КулЛиб электронная библиотека 

512 килобайт по Фаренгейту [Дмитрий Леонов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Дмитрий Леонов 512 килобайт по Фаренгейту

Глава 1. Отдел

Сигнал тревоги раздался, как всегда, внезапно. Но сотрудники отдела отреагировали вяло – к тревогам давно привыкли. Макрон в наушниках играл в Тетрис, Солидол не торопился сворачивать окно Youtube, генерал Пурпоз приник к прицелу своего танка в WOT.

– Сигнал тревоги был для всех! – капитан демонстративно хлопнул дверью. – Совсем нюх потеряли! Засиделись тут за компами! А в поле поработать не хотите? Смотрите, приказ о создании нового отдела на подходе! Все ленивые и нерадивые отправятся туда в первую очередь!

– Так это правда? – встрепенулся Макрон. Ему до пенсии оставалось пять лет, и в поле отчаянно не хотелось.

– Что за новый отдел? – заинтересовался Солидол.

– Для работы в поле, – пояснил капитан. – Наши противники никак не успокоятся, и перешли на распространение своих опусов вне Сети.

– Это как же – вне Сети? – удивился Пурпоз.

– Эх, молодой ты ещё, жизни не знаешь! – снисходительно глянул на него Макрон. – В Сети мы их прижали, так они теперь на Митинском радиорынке флешками обмениваются. А прижми их с флешками – они начнут на бумаге печатать, как во времена СССР. Вот, помню, в студенческие годы дали мне на ночь почитать «Архипелаг ГУЛАГ», напечатанный на машинке. А там третий заклад, не видно ни черта…

– А что такое «третий заклад»? – спросил Солидол.

– А что такое «Архипелаг ГУЛАГ»? – спросил Пурпоз.

– Ничего, и с этим боролись! – самодовольно улыбнулся капитан. – Только всё это ерунда по сравнению с тем, что сейчас в Сети делается. На бумаге много не напечатаешь. А в Сети только запостил – через десять минут уже разошлось. Так что контроль необходим. Если вопрос решится, то будут патрулировать Митинский радиорынок.

– Получается, что мы вроде КГБ? – гордо спросил Пурпоз.

– Тоже мне – сравнил палец с этим самым! – печально усмехнулся капитан. – Мы – это пожарная команда. Где загорелось – туда и льём. А КГБ – это система! При нём ничего не загоралось. По крайней мере – бесконтрольно.

Солидол нехотя свернул окно с Youtub’ом. За два года работы он уже привык к этому стёбному стилю общения и строгому требованию называть всех сотрудников только по позывным. Как в спецназе. Никто не должен знать их настоящих имён и прочих персональных данных. Это требование безопасности, и кто его нарушит – тому мало не покажется. Ходили невнятные слухи, что два года назад один из сотрудников, недовольный тем, что ему не повысили зарплату, попытался организовать разоблачительную публикацию и слить в Сеть персональные данные всех сотрудников отдела. Говорят, именно тогда в обязательном порядке всем сотрудникам присвоили позывные, или ники, и настоящие имена знал только зам по кадрам, но его самого не знал никто, потому что общение с ним происходило исключительно по телефону со скремблером, искажающим голос.

Также ходил слушок, что вскоре после этого изменника нашли повешенным на шнуре от мышки. Обсуждая это в курилке, сотрудники отдела приходили к выводу, что он ещё легко отделался. Это надо так подставить своих же! После этого не то что в Сеть, на улицу страшно выходить! И как после этого жить? Уехать за МКАД, где устроиться в строительную бригаду гастарбайтеров? Не выход – сейчас все в Сети, даже если по-русски с трудом говорят.

Глава 2. Контора

Ещё при приёме на работу Солидол заподозрил неладное. Деваха из рекрутингового агентства заливала сказки про удалённую работу в Сети, но уж больно специфические требования были озвучены. Предчувствия его не обманули, но было уже поздно – разговор в конторе начался с подписки о неразглашении. Постепенно обстановка прояснилась – он попал в отдел, занимающийся мониторингом ресурсов Сети на предмет графомании. А если быть уж совсем откровенным – то в их задачу входила борьба с графоманией. С флудом в конференциях боролся соседний отдел. Там режим был полегче: флудеры и флеймеры – существа надоедливые, но безобидные. В отличие от графоманов. Ну накропает флудер пару-тройку строк и успокоится. А если графоман настрочит пару мегабайт текста и начнёт пихать его куда только можно – от своего живого журнала до почты гос. органов, то это уже опасно.

Первыми тревогу забили в министерстве культуры. Министр выступил с заявлением, что вал графомании отвратил наших граждан от чтения. Сейчас читают только книги, написанные до 1991 года, современная литература практически умерла. Читатели не хотят выискивать редкие зёрна адекватных произведений в навозных кучах литературного мусора. Следом за отечественной литературой, по мнению министра, жертвой графоманов пал отечественный кинематограф. А в этом министр, в прошлом кинорежиссёр, уже углядывал угрозу национальной безопасности. Если текстовая графомания не бросается в глаза, то графомания экранизированная породила массовый протест кинозрителей.

Откровенно слабые фильмы зрители, блогеры и кинокритики просто игнорировали. Лишь иногда поднимался шум, когда явно придуманные истории в фильмах пытались выдать за исторические события. Тогда возбуждались отдельные группы общественности и творческой интеллигенции. Но производители контента защищали сценаристов и режиссёров простым и проверенным аргументом: «Они художники – они так видят». Гораздо более массовое неприятие встретили попытки снять римейки известных отечественных фильмов. Выяснилось, что своими попытками заработать деньги на чужой славе производители киноконтента покусились на святое. Зрители ответили на это тем, что стали массово игнорировать все отечественные фильмы со словами: «Не смотрел и не собираюсь».

С отечественной литературой такая ситуация сложилась уже давно, с той лишь разницей, что если разочарованные зрители переходили на потребление зарубежной кинопродукции, то разочарованные читатели переставали читать вообще. Поскольку книжный рынок стал уменьшаться, то профессиональных писателей стало меньше, и их место заняли графоманы. Качество литературы ухудшилось, что ещё больнее ударило по рынку. И со временем эта спираль стала закручиваться всё сильнее.

Требовались срочные меры. Сначала министерство культуры пошло по проверенному пути – госзаказ на новые книги и фильмы. Были объявлены конкурсы, созданы отборочные комиссии, назначены награды и бюджетное финансирование. Но на бюджетные деньги слетелись самые отъявленные графоманы и халтурщики. Работа отборочных комиссий была парализована. Как заявил один из членов такой комиссии, пожелавший остаться анонимным: «Мы выбираем плохое из худшего, а я в сортах дерьма разбираться не желаю». Как водится, на ситуацию обратили внимание депутаты. Результатом этого стал комплекс законодательных инициатив, который в прессе окрестили «пакетом Озимого» – по имени депутата Митрофана Озимого, наиболее рьяного сторонника жёстких мер.

В числе прочих предложенных мер было создание специального кибер-подразделения по борьбе с графоманией. В его задачи входило бы безжалостное вычищение всех графоманских текстов из Сети. Но открыто такое подразделение существовать не могло – в средствах массовой информации, где засело немало графоманов, депутатские законодательные инициативы и так именовали «пакетом отмороженного», а всех его сторонников тут же обзывали «отморозками». Поэтому заинтересованные стороны создали тайную структуру. Что любопытно, по неподтверждённым слухам, в число учредителей вошли известные кинопродюсеры и издатели, но официально, понятное дело, это никто не подтверждал.

Вот в такой конторе и оказался Солидол. Но поскольку «пакет Озимого» Дума никак не могла принять, контора была негосударственной, хоть и финансировалась на правительственные гранты. Во всяком случае, когда Солидол год назад обратился в бухгалтерию за справкой для получения кредита, ему выдали бумагу с печатью ООО «512 килобайт». Именно тогда с лёгкой руки Макрона, в прошлом – любителя фантастики, и появилось название «512 килобайт по Фаренгейту». Шутка прижилась, и вскоре все сотрудники отдела раздобыли старые модули памяти объёмом 512 килобайт. Зелёная текстолитовая полоска с 8 микросхемами стала неофициальным служебным удостоверением. Пожилой Макрон, всегда ходивший в пиджаке, первым прикрепил её на внутренний отворот воротника. В случае споров с вахтой по поводу забытого пропуска он с гордым видом отворачивал краешек воротника, демонстрируя модуль с наклейкой «512 kb».

Работа в отделе была сродни боевому дежурству в частях противовоздушной обороны. Мощные поисковые машины постоянно сканировали Сеть, и если, по мнению контекстного фильтра, кто-то вывалил очередные мегабайты бреда про попаданцев и пришельцев, звучал сигнал тревоги. Дежурный по отделу должен был оценить обстановку, выработать план мероприятий и назначить ответственных исполнителей. Графоманы предпринимали всяческие меры по распространению своего контента, но сотрудники отдела с лёгкостью расправлялись с уловками вроде Прокси-серверов, закрытых торрентов и запароленных конференций.

Разумеется, эта деятельность конторы была тайной. Чтобы избежать огласки, руководство предпринимало драконовские меры – недаром у зама по безопасности был ник «Лаврентий Павлович». В графоманской среде подозревали неладное, но доказать ничего не могли, и лишь периодически устраивали кампании в защиту «свободы слова». Их доводы были логически стройны и безупречны, как и их опусы про эльфов, попаданцев и инопланетян, и действовали даже на закалённых бойцов. Однажды молодой сотрудник генерал Пурпоз не выдержал и закатил истерику прямо в отделе.

– Мы негодяи, держиморды! Что же мы тут делаем?! Потомки нам этого не простят!

Все в растерянности смотрели, как он остервенело пинает системный блок. Когда вошёл начальник отдела капитан Очевидность, повисла предгрозовая тишина, и только Пурпоз продолжал топтать сброшенную на пол клавиатуру. Капитан терпеливо дождался, когда он выдохнется, а затем произнёс ровным голосом:

– Всё, наорался? Бывает. Мы тут все на переднем крае. Есть такая работа – Сеть зачищать. И кто-то должен её делать. Вы думаете, наши противники розовые и пушистые?! Как бы не так! Если к ним в лапы попадёте – пощады не ждите! Вот последний случай – они заподозрили одного блогера в борьбе с графоманией. Всего лишь заподозрили, но этого оказалось достаточно. За ним пришли. И всё – человек вычеркнут из жизни!

– Что они с ним сделали? – дрожащим голосом спросил Пурпоз.

Капитан пристально поглядел на него и объяснил:

– Ворвались к нему в квартиру, двое суток не давали спать и читали вслух свои опусы. В результате у парня съехала крыша, сейчас отдыхает в дурке. Готовится к вторжению инопланетян, ловит шмыгающих эльфов, а в промежутках утверждает, что он родился в 19 веке в семье старообрядцев и крестится двумя перстами. Так что истерику отставить, сопли вытри и иди на склад за новой клавиатурой.

Глава 3. Новый сотрудник

Однажды капитан приволок в отдел какую-то девицу. Её наряд прямо-таки кричал о принадлежности к миру IT: кеды; грязный джинсовый комбинезон на размер больше, чем надо; застиранная футболка; и в довершение вязаная шапочка на голове.

– Новый сисадмин, – предположил Солидол.

– Вдувабельна, – по-своему оценил явление Пурпоз.

– Если отмыть со стиральным порошком, – поправил его Макрон.

Капитан вытащил девицу на видное место и торжественно объявил:

– Познакомьтесь с нашим новым сотрудником.

Девица, совершенно не стесняясь своего вида, выдула пузырь из жвачки и представилась:

– Грёзка.

– А я думал – Пурген, – высказался Пурпоз.

– Почему? – не понял Солидол.

– А ты посмотри, что у неё на шапке вышито.

– Нет, так не пойдёт! – возразил капитан. – При переходе в другой отдел должен быть новый никнейм.

– И какой же? – насупилась девица.

– Пурген! – из своего угла крикнул Пурпоз.

– Глас народа! – ухмыльнулся капитан. – Пойду в личное дело запишу.

И он вышел, оставив девицу стоять посреди отдела.

– Ну спасибо тебе, коротышка! – она бросила злобный взгляд в сторону Пурпоза. – Где тут мой стол?

– Сразу видно выходца из отдела по борьбе с флеймом! – Макрон показал ей на свободное рабочее место.

– Угадал, дедуля! – девица с шумом отодвинула стул и уселась, положив ноги в кедах на клавиатуру.

– Интересно, а у нас в коллективном договоре про дресс-код что-нибудь написано? – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Солидол. Но девица намёк усекла:

– У нас в отделе дресс-код был только для аватарок.

– Ну у нас аваторок нет, поэтому… – начал было Макрон, сторонник классического стиля в одежде, но Пурген его перебила:

– Дедуля, ша! Мои шмотки не обсуждаются!

В отдел снова заглянул капитан:

– Ну что, уже познакомились? Замечательно! Теперь введите её в курс дела и вперёд, за работу! Солидол, на тебе!

– А чего… – начал было Солидол.

– Выполнять! – рявкнул капитан.

– А чем она будет заниматься? – поинтересовался Макрон. – Мне помощник нужен, работы всё больше и больше.

– И мне! – вякнул из угла генерал Пурпоз.

Солидол промолчал. Он считал, что вопрос уже решён в его пользу. Но у капитана было другое мнение:

– Как известно, у нас в отделе три направления – по числу сотрудников. Макрон занимается профилактикой, Пурпоз – блокировкой контента, Солидол – боевыми алгоритмами и ведением баз данных. С появлением нового сотрудника у нас будет ещё одно направление – спецоперации.

– А это ещё что такое? – пробурчал Макрон, недовольный тем, что остался без помощника.

– Должностная инструкция готовится, – капитан показал пальцем на потолок. – А пока Пурген будет помогать всем по очереди. Поближе со спецификой познакомится, да и вам полегче будет.

– А на ком будет новое направление? – поинтересовался Пурпоз, видимо рассчитывая на прибавку к зарплате.

– На ней, – капитан ткнул пальцем в новую сотрудницу.

Солидол неохотно подошёл к её столу.

– Это ты Солидол? Прикольное погоняло! – Пурген и не собиралась убирать ноги с клавиатуры.

Глава 4. Инструктаж

Солидол оторопел от такой наглости. Зачем капитан её приволок? Даже если её навязали сверху, у него достаточно опыта и авторитета, чтобы отбиться. Нет, тут что-то не то! Пурген испытующе поглядела на него, не переставая чавкать жвачкой. Ну ладно, распределим роли в коллективе!

Резким движением Солидол сбил её ноги со стола. Пурген качнулась на стуле и грохнулась бы на пол, если бы он не схватил её за шиворот.

– Э, полегче! – запротестовала она, но уже без прежней наглости.

– С какого места рассказывать? – строго спросил Солидол. – Или сама до всего допрёшь? Методом проб и ошибок. А то бери должностную инструкцию и читай.

– Да ладно, ладно, не кипятись! – Пурген придвинула второй стул. – Давай с самого начала, а то ваш отдел такой прямо секретный, что и представить сложно.

– Ну хорошо, с начала – так с начала, – Солидол уселся на придвинутый стул и откашлялся. – Главная задача нашего отдела – препятствовать размножению графомании в Сети. Общие слова про опасность графомании пропущу, перейду сразу к делу. Первое – графоманию надо локализовать. Для этого у нас есть поисковая машина, которая постоянно сканирует Сеть и выявляет графоманию. Там идёт сложный анализ текста, алгоритм постоянно совершенствуется. Сам по себе графоманский текст большой опасности не представляет – лежит где-то и каши не просит. Поэтому выявление нового графоманского текста – это лишь первый, низший уровень опасности. По этому сигналу в журнале фиксируется время появления и источник графомании. Это происходит автоматически.

– То есть делать ничего не надо? – уточнила Пурген.

– На этом уровне – да. Второй уровень опасности – это когда графоманначинает всюду распихивать свой текст. Рассылает в редакции, постит в конференциях, устраивает массовую почтовую рассылку.

– А, спам!

– Нет, спам – это реклама. Это легко отсекается антиспамом. А рассылка графомании – это совсем другое. Одно дело, когда тебе на почту приходит коротенькое сообщение, и совсем другое – многомегабайтный текст. Как отличить от чего-то полезного?

– Ну и как? А может, это гениальное произведение, а автор – второй Шекспир? Почему сразу графомания?

Солидол молча смотрел на неё. Когда он только пришёл в отдел, он задавал эти же вопросы капитану. И так же недоверчиво выслушивал его ответы. Но со временем понял его правоту. Сомнения идут от того, что всё это воспринимается как абстракция. Но когда столкнёшься лично – сразу наступает ясность. Нужны примеры из жизни.

– Попробую объяснить, – подчёркнуто неторопливо начал он. – Вот ты пришла из отдела по борьбе с флудом. А как ты отличала флуд от искренних постов?

– Ну это же очевидно! – воскликнула Пурген. – А тут…

– Тут тоже очевидно, – перебил её Солидол. – Просто времени на это уходит гораздо больше, если действовать теми методами, как вы у себя в отделе.

– Ну ладно, умник, расскажи мне, что такое «хорошо» и как с ним бороться! – Пурген снова попыталась задрать ноги на стол. Но Солидол решительным пинком это пресёк.

– Раньше, в старые времена, это решалось методом экспертных оценок. Произведение давали читать экспертам-рецензентам, и они ставили свою оценку. Когда текстов было мало, а экспертов – много, такой метод работал. Потом текстов стало больше, нагрузка на экспертов выросла, и вероятность ошибки увеличилась. Поэтому рецензирование было автоматизировано, и процесс выявления графомании существенно ускорился. Это дало возможность эффективно бороться с графоманией в Сети.

– То есть бездушная железяка определяет уровень талантливости текста? – в её вопросе прозвучали какие-то новые интонации. Солидол удивлённо уставился на неё. Пурген перехватила его взгляд, на мгновение смутилась, и на её мордочке опять появилось обычное нагловато-туповатое выражение. Она смачно чавкнула жвачкой и спросила:

– Типа нажал на кнопку, и сразу видно – шедевр или нет?

– Если есть генераторы контента, то должны быть и детекторы контента, – мгновенного проблеска её интеллекта оказалось достаточно, чтобы Солидол отбросил снисходительность и стал говорить с ней как с равной. – И в нашем отделе такой детектор контента разработан. Если смогли создать программу, которая играет в шахматы лучше чемпиона мира, то смогли создать и программу, выполняющую работу литературного критика. А чтобы уменьшить вероятность ошибочной оценки, текст оценивают сразу несколько параллельно запущенных программ, каждая с разными параметрами. Одни параметры имитируют точку зрения искусствоведа, другие – домохозяйки, третьи – инженера, и так далее. Понятно?

– А мы тут тогда зачем нужны? – Пурген вытащила жвачку изо рта и прилепила её к столу.

– Зачем? – переспросил Солидол, отодрал жвачку от стола и не спеша размазал её по комбинезону Пурген. – Переигрываешь, детка. Давай без этого, нам ещё работать вместе.

Она оторопело посмотрела на него.

– Зачем мы тут нужны? – снова переспросил Солидол. – Много для чего – контролировать работу техники, совершенствовать алгоритмы… Кроме того, бывают чрезвычайные ситуации.

– Например? – Пурген попыталась соскоблить жвачку со своей одежды. Солидол отметил, что в её голосе уже не было придурковатых подростковых интонаций.

– Может быть, помнишь, как только вышел перевод первой книги про Гарри Поттера, тут же появилась масса подражаний, продолжений и имитаций? И это всё прошло через редакции и даже появилось на бумажном носителе.

– Да, было такое – Таня Глоттер и прочее, – Пурген отчаялась соскрести жвачку и теперь внимательно слушала.

– Это и есть третий, наивысший уровень опасности – когда графомания бесконтрольно размножилась. Ситуация выходит из-под контроля, и сделать уже ничего нельзя. Начальство, конечно же, объявляет чрезвычайную ситуацию, но поздно пить боржоми, когда почки отказали. Тогда мы только отрабатывали софт. Но за тот случай многие получили выговора. Сейчас такая графомания блокируется в зародыше.

– И как же?

– Поработаешь тут – узнаешь. Ещё вопросы есть?

– Что это значит? – Пурген показала на самодельный плакат, оставшийся с новогоднего корпоратива. – Почему «512 килобайт по Фаренгейту»?

– Официально наша контора называется ООО «512 килобайт». А «по Фаренгейту» – это пародия на Рея Бредбери, у него там тоже с книгами боролись. Читала хоть?

Солидол внимательно смотрел на неё – неужели он ошибся?

– Только там было «451 градус», – возразила Пурген, осеклась и испуганно поглядела на него.

«Прокололась!» – довольно подумал Солидол. Можно сколько угодно изображать из себя тупую птушницу, но вот на таких проговорках и горят. И он подмигнул ей – мол, не беспокойся, не выдам!

Глава 5. Экскурсия по отделу

– Ладно! – сказал Солидол. – Давай проведём обзорную экскурсию по отделу. Вот это Макрон, он занимается профилактикой распространения графомании.

– Привет, дедуля! – Пурген с придурковатым видом помахала ему ручкой. Макрон скорчил недовольную рожу и промолчал, предоставив Солидолу возможность проявить красноречие.

– Ну и в чём заключается профилактика? – продолжала стебаться Пурген. – Каждому укол в жопу от графомании?

– Моё направление самое эффективное, – не выдержал Макрон. – Как известно, проще болезнь предотвратить, чем потом лечить. Вот я и предотвращаю расползание графомании, а также контролирую популяцию графоманов. Для того, чтобы они не распространяли бесконтрольно свой бред по сети, существуют специальные ловушки. Но в первую очередь графоманы шлют свой бред в издательства. Там порядок обращения с графоманией отработан давным-давно. Во-первых, издательства отгородились от графоманов глухой стеной – общеизвестные телефоны не отвечают, на входе в издательства строгий пропускной режим. Так что, дорогие графоманы, пишите письма! Что они и делают. В издательствах это называется «самотёк». На сайте издательства указан адрес электронной почты, на который каждый желающий может выслать свою бредятину. Страшного в этом ничего нет – всё равно эту почту никто не читает. Для важных контактов есть почта, которая не афишируется. Таким образом, литературное сообщество спонтанно создало простейшую систему защиты от графомании.

Он остановился, чтобы перевести дух. Пурген задумчиво ковыряла в носу. Макрон продолжил:

– Мы переняли эту систему, но усилили её. Я называю это «ловушки для графомании». Это бесплатные ресурсы в сети, где каждый желающий может разместить свой бред как в текстовом, так и в аудиовиде. Видеобредятиной занимается Youtube, но там у них другие принципы. Впрочем, видео – это не наша компетенция. Так вот, продолжу про ловушки. Графоманы туда сползаются, и начинают там тусоваться. Но, как известно, графоманы – существа не стадные, поэтому между ними возникает конкуренция.

Пурген вытащила палец из носа, критически оглядела его, вытерла о свой комбинезон и спросила:

– А чё они конкурируют? Ресурсы-то бесплатные, то есть бабло им с самого начала не обещали. В чём фишка?

– О, это очень интересный феномен! – Макрон обрадовался, что его всё же слушали. – Они конкурируют за лайки, за количество просмотров, за количество комментариев. Но дело в том, что нормальные люди на такие ресурсы почти не ходят, там тусуются в основном графоманы. Поэтому комментарии к одной графомании пишут авторы другой графомании. Таким образом, очень быстро они начинают спорить друг с другом, чья графомания графоманистей, и на новую графоманию у них уже не остаётся ни времени, ни сил. А чтобы ловушки работали эффективнее, мы кладём туда приманку. Это всякие конкурсы и соревнования. Часто это даже эффективнее, чем мифические обещания гонораров со стороны издательств. Ну как?

Он сиял, как певец, ожидающий оваций.

– Круто, – сонным голосом прокомментировала Пурген и показала на генерала Пурпоза. – А этот чем занимается?

– Он занимается блокировкой нежелательного контента, – пояснил Солидол. – У него на все проблемы только один ответ: «Доступ к запрошенному Вами сайту запрещён Федеральным Законом».

– Так у тебя погоняло «Федеральный Закон»? – Пурген вытерла ладошку о штанину и протянула Пурпозу. – А я Грёзка! То есть эта, как её?

– Пурген, – подсказал Пурпоз.

– Это мои слова, – возразила Пурген. – А ты должен свои говорить. Ладно, хрен с ним. А ты чем занимаешься?

Она обернулась к Солидолу.

– О, он у нас большой учёный! – Пурпоз обиделся, что ему уделили мало внимания.

– Молчи, салага! – отмахнулся от него Солидол. – Я занят самым важным – разработкой софта для детектирования графомании. Софт состоит из двух частей – анализатор контента и генератор контента. На базе анализатора сделан детектор графомании – там чуть упрощён алгоритм, но зато существенно увеличено быстродействие. За счёт этого мы можем определять графоманию в режиме реального времени. Сам анализатор – это усложнённая программа семантического анализа текста. Вся фишка в том, что перед началом анализа загружается профиль эксперта, и анализ идёт уже в соответствии с этим профилем. Профиль моделирует систему оценок соответствующей целевой группы. У меня уже подготовлено двенадцать профилей. Усложнённый анализ текста – это когда он анализируется несколько раз, каждый раз с разным профилем. В результате получается интегральная оценка по 10-балльной шкале. Если оценка ниже 4 – значит, текст полный отстой. Если в интервале от 5 до 8 – в принципе приемлемо. Если больше 8 – шедевр. Сейчас у нас глобальный детектор настроен на отсечение по оценке 8. То есть тексты с оценкой ниже 8 считаются графоманией с вытекающими последствиями. Оценку отсечения можно оперативно менять, но для этого нужен приказ начальника отдела.

– Ты такой умный! – Пурген умильно поглядела на него снизу вверх и нежно погладила по руке. Солидол не понял, что это было, и продолжил:

– Поскольку решена задача анализа, то мы можем решить и задачу синтеза. Для этого существует генератор контента. Он использует тот же словарь и библиотеку профилей, что и анализатор. Генератор работает так: задаётся один из сюжетов, объём, профиль или несколько профилей целевой группы – и вперёд! В результате получается готовый текст. Ну там есть ещё более тонкие настройки – количество персонажей, эпоха и так далее, но это уже детали.

– То есть вы сами можете генерить графоманию? – спросила Пурген.

Солидол улыбнулся – быстро усекла!

– Да! – гордо подтвердил он. – Но это так – побочный продукт. Главное – это анализатор контента.

– Ну и как тексты-то получаются? – всё никак не успокаивалась Пурген. – Если анализатору подсунуть – он какую оценку поставит?

– А, обратный тест Тьюринга! – обрадовался Солидол. – В среднем получается 5–6, до шедевров ещё далеко. Но генератор контента – не главная наша задача. Главное – это анализатор.

– Я ему ещё предлагал сделать программулину типа вируса, – Пурпоз никак не мог пережить, что обделён вниманием. – Чтобы она распространялась по сети, попадала в компы юзеров и там постоянно анализировала контент. Как увидит, что юзер плодит графоманию – тут же грохает файл. Вот тогда проблема графомании была бы решена на корню.

– Я же тебе говорил – это технически невозможно, – возразил Солидол. – Во-первых – объём большой получается. Ты хоть представляешь, сколько один профиль занимает? А во-вторых, это требует большой вычислительной мощности. У нас-то серваки с трудом справляются, а у большинства юзеров компы вообще колом встанут. А главное – тут же приедут из подразделения «К» и возьмут за жабры. Вирусы – это стрёмно.

Пурген с открытым ртом переводила взгляд то на Солидола, то на Пурпоза.

Глава 6. После работы

В конце рабочего дня Солидол осторожно намекнул:

– Новичкам как бы принято проставляться.

Пурген намёк поняла:

– Где и когда?

– Не, ребята, я пас, – вздохнул Макрон. – Здоровье не позволяет.

– А с этим я и сама не пойду! – кивнула на Пурпоза Пурген. – Он меня одним взглядом изнасилует.

– Ой, да больно надо! – смутился генерал.

– Чё, я один остался? – спросил Солидол.

– Больше достанется. Пойдём, буду вливаться в ваш дружный коллектив.

Вышли на набережную. Погода радовала.

– Пиво пьёшь? – спросила Пурген. Солидол кивнул.

– Подожди здесь, – она кивнула на гранитный парапет и отправилась к ближайшему магазину. Вернувшись, она протянула бутылку пива, а из кармана достала пакетик орешков.

– Небогато, – оценил Солидол. – Где расположимся?

– На сколько заработала, – не смутилась Пурген. – А расположимся здесь.

Она уселась на тёплый гранит, достала из кармана вторую бутылку пива и ловко поддела крышку пряжкой от лямки своего комбинезона. Солидол посмотрел на пыльный гранит парапета, потом на бутылку, которую держал в руках.

– Давай открою! – Пурген протянула руку. Процедура с пряжкой повторилась. – Ну, за знакомство!

Солидол осторожной чокнулся бутылкой. Надо было что-то сказать.

– Ты до нас в отделе флуда работала?

Пурген кивнула.

– И сколько ников вела?

– Пять, из них два мужских. Но это тяжело – можно запутаться в женском и мужском роде. Я настолько привыкла, что по жизни стала говорить: «Я сделал. Я пошёл». Парни плохо обо мне думали. А потом ничего, втянулась. Это как в театре – в роль надо вжиться. Но тут проще – тебя воспринимают только по твоим словам. Внешность, одежда, интонации значения не имеют.

– Одним из ников была сопливая птушница?

– С чего ты взял?

– По словарному запасу, построению фраз, ещё много по чему. Боевые алгоритмы – это моя работа.

– Ну и как у меня получается?

– В конфе, наверное, прокатило бы. А по жизни переигрываешь. Явно на птушницу не тянешь, высшее чувствуется.

Пурген бросила на него быстрый взгляд и отвернулась.

– Я угадал? – Солидол попытался настаивать.

– Ты, как твоя софтовина, постоянно сканируешь контент, – не спросила, а утвердительно заявила Пурген. – Сейчас-то ты зачем ко мне в душу пытаешься пролезть без мыла? Ты не на работе, тебе это не оплатят.

– Зачем ты так? – обиделся Солидол.

– А ты зачем? – сердито спросила Пурген. – Почему нельзя просто общаться?

– Я и общаюсь.

– Давай о чём-нибудь другом.

– О чём?

– Давай о работе, – предложила Пурген. – Мужики на работе говорят о бабах, а на отдыхе – о работе. Вы меня уже обсудили?

– Ещё не успели, – слегка покраснел Солидол.

– Да ладно заливать! Этот коротышка с меня своих сальных глазёнок не спускал. Спорим, его первая фраза была: «Я бы вдул!» А у дедули мой имидж вызывает культурный шок. Он там ещё не говорит: «А вот в наше время…»? Хотя нет, ему ещё рановато. А что ты сказал – отгадать?

– Вообще-то мы на работе ещё кое-чем занимаемся.

– Тебе нравится твоя работа? – неожиданно спросила Пурген.

– Работа как работа, – пожал плечами Солидол.

– Уничтожать чужие рукописи. Да, ничего особенного.

– Мы санитары Сети. Как говорит капитан: «Есть такая работа – Сеть зачищать». Мы как ассенизаторы – говно убираем. Да, трудно остаться чистеньким, но кто-то это должен делать, чтобы другим легче дышалось.

– Спасаешь мир?

– Ты теперь тем же занята. Ну и как – не западло ещё?

– Я первая спросила. Не увиливай. Неужели тебе не жалко людей, чьи тексты вы грохаете?

Солидол редко задумывался над тем, что эти мегабайты текстов насочиняли реальные люди. В его представлении это была некая безликая сила, и если ей не противостоять, то она весь мир заполонит своей бредятиной. Впрочем, иногда ему приходилось сталкиваться с живыми графоманами. К счастью, они так и не поняли, кто он такой. Но от общения с ними у Солидола остались самые мерзкие впечатления.

– Нет, не жалко! – решительно ответил он. – Как правило, это неадекватные люди, одержимые сверхценной идеей. Их можно было бы пожалеть за их убогость, но на самом деле это очень пронырливые, завистливые и мстительные существа. Ты говоришь – мы давим их контент. Да они сами с удовольствием задавят тексты себе подобных, потому что всех пишущих они рассматривают как конкурентов.

– Но ведь бывают же и нормальные писатели? – продолжала настаивать Пурген.

– Вот их-то мы и защищаем. Это только говорится, что талантливая вещь сама пробьётся. А на самом деле это примерно то же самое, что бросить золотую монету в сельский нужник и ждать, когда она сама всплывёт на поверхность.

– И всё-таки в этом есть что-то подлое – вот так вот тайно, анонимно… Почему нельзя просто писать разгромные рецензии, если произведение бездарно? Авторы открыто выкладывают свои тексты, идут, так сказать, с открытым забралом?

– Рыцарство? Кодекс чести? – усмехнулся Солидол. – А ты знаешь, что вычурный псевдоним – уже верный признак графомана? Рецензии? Ты слышала типовую фразу: «Рукописи не рецензируются и не возвращаются»? Это было придумано ещё до Сети. И ловушки для графомании не Макрон придумал – это тоже стандартная редакционная практика. Просто он её усовершенствовал и систематизировал. Так что не надо про подлость.

– У тебя на всё есть ответ.

– А у тебя? – Солидол пристально уставился на неё. – Зачем ты пришла в отдел? И не надо прикидываться дурочкой!

Пурген молча поёрзала под его взглядом, но он продолжал ждать ответа.

– Я не знаю, – наконец выдавила она. – Наверное, я просто хочу быть на острие, на переднем крае, получать драйв. Как-то так. Ладно, пора по домам. На горшок и в постель.

Она поднялась с парапета, взяла свою пустую бутылку и аккуратно опустила её в урну.

– Что, мамка заругает? – Солидол ненавязчиво попытался выяснить состав её семьи.

– Не провожай, не заблужусь, – обернувшись, ответила Пурген.

– Да я и не собирался, – пробормотал Солидол, глядя вслед удаляющейся фигурке в мешковатом комбинезоне.

Глава 7. Спецоперация

Дверь распахнулась, чуть не слетев с петель. Капитан решительно шагнул в отдел, как пожарный в горящее здание.

– Тревога!

– Но система молчит, – нерешительно возразил Макрон.

– Она и будет молчать. Тревога по оперативной информации. Все ко мне!

– И что – всё бросить? – Пурген в своём репертуаре.

– Я сказал – все ко мне! Чрезвычайная ситуация!

На правах старшего Солидол приподнял напарницу за лямки комбинезона и вытащил из-за компа.

– Чрезвычайная ситуация! – повторил капитан. – Поступила оперативная информация, что один графоман написал продолжение «Гостьи из будущего».

– Вот негодяй! – воскликнул Макрон, смотревший фильм ещё в юности.

– Почему нельзя отработать в обычном режиме? – удивился Пурпоз, который фильмы вообще не смотрел.

– Потому что по этой писанине уже готовится сценарий. Так что если провафлим – будем наслаждаться очередным шедевром.

– Да за это убивать надо! – руки Макрона сжались в кулаки.

– И что будет? – всё ещё не въехала Пурген.

– Примерно то же самое, что и «Кавказская пленница-2», – глаза капитана горели праведным гневом.

– Хуже, гораздо хуже! – Макрон схватился за голову.

– Все текущие дела отложить! К двенадцати ноль-ноль я жду план действий! – решительно скомандовал капитан и хлопнул дверью.

– Пристукнуть гада! – предложил Макрон.

– Почему нельзя просто заблокировать контент в Сети? – спросил Пурпоз.

– Потому что он уже размножился, – объяснил Солидол и озабоченно почесал подбородок. – Теперь уже ничего не сделаешь.

– Дедуля, фапал в своё время на Алису? – поинтересовалась Пурген.

– Ах ты сопля малолетняя! – разозлился Макрон. – Штаны бы сначала постирала!

– Капитан от нас план действий ждёт, – напомнил Солидол.

– Какой теперь план может быть?! Проехали! – Пурпоз безнадёжно махнул рукой. – Теперь только осталось ждать премьеры, купить попкорн, расслабиться и получать удовольствие.

– Да ладно, можно попробовать! – легкомысленным тоном заявила Пурген. – Дедуля, ты исходный текст можешь достать? Наверняка графоман не удержался и где-то запостил.

– Если постил, у меня должна остаться ссылка, – Макрон ещё не остыл от обиды.

– Коротышка, возьмёшь у него ссылку и заблокируй наглухо, хотя бы на несколько дней, – продолжала командовать Пурген. – Солидол, то как-то говорил про генератор контента. Он у тебя на ходу?

– Ну? – Солидол всё ещё не понимал, куда она клонит.

– После семантического анализа надо сгенерить несколько аналогов, но так, чтобы антиплагиат не подкопался. Сможешь? Дедуля, а ты распихаешь аналоги по своим ловушкам. И надо будет озадачить мой старый отдел, чтобы распиарили это дело. Но это придётся через капитана.

Все сотрудники отдела молча смотрели на Пурген, не понимая, что это было. Она обвела их взглядом и скомандовала:

– Чего смотрите? За работу!

– Ты чего это раскомандовалась? – недовольно спросил Солидол.

– Я отвечаю за спецоперации, вот и командую.

– Нет уж, давай капитана подождём, – предложил Макрон.

– Саботажники! – отвернулась Пурген. – Саботажники и перестраховщики!

Капитан заявился без пяти двенадцать.

– План уже готов?

Три пары глаз уставились на Пурген. Она неуверенно поднялась из-за стола:

– Готов.

– Ну, докладывай, стажёр! – заулыбался капитан.

– Значит, так! – Пурген с довольным видом поправила шапочку, подтянула штанины своего комбинезона, чтобы не волочились по полу, и вышла на середину комнаты.

– Минута славы! – тихо сказал Пурпоз.

Пурген бросила на него быстрый взгляд и достала из кармана мятый листок.

– Мы имеем следующую ситуацию: графоман родил текст, текст бесконтрольно размножился, сейчас возможен переход на другой носитель.

– Демагогия, – пробормотал Макрон. Капитан промолчал. Пурген продолжила:

– Задача: прекратить размножение контента, предотвратить выход сценария и фильма.

– Ну это-то понятно! – не выдержал Солидол. – Дальше-то что?

– Решение: дискредитировать в глазах заказчиков сценария текст, отвратить их от самой мысли делать фильм, обесценить идею.

Капитан весь подался вперёд:

– Продолжай!

– Мы генерим несколько аналогичных текстов и широко их распространяем. Ну, понятное дело, со всеми предосторожностями. Внимание потенциальных потребителей контента будет размазано, идея сработает вхолостую, заказчик сценария это поймёт и откажется от своих планов. Заодно будет нанесён косвенный удар по репутации графомана – чтобы впредь неповадно было. Это как встречный пал при лесном пожаре – мы сами сжигаем подлесок, чтобы лишить пожар возможности перекинуться дальше.

– Лажа какая-то! – возразил Солидол. – Чтобы потушить пожар, самим же его и разжечь! Мы только подогреем интерес потребителей контента, сами пропиарим тему. Это же как пожар тушить керосином!

– У тебя есть предложения получше? – обернулся к нему капитан.

– В общем-то нет, – протянул Солидол.

– Тогда начинайте. Она за главную.

И капитан вышел из отдела. Пурген гордо оглядела сотрудников.

– Минута славы затянулась, – неуверенно произнёс Пурпоз. На этот раз Пурген не удостоила его даже взгляда.

– Дедуля, приступаем к операции по спасению Алисы. Чтобы тебе было на что фапать. Солидол, заводи свой генератор контента. Мы начинаем!

Её глаза задорно блестели из-под надвинутой на лоб шапочки, и эта энергетика передалась сотрудникам отдела. К вечеру всё было готово.

– Надо бы капитану доложить? – предложил Макрон.

– Пока нечего, – сосредоточенно ответила Пурген.

– Ну тогда по домам, – Солидол выключил комп. – Пурген, ты идёшь?

– Я остаюсь. У вас тут матрас есть?

– Какой матрас?

– Надувной, ватный… Чтобы спать.

– Нет. Ты что – тут жить остаёшься?

– Ладно, переживу. Всё, давай, вали!

– А ты?

– А я буду форумы мониторить. Вдруг что-то пойдёт не так. Ветер огонь не в ту сторону погонит.

И она уткнулась носом в монитор. Солидол пожал плечами и закрыл за собой дверь отдела.

Утром он у метро купил чебуреков и бутылку воды. В отделе было тихо, Пурген спала перед монитором, положив голову на скрещенные руки. Услышав шаги, она встрепенулась.

– Ну как пожар? Всё ещё не погас? – спросил Солидол.

– Всю ночь бушевал, только под утро успокоился, – она потянулась.

– Я тебе пожрать принёс. И попить, – он протянул ей чебуреки и воду.

– Спасибо! – через силу улыбнулась она. – А то в туалете пить неудобно – там вода течёт быстро.

Ближе к обеду прибежал капитан.

– Ну как, вроде всё получается? Макрон, можно оценить по статистике?

– Да, посещаемость размазана ровным слоем по всем ресурсам и постепенно идёт на спад. Пик просмотров пришёлся на раннее утро. Сейчас уже вышло из топов. Можно предположить, что через несколько дней никто и не вспомнит.

– Ладно, подождём оперативной информации.

В следующий раз капитан появился в сопровождении зама по безопасности. Тот как обычно безмятежно улыбался, но это ничего не значило. Солидол лично видел, как он с такой же улыбкой уволил человека за совершенно непростительный косяк. Зам встал посреди отдела и огляделся.

– Неплохо, неплохо! Когда надо, вы умеете работать!

– А что слышно по этому делу, Лаврентий э-э-э… – осторожно поинтересовался Макрон.

– Павлович, дорогой Макрон. Лаврентий Павлович, – зам продолжал радостно улыбаться. – А слышно, дорогой Макрон, то, что идея с римейком «Гостьи из будущего» успешно похерена.

– Ура! – Макрон захлопал в ладоши.

– А где сама спасительница Алисы? – зам посмотрел по сторонам. Капитан из-за его спины отчаянно замахал руками.

– Понимаете ли… – Солидол подвинулся, пытаясь закрыть спиной рабочее место Пурген. Но было уже поздно – она вылезла из-за стола, потянулась после сна и хриплым голосом спросила:

– По какому поводу собрание?

– Так вот же она! – ещё радостнее заулыбался зам.

– Мужик, ты кто? – уставилась на него Пурген. Капитан из-за спины зама корчил рожи и стучал себя по голове. Но зам совершенно не смутился.

– Прекрасно проведённая операция! Шикарно! А главное – в темпе! Поздравляю, ты прошла испытательный срок. Очевидность! – обернулся он к капитану. – У тебя отличная команда!

Глава 8. Будни

Когда Солидол утром вошёл в отдел, Пурген сидела на его месте, задрав ноги на стол, и ехидно ухмылялась.

– Привет!

– Ноги убери! – вместо приветствия ответил Солидол.

Пурген послушно убрала ноги со стола, но ухмыляться не перестала.

– Что?

– Я тут твою софтовину тестила, – она кивнула на монитор.

– Ну и как?

– Лажа!

– Что – лажа? – не понял Солидол.

– Софтовина твоя – лажа! – гордо заявила Пурген. – Я ей «Войну и мир» Льва Толстого подсунула – оценка «3 из 10».

– Ну и что? – пожал плечами Солидол.

– А то, что эксперты оценили этот контент более высоко.

– Какие эксперты, а главное – когда?

– Ну как это… – удивилась Пурген.

– А так! Книге более ста лет, её оценивали современники. Сегодняшние эксперты повторяют те оценки. А моя софтовина оценивает с точки зрения наших современников. Тратить время на создание профиля экспертов позапрошлого века мне лень, да и некогда. Что же касается современных читателей – ты сама-то «Войну и мир» читала?

– Ну-у-у…

– Вот и я – «ну-у-у…». Макрон, а вы читали «Войну и мир»?

– Не до конца, – ответил Макрон, прислушивавшийся к их разговору.

– Не до конца какого тома? – задал риторический вопрос Солидол и повернулся к Пурпозу. – А ты?

– Чего я? – отозвался генерал Пурпоз.

– Вот видишь, – сказал Солидол Пургену.

– Ну и что? – не сдавалась она. – Это доказывает только то, что здесь собрались одни невежды.

– Нет, это доказывает то, что за сто лет критерии оценки литературных произведений изменились. То, что тогда было круто, сейчас тянет только на троечку, и то из десяти возможных. Поняла? Всё, освобождай место!

– Погоди, я ещё кое-что проверить хочу, – Пурген быстро застучала пальцами по клавиатуре.

– Чего делаешь-то? – Солидол заглянул через плечо. – В генератор контента залезла.

– Не мешай! – Пурген нетерпеливо дёрнула плечом. – Хочу кое-что проверить.

– Ну проверяй! – Солидол уже знал, что получится. – Пойду покурю пока.

Когда он вернулся, Пурген с восторгом водила мышкой по экрану.

– Этот генератор контента – классная штука. Если бы я была графоманка, то за возможность им попользоваться отдалась не раздумывая.

– У вас в отделе флуда такого не было?

– У нас был попроще, только для диалогов. А тут… Смотри, я уже рассказик сгенерила.

– И про что рассказик?

– Про тебя. Эротический. Солидол и Скарлатина… Подожди, я ещё не закончила!

Она крепче сжала мышку и попыталась прикрыть рукой клавиатуру. Тогда Солидол взял её за лямки комбинезона и поднял со стула.

– Положь где лежало! – крикнула Пурген. – Дай я ещё одну вещь сделаю.

Солидол не слишком осторожно опустил её назад на стул.

– Говори, чего хотела? Я сам сделаю.

– Пропусти мой рассказ через детектор контента. Что он покажет?

Солидол усмехнулся и совершил необходимые манипуляции мышкой.

– Обратный тест Тьюринга. У вас в отделе не было детектора ботов?

– Нас всегда предупреждали, когда программы ботов испытывали. Детектор был, но рядовых сотрудников к нему не подпускали. Ну чего там твоя софтовина определила?

И тут Солидола осенило:

– Теперь я понял, почему тебя к нам в отдел перевели!

– Ну и почему же? – Пурген шмыгнула носом.

– Заменили на ботов! Я прав?

– Остальных вообще уволили. Перевели только меня.

Солидол поглядел на её тонкую шейку, и в нём шевельнулась жалость. Да, вот так вот – работаешь, стараешься, а потом тебя заменит машина. Но он-то алгоритмы пишет, машина пока этого не умеет. Впрочем, незаменимых у нас нет. Он поглядел на экран:

– Оценка твоего рассказика – 5 из 10.

– Я гений! – гордо надулась Пурген.

– Нет, гений – это больше 8, - серьёзно ответил Солидол.

– А представляешь – графоманы дорвутся до такого вот генератора контента?

– Рано или поздно дорвутся. Уже сейчас продаются программы ненамного слабее.

– И что тогда будет?

– А ничего. То же самое, что и сейчас.

– Как это? – удивилась Пурген. – Это же такие возможности!

– Какие возможности? – кисло спросил Солидол. – Кому нужны эти возможности?

– Как кому? Графоманам. Они будут генерить гениальные тексты… Ну то есть не сами, а софтовина…

– А другая софтовина будет этот контент читать? А нафига? Это как поставить два экскаватора – один выкапывает, другой закапывает. Толку никакого, зато все заняты.

– Но ведь графоманы зачем-то пишут? Не все делают это ради любви к топтанию клавиатуры. Кто-то жаждет славы, кто-то – денег. А такая софтовина – как допинг в спорте.

– Допинг убил спорт, фотошоп убил фотографию, – решительно заявил Солидол. – А генераторы контента не убьют литературу. Потому что её уже убили графоманы – такие же генераторы контента, только вручную. И чтобы хоть что-то осталось, есть мы. Мы – последний бастион на пути графоманов. Они автоматизируют свои средства нападения, мы автоматизируем свои средства защиты.

– Мы проиграем, – заявила Пурген. – Посмотри, уже даже фильмы делаются на компьютере с нарисованными персонажами. Актёрский талант и мастерство больше не нужны.

– Не так! – возразил Солидол. – Раньше были рисованные мультфильмы – они же не убили кинематограф. А магнитофоны не убили живых музыкантов.

– Убили! – возразила Пурген. – В ресторанах уже нет живой музыки – все жрут под фонограмму. Мультфильмы – это другое, их сейчас тоже генерят на компьютере. Да сейчас даже футбольный матч с нужным счётом сгенерят. В прямой трансляции.

– Ага, пластмассовые цветы, которые никогда не вянут! – всё громче говорил Солидол. – Резиновые женщины, которые всегда дают! Может, и ты не настоящая, а резиновая?

– Типа всегда даю?! У мужиков все мысли в одном месте!

Она обиженно отвернулась. Солидол шумно вздохнул:

– Уф! Чего-то не туда занесло!

– Технологии убили творчество, – Пурпоза потянуло на философию. – Любую фотку можно нарисовать в фотошопе, любой видеоролик записать на компе, любую книгу сгенерить генератором контента. Именно поэтому я книжек не читаю и фильмы не смотрю.

– Ты не прав, – возразил Макрон. – А придумать сюжет?

– Да вся литература основана на трёх сюжетах. Ну ладно – на семи. Просто раньше книги были на аналоговых носителях, и до нас дошло не всё. А если по большому счёту, то сейчас вся литература вторична, всё это уже было. Следовательно, вся современная литература – суть графоманская. Поэтому, Солидол, все твои детекторы и анализаторы не нужны – просто давить всё сгенерённое после определённой даты. Осталось только с этой датой определиться.

– Но какое-то искусство должно быть, – не согласился Солидол. – Народ же хочет читать и смотреть фильмы. И мы защищаем настоящее искусство от подделок.

– Чушь! – Пурпоз был непримирим в своём юношеском максимализме. – Это как элитные рестораны и массовое питание. В ресторане шеф-повар часами готовит одно блюдо, а большинству это неинтересно. Есть массовое пищевое производство, где рулят не шеф-повара, а технологи. Да, наверное, это не так вкусно. Зато доступно, дёшево и не отравишься. Или пошив одежды. Есть основные лекала, есть массовые фабрики, и есть мода. Так же должно быть и в культуре. Должны быть технологи, которые на базе научных и статистических данных говорят – надо то-то и то-то. Задают нужные параметры, нажимают кнопку – и контент готов. Разница между таким профессионалом и графоманом – как между технологом пищевого производства и домохозяйкой у плиты. Технолог – профессионал, домохозяйка – любитель. А будущее за профессионалами. За такими, как ты, Солидол.

Солидол молчал.

– А как же красота? – возразил Макрон. – Например, красота женского тела?

– Ага, вон сидит! – Пурпоз кивнул на Пурген.

– Ну почему же! Если её отмыть, причесать и переодеть…

– Макрон, согласись, проще нарисовать с нуля.

– Ну да – сделать из резины, – предложил Солидол. – А главное – не откажет.

– Это ты к чему? – Пурпоз уловил ехидные нотки в его голосе.

– Потому что ты сейчас сам же разбил свою теорию, – припечатал его Солидол. – Жрать фастфуд, смотреть дебильные фильмы по комиксам, читать фантастическую графоманию – это то же самое, что заниматься любовью с резиновой женщиной.

– Ну иногда уж лучше с резиновой, чем с каким-нибудь крокодилом, – не сдавался Пурпоз.

– Вот поэтому-то мы с графоманией и боремся – чтобы осталась настоящая литература, – убеждённо заявил Солидол.

Глава 9. Разговоры

– А чем вам мой имидж не понравился? – Пурген перестала обижаться и снова встряла в разговор.

– Почему нельзя одеваться поприличнее? – спросил Макрон.

– А зачем?

– Самки обычно ярко наряжаются, чтобы привлечь самцов, – нравоучительно сказал Пурпоз.

– Да тебя привлекает любая особь детородного возраста – это у тебя просто возраст такой, – ответила ему Пурген.

– И всё же, неужели увидев тебя в таком наряде, какой-нибудь парень захочет с тобой познакомиться? – продолжал гнуть свою линию Макрон.

– Дедуля, при всём моём уважении к вам, я в транспорте и прочих публичных местах не знакомлюсь.

– Тогда, внучка, просвети, где же ты знакомишься?

– Да вы что? – воскликнула Пурген. – Вы где работаете-то? Мы все живём в Сети, там же знакомимся, женимся, разводимся, заводим детей. И умираем.

– Ну знакомимся – это понятно. Женимся и разводимся – с трудом. А вот про «заводим детей», если можно, поподробнее! – заинтересовался Солидол.

– Элементарно! Постятся в соц. сети соответствующие фотки, меняется аватарка, и так далее.

– Какие фотки?!

– Солидол, тебе рассказать, что такое Фотошоп?

– Но ведь должно быть что-то настоящее?

– Так, вернулись к тому, с чего начали. Окружающие видят то, что им показывают. В сети они видят мой профиль. А в жизни – мои шмотки и макияж. Или их отсутствие. Продемонстрировать? – и Пурген отстегнула лямки комбинезона.

– Ты что, сдурела? – остановил её Солидол.

– Ты же хотел увидеть меня настоящую?

– Я имел в виду другое.

– А что? Мой богатый внутренний мир? А мой грязный комбез его заслоняет? Ну извини!

– Да, заслоняет!

– Так мне всё же раздеться? – Пурген скинула лямки с плеч.

– Я про богатый внутренний мир, – на этот раз Солидол не стал её останавливать. – Ты его тоже заслоняешь вот этой своей дурацкой маской.

– А ты хотел видеть что-то другое?

– Я хотел видеть не маску, а реального человека!

– Я пойду отолью, – Пурген вышла в коридор.

В отделе на минуту воцарилась тишина.

– Да, вот в наше время девушки другими были! – вздохнул Макрон. Солидол вспомнил слова Пурген, когда они пили пиво на набережной.

– Ага, а деревья выше, и трава зеленее, – добавил Пурпоз.

– Какая-то она чокнутая! – Макрон не отреагировал на его замечание.

– Это у неё профессиональная деформация психики, – предположил Солидол.

– А чем она там у себя в отделе занималась? – поинтересовался Пурпоз.

– Что-то типа тайных агентов влияния в разных интернет-форумах, – стал объяснять Солидол. – Разрабатывается сценарий, придумывается ник, и начинается внедрение на форум…

– Это она тебе рассказывала? – уточнил Пурпоз.

– Да ты что! Она под подпиской, как и мы все. Ну так вот, внедряется на форум, становится там своей. Потом докладывает начальству, а оно уже ставит конкретные задачи.

– И какие? – не унимался Пурпоз.

– Ты это у нашего зама по безопасности спроси, Лаврентия Павловича, – предложил ему Солидол.

– И что, она вот так целый день на форуме сидела? – задумчиво спросил Макрон.

– У неё было пять ников в разных форумах, женские и мужские, – выдал чужой секрет Солидол.

– Это же мозги закипят! – удивился Макрон.

– Поэтому их всех ботами и заменили.

– Чем-чем?

– Ну роботами. Софтовиной, которая генерит диалоги для форумов.

– Это, наверное, сложно сделать?

– Ничего особенного! – свысока ответил Солидол. – Это пройденный этап. Сейчас эти софтовины проходят тест Тьюринга «на ура». А вот наш многоканальный детектор контента – это да! Тут на разработку одного профиля может полгода уйти.

– А как она назвалась, когда её капитан только приволок? – перебил его Пурпоз.

– Грёзка. Это, наверное, один из ников, которые она вела.

– Сейчас посмотрим! – Пурпоз придвинул клавиатуру. – Ага, есть! Ух ты, да тут фоток полно!

– Где? – Солидол встал у него за спиной и уставился на экран. Фоток в соцсети у пользователя «Грёзка» действительно было много – в отличие от одежды.

– Вам не противно на это смотреть? – возмутился Макрон.

– А она ничего! – плотоядно заявил Пурпоз.

– А с чего ты взял, что это она? – спросил Солидол. – Я, например, никакого сходства не вижу.

– Ну ник её! – Пурпоз продолжал листать фотки. Заслышав шорох открывающейся двери, он предложил: – А вот сейчас у неё самой спросим! Эй, Пурген, иди сюда! Вот скажи, это твои фотки?

– Где? – она подошла, и, глянув на экран, вздрогнула и густо покраснела.

– Ага, я же говорил! – торжествующе воскликнул Пурпоз.

– Придурок! – крикнула Пурген и выскочила из отдела.

– Чего это с ней? – смутился Пурпоз. – Сама только что раздеться собиралась. Да и на фотках не она. Наверное, какая-то моделька начинающая.

Солидол молча вышел в коридор. Пурген сидела на подоконнике, закрыв лицо руками, и тихонько всхлипывала.

– Ты чего? – Солидол попытался её обнять.

– Отстань! – она резко дёрнула плечом.

– Чего ты переживаешь? Ведь на фотках не ты.

– Я! Это мой ник, который я вела! – она подняла мокрое от слёз лицо. – Как ты не понимаешь? Я была ею, я чувствовала то, что чувствует она… Она была частью меня! А вы своими грязными лапами…

– Да ладно, не переживай так. Ведь этот профиль специально рассчитан на таких, как Пурпоз. Понимаешь, он специально сконструирован, чтобы вызывать именно такую реакцию.

– А ты говоришь – где я настоящая?! Я сама не знаю, какая я настоящая!

– Ну как же? Я настоящий, ты настоящая, – Солидол осторожно потыкал в неё пальцем.

– Это так необычно – общаться с живыми людьми!

– В смысле?

– Ну не в конфе, а в реале. Прикольно!

– Привыкай!

Глава 10. Подозрение

– А вы не пробовали читать те тексты, которые мы давим? – как-то спросила Пурген.

Пурпоз истерично заржал.

– Неприличный вопрос, – заметил Макрон.

– Почему неприличный?

– Ну это примерно как у ассенизатора спросить – не пробовал ли он на вкус объект своей деятельности, – пояснил Солидол.

– Эти тексты – по большей части фантастика или фэнтези, – попытался смягчить Макрон. – То есть высосанный из пальца бред. Читать это – в лучшем случае убить время, в худшем – будут сниться кошмары. Зачем себя мучить?

– Ну что-то же вы читаете? – продолжала настаивать Пурген.

– А как же! Тактико-технические характеристики танков мира! – гордо заявил Пурпоз.

– Я читаю только мемуары, – высказался Макрон.

– Я предпочитаю смотреть кино. Американское, середины 20 века. Причём с оригинальным звуком, без перевода, – признался Солидол. – А ты сама что читаешь?

Пурген вопрос проигнорировала, её мысль поскакала дальше:

– А вам не кажется, что это как-то ущербно – давить чужие произведения, а не создавать свои?

– У каждого своя работа, – философски отметил Макрон.

– Генерал, рефлексия – это по твоей части. Отвечай! – поддел Пурпоза Солидол.

– Иногда надо заставить себя не выдавать отстой, – охотно отозвался Пупроз. – Если не можешь сделать ничего хорошего – лучше ничего не делай. Если не можешь сказать ничего умного – лучше промолчать.

– Мудро! – оценил Макрон.

– Это я про писанину! – смутился Пурпоз.

– Но ведь эти люди творят! – Пурген кивнула на монитор, где ползли строки списка выявленной графомании. – Они не могут не творить! Они хотят остаться в истории, чтобы их мысли, их чувства…

– Все люди не могут не ходить в туалет, – перебил её Солидол. – И там не могут не творить. Вот только не стоит эти творения выставлять на всеобщее обозрение.

– Как вы не поймёте! – рассердилась Пурген. – А что останется после вас?

– Чистота, – ответил Солидол.

– То есть пустота. А я хотела бы сделать что-то, чтобы люди смотрели и восхищались.

– Выйди замуж, роди ребёнка, – предложил Пурпоз.

– Это ты к чему?

– Это как в анекдоте – всё, что вы делаете руками, никуда не годится.

– Я гляжу, у тебя вся энергия деланья руками уходит в самоудовлетворение. Иди, тебя твои виртуальные танчики заждались!

Она с шумом уселась за свой стол и уткнулась в экран.

– У девочки началось профессиональное выгорание, – сочувственно сказал Макрон.

– Все через это проходят, – согласился Солидол.

– Женщины менее стрессоустойчивы, – свысока заявил Пурпоз. – Поэтому в спецподразделениях должны работать одни мужики.

Солидол тоже уселся за свой монитор. Но работа не шла, мысли были о другом. Да, он разрабатывает алгоритмы анализа и синтеза контента. Его программы анализируют чужие тексты. Но что он создал сам? Когда-то он начал писать монографию по созданию психологических профилей для анализатора текстов, но потом забросил. Как и для любого программиста, для него в первую очередь представляло интерес решение самой задачи. А всякие там комментарии, описания и прочее – это потом. Если будет время. Но времени на это никогда не было. А потом это как-то забывалось.

Он оглянулся – Пурген сосредоточенно набивала какой-то текст. Интересно, что она там кропает? Он поднялся из-за стола и осторожно подошёл к ней. Но только он заглянул ей через плечо, как экран мелькнул, и на нём появился совсем другой текст. Пурген как ни в чём ни бывало продолжала бодро стучать по клавишам: «Отчёт о динамике выявленной графомании за последний квартал». Солидол был уверен, что она переключила окна. Но как она поняла, что это надо сделать? Он ещё раз бросил взгляд на экран, и вдруг увидел её глаза, отразившиеся от глянцевой поверхности. Взгляд был испуганным и насторожённым. Вот в чём дело – она увидела его отражение, и быстро переключила окна. Что же она там строчит?

Пурген обернулась.

– Ты так тихо подошёл, что я тебя не заметила! – с улыбкой сказала она.

«Ещё как заметила!» – про себя подумал Солидол. – «Однако она неплохо владеет собой!»

– У тебя есть сводная статистика за последний квартал? – спросил он.

– Как раз правлю. Тебе скинуть?

– Да, перекинь на мой комп.

И тут у него мелькнула мысль – ведь все компы отдела объединены в сеть! Он быстро вернулся за свой стол и запустил программу мониторинга сети. Чем она там занята? Что такое – информация о задаче недоступна! Вот это текстовый редактор с туфтовым отчётом, на который она переключилась, когда его заметила. А другая задача? Но не спросишь же в открытую – всё же она занимается спецоперациями. Он поднял взгляд от монитора – она внимательно смотрела на него. Чёрт, она знает, что он пытается мониторить её комп! Он улыбнулся вымученной улыбкой:

– Ты уже перекинула?

– Да, – она продолжала внимательно смотреть на него.

Глава 11. Дезертир

Капитан с утра был не в духе.

– Почему с утра поисковая машина глючит? – даже не поздоровавшись, с ходу начал он. – Кто вчера последний уходил?

– Пурген, – ответил Макрон. – Она дверь опечатывала.

– В софте она не копалась?

– А она в этом что-то понимает?

– А ты думал, для чего она пять лет в университете училась? – сердито спросил капитан.

– Пурген – и в университете? – поразился Макрон. – Я думал, она какое-то ПТУ закончила.

– Где она, кстати? – капитан поглядел на часы.

– Опаздывает как всегда.

Капитан молча сел на её рабочее место, прикрывая ладонью клавиатуру, ввёл пароль и вошёл в настройки поисковой системы.

– Что-то здесь не то… – бормотал он, водя мышкой по меню. – Так, исключения. Это что здесь прописано? И ещё в почте… Кто мог это сделать?

– Капитан, пароль и электронный ключ от общих настроек только у вас, – Солидол почувствовал, что происходит что-то необычное.

– Да, только у меня. Но я этого не делал.

Капитан вышел на середину отдела и пристально оглядел присутствующих:

– Кто?!

Все растерянно глядели на начальника, взгляд никто не отвёл.

– Где Пурген? Где эта…

Он не договорил – в отдел вошёл зам. директора по безопасности. Обычно он целыми днями слонялся по коридорам, болтая о всякой ерунде с зазевавшимися сотрудниками. Чем он конкретно занимался – никто не знал, но все дружно предполагали, что ничем. Его постоянно улыбающаяся физиономия явственно намекала, что никакими заботами он не обременён. И на этот раз он улыбался до ушей:

– Всех приветствую! Очевидность, потерял чего?

Капитан хмуро поглядел на него:

– Здравствуйте, Лаврентий э-э-э…

Зам по безопасности продолжал беззаботно улыбаться:

– Павлович, Очевидность. Лаврентий Павлович. Так что ищешь? Или кого?

– Да вот, Лаврентий э-э-э… Павлович, сотрудник один опаздывает.

– Сотрудник, говоришь? А может – сотрудница?

Лоб капитана покрылся капельками пота:

– Да, сотрудница… Она всё время опаздывает. Но я разберусь…

– Не эта? – зам по безопасности вытащил из-за спины бумажную книгу в ярком переплёте и показал капитану фотографию на задней обложке.

– Вот чёрт! – капитан протянул руку к книге, но тут же отдёрнул, как будто боялся обжечься.

– Ну-ка, ну-ка! – Макрон осторожно взял книгу из рук зама. – Ну ты гляди!

Генерал Пурпоз заглянул ему через плечо и восхищённо произнёс:

– Более чем вдувабельна!

Солидол удивлённо прочитал на обложке: «Автор книги Ольга Стрельникова» и рядом фотография. Да, это она – Пурген. Но с вымытыми и уложенными волосами, с макияжем и в платье.

Насладившись произведённым эффектом, зам перевернул книгу передней обложкой:

– Название вам тоже понравится.

Поверх аляповатого рисунка на компьютерную тематику были наложены крупные буквы: «512 килобайт по Фаренгейту».

– Откуда это? – переведя дыхание, спросил капитан.

– Это моя работа – такие вещи доставать, – продолжал улыбаться зам.

– Ну сейчас она явится… – капитан заскрежетал зубами от злости.

– Не явится, – успокоил его зам и глянул на часы. – Она только что села в самолёт до Лос-Анджелеса. Завтра у неё там презентация вот этой книги. И, по слухам, с ней уже заключили контракт на сценарий фильма.

– Но это же… – теперь капитан был смертельно бледен, и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. – Это же слив информации. Это же удар по отделу! Что же теперь делать?!

– А никакого отдела нет! – зам больше не улыбался и повторил. – Никакого отдела нет и не было. Это всё выдумка автора, фантастика. С чем её и остаётся поздравить – выдумка получилась правдоподобной. Но это всё равно выдумка.

– Это как же – нет? – поразился капитан. – Вот же мы!

– Очевидность, послушай! – зам нежно обнял его за плечи. – Ты же понимаешь, что пока «пакет Озимого» не приняли, наша деятельность неофициальна. И ты наверняка понимаешь, что наша деятельность жизненно необходима. А вот депутаты не все это понимают! Нам нужна реклама. Но как же нас рекламировать, если нас нет! А тут девочка постаралась, складно всё написала. Да, Очевидность, умеешь ты кадры подбирать, этого у тебя не отнять. Так что читайте про себя фантастику!

И он положил книжку на бывший рабочий стол Пурген.

– Так я не понял – спецоперации по уничтожению этой графомании не будет? – Пурпоз кивнул на злополучную книгу.

– Спецоперация будет, – снова заулыбался зам. – Только другая.

– А кто будет проводить – наш отдел? – спросил Солидол.

– Я думаю – да. Ну всё, за работу. Когда будет надо, я вас извещу.

Глава 12. Встреча

Злополучная книжка так и лежала на столе Пурген, но уже была изрядно потрёпана – почитать приходили из других отделов. Чтобы её не заиграли, Солидол всем говорил, что это секретные материалы, которые числятся за отделом.

– И всё же я не пойму, когда она успела это настрочить? – в очередной раз поражался Макрон.

– Да здесь, у нас на глазах, сидела и строчила! – Солидол не хотел объяснять, почему он так считает.

– Ну ладно, а как она незаметно текст в издательство отправила? Не на флешке же передала? У нас же на всё фильтры стоят.

– Так она же их отключила! – Пурпоз был поражён до глубины души. – Я их сам ставил, а она отключила! Ну не могла она всё отключить – детектор графомании нельзя обойти. Солидол, как её бредятина могла через твой детектор проскочить?

Солидол задумался. Расследование показало, что Пурген на время отключала внутриотдельские фильтры, но глобальный детектор графомании она не трогала – скорее всего, она просто не знала, как он устроен. А детектор мог пропустить контент только при одном условии – если его оценка больше 8 из 10. Получается, что детектор оценил её книгу как гениальную!

– Но самое главное я не могу понять, – продолжал удивляться Пурпоз. – Это когда она успела сделать фотку на обложку? Ведь до последнего ходила в своём комбезе и шапке дурацкой!

– Да, вот это действительно загадка! – согласился Макрон.

Дверь распахнулась, и в отдел вошёл зам по безопасности. Он как всегда беззаботно улыбался.

– Ну что, начинается спецоперация, Лаврентий э-э-э… – спросил Пурпоз.

– Павлович, генерал. Пора бы уже запомнить. А спецоперация уже идёт. Полным ходом.

У Солидола ёкнуло сердце. Что теперь с ней будет? Мало ли что зам придумает!

– Солидол, ты когда в отпуске был? – повернулся к нему зам.

– Не помню, – это зачем он спрашивает? Солидол попытался взять себя в руки. – Да я и не был в отпуске, с тех пор, как пришёл в отдел.

– Это сколько же у тебя накопилось? – с улыбкой стал считать зам. – Три месяца, да ещё отгулы неиспользованные, да ещё за вредность… Много выходит. Не хочешь отдохнуть?

– Я не знаю, – растерялся Солидол.

– Подумай! – зам направился к выходу, но у двери задержался. – Да, и почту проверь.

Он вышел, а Солидол задумчиво смотрел на дверь. Чего это он про отпуск вспомнил? И что значат его слова – «почту проверь»? Он каждое утро начинает с просмотра электронной почты. Правда, никто обычно ему не писал, но так – на всякий случай. Он уселся за экран – действительно, в почте было одно письмо. Озаглавлено просто: «Привет!» Адрес незнакомый – strelka@… Интересно, откуда зам про него знал? Наверное, с утра пораньше входной фильтр проверил. Солидол открыл письмо, и его бросило в жар:

«Привет, Солидол! Пишет тебе Пурген, если ещё помнишь такую. Хотя, подозреваю, помнить будешь долго. Извини, что так вышло. Но я не могла пройти мимо такого материала, всё же я журналистка. А такой шанс бывает раз в жизни. Наверное, это не слишком этично с моей стороны. Но всё, что мы делали, неэтично – поэтому какая разница? Я живу в Лос-Анджелесе, сейчас снимаем фильм по моей книжке. Тут здорово, хотя и непривычно. Назад не тянет. А ты как? Пиши.

ЗЫ. А ты знаешь, мне было приятно с тобой работать. Ты клевый.

ЗЫЫ. Остальным не говори, что я нарисовалась – мало ли что»

Он прочитал письмо ещё раз. Потом ещё… Надо её предупредить, что против неё уже началась спецоперация! Но как? Если зам по безопасности знает о входящих письмах, то наверняка узнает и об исходящих. Позвонить? Тоже не вариант. Остаётся одно – лично лететь к ней. Как графоманы вне сети обмениваются флешками… Кстати, он же может просто уйти в отпуск! Но на письмо ответить надо, а то как-то подозрительно…

Ответное письмо пришло следующим утром: «А ты не хочешь сняться в кино по моей книге?» Это была его заветная мечта – сняться в американском фильме. Не зря же он их так много пересмотрел! Но откуда она об этом узнала? Ах да, он же сам как-то об этом сказал…

А вдруг эти письма не от неё?! Ведь зам по безопасности сказал, что спецоперация идёт полным ходом. На всякий случай он спросил: «А кто в главной роли?» Ответное письмо было коротким: «Я». В следующем её письме был скан приглашения на работу. В американском посольстве с визой проблем не возникло. Солидол начал верить, что письма ему действительно пишет Пурген. Но окончательно в этом можно убедиться, только увидев её лично.

Через месяц он выходил из самолёта в аэропорту Лос-Анджелеса. Её он не узнал – в платьице, туфельках, с аккуратной причёской. К счастью, она держала рукописный плакатик: «512 kilobytes». Она, наоборот, сразу узнала его, ткнула кулаком в живот:

– Солидол, ты совсем не изменился! Такой же чмошник!

– Зато ты изменилась.

– И в какую сторону? В лучшую или в худшую?

– Иди сюда! – он схватил её за локоть и поволок на улицу. – Слушай! Против тебя ведётся спецоперация. С целью похерить фильм по твоей книге. Ты же знаешь – секретность и всё такое.

– Рассказывай! – Пурген внимательно смотрела на него. Он торопливо пересказал всё, что происходило после её побега. Выслушав, она отодвинулась и испуганно спросила:

– А зачем ты сюда прилетел? Кто тебя прислал?

Солидол вздрогнул – а ведь действительно, почему она должна ему верить?

– Я прилетел предупредить тебя. Писать же нельзя – всё перехватывается, ты же знаешь? Ты мне веришь?

– Сейчас узнаю! – она обняла его.

– Ты чего?

– Молчи! – и её губы коснулись его губ.

– Ну? – спросил Солидол, когда они кончили целоваться.

– А пофиг! Плевала я на все спецоперации! Главное – что ты рядом, – она взяла его за руку. – Пойдём, нас уже на студии ждут.


Оглавление

  • Глава 1. Отдел
  • Глава 2. Контора
  • Глава 3. Новый сотрудник
  • Глава 4. Инструктаж
  • Глава 5. Экскурсия по отделу
  • Глава 6. После работы
  • Глава 7. Спецоперация
  • Глава 8. Будни
  • Глава 9. Разговоры
  • Глава 10. Подозрение
  • Глава 11. Дезертир
  • Глава 12. Встреча