступивший к горлу комок. Я понял, что хочу её. Сейчас. Когда я вспомнил, наконец, о Бароне, он не преминул высказаться.

— Какие у вас… интересные отношения, — мужчина тоже заметил выползающие из пальцев когти и понял это по-своему. — Тяжело, наверное, быть женатым на валькирии? Высшей валькирии Республики?

— Нет, Барс, это как раз несложно. Мы живём, словно единое целое, понимаем друг друга с полуслова, а то и без слов… Тяжело другое, — с этими словами я расстегнул магнитные застёжки комбинезона, демонстрируя удивлённо поднявшему взгляд Барону следы когтей. Пять полос, словно от кошачьей лапы, пролегли по центру груди, сверху вниз. Только разлёт коготков был великоват для кошки, легко угадывалась… женская рука. — Уже несколько месяцев не рассасываются, несмотря на регенератор. Ри говорит, нужно проводить глубокую регенерацию в Республике. Память о приёме в стаю, и моя жена здесь ни при чём.

— Вас приняли в стаю? — мужчина опять не смог скрыть удивления. — Не устаю вам удивляться, Леон. Но вы же, вроде бы, не в десанте?

— Это ритуальный жест, Барон, — вмешалась моя женщина. — Означает, что мужчина или женщина прошли посвящение и теперь полноценные валькирии. Оформление этого — формальность. Главное, чтобы республиканка показала, что достойна быть в стае, а дальше ей найдётся место в рядах боевой семьи. Мужчинам, традиционно, тяжелей что-либо доказать. Но мой мальчик справился. Любая стая теперь примет его в свои ряды с распростёртыми объятиями.

— Упаси боже от таких объятий, — поёжился глава Совета Капитанов, косясь на жуткие порезы.

— Вы только не говорите этого моим десантникам, — хмыкнул я. — Они совсем не прочь быть подранными валькириями. Ну а я… Вам, наверное, следует это знать. Я уже один раз умер. Целенаправленно, на протяжении месяцев, готовился умереть и унести с собой своих врагов, а потом пошёл на смерть. Морально я был уже мёртв, Барон. Я забрал своих врагов с собой, но появилась Ри. Она подобрала меня в открытом космосе. Буквально вытащила с того света. Так что я живу только благодаря ей, живу в ней, для неё. Мне на всё плевать, важна только она и её сёстры. Республику я считаю своей не потому, что там родился или разделяю какие-то идеи. Это, конечно, тоже есть, но это вторично. Я считаю её своей, потому что там живут мои женщины. Я их всех даже не знаю, но точно знаю, что они там. Они нуждаются во мне, в моей защите. И я буду их защищать, пока не подохну. Вот так, Барон. Ладно, хватит лирики. Давайте уже, Барс, показывайте нам место, где мы будем вести работы. Нужно ещё незаметно перегнать туда корабли. Как вы понимаете, та ещё задачка. Придётся опять подключать дальнюю разведку Республики.


Держась за руки, мы с Валери сходили с аппарели крейсера и с интересом изучали открывшийся нам вид на почти нетронутую цивилизацией колонию. Мы стояли на небольшом холме, со срезанной вершиной, а внизу, прямо под холмом, раскинулось обширное человеческое поселение. Странно, но вместо металла и бетона в нём доминировал лес, хотя и искусственных материалов хватало. Именно из-за них поселение не походило на деревни далёкой Земли, являя собой какой-то футуристически пёстрый калейдоскоп стилей и эпох.

Нас встречал одинокий мужичок, облачённый в грязно-серый комбинезон. От него не веяло угрозой, да и о какой угрозе могла идти речь от низенького худощавого человечка с копной седых волос на голове?! Только чуть в отдалении, на самом склоне холма, расположилась тройка весьма молодцевато выглядящих парней, которые старательно делали вид, что они не при делах и просто на пикник собрались. Но выглядело наигранно. Особенно не вязались с пасторальной картиной торчащие из мангала приклады лучевых карабинов: шашлык с их участием если и получается, то вряд ли съедобный.

— Вы от Барса? — сразу взял быка за рога маленький, но, сразу видно, ухватистый мужичок.

— Да. Моё имя Леон Иванович Познань, а это — Валери О`Стирх, Тёмная Мать.

— Как-как? Но она не похожа на вашу мать! Вы выглядите погодками, — недоумение в голосе встречающего было настолько откровенным, что мы с валькирией только переглянулись. Он явно впервые слышал это прозвище.

— А вы, должно быть…

— Куб Винсент, руководитель колонии Дальняя. Я вас ждал. Сейчас осмотрю товар, и перейдём к делу, — с этими словами мужик принялся с деловым видом ходить вокруг корабля, то и дело что-то помечая в своём голографическом планшете, делая короткие снимки, для чего в некоторых плохо доступных местах вынужден был едва ли не подлезать под корпус.

— Чего это он? — растерянно вопрошал я у Ри.

Женщина только плечами пожала, хотя у неё явно был какой-то ответ, с которым она не спешила. Но вот мужик обошёл корпус вокруг, и, судя по лукавой улыбке, остался доволен увиденным.

— В общем, за корпус даю двести пятьдесят тысяч кредитов, за системы вооружения — по полтиннику, хотя главный калибр может потянуть и на все сто пятьдесят тысяч. Инженерные системы нужно осматривать отдельно — всё будет зависеть от их моделей и возможности безболезненного извлечения. А десантные боты? — вдруг оживился Винсент. — У вас есть десантные боты?

— Постойте, уважаемый, тут какое-то недоразумение, — начал было я, но был грубо прерван.

— А! Нет десантных ботов… Жалко. Я прямо сейчас мог бы их сбыть. Если остальные деньги сразу не дам, то за боты — в течение пары часов. Только позвоню… партнёрам.

— Но корабль не продаётся…

— А я и не собираюсь его покупать. Не дурак. За сделки с таким оружием можно под расстрел попасть. Я покупаю только отдельные системы. Просто оптом, собранными, так сказать, в кучу. Или вы так торгуетесь? Но я готов предоставить подробнейшее обоснование покупной цены! Со всеми выкладками, с подробнейшим перечнем накладных расходов, с наценкой за риск и моей собственной — ми-и-зерной — наценочкой. Но вы же понимаете, мне тоже нужно жить. Не могу же я работать «за спасибо» уважаемого господина Барона!

Мы с Валери переглянулись, и она мило так, ободряюще мне улыбнулась: мол, поддержи игру, пусть пока будет продажа.

— Хорошо, давайте обсудим более детально. Только не на аппарели же обсуждать такие серьёзные вопросы! Можем пройти на корабль…

— Нет, господин Познань. Давайте лучше ко мне. Нам же ещё работать и работать вместе, Барон говорил об ещё каких-то ваших совместных проектах. Так что я приглашаю вас в своё скромное жилище.

Мы не стали отнекиваться, прекрасно понимая, что нашему «партнёру» может быть некомфортно на боевом корабле, полностью контролируемом его капитаном, то есть мной. Зато планета — это его корабль, где он царь и бог. Пусть в нашем случае заблуждение, но с его позиции вполне обоснованное. Меня только напрягло, какие сальные взгляды бросали на мою женщину трое «отдыхающих» местных, когда мы проходили мимо. В душе что-то кольнуло, и я невольно мысленно потянулся к клинку в чехле за спиной.

— Ри, по-моему, они тебя оскорбляют взглядом, — заметил я, почувствовав, как женщина предостерегающе сжимает мою ладонь.

— Оскорбляют? А мне показалось, они меня раздевают взглядом. Такие милые мальчики! Так будет интересно запустить коготок им в штаны и посмотреть реакцию! Я с такими очень любила играть в бытность свою… Тёмной Матерью десанта. Потом только кишки с когтей приходилось счищать, — произнесённые будничным, неэмоциональным тоном, откровения валькирии повергли меня в некоторое ошеломление.

— Пожалуй, полями будет гуманней, — хмыкнув, отметил я.

— Я просто высказалась по твоему вопросу. Не будет ни когтей, ни полей — они умные мальчики, не будут мешать серьёзным переговорам из-за своей примитивной похоти. Полагаю, наш новый партнёр других бы не взял: он выглядит деловым и опытным в таких делах.

В доме Куба было чисто, уютно и без излишней роскоши. Он словно бы подчёркивал, что живёт в единстве со своими «избирателями», живёт их чаяниями, и ни в коем случае не стремится чем-то выделяться.

— Позвольте угостить вас ужином, дорогие гости! — высокопарно заявил Винсент, обводя широким жестом стол. Пока пустой.

— Давайте лучше сначала решим наше дело, а уже потом — отужинаем.

— Но у нас принято угощать дорогих гостей!

— Вот когда всё порешаем, тогда и угостите. Как раз успеют накрыть на стол, — намекнул я на скорый компромисс.

— Хорошо. Итак, вам предоставить выкладки? Или у вас есть собственное аргументированное предложение?

— Такие большие суммы, уважаемый Винсент, — промурлыкала дама рядом со мной. — Они должны быть чрезмерными для такой дальней колонии.

— Да, признаю, это очень много. Предложение Барона было для меня неожиданным. Он легко мог предложить не целый корабль, а его части в центральных мирах, но, как я понимаю, тут есть какие-то ещё резоны.

— А как вы смотрите на возможность аренды? Она ведь куда экономичней. Аренды с экипажем, — дама уже едва ли не урчала.

— Аренды?! Но позвольте… что я тут буду с ним делать?.. Не грядки же копать и деревья валить… Хотя, признаю, всё это можно с его помощью делать куда эффективней наших примитивных орудий, но и стоить это будет просто заоблачных денег. Выжечь сердцевину скалы бортовым залпом… Заманчиво, конечно, но экономически не оправданно.

— Но ведь у вас же наверняка есть всевозможные накладные расходы? Налоги, подати, страховки, оплата пиратам за охрану?

— Есть, конечно, — вздохнул местный правитель. — Просто грабительские, спешу заверить! Я по ним дал раскладку, когда готовил своё предложение по системам вашего корабля.

— Но вы бы хотели снизить их до приемлемых размеров? — лилейным голоском продолжала валькирия, и теперь уже я понял, к чему она клонит.

— Спрашиваете! — криво усмехнулся мужчина. — Но как это может быть связано…

Он понял. Сразу и всё. А поняв, с откровенным интересом взглянул на мою спутницу, однако в его взгляде не было и тени вожделения, только коммерческий интерес. Похоже, это было как раз то, что с успехом заменяло ему все остальные интересы в жизни.

— Ваш корабль, конечно, хорош… Но на крайней планете форпост флота Литании, и, поверьте, это далеко не единственная сила в нашей богом забытой системе. Один корабль…

— А если добавить в расклад москитную авиацию и десантные секции? Ну и ещё пару таких же корабликов? В сборе, конечно, — мило улыбнулась республиканка.

— Тогда… — в голосе мужчины появились хриплые нотки. Он ощутил ВЫГОДУ. — Придёт карательная эскадра…

— Сколько кораблей будет в такой эскадре?

— Пара фрегатов и что-то тяжёлое. Ваши крейсера… Но флот может начать широкомасштабную операцию…

— Поверьте, в ближайшие несколько месяцев флоту будет не до карательных операций в колонии Дальняя. Ему бы ближние сохранить. Республика наметила колонизацию вашего Сектора.

— А вы откуда знаете? — подозрительно сощурился мужик.

— Потому что моя супруга — Высшая валькирия Республики Ноч, — спокойно глядя в глаза мужчине, поддержал я игру возлюбленной.

— Республика далеко, а её планы могут и не увенчаться успехом. У Литании есть верные союзники, есть мощный флот. Он будет стоять до конца, — не унимался Винсент.

— Назовите мне хоть один случай, когда намеченный для колонизации сектор не становился бы частью Республики, — издалека начала Ри.

— Я… Не знаю таких случаев. Но я плохо ориентируюсь в таких вещах, мне нужно изучить информационные каналы.

— Вы же знаете, какой именно флот Планетарного образования Литания считается самым сильным и опытным?

— Конечно! Первый ударный флот. О нём столько всего рассказывали по головидению! — как на дурочку посмотрел на Валери мужчина.

— Первого ударного флота Сектора больше нет, — вмиг превращаясь из милой девочки в грозную фурию припечатала моя валькирия. — Вот на этой записи заснято уничтожение Первого ударного флота по минутам.

— Это может быть… монтаж?

— Послушайте, господин Винсент, эта запись — часть моего бортового журнала, — рыкнул я, поддерживая игру женщины. — Я лично принимал участие в бою на стороне Республики. Только после окончательного перелома в сражении покинул порядки и отбыл сбывать боевые трофеи.

— Но позвольте… Всё ещё может измениться. Могут подключиться наши союзники, Псион…

— Поверьте, у ваших союзников такие же проблемы, как и у вас. Республика в таких вещах действует наверняка. Все ближайшие сектора сейчас подтягивают на границу абсолютно все резервы, им просто нечего выделить на поддержку Литании. Кроме того… Подумайте над преференциями, которые вы получите, добровольно выступив на стороне Республики тогда, когда это ещё никому даже в голову не приходило.

— Преференции? — глаза мужика загорелись неподдельным интересом. — Но разве Республика не уничтожает всё население покорённых миров? Об этом же постоянно кричат по головидению!

— Что за чушь! — фыркнула Ри.

— А вы думаете, вам станут рассказывать, как под руководством Республики объединённое человечество готовится покорять другие галактики? Как колонизированные Сектора преображаются благодаря технологиям терраформинга? Я познакомлю вас со своим техником, он в своё время был просто поражён тому, что делают с загаженными вашими элитами планетами в Республике. Они там расцветают, словно обрётший свободу свободолюбивый цветок, — добавил я образности и ясности к реплике супруги.

— Тогда… С другой стороны, если не выгорит, всегда можно сказать… — мужчина зыркнул на нас, стараясь отметить, уловили ли мы эту его попытку оставить пути отхода. Мы сделали вид, что проигнорировали его слова.

— После того, как мы уничтожим все точки силы в системе, сообщите в Сектор, что подвергаетесь жестокому нападению пиратов. Что не можете платить отчисления даже в тех размерах, в которых платили до того.

— Да, но тогда остаётся ещё вопрос цены.

— Аренды?

— Да, уважаемая О`Стирх. Каков размер? А то вы ведь тоже можете попытаться пустить нашу бедную колонию по миру.

— Он вам определённо понравится, — лучезарно улыбнулась женщина, переводя взгляд на меня.

— Мы понимаем, что у такой небольшой колонии много собственных проблем с финансами, поэтому не хотим вас обременять регулярными отчислениями. Мы же не Совет Планетарного образования, чтобы обирать молодые и развивающиеся миры! Нам всего лишь будут нужны доки для обслуживания кораблей и их скрытого хранения. Иногда — планетарная техника. Кроме того, потребуется продовольствие. Мы могли бы его покупать у вас по цене, по которой вы сдаёте его в центральные миры. Так вы выиграете на цене перевозки и прочих накладных расходах.

— Кроме того, мы готовы покупать у вас оборудование. Вернее, покупать его через вас, с наценкой, которую мы можем обсудить, — вдруг вмешалась Валери, выдвинув предложение, которое мы ещё не обсуждали. Она уже видела по глазам дельца, что он заглотил наживку, поэтому решила ковать железо, пока горячо. — Мы получаем оборудование, которое частным лицам не продаётся, но зато продаётся в колонии, вы — возможность заработка на пустом месте, на функции посредника.

— Какие интересные предложения… Нужно всё хорошенько обдумать… Доки… Их же нужно создать, для чего потребуется время и ресурсы…

— Считайте это инвестициями в наше совместное предприятие, — надавил я. — Мы ведь тоже сначала делаем работу, даже без аванса, а уже потом получаем причитающееся уже нам.

— Тогда давайте вложимся пополам, — просиял мужчина. Что-то в его повадке было подозрительным, слишком уж довольным он выглядел.

— Первый раз слышу, чтобы арендную плату вносили пополам арендатор и арендодатель, — нахмурился я.

— Ну что вы такое говорите! Я же не отказываюсь впоследствии нести все расходы на содержание доков и оборудования в них! Но вы же сами говорили, что мы маленькая развивающаяся колония, которой… остро нужны инвестиции.

— О каком именно совместном инвестировании идёт речь? — скрепя сердце, поинтересовался я.

— Мы обеспечиваем капитальные строения, настройку и установку техники, а вы — оплачиваете её стоимость. Что-то у нас может быть, но для чего-то понадобятся запасные части, что-то потребуется покупать с нуля.

— Хорошо, — я прекрасно понимал, что капитальные строения съедят львиную долю потребных на ангары ресурсов. Но что-то уж больно хороший вариант предлагал этот съевший на торговле собаку делец!

— Отлично! Тогда записывайте координаты: там ваши ангары.

Я откинулся на спинку кресла и окутался полями, пытаясь таким экзотичным способом сбросить охватившую меня ярость, однако Ри неожиданно положила ладошку мне на бедро, погладила, а потом… с характерным, ни с чем не сравнимым звуком выпустила коготки, которые тут же промаршировали мне по низу спины. Ярость тут же исчезла, сменившись возбуждением и нежностью от игры моей валькирии.

— Мы согласны, Куб, — мило улыбнулась Валери. — Только одно условие: пополам — значит, пополам во всём. Вы даёте нам провожатых и планетарную технику для перевозки к ангарам всего, что нам потребуется для их штурма.

— А ваш вклад? — деловито вопрошал Винсент.

— Десантная партия, расходы боекомплекта и, конечно же, работа моего мужа.

— Десант? Но там же мощнейшая система обороны!

— Ну… нет такой системы обороны, которую не смог бы продавить мечник. Один из сильнейших в Республике. Так что это уже не ваша забота. Главное — предоставьте провожатых и технику.

— Мечник? Настоящий?! — восхитился мужчина, вмиг из опытного дельца становясь похожим на мальчишку. — А разве в Республике есть мужчины-мечники? Там же только эти… которые белая плесень…

— Есть, — коротко обрубил я.

— Мы договорились? — вопрошало неземное создание рядом со мной. От упоминания этой пресловутой плесени у женщины вот-вот должен был случиться нервный тик, а то и что похуже. Для Куба Винсента. Но он этого не понимал.

— Да. Конечно! Сразу бы сказали, что вы — настоящий мечник! Поразительно! Никогда не думал, что увижу его вот так, на расстоянии руки. Настоящего! А ваш меч?..

Я в раздражении бросил на стол клинок из пенала за плечом. Мужчина, словно мальчишка, сразу потянулся к нему пальцем.

— Не советую. Если не уверены в личных генетических кондициях, лучше не трогайте.

— Но почему?

— Смерть. Он выжжет вам нервные волокна, даже я ничего не смогу сделать.

— Х-хорошо, я понял. Жаль, — тяжело вздохнул Куб. — А как было бы здорово прикоснуться к настоящему мечу!

После ужина мы отправились на борт, готовить десантную партию к бою. Куб меня откровенно раздражал, так что я держался всё это время только благодаря личному громоотводу под боком. И это было странно, потому что обычно роль громоотвода в нашей парии выполнял я. На корабле, едва мы забрались через аппарель внутрь, Валери прижала меня к стене и жадно, остро присосалась к моим губам в жарком поцелуе. После такого все тревожные мысли окончательно покинули мою голову, однако валькирия не спешила тащить меня в каюту, да и на мои поползновения реагировала как-то странно.

— Леон, ты не прав.

— Ты о чём, Ри?

— Об отношении к этому человеку, Винсенту.

— Но ведь он нас провёл! Он же ничего не будет строить, а основные расходы понесём мы!

— Он по-своему сильно вложился в это предприятие. Или ты думаешь, он не получал денег от тех, кто сейчас пользуется ангарами? Не удивлюсь, что он также вкладывался в своё время в их строительство. На самом деле мы получили больше, чем хотели. Ты вспомни вопрос покупки специфической техники! Об этом речи в разговоре с Барсом не шло. Он ради нас готов пересмотреть все сложившиеся договорённости и устоявшуюся систему ведения бизнеса. Это очень много.

— Ты… Сильно. Я с такой стороны об этом не думал.

— А ты подумай, иногда бывает полезно, — куда жёстче припечатала валькирия. Видно поняла, что я уже размяк, а значит, созрел для серьёзного разговора.

— Не ожидал от тебя такой сильной деловой хватки. Ты ведь сразу ухватилась за представившуюся возможность, — вспомнил я ход разговора. Теперь он предстал в несколько иных тонах.

— Леон, я происхожу из древнего промышленного рода. Мой род торговал ещё тогда, когда об Ордене никто слыхом не слыхивал. Когда я после воспиталища [6] оказалась в семье, меня тут же приставили к делу, пикнуть не успела. Мы сразу включаемся в семейное дело, так что торговать я умею хорошо. И хватка у меня есть, милый. Именно поэтому постарайся впредь доверяться своей девочке не только в боевых условиях.

— Извини. Не знал. Мне ещё многому предстоит научиться.

— Ничего, ты молодец. Как всегда, с успехом играл первую скрипку, пусть и не без моего активного участия. А теперь пошли баиньки. Что-то мне так спать захотелось… — Валери немного наигранно потянулась всем своим совершенным телом, но лично мне этой показной игры хватило с лихвой. Мозги вмиг утратили способность соображать, а перед внутренним взором возникла моя девочка в той же соблазнительной позе, но уже без одежды.

— А десант?

— Десант подождёт.


На инте отчётливо было видно всю базу контрабандистов, до последнего домика. Валери не была бы валькирией, если бы не умудрилась притащить с собой из Республики набор так любимых ею дронов, которые предпочитала всем прочим средствам. Понятно, что уровень используемых в них технологий превосходил доступные даже самым матёрым контрабандистам системы слежения и подавления.

Первые же полученные кадры развеяли наши радужные надежды на лёгкую прогулку по бандитским позициям. Легко однозначно не будет. Они окопались так, словно рассчитывали противостоять едва ли не десанту флота Совета Сектора. Что самое поганое, большинство систем были автоматическими, их было невозможно преодолеть, сняв зазевавшегося часового или воспользовавшись сменой караула. Наши же системы, за исключением разведывательных, не отличались особой скрытностью, а уж глушить вражескую электронику нам было откровенно нечем.

Особенно неприятным моментом оказалось наличие у контрабандистов развитой и даже эшелонированной системы ПКО. Отправлять сюда крейсер означало заведомо подставлять его под удар, так что наше решение пройтись ножками и поработать ручками в свете имевшейся диспозиции выглядело самым правильным. Вот только способов уверенного штурма пока что не наблюдалось — такого, при котором можно было бы обойтись без потерь в людях и серьёзных потерь в технике. Все тактические схемы, которые прогоняла в голове и в своём инте Валери, заканчивались неизбежными жертвами. Терять же людей не хотелось — только не на данном этапе.

Пока валькирия занималась привычной ей работой, я отправился пообщаться с приданными нам старейшиной местными. Пара весёлых, компанейских парней вовсю зубоскалила с нашим десантом. Я довольно споро втянулся в разговор.

— Ребята, а как вы сами обычно туда проходите?

— У нас есть частота, на которой можно связаться и попросить коридор.

— И что, все колонисты её знают?

— Нет, конечно. С год назад знали все, но потом наши стали время от времени уходить на заработки к контрабандистам, и на Сходе приняли решение сменить частоту и не сообщать её рядовым колонистам. Так сказать, во избежание.

— И что, контрабандисты брали к себе «на заработки»?

— Ещё как! Им же тоже вечно людей не хватает на всякие подсобные работы, а наших с задатками бойцов даже брали на всякие рисковые миссии. Ребята потом возвращались довольные, полгода балду гоняли, пропивая заработанное.

Этот разговор заронил в моей голове очередную авантюрную идею. Однако рисковать не хотелось, ведь если я сам ещё смогу прикрыться полями, то людей, если брать их с собой для пущей правдоподобности, могу потерять. В нашем импровизированном штабе Ри встретила меня с мрачной решимостью во взоре.

— Леон, придётся идти на прорыв. Я не вижу никаких обходных вариантов.

— Потери?

— От десяти до тридцати процентов, и если окажутся ещё какие сюрпризы, могут вырасти.

— А если мне под полями прогуляться?

— Весь лагерь сбежится, подтянут передвижные орудийные платформы, поднимут катера. Могут сильно помять, даже с твоей энергоёмкостью.

— Помнится, на пиратской базе я прошёл через многие боевые группы.

— На пиратской базе не было открытой местности, позволяющей вести огонь со всех сторон одновременно и любому количеству боевых единиц. Там также не было развитой системы стационарных орудийных систем, имеющих чудовищную мощь совокупного залпа. Не путай бой в узких коридорах в условиях космоса и бой здесь и сейчас. Это две большие разницы. Слишком рискованно. Сложно просчитать последствия. А я не хочу тебя потерять по глупости — не стоит этот ангар такого риска, — однако взгляд, которым на меня смотрела валькирия, был красноречивее всяких слов: женщина любила, и не собиралась подставлять меня под удар без пущей надобности. Это было приятно, да и разумно, чего уж греха таить.

Тогда я предложил ей ту мысль, что гонял в голове всё это время. Валери ненадолго задумалась, а потом поднялась с походного кресла и сжала меня в объятиях. Слова были лишними. Девочка прекрасно поняла, что мой вариант — самый эффективный, и не просто поняла, а просчитала с учётом всей известной ей разведывательной информации.

— Иди. Этот риск оправдан. Фламбер я тебе пришлю с беспилотником, как только внедришься. Только через три часа, если не подашь условный сигнал, мы начнём штурм по моему варианту, — поцелуй, который она мне подарила, был нежен и пламенен, он был олицетворением наших отношений, наших чувств и чаяний.


На выходе из нашего импровизированного штаба я неожиданно столкнулся с Ле. В то время как её сестра предпочла остаться на хозяйстве на крейсере, девочка решила поучаствовать в предстоящем штурме в составе нашей десантной партии. Хотела показать нашим, как именно работают андроиды в составе стай. И вот теперь кровная стояла ко мне практически вплотную, и я даже мог почувствовать лёгкий мускусный запах от специальной антимоскитной пропитки её боевого комбинезона.

— Леон, я иду с тобой, — припечатала дама, когда ей надоело играть в гляделки.

— С чего бы это?

— Ключевая точка, в которой я должна вмешаться.

— Я уже начал забывать эти ваши штучки. Хочешь повторить то, что было на крейсере?

— Я ничего не хочу повторять. Вмешиваюсь только в ключевых точках, которые влияют на ваши с кровной сестрой и на наши с тобой отношения. Такая точка сейчас наступила.

— И в каком качестве ты со мной пойдёшь к контрабандистам?

— Легенда продумана. Я пилот. Упала на планету. Ты меня пленил и хочешь не только стать одним из них, но ещё и продать им ценного заложника. Пилоты им наверняка нужны, в крайнем случае, они купятся на красивую женщину.

— И ты готова играть роль «красивой женщины» со всеми вытекающими?

— Трахаться с внешниками, ты хотел сказать? Играть роль сломленной подстилки? Если будет нужно для дела. Но чтобы стать подстилкой, нужно сначала сломаться. А за пару часов сломать сильную женщину невозможно. Я всё продумала.

— Для чего тебе это, Ле? Ты ведь рискуешь. Валери будет вне себя, если с тобой что-то случится.

— Ты говоришь: Валери. А ты? Что испытаешь в этом случае ты?

— Ничего хорошего, — буркнул я, пытаясь уйти от неприятного вопроса.

— Именно поэтому эта точка — ключевая, — окончательно огорошила меня андроид.

И ведь с ней не поспоришь! Действительно, я тоже буду переживать, и отнюдь не только за душевное спокойствие Валери, но и за эту дурёху. Она ведь сознательно лезет не только под отморозков из внешников, но и под мои поля. Там их будет много. Очень много.

— Это твой выбор, Ле. Я не могу на него влиять. Пошли переодеваться.

Спустя сорок минут мы уже стояли перед стройными шеренгами раскидистых деревьев с широкими, лопоухими листьями. Позади были такие же исполины, но геометрии в их расположении не наблюдалось, от слова «совсем», зато эти словно кто-то специально посадил строго по клеткам воображаемой шахматной доски. Ещё у странных деревьев не было ярко выраженного подлеска, будто он мешал, и его просто взяли и уничтожили, оставив лишь пятачки зелёной травы, да сами исполинские стволы. Такая вот оригинальная маскировка получалась у базы контрабандистов, могущая скрыть только от взглядов с воздуха, на земле же она буквально кричала: «Вот она я, база!»

Мы не спешили. Послали короткий условный сигнал и теперь ждали гостей. А то, что они появятся, не вызывало сомнений. Во-первых, сигнал, пусть и старый, но всё же какой-никакой сигнал. Уже одно это говорило за нашу легенду. Во-вторых, где-то здесь начинался укрепрайон нашего условного противника, и двух непрошенных визитёров просто обязаны засечь и взять на заметку. А тут опять за нас играет посланный сигнал. Так что вариантов просто не было. Дело было стопроцентным. Сложности могли начаться только на последующих этапах операции.

Так и произошло. Минут через десять ожидания с тщательно замаскированных непонятным лесом позиций прибыли два стража. Об их приближении возвестила странная рябь между стволами деревьев, а потом и сами бойцы протаяли, словно соткались из воздуха, уже в какой-то паре метров от нас. Эффектное появления наверняка предназначалось местным — чтобы произвести неизгладимое впечатление на неокрепшие умы диких колонистов. Пришлось сделать ошарашенное лицо и даже чуть податься назад, иначе хозяева леса могли и обидеться.

Двойка стражей была облачена в комбинезоны защитного цвета, с зелёными мазками трёх цветов, и даже отключение мимикрирующего поля не делало их особенно заметными. При условии более густого подлеска. Или медленного передвижения по-пластунски в низкой траве. Меня во всём этом действе смутило только то, что оба контрабандиста больше походили на кадровых военных, чем на разношёрстную криминальную братию. Их движения, то, как они держали лучевые карабины, даже выражения лиц — всё говорило о высочайшем профессионализме. Нет, не зря мы решили провести диверсию. С такими ребятами нашим орлам пришлось бы сильно попотеть. Наверняка профессиональные наёмники. Оставалось выяснить, сколько здесь таких специалистов, и по возможности вывести их из игры вместе со стреляющими игрушками больших калибров.

На нас бойцы смотрели свысока, хотя и без пренебрежения. Это говорило о том, что наш маскарад удался. Я щеголял в стандартном комбинезоне колониста, немного потрёпанном для пущего эффекта. Из оружия имелся нож — естественно, не фламбер, а самый обычный нож выживания, какой таскает каждый второй в колонии. Ещё у меня был рюкзачок с нехитрым провиантом, да пояс с передающим устройством и голографическим планшетом, к слову сказать, девственно чистым.

Ле выглядела куда колоритней. Потрёпанный, местами порванный лётный комбинезон серо-голубого цвета выдавал в ней принадлежность к флоту Планетарного образования Литании. Волосы спутаны и заляпаны засохшей кровью. На лице следы удара, с роскошной ссадиной на лбу. Взгляд чёрных глаз немного затравленный, хотя и не сломленный. Выражение глаз андроида живо напомнило мне трансформаторную подстанцию на родной планете, со стандартной надписью: «Не влезай, убьёт!» Да это и понятно, ведь зыркать гневным взглядом — всё, что ей остаётся. Руки девочки связаны за спиной, а другой конец верёвки привязан к моему поясу.

Вот такую живописную картину мы собой представляли, и даже опытные бойцы просто не могли на неё не купиться.

— Кто таков? — спокойно, без тени нажима, обратился ко мне один из бойцов.

— Леон, колонист из посёлка. А это — моя добыча. Говорит, зовут Ле.

— Ты под Винсентом ходишь?

— Да, — я демонстративно поморщился. — Только ни под кем я не хожу! Я свободный колонист. Куда хочу — туда лечу. Сейчас, вот, решил на вас поработать.

— И с чего взял, что Бравый тебя возьмёт? — лицо военного выражало самое натуральное любопытство.

— Других брал, так почему и меня не взять? — пожатие плечами.

— Брал других, говоришь?.. — бойцы переглянулись. — А её зачем тащишь? Или баб тоже берут?

— Посмотрим. Думаю, Бравого она заинтересует.

— Ладно. Пойдёшь с нами в лагерь. Но если Бравый тобой не заинтересуется… пеняй на себя. Назад вернёшься через минные поля. Может там тебе повезёт, если в лагере не заладилось? — мужики обменялись понимающими улыбками, не более.

— Заинтересуется, — самоуверенно заявил я, изображая деревенского простачка. Ребята только покивали, да сноровисто принялись завязывать нам глаза.

Маршрут до основных построек контрабандистов я отлично знал по данным воздушной разведки, с подробными пояснениями местных, поэтому ситуация с завязанными глазами выглядела комично. Шли мы довольно долго, бойцы никуда не спешили, а никаких других нарушителей, кроме нас, у них не предвиделось. Но вот тишина искусственного леса сменилась звуками человеческого обиталища. Откуда-то справа доносились тихие голоса, где-то шумел турбинами двигатель изготовившегося к старту аппарата, а над всем этим вполне ощутимо для моего уже достаточно развитого чутья угадывалась крупноячеистая сеть энергетических возмущений.

Уже в самом конце, в штаб-квартире бандитов, произошла заминка. Главный был занят, а стоять и ждать его у наёмников не было ни времени, ни желания. В итоге они сдали нас на попечение паре телохранителей главаря, хотя те долго упирались. Им мы были нужны ещё меньше, чем разведчикам. Думаю, только наличие среди нас женщины с великолепными формами и смазливой мордашкой сделало сделку вообще возможной. Когда нам развязали глаза, оказалось, что мы находимся в небольшом помещении «приёмной» главаря, и тут же, в глубоких креслах, развалились телохранители. Два одинаково лысых жлоба в разношёрстных комбинезонах и с не менее разношёрстным вооружением откровенно разглядывали Ле. Моя персона их занимала слабо.

Время утекало. Отведённые Валери три часа начали течь в момент нашего появления в лагере и теперь стремительно истаивали. А результата не было. Мне следовало как можно быстрей утрясти все вопросы с главарём, и только после этого приниматься за вторую фазу плана. Взгляды парочки телохранителей, тем временем, становились всё более сальными и откровенными. Вот один из них не удержался и подошёл к моей «добыче».

— Тебя этот парень не сильно обижал? — неожиданно прочувствованным голосом заметил лысый. — Хочешь, мы его немного проучим?

Ле растерялась. На её глазах происходил разрыв шаблона: громилы оказались людьми! Они начали достаточно «тонко» подкатывать к девушке издалека, чтобы втереться к ней в доверие. Предстать в образе героя-спасителя, ну, или, на худой конец, просто рубахи-парня, ради неё готового на подвиг. Пусть и не сейчас, пусть не сразу, но со временем — уж точно. Девочка ожидала совсем другого, поведение парня не вписывалось в её планы. Внешне же она только нехорошо зыркнула из-под бровей, и вновь отвернулась к стенке.

— А давай я тебе докажу, что у меня самые серьёзные намерения? Авансом? — не унимался малый. Теперь он демонстративно надвинулся на меня.

— Это моя добыча, — пришлось нахмуриться в ответ. — Я её Бравому вёл.

— Вёл и привёл. Ты чего девочку обижаешь?

Мужик схватил меня за шкирку и попытался приподнять, но это, вполне закономерно, у него не получилось, а уже мои пальцы впились ему в руку, заставляя ослабить хватку. Тогда он попытался ударить второй рукой, но и её я заблокировал.

— Это моя добыча, парень. Я в планетарном десанте служил. Поостынь.

Это неожиданно подействовало. Охранник ослабил хватку и вернулся на место, только его взгляд говорил, что этого он так не оставит. А тут ещё и главарь словно специально ждал развития ситуации: пружинисто вошёл в комнату, окинул орлиным взглядом всю нашу честную компанию.

— Это его Мирес в лесу встретил?

— Да, Бравый, — оба бойца тут же оказались на ногах. Не след им сидеть в креслах, когда командир стоит.

— И что ты от меня хотел, колонист?

Главарь контрабандистов был явной противоположностью разношёрстным телохранителям. Собранный, в однотонном комбинезоне военного образца, с встроенным в широкий пояс генератором защитного поля и парой лучевых пистолетов там же. Волевое умное лицо, цепкий взгляд чёрных выразительных глаз. Даже волосы не типичные для военного, больше подходящие какому-нибудь эстрадному певцу — длинные, ухоженные и собранные в тугой хвост.

— Люди говорят, у вас всегда найдётся работа для толкового парня.

— И какие это люди?

— Сидней, Берс. Даже наш главный как-то обмолвился спьяну.

— Что умеешь?

— Да всего понемножку, — пожал плечами. — Немного челнок вожу, немного дерусь, немного стреляю. В десанте пару лет оттрубил, до того, как в колонисты податься.

— Кому стрелять и челноком рулить у меня хватает. Стройка? Землеройная техника? Погрузчики?

— Немного монтировал сборные конструкции, да и вообще, руки не из задницы растут. Думаю, смогу потянуть. Чуть освоюсь, и потяну.

— Значит, работы не боишься?

— Если бы боялся, не пришёл бы.

— А её зачем привёл?

— Нашёл в лесу, недалеко от Дальнего. По-моему, она боевой пилот космофлота, но молчит. Может, тебе что скажет. Насколько знаю, пилотов всегда не хватает. Всем.

Ле очень натурально изобразила панику. Словно под спудом нахлынувших переживаний, шокированная происходящим на её глазах торгом, где она выступала разменной монетой, липовая пилотесса вжалась в стену. Бравый подошёл к девчонке, вызвав у той судорожный всхлип; взяв за подбородок, повернул к себе её лицо. Несколько секунд вглядывался в глаза.

— Пилот? — только спросил он.

— Да пошёл ты! — рыкнула в ответ Ле.

— Ты у меня за полгода заработаешь больше, чем в космофлоте за всю жизнь. И целее будешь. Обсудим?

— Используешь и выбросишь!

— Деньги на счёт в лучшем банке Планетарного образования. Сама откроешь. Если убью — что выиграю? Только от власти тебе придётся держаться подальше. Мне огласка ни к чему. Если надоест у меня, помогу к кому-нибудь из партнёров устроиться. Мы пилотов ценим. Так что, обсудим?

— Обсудим, — тихо ответила Ле, отводя взгляд.

Занятый девчонкой, главный забыл про меня. Пришлось напомнить о себе.

— Эй, Бравый, а со мной что? Берёшь?

— Да. Если с девчонки будет толк, в долгу не останусь, — дальше к одному из лысых, не тому, с которым я схлестнулся. — Позовёшь Кирка. Пусть разместит нашего… новенького и определит на погрузчика. Потянет, там посмотрим.

Главарь скрылся с Ле в своём «кабинете», я же стал дожидаться обещанного Кирка. Пришлось признаться себе, что андроиды ничем не уступают людям. Такой тонкой игры я от девочки не ожидал, а уж как она всё просчитала… А самое смешное, Бравый принял её за человека, даже сомнений у него не возникло! С другой стороны… а как бы я сам повёл себя на его месте? В последнюю очередь думал бы, что она не совсем человек. Меня бы волновало, не подсадная ли она, пилот ли она, и насколько квалифицированный. Ну и как женщина, конечно, не могла не вызвать определённого интереса.

Но под рассудочными оценками, где-то на грани сознания, поселилось смутное беспокойство. Пришлось признаваться себе и в ещё одном. Я уже стал воспринимать Ле как свою женщину, а тут столько рисков для неё. Свою женщину… Не этого ли она добивалась своим демаршем? Дальше развивать мысль мне не дали, появился обещанный провожатый.

Кирк, полностью оправдывая рубленое имя, оказался приземистым кряжистым мужиком с изрядно поседевшей пышной шевелюрой. Меня он смерил спокойным взглядом из-под кустистых бровей и лишь тяжело вздохнул, получив такой же тяжёлый взгляд в ответ. Понял, что просто не будет. А ещё перехватил нехороший взгляд на меня лысого и ощерился в улыбке.

— Новенький значит? Жить нормально надоело, на приключения потянуло?

— Надоело жить нормально, — покаянно хмыкнул я, — хочу жить хорошо.

С крепышом мы неожиданно сошлись, и немалую роль в этом сыграл мой самый первый, совершенно невинный на первый взгляд, вопрос. Я попросил Кирка показать, куда можно, а куда нельзя входить такому, как я, чем вызвал у мужика лёгкий культурный шок. Ну не ожидал он от новичка такой сознательности! Знал бы только, для чего мне это! Места, куда не нужно залезать — это явно места, связанные с вооружением, на худой конец — с особенно ценным товаром. Если мне их покажут, смело можно будет игнорировать остальную базу, что обеспечит солидную экономию по времени.

Таких козырных мест на территории оказалось всего три. Одно отсеялось сразу, так как представляло собой заглублённый в землю военный склад. Реальный выбор предстоял между двух оставшихся — небольшого бункера, выступающего наружу лишь башенкой КПП, и двухэтажного здания штаб-квартиры Бравого. По земной привычке решил начать с бункера — обычно именно в таких местах все военные хранили наиболее серьёзные системы управления вооружением, да и вообще… К Бравому нельзя, потому что это — Главный, а я слизь на его ботинках. Не пристало слизи пачкать такие большие и важные ботинки. А вот почему нельзя в бункер? Вопрос.

Кирк оказался весьма конкретным мужиком. Про причину закрытия для меня бункера он только пробурчал что-то невнятное и повёл приобщать мою скромную персону к нелёгкому контрабандному труду. Мы оказались в большом ангаре, где на стеллажах до самой крыши, словно в сотах, лежали бесконечные ящики без маркировок. Здесь же нашёлся погрузчик — огромный паук, способный забираться на самый верх и затягивать в необъятное брюхо подлежащие транспортировке контейнеры. Пока я располагался в кабине, мужик стоял снаружи и чего-то ждал. Мне стало понятно, что пока он не увидит меня в деле, не отвяжется. Да и то не факт. Тогда я огляделся по сторонам, отметил, что кроме нас никого в помещении нет.

— Эй, Кирк, а это что?!

— Что? — не понял мужик, подходя ближе.

— Тут что, кто-то до меня умер? Ты смотри!

Кирк поспешил отреагировать на мою возню под сиденьями, быстро поднялся по лестнице. Заглядывая под сиденье, я поймал его недоумённый взгляд с противоположной стороны. Резко распрямился и коротким, незаметным ударом в основание шеи отправил мужика отдыхать. Помог усесться во второе кресло, проверил пульс. Час-полтора у меня будет и так, а убивать его не было никакого желания — слишком колоритный субъект. Мне такой хозяйственник пригодится.

Отправив сигнал для беспилотника, я с головой ушёл в изучение сенсорной панели погрузчика. Ничего сложного для человека, пилотировавшего тяжёлый крейсер Шоамской империи, не говоря уже про десантные боты и лёгкие истребители. Пусть последние — только на тренажёрах, но тут главное уловить общие принципы. Мне хватило десяти минут хаотичного маневрирования в проходах между стеллажами, чтобы почувствовать себя достаточно уверенно за «штурвалом» гигантского паука. Думаю, Кирк остался бы мною доволен. В другой ситуации. Теперь загрузиться под завязку, и дорога к бункеру для меня открыта. Останется только дождаться обещанного Ри беспилотника с фламбером.


— Смотри, Мирес, летит что-то, — заметил облачённый в маскировочный комбинезон наёмник своему напарнику.

Низко, прижимаясь к самым кронам деревьев, над искусственной частью леса летел странный аппарат, больше всего напоминающий миниатюрную летающую тарелку. Он то проявлялся, то исчезал из поля зрения, как будто мерцал.

— Странно. Датчики ничего не фиксируют.

— Но ведь ты тоже это видишь?

— Вижу.

— Отлично, — напарник вскинул лучевой карабин.

Серия бесцветных, чуть искажающих пространство импульсов сорвалась с концентрирующей линзы. Странная тарелка над деревьями сбилась с траектории и начала заваливаться на бок, но в последний момент, у самой земли, смогла выровняться и юркнула за стволы деревьев, очень грамотно уходя с линии атаки. Однако энергии аппарату хватило только, чтобы долететь до ближайшего подлеска, где он благополучно затерялся в высокой траве и зарослях кустарника.

— Живучая тварь! — удивился боец, уже было собиравшийся пойти посмотреть, что там осталось от явно созданного человеком аппарата.

— Искать не пойдём. Наверняка опять шпана колонистов развлекается.


Погрузка много времени не заняла. Я сверился с часами: уже пора было выдвигаться к бункеру. Отсутствие ставшего уже привычным клинка нервировало. Я посидел ещё пять минут и плюнул на всё: как-то же обходился без фламбера всё это время! Постараюсь обойтись и дальше, ждать уже некогда.

Возле бункера оказался довольно быстро, в запасе оставалось ещё сорок минут, которые надлежало провести с максимальной пользой. В каких-то пятистах метрах от башенки КПП мой чудо-зверь неожиданно дёрнулся, просел, из него повалил дым. На самом деле это был пар, используемый для дезактивации остаточных следов радиации в грузовой зоне, но из бункера таких деталей было не разобрать. Вряд ли бойцы были в курсе и того обстоятельства, что двигатель аппарат имел электрический, и чтобы образовалось столько дыма, даже не представляю, что нужно с ним сделать.

Я выскочил из паука и заметался вокруг. Результатом моей бурной деятельности стали вывалившиеся из грузового отсека ящики и окончательно подкосившаяся нога монстра. Тогда я, размахивая руками в тщетной попытке разогнать клубы пара, принялся протискиваться обратно в кабину. Буквально на закорках вытащил бесчувственного Кирка и, уже возле аппарата, начал оглядываться по сторонам. Неожиданно «обнаружил» КПП и потащил к нему свою ношу.

Навстречу вышел наёмник в лёгкой броне. На мои панические крики о потерявшем сознание боссе он только недовольно поморщился и наклонился над бесчувственным телом.

— Чего кипешуешь? Жив твой Кирк. Чего ему будет? Вызову медика, отвезёт в лазарет, через пару часов уже бегать будет, — и боец потянулся к личному терминалу.

— А у вас тут аптечка есть? Может, ему хоть рану чем обработать, пока медики появятся? — на плече так неудачно попавшего под раздачу мужика расплывалось кровавое пятно, хорошо видимое даже сквозь ткань комбинезона.

— Рану? Да это царапина. Её вообще можно так оставить. Шрамы украшают мужчину, — хмыкнул боец.

Несколько минут мы препирались, но в итоге моя взяла, в особенности после того, как медик обещался появиться только через двадцать минут. Тут мне, конечно, несказанно повезло, но под лежачий камень, как известно, вода не течёт. Мы затащили Кирка в будочку КПП, где напарник наёмника довольно сноровисто принялся обрабатывать «рану» невезучего хозяйственника. Оба бойца оказались отвлечены, и я не преминул этим воспользоваться. Короткими скупыми ударами вырубил обоих, на этот раз насовсем. Обыскал тела, и у одного обнаружил вожделенную ключ-карту. Она неожиданно подошла к внутренней двери в бункер. Спустя пару минут я уже был внутри.

Что могу сказать? То, что оказалось так легко в первые минуты операции, сполна компенсировалось проблемами под землёй. Дверь, впустив меня внутрь, закрылась, отсекая от спасительной поверхности. Монотонный голос потребовал приложить ключ и сообщить пароль. Ни тем, ни другим я не владел. Пара турелей со спаренными плазменными пушками стала медленно поворачиваться в мою сторону, занимая позицию для удара.

Секунды растянулись в часы, от напряжения на лбу выступили крупные капельки пота. Я тянулся к внутреннему резерву мечника. Тянулся без клинка, облегчающего работу и выступающего в связки «тело — фламбер» не только основным проводником, но и концентратором. На этот раз мне нужно было куда больше, чем во время постельных игр с республиканками. И нужны были не жалкие крохи, нужно было собрать кулак из энергий и выплеснуть его в едином броске. Двойном броске сразу по паре уже встающих на боевой взвод турелей.

Энергия неохотно отзывалась, и ещё менее охотно давалась в руки. Приходилось бороться за каждый её киловатт номинальной мощности, накапливая и накапливая. Мышцы напряглись, всё тело словно одеревенело. А накопленная, обузданная энергия всё не хотела выплёскиваться наружу. В доли секунды я прогнал через голову целый сонм мыслей, попытался вспомнить всё, чему учился, и что было заложено на подкорку, но доселе не использовано. Решение нашлось, как это часто бывает, в самый последний момент. Пелена. Сначала зажечь пелену, а уже затем «снимать» накопленную энергию с неё, используя в качестве направляющей кисть руки.

Я физически ощущал, как в левой турели начинается процесс нагнетания в разгонную камеру плазмы. Как облако скручивается, приобретает вид спирали под спудом пленивших его энергий, как в него внедряются скрепы из специальных полей. И в момент, когда жуткая убийственная мощь уже готова была выплеснуться через край разгонной камеры, с моего тела ударил разряд. На подходе к турелям он разветвился, накрывая одновременно обе дульные конструкции.

Удар прожёг тугоплавкие металлы, разметал напряжённые поля, удерживающие плазму. Во взрыве, от мгновенно получивших свободу энергий и газов, не просто разметало — испарило — не только сами орудия, но и часть стены за ними и под ними. Вторая дверь, которую им следовало защищать, оказалась без верхней опоры и немного накренилась вовнутрь.

Мне повезло больше. Находись я на пару метров ближе — не спасли бы никакие врождённые навыки и накопленные в теле силы. Да и так мне порядком досталось, благо — только кусками металла и камня, превратившимися в поражающие элементы спонтанного взрыва. Бедро дико болело от вонзившегося в него штыря, и на этом фоне боль от саднящей в двух местах головы была лишь лёгким недомоганием. Однако разлёживаться было некогда. Я оторвался от стены, куда меня отбросило ударной волной, и поплёлся к покосившейся двери.

Если вся операция с турелями заняла от силы секунд тридцать, то с дверью я провозился не меньше десяти минут. Физически ощущал, как утекает время, как нарастает напряжение по другую сторону «фронта», но ускорить процесс выжигания запорных элементов не получалось. Вот, наконец, последний «штрих». От лёгкого толчка дверь с грохотом заваливается внутрь. Я перешагиваю через неё и оказываюсь в зале управления орудийными системами. И не только. На голограмме в дальнем углу видны какие-то явно космические аппараты, а ещё с двух голограмм открывается непередаваемый вид на открытый космос и какие-то нагромождения камней вокруг — не иначе, камера показывает вид с какого-то небесного тела в местной солнечной системе. Что ж, эта инфраструктура мне тоже пригодится.

Найти главный терминал проблем не составило, равно как и залезть в технический лючок, показанный мне в своё время Дирсом Карлосом. В выпавший оттуда технический разъём я воткнул такой же технический штекер из личного планшета. Да, на нём не было никакой ценной информации. Но кто сказал, что на нём не было вирусов? Вот уж что будут искать в последнюю очередь, так это вирусные тела! А если и найдут, то что взять с бедного колониста, способного лишь на примитивные операции с компьютерным модулем? Ну хапанул где-то вирус. И что? С кем не бывает? А может, вы ещё и планшетик почистите, раз такая оказия получилась? Нет? Но почему?! Чего вам стоит? Ну пожалуйста!

Мне оставалось нажать лишь на одну пиктограмму, когда на центральном терминале вспыхнула голограмма. Она изображала довольно улыбающуюся Ле.

— О, Леон! Вижу, времени зря не терял!

— Я почти закончил. Сейчас запущу вирус.

— Подожди. Тут тебе один милый мужчина что-то сказать хочет.

Изображение сменилось, и передо мной предстал Бравый, собственной персоной. Выглядел он, правда, краше в гроб кладут. Кровоточащие губы, опухший нос, многочисленные ссадины и гематомы на лбу, кусок губы вообще оторван, и даже глаза, такие красивые от природы, теперь представляли собой кровавую сетку полопавшихся капилляров.

— 4839бис144481967кор… — залепетал контрабандист монотонным, лишённым воли голосом. Когда он назвал последнюю цифру кода, изображение вновь сменилось.

— Давай, мальчик, действуй. Тебе из бункера не слышно, но наши уже пошли. Давай, поспеши.

К собственной чести, я запомнил названный Бравым код. Мгновенно сориентировался и открыл меню, где его следовало вводить. Ввёл. Мелодичный голос тут же сообщил, что системы зафиксировали множественные цели, и в настоящее время работают по стандартному алгоритму, пресекая проникновение. Я, недолго думая, пометил цели, как дружественные, а, немного поковырявшись с интерфейсом, вообще отключил орудия, запустив в них режим самотестирования. И только после этого с облегчением откинулся на спинку кресла. Почувствовал боль в ноге, которая теперь стала не просто неприятной, а какой-то пульсирующей.

— Молодец, — похвалила меня андроид, изящным жестом откидывая назад упавшую на глаза чёлку. — Хороший мальчик.

И столько обещания отразилось в этом её последнем жесте, в интонациях, даже в дыхании… Меня, даже невзирая на ранение, пробрала дрожь предвкушения. Я попытался собраться с мыслями.

— Ты там как?

— Отлично. Мальчики возле двери умерли быстро. Тот лысый, который хотел за меня посчитаться… так на меня смотрел. Признаюсь, не хотела его убивать. Так что только вырубила и немного оттоптала руки и ноги. До состояния мелкой кашицы, — улыбка андроида была само очарование.

— Я всё понял, Ле. Понял и признаю свою неправоту.

— Что ты понял, милый? Неужели не знаешь, что девушки любят ушками? Говори, давай, не томи.

— Ты не только чувственная. И не только умная. Ты коварная. Настоящая женщина!

— Молодец, милый, — голос Ле лился патокой, одними своими интонациями сводя с ума, заставляя мечтать о его поистине неземной обладательнице. — Ты давай, держись там. Вижу, тяжело. Но мы тебя вытащим. Кровная сестра уже здесь. Всё будет хорошо. Мы справились.


Целый день я провалялся в регенераторе. Сказалась серьёзная потеря крови, да и с энергетикой несколько переборщил. Оказалось, беспилотник, с которым Валери должна была прислать мне фламбер, банально сбили. Из-за загруженного внутрь клинка маскировочные поля аппарата работали нестабильно. Наёмники проявили чрезмерную бдительность и в очередной раз доказали, что ничего невидимого в природе не существует. То, что не видят локационные средства сторожевой автоматики, на раз видят личные оптические средства рядового охранника — глаза. В итоге мы с Ле вытянули операцию лишь на нашей сообразительности, склонности к игре, врождённых способностях, ну… и благодаря моему языку без костей.

И вот теперь я, с чувством выполненного долга, отмокал в ванне, вернее — в республиканском аналоге джакузи. До сих пор не могу привыкнуть к этому чуду, установленному в нашей с Ри каюте. Массаж воздухом, массаж струями воды любой степени плотности, способность за несколько секунд сменить температуру всей наполняющей обширную ёмкость воды — вот далеко не полный перечень режимов, доступных этому чуду техники. Увидев его в действии, я не преминул установить его аналоги в специальной релаксационной зоне крейсера, в дополнение к футуристическим душевым и паре бассейнов.

Надо отдать должное конструкторам этого, да и иных космических кораблей дальней зоны — они учли в них весь прошлый опыт человечества в деле освоения водных просторов. Космический корабль — это та же подводная лодка, только ещё более высокотехнологичная по причине особой агрессивности окружающего его пространства. Даже на Земле, насколько я помнил из рассказов учеников, для подводников всегда создавали условия для релаксации, психологической разгрузки, физических нагрузок. Слишком уязвима человеческая психика, слишком чужды ей давящие рамки замкнутых контуров пустотных кораблей. Даже общение членов команды на кораблях стало едва ли не обязательным для космонавтов, чему служили кают-компании. Были какие-то нормативы общения, чтобы человек не замыкался в себе. Ну и, конечно, огромный пласт всевозможных заменителей, построенных на обмане восприятия. Виртуальная реальность и производные. Реалистичные голограммы специально рассчитанных психологами цветов и звуков, установленные в специально же подобранных местах. Цвета используемых на корабле покрытий, их особая фактура, характер освещения. Тысячи и тысячи нюансов!

А ведь в космос здесь летают все, кому не лень! На Земле в подводники, в пилоты, в космонавты выбирали особый человеческий материал. Психологически устойчивый, физически великолепно развитый, квалифицированный и вымуштрованный. В Республике же, а тем более у внешников, в качестве пассажира мог полететь кто угодно. С самыми разными психопрофилями. Валери рассказывала, на ранних этапах Экспансии были часты случаи самоубийств, убийств, бытовых конфликтов среди пассажиров, да и команда не всегда выдерживала психологический прессинг космоса, особенно гражданская, обслуживающая, её часть. Потом всё как-то утряслось. Были разработаны методы психологической разгрузки. Сами люди стали более привычными к «космическому» образу жизни — это была одна из составных частей Генетического проекта, в результате которого, собственно, и появились подобные мне и Ри люди.

От отвлечённых мыслей меня отвлёк знакомый голос.

— Здравствуй, Леон.

Я поднял взгляд и встретился глазами с Ле. Девочка обворожительно мне улыбнулась, и в её глазах я увидел что-то такое… неизбежность, если угодно. Взгляд невольно скользнул по ладной спортивной фигуре андроида, которую только подчёркивал плотно обтягивающий чёрный комбинезон. Надолго завис на созерцании роскошной груди. Женщина же никуда не спешила. Стоя в немного агрессивной, активной позе — ноги на ширине плеч, руки в замке за спиной, — она упивалась моим вниманием. Позволила рассмотреть себя во всей красе, а когда я вновь поднял взгляд на её лицо, улыбнулась ещё раз и принялась… раздеваться. Красиво, вызывающе, изящно, подчёркивая все изгибы своего совершенного тела, она словно танцевала для меня. Потом грациозно спустилась по ступенькам в воду, не забыв предварительно проверить её температуру, для чего заманчиво потянула стройную ножку. Так и захотелось провести ладонью по её напряжённой стопе, еле сдержался. Последним штрихом дефиле андроида стало усаживание в воду. Девочка села точно напротив меня, раскинула руки на специальных углублениях в бортах, чуть развела согнутые в коленях ножки. И опять я завис на её едва прикрытой водой груди.

— Я вижу, ты больше не настроен создавать нам с Ри сложности, — продолжила она, как ни в чём не бывало, только её язычок, когда я всё же смог поднять свой взгляд выше, напоследок медленно прошёлся по губам. Медленно и призывно, что подтвердили и её глаза.

— Здравствуй Ле, — с хрипотцой в голосе ответил я, из последних сил стараясь сдержать рвущееся наружу желание. — О каких сложностях ты говоришь?

— О сексе. Мы ведь уже достаточно хорошо с тобой познакомились, чтобы перейти к… сладкому? Или ты хочешь узнать обо мне ещё что-то? — бровь соблазнительницы взметнулась вверх в исполненном иронии жесте.

— Имплант?..

— В составе общей игры. Только ты должен знать, мальчик. Ни мне, ни Ри никогда ещё не приходилось столько усилий прикладывать, чтобы заслужить доверие мужчины. Мужчина обычно доверяет андроиду своей… избранницы без всяких действий со стороны андроида. Но лично мне эта игра доставила много удовольствия, подарила столько потрясающих ощущений! Я тебе благодарна за неё. Она помогла мне многое узнать о себе, о мыслях и чаяниях людей вокруг. Теперь для меня нет разницы — внешник передо мной или республиканский мальчик. Есть у него имплант, или нет. В любой ситуации я смогу выполнить своё предназначение, максимально эффективно послужить Экспансии… Надеюсь, ты не заставишь меня ждать ещё дольше?

— Нет, — простонал я в ответ, так как ощутил лёгкое касание к импланту. Настолько лёгкое, что в другой ситуации я бы его и не почувствовал, но именно сейчас оно стало последней каплей.

Уже плохо соображая, видя перед собой лишь обещающий неземное блаженство взгляд и такое же обещающее, манящее женское тело, я метнулся к Ле. Нависнул над ней, опёршись левой рукой на бортик, приник к губам жадным поцелуем. Мои же пальцы правой руки уже сами собой, без участия сознания, ласкали разгорячённое тело женщины, стремительно спускаясь всё ниже. Когда они оказались у неё между ног, девочка вся прогнулась, отзываясь на острую ласку, а через запечатанные поцелуем уста прошёл глубокий рык-стон, несколько сдавленный из-за настойчивости моих губ. А в следующее мгновение уже мне пришлось стонать, срываясь на крик, потому что девочка больше не сдерживалась. Она бескомпромиссно притянула меня к себе, опираясь на согнутые в коленях ноги, направила свои бёдра вверх. В одно движение она приняла меня внутрь. Это было невероятно, невозможно, но, видно, это было частью её феноменальных навыков в деле укрощения мужчин. Ещё через пару мгновений она оказалась на мне. Я даже не успел понять, как это произошло. Вот я на ней и в ней, а вот уже сижу, зажатый, сдавленный стальным захватом сильных бёдер женщины, а она сама нависает надо мной, опёршись на бортики обеими руками. А потом разум окончательно меня оставил, вытесненный нечеловеческим, невозможным желанием. Оставалось только цепляться за женское тело в моих руках, единственно отделяющее меня от полного безумия.

Первый акт драмы

Получив своё, андроиды больше не доставляли мне проблем. Напротив, они стали опорой и поддержкой, о какой иные не смеют и мечтать. Ле, ни много ни мало, взяла на себя управление нашей базой, и сделала это столь мастерски и бескомпромиссно, что сдавшиеся нам местные умельцы взвыли. Она буквально держала всех за глотки, не давала шагу ступить в сторону от основной задачи, давила, требовала, выгрызала решения и информацию. Она оказалась незаменимым специалистом в деле манипулирования людьми, в деле выдавливания из них всех соков, который те могли дать. Даже глава колонии Дальняя вскоре ощутил её стальной характер и не менее стальную хватку. Валери несколько утрировала, говоря об отсутствии в теле Ле металла. Мне отчётливо виделся один такой элемент — стальной стержень воли, которому могли позавидовать самые харизматичные правители прошлого Земли.

Уже через сутки после завершения штурма базы контрабандистов, мы знали всю номенклатуру местных запасов, включая возможности систем ПКО. Ещё через сутки завершилась ревизия околоземного пространства и космических систем. Ле загоняла всех, но зато на третьи сутки мы окопались на теперь уже нашей базе так, что могли выдержать планетарную бомбардировку силами полнокровной карательной эскадры. Этому в немалой степени способствовало развёртывания систем радиоэлектронной борьбы республиканского производства в системе. Её мы притащили специально, чтобы защитить свою базу, и вот теперь она обещала выйти на расчётные показатели эффективности в течение недели.

Единственная проблема, которую надлежало решить в ближайшие дни — это местный форпост флота Сектора. Небольшая база хотя и не отличалась особым вооружением, имела неплохие параметры по следящим и передающим системам. Сложность её уничтожения была не в штурме, она крылась в проблеме незаметного уничтожения, без неотвратимых последствий в виде карательной эскадры в первые же дни. Нам же ещё нужно не меньше месяца, а лучше двух, чтобы довести до ума пару крейсеров. С таким настроем мы занялись планированием очередной операции.

— Ри, я заметил одну особенность нашей с тобой деятельности в Секторе, — отметил я, когда мы сидели в капитанском кресле нашего крейсера, барражирующего под прикрытием одного из естественных спутников самой дальней от звезды планеты-гиганта. В какой-то паре местных астрономических единиц от базы флота Сектора. — Масштаб наших операций растёт в прогрессии. Если раньше это была арифметическая прогрессия, то теперь… сдаётся мне, нас ждёт рост в прогрессии геометрической.

— Леон, никто в Республике не мог даже предположить, что кому-то из рейдеров удастся на коленке собрать ударный тяжелобронированный крейсер. А уж три… Да ещё и с нашими орлами… Это уже не рейд. Это нечто большее. Как ты правильно указал Барсу, мы вполне способны стать политической силой Сектора. На такое в Республике не рассчитывали. Но все подобные политические заявки происходят по своим законам. Я не работаю в дальней разведке, поэтому знаю их лишь в общих чертах, да и то не все. Рост масштаба здесь — вполне естественное развитие ситуации. Мне только непонятно, почему Ведьма до сих пор не дала чётких инструкций, как вести себя дальше. Не в правилах Республики пускать на самотёк что-то в колонизируемом Секторе.

— Будем исходить из того, что мы всё делаем правильно, поэтому нас не одёргивают. Законы политики — это ведь не писаные законы? Это… как бы выразиться… естественные… исторические законы? Мы ведь просто не сможем действовать эффективно, если не будем действовать в их рамках. И, с другой стороны, действуя эффективно, автоматически будем оказываться в рамках этих законов. Как с аэродинамикой. Сделал крыло нужной геометрии — будешь летать, ошибся — ну, бывай, отлетался.

— Не уверена, что здесь именно такая связь… — задумчиво изрекла Ри, запуская ладошку мне под комбинезон. Она всегда так делала, когда была довольна нашим тесным общением в капитанском кресле. — Но мы будем стараться действовать эффективно, насколько это вообще возможно из анализа текущей ситуации. Будем учитывать все факторы и действовать так, чтобы оставаться на плаву. Думаю, это будет правильно. После уничтожения форпоста у нас будет несколько недель до того, как сюда прибудут разведчики. Нужно использовать их сполна и максимально подготовиться к встрече.

— Корабли должны ждать в одном минимальном прыжке от нашей системы. Как только мы закончим здесь, они должны прибыть и тут же лечь в планетарный док. Параллельно устраняем последствия штурма форпоста и встречаем здесь разведчиков, как ни в чём не бывало. Вроде бы у нас просто проблемы с техникой.

— Молодец, милый. Всё чётко расписал. Приятно, что именно я воспитала такого милого мальчика… ну, не только я, ещё Ведьма с Фриной постарались, но и моя роль была далеко не последней.

Через час прибыл Барс. Мы встретили его на выходе из прыжка системами нашего крейсера, обеспечивая незаметность, и сопровождали его шуструю яхту всё время её неторопливого движения под прикрытие облюбованной нами луны. К этому времени с планеты прибыла Ле, оставив на хозяйстве Сержанта. И теперь всё командование нашей уже почти флотилии с удобством расположилось в кают-компании.

Здесь были мы с Валери, Ле и Ри, Барс, компьютерщик Дирс Карлос, техник Вирс Критыч. Лири Онерго дожидался нашего вызова на капитанском мостике — до сих пор мы не привлекали его к принятию судьбоносных решений, но всё шло именно к этому. Парень неплохо освоил республиканскую технику и мог вставить свои пять копеек касательно её использования, а по всему выходило, нам его совет понадобится.

— Господа и дамы, — начал я наше первое совещание в расширенном составе. — Ещё совсем недавно мы с Валери принимали решения, так сказать, в узком семейном кругу, но теперь всё изменилось. Наши решения теперь касаются слишком специфических вопросов и задевают слишком много людей и материальных средств, чтобы обходиться без оперативного штаба. Плюс, мы стоим на пороге создания полноценной флотской группировки серьёзного уровня. Кроме того, на нас уже сейчас несколько десятков тысяч гражданского населения НАШЕЙ колонии. Сегодня нужно определяться с организацией и составом постоянного штаба. На сегодня расклад такой. Мы с Валери — командование эскадрой и общее стратегическое руководство. Ле — представляет базу и гражданское население колонии. Барон Барс — будущий капитан второго нашего крейсера, а по совместительству политический аналитик. Возможно, на него ляжет работа нашей службы безопасности. Дирс Карлос — информационные системы, всё, что связано с их безопасностью и боевыми операциями с их использованием. Критыч… Вирс Критыч — техническое состояние эскадры, системы вооружения базы. Ри. По ней сейчас решим. Ещё нужно решить по Онерго. Он сейчас ждёт вызова. Прошу высказываться.

— Гражданское население? — удивлённо вздёрнул брови Барон.

— Мы достигли соглашения с колонистами. При принятии решения нужно учитывать их безопасность. Де-факто наша база защищает планету. В ближайшей перспективе колонисты будут включены в наши инфраструктурные проекты.

— Я полагал… вы просто замените на планете Бравого.

— Мы не контрабандисты, Барс. Ещё полгода, и развитие событий подтолкнёт нас взять гражданское население под охрану. Иначе люди нас не поймут. Ни на кораблях, ни на планете.

— Не могу спорить, но это несколько непривычно. Обычно мой разговор с обывателями был прост, как и разговор любого бандита, — Барон коротко улыбнулся. — Но вы не представили меня этим милым женщинам. Кто они? Очередные союзники из Республики?

— Они — кровные сёстры Валери О`Стирх. Андроиды, — я смотрел старому пирату в глаза, ожидая его реакции.

— Я… ладно, лучше промолчу. Один раз я уже недооценил представителей республики и жестоко за это поплатился. Не хочу повторять своих ошибок. Дамы, — он слегка поклонился. — Барон Барс. Пиратский барон, а ныне — соратник капитана Познань.

— Леон, насколько правильно доверять пирату? — Ле смотрела в глаза Барону почти неотрывно, как змея смотрит на кролика. Ри от неё не отставала.

— Барон. Я в целом вам доверяю, у вас правильная мотивация и интересная жизненная позиция. Но, как видите, дамы немного нервничают. Не в моих правилах давать им лишний повод для этого. Поэтому вашим помощником на крейсере будет Ри. Немного поднатаскаете её, и мы передадим под её начало третий крейсер. Заодно у вас будет возможность познакомиться поближе и разрешить все недопонимания.

Барон не смог сдержать эмоций. Сказать, что он удивлён — ничего не сказать. Но, надо отдать должное мужчине, он промолчал. Понимал, что получить просто так крейсер и делать с ним всё, что заблагорассудится, у него не получится. Думаю, его куда больше занимал неожиданный ход с назначением в качестве наблюдателя за ним… андроида. Неожиданный и непонятный ход.

— Не переживайте так, Барс, — улыбнулась мая валькирия. — Сестра очень ответственно относится к выполнению задач Экспансии и весьма исполнительна. Вы поладите. Воспринимайте её, как… Фрину. Помните капитана дальней разведки, с которым вы имели дело в нашу первую встречу?

— Такая же серьёзная дама? Что ж, мне будет приятно с вами работать, Ри. Только, боюсь, ваша красота будет сильно отвлекать первое время.

— Не только первое, Барс, — довольно мило ответила ему андроид. — Одна из основных функций андроидов в Республике — это работа с мужчинами. Мы с вами обязательно поладим. Не было ещё ни одного мужчины, с которым бы я не поладила. Правда, Леон?

Я только плечами пожал: чего тут скажешь? Она везде права.

— Дирс, Критыч, вы потянете названные направления?

— Да, — блеснул глазами техник. — Спасибо за доверие, капитан. Ты не пожалеешь.

— Да, — важно кивнул хакер. — Даже не представлял, что в космосе может быть так интересно! Можешь на меня рассчитывать, капитан. В лепёшку расшибусь, но всё сделаю.

— По Онерго. Что думаете?

— Я так понял, мы будем глушить связь и ставить разведку по всей системе? — вопрошал Критыч. Он уже ощущал свою значимость и тут же включился в разговор в новом качестве.

— Да. Даже штурм форпоста потребует тонкой системы радиоэлектронной борьбы, а дальше будет ещё серьёзней.

— Тогда пусть участвует, — махнул рукой Вирс Критыч. — Он по-любому что-нибудь эдакое ввернёт. Иногда бывает полезно взглянуть на проблему с новой стороны, а он по этому делу мастер.

Инженер прибыл очень быстро, словно ждал под дверью. Пришлось представить ему Барса, остальных он уже знал, даже андроидов знал. А кто их на корабле не знал? Все мужики, с подачи десанта, только о них и говорили. Такая экзотика! Да ещё и на корабле, полном мужиков!

— Так, дамы и господа, сейчас главный вопрос — форпост. Без его нейтрализации мы крейсера не протащим. У нас нет такого оборудования, чтобы скрыть массу и объём даже двух кораблей такого класса. Поэтому предлагается оставить корабли «на подскоке», в нескольких часах прыжка от нашей системы, и после этого ударить по флотским. Так мы выиграем максимум времени до прибытия разведчиков, и пока будем зачищать базу, крейсера уже полным ходом пойдут в доки. Теперь нужно спланировать саму операцию. Предлагаю провести нечто, подобное штурму базы контрабандистов, с внедрением и ударом изнутри.

— Изнутри? — Барс удивился. Пришлось вкратце рассказать ему о нашей диверсионной операции.

— Леон, вот смотрю я на тебя и думаю: а зачем тебе вообще крейсера? Ты сам себе рейдер, не уступающий им в мощи, а уж по нахальству и смелости оставляешь далеко позади любого флотского капитана, — Валери говорила внешне серьёзно, но я читал в её глазах ироничную искорку.

— Я один — тупая сила. Без интеллекта Высшей мне тут делать нечего. А вот вместе… сила и мудрость, смелость и рассудительность — всё лучшее, что есть в Республике. Но только вместе.

— Мило, — улыбнулась мне валькирия. При этом она меньше всего походила на представительницу самой агрессивной фракции республиканок. Обычная женщина, довольная тихим семейным счастьем рядом со своим мужчиной. Даже её рука в моей руке говорила за это. Вот только всё это — внешнее, наносное. В основе же крылся стальной стержень, тугая пружина, готовая в любой момент распрямиться в ударе.

— Может, вас оставить наедине, и вы сами всё обсудите? — нахмурился Критыч.

— Ты смотри, какой у нас смелый техник, — восхитилась Ле. Её взгляд, казалось, был способен убить своей холодностью.

— Не надо, Ле, — попросил я. — Он прав. И не прав. Масштаб наших действий уже таков, что без мнения специалистов мы ничего не добьёмся. Только ошибок наделаем. Я так думаю.

— Я бы поспорила, но не буду, — тихо заметила Валери. — Это твоя операция, а не моя. Так что работай так, как считаешь правильным. Твоя позиция тоже имеет право на существование, ведь мы не в Республике, где весь объём тянет Высшая.

— Но ведь на базе флота нет посторонних! — не согласился Критыч. — Как ты туда попадёшь, капитан?

— Не вижу ничего проще, — пожала плечами Валери. — У нас ещё остался челнок с уничтоженной яхты золотых мальчиков. Представимся терпящим бедствие корабликом, в то время как основной борт уничтожили и разграбили пираты.

— Только один ты туда не пойдёшь, — бескомпромиссно заявила Ле.

— Я и не собирался. Мы с Валери повторим трюк с проникновением на планеты Сектора.

— Мы с сестрой могли бы тебя поддержать, — не согласилась Ри.

— Нет. Там будут поля. Много полей. В этот раз я буду сразу работать фламбером. Не хочу рисковать. Кроме того, кондиции Ри там будут как нельзя к месту.

— Только связь им нужно заглушить, чтобы они не послали сигнал флотским, — развил мысль Критыч.

— А если они пошлют сигнал не совсем про нас? — издалека начал очередной прожект Онерго.

— То есть? — мы с техником произнесли это одновременно, уставившись на связиста во все глаза.

— Скажем, пошлют, что наблюдают аномалию? Гравитационную? Мы ведь можем на такой режим маскировку вывести, что станем восприниматься их оборудованием, как стационарное космическое тело солидной массы.

— Тогда прилетят не флотские, а научники, — ухмыльнулся Дирс Карлос и тут же стал серьёзным, поняв, какую важную мысль только что озвучил.

— Это точно? — с сомнением в голосе уточнил я.

— Зачем флоту воевать с аномалией? Пошлют исследовательский борт с учёными в сопровождении смешного эскорта.

— Эскорт встретим, научников завербуем, — теперь пришла моя очередь вносить сильную мысль. — Пусть изучают и брешут в отчётах. Так мы выиграем ещё время.

— Знаете, господа… и дамы, — Барс выглядел слегка ошарашенным. — Я много повидал на своём веку. Но такая наглость и, одновременно, такой расчёт… Мне бы такую команду в своё время. Горы бы свернул!

— Мы не пираты, — нахмурился Критыч. — Туда только отребье всякое идёт, за небольшим исключением. Ни один уважающий себя техник, даже со свалки, не станет связываться с пиратами. Используют и выкинут, да ещё и кровью повяжут.

— Конфликтов мне не надо, — пришлось вмешаться. — Лучше давайте обсудим детали…

В этот момент над центром стола в кают-компании вспыхнула голограмма старшего пилота крейсера. Пожилой Стилвер на ней выглядел растерянным.

— Капитан, господа… и дамы. Извините, что прерываю совещание. Пришёл сигнал с планеты. Вам нужно это увидеть, капитан.

— Запись?

— Да.

— Запускай.

Лица на голограмме сменились. Теперь перед нами был Сержант, собственной персоной. Тот выглядел не столько растерянным, сколько хмурым и злым.

— Капитан, докладывает Сержант Марис. Я вынужден пойти на риск дальней связи в условиях работы систем обнаружения условного противника. Эта запись отправлена с максимальной степенью шифрования, единым пакетом — что по уверению техников должно обеспечить режим радиомолчания. По сути. На связь вышли представители флота в нашей планетарной системе. Не имею полномочий им отвечать. Вообще не представляю, что можно им ответить… на такое. Передача расшифрована системами контрабандистов, там оказались соответствующие ключи. Запись пока оставил без ответа. Принимайте голограмму.

Фигура над столом в очередной раз сменилась. Теперь перед нами из небытия космоса выплыла холёная рожа молодого флотского офицера. Сытая, довольная и… наглая рожа. В парадной форме, со всеми положенными знаками отличия, что только добавляло наглости — с учётом того, что эта самая рожа говорила.

— Бравый, ты куда это подевался? Если у тебя проблемы с собственной бандой, это не отменяет наших договорённостей. Номер счёта ты знаешь. Чтобы через двадцать четыре часа там был очередной транш. Если не будет… — рожа нахмурилась, попыталась метать глазами молнии, изображая угрозу. — Лучше, чтобы было. Не заставляй адмирала нервничать. Ты же знаешь, что его можно успокоить только увеличением отчислений. Ну, бывай. Запись уничтожь, как обычно.

На несколько минут в кают-компании повисла тишина. Люди переваривали услышанное. Что следовало из этой передачи? Флотские были в доле. Участвовали в контрабанде. Не удивлюсь, если они и что-то из своего имущества Бравому толкали. То есть единственная сила, которая, по идее, должна была обеспечивать закон и порядок в Секторе, с потрохами продалась бандитам! На секунду мелькнула мысль выйти на связь и подтвердить договорённости, уведомив флотских о смене главаря. Вот только от этой мысли веяло такой поганью, что я вынужден был её задавить в зародыше. Если до того нападение на флотских, за которыми шёл ореол единственного форпоста порядка в океане бардака, сопровождалось муками совести, то теперь в душе возникла неколебимая решимость.

Мы с командой переглянулись, и на лицах соратников я прочёл зеркальное отражение своих собственных мыслей. Только Валери выглядела безразличной, словно отзеркаливая состояние своих андроидов.

— Может, рассмотрим вариант… — начал издалека Барс, единственный из всех не проникшийся судьбоносностью момента.

— Не рассмотрим, — жёстко перебил его я. — Только штурм. А этого холёного… Ле, тебе, вроде бы, нравится ломать мальчиков? Как насчёт того, чтобы лично им заняться?

— Зачем спрашиваешь? Знаешь же, что я всегда готова… оказать тебе услугу, — мило улыбнулась жгучая брюнетка напротив.


— Борт 1746849 вызывает командование базы флота… борт 1746849 вызывает командование базы флота… — монотонно твердила автоматика, сопровождая передачу шифрованных информационных пакетов более привычным для пассажиров звуковым рядом.

Мы с Валери удобно устроились в обширных недрах командного кокона нашего катера. Почему-то места здесь оказалось существенно больше, чем в коконе крейсера. Даже немного попенял Ри за выбор такого маленького командирского «лежбища». Но кто знал, что мы будем сидеть в нём вдвоём? Зато здесь можно было развернуться на полную, чем мы не преминули воспользоваться. Нет, совсем уж откровенных игр в преддверии разговора с флотскими мы себе не позволяли. Но сидеть бок о бок, плотно прижавшись друг к другу, было вполне допустимо. Я даже руку пропустил за спинкой девочки, чтобы по-хозяйски обнять её талию, от чего валькирия едва ли не урчала, демонстрируя мне всю степень своего довольства. А заодно нежно поглаживала моё бедро, то и дело соскальзывая немного вниз, на его внутреннюю сторону. В таком расслабленном состоянии нас и застал ответ с базы.

На экране возник офицер в грязно-голубом комбинезоне со знаками отличия капитана второй ступени. Комбинезон однозначно говорил, что парень сейчас на боевом посту, где не место парадной форме. Воспроизведённый голограммой антураж вокруг него также был весьма деловым.

— Говорит база флота Планетарного образования Литания, реестровый номер 78341. Получен ваш информационный пакет, катер опознан, как штатное транспортное средство прогулочной космической яхты А-класса. Назовите причину нахождения аппарата так далеко от основного носителя.

— Что-что, простите, назвать? — я недоумённо вздёрнул бровь, изображая очевидное недоумение, и поспешил пройтись свободной рукой по бедру своей женщины. Она в ответ совершенно натурально выгнулась, едва ли не застонав. Глаза валькирии закрылись, она с тихим стоном упала в гостеприимные недра кресла.

Капитан наблюдал нашу игру с отвисшей челюстью. До него только сейчас дошло, чем мы там на голограмме занимаемся, так что теперь он пытался восстановить дыхание и взять себя в руки.

— Потрудитесь сохранять приличия, граждане, — наконец выдавил из себя офицер. — Я повторно спрашиваю: почему ваш катер находится так далеко от яхты? Где ваша яхта?

— Зачем кричать, господин офицер, — поморщился я в ответ, словно отведал чего-то приторно кислого. — Лучше бы вошли в наше положение.

— Да я не против, господин… Познань, войти «в ваше положение», — капитан изобразил едва уловимую ироничную улыбку. — Но, к сожалению, я при исполнении. Так что потрудитесь ответить на заданные вопросы.

— Э-э нет, в такое положение входить не надо, — ухмыльнулся я, скосив взгляд на прилёгшую мне на плечо валькирию. — Боюсь, моя жена этого не одобрит, да и я не таких вольных нравов… Аварию мы потерпели, офицер. В это положение войдите.

— Наши датчики ничего не зафиксировали… — с сомнением заметил капитан, бросив взгляд куда-то вбок.

— Зато наши зафиксировали. Перед тем, как выкинуть спасательный борт, — жёстко припечатал я. — Компьютер что-то нёс про аналию… нет, аномалию. Да, точно. Аномалию. Кажется, что-то про гравитацию говорил. Но я не специалист. Спасёте нас, сами всё считаете с компьютера. Это по вашей части.

— Гравитационная аномалия? — офицер вмиг утратил былую расслабленность.

— Точно! Так и говорил! Ещё и добавлял «осторожно» и «до эвакуации…». Лучше скажите, как вы тут допустили эту аналию… аномалию? Вы же база флота! Должны всю систему контролировать.

— То есть вы полагаете, мы должны были оперативно убрать эту вашу «аналию»? — опять развеселился офицер.

Только сейчас до меня дошло, что он банально развлекается. Наверняка уже задолбался тут лямку тянуть. Скука небось смертная. А тут такое развлечение! Ненормальный гражданский с вполне себе… нормальной гражданской под боком. Да и взгляды, которые офицер то и дело бросал на рыжую бестию в моих объятиях, говорили за желание служаки продолжать беседу как можно дольше.

— Ну да. А зачем тогда вы ещё нужны? Мой папаша столько налогов на вас платит! Можно целую звёздную систему купить! По крайней мере, он всегда так говорил…

Теперь флотский стал закипать. Он понял, что субъект по другую сторону линии связи не только глуповат, но ещё и хамоват, а также имеет серьёзный блат. Это его, загнанного в самую дальнюю систему Сектора, бесило больше всего. Но, надо отдать офицеру должное, он проявил великолепную выдержку. А потом его отвлекли куда-то в сторону, он отвернулся, когда же вновь повернулся к нам, от раздражения не осталось и следа. Капитан опять был сама серьёзность.

— Засекли вашу аналию… тьфу!.. аномалию, — теперь пришёл его черёд кривиться от нехорошего привязчивого слова. — Даю посадочный коридор. Техники вас встретят. Они же снимут данные бортового журнала. Передадите им все коды, чтобы не терять ни секунды времени.

С этими словами флотский отключился. Мы с Валери переглянулись.

— Вот стегануть бы тебя когтями… — лениво изрекла валькирия, продолжавшая пребывать в блаженной расслабленности на моём плече.

— Так в чём вопрос? Я только «за». Как сказала одна валькирия перед десантной операцией: «Давно не обновляли», — с этими словами я демонстративно расстегнул магнитную застёжку, обнажая грудь с памятными белёсыми шрамами.

— Леон, ты точно ненормальный, — муркнула валькирия, тут же занимая ладонью стратегическую позицию на моей груди. Медленно, растягивая моё удовольствие, она повела её вниз, по вмиг напрягшимся мышцам живота, и дальше… — Любой мальчик на твоём месте в страхе бы в кресло вжался, а ты ещё просишь. Но за то я тебя и люблю. И должна признать, ты красиво этого капитана сделал. Пусть и позволил себе лишнее, но я признаю, что действовал разумно, а результат оправдал моё минутное неудобство. Тем более… Этот любознательный капитан всё равно труп. Я лично об этом позабочусь. Некому будет языком трепать о Высшей валькирии, мурчащей от счастья в руках мужчины.

Посадка на базу флота прошла буднично, почти без нашего участия. Корабль всё делал сам. Он ведь был вспомогательной единицей по отношению к яхте, поэтому особой свободы манёвра никогда не имел, вся его электроника ориентировалась на автоматическое сопровождение и такую же автоматическую посадку. Нам с Ри оставалось только валяться в кресле-коконе, да обмениваться сравнительно невинными ласками. Должен признать, так летать было удобно и не скучно. И что это предки современных звёздных цивилизаций от тоски первых полётов на стены лезли? У них же под боком такое великолепное решение, самой природой придуманное! Впрочем, вряд ли многим дано достичь такой степени единства душ, а в противном случае… женщина на корабле может превратиться в кошмар, стать яблоком раздора для мужской команды.

Из катера мы выходили, чинно держась под ручку: ни дать, ни взять — среднестатистическая семейная пара в её идиллическом виде. Даже пара техников, которых мы встретили на выходе, оценили. Я довольно небрежно поздоровался с мужиками, перекинул им на голографические планшеты коды доступа к компьютерам корабля и продолжил наше с Валери дефиле. Мы задержались лишь возле самых дверей обширного ангара. Я легко обхватил валькирию за талию, привлекая к себе, и именно в этот момент прогремел взрыв. Яркое белое пламя в мгновение ока пожрало приплюснутый пузырь корабля. В стороны полетели ошмётки тугоплавких покрытий из композита — разлетаясь, словно поражающие элементы пороховой гранаты. Однако мы продолжали стоять, как ни в чём не бывало, только я воспользовался ситуацией, чтобы покрепче прижать к себе женщину в моих объятьях. А за секунду до взрыва, незаметно для возможных наблюдателей, пустил вокруг энергетический импульс, выжигающий всю электронику в приличном радиусе.

Пламя без новой порции горючих материалов быстро увяло, подобно экзотическому цветку, вдруг лишившемуся всех внутренних резервов воды. Мы проскользнули в только сейчас начавшие съезжаться двери ангара, причём, придержав полями массивные створки, я с любезным поклоном пропустил женщину вперёд.

— Ты так легко пропускаешь безоружную женщину вперёд? — вздёрнула брови Ри.

— Таков обычай моей родины, — пожал плечами.

— Варвары, — только фыркнула валькирия. — Хоть бы пушку тогда какую дал…

— Позволь, милая, на сегодня я стану твоей пушкой.

— Конечно, позволю! И не только на сегодня, — глаза внешне серьёзной девочки светились иронией.

В коридоре нам навстречу выскочила группа космодесантников в своих гробообразных боевых скафандрах. Только трое из десятка были в лёгкой энергетической броне, генерируемой скафандрами, почти неотличимыми от штатных комбинезонов космофлота. Завидев нас, неспешно прогуливающихся по базе под ручку, бойцы впали в ступор.

— Здравствуйте, господа десантники, — слегка склонил я голову в лёгком приветственном поклоне. — Не подскажете, как нам с супругой добраться до центра управления?

— Вы ведь из ангара?.. — с ноткой подозрительности в голосе изрёк один из бездоспешных, со знаками отличия младшего командного состава.

— Да. Эти ваши техники… — я скривился. — Как чувствовал, не стоило давать им коды доступа. Даже не представляю, куда они там на радостях влезли, дорвавшись до абсолютного доступа. У нас там хватало ценностей…

— Вы выжили в том взрыве?!

— Повезло, — небрежное пожатие плечами. — Стояли далеко, вот и не задело. А может, нас любовь защитила. Как думаешь, дорогая?

Сержант смерил нас взглядом, лучше всяких слов говорящим: «Вижу. Точно говорят — дуракам везёт». И с ним не поспоришь! Выжить при таком разбросе поражающих элементов, да ещё и при взрывной волне… Нужно быть очень везучим. Тем временем наш собеседник с кем-то связался по закрытому каналу. Его голова тут же окуталась непрозрачным коконом односторонней голограммы. Спустя несколько мгновений десантник, кидая на нас странные взгляды, уже рассказывал, как пройти к местному центру управления.


Полутёмное помещение, в котором намётанный взгляд легко угадал бы мостик тяжёлого боевого корабля, чем-то отдалённо напоминало склеп. Должно быть, коконами командных кресел, да жутко фосфоресцирующими голограммами и пиктограммами информационных терминалов, притушенных по причине боевого режима. В коконах расположилось шестеро человек, погружённых в напряжённое ожидание. Где-то в недрах управленческого интерфейса, в локальном слое виртуальной реальности, оцифрованные копии офицеров проецировали вокруг себя нарастающее напряжение.

— Информационный пакет ушёл за границы системы, — слова Онерго, словно пробой поля искрой, взорвали ментальное пространство виртуальной реальности.

— Перехватчики зацепили сигнатуры, приступаю к расшифровке, — Дирс Карлос один был спокоен и даже весел. Эдакой злой, адреналиновой весёлостью. — Ориентировочное время окончания процедуры — четыре минуты тридцать семь секунд.

На некоторое время в управляющем интерфейсе повисло молчание. Теперь оно не было напряжённым, скорее, в нём читались деловые нотки. Обещанное компьютерщиком время ещё не истекло, когда от него последовал новый доклад.

— Пакет расшифрован. Сообщение содержит техническую информацию об обнаруженной гравитационной аномалии.

Люди на мостике вдохнули и выдохнули. Остатки напряжения покинули помещение, окончательно сменившись увлечённым предбоевым задором. В виртуальной реальности едва ли не сновали искры от приподнятых эмоций тамошних обитателей.

— Фиксирую остаточный след взрыва в основном ангаре, — прервал новый виток молчания Критыч.

— Сигнал от челнока потерян, — вторил ему Онерго. — Системы подавления связи вышли на рабочий режим. Жду команды на подавление.

— Начинаю обратный отсчёт до подавления, — бесцветным голосом подхватила Ри. — Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… подавление!

После этого одинокого слова, произнесённого ровным голосом высокоразвитого андроида, люди на базе вмиг превратились в слепых котят. Напрочь лишённые возможности видеть окружающее космическое пространство, наблюдатели ощутили почти физическое чувство потери. Словно, в самом деле, они вдруг лишились органов чувств, делающих их неким подобием сверхлюдей. Ведь человек, привыкший вместо новых органов «отращивать» искусственные заменители, уже не мог полноценно без них существовать, что особенно остро ощущалось в условиях беспощадного к человеческой плоти космического пространства. Выжить здесь без этих хитроумных уловок было физически невозможно, невзирая на подготовку и физические кондиции. Только в Республике с этим могли бы поспорить, но человеческий материал Республики был далеко, здесь же и сейчас в человеческом форпосте находились обычные, генетически неразвитые люди. И они в полной мере смогли оценить и прочувствовать свою ущербность в сравнении с всеобъемлющим космическим безразличием.

Операция по захвату базы флота, тем временем, подходила к своему завершающему этапу. К ослепшей и, что куда важней, оглохшей базе уже неслись десантные боты, готовые обрушить на людей стальной кулак композитной брони десанта.


Наш путь по отмеченным ориентирам занял минут десять неспешным прогулочным шагом. А не взорви мы катер, ещё не факт, что вообще оказались бы в командном центре. В сложившейся же неразберихе это становилось гораздо более реальной задачей. Ну и телеметрия нашего катера могла вызвать ненужные подозрения. А так — все концы в воду. Куда ни плюнь, везде плюсы. Была, правда, опасность, что вояки сочтут взрыв диверсией или отвлекающим фактором штурма, но не сочли. Или ещё не до конца сочли. Впрочем, когда мы зашли в командный центр, здесь творилась такая свистопляска, что местным было уже не до какого-то там катера. У них пропала связь, и отказывались работать сканеры космического пространства.

— Дайте мне картинку, мать вашу! — орал давешний капитан, нависая над подчинёнными.

Сам офицер был красным от напряжения, что на фоне бледных, почти белых технических специалистов смотрелось особенно весомо. Он один, как олицетворение военной, агрессивной, мысли человечества, не желал признавать человеческой беспомощности перед космической стихией. Подчинённые в ответ на матюки и понукания только сильней втягивали головы в плечи.

— Где, я вас спрашиваю, данные дальних сканеров?! Минс, это тебя касается!

— Не могу знать, — тихо выдавил из себя самый щупленький из всех служак.

— Не можешь?! Зато как водку жрать и по бабам в колонию мотаться — всё можешь? Роди мне сигнал. Слышишь? Где хочешь его возьми. Я даже помощь попросить не могу из метрополии! Ничего не проходит! Как такое возможно? Как?! Как?!

— Вот и у нас также было, когда с аналией столкнулись, — тихо заметил я, когда мне надоело наблюдать за всё накаляющейся в штабе обстановкой.

— Ещё вы с этой вашей аналией… тьфу, слово-то какое!.. аномалией. Слышишь, гражданин? А-но-ма-ли-я.

— Да мне, в общем-то, плевать. Меня куда больше волнует, как вы допустили её здесь.

— Знаешь, гражданский, природа нас не спрашивает. Солнце выбросы свои делает — не спрашивает. Аномалия образуется — не спрашивает.

— Офицер, ещё скажите, что и катер мой сам по себе рванул.

— Катер? — капитан вдруг переключился на новую больную тему. — Это я у вас хотел спросить, что там с катером случилось. У меня есть основания подозревать вас… в попытке порчи военного имущества.

— Вы ещё меня в пиратстве обвините! — рыкнул в ответ. — Это вы чтобы уйти от ответственности делаете? До ваших техников всё нормально было.

— Техники… — как-то вдруг сдулся военный. — Алкаши грёбаные! Что, опять пьяные припёрлись? Пахло от них? Вот скажи, гражданский, пахло?

И столько мольбы в этом голосе капитана было, столько отчаянной надежды, что даже стальную Валери О`Стирх проняло.

— Не могу утверждать наверняка, но мне показалось… они действительно были немного не в себе, — неуверенно изрекла валькирия, постреливая глазками на капитана.

В этот момент ситуация в штабе вышла на новый виток напряжения. Пришли какие-то данные от аналитической программы, и офицер с головой погрузился в их изучение. Отошёл чуть в сторону, наклонился над сотрудником, и теперь внимательно вглядывался в строки и графики. От этой ситуации… повеяло чем-то опасным. Напряжённый офицер, даже не смотрящий в нашу сторону, косые взгляды его подчинённого, сидящего за тем же голографическим экраном… Напряжение буквально разлилось в воздухе. А в следующее мгновение до меня дошло, что дело вовсе не в напряжении людей. Дело было в напряжении энергий, которые начали стремительно закачиваться в какое-то оборудование, явно размещённое здесь же. На одних инстинктах, в доли секунды, я запустил пелену сразу третьего уровня, стремительно расширяя её до женщины в моих объятиях. Дальше уже заработала голова, и я отпустил валькирию на оперативный простор. Она была серьёзной боевой единицей, сковывать же ей возможность манёвра собственным телом я не собирался.

Сверху надавило инородным полем. Оно гнулось, кривилось, в тщетной попытке сдавить, сжать, зафиксировать наши тела. Моя пелена держала. Тогда поле, не имея никаких других возможностей, обтекло нас со всех сторон. Между двумя напряжёнными полями, оказавшимися слишком близко, замелькали всполохи разрядов. Запахло озоном.

Поле снаружи ещё прибавило мощности. Теперь уже вокруг нас не просто сновали вспышки, воздух обратился плазмой и буквально клокотал в напряжённых просветах между схлестнувшимися полями. Пришлось добавить ещё одну пелену. Только после этого отпустило, и я смог, наконец отвлёкшись от противостояния с враждебной энергией, оглядеться вокруг.

Военные смотрели на нашу группу во все глаза, и глаза эти были… Должен признать, мне никогда не доводилось видеть взгляды людей, изумлённых до невменяемости, когда глаза буквально вылезают из орбит, а челюсти отваливаются едва ли не на грудь. Именно это сейчас и происходило. Даже капитан не смог сдержать охвативших его эмоций и во все глаза жадно наблюдал за нереальным действом. Было очевидно, что он ожидал совсем иного эффекта от задействованного поля подавления.

Тогда я надавил на инородную энергию своей пеленой, расширяя зону её действия, отталкивая враждебные энергии прочь. Напряжение между двумя коконами скакнуло на порядок. Свет в зале управления начал мигать, со стороны служащих раздались первые крики удивления. Чувствуя, что подавляющее поле поддаётся, я ударил в особенно прогнувшуюся точку. Сопротивление мгновенно спало, а вместе с сопротивлением в зале окончательно погас свет. Прошла пара мгновений абсолютной, нереальной темноты и тишины, и вот автоматика подключила резервный источник питания. Свет снова мигнул, из красного, угрожающего, выходя во всё более яркий белый спектр. Наконец, освещение стабилизировалось. Но за секунды темноты обстановка в зале успела кардинально измениться.

Служащие, в большинстве своём, по-прежнему сидели в креслах, вот только были они не в лучшем виде. Кто-то уткнулся в голограмму перед собой, кто-то лежал лицом в стол, кто-то умудрился даже выпасть из кресла. Объединяло экспозицию одно: все без исключения военные умерли от режущего холодного оружия. Об этом однозначно говорил характер их ран, порой чудовищных и рваных, а также кровь. Кровь была везде. На полу, на обзорных панелях, на стенах, даже на потолке. Брызги крови сливались в причудливую, фантастическую картину, будто это порезвился ненормальный художник-экспрессионист. А в самом центре жуткой экспозиции стояла Валери О`Стирх, Тёмная Мать десанта, Высшая валькирия Республики Ноч, пятная шершавый пол под собой тягучими каплями с по-прежнему выпущенных смертоносных имплантов.

Только один внешник в центре управления был всё ещё жив — капитан второй ступени, руководитель базы космофлота, стоял на том же месте, где его застало отключение освещения. Только бледность, покрывающая лицо офицера, говорила о не совсем нормальном его душевном состоянии.

— Догадались? Поздравляю. Не ожидал от вас такой быстрой реакции. Где я прокололся, капитан?

— Как?! — только выдавил из себя офицер.

— Всё просто. Я мечник. Жена говорит — один из сильнейших в Республике. Она у меня очень рассудительная, так что вряд ли это просто обычное женское бахвальство. Всё-таки Высшая… Ну так в чём был мой прокол?

— Энергетический импульс, спаливший аппаратуру слежения в ангаре, предшествовал ударной волне и световой вспышке взрыва, — прохрипел капитан. — Значит, это боевая операция Экспансии?

— Нет, капитан. Тут вы не угадали. Это — начало гражданской войны в Планетарном образовании Литания. Один из актов борьбы за будущее объединённого человечества.

Офицер издал сдавленный смешок, провоцируя на откровенность, но мы с валькирией оставались совершенно серьёзными. Капитан цепко следил за выражением наших лиц, за нашими взглядами, однако ничего не менялось: мы свято верили в то, что говорили.

— Вы это серьёзно? — наконец не выдержал он затянувшейся паузы.

— Более чем.

Словно в подтверждение моих слов целая гроздь голограмм в управляющей зоне налилась красным. Среди мерцающих пиктограмм вспыхнули новые предупреждающие значки, а одна из экстренно развернувшихся голограмм транслировала утопающий в плазме шлюз входного модуля базы. И где-то там, за всполохами выстрелов и хлопками врезающихся в металл плазменных сгустков и кинетических боеприпасов, маячили тени подлинных виновников торжества — горбатых и неказистых десантников нашей с Ри призовой команды.

— Вы называете гражданской войной банальное нападение бандитов на базу флота? Вам самим не смешно?

— Бандиты не там. Бандиты — здесь, — с этими словами я запустил со своего инта голограмму ультиматума флотского офицера некому бандитскому авторитету Бывалому. Когда голос офицера смолк, я продолжил со всё той же убийственной уверенностью в голосе. — Это ведь ваш коллега? Он сейчас на отдыхе после дежурства?

— Откуда у вас эта запись? — видно было, что капитан растерян. Его вечер откровений явно ещё не завершился.

— Её прислали на мою базу, отбитую у контрабандистов, ваши коллеги, — скупое пожатие плеч. — Или думаете, если мои орлы уничтожили это гнездо заразы, они оставят в покое их покровителей из флота? Тех, кто когда-то их самих вышвыривал на обочину жизни?

— Вы… Всем нужно жить, — значительно тише заметил флотский, но в глаза больше не смотрел.

— Это не жизнь, офицер. Это существование. В то время как Республика тянется к звёздам, вы здесь разводите такой срач, что впору выжигать всё калёным железом. Радуйтесь, что в Литании нашлись настоящие патриоты, не желающие мириться к этой вашей «жизнью».

— Вы не похожи на патриота Литании, — выдавил последний аргумент офицер.

— Я больший её патриот, чем многие на этой базе. Я ведь и на мечницу Республики не похож?

— Вы разведчик. Диверсант. Это нормально.

— Думаете, один из сильнейших мечников Республики стал бы заниматься такой банальщиной? Диверсией на никому не нужной базе флота, в самой занюханной колонии Планетарного образования? Вы сами в этой верите, капитан?

— Я уже ничего не понимаю, мечник.

— Это поправимо. Просто дайте команду своим людям не сопротивляться. Мне не нужна кровь, равно как она не нужна моим офицерам сопротивления.

— Мы не имеем права сдавать базу врагу.

— Опять по второму кругу? Хорошо. Не хотите понимать моих слов, посмотрите вон туда, — я указал на ещё одну голограмму, которая, пока мы разговаривали, развернулась и засветилась заполошным красным цветом. На ней был виден огромный боевой корабль, зависший над несколькими маленькими сарайчиками базы флота. Наш крейсер вышел на дистанцию прямой видимости местных средств ближнего радиуса обнаружения. — Это один из наших боевых кораблей. Похож он на аппараты Республики? А знаете, что самое смешное? Его собрали вышвырнутые из флота техники. На планетарной свалке, на которой жили. И где теперь они, а где те, кто их вышвырнул на эту свалку?

Как раз в этот момент над терминалом связи запылала голограмма входящего вызова.

— Примите вызов, капитан. Сами всё увидите и услышите.

На экране возникло довольное лицо Вирса Критыча. Он жизнерадостно поздоровался со мной, а потом несколькими скупыми фразами буквально втоптал в грязь капитана. И вроде бы говорил то же, что и я, но одиозного главного техника флота ещё помнили. По крайней мере, капитан его сразу узнал, и даже рот открыл от удивления, слушая выволочку от этого субъекта. Когда Критыч отключился, офицер был ни жив, ни мёртв, но что-то в его сознании окончательно сдвинулось. Или встало на место? Потому что он тут же вызвал своих десантников, как раз сейчас державших бой перед разрушенным шлюзом, и приказал сложить оружие.

Валери откровенно наслаждалась нашим разговором. Упивалась растерянностью, неуверенностью флотского офицера. Ободряюще улыбалась мне одними глазами. А когда наступил перелом, она оказалась за моей спиной, положила подбородок на плечо, обняла ладонями тут же напрягшийся торс.

— Молодец, мальчик, — проворковал её мягкий, почти нежный голосок. — Ты принял правильное решение. У них не было шансов, а так у них останется выбор. У каждого из них. Понимаешь меня, капитан?

— Да, — офицер оторвался от пульта и повернулся в нашу сторону. Его взгляд, которым он рассматривал нашу композицию, был растерянным и немного шальным. — Ты действительно Высшая? Высшая валькирия?

— Валери О`Стирх, Тёмная Мать десанта. Но здесь я как… супруга моего мечника. Можно сказать, частное лицо. Это его бой, не мой.

— Я просто всегда считал, что нам о вас брешут. Все эти плесени и прочее… А ты обычная девчонка. Пусть и привыкшая убивать, но обычная. Ведь так?

— Ну… это тебе лучше спросить у Леона. Он меня обычной не считает, — ухмыльнулась валькирия под моим боком, а звук её покидающих пазы коготков заставил меня вздрогнуть и, в предвкушении, накрыть её ладони на животе своими.

Меч Республики

Автоматическая дверь за майором Грингом закрылась, оставив его наедине со своими мыслями, в стандартном бело-сером коридоре космической станции. Десантник остановился и в сердцах врезал кулаком о переборку. Брызнула кровь: металл оказался крепче человеческой плоти. Однако майору было на это плевать, он привык и не к таким болевым ощущениям за годы, проведённые в планетарном десанте. Перегрузки порой заставляли выть от растянувшейся на часы боли даже самых крепких и толстокожих бойцов.

Боль майора была не физической, она жила внутри — десантнику было погано и муторно на душе. Он ощущал себя выброшенным, словно… использованный презерватив. Перед глазами стояли годы чудовищно тяжёлой службы, в которой выживал, дай бог, один из пяти. Уделом космодесантников оказывались самые серьёзные и опасные операции в открытом космосе. Именно им приходилось ощущать на своей шкуре всю враждебность человеку реального космоса, всю его чуждость, даже безразличность к судьбе человека и целого человечества. Порой офицер завидовал мёртвым. Кто бы мог подумать, что однажды он будет завидовать не из-за чудовищных нагрузок на организм или сводящей с ума психологической ломки, а из-за банального увольнения. Увольнения из рядов космофлота без содержания, с лишением всех наград и званий. По сути, вычёркивания его из жизни Планетарного образования Литания. Ведь каждая награда и каждое звание несли в себе целый пласт воспоминаний. Добрые и злые, страшные и… красивые? Разве у десантника могли быть красивые воспоминания? Наверное, могли, но у Гринга их не было. Вспоминались только кровь и пот, а в часы затишья — разговоры за жизнь с сослуживцами. Именно такие разговоры оставили по себе ощущение добрых минут. Больше у офицера не было ничего, могущего согреть его душу в трудную минуту. Впрочем, теперь не могло быть вообще ничего.

Неожиданно в памяти всплыли пророческие слова: «Помяни моё слово: тяжело тебе из-за этого поражения придётся». Откуда они? И тут Гринг вспомнил. Вспомнил того бесстрашного наглого капитана, который осмелился бросить вызов флоту Совета Литании. Мечника. И его валькирию тоже вспомнил. До того как-то не доводилось видеть мило беседующих космодесантниц из числа республиканок, да и вообще без брони он видел их от силы раза три. В виде трупов. И их изящные спортивные фигурки, неизменно окружённые ореолом волос, пусть и спутанных, уже тогда вызывали в нём болезненное чувство потери. В нём, привыкшем к смертям и потерям! Валькирии были всего лишь девчонками — девчонками, мать его! Не монстрами, не «белой плесенью», как кричала пропаганда, а сопливыми молодыми девчонками, с пламенем в сердце идущими на смерть. Никогда не сдающимися в плен, дерущимися с фанатичной стойкостью одержимых, дерущимися… выходит, дерущимися за правое дело. Каковым они его считали. И не только они. Критыч, Сержант… кто ещё там? Они ведь не стали бы продаваться за деньги, как не стали бы эти дурёхи умирать за электронные импульсы виртуальных денег.

Он тоже труп. Его больше не существует для Литании. Здесь не существует, в этом космофлоте. Все его прошлые заслуги позволили лишь сохранить жизнь, отринули от него призрак смерти, висевший над ним с самого того злополучного дня, когда пришлось столкнуться один на один с Высшей валькирией и её мечником. Его не простили. Хотя виноваты в десанте были сами летуны. Они позволили врагу высадиться, а не майор Гринг. Если вдуматься, то против Высшей у него не было шансов, даже не будь там мечника, своей чудовищной, нечеловеческой силой играючи сжигающего броню и людей в ней. Почему его сделали крайним? Мужчина знал ответ: за ним были только боевые заслуги, тогда как за летунами… за летунами был блат в высших эшелонах командования флотом. Кого-то же нужно было сделать крайним? И даже теперь, когда флот остро нуждался в реальных профессионалах, блатные правили бал в космосе. В военное время выбрасывать из флота профессионалов! Нет, что-то не так с Литанией. Прав был тот капитан-мечник. Тысячу раз прав, да и Сержант дело говорил. Здесь давно пора что-то менять. Как его напутствовал капитан Познань? «Лучше надолго присоединение к моим орлам не откладывай». Воистину, дольше ждать нельзя. Нужно найти Сержанта. Он ещё послужит Литании. Его рано списали, рано выбросили на свалку. Вон, Критыч тоже последний год на свалке промаялся — на реальной свалке, а не фигуральной. Но настоящая свалка… она здесь, в высшем эшелоне космофлота. Вонючая и радиоактивная, насквозь прогнившая и уже не способная ни на что. Свалка жизни.

В свете собственных мыслей поведение Республики уже не казалось майору таким уж вопиющим. Как он знал наверняка, Республика провозгласила себя основой Космической Экспансии. И ведь реально вела эту самую Экспансию! В то время как прочие… расширяли свою внутреннюю свалку жизни, отравляли планеты и потихоньку вырабатывали ресурсы доступных человеку миров. Поэтому эти валькирии… эти соплюшки… брали на себя миссию объединения разрозненного человечества. Глядя же на мечниц, на их совершенно нечеловеческие, непредставимые возможности, вспоминая тактическую игру с Высшей валькирией, Гринг понимал, что Республика куда ближе к цели Экспансии, чем говорили в контрразведке и на многочис