КулЛиб электронная библиотека 

За нами Земля! [Константин Костин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Костин А. Константин За нами Земля!

В жизни всегда есть место подвигу.

Надо только быть подальше от этого места.

Геннадий Степаненко
Свершилось. Мы всегда догадывались, что люди не одни во Вселенной. Но мало — догадываться. Нужно знать. И несколько десятилетий назад мы узнали — так и есть! Человечество не одиноко! Свершилось!

На наш сигнал, посланный новейшим на тот момент тахионно-плазменным телескопом, ответили! Раса белибердянцев, чей родной мир вращался на орбите Барнарда — звезды в созвездии Змееносца. Не самая близкая звезда к Солнцу, но и не самая далекая. Свершилось!

Несомненно, белибердянцы добились больших успехов в покорении бескрайних просторов космоса. Космоса, который, как мы считали, должен служить человечеству. Ан нет! Оказалось, что не только человечеству!

Сбылись надежды ученых — там, в галактической тьме тысяч миллионов ночей, нашелся еще один вид разумных существ. Если мы едва достигли Юпитера в робких попытках колонизации Ио и Европы, то белибердянцы успели освоить не только свою систему, но и ближайшие. Свершилось!

Благодаря технологиям, открытым чужаками, за полсотни лет мы продвинулись дальше, чем за триста лет до того! На заре космоплавания до ближайшего к родной Земле Марса мы летали за год. Год! Теперь год — это время полета от Земли до Нептуна, а до Марса — не больше месяца! Следующие десятилетия мы посвятили колонизации Солнечной системы, оставив отпечаток сапога человеческого скафандра на каждом куске камня, каждой планеты и планетоида, каждого спутника и крупнейших астероидах от Меркурия до пояса Койпера, неся в самые укромные уголки безвоздушного пространства радости свободы, независимости и демократии, отмечая свое присутствие столь дорогим сердцу каждого землянина звездно-полосатым флагом, величие звезд и полос которого затмевало даже Млечный путь.

Уже совсем недавно люди построили аванпосты на Плутоне и Эриде — самых отдаленных планетоидах. Свершилось! Казалось, еще шаг — и мы покинем пределы Солнечной системы, отправившись колонизировать Проксиму Центравра и более отдаленные миры, о существовании которых знал если не каждый, то и не все.

Инопланетяне утверждали, что рады возможности делиться своими знаниями, рады найти родственную душу на безбрежных пустошах вселенной и толчок, данный нашему прогрессу, преследует одну цель: ускорить физическую встречу белибердянцев и землян.

Разумеется, находились злые языки, которые утверждали, что чужаки дают нам гораздо меньше, чем могли бы. И что инопланетяне вовсе не столь бескорыстны какими хотят показаться. Попросту говоря — нас научили только малости, необходимой для колонизации Солнечной системы, дабы мы сами потратили ресурсы и время, подготовив почву для последующего порабощения белибердянцами. Поначалу это казалось бредом…

Но пришельцы всего через несколько лет после первого контакта обратились с просьбой: позволить их торговому кораблю нарушить наши суверенные границы, дабы перейти на новую ступень взаимодействия — личному общению. Земное правительство с радостью и готовностью дало согласие и инопланетяне, отправив свой звездолет, регулярно отчитывались о его продвижении, предвкушая эпохальную встречу двух рас, двух народов. Двух видов разумных существ, столь различных меж собой, но преследующих единую благую цель: построить счастливое будущее, в котором не будет места жестокости и насилию, болезням и голоду, где будет царить взаимопонимание и взаимоуважение. Единое братское будущее.

Путешествие от звезды Барнарда до Солнечной системы — тоже не один день. Путь через непроглядную космическую мглу занял почти 40 лет. Это же бескрайние просторы космоса, а не хайвей где-нибудь в Оклахоме! Межзвездные перелеты — долгое дело. Как минимум в одном чужаки не соврали — гиперсветовые скорости взаправду не были доступны нашим братьям по разуму.

Однако, свершилось… замолчал аванпост на Эриде. Следом — база на Плутоне. После — колония на Нептуне. Телескопы показывали, что белибердянский корабль вошел в нашу систему, и, одновременно с его продвижением, прекращались сигналы с Урана, Сатурна. Колонии замолкали одна за другой.

Объяснение могло быть единственным. И страшным. Самые пессимистичные прогнозы подтвердились. Это вторжение! Пришельцы явились отнюдь не с мирными намерениями, но, предав оказанное доверие, с очевидной целью: покорить землян.

Мы даже не знали, что случилось с людьми там, на внешних рубежах. Связь обрубалась, как топором. А звездолет чужаков все приближался к колыбели человечества. Вероломные агрессоры пробивали нашу линию обороны, проходили кольцо за кольцом, будто шрапнель сквозь туалетную бумагу.

Человечество тоже умело воевать. Не зря столько веков подряд мы несли радость свободы и демократии даже тем, кто этого не хотел, одаряя независимостью в стальном кулаке неусыпного контроля.

И мы были готовы к вторжению, окопавшись на последнем рубеже обороны — поясе астероидов между Марсом и Юпитером. Лишь здесь мы обладали тактическим преимуществом. Корабль белибердянцев — гигантский крейсер, будет лишен маневренности в скоплении космических булыжников, а наши маленькие, но юркие истребители, торпедоносцы и бомбардировщики, напав из засады, нанесут стремительный, молниеносный удар, полный праведного гнева, отплатив справедливым возмездием за обманутые надежды. И да, пусть каждый бластерный выстрел — укус комара для гиганта инопланетян, каждая бомба — укус шмеля, но вместе — мы сила. Пчелиный рой обращает в бегство даже медведя. И отступать некуда. За нами — Земля! Родина человечества. Планета, на которой расцветает новая жизнь, где растут наши дети, которых рожают наши жены, пока мы годами бороздим бескрайнюю пустоту космоса, не покидая кабины звездолетов. Враг не пройдет! С нами звездно-полосатый флаг!

Истребители, бомбардировщики и торпедоносцы замерли в ожидании, пристыковавшись к астероидам, чтобы скрыться от радаров противника. Каждый понимал, что вернутся не все. С какой легкостью белибердянцы прошли все линии обороны! Защитники даже не успели сообщить о нападении! Насколько же яростной и стремительной была атака? Насколько вероломными тварями нужно быть, чтобы предать доверие братьев по разуму?

Надежда на победу мала. Ничтожно мала. Однако каждый пилот без колебаний готов принести себя в жертву. Не ожидая славы — вовсе нет. Ледяная бездна космоса станет братской могилой. Но ради жизни. Ради изумрудных лугов Земли, залитых солнечным светом, ради запаха свежескошенного сена, ради лазурных рек и озер. Ради жизни миллиардов. И, пока бьется сердце последнего человека — жертва не будет напрасной.

Белибердянский крейсер приближался. До битвы, которая определит будущее, остались уже не часы — минуты. Бомбардировщик YB-24 SuperAvanger капитана Бреда Купера, прицепившийся к астероиду, немногим больше космолета размером, скрытый маскировочной сеткой, ждал. Ждал, как и многие другие. Астероид медленно вращался вокруг оси и командиру открывалась перспектива на весь космос. Через плексиглас кокпита он видел другие глыбы, на которых так же притаились корабли.

Экипажи поработали на славу. Даже зная, что космолеты там, глаз Бреда не мог различить очертания истребителей. Камуфляжное покрытие ничем не выделялось на фоне унылой серости гранита.

Капитан ждал сигнала к началу атаки. Все приготовления сделаны. Письма родным написаны. Прощальные письма. И отправлены. Почта в осадном положении работала не ахти как. Если Купер останется жив — с легкостью опередит письмо и посмеется с женой и детьми над своими страхами, когда клочок бумаги нагонит пилота. А если нет… то и опережать нечего.

В эфире царила тишина. Радиомолчание. Чтобы ничем не выдать себя приближающемуся врагу. Застать врасплох. Преподнести сюрприз и преподать урок. Дабы никакая иная галактическая нечисть не зарилась на Землю — оплот вселенской свободы и независимости.

Бред оглянулся. Джим Престон, штурман-радист, развалился на кресле, прикрыв забрало скафандра журналом с полуголыми девицами. Похоже, спал. Вот это выдержка! Несмотря на уставы, порядки, запреты, лейтенант обклеил свой боевой пост стикерами с красотками в купальниках. Он же намалевал на носу бомбардировщика оскаленную акулью пасть и надпись «ENOLA GAY». Получилось не очень ровно, не Энди Уорхол, конечно, но сойдет.

Тед Маккензи, бортинженер, плел человечка из разноцветных проводков, что в толстых перчатках не особо и получалось. Чем занимались бортстрелки — Шон О'Хара, Билли Рейн и Крис Браун, Купер не мог видеть. Первый находился у носовой турели — гораздо ниже и дальше вперед, за переборками. Второй — вообще в хвосте бомбардировщика. Третий — в верхней части, в самом центре корабля. Наверно, каждый по-своему готовился к смерти в этой самоубийственной миссии.

Пилот достал из кармана аудиокассету. Его любимое собрание — суровый мужской блюз. Как нельзя более соответствовало печальной торжественности момента. Капитан пару раз ударил пластиковой коробочкой по колену, обтянутому огнеупорной керамикой скафандра — пленка заедала — и вставил ее в проигрыватель. Из динамиков полились чарующие звуки гитары.

Штурман вздрогнул от неожиданности и стянул со шлема журнал. Забывшись, он потянулся рукой к лицу, чтобы протереть глаза, но перчатка наткнулась на поликарбонатное забрало. Джим выругался… и замер.

— Началось, — прошептал он, ткнув пальцем вверх.

Командир поднял глаза. Началось. Невероятных размеров громадина, заслонив собой звезды, вырисовалась в радиационном холоде космоса. Корабль белибердянцев плыл к Земле, рассекая пространство заостренным носом и мерцая во тьме светлым, едва зеленоватым свечением выхлопа двигателей.

— Началось, — повторил Бред.

Крейсер, не чуя подвоха, прошел мимо камня, на котором притаился ENOLA GAY. Еще немного. Капитан положил руку на кнопку стартера в ожидании условного сигнала. Еще немного. Атака должна начаться, когда пришельцы войдут в середину пояса, где их маневры будет скованы, чтобы никуда не делись. У такого гиганта два пути — назад или вперед. Разворачиваясь, он неминуемо раскурочит борта об острые куски гранита.

Еще немного.

Что-то пошло не так. Инопланетный корабль начал снижать скорость, пока совсем не остановился. Засекли? В серебристом борту, покрытом толстым слоем звездной пыли, одни за другими, разевали свои беззубые рты шлюзы. Черные провалы, ведущие в бездну чужого мира. И оттуда посыпали мириады маленьких, юрких корабликов. Истребители! Судя по тому, как резко они меняли траекторию — живых существ там явно не было. Ничто, сделанное из мяса и костей не перенесет таких перегрузок, в каком бы мире оно не было рождено.

Засекли!

Острые углы астероидов, обтесанные солнечным ветром, озарили три красных вспышки. Сигнальные ракеты — команда к атаке.

Палец Купера давно уже лежал на кнопке стартера, в полной готовности запустить двигатель, оглушив безмолвную вечность ревом табуна 37,000,000 лошадиных сил и усыпать бомбами инопланетную мерзость.

— Вздрогнули, командир, — послышался голос Маккензи.

Бред утопил кнопку. Триллионы нейтронов и протонов ожили в турбинах, загудели моторы, передавая мерную дрожь фюзеляжу бомбардировщика. Капитан подал рукоять управления от себя, стрелки приборов взмыли вверх, с едва слышным стуком уперевшись в ограничители, сопла выплюнули раскаленную до температуры Солнца плазму, сжигая маскировочную сеть, и боевая машина в стремительном броске рванула вперед, с честью и достоинством унося с астероида звездно-полосатый киль.

YB-24 SuperAvanger Купера не был первым, кто стартанул из укрытия. Во мраке бескрайней ночи мелькали другие защитники человечества — сотни точек истребителей F-52 SunChaser и торпедоносцев XT-13 FireStar. Вся армада устремилась к крейсеру белибердянцев.

Пришельцы между тем занимались относительно мирным делом, расстреливая астероиды в поисках засевших там кораблей. Несколько машин не успели покинуть свои схроны и взорвались, озарив мглу желто-красными огненными шарами, огласив безвоздушное пространство почти неслышными на таком расстоянии громом.

— Джим, мальчик мой, дай связь, — потребовал пилот.

Радист защелкал тумблерами, легонько, нежными касаниями поворачивая ребристое колесико настройки. Эфир шипел помехами. Хотя Бред видел своих соратников — вот они, испещренные будущей славой корпуса истребителей, почти ощущал жар выхлопов, и даже различал головы в шлемах, но радио молчало.

— Связи нет, — резюмировал Престон.

Купер сухо кивнул. Похоже, чужаки используют средства подавления радиочастот. Теперь понятно, почему защитники на внешних кольцах не успели сообщать о нападении. Хитрые ублюдки!

Пустоту прорезали белые полосы — у кого-то из торпедоносцев сдали нервы и он выпустил боезапас раньше срока. Слишком далеко. Ракеты взорвались, не достигнув цели, не причинив инопланетному дредноуту ни малейшего вреда. Зато FireStar с надписью «As good alien as dead alien» на фюзеляже, став абсолютно бесполезным для атаки, начал разворот. Трус! Проклятый трус! Изменник! Как можно думать о себе, о спасении единственной жизни, еще и настолько никчемной, когда миллиарды людей возложили на нас надежды на свое спасение?

Нам некуда отступать! За нами Земля!

Бреду пришлось заложить крутой вираж, опрокинув бомбардировщик на крыло, чтобы уйти от столкновения с астероидом. Прямо перед забралом шлема капитана пролетел пошлый журнальчик, который листал Престон, забрякала металлическая банка с монпансье, кубарем полетевшая в сторону крена.

— Джим, твою мать! — выругался командир.

— Сейчас-сейчас, — спохватился штурман.

Он поймал журнал и засунул его в ящик.

— О'Хара, ты там уснул, что ли? — прорычал капитан в ларингофон.

— Никак нет! — отрапортовал носовой стрелок. — Сейчас подпалю их зеленые задницы…

Шон рванул на себя рычаг затвора счетверенной лазерной турели и открыл огонь, растирая лучами энергии в пыль космических странников. Стальные короба пожирали патронные ленты, выплевывая раскаленную убийственную смерть и выбрасывая пустые гильзы, которые, кувыркаясь в невесомости, были обречены навечно остаться в холоде тысячи миллионов ночей вселенской тьмы. Мелкие осколки астероидов застучали по плексигласу фонаря и титану корпуса, барабаня последний марш героям.

Первые истребители уже приблизились вплотную к белибердянскому крейсеру, расчищая дорогу тяжелым бомбардировщикам. Завязался бой. Чернота закипела от месива лазерных лучей и плазменных разрядов. Дроны выигрывали в маневренности, но не в количестве. Бездушное железо! Где им сравниться с человеком? Если потребуется — земляне готовы завалить своими трупами путь пришельцам к Третьей планете от Солнца, утопить захватчиков в своей жаркой, как песок калифорнийских пляжей, крови.

Торпедоносцы не все достигли рубежа атаки. Далеко не все. Часть уже дымила тлеющими обломками, парящими в вечности кромешного мрака космоса. Но остатки с честью выполнили поставленную задачу — сотни сверкающих стрел вгрызлись в бок дредноута. Словно вспыхнула сверхновая — настолько ярким светом озарили поле брани взрывы торпед. Громыхнуло тысяча громов. Галактика вздрогнула от мощнейшего взрыва, сильнее которого стучали лишь сердца защитников, согревая вены кипящей кровью патриотов.

Пространство, окутанное астероидной пылью, заволокло дымом. Куперу пришлось включить прожекторы, но лучи света натыкались лишь на стены облаков мельчайшей взвести. Оставалось полагаться на радар.

Какое-то мгновение казалось, что все — это победа! Космолет пришельцев уничтожен!

Но нет. Судьба не была благосклонна к отважным пилотам. Борт инопланетного корабля лишь почернел от копоти. В некоторых местах прогнулся под тяжестью взрывной волны. Но не получил ни единой пробоины. На неведомом материале дредноута не появилось даже трещины. Лишь причудливые узоры копоти рисовали землянам картину мрачного будущего.

— Мать моя женщина, — прошептал Тед, выглядывая из-за плеча командира. — Из чего же он сделан?

— Прорвемся, — оптимистично заявил Бред. — Тебе ли не знать, что то, что сделал один человек, другой завсегда сломать сумеет?

Хотя на душе у самого было хреново. Ничто не может выдержать такого взрыва. Ничто, созданное человеком. Купер и не надеялся, что победа будет легкой. Но хотя бы одна пробоина здорово повысила бы боевой дух. Чужаку все торпеды оказались не страшнее комариного укуса.

— Его не человек сделал, — заметил Маккензи.

— Ты понял, что я хотел сказать, — грубо оборвал капитан. — И вообще — займи свое место.

— Да, сэр!

Все три лазерных установки трещали без умолку, расстреливая дроны. Если в начале боя численное преимущество было на стороне защитников Земли, то теперь ситуация кардинально изменилась. Перевес давно уже был на стороне коварных белибердянцев.

Пилот резко дернул штурвал, уходя в сторону, уводя YB-24 от лучей, пропарывающих равнодушную пустоту сгустками ненависти, но не успел. Несколько зарядов ударили в крыло, прошив его, как бумагу, заставив ENOLA GAY вздрогнуть. Противник поплатился за наглость, в ту же секунду подбитый Билли Рейном, но управляемость заметно ухудшилась.

Окруженные истребителями, не дававшими дронам приблизиться на дистанцию выстрела, бомбардировщики заняли боевой порядок и зашли над сигарой дредноута.

Один за другим боевые машины открывали бомболюки, откуда на пришельца посыпались тонны композита взрывчатки, антиматерии и обедненного урана. Огненные сполохи разрывов, разящих врага, отражались в брюхах космолетов.

SuperAvanger в нижнем эшелоне, уходя от очереди прорвавшегося через кольцо оцепления дрона, совершил роковую ошибку — нарушил боевой порядок. Каждому пилоту бомбардировщика с первых дней училища вбивали в голову одно: на нарушай боевой порядок. Весь смысл шахматного порядка заключался именно в том, чтобы не попасть под свои же бомбы. Friendly fire.

Он нарушил. Неминуемая расплата настигла мгновенно. Четырехсоткилограммовая бомба, рухнувшая с высоты в стык крыла с фюзеляжем, в одну секунду испарила машину, оставив на месте YB-24 облако расплавленного металла.

— Покойся с миром, — тихо проговорил штурман.

Бомбардировка возымела эффект. Взрывчатка вскрыла инопланетный крейсер, как консервную банку. Из многочисленных пробоин в верхней палубе повалил густой черный дым, подсвеченный сполохами пламени. Однако дредноут не сдавался. Он продолжал извергать орды дронов, злобно, раз за разом, атакующих отчаянно смелых землян.

Какой же жаждой убийства нужно обладать, чтобы преодолеть 6 световых лет, неся в своей утробе тысячи разрушительных механизмов? И каким упорством нужно обладать, чтобы не повернуть сейчас, когда звездолет получил сокрушительные повреждения бомбами погибельного гнева защитников Земли?

Дроны обрушились на людей в стремительной, яростной, самоубийственной атаке. Впрочем они лишь роботы. Безвольные машины, не ведающие жалости или страха, молчаливо исполняющие пожелания своих злобных господ. Холодный механизм абсолютно не заботит — выживет он или нет. У него одна цель: выполнить поставленную задачу. Боевую задачу. Или умереть, пытаясь. И это роднило дронов и смелых пилотов.

Бомбардировщик Купера содрогнулся от нового удара. Теперь — в хвостовую часть. Заверещала сирена, замигали гирлянды лампочек на приборной панели. Воздух с хлопком покинул кабину Мстителя через пробоину, впустив в ENOLA GAY ледяной звездный ветер. К счастью, по регламенту весь экипаж находился в скафандрах. Устав был писан не дураками, но кровью дураков.

— Попадание! — крикнул бортинженер.

— Без тебя знаю, — процедил сквозь зубы Бред. — Крис, ты как? Крис? Сержант Браун, ответь!

Хвостовой стрелок молчал. Стало быть, он уже обрел вечный покой по ту сторону незримой грани, отделяющий мир живых от мира мертвых.

Пилот с трудом держал машину в строю. Справа, слева, спереди — со всех сторон на пришельцев сыпались бомбы, кружа смертельный танец в огненном вихре. Одно неловкое движение, малейшая неосторожность — и от YB-24 останется только облако пара.

Со всех сторон взрывались другие SuperAvanger эскадрильи, рассекая мрак пространства пламенеющими осколками титана фюзеляжей и крыльев. Дроны более не тратили время на истребители, сосредоточившись на бомбардировщиках — главной угрозе для агрессивных планов захватчиков.

— Командир, боезапас на исходе! — услышал капитан голос О'Хара в шлемофоне.

— У меня тоже, сэр, — подтвердил Рейн.

— Этих мразей, как грязи, — добавил Престон, посмотрев на экран радара.

— Над нами чисто, командир, — доложил Билли. — Можем уйти вверх.

— Выходим из боя, командир, выходим! — завопил Джим. — Иначе нас порешат!

Бред перевел взгляд на индикатор. Стрелка загрузки бомбового отсека неумолимо ползла влево. Осталось десять бомб. Пять. Все.

Все! Боевая задача выполнена! Больше они ничем не могут помочь.

Теперь можно с чистой совестью спасать собственные задницы.

Купер рванул штурвал на себя, задирая нос машины, перед глазами проплыли искореженные останки менее удачливого собрата, до конца исполнившего свой священный долг…

И не успел. YB-24 SuperAvanger вздрогнул в третий раз. Гораздо сильнее. Пучок плазмы угодил точнехонько в правый двигатель. Крыло полыхнуло огнем, замигал датчик противопожарной системы, надрывно запищала сигнализация.

Ремень пилота лопнул, не выдержав нагрузки и космонавт приложился головой о плексиглас фонаря. Приложился так крепко, что искры из глаз посыпались. Не уберег даже шлем скафандра. И все. Командир погрузился во тьму. Непроглядную тьму, манящую своим умиротворенным спокойствием.

Бреду снилась Земля. Родной Техас. Мать, собирающая портфель пацаненка в первый школьный день. И отец — капитан исследовательского космолета. Купер-старший готовился в очередную экспедицию к Плутону, старт был назначен в тот же день, 1-е сентября. А потому был облачен в белый парадный китель с четырьмя золотистыми галунами на рукаве и хорошо узнаваемым сине-зеленым изображением Земли над ними, повернутой к зрителю Североамериканским континентом.

— Сынок, помни, — напутствовал отец. — Всегда стой до конца. Как бы тебе не было больно — поднимайся и бей. Поднимайся и бей. Дашь слабину — все, сожрут. Покажешь зубы — если и не победишь, то в следующий раз, как минимум — призадумаются. Так и только так мы веками защищали три главные ценности человечества: свободу, демократию и независимость.

Старший так и не вернулся из того похода. Ядерные двигатели космических кораблей, технологией которых поделились белибердянцы, были далеки от совершенства. Что-то там случилось, силовая установка взорвалась, а от космолета не осталось и пыли. В могилу опускали пустой гроб.

Были и красивые слова командования, и тройной залп в воздух, и свернутый треугольником звездно-полосатый флаг, врученный безутешной вдове. Но ничто не заменит отца. Отца, советом которого школьник пренебрег в первый же день. Когда футболист-старшеклассник Том Уокер потребовал карманные деньги, недвусмысленно погрозив кулаком, парень, струхнув, отдал все до последнего цента. Матери ничего не сказал — стыдно.

Так повторилось и на следующий день. И на послеследующий. Возможно, Бред так и раскошеливался до самого выпуска, если б не пришла весть о гибели отца. Что-то хрустнуло, что-то надломилось в Купере. Какого черта? Почему он, сын героя, должен отдавать кому-то заработанные нелегким трудом матери деньги каким-то утыркам? Разве для того мама горбатится 5 дней в неделю, работая брокером в высотке на Уолл-Стрит, чтобы он, Бред, ходил голодным?

Парень полез в драку. Отчаянную драку без надежды на победу. Он царапался, кусался, вкладывая в каждый удар всю злобу, всю ненависть, что копил по отношению к этому проклятому белобрысому Уокеру… многое ли мог противопоставить семилетка капитану футбольной команды округа? Конечно, Бред отхватил люлей. Домой мальчуган вернулся с расквашенным носом, фингалом под глазом и порванной форме.

Мать вызвали на разговор с директором школы, после которого она произнесла единственное:

— Ох, Бредли Найтон Купер…

Мама всегда называла сына полным именем, когда сердилась, но, так или иначе, была вынуждена признать его правоту. Мужчина должен уметь постоять за себя, защитить то, во что верит.

Однако хулиганы после этого случая обходили дикого первоклашку стороной. Ну его к черту. Мороки больше, чем прибыли. А маленький Купер еще полгода был вынужден посещать школьного психолога, проходя курс управления гневом.

— Капитан!

Купер очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Очухался! Как хорошо-то! — обрадовался Тед.

Голова трещала так сильно, что не было сил даже удивиться тому, что экипаж ENOLA GAY, возможно не в полном составе, но был еще жив. На губах ощущался привкус крови. Нос щекотал затхлый воздух из баллонов скафандра.

Ухватившись за поручень, пилот занял свое кресло.

— Потери? — потребовал рапорт командир.

— Сержанты Рейн и Браун мертвы, — ответил Маккензи. — Остальные отделались легким испугом.

— Повреждения?

— Хвост раскурочен, мы потеряли хвостовую и верхнюю турели. Правый двигатель в щепки. В левом погнут ротор, но он еще фурычит. Пусть не до самой Земли, но до Марса точно дотянем.

— А пришельцы?

Лейтенант замолчал, отведя глаза. Отодвинув Джима, Бред посмотрел на радар. Среди метеоритов и обломков эскадрильи четко выделялась сигара дредноута по левому борту, чуть позади.

Отпихнув бортинженера, Купер вскочил с кресла и вскарабкался по лестнице туда, где некогда была верхняя турель. На счет турели Мак соврал. Вражеским огнем снесло только колпак, а сама установка выглядела невредимой.

Но не это главное. Главное — инопланетный крейсер, мерцающий двигателями на границе пояса астероидов. Белибердянцы успели потушить пожар, лишь из пары пробоин вырывались клубы дыма. Над поврежденными участками сновали дроны, восстанавливая корпус прямо на глазах. Тоже живы, твари! Курс звездолета не изменился — нос корабля все еще был устремлен к Земле.

— Связь? — спросил капитан, вернувшись в кабину.

— Связи нет, — развел руками Престон.

— Ну что, командир, домой? — с надежной осведомился Маккензи.

— Домой, — горестно усмехнулся Бред. — Куда это — домой? Будет ли он там — дом, когда мы вернемся? Или пустыня, выжженная пришельцами?

— И что ты предлагаешь? — удивился бортинженер. — Бежать? Куда?

— Нет, не бежать! — резко выкрикнул Купер, ударив кулаком по приборной доске, отчего стрелки приборов подпрыгнули. — Я предлагаю дать бой!

— Бой? — рассмеялся лейтенант. — Дать бой? Да у нас не осталось ни единой бомбочки! Даже самой маленькой! А если б и была… да мы целой эскадрильей бомбили эту штуку! А ей хоть бы хны! Чем сражаться-то?

— У нас есть наш верный SuperAvanger, — возразил капитан. — Разгонимся, насколько сможем, и протараним его двигатели к чертовой матери!

— Самоубийство, — хмыкнул Престон.

— Самоубийство… но может сработать, — задумчиво произнес Мак. — Если от взрыва YB-24 запустится цепная реакция, перегреет ядерный реактор и он шандарахнет ко всем чертям… правда, мы не узнаем — получилось, или нет…

— Да, — кивнул пилот. — Это подвиг, о котором никто не узнает. Мы останемся безвестными героями в числе многих, павших сегодня. И неизвестно, получится или нет. Мы все давали присягу, но я не в праве просить вас пожертвовать собой. Предлагаю голосовать. И я пойду на таран только лишь если решение будет единогласным. Но я хочу напомнить всем и каждому, что отступать некуда. За нами Земля. Там — наш дом, наши родные и близкие. Дети, жены, сестры, матери. Наш удар — это слабая надежда. Но если мы сбежим, поджав хвост, как трусливые псы — надежды вообще не будет никакой. Мы все равно погибнем, но тогда окажется, что все, к чему шло человечество тысячи лет — зазря. Не будет больше никакого человечества, не будет развиваться над Капитолием звездно-полосатый флаг. Будет только тирания белибердянцев. Что скажете, друзья? Мы войдем в историю безвестными героями, или легендарными трусами?

Командир замолчал, возбужденно дыша. Столь длинных и зажигательных речей он не произносил никогда ранее. Не было повода. Не будет и в будущем. В глазах Купера сверкал огонь, а на устах застыла мечтательная улыбка.

— А вы точно уверены, что это — вторжение? — раздался в наушниках голос Шона. — Мы же не знаем, почему замолчали внешние колонии! Они точно уничтожены? Не может быть какой-то ошибки?

— Аналитики Пентагона совершенно точно сказали: это вторжение, — отрезал Бред. — А Пентагон не может ошибаться. Я жду ответа, герои. Каким будет будущее человечества? Свободным и независимым, или темными веками диктатуры пришельцев, попирающих идеалы демократии?

— Но это всего один корабль! — возразил бортстрелок. — Многое ли мы изменим? За ним придут другие. Возможно — сотни. А, может быть — тысячи!

— Придут, — согласился капитан. — Но когда? Мы дадим Земле бесценное время. Время, чтобы собрать силы, приготовиться. Даже одна лишняя секунда жизни Земли — уже великая ценность. А мы подарим человечеству годы! Десятилетия! Или ты струсил, сержант?

— Никак нет, сэр, — неуверенно произнес О'Хара.

— Тогда — голосуем!

— К черту все, — махнул рукой Джим. — Давай поджарим их инопланетные задницы. Я за.

— Я клятву давал под присягой — защищать свободу и независимость Земли, — пожал плечами Маккензи. — До последней капли крови. Стало быть, я готов залить своей кровью захватчиков. Чтобы они захлебнулись ею, проклятые ублюдки.

— Шон?

— Я с вами, сэр, — прозвучал в шлемофонах голос сержанта.

— Решено, — кивнул Бред Купер. — Sic semper tyrannis!

Тед занял место погибшего Билли Рейна в верхней турели. Его голова торчала из разбитого фонаря как булавочное ушко. Зарядов осталось негусто — процентов десять, не больше. Но и жить им осталось недолго. Минут пятнадцать, не дольше. Мак взялся за рукоять управления огнем, положив указательный палец на спусковую скобу, поверх гашетки и развернул стволы по курсу.

Бред аккуратно, действуя одними элеронами, выровнял бомбардировщик, нацелив скошенный нос боевой машины с улыбкой акульего оскала на дредноут пришельцев. Пускать единственный оставшийся двигатель, не выровняв машину по курсу, он опасался, дабы не выдать свое присутствие раньше времени.

Только теперь он нажал кнопку стартера. Турбина, повернувшись пару раз, чихнула и замолкла.

— Нет, не сейчас, пожалуйста…

Капитан ткнул в кнопку второй раз. Приводной вал проработал несколько дольше, но снова без желаемого результата.

— Давай, радость моя, заводись, — прошептал пилот.

Купер ласково погладил приборную панель и нежно утопил кнопку. Турбина медленно, неохотно, со скрипом крутанулась несколько раз, закашлялась выхлопом, выплюнув титановую стружку, и, наконец, схватилась. Двигатель работал неровно, с перебоями, лампы сигнализировали о многочисленных неисправностях, но продержаться должен. Иного выхода нет. Инопланетяне почти закончили ремонт своего крейсера. Вот-вот белибердянский корабль даст полный ход — тогда YB-24 SuperAvanger его в жизни не догонит.

— С Богом, командир, — произнес штурман.

— С Богом, — эхом ответил Бред.

Капитан мягко подал рукоять тяги, наращивая мощность. Бомбардировщик начал ускоряться, приближая смерть захватчиков, пока оставаясь незамеченным противником. Звезды растянулись в линии, экипаж вдавило перегрузками в кресла.

Дроны очнулись слишком поздно. Когда брандер преодолел уже половину расстояния. Они замерли, прекратив восстановление корпуса звездолета, провисели неподвижно долю секунды и весь рой сорвался на перехват.

— Стрелки, не подкачайте, — прохрипел пилот в ларингофон.

Четыре лазерных луча носовой турели ударили в первый истребитель, разметав электронные мозги по просторам вселенной. Бред не успел увернуться от обломков инопланетного механизма и несколько особо крупных кусков врезались в фонарь, отчего тот пошел трещинами. Верхняя установка уничтожила еще одного дрона…

Силы были явно не равны. Экипаж бомбардировщика и не ставил перед собой цель перебить все машины. Главное — пробить себе дорогу, расчистить вектор.

Последний защитник человечества яростно огрызался лучами смерти во все стороны. Уклонялся от остервенелого ответного огня противника, паря, словно лист на ветру.

За ними Земля.

Цель — гигантские дюзы исполинского двигателя громадного инопланетного корабля приближалась. Медленнее, чем хотелось бы, но приближалась, заслоняя собой звезды.

Дроны налетели, как саранча. Подобно рою диких лесных пчел, жаля маленький YB-24 пучками плазмы. Конструкция космолета держалась чудом, на одном честном слове. За боевой машиной тянулся шлейф дыма. Внутри — как в печке от раскаленного вражескими зарядами металла. Облако пара из пробитого трубпровода системы охлаждения заволокло кабину, размывая кровавый пейзаж космического боя.

Смелым удача улыбается. Безумство храбрых заставляет судьбу смиренно уступить. Невероятно, но факт — остатки бомбардировщика прорвались через заслоны. Жар двигателей белибердянского дредноута ощущался даже через многослойный скафандр. Пот застилал глаза пилота…

— Это была честь — служить с вами! — успел крикнуть командир, прежде чем космолет скрылся в ядерном огне сопла крейсера захватчиков, пронзая свет стрелой яростной мести.

Капитан Бредли Найтон Купер. Сын. Муж. Отец. Космонавт. Человек с третьей планеты от Солнца, защищавший свободу, независимость и демократию до самого конца, до последнего вздоха. Перчатка скафандра продолжала сжимать штурвал, даже опадая пеплом в адском пламене плазменного выхлопа.


На священном болоте Белибердии царило небывалое оживление. Верховный Совет инопланетян собирался по исключительно важным случаям, а в полном составе, как сейчас — практически никогда. Даже старейшины не могли вспомнить такого дня, это уже о чем-то да и говорило.

Сегодня топь, окруженная кольцом факелов, как того требовали традиции, причудливо играющих светом в желтоватом тумане едких испарений, кишела темно-зелеными телами белибердянцев, булькающих в жиже и хлюпающих по грязи щупальцами. Стряслось нечто — понимал каждый.

— К порядку! — прокричал глава Совета, почтенный Белибердшах. — К порядку!

Возня приобрела организованный порядок. Существа заняли места, согласно своему рангу в совете, выстроившись ровными рядами, вытянув щупальца.

— Как вы все знаете, около сорока временных циклов назад мы направили нашим собратьям по разуму с далекой планеты Земля в далекой Солнечной системе транспортный корабль «Дары Белибердии» с грузом тех веществ и материалов, которые их наука синтезировать оказалась не в состоянии…

— Это которые волосатые, розовые и без щупальцев? — поинтересовался Белиберджан.

— Согласен, внешность у них более, чем странная, но это не является основанием дискриминирующего отношения к ним. Мы приняли землян, как равных партнеров в освоении космоса. Как братьев.

— Я слышал, что связь с кораблем оборвалась? — выкрикнул Белибердбей.

— И это верно, — согласился Белибердшах. — Но в нынешнем световом цикле мы получили сигнал. Причина молчания раскрыта! Одновременно с кораблем в их планетарную систему вошел ионный шторм, который вывел из строя как средства связи землян, так и наши, белибердянские.

— Прелестно! — обрадовался Белиберджан. — Это означает, что скоро мы наладим транспортный коридор, откроем посольства на дружественных планетах и будем летать друг к другу в туристические поездки?

— А то и более! Создадим белибердано-земной союз, дабы продолжать исследовать космос и делиться друг с другом знаниями! — поддержал собрата Белибердбей.

— Как это чудесно! — захлопала щупальцами Белибердаке. — Я научу землян готовить вкуснейшие пироги из мух, жаб и пиявок!

— К сожалению — все не так, — проговорил после долгой паузы глава Совета. — Наш корабль уничтожен. Весь экипаж погиб. Мы получили только шифрованный сигнал черного ящика.

— Как? — выдохнули несколько голосов.

Со всех сторон посыпались предположения:

— Комета?

— Незарегистрированная черная дыра?

— Земляне оказались сделаны из антиматерии и наш корабль дезинтегрировался?

— К сожалению, все гораздо хуже, — покачал головой Белибердшах. — Наш корабль уничтожили сами земляне, устроив засаду.

Над болотом повисла гробовая тишина. Долгое время было слышно лишь как хлопали пузырьки выходящего из недр планеты торфяного газа и треск факелов. Инопланетяне пытались переварить услышанное. В их мозгу не укладывалось — как? Как разумному существу может прийти в голову осознанно лишить жизни другое разумное существо? Сами белибердянцы перестали воевать много сотен временных циклов назад, поняв, что каждая жизнь — уникальна, а потому бесценна. Ничто, материальное, или не очень, не может сравниться с ценностью жизни.

— А вы, уважаемый Белибердшах, уверены, что тут нет ошибки? — переспросил Белиберджан. — Что наш корабль уничтожили именно эти… земляне?

— Абсолютно, — заверил председатель. — Покойный Белибердхан, да живет вечно его слава в Священном Квазаре, изучая культуру землян, неоднократно предупреждал меня, что этот вид отличается высоким уровнем ксенофобии. Но я отказывался в это верить, оставаясь глухим к его предупреждениям, как к невозможным. За что мы поплатились двумя сотнями количественных единиц жизней сынов и дочерей нашего народа.

— И что, мы никак не могли защититься? — удивился Белиберджан.

— А как? — развел щупальцами Белибердшах. — Вы же прекрасно знаете, что все наше оружие, все его остатки, покоятся в музеях. И то — в запасниках, а не в залах! Наш вид давно перестал интересоваться приспособлениями для убийства. Это был обычный транспортный корабль, со стандартным корпусом, который щупальцем проткнуть можно. Вся защита состояла из противоастероидных дронов. Команда «Даров Белибердии» даже не могла повернуть обратно! Они все еще находили в анабиозе. Дроны, как могли обороняли звездолет, но они были запрограммированы на защиту от астероидов. Роботы и корабли землян приняли за астероиды! Скажу больше: один из кораблей землян, с живыми существами на борту, протаранил наше транспортное судно!

— Как это — с живыми? Вы хотите сказать, что земляне пожертвовали своими жизнями, чтобы уничтожить «Дары Белибердии» с экипажем? — недоверчиво покосился Белибердбей.

— Это какой же ненавистью и ксенофобией нужно обладать, чтобы уничтожить наших братьев ценой своей жизни! — изумился Белиберджан.

— Вы все правильно поняли, клянусь священным Квазаром! — заверил Белибердшах. — Ненависть землян к тем, кто отличается от них безгранична. А из злоба не знает предела. В своей агрессии они совершенно безумны!

— Этого абсолютно не может быть! — замотала головой Белибердаке.

— Может, — кивнул председатель. — Земляне издревле убивали друг друга. Убивали не за кусок мяса ящерицы, а по причинам вовсе непонятным нам, белибердянцам. Убивали за другой цвет кожи, за другой разрез глаз, за поклонение другому Богу. Но если мы нашли в себе силы отказаться от насилия, то они — нет. Да что я все говорю? Смотрите сами.

Глава Совета махнул щупальцем и помощники вынесли диск голопроектора. Белибердшах взял телепатический пульт, туман над пластиной зарябил и сейчас же показался первый слайд. За ним — еще и еще. Армада боевых машин, наносящих вероломный удар из засады по мирной миссии. На некоторых были намалеваны злобные пасти и неведомые инопланетянам звери, хищно скалившие клыки. Там, где на бортах красовались надписи, следовал перевод субтитрами: «Убей их всех», «Хороший чужак — мертвый чужак», «Убивай всех подряд, Господь сам разберется». Лучшее доказательство вопиющей, варварской жестокости землян.

Пришельцы поникли. Неожиданная агрессия жителей Солнечной системы, находящаяся за пределами понимания, казалось бы, любого разумного существа, парализовала их.

— И я боюсь, что скоро над нашими головами появится их военный флот, — продолжил Белибердшах. — И закидает нас… этими… такими страшными штуками, которые начинены взрывчатыми веществами с поражающими элементами… забыл, как называются.

— Бомбами, — подсказал Белиберадж.

Он был самый молодой в совете, а потому еще со школы помнил про те ужасы, которые рассказывали про бушевавшие некогда на их планете войны.

Инопланетяне в страхе завизжали. Одни закрыли головы щупальцами, другие нырнули поглубже в болото, надеясь найти спасение в тине, третьи поспешили спрятаться в густом лесу. Некоторые вообще грохнулись в обморок, и, если бы не умели дышать под водой — неминуемо захлебнулись бы.

— Без паники, друзья мои, без паники! — воскликнул Белибердшах. — Я все придумал. Нам придется вспомнить это отвратительное, грязное дело, от которого мы давно отказались — войну. Создать боевой флот, направить его в Солнечную систему и самим уничтожить землян до того, как они уничтожили нас. Поскольку речь идет об истреблении целого вида разумных существ — требуется единогласное решение. Голосуем. Кто «за»?

В желтом тумане взметнулись вверх сотни щупалец. Единогласно.

* * *
Сдается мне, что до этих строк дочитали очень немногие. Самые стойкие. Обычно автор обращается к читатель в начале, но, в силу необычности рассказа, я делаю это в конце.

Тот, кто хотя бы поверхностно знаком с физикой, должно быть, неоднократно задавался вопросом «что за фигня?» Да, в самом деле — в космосе не слышно взрывов, не бывает дыма, да и языки пламени, вырывающиеся из пробоины космического корабля — откровенный бред, ибо как для горения необходим кислород, а его в безвоздушном пространстве явный дефицит. Журнал, сваливающийся при маневре в космосе, падающие бомбы, чего так же быть не может, ибо как там царит невесомость.

Я хотел собрать в одном рассказе все ляпы и штампы из голливудских фильмов, чтобы повествование получилось максимально красочным. Эпичным. Пусть и нереалистичным. Добавил ряд клише — флешбэк главного героя, напутствия его отца, борьба за свободу, независимость и столь любимую на западе демократию, которую американцы пытаются экспортировать в обмен на такую малость, как нефть. Перечисленные выше — малая часть, многое я постарался спрятать, давая читателю разлечься, вспоминая школьный курс физики.

Получилось круто. Эпично. Захватывающе. Зрелищно.

Но бесконечно далеко от реальности.

Конечно, я бы не был собой, если б не ввел неожиданный сюжетный поворот в конце.

Вообще же прошу относиться ко всему вышеизложенному, как к сатире. Стебу, замаскированному под космооперу.


Костин К. А.

2020 г.