Суженая мрака (fb2)


Настройки текста:



Ольга Гусейнова Суженая мрака

Пролог

Капает вода, шуршат мыши и хлопают крыльями куры в птичнике, отвратно пахнет навозом, плесенью, сыростью и кровью. Прикрыв глаза, я с содроганием вслушиваюсь в окружающую тишину. Живая!

Все еще живая…

Старый, подгнивший деревянный настил, накрытый не менее старым дырявым линолеумом, видимо, чтобы убирать было проще, тянет остатки тепла из моего истерзанного тела. Болит все, каждая клеточка и косточка, десятки, а может и сотни порезов кровоточат. В меня неумолимо пробирается холод, вымораживая даже душу. Лежа на боку, подтянув к себе колени, потому что так легче, голая, в запекшейся крови, я мечтаю лишь об одном: умереть!..

С трудом разлепив веки, сквозь муть и, кажется, вечные сумерки, царящие в этом подвале, где когда-то, наверное, хранили соленья и картошку, убедилась, что нахожусь в своеобразной клетке. Если я не провалялась без сознания лишние часы, значит, в плену я уже вторые сутки.

О чем мечтают жертвы маньяка? Раньше думала — выжить, о спасении. Как же я ошибалась. В моем состоянии надежды не осталось, лишь жгучий, обжигающий страх дожить до очередной встречи с садистом.

— Господи, позволь мне уже сдохнуть, не могу больше… — просипела я отчаянную, идущую от самой души мольбу к высшим силам.

— Зря ты так… — неожиданно услышала тихий, надтреснутый женский голос.

— Кто здесь? — содрогнулась я всем телом от ужаса, распахивая глаза и пытаясь взглядом найти… кого…

Двигаться я могла с трудом, относительно целой осталась одна рука, на остальные конечности даже смотреть страшно. В небольшом подполе деревенского дома, вместо солений и варенья, поставили две клетки, разделенные узким проходом. Одну занимаю я, во второй обнаружилась другая пленница. Судя по ее виду… отбивной, она здесь дольше моего. Хотя заплывшие, слезящиеся глаза могут меня подводить.

— Василиса Ермилова, — представилась «отбивная», лежащая у ржавой решетки.

Точно определить, как она выглядела раньше, до того как попала сюда, к маньяку, невозможно и это ужаснуло собственными кошмарными перспективами. На тот свет захотелось еще скорее и острее.

— Лера… Валерия Малютина, — просипела я.

Может я брежу, а собеседница просто привиделась? С учетом двух суток наедине с садистом — это более чем вероятно. Но вид даже искалеченного человека здесь, в этом аду на белом свете, принес мне неожиданное облегчение. Одной быть жутко, а так, ну и пусть бред или галлюцинации, зато компания. Ведь лучше говорить хоть с кем-то, даже если это бред, лишь бы не молчать в ожидании, когда зверь в человеческом облике вернется и продолжит на мне «эксперименты».

Напряжение отпустило, сменившись зубодробительной волной боли, охватившей тело, из-за того, что пришлось развернуться. Обмякнув, сцепив зубы, чтобы не стонать, я вновь закрыла глаза, пережидая муки.

— Как он тебя? — нарушил тишину сип Василисы.

Я поняла, о чем речь, и с трудом ответила:

— Посидели в кафе с девочками, отметили мой развод с мужем. Возвращалась не поздно, веселая, довольная, села в такси, а там этот урод чем-то брызнул мне в лицо — и все. Очнулась… здесь, на металлическом столе, голая, а дальше… дальше даже вспоминать больно.

— А меня средь белого дня проезжавшее мимо такси облило грязью из лужи, водитель тут же остановился, извинился и предложил довезти до дома. Потом… тот же стол и эта клетка.

— Ты давно здесь? — просипела я, горло нещадно першило.

— Почти неделю, если я верно считала светлое время суток, — ошарашила меня Василиса.

— Господи, только не это, — всхлипнула я от ужаса, а потом шепнула мольбу небесам: — Я хочу умереть…

— Совсем не веришь в спасение? — с трудом ворочая языком, спросила Василиса.

— В глухой и заброшенной деревне нас никто не найдет. Не услышит. Не спасет! — глотая слезы, от которых щиплет разбитое лицо, прохрипела я печальную правду. — Поэтому единственная мечта — быстрая смерть, чтобы не мучиться.

— Везет же… можешь позволить себе умереть…

Странное замечание, мне пришлось напрячься, чтобы спросить:

— Согласна, здесь собирают сплошных «везучих». А что тебе умереть мешает, кроме отличного здоровья, раз неделю продержалась?

Василиса долго молчала, я уже подумала, что она провалилась в беспамятство или того хуже. Но зловещую тишину подземелья нарушил ее вымученный горький голос:

— Я проклята богами! Как только умру, меня вернут в прежний мир, чтобы исполнить предначертанное высшими. А я не хочу, понимаешь? Не хочу обратно!

— Значит, брежу, — выдохнула я грустно.

А жаль, поговорить, даже с такой же несчастной, стало бы облегчением душе. С нормальным человеком побыть, а не наедине с маньяком-садистом — это же, оказывается, такое счастье. Пусть и перед смертью.

На этот раз мой «бред» возразил, вернее выдохнул:

— Если бы…

Разомкнув веки, я попыталась вглядеться в сумрак соседней клетки, чтобы внимательнее рассмотреть за прутьями собеседницу. Может это у нее бред? И содрогнулась от ужаса: что же с ней делал этот выродок, как она вообще еще в состоянии говорить? Хотя тот же вопрос и ко мне относится. Пить хочется неимоверно, язык опух, горло печет от сухости и многочасовых криков, слова я буквально выталкивала. Заплывшие щелочки глаз «отбивной» горели странным, неестественным светом, но от него не становилось хуже или страшнее. Этот свет… притягивает. В мою голову ворвалась страшная мысль:

— Ты из рая или ада?

Соседка булькнула и пустила кровавый «насмешливый» пузырь. Помолчав и собравшись с силами, она начала медленно говорить:

— Мир, который я покинула, называется Игая, а звезда, согревающая его — Сол, как ваши Земля и Солнце, но в другой реальности. Игая развивалась иначе, боги для нее приготовили другой путь, там люди не вершина эволюции, много других разумных существ. Там есть магия, как в ваших сказках.

Каждое слово я ждала с нетерпением, настолько невероятным был рассказ, даже сипло помечтала:

— Эх, была бы у меня магия, я бы тогда ух…

— Что «ух»? — снова булькнула Василиса.

— Сбежала бы, привела полицию и…

— Земля практически пустая, магии с гулькин нос. По сути, я светлый маг, на Игае обладала сильными способностями, а здесь всего лишь слабенький целитель, благодаря чему еще жива. Но, как видишь, сбежать не удалось. По-настоящему светлый не может целенаправленно убить, иначе сойдет с ума или впустит в душу тьму. Я и так проклята, поэтому приходится выбирать: либо эта клетка и муки, чтобы сохранить свет души, либо…

— Страшный выбор, — выдохнула я.

Мы немного помолчали, а потом Василиса неожиданно похвалила:

— Твоя суть не менее светлая, чем моя. Если бы ты оказалась на Игае, могла бы стать магом.

— Было бы здорово посмотреть другой мир и обладать магией, — сделав осторожный вдох, шепнула я, легкие горят, про сломанные ребра страшно подумать. — Там, наверное, какие-нибудь прекрасные эльфы живут, тролли или хоббиты…

— Нет, хоббитов точно нет, — проскрипела светлая мученица. — Но многие персонажи ваших сказок, вполне возможно, списаны с нечаянных попаданцев из моего мира.

— Таких, как ты?

Василиса долго молчала, я слышала, как она дышит «маленькими глоточками», явно собираясь с силами.

— Нет, я не попаданка, а проклята богами и рождена на Земле в обычной русской семье. Но мне сохранили память о трех прошлых жизнях. Именно эта память — мое проклятие…

Разочарованно вздохнув, я прикрыла глаза. Похоже, девушка — шизофреничка. Сумасшедшие часто себя Наполеонами считают, инопланетян видят, по мирам путешествуют и голоса у них в голове. Или на почве издевательств умом тронулась, бедняжка. Но поддержать беседу и нечаянную соседку по подвалу надо, поэтому едва слышно спросила, экономя силы и воздух в легких:

— За что тебя прокляли?

Молчание длилось в этот раз очень долго, то ли Василиса с силами собиралась, то ли отключилась. Наконец я услышала ее шепот, почти как сквозняк, донесший до меня горечь, стыд, душевную боль и отчаянный страх перед будущим:

— Магия на Игае темная и светлая. Кто-то наследуют одну, кто-то — другую. В зависимости от расы. Мы — эльфы, дети природы, с рождения светлые. Чем древнее род, тем сильнее в нас магия и больше света. Моя семья — одна из самых древних. До проклятия я всей душой верила, что придет время и я встречу свою половинку — красивого, доброго мужчину из числа соплеменников и будет у меня счастливая жизнь, как в сказках. А оказалось…

— Что сказок не бывает? — с сочувствием подсказала я.

Первый и единственный мужчина в моей жизни, постели и в сердце — Андрей. Невысокий, но крепкий и сильный. Он покорил меня не с первого взгляда, а настойчивыми, упорными ухаживаниями, благородством и добрым нравом. С Андреем было легко и хорошо, мы отлично понимали друг друга. Три года встречались, потом, по окончании университета, поженились. Стоя в ЗАГСе в белом платье и слушая торжественную речь регистратора, мне тоже казалось, что вот она — моя счастливая, прекрасная сказка.

Потом быт и совместная жизнь довольно быстро разрушили сказку. Как-то неожиданно оказалось, что мы разные, наши мечты разные, предпочтения и даже ритм жизни. Сова и жаворонок — не пара, увы, не пара. И… не так уж сильно любим друг друга. Нам очень повезло расстаться друзьями, без обид и взаимных обвинений, потому что, как ни удивительно, по-прежнему уважали, ценили и вполне нормально относились к друг другу. Я и в кафе отмечала не столько развод, сколько начало новой жизни, на удачу, так сказать. Ведь когда у тебя все есть — квартира, машина, любящая семья, добрые друзья и даже лучший бывший муж, а тебе всего двадцать шесть и не дурна собой, будущее видится в самых радужных тонах.

Но, похоже, мы с подругами мало выпили за мою удачу!

— Да-а… — прошелестел горький ответ Василисы. — Сказок в жизни не бывает. Тогда я еще не знала, что на Игае все предопределено: боги и магия вершат чужие судьбы. Нет выбора! Ты обречен с самого рождения!

— Почти как у нас, на Земле, — каркнула я устало.

— Глупая, ты даже не представляешь, как ошибаешься. У вас нет магии, нет ее связующих нитей, нет предопределения, вы свободны. Неважно, в какой семье ты родился, когда нет магии, а значит — изначально вы равны. Трудись и чего-нибудь добьешься. Не нужны целители, ведь есть медицина, технологии, наука. Даже без дара целителя я могу стать врачом, спасать жизни, помогать людям, животным, всему миру. Вы абсолютно свободны, только пожелай — и любой путь откроется перед тобой, если ты готов вступить на него и работать…

От волнения и восторженной запальчивости, с которой «бывшая эльфийка» говорила про Землю ее накрыл кашель, мучительный, от которого ее изувеченное тело содрогалось несколько минут. Даже смотреть на нее было больно, ведь и сама корчусь в ненамного лучшем состоянии. Наконец, спустя минут десять, я услышала, хотя, скорее, вновь ощутила «сквозняк», который продолжил грустную сказку:

— В той, первой жизни, с которой все началось, мне только исполнилась сотня. Для эльфов — юность, в это время не ищут любви навек, лишь мечтают обрести в будущем, далеком будущем. А я обрела суженого, которому должна подарить потомство. На Игае есть такие малочисленные расы, где все мальчики рождаются с темным даром. В них так много Тьмы, что, только смешавшись со Светом, можно получить потомство. И уровень магического дара должен хоть немного совпадать. Представь мой ужас, когда темный объявил меня суженой. Боги тщательно следят за соблюдением равновесия, а магия сама тянется к своей идеальной паре. Мой свет оказался идеальной парой чужой тьме. Когда это подтвердилось, мне захотелось умереть.

— Твой избранник такой жуткий? Тоже садист? — шепнула я, неожиданно проникаясь этой невероятной историей, возможно, бредом сумасшедшей, но почему-то было жаль ту эльфийку, обманутую в мечтах.

Василиса помолчала, рвано, со стоном вздохнула и продолжила:

— Какая разница, как он выглядит и как себя ведет, главное — у него внутри. Он темный — этим все сказано. Мои предки тысячелетиями презирали темных, приумножали Свет. О подобных союзах с темными я лишь слышала и всегда это считалось чем-то страшным, омерзительным. А мой суженый… Внутри у него не просто тьма, а самый беспросветный мрак.

— Демон что ли? — предположила я.

— Если сравнивать с земными сказками, в чем-то похоже, — измученно согласилась Василиса.

Мое лицо опять защипало от слез. Как же болит все тело. Разговор немного отвлекал, дарил капельку покоя и забытья от мук. Хотя говорить было нестерпимо больно, каждый вдох давался с трудом:

— Суженый — демон… Согласна, жутковатая судьба. А разорвать связь можно?

С кровавой пеной у рта Василиса горько призналась:

— Тогда я решила, что можно. Чего проще — умереть, а потом возродиться снова, обрести новую судьбу и сменить суженого. Главное, сохранить свой свет и душу, не испачкаться тьмой. Приняв это решение, я выбросилась из окна горного замка. Умирать было не страшно, в тот момент я шагала из окна к свободе и свету.

— А потом?

— А потом… я вновь возродилась, прожила сто лет, но оказалось, что избранник тот же. В отличие от меня, он помнил нашу прошлую встречу. И ощутил… почувствовал, что магия суженой та же. В этот раз он не был благодушен и любезен, но старательно пытался меня «присвоить», не сломав и не потушив мой свет.

— Ты снова решилась умереть? — я догадалась о грустном и дала передышку Василисе.

— Да. Приняла смертельный для любого эльфа яд и вновь отправилась на перерождение. И вот, спустя очередную сотню лет, — новая встреча. Он пытался, честно пытался быть добрым, в чем-то ломал себя и подражал светлым. Но тьма не может измениться, а он — средоточие мрака, суть его. Жесткий до жестокости, бескомпромиссный, ледяной. Я тоже пыталась, искренне пыталась принять свою судьбу и выбранного мне богами суженого, но не смогла. — Василиса горестно всхлипнула. — Эльфы — древнейшие враги тьмы, мы впитываем ненависть к темным с молоком матери, она передается по крови, генетически. Закипает яростью, стоит лишь ощутить эманации темного. Для нормального существования суженых необходимо полное принятие, которого во мне нет и не могло быть. Мне даже в одной комнате с ним было мерзко находиться, терзалась, словно под кожу запустили сотню пауков. От силы его тьмы у меня частенько носом шла кровь и нещадно рвало. И я чувствовала, ощущала, что он тоже ломал себя, не было в нем ни капельки любви ко мне, принятия, которое необходимо обоим в паре. Под конец он уже ненавидел меня, ведь я и в третий раз предала его, предпочла ему смерть.

— Мне жаль вас обоих, — шепнула я искренне. — Это он тебя проклял?

Собеседница молчала, но мне показалось, не столько собираясь с силами, сколько с мыслями. Ее глаза светились все ярче, показывая, насколько она взволнована.

— Нет, боги наказали. За то что я и в третий раз отказалась от их «подарка», нарушила магическое равновесие и баланс, ведь без тьмы не бывает света, а я не захотела понять этой истины. Поэтому мне не позволили переродиться эльфом, отправили на Землю, в этот, по их мнению, пустой мир в качестве наказания. А чтобы наказание было совсем уж суровым, сохранили память о трех предыдущих жизнях, чтобы в полной мере прониклась. Но стоит мне здесь умереть, я вернусь обратно на Игаю. Светлый дар, который хранит моя душа, вернется в свою реальность. Я уверена, вновь все повторится, ведь мрак все еще ждет свою светлую суженую. И не просто ждет — помнит о прежних встречах… ненавидит…

— А если отказаться от дара? Вам обоим! Тогда и навязанная богами связь исчезнет, — предложила я.

Василиса нечаянно шевельнулась и подвал огласил мучительный стон боли. Она продышалась мелкими глоточками и ответила:

— Большинство темных имеют вторую сущность, поэтому отказ от дара тьмы — это потеря не только магии, но и сути. Представляешь, как надо отчаяться, чтобы лишиться не только магии, которая тебя с кем-то связывает, но и большей части себя. Это как ослепнуть, оглохнуть и остаться без рук. На подобный шаг можно решиться только на пределе отчаяния. Темные сами по себе до предела упертые, сильные, настойчивые. Для достижения цели они идут до конца, чего бы это ни стоило. Тьма — абсолютная собственница, если что сочла своим, не выпустит. Так что отказаться от Тьмы… проще умереть. И по этой же причине, я уверена, что от моего света она тоже не откажется, дождется обязательно — мы живем слишком долго.

— Понятно, а т-ты? Т-ты можешь отказаться от светлого дара? — от охватившего меня холода, внешнего и внутреннего, я клацала зубами.

Сияние Василисиных глаз стало каким-то нереальным. Я уже почти верила ей, когда она шептала:

— Нельзя отказаться от благодати, ее можно передать, передоверить другой душе, не менее светлой и сильной. Ошибешься — и свет выжжет недостойного или слабого. Тогда погибнут обе души: моя и того, кто не справился.

— И ты ни разу не находила равную себе? — удивилась я.

Неужели на Земле не нашлось достойных людей? Да бред же, хотя все, о чем мы сейчас говорили, тоже казалось мне бредом. Какие-то темные, демоны, суженые, эльфы, магический мир Игая…

— Нашла, здесь, в твоем лице! — огорошила меня Василиса. — Даже сейчас твоя душа сияет, в ней нет ненависти к тому, кто пытал тебя двое суток. Ты сожалеешь, что вероятно никогда не увидишь родных, друзей и даже мужа, который ушел…

Я торопливо заступилась за бывшего:

— Мы вместе решили расстаться, Андрей — хороший человек, просто мы ошиблись, приняли страсть и дружбу за любовь.

Мне вообще-то везло на хороших людей: умных, порядочных, преданных родным и делу. Если бы не маньяк, я уверена, мы бы с Андреем сохранили, если не дружеские, то вполне добрые, приятельские отношения, как не сомневаюсь, что он вместе с друзьями и родителями уже роет землю, чтобы найти меня. Но они ищут в городе, вряд ли кому-то придет в голову, что маньяк, уже три года держащий в напряжении полицию и горожан, сразу увозит свои жертвы в глухомань, в заброшенную деревню. И уже здесь, не торопясь, режет их на куски, заставляет мечтать о смерти как о высшей благодати.

— Да, — твердо шепнула Василиса, — твоя душа точно выдержит мой дар. Если бы ты согласилась его принять…

— Неужели тебе не жалко расставаться с магией? Со светлым, родным миром, где остались твои родные и близкие эльфы. Остались? Вы же долго живете? Неужели не тянет вернуться домой, где, возможно, живут драконы, бродят тролли и порхают сказочные феечки. Наверное, Игая — красивый мир, я бы хотела на него посмотреть… и родителей тоже хоть разок бы увидеть хотела, попрощаться… — По щекам побежали обжигающие слезы, затем я уже совсем тихо добавила: — Может, с темным в паре, у тебя все сложится. При хорошей жене и муж может стать человеком. Ведь он нормально к тебе относился во время встреч…

Скрипучий смех Василисы даже у меня вызвал приступ боли в ребрах. Как она терпит? А потом тишину нарушил ее горький, словно пепел, голос:

— Вы, не наделенные магией люди, считаете, что она решает все. Боги тоже так считали, когда отправили меня на Землю в наказание. Но ваш мир — прекрасен, свободен! Я здесь вольная птица. Могу стать борцом за свободу, святой, могу возглавить целую страну — и все это без толики магии. В отличие от темных, отказавшись от дара, я не потеряю свет своей души. Останусь собой. Переродившись вновь на Земле, я буду распоряжаться жизнью как захочу, моя судьба будет в моих руках. А Игая, теперь я знаю, — это мир предопределения: родившегося там ждет путь, на который хватит магии, и в случае ее избытка, как у меня, за тебя все решат боги. Самое кошмарное — помнить прошлые жизни и вновь повторять свой страшный путь во мрак.

— Вась, — сократила я ее имя, — ты уверена, что вернешься на Игаю? Ведь тебя могли насовсем к нам забросить, с концами. Или тебе боги прямым текстом озвучили наказ: вот как намучаешься, настрадаешься — исправляйся и вперед, в темный ЗАГС…

Она горестно хмыкнула:

— По моим воспоминаниям, да, я больше чем уверена. Это у вас нет магии, боги не вмешиваются, а наши просто так никогда ничего не делают. Все с дальним умыслом. Даже если я ошиблась, все равно не готова рисковать и надеяться на призрачное чудо. Я помню… знаю, что сказок не бывает!

— То есть, родившись снова на Игае, ты будешь все помнить? — уточнила я.

— Не знаю… — Снова ее сиплое дыхание, а потом честный ответ: — Родившись на Земле, я сохранила прежнюю личность. Боюсь, проклятие памяти привязано к дару и, переродившись на Игае, тоже останусь «личностью», а главные вехи прошлых жизней будут и дальше преследовать, как кошмары. Не полностью, самое главное, но и этого хватит, чтобы было мучительно страшно снова умереть.

— Мне очень жаль… — выдохнула я, сочувствуя. — А мне наоборот — жутко прожить еще день. Даже ради родных. Просто нет сил, даже шевельнуться. Если этот садист вернется, я точно сойду с ума. Вновь переносить ужас и боль, терпеть страдания… Что может быть хуже?

— Вернуться к темному, — прошелестел ее ответ.

Я посмотрела на Василису: полуживая «отбивная», которая борется за каждый глоток жизни, лишь бы не «испачкаться» тьмой. Я почти сошла с ума за двое суток, а она — неделю терпит. Неужели это того стоит? А если все ее сказки — правда, то новая жизнь, новый мир, магия… причем сохранится моя личность, — это же как второй шанс, свобода от боли, от маньяка. Простите, родные, за мою слабость, но, думаю, вы поймете…

— Я дурная, оскверняю свет и душу, но не могу быть с темным. Лера, Лерочка, умоляю, дай мне шанс остаться на Земле, — всхлипнула в истерике Василиса. — Вы, земляне, другие; возможно, Игая станет для тебя той самой сказкой наяву… а темный — другом. Клянусь, я не толкаю тебя в ад, а предлагаю иную жизнь. Если примешь мой дар сейчас — мы обе умрем быстро и безболезненно. А потом ты возродишься на Игае, получишь жизнь, о которой мечтаешь.

Про любовь с темным она даже не заикнулась. Конечно, подобная фантастика ей даже в самых смелых мечтах привидеться не могла. Светлая эльфийка в прошлом, а ныне — недобитая русская мечтательница, сохраняет чистоту и честность намерений до последнего.

— Хорошо, согласна, — выдохнула я устало.

У меня лопнула губа, в рот попала теплая соленая кровь, но во мне зрело ощущение, что все вокруг нереальное. Бредовое. Кажется, я все же не сдюжила и сошла с ума. Но стоило заскрипеть и хлопнуть входной двери, загрохотать тяжелым шагам над головой, я совершила немыслимое: со стоном превозмогая боль, почти теряя сознание, подвинулась ближе к решетке и, просунув руку сквозь прутья, раскрыла ладонь. Даже если все бред, почему бы не поддержать подругу по несчастью? Коснуться хорошего человека в последний раз.

Ледяная Василисина рука, в запекшейся крови, с изуродованными пальцами, накрыла мою. Она зашептала что-то на чужом языке, явно через боль. Ее сияющий взгляд разгорался все сильнее и метался от моего лица к скрипучей лестнице, по которой в подпол медленно спускался наш общий кошмар. Когда черный ботинок ступил на пол, Василиса с огромным напряжением и вместе с тем невыразимым облегчением спросила у меня, поймав мой взгляд:

— Принимаешь ли ты мой дар, светлая?

— Принимаю, — устало ответила я, больше ни во что не веря, содрогаясь от ужаса, оборачиваясь к заскрипевшему замком моей клетки садисту.

Вдруг у меня в груди словно бомба взорвалась, раздирая и обжигая внутренности, заставляя зайтись в безмолвном крике и выгнуться дугой, глаза ослепил яркий свет. В следующий момент я медленно погрузилась во тьму под радостную Василисину благодарность, не то ощущаемую кожей, не то все-таки расслышанную, прозвучавшую, словно из другой реальности:

— Мы обе свободны! Спасибо тебе, надеюсь, ты тоже будешь счастлива…

На краешке сознания трепыхнулся вопрос: куда же я снова вляпалась? Больше я не ощущала своего тела, стало так легко и свободно, что душа воспарила от счастья. Жаль лишь одного: я не успела попрощаться с родными, пусть они простят…

Глава 1

Пустота. Невесомость. Где-то капает вода… Знакомый, действующий на нервы звук выдернул меня из небытия. Казалось бы, что может быть такого жуткого в «кап-кап-кап», но именно этот монотонный, надоедливый звук вернул мне способность чувствовать, мыслить, бояться пугающей неизвестности. Ритм ускорился, и я с неимоверным облегчением поняла — это не вода. Так стучит сердце!

Мое?

Нет. Слишком далеко и в разнобой. Так стучат множество больших сердец и ритм у них разный, а главное — звуки как будто приближаются, становятся более отчетливыми. Я невольно заслушалась этим биением: одно — стучит размеренно и медленно, другое — трепещет, быстро и мелко, не пугливо, нет, просто в собственном ритме, третье — бьется словно через раз. В этом непонятном состоянии пустоты и невесомости, когда ничего не видно, когда лишь чувствуешь, я слышу… десятки чужих сердец. Их грохот нарастает, оглушает, угнетает и, кажется, призывает меня откликнуться, дотянуться… Как? Душой? Выбрать свой ритм?

Из всего этого множества отклик у меня вызывали два ритма. Один — как обещание защиты и радости, безмятежный, спокойный, будто родной отец встречает «блудную овцу» и хочет немного пожурить, но принять под родительское крыло. Второй — сильный, уверенный, громкий, но явно взволнованный, этот ритм ускорялся, словно кто-то испытывал тревогу, волнение, боль. Он не просил меня откликнуться, но моя душа невольно потянулась к нему, чувствуя тревогу и сердечную боль. И в тот же миг этот ритм зазвучал громче, заглушая остальные, захватывая, как прекрасная музыка, вовлекая в свои чувства, настраивая нас на одну волну. А первый, спокойный, начал затихать, как и другие, мне показалось, сожалея о моем выборе, сетуя на тревожного собрата, который увлек меня за собой.

Я неожиданно подумала: «Василиса не права, выбор есть всегда!» Следом за этой странной мыслью пустота и невесомость исчезли, в ушах еще стоял оглушающий, взволнованно-нервный стук чужого сердца — а я осознала, что у меня, наконец, появились ощущения: тепло и влажно снизу, следом по телу прошелся легкий сквознячок, всколыхнув мой собственный сердечный ритм. Ого, значит, у меня есть тело… Глаза обожгло яркой вспышкой, пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Фу-х… отлегло, я пришла в себя от грохота, но на этот раз, помимо биения моего испуганного сердечка, других не услышала, а шум — вполне себе реальный.

Распахнув глаза, я увидела… большую, квадратов двести, пещеру, залитую естественным светом из огромного проема, метрах в двадцати от меня, прямо напротив. Судя по всему, снаружи день в самом разгаре, виднеется голубое небо… и даже облака. Кругом вспышки от летающих… шаровых молний? Или что еще может походить на круглые светящиеся сгустки, которыми во всю перебрасываются неизвестные мне, скажем, противоборствующие личности.

Чуть присмотревшись, я понимаю, что десятке бойцов, похожих на таинственных ниндзя с катанами наперевес, противостоят двое, мужчина и женщина: нереально красивые, золотоволосые, в дорогих нарядах с блестящей вышивкой, будто принц и принцесса из волшебной сказки. И бьются они не хуже ниндзя, да еще и с отчаянной решимостью смертников, словно за свое родное дитя.

Я облизнула пересохшие губы и огляделась. Вдоль стен теснятся корзины с большущими, но битыми яйцами в цветных прожилках: красных, синих, золотых и даже изумрудных, как будто кто-то специально бил по ним подряд. А когда увидела окровавленные маленькие человеческие тела, торчащие из-под скорлупы, всхлипнула от ужаса.

В какой ад я вновь попала? Мне же эльфийскую сказку обещали!

Я инстинктивно прикрыла рот рукой, чтобы не издать лишнего звука, не привлечь к себе внимания, но тут мой взгляд упал на собственную ладошку — слишком маленькую, совсем крошечную, как у младенчика. У моей племяшки вот такая же ручка: пухленькая, с перетяжками, очаровательно нежными пальчиками, которыми она все хватает и ищет во рту свои режущиеся зубки.

Какое-то время я изумленно таращилась на свои руки, потом — на коротенькие пухленькие ножки, которые выглядывают из… скорлупы. А попе влажно, потому что сижу в остатках какой-то жижи. Неужели… В неверии я потыкала пальцем в свое толстенькое пузико… без пупка. Странно, а куда он делся?! Сильно наклонившись вниз, убедилась, что я, вроде бы, самый обычный младенец и, слава всем богам, девочка; заодно с макушки съехала верхушка яйца, из которого я только что… ну да, вылупилась.

А как же эльфы? Василиса же обещала сделать меня прекрасной эльфийкой?

Все тревожные мысли одномоментно метнулись на задний план, когда рядом со мной пролетела шаровая молния. Или как их там в фэнтези называли — файрбол? Я испуганно оглянулась, прослеживая путь этого, несомненно, опасного энергетического сгустка и увидела — огромный светящийся валун странной формы, походящей на сердце. Словно чье-то гигантское окаменевшее сердце, не пульсирующее как живое, а испускающее мягкое, приятное глазам, даже родное сияние. Стоило мне увидеть этот странный валун, где-то на периферии сознания возник знакомый сердечный ритм, тот самый, тревожный, увлекший за собой из пустоты. Так, может, именно оно, светящееся сердце, привело меня сюда? Еще бы знать, куда конкретно привело, но явно не к маме эльфийке, у которой я должна была родиться-переродиться.

Собственно, вокруг каменного сердца на отполированных временем камнях и были расставлены корзины с яйцами. И практически все эти цветные колыбели кто-то жестоко, самым варварским способом уничтожил. Я старалась скользить взглядом по скорлупе, не заострять внимание на содержимом, опасаясь сойти с ума или удариться в панику. Ведь это, выходит, убили подобных мне! Мама!.. К счастью, помимо меня самой, целыми и живыми остались еще два яйца, лежащие прямо рядом с моей корзиной. Видимо, золотая пара, принц с принцессой, успела в последний момент спасти нас!

Я неожиданно ощутила живой отклик от обитателя яйца с ярко-синими прожилками. Там здоровенький малыш, просто ждет положенного времени, чтобы вылупиться и не знает о творящемся здесь безумии. Второе яйцо, чуть поменьше, покрытое серенькими пятнышками оказалось с пугающей трещиной от купола почти до основания. Опять непонятно как, но я ощутила, что младенец в треснувшем яйце еще жив, хоть и чувствует себя не очень хорошо.

Тем временем золотая пара, особенно мужчина, будто смертоносный смерч разили людей в черном, трупы падали на пол, но файрболы моих защитников, я не сомневалась, что именно защитников, становились все менее яркими и редкими. В ход пошли мечи и кулаки. В какой-то момент золотой мужчина, создав светящуюся волну, буквально выдавил из пещеры большую часть нападающих. Дальше раздался дикий, нечеловеческий рев, какой не может исторгнуть даже самая луженая глотка. Гневный, яростный и отчаянный рев громогласным эхом разнесся по округе. Кажется, мы высоко в горах, раз настолько мощное эхо. В проеме мелькнуло что-то золотистое, стремительное, очень-очень большое. Мелькнуло и пропало, а следом продолжились звуки борьбы.

Молодая женщина билась с тремя черными ниндзя у входа в пещеру, вертелась волчком, чтобы не пустить их сюда, но… надолго ли хватит ее сил? Надо срочно искать пятый угол и прятаться. Потому что исход драки предсказать сложно, вдруг там, снаружи, этих закутанных в черное убийц еще штук сто?

Я с трудом выкарабкалась из скорлупы, ощущая себя тем самым годовалым ребенком, который только-только учится ходить. Голая попа неприятно отвлекала, неловко прямо. Невольно отметила вышитое золотом полотно, которым наверняка с любовью устлали мою корзину. Дальше я скатилась по отполированному боку камня не больше меня высотой. Второй проблемой было встать на свои пухленькие, совсем еще неумелые ножки и оторваться от опоры, чтобы заглянуть в ниши в пещере. Сил хватило на несколько неуверенных шагов, а дальше я уже на четвереньках передвигалась. В первую очередь обползла каменное сердце — светящуюся каменюку, «бившуюся» в унисон с моим собственным сердцем, только не в наступившем затишье, а где-то в моем сознании.

Со стороны стены в каменном сердце обнаружилась длинная трещина, похожая на пологий лаз, ведущий вглубь светящейся глыбы. Мне почему-то с содроганием подумалось, что раньше это был кровеносный сосуд, питавший живое большое сердце, до сих пор сохранившее способность чувствовать и сопереживать. Я уже было хотела забраться внутрь, чтобы спрятаться от опасности, но вспомнила про оставшиеся целыми яйца. Возможно, будь я всамделишным младенчиком, так и сделала, просто по-детски спряталась бы, но, как обещала бывшая светлая эльфийка, «личность» я сохранила. Что мне еще от той проклятой несчастной досталось, узнаю потом. Если выживу.

Обратно к яйцам я ползла быстрее, хоть и нахватала царапин и синяков. Проблему переноса груза с себя ростом, решила быстро — скатила по «проторенному пути» корзину прямо с яйцом. Страшно было, вдруг уроню. Следом так же и серое, надтреснутое яйцо отправила вниз. Но тянуть сразу обе корзины силенок не хватило, поэтому возилась с ними по очереди. Первым по желобу-сосуду отправился «синий младенец».

Когда я, собираясь с силами, взялась за вторую корзину, в пещеру проникли четверо ниндзя, а следом практически залетел золотой ураган, именно так мне с перепугу показалось. Ведь залетало что-то огромное, а потом мгновение — и бежит золотоволосая красавица с шаровой молнией в руках. Она лишь на миг застопорилась, коснувшись взглядом того места, где стояла моя корзина, ее красивые, пылающие золотом глаза в ужасе распахнулись, словно случилось самое страшное, но следом он увидела меня, выглядывающую из-за камня. И по ее дичайшему облегчению, затопившему чудесные глаза, я догадалась, они с мужчиной бьются именно за меня. Я — их ребенок!

Миг узнавания, принятия, материнской радости — а дальше мама ринулась на врагов, словно у нее открылось второе дыхание. Я не могла просто наблюдать, медлить и потащила второе яйцо, в серую крапинку, в укромное место. Я протащила его всего полпути, когда горное эхо огласило крик умирающего животного, словно он прощался с кем-то. Моя блестящая защитница тоскливо закричала в ответ, ее надрывный вой шел из самой глубины души, словно в эту минуту она теряла большую часть себя. Вырывала собственное сердце. Наверное, с удесятеренной яростью силой она сияющей волной смогла опять вытолкнуть убийц из пещеры. В последний момент обернулась, окинула меня щемяще теплым, тоскливым взглядом и крикнула:

— Алера, помни, доченька, мы с папой любим тебя! Где бы ни были! Это была микуда…

Я осталась наедине с трупами, уничтоженными яйцами, памятью о прошлом, с нынешним горем-бедой, но упорно тянула корзину с живым серым яйцом, в душе содрогаясь, наконец, осознав весь ужас положения. Вокруг не выдумки, не сказка, не знаю, попала ли я на Игаю, но мой ад продолжается. Только теперь я не взрослый, самостоятельный человек, а свежевылупившийся младенец с голой попой, перетяжечками, неумелыми ручками-ножками, с личностью взрослого и посреди кошмара, не меньшего чем тот, от которого сбежала.

Корзины в сердечный сосуд-желоб не пролезли, пришлось закатывать яйца по одному наверх, особенно осторожно возилась с серым. Стоило шлепнуться на попку и выдохнуть от облегчения, в поле зрения возник ниндзя. Я затаила дыхание, глядя, как он, оглядываясь по сторонам, прошел в мой закуток и, остановившись, пнул корзины пыльным сапогом. Грохот каменного сердца, в котором мы спрятались, звучавший на задворках моего сознания, усилился. Мне показалось, так бывает, когда родитель боится за детей… А в следующий миг черная, страшная фигура резко обернулась, слегка нагнулась — и вперилась прямо на меня. Желоб нас хоть и скрывал от любопытных, но в щель меня можно было увидеть.

Я испуганно обняла яйца, увидев, что черные глаза убийцы вспыхнули злостью, а моя душа свалилась в пятки. Пара стремительных шагов — и в нас полетел кинжал. Я не думала, ничего не делала, даже осознавала происходящее с запозданием, просто внутри у меня все вспыхнуло от желания защитить себя и свои яйца. Ведь я успела рассмотреть обитателей битых яиц, которым не дали шанса появиться на свет, убили, уничтожили чью-то надежду, детей, любовь. А с этими я уже сроднилась, ведь столько сил вложила, пока прятала.

Мои внутренности обожгло, а вырвавшийся откуда-то свет ослепил убийцу, следом и камень, скрывший нас, словно пробудился и выплеснул всю накопленную боль за загубленные детские жизни. Силовая волна прошла сквозь меня и вырвавшись из груди, ударила в убийцу, который опять хотел поразить нас кинжалом. Ниндзя отлетел на пару метров и мощно впечатался в стену, так что пещера содрогнулась.

От страха я закричала, закричала «уа-уа-уа», как самый настоящий младенец, — и резко замолчала. Сначала я, а затем и с величайшим трудом привставший убийца обернулись в сторону выхода из пещеры, там, похоже, прибыла подмога, только вот к кому — не видно. Приходилось ориентироваться на звуки. Вдруг горы содрогнулись от, кажется, сотен разъяренных звериных глоток. Убийца, оставив нас в покое, со стоном поднялся, похоже ребра ударом ему основательно переломало, и поковылял прочь. Вряд ли ему удалось убраться из ловушки — через мгновение я услышала шум борьбы и весьма характерные звуки, издаваемые умирающими. Уж я-то теперь знаю, как это бывает.

Пещера наполнилась криками горя, ярости и боли, надо думать, родителей детей, которым была не судьба вылупиться. Но я по-прежнему молчала — боялась подать голос о себе. Все ждала, надеялась, что вернется та красивая, золотая, молодая женщина, моя новая мама. И заберет меня из этого кошмара. Нас с яйцами. Там, за углом, было очень многолюдно и шумно, а здесь время словно застыло. И я поняла: не придет, ни она, ни он.

Почему-то именно сейчас, когда по пещере разливается чужое горе, вспомнились ее слова: «Алера, помни, доченька, мы с папой любим тебя! Где бы ни были!»

Слезы сами собой потекли по щекам, я дернула к себе родную бело-золотую пеленочку и закуталась в нее. Да, это будет первым памятным событием в моей новой жизни. Меня накрыло тоской и одиночеством, только лишилась одной семьи и сразу второй. Это наказание богов? Выверты судьбы или проклятия?

Если я поняла прощальные слова золотой мамы, значит — помню чужой язык, чей бы он ни был. Значит, есть надежда, что попала я все же на Игаю. Хотелось бы верить, что родина Василисы не похожа на ад. Тем более, личность у меня осталась своя, родная, а о новом мире я ничего не знаю, даже родителей, не успев обрести, потеряла. Как же так? Неужели, как она сказала, новая память вытеснит старую, оставив лишь главные вехи? Видимо, для защиты психики «новорожденного».

Синий младенец стукнул изнутри в скорлупу, отвлекая меня от безнадеги и страданий, я сразу приложила к этому месту ладошку в ответ, делясь с ним душевным теплом, надеясь, что он поймет — рядом родные люди. Или не люди? Кто я такая еще предстоит выяснить, но не эльфийка, сомнений почти не осталось. Про эльфов из яйца ни разу не слышала, только если из киндер-сюрприза. На языке, как нечаянный отголосок памяти, появился вкус шоколадки. Эх, как кушать хочется!

Обитатель синего яйца успокоился; я проверила серого, тоже приложила ладошку и прислушалась: пугающе слабое сердцебиение! Я обеспокоенно потянулась к пострадавшему яйцу и, обняв, приложила к нему ухо, заодно «поделилась» теплом и радостью, что живы трое. Удивительно, но в отличие от «сытого» синего, серый младенец неожиданно потянул из меня энергию. Я физически ощутила это, и каменное сердце опять поддержало меня. Я чувствовала себя связующим звеном между серым и чьей-то поддержкой извне. И — о, чудо! — трещина на скорлупе чуть-чуть уменьшилась. Я догадалась, что плохое состояние младенчика напрямую зависит от этой трещины. Может он через нее энергию теряет? Правильно, надо чаще с ним делиться и «обниматься».

Не успела я порадоваться хорошим новостям, передо мной, вернее, в нашем закутке возник очередной незнакомец и замер у наших корзин. Крупный, крепкий, высокий, про таких говорят — основательный. Лет, наверное, тридцати. С темно-синими волосами, заплетенными в тугую сложную косу, спускающуюся ниже пояса. Наряд на нем тоже «сложный», приталенный, идеально сидящей на прекрасной атлетической фигуре, расшитый черной нитью темно-синий кафтан с высоким воротом и штаны, заправленные в высокие сапоги.

Мужчина взял из корзины синюю пеленку, судорожно сжал ее в руках и стремительно оглядел пространство. И не сразу, совершенно нечаянно, заметил меня, затаив дыхание глазеющую на него. Осознав, что увидел, мужчина перевел взгляд на яйцо с синими крапинками-прожилками. А я поподробнее рассмотрела его. Краси-ивы-ый! Аж дух захватывает. Глаза синие-синие, как сапфиры. Но восторгалась я этим красавчиком странным образом, по-детски, как красивым персонажем из сказки, отчего неожиданно пришла в замешательство.

Увидев целое синее яйцо, синеглазый красавец вздрогнул всем телом, словно из него вышибли дух. Казалось, он не поверил своим глазам. Медленно шагнул ко мне, вновь нагнулся и протянул руку явно с намерением забрать это яйцо. Дальнейшее произошло, наверное, инстинктивно, потому что отдать свои яйца — да никогда и ни за что! Вдруг зарычав, я накрыла яйца ладошками, всем своим видом давая понять: «Мое, не дам!» Вдобавок доступ к нам с яйцами закрыла загадочная… пленка что ли.

Мужчина потряс меня до основания: всхлипнув от умиления и облегчения, осел на пол напротив нас, словно у него ноги подкосились, затем глядел на нас троих, вылупившихся и еще нет, и как блаженный улыбался.

— Фиала, он здесь! — крикнул он, нет, радостно прохрипел.

Несмотря на шум невидимой мне толпы, плакавшей, гомонившей и взывавшей к богам, через несколько секунд в мой закуток ворвалась еще одна красавица. Надо же, их здесь штампуют что ли, настолько идеальных? Женщина в длинном синем платье с воротничком под горло и фиолетовыми волосами, уложенными короной на голове, сначала подбежала к мужчине и опустилась на корточки, тревожно осматривая его, наверняка выглядевшего странно. Ее спутник с трепетом указал на нас рукой, как на диво-дивное, улыбаясь шальной, счастливой улыбкой.

Женщина обернулась и я завороженно наблюдала, как в ее огромных фиолетовых, покрасневших от слез глазах страх, боль, паника сменяются сначала изумлением, а затем радостью. Она содрогнулась всем телом от облегчения и, тоже не удержав равновесия, привалилась к плечу спутника. А тот, посмотрев в сторону выхода, строго приказал кому-то мне невидимому:

— Прибудут серые, проводите сюда. Их и только их.

— Слушаюсь, — отозвался тихий мужской голос.

Тем временем женщина, собравшись с силами, протянула к нам трясущиеся руки в попытке забрать яйцо, синее. Понятно: передо мной супружеская пара и яйцо принадлежит им. Только, увы и ах, вновь «защитный экран» сработал, не пропуская даже родительские руки, а как снять его, я не в курсе, не местная, вернее, новорожденная. Шмыгнув носом, я с грустным пониманием смотрела на взволнованную мамочку, которая тщетно пыталась просунуть руку в щель и натыкалась на препятствие.

— Хашер, да что же это такое? — едва не плакала она, сжимая руки на груди, и опять запаниковала: — Арс и Лария погибли, разве может их магия защищать дочь и после смерти? Если это надолго, то что будет с детьми, если мы не сумеем ее разрушить?

Оба супруга, сидя на полу, чтобы быть с нами на одном уровне, с минуту растерянно таращились на нас. Затем Хашер внимательно осмотрел меня. От его выразительных красивых синих глаз не укрылись засохшие следы ссадин и пыли на моих коленках, локтях и ладошках — я их здорово ободрала, экстренно обучаясь ползать, да еще и неподъемные корзинки, равные собственному весу, тягала. Затем обвел взглядом каменное сердце, которое, даже мне было видно, сияет сейчас как новогодняя елка. Оглянулся на стену, о которую приложился убийца, оставив следы крови и отпечатки тела в пыли, пока сползал. Снова сжал в кулаке синюю салфетку, или пеленку, которую забрал из брошенной мной корзинки. Скользнул задумчивым взглядом по серому яйцу с трещиной. И, наконец, хриплым голосом подвел итог:

— Ты ошиблась, моя родная. Охрану яслей убили еще внизу, они даже тревогу поднять не успели. Похоже, Арс и Лария прилетели в последний момент. Видишь, у серого лопнула скорлупа, значит дейтрини уже были рядом с нашими детьми, когда появились Ашарвисы. Они были в праздничных одеждах, наверное, хотели вернуть свое яйцо в клан, ощутив, что дочь готова вылупиться со дня на день. Оба золотых погибли, а багровые встретили дейтрини рядом с пещерой, значит Арс и Лария своими жизнями выиграли нам время, но не они спрятали яйца и дочку сюда. Это не их магия, проверь, она сильнее и древнее, чем можно представить…

Фиала осторожно, не касаясь, провела вдоль защитной пленки ладонью, нахмурила фиолетовые брови, а потом озабоченно посмотрела на нас, улыбнулась и заворковала, прям как я с годовалым племянником когда-то:

— Не бойся, моя маленькая, моя хорошая девочка, не плачь, мы непременно вас вытащим. Все будет хорошо, я рядышком и никому в обиду вас не дам. — Затем она обернулась к мужу и тихонечко спросила в полной растерянности: — Тогда кто же их спас? Кто спрятал малышей?

Хашер посмотрел на жену, на меня, опять на жену и печально, с горьким сожалением ответил:

— Дорогая, спасли наших малышей именно Ашарвисы, Арс и Лария, они подняли тревогу, выиграли время…

— Но ты же сказал, это не их магия и…

Вот значит, как зовут моих золотых родителей: Арс и Лария Ашарвисы, а меня назвали Алерой, наверное, производное от их имен.

Хашер кивнул на меня, поясняя:

— Это она! Похоже, девочка — будущий целитель и под угрозой смерти создала связь с Древним. Теперь сердце Прародителя защищает ее и яйца. Пока не созреют оба, не допустит посторонних. Видишь, скорлупа у серого повреждена?

— Да… — печально выдохнула Фиала.

— Почти уверен, Прародитель питает яйца и ребенка. Когда наш и серый малыши вылупятся, он выпустит всех троих.

Фиала ошарашенно посмотрела на мужа, перевела взгляд на меня, пробежалась глазами по «местам боевой славы», которые недавно исследовал ее муж. И, наконец, словно не веря самой себе, уточнила:

— Ты полагаешь, что это только вылупившееся дитя затащило их сюда? И смогло пробудить сердце древнего дракона… и… но как? Я думаю, это золотые как-то…

Я не менее ошарашенно уставилась на Фиалу, мысленно воскликнув: «Древний дракон? Вы не шутите? Это что значит: и мы драконы? Я? А как же обещанные мне эльфы? Это что получается? Я как-то программу Василисиного проклятья нарушила? Ох, а что теперь будет с темным суженым? Со мной?»

Хашер по-настоящему теплым, искренним, даже отеческим взглядом смотрел на меня, беспомощно сидящую на попе, шмыгающую носом, в слезах и соплях. Его внимание вновь привлекла пеленка, которую я прижимала к груди, прикрывая свое крохотное тельце. Ласково мне улыбаясь, он пояснил жене:

— Это девочка — будущая мать, драконица. И тем более, целитель, а значит — защитник! В ней дремлет самый древний инстинкт — материнский, а вокруг… — Про уничтоженные яйца с детьми он так и не смог сказать ни слова. — Посмотри на ее ободранные коленки и ручки, я абсолютно уверен, яйца сюда перетащила именно она. Их пытались убить, но пробудился Древний и выбрал ее проводником. Это не ее магия, собственная у малышки спит пока вместе с сущностью.

Все, что я смогла сделать, это покивать головой. Хашер поймет, если такой умный.

— Боги, как же так? — Фиала начала раскачиваться, сморщив лицо как от боли. — Почему он молчал раньше? Почему не защитил остальных?

Где-то на краю моего сознания вспыхнула почти звериная тоска, боль и сожаление, я поняла: он просто не мог.

И умница Хашер подтвердил:

— Древний без проводника ничего не может, ты об этом должна знать. В мир живых ему пути нет. Видимо, девочка вылупилась прямо во время бойни. Уже под конец… И инстинктивно открылась Прародителю в самый страшный момент, поэтому спаслись лишь трое.

Я опять согласно кивнула, открыла рот, но, во-первых, не знаю слов, хоть и понимаю, что говорят; во-вторых, еще сочтут инопланетянкой или засланцем из иного мира. Если подумать, то какие претензии к маленькой? И прямо сразу захотелось к маме и папе, покушать, обнимашек и утешений. Я так устала, кто бы знал, и больше не хочу умирать и страдать, это дико и больно. Слезы потекли сильнее, сопли тоже. Я уткнулась в пеленку, вдыхая приятный запах. Наверное, так пахли мои родители, отдавшие жизнь за свое дитя. Все, я дичайшим образом устала, легла на бочок и свернулась калачиком между яйцами, но за Хашером и Фиалой одним глазом наблюдала.

Взгляд Фиалы заполошно метался между ее родным яйцом и мной, она явно испытывала желание обнять нас всех и спрятать от всего, как обещала. Такая молодая с виду, а словно моя любимая бабушка, которая готова была под поезд лечь, чтобы уберечь своих близких. Судорожно вздохнув, она все же не выдержала и заплакала тихонечко:

— Бедная моя малышка, родиться сиротой. Арс и Лария… Ашарвисы понесли невосполнимую потерю. Сильные, благородные драконы. Вот в кого девочка! Маленькая защитница!

— Да, Арс был мудрым и сильным драконом, а Лария — нежной и доброй девочкой, как жаль, что прожила слишком мало. Всего сто лет… и смогла подарить миру хранительницу. Некоторые и за тысячу ничего хорошего не могут сделать, а эту пару запомнят на века, — мрачно согласился с ней Хашер.

Фиала подобралась, всем телом подалась к мужу и взмолилась:

— Адара ее кузина и имеет право взять ребенка в семью. Может быть, у нас получится забрать малышку себе? Я стану ей второй, но не менее любящей матерью. Клянусь, они с Тайреном в моем сердце будут равными.

— Я постараюсь уговорить Дамриса, предложу откупные, если потребуется. Любые… — задумался Хашер. — Только почти уверен, он откажется. Арс и Лария не были наследниками клана, но, если кому-то что-то нужно, даже абсолютно бесполезное для Дамриса, он из лап это не выпустит. А тут, вполне возможно, хранительница растет.

— Ну придумай что-нибудь, Хашер, ты же самый умный, самый лучший дракон в Высокогорье. Ей будет лучше с нами, с Тайреном, они же теперь как брат и сестра.

Хашер посмотрел на свою жену таким взглядом, полным любви и желания, что я невольно позавидовала. Я откровенно любовалась этой парой — столько в них тепла и света. Хорошие, очень хорошие и любящие супруги. Почему я не могу отправиться с ними? Словно в ответ на мои мысли, Хашер задумчиво произнес:

— Как проводник Древнего девочка имеет право сама выбрать род, но несмышленая новорожденная малышка… Я подумаю, что можно сделать…

— Глава, вы просили уведомить о…

— Где мой сын? — чей-то рык оборвал на полуслове невидимого мне подчиненного Хашера.

И в поле моего зрения появилась очередная супружеская пара, даже не знаю почему, но ощущала это самой своей сутью. Еще показалось, что они связаны призрачно-золотистыми нитями. И то, что это серые драконы тоже догадалась: их «расцветка» совпадает с цветом симпатичных пятнышек на втором яйце. Красивые, сероглазые, волосы у женщины густой серебристой волной ниспадают до талии, а у мужчины — заплетены в косу и украшены странными штуками, похожими на лезвия. Платье и кафтан благородного темно-серого цвета, с черной вышивкой по подолу и рукавам.

— Боги, Майдаш, наш сыночек жив! — судорожно всхлипнула серая красавица, тоненькая как тростинка, лет двадцати на вид, а как на самом деле, если моей несчастной мамочке было «лишь» сто лет, еще предстоит узнать.

Девушка опустилась на колени и буквально подползла к нам, зажимая рот ладонями, видимо, чтобы не кричать от избытка чувств и нас не пугать.

— Дан Вайлет, кто это сделал? Кто виноват? — обратился к Хашеру, насколько я поняла, Майдаш.

Спросил тихо, но таким зловещим тоном, что я содрогнулась.

— Как только я узнаю кто — будет вечность молить о смерти, — поклялся Хашер.

— Скорлупа треснула, — в ужасе всхлипнула серая женщина. — Небо, мой сын умирает!

— Кло, успокойся, любимая, я чувствую, он еще жив…

— Не пугай мою девочку! — Хашер резко подался вперед и перехватил руку Майдаша, потянувшегося к сосуду-желобу. — Почувствуй магию, сейчас их защищает и питает через малышку сам древний. Самое страшное позади, им просто нужно время.

Двое мужчин замерли, сверля друг друга нечитаемыми взглядами. Наконец, серый вербально отступил, но провел вдоль защиты ладонью, проверяя слова Хашера, как это уже делала Фиала. Какое-то время обе женщины молча сидели на коленях у желоба, буквально светясь от радости, и такие же счастливые мужчины стояли позади них. Все вели себя тихо-мирно-умильно, как у кроватки со спящим младенцем. Я уже было зевнула и хотела закрыть глаза, но тут раздался крик:

— Я требую сбора Поднебесного Посада! Я требую ответов! Я требую наказать повинных в смерти моих потомков! Я требую показать мне тело праправнучки! Я требую…

— Дамрис, подойди сюда, и будь так любезен не орать здесь! — прошипел Хашер.

Через мгновение я увидела красивого стройного мужчину лет сорока, с яркими янтарными глазами, золотисто-пшеничными длинными волосами. Весь… золотой, с головы до пят. Только его взгляд не согревал, а отталкивал. Сноб и гордец!

— Первая чета Вайлет здесь? Живая? — произнес он зло, глядя на Хашера, а потом перевел уничижительный взгляд на серого. — И ты, Майдаш из рода Хлоймит, правая рука главы и первый палач клана, сам повелитель теней, тоже здесь! А мои внуки лежат внизу, на камнях, подло убитые темными наемниками. Теперь вы протираете хвосты здесь, вместо того чтобы искать убийц…

— Не пугай детей, Дамрис, твоя праправнучка жива. Нам необходимо обсудить важный вопрос, — спокойно отозвался Хашер, показав золотому на меня.

Трое мужчин смотрели на меня по-разному. Синеволосый Хашер — как отец. Серый Майдаш цепким, внимательным взглядом подмечал каждую деталь, похоже, как и Хашер, пытаясь понять, что и как здесь произошло. А мой биологический прапрадедушка, на вид вполне молодой мужчина, глядел ошеломленно, но не менее внимательно. Затем они отошли от нас, и я слышала лишь негромкое, но злое «бу-бу-бу». Помимо них в пещере раздавалось все больше других голосов, полных страдания и горя, — родители разбирали свою боль.

Глава 2

Потянувшись спросонья, я прислушалась к тихим голосам троих мужчин, к которым за неделю вполне привыкла. Они, как обычно, сидели напротив нас, привалившись к стене и беседовали. За неделю, прошедшую после побоища, я привыкла и к новым жизненным реалиям. И к тому, что попала в другой мир, и к своему телу годовалого ребенка, и даже к тому, что вокруг сплошные драконы. Я даже к Хашеру и Фиале привыкла, как к родным, практически моим собственным, потому что они, не без моего молчаливого желания, основательно готовились сделать меня «полноправной гражданкой» Синего клана. Вот такие цветные названия у драконьих кланов, насколько я поняла из чужих разговоров.

Я точно попала на Игаю — драконы между собой периодически упоминали это название здешнего мира и еще Сол. Кроме того, Сол является вторым по значимости божеством после Неба для любого дракона. А древние ящеры, прародители драконов и их слуг виверн, занимают третью ступень в божественном пантеоне. И вот в пещере одного из таких мы и находимся.

Приоткрыв глаза и приникнув к серому яйцу, я разглядывала драконов в человеческой ипостаси — мужчин, внутри которых скрываются хищные сущности. Видимо, мой импозантный дед Дамрис вернулся совсем недавно, как обычно, весь раззолоченный, холеный и предельно аккуратный даже в пещере, и сидит на корточках, чтобы не испачкать белые штаны в пыли. Выражение его лица, тоже, как обычно, презрительно-высокомерное. За неделю я убедилась, Дамрис — сноб, гордец, патологическая жадина и вообще — вредина. Он тягался даже за ненужное. К примеру, устроил истерику за скорлупу от моего яйца и корзину.

Кто-то из огромной похоронной команды, собранной из представителей сразу нескольких кланов, унес из пещеры древнего божества и мое «наследство», наводя порядок, а золотой глава, якобы нечаянно узнав об этом, долго брызгал слюной и требовал возмещения «непоправимого» ущерба. Из его занудного выяснения отношений с Хашером выяснилось, что без разрешения Дамриса мою скорлупу и корзину сожгли на погребальном костре вместе с родителями как дань их памяти прямо на площади древнейшего, давно разрушенного Первого гнезда, но являющегося самой почитаемой драконьей святыней. Там сожгли тела всех жертв этой бойни, чтобы души детей и моих родителей быстрее отправились на перерождение и вернулись к близким. И ведь мой прадед видел, более того — знал об этом, но лишь после того, как пепел от погребального костра остыл, заявился в пещеру и устроил показательные поиски и страдания. Ох, и грохотало потом эхо от злобного звериного рыка, когда главы Синего и Золотого кланов ушли выяснять, кто кому и что должен.

Впрочем, Хашер оказался на редкость спокойным, уравновешенным, мудрым и продуманным драконом, его, собственно, Дамрис тогда вывел из себя. А сейчас они снова «беседуют». Хашер и Майдаш разместились прямо на полу, немного мятые, заметно уставшие от недосыпа и навалившихся на них волнений за детей и других забот. Эти двое практически не покидали мой закуток, лишь по крайней надобности выходили по очереди.

Майдаш — что черт в омуте, с виду ледяной, но, кажется, чуть тронь и полезет такая жуть… Насколько я поняла, серые — это отдельный вид драконов, или те, кто правит тенями. Они тоже светлые маги, как и все драконы, но ближе к темным, «пограничники». И вот эта серая грань в их характере отлично чувствуется, о чем высказался Дамрис в пылу «беседы».

— Неделя! — практически выплюнул, словно обвинил, глава Золотого клана, и вроде ни к кому конкретно не обращаясь, но косо глянув на Хашера. — Неделя поисков заказчика нападения, а судить некого! Поднебесный Посад ждет! Это немыслимо! Мы платим синим за подпитку яиц древним драконом, платим за вашу охрану, доверяем вам самое ценное, что есть у каждого дракона, — своих детей. А что взамен? Уничтожено больше тридцати яиц сильных, родовитых драконов, а поиски впустую. Виноватые так и не найдены!

— Ты обвиняешь в этом синих? — зашипел Хашер, оттолкнувшись от стены и садясь прямо. — Да, это территория моего клана. Да, охраняли мои драконы, но ты сам видел, лично, что все они убиты. Самым жестоким из возможных способов…

— Видел, — тоже прошипел Дамрис. — И по тому, как они погибли, понятно, что убил их кто-то практический свой, тот, от кого они приняли отравленную еду и вино, кого никогда и ни при каких обстоятельствах не заподозрили бы. Так кто мог столь легко подобраться к сторожевому посту яслей? Ведь всем, абсолютно всем известно, что ясли охраняют самые сильные и опытные воины! Те, кто абы кого не подпустят, а тем более — не примут чужую пищу!

— И что? — Хашер вскинул синие брови, подначивая оппонента закончить обвинение.

— А то, что кто-то очень важный или наоборот, слабый и безобидный, кто-то из твоего клана — предатель и убийца! — сделал вывод Дамрис.

К сожалению, меня терзали те же грустные мысли, хотя было и много других.

— Или кто-то из тех, кто имел абсолютное право зайти в ясли, — неожиданно вклинился в разговор Майдаш.

— Ты бредишь, серый! — раздраженно отмахнулся холеной узкой ладонью Дамрис. — У пары за жизнь рождается не более трех драконят, ни один родитель в здравом уме не убьет свое дитя…

— Да, но ближний круг родителей имеет право навестить яйцо, чтобы еще в процессе формирования поддерживать связь с малышом, усилить своей магией… или навредить. Кто знает, что крутится в головах у других? Может кто-то из наших детей помешал кому-то, не давал занять желанное место? Ведь выжили всего трое, да и то по чистой случайности. Ашарвисы явно нарушили намерения убийц, решив пораньше забрать свою дочь из яслей, слишком волновались за первенца, а она, еще более неожиданно, унаследовала не свойственный вашему роду дар целителя и смогла установить связь с Древним. Кто мог такое предугадать? Никто! Похоже, вмешались сами боги…

Я удивленно распахнула глаза, разглядывая Майдаша: жилистый, высокий, вечно словно на серую хмурую тучку похожий, у меня он ассоциируется с острым лезвием, таким же тонким и смертельным, как те штучки, которые поблескивают в его косе. Такие как этот дракон могут привлекать всеобщее внимание харизмой, одновременно сокрушающей и опасной, а в другой момент становиться незаметной, безликой тенью. А вот Кло, его пара, походит на горный ручеек, что несет свои кристально чистые воды узенькой, сверкающей полоской меж острых камней, сглаживает их, питает редкие зеленые островки жизни и красоты.

— Совсем не неожиданно, — буркнул Дамрис. — Бабка Ларии — зеленая, а те поголовно целители. Недаром же на их территории сразу четыре сердца древних остались. За счет этого и живут, дерут с нас три шкуры за подпитку. Я уже пожалел, что договорился с тобой, Хашер, доверил тебе яйца своего клана. Ведь как родственник ты должен был охранять их еще надежнее, а ты…

— Все мои драконы поклялись на артефакте истины, что не причастны к этому кошмару. Треть погибших младенцев из моего клана. Треть! Клан неделю в трауре! Наши потери неизмеримы! — с пугающей отчаянной и болезненной яростью прошипел Хашер, сверкая синими глазами на Дамриса. Затем, махнув рукой в нашу сторону, рыкнул: — Я уверен, ты видел вон те метки на сердце древнего — убийца метил кинжалом в девочку и моего сына. Думаю, именно поэтому новорожденная малышка стала проводником Древнего. Ты по-прежнему будешь настаивать, что я причастен к убийству детей? Неужели ты думаешь, что я или мои родные наняли дейтрини? Связались с самыми черными, проклятыми всеми жителями Игаи темными магами из людей? Ради чего? Чтобы убить своего сына? Того, кого ждали больше трехсот лет?

— Я не об этом хотел сказать, — пошел на попятную Дамрис, видимо, своей золотой задницей ощутил, что под ней подгорает.

— А твои? Все ли твои прошли проверку на артефакте истины? — задал совершенно неожиданный вопрос Майдаш, обратив холодный серый взор на золотого. — Насколько я знаю, на твое место метят не только твои наследники, но даже самки… Если меня не подводит память, Микуда из слабенького захудалого рода, но стоило ее внучке войти в род синих и стать парой наследника, как и она метит на твое место. Теряешь хватку? Отвлекаешься на скорлупу и корзинки?

Имя Микуда всколыхнуло что-то в моей памяти, неприятно царапнуло, но, к сожалению, за неделю в нее впихнули столько информации, что все смешалось.

— Я приказал провести проверку! — вскинулся Дамрис, а потом выплюнул желчь и яд на Майдаша: — А ваши? Я слышал, по силе ты превосходишь своего главу и лишь отсутствие у тебя наследника было преградой к смене власти в клане… А как серые избавляются от неугодных — знают все!

Майдаш совершенно незаметно перетек в другое положение — сел по-самурайски, положил ладони на чуть расставленные бедра и, вперив холодный серый взгляд в Дамриса, с расстановкой ответил:

— Поверь, золотой, первое, что я сделал после возвращения от живого сына, — обменялся клятвами с главой. Он кровью расписался в своей непричастности к бойне младенцев, жизнью поклялся, что наши с ним семьи никогда не станут разменной монетой, а наша преданность друг другу больше не подвергнется сомнениям. Одейр — глава моего клана, я — его верная рука. Так будет, пока мы живы!

— Вот, значит, как, — ехидно протянул Дамрис. — Ушлый Одейр воспользовался ситуацией и еще сильнее привязал к себе чужую руку, сковал клятвами. Обезопасил себя и своих наследников.

Хашер усмехнулся, глядя на моего золотого родственника. Качнул головой и сухо заметил:

— Дамрис, ты часто не видишь очевидного. Майдаш — кинжал, Одейр — рука, мудрая, осторожная, коварная, дадут боги — бессмертная. Среди серых Одейр лучше всех, недаром они высоко поднялись за последние века. Если эту руку охраняет смертоносный кинжал Майдаш, то серым очень-очень долго процветать и благоденствовать. И тот факт, что глава серых пошел на обмен клятвами верности еще больше говорит о его уме и прозорливости.

Золотой дед скривился, поджав тонкие губы. И сразу перестал быть красивым, как казался вначале. Вопреки его стараниям держать лицо, оно слишком часто отражало истинные чувства. Насколько я поняла, Дамрис очень-очень старый, по обмолвкам, он минимум в три раза старше Хашера и еще больше Майдаша. Скрывать от кого-то свою неприязнь он не считал нужным. Единственный раз, когда его лицо «исказила» искренняя улыбка, был три дня назад, когда прибыла Жаэль, его пара — грациозная красивая беловолосая женщина лет сорока, родом из Белого клана.

Бабушка-Белоснежка была хороша и еще свежа, но ее возраст выдавали глаза, уставшие и слишком многое повидавшие. Проявив любопытство в отношении праправнучки и отметив мое к ней полное равнодушие, но вместе с тем — «благоволение» к Фиале, Жаэль одарила меня и других милой, любезной улыбкой и улетела восвояси. С того момента в закутке стихли споры за мое «владение». Хитрый дед Дамрис ничего пока не признал, но я надеюсь, что все решится в мою пользу, когда спадет защитная пелена Древнего.

Наконец, молча посверлив оппонентов высокомерным взглядом, Дамрис произнес:

— У серых нет своего Древнего. А синие, хоть и имеют одно сердце, но на границе своих земель. Кто теперь решится оставить свое дитя там, где были убиты столь многие? Где побывали дейтрини! Кто знает, что из своего черного арсенала они здесь оставили в наследство нашим будущим потомкам? Теперь мы все с подбитым крылом, а наши яйца все чаще будут с мягкой скорлупой. Что вы скажете, когда все больше драконят будут рождаться без магии, как последние виверны?

— В моем клане ни один из виверн не считается «последним», — сухо парировал Хашер. — Мы — одна ветвь эволюции…

— Не-ет… — презрительно протянул Дамрис. — Пока жив я и мой род, со своего воздушного потока не спущусь. Сравнять себя с прислугой? Ни за что! Пусть виверны цепляют крыльями кроны деревьев, мои — будут закрывать небеса!

— Да ты, прапрадед, старый сноб, — криво ухмыльнулся Хашер.

— Да, я еще помню те времена, когда виверны не имели права поднять на дракона глаза. Прислуга знала свое место. Теперь магических существ на Игае все больше, а магии все меньше. Не оттого ли драконов рождается так мало, они слабеют и мельчают? — в запале повысил голос Дамрис. — Моя дочь приносит уже второе яйцо, но без подпитки древних скорлупа неумолимо смягчается и вскоре яйцо высыхает…

— Может, ты сам виноват в этом? — зло бросил ему Хашер.

— Я? — опешил Дамрис.

— Вы, глава, — поддержал синего дракона Майдаш, по-прежнему сидевший в позе самурая, да еще с косой и кинжалами.

Хашер продолжил:

— Именно ты пару тысяч лет назад жарко поддержал тех, кто посчитал магию целителей самой бесполезной, а драконов, владевших ею, — бездарными. Ты и такие как ты устроили гонения на зеленых, их потомков в других кланах принизили до уровня прислуги. Вы вынудили драконов развивать в себе другие способности, заглушать целительство — и что в итоге? Вы забыли о главном: проводниками древних могут быть лишь целители. И теперь у всех нас — общая беда. Видимо, будем дружно платить непомерную плату зеленым, чтобы наши дети могли обрести полноценные крылья.

— Мы все совершаем ошибки, — огрызнулся Дамрис. — Заметь, я сам, первым из клана, позволил золотому из правящего рода ввести в семью зеленую целительницу…

— …определив их в отдельную ненаследуемую ветвь и отослав в дальнее гнездо! — припечатал «благодетеля» Майдаш. — Ведь ты поэтому не сразу узнал о случившемся? Младшие Ашарвисы жили на границе ваших земель? И лишь благодаря Адаре, своей кузине, ставшей парой наследника Синего клана, смогли устроить свое яйцо здесь, рядом с Прародителем.

— Я здесь! Здесь, чтобы позаботиться…

— О ком? — вкрадчиво спросил Хашер. — Как ее зовут, Дамрис? Как нарекли твои потомки своего ребенка? Ты знаешь?

Дамрис облизнул губы, явно смешавшись. А Хашер весомо и с осуждением добавил:

— Алера! Так они ее назвали и поделились радостью с кузиной и моим старшим сыном. Притом, что Адара им более дальний родственник, чем ты. Но она знала, а ты, глава и прапрадед, — нет. Зачем она тебе?

Дамрис резко встал и зашипел:

— Она сама выберет клан, когда определится!

— Ну что ж, твое слово принято, глава. Древний услышал, как и представитель серых! — Хашер глядел прямо в глаза опешившему от своих же слов Дамрису.

В этот момент, уже почти привычно, в мою пятку впился деснами Тайрен. Этот синеволосый младенец вылупился через два дня после меня, поднял переполох и вызвал слезы радости и умиления у родителей и Кло. Теперь мамочки и папочка Хашер постоянно ворковали с крепким хорошеньким малышом, а он им беззубо улыбался, пуская довольные пузыри. Нас питала магия Прародителя, я всем телом ощущала ее потоки, которые пронизывали нас и серое яйцо. Даже трещина на нем почти заросла. Поэтому мы не испытывали ни чувства голода, ни жажды, ни естественного желания облегчиться. Но всего спустя сутки у Тайрена и у меня полезли зубы и — о боги! — началась суматоха. Я не нашла в нашей «колыбели» чем почесать десны, а как же они ноют, не передать словами! Ощущение, что у меня во рту Эйфелева башня растет, не меньше.

Я справлялась с проблемой по-взрослому: совала в рот пальцы и елозила по деснам сколько влезет. А Тайрен, змееныш, так и норовил засунуть в рот мою стопу или свою. И почему меня раньше умиляли голопопые младенцы с задранными ногами и обсасывающие пальцы? Когда у самой в наличии лишь пеленка и режутся зубы, умиление быстро превращается в раздражение. А где-то там, на периферии моего сознания, хихикает древний дракон, который теперь, надо думать, любуется миром, в частности происходящим сейчас в яслях, моими глазами.

Только Дамрис захотел возмутиться, что его провели, вынудили дать обещание свободного выбора для праправнучки, Тайрен решил почесать десны об меня. Я машинально дернула ногой и, наверное, дала соседу по магической колыбели в лоб. Тот закономерно возмутился и пещеру огласил его зычный рев. Я еще помню, как плачут младенцы, пусть воспоминания медленно, но верно истаивают, оставляя лишь отдельные кусочки мозаики моего прошлого. Тайрен заверещал как пожарная сигнализация, зато мгновенно пресек мужские споры и строгие взгляды. Хашер сразу всполошился и подался всем телом к нашему логову, ласково вопрошая:

— Сыночек, что случилось?

Чтобы не оглохнуть, да и взрослая я, жалостливая и будущая мать, снисходительно потрепала Тайрена по синим волосикам и показала, как надо действовать, засунув палец себе в рот. Мальчик, надув губки, замолчал, глянул на меня папиными синими-синими глазищами, шмыгнул сопливым носом, а потом абсолютно нагло и по-хозяйски сграбастал мою вторую руку и, сунув в рот, продолжил чесать десны. Вот ведь хитрый, маленький, ушлый змееныш, что будет, когда вырастет, — не представляю. Тем не менее, мне было весело и умильно, поэтому мысленно махнула рукой и смирилась с тем, что я вместо грызунка, грелки, игрушки и периодически подушки у этого дракошки и наверняка будущего интригана. Эх, я же теперь фактически сестра… старшая.

Взрослые мужчины смотрели на нас, как на самых чудесных-расчудесных, самых обожаемых, милейших и очаровательных детишек в мире. Хашер ворковал с нами обоими, словно ему бог близнецов послал. Дамрис впервые тоже решил пообщаться с детьми. Подался ко мне, протягивая руки и делая «козу». Еще и вытянул губы уточкой и, по-идиотски «агукая», вплотную приблизился к мерцающей защитной пленке со стороны серого яйца. Я неосознанно напряглась, ведь «серый» пока еще слишком уязвим в своей хрупкой скорлупе. Видимо, Тайрен ощутил мое напряжение и разделил опасение за собрата. Мгновение — и только что довольно пускавший пузыри малыш злобно «оскалился», встал на четвереньки и — утробно зарычал на «врага», защищая меня и яйцо.

Дамрис отшатнулся и от неожиданности плюхнулся на задницу. А Хашер и Майдаш с восторгом наблюдали за Тайреном, скулы и подбородок которого — ой, мама дорогая! — покрылись синей чешуей.

— Силе-ен! — признал Дамрис, невольно выразив удивление. Потом, наклонив голову, молча рассматривал нас; через несколько томительных мгновений, когда синий и серый драконы заметили его повышенный интерес, обернулся и, глядя Майдашу в глаза, ехидно добавил: — А знаешь, что сейчас было?

— Тайрен — сильный защитник! — гордо ответил Хашер.

Дамрис зло хихикнул перед тем как поделиться умозаключениями:

— Если я не ошибаюсь, твой сын защищал свое. Как старший! Понимаешь, куда я клоню?

Я точно не поняла, куда дед клонит.

Нахмурились оба отца. Первым возразил Хашер:

— Думаю, ты ошибаешься…

— Увидим, когда вы попытаетесь их разделить, — поддел его Дамрис.

— Ты хочешь сказать, что…

Майдаш бросил нервный взгляд на серое яйцо.

— Избранную не грызут, — продолжил ехидно веселиться Дамрис. — Сами знаете, это на инстинктах, даже с учетом того, что магия в них проснется лишь с рождением второй сущности, и только тогда дракон опознает свою пару. Но инстинкты с нами с рождения! То, что сейчас произошло, говорит об одном: дети связаны магией Прародителя как тройня, такое крайне редко, но случалось в прежние времена. И теперь…

— …пока не обретут вторую сущность, их не разлучить. Созревание магии и сути дракона может нарушиться, — мрачно продолжил Хашер, тоже посмотрев на серое яйцо… как на лишнее в нашей колыбели.

Мы с Тайреном дружно подползли к яйцу и облепили его с двух сторон. Наверное, тоже на инстинктах действовали, опять ощутив неладное, таким образом защищая и поддерживая серого брата. Наблюдавшие за нами мужчины переглянулись. Затем Хашер и Майдаш вперились взглядами в друг друга. Дамрис довольно хмыкнул и попрощался:

— Ну я полетел, хорошего вам дня, даны!

Отряхнул пыль со штанов и, насвистывая, он удалился. Наши папочки проводили его глазами и опять принялись изучать друг друга.

— Мы можем заключить договор, — наконец осторожно предложил Майдаш.

— Тем более, нам и делить нечего, ваш клан с нашим не граничит и в Поднебесном Посаде мы с Одейром почти всегда на одной стороне, — размышлял вслух Хашер.

— Всего десять лет потерпеть, — добавил Майдаш.

— Но у меня — двое, а у тебя — один!

— Ты уверен, что двое? — вкрадчиво усомнился Майдаш.

— Сделаю для этого все возможное, — жестко заявил Хашер.

— Если вы выделите нам покои и дадите разрешение на перемещение туда порталом, мы усилим вашу охрану и защитим детей, — еще более вкрадчиво попросил Майдаш.

— Если вы с Кло кровью поклянетесь, что ничего из того, что узнаете, пока будете жить на моих землях или в доме, никогда не используете против нас и не передадите другим. И пока наши дети зависят друг от друга мы ни словом, ни делом, ни даже мыслями не навредим им, друг другу и нашим близким, и кланам, тогда я согласен.

— Я согласен, если вы тоже дадите схожую клятву, что жизнь и безопасность моего сына и жены, пока они находятся на ваших землях и в доме, будут для вас не менее важны, чем ваших детей и супруги, — дополнил условия Хашера Майдаш.

— Я продумаю текст клятвы, — подвел итог переговоров Хашер и оба расслабились.

— Надо же, никогда не думал, что породнюсь с синими. Пусть и магией древнего, — усмехнулся Майдаш.

— Надо отметить, когда вылупится твой Лиир! — воодушевился Хашер. — Надеюсь, Одейр не будет против нашего временного союза.

Майдаш пожал плечами, а потом спокойно, кажется, без задней мысли заметил:

— Уверен, он найдет для себя выгоду и в этом союзе. В Поднебесном Посаде, как ты верно заметил, вы солидарны по многим вопросам. А схожие взгляды — крепче дружба.

— Даны, мы вернулись, — донеслись из-за угла приветливые звонкие женские голоса.

— Я тоже решил надолго вас не оставлять одних, а то мало ли… — дал о себе знать Дамрис.

Через секунду в поле зрения появились Кло и Фиала. За ними с явным жадным любопытством — не убили ли друг друга конкуренты? — явился и мой дед. Тьфу ты, язык не поворачивается его, древнего интригана, так называть. Вот и драконы жен встретили с неизменным обожанием, а главе Золотого клана достались злобные взгляды. Но с того как с гуся вода, облокотился о стену и свысока наблюдал за всеми.

Мне понравились обе женщины, но почему-то Фиала — фиолетовая драконица с сильным воздушным даром — вызывает у меня щемящее чувство родства и тепла. К ней хочется прижаться и пожаловаться на все неурядицы и в крепких объятиях ее мужа спрятаться от всех бед. Только рядом с ними мне не было страшно. Еще греет изнутри огонечек чувств древнего дракона, он не мешает, не отвлекает, а где-то на донышке моей души ощущается приятными эмоциями. Такой тихой, едва слышной мелодией, колыбельной.

Стоило о ней подумать, музыка зазвучала громче, радостнее, счастливее. Такая яркая, что я невольно рассмеялась. А через мгновение мне в лоб впечатался детский кулачок, который проломил скорлупу, стремясь на свободу.

— Лиир вылупляется! — счастливо выдохнули Кло и Фиала.

Обе встали вплотную к нам, а мужья замерли за их спинами надежной стеной. И все четверо с восторгом наблюдали, как маленький Лиир рушит свои скорлупочные застенки. Потирая лоб, я опасливо отползла от яйца. Тайрен, подобрав кусок скорлупы, пытался почесать об нее десны или решил попробовать на вкус, но я отняла и отбросила. Мол, не гигиенично это, жевать чужие… в общем, продукты жизнедеятельности.

— Смотри, серый, твой первенец, благодаря моей Алере, тоже не подкачал, крепенький. Должен будешь! — Дамрис чуть не заставил вызвериться Майдаша.

Не знаю как выгляжу сама, кроме пухленького детского тельца ничего не разглядеть, но оба моих собрата с виду вполне упитанные годовалые малыши. Самостоятельно сидят и таращат на меня глазки. Тайрен — синие, Лиир — темно-серые. Ой, нет, сероглазый мальчик-дракон заметно меньше синеглазого, зато орет, драконыш, так же громко и звонко. Боги, за что мне все это? Я хочу к маме и… папе.

Защитная пленка, вспыхнув, исчезла, мамочки кинулись разбирать своих сыновей. Напротив меня застыли Хашер и Дамрис. Золотой родственник протянул руки, чтобы взять меня, но я решительно заревела, наверняка перекрывая голоса обоих братьев. А стоило Хашеру наклониться и протянуть ко мне ладони, я буквально кинулась к нему, обняла за крепкую, надежную шею и приникла. Да-а, вот теперь все у меня будет хорошо! Я в надежных руках.

Одной рукой мой «избранник» держал меня, второй — приобнял жену с сыном. Мне кажется, мы выглядим идеальной семьей, хотя мамой и папой в этом мире останутся для меня Арс и Лария. Светлая им память.

Глядя в неприятно изумленное моим выбором лицо Дамриса, я одарила его ехидным взглядом и, надеюсь, противным нытьем:

— Ы-ы-ы…

Хашер заявил:

— Алера свой выбор однозначно сделала, теперь она — Ашарвис- Вайлет. Надеюсь, ты найдешь в себе мужество признать этот факт.

Дамрис фыркнул:

— Да забирайте!

И стремительно удалился.

— Мои, мои родные деточки! — радостно вопила Фиала, обнимая нас с Тайреном.

— Ну что, домой? В клан? — предложил с улыбкой Хашер не только жене и детям, но и своим новым родичам: Кло и Майдашу.

— Сочтем за честь, — кивнули они довольно.

Фу-у-х… наконец-то, спустя неделю заточения, мы вместе с родителями, корзинками и пеленками покинули пещеру. С высоты драконьего полета я увидела высокие пики снежных гор и голубое-голубое небо Игаи. С небес на нас взирал яркий, желтый Сол. Такие родные оба, что защемило в душе. Как бы не плакала душа о потерянных любимых и родных на Земле, я родилась заново. У меня новая жизнь. Надо отпустить боль и смотреть в будущее.

Глава 3

Лииру повезло, он у папы единственный и любимый, поэтому с торжествующей ухмылкой на пухлой детской мордашке взирал на нас с Тайреном с папиных рук. А мы болтались на весу, Хашер, не мудрствуя, нес нас за «шкирку», перехватив на спине за лямки цветных детских костюмчиков, сродни земным комбинезончикам. Беспомощно раскачиваясь, мы с синим братцем, поджав губы, хмуро взирали на мир. Точнее, на собравшихся на зеленой полянке детей и женщин, низкие столики, заставленные едой и напитками, нянек и прислугу. Нет, это не праздник, всего лишь еще один обычный день Синего клана.

— Что они опять натворили? — с улыбкой спросила Фиала, глядя на нас.

— Проникли в зал совещаний… через черный ход, залезли в глобус, а во время нашего с Эмертусом спора за торговые пошлины эти умники не поделили, чья очередь подсматривать в дырку, которую они проделали в дорогостоящем артефакте. Теперь нам снова придется его заказывать! — раздраженно рыкнул Хашер.

— Это не я дырку сделала, а Тайрен! — бесстыдно и бессовестно сдала я брата.

Следом заголосил виновник, причем так испуганно и с надрывом, будто и правда думал, что отец его накажет. Да добрее и мягче папаши не найти ни в одном из миров. Уж мне ли не знать. У Лиира лицо немедленно скривилось в сомнениях: сразу поддержать брата по магии слезами или обождать, пока не прояснится причина рева.

Хашер остановился, поднял сына повыше, на уровень своего лица, и удивленно спросил:

— Сынок, ты чего ревешь? Ты же мужик…

Тайрен судорожно всхлипнул и завыл:

— Аа-алера умира-ает…

Мы с приемным отцом тревожно переглянулись, я шмыгнула носом и развела руками под изучающим взглядом родителей, показывая, что не в курсе дела, почему синий братец так считает.

— С чего ты взял, Тай? — Брат снова взлетел на уровень папашиного лица.

— А-а-а… дятлы долго не живут, а Алера на меня настучала! — голосил малыш.

— Детка, я тебе рот с мылом вымою, если будешь своих побратимов такой фиг… ерунде учить, — успел в последний момент исправиться Хашер, грозно глядя уже на меня, зависшую напротив его лица.

Увы, из меня иногда лезли словечки из прежней жизни, а они, как ни странно, оказывались весьма прилипчивыми как для детей, так и для взрослых.

— Кто? Я? — демонстративно состроила самую невинную невинность, но, глядя в синие сощуренные неверящие глаза Хашера, дотянулась до красивой резной пуговицы на его черном бархатном камзоле и начала ее крутить, пытаясь скрыть предательский румянец. И продолжала нагло врать: — Это не я, это Древний… нечаянно.

Где-то на задворках моего сознания возмущенно зашевелился мой навязанный «товарищ» — древний дракон, или Прародитель, чьим проводником я стала. Пришлось торопливо делиться с ним волной стыда и извинений. Ну что я могу поделать с собой? Мне всего три года исполнилось! Человеческая личность — взрослая, а драконья — младенческая, соответствующий гормональный фон, «мозги», плюс безудержное обожание и потакание со стороны взрослых драконов самым скверным образом сказываются на моем поведении.

И вот, можно сказать, каждый день обещаю себе, что завтра обязательно стану приличной девочкой, послушной и сознательной, но этот древний гад, что сидит внутри меня, рушит все планы. Слишком много в нем накопилось любопытства и жажды знаний о мире, который он давным-давно покинул. А уж вкупе с моими собственными — это просто термоядерная смесь. Да и малышка я совсем пока, ведь ни одна взрослая личность не устоит — сломается под давлением физиологии, как ни старайся «сохраниться».

Фиала — добрейшей души женщина, пара главы Синего клана и члена высшего драконьего Поднебесного Посада — с улыбкой подошла к своим расстроенным мужчинам, ласково чмокнула зареванного сына, потом поцеловала мужа и мягко успокоила, обоих, наверное:

— Тай, Алера пошутила неудачно. Дятлы — это детская выдумка, их просто не существует.

Ну не существует, так не существует, инцидент исчерпан, настаивать не буду. Хашер опустил нас с Таем на траву, заботливо поправил обоим рубашки и штаны на лямках и подтолкнул к другим драконятам. Лиир сразу же вырвался из отцовских рук и кинулся к нам, оказалось, пощупать меня: точно умираю или еще поживу. А взрослые со снисходительными и умильными улыбками наблюдали за нами.

— Три года, как же быстро растут дети, — тихо заметила Кло, тоже подойдя к нам и прижимаясь к мужу.

За эти три года я успела выяснить, что серая пара — Кло и Майдаш — сложилась всего за десять лет до появления у них яйца. И столь короткий срок перед появлением потомства говорит об их невероятно сильной любви.

Я с тяжелым, обиженным вздохом огляделась: играть с малышней совсем не хотелось, и так все время вместо няньки. То, что я отличаюсь от остальных новорожденных умом и сообразительностью, мои приемные родители заметили сразу. Но списали эти особенности на влияние Прародителя, а я, конечно же, не сказала никому и никогда не скажу о иномирном происхождении своей души. Незачем бередить чужие умы — и точка! Да и «старая» память все больше стиралась, заменяясь новыми, гораздо более нужными знаниями, навыками, впечатлениями, эмоциями.

Прежняя жизнь превращалась в призрачную завесу, иногда проявляющуюся серым дымком воспоминаний, но, стоило задуматься, углубиться в них, старая и новая реальность смешивались в невообразимый ком, периодически дававший о себе знать вот такими вот «детскими выдумками». Знания, фразы, выражения иногда в чистом виде, иногда в адаптированном к ситуации из меня вылетали, но все реже. Сейчас даже образы моих биологических игайских родителей оказались более реальными, чем те, кто остались на Земле. Печально, но факт.

Игая стала мне домом, синие драконы — семьей. Иногда я с трудом сдерживалась от восклицания «Папа!» к Хашеру или «Мамочка!» к Фиале, но день бойни не забыть никогда, как и собственное обещание, что только Арс и Лария останутся для меня папой и мамой. Поэтому, научившись разговаривать и «понимать», я обращалась к чете Вайлет как родным дяде и тете, но это не мешало мне мысленно называть их папой и мамой.

— Темные прибыли? — поинтересовалась Кло у Майдаша.

— Стражники видели их у границы, сообщили, что скоро будут, — ответил ей муж и, не в силах удержаться, покрыл ее скулу и острое, как у эльфов, ушко нежными поцелуями.

Я видела, каждый день видела эти яркие, глубокие, невероятные чувства, которые царили между избранными у драконов. Неважно, сильный или нет дракон, хороша ли самка, но, если они ощутили зов души, уже ничто не могло разлучить их. В душе я мечтала о таких же отношениях, но, увы, наш разговор с Василисой на Земле, похоже, само провидение не дает забыть. Без подробностей, но именно он остался в памяти, хранится, чтобы я знала о своем жизненном пути. Только один факт удручает: демонов, в смысле аналогичных земным сказкам разумных существ, как ни странно, на Игае просто нет. Есть наделенные магией расы, управляющие тьмой. В таком случае, кто же мой темный суженый? И где его искать?

Пока я размышляла, мои братья по магии рванули играть с друзьями. На поляне царил, если так можно сказать, организованный хаос: носились, пищали, верещали, скакали дети разных возрастов и родителей всех сословий; за этим драконьим детским садом присматривали счастливые мамочки и няньки, ну и охрана незримо бдила на дальних подступах.

Как же все пугающе сложно у драконов с потомством! И ведь меня это тоже коснется в будущем. Эти огромные крылатые ящеры, кем они предстают во второй ипостаси, могут прожить неприлично долго, если случайно не погибнут, как мои родители, или сами от тоски или скуки не решат уйти за грань. Обрести потомство они могут лишь от истинной пары, которую ждут порой веками. Да и потомство появляется далеко не сразу и не более трех продолжателей рода. Численность драконов сохраняется, а прироста уже много веков не наблюдается. Видимо, так природа оберегает Игаю от заселивших горы крылатых гигантов, наделенных физической и магической мощью.

Новая драконья жизнь зарождается как у обычных людей, в страсти и соитии; будущая мать носит в себе «зерно», которое, в ее теле напитавшись магии, спустя месяц преобразуется в то самое яйцо. Недавно я стала невольной свидетельницей его «рождения». Древний постарался, буквально вынудив тайком пробраться в чужие покои, чтобы поделиться со мной таинством, счастьем и восторгом появления новой жизни. И я, действительно замерев и затаив дыхание, наблюдала за счастливой полуобнаженной парой в постели, со слезами радости на глазах наблюдающей, как яркий свет покидает живот женщины и превращается в яйцо в синюю крапинку. Сначала оно совсем маленькое, но через год-полтора, в зависимости от силы будущего дракончика, станет очень большим. Если станет…

Во время созревания маленькому дракончику требуется энергия, много энергии. Раньше, когда магических рас и животных на Игае было мало, а магией было пронизано все вокруг, бери-не хочу, яйца хранились в сердце клановых цитаделей, расположенных высоко в горах, в труднодоступных красивых долинах. В этих каменных неприступных замках с древних времен были помещения — ясли, отведенные для хранения главного драконьего сокровища — будущего потомства. Но со временем магии в мире становилось меньше, и первыми это ощутили виверны — младшая ветвь драконов. Они сохранили вторую ипостась, но среди них исчезли одаренные. Да и размеры их ящеров значительно уменьшились. В итоге, виверн низвели до положения слуг.

Дальше начали страдать и сами драконы. Все чаще их яйца становились мягкими, скорлупа теряла крепость, затем скукоживалась и высыхала вместе с содержимым. Вылуплялись только сильные драконы, слабые просто не в состоянии вытянуть из мира нужное количество силы для созревания. Естественный отбор в действии, но родителям погибших детей этого не объяснишь. Тогда-то и началось паломничество к местам силы, захоронениям древнейших драконов, прародителей.

Я с содроганием узнала, что пещера с сердцем находится не в горе, а в окаменевшем теле усопшего гиганта. И в нем еще много силы, которой он и подобные ему делятся со своими потомками. К сожалению, ничто «человеческое» драконам не чуждо. Поэтому, опять же со временем, новые ясли начали ограждать от всех желающих — попасть в них могли богатые и знаменитые, особо приближенные и заслуженные. Ведь древних осталось совсем мало и на всех драконов их не хватит.

Но вот, три года назад случилась бойня, погибло больше тридцати яиц, а равно младенцев. Куда уж понятнее, что безопасных мест вне цитаделей нет. Ведь даже при самой надежной охране нашлись злоумышленники, добравшиеся до яслей и осквернившие их тьмой и убийством. Поэтому яйца вновь лежат в клановых яслях, а пещера Прародителя с его большим добрым сердцем — пустует. Но и засыхающих яиц тоже все больше.

Когда историю нашего чудесного спасения узнали в клане, детскую к утру заставили корзинами с яйцами. То пробуждение я не забуду никогда, словно дежавю в пещере. С перепугу я орала громче Тайрена и Лиира, пока не успокоили. Но чуда не произошло: со временем я узнала, что некоторые яйца засохли, поэтому перестала быть в глазах клана надеждой на спасение и стала обычной малышкой-дракошкой. Я слышала кухонные разговоры поварих виверн, мол, силы Прародителя хватило вспышкой чуда одарить лишь троих, а остальным снова остается молиться богам и древним. Правда и без новых чудес меня любили, холили и лелеяли, и даже откровенно баловали.

Над долиной понесся гулкий звон — дозорные с главной башни сообщили, что в Синий клан прибыли гости. Хашер с Майдашем быстро направились к замку, виднеющемуся сквозь ветви благоухающего цветущего сада. А я дожидалась, когда женщины, наконец, отвлекутся от меня и займутся своими делами: вышивками, детьми, составлением меню, хозяйственными делами клана, решением проблем с прислугой и младшими членами клана, да мало ли чем.

Как ни удивительно, дел у дракониц при кажущемся праздном времяпрепровождении было не меньше, чем у мужчин. Драконы торговали, добывали полезные ископаемые, занимались земледелием, животноводством, воевали, интриговали, не чурались науки и искусства — в общем все при деле, лениться здесь не принято и дурью маяться некогда. Уж я-то знаю не понаслышке, вместо детской частенько «заседала» в кабинете дяди Хашера.

Первые два года глава жалел меня, сиротиночку, всюду носил с собой. Ох, сколько же я интересного узнала, пока «играла» с братьями в своеобразном «загоне для драконят», так называют взрослые обычный манеж для малышей. Его специально поставили рядом с дядиным столом. Обожающий нас, своих любимых деток, Хашер радовался нашем горячему желанию быть именно с ним. А все попытки «выселить» меня из дядиного кабинета, заканчивались истериками.

Жаль, мое тайное самообразование год назад завершилось. Хашер вел важные переговоры, ну попросту торговался с одним из дальних кланов за повышение цены на уголь для людей, а я облажалась. Не буквально, хотя лучше бы так, чем насмешливо, с присвистом «хрюкнула», когда дядя с умным видом сочинял байки про проблемы с перевозкой угля. Лиир, собиравший пирамидку, покачал головой и восхищенно протянул: «Ой, как же ты свисти-ишь…» То, что братец мой свист оценил, никого не интересовало, каждый переговорщик решил так, как ему «неудобно». Дядя — что мы его «заложили», а его торговый партнер — что даже дети понимают, как его пытаются надуть. С тех пор дядин кабинет для нас под запретом. Жизнь — боль!

В прошлом я была дипломированным бухгалтером, но кому это теперь надо? Вынуждена сидеть с малышами и заниматься сущей ерундой. Надоело! Я лично учила братьев быть мужиками и не писать в нашу общую, какой кошмар, кровать. Не кидаться в меня кашей, не оттягивать свое мужское достоинство в попытке выяснить, чье оно и насколько длинное, самостоятельно одеваться и вовремя садиться на горшок. Ведь у нас, спасите меня древние, все еще общая комната и кровать. Потому что магия и вторые сущности взаимосвязаны, пока не сформируются окончательно. Для трехлеток мы не по годам умные, очень разные и деятельные, как стонут родители. Но как же хочется вырасти быстрее. Хотя бы до десяти лет, чтобы пустили в библиотеку — святая святых клана. И самое главное — выделили отдельную кровать!

Над главной башней замка я увидела тень, жутко красивую тень дракона. Странную такую, черную, на миг закрывшую светило и облака. У меня от любопытства даже дыхание перехватило. А вот древний помалкивал, его больше заботят яйца, чем какие-то там тени.

Я украдкой оглянулась: не следит ли кто за мной. Нет, Кло и Фиала увлеченно сюсюкают с новорожденной малышкой и ее счастливой мамой. Братья что-то разглядывают под деревом, наверняка пробуют на вкус очередного жука, вкус и интересы у моих побратимов — зверские. Хашер и Майдаш давно скрылись за деревьями. И я решилась: словно невзначай зашла за ближайший куст, потом за другой — и кинулась вдогонку за дядями.

Уверенно и довольно быстро бегать я научилась уже к году, как и мои братья. Эти двое вообще стали моими постоянными тенями, преследуя как привязанные и работая повторюшками. С одной стороны, мне за это вполне заслуженно обещали надавать по заднице родители, с другой — все отмечали, что наша троица быстро развивается и сплоченная. Еще бы, крепыш и доминант по натуре Тайрен и хитрый, на первый взгляд мелкий и слабый, а на второй — гибкий и юркий как змееныш Лиир просто не могли позволить девчонке, хоть и сестре, верховодить. Вот и приходилось им вертеться на пределе сил и возможностей. Драконы, они такие драконы, что не передать словами.

Эх, я совсем забыла, что где бы не появился один из тройни, как нас все называют, тут же найдешь и остальных. Вскоре я услышала за спиной сопение и топот, затем Тайрен и Лиир старательно бежали на шаг впереди меня, показывая, что мужики здесь они, а я — подопечная, говоря по-русски, прицеп. Вот такой слаженной командой в нарядных цветных «комбинезончиках» и рубашечках, мы умудрились проникнуть в замок, минуя слуг и охрану. Оказавшись в родном и любимом доме, в котором изучили едва не каждый кирпичик, рванули к малому залу. Именно там сегодня глава Синего клана принимает одного из черных драконов. Судя по обмолвкам, личность неординарную, жуткую и пугающую даже мужчин. В общем, страсть какую интересную личность. И нам ее ни в коем случае пропустить нельзя!

Если сравнивать с людьми, то трехлетний дракон сопоставим с пятилетним ребенком. На начальном этапе мы растем быстрее, а вот после созревания второй, крылатой, сущности, взросление заметно замедляется. Ведь организму и мозгам приходится растить сразу двоих: собственно дракона и человека. Поэтому мы в три года уже прекрасно бегаем, прыгаем, лазаем и даже учимся читать и писать, но, в сущности, пока малыши. Моя состоявшаяся личность слишком сильно ощущает эту гормональную и физиологическую неготовность к взрослому, взвешенному поведению, и очень часто я корю себя за абсолютно детские, непродуманные, а часто импульсивные поступки и слова. Но это потом, вечерами, в минуты покоя или если есть время для анализа и самокопания.

Мы прошли по узкой, темной и, фу-фу-фу, пыльной лестнице и замерли у задника тяжелого гобелена, который прикрывает неприметную дверцу в малый зал, где обычно проходят деловые переговоры главы. Чтобы сюда попасть, пришлось спуститься на замковую кухню, а оттуда пробраться через винный погреб. Любопытно, что про тайные ходы (собственно, поэтому они и пыльные, что о них единицы в курсе) я узнала от древнего дракона, он не мог отказать себе в желании чаще находиться с яйцами. А кто ж малышку отпустит ночью… Ну а мои побратимы тенью всегда следуют за мной, так что теперь замок мы знаем как свои пять пальцев.

Из-за полога слышался разговор, который, судя по голосам, вели четверо мужчин.

— Дан Келео, мы давно ждем от тебя известий, — сказал Хашер.

— Вы три года искали заказчика сами, а от меня ждете чудес за месяц? — возразил ему приятный баритон с чуть более ярко выраженной «р», негромко, спокойно, даже с какой-то мягкостью, словно резкие звуки и эмоции раздражают мужчину, которому принадлежит этот голос.

— Да, ты прав, мы торопим. Но ждать уже нет сил, столько усилий предпринято, столько потеряно времени на, как оказалось, безрезультатные поиски. Надеюсь, ты прибыл с новостями? — а вот мой всегда спокойный и продуманный дядюшка Хашер сейчас с трудом сдерживает нетерпение.

Мы, маленькие наглые подслушиватели, подались еще ближе, рискуя вывалиться наружу.

— Я нашел того, кто знает больше нас с вами. Но, надеюсь, вы помните о клятве неприкосновенности моего друга, которую сейчас принесли нам? — спросил невидимый пока Келео у моих дядей.

— Помним, — произнес Майдаш, от его ледяного голоса пробрало до мурашек, даже мальчишки сжались от испуга. — Но также помним, что ятр Ньем является небезызвестным кинжалом Халеи. Не знал, уважаемый дан Келео, что глава гильдии убийц — ваш друг. Хотя, о чем я, темный темного всегда поймет…

— Майдаш! — оборвал Хашер серого дракона, ставшего ему другом за три года совместного проживания.

Послышалось насмешливое хмыканье двух мужчин, а дальше зазвучал очень необычный, такой бархатный, ласкающий кожу голос, от которого по мне побежали мурашки:

— Насколько я знаю, дан Майдаш, черные и серые — одной крови. Ведь когда-то драконы Тьмы входили в Серый клан. Я чувствую, дан Майдаш: в тебе слишком сильны тени. Смотри, утратишь контроль — окажешься в Черной башне. Однако сомневаюсь, что мы поймем друг друга, если вдруг ты станешь темным.

Лиир бросил на меня испуганный взгляд — боится за отца. Ни он, ни я толком не поняли смысла чужих слов, но тьмы боятся все. Я положила руку на плечо Лииру и прислушалась.

— Светлая дана Кло не отдаст тьме свое сердце, так что ты заблуждаешься, дружище, — примирительно прозвучал голос Келео, удивительно приятный, похожий на тихую мелодию.

— Мы отошли от более важной темы, — сухо заметил Хашер и напомнил о главном: — Даны, прошу прощения за невольное высказывание моего друга. Сейчас важно знать, что вы нашли.

— Келео провел собственный поиск, и он привел его в Халею. Ко мне. — голос Ньема прозвучал спокойно.

Я слышала, что Халея — это западный сосед нашего клана, королевство, где живут люди.

Послышалось шуршание и противный скрип ножек стульев по гладкому каменному полу, словно кто-то резко встал, отодвинув стул.

— Так это ты послал отряд дейтрини? — проскрежетал Майдаш. — Келео, ты привел в наш дом главу этих убийц, а перед этим стребовал клятву о неприкосновенности? Мы ведь доверились тебе…

— Майдаш! — приглушенно рыкнул более продуманный и спокойный Хашер.

— Уверен, серый, ты знаешь, что такие как я направо-налево долги крови не раздают! — голос Ньема яростно, жестко, словно колючим песком, а не ласковым бархатом, прошелся по моей коже. — Я тебе больше скажу, у меня такой только один. Теперь оцени, наконец, насколько Келео Черный проникся вашей светлой болью, что взыскал с меня этот долг для вас! А ведь жизнь длинная, очень длинная, я бы мог ему сильно пригодиться. Однако я здесь! И только по этой причине расскажу о том, что знаю. Да, я кинжал Халеи, глава гильдии наемников. Через меня проходят заказы и на услуги дейтрини тоже.

— Значит, ты знаешь, кто заказал наших детей? Знал раньше, но… — Я схватила братьев за руки и притянула к себе, услышав ужасающе ледяной голос Хашера.

Мальчишки и вовсе, вторя эмоциям вожака, ощерились и зарычали, готовясь кинуться на врага.

Голос Ньема был подчеркнуто сух:

— Кинжал — высший теневой закон Халеи, мне плевать, кто умрет или на кого поступила заявка. Если она принята, договор, подписанный моей кровью, будет исполнен. Любым способом! Об этом знает вся Игая, уверен, вы — тем более. Но этот заказ прошел не через меня и вне гильдии. Договор подписали напрямую с отмороженным главарем одной из шаек дейтрини. Я узнал об этом, когда ко мне обратился за помощью Келео. Ни один здравомыслящий кинжал не принял бы заказ на убийство детей. Тем более драконов.

— Кто заказчик, ты знаешь, ятр Ньем? — хрипло поторопил Хашер.

— Нет, — убил надежду тот. — Договор был подписан кровью, но стоило его развернуть — сгорел. Я не знаю его содержания и имени заказчика, а исполнителей вы всех уничтожили. Но я успел уловить флер ее магии…

— Ее?! — потрясенно спросил Майдаш.

— Ее, — мрачно подтвердил Ньем. — Более того, она явно драконица, но необычная. Аромат ее магии имеет несколько нестабильных слоев, я такое впервые ощущаю… и привкус мерзкий, даже не темный, а кровавый, как у самих дейтрини…

— Может чем-то больна? — предположил Майдаш.

— Головой? — с ненавистью прошипел Хашер. — Как могла драконица покуситься на яйца? В моей голове не укладывается!

— Это немыслимо! — согласился серый дракон, отрицая саму такую вероятность.

— Дейтрини иногда приторговывают всякой мерзостью, способной повлиять даже на самых сильных магов, — предположил Ньем.

— Ты думаешь, она темная? Может, из черного клана? — спросил Хашер.

— Нет, — с неизменным спокойствием ответил Келео. — Тьма никогда не выберет женщину своим сосудом. Темными бывают только самцы драконы и никак иначе. Девочки драконицы в нашем союзе всегда наследуют магию и вид матери.

— Но Ньем же сказал, что…

— Я сказал, что у нее необычный отголосок магии, я не говорил, что она темная. Просто… больная, что ли. Сложно сказать, — кажется, поморщившись, произнес Ньем, а потом добавил: — Но кто помешает светлой использовать декокты и артефакты темных? Особенно, если мозги или суть прогнили.

— Твоя правда, — печально согласился Хашер. — Как смотреть в глаза сородичам, не имея возможности дать ответ: кто убил наших детей?

— Найдем! — убежденно заявил невидимый Келео.

За спиной что-то зашуршало. Вздрогнув, я проверила: оказалось, просто мышка пробежала. Глупая, нашла место, где лазить, — изведут в момент. Обернувшись, я зашипела от злости — братцев уже и след простыл. Шпионы недоделанные! Ну кто палит контору-то? Я рванула за ними следом в надежде остановить и не пропустить самое интересное.

Малый зал — квадратное помещение примерно в двести квадратных метров, без окон, справа — двустворчатая высокая дверь в общий коридор замка, слева — низкий длинный помост с портальной аркой, через которую могут пройти гости исключительно по приглашению, со специальным артефактом доступа. Напротив — стол секретаря Хашера, заваленный писчими и рабочими принадлежностями, а сбоку от него целая «мягкая» зона на здешний манер: солидный, прочный стол в окружении удобных кресел для длительных переговоров. Четвертая стена представляет собой череду колон и арок, подпирающих свод зала. Арки украшены статуями и цветными гобеленами, искусно расшитыми сценами драконьих битв, и подсвечиваются светильниками. Не только дорого-богато, но и эпично.

Я так спешила догнать своих горе-подельников, что совсем забыла про цель и окружение. Выскочив из-за колонны, влетела в резко затормозивших Тайрена и Лиира. Мы втроем растянулись на отлично навощенном полу. Братья, надо честно себе в этом признаться, по разуму, задрали головы вверх и явно готовились зареветь. Я не ошиблась: они приподнялись и заголосили, как потерпевшие! Шмыгнув в недоумении носом, я встала перед ними и, невольно шепелявя из-за выпавших двух передних молочных зубов, укоризненно спросила, старательно копируя Хашера:

— Вы чего ревете? Кто из нас мужики, я или вы?

Но мальчишки, не обращая на меня внимания, задрав головы, таращились на что-то за моей спиной и подвывали от страха. Обернувшись, я уперлась взглядом в огромные ботинки, черные, высокие, как у военных. Дальше я отметила длинные мускулистые ноги в темных замшевых штанах, синий кафтан, облегающий мощный торс, ручищи с черными когтищами, поглаживающие широкий пояс, украшенный черными полированными камнями, похожими на агаты. На выпирающей груди этого «спортсмена тяжеловеса» понавешано несколько интересных и жутковатых амулетов на серебряных цепях. Крепкая шея и голова… ого… с чуть загнутыми назад небольшими, аккуратными рогами.

Запрокинув голову, я во все глаза таращилась на занятного черноволосого и черноглазого рогатого мужчину с резкими, но не грубыми чертами лица, острым выдающимся подбородком, орлиным носом и высокими скулами. Неотразимо красивый, но, на мой взгляд, слишком порочно выглядит, как шоколадная конфета с коньячной начинкой из прошлой жизни, или, как слышала от нашей главной поварихи, старой виверны Лейны, правда, уже не помню по какому поводу, — сладко, но с горькими последствиями.

— О-бал-де-еть! — выдохнула я восхищенно, рассматривая незнакомца и особенно его: — Ро-жки-и…

В этот момент еще и хвост появился и стукнул по ботинку. Проследив за ним взглядом, я сложила ладошки на груди и восторженно пискнула:

— И хво-остик…

Тайрен и Лиир тут же поднялись на ноги и хмуро поинтересовались, как и я, шепелявя:

— Ты думаешь это красиво?

Я почему-то смутилась и, рисуя носком ботинка круги на полу, все-таки почти честно призналась:

— Ну да, немножко.

— Ятр Ньем, каково быть немножко красивым? — услышала я насмешливое замечание дяди.

Зал огласил веселый мужской хохот. Рогатый незнакомец по имени Ньем и Майдаш замерли в паре метров от нас. Рогатый внимательно разглядывал меня, и я примерно представляла, как выгляжу в его глазах. Во всяком случае Фиала, Кло и няньки об этом каждое утро говорили, когда наряжали меня перед зеркалом. Милая, хорошенькая малышка, которая непременно вырастет в настоящую красавицу. А пока девчушка с мягкими золотыми кудряшками, пухлыми губками и круглыми румяными щечками с милейшими ямочками, большими, чуть раскосыми медовыми глазами с золотистыми искорками. Прямо ангелочек. Лишь когда Древний «просыпался», мои глаза из желто-карих превращались в полыхающие, а черты лица хищно заострялись.

Мы некоторое время с двухметровым ятром Ньемом рассматривали друг друга, затем он склонился ко мне, согнувшись пополам, и я опять услышала тот самый бархатный, ласкающий слух голос:

— Ты очень красивая, малышка!

Я замерла, разглядывая угольно-черные глаза кинжала Халеи, главы гильдии убийц. И в этот момент во мне очнулся древний дракон, как будто старого врага почуял. Через мгновение мое тело словно окаменело, перестало принадлежать мне, внутри взметнулась ненависть и ярость. Теперь я удерживала взгляд незнакомца, пытаясь подавить, заставить подчиниться. Больше того, с трудом сдерживала рык и удивилась, когда, наконец, заметила, что по залу, словно туман, стелется странный дым. Это так проявляется тьма? Ведь если я верно поняла, здесь находятся сразу двое темных, один из которых черный дракон.

Огромного труда мне стоило вернуть контроль над телом и эмоциями, заставить древнего вернуться на донышко моей души. Это моя жизнь! Но древний не полностью оставил мое сознание, он пристально, подозрительно следил моими глазами за рогатым темным магом, у ног которого клубится тьма. Жутко, но интригующе-е!

Черные глаза Ньема широко распахнулись, он откровенно восхищался мной, затем моргнул, склонил голову набок и чуть хрипло похвалил:

— Какая сильная, очень сильная будущая драконица. Такая любому может подарить уникальное потомство. Хочешь стать моей суженой?

— Ньем, к чему эти вопросы моей трехлетней дочери? — едва сдерживался, чтобы не возмутиться, Хашер.

Даже про вежливое «ятр» забыл, а я все не могла вспомнить, у какой расы принято такое обращение. Но пока не выгнали, решила полюбопытствовать с дальним прицелом на другую важную тему и попробовала спровоцировать темного:

— Все знают, у дракониц только с истинным могут быть дети.

Рогатый красавчик опустился передо мной на одно колено, но даже так был значительно выше меня, и ответил, добавив в свой бархатный голос вкрадчивых ноток:

— Запомни, чудный ребенок, в любом правиле есть исключения. Если драконица — сильный маг, то у нее может быть как истинный, так и суженый. Это правило распространяется на многие долгоживущие расы.

— Какая разница? — тихонечко прошепелявила я, надеясь на продолжение, раз со мной беседуют по-взрослому и не выгоняют.

— Истинный — это половинка души, суженый — магическая половинка, если сила дара примерно совпадает. Все в мире требует равновесия. Но потомство приносят обе связи.

— А если драконице встретятся оба? — хитро улыбнулась я.

Мужчина усмехнулся:

— Из всех рас такое возможно исключительно у демаи. У драконов может быть лишь одна пара. За всю жизнь! И только боги и магия знают кто: истинный или суженый!

— Демаи? — заинтересовалась я.

— Так называется мой народ, — кивнул он. — Так как, мы красивые?

Василиса говорила, что мой темный суженый похож на демонов. А демонов на Игае нет, зато есть рогатые демаи. Неужели подобный этому Ньему может стать моим мужем? А если это он? Хотя узнать я это смогу, когда проснется моя магия, не раньше.

— А у тебя есть истинная? — полюбопытствовала я словно невзначай.

Хашер закатил глаза, Майдаш хмурился, он явно плохо переносил «дымившего» демаи. А сам «демон», весело ответил:

— Вот подрастешь и узнаем!

— Ей только гарема не хватает, — сухо возразил Майдаш.

— А гарем это что такое? — нашел возможность вклиниться в разговор Лиир.

Ньем, Хашер и Майдаш опустили на него взгляд, затем драконы переглянулись, явно испытывая затруднения с ответом. Наконец, Хашер определился:

— Это когда мужчина имеет… содержит не только любимую пару, но и еще несколько женщин…

Мысленно я хохотала над родичами и не преминула подшутить, ехидно уточнив:

— Это когда одна любит, другая стирает, третья за детьми смотрит?

— Немного похоже, — с облегчением выдохнул Хашер, не обращая внимания на ухмылку демаи.

— Папа, по-твоему, выходит, у нас тоже гарем? — Тайрен сделал именно тот вывод, который уже сама хотела озвучить, отчего у Хашера округлились глаза и даже рот приоткрылся, а его умненький сынуля продолжил развивать мысль: — Ничего себе!.. Я тоже такой хочу! Когда любимую жену найду, заберу второй Лейну, она вкуснее всех готовит. А злюку Марису брать не буду, пусть в твоем гареме остается, потому что больно щиплется, когда я уроки не делаю…

— Почему это Лейна сразу тебе в жены достанется? — возмутился Лиир. — Я тоже люблю ее пирожки…

Спор разгорался, Хашер с Майдашем не знали: то ли хохотать, то ли строго прекратить разглагольствования своих продвинутых отпрысков, зато Ньем откровенно развлекался, как и я, но, надеюсь, про себя. Неожиданно рогатый гость снова наклонился, осторожно взял мою кудряшку и зачем-то потеребил пальцами. Я инстинктивно сделала шаг назад, а мои братья, мигом забыв о дележе претенденток в гаремы и страхе перед темным, наоборот, резко выдвинулись вперед и злобно зарычали на него. Мои верные защитники! Демаи не обиделся, наоборот, довольно улыбнулся, показав нам внушительные клыки, увидев которые мы с братьями дернулись, запнулись друг о друга и шлепнулись на пол.

Ньем выпрямился и, расставив ноги и лениво постукивая хвостом по ботинку, разглядывал нас. Затем, вскинув на лоб черные брови, удивленно воскликнул:

— Я не ошибся, полноценная магическая тройня! Вы в курсе, что такая связь усиливает врожденный дар?

— Это семейное дело, — сухо ответил Майдаш, закрывая нас собой.

— Тай, Лиир, Алера, немедленно вон отсюда, — строго скомандовал Хашер.

— Прости, дядюшка, — проникновенно повинилась я, одаривая Хашера и Майдеша самой очаровательной и невинной из своих улыбок.

Вообще-то, улыбки — мое «смертельное» оружие, поражающее любого взрослого дракона наповал. Приподнимаясь с пола, я наконец разглядела между ногами Ньема четвертого участника подслушанного разговора — Келео. Про которого так некстати забыла, увидев «рога и копыта».

— Малышка, тебя заинтересовал мой хвост? — сверху раздался насмешливый голос Ньема, от которого я отмахнулась, чтобы не мешал разглядывать еще более интересного гостя, сидящего в кресле.

Я завороженно смотрела на мужчину лет тридцати, как и любому из присутствующих здесь взрослых. Но каков их реальный возраст: кто знает? У долгоживущих старость наступает лишь тогда, когда вырождается магия, то есть очень-очень-очень нескоро. Высокий, статный, с крепким, чуть худощавым телом, красивыми длинными пальцами, сжавшими подлокотники. Почему красивыми — даже не знаю? Камзол, непривычно длинный, строгий, черный, глухой, из тонкой ткани, похожей на смесь шелка и хлопка, но выглядит очень дорого и солидно. В боковых разрезах видны штаны из той же ткани. Удобные мягкие туфли. Никаких украшений, кроме перстня с черным камнем на левой руке. И весь его черный наряд сильно контрастирует со светлыми, словно седыми волосами до плеч и непривычно светлой кожей. Узкий аристократичный профиль: прямой нос и темно-серые брови-дуги, чуть поджатый, красиво очерченный рот.

Наконец Келео тоже посмотрел прямо на меня, любопытно выглянувшую из-за бедра Ньема, и я отважилась заглянуть ему в глаза. Ух! Они буквально поразили — насыщенно черные настолько, что цвет радужки сливается со зрачком. А лицо… Теперь стало видно, что у темного гостя внешность не холеного аристократа, а хищника: сурового и мрачного. И главное, именно вокруг него клубилось больше всего черного дыма-тумана-тьмы, завораживая, привлекая, разжигая любопытство. Гипнотизируя! Призывая!..

— Алера! — услышала я взволнованный голос Хашера, когда каким-то невероятным образом оказалась рядом с креслом этого Келео.

Я опять отмахнулась, схватилась за подлокотник и, задрав голову, заглядывала то в одну, то в другую сторону, пытаясь найти источник «дыма». Я даже край его камзола приподняла, отчего он мягко усмехнулся и шепнул мне:

— У меня хвоста нет.

— Алера!

— Все в порядке, дан Хашер, девочка мне не мешает.

Я ощутила в нем дракона, но какого-то неправильного. Мрачного. Темного! И вместе с тем — нереально привлекательного! Именно рядом с ним я забыла про свою, якобы, взрослую личность, про братьев, судя по сопению, замерших в стороне и явно опасающихся приблизиться к нам. Забыла и про окружающих, демаи и дядей. Меня привлекла загадка, что притаилась в черных, кажется, бездонных глазах этого незнакомого и необычного дракона.

Как на зло вновь дал о себе знать древний дракон. Глядя на незнакомца, я ощущала грусть, сожаление, вину, которые он испытывал рядом с ним. И я не могла понять почему? За что?

— Келео, я смотрю, ты произвел неизгладимое впечатление на золотую малышку. Даже больше, чем мой хвост и рога, — усмехнулся Ньем, останавливаясь рядом с креслом, в его голосе была… ревность, едва уловимый намек, но все-таки.

Черный протянул мне широкую, светлую, но, как оказалось, крепкую и теплую ладонь. Я, не раздумывая, хоть и робко кивнув, уже через секунду восседала у него на коленях. Отчего-то возникло чувство, что я дома. Так было уютно, легко и странно тепло, но сейчас и так лето. Но именно в этот миг я поняла, что рядом с Ньемом замерзла, а оказавшись в руках Келео, — отогрелась! Вокруг нас закружили черные ленты, заставляя меня крутить головой и откровенно любоваться этим неожиданным представлением.

Я остановилась под внимательным взглядом Келео. И не удержалась от соблазна: оперлась о будто каменную мужскую грудь и, подавшись вперед, протянула ладонь к его лицу. И опять завороженно смотрела, как мои маленькие, детские пальчики осторожно касались гладкой светлой кожи, твердого подбородка, немного впалых щек и прямого носа с трепещущими крыльями. Темный не мешал мне его изучать, в черных глазах затаилась улыбка. Рядом с ним не было страшно, скорее невероятно интересно. Еще бы, черные драконы — окутанная мраком легенда драконьих гор.

Потом почувствовала взгляды побратимов, жмущихся к ногам отцов. Они смотрели на меня со смесью страха и восторга, словно на победительницу монстров из-под кровати. Захотев подразнить мальчишек, я приникла к груди Келео и хитренько зыркнула на них, с трудом сдержавшись, чтобы не показать язык и не рассмеяться. У братьев аж рты приоткрылись, а вот Майдаш и Хашер укоризненно качали головами.

— Думаю, дети не помешают разговору, — мягко предложил Келео, осторожно положив ладонь на мою макушку и ласково скользнув по кудряшкам.

— Да, как и дополнительные уроки по этикету, — хмуро согласился Хашер, глядя то на моих братцев, то на меня.

— Полагаю, наследникам больших кланов стоит с детства знать, что в жизни не все так гладко и легко, как кажется, — пожал плечами Ньем, глядя не на Хашера, а на меня и Келео.

— Вернемся к поиску, — напомнил Хашер, вновь оглядев нас, детей, только недовольно.

Келео заставил его отвлечься от нас неожиданной новостью:

— Некоторые демаи могут ходить даже по самым старым магическим следам, поэтому мы побывали в нескольких кланах в поисках преступницы, и самые яркие отголоски оказались в четырех. Золотой и Синий в их числе.

— А у серых? — глухо уточнил Майдаш.

— Была, но, видимо, давно. Едва поймали след, — пояснил Ньем.

Хашер окинул нас с братцами быстрым настороженным взглядом, который не остался без внимания. Келео, по-прежнему сохраняя абсолютное спокойствие, качнул головой и пояснил:

— Пока мы не узнаем кто, не важно, где они будут. Эта тварь найдет их везде. Если цель именно они.

Стало страшно, очень страшно. Я невольно обняла Келео, прижимаясь теснее. Странное желание, ведь все это время лишь рядом с Хашером и Фиалой я ощущала себя в полной безопасности. И вот нашелся еще один дракон, хоть и не совсем обычный, но такой же душевно теплый, как любимый дядюшка.

— Но как узнать… изловить эту тварь? — помертвевшим голосом спросил Хашер, глядя на синеволосую макушку своего сына.

— Найдем! — пообещал Майдаш и себе, и другим. — А пока усилим охрану и внимание к детям клана.

— Я их защитю… защичу… мы их защитим, — наконец справилась я с шипящими и села ровно, готовая хоть сейчас вступиться за своих ребят.

— Она проводник Древнего? — мягко поинтересовался Келео, удерживая меня на своих коленях и с улыбкой разглядывая, при этом не показывая клыков, чтобы не пугать.

— Да, — с нежностью посмотрел на меня Хашер, а потом погрозил пальцем. — Ты права моя малышка, ты присмотришь за ними, а мы, как следует, — за вами троими. Только умоляю: не ходите в подвалы…

— И по тайным ходам! — раздраженно добавил Майдаш.

— И не лезьте в норы к лисам…

— И на деревья пока тоже не надо!

— И не…

— Да это вообще не я, а они! — возмутилась я. — По мне лучше библиотеки места нет, но кто меня слушает? Я же девочка.

— Нас сюда Алера привела, — мстительно сдал меня Лиир.

— А дятлы долго не живут! — не осталась я в долгу у трехлетнего малыша. Эх, плакала моя совесть горючими слезами.

— Ха, дятлов не существует! — гордо парировал Тайрен. — Мама сказала, что ты их выдумала.

Келео по-доброму усмехнулся:

— Весело у вас!

— Если тебе нравится в детской компании, пора бы завести своих, — улыбнулся Майдаш.

Я ощутила, что Келео напрягся, а затем слишком спокойно ответил:

— Обязательно, в свое время. Нам пора, обратно вернемся порталом, Ньем спешит в Халею.

Дракон приподнял меня за талию, встал и усадил вместо себя в кресло. Меня тут же охватило разочарование: двое занятных мужчин уходят, даже когда ладони Келео отстранялись от меня, следом за его пальцами потянулись черные ленты, которые, оказывается, обвивали мое тело. Я потянулась за ними, попыталась ухватиться, но они втянулись в руки дракона. Ньем прошел мимо меня, ласково потрепав по макушке, и я заметила похожие темные ленточки, устремившиеся за хозяином.

Я грустно выдохнула, имея в виду ленточки:

— Какие красивые!

Темные мужчины насмешливо посмотрели на меня, обменялись взглядами с моими родичами, а затем, попрощавшись, скрылись в портале. Хашер и Майдаш задумчиво смотрели на меня.

— Как ты себя чувствуешь, Алера? — поинтересовался дядя, занимая место Келео и усаживая меня к себе на колено, второе — шустро занял Тайрен.

Лиира, как обычно, взял на руки отец.

— Как-то грустно, — призналась я.

— Детка, демаи не тот народ, с которым стоит иметь дело, — осторожно посоветовал Майдаш.

Эх, если бы они знали, что у меня проклятие и суженый уже имеется. Причем, похоже, из этих вот «демонов». И все же меня терзали сомнения: Василиса ни словом о гаремах не обмолвилась, а значит, могут быть неожиданности и с «национальностью» суженого. Да и я теперь не эльфийка… Может, сбой в «программе» высших и на мою пару будущую повлиял?

У дядей я «наивно» спросила:

— А чем они плохие? Хорошо же быть любимой женой, когда другие готовят, убирают. Вдруг, у другого суженого гарема не будет? Как без него жить?

Хашер аж сплюнул с досадой и едва не взмолился:

— Доченька, я тебе прислугу найму, так что ты и без гарема прекрасно жить будешь. А о демаи забудь!

— А Келео можно себе забрать? — играла я на драконьих нервах.

Теперь с досады сплюнул Майдаш:

— Хуже демаи — только черные драконы! Эти и без гарема до кошмарных снов доведут.

— Тем более, я слышал, Келео нашел суженую. Хвала Небу, хоть этот занят! — раздраженно сообщил Хашер. А потом, обменявшись взглядами с Майдашем, пробурчал, спуская нас с Тайреном с коленей. — Ну и вкус у тебя, доченька, до седины папку доведешь!

Глава 4

«Юные даны, извольте вернуться к занятиям, у нас еще слишком много важного и интересного на сегодня! Сущие негодники!» — на весь сад разорялся дан Мойрис — умный дракон, красивый и замечательный, но с двумя кошмарными недостатками: жутким голосом и до неприличия сильной тягой к обучению других, прямо-таки патологической.

Даже я, зубрилка, как меня дразнят братцы, страдаю на его уроках. Стоит этому многоуважаемому дракону открыть рот, как тут же создается ощущение, что боги с Земли перенесли на Игаю еще и строительный перфоратор, чтобы растрясти последние мозги у бедных учеников. У дана Мойриса еще ни разу за пять лет нашего обучения никто не заснул на уроке. Ни разу! А успеваемость какая? А количество усвоенного материала? Да мы столичную академию Халеи переплюнем по знаниям уже сейчас, а та известна на всю Игаю.

И «виноват» в этом дядюшка Майдаш, чтоб его Кло из своей постели выгнала хоть на недельку. Этот серый паникер решил, что у нас слишком много свободного времени, раз пацаны по тайным ходам лазают, а я о гаремах думаю. Ну не понял он моей иронии, а я за ту дурацкую шуточку уже пятый год расплачиваюсь. Жизнь — боль!

Под зубодробительный рев учителя мальчишки неслись впереди, почти стелились по земле, невидно-неслышно. Иногда в листве угадывалась то синяя макушка Тайрена, то серая Лиира, но стоило им увидеть, что их собственность и подопечная Алера Ашарвис-Вайлет не отстает и следует за ними как привязанная, они снова призраками растворялись среди растительности. Да, как-то незаметно, к восьми годам, мы с побратимами поменялись ролями и теперь, вместо ведущей, я превратилась в ведомую. Опять-таки, раз я девочка, то с пяти лет обязана носить положенную драконьему слабому полу одежду, поэтому меня наряжают, как образцово-показательную куклу. В итоге, при любой вылазке из замка собираю шикарным подолом всевозможные колючки.

Наконец наша троица пробралась в тайное логово — маленькую полянку в окружении колючего малинника. Плюхнувшись на траву, я продышалась и старательно расправила подол красивого синего платьица с причудливой вышивкой. Несмотря на мою «золотую» родословную, как приемная дочь я принадлежу семье Вайлет, соответственно, вместе с другими сородичами ношу одежду в синих тонах. Да чего от себя правду таить, красивые вещи я и в прошлой жизни любила, и теперь не прочь принарядиться. Жаль, девчачий гардероб не всегда удобен во время подобных похождений.

Приведя себя в порядок, я обратила хорошо отработанный царственный хмурый взгляд на побратимов. Тайрен в свои восемь лет выглядит, как здешний десятилетний пацан, крупный, выше меня на голову, с ярко-синими растрепанными волосами, которые густой копной торчат вокруг головы. В отличие от меня, нарядной девочки, на нем легкий длинный кафтан, удобные штаны и мягкие туфли, напоминающие земные мокасины. И сверлит он меня не менее хмурым, нереально синим взглядом. Глаза у него вылитые отцовские.

Лиир походит на тень. Худощавый, чуть выше меня мальчик в привычной его Серому клану одежде — том же длинном кафтане, штанах и мокасинах. Светло-пепельные волосы вместе с дымчатыми глазами, серой одеждой и спокойным, даже порой флегматичным выражением миленького детского лица могли бы ввести в заблуждение любого, кто видел Лиира. Но на «серого ангелочка» этот проныра походил лишь до года, пока не научился криво ухмыляться. Теперь они с Тайреном ведут негласное соперничество за кто «на свете всех милее, всех румяней и белее», вернее, применительно к обстоятельствам, — главнее. Но с переменным успехом лидирую пока я, правда мое коварное «ха-ха» слышит лишь мой «сожитель» — древний дракон.

— Ну и зачем мы сюда притащились? — строго спросила я, глядя на обоих виновников нашего побега с урока. — Дядя Хашер лишит сладкого, а дядя Майдаш может запросто придумать что-нибудь более существенное.

— Да ладно, тебе, Алера. Что может быть хуже дана Мойриса? — махнул рукой Тайрен, он с рождения отличался прямотой выражения своих мыслей. — Просто у меня уже нет сил сидеть за столом смирно, все чешется.

— Тебе что отец сказал? Сладкого надо поменьше есть, тогда морда будет меньше, а силы больше, — парировал Лиир в своей привычной ехидной манере.

Я мысленно согласилась с Тайреном: сидеть смирно и не двигаться — это героический подвиг, на который и сама уже не способна. Странно, но мы втроем последние три дня мучились «почесухой» и чем дальше, тем сильнее. Вот что совместное проживание творит: кто-то подцепил заразу, а страдаем вместе. Хотя кожа у всех троих чистая, ни каких проявлений «заразы» я тоже не нашла. Терпеть сил нет, надо бы родителям признаться, но вдруг решат, что мы очередную проказу сотворили, вот и обзавелись последствиями?

Из-за почесухи настроение у всех было поганым, поэтому я добавила к замечанию Лиира свои «пять копеек»:

— Что может быть хуже дана Мойриса? Дядя Майдаш легко добавит нам второго учителя за прогулы. Представляешь, сразу два дана Мойриса будут нас учить… всему… и до самого второго совершеннолетия? А двадцать пять лет еще ой как нескоро…

Но вместо Тайрена нахохлился Лиир и неожиданно выдал:

— Вам-то, конечно, хорошо, вы из одного клана. И дядя Хашер добрый. А я? Как только вылетит мой дракон, отец заберет нас с мамой в Серый клан. И дана Мойриса тоже! Вот что еще хуже!

— Не бойся, мы что-нибудь придумаем, чтобы оставить тебя с нами! — Тайрен тут же пересел к другу и приобнял его за плечи.

Я перебралась к братцам и взяла их за руки, тоже поддерживая. Пережить второе рождение, кошмарную бойню, а потом стать членом большой и такой замечательной семьи дорогого стоит. Делить вот уже восемь лет одну комнату с побратимами, да еще и стать их невольной нянькой и участником всех проказ — все это крепко связало нас узами родства. Тайрена и Лиира кроме как любимыми братьями я не воспринимаю. Иногда мне кажется, что древний дракон или сами боги специально связали нас, чтобы одинокой душе попаданки, замученной на Земле и потерявшей все, что было дорого и любимо, было проще освоиться в новом мире. Может, наивно так думать: кто я такая, чтобы о моем душевном комфорте заботились боги? Но эти мысли не покидали меня и радовали сердце.

— Надо Кло разжалобить, что тебе здесь безопаснее и лучше всего. Ведь убийцу пока так и не поймали, — предложила я тихонечко, с сочувствием заглядывая в красивые дымчатые глаза брата.

Ох, чувствую, гонять мне в Академии от него девок метлой, а то не одно сердце разобьет. Хотя от Тайрена еще больше гонять придется, этот сердцеед уже сейчас пробует свои силы на кухарках, хлопая длинными синими ресницами и выпрашивая сладости в обход матери. Оттого и главная кухарка Лейна на подчиненных уже ворчит, что из-за их слабости второй наследник клана такую тушу откормит, что ни один дракон его не поднимет.

— Вот еще, я не слабак, чтобы прятаться за… — договорить Лиир не успел, Тайрен завертелся волчком, пытаясь почесать себе спину между лопатками и невольно толкнул нас.

Но возмущаться мы не стали, наоборот, начали в четыре руки чесать Тайрену спину. Он аж заурчал от блаженства.

— Бездельники, вот найду вас — и тогда вы у меня всю родословную королей Халеи и Амиртана назубок выучите! Я с вас по каждому гербу их многочисленной аристократии спрошу… — громыхнул неподалеку голос дана Мойриса.

Мы дружно вздрогнули и сжались, от нервов и у меня начался приступ чесотки. Может это на учебу такая реакция? Наконец, ворчание учителя отдалилось.

— Надо возвращаться, иначе точно огребем, — мрачно заметила я, перевела взгляд на Тайрена и добавила весомый факт: — Как наследник клана ты должен иметь самое хорошее и всестороннее образование.

— Наследник — Хейдар, я — второй сын, так что могу себе позволить отсидеться в кустах, — возразил синий братец, а потом ехидненько так ухмыльнувшись, перевел стрелки: — Это Лииру надо стараться, он хоть и не наследник клана, но старший и пока единственный наследник рода Хлоймит.

— Я не понимаю, почему Хейдар за восемь лет лишь раз появился в родном клане? Да и тот торжественный момент мы проспали. Как может наследник клана жить у виверны под хвостом, не участвуя в делах клана? Зачем им то поместье дальней родственницы Адары? — недоумевала я.

Тайрен пожал плечами, переглянулся с серым братцем и снова пожал, тем самым выражая полное непонимание ситуации в своем роду:

— Мама говорит, Хейдар с Адарой живут с ее бабушкой, потому что та болеет часто, слабая она драконица. Для лечения ей нужны родные стены. Хотя, как камни лечить могут, не пойму?

— В переносном смысле. В общем, в родном доме всегда лучше, — рассеянно пояснила я, раздирая в кровь кожу за ухом. — Как же сегодня чешется нестерпимо, надо Фиале все же рассказать.

Содрогнувшись наверняка от тех же ощущений, что и я, Лиир угрюмо согласился:

— Ладно, пошли.

Первым, как обычно, вскочил Тайрен, мы тоже начали подниматься с колен, но в этот момент что-то ухнуло на траву… из его штанов, точнее вместе с ними. Большое такое, длинное, покрытое синей чешуей. Тай в шоке приподнял полы кафтана, разглядывая рваные штаны и шнурок, державший их недавно на талии. Мы втроем, раскрыв рты, чуть наклонившись, рассматривали… драконий… чей-то… синий хвост.

— Твой? — спросил Лиир, округлив глаза.

Тай завел руку за спину, пощупал, потом совершенно серьезно ответил:

— Мой!

Я оторопело почесала макушку и зашипела от боли — чуть сама себе скальп не сняла. Отдернула руку и изумленно уставилась на… драконью лапу, покрытую золотой чешуей.

— Ох, ничего себе! — восторженно выдохнули братцы, отвлекшись от синего хвоста.

И действительно лапа — крупнее моей человеческой руки, с длинными острыми коготками пока еще розоватого, детского, цвета и почти прозрачными перепонками, но без сомнений — драконья. Лапка.

Первым сориентировался Лиир, оглядев густые и колючие заросли, плотным кольцом окружающие нашу маленькую полянку:

— Надо на свободное место…

Договорить не успел и в дыру в кустах полез, таща за собой уже свой собственный драконий хвост, покрытый серебристыми темно-серыми чешуйками. Тоже красивый хвост! Выбраться на открытое пространство мы успели в последний момент. Первым вырвался дракон Тайрена, миг — и вот небольшой синий красавец выпутывается из рваной одежды, затем воспаряет на пару метров над землей. Вокруг него закружился воздух с листьями и веточками, подсказывая, что магия Тайрена тоже созрела.

Следом за ним и мое тело окутало сияние, потом я нетерпеливо выбиралась из лопнувшего платья, ощущая нестерпимое желание взлететь. Когда распахнулись мои крылья, золотые, сияющие в лучах Сола, сознание словно раздвоилось. «Я-человек» оказалась наблюдателем, а «я-дракон» — главной. Перед глазами замелькали картинки памяти. Не той, полузабытой прошлой жизни, а нынешней, с момента рождения на Игае. «Я-человек» делилась знанием со своим драконом, и страшный момент гибели Арса и Ларии, родителей, тоже остро переживала заново. Слова матери о любви согрели нашу общую с драконицей душу.

Помогая себе удерживать равновесие блестящим золотистым хвостом, я неумело, но восторженно колотила по воздуху крыльями, пытаясь поймать поток у земли, удержаться еще чуть-чуть, но увидела брата. То, что это Лиир, не сомневалась, чувствовала его даже в облике дракона, как родного. Оттого и больно стало при виде бьющегося на земле ущербного зверя. У красивого, серебристо-стального дракона Лиира одно крыло оказалось недоразвитым, словно кто-то большой взял и смял его в кулаке в культю.

Удивительно, но «обратный оборот» проблем не составил, драконица сильно сочувствовала собрату и легко уступила мне главенство. Ведь что может быть страшнее для крылатого, чем лишиться неба? Впопыхах натянув пострадавшую одежду, я кинулась к серому дракончику, беспомощно лежащему на земле и со слезами на глазах дергающему ущербным крылом. За моей спиной зашумел синий дракончик, и вскоре мы с Тайреном замерли возле друга и побратима, разглядывая проблему.

Я же целительница? Магия проснулась, не так ли? Ладони аж горят, словно я обожгла их о горячий котел, по венам будто тысячи кипящих пузырьков несутся. Может, поэтому я решилась на необдуманный и рискованный шаг: начала осторожно расправлять кожаные перепонки деформированного крыла Лиира. Тайрен понял мою задумку и принялся помогать. На пару мы аккуратно и осторожно расправили кожу на крыле, убрали отмершие чешуйки, которые только мешались, и пытались не обращать внимания на тихий болезненный скулеж серого дракончика.

В тот момент, когда мы добились результата, — кожа максимально распрямилась на калечном крыле, сухом, мертвом и слишком коротком для полета, — дал о себе знать Древний дракон. Сначала он ощутил созревшую во мне магию и одарил горячей волной радости, а потом почувствовал мою душевную боль и увидел моими глазами маленького, распластавшегося на земле дракончика с сухим огрызком вместо крыла. И похоже, решил помочь, потому что меня захлестнуло желание коснуться огрызка, провести по нему ладонью, согреть, выпустить ту энергию, что пульсирует в моей крови, сводит с ума жаром.

— Что происходит? — услышала я испуганный голос Кло, а потом ее придушенный трагичный всхлип: — Сынок!..

Но отвлекаться нельзя, пока Древний хочет помочь, делится знанием, как направить мою магию на исцеление, главное для меня — крыло, напоминающее старый мятый лист, деформированные короткие косточки и мои руки, горящие изнутри…

Я очнулась, лежа на траве. Мои руки остыли, тело походило на желе от слабости, успокаивало лишь то, что Древний «ушел» довольным проделанной работой. Этот любитель яиц точно бы не допустил моего выгорания, а значит — смерти. Открыв глаза и с трудом сев, я сжала кулачки у подбородка, с восторгом разглядывая выросшее почти до полноценного размера крыло. Правда с ним еще работать и работать, кожа до конца не ожила, частично еще «сухая», надо восстанавливать кровоток. Но это все решаемо, раз главную проблему с костью мы устранили. Я сипло и счастливо выдохнула:

— Братишка, ты скоро взлетишь вместе с нами!

Тайрен сунул в морду серому дракончику штаны, намекая вернуть человеческий облик. А меня за плечи обняла Кло и, крепко-крепко обняв, прошептала:

— Спасибо, Алера! Ты подарила моему сыну небо…

Я тоже обняла ее и, не подумав, призналась:

— Я еще не целитель, а только учусь. Повезло, что Древний Дракон решил проверить, как тут его потомки поживают. Мы с Таем лишь все выпрямили, а он помог, направил мою силу…

— Ты с ним так крепко связана? Чувствуешь? — восхищенно прошептала Кло, обняв второй рукой уставшего до изнеможения сына, напялившего штаны.

Тайрен притиснулся к ней сбоку уже по привычке. Как-то так вышло, что матерей у нас оказалось две, Фиала и Кло, как и отцов. Майдаш учил нас боевым премудростям, точнее, больше пацанов, а Хашер — торговым и хозяйственным делам всех троих. Ведь если воевать за самку обязан самец, то вести дела рода или клана должны оба.

— Угу, — с тяжелым вздохом призналась я, уже представляя, как меня обложат яйцами в качестве проводника магии Древнего.

Кло заметила или почувствовала мои страхи, чмокнула в лоб и тихонько успокоила:

— Соль, — удивительно, но это детское прозвище сродни «солнышку» за мной закрепилось с рождения, — мы скажем об этом лишь отцам и Фиале, просто, чтобы знали и берегли лучше. А другим не будем, все равно правда всплывет, но позднее, когда ты будешь готова.

— Но ведь это шанс помочь многим… — уныло напомнила я.

— Помогать можно без огласки! — Кло нежно щелкнула меня по носу. Потом погладила нас с побратимами по макушкам и полностью расслабилась. — Это твоя жизнь, она не должна принадлежать всем, только тебе самой. Ты вправе распоряжаться своими дарами, как сочтешь нужным. Я уверена, что и Древний не даст тебе сбиться с пути, поможет, подскажет, как сейчас. Ведь мы поэтому тебя частенько в яслях по утру находили, когда ты совсем малышкой была? Он вел туда?

Я с облегчением и улыбкой кивнула.

— Ну вот. Не переживай, все будет хорошо.

— А мое крыло восстановится? — решился спросить Лиир, прижимаясь к матери.

Кло расстроенно замялась, она, как и муж, владеет магией теней и о целительстве вряд ли много знает. И голос ее сына звучал слишком слабо и хрипло. Поэтому я поторопилась пояснить:

— Кость нарастили — это было самым сложным. Судя по моим ощущениям, я пока опустела. Перепонку восстановим, дай мне только силы вернуть. И небо станет твоим!

— Похоже, это неправильное крыло — отголоски треснувшей скорлупы, — со слезами на глазах выдохнула Кло. — Не уберегли мы вас…

— Мы редкая тройня, справимся, — весомо заявил Тайрен, похлопав друга по плечу.

— Редкостные лентяи и негодники! — прогремел над нами голос дана Мойреса, но, отметив расстроенную Кло и нашу драную одежду, строгий учитель напрягся и поспешил выяснить что случилось.

Дан Мойрес из Серого клана внешне очень похож на Майдаша, только без жутких лезвий в сложной косе, но магию воды взял от матери. Любопытно, что именно благодаря воде учитель умеет проводить диагностику состояния организма, влиять на процессы в земле, даже убить с помощью капли воды. От него мы узнали, что стихии не узконаправлены и, научившись с ними обращаться, маг становится могучим и опасным. Поэтому молчком вытерпели его магическое сканирование и, затаив дыхание, выслушали диагноз:

— Дана Кло, дану Лииру необходима вода. Он сильно обезвожен. Судя по отголоскам магии даны Алеры, она по полной использовала весь свой резерв, как не выгорела только. Но ее пламя высушило и мальчика. Самой дане Алере необходимо плотно поесть и… — дан Мойрис не выдержал и злобно предложил, — …утопите их вместе в ближайшем пруду и Тайрена захватите. Может остынут и мозги прополощут от глупостей.

Кло встала, оправила красивое серое платье, перекинула серебристую косу за спину и, задрав подбородок, заступилась за нас:

— Они только что обрели драконов, дан, у них проснулась магия, но Алера с Тайреном уже успели спасти жизнь моему сыну. Я понимаю, порой они ведут себя необдуманно, но сегодня… — Она помогла нам подняться, пряча мокрые от слез глаза от мужчины, а потом глухо от переизбытка эмоций завершила свою речь: — Все были детьми, но мало кто в начале жизненного пути готов… способен на такие подвиги.

Тайрен героически выпятил грудь и прижал нас с Лииром крепче к себе, своевременно, ведь мы стояли только за счет его поддержки.

— Какие именно? — нахмурился учитель, и мы поняли, что он пропустил лечение Лиира.

— Это внутрисемейные дела, — Кло на корню обрубила учительское любопытство. Ясно, проблему с крылом сына она выносить из семьи не хочет.

Мойрес окинул взглядом нашу дрожащую от слабости компанию под боком у непоколебимой Кло. Не знаю, что уж он там сам себе надумал, но, мягко усмехнувшись, решительно подошел к нам, взял меня с братьями в охапку и куда-то понес. Через пять минут они с Кло наблюдали с берега за нами, разноцветными дракончиками, плескавшимися в ближайшем пруду, играя в догонялки. Учитель оказался прав: вода смыла переживания и усталость, наполнила жизненной силой, жаль, что не магией, но нам было весело и легко. Кло сходила тенями в замок и принесла нам другую одежду, а Мойрес высушил наши волосы.

Так что домой мы возвращались в человеческом облике и чинно, правда, с трудом сдерживаясь, чтобы не рвануть бегом и похвастаться Фиале и отцам об обретении драконов. Нас буквально распирало от радости и довольства. Что удивительно, после вылета дракона мое восприятие мира изменилось. И поняла я это постепенно. Сначала, обратив внимание на яркое свечение вокруг запястий у Кло, я решила, что это проявление ее магии. Руки Мойреса, который сушил нас, сияли призрачно-голубым светом. Потом вспомнила, что Кло уходила в тени по-настоящему, словно в темный разрыв в пространстве.

По дороге в замок мы встречали десятки сородичей и прислугу, всех их мы отлично знали. Я впервые отмечала золотистые браслеты-сияние на руках некоторых, а иногда и словно связующие, сверкающие золотистые нити, которые будто обволакивали истинные пары. Семейные. Потрясающее открытие! Раньше об этих особенностях никто даже вскользь не говорил, поэтому невольно задумалась: это моя личная способность как целителя или отголоски магии Древнего, проводником которого я являюсь?

Еще все сородичи светились с разной интенсивностью. Это аура? Виверны — слабее, а драконы, чем сильнее их магия или зверь, тем ярче. К примеру, Кло и Мойрес — сильные маги, их аура испускала ровный яркий свет. Только у Мойреса он абсолютно белый, а у Кло сероватый, такой же как у ее сына Лиира, будущего повелителя теней. Только возле его левой руки аура… словно молью малость побитая. Ага, именно левое крыло его дракончика еще недавно было искалеченным. Надо же, я вижу ауру живых и проблемные места! Выходит, это дар целителя, а не влияние Древнего.

А ведь моя земная мечта обрести магию исполнилась. Я — настоящий маг и уже даже использовала силу по назначению. Жизнь — прекрасна!

Глава 5

Мы с братцами дружно, в нетерпении ворвалась в Приемный зал, где, по словам прислуги, нас ждали первая пара и Майдаш. Серая мама с трудом поспевала за нами шагом — бежать за детьми по замку вроде как не солидно, вот она и делала вид, что просто очень быстро идет. Очень, очень быстро, так, что подол платья у поторапливавшейся Кло летел за ней парусом.

— Папа! — дружно, радостно заорали побратимы, обращаясь каждый к своему отцу, и сразу осеклись, увидев неожиданно прибывших гостей.

Приемный зал, в отличие от того, где проходят деловые переговоры, с высокими арочными дверями-окнами, открытыми солнечный свету, свежему горному ветерку, приносившему ароматы разнотравья и цветущего сада. Из-за высоких окон жители замка и гости частенько используют зал в качестве прихожей.

В ареоле яркого света оказались не только свои, но и несколько гостей. Две золотоволосых девушки и молодой синеволосый и синеглазый мужчина, которого Фиала крепко обнимает и с нежностью целует в гладкие щеки. Хашер и Майдаш улыбаются. Первый — счастливо, второй — вежливо, хотя для моего серого дядюшки улыбка в принципе событие, ею он редко кого одаривает, кроме самых близких.

— Хейдар! — обрадовался Тайрен брату.

— Адара! — воскликнула я, ощутив в хорошенькой, изящной как статуэтка девушке слева от Хейдара свою кузину по крови.

Собственно, и сам дядин первый сын мне теперь старший брат, пусть и не биологический. И хоть я вижу его впервые, но знаю о нем очень много. Слишком часто Фиала и Хашер вели разговоры о своем старшеньком сыночке, которому всего-то триста годочков, а он уже истинную пару нашел в лице моей юной, столетней, кузины. Гордость семьи, правда, омраченная тем, что по непонятной причине новобрачные вот уже двадцать лет отсиживаются в отдаленном глухом поместье Адариной бабушки, где-то на границе между Золотым и Синим кланом.

Мы с побратимами, притормозив, осторожно приблизились к гостям и замерли в нерешительности: обниматься с ними подобно Фиале или постоять рядом, как Хашер? Меня лично смутила вторая незнакомка, которая красовалась по правую руку от Хейдара. Вроде тоже ощущалась родней по крови, но чем дольше я наблюдала за ней, да, пожалуй, и за кузиной с супругом, тем меньше хотелось подходить ближе. Что-то было в них неправильное, больное, сбивающее с толку, даже отвратительное… Я впервые в жизни испытывала подобные острые чувства… ну, кроме экстремального дня своего рождения, когда погибло более тридцати яиц в яслях Древнего Дракона. Тайрен и Лиир, как всегда, уловили мой настрой и переглянулись в недоумении.

— Алера, Тайрен, ваш старший брат Хейдар со своей парой Адарой и ее бабушкой Микудой решили, наконец, навестить родной дом! — радостно, чуть-чуть с укоризной, не то к нам из-за беготни и воплей, не то к сыну и невестке, глаз в родной дом не казавших, возвестила Фиала, выпустив из объятий молодую пару и подходя к нам.

Слово «микуда» что-то всколыхнуло в моей душе, царапнуло отголоском памяти, зацепило, но подумать и вспомнить я не успела. Тайрен и Лиир, гордо задрав довольные физиономии в ожидании похвалы и восторгов от родных, дружно похвастались:

— У нас драконы вылетели!

— Сейчас? Всего в восемь лет?! — счастливо воскликнул Майдаш.

— Мы — сильнейшая тройня! — во всю пиарился хитрюга Тайрен, а Лиир хитровато ухмылялся, поддерживая брата.

Я молчала, натянуто улыбаясь, более того, ноги сами принесли меня к Хашеру, а руки обняли его за талию. Прижалась к нему и непонятно откуда взявшийся страх и напряжение сразу спали. Дядя, удивленно глянув на меня, положил ладонь, теплую, родную, надежную, на мою макушку и с нежностью погладил по волосам, мягко успокаивая:

— Ничего, доченька.

Видимо, подумал, что я расстроилась из-за того, что драконов обрели только братья.

В этот момент к нам подошла Кло, прижалась к мужу и тихо сказала ему:

— Одновременно у всех троих. — И, содрогнувшись от переживаний за сына, шепотом призналась: — Алера с Тайреном помогли дракону Лиира.

Майдаш, сразу обнявший жену, насторожился и озабоченно спросил у нее:

— Что случилось?

— Потом, — коротко мотнула она головой, уткнувшись ему в грудь и расслабляясь, привычно разделяя с ним трудности и заботы.

Но все это я отмечала лишь краем сознания, никак не могла отвлечься от странных гостей, по сути, незнакомцев, ведь брата с женой до сегодняшнего дня видела только на портретах в замковой галерее. А их единственный визит в семейное гнездо мы с братцами проспали. Хейдар очень походит на отца лицом и фигурой, они одинаково хмурят синие брови, скупо улыбаются краешками губ, смотрят с легким прищуром.

Лицо Адары тоже знакомое, родное, но по-другому. Ветерок играет подолом ее легкого, почти воздушного синего платья с золотистой вышивкой — данью традициям Золотого и Синего кланов — и белокурыми волосами, блестящей волной рассыпавшимися по спине. Пара прядей вдоль лица подчеркивает молочную кожу. Яркие янтарные глаза, золотисто-коричневые брови, губы, прямо как у меня, верхняя чуть полнее нижней. Эта прекрасная хрупкая и неожиданно робкая драконица обернулась, ветерок подхватил ее волосы — и на миг мне показалось, что мама… Лария смотрит на меня.

Я невольно прижалась к Хашеру сильнее и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Все же вылет дракона — это словно заново родиться, да еще обмен памятью прожитых лет. Еще слишком свежи воспоминания, которыми я поделилась пару часов назад со своей второй драконьей половинкой.

Чтобы не терзать душу и не смущать Адару, я таращилась на Микуду. Эта бабушка драконица, несмотря на юную прекрасную внешность, — отталкивает. Смотрит на всех свысока, хоть и сама невелика ростом, и не из сильных, — теперь я это чувствую, распознаю у драконов. Золотые косы Микуда уложила в виде короны, украсила их желтыми бриллиантами, облачилась в сверкающее золотом платье и туфли — имидж блистательной некоронованной королевы.

Наконец, Тайрен не выдержал, подошел к брату и, запрокинув голову, с отчаянной надеждой спросил:

— Ты вернулся? Совсем-совсем?

— Да, мы решили пожить пока в клане, под защитой родных стен, — улыбнулся Хейдар, почему-то не по-родственному равнодушно, почти отстраненно, так, для приличия.

Чем еще больше удивил меня, ведь драконы искренне любят детей, защищают родных, ценят семью превыше всего.

— Что-то случилось? — встревожилась Фиала, невольно обмениваясь взволнованными взглядами с Хашером.

— Нет. Просто Микуда… — спокойно, мне кажется, слишком спокойно и бесстрастно ответил Хейдар.

И тем не менее, высказанное вновь имя бабушки словно прорвало плотину — я вспомнила последние слова матери, золотой драконицы Ларии, они вспыхнули в голове: «Это была Микуда…» Распахнув глаза, я вытаращилась на раззолоченную драконицу, старшего брата и его жену. В голове завертелся сумбур из мыслей, образов и подозрений.

После небольшой заминки Адара пояснила робким, нежным голоском:

— Бабушка опасается жить в нашем поместье, там недавно видели черных драконов и демаи.

— Боюсь темных до дрожи! — рассмеялась Микуда.

На удивление приятный смех, словно журчащий хрустальный ручек, совершенно не вязался с ней, как если бы принадлежал другой женщине.

— Черные в вашей стороне? — Я ощутила, как напрягся Хашер, но опять отметила лишь краем сознания, задумавшись о другом несоответствии.

Я тысячи раз видела, как относятся истинные пары друг к другу. Они не могут без прикосновений, и если находятся рядом, то как единое целое, тесно-тесно, на одной волне. Не важно, слабые виверны или сильные драконы, пара — святое. А Хейдар и Адара стоят рядышком, не касаясь даже пальцами. Я почувствовала, «увидела», что они, словно два «плюса», отталкиваются друг от друга. Не смотрят в глаза друг другу, отклоняются в разные стороны, будто в любой момент готовы разбежаться, лишь бы не находиться рядом. Но не могут, как связанные цепями, словно что-то их держит, неправильное, мучительное, безумное.

За все время они так и не обменялись взглядами, слишком равнодушные, ненормально бледные, уставшие от жизни. Неужели другие этого не замечают? Внутри у меня заворочался Древний Дракон, видимо ощутил мои страхи, напряжение и нехорошие мысли. Семья и яйца для него святое, за них он готов на любые подвиги и жертвы.

Окружающие о чем-то говорили, а мы с Прародителем отвлеклись, потому что я обратила внимание на одну странность, как мне показалось. И Древний заворочался еще больше. Если Хейдар и Адара — истинная пара, которая в браке уже около двадцати лет, то почему их руки обвивают не такие, как те, что я видела на жителях клана, пока шла сюда, золотые энергетические «нити-браслеты», а черные? Похожие на кандалы.

Я сглотнула, горло пересохло, жар ярости Древнего разливался по всему телу. Хрустальный голос Микуды, в котором слышалось высокомерное превосходство, флирт и откровенная лживая лесть хозяевам замка звучал все отчетливее. А мы с Прародителем, «просканировав» Хейдара и Адару, увидели рваную, тусклую, больную ауру у обоих и черные энергетические кандалы, вместо парных светящихся браслетов истинных. Увидели пульсирующую нить-пуповину, связывающую оковы супругов с Микудой, питающую ее ненасытную темную сущность. Эта позолоченная дрянь высасывала из молодой пары силы, чувства, магию. Саму жизнь! Медленно, но неотвратимо. Становясь сильнее, могущественнее, кошмарнее. Нет, эта драконица не была темной от природы, более того, эта тварь наделена светлым даром воздушной стихии. А вот ее нутро и душа прогнили до основания.

«…это была Микуда…» — вновь вспыхнули в памяти последние слова матери, а древний толкнул меня вперед. Не дал остаться в безопасности возле любимого дядюшки Хашера, спрятаться за надежной спиной дядюшки Майдаша, вынудил приближаться к страшной гостье шаг за шагом, не отрываясь от черных энергетических кандалов. Они вызвали в Древнем разрывающую мое сознание ярость, боль, сожаление. Такие противоречивые чувства.

— Что с ней? — нервно и визгливо спросила Микуда, отшатываясь от меня.

Я застыла рядом с супругами, которые… не пара. Адара, придерживая подол милого платья, присела передо мной на корточки и мягко, даже кротко улыбнулась:

— Алера, наша маленькая Соль, ты так похожа на Ларию, свою мамочку! Знала бы ты, как они с Арсом ждали тебя, как любили. Лария сама вышивала пеленочку в корзинку для твоего яйца, для любимой доченьки…

Я шмыгнула носом от избытка чувств. Из моей белой, вышитой золотом пеленки мне сшили наволочку на подушку. Любимую! Под нежным взглядом добрых красивых глаз Адары я вытерла слезы, а потом сделала то, что требовал, приказывал Древний. Потянула немного его светлой силы, обхватила скованные запястья Хейдара и Адары — и содрала с них энергетические оковы! Разрушила чье-то проклятое богами магическое плетение.

Дальше начался настоящий переполох. Сначала от нестерпимой боли заорали Хейдар и Адара, выдергивая из моего захвата руки, отшатываясь от меня словно от огня. Кузина свалилась на пол как подкошенная, сознание ее оставило. А Хейдар рванул на груди синий кафтан, будто ему воздуха не хватало и ломанулся в окно, взмахнул руками. Уже в следующий миг, разрушив часть арки, под звон разбившегося стекла в небо взмыл синий, потрясающе большой и красивый дракон. Мне показалось, его рев возвещал о свободе, жажде убивать и одновременно о жизни.

Третий участник этой темной, проклятой связки, скрючившись, скулил на полу. Микуда получила жесткий откат после разрыва связи, сейчас тьма чужой магии вгрызается в ее плоть, пожирает украденную у других силу. Не знаю, видел ли кто это из присутствующих, а вот я волею Прародителя — отчетливо.

— Что происходит? — раздавались испуганные женские и яростные мужские крики.

Тайрена и Лиира прятали в своих объятиях матери за спинами отцов, а те не знали на кого кидаться и убивать. Я чувствовала, что мои глаза горят знакомым золотым огнем Древнего, он был мной, больше того, сдерживал свою ярость, чтобы не спалить меня в ней дотла. Потому и голос, которым я заговорила, был хриплым, чужим, совсем не моим:

— Эта тварь совершила страшное преступление, попрала волю богов, нарушила плетения судьбы и связала самым черным образом души этих двух драконов. Обрекла на медленную смерть, высасывала их магию и силы, калечила души. Их объединяла не истинная парная связь, а проклятье дейтрини: черная жажда друг в друге, больное вожделение, когда ненавидишь себя и сожителя, но мучительно желаешь. Когда рядом быть больно, омерзительно, но расстаться не в силах и тянет, тянет друг к другу. — Моя рука указала на мертвенно-белую Адару, лежащую без сознания, Древний обратился к Хашеру: — Твой сын — насильник и мучитель для этой девочки, а она для него — боль и стыд. Но теперь оба свободны, я разрушил сотворенное Микудой черное зло. Пусть теперь на себе познает, что ощущали эти дети, порабощенные, несчастные.

Теперь все смотрели на Микуду, а та корчилась от страшной боли-отката на полу, скулила и завывала. Наконец, Древний успокоился, дал мне владеть собой, но сделал лишь хуже. Теперь слова матери горели во мне огнем, вызывая стыд и боль, потому что я их забыла, надолго забыла. Посмотрев на Майдаша и Хашера, всхлипнув, я призналась:

— Там, в пещере, перед смертью, мама сказала, что это была Микуда. Но я забыла, простите меня, пожалуйста. Я забыла об этом. Не поняла, а сегодня, когда вылетела моя драконица, вспомнила…

Серый и синий отцы резко изменились. Стало жутко на них смотреть: черты лица заострились, такой хищный, звериный, клыкастый оскал я видела у драконов в человеческой ипостаси впервые. Они словно подобрались для смертельного броска. Но еще больше потрясли Кло и Фиала. Обе мои приемные мамочки побледнели. Их красивые огромные глаза походили на блюдца. Изумленные, ошеломленные, они не могли понять, как женщина, знакомая, родственница, пошла на убийство детей. Глядя на них, и до меня дошло, почему мама перед смертью сказала о ней — указала имя заказчика убийства!

Лария, конечно, не надеялась, что младенец сразу передаст ее последние слова взрослым; она предупредила меня о Микуде, как раз рассчитывая на момент обретения драконицы. Ведь нас учили и родители, и близкие клановцы, и дан Мойрис, что, перерождаясь, юный дракон вспоминает прожитое человеческой ипостасью заново. А вот в восемь-десять лет ребенок с большим вниманием отнесется к словам умирающей матери. И расскажет о них заинтересованным в торжестве справедливости лицам.

Майдаш почернел, я уже не раз видела этот «фокус» — так теневики уходят в свою стихию, чтобы переместиться быстро и незаметно. Но Хашер его опередил — синей молнией метнулся к Микуде и перехватил друга. Удерживая его руки с кинжалами, он хрипло от ярости прорычал:

— Не-ет! Стой! Так легко я не дам ей умереть. Она будет подыхать долго, очень долго и весьма мучительно.

Драконов окутали тени — метались у ног, расплывались по залу. Майдаш мотнул головой, пытаясь вырваться из дурмана собственной ярости. Кло и Фиала не могли сдвинуться с места, сжимая кулаки. Наверное, они сейчас вновь в воспоминаниях оказались в той пещере, переживая ужас потери детей. Все, включая моих братцев, с трудом удерживались, чтобы не кинуться на воющую от боли, обездвиженную Микуду.

А я обхватила себя за плечи, мне было горестно, пусто и страшно. Мгновение — и меня обняли побратимы, первым Лиир, а Тайрен прижал к себе нас обоих. И тут застонала очнувшаяся Адара. Родители перевели на нее убийственный взгляд, наверняка подумав, что внучка причастна к преступлениям бабки. Поэтому я, вырвавшись от братьев, кинулась к кузине и заступилась за нее:

— Нет! Нет! Адара — невинная жертва, Древний это знает, чувствует, ощущает, видит! — Закрыла руками хрупкую несчастную девушку и хрипло от переизбытка эмоций выдохнула: — Ей было хуже, больнее, страшнее, ведь она двадцать лет была жертвой мучительной жажды Хейдара и его ненависти. При этом не понимала, как истинный может так относиться к своей паре… А ведь она еще и гораздо слабее Хейдара как маг и дракон! Ее лишили всего: любви, родных, заботы и защиты, собственной силы и магии… Всего!

Фиала и Кло не изменили себе: как курочки-наседки опустились рядом со мной и Адарой и захлопотали над ней. Ведь для Фиалы Адара целых двадцать лет была любимой невесткой, от этого так просто не отвернешься. Теперь мою бедняжку кузину обнимали самые теплые и нежные руки, приподняли ее голову, положили на колени и ласково гладили по золотым волосам, разметавшимся по плечам и полу. Какая же у меня красивая родственница и как же она похожа на Ларию — мою погибшую игайскую мамочку! И раз они делились сокровенным, к примеру, именем будущей дочери, значит, были подругами. Поэтому я не брошу эту столетнюю «девчонку», позабочусь о ней.

Тем временем в зал по зову главы клана прибежали стражи. Совсем скоро весть о том, кто убийца детей, понеслась по клану и за его пределы пламенем на ветру. Хейдар вернулся потрепанный, уставший, но словно посветлевший. Не глядя на сочувствующих родственников, он подошел к уже явно бывшей жене — и вдруг поднял ее на руки, осторожно, заботливо, и понес прочь из зала, а я с побратимами рванула вприпрыжку впереди, показывая, куда нести. Кло и Фиала следовали за нами.

Распахнув двери нашей детской, я в предвкушении давно ожидаемых перемен щедро предложила:

— Детская — самая светлая и замечательная комната! А какая здесь кровать большая… и уютная. Адаре здесь будет лучше и спокойнее всего. Надо только ее вещи сюда перевезти из вашего захолустья. Будет жить с нами!

Когда Адару уложили на покрывало веселенькой расцветки, все замерли. Хейдар неосознанно хмурился, Фиала не знала, за кого больше переживать, а Кло сжимала руки на груди, наверняка терзаясь желанием быть и с нами, и с мужем.

— А где мы спать будем? — неприятно удивились Тайрен и Лиир.

Я делано спокойно развела руками и как ни в чем не бывало предложила:

— Займем соседние комнаты, парни, ничего страшного.

— Может, лучше…

Возможные поползновения Фиалы я оборвала чуть более резко, чем хотела:

— Нет. Здесь Адаре будет лучше всего. Всех монстров из-под кровати мы за восемь лет разогнали. Давно пора делать ремонт, вот и сделает по своему вкусу. А мы выберем себе комнаты… и кровати…

— Хорошо, — согласилась синяя мамочка, — давайте прямо сейчас…

— Да-а-а!!! — счастливо завопила я и ринулась к давно уже присмотренной соседней комнате, не менее светлой, пусть и не такой большой, но своей. Распахнув вожделенную дверь и увидев узкую, скромную кровать, я с диким восторгом проревела: — Мое-е… моя!

Лиир с Тайреном замерли на пороге, Кло с Фиалой позади них и смотрели на меня с поощрительными улыбками. В отличие от понятливых женщин, побратимы уныло поинтересовались:

— А мы где?

— Там! Где-нибудь там, да хоть на коврике… только за дверью, — отмахнулась я и ринулась обследовать свою новую, любимую, единоличную недвижимость. Жизнь — прекрасна!

Затем, вытолкав братьев из своей комнаты, деловито вернулась в бывшую «общагу» собирать вещички, освобождать детскую жилплощадь. Но тройня мы все же редкая, как недавно заявил Тайрен, поэтому, недолго препираясь, выбрали и побратимам другое место жительства, каждому свое. Потом мы дружно делили и переносили вещи по своим комнатам, чем попутно развлекали наших мам, прислугу, даже пришедшую в себя Адару. Сначала измученная кузина тенью сидела в кресле, кажется, и не шевельнувшись, а затем отвлеклась на нашу возню. Благодаря заботе и сердечному участию Фиалы и Кло девушка поверила, что ее действительно не винят ни в чем, любят, как прежде, никуда не отпустят и она наша, «синяя».

Приходил к Адаре и Хейдар. Они постояли, напряженно и по-прежнему не глядя друг другу в глаза; по пробегающей по ним дрожи я чувствовала, что для них пребывание в одном помещении, да что там, даже видеть друг друга, еще слишком — если не мучительно, то неприятно точно. Но поговорить им стоило и мой старший брат — дракон, проживший триста лет, — это отчетливо понимал и потому настоял.

К счастью, беседа прошла душевно. Откуда я это знаю? Ну как… хоть мы оставили их наедине, но кто же нас остановит от подслушивания. Хейдар просил у Адары прощения за боль. Мальчишки не поняли за какую, а я не стала говорить им про насилие, пусть пока думают, что душа болела. А еще бывший муж просил кузину остаться в Синем клане, обещал стать ей надежным другом, ведь свой пуд соли они съели, прожив вместе двадцать лет. Он поклялся, что позаботится о ней как родственник, что больше никто и никогда не причинит ей зла и не обидит. И Адара согласилась. Когда бывший муж ушел, она рыдала на кровати, а мы с побратимами прокрались к ней и, облепив ее со всех сторон, всячески утешали.

Клан гудел, в замок слетались потерявшие в той бойне детей родители, а мы сидели в детской вчетвером, пили чай, «баловались плюшками», вернее, пирожками нашей обожаемой Лейны и делились с моей кузиной байками. Древний через меня потихонечку латал прорехи в ее ауре, лечил бедняжку. Ей, женщине слабой, от магических кандалов досталось гораздо больше, чем Хейдару.

Ночью я проснулась и долго ворочалась. Наверное, не привыкла спать одна или… В общем, оделась и пошла навестить Адару, просто проверить. Кузина плакала, стоя у окна. Тоненькая фигурка с вздрагивающими плечиками, которой лунный свет придавал тоски и безысходности. Я подошла и обняла ее за талию, словно ребенок, обратившийся за поддержкой и утешением к взрослой женщине, а на самом деле сейчас я ее островок защиты и спокойствия. Древний, как обычно, тоже «очнулся» не вовремя. Заворочался, засуетился, уговаривая, мол, «Эй, ты, птичка, летим со мной, там столько вкусного!»

И я, не раздумывая, дернула за руку Адару и повела за собой. Коридоры замка были полны взволнованного народа, местного и гостей. Горничные виверны сбивались с ног: готовили гостям комнаты, носились с бельем и подносами. Мужчины таскали воду. Стражи — высокие, сурового вида драконы — следили за гостями. Звучали голоса главы клана и его заботливой жены, которые всех встречали и объяснялись. Пришлось нам с кузиной старым проверенным способом нырять в тайный ход, чтобы добраться до яслей.

— Куда мы, Алера? — испуганно шепнула Адара.

— Нервы лечить… Прародителю! — хихикнула я.

— Он за яйцами следит, — прозвучал за спиной ворчливый голос Лиира.

Мы с Адарой чуть не завизжали от неожиданности, прилипнув друг к другу.

— Дятел, да мы тут чуть не обернулись! — рыкнула я, прижав руки к груди.

— Будешь обижаться, заберу себе половину твоей кровати! — нагло ухмыльнулся серый братец.

— И я! — пригрозил второй бдительный деятель, синий.

Похоже, меня просчитали на раз-два и мои мечты о собственной кровати тоже. И теперь будут шантажировать. У-у-у… драконы!

— А я… а я… — но срочно придумать, что бы их проняло, не успела.

Вмешалась Адара:

— Эх, а еще защитники называется! Мальчишки совсем.

— Мы защитники! — упрямо пробурчал Лиир.

— Она же сбежала без нас, без охраны, а это плохо, — насупил синие брови Тайрен.

— Просто вам тоже интересно. Пошли уже, — предложила я, прекращая дальнейшее выяснение отношений.

В яслях мы привычно обошли все корзинки, погладили яйца и поболтали с ними о всякой ерунде. Прародитель считал, что так будущим драконятам теплее и веселее расти в скорлупе. Сегодня, коль у меня проснулась магия и я стала целителем, он решительно взялся использовать меня по прямому назначению, дни созерцания закончились, начались рабочие будни главной няньки клана. Небольшие ясли засветились — это я щедро испускала энергию, которую прародитель направил через меня, в какой-то момент показалось, что аж распирает изнутри от теплой волны родительской любви.

Древний к любому дракону относится, как к своему ребенку, а уж яйца — чистые, наивные ростки жизни — для него сродни чуду. Он готов наблюдать за ними дни напролет, только вот глаза-то мои, а мне это не особо интересно. Но работа есть работа. Мальчишки и Адара сидели в уголочке и круглыми восторженными глазами наблюдали, как я ходила между корзин и окутывала защитной, питательной магией Древнего большие и маленькие яйца. Под конец я опустилась на колени возле Адары, обхватила ее руки своими светящимися ладонями и сиплым голосом Древнего произнесла:

— Девочка моя, все плохое пройдет. В жизни иногда случаются тяжелые испытания, но за ними всегда приходят радость и счастье. И к тебе придут, скоро встретишь истинного, он полюбит тебя, как никто другой. И будет у тебя свое яичко для счастья, родное, теплое. Тогда ты поймешь, что этого стоит ждать.

Адара не выдержала, встала на колени, обняла меня и прижала к себе, сотрясаясь в рыданиях:

— Спасибо… спасибо… Отец наш небесный!..

Шептала она, конечно же, не мне, а Древнему. Я чувствовала, что ему приятно слушать и ощущать ее объятия. Мне тоже.

С того дня мы дружно, вчетвером, ходили в ясли заботиться о будущих дракончиках, взяв на себя еще и обязанность прибираться в святая святых замка. Мы с братьями гордились, делая важное дело, — по-настоящему работали на благо клана и всех драконов.

Утром следующего дня мы узнали, что ночью дознаватели, которыми захотел стать каждый пострадавший родитель, но назначили «спецов» из Синего клана, выяснили подробности нападения на ясли и мотивы преступления. На лицах Хашера и Дамриса, который весь следующий день находился в нашем замке, не было ни кровинки.

Микуда, будучи слабой драконицей из побочной ветви рода Ашарвис, не хотела жить на границе Золотого и Синего кланов. Она мечтала о власти, могуществе и поклонении. Мечтала свыше тысячи лет, причем в одиночестве, поскольку ее истинный погиб очень давно. В конце концов, ей надоело лишь грезить о величии. За тысячу лет она изучила Игаю и ее жителей вдоль и поперек, как и многие магические артефакты, тайны и запреты. И решила начать свое возвышение. Сначала подобрала внучке-сироте достойную пару, причем не абы кого, а единственного наследника главы Синего клана, одного из сильнейших и богатейших. Столкнув Хейдара и Адару на балу, опрыскала их приворотным зельем, создав у всех видимость встречи истинной пары. А затем провела кровавый черный обряд дейтрини, сковав их души ложной связью и всю силу их чувств, магии и жизни начала тянуть себе.

С годами Микуда за счет сильного дракона Хейдара и внучки становилась краше, сильнее и моложе. Настолько, что начала посягать на место, по ее мнению, слишком зажившегося главы Золотого клана. Она надеялась со временем подвинуть Дамриса с этого почетного теплого места и занять своим посвежевшим задом. Более того, в ее планы входило убийство Хашера и Фиалы, так же, как и Дамриса с Жаэль, чтобы завладеть богатствами обоих древних родов.

Но тут вмешалась судьба: Фиала «снесла яичко» с будущим вторым наследником. И этот еще не вылупившийся наследник мог накрыть медным тазом все коварные планы по завладению казной Синего клана после смерти главы и его пары. Пришлось Микуде-паскуде обращаться к дейтрини, платить им уйму денег, чтобы те согласились напасть на ясли и уничтожить все яйца. Все, чтобы никто не догадался, что целью был один Тайрен. Дальше снова судьба, только уже в моем лице, и вмешательство Древнего — планы Микуды с того момента полетели в бездну.

Она не давала Хейдару общаться с семьей, потому что прознала про мою связь с Древним и боялась, что я увижу наведенное на него проклятие. Но время шло, по слухам, связь у меня с Древним оказалась единовременной, вот уверенность в безнаказанности к коварной убийце и вернулась. Но тут, понимаешь, черный дракон Келео на пару с демаи Ньемом и по совместительству самим кинжалом Халеи повадились крутиться возле забытого, отдаленного поместья да вынюхивать. Напали на ее след!

Микуда испугалась и решилась спрятаться на время в Синем клане. Заодно разузнать, как бы побыстрее завладеть казной, покончить с Тайреном и главной парой клана. А тут снова Древний в моем лице. Не повезло охочей до власти драконице. Не войти ей в Поднебесный Посад полноправной хозяйкой. И поделом! Боги не жалуют тех, кто не умеет любить, кто ненавидит других и презирает даже своих. Ту же Адару, кроткую, добрую душу, за что и пострадала, Микуда презирала за слабость и мягкость. И, ни секунды не сомневаясь, использовала внучку в темную, как донора силы, магии и юности.

Вначале потерпевшие требовали и внучку Микуды как соучастницу и родственницу убийцы посадить под стражу, затем казнить. А после допроса преступницы под артефактом истины, когда отвратительная, кошмарная правда вылилась наружу, дружно жалели бедняжку Адару и наперебой приглашали жить в свои кланы. Для большинства, великовозрастных суровых драконов, столетняя драконица была почти ребенком. Юным, несмышленым, забитым, по чудовищной прихоти бабки познавшим боль, насилие и одиночество.

Теперь у Фиалы не невестка и сиротка, а две приемные дочери. Причем, обе золотые и родная кровь, пусть и капелька. Только Дамрис, как обычно, бушевал, что его клан обокрали и разорили, ведь Хашер забрал Адару себе, чтобы стрясти потом с ее настоящей истинной пары выкуп за невесту. Но кто будет слушать старого скрягу и сквалыгу, когда решался вопрос о наказании убийцы. «Фантазия» драконов, лишившихся своих драконят, потрясла.

Через три дня на капище Первого гнезда, как называют первый, древнейший город драконов, принародно казнили Микуду. С нее заживо содрали шкуру и живой кинули в соляную яму, где она умирала еще несколько дней, мучительно и страшно. Не нашлось ни единой души, которая бы пожалела убийцу тридцати детей. Вот так, справедливым возмездием, завершилась история моего рождения в пещере Древнего Дракона и образования нашей с ним связи.

Зато теперь обе семьи — серые Хлоймит и синие Вайлет — знают, что их на редкость счастливым и везучим детям больше ничего не угрожает. И можно было бы Хлоймитам отбыть в родной клан, но Кло рассказала мужу и Хашеру с Фиалой о том, как мы с Тайреном спасали крыло Лииру. Придется им еще пожить с нами, пока я не поставлю на крыло его дракона. Взрослые распереживались, а вот мы с побратимами возрадовались. Потому что без Лиира наша с Таем жизнь не будет прежней, станет пустой и скучной. А вместе мы — сила!

Глава 6

— Пс-с! Пс-с! — услышала я хорошо знакомый звук, доносившийся благодаря дверной щели.

Но засомневалась: наверное, мне сквозь дрему послышалось или кто-то из таких же учениц как сама дал знак не сопеть.

— …когда смесь золы и щелочи уварится до состояния клея, можно добавить ароматическую эссенцию для придания мылу запаха, — уныло вещала дана Нокатис, верная помощница Фиалы.

Именно ей поручили обучать меня и еще пятерых девочек клана домоводству в расширенном диапазоне — всему, что обязана знать высокородная драконица с многочисленными нюансами и «фирменными» секретами. Ибо долг «первой леди», ко всему прочему: направлять прислугу, проверять качество и исполнение, совершенствовать производство, или, если адаптировать к здешним реалиям, следить за порядком и кухней замка, местной «легкой промышленностью», да много чего еще, включая воспитание себе подобных. Если честно, часто занудного и малоинтересного, но, что ни говори, обязательного.

К шестнадцати годам я уверилась, что первая дана драконьего клана умнее, образованнее и подкована лучше, чем любой выпускник магической академии. Это в младенчестве я стремилась к самообразованию, сетуя на возраст, теперь же откровенно хочется хоть немного побыть беззаботным ребенком, а то от уроков и знаний голова пухнет.

— Пс-с! Пс-с! — настойчивое шипение за дверью окончательно выдернуло меня из полудремы.

Я моргнула, оглянулась неспешно, затем, догадавшись кто меня зовет, просительно улыбнулась учительнице, вставая и с трудом сдерживаясь, чтобы тотчас не сбежать из этого царства мыловарения, попыталась соблюсти приличия:

— Простите, дана Нокатис, мне необходимо удалиться, дети зовут.

Да, восемь лет назад, когда во мне созрела магия, а из-за Микуды соклановцы узнали, что древний дракон через меня «снова заработал», я быстро превратилась в главную няньку Синего клана. Должность, конечно, почетная и уважаемая, но требующая дисциплины и терпения. Со временем и золотые, и серые начали «подкидывать» свои яйца в наши замковые ясли. Меня любили, холили и лелеяли как маленькую дракошку, а вот уважали как хранителя святыни и проводника самого Прародителя.

И вот, вроде бы и обременительно-огорчительно, что ты с детства вынужденная нянька плюс своеобразная авоська с ценным грузом в виде Древнего, но драконы, они такие драконы — мудрые, легкие на подъем, влюбленные в жизнь, небо и свои пары, — что мои опасения не подтвердились. Достоянием клана я закономерно стала, но это выразилось лишь в том, что мне добавилась работа в яслях, да внимание взрослых к «отчетам», касавшимся яиц. А в остальном я обычная девчонка драконица.

— Алера, проверь моего племянника лишний разочек, пожалуйста, как он там? — встрепенулась от своего занудного «мыла» наставница, провожая меня взволнованным взглядом к двери.

— С ним все отлично, дана, крепкий дракончик вылупится и совсем скоро, — успокоила я ее, в чем была уверена, и Прародитель не даст соврать, как и отлынивать от работы.

Поэтому со спокойной совестью скрылась за дверью и тут же получила втык от Лиира, схватившего меня за руку и потащившего к террасе:

— Чего так долго? Все самое интересное пропустим!

— Между прочим, ты выдернул меня с очень интересного занятия, не дал дослушать о чудесах ароматизации и…

— Не дал рухнуть со стула и опозориться. Благодарность за спасение от даны Зануды, выразишь потом, сестренка, — на ходу парировал слишком торопившийся куда-то братец, едва не силой выволакивая меня на террасу.

Я выдернула руку и, возмущенно посмотрев на «спасателя», проворчала поправляя платье:

— Ты мне рукав оторвешь! Потом замучаюсь сочинять, чем таким в яслях занималась, что на мне одежда трещит по швам.

Лиир раздраженно махнул рукой, подталкивая меня к перилам, и ответ у него, как всегда, нашелся быстро:

— Скажешь, что пыталась подпитать яйцо моего кузена Хаматуса. Он сам размером с башню и его сынок весь в него. Яйцо просто гигантское, мы с Таем пробовали на спор руки вокруг сомкнуть — не вышло. Только если вдвоем хороводы водить.

Я со скепсисом посмотрела на Лиира, представляя его обнимающимся с большим яйцом в серую крапинку, а уж в компании с Тайреном… Даже хрюкнула от смеха! Мой серый побратим очень изменился за последние восемь лет. С дефектом крыла его дракончика мы справились за несколько месяцев — теперь серебристый чешуйчатый красавец ничем не напоминает того бедняжку, что лил слезы, дергая ущербным огрызком. Хотя его дракон еще небольшой, как и моя золотистая красавица дракошка, ведь мы еще растем.

Что касается его человеческого облика: Лиир вытянулся, выше меня на голову, еще немного щуплый шестнадцатилетний парень, утративший детскую миловидность; теперь это юноша, сероволосый, сероглазый, красивый и уверенный в себе на все сто. Полная копия отца, повелителя теней Майдаша Хлоймита. Правда, в отличие от родителя, Лиир не такой вспыльчивый, более хладнокровный, продуманный и хитрый. Он буквально вынудил отца оставить его пока здесь, среди синих, до второго совершеннолетия. И довод привел железный: присматривать за яйцами серого клана. Хитрюга!

Вот уже два года мой серый братец носит классические драконьи кафтаны, исключительно темно-серые, подчеркивающие схожесть отца и сына рода Хлоймит. А мы с Тайреном одеваемся в цветах синего клана. Я сегодня, как обычно, в «домашнем» синем платье с золотым шитьем и воротничком-стоечкой, чуть расклешенным от талии. К шестнадцати годам моя фигура, к сожалению, еще не созрела по-настоящему, хоть это и вполне нормально для юной драконицы. Лицо тоже… В общем, медленный, неторопливый переход от подростка к девушке.

Предмет моей гордости — золотистые локоны — я оставляла свободно лежать на спине и плечах. В остальном опять-таки похожа на маму и Адару: светлая кожа, словно дорогой фарфор, красивый чувственный рот, верхняя губа чуть полнее, чем нижняя. Едва заметные ямочки на щеках, когда улыбаюсь. Светло-коричневые брови идеальными дугами зрительно увеличивают и углубляют мои яркие, золотисто-янтарные глаза. Мягкий округлый подбородок я невольно вздергиваю, сопротивляясь любому давлению.

На меня уже начали засматриваться мальчишки из клана, а для побратимов так и осталась просто «Алерка, летим быстрее, там столько интересного, а ты, как бескрылая чучундра, еле копытами шевелишь». Боги, в скольких же авантюрах мы поучаствовали за шестнадцать лет, страшно представить. Как выжили-то?

— Ну? Ты со мной или пойдешь дальше про чудеса ароматизации слушать? — разозлился Лиир. — Ты еще на мыловарню сходи понюхать, хозяюшка.

Нервно оглянувшись на дверь в ученическую комнату, я первой обернулась драконом и рванула вниз. Мы привычно юркнули в кусты и вскоре ящерицами, желтой и серой, скользили по земле к потайному выходу с территории замка. Оказавшись в подлеске за серой стеной, с предвкушающими, очень похожими ухмылками взлетели в небо и устремились к одной из вершин. Первым усиленно махал крыльями Лиир, явно торопясь, я за ним — с трудом поспевая и радуясь, что его лечение закончилось благополучно. Вон как носится!

Через час мы зависли над красивым, почти волшебным местом — Озерным логом, как его называют в клане. Он находится на наших землях и здесь синеют небольшие, постоянно теплые озера в окружении то цветущих, то просто зеленых диких садов. Еще, оказывается, здесь есть тайное местечко. Про этот небольшой, но ухоженный симпатичный домик, этакий прянично-сказочный, я раньше не слышала. Приземлились мы подальше от него, а затем добирались пешком, порой скача как горные козлы через нагромождения камней, или продираясь через заросли.

— Ну, и зачем ты притащил меня сюда? — удивилась я, разглядывая домик, словно специально спрятанный от всех в тени сада.

— Тс-с-с, не шуми, а то услышат. Ты забыла какой сегодня день? — шепотом, с насмешкой спросил Лиир. — Хочу знать, как он у него пройдет и, главное, что при этом делать. Не хочется выглядеть со всем уж профаном…

Я все еще пыталась вспомнить, какой сегодня день, когда мы подкрались к загадочному домику и, замерев у окошка, попытались выяснить, что же там внутри происходит. Причем я, заинтригованная донельзя, как тень, все повторяла за братом. А дальше…

Затаив дыхание, мы с Лииром выглядывали из-за плотных занавесок, едва-едва приоткрытых. А ничего так, вполне обжитой домик. Сначала в глаза бросился стол с остатками пиршества, парой недопитых бокалов с вином и высоким канделябром с полусгоревшими свечами. Потом в интимном полумраке рассмотрела мужскую, влажную от пота широкую спину. Вау! В глубине комнаты, на роскошной кровати, находились двое, их красивые обнаженные тела двигались почти в унисон, я услышала хриплые стоны явного сексуального удовольствия. По подушке разметались зеленые женские волосы, лицо дамы закрывала темная, кажется, синяя макушка мужчины… или парня, судя по отлично развитой мускулистой, но еще не заматеревшей фактуре тела. Похоже, мы попали на тайную встречу юного дракона из нашего клана с чужой девицей. Стало любопытно: кто же это такой таинственный и темпераментный?

Про секс я знала, помнила из прошлой жизни, но лишь отголосками чувств, ощущений. Но тут мой взгляд наткнулся на голые мужские ягодицы, которые замерли между молочно-белых женских бедер… Слишком знакомые за годы совместного проживания, пользования общей кроватью, горшком, гардеробом и многочисленных показательных порок за серьезные провинности. Разглядев знакомый зад, я опешила, неожиданно нервно задергался левый глаз. Возбуждение от очередной авантюры мигом схлынуло, как и малейшее любопытство.

— Фу-у, это розыгрыш? — Потом, судорожно покопавшись в памяти, гневным шепотом выпалила: — До дня великого розыгрыша еще месяц, так нечестно! Вы меня с Тайреном специально разыграли, да? Еще и так низко. Фу-фу-фу, ничего умнее не придумали, чем выставить напоказ задницу Тайрена? Это ужасно, мерзко, не по-братски…

— Да причем тут розыгрыш и Тай? — раздраженно прошипел Лиир. — Смотри, какая под ним красотка голая!..

Я обреченно закатила глаза: побратимы очень умные, но не в меру любопытные, впрочем, как и сама. Но порой они устраивали совершенно дурацкие, непостижимые и детские выходки. Совсем как мы с Лииром сейчас. Эх, жизнь — боль! Я деградирую.

— Видишь ли, женские прелести меня не интересуют. Как и зад Тайрена, мне его видов с лихвой хватило в детстве! — рыкнула я в ответ.

И отошла от дома, а в этот момент мужская рука отдернула занавеску и отвесила звонкий подзатыльник замешкавшемуся Лииру. В окно высунулся Тайрен, к счастью «блиставший красотой» выше талии, обвел нас злющим возмущенным взглядом и проревел:

— Ах вот вы как? Подглядываете? Ну тогда и я к вам на праздник совершеннолетия приду!

— Сомневаюсь, что тебе будет интересно на моем, — ехидно парировала я.

— А я вообще мимо пролетал, смотрю — а тут Алера к дому крадется, к окну лезет… — флегматично выдал Лиир, этот вконец охамевший врун и предатель.

— Что? — вытаращилась я. — Ты меня с урока досточтимой даны Нокатис выкрал, силком сюда притащил. Да и нужен мне тощий зад Тайрена, как прошлогодний снег! Теперь будет вечность в кошмарах сниться!

— Почему это тощий? — нервно спросил Тайрен, обернувшись и пытаясь оценить свой тыл. — Алера, ты правда думаешь, что у меня некрасивые ягодицы?

За его спиной возникла обнаженная девушка — бесподобное видение с огромными светло-зелеными глазами, изумрудными волосами, густой волной скрывающими ее тело от нескромных взглядов перевозбужденного женской обнаженкой Лиира. Судя по волосам, а также нисколечко ее не портящим зеленым чешуйкам-наростам на висках и подбородке, зеленым как мох бровям — дриада. С виду совсем молоденькая, хотя, по слишком прожженному взгляду, явно пару сотен лет разменяла. Лесная красотка приникла грудью к спине Тайрена, обняла его, поцеловала в плечо, смерила нас укоризненным взглядом умудренной опытом матроны и, качнув головой, укорила, глядя на меня:

— В жизни драконицы подобных «кошмаров» бывает много, так может стоит поберечь хотя бы брата! Не лишать его уверенности!

Я пристыженно замолчала, а дриада, соблазнительница, наставница и психотерапевт в одном лице, ласково заворковала с Тайреном, закрывая окно занавеской и увлекая юного любовника за собой:

— Они завидуют, мой хороший. Ты настоящий мужчина, твое тело — само совершенство. Давай в постельку, милый, продолжим урок непреодолимого искушения, когда ты рядом с настоящей женщиной и она, как полагается, ни в чем не может тебе отказать, такому красивому, брутальному, ловкому…

Ее чувственный нежный голосок обещал Таю столько… Напоследок изящная женская ручка из-за занавески досадливо махнула нам, мол, шли бы вы уже отсюда. Лиир громко сглотнул, явно от той самой зависти, подпалившей и его тощий зад, и желания самому оказаться на месте Тая. Что гормоны с мужчинами делают? Как страшно жить!

— Мой день первого совершеннолетия через два дня! Эх, скорее бы! Надеюсь, папа и мне подарит такую же красотку, — мечтательно выдохнул Лиир, наверняка забыв о том, что меня подставил, но не постеснялся поделиться сокровенным.

Я угрюмо буркнула:

— Надеюсь, мне таких сомнительных подарков на день первого совершеннолетия делать не будут.

Лиир снисходительно фыркнул:

— Еще бы, ты ж девчонка. Тебе что-то другое придумают, девчачье. Сю-сю-сю, ми-ми-ми…

— Жизнь — мрак! — ворчала я, скоренько покидая место «преступления». — Вот и думай теперь, как подарки принимать, мало ли какие жуткие фантазии у кого из родичей возникнут.

— Глупышка, — хохотнул Лиир, догоняя меня, — папа сказал, что каждому дракону на первое совершеннолетие дарят «день взросления». Чтобы опытная женщина помогла стать мужчиной, научила полноценно любить будущую пару. Мне уже тоже подобрали, но, если я верно подслушал, не дриаду, а эльфийку. Папа пообещал маме, что она мне точно понравится, он заплатил самой-самой опытной и красивой!

И вот можно было бы возразить, что не проще ли самому найти, с кем девственности лишиться, ведь оба моих побратима, если отбросить наши родственные чувства, весьма видные, да нет, настоящие красавцы. И девушки местные от них в восторге. Но традиции у драконов специфические, с четким следованием правилам. Половое созревание наступает как раз к шестнадцати годам, у подростков меняется запах, «взрослеет», дает окружающим понять, что детство закончилось. С этого момента начинается активная половая жизнь. У парней! Девочкам позволяют «вылетать из гнезда» не раньше двадцати, да и то высокородных везде и всюду сопровождают родственники мужчины еще минимум лет пять. И вот в двадцать пять драконы празднуют свое второе совершеннолетие, выходят из-под родительской опеки, получают право путешествовать, учиться в высших учебных заведениях, жениться и воевать. А девушки, наконец-то, — заняться личной жизнью.

Жизнь в замке весьма «общественная», почти ничего не скроешь, не спрячешь. Драконы очень-очень темпераментные и пока не встретят истинную, живут на полную катушку, ведь пару можно найти и лет через пятьсот. Девственность для драконов не важна, как для людей или еще некоторых рас Игаи. У многих магических рас, драконов, эльфов и других, дети рождаются только в определенных случаях. У кого-то — от истинных, у кого-то, как темных, — от суженых, у некоторых — после ритуала или соития в определенных природных или магических местах. Поэтому вопроса отцовства не возникает, тем более, родители в прямом смысле чувствуют родную кровь.

Мне иногда кажется, что все эти препоны для рождаемости создали сами боги для гармоничного существования планеты. Ведь даже людей на Игае не миллиарды, как на Земле, хотя она не менее древняя, чем мой прежний мир, а несколько сотен тысяч, наверное. Королевства, княжества, гоблинские орадны, оманы, как называют клановые земли демаи, разбросаны по Игае хаотично, часто перемежаются. Полагаю, что это смешение народов помогает защитить мир от войн и геноцида. Нет, войны, конечно, бывают, но мелкие, а не глобальные.

Отойдя подальше от дома и ближайших деревьев, я обернулась драконом и взлетела, Лиир последовал за мной. Но вскоре мы увидели среди высокой зеленой травы синее-пресинее озеро. Вода так и манила искупаться, то тут то там разбегались круги, когда к поверхности всплывали рыбешки. Лиир, сделав круг, призывно рыкнул мне, и мы наперегонки рванули вниз. Нырнули слету. Первым поднял фонтан брызг крылатый братец, полностью окатив меня. Красота! Драконы и в истинной звериной форме очень любят плавать и плескаться, поэтому, забыв обо всем, мы беззаботно наслаждались летним днем, теплой прозрачной водой, лучами сола и свободой, как дети, сбежавшие от бдительного родительского глаза.

Купаться мне надоело раньше Лиира, и я, сменив ипостась на человеческую, залезла на дерево. Усевшись на толстой нижней ветке метрах в трех над берегом, болтала ногами и любовалась окружающим пейзажем — ярким, сочным, где явно не ступала ничья нога, пением птиц и стрекотом насекомых, запахами травы и цветов. Забыв о недавнем инциденте, любовалась серебристым драконом, который исследовал дно не то на предмет наличия сексапильных обнаженных и грудастых русалок, не то сокровищ, но нашел лишь какую-то ржавую ерунду.

С расстройства Лиир швырнул незавидную находку обратно, вылез, вернул себе человеческий вид и, протягивая ко мне руки, буркнул:

— Давай, прыгай. Пора домой возвращаться, сегодня неудачная вылазка. Не везет кругом!

Пожав плечами, собралась прыгнуть, но неожиданно ветка подо мной хрустнула — и я полетела вниз. Ну что сказать, сегодня точно не день Лиира! Я инстинктивно обернулась драконицей, ведь в чешуйчатом виде мы менее уязвимы и при любой опасности оборачиваемся. Это почти невозможно контролировать. Лишь с возрастом и опытом приходит.

— Кхе-е-е, — услышала я придушенный стон Лиира, придавленного моей стокилограммовой драконьей тушей.

Повезло ему, что я еще юная, да и в принципе не крупная особь. Я неуклюже слезла с Лиира, вызвав у него болезненный стон. Стремительно вернула себе человеческий вид и осмотрела потерпевшего, точнее, что от него осталось. Нет, все-таки не повезло. Берег каменистый, весь в древесных корнях, а моя драконья туша качественно его к неровностям припечатала. Вот нечего падать на кого-то с дерева зверем! Бедный Лиир распластался на земле, пара сломанных ребер прорвала кафтан на груди и торчала наружу, вызывая у меня дикий страх: «Прибила!» Его одежда на глазах пропитывалась кровью. Рухнув на колени возле побратима, я вытянула трясущиеся руки и выпустила магию, чтобы проверить его состояние и выявить повреждения.

— О, Небо! — выдохнула в ужасе привычное каждому дракону восклицание для любой ситуации. — Ребра сломаны, тазовые кости и руки, лицо пострадало… под глазами уже синяки наливаются…

— Ты меня чуть насмерть не раздавила своим толстым задом, а с виду и не скажешь, что наела столько! — злобно прохрипел Лиир.

— А ты не тяни руки, а то протянешь ноги! — по привычке огрызнулась я, а на самом деле едва не рыдала от жалости и страха за брата.

Вскоре стало понятно, что моих умений восстановить настолько обширные повреждения не хватит: не ювелир я еще, а лишь каменщик. В итоге, безмолвно завопила, всей душой призывая на помощь Прародителя. И он, родной мой, откликнулся! Совместными усилиями Лиира мы вылечили, правда сращивание костей и сбор «как было» высосали меня до донышка, даже чуть-чуть жизненных сил понадобилось. А вот свою магию Хранитель тянуть не стал — похоже, таким нехитрым способом наказал меня за глупость.

Я устало растянулась на земле в позе звезды. Сил, даже чтобы сесть, не осталось. Зато пациент лежал и радостно ощупывал себя — уверялся, что жив, здоров и лишь костюмчик необратимо пострадал. Правда Лиир тоже без резерва почти остался. Глядя на него, я удрученно, виновато выдохнула:

— Теперь понято, почему родители категорически запрещают нам носить друг друга в лапах. Дракон нечаянно не так приземлился — и «пассажир» в когтях размазан тонким слоем. Надо учиться контролю!

— Худеть тебе надо! А мне впредь наука будет: прежде, чем спасать женщину, буду ее взвешивать.

Лиир, кряхтя как древняя бабка, поднялся, добрался до воды и прямо в одежде «постирался». Еще бы, подобные следы наших приключений оставлять никак нельзя, Фиала и Кло потом ни в жизнь не выпустят из замка. Лично замуруют все ходы и выходы, еще и детских «сигналок» понавесят, чтобы не сбежали за пределы стены.

— До дома тащиться не меньше трех часов, — уныло напомнила я. — А мы и обед прогуляли. Повезет, если к сумеркам доберемся.

— Зато хоть немного жир растрясешь, — буркнул Лиир, беря меня за руку и уводя из этого красивого места.

Когда мы через пару часов выбрались на тракт, погожий день испортился, накрапывал дождь, небо заволокли тучи и заметно потемнело. Дорога змеится по одной из долин Синего клана, беря начало в Халее, пересекает территории еще двух драконьих кланов и упирается в древние леса восточных дриад. Красивый народ эти лесные жители, чувственный, немного ветреный, поэты, музыканты и мастера, ткущие самое лучшее кружево во всей Игае.

Вот уже и шпиль замка вдалеке показался, но до дома еще минимум час хода, и как же хочется есть и спать, а еще лучше — завалиться в свою уютную, любимую кроватку с целым подносом еды и интересной книгой, да хоть с тетрадкой про мыловарение. Очень интересная тема, как мне сейчас представляется! Больше ни в жизнь не пропущу.

Плотоядно проследив за горлинкой, вспорхнувшей из ближайших кустов, Лиир смачно сглотнул и простонал:

— Есть хочу, живот аж к хребту прилип.

Да, пустой резерв мучительно ныл, требуя на пару с желудком пищи, нет, жрать. Лично я даже обернуться пока не в силах, потому что дракон — это магия, которой у меня сейчас ни капелюшки нет. Только-только жизненные силы восстановила. Лиир, может, и обернется, но его дракон не настолько большой и умелый, чтобы нести меня в лапах. Мало того, что сил не хватит, так еще и родительский запрет, подкрепленный моим недавним падением, напрочь отбили любую охоту рисковать подобным образом. Вот и брели мы, жалкие, мятые, по пыльной дороге, дружно держась за руки, — эх, битый битого ведет.

Я уже собралась съехидничать — предложить Лииру поохотиться на мышь. Ему как раз по силам, но неожиданно ощутила резкий прилив дурноты:

— Что-то меня тошнит уже.

— От меня? — испуганно вытаращился побратим, а потом виновато добавил: — Я же ничего такого и не сделал, и Тайрену потом сам честно скажу, что ты не знала, куда летим.

— Ох… нет, ты тут ни причем. Это не от голода, — рассеянно отмахнулась я, поглощенная пренеприятными ощущениями в теле. Да еще и сдерживаться пришлось, чтобы не чесаться. — Вообще… такое чувство, что у меня под кожей пауки шевелятся. Мерзко — сил нет терпеть!

Тем временем из-за поворота на тракте показались интригующие фигуры — двигались как-то странно, дергались и неровно переставляли ноги, словно пьяные. Пять, шесть, десять…

— Люди какие-то идут, — пробормотала я.

— Здесь в получасе лета таверна. Наверное, напились и пошли блудить… — неуверенно предположил Лиир, разглядывая подозрительную толпу, приближающуюся к нам.

— Или кто из обоза помер, вот и похоронили, здесь неподалеку кладбище. А потом помянули щедро самогоном. Может, хороший человек был, страдают от утраты… — предположила я, сводя лопатки за спиной и отчаянно желая почесать их о что-нибудь острое — «пауки» под кожей шевелились все отчетливее и пугающе.

За спиной кто-то ухнул, я невольно обернулась и взвизгнула от страха: нас догоняли еще пятеро людей… давно почивших, а сейчас вон как прытко бегающих.

— Нежить! — восторженно выдохнул Лиир. Вот дурень!

— Бежим! — пискнула я в ужасе.

— Куда? — растерял восторг при виде слишком быстро приближающихся зомби побратим, озираясь в поиске путей отступления.

В страхе Лиир уставился на меня. А мне, к великому сожалению, без магии и дракона еще неизвестно сколько оставаться. Засада настоящая: справа — то самое кладбище, а раз нас с двух сторон окружает нежить, бежать туда глупо; слева — круча, покрытая мелкими камешками. Чтобы половину высоты преодолеть, все силы потратим и можем легко скатиться обратно вместе с каменным крошевом.

И все же мы полезли наверх, потому что нежить успела опасно приблизиться, и попутно бросали в мертвяков камнями побольше. В какой-то момент мы поняли: все тщетно, нежити все больше, и она неустанно прет за нами, чуя свежее мясо, а мы — обессиленные. Лиир бросил отчаянный взгляд на меня, на мертвяков-зомби, передернул плечами и принял решение: через секунду почернел, использовав дар теневика, и укрыл нас обоих в тени.

Тени — это магия «пограничников», смесь тьмы и света. Провести меня личным порталом сквозь тени брат не сможет — только тот, кто владеет магией теней, способен ходить вместе с ним. А вот накрыть своим «куполом» Лиир оказался в состоянии. Правда, надолго ли хватит его еще не восстановившихся сил? Видимо, он и сам об этом же подумал, потому что предложил:

— Надо спуститься и попытаться прорваться к замку.

Я-то понимаю, что надо, глядя, как жуткие, гниющие трупы, теряющие куски плоти, бестолково крутят головами в поисках живого тепла. Вооружившись палкой, я в отчаянии отталкивала особо ретивых, встававших на нашем пути, пока мы медленно, затаив дыхание и борясь с тошнотой, пробирались сквозь толпу мертвяков. Меня не просто тошнило от вони, буквально выворачивало наизнанку тело и душу, под кожей уже не «пауки», а «ежи» копошились, сводя с ума. Хоть бросайся на землю и катайся, чтобы избавиться от порождений тьмы. И все-таки упорно шла, содрогаясь от страха и мерзости, тем более Лиир умолял:

— Держись, сестренка!

Мне неожиданно вспомнился давний разговор с Василисой. Ее слова о том, как она себя ощущала рядом со своим суженым — порождением мрака. Сейчас сама, на своей шкуре, осознала, что ее ощущения совпадают с теми, что я испытываю. И ужаснулась: неужели, встретив своего темного суженого, буду чувствовать тоже самое?! Смогу ли исполнить предназначение? Принять столь щедрый «подарок» богов и Великого равновесия?

Вдруг нас накрыла огромная черная тень. Задрав головы, мы с братом всхлипнули, только он — от ужаса, а я — от восторга. Огромный дракон, не просто черный, а будто сотканный из мрака, кружил над нами. И вроде такой привычный драконий вид, но его тело не было «физическим» — оно размывалось на фрагменты, словно кляксы на потемневшем грозовом небе, а вместо хвоста — длиннющий, клубящийся тьмой шлейф!

Мне показалось, что дракон-тьма не стал накрывать этим «хвостом» мертвяков из-за нас, опасаясь задеть, ведь мы оказались среди нечисти, в самом центре. Поэтому этот «мрак» камнем рухнул вниз, заставив меня вскрикнуть от страха за него, — а уже через мгновение рядом с нами смерчем закрутился воин. За минуту вокруг стало свободно… даже чисто. Черные мечи в сильных мужских руках как продолжение его магии не просто косили — превращали мертвецов в пепел. На миг наш спаситель остановился, обернулся, и я во все глаза уставилась на него: узнала! Узнала этого невероятного дракона!

Дан Келео Черный! Черный дракон, повелитель мрака, как его уважительно называл Майдаш, воздавая благодарность и хвалу за помощь в поиске детоубийцы. Ведь, по сути, именно Келео и Ньем нашли змеюку Микуду, выманили ее из логова, заставили выползти к свету и сгореть в праведном костре справедливого возмездия.

Мне вспомнилась та самая первая встреча, когда ятр Ньем и дан Келео прибыли в наш замок. Необыкновенно приятный, тихий, мелодичный баритон черного дракона, словно он не любит нарушать тишину и относится к ней и к хозяевам замка с огромным уважением. Когда-то я сидела у него на коленях, прижималась к груди, а он ласково и нежно гладил меня по волосам. И тогда мне не было плохо от его магии… От этой мысли я встрепенулась, ведь и сейчас, рядом с ним, мне стало легче дышать. Его мрак не давит на меня, а скорее окутывает мягким теплым одеялом, защищая, успокаивая. Хотя, меня прячет в своей тени Лиир и, вполне возможно, именно поэтому я не чувствую… но ведь до этого и тень не спасала от кошмарного зуда.

— Почему не обернулись и не улетели? — Келео пожурил нас неожиданно мягко.

— Алера без магии, не может обернуться, а я не подниму ее, — виновато потупившись, признался Лиир.

— Дети! — «ругнулся» Келео и опять смерчем врубился в группу настойчивых мертвецов.

Бог войны — вот как можно назвать его! Ветер шевелит его светло-серые, рассыпавшиеся по плечам волосы, черные глаза пылают яростным огнем, как и магические мечи, превращающие нечисть в тлен, светлая кожа, темно-серый длинный кафтан и брюки. Он ничуть не изменился за тринадцать лет, все такой же высокий, поджарый, хищный и невероятно красивый.

Последнее, похоже, я произнесла вслух, потому что Лиир закашлялся:

— Издеваешься?.. Какой он красивый? Он же — темный!

— Это не мешает ему быть красавчиком! — заявила я.

— У тебя дурной вкус, Алера! — копируя отца, настаивал Лиир, а потом напомнил о грустном: — Тем более, у него уже есть суженая! Помнишь?

— Ну да, как всегда, лучших мужчин уже разобрали другие! — пробормотала я, глядя на зачистившего место вокруг нас Келео.

Темный воин споро рисовал пентаграмму, почти выжигал на земле кончиком одного из своих мечей. Завершив, бросил на нас выразительный взгляд, нахмурился, внимательно осмотрев меня, потом серый купол Лиира, по-прежнему прячущий нас от «живого» мира, и кивнул себе. Через мгновение Келео с силой ударил в пентаграмму преобразованным из меча посохом, а мы с Лииром упали — не смогли удержаться на ногах от мощного сотрясения земли. Из пентаграммы появились черные круги, которые, стремительно расширяясь, устремились на подоспевшую нежить и превратили восставшие трупы в пыль. Совсем скоро о «восстании мертвецов» ничего не напоминало, но Лиир не торопился снимать с меня свою защиту.

— Благодарим вас за помощь, дан Келео! — выдохнула я с улыбкой.

— Мы бы и сами справились, но все равно спасибо, — неожиданно присоединился Лиир.

— Меня попросили проверить тракт пограничники Хашера, не стоит благодарностей, — насмешливо ответил Келео, глядя на меня.

Причем, смотрел не как тогда, в моем детстве, на хорошенькую малышку-глупышку, а одобрительно, с восхищением, без пошлости, отдавая дань женской красоте. И даже с толикой нежности. У меня в душе прямо потеплело.

— Ну, мы пойдем? — нетерпеливо уточнил Лиир, словно невзначай закрывая меня от черного дракона спиной.

Келео стоял, чуть расставив ноги и распрямив широкие плечи, вперившись в меня черным пронзительным взглядом. Его светлыми, пепельными, словно седыми волосами играл ветер. Крылья прямого, благородного носа трепетали, словно он принюхивался. Широкая ладонь стиснула посох крепче, а потом резкий взмах — и пространство рассекла черная вспышка, создавшая портал. Мы с Лииром с радостью увидели в нем ворота в родной замок.

Келео мягко усмехнулся:

— Идите порталом, так короче будет. Уверен, вас уже обыскались.

Мы, на радостях выкрикнув благодарности, кинулись домой. Чтобы не резонировали два вида магии, Лиир убрал свою тень, следом за ним я переступила черную грань пространственного кольца и ощутила странную волну тепла, словно окунулась в воду, придавшую жизненных сил. Улыбнувшись ощущениям, я обернулась, чтобы попрощаться с благородным и любезным спасителем и успела поймать мгновение глубочайшего замешательства на его лице, вдруг сменившегося невероятным изумлением, а затем — почти ненавистью. Ярость и злоба в его глазах точно полыхнули жутким, ярким огнем. Но черный дракон не контролировал свои эмоции лишь мгновение, в следующий миг его лицо превратилось в безучастную маску.

Я сжала пальцы в кулак — радостно махать на прощание передумала — и натянуто улыбнулась. Интересно, что именно изменило отношение этого темного ко мне или к нам с Лииром. Рассказывать брату про странные метаморфозы с Келео не стала, мы привычно шмыгнули в кусты возле замковой стены и вскоре были дома.

А через пару дней я и вовсе забыла о непостижимом черном драконе, ведь мне объявили, что мы будем праздновать день моего первого совершеннолетия в один день с Лииром. И пусть Тайрен первый из нас «завонял взрослой жизнью», мы от него отстали «всего-то на парочку жалких днюшечек», как ворчал Лиир. Впрочем, ворчал довольно, предвкушая свое собственное первое эротическое путешествие.

В зал, куда меня пригласили на празднование, — Слава богам, в нашем же замке! — я шла в сильном напряжении. Приоткрыв дверь, я увидела Фиалу, Кло, Адару, Нокатис и парочку других дракониц, судорожно осмотрела помещение:

— Голых мужиков нет? Точно-точно?

— Каких мужиков? — вытаращилась Фиала.

А Кло, похоже, сразу поняв, чего я опасалась, снисходительно покачав головой, успокоила:

— Нет, Алера, тебе мужики пока не полагаются. Только украшения, наряды, праздничные посиделки и мудрые житейские советы старших женщин.

— О сексе? — насторожилась я.

— О пирожках с начинкой! И мыловарении, которое ты пропустила, — припомнила дана Нокатис.

— Фу-ух, ну Слава Небу, а то я после подарочков Тайрену и Лииру испугалась. Мало ли что…

Шестеро женщин несколько мгновений смотрели на меня, вникая, — а потом дружно расхохотались.

— Я же говорила, предупреждала, что они редкостная тройня! — скорее укорила, чем похвалила дана Нокатис.

Ну да, она очень, очень уважает дана Мойреса, прям беда. Ну и ладно, пирожки с начинкой и мыловарение тоже интересные темы для торжественного события, а уж вкупе с украшениями и нарядами — вообще праздник какой-то. Не то что голые дриады и эльфийки в хижине или под кустом. Бе-е-е…

Глава 7

В кабинет Хашера я влетела с радостной улыбкой и хорошими новостями — и застыла в дверях, разглядывая небольшую компанию, собравшуюся здесь. Подозрительную компанию. За спиной Хашера, сидящего за рабочим столом, подпирает плечом стену Хейдар, у окна в кресле восседает Майдаш, а перед ними на стульях сидят Тай и Лиир. Ну как сидят, скорее ерзают от нетерпения и некого азарта. Ну слишком подозрительно все выглядят, поэтому, недолго думая, спросила, обводя дядей и братьев пытливым взглядом:

— Что за шум, а драки нет? И без меня?

На моей памяти братья вдвоем в дядином кабинете впервые. Неделю назад мы сразу двумя кланами праздновали наше второе совершеннолетие — четверть века прожили, как-никак, — но, думаю, все равно остались прежней сплоченной командой, ну еще хулиганьем и лентяями, как нас за провинности ругают дан Мойрес и дана Нокатис.

— Через неделю начинается прием студентов в академии по всему югу, мы тоже отправляемся поступать! — счастливо сообщил Лиир.

К двадцати пяти годам братья лишь немного изменились со времени первого совершеннолетия: еще вытянулись и благодаря суровым тренировкам Майдаша нарастили мышцы и стали шире в плечах. Это внешне, а внутренне, на мой взгляд, они, по-прежнему, юнцы, бесшабашные парни лет двадцати, если сравнивать с людьми. Резкие, порывистые, азартные, с шилом в одном месте и сокрушающим любое здравомыслие стремлением к приключениям и «подвигам». Такими они до ста лет останутся, да и я тоже. Признаться, вся моя прошлая «личность» частенько не справляется с гормонами, играющими в крови, и главное — неистощимым драконьим любопытством и страстью к проказам. Безобразие просто!

Хоть я, наконец-то, и доросла макушкой до плеча Хашеру, похожу на девчонку восемнадцати лет. Это наверняка наследственность. Мама и кузина такие же миниатюрные, худенькие, зато краси-ивые-е! Я в их «золотую» породу, даже мое детское прозвище Соль родные изменили на Золотко. Особенно часто дядя это ласковое обращение использует, когда пытается призвать к порядку и послушанию.

— Ну вот, а почему меня не предупредили? Мне же гардероб надо подготовить! — возмутилась я.

Мое заявление старших мужчин застало врасплох, вон как напряглись и выпрямились. Наконец Хашер, не к добру хмуря синие густые брови над ярко-сапфировыми глазами, осторожно произнес:

— Алера, я хотел поговорить с тобой отдельно, но, считаю, тебе пока рано покидать гнездо.

— Что?! — удивилась я. — Дядя, я такая же совершеннолетняя, как Лиир с Тайреном. Больше того, ты сам не раз говорил, что голос разума в нашей троице именно я. Так почему им можно, а мне нельзя?

— Ты — девочка, беззащитная, уязвимая и… лучше подождать еще немного, подрастешь…

— Сколько? — сухо оборвала я Хашера, взявшего наставительно-укоризненный тон.

— Там посмотрим, — уклончиво ответил он, мимолетно обменявшись взглядами с Майдашем.

Понятно, откуда встречный ветер дует: наш вечный параноик, которому везде вселенские заговоры чудятся, перестраховывается.

— Малышка, — вмешался Хейдар, который после «развода» с Адарой обосновался в родном доме и вернулся к привычной деятельности наследника главы клана, оказался еще большим перестраховщиком и наизаботливейшим опекуном нам, «младшему поколению» и бывшей супруге. — Ты не представляешь, какие нравы в этих академиях, какие там опасности подстерегают юных девушек, сколько…

— Насколько мне известно, Майю и Элию родители отпустили в Академию, а они, кстати, мои ровесницы. Так чем я хуже? — напирала я. — Тем более, там будут Лиир с Таем, а в них я абсолютно уверена. Присмотрят и защитят!

Братьев буквально распирало от гордости: грудь колесом, того и гляди позвоночник захрустит и щеки лопнут. Хейдар насмешливо хмыкнул, качнул головой, с отцовской нежностью глядя на «младшее поколение». Даже на меня, нахохлившуюся, с упрямо вздернутым подбородком и сжатыми от злости кулаками, ласково посмотрел.

— Я не понимаю, к чему эти разговоры-уговоры? — в своей резкой манере осведомился Майдаш. — Золотко, ты должна понимать, что являешься достоянием клана. Не одного, а уже двух…

— …я бы сказал, трех, учитывая требование Дамриса выделить золотым отдельное место в наших яслях, — поморщился Хашер.

Общение с моим прапрадедом неизменно выводило его из себя.

Майдаш — повелитель теней и главный страж «синих» яслей, моей главной заботы в клане, едва заметно, недовольно дернул уголком рта, то ли потому что его прервали, то ли реакция на моего золотого родственника. И продолжил наставлять меня на путь истинный в своем понимании:

— Мы не можем позволить себе риск отпустить тебя в свободный полет, Алера. Ты однозначно, я уверен в этом, столкнешься со множеством трудностей, опасностей и мерзавцами! Пока ты слишком молоденькая и беззащитная и не можешь…

— Так вон оно что? — я с горьким разочарованием и обидой обвела глазами родных. — По-вашему, хранительница не имеет права жить для себя? На личную жизнь? На любовь? Не имеет права даже учиться, как все молодые драконы?

Хашер встал, быстро обошел стол и, прижав меня к себе, привычно погладил по голове, уговаривая:

— Доченька, не надо так говорить. Пойми, мы просто боимся за тебя. Я не буду скрывать, твой дар — основная причина этого страха, ведь благодаря тебе за последние пятнадцать лет мы не потеряли ни одного яйца, все дети вылупляются полноценными…

Я вскинула взгляд на приемного отца, положила ладони ему на грудь и с отчаянной убежденностью заговорила:

— Мы с Древним уже подготовились к моим длительным отлучкам. Создали привязку к яслям, опутали их целой сетью защитной магии. Разграничили мою магию и его, но специально выделили особый резерв, где она будет смешиваться и питать ясли и их обитателей. Расстояние не влияет, мы проверили, все работает. Даже если я в какой-либо ситуации останусь пустой, ясельный резерв останется благодаря Древнему. И…

Хашер встряхнул меня, перехватив за плечи, и потерял терпение:

— Алера, в этом году ты никуда не полетишь! Я все сказал!

— Но почему, дядя? — умоляюще спросила я.

К сожалению, этот непреклонный взгляд Хашера я знаю с рождения. Моя надежда на успех тонула в его синих-пресиних глазах.

— Свободная, совсем юная драконица, ни с кем не связанная, к тому же беззащитная за пределами нашего клана хранительница с огромной силой Древнего дракона. Ты — лакомый кусок для любого клана, чтобы не платить за подпитку своих яиц другим, еще и светлая. Очень сильная светлая, сама по себе, без магии Древнего, значит — любой темный захочет тебя присвоить. Демаи, дейтрини, оборотни… любой, кем владеет тьма, будет желать тебя.

Майдаш возник сбоку от меня и добавил свой золотой динар:

— Ты не огонь, не вода, не воздух и даже не тень. Не можешь управлять стихиями в принципе! Еще недавно Дамрис сказал бы «всего лишь свет», но даже он признал, что ты — Свет с большой буквы, чистый и питающий, как Сол Игаю. Но, в отличие от игайского светила, твой свет не обжигает, не сможет тебя защитить, как любая другая стихия. Ты — целитель! Ты же помнишь, почему я перестал учить тебя драться?

— Я не…

Мой жалкий лепет вновь оборвал серый дядюшка:

— Ты не можешь причинить кому-либо боль даже на обычной тренировке, что говорить про настоящий бой за свою жизнь. Вдруг случится беда и тебя украдет темный?

Я высвободилась из рук Хашера и, задрав подбородок, заявила не менее жестко, чем Майдаш:

— Зря вы думаете, что я этого не понимаю. Но мой свет останется со мной на всю жизнь, я не перестану быть целителем со временем. К тому же, тысячи не менее светлых поступают в академии Игаи, ходят по горам и долам, живут полной жизнью, а не сидят взаперти в цитадели. Не становятся заложниками своего дара!

— Алера, прекрати! — возмущенно воскликнул Хейдар, — Ты не заложница, мы просто слишком любим тебя и боимся за твою жизнь.

— Мы не отойдем от нее ни на шаг. Станем ее тенями на все пять лет обучения. Никто и пальцем не прикоснется к ней! — вступился за меня Тайрен, вставая со стула.

— Можно повесить на Алеру сторожевые маячки, — предложил Лиир.

— Нет, мы долго думали и решили пока подождать, — хмуро отмел помощь братцев Хашер, озабоченно качая головой.

— Чего ждать? — мрачно спросила я.

— Более благоприятного времени, — ответил он спокойно, не поддаваясь на мое ехидство. — В этом году слишком оживились темные, вот успокоятся и тогда обсудим твое поступление…

— А личная жизнь? — не менее ехидно напомнил Лиир дяде.

Хашер чуть не лопнул от возмущения:

— Какая такая личная жизнь? Ей двадцать пять всего исполнилось, девчонка совсем. Моей дочери еще рано думать о всяких недоумках с потными похотливыми лапами!

— А Таю ты еще в шестнадцать прелестницу подарил, — припомнила я. — И он ее от души мял своими похотливыми и потными лапами. И ничего?

Да, все, что можно драконам-самцам, не положено драконицам. Адара как-то обмолвилась, что даже ее бабка-убийца позволила внучке о личной жизни подумать, лишь разработав план захвата Синего клана. И Хейдар стал ее первым и пока единственным мужчиной. Не тянет больше мою кузину на интимные приключения, от слова совсем. Хотя бывший муж стал ей настоящим другом и защитником, даже физическое отвращение, вызванное магией дейтрини, ушло. Хейдар умеет быть заботливым, добрым и все-все понимающим. Только не сейчас и не ко мне, гад!

— Не сравнивай, Тай — мужчина. Ему самим Небом положено быть озабоченным, — гнул свое дядя. — А девочка должна быть чистым и невинным созданием…

— …мечтающим стать главной женой в гареме демаи, — хохотнул Лиир, серая змеюка.

Ну ничего-о-о… я тебе устрою, братишка. Лиир, поймав мой прищуренный, многообещающий взгляд, смутился и виновато потупился.

Хашер, вспомнив тот эпизод из нашего детства, тут же вскинул палец и, потрясая им, добавил:

— Вот как после этого тебя можно отпустить в свободный полет?!

— Это не я, это Тайрен и Лиир о гареме мечтали! — напомнила я. Ну и потом благоразумно добавила, приправив капелькой пафоса: — А я жду истинную любовь, между прочим.

— Тогда тем более не вижу повода торопиться вылетать из гнезда! — припечатал Хашер, отворачиваясь и тем самым показывая, что разговор окончен. — Истинный подождет тебя еще немного…

— А может он уже слишком давно ждет? Невтерпеж ему? — настаивала я, повышая тон.

По рассказу Василисы, мой суженый ждет капельку тепла и любви не менее трехсот лет, бедняга. Но сейчас меня больше волнует не он, а свои права.

— Кстати, Золотко, ты зачем пришла? — неожиданно вспомнил Майдаш и напрягся.

Удерживать горячие, почти обжигающие глаза слезы было непосильной задачей. Я обвела присутствующих разочарованным взглядом, ощущая себя преданной, резко открыла дверь и на выходе, заглянув в серые, цепкие глаза Майдаша, ответила:

— Сказать, что твоя дочь Кайла вылупится в ближайшие два дня. Мне теперь любопытно: ее ты тоже закроешь на замок? Заставишь сидеть со мной безвылазно в яслях? Запретишь ей жить как хочет? Учиться? Любить?

— Алера, ты… — кажется, Майдаш впервые в жизни не мог подобрать слов, счастье в его серых глазах сменилось виной.

Глотая слезы, я оборвала его:

— Позвольте мне жить своей жизнью, а не чужими! Я же не бросаю ясли и продолжу подпитку. Я отказалась от почти половины собственного резерва для создания связи с яслями. Мы с Древним создали уникальный энергетический питающий кокон для яиц и расстояние для него не предел. Даже если я полностью лишусь магии по какой-то причине, энергии кокона хватит на несколько недель. Мы пять лет его плели и напитывали …

— Алера, дело не в яслях, а в безопасности за границами клана, — мягко напомнил Хейдар. — Вспомни о нас с Адарой: одна завистливая и жадная до власти драконица украла у нас двадцать лет жизни, свободу и разум. А ведь мы оба взрослые и сильные…

— Со мной Древний, вы что — забыли? — горько парировала я.

— Доченька, послушай, мы…

Я закрыла двери, не дослушав Хашера. По коридору к себе в комнату неслась как угорелая. Не хочу, чтобы видели мои слезы, обиду и разочарование. Я прекрасно понимаю: лишиться хранительницы клана, той, чья магия питает нерожденное потомство клана, как сильных драконов, так и виверн без дара, страшно всем. Но как же моя жизнь? Неужели все, что мне положено, — стать проводником давно почившего Древнего? И больше ничего? Ведь я подготовилась! Осознавая свой долг перед кланом и родными, все-все сделала, чтобы яйца в яслях не высыхали. Даже с самим Древним договорилась о нашем более свободном взаимодействии. Он сам помог, «подсказал», как создать крепкую связь между мной и определенным местом, чтобы обрести крылья и свободу передвижений. Древний любит меня как свое дитя, понимает и приветствует жажду жизни, знаний, любви и неба. Поддерживает, не счел эгоисткой, помог совместить свободу передвижения с обязанностями в цитадели. Не лишил крыльев!

— Алера, ты как? — услышала я робкий участливый голосок Адары.

Несмотря на разницу в возрасте почти в сто лет, мы с кузиной со временем стали настоящими подругами. Только, как с любовью говорит Фиала, я похожа на Сол, яркая, золотая, «горящая», а Адара — луна, дарующая мягкий, так необходимый в темноте свет, ласковая и нежная, всегда готовая выслушать и помочь. Вместе нам очень тепло и комфортно. Так что из редкой троицы мы незаметно превратились в вездесущую четверку. Сначала — чтобы вернуть жажду жизни измученной Адаре, а потом так привыкли, что тащили ее с собой не спрашивая, хочет ли она участвовать в наших приключениях. Вскоре к сестре вернулся не только драконий жизненный настрой, она и сама немного изменилась — наши похождения добавили ей уверенности, капельку бойкости, миллиграмм смелости и унцию настойчивости.

Кузина села рядом со мной на кровать, и я сразу ее обняла, выплескивая боль и обиду:

— Я же не Древний, не могу годами безвылазно любоваться яйцами, мне хочется полета, жизни, свободы. А я в замке как привязанная. Чем дальше, тем реже меня выпускают за пределы дома. Тай с Лииром уже даже в Халею летали… по бабам, а я взаперти в четырех стенах. И единственное, о чем со мной говорят, — это как поживают яйца…

Адара обняла меня за плечи, мягко погладила по спине и неожиданно призналась:

— Я тоже очень хотела учиться. Бабушка в свое время не позволила, держала меня при себе, как прислугу, а потом Хейдар и брак, и …

Я отпрянула от Адары и вскинула на нее потрясенный взгляд:

— Так ты не училась в Академии драконов, как все драконы?

— Нет, — грустно призналась она и с мягкой улыбкой поведала, — я много чего только с вами узнала и попробовала: заботиться о яйцах, дурачиться, баловаться, купаться в озерах, гоняться за зверюшками по лесу, шпионить за предателями клана… Пятнадцать лет в Синем клане стали самыми чудесными в моей жизни! Я словно в сказку попала, в детство.

— Эх, если бы нас обеих отпустили, вот весело было бы, — выдохнула я в отчаянии.

— Угу, — кивнула Адара, — одной мне боязно, а с тобой и парнями я бы тоже решилась поступить.

Я откинулась на спину и, сложив руки на груди, задумалась. Можно было бы сбежать из дома и поступить самой. В конце концов, я могу учиться не в Академии драконов, что находится у границ Высокогорья, а, к примеру, в Халее. Тоже недалеко, никакой угрозы разрыва связи с яслями нет. Обучение везде платное, но мы с Адарой не нищие сиротки. Кузине в наследство досталось все немалое имущество Микуды, а мне от родителей — более чем приличное приданое, как шутила Фиала. Сквалыга Дамрис не посмел на него покуситься. У мертвых не воруют — это страшный грех, боги могут наказать. При этом я нисколько не тратила из него, ведь мое содержание полностью взял на себя Синий клан. Конечно, все расходы полностью окупились моей работой в яслях, но как можно оценить любовь семьи, Хашера и Фиалы, заботу Майдаша и Кло, всего нашего клана? Никак — они бесценны! Родных не выбирают, пусть я и выбрала семью.

Побег из дома… Смешно, если бы не было грустно до слез. Я люблю родных и знаю, что меня любят не меньше. Конечно, понимаю, что у Хашера и Майдаша своя «правда», но абсолютно уверена: ситуация к лучшему не изменится. Чем дальше, тем больше драконов и темных будут знать о сильной светлой — хранительнице магии Древнего. Я стану заложницей дара и клана. Таких как я излишне светлых драконов много, к примеру, многие зеленые драконы — целители, а ведь они учатся, живут полной жизнью. Еще недавно их вообще презирали из-за дара, но стоило могущественным крылатым осознать, что без целителей умирает потомство, ситуация начала стремительно меняться. И я попала под раздачу. Жизнь — боль.

В мою комнату скользнули две мужские фигуры — Тайрен и Лиир. Явились бесшумно, словно кошки, виновато помялись у порога, потом подошли к кровати. У обоих толстые косы, синяя и серая, доросли до лопаток — волосы у драконов растут медленно из-за особенностей магии.

— Мы решили забрать тебя с собой втихомолку. Когда обнаружат твое отсутствие, будет поздно, ты уже поступишь в академию, — тихо объявил Лиир.

— За твою безопасность мы отвечаем. Ни на шаг не отойдем, — добавил Тайрен.

Я перевернулась на бок, подперла голову кулаком и весело посмотрела на этих великовозрастных балбесов. Все же моей «личности» было сложно привыкнуть, что двадцать пять для человека и двадцать пять для дракона — это несоизмеримые понятия. И вроде бы взрослые парни сидят передо мной, умные, опасные, красивые и сильные… почти мужчины, от которых сходят с ума от вожделения местные и чужие красотки, но вот именно что «почти» мужчины. Им еще взрослеть и взрослеть.

— В сумке ее понесете? — с иронией опередила меня Адара.

— Почему, как обычно… — не понял Лиир.

— Меня не выпустят, а вас проверят до исподнего перед отлетом. Нас слишком хорошо знают, — уныло ответила я. Вздохнула и добавила: — Я не хочу тайком, не хочу против воли родителей, не хочу прятаться, как крыса. Я ни в чем не виновата, чтобы скрываться от погони, как преступник.

Тай открыл рот, чтобы высказаться, но в этот момент внутри у меня разлилось знакомое тепло. Я радостно улыбнулась и, соскочив с кровати, ринулась к двери.

— Что случилось? — напрягся Лиир.

— Кайла вылупляется, скоро ты станешь старшим братом! — хихикнула я, вылетая в коридор.

Мы вчетвером быстро прибежали в ясли, но все равно не успели — Кло и Майдаш уже держали на руках свою новорожденную дочь. Вернее, папочка держал, а мамочка склонилась над ней. Мы так и замерли рядом со счастливыми родителями, с восхищением глядя на них. Кло сияла материнской любовью, ворковала с малюткой, целовала ее маленькие ручки и ножки, щекотала пузико и тихонечко смеялась, когда гулила дочурка. Лиир, забыв о нас, присоединился к родителям и сестре и сам отдался этому необыкновенному моменту — чуду рождения.

Майдаш поднял счастливый отцовский взгляд от малютки и посмотрел на меня. Я радостно улыбалась, но, стоило нашим взглядам встретиться, перестала. Уверена, серый дядюшка вспомнил мой вопрос: позволит ли он жить полной жизнью своей дочери или закроет вместе со мной? В его серых, штормовых глазах заклубилась тьма, темные брови сошлись у переносицы, но не хмуро, а задумчиво и с горечью. Неожиданно Майдаш покачал головой и улыбнулся мне, то ли виновато, то ли примирительно.

Разорвав наш зрительный контакт, я поспешила обниматься с Кло, поздравлять ее с дочерью. На самом деле второй ребенок всего за двадцать пять лет — это удивительно скоро для драконов. Обычно разрыв между детьми — века. Но Кло и Майдаш, эти серые повелители теней, удивили многих. Я бы сказала, они любят друг друга безумно, безоглядно и всепоглощающе. Кло и Майдаш вернулись в Серый клан, когда Лииру исполнилось десять, но он уже через день с истерикой вернулся к нам. Пришлось Хлоймитам жить на два дома. Когда год назад у них появилось новое яичко, то Кло и Майдаш вновь перебрались на ПМЖ к синим драконам.

В свою комнату я вернулась уже ночью — рождение Кайлы отмечали всем кланом допоздна. Только мне было грустно, хоть я и старательно улыбалась, чтобы не испортить праздник другим. Рядом все время сидела Фиала, по-матерински крепко обнимала меня, лишь раз шепнув, что все будет хорошо, она меня, свою доченьку, в обиду не даст. И вместе со мной сверлила взглядом Хашера, он же глядел на меня и сородичей внимательно, чуточку хмуро, задумчиво. А позднее я подловила их с Майдашем за серьезным тихим разговором, но не услышала, о чем шла речь.

Утром меня разбудили братья. Лиир пожелал доброго утра в своей обычной манере:

— Вставай, соня, там та-акое творится, а ты дрыхнешь!

Тайрен кинул мне платье и велел:

— Одевайся скорее!

Когда они такие, с ними лучше не спорить, поэтому встала, быстро умылась и оделась. Волосы заплести не успела, пока мы бежали к одному из балконов, выходящих во внутренний двор замка, они, отражаясь в зеркалах, летели за мной словно золотое пламя.

Осторожно выглянув наружу, я увидела огромную толпу драконов клана. От совсем юных парней до умудренных опытом воинственных стражей. Они стояли рядами, вытянувшись, словно на плацу, и следили за передвижением Хашера. Глава Синего клана, заложив руки за спину, мрачно взирал на сородичей, затем проревел:

— Кто готов послужить на благо клана, рискнуть ради него жизнью, шаг вперед!

Все ряды синхронно, как на параде, шагнули вперед.

— Как вы знаете, через неделю молодежь отправляется в Академию драконов. Мои сын и дочь, их побратим Лиир тоже летят учиться в этом году! — торжественно объявил Хашер.

Я забыла, как дышать. Неужели разрешил все-таки?

— Так вот, — продолжил глава, — я хочу знать, кто из вас тоже хочет учиться? Шаг вперед!

Шагнул всего один паренек. Марику всего пятнадцать, и я сомневаюсь, что его примут в Академию драконов с ее дичайше жесткими правилами отбора. Хашер смерил пацана мрачным взглядом, потом пробежался по остальным и рыкнул:

— Все, кто не достиг второго совершеннолетия, свободны!

Из четырех рядов осталось три.

— Так, кто из вас хочет учиться в великой академии за счет клана? С наследником клана и хранительницей яслей клана? — последнее Хашер подчеркнул таким злобным голосом, что даже я содрогнулась, про остальных вообще молчу.

А вокруг тишина, мертвых пока нет, но, если желающие учиться не найдутся добровольно, за перспективы не отвечаю. Тайрен рядом со мной нервно хихикает. Лиир криво ухмыляется. Вот как он так может, не пойму?

Хашер, ткнув пальцем в Рена, молодого импозантного мужчину, сына нашего казначея, всего за десять лет показавшего себя весьма предприимчивым торговцем, и поинтересовался:

— Неужели ты не хочешь получить прекрасное образование за счет клана, еще раз окунуться в атмосферу веселья, познакомиться с юными студентками и…

— Дан Хашер, помилуйте, я всего десять лет назад закончил академию, ну куда мне снова учиться? Это же стыдно будет… наверное, — засомневался Рен.

А Хашер, ощутив у него слабину, радостно вскинулся:

— Вот, правильно, учиться никогда не стыдно. Значит, первый доброволец у нас уже есть. Можешь идти готовиться, собирай вещи, получи у отца подъемные…

Будущий абитуриент содрогнулся, сник, но молча пошел выполнять приказ главы клана. Остальные драконы сплотили ряды и напряженно, с опаской следили за главой. Он ткнул пальцем в следующего, сурового вида, огромного стража:

— Рык, вот я прямо чувствую, что ты горишь желанием поискать истинную в стенах академии и именно этим летом отправишься за ней.

— Дан Хашер, какая учеба, мне шестьсот лет, я уже три академии окончил! — чуть не пустил слезу великовозрастный здоровяк, пытаясь отнекиваться.

— Замечательно! Наймись преподавателем! — «одобрил» Хашер. — Не выйдет — хоть поваром или сторожем, надо перекрыть все возможные слабые места. У нас хранительница клана учиться едет, понимаете? Кто ваши яйца защищать должен? Я что ли наседкой буду?

— Есть! — понурив голову вышел из строя Рык и направился собираться.

Хашер подошел вплотную к одному из молодых мужчин, по имени Тойс, кажется, и многозначительно намекнул:

— Я слушаю…

— Но глава, второй раз на боевой факультет меня не примут, вы же знаете правила, — пробормотал мощный, очень мужественный страж из тех, которые одной левой любого врага или нечисть прибьют.

— Правильно, зачем тебе боевой? Выбери гуманитарный, там и девушек больше. И Алера у нас точно не боевой маг.

— Как на гуманитария? — распахнул глаза дракон. — Я же…

— Тойс, у тебя же стихия — земля? — «Негуманитарий» кивнул. — Значит, на зельевара иди, а не хватит способностей — на травницу, тьфу-ты, травника. Скажешь, мечтал о садоводстве!

— Смилуйтесь, глава, это же исключительно девчачий факультет, там даже в дипломе нет мужского варианта, так и пишут, профессия — травница. Приличному дракону в травницы записаться — это же позор на всю жизнь… — в отчаянии возопил Тойс.

— Свободный, залежавшийся товар… задержавшийся в холостяках дракон, один, да без соперников, да среди красивых девчат… можешь не благодарить, — щедро и весьма многозначительно махнул рукой в сторону замка Хашер.

— Ну что вы, как же без благодарностей! — почти с угрозой буркнул Тойс, с тяжелым вздохом вышел из строя и направился к казначею за подъемными.

А глава клана уже перевел внимание на других и, сузив глаза, предложил «по-хорошему»:

— Кто у нас еще добровольцы на обучение? А то у меня список есть с перечнем должностей и факультетов, но тогда не обессудьте, распределять буду по собственному усмотрению. Желающие, шаг вперед!

В этот раз драконов пятнадцать, особенно самых молодых, которым явно грозила перспектива дополнительного бесплатного обучения, покорно шагнули вперед. Оглядев их уже более благодушно, Хашер довольно пропел:

— Ну и отличненько, ну и хорошо. Двадцать студентов от клана — это прямо чудесненько.

В этот момент Тайрен перегнулся через балюстраду и выкрикнул:

— Папа, Адара тоже собралась учиться.

Ну кто бы сомневался, что они с Лииром нас подслушивали. Еще я заметила в отдалении наблюдающих за будущими «студентами-добровольцами» Фиалу с Хейдаром. Услышав про Адару, ее чересчур заботливый бывший муж подошел к отцу и вполне серьезно предложил:

— Отец, может мне тоже в преподаватели податься? Две наши девочки одни в академии будут, мало ли что…

Фиала фыркнула:

— Сынок, в этом случае Синий клан обвинят в захвате академии.

Поспорить этот кандидат в преподы не успел: посреди двора завертелся темный вихрь, из него появился Майдаш с мятым листком в руках. Быстро осмотревшись, отметил добровольцев, вышедших из общего строя, кивнул Хашеру и в следующий миг оказался возле него. Тряхнув листком, он торжественно сообщил:

— От Серого клана собрали пятнадцать студентов. Все прекрасно обученные, тренированные воины…

Тайрен и Лиир, сначала давившиеся от смеха, не выдержали и расхохотались, а я сползла на пол, закрывая лицо руками. Классное у меня обучение намечается, вот слов нет, одни запрещенные — типа «кранты котеночку» и «ну что за фигня». Но как же я люблю своих родных, ведь ради меня они собрали целый боевой отряд. Стыдно, конечно, что пострадают драконы клана: пять лет в академии не для всех радость. Но это не моя вина. И не мое решение. Мне по-прежнему кажется, что Тайрена и Лиира хватило бы в качестве телохранителей за глаза. Но разве меня кто-то послушает?

Перед замком во всю шла подготовка к боевой операции «Студенты Академии драконов».

Глава 8

Академия драконов или Великая уже просто потому, что принадлежит драконам, буквально вросла в крутой склон огромной горы, спускающийся в широкую долину. Здесь, в этом цветущем зеленом крае, среди высоких вершин раскинулся город Поднебесный — страж драконьих гор, центр кланов, место, где бойко ведутся дела с другими странами, где заседает, ну кто бы сомневался, тоже Великий Поднебесный посад — главный управляющий орган драконов.

Поднебесный мы посмотрели сразу по прилету, вчера. Здесь есть на что посмотреть, столько разного народа я бы вряд ли где еще увидела. В Синем клане живут только драконы и виверны. А здесь кого только нет! И постройки… всех цветов радуги и размеров. Если в нашем клане предпочитают белые с красной черепичной крышей дома, то здесь собрались предпочтения со всей Игаи. И каким-то непостижимым образом жилье, лавки, мастерские, базары и прочая, и прочая слились в единый, органичный, нарядный и шумный город, радующий глаз и порой поражающий воображение.

В сопровождении братьев и охраны мы с Адарой гуляли по широким мощеным улицам, толкались на больших площадях и, конечно же, глазели на высокие стены академии, сложенные из серого камня, с многочисленными переходами, арками, колоннами, портиками, витражами. Лучи Сола на закате отражались от ее остроконечных крыш, а шпили, украшенные драгоценными камнями, искрили всеми цветами радуги. Каждый драконий клан участвовал в строительстве этого дворцового ансамбля, поистине архитектурного шедевра. Как заметил Хашер при прощании, академия — это чрево знаний.

Знание — сила, и драконы в это свято верят. Как никто другой гордятся своей Великой академией! Вот и мы вчетвером, студенты-новобранцы сводного отряда, вчера, затаив дыхание, таращилась на этот сияющий в закате блеск знаний и драконьего строительного и научного триумфа. Даже душа трепетала от восторга, что вот-вот — и мы тоже приобщимся к умникам и умницам, и этому месту «тайной силы».

Сегодня последний день приема студентов. Смысла прилетать заранее родители не видели, Хашер даже ворчал, что нам и одного дня хватит, чтобы поставить академию на уши. А так у руководства академии не будет времени найти повод избавиться от нас… всех, ведь в этом году Серый и Синий кланы постарались — заслали учиться больше тридцати драконов. Обычно с десяток не набирается, а тут трам-та-ра-рам — целый курс и все свои. Хейдар еще вчера, пока мы гуляли по городу, внес оплату за обучение. Тот заветный мешок с золотыми динарами провожали жадными взглядами все работники самой большой таверны, в которой мы временно поселились.

И вот, наконец, свершилось! Ворота Академии драконов открыты и ручеек абитуриентов торопится успеть в последний день обрести студенческий статус. На самом деле все просто: если есть дар и желание учиться — тебя возьмут. Если сам платишь за учебу, то академии ничего не должен, а если учишься бесплатно, отработаешь по окончании, даже если выгонят после первого курса. Как отработать академия решит. Поэтому, по словам старшего поколения, многие одаренные, богатые и нет, помимо драконов, люди и нелюди стремятся попасть сюда. В Поднебесный!

Многие задирали головы и провожали нас удивленными взглядами, пока наш отряд кружил над внутренней территорией академии, которая представляет собой огромный П-образный дворец с садами, тренировочными полигонами, площадью-плацем во внутреннем дворе, множеством более мелких корпусов и даже построек, похожих на сараи. Еще бы, рядом с небольшими молодыми драконами парили тридцать огромных, опытных воинов, настоящих монстров. Среди синих и серых крылатых летели две золотых «мелкокалиберных» дракошки. В общем, такая большая сплоченная компания резко выделялась среди других групп.

Выбрав удобное место для посадки, мы по очереди спикировали вниз и сразу приняли человеческий образ. Шестерых девиц двух кланов — меня, Адару, Майю, Элию, Ненечку и Ойке — моментально окружили наши мужчины. Багаж прибудет позднее, когда определимся с местом жительства в академии, а то мы и так площадку у главного входа заполонили, как захватчики.

Как обычно, сегодня все синие и серые драконы в цветах своих кланов, только более нарядные, прямо новенькие-преновенькие, и так же привычно мы с Адарой совместили золотой и синий в своей одежде.

Двое примечательных мужчин с золотыми бляхами на груди, стоявших в тени раскидистого дерева, внимательно наблюдали за нами и другими поступающими. Один из них, высокий, немного ссутулившийся, словно очень устал, темный эльф в сером кафтане, штанах и сапогах, напоминает подравшуюся ворону — пряди черных длинных волос, небрежно заплетенных в косу, торчат в стороны, руки он заложил за спину и всем своим видом выказывает недовольство. Темными эльфы считаются не из-за темного дара, а благодаря своей богине — Луне, названной в честь одноименного спутника Игаи. Все ритуалы эти эльфы проводят ночью, поэтому и называются темными.

Рядом с эльфом любопытствовал оборотень. Не удивительно: эти двуипостасные тоже поклоняются Луне, поэтому два таких разных народа в хороших дружественных отношениях и политические союзы у них крепкие, и даже семейные. Оборотней легко распознать среди других рас. И мужчины, и женщины рослые, широкие в кости, мускулистые, почти все лохматые, вернее, волосы у них в «свободном полете», чтобы при обороте не мешали. Предпочитают мешковатую, свободную одежду, словно жители глухой деревушки. Лица с широкими скулами и неестественно сияющими глазами.

Мы с девушками дружно крутили головами и, не скрывая любопытства, тоже на всех таращились. И эта занятная парочка, темный эльф и оборотень, привлекли внимание многих, потому что привычно, четко и коротко делали замечания прибывшим поступать, следили за порядком, отвечали на вопросы растерявшихся, куда идти и что делать. Конечно же, это наши будущие преподаватели. Только эльф все время ворчал, а вот оборотень оказался вполне добродушным и гостеприимным. Окинув нас взглядом, он с воодушевлением произнес:

— В нынешнем году прямо огромный наплыв желающих учиться. Видимо-невидимо и ползающих, и прыгающих, и летающих, и нелетающих…

— Я бы этих ползающих… да и прыгающих, а особенно летающих отправил пешим ходом куда-нибудь подальше. А то чувствует моя печенка, что придется ей в этом году несладко… — желчно проворчал, не понижая голоса, темный эльф.

С учетом отличного драконьего слуха, не услышать их было невозможно, но мы сделали вид, что не слушаем, хотя уши навострили.

— Эйко, а не виной ли тому твой новый отвар от нервов. Он такой мерзкий, что любая печень не выдержит. Не пойму, кто тебе его только присоветовал? — тут же откликнулся оборотень.

— Даяна, она мне лично сварила, — поморщился темный эльф Эйко.

— Та драконица с кафедры зельеварения? — весело уточнил оборотень. — Младшая преподавательница с рыжей шевелюрой, которую ты прошлой весной экзальтированной ящерицей обозвал?

— Миф, такие мелочи запоминаешь только ты, — высокомерно отозвался Эйко.

Оборотень, которого эльф назвал коротким именем Миф, услышав замечание, хохотнул, показав внушительные клыки, а потом и вовсе рассмеялся во весь рот, хлопнув коллегу по плечу:

— Эйко, тебе надо послушать хотя бы парочку моих лекций, да вспомнить особенности некоторых рас, коль про расоведение ты забыл. Ну и подумать о личной жизни, поскольку о женских особенностях ты тоже подзабыл.

Я посматривала по сторонам, ведь вокруг столько всего нового, но и не забывала в пол уха слушать занятную парочку. Множество драконов, парней и девушек в одеждах своих кланов, столпились на площади вместе с нами. Помимо них прибыла внушительная группа светлых эльфов, такие улыбчивые, жизнерадостные, поистине светлые. Стройные, грациозные красавцы и красавицы, облаченные в привычную драконам одежду, только светлых или зеленых тонов, буквально искрят, исходят теплом и токами жизни. Мне как целителю это отчетливо видно. Рядом с ними толкутся веселые здоровяки оборотни — парни в свободных, незамысловатых рубахах и простецких штанах. Эти провожают похотливыми взглядами каждую особь женского пола почище драконов. Даже пожилая дама, которая привела поступать парнишку из людей, удостоилась заинтересованного взгляда: можно ли еще с этой «косточки» хоть чего-нибудь вкусного наскрести или совсем обглоданная?

Непосредственно у главного входа в здание о чем-то спорили гоблины — мелкие индивидуалисты в ярких, разноцветных нарядах, кто во что горазд. Невысокие, довольно щуплые, но задиристые как бойцовые петухи. Слово не так скажешь — получишь вызов на мордобой. Даже если гоблин сопернику в пупок дышит, драке быть.

У ворот я сразу заметила людей — кучку темных магов. Кто из них дейтрини узнать можно будет лишь при «личной» встрече в опасной ситуации, о подобном не принято распространяться. Ведь темные вовсе не обязательно означает плохие — это я точно знаю. Позади Эйко и Мифа, в самой тени, словно слился с ней, замер молодой черноглазый брюнет. Несмотря на расстояние, я ощутила в нем дракона, только, как и с Келео тогда, в наши первые встречи, «неправильного», но сейчас поняла почему. Черные — повелители тьмы.

Адара дернула меня за рукав, привлекая внимание и шепнула на ухо:

— Я бы одна точно здесь от страха умерла. Так много чужаков, такие громилы, и столько темных — ужас просто!

Тайрен с Лииром оглянулись на мою пугливую кузину, усмехнулись снисходительно и по-свойски потрепали ее по плечу, мол, не дрейфь, малышка, мы с тобой. И неважно, что она старше их на три четверти века. В этот момент вернулся Хейдар. Оглядев наш отряд, немного расслабился и сообщил:

— Ваши документы подписаны, деньги заплачены, осталось только уровень дара выяснить и разобраться с факультетами — и все, вы — полноправные школяры. Я договорился: два верхних этажа общежития наши. Девушек у нас шестеро, будут жить по двое, остальные — в соседних с ними комнатах, чтобы мимо муха не пролетела…

Адара с таким теплом посмотрела на бывшего мужа, что тот совсем повеселел и подобрел. И уже не следил за нами с Тайем и Лииром как коршун.

— Как уровень дара проверяют? — встрепенулся Тайрен.

— Там все просто, при входе в административный корпус скажут, — отмахнулся Хейдар. — Осталось заселиться да проверить другие посты…

— Какие посты? — удивилась Адара.

Я хихикнула:

— Оглянись, привратником наш Деж теперь служит. В поварихи Лейну пристроили, Фиала побоялась, что наши мальчики, — я кивнула на Тайрена и Лиира, — с голоду помрут, бедняжечки. Как же они без ее пирожков жить будут?

— Рык, если я верно понял, будет вести у нас физическую подготовку, — мрачно буркнул Тайрен. — Чувствую, сдерет он с нас семь шкур в отместку за четвертый срок в Академии.

— Угу, — хмуро согласился с ним Лиир. — Для полного счастья наш Майхар нанялся мастером боевых искусств. Глава Серого клана дан Одейр только из-за Алеры согласился его отпустить. Ректор чуть не пел от радости — такого мастера заполучить… малолетних неумех тренировать…

— Это ректор так про вас? — озадачилась Адара.

— И про вас, и про нас, — ехидно подтвердил Лиир. — На первом курсе занятия у всех одинаковые, а дальше начнется распределение по факультетам и по предметам.

— Даже садовник теперь из наших здесь работает, — кивнул Хейдар и покрутил головой, выискивая, надо думать, его.

— Дан Хейдар, а в садовники зачем своих устраивать? — удивилась Элия, красивая синяя драконица, наша ровесница и моя напарница на занятиях по домоводству у даны Нокатис.

Тот продолжал искать глазами садовника, видимо проверял «посты», поэтому немного рассеянно пробормотал:

— Слишком много насаждений, укромных мест и беседок, а свой садовник всегда присмотрит, чтобы всякие озабоченные не тянули наглые похотливые лапы куда ни попадя.

— А как же личная жизнь? — возмущенно пискнула серая дракошка с нежным именем Ненечка.

Ее смерил хмурым взглядом сородич, высокий жилистый парень, потом строго оглядел нас всех и «дал жизни»:

— Вы сюда учиться рвались, вот и давайте!

— Эх, прощай, молодость! — притворно трагично закатил глаза Лиир, потом хитренько подмигнул Ненечке и поиграл бровями, заставив ее краснеть и смущаться.

Кобель! Хотя, нет, самец дракона — этим все сказано!

Под своды огромного стрельчатого дворца науки мы ступили с высоко поднятыми головами, гордясь своим родом, хоть и трепетали перед неизвестностью. И оказались в узкой длинной галерее с десятком арок, вход в которые переливается белесым туманом. Возле первой нас встретил низенький гоблин в черном камзоле — преподаватель, у него на груди, как у эльфа Эйко и оборотня Мифа сияет золотая бляха. Он коротко поприветствовал нас и пояснил, раздавая каждому листочек бумаги:

— Здесь вход в академию, вы должны найти выход. Некоторые двери не открываются, просто ищите открытые именно вам, штурмовать не надо. Сопровождающие дальше не проходят, прощайтесь и свободны.

Сжав листик в руке, я благодарно обняла нашего старшего и устремилась к свободе — шагнула в первую же арку. За мной ринулись Лиир и Тайрен. А вот Адара почему-то задержалась, наверное, решила попрощаться с бывшим мужем более тепло и вежливо, чем непоседливое «младшее поколение», махнув хвостом, и — поминай как звали. За первой аркой снова оказалась галерея с очередными «дверями», и мы вновь прошли в первую и ближайшую. В третьей галерее Лиир, опередивший нас, на скорости врезался лбом в белесый туман и от неожиданности отскочил назад.

— Интересненько… — озадачился Тайрен, медленно делая шаг в ту же арку и исчез в ней.

— Ха, ищи свою открытую дверь, братец, — хихикнула я, шагнув следом за Таем, — и тут же ощутила, что неведомая сила отпихнула меня назад.

— Ха-ха, похоже, ты тоже недостойна этой дверочки, зубрила?! — ухмыльнулся Лиир.

Мой серый брат заметно расслабился: раз не только ему пройти не удалось — значит это не от недостатка силы и можно не переживать. Мы, как псы на охоте, встрепенулись и ринулись искать следующую «открытую дверь». Методом тыка добрались до выхода, причем в конце я осталась одна и буквально вывалилась наружу, во двор. Лучи Сола слепили. Зажмурившись, я по инерции сделала несколько шагов — и впечаталась во что-то твердое.

Меня неожиданно накрыло странной, горячей волной, которая придала сил, радости и словно вдохнула в каждую клеточку моего тела свежего воздуха. Я приникла к этому невероятно приятному нечто, жадно вдохнула, вцепилась руками и лишь потом отклонила голову, чтобы рассмотреть во что же такое попала.

Оказалось, что я приникла к крепкой мужской груди, облаченной в черный, кажется, давно знакомый кафтан из тончайшей ткани. Такая широкая, мускулистая грудь, отлично развитый плечевой пояс, крепкий пресс, да и рост их обладателя очень приличный — носом я уперлась ему едва не в солнечное сплетение. Растерявшись, я робко подняла глаза — и столкнулась с черным, как самая темная ночь, взглядом Келео, яростным и горящим. Ветер треплет его светло-серые, серебристые в лучах Сола волосы, более темные брови сведены к переносице, губы плотно сжаты, на скулах выступил легкий румянец. От злости? Ой-ой!

Черный дракон не удерживал меня, более того, не касался руками, это я положила ладошки ему на грудь и прижалась. Да так и осталась стоять, потерявшись в его черных, полыхающих мрачным пламенем глазах. Удивительно, как красиво дневной свет подчеркнул мечущиеся черные ленты его магии и поднимающийся от земли туман, укрывший нас уже до пояса. На миг мне показалось, что чужая тьма жадно поглощает мое тело и свет, пытается спрятать, присвоить, забрать себе. Испугавшись не на шутку, я резко убрала ладони от груди темного мага и отшатнулась назад. Натянуто улыбнувшись, сконфуженно шепнула:

— Простите, дан Келео, я вас чуть не сбила нечаянно. Так торопилась выполнить задание, ой, сдать экзамен…

— Ничего страшного, — его тихий мелодичный голос самым нежным бархатом скользнул по моей коже, вызвав мурашки удовольствия.

Страх сразу растаял, как туман у моих ног. Никогда бы не подумала, что мне понравится именно такой голос, а не какой-нибудь, считающийся истинно мужским, — с хрипотцой прожженного сердцееда, ну, или глубокий бас, как у Хашера. Хотя, глава синих драконов как рыкнет, так у любого поджилки трясутся.

Келео, по-прежнему не прикасаясь ко мне, неожиданно забрал у меня листочек бумаги, о котором я уже забыла, но, как выяснилось крепко сжимала в руке все время, и заглянул в него. Я ошеломленно посмотрела на светящуюся зеленую печать, которая проявилась на ранее девственно чистой бумаге.

— Поздравляю, дана Алера, вы будущий очень сильный целитель!

Сложно сказать почему, но я вдруг смутилась и робко, с неуверенной улыбкой заглянула в глаза этому невероятному мужчине. Какие же они черные, особенно на контрасте с серебристыми волосами и светлой кожей. Такие глубокие, яркие! Только вот почему-то смотрит на меня с непонятным напряжением и, мне кажется, злостью. Но за что? Ведь раньше он был таким добрым и ласковым.

— Дан Келео, вы тоже здесь? Кого-то из своих сопровождаете? — наши «гляделки» разорвал восторженный голос Тайрена.

Через мгновение рядом со мной стояли оба брата и даже Адара. Она положила ладошку мне на плечо и судорожно, с облегчением выдохнула, словно я ее спасение или успокоение.

— Нет, я второй год преподаю здесь теорию и практику темной магии, — снова прозвучал тихий, удивительно мелодичный голос Келео, словно баюкающий тишину. Или тьму?

— Глава клана черных драконов — преподаватель Академии? — удивленно выдохнула Адара.

— Это одно из моих увлечений, — непривычно сухо сказал Келео.

Прямая спина, напряженные, словно каменные плечи, темный маг смотрел на нас с высоты своего немалого роста, но не свысока. На вид лет тридцати, статный, красивый, темный не только внешне, но и внутри. Хищный, опасный, неприступный, но почему-то тратит время на наши вопросы. И Лиир этим воспользовался, решив удовлетворить любопытство:

— Ваша суженая тоже с вами, дан Келео?

Румянец на бледных точеных скулах черного дракона стал ярче, «злее», но это все, в чем выразилось его отношение к слишком личному вопросу. Келео почему-то посмотрел на меня, мне показалось, его красивые чувственные губы неосознанно искривились в едва заметной улыбке, какой-то недоброй, саркастичной. И еще более сухо, словно нехотя, ответил:

— Нет. Моя суженая не проявляет интереса к моим увлечениям.

Добрейшая и нежная Адара вежливо попросила:

— Дан Келео, простите нас за неуместные вопросы.

Я поймала себя на том, что, помимо горечи, ревную. Это непостижимо, но я ревную Келео, в сущности, малознакомого мужчину к совершенно неизвестной женщине. Почему? Черные ленты магии тьмы еще стремительнее закружили вокруг меня, «хватали» за руки, обвивали талию, ласкали лицо. Кажется, что я смотрю сквозь темную дымку, но видно это только мне. Остальных буйство Тьмы не волнует и не пугает, а будь иначе, не только мои сородичи уже бы спасались, ограждались от темной магии, но и другие светлые маги пустились наутек.

— Не уходите с площади, здесь вскоре будет приветственное выступление ректора, — спокойно произнес Келео и сделал шаг, явно собираясь уйти, но мои мальчишки задержали его. Протягивая свой лист, Тайрен выпалил:

— Дан Келео, что означают эти печати?

Келео, не прикасаясь к листочку, взглянул, затем пробежался глазами по листкам Адары и Лиира. Усмехнулся уже мягко и пояснил:

— Дана Адара — воздушница и немного статик. Среднего уровня дар. Вам, конечно, предложат боевой факультет, но не советую. Лучшее направление — гуманитарное, идите в погодницы.

— Спасибо, — нежный румянец покрыл скулы Адары, искренне поблагодарившей за совет.

— Дан Тайрен — сильный стихийник, воздух и статика, все задатки для боевого мага. Особенности дара — защита, а не нападение. Вы молодой дракон, будущая опора клана. Защитная магия, обережные контуры, границы клана — ваши, — улыбнулся и моему синему брату Келео.

— А я? — подался к черному дракону снедаемый нетерпением Лиир.

— А вы… — Келео мазнул взглядом не только по листку моего серого брата, но и внимательно по его лицу. — Очень сильный будущий теневик, но будь осторожен. Из таких как ты в свое время переродились такие как я, черные драконы. Ты станешь сильнее отца, а он близок к грани. Сохраняй контроль, не лезь в неприятности, они могут спровоцировать переход. Ищи истинную, ее свет как ничто другое убережет тебя от тьмы.

Лиир пару секунд стоял как оглушенный, а потом, кашлянув, уточнил, ткнув пальцем в серебристую печать:

— А вот это что значит?

— Есть задатки политика, если грубо, то ты скользкий как змея, умеешь как ящерица отбрасывать хвост, обладаешь языком без костей и способен пролезть в любую дырку. Есть у тебя к этому способности и удача, — несмотря на несколько ехидный тон, Келео неожиданно по-доброму улыбнулся.

— Да уж, удача — его второе имя, — хихикнули мы с Таем одновременно, а потом хором добавили: — Спасибо, дан, вы были очень любезны!

Черный маг кивнул, обвел взглядом подошедших к нам сородичей, тоже прошедших испытание, затем собирающуюся на внутренней площади толпу, потом словно коснулся моего лица, нахмурился и ушел. А мы решили поискать более тенистое местечко, чтобы уйти с солнцепека.

Пока мы шли к ближайшим деревьям подобно цыплятам за наседкой, за Тойсом, возглавившим нашу группу как самый старший студент, — слушали его недовольное бурчание. Смешно, но на зельевара он не прошел и сокрушался, что наш глава его сглазил и теперь умный боевой дракон будет позориться «травницей» первокурсницей.

Я вновь ощутила приятную теплую волну в груди. Закрутила головой по сторонам, разыскивая источник чьей-то родственной силы. И сразу прикипела взглядом к недалеко стоящему спиной ко мне мужчине. Привычно для драконов высокому и крупному, с изумрудно-зеленой толстой косой до лопаток — значит не старше пятидесяти лет. Одетому в обычный драконий зеленый кафтан и чуть зауженные штаны, заправленные в короткие полусапожки. Меня к нему тянуло с неудержимой силой. Я забыла обо всем и всех, так и шла, словно под гипнозом, мысленно уговаривая его обернуться.

— Алера, ты куда? — донесся до меня обеспокоенный голос Адары.

Но тут зеленый дракон обернулся, причем сразу всем телом, словно услышал, ощутил меня, почувствовал на расстоянии. Смотрел на меня и ждал, когда подойду. Тонкие черты лица очень благородные, правильные, живые. Его разгорающиеся зеленым светом глаза под густыми изумрудными бровями притягивали мой взгляд, манили. А в груди у меня все пело, приветствуя кого-то такого родного, душевного, необходимого…

Приблизившись к незнакомцу-знакомцу почти вплотную, я замерла, улыбаясь наверняка глупо, глядя в его полыхающие зеленым огнем глаза. В груди у меня разгорелся не меньший пожар какого-то неимоверного счастья, радости от этой нечаянной встречи, даже восторга. Ах, да! Столько эмоций и чувств при виде незнакомца может испытывать неожиданно проснувшийся Древний, а не я. Не в силах оторвать взгляд от так же счастливо улыбающегося мне мужчины, я хрипло шепнула:

— Привет!

— Привет, золотоглазая малышка! — дружески радушно, даже ласково поздоровался он. — Ты тоже хранительница Древнего?

— Да, — выдохнула я, улыбаясь еще шире. — И ты?

— И я! — усмехнулся он. — Похоже, ты совсем не обученная хранительница и впервые встречаешь себе подобных?

— Ага, — кивнула я, немного опасаясь, что слишком широко улыбаюсь незнакомцу. Вдруг неправильно поймет. А с языка сам собой сорвался вопрос: — Тебе сколько лет?

— Пятьдесят, а тебе? — рассмеялся зеленый дракон.

— Двадцать пять, меня еле-еле из гнезда выпустили, — неожиданно пожаловалась я, по сути, первому встречному, но, нисколько не стыдясь, потому что он ощущался абсолютно своим, родным.

— Понимаю, — кивнул будущий коллега с сочувствием, — я позволил себе лишь сейчас потратить время на учебу.

Ого, какой сознательный! Поддавшись желанию Древнего, я положила обе ладошки ему на грудь и отпустила свою магию, точнее энергию Древнего. И тут же получила ответ от другого древнего дракона: горячая, ласковая волна буквально прошила меня с ног до головы, вызывая эйфорию и восторг. Мой Древний «сожитель» счастливой патокой растекся, довольный встречей, — ощущение, что они друг другу с «зеленым» руки пожали. Как закадычные друзья.

— Ты кто такой? — одновременно и грозно зарычали Тайрен и Лиир, обступая незнакомца с двух сторон.

— Рейтан Изумрудный, — представился он вежливо. — А вы, наверное, та самая, всем известная магическая тройня из Серого и Синего кланов.

— Алера, что происходит? — взволнованно спросила кузина, встав рядом со мной и пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Наше Золотко, похоже, встретила истинного, причем зеленого. Явно целителя, вот отец обрадуется! — воодушевился Тайрен.

— Не-а! Не угадал! Он не мой истинный, Рейтан — хранитель другого Древнего. Вот они встрече и обрадовались. А я не успела закрыться от его эмоций и теперь чувствую себя радостным пузырем, который вот-вот лопнет от такого большого счастья…

Парень окинул внимательным взглядом окруживший нас отряд сопровождения, затем залип на Адаре. Вот на нее он смотрел не как на несмышленую хранительницу, а как дракон самец на желанную самку.

Кузина тем временем решила озаботиться моим моральным обликом. Убрала мои ладони от чужой мужской груди. Контакт древних прервался и мне полегчало. Но старшая сестра не ограничилась этим и зачем-то начала поправлять полочки нарядного кафтана Рейтана, мягко разглаживая ткань на его груди, как будто лаская его! Ух ты! На моем лице вновь расползлась прямо-таки неприлично широченная улыбка.

— Алера, это снова происходит!.. — неожиданно в ужасе всхлипнула Адара, отнимая ладошки от груди Рейтана и вскидывая на него затравленный взгляд. — Небо, я опять проклята? Это магия дейтрини?

Я обняла кузину, взяла ее ладошку и вернула на грудь ошеломленному, но улыбающемуся какой-то шальной, бесконечно счастливой улыбкой Рейтану.

— Нет, в этот раз все по-настоящему. Вы — истинная пара! Я вижу вашу связь, она такая яркая, сильная…

— В чем дело? — протолкнулся к нам Тойс.

— Адара встретила истинного! — отрапортовал Тайрен. — Он зеленый и тоже хранитель Древнего, так что папа будет рад. Второй хранитель клану точно не помешает, Алере меньше работать…

— Тогда почему Алера к нему со всех ног бежала? — не поверил Тойс.

Взгляды других сородичей тоже горели любопытством и недоумением.

— Это Алерин Древний рвался. Друга, понимаешь, встретил. Давно не виделись, наверное, лет эдак тысяч семь, вот и летел на радостях, — присоединился к брату Лиир, как будто я сама не в состоянии пояснить что и как.

Пока синие и серые драконы беседовали, зеленый обеспокоенно оглянулся, перехватил руку своей новоявленной истинной пары и незаметно выдвинулся вперед, заводя ее себе за спину. Это он мне улыбался, а вот при виде толпы соперников его приятная улыбка завяла. Быстро определив, кто у нас главный, он строго спросил у Тойса:

— Вы старший представитель клана моей избранной?

— Я, — кивнул тот и, быстро окинув всех начальственным взглядом, предупреждая дальнейший галдеж, спросил, — тебе сколько лет?

— Пятьдесят, я выпускаюсь в следующем году, — с чувством собственного достоинства ответил Рейтан.

— Вот и отлично, что уже выпускник. Прямо замечательно, — как прирожденный торговец, Тойс радостно потирал руки, продолжая ковать железо пока горячо. Не давал Рейтану и слова вставить. — Поздравляю, парень, тебе повезло войти в один из сильнейших и крупнейших кланов. И даже без выкупа! Адара — лучшее, что с тобой могло случиться. Цени! Мы поддержим, обеспечим…

— По обычаям Высокогорья драконица входит в клан истинного, а не наоборот! — наконец-то оборвал Тойса Адарин избранный и ледяным тоном добавил: — Дан, выкуп клану за избранную я заплачу. Сколько нужно, столько и заплачу, мне не трудно.

Янтарные глаза Адары становились все круглее и испуганней. А я, наоборот, веселилась. Тайрен и Лиир намеренно давили Рейтана авторитетом, наседая и помогая Тойсу торговаться. Наши серые товарищи тоже кровно заинтересованы в увеличении количества древних в клане, поэтому те самые «обученные и отлично тренированные» студенты, обвешанные оружием с ног до головы, плотным кольцом окружали зеленого дракона, который не мог себе позволить выпустить из рук свою истинную. В то же время синие и серые драконы были категорически не согласны отпустить Рейтана свободным — только женатым и «синим». Совсем-совсем синим, с потрохами, если потребуется.

Этот быстро уплотняющийся круг решительно настроенных товарищей потихонечку вытеснял меня за периметр. И вскоре я оказалась «на обочине», стоя на цыпочках и едва не подпрыгивая, пытаясь разглядеть, что там внутри происходит.

Захлопали крылья и рядом с нами весьма неожиданно приземлился сам кинжал Халеи — ятр Ньем собственной персоной. В черной свободной рубахе с распахнутым воротом, приоткрывающем мощную загорелую грудь, увешанную пятью амулетами. Темные брюки и высокие сапоги подчеркивают сильные ноги, на талии знакомый широкий пояс, украшенный поблескивающими камнями. Брутальный красавчик демаи, от которого дух захватывает. Настоящий демон похоти и разврата! Вон и девицы некоторые рты от восторга пораскрывали. Нет, лично я хоть и с трудом, но удержалась.

— Малышка-то выросла, я смотрю. Я рад, очень рад встрече! Слышал, в этом году половина клана отправилась учиться, — немного насмешливо поздоровался демаи, подмигнув мне, и одновременно внимательно оценивая обстановку. — По какому поводу вы все такие взъерошенные?

Знакомые черные ленты его магии закружили вокруг меня, только они почему-то воспринимались опасными, холодными и даже хищными, а не теплыми и ласковыми, как у Келео. Меня словно сквозняком пробрало, даже летняя жара перестала донимать. При этом я не ощущала «пауков под кожей», как при встрече с нежитью, но внутренне подобралась, как рядом с непредсказуемым хищником и вежливо улыбнулась:

— Чистого неба вам, ятр Ньем! Позвольте узнать, что в стенах Академии драконов делает кинжал Халеи?

— Да вот, что-то потянуло к преподавательской деятельности, как некоторых, — несколько иронично ответил он, складывая руки на груди и с веселым изумлением разглядывая всю нашу толпу. Затем, приласкав меня горячим, кажется даже каким-то пошлым взглядом красивых черных глаз, добавил: — Ну как тебе сейчас мои рога и хвост, нравятся?

— Есть немного, а вы суженую или истинную встретили, ятр? — шире улыбнулась я, не в силах игнорировать какое-то непостижимое обаяние, бесшабашный настрой и артистизм этого мужчины. Причем прекрасно отдавая себе отчет, что глава гильдии убийц кто-кто, но не душка и не очаровашка.

— О, так ты решилась попытать со мной счастья? — азартно воскликнул Ньем, его черные глаза разгорелись плотоядным, но явно деланым огнем влюбленного.

Я в такие игры играть еще не научилась, поэтому, замахав руками, сделала шаг назад и затараторила:

— Нет-нет, что вы, в гарем я точно не хочу.

— Дорогая, это решаемый вопрос, — подался ко мне Ньем, но, заметив, наконец, Адару за плечом зеленого дракона, восторженно выдохнул: — Да у нас тут сразу два золотых цветочка…

— Она моя! — грозно рыкнул Рейтан на какое-то замечание Тойса и резко задвинул истинную себе за спину.

— Она наша! — возмутился Тойс.

— Морда не треснет? — ехидно заявил подоспевший на помощь к Рейтану еще один зеленый дракон.

— А у вас? — поучаствовал Лиир.

Ситуация принимала нехороший оборот. Поддержать зеленого собрата устремлялось все больше желающих: зеленые, багровые, двое белых. Эльфы, злобно глядя на наших серых, тоже наехали:

— Эй, пограничники, руки прочь от светлых!

Ой-ой, а я еще час назад сочла их сгустком тепла и жизни. Да кучка злобных троллей они.

— Живете с серыми одним кланом, дружите с темными, да еще истинного целителя в клан зовете, — злобно выдал Тайрену в лицо еще один зеленый дракон, фыркнув в сторону Лиира.

Ятр Ньем откровенно развлекался, глядя как мои побратимы обмениваются угрозами с молодыми драконами из других кланов. В общем, назревала драка. Даже наши опытные и хорошо обученные не избежали обмена «любезностями». Ведь серый клан только что низвели до приспешников темных. Про меня все забыли. Защитнички… Стоило в воздухе запахнуть хорошей дракой, так драконы тут же забыли про главную задачу. Еще бы, когда нормальный мужик от мордобоя отказывался? Да я таких и на Земле, если верно помню, не встречала.

Неожиданно потемнело, вверх взметнулись пыль и песок, воздух наэлектризовался, словно гроза грянула. Над нашими головами скользнула огромная чернильно-черная тень с длинным шлейфом, а уже через мгновение толпа отпрянула. Это приземлился Келео Черный, дракон Тьмы, и направился прямо к нам, властно и громко спрашивая:

— Что происходит?

В отличие от многих на нем длинный кафтан, почти до самых голеней. И пока он шел, его полы прямо-таки угрожающе развивались, открывая длинные ноги в темных штанах и удобных мягких туфлях. А вокруг клубилась тьма, которая, похоже, видна лишь мне, да, наверное, темным. Келео не остановился до тех пор, пока не добрался до меня. Обогнул, замер за моей спиной, словно обволок всю, но при этом опять не прикоснулся. Толпа распалась на две воинствующие группировки, оставив на виду напряженного Рейтана, прикрывающего спиной паникующую Адару. И тем не менее к своим она не примкнула — предпочла держаться за истинным, вцепившись ему в руку. Все правильно.

— Отродье тьмы! — выплюнул один из эльфов.

Ему вторил другой:

— Выкормыш бездны!

— Старший преподаватель Темной кафедры дан Келео Черный, — ледяным, совсем не прежним бархатным тоном представился черный дракон. — А теперь четко и по существу: причины взаимных угроз, будущие аго Великой академии? Зачинщики остаются, остальные расходятся!

— Не знал, что нынче светлых называют так экстравагантно, как Отродье Тьмы и Выкормыш Бездны, — ядовито высказался ятр Ньем, настоящий демон, только не похоти и разврата, а войны. Притворно тяжко вздохнул и продолжил: — Не могу сказать, что подобное знакомство мне приятно, но эльфам многое прощают, в заботах о земле они частенько теряют здравый смысл… да и мозги.

— Ньем! — возмущенно проскрежетал Келео, одарив его таким взглядом, что я замерзла.

И все-таки спусковой механизм расовых разногласий запустился. Один из эльфов запустил в Ньема сгустком «статики», которым, как оказалось, владеют и Адара с Тайреном. Я испуганно пискнула и в следующий миг оказалась под темным защитным куполом черного дракона. Рядом под таким же спрятался Ньем, напротив нас Рейтан накрыл сияющим пузырем Адару. Келео отправил нас с Ньемом к ним, и дальше мы впятером наблюдали за настоящей свалкой, в которой с явным удовольствием участвовали все желающие почесать кулаки.

— Алера-а-а… — заплакала Адара.

— Спокойно, не паникуем, все нормально, я рядом, — попыталась успокоить ее, хотя и сама только что не дрожала от страха.

Да и подойти к кузине я не могла, выбраться из-под защитного купола темного — значит попасть в гущу драки и под летающие файрболы.

К счастью, Адара сразу оказалась в объятиях заботливого Рейтана. Он ласково, с непередаваемой нежностью успокаивал ее:

— Маленькая моя, родная, все хорошо, не бойся. Парни особо не пострадают, пар спустят и все.

— Зеленый, повезло тебе, что здесь нет ее бывшего мужа. Хейдар Вайлет из синих порвал бы тебя на кусочки за свою малышку… — продолжил нагнетать ситуацию Ньем.

Я не успела осадить его, ответил Келео:

— Ошибаешься, друг. Хейдар — мудрый дракон, только такому как хранитель Древнего он бы доверил своего робкого невинного светлячка. Кто как не Рейтан, истинный целитель, сможет оценить эту нежную, беззащитную красоту, большое и доброе сердце. Защитить и вернуть веру в хорошее.

Я задрала голову и посмотрела в задумчивое, но непроницаемое лицо черного дракона. Он опустил взгляд с парочки истинных на меня, впился глазами и, похоже, пытался прочесть мои эмоции и чувства. А я тонула в его черных омутах, теряла себя… Испугалась и тряхнула головой, избавляясь от наваждения, затем обратила внимание на сестру и хриплым от волнения голосом постаралась подбодрить ее, заодно заработать лишние «очки» дяде Хашеру:

— Рейтан, дядя Хашер и Хейдар очень любят нас, они мудрые и добрые, но, надеюсь, ты понимаешь, что просто так Адару тебе не отдадут. И деньгами ты точно не откупишься! Поэтому попробуй договориться о помощи своим даром. Подумай, как именно можешь помочь нашему клану. Или, к примеру, сколько яиц нашего клана или наших союзников ты мог бы питать. Поверь, ничего сверх они не запросят… нет, просить попробуют, но ничего заоблачного. Адару любят, мешать ее счастью никто не посмеет.

Келео и Ньем хмыкнули, Рейтан понятливо усмехнулся, крепче прижимая к себе истинную, вдыхая ее аромат, наслаждаясь тем, что она в его руках. Я уже знаю, как «это» начинается, пройдет еще немного времени и Рейтана от Адары будет не отодрать, да и ее от него. Они пойдут на все, чтобы быть вместе. Даже яркое и невероятное влечение при первой встрече истинных сейчас просто замылилось из-за дурацкой ситуации, в которой оба оказались. Более чем уверена, спать сегодня в комнате я буду одна, Адара к ночи, а может и раньше, окажется в постели Рейтана. Отныне и навсегда!

— Малышка, — неожиданно обратился ко мне помрачневший Рейтан, перед этим хмуро окинув взглядом темный кокон Келео надо мной, — как ты себя чувствуешь в круге тьмы? Может…

— Мало одной, решил цветник устроить? — хохотнул Ньем, вызывая у меня жгучее желание треснуть его по голове, ну или как минимум дернуть за хвост.

— Я не нарушил Устав академии и не прикасаюсь к будущим студентам ни магически, ни физически, — старательно спокойно заявил Келео.

Ага, теперь понятно, почему он не только себя в руках держит, но и руки не распускает. Прямо-таки расслабилась и соврала:

— Все нормально, дан Рейтан, ничего я не чувствую.

На самом деле чувствовала много чего, но не плохого, а необычного. Эх, похоже, врала я неубедительно, потому что мое «нормально» восприняли как ненормально. Но среагировать никто из нас не успел — Лиир с Тайреном, выкатившись из кучи-малы, буквально ткнулись носом в защитный купол Келео, а в следующий момент, над площадью проревел трубный драконий рык. И на постаменте у стены главного здания приземлился крупный светловолосый мужчина. Не седой, а дракон из белого клана, как моя прапрабабка.

— Ректор собственной персоной! — Весело объявил Ньем.

Драка мгновенно прекратилась, все светлые и не очень успокоились и замерли под злющим, метающим молнии взглядом ректора. В наступившей тишине он произнес:

— Я двенадцатый ректор со дня основания, Лейтар Белый, приветствую в стенах Великой академии драконов всех, кто стремится к знаниям, мечтает постигнуть тайны мироздания и бытия. Вы прошли вступительное испытание в академию, проявили одаренность, выказали способности. Вы самые двинутые и противные… э-э-э… самые продвинутые и сума… талантливые личности за последние века. Я рад, — тут ректора перекосило окончательно, не совладал с эмоциями, увидев эпическое начало учебного года, но волевым усилием растянул губы в улыбке, больше похожей на смертный оскал мученика, и закончил: — Да, рад видеть вас здесь. Да пребудет с нами знание! Прием желающих учиться объявляю закрытым, а учебный год — открытым! Вы — полноправные студенты Великой академии Игаи.

Я хлопала в ладоши, чуть не подпрыгивая от радости. Но, невольно оглянувшись на Келео, вздрогнула. Он смотрел на меня не отрываясь, темным, голодным, пугающе злющим взглядом, словно уговаривая себя не жрать сразу, а откусывать маленькими кусочками.

Испуганно облизав пересохшие губы, отчего его взгляд еще сильнее почернел, я пискнула от страха и, выскользнув из его кокона, затесалась в толпу своих сородичей. Можно было бы свалить такую неоднозначную реакцию на то, что я его суженая, но знакомых золотых браслетов связи у нас не появилось. Да и суженая у него уже есть и об этом давно знают. Поэтому не пойму, что я ему сделала? За что он злится на меня?

Глава 9

— На данный момент на Игае обнаружено и более-менее изучено двадцать шесть разумных рас, а также тридцать восемь их разновидностей. К примеру, три подвида эльфийской расы: лесные — самые распространенные, темные, надеюсь, вы все знаете, что они поклоняются Луне и лишь по этой причине названы темными, гномы — горный подвид…

— Что за ерунда? — зашепталась половина нашей группы, состоящей из тридцати студентов.

Ко всем преподавателям в академии принято обращаться «маго» и по имени, к студентам — «аго» и тоже по имени. Так вот, маго Миф — оборотень которого я увидела впервые в день поступления, и на второй взгляд оказался вполне доброжелательным, довольно хмыкнул на нашу столь бурную реакцию и возразил:

— Не ерунда, мои юные друзья, а доказанная истина. Хотя я могу понять ваши сомнения. Внешние различия этих жителей Игаи и есть причина подобного отрицания… объединения двух столь различных с виду и по образу жизни народов. Тем не менее, вопреки вашему мнению, гномы — наши самые трудолюбивые и талантливые мастера, лучшие знатоки горного дела и подземные жители — когда-то, в глубокой древности, были похожи на эльфов. Но сложная жизнь в условиях подземелья видоизменила их.

— Не может бы-ыть… — выдохнули заинтригованные студенты, почти все, кроме возмущенных эльфов.

— Большинство разумных рас, так уж вышло исторически, имеют схожий гуманоидный первичный вид, если не вдаваться в подробности вторых ипостасей, особенностей и нюансов. Физически мы так же совместимы. Если грубо сказать, удовольствие доставить друг другу можем, — пошутил оборотень, задорно улыбнувшись, совершенно не стесняясь своих внушительных клыков. — Но, увы, приятно-то сделаем, а вот семью создать вы не с каждым сможете.

В нашей группе почти половина студентов — драконы, шестеро эльфов, еще пятеро оборотни, двое человек и один гоблин. Клыкастого маго Мифа — этого здоровенного оборотня в простецкой одежде, с золотой преподавательской бляхой на груди никто не боялся. Ректор на первом же общем занятии уведомил первокурсников, что преподавателям прикасаться к студентам запрещено магически.

Маго Миф продолжал:

— В чем загвоздка, спросите вы? И я отвечу: основных причин две. Первая, самая простая, — обычная физиологическая несовместимость видов. Сразу несколько широко распространенных рас, гномы, гоблины, тролли и другие, получают потомство исключительно от своих представителей. Вторая причина — магия. Именно ее наличие или отсутствие и вид — важнейшая составная в создании семейных союзов на Игае. Так, например, сразу пять старейших магических рас потомство могут иметь только от истинной пары или суженой, по сути — это связь энергий. При этом в «энергетические» пары могут войти представители разных видов, хотя такое редко случается. В большинстве случаев пара создается из своих. Отдельной темой идут темные: маги или существа, которые с рождения или по доброй воле используют так называемые темные источники, внешние или внутренние. В их случае полноценный семейный союз можно создать только с носителем света…

— Кто в здравом уме согласится на связь с этими выродками? — злобно выкрикнул высокий эльф с заднего ряда.

Вспомнив о своем, вероятно, темном суженом, я передернула плечами от этой грубости, а вот Миф спокойно ответил крикуну:

— Аго, хочу напомнить: чтобы получить возможность открыть рот на моем занятии, необходимо поднять руку и спросить разрешение. И тем не менее, отвечу на ваш глупый вопрос. Я могу понять, почему эльф испытывает столь сильный негатив к темным. Вы поголовно светлые и ваших женщин чаще воруют, именно вы пострадали сильнее всего в Темной войне, но должно же быть понимание… темный темному рознь. К примеру, черные драконы — главные защитники Высокогорья, всех исконных драконьих территорий от нежити. Горгулий самих часто называют нежитью, но именно они лучше всех ее чуют и ненавидят сильнее всех. Наги — одни из самых сильных и умелых целителей, хотя куда уж темнее них… Темные маги из людей — некроманты, служители закона и защитники человеческих душ…

— Дейтрини тоже защитнички? — выплюнул Лиир, забыв спросить разрешение.

— Доклад по дейтрини к следующему уроку, — серый братец тут же получил задание от преподавателя, который, укоризненно глядя на нас, продолжил: — Выродки встречаются везде, в любой стране и у любого народа. Дейтрини — у людей, поклонники черной или кровавой магии — у других. Наличие светлой магии не гарантирует чистоты души и помыслов.

Миф почти неосознанно посмотрел на Адару — наверняка знает грустную историю о подлой Микуде и беде, случившейся в Синем клане. Моя кузина сжалась и спряталась за плечо Тайрена, хотя маго Миф смотрел на нее с сочувствием и пониманием. Тряхнув лохматой, но весьма симпатичной головой, оборотень продолжил лекцию.

Сосредоточиться мне не дала записка, которую кто-то неудачно, а может и намеренно кинул мне в ухо. Я вздрогнула от неожиданности и грозно обернулась, но желание прибить нахала, вернее нахалку исчезло — милая и скромная эльфиечка Дашана, сидящая через ряд, посмотрела на меня извиняющимися глазками. Потом она кивком показала, что записка предназначена моему соседу слева, Тайрену. Понятно! Значит не скромная.

За неделю мои братья уже успели навести в академии шороху и стать предметом грез и мечтаний большей части женской аудитории. Еще бы, два ярких «петуха» с напыщенным видом ходили по коридорам, изображая хищников на охоте. Смех, да и только. Хотя смешно было только мне, остальные девушки провожали стройные, высокие фигуры Тайрена и Лиира тоскливыми влюбленными взглядами.

Я нагло прочла записку, в которой Дашана просила моего синего брата о встрече после заката у фонтана в саду. Оглянулась и, настроив зрение, просто проверила: нет, истинной связи, как я и полагала, у Дашаны с Таем нет. Зато ее связывает тоненькая золотая нить с оборотнем с задней парты, крупным красивым парнем, сидящем рядом как раз с тем самым крикуном, ненавистником темных. Тяжело вздохнув, чувствуя себя умудренной опытом старушкой, спасающей наивную девицу от бесчестья, я быстро настрочила ответ: «Дашана, зачем тебе эта озабоченная ящерица? Тайрен не твоя истинная пара, ваша „любовь“ продлится не более пары ночей. Лучше обрати внимание на Первика, этот оборотень твой. Весь твой!»

Вернув записку, я услышала сначала обиженное фырканье, а, обернувшись через минутку, с улыбкой наблюдала за Дашаной, исподтишка заинтересованно разглядывавшей Первика, а тот озадаченно приглаживал волосы и поправлял рубашку, проверяя, все ли в порядке и наверняка гадая: с чего такой интерес к его скромной персоне?

Звук гонга известил о завершении лекции и мы, собрав вещи, ринулись в общежитие готовиться к самому страшному занятию — физкультуре под руководством Рыка. Сегодня первая тренировка, но ни мы, ни наши сородичи не сомневаются, что Рык оторвется на нас по полной за вынужденное преподавание в Академии. И мы не ошиблись!

Занятия были сдвоенными, сразу для двух групп. Шестьдесят аго, точнее, будущих жертв, замерли стройными рядами, вдоль которых ходил преподаватель. Маго Рык выглядел еще внушительнее, чем обычно. Здоровяк с бычьей шеей и широкой бочкообразной грудью с сияющей бляхой. Темные штаны и белая рубашка, казалось, вот-вот по швам лопнут на нем под напором мышц, которым явно тесно под одеждой. Как и все драконы, Рык — мужчина красивый, но только его вечно мрачный, хмурый, давящий взгляд все портит. За двадцать пять лет я ни разу не видела его в хорошем настроении. Вот и думай, это у него манера такая — нагонять страх, чтобы не только чужие, но и свои боялись или…

— Запомните, драконы… — рявкнул физрук поневоле, прерывая мои размышления на его счет, — ну, и остальные тоже… в общем, запомните, аго, магия — это мощь, удержать ее может только здоровый и сильный. Слабого телом и духом даже собственный дар может запросто покинуть. Не сможете, не справитесь, дадите слабину — выгорите как свеча! Так что за следующие три года, а для некоторых и все пять, я сделаю из вас настоящих крепких дра… бойцов. — Найдя меня взглядом во втором ряду, он еще сильнее нахмурился и с надеждой добавил: — Хотя, если случится чудо, мы попрощаемся с вами раньше. Вдруг кто не справится с моими нагрузка… высокими требованиями академии.

— Мы все умрем именно здесь, на этом полигоне, — тоскливо шепнул Тайрен.

— За что мне все это? — горестно вздохнул Тойс. — Мало того, что я теперь травница, так еще куратором группы служит бывшая однокурсница — Даяна Рыжая. Злобная, мстительная фурия. Эх, знал бы, что так попаду, не стал бы на выпускном ее соблазнять…

Сородичи из «второгодников», внимавшие Рыку, понятливо хмыкнули, а я вспомнила беседу эльфа Эйко, ведущего курс теоретической магии, и душки Мифа, «расоведа». Помнится, та рыжая бестия и бедному эльфу сомнительной настоечки от нервов организовала. Надо запомнить, кого лучше не злить, коль печень дорога.

Рык отдал команду:

— Пять минут разминаемся. Затем бежим по кругу по полигону, потом проверим вас на полосе препятствий. Приступаем!

Шестьдесят юных и не очень аго бодренько — первый раз же — ринулись разминаться. Все надели удобную новенькую серую форму, состоящую из штанов, майки и ботинок. Кажется, проблем быть не должно. Но на ком-то, к примеру на мне, форма сидит свободно, даже висит, а кого-то, наоборот, — неприлично облегает. Физрук, не щадя никого, откровенно ерничал над нами, пока не добрался до весьма необычной особы.

Полных драконов, да и оборотней, если уж на то пошло, не бывает — это природой двуипостасных не предусмотрено. А ведь оборотни обожают женщин «в теле». Но приятные исключения случаются всегда и везде! Наша одногруппница Мира из Багрового клана — весьма впечатляющая девица: почти кроваво-красные волосы, брови, ресницы и глаза, молочно-белая кожа, пухлые, сочные красные губы, прямо как клубничка. Фигура — песочные часы, узкая талия, высокая большая грудь и крутые широкие бедра. Зад… ну вот сначала именно внушительный и весьма аппетитный зад юной драконицы привлек внимание хмурого Рыка.

Дойдя до Миры, которая в этот момент наклонилась и делала растяжку, он залип взглядом на ее попе. Его громкое смачное сглатывание услышали многие, заодно подметили его вмиг осоловевшие глаза. Тойс решил выручить соклановца из неловкой ситуации и громко спросил:

— Маго Рык, можно уже бежать?

Рык очнулся, тряхнул головой и рявкнул:

— Все, разминка закончена. Бежим по кругу!

Багровая красавица выпрямилась, стрельнула глазками в Рыка, вновь заставляя его забыть обо всем, и не спеша отправилась нарезать круги. Бегать с таким внушительным бюстом не очень удобно, поэтому она никуда не торопилась и ладонями весьма эротично придерживала его. Рык бежал рядом с ней, с трудом, невооруженным глазом видно, никакой магии не надо, держа руки при себе, чтобы не помочь соблазнительнице в этом… приятном деле. Мало того, суровый физрук просто таял, его синие глаза сияли необыкновенно, губы впервые расползались в широкой, самой добрейшей улыбке. Дышал этот мужчина все быстрее, словно задыхался от счастья. Небось колени подгибались и мозги плавились.

Соклановцы удивленно ухмылялись: таким Рыка мы еще не видели! Поэтому, настроив зрение, я вполне ожидаемо увидела сияющие золотые браслеты истинной связи, обвившие кисти Рыка и Миры. Вот здорово!

Кое-кто из своих уже откровенно давился смехом, поглядывая на сородича, а я, довольно улыбаясь, защищала:

— Они пара, чего вы смеетесь? Наш Рык даже очень крепкий дракон, другой бы на его месте уже как дурак улыбался и ластился к любимой.

— Так чем он сейчас лучше дурака? — весело спросил один из старших.

Ну да, ничем. Пока особо ретивые физкультурники наяривали круги, ленивые тащились за ними, а Рык, механически переставляя ноги, бежал рядом с Мирой и не мог оторвать от нее взгляда. Его синеволосая голова как маятник, только не вправо-влево, а верх-вниз колыхалась в такт подпрыгивающей Мириной груди. Это колыхание так приворожило Рыка, что все остальное словно и не существовало. Он нас не видел и не слышал.

— Хоть кому-то из нас академия на пользу пошла, — немного завистливо усмехнулся один из серых телохранителей.

— В нашем клане уже двое пару нашли. Адара и вот Рык теперь. А ему-то вообще шестьсот! Мне кажется, он и надежду потерял, что встретит истинную, а тут — такая невероятная удача! — искренне радовался Тойс.

— Мира — наша одногруппница, страшно представить, какой догляд за нами будет… — буркнул Тайрен. — Мало нам этого зеленого Рейтана — на каждой перемене пасется возле Адары со своими нравоучениями и опекой. Так теперь еще и Рык на нашу голову.

— Прощай, наша бурная молодость, — согласился Лиир.

— Ваша задача — караулить женщин, а не шляться по бабам ночами и не липнуть к ним на каждой перемене, — строго напомнил приунывшим братцам еще один серый студент-«доброволец». — Вокруг толпы темных бродят, того и гляди глаз положат на Алеру, а может и еще что-нибудь похуже…

— Что может быть еще хуже? — притворно наивно уточнила я.

Братья хрюкнули от смеха, Адара покраснела, подозревая о подоплеке вопроса, а серый охранник укоризненно качнул головой:

— Вот прямо чувствую, какие грязные мыслишки бродят в ваших юных, неокрепших головах. Ну, смотрите мне…

Мы вчетвером ринулась вперед, пытаясь оторваться от нравоучений. И это было самонадеянно и опрометчиво. Обе группы, кроме десяти мудрых взрослых студентов, довольно быстро пробежали кругов двадцать. Но последние давались все труднее, дыхания не хватало. А наша сладкая парочка, Рык и Мира, по-прежнему неторопливо и слаженно, «колыхаясь», пробежали от силы пять.

— Маго Рык, а…

Зря, ой зря мы его отвлекли от истинной, поэтому и получили сердитый окрик:

— Бег еще не закончен!

Пришлось бегать еще, а некоторым — плестись на последнем издыхании. И среди этих бедолаг я оказалась не единственной. Под конец сдались уже все. Мы дружно, на последнем глотке воздуха, злобно глянули на Миру, та прониклась и, глубоко вздохнув, отчего Рык отчаянно и возбужденно застонал, неожиданно мужским грудным басом спросила:

— Маго Рык, а на полосу препятствий можно?

Вот у меня от ее голоса еще в первый день занятий чуть ступор не случился: такая фигуристая, истинно женственная красавица — и с таким мужеподобным голосом. А Рык, наоборот, буквально содрогнулся от наслаждения все телом, в синих глазах сплошной туман, того и гляди опять слюну пустит. Или вовсе схватит свое сокровище и в пещеру унесет.

— Да-да, конечно, можно. Я помогу тебе, родная…

Именно сегодня, на примере Рыка и Миры мы поняли, что запрет на прикосновения преподавателя и студента касается лишь «посторонних» друг другу лиц. На истинных, суженых или прошедших семейный или брачный обряд правило, похоже, не распространяется.

Рык, подхватив Миру на руки, и ведь нисколечко не пушинку, словно на крыльях любви быстренько преодолел все препятствия и будто на пикнике посадил ее на травку любоваться цветочками и отдыхать. А то притомилась красавица-то. Ну да, целых пять кругов пешочком и полоса на мужских руках. Зато честно намотавшие все двадцать воспряли духом: если препод с тяжелой ношей полосу с такой легкостью и на скорости прошел, то мы-то ого-го как запросто справимся. Дураки наивные!

Полоса препятствий началась со стены, которую необходимо преодолеть. Парни довольно бодренько ее перелезли, а вот десять девушек — с разной степенью успешности. Адару снизу «подкинул» Лиир, Тайрен сверху «поймал» и помог спуститься с другой стороны. Передо мной стояла еще одна оборотница в теле — Зоуи, крупная, фигуристая деваха выше меня на голову. Она безуспешно подпрыгивала, пытаясь зацепиться, а за нами раздражалась замученная бегом очередь. Девочки уже в открытую ворчали, сетуя на то, что кто-то слишком много ест. На что парни насмешливо возражали:

— Зато мужчине приятнее качаться на волнах, чем биться о скалы.

Наконец Тай не выдержал, укоризненно глянув на замершего в сторонке Лиира, который флегматично взирал на потуги Зоуи, намекнул:

— Лиир?

Серый братец поднял ладони и заполошно отказался:

— Не-не-не! Лучше напороться на скалы, чем захлебнуться под толщей воды. У меня ребра и лицо до сих пор ноют от толстой Алеркиной задницы.

И если Тай знает историю Лиира, в детстве пострадавшего под драконьим задом, то остальные удивленно рассматривали мою скромную, весьма хрупкую фигурку, пытаясь сообразить: каким образом могли пострадать ребра и, главное, лицо юного дракона от столкновения с субтильной драконицей. Судя по их недоуменно вскинутым бровям, даже богатого воображения юных похабников не хватило, чтобы найти хоть одно приемлемое предположение. Вот как пить дать, Лиира закидают вопросами, а эта ехидная ящерица сочинит нечто в своем духе. Надо не забыть предупредить о страшной мести, если он гадости обо мне рассказывать будет.

Дальнейшие переговоры возле стены оборвал злобный рев Рыка. В итоге, Зоуи совместными усилиями, попутно облапав ее аппетитные формы, быстро затолкали наверх, потом помогли и мне «взлететь» пинком под тощий зад и дело пошло легче. Но не проще. А вот некоторые…

Юная Мира, смущенно алея щечками, отрывала лепестки на ромашке. Задержавшийся в холостяках влюбленный Рык полулежал рядом с ней и, заглядывая в багровые глаза, нежно целовал ее ручки и пальчики. О, еще и ласково водил ладонью размером с лопату по Мириной коленке. В общем — идиллия. В этот праздник любви и праздности не вписывались настоящие первокурсники: под ленивыми снисходительными усмешками тренированных воинов мы ковыляли или ползали по полосе препятствий и падали на финише. Мокрые, грязные и до смерти уставшие «первачи», как нас почти презрительно обозвал Рык, услышав гонг и отпустив на перемену.

Охо-хо-хо, и это я мечтала учиться в Академии драконов?

Глава 10

За три недели в Великой академии я уже привыкла к ее светлым просторным аудиториям, вполне уютному общежитию, тем более, в столовой кормят почти домашней едой. Хотя, как шепотом, чтобы не сглазить, радуются старшекурсники, наше вкусное и сытное питание — заслуга даны Лейны из Синего клана. Ее очень быстро назначили начальником на кухне, даже ректор заметно заискивает перед этой солидной, уважаемой виверной. Теперь и преподаватели не бегают по трактирам Поднебесного, а предпочитают есть в студенческой столовой.

Нам с кузиной и братьями было радостно и прикольно наблюдать за синими и серыми сородичами, направленными для присмотра и вместе с нами. Каждый из них уже сумел отличиться: молодежь — проказами, а садовники, стражники и преподаватели — невероятно ответственной и даже чересчур усердной работой.

К концу третьей недели обучения едва не каждый студент ныл, что нельзя как раньше сбежать в город под покровом темноты, — охрана бдит; общежитие больше похоже на тюрьму со строгим режимом; прогулки по саду очень напоминают строевую подготовку, когда шаг влево или вправо от дорожки грозит файрболами и нравоучениями на месте. К тому же, новенькие преподы, особенно из Синего и Серого кланов, видимо, с учетом «торжественного» начала учебного года, заставляют учиться до черных мушек перед глазами, а на проказы и личную жизнь школярам времени не хватает. Зато ректор доволен, старшекурсники говорят, давно его таким расслабленным и умиротворенным не видели.

Вбежав в аудиторию и плюхнувшись на свое место в третьем ряду, я наконец-то заметила на кафедре преподавателя. Маго Келео замер у пюпитра, облокотившись об него спиной, скрестил руки на груди и ждал, когда все тридцать студентов рассядутся. А я уже, наверное, как обычно, «залипла» на его фигуре. Ну какой же он красивый, слов нет!

Благодаря лекциям маго Мифа по расоведению, я узнала, почему, в отличие от других магических рас, темные носят короткие волосы. Ведь всем известно, что волосы — один из проводников и даже в некотором смысле энергетический накопитель. Так вот, обрезать их — самый простой способ хоть немного уменьшить количество накапливаемой энергии. Чем темный сильнее, тем короче волосы. Хотя адепты тьмы совсем уж коротко не стригутся, чтобы не пугать обывателей, но до плеч, как правило, обрезают регулярно.

То что глава клана черных драконов не может быть слабым магом — ясно любому, но именно теперь, отметив, что светло-серые волосы Келео не касаются его широких плеч, я сделала вывод, что он одарен невероятно. И в угоду чужим страхам не может позволить себе оставить даже чуть-чуть для красоты. Высокий, довольно крупный, но при этом скорее поджарый, этот темный маг спокойно следил, как опаздывающие студенты крадутся мимо него, словно трусливые мышки при виде голодного кота.

Келео одевается всегда в одно и то же — длинный темно-серый кафтан с воротничком-стоечкой и длинным рядом пуговиц до пояса. Когда полы кафтана немного расходятся, можно заметить темные брюки и удобную обувь. Благодаря его позе отлично видно насколько мускулистые у него руки, не раздутые как у тяжеловеса, но с четким рельефом.

Пока Келео провожал взглядом последнего опоздавшего, я жадно следила за ним. Светлая кожа, словно высеченные из мрамора аристократичные черты, нос с легкой горбинкой, чуть поджатые губы, выдающие легкое раздражение, серые брови и невероятные, черные, какие-то потусторонние глаза, словно врата в бездну мрака. В сочетании с блондинистой шевелюрой — невероятный эффект. До чего же хищный облик у него, пугающий… других, ведь я же вижу насколько сильно его боятся одногруппники.

Ха, это они еще не видели черные вездесущие ленты и туман магии Тьмы, что расползался по аудитории, заполнял ее, тянулся к присутствующим, касался их, прощупывал, чем бы поживиться.

Наверное, ощутив повышенное внимание к себе, Келео резко обернулся и поймал мой взгляд. Крылья его носа раздулись от ярости, тело напряглось будто перед прыжком хищника за добычей, глаза вспыхнули черным огнем. Но все это длилось пару мгновений, не больше. Может я все себе придумала? Снова!

— Приветствую вас, аго, на моем первом занятии по теории темной магии, — негромко, невольно заставляя прислушиваться к бархатному баритону, произнес Келео.

— Я хочу отказаться от этого курса, мне он ни к чему! — с трудом сдерживая ненависть и отвращение, выдавил из себя Валисий.

— Я тоже! — вскочил его сосед Мелентий.

Еще трое наших сокурсников эльфов повторили требование. Я видела их болезненную бледность, кривившиеся губы, словно гнилья наелись. И вновь, и вновь понимала причины, почему Василиса предпочла отказаться от дара, родных и Игаи, лишь бы не возвращаться к темному суженому. Но почему я ничего подобного не испытываю в присутствии Келео? А рядом с Ньемом беспокоит только холод? Потому что я драконица? Или меня защищает Прародитель? Или причина в чем-то еще? Странно все! Но будущая встреча с неизвестным суженым меня уже не радует, скорее пугает.

Келео оттолкнулся от пюпитра, сошел с кафедры и направился вверх по ступенькам к дальним партам, занятым эльфами. Те прямо дрожали уже, так их корежило от отвращения к приближающейся тьме. Келео прошел мимо меня, и я невольно глубже вздохнула его запах, такой приятный, теплый аромат с нотками кедра, можжевельника и апельсина. Тем временем Келео остановился рядом с противившимися ему парнями, демонстративно надел на шею незамеченный до того в его руке кулон и, вскинув идеальные брови, поинтересовался у них спокойным тоном:

— Ну и как? Полегчало?

Судя по расслабленно опустившимся плечам эльфов, полегчало однозначно. Преподаватель продолжил уже построже:

— Теория и практика по темной магии — дисциплины, обязательные для всего первого курса. Не готовы к ним, придется покинуть академию. Согласны уйти?

— Нет, — скрипнули зубами эльфы.

— Чем сильнее ваша ненависть к тьме, тем больше омерзение, соответствующие ощущения и суровый откат. Вы достаточно взрослые уже, чтобы научиться контролировать свои чувства и эмоции. Первые три урока я буду глушить свое влияние, дальше вам придется привыкать к неприятным ощущениям, учиться абстрагироваться от них, бороться с последствиями. Поверьте, вам в жизни это однозначно пригодится и не раз.

— Ясно, — процедил заводила эльфов.

Келео еще мгновение посверлил всю пятерку изучающим взглядом, затем развернулся и начал спускаться вниз, но вдруг замер возле меня. Я сидела с краю и полы его кафтана почти касались моей руки, вызывая непонятный трепет и ожидание чего-то таинственного и… неловкость. Я смущенно подняла лицо. Черный дракон смотрел прямо на меня, его глаза опять вспыхнули тьмой, отчего я обеспокоенно закусила губу. Черные ленты тьмы взметнулись, обволокли меня, коснулись лица. Я с трудом не отшатнулась, только невольно сжалась под его взглядом, но нашла в себе смелости осторожно поинтересоваться:

— Мне тоже надо… привыкать… к вашей тьме?

У странно и непонятно ведущего себя Келео дернулась щека, а вот его ответ меня поразил:

— Нет! Вам, аго Алера, уже поздно, теперь только смириться с ней!

— Чем же я хуже других, маго? — возмущенно выпалила я.

Так, надо все-таки думать, что и кому из преподов говорить, а не уподобляться одногруппникам эльфам, потому что Келео смерил меня почти презрительно-снисходительным взглядом, а потом протянул:

— Сложный вопрос, за одну лекцию и не расскажешь.

Тай с Лииром придвинулись ближе, и я явственно ощутила их злое напряжение и готовность жесткого отпора на любую грубость. Но черный дракон уже спускался дальше по ступенькам. Внизу, развернувшись, взмахнул рукой — и пространство разрезал портал. Сквозь него, с той стороны, просматривался самый дальний полигон с академическим кладбищем. Точнее, кладбище расположено в аккурат между академией и Поднебесным и находится в ведении обоих «ведомств».

— Проходим в портал, первое занятие будет там. Наглядным, так сказать. Особо светлые, — язвительно, явно для особо нервных, объявил Келео, — идут последними.

Испуганные, но донельзя заинтригованные студенты поспешили «на выход». Наша четверка шла за эльфами, замыкающим — преподаватель. Так случайно вышло, что предпоследней оказалась я. Как и после чудесного спасения нас с Лииром от нежити в день совершеннолетия Тая, стоило мне ступить в эту черную арку магического перехода, я словно в толщу воды попала, теплой, живительной, вызывающей эйфорию. Но, в отличие от прошлого раза, этот переход оказался более медленным. Будто «вода» загустела и превратилась в желе, а я барахталась в нем, пытаясь выбраться. Чужая тьма облепила меня, обволокла напоследок — и лишь затем выплюнула из портала.

В руки Лииру я практически выпала, с вытаращенными глазами и слегка задыхаясь, хотя уверена, для других все продлилось доли секунды, а мои ощущения растянулись во времени. Маго Келео вышел вслед за мной и даже глазом не моргнул, сходу громко обратившись к студентам с требованием собраться напротив него полукругом.

— Что случилось? — шепнул хмурый Лиир.

Я пожала плечами и, не сумев описать свои ощущения, не желая нервировать брата, как можно беспечнее ответила:

— Споткнулась с той стороны.

Уже через минуту маго Келео, заложив руки за спину, встал у ближайших надгробий и рассказывал о различии светлой и темной магии, особенностях и тонкостях последней. Причем рассказывал живым, образным языком, с примерами и очень понятно, легко и доступно. Даже эльфы заслушались, хоть и пытались скрыть свой интерес за показным равнодушием, но горящие глаза не спрятать.

По-моему, маго Келео — самый лучший преподаватель из тех, которые меня учили, что добавило ему в моих глазах значимости и восхищения. Еще сильнее выделило.

Указывая на руны на надгробии и ближайшем столбике ограды, Келео необычно тихим голосом рассказывал:

— …уверен, вы не раз видели подобные знаки в местах захоронений. Их наносят именно темные, но не те изверги, о которых вы сразу же подумали, судя по вашим кривым лицам, а специально обученные маги — некроманты. Они делятся на две группы: законников, собственно некромантов, эти защищают закон у многих народов, и некросов — защитников мертвых. Некросы оберегают покой мертвых, проводят обряды упокоения, борются с нежитью, выслеживают черных колдунов, которые воруют души и поднимают мертвых. У людей некросы — самые уважаемые маги.

— Ни в одном эльфийском королевстве вы не встретите некроса или темного, — выплюнул, не сдержавшись, эльф Олешко.

Келео посмотрел на него, чуть склонил голову и спокойно пояснил:

— Аго, вы нарушили правило обращения к преподавателю, к следующему занятию подготовьте реферат по некросам. Мы с удовольствием послушаем вас. Что касается вашего замечания, то ему есть объяснение. Между эльфами и людьми существенная разница не только в магической составляющей, продолжительности жизни, ментальности, но и самом главном. Когда умирает эльф, его душа вместе с даром растворяется в окружающем природном эфире и лишь затем уходит на перерождение. Отсюда коллективная память предков, привязка к природе и своеобразная защита душ.

У людей все иначе, их души связаны с телом. Только когда физическая оболочка окончательно утратит энергию и необратимо оборвутся связи, душа отправится на перерождение. Но физические связи иногда рушатся очень медленно, особенно если есть хоть крупицы магии. Или тело переполнено темной энергией, злостью, гневом, болью, тогда души долго не могут обрести свободу. Им необходима помощь некроса. Поэтому эльфам некросы не требуются так как людям. Соответственно на ваших землях их нет, потому что в их услугах нет нужды, а люди платят огромные деньги, лишь бы привлечь к себе этих темных для защиты. — Келео посмотрел на одного из двух в нашей группе чистокровных людей: — Вы согласны со мной, аго Эрик?

— Полностью, маго Келео, — неожиданно улыбнулся Эрик. — Люди умеют ценить добро, и не равняют всех одной гребенкой.

Двое человеческих парнишек, которым едва исполнилось восемнадцать, по законам долгоживущих дети, при этом ехидно посмотрели на эльфов.

— Ну что ж, перейдем к следующему вопросу, — произнес Келео и продолжил интересную лекцию.

Когда он дал нам задание зарисовать руну с кладбищенского столбика прямо на земле, чтобы активировать темную защиту, наша новая соклановка Мира, или как ее Рык называет Мирочка, подняла пухлую дрожащую ручку и смешно пробасила:

— Маго Келео, позвольте спросить. — Получив разрешение она с дрожью в голосе прошептала: — Как же так, ведь все знают, что темные ритуалы творят ночью, разве у нас белым днем что-то получится?

Впервые Келео не сдержал раздраженный «хмык», прикрыл на миг глаза, словно призывал своего дракона к порядку и сдержанности, а потом строго отмел Мирины сомнения:

— Темная романтика для дешевых женских романов, магия тьмы не имеет к ней никакого отношения. И вообще, темная магия — весьма сложная и точная наука, которая требует осторожности, вдумчивости, острого зрения и хорошее освещение весьма полезно!

— Но как же? — трепетно пробасила Мира в самых расстроенных чувствах. — Все же рассказывают, как темные воруют несчастных светлых по ночам или на клад…

Бедный Рык, ему досталась очень романтичная глупышка. Хотя, если вспомнить их знакомство, запал он явно не на ее умственные способности, а на сильно выпирающие достоинства. С другой стороны, в академию же она прошла. Значит, в чем-то сильна.

Келео замер напротив драконицы, устало на нее глянул и мрачно уточнил:

— Аго Мира, а никто не рассказывает: с чего бы этим несчастным светлым шляться по ночам, тем более, по кладбищам?

— Нет, — задумалась Мира, а потом расплылась в улыбке: — Выходит, врут?

— Не проверял, — сухо ответил Келео и продолжил: — Рисуем первичную темную пентаграмму, которая в народе зовется просто руной, затем будем ее активировать.

— Все? — опешили эльфы. — Какой смысл, все равно у нас не сработает, мы светлые?!

Глаза Келео заволокло чернотой целиком, он внимательно осмотрел каждого эльфа, отчего те чуть ли не шипели от отвращения, а затем буквально добил их:

— Активировать темную пентаграмму может практически любой, у кого есть хоть кроха дара. Это просто. Только справиться с ней гораздо сложнее, здесь нужно умение. Такая пентаграмма, если заучить до рефлекса, сможет ненадолго защитить вас в случае опасности, закрыть от направленного темного проклятия, нападения нежити. Пусть ненадолго, но подарит вам несколько минут жизни. Это ответ на вопрос: для чего нужно подобное умение? Что касается, каким образом… то тьма есть во всех. К примеру: ты, ты и ты, — Келео ткнул пальцем в самого непримиримого борца с темными Валисия, его подпевалу Олешко и соратника Мелентия, — сильные светлые, но в вас накопилось прилично тьмы.

— Вы… вы ошибаетесь! — прохрипел Валисий.

Келео усмехнулся мягко, не обидно:

— Вы плохо слушали, аго, начало моей лекции. Тьма — это энергия, противоположная Свету. Вы наделены светлым даром, все верно, но любые негативные, а особенно сильные эмоции и чувства помогают тьме проникать в ваши души, накапливаются и со временем обретают силу. В вас троих тьма уже заметно набрала мощь, если вы сейчас нарисуете руну призыва, то легко поднимете парочку нежити, как любой из темных.

Эльфы оторопело таращились на преподавателя, не верили, но отчетливо понимали, что высокопоставленный, невероятно сильный дракон не будет врать. Наконец, Валисий просипел:

— Вы поэтому посоветовали нам сдерживать эмоции и учиться терпеть флер темной магии?

— Терпимость к непохожим на вас в принципе хорошее качество и в жизни пригодится. Но в целом — да. Чем больше покоя в вашей душе и веры в окружающих, тем чище ваш собственный свет.

Пятеро эльфов, посмотрев на Келео несколько мгновений, совершенно неожиданно, почти одновременно выдохнули:

— Спасибо, учитель!

Лиир ткнул меня локтем в бок, я обернулась, а он поиграл бровями, откровенно намекая на мое восхищение черным драконом в детстве. Оно и сейчас никуда не делось, вон и Адара, до этого все время прятавшаяся за спиной Тайрена, с восторгом рассматривает мудрого преподавателя.

В следующий момент мы дружно ринулись выполнять задание — рисовать первичные пентаграммы. «Картинка» у меня вышла отличная, точь-в-точь, но «оживать», то есть светиться защитной темной магией, как у других, никак не хотела. Все уже «сдались» маго и с облегчением болтали в сторонке, одна я осталась. Встала с корточек и расстроенно почесала макушку, пытаясь понять, что же делаю не так. И тут, обдав мое ухо теплым дыханием, черный дракон снисходительно цинично прошептал:

— Вам, аго Алера, можно было не стараться. Вы, как бы это мягко сказать, слишком светлая.

Я вздрогнула, обернулась и увидела стоящего ко мне почти вплотную Келео. Его обидный тон и двусмысленность покоробили; передернув плечами, я шагнула назад и хрипло спросила:

— И что это значит?

Лицо темного мага словно окаменело, глаза полыхнули черным пламенем. Он смотрел сверху вниз, заложив руки за спину, желваки напряженно играли на скулах. Наконец маго снизошел до ответа:

— Истинно светлые не способны испытывать негативные эмоции высокого уровня. Это противоестественно для них. Все, что положительное: любовь, радость, счастье, сочувствие — гипертрофировано. Все, что отрицательное — ненависть, ярость, зависть — лишь в зачаточном состоянии. Поэтому в вас, аго Алера, нет ни капельки тьмы, чтобы иметь возможность активировать темную пентаграмму. Вы абсолютно беззащитны и безоружны перед этим миром.

Мне только и осталось вымученно улыбнуться:

— Спасибо, что сказали.

— Вам необходим очень сильный защитник, — неожиданно добавил маго Келео, при этом чуть склонил блондинистую голову к темному плечу и смотрел с прищуром.

— О, с этим нет проблем, маго Келео, — вмешался Тайрен. — Даже здесь Алеру охраняют лучшие бойцы Синего и Серого кланов.

— И Золотые тоже, — вклинился Лайн, дракон из золотого клана.

— И Багровые! — громыхнула мне в ухо Мира, вставая плечом к плечу.

Все непонятные обиды и сомнения исчезли при виде стольких защитников. Я хихикнула и пожала руку красноволосой драконице, Адара благодарно потрепала ее по плечу.

Келео не обратил на моих защитников внимания, даже глаз не скосил, так и смотрел на меня, пристально, цепко, с непонятным неприятием. Заставляя гадать, что я сделала не так, чтобы заслужить такое отношение?

Наконец черный дракон отвернулся, обвел всех взглядом, черты его лица расслабились, и вполне благожелательно произнес:

— Я рад. На сегодня все свободны. К следующему занятию список литературы я дал, читайте, готовьтесь, устрою небольшой опрос.

Через несколько мгновений Келео исчез в своем портале.

— Чего он к тебе цепляется? — задал обоюдно волнующий вопрос Лиир, обнимая меня за плечи.

— Может, она его суженая? — предположил, при этом содрогнувшись от омерзения, Олешко.

Все драконы уставились на эльфа, тем или иным образом это отрицая. Лайн из Золотого клана веско заметил:

— У него есть суженая, это всем известно. А дракон никогда не посмотрит на другую, если встретил истинную.

— Ни один дракон не может оставить свою истинную надолго, а дан Келео в Поднебесном один. Где его пара? — ехидно проворчал кто-то.

Эрик насмешливо фыркнул:

— Типичная ошибка драконов — мыслить узкими категориями. Вспомните, что Миф на расоведении говорил! Если дракон встретил истинную, другие женщины его больше не интересуют. Но маго Келео — темный, у него нет истинной, только суженая. Это магическая привязка, а не душевная! От суженой он может получить потомство, но кто сказал, что не может полюбить другую? Или захотеть в свою постель?

— Что за ерунду вы несете? — возмутилась я.

— Вот именно! — неожиданно пискнула Адара. — Алера — хранитель магии Прародителя, так может дан Келео на его чистейший свет так негативно реагирует? Вы не подумали об этом? К примеру, как эльфы — на тьму…

Пока наша группа пешочком возвращалась в корпус, мы еще много предположений выдвинули. Тема странного внимания черного дракона к моей персоне зацепила многих. А меня угнетала. Я неожиданно задумалась о будущем замужестве с темным. Ведь и правда, как заметил Эрик, суженый не равен истинному. Эта связь не гарантирует любви, уважения или хотя бы дружбы в паре, предполагается только потомство. За двадцать пять лет жизни среди драконов, будучи сама драконицей, я видела целый океан любви, обожания и непоколебимой верности между супругами. И совсем не задумывалась о том, что, вероятно, в моей супружеской жизни всего этого не будет. Василиса в прошлой жизни четко дала понять, что надеяться можно лишь на дружбу с темным. Со временем многое из ее слов становится более понятным. На душе стало горько и испортилось настроение.

Двадцать пять лет я росла с мыслью, что стану женой темного, знала заранее, мысленно готовилась. Понимала, когда вырасту и обрету статус совершеннолетней драконицы, мне придется отправиться на поиски суженного. По сути, мое поступление в академию — один из этапов этих поисков. Но теперь… может, из-за того, что я стала не эльфийкой, а драконицей, изменилась моя судьба? Нарушилась программа проклятия богов? Может, темный уже давным-давно встретил другую, а я тут, понимаешь, накручиваю себя, мучаюсь? Василиса каждый раз встречала суженного достигнув ста лет, — у эльфов именно в этом возрасте наступает совершеннолетие, они «вылетают из гнезда». А драконы — в двадцать пять! И все же, для очистки совести я подожду сто «Василисиных» лет, а дальше закрою долговую программу «Суженый» и буду жить как хочу.

С этими, уже вполне позитивными мыслями я с родичами в припрыжку направилась в столовую. Там «великая» Лейна готовит кулинарные шедевры, но, чтобы пробиться к раздаче, надобно отстоять огромную очередь. Эх, везет Мире, ее истинный — преподаватель, а у них отдельная коротенькая очередь и столы. Ясен пень, Рык свою звездочку накормит быстрее нас, чтобы, не дай Небо, не похудела.

* * *

— Девочки, уже темнеет, пора в кроватки, — мягко, но бескомпромиссно объявил Рейтан, еще крепче и теснее прижимая к себе Адару.

Моя кузина, как обычно, сидела на коленях у истинного. Такая изящная, ладная, маленькая, по сравнению с ним, она с явным наслаждением купалась в его щедрой любви и заботе. С первого дня их встречи, как я и думала, кузина перебралась в комнату к зеленому дракону. Наш дядя Хашер даже запыхался, так быстро летел в Поднебесный, когда ему сообщили радостную новость об обретении Адарой пары в лице хранителя еще одного Древнего. Их союз одобрили, но клан Рейтана выделит строго установленный «угол» в своих яслях для яиц Синего клана и его союзников. Хашер выцарапал все возможное за свою «золотую бесценную кровиночку» с Рейтана. Зато эта пара на абсолютно законных основаниях вошла в Зеленый клан, спит в одной кровати, и Рейтан без стеснения, твердо руководит жизнью моей трусишки и неженки Адары.

Я чисто из вредности решила воспротивиться Рейтанову командному тону. У меня и так этих командиров по десять штук на квадратный метр, не продохнуть уже:

— Я посижу еще, устала и хочется подышать свежим воздухом.

— Нет, Алера, уже сумерки, а ты останешься одна в саду. Это неправильно! — жестко отказал зять.

— Рейтан, у тебя одна пара, а не две, вот и не командуй! — возмутилась я. — Ну сам подумай, здесь за каждым кустом кто-то из моего клана прячется. Вспомни вчерашний случай с Липкой…

Адара залилась смехом и было с чего. Вчера вечером Липка, оборотница со старших курсов, занимаясь в тишине парка со сложной темой, решила не тратить время и облегчиться в ближайших кустах. Пока она шумно ковырялась с формой и колючками, что впились ей в зад по недосмотру, бдительный садовник из Синего клана решил, будто на вверенной ему территории происходит насилие. Вызвал дежурных и оборотницу взяли с «поличным» на месте преступления, со спущенными штанами и в процессе… Шуму было-о… Теперь бедняжке стыдно выйти из комнаты.

— Хорошо, сейчас твоих обормотов братьев пошлю за тобой, — нехотя согласился Рейтан, вставая, вместе с любимой в руках.

Они так и ушли, его ногами, а я с улыбкой провожала эту сладкую парочку взглядом. Почему-то в груди екнуло тоскливо, тоже захотелось любви и вот такого дичайшего обожания, заботы и даже чудовищной опеки. Но Адаре все нравится, она в восторге. Да и Фиала, и Кло от своих пар на седьмом небе от счастья, причем в буквально смысле.

Аккуратно выложенные камнем дорожки начали прятаться в тени, деревья и кусты добавляли сумрака парку, сол ушел, а луна потихонечку занимала небосклон. Еще достаточно светло, тем более, драконы в темноте прекрасно видят, но довольно скоро мне стало не по себе. Не привыкла к одиночеству, все время в компании и под присмотром, а этим вечером неожиданно все оказались заняты, все при деле. Тай с Лииром на свидании, их заарканили темпераментные оборотницы. Адара вот только что ушла с Рейтаном. У Миры с Рыком медовый месяц. Тойс неожиданно сблизился с Даяной, той самой экзальтированной рыжей девицей с кафедры зельеварения. Как ехидно хихикали братья, бедняга Тойс решил, что здоровый регулярный секс придаст женщине доброты и понимания, поэтому соблазнил-таки драконицу. А то она его совсем в неуспевающие по травоведению записала. Вот так все мои охранники кто-куда рассосались. Хорошо защищенная территория академии, слишком много «своих», спокойствие и учеба расслабили моих телохранителей.

Сумерки, странная тошнота и противные мурашки, бегающие по коже, — я уже пожалела, что не вернулась в комнату с Рейтаном и Адарой. Пожурила себя чуточку за вредность, встала и направилась по дорожке к общежитию. Но не успела пройти и нескольких шагов, как из-за кустов ко мне вышли трое парней. Судя по флеру и усилившимся неприятным ощущениям — темные. Но довольно слабые, если мерить по размеру мурашек и отсутствию «ежиков и пауков» под кожей. Но с тремя, тем более темными, мне не справиться в любом случае. Да мне и с одним-то не справиться, если быть честной с самой собой. Этих троих я запомнила, они первокурсники, но из другой группы, мы с ними почти не пересекаемся на сдвоенных уроках.

— Привет, красавица! — поздоровался один из парней, словно невзначай перемещаясь мне за спину.

— Здравствуйте, — ровно ответила я, чуя подвох.

Оборот в зверя на территории Академии запрещен ради безопасности студентов, но, если дело примет опасный поворот, мне будет плевать на любые запреты.

— Прогуляемся? — ехидно предложил второй, подходя ко мне непозволительно близко.

— Нет. Здесь моя охрана и сомневаюсь, что они позволят вам хоть шаг со мной пройтись, — сухо отказала я.

— Ну нет, так нет, светлячок, — весело выдохнул третий и зачем-то кивнул подельнику у меня за спиной.

Уже через мгновение, пока я пыталась обернуться драконом, сверху мне на голову упала черная сеть. Трансформация прекратилась, лежа на земле, я ощущала, как бьется в черных тисках мой зверь на задворках сознания, и сама впадала в панику. Прервать оборот и запереть зверя может только магия…

— Дейтрини? — выдохнула я в ужасе.

Ответом послужила дружная кривая ухмылка. Еще я осознала и другую истину: дейтрини не бывают слабыми магами, а значит эти, как и дан Келео утром, чем-то глушат свой уровень и ауру. Я открыла рот, чтобы заорать во все горло, но резкий пасс рукой одного из похитителей, в чем уже не сомневалась, — и я лишь еле слышно просипела. Паника накрыла сокрушительной волной, я рвалась из сетей и у меня получилось выжечь светом в ней дыру. Жаль, выпустить зверя не получалось, но дядя Майдаш меня тоже не зря учил. Кинувшегося на меня темного я «уронила» на землю, но второй гад навалился сверху. Не знаю, что бы дальше было, если бы не появление черного дракона.

Он возник из темноты словно призрак, с бледным лицом и серебристыми волосами. Я думала, черное в темноте не видно, но ошибалась. Стоило Келео увидеть, что происходит, а главное, меня в обрывках магической сети дейтрини, тьма в его глазах заполыхала черным пламенем. Это было настолько жутко и грандиозно, что на какой-то миг я забыла про свое бедственное положение. Один взмах его руки — и сеть осыпалась пеплом, я оказалась на свободе, точнее, под знакомым черным защитным куполом. Дальше темные напали скопом на дракона. То, как и что они вытворяли, выдало весьма опытных и сильных проклятых магов. И все же в бою с Келео они — как щенки против матерого зверя.

Сидя на траве, прижав к груди коленки, забыв о том, что могу обернуться и улететь, я ошалело, во все глаза наблюдала за коротким боем. Лицо Келео исказилось. Если раньше переживала, что он испытывает ко мне ярость или злобу, то я ошиблась. Снова! Именно в этот момент поняла, что значит истинная, безудержная ярость. Черты лица темного мага заострились, исказились без всякого оборота, почти все человеческое исчезло, клыки проявились сильнее, кожа покрылась черной чешуей, глаза вытянулись к вискам и полыхали страшным черным пламенем.

Воздух рассекали черные ленты, но не изучающие или ласковые, какими были со мной — они словно острый металл резали дейтрини, буквально. Когда к побоищу сбежались дежурные преподаватели, охрана и мои телохранители, двое изувеченными парней кучками плоти, костей и тряпок валялись на земле, а третьего Келео держал на весу, вцепившись пальцами ему в горло и буквально высасывал магию и жизнь.

— Что происходит? — прорычал появившийся из портала ректор.

Все молчали, глядя на словно обезумевшего черного дракона. Через несколько мгновений он отбросил от себя сухую мумию, бывшую еще несколько минут назад черным, проклятым всей Игаей магом. Мумия, коснувшись земли, развалилась на части, а затем и вовсе превратилась в пепел и тот, подхваченный ветром, закружился в воздухе.

Келео обернулся ко мне, сделал шаг, а я, невольно содрогнувшись от зрелища жестокого убийства, крепче обняла себя руками. Черный дракон, похоже, неверно понял, почему я дернулась, развеял защитный купол и быстро надел тот самый, глушащий эманации своей тьмы кулон на шею. Странно, но возникло чувство, будто меня раздели и лишили малейшей защиты. Так неприятно, пусто в душе стало и… страшно.

Между мной и Келео сразу трое моих соклановцев выстроилось, отчего его буквально перекосило. Он взревел, вглядываясь в смурные и виноватые лица драконов:

— Вы ее от меня прячете? От меня? А где вы были минуту назад, когда ее пытались похитить трое дейтрини? Когда истинно светлую скрутили кровавой сетью Мрака, чтобы разрушить связь со зверем? Пили крепкую настойку в трактире? Кувыркались с девками?

— Послушай, Келео, — неожиданно осторожно, словно шел по острию ножа, попросил Лейтар Белый. — Все прошло, ты справился, но зачем было убивать этих дейтрини, оставил бы хоть одного для допроса…

— Они напали на мою светлую, посмели…

— Твою? — оборвал взбешенного Келео ректор.

— Мою студентку, — после секундной заминки процедил черный дракон белому.

— Понятно-о-о… — протянул ректор с легкой ехидцей.

В следующий миг Келео замер напротив ректора и раздраженно, угрожающе предупредил:

— Лейтар, не ковыряй мне чешую, иначе я найду способ и тебя ее лишить! — Из чего я сделала вывод, что эти двое давно знакомы. — Ты обязан завтра же проверить все курсы, чтобы выявить всех проклятых, иначе…

— Иначе?.. — не вняв угрозам, подначил его ректор, кажется, даже весело.

— Иначе это сделаю я, а тебе мои проверки точно не понравятся, — ледяным тоном процедил Келео. — Ты меня знаешь, я не отличаюсь терпением и добротой…

Лейтар Белый зачем-то посмотрел на меня, дрожащую как листик на ветру, потом вновь перевел взгляд на Келео и выдал:

— Знаешь, а мне уже кажется, у тебя безграничное терпение и сказочная выдержка.

Келео резким взмахом открыл портал в общагу, демонстрируя вид прямо на мой этаж, вон и дверь знакомая и такая вожделенная, затем приказал, обращаясь к моим ссутулившимся после выговора защитникам:

— Об этом инциденте я сообщу Хашеру. Пусть сам решает, что с вами делать. Пока проводить и не спускать глаз. Выполняйте!

Самое удивительное, моя охрана побитыми собаками с опущенными ушками и грустными глазами, подталкивала меня в портал. Уже напоследок я услышала загадочный вопрос ректора:

— Неужели снова? Но почему она…

Портал схлопнулся и я не услышала, что же так заинтересовало Лейтара Белого. Но главное, я поняла, как ошибалась насчет Келео Черного: он не испытывает ненависти ко мне. Мало того, раз за разом, хоть наши встречи были редкими, все больше интригует меня и неизменно вызывает восхищение и уважение.

Стоя у себя в комнате перед зеркалом, глядя на бледное, осунувшееся после воздействия темной магии лицо, я шепнула:

— Келео… черный дракон, ты самый красивый, умный и сильный на всей Игае. Жаль, что не мой!

Глава 11

— Келео… черный драконище, ты самый противный и двинутый на всю голову темный. Хвала небу, ты не мой суженый, а то прибила бы давно! — раздраженно прорычала я, идя по парку на очередные занятия.

— Да уж, ну кто знал, что он придираться будет, — согласился со мной Лиир.

— И чего он к тебе цепляется? За что терпеть не может? — задумчиво добавил Тайрен.

За месяц, прошедший с момента нападения, Келео изменился не в лучшую сторону. Придирки, ехидные замечания, издевки сыплются на меня на уроках по темной магии с неизменным постоянством. Больше он меня не восхищает, я его уже ненавижу… почти. Он не выходит из моих мыслей, неуклонно преследуя, и самое смешное, что так считаю только я и братья, а для других это совершенно обоснованно и закономерно. Ведь только у меня без него ничего не выходит, а заниматься необходимо! Не получилось активировать руну — лишний час занятий с ним после. Во время групповых уроков Келео всегда находится вплотную ко мне и контролирует каждый шаг. Кажется, без него я в любом случае не справилась бы, но такая чрезмерная опека и помощь раздражают, давят, выбивают из колеи. Где бы я не оказалась вне занятий, там же появляется черный дракон — и любая вечеринка, сбор друзей или просто посиделки тут же заканчиваются.

Черный дракон стал моей надоедливой и весьма язвительной тенью, ночным кошмаром и широкой грудью, в которую я непременно врезаюсь, резко завернув за любой угол в коридорах академии. Мой преследователь или… моя личная паранойя. Ведь со мной он ведет себя не так, как с другими, но кажется это лишь мне. Остальные ничего подобного не замечают. И только побратимы поддерживают меня во всем, даже в сумасшествии.

Наконец мы пришли на тренировочную площадку для занятий по боевым искусствам. Посмотрев с пригорка на две группы разминающихся студентов в разных концах поля под руководством двух преподавателей, Лиир расстроенно заныл:

— Ну почему? Почему такая несправедливость, я хотел учиться у самого дана Майхара, а придется кидать ножички на занятии у темного.

— Еще поплачь, — буркнул Тайрен, тем не менее, бесспорно разделяя разочарование друга. — Ты потом дома с ним позаниматься сможешь, а вот мне вряд ли такая удача обломится.

Пришлось, как издавна водится, примирять с ситуацией братцев, которые выше меня на полторы головы и раза в два шире в плечах:

— Мальчики, что вы ноете? Майхар с ребятами со второго курса занятия ведет, всего один годик потерпеть — и ваши мечты сбудутся. А пока почему бы не поучиться у ятра Ньема умению обращаться с холодным оружием?!

— Зачем мне нож, когда когти острые? — высокомерно заявил Лиир, продемонстрировав серебристые трансформированные драконьи когтищи.

Я окинула его суровым взглядом:

— Вспомни недавнее нападение дейтрини, когда зверь заблокирован…

— …или когда магию исчерпал до донышка. Тогда когти не выпустишь! — поддержал меня Тайрен.

На том и порешили. И я увела тему в другую сторону — поделилась тем, о чем говорили другие студенты:

— Никто не может понять, зачем кинжал Халеи решил наняться в преподаватели. Я уже минимум десяток версий слышала, но пока лидируют две: одна — прозаичная, мол, за бабой подался, вторая — поинтереснее, де ищет среди особо одаренных будущих высококлассных спецов.

— Насчет бабы сомневаюсь, — проворчал Тайрен, зевая, не высыпается, бедняга, слишком популярен у студенток, буквально нарасхват. — Парни говорят, он сейчас в отношениях сразу с тремя училками. Пару дней назад двоих его любовниц чуть не уволили — драли шкуры друг другу, словно дикие кошки.

Мы сбежали с пригорка на площадку и, поприветствовав новоиспеченного маго Ньема, присоединились к своей группе. Адара заметно расслабилась, стоило нам встать рядом с ней. Мы были последними, но, хвала Небу, не опоздавшими, поэтому демаи, смерив меня загадочным черным взглядом, приказал всем строиться. Девчонки из соседней группы, вмиг позабыв о маго Майхаре, ведущем тренировку, вместе с моими одногруппницами жадно вытаращились на Ньема. Да плевать они хотели на то, что этот темный — глава гильдии убийц, демаи, которые заводят гаремы. У девиц дружно бушуют гормоны. И я могу понять отчего…

Маго Ньем, яркий черноглазый брюнет, откровенно грелся в лучах всеобщего внимания и женского восхищения. По-моему, еще и забавляясь. Надо отдать ему должное — хорош! Два с лишним метра мускулов и мощи. Точеные, можно сказать, образцово мужественные черты лица, греховно чувственные губы, даже выпирающие клыки и то выглядят притягательно. Загнутые рога, длинный толстый хвост с кисточкой ходит из стороны в сторону, привлекая внимание, гипнотизируя словно маятник. Распахнутая на широкой груди рубашка, заправленная в облегающие длинные стройные ноги кожаные черные брюки, широкий пояс с драгоценными камнями. И… гульфик, сильно выпирающий, буквально кричащий женским особям: «Ты только глянь, что у меня тут есть, тебе должно понравиться, честное-пречестное!»

Заложив большие пальцы рук за пояс, мужчина, наверняка разбудивший тайные фантазии студенток, разглядывал нас, а мы завороженно наблюдали за ним. Ветер играл прядями его черных волос, сверкали глаза, губы кривились в насмешливой улыбке. Наконец, Ньем двинулся с места. Все девушки, которые обычно прятались за парнями на других занятиях, сегодня оказались в первом ряду. И томными, затуманенными восторгом глазами поедали проходящего вдоль строя демаи. Меня этот массовый женский восторг скорее раздражал, ведь после слишком частых встреч с маго Келео ничего хорошего от темных ждать не приходится. Помимо меня еще Адара привычно нервничала рядом с темным и поеживалась, тем более, ее теперь волнует только один мужчина в мире — Рейтан.

И опять-таки, так думала я, слушая восхищенные стоны девушек, мимо которых Ньем проходил, — «жертв» темного обаяния. Даже эльфы больше не кричали, что темные — зло. Маго Келео их отлично натренировал сдерживать свои эмоциональные порывы и нелюбовь к тьме. Вон, стоят, кривятся и даже не торопят учителя начать урок.

Тем временем Ньем добрался до меня, весело подмигнул, отчего Лиир и Тайрен невольно оскалились, а затем торжественно произнес:

— Приветствую вас, жадные до знаний и просто любопытствующие аго, можете обращаться ко мне маго Ньем. Сегодня и далее мы рассмотрим виды холодного оружия, когда и в каких случаях что из него лучше применять. И, конечно же, методы защиты.

Его сильный, удивительно красивый, бархатный, почти ощутимо касающийся тела голос вызвал очередной возбужденный вздох девичьего восхищения. Зоуи подняла ладошку, чтобы обратиться, и после кивка Ньема, выдохнула:

— Правда, что вы кинжал Халеи, маго Ньем?

— Правда.

Экзальтированные девицы восхищенно запищали. Вот дуры! Чем восхищаются, что этот мужчина — глава убийц? То ли дело Келео Черный — защитник Высокогорья, враг нежити и… тьфу, и что только в голову с дури не придет.

— А правду говорят, что вас понизили в должности, поэтому вы теперь здесь служите? — «прощебетала» наша Мирочка с таким трепетом и придыханием, словно спрашивала о повышении.

Никак не могу привыкнуть к ее басу, который так «женственно» звучит. Ньем нахмурился лишь на миг, потом качнул насмешливо рогатой головой и сообщил:

— Понизить меня могут только насмерть, а я до неприличия живучий. Давайте продолжим наше занятие, пока у меня есть время…

— Вы сюда за суженой приперлись? — это Валисий злобно брякнул.

Эх, похоже, не выучил его Келео сдержанности и терпимости к темным.

— Если верить слухам, то, вполне вероятно, и за суженым, — зловеще намекнул Ньем зарвавшемуся эльфу на нетрадиционные последствия. — Разнообразие в гаремах демаи только приветствуется…

Девушки ахнули, парни напряглись, и все весьма слаженно на шажок отступили от учителя. Одна я осталась, но, встрепенувшись, тоже поспешила шагнуть назад. Зачем нам гарем? Нет, нам гарем не нужен! А вот Ньем все шире ухмылялся, привычно забавляясь за чужой счет и с удовольствием, похоже, как обычно, провоцировал окружающих на глупости.

Но веселились мы недолго. Оказалось, холодное оружие маго Ньем знает в совершенстве, более того, буквально боготворит. То, с какой любовью, прямо-таки чувственным экстазом, кинжал Халеи демонстрировал нам образцы, выложенные на широком длинном столе на краю площадки, заразило всех студентов. Я впервые видела самые невообразимые виды холодного оружия. Как завороженные, мы любовались острыми кинжалами, стилетами, всевозможными клинками, косами, метательными звездами, нарукавными ножами с широкой полукруглой рукоятью, вшиваемой в манжету, и выдвижным, почти незаметным узким лезвием. Разные виды оружия для наемников, телохранителей, солдат и простого обывателя. Даже для магов оружие различалось, для некромантов — одно, для стихийников — другое, для целителей — третье.

Все тридцать студентов, независимо от возраста и пола, сгрудились вокруг стола и, затаив дыхание, с жарким интересом внимали всякому слову учителя, а он в ходе занятия подбирал каждому из нас удобного, по его мнению, «друга» — холодное оружие. Мои побратимы быстро забыли, что не смогут «прям щас» заниматься с маго Майхаром — кинжал Халеи их покорил.

— Баланс, чувствуйте баланс. Резкий бросок — и мягко отпускайте… — учил Ньем, наблюдая за подопечными, с разными результатами метавшими учебное оружие в стоящие рядком на расстоянии десяти метров мишени.

Как он пояснил, это самое «детское» расстояние, которое не осилит только полный неуч. Неучей набралось прилично.

— Алера, ты там истинного ждешь? Думаю, ожидание может продлиться слишком долго, нож заржавеет, — ехидно окликнул меня Ньем.

Я на провокацию не поддалась, ответила загадочно:

— Кто знает, кто знает…

И постаралась выполнить бросок, как пояснили: резко завела руку за голову, но, к моему ужасу, нож выскользнул из пальцев и куда-то улетел. Мне за спину!

— Ой! — вскрикнул кто-то.

Я в панике оглянулась и увидела нож в руке у маго Ньема — прямо перед лицом Зоуи поймал, в последний момент. О Небо, если бы не он…

Чувствуя, как подкашиваются колени, я прохрипела:

— Я ее чуть не убила?..

Ньем с криком «Держите ее!», кинулся ко мне.

Последнее, что я услышала, проваливаясь в темноту, раздраженное замечание нашего гоблина Шарка:

— Истинная светлая, что с такой взять?

— Сильных и крепких наследников… — мягко и нежно прошелестел голос Ньема, — или любовь…

В себя меня привели быстро и продолжили мучения, правда таковые проблемы оказались лишь у меня. Остальные с азартом и восторгом разобрали тренировочные деревянные ножи, тоже сделанные с большим искусством, но тупые, и начали нападать друг на друга под руководством Ньема, показывавшего элементарные приемы уклонения и защиты от подлого и смертельного удара. С ним было легко учиться, а главное — весело. Он отпускал шуточки на грани, иронизировал и подзадоривал, подкалывал, но не обидно. И что немаловажно, никого не обделял своим вниманием, доставалось всем. Наша группа с удовольствием подхватила его манеру общения.

Так, Шарк, неудачно перепрыгнув подножку соперника, запнулся, приземлился на колени и уперся лицом в пышный, круглый зад несравненной Зоуи. Еще и ладонями себе «помог» и с глупейшей улыбкой не спешил их убирать от, ясен пень, притягательных женских округлостей. Оборотница, неторопливо оглянувшись, взглянула на зарвавшегося гоблина сверху вниз, как на шаловливое дитя, и не стала затевать скандал, а флегматично ему «посочувствовала»:

— Не стоит так тесно прижиматься мордой к моей заднице, она частенько неприлично шумит…

Шарк отшатнулся от нее как от горячей сковородки, потемнел от смущения и, даже буркнув «извини», ринулся в бой на замешкавшегося соперника. А мы все еще несколько минут посмеивались и хихикали.

Майдаш меня все же отлично выучил, хоть сам думал иначе. Своего напарника по спаррингу Эрика я одолела быстро — провела серию обманок, уронила на колени и, как сегодня учили, ткнула «ножом». Он успел поставить блок, но неожиданно охнул и зашипел — поймал пару заноз, вот палец и закровил.

— Ой-ой-ой! Прости, прости, прости, — расстроенно заныла я. Быстренько вытащила занозы и подула на ранку, утешая парня, как меня в далеком, земном, детстве: — Не боись, до свадьбы заживет.

Ньем, наблюдая за моим целительством, раздраженно закатил глаза:

— Алера, если ты так всем противникам помогать будешь, да на ранки дуть, тебя убьют в первом же бою.

— Не убьют, любого врага еще на подходе ко мне толпа охранников затопчет, — буркнула я.

— Как тех дейтрини, месяц назад? — иронично уточнил Ньем.

Я спокойно пожала плечами:

— Какая разница? Я все равно не смогу убить, вы же понимаете, маго.

— Не убивай! Обездвижь, перережь сухожилия, парализуй ударом в поз…

Ньем резко замолчал, наверняка увидев, что мне стало плохо от количества увечий, которые можно нанести живым. Еще и цветом лица я, наверное, стала напоминать свою прабабку из зеленого клана, правда в драконьей ипостаси.

— А как? — азартно выдохнул Тайрен.

— Где резать-то? — еще азартнее поддержал его Лиир.

Мы с Адарой судорожно сглотнули, глядя на братьев, собравшихся в живодеры.

— Вот так и узнаешь страшное о близких, — озабоченно шепнула Адара, но ее услышали все.

Парни от души поржали, а девочки, вроде невзначай, отошли подальше от моих побратимов, чем еще больше их развеселили. В общем, занятие маго Ньема оказалось сродни увлекательной игре. Я уверена, к нему наша группа будет как на крыльях летать.

* * *

— Маго Эфелия, я же не виновата, что маго Келео меня задержал после занятия? — я откровенно ныла, умоляя о помощи младшего ассистента с кафедры зельеварения, молодую, замечательную эльфиечку.

— Аго Алера, я все понимаю, но ничем помочь не могу. Маго Даяна уже ушла к себе отдыхать и зачетные работы вашей группы забрала с собой на проверку. Боюсь, вы действительно опоздали и отправитесь на пересдачу первого семестра по зельеварению…

— Она меня сгноит за эту задержку, — удрученно поникла я.

— Третий этаж, третьи покои направо, попробуйте отнести ей свою работу, может простит опоздание, — шепотом посоветовала маго Эфелия.

Я благодарно улыбнулась ей и рванула в корпус, где проживают преподаватели академии.

На третий этаж я вбежала запыхавшись, торопливо оглядываясь:

— Третий этаж, третья по счету…

Ринувшись к Даяниной двери, я глубоко вдохнула-выдохнула, приводя дыхание в порядок, ведь эту своенравную рыжую драконицу знают даже те, кто к гуманитариям не имеет никакого отношения. Подняв руку, я постучалась, а дверь вдруг приоткрылась. Я опасливо сунула голову в комнату:

— Маго Даяна, вы здесь, к вам можно? Доброго дня вам, простите, что опоздала с зачетной работой, можно я ее вам сейчас сдам?..

Я слышала, что жилье преподов состоит из нескольких комнат: спальни, гостиной, кабинета и даже полноценная ванная имеется. По-видимому, я сразу же очутилась именно в гостиной: один светильник чисто символически разгоняет интимный полумрак просторной комнаты, на низком столе у дивана тарелка с фруктами, сахарные конфеты и… вино. Неужели Даяна приготовилась к романтической встрече с Тойсом? «Наша травница», наоборот, ворчал, что ему приходится идти на жертвы, чтобы ублажить своенравную драконицу, а тут, понимаешь, его ублажают…

Шум воды указал на то, что хозяйка преподавательских покоев сейчас принимает ванну, а я тут мнусь. Но выскользнуть обратно не успела, потому что из темного проема другой комнаты появилась огромная тень, которая через мгновение превратилась — в Ньема. О Небо! «Одетый» исключительно в амулеты, висящие на груди, демаи вытирал великолепное тело в сверкающих бриллиантами капельками воды.

Мой взгляд сам по себе, честное-пречестное, исследовал это потрясающее тело, все его достоинства и отсутствующие изъяны. Странное дело: рассматривая Ньема, я зачем-то, неосознанно, наверное, сравнивала его с Келео, насколько они похожи с черным драконом. Такой же стройный, рельефный, большой и… возбужденный?.. Даже заморгала часто-часто. Откуда эта белиберда в голову лезет? Тьфу на тебя, воображение! Тьфу, извращенка!

— Алера? — проникновенно, чувственно и, ох, как горячо приветствовал меня демаи, не спеша замотаться в простыню, давая возможность рассмотреть себя во всех деталях, приближаясь ко мне.

— Простите, ятр, кажется, я ошиблась комнатой, — растерянно пролепетала я, прижавшись к стене рядом с дверью.

Ньем остановился близко, рукой подать, и возвышался надо мной скалой из мускулов, давил не только харизмой, но и буквально шквалом эротизма и чувственности. Я боялась опустить взгляд вниз, потому что чуть подрагивающее от возбуждения мужское достоинство едва не упиралось в мой живот. Я даже втянула его, чтобы, не приведи нелегкая, не коснулся, и для верности закрыла зачетной работой. Ситуация пошлейшая, осталось только порадоваться, что преподавателям физически запрещено прикасаться к студентам… если они не в паре.

Тьма Ньема тем временем заполняла комнату, стелилась по полу, липла к стенам, окнам и дверям. В отличие от хозяина, она как раз легко и безнаказанно касалась меня, забираясь по подолу синего платья вверх, словно захватчик, пытающийся добраться до шеи, поработить.

— Алер-ра… — проурчал демаи, склоняя голову к плечу, чуть ссутуливаясь, нависая надо мной, как если бы хотел обернуть собой словно коконом. — Моя сладкая, нежная, светлая малышка, я так долго тебя ждал, моя суженая…

Ньем положил ладони на стену по бокам от моей головы и «пропутешествовал» вниз, очерчивая контур моего тела, не касаясь, но обдавая горячим дыханием, заражая возбуждением, пока от слишком необычной ситуации, но все же…

Сглотнув, смачивая внезапно пересохшее горло, я не сдержалась от, наверное, врожденного драконьего ехидства:

— Очень заметно, очень, маго Ньем. Вся академия смакует ваше терпеливое ожидание суженой, особенно участливое сопереживание остро сочувствующих вам дам.

Ньем поднял руку и попытался коснуться золотого локона у моего виска — и тут же с шипением отдернул руку. «Ага, фиг тебе, красавчик, запрет на прикосновения сработал! — хихикнула я мысленно. — Интересно, почему защитная магия черными искрами нарушителя бьет? А не голубенькими, как других? Не понятно. Но, главное, раз сработала магия, значит…»

Я даже отчасти расслабилась, расхрабрилась и продолжила ехидничать, чувствуя безнаказанность:

— Я не ваша суженая, маго Ньем, раз дотронуться не можете.

— Разве это важно? — протянул Ньем с такой чувственной хрипотцой, что меня все-таки проняло. Где-то очень глубоко внутри трепыхнулось что-то, разлилось теплом в животе. — С твоим уровнем силы уже не важно — суженая или истинная, ты подойдешь любому сильному темному. Любого сможешь сделать счастливым отцом и мужем…

Теперь понятно зачем меня пытались умыкнуть дейтрини, раз я любому темному подойти могу. Кошмар! Я смотрела на этого потрясающего мужчину, красивого, аж дух перехватывает, умного, веселого, даже рога и хвост — как дополнительное украшение воспринимала, но душой чуяла: не мое! Да и холод, исходивший от его магии, заставлял все сильнее дрожать, вжиматься в стену. А с Келео всегда тепло, даже жарко, даже когда он как старый вредный хрыч ворчит на меня, усердно растягивает мои нервы, выясняя степень их прочности. Вновь мотнула головой, прогоняя настойчивые мысли о черном драконе.

— Боишься меня? — насмешливо уточнил Ньем.

Я как заведенная замотала головой, а потом спросила наобум, просто, чтобы прекратить давление аурой и тьмой демаи, ну и может спровоцировать на какие-нибудь откровения:

— Нет, не боюсь. Вы не мой мужчина. Наверное, вы уже и сами это поняли. Так зачем продолжаете эту игру?

Ньем промолчал, а когда немного отстранился и выпрямился, я едва не выдохнула от облегчения. Более того, неожиданно в нем проснулась деликатность — повязал на бедра простыню. Затем, улыбаясь, пожал мощными плечами, отчего на его широкой смуглой груди звякнули загадочные амулеты, и вроде как признался:

— Здесь мало развлечений.

— Кинжал Халеи скучает? — усомнилась я, а потом поделилась местными сплетнями: — Говорят, среди будущих выпускников вы ищете темных бойцов для своей гильдии…

— Скажи, ты правда не чувствуешь? — черная бровь Ньема скользнула на лоб, выдавая его удивление.

— Что именно? — я тоже удивилась, пытаясь рукой нащупать ручку на двери, пора покинуть жилье «скучающего» мужчины.

Уже обе брови взлетели на высокий умный лоб демаи, сам он при этом ухмылялся:

— Сильные демаи, такие как я, обладают даром физического притяжения. Неужели ты не заметила, каким запредельным вниманием и успехом я пользуюсь у студентов… и не только у них. Это несмотря на мой темный дар! Мало кто может сопротивляться моему… хм-м… обаянию.

— Ну у вас и самомнение-е… — протянула я не без иронии.

— Детка, это магия притяжения, — почему-то с легкой грустью признался Ньем, но тут же весело добавил, непозволительно близко наклоняясь ко мне, — и, конечно же, моя врожденная красота, работа над телом, ум, опыт и харизма.

— Конечно, куда же без них, — согласилась я, нащупав, наконец, дверную ручку и пытаясь ее нажать. — А эти амулеты вам с ними помогают.

Ньем коснулся артефактов, словно непроизвольно проверил, что те на месте, а потом неожиданно серьезно и сухо ответил:

— Ошибаешься, Алера. Они не помогают очаровывать, а наоборот заглушают силу моей магии и влияния на других.

— Ну, я пойду, ладно? — попросила я, почувствовав серьезный разговор, который мне сто лет не нужен.

— Разве тебе не интересно, почему мое обаяние не действует на тебя? — загадочно усмехнулся Ньем.

И опять вылезло наружу драконье любопытство. Я выпалила, нарываясь на неприятности:

— Потому что вы не настолько хороши?

Ньем довольно хмыкнул:

— Нет, малышка, просто ты уже занята! Не зря от тебя пахнет тьмой. Знакомой такой…

Я чуть не сплюнула от досады. То же мне, красавчик, нанюхался.

— Наверное, в этот раз вы ошиблись, маго Ньем. В случае со мной ваше очарование сломалось о ваше самомнение. Простите, что помешала, я пошла.

— Подожди… — окликнул Ньем.

Но я уже нажала ручку и выскочила в распахнувшуюся дверь. Дальше, не раздумывая, ринулась по коридору к лестнице, чтобы уже, кажется, привычно, врезаться в словно каменную грудь, затянутую в черный кафтан из тонкой шелковистой ткани.

— Алера, что ты здесь делаешь? — грозно прозвучал голос Келео над моей макушкой.

Я вскинула голову и увидела нечто невозможное: запыхавшегося явно от дикой спешки Келео Черного: черные глаза мечут молнии, на верхней губе выступила пара бисеринок пота, ноздри яростно трепещут, все тело аж подрагивает от с трудом сдерживаемой мощи и бешеной ярости.

Вот с этим темным маго ехидничать и спорить будет чревато, а сейчас, похоже, еще и опасно для жизни. Прижав исписанные листки к груди, торопливо сообщила:

— Я к маго Даяне зачетную работу несла, но ошиблась комнатой.

Келео потряс меня до глубины души: стиснув мои плечи, приподнял над полом и глубоко вдохнул у шеи, обдав горячим дыханием, вызвав стадо не менее потрясенных сей выходкой мурашек. И зарычал с такой злобой, что я содрогнулась от ужаса:

— Убью! Он тебя коснулся?

— Ньем? — пискнула я в панике. — Нет, конечно. Не смог… он же преподаватель и…

Оказалось, убивать черный дракон собрался не меня — поставил на пол и как обезумевший ринулся в комнату к Ньему, куда я сдуру имела неосторожность попасть. С грохотом закрыл дверь, а дальше… вместе с диким ревом всю стену и дверь заволокла тьма, заглушив происходящее по ту сторону.

Из противоположной двери, открывшейся не вот только что, — краем глаза я ранее отметила движение, когда черный дракон орал «Убью!», — высунулась рыжая голова Даяны, той самой вредной драконицы, к которой я неслась сдавать работу. Вот я простофиля, «право» с «лево» перепутала! Даяна оторвала взгляд от стены напротив и с любопытством уставилась на меня.

— Маго Даяна, я тут вам свою работу принесла, но дверью ошиблась и вот…

Что именно «вот», мы увидели в следующую секунду: в ту самую злосчастную дверь в полной тишине неожиданно, словно нож в масло вошли, протаранили демайские рога, на миг замерли, а потом исчезли. Спустя несколько мгновений рога опять появились в дверном полотне, чуть ниже. Затем снова, снова и снова, и так до самого пола, пробивая на удивление ровненькие парные дыры. Наконец, в очередной раз исчезнув, рога не появились, а дыры в двери заросли как живые, сперва затянувшись тьмой. Стало жутко.

Даяна цепко ухватила меня за локоть и затащила к себе в комнату. Нервно облизав губы, я совершенно растерянно пробормотала:

— Это что было? Что произошло? Я нечаянно перепутала двери, а там маго Ньем и…

— Там моя соседка живет, оборотница с боевого… — Даяна замолчала, поморщилась, открыла рот, окинула меня взглядом и снова закрыла.

Словно она передумала сообщать смертельно больному о том, что жить ему осталось… недолго. С тяжелым вздохом забрала смятые листы из моей руки, бегло просмотрела и еще более неожиданно поставила на последнем «отлично». Снова на меня жалостливо взглянула — и это скандально известная, мстительная рыжая Даяна, которая ни к кому не испытывает добрых чувств! — и, повернув голову к двери, прислушалась. Но, так и ничего не услышав, проворчала:

— Бабы — дуры! Как можно приближать к телу темного… добровольно? В нас же светлый дар! По сути, любая может не заметить, как окажется окольцованной темным, суженой.

— Неужели любая светлая? — поразилась я. — Но ведь говорят, чтобы завести потомство с темным, нужно быть именно сужеными!

Даяна раздраженно обернулась, сделав пару шагов, швырнула мою работу на стол, заваленный другими работами.

— А почему нет? Это распространенное заблуждение, что темных интересуют только сильные светлые и целители. Темные тоже по уровню магического дара различаются, а любви и потомства хочется как тем, так и другим! Поэтому любая светлая подойдет, главное, чтобы примерно совпал уровень силы. Иначе, как думаешь, зачем столько темных ежегодно стремится попасть в Академию драконов? Где как не здесь можно встретить одаренных светлых? Поэтому будь осторожна: первачей темные не трогают — это негласное правило, дают привыкнуть, расслабиться, а дальше начинается охота на невест!

— Неужели любая и любой подойдет? — я все еще не могла поверить, что мои дела настолько плохи. Даже после признания Ньема.

Даяна бросила на меня пристальный, при этом сочувствующий взгляд, а потом загадочным, каким-то хитровато многозначительным тоном ответила:

— За исключением черных драконов. У нас, драконов, половинкой души и парой может быть только истинная. И только у истинных рождаются драконы. Поэтому и черные ограничены своей парой. Только не истинной, а суженой, подаренной магией и богами. Единственной подходящей им по силе и душе. Многие ошибаются, когда говорят, что суженая для черного дракона — это только магическая половинка, ведь где есть одна связь, легко может возникнуть и другая — душевная. Да и драконы рождаются только у по-настоящему истинных пар. Тебе ли, хранительнице Древнего, этого не знать.

Не уверена, что абсолютно верно поняла смысл слов преподавателя, но один момент зацепил очень сильно. Это что выходит? В паре с темным, если мой суженый не черный дракон, я не смогу родить дракона? Я взволнованно прохрипела:

— Откуда вы знаете, маго Даяна?

Рыжая драконица поморщилась и неожиданно призналась:

— Мой дед — черный дракон. Я тебе сразу скажу, если твой суженый черный дракон — ты попала!

— Ой, мне это точно не грозит, — отмахнулась я, ведь Василисин темный похож на земных демонов, а это значит — демаи.

— Ну-ну, — иронично хмыкнула Даяна, приоткрывая дверь и выглядывая в коридор. — Все, беги быстрее, пока никого нет. И будь внимательнее с дверями, не путай больше, а то нежити в округе сильно прибавится.

— Причем тут я и нежить в округе? — удивленно обернулась я, но перед моим носом уже закрылась дверь.

Пришлось, недоуменно пожав плечами, тащиться к себе в общагу.

Глава 12

Тревога сквозь сон шершавой змеей завозилась в груди, словно карябая острыми чешуйками, сжимая сердце в тисках беспокойства. Открыв глаза, я оглядела комнату, залитую лунным светом. Никого! У противоположной стены застеленная кровать, с первого дня моего проживая здесь пустующая: Рейтан ни разу не отпустил свою любимую маленькую Адару ко мне на ночные посиделки. Еще бы, ведь в соседних комнатах Лиир и Тайрен, для зеленого дракона — соперники за самку; и плевать ему, что мы родные, хоть и не по крови, и столько лет прожили под одной крышей. Драконы, они такие драконы — жуткие собственники.

Я еще полежала, вглядывалась в сумрак, щедро разбавленный лунным светом. Тишину и покой моей комнаты ничего не нарушало, но в груди нарастало беспокойство. Нет, оно уже накатывало паникой, вынуждая встать и чем-нибудь заняться. Попыталась выровнять дыхание глубокими вдохами-выдохами — бесполезно. Умылась. Тоже не помогло. Обратившись внутрь себя, проверила золотые нити Древнего, что от средоточия моей магии в груди тянутся далеко в горы. Нет, с яслями все хорошо, никаких опасностей или проблем не увидела.

Дальше еще хуже. Непонятная тревога скручивала меня в бараний рог, вытягивала силы, замораживала внутренности. Я испуганно замерла, когда увидела, как от моего тела отделяются черные искорки, зачем-то облепившие меня, одна, вторая… затем уже целый черный рой закрутился и поплыл прочь, устремляясь наружу. Схватив одежду, я рванула за ним из комнаты, на ходу натягивая платье. Так и неслась босиком по тихим коридорам с чулками и туфлями в руках.

А вокруг никого, тишина, глубокая ночь, когда все студенты, замученные учебой, крепко спят. Ноги сами по себе несли меня прочь из общежития, сначала во двор, где я, прыгая на одной ноге, наконец-то обулась, затем все дальше, в ночь, к дальним корпусам, не выпуская из виду темный рой. Обращаясь то ли к луне, огромным ярким диском зависшей надо мной, то ли спрашивая бескрайнее черное небо, позолоченное звездами, я всхлипнула: «Что происходит?..»

Отринув голос разума, кричавший об охране, о дейтрини и любой другой опасности, которая может подстерегать беззащитную светлую в ночи, я следовала зову души. Вернее, уже не зову, а болезненному реву-призыву. Он меня вел, нет, заставлял нестись во весь опор, подхватив подол юбки, так, что ветер шумел в ушах. Душа словно билась в агонии, а сердце в — истерике, глуша инстинкт самосохранения, будто боялись, что не успею… Куда? К кому? Зачем?..

Лишь краем сознания я поняла, что неведомая сила вместе с черным облачком привела меня к Темному корпусу, где под контролем мастеров и защитой ведутся практические занятия по темным искусствам, проще сказать — темной магии. Никакого страха за свою жизнь, я боялась лишь одного — не успеть к тому, что так зовет. Зов шел не из аудиторий, он вынудил спуститься вниз, в подвал, в огромный зал. Наша группа была здесь единственный раз, вчера днем. И да, даже днем, мне было страшно находиться в этом подземелье до дрожи, противно до тошноты от сильных эманаций тьмы. Я с трудом сдерживалась от омерзения, чтобы не завыть, — так стало плохо. Словно здесь и сейчас сам Мрак вырвался на волю!

Зал испещрен рунами, сдерживающими все магические выбросы, не дающими в случае чего вырваться взбесившейся тьме за пределы подвала. Все вокруг уставлено свечами, но их таинственный мягкий свет не радует взгляд, а еще сильнее пугает. Тени от пламени играют с моим воображением в жуткие игры, пуская по стенам монстров, из углов тянут мерзкие щупальца чудовища.

В самом центре зала пульсирует, живет своей жизнью огромная пентаграмма, сложная, с многочисленными рунами. Внутри нее поднимается вихрь самой черной тьмы, которую только можно представить. Неподалеку от пентаграммы неподвижно лежат двое мужчин — студенты, судя по серебряным бляхам, как и на моей груди. Еще двое скукожились в углу, поджав колени к груди, и немигающими глазами «смотрят» на набирающий силу ритуал. Мне показалось, они или не в себе, слишком бессмысленные у них глаза, или…

Что «или» подумать не успела, привлеченная движением в середине пентаграммы, тем более обзору мешала фигура огромного нага в черном полукафтане и с оранжево-фиолетовой шевелюрой, который взволнованно, маятником болтался из стороны в сторону, опираясь на свой длиннющий и толстый хвост. Почувствовала, каким-то невероятным образом почувствовала, что ситуация сложная, серьезная, даже критическая, а наг не знает, что предпринять. И ведь это сам маго Бесстай — сильнейший темный целитель современности, как многие с придыханием говорят о нем. Здесь, в академии, он преподает на кафедре целителей, правда только у старшекурсников, кто способен использовать тьму во благо.

— Кто, спрашивается, кто в здравом уме решится на эту дикость?!! — неожиданно прорычал в бессильной ярости маго Бесстай. — Где откопали эту мерзость, ведь спрятали все упоминания о ритуале…

— Бесстай, ты и сам был молодым, горячим и нетерпеливым. А поиск суженой так долог…

Я вздрогнула, потому что сначала услышала ответ, а потом увидела еще троих известных преподавателей с темных факультетов, которые, похоже, пытались остановить «эту дикость» — наверняка какой-то запретный ритуал. Двое из них голодными хищниками ходили вокруг сильнее «завихряющейся» пентаграммы, что-то выискивая и обдумывая. Третий неожиданно подобрал железный крюк, привязал его к веревке, затем с решительным видом занялся «рыбалкой»: прицелился, размахнулся — и закинул крюк в центр пентаграммы, видимо, пытаясь что-то вытащить оттуда. Но уже в следующий миг, стоило веревке и железу попасть в область Тьмы, — та выстрелила в ответ черной молнией. Преподавателя так шандарахнуло об стену, что на пол он рухнул сломанной куклой. А сверху на него, усиливая эффект, упала та самая веревка с крюком, еще и присыпало обвалившейся штукатуркой. Маго Бесстай кинулся на помощь пострадавшему, к счастью, живому, — я услышала его стон и с облегчением выдохнула.

Это был мой первый и единственный облегченный выдох, потому что изнутри меня буквально рвало на части. Не физически, а словно вся вселенная решила поделиться со мной своей душевной болью, тоской и одиночеством.

— Светлая? — удивленно воскликнул кто-то из темных преподавателей, заметив меня у подножия лестницы.

Но я не обратила на него внимания, вперившись в эпицентр пентаграммы, где в вихре закручивающейся спиралью тьмы замер мужчина в длинном кафтане. Он чуть раскинул руки в стороны и словно пытался оттолкнуть от себя бездну, которая грозила затянуть, раздавить, сожрать. Из этой бездны ползла не просто тьма, а сам Мрак, квинтэссенция Тьмы, словно живой мазутно-черный спрут, поблескивающий в пламени свечей. Спрут обволакивал мужчину, сжимал…

Светлые волосы мага, сдерживающего тьму, слиплись от пота, вены вздуты от напряжения, пальцы скрючены в каких-то защитных знаках, кожные поры истекают чернотой. Лицо мужчины искажено мукой. Был бы кто-то другой, я бы, наверное, не узнала, но этого узнала по наитию, душой, а может быть сердцем — они сжались от боли, а потом я поняла, чьи это мокрые, потемневшие от пота волосы, знакомая фигура и чей черный перстень сияет на скрюченном пальце левой руки. Мне не хватило воздуха, инстинктивно рванула ворот, потеряв пару пуговиц. Келео — мой черный дракон! Тот, с мыслями о котором я просыпаюсь по утрам и засыпаю по ночам. Тот, кто вызывает так много чувств и эмоций, кого я терпеть не могу и…кажется, люблю…

Сама душа толкнулась в грудину, заставляя делать шаг вперед, еще и еще. А может мы с моей драконицей не могли безучастно смотреть на страдания дракона, которому отведено столько места в нашей общей женской душе.

— Что ты здесь делаешь, девочка? Уходи быстро! — услышала я чье-то взволнованное требование.

— Мне больно… — просипела я, не в силах оторвать взгляд от мужчины, занимающего мои мысли, и шла к нему, как завороженная.

Каждая линия пентаграммы полыхает чернотой, Мрак набирает силу. Кажется, а может и в самом деле, что Келео истекает им, теряет свою суть и магию, поэтому тьма внутри начертанного на полу рисунка с каждым мгновением сгущается, звереет, гудит, словно дым в дымоходе в зимнюю, морозную пору. Ярится на него за эту потерю, словно он предал ее, обманул. Но Келео не сдается, его пальцы будто живут своей жизнью, рисуют в воздухе одну за другой невидимые руны, отчего Мрак беснуется еще неистовее.

О ужас! Я увидела, как от Келео отделяется его суть, черная клякса в форме дракона. Оба тянутся друг к другу, наверное, зверь пытается в отчаянной попытке удержаться когтями за хозяина, а тот протягивает ему руку. Горячие слезы обожгли мои щеки.

— Без суженой он не справится… — злясь на свою на беспомощность, вздохнул маго Бесстай.

Я всхлипнула от боли и ужаса: как, как она могла бросить его в такой момент? Почему не почувствовала и не прилетела спасать? Где его суженая?

— Сейчас рвется их связь, ритуал отказа от суженой — самый жестокий из известных мне, — прохрипел один из тех преподавателей, которые наматывают круги вокруг происходящего безумия и, увы, не знают, как его прекратить.

А я остолбенела: Келео отказывается от суженой? Но почему? Ради чего? Именно в этот момент наши взгляды встретились. Его — матерого черного дракона, теряющего суть, зверя и магию в эпицентре Тьмы, и мой — молоденькой золотой драконицы, беспомощно застывшей в паре шагов от пентаграммы. Удивительно, но даже сейчас он смотрит словно повелитель вселенной, словно голодный зверь на свою добычу, обещая, нет, буквально давая клятву закончить с делами и заняться мной.

Окружающие о чем-то говорят, предупреждают, кажется, требуют уйти. Но сияющие на потемневшем от тьмы лице черные глаза Келео не отпускают меня из плена, а душу все сильнее раздирает боль. Буквально рвет в лохмотья. Неожиданно он протянул мне руку — безмолвно приказал подойти, нарушить смертельно опасную границу и шагнуть к нему, в ловушку Тьмы. Присоединиться в безумии Мрака, нырнуть в настоящий темный шторм. Наверное, в тот момент мне отказали мозги, к тому же, по непонятной причине Древний молчал, словно затаился. В общем, некому было образумить, дернуть назад. Не раздумывая, не вдумываясь зачем так поступаю, я сделала последние, разделяющие нас шаги — и пересекла черту…

И словно в ледяную воду нырнула, вязкую, мерзкую, обжигающую холодом душу, да все, что есть вымораживающую. Я не успела испугаться, мою руку тут же схватил Келео, дернул меня на себя и прижал к груди. Подняв голову, я всматривалась в его лицо, еще утром, на уроке, привычно бледное, бесстрастное, а сейчас — почерневшее, страшное, искаженное чудовищной мукой. Это было настолько неправильно, что я машинально подняла руку и — стерла с его лица черноту, словно грязь. Затем с невыразимым чувством нежности обхватила ладонями его скулы, чтобы забрать хоть часть его боли, вернуть прежнее спокойствие и совершенство его чертам.

— Выпускай свой свет, весь, что есть, — просипел он, обнимая и буквально обволакивая собой меня в защитном жесте.

Я послушалась беспрекословно, за последние месяцы настолько привыкла к его постоянному присутствию, участию в своей жизни, к приказам как учителя и наставника, что действовала на рефлексах. Я раскрылась, расслабилась, обняла Келео и, уткнувшись носом ему в грудь, попробовала абстрагироваться от кошмарных ощущений взбесившейся тьмы. Но было мало, его мало. Чуть-чуть отстранилась, чтобы вновь поднять лицо, заглянуть в удивительные глаза этого вечно сурового ко мне, требовательного мужчины и утонула в их черноте. Мгновение, которое, кажется, вечность длилось, глаза в глаза, будто вокруг никого и ничего кроме нас, а потом его четко очерченные чувственные губы накрыли мои.

Первый поцелуй, наш и мой! Возможно, единственный и больше никогда не повторится, поэтому я опять не вникала, что делаю, а просто действовала по наитию, доверившись чувствам, сердцу, эмоциям. Полностью отдалась им, отдалась поцелую с Келео, раскрылась ему…

Я чувствовала вкус мужских губ на своих губах, горячий язык, который ворвался хозяином в мой рот; ощущала сильные, твердые руки, обнимающие меня; задирала голову и тянулась на цыпочках все выше и выше, чтобы стать ближе к Келео. Хотела теснее слиться с ним, стать одним дыханием… навечно. Руки Келео скользили по моему телу, затем одна — зарылась в моих наверняка растрепанных волосах, пальцы стиснули затылок, вторая — легла на ягодицы, прижала и, подняв меня над полом, держала на весу. Мелькнула мысль, что меня будто бы пьют, забирают душу и сердце, оставляя навечно память об этом сумасшедшем поцелуе, невероятном смешении Мрака и Света. Но сейчас, в этот чудесный миг, не хотелось думать ни о чем — только чувствовать, чувствовать, чувствовать… отдать все, что есть, Ему, Одному, моему черному дракону!

Где-то на задворках сознания полыхнуло настоящее зарево и окутало нас слепящим светом. Я впервые в жизни по-настоящему наслаждалась, купаясь не в омерзительно холодной тьме, а в захлестнувшей меня эйфории, не раз испытываемых чувствах защищенности, тепла и жизни, как бывало, когда оказывалась в пределах магии Келео.

Поцелуй прекратился, я пыталась отдышаться, прийти в себя от множества впечатлений и ощущений и наблюдала, как черты лица Келео меняются. Его дракон неохотно отступал, отдавал власть человеческой половине. Не знаю как у него или у нас получилось, но жуткий ритуал прекратился, лишь жалкие ошметки тьмы метались вокруг нас, правда ластились к Келео, словно умоляли хозяина простить их. Раскрыв ладони, он впитал их.

Мы вновь встретились взглядом с Келео, бледным, изможденным — и буквально рухнули на пол. Он увлек меня за собой, так и не выпустив из рук. Приподнявшись на его груди, я потрясла головой, разгоняя черных «мушек» перед глазами. Совершенно очевидно, что не только без магии осталась, но и в жизненную силу забралась, раз мне настолько плохо. Сместившись на пол, я совершила героическую попытку встать, но смогла только чуточку приподняться, чтобы присесть, привалившись к Келео. И нечаянно обратила внимание на кисти наших рук, вернее, на странные, связывающие их черные руны, похожие на брачные браслеты. Но ведь черных брачных браслетов не бывает, вроде бы? Они же должны быть золотыми, верно?

Несколько раз моргнув, вдруг привиделось, я вновь посмотрела на наши сомкнутые руки, потому что Келео по-прежнему держал меня, словно боялся выпустить. И в этот раз рунные браслеты исчезли, точнее, мне показалось, что они впитываются нам под кожу. Похоже, это какой-то отголосок тьмы после ритуала. А может самые настоящие, обычные глюки после темного отката и абсолютного истощения. В голове ни одной разумной мысли, все смешалось, растеклось как желе, одни бесплодные попытки собрать все в кучу.

— Если бы не она, ты бы не справился, — за спиной раздался насмешливый голос маго Бесстая.

Удивившись завистливо-добродушным ноткам в голосе темного целителя, я вспомнила о важном. Выдернув руки из захвата Келео, я со злостью выплюнула:

— Как? Как вы могли отказаться от суженой? Ведь суженая — подарок богов и магии? Какая бы ни была! За любовь нужно бороться вопреки всему!

Правда, последнюю фразу я прошипела уже без особого жара. Боги, какая же дура его суженая, раз такой потрясающий мужчина, пусть вредный и злой со мной, готов был отказаться от собственной сути, лишь бы разорвать с ней связь.

Келео с какой-то мрачной, почти угрожающей издевкой пообещал:

— Хорошо, Золот… Алера, запомни свои слова на будущее. Я за свою любовь обязательно буду бороться вопреки всему!

— Аго Алера, позвольте узнать, что вас сюда привело в столь… темный час? — как ни в чем ни бывало, даже любезно осведомился возникший рядом со мной один из преподов и участников «подвального безобразия» — маго Акеш, если не ошибаюсь.

Я стушевалась под взглядом этого темного мага, человека, в голове все еще шумело, не давая сосредоточиться, поэтому, пожав плечами, откровенно призналась:

— Если честно, то объяснить сложно. Проснулась в дикой тревоге, потом мне было так больно, так тянуло встать и идти, что бороться с силой, которая вела сюда, было невозможно. А тут… вот…

Акеш обменялся загадочными взглядами с окружающими и почти ехидно заметил, глянув вниз, на обессиленного и магически истощенного Келео:

— Смотри-ка, даже в бездне с мраком можно отыскать лучик света, да?

— Ну не зря же люди говорят, все, что ни делается, — на пользу дела, — рассмеялся Бесстай.

Первая волна отката схлынула, и я, наконец, осознала, что сижу фиг знает где, а именно — в пристанище темных, на грязном полу, привалившись к… постороннему мужчине, а вокруг — ну прямо толпа темных магов собралась. И судя по все усиливающимся неприятным ощущениям, сильным темным, которые, по словам светлых, поголовно мечтают украсть или завладеть свободной светлой, тем более с сильным даром. Я ощутила, как внутри меня обеспокоенно зашевелился Древний, но даже не «вякнул» эмоционально, словно я в безопасности. Уже заметила, что он молчит и не вмешивается, когда рядом со мной Келео. Видимо, этому дракону Древний доверяет.

— Что там с этими малолетними недоумками? — прохрипел Келео, обращаясь к Бесстаю, при этом немного приподнялся и передвинулся так, чтобы положить голову мне на бедро.

Только хотела возмутиться этим самовольством, рядом прошуршал чешуйчатый змеиный хвост Бесстая с погремушкой на конце. Я непроизвольно вцепилась в плечи Келео, словно в одеяло, под которым можно спрятаться от любых монстров. Почему-то боюсь змей, этот страх явно из прошлой жизни. А вот некоторые студентки, наоборот, фанатеют от нагов: этот народ считается одним из самых умелых любовников. Но такая «экзотика» точно не для меня.

— Живы, но пустышки, — сердито ответил третий темный. — Жаль, не навсегда. Отлежатся и снова начнут нам нервы трепать.

Отметив мое недоумение, маго Бесстай взялся меня просветить:

— Четверо третьекурсников с темного факультета, — он осуждающе показал глазами, — вон те бедолаги, которые валяются без сознания, решились провести древний и давно строго-настрого запрещенный ритуал призыва суженой. Искать и ждать ее можно веками, а ритуал мог помочь хотя бы определиться, где искать, если далеко находится. Ритуал невероятно энергоемкий и сложный, поэтому они его вчетвером затеяли, а попутно, как это обычно у криворуких студентов в спешке и в темноте случается, ошиблись в начертании. Всего на две руны. Казалось бы, ерунда. Но в итоге вместо поиска и призыва, вышел ритуал отказа от суженой… а равно — от собственной сути и магии.

— Если бы их обнаружил первым не Келео и не рискнул собой, вытолкнув из пентаграммы и заменив собой, они лишились бы всего: магии, памяти, своей личности! — возмущенно закончил рассказ маго Акеш, его явно бесила ситуация и глупость студентов.

Бесстай поморщился, качнув головой:

— Полагаю, ты преуменьшил их проблемы. Судя по тому, что даже Келео Черный с трудом сдерживал Тьму и сохранял себя, эти малолетние полудурки накачали пентаграмму такой силой, что скорее всего Тьма забрала бы не только их души, но и тела. А потом, напитавшись под завязку, разрушила бы ограничительный контур и поперла по всей округе.

Я поняла недосказанное: дальше живые бы позавидовали мертвым, ведь Тьма забирает души, поднимает нежить, да много чего ужасного может.

— Черный, а ты силен! — неожиданно хмыкнув, выказал уважение Келео незнакомый мне препод, а потом подмигнул мне: — И твоя светлая тоже.

— Я не его светлая, — буркнула я, — у маго Келео другая суженая, шляется только неизвестно где, а мне спасай… и целуй.

Про поцелуй я ворчала мысленно, еще и ощущая, как загораются румянцем щеки. Жизнь — боль! Только распробуешь что-то вкусненькое, а оно бац — и заканчивается. Вот как теперь в глаза Келео смотреть, если практически сама целоваться полезла?

— Да вы что! — с каким-то подозрительно веселым недоумением на Келео посмотрели все четверо его коллег.

Они незаметно и дружно подобрались к нам слишком близко, обступили, двое даже присели на корточки, чтобы рассмотреть меня тщательнее, ну прямо как диковинку. И вдруг произошло нечто не предвиденное, мной точно: Келео стремительно развернулся, подмял меня под себя, навис сверху и, спрятав в своих руках, буквально ощерился на коллег, выпустив клыки и покрывшись чешуей. Чтобы выпустить дракона в нем не осталось ни капельки магии, но звериная суть и замашки с ним с рождения. И судя по ироничным улыбкам темных мужчин, для них это сюрпризом не стало, скорее они проверяли некоторые свои догадки.

— Твоей несуженой помощь целителя не нужна? — хитровато поинтересовался наг, все-таки отползая от нас — этакого помятого «бутерброда».

Услышав предложение от мага, про кого недавно сам Келео говорил «темнее-темного», я содрогнулась, представив пусть и исцеляющую, но омерзительную тьму. Поэтому плотнее прижалась к черному дракону, почти сразу же еще крепче обнявшего меня за плечи и намертво притиснувшего к себе. Затем прозвучал его ответ нагу-целителю:

— Ей — нет, — поморщившись, словно переступая через себя, Келео почти как меня, когда сдерживал тьму, то ли попросил, то ли приказал, протянув руку, — а мне — да.

Бесстай улыбнулся, насмешливо качнул головой и протянул широкую ладонь, скрепляя рукопожатие с черным драконом. Спустя минуту он уточнил:

— Достаточно?

— Спасибо, сочтемся, — благодарно кивнул Келео, разрывая «рукопожатие».

В отличие от него, ни один темный поделиться энергией со мной не смог бы, поэтому, прикрыв глаза, я пыталась справиться с головокружением, слабостью и киселем в голове самостоятельно.

— Полагаю, с этими разбираться нам? — продолжал веселиться наг, наверное, имел в виду пребывающих в бессознательном состоянии студентов.

— Ну вы же не думаете, что всю грязную работу должен делать я? — устало огрызнулся мой дракон.

Мой? А, ладно, раз уж на мне лежит, то хоть временно его в свои запишу. А в груди заныло от ревности к отсутствующей суженой Келео, от тоски, что вот сейчас все прекратится и наш «бутерброд» развалится и снова станет… Так, и что, собственно, будет? Эх, какая каша у меня в голове, сил нет ни на что, даже думать.

— Алера! — раздался рев сразу двух побратимов.

Тай и Лиир в явно наспех надетых рубахах и штанах, босые и лохматые, ринулись ко мне. Уже через мгновение они дружно шипели и вытаскивали меня из-под Келео, а тот — сопротивлялся. Ну уж нет, этак они порвут меня, как тряпочку, вернее, как безмозглую животину, пора возмутиться:

— Да больно же…

Келео злобно рычал:

— Защитнички! Вам доверили самое ценное, что есть у… у Синего клана, всего-то и нужно — охранять беззащитную малышку, а вы? Где вы шляетесь, драконы недоделанные, оставляя беззащитной сестру? По бабам? По трактирам Поднебесного? Они стоят жизни хранительницы клана? Единственной сестры?

Я испуганно смотрела на разъяренного Келео, еще косилась при этом на провинившихся темных студентов, чуть не угробивших всю академию, да и город рядом. На них он так не злился, хотя, может, свою ярость отложил на потом, когда очнутся? Матерый черный дракон с трудом сдерживался, чтобы не разорвать в клочья молодых дракончиков, моих братьев. В таком бешенстве я впервые его видела, хотя наша группа много раз давала повод и похуже. Чего стоил только день нашего поступления в Великую академию…

— Что-то ты слишком перевозбудился, дракон, из-за чужой хранительницы, к тому же, свободной самки, — продолжил забавляться Бесстай.

— Ну, если свободная, да еще такая сильная светлая…

Келео резко выпустил меня из захвата, отдал братьям, вскочил и оказался лицом к лицу с моментально замолчавшим Акешем. Двое темных, дракон и человек, встали друг против друга, оскалились словно хищники, не поделившие добычу, замерли, готовясь к атаке, а еще несколько минут назад вместе спасали мир. Одновременно зарычавший не хуже Келео Тайрен поднял меня на руки и прижал к себе, а Лиир прикрыл брата и меня своим телом, встав между нами и темными. Атмосфера накалялась, вот только мы, трое светлых, не поняли, отчего все так стремительно изменилось.

Келео, обратившись к напряженному Акешу, немного прояснил ситуацию:

— Ты зря провоцируешь меня, Акеш. Черный клан — стражи Высокогорья, я не раз предупреждал темную кафедру Великой академии, что светлых дракониц на нашей территории никто из темных трогать не смеет.

К моему удивлению, Акеш расслабился, понятливо качнул головой и извинился:

— Прости, не смог удержаться, за тобой так смешно было наблюдать…

— Когда-нибудь и я посмеюсь над тобой, если доживешь до того момента, — передернул плечами Келео, тоже выходя из боевого состояния. Покачнувшись от наверняка не меньшей усталости, чем моя, он тряхнул головой, повернулся к нам и злобно рыкнул:

— Пошли вон, еще раз ошибетесь и провороните ее, отвечать будете передо мной, а не Хашером и Майдашем!

Таю и Лииру два раза говорить не пришлось, но только они устремились к лестнице, на весь подвал прогремело:

— Что происходит? — Ой, я аж зажмурилась, услышав до икоты знакомый голос ректора, его, наверное, и весь Поднебесный услышал, не только Академия. Дальше последовал ректорский приказ: — Плетите защитный контур, быстро, чтобы эманации тьмы не прорвались в город!

Лейтар Белый в молочно-белом домашнем халате, широких штанах и тапках на босу ногу, в сопровождении не менее половины преподавательского состава, одетого немногим лучше себя, угрожающе двигался в нашу сторону. Светлые маги рассыпались в разные стороны и активировали щиты и купол над всем корпусом темных искусств.

— Началось! — мрачно констатировал Бесстай, следя за светлыми.

Разглядев среди темных нашу троицу, скользнув взглядом по уже деактивированной пентаграмме на полу, недвижимым телам четырех олухов у стены, ректор злобно проревел:

— Будь проклят тот день, когда Синий клан решил учиться в моей Академии. Доколе будет твориться беспредел с вашей стороны? Дан Хашер еще не успел расплатиться за разрушенный туалет в правом крыле, а вы снова…

— …дан Лейтар, там была мужская душевая и Синий клан ни причем. Тайрен и Лиир не виноваты, что настолько… притягательны, а стена не выдержала количества проделанных озабоченными дур… студентками дыр, чтобы подсматривать за ними… — дипломатично вмешался Рык, тем не менее, бросив на нас такой многозначительный взгляд, что мне вместе с братьями захотелось спрятаться.

Ректор, пропустил это замечание мимо ушей и продолжил разоряться:

— Чует моя печень, скоро они окончательно развалят мою Академию…

— Лейтар, ты случайно не принимаешь настойку от нервов от Даяны Рыжей? — по-дружески участливо поинтересовался эльф Эйко, самый занудный препод в мире. — Лучше брось, такая отрава, я тебе откровенно скажу…

Ректор, взбеленившись, посмотрел на беднягу эльфа таким взглядом, что тот, стушевавшись, ретировался чистить здание от эманаций тьмы.

— Они не виноваты. Более того, аго Алера Вайлет-Ашарвис спасла академию от неминуемого разрушения, — спокойно, но чуть повысив голос, заступился за нас Келео.

В довершение расследования всеми уважаемый маго Бесстай коротко, но красочно описал чрезвычайное темное происшествие, главное, четко пояснил, кто «преступники», а кто «спасатели». Ректор хмурился, внимательно слушая, потом смерил нас загадочным взглядом, особенно меня, обессиленно висевшую на руках Тайрена, задержал внимание на Келео, который замер в свой привычной позе, чуть расставив ноги и заложив руки за спиной, а потом, махнув нам рукой, распорядился:

— Вы свободны, аго, потом поговорим. — Проверив, что мы незамедлительно только что не взлетели по лестнице, маго Лейтар обратился к черному дракону, я с трудом расслышала его вкрадчивый голос: — Дан Келео, я хотел бы прояснить один очень щекотливый вопрос…

Весь Темный корпус опоясывали защитные заклинания. Охрана, преподаватели, старшие курсы среагировали на мощный выброс Тьмы и сбегались к входу в злополучный подвал, провожая нас любопытными взглядами, но не останавливали глупыми вопросами. Вскоре мы удалились настолько, что нас окружила ночная тишина. Идя по садовой дорожке, братцы не выдержали долгого молчания и высказали мне свое «фи» за то, что не позвала их, когда ощутила всплеск тьмы.

Про странный, выворачивающий душу зов, я им не рассказала, а то точно душу вынут вопросами. Мне и так плохо. Положив голову на широкое плечо Тая, несущего меня на руках, я пыталась прийти в себя, вернуть ясность мыслям на свежем воздухе, а то сплошная вата в голове. Ну никак не выходит собрать все части «темного ЧП» в кучу, внятно вспомнить лица, детали и события. Задвинув страшную историю в «темный угол» до лучших времен, я сказала то, что больше всего меня мучит именно сейчас:

— Как же хочется…

— Спать? — зевнул Лиир.

— Жрать! — проныла я в отчаянии. — Именно жрать и не по-детски, иначе желудок сожрет меня… и вас.

А о ночных приключениях я подумаю наутро.

Мы с парнями привычно обменялась все понимающими взглядами и уже через мгновение в кусты с дорожки юркнули три хитрые, беспринципные, голодные ящерицы, готовые к набегу на академическую столовую. Две — на своих лапах, а третья, ослабевшая, но о-очень голодная, — верхом на синем старшем брате и верном подельнике, в данном случае — ящере ездовом.

Глава 13

Спать хотелось неимоверно! Вызванный побратимами Рейтан щедро поделился со мной энергией, чтобы срочно восстановить запас магии хотя бы для яслей. Несмотря на усталость, поспать как следует не удалось. Остаток ночи прошел как в тумане, вязком и липком. Стоило закрыть глаза, чудились кошмары: монстры, сотканные тьмой, погибающий Келео, Мрак, несущийся на город… — все, что, по счастью, не случилось, но могло бы. Жуть!

Еще и резерв восстанавливался мучительно медленно. Казалось, в него, как в гулкую пустоту по капельке сочилась магия. Ох и жаркая выдалась ночка, выжала меня досуха! Поэтому с утра я в столовой рассеянно ковырялась в тарелке. Лейна навалила мне столько еды, что, наверное, на год вперед хватит, и строго-настрого наказала съесть. Я-то не против, силы надо восполнить как можно скорее, но уже некуда, не вмещается в меня столько.

К тому же, вокруг сновали студенты, преподаватели. Свои — серые, синие и одногруппники — подходили и интересовались самочувствием. Старшие отчитывали за опасную ночную вылазку, неоправданный, по их мнению, риск, за то, что вновь забыла об охране и многое другое. Помимо своих во мне приняли родственное участие студенты из Золотого клана и из Зеленого, коль я с ними породнилась через Адару. В общем, мозги мне вправляли все кому не лень.

«Эх, нелегко быть спасительницей города. Никто тебя не понимает, на руках не носит, премий не выдает…» — мысленно ворчала я, натягивая очередную виновато-понимающую, сводящую скулы улыбку.

Догадки о прерванном ритуале стремительно разлетелись по академии. Толком никто ничего не узнал — темные умеют хранить свои секреты, чтобы не пугать обывателей не случившимися последствиями, но предположений было предостаточно. Вот только все «шишки» достались мне, где справедливость?

Тайрен и Лиир, проводили меня в столовую, вытерпели свою порцию нравоучений, быстро отправляя в луженые желудки съестное за троих, и, забрав с собой по пирожку, свалили под благовидным предлогом. Хитрые ящерицы! А то непонятно, что бедное, замученное Тьмой Золотко ругать не будут, а вот их, «отпетых братьев», само Небо велело учить жизни. А мне… а я сегодня как улитка, медленная и сонная, просто не успела удрать из столовой вовремя. Вот и шмыгала тайком носом от расстройства.

Вдруг шум резко стих и все посмотрели на двери. Подняв глаза, я тоже вытаращилась на главного ночного героя — маго Келео. Он привычно стремительно шел по проходу между столами, полы его длинного кафтана разлетались в стороны, словно крылья, сильные ноги печатали шаг, но широкие плечи напряжены и черты лица, как и ночью, были более резкими и хищными, чем обычно — любому понятно, что зверь близко, — не подходи! Но больше всего меня поразила магия тьмы, не сдерживаемая, вьющаяся вокруг него, словно не человек идет, а сам черный дракон, за которым парит черный шлейф мрака. И идет он ко мне… хм…

Попытки завтракавшего народа поприветствовать проявившего себя геройски преподавателя быстро заглохли под натиском эманаций тьмы. Келео — настоящее порождение Мрака — шел, не обращая внимания на шарахающихся от него студентов, содрогающихся от омерзения «излишне» светлых, зеленеющих с лица первачей, которые еще не в состоянии смирить неприятие к темным и, соответственно, получающих жесткий тошнотворный откат. В столовой образовался легкий переполох: «слабаки» стремительно ринулись на выход, надо думать, избавляться от завтрака, а кое-кто просто из опасений решил держаться подальше.

А черный дракон, не обращая ни на кого внимания, от дверей не отпуская мой взгляд, подошел к моему столу и сел напротив. Я даже не шевельнулась, боковым зрением отметив, что моя охрана сначала напряглась, но затем успокоилась. Главу Черного клана знает большинство драконов, знает и уважает, поэтому доверяет, несмотря на темный дар.

Тьма стремительно окружила нас вместе со столом, облепила меня, ласково коснулась лица, шеи и рук, «заглянула» в тарелку и улеглась на полу огромным сытым питоном. Но не этот «змей из мрака» встревожил меня. Я всполошилась: зачем Келео подсел ко мне? Будет ругать? Хвалить? Благодарить? Или…

— Как ты себя чувствуешь, Алера? — неожиданно мягко, как тогда, в детстве, спросил он, по-дружески опустив официальное обращение.

— Благодарю вас, маго Келео, все в порядке. Скоро полностью восстановлюсь, — тихо ответила я, но под его пристальным, цепким, все подмечающим черным взглядом все-таки покраснела.

Память совершенно некстати подкинула ощущения моего первого поцелуя, горячие мужские губы, хозяйничающий чужой язык у меня во рту, даже странную сладость этого поцелуя вспомнила. Щеки обожгло смущением, больше того, оно горячей волной спустилось вниз, побежало по телу, будоража и вызывая томление. Под проницательным мужским взглядом, вспыхнувшим странным торжеством и довольством, я не знала, куда себя деть. Наверное, Келео сразу понял, отчего я утонула в смущении.

Смотреть ему в глаза было стыдно, поэтому я уткнулась взглядом в столешницу и заинтересовалась его большими красивыми руками. Мое внимание сразу зацепил перстень, только обычно сияющий черный камень оказался светло-серым, тусклым, мало того — по диагонали его рассекает трещина.

— Это… артефакт? — не сдержала я любопытства, потянувшись к камню, но сразу же отдернула руку.

«Пора взрослеть, Алера!» — мысленно попеняла себе, устыдившись почти детского порыва.

— Да, — кивнул дракон. — Ночью он не выдержал количества бушевавшей тьмы и накопитель лопнул. Впервые за свою многовековую историю.

Я решилась взглянуть собеседнику в лицо и еще раз удивилась: отчего же его черты почти утратили человечность и стали настолько хищными? Он не взял завтрак и тратит на меня свое драгоценное время. С одной стороны, невероятно приятно чувствовать его внимание, разливающееся теплом внутри. С другой — разбудило кучу вопросов, донимавших меня в последнее время, и теперь особенно. Я начала с простого, указав глазами на перстень:

— Зачем он нужен? Как-то помогает… помогал вам сдерживать тьму?

— Накапливал излишки, тем самым уменьшая воздействие на окружающих. Скрывал мою истинную суть. Без него обычные амулеты-глушилки, которые я носил на занятиях с вами, теперь не помогут.

Спокойно ответив на мой вопрос, Келео следил за впечатлением, которое произвел на меня. А я, не в силах оторваться, смотрела на него. Еще тогда, трехлетней малышкой, я видела в его резких, хищных чертах дракона. Сегодня я поняла, как мало знала о нем: светло-серые волосы обрамляют не овальное, а заостренное к подбородку лицо; резкие, заострившиеся скулы; выступающий нос с горбинкой; еще больше вытянутые к вискам раскосые глаза, будто заполненные тьмой; четко очерченные губы утратили чувственность и прячут клыки, кончики которых все равно выступают, аристократично светлая кожа, а не болезненно-бледная, как мне казалось в детстве, местами покрылась черными блестящими чешуйками. Дан Келео со своим драконом — не две души в одном теле, а две ипостаси — на одну душу. Он полный абсолют! Сейчас это стало очевидно. Напротив меня сидит и следит за моей реакцией не человек, а зверь в человечьем теле.

Как уже не раз случалось, я вспомнила разговор с Василисой в подвале маньяка-садиста. Она говорила, что, в отличие от светлых, многие темные имеют вторую ипостась и не могут отказаться от Тьмы, иначе потеряют не только магию, но и суть, самое' себя. Теперь осознала правду: не могут, потому что они едины. Как Келео и его дракон — едины, одна суть, а ведь это в корне меняет их поведение, устремления, мечты и жизненные цели!

В груди дрогнуло сердце, спутав ритм от открытия и тревоги: чем для меня обернется интерес черного дракона? Или нечаянная помощь в ритуале… Вопреки моим тревогам, окружающая нас тьма странным образом успокаивала, посылала ощущение защищенности, прогоняла страх и даже вызывала еще большую сонливость и расслабленность. Хотелось свернуться здесь, рядом с ее повелителем мягкой ласковой кошечкой и мурлыкать ему песенки.

Додумать странную мысль мне не позволил раздраженный голос ректора, появившегося рядом с нашим столом:

— Почему накопитель не поменял?

Лейтар отмахнулся от черных «мушек», круживших перед глазами. Тоже видит тьму, а значит — очень сильный светлый маг. Не слабее меня. Келео оперся локтем о стол, демонстративно качнул кистью с перстнем перед ректором, показав трещину в камне, и сухо ответил:

— Это родовой артефакт, со временем он восстановится и начнет работать как прежде.

— А нам прикажешь терпеть твою тьму? — возмутился ректор. — Ты обязан решить этот вопрос!

— Ну зачем же, лично мне моя тьма никакого дискомфорта не доставляет, это у вас проблемы. Так что можете приобрести и подарить мне новый накопитель. В конце концов, я спас не только студентов, здание, но и город…

Ректор подобрался:

— Денег нет.

Темный маг флегматично пожал плечами:

— Тогда терпите.

— А если попроще и…

— …развалится на части, ты и сам это знаешь, — криво улыбнулся Келео на попытку маго Лейтара сэкономить.

— Денег нет совсем, — отрезал белый дракон, не выдержав даже теоретического покушения на свои «сокровища». И быстренько добавил, смекнув, что перестарался: — Даже на глушилку.

— Тогда терпите меня и дальше, поскольку новый артефакт, по мощности схожий с моим родовым, будет стоить… как вся ваша Великая академия. Но хочу предупредить: мой резерв пока заполнен лишь частично, а когда я полностью восстановлюсь, что случится очень скоро, ваши неприятные ощущения усилятся многократно. Повторяюсь, это точно не мои проблемы!

— Ну хорошо, слетаю отковыряю пару алмазов с центральной башни. Придется обменять их на золото, чтобы купить одному бедному жадному темному мощную глушилку, раз он не в состоянии сам наскрести на нее! — желчно и пафосно «согласился» маго Лейтар, желая как можно сильнее уязвить Келео и вынудить его потратиться на «не мои проблемы» самому.

— Ну что ты, Лейтар, я достаточно богатый дракон, но, видишь ли, моя сокровищница принадлежит суженой. Я не смею разбазаривать ее имущество! — в унисон ему парировал ответственный за чужое добро дракон.

Ректор вскинулся, на миг задумался, а затем упер кулаки в столешницу, нависая над нами, осуждающе посмотрел на меня и возмущенно спросил:

— Аго Алера, вы слышали, что сказал маго Келео? Понимаете, насколько неправильно, что я должен отрывать от сердца… э-э-э… академия не должна из собственной скромной казны тратиться на чужой глушитель?! И что вы скажете, как я должен поступить? По закону или по совести?

Я вспомнила размер и тяжесть мешка с золотом, который мы притащили в академию в уплату за студентов из Синего клана, а также размер возмещений за каждую сломанную, за давностью лет пришедшую в негодность мелочь, такую как проржавевший вентиль в ванной комнате общежития, отслужившие свое простецкие фаянсовые тарелки и кружки, стоившие нам как элитный расписной фарфор, развалившуюся во время драки побратимов с соперниками древнюю парту и много чего еще, включая злополучную стену в мужской душевой. Поэтому вежливо, чтобы не навлекать на себя излишний гнев ректора, пискнула:

— Полагаю, по ситуации! Маго Келео прав, он не виноват, что многие светлые не могут контролировать свои чувства, эмоции и отношение к темным и поэтому испытывают неприятные ощущения. Так почему он должен тратиться на защиту от себя ради каких-то лентяев? Он же делится неоценимыми знаниями и умениями со своими студентами…

Келео весело хохотнул, при этом в его чертах еще сильнее проявился зверь, хвала Небу, весьма довольный моим заявлением! А вот ректор скрипнул клыками, не найдя во мне поддержки, выразительно посмотрел на Келео и высказал:

— Соболезную, тебе досталась на редкость жадная суженая. Пройдет совсем немного времени — и ты в свою сокровищницу даже носа не сунешь, все себе загребет!

— Моя суженая — истинный дракон, уже это меня несказанно радует! — неожиданно сухо и зло заступился за свою половинку Келео.

Правильно, нечего и пытаться оскорблять чужую суженую.

Ректор покусал красивые, по-женски полные губы и, круто развернувшись, недовольно пыхтя, удалился. Я еще более осторожно спросила:

— Она, наконец, сочла возможным присоединиться к вам, маго Келео?

— Кто, Алера? — уточнил он.

— Ваша суженая, — хрипло от неловкости и смущения уточнила я.

Почему-то вспомнилось, как и сама по ней тоже нелицеприятно прошлась, там, в подвале Темного корпуса. Черный дракон, чуть склонив голову набок, с какой-то непонятной насмешкой в полыхающих тьмой глазах, посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. Не широко и открыто, а скупой, редкой улыбкой, которая, однако, показалась мне более ценной и приятной. Ее не испортили даже блеснувшие клыки, выступившие сильнее. Но тут мой дракон увидел спешащих к нам побратимов. Все еще улыбаясь уголками рта, он встал, заставляя меня задрать голову и смотреть на него снизу верх, а потом мягко пожелал:

— Желаю вам хорошего дня, аго Алера! Не опаздывайте, первое занятие мое. Надеюсь, сегодняшняя тема вам понравится.

— Не сомневаюсь, — искренне улыбнулась я.

А вот побратимам Келео буквально прошипел:

— Снова где-то шляетесь?

— Да что с Алеркой здесь станется-то? — удивились оба, обвели взглядом зал, где вокруг нас сидело с десяток соклановцев все это время косивших в нашу сторону «проверяющим» взглядом.

— Неотлучно быть с сестрой! Все ясно? — рыкнул черный дракон, пропустив мимо ушей оправдания и почему-то с угрозой, и как, мне показалось, с пожеланием окружающим держаться от нас подальше, обвел всех взглядом.

Студенты неожиданно нахмурились и напряглись под этим взглядом, некоторые даже недоуменно переглянулись, пытаясь выяснить, кто из присутствующих вызвал негатив и злость у черного дракона.

— Да, дан Келео, — кашлянув и тайком поморщившись от давления тьмы, выдали мои вечные подельники.

Дракон мгновение молчал и дал мне повод чуть-чуть насторожиться, потому что его тьма угрожающе потянулась к горлу моих братьев, обвилась змеиными петлями, словно хотела задушить. Но вот ее хозяин тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и ушел, оставив и нас троих, и остальных облегченно выдохнуть.

— Жуткий он сегодня, — мрачно констатировал Тайрен.

— Может ритуал ему чуток мозги повредил? — опасливо предположил Лиир. — Настроение точно испортил.

— Тебе бы пришлось жизнью из-за всяких полудурков рисковать, посмотрела бы я на твое настроение! — неожиданно обиделась я за своего дракона. А потом, споткнувшись на этой мысли о «моем» драконе, хмуро выдала: — Нам пора, его лекция сегодня первая. Опаздывать после такого предупреждения точно не стоит.

* * *

Поторапливаясь от основного корпуса к полигону на занятие по физкультуре, мы вчетвером обменивались впечатлениями от только что закончившейся лекции маго Келео. Сегодня она была поистине необычной. Лишь у нас остались после нее силы идти намного впереди всех и при этом болтать. Остальные одногруппники молча тащились следом после «купания» во тьме.

— Что ты с ним ночью сделала, Алера? Он смотрел на тебя, будто съесть готов! — проворчал Тайрен.

— Снова злился? — неприятно удивилась я. — Но за что? Я же сидела тихонько как мышка!

— Не-ет, по мне, так он тебя прямо там, на кафедре, хотел женщиной сделать, — ехидно протянул Лиир, смерив меня показательно долгим, изучающим взглядом, словно пытался найти хоть одну причину, но так и не увидел.

Я пнула его локтем в бок, заставив охнуть, а потом мысленно поморщившись от необъяснимого разочарования, возмутилась:

— Что за чушь ты несешь! Он сегодня впервые за три месяца обучения ни разу ко мне не обратился, так и простоял за моей спиной тенью.

— Стоял и взглядом облизывал твою шею, — хохотнул Лиир, — явно мечтал впиться своими клыками и…

— Дурак! — покраснела я от злости и смущения.

Тайрен передернулся, заявив:

— Лиир может и дурачится, но маго Келео сегодня и вправду странный. Заметили, как он на всех парней смотрел? Словно на куски мяса… А как их всех плющило от него? Похоже его Тьма после обряда настолько оголодала, что он с трудом ее сдерживает…

— С учетом присутствия на лекции наблюдающим маго Акеша, твое предположение имеет все основания оказаться правдой, — взволнованно-испуганно согласилась Адара.

Я тихонько предположила:

— У маго Келео сломан родовой артефакт, он сам признался, что с его помощью прятал суть от окружающих и снижал воздействие магии на светлых. Может это нам так только кажется, что он необычно себя ведет, потому что раньше артефакт искажал истину, а теперь все как на ладони.

Мы остановились и обменялись взглядами, затем Лиир добавил:

— Тайрен прав и в том, что оголодавшая Тьма еще сильнее захотела Света, может, для поддержания баланса или еще чего-то подобного… поэтому маго Келео таким голодным зверем пялился на Алеру?

— Или это откат после ночного происшествия, ведь мы смешали нашу с ним магию, чтобы нарушить процесс! — воскликнула я. — Поэтому сегодня он не ворчит на меня, а так… необычно тянется…

— Вполне возможно, ведь раньше он тебя терпеть не мог и все время задевал, а сегодня ни одного замечания, но смотрел, словно готов сожрать вот прямо сию секунду, — согласился Тайрен.

— Тогда можно успокоиться, дан Келео сказал ректору, что очень быстро восстановится. И скоро ему мощную глушилку вместо родового накопителя купят, — я с облегчением махнула рукой и, подхватив Адару под руку, потащила всех дальше, на физкультуру.

Мы догнали трех светлых, старшекурсников, которые, судя по теме негромкой беседы, шли на занятия по темному целительству к маго Бесстаю.

— Он уникум! Он такой один, шедеврален во всем! — восхищался один из них. — Даже светлые целители Поднебесного молятся на него…

— Ну я бы не сказал, что молятся, но умения и знания этого темного вызывают уважение, согласен, — спокойно отозвался второй.

— Простое уважение? — возмутился первый. — Три дня назад маго Бесстай пришил новые руки охотнику на нечисть, которому одна особо зловредная тварь их оттяпала и сожрала. Представляете? Пришил… новые… руки! И они работают как свои! Даже чувствительность восстановил…

В разговор вмешался третий, который до этого молчал:

— Хорошо, конечно, что охотник сможет жить полной жизнью, а не инвалидом, но меня терзает вопрос: откуда маго Бесстай взял лишние… новые… человеческие руки?

На этом вопросе споткнулись не только двое собеседников подозрительного целителя, но и мы. Дружно переглянулись, облизали враз пересохшие губы и на ближайшей дорожной развилке разошлись по своим направлениям. Но теперь чужие пришитые руки наверняка будут сниться мне в кошмарах! Засада!

У полигона, словно дракон в клетке, метался маго Рык. Его нервное состояние и хмурый вид усугубили и так упадническое настроение в нашей группе. Только Мира, не обращая внимания на «зрителей», юркнула к любимому и, обняв его, прижалась всем телом. Чем тут же улучшила настроение нашего физрука и мигом расправила злые, недовольные складки у него на лице. Чмокнув свою «детку» в пухлую щечку, он с трудом выпустил ее из рук и подтолкнул к строю студентов.

Рано мы обрадовались — дальше началась «порка». Перед тренировкой тела, синим, серым и частично золотому дракону Рык «тренировал дух»: высказал за нерадивость, безмозглость, риск, за то что я шляюсь одна, что посланные для работы соклановцы занимаются чем угодно, но не работой. Намекать, что его сюда с той же целью отправили, я не стала во избежание физрукова гнева. Зато не сдержал раздражения наша главная «травница» Тойс:

— Рык, а как прикажешь мне за Алерой следить, если она в женском крыле, а меня из преподавательского не выпускает Даяна?

— Двадцать дополнительных кругов за неумение расставлять приоритеты, отсутствие продуманной тактики и стратегии по охране вверенного объекта! — получил он от своего бывшего, да и нынешнего командира.

— Есть! — уныло вздохнул Тойс.

— Ну, кто еще хочет высказаться по данному вопросу? — Рык обвел нас суровым начальственным взглядом.

Еще один из «старичков» ехидно заметил:

— Хотелось бы, но при таких последствиях лучше промолчать.

— Тогда разминаемся, затем десять кругов и полоса, в конце занятия я сообщу вам еще одну пренеприятную новость, которую по требованию ректора преподавательский состав обязан донести до своих студентов, — весьма взбодрил и заинтриговал нас Рык.

Откуда что взялось — все летали по полигону как ужаленные. Только я, не выспавшаяся и обессиленная, вяло плелась в самом хвосте и попутно варилась в своих нерадостных мыслях. Столько вопросов терзали, столько сомнений, предположений, загадок. Я вспоминала ночное происшествие, слова и поведение его участников, детали: ритуал отречения от суженой; мнение сильнейшего мага Бесстая, что «без нее Келео не справится»; свои ощущения и тот факт, что мы с черным драконом прервали-таки зловещий ритуал. Можно было бы закономерно предположить, что в этом случае я являюсь суженой?! Но как много противоречит моему выводу. Нет, нужно быть честной с собой, — моему желанию, чтобы это было правдой.

Еще с трех лет, когда впервые увидела Келео, я думала о нем, мечтала, чтобы мой темный суженый походил на него. Когда он спас нас с Лииром от нежити, мои детские восторги сменились полноценным восхищением этим мужчиной. Тем более, глава Черного клана хоть изредка и ненадолго появлялся в поле моего зрения, сотрудничая с нашим кланом по различным вопросам. Мы не общались, нет, даже словечком не перемолвились, но Келео не давал о себе забыть, вычеркнуть из памяти.

За три месяца моего обучения в академии его неоднозначное, порой вредное отношение не оттолкнули, а скорее вопреки, наоборот, вызвали к нему еще больший интерес, поспособствовали эмоциональной и мысленной привязанности, ведь мои мысли и эмоции, злые или хорошие, частенько занимал именно он. Всегда и везде Келео был для меня на первом плане, вольно или невольно, словно специально будоражил меня, залезая в голову, сердце и душу. Даже наши постоянные столкновения в коридорах академии, когда я утыкалась лицом ему в грудь и оказывалась прижатой к его крупному, сильному телу вошли в привычку. Я привыкала к его тьме, прикосновениям, к его рукам…

А ведь по началу была в недоумении, почему магия защиты студентов не срабатывает на мне? Как он может касаться меня, если я — не его пара? Но еще в первый раз, отметив мое ошеломленное лицо после соприкосновения, Келео обронил удобное пояснение: «Учитель не имеет права прикасаться к студенту, но в уставе нет прямого запрета на прикосновение ученика к учителю, ведь ситуации бывают разные, порой это может спасти ученику жизнь на магической практике». «Пусть и таким нестандартным образом как прилипнуть к учителю» — подумала тогда я.

Меня мучила непонятная злость Келео, почти ненависть, которую не прятали его глаза, когда он смотрел на меня. Другие не вызывали у него вообще никаких чувств, и только на меня он смотрел с холодным презрением, злобой и загадочным голодом. Иногда, лежа ночью в кровати, гадала, может я та самая суженая, бросавшая его, «бедного темного» целых три раза. Тогда были бы понятны негативные чувства дракона к неизвестной и ничего не сделавшей ему юной дракошке.

Но в нашу самую первую встречу дяди сказали, что у Келео есть суженая. Да все вокруг знают, что он не свободный дракон! Разве такие сведения разошлись бы, если триста лет кряду он охотился бы за своей светлой эльфийкой и безуспешно пытался уберечь ее от суицида? Я уверена, в сущности, обесчещенный, неудачливый темный жених, скрыл бы подобный факт от общественности. К тому же, Василисин суженый, а теперь по наследству, вероятно, и мой, коль дар передался, всегда получал обратно эльфийку. Все! Три! Раза! А утром Келео сказал, точнее напомнил ректору, что его суженая — истинный дракон, чем окончательно растоптал мою крохотную, такую себе дохленькую, едва живую надежду на то, что я его суженая. Ведь это значит, окружающие и раньше знали, что его суженая — драконица, верно же?

И что еще важно — у нас нет брачных браслетов, а ведь я уже убедилась, что они появляются у всех связанных пар, истинные они или просто любят друг друга. У драконов точно и без исключений! А вчерашние черные… так они вон — взяли и впитались или исчезли сразу. Какая же это брачная связь? Так, темный «пшик» от озверевшей, но обессилевшей Тьмы.

И последние сомнения — магия. Василису колбасило от любого темного, что уж говорить про сильного повелителя Тьмы, исчадия Мрака, как она говорила. А я, если подумать, вполне лояльно к темным отношусь, чего-то противного не испытываю, если это не проклятый дейтрини или нечто запредельно мерзкое, порожденное злом и кровью. Да у нас лишь эльфы темных окольной дорожкой обходят и с трудом переносят, а остальные очень даже дружат с некоторыми. К примеру, ятр Ньем вообще у всего женского пола академии вызывает повышенное сексуальное слюноотделение, даже у нервно-депрессивных эльфиек.

И главное, если бы черный дракон был моим суженым, то уж точно сам уведомил меня об этом в первую очередь. Ведь драконы — они любого цвета драконы, а Тьма — гораздо большая собственница, чем можно представить. Так что черный дракон свою пару в одиночестве бы точно не оставил. Примером тому Мира и Рык, Адара и Рейтан. Стоит прозвучать гонгу, объявляя перемену, — уже тут как тут у дверей аудиторий, караулят своих «малышек». И отпустит их нескоро. Как смеялся Хашер, после первого яйца, не раньше.

Так почему же Келео Черный так непонятно ко мне относится? Если я не его пара!?

— Маго Рык, у меня уже все руки в мозолях, — проныл гоблин Шарк, упав на полосе препятствий.

Упс, за своими размышлизмами, я не заметила, как урок почти к концу подошел.

— Ну кто вам виноват, аго Шарк, что вы головой работать не умеете, а только руками, — оборвал стенания ученика Рык, а потом, все же сжалился и проревел нам: — Стройся!

— Ура!.. — радостно прошелестело по рядам жертв плохого настроения преподавателя.

Рык, встав напротив нас, мрачно разглядывая студентов со «слабым духом», объявил:

— Итак, главная новость дня… года! На следующей неделе в нашу Великую академию набираться опыта переводят группу демаи, на третий курс. Их куратор ятр Ньем. Именно по этой причине кинжал Халеи уделяет свое драгоценное, — это слово он уничижительно выделил, — время Академии драконов. Готовится опекать молодняк своего клана, а по-моему, к старой виверне под хвост его нежную заботу, собирается помочь своим парням в охоте за светлыми невестами.

— Боги, какой ужас! — выдохнули все, без исключения, эльфы.

— От темных уже не протолкнуться, а они все лезут и лезут, — выплюнул гоблин.

Я легкомысленно пожала плечами, как обычно, некстати вспомнив, что Василиса говорила о нашем с ней суженом. Этот загадочный тип похож на демона. В сердце кольнуло разочарованием и болью: на демона, а не дракона! Поэтому, не задумываясь о последствиях, пошутила:

— Ну, если сравнивать с маго Ньемом, то к нам едет целый отряд обаятельных красавчиков. Почему бы и нет? Уверена, многие из нас разнообразят свою личную жизнь…

Спину буквально обожгло чужой яростью. Я обернулась и в полном ступоре увидела стоящего на краю полигона маго Келео. Он однозначно слышал мое замечание по поводу объявления преподавателя. Я смотрела ему в глаза, полыхающие диким черным пламенем ярости, ненависти и голодом Тьмы. Пару раз моргнула, чтобы убедиться, что мое собственное зрение не обманывает, но черный дракон уже развернулся и пошел прочь. Небо, как же хотелось броситься за ним и… и даже не знаю зачем, ведь, вроде, моей вины-то никакой нет. Да и зачем? Что я ему скажу? И что такого я вообще сказала, коль одарил меня слишком «жарким» взглядом?

Глава 14

Открыв глаза и увидев яркий дневной свет, я подскочила на кровати с заполошным стоном:

— О, Небо, проспала!

Первым уроком расоведение у маго Эйко. Если пропустить или опоздать, от его заунывных нравоучений чешуя отвалится… Та-ак, пожалуй, облезлый дракон — еще не самое страшное, что может случиться в жизни. Гораздо хуже — проснуться в чужом месте, в чужой кровати, да к тому же не помнить, как ты сюда попала!

«Мамочки!..» — испуганно прошептала я, хлопнувшись обратно и спрятавшись под одеяло. Оторопело оглядела большую и светлую квадратную комнату с тремя дверями, за которыми скрывается неизвестность. Широкая кровать, придвинутая изголовьем к стене, завалена пухлыми нарядными подушками, с мягкой периной, пуховым одеялом и шелковым голубым покрывалом. Комод с зеркалом, круглый стол и несколько удобных, обитых цветным гобеленом мягких стульев-кресел, расставленных по периметру. Вся мебель белого дерева. В углу на подставке красуется высокая пузатая расписная ваза с букетом из ярких, багровых цветов, похожих на земные пионы, их сильный аромат витает по комнате и щекочет нос. Высокие двустворчатые окна с красивым витражом с растительным мотивом, отчего свет играет самыми разными красками. Ярко-голубые шторы, украшенные золотыми кистями и вычурным, расшитым золотом ламбрекеном, перекликаются с покрывалом.

Все яркое, новенькое, нарядное и женственное, если можно так сказать об интерьере. Дорого-богато и не без вкуса, но я жила под крылом редкостной умницы Фиалы. Уж она-то умеет сделать семейные покои по-настоящему уютными, живыми что ли. Не отставала от первой даны Синего клана и душенька Кло, умудрившаяся вместе с ней сделать прекрасную спальню для трех разнополых и «разноцветных» драконят, не нарушая традиций кланов. А здесь… Такое ощущение, что кто-то самую дорогую комнату в таверне, ну или в той же академической общаге срочно обставлял. Вроде все хорошее, новенькое, какое себе любимому заводят, но обивка стульев и стен, даже на мой не особо притязательный взгляд, не подходит к цвету штор, хоть те, безусловно, хороши сами по себе. Коврик под ноги забыли положить опять-таки. Ну да ладно, не это главное.

Откинув чужое одеяло, я с невыразимым облегчением выдохнула: длинная, молочного цвета пижама на широких бретелях на мне своя. Всегда в подобных сплю, потому что еще в детстве себе мальчишескую ночную одежду вытребовала и привыкла, пока одну кровать делили. Но мой облегченный всхлип прервался на полдороге, поскольку я увидела нечто постороннее. Совсем-совсем лишнее! Мои кисти обвиты черными, похожими на агатовые браслетами, которые больше мешаются, чем украшают. Мало того, вызывают недоумение и неприятие, хоть и не тяжелые, не сдавливают руки. Но при этом неосознанно настораживают — обратившись к своей магии, опасности от них не ощутила, а вот для чего на меня их повесили — непонятно. Я — дракон, и в камнях разбираться нас учат едва не с рождения, поэтому прикинула, что «агат» особой ценности не представляет. Так, дешевка, ни изыска, ни красоты.

Поднесла поближе к глазам и увидела на них светящиеся серые руны. А браслетики-то — магические! На языке так и крутится — кандалы, но и пугать себя заранее не хочется. Вдруг они какие-нибудь охранные; тем более, не почувствовала отката или неприятных ощущений. Но если не для красоты, то для чего на меня их одели?

В животе сжался тугой узел страха, сердце ускорило ритм, а душа заныла в предчувствии очередных неприятностей. Облизав пересохшие губы, я нервно перебрала в памяти прошедший вечер: вот я вернулась домой после ужина, попрощалась с побратимами, заплела косу перед сном, легла, а потом… потом — словно черная дыра. Как заснула — не помню, хотя обычно я частенько кроликов считаю, чтобы уснуть. Значит кто-то просто зачаровал мою постель, и я сама залезла в заклинание сна.

С отвращением потрясла руками, пытаясь сбросить эту черную гадость, обвившую кисти. Чуть не содрала кожу, старательно стаскивая их, но «гадость» держалась как приклеенная. «Меня похитили!?» — истерично, но не желая осознавать ужас своего положения выдохнула я. «Откликнулся» только мочевой пузырь. Дай Небо ему крепости и здоровья! Хоть кто-то не дал окончательно впасть в панику.

Я ринулась дергать двери. Правая от кровати — оказалась заперта, стучать и орать я не стала, только постояла с минутку, прислушиваясь. Фиг там — полная тишина. А вот две другие двери напротив входной, открылись. Сначала увидела гардеробную, где к своему полному и крайне неприятному изумлению, обнаружила весь мой немаленький гардероб, взятый из клана в академию. Схватив первый же попавшийся халат, я накинула его поверх пижамы, так спокойнее. Вторая дверь привела в туалетную комнату с большой ванной, привычным сейчас, спустя двадцать пять лет, и «примитивным», как я думала, попав на Игаю, водопроводом.

Сначала облегчилась и умылась. Мало ли как дальше будут развиваться события, нужно быть готовой. Потом продолжила изучение «местности». Гардероб с моими вещами еще больше усугубил и так панические мысли и нехорошее предчувствие. Ведь, выходит, у того, кто меня забирал из комнаты в общаге, было достаточно времени и главное — возможностей, чтобы зачаровать постель, затем вынести меня сонную, а после собрать и переправить багаж. Я однозначно вляпалась в очень нехорошую историю! Неужели кто-то из темных опять?..

Распахнув створки необыкновенно большого окна, я вышла на широкий балкон-террасу с чисто символическим ограждением, чтобы обозначить и не было жалко, если случайно зацепишься и снесешь. У нас такой же на втором этаже замка есть для посадки в драконьей форме. Снаружи в лицо ударил холодный, неприветливый ветер; будучи в пижаме и легком шелковом халатике я сразу покрылась мурашками, босые ступни моментально озябли и грозили примерзнуть к полу. Но, замерев у края балкона, я изумленно уставилась на величественные горы с венчающими их снежными шапками. Места незнакомые, но положение светил подсказало, что это Высокогорье. Только гораздо выше, чем расположены земли Синего клана. Вот и хорошо, что не по другую сторону Игаи, а почти дома, в драконьей стране, уже плюс.

Развернувшись, я уставилась вверх. Как предположила сразу, «гощу» в незнакомом замке. Несколько черных шпилей уходят небо, исчезая в пушистых белоснежных облаках. Одинокие башни и пустые сторожевые площадки напугали до дрожи отсутствием признаков жизни. Странно. У нас куда не плюнь, обязательно в кого-нибудь попадешь и огребешь за баловство. А тут…

«Куда меня занесло?» — спросила я у ветра дрожащим от страха голоском. Но тот лишь швырнул мне в лицо мою растрепанную косу. Еще раз заглянув за хлипкое ограждение, убедилась, что замок находится в самой высокой и неприступной точке Высокогорья. Балкон нависает над пропастью, а вокруг только безмолвные серые скалы, покрытые льдом и снегом. Удручающий и унылый вид, без крыльев отсюда не сбежать. Но и сразу пускаться в бега тоже не выход.

Сперва надо подумать, что делать дальше: искать того, кто в курсе, как я здесь оказалась, или по-тихому сменить ипостась и убраться, пока не поздно. Для начала можно попробовать использовать то, чему научили в академии. А конкретно — нарисовать защитную руну от темных проклятий, вдруг да получится избавиться от непонятных кандалов? Именно они меня настораживают и вызывают сомнения на данном этапе. Зябко пожав плечами от холода и страха, я вернулась в комнату.

— Проснулась? — встретил меня холодный, совсем не мелодичный как раньше, а дребезжащий ледяными сосульками голос.

Двери на балкон за моей спиной сами по себе плавно закрылись, отрезая от холода и ветра, а я застыла на полдороге к кровати, вытаращившись на расположившегося в одном из кресел Келео. Меньше всего на свете я ожидала увидеть здесь именно его. Рядом с ним у меня обычно сам собой нарушался сердечный ритм, потели ладошки, щеки горели от смущения, а еще размягчался мозг. Поэтому целую минуту я глазела на него, отмечая и привычный темный наряд, и укороченные светлые волосы, концы которых оказались не длиннее шеи. Отметила и тот факт, что перстень-артефакт так и не восстановился — серый камень с трещиной едва светится. Значит нечему оттягивать излишки Тьмы и скрывать ее влияние на окружающих, поэтому он так коротко постригся. Чтобы больше тьмы не накапливать в естественном накопителе — волосах.

Лицо у Келео по-прежнему слишком хищное, с резкими чертами, проявляющимися черными чешуйками его дракона, с полыхающими Мраком бездонными омутами глаз, напряженно сжатыми тонкими губами, рвущимися наружу клыками. Магия Тьмы буквально заполонила комнату, стекалась ко мне, окружая, перекрывая пути отступления, впервые создавая вокруг тяжелый, какой-то угрожающий сумрак.

Видимо, разговор с хозяином этой Тьмы у нас будет долгим. Вон как он удобно расселся, вытянув ноги, положив ладони на поручни, — не человек, а зверь, притворяющийся таковым для наивных обывателей.

— Вы-ы-ы?.. — наконец-то, просипела я ошарашенно. Потом, кашлянув, добавила уже грозно: — Так это вы меня украли и притащили сюда? Кстати, где мы?

Грозно не вышло. Скорее, я нервно выдохнула, причем голос сорвался на отчаянный писк. Как у мышонка, попавшего в лапы голодному коту. Ну а черный дракон промолчал, ни здравствуй, ни прощай, сидит себе спокойненько и сверлит меня загадочным изучающим взглядом. Затем скользнул им по моему лицу, плечам и груди, коснулся талии и бедер, спустился к ногам с поджатыми от холода пальцами.

Неожиданно Келео встал и, не говоря ни слова, пошел в гардеробную. Его резкие движения всколыхнули Тьму и позволили ощутить его запах, такой знакомый с детства: можжевельник со щепоткой древесного угля и долькой апельсина. Последние три месяца этот аромат преследовал меня всюду, въедался под кожу. Через несколько мгновений к моим ногам упали мягкие домашние туфли, а сам Келео направился на выход, обронив почти безразлично:

— Эта комната навечно твоя. Улететь отсюда ты не сможешь. Смирись!

Вот тут я не выдержала и, разозлившись, с вызовом заявила:

— Вы не имеете права удерживать меня здесь! Я выражаю официальный протест и…

Укравший меня черный дракон подошел к той самой, бывшей запертой двери, так и не обернулся, проигнорировал. Пришлось усилить угрозы:

— Я пожалуюсь дяде Хашеру и дяде Майдашу, все-все им расскажу в подробностях!

Правда, мои угрозы были похожи на детские жалобы. Келео взялся за ручку и приоткрыл дверь, но обернулся, чтобы смерить меня насмешливым взглядом. Пришлось использовать новый метод устрашения:

— А еще я пожалуюсь вашей суженой, маго, что вы своих студенток воруете! Ни одна приличная суженая не простит своего мужчину за измену и надругательства над…

Бесстрастное выражение слетело с лица Келео, больше того, у него левый глаз нервно задергался. Я так поразилась, что утратила боевой настрой и проглотила все гневные слова, что хотела выпалить. «Зверское» лицо дракона и вовсе перекосилось от плохо контролируемой злости, а вкупе с «забесившейся» Тьмой выглядит он и ощущается так, словно меня сейчас либо убьет, либо сожрет…

— Не хотите разговаривать? И не надо! Тогда и мне здесь делать нечего, прощайте! — испуганно выпалила я и, развернувшись, кинулась на балкон, к самому краю.

Я всей кожей чувствовала ярость темного мужчины, несущегося за мной. Взмахнув руками, я прыгнула вниз, в бездну. Ветер завыл в ушах, я сразу потянулась к своей драконице, желая сменить ипостась, расправить крылья, но между ней и мной словно темная стена выросла. И мы обе бились об нее, не в силах соединиться, обрести крылья.

— Помогите-е-е… — заорала я, наконец догадавшись, зачем на меня нацепили черные браслеты. — Спасите-е-е…

Вместе с третьим воплем меня подхватили огромные, просто гигантские лапы, а сверху, окутав пеленой мрака словно одеялом, окончательно вызверился черный дракон. Еще больше меня потрясли обвинения, грянувшие из его пасти как гром среди ясного неба, от которых стыла кровь и чуть не лопались перепонки в ушах:

— Снова? Снова решила умереть, чтобы не быть моей? Каждый раз повторяешься, светлая!

— Я? — совсем опешила, а потом тоже заорала: — Да откуда я могла знать, что один ненормальный дракон нацепит на меня темные браслеты и запрет моего зверя? Я хотела сменить ипостась и улететь, а ты… ты меня чуть не убил! — Под конец нервы не выдержали, и я расплакалась: — Я все дяде Хашеру расскажу, как ты меня чуть не угробил!

— Как же я устал от этого, — кажется, не впечатлившись женскими слезами и угрозами, но хотя бы потише сообщил черный дракон. — Снова, снова и снова ты врываешься в мою жизнь, рвешь ее на части, мотаешь мне нервы — а потом в своем слепом и безмозглом величии слишком светлой личности пытаешься убиться. Ты украла у меня триста лет жизни, веру в хорошее, надежду на потомство. Каждый раз, встречая тебя, я ломал себя, пытался угодить, но тебе было плевать. Ни капли уважения, понимания, сочувствия к тому, кто пытался принять тебя! Просто потрясающий «подарочек» богов, который больше смахивает на проклятие или наказание. Только не пойму: за что?

— Я не…

Договорить мне дракон не дал — завис над бездной со мной в лапах и шипел, буквально выплескивая свою ненависть:

— Помнишь тогда, когда спас вас с братом от нежити? Честно говоря, я с трудом подавил порыв убить тебя, когда ощутил слишком знакомую энергию связанного с моей тьмой дара. Какая насмешка судьбы: четвертое перерождение суженой — и наконец-то, не проклятая Тьмой экзальтированная и помешанная на чистоте света эльфийка, а драконица! Хранительница Древнего, сильная светлая, которая не боится темных. Наивный, я решил, что хоть в этот раз боги сжалились надо мной — послали в суженные драконицу, но ничего не изменилось! Самое поганое, что ты пускаешь восторженные слюни на демаи, но готова спрыгнуть со скалы, чтобы не быть со мной…

Когда до моего сознания из этого потока желчи и ненависти, наконец, дошла суть его претензий, я ошарашенно просипела:

— Ты мой темный суженый? Тот самый?..

— А у тебя их несколько? — прорычал драконище.

Пришлось обеими руками упереться ему в черную, чешуйчатую морду, чтобы не проглотил и срочно успокаивать:

— Один… вроде бы.

По словам Василисы, точно только один. Какие же мы дурочки: валялись там изуродованные и вместо того, чтобы коротко сообщить фамилию, имя, отчество — то есть на игайский лад — имя, расу и место проживания суженого — мы, дыша через раз, обсуждали, на кого он похож. Если подумать, то Келео в истинной форме и в плохом настроении реально на земных демонов похож, тут уж меня не обманули. А кто кого и как понял… Эх, видимо мы тогда с подругами за мою удачу слишком мало выпили, а вот для ясности мозгов, наоборот, слишком много. Да и пытки не способствовали прояснению.

— Вроде бы?! — разъяренно прошипел дракон. — Значит, сделаю так, что сомнений ни у кого не останется. Вечность! Вечность проведешь в этой комнате!

Драконы, они такие драконы — терпение не их достоинство. Поэтому я тоже не выдержала и заорала прямо в морду своему обретенному суженому:

— Сам дурак, понял! Даже не сказал, что заблокировал моего зверя, подверг меня смертельному риску! Мог бы как приличный дракон, который встретил свою пару, подойти и заявить на нее права, обговорить выкуп с кланом, любить и быть любимым, а ты играл в обиженку. Ну и получил по заслугам!

— Обиженку? — тело дракона заиграло черными всполохами, Тьма настолько разбушевалась, что с трудом удерживала физическую форму. — Когда я понял, что ты моя суженая… снова, следил за тобой, незримо следил за каждым твоим шагом, даже в Синем клане. За год до твоего поступления я нанялся преподавателем в академию, ведь все драконы стремятся получить там образование, значит, и ты бы поступила обязательно. Синие как никто чтят драконьи традиции! И постоянно, будучи твоим преподавателем, приручал тебя, давал возможность привыкнуть к моей Тьме, к моему присутствию в твоей жизни. Провоцировал на эмоции, становился привычным, знакомым, нужным, безопасным. Все время попадался тебе на глаза, был той стеной, в которой ты искала защиту или опору. Или хотя бы занозой в мыслях, не дающей забыть обо мне или расслабиться, а думать только обо мне, всегда и везде… Я пытался забраться тебе под кожу, чтобы со временем рассказать, кто ты для меня, чтобы не решила, как обычно, самоубиться. Впервые за твои перерождения проникся к тебе симпатией, но оказалось — все зря. На двуличных демаи ты смотришь с улыбкой, от меня — шарахаешься…

В словах суженого было столько ярости, гнева и отчаяния, что меня раздирали совершенно разные чувства. Хотелось обнять его и признаться в своем восхищении, принятии, да много чего еще, но эта выходка с похищением, заявление в том, что он меня хотел по-тихому прикончить, чтобы не мучиться с очередной гипотетической суицидницей, остановили. А чего стоит его коварный план по совращению и приручению? Мы с моей дракошкой негодовали. Еще наглая ложь насчет того, что я на демаи облизывалась взбесила. Не было такого, ни разу!

От откровенной грубости меня остановило… благоразумие, вот. Ну, вообще-то, мы висим над бездной, а крыльев у меня пока нет. Поэтому пришлось подбирать тон и слова:

— Причем тут демаи? Меня ни они, ни их гаремы совсем не привлекают! Если ты не заметил, я — приличная двадцатипятилетняя драконица, при этом ни разу не целованная. — Чуточку соврала, ведь попытки юнцов из нашего клана зажать меня в углу и сорвать короткий поцелуй даже за банальный флирт не считаются. — Так что нечего меня тут обвинять понапрасну! В отличие от тебя, пожилого… э-э-э… пожившего и многое повидавшего мужчины…

— Мне всего пятьсот шесть лет, — возмутился дракон и, рванув ввысь, к балкону, злобно добавил, — большую часть из них, я вынужден был носиться за тобой…

Через несколько мгновений Келео уже в человеческой ипостаси стремительно занес меня в комнату, но повадки зверя дали себя знать — он бесцеремонно кинул меня на кровать, навис сверху и с весьма серьезной угрозой припомнил:

— Почему «тот самый»? Что это значит? Ты помнишь прошлое?

Облизав пересохшие губы, я осторожно уперлась ладонями в его широкие окаменевшие плечи. Только бы глотку не перегрыз! Я давно обдумала, что скажу при встрече суженому. Гадала, какой она будет, перебирая знакомые пары. Мечтала… Как же я ошибалась! Никакого флера чувственности от столь интимного положения наших тел, никакой романтики, только страх и озабоченность за свою жизнь. Жизнь — боль!

— Мне достался дар твоей бывшей суженой и ее предназначение стать твоей. Но я — не она! Ты ошибся в главном! У нас разные души, хотя дар тот же.

Келео даже не моргнул, сверля меня бездонными черными провалами глаз, но все же просипел, явно с трудом сдерживая ярость:

— Каким образом? И главное, как ты об этом узнала, юная и непорочная дева? — последнее этот гад произнес с такой злой иронией, что захотелось сильно стукнуть его.

Он не поверил мне от слова «совсем». Пришлось, проглотив обиду, продолжить, стараясь не трястись от страха и быть убедительнее и осторожнее:

— Ты же знаешь, что я хранительница Древнего? Сложно сказать как, но, когда там, возле его сердца в пещере, погибали от рук дейтрини драконята, а я сидела в скорлупе и видела, как бьются мои родители за наши жизни, во мне будто Сол вспыхнул, соединяя нас с Прародителем. Ненадолго, но словно заслонку знаний приоткрыли, словно кто-то вел, мне удалось спасти братьев. Еще я поняла, что тот Свет, что неожиданно во мне открылся, предназначен Тьме. Жизнь за жизнь, понимаешь? Вы с той суженой нарушили Великое равновесие, не смогли принять друг друга, отказались. Боги же все видят, для них мы дети, они любят нас, поэтому отдали дар и предназначение другой. Мне! Но я — не она! Я не та, кто предала тебя, отказалась! Я другая личность, другая душа! Ты сам заметил, что мой свет не отторгает твою тьму. Ну как тебя еще убедить? Ну сам подумай, ты же умный.

В груди, как обычно, «вовремя» проснулся Древний гад. Где он был, когда меня похищали? Прародитель был возмущен моим враньем, а я передала ему весь спектр своего возмущения тем, что осталась без помощи и защиты. Затем все-таки поделилась эмоциями, сомнениями и даже стыдом, за то что упомянула святое и использовала страшные события для собственной выгоды. Но не готова я веками бороться за доверие Келео, ломать его ненависть и злость за годы, потерянные в бесплодных попытках завоевать свою бывшую суженую. Я хочу начать все с чистого листа. Нашего листа, а не чужого!

Удивительно, но мои мысленные доводы были приняты Хранителем к сведению и одобрены. Что вдохновило меня на новые идеи по спасению. Первым делом я попросила его освободить меня от браслетов. В конце концов, что стоит могущественному Древнему пальнуть по ним разок своей мощью и… Сначала внутри меня эмоционально, весьма возмущенно зашевелился этот старый, вредный маразматик, простите меня Высшие, а потом перед мысленным взглядом возникла большая драконья жо… зад. Яснее ясного, что в избавлении от кандалов — да-да, именно кандалов, а не как я сперва дипломатично назвала браслетами черную дрянь, — мне в категоричной форме отказали. Ошибиться в интерпретации невозможно.

От гигантской древне-чешуйчатой задницы меня отвлек Келео:

— Другая, говоришь? Посмотрим! — Он посверлил меня взглядом еще с минуту, оттолкнулся от кровати и встал. — Больше не пытайся сбежать, не выйдет! Браслеты блокируют только смену ипостаси, при этом вы с драконицей, как прежде, едины и чувствуете друг друга. Твоя магия не блокируется, ты можешь продолжать питать ясли Синего клана. Я не отморозок, чтобы вредить не рожденным малышам. Но теперь ты — вечная хозяйка этой комнаты! Обживайся!

Я приподнялась, опираясь на локти, позволяя халату распахнуться, а пижаме — натянуть ткань на груди. И пусть я злилась, но отчего-то по-женски приятно стало от того, каким горячим взглядом оценил мой выпирающий бюст Келео.

— Сначала ты рискнул моей жизнью, ничего не сказав о браслетах, а теперь…

Мое возмущение он прервал на полуслове:

— Алера, поверь, я учусь на своих ошибках. Весь замок по кругу обнесен защитой… от падений. Единственное, что тебе грозило, — хорошенько приложиться об стену. К сожалению, защита вышла слишком упругой и немного пружинит, отталкивает… неожиданных прыгунов. Но от синяков и шишек на лбу еще никто не умирал.

— Я…

— Да, сразу предупрежу, «другая»! В замке теперь работает защита и от отравлений! А еще — от утоплений, порезов и много чего, на что только хватило моей обогатившейся за пять веков фантазии. Поверь, теперь мой дом — самый безопасный в мире! Для тебя уж точно! В этот раз я отлично подготовился заботиться о своей суженой!

— Да ты… да я… да мой дядя… — меня так сильно распирало от злости и кучи других эмоций, что даже не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить в полной мере свое отношение к ситуации и поведению этого… злобного и мстительного дракона.

— Все это я не раз слышал, Алера. Поэтому побереги нервы, лучше займись собой, переоденься, приведи себя в порядок, а то выглядишь, честно скажу, не очень. Скоро я принесу тебе завтрак…или уже обед скорее. Любишь ты поспать, однако.

Дожидаться моего ответа он не стал — наглым образом ушел. Я же свернулась в клубочек и зарыдала от полного и беспросветного одиночества и бессилия, вселенской несправедливости и… вообще всего. Хватило моего горя минут на пять, потом я сама себе удивилась. Решительно вытерла кулаком слезы и просипела охрипшим от рыданий голосом:

— А чего это я, как дура последняя, убиваюсь? В конце концов, мне достался почти приличный дракон, а не какой-то затрапезный демаи. Гарема избежала! Еще и получила то, о чем в тайне мечтала. Пусть плачет мой суженый — это ему теперь со мной мучиться и разгребать мои проблемы, а не замечательному дяде Хашеру…

Криво ухмыльнувшись, ну прямо как Лиир, я быстро встала и с воинственным настроем отправилась в ванную. Ну что ж, дорогой мой суженый, хочешь войну? Ты ее получишь! Или я не Алера Ашарвис-Вайлет, одна из редкостной троицы, хранительница древнего дракона и бывшая землянка. Еще посмотрим, кто-кого! А Древний не задом повернулся, а тыл доверил.

Глава 15

Наверное, впервые в жизни я особенно тщательно выбирала наряд. Раньше хотелось просто красивую и удобную одежду, чтобы нравиться себе и окружающим, а сейчас тот случай, когда нужно понравиться одному, а это гораздо, гораздо труднее. Тем более, о вкусах и пристрастиях суженого я ни сном ни духом, поэтому задача и вовсе кажется сложно выполнимой.

Мой взгляд зацепился за чопорное, глухое черное платье с золотой вышивкой по краям воротничка-стоечки и манжет, пошитое по совету Кло для практических «грязных» занятий в академии и пока ни разу не надеванное. На первый взгляд, похожее на траурное, но тонкая, с едва заметным блеском ткань превратила это платье на мне в элегантный наряд, особенно если поднять волосы в прическу. Вот прямо как драгоценная утонченная статуэтка.

Я замерла перед зеркалом, рассматривая себя. Действительно, черный цвет выгодно подчеркивает чистую светлую кожу, мягкий овал лица. Тонкая вязь золотой вышивки усиливает блеск золотистых волос, забранных в высокий хвост и сияющие, по-кошачьи раскосые янтарные глаза. Маленькие ямочки на щеках, когда улыбаюсь, пухленькие губы, где верхняя чуть больше нижней, придавали моему лицу трогательности, беззащитности и одновременно чувственности. Острые кончики ушей нервно дрожали, пока я разглядывала себя, убеждаясь, что ткань выгодно облегает мою фигурку с небольшой грудью. Вот что значит удачно выбранный фасон. Широкий пояс подчеркивает тонкую талию, а несколько декоративных складок на юбке визуально добавляют ширины моим бедрам. Пусть некоторые считают меня худенькой, но любому видно, что я вполне сформировавшаяся «взрослая» девушка со всеми положенными выпуклостями и окружностями.

Потеребив обшитые тканью пуговички на груди, рвано выдохнула, пытаясь определиться как вести себя с суженым. Еще сомневалась: на самом ли деле моя юношеская мечта стоит усилий и борьбы? Или лучше постараться сбежать отсюда? Хотя, зная темных, точнее конкретного, дана Келео Черного, — чего только его защита от суицида, выставленная вокруг и внутри замка, стоит — яснее ясного, что бежать мне просто некуда. Или как Василисе на тот свет, считай в другой мир, а ей там тоже не сильно повезло, к маньяку попала; или вечно прятаться в Синем клане под крылом у дядюшки Хашера. Из других мест меня этот заслуженный параноик — черный дракон — точно достанет.

Снова некстати, и так отвратное настроение, вспомнила, как Василиса пожелала мне счастья и дружбы с темным суженым. А может стоило тогда потерпеть муки и боль? В следующий миг меня затопило волной разочарования Древнего, укорявшего, стыдившего, к которой добавилась собственная волна стыда и вины за малодушие. За то, что задумалась о побеге от предназначения — ведь для его исполнения мне, по сути, подарили новую жизнь.

— Прости, прости меня за глупость и сомнения, — выдохнула я торопливо и с жаром, глядя в свои, вспыхнувшие золотом Прародителя глаза. — Просто я слабая неопытная женщина. Мне страшно здесь! Могу же я ошибаться? Ведь так?

Прародитель окунул меня в волну грусти, усталости и очередного разочарования. Словно целая вселенная его снова подвела. Двадцать пять лет Древний делил со мной душу, чувства, учил магии и наставлял на путь Света, стольким дарил свое тепло, энергию и жизнь, стольким помог от всей своей драконьей души — огромной, по-отечески бескорыстной. А я, понимаешь, сомневаюсь. Вон даже мысль о побеге проскользнула ядовитой змеей…

Неожиданно мои глаза еще ярче вспыхнули золотом, а тело стало ватным и «не моим». Собственная рука поднялась, из оттопыренного чужой волей пальца вырвался луч света и начал писать на зеркале: «Любовь рождает Свет!» Настолько важные слова, что впервые в жизни Прародитель решился вмешаться, даже завладел моим телом. Но страшно не было, а вот замешательства — полно. Я мысленно обратилась к нему: «Я люблю семью, братьев, клан и… Ой!» Собственная рука закатила мне по лбу, заставив замолчать, а затем вывела новую строчку чуть ниже: «Любовь порождает любовь!»

Я обиженно смотрела, как обе надписи исчезали в зеркале. Прародитель, подумав, наверное, что до меня, наконец, дошло, расслабился, а я возмутилась вслух:

— Почему всем должна только я? А меня кто полюбит?

И снова, как утром, перед моим внутренним взором нарисовалась — не сотрешь большая чешуйчатая задница обиженного Древнего. На мои эмоциональные попытки достучаться до него ответа не было. Опершись ладонями о комод, я потерянно сверлила себя встревоженным взглядом и чувствовала, как в груди нарастает холодный ком. Страшно! Мне просто страшно!

Келео не похож на того, кто может влюбиться без оглядки, да еще с таким багажом прошлого, после трех предыдущих самоубийств суженой. А вот я в него — могу, легко, ведь до похищения чувствовала симпатию, даже некоторую влюбленность, первую и такую нежданную. Мне наизнанку придется вывернуться, чтобы властный циничный черный дракон влюбился в меня. Причем, ему — пятьсот шесть, а мне — двадцать пять! Что я могу противопоставить его опыту, знаниям, умениям? Да я даже о сексе почти ничего не помню, так, какие-то туманные моменты. Древний предлагает рискнуть и влюбиться первой?! А как потом завоевывать Келео? Нет, как потом жить с разорванным в клочья сердцем, если ничего не выйдет?

В памяти неожиданно всплыла ехидная фразочка из прошлой жизни, из телесказки для взрослых «Про Красную Шапочку»: «Тебя сейчас излупят плетками… и ты залюбишь меня, как миленькая!» Представив картину, где я с плеткой требую у распростертого Келео любви, даже захихикала, но веселье прервал стук в дверь. Следом, не дожидаясь разрешения, — зачем стучал, спрашивается? — вошел сам предмет моих дум. За ним вкатила тележку, заставленную едой, молодая симпатичная виверна в черном платье, белом переднике и чепчике, из-под которого кокетливо выглядывают зеленые волосы, и изумрудно-зеленые чешуйки на висках и подбородке ее нисколько не портят. Увы, без дара виверны не могут полностью менять ипостась, поэтому и у этой хорошенькой девушки местами сохранилась чешуя. Мало того, у ящеров-виверн на голове — волосы! Вы когда-нибудь видели волосатую ящерицу, да еще с косой или прической? Вот и я впервые на Игае увидела.

Прислуга искоса, стараясь не любопытствовать очень уж откровенно, посматривала на меня, пока накрывала на стол, а я, натянуто ей улыбнувшись, косилась на своего тюремщика. Хм-м… будущего супруга! Любимого… Жизнь — сложная штука!

Похоже, у моего жениха с воображением туго или отсутствует вкус. Одежда на нем всегда одинаковая, и если бы не ткани с различной фактурой и едва заметной, несколько отличающейся черной вышивкой, то можно было бы решить, что носит одно и то же. Конечно, ему идет, и выглядит длиннополый кафтан солидно и дорого, но… Тьфу-ты, о чем я думаю?! О тряпках? Фу-фу-фу, Алера, о деле надо думать! В данном случае — о любви! Но, столкнувшись с черными, выражающими циничный интерес глазами Келео, чуть не растеряла весь боевой настрой.

— Алера, Ашота будет постоянно прислуживать тебе. Если что-либо понадобится, сообщи ей, она сделает или принесет.

— Мне будет приятно помочь вам обустроиться, дана Алера, — чуть склонила голову виверна.

Прислуга, проявившая обычное почтение, смотрела с любопытством и интересом — добрым, без поджатых губ и не предвзято, мол, видали мы подобных хозяек, чем порадовала меня, придала уверенности и подняла настроение. Если «враг» у нас с дракошкой здесь только один, значит, справимся!

— Мне тоже, — улыбнулась я теплее, чем вначале.

Ашота, повинуясь жесту Келео, быстро ушла, а он, осмотрев мой скромный наряд, с иронией отметил:

— Мне, конечно, приятно, что ты оделась в цвет моего клана, сразу смирившись со своей участью, но я не требую абсолютного следования моим вкусам. И почему без привычных украшений?

Скрежет моих клыков не услышал бы только глухой. Вот я лопухнулась-то! Обижалась на Древнего, задумывала мелкую гадость с «траурным» нарядом, а вместо этого сама суженому такой подарочек преподнесла: забыла про цветовые традиции кланов. Но в ответ я практически пропела:

— Странно, что вы забыли, дан Келео. Встретив пару, невеста носит украшения, которые ей дарит жених… помимо выкупа клану.

Черный дракон замер в шаге от меня, глядя сверху вниз. Не стараясь подавить, просто суть у него — хищный зверь, а человеческая форма слишком высокая, крупная. Сильный мужчина, поэтому невольно вызывает чувство опасности и уважения. Его тихий мелодичный голос прозвучал издевательски:

— Не заслужила еще!

По драконьим обычаям меня сейчас унизили — сочли не стоящей подарка. Да за такое любая драконица послала бы! Хотя ни один истинный не сказал бы подобного своей паре. Но мы-то — суженые, да? У нас же все иначе? Причем, у Келео в четвертый раз. Может, поэтому не спешит потрошить свою сокровищницу — вдруг невеста снова улизнет? А он бы зря старался. Огромным усилием воли я сдержалась сама и буквально упросила свою дракошку, прежде всего ее, понять его и простить. Ведь это ее сейчас лишили положенных сверкающих и так любимых драконами драгоценных камней. Но мой «неправильный» суженый взбесил и, главное, раззадорил во мне воинственный настрой. Ах так? Война-а-а! Я задрала подбородок и натянула Лиирову кривую ухмылку, достойную противника:

— И не заслужу!

— Думаешь? — саркастично выгнул бровь черный дракон.

— Обещаю! — еще более нахально выпалила я.

Думала, сейчас взорвется и ответит грубостью, но он в очередной раз удивил. Спокойно отодвинул для меня стул у накрытого для обеда стола и бесстрастно произнес:

— Жизнь покажет.

Есть хочется очень, прямо зверски, нервы съедают все калории, поэтому я не стала кочевряжиться и села за стол. Келео постоял у меня за спиной несколько секунд, вынуждая напрячься, всем телом ощущать его, зачем-то зависшего надо мной. Уже хотела обернуться и спросить, что происходит, но тут он запустил руку в мой хвост и медленно протянул волосы сквозь пальцы от макушки до кончиков, затем положил их мне на плечо и словно мимоходом коснулся тыльной стороной пальцев скулы и кончика ушка. Еле сдержалась, чтобы не дернуться: прикосновение обожгло даже не кожу, а нервы и чувства.

— У тебя очень мягкие и красивые волосы и нежная, бархатная кожа… — раздраженно-напряженным голосом сделал «комплимент» мой жених-тюремщик.

Будто тот факт, что ему нравятся мои волосы и кожа, — это оплошность, помеха. А я, проглотив язык, вытаращилась на Келео, садившегося напротив, и пыталась разобраться в своих ощущениях. Боги, ну почему так, а? Этот невозможный мужчина всегда и во всем меня переигрывает, ставит в тупик, поражает до глубины души и сбивает мысли и сердечный ритм. Прямо засада!

И вот мы вдвоем сидим и почти чинно обедаем. Да-да, именно обедаем, и даже молча, а не пытаемся испортить аппетит друг другу. Я с удовольствием ем; надо отдать должное замечательной рыбе под сливочным соусом, тающей во рту, запеченным молодым овощам с пряными травами и чудно пахнущему специями супу. Я впервые вижу, как Келео ест. Он думает о чем-то своем и не обращает внимания на меня, но мне нисколечко не обидно, а скорее интересно.

Понаблюдав за его отработанными до автоматизма движениями, я не выдержала и спросила о том, что беспокоит больше всего:

— Вы сообщили моей семье, где я? Они в курсе, что я у вас в плену?

— Они в курсе, что ты моя! — Келео оторвал взгляд от окна и перевел его на меня, предупреждающий, острый словно бритва.

Облизав пересохшие от волнения губы, я хрипло уточнила:

— И они согласились?

— У них не было выбора, — мрачно усмехнулся Келео, дернув уголками рта.

Я нахмурилась, представляя тревогу и ярость любимых дядюшек и тетушек. Бешенство братьев и страх Адары. Ну не-ет, они так просто свою кровиночку и главную няньку кланов не отдадут. Что-нибудь да придумают. Поэтому позволила себе чуточку расслабиться и задать новый вопрос:

— И все же, как вы определили, что именно я ваша суженая? Гипотетически? Только по флеру магии? Может это ошибка и…

Келео, вернувшийся было к трапезе, одарил меня очередным предупреждающим взглядом:

— Тьма никогда не ошибается, Алера! Никогда! Свое она узнает в любом случае и… в любом обличье. Поэтому просто прими: ты моя. Не гипотетически, а абсолютно точно!

Поморщившись, ведь грустно быть лишь обличьем для чего-то нужного, и проглотив очередную обиду, я продолжила разговор:

— Как это проявляется? Почему я не вижу связи истинных?

Келео замер, потом запил кусочек рыбы и, заинтересованно глядя на меня, уточнил:

— Ты видишь связи истинных?

— Да, — кивнула я, — а что? У меня же сильный дар све…

— Как она обычно выглядит? Связь истинных? Светлых, — оборвал меня на полуслове заинтригованный Келео.

— У драконов — как довольно толстые золотые браслеты на запястьях. У других рас — золотые нити тянутся от сердца к сердцу. А у нас с вами — ничего этого нет, никакой связи, поэтому я сомневаюсь, что…

Внимательно слушая меня, Келео откинулся на спинку кресла и чуть склонил голову вбок. Наверное машинально покатал вино в приподнятом бокале, но, стоило мне сказать о сомнениях, снова прервал, не дослушав:

— Что ты видишь у нас, Алера?

— Черные ленты, — пожала я плечами в надежде узнать о них побольше — меня давно мучило любопытство, да и об этой Тьме в принципе. — И вашу магию я тоже вижу. Она словно живая вокруг вас, иногда злая как огромный змей и готова задушить, иногда ластится как кошка.

— Значит, видишь, — удивил меня загадочной грустинкой в голосе и глазах Келео. А потом привычно, по-преподавательски продолжил: — Об этом не рассказывают на лекциях, поскольку лишь единицы способны к подобному «виденью». У светлых — энергия светлая, искрящаяся, поэтому таким как ты она кажется золотыми нитями и браслетами. У темных связь суженых выглядит так же, но так как энергия темная, то и браслеты, и связующие нити — черные.

Я невольно опустила взгляд на наши руки и торжествующе воскликнула:

— Ха, говорю же — ошибся! Каких-то нитей я не заметила у нас. И браслетов нет, даже черных!

И сама услышала в своем голосе разочарование.

— А так? — насмешливо хмыкнул Келео, щелкнув пальцами.

Под «кандалами» сначала проявился рунический рисунок, тот самый, что обвил наши запястья после жуткого ритуала, устроенного темными недоучками. Дальше он, будто напитавшись силой, так расширился и приобрел объем, что обволок навязанное мне черным драконом «украшение». Теперь мои руки обвивают аж двойные браслеты, физические и магические.

— Но как? Они же впитались после ритуала. Я думала, глюк и…

Мой растерянный и обескураженный лепет Келео вновь оборвал:

— Я скрыл специально, не хотел, чтобы кто-то еще обнаружил нашу связь. И помешал моим планам. Хотя некоторым хватило и других мелочей, чтобы понять, но вмешаться никто не успел.

Ну хоть не мучил загадками, поэтому и не обидно, что в очередной раз оборвал меня на полуслове. Не сложно догадаться, кто оказался в курсе нашей связи. Ректор и темные, которые там были. Еще не зная, как к этим новостям относиться, я попробовала удовлетворить любопытство:

— А связующие нити истинных у черных бывают?

Келео следил за моим настроением как дракон за своим сокровищем, пристально и с хозяйским удовлетворением. И отвечал, по-видимому, полно и ничего не скрывая:

— У темных в принципе не бывает связующих нитей, ведь они связывают души. У всех, кроме черных драконов. Мы — единственное из магов Тьмы исключение. Но, в отличие от светлых, у нас связующая нить появляется лишь тогда, когда рождается любовь. Если рождается… Часто таким как я приходится довольствоваться лишь супружескими браслетами суженых, вместо полной связи истинных.

Выслушав суженого, несколько секунд смотрела прямо ему в лицо. По-своему красивое лицо, но, ничего не поделать, хищное и нечитаемое. «Любовь рождает свет! Любовь порождает любовь!» — вот слова Древнего. Истинная связь для любого дракона — любовь, сильнее которой ничего нет. А у темных наоборот, именно любовь порождает истинную связь душ. Теперь хотя бы понятно, что пытался втолковать мне Прародитель. Вздохнув, я опустила взгляд на браслеты, на знак своей принадлежности этому мужчине. Чужому. Пусть всего-то магический знак и практически никому не видимый, кроме меня и единиц, которых, может, и не встречу никогда. Эта мысль натолкнула на очередной вопрос:

— Почему истинность и Тьму видят лишь некоторые? И только светлые?

Келео смотрел на меня слишком долго и изучающе, словно оценивал и прикидывал что-то, прежде чем ответил:

— Темные не способны видеть связь светлых. — В его голосе я опять уловила едва ощутимую печаль или сочувствие. — А светлые… По-настоящему сильные целители могут видеть связи истинных, а вот Тьму и ее суженых могут видеть лишь те, кто в предыдущей жизни умер страшной и мучительной смертью. Смертью, которую перерожденная душа так и не смогла забыть.

Я облизнула пересохшие губы — вот тебе и подарок от высших за муки. Вспомнила вчерашний день и выпалила осипшим голосом:

— А ректор? Маго Лейтар Белый как же?

Келео нахмурился, задумавшись, подбирая слова и, похоже, сочувствуя, другу и коллеге. И говорил про него с уважением и сожалением:

— Я никогда не встречал никого настолько скупого и в тоже время настолько щедрого душой как Лейтар. Никого другого, кто бы до дрожи в руках, со священным трепетом относился к еде, кто бы даже сытым испытывал голод. Кто не может оставить в своей тарелке хотя бы крошку. Знаешь, о чем это говорит?

— Вероятно, он умер от голода в прошлой жизни.

— А чего боишься больше всего ты? — неожиданно спросил Келео, почти поглощая меня черными глазами-омутами.

— Боли, — невольно призналась я.

Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, наконец он хрипло произнес, нет, скорее поклялся:

— Я постараюсь никогда не делать тебе больно, Алера!

Не в силах подобрать нужных слов, я пожала плечами. Келео отпустил меня из плена своих глаз, поднял пузатый бокал с вином и сделал большой глоток. Почему-то показалось, что это откровение про боль и смерть что-то изменили в его отношении ко мне. Самую капельку, но тем не менее.

Я тоже решила промочить горло. Нам, редкостной троице, родители не позволяли пить вино, тем более другие высокоградусные напитки, считая, что дури нам хватает и своей. Только по праздникам, да и то лет пять назад впервые официально разрешили. Признаться, братья и раньше втихомолку пробовали, а я и у них была под надзором. Зато сейчас у меня в руках большой бокал с вином по самый край, чуть ли не с горкой налили зачем-то. Вскоре возник легкий шум в голове. И еще вот прям почувствовала, как развязался мой язык:

— Ваша эльфийка каждый раз жила в этой тем… комнате?

— Да, — расстроил меня Келео.

— Вы с ней были на этой же кровати? — проворчала я раздраженно.

— Нет.

— Неужели хватило совести поменять? — вино явно ударило мне в голову, как и ревность.

Келео окинул меня удивленно насмешливым взглядом и неожиданно разозлился:

— В первый раз она кроватью не воспользовалась; двое суток просидев в кромешном ужасе в углу, прыгнула в пропасть. Во второй — целых две ночи провела в ванной, магически запечатав дверь. На третий день — выбралась из комнаты, но лишь для того, чтобы за последующую неделю обследовать замок и вновь отправиться к Свету, приняв жуткой отравы! Хоронить ее синее в черных пятнах тело было особенно приятным занятием, придавшем остроты и пикантности нашему короткому медовому «месяцу». Самое длительное пребывание моей суженой в замке было предпоследним. Целый месяц «счастья» обретения суженой, светлой эльфийки. Видимо, счастье было настолько глубоким, что ее большое и доброе сердце не выдержало и она снова отправилась в полет без крыльев. Так что поверь, мы не успели разделить не только жизнь, но и кровать. Только ненависть.

— Вы хотели сказать в последний раз! Я — не она! — возразила я, нервно косясь на обозленного воспоминаниями дракона.

— Жизнь покажет, — в который раз ответил он, но поинтересовался: —Меня терзает вопрос: откуда подобное «постельное» любопытство?

Мне вспомнился разговор с преподавательницей Даяной, тот самый, что мы вели в ее комнате после фееричного побега от Ньема. Она тогда говорила, что обыватели не знают правды о положении дел. У драконов бывают только истинные связи, даже если они черные. И Келео подтвердил эту информацию. Значит, он тоже, как и обычный, свою пару будет любить? Хранить верность? Обожать и боготворить? Если полюбит! Ох, что-то меня занесло немного, но интересно! Хочется же, чтобы моя супружеская жизнь была как у Хашера и Фиалы, Кло и Майдаша и остальных! Чтобы все было по-настоящему. По-драконьи! Как в красивой волшебной сказке!

— Да вот, думаю: способны ли черные драконы быть верными? Ведь я привыкла к другим отношениям в семье. Истинная светлая связь подразумевает абсолютную верность, любовь и уважение супругов. А темные такие…

— Какие? — поторопил меня Келео, стоило мне многозначительно замолчать.

Я решилась на чистую авантюру, настоящую провокацию. И нагло соврала:

— Ну… к примеру, вы суженую встречали целых три раза, брачную связь, выходит, образовывали. И в академии все знают, что у вас, маго Келео, имеется суженая, но при этом частенько посещаете ветреных прелестниц в Поднебесном. Ну какое к вам доверие? Измените на раз-два!

— Тогда, аго Алера, вам тоже доверять нельзя, — насмешливо парировал он, криво ухмыльнувшись.

— С чего это такие выводы? — опешила я.

— Ну как же, утром вы заявили, что не целованная. Но ведь буквально пару дней назад, во время ритуала, мы целовались и весьма жарко. А вы так быстро забыли об этом. Какая короткая у вас память, как можно ей доверять? Измените на раз-два и забудете…

Вытаращившись на этого… дракона, я ловила ртом воздух, не в силах ответить, пока не сорвалась на грубость:

— А идите-ка вы прочь, дан Келео, из моей комнаты! Я уже наелась! Вами!

Он бросил салфетку на стол, смерил меня насмешливым взглядом и направился к двери, на полпути остановился и обернулся ко мне:

— Алера, та эльфийка была моей суженой, но наша брачная связь не получила физического продолжения. Мы так и не соединились ни магией, ни сердцем, ни телами. Мы оба этого не хотели. Поэтому глупо хранить верность той, кто готов спрыгнуть со скалы, лишь бы быть подальше от тебя.

— Это не гарантия вашей верности мне, если мы станем супругами, — выплюнула я.

— Не если, Алера, — зло усмехнулся Келео, но такой довольный, что я поняла, сейчас он меня добьет. — Мы уже стали супругами! Нас обвенчала сама Тьма во время ритуала. Ты откликнулась на мой зов, пришла и вступила в связующий темный круг! Поцелуй стал физическим подтверждением, тем самым слиянием тел и магии, дорогая. Все условия ритуала были выполнены идеально, пусть не я его задумал и реализовал! Теперь ты моя перед богами и драконами! Отдыхай… жена, встретимся за ужином!

Сказал и закрыл за собой дверь, а я, оглушенная новостью, осталась сидеть, сжимая салфетку в руке и пытаясь обрести спокойствие, чтобы хорошенько подумать. Получалось плохо — злость бушевала во мне ураганом. В итоге я вышла на балкон и хорошенько прооралась, от всей души. Еще и узнала, что помимо нас здесь есть и другие драконы, замок не пустующий, ведь мимо пролетел незнакомый черный дракон, явно проверял кто тут блажил как погорелец. Убедившись, что со мной все в порядке, качнул крылом и быстренько скрылся с глаз, оставляя дымчатый шлейф из Тьмы. Однако мне полегчало.

Но как же меня бесит мой… мой супруг. Гад такой, аж приличных слов не хватает!

— Ни дна ему, ни покрышки, — выдохнула я пожелание явно из прошлой жизни.

Ой, он же мой муж, как бы, и его сокровищница теперь наша общая, а я тут проклятиями сыплю. Даже моя драконица зашевелилась в напряжении, пришлось срочно менять пожелания:

— Чтоб ему… — Ну что можно пожелать собственному «горячо любимому» мужу? Вот ему: — Чтоб жена не давала!

Ха-ха, это я могу, это я легко устрою! Что как не воздержание и охота на женщину может изменить отношение дракона к ней?! На праздновании первого совершеннолетия мои любимые родственницы не один раз об этом говорили, и еще, что чем дороже, во всех смыслах, женщина обходится мужчине, тем больше он ее ценит! Глумливая ухмылка перекосила мое лицо и я с легким сердцем вернулась в комнату.

Глава 16

Специально к ужину я готовиться не стала, осталась в черном платье, сменив выражение лица на постное и отрепетировав надменный взгляд. Злость в ожидании очередной встречи с суженым лишь усилилась и к вечеру клокотала в груди. Мысленно рисуя всевозможные варианты женской мести, я распалила себя настолько, что моему супругу наверняка икалось.

В мою «темницу» первой вошла Ашота, толкая перед собой знакомую тележку полную еды, исходящей чарующими ароматами, от которых сразу потекли слюнки. Тем более, к «нервным» калориям прибавились «рабочие» — магическую проверку или «обслуживание» яслей никто не отменял. Проскользнула мысль, что Келео известно о моем, почему-то считающимся мужским, увлечении вкусно поесть, вот и решил сначала взять штурмом мой желудок, а уж через него к сердцу подобраться. Казалось бы, совершенно дурацкая мысль, а еще больше разожгла огонь раздражения, хотелось рвать и метать. Но я лишь мило улыбнулась горничной, сцепив пальцы в замок у пояса. Прямо примерная жена и… ой-ой, первая дана клана.

Ну да, раз Келео глава Черного клана, значит, скоро и мне предстоит взвалить на себя множество обязанностей, к которым меня хоть и готовили, но я ведь их совершенно не желала и не ждала. В двадцать пять-то! Сплошная засада!

Ашота быстро накрыла стол и удалилась, в ее глазах все сильнее разгоралось любопытство. «А мне плевать… плевать, я сказала!» — мысленно шипела я на свое заполошно стучащее в предчувствии новых проблем сердечко.

Я сделала шаг к столу и в этот момент в комнату вошел Келео, заполняя ее своей тьмой, харизмой, собой. Такая просторная комната вдруг словно сжалась до тесной каморки «благодаря» черному дракону. Темные ленты стремительно метнулись ко мне, ощупали, обласкали открытые участки тела, оставив за собой необычайно приятное теплое ощущение, и неохотно осели на пол сумрачным туманом.

Увлеченная «поведением» магии Келео, я не сразу заметила в его руке маленький ларчик. И когда мужчина оказался в шаге от меня, мы оба замерли, разглядывая друг друга. Наконец, суженый протянул мне обтянутый бархатом ларчик и с нахальной ухмылкой объявил:

— Решил исправить маленькую оплошность. Тем более, ты почти заслужила скромную награду за наш предыдущий обстоятельный разговор.

Я рефлекторно приняла протянутый мне «подарок», но, дослушав и осознав смысл сказанного Келео, со злостью выпалила, замахиваясь ларчиком:

— Засуньте себе эту награду…

Крышка внезапно откинулась, на моих пальцах повисло тяжелое серебряное украшение, на котором в тонкой вязи многочисленных оправ-ячеек красуются в свете зажженных Ашотой свечей десятки сияющих драгоценных камней. Камешки, как ласково называют их драконы, — словно узелки на тонкой серебряной нити. Искрящееся украшение на миг ослепило, заворожило, а в следующий — меня затопил возмущенный драконий рев, под который в мою правую руку, чуть не запустившую в Келео ларчиком, вцепилась моя же левая рука, покрытая золотой чешуей и выпустившая когти. А мой гневный возглас утонул в зверином, заревевшем от восторга:

— Ой, какие красивые камешки!!!

Я в ступоре глядела на покрывшуюся чешуей собственную левую… лапку, сжимающую мою правую руку, пытаясь осознать, что моя драконица, еще утром наглухо запертая могущественным заклинанием и никак себя не проявлявшая, даже под угрозой гибели, дала о себе знать! Видимо, сияние вожделенных драгоценных камней оказалось сильнее любого заклинания, коль моя жадная до «блестяшек» вторая половина сумела частично преодолеть разделяющую нас стену. Дракошка была не в силах расстаться с подаренными нам драгоценностями. И судя по довольной ехидной ухмылке Келео, он это предполагал и под надуманным предлогом сделал очень продуманный подарок, чтобы точно не отказалась. Точнее — не смогла! Га-ад!

Тем временем своевольная драконица нашей левой лапкой с восторгом перебирала вожделенную длиннющую драгоценную нить, любовно касаясь каждого камешка. Затем быстро, чтобы не отобрали, совместно с человеческой рукой несколько раз аккуратно обвила занятное украшение вокруг нашей тоже совместной шеи и концы нити получившегося ожерелья закрепила узелком на груди, оставив свисать почти до пояса. Вокруг от играющих гранями драгоценных камней разбежались разноцветные блики, в глазах зарябило.

Хашер очень подробно, дотошно учил нас с братьями грамотно торговать и хозяйствовать, поэтому я с точностью до динара посчитала, какой мешок с золотом мне сейчас достался.

«Теперь я очень, очень дорогая женщина. Дядя будет доволен!» — счастливо урчала внутри моя драконица, с восторгом перебирая загребущей лапкой украшение не в силах оторваться. Да еще и отталкивала человеческую руку, которой я пыталась прекратить это безобразие. Но чего стоят розовые ноготки против острых темных когтей?

— Истинная драконица! — облегченно выдохнул Келео, восхищенно глядя на меня.

Я не без разочарования догадалась, что это была проверка: правду ли я сказала про смену души его суженой. Сейчас он получил первое и довольно убедительное доказательство моей искренности, что суженая — новая!

В этот раз я не стала ждать помощи, сама отодвинула стул и села. Но придвинуться к столу не успела. Рядом возник Келео и замер, возвышаясь и разглядывая меня сверху, касаясь моей ноги. Я ощутила идущий от него жар. Странно, мне захотелось поднять руку и провести ладонью по его бедру, почувствовать стальную крепость мышц под гладкой тканью. Такие дурацкие желания… да еще взглядом уперлась в его пах, а там, к моему полному потрясению, прямо на глазах натянулась ткань, выдав растущее желание дракона.

Я задрала лицо, чтобы не видеть его похоти, — и угодила в плен черных-пречерных глаз. Судорожно сглотнула, ведь я по-настоящему в плену, не визуальном, а реальном; и будучи женой черного дракона, прекрасно понимаю, что если он захочет, то сделает со мной все-все… Тьфу, на это «все-все», еще и в голове зачем-то нарисовались самые откровенные видения. Невольно вспомнился тайный домик в саду, когда мы с Лииром подглядывали за Тайреном, красиво лишавшемся девственности. Женские белые бедра, между ними мужские, ритмично сокращающиеся ягодицы, томные гортанные стоны…

Жар смущения окатил мои щеки, что тут же привлекло внимание Келео. Он коснулся моей скулы пальцами, потом всей ладонью обхватил подбородок. Второй рукой обвел контур моего лица, ушка, разгладил удивленную складку на лбу, провел пальцами по бровям, по носу, а после того как я облизнула пересохшие губы, тут же повторил путь моего языка пальцем. Я даже не сразу осознала, что вцепилась в бедра Келео, смяв ткань его кафтана в кулаках, — и краем глаза поймала наше отражение зеркале. Ну ничего себе, как мы выглядим со стороны: я — сидя на стуле, обнимая его зад, он — почти в плотную стоя надо мной и чуть не засовывая пальцы мне в рот! Так пошло… и так… чувственно… порочно.

— Красивая и нежная… — в хриплом, ласковом голосе Келео было сплошное вожделение. Я чуть не замурлыкала, а он взял и убил волшебство момента, сухо добавив: — Наконец-то моя!

Поджав губы, я оттолкнула его, вырвалась из захвата, резко задвинула ноги под стол и повернула стул, таким образом отгораживаясь, защищаясь от взбудораженных собственных чувств и чужой близости. В ответ, вместо неодобрения, услышала лишь насмешливый «хмык», поэтому ядовито пропела:

— Раз уж у нас так щедро оплачивается болтовня, я предпочитаю беседу всяким глупостям.

Хе-хе, проняло: отчетливо скрипнули уже не мои клыки, а у меня на душе радостно защебетали птички. Сам виноват. Раз ввел оплату разговоров, пусть отвечает! Суженый сел за стол, небрежно кинул салфетку на колени и взялся за ложку. Понятно, значит снова сначала пища, а разговоры потом, но я не против, когда столько всего вкусного и аппетит не портят.

Отдав должное замковой кухне Черного клана, вино я проигнорировала. Днем хватило! Налила себе фруктового отвара и, прячась за большой синей с золотистой каемкой чашкой, глянула на мужа. Ох, привыкнуть бы к этому слову еще. Он поел раньше и молча сверлил меня изучающим взглядом. Я первой нарушила молчание, спокойно поинтересовавшись:

— Каким же вы видите свой брак, дан Келео?

Мой голос не дрогнул, хотя внутри все сжималось.

— Мечтаю о суженой, прикованной в этой комнате к кровати и беременной моим наследником, — выдал Келео, но, понаблюдав за моей реакцией, — подавившись, я закашлялась до слез — видимо, побоялся, что очередная суженая предпочтет уйти в закат, нежели исполнить его мечты, добавил с кривой ухмылкой: — Так я хотел сделать еще несколько месяцев назад, но, познакомившись с тобой поближе, решил дать шанс исправиться.

— Ваше великодушие не знает границ, — сипло пробормотала я, вытирая глаза.

— Что есть, то есть, — грубо говоря, снова прибил меня к плинтусу Келео.

Затем нагнулся ко мне и, протянув руку, подхватил узелок ожерелья на моей бурно вздымающейся груди и медленно, следя за моими «ощущениями», провел по свисающим серебряным нитям-цепочкам до самого конца, останавливаясь, чтобы обвести пальцем каждый сверкающий камешек необычного украшения. Попутно Келео касался моей груди, на ее вершинках остановился, погладил, чтобы у меня ни капли сомнения не осталось, что это случайно. Не-ет, специально лапал, трогал, касался, приручал к своим рукам и давал понять, что имеет на это право. На меня и мое тело.

Но только я решила встать из-за стола, чтобы прекратить наше телесное знакомство, Келео отстранился, словно уловил мой мысленный порыв. Откинулся на спинку стула и продолжил разглядывать меня, мол, что такого. Я вновь пару раз кашлянула, горло пересохло от волнения. Смущенно отвела взгляд и отпила глоток отвара. Да-а-а… Какая может быть война с темным? Тут не война, тут только глухая оборона на пределе сил и возможностей!

— Знаешь, меня удивляет твое отношение к моей Тьме, ее полное принятие, ведь я вижу, ощущаю, что у тебя нет отторжения. И ко мне…

Я пожала плечами, потеребила камешек на цепочке, поймала взгляд Келео, устремленный на мою грудь и тут же отдернула руку. Какой дохлой виверны я повторила за ним и вцепилась в это украшение? Наваждение какое-то! Зато раздражение помогло собраться с мыслями и ответить максимально спокойно, логично и бесстрастно:

— Если вы помните, я говорила вам, что узнала о своем предназначении стать суженой темного с рождения. Я никому об этом в семье не рассказывала, но сама готовилась быть с темным: морально и душевно. Усмиряла мечты и желания…

Дернув уголком искривленного в злой усмешке рта, он оборвал меня на полуслове:

— Я тоже готовился.

— К чему?

— Сдерживать свои порывы, желания и горячий пыл.

— Любовный? — уколола я.

Прищурив черные глаза, Келео процедил:

— Убийственный! Прежде всего, необходимо было научиться сдерживать желание тебя убить.

Вытаращившись на мужа со смертельно опасными желаниями, я словно невзначай, якобы занять чем-то руки, взяла вилку, повертела и старательно, тайком нацарапала на своем стуле защитную руну. Может, она мне хоть секундочку жизни подарит… если что…

Наши гляделки прервались, стоило мне активировать защитную руну, потому что Келео оглушительно расхохотался. Я впервые видела черного дракона, своего наставника, а теперь еще и мужа в таком состоянии. Он буквально захлебывался смехом, задрав голову. Потом, все еще посмеиваясь, сверкая будто очистившимися от мрака черными глазами, поделился:

— Знаешь, вот сейчас я начинаю верить, что твой бред про передачу дара другой душе может быть правдой.

— Почему только сейчас? — я немножко обиделась.

— Ты активировала защитную руну, значит, собралась бороться за себя, свою жизнь, уже зная, что я тебя больше никогда не отпущу.

— Э-э-э?.. — озадачилась я.

— Та суженая была способна лишь убиться. И это при том, что ты — по-настоящему истинный свет, а она — всего лишь светлая…

Забыв, что специально решила придерживаться официального обращения, я сократила личностную дистанцию, раздраженно перейдя на «ты»:

— Тебе не угодишь! Чуть не хватает света — плохо. Если его слишком много — все равно виновата. К своим недостаткам присмотреться не хочешь?

— Нет смысла, себя я люблю любым, — флегматично пожал плечами Келео, чем выбесил меня еще сильнее.

— Пусть тебе маго Бесстай пришьет немного самокритичности. Я знаю, он может.

— Я смотрю, ты прилежная ученица?! — усмехнулся Келео нисколько не обидевшись на меня.

— Стараюсь! — Раз разговор на эту тему пошел, я решилась напомнить о важном для меня обстоятельстве: — И кстати, когда я смогу вернуться в академию?

— Никогда! — убил мои надежды Келео.

— Никогда не говори «никогда», не слышал о такой поговорке? — я старалась быть сдержанно-ироничной.

— Я в своих словах уверен, — привычно тихим голосом заявил мой муж.

Вздернув подбородок, я поставила чашку на стол и, криво улыбнувшись, парировала:

— Уверенный в себе дракон не обносит свою крепость антипрыгунком, антипорезайкой, антиотравляйкой, антиутопляйкой и прочими заморочками.

Помолчав несколько мгновений, он хмуро бросил:

— Язва!

— Вот уж нет. Близкие любовно зовут меня Золотко! — продолжала ерничать я. — Ну, еще братцы зубрилкой дразнят.

— Мне еще далеко до любви, — зло ухмыльнулся Келео.

— Тогда не представляю, как мы будем жить?! — горькие слова невольно вырвались из души.

Дракон бесстрастно пожал внушительными плечами:

— Главное — будем. Это уже такой большой шаг вперед.

Сплошное разочарование! Неужели моя жизнь будет настолько беспросветной и тоскливой? Не позволю! Поэтому задрала подбородок и многозначительно усомнилась:

— Но вместе ли? Я молода, мне хочется посмотреть мир, закончить академию, хочу от супруга положенных мне как драконице любви и обожания.

— Мои мечты тоже не совпали с реальностью. Поверь, я знаю, как тяжело расставаться с иллюзиями, — «посочувствовал» Келео, скользя по мне непонятным взглядом, полным похоти, голода и грусти.

Я откинулась на спинку кресла, демонстративно растянула кривую ухмылку и предупредила:

— Ты меня просто плохо знаешь, своих целей я добиваюсь всегда. Сбегу и…

— Куда?

Меня задело пугающими перспективами его абсолютное спокойствие, «пугалки» его не трогали. В отчаянии я выдохнула:

— К семье! И фиг ты меня оттуда достанешь!

— Нас обвенчала Тьма. И твоему добровольному участию в этом ритуале есть куча свидетелей! Ты — моя! Суженая! И жена! Помимо закона об истинных парах, который, если помнишь, гласит, что пара неразделима, ее никто не вправе разлучать, могу сообщить, что я один, как только полностью восстановлю резерв, способен уничтожить весь твой клан. Если ко мне присоединятся другие черные драконы, и так будет, поверь, ведь я их глава и такой же как они, то мы можем испепелить кого угодно и в любом количестве… Ты же понимаешь, что черных драконов не просто так все боятся?

— Оказывается, ты просто мелкий шантажист! — рявкнула я в бешенстве.

Как он смеет угрожать моей семье? Но Келео не повелся на оскорбления, угрозы и колкости, а чуть склонил голову к плечу, рассматривая меня. Почудилось даже, что любовался мной… Ерунда всякая в голову лезет от злости. Наконец, он спокойно, с легкой иронией пояснил:

— Нет, я большой и злой дракон, которого раз за разом обворовывают, крадут подаренную богами суженую. Это кого угодно сделает плохим собеседником, переговорщиком и отвадит идти на уступки и компромиссы. Любые!

А вот меня раздирала эмоциональная буря, которую только усиливала запертая внутри драконица. Я буквально скандировала свои требования:

— Я не заслужила подобного отношения, без уступок и компромиссов. Я требую учебы в академии, мы за нее кучу денег заплатили. Я хочу стать дипломированным целителем, а не примитивной недоучкой! Требую осмотра всех мировых достопримечательностей и… — Я чуть не подавилась от неожиданности, когда на стол легла моя левая чешуйчатая лапка и застучала крепкими темными когтями, а мои горячие требования завершил хриплый «зверский» голос: — …еще камешки за обстоятельный разговор!

Дожилась! Меня на полуслове прерывает собственный зверь — жадная проныра драконица. Какой позор! Я впервые не в состоянии контролировать ее порывы! Мрачный, сверкающий грозными очами Келео, вскинувшийся было наверняка в категоричной форме отказать мне по всем пунктам, услышав требование моей дракошки-стяжательницы, мигом успокоился и расслабился. Откинулся на стуле и с довольной ухмылкой ответил:

— Я рассмотрю возможность удовлетворить некоторые ваши требования, Алера-Золотко.

И это «ваши»! Келео говорил и со мной, и с моим зверем. Га-ад! Загребущую чешуйчатую лапу со стола я буквально силой убирала послушной рукой, а своенравная лапа упиралась, скребла когтями, разрывая тонкую белоснежную скатерть. Видела бы эту борьбу со своим вторым «я» в прошлой жизни, решила бы, что сошла с ума, а на Игае, у драконов, обычное дело — периодически спорить со своим зверем. Или иметь разные точки зрения. Для дракона нет ничего ценнее своей пары, своих детей и… драгоценных камней.

Все, без исключения все драконы страдают собирательством: блестящее-красивое-ценное добывается и складывается в личные сокровищницы. У меня такая в комнате под кроватью в Синем клане имеется, еще в детстве отковыряла кирпич и выскребла углубление в стене. Опять же, достаточно внушительное родительское наследство хранится в Синем клане за семью личными печатями, вход туда только мне позволен! И так у всех! Ящеры слишком большие собственники и к тому же параноики. Да я абсолютно уверена, что он этим воспользуется!

Стыдливо пряча глаза из-за позорной выходки моей дракошки, попыталась стребовать положенное мне:

— Я хочу учиться, как и все драконы! Я имею право получить всестороннее образование!

— Об этом не беспокойся, своей жене я могу дать самое лучшее образование. Стану твоим единственным, но самым лучшим наставником и учителем. Поверь, о таком мечтают слишком многие.

Я глянула Келео в глаза: нет, не шутит, абсолютно спокоен и уверен в себе. И возмущенно возопила:

— Домашнее обучение в моем возрасте? А как же студенческая жизнь? Общение? Вечеринки? Приключения?

— Самые яркие и незабываемые приключения у тебя будут в моей постели! — усмехнулся дракон.

— Я тебе уже предлагала обратиться к маго Бесстаю. Боюсь, в самокритичности ты нуждаешься более чем! — не уступала я, повторяя его тон.

— Ты уже два раза вспомнила о нем, — с подозрением и ревностью заметил Келео, нехорошо сощурив глаза. — Что это? Он тебе нравится? Интересуешься нагами-любовниками?

Я невольно передернулась от омерзения, что не укрылось от Келео, испытывавшего меня на прочность жутким взглядом. К счастью, его отпустило: рвано выдохнул. Выходит, муж не настолько равнодушен ко мне, как хочет показать. Ревность из ниоткуда не берется. Особенно у драконов! Ну хоть половина уверенности в себе вернулась и надежда на счастливое будущее.

Поэтому следующее мое требование прозвучало осторожным разочарованным упреком:

— Ты не можешь меня держать в этой комнате безвылазно! Мне необходимо разминать крылья, дышать свежим воздухом и…

— Я подумаю, как тебе устроить безопасные прогулки, — согласился Келео, но так, что стало очевидным: выгуливать меня будут под жесточайшим конвоем.

— Я тоже о многом подумаю, поразмышляю, — многозначительно, с завуалированной угрозой пообещала я.

— Алера, я наблюдал за вашей с братьями жизнью самым пристальным образом. У меня было время, ведь я выяснил, что ты моя суженая еще девять лет назад. Вы способны только на дурацкие, совершенно детские выходки. Твоя исключительная светлость повлияла и на Тайрена с Лииром. Последнему это, кстати, пошло на пользу, хоть немного усмирил дар теней, а то быть бы ему настоящим темным.

Меня его мнение о нас так задело, что я не сдержала ехидства:

— А до нашей встречи ты свою очередную суженую снова в эльфийских лесах караулил?

Но Келео не задело, он лишь мрачно усмехнулся:

— Ты так и не поняла? Впрочем, как и темные юнцы, что пытались провести обряд недавно. Бессмысленно искать суженую, она найдет тебя сама, когда придет время, ведь судьба и боги уже все предопределили. Поверь, я выяснил на собственном опыте. Предначертанное — сбудется! Даже если ты не готов, не хочешь или ненавидишь!

— Отчасти может ты и прав, но и я на своем опыте выяснила, что чудеса случаются, и можно изменить свой путь.

— Жизнь покажет. — Вот заладил!

Келео встал, неожиданно взял мою чешуйчатую лапу, которая так и не вернулась к человеческому виду, а в следующий миг его рука тоже видоизменилась: почернела, покрылась чешуей и магической дымкой. Впервые вижу драконье рукопожатие! Келео поймал мой ошарашенный взгляд. Глаза в глаза. Сознание почти ощутимо затопило тьмой, словно зверь Келео, черный драконище, смотрит его глазами, прямо внутрь меня, на мою маленькую дракошку. Дальше он именно ей вкрадчиво, ласково-томно пообещал:

— Совсем скоро я подарю тебе много… очень много… ну просто очень-очень много блестящих, больших, красивых, дорогих камешков. Ты будешь купаться в них, ощущать и видеть, как твоя чешуя отражается в их сверкающих полированных гранях…

По сладостной эйфории, затопившей все мое нутро, стало понятно, что драконица оценила этот широкий и щедрый жест, нет, откровенный и наглый драконий подкуп самцом своей самки!

— Мы не продаемся! — рыкнула я-человек. Потом, ощутив возмущение своего зверя, поправила: — Меня за камешки не купишь!

— А за что купишь? — заинтригованно поинтересовался Келео.

— Ни за что! — Я чуточку растерялась от такой прыти и напора, а потом добавила: — Хочу любви и обожания…

— А я — стать твоим богом, — сухо сообщил Келео.

— Вот даже не сомневалась, — не менее сухо ответила я.

— Как думаешь, исполнится моя мечта? — усмехнулся Келео, отчего его и так «зверские» черты лица усугубились, даже немного напугали, заставили отстраниться, вжаться в спинку кресла.

— Жизнь покажет. — И осторожно напомнила о своих мечтах: — Древний мне намекнул, что любовь порождает любовь.

— И где он сейчас? Тот древний, верящий в любовь? Лежит каменной грудой всеми забытый.

После такого оскорбления даже Древний очнулся, возмутился и выглянул из моих глаз яркой золотой вспышкой. Да только Келео ответил ему не менее яркой вспышкой самого глубинного Мрака.

— А где та Тьма, что вечность ждет своих суженых, а они от нее отрекаются? — рыкнула я о первом, что пришло в голову.

Причем получила одобрение Древнего, если судить по его эмоциям. Дальше золото света Древнего и чернота мрака Тьмы с минуту пялились друг на друга непримиримыми врагами, отчаявшимися одиночествами, изголодавшимися от тоски половинками, смотрели нашими с Келео глазами. Тьма ушла, как и ворчащий Древний оставил мои мысли и чувства. Жизнь — сложная штука, особенно, когда ты незримо делишь ее с кем-то.

Келео тряхнул светловолосой головой, словно сбрасывая наваждение, и отправился к двери, но уже на выходе обронил:

— Отдыхай!

Спать я ложилась, ощущая невероятную моральную усталость. Первый день войны, а словно вечность длится, так давит, раздирает душу в клочья. Свет не любит негатива, ему хочется любви, гармонии, радости. А пока радуется лишь чешуйчатая предательница, которая нет-нет да тянется к сверкающим в свете свечей камешкам, играется с ними, любуется. Зараза!

Я не учла, что юные драконы с трудом контролируют свои порывы, слабости, жажду, любопытство и «хотелки». Поэтому из гнезда нас выпускают не ранее двадцати пяти лет. И даже прожив сотню лет, драконы считаются юнцами, живущими эмоциями и чувствами. Еще очень нескоро наиграется дракон, живущий несколько тысяч лет, ведь стоит угаснуть желаниям и чувствам, душа засыпает, а со временем и вовсе умирает.

К примеру, мой дед Дамрис — один из старейших драконов, которому свыше двух тысяч лет. Но таких осталось очень мало, многие гораздо моложе, а уже утратили интерес к жизни и добровольно ушли в закат, как называют смерть драконы. Отдали остатки своей магии Игае и, стремительно состарившись, умерли. Так синий род Вайлет лишился предыдущей первой пары рода и главы клана. Дед и бабушка Хашера не захотели жить после гибели сына и невестки, его отца и матери, и, когда мой любимый дядя отпраздновал пятисотлетие, вдвоем ушли в закат, оставив ему клан. Или мои золотые дедушка и бабушка Ашарвис, канувшие где-то на просторах Игаи. До сих пор неизвестно: живы они или нет; по крайней мере, за последние триста лет о них никто ничего не слышал.

Слишком долгое существование с монотонным ритмом и малочисленными событиями утомит и наскучит любому, а драконы любят движение, веселье и насыщенную жизнь. Предпочитают ходить по краю, особенно в молодости. И вот теперь мне предстоит потягаться не только с Келео, но и собственными гормонами и драконьей сущностью. Но ничего, я обязательно отомщу ему за эти «камешки», надо только придумать ответный ход. Что-то такое, что ударит уже по его слабости, по его самцу!

Заснула я с блуждающей на губах коварной ухмылкой. Жизнь — борьба!

Глава 17

Длинные тоненькие лапки с трудом несли маленькое тельце паучка, дрожали, подгибались под и так несущественным весом. Нутром я ощущала страх здешнего «сенокосца», слабость. Этот осторожный «хищник» появился в моей комнате пару дней назад и с тех пор я от скуки наблюдала за ним. Ведь Келео, проклятый темный, гад недобитый, подлая ящерица, бросил меня в одиночестве, аж целых три дня не появляется. Ашота исправно приносит еду, убирает в комнате, но помалкивает, а моего мужа все нет, как и любых событий или развлечений. Я даже потеряла гордость — спросила сегодня у нее, где моего мужа носит. Ответ был в общем-то ожидаемым: «Дан Келео отбыл по делам клана».

Три дня одиночества и ничегонеделания! Да я с ума сойду! Или уже…

Паучок добрался до стула, на котором я уселась, поджав ноги, и уныло пила чай с пирожком. Интересно, чем паучок здесь питается, ведь замок Черного клана находится высоко в горах, за стенами снег и холод, мух здесь в принципе нет? Бедняжечка, может он такой хилый и колченогий от голода? Отломив кусочек пирожка, я бросила его на пол рядом с паучком. Мой новоявленный питомец осторожно, дрожа каждой конечностью, шустро подобрался к угощению; я уже расплылась в довольной улыбке, ощущая себя добрейшей души светлой, буквально спасителем страждущих и великим благотворителем, как этот болезный шестилапый влип в неприятности. Буквально! Брюшком и лапами — в повидло. Судорожно дернулся несколько раз и затих.

— Небо, я убила его! — окончательно расстроилась я.

Глаза защипало: меня бросил суженый, спустя пару дней «общения», я умираю от скуки, теперь еще и питомца убила, причем самого неприхотливого и беззащитного. Заливаясь слезами, окончательно расстроившись, я завыла:

— Я ни на что не годна-а-а…

Паучок вдруг шевельнулся, привстал и отполз от плюшки, а я догадалась, что ему, бедняжке, просто сил не хватило, чтобы утащить неподъемную ношу. С облегчением кинула ему крошку поменьше, но и та оказалась непосильной. Тогда я поднесла к паучку руку и поделилась с ним живительной магией. Через секунду, прямо как в сказке, вместо твари дрожащей передо мной встал на сильные лапки суперпаук, гигант, в сравнении с прежним. Удивленно покрутившись на месте, он вскоре осознал изменения в собственном теле, а затем, проигнорировав крошку, рванул к первому кусочку и поволок в угол, где обосновался пару дней назад.

На душе у меня полегчало, вытерла мокрые от слез щеки салфеткой и только хотела встать, как надо мной прогремел суровый голос Келео:

— Что случилось?

От неожиданности я дернулась, покачнулась и начала заваливаться вместе со стулом назад. Но суженый меня поймал, вернул на место и озабоченно осмотрел. Ему явно не понравился мой заплаканный вид.

— И кто же тебя обидел? — его голос был тихим, почти мелодичным, если бы не прорывающееся шипение разозленной змеи.

А я от огромного облегчения, что паучок выжил, и на радостях, что суженый наконец вернулся, вмиг забыла о войне с ним и выпалила с улыбкой:

— Никто, сама виновата. Чуть не угробила своего сожителя повидлом…

— Сожителя? — полночные драконьи глаза нехорошо сощурились, серебристые брови сдвинулись к переносице, он даже с подозрением огляделся.

Ну хоть под кровать не заглянул и в гардеробную. Хихикнув, я ткнула пальцем в угол под потолком, где среди паутины заматеревший паучище уже устраивал свою добычу. Келео внимательно осмотрел «сожителя», затем вернул внимание мне, черты его лица расслабились, и он с неожиданно мягкой усмешкой признался:

— Надо же, я не видел в замке насекомых уже пару лет, а тут такой здоровый, но этого следовало ожидать, истинно светлые своей магией притягивают животных.

Я удивилась:

— У вас настолько тщательно следят за чистотой или давно не было светлых? Ведь я наверняка не первая здесь? — И снова увидев нечитаемую маску на лице суженого, испугалась: — Или…

Не дожидаясь моих «или», Келео пояснил:

— У нашего клана обширные земли, ниже есть долина, наши светлые избранницы предпочитают жить там, а не в главном замке.

— А я? — у меня родилась надежда на…

— Посмотрю на твое поведение, — криво ухмыльнулся Келео, выводя из себя и моментально осушая мои щеки от слез, да еще вызывая нетипичное желание подраться.

Черты его лица больше не смягчает артефакт, не прячет за красивой маской, на меня смотрит полудракон, сверкает черными глазищами сам Мрак. Вполне возможно, что я «играю в войнушку» не с человеком в общепринятом смысле, а сутью темной магии? Поэтому и ждать чего-то привычного от Келео — логичных «человеческих» поступков, действий, «светлой» морали или чувств — бессмысленно. Тьма — антипод Света. Но почему же мне не страшно? Война скорее заводит, буквально толкает на совершенно безумные и дурацкие поступки. Это пугает и интригует одновременно, вызывает желание тщательнее разобраться в мотивах, чтобы не прозевать чего-то важного. Собственных чувств, к примеру.

Ладно, как говорит мой муж, жизнь покажет, а пока о насущном:

— Мне кажется или ты специально растягиваешь удовольствие знакомства со мной? — И едко заметила, поднимаясь со стула, чтобы не таращиться в область паха, взирающего на меня сверху вниз мужчины: — Или настолько не уверен в себе, что боишься меня и избегаешь?

— С чего ты взяла? — усмехнулся Келео.

— Всего через два дня семейной жизни мой почти молодой супруг скрылся с глаз на три дня. Есть от чего задуматься…

— Ого, ты скучала? Без меня? — вкрадчиво уточнил Келео в пику моему раздражению.

Отойти от стола, чтобы увеличить между нами расстояние и обрести большую уверенность, Келео мне не дал — встал так, что обойти невозможно. Подхватил мою левую ладошку, поднял к своему лицу и неторопливо, пристально следя за моей реакцией, поцеловал… Целовал каждый палец, каждую фалангу, обдавая жаром дыхания, вызывая смущение. Я размякла под натиском его чувственных, удивительно мягких и в то же время твердых губ, ощущая легкие уколы белоснежных клыков, которые, чуть впиваясь в кожу, усиливали мои ощущения, вызывали жар в теле и томление.

— Что вы делаете? — сипло и отчаянно выдавила я.

Черные, полыхающие мраком глаза будто заглядывали мне в душу, будили чувственность, тормошили спавшие ранее гормоны, вовлекали в водоворот страсти. Эти ощущения, предваряющие секс, я помню из прошлой жизни, их ни с чем не спутать. Моя дракошка зашевелилась, потянулась своей половинкой души к темному собрату, откликнулась на его зов и… добавила своих хотелок моему и так размякшему от желания телу.

И пока я пыталась обуздать собственные желания, Келео словно невзначай одел мне на палец огромный перстень, который тут же плотно обхватил целую фалангу и словно врос в кожу. Черный овал поблескивающего «оникса» сразу привлек внимание дракошки, она было встрепенулась, но знакомого восторженного рева «Камешки-и!!!» не последовало. Наоборот, дракошка, рассмотрев «драгоценность», обиженно, разочарованно фыркнула и, по моим ощущениям, повернулась задом к черному дракону. Прямо как Древний, чувствуется определенная манера поведения.

— Дорогая, чуть позже я искупаю тебя в водопаде камешков… — хрипло пообещал моей чешуйчатой половинке дракон Келео.

А я, присмотревшись внимательнее к перстню и ощутив темные эманации, возмущенно выпалила:

— Что за очередную гадость ты нацепил на меня?

Келео насмешливо хмыкнул:

— Повышаю свою уверенность и добавляю самокритичности.

— За мой счет? — рыкнула я, пытаясь избавиться от зачарованного перстня-артефакта.

— Успокойся! — осторожно сжал мой кулачек с кольцом в своей большой ладони Келео, предотвращая попытки избавиться от «подарочка». — Это защитный артефакт. Теперь кроме меня к тебе ни один мужчина с интимными намерениями прикоснуться не сможет.

— Так это чернодраконий пояс верности? — процедила я. Подумала и еще более желчно добавила: — Если женщина захочет, то ни один артефакт не защитит от нее мужчину.

Ухмылка на лице Келео стерлась, он смотрел спокойно, без злости, но с укоризной. Наконец он произнес:

— По-настоящему сильных светлых среди женщин не так уж и много, — заметив мой удивленный взгляд, сразу пояснил, — не знаю почему, но сильные дары в основном предпочитают не менее сильных носителей, а это мужчины. Сильных темных среди женщин вообще единицы. Как ты уже знаешь, получить потомство темные могут лишь в союзе со светлыми, главное, чтобы уровень дара хоть немного совпадал. Поэтому сильная светлая до старости будет лакомым кусочком для темных любых рас и уровня дара. В моей семье, да и в клане в целом, принято защищать своих суженых любым доступным способом. И такие вот артефакты создает каждый мужчина Черного клана. Артефакт выращивают на своей крови, поэтому и допустит он к твоему телу и соитию только меня, своего хозяина. Ты, конечно, можешь его снять, если приложишь больше усилий, но стоит ли? Я для тебя уже известное зло, к тому же — законная пара и суженый. И в любом случае не отпущу, не отдам никому, найду где бы ты не была. Но в будущем этот перстень может защитить тебя от надругательства, если случится беда и найдется тот безумец, который попробует забрать у меня женщину. Алера, я просто прошу: не снимай его никогда, ни при каких обстоятельствах. И не считай его… как ты сказала… поясом верности? Думай о нем как о защите.

Я слушала его уверенный, тихий и такой мелодичный голос и проникалась волшебным тембром, заботой, пусть необычной и неоднозначной.

— Хорошо, будь по-твоему, — кашлянув, согласилась я. А потом смущенно шепнула: — Спасибо.

Келео продолжал держать мою руку в своей, разглядывая мое явно покрасневшее лицо, потом, моргнув, будто сбрасывая наваждение, вновь поцеловал только уже сомкнутый кулачок. А затем, мне показалось, с неохотой, отстранился и направился к дверям, на ходу предупреждая:

— Ужинать мы будем не одни. Хочу познакомить тебя со своими. Ашота зайдет за тобой чуть позже, чтобы проводить вниз. Еще, будь любезна одеться подобающим образом, а не в эти… девчоночьи наряды…

Келео окинул взглядом мое сине-золотое домашнее платьице насмешливым взглядом, причем специально провоцировал на взрыв эмоций. Видно, как выбрал изначально политику «дерганья кота за усы», чтобы привлечь мое внимание, так и следует ей, раз уж помогла, — суженая же не кидается в бездну. Гад! Ну ничего, я сейчас что-нибудь придумаю в ответ. Но тут новая мысль отвлекла от придумывания мести:

— Подожди-ка, дан Келео, ты мне совсем мозги заморочил. Где ты, говоришь, пропадал целых три дня? Если думаешь, что своими лекциями и подарками сможешь отвлечь меня от важных тем, — ошибаешься!

Глава Черного клана раздраженно дернул плечом, словно досадуя на себя за оплошность, взялся за ручку двери, но, бросив на меня короткий взгляд, все же признался:

— Твои родичи расширенным составом штурмуют замок и земли черных. Требуют выдать хранительницу Древнего. Пойти в открытую войной не имеют права, да и силенок не хватит, а вот мелко пакостить для них в самый раз. Приходится вразумлять…

— Мои? Штурмуют?! — восторженно и с любовью к синим и наверняка серым выдохнула я. А потом испугалась: — Ты никому случайно не навредил?

Келео мой восторг не разделил, наоборот зло процедил:

— Нет, но некоторым основательно проредил чешую.

Ну, чешую не страшно, она быстро отрастает. Я довольно улыбнулась:

— Вот что значит воровать девиц без выкупа и благословения родных!

— Хашер с Майдашем не идут на переговоры о размере выкупа. Хашер вообще, мне кажется, все ориентиры потерял: через Поднебесный Посад потребовал вернуть ему дочь, а твои братья подливают масла в огонь. Я потратил два дня на разбирательства в Посаде, но закон на моей стороне. Надеюсь, синие и серые умерят, наконец, свои амбиции и начнут вести разумный диалог о выкупе. По крайней мере, золотые и твой прапрадед Дамрис Золотой более лояльны и готовы обсудить со мной размер компенсации…

— Что? — опешила я от дедовой наглости. — Этот проныра даже четвертушки динара не заслужил! Никаких переговоров с ним и компенсаций тем более.

— Зато он оказался на моей стороне в Поднебесном Посаде и сэкономил мне тучу времени при разбирательстве, тем самым позволив скорее вернуться к моей суженой… — спокойно парировал Келео, но я быстро захлопнула рот, уловив ироничные нотки в его голосе.

Похоже, меня снова пытались спровоцировать на спор, действия или поступки, вывести из режима «спокойствие, только спокойствие».

— Зато тем, кому я действительно дорога, компенсаций не требуется. Все познается в сравнении, да, дан Келео? — мрачно усмехнулась я.

— Тут ты права, Золотко, — хмыкнул черный дракон, использовав любимое обращение моих родных. — Любимые — бесценны! Не забудь про ужин и выбери достойную одежду…

Возмутиться как следует мне не удалось, дверь закрылась, оставив меня кипеть в одиночестве. Пришлось выскочить на балкон со злобным ревом, чтобы вернуть себе гармонию и покой. Зато вернулась с холодной головой и четким планом мести за «девчачью» одежду. Хочешь взрослую, дорогой? Ты ее получишь!

Гардероб я перерыла с самым боевым настроем, а когда нашла подходящее платье и приложила его к себе перед зеркалом, мои медовые глаза загорелись триумфом. Золотое с синими звездочками платье выглядит вполне прилично, даже скромно, но, когда у воинствующей суженой в руках ножницы, а в голове шалят гормоны, образ можно превратить в откровенный вызов. Особенно если немного поменять фасон платья, ну, скажем, отпороть лишнее.

Совсем скоро, причем в буквальном смысле, я сияла, разглядывая свое отражение. Прическа — тщательно зачесанные в «шишку» на макушке волосы — открывает мягкие, красивые черты моего лица: яркие глаза, прямой нос и чувственные губы; сапфировые сережки-ниточки в ушах подчеркивают изящную шею. Очень выгодно в вырезе лодочкой смотрятся мои точеные приоткрытые плечи и ключицы. Дальше корсаж платья мягко облегает мой торс, от талии благородно поблескивающая, с множеством маленьких синих звездочек ткань спадает пышными складками. Никакой вычурности и помпезности — сама элегантность. Вид спереди что надо: шикарно, дорого, нарядно и… почти чопорно. Такой вырез лодочкой предпочитают снобы и скромницы из человеческой аристократии, высокородные замужние эльфийки, да многие добропорядочные женщины из тех, кто может себе позволить подобный наряд. И кто хочет выглядеть чувственно, но без вызова.

Затем я повернулась спиной и «зверски» ухмыльнулась, блеснув небольшими драконьими клыками. Хочется отомстить Келео, поразить его в самое сердце, поиграть на мужских слабостях, а вот моя дракошка почему-то чересчур воодушевилась. Эх, чувствует вторая половина моей печени, что причины у этой золотой энтузиастки совершенно другие. В результате, разглядывая свой тыл, я засомневалась: стоит ли мелкая месть такого риска? И все потому, что талию украшает симпатичный бант, а выше — почти полностью обнаженная спина, которую крест на крест пересекают две золотые полоски-бретельки, закрепленные несколькими парами петель и тем самым удерживающие верхнюю часть платья, не позволяя ткани сдвинуться. Собственно, бант и есть продолжение этих провокационных бретелек.

Осмотрев свои хрупкие лопатки над золотыми полосками, я попыталась определиться: так идти или все-таки переодеться, ведь время еще есть. Но тут в дверь постучали. Наверное, Ашота пришла, чтобы проводить меня, а Келео обычно без стука является. Повернувшись лицом к двери, я разрешила:

— Да, входите.

К моему невольному облегчению — уверенности и бесшабашности я еще не накопила — увидела свою горничную. Она шагнула в комнату как-то неуверенно, остановилась у порога и, явно нервничая, почесала зеленые чешуйки на виске, затем осторожно поинтересовалась:

— Дана Алера, правду говорят, что вы хранительница Древнего?

Немного опешив от неожиданности, я ответила:

— Да, все верно.

И с облегчением выдохнула, а то мало ли что случилось.

Виверна вскинула на меня сияющий, радостный взгляд и выскочила за дверь. Через секунду она заносила в комнату большую корзину с яйцом и вела за руку драконицу с лиловыми волосами и глазами и тоже с «грузом». Посетительница оказалась слабеньким магом.

— А у нас вот… беда, — удрученно кивнули дамочки на небольшие яйца, скорлупа которых кое-где начала «проседать», смягчаться. Короче, начала сохнуть.

Забыв об ужине и платье, я быстро присела у корзин, да и Древний, почуяв проблему, тоже проснулся. Пришлось отдать много сил, уж больно нуждающиеся попались дети, даже дракончик совсем слабенький.

После подпитки будущие мамочки подвинули мне кресло, налили фруктового сока и, словно у себя дома, деловито переставили корзины к моей кровати. Я сразу воспротивилась:

— Нет-нет! Зачем мне чужие яйца в супружеской постели? Вы что, я тут мужа соблазняю, а вы мне детей под боком оставить решили? Лучше я в ясли ходить буду, как у себя в клане. А то спотыкаться по ночам о яйца и корзины…

Я невольно передернулась от воспоминаний, а предприимчивые дамочки счастливо защебетали:

— Ой, а вы правда нашими яслями займетесь?

— Можно всем сказать, что первая дана дала добро?

— Да, конечно, — пожала я плечами и решила воспользоваться ситуацией: — Даны, расскажите мне о дане Келео, хоть в двух словах.

— Он глава клана, — тоже пожала плечами Ашота.

Мысленно я выругалась, но растянув улыбку еще шире, попросила:

— А о нем самом что можно сказать? О его характере?

— В двух словах? — осторожно уточнила Ашота.

— Хотя бы, — старательно умильно сморщила я нос, что на моих родных действовало безотказно, вот и тут я надеялась на старую хитрость.

Зеленая виверна горничная и лиловая драконица пока-не-знаю-кто преданно смотрели на меня и явно пытались подобрать слова. Причем, я не ощущала в них страха, просто они не хотели наговорить лишнего. Потом более находчивая Ашота, вот не зря ее ко мне приставили, ответила:

— Он справедливый!

Поджав губы, я хмуро посмотрела на нее, и вот нечего сказать, просила же в двух словах — получи и распишись. Похоже, темные — это не тип магии, а суть; можно сказать, характер большинства проживающих в этом замке жителей. Даже если тьмы в них ни капельки нет. Придется переться на ужин в этом провокационном взрослом платье и узнавать достоинства и недостатки мужа опытным путем. Жизнь — труд.

— Благодарю вас, даны, обязательно порадую мужа щедрым описанием его достоинств жителями клана, — с иронией пообещала я.

— Ой, а я совсем забыла, что глава ждет вас в столовой, — вспомнила драконица.

Еще надеясь на более содержательный разговор, смерила собеседниц укоризненным взглядом, но обе молчали. Пришлось, гордо задрав подбородок, прошествовать на выход. А за спиной, к моему неожиданному удовольствию, вот не находила раньше за собой такой провокационной жилки, громко и восхищенно выдохнула виверна:

— Небо!..

— Глава точно «порадуется», даже без описаний его достоинств! — хихикнула драконица.

— Ведите, — махнула им рукой, предлагая указывать мне путь.

К лестнице мы шли с почти угрожающими ухмылками. Я — на встречу с мужем, дамочки — наверняка торопились позвать остальных на представление. Может все же переодеться?

Глава 18

Широкий, с высокими узкими окнами коридор-галерея, куда я наконец-то вышла из «темницы», блистал чистотой, радовал глаз яркими, красивыми мозаичными панно, перемежавшимися с панелями темного дерева. На этих выпуклых, объемных «картинах» цвели самоцветные цветы, мерцали драгоценные друзы и кристаллы, подсвеченные светильниками, сделанными из крупных жеодов. Да, богатые у них месторождения «камешков»! Это великолепное убранство Черного замка было настолько сказочно неожиданным, невиданным, что я беспрестанно крутила головой, любуясь и удивляясь. Тот, кто занимался украшением цитадели черных драконов, безусловно обладал прекрасным художественным вкусом и стремился сделать свой дом красивым и… особенным, самобытным.

В сравнении с моей «камерой», где все дорого, но словно из гостиничного номера, — небо и земля. Оказалось, что она расположена в самом конце правого крыла замка, но мысль о проявлении неуважения к бывшей несчастной эльфийке-суженой я тут же отмела, увидев «поземку» тьмы, гуляющей по полу. Келео здесь не один проживает; и черные драконы, надо думать, не утруждаются приглушением своей силы. А на полукруглой площадке у начала лестницы в меня и вовсе словно порывом ветра из эманаций Тьмы ударило, заставив вздрогнуть и остановиться.

Видимо, Василису в свое время пожалели и поселили подальше от темных старожилов, чтобы лишний раз не усиливать ее отвратные ощущения. Я замерла на верхней ступени, бросила короткий неуверенный взгляд на своих спутниц, но они улыбками подбадривали меня, кто бы сомневался, что на авантюру и, похоже, ничего особенного не чувствовали. И тем более, не видели, что с нижнего этажа к нам наверх ползут мазутно-черные тени, словно щупальца жуткого спрута, и ждут, ждут, когда мы спустимся прямо к ним в «объятия». И это точно не «привет» от моего мужа, даже если он разозлился, его тьма меня оберегает и согревает, а кто-то еще там, внизу, так сказать, выказывает повышенную эмоциональность и, может, не один. Ах да, Келео же обещал меня представить «своим»? Наверное, это их магия «гуляет».

Глубоко вдохнув, я сурово напомнила себе, что Келео ждет внизу и в обиду чужой тьме меня не даст, и начала спускаться. Я старалась идти без спешки, с достоинством. Только предательски подрагивающие коленки подводили. Жутковато все-таки…

Как оказалось, покои суженых главы клана находятся всего-то этажом выше семейной, по словам Ашоты, малой столовой. Двери распахнулись, и я замерла — густой туман тьмы стремительно двинулся ко мне, обволакивая, знакомясь, в первый момент буквально ослепляя и оглушая. Уф-ф! Казалось, не в комнату надо войти, а сделать шаг в саму бездну, но в следующий миг тьма осела, повергнув меня в очередной ступор. В большой, «чисто семейной столовой» за длиннющим столом, формой походящим на подкову, собралась целая толпа народа.

Я так и стояла в дверях, не решаясь войти, и вытаращилась на присутствующих, большей частью — черных драконов. Это ощущается не только на инстинктивном уровне. К тому же, многие драконы с такой же серебристо-светлой шевелюрой, как у Келео, да и черты лица у них в той или иной степени схожи, как у близких родственников. И суть у всех одинаковая — темная. Помимо них трапезничают «дамы и господа» других «расцветок» и даже магии — я невольно испытала небольшое облегчение, ощутив светлых магов. Виверны-слуги, белые скатерти, фарфор и серебро. Звон бокалов и легкий гул голосов резко прекратились, когда все эти даны увидели меня в дверях. Десятков пять пар цепких глаз буквально впились в меня, оценивая, изучая, знакомясь.

Я судорожно сглотнула, сразу осознав всю степень опасности темных, с их хищной, звериной натурой, темной моралью и отсутствием сдерживающих «светлых» факторов. Такое ощущение, будто очутилась среди монстров в человеческом обличье. Их тьма, что только что бушевала в столовой, не была защищающей и теплой, как ощущалось рядом с Келео, она походила на холодный ветер, от которого кожа покрылась мурашками. Как с демаи Ньемом: пауками под кожей не бегала, но замораживала. Невольно передернула плечами и от неприятных ощущений, и от разочарования в себе. Как же я не учла этот признак, не обратила внимания на теплую, любопытную «собственницу» Келео, когда размышляла над тем, где мне суженого искать? Дура! Воинственный настрой значительно уменьшился.

Особое внимание привлекли женщины, сидящие подле некоторых мужчин. Несколько прелестных эльфиек: двое девочек-близнецов, с нескрываемым азартом наблюдающих за мной и явно с трудом сохраняющих подобающий событию вид, трое утонченных взрослых женщин, проявляющих разную степень любопытства, хотя одна из них поразила полным равнодушием. Насчитала пятерых разномастных красавиц дракониц. Парочку традиционно крупных оборотниц, что называется «в теле», с любовью нет-нет да притискивают к себе их мужья, похоже молодожены. Ведут себя все дамочки спокойно, без истерик — и это с учетом усиливающегося напряжения тьмы, никем и ничем не сдерживаемой. Видимо, свыклись.

Келео, который сидел в центре этой семейной подковы, тут же встал и направился ко мне. Я засмотрелась на него: резкие, хищные черты, широкие плечи, поджарая мускулистая фигура — все в нем говорило о несгибаемой воле, силе и уверенности; он шел словно корабль, рассекая клубы Тьмы у ног. Но главное — черные омуты глаз, словно провалы в бездну…

По обнаженной спине разлилась волна страха — будто в детстве сосульку за шиворот сунули. А стоило Келео приблизиться, укутать меня своей тьмой, страха как ни бывало, я согрелась и успокоилась. Если так и дальше пойдет, я в нее влюблюсь и стану зависимой. Эх, как же сложна жизнь! К тому же, вспомнила, за чем пришла, и внутри у меня вновь все задрожало от возбуждения. Ведь я даже предположить не могла, что играть на «слабостях» мужа придется в присутствии пятидесяти членов клана, вернее родственников. Ну Ашота и лиловая дана, я вам еще это припомню! А муж сам сейчас поймет, что о таких «свойских» ужинах жену надо предупреждать заранее. Сопровождающие поймали мой многообещающий взгляд и, ухмыльнувшись, разошлись по своим делам. Ашота скрылась с глаз, видимо звать прислугу на развлечение. А лиловая юркнула к столу, я не успела увидеть к кому, Келео заслонил собой всех.

Мы замерли, глядя друг другу глаза: его — внимательные, что-то ищущие, оценивающие, и мои — с толикой вызова, хотя уверена, что и неуверенности, как бы я ни пыталась изобразить спокойствие и уверенность в себе. Келео неожиданно слегка стиснул мои плечи ладонями, улыбнулся без привычного сарказма или иронии; мне показалось, он сам не может решить, чего ему больше хочется: встряхнуть меня или прижать к себе. А я успела порадоваться, что обнаженная у меня лишь спина, а не руки и плечи, и благоверный пока не в курсе мой «раскованности». Наконец он с неохотой опустил руки, но тут же подставил локоть, молча предлагая опереться на него.

Поймала себя на том, что не только коленки дрожат от переизбытка чувств и эмоций, но и губы: жутко от количества новых, незнакомых лиц, особенно когда я в таком вызывающем наряде, и в тоже время дала о себе знать старая добрая «вредность» и бесшабашность, обретенная за двадцать пять лет жизни с братьями. Да и моя дракошка, узрев своего дракона и множество других заинтересованных холостяков, зашевелилась от любопытства. Вот уж кто абсолютно уверена, что здесь самая-самая и рядом со своим суженым ей ничего не грозит. Я даже заразилась ее чувствами, маленечко.

Расправила плечи, вздернула подбородок и, натянув на лицо светскую улыбочку, я все-таки несмело обвила локоть Келео и положила ладонь на его предплечье. И, ощущая какой мой дракон горячий и словно каменный, пошла с ним к «своим». Главное, пока ни к кому, особенно к мужу, тылом не поворачиваться, а то ни с кем не успею познакомиться. От моего предвкушающего, зловредного «хе-хе» уже ничего не осталось — сплошное «ой-ой-ой».

Мы почему-то не пошли сразу в центр стола-подковы, а остановились у начала его «ветвей».

— Моя суженая и жена, с этого момента первая дана клана — Алера Черная, — представил меня Келео, буквально огорошив тем, что присвоил мне свое родовое имя.

Переход драконицы в род мужа проходит на законных основаниях и смена фамилии — традиция, более того, я должна была сразу об этом подумать, но все равно «Алера Черная» стала неожиданностью. Словно удар под дых, который еще более неожиданно смягчили горделивые нотки в голосе Келео. Неужели он правда гордится, что я его пара?

Я пыталась держать лицо перед таким количеством незнакомого, темного народа, но моя светская улыбка явно «перетянулась» в натужную, что не осталось незамеченным.

— Хвала Небу, хоть эта драконица! — услышала я чей-то облегченный шепоток.

Келео гневно вздернул голову, сразу распознав «болтунов», и шепотки резко затихли. В этой тягостной для меня и чересчур любопытствующей со стороны остальных тишине мой муж посмотрел на пару, которая сидит рядом с нашими свободными стульями.

Пара интересная, улыбающаяся мне, оба драконы, только он темный, а она лиловая. На первый взгляд, юная, но глаза и длинные косы выдают прожитые годы. Однозначно родители, уж больно Келео похож на мужчину, который не менее внимательно рассматривает меня. Тот же типаж: светлые волосы, резкие, хищные черты лица, черные омуты глаз — все, что есть как минимум еще у десятка разновозрастных драконов, собравшихся здесь.

Наконец, Келео произнес, вежливо указав на них свободной рукой:

— Алера, знакомься, это мои родители — Карлсон и Майтея!

— Очень приятно, даны, — вежливо ответила я и добавила привычное приветствие. — Чистого вам неба!

Имя отца… Вспышкой озарения пронеслось воспоминание из прошлой жизни — мультик про толстого человечка с пропеллером за спиной, забавным мужчинкой «в самом расцвете лет», который жил на крыше. Я моргнула пару раз, сравнила того комичного персонажа с этим красивым и статным мужчиной, несомненно, в самом расцвете сил, очень похожим на Келео, и моя улыбка сама собой превратилась в искреннюю, естественную… сразу изменившую настроение собравшихся знакомиться со мной.

Родственники начали сами с улыбками, пусть пока и скупыми, представляться. У меня все больше округлялись глаза: здесь собралось сразу несколько поколений рода Черных. Помимо родителей Келео, за столом сидели его бабушка и дедушка, прадед и прабабка, седой как лунь и сморщенный как чернослив прапрадед Оней — вдовец, практически полностью потерявший магию, и значит совсем скоро отправится в закат. Были и дяди, несколько двоюродных братьев и та самая юная парочка сестер-эльфиек, которые еще не встретили своих половинок и по причине несовершеннолетия живут под крылом родных. Невероятно: столько родни, особенно возрастной, ведь даже прадед Келео старше моего родича Дамриса Золотого, разменявшего третье тысячелетие.

— Что, дана Алера, удивили мы вас? — усмехнулся Карлсон, который точно на крыше не живет.

— Более чем, — осторожно ответила я, восхищенно улыбаясь. — Столько родни… Живой!

Над столом понеслись смешки, а самый старый, Оней, — ну просто нереально представить его настоящий возраст, ведь у него две косы подвязаны «бубликами», но все равно свисают до пола, — проскрипел довольно:

— Тьма — большая собственница. Учит своих детей выживать в любых условиях и ситуациях, да и живых неохотно выпускает из своих лап. Поэтому черные драконы никогда не вымрут и вполне сносно поддерживают свою численность, несмотря на отвратительное отношение светлых суженых к таким как мы.

Мне без экивоков напомнили о суицидах Василисы. Я опять почувствовала себя неловко под взглядами сразу пяти десятков пар внимательных глаз, не успела ответить, вмешался Келео:

— Я же предупредил вас: она — не та! К чему эти намеки? Теперь все по-другому.

— Доверяй, но проверяй, внучок, — ехидно проворчал Оней.

Судя по реакции остальных, с ним согласились многие.

— Ты сомневаешься в моих словах, дед? — негромко, но весомо уточнил Келео.

— Надеюсь на лучшее, так вернее, — усмехнулся старик, обнажив пожелтевшие и заметно сточенные клыки.

Я предпочла молчать, а между голыми лопатками уже засвербело от предстоящей «мести». Боги, за что вы меня наказали, затмив разум и осторожность?

Тем временем, встав за спинкой стула моей свекрови Майтеи, к ней склонилась лиловая драконица, которая привела меня в столовую. И тихонечко что-то ей шептала на ухо с довольным видом, пока Келео призывал деда Онея к порядку.

Майтея удивленно моргнула, а потом уставилась на меня и с недоверием, но с надеждой спросила, перебив главу со старейшиной:

— Ты правда возьмешь на себя подпитку яиц клана?

— Да, — удивилась я. — Я хранительница Древнего, светлый маг и целитель, разве можно оставлять кого-то без помощи? Тем более, детей?

Старик Оней хмыкнул, бросил острый, даже злобный взгляд в сторону внука Дайрона, темного дедушки Келео, и его светлой бабушки, эльфийки Лешар, жаль, что эта яркая лесная красавица походит на ледяную статую, лишенную чувств и эмоций. Передернувшись и отведя от нее взгляд, пращур черного рода, не сдержавшись, ворчливо проскрипел:

— Не все светлые считают, что темные, не важно дети или взрослые, заслуживают жизни.

Чтобы случайно не испортить отношения с новыми родственниками с самого начала, я, надеюсь, тактично ответила:

— Древний любит всех своих детей, неважно каких, темных или светлых, любых.

— Только почему-то хранителей Древних в наши края ни за какие камешки не заманишь, — проворчал один из дядей Келео.

Оней хихикнул и, выразительно подняв бровь, неожиданно предложил:

— Берите пример с Келео: нашел, усыпил — и в замок, чтобы никто не отобрал.

Поджав губы, я с укоризной посмотрела на старого маразм… отжившего свое дракона.

— У ее родни теперь появился еще один хранитель Древнего! — ухмыльнулся Келео.

Я сжала ему локоть, предупреждая молчать, но его улыбка стала шире, демонстрируя прекрасный набор белых зубов и впечатляющих клыков.

— И где он обитает? — не унимался Оней — Этот… еще один Древний?

— Далеко, вам не достать, — строго ответила я и на всякий случай добавила: — После моего похищения его точно под охрану возьмут.

— Неужто додумаются? — Оней не переставал удивлять веселым настроением, язвительностью и, кажется, расположением ко мне.

Вот вроде старикашка сморщенный, совсем без сил, но его черные бездонные глаза и абсолютная уверенность в себе, уважительные взгляды сородичей говорят о многом. Поэтому ответила без вызова, так, хорохорилась скорее:

— Ну не дураки же совсем? Одну хранительницу украли, могут же и за другим охотиться?

— Были бы не дураки, тебя бы здесь не было, — мерзопакостно хихикнул старик.

— Просто расслабились мы там, столько своих, охрана вокруг, спокойно и… весело было… Кто же знал, что я суженая Келео?

— Древний тебе даже не намекнул? — хитренько сузил глаза Оней.

— Нет! — буркнула я с обидой, но через мгновение, еще сомневаясь, виновато посмотрела на Келео: — Еще тогда, в детстве, когда ты меня на руках малышкой держал, мне было так тепло… а Древний сожалел о чем-то, глядя на тебя. И потом он доверял меня только тебе, всегда и в любой ситуации. Был за меня спокоен, стоило тебе подойти…

— Что же тебе помешало подумать обо мне как о суженом? — немного с хрипотцой спросил Келео.

Я растерянно пожала плечами, не говорить же ему о том, что, по словам его бывшей суженой, он похож на демона из земных сказок, в свою очередь, похожих на демаи. Но, вспомнив собственные рассуждения, оправдалась или укорила:

— Ты меня терпеть не мог. Разве может пара злиться на свою половинку? И месяцами ходить вокруг, даже не намекнув на чувства и связь. И я бы поняла это, с учетом твоих прошлых неудачных отношений, но ведь все вокруг знали, что у тебя есть суженая. Не была, а именно есть! В настоящем, а не прошлом. Даже в разговоре с ректором ты сам лично ему хвалился, что твоя суженая — истинный дракон…

— Я имел ввиду тебя, и Лейтар уже знал о тебе, — грустно усмехнулся Келео.

— Последний раз тебя… — начала было Майтея, но замялась под злым взглядом сына, — прости сынок, но Алера должна все знать. Ту суженую Келео случайно нашел в гареме одного демаи. Ее выкрали темные из Академии Халеи, где она училась…

— Только так темные всегда и поступают: крадут светлых, разрушают мечты, губят душу, — неожиданно прошелестел голос той самой отмороженной эльфийки Лешар, двоюродной бабушки Келео, если я не ошиблась в родственной иерархии.

Ярко-зелеными глазами с грустью и величайшим сочувствием она смотрела на меня. Вряд ли поверила, что я «другая» — закономерно восприняла меня реинкарнацией эльфийки, соотечественницы.

— Не всегда, — рыкнула Ратша, красноволосая драконица, еще одна бабушка Келео и, насколько я поняла, мать моего свекра.

Майтея укоризненно покосилась на родственниц, прекращая их спор, а затем завершила рассказ:

— Так вот, Келео ее там встретил, когда занимался делами, вытащил из кошмарного места, но душа девушки уже была непоправимо истерзана тьмой извращенца демаи. Сын месяц пытался помочь ей прийти в себя, почти осушил свой резерв, чтобы Дайчи не чувствовала в нем Тьмы, восстановилась не только физически, но и душой…

— Дайчи? — тихо спросила я.

— Так ее звали… в третий раз, — кивнула Майтея, затем продолжила: — Мы все пытались окружить ее нежностью и заботой, но она предпочла уйти в закат. Правда, перед этим буквально искупала моего сына в выбросе Света, беззащитного, с нулевым резервом… Чуть не сожгла! За пару дней до этого какой-то проклятый некромант дейтрини поднял нежить на границе с Халеей. Главы кланов прилетели к нам за помощью и увидели Дайчи. Естественно, ее, как положено, представили суженой наследника клана. Поэтому все знают, что у Келео есть суженая, а что с ней стало после — нет.

— Бедняжка, — горестно выдохнула я, вспоминая «отбивную» Василису.

За что же ее так наказали Боги, ни в этом мире любви и покоя, ни в другом?

— Она была сильной духом, не сломилась и сохранила свой свет и душу, в отличие от других, — зло, но с каким-то не совсем нормальным восхищением и гордостью возразила Лешар.

— Скорее это ты подогревала ее безумие, ненависть ко всем темным, презрение к жизни с ними и величие Света. Сама-то в жертвы не стремишься, а замученную демаи девчонку, растерянную и униженную, подтолкнула к краю… — злобно рыкнула драконица Ратша.

— Хватит гры… ссориться, даны, — рыкнул Дайрон, муж эльфийки. — Это дела давно минувших дней, теперь, хвала Небу, будет по-другому.

Я невольно посмотрела в лицо мужу и столкнулась с его та-аким горящим тьмой взглядом, голодным, жадным. Я кожей чувствовала, что он следил за мной во время рассказа о несчастной эльфийке Дайчи, за наверняка отражавшимися на моем лице эмоциями. Ну не умею я «держать лицо».

— Ты действительно другая — моя! — хрипло, довольно выдохнул он, обводя пальцами мои скулы, подбородок, губы…

— Может проявишь хоть немного учтивости и сначала накормишь суженую? — услышала я ехидное пожелание Онея, сопровождавшееся скрипучим смешком.

Вот что за неугомонный старикашка, но я была ему благодарна: к публичным нежностям и чувственному голоду в глазах мужа я еще не готова.

Келео насмешливо качнул головой, обменявшись с прапрадедом понимающими взглядами, но неожиданно досадливо сморщил хищный орлиный нос и повел к нашим местам. Похоже, «закуска» закончена, сейчас подадут главное «блюдо». А с учетом обнаженной спины и тем, помянутых в разговоре, я уверилась окончательно: вновь облажалась!

Пока мой дракон оставался в неведении, другие, видимо, волей судьбы оказавшиеся в основном близкими друзьями Келео и холостыми родственниками, громко сглатывали, увидев мой наряд с тыла. Келео хмурился, оборачивался на очередного «подавившегося воздухом» гостя, мрачнел и теснее прижимал меня к себе. Наконец он отодвинул для меня стул и встал за спинкой, ожидая, когда я сяду. Ну я и села…

Мгновение на осмотр и осознание — и огромную столовую заполнил грозный драконий рев. Я испуганно вжала голову в плечи, а потом осторожно посмотрела вверх. Келео почернел — чешуя покрыла его лицо, крылья носа трепетали, глаза «поползли» к вискам — и с трудом справлялся с собственной разгневанной драконьей сущностью.

— Ну я потом как-нибудь залечу к вам с суженой, на днях… наверное, — практически синхронно выпалили сразу несколько «соперников», встав и напряженно глядя на разбушевавшегося главу клана.

— К появлению моего первенца будет в самый раз! — прорычал Келео, провожая поспешно удаляющихся холостяков убийственным, буквально плотоядным взглядом.

Слишком быстро, думаю, остались только кровные родичи и женщины. Все молчали. Неожиданно громко скрипнули ножки стульев и Ратша с Майтеей, подскочив, ринулись мне за спину — разглядывать, из-за чего их внук и сын разбушевался. Они едва успели полюбоваться моей обнаженной спиной — Келео прикрыл меня сзади магией, словно пушистый плед на плечи положил. Я ощущала ее всем телом, но никакого дискомфорта не испытывала, как бы жалостливо и сочувствующе не смотрела на меня Лешар. Я даже расслабилась под этой темной защитой.

Мои новые родственницы весело хохотали, делясь с другими моим сюрпризом мужу. Но мужчины, явившиеся без жен, внешне женского веселья не разделяли, вели себя настороженно под убийственно хмурым взглядом Келео. Еще бы, он тут сам еще не получил доступ к телу супруги, а рядом соперники, которым уже повезло увидеть столько голой кожи… объекта соблазнения.

Паника улеглась, я сидела с приторно-вежливым видом, а про себя довольно посмеиваясь: месть-то удалась, ха-ха! Но тут мне на спину легла горячая широкая рука Келео, заставив вздрогнуть и широко распахнуть глаза. Дальше я словно палку проглотила и напряженно таращилась в никуда, ощущая как муж ласково прошелся пальцами по каждому позвонку с шеи до поясницы, обдавая жаром мои лопатки, и даже попытался скользнуть под ткань на груди. Тут у меня вовсе дыхание перехвалило.

— Что-то не так, дорогая Алера? — с хитрецой спросила Майтея.

— Нет-нет, дана, просто хочу понять, почему главой клана стал ваш сын? Ведь вокруг столько сильных и более ста… опытных драконов? — выкрутилась я и попыталась притиснуться грудью к столу, подальше от наглой, похотливой мужниной лапы.

— Вот-вот, меня тоже это интересует. Почему мне не доверили главенство? — заявил один из старших дядьев Келео — Бран.

Оней смерил правнука мрачным взглядом и ответил за всю родню:

— Ты не умеешь разделять свое и общее…

— Что? Поклеп и…

— А кто тайком и хитростью устроил свою сокровищницу в новых копях, открытых на земле клана? — спокойно парировал другой дядя. — Таким образом ты присвоил себе клановое месторождение сапфиров…

— Клевета! — рыкнул Бран. — Жила вела в мою сокровищницу, вы раскопками нарушили мои границы и…

— Бран, хватит уже, а, изображать из себя самого хитромудрого! — отмахнулся Карлсон. — Если ты не в курсе, то большинство из нас давным-давно знает, где находится твоя настоящая сокровищница…

— Что? Кто? — испугался и разозлился Бран.

А Карлсон спокойно продолжил:

— Твой дракон чересчур любит камешки. Больше, чем чересчур. И что ты тайком прорубился с другой стороны скалы, вырыл новую пещеру и назвал ее сокровищницей, чтобы наложить лапу на открытую жилу…

— Мы же семья, ты забыл, Бран? — устало, разочарованно спросил Оней. — А ты своих пытался обмануть…

Бран понурился, признавая вину. Было так удивительно видеть огромного, сильного мужчину дракона, выглядевшего как провинившийся мальчишка.

Затем Карлсон ответил на мой вопрос:

— Глава клана — это куча обязанностей, проблем и суеты. Ну еще неимоверная ответственность за всех и каждого, за благополучие целого и довольно большого клана. Абы кому клан не доверишь, а Келео отвечает всем нужным качествам, за него все дружно проголосовали. Его уважают свои и чужие за ум и предприимчивость, боятся наши враги и…

— …и после последней встречи с суженой твоему сыну нужно было отвлечься, ты же так говорил? — едко добавила уже несколько оттаявшая Лешар. — Вот его и заняли работой выше замковых шпилей, чтобы некогда было страдать о загубленной светлой душе.

Дайрон мягко оборвал супругу:

— Дорогая, молчание тебе часто только на пользу. Ты становишься похожа на свои цветы, живые, но безмолвные, нежные и очень красивые…

В разговор вновь вмешался Оней:

— Благодаря Лешар земли клана теперь походят на цветочные оранжереи, правда из-за их красоты и ароматов наши светлые избранницы сбежали из замка в долину. Увы, все хотят красоты и свободы, да и свет не очень любит холодный камень…

Келео молчал, слушая обсуждавших его родственников. По-моему, ему плевать с самой высокой горы на происходящее и волную только я. Он немного отстраненно и снисходительно взирал на родных, которые спокойно перебрасывались колкостями, и ласкал мою спину. Незаметно для остальных, да и в общем-то почти прилично, но я все сильнее напрягалась под его рукой. Наконец, не выдержав, я схитрила:

— Ой, какой интересный соус… — приподнявшись и потянувшись за соусом, я одновременно отодвинула свой стул от Келео на безопасное расстояние, — как вкусно пахнет!

Как только соусница оказалась в моей руке, муж совершенно беззастенчиво подвинул меня вместе со стулом обратно к себе. Причем вплотную. Обнял за плечи, прижал и, согрев мое ухо теплым дыханием, громко так шепнул:

— Ты только намекни — и любой соус окажется у тебя в руках.

— Или на тебе? — съязвила я себе под нос.

— Хочешь попробовать меня на вкус? — расплылся в хитрой ухмылке Келео, а его ладонь по-хозяйски «распласталась» на моей спине.

— Если только откусить кусочек, — вернула ему двусмысленность, наверняка блеснув клычками.

От «любезностей» с мужем меня отвлекла неожиданно установившаяся в столовой тишина. Оказалось, все молча внимают нам, следят за нашим «сближением» при этом так умильно-сладко-довольно улыбаются, что захотелось пойти и спрыгнуть с балкона. Насмерть не разобьюсь, но защита-антипрыгунок и холодный воздух вернут мне хоть немного, как бы это лучше сказать, реальности бытия, не то утону в восторженном семейном сиропе.

Неожиданно Келео, глядя на Карлсона, флегматично заявил всем:

— Отец, ты же понимаешь, что тебе придется вновь занять место главы клана. В ближайшее время я буду очень занят своей семьей.

— О Небо! Я только-только расслабилась, собралась посетить новые культурные и религиозные места Игаи! — возмутилась Майтея.

— Я тоже хочу их посмотреть! — быстренько добавила я, просительно глядя на мужа.

— Майтея, за пятьдесят-то прошедших лет вы могли бы уже все их облететь и не раз, а не успели — сами виноваты, — проскрипел Оней. — А на девочке теперь ясли, работы непочатый край. Чует моя печень, что ясли эти будут очень, очень, очень нужны и синим, и серым…

— …и золотым, — добавила я, представляя объем работы.

— Ага, это они сейчас за места в будущих яслях штурмуют наши границы? — усмехнулся скряга Бран.

— Вот знаешь, почему ты, жадина, прожив шестьсот лет, так и не встретил суженую? — поддел его Оней. — Потому что не готов! Не готов делиться не только камешками, но и чувствами. Ты так и не понял, что на штурм черных рискнут пойти только из любви!

Ого, этот мудрый старик мне все больше нравится!

— Тем более, у них теперь есть еще один Древний, — кивнул Дайрон, а потом сухо уколол жадину: — И ты еще спрашиваешь, почему тебе клан не доверили?

Я же, вникая в хитросплетения отношений в новом клане, предпочла помалкивать, помня, что молчание — золото. Послушала, посмотрела, подумала и решила проверить одну важную примету. Проверила магическим зрением женатые пары — и с трудом сдержала радостно-облегченный вскрик, увидев светящиеся золотые нити-связи истинных пар. Древний прав! Только не у всех. К примеру, Дайрон и Лешар связаны только черными брачными браслетами суженых. А вот Карлсон и Майтея, отец и мать мужа, да и другие родичи обладают невероятно красивыми брачными «украшениями». Их сердца соединяют золотые нити любви и вплетаются в черные браслеты, так удивительно, так ярко это выглядит, излучает не меньше тепла, чем у обычных светлых. Я разглядывала чудесные доказательства чужой любви и улыбалась. Перевела взгляд на Келео и, к своему полному изумлению, обнаружила и у него маленький отросточек, буквально обрывочек золотой нити, отходящий от сердца. А ведь еще совсем недавно его не было, даже пальцы зачесались потрогать, убедиться…

— Алера, что случилось? — услышала я голос Майтеи.

— Может и эта сошла с ума, как предыдущая? — заволновались сестры эльфийки.

— Может она расстроилась, что не станет первой даной клана? — осторожно предположила другая эльфийка, супруга одного из двоюродных братьев.

— Нет-нет! — выкрикнула я, возвращая привычное зрение. — Точно не из-за этого…

Майтея с мольбой глянула на Ратшу:

— Может лучше вы снова займете пост первой пары клана и…

— Я старая больная драконица, а ты хочешь свалить на меня свои обязанности? — показательно возмутилась та, нервно откидывая за спину длинные красные косы и озабоченно потирая гладкий, без единой морщинки лоб. Затем, дернув мужа за локоть, встала. — Ой, и вообще, с вами хорошо, приятно было познакомиться, Алерочка, но я устала, а у нас сегодня еще столько дел, столько дел в долине…

Оней тихонько посмеивался, глядя на откровенное бегство от лишних забот под благовидным предлогом. Карлсон уныло посмотрел на меня и сына, обреченно вздохнул и подпер кулаком голову. Неожиданно Келео напрягся, выпрямился и злобно рыкнул:

— Вот неугомонные!

— Что, снова на штурм пошли? — ухмыльнулся его повеселевший отец. — Ну давай посмотрим, что на этот раз эти шалопаи придумали.

— Пытаются в защите дыру проделать, — пробурчал Келео, потом позвал лиловую драконицу: — Илайя, проводи мою жену в покои, я отлучусь ненадолго.

Схватив мужа за руку, я строго предупредила:

— Не дай Небо кому-то навредишь из моих родных!

Прапрадед Оней счастливо расхохотался:

— Драконица, как есть она! Хвала Древним!

К нему присоединились остальные домашние. Ну надо же, я даже получила от новой родни комплимент!

«Домой», как я неожиданно ощутила свои покои, вернулась с огромным облегчением. Все-таки от знакомства с темными родичами меня потряхивало. С другой стороны, знала бы заранее об их количестве, волновалась бы в сто раз больше. А так представление прошло почти спокойно, без лишней суеты. Нет, даже осталось приятное впечатление: Черный клан, оказывается, вовсе не столь жуткий, мрачный и «темный», как о нем говорят. Здешние жители — обычные драконы Высокогорья, со своими проблемами, слабостями, жадинами, жаждой приключений, красивыми женщинами. С улыбкой вспомнила маму Келео, пытавшуюся свалить на бабушку обязанности первой даны клана. Старого-престарого, как сами Древние, Онея язвительными замечаниями вносившего перчика в атмосферу ужина. И главное — вроде бы меня хорошо приняли. Жизнь — веселая штука!

С удовольствием вымывшись, я надела пижаму и халат, подошла к столу напиться и только задумалась о том, как здесь дальше жить, раздался звук резко открывшейся двери. Даже не сомневалась, кто явился, ведь обычно без стука приходит Келео. Повернув голову, я следила, как он стремительно приближался ко мне. Близко-близко встал у меня за спиной, конечно же не оставив равнодушной. Что уж говорить теперь, когда видела махонький, едва заметный золотой отросточек любви, берущий начало в его сердце.

— Разобрался? — хрипло спросила я.

— Да. Твои настырные братцы — юные балбесы… пока…

Я заполошно развернулась и взволнованно заглянула в глаза мужу:

— Ты же не…

— Родственников, даже таких… не убиваю, — вздохнул он.

— И не калечишь? — потребовала я.

— Нет, — мрачно хмыкнул Келео. — Не бойся, я помню, что они для тебя значат. Но утомили, сил нет.

— Тай и Лиир — да, кого хочешь допекут, — хихикнула я.

— Они крадут мое время, отвлекают от тебя, — не поддержал моего веселья Келео.

На стол увесисто шмякнулся черный бархатный мешочек. Но мой дракон не дал мне посмотреть, что там. Как перед ужином перехватил мои руки, согрел своим жаром и заскользил ладонями вверх, по предплечьям, чуть стиснул плечи, обхватил мое горло и большими пальцами погладил лицо. Я вытянулась в струнку, непроизвольно встала на носочки, чтобы быть ближе к его лицу. К его губам. Все, что между нами происходило, было неожиданным, для меня точно. Мне кажется, Келео тоже не ожидал, не думал, что столь тесное знакомство случится сейчас, прямо этим вечером. Он придерживал меня за шею, бережно, мягко, наверное чтобы не сбежала, не отвернулась.

Мы смотрели в глаза друг другу, так близко. Я видела свое отражение в черной бездне напротив, теряла связь с реальностью. Мы неудержимо сближались, Келео наклонялся ниже, я тянулась выше, тянулась к нему. Чувствовала, как его руки мягко и в тоже время жадно ласкали мою шею, ключицы и плечи. И наконец, горячие мужские губы накрыли мои, властно, но не подавляя, а вовлекая в жаркий поцелуй, обучая и направляя. И оказалось, что мне нравится быть ведомой, плавиться в его объятиях, терять связь с реальностью, позволять раскрыться своим чувствам, наслаждаться жаром страсти и томлением внизу живота.

Может что-то похожее и было в моей прошлой жизни, но почему-то ни одного, даже покрытого мраком забвения воспоминания не всплыло. Я словно в первый раз абсолютно и целиком нырнула в горячую чувственность обычного поцелуя. Нет, вру сама себе, этот поцелуй не был обычным, он был фееричным и сводящим с ума. Ладони Келео скользили по моему телу, сжимали плечи, гладили грудь, терли чувствительные вершинки. Наше дыхание смешалось, горячая игра языков, взрыв вкуса! Наш поцелуй длился и длился…

Я задыхалась от испытываемых чувств и ощущений, мне не хватало воздуха и на миг Келео дал мне вдохнуть полной грудью, покрывая поцелуями мой висок, скулу, уголок рта. Затем развернул меня к себе спиной зачем-то, прижимая к своей груди, одной рукой удерживая за шею и подбородок, а второй лаская мою грудь. Я потерялась в нем, растворилась в жажде страсти, в настоящей похоти, ведь в моих желаниях меня поддерживала разгоряченная драконица.

— Сложи ладошки ковшиком, — прохрипел Келео, сам при этом помогая мне, направляя мои руки, складывая в нужном жесте.

Я плохо соображала и действовала, как велели, в груди еще горело от недостатка воздуха, губы горели от жадных поцелуев, душа пылала от первой страсти и расцвета любви…

Сквозь приоткрытые веки мы с моей возбужденной дракошкой зачарованно наблюдали за сверкающим дождем, стекавшим мне в ладони в свете свечей. Она восторженно проревела, нет, промурлыкала:

— Камешки-и-и!..

Наконец бриллиантовый дождь иссяк, Келео вытряхнул из мешочка еще несколько камешков на образовавшуюся горку. Я пыталась, честно пыталась отвернуться от этого откровенного свидетельства моего подкупа. Но камешки же… а я драконица… Жизнь полна позора!

С огромным трудом я закрыла глаза, а верная себе дракошка живо прижала жадные чешуйчатые лапки к моей груди — спрятала свое сокровище от всего мира. Следом я ощутила, как поверх плотно сцепленных ладоней, лег тяжеловесный мешочек с остатками сокровищ и, приоткрыв глаза, расстроенно спросила у Келео:

— А почему лишь ковшиком, а не тазиком? Не заслужила?

Он замер от неожиданности. Заставил меня вновь обернуться к нему лицом и поднять голову, и зло уставился. Так мы простояли несколько мучительно медленных мгновений, соревнуясь остротой взглядов, но, похоже, Келео разглядел мое смятение, разочарование и злость. Вот как, как можно было испортить наш второй, зато почти как первый, поцелуй камешками? Зато судя по возмущению моей чешуйчатой стяжательницы, она со мной категорически не согласна: камешки ничего испортить не могут, только украсить, улучшить, обогатить… Фу-фу-фу, какая мне меркантильная и пошлая половина досталась.

Келео тряхнул головой, словно отбрасывая некстати и зря вспыхнувшую злость, убрал руку с моего подбородка, но второй рукой по-прежнему обнимал меня. Затем неожиданно хмыкнул и с улыбкой в голосе не без иронии поделился наблюдениями:

— Ты — непостижимое противоречие! Дичайшая смесь истинно светлой, практически рабыни своих чувств, эмоций и чистоты отношений и истинной драконицы, которой не чужды все наши качества: вредность, любопытство, шаловливость, собирательство и неистребимая любовь к драгоценностям, яркая чувственность и страстность натуры.

— Какая есть, — пожала я плечами и еще сильнее ощутила крепость его объятий и жар великолепного тела, которое словно обволокло меня.

— И вся моя! — довольно улыбнулся Келео, а потом неожиданно добавил: — Дракон обещал своему Золотку искупать ее в камешках, мы всего лишь выполнили обещание.

— А мне ты обещал любовь и обожание, когда выполнишь? — проявила я предприимчивость, о которой все эти годы твердил мой любимый дядюшка Хашер.

У Келео аж брови с глазами вылезли на лоб от моего откровенно наглого вранья. Тем не менее, он только ухмыльнулся и, склонившись, продолжил приятное — поцелуи. Я позволила себе секундочку-другую насладиться его горячими, слишком вкусными губами и вывернулась из объятий, по-женски схитрив:

— Я устала и хочу отдохнуть.

Фиала и Кло — мудрые женщины и с драконами прожили не один век, так что буду следовать их наставлениям. Если для своего черного дракона я стала неоценимой — мои руки ощущают внушительный вес драгоценностей — то охота за своей женщиной только укрепит наши отношения и вырастит тот золотой росточек любви, который вижу я, но не Келео.

Хе-хе, у меня, светлой, перед темным есть махонькое, но важное преимущество: я вижу его чувства, а он о моих только догадывается. Жизнь полна приятных сюрпризов!

Глава 19

Привычные, обычные утренние дела — сладко потянуться в кровати, умыться, причесаться, состроить себе рожицу в зеркале, даже магическая проверка яслей — много времени не заняли. И опять давят опостылевшие стены «гостиничного номера». Распластавшись в позе звезды на кровати, я уставилась в потолок, размышляя, чем бы сегодня заняться. Этак муж доведет меня до «согласна на все» от скуки. Сам же признался, что следил за мной с тех пор, как узнал, что я его суженая, поэтому в курсе моего непоседливого, шебутного характера.

В нижнем ящике комода я еще в первый день обнаружила дурацкий любовный роман, в котором, как полагается нашему случаю, словно специально тему подбирали: благородный и суровый темный герой спасает неженку героиню, откровенно говоря, бесхарактерную светлую. Интересно, Келео и меня таковой считает, раз подсунул почитать пошлую историю? У-у-у гад!

И все же после вчерашнего ужина и особенно наших поцелуев злиться или кипеть праведным гневом на своего несносного дракона не получалось, если только вяло булькать.

«Ну, и где мне взять тот кнут, чтобы муженек полюбил меня как миленький?» — спросила я у соседа паучка, вернее уже упитанного полноценного паучища, который по-прежнему занимает угол и сейчас что-то деловито закручивает в разросшуюся паутину. Наверное, «залетной» едой разжился.

В ответ на мое мысленное нытье без стука распахнулась дверь, явив предмет размышлений, привычно окутанный тьмой. Та прямо с порога с жадным любопытством ринулась ко мне, нырнула под кровать, слово любовника искала, распределилась по всем углам — ну прямо окружила. Неужели перекрыла отходы возможной жертве? Мне, то есть. Перевела взгляд от наглой тьмы на закрывающего за собой дверь Келео и изумленно вытаращилась: впервые за все время нашего знакомства он не в черном глухом кафтане, а в легких черных шелковых штанах и длинном халате, небрежно повязанном на талии поясом и открывающим великолепное мужское тело!

Приоткрыв рот, я откровенно любовалась сильной шеей, широким разворотом плеч, отлично развитым торсом со всеми причитающимися атрибутами альфа-самца — пластами грудных мышц, кубиками… Все на месте и очень даже, от слегка взъерошенной после мытья макушки до узких босых ступней. Светлая чистая кожа без волос, гладкость которой подчеркивает черный шелк. А ниже пояса тонкая ткань подчеркивает еще и весьма внушительное достоинство мужчины, который, приблизившись к кровати, остановился, оценивая впечатление, что произвел на меня. И вот уже не скроешь — оглушительное!

— Похоже, я сглупил, вел с тобой неправильно. Надо было в первый же день после твоего поступления в академию раздеться! — его веселая, слишком самодовольная ирония отрезвила меня и привела в порядок растрепанные чувства.

Я поспешно села. Поджав под себя ноги и поправив волосы, смерила Келео хмурым взглядом. Правда тут же смутилась под его ответным, весьма горячим и страстным, почти физически ощутимо пробежавшемся по моему телу в шелковом кружевном топе на тоненьких бретельках и коротких шортиках. Даже не знаю, что меня толкнуло вчера вечером выбрать этот наряд — нежно-розовый, женственный, ласкающий кожу и невесомый — впервые с момента покупки в лавке «Дивная дриада», а не привычную скромную пижаму в стиле «тепло и практично». Хотя, чего это я самой себе вру-то? Специально надела, с дальним прицелом покрасоваться в завлекательном неглиже, может даже и в надежде на подобное утро. Вдруг муж увидит нечаянно, сойдет с ума от вожделения и любви…

Порыв завернуться в одеяло я силой воли сдержала: вот еще, не маленькая девочка, а замужняя дана, которая охотится на мужа. Так что нечего смущаться и стыдиться. Вон, у меня «жертва» будущей любви уже как хвост распушил и поверил в собственную исключительность. Поэтому, гордо распрямив плечи и невольно выпятив грудь, мысленно хихикая под темнеющим взглядом Келео, я флегматично заметила:

— Тогда бы ты ничем не отличался от других парней, которые готовы выпрыгнуть из штанов перед любой мало-мальски симпатичной девушкой. И точно не попал бы в список моих любимчиков.

И тут разглядела квадратную коробочку в его сжавшейся ладони. Муж явно разозлился, услышав про любимчиков. Тем не менее, бесцеремонно уселся, а потом и вовсе разлегся на моей кровати рядом с моими коленями. При этом демонстративно спокойным тоном уточнил, хоть и нехорошо так прищурившись:

— И большой список тех любимчиков?

— Большой, — откровенно соврала я, отчаянно покраснела и отвела взгляд.

В этом списке, сколько себя помню, всегда был лишь один любимчик, и сейчас он передо мной. Даже не представляю, чем я себя выдала, но муж заметно расслабился, перевернулся на бок, оперся о локоть и свободной рукой скользнул по моему обнаженному колену. Горячая ладонь словно обожгла ощущениями, неловкостью и возбуждением, одновременно хотелось отодвинуться и, наоборот, податься ближе, теснее. Я выбрала третье — замерла под взглядом черных, пристально разглядывающих меня глаз. И старательно не опускала взгляд вниз, чтобы не видеть, как Келео гладит мое бедро, легонько массирует, подбираясь к краю шортиков.

— Значит, я твой любимчик? И когда ты это поняла? — вкрадчиво спросил он.

Глаза моего дракона загорелись от любопытства — жаждет узнать о моих чувствах и предпочтениях. Убрав колено из-под его руки, я продолжила вредничать:

— Я не сказала, что ты входишь в этот список.

И сама отодвинулась, немного, ну чтобы чувствовать себя свободнее и увереннее, хоть капельку. Но стоило избавиться от большой мужской ладони, стало пусто, даже как-то прохладно, словно меня без одежды из дома выставили. Выходит, я быстро привыкаю к его теплу, рукам и присутствию? Или так проявляется связь суженых?

Видно, Келео лучше «читает» мои мысли и желания, чем я его. Потому что недовольство тем, что его добыча отдалилась, быстро сменилось довольной улыбкой. И все бы ничего, но зашкаливавшее чувство уверенности в своем успехе, которое в ней проявилось, задело. Дальше Келео вообще испортил настроение:

— Полагаю, он был коротким, тот список?! Всего с одним именем… Моим!

Я демонстративно закатила глаза, выразив так отношение к его самомнению. Но щеки горели все сильнее, выдавая меня с головой. Прямо засада какая-то. Чтобы хоть как-то отвлечь внимание от себя, я с разочарованно-кривой усмешкой кивнула на сжатый в его руке футлярчик.

— Очередной подкуп?

Келео смерил меня пристальным, немного напряженным взглядом и, пожав плечами, ответил:

— Хочу угодить не только Золотку, но и тебе. Открой, посмотри.

Он потянулся и положил бархатную коробочку мне на колено. Врать, что открывала ее без интереса не буду, моя дракошка мгновенно встрепенулась, и мы обе, затаив дыхание, заглянули внутрь: ух ты, на мягкой черной шелковой подушечке лежит кулон-слеза — ограненный капелькой большой желтый бриллиант в окружении прозрачных камешков поменьше. Большой, невероятно красивый кулон на золотой ажурной цепочке буквально искрил «зайчиками», разбегавшимися по комнате, когда я покрутила его.

— Красиво, — призналась я, любуясь украшением.

Келео расслабился и улыбнулся:

— Я рад, что ты, наконец, оценила мой подарок!

Не-ет, расслабляться ему никак нельзя. Пока не полюбит, как полагается приличному дракону, должен быть в тонусе! Поэтому я деловито уточнила, мысленно потирая лапки:

— Твоя сокровищница далеко находится?

— Зачем ты интересуешься? — сразу напрягся драконище.

Я равнодушно пожала плечами:

— Хочу предложить отдать мне ключ