КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

А кто у нас муж? (fb2)


Настройки текста:



А кто у нас муж? Алина Ланская

Глава 1. «С «Бомжом» покончено»!

Глушь деревенская… Ненавижу! После смерти мамы всегда рвалась отсюда, а меня опять затащили в эту Тмутаракань. Зачем? Все равно тут лишняя. У отца на уме только Мила, да его пекарня. Весь ужин взахлеб вчера рассказывал, как нашел новое помещение под производство, а то в старое не вмещается. Знал бы он… Мила сидит, смотрит на него, глазки свои еще больше сделала и только умиляется. А он и рад. Дубина легковерный… Хотя, наверное, если б не она, не выкарабкался бы. Как мама ушла, он будто сил лишился, она его питала, ради него жила. А он… он при Миле сейчас, она так его жестко держит, не дает выйти из формы. За здоровьем его следит, за что ей мое спасибо. Мелкие за этот год подросли и превратились в настоящих сволочей. Ободрали в саду все деревья, мамину елку чуть не поломали. Таких подзатыльников навешала, что к Миле побежали жаловаться. Хотя с мачехой сейчас лучше не ссориться, все-таки надо дожать ее насчет тачки. Я уже выбрала, что хочу. «Мазду», красную. Ну и права, конечно, не помешают. Это единственное, что меня держит в этом городишке. Лучше тут все сделать, здесь полно знакомых в ГИБДД. Рулить я более-менее научилась, чему там учиться-то на автомате, не механика, поди. С правилами, конечно, сложнее, но ничего, не дальтоник, вроде, на светофоре цвета различаю. Так что надо быть паинькой, хотя уже на стену лезу. Клубы тут так себе, для малолеток. СПА, фитнес… надоело. Все более или менее нормальные знакомые разъехались, одни братки да подростки остались… Мила несколько раз звала на свои пати, доморощенная элита, так там все замужние, смотрят на меня волком, будто я их мужей увести хочу. Ясно, что Наташка постаралась, но все равно обидно.

Вроде и сессию сдала с первого раза, ничего не завалила, даже платить никому не пришлось. Я что, не заслуживаю нормальную тачку?! С нашим дворником уже договорилась, он мне место во дворе держать будет. Только этот ремонт в квартире так некстати. Столько денег угрохаем… На них можно было летом съездить на море отдохнуть, а не торчать тут…

Дурацкий день, дурное лето, стремная жизнь… Ничего не получается! Вон Леха сидит уже три недели на Майорке, с девками полуголыми обнимается, весь инстаграм забит загорелыми задницами и пивом. Ладно, справлюсь.

— Машенька, здравствуй! Не знал, что ты приехала. Как сессия? — Чуть не налетаю в коридоре на Игоря, папиного зама, того самого.

Он не так просто появился здесь, в нашем доме, в папином бизнесе. Он что-то типа смотрящего, как Мила объяснила, присматривает за тем, чтобы все как надо было, «чтобы никто не пострадал».

Это его сказали взять в папину пекарню. Посмотришь, никогда не догадаешься, что с наркотиками связан. На трех языках говорит, два диплома с отличием, интеллигент в пятом поколении. Всегда в костюме, идеальный пробор, волос к волоску, ну и очки, модные, ему идут. Метросексуал хренов! Мила тогда без нас с подругой отдыхала, проигралась в казино так, что вот уже три года отцовские булки и пирожные используют для распространения наркотиков. Узнала я об этом случайно, год назад. Отец до сих пор не в курсе, готов Игоря в зад целовать, такой управленец, такой талант, выручку поднял, расходы сократил…

Глаза б этой скотине выцарапала! Смотрит так, будто под юбку ко мне залезть хочет, тварь! И он знает, что я знаю, но молчит и я молчу. Его босс, второй папин зам, за распространение и продажи отвечает, еще тогда, год назад сказал, что если не хочешь сиротой остаться, то лучше помалкивай, Мария, глядишь, все довольны будут. А я знаю, что все это рано или поздно кончится, плохо кончится и для меня, и для папы. За Милу почему-то не беспокоюсь, дело не в том, что плохо к ней отношусь. Нет, у нас с ней все норм, просто она из всего выкрутится. А отца либо убьют, либо посадят.

— Хорошо сдала, спасибо. Вот дома теперь…

— Скучно тут, наверное. У нас нет таких развлечений, как ты привыкла.

— А вы знаете, к чему я привыкла? — Огрызаюсь. Ненавижу лицемеров. Руками бы его задушила, гада.

— Я много чего про тебя знаю, Маша. Но ты не там ищешь, девочка. А я ведь могу помочь…

— Че? — Он о чем это?!

— Взрывная ты, Машка, как кобылка необъезженная, — подходит еще ближе, а я начинаю понимать, чего козел хочет. — Но это ничего, мне с норовом нравятся…

— Руки убрал, хрен собачий. Я ж взрывная, яйца могу оторвать!

Смотрит на меня, ухмыляется, но больше не лезет. Поднимает руки вверх, типа сдается.

— Ладно, ладно… Я ж по-хорошему пока просил…

Выбегаю из дома, трясет всю. Уеду! Завтра же свалю отсюда! В кармане вибрирует телефон. Варька! Ну хоть что-то хорошее за целый день!

— Привет, Барсукова! — Cажусь на лавочку рядом с домом. Вот не думала, что мне будет так ее не хватать, с этим ее занудством и правильностью. Месяц почти не виделись.

— Маш, меня отпустили! На пятницу! В общем, завтра вечером приеду, на три дня. Как и договаривались, Никита в воскресенье вечером заберет обратно. Три дня, Епифанцева! Целых три дня! Я так соскучилась, — добавляет, помолчав несколько секунд.

— Не ври, соскучилась… — ворчу, а внутри уже фейерверк.

Приедет, я уж не надеялась. Нет, в Барсуковой я не сомневаюсь и в том, что с работы отпустят — тоже. А вот Айс… не жалует меня, мягко говоря, я вообще боялась, что заставит ее прекратить со мной дружить. Но вроде пронесло, все-таки Варя не такая уж безвольная, как кажется. Айс…. Никита Леднев, ее парень, самый главный трофей нашего универа достался моей хмурой подружке. До сих пор не понимаю, как такое произошло, но это совсем другая история. Не моя. Моя только начинается!

Пекло, какое же пекло! Сижу в беседке с телефоном, просматриваю инсту. Дааа…. лучше б не смотрела. Я так скоро все побережье Средиземноморья выучу, до последней бухты, мать ее, как географ или топограф! Может тоже зафигачить фотки? С фотошопом обращаться я умею лет с 13, наверное. Так. Что бы выбрать? Может, Испанию? Там виды красивые и такие мальчики, прям мачо… загорелые, накачанные… Аааа! Все-таки давно секса не было, организм требует. Может, Рыжему позвонить? Приехал бы на пару часиков? Нет! С Бомжом покончено, поигрались и хватит. Да и куда приехал бы? Сюда? Его ж людям показать стыдно, в дом не приведешь. И вообще, не дай бог, кто вместе увидит. Потом же никто не подойдет.


Хотя… Вон Леха вроде клюнул, совестливый оказался. Кто б мог подумать. Алексей Жаров, сын Аркадия Жарова, основного владельца сети супермаркетов «Жар-птица». С креативом, конечно, криво вышло, но бизнес успешный, я проверила. У Лехи только сестра младшая есть, мелкая совсем, как мои сопляки. В сыне отец души не чает, воспитывает детей один, не женился после развода. Может, однолюб? Или просто умный, на фига ему жена, одни расходы только. Так, что еще я выяснила про Леху? Двадцать два года, юрист, с детства занимался плаванием, хотел профессионально выступать, но отец не дал. Сейчас пойдет в магистратуру и будет работать в «Гольдштейн», любопытно, к себе папаша его не взял.

Теперь по девкам. Тут все просто. Была школьная любовь до гроба, потом она его бросила, пошел по рукам, так до сих пор ходит, никак не остановится, марафонец! Смотрю инстик. И точно, новая фотка, на яхте, вот эта белая крыса без сисек, кажется, раньше мелькала. Пролистываю дальше, конечно же, русская, но вроде из Новосибирска, до нас далековато, это хорошо… Пора и мне кое-что сделать.

Полчаса работы в инете и фотошопе и в принципе серия фоточек готова. Кто знает, что я тут гнию? Ну Варя со своим Айсбергом, Рыжий, наверняка… Но эти болтать не будут. Загружаю фотки в приложение. Ниче так получилось, не яхты и не казино, но вполне себе виды. Иду обратно в дом, надо бы переодеться и сгонять на речку, а то я тут расплавляюсь.

Вечер. Дома тихо, Мила в кино с отцом ушла. Какая-то слезливая мелодрама, но модная, надо быть в тренде… Папу раза три гоняла переодеваться, то галстук не тот, то рубашка… Ну раз женился на девчонке на 20 лет моложе, терпи. Может, и мне папика найти, раз с нормальными не везет? Все, совсем одурела в своей деревне, надо выбираться отсюда! Пойду, может, пресс покачаю, а то на папиных булках…

Звонок, настойчивый такой, кому надо-то? Смотрю в камеру. Видеонаблюдение по всему дому у нас с тех пор как няни появились. А вот на входную дверь и на ворота… Только после того, как к нам пришли за Милкиным долгом. Открывать или не открывать? Че ей надо? Вроде все давно обсудили, а она никак не успокоится. Ну ладно, черт с ней. И так хреновое настроение.

— Заходи, — нажимаю на кнопку.

В дом пускать ее не хочу, поэтому выхожу на веранду.

— Что надо? — Смотрю на нее сверху вниз, специально не спускаюсь по ступенькам. Она не изменилась за этот год, ну может, чуть поправилась, ребенка все-таки родила. От него.

— Привет! В дом не впустишь?

— Нет, конечно, скажи спасибо, что ворота открыла, но уже жалею об этом…

— Ты надолго приехала? — Руки на груди скрещены, взгляд презрительный. Вот дура-то! На моей территории права решила качать?!

— На сколько надо, на столько и приехала. Тебе-то что? Забот мало?

— Слушай, Мах, я не ругаться пришла, — улыбается.

Вот это она умеет, ей еще в школе кличку дали «Наташка — хамелеон». Под кого угодно подстроится. Чует нутром, когда жареным запахнет.

— А зачем тогда? — не сказать, чтобы мне интересно было, но намерения врага надо знать, да хоть и с его слов.

— Мила говорит, что у тебя по-прежнему нет парня, ты ни с кем не встречаешься, — губы сочувственно скривила, а я озираюсь по сторонам. Нет ли тут чего тяжелого, чтоб гарантированно до нее долетело!

— И ты поверила, да? Всегда веришь, что про меня говорят?!

Черт! Обещала же себе больше не поднимать эту тему. И вот сорвалась.

— Да забудь ты уже наконец, столько времени прошло, — отмахивается рукой и меня это просто выбешивает.

— Ты знаешь, непросто как-то забыть, что парень твоей лучшей подруги предложил перепихнуться, а после отказа обвинил тебя в краже. А подружка даже выслушать не захотела, дверь захлопнула перед носом, а потом сплетни по всему городу разнесла! — Выплевываю из себя, как яд. А она не смущается, на лице полное безразличие.

— Ты всегда его увести хотела, вот и лечь под него попыталась! — Ого, ее злоба тоже никуда не делась. — А как не получилось, так придумала сказку. Хорошо хоть ума хватило никому больше не говорить… Так вот, Епифанцева, близко к Степе не подходи, поняла! Это мой муж, моя семья, не лезь к нам!

Стою ржу, все-таки дебилка, как была, так и осталась.

— Мне твое дерьмо не нужно, не парься, сама его жри. И смотри, чтобы он еще к кому под юбку не полез. Такие не останавливаются!

Последнюю фразу она уже не слышит, вылетела из ворот, а я быстро пультом нажала. Не хочу, чтобы она возвращалась. Никогда! И как я могла с ней дружить, куличики еще в песочнице вместе лепили… Степка тогда позвал меня к себе, сказал, хочет подарок Наташке обсудить на днюху. Ну выпили по бокалу вина, так он полез целоваться, ну и по морде схлопотал. Матерился в истерике, орал, чтоб не думала ей говорить, не поверит мне подружка. И ведь прав оказался. Зато замуж заторопилась, сразу после школы расписались, меня, понятное дело, не позвали. Она не поверила, отцу и Миле не говорила, им не до меня. Да и я иногда думаю, что не было ничего, мне просто приснилось. И только когда Наташку вижу или ее мужа, понимаю, что нет, не приснилось.

Глава 2. «Леха — это вариант»

Вольвешник Леднева паркуется у нашего дома в девять вечера. Весь день с этажа на этаж ходила, проверяла, все ли в порядке. Даже Мила с папой не поняли такого усердия. Пришлось сказать, что к нам в гости приедет сам сын Леднева. Лучше б ничего не говорила! Мачеха забегала по дому, начала строить Зою Павловну, нашу домработницу. Цирк, да и только! Только к вечеру Мила сообразила, что приезжает именно Варя.

— Погоди, эта та невзрачная девочка, которая жила в твоей квартире? Она встречается с сыном Леднева?!

Закатываю глаза. Сейчас начнется! И точно, началось.

— Маш, а почему не ты? Нет, она хорошая девочка, но…, — разводит руками. — Такая простая, обычная…

Меня зло берет, да твое какое дело?! Отца окрутила, так все что ли должны быть такими…

— Он не дурак, Мил, он сам ее выбрал. Бывает и такое. Не все мужчины позволяют себе хомут на шею набросить!

Что-то плохо на меня воздух деревенский действует, Злая стала, на всех срываюсь, парня надо. Да где его возьмешь здесь. Не с Игорем же…

— А он останется у нас на ужин? — Мила, как обычно, делает вид, что не слышит мои слова. — Не знаешь, что он любит?

— Он Варю любит. А меня терпеть не может, так что не старайся, ничего не выйдет.

Та лишь поджала губы, посмотрела снисходительно и пошла готовиться, выбирать платье. Зря старалась. Я оказалась права. Пока мы с Варей обнимались, Никита вытащил из багажника большую сумку, кивнул мне и спросил, куда отнести. Мила, конечно, подсуетилась. Прибежала, поулыбалась, хорошо хоть целоваться не полезла и повела его в дом. Короче, мы с Барсуковой еще обнимались, когда он вернулся. Как всегда, надменный и неприступный. Ха-ха, милая Мила, это тебе не вдовцов потерянных к рукам прибирать. Злорадно улыбаюсь расстроенной мачехе. Айс уже рядом, отнимает у меня свое сокровище, что-то говорит ей тихо…

Удивительная пара, конечно, но они вроде понимают друг друга. Главное, чтобы ничего не испортил, хотя вот даже с родителями потащил знакомить и съехать в съемную квартиру не дал. У них это надолго? Поворачивает голову ко мне. О нет, вот не надо на меня так смотреть! Я тоже тебя не очень люблю! Но у нас есть Варя, так что терпи меня, как я тебя! Ничего, не поломаешься, сноб чертов.

— Звони, если что, хорошо? Тут не очень далеко, за час доеду.

Чуть не матерюсь на него, это что же должно такого случиться-то, а?!

— Все будет хорошо, Никит, не волнуйся. Мы же пай-девочки, сам знаешь.

Юмора Леднев не понял, на то он и Айс. Снова кивнул мне, поцеловал Варю и пошел в машину. Как трогательно, а! Сейчас описаюсь! И конечно же, пока его тачка не скрылась из вида, в дом она не пошла. Все-таки любовь полностью лишает человека мозгов, если они даже были…

— На следующей неделе Макс Полянский женится, ты слышала?

Второй час ночи, все уже съедено и выпито, можно, конечно, за добавкой спуститься, но лень. Валяемся на моей кровати, как в старые добрые времена. Как же мне этого не хватало! Целый месяц жизни под одной крышей с нашим ледяным королем и официальный статус его девушки совершенно не изменили Варьку. Какой была, такой и осталась. Я боялась, что забьет на меня, будет тусить с девками из их компании мажорчиков. Но нет, все по-прежнему, разве что похорошела заметно, глаза так и светятся, счастливая…

— Знаю, конечно, он Никите приглашение прислал, на два лица, — усмехается.

— Да? — Приподнимаюсь на локте. — Хотя, чего удивляться-то, они ж типа друзья? Одна тусовка.

— Ник не поедет, Маш. Он сразу отказался. Но его отец там будет, возможно, и Вероника.

— Как с родителями его, ладишь?

— Да, все нормально, Вероника, пока в Лондон не вернулась, через день нас звала к себе. А Дмитрий Александрович, не знаю, Маш, мне кажется, он всегда рядом, все знает и контролирует.

— Не поедет из-за того, что в баре тогда случилось?

— Он мне звонил, представляешь, Полянский. На прошлой неделе, извинялся. Говорил, пьяным был и все равно ничего плохого бы мне не сделал. Просил нас приехать к нему.

— Но ты ему не поверила?

— Нет, конечно! Ник говорит, что после того нападения зимой, когда их с Катей наркотиками накачали, Макс изменился. Как с цепи сорвался, что-то в голове у него поменялось.

— Там вроде нашли тех, кто на него тогда напал, зимой?

Макса Полянского, одного из самых популярных парней нашего универа, обнаружили Варя с Айсом в феврале, без сознания, валявшегося в снегу. Тогда Леднев даже меня подозревал в нападении. Из-за того, что эти уголовники с пекарней отца сделали, ну и потому что Полянский поиздевался надо мной на их закрытой вечеринке. Я тогда, дура, за Максом ходила, хотела понравиться ему, хорошо, что пронесло. Тут никакие бабки уже не нужны с этим отморозком, Варю однажды чуть не изнасиловал…

— Нашли, только понятнее от этого не стало. Пара каких-то наркоманов, у них оказались дозы с тем самым редким наркотиком, который вкололи Максу и его подружке. — Варя усаживается по-турецки на кровати и смотрит на меня. — Они вроде даже сознались, что подкараулили двух студентов, выходящих из клуба. Но на утро оба отказались от своих слов, а еще через пару дней неожиданно умерли. Оба, Маш, своей смертью. Как тебе?

— А ты откуда знаешь? — Таких подробностей я не слышала, хотя мой знакомый участвует в расследовании.

— Отец Никите рассказал, я случайно услышала. Леднев с Полянским строят большой деловой центр, они партнеры. И в прошлом году драка была настоящая за этот участок земли. Думали, может месть, а может связано с другими сделками…

— Пфф! А еще на меня твой Айс гнал тогда…

— В общем, Полянский-старший не хочет пока сына в Россию возвращать, с женой будут жить то ли во Франции, то ли в Австрии. И он не успокоится, пока не выяснит, кто и почему напал на его Макса. Все-таки единственный сын.


— Он и сам мог кого угодно разозлить, — тянусь к пульту, выключаю телек. — Да тех же девок…

— Вряд ли, Маш. Ты же знаешь, что укололи их чем-то необычным, просто так на улице не купишь, так что тут кто-то явно непростой…

Думать о Полянском больше не хочу. Козел! Как же я с ним ошиблась! Ну ничего, больше такого не будет. Леха — это вариант, и человек не дерьмо, вроде… И не думала, что буду заморачиваться такими вещами, как характер… Всегда по фигу было, лишь бы бабки водились.

Варька белая как смерть, вот как можно было умудриться влюбить в себя самого Леднева и так наплевательски относиться к собственному загару?! Мы на пляже, вода спокойная, вполне себе пригодная для плавания, если хочется, конечно. Вон Барсукова круги наяривает. Смотрю по сторонам. Так, пацаны какие-то пялятся, школьники, наверное. Ну, мамочки, конечно, с детками. Пятница, к вечеру наверняка подтянутся. Странно, конечно, что так мало народу, вчера тут побольше было. Надо пару фоточек сделать. Тянусь к телефону. Ого, тут в ватсапе сообщение. Леха! «Привет, отличная фотка! Когда дома будешь?» Так-так-так! А мой инстаграмчик он посматривает, это приятно.

Мы стали общаться полтора месяца назад, скорее, как приятели. Но кто может отправить такого парня во френдзону? Только сумасшедшая! То есть не я. Сходили на пару тусовок, ну чисто как друзья. Вижу же, что нравлюсь ему, но в постель так и не потащил. Да мне по фигу, что они друзья с Ледневым, я взрослая девочка, сама разберусь! И у меня будет, наконец, нормальный статусный парень! И Мила перестанет на меня сочувственно смотреть, а отец с облегчением выдохнет. Избавится, наконец, от ненужной дочери! Как школу закончила, все ждет, что замуж выйду, избавлю его от себя.

Телефон снова вибрирует: «Так когда, Маш? Я вернусь в пятницу, пересечемся?» Ну наконец-то, Леша, родил! Пишу, что на выходных, в воскресенье пока свободна. Так, раз Жаров возвращается в город, да еще и встретиться предлагает, пора мне валить из этой глуши. По крайней мере на несколько дней, уж точно. Все-таки права получить надо и на тачку продавить Милу. Все равно она решает, а не отец.

Может, пойти покупаться? Так, сначала пару селфи… эту будку потом в редакторе уберу. Неплохо, неплохо, загар, конечно, нужно немного будет подправить. Отбрасываю телефон на полотенце и бегу в воду. Вау! Хорошо-то как!

Вечером, перед ужином, перебираю одежду. Кое-какие платья уже носить не буду, надо, конечно, обновить арсенал… Особенно сейчас, когда Леха на горизонте появился. Хотя он довольно прост с точки зрения вкуса. Короткое и обтягивающее. Тут мы совпадаем! Но в тусовке их, конечно, не простят всякое барахло. Это только Барсукова может ходить в чем угодно, ей не то что слово сказать, посмотреть не так никто не осмелится… Кто ж захочет получить по морде от Айса.

— И что ты делать будешь со всем этим? — Не заметила, как Варя пришла в комнату. Она уже переоделась к ужину.

— Отдам кому-нибудь, или продам. Надо только отфоткать, и в сеть выложить. Но это уже после еды.

Да, у нас Мила завела традицию: когда все дома, обязательно ужинать всем вместе. И к чему это показуха? Мелкота вообще плевать хотела, причем именно что плюются, то супом, то соком… На фига заводить двух нянь, если они справиться с ними не могут? Отцу все это тоже не надо, он быстро съел, что дадут, не глядя, и снова в почту с кем-то переписываться или сразу спать, если слишком устал. Мы с Милой по вечерам почти ничего не едим, просто сидим за столом и улыбаемся. Послала бы все, если б не отец, ну и тачка, конечно. Да еще и надо проследить, чтобы ремонт нормальный сделали в квартире… У нас тут в начале лета пожар случился небольшой в квартире, Варька переехала к Ледневу, а я… ну папа договорился с какой-то теткой, знакомой Милы, чтобы я у нее пожила пару недель. Нашел дуру! Чтобы она потом все слила мачехе?! Я там, наверное, всего раза три ночевала. А че? У меня сессия, в конце концов! Наплела этой бабе, что с подругой занимаюсь, готовлюсь к экзаменам. И пофиг, что она не поверила, ей вообще какое дело? Главное, не знает же, где я была. Вот черт, и так тут гнию, да еще не к месту вспомнила про Рыжего. Он же просто чучело, фрик, обдолбанный, хипстер, ботан. Ну и Даня, конечно. Имя красивое, не для этого чудного чмошника. Кто бы мог подумать, что с ним может быть так хорошо! Ладно, не хорошо, о…ительно просто. Ни с кем и никогда не получала столько удовольствия, как с этим тощим дрыщом. Откуда взялся этот нарик, я не в курсе, знаю только, что Айс приволок его недавно из Индии, они давно знакомы, даже друзья. Варька говорила, что Рыжий какие-то программы писать умеет, типа программист, что ли. Мне-то все равно, чем он занимается, он мне для одного дела нужен. Да и то уже в прошлом. Играй, Мария, да не заигрывайся. Дрыщ он на то и дрыщ, из тех, кто никогда никуда не пробьется, вечный лузер. Ни денег, ни признания, ничего не будет. Но трахать умеет лучше всех!

Глава 3. «Маша, детство кончилось»

— Присаживайтесь, девочки. Как сегодня день прошел у вас? Вы извините, что уехала с утра. Дети, у них школа в этом году, столько всего надо купить, такие расходы… — и затараторила.

Сидим за столом, ужинаем. Нет, детей, Мила, конечно, любит. Когда видит их, то всегда с ними, то есть примерно часа полтора в день. Не знаю, что она там им покупала, но вернулась с новым педикюром. Надо будет спросить, где делала, явно не в нашем городе.

— Варя, а ты с Машей вместе учишься? Журналистской станешь? — Папа намазывает масло на хлеб.

Помню, как Мила пыталась отучить его от этой «плебейской привычки», но это то немногое из прошлой жизни, что отцу удалось отстоять.

— Да, все верно. Но мы пока первый курс только закончили, рано еще говорить, что дальше будет.

— А я вот так удивился, что Машка туда намылилась… Ну какой из нее журналист, а? Ей бы замуж, да детишек. Вон, как Мила. Так что, девоньки, карьера — это, конечно, хорошо, но муж и дом для женщины превыше всего. До конца учебы обязательно замуж надо, обязательно!

Вот дурак! Ну куда его опять понесло-то?! Смотрю на Варьку, сидит, уткнувшись в тарелку. Да, подруга, вот такой у меня папа! И ничего с ним уже не сделаешь. Пробовала, много раз, все без толку.

— Я тут поговорила с Ксенией Дмитриевной, ну, помнишь, мы с ней вместе в театр иногда ходим. Так вот, у нее есть два племянника, очень приятные молодые люди. Завтра они собираются у…

— Да хватит уже, Мила! — рявкаю так, что Кирюхина нянька роняет вилку, та со звоном падает на пол, но этот звук совсем не отрезвляет. Хочу все крушить! — Да я знаю этих двух пидорасов! Они педики, а твоя старуха ищет им жен липовых. Этого для меня хочешь?!

— Не смей так разговаривать с ней! — Тут уже отец начинает орать.

А я уже почти не слышу ничего, вскакиваю из-за стола, шумно отодвигаю стул. Няньки смотрят на меня с каменными рожами. Что за дом? Какое убожество! И вот ради этого ты умерла, мама? Чтобы он вот так жил? Чтобы я вот так жила?!

Запираюсь в своей комнате. Никого не хочу видеть, ну разве что Барсукову. Пригласила подругу погостить, а она сейчас позвонит Айсу, тот примчится сразу же. Заберет единственного нормального человека в моей жизни.

Леха. Точно! Мне нужен Жаров! Мне нужно, наконец, свалить из этого дома!

Слышу, как кто-то аккуратно стучится в дверь. Варька! Вряд ли кто-то из моих. Мила почти никогда первой не приходит мириться, а отец… отец ее сейчас утешает.

Подхожу к двери. И точно, Барсукова, лицо расстроенное, я бы сказала, напуганное.

— Ты так и не поела особо, Маш, — вижу у нее в руке тарелку. — Это тебе Зоя Павловна передала.

Есть не хочу и не буду, но даже я понимаю, что такое не надо говорить Варьке. Она, может, единственная, кто меня любит в этом доме.

— Ты хотела одежду разобрать, давай помогу. — Подходит к шкафу, там внизу я бросила все, от чего пора избавиться. — Маш, хорошие ведь вещи, почти новые и тебе идут. Может, не надо все-таки?

— Надо, надо. Это уже не модно давно, мне в них не стать кем я хочу, Варя. — Та удивленно на меня таращится. Она всегда так делает, когда я говорю серьезно. Я и правда сейчас очень серьезная.

— Эээ… Тебе нужна новая одежда, чтобы стать кем-то другим? И зачем тебе становиться другой?

— Леха возвращается, Барсукова! И в следующее воскресенье мы потусим, наконец, вместе! Он мне сам написал, предложил встретиться. Так что… — кидаю одежду на пол. — Мне это точно не пригодится!

— Леша неплохой парень, в их компании, наверное, самый нормальный, — Варька перебирает одежду на полу. — Но ты уверена, что он? Ты же замуж хочешь, а он… Маш, ну какой нормальный парень женится в 22 года?!

— Ничего, я подожду, полгодика… ну год, ладно. Ты же сама слышала все…

— Я, если честно, несколько по-другому представляла себе твою семью. Извини, пожалуйста. Ты говорила, что ладишь с Милой.

— Ну да, лажу… ладила. Просто сейчас, этим летом она все чаще стала говорить, что мне пора замуж, даже вот женихов мне ищет! Достала! Будто я сама себе не могу найти никого!

— Что-то изменилось?

— Похоже, — пожимаю плечами. — Может, из-за близнецов? У них школа частная, а это бабки, от нянь же Мила отказываться не будет. Да тут еще и ремонт, и тачку, которую я хочу… Наверняка хочет пристроить меня к кому-то, чтобы я не мельтешила перед глазами и деньги из отца не тянула.

— Ну… это же совпадает с твоими… планами.

— Совпадает, совпадает! Только непонятно пока, как это сделать…

Вижу в Варькиных глазах жалость. Ненавижу этот взгляд, меня не нужно жалеть. У меня все хорошо. А будет еще лучше.

Вечером, когда уже ложились спать, пришла Мила. Извиниться. Якобы она ничего не знала об этих педиках. Ага. Мила. Да она про всех все знает. Это у нее я научилась собирать всю информацию о тех, кто мне нужен. Наверняка, все про отца выведала перед тем как случайно с ним столкнуться на ярмарке.

— Я же о тебе забочусь, Мань, — обнимает меня за шею. — Ты у меня такая красавица, умница. Тебе нужен соответствующий уровень жизни.

Вот не просто же так пришла, задницей чую, что-то происходит!

— Да меня все устраивает, и уровень жизни тоже. Мне хватает, сколько папа дает. Сейчас, конечно, хреново, что без квартиры по сути, ну так к сентябрю там все сделают. Куда мне торопиться-то?

Она аж в лице изменилась. Ну точно слить меня решила из родительского дома. Чую, сошлет меня на чердак, как Золушку, чечевицу перебирать или что там еще делала эта лицемерная сучка.

— Машуль, сейчас непростая ситуация, у папы не очень с бизнесом…

— Чего? — Даже не стараюсь делать вид, что могу поверить в эту чушь. — Да он только и говорит про аренду новую. — Чего непростого-то?!


— Ты многого не знаешь, мы не хотели тебе говорить… — Мила смотрит так, как только она умеет. Я этот взгляд ее называю «хочешь-не хочешь, но почку мне свою отдашь»! — У ребят проблемы… ну с их «основным бизнесом»… Ты же прекрасно понимаешь, что мы не могли бы жить так, как живем, если б не помощь Толика и Игоря.

— Ну так просвети меня!

— Зачем тебе это, Маш? То, что тебе надо знать, так это то, что папе придется урезать твое содержание с нового учебного года. Ты не волнуйся — квартиру тебе отремонтируют, но вот дальше…

Та-а-к! Значит, и тачка моя накрылась медным тазом?!

— Помощь?! Ты так называешь то, что они сделали?

— Да мы и половину не могли бы позволить себе без них! Послушай, это жизнь. Деньги просто так не даются. Кто-то клиентов обманывает, кто-то ненужный товар впаривает, кто-то кредиты дает.

— А кто-то наркотой торгует! Ты понимаешь, что если что, то первым пострадает папа! Не ты, не я, не эти козлы. А он, Мила!

— Не смей ему ничего говорить! — Всегда спокойная Мила вдруг перешла на крик. Ого! Такой я ее еще не видела. — Тогда конец всем нам!

Встала с кресла, прошлась по комнате.

— Значит так, Маша, детство кончилось. Без денег, конечно, не останешься, но аппетиты свои поумерь. Тебе почти двадцать! Пора начать себя обеспечивать. Самой!

— А ты сама не хочешь пойти работать, а? Я вообще-то учусь на дневном. Ты же учитель музыки, да? Ну так иди, учи! Нянек, поди, увольнять не будешь?!

Еще чуть-чуть и в волосы ей вцеплюсь. Вот дрянь-то! А как прыгала вокруг меня, когда тут появилась, разве что в жопу не целовала!

— Ты за меня не беспокойся, про себя лучше думай. — Вдруг снова улыбается. — Манюнь, ну у тебя такая подружка правильная. Столько вариантов. Ну не получилось с Ледневым, ладно, хотя я на твоем месте все равно бы попробовала… Но у него должно быть столько друзей, таких, как он. Чего ты тут сидишь, Маша? Возвращайся в город!

Глава 4. «Где я, а где работа»?

… I've become so numb, I can't feel you there

Become so tired, so much more aware

By becoming this all I want to do

Is be more like me and be less like you…

Врубила в наушниках на полную мощность Linking Park. Тащусь от этой песни, вроде и не про меня, совсем не про меня, но когда херово, всегда слушаю… Кажется, у меня больше нет семьи.

Мила, конечно, слила меня, хотя чего было ждать, она всегда себе на уме. Я даже восхищалась, как виртуозно она заставляет весь мир крутиться вокруг себя. Тоже так хочу. Но кто ж думал, что она и по мне пройдется?! Поговорить с папой? Да, наверное. Что вообще происходит?! Или лучше у Игоря узнать? Ненавижу этого урода, опять небось приставать начнет. Что делать-то?! Леха — вариант стратегически верный, если карту правильно разыграть. Но вряд ли я управлюсь с ним за пару месяцев. А деньги нужны сейчас. Может, и правда, свалить отсюда, но тогда тачки точно не видать, а Мила так отца обработает, что вообще без трусов останусь. Вот же сука! Еще и Айса отбить у Барсуковой предложила, тварь! Ладно, разберусь, она еще пожалеет, что так со мной обошлась!

Так, а где все-таки Варька? Полчаса как убежала в сад болтать с Айсом. Только вчера приехала ведь, с утра уже дважды звонил! Ну точно! Сидит в беседке, воркует. А лицо-то… счастливое какое, до одурения! Пойду отсюда, на фиг!

— Маш, ты куда? — Бежит за мной по дорожке. — Я уже все!

— Что, соскучилась за один день?!

— Ну ты чего? Он просто позвонил…

— Ага, просто!

Хватаю с веранды сумку, надо уйти отсюда, а то сейчас потеряю единственного человека, который у меня остался. Плетется за мной уже метров триста, но не подходит. Знает меня как облупленную. И я ее знаю.

— Ладно, иди сюда, дура моя влюбленная!

Обнимаю Варьку, все-таки хорошо, что она приехала!

— А ты уверена, что она не наврала? Может, с папой все-таки поговорить?

Мы сидим в уличном кафе. У нас в городке их не так много, но все-таки есть. Это — одно из самых приличных заведений в городе. По местным меркам, очень дорогое, а для меня копейки… Хотя, как посмотреть сейчас.

— Надо, конечно. Но он все равно реальной ситуации не знает.

Нам приносят кофе и круассаны. Тесто заказала Барсукова. Вообще, эта девочка рушит мне все заводские настройки. Она почти не красится, ест всякую вредную хрень, одевается, как подросток. И самый крутой парень из всех, кого я знаю, с нее пылинки сдувает. Почему так?!

— У тебя есть какие-то сбережения, Мань? — Чуть кофе не поперхнулась.

— Смеешься? Зачем?! Папа исправно каждый месяц по сорок штук переводит. Когда деньги кончаются, я карту беру кредитную…

— То есть сорок тысяч тебе не хватает? Закатываю глаза, все-таки Барсукова иногда бесит!

— Варь, ты хоть знаешь, сколько моя одежда стоит? А сумки? Косметика? А фитнесс? А «косметичка», а волосы?! Я не могу ходить в одном и том же… Клубы опять-таки…

— Я думала, там девушки не платят за себя…

— Ну по-разному бывает. — Не рассказывать же ей, что я часто сама за всех плачу. В нашей компании я самая денежная. Была, наверное.

— Мань, ты только не ори, хорошо? — Начало такое, что ничего хорошего от зануды не жди. — А ты не думала и правда работать?

Где я, а где работа? Я что, лошадь?! Да меня вообще все сгнобят!

— Варь, ты думай вообще, что говоришь! Я не хочу, как мать, в сорок лет на кладбище оказаться!

— Не все, кто работает, умирают молодыми.

— Скажи еще, что они живут вечно. — Фыркаю. — Все! Закрыли тему! Ешь свои круассаны и давай в центр заскочим. Я там босоножки присмотрела…

Вечером снова едем купаться. С нами Мила увязалась. Хотела послать ее, но вовремя сдержалась. Все-таки патлы повыдергивать я ей всегда успею, а вот тачка и папины бабки мне сейчас куда нужнее. Вот дура она, пытается к Барсуковой прилипнуть. Думает, перепадет что от такого знакомства. Но я помалкиваю. На пляже дофига народа, по местным меркам, конечно. Есть даже знакомые.

— Привет, красавицы! — к нам подходит Игоряша, пытается поцеловать в щеку. Отпихиваю идиота. — Он ржет и приобнимает Милу за талию. Вижу, ей неприятно, но она терпит.

С песка поднимается Толя, это еще один папин зам, он у них главный. На самом деле он контролирует все финансы у отца, то есть лучше других знает, что происходит в пекарне. Если и спрашивать, то у него.

— Присаживайтесь к нам.

На лежаках рядом расположились еще двое мужчин и трое девушек. Девушек — это так бы Варюха сказала, я же говорю, что это были три довольно известные в узких кругах бляди. Дорогие девки, ничего не скажешь, но все равно бляди. Улыбнулись нам так, как только могут улыбнуться при виде, как к их мужчинам подходят три бабы. Ничего, потерпят. Из чьего-то айфона кричит Loboda. Кажется, ее последний хит.

Варька садиться к ним не хочет, вижу по глазам, не нравится ей тут. Смотрю на нее умоляющим взглядом, разве что ладони у груди не сложила…. Ну вот, другое дело.

— Отдыхаете?

К Барсуковой подтягивается ближе один из этих двоих. Никогда прежде у нас их не видела.

— Купаться приехали, правильно. Погодка хорошая.

А взгляд масляный такой. Барсукова теперь точно в воду не полезет. Но ничего, я сюда тоже не загорать пришла. Рядом разместились двое мужиков, здоровые, накачанные. Вот на них в плавках я бы посмотрела…Но они раздеваться почему-то не стали.

— Ну, девчата, давайте знакомиться! Я — Гриша, а это— мужчина кивнул на лысеющего шатена — Миша.

Гриша и Миша! Ну класс, просто!

— Пошли купаться! Маш, купальник захватила?


Игорь присел рядом, смотрит в глаза так, что я не то что купаться, да я срать на одном поле с ним не сяду! Толян уже вовсю Милу обхаживает. А отец в это время в своей пекарне еще… Ненавижу их всех!

— Захватила, захватила! Только не надейся меня в нем увидеть.

— Голышом полезешь в воду? Я только за!

Мужчины заржали. Варька еще больше напрягалась, Мила тоже. Ладно! Терпи, Маша. Тебе надо выяснить, что происходит. Но даже не пришлось напрягаться. Они явно уже выпили, и не по одной.

— Ну что делать будешь теперь, а, Мария? Без бабок гонора поди меньше будет?

Игорь совершенно не стеснялся того, что здесь Мила, ладно Мила, тут Варя. Он ее вообще первый раз в жизни видит. Знал бы, чья она девушка, так бы себя не вел при ней.

— А почему это меньше будет? — Делаю вид, что не понимаю, о чем речь. — У папы с бизнесом все хорошо, вон расширяется.

— Так он кредитов набрал, идиот! Вы все в долг живете, Машенька. — Толя смотрит на меня так снисходительно, что хочется плюнуть ему в морду. — А кредиты отдавать надо. И в городе открывается крупный сетевой супермаркет, они сами хлеб пекут, себестоимость у них ниже, проблем с клиентурой не будет. Так что…

— И что теперь делать? — Мила жадно ловит каждое слово Толика.

— Нуу, все не так плохо, конечно. Мы могли бы помочь, да, Машунь, — Скидываю руку Игоря со своей ноги.

— Могли бы? Как? — Смотрю на Толю. Все-таки он тут главный.

— Ну, это ты с Игорьком договаривайся, да, Мила? — приобнимает мачеху за плечи, а она руку его не сбрасывает.

Ого-го! Похоже, эта дрянь еще и отцу изменяет! Вот же сука!

Вскакиваю на ноги.

— Да пошли вы нахер, скоты! Сама без вас разберусь! И отца не смейте трогать, ублюдки! Варя, пойдем отсюда!

— А ну села быстро, коза! — рявкнул Миша. — Твой батя столько нам бабок должен, что ты за всю жизнь не насосешь.

Вдруг хватает меня за руку, и я просто валюсь на Игоря, а этот кретин хватает своими гадкими лапами за задницу. Ору матом на него, но он не отпускает. И не отпустит, сволочь! Вот попала-то!

— Мужики, отпустите девушек. И мирно разойдемся.

Я даже не заметила, как два качка подошли к нам. Улыбаются нашим отморозкам. Похвально, конечно, но их двое, а этих четверо. Набьют морду защитникам, а толку никакого.

— Это наши бабы, пацан. Не отсвечивай, сами разберемся.

Гриша и Миша встают с земли, они высокие, жилистые. Драться явно умеют. Может, удастся сбежать, пока они махаться будут? Если будут, конечно…

— Да мы их даже не знаем!

Слышу возмущенный возглас Барсуковой. Вот когда надо, она характер свой проявит, конечно. И точно, отталкивает от себя Гришу, хочет встать с земли, но он пытается… Ого! Ни хрена себе! Качок даже не дал козлу дотронуться до Варьки, не тот, который говорил, а второй. Гриша уже лежит с заломленными руками мордой в землю, а Варька стоит за спиной качка. Но не убегает! Беги, дура! Что ж ты стоишь?!

— Че творишь, сука?! Ты труп уже!

Миша бросается на парня, но второй резко бьет ногой в живот. Точно бьет, профессионально, урод выдохнуть не может, повалился на землю, ртом воздух схватить пытается, глаза выпучены. Девки их визжат, тоже вскочили с лежаков. Так и надо тебе, козел! Отпихиваю от себя Игоряшу, он на удивление легко отпускает меня, смотрит на качков, прищурившись.

— Да вы хотя бы знаете, кто мы? Вы живыми из этого города не уедете.

Встает, вытаскивает телефон, что-то пишет. А эти два качка, даром, что сильные, мозгов совсем нет. Ну у них нет, так у меня есть!

— Поехали отсюда, быстро!

Тяну к себе Милу, та уже на ногах. Толян сидит на земле, расслабленный, драться явно ни с кем не собирается, у него тоже мобила в руках. Черт! Вот вляпались! И тут же снова опускаюсь на землю! Сбежать я, может, и сбегу. Сейчас. Но дальше-то что? Они везде меня найдут. Тут и папа у них под боком и братья…

— Маш, вставай, пойдем.

А я сижу, не двигаюсь. Куда мне идти?!

Так, наверное, и сидела бы, но тут на нашем пляже началось такое…

Глава 5. «Вот и погуляли, Барсукова, в последний раз»!

Сначала прямо на пляж, распугивая народ на полной скорости въехали два здоровых джипа. Ну все, думаю, хана, а потом смотрю, номера не местные… Подъезжают прямо к нам, останавливаются рядом с качками. Двери открываются… и я, наконец, понимаю, почему Айс так легко отпустил ко мне свою принцессу. Ну, конечно, качки это не простые, а из службы безопасности Леднева, вот и Старый Хрен тут, их босс. Василий Федорович, дядя Вася. Никогда не забуду, как эта скотина лед мне на спину высыпал, когда заснула в клубе. Он отвечает за безопасность Айса, как я понимаю, ну и Вари теперь.

Это я уже домысливаю в машине, куда нас затолкали секунд за десять. Даже возмутиться не успела. Сидим в кожаном салоне, мы с Варькой и Мила. Папина жена пыталась что-то вякнуть, но кто ее слушать будет?! Хотела пролезть поближе к Ледневу? Пожалуйста, наслаждайся, Мила!

— Они отцу Маши угрожали, дядь Вась, — Барсукова обращается к Старому Хрену. А тому будто дело до меня есть!

— Ты, Варвара, лучше подумай, что ты Никите скажешь…

Вот черт! Машина затормаживает на трассе, останавливаемся рядом с черным вольво. Вот и погуляли, Барсукова, в последний раз! Он теперь ее на километр ко мне не подпустит. И я его понимаю. А мне-то что делать? К отцу ехать с Милой? Толян с Игоряшей наверняка уже к нему приехали. Вот дура-то! Телефон же есть. Набираю отца: «отключен или временно недоступен». Блин!

— Ты няням звонила? — поворачиваюсь к Миле. Она ни слова не произнесла в машине. Непривычно видеть такую Милу, ну да черт с ней…

— Дети сегодня у бабушки. Я ей звонила, все нормально у них, не переживай. — Говорит так спокойно, даже безразлично. Нее, детей своих она любит, тут просто шок, наверное.

— Так, девочки, обе на выход. Никита с охраной вас в город отвезет. А вас мы домой…

— Я тоже домой хочу. Папа там один остался…

— Маш, поехали с нами, — Варька уже вылезла из машины и обнимается с Айсом. — Они сами между собой должны разобраться. И вообще, тебе там небезопасно.

— Ничего с твоим папой не случится. — Ну вот и Старый Хрен вылез! — Нам сейчас чем меньше людей, тем лучше.

— А вы сейчас куда поедете? Никита, к вам?

Мила тоже уже рядом стоит, мимо машины проносятся и никому нет дела, что на обочине стоят два огромных джипа и крутая иномарка. Наверное, думают, бандитские разборки… недалеко от правды, кстати. Да плевать, кто о чем тут подумает. Уцелеть бы и отца из этого дерьма вытащить. Знала ведь, что ничем хорошим это не кончится!

— Да, Маша пока у нас дома побудет. Пока не разберемся, что делать дальше. — Леднев смотрит на Милку как… как будто ему глубоко плевать на нее.

— А я могу…

— Вам лучше с мужем быть. Поехали! — Старый Хрен берет под локоть мачеху.

— Я бы с Машей…

— Что ж ты за дура такая безмозглая! Быстро в машину! — Рявкнул так, что я снова вспомнила наш поход в «Утку». — Никит, на дороге все посты предупреждены, но я все-таки одну машину тебе дам. — Отморозки же…

Это он про козлов говорит?! Что теперь с папой будет и с пекарней его?!

Едем в город. Барсукова, наверное, уже раз в пятый говорит Айсу, что с ней ничего не случилось. Про меня, конечно, он не спрашивает, будто меня нет тут рядом. На фига вообще меня сюда затащил тогда? Но я молчу, думаю, что делать-то?!

— Тебе есть, где жить в городе?

Ну наконец-то, снизошел до меня!

— В квартире ремонт пока, там нельзя жить… А так… найду, конечно…

— Дани нет в городе, если ты к нему собралась.

— Не твое дело, к кому я собралась! Понял?! Ты мне никто, ясно! Я вообще тебя терплю только ради нее!

Было б что-то тяжелое, запустила бы Ледневу в голову и плевать, что за рулем! Достал!

— Тише, тише. Маш, Никита просто беспокоится о тебе, ведь так?

В ответ тишина.

— Слушайте, может вернете меня домой? Я боюсь за отца, твои мужики так им наваляли… В общем, на папе отыграться могут, а он не знает ничего…

— Уверена, что он ничего не знает? Не держи его за лоха, Маша.

Знает?! Что он несет?!

— Что знает? Про наркотики?

— На что он, думаешь, тебе квартиру купил? Но сейчас все изменилось.

— А ты как всегда все лучше всех знаешь, да?! — Как же я не хочу ему верить! Но он вряд ли ошибается. — Папа очень честный! Он даже взяток никому не давал, когда дело свое начинал, поэтому так все туго шло сначала.

— Спроси сама у него.

И все, больше ни слова не сказал, сноб чертов!

Да, квартирка у Леднева шикарная… моя просто отстой! Айс, конечно, с радостью сбагрил бы меня в какой-нибудь отель и даже оплатил его, лишь бы меня не видеть. Но Барсукова — это Барсукова, как она с ним управляется, только ей известно. Минут через пятнадцать привозят ужин, время уже к полуночи. Я так поздно стараюсь не есть, это Варькe на целлюлит плевать, а мне еще надо привести себя в порядок, но с собой только маленькая косметичка…

— Вааарь?

Ни умывалки, ни нормальных тоников и кремов у нее, конечно, не нашлось. Как она собирается удержать такого парня?! Ну спасибо тебе хоть за шорты и футболку. Футболка явно не ее, Ника. Да! У меня сиськи четвертого размера! Свои! И Варькины детские майки мне до сосков только доходят.

— Вася с ребятами там все объяснил твоим… знакомым. К тебе и твоей мачехе обещали не лезть, а вот отец…

Мы сидим на кухне, завтракаем. Ночью спала отвратительно, хотя комната, куда меня поселили… короче, жаловаться не на что. Несколько раз пыталась дозвониться папе, но телефон отключен, Мила тоже не отвечала, но там хоть сигнал проходил… Думала уже звонить домработнице, но она, божий одуванчик, уже спит, поди. Да и не живет у нас. У нас…

— Что отец?! — Смотрю на Айса, ну хоть что-то по лицу его прочесть! Ни черта! Никаких эмоций!

— Он и правда не знает, я ошибся. — Спокойно так говорит, а с меня будто что-то тяжелое свалилось.

— Конечно, он не знает, он у меня лох. Но честный лох. А теперь знает?

— Как я понял, он считает, что его бухгалтер немного с налогами мухлюет. С твоими знакомыми и их… начальником поговорили еще до Васи. И немного успокоили. — Айс тщательно слова подбирает, вот сказал бы все прямо, как есть, чего тянуть кота за яйца-то?! — Но… там и правда все плохо, Маш. Пекарня в залоге у банка… В общем, он заложил практически все, включая ваш дом.

— Но зачем? — Это уже Барсукова встряла, но и мне, конечно, тоже интересно.

— Не знаю, возможно, успехи бизнеса в последние пару лет ударили ему в голову. Решил, что может удвоить или утроить выручку, — Пожимает плечами. — А твои знакомые его не остановили, хотя должны были понимать, что он копает себе яму. Варь, давай еще по бутерброду.

Как можно спокойно жрать и говорить такое?!

— Но им же невыгодно, чтобы папа разорился! Почему они ему позволили это сделать?!

— Вот этого я не знаю. Но без вашего… побочного бизнеса пекарня не выстоит.

— Что? — вскакиваю со стула так, что чуть не опрокидываю Варин кофе. — Этого не может быть! А моя квартира?

— Твоей квартире ничего не грозит, это ведь твоя собственность. А вот отец, если он не сможет расплатиться с банком, крыши над головой лишиться может.

Глава 6. «Папа меня замуж поскорее сбагрить хочет»!

Пипец! Это просто ахтунг! Хана! Ужас! Если Леднев прав, то я останусь без трусов. Нищей. Прям как Рыжий! Дани точно нет в городе. Я проверила, просто так. Не то что бы я хотела его видеть, нет. Надо было просто убедиться, что он не вылезет, как черт из табакерки, когда я начну мутить с Лехой. А я начну! Но сначала надо разобраться с деньгами. Жарову ведь не нужна нищая.

Утром Старый Хрен привез Варины вещи и мне чемодан с сумкой, большой… Мила, поди, собирала. Много чего собрала, наверняка думает, что я не вернусь. Как же! Свое не отдам! Звоню отцу. Наконец-то!

— Маш, у тебя что-то срочное? Я уехал, буду в среду. Мила сказала, ты у подружки пока поживешь. Это хорошо…

— Пап, я про деньги…

— Да-да, скажи Миле…Она даст…

И отключился. Охренеть! Я уже с отцом поговорить нормально не могу?! Смотрю на телефон. Это он зря! Набираю снова. Занято! Твою же мать! Не могу я жить у Айса с Варей! Так, через пять минут снова звоню. Теперь он вообще вне зоны доступа.

— Маш, у тебя все хорошо? Никита к отцу уехал, хочешь кино посмотрим или сходим куда? — Взгляд у Барсуковой такой понимающий, что тошно становится.

— Мне надо сначала с деньгами разобраться. — Кидаю телефон на кровать.

— Все плохо? Маш, я совсем чуть-чуть видела твоего папу, он и правда помешан на своей пекарне, но он любит тебя. Это видно!

— Чего видно? Папа меня замуж поскорее сбагрить хочет! Чтобы под ногами не мешалась и деньги из его бизнеса не тянула! У него два сына, наследники, мечтает, что дело его продолжат, а я…

Не даю себя обнять, Барсукова так и застыла рядом.

— Лучше подумай, как мне деньги найти и жить где! Работу не предлагай! У вас я тут не останусь, ну если только Айс не свалит из своей же квартиры.

— У меня есть немного… Маш, он отказался тебе помогать? Что случилось-то?

Пересказываю разговор, а сама думаю, звонить ли Миле?

— Позвони ей обязательно! Ты не милостыню просишь! Ты его дочь. А Мила… Так ли ты хочешь быть на нее похожа?!

Обалдеть, теперь Барсукова меня жить учит! Вот что значит мужик надежный под боком! Никогда такой уверенной не была. Набрать номер мачехи не успеваю. Сама звонит. Ну надо же?!

— Маш, привет! Ты как? Все хорошо? Тут папа звонил, говорит тебе деньги нужны. Мы же все с тобой обсудили…

— Нет, не обсудили! — Ору в трубку. — Не успели, тебя Толик лапал, а ты даже руки его с себя не сбросила, а Игорь ко мне лез. И спасибо Вариной охране, а то поимели бы нас обеих… Или ты была бы не против, а, Мила?!

Вот уж не думала, что буду так с ней разговаривать, но рейтинг мачехи рухнул ниже плинтуса за эти сутки.

— Так, девочка, давай без истерики. Сколько тебе надо?

Ну вот, это уже другой разговор. Конструктивный, как говорится.

— Как обычно, сорок тысяч в месяц, ну и еще пятнашку квартиру снять.

— Сколько? Какая квартира? Ты же у Леднева живешь! Зачем тебе оттуда съезжать?! Ты лучше сделай так, чтобы Варя твоя оттуда съехала!

Кричит в трубку, у самой истерика. А рядом Барсукова с выпученными глазами, а они и так у нее большие…

— Деньги мне на карту переведи, чтобы я больше папу не беспокоила.

Вот же дрянь! Не слушаю больше ее крики, мне не до нее, вижу по лицу Барсуковой, она верно поняла Милу. И как мне Варьке объяснить? Она и так боялась, что я влюблена в ее прынца…

— Короче, забей на то, что несла эта малахольная! У нее пунктик — пристроить меня в богатые руки, а самые богатые руки у нас тут у Айса, — Пожимаю плечами. — Но я никогда…

Обнимает меня молча, и я затыкаюсь. Все-таки моя Барсукова — лучшая. И в такие моменты я совсем не удивляюсь, почему Айс выбрал именно ее. Я ведь тоже ее выбрала.

Деньги упали на карту через два часа. Все-таки сороковка… Маловато, конечно. Раздумываю, может позвонить, поскандалить? Мы с Варькой в центре, гуляем по парку. Это чудо вытащила меня на выставку скульптур под открытым воздухом. Какая выставка? Какие скульптуры? Где я, а где искусство?! Ну да ладно, ради Барсуковой можно и потерпеть.

— Машка?! Ты в городе? Ты ж вчера в инсте постила…

Ну прям как в кино! Нежданная встреча. Это Ленка, мы тусим иногда вместе, клубная девочка. Не знала, что она в городе.

— Утром сегодня вернулась. Дела тут есть…

— Крутяк! Слышь, мы сегодня в «Небо» идем, ты как?

«Небо» — это клуб, не ахти какой, но и не самый стремный. Я иногда там бывала, но только, когда совсем оторваться хотела. А сейчас… Сейчас самое время! Только вряд ли Леднев с Варей будет счастливы, увидев меня в четыре утра у себя под дверью. Может, вместе тусанем? Но Айс в такие места не ходит, и конечно, без него Варя не пойдет. Черт! Как будто от одних родителей к другим переехала. Надо выбираться отсюда. В свою компанию Айс все равно меня не позовет, тут ничего не изменилось. Лишь бы не мешал нам с Жаровым. Леха, Леха!

— Не знаю, Лен, вечер занят уже, но может и приеду. Там кто будет?

— Серега точно, еще Витька, Аня вроде…

Это все клубные ребята, любят тусить, как и я. Витька с Леной — известная парочка. Знают всех, и их все знают. Любители ночной жизни и халявы, умеют присосаться к богатеньким, зато в курсе всех событий и сплетен. Я не знала, что Серега в городе, он куда-то на юг хотел свалить к родне. Наверняка в курсе уже, что вчера произошло…

— Матрех, давай в одиннадцать подъезжай ко мне, оттуда в «Небо». Там Snap сегодня будет…

Барсукова хмурится, вот же монашка нудная! Может, к Ленке переехать, пока с жильем не разрулила? Та точно не будет против тус. Да она наела и напила на мои деньги столько, что я вообще могу жить у нее вечно!


— Давай! Буду!

Мне пофиг! Я люблю и умею веселиться и ничто не заставит меня делать по-другому.

— Тебе и правда, хочется туда идти?

Мы уже сидим на кухне Айса, а Барсукова, как обычно, лезет туда, куда ее не просят.

— Пошли со мной, если тебе Айс, конечно, разрешит.

Сволочь я, знаю ведь, что не отпустит и не пойдет. Да и тусовщица из нее никакая.

— Ты же знаешь, не люблю все это… И вообще завтра на работу. Я же сейчас на целый день…

— И надо там тебе бегать чай подносить и бумаги разносить?! Айсу вообще не стремно, что его девушка курьером бегает по городу?! Зачем тебе работать?! Леднев денег не дает?!

Варька с прибабахом, я это поняла, когда она в луже перед поступлением сидела, но я все-таки надеялась, что у нее хватит ума бросить эту работу. Ну или Айс настоит… Ну что за дура, а?!

— Никита предлагал, но я подумала… Маш, мне там интересно. Много людей разных, я узнаю новое, этому в универе не научат. Ну а деньги, они не бывают лишними. Я и так живу у Никиты, он сам все покупает, карточку мне в банке завел. Ты не поймешь, но мне важно иметь свои деньги.

Не пойму! Куда уж мне!

— Это не стыдная работа, Маш. Да, я разношу документы, готовлю чай и кофе. Что в этом зазорного?!

Закатываю глаза. Ну как можно быть такой простой, примитивной даже?!

— Не по статусу, Варя! Ты — девушка Леднева! Тебе на обложках надо красоваться и интервью раздавать, а ты…

Чуть не ляпнула — «Золушка».

— Короче, я сегодня у вас не ночую. Спасибо, что помогли, у меня свои планы.

В пять выскакиваю из дома Леднева, еще совсем не вечер, середина дня, считай. К Ленке рано, зато время есть до своего жилья прокатиться. Посмотреть, как там ремонт идет. Папа в городе явно не появится скоро, вообще непонятно, что там происходит. Сегодня воскресенье, даже не уверена, что застану там кого. Застала! Двух пацанов моего возраста примерно.

Сидят, значит, на кухне, пиво пьют. Хорошо мне ремонт, смотрю, делают, качественно и быстро! Так хорошо, что рука сама за мобильным потянулась.

— Машенька, так выходной день… — Прораб явно нетрезв, но разве меня это волнует?!

— Тогда какого тут два мудака малолетних сидят и пиво пьют на моей кухне? Мне другую бригаду искать, Петр Васильевич?

Прораб что-то мычит. А я пока рассматриваю квартиру. На самом деле, надо было поспокойнее с ним. Ванная уже готова, осталось только технику поставить и умывальник. Душевая стоит, плитку нормально вроде положили, что там с проводкой я, конечно, не знаю, но папа говорил, какие-то техники-электрики неделю назад тут были и все проверили. На кухне пока не так хорошо. Тут только под отделку все подготовлено, чистовую. Мне девятнадцать лет, я женщина! Почему я должна во всем этом разбираться?!

— Значит так! Кухню должны скоро устанавливать. Тут все должно быть готово и мне неважно, что вы скажете. Вы ведь еще заказ у папиных друзей получили, верно? Им дом только построили… Так, вы меня поняли?

Да, свято верю, что шантаж и угрозы — верный способ добиться результата с такими вот прорабами. Пацаны притихли. Хожу по квартире, рассматриваю ее.

— Сколько тут реально дел осталось? Ну, если не считать мебели, кухни…

— Если постараться и материалы вовремя привезут…

— Привезут!

— Ну тогда… недели три.

— Две! И еще на год гарантию на все работы!

— Машенька…

— Мария я для вас! Так вот, две недели! Я вернулась в город и каждый, слышите, каждый день буду сюда заходить и проверять.

Даю отбой, слушать даже не хочу его. Видела, как папа с ними разговаривает. Только так и надо! Значит, недели две-три придется где-то перекантоваться. Где? У Вари с Айсом? У Ленки? К Сереге точно не пойду… Хватит мне этих нариков в жизни. К Лехе вообще никак, он вроде как с отцом и сестрой живет. Рыжий… точно нет, была в его ночлежке, туда не вернусь!

Глава 7. «Я — твой будущий муж»

Созваниваюсь с Ленкой. Да конечно она не против, могу жить у нее, сколько хочу. Хочу недели три, а там уже и мебель должны поставить. Главное, чтобы шкаф был и кровать, без кухни обойдусь. Два килограмма умудрилась наесть на папиных булках!

В девять я уже у Ленки, живет в центре, правда дом старый, зато потолки высокие и две комнаты… Душ, привожу себя в порядок, а она рассказывает мне последние сплетни. Ничего интересного, ну разве что народ потихоньку в город возвращается, пока, правда, в клубах пустовато…

— Ты, кстати, не одолжишь мне пару тысяч, Маш? Тут надо кое-кому вернуть… ты ж знаешь, я отдам!

Да не отдашь ты, знаю тебя! Но мне надо где-то жить эти недели.

— Без проблем, но больше нет, Лен. Не сейчас…

— Да это не мне вообще-то, — выхватывает деньги из рук так быстро, что я даже восхитилась.

К одиннадцати собирается компания. Витек, Анька, Серый пришел с двумя незнакомыми пацанами. Загорелый такой, волосы отстриг, другой какой-то стал. Неплохой он парень, хоть и дилер. Каждый зарабатывает как может, он вот так это делает. Его выбор, имеет право в конце концов!

— Отдыхал где? — По привычке обнимаю Серого.

— Да на море мотался, под Алушту, у меня ж там батя… Сама как? Слышал, шухера навела. Игорь с Толиком беснуются, им там наваляли прилично.

Ну это я и без него знаю…

— А что там с бизнесом вашим происходит, все нормально?

У меня из головы не выходят слова Айса, что пекарня без этих уродов не выстоит. Вроде вопрос обычный задала, но Серега почему-то напрягся. И не сказал ничего. Интересно…

«Небо» — клуб средненький, публика тут самая разная бывает. Иногда такая прям разная, что одна я бы туда ни за что не пошла. Но в отличие от многих клубов города, тут большой танцпол, реально можно оторваться, а не толкаться на пятачке, и еще огромный бар для клуба такого уровня. В общем, можно не только потанцевать, но и потусить, тут много диванчиков даже. Чего на них я только не видела. Да, коктейли совсем дрянные. Я тут если и пью, то только текилу. Народу и правда подвалило, кругом мелькают знакомые лица. Как же мне всего этого не хватало!

Танцевать! Обожаю Snap, когда надо отключить голову, самое то. Рядом Ленка, Витька вытащил какую-то девку, обнимается рядом. Еще знакомые, имен не помню, но тусовались вместе не раз. Хорошо-то как! Остановилась, когда уже ноги загудели. А так бы еще танцевала. Ладно, полчасика отдохну.

Ни за что не вернусь обратно к отцу. Тут останусь. А еще лучше в Питер переехать или в Москву, Сочи тоже неплохой вариант. Говорят, после Олимпиады там все еще круче.

— Текилу мне, — киваю Саньку, он здесь барменом работает, наверное, я еще под стол ходила, а он уже здесь был.

Паспорт никто не спрашивает, многих знают, хозяин клуба как-то связан то ли с прокуратурой, то ли с ментами. За год, что здесь тусуюсь, ни разу облав не было. Хотя разный, очень разный народ бывает.

— Мне закажи тоже, — Ленка плюхнулась рядом. — Мне «кровавую» давай.

Она почти никогда за себя не платит, халявщица! Но мне надо где-то перекантоваться.

— Тебе немного будет, Лен? Что-то ее развезло сегодня, мы приехали недавно, а она уже никакая.

— Да ладно тебе, Мах, у меня скоро столько… бабок будет, тебе даажже не прииснится. — Языком уже еле ворочает.

Странно как-то, не похоже на Ленку, да и ладно, мне-то что. Смотрю по сторонам, Витька все с бабой какой-то обжимается, Анька с Серегой в самом центре танцпола, пойду к ним.

— Вот … уу-видишь, н-не придется больше уу-нижаться … пред т-такими богатенькими с-сучками, как ты… тянуть бааабки из вас не надо будет.

Залпом выпивает коктейль, смотрит на меня безумным взглядом, я пытаюсь разобраться в ее пьяном бреде.

— Ненавижу тебя! — Толкает меня так сильно, что я чуть не падаю. — Сука! Я в-всеее про тебя знаю! На меня твой б-батя будет работать, слышь, т-тварь, на меня!

Она б еще что-то проорала, но уже лежит на полу, а я потираю руку. Больно немного, но ничего, пройдет. А Ленка как проспится, мне на все вопросы ответит. Вот же дрянь. Я никогда с ней не дружила, у меня никого кроме Барсуковой нет, но и конфликтов с Ленкой не было особо, мы целый год тусовались вместе, вообще без проблем. Что за бред она несла?

Кто-то поднимает ее с пола, она еле на ногах стоит, что-то орет мне, не разберешь, а потом куда-то уходит, шатаясь. Ну да черт с ней, утром разберемся, когда проспится. Проталкиваюсь к Серому и Аньке. Все-таки хорошо.

Иду в туалет, тут как обычно полно народу. Точно, вижу белые волосы Ленки, кажется, ей плохо.

— Лен, ты что пила-то?

Молчит, вдруг бросается в кабинку, откуда выходит какая-то девица и я слышу, как Ленка блюет. Фуу, совсем облик человеческий потеряла, я ее какой только не видела, конечно, но сейчас передернуло от отвращения. Надо пацанам сказать, пусть ее домой отвезут, я не буду с ней возиться. Поговорю, когда в себя придет.

Серый куда-то вроде свалил с Анькой. Остался только Витек, он вроде как с Ленкой учился вместе в школе. Если кто ее домой доставит, так это он. С трудом оторвала его от какой-то бабы, сказала про Ленку, вроде понял.

— Привет, малыш. Скучаем?

Смотрю на симпатичного парня, не видела тут его раньше. Выглядит нормально, трезвый, одежда дорогая, пиджак вроде Hugo, часы Tissot. Обувь тут плохо видно, но точно не галоши. На вид лет под тридцать, симпатичный, пахнет от него хорошо, явно Hermes. И точно не подделка. Таких сюда нечасто заносит.

— Привет!

— Угостить тебя? Что будешь? Я — Матвей, а ты?

— Маша. Мы уже на «ты»?

Усмехается, уверенный какой в себе. Люблю таких обламывать, думают, купят мне бухло и сразу под юбку можно лезть.

— Это клуб, малыш, тут все на «ты». Так что будешь?

Рукой подзывает Санька, заказывает себе виски…

— Саш, мне как обычно.

Сажусь рядом. Мужик симпатичный, но, будь я парнем, сказала бы, что «на него у меня не стоит». Вроде все при нем, а не цепляет. Может, устала? Смотрю на телефон, полтретьего уже. К Ленке ночевать не поеду точно, спать в ее блевотине не собираюсь. К Варе? Только с Айсом ругаться, он и так меня еле терпит. Витька? Серый?

— Ты здесь одна?

Все-таки хорошо тут, но забыться не удается. В голове Ленкины слова про папу. Что она знает? Я никому не говорила про отца и его пекарню, но все в курсе, чем Серый занимается, а мы из одного города с ним…Задницей чую, что что-то происходит и это как-то меня касается. Ленка— местная сплетница, она многое знает, а то что меня ненавидит, это мы переживем. Легко!

— Я тут с друзьями — киваю в сторону танцпола, а сама думаю, что мой единственный друг сейчас десятый сон видит…

— А я недавно приехал в ваш город. Бизнес развиваю.

— Какой? — мне неинтересно, что у него за дела тут, но это хоть что-то. Витька не вижу, наверное, повез Ленку домой.

- У меня несколько обувных магазинов тут…

Ого! Вот это интересно!

— А что за магазины? Дисконт?

— Нет, Малыш. Я всегда выбираю только лучшее.

Протягивает визитку. «Матвей Савельев. Step by Step. Владелец». Ничего себе! Step by Step — очень крутая сеть, пока три магазина в городе, но я только сегодня видела их рекламу, еще две точки открываются. Я туда заходила несколько раз, обувь топовых брендов. И там нередко бывают скидки и разные маркетинговые акции. Магазины открылись весной, а про них уже все знают. Это точно его бизнес или просто разводит как лохушку, чтобы снять на ночь?

— И что ты делаешь тут, раз такой крутой? Не нашел лучшего клуба?

— Да я не спец по ночной жизни, — усмехается.

А он симпатичный. Соломенные волосы, глаза серо-зеленые и ямочки на щеках.

— Но если ты станешь моим гидом…

Клеишь ты меня, как спец, только не на ту напал.

— Говоришь, это твоя визитка?

— Хочешь паспорт покажу? — И не дожидаясь моего ответа, тянет руку во внутренний карман пиджака. — Смотри.

Верчу в руках документ, точно. Матвей Андреевич Савельев, 31 год. Прописан в Санкт-Петербурге.

— Не женат. — Кивает на паспорт. Как-то он близко ко мне подвинулся. Отодвигаюсь, но документ не отдаю.

— Если штампа нет, это еще не значит ничего.

— Не значит, но я тот, за кого себя выдаю. Если хочешь, посмотри на сайте.

Вот же настырный какой! Ладно, это уже интересно становится. Захожу на официальную страницу сети. Точно, красуется в разделе «О компании». Погляди-ка, он еще и председатель совета директоров. Он начинает мне нравиться все больше.

— Ну допустим, а дальше что? — Подзываю к себе Санька и прошу повторить.

— Тебе немного будет, малыш?

— Ты вообще кто мне, чтобы такое говорить?!

— Я — твой будущий муж.

Глава 8. «Ты где была? Ночевала где»?

Я аж поперхнулась.

— И мне не нравится, что ты столько пьешь, — отодвигает от меня новую стопку. — Тебе еще детей рожать. Моих, кстати.

— Своих детей ты сам рожать будешь. И точно без меня.

Отбираю у него стопку и залпом выпиваю.

— Сань, повтори!

— Ты где живешь, малыш? Адрес скажи, пока не отключилась.

Заботливый какой. И приставучий. Но с деньгами и со статусом. А с Лехой может и не выгореть.

— У меня ремонт дома, я у друзей сейчас.

— Адрес у друзей есть?

— Слушай, спасибо, конечно, но я домой не собираюсь, я еще танцевать пойду.

На самом деле я уже натанцевалась, просто проверить хочу, будет ли меня ждать или к другой бабе подсядет… Надо же, не подсел, так полчаса проглядел на меня из бара пока я на танцполе отрывалась.

— А ты сильная девочка, столько выпила и так двигаешься… Может, прогуляемся? Уже рассвет.

— Просто погуляем? В четыре утра в спальном районе?! Я не настолько пьяна.

С такими, как этот Матвей, надо быть построже и не соглашаться сразу. Пусть потанцует сначала вокруг меня. А там посмотрим. Но на воздух уже тянет, жарко тут, народ упитый.

— Пойдем, Маш, погуляем, а потом я тебя домой отвезу.

Расплатиться он мне, конечно, не дал. Ладно, посмотрим, что дальше. На улице и правда светло уже, я бы даже сказала свежо, но не холодно. Ночи теплые, а я еще разгорячена после клуба.

— Покатаемся? — Смотрю на здоровый «Лексус» с не нашими номерами. Маша, неужели джек-пот?!

— Может, погуляем лучше, ты ж сам воздухом подышать хотел…

Cделать несколько фоток в такой тачке, а потом выложить в инсту? Не-не-не! Леха же подписан!

— Ну, давай погуляем.

Рядом с клубом небольшой парк, детский. Тут мамашки с колясками обычно круги наматывают. Сейчас, понятное дело, тут только мы.

— Кофе хочешь или чай?

— Хочу. Кофе.

Откуда достанет? Еще все закрыто… Ого, а в «Лексусе» водитель сидит. Сказал ему что-то и машина тут же уехала.

— Ну пойдем, проветримся. Чем ты занимаешься, Маша? Не только ведь по клубам ходишь.

— Не только, конечно. Я учусь.

— И кем ты будешь?

— Журналистом, буду писать вот про таких, как ты.

Писать, конечно, я не буду, но ему пока рано знать, что работа — это совсем не мое.

— А чем интересуешься?

— Путешествия люблю, шопинг, фитнес. Все, что любит каждая нормальная женщина.

— Может, поужинаем завтра, Маш? Ты что предпочитаешь?

Так. Так. Так. Ты и правда на меня запал? Называю самый дорогой ресторан в городе, где простое блюдо не меньше двух тысяч стоит. Авторская кухня, все дела. Я там ни разу не была, я вообще все места такие делю на две категории — те, где могу есть за свои деньги и те, где только за чужие. «Принц Али» — ресторан, где женщины не платят! А он согласился, даже обсуждать не стал. Он мне нравится!

А тут и правда клево. За полчаса, что мы гуляем, я окончательно протрезвела. А тут-то кофе на «Лексусе» подъехал. Где он его нашел в пять утра. «Макдональдс»! Это прокол, конечно, но прощу для первого раза. С ним забавно, взрослый мужик, знает, чего хочет. Мне такие нравятся. Но вот почему он до сих пор не женат?

— Да некогда было, да и незачем. Сначала учился, потом бизнес, снова бизнес…

— А сейчас типа время пришло?

— Может и пришло. А ты замуж хочешь?

Вот так я тебе прямо сейчас и сказала!

— А ты предлагаешь?

— Нравишься ты мне, Мария.

Что-то не туда разговор пошел, прям детский сад какой-то. Вдруг ватсап замигал. Кто в полшестого?! Ну разумеется! Хотя я рада! Раз уже проснулась, значит, не разбужу, когда приеду. Ну а к кому еще можно завалиться в шесть утра, как не к Барсуковой. Айс тоже ранняя пташка.

— Скоро одно место неплохое открывается, я там завтракаю иногда. Поехали?

Есть, конечно, хотелось, даже очень! Садиться с ним в машину? Да легко!

— Ну поехали! А где это?

— На другом конце города, но сейчас дорога свободна. Так что…

Так что доехали мы минут за сорок. Глушь какая! Никогда тут не бывала. Но в машине ко мне не приставал, вел себя прилично. Интересный мужик, может что-то и выгорит. Я уже из машины вышла, а он все еще сидит, разговаривает по телефону, даже не заметил, что меня нет рядом. Хорош ухажер! Ну да ничего, потерпеть я могу!

— Малыш, позавтракаем в другой раз. Дела.

Улыбается виновато, но явно хочет быстрее от меня избавиться. Вот козел! Да что я одна в этой дыре делать буду?! Нашел дуру!

— Не позавтракаем! Домой меня отвези.

— Не дуйся, Маш. Срочный звонок, бизнес, детка.

Сажусь обратно в машину, молчу. Надо иногда сдерживать себя. Свой характер я ему еще успею показать!

— Куда тебя отвезти? — спрашивает, а сам в телефоне копается.

— Авилова 28.

Надо же! Интересно ему стало, даже глаза от мобилы оторвал.

— Приличный район, я там недалеко живу. Так мы с тобой соседи.

— В неприличных не живу.

— Ты ж говорила, у тебя ремонт. Это не твоя квартира?

Тебе-то что?!

— Друзья живут.

— Хорошие видать друзья.

— Других у меня не бывает.

Знал бы он, в чьей квартире живу…! Пока едем, пишу Варьке, что скоро буду и что хочу спать.

— Ну так как? Позавтракаем завтра?

Машина останавливается у шлагбаума, дальше можно проехать только по пропуску. Хотела бы я действительно тут жить!

— Увидимся, красавица!

Динамо, ты, Матвей! Даже номер не спросил…

Еда! Запах еще от лифта учуяла. Любит Барсукова омлеты. Может, и мне приготовила? И точно, молодец, девочка! Мы с ней вдвоем, Айс свалил уже куда-то.

— Мне на работу скоро, ты что делать будешь?

— Спать! Вечером к Ленке смотаюсь и на квартиру заеду. Ремонт надо заканчивать, пока еще деньги есть. Вернусь поздно. А что?

— Просто спрашиваю… Ты с отцом больше не говорила?

— Позвоню, когда отосплюсь…

Даже не помню, как заснула, вырубилась за секунды. Снилась какая-то муть — Полянский во фраке и в трусах, требующий, чтобы я замуж за него вышла. Потом злой Леднев, но он другим и не бывает, когда меня видит. Рычит что-то в ухо. Пошел бы ты…

— Вставай, просыпайся! — Трясет, гад, за плечо, больно!

— Иди ты… Эээ

Открываю глаза, черт, и правда Айс. Злой.

— Пусти, придурок! Ты чего?

— Ты где была? Ночевала где?

— Че? — Я сплю, наверное. Что-то он очень злой, даже для самого себя.

— Где ты была?!

Стаскивает меня с кровати и ставит на пол. Здоровый, сволочь!

— В «Небе» я была, тебе-то что? Я вообще спала.

— Во сколько ушла?

Голова совсем не соображает, знала, что Ник меня терпеть не может, но чтобы так…

— Не помню, светло уже было. А что случилось?

Не отвечает, тащит меня на кухню зачем-то.

— У нас мало времени. Рассказывай, что произошло в клубе.

А сам кофе ставит. Кофе — это хорошо, а невменяемый Айс — это плохо.

— Да ничего не произошло. Как всегда…

— Сафронову давно знаешь?

— Какую Сафронову? Ты сам не бредишь, а?

— Елену Сафронову, блондинку, с которой ты подралась в клубе, а она тебя материла?

— Давно, мы тусуемся иногда, а что. Ты был там что ли?

— Во сколько ты ушла из клуба? Куда потом поехала?

— Да что случилось-то?

— Твою подружку нашли у нее дома с перерезанным горлом. Убийство ориентировочно произошло в промежутке с четырех до шести утра. Где ты была?

Трясет меня за плечи, а я вообще ничего не чувствую. Ленка? Убита? Невозможно! Значит она мне не скажет? А что она говорила? Что-то про папу и как меня ненавидит.

— Маш!?

— А зачем тебе, где я была?

— Да потому что ты подозреваемая! Твою мать, мозги включи, наконец!

— С Матвеем гуляла, по парку детскому, рядом с «Небом». Там еще водитель его был в «Лексусе». Потом поехали на окраину завтракать, но…

— Фамилия?

— Матвея? Соловьев, кажется. Нет, Савельев. Ник, я никого не убивала! Да ее Витек увез из клуба!

Твою ж мать! Вот вляпалась! Бегу в коридор, там сумка моя. Вытряхиваю все на пол.

— Визитка, тут должна быть визитка этого Матвея, он сказал у него бизнес, Step by Step.

Но Леднев меня уже не слушает, куда-то звонит, уходит на кухню.

Подозреваемая?! Почему меня-то?! Да Ленка с кем только не ругалась, склочная она… была. Поверить не могу. Так, все! Соберись! Папа! Надо позвонить папе! Он должен…

Но я не успеваю ничего сделать. Ник быстро проходит мимо и открывает дверь. На пороге…

Глава 9. «Машка! Я не верю, что ты это сделала»!

Ну конечно! Старый Хрен всегда как цепной пес рядом с хозяином. А рядом хлыщ какой-то в костюме. Что им надо-то?!

— Доигралась?! Вертихвостка! Рассказывай давай, дура!

— У Савельева мобильный отключен, секретарша говорит, он в командировке, вернется в город в среду. — Это уже хлыщ рот открыл.

— Да какой в среду? Я же с ним…

— Маш, если это ты, расскажи все. У тебя будет самая профессиональная защита, какую можно найти в городе. Это — Яков, лучший адвокат по уголовным делам, он будет тебя защищать.

— Да ты офонарел, Ник?! Я никогда бы этого… — Ору так, что у самой в ушах звенит.

— Тихо, рот закрой. Вась?

— Я пообещал, что сам ее привезу. Не надо тут пугать приличную публику…

— Куда привезете? Я никуда не поеду.

— Мария, — тут опять хлыщ, то есть Яков. — На орудии преступления ваши отпечатки, вы громко ссорились, свидетели также показали, что потерпевшая давала вам ключи от своей квартиры и у вас нет алиби.

— Какие отпечатки? — Что это за сон такой хреновый?!

— Твои дура, твои! Ты зачем ее грохнула?!

— Непреднамеренное… ссора… состояние аффекта.

— Да какой нахер аффект?! Не делала я этого, не делала!

— Кого еще видела, кроме Савельева?

— Водителя его.

— Номер машины?

— Не помню, Ник! Номера точно не местные, «Лексус», черный. Седан. Он меня почти до дома довез, а потом…

— Посмотри камеры у охраны, может будет что? — Старый Хрен уже не слушает Айса, сам звонит куда-то.

— Я Не Делала Этого! Слышите меня?! И мне надо позвонить папе и Варе.

— Варе я сам скажу, а папу лучше не беспокоить. Яш?

— В какой одежде вы были? Как ваши отпечатки на ноже оказались?

— Да не знаю я! Я там часто бывала у нее и вечером вчера тоже.

— «Лексус» пробили, но он не Савельева.

— Чей?

— Его партнера по бизнесу. Мобильный Савельева недоступен.

— Найдите его, пожалуйста!

— Мария, давайте с самого начала, максимально подробно весь вчерашний день, ночь и утро. До того момента как поднялись в эту квартиру.

Начинаю рассказывать, они слушают, не перебивают. На память никогда не жаловалась, и сейчас помню все очень отчетливо. Яков что-то быстро записывает, Старый Хрен ушел в комнату разговаривать по телефону.

— Что именно вам сказала Елена, после чего вы ее ударили?

— Чушь какую-то несла, что ненавидит таких богатых сучек, как я, что скоро папа будет на нее работать.

— А что у папы?

— Рахимов. — Ответил за меня Айс. Яков кивнул и больше не стал спрашивать.

— Кто это слышал?

— Из знакомых? Никто, мы вдвоем за стойкой сидели, остальные на танцполе были, но они видели, наверное, как мы ругались.

Отвечаю на его вопросы еще минут пять, наверное…

— Все. Поехали, нас давно ждут уже. Даже машину прислали… Жаль вещи не успели собрать, ну потом передадим.

— Какие вещи? Не поняла.

— Мария, я сделаю все возможное, чтобы вытащить вас отсюда, но обвинение в убийстве это очень серьезно.

— Думаешь, сразу предъявят?

— Не исключаю. Поехали.

— Я этого не делала, вашу мать!

— Помолчи и подумай, все ли ты рассказала.

Ник закрывает дверь, а у меня возникает паскудное чувство, что сюда я сегодня уже не вернусь.

Доехали мы минут за пятнадцать, в машине Яков дает четкие инструкции, как себя вести и что отвечать. На самом деле он хочет, чтобы я как можно больше молчала, а отвечать будет он. Хмурый Айс с кем-то переписывается. Он скажет ведь Варе?

— Послушайте, это подстава! Я ее вообще не видела с середины ночи! Не верю, что меня могут посадить! Я ничего не сделала!

— Ты скажи мне, как твои «пальчики» в полиции оказались?

Не хочу вспоминать, не хочу, чтобы он Варе рассказывал. Она не знает. Почти все ей рассказала про себя… Но он все равно выяснит…

— Сам выясняй! Мне не до этого сейчас.

— На воровстве попалась, в магазине, по малолетке.

Ну говорю же: Хрен Старый. Все ему неймется!

— Мне семнадцать было тогда, это недоразумение вообще!

Останавливаемся около серого неприметного здания. Я в таких местах давно не была. Фуу!

— Молчи чаще, матом не ори, не хами. Сейчас ты хорошая правильная девочка, ясно? А не как обычно…

Три часа, вашу мать! Три гребаных часа ада! Я бы там не выжила без хлыща, поломали бы меня….

— Мария была знакома с потерпевшей, часто бывала у нее дома, в том числе и накануне убийства. Поэтому ее отпечатков так много в квартире. Потерпевшая обладала бурным темпераментом. Она неоднократно конфликтовала с подругами. Одежду Марии, в которой она была в клубе…

— Яков Семенович, все улики против вашей клиентки, алиби… Кто этот Савельев, который якобы был с подозреваемой?

— Владелец обувной сети, никогда не привлекался.

— Так давайте найдем его, а пока ваша клиентка у нас побудет. Бойкая девушка, мало ли что еще.

— Девяносто первая? — уточняет Яков. Кажется, он не удивлен.

— Что значит девяносто первая? — Это первый вопрос, который я задаю этим двум ментам, которые сделают все, чтобы меня посадить. Я по глазам вижу, они и искать больше никого не будут.

— Девяносто первая статья УПК РФ предусматривает задержание подозреваемого на 48 часов без предъявления обвинения….

— Я тут останусь?

Вашу мать! Смотрю на хлыща, но он только головой кивает. Пи…ц мне!

— Маш, это закон. Они имеют право задержать вас. И главное — обвинение вам пока не предъявлено. Но, да, эту и, возможно, следующую ночь вам придется провести в изоляторе.

И наступил, козел, мне на ногу под столом. Видимо, чтобы я не начала орать. А орать очень хочется. Я в заднице, я в полной заднице!


Обшарпанные стены, убогая мебель, да эти облезлые палки кроватью назвать нельзя. Маша, это сон, ты спишь, скоро проснешься в своей квартире и поймешь, что тебе все приснилось… Такой нищеты я никогда не видела. Лязгнул замок. Камера… А ничего так… В кино страшнее показывают. Ну там наркоманки, проститутки, обязательно какой-то мужик в юбке…. А тут… Бабка какая-то сидит, худенькая, божий одуванчик. И все. И нет никого. Осматриваюсь, может не все заметила? Да нет вроде, все нормально. Хлыщ велел ничего про себя не рассказывать, вообще ничего, не только про убийство. А еще сказал, что еду и вещи мне передадут. И только это и можно есть. Телефон у меня, что странно, не отобрали. Тут даже сеть ловит, хоть и плохо. Бабка сидит на кровати, уткнулась в точку какую-то, медитирует, наверное. Главное, чтоб не мешала. Тут наверняка везде прослушка стоит, может, поэтому и телефон оставили? Ждут, пока я ляпну что-то. Не дождетесь, ублюдки! Телефон мигает. Варька!!!!

«Машка! Я не верю, что ты это сделала! Не верю! Еду и вещи тебе передадут. Мы тебя оттуда вытащим! Никому ничего не говори! Обнимаю тебя!!!»

— Эй, девка, че воешь-то? Поди виновата-то, сюда просто так не сажают, чего натворила-то? А? Покайся бабке старой!

У меня аж слезы высохли. Вот грымза старая! Ща я тебе исповедуюсь!

— Епифанцева! Передача!

Лязгнул замок. Да тут… много всего. Не знала, что можно столько всего передавать. Варька! Ну вот, опять реву, как истеричка.

— Ничего себе тут… — Бабка молниеносно среагировала, уже рядом сидит. Хотела по рукам ей вдарить, чтобы не лезла своими крючками к моей еде, но хлыщ велел не скандалить и не драться. Да еще и делиться всем. Блин, я что, уже в тюрьме?! Обычно на ночь я не ем…

— Это что ж… из ресторана дорогого? Поди ж ты…

Еды тут на четверых, наверное. Отваливаю бабке половину. Разбираю вещи. Так… белье, одежда, салфетки, расческа, постельное белье… чего тут только нет… странно! Бабка уже свою половину сожрала и как в нее все это помещается. Надо поесть, но сначала… Черт, попрошусь в туалет, точно мне ничего не оставит! Вода, влажные салфетки и ужин из одного из самых дорогих ресторанов города здесь, на двоих с какой-то древней старухой в тряпье. Ну хоть не воняет от нее.

Лежу на новых простынях, телефон заряжаю. Барсукова мне еще накопитель для мобилы передала. За пять минут лазания в сети я насчитала уже как минимум восемь нарушений передачи еды и вещей. А еще, оказывается, должна быть дезинфекция, а еще…

— Так как ты сюда попала, девонька?!

Так, уже не девка, качественная жратва облагораживает даже старую рухлядь.

— А вы как? — Не хочешь отвечать — сама задавай вопросы.

— Да я тут часто бываю…

Бабка не промах, смотрю…

— Поздно уже! Спокойной ночи.

Лежу в кровати. Какой к черту сон?! Пишу Варе, надо же понять, точно ли ее передача? Вещи вроде все мои, ресторан — она говорила, что иногда еду там заказывают… Но все-таки. Барсукова тоже не спит, отвечает тут же. Так, так, так… Что-то сомневаюсь я, чтобы эти псы не знали своих же правил. Такое в мессенджере не будешь, конечно, спрашивать, но наверняка Айс постарался, больше некому. Папе я так и не позвонила пока, Леднев с хлыщем пообещали… Дальше мысли куда-то уплывают… вот уж не ожидала, что смогу заснуть тут…

Глава 10. «Я больше не подозреваемая»?!

— Епифанцева, на выход! С вещами!

Что?! Только же глаза закрыла. Смотрю на мобильник. 9:30. Что за рань?! Куда?! Зачем?! Ни черта не соображаю с утра. Барахло свое я вчера не очень-то разбирала… По дороге отпустили в туалет. Вообще сегодня они как-то по-другому уже себя ведут. Мягче или это я уже от нервов слепнуть стала?! Хлыщ встречает меня, как родную. Снова в костюме, прилизанный такой, но симпатичный.

— Как вы, Мария? Как ночь прошла? Претензии есть?

— Да какие могут быть претензии, Яша! — Рядом с адвокатом стоит здоровый боров в погонах. — Все как обещали, лучшим образом!

Ага! Это у них лучшим образом, называется?! Знать не хочу, как у них обычным.

— Идем, бумаги подписывать.

— Какие бумаги?! — Черта с два я им что-то подпишу!

— Нашелся твой Савельев, показания дал полчаса назад. Водитель тоже. Тебя еще две старухи видели с ним гуляющих по парку. Скажи спасибо Василию. Не шляйся больше по притонам, и друзей выбирай получше… — Это боров мне «тыкает». Но я его уже не слушаю.

Слава богу! Мое алиби подтвердили. Блин, был бы тут Матвей, взасос бы расцеловала! Даже не сразу поняла, что Яков перешел на «ты». Ну и ладно, пусть хоть Ванькой зовет, по фигу уже!

— Все значит? Я больше не подозреваемая?!

Как хорошо на свободе! Вашу ж мать! Смотрю на небо, ни облачка с утра, а солнце уже жарит! Так, одежду это выкину, все, что на мне — все в мусор, сегодня же!

— Машка! Я так переживала, всю ночь не спала.

Барсукова тискает меня, а я смотрю на хмурого Айса, стоящего рядом. Это ж надо так ее любить, чтобы еще и со мной возиться. И если б не он и не этот Старый Хрен, не думаю, что папа бы помог так быстро… Хорошо, что ничего ему не сказала.

— Поехали отсюда! Варю сначала на работу отвезем…

Барсукова какая-то непривычная, болтает без умолку, сыплет вопросами, что да как. В другой момент одернула бы ее, но сейчас… пусть себе трещит. После того как Варьку довезли до ее офиса, в салоне как-то воздух стал напряженнее. И все, главное, молчат. Хлыщ свое красноречие в полиции оставил, Айс, ну он всегда языком мало трепет, но Старый Хрен! И он молчит, ведет машину, судя по дороге мы к Ледневу едем.

— Слушайте! Я не знаю, чего вы от меня хотите, но я сначала в душ и мыться я буду долго! Так что…

— Ждем минут десять, а потом тебе лучше прийти сюда и нас послушать! Ты меня знаешь.

Ненавижу! Я ночь в обезьяннике провела, мать вашу! Ни за что! В общем в ванной мне поваляться не удалось, так в душе пять минут постояла и все! Если Айс из дома не выгонит, вечером отмокну…

— Так что слушать? — Забираюсь с ногами на диван.

— Ты ж вроде девка цепкая, так что запоминай с первого раза…

… Они уехали через полчаса. Старый Хрен с Хлыщом. А Леднев отправился на тренировку. Тут у него в доме крутой фитнес-клуб открыт, для всех жильцов и их гостей бесплатный. В другой раз бы пошла, но сейчас надо переварить все, что мне сказали. Я терпеть не могу Василия, Хлыщ показался крайне скользким типом, Леднев… ну с ним у нас взаимно. И все равно понимаю, что они не соврали. А значит, дела и правда хреновые.

Итак, меня слили. Я никогда не считала их друзьями, так, приятели, но ничего плохого никому из них не сделала.

Пока я тут отсыпалась, Витька с Аней давали показания. Ну вот, я уже как Хлыщ выражаюсь. Нашла Ленку Анька утром, какого лешего она, спрашивается, потащилась к Ленке? В полиции сказала, дома у нее планшет оставила. Ха-ха! Да этот планшет у Ленки полгода как валялся никому не нужный, в тут вдруг понадобился… Дверь в квартире оказалась незакрытой, ну и…

На крики Аньки прибежали соседи, вызвали полицию. Так эта сучка сразу про меня сказала! Типа мы ругались. Да ты сама Ленке разве что волосы не выдирала, сколько раз из-за мужиков цапались! И Витька все подтвердил, тварь. Неуравновешенная я, агрессивная. Суки! А как жрать и пить за мой счет, так не агрессивная была.

И у всех алиби! Анька с хахалем всю ночь на его хате соседей будили, а Витек с какой-то телкой сначала отвез Ленку домой, а потом они дальше по клубам. И что неприятно — Ленка жива была, когда они уходили, соседи слышали, как она материлась, когда со стула упала. Серый, как всегда, самым нормальным оказался. Он хоть дерьма на меня не налил, но и он с алиби. Да и за что ему убивать Ленку?

— Эта Сафронова не такую уж и чушь несла. — Тут Старого Хрена, ладно, Василия Федоровича прервал Айс. — У нее наркотики нашли.

— И что? Да она с кем только ни тусила. Ее полгорода знает!

— Непростые наркотики, Маш. Совсем не простые. Те же, которыми Макса Полянского с его подружку обкололи в феврале. Помнишь?

А то! Ты ж из меня тогда всю душу вытряс, думал, что это я Макса за подставу на вечеринке Воронова обколола. Вот дурой же была — Полянского хотела, повезло еще, бог отвел. А то бы на месте этой Кати оказалась…

— Да такое захочешь, не забудешь, — ворчу. Но как это все меня касается?

— Химический состав почти такой же, как и в той дозе, что Максу вкололи, но этот более легкий, от него на тот свет не улетают. Я бы сказал, усовершенствованный.

— И что?!

— Маш, идет передел рынка, этот наркотик за месяц набрал такую популярность… И до сих пор неясно, кто за этим стоит в самом конце цепочки. А тебя это касается так, что у людей, которые «работают» с твоим отцом, тоже могут быть проблемы. Теперь тебе ясно?

Ни хрена не ясно, но я бы еще послушала!

— И к чему этот передел приведет?

— Все-таки дура! — подал голос Старый Хрен. Лучше б заткнулся. Хотя… пускай дурой считает. Мне-то что?!


— К тому, что Рахимову, в частности, придется потесниться, может, даже кое-что отдать. Например, пекарни. Возможно, твоя Ленка не такой уж и бредила по пьяни.

— А ты давно об этом знаешь?

— Несколько недель. Это началось почти сразу после того, как в тюрьме убили отморозков, которые на Макса с Катей напали.

— Зачем тебе это, а? Ты же вот даже на свадьбу его ехать отказался. Какая тебе разница, кто его тогда чуть не грохнул?

Прям почувствовала, как Старый Хрен напрягся. Я что, не то ляпнула?!

— Это личное.

Надо же, ответил, а так смотрел, будто заморозить хочет. Ничего, у меня охранный тотем в виде Барсуковой. Потерпит меня еще немного. Надеюсь! И что это за личное такое? У него одно личное — Барсукова!

Короче, все хреново! Папа в долгах, без своих компаньонов и их босса Рахимова не выплывет, а у этого Рахимова бизнес могут отобрать. Непонятно кто, но Ленка явно что-то знала…

Айс велел больше никуда не соваться, сказал, если еще что-то устрою… В общем сама буду разбираться. Да и идти никуда не хочется. Может, посмотреть чего? У него тут такая плазма висит в гостиной… аж подпрыгиваю от сигнала смс. Ничего себе как нервная система за сутки пострадала! Серый! Хоть кто-то мной интересуется. Неплохой он парень, конечно! Предлагает пересечься… Он точно много знает, он же на этих работает, что у отца… чуть не отправила ему «ок». Нет, Айсберг с Хреном живьем сожрут… да и передохнуть надо. Может, переодеться и пойти побегать на дорожке, где там Айс тренируется? Ой, а это что за номер? Незнакомый какой-то…

Глава 11. «А ты интересная девушка, Маша»

— Алло?

— Привет, Малыш! Поужинаем?

— Кто это?!

Смех в трубке. Вот наглец! Интересно, откуда у него мой номер.

— Я тот, Маша, благодаря кому ты сейчас не на нарах. Обидно, когда так быстро забывают. Хотя…

— Что, хотя?

— «Мавр сделал свое дело — мавр может уйти»? Я тебе больше не нужен? У тебя такие защитники. Не ожидал даже.

— Чего ты не ожидал, Матвей?

— Да ко мне целая армия бойцов завалилась домой, я только спать лег. Оказывается, такая красивая девушка в беде и только я мог ей помочь.

— Спасибо тебе за это. Действительно спасибо.

— Я было подумал, меня убить хотят. А ты интересная девушка, Маша, раз такие люди тебя защитить хотят.

Я представила, как Старый Хрен выбивает из Матвея все, чем он занимался не только в то утро со мной, но и во всех грехах его исповедует. Ну хорошо хоть не испугался.

— Так скажи, Малыш, заслужил я небольшую компенсацию за бессонную ночь? Поужинаем?

Смотрю на часы. Обеденное время. В принципе…

— Нет. Не сегодня. Я устала, мне прийти в себя надо. Но спасибо, что… Кстати, откуда у тебя мой номер.

— Ну не твои защитники дали, это точно. Позвони, как отдохнешь.

Гудки. Ишь ты какой! Игрок! А я люблю играть…


…Всю неделю сижу дома у Леднева, как будто из изолятора не выходила. Нет, тут, конечно, круто! Здоровый фитнес-клуб с бассейном, массажем и СПА! А какие персональные тренеры! Ходячий секс! Только тут и спасаюсь, каждый день, как на учебу, но, конечно, здесь приятнее.

Матвею я не стала перезванивать. Он же игрок, так что ничего, потерпит. А может и сам еще раз позвонит. Я эти игры хорошо усвоила, когда Мила у нас появилась. Долго не понимала, что она делает, а потом Наташка просветила. Отца окрутила так, что он даже не понял. Кажется, до сих пор не просек. Считает, что сам на ней женился.

Еще один глоток воздуха — это Леха. Жаров, как и обещал, позвонил, едва вернулся в город. Договорились пересечься сегодня. Так, вечером, посидим где-то. Он только удивился, что я сейчас у Айса живу. Пришлось объяснять про ремонт. Он, кстати, движется. Может, у папы и правда проблемы с деньгами, но на ремонт отправляет исправно. Ездила к ним пару раз, недоделок много, конечно. И в другой ситуации я бы все раз по пять переделать велела бы, но сейчас надо быстрее вернуться в свою квартиру. Папа звонил всего раз, опять по полям своим разъезжает. Не стала пока спрашивать, что с кредитами, может пронесет? Мила как сквозь землю провалилась. Раньше через день звонила, а сейчас, видать, не до меня. Противно, если она отцу изменяет. И ведь не скажешь ему, не поверит. А у него и правда сердце слабое.

На днях Ленку хоронили. Я не пошла. И не я одна. Старому Хрену в полиции сказали, что всего два человека пришли, ее соседи. Никого не было, с кем она обычно тусила, а это десятки людей… Да ее все знали!

… А все-таки хорошо, что я тут. Заняться особо нечем, кроме как спортом, так что килограмм за четыре дня ушел от ежедневных тренировок. Что бы одеть? Сегодня воскресенье, встречаемся в восемь. Пекло на улице. Даже под вечер не становится прохладнее. Значит так — легкий сарафан с открытой грудью и босоножки, но каблук не самый большой. Леха высокий, но когда я на шпильке, мы почти одного роста…

Волосы распущу, косметики немного, такая жара, что не везде кондиционеры справляются. В общем буду почти как Мила… Влажные салфетки, термалка, блеск, дезодорант, презики! Ну а вдруг? Пишу Барсуковой, что буду поздно, что я с Лехой! Надеюсь, ночевать придется не здесь. Хотя Жаров с семьей живет, но снять на ночь номер всегда можно…

«Привет, я внизу у шлагбаума. Готова?». Да я уже давно готова, милый! Так готова…

«Еще 5 минут и выхожу». Вышла через десять, еще через пять уже к машине подходила. Пятнадцать минут — вообще, считай, раньше времени.

— Привет, красавица! Растягивает слова, улыбается. Хорош, конечно, загорелый, короткие волосы выцвели за эти недели, стали еще светлее. У Лехи простое, обычное лицо, красавчиком его не назовешь, но в нем чувствуется сила и доброта. Он нормальный спокойный парень, без закидонов особых. Будет хорошим надежным мужем, со своими тараканами, конечно, но их можно и не замечать.

— Привет, привет! — Целую парня в щеку, приятно пахнет, плюсик ему! — Куда едем?

— Как насчет «Ориона»?

— Кино? Ну давай. А какое?

— Да на месте разберемся… Как отдохнула-то?

Ну как тебе сказать, милый. Сначала подыхала в деревенской глуши, потом выяснила, что денег у папы почти нет и мне придется где-то их находить, потом еле ноги унесла из родительского дома, разругалась с мачехой, чуть не села по обвинению в убийстве…

— Ничего так… С друзьями путешествовали. Немного Испании, потом во Францию, заехали ненадолго в Португалию. Пляжи лучше в Испании, вот мое мнение, особенно на севере, мы под Барселоной были, а клубы…

Два часа просидела в сети, гуглила, где и что модно было этим летом, так что урок свой я хорошо выучила. Но Лехе явно пох, он на сиськи мои пялится, правильный сарафан я выбрала, молодец, Машка. Оголодал, мальчик, по нормальной женской груди поди. На фотках в инсте одни плоские шалавы были.

В «Орионе» до фига людей, наверняка, знакомых встретим. Ну точно! Не успели войти, так вижу рыжую Катю, бывшую Полянского, улыбаемся друг другу. Она ничего так, на самом деле, нормальная телка, особенно сейчас, когда нам с ней делить некого. У нее новый парень, не знаю его, но вроде видела как-то в клубе. Так, кто тут у нас еще…

— Мария, привет! Ты уже в городе? Здравствуй, Леша.

Б..ять! Только не он! Ну почему? Смотрю отупело, как Жаров пожимает руку Мишке Плодову. Ну да, они ж вроде в одной группе или в параллельных… Оба на юрфаке учились. Мишка — мой поклонник, самый отстойный поклонник. Мила говорит, что у каждой порядочной женщины должен быть свой маньяк. Так вот у меня это — Плодов. Не знаю, как еще его отшить, матом на него орала, оскорбляла, при нем целовалась с другим, и все равно таскается. Смотрит так, как собака побитая не смотрит…

— Леш, пойдем. — Даже отвечать лоху не буду. Хуже него только Рыжий. Кстати, куда он пропал-то?

— Он тебя достает? — Жаров кивает назад, где остался стоять Мишка. — Хочешь, поговорю с ним.

Хочу, конечно! Еще как хочу! Чем больше ты будешь обо мне заботиться, тем лучше, милый. Глядишь, и поймешь, как тебе это приятно!

— Поговори. Пожалуйста! Прилип как банный лист. Еще с осени прошлой.

В «Орионе» несколько залов, смотрим расписание. Боевики, стрелялки, немного ужаса и пара комедий. Мне в принципе все равно. Вот вообще по фиг.

— Давай на «Паука».

— Леш, да как скажешь. На «Паука», так на «Паука».

Народу много, но нормальные места в партере самые дорогие, их не всегда полностью разбирают. Помню, сама никогда их не покупала, просто садилась на хорошие места, когда уже фильм начинался и было понятно, что уже никто не придет. Хотя иногда бывали и промашки…

Но Леха честный, берет самые дорогие билеты. Еще один плюсик ему. До начала еще полчаса, в кафе не протолкнуться. И главное, столько знакомых, пол-универа, кажется, в кино сегодня собрались. Сижу на пуфе, роюсь в телефоне. Запостить нас с Жаровым в инсте? Вот прямо сейчас…

— Малыш?

Глава 12. «Не стой на пути, Маша»

Че? Поднимаю голову. Он, что, меня преследует?

— Матвей?

Вот так встреча! Может еще и Серый здесь с воскресшей Ленкой?!

— Отдыхаешь? На что идешь?! Ты тут с кем?

— Со мной она. Мужик, вали давай.

А вот и Леха с попкорном вернулся… В принципе, я не имею ничего против красивого мужского мордобоя, но не здесь и не сейчас.

— Малыш, это кто?!

— Малыш? Мужик, ты…

— Матвей, идешь?

Оба-на! Мегера! Мир не может быть настолько тесным! Дайте мне другой глобус!

Мегера или Оксана Михайловна — это наша преподша, крутила с Айсом, пока Варя не появилась. До сих пор удивляюсь, как мы тогда проскочили. Не стала Оксана нас валить на экзамене, думаю, испугалась Леднева. У его папаши все схвачено в этом городе и в универе тоже. Лично видела по телеку, как он с нашим ректором обнимался на какой-то ученой тусовке.

— Здрасти, Оксана Михална. Это ваш… друг?

— Брат, Жаров, троюродный. Идем уже?

На меня не смотрит, даже не здоровается, сучка. Если она и правда его сестра…. Не повезло мужику с родней, не повезло!

— Увидимся, Малыш!

Леха молчит, видимо, ждет объяснений. Ну-ну! Смотри, не только такие задроты как Плодов на меня западают!

Кино на любителя, то есть точно не для меня. Мужиков красивых практически нет, ну летают тут в латексе… Завидую Лехе. Сидит себе глаз от экрана не отрывает, но это ладно, главное, его рука лежит у меня на плече… это хорошо. Ведерко с попкорном уже прикончил, отдаю ему свое. Да пожалуйста! Устраиваюсь поудобнее. Приятно! Хорошо, когда парень спортом занимается. Обожаю накаченных, у Лехи мускулатура правильная, рельефная. Так и хочется потрогать… Может, даже не только потрогать. Провожу пальцем по шее, вздрагивает, не ожидал значит. Плечи у него и правда классные, не зря в бассейне часами рассекает… На Жарове тонкая футболка, настолько тонкая, что кажется я пальцами по обнаженной коже веду. Да, Маша, долго у тебя не было секса. Пора уж…

Леха чует, когда про фильм надо забыть, поворачивает голову и впивается в меня губами. Хорошо так целует, грамотно, с языком, долго и с сознанием дела. Ну наконец-то!

После сеанса как обычно очередь в туалете. Снова Катя. Сама подходит ко мне, что надо-то?

— Слышала про Макса? — Я даже не сразу поняла, про кого она.

— Полянский? Он женился на этой неделе.

— В том-то и дело, что нет. Отец той девки, его невесты, все отменил, за несколько часов до начала. Прикинь, что там было. Гостей человек пятьсот, аренда замка, все приготовления… На пару миллионов Полянский-старший налетел. И отнюдь не рублей.

Ого! Не то что бы я была мстительной стервой. Но да! Я — мстительная стерва и хвала всем богам, что этого гада кинули!

— А что случилось-то? — Вижу, Катьке не терпится. У нее больше резонов ненавидеть Макса.

— Да кто ж знает! Гостям объявили просто, что свадьбы не будет и попросили не доставать расспросами. Но папаша этот перед тем как дать согласие на брак, весь бизнес Полянского прошерстил, чтобы все чисто было. Сплетни ходят, что нарыл он что-то то ли на Макса, то ли на отца его. Подробностей нет пока…

— Странно, что я нигде не читала об этом. Такой скандал и…

— Отец его бабок дал, чтоб журналисты не писали. Он почему-то очень чувствителен к тому, что про него клепают… А Макс мне звонил сегодня ночью, представляешь, пьяный вусмерть, жениться предлагал, раз свободен.

Перевариваю информацию. Не жалко козла, а какая-то неизвестная мне дурочка спаслась от подонка.

— А ты что? — Мне как бы по фиг, но ради приличия можно и спросить.

— Столько бабок как у него, на дороге не валяется. Так что… Не стой на пути, Маша. И удачи с Лехой!

Вот сучка, свое не упустит. Да пожалуйста! У Макса, может, и больше денег и один в семье, но Леха как человек лучше.

Вечер по моим меркам только начинается. И я точно не собираюсь домой!

— Куда хочешь? — смотрит на меня выжидательно. — Клуб?

Вот после «Неба» меня как-то на танцпол не тянет, прям совсем. Как вспомню Ленку, бррр!

— Может, в баре посидим или просто погуляем? — Смотрит на меня удивленно. Ну да, я сама от себя в ах… афиге.

— Поехали на «Мост».

«Мост» — очень популярное тусовочное место, рядом с рекой. Большая пешеходная зона, там и на роликах и скейтах катаются, и музыканты уличные, кафешки… Причал рядом. Романтическое место, для парочек влюбленных. Еще один плюсик Лехе. Я б не догадалась. Думала, сразу в койку потащит. Вижу ведь как смотрит на меня.

Сидим на веранде, играют мелодию из какого-то старого советского фильма. Там, кажется, все плохо кончится. Любовник убьет любовницу, а посадят мужа. Но музыка красивая такая, жалостливая.

— Маш, — чувствую горячее дыхание на шее. — А ты мне нравишься!

Да неужели?!

— И как я тебе нравлюсь? Как друг?!

Ржет. Ну посмейся, посмейся. Мне не смешно было, когда ты меня другом называл в июне.

— Машк, а ты дружить со мной хочешь? А?! — Вдруг дергает к себе и усаживает меня на свои колени. — Ты веселая, с тобой легко, Маш. Я скучал.

Целует в шею. Ммм, как приятно! Аж мурашки по коже пробежали. Кажется, сегодня у меня будет секс!

— А по твоей инсте и не скажешь, что скучал.

— Ревнуешь?

— К тому, что видела у тебя на фотках?! Не смеши! Но ты мне тоже нравишься…

— Знаю… Только я?

— Ревнуешь?

Лови ответку, Отелло!

— Что это за Матвей?!

Ты че, муж мне, чтоб такие вопросы задавать?!


— Да так, — улыбаюсь. — В клубе недавно познакомились, пока ты на яхте с шалавами развлекался.

Руками лапает нагло, как-то слишком даже для меня. Я ему не уличная девка, с которой можно на разок рядом в кустах.

— Ты, кстати, и дальше будешь в университетской команде пловцов? — Cлезаю с его колен, потягиваюсь. Жадно смотрит, жадно. Ох, как мне нравится этот взгляд!

— Чего это ты про плавание заговорила. Интересуешься?

Да плевать я хотела в самый глубокий океан на твое плавание! Но я два часа, мать твою, убила на эти гребаные брассы, баттерфляи и кроли! Хоть какая-то компенсация — пловцы в плавках, правда, только на картинках. Мила так отца поймала: на его любви к выпечке хлеба. Помню, пришел и часа два говорил об интересной девушке, которая столько всего знает. Ага, родственная душа! Да у нее аллергия на глютен!

— Да так, немного. В детстве недолго в спортшколу ходила, но потом бросила. До сих пор жалею.

Тут я, конечно, вру. К воде подошла только лет в 16, когда поняла, как в купальнике выгляжу. Плаваю я так себе, главное, волосы не намочить сильно.

— А меня отец в шесть лет засунул в секцию. Вообще на футбол хотел, но мама против была. А он всегда ее слушал…

Интересненько.

— Но ведь пошло плавание, ты же до сих пор…

— Поплыло, — смеется как-то невесело совсем. — Все заплывы были моими.

Ну тут он заливает. Проигрывал ты, Леха, и не раз Ромке Сидорову. Он первые места брал, а ты вторые. Это я в сети проверила. Если б люди знали, сколько всего можно нарвть о них в соцсетях и интернете…

— Не сомневаюсь! Ты же номер один, да?

— Ага! Во всем, детка! Иди ко мне.

Опять к себе тянет. Ишь какой. А раньше Айсом прикрывался, типа яйца его Леднев оторвет, если со мной переспит. Понятно, что не обо мне Никитос заботился, а чтоб я потом Варьку не расстраивала. Рыцарь хренов!

— Леша, а ты не боишься меня обидеть, а? — Сажусь на колени к нему лицом. — Айс ведь не обрадуется.

— Так кто ж тебя обидит, Мань? Ник мне друг, а не хозяин. Всегда договоримся. И потом его Рыжий ща больше волнует. Как бы опять не сорвался в свою Индию.

Говорить про Даню не хочу, как и напоминать Лехе, что я тогда бомжа в номер затащила. Пьяные были все, а Рыжий нормальным оказался, сказал пацанам потом, что ничего у нас с ним не было, что я бухая на кровать повалилась и заснула богатырским сном. А что на самом деле было знает только Варя да Айсберг.

Чувствую его руки у себя на заднице, приятный такой массаж. И целуется он классно, засасывает так, что внизу уже все горит. Сегодня у меня будет крышесносный секс! Обожаю накаченные рельефные тела! Мужские, разумеется! У Лехи все как надо! Ты мой джекпот! Так! Все! Это надо заканчивать, а то прямо тут начнем.

Слезаю с Лехи, надо отдышаться немного. Все-таки торопимся, очень торопимся. Может, продинамить сегодня? Что б подождал немного? Не сразу соображаю, откуда вибрация. Мобильник! Наверняка Барсукова домой вернулась и меня теперь ищет. Хм… Незнакомый какой-то номер, даю отбой, но он тут же снова высвечивается на экране. Ладно, сами напросились.

— Да! — Рявкаю в трубку так, что Леша удивленно смотрит на меня. Черт, я и забыла, что он рядом. Поэтому дальше уже спокойнее. — Слушаю вас!

— Мария Витальевна Епифанцева?

Глава 13. «С девушкой познакомишь, сын»?

— Да?

— Лейтенант Вихров. Вы не могли бы подъехать по месту жительства?

— А что случилось-то?

Леха как-то помрачнел. Наверное, по голосу понял, что секса, скорее всего, у нас сегодня не будет.

— Вы подъезжайте, Мария Витальевна. Тут жалобы на ваш ремонт.

Ну хоть в убийстве не обвиняют!

Время полночь почти. Может, забить на все?! И зачем трубку взяла? Что они там такого могли натворить-то?

— Маш? — Леша стоит рядом, руки в карманах джинсов, лицо расстроенное.

— Мне надо в квартиру свою, полиция звонила, что-то пацаны с ремонтом учудили…

Молодец Жаров. Расспрашивать не стал больше, только кивнул в сторону парковки, где машину оставил. На месте были минут через пятнадцать. На этаже многолюдно. Даже как-то слишком. Фанатов у меня тут мало — все-таки сначала потоп, затем пожар, теперь вот…

— Ты могла нормальных мужиков нанять, а? Вон вся как одета! И хахаль-то какой! А на ремонте экономить решила! Наняла уголовников!

Это соседка орет, ее муж недавно бросил. Ушел к ее подруге, вроде даже квартиру эту будут продавать, деньги делить. Вот и злая стала, хотя раньше святой тоже не была. Только рот открыла, ща поставлю ее… Блииин! Леха рядом, мне ж еще замуж за него выходить! Улыбаюсь бабе как тупая блондинка.

— Что случилось? — Это я уже не ей, а мужикам в погонах.

— Тут ваши рабочие напились и устроили пьяный дебош.

Да ладно?! Эти два хлюпика? А где они вообще?

— Они в квартире закрылись. И отказываются открывать! Вообще признаков жизни не подают. У вас ключи с собой?

— Да конечно.

Уже за связкой потянулась, но тут Леха проявил активность.

— Подожди!

— А вы кто? — Мужик в погонах оценивающе посмотрел на Жарова. Леха, молодец, одеваться умеет. По нему сразу видно, непростой пацан.

— Я — юрист. Работаю в «Гольдштейне». Какие у вас претензии к моей клиентке?

Еее! Жаров, ты хорош! Следующие десять минут я только и делаю, что слушаю. Моего участия не требуется. Вот это я понимаю! Мужик проблемы решает! В общем, два этих чудика мало того, что упились, так еще по батареям стали дубасить. Соседа снизу обматерили, когда он пришел разбираться. Но это все со слов соседей, а они меня не очень любят, так что и наврать могли. Сейчас-то тишина. Гробовая.

— Маш, ты не обязана впускать полицию в квартиру без соответствующего решения суда. А для решения суда заявления твоих соседей недостаточно. Вы уровень шума замерили, уполномоченные службы вызвали? — Леха смотрит на притихших соседей как на провинившихся детей. — И, насколько я понял, шума не было никакого, когда вы приехали. — Это он уже к двум полицейским обращается. — Так что может все спать, наконец, отправятся? На работу утром никому не надо?

Полиция составила какой-то протокол, соседи еще пошумели, но мне как-то по фигу уже было. Мне самой спать хотелось. И одной. Все-таки постоянные бои с соседями меня задолбали, если честно.

Только в час ночи, когда все разошлись, я наконец, попала в квартиру. И тут же отшатнулась. Перегар такой стоял. Вашу ж мать! Эти два урода спали прямо на полу, рядом валялись бутылки из-под дешевой водки и… сломанный детский самокат, кажется малолетнего шалопая с третьего этажа. Он сам его в подъезде часто бросал. Больше уже не бросит.

— Что делать-то?! — Смотрю на Леху, а самой хочется спустить этих козлов пьяных с лестницы. Ну или разбудить прораба. Пусть сам приезжает и вытаскивает их отсюда!

— Ну, вряд ли стоит их будить. Только шум еще больше поднимем. Пусть проспятся, а утром уже можно будет и поговорить.

— А если ночью проснутся и опять начнут бить по батареям? Лех, я тут с ними не останусь…

— Ты что-нибудь знаешь про них? Где живут, например?

— Нет, конечно! Но есть телефон прораба.

Еще один большой жирный плюс Жарову! Через полчаса приезжает прораб, злой, сволочь, но приезжает. Все-таки важно знать законы, хотя бы для того, чтобы за тебя вытащили из твоей квартиры двух пьяных пацанов, которые и пить-то еще не научились. Насчитала всего две бутылки водки и четыре банки пива. Леха сам поговорил с прорабом, сыпал какими-то непонятными словами и все время ссылался на КоАП. В общем к двум часам моя квартира была если не девственно чиста, то хотя бы просто чиста. Сломанный самокат решили выбросить подальше от дома, чтоб никто не нашел.

— Ниче так у нас свидание получилось, запоминающееся. — Леха даром что спортсмен и не пил особо сегодня, но вижу, что устал.

— Что делать-то будем?

Смотрит так выжидающе. Он ведь не предложит перепихнуться прямо здесь? Я уже вышла из подросткового возраста.

— А что ты предлагаешь, Леш?

Возвращаться во втором часу ночи в квартиру Айса точно не хочу. Он и так с трудом выносит мое присутствие у себя дома. Вее-таки хорошо было, когда мы с Барсуковой были вдвоем, вот в этой квартире, без всякого ремонта и парней. Один геморрой с ними, но и жить на что-то надо.

— Давай ко мне?

Неужели? Леха — ты мой герой! Не знаю, готова ли я сейчас к крышесносному сексу, но сам факт того, что ты…

— Маш, отец дома с сестрой. Но квартира у нас большая…

И снова целует меня. Хорошо-то как. Может, правда здесь? Нее, я ж приличная, я замуж за него хочу.

Живет Жаров, как несложно догадаться, в очень крутом районе, далековато, правда, от Айса. Квартирка — пентхаус, на последнем этаже. Если бухгалтеры Лехиного отца не мухлюют и финансовой отчетности его компании можно верить, то пентхаус этот точно не арендован и явно не в ипотеку куплен.

— Заходи, Маш. Только постарайся не шуметь. У отца спальня на первом этаже, он терпеть не может…


Договорить не успел, так как сразу защурился от вспыхнувшего яркого света. И я так и не узнала, чего там терпеть не может его отец.

— Паап? Ты чего не спишь-то? — Смотрит на отца недоуменно, а я чувствую себя школьницей, пойманной в подъезде за обжимашками с парнем. Не так я хотела познакомиться с его родней, совсем не так. Хотя со мной знакомиться явно не торопятся.

— Да «управленку» смотрел, задремал в кабинете. Вика спит уже давно. Тебе утром разве не на работу? Все-таки первый день…

На меня этот «жар-птиц» даже не смотрит. Ладно бы демонстративно не замечал, к этому я привыкла. Так нет, он по-настоящему меня игнорирует, ему и дела нет, кто пришел с его сыном к нему домой в середине ночи. Ну не всех же баб своих Леха сюда таскает, чтобы так привыкнуть, что не замечать?! Самой представиться или молчать как монашка? Мила бы, наверное…

— С девушкой познакомишь, сын? — Ну слава богу! — Раз уж в дом привел.

Эээ, не очень вежливо как-то, ну ничего, я умею быть милой. Растягиваю рот в улыбке, скромной такой улыбке. Такому, наверняка, дурочки невинные нравятся. Надо было про жену его бывшую узнать. Косяк, Маша, но я не планировала с ним знакомиться так рано.

— Пап, это Маша, моя знакомая по универу. Мы в кино ходили, потом этот ремонт в ее квартире… В общем, Маша у нас переночует.

Молча кивает, ничего не спрашивает, явно потеряв ко мне интерес. Это все? А тебя-то как зовут, будущий свекор?! Нет, я знаю, конечно, Аркадий Михайлович, но познакомиться-то надо официально.

— Ты проведи девушку в гостевую, а сам в кабинет зайди. Есть разговор.

И не прощаясь, ни слова не говоря мне, просто уходит куда-то вглубь квартиры. Вот же, сноб! Да у меня папа поставляет свои булки в твои супермаркеты! Не во все, конечно, а в только в тот, что у нас в соседнем городе, но все же!

— Маш, пойдем провожу. — Леха тянет меня наверх по лестнице. Тут реально можно затеряться, большая, очень большая квартира. Я бы тоже не захотела отсюда съезжать.

По тому как они разговаривали, видно, что очень близки, Леха уважает отца. Ладно, буду пока пай-девочкой. Интересно, он придет ко мне после того как поговорит с папой?

— Ты извини, что так…, - притягивает к себе, целуют в шею. — Я зайду к тебе?

— А папа против не будет?! — Ляпнула и язык себе прикусила.

Не время еще характер показывать.

— Ну я большой вообще мальчик давно. — Снова целует, уже не так нежно. Напористо, даже грубо. Ну-ну, посмотрим, когда придешь. Но он не пришел! Я как жена декабриста или как там по классике прождала его два долбанных часа, пока не вырубилась. А утром еще один сюрприз обнаружился.

Глава 14. «Я не пряник, чтобы всем нравиться»

Проснулась сама, ближе к одиннадцати. Я классическая сова, не понимаю тех, кто в 8 утра встает с мешками под глазами. Высыпаться надо. Потом никакая пластика не поможет. Так, туалет тут есть, и душ тоже, но хочется поваляться в ванной. Мобильный, всегда его на ночь отрубаю… Хмм… Мила звонила в 7 утра, смска от Барсуковой, что она на работе. Еще три звонка от прораба в 9 утра, ха-ха, Матвей звонил, интересно. Зачем? Так и Леха написал. Он уже на работе, оказывается… Пишет, что не стал будить ночью, да и утром. Трепло! Слился ты просто, Жаров! Ну да ничего, начало положено.

На первом этаже встречаюсь с какой-то мадам. Судя по одежде — домработница, смотрит с профессиональной вежливостью, но явно я ей не нравлюсь. Да пожалуйста! Я не пряник, чтобы всем нравиться. Это мой девиз по жизни. Кто-то из великих сказал, а я вот запомнила. Смотрю на эту клячу спокойно, так, что она первой глаза в сторону отводит. То-то же!

— Доброе утро! Алексей просил вас не будить. Завтрак на кухне. Прошу вас.

И пошла куда-то в сторону. Есть не хочется, но зато какая возможность посмотреть квартиру! А тут еще лучше, чем мне показалось ночью. Стиль классический, стоит все явно фигову тучу денег. Не сказать, что я фанат, но классика есть классика. Так мама говорила. Я бы, конечно, все тут переделала, на более современное. Здесь есть, где развернуться! У меня были бы лучшие вечеринки в городе!

На кухне, очень большой, метров двадцать пять, наверное, сидит обычная девочка, кашу ест. Уткнулась в планшет, даже голову не подняла, когда я вошла. Наверное, Аня, младшая сестра Жарова. Ну посмотрим, с мелкими я ладить умею, все-таки два брата. Не подлизываюсь к ним, не стараюсь им понравиться, просто разговариваю как со взрослыми. А еще когда мелкие совсем мелкими были и Мила никак не могла нянь нормальных найти, я с ними много возилась…

— Привет!

Поднимает голову, смотрит вроде вызывающе, а взгляд такой настороженный, может, даже испуганный. Вот уж не ожидала…

Подхожу к столу, точно, вот и мой завтрак. Овсяная каша, омлет и тосты. Столько не ем по утрам.

— Я — Маша!

И снова в ответ тишина. Ладно, посмотрим, что дальше. Ем спокойно свою овсянку, несколько ложек, не больше.

— Тосты будешь? Я столько не съем.

Наконец, поднимает глаза на меня, вижу ведь, что хочет. У меня на блюдце еще и варенье рядом стоит.

— Спасибо, я не хочу. — А у самой взгляд такой жалобный.

— Я думала, ты глухая и немая. Я ж с тобой поздоровалась, а ты не ответила. — Намазываю варенье на хлеб. — Держи и ешь давай!

Та косится куда в сторону двери.

-- Мне нельзя сладкое, я должна стать стройной и спортивной.

Странно слышать такие слова от ребенка лет восьми…

— Это кто тебе такое сказал? — А сама иду к двери, посмотреть, нет ли кого тут еще.

— Валентина Алексеевна, — невнятно так отвечает. А как еще она может ответить, когда рот забит тостом. Как она его целиком туда засунуть умудрилась?! — Она моя няня, то есть гувер-нант-ка.

Сложное слово для маленького ребенка, видимо.

— А мать где?

Наверное, опять ляпнула не то что-то. Малявка побледнела и закашлялась тостом. Пришлось ее даже по спине побить, смотрю в глазах слезы. Это ж надо было так сильно подавиться! И что я такого сказала-то? Ну да, в разводе родители, дети с отцом остались, бывает и такое.

— Мама меня не любит и не приходит сюда. — Глаза уже сухие, а голос металлический прям. Офигеть! Что за семейка?! Что у них тут происходит-то?! Мелкую очень жалко, самой такой же была. Даром, что мама с папой вместе жили. Никого она не любила, кроме отца, даже меня. Так, Маша, не лезь в это.

— А ты кто? Новая горничная?

Чего?! Детка, да я тут жить скоро буду! Надеюсь!

— Нет, конечно! Я разве похожа на прислугу? Мы с твоим братом большие друзья.

— Друзья? Понятно.

— Ну, мы не просто друзья…

— Ты его девушка? А папе Леша сказал, что женится, когда ему будет 30 лет. А пока он будет учиться и работать, еще помогать растить меня.

Да что ты говоришь, девочка?! Как интересно! До тридцати лет я ждать точно не буду, непонятно, сколько еще отец сможет меня содержать. В идеале, конечно, решить проблему за полгода, максимум за год. Это я Варьке сказала, что никаких сбережений у меня нет, а на самом деле осталось кое-что от мамы, точнее говоря от бабки. Даже папа вроде не знает. Два старинных гарнитура, дизайн, конечно так себе, но камни хорошие, очень хорошие. Мама проверяла незадолго до того как умерла. Но это крайний, самый крайний случай. Я не допущу такого. Это все, что у меня есть от нее.

Смотрю на мелкую, улыбаюсь. Интересно, что еще она мне расскажет про своего брата? Это самый близкий «источник» к Лехе, с кем я разговаривала. Она столько должна знать, может, даже не подозревает об этом.

Но нет! Пришла домработница и не уходила из кухни, пока я не поела. Смотрю на телефон, только одно новое сообщение— от Барсуковой. Спрашивает, все ли нормально и как свидание прошло. Единственный человек, которому до меня есть дело. Леха так и не перезвонил. И не написал ничего. Ладно, пора собираться из этого гостеприимного дома.

К Айсу заехала всего на полчаса, переодеться. Варька на своей дурацкой работе, Леднев обложился какими-то бумагами, даже голову не поднял, да плевать! Хотя…

— Ник, зачем тебе работать? Зачем вообще таким как ты или Леха работать, да еще так рано начинать? У вас же все есть!

Смотрит на меня удивленно, но хоть не послал сразу, мог ведь.

— Вот Жаров, например, с утра потопал в «Гольдштейн». Сейчас лето, Ник! Вы вообще золотая молодежь, вам надо родительские деньги прожигать и в инсте постить свои вечеринки!

— Леха променял тебя на «Гольдштейна»?

И смотрит, сволочь, будто говорит: да все бы тебя променяли на крутую юрфирму.

— Ты на вопрос ответь.

Айс вдруг встает с дивана, собирает свои бумажки.

— Нас так воспитывали, Маш. Не всех, но многих. Например, меня, Леху, Воронова, даже Макса Полянского. Ты знаешь, что по статистике меньше половины состояний доходят до третьего поколения? Если не начинаешь разбираться в бизнесе изнутри, он никогда не удержится на плаву. Так что извини, что не оправдал твое представление о золотой молодежи.

— Спасибо тебе, что помог сейчас с Яшей и вообще… Но дальше я сама, хорошо! И, кстати, я встречаюсь с Жаровым! Не лезь к нам, пожалуйста. А Рыжий твой мне даром не нужен.

Но он меня уже не слушает, опять уткнулся в свои бумажки. Все равно не понимаю. Ну на фига?! Столько бабок! Всю жизнь можно не работать!

Через час приезжаю на квартиру, надо все-таки посмотреть на трезвую голову и при дневном свете, что вообще сейчас с ремонтом. Слава богу, никто не толпится в подъезде. Правда, в двери нашла несколько записок, анонимных, конечно. С угрозами. Вот идиоты! Нашли, кого пугать. Так… в общем-то не все так плохо. Кухня почти готова, бытовую технику и саму мебель должны скоро привезти. В комнате пол положили почти, остались плинтуса, повесить светильники, розетки вкрутить… короче, работы мелкой на два-три дня. Не такие уж и уроды. Зачем только напились?!

Прораб отвечает после пятого гудка. Спит что ли после вчерашней ночи?

— Маш, хорошо, что вы приехали вчера на квартиру. Хорошо, что полиция вас вызвала, — быстро тараторит в трубку, голос какой-то взволнованный. — Они утром блевать начали, в общем, скорую им вызвал. Отравление алкоголем, если б не медики, уже б мертвые лежали. А так… Неделю, может больше… оклематься им надо. Потом вернутся к вам на объект, доделают все.

— Что?! Какая неделя?! — в голове промелькнула мысль, что не подними вчера соседи хай, у меня тут два трупа в квартире бы воняли сейчас. — Мне же кухню должны привезти, плюс мебель. А тут еще…

— Машенька, простите, пожалуйста, но у меня никого сейчас нет, вот совсем никого! Только на следующей неделе может освободиться…

Даю отбой! Да что ж за постоянный геморрой с этой квартирой?! Может надавить на прораба? В прошлый раз получилось, но сейчас почему-то кажется, что старый номер с угрозами не пройдет.

Что делать-то?! Так задумалась, что не сразу услышала звонок. Смотрю на дисплей: отвечать или пусть еще позвонит? Ладно, может, хотя бы он…

Глава 15. «А что у тебя? Опять труп»?

— Привет!

— Как кино, Малыш? Понравилось?

Матвей своей манерой разговаривать начинает немного раздражать. И это его «малыш», нет, я понимаю, у него флирт такой, но по мне так старперством попахивает… Ладно, потерплю пока. Я ж покладистая девочка!

— Понравилось, еще как. Но мое собственное кино куда круче любого «Паука».

— А что у тебя? Опять труп?

Аж вздрогнула. Только сейчас сообразила, что он про Ленку. Не люблю помнить плохое, да еще такое. Отскочила вовремя и слава богу! Хотя надо конечно понять, что она там несла про отца, но кого спросить? Может, Якова, того юриста из «Гольдштейна», которого для меня Айс нанял? Или Старого Хрена, у него свои завязки везде… Нет, с ним только на крайний случай, да и не скажет ничего, у него другой хозяин.

Спокойным, даже веселым голосом рассказываю, что тут у меня случилось. Просто так рассказываю, ну а вдруг? От Лехи явно ждать помощи не приходится. Вон, за полдня ни звонка, ни смс-ки… Даже в инсте меня не лайкнул.

— Машенька, да разве это проблемы? Называй адрес.

Через пятнадцать минут Матвей уже ходит по моей квартире вместе с каким-то хмурым мужиком, осматривают тут все внимательно. А я смотрю и не лезу — это и есть жизнь в ее самом естественном проявлении: мужчины решают проблему женщины. Мир наконец встал с головы на ноги. Просят у меня номер прораба, о чем-то договариваются… Так! Стоп, а деньги мне вернут?! Не эти же два пьяных урода будут мне все доделывать. Ладно, поговорю с ним, когда мужики уйдут.

— Маш, ключи оставь Саше, тут немного осталось, к концу недели все будет сделано.

Смотрю на Cавельева, шустрый какой. Хотя чего тут брать-то в квартире. Но, с другой стороны, одни тут уже делали ремонт, чуть коньки на моей жилплощади не откинули.

— Я сама впущу ребят, когда приедут. — Поворачиваюсь к Саше. — Номер мой запишите.

На самом деле зря я Матвею не поверила сразу. Они все сделали к субботе, я приезжала проверяла. Даже к разведенной соседке зашла — ни одного скандала не было. Сделали все очень качественно, насколько я могу судить. И не только я. Притащила своего прораба, денег с него вытрясти так и не удалось, да там и копейки оставались. Пусть работу проверит. И проверил, попридирался чуток, но даже я поняла, что это просто придирки. Матвей на приемку квартиры не приехал, он вообще всю неделю не появлялся, не звонил даже. Как и Леха. Хотя судя по его инсте, в пятницу тусил в «Утке». Гаденыш! На фотках одни пацаны, но кто ж в это поверит… Если он думает, что со мной можно вот так вот… Поторопился ты, Лех.

Они давно уже ушли, а я все хожу по квартире, осматриваюсь. За собой даже прибрались, хотя клининговую компанию хорошо бы вызвать на понедельник. Потом уже кухню ставят, а затем должны шкаф собрать. Телек, пока без него обойдусь, ноут есть, вай-фай тоже. Кровать. Нормальная кровать с матрасом ортопедическим стоит как полкухни. Я же выбирала самую дорогую. Вот и выбрала. Только через месяц привезут. Ладно, пока на матрасе надувном посплю. У Дани такой, удобно на нем. И не только спать. Куда пропал, засранец! Мог бы и позвонить, знает ведь, что я в городе. Хотя в последний раз я так на него наорала. Ну да ладно, хорошо, что не звонит.

Как же хочется уже вернуться в свою квартиру! Коробки надо с вещами привозить, папе позвоню, но это потом…

Он ответил почти сразу, как будто ждал звонка. На это раз его «Привет, Малыш» не так раздражало.

— Спасибо тебе! Реально помог, я могу наконец переехать домой. Не ожидала, что все так быстро сделают. Я скажу папе, тебе заплатят.

Я, конечно, не собираюсь ничего говорить отцу и платить за работу тем более. Это была проверка и да, он ответил так, как я хотела.

— Малыш, я готов познакомиться с твоим папой, но по другой, более приятной для меня причине. И если ты хочешь меня отблагодарить…

Сегодня в восемь в «Принце Али». Ну что ж, Леша, я тоже умею веселиться. Настроение резко улучшилось. Молодец Мила, что сложила мне платья вечерние. Но надо будет посмотреть еще в сети, в чем туда ходят. Там высший свет города отдыхает, нельзя сесть в лужу. Даже если ничего не выгорит с Матвеем, потренироваться надо!

Пока еду к Ледневу, перебираю в голове все, что у меня есть. Так, надо Свете позвонить, пусть волосы уложит… Но прямо в такси планы пришлось срочно менять. Терпеть не могу такое! Но с полицией лучше не ругаться. На всю жизнь запомнила ночь в кутузке! Позвонил Яков, сказал, что у полиции снова ко мне вопросы. Нет, никто меня не обвиняет ни в чем, но пообщаться надо. Кому надо-то? Мне вот не надо, да еще в субботу, да еще когда вечером свидание! Как бы все успеть!

Мы встречаемся с Яшей в три часа перед входом в здание, без него сказал не то что никуда не ходить, даже не здороваться ни с кем. Яков, как всегда, при параде. Галстучек, пиджачок Армани, кажется. Ничего так. Стоп! Он же наверняка Леху знает…

— Привет, Маша. Тебе никто не звонил? — А сам мне на декольте мое пялится. Ну ты хоть дипломами весь обвешайся, а примитивные инстинкты никуда не засунешь. Спасибо тебе, природа, за это!

— А должен был? Чего им вообще надо-то? Я же все рассказала. Раз двадцать! Или они нашли, кто Ленку зарезал?

— Не нашли, но хотят уточнить показания. — Пожимаю плечами. Чего там уточнять-то?

На этот раз два лося в погонах встретили меня как маму родную, ну или как очень дорогого им человека. Никогда б не подумала, что они к людям могут отнестись как к людям. Серый говорил, что мы все для них подозреваемые. Я, кстати, Серегу после той гулянки в «Небе» вообще не видела, он один раз только звонил, потом пропал куда-то. Да и не хотелось общаться. Вообще, пора менять круг общения. Переходить на таких как Матвей этот, как Леха или Леднев. Время-то идет и у меня его не так много.

— Присаживайтесь, Мария Витальевна! Чай, кофе?

Таращусь на Якова. Это что? А он за меня отказывается. И сразу пошли вопросы, но почему-то не про Ленку совсем. А про то, как я сегодня день провела, где была, с кем, ну и про Игорька, папиного зама, который ко мне подкатывал, сволочь! Еще непонятно, как бы все закончилось у нас с ним на речке. Если б не охрана Леднева…

— Простите, что? Я не расслышала.

— Я спрашиваю, общались ли вы после того как уехали две недели назад из дома? Может, он приезжал или звонил?

— Нет, слава богу! Хотя, кажется, звонил, но я не ответила. Знаете, не очень хотелось с ним общаться.

— Почему? Вы враждовали?

Тут Яша вмешался, и на этот вопрос я просто коротко ответила «нет». А дальше юрист и вовсе свернул разговор. Сказал, что я и так рассказала про Игоряшу все, что знаю. И даже если меня официально вызовут на допрос, больше я не скажу. Те почему-то спорить не стали.

Я молчала вплоть до того момента как мы сели в его машину. Уже рот открыла, чтобы он, наконец, объяснил, что за хрень творится.

— Едем в офис.

— Какой еще офис? Что вообще…

— Потом!

Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка! Черт! Черт! Черт! У меня же свидание! Через четыре часа.

— Никуда я с тобой не поеду! Я тебя вообще не нанимала! Вези меня домой!

Я бы еще поорала, но Яша резко остановил машину, прямо перед светофором. Возмутиться не успела даже. Рот открыла, конечно же, но тут же зажала его рукой. Чтобы снова не заорать. Теперь уже от ужаса. Хлыщ сунул мне в лицо свой айфон. На весь экран фотка. Игоряша. С перерезанным горлом.

Глава 16. «Я не убивала этого козла»!

— Его нашли утром, за городом. Грибники за сыроежками в лес пришли. Характер ранения такой же, как и у твоей убитой подружки. Там еще экспертиза проводится, но скорее всего решат, что убийца тот же. Маш, у тебя проблемы.

Сижу в полном ахере! Подготовилась, значит, к свиданию! Мы в офисе «Гольдштейна», я даже не очень помню, как мы добрались сюда. Перед глазами ужасное фото с мертвым Игорем.

— Какие проблемы? Я не убивала этого козла! И почему не предупредил?

— Узнал, когда уже разговаривали с ними. Они начнут копаться в бизнесе твоего отца. И могут скоро узнать о том, на кого на самом деле работал этот Игорь. Дальше говорить?

— Папа?

— Его допрашивали уже, он даже без адвоката с ними разговаривал. Маш, ты правда его дочь?!

Шутит тут еще. Ладно, Маша, сейчас надо думать о себе! И о папе!

— Он ничего не знает. Они его…

— Отпустили, у него алиби, как и у тебя. Тут не переживай, но вот юридическая защита ему все равно понадобится, хотя бы, чтобы проверками и обысками не задавили. Тот новый наркотик навел шороху, идет передел рынка, Маша. Думаю, поэтому твоего Игорька и убили. И Лену эту тоже. В общем-то обычный естественный отбор, если б ты с ними обоими не была знакома. Ты как-то связана, а, Маш?!

Тот редкий случай в моей жизни, когда не знаю, что сказать. Я даже не сразу поняла, что в комнате, где мы сидим, находится еще один человек. Не заметила даже, когда он пришел.

— Это Кирилл, наш дознаватель. Расскажи ему все, абсолютно все, Маша. Информация дальше никуда не уйдет, но чем больше мы будем знать, тем быстрее отмажем тебя от всего этого. И скажи отцу нанять нормального адвоката. Даже странно, что он бизнес сумел поднять.

— А ты мог бы…

— Маш, мне за него не платят, мне за тебя платят.

Ну да, интересно, сколько и, главное, как долго будут платить? В общем, с Айсом лучше не ругаться.

— Но ты можешь дать ему мои контакты. А сейчас поговори с Кириллом.

Я не вышла, я выползла через полтора часа только из этой комнаты. Да те в ментовке просто сестры милосердия! Я уже готова была вспомнить, как рождалась, как мама с папой меня зачинали, но этот Кирилл вроде доволен остался. По мне так нового ничего не сказала.

До свидания с Матвеем всего два часа! Пипец! Хоть отменяй все. Мне переодеться, накраситься, уложиться. Это же «Принц Али»!

— Маша?! Ты тут?

Явление Жарова. Часть первая.

— Привет, Леш! Поверь своим глазам, тут я!

— А…?

— По делам и не к тебе.

— Ты…

— Не могу, у меня… встреча в «Али». Пока.

Уже в такси дошло, что как идиотка истеричная с ним говорила! Слишком часто говорю, что думаю. Дура! Мила никогда бы не позволила себе сорваться. Хитрее надо быть, Маша! Дурь свою бабью не показывать! Ладно, напишу ему что-нить. Папа! Надо позвонить. Абонент не абонент. Где его носит?!

Приезжаю на Авилова. Никого нет! Это хорошо, мне сейчас не до вопросов. Так, платье коктейльное или вечернее? Пока ехала в такси, прошерстила сеть. Все-таки коктейльное, пафосное место, но почему-то… Есть у меня одно, как раз для такого случая. Из Милана мачеха привезла, тогда мы с ней лучше ладили.

Мила никогда не покупает прошлогодние коллекции известных брендов, в которых у нас многие ходят. Или новое, или находила местных, только в Италии известных дизайнеров. По качеству сразу видно, что вещь брендовая, зато точно в ней больше никого не увидишь у нас. И коллекцию локальных брендов тут по косточкам не разбирали. Дымчато-серое платье с закрытой грудью и с акцентом на ноги как раз из такой оперы. Я даже название бренда выговорить не могу, но точно знаю, что крой и пошив местный, итальянский, не Китай и не Индонезия.

Знакомая Милы одна в буддизм ударилась, так путешествовала полгода по Юго-Восточной Азии. Рассказывала, что на одной и той же фабрике, только в разных цехах отшивается Max Mara, Guicci, Armani, и Zara с H&M. Мачеха долго прийти в себя не могла. А это платье точно итальянское. Дорогое, элегантное. Слишком элегантное, я все же ярче обычно выбираю. Но тут ставка на статус.


Свете я позвонить не успела, так что уже не приедет и волосы мне не сделает. Ничего, уложу сама, слегка небрежно. Да, вот так. Получилось дорого, но без фанатизма, чтоб не думал, что я тут целый день готовилась.

Матвей сказал, что заедет за мной в полвосьмого. Ладно, десять минут подождет, я реально не успеваю. Но не отменять же! Голодная как собака! Что тут у них есть на кухне? В «Али» вряд ли наемся, туда не жрать бабы ходят. Ну вроде готова! В ванной у зеркала еще раз прокрутилась, клатч проверила. Все в норме.

Ни хрена не в норме! Потому что сталкиваюсь в коридоре с Айсом. Да ладно бы только с ним. Рыжий тут. Даня! Вот какого?! Я тогда в июне на него наорала за что-то, не помню за что только. Ну и сказала все, что про бомжа думаю. И раньше, конечно, говорила, но он сразу в койку тащил, и мы мирились. А в тот раз не потащил. Из хибары своей, сволочь, выставил! И не звонил с тех пор ни разу! Все равно с ним рвать хотела, да и не было у нас ничего, кроме секса. Улетного, сумасшедшего, безумного, самого лучшего. Но сексом сыт не будешь, на нем не полетишь в Майами и на шею не наденешь…

— Ты куда? Мне Яша звонил, ты опять вляпалась…

— Я никуда не вляпалась, вообще ни при чем!

Говорю Никите, а на бомжа совсем не смотрю. Этот гад даже не здоровается! Разувается себе спокойно и мимо идет, не взглянув на меня! Твою ж мать! Да на мне платье дороже, чем все твое тряпье вместе взятое! А серьги, а браслет?! Гад!

— У меня свидание, Ник. — Громко так говорю, чтоб услышал! — В «Принце Али»! Это самое крутое заведение города.

Леднев, конечно, в курсе, но придурок же не знает. Он дальше общепита, небось, и не был нигде!

— Давай завтра поговорим, утром. Я поздно буду.

Ник молча кивает, из комнаты ни звука. Ну гаденыш патлатый!

Какая же тачка у Матвея! Infiniti Q70, модель этого года. В базовой комплектации — 3,5 ляма. Но тут явно не базовая. И номера местные. Ого! А сам-то! Хорош, блондинчик… В костюме шикарно смотрится, хоть прям сейчас в загс тащи. У него и букетик в руках имеется! Приличные вполне розы. Не прям отпад, но подойдут вполне.

Подходит ближе, целует в щеку. Ну-ну. А дальше что?!

— Мария, ты обворожительна!

Не сомневаюсь в этом! Но улыбаюсь.

— Привет. Ты тоже… хорош.

Хотя, если сравнивать тачку с хозяином, я бы конечно, выбрала тачку. Без хозяина. Как-то слишком уж все гладко у него. Симпатичный вроде и бабла немеряно, но вот что-то не то. Хотя выбирать особо не приходится. После убийства Игорька все точно под откос пойдет. И очень быстро. Пока Леха созреет…

— Малыш, ты слышишь меня?

Я даже не заметила, как он начал говорить, отключилась. А что, зато хоть не бесит, как Рыжий.

Мы уже приехали, машина плавно останавливается прямо у входа в ресторан. Дверь тут же открывается, вижу перед глазами руку швейцара. Вот так я хочу проводить все вечера! Да я же рождена для этого!

Проходим в ресторан, хостес уже тут как тут.

— Добрый вечер! Прошу вас. На чье имя заказан столик?

Она идет впереди, Савельев явно здесь впервые, как и я. Но я в отличие от него полгода изучала интерьеры самых крутых заведений города. Знала ведь, что рано или поздно окажусь в них. Вот и сейчас я понимаю, куда нас ведут — на веранду, отсюда вид на парк. Романтичное место. Интересно, сам попросил веранду?

Внутри здесь настоящий дворец. Хозяева хорошо так вложились в антураж — резные деревянные двери, факелы, орнамент, висячие сады на стенах и потолке, на полу — пышные ковры, ну и кругом до фига пуфов и кушеток. Короче, райских птиц и кальянов не хватает только. Но кальянная тут отдельно, очень шикарное место, судя по картинкам на сайте.

Осталось пройти всего несколько шагов, но нет, надо было головой по сторонам покрутить! Зачем?!

Глава 17. «Я умею подбирать людей»

Затем, чтобы увидеть мою неудачу и еще раз порадоваться, что пронесло. Ну и позлорадствовать, конечно, что Макс Полянский сейчас не жену молодую трахает на Лазурном берегу, а сидит тут, в Центральной России с мамой и папой пусть и в самом крутом местном кабаке. Так-то Максик! Увидел меня, отвернулся. Да пожалуйста! Беги к своей рыжей Кате. Если папочка разрешит, конечно. В прошлый раз ведь не разрешил.

Кстати о папочке. Здоровый такой боров, белобрысый, волосы ежиком с сединой. И в усах тоже седина. Морда красная у него, шея толстая. Глаза… Ощупал меня всю, взгляд маслянистый. А рядом жена сидит, и плевать ей с высокой колокольни, что муж полгорода перетоптал, как петух ошалелый.

Папина знакомая в его компании работает, от нее много узнала о семейке. И про то, как секретарш меняет раз в полгода. И про жену его, что сейчас как новогодняя елка брюлликами сверкает, даже мне видно. Хотя в морду и в тело, думаю, еще больше закачала бабла: на свои сорок семь совсем не выглядит, двадцатилетний любовник, видать, в форме держит.

Ангелина Полянская… Фуууу… Звучит как в водевиле. Даже Мария Полянская и то лучше. Дура ты, Епифанцева! Совсем мозг спекся. Да пусть я за бомжом его носки стирать всю жизнь буду, чем с Полянским. Тут никакие бабки не нужны и вообще, думаю, Макс плохо кончит. У него явно крыша уехала. Там половина его дружков с универа вслед за Айсом на свадьбу не поехала. По своим уже соображениям. Кстати, Леха тоже не ездил…

— Маша?!

Блин! Опять отключилась, что-то такое редко со мной бывало. Улыбаюсь ослепительно Матвею.

— Здесь так красиво. Прости, пожалуйста, засмотрелась на этот чудесный фонтан.

Кстати, какой идиот удумал поставить эту поливалку на террасе?! Мало того, что брызги иногда, но долетают, так еще и шум постоянно. На самом деле я разочарована, ждала от этого места большего, много большего. Обычный кабак, но пафоса многовато.

— Нравится? — Смотрит на меня из-за меню. Тут полумрак, светильники везде, пуфы, ковры, хорошо, хоть как и в зале столы нормальные и диваны высокие. А то на шпильках и в платье мне только на пуфах валяться.

— Просто потрясающе. Матвей, спасибо тебе большое. Очень романтичное место…

Довольно ухмыляется. Да ладно, ты правда поверил?! Чем мужик примитивнее, тем лучше. На мой взгляд. Умные, они слишком сложные и геморроя с такими гениями не оберешься. Матвей на самом деле кажется сейчас просто идеальным. Вот прям под мой заказ! И чего я так на Лехе зациклилась?! Листаю меню. Оно мало изменилось за те полгода, когда я изучала его тогда на сайте. Брать больше одного блюда точно не буду. Нельзя много жрать, да еще в таком месте, но как же хочется. Надо было пару бутербродов сделать у Айса.

— Ты что любишь, Малыш? Белое, красное, шампанское?

Чуть не ляпнула «коньяк», но вовремя улыбнулась. И вспомнила, как хлестала при нем текилу в клубе.

— Давай шампанское.

Сладкий алкоголь не люблю, вообще шампанское та еще мерзость. Но интересно, что выберет. Moet? Хм… Утыкаюсь в меню. Жрать хочется! Со всей этой нервотрепкой сегодня…

— Теплый салат с морепродуктами. — Улыбаюсь официанту, а у самой желудок сводит. Ничего, мне еще килограммчик скинуть надо.

— А горячее? Порекомендуйте даме. — Это он уже к официанту.

Несмотря на название ресторана, кухня здесь самая разнообразная. Нормальные средиземноморские блюда тоже найти можно. Самое безопасное из того, что перечисляет официант — это гребешки, приготовленные на огне, да стейк семги. Семга жирная, а гребешки… блин! Хочу гребешков!

— Давайте девушке гребешки на горячее, а мне… узбекский плов. Да и тарелку со свежими овощами.

У меня что, глаза такие голодные, что он за меня заказ сделал?!

Матвею кто-то звонит по мобильнику, он извиняется, уходит куда-то в темень. Реально во тьму! Тут на веранде светло, но если спуститься по ступенькам, окажешься в парке, а там освещение совсем не везде. Ну и прекрасно! Наконец зачекинюсь в инсте. Делаю несколько своих фоток, ставлю геометку… Кто тут звезда?! Я — звезда!

На самом деле здесь скучно, какие-то две дохлые рыбины пытаются изобразить танец живота. Не Шакиры ни разу. Но мужикам нравится. Ха, а вот и Полянские на веранду вышли, тут где-то рядом кальянная комната… Так, а где Матвей?! Мне уже салат принесли. Одной есть вроде как неприлично, надо его дождаться. Тут правда еще и хлеб есть, плюс овощи…

— Прости, Малыш! Дела…

Садится рядом, прям пальцами, но аккуратно все же берет зелень с тарелки.

— А ты чего не ешь-то?!

Тебя ждала! Ну хоть он не пялится на голые животы баб. Надо же, а думала, мне по фигу будет.

— Как ты в обувной бизнес попал? Мне, кстати, нравится твоя сеть. Очень удачный маркетинг, на мой взгляд, да и пиар тоже. Всего несколько месяцев здесь, а уже все знают про вас.

— Малыш, это несложно, и я умею подбирать людей. Бывала у нас?

— Заходила пару раз.

На самом деле чаще, почти на каждую распродажу забегаю, а они у них часто проходят. Но ему это знать зачем?!

— Ты же из Питера, да. А почему к нам? У нас что, низкая конкуренция?

— Интересные вопросы ты на свидании задаешь. Серьезные. Не ожидал.

Ну да, я ж тупая клубная девочка, чего от меня ожидать.

— Вообще я на журфаке учусь, нас учат задавать вопросы. И ты мне интересен.

Вот тут правда. Мне и правда интересен Матвей. Вроде и не тянет к нему как к мужчине, но, похоже, он умеет решать проблемы. А это то, что мне нужно сейчас. Так что Матвей вовремя, очень вовремя появился на горизонте.

Он рассказывает о своем бизнесе. Как с друзьями в общаги сваяли свой первый интернет-магазин, как начали с детской обуви. Думали, что занятые мамашки будут в сети заказывать своим малюткам. Ни хрена! Оказалось, что продвинутых мам не так много и им обязательно надо обнюхать и на язык попробовать обувь. В общем, прогорели тогда. А может, просто время не пришло тогда их. Любопытная история. У отца вот с первого раза получилось, но, похоже, скоро закончится. Матвей продолжает что-то говорить, но я почему-то теряю нить разговора. Интерес куда-то пропал. Может, просто устала?

Вибрирует телефон. Наверное, Варя.

Ого!

— Маш? Все…

— Извини, мне надо ответить.

Сбегаю по лестнице в парк, там темновато, но это неважно. Главное, что он позвонил.

— Пап, привет. Ты где? С тобой все хорошо?!

Я же с ним так и не поговорила после того, как узнала про Игорька. Вообще с ним почти не разговаривала с тех пор как уехала из дома. А столько всего произошло.

— Игоря нашего убили, — он даже не здоровается со мной. Голос напряженный, редко такой у него слышала. — И Толю час назад арестовали. Считают, что он это сделал. Беда у нас, Машенька.

Вот это да! Толик под подозрением? Получается, он и Ленку грохнул? За что? Они с Игорьком таких дел творили, но чтобы убивать…

— Ты слышишь меня? Маш, меня на допрос сегодня вызывали. У нас город, сама понимаешь, все уже знают все. Плохо это все на бизнесе…

— Пап, — перебиваю его и тут же диктую ему номер Яши. Выучила его наизусть, как и Варькин. — Позвони Якову, он меня защищал, он в «Гольдштейне» работает.

— Как это тебя защищал? Маша, что случилось-то?!

Ну да, он же и про Ленку не знает. А если про Ленку говорить, то и про наркотики?! В итоге просто не рассказываю, что она орала там по пьяни про его пекарню. Про сегодняшний полу допрос я ему рассказала. Коротко. И еще раз велела позвонить Яше.

— Маш, не хотел тебе говорить. Думал, сам разберусь, тебя это не коснется… — Запинается, видимо, неловко ему говорить, что почти разорен. На него столько навалилось…

— Пап, я знаю про кредиты. И про то, что придется урезать мои расходы.

— Милая, прости меня. У нас все так пошло быстро последние пару лет. Я думал, в этом году получится разрастись, вот новое помещение даже смотрел. И ребята говорили, что у нас хорошо все идет. А тут буквально месяц назад началось… Сначала не придал значения, я же…. В общем, не справляемся мы, родная.

Если б не смерть Игорька и четкое понимание, в какой заднице сейчас находится отец, я может и припомнила ему неработающую Милу, двух нянь, частный сад, а сейчас еще и школу… Но смысл истерить?!

— Пап, я понимаю…

— Мы сейчас ужимаемся. Мила вот даже нянь увольняет, сама детей в школу возить будет. В общем, тысяч пятнадцать смогу, а вот больше… Да и кредитку твою, лучше б закрыть… от греха. Если выплыву, Маш, к банку за версту не подойду больше. И черт меня дернул. А они все одобрили, представляешь. К нам приезжали, пекарню смотрели, все документы им предоставил… Наш бухгалтер сказала сегодня, что там пункт такой есть в договоре, если не смогу вовремя внести взнос, они вправе всю сумму сразу с меня истребовать… Представляешь?!

Я-то представляю! Еще как, пап!

— Сколько? Сколько ты им должен, пап?

— Всего?

— Всего!

— Десять миллионов, это без процентов, на два года. Пока плачу, но еле хватает. Тут у нас в городе супермаркет открывается крупный, со своей пекарней. Так они таких как мы пускать к себе отказываются…

Он продолжал говорить, но я его уже не слушаю. В общем-то я уже ждала этого, после того как вышла сегодня из полиции. Вот и закончилась моя беззаботная, как сейчас выясняется, жизнь. Буду как в детстве, застирывать в тазу трусы до потери цвета, потому что на новые денег нет! Так! Все! Хватит! Деньги у меня будут!

— Поняла тебя, пап! Обязательно позвони Якову!

Он отключается, а я только сейчас понимаю, что зашла слишком далеко в парк и мне надо возвращаться. Тут уже и Матвей звонит. Потерял меня, поди.

— Да, я тут отошла, сейчас вернусь.

Иду обратно, но не тороплюсь. Надо немного успокоиться. Тут, похоже, есть люди, слышу голоса, один из них точно знакомый. Проходи мимо, Маша, на черта он тебе сдался. Но нет, я все равно иду на голос Макса Полянского. Они стоят и орут друг на друга. То есть отец орет, а сын стоит, сжав кулаки.

— … вытащил тебя из самой задницы. Да ты сесть за такое мог! Еще спасибо скажи, что тебя нашли тогда быстро. Хоть знаешь, сколько мне стоило твое лечение?! А потом, чтоб расследование прикрыть. А те два уебка в тюрьме… Ты всю жизнь свою будешь делать, что я сказал!

— А что мне оставалось?! Ты не даешь вздохнуть даже! Бля, папа, да у меня бабок живых никогда не было! Все только с разрешения! Я шлюху не мог снять без твоего ведома! Отвали от меня! Я здесь не останусь!

— Еще как останешься! Хватит девок по клубам трахать! Раз с женитьбой не получилось, поработаешь на меня по-другому.

— Да пошел ты! Лучше про свой запасной вариант вспомни. Не хер мне одному у тебя отдуваться.

Че?! Они там что, дерутся!? Пипец! Может закричать? Макс ведь без тормозов. Да и батя его такой же явно. Пока думала, к ним кто-то побежал. Снова мат, угрозы. Разнимают.

— Маш, ты? Чего тут стоишь? Пойдем давай.

Ужин уже остыл, хотя мне тут его подогревали. Ну да черт с ним! После разговора с отцом хотелось только выпить. И не шампанского, конечно.

— Ты грустная какая, Малыш, испугалась пьяный драки?

Да по мне хоть поубивали друг друга, мне-то что, а вот папа….

— Все хорошо, Матвей. Просто задумалась. Скоро учеба начинается. Мне надо переехать домой, перевезти вещи от отца. Прости, я…

— Хочешь, помогу? Мои парни сами посмотрят и как кухню тебе ставить будут, и мебель. А к отцу твоему вместе съездим. Перевезу тебе…

Не даю ему договорить, наклоняюсь к нему и целую. По-настоящему, от души! За то, что вот так, что решает проблемы. Мужик, не мальчик.

— Это значит, ты согласна?

— Согласна!

Он отвозит меня домой, уже поздно, в машине не пристает, ведет себя как нормальный взрослый мужчина. И чего он мне сначала не понравился?! Зациклилась на Лехе, а он ни туда ни сюда, пацан еще совсем…Может, все-таки Матвей?


— Я позвоню на днях. Съездим за вещами твоими.

Он быстро уезжает, едва я прохожу шлагбаум. Ноги гудят, в голове одни мысли про отца. Что делать-то?!

Глава 18. «Жаров, значит, отскочил? Повезло Лехе…»

Учуяла запах еды, как только открыла входную дверь. Что?! Жареная картошка? Сама не поняла, как оказалась на кухне, прям как есть, в платье с сумочкой и на каблуках. Я сдохну сейчас, если что-то не съем. Не съем картошку прямо с тарелки Рыжего. Кайф! Кайф! Кайф! Я даже застонала, кажется, или это желудок так заорал от радости.

— Ты ж в ресторан собиралась?

Смотрю на Варю, она в афиге, конечно, я целый год по вечерам из ее рта еду вытаскивала, но тут, извините, у меня форс-мажор!

— Отстой ваш «Али», порции маленькие, выбор так себе, шумно и табаком воняет.

Они молча смотрят на меня. Рыжий, как обычно, безразлично, ему пофиг, что я его объела. Леднев вообще не в восторге, что я тут на его кухне. Одна только Барсукова засуетилась.

— Ты давай переодевайся, а я приготовлю быстренько.

Быстренько — это десять минут в душе, футболка, шорты и тюрбан на голове. Очаровывать мне тут некого. Парни ушли куда-то, наверное, в комнате закрылись. Ну и отлично. Яичница, сосиски, хлеб и сыр! Господи, спасибо тебе за Барсукову! Поесть нормально не дали, конечно. Пока я вперемешку с едой выдавала Варьке все сегодняшние новости, наш девичник нарушили. Снова хмурый Айс и аморфный Даня. Что этих двоих связывает — загадка. Пыталась у Рыжего спросить, но тот молчал. Айсберг Варе тоже ничего не сказал.

— Может, ты у нас поживешь? — Варя смотрит на Айса. — Страшно как-то: два трупа за пару недель. И ты знала обоих, конфликтовала с ними.

— Нет. — Не даю Ледневу ответить. — Я съеду от вас через полторы недели, если мебель привезут. А за вещами мы с Матвеем домой съездим.

— Матвей? Савельев? — Гляди-ка Леднев заинтересовался. — Ты с ним ужинала?

Ну надо же, какой интерес к моей личной жизни!

— С ним. Замуж зовет…, — зеваю, но смотрю на Рыжего, а он забился в угол у окна. Вообще никакой реакции. — Вот думаю, может и правда…

— Жаров, значит, отскочил? Повезло Лехе…

— Слышь ты, малахольный! Тебя тут вообще…

— Это тебя тут вообще. Рот закрой и слушай. — Айсберг снова влез. Хорошо так посидела с подругой. — Пока не разберемся, что происходит, жить будешь здесь. Или отзову Якова, и сама разбирайся с полицией. И без клубов и ресторанов пока обойдешься.

Смотрю на Леднева, ушам не верю. Ты мне тут мать? Отец? Брат старший?!

— Ты че, Ник?! Может мне еще в монастырь пойти?

— Лучше работу найди.

Это уже из коридора доносится. Смотрю на Барсукову, а она молчит себе. Будь ее воля, меня тут навсегда прописала бы. А потом и Дрыщ голос подал.

— Попроси Холодова, путь этого Савелия пробьет, а то ж она опять в дерьмо вляпается.

Сегодня вторник, на удивление проснулась рано. Айс мне не указ, конечно, если все сделают как надо, то скоро перееду. Варьки будет не хватать, зато ни Айса, ни бомжа!

— Маш, я тут подумала насчет работы. Ты погоди, не кричи, — Барсукова хомячит йогурт. — Если ты не хочешь работать, но деньги все равно нужны, может сдашь свою квартиру. Она же в двух шагах от универа, ее с руками оторвут. К тому же после ремонта, новая. Тысяч пятнадцать-двадцать…

Дожила! Барсукова меня коммерции учит. А вообще-то идея неплохая. Но жить здесь с ними тоже не айс. Еще и Рыжий отирается. Непонятно, откуда про Леху узнал… Засранец!

Моя третья неделя в городе проходит спокойно, как-то подозрительно спокойно даже. Матвей исполнил свое обещание, и пригнал каких-то мужиков, которые смотрели за доставкой и сборкой кухни, шкафа. Я с ума сойду с этим ремонтом! Встретиться не предлагал на неделе, договорились только, что в субботу поедем за вещами к отцу.

Зато Леха объявился. Три раза. Прям с понедельника начал названивать, первый звонок пропустила. Думала сразу перезвонит, а нет, только вечером перед сном картинку прислал. Скучает он. Ага, вот прям зашелся весь от тоски. В среду еще раз позвонил, тут трубку уже взяла, конечно. Долго извинялся, говорил, что дела, договорились в итоге на пятницу. Сходить в бар… на футбол. Хоть что-то. Надо посмотреть, кто там играть будет.

— То есть ты встречаешься с ними обоими, так?

Мы с Барсуковой, наконец, одни вечером. Айс куда-то свалил на несколько дней, так что дышится теперь легче.

— Ага!

— И они, конечно, не знают об этом?!

Сейчас начнет бухтеть. И точно.

— Это неправильно, Мань. Выбери уж одного и встречайся с ним. И потом, они же узнать могут.

— Дурная ты! Мне никто из них ничего не обещал, я им тоже. Да у них и без меня, наверное, баб навалом. Вообще проблемы не вижу. Я еще ни с кем из них даже не спала. Как монашка!

Плечами подвигала и молчит сидит. Вообще Барсукова что-то явно не договаривает, ходит задумчивая последние дни. Пыталась у нее спросить, но молчит пока, ладно, у меня сейчас своих проблем хватает. Но когда полегче будет, вытрясу из нее все!

Вчера еще раз пошерстила интернет, ничего интересного про Матвея не нашлось. В соцсетях только зарегистрировался недавно. Пара официальных фоток, перепосты демотиваторов, ну еще какие-то статьи про обувной рынок. Ни пьянок, ни вечеринок, даже непонятно, где живет, про баб вообще тишина. Если Мегера и правда его сестра, то в сети они не дружат…

— Я тут подумала, Маш, ты же любишь быть на виду, у тебя в инсте сколько подписчиков?

— Ну тысяч пять, а что?

— Ты можешь стать инстаграм-блогером.

— Как Кардашьян или Гомес?! Не смеши меня.

— Как Бураева или Клюкина. Маш, я плохо в этом разбираюсь, но я читала, что они неплохо зарабатывают…

— Да знаю, но у меня нет пары миллионов подписчиков и вообще, я не представляю как…

— Достаточно пары сотен тысяч, но живых, не ботов. Ты хоть знаешь, какие бюджеты рекламодатели выделяют на блогеров? Не меньше, чем на традиционные СМИ. Подумай, Маш. Там не сорок тысяч можно в месяц заработать…

Думать не хотелось, хотелось на дорожку и бегать, бегать. Десять километров! Ничто так не выбивает мысли из головы, как бег. Ваша йога рядом не лежала! Инструктор в зале, качок по имени Святослав, предложил попробовать бокс. Индивидуально. Почему бы и нет. Только индивидуалка минимум две штуки стоит…

И дернул черт отца в кредиты залезть. А эти двое из ларца куда смотрели. Толика, кстати, отпустили. Яша сказал, что не мог такой удар нанести Толян и еще что-то про ДНК трепал. Но это не главное. Папа позвонил, благодарил за Якова, сказал, дорогой, сволочь, но он своих коллег подогнал, так те от двух проверок каких-то отбили. Храбрится, но по голосу понимаю, сам не верит, что выкарабкается. И где найти десять миллионов?! Может, с Лехой поговорить, у его отца супермаркеты, а что-что, но булки у папы классные!

В пятницу днем приезжаю на квартиру. Кухню, как и обещали, поставили, шкаф в комнате, прихожая… Проверяю как работает. Да, Матвей молодец! Уважаю таких мужчин, не мямлят, сказал и сделал. Не Даня, он как плиту включить и то не знает. Самый беспомощный человек, что я встречала. Легок как на помине. Не Рыжий, конечно, а Савельев.

— Привет, Малыш. Довольна?

Еще как! Очень-очень довольна! Может, ты мне еще тачку нормальную купишь? «Мазду»!

— Да, вполне. Спасибо, Матвей.

— Что вечером делаешь?

Иду с симпатичным пловцом футбол смотреть.

— С подругой дома кино посмотрим.

— Это подруга, у которой ты живешь?

— На самом деле это квартира ее парня.

— Сынок Леднева? Он же тогда со своими амбалами меня ночью разбудил.

— Ага, он самый. Очень за меня беспокоится. Я ж ему теперь почти как сестра родная.

— Прям сестра?

— Ага, вот требует, чтобы с ними жила, пока не найдут, кто Ленку грохнул. Заботится…

— Завтра в десять заберу тебя тогда.

И отключился…

Глава 19. «Я — Луиза. Привет»!

Лига Европы. «Уфа» играет с «Глазго Рейнджерс». Ну, за кого Леха будет болеть, понятно. Рассматриваю фотки футболистов, конечно не Буффон и не Криштиану, но посмотреть тоже есть на что. Кстати о Роналдо, что там у него в Инсте новенького?! Интересно, сколько он вообще зарабатывает? Я имею ввиду не на футболе.

Начало в семь. Жаров приезжает в шесть тридцать. У меня дежа вю какое-то с нашим первым свиданием. Хочу, чтобы это прошло лучше и может он уже, наконец, перестанет тянуть кота за яйца?!

— Вау, Маша!

Подставляю ему щеку для поцелуя, но он тянется к губам. Ишь ты, и впрямь соскучился! Что-то не думал ты обо мне, когда в «Утку» ходил! Ладно, ты мне тоже нравишься.

Ммм…. Целуется Леха лучше Матвея. Тот какой-то слишком умелый, а у этого страсть чувствуется…Зато Савельев надежнее.

— Леш, хватит уже, — отталкиваю слегка Жарова, что-то больно он активный. Чуть язык мне не прикусил.

— Мы куда едем?

— В спортбар на Кузнецком, была там?

— Не была, а почему туда?

— Мы туда с командой часто бываем, и сегодня парни подойдут. Ты многих знаешь, кстати.

Да уж, университетскую команду я хорошо себе представляю. Там и Полянский был, интересно, а он будет? Макса в баре не оказалось, за столиками в самом центре зала сидели человек десять. Придурок Славик со своей подружкой, Викой, кажется, с экономического. Валера, Глеб, они тоже в команде, какие-то бабы с ними, остальных не знаю. Народ уже неплохо заправился пивом, не люблю это пойло, тут коньяк хороший есть?

— Маш, слышал ты у Айса сейчас живешь? Или с Айсом? У вас там тройничок?

Послать мудака Славика не успела, Леха ему уже отвесил подзатыльник. Бывают такие паршивые овцы, в этой компашке — это Славян. Держат его тут потому, что свой, своя каста. А я хочу, очень хочу быть одной из них, и чтобы никакие папины кредиты и мертвые Игорьки никак не мешали мне жить.

— Слав, а ты завидуешь, да? На моем месте быть хочешь? Тебя так к Варе тянет или к Айсу?

Парни заржали, чувствую на себя злой взгляд Вики. Сама виновата, надо было лучше селекцию проводить, а то выбрала шута горохового, пусть и с баблом.

Футбол уже начался, мужики мяч гоняют по полю, голов пока нет, но все орут, матерятся. И я с ними. Скучно тут как-то, но визжу с остальными. А Барсукова, небось, уже дома. Либо книжки свои умные читает, либо… Хочу к Варьке. Вроде живем вместе, а общаемся редко…

— Всем привет! Какой счет?!

Ого! А у нас пополнение. Хорошенькая брюнетка, на самом деле эталонная восточная красавица. Чуть раскосые черные глаза, тонкий носик, а губы… похоже, что свои. Она по очереди целуется со всеми. Ее тут все знают, ну кроме меня, конечно. Хотя лицо знакомое, где-то видела ее. Пока обнимается, ловлю взгляды пацанов на ее задницу. Такую самой не накачать, это природа. Ростом пониже меня, но очень изящная, как статуэтка.

— Я — Луиза. Привет!

Не дожидаясь ответа обнимает меня, обдавая сладким запахом духов. Улыбается кому-то у меня за спиной, не вижу только, кому.

— Давай сюда сядем, рядом с Лешей и его девушкой.

А я, наконец, оборачиваюсь назад посмотреть.

Вашу ж мать?! Это вообще как понимать?! Он что тут делает?! Он с девушкой?! С этой Луизой?!

Я скорее почувствовала, что это Дрыщ, чем узнала его. Без очков совсем на себя не похож. Вроде на днях виделись, но он другой какой-то. Одежда, конечно, стремная, но не как обычно. Джинсы чистые, синяя футболка и черная рубаха длинная. Все-таки идет синий цвет рыжим, особенно, если у них глаза еще ярко-синие. Не щурится, как обычно, значит в линзах. Ради меня никогда так не одевался, выглядит совсем не убого, как всегда. Это из-за нее, да? Из-за этой брюнеточки? У него, что, баба есть?! До меня только сейчас окончательно доходит, что он пришел с женщиной. Да он просто расцвел рядом с ней! Для меня никогда не утруждал себя, а я говорила ему, не раз. Он даже не выглядит сейчас чучелом, просто долговязый худющий парень. Будь я Барсуковой, сказала б, что только что пережила культурный шок. Но я — это я, поэтому скажу, как есть: я в полном ахуе!

Тупо смотрю, как Даня по очереди ручкается со всеми парнями, к бабам целоваться не полез, так, кивнул лишь. Оно и понятно. Луиза его тут самая красивая. После меня, конечно! Со мной не поздоровался. Да без проблем, гаденыш рыжий. Садится рядом со мной, девица его чуть дальше. Пришлось дополнительно стулья ставить, тесновато стало, вот и чувствую его тощее бедро своей коленкой. Так бы и пнула! А он по-хозяйски ее обнимает, ну точно не вчера познакомились. Он с ней одновременно со мной мутил? Никогда б не поверила, что у него может быть девушка, да еще такая! Он значит ей изменял со мной?! Интересно… Это я у него запасным вариантом что ли была?!

Да и хрен с ним! Брюнетка — дура, с таким телом могла и нормального парня найти, а не заморыша патлатого. Тянусь к Лехе, закидываю одну ногу к нему на колено. Пусть видит, пусть все видят!

Пялюсь на экран, ни черта не понимаю, что происходит. Ладно там баскетбол или хоккей хотя бы. Все время кто-то кому-то забивает, динамика есть, а тут…ну гоняют мяч бессмысленно по полю, дерутся иногда, но это же так себе, даже не бокс. Одна только радость— Леха обнимает. С ним хорошо, на Дрыща стараюсь не смотреть.

И все же неплохо было, пока эта толстая баба не притащила пива! Снова! И пролила на меня! На мои любимые джинсы, Guess, между прочим! Тесно тут, вот и вскочить нормально не смогла, завалилась на Рыжего, точнее на его кости. Бл…ть!

— Ой, извините, я сейчас вытру!

Пытаюсь встать, олух даже не помогает. Спасибо Лехе, поднял меня с Рыжего! Пока пятно застирывала в туалете, немного успокоилась. Чего за истерика, Маш?! Мне даже коньяк бесплатный принесли, и пиво Лехе, а все равно на взводе.

Матч закончился, но расходиться никто не спешит. Жарову хорошо, там еще какой-то футбол показывают. А рядом Рыжий и Луиза его эта, сучка. Аж вцепилась в моего бомжа, и, главное, никого это не удивляет, как будто так и должно быть. Да с ним же стыдно сидеть рядом на людях, не то что обниматься. Офигеть, какие у меня свидания, одно другого лучше!

— Леш, может поедем?

— Куда? К тебе?

Леха хоть и выпил кружки три пива, но взгляд ясный, голос обычный. Еще плюсик. Ненавижу мужчин, которых от одного запаха ведет. Мой будущий муж будет уметь пить, как я! Ко мне? Я вообще-то не планировала секса, у меня даже кровати нет. Только кухня.

— Конечно, ко мне! Я скоро уже переезжаю к себе! Сколько можно жить у Айса!

И целую Леху! Впилась в него так, что он даже отшатнуться попытался, да кто ж ему даст! Оторвалась от его губ, только когда кто-то задел плечом. Так и не поняла, кто.

— Ребята, дальше без нас. Мы поехали.

Понимающие ухмылки, сальные взгляды. Да идите вы все! А сами чем ночами занимаетесь?!

Луиза с интересом поглядывает на нас, а Рыжий минералку свою пьет. Трезвенник чертов. Ни разу не видела его с выпивкой. Ну он же малахольный, там восточные практики какие-то, медитации. То ли буддизм, то ли индуизм, то ли еще что-то. Да какое мне дело?! Правильно. Никакого!

Глава 20. «Чувствую, останусь я без оргазма»

Жаров машину у бара решил оставить, такси взяли. Всю дорогу с ним целовались, чувствую, завелся Леха. Наконец-то! Хоть сейчас все его внимание на мне, ну и на заднице моей тоже. Кажется, он готов меня прямо здесь. Некстати в голове слова его сестры всплыли, что брательник не собирается жениться раньше тридцати. Да и черт с ним, зато хоть секс, наконец, будет. А то после Рыжего так и не было никого, а он тут наверняка меня с этой Луизой попеременно…

— Ты чего Маш, все нормально?

Леха смотрит на меня, я только сейчас понимаю, что давно уже не реагирую на его ласки.

— Нормально, Леш, нормально. Слушай, ты извини, мне домой надо. В смысле не к себе, а на Авилова, к Барсуковой. У меня еще ремонт не кончился. И вообще, торопимся мы очень, Леш. Очень. Мне отношения нужны, нормальные. А не просто перепихнуться.

Не очень понимаю, нафига ему правду-матку выложила, но не жалею. Что-то устала я сегодня, да и вообще.

— Так у нас есть отношения, Машунь, — обнимает за плечи и ближе притягивает к себе. — Веселые и легкие, как мы с тобой. Я ж говорил, с тобой классно. Не грузись, лучше поехали к тебе, черт с ремонтом, а?

Он прекрасно целуется, так классно, что я даже забыла про Матвея, что утром нам с ним надо ехать к отцу, про деньги… Мне просто хорошо с Жаровым, и он помогает мне снять стресс. Леха шикарен, заставил просто отключиться и забыть обо всех. Ладно, почти обо всех. У него роскошное тело, просто идеальное, я начала раздевать его в лифте, хорошо никого не было рядом. Да даже если б и были?!

— Ишь ты какая нетерпеливая, — смеется мне в шею, а сам уже по груди шарит, но нежно так, ласково.

Не очень помню, как cтянула с него футболку. М-м-м, какие плечи, вот это я понимаю, не зря в бассейне столько времени. И пахнет от него хорошо, ухоженный мальчик, кожа гладкая, чистая, ее приятно целовать. Наконец-то нормальное мужское тело под ладонями.

Лифт доехал непозволительно быстро, мелькнула шальная идея остаться в нем, но Леха уже вытащил нас в коридор. Даже к правильной двери подвел.

— Погоди, — роюсь в сумке, ищу ключи. Главное, чтобы не оставила их у Барсуковой, а то облом будет. Вот они!

Через несколько секунд мы уже внутри. И вовремя, потому что Леха уже умудрился расстегнуть лифчик. Чувствую его руки на себе. Хорошо-то как. Только голову никак отключить не могу полностью, это из-за стресса постоянного, наверное. К черту все!

Расстегиваю ремень джинсов, он замер, позволяет мне делать все, что я хочу. Ого! Похоже, кое-кто уже готов, очень готов!

— Где тут у тебя кровать или что-нибудь? — Приподнимает меня, а я оплетаю ногами его торс, целую в шею. Сильно, останется засос, наверное. Люблю на своих мужчинах ставить метки. Несет меня в комнату, а там нет ничего.

— Не сюда, Лех, на кухню.

Тут темно, Жаров чертыхается, но все-таки доносит меня до стола. Его только привезли, вот и опробуем!

А дальше все происходит как-то быстро, не то что бы Леха слишком торопился, но я явно за ним не поспевала. Презик он надеть не забыл, но это, пожалуй, и все из хороших новостей. Размером его природа не обидела и все вроде как надо делает, а я никак не могу подстроиться. Стону и охаю в унисон с ним, но как-то не ощущаю его, как должна.

— Тебе хорошо? — Спрашивает, а сам ускоряется, чувствую, останусь я без оргазма.

— Хо-ро-шо, только … медленнее, Лешааа, медленнее…

Ох, воот, молодец, так лучше, намного лучше. Наконец в едином ритме. И все-таки меня не дожидается, первым финиширует, стонет так, что даже не замечает, как я себе рукой помогаю. Не оргазм, а так, разрядка после тяжелого дня… Но все лучше, чем ничего.

— У тебя тут что, кровати нет? — Деловито так спрашивает, я как-то не этого ждала.

— Нет, но скоро заказ будет. А пока матрас надувной привезу и буду на нем спать.

Даже не поцеловал меня. Смотрю, уже штаны застегнул, сейчас футболку на себя натягивает. Да все нормально, трахнулись, удовольствие получили и разбежались по своим углам. Я не маленькая. Сама лифчик на себя натянула, осталось только футболку найти.

— Машк, ты классная, мне понравилось. Повторим как-нибудь? — Обнимает сзади, а руки уже на сиськах. Так, Маша, спокойно, не время тут характер показывать.

— Повторим, возможно, но не сейчас. — Выворачиваюсь из его рук, не резко, мягко, но он больше не лезет.

— Ну я пошел. Ты тут останешься?

Ты мудак, Леш? После секса совсем мозги отказали?! Мне чего тут делать? На полу спать одной?!

Через полчаса привозит меня к Барсуковой, по дороге написала Варьке, что скоро буду. Она молодец, не спит еще. Если не поговорю с ней сейчас, взорвусь на фиг.

— Созвонимся на днях, Маш? — пытается меня поцеловать, а я… даже не знаю, что я. Мысли где-то не здесь. Так давно хотела с ним перепихнуться, да не просто перепихнуться. Отношений с ним хотела. Дура!

— Что-то ты поздно. Сколько времени-то?

Барсукова стоит в коридоре в одной футболке, потягивается. А я впервые за весь этот день могу, наконец, расслабиться и побыть собой.

— Да первый час всего. Ты спишь уже?

Вот за что люблю Барсукову — ей даже объяснять ничего не надо, молча поплелась на кухню ставить чайник.

— Ну в общем, с Лехой так себе. Перехвалили его девки.

Варька смотрит на меня удивленно, но тут до нее доходит, глаза свои округлила и кружку с чаем быстро на стол поставила. А чего тут изумляться?! Я ж давно ей говорила, что буду с Жаровым.

— Вы… встречаетесь или это…? — Пытается подобрать слова, хотя чего тут подбирать-то.

— Или это просто перепих? Не знаю, Варь, я ему сказала, что мне отношения нужны, но он это явно не так понимает, как я.

— А ты раньше не знала, что ли?! Маш, ну ты же не дура! Извини, пожалуйста, но даже я понимаю, что Леха — это не вариант вот прямо сейчас и на всю жизнь. И вообще…


— И вообще меня другое интересует больше! — Перебиваю Варю и выплескиваю из себя то, что засело прочно в душе настолько, что даже секс не помог. — Ты знаешь, что у Дрыща есть девушка? И не просто девушка, Варь, высший класс, из этих, золотых сучек! Видела бы ты ее!

Барсукова аж рот раскрыла от удивления. Видно, что тоже не при делах, а я вываливаю ей все про эту Луизу. Остановиться не могу.

— Странно, конечно, если все как ты говоришь. — Варька окончательно проснулась и теперь задумчиво размешивает ложкой чай. — Даня, он вообще не очень общительный, в том смысле, что про себя не рассказывает. Я у Никиты спрашивала, но это закрытая тема, не знаю, почему. Сказал только, что в жизни ему досталось очень, и чтобы я не приставала к Дане с расспросами. Но они с Ледневым давно знакомы. Даня никогда ни про каких девушек не говорил, я его ни с кем не видела. Может, просто знакомая?!

— Да ты не видела, как он ее обнимал! Как она за ляжку его держала! Какая там знакомая?! Спит он с ней! Вон, даже вместе футбол смотреть пришли!

— Да, это необычно, наверное, но Маш, разве это так уж и странно. Он ведь… ну ты же сама с ним… ну…

— Трахалась?! Да! Но это другое! Он никуда меня не водил, да я и не пошла бы. С ним ни одна б…

— Но эта Луиза же пошла. И ты сама говоришь, что она его не стеснялась и вела себя естественно. Так что…

— Так что, Варь?! Так что?! Это же Дрыщ! Я тут подумала, пока домой ехала, Варь. Не каждый день живьем видишь «Красавицу и Чудовище!». Да, и в моей сказке Чудовище в Принца так и не обернулось, хоть и выглядел он куда лучше, чем со мной!

Я уже давно на ногах, хожу по кухне, а Барсукова все таращится на меня.

— Как думаешь, что этой звезде нужно от нашего Рыжего? Взять же с него нечего или он у нас эксцентричный миллионер, а я и знать не знаю?

— Никита как-то говорил, что у Дани за душой нет ничего, что ты с ним время теряешь, — ей явно неловко за эти слова, но я не в обиде, мне плевать, что обо мне Айс думает, но вот Рыжий…

— Я не верю в светлые чувства этой Луизы. Облапошит олуха и все.

— Ты ж его терпеть не можешь, Мань! Да ты без мата редко, когда про него говоришь. А сейчас ты эту Луизу порвать готова. За что? За то, что с Даней пришла? Так имеет право, он вообще хороший парень… Мань, ты что, ревнуешь?!

И черт меня дернул взять чай в этот момент?! Варька еще минуты три меня по спине лупцевала, а я все прокашляться не могла.

— Варь, ревность — это вообще не ко мне. Я могу злиться, устраивать скандалы, кричать, ругаться, но ревновать… Просто он же малахольный и твой Айс куда-то свалил. Раз взялся присматривать за Рыжим, то зачем умотал-то?! Она ж его за это время… Ты чего ржешь?!

— Что она с ним сделает?! Маш, он тебе правда безразличен? Это же хорошо, что у него девушка. Даня совсем не приспособлен к жизни, ему противопоказано жить одному. Он не справится просто. Не знаю, как он жил до этого…

— Вот она! Ничего себе! — Я уже давно не слушаю разглагольствования Варьки.

Нашла ее. Понятно, что не с помощью Рыжего, его в соцсетях точно нет, презирает он это дело, сам говорил. Помню, что видела ее только мельком, но все равно запомнила, слишком она красивая, такое лицо не забудешь.

— Будешь говорить, что она хорошая, добра ему желает?!

Тыкаю Варьке в ноут, у нее опять глаза округлились. Привыкай, Барсукова, еще и не такое увидишь! Фотка старая, ей года три, может даже больше. Луиза на ней в форме, то ли школьной, то ли еще какой-то. Явно не у нас тут фотографировали. Стоит обнимается с другой брюнеткой. Видно, что подружки.

— Узнаешь?!

Глава 21. «Я весь твой»

— Марина?! Баринова?! Вот уж…

— Мир тесен, да? Я когда для тебя Баринову искала в сети, видела эту фотку. Вот и вспомнила. Ну так как, а?!

Молчит сидит, защищать Луизу точно не будет. Марина Баринова надолго Варьке запомнится. Чего только ни делала, чтобы Айса увести…

— Слушай, — я аж подскочила. — Может, это она с Мариной, того, через Рыжего к Ледневу снова, а?

— Маш, Марины нет в стране, ее снова отправили куда-то учиться. Я не очень знаю, но Вероника говорила, Маринин отец не в восторге от ее выкрутасов. Ему нужен папа Никиты, у них там какие-то проекты общие, и он не хочет, чтобы дочка усложняла все…

Хороший у нее папаша, любящий. Хотя мой такой же, бизнес превыше всего.

— И еще, посмотри, Маш, — Барсукова, оказывается, уже вовсю листает ее фотки в инсте. — Тут больше нет никакой Марины, вообще нет.

— Удалила, наверное, знает, что Рыжий Баринову не выносит. Смотрю ее страницу уже со своего мобильника. Да, придраться не к чему. Но это пока.

Варя ушла спать, а я еще полчаса лазила по инету, искала инфу про эту Луизу. И немало интересного нашла. А что про нее знает Даня? И почему они вместе? Этого я пока не знаю, но обязательно выясню!

Утро началось с писка телефона. Вообще, я всегда отключаю его на ночь, как минимум звук, но вчера за всеми этими событиями… Не очень понимаю, что у меня к Лехе. Он казался идеальным кандидатом, но секс с ним так себе, конечно. Но мне странно, что я разочарована. А я и правда разочарована и дело не в сексе. Я в себе разочарована. Блин! Превращаюсь в Барсукову — она вечно много думает и переживает. А мне незачем, меня Матвей ждет. Вот уже вторая смска, если не отвечу, звонить начнет. Какой он предсказуемый и мне это нравится!

— Привет, Малыш!

Целует в щеку, а мне почему-то кажется происходящее каким-то «днем сурка». Мы сейчас едем же ко мне домой, а не в ресторан ужинать? И еще вчера на его месте тут стоял Леша. Я пока так и не решила, что делать с ним дальше. Мне отношения нужны, нормальные, официальный статус его девушки, с понятными перспективами. Да, он не женится вот так здесь и сейчас, если только я не залечу, да и то не факт. Африканской страсти у нас нет, и любви, как у Варьки с Айсом тоже нет, но я ведь нравлюсь ему, чувствую это. У него ни с кем уже долго не было длительных отношений, после той его первой любви, ну так сколько времени прошло. И тот же Леднев из койки в койку прыгал, как спортсмен, но случилась у него Варя и вот… Почему и у меня такого быть не может?!

— Задумалась о чем, Маш? Ты всегда куда улетаешь со мной, Малыш, а?

Вот черт! А мы, оказывается, уже из города выехали. Савельев сегодня сам за рулем. Красивые у него руки, сильные. Ведет машину спокойно, как профессиональный водитель. С ним я почему-то и правда всегда отключаюсь, как будто…

— Тебе показалось, все в порядке. Смотрю на дорогу просто…

Разговаривать с ним не хочу. Сон не помог, из головы не выходила эта Луиза с Рыжим. И даже мысли о Лехе и вчерашнем перепихоне не дают переключиться.

— Отложил все дела на сегодня, так что я весь твой. Никаких срочных звонков, обещаю!

Улыбаюсь Матвею, может, все-таки он? Да, он мне симпатичен, но не нравится так, как Леха, но и что? В койке с ним себя, правда, вообще не представляю. Да так ли это важно?! Так как с Рыжим вряд ли с кем будет. Все-таки откуда эта баба появилась-то?!

— Я скоро две новых точки открываю, еще перезапустим через месяц интернет-магазин, обновили интерфейс, плюс маркетологи разработали новые программы лояльности. Но тебе все это неинтересно, да, Малыш? — оборачивается ко мне, и смотрит пристально.

Я его редко таким вижу, но мне кажется, вот сейчас он, какой есть, а не когда со мной заигрывает и пытается понравиться. Бизнесмен, для него дело превыше всего. Но может я и ошибаюсь. Я вообще только сейчас начинаю о нем серьезно думать.

— Наоборот, очень интересно. Я рекламу ваших новых магазинов видела недавно в сети…

— Да, маркетологи такой бюджет заложили… В основном, в Интернете, говорят, там наша целевая аудитория. На одних только блогеров несколько миллионов.

— Блогеров? — вот тут я действительно включилась в разговор.

— Ну да, у них сотни тысяч подписчиков, потенциальных покупателей.


— И как вы с ними работаете?

— Да как все, покупаем у них посты, они рекламируют нас. Ну, например, пару селфи на фоне нашего магазина или хвастаются новыми сапожками и сообщают, где и за сколько купили. Все просто.

— Я часто такое вижу в Инсте, но как-то не задумывалась.

— Это же не лобовая реклама, Малыш, но поверь мне, очень эффективная!

Он продолжает еще что-то говорить, сыпет терминами, которых я даже не знаю, но это неважно, суть я уловила.

— И сколько вы платите за один такой пост?

— Все индивидуально, но не менее 50-100 тысяч, если это действительно раскрученный блогер.

Сто штук! Я чуть не подскочила. За один пост?! Может, Барсукова не такую уж чушь порола.

— Как вчера с подругой отдохнула?

Я даже не сразу вспомнила свое вчерашнее вранье. Ну точно, он же спрашивал, когда звонил.

— Отлично, как всегда. — А в голове снова прокручиваю свой разговор с Варей про Рыжего.

Вот же поганец, с этой девкой даже на человека стал похож! Старается для нее. А меня только на диван свой толкал. Даже не предложил ни разу сходить куда. Я бы не пошла, конечно, но сам факт!

— Маш? Маша!

Вот дела! Опять отключилась. И все из-за Дрыща рыжего! Черт с ним, пусть его эта Луиза обхаживает, раз парня нормального найти не смогла!

— Да, Матвей. Я тебя слушаю. — Улыбаюсь призывно, что он от удивления на газ так резко нажал, что мы чуть не взлетели. Хорошо, что дорога пустая, а то бы поцеловали кого в зад.

— Я говорю, у тебя вещи уже собраны или нужно будет подождать?

Вещи-то собраны, конечно. Мила вчера сообщение днем прислала. Но надо и с папой, наконец, поговорить нормально.

— Подождать, но недолго, час, может полчаса. Ты говорил, никуда сегодня не спешишь, и этот день для меня.

Симпатичный мужик, проблемы мои решает, денег до фига и чего меня не устраивает? Как-будто выбор тут огромный и время есть.

Мы подъезжаем к дому примерно через час, тут все как всегда, ничего не изменилось. Отцовская машина у забора, значит, точно дома. Странно только, что не в гараже, видимо, сейчас снова уедет куда-то. Нас никто не встречает. Матвей вышел из машины, смотрит на меня.

— Ну что, пойдем знакомиться?

В доме тишина, непривычная какая-то, обычно шумно, я от мелких пока дома месяц была чуть с ума не сошла. Где они, интересно. Утро субботы.

— Машенька, привет! Приехала?

Мила. Как всегда, при параде. Вроде и одежда домашняя, но в таком виде, будто только что из ролика про счастливую и благополучную жену. «Степфордская жена», точно. Я кино смотрела, это прям образ Милы сейчас. Обнимает меня, целует. Все как всегда. Только кто ей поверит?! Матвею я про мачеху не рассказывала подробно, просто сказала, что она есть.

— Ой, здравствуйте. Я — Мила. А вы?

Ну все, обнимашки закончились, я уже побоку, все внимание на Матвея. Замерла, как будто звезду голливудскую увидела, не меньше. Улыбается ему так, еще чуть-чуть и слюни потекут! Совсем охренела! Слышь, ты, это дом моего отца, твоего мужа!

Мне плевать на приличия, что там Савельев подумает. Он даже ответить не успел, беру его за руку и веду на второй этаж, подальше от этой шалавы. И только с лестницы бросаю через плечо:

— Папа где?

— У себя в кабинете, закрылся, просил не беспокоить…

Глава 22. «Нету Милы и не было никогда»!

В моей комнате уже собраны четыре больших сумки с одеждой и косметикой, еще две коробки с бельем, полотенцами, шторы даже должны быть. Кажется, еще и на кухню всякие кастрюли-сковородки, ну и по мелочи разной. Мы по списку все покупали еще до моего спешного отъезда с Варей.

— Как думаешь, влезет в машину? — Таращусь на коробки, не очень понимаю, как все это затащить в его иномарку.

— Без проблем, Малыш. Ты так не ладишь со своей сестрой, что даже познакомиться не дала?

— Это не сестра, это жена моего отца. Хочешь познакомиться?! Ну пошли!

Усмехается, разводит руки, типа, что ты, даже мыслей не было. А мне так обидно за папу, в другой момент все бы ему рассказала, но сейчас нельзя. Вот совсем нельзя!

Сумки Матвей отнес довольно быстро, а вот коробки дотащили вместе с соседом, здоровым мужиком, недавно тут рядом дом купил. Папа так и не вышел из кабинета, хотя я его видела через окно в саду. Сидит, голову от бумаг не отрывает. Странно это. Обычно документы редко, когда смотрел. У него для этого Игорь был. А теперь Игоря нет…

— Ну что, даже чаем не напоишь? Как я понял, знакомство с отцом откладывается?

Мы стоим около машины, Мила все это время с нас глаз не спускает, но и близко не подходит. Будто ждет чего-то.

— Чаем напою, конечно. Пойдем.

В гостиной наталкиваемся на отца. Как же он осунулся! За эти недели, что не виделись, из него словно жизнь ушла.

— Па-а-п! — Он даже не сразу среагировал, весь в себе! Что за хрень творится?! И Мила не бегает вокруг него, как раньше. Только домработнице сказала чай подать, а сама стоит и молча на нас смотрит.

— Маша, привет. Я тут… — и замолкает, увидев Матвея. — Здравствуйте!

Знакомство состоялось, Савельев представился моим другом. Я все ждала допроса от отца, он раньше любого парня, которого со мной видел, так расспрашивал, что мы с ним потом ругались. А тут вообще никакого интереса. Это все из-за бизнеса его треклятого?!

Странно так сидим, чай пьем, а тишина, как в гробу. Мила пыталась было пощебетать, но никто разговаривать с ней не стремился. Матвей отвечал вежливо и односложно, интереса к ней никакого не проявлял. Так что я расслабилась.

— Ну мне работать надо, извините, ребята. — Ответа не дождался, просто встал и ушел. Мне даже стыдно за него стало.

— Подожди меня, я сейчас, — с отцом поговорить все же надо!

— Ты не торопись, я по городу поеду покатаюсь, обувные у вас тут гляну. Через час за тобой заеду.

Вот это я понимаю мужик! Нормальный взрослый мужчина! Ему и объяснять ничего не надо. Да, пожалуй, все-таки он. А Леха, так, уже не вариант…

На всякий случай стучусь в дверь кабинета. Так непривычно и больно видеть его таким… Неужели все так плохо.

— Я в этом ничего не понимаю! Вот совсем ничего! Я же инженер-технолог, Маш! А тут еще от договоров магазины стали отказываться. Я разобраться не могу, пытаюсь второй день уже! Сам вот решил… — Потирает лоб устало, а мне так его жалко. Понимаю, что сам лопухнулся, набрал кредитов, но он же мой отец!

— И что, ничего нельзя сделать?! Совсем ничего? Слушай, а давай я попрошу нам денег в долг дать. Не банк, конечно, а просто людей нормальных, да того же Матвея?

— Машенька, такие деньги в долг просто так не дадут. Не надо тебе во все это влезать. Ты не переживай за меня, я разберусь, родная.

Сидит такой потерянный за столом, рядом какие-то бумаги навалены, кажется, счета.

— Пап, у тебя же бухгалтер есть, чего ты сам со всем этим копаешься?

— Игоря убили, главбух наша испугалась, особенно после того как ее на допрос вызвали, и уволилась. Все дела на зама повесила, а он так себе, ни рыба, ни мясо. Толя, после того как его освободили, позвонил, сказал, что плохо себя чувствует, заболел. И пропал. Вот и сижу тут…

— И как?

— Да не мое это все, Маш. Я ж всю жизнь в цеху провел, мне эти бумажки…

— А Мила что?

— А что Мила? — рявкнул так, что я вздрогнула. — Что Мила?! Ничего Мила. Нету Милы и не было никогда!

— Эээ, ты че, пап? — Блин, может, он уже умом тронулся? На фоне того, что происходит, неудивительно даже. — Она ж тут, с нами.

— Да не с нами, она, Маш, не с нами. И никогда не была. Я ж, дурак, мать тебе хотел привести, а какая из нее мать подростку?!

Ну вот тут ты, папа, заливаешь, и стрелки на меня переводишь, не обо мне ты думал, когда на ней женился, совсем не обо мне!

— Так что происходит-то, пап? Вы поругались?

— Поругались, не поругались… Какая разница. Зря все это было… зря…

Что зря-то? Жениться на Миле? Конечно, зря. От нее все проблемы. И не было тут никаких игорьков, если б не она.

— А Кирюха с Антоном где? Сегодня ж выходной…

— К матери своей опять сплавила, не хочет ими заниматься. Нянь же пришлось уволить. Вот и…

— Понятно. — Сука! Я особых иллюзий не питала, что она отца очень любит, но относилась к нему она всегда хорошо. Но дети?! Это же ее дети!

— Есть тут мысли кое-какие… Может, и выплывем.

Жалостливый он такой стоит, совсем потерянный. И как раньше уже не будет, на глазах все разваливается. Права была Мила, пора мне самой о себе позаботиться!

Пока ждала Матвея, все думала, рассказать ему о проблемах отца или нет. Все-таки дело его не касается, и ему явно понравилось, что у меня такие друзья, что я живу в крутом месте, пусть и не у себя. А тут без пяти минут нищая и вообще без всего. Не нужна я ему такая буду. Хотя… Он все равно узнает, если мы с ним…

Я так и не решила, что делать, когда увидела в конце улицы его тачку. Он вдруг остановился, высадив из машины пассажира. Это вообще как понимать? Они знакомы?

Савельев не говорил, что знает кого-то в нашем городе. Врал? В принципе, я сама ему через раз вру, но Степан… тот самый мудак из-за которого кончилась моя дружба с Наташкой… Что их может связывать?

Молчать не буду. Вот точно! И про Мегеру, кстати, тоже надо будет узнать со временем. Упаси боже от такой родственницы!

— Как тебе наши магазины? Фигня, да? — Мы уже едем по трассе, аккуратно объезжаем аварию, уже вторую за пятнадцать минут. Вспомнились почему-то слова Вари, что я обязательно разобьюсь, если за руль сяду. Можешь не волноваться, подруга, не разобьюсь, потому что за руль не сяду и машины у меня точно не будет. Если только муж не купит. Ну или любовник. Нет, лучше муж, конечно.

… — Маш?

— А?

— Ты слышишь, что я говорю? Сама же спросила.

Вот черт! Опять! Это уже не смешно, почему я так реагирую? Варька бы сказала, что я словно отключаюсь при нем или его отключаю.

— Перенервничала я, Матвей, у отца проблемы! — Само как-то вырвалось, надоело уже каждый раз оправдываться, что не слушаю его. Да я вообще мужчин не слушаю! Но могу как Мила смотреть в рот преданно и глазами хлопать! Могу, но не всегда.

— Что за проблемы? — Голос уже другой, заботливый вроде.

Так приятно. Ему правда интересно? Не кинет меня, поняв, что у меня до хрена проблем и он мне не особо интересен для секса?

— Да так… Зачем тебе, а? — Смотрю на него и думаю, вот что он мне сейчас ответит.

— Как зачем, Малыш. Мне важно все, что с тобой происходит. Что случилось?

Начинаю ему рассказывать, тщательно подбирая слова. Не могу же я ему всю правду рассказать, особенно про наркотики и про Игоря. Короче, сказала, что кредитов набрал, возвращать, может, и нечем будет.

— Такое часто в бизнесе бывает, сплошь и рядом. Вот поэтому я никогда не брал кредиты в банке, хотя предлагали и не раз.

И снова заговорил о своем бизнесе, про отца расспрашивать не стал, снова все закрутил вокруг своих магазинов. Скучно! И зла на него, сам же попросил рассказать, а толку?!

— А что в твоей машине Степка делал? Ты ж говорил, не знаешь никого из моего города?! — Обрываю его на том моменте, когда он про выучку стал заливать. Главное, что цифры я запомнила. Крутые цифры, между прочим, если не наврал, конечно!

— Какой Степка? — Смотрит на меня удивленно. Ну да, ага, нашел дуру!

— Он из машины твоей вылезал перед тем, как ты ко мне подъехал. Да вот же полчаса назад!

— Так я не знаю, как этого мужика зовут. У него тачка сломалась, километра за два до дома, мобилу оставил где-то, сказал. Ну и попросил его подвезти. Ну я и подвез, по дороге же было. А что? Он кто такой, Маш?

— Да так, никто! Совсем никто.

Мы уже подъехали к моему подъезду, а я так и не знаю, поверить ему или нет. Степка не живет на нашей улице и никогда не жил.

Вещи он донес довольно быстро, а с коробками дядя Петя помог. Хороший мужик, мы с Варей с ним познакомились, когда полподъезда затоптали. Очень тогда нас выручил. Жена у него, конечно, стерва редкостная, да пусть сами разбираются. Нас она больше не трогала.

— Сейчас будешь все разбирать? Помощь нужна?

Помощь всегда нужна, конечно, но клининг только в понедельник будет, так что смысла все разбирать нет никакого.

— Что тогда? Слушай, уже день. Поехали пообедаем.

Глава 23. «Да и кто тебя изменит? Язва»!

Он привозит меня в «Вог», крутое место. Тут есть и ресторан, и большое открытое кафе на веранде. Кафе более тусовочное место, но цены здесь… Короче, за свои деньги я бы сюда не пришла! Только с мужчиной. Как сейчас.

— Ты проголодалась, Малыш? Я вот…

Опять отключилась, смотрю по сторонам, через полторы недели в универ, все уже в город вернулись. Вот эти девки с нашего курса, только с филфака, подкатывали к Варьке, когда про Айса узнали. И этих двух пацанов знаю, у нас с ними социология общая была.

Так! А это что такое?! Да вашу ж мать!

— Малыш, заказ делать будешь, — откуда-то издалека раздался голос Савельева.

— Ага! Буду! Иди-ка сюда! — Хватаю его за шею, прижимаюсь к нему со всей силы, а он, дурак, испугался, поди, губы сжал. Еле заставила его их разомкнуть. Так себе поцелуй, конечно, но со стороны, наверное, страстно смотрелось. Тут, наверное, так не делают, слышу покашливания краем уха, даже смешки вроде. Да плевать! Главное, заметили. Все заметили!

— Вау! — взгляд у Матвея слегка прифигевший, но точно не сердитый. — А ты страстная девочка. Продолжим у меня?

Чего?! Какой «продолжим»?! Трахнешь, как Леха, а потом в кусты? У меня на тебя другие планы, вот совсем другие!

— Посмотрим.

Оттираю пальцем помаду с его губ, сексуально так оттираю. Я прям спиной вижу, как у Луизы глаза округлились и рот открылся. Ну да, она ж вчера меня с Жаровым видела, даже девушкой его назвала. Что они вообще тут делают?! Рыжего сюда даже пустить не должны были! Откидываюсь на спинку стула, чуть голову поворачиваю, он хорошо так в стекле отражается. Вижу, как сидит, уткнувшись в какую-то точку на улице. Подстригся слегка, вчера не так выглядел, ему идет. Луиза что-то говорит ему, вроде даже в мою сторону кивает, а он и голову не повернул. Сволочь рыжая! Я же просила его хоть немного привести себя в нормальный вид! Все из-за нее, ради нее!

А может, к черту все, правда поехать сейчас к Матвею?! И плевать на всех, на этого Дрыща, на девку его смазливую, на Милу, на отца. На всех! Как же я устала!

Савельев больше не пристает с вопросами, сидит себе, котлеты ест под каким-то то ли клюквенным, то ли вишневым сиропом. Как такое есть можно?! Ковыряюсь в салате, аппетита нет вообще. Хочу домой или к Барсуковой. Но сегодня Айс возвращается, значит, мне меньше внимания достанется. А вот именно сейчас…

— Маш, десерт будешь? У тебя настроение от полюса к полюсу за секунды долетает. Все в порядке?

— Нормально, — пытаюсь улыбнуться, а у самой сердце удар пропускает, когда я вижу, как Рыжий целует свою Луизу. Нежно так целует, бережно… Так бы и воткнула в нее вилку сейчас!

— Мы как сюда пришли, так ты какая-то…

— Ты что, мать твою, мозгоправ, в голове моей рыться?! — Вскакиваю из-за стола так, что на нас снова оборачиваются. Да пошли вы все! Всех нахер!

Только на улице немного прихожу в себя, хочу все крушить вокруг, был бы сейчас Рыжий под рукой, придушила бы гада. Нет, сначала его девку…

— А ты и правда сегодня какая-то…

— Какая? Ну какая, скажи!

Если сейчас скажет, что дура истеричная, пошлю его к черту. Хрен с ними, с деньгами! Придумаю что-нибудь или другого найду. А он вдруг притягивает к себе.

— Малыш ты еще совсем, — говорит так мягко, что я успокаиваюсь. — Я не очень понимаю, что с тобой происходит, но я рядом, Маш, я всегда буду рядом, пока ты этого хочешь.

Смотрю на него во все глаза, даже не знаю, что сказать, мне таких слов и не говорил никто. Я и представить не могла, что мне нужны такие слова.

— Посмотри на меня! И давай договоримся. Ты больше никогда не повышаешь на меня голос, не кричишь и не убегаешь.

Он говорит мягко, спокойно и он прав. Я сорвалась. Матвей мои проблемы решает и вообще… денег у отца, считай, нет. Как я жить буду?!

— Конечно, конечно. Прости, прости, пожалуйста! Я… просто день такой и…

— Не важно. Просто больше так не делай. Поняла?

Киваю головой, не нравится мне, когда указывают, но Матвей, похоже, единственный, кому я нравлюсь, и кто ко мне серьезно относится. Так что остается только послушно кивнуть.

— Умница, Малыш! Поехали ко мне.

Эээ, нет! Я не настолько чувствую себя виноватой, чтобы в койке тебя ублажать! Не сегодня! И вообще, у меня только вчера секс с другим был. Подстилкой твоей я точно не буду. Если уж на то пошло, спать с тобой меня совсем не тянет. Ты ж не Рыжий. И снова в груди кольнуло. Блин, распереживалась-то как из-за Дрыща этого.

— Нет, Матвей, не сегодня. Я с радостью, но не сейчас. Отвези меня обратно. Проверить надо кое-что в квартире.

В машине разговариваем, как ни в чем не бывало. То есть он что-то рассказывает, а я усиленно киваю в ответ. Не хватало еще снова отключиться.

— На следующей неделе, в среду открываем новый магазин в «Арарате». А вечером небольшое пати для VIP-клиентов.

— Класс!

— Хочешь прийти?

— А ты приглашаешь?

— Я позвоню.

Опять играет, прямо как тогда в клубе. Ну хочешь поиграть, давай поиграем.

Останавливает машину у подъезда, смотрит выжидающее. Что тебе еще надо от меня, а, Матвей?! Ах, да! Конечно. Целую его, хотела быстренько. Но он не отпускает, основательно так целует, языком уже мне все зубы, наверное, пересчитал.

День и вправду оказался непростым. Сначала Мила с папой, потом Рыжий с этой его Луизой. Она не похожа на девочку на ночь. Такая не будет просто так с парнем тусоваться и видно же, что у них отношения. Поверить не могу! Даня и…

Он же зачуханный ботаник, когда увидела его первый раз, в очереди в клуб, подумала, что он вообще девственник, на такого никто не позарится. И зачем тогда его поцеловала? Знаю, конечно, зачем. На Леху разозлилась, что оттолкнул, но кто ж мог знать… Вот и перепихон пьяный на один раз.


Матвей давно уехал, я хожу по квартире, смотрю, где надо тщательнее отмыть. С клинингом надо быть внимательной, наверняка, в понедельник придется здесь самой торчать, а то ведь…

К Варе и Айсу я приезжаю к семи вечера, перед этим прошлась по магазинам. Так себе, ничего не выбрала, была там, конечно, пара туфель, очень удобные, но решила повременить. Меня же вроде как пригласили на открытие обувного!

Видимо, мало мне было увидеть их в кафе, так и не поела нормально, вот и сейчас, выхожу из такси и что я вижу? Верно! Снова Рыжий и снова с Луизой. Было б легче, если бы он баб менял каждый день. Хотя кто на него еще клюнет?! Не понимаю, почему она с ним?! Стоят, целуются, а потом она садится в тачку и уезжает. Сама за рулем. И не «мазда» у нее паршивая, а «мерс». Не сказать, что я удивлена, но от этого не легче.

Он тоже меня заметил, но просто отвернулся и пошел к подъезду, ну а я за ним. Похоже, нам по пути! Вообще-то я не хотела с ним ехать вместе в лифте, но сначала мы его долго ждали, потом смотрели, как мамочка с двумя колясками, няней и мужик с сумками выгружались из кабины. А еще я очень хотела молчать, просто игнорировать засранца, как и он меня. Не получилось.

— Интересная рубашка, скрывает худобу. На распродаже купил или подарили?

Молчит, пропускает меня в лифт и нажимает на десятый этаж.

— А стрижка так себе, раньше лучше было, хотя… и так, и так ужасно!

Стою близко, чувствую запах духов, женских. Он пропах ей!

— Ты душиться стал женскими духами? Дань? Раньше на мужика был больше похож!

— А ты, смотрю, не меняешься. Да и кто тебя изменит? Язва! — Снисходительно так говорит, ну и ладно! Хоть какая-то реакция!

Мы бы еще поругались, но лифт, к сожалению, уже доехал.

Глава 24. «Тебе чего надо от меня, Маша»?

Дверь открывает Варя, она явно удивлена.

— Вы что, вместе пришли? — пропускает нас в квартиру, а взгляд на Дане. Ну конечно, таким она его тоже не видела.

— Ну что ты, разве у меня есть «мерс»?! Твой приятель, оказывается, на таких крутых тачках рассекает. Не знаю только, каким местом заслужил! О, привет, Никит!

Айс стоит в коридоре, переводит взгляд то на меня, то на Рыжего. Молча кивает мне, а сам подходит к другану своему. Чувствую себя лишней тут. Все! Вещи разберу, квартиру завтра отмоют и сразу перееду. Глаза б мои его не видели! Что она нашла в нем?!

— Мы ужин заказали, только что привезли. Есть будете?

Барсукова, как обычно, пытается разрядить атмосферу, а я все равно на взводе. Вот сама не понимаю, что происходит, но как же я зла! Пока руки мыла, еду на стол с Варей выкладывала, вроде успокоилась немного.

— Вы с Даней поссорились что ли? Что случилось-то? Ты вроде с Матвеем должна была утром к себе ехать. Все нормально, Мань?!

Как же хорошо было, когда мы с ней вдвоем жили, без всех этих айсов, даней, лех и матвеев! Самое лучшее время, это я только сейчас понимаю, когда уже все закончилось. Ко мне Барсукова обратно не переедет, это факт.

— Нормально все, нормально. Ты его видела? Подстригся даже, на человека стал похож…

— И правда похорошел, — и тут же осекается, заметив мой взгляд.

— Раньше лучше было!

Больше ничего друг другу не сказали, а Варя пошла парней звать.

Ник с Дрыщем переговариваются, обсуждают какие-то общие дела, я не вслушиваюсь, мне не интересно. Меня просто бесит, что он вот сидит себе спокойно и смотрит на меня как на место пустое!

— Матвей скоро новый бутик открывает обувной, в центре. Меня пригласил! — Громко говорю, прерывая пацанов. — Очень крутой магазин. Я говорила, у него сеть обувных…

— И кто кого обувать будет? — Поднимает на меня глаза наконец. — Или ты его уже «обула»?

— Да на себя посмотри! Сам под каблуком уже, ей только поводок тебе на шею накинуть осталось. Ты же…

Договорить не успеваю, он вдруг за руку выдергивает меня из-за стола и молча тянет из кухни. Ни фига себе! Брыкаюсь, лягнуть пытаюсь, он сильный, оказывается. То есть не сильный конечно, но вырваться не могу почему-то.

— Чмо рыжее! Пусти, тебе говорят!

Потираю запястье, чуть с кулаками на него не бросилась. Не знаю даже, как сдержалась.

— Тебе чего надо от меня, Маша?

Мы стоим в моей комнате, сюда меня отволок, еще и дверь прикрыл. Это правильно, не надо никому слышать, как я на него орать сейчас буду!

— С чего ты взял что мне от тебя что-то надо?! У тебя разве что-то есть?!

— Ты чего взъелась? Истерики тут устраиваешь постоянно. У тебя ПМС?

— Сам ты ПМС! Ты ее трахаешь, да?! А она тебе за это деньги дает, что ли?!

— Ну да. Ты ж меня содержать не можешь. Тебя саму должен мужик содержать. Или сразу несколько. Один Жаров не потянул, нашла еще одного постарше? А вообще, какое твое дело, что со мной?! Я тебе кто?

— Я… Я…Ты мне никто! Плевать мне на тебя! Эта … Луиза, она подружка Бариновой! Она тебя использует, чтобы к Варе пролезть с Ледневым. А ты, олух, ни черта не понимаешь!

Чушь несу, ну да ладно. Надо же что-то сказать.

— Не понял, при чем тут Марина?

— Они подружки с Луизой этой, — медленно так говорю, чтобы дошло до идиота. — А ты с Ледневым дружишь, чего не понял?! Зачем еще ты ей сдался-то?!

— Ну как зачем? — Ага, злится, кажется! Наконец-то! — Сама ж сказала, мне есть, что предложить.

Козел! Точно спит с ней!

— Я Луизу много лет знаю, она никогда не навредит ни мне, ни Никите. И за Варю не переживай.

— Значит, много лет. А что ж со мной спал тогда?!

— Не помню, чтобы ты была против. Но, конечно, тебе не это надо было, да, Маш?! Я не Жаров, ты ж за ним тогда пришла в «Утку»? А сейчас и Лехи мало. Ты по-другому не умеешь, да? И кто тут у кого на содержании?

— Я не содержанка и не шлюха! Ты кто такой, чтобы меня судить?! Что ты вообще обо мне знаешь?!

Стою, кричу на него, сейчас, наверное, Варя с Айсом прибегут, ну и пусть! Он, что, меня проституткой считает?

— А ты что обо мне знаешь? — Так тихо и как-то устало сказал, что я даже рот закрыла. И орать расхотелось. Я ведь и правда ничего не знаю о нем.

— Так ты ничего не рассказывал! Мы вообще никогда не говорили, только трахались как кролики!

— Может, и рассказал, если б орала на меня поменьше. Ладно, Маш, я тебя понял. За Варю с Ником не волнуйся, ни Луиза, ни Марина к ним не полезут. Живи себе спокойно, постарайся только без приключений.

— Приключений? Да что ты знаешь обо мне?

— Все.

И вышел молча из комнаты.

Даня ушел поздно вечером, может, Никита и предложил бы ему остаться, но единственная гостевая спальня занята мной. Со мной больше не разговаривал, да и я и не напрашивалась. Мы с Варей у меня сидели, а они в гостиной что-то обсуждали. Я еще раз попросила Барсукову пересказать мне все, что она слышала от Леднего про Рыжего, что он сам про себя рассказывал ей.

— Да не знаю я больше ничего про него, Маш! Никита говорил, что они давно знакомы, он точно вхож в дом его родителей, Василия знает. И еще, что он очень хороший программист, игры компьютерные создает. Он у Ника в компании работает.

— Раз работает, что ж тогда нищий совсем? Не думаю, что Леднев ему денег зажимает.

— Не знаю, Маш.

— Ну так узнай! Пожалуйста, Барсукова. Очень надо.

— Ты мне объяснишь, что у вас происходит? Я ничего не понимаю. У тебя Леха есть и этот, как его, Матвей. Хоть бы познакомила нас. И зачем тебе Даня? Ведь он совсем не в твоем вкусе.

— Что ты знаешь о моем вкусе?! Просто узнай, пожалуйста. Сам мне он не скажет.

— Почему?

— Я тогда нахамила очень. Даже для меня слишком. Мы и раньше с ним поругивались, а тогда в июне… В общем, сказала ему, что он лузер и ничего в жизни у такого как он не получится. И ни одна нормальная баба с ним не будет. Я думала, он доказывать начнет, что все не так. А он молча меня из квартиры своей выставил и дверь захлопнул. И не звонил больше.

— А я думала, это ты его…

— Да все равно ничего бы не получилось. Но и с Луизой это все не то, неправильно как-то.

Смотрю на Барсукову, вижу, что не согласна.

— Он хороший парень, Маш. Пусть без денег, но может, ей это и не надо, раз у нее свои есть, судя по всему. Тебе просто хочется верить, что у них все не по-настоящему.

— Было б по-настоящему, меня б не трахал! Она не похожа на ту, кто допустит, чтобы ее парень еще с кем-то был. Варь, ты б видела ее! Я таких знаешь, как чую? Вцепится в него и не отпустит. Она как Мила, только круче.

— У тебя пунктик насчет мачехи, — Варька встает с кровати и собирает разбросанные фантики от конфет. Их не я ела, если что. — Как отец? Ты еще не рассказала, как съездила.

Ну про отца, так про отца. Тут тоже веселого мало.

— А он тебе не сказал, что именно хочет предпринять? Маш, это может быть опасно. Я вообще удивляюсь, как он еще не узнал сама знаешь о чем и на него еще больше неприятностей не навалилось.

— Я очень боюсь, что его посадят, Варь! Хочу завтра позвонить Якову, выяснить, что да как. Думаю, он больше отца знает и спасибо тебе. Если б не ты и не Айс… Не представляю, сколько б это все стоило. Ник правда денег с меня не просил, но я ж большая девочка… Но денег у меня сейчас нет, так что…

— Не думаю, что Никита с тебя что-то потребует. Я так понимаю, он сам очень хочет разобраться, что там с этим новым наркотиком, при чем тут ты и Полянский. Они с Максом не общаются, но ему это важно почему-то.

— А я видела Макса, кстати. Не говорила тебе?

Качает головой и смотрит так удивленно.

— Когда это?

— Помнишь, в «Али» ходила с Матвеем, там и он был с родителями.

Лучше уж про Макса говорить, чем про отца или Даню. Все как-то не так складывается. Вроде все нормально лично у меня. Есть потенциальный если не жених, то точно отличный вариант с деньгами, но что-то не так. Никогда не была суеверной. Плевать хотела на всякие предчувствия, а сейчас чувствительной стала как тетка во время климакса!

Глава 25. «И вы тогда угрожали Полянскому»?

Воскресенье! И никого! Варя с Айсом умотали на целый день, кажется, за город, к его отцу. Я так и не сказала пока, что скоро съеду от них. Даже не верится. Дел особых нет, да и ничего не хочу после вчерашнего. Полночи не спала, ворочалась, из-за чучела этого рыжего, слова его в голове засели. Неприятно от него такое слышать, вроде и прав он, но как с дерьмом смешал. На себя бы посмотрел! Да и плевать мне, что он там обо мне думает! Мне жить на что-то надо, а на кого мне еще опереться? Папа, считая, все. Дай бог, чтобы сам выплыл, чтоб не посадили его. Не верю я, будто там все чисто по бумагам, наверняка раскопают и доказывай потом, что ничего не знал. Может рассказать ему? Надо с юристом посоветоваться. Я же Якову хотела позвонить… Сегодня, правда, воскресенье, но ведь ему платят за меня, так что…

Но сначала в душ. Рассматриваю себя в зеркало. Мдааа… Маша! За эти три недели ни разу не была у косметолога, ногти пора делать, татуаж держится и еще минимум год должен продержаться на бровях и губах… волосы… надо пару масок, на уход сходить. Спасибо Айсу с Варей, живу на всем готовом, ну и Матвею тоже. Деньги особо не тратила, клубы сами собой отвалились, сижу тут как монашка в четырех стенах. Так что тысяч тридцать должно быть… Нормально! Через пару недель папа должен перечислить. Сколько? Говорил про пятнадцать штук…Может, не съезжать от них? Потерпеть пока с деньгами не разберусь? То есть с Матвеем. Что там он говорил? Всегда рядом со мной будет. Вот и проверю… Пора уже, и так кота за яйца тянула.

Да, и к Гуле на чистку и уход надо записаться!

— Привет, Маш, хорошо, что позвонила. — Яков ответил после второго гудка. Я как-то не ожидала даже. — Можешь сейчас подъехать в офис?

Договорились на три часа. Есть время сходить побегать. Обожаю! Все мысли из головы выбивает и такой адреналин! А какие там в фитнес-центре парни ходят! Присмотрела себе парочку. Один тренер, другой вроде как здесь живет, в лифте несколько раз встречались. И оба, мать их, с кольцами на пальцах. У второго даже ребенок есть. Вижу иногда как жена его круги наяривает с коляской.

Я думала, приеду и никого не увижу в деловом центре. Все-таки воскресенье. А ни фига! Конечно, не так много, как в прошлый раз, когда была здесь, но все-таки. Это огромное современное здание, кажется, этажей двадцать, все в стекле и металле. Недавно вроде построили, может, лет пять назад. И кругом как муравьишки снуют люди. Люди! Сегодня воскресенье! Почему вы все тут?! Некоторые даже в костюмах. Охренеть! Что? Никак по-другому деньги не появляются? Надо по выходным спину гнуть?

В «Гольдштейне» на ресепшн девочка сидит, симпатичная, примерно моего возраста. И сколько, интересно, она тут получает, да еще за работу в выходной?! С боссом спит? Да конечно спит! Куда ж без этого.

— Мария, пройдите, пожалуйста, в переговорную «Плевако», это налево, третья дверь по коридору.

Плевако? Ну и название! Плюются они там друг в друга, что ли?

В комнате Яши нет, тут этот Кирилл сидит, дознаватель, весь мозг мне выел в прошлый раз. Думала, не увижу его больше. Страшный тип. Как Старый Хрен, два сапога пара.

— А где Яков? Здравствуйте. — Даже поежилась, нечеловеческий у него взгляд какой-то.

— Мария, добрый день. Присаживайтесь.

Знала б, что он тут будет, не приехала ни за что! Нелюдь, какой-то! Пустота в глазах всегда и никаких эмоций.

— А Яков где? У меня с ним встреча. — Говорю, а уже понимаю, что хлыщ не придет. Его, может, вообще в здании нет. Вот дура-то!

— Яков позже подойдет. У меня появились к вам новые вопросы.

Да поняла уже! Не на свидание же ты меня вызвал. Так, спокойно, Маш. Он вроде на моей стороне.

— Расскажите о той вечеринке зимой у Артема Воронова.

Чего?! Он откуда знает?! И вообще…

— Какое это отношение имеет к папе и убийству Игоря?!

— Рассказывайте!

Послала бы его, конечно, но надо все-таки собой управлять. Да и опасно с таким…

— Да чего тут рассказывать, полгода уже прошло, я и забыла многое.

Не забыла, конечно, вспоминать неприятно, до сих пор.

— Артем тогда вечеринку устраивал, его отец новый комплекс крутой построил. И вроде как сыну подарил пентхаус или не подарил… Я не знаю! Об этой тусе весь универ гудел.

— Ближе к делу.

— Меня не позвали! Но я очень хотела быть там.

— Зачем?!

Б..ять! Как на исповеди с ним!

— Мне Макс Полянский тогда нравился, познакомиться хотела. Поближе…

— Дальше.

— Дальше я пробралась туда, уболтала парнишку с охраны, он и пустил. Сначала нормально все было, Макс даже обрадовался, что меня увидел. А потом напились, ну там танцы пошли, фанты на желания… не хочу это вспоминать. Кончилось тем, что они облили меня шампанским и вытолкали в одном платье на балкон… А там минус был приличный… по пожарной лестнице спускаться пришлось… ночью… А внизу еще и охрана подсуетилась…

— Воды попейте.

Какая, нах, вода! Водки бы!

— Вот и все. Домой в ночи добралась, а шубу мою эти козлы с балкона скинули вниз. Охрана потом подобрала…

— А видео!

Вот черт! Он и это знает.

— Так его удалили из сети, достаточно быстро. Мне говорили, это отец Макса подсуетился, ему так по бизнесу нужно было.

— Не помните, кто вас снимал?

— Нет.

— Может, этот человек? Посмотрите?

— Рожа знакомая, я его видела на той вечеринке. Он точно не из универа, хотя в основном там студенты были, ну и возраст… Ему под тридцать, наверное, даже больше. Да и лицо хоть и не красивое, зато запоминающееся. Но он ли снимал… там многие камеры включили…


Паршиво-то как на душе от этих воспоминаний!

— И вы тогда угрожали Полянскому?

— Да, когда они меня обратно не пускали. Почему вы об этом спрашиваете? Я не имею никакого отношения к нападению на него. Вообще, отца его лучше спросите.

— А что отец? Вы знакомы с Юрием Максимовичем?

— Слава богу, нет! Видела недавно его с Максом в ресторане. Они там так ругались, что даже подрались. Охранники разнимали.

Вот тут у Кирилла аж глаза зажглись. И мне пришлось подробно, буквально по секундам вспоминать все, что происходило, когда я шла по тому парку и слышала их ругань, вспоминать каждое слово. На память не жаловалась, так что рассказала все, в надежде поскорее начать задавать уже свои вопросы.

— А что вы выяснили? С папой что? Понятно, кто убил Игоря? Тот же человек, что и Ленке горло перерезал?

— Папе пока вашему ничего не грозит, но бизнесу его скоро придет конец. Вопрос пары месяцев.

— Почему?

Он не ответил на вопрос, просто пожал плечами. Что, мать вашу, происходит, а?

— А кто убил Игоря? Это как-то связано с папой, да?

— Нет. Мария, не касается. Но вот нападение на Полянского-младшего сразу после той вечеринки, возможно, имеет к вам отношение. А, значит, и появление нового наркотика. И последовавшее после этого убийство Елены Сафроновой.

— Чего?! Я ничего не понимаю? Вы нормально говорить умеете?

Мне уже плевать, что он такой страшный и я его боюсь. Пусть толком скажет, что вообще случилось?!

Ни хрена не сказал!

— Привет, Маш! — А вот и Яша объявился! — Вы закончили? — Это уже он к Кириллу.

Тот лишь молча кивнул и даже «до свидания» не сказал!

Ну да черт с ним!

— Он сказал, что папе ничего не грозит, но бизнес скоро сдохнет. Это вообще как?

— Хорошая и самая главная новость для тебя в том, что после смерти Игоря и ареста Толи люди Рахимова потеряли интерес к пекарне твоего отца. Слишком большой риск оставаться рядом. У них сейчас другие проблемы, более серьезные.

— И что теперь? Они его бросили и если полиция все узнает, то папу же посадят! Этих подонков не найдут, а папа…

— Не кричи, Маш, давай спокойнее. Они сделали лучшее, что могли для твоего отца. Понятно, что это в их интересах. Но он жив-здоров, пусть и с ворохом проблем. В убийстве его не обвиняют, а банкротство — не самое страшное в жизни, поверь.

Ага, поверь! Как будто это ты будешь с голой жопой без денег сидеть!

— А если они выяснят, чем Игорь занимался?! Пусть не в убийстве, но из-за наркотиков его все равно…

— Отмажу! Это не самое сложное дело, что я вел. Успокойся!

Я, оказывается, уже по комнате хожу, вот же, сама не заметила, когда со стула вскочила. Точно истеричка!

— Маш, даже если пекарню свяжут с Рахимовым, на отца твоего это вряд ли повесят. Извини, не могу тебе всего рассказать, да и тебе будет так проще. А вот с кредитами ему самому придется разбираться.

— Почему они вообще позволили папе их взять? Он очень доверял и Игорю, и Толе.

— У отца твоего был бы шанс со всем расплатиться, если б ребята Рахимова усилили свой бизнес. Но сначала у них самих возникли некоторые трудности, а потом и этот новый наркотик на рынке появился…

— А как Макс Полянский и я с этим всем связаны? Мне только что Кирилл такие вопросы задавал… странные.

— Кирилл не задает странных вопросов, Маша, — смотрит на меня как на дуру-блондинку. — Ты ответила на его вопросы?

— Ага! Только не понимаю, я тут при чем, Яш? И что там с Игорем?

— Все, что тебе надо знать — это то, что пекарня твоего отца больше вне интереса Рахимова. Думаю, Толя там все подчистил за собой перед тем как исчезнуть. Это в его же интересах. А вот бизнесу твоего отца пришел конец.

Глава 26. «Мне тебя никто и никогда не заменит»

Папе ничего не грозит от этих ублюдков? Сбежали, оставив его одного тонуть с этими кредитами? Если б мне еще месяц назад сказали, что Игорь с Толиком исчезнут из нашей жизни, решила, что счастье, наконец, наступило. А ни фига! Денег-то нет. Ни у меня, ни у него. Что делать-то?! Может, поговорить с Матвеем. Леха? У его отца супермаркеты.

Может, будет туда свои булки привозить?! Надо еще узнать, сколько ему в месяц надо возвращать…

Или все-таки Айса через Варю попросить? Меня он даже слушать не будет. К тому же из тюрьмы меня вытащил, даже не представляю, сколько на юристов этих потратил, у себя жить позволил… А если она с ним поговорит? Денег сам не даст, только Варьке скажет, что хочу ее использовать…

Так, стоп! Маша! А чего это ты голову себе об этом ломаешь. Это ж не только тебе не на что будет жить!

Она ответила не сразу, думала, что звонка не слышит или отвечать не хочет. А я ее, кажется, разбудила. В пять вечера!

— Маш, что-то случилось? — Голос сонный, она там, что, зевает?!

— Да, представь себе! Мой юрист говорит, что папа долго не продержится, Толик сбежал, папе он помогать не будет. Что делать будем, Мила?!

— Твой папа сам со всем должен разобраться. Он взрослый мужчина. У него жена, двое детей маленьких! Его никто не заставлял брать кредиты. Вот пусть ищет деньги. — И уже чуть мягче. — Машунь, это не наше с тобой дело, мужиков из дерьма вытаскивать. Мы — женщины, это они должны…

Дальше слушать не стала, и так все понятно. Это ж Мила. Но все-таки я надеялась, она что-то предложит. Мачеха ж тоже без бабок останется. Или… или эта сучка сбежит к Толику. Она наверняка с ним трахалась. Хотя, нет, не сбежит… У нее дети, а Толику чужие спиногрызы не нужны.

Так, что делать-то? Матвей. В чем там ходят на открытие магазинов? Он говорил, его в инстике рекламируют. А ведь не врал, вот и теги с его магазинами. Ничего так, девочки! И подписчиков у них несколько сотен тысяч. У каждой!

По инерции листаю знакомых, да, все в городе. И в универ уже скоро. Может, хоть на втором курсе будет повеселее?!

Вот черт! Смотрю на экран и глазам не верю! Даже остановиться пришлось. Да нет, все верно. А веселье, оказывается, уже началось. А вот это зря она сделала, очень-очень зря!


…Wake me up

Wake me up inside

I can’t wake up

Wake me up inside

Save me

Call my name and save me from the dark…

Evanescence. Вроде и надрывно так, зато какие эмоции! И ведь чувствует, что поет.

«Позови меня и спаси из тьмы»… Кто бы меня спас! У отца кроме меня и нет никого. Он столько людям помогал, всю жизнь. Как мама была жива, кого только в доме не было, потом, при Миле многие исчезли, но все равно, у папы столько друзей было. И где они сейчас?! Знают ведь, что случилось.

Я даже не услышала, как Варька с Ледневым вернулись. Она еще днем написала, что будут поздно, чтобы я ужинала без них. Да какая тут еда?! Померила платье, в котором в среду пойду на открытие. Впритык! Год назад покупала, тогда чуть свободно было, когда успела разожраться так?

— Маш, не спишь?! — Пришлось вытащить наушники. — Как день прошел? Поговорила с Яковом? А мы за городом, у Дмитрия Александровича были. И знаешь, кого встретили?

Стоит такая вся довольная, глаза блестят. Не узнаю Барсукову. Ну-ну! Я вся во внимании, как говорится!

— Луизу! Представляешь, она там в гостях была, чуть на дороге не столкнулись, она парковалась неудачно.

Сижу молчу, улыбаюсь. Какая случайная встреча!

— Она родственница знакомых родителей Никиты, мы даже пообщались немного. Чего молчишь-то?!

— Тебя слушаю. Интересно ведь!

А сама еле сдерживаюсь, что б не заорать.

— Ну она нас вечером пригласила в кафе, хорошо так посидели. Дани с нами не было— добавляет поспешно.

— И?

— Она мне понравилась, Маш! — Смотрит на меня виновато, но все равно продолжает говорить. — Никакая она не сука, она из этого города, последние пару лет вместе с родителями жила Краснодаре, а сейчас сюда вернулась. Кстати, у нас будет учиться, на филологическом.

— Хоть не на журфаке, слава богу. Понравилась, говоришь? Хорошая девочка?

— Да! Очень доброжелательная, простая и никакого высокомерия, как у этих золотых девиц. Может, ты ошиблась?!

— Ни хрена я не ошиблась! — Вскакиваю наконец с кровати! — Тебя же обдурить как два пальца… Ей что-то надо! То ли от Рыжего, то ли от Айса, то ли еще чего. А ты как валенок, Варя! Тебе лапшу на уши повесили, а ты и рада! Даже селфи с ней сделала! Она всю свою инсту тобой и Айсом разукрасила!

Ну вот как можно не видеть очевидного?! А она стоит спокойно и по фигу, что ей говорю!

— Мань, мне тебя никто и никогда не заменит! — Пытается обнять, но я уворачиваюсь. — Ну ты чего, а? Устала? Может, завтра тогда поговорим?

— Не устала я! — Рявкаю на лучшую подругу, но куда деваться-то. Она ж со своей любовью весь нюх растеряла! — Рассказывай дальше.

— Да вроде ничего не было больше, болтали просто, ничего она не спрашивала, в подруги не набивалась. Она очень хорошо воспитана, кажется.

Еще один камень в мой огород!

— Про Рыжего что-то сказала?

— Немного совсем, но, знаешь, она о нем с таким уважением и теплотой говорила… Они, как минимум, друзья. Может, больше. Но я не спрашивала, как-то неудобно, мы только познакомились…

— У Айса узнавала про него?

— Нет пока. Возможности не было. Ты же знаешь, он не очень охотно говорит о нем. Мне кажется, у Дани случилось что-то в прошлом, и Никита не хочет вспоминать об этом. Он вообще к нему как-то трепетно относится.


Встает и молча ходит по комнате, а меня эта тишина начинает злить. Ну, давай, Барсукова, выкладывай! Знаю тебя как облупленную. Добивай уж меня своей честностью! И точно!

— Я тут подумала… весь день вспоминала наш разговор вчерашний. Ты так ищешь какую-то причину, в Луизе. Почему она с ним, что ей надо от него. Но ведь мы с тобой тоже долго не верили, что Никита просто заботится обо мне, искали причины, чего только ни придумывали себе! И что? Нет никакого подвоха, второго дна. Может, и у Луизы с Даней так же. Она его просто любит и ничего особенного ей от него не надо? А ты только время зря теряешь и нервы себе треплешь.

Ни хрена себе монолог! Сижу, терплю, чтобы не сказать то, что думаю. Совсем мозги от любви расплавились! Нет! Если смолчу, не я буду.

— Ты их вместе не видела! Они выглядят смешно, по-идиотски просто! Рыжий не способен заинтересовать такую фифу. Они как… небо и земля, не знаю, как…

— Маш, — перебивает меня мягко, но чувствую, сейчас гадость ляпнет. — Ты просто ревнуешь, хоть и не признаешься. Он задел тебя. Тем, что сам тебя бросил, а не ты его. Что у него есть девушка, очень красивая и явно популярная девушка. Или еще там, в «Утке». Ты хоть и пьяная была, но почему-то именно его потащила в постель, а не кого-то другого. Ты даже не осознаешь, что говоришь о нем постоянно, значительно больше, чем о Лехе или этом Матвее.

— Большего бреда не слышала! Ну какая ревность, Варь? Мне просто жалко Дрыща! Она использует его, не знаю, как и зачем, но нутром чую, там все непросто.

— Ты мне то же самое говорила про Никиту. И что? — Стоит напротив меня, руки на груди скрестила, вот еще чуть-чуть и поругаемся. И из-за кого?

— Пусть женится сначала на тебе, а потом я скажу, что ошибалась. Вы вместе всего пару месяцев, а веришь ему как будто всю жизнь знаешь! Это неправильно!

— Я его просто люблю.

— И что? Мозг отказал сразу?

Вот сейчас уже чувствую, что устала от этого разговора. И толку-то? Что я узнала? Что Луиза — такая классная и во всем лучше меня? И что они с Рыжим счастливы вместе? А я просто завистливая неудачница?!

— Я не вижу ничего страшного в том, что у Дани есть девушка. Но… — вдруг замолкает и смотрит как-то странно на меня. — Если он для тебя важен, скажи ему об этом.

Глава 27. «Что Даня? Он мне ничем не поможет»

Я ему так и не позвонила. Два дня думала, может, права Варька, и я вру себе. Бред, просто бред. Мне жалко его, а жалость — это не любовь. Я понимаю, почему Барсукова без ума от Айса. Он как принц, красивый, богатый и сильный, пришел и решил все ее проблемы. А Рыжий просто бестолочь беспомощная, ему нянька нужна. А я не нянька! Совсем нет. К черту Даню, только выясню, зачем он Луизе и лезть больше не буду.

Сегодня среда, через пятнадцать минут открытие нового магазина Матвея. Он позвонил в понедельник, пригласил меня и Варьку. А еще вечером будет небольшой прием, для VIP-гостей. Туда нас тоже позвал, даже Айса пригласил зачем-то.

— Прости, прости… Задержали немного, пришлось быстро презентацию распечатывать, а там принтер, представляешь, сломался, а когда на другой…

— Ладно, ладно, нормально все. — Целую Барсукову, взмыленная вся, но одета прилично и даже накрашена. Очевидный плюс офисной работы для нее. В обычной жизни она так не старается.

— Отлично выглядишь, Мань. Ты вообще у меня красивая очень, а сейчас… Он тебе точно нравится?

Все-таки Барускова неисправимый романтик!

— Это необязательно, Варь, но да, мне нравится его отношение ко мне. Не знала, что это будет важно. Я без денег почти. Яшка сказал, что папа по факту уже банкрот и он не выплывет.

— Хочешь, я поговорю с Никитой? Он поможет.

— Спасибо, только я и так ему должна за юриста. И что Матвея тогда нашел. И что к вам в дом впустил. Варь, я от денег никогда не отказывалась. Но мне нужен тот, кто будет помогать мне всегда, понимаешь. И я думаю, это Матвей.

— А Даня?

— Что Даня? Он мне ничем не поможет. Это я могу ему помочь. И помогу, даже если он этого не понимает.

Нам приносят кофе, мы сидим на третьем этаже «Арарата», здесь, буквально метрах в ста скоро откроется новый магазин Step by Step. Вон и шариками воздушными все увешано, и девчонки-модели еще у входа в торговый центр встречают и тут на этаже ходят.

— У него очень крутая сеть магазинов. Ты знаешь, что «Арарат» принадлежит

компании, которой владеют отец Макса Полянского и Дмитрий Александрович? У них оказывается, несколько совместных крупных объектов, а сейчас вот еще один проект, то ли офисная недвижимость, то ли еще что-то.

— Угу! Ну что, пойдем? Там уже все начинается.

Прикольно! Никогда не была на открытии обувных. Это, оказывается, целое светское событие. Такого скопления длинноногих баб я давно не видела живьем. И вообще, кажется, тут больше телефоны рекламируют, чем на обувь смотрят. В основном все селфятся.

— Дорогие друзья, мы рады приветствовать на открытии нашего нового магазина премиум класса…

Какая тоска… Им только ленточки не хватает. Ее, к счастью нет, но посмотреть тут есть на что. Матвей явно знает свое дело. Очень красивый и удобный интерьер. Не такой жутко пафосный, что напрягаешься, когда входишь. Тут очень миролюбиво, что ли, вроде и цены приличные, но можно подойти все потрогать, повертеть в руках, померить, нет всех этих закрытых стеклянных витрин с дико дорогими туфлями или сумками. Удобные пуфы и диваны, большие зеркала. Вон две кошелки, наплевав на приличия, уже что-то меряют. А вокруг них три консультантки прыгают. Да, если отключить голос тетки, то здесь мило, очень мило.

— Нравится? — Шепот такой прямо эротический, у самого уха. Не знала бы, что это Матвей, возбудилась бы, наверное. — Рад, что ты здесь.

И вдруг притягивает к себе и целует в щеку, не так, как обычно я целуюсь при встречах, а как-то интимно. И не выпускает из рук, смотрит ласково и улыбается. Что-то не замечала за ним раньше такой прям нежности, да тут еще до фига его сотрудников. Мне казалось так не делают деловые люди. Но это только облегчает мою задачу. Хорошо все-таки, что он на меня запал. Я бы сказала, лучшее, что сейчас могло сейчас со мной случиться.

— Вы, должно быть Варвара, здравствуйте. Спасибо, что пришли. Меня зовут Матвей, я друг Марии.

— Добрый день! Очень приятно.

Интересно, что потом Варька про него скажет? Вроде понравился ей.

— В честь открытия магазина вы можете выбрать любую пару обуви в подарок, — Матвей улыбается, смотрит то на меня, то на Барсукову. — Выбирайте, девушки!

Вот это я понимаю, правильный подход! Мне как раз нужны туфли на осень. Или лучше посмотреть, что тут из зимнего есть? Сапоги ведь дороже!

Вот с чем Савельев промахнулся, так это с количеством приглашенных, народу многовато как-то. Но вот к нам с Варькой бежит какая-то девочка с бейджиком на груди.

— Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Шоппинг! Это то, от чего я теряю голову. Вообще-то пришла я сюда поговорить с Матвеем, но сейчас это нереально. Шумно, много народу, вокруг него все время какие-то люди, в том числе и бабы разные. Это я краем глаза отмечаю, пока новые туфли меряю. Эти от Giovanni Fabiani, 20 штук! Я и в прошлой своей жизни редко когда могла себе такое позволить, а сейчас… Сейчас надо пользоваться моментом!

— Посмотрите, пожалуйста, еще вот эти, тут очень удобная колодка. Если вы покупаете у нас обувь, вы можете бесплатно чинить ее в нашей мастерской, например, те же набойки делать…

— Ага! И ботильоны мне покажите, какие у вас есть на осень.

Как я люблю хороший сервис! И здесь он есть.

Барсукова сидит рядом, но обувь не примеряет, хотя рядом с ней стоят три коробки. Она вообще на них не смотрит.

— Мань, Маня, — дергает меня за локоть. — Посмотри!

— Куда смотреть-то? Ты лучше посмотри, как на ноге сидят. Как будто только для меня созданы.

— На кассу, Епифанцева, на кассу! Видишь, что люди оплачивают покупки.

— Ну и что? Пусть оплачивают.

— А нам Матвей сказал, что в честь открытия одна пара бесплатно. Может, это если вторую покупаешь? Хотя нет, — всматривается в толпу. — Вон та женщина одну пару берет. Мань, это только для нас такая роскошь, да?


Пожимаю плечами. Да какая разница-то?

— Значит так! Я ничего брать не буду, это неправильно. Я вообще этого Матвея сегодня первый раз увидела. И это очень дорогая обувь, Маш! — Смотрит на меня и явно ждет, что я тоже откажусь. Ага, вот прям уже!

— Это подарок, Варь. От него не отказываются. Не хочешь, не бери. Я могу за тебя вторую пару взять.

— Это неправильно, Маш! Принимать такие дорогие подарки от мужчины, которого ты едва знаешь. Он кто тебе? Вы даже не встречаетесь!

— Пока нет, но будем. И если б тут было меньше народа, то я бы с ним поговорила наконец.

— Я ничего брать не буду! — Говорит так серьезно, что понимаю, решения не изменит.

— Ладно, а можно тогда я за тебя возьму? Мне и двух пар мало.

Качает головой. Ну вот, сходили на презентацию.

— Вам подошло что-то? Можно еще вот это посмотреть.

Я даже не заметила, как вернулась консультант с коробками…


— Ну и как он тебе?

Мы сидим на кухне Айса, а я не верю, что этот суматошный день, наконец, заканчивается. Как-то не так я его себе представляла. Но сначала Барсукова просто вынудила меня отказаться от самой дорогой пары обуви, что я выбрала. Еле отстояла недорогие ботильоны от Calvin Clain. Мы даже чуть не поругались, но не устраивать же разборки при такой толпе?! А потом еще эта закрытая тусовка вечером…

— Не знаю, Мань. Ну, он симпатичный, какого-то отторжения у меня не вызвал. Видно по нему, что сам себе дорогу протаптывал.

— Ну и зачем ты так осторожно подбираешь слова? Боишься обидеть? У тебя на лице написано, что не понравился он!

Хочу еще кое-что добавить, но тут Айс некстати на кухню пришел. Он тоже был с нами вечером, даже о чем-то говорил с Савельевым, пока мы с Варькой рассматривали гостей. Там было немало знакомых лиц. Ну как знакомых, публичных, тусовщиков. Даже пара фотографов. Я у них тоже засветилась, надеюсь, хорошие фотки получатся.

— Ник! — Смотрю, как Леднев наливает воду в чайник. — Тебе он тоже не понравился? Мы тут Матвея обсуждаем…

Не то, чтобы меня прям так сильно интересовало их мнение. Но Варька как сестра, а Айсберг, хоть и терпеть меня не может, врать не будет, и вообще знает много всякого…

Молчит, поганец, чай выбирает, какой заварить. И выбирает мой пуэр! Надо же, у нас, оказывается, еще что-то общее есть, не только любовь к Барсуковой!

Он отвечает минуты через три-четыре. Я уж думала, не соизволит…

— Деньги у него есть, если ты об этом. — И добавил, помолчав немного. — Думаю, всегда будут.

— Это я и так знаю. А куда он тебя увел в сторону? Вы говорили о чем-то…

Тут я, конечно, совсем обнаглела, так с ним не разговаривала раньше, ну если только не ругалась на него. Ща пошлет меня…

— Да ни о чем особо, — смотрит, как чай заваривается. Весь в себе, на меня внимания не обращает. — Он, похоже, решил остаться в нашем городе и думает перевести сюда часть бизнеса. Он ведь из Питера? — Наконец поднимает на меня взгляд.

— Ну да! И мы с ним… встречаемся! Официально! Сам предложил сегодня!

Смотрю с триумфом на Ника с Варькой. Они молчат, даже не улыбаются.

— Ну что?! Это ж классно! И, обрати внимание, — киваю Ледневу — никто из твоих друзей не пострадал. Ты ж не хотел, да, чтоб я в твою тусовку… Ладно, ну ты-то хоть рада? — поворачиваюсь к Варе.

— Я рада, что ты рада. Но он мне не нравится! То есть мне не нравится, как он… Ты уверена, что ему нравишься?

— Чего? — Я не ослышалась?! — Конечно, нравлюсь! Да он без ума от меня!

Смотрю на Барсукову, ушам не верю. Да что она несет?!

— Маш, не кричи, погоди. Я всегда на твоей стороне, просто он какой-то… не такой, он…

— Он взрослый, Варь, ему тридцатник! У него нет передоза гормонов, чтобы слюни текли от одного моего вида! И он знает, чего хочет. Я — не романтик, мне не нужно стихов под луной и песен под гитару! Ты можешь просто порадоваться за меня?!

Блин! Завелась так, что аж трясет. Где мой коньяк?!

Вытаскиваю графин и понимаю, что мы тут одни. Айса нет. Сбежал. Да уж, каким бы ни был крутым, а все пасуют перед женскими ссорами.

— Мань, — обнимает меня сзади. — Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Очень-очень. Я же знаю тебя. В тебе столько любви, а ты ее прячешь от всех, показать боишься. Ты не сможешь с ним, вот увидишь.

Глава 27. «На фига он Луизе сдался»?

Больше Матвея мы не обсуждали, да и чего обсуждать?! Позвонил мне утром и сказал, что на месяц уезжает из города. На месяц! Типа в других регионах сеть свою расширяет и все такое… Месяц! Вообще у меня были совсем другие планы! Деньги скоро закончатся. Конечно, можно попросить у Вари, но по сути это опять долг перед Айсом. И вообще, это я ей всегда помогала. Она, как Рыжий, о ней всегда надо заботиться.

Я так пока и не съехала от них, но ничего, на следующей неделе в универ. Так что перебираюсь на выходных. Барсукова, конечно, была против. А Леднев только плечами пожал.

— Маш, ты готова? Едем?

Леха на дачу позвал, она у него в элитном поселке, километров в двадцати пяти от города.

Я всегда знала, что буду своей в этой компании. Смотрю, как Никита укладывает сумки в багажник. Мы едем с ночевкой, Жаров заверил, что у меня будет отдельная комната, если я захочу. И так намекнул прозрачно, что явно хочет повторения, но уже не в таких экстремальных условиях. Ну это он зря!

Сегодня меня точно никто не посмеет облить шампанским и тем более выгнать с вечеринки. Я практически VIP, Леха раза три за эту неделю звонил, предлагал встретиться. Отказывалась под разными предлогами. И дело вовсе не в Матвее, просто не хотела его видеть. Вообще никого. Барсукова бегала вокруг меня несколько дней, думала, я заболела. А мне просто влом, ну вот не хочу ничего и все. Даже собиралась без энтузиазма особого, так, джинсы в обтяжку, у меня в них задница как орех выглядит, и ярко-синий топ.

— Ник, а много народа бывает на таких вечеринках? — Спасибо, Варя, что задала мой вопрос.

— Много, но большинство уезжает ночью или расходятся по домам…

— А из знакомых кто?

— Ты многих в универе видела. Слушай, это обычная пьянка, ничего особенного. Леха каждый год устраивает, это традиция своего рода. Но будет весело. Особенно тебе, — на последней фразе почему-то смотрит на меня. — Соскучилась по приключениям?

А здесь круто! Шикарный дом, трехэтажный. Большая территория, кругом газон и какие-то декоративные кустарники, плитка мощеная, подсветка прямо в земле… И, похоже, ни одной грядки! Да, не представляю Жарова и тем более его отца в три погибели скрючившихся над какой-нибудь клубникой или пропалывающих огурцы! Некстати вспомнила свое детство в огороде…

Кого тут только нет! Прав был Айс — полунивера, хотя есть и те, кого я не знаю. У бассейна диджей разогревает народ. Сеты пока относительно спокойные, что в общем-то правильно для начала. А вот и рыжая Катька, подружка Полянского, то ли бывшая, то ли нынешняя. Значит, и Макс здесь?

— Машка, привет. И тебя позвали?

Высокая худая блондинка, то ли Лера, то ли Лара, то ли Лора… Прилично Варьке потрепала нервов зимой. Подружка Воронова, еще одного звездного мальчика нашего универа. А его тоже Жаров позвал?

— Ага, Леха пригласил. А тебя кто сюда привел?

— Я с Альбертом, он финансовой директор. А ты все-таки прорвалась к нам, да? Со своей простушкой. Не ожидала, что Айс с ней задержится, даже таскает ее везде с собой.

— Это тебя таскают, Лар. А они живут вместе. Ты вообще аккуратнее ходи, на таких-то каблуках, смотри, в бассейне случайно окажешься!

Что-то зашипела мне в ответ, но я ее уже не слышала. Да и не видела тоже. Могла бы догадаться, что вечер не будет томным. И почему не спросила Айса, окажется ли на вечеринке Рыжий? Он вообще-то мало с кем общается, как я поняла. Ну вот в основном с Ледневым, а больше ни с кем я Даню не видела. Разве что с Луизой, как сейчас.

Они стоят у дальнего края бассейна, рядом шашлык жарят, до сюда запах долетает. Да, она совершенно его не стесняется, вон как прижимается. Настроение тут же рухнуло.

— Привет, красавица! — Чувствую, как меня обнимают сзади чьи-то чужие руки. Леха! Ну, конечно.

— Привет, Жаров! — Чуть отстраняюсь от него. Не хочу с ним обниматься, даже на публике. Рыжего этим никак не проймешь. К сожалению.

— А я скучал. Куда пропала-то? — Тянется к губам, а мне противно. И когда он мне стал неприятен?

— Да ты не скучал особо, да Леша? Как работа?

— Мы с тобой о работе сейчас говорить будем? — Кажется, он уже выпил слегка и не очень понимает, что вот-вот будет послан.

— Ну можем поговорить об отношениях. Нормальных отношениях, Леш, вон, как у Айса с Варей. Хочешь?!

Даже ответа его ждать не стала, просто ушла. Не похоже на меня, совсем не похоже. Может, напиться и пойти вразнос? Много всего как-то навалилось за эти недели.

А вечеринка идет своим ходом, весело идет. Вон уже кто-то в бассейне отжигает, на всю округу женский визг слышен. Так, а где Барсукова?

Варька обнаружилась на веранде, разумеется с Айсом. Вижу, ей тут тоже не слишком нравится.

— Ну как тебе? Здорово, правда? Здесь Рыжий, представляешь. Пришел с девкой своей или она его притащила.

— Нормально они смотрятся вместе, ничуть не хуже других. Ты зря на нее наезжаешь. И ничего плохого она ему не сделает, Маш.

Цежу коктейль, гадость слабоалкогольная, но вкусная. Леха бармена пригласил из «Утки», одного из лучших в городе. Год назад полжизни б отдала, чтобы попасть сюда, а сейчас хочу обратно домой.

Айса кто-то отвлек, он всегда в центре внимания, вон у бассейна уже стоит, разговаривает с какими-то парнями. А мы одни с Барсуковой, к нам никто не клеится, это и понятно, бабы какие-то пытались Варю куда-то вытащить, но были мной быстро посланы. И чего сюда приехали?

— Я ожидала тут будет веселее, — Барсукова смотрит на телефон, ей только что пришла смска. — Но Ник предупреждал, что это обычная пьянка.

— Варь, это очень дорогая пьянка, может, пойти кого шампанским облить, а? Повеселимся!

— Привет, девчонки! А что вы тут одни, а? — Cмотрю на улыбающуюся Луизу. Как она смогла так незаметно подойти? — Пошли к нам. Ребята обещали стриптиз устроить, кто проиграет в…

— Ты что ли никогда голых парней не видела? По тебе и не скажешь! — Обрываю ее на полуслове. Приятно видеть, как ее улыбка затухает. Лицо такое обиженное сразу стало. А чего ты хотела?!

— Да я… просто, там весело будет. Это ж вечеринка, а вы тут…

— А мы тут и тебя не звали. Захотим, придем. Понятно?

На Барсукову не смотрю, главное, чтоб не ляпнула лишнего, но она молчит.

Молчала до тех пор, пока Луиза, пожав плечами, не ушла.

— Ты чего на нее набросилась?! Что она тебе сделала, Маш?! Это неприлично!

Закатываю глаза! Какая же она зануда! Да плевать на приличия, эта змея сюда не проползет!

— А ты хочешь пойти за ней? Смотреть, как парни раздеваться будут? Зачем вообще сюда приехали?

— Она просто хочет быть вежливой и дружелюбной! А ты словно бомбу в нее швырнула. Зачем?!

— Затем, что ей не место рядом со мной и с тобой.

— И с Даней тоже, да?

— С ним тем более! Но если хочешь, беги за ней, заведешь себе новую подружку! Воспитанную статусную и с богатым папой!

В ушах шум, сама не поняла, как с веранды ушла и в доме оказалась. Ну это к лучшему, тут потише, музыку почти не слышно. Так, где-то тут должен быть туалет и умывальник. Надо успокоиться! А потом пойду веселиться. Вечеринка же!

— Эээ, а где тут туалет? — спрашиваю у девчонки в розовом платье, блондиночка, кажется, видела ее в универе.

— Прямо пройди по коридору и вроде направо. Найдешь, в общем.

Ну направо, так направо. Смотрю на телефон. Барсукова молчит, ладно, помиримся потом. Мы редко, очень редко ругаемся.

Вот и дверь, наверное, эта. Ни фига! Блондинка ошиблась, это спальня вроде. Вот черт! Собираюсь уже уйти, но слышу голоса, совсем рядом какие-то девки остановилась прямо у моей двери!

— Где тут сортир? Не могу больше, — голос пьяный знакомый, только не очень понимаю чей.

Вот и я о том же! Действительно, где?!

— Да чуть дальше…

Они топают вперед, а я выхожу и иду за ними. Ну точно! Вика, подружка Славика и еще какая-то деваха. Ладно подожду тут.

Они о чем-то переговариваются… я не прислушаюсь, жду пока свалят отсюда, наконец!

— Ты видела, Луиза ботаника этого рыжего притащила. Вот чучело, да?

Становится интересно, а вот за чучело ты у меня в бассейне искупаешься!

— Да я сама в шоке была, когда узнала. Но это ж Луиза, она просто так ничего не делает.

— На фига он ей сдался? Ее прошлый парень…

— Ее прошлый парень… Да ты знаешь, что мне Славик рассказал?

Что же? Я вся во внимании! Услышала. И прифигела.

Глава 28. «Не до баб ему сейчас…»

Я знала! Я знала, что все не просто так! Вот же дрянь, а я уж начала думать, что это со мной что-то не так, и я правда ревную. Может, наврал Славик? Как-то странно получается.

— Маш? Ты прячешься от меня что ли? А?

Жаров! Он что, тупой? Не понял сразу?!

— Нет, конечно! Пописать отходила. Ну, где там стриптиз? — Спрашиваю, а сама слышу бабский визг у бассейна. Дегенераты!

— А тебе стриптиз нужен? Так могу показать. Только для тебя. Пойдем?

— Это вряд ли, Леш. Твой стриптиз я уже видела.

— Мань, ну ты чего?

— У меня парень есть, Леш. Взрослый серьезный и ему нужны отношения. Понимаешь? Нормальные, как и мне. А ты еще лет десять будешь всем стриптиз показывать. Так ведь?

— Че за парень? Тот мужик, которого в «Орионе» встретили? Или другой какой?

— Тебе-то что, — устало говорю так, а мысли не здесь, совсем не здесь. Надо избавиться от него. Хотя…

— Леш, ну со мной не получилось, так с другой получится. Вон Луиза, кажется, скучает. — Киваю на веранду, вроде там брюнетка и стоит сейчас.

— Она ж на Рыжего нацелилась, — усмехается. — Дурочка.

— Почему? — Отшивать Леху уже расхотелось.

— Не до баб ему сейчас… Совсем. — Стоит мрачный, взгляд опустил вниз.

— А…?

— Не твое дело, раз до сих пор не знаешь. Ну что, может разок по дружбе?

По дружбе, конечно, не прокатило. И так один раз обломилось, по недоразумению какому-то. Хотела быть с ним, очень хотела, а как получила… Так и сейчас с этой вечеринкой. На фига она мне?! Даже напиться и покуролесить до сих пор не удалось. Хотя идет все неплохо, столкнула случайно Вику с ее подружкой в бассейн. Пока вылезали, оплевываясь и матерясь, сделала пару фоток, так, на память. Я не мстительная и не ревнивая, но вашу мать?! Какое он им чучело?! На себя пусть посмотрят, кошелки мелкотравчатые! Может, в сеть выложить?

Вот и сейчас, Леха уже ушел куда-то, а я размышляю. А почему бы и нет? Пока раздумывала, прискакала Варька, она явно видела все. Это парням весело было, ржали как лошади, когда девок из бассейна вылавливали.

— Пошли отсюда! — Тащит куда-то в сторону, дальше от дома и бассейна. — Ты зачем их в воду столкнула? Они могли же утонуть! Что творишь, вообще? Маш?!

Стоит, смотрит на меня. Уже стемнело, все-таки конец августа, но тут нормально видно так, светильники как грибы в землю воткнуты.

— А что я? Это вечеринка, Барсукова, тут веселиться надо, я еще не танцевала, — киваю в сторону веранды: там уже вовсю отжигают— куча дергающихся тел, а меня нет!

— Ты уже повеселилась! Не хочу повторения как в «Утке»…

— А я хочу! — не знаю, чего ляпнула. А ведь и правда…

— Мы там, в беседке сидим, пойдем?

Барсукова любит кайф обломать своей правильностью, зато Айс точно знает, что там у Дани происходит… У того же Славика сегодня уже не спросишь, вон парни понесли его в дом, отключился.

— Идем, Маш. — Снова тащит меня куда-то в сторону. Не отвяжется ведь. Вообще, мы с Барсуковой отлично ладим, наверное, потому что в целом она довольно покладистая и позволяет собой управлять. Но иногда такая упертая, как осел. Вот сейчас именно такой момент.

— Там коньяк есть? Ну или вискарь, на худой конец.

— Есть, конечно, ну или принесет кто. Идем.

Вот это беседка! Не как у папы: две лавки и стол деревянный под крышей без окон и дверей. Это дом настоящий, тут даже ночевать можно. Отсюда не очень слышна музыка, так, фоном просто доносится.

В большой комнате накрыт стол, закуски, алкоголь, кальян стоит… Вроде все так просто, без изысков, но явно очень дорого. Слышала однажды фразу, не знаю откуда, но звучит прикольно: «скромное обаяние буржуазии». Вот это, в общем, про дачу Жарова. Здесь мало людей. Только самые-самые, сливки золотые, я знаю почти всех. Понятное дело, что здесь Айс, король нашего универа, самый популярный парень в городе и его окрестностях. Конечно, хозяин дома, у него на коленях сидит какая-то девка, лениво так осматривает меня, ну погляди, погляди! Так, Лара, ее видела уже сегодня, Саша Морозов, на два года нас старше учится, его родителям принадлежит один из самых известных местных банков, подружка его, Галя, кажется, и… Воронов. Надо же, не думала, что Артемка уже вернулся. Лежит в углу на диване с пультом в руках, лениво каналами щелкает. У них конфликт был с Айсом из-за Вари, не думала, что они тут встретятся. Все это я успеваю отметить за несколько секунд, а потом откуда-то сверху спускается парочка. Где Айс, там и Рыжий, а где Рыжий там теперь и Луиза. А могла бы и я быть! Не могла бы, одергиваю себя, что за бред в голову лезет, на трезвую-то голову?! И все-таки, что Леднева связывает с Даней?

Ага, еще одна комната, чуть поменьше, там тоже кто-то есть. Судя по звукам, играют на бильярде. Приятели Лехи по команде — Глеб и Валера. Есть еще пара каких-то девок. Скучно-то как! И это крутая вечеринка?! У Воронова прикольнее было, а тут как-то слишком правильно, хоть вот сладковатый запах марихуаны мой нос учуял.

Подхожу к столу, наливаю себе коньяк. Хм… «Курвуазье», неплохой выбор. Бутылка едва початая, пожалуй, поставлю ее рядом с собой, на пару часиков хватит. Вряд ли тут будет еще чем заняться. С тем же успехом можно было остаться у Айса и посмотреть с Варькой какую-нибудь комедию.

— Ну ты как? — Барсукова присаживается рядом и обеспокоенно смотрит на меня. — Все хорошо?

— Класс просто! Всю жизнь мечтала попасть на такую крутую вечеринку! Может, в «Мафию» сыграем или там в «я никогда не…»? — По растерянному лицу Барсуковой понимаю, что юмор мой она не оценила.


Рыжий сидит напротив меня, ему Луиза на ухо что-то шепчет. Вот лопух! Неужели он мог поверить, что она действительно им заинтересовалась? Ничего, я тебе глаза на нее открою, даже если не хочешь!

— Маш, ты ведь не будешь больше на Луизу нападать? — Варя ловит мой взгляд, явно боится скандала. Правильно боится, но не сейчас. Мне еще нужно все выяснить!

— Нет, не буду. Сегодня я паинька, Варь. Вот увидишь.

Доливаю себе коньяка и медленно цежу. Нужен план, четкий и ясный план. Барсукову втягивать в это? Не надо, наверное, но она может помочь, то есть Леднев может. Он слишком трепетно к Рыжему относится, должен будет вмешаться. Он всегда свой нос сует во все, что для него важно. За Даней вон в Индию летал в начале лета.

Вдруг грохот, мат и женский визг в соседней комнате. Ну хоть какая-то движуха.

Первым вскакивает Леха, быстро спихнул с колен девчонку, сразу за ним Айс. Ну потом уже и все остальные прибежали.

Выглядываю из-за плеча Морозова. На бильярде я сегодня не поиграю! И не только я. На столе лежит, развалившись Глеб. Он здоровый парень, выше Лехи, почти как Даня, только шире Рыжего раза в два, наверное. Как он оказался на столе непонятно, но сукно распорото, а по полу валяются несколько бильярдных шаров, кажется, при падении они разбили какие-то бутылки и еще что-то, вроде вазу.

— Ну вы и придурки! Какого хрена? Напились опять?! — Леха вот-вот заорет, но я его понимаю. Ему ж со всем этим дерьмом теперь разбираться.

— Маш, аптечку принеси, она на стенке слева в шкафу. — Неожиданно. Надо же, Рыжий соизволил обратиться.

И через секунду понимаю, с чего это вдруг такая честь именно мне. Да просто я ближе всех к этому шкафу стою.

Пока приводили в порядок Глеба, он умудрился себе еще и руку поранить, собирали осколки, несколько раз столкнулась с Рыжим. Ведет себя вежливо, не игнорирует как обычно. Видимо, не знает, как я его Луизу отшила.

— Ну что, может, спать? — Леха призывно смотрит на меня, его девица куда-то испарилась еще полчаса назад, когда Глеба укладывали на диван и собирали мусор. Никто особо не усердствовал, все равно завтра утром клининг прибудет.

Мы сидим на первом этаже большого дома, настроение на нуле. Я трезвая, злая и у меня перед глазами все время маячит Луиза. Вся такая хорошая и правильная, со мной выяснять ничего не стала, просто больше не лезет, но и не игнорирует демонстративно. Ну прям сама доброжелательность и милота. Тошнит просто! Ладно, война только начинается!

— Я чай заварила, кто будет? — Она спрашивает у всех, но я вижу, что все ее внимание на Дане. Тот молча кивает головой.

Все и правда разошлись, я даже не заметила, как люди уходили, некоторые спят в доме. А сейчас в гостиной Никита с Варей, но у Барсуковой уже глаза слипаются, а еще Леха и Галя с Морозовым.

— А помнишь, как ты в школе на гитаре играл, Дань? — Расставляет перед нами чашки, большой чайник уже стоит на столе. Вся посуда явно из очень дорогого сервиза. Мама была помешана на домашней утвари, говорила, мне приданное готовит, вот и покупала иногда очень дорогие для нас вещи.

Так, стоп! У нас Рыжий еще и играть умеет? Никогда не говорил об этом, да и никаких гитар или балалаек я в его хибаре не видела. Не сказать, конечно, что я особо осматривалась, я ж там жить не собиралась…

Обвожу взглядом подуставшую компанию, похоже, никто не удивлен. Да, Дрыща здесь знают куда лучше, чем я. Так погрузилась в свои мысли, что очнулась, лишь услышав первые аккорды. И сразу вздрогнула.

Я знаю эту песню. Единственную песню, которую не просила Даню выключать, когда бывала у него. У нас с Рыжим не совпадает все, музыкальные вкусы тоже, но там такие слова, что даже я…

— Голос твой затих, растворяясь в ночи,

Ты исчезла во мгле, словно пламя свечи.

В моих снах нету слез, в них я рядом с тобой.

Просыпаюсь в бреду, пусто рядом со мной…

Он поет так, что у меня внутри все сжимается. Как красиво! Какой же у него голос, очень глубокий, немного грустный. И он точно чувствует, что поет. Почему я этого не знала?! Почему я вообще ничего о нем не знаю?

… - Я молился на тебя, я смотрел в твои глаза,

Словно звезды в небесах мне сияли они.

Дарят свет они не мне, я остался в тишине,

Только в доме моем смех до сих пор твой звенит…

Он больше ничего не спел, как его Луиза ни упрашивала. Молча отдал ей гитару и ушел спать. На меня так ни разу и не взглянул, пока пел. Но я была уверена, пел он для меня.

Глава 29. «Никита не говорил, куда Дрыща дел»?

— Значит, сегодня у нас еще «Русский язык и культура речи», потом «Мультимедийные технологии» и лекция по «Связям с общественностью». Как думаешь, Барсукова, может, мне в пиарщицы податься? Я слышала, им платят больше, чем журналистам.

— Серьезно?! Ты же отказывалась от работы принципе, Маш. Ой, а хочешь я у Никиты поспрашиваю? Тебе надо резюме составить и …

— Шутка это, шутка! Я пока не так нуждаюсь, чтобы искать работу. И вообще у меня парень есть, очень состоятельный, сама знаешь!

Мы идем по коридору с первой пары, по английскому. У нас новый препод, ни слова по-русски за полтора часа не произнес, чую, весело будет. Ему около тридцати, красивый стройный брюнет, к своему предмету относится как к основному. Вчера одна с филологического решила с ним на паре пофлиртовать, так потом подружки ее какими-то успокоительными пытались накачать. Довел дуру до истерики. В общем придется что-то придумывать, на первом курсе еле проскочила, но сейчас вряд ли удастся.

— Матвей вернулся? — спрашивает Барсукова.

Он ей не нравится, что бы она ни говорила. Я съехала от них с Никитой почти две недели назад, заново обживаю собственную квартиру после ремонта. В полном одиночестве. Леха все понял после вечеринки и звонить перестал. Иногда видимся в универе, здороваемся как старые приятели, иногда даже вместе обедаем в буфете. В их компании я уже практически своя. Но больше времени я, конечно, с Варей.

Матвей еще не вернулся, иногда звонит, вот вчера сказал, что вернется в начале октября. Что-то там в Питере у него случилось, надо дела какие-то свои утрясти. Да без проблем, не то что бы я скучала по нему, но уже хочется определенности. И денег. И статуса.

Папа пока деньги исправно переводит, но чувствую, что недолго уже осталось. Приезжал тут на днях, посмотрел квартиру. Говорит, что придется закрывать пекарню, Только распродав все, можно будет погасить кредиты и то не все.

Когда с Савельевым вчера разговаривала, намекнула ему прозрачно, что деньги заканчиваются, а статус его девушки требует определенных вложений. Вроде как согласился, но быстро ушел от темы. Зато вечером пришел курьер с цветами. Большой красивый букет. Не такой, конечно, как Айс Барсуковой однажды подарил, но вполне приличный. В вазу легко поместился и пахнет хорошо, но не слишком сильно. Правда, в карточке ничего не написал, она вообще пустая оказалась. Ну и ладно! Хоть какое-то внимание.

— Нет, он не вернулся и не планирует в ближайшее время, — говорю Барсуковой. — Знаешь, вчера цветы прислал, красивые. Симпатичный такой букетик.

— А когда возвращается? — Варьку, похоже, не впечатлили мои слова про букет.

— Недели через две-три примерно. А чего спрашиваешь?

— Мне просто странным кажется, что он так надолго уехал. Нет?

Меня немного начинает раздражать этот разговор, но и ругаться с Барсуковой не хочу, она, конечно, тот еще эксперт в отношениях!

— Нет, Варь, не удивляет, он — человек бизнеса, у него магазины во многих городах. И вообще расстояние укрепляет отношения, а то, что ты от Айса почти не отходишь, как и он от тебя, вот это неправильно! Вы можете скоро надоесть друг другу!

Дальше спорить не стали, началась новая пара. Сижу, слушаю, что «нормативный аспект отражает правильность речи, то есть соблюдение норм литературного языка…»

Читает какая-то седая рухлядь с кафедры стилистики русского.

— Вот на хрена нам все это? — Шепчу Барсуковой, та, молчит, но старательно записывает весь этот бред в тетрадь. — Ты посмотри на эту перечницу! Она же что такое Интернет даже не знает. Пусть сучкам с филологического головы забивает. Мы тут при чем?!

— Это очень важный для тебя предмет! — Поворачивается, наконец, ко мне. — Мань, ты же через слово материшься, вот как ты собираешься со своим Матвеем общаться, а?

Чуть в голос не заржала! Все-таки Барсукова — то еще чудо.

— Ему, что, профессор филологии в кровати нужен? Варь, я очень метко и точно выражаюсь. Ты сама об этом много раз говорила. И ни один парень, с кем я встречалась, ни разу…

— И Даня тоже?

— Я с ним не встречалась, я с ним спала. И вообще, он тут при чем?!

Настроение сразу испортилось, сижу молчу, тупо записываю лекцию, даже не пытаюсь понять, что пишу. Мысли совсем не здесь.

Я так хотела поговорить с ним наутро после вечеринки, но он уехал очень рано, я еще спала. Не так. Они уехали. Он и Луиза. Вернулись в город, не став никого будить. И все. Больше я его не видела, он опять куда-то исчез. Или просто избегает меня. У Айса его не видела, хотя чуть ли не через день тусуюсь у него с Варькой. На прошлой неделе не выдержала, позвонила все-таки. «Абонент недоступен»… может, номер поменял? Расписание группы Луизы я теперь знаю лучше, чем свое собственное. Но что толку? Ничего подозрительного или хотя бы необычного. Обычная золотая стерва, которая косит под хорошую девочку. К Барсуковой особо не лезет с дружбой, но я как-то видела их мило болтающих в коридоре. Да, Рыжий в универ к ней не приезжает. Может, они расстались?

Я пока не выяснила, что именно ей нужно от Дрыща. Знаю лишь: интерес у нее денежный к Рыжему. Если, конечно, девки не чушь несли тогда в туалете. Но где Даня, а где деньги? Они же просто несовместимы, вот никак! Варя спрашивала у Айса про Рыжего. Тот, как и ожидала, говорить особо ничего не стал. Типа, знакомы давно, родители его развелись, когда ему лет четырнадцать-пятнадцать было. Отец из России уехал, связь с ним не поддерживает, про мать не сказал ничего. Добавил только, что живет Рыжий один.

Ну это я и так знаю… Может, Леху раскрутить? Он не стал говорить ничего на вечеринке, ну а вдруг сейчас? Или того же придурка Славика? У него ж язык как помело.

— Ты вообще записываешь, Маш? У нас экзамен у нее будет. — Снова слышу шепот Барсуковой. — Она как Мегера, только старше. Хочешь потом пересдавать?!


Да, Оксана оторвалась, пять человек из нашей группы на осень оставила, с третьей попытки еле сдали. Но все-таки есть справедливость на свете — эта стерва замуж не вышла. Якобы жених плечо вывихнул за день до регистрации, ну и перенесли на попозже… Ну-ну! Когда Зотов с Криволаповой узнали, выпили за это дело. Их как раз Мегера и отправила на третью пересдачу. Так ладно, я опять отвлеклась, но смотреть на сердитую Варю иногда забавно. Зачем ей все это надо?! Ясно же, что девушку Айса никто здесь не тронет, включая самого ректора.

Меня тут тоже, кстати, задирать перестали. И все бы ничего, но зачем она все-таки вцепилась в Рыжего?

— Никита не говорил, куда Дрыща дел? Может, опять на Гоа куда-нибудь умотал карму чистить? Кстати, почему у него есть деньги на такие поездки, если у него нет денег, а?!

Пара закончилась, а мысли так и не отпустили. Да и как они отпустят, когда раздражитель с идеальной задницей опять перед глазами маячит.

— Варя, Маша, привет! Как вам Ольга Алексеевна, классно читает, да? Она очень крута, я вообще хочу у нее диплом писать. То, что взяла второй курс…

Заткните кто-нибудь эту дуру! Пожалуйста!

— Привет, девчонки! — Чувствую дружеское похлопывание по плечу. Жаров! Странно, что руку не протянул. Я у него теперь кто-то вроде другана. О том перепихоне у меня на кухне не вспоминает, язык за зубами держит. Я ни одной сплетни о себе еще не слышала, хотя обычно все все знают еще до самого события!

Улыбается Варьке, на Луизу не смотрит, ну она ж тактичная девочка, поняла, что тут лишняя и слилась быстро. Вон к своим болонкам-филологиням пошла.

— Слушай, Леш, — аккуратно снимаю с себя его руку. — А ты Рыжего не видел? Пропал куда-то после твоей вечеринки. Ты его там под клумбой, часом, не закопал?

Он даже не заржал, просто пожал плечами и начал что-то бухтеть про свое плавание.

Так, что вообще происходит? Почему про этого рыжего ботана, который даже в универе не учится, все молчат?!

— Жаров! Где Даня?

— Мань, тебе то что? Соскучилась?! Ты ж его на дух не переносишь! Вас двоих вместе оставить страшно.

Не страшно, идиот! Тебе в снах твоих эротических даже не приснится, что может быть, если оставить нас двоих вместе!

— Просто скажи.

— Не могу, Даня не любит, когда о нем болтают и я его понимаю. Извини, Мань. Спроси у Айса, если тебе так хочется. Но лучше не надо.

— А почему? — Это уже Варя в разговор влезла. Спасибо, дорогая!

— Там с семьей у него разборки были, он сейчас один живет, не общается ни с кем… Короче, неважно все это… Забей. Он скоро вернется, он часто из города уезжает… по делам. Ладно, девочки, мне пора.

И сбежал. Вот прям взял и сбежал! А я ловлю на себе внимательный взгляд Луизы. Она далековато от нас стоит, вряд ли слышала, о ком мы говорили. Но все-таки. Ладно, я все равно выясню!

Сегодня после работы Барсукова вечером будет у меня, Варька боится, что без нее я совсем забью на учебу. Тут она права, смысла особого не вижу, если честно. Хотя курс про связи с общественностью оказался не таким уж и фуфлом. Читает глава пиар-департамента очень крупной металлургической компании. Зачем ему это надо, одному богу известно, но рассказал сегодня за одну пару столько, сколько я за весь курс у наших теоретиков жизни не узнаю. Пока жду Варьку, сижу дома, перебираю одежду. Хорошо все-таки, что не повыбрасывала и не продала старые вещи. В принципе, не такие уж они и старые. А новые Матвей купит. Звонок по домофону. Интересно, кто это? Вряд ли Варя, да у нее и ключи от моей квартиры есть

— Мария Епифанцева? Здравствуйте! Это курьер. Вам букет цветов. Можно зайти?

И снова никаких визиток, просто красивые цветы, у меня еще первый букет не сдох. Что ж, приятно, Матвей! Что бы там ни бурчала Барсукова, а я ему нравлюсь. Очень!

А вечером, когда мы с Варей смотрели телек и валялись на новой, недавно привезенной кровати, позвонил и сам Савельев.

— Привет, Малыш, как дела?

— Отлично, вот дома сейчас, на цветы любуюсь. Красивые букеты.

Смешок в трубке.

— Ты решила купить себе цветы? Прости, Малыш, это моя привилегия. Обязательно исправлюсь. Что тебе подарить?

Но я ему не отвечаю, отупело смотрю на сегодняшние розы. Ну и кто их прислал тогда?

Глава 30 «Зачем тебе Даня»?

Если б Айс не приехал за Варей в пол одиннадцатого, мы бы всю ночь, наверное, с ней просидели, гадая, от кого эти цветы.

Барсукова настаивала на Лехе. Она, видите ли, что-то особенное сегодня узрела, когда мы с ним столкнулись в коридоре. Ну да, конечно! Жаров — хороший парень, но это френд-зона forever. Просто без вариантов и он это прекрасно понимает. И явно не в обиде. У него девок вагон и маленькая тележка. И на Ромео он точно не тянет. На цветы не стал бы заморачиваться.

Я все-таки думаю, что Матвей. Этот играть любит, по нему вообще непонятно, где он правду говорит, а где притворяется. Наверняка придуривается, проверяет. У него своя игра какая-то, но мне по фигу. Вижу, что заинтересован во мне. И серьезно. А все остальное… да пожалуйста, у всех мальчиков свои игрушки.

— Никита просил Василия Федоровича проверить этого Матвея.

Вот это признание! С чего бы? И чего Барсукова так виновато смотрит на меня?

— В смысле? — Осторожно ставлю пустую рюмку на тумбочку. — Зачем?

— Ну… помнишь, ты у нас тогда жила. И все эти непонятки и с наркотиками, и с убийствами. Там Даня еще был, вы с ним опять ругались, — последнюю фразу произносит как-то слишком грустно, даже для Барсуковой.

— Ну? Это когда Айс сказал, что никуда я от вас не съеду, пока не выяснится, что происходит?

— Тогда Даня и попросил Никиту.

Так это Рыжий? Может, все-таки ревнует к Савельеву? Или хотя бы волнуется за меня. В груди заметно потеплело. От коньяка, наверное.

— И что выяснил?

— Да ничего особенного. Вроде все чисто. Обычный бизнесмен, довольно удачливый и очень умный.

— И к чему ты все это говоришь?

Я знаю этот взгляд! Сейчас скажет какую-нибудь гадость и ей уже заранее стыдно за это.

— Ну… Он много лет встречался с девушкой, они даже жили вместе, а буквально за несколько дней до того, как познакомился с тобой, бросил ее. Прислал смску, что все кончено и сказал все вещи свои забрать из его квартиры. А они лет десять вместе были или около того. Это… как-то…

— Странно? Плохо? Ненормально? Подозрительно?

Спокойно вроде говорю, а сама пытаюсь переварить информацию. Хотя чего только в жизни не бывает.

— Он какой-то мутный, Маш! — Вскакивает с кровати и начинает круги по комнате наматывать. Бывает у нее такое, когда сильно нервничает. — Вот Леха или Даня, даже, не знаю, Макс Полянский — они все понятные, сразу видно кто они и что они, а этот Савельев…

— Тебе не нравится. Варь, забей. Все нормально. И Даня, например, совсем не понятный. И я просила у тебя много раз поговорить с Ледневым. Ну там, когда он добрый, может, после того как вы с ним…Ну а что, Варь? Мне правда, очень надо, помоги, а?

— Зачем тебе Даня? — Присаживается обратно на кровать и разглядывает меня чуть ли не с жалостью. Ладно, плевать.

— Нужно! Я просто боюсь за него. Он не понимает, а я вижу, что она в него вцепилась как клещ, который пока всю кровь не выпьет, не отпустит. А он, ребенок, я его знаю и защитить себя никогда не сможет.

— А тебе что с этого? Сама сколько раз говорила, что он тебя бесит. И вообще не твой вариант.

— Не мой, — соглашаюсь, а внутри все протестует. — Но и не ее.

— А, может, это он тебе цветы прислал? — Вдруг произносит то, о чем я подумала в первую очередь, когда услышала слова Матвея. Но нет, Даня не стал бы, не его стиль. Он не ухаживает за девушками, просто не знает, как это делается.

— Нет. И давай закроем тему. Пусть это будет Жаров или Матвей. В принципе, какая уже разница?

Она уезжает домой с Айсом, а я полночи ворочаюсь. Может, правда, Даня? Ну а вдруг?

Утро начинается со звонка в ванной. Вот стоишь себе такая сонная, в зеркало посмотреть боишься, зубы чистишь и вдруг тебе прям под ухом «папа может, папа может все, что угодно…». Детская песенка, мама ее очень любила и пела мне, когда была маленькой. Вот и поставила ее рингтоном. Зато точно знаю, кто это.

— Да, пап, привет!

— Здравствуй, Машенька. Уже не спишь? Как дела в университете? Как твой парень, Матвей, да?

Ого! Сколько вопросов с утра и голос у него бодрый. Может, с Милой помирился или ему вдруг все его кредиты простили?

— Да нормально все, а что ты такой веселый. Случилось что?

— Рано пока говорить, Машенька, но все неплохо идет. Вроде с банком договорились, не все сразу возвращать придется. Яшины юристы такие молодцы! Нашли покупателей на пекарню, то есть не на пекарню, а на помещение. Там оборудование, оно же все новое почти, за полцены уйдет, может, даже меньше… Но дело не в этом, главное, банку буду должен всего два миллиона, я уж боялся, дом придется продавать. Наш дом, который мы еще с твоей мамой…

— А что дальше пап? — Не верится как-то, если честно. Все слишком хорошо как-то складывается. — Ты же не сможешь без своих булок! Ты жизнь на эту пекарню положил. — И мамину тоже, это я уже про себя добавила.

— Устал я, Манюнь. Тяжело стало со всем этим. Может, обратно устроюсь на хлебозавод, мне тут и директор его уже звонил. Говорит, место мне всегда найдется. Да и Мила говорит, что мне надо меньше работать, больше о здоровье думать.

Вот это поворот! Что там, интересно, у Милы в голове поменялось, что она вдруг такой доброй стала, ясно же, что таких денег как прежде у папы уже не будет.

— А что с Милой? Помирились?

— Вроде бы. Она стала больше времени с детьми проводить. У них же школа началась. После школы сама их забирает, отвозит их к маме своей, а сама стала уроки частные давать, она же учитель по музыке… Ужинаем вместе. — И помолчав, добавляет. — Спокойнее стала, может, тоже все понимает.

Не знаю я, что там Мила может понять, кроме количества денег у нее на счете в банке, но раз папа доволен…

— Машенька, я чего звоню-то… Если все будет хорошо, в общем, у меня есть тут немного денег, специально для тебя… Но вот потом… Не знаю, маленькая.

— Все хорошо, пап! Все правда хорошо. Спасибо, что квартиру мне оставил, не пришлось ее продавать. А дальше… Сама я, пап. Не волнуйся за меня.

Он еще что-то говорил, кажется, даже вдохнул шумно от облегчения. А у меня в голове один вопрос крутится. Как я жить дальше буду?

— Ну и что ты делать будешь? — Варька смотрит на меня обеспокоенно. Она теперь почти всегда на меня так смотрит. Раздражает иногда, но все же приятно, что она так волнуется обо мне.

Мы сидим в «Лилии», пары закончились, ей через час на работу, а я, наконец, к Гуле на чистку лица записалась. Деньги пока есть, конечно…

— Ничего не меняется, Варь. Просто вместо папы теперь будет Матвей. Я же его девушка, вроде как. И не раз ему говорила, что у отца проблемы, так что…

На самом деле я не знаю, что дальше. Вроде сама к этому стремилась, а Матвей идеально подходит, по всем статьям.

— Послушай, если тебе нужны деньги, я всегда тебе помогу. Ты ведь знаешь.

— Конечно, знаю. Но брать у тебя деньги, Барсукова, это как-то… противоестественно, что ли.

— Ну ты же мне помогала, да я почти весь прошлый год на твои деньги питалась!

В этом вся Варька! И не скажет ведь, что и я у них жила почти месяц, и про то как из тюряги меня вытаскивали…

— Слушай, я сегодня к тебе вечером не заеду после работы, мы с Никитой в театр идем, но, пожалуйста, сделай работу по английскому. Я тебе скинула текст для перевода, помнишь?

О переводе я вспомнила только часов в шесть после смски Барсуковой. Это ж надо быть такой упертой! Другую бы послала давно, но Варька и правда обо мне искренне заботится. А обо мне мало, кто заботится.

Сообщение пришло в тот момент, когда я почти дожала курьера, он ведь точно знает, от кого опять цветы приволок. Третий букет за три дня! Но нет! Отвлеклась на телефон и все, ушел. Интересно, завтра опять цветы притащит?

С английским тоже засада: ноут не включался. Вообще, никак. Я не очень подкована в технике, но даже я могу догадаться, что, скорее всего словила вирус: ноут включился, какая-то хрень на английском высветилась и все! Звоню в сервис. Привозите, завтра починим. Да какой завтра? Мне сейчас нужно! Сейчас! И вообще я давно не смотрела «Престолы». Может, у Барсуковой попросить? Я бы к Айсу сейчас сгоняла… Он ей «Mac» подарил, очень крутой, но по мне так не слишком удобный. Пока раздумываю, что же делать дальше, снова звонок. Наверное, Матвей. Он обычно в это время звонит.

Смотрю на экран и глазам не верю. Даня?

Глава 31. «Нет, Маш, с тобой мы никогда не подружимся»

— Привет? — Это точно он? Он не звонил мне с лета, с тех пор, как мы поругались.

— Маш, ты мне звонила. Случилось что? — Голос какой-то глухой, расстроенный или просто уставший.

— Эээ, ну да, звонила. Просто хотела узнать, где ты. Ты пропал куда-то, после вечеринки у Жарова. У тебя все хорошо?

— Нормально. Я уезжал, Маш.

— Ясно. А куда? — Не знаю, ответит ли, но то, что сам мне позвонил…

— Далеко. Слушай, если это все, то я…

— Погоди, — быстро обрываю его, пока он не отключился. — Дань, ты же в компах разбираешься вроде, да? У меня ноут сломался, может, вирус поймала или еще что-то. А мне срочно надо английский сделать, на завтра. Может, приедешь ко мне?

Офигеть! Я сама это сказала! Сейчас пошлет меня далеко и надолго.

— Через час.

Так и застыла с телефоном в руке. Он приедет?!

Даня действительно приехал, как и обещал, через час. Утомленный и угрюмый. На меня мимолетно взглянул, бросил здоровый рюкзак в коридоре, разулся и быстро прошел в комнату.

— Ты откуда это? — Смотрю, как он уже сидит на кровати и пытается включить мой ноут.

— Из аэропорта. — Снова прошел в коридор, вытащил какой-то портфель из рюкзака и снова вернулся в комнату. Скользнул взглядом по цветам, криво улыбнулся и положил ноут на колени. Блин! А я так надеялась, дура, что это его цветы. Знала ведь, что не он, но все равно…

Он оброс за эти две недели, от модной стрижки, которую сделал в августе, уже мало что осталось. Все такая же, как прежде, копна ярко рыжих волос, торчащих в разные стороны, а еще щетина, почти уже борода. Захотелось даже пальцами провести по подбородку, вспомнить, какая она наощупь.

— Может, ты есть хочешь? Ну или чай хотя бы, а?

Он усмехнулся, снял очки и внимательно посмотрел на меня. Аж передернуло от этого взгляда.

Вспомнила, как выгоняла его из этой квартиры, он мой паспорт тогда принес, забытый в «Утке». Кажется, даже не дала ему доесть картошку, которую Варя приготовила.

Похоже, он тоже этого не забыл.

— Давай. Чай черный, если есть, конечно. И бутерброд.

До сих пор не верю, что он здесь, со мной. Тупо смотрю в холодильник. Что есть- то? Он же явно только с самолета и сразу ко мне приехал. Голодный, наверное. Никогда бы не поверила, что я буду метаться по кухне в поиске еды, чтобы Дрыща накормить, а вот!

— Дань, у меня котлеты есть, хочешь?

Смотрит на меня удивленно. Ну да, я не люблю готовить, и он это знает.

— Домработница позавчера была. Котлеты вкусные.

Они ведь не испортились за пару дней?

— Давай! — И снова в ноут уткнулся, я даже не спросила, что там за поломка. Плевать на ноут, плевать на английский!

Через час мы сидим на моей кухне, стол я, кстати, поменяла сразу, когда переехала. Не хочу, чтобы мне что-то напоминало о той глупости. Даня и правда очень голодный. Ест быстро, торопится, а мне не хочется, чтобы он уходил. Я поговорить с ним хочу.

— Слабенький вирус схватила, операционка не пострадала, так что можешь спокойно делать свой английский. — Отодвигает от себя пустую тарелку. — Спасибо за еду.

Пожимаю плечами. Да мне и не жалко вообще-то.

— Так ты где был-то? Опять в своей Индии зависал? И чего тогда так быстро уехал с дачи Лехиной?

— Маш, я был в Израиле, у меня там мама. А с вечеринки уехал, потому что дела были в городе.

— Ого, я не знала. И давно она там у тебя живет?

— Давно. Ты зачем спрашиваешь?

Забираю у него тарелку. Что сказать-то?

— Просто интересно.

— А на самом деле? — Смотрит на меня хмуро, я бы сказала, недоверчиво. Ну дурак ведь, а?

— Я просто беспокоюсь о тебе… как … друг. И мне не нравится, что вокруг тебя ошивается эта щучка!

— Кто?

— Луиза!

Он вдруг начинает смеяться, грустно как-то смеется, но мне все равно обидно.

— Я думал, ты успокоилась. Маш, у тебя паранойя?

Встает из-за стола, подходит ближе, смотрит сверху вниз. Он, конечно, очень высокий, приходится голову задирать. Зато рядом с ним не только на шпильках, на ходулях ходить можно.

— У меня не паранойя! У меня мозг есть! А у тебя… Дань, ну я как друг говорю…

— Как друг? — Снова смеется. — Нет, Маш, с тобой мы никогда не подружимся.

— Почему это? — От удивления даже рот приоткрыла.

Он вдруг наклоняется и целует. Нет. Не целует, а впивается в губы так, что дышать не могу. Жадно, с таким напором и каким-то отчаянием, словно никогда больше не поцелует. А я… я даже ответить толком не успеваю, просто чувствую его обветренные губы на своих губах и дыхание его такое горячее, чуть сбитое. А он не останавливается…

Сколько времени прошло? Секунды? Минуты? Я не знаю. Я вообще не понимаю, как время идет, когда он рядом. С ним всегда так. Стоит, прислонившись к стене, смотрит куда-то в сторону.

— Вот поэтому.

Делаю шаг к нему, но он останавливает, не дает подойти ближе.

— Сама знаешь, чем все закончится. А это ни тебе не нужно, ни мне.

Он уже в коридоре обувается, а я в ступоре каком-то, с места сдвинуться не могу. Что, мать твою, происходит? Не первый же раз он меня поцеловал!

— С ноутом все норм, удачи тебе с английским.

Я еле успеваю добежать до двери, ловлю его практически на пороге.

— Дань! Подожди!

Он молча оборачивается.

— Спасибо тебе. За песню.

Вечером выбросила все цветы. Какая теперь разница, кто их прислал?

— Маша! Ну плевое задание, его делать-то полчаса от силы. Неужели сложно так, а?! -

Мы идем с пары, новый препод по английскому и правда зверем оказался. Молодой, красивый и злой. Гад редкостный. Досталось всем сегодня, мне особенно. Да пофигу, если честно. У меня вообще мысли не здесь совсем.


— Не сложно. Ты знаешь, что Даня вернулся. Приезжал ко мне вчера.

Барсукова от удивления даже остановилась посреди коридора.

— К тебе? Зачем?

— У меня ноут полетел, вот и попросила приехать. И он приехал, Варь.

— А как же Матвей?

— Да что Матвей?! Он тут при чем? И вообще ничего не было. Почти.

Барсукова молчит, больше ничего не спрашивает, а я не хочу больше рассказывать. Сама не своя целый день. Лицо серое, будто не была у косметолога и вообще ночами вагоны разгружаю.

— Может, сходим, куда-нибудь вечером, а, Мань? Или к нам приезжай. Никита про тебя спрашивал.

Вот тут уже я чуть не споткнулась. С чего это такая честь?

— Ну, мне кажется, он тоже беспокоится за тебя. Столько всего произошло, а ты сейчас одна и этот твой Матвей непонятно где…

— Понятно где, он работает. Варь, у меня все хорошо, а будет еще лучше. Я вечером на фитнес пойду, так что давай в другой раз.

Я хожу в «Планету», приличный клуб, с бассейном, СПА, несколько залов с тренажерами, тут и танцы, и йога, и бокс… не такой крутой, конечно, как у Айса в доме, но меня устраивает. На групповых никогда не бываю, час на беговой дорожке ничего не заменит. Сегодня полтора часа пробежала, думала сдохну, но остановиться не могла. Потом еще полчаса в бассейне отмокала, там у нас джакузи рядом. Не гидромассаж, конечно, но немного все же расслабилась.

Из клуба выхожу в девятом часу, домой идти не хочется вот совсем. Видеть тоже не хочу никого. Пока в клубе была, два звонка пропустила. И оба от Матвея. Ладно, потом перезвоню.

Может, пойти в кафе посидеть? Есть, конечно, не буду, но вот смузи или что-нибудь еще противное и полезное возьму. Напротив «Планеты» месяц назад открылось новое заведение, «Зов», называется. Не была там ни разу, но девчонки в клубе говорили, что место очень дорогое, понтовое. Ну а почему нет?

Здесь и правда цены такие, что уже пожалела, что зашла. Смузи за полторы тысячи! Они туда что, яблоки из рая добавляют?! Хочу уйти, поворачиваюсь к выходу и тут же сажусь обратно. Ну уж нет! Теперь я точно не уйду. Где Луиза, там и я.

Она сидит через три столика правее от меня. Явно ждет кого-то, меню не смотрит, поглядывает на вход. Мне кажется или она нервничает? Дурное настроение как рукой сняло! Чую, не просто так тут сидит эта сучка лицемерная. Главное, чтоб меня не заметила, но ей похоже и дела нет ни до кого вокруг. Уперлась взглядом в дверь и ничего не замечает.

— Вы готовы заказать? — Вздрагиваю от голоса, передо мной парень стоит, официант, чуть смешается в сторону и загораживает от меня Луизу! Вот черт!

Тыкаю в меню пальцем, не вижу даже, во что попадаю. Да и черт с ним, главное, чтобы исчез скорее. Он уходит, а я вижу Луизу и ее спутника. Ну ни фига себе?! Это, вообще, как?!

Я не знаю, о чем они говорят, тут даже если ближе пересядешь, все равно не услышишь. Она явно ему что-то рассказывает, он внимательно слушает, иногда перебивает, то ли еще вопросы задает, то ли уточняет что. А потом начинает говорить. Она не просто слушает, она записывает за ним что-то. Со стороны выглядят как усердная студентка и строгий преподаватель. Вот только отец Макса Полянского отнюдь не профессор!

Глава 32. «Ты пришла… я т-так… счастлив»

Они еще полчаса просидели, он ей что-то говорил, Луиза молча кивала головой, иногда переспрашивала. Чудно. Это точно не романтическое свидание, но какие у них могут быть дела? Потом Полянский попросил счет, расплатился и быстро ушел, а Луиза еще минут десять сидела, задумчивая, перечитывала свои записи. Думала к ней подойти, но решила, не стоит пока. Чую, непростая у них тут встреча, может, это как-то связано с Максом? Он в универе не появлялся ни разу, Леха говорил, что в магистратуру тот не пошел. У отца где-то работает, с друзьями практически не общается. Ну это и не удивительно, наверное.

Домой возвращаюсь в одиннадцать, по дороге позвонила Матвею. Говорит, что скучает и надеется пораньше вернуться, если дела отпустят. Столько слов хороших говорил, нежных. Приятно так, хоть кому-то нужна, кроме Варьки…

Все, сейчас разденусь и в кровать. Вчера толком не выспалась, из-за черта этого рыжего. Разберусь, что там Луиза мутит и забуду. Все забуду. Я выбор свой сделала давно, когда мама умерла.

Со всеми этими переживаниями совсем из головы вылетело и про курьера и его букеты, что он три дня подряд приносил, так что не сразу поняла, что это за сверток такой лежит у двери. Озираюсь по сторонам, вроде нет никого. Ну и зачем нам этот домофон, если кто хочет, в подъезд легко попасть может?

Рассматриваю букет, скорее на автомате, чем из любопытства. Такой же примерно, что и вчера, никакой фантазии, как под копирку. Может, тут его оставить? Или отдать кому из соседей?

Хотя…Ну надо же, не пустая карточка, тут что-то написано. Почерк незнакомый, я, пожалуй, только Варькины каракули могу определить, все-таки часто списываю у нее.

«Самой прекрасной девушке»! Ну-ну. Так, тут еще что-то есть. Ага, флайер, «Ресторан «Али», «Феерическое огненное шоу, каждый день, начало в 21.00». И тем же почерком дописано внизу «Жду тебя. Завтра».

Савельев! Шутник. Это он так ухаживает что ли? Значит, уже вернулся. Типа сюрприз решил преподнести. Ну сюрприз так сюрприз. Или, наоборот, не пойти. Может, так проверяет, как я реагирую на незнакомых поклонников?

Первую пару честно проспала, телефон отключила, как обычно, так что Барсукова, не увидев меня в универе, дозвониться не смогла.

Зато на «Связи с общественностью» я успела, буквально за минуту влетела в аудиторию. Варька быстро отодвигается, освобождая мне место.

— Ты где была? — Шипит на меня. — Мы же договаривались!

Иногда думаю, что Барсукова больше меня хочет, чтобы я диплом получила.

— … Итак, давайте рассмотрим сегодня, как желание компании выглядеть современной и креативной может привести к репутационным рискам. Как вольная пиар-политика сказывается не только на имидже бренда, но и на бизнес-показателях.

Люблю слушать этого мужика, он из реальной жизни. И прикольные истории рассказывает, и вопросы такие задает, что реально начинаешь думать.

— Недавно в официальном сообществе одной из крупнейших в мире торговых сетей по продаже мебели и товаров для дома появился пост. Для мужской части аудитории, думаю, довольно забавный. Smm-щики написали буквально следующее: «Если вы случайно поцарапали его машину или погрызли тапочки: приготовьте блинчики с вареньем; положите на стол его любимую настольную дорожку «Годдаг» (это товар бренда); встречайте его с легкой улыбкой; избегайте фразы «нам надо поговорить, дорогой». И картинка под постом — милая домашняя собачка сидит за столом и ждет хозяина. Аллюзия очевидна — провинившаяся жена ждет своего мужа домой. Итак, что мы будем обсуждать, разбирая этот кейс?

— Мужской шовинизм в пиаре? — Голос с соседнего ряда. — Того, кто придумал такой бред, уже уволили?

— А что не так-то? Нормальный пост. Смешно же. — Это уже придурок Зотов.

Ну и началось. Минут десять уже орут друг на друга, типа спорят. А препод их даже не прерывает.

Вот за это мне и нравится курс. Живой такой и не надо записывать дурацкие лекции.

— Сейчас все обсудим, — перекрывает, наконец, гвалт в аудитории. — Итак, вопросы следующие. Допустима ли такая провокационная коммуникация? Как конкуренты могут воспользоваться подобной ситуацией? Какой креатив можно использовать при взаимодействии со своими клиентами? Как снизить репутационный риск бренда?

Любопытно, очень любопытно. Интересно, что это за история. Чем хорош этот пиарщик, он все кейсы берет из жизни, а значит, можно покопаться в сети, пока пара девчонок уже готовы затоптать Зотова и еще трех пацанов. Поднимаю руку.

— Вы не назвали бренд. Эта компания ориентируется на мужчин или женщин?

— Хороший вопрос! Мария, кажется? Основные клиенты — женщины, так как компания продает товары для дома.

Обвожу аудиторию взглядом победителя.

— В таком случае, они идиоты, если решили так подшутить над женщинами. Дело тут даже не в феминизме, нам просто неприятно, что нас сравнивают с собаками и мы вряд ли пойдем в эту торговую сеть. А вот если целевая аудитория компания состояла преимущественно из мужчин, тогда репутация может и не пострадала…

На меня уставилось в недоумении половина аудитории, больше других в шоке Барсукова. Да, я тоже умею думать! И мне реально интересно то, что этот мужик называет пиаром.

День пролетает незаметно, сегодня я на подъеме, хватит уже страдать. Может, на выходных в клуб, наконец, сходить? Позвонить Серому? Нет, с нариками покончено. Да и все новости я теперь от Яши и Кирилла этого могу узнать. Может, Варю вытащить? Или с Матвеем сходить? Я ведь его девушка. Ладно, узнаю, что он вечером скажет. Я, кстати, посмотрела в сети, что это за шоу. Ничего особенного, как я понимаю, ну там бегают полуголые бабы и мужики с факелами горящими, фокусы показывают. Не ресторан, а цирк какой-то. Я совершенно уверена, что увижу сегодня в ресторане Савельева. Кого еще? Вот именно, некого.


В первый раз мне не понравилось в «Али». Наверное, слишком много ждала, а сейчас просто хочу нормально провести вечер с человеком, с которым, вероятно, проведу много-много лет вместе. Ну или почти вместе. Если он будет так часто уезжать, это даже неплохо.

Шоу начинается в девять вечера, но решаю приехать чуть пораньше, без четверти. Матвей сегодня не звонил, только прислал сообщение, что занят целый день, застрял в где-то под Питером. Ну-ну! Конечно, Матвей!

Я еще вечером вчера решила, что надену. Мы давно с ним не виделись. И если он и правда скучает, ему понравится, очень понравится. Платье, красное, коктейльное. Фасон строгий, ничего лишнего, но цвет. Цвет настолько насыщенный, что мало кто сможет не обернуться. Рассматриваю флайер, что он в букет вложил. Да, тут и мне есть, где ответ написать.

Такси приезжает вовремя, предвкушаю нашу встречу, знаю, что скажу ему. Игрок… нашел над кем шутить.

В ресторане много людей, пришлось даже подождать, чтобы пальто в гардероб отдать. Смотрюсь в зеркало. Идеально. Наконец-то, Маша! Вспомни, кто ты и чего хочешь от жизни.

— Добрый вечер, — хостес тут как тут. — Вы Мария? — Улыбается вежливо. — Вас ждут. Пойдемте.

Ничему не удивляюсь, странно было бы, если Матвей меня у порога встречал…

А здесь столы переставили, цветы убрали, вообще все по-другому. Интересно, рассматриваю интерьер, даже не сразу заметила, что девушка остановилась.

— Приятного вечера!

Он стоит рядом, теребит в руках букет, улыбается неловко, судорожно поправляет очки на переносице.

— Здравствуй, Маша! Ты пришла… я т-так… счастлив.

Глава 33. «Гарем из мужиков собрала вокруг себя»

— Ты? — Дергаюсь назад. Надо валить отсюда. Сейчас же. Только не этот мудак!

Передо мной не Матвей и не Жаров. И уж конечно не Даня. Это Мишка Плодов, тот самый ботаник, который еще на первом курсе под ногами у меня путался. Я и забыла о нем за этот месяц. А он не забыл. Смотрит на меня с таким обожанием безумным, что страшно немного.

— Я так долго ждал этого. Садись, пожалуйста!

Берет меня за руку, тянет к стулу, вырываю руку. К черту! Сейчас пошлю его так, что больше уже никогда ко мне не подойдет. Маньяк какой-то. Я же ему столько раз объясняла, чтобы близко не подходил. Но тут толкают меня и я чуть ли не падаю на стул, Вокруг много людей, шоу начинается, ну то, что с факелами, мое персональное шоу, чую, будет еще круче.

— Я заказал шампанское, ты ведь любишь Dom Perignon? Маша, ты такая красивая…

Протягивает мне бокал с шампанским. А он неплохо подготовился, тут и закуски, рыба, ну надо же — черная икра… Он, что, почку продал, чтобы тут со мной … Да плевать! Лучше ни с кем, чем с этим. Так, надо закругляться. Хватит!

— Миш, я отойду… в туалет… — Даже ответ от него ждать не стала, просто встала и ушла. Сразу к выходу.

— Вам не понравилось шоу? Оно же только началось. — Гардеробщик, кажется, искренне расстроен. Какое, к черту, шоу?!

На улице холодно, вечер сильный настолько, что продувает до костей. Прическе конец. Сходила в ресторан с Матвеем. Вот влипла-то. Узнает кто, сплетни год по универу ходить будут. Почему я цепляю к себе фриков?!

— Маша! Маша! Куда ты? Что случилось?!

Вот черт! Ладно, сам напросился!

- Случилось то, что я терпеть тебя не могу! Не выношу просто! Отвали уже от меня! Я не тебя здесь ждала! Понял? Урод! — Ору на него так, что на нас прохожие оборачиваются. Да и пусть. Меня трясет от него, просто трясет!

— Я же… это все для тебя… чтобы ты… Я не… — Он пытается чего-то сказать, лицо какое-то растерянное и такое жалкое, что мне противно.

— Что ты? Что для меня?! Я сказала тебе уже давно, не лезь ко мне, понял? У меня парень есть, я замуж собираюсь. Ясно? Вали уже, придурок долбаный! Никогда даже рядом с тобой стоять не буду!

Набираю воздух в грудь, чтобы продолжить, но не успеваю и слова сказать. Он вдруг подскакивает ко мне, не успеваю отшатнуться и хватает за плечи. Больно!

— Я же люблю тебя! Слышишь! Я все для тебя… это все для тебя! — Трясет так, что в голове шум.

— Пусти! Отвали, мудак! — Пытаюсь вырваться, но он продолжает что-то кричать, не слышу его, перед глазами лицо его безумное и губы, выплевывающие слова, бессвязные слова.

— … убил… ради тебя… все… деньги … ты этого хотела… он тебя… люблю… только ты… всегда…

Где-то гудят машины, кто-то кричит, какие-то люди рядом, кажется… Но я ничего не чувствую, только шум в ушах и еще боль, сильную боль в плечах.

— Пусти, пусти… — дыхание перехватило, мне сложно говорить, сердце стучит где-то в горле. Страшно и больно так, что ноги уже не держат.

Он вдруг отпускает, нет, отталкивает меня, а я теряю опору, падаю на асфальт, резкая боль в ноге.

— Ааа! — Кричу, нет, хриплю, холодный воздух внутри, кашляю, пытаюсь встать и не могу. Больно! Как же больно!

— Девушка, девушка, вы как? Вы в порядке?

Какой-то человек пытается поднять меня, но я не могу встать, нога болит, руки, руки трясутся, не слушаются.

Меня все-таки поднимают с асфальта, боюсь посмотреть вперед, боюсь снова увидеть это безумное лицо, глаза с таким отчаянным блеском, мне страшно, очень страшно. Пытаюсь успокоиться, меня кто-то поддерживает за пояс, я практически вишу на каком-то человеке. Хочу встать на ноги сама, но не получается, одна нога словно короче другой. Каблук, я сломала каблук, когда падала, это странная мысль в голове. Очень странная.

— Не волнуйтесь. Этот парень убежал, он вам что-то сделал? Вызвать полицию?

Мотаю головой, смотрю по сторонам, рядом валяется моя сумочка, там телефон. Телефон. Варя.


Я увидела их сразу, как только такси повернуло к дому. Две высокие фигуры у будки охраны и машина рядом. Машина-то зачем? Я и так дойду. То есть доковыляю, каблук и правда сломан, но это неважно. Важно, что я здесь, что доехала, наконец. Пока в такси сидела, успокоилась немного, даже Барсукову успокоила. Я когда позвонила, напугала ее, наверное, сильно. Очень сильно, раз Никита забрал у нее трубку и сразу же спросил, где я. Толком сказать ничего не могла. Хорошо охранники ресторана ему все объяснили и такси для меня вызвали. А еще полицию предлагали вызвать. Ну уж нет, обойдусь сегодня без ментов.

— Идти можешь? — Даня оказывается рядом с такси, как только машина остановилась у шлагбаума. И не дожидаясь ответа, осторожно, за руку, вытаскивает меня из салона. — Маш, посмотри на меня!

Я не знаю, как он тут оказался, может, у Айса был, когда я Варе звонила или только что приехал, но мне не очень хочется, чтобы он смотрел на меня такую. Жалкую, напуганную, со спутанными волосами, в грязном пальто… Но он словно не видит всего этого, держит меня за плечи, прижимает к себе.

— Ты как? — голос глухой, чужой какой-то, не Данин.

— Каблук сломала! — Бормочу в ответ. Тут холодно, ветер сильный, пронизывающий до костей, прижимаюсь к нему, чтобы согреться. — Эй! Ты чего?

Оказываюсь вдруг в воздухе, машу руками. Ого! На руки меня поднял, несет куда-то.

Чуть не крикнула «отпусти», но вовремя одумалась. Пускай! В шею теплую ему носом уткнулась. Хорошо…

Он усаживает меня на заднее сидение ледневского вольво. Сам сел рядом с Никитой. Тут ехать-то две минуты от шлагбаума до подъезда… но они почему-то все равно машину пригнали.

Ник остановил тачку прямо у подземного лифта. Сама из машины не выхожу, может, Рыжий меня еще до лифта донесет? И точно! Жаль, тут всего пару шагов, даже устроиться поудобнее на его руках не удалось. Никогда не думала, что он поднять меня сможет, тощий ведь, как жердь.

В лифте стою, прижавшись к Дане, Леднев рядом, на нас не смотрит. Никто так и слова не произнес, пока ехали, зато как только двери лифта раскрылись…

— Машка, господи, Маша! Что с тобой? Ты жива? Что он сделал?!

Барсукова стоит у открытой двери, на ней лица нет. Не думала даже, что она так сильно за меня беспокоится.

Мы сидим на кухне Айса, Варька уже раза три, наверное, спросила, нужно ли мне еще что.

— Плодов, значит. — Айс стоит у окна, скрестив руки на груди, мрачно смотрит на меня, как будто обвиняет в чем-то.

— А я-то в чем виновата? Это он на меня набросился…

— Гарем из мужиков собрала вокруг себя. — Он явно не слышит, что я говорю. — Ты же вроде как с Савельевым встречаешься.

Блин! Я пострадавшая, а теперь еще оправдываться приходится. Что за фигня вообще?!

— Коньяк есть? — Краем взгляда вижу, как скривился Рыжий. Он трезвенник убежденный, его бесит, когда я пью. А я не выношу его сигареты и что он там еще курит!

Варя вытаскивает из бара «Хеннесси». Ну вот, уже лучше.

— Я вообще не знала, что это он! Да в жизнь с ним не пошла бы никуда! Я думала, это Матвей так прикалывается, цветы присылает.

Делаю большой глоток коньяка, чувствую, как тепло по телу разливается. Я сижу, закутавшись в большой белый банный халат, волосы мокрые до сих пор. Зато точно в безопасности, как бы зло на меня не смотрели Ник с Даней.

— Рассказывай, Маш. Все с самого начала. Что произошло.

— Да что рассказывать-то? Больной он, придурок! Я всегда подозревала, что у него с головой не в порядке. А ты, — поворачиваюсь к Барсуковой, — говорила, что он хороший, замутить еще с ним предлагала.

— Точно гарем собрала, — это уже Рыжий из угла голос подал. Хотела ему что-то едко сказать, но сдержалась. Все-таки на руках меня нес. Мог и саму ковылять заставить. С него станется.

— Никого я не собирала. Мишка с прошлого года на нервы действует, ходит вокруг меня, но раньше никогда так себя не вел, да он пальцем до меня боялся дотронуться. — Поежилась, как от озноба, вспомнила, как тряс меня, до сих пор перед глазами губы его выкрикивающие какой-то бред.

— Что именно он сказал? — Айс снова вернулся к своему допросу. — Это важно, Маш.

— Да я толком не разобрала даже. Наорала на него, сказала, чтоб отвалил, что…, — тут затыкаюсь, Даня рядом.

— Что?

Ладно, все равно он знает об этом.

— Сказала, что у меня парень есть и я … замуж за него хочу.

Ну вот, сказала. Боюсь даже посмотреть на Рыжего, хотя он сам вчера дал понять, что ничего у нас нет и не будет.

— А потом?

Черт! Леденев тот еще гад, все, что ему надо, из человека вытащит!

— Потом он схватил меня за плечи, начал трясти, кричал что-то… Что любит меня, что все для меня, деньги… И еще сказал, что убил… Это я вообще не поняла, кажется, не в себе он был.

— Кого убил? — Даня подошел ближе, сел рядом на стол. — Что он еще сказал, Маш?

— Да ничего вроде. — А самой обидно. Мог бы и пожалеть меня. Все-таки не зря они с Айсом друзья, истуканы бездушные!

— Может, тебе врача вызвать, а, Мань? — Барсукова смотрит на меня жалобно. Ей явно по фигу, что там мне этот псих больной наговорил.

— Что это вообще за хрен? Плодов? Ты так толком и не сказал, он с тобой учился? Ник?

— Обычный ботан, дерганый немного, — Леднев о чем-то задумался. — Ни с кем не общался особо, сам по себе. Не из нашей тусовки. Совсем. Слышал, что единственный сын в семье.

— У него отец ученый химик, — вставила свои три копейки Барсукова. — Он рассказывал, — добавляет тихо.

— Химик? — переспрашивает Даня.

— Ага, у него кафедра в каком-то вузе, не в нашем, но здесь, в городе.

Леднев уткнулся в телефон, что-то пишет, а я радуюсь тишине, хоть отстали от меня ненадолго. Совсем ненадолго!

— Когда твой Матвей возвращается? Ты ведь одна сейчас живешь?

Даня ставит рядом со мной большую кружку чая и зачем-то убирает бутылку «Хеннесси» со стола.

— Не знаю, недели через две, наверное.

— Здесь пока поживешь, раз твой парень шляется где-то.

— Не шляется он! — Почти кричу на Рыжего. — Тебе вообще какое дело, что со мной?! Ты бы за своей дурой лучше смотрел, с кем она шляется!

Какого черта?! Вскакиваю со стула и ухожу в зал. Так, надо одеться и ехать домой. Не хочу его больше видеть. Плевать ему на меня! Плевать!

— Мань, послушай, мы же очень волнуемся за тебя и Даня тоже. — Варька тут как тут уже.

— Даня пусть за себя волнуется, — смотрю на Рыжего. Стоит, облокотившись на косяк двери. — Его Луиза сама не в лучшей компании тусуется. — Говорю Варе, а взгляд на Дрыще.

— Маш, — Барсукова смотрит на меня, будто это мне место в психушке, а не Плодову. — Ну может, хватит?

— Не хватит! Она вчера час почти с Полянским сидела в кафе, что-то рассказывала, записывала за ним. Отличная компания, да? И я про Баринову тоже не забыла!

Вижу, как у Леднева лицо от удивления вытянулось, бросает недоуменный взгляд на Даню, но тому по фигу, что я про Луизу говорю. Вообще никакой реакции.

— С Максом? — переспрашивает Айс.


— Да нет, с отцом его, я даже их сфоткала на телефон! Показать?

— Покажи!

Ого! Какой у Леднева напряженный голос. Надо же. А его это каким боком?

Достаю из сумочки телефон, показываю Ледневу фотки, хорошо, что догадалась их сделать…

Он смотрит поверх моего плеча на Рыжего.

— Тебя это не удивляет?

— Нет, — равнодушно так отвечает.

Что, мать вашу, тут происходит? И почему я ничего не понимаю?!

Глава 34. «Малыш! Как я соскучился»!

Эту ночь я провела на Авилова, как и следующую, и последующую… Может, им детей уже своих завести?! А то вцепились в меня клещами, живу под конвоем просто. И ладно бы Барсукова, это понятно, но Айс! На этот раз он не терпит меня в своем доме, он действительно стал более… внимательным что ли?

Сегодня среда, с самого утра в универе. То есть с первой пары, проспать под чуткой опекой Барсуковой не удается. Забавно, раньше мне казалось, что это я вроде старшей сестры для нее, такой беспомощной и наивной. А сейчас как будто ролями поменялись.

Сидим на английском, красивый гад распинает Светку Криволапову, у той скоро слезы из глаз польются. Садист какой-то. Такой красавчик и такой козел!

Пара только началась, одной Светкой точно не ограничится…

Мы сидим в самом конце аудитории, Варька уткнулась в учебник, что-то лихорадочно там ищет…

— Варь… Варя! — пихаю подругу локтем. Она наконец поднимает глаза и видит того, к кому приковано внимание всех. И это отнюдь не английский гад! В дверях стоит Айс. И ему явно плевать, что он прервал пару, что на него уставились все студенты и один крайне злой препод. Он только в этом году у нас появился, но шухера навел такого, что его больше Мегеры боятся.

Но Леднев — это Леднев! Ему закон не писан. Молча кивает «англичанину», и идет через всю аудиторию к нам. Препод что-то зло говорит Айсу в спину, на английском естественно, я от него вообще русского слова ни разу не слышала. Леднев не оборачиваясь, что-то отвечает. Тоже на английском. Блин! Что они сказали-то? Но после слов Леднева английский гад заметно расслабляется, даже ухмыльнулся вроде.

— Ты ключи дома забыла. — Наклоняется к Барсуковой и говорит так громко, что это слышат все.

— Ага, — Барсукова быстро забирает связку и озирается по сторонам.

Не любит она быть в центре внимания, а я просто кайф ловлю, наслаждаюсь завистливыми взглядами и перешептываниями. Препод удивленно рассматривает Варю, как будто только что заметил. Да-да! Смотри!

Леднев уже ушел, а на нас с Барсуковой всю пару оборачивались…

— Терпеть не могу, когда пялятся, не получается привыкнуть…

Мы сидим в буфете, пару по истории журналистики отменили. Была бы хорошая погода, смотались бы в «Лилию» или ко мне домой, но с утра ливень стеной с небольшими перерывами. Конец сентября, погода портится, ненавижу зонт с собой таскать, может, трость себе купить? Стильно будет.

— Привыкай! Так всегда будет, Варь. Ты же девушка самого популярного парня универа, считай, это обязательное приложение к Айсу. — Лениво оглядываю соседние столики. Тут несколько групп зависло, шумно, как в перерыве.

— У Дани скоро день рождения, ты знаешь? — неожиданно произносит Барсукова, а я вздрагиваю. — Через пару недель, в октябре.

— Неа, — отвечаю как можно более равнодушно. — Зачем мне? Или он устраивает грандиозную вечеринку с мужским стриптизом?

— Маш, не смешно. Я не понимаю, что у вас происходит. Ты то орешь на него матом, то даже не здороваешься, а когда ты…, — запинается и замолкает на несколько секунд. — Никита сказал, Даня тебя на руках нес.

Кто бы мог подумать, что Айс окажется таким болтуном?! Из него слова не вытащить, но у Барсуковой свои методы, однозначно.

— Ничего нет и быть не может! Я тебе говорила, могу еще раз повторить. Матвей, кстати, сегодня возвращается. Или уже вернулся. Мы вечером встречаемся, так что ночую я точно не у вас!

Он вчера позвонил, сказал, что сумел пораньше разрулить свои дела и что очень соскучился. Хорошо, если так. Может, наконец, все наладится?

Плодов куда-то пропал, его даже Старый Хрен по своим каналам искал. Но вроде не нашли или мне просто не сказали. Что-то явно происходит, утром в универ нас отвозит либо Айс, либо, как сегодня, парни из его службы безопасности, а днем они обычно забирают. Ребята симпатичные, кстати, но неразговорчивые. Вообще, куда бы я ни двинулась, всегда кто-то рядом. Так достали, сил нет. Со мной же ничего не случилось такого прям страшного! Жду уже появления Матвея только для того, чтобы избавиться от этой опеки. Я себя перестала узнавать. Ни вечеринок, ни шоппинга, ни компании нормальной.

— Даня не хочет праздновать, но, знаешь, — осторожно подбирает слова, — я так поняла, что у него никого, кроме нас, нет…

— У него есть Луиза! — обрываю Варю. — Даже Леденев удивился, что она встречалась с отцом Макса. И ему это не понравилось, а Дрыщ… Ему вообще на все начхать! За все время, что я живу у вас, пару раз всего заходил.

— Он очень занят, Никита говорил.

— А позвонить, узнать как у меня дела? Варь?

— Он беспокоится о тебе, Мань, очень. Ты не видела его, когда мы тогда тебя ждали из ресторана. Никита его еле удержал, он рвался поехать за тобой. Но ты уже на такси выехала к нам…

— Да ладно тебе! Правда?

— Угу.

Но больше ничего не рассказывает.

Пары закончились, пора домой. На улице снова дождь. Быстро бежим к машине, сегодня это большой здоровый внедорожник. Вижу, что за рулем Старый Хрен, то есть Василий Федорович. Быстро влезаю в салон, Варя за мной. Ого! А мы тут не одни.

Я первый раз вижу ее живьем. Еле сдерживаюсь, чтобы не потрогать за руку.

— Здрасти! — Смотрю на Веронику Ледневу. — Какая же она красивая! Улыбается нам с Барсуковой.

— Добрый день, девочки. Вы не против, если Василий сначала завезет меня в центр, а потом уже вас домой?

Ей, правда, нужно наше разрешение? Улыбается открыто, по-доброму я так не умею.

Спрашивает у Вари, как ее дела, как учеба. Кажется, искренне интересуется. А я рассматриваю мать Леднева. Ей по идее должно быть немного за сорок, что б я так выглядела в ее возрасте. Одежда брендовая, это понятно. Я слышала, у нее где-то за границей свое модельное агентство.


Старый Хрен паркует внедорожник рядом со входом в какое-то здание. Быстро вылезает из машины, раскрывает зонт, помогает Веронике выйти из салона. Ну надо же! Никогда не видела его таким внимательным. Бережно берет ее под руку, ведет к подъезду как будто она сахарная и сейчас растает. Они о чем-то говорят, стоя под козырьком, а потом он вдруг целует ее руку. Фига се! Джентльмен какой, а меня разве что за ухо не таскал. И хоть раз бы дверь в машину открыл.

— Слушай, а ты говорила родители Айса разведены, да?

— Ага, но у них нормальные отношения, дружеские. Вероника, когда приезжает, всегда останавливается в их доме за городом.

— Интересное дело…, — больше сказать ничего не успеваю, потому что Старый Хрен вернулся. Полоснул по мне взглядом. Бррр… все-таки цепной пес, он и есть цепной пес!

Вечером наконец-то встречаюсь с Матвеем. Договорились на восемь вечера. По голосу слышу, что скучал и явно хочет меня видеть. Это просто прекрасно. Два часа бегала по комнате, выбирала, что бы надеть. Он не сказал, куда мы пойдем, типа сюрприз. Надеюсь, не в «Али», меня от одной мысли о ресторане тошнит. Но ведь в городе столько прекрасных мест!

Он ждет меня на улице, с букетом цветов. На нем черное пальто, шарф и… шляпа? Ему б еще черные усы и вылитый Боярский. Мне вообще-то нравится старый фильм про мушкетеров и «Собаку на сене» тоже смотрела, но, блин! Ему же только тридцать! Ладно, Маня, улыбайся, улыбайся!

— Малыш! — Растягивает губы в улыбке и сгребает в объятия. — Как я соскучился! Это тебе. — Отпускает меня и протягивает букет, которым только что чуть не заехал мне по затылку.

— Привет, я тоже скучала. Куда поедем?

Ветрено, а я только сорок минут волосы укладывала, решила сэкономить на мастере. И хреново уложила, если честно.

— А поехали в «Рио», Малыш! Там на месте сориентируемся.

Рио — это крупнейший торгово-развлекательный центр, он за городом. Туда Айс однажды Варю возил, потащил ее в книжный. Ну Барсуковой по приколу, она книги любит, а вот я…

— Там масса хороших магазинов, устроим небольшой шоппинг, — приобнимает за плечи и ведет к машине.

Шоппинг — это здорово, это я люблю!

Он рассказывает, как много мотался по стране, как сильно его достали с проверками, как дико он устал и как счастлив снова вернуться сюда, ко мне.

— Обещаю так надолго больше не уезжать. Маш, мне плохо без тебя. И я всегда буду рядом, пока ты этого хочешь. Ведь хочешь?

— Конечно, хочу!

— А что за беды у твоего отца. Ты что-то говорила про деньги. Надо помочь?

— Надо! Папа больше не может давать столько, чтобы мне хватало. Ты говорил, что это не проблема. — Замираю на мгновение, всматриваюсь в лицо Матвея. Что он сейчас скажет?

— Конечно, не проблема, это просто расходы. Мои расходы, Малыш. Если ты со мной, значит, мои расходы. Ведь ты со мной? — Теперь уже он внимательно на меня смотрит. Как будто сомневается. Ну уж нет! Не дождешься.

— Конечно, я с тобой. Мы же договорились.

— Вот и славно! Мы приехали, Маш.

Хорошо иметь богатого и нежадного парня! Два часа по магазинам! И каким магазинам. Мы когда познакомились, Савельев говорил, что всегда выбирает лучшее. И вроде не соврал. Обошли пять магазинов, я не стеснялась. Вот совсем нет! Ну может, только чуточку. Вечернее платье он мне сам решил купить, я не просила, но оно и правда мне идет. Это Dolce & Gabbana, в пол, к ней расторопная девочка-консультант тут же принесла несколько клатчей. Вот это я понимаю! Смотрюсь в зеркало, ловлю в отражении восхищенный взгляд Савельева. Ему определенно нравится то, что он видит!

— Через пару недель прием устраивают в мэрии, хочу, чтобы ты была там в этом платье. — Чувствую его губы на шее. Это мило, но не в примерочной же?!

— Конечно! А сейчас мне надо переодеться. — Выталкиваю его легонько, конечно, но настойчиво. А он не сопротивляется особо. Все идет так хорошо, что даже не верится!

После шоппинга — ресторан, там нарвались на его каких-то знакомых. И вместо того, чтобы нормально поесть, пришлось держать лицо: улыбаться, кивать, потом снова улыбаться и опять кивать. Но ничего, надо привыкать. Собственно, именно этого я и хотела всегда…

— Поедем ко мне, — мы уже в машине, время ближе к полуночи и я полумертвая от усталости.

— Я очень хочу, правда. Но давай не сегодня, понимаю, глупо звучит, но я действительно устала и…

— Без проблем, Малыш. Я все понимаю. В другой раз, — в его голосе нет и тени обиды или разочарования. — Я отвезу тебя домой.

Да ладно?! Думала, начнет меня уговаривать…но нет! Он и правда привез меня к Айсу, чмокнул в щеку, помог вытащить пакеты и уехал, даже не подождав, пока я зайду на территорию. Интересные дела!

Глава 35. «Рыжему скажи спасибо»

— Я, честно говоря, не думала, что ты приедешь сегодня. — Варька встречает меня в дверях. — Ого! — Смотрит на мои пакеты. — Вы с ним по магазинам что ли ходили?

— Ну да! И хочу прямо сейчас показать тебе платье, в котором я пойду с ним… Привет, Ник!

Ну конечно, время уже полночь почти, ясно, что Айс дома. Окидывает меня хмурым взглядом, но молчит. Да я и так знаю, что он хочет сказать. Все-таки не понимаю, почему он меня так долго рядом терпит? Неужели все ради Варьки?

— И спасибо тебе, что охрана твоя по пятам за нами не ходила сегодня, — говорю ему уже в спину. Он идет в зал, но внезапно оборачивается и смотрит, как я снимаю с себя пальто.

— Пожалуйста! Значит, хорошо сегодня отработали, хотя неудивительно. Ты же так по «Рио» носилась, как оголтелая.

Вот черт! Как с ним Барсукова живет?! Он же все знает всегда. А для Варьки его слова, похоже, тоже новость.

— Ты что, отправил за ней своих ребят, Ник?! У нее же свидание! Это личное!

Но Айсу, похоже, плевать на мое личное. Только плечами пожимает.

— Мне так спокойнее. И проще. Не надо будет ее потом из очередного дерьма вытаскивать.

Почему сразу из дерьма-то?!

— Матвей — мой будущий муж, между прочим! И он прекрасно обо мне позаботится! Слушайте, — обвожу взглядом парочку. — Может, вам детей завести?! Своих! Я как от отца в августе приехала, вздохнуть спокойно не могу!

— Ага, он позаботится. — Вроде и спокойно говорит, но мне чудится насмешка в этой фразе. Да, Леднев как и Варя, не фанат Савельева. И чего он им, спрашивается, сделал?!

— Завтра от вас съезжаю! — Подхватываю пакеты и топаю в свою комнату. — Плодов исчез, наверное, от истерики в себя приходит. И вообще, может, он под кайфом был, что так его понесло…

— Он не под кайфом был, Маш. — Айс говорит так напряженно, что я застываю в коридоре. — Но вот другим кайф организовать может.

— Ты о чем? Вы что-то выяснили? Это как-то со мной связано?

— С тобой, с тобой.

— Ну так что? — Пакеты уже на полу валяются, но мне по фигу. И усталость куда-то сразу делась. — Айс, ну не тяни, пожалуйста! Это ведь моя жизнь!

… Сижу на диване, коньяк рядом на столике. Что там еще у Леднева есть? Вискарь вроде видела в баре. Чую, он мне еще пригодится сегодня.

— Никит, звучит как-то совсем нереально, — Варька тщательно подбирает слова. — Ну что может быть общего у Макса и Мишки Плодова? Ну кроме того, что они вместе с тобой в одной группе учились. А?

— Ну почему же? — Тут я уже влезла, очень хочется материться, еле сдерживаюсь, вообще-то. — Оба мудака — законченные психи, только один буйный, а другой тихий. Но я все равно не верю! Пусть у Плодова отец химик и что?

— Маш, я тебе это рассказал для того, чтобы ты, наконец, включила голову и начала соображать. Поэтому пока не найдут Плодова и не поговорят с ним, будешь под охраной. Спокойной ночи!

Ага! Спокойной! Сейчас!

Я, конечно, так и не заснула. Особо и не пыталась, если честно. Хожу по комнате, уже глубокая ночь, через несколько часов надо будет просыпаться. Может, универ завтра прогулять? Теперь вообще из дома выходить не хочется. Сначала был шок, я до сих пор поверить не могу. Слова Айса из головы не выходят.

— Все просто, Маш. Химическую лабораторию отца Плодова использовали для производства синтетических наркотиков. И тот самый наркотик, которым укололи Макса и Катю, был создан именно там. Макс пообещал Плодову помочь с распространением, познакомить с нужными людьми в обмен на свою долю. Но Полянский в обход Мишки вышел на одного из тех, кто занимался производством. И тот парень, чье фото тебе Кирилл показывал, участвовал в создании наркотика. А потом Макс над тобой неудачно пошутил на вечеринке Воронова. Вот и наложилось одно на другое.

— Откуда ты все это выяснил?

— Рыжему скажи спасибо, нашел переписку Макса с Плодовым, точнее восстановил. А остальное — от Кирилла. Я ведь плачу за его расследование.

— Но Максу зачем мараться?! Ему бабок мало что ли?!

— Мало.

Тогда я удивилась, а сейчас прокручивая в голове этот разговор, вспоминаю ту драку Полянских в парке, рядом с рестораном. Точно, Макс что-то орал, что у него своих денег даже на шлюх не было…

Охренеть! Вот тебе и «золотой мальчик»!

— Получается, отец Макса все знал?! Он кричал тогда в парке, что тот мог сесть…

— Видимо, да.

— Он же партнер твоего папы, Никита! А Дмитрий Александрович…он… знает?

Айс ничего не ответил Варе, или я не услышала. В ушах шум стоял…

Наливаю себе еще коньяк, осталось буквально еще на пару глотков, но ни в одном глазу! Даже напиться не получается…

Ходишь так спокойно, стебешь задрота, а он оказывается…

Смотрю на телефон, он так и не ответил. Прочитал сообщение, но не ответил. Даня. Я ему сразу настрочила, как одна осталась. Кто ж мог знать, что он… что от него толк будет…И вообще… Соскучилась.

Утром вру Барсуковой, что спала. Она и так беспокоится все время. И, кажется, не только за меня. Уже не раз замечаю, как она что-то судорожно пишет в телефоне. Ком

Универ сегодня будет учиться без меня. Честно обещаю Варьке не куролесить и вообще не выходить за территорию. Надо в себя прийти. Раньше вечеринки помогали, всю ночь в клубе и никаких проблем. Но сейчас… сейчас одеваю топ, шорты и на фитнес.

Побегать много не получилось, всего полчаса, но тоже неплохо, после бессонной то ночи.

Поглядываю на телефон. Тишина! Вот ведь… сволочь рыжая! Я же ему такое написала… мог бы ответить. По-человечески просто. Зато Матвей позвонил, спросил, как дела. Да отлично просто! Зашибись! Не хочу ему ничего рассказывать, дело даже не в том, что Леднев запретил. И так много геморроя, зачем его в это впутывать. Не хватало еще, чтобы он узнал про наркоту. Сказала только, что поживу еще немного у друзей, Савельев, похоже, не удивился. Предложил снова встретиться, завтра. Да без проблем! Выгуляю новую юбку от Mark Jacobs, черная, с завышенной талией, отлично ноги открывает. Пока еще не так холодно, вполне можно поносить. Вчера долго ее выбирала, Матвею очень понравилась, да и мне. Так, а где Рыжий, вообще?! Раз пять, наверное, мобилку проверяла за день. Тишина!


Мы сидим на кухне, ужинаем. Три дня прошло с тех пор, как Леднев рассказал про Плодова и велел никуда не соваться. Про Мишку, кстати, новостей нет. Как в воду канул, Айс лишь обмолвился, что у Плодова не так давно деньги появились, очень много денег. Но подробностей не рассказал. Вчера ходили с Матвеем в театр, хрень какая-то классическая. То ли по Чехову, то ли по Тургеневу. Жаль, не предупредил заранее, не успела прочитать, так что пришлось только поддакивать. Ничего путного сказать не могла. Надо будет у Барсуковой спросить, что почитать, а лучше в приложении послушать. Аудиокниги — это наше все.

В универе все по-прежнему: английский гад зверствует, но пока нам с Варей везет, Мегера отрывается на первокурсниках. У нас в этом семестре ее нет, к счастью, но вот в следующем ждет встреча с прекрасным. Шикарен мужик, что читает «Связи с общественностью», ни одной пары его не пропустила до сих пор. Я у него, кажись, уже в любимицах хожу. Ну реально крутой чел! Да, Луиза… Это отдельная история. Красотка ходит какая-то понурая, пытается улыбаться, конечно, типа все у нее хорошо, но я же вижу, замороченная. Подошла к ней сегодня, спросила, как себя чувствует и посоветовала ей хороший консилер, круги под глазами отлично замазывает. Барсукова назвала меня стервой. Я не обиделась.

— Ник, слушай, а куда Даня подевался? Давно сюда не заходил. Опять умотал куда?

— Здесь он, в городе. Дома работает, сейчас запарка, релиз новой игры скоро. — Леднев смотрит на меня своим фирменным взглядом, от которого в душе инеем все покрывается. — Ты ведь знаешь, где он живет?

Это что было? Смотрю на Айса удивленно. Он же своего драгоценного фрика от меня оберегает как сметану от кота. А сейчас, что, предлагает к нему в гости намылиться?!

Глава 36. "Ты зачем здесь? Соскучилась"?

Добираться до хибары Рыжего долго, больше часа. Это если общественным транспортом, но раз Леднев приставил ко мне своих держиморд, а держиморды на машине… короче, доехали мы минут за тридцать, середина дня, как никак, пробок почти нет. Вот прикол будет, если его дома не окажется. Или, того хуже, там выдра эта с ним в кровати кувыркается. Как представила себе, так внутри что-то зажглось. Могла бы, огнем плюнула!

— Вам точно сюда? — Бугай Валера недоверчиво оглядывает обшарпанную пятиэтажку рядом с гаражами. — Позвольте, мы проверим подъезд.

Сюда, сюда. Вчера чуть не ляпнула Айсу про деньги. Он вообще что ли другу не платит ни копейки?! Денег же у него до х… фига! Блин, даже у Барсуковой и то притон был приличнее, когда она снимала.

— Второй этаж, мне вот сюда. — Делаю непроницаемое лицо, не с охраной же это обсуждать в конце концов!

Нажимаю на звонок. Я ему так и не написала, что еду. Сюрприз. Ничего такого, на самом деле, просто хочу посмотреть в его наглую рыжую морду. И все.

Слышу шаги, щелкает замок. Слава богу! Точно дома.

Смотрит на меня, сощурившись. И зачем носить такие убогие очки с толстенными линзами и еще и щуриться!

— Привет! — Он явно не ожидал меня увидеть. Молчит. Ну что за олух?! Пусти уж в свою ночлежку!

Ни фига! Стоит, пялится. Хорошо мордовороты уже ушли, надо ж, деликатные какие. Думала, они к нему в квартиру еще заглянут.

— Так и будем тут стоять, Дань?

Молча отходит внутрь, позволяя мне войти. Ну наконец-то!

Здесь ничего не изменилось, когда я была последний раз, когда он меня выгнал. Старые обои из 90-х или даже 80-х, старый линолеум на полу. Мебель… это, конечно, не мебель. Даже у нас такой не было, когда папа с мамой бизнес свой начинали. Даня как-то говорил, что снимает это…., ладно, эту квартиру у родственников бабки, которая умерла несколько лет назад. Тут не то что ремонт, здесь, кажется, не убирались никогда. Может, я и перебарщиваю. Зато, поверхности все прочные, это я лично проверяла. С Рыжим на пару разумеется.

— Ты зачем здесь? Соскучилась? — Вздрагиваю от его голоса, уставшего и тусклого что ли. Не похоже на Даню. Что-то, а голос у него красивый. Глубокий, мужской.

— Нет, конечно! Но ты давно не появлялся, и на сообщение мое не ответил. — Сажусь на единственный стул в комнате. Тут пара мониторов, еще и ноутбук открытый. Почему я раньше этого не замечала. Я даже толком не знаю, чем именно он занимается. То есть Варька говорила что-то, ну и ноутбук мне от вирусов спас, а больше ничего и не знаю.

— Все хорошо, Маш. Просто я занят. Слышал, у тебя тоже все … хорошо. — Последнее слово произносит с каким-то нажимом, что ли. Он это о чем?

— Ну да, нормально вроде. Только сижу запертой в четырех стенах.

— Я слышал, ты замуж хочешь…

Че? Нет, я, конечно, очень хочу. Но мы с Матвеем даже не спали ни разу, он не слишком настаивает, а мне тем более не до этого сейчас. Но… неужели?

— Да! У нас с Матвеем все серьезно.

Никакой реакции. Что за черт?!

— Поздравляю. Это ведь то, что ты хотела? — Отворачивается от меня, убирает какие-то вещи в шкаф.

— Да! Мне нужен настоящий сильный мужчина! — Чую, опять поругаемся. Почему с ним всегда так?! — И я его нашла!

— Тогда зачем ты здесь? — Снял очки, смотрит на меня снисходительно словно. Да ты кто, вообще, чтобы меня судить!

— Да пошел ты! — Хватаю пальто, практически бегу к двери. Вот и поговорили!

Нет уж!

Разворачиваюсь, иду обратно в комнату, по дороге бросив несчастное пальто на табуретку.

— А зачем ты тогда ко мне приехал, а? Прямо с самолета же. Соскучился?! — Уже почти кричу на него. — Нахрена целовать стал, там, на кухне, а?

Он молчит, на меня не смотрит, а у меня весь запал куда-то разом исчез. Ну это пока, а стоит ему рот открыть… Никто и никогда не выводил меня из себя так быстро, как Рыжий. Но он не говорит ни слова.

— Дань… — Подхожу ближе. — Ну чего молчишь-то?! Я ведь нравлюсь тебе. Очень нравлюсь!

Вот как пошлет меня сейчас. Он такой, он может.

— Нравишься, — вдруг спокойно произносит. — Очень.

Подходит к окну, смотрит куда-то на улицу.

— Но это ничего не меняет, Маш. Ты свой выбор сделала.

— А ты значит… Да что ты за…

— Я никогда не буду таким, как ты хочешь, Маш, — обрывает меня на полуслове и я затыкаюсь. — Я — это я, и останусь таким, какой есть. — Разводит руки в стороны, а меня злость берет! Он бороться за меня не будет! Ненавижу!

— Ну и оставайся! Здесь, в этом бомжатнике! А я буду…

— … чьей-то очередной куклой. Обычной… — запнулся, но я за него заканчиваю.

— Шлюхой, да? Содержанкой? — Ору на него, а уже слезы на глазах. — Так, да? А ты весь такой гордый и нищий! Посмотри на себя! Беспомощный, как ребенок!

— Я… не смогу тебе дать того, что для тебя важнее остального. И да, в этом смысле я беспомощный.

Меня трясет всю, а он стоит спокойно рядом, смотрит сверху вниз и ждет чего-то. А чего ждать? Все и так ясно. Как сама с собой разговариваю! Ничего понять не хочет и не поймет меня никогда. Ну хоть прояснили все окончательно! Вылетаю из подъезда, дорогу перед глазами не вижу.

— Мария, Мария. — Инстинктивно пытаюсь вырвать локоть, это Валера, охранник. — Все хорошо? Мы едем?

Руки трясутся, чуть мобилу не выронила на пол. Удаляю Рыжего из телефона. Полностью. Все контакты. Все!

Домой точно не поеду. Есть шанс нарваться на Айса или на Варю, она вроде отгул хотела взять сегодня. Простудилась немного. Куда тогда?


— Остановитесь тут, пожалуйста.

Выхожу на улицу, У Матвея здесь офис недалеко. Не была у него ни разу. Может, пора? Давно пора!

Подхожу уже к зданию, так и есть, вот и вывеска, выглядит очень пафосно. Нехилый особнячок у Step by Step! И чего я парюсь?! Из-за бомжа этого? Да кем он себя возомнил?!

— Добрый день. Чем я могу вам помочь? — Оглядываю фифу за стойкой. Знала бы ты, с кем разговариваешь!

— Я к Матвею… Савельеву.

Улыбка стала еще шире.

— Матвей Андреевич вне офиса, но я могу вас соединить с его секретарем. Как вас представить?

Нет на месте? Ну-ну! Набираю его номер. Отвечает после третьего гудка.

— Привет, Малыш!

— Матвей, меня к тебе не пускают. Говорят, ты не в офисе. — Улыбаюсь девице и вижу, как у нее вытягивается лицо. Да! Вот такая я сука! Когда мне хреново, всем должно быть так же плохо!

Смех в трубке.

— Я за городом, Малыш. Тебя не обманули. Хочешь, селфи сделаю?

— Ага, сделай, — смотрю на фифу, она над монитором склонилась, типа занята. Ну так даже лучше.

— Ты что хотела, Маш? Я поздно буду, часов в восемь не раньше, но завтра суббота, так что, может, устроим романтический вечер? А?

— Конечно, милый! Я тоже очень хочу тебя увидеть…

— Тогда поужинаем. Позвоню тебе вечером, Малыш.

И отключился. Телефон едва потух, как тут же засветился новым сообщением. И точно селфи Савельева на фоне какого-то склада. Вот дура-то! Пора уже расслабиться.

Поворачиваюсь к девушке.

— Извините! Я… неправильно поняла.

Она снова улыбается, не уверена, что искренне.

Если он к восьми вернется, то пора ехать и готовиться к встрече. Барсукова сейчас доставать будет. Утром проболталась сегодня, что к Рыжему заеду, проведаю. Вот и проведала… На самом деле давно было пора протрезветь, а то что-то повело меня в последние недели, напридумывала себе хрень какую-то. И Луиза эта еще всегда рядом крутится, только растравляет душу. Прав Рыжий, я свой выбор сделала. И это правильный выбор! А он пусть живет, как хочет. С Луизой или без Луизы… Не мое дело. Хватит!

— Деточка, милая, ты что плачешь? Такая красивая и такая несчастная, обидел кто? — Перед глазами бабка какая-то древняя стоит, по плечу гладит. Я даже не поняла, как вышла из офиса, иду по тротуару куда-то.

— Все хорошо. Спасибо. Не беспокойтесь. — Обхожу бабку и осматриваюсь по сторонам. Докатилась! Уже старухи на улице жалеть начали!

Глава 37. "А если у нее к нему чувства"?

…Вроде только вчера был я рядом с тобой,

Твою руку держал, как в мечте золотой.

Ледяная вода заменяет мне кровь,

Потому что обман уничтожил любовь!


— Выключи немедленно! — Барсукова таращится на меня испуганно, а я хватаю ее айфон и быстро жму на кнопку. — С каких это пор ты «Эпидемию» слушаешь? Ты вообще музыку не слушаешь! У тебя одни книжки на уме!

— Мань, ты чего? Случилось что? — Варька вскакивает с дивана, подходит ближе. А я только сейчас замечаю, какая она бледная и нос у нее красноватый. Ну все! Пипец! Сначала на девчонке сорвалась у Матвея в офисе, а теперь подругу любимую напугала.

— Маш, Маша, — трясет меня за плечи. — Ты чего?!

— Ничего, Варь, ничего. Крыша чуток поехала, но ничего, скоро верну ее на место, — обнимаю Барсукову, а от нее лекарствами пахнет. — Прости, прости, пожалуйста.

Мы одни в квартире, Леднева нет, а я… не могу эту песню слушать больше. Как только в квартиру зашла, так…

— Да мне нравится просто. — Оправдывается. — Я ее первый раз услышала, когда Даня пел на вечеринке у Лехи. Красивая же, правда? Только грустная немного.

— Ага. Немного. — Сажусь на кресло. Надо успокоиться. Совсем с катушек съехала, а у меня еще свидание с Матвеем вечером. Не хватало еще и на него сорваться. — Нужно переодеться, в восемь за мной Савельев заедет.

Жду от Варьки расспроса про Даню, но она молчит, берет книжку со стеллажей, снова укутывается в плед на диване.

— Ты вообще как? И где Айс?! Ты тут болеешь, а он где? Слушай, давай я отменю ужин, а? Вдвоем потусим? Кино какое-нибудь поставим. Старенькое, проверенное. Или новое что посмотрим? Я тебе чай сделаю. Обычный, но мой пуэр все равно полезнее. Варь?

Я и правда лучше никуда не пойду, и перед Барсуковой стыдно. Набросилась на нее, а теперь еще и одну оставлю в пустой квартире.

— Все-таки Матвей, да? — Вглядывается так, как будто прочитать в глазах ответ хочет.

— Да. Матвей. Я давно все решила, Варь.

— А как же Даня?

— А что Даня? Даня — это… Даня. Мы поговорили с ним, хорошо так поговорили, — улыбаюсь Барсуковой. — И… короче, Рыжего для меня больше нет!

Она молчит, да и мне сказать вроде нечего. Ком такой в горле стоит, что вот-вот опять зареву. Обнимает меня, а я не могу больше сдерживаться.

— Он … отказался от… м-меня, Варь! Н-не…нужна ему… такая — В голос вою, слово каждое через такую боль жуткую еле выговариваю. — Сказал… сказал, не изменится н-никогда.

Сижу на диване, слезы льются, не могу успокоиться. Никогда так раньше не плакала, может, только в детстве, наверное, но тогда еще мама была жива.

— Выпей, Мань, давай. — Сует мне под нос какую-то отраву, но я покорно пью. Фу! Мерзость!

— Это что? — Смотрю на Барсукову.

— Просто успокоительное, растительное. Может, тебе, правда, никуда не ходить? Давай еду закажем?

Ответить не успеваю, слышу, как щелкает дверной замок. Айс! Вот его хочу видеть сейчас примерно так же, как Рыжего. Он еще раздевался, а я уже сбежала в свою комнату.

Время начало седьмого. Матвей скоро вернется. Пойти или не пойти?

— Мань, ты так и будешь тут сидеть? Еду привезли. Может, перекусишь?

— Не хочу. И я поеду ужинать с Матвеем.

Жду, что начнет отговаривать, но она молчит.

— Ладно. Только знаешь, о чем я подумала? Он ведь тоже тебе не нужен вот такой, какой есть.

Матвей приезжает в полдевятого. Это хорошо, хоть успела себя привести в порядок. Не совсем, конечно, но я тоже имею право не всегда выглядеть идеально! У меня могут быть проблемы!

— Привет, Малыш!

Целует меня в щеку, он явно в хорошем настроении. Видно, домой заехал, переоделся.

— Привет. Куда едем?

— Это сюрприз. Но тебе точно понравится.

Ресторан «Седьмое Небо»… Еще одно крутое заведение города, новое, кстати. На последнем этаже делового центра, двадцатый этаж, панорамный вид. Это не «Али», тут нет ковров и висячих садов. Только стекло и металл. Здесь тихо, много свободного пространства и полумрак. Короче, романтика!

Интересно, за сколько времени мы обойдем с Савельевым все местные рестораны? Ловлю себя на мысли, что не представляю его в домашней обстановке. Наверное, потому, что ни разу не была у него дома, а он говорил, что живет где-то рядом. Со всеми этими переживаниями за Рыжего совершенно перестала отслеживать Матвея в соцсетях. Так, иногда просматриваю инсту, да и то больше блоггеров, что его магазины пиарят довольно часто. Он вообще не любитель публичности, даже от селфи со мной пару раз отказался под какими-то глупыми предлогами.

Напротив нас сидит парочка. Девица чуть старше меня и мужик, лет тридцать-тридцать пять. Отмечают что-то, похоже. Вон шампанское им принесли.

— Малыш, ты грустная сегодня, молчишь все время. Что-то случилось?

Только рот открыла, чтобы сказать, как у меня все хорошо, и я очень рада быть с ним…

— Да, случилось. У… подруги проблемы.

— У Варвары? — Матвей заинтересованно смотрит на меня и явно ждет продолжения.

— Н-нет, не у нее. У другой моей подруги, ты ее не знаешь.

Ну да, не знаешь, перед тобой прямо сейчас сидит.

— А… Что за проблемы? — Снова утыкается в меню.

Почему бы и нет?! Интересно, что он скажет.

— Ей… парень один нравится… ну как нравится…Неважно, в общем. Она очень амбициозная и ей нужен такой же амбициозный мужчина, который сможет создать ей достойную жизнь.

— Ну это нормально, так в чем проблема-то? — На меня не смотрит, меню изучает.

— Проблема в том, что ему всего этого не надо! Что у него ничего нет и явно никогда не будет.

— Тише, тише, Малыш. Ты чего так завелась? — Наконец поднимает глаза. — Это же всего лишь чужая жизнь.

— Это жизнь… близкого мне человека. — Пытаюсь успокоиться, а то вот-вот спалюсь, но не могу ни о чем другом думать, кроме нашего разговора с Рыжим сегодня. — Так что ты думаешь?

Он не отвечает, потому что подходит официант и мы делаем заказ. Тыкаю пальцем в какой-то салат, неважно какой, на самом деле. Я с утра сегодня не ела, но аппетита до сих пор нет.

— Я не понял. Зачем ей связываться с неудачником, Маш? Если мужчина не может дать своей женщине, что она хочет, это не мужчина.

— Ну а если у нее к нему чувства?

— Чувства, то есть гормоны, успокоятся через полгода, максимум год, а жизни нормальной не будет. Тебе повезло больше, чем твоей подружке, Малыш. У тебя будет все.

Хочет еще что-то сказать, но отвлекается на телефон. Какой-то разговор по бизнесу. Сижу одна за столиком, Матвей ушел куда-то, а я думаю над его словами. Ожидаемый ответ. Я и искала того, кто бы обеспечивал меня и не лез в душу. Идеальный вариант…

Он возвращается минут через десять, довольный. Начинает рассказывать что-то про новую маркетинговую акцию, которую вот-вот запустят у нас в городе… И я снова отключаюсь.

— Ты что не ешь? Малыш?

Выныриваю из своих мыслей.

— Поехали к тебе. — Смотрю на него спокойно. Может, и получится с ним забыться. Я точно очень постараюсь.

— Конечно, Малыш. Ты будешь десерт заказывать?

А вот такого я не ожидала! Понятно, конечно, что он не бросился бы сразу из ресторана, но прям вот так… Или я что-то не понимаю?

Смотрю, как он медленно доедает мясо, продолжая что-то говорить о перспективах своих магазинов в нашем городе.

— Ну что, поехали? — Расплачивается по счету и встает из-за стола. — Я рад, что ты, наконец, сама это предложила.

А я вот уже не рада. Чую, как с Лехой будет, а то и хуже. Хотя сколько можно откладывать. Чего ждать?!

Глава 38. "Даже Рыжего не поздравите"?

Утро… Лень просыпаться! А это только октябрь! Что зимой-то будет? В прошлом году на первые пары почти всегда забивала, но сейчас по утрам три раза в неделю английский гад, а еще старая кляча с культурой речи и пиарщик. Вот на него-то я хожу с удовольствием! Там всегда аншлаг. Полгруппы уже в пиар намылилась. Ну да, крутая компания, соцпакет, большая белая зарплата, публичность, опять-таки…

Вот сегодня с утра как раз Антон Павлович, прям как Чехов! Но не Чехов, а Зимин. Так! Все, надо вставать, а то опять на галерке придется сидеть!

— Ты уже проснулась? Пойдешь на первую пару? — Киваю головой и топаю в ванную. Быстро в душ, пока моюсь, прокручиваю в голове вчерашний день.

Папа приезжал. Похудел немного, вроде полтора месяца всего не встречались, а будто годы прошли. Столько всего произошло за это время…

— Я теперь безработный, Мань, почти. — Его слова до сих пор болью в душе отдаются. — . Знал же всегда, что не бизнесмен никакой, просто обычный пекарь.

Еще буквально пара недель, чтобы вывезли оборудование. Его уже продали, как и помещение… Даже деньги в банк перечислили, почти все кредиты закрыли, остался только один долг, на два миллиона.

— Они его обещают реструктурировать, на пять лет. Решение в конце месяца сообщат. Юристов своих Яша привлек. Повезло с ними, конечно. Думал уже дом продавать наш придется.

Про Милу ничего не сказал, поохал только, что мелкие в школу ходить не хотят. Каждый день с боем. Ну это нормально, я тоже ее терпеть не могла.

У самой с деньгами напряг. Был. Пока вчера пятьдесят тысяч на карту Матвей не перевел. Сам. Я его даже не просила. Типа подарок.

Плодова, оказывается, не только Леднев ищет. Варя сказала, что Мишка летом связался с какими-то очень серьезными людьми. Они и взяли этот новый наркотик в оборот, только улучшили значительно. А сам Плодов где-то скрывается. От них. Почему — не знаю, да и плевать. Не думаю, что ему есть до меня дело.

Рыжего не видела уже почти две недели, с того дня, как мы с ним поругались. Последний раз. Больше уже точно ругаться не будем, не из-за чего просто. Все ведь ясно. Спасибо Барсуковой, сказала, наверное, что-то Айсу, так тот теперь даже не упоминает его больше. Так, обмолвился только на днях, что они запустили какую-то компьютерную игру. И Даня, как всегда, на высоте. А то я не знаю. Еле откопала на каком-то полудохлом сайте инфу. Тощий конопатый пацан улыбается в камеру и держит в руках желтый кубок. Довольный такой, не сразу его даже узнала. Что ж с тобой произошло, а?

Сначала, правда, пришлось порыскать по школьным фоткам Луизы. Они действительно учились вместе, только он на несколько лет старше. Данил Щеглов. А для меня всегда просто Рыжий. Даня.

— Ты будешь вылезать? — Стук в дверь. — Завтрак на столе.

Похудела на три килограмма за две недели. Раньше бы до потолка прыгала от радости, а сейчас как-то по фигу даже. Зато платье идеально сидит, то, которое мне Матвей купил. Сегодня же прием в мэрии. Там только местные олигархи будут. Не знаю даже, как он туда пробрался. Вечером пойду укладку и мейкап делать. Туфли есть, новые, один раз только надевала. К платью подходят…

Через десять минут я уже готова.

— Ну, что? Поехали?

— А завтрак?

— К черту!


Барсуковой не нравится пиар, то есть на лекциях она сидит прилежно, но явно без особого восторга. А для меня это чуть ли не единственный глоток воздуха в универе. Ну кроме самой Барсуковой, конечно.

— Девочки, а можно к вам?

— Нельзя! — Рявкаю, даже не глядя.

— Мань, ну ты чего? — Варя возмущенно шипит. — Хватит уже на людей бросаться, а? Что с тобой? С Матвеем поругалась?

— Не поругалась! Все хорошо, вот идем сегодня на прием в мэрию.

— А что тогда? С папой? Да?

Ответить не успеваю пара начинается.

Сегодня у нас антикризисный пиар. Проще говоря, если твой работодатель облажался, а СМИ вывалили твою компанию в дерьме, как сделать так, чтобы ее отмазать, то есть создать позитивный информационный фон.

— Ну что, для разогрева простенький кейс. Итак, вы — пиарщик небольшого банка. И вот однажды бравые укладчики бордюрного камня взяли и перерубили кабели, которые обеспечивали работу сервисного центра. В результате у вас не работают ни мобильный, ни интернет-банк, в отделениях оперционистки не могут толком провести платежи, у них тоже все программы «висят». Кейс, повторюсь, простенький, так как по сути виноват не банк, но проблемы у него. Да, чуть не забыл, на форумах в сети банк уже «хоронят» и предрекают скорый отзыв лицензии. Ваши действия.

Ну и снова галдеж. Я в таких побоищах участия не принимаю, выжидаю, когда все угомонятся и потом уже говорю, что думаю. Мой вариант опять оказывается самым лучшим.

— Мария предложила наиболее рациональное решение. Действительно, надо было, не дожидаясь реакции людей и СМИ, сразу же выпустить релиз о проблемах в работе банка. Довести эту информацию до кол-центра банка, до всех сотрудников, кто общается с клиентами. Связаться со всеми основными изданиями города, дать им дополнительные комментарии. Получить подтверждение от дорожных служб, что они действительно перерубили кабель. Посадить всех своих коллег отвечать на клиентские вопросы в соцсетях и форумах. И как только работа банка будет восстановлена, тут же сообщить об этом на сайте, разослать релиз и опять прозвонить по всем изданиям. В нашем примере все закончилось хорошо, работа банка была восстановлена через три часа, но это были очень напряженные часы для пиарщиков. Так, а теперь немного теории и перейдем к другим кейсам…

Ну почему его пары так быстро пролетают?

— Никогда тебя не видела такой заинтересованной. Может, попробовать все-таки? Ну а вдруг получится.


- Не получится, говорила уже. Не мое это, Варь. Да и не выиграю я. Там столько желающих…

Зимин конкурс объявил. На всех курсах, где он ведет, то есть на трех. Надо сделать проект, тему он сообщит каждому, кто подаст заявку. Пять лучших работ отберет лично и даст победителям месячную стажировку в его департаменте. Но только одному предложит работу.

— Мааш…

— Не обсуждается. Пойдем лучше поедим чего…

В буфете как обычно шумно, не протолкнешься, но с некоторых пор как только Барсукова появляется там, очереди как-то сами собой рассасываются, нас пропускают вперед. Варьку это жутко бесит, а я вот не стесняюсь. Какой толк стоять в очередях?! Берем котлеты, картошку и еще салат. Собственно, это обычно единственный прием пищи в день у меня. Вечером почти не ем, утром — тем более. Только кофе и то не всегда.

— Какие планы на вечер? — Спрашиваю у Варьки, хотя давно знаю. У Рыжего сегодня день рождения. Значит, пойдут куда-то тусоваться. Без меня, естественно. Но наверняка с Луизой. Вон довольная ходит, позавчера чуть поднос на нее не уронила, но Барсукова удержала. Жалко.

— Мы… не знаю, может, в кино сходим, — рассеянно отвечает. — А может, дома останемся…

— Что так? Даже Рыжего не поздравите? Он зажал днюху?

— У него мама умерла, Маш, он хоронить ее поехал.

Смотрит на меня виновато, а я… я… меня нет просто.

— К-как умерла? И ты молчала, Варь?

Пофиг, что здесь люди, пофиг, что я перекричала даже шум десятков голосов, что нас оборачиваются…

— Она болела долго, очень… несколько лет… у нее рак… был. Он ее в Израиль перевез, там врачи хорошие… она дольше прожила, чем… здесь прогнозировали…

— Почему не сказала? — Я готова броситься и трясти за шиворот мою лучшую подругу, самого близкого мне человека. Как она могла мне такое не сказать?!

— Ты ж сама просила молчать, запретила даже упоминать его!

— А почему Айс с ним не полетел? Они же друзья! Он там один ведь!

— Один. Он даже просил Ника не приезжать за ним в аэропорт. Сегодня вечером возвращается, часов в одиннадцать, кажется, самолет. Сказал, сам до дома доберется…Ты как, Мань? — Осторожно так спрашивает, как у сумасшедшей.

— В порядке я, нормально. Просто… неожиданно. Пошли на пару, опоздаем.

— Так еще десять минут и ты не ела совсем.

— Идем.

Вечером сверкаю, как новогодняя елка. Девочки, конечно, шикарно все сделали. Одни глаза минут тридцать красили, сама бы так не смогла, как и волосы уложить. Высокая прическа, там одних шпилек штук десять в голову воткнуто.

— Вау! Малыш! Ты восхитительна. Сегодня мне все будут завидовать.

Ага.

На автомате сажусь в машину, сейчас быстро темнеет, уже фонари зажглись, на дороге много транспорта.

Матвей сам как елка. Для него эта тусовка — пропуск в элиту города. Бизнес, очень крупный бизнес, это не галоши продавать, пусть и брендовые.

— Ну что, идем? — Он уже отпустил водителя, тут долго не постоишь. Постоянно кто-то подъезжает, высаживает випов и снова уезжает. Кажется, где-то мелькнуло знакомое лицо. Леднев-старший с какой-то дамой. Точно не с Вероникой.

— Да. Ты… иди, пожалуйста. Я… плохо чувствую, переволновалась наверное… Постою тут, а потом подойду.

— Нет, пойдем вместе. Я подожду.

— Не надо. И так из-за пробок чуть не опоздали.

Кивает головой и быстро идет ко входу. Наконец-то!

Смотрю, как он скрывается из вида, а потом перехожу дорогу, через метров сто тут стоянка такси. Уже в машине пишу сообщение Матвею и отключаю телефон. На сегодня все!

Расплачиваюсь с таксистом и прошу его подождать, минут десять, пятнадцать. Конечно, это время я тоже оплачу, обязательно.

Быстро сбрасываю с себя платье, оно мне не понадобится сегодня. Джинсы, черная водолазка. Так, теперь лицо. В таком виде точно нельзя, смываю с себя всю косметику, не сразу получилось, раза с третьего. На раковину падают шпильки. Пару движений расческой. Волосы собираю в хвост уже в коридоре.

Он никуда не уехал, стоит ждет.

Открываю дверцу.

— В аэропорт, пожалуйста.

Глава 39. "Встречаешь кого"?

— Девушка, а вы кого встречаете? Я самолеты перепутал, приехал на два часа раньше. А вы тут все время. Или просто сидите?

Этот мужик уже раза три вокруг меня проходил, косился, вот сейчас решил подойти.

Два самолета из Москвы приземлились. Дани нет. Но и не должен был, если Барсукова не напутала, сейчас девять, ровно в одиннадцать прилета нет, но есть в пол-одиннадцатого и, последний, еще через час. Дальше уже глубокой ночью. На расписание можно не смотреть, выучила его наизусть. Телефон так и не включила. Зачем?

— Жду я… знакомого. — Запоздало отвечаю мужику. Ему просто поговорить хочется, явно не клеится ко мне.

— Видать, особенный знакомый, да? Раз вы его столько ждете. Загодя ж приехали… Или тоже самолет попутали?

Прикрываю глаза.

… Она болела часто, но я не понимала, не думала никогда, что это может…, что она может… умереть. Радовалась, когда она болела, значит, она была дома, со мной. Здоровой я ее очень редко видела, только вечером в субботу и то не всегда. Они с папой всю жизнь вместе работали, она — кондитер, а он — пекарь… А последний год… ей все хуже становилось, я не понимала тогда этого, да и она, видимо, тоже. Как сейчас помню, я из школы пришла, это май был, конец учебы. А дома только тетка двоюродная, на днях приехала погостить… Они ничего не сказали мне про маму, ни она, ни отец. Вечером же отправили меня с ней за триста километров от дома, к родственникам каким-то, я их и знать не знала до этого. Я даже на похоронах не была, не попрощалась…

Самолет приземлился ровно в пол-одиннадцатого, но Дани нет. Вокруг много людей, кого-то встречают, обнимают, целуют, а кто-то просто быстро проходит к выходу, ловит такси или идет на маршрутку. А я даже не знаю, что скажу ему, когда увижу. Если увижу. Вдруг Барсукова ошиблась, перепутала, может он еще утром прилетел, и я тут зря сижу? Мне просто нужно его увидеть, знать, что он вернулся, не потерялся по дороге, не забил косяк где-нибудь в тысячах километрах от дома. Он же… не представляю, в каком он сейчас состоянии.

— Девушка, а может мы тут с вами… — Мужик продолжает что-то говорить, а я встаю и выхожу на улицу. Душно что-то, дышать совсем нечем.

Холодно на улице и темно, уже четверо таксистов предложили отвезти.

— И ты здесь? Как шило в заднице! Что ж тебе все неймется?

Лицо хмурое, брови насуплены, это только с Барсуковой он играет роль милого доброго дядьки. Ну это и понятно, а я ему как…

— А вы тут что делаете?

— Да, видать, то же, что и ты. За Рыжим нашим чудиком приехал. Его ж..

— Сами вы… — чуть не ляпнула «мудак»… — Вроде как Даня не просил… его встречать.

— А тебя просил?

Молчу. Кутаюсь в куртку, ветер пронизывающий, зато кислорода в воздухе много, хоть продышалась наконец.

— Ну иди, встречай. Самолет только что сел.

Сам не пошел, на улице, видимо, остался.

Я даже не злюсь, что Старый Хрен здесь. Главное, что не ошиблась, Даня тут.

Люди проходят мимо, а его все нет. Он появляется минут через десять. На плече рюкзак, тот самый, с которым ко мне тогда приезжал.

Остановился, меня заметил. Так и стоит, не двигается, его обгоняют люди, какая-то мамаша с ребенком на руках толкает в бок, не глядя извиняется, бежит дальше. А он стоит и на меня смотрит.

Хочу подойти к нему, а не могу, ноги как будто к полу приросли. Такую хрень ему наговорила, когда последний раз ругались. Что я ему сейчас скажу? Что вообще можно сказать, когда мама умерла?

На всю жизнь запомню эти его несколько шагов, вокруг шум, суета, а я не слышу. Как в замедленной съемке вижу, как идет ко мне. Целая вечность. И все перед глазами расплывается.

— Встречаешь кого? — Стоит передо мной, а я только сейчас понимаю, что реву. Опять реву. Думала за эти две недели уже все выплакала, что можно. А нет, опять слезы льются. — Чего ревешь-то? Маш? Эй!

Смотрю куда-то в пол, ни черта не вижу, на самом деле, но в глаза ему посмотреть не могу. От него пахнет его дрянными сигаретами, дорогой, еще усталостью и…горем.

— Мань, — тихо говорит, мягко. — Ну ты чего?

Кладет руку на мой затылок, притягивает к себе, и все — меня срывает. Цепляюсь дрожащими пальцами за его куртку и опять реву, остановиться не могу. Приехала поддержать парня, а у самой истерика и это он, только что похоронивший мать, стоит рядом и пытается меня успокоить.

— Опять что-то натворила? Маш? — Терпеливо спрашивает, а я пытаюсь успокоиться.

— За тобой п-приехала.

Молчит, долго молчит, а я боюсь, что опять скажет. Скажет, что зря, что не надо было, что не нужна. Но он вдруг берет меня за руку и ведет на улицу.

— Ты что дрожишь-то? Холодно? — Останавливается, не дойдя буквально несколько шагов до такси. Вдруг снимает с себя шарф, обматывает его вокруг моей шеи, поправляет волосы. Чую, опять зареву.

Сажает меня в такси, а я должна сказать, что тут где-то Старый…, то есть Василий Федорович. Но я совершенно точно не хочу его видеть, и не только его. Вообще никого не хочу видеть, кроме Дани.

Он называет свой адрес таксисту. Только свой. До меня не сразу доходит… Мы к нему едем.

Холодно, не могу согреться. Я уже и чай заварила, две кружки выпила, а все равно холодно. Наверное, из-за того, что из окон дует, забыла уже, что бывают обычные деревянные рамы, а не стеклопакеты.

Он лежит в одежде на своем старом прогнувшемся диване, похоже, уже уснул. Помню, как ругалась на эту рухлядь, заснуть на ней нормально невозможно. А Даня потом на следующий день матрас притащил откуда-то, но сейчас его тут нет.

— Иди сюда. — Вздрагиваю от его голоса. — Больше тут спать негде.

Он так и не спросил, зачем я приехала. Вообще ни о чем не спрашивал, всю дорогу молчал, а как приехали… Я не знаю, что ему сказать, просто лежу рядом, едва касаясь плечом и слушаю его дыхание.

— Я когда в сентябре был у нее, врачи сказали, что счет идет на недели, в лучшем случае два месяца. Она уже не всегда меня узнавала, не вставала с постели… Я знал, что… попрощался с ней… тогда. Но когда позвонили… не поверил…


Он говорит медленно, очень тихо. Он не мне это говорит, себе. А я слушаю, боюсь пошевелиться, лишь бы снова не замолчал.

— Четыре года. Она много прожила…Здесь врачи не больше двух лет давали. — Вдруг протягивает руку и гладит меня по волосам. — Она не верила, что у нее рак, отказывалась лечиться…От меня скрывала, я только через полгода узнал. Случайно. Может, еще жива была бы…Год бы ей выторговал или даже больше.

И снова молчит, никогда о себе ничего не рассказывал. Да и некогда было, мы на этом диване… первый раз вот так лежим рядом, просто лежим.

- Я не успела с мамой попрощаться. Она часто болела, а потом… я не понимала, хотя уже взрослой была. Обижалась на нее очень сильно, ее ведь никогда не было рядом. Ни ее, ни папы. Сначала на хлебозаводе, потом пекарню открыли. А если и дома были, то всегда друзей приводили. Я их ненавидела. Всех.

Он молчит, просто гладит по волосам, а потом вытаскивает из кармана платок и вытирает слезы с моего лица.

— А твой папа, Дань? — Приподнимаюсь на локте, смотрю на Рыжего. — Он где? Он знает?

Молчит, я уж думала не ответит.

— У меня нет отца, Маш, и никогда не было. Человек, который был женат на маме, не мой отец. И я не знаю, где он. Мы не общаемся.

У него холодные ладони, даже у меня сейчас теплее. Прижимаюсь ближе, так близко, как только могу.

Он больше ничего не говорит, думает о чем-то, а я чувствую, что никогда прежде мне не было здесь так спокойно, как сейчас. И я только сейчас понимаю, что до сих пор не попрощалась с мамой.

Глава 40. "Мои наблюдения"

Тупо пялюсь в холодильник. Как же есть хочется! Вчера толком ничего не ела, аппетита не было. Давно не было, но сейчас желудок сводит так, что съела бы что угодно, если бы это что-то было! А ни хрена нет! И никогда не было. Рыжий и запас еды в доме просто несовместимы. Всегда пусто. Ладно готовить не умеет, но хотя бы хлеб или какой «доширак» у него должен быть?! Ну чай хоть поставлю.

Я проснулась полчаса назад. Дани рядом не было, даже записку не оставил. Подумала, может, сообщение на телефон написал? Включила телефон. Блин! Барсукова! Семь раз звонила, три сообщения оставила. Я их даже прослушать не успела. Опять звонит.

Вроде на парах сейчас должна быть.

— Машка! Я чуть с ума не сошла вчера! Ты совсем чокнулась?! Я полночи с ума сходила! Позвонить не могла?!

— Варь…

— Что Варь?! Что Варь?! Ты с этим кретином на прием собралась, а вечером прихожу, платье на полу… тебя нет. Охрана сказала, на такси уехала, телефон отключен! Тебя в психушку запереть…

Я аж на диван села. Барсукова редко истерит, очень редко, на моей памяти один раз, когда я ей сказала, что машину хочу. И сейчас вот… орет так, что даже телефон от уха отодвинула. Во дает, да.

— … Эгоистка… не любишь… не ценишь ни черта! Две недели терпела твою дурь! Плевать на всех. На меня плевать! Хорошо, Василий Федорович Никите позвонил. А ты сейчас у него, да? У Дани? — последние слова произносит уже почти спокойным голосом.

Молчу, что ей сказать?! У меня почти нет от Вари секретов, я, собственно, только ей и доверяю по большому счету.

— У него. Ничего не было, Варь. Совсем ничего. Мы просто разговаривали.

— Ага! Тебя ждать сегодня? И прекрати отключать телефон! — Нажала на отбой, прежде, чем я ответить успела. Вот это да!

Смотрю на экран, два пропущенных от Матвея и сообщение. «Ты в порядке, Малыш? Позвони мне».

От Рыжего ничего нет, я же его номер, дура, удалила тогда. Но и с незнакомых тоже ничего. Даже позвонить ему не могу.

Надо хоть душ принять, вода горячая у него, надеюсь, есть. Если я правильно помню, где-то тут у него в комнате должны быть полотенца…

Надеюсь, он не обидится, что я тут роюсь.

А это что? Случайно задела соседний ящик…

«Мои наблюдения». Обычная общая тетрадка. У меня таких в школе навалом было.

Листаю страницы, почти все они заполнены мелким почерком. Корявым, правда, но прочитать можно.

«Лучше всю жизнь прожить одному, чем так. Одиночество — это свобода, в нем нет боли. Все честно, живешь один, без иллюзий, что нужен кому-то».

Чего?! Это что, чей-то дневник? Данин? Странные записи. Не знала, что их еще ведут, к тому же от руки. Но Рыжий — это не все. Но интересно, очень интересно. Листаю дальше.

«Хочу исчезнуть, никто не заметит. Все рухнуло, а что было? Чудовищная ложь. Она не понимает, что сделала. У меня никогда не было ни отца, ни матери».

Тут нет дат, только годы, вот эта, например, семь лет назад.

«Странно. Как в чужой одежде хожу, снять хочу ее и выбросить на помойку. Как все, что связано с ним. Лучше бы я не знал».

Ни черта не понимаю.

«У меня никогда не будет своей семьи. Hе верю, что у детей свой путь и они не совершают ошибок родителей. Как раз наоборот — еще как повторяют. Никакой любви не существует. Смотрю на то, что раньше было моей семьей. Они столько лет просто терпели друг друга и претворялись. Ради чего? Ради его денег».

Надо же, какие мысли были у Рыжего в школе! Один к одному с моими про семью. Ну у меня-то есть на это причины. Да и у него явно тоже. Пережить развод…

«Скучно и противно. Пацаны на девчонках соревнуются в собственной крутизне. Девчонки ищут богатых и «крутых». Ненавижу. Не хочу так. Меня все равно никто не будет любить такого. И я не буду никого любить»!

Хожу по комнате, здесь много, очень много записей. И все грустные.

«У меня кроме нее никогда никого не было. Но иногда мне кажется, что мы совсем чужие. Ей нет дела до моих интересов. Нам не о чем говорить. Я — изгой. Родной отец просто откупился от меня, как от ненужной вещи. Изгой. Отчим только делал вид, что мы семья. Потом ему надоело. Даже хорошо, что его нет и не будет в нашей жизни — только мешал нам с мамой. А мама… мама просто хотела с моей помощью получить много денег, раз не удалось женить его на себе. Зачем?

Раза три перечитала. Потом еще раз и еще. Сколько боли… Так, стоп. Какой отчим? Какой родной отец? Ничего не поняла.

«Всю жизнь хотел иметь брата или сестру. Бойтесь своей мечты. У меня есть брат, который меня и за человека-то не считает. Так, «сынок шлюхи». Еще, небось, думает, что я претендую на его деньги. Ага, сейчас! Какой он мне отец? Только по фамилии теперь. Продал меня, когда я еще не родился».

Читаю дальше. В полном … шоке.

«Я не такой как они, всегда это чувствовал, а сейчас это еще сильнее видно. Смотрю на вчерашних друзей и кажется, что у меня их никогда не было. Бабки, девки, снова бабки. А я не хочу быть богатым. Хочу быть свободным. Мать всю жизнь в нищете барахталась. Пока меня не продала. Я должен как-то научиться зарабатывать на жизнь. Еще бы знать — как. Но просить никогда ничего ни у кого не буду».

Сколько ему тут было? Как мне сейчас или даже меньше. Намного меньше.

«Я сам накликал ее болезнь. Мама умирает. Не верю врачам. Я же все вижу. Я был плохим сыном. Жил этими чертовыми компьютерами, ничего и никого вокруг не замечал. А она мне жизнь отдала. Мне, дебилу. А еще ругал ее, осуждал — за папу, за отчима. Никому, кроме нее, я не нужен. А я ее даже спасти не могу. Ничего не могу. Это я ее убил. Своей злостью».


Это ж сколько всего он пережил? Один? Не могу читать. Я не могу это читать!

Кладу обратно тетрадку в шкаф. Пусть там лежит. Хотела узнать о нем больше. Вот и узнала! Но я еще не все, не все прочитала!

У него здесь много записей, явно в разное время писал. Тетрадка снова в руках. Почему я ее раньше не нашла? Летом? Все бы могло быть по-другому.

«Рыжий. Рыжий клоун. Ничего прикольного в этой «непохожести на других» нет. Нормальные люди как-то нормально живут, учатся. А ты сам — ничто, фрик».

«Странно, никогда не думал, что буду так рад сексу с девчонкой, к которой ничего не чувствовал. Эта Маша похожа на меня. Тоже клоун в женском обличье. Косит под циничную мажорку, а сама такая же неприкаянная и растерянная. Интересно, как она будет жить, если не сможет найти богатого хахаля?»

Это про меня?! Про меня?! Какой я тебе клоун! Сам ты… неприкаянный. Ко мне ничего не чувствовал?! Вот же …! Не чувствовал… а сейчас?

Листаю дальше… Так, погоди-ка, а он до этого писал о девушках? Он вообще о ком-то писал, кроме матери? Нашла еще одну, самую последнюю.

«Я всю жизнь осуждал маму за то, что выбрала деньги и жила с нелюбимым человеком. И вот сам нашел такую же, у нее прямо на лице написано: «Хочу богатого мужика». И она выбрала не меня. К лучшему. Я не хочу пережить то, что пережил с мамой и отцом».

Глава 41. "Вот ты понимаешь, почему они вместе"?

Он так и не позвонил и не написал. Хочу, чтобы он пришел и дико боюсь с ним разговаривать. Столько всего в душе… И про меня… такое… Не хочет, значит?! Это еще увидим!

Телефон мигает. Матвей. Не сейчас, вот точно не сейчас.

И снова мобильный. Я сегодня популярна у двух человек. У Матвея и Барсуковой.

— Варь?

— Так ты дома будешь? Может объяснишь, чего ты так рванула к Дане вчера.

— Буду, буду. Рыжий делся куда-то. Я волнуюсь, Варь! Может, позвонишь ему, а? Я ж его номер с дуру удалила, идиотка!

Кажется, я не то ляпнула, потому что Варька явно зависла.

— Эээ… Мань…Ты не… волнуйся. Даня с Никитой поехали с каким-то разработчиком знакомиться. Так что не жди его. Приезжай!

Барсукова и правда дома, странно, сегодня пятница, а значит, должна быть на своей работе.

— Взяла отгул, имею право. У нас там две декретницы вышли, так что отпустили без проблем. Вообще, я тебе говорила об этом в среду, но ты ж как зомби ходишь теперь. — Варька наливает в тарелку суп. — Ешь давай! Мне надоело по утрам выбрасывать твои завтраки. Ник сказал тебя не трогать, а то я б давно уже…

Вдруг замолкает и садится рядом.

— Мань, я ведь слышу как ты по ночам ревешь. Вообще тебя не узнаю. Это из-за Дани, да? А что Матвей?

— Я прочитала его дневник. Сегодня утром. И… я не знаю. Там столько всего… он… ему очень больно, Варь. Я прям как свою эту боль почувствовала…

Барсукова молчит, а я не знаю, что еще сказать. И надо ли говорить.

— Держи! — ставит передо мной фужер с коньяком. — Я против алкоголя в принципе, особенно днем, но ты редко пьянеешь и вообще. Короче, рассказывай. Все!


Фужер опустел минут через тридцать, да там и было то всего ничего.

— Так значит, ты с ним даже не спала? Вы же месяц уже вроде как встречаетесь, или больше. Я не то чтобы… просто удивительно. Извини, пожалуйста, ты же всегда говорила, что секс — это так…

— Да не могу, я. Вот не могу и все! Мы тогда к нему поехали, а я прямо в машине задний ход дала… Ну то есть… Вот барьер какой-то внутри. Я себя даже представить рядом с ним не могу. Сама в… ах…в шоке то есть.

— А он что?

— А ничего, Варь, совсем ничего. Я вообще думаю, что не привлекаю его как женщина. Вроде и нравлюсь ему, но… не чувствую там влечения никакого.

— Ты же говорила…

— Да мало ли, что я там говорила! Сначала и правда казалось, что нравлюсь, что интерес есть, мужской. А потом как отрезало! То есть вроде все то же самое, но как повинность отбывает. Я вообще не понимаю, зачем он со мной все это время. Деньги даже вот перевел. Я не просила, — добавляю поспешно, потому что знаю этот взгляд осуждающий у Барсуковой. И совершенно точно не хочу его увидеть сейчас.

— А с Даней что? Влюбилась, да?! — Улыбается довольно, так бы треснула чем-нибудь. Не тяжелым, конечно.

— Ты обещала все про него узнать у Айса! И что? А ты знаешь, что у него брат есть и родной отец, который от него откупился? Я правда ничего не поняла из его дневника.

— Знаю. Никита рассказал. Но тебе это очень не понравится.

— И ты молчала?! С каких пор у нас секреты?

— С тех, как ты две недели в молчанку играла! Я к тебе подойти уже боюсь лишний раз! Ты себя со стороны не видишь, Маша! Да от тебя люди уже шарахаться стали. В универе стороной стараются обходить. Ты в себя приди сначала, и я тебе все расскажу.

— Сейчас же, рассказывай прямо сейчас. Я тут душу только что вывернула наизнанку, так что давай!

Я б ее дожала, как пить дать дожала бы, но ее ледяной принц, как всегда, не вовремя заявился. Ладно, не как всегда, но вот сейчас лучше бы он где-то погулял еще часок.

— Привет, Ник. — Смотрю на Леднева. Красивый, засранец, очень красивый. Но когда видишь его каждый день по многу часов, живешь с ним бок о бок, как-то уже и не замечаешь всю эту красоту неземную. Просто человек и человек.

— Привет! Ты как? Прием вчера пропустила. Не жалеешь?

— Пфф, два часа с какими-то толстыми старыми мужиками и их накаченными бабами? А Даня где?

Мне плевать, что он подумает обо мне. Вот совсем!

— Он подъедет через час примерно, дела сейчас доделает кое-какие. А вы тут что ели? Суп? Варь, налей и мне, с утра ничего не ел.

Ну все. Девичник окончен, начались суровые семейные будни. И, конечно, Барсукова тут же убежала на кухню.


— Поехали на «Мост» погуляем немного, погода хорошая. — Айс отвлекается от своего телефона и смотрит на Рыжего. Даня приехал минут пятнадцать назад. И тоже сразу на кухню. У Барсуковой сегодня просто аншлаг!

— Поехали, погуляем. Ты как? Нормально? — Это уже ко мне. Блин, я что так хреново выгляжу, что мне все задают сегодня один и тот же вопрос?

— Нормально.

Лучше стало, когда увидела, что ты сюда не притащил свою Луизу! Надеюсь, ее тут не будет вообще. И про кого ты там писал, а? Про меня ведь, да?

На улице сегодня и правда хорошо. Свежо, но ветра нет, никакая мерзость с неба не падает. Мы уже полчаса на «Мосту», сегодня тут много людей, вечер пятницы, все понятно. Леднев увел Варьку куда-то вперед. А мы с Рыжим идем рядом, мимо торговых рядов. Завтра ярмарка двухдневная начинается, для туристов больше, чем для местных. Но уже сегодня вечером многие торговцы свои безделушки выставили, на самом деле здесь есть на что посмотреть.

— Дань, Даня, иди сюда. Смотри! — Тащу Рыжего к торговым рядам. — Вот такие варежки, точь в точь у меня в детстве были. С красными снежинками.

Сама не знаю, чего вдруг вспомнила. Терпеть не могла их! Девочки уже в перчатках ходили, а мне мама вот такие вязаные покупала. Грубые они, простые, но теплые. Я их тогда специально потеряла, дура, надеялась, мне другие купят, красивые, как у девчонок. Не купили…

А Рыжий куда-то в сторону смотрит, улыбается. Перехватываю взгляд: Леднев дротики пуляет в воздушные шары. Детский сад какой-то! И Барсукова рядом стоит, аж подпрыгивает каждый раз, когда он попадает. И ведь пока не промахнулся, ни разу.

— Слушай, вот ты понимаешь, почему они вместе, а? Ну они ж такие…

— Они на одной волне, Мань. — Даня смотрит на меня внимательно. — Для этого не обязательно быть похожими или иметь одни и те же интересы. Она его человек, если ты понимаешь, о чем я.

Смутно, если честно, но лучше, наверное, промолчать. Или нет?

— Думаешь, у них это надолго?

— Надеюсь, что навсегда.

Да ты романтик, Рыжий!

— А ты бы… хотел бы… вот так?

— Ты же дневник мой читала сегодня, Маш! Чего спрашиваешь?

Бл…ииин! Как же я могла спалиться?! Может, на понт берет?

— Какой дневник? — Надеюсь, получилось достаточно удивленно.

— Тот, который, ты в шкаф засунула, корешком вверх. Я так никогда тетради не кладу.

— А почему я-то сразу?! Я там у тебя одна что ли бываю? Да та же Луиза…

— Никогда не была у меня дома.

— А?

— Никого, Маш. Только ты.

Значит, спалилась! Но если у него там никого не было…

— Мы никогда не встречались у меня. — Смотрит на меня пристально, и я прекрасно понимаю, о чем он. Знала ведь все и так, не маленькая девочка, но больно-то как внутри! Как тогда, когда сказал, что не нужна ему… такая. И на фига пошла с ними?! Вчера просто казалось, что может и получится что-то, и сегодня, когда читала его дневник. А сейчас…

— Какие люди! Даня! — Вздрагиваю от окрика. — Вот так встреча! Чего на мобилу-то не отвечаешь?! Гордый, да?

Смотрю как к нам быстро приближается Макс Полянский, в одной руке сигарета, в другой — бутылка пива. Но голос вроде трезвый.

— Машка?! А ты настырная! — Подходит ближе, и я чувствую запах пива. — Со мной, значит, не прокатило, так ты теперь за второго, взялась… А жаль, что я тебя тогда…

— Тебе чего надо, Макс? — Подходит ближе к Полянскому, отодвигая его от меня. — Иди, куда шел.

— Неет! Я поговорить хочу. Давно хочу, братан!

Чего?! Какой братан?! Брат?!

Перевожу взгляд с одного парня на другого. Да они не похожи ни капли. Просто обращение такое. Наверное…

— В смысле брат? Дань?!

— А ты не знала? Не верю! Ты ж такая ушлая, Мань! Дура редкая, но ушлая! Знаешь ведь, что батя наш сделал, а?

— Макс, вали отсюда! По-хорошему. — Чувствую злится начинает Рыжий. Только драки тут не хватало! Макс же полный отморозок!

— Ты не вовремя. — А вот и Айс с Варей подошли. У Барсуковой в руках здоровый плюшевый медведь. Полный… абсурд.

— Никита, — Макс протягивает Айсу руку, но Леднев не двигается, смотрит холодно на Полянского.

— Макс, мы вроде обо всем договорились.

— Я, что, с братом поговорить не могу?! У меня, может, зов крови, а? Братские чувства.

Как дура перевожу взгляд с одного парня на другого, потом на третьего. Чую, сейчас подерутся. Голова сейчас взорвется. Братья, значит?! Брат Полянского! Как он не свихнулся еще с такими генами?!

Леднев вдруг поднимает руку и прямо сюда, на пешеходную зону заезжает темный внедорожник, медленно едет, но народ шугается, кто-то матерится.

— Извини, Варь, в другой раз, видимо… — Целует Барсукову в висок. — Девушек домой отвези. — А это уже водителю, качку Валере, тому самому, который нас с пляжа вытаскивал. Эй! Стоп! Я никуда не поеду! Я тут останусь!

— Маша, садись в машину. Сейчас же. — Смотрю на Рыжего, это он мне? Никогда так не говорил.

Я бы может и поспорила, но Леднев подталкивает к машине и все, мы уезжаем. И последнее, что я вижу — Макса и Даню, стоящих друг против друга.

Глава 42. «Почему тебе можно, а ей нельзя»?

— Ну давай! Жги! И без предисловий! Хотя главную мысль я уже уловила. Даня, значит, сын Полянского. И ты…

Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать. Я бы в машине начала, но Барсукова так локтем больно в бок врезала, что пришлось заткнуться. Но сейчас мы в квартире Айса, тут больше нет никого. И я очень-очень зла!

— Его мама работала у Полянского-старшего, секретарем. Потом вот…

— Залетела, да? — Плюхаюсь на диван, думаю, долго на нем просижу. Разговор-то явно не на пять минут.

— Ага, он женат был и вообще…

— Вообще на секретаршах не женятся, их… — замолкаю, речь о маме Дани, только что умершей.

— Он ее… пристроил. Замуж выдал за мужчину, который у него работал, в обмен на карьеру, и денег дал. Такое, оказывается, распространено в их… мире. И они так жили. Даня, понятное дело, ничего не знал. Думал, что это его настоящий отец. А она не работала больше, собой занималась. Они с Никитой в параллельных классах учились, не в одной компании были, но знали друг друга, в детстве даже в гости друг другу ездили. А потом, я так толком и не поняла, что именно случилось, но родители развелись, вроде как ее муж устал от всего этого и бросил Даню с его матерью. Они без денег остались.

— А Полянский?

— Отказался им помогать. Сказал, не его проблемы. А она после этого пошла к журналистам.

— А Даня? — Спросила, а сама боюсь даже на Барсукову смотреть.

— Он… его травить начали в школе… Больше всех, конечно, Макс. Он был не рад узнать, что у него брат есть. Маш, крутая частная школа, обычные дети не учились там. Даня ушел оттуда. А потом с Никитой где-то пересеклись, они оба компьютерными играми интересовались, а Даня…

— В компьютерах шарит. — Заканчиваю за нее фразу.

Чувствую себя такой дрянью, что аж дышать трудно.

— Его мама… Маш, они договорились в конце концов. Она замолкает, никогда не общается с журналистами и уезжает из города, а Полянский признает Даню своим сыном и дает им денег. Но больше она ни на что не претендуют. Полянский потом уйму денег заплатил, чтобы в сети исчезли статьи об этом.

— А Рыжий?

— Уехал с ней в Красноярск, а потом она заболела. Все деньги, что зарабатывал, на ее лечение отдавал. А пару лет назад Никита перетащил сюда Даню. Вот и все.

— Давно знаешь?

— Не очень, Ник неделю назад только рассказал. Мань, у тебя тушь потекла. Тебе платок дать?

Качаю головой, платок мне точно сейчас не поможет!

Смотрю в ванной на себя в зеркало, вроде все смыла, глаза, конечно, красные, но они у меня часто такие в последнее время. Знала б раньше, удавила бы Макса! И отца его. Вот ведь подонки! Оба!

А Барсукова уже на кухне, еду достает. Как можно есть сейчас?

— Ешь давай! Маш, я серьезно. Котлеты из индейки, не поправишься. Хотя по мне так тебе надо набрать бы…

— Эта сучка, Луиза, она ведь не просто так с его отцом сидела, — перебиваю Барсукову. — Помнишь, я их застукала. Он эту куклу под Даню подложил! Вот поэтому она и вцепилась в него! Я говорила! Говорила вам всем! А вы не верили. Никто не верил!

— Нуу… Его отец и правда пытался с ним наладить отношения. Макс, похоже, надежд не оправдал, да еще с наркотиками связался…Но Даня не хочет с ним общаться, ни с кем из них.

— Не сомневаюсь. Но деньги ему эта семейка должна! И немало. Как компенсацию.

Варя отодвигает от себя тарелку с едой и неодобрительно смотрит на меня. Опять нотацию читать будет!

— И что я не так сказала? Считаешь, не должны ему?!

— Может ты и права. Луиза, наверное, тоже так решила, что они ему денег должны и поэтому с ним. Тогда почему это она сучка, если вы мыслите с ней одинаково, Маш?! И одного и того же хотите от Дани?

— Я — не она! Я никогда его не использовала! Ну, кроме секса, конечно.

— Потому что ты не знала. А сейчас знаешь! Маш, ты так бесишься, потому что вы с ней похожи! Пусть не Даня, хорошо, но Матвей! Он ведь тебе даже не нравится! Ты его еле терпишь, зато у него есть деньги. Но почему тогда тебе можно, а ей нельзя?!

Она кричит, реально орет на меня. Видимо, долго терпела, сдерживалась. А сейчас прорвало.

— Не сравнивай! Даня… он… в общем, с ним нельзя так!

— Почему, Маш?! Почему?

Ну сейчас точно поругаемся!

— Да потому что это Даня! Он…Ты… Сама не понимаешь?!

— Нет! Не понимаю!

— Не знала, что ты поклонница Матвея!

— Мне плевать на него, если честно. Я про тебя думаю! Почему ты используешь людей?!

Не хочу ее слушать, дурацкий разговор. Я и Луиза. Сравнить меня с этой хитрой лицемерной стервой! Меня трясет всю! Я не такая! Я — не Луиза! Я бы никогда…

— У тебя телефон звонит. — Стоит в дверях кухни, руки на груди скрестила. — Отвечать будешь? — А я слышу звук рингтона своего мобильного. Кажется, он на тумбочке должен быть.

— Привет, Матвей.

Я его сутки динамила, а он вообще ни при чем. Права Барсукова, сука я! Такая же, как Луиза и Мила.

— Малыш? Ты в порядке? Маш, что происходит?! Сбежала вчера с приема, сегодня на звонки не отвечаешь. — У него злой, раздраженный голос, но я его понимаю. Странно, что до сих пор меня не бросил.

— Привет! Прости, прости, пожалуйста! У тебя все хорошо? Как прием?!

— Отлично! Лучше, чем ожидал! — Ого! Сколько радости в голосе. Будто не он только что на меня злился. — Если все срастется как надо, то я точно обоснуюсь здесь! Такие возможности…

Ну хоть у кого-то все хорошо. Рада за него, искренне. Мы редко общались в последние пару недель. То он был занят, а когда предлагал встретиться, у меня всегда какие-то дела возникали. Но был не против, говорил, что понимает.


— Матвей, нам поговорить надо. Давай встретимся. — Обрываю его на фразе. Даже не буду делать вид, что слушаю внимательно.

— Конечно! — Кажется, он вздохнул с облегчением. — Давай только через неделю. Послезавтра надо срочно в Питер. Я буду звонить.

Убираю телефон в карман джинсов. Пока мы тут, от Дани и Айса никаких новостей. Я не думаю, что с Рыжим что-то может случиться плохое. Леднев о нем точно позаботится. Может, еще наваляет Полянскому. Никогда не думала, что могу испытывать такое отвращение к человеку. Бросить собственного ребенка. Отказаться от него, превратить его в изгоя. Это кем же надо быть…?

— Мань, пошли есть. Пожалуйста! — Варя обнимает меня за плечи, крепко сжимает, а я…, опять вот-вот разревусь.

Мы сидим на кухне, ковыряюсь вилкой в котлете, вроде ем, а вкуса не чувствую. Столько мыслей в голове. Столько всего произошло, я не представляю, как со всем этим справиться. А еще папа, мелкие, Мила. Как они будут жить? У отца работы нет до сих пор, ему уже пятьдесят, не мальчик, чтобы сначала жить. У него эта пекарня десять лет жизни отняла. И что теперь?

— Никита пишет, что едет. Он Даню отвез домой, а сам скоро будет. Все нормально, вроде. — Варька отрывает глаза от телефона. — Хочешь, кино пойдем посмотрим? Ты вообще чего сейчас хочешь?

— Говоришь, домой Даню отвез? Это хорошо…

— Мань?

— Он там один сейчас, понимаешь? Один! Со всем этим дерьмом. Он только маму свою похоронил!

Встаю, иду в коридор. Где тут куртка?

— Ты к нему? Да? К Дане?

— Нет! Буду здесь сидеть и кино смотреть! — Огрызаюсь на Барсукову. Ну вот как она может думать, что я тут останусь, когда он там один!

Но Варька молчит, не останавливает меня, дает мне в руку сумку и просит позвонить, когда я до Рыжего доеду. И телефон не отключать больше.

На улице похолодало, но такси приехало быстро, в салоне тепло, а у меня все равно руки ледяные. Может, и правда, уже пара пить успокоительные? На части разваливаюсь, как будто кто-то рвет изнутри. Барсукова, наверное, сказала бы, что это совесть во мне проснулась. Давно мне так больно не было, очень давно.

Жму на звонок, я ему не позвонила, не предупредила, что еду. Так и не внесла до сих пор его номер обратно в телефон. А вдруг он ушел куда или уехал? Да к той же Луизе. Может, ему все равно, что она…

— Привет. Ты что так поздно? — Отодвигается в сторону, давая пройти в квартиру. — Маш?

— Да просто… Я посижу тут у тебя, хорошо?

— Ты приехала поговорить о Максе и его отце?

В коридоре очень светло, мы стоим рядом, и я вижу, какой он уставший. Когда гуляли вместе пару часов назад, выглядел куда свежее.

— Нет. Не за этим. Я к тебе приехала, понимаешь? Просто к тебе!

Ухмыляется как-то недоверчиво, он ведь, как и Барсукова, тоже меня считает продажной тварью, которая готова использовать любого, у кого есть деньги.

— Я чай хочу. Сделаешь?

Глава 43. "Я все равно не уйду"

— Дань, а ты чем вообще занимаешься? — Усаживаюсь рядом в кресло, старое, потрепанное такое, как и вся мебель здесь. Ноги пледом укрыла, холодно у него почему-то. Вроде и батареи горячие, а мерзну, дует из окон. Он сидит за столом, уткнувшись в большой монитор. Рядом еще один стоит, такой же здоровый. А слева открытый ноутбук. Я мало, что понимаю в компьютерах, так, обычный пользователь. Знаю, где включить и как выключить, ну программы разные, типа «ворда» или «фотошопа». И все.

Молчит, бьет быстро по клавишам, на черном экране монитора какие-то непонятные строчки символов…

— Это код, Маш. Я пишу коды. Есть разные языки программирования, сейчас я пишу на Java, но есть много других. Ты в телефоне играешь в какие-нибудь игры?

— Ну да, конечно. Все играют.

— Я создаю такие игры. Не я один, конечно, у нас команда разработчиков. Делаем и для мобильной версии, и для десктопа…

Он продолжает говорить, все больше и больше увлекаясь, а я впитываю в себя каждое его слово. Даня симпатичный, очень. Особенно, когда улыбается и очки свои ужасные снимает. У него очень красивые синие глаза. А вместе с ярко рыжими волосами… смотрела бы и смотрела.

— А как ты начал всем этим заниматься? Ты ведь не учишься, да?

— Я всегда учусь, Маш. Все время, но да, студентом так и не стал. Некогда было.

И все, снова утыкается в монитор. А я сижу и смотрю на него.

— Почему ты никогда мне не рассказывал об этом?

— Ты не спрашивала.

А я вспоминаю, как орала тогда на него у Айса в квартире, когда его с Луизой увидела перед домом. Это ж месяца полтора назад было или чуть больше…

Все-таки холодно, тянусь за своей кружкой с чаем и вдруг слышу:

— Поздно уже, мне еще работать надо. Тебе такси вызвать?

Так и застыла с кружкой в руке. Э, нет! Ты меня больше отсюда не выгонишь! Даже не пытайся!

— Я здесь останусь. С тобой.

Знаю, что уверенно смотрю на него, даже нагло. А внутри всю колотит…

— Мама умирала четыре года. Медленно. Он знал об этом, даже не позвонил ни разу ей, не говоря уже… Маш, я ничего от него никогда не приму. И от Максима тоже.

— Знаю.

Он молчит, думает о чем-то. А меня так и подмывает сказать, что я бы вытряхнула из этой семейки все и они еще должны остались бы.

— Ничего не изменилось, Маш. И не изменится. Я никогда не буду таким, как тебе хочется.

Да это и ежу понятно! Но что ж с тобой таким упертым делать?!

— Знаю. Я все равно не уйду, Дань.

Опять молчит! Совсем с ним свихнусь когда-нибудь. Отворачивается обратно к монитору, стучит по клаве.

Понимаю, что промолчать надо, но не могу! Не я это буду.

— Дань! Они тебе обязаны! И Макс, и твой… ваш… в общем Полянский. И ты имеешь право получить с них деньги! Много денег! И пусть эта гнилая фамилия…

— Я ведь тоже Полянский, Мань! — Встает со стула и подходит ко мне. Ерошит волосы на голове, усмехается, но взгляд серьезный.

— То есть? Ты же Щеглов.

— Мама заставила его официально признать меня и фамилию свою дать. Для нее это очень важно было. Даже когда… каждый раз требовала мой паспорт, проверяла, не поменял ли обратно. Это была ее воля. Единственное, на что согласился. Я никогда ничего от них не возьму. Маш, забудь о них. А об их деньгах особенно. Ясно? Ты же вроде как ко мне пришла, да?

Полянский! Господи, и он Полянский! Обалдеть как ясно! К тебе, конечно, к тебе я пришла!

Забираю его пустую кружку со стола и ухожу на кухню, чтоб не ляпнуть еще чего-нибудь. А очень хочется!

Время и правда, позднее. Спать пора. Помню, как вчера тут лежали на диване. Куда интересно он дел надувной матрас?

— Дань? А помнишь тут был матрас, ты летом его приволок откуда-то?

— Отдал, — пожимает плечами. — Мне он не нужен был. Я его тогда для тебя достал.

Почему все, абсолютно все заставляют меня чувствовать себя последней сволочью?! Все, Маша! Успокойся. Так и правда свихнуться недолго.

— Футболку дашь? Я в душ хочу. И у тебя совсем нет еды, никакой.

— Футболка? — Достает из шкафа какую-то короткую майку. — Пойдет?

— И шорты! А лучше треники, если есть. Холодно тут у тебя. Согреться не могу.

Летом как-то совсем без одежды обходились. А сейчас все по-другому. Совсем по-другому.

Есть что-то в этом, конечно. Лежишь себе в его одежде и смотришь как в темноте светятся мониторы, как он устало откидывается на спинку стула, как руки сцепляет на затылке. Или вот сейчас снимает очки и глаза трет. Боже, я превращаюсь в Барсукову! Маша, где твои мозги, а? Но как же хорошо! И спокойно. Наконец-то!

Ночью проснулась от чего-то теплого под боком. Рыжий. Дрыхнет. Руку его у себя на заднице поправила и дальше заснула.

— Ты завтракать будешь?

Еле нашла у него гречку, не знаю, сколько она у него пролежала, но на вид вроде нормальная, да и крупа вообще долго хранится. Кажется. Время уже одиннадцатый час, воскресенье. У меня были дела этим утром, записалась-таки к косметологу. Но явно не пойду уже, за полчаса не доеду, да и не хочу никуда уходить. А он сидит все утро, уткнувшись в свои коды. Не сразу даже услышал, что я проснулась.

— Ну так как? Дань? Гречка есть. Хочешь?

— Ты завтракать будешь?

— Давай!

Он сидит на своей убогой кухне и хомячит кашу. Забавно так за ним наблюдать, он даже не замечает, что ест.

— А тебе еще долго работать?

— До вечера.

— А потом?

— С Айсом пересечься надо.

Очень хочу спросить его про Макса, что ему надо было вчера. Полянский явно хотел Рыжему морду набить, вот как пить дать. Видать, Макс больше не в чести у папаши. Вот и срывается, идиот! Связаться с наркотой, с этим психопатом Плодовым. Может, все-таки спросить? И еще не терпится узнать про Луизу. Он ведь бросил эту лицемерную стерву? Если еще нет, то я ему помогу. Или заткнуться и посуду лучше помыть?


Вообще, я голодная! Гречки было всего ничего, Рыжий все сожрал. А больше я тут ничего не нашла. Тут вроде где-то магазин есть продуктовый. Если я не ошибаюсь.

— Дань, я пойду еды куплю. Обедать нечем будет.

Офигеть, конечно. Но раз он тут сидеть весь день собирается, то в кафе я его не вытащу. Можно было б заказать, конечно, но денег совсем в обрез. Не уверена, что хочу тратить пятьдесят штук Матвея.

— Погоди, тебе деньги дать? — Вытаскивает из кармана куртки несколько смятых купюр. — Тебе хватит?

— У меня есть, на еду уж точно! — Отвожу его руку и только сейчас понимаю, что я, кажется, первый раз в жизни отказалась от денег. Себя не узнаю. Это все чувство вины. Он же все деньги на лечение матери отдавал, а я орала на него, что он нищий и таким на всю жизнь останется.

Картошка, яйца, лук, молоко, сыр и хлеб. Ниче так. На обед хватит, а на утро бутерброды с сыром… Ужинать, наверняка, с Айсом будет. Рыжий, он как Варя, о нем почему-то хочется заботиться. Сколько не убеждай себя, что это не так.

Мы так и весь день с ним и сидим в его квартире. Он коды свои сочиняет, а я рядом в кресле. Вопросами его все время достаю, но он, ничего, не злится, отвечает даже. Мало, что понимаю, если честно, это все-таки не обувь и даже не плавание, но постепенно-постепенно, думаю, въеду. Я же не дура!

У меня весь день мобильник молчит, Барсукова еще с утра написала, спросила, когда я вернусь и вернусь ли. Косметолога сама отменила в ватсапе. А вот у Рыжего… у Рыжего он целый день мигает. Вот кто ему целый день пишет, а он не отвечает, а? Есть у меня одна идея. Но, наверное, не буду сейчас спрашивать, даже имя ее произносить не хочу. Завтра в универе, наверняка, пересечемся. Пора уж нам поговорить, давно пора. А может, он ей уже сказал, что денег от отца не возьмет, вот и достает его? Так, Маша, терпение…

— Ну что, поедем? Ты уже у Леднева до сих пор живешь?

— Да я бы съехала от них уже давно! Но сначала то одно, то другое. Хотя сейчас, наверное…

— Ник правильно делает, что не отпускает тебя одну. Поехали!

Так и не сказал, почему, а я ведь всю дорогу спрашивала!

Едем до Леднева уже минут сорок, наверное. На маршрутке… Народу до фига! Даже сели не сразу, пару остановок стоять пришлось. Такси Рыжий ловить не стал, хотела, конечно, сказать, но быстро рот закрыла. Ехать никуда не хочется, если честно, лучше б у него осталась. Я за эти две недели чуть с ума не сошла, а сейчас, когда рядом, спокойнее все-таки чуть-чуть. Ладно, я спать нормально начала. Две ночи уже высыпаюсь. И диван у него не такой уж и убогий. Приезжаем на Авилова в девятом часу.

— Ты во вторник после пар чего делаешь? — Нажимает кнопку лифта и смотрит на меня выжидающе. Даже очки свои дурацкие снял.

— Да ничего вроде, на фитнес после обеда, потом культуру речи учить. Старая перечница семинар на среду назначила. Она та еще … строгая, короче. Завалить может на сессии.

— Может, сходим куда? А то вчера толком не получилось. Маш? Ты в лифт заходишь?

Я бы так и сталась стоять в полном … шоке.

— Даа, давай.

Не знай я Даню, решила б, что это свидание. Но даже я понимаю, что через три дня после похорон мамы ни один нормальный человек на свидание не позовет. Тем более Рыжий, он и ухаживать не умеет. Но за все время, что мы знакомы первый раз предлагает сходить куда-то вместе. И это… неожиданно.

Они никуда с Айсом не пошли, закрылись в комнате и сидят там уже полчаса. А я все это время отбиваюсь от Барсуковой. Настырная какая стала. Раньше так в душу не лезла.

— То есть вот совсем-совсем ничего? Да?

— Варь, у него мама умерла! Ему просто нельзя сейчас оставаться одному, у него же нет никого, кроме нас. Вот и все!

— Ага! Ночуешь здесь или опять к нему поедешь? И что Матвею скажешь? Вы же вроде как пара с ним. Или уже нет?

Люблю Барсукову, но иногда привяжется, как банный лист! Никакого такта!

Глава 44. «Ты мне очень нравишься, Маш»!

— Он ни о чем меня не спрашивал, вообще! Я тебе уже раз пять сказала! Я просто поддерживаю его, у него мама только что умерла!

Идем с первой пары. Настроение ниже плинтуса. Старая рухлядь издевалась надо мной минут десять, наверное. Больше, чем над всеми остальными. Какой … речевой этикет?! Вчера поздно вечером Даню Айс уволок куда-то из дома, а я осталась. Вот какого?! Я с ним даже попрощаться не успела как следует.

— А он встречается с … Привет, Луиза!

Так, так, так! На ловца, как говорится…

— Привет, привет! Варя, — целует Барсукову в щеку. Я на месте Варьки это место бы потом спиртом протерла. — Маша! — И ко мне тянется обниматься. Что за привычка дебильная — лезть с обнимашками к тем, кто тебя терпеть не может? Ладно, потерпим. Пока.

— Слушай, у меня вопрос один возник, ты не могла бы мне помочь? — Вдруг берет меня под руку и отводит в сторону. — Хочу с тобой посоветоваться.

— Со мной? — Где я, а где советы? Хотя кое-что я ей точно посоветую. Настоятельно.

— Да! Давай в три, в «Лилии» пересечемся. Сегодня. — Улыбается так, будто всю жизнь только и мечтала обо мне.

— В «Лилии»?

— Ну да. Не в подворотне же нам с тобой … разговаривать. Увидимся!

Ну увидимся, обязательно!

Не успела отойти от нас с Барсуковой, как ее тут же обступили филологини. Она теперь ими всеми заправляет. Полтора месяца как в универе объявилась, а всех обскакала. Популярная девочка, очень! Видела уже пару первокурсниц, явно ее стиль копируют. Вот дуры!

— Что она хотела, Маш?

Варя резко изменила отношение к Луизе после того, как узнала про Полянского. Наконец-то поверила мне. Я ей, наверное, не скажу, но она сама должна понять, как я бесилась тогда, что она мне не верила. До сих пор удивляюсь, что мы с ней тогда не разругались! Обидно, очень обидно было!

— Дело, говорит, у нее ко мне. Интересно только, какое?! Сегодня в три в «Лилии» встречаемся.

— Не ходи!

— Чего?! Да я уже жду не дождусь этого! Вылью ей на голову что-нибудь горячее! Лучше сразу кипяток!

— Она очень… разумная, Мань. А ты… эмоциональная. И сорвешься. И дров наломаешь. Маш, она…

— Умнее меня, да?! А я дура, хабалка деревенская, которая только орать, как на базаре может?

— Иногда ты ведешь себя именно так! Поэтому, да! Я — против.

Сказала бы ей, что думаю, но нет. Я и правда не знаю, что Луиза хочет. И вообще, может подставу готовит? Она точно от Рыжего просто так не отцепится. У его отца столько денег, да тут любая бы… Не любая!

Я — не любая!

Варька так и бухтит уже третью пару, переживает. А я пойду, я решила! Хотя бы узнаю, что она скажет, вряд ли правду, но все равно интересно. Что ей надо-то?

— Я тут подумала, Мань, помнишь, я зимой в «Лилии» с Вороновым встречалась? Так ты со мной пошла…

— Нет! Это не Воронов, и я сама справлюсь. Вон, уже Старый… Василий Федорович тебя, наверняка, ждет. Да тебе и на работу свою чудесную уже пора!

На самом деле, я хочу, чтобы Барсукова была рядом. Запал прошел, выдрать волосы этой гадюке уже не хочется. Права Варя, с ней надо быть осторожной, очень-очень осторожной. Ладно, сыграем в игру «я хорошая девочка».

В «Лилии» как обычно, до фига народа. Очень востребованное место, знакомые лица кругом, но Луизы нигде нет. Может, не пришла еще? Или передумала?

— Вас ждут?

— Нет, видимо. Я первая пришла.

Хочу уже присесть за свободный столик, так меня останавливают.

— Если вы Мария, то вас ждут.

Конечно, тут же есть отдельные кабинеты! Такая звезда как Луиза не будет сидеть со всеми. Ну и ладно, лишних свидетелей нам и не надо. Мы проходим через весь зал, потом направо. Тут, кстати, интерьер побогаче, не бывала здесь раньше.

Она сидит за столиком, здесь еще и диванчик есть небольшой. Уютненько так.

— Я рада, что ты пришла.

Улыбается, словно мы с ней подруги. Хоть целоваться-обниматься не полезла, и на том спасибо.

— Да и я… рада.

Перед глазами меню, но я сюда не есть пришла.

— Будешь что-то? Я угощаю.

Да пошла ты! Угощаешь. Я сама могу себе что угодно тут заказать! Ну или почти все.

— Аппетита нет. Так что ты хотела, Луиза?

— Я помочь тебе хочу, Маш. Ты мне нравишься. Давно за тобой наблюдаю, с того дня, как вместе в баре футбол смотрели. У нас ведь много общего.

Да неужели? И что же, интересно, у нас общего? Рыжий?

— Помочь? В чем?

— Не в чем, а чем. Деньгами, конечно. Они нужны тебе.

Вот такого я совсем не ожидала!

— Они всем нужны.

— Но тебе ведь особенно, да? Ты, говорят, с первого курса мужа богатого себе ищешь? Даже на Макса Полянского вешалась… Я вот подумала, может, мы с тобой хорошими друзьями можем стать.

Она стебется? Какими друзьями?!

— Это вряд ли! Да и у тебя и Баринова в подружках, да?

— Инсту мою смотрела? Маринка глупа, никогда не думает, что делает. Мы с ней очень разные, Маша. Мы не дружим. И речь не о ней. О Даниле. Он ко мне всегда хорошо относился, как и я к нему. Жаль, потерялись на несколько лет. Но я вернулась, так что… — У нее улыбка с лица не сходит. Спокойно так говорит, мягко. Сама доброжелательность. Короче, не я совсем! — Так что, Маш, я думаю, тебе не место рядом с ним. Не знаю, что там у вас с ним было и было ли, но твое внимание к нему излишне. Ваш… дружеский уик-энд закончился. О нем есть кому позаботиться.

— И кому же? — Ответ знаю, конечно, но пусть сама скажет.

— Мне. Даня, он очень хороший, сама знаешь. Умный, добрый и…

— И Полянский?

— И Полянский.

— Он не возьмет деньги отца. Ни копейки. Никогда! И не станет с ним общаться. Да все знают, что его отец тебя к Рыжему приставил! Думает, уломаешь его сына, и он к папочке прибежит, раз Макс так облажался? Он не прибежит. Ты ошиблась, Луиза!

Вообще я надеялась, что тут она потухнет, а нет, еще шире улыбка. Ее вообще мои слова не трогают!

— Это ничего не меняет, Маш. Даня очень обижен, и я его не виню. Еще и мать умерла. Конечно, он не будет с отцом общаться. Пока. А дальше… Никто не знает, что дальше будет, лет через пять например или семь. Он и без денег своего папы… Маш, он очень талантливый. Не зря Айс за него так держится. Да весь бизнес Леднева из-за Дани! Ты знаешь, что его в «Яндекс» приглашали и в Google? Он сделает отличную карьеру.

— Карьеру? Даня?

Может, мы о разных людях говорим?

— Над Гейтсом смеялись, в Apple не верил даже его инвестор. Фрики, хиппи, наркоманы, а они весь мир под себя подмяли. Дане надо просто помочь немного.

— Ты его будущее уже по годам расписала?

Сижу, офигеваю. Вот честно! В таком… шоке, что даже орать не хочется.

— Да, и я умею ждать. А вот тебе, Маш, нужно все и сейчас. Ты мне и правда нравишься, поэтому я с тобой так откровенна. А деньги отца Данила здесь ни при чем. У него и свои будут, особенно сейчас, когда не надо мать содержать. Он далеко пойдет, Маш, очень далеко, а ты тут под ногами мешаешься.

Вот же дрянь! Вежливая красивая умная дрянь!

— А если не пойдет? Ты подумала и об этом? Ему не нужны деньги. От слова «совсем»!

— Ты знаешь, как мой папа стал тем, кем стал? Мама его сделала. От и до. Без нее бы у него ничего не получилось.

— Не знаю, что там у твоей мамы было, но Даня тебе не кролик подопытный. И что ты с отцом его, он тебе не простит.

— Лучше о своем отце подумай, Маш! Два миллиона — это большие для него деньги, неподъемные. А их ведь отдавать надо.

Вот гадина! Подготовилась, значит! Наверняка и про наркотики знает. И про убийства.

— Это не проблема, — нагло вру, глядя ей в глаза. — У нас есть эти деньги. Найдем.

— Я их уже нашла, Маш. Могу хоть завтра за твоего папу кредит погасить. Представляешь, какое облегчение ему будет. Да и тебе тоже.

— Значит, Рыжего ты в два миллиона оценила? Думаешь, я соглашусь? По-другому никак у тебя не получится, а?

— Я надеюсь, папино благополучие тебе более важно, чем Даня. С ним ведь непросто, и всегда будет непросто. А если ты исчезнешь с горизонта, он точно о тебе не вспомнит.

— Ты на понт меня не бери! У папы рассрочка, с него этот кредит не требуют. И потом, если припрет, я смогу их найти.

— К кому пойдешь? К Ледневу просить? Думаю, он даст. Даже уверена в этом. Но это не отменяет моего предложения, Маш. Считай, у тебя в кармане два миллиона. Можешь у Леднева не занимать, а можешь и занять, а мои два «ляма» себе оставить. Неплохо ведь, а? У тебя же день рождения скоро, в декабре вроде. Считай, мой подарок.

— Два миллиона, значит? Сразу?

— Ага. Только расписку подпишешь. Юрист уже все подготовил. И под ногами больше не путайся. Да, и еще. Нет у твоего папы больше никакой рассрочки. Я не говорила, у меня мой папа в совете директоров банка заседает? Ну, теперь знаешь. Так что либо у меня бери деньги, либо у Айса. А лучше — у нас обоих. Я же говорю, ты мне очень нравишься, Маша!

Глава 45. "Это подарок. С днем рождения"!

Я ничего ей не ответила. Просто встала и ушла. На автомате вышла из «Лилии», дошла до квартиры. Сегодня я буду ночевать здесь. Лет с пятнадцати мечтала уехать из родительского дома, а когда папа купил мне жилье, мое собственное и только мое…

Барсукова ошиблась, сравнивая меня с Луизой. Мне до этой сучки далеко. Да, я восхищаюсь ей. Сделала меня на раз два. И все так грамотно рассчитала. Я так не умею. А что я умею? Вцепится в волосы? Подраться? Наорать, обматерить? Столкнуть в бассейн? Собственно, и все!

Чуть стаканом в нее не запустила, когда про маму его говорила, что денег теперь у Рыжего будет больше, раз ее нет. Ушам своим не поверила, а ведь такая няшная, милая…

Не удивлюсь, если этого она и ждала от меня. А может, и нет. У нее вообще действительно проблема с эмоциями. Рациональна до отвращения. Не чувствует ни черта. Ни к кому и ничего. И к Дане тоже. Не будь он таким, как выяснилось, талантливым фриком, мимо бы прошла. Просто удачная инвестиция для нее. Сначала мать его на деньги разменяла, а теперь…

И знает, дрянь, куда бить! В папу, в братьев, в семью. Понимает, что самим им сейчас не выкарабкаться. Два миллиона, два огромных миллиона. Нереальных. Для нас это всегда были большие деньги, очень большие, а сейчас…

Знает меня как облупленную. У меня на лбу что ли написано, что на все ради денег пойду? Два миллиона в кармане решили бы все мои проблемы. И никакого мужа пока не надо, и думать о деньгах и как жить тоже не надо.

Тут холодно и пустынно, идеальная стерильная чистота. Давно здесь не была, толком и не жила нормально после ремонта.

Барсукова уже раза три звонила. Волнуется. Отписалась ей быстро, что все хорошо, что просто так поговорили. Да, Луиза все верно рассчитала и про Айса не зря напомнила.

Иду на кухню, где-то был любимый коньяк, для особых случаев, то есть именно для такого.

Смотрю на телефон, смска с незнакомого номера. «Мое предложение действует три дня. Позвони».

Три дня… Я не сомневаюсь, что она не блефует. Но все-таки надо проверить. Залезаю на сайт папиного банка, да, не соврала, ее отец в совете директоров. Как же они все тесно связаны, элита города, мать ее! Все везде схвачено. Или нет?

— Привет, пап! Как дела?

— Машенька! Родная, здравствуй. — Уже по голосу его поняла, случилось что-то. Скрывать папа ничего не умеет, весь как на ладони. — Да, тут недоразумение какое-то. Все же обговорили, договорились. В пятницу согласовали все документы, я уже и подписал их. А сегодня звонят из банка… Ну ты не волнуйся, разберемся.

Ага, разберемся. Конечно.

«Мое предложение действует три дня. Позвони». Полчаса читаю смску, как будто что-то еще могу в ней прочесть. И звоню.

Мы сидим у меня на кухне, время позднее уже. Не знала, что это может быть так долго.

— Уверена, что делаешь? Обратного пути не будет.

Ставлю подпись. Рука дрожит.

— Уверена. Мне деньги нужны завтра.

— Без проблем.

Вот и все.

Сплю на удивление спокойно. Даже не снился никто.

Первая пара. Английский гад. Два месяца всего преподает, а от него уже шахараются, все, включая магистратуру. А поначалу-то какие надежды подавал всей женской половине универа! Высокий красивый брюнет, с синими глазами. Его даже сперва так и прозвали «Фандорин», отсутствие заикания и седых висков великодушно простили. А потом началось! Первыми, как я говорила, под откос пошли филологини. Бабский факультет, что с них возьмешь. Сначала обломал одну принцессу, она там что-то начала заливать про современный английский и что «так в Лондоне давно не говорят». В общем, он ей популярно объяснил про современность и Лондон, говорят, принцесса обратно в золушки подалась и теперь из трояков не вылезает. А ведь на красный диплом шла.

Да плевать, на самом деле. Пусть сами разбираются, я у него на парах вообще ветошью прикидываюсь. Иногда проносит, как сейчас. А вот Барсуковой досталось. Но ничего, Айс ей с английским поможет, как и со всем другим.

Нет, почему все-таки, если красивый или хотя бы симпатичный, так характер дерьмовый? Это для баланса что ли? Типа равновесие в мире так сохраняется?

— Ты сегодня довольная, смотрю, все хорошо, Маш? — Барсукова собирает тетрадки, она расстроена, я понимаю. Гад задал читать Селленджера в оригинале. Да я переводе его еле осилила, в аудиокниге. Пфф, эй, мы же не филологи-лингвисты или как там правильно? Но ему плевать, похоже.

— Все нормально, Варь, нормально.

— Ты так и не рассказала про Луизу. Не верю, что просто чай с ней пила. Ты ж ее не перевариваешь! Или вы теперь подружками сделались?

— Ревнуешь?

— Нет! Такую, как ты только я могу вытерпеть! Так что конкуренции не боюсь. Пошли на стилистику русского.

На кой мне эта стилистика?! Но спорить не буду, настроение и правда отличное. Деньги есть, как и обещали. Так что папе, мачехе и мелким больше ничего не грозит. Это главное. А остальное… разберемся!

— Ну так что с Луизой-то?

Все-таки до чего же ты въедливая, Барсукова! Но за это тебя и люблю. Тебе не все равно!

— Классная девчонка! Ты была права. Очень умная, рассудительная. Далеко пойдет. Очень далеко! Короче, не Баринова, совсем. Я ошиблась.

Варька таращится на меня, но молчит. Поняла, видимо, что больше ничего не скажу.

Единственное, что напрягает, это разговор с папой. Завтра, в крайнем случае послезавтра он все узнает. Даже такой лох, как он ни за что не поверит, что в банке ошиблись и случайно насчитали ему лишних два миллиона. Значит, придется объясняться…

Но это потом.

Пары кончились, Барсукова уехала на свою чудесную работу, пообещав вечером вернуться к разговору про Луизу. Но не получилось, к счастью. Айс срочно в Москву засобирался, что-то у них там случилось с релизом новой игры, так Барсукова бегала вокруг него, суетилась, В общем, не до меня было. А утром Рыжий смску прислал, с извинениями, что не получится встретиться на днях. Он тоже с Ледневым в столице. Ну класс, чего сказать?


Только в субботу днем вернулись. Что можно делать в Москве все это время?! Он и правда один раз позвонил, Даня не мастер по телефону разговаривать долго, буркнул только, что у него все хорошо и спросил как мои дела. А как мои дела? Да я понятия не имею как жить буду! Вот совсем! Первый раз в жизни такое. Думала, с ума сойду, но нет, всю неделю какая-то эйфория. Наверное, такое испытывают смертники, когда знают, что конец скоро. Так и я. Луиза больше не подходила ко мне, да и что подходить-то?

Надо по магазинам пройтись, да и повод есть, и деньги тоже. Но это вряд ли может стоить дорого. Все утро думала, что же купить такого… чтоб к месту пришлось.

Два часа уже шатаюсь, рассматриваю полки, а все без толку. Может, позвонить? Узнать? Нет уж, сама справлюсь.

— Молодой человек, помогите, пожалуйста.

И получилось ведь, полчаса времени, два вспотевших консультанта, но дело сделано. А значит, пора домой, переодеться, в порядок себя привести.

Время уже девятый час, когда до места добираюсь. Холодно, конечно. Конец октября, а по ощущениям скоро снег повалит. Ветер ледяной!

В подъезде темно, наверное, лампочку вывернули. Вроде спокойно доехала, держиморд Айса давно уже не видела, но может, просто не заметила? Когда он уже успокоится и оставит меня в покое?

— Маш? Привет! — Таращится удивленно. — Не ждал, если честно, проходи!

Не ждал. Рыжий — это Рыжий, обижаться на него бесполезно. Только душу себе растравлять. Поэтому просто молча захожу в коридор и раздеваюсь.

— Давай помогу, — подхватывает пальто. — Я собирался позвонить.

Ага! Собирался! Молчал бы! Все самой приходится делать!

Обнимаю его за шею. Господи, как же я соскучилась! Целую его так, как никогда не целовала, даже когда летом вместе были и оторваться от него не могла. Как всегда, небритый, утром опять все лицо будет гореть, обожаю это! Обалденные ощущения! Чувствую его руки на своей заднице! Ну наконец-то! Как и должно быть!

— Маш, Маша! — Отрывает меня от себя, а я обратно тянусь, не могу остановиться, как нимфоманка какая-то! Дура, Епифанцева! У него же мама недавно умерла, а ты тут…

— Что? Опять не вовремя, да?!

— Вовремя, вовремя. — Прижимает к себе, а я чувствую его подбородок у себя на макушке. — Не уходи, хорошо?

Да я и не собиралась вообще-то! Но с тобой планировать что-то — бога смешить!

— Держи. Это тебе. Понимаю, что не к месту и… Это подарок. С днем рождения!

Глава 46. "Хочешь познакомиться"?

— Мне? Подарок? — недоверчиво крутит в руках сверток, не торопится его разворачивать. — Неожиданно!

— Чего неожиданно? У тебя же день рождения был. Понятно, что не до него было, но все равно… Тебе что, подарки никогда не дарили?

— Редко, только в детстве. — Наконец разворачивает подарочную упаковку. — Книга? Маш, ты даришь мне книгу?

И чего в этом удивительного? Как будто я не знаю, что такое книги?!

— Не нравится? А что еще дарить такому ботанику как ты? Я же вообще ничего о тебе не знаю! Ну почти ничего!

— Хочешь познакомиться? — Улыбается и сразу в глазах искорки появились, их даже под толстыми линзами не спрячешь. — Мне нравится твой подарок. Я рад, что пришла.

Рад он… А я рада, что по волосам нежно гладишь, что к себе прижимаешь, что могу, наконец, уткнуться носом в твою грудь и не думать ни о чем. Забыть весь этот кошмар. А я ведь за этим к тебе всегда приходила тогда, летом, пока не выгнал. Когда можно отдохнуть, отключить голову и не притворятся никем, просто собой побыть. Поняла это, лишь когда сказал, что не нужна больше.

— Спасибо.

… Целует медленно, мучительно медленно, нежно ласкает губы, отпускает их на мгновение, чтобы потом снова едва коснуться. И дыхание, его дыхание, такое теплое…

Первый раз с ним я не хочу никуда торопиться, даже инициативу не проявляю. Сегодня все по-другому. Пусть целует. Сам… вот так мягко и неторопливо…Я больше не буду никуда спешить, хочу прочувствовать каждую секунду с ним, впитать в себя каждый миг ощущения, чтобы на всю жизнь запомнить.

— Машка… — смотрит в глаза и улыбается. — Какая же ты…

— Дура? Да?

— Не без этого.

И снова целует, уже по-другому. Жадно, нетерпеливо, а я… совсем не обижаюсь, пусть, что хочет говорит. Главное, чтобы дальше целовал. Всегда целовал вот так! И только меня!

— Подними руки, — тихо шепчет, а я чувствую его дыхание на шее. Кажется, мой свитер улетает куда-то на пол, да и ладно. — Не люблю, когда на тебе много одежды.

Медленно водит подушечками пальцев по животу, поднимается к груди.

— Красиво, очень, — задевает лямку на плече. — Сними его. Для меня.

Послушно тянусь руками к застежке и…

— Сначала ты! Ты мне тоже больше нравишься без… всего.

Расстегивает рубашку, пуговицу за пуговицей, я бы уже разорвала ее, а он тянет и взгляд не отводит.

— Я также медленно буду с себя снимать все остальное. Хочешь? — Опускаю глаза вниз, рубашка наполовину расстегнута, видны рыжие завитки волос на груди. Ммм, как приятно снова провести по ним пальцами, ощутить их мягкость…

Кажется, я слышу звук упавших пуговиц.

— Теперь ты. — А сам сквозь кружево обводит пальцами сосок, ткань чуть царапает горячую кожу. Слегка надавливает…и срывает с моих губ судорожный выдох.

— Я помню, — снова его шепот. — Здесь ты особенно чувствительна, Маша.

Он так произносит мое имя, что крышу сносит! А я ведь тоже ничего не забыла!

— А ты… вот здесь, да? — Провожу рукой по кромке джинсов, задевая ремень. — А еще вот здесь — дотрагиваюсь языком до маленькой родинки чуть ниже ключицы. — А еще…

Больше ничего не дает мне сделать, прижимает к стене, сам сдергивает бретельки лифчика и… он не целует, он кусает мою грудь так, что соски уже ноют. От легкой боли, от возрастающего желания.

У него жесткие волосы, густые, немного длинные. И мне это нравится! Очень! Прижимаю его голову к груди. Еще! Еще! Им невозможно насытиться. Как же мне было хреново без тебя!

… Чуть шершавые губы мягко касаются живота. Невинная ласка, а заводит так, что… потому что он. Даня. Мой Рыжий.

— Твоя очередь. — Голос хриплый, сам еле сдерживается, но не торопит меня. Ждет. И тут же вздрагивает от моих прикосновений. — Маша, — замирает, потому что я… опускаюсь на колени. Первый раз перед мужчиной. Перед моим мужчиной.

У него очень нежная мягкая кожа, особенно здесь, едва касаюсь губами дорожки волос, убегающей вниз под ремень джинсов.

— Расстегни!

… Он стоит передо мной полностью обнаженный, смотрит в глаза. Я едва успеваю коснуться его тела, чувствую, как подхватывает меня, заставляя встать. Дергает молнию джинсов вниз и сам опускается передо мной на колени. Никогда так не раздевал меня. Мы никогда так не обнажали друг друга.

Кажется, это я его толкнула на диван. Или он? Да какая разница уже? Не могу больше терпеть.

— Скучала по мне? — Опускает на себя. Из меня вырывается стон, животный, безумный. — Скучала… — довольно улыбается. — И я… скучал.

Я хочу видеть все. Смаковать каждое мгновение. Он сам задает темп. Требует от меня двигаться так, как хочет он. Медленно, очень медленно. Заставляет ощущать каждое свое прикосновение. Так не бывает, только с ним. Всегда только с ним. Как же я ждала этого…

Сжимает пальцами соски, ласкает их языком, не отрывая взгляда от моих глаз. Чувствует меня, знает мое тело, как никто другой… Только с ним я могу быть собой.

… Вожу пальцем по влажной груди, слушаю его прерывистое дыхание, как же здорово вот так просто лежать со своим мужчиной, довольной и удовлетворенной. Почти.

— Дань?

Ловит мою руку у своего паха.

— Маш, ты не меняешься. — Ухмыляется. — Люблю твою несдержанность. Обещай, что всегда такой будешь.

Снова целует жадно, нагло, а я опять куда-то улетаю. Какой же кайф чувствовать его в себе… С ним всегда все так естественно…

Дум, дум, дум! Глухие удары в стену. От неожиданности подскакиваю на диване, но Рыжий удерживает рукой, не дает встать.


— Тихо, тихо… Не пугайся. Это просто соседи…

— Соседи? — переспрашиваю. — К-какие соседи?

— Обычные соседи, — лениво вытягивается на диване и снова потягивает к себе. — Это ж панелька, тут стены картонные, вот и стучат.

— Чего стучат-то?

— А ты не слышала, как диван скрипел? Да и ты… в смысле мы тоже пошумели немного. Мне нравится, как ты кричишь. Ты даже не слышала, как они в стену били. — Кусает мочку уха, а я опять вздрагиваю. Но уже от стука в дверь.

— Не обращай внимания. Иди ко мне.

— Подожди. — Чуть отстраняюсь. — А раньше что? Почему раньше тишина была?

— Так лето было, — смотрит на меня снисходительно. — Дачный сезон. Но это не проблема. В ванной такой удачный выступ есть. Помнишь?

О да! И правда, очень удачный!


Гладит меня по волосам, уже очень поздно, но спать совершенно не хочу. Я очень соскучилась по нему, даже отпустить от себя не могу. Такая эйфория внутри, вот что угодно могу сейчас сделать!

— Дань, я люблю тебя.

Чувствую, как вздрогнул, как рука замерла в волосах. Вот дура-то! Кто тебя за язык тянул?! Какая к черту эйфория? Меня уже потряхивает от волнения. Нужна ему что ли моя любовь?! И вообще… это мужчина должен первым… говорить такое. Но от Рыжего разве дождешься?!

Ну чего ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! Я тебе… да я никому такого не говорила! И вряд ли еще скажу.

— Дань? — Первой нарушаю затянувшееся молчание. — Я вообще тебе в любви призналась. Даже не представляешь, как меня сейчас трясет! И если ты скажешь, что тебе этого всего не надо…

Не успеваю больше ничего сказать. И слава богу!

Глава 47. "Дань, ты наркоман"?

— А что дальше? Значит, останавливает тебя местный индус… На каком языке вы вообще разговаривали?

— На ломанном английском сначала, а потом жестами. Ну и матом, конечно. Я на русском, он на местном каком-то, но видно было, что ругался…

За этот день я столько всего узнала о Рыжем. Даже не подумала бы никогда, что он, оказывается, ходил в детстве в музыкалку, что с детским хором объездил пол-Европы. Что играл на скрипке, но быстро бросил это дело… Ну тут можно было догадаться. Что мечтал петь, стать профессиональным музыкантом. Если б не такая любовь к компьютерным играм и если б не пришлось оставить хор и переехать с мамой…

— Там тепло… можно весь год ходить в одних шортах.

— И курить траву, да?

— Ага. Хочу на Новый год свалить на пару недель, ну или в январе.

Я бы тоже с ним свалила… Пусть и в Индию, с ее полной антисанитарией и обкуренными блаженными йогами… Так и не сказал мне, что тоже любит меня. Сволочь рыжая!

Поцеловал лишь, правда, очень нежно, прям бережно и попросил рядом с ним быть. И все! Еле сдержалась вчера, чтобы с дивана не спихнуть. Уже раз десять пожалела, что призналась, но уходить все равно не хочется. Это ж мой Рыжий! Завтра понедельник, на учебу, но еще полдня точно есть, первую пару все-таки просплю, отсюда поеду утром.

— … Я и сам не понял, как там оказался. Но вели себя нормально, только курить не давали. Думал, сдохну без табака.

— Или без травы? Дань, ты наркоман? — Приподнимаюсь с подушки, мне важно видеть его глаза.

— Я никогда не кололся, если ты об этом. Не пробовал даже. С травой завязал еще летом. Но сигареты, да, — тянется за пачкой. — Тут я зависим. Но ты и сама это знаешь.

Знаю, конечно, сколько раз ругалась из-за дыма этого вонючего!

— Почему так надолго уехал зимой? Тебя же Айс только в мае, кажется, домой привез?

— Надо было.

— Это как-то с Максом связано? С наркотиками?

Он молчит, долго не отвечает, но я жду. Терпеливо так.

— Мы поссорились после того как Макса обкололи. Его отец обвинил меня в этом. Вот и уехал. Подальше.

Заботливый папаша, хотя кто б сомневался.

— А зачем вы в Москву сорвались так резко? Вроде ж не собирались, да?

— Заказ интересный поступил, очень сложный, мы таким раньше не занимались. Вот Ник и забрал нас на переговоры. Но тебе это неинтересно, наверное?

Ну почему же?! Очень даже интересно, ни черта, правда, не понимаю, что он рассказывает, но слушаю внимательно. Я решила ничего не говорить ему о Луизе, хотя потом обязательно раскрою глаза на эту лживую суку. Но не сейчас. Банально не хочу портить себе настроение, да и почему-то думаю, что он и без этого не станет с ней продолжать. Пипец, Маша! Совсем мозги расплавились. Ладно, побуду сегодня счастливой дурой, имею право в конце концов.

— А что у тебя с этим… Матвеем?

Стоило было только расслабиться, а вот и ни фига. Зачем ты про него спрашиваешь? Нельзя разве просто поваляться в постели?!

— А что? Ревнуешь?

— Нет, но я не буду запасным вариантом.

— Ну а я тем более, Дань. Никаких Луиз больше! Я же вижу, что она тебе полдня названивает, а ты не отвечаешь.

— Ты не запасной вариант, — серьезно смотрит на меня, а я, дура, верю ему. — Маш, я не играю в игры, и тебе не позволю. А с Луизой мы просто… встречались… иногда.

Встречались?! Да ты трахал ее! А она уже всю твою жизнь на десять лет вперед расписала! Да еще и к отцу твоему за поводок привела бы! Вскакиваю с дивана, хватаю его футболку и громко хлопаю дверью ванной. Поругаемся, вот опять поругаемся ведь!

— Я с Матвеем даже не спала ни разу! Слышишь? — Кричу так, что слышат, наверное, и соседи, этажа через два. — А ты?!

— Ну я с ним тоже не спал. — Уже рядом стоит и улыбается, клоун рыжий! — Ты чего завелась опять? Я сказал, что хочу, чтобы ты была рядом, а…

— Я тебе сказала, что люблю тебя! Тебе мало?!

— Мало. Маш, мне этого мало. — Подходит ближе, обнимает за плечи. Так бы и врезала! Все настроение испортил! А так хорошо день начинался… — У тебя семь пятниц на неделе. А я хочу быть уверен.

Ну раз хочешь! Выкладываю ему весь свой разговор с Луизой! От и до! Ничего не умолчала! Опять меня несет, не так хотела ему все рассказать, но я и правда не могу уже сдерживаться. Ну и что дальше было, тоже рассказала.

По глазам вижу — поверил! И такое облегчение внутри, даже злиться больше не могу на него.

— И как ты теперь жить будешь? Маш, я не просто так про Матвея спросил?

Дался ему этот Матвей! Лучше б сказал, что сучку эту хитрую к себе больше не подпустит!

— Понятия не имею, — отвечаю честно. Вот совсем не представляю. Придумаю что-нибудь. Наверное. А с Матвеем… я сама разберусь.

Больше он ничего не сказал, хмыкнул что-то недоверчиво, но промолчал. Бесит просто, что он в меня не верит. Пыхчу на кухне, секс, конечно, классный, даже мышцы болят уже, но есть все-равно хочется. А у него опять ни черта!

— Может, пойдем погуляем? Маш, я тебе как бы свидание должен. А то не получилось в прошлый раз.

Так свидание или погулять? Не думаю, что Рыжий понимает разницу.

— Дань! Это, конечно, классно, я ценю, но в таком виде, — показываю на свои джинсы и свитер — на свидания не ходят.

— Да мне пофиг, Маш, — идет к коридору и начинает обуваться. — По мне так на тебе любая одежда лишняя. Идем! Есть хочется, а дома нет ничего.

На улице холодно, сыро, кругом лужи из-за недавнего дождя и уже темнеет. И куда, интересно, мы пойдем? Жуткий спальный район, тут и ходить-то вечером страшно, наверное. Машины у Рыжего нет, понятное дело. Я вообще его за рулем представить не могу, если честно. Чую, это будет самое провальное мое свидание!


Пересекаем сначала один двор, потом другой, Рыжий явно знает местность, ну хоть не заблудимся.

— Дань, а куда идем-то? Тут вообще безопасно, а? Может, тачку поймаем и в центр? Я там крутые… ну, нормальные места знаю.

— Да пришли уже, как раз в «Центр».

Какой на … центр? Стоим напротив какого-то полуразрушенного завода, освещение так себе, его нет практически. Подводит меня к огромному зданию, похожему на амбар. И главное, никого вокруг. Ни одного человека, даже бомжа завалящего и того не вижу.

— Ты маньяк, да? Сначала секс охрененный, чтоб расслабилась, а теперь сюда? Расчленять будешь? — Молчит, поганец. Даже не улыбнулся. — Дань? Ну ты…

Ого! Это что же такое…?

— Батутный центр, ребята всего пару месяцев открыли, тут здорово, тебе понравится.

Ну это вряд ли, я же не ребенок, но Рыжему здесь, наверное, самое оно.

А ничего так, на самом деле, народу, правда, много. И в основном взрослые, старше меня, кстати. Большое такое помещение, обтянуто сеткой, а внутри разделенные на квадраты батуты и на них прыгают, нет, тут, похоже, летают! Все яркое, цветное! Какая-то девочка так вообще сальто делает, другая на кольце висит, как в цирке. Еще и скалодром рядом.

Куда я вообще попала? Это свидание?!

— Ты на батуте прыгала когда-нибудь? — Вытаскивает из своего рюкзака пакет и передает мне.

— Ага, лет в десять последний раз, летом в парке. Дань, ты серьезно? И что это?

— Ну ты же не хочешь в свитере прыгать? Тут хорошая вентиляция, но все равно быстро вспотеешь. Это моя футболка и шорты. Чистые. — Фигня какая-то. — Вон там раздевалка. Давай.

— Издеваешься?! Да кругом людей до фига! Одно дело дома у тебя, но не здесь. Я не надену!

Сама не верю, что переодеваюсь, хорошо, что у Рыжего широкие плечи, хоть он и тощий. В груди не жмет, все норм. Шорты… Интересно, они мне на задницу налезут? Прошлые нормально так сели. Ладно, меня тут никто не знает, и больше я здесь не появлюсь! Раздевалки неплохие. Не как в «Планете», конечно, но для этой дыры вполне себе.

— Ну что, готова? — Рыжий уже в зале, рядом девушка моих лет примерно, может, чуть старше. — Это Ирма, твой инструктор, она тебе покажет, как правильно прыгать.

Пфф! Правильно прыгать. На свидании. С любимым мужчиной. В его шортах и футболке перед сотней человек.

— Носки нужны специальные, с прорезиненной подошвой. У нас продаются, ты же знаешь. — Это уже Ирма Рыжему. Приятная такая, не Луиза, короче.

Он и правда притащил мне новые носки. Это… мило, трогательно, безумно? Чего-чего, а спортивных носков на свиданиях мне еще не дарили.

— Ну что, начинаем? Сначала разминка.

Забавно, никто друг на друга не таращится, каждый прыгает в своем квадрате, есть те, кто с тренером. Музыка фоном такая бодрящая. Некоторые парни, судя по всему, с акробатической подготовкой, такие трюки выполняют…

— Мань, расслабься уже, здесь не смотрят, кто в чем одет. Сюда не затем приходят.

Это я уже поняла. Не «Али» совсем, даже не моя «Планета», попробуй туда в обычных трениках завалиться, не поймут ведь.

Прикольно и необычно, ноги пружинят прилично на полотне, но ничего, я же спортом занимаюсь. А это просто попрыгать, не кросс бежать утром в лесу. Рядом Рыжий летает, ну надо же, такой высокий и вроде неуклюжий, а получается неплохо.

— Сначала прыгаем невысоко, ноги прямые. Смотри на меня и повторяй!

Ну это она пусть сама невысоко прыгает, а я… Это очень легко, батут сам тебя подбрасывает наверх. Круто! Очень круто. Только без спортивного топа при моем четвертом размере не слишком удобно. Да и хрен с ним, зато полет, настоящий полет!

— Ааа! — Ору от восторга, голос частично заглушается музыкой, но мне по фигу. Рыжий рядом прыгает, выше, чем я, но это пока только. Это я еще не разогрелась.

— Отдыхаем! — Слышу Ирму. — Отдыхаем.

Да какой отдых? Я даже не устала. Наверное. Вообще-то дыхание сбилось. Странно.

— У тебя идет нагрузка сразу на все мышцы тела, по интенсивности прыжки на батуте точно не уступают бегу. Так что не слишком усердствуй в первый раз. — Теперь давай повороты, на счет поворачивайся на девяносто градусов направо. Поехали!

Я выдохлась через сорок минут. Сама виновата, конечно, Ирма говорила не гнать коней. Но как не гнать? Рыжий почти без остановки прыгает, а я что, хуже?

— Хочешь, покачаю? — Ирма заходит в мой квадрат. — Ложись на спину и расслабься.

И начинает прыгать рядом. Кайф, как будто в гамаке качаюсь. Здесь здорово, так просто, даже примитивно, но действительно здорово. И хорошо, что Рыжий дал одежду, вся мокрая от пота, зато счастливая.

— Ну ты как? Понравилось? — Даня плюхается рядом, а я подпрыгиваю сразу.

— Понравилось. Спасибо тебе. — Обнимаю его за шею и целую в губы.

— А ты идти не хотела? Ну что, по пицце?

Кафе тут рядом, даже идти никуда не надо. Пицца, конечно, не моя еда, особенно на ночь, но больше тут нет ничего.

— А как ты узнал об этом месте? — Сидим за столиком, шумно, приходится говорить громко.

— Случайно. Ребята, еще до открытия, на подъезде рекламу повесили. Их трое — Ирма и еще двое парней. Они профессиональные акробаты, раньше в другом центре работали, сетевом. Но решили попробовать и вот… Это их дело, не знаю, как пойдет, но вроде уже окупаться начали. — Машет рукой какому-то парню. — Это Вова, один из инструкторов.

Ну надо же, Рыжий, оказывается, еще с кем-то общается помимо Леднева. Не знала.

— Часто сюда ходишь? — откусываю здоровый кусок пиццы, она еще и на толстом тесте.

— Как получается. Иногда каждую неделю, бывает и чаще. Здесь можно собой побыть, настоящая…

— Свобода, да? Эйфория?

— Тоже это почувствовала? — Киваю головой.

— Слушай, Рыжий, я тут подумала… А чего я еще о тебе не знаю? У тебя сюрпризы остались?

Уже засыпая ночью, под боком у Дани, подумала, что свидание оказалось очень даже неплохим. Ладно, отличное свидание! Надо будет повторить.

Глава 48. «А ты бы что сделала, а»?

Утром пошел снег с дождем, резко похолодало, да так, что вместо вчерашних луж на асфальте натуральный каток. Ну и пробки на дороге вкупе с несколькими авариями, машины стоят, маршрутки стоят, автобусы стоят…

От Дани добираться до универа долго, я, как и обещала себе, первую пару честно проспала. Проспала бы и вторую, да и вообще осталась бы у Рыжего. Какая может быть учеба, когда Даня утром бодрый такой и неутомимый…

Я вообще в этом году почти не прогуливаю, как-то даже странно. Ну грымзу с ее стилистикой русского я сегодня забила, вторая — «История зарубежной журналистики» — заканчивалась, когда я уже подъезжала к зданию. Можно было б сразу домой пойти, но все-таки не видела Барсукову все выходные. Даже не созванивались, как-то быстро эти дни пролетели, очень быстро. Мышцы постанывают, приятно так, не ожидала, что всего час прыжков на батуте может дать такой эффект.

— Ты где была? У Дани, да? — Барсукова обнимает меня в коридоре и дергает за руку в сторону, чтобы выбраться, наконец, из толпы. Чем ближе сессия, тем больше народа в универе. Тут еще какую-то конференцию на этой неделе кафедра социологии проводит. В общем, надо было сидеть у Рыжего, Маша, а не шляться по всяким толкучкам!

— Ага! И это были лучшие выходные моей жизни. — Громко так говорю, потому что мимо проходит Луиза. Ну что, сучка, довольна? Все у тебя получилось, да?

Думала отвернется и быстро прошмыгнет со своей свитой, а нет, улыбнулась нам с Барсуковой, будто это мы с ней тусили вместе. Рыжий сказал, что у него дела в центре с каким-то разработчиком из его команды. Но ведь не с Луизой он будет встречаться. Вообще, или я совсем потеряла нюх или Даня к ней больше не подойдет. Не простит, что с отцом за его спиной воду мутила.

— Ну так как? Мань, вы вместе? Все серьезно? А Матвей что?

Варька не отстанет, пока я ей все не расскажу, знаю ее как облупленную. А ведь про Луизу она, наверное, и не в курсе.

— Не знаю, Варь. Давай после пар в «Лилию». Тут за перемену не объяснишь толком ничего.

Барсукова пыхтит, явно не терпится, она меня же так долго к Рыжему толкала, сводня!

Третья пара — «Основы журналистики». Второй год и все основы. У нас в группе несколько человек уже работают на разных сайтах, в основном на подхвате, конечно, но говорят, что все совсем не так, как нам декан читает. И на фига вдалбливать нам то, что никогда в будущем не пригодится?! Одна радость — Зимин, с его пиаром. Но его сегодня нет, так что день в универе считай зря пройдет.

К середине дня метель началась, до «Лилии» минут двадцать топали, можно было б и ко мне, но еды у меня нет никакой.

— Мне суп, пожалуйста, овощной. И воду без газа. — Меню «Лилии» наизусть знаю, так что даже не смотрю его.

— Ты опять на диете, Мань? Похудела же, вон щек уже совсем не видно, ну зачем…

— Затем, что вчера вечером я сожрала целую пиццу! Дешевую, жутко вредную, жирную, но вкусную. Она у меня до сих пор в горле стоит. Супчик — это единственное, что сейчас в меня влезет, точнее, вольется.

— Пицца?

— Ага! Ты когда-нибудь летала на батуте, не прыгала, а именно летала?

Варька таращится, обожаю видеть ее удивленную. Смешная такая, как ребенок.

— Не прыгала, ты давай рассказывай. Все!

— Нуу, если коротко, то я почти без денег, без жилья, почти без Матвея. Парень, которому я призналась в любви и с кем… провела весь уик-энд, мне ничего не обещал, зато потребовал, чтобы я порвала с Савельевым. Ну как-то так. Да, еще, я совершенно не представляю, где я буду жить, на что я буду жить, с кем я буду жить. Никогда не думала, что могу быть такой дурой, всю жизнь бежала от нищеты и вот финишировала. Хуже уже быть не может.

Барсукова молчит, явно поверить не может. А я, что называется, без купюр вываливаю на нее все.

— Не верю, что ты продала свою квартиру. — Варя смотрит на меня ошалело. — Не верю, что Луиза так могла поступить. Почему мне не сказала? Мы бы придумали что-то. Нашли бы выход…

— Помнишь как летом тебя Баринова шантажировала фотками? Я тебе тоже говорила, что надо было не торопиться, поиграть в ее игру. И что ты сделала, напомнить?

Опять молчит, ответить нечего, так-то.

— Я все равно не понимаю. Ты могла бы попросить деньги у Никиты! Он бы дал, я уверена.

— Я тоже. Не могла бы. Варь, это мой папа и он купил мне эту квартиру. Я просто вернула ему эти деньги, когда ему они понадобились. Ты же сама понимаешь, на какие бабки он мне ее купил, так что сейчас, как бы сказать, круг замкнулся, вот!

— Какой круг, Маш? Ты что несешь? Ты жить вообще как будешь?

— Если мне нужны будут деньги, я, может, и попрошу, но точно не такую сумму. На всю жизнь запомню долг Милы за казино! Варь, ты помнишь, как меня из тюряги вытаскивал Айс? Я с ним еще и за это не расплатилась.

— Да перестань! У тебя совсем мозги уехали куда-то.

— А ты бы что сделала, а? Молчи лучше и ешь. Твоя картошка и так уже остыла.

На самом деле я сама не до конца понимаю, почему так поступила. Наверное, хотела доказать этой сучке и себе, что сама могу со всем разобраться. И мне для этого не нужны ничьи деньги. Но тогда казалось, что меня кто-то заставил позвонить Айсу и просить его пока не рассказывать Варе ничего. Не хотела, чтобы она отговаривала, она и так очень тревожная. Леднев тут же пригнал риелтора и юриста. Договор оформили быстро, какие-то еще справки, которые нужны для продажи, сказали, что сделают задним числом. Документы еще на регистрации, у меня есть пара недель, чтобы вещи вывезти. Дура, конечно, импульсивная, но с этой квартирой реально что-то не то: то трубы прорвет, то пожар, то пацаны-ремонтники чуть не отравились.


— Мне легче стало, после того как я ее продала. Да я как узнала, с кем мы связались из-за Милы все время как на вулкане жила. Папа больше никому не должен, все честно. Вроде бы. Но если Луиза еще что устроит, тут уж я всех на уши подниму, не сомневайся.

— Не думаю, что поднимет. Мне кажется, она умеет проигрывать.

— А я вот не верю. Так легко не отступится. Но я верю в Рыжего. И в себя, конечно.

— Это ты вообще говоришь? А что с Матвеем?

— Да ничего, мы с ним толком и не встречались. Самые странные и бестолковые отношения в моей жизни. Но он не виноват в этом, просто так получилось. Поговорю с ним сегодня. Он вернулся из Питера, написал сегодня утром, так что пересечемся где-нибудь, я ему все объясню.

— Ты так спокойно об этом говоришь. Ты как бы с парнем порвать собираешься. Я никогда не верила в эти отношения, но все-таки… это легкомысленно как-то.

— Сама говорила, что он не влюблен в меня. Все просто, не переживай!

— А Даня знает, что с Матвеем сегодня встречаешься?

— Нет пока. Потом скажу.

Никогда не думала, что буду испытывать чувство вины перед Савельевым, он много для меня хорошего сделал, вот правда. Мы с ним и толком не ругались ни разу, но Барсукова права, если он что-то и любит, то только свой бизнес.

Мы договорились встретиться в пять в кафе рядом с его офисом. Не самая приятная будет встреча, но с этим надо заканчивать. В кармане лежат пятьдесят тысяч, что он мне однажды перевел на карту. Я их так и не потратила. Вообще, я не планирую их ему возвращать, но кто знает, как разговор сложится. Если сложится… слышу как в сумке телефон вибрирует.

— Малыш, я дома, в обед плохо себя почувствовал. Может, приедешь ко мне? Машину я за тобой послал уже.

Стою как дура у входа в кафе. А раньше позвонить нельзя было. И ехать домой к нему совсем не хочется. Пока думала, не перезвонить ли ему и не перенести разговор, подъехала машина. За рулем незнакомый мужик.

— Мария, добрый день. Матвей Андреевич просил вас отвезти к нему домой. Он звонил вам? Садитесь, пожалуйста.

Глава 49. «Я все о тебе знаю»

Ага! Вот так прям и села. Мужик, я тебя знать не знаю и на тачке другой Савельев ездит. У меня со всеми этими убийствами-игорьками-плодовыми такая паранойя развилась, что даже не надейся. Верчу головой, может, тут где-нибудь держиморды Леднева? Или он их отозвал уже?

— А зовут вас как?

— Виктор, я новый водитель Савельева. Не верите — позвоните ему.

Даже не сомневайся!

— Матвей, а кого ты ко мне прислал?

— В смысле? Водителя нового, Витю.

— А выглядит как?

Смех в трубке. Обхохочешься просто!

— Малыш, ты чего? Думаешь, тебя похитят и увезут туда, где никто не найдет? Маш, садись в машину. Жду тебя.

Лаконично как всегда. Ладно, поехали! Но в машине все равно пишу смску Варе. Ну а вдруг?

Паранойя оказалась просто паранойей и через пятнадцать минут я уже стою на пороге квартиры Матвея. Никогда у него не была, надо же, вот только сейчас здесь. Он и правда живет недалеко от Леднева, буквально минут семь-десять пешком. Стоит в дверях, улыбается.

— Ну привет, Малыш. — Как обычно целует в щеку, а я уже хочу как можно скорее уйти отсюда. Не стала писать Дане, что встречаюсь с Матвеем у него дома. Рыжему бы это точно не понравилось, но надо как можно скорее закончить со всем этим.

— Привет. Я не надолго.

— Что-то случилось? — Аккуратно снимает с моих плеч пальто и вешает его в шкаф. — Мы очень мало общались в последние недели и это моя вина, Малыш. Я хочу исправиться.

Обнимает за талию и ведет в комнату.

У него небольшая квартира, как я вижу. Гостиная совмещенная с кухней и, кажется, еще спальня.

— Будешь что-нибудь? Ты же коньяк любишь? — Достает из бара бутылку. — Рассказывай, Маш.

Мне неуютно здесь, хороший качественный ремонт, намного лучше, чем у меня, но все какое-то слишком выверенное, холодное, выхолощенное. Как и сам Матвей.

Он сидит напротив на диване, меня усадил в кресло. Мягко улыбается, все как обычно, все нормально. Насколько безумной сейчас кажется мысль, что я собиралась выйти за него замуж. Ничего плохого мне точно не сделал, всегда помогал, когда просила, не надоедал, ничего не требовал, но такой чужой. Совсем не мой.

— У нас ничего не получится, Матвей. Давай расстанемся. — Не самые простые слова, как я ни старалась, а все равно вину свою чувствую перед ним. Использовала его как могла, а он… — Да мы и не встречались толком. Несерьезно все как-то было.

Поднимаю на него глаза, он не смотрит на меня, явно о чем-то напряженно думает. А я сижу и не дышу почти, реакцию его жду.

Вдруг улыбается, поднимает на меня взгляд, а у меня будто камень с души упал. Он улыбается. Ну слава богу!

— Спасибо тебе за все. Ты мне очень помог и рядом был, но…

— Ты влюбилась, Малыш? — Чуть подается вперед и берет меня за руки. — Так, да?

— Мне… ты извини, пожалуйста. — Пытаюсь встать, но он удерживает меня в кресле.

— Сядь! Давай поговорим, наконец, Маша!

Эээ… А чего тут разговаривать-то? Вроде все ясно. Если он о подарках, так без проблем, верну ему все.

— О чем говорить?! Я же ясно сказала!

— Маш, я когда говорил, что всегда буду рядом, я не шутил. И что жениться на тебе хочу — тоже. Со временем.

— Почему?! Зачем, Матвей? Ты не любишь меня, да я тебе даже не нравлюсь особо! Ты все время уезжаешь куда-то, да тебе дела до меня нет никакого.

— Ошибаешься. Ты важна для меня. Как и я для тебя. Просто ты не понимаешь это сейчас, у тебя гормоны гуляют, но это пройдет. У тебя временное помутнение, мы же очень похожи, Маш.

— Чем? — Ни черта не понимаю, что это за разговор такой странный у нас получается. Вроде и говорит обычные слова, но к чему клонит, неясно.

— Нам одно и то же нужно от жизни, и мы прекрасно можем это дать друг другу. Ты просто иногда ведешь себя как ребенок, но ты же умная девочка, Маш. Иначе я бы к тебе не подошел в том клубе.

— Ты меня слышишь вообще? Матвей, я другого люблю!

— Нищего рыжего фрика, которого Леднев везде за собой таскает? — Таращусь на Савельева, а он усмехается. — Думал, ты перебесилась. Хотя… Это ничего не меняет.

— Ты знаешь про Даню?! — Тупой вопрос, да, но я не знаю, что еще сказать.

— Я все о тебе знаю. — Наливает мне немного коньяка и передает рюмку. — Выпей, ты напряжена слишком. Маш, он идеалист, понимаешь? Нищий гордый бессребреник, который отказался от состояния отца. Ты хоть представляешь, какие это деньги?! Работает на Леднева, даже дружит с ним, а всегда будет жить «от зарплаты до зарплаты». У такого, как он, никогда не будет ни денег, ни влияния, ничего. А мне дружба с Ледневым очень поможет.

— Поможет? — Чего он несет? Какая дружба? И как он вообще смеет так о Рыжем говорить? Козел!

— Уже помогла, Маш. Ты даже не представляешь, сколько всего мы можем с тобой получить. Тебе нужны деньги, Малыш, много, очень много денег. И статус. Я тебе это дам, а он — нет.

Встает с кресла, подходит к бару, вытаскивает бутылку вина, наливает алкоголь в высокий красивый бокал. А я… я кажется начинаю что-то понимать.

— Помог? Кто? Леднев? Никита? У тебя с ним дела какие-то?

— Пока нет, но будут. И не с ним, а с его отцом! У этого человека столько власти и влияния… Маш, да я год не мог к нему прорваться, никакие знакомства и деньги не помогали. А всего пять минут разговора на приеме в мэрии и у меня есть инвестор. Под новый бизнес, Малыш. Очень перспективный новый бизнес.

— Никита, да? — Перебиваю Савельева, но сама уже знаю ответ. — Он достал туда приглашение тебе. Поэтому я, да? Твой входной билет?!

Как все просто! Это же очевидно! Почему сразу не поняла?! Да он о Варе чаще спрашивал, чем как у меня дела!


— И Леднев согласился? Помог тебе?! Из-за меня? Да он меня…

— Он отца твоего от тюрьмы спас. Думаешь, там все так просто было и легко?! Пока тебя так любит его девочка, он всегда поможет. Тебе. И мне, Малыш.

— Ну ты и сволочь! — Выплескиваю, наконец, из себя то, что накопилось. — Да если я б знала…

— То что? Ты нищая, Маша, тебе даже жить негде. Все, что у тебя есть — это дружба с девочкой Леднева, но монетизировать эту дружбу ты почему-то не можешь. А я могу. Ты даже не смогла попросить у Ника денег и, как дура, квартиру продала зачем-то. Я завтра же выкуплю твою квартиру обратно, хочешь? У папы твоего новая пекарня будет или… да что угодно! Просто… истерику прекрати и головой подумай!

Смотрит в глаза, а мне уже страшно немного. Вроде и не угрожает, а прям чувствую, просто так меня не отпустит.

— Я говорил, что у тебя будет все. Просто помоги мне, Маша. Я ведь тоже немало для тебя сделал. А? Если так неймется, спи со своим парнем, время от времени. Я не против. Это сделка, Малыш. Хорошая для тебя сделка! Я умею делиться, ты получишь больше, в разы больше, чем можешь представить.

— Ты не просто так ко мне подошел тогда в «Небе»? Ты знал, кто я, да? Оксана? Степка?

Меня реально трясет от его слов, глотку бы перегрызла. Он такой же как… Луиза. Да, точно!

— Оба. Степа — двоюродный брат моего одногруппника, а Ксюха всегда была дурой, хоть пять кандидатских защитит. Даже мужика не смогла удержать рядом. Когда узнал, что меня сам Леднев ищет, понял, что не ошибся в тебе. Тебя тогда чуть не посадили. Ладно, Маш, давай договоримся. Ты получишь два процента от моей сделки с Дмитрием Ледневым. Это несколько миллионов. А сейчас я куплю тебе квартиру, отцу тоже помогу, за него не волнуйся. Просто будь рядом, Маш, как мы и договаривались.

Присаживается на корточки рядом, берет мои ладони в свои руки. А я сижу оцепенело в кресле и просто отказываюсь верить, что это все правда.

— Да пошел ты! — Вскакиваю с кресла, отталкиваю от себя Савельева, который пытается меня удержать. — Козел!

Слышу трель моего мобильного. Так, где сумка? В коридоре, кажется. Ни минуты тут больше не останусь! Вот же подонок! Трясет всю внутри.

Он не дает мне уйти, держит больно за локоть, разворачивает к себе. Он зол, очень зол. Никогда прежде его не видела таким. Напряженным и… опасным? Вот черт! Только этого не хватало. Мы же тут одни!

— Уймись, дура! — Толкает обратно в кресло, да так сильно, что чуть локоть не ушибла об подлокотник. — Будешь делать, что скажу! Поняла?

— Только тронь меня! Места мокрого не останется! Да тебя…

Попыталась было встать, а он вдруг замахивается на меня. Не успею увернуться, сейчас ударит! Сжимаюсь в кресле, но… удара не последовало.

Он чертыхается, а я еле успеваю дух перевести. Смотрит на меня ненавидяще, а сам вытаскивает из кармана мобильный. Телефон продолжает вибрировать, он не торопится отвечать. Может, сейчас рвануть?

— Привет! Рад тебя слышать.

Не знаю, кто ему позвонил, но если узнаю, поставлю свечку за здравие этого хорошего человека!

— Да, она здесь, со мной. Все в порядке, Никит! Ничего не случилось.

Никогда, господи, никогда в жизни я не была так рада Ледневу, как сейчас! Пусть это будет он! И я больше не буду даже думать о нем плохо! Пожалуйста!

— Без проблем, Ник. — Передает мне трубку, а сам что-то зло шепчет, да плевать!

— Ник! Забери меня отсюда! Пожалуйста! Сейчас!

— Ты у него дома?

— Да, это…

— Знаю. Не отключайся, пока меня не увидишь. Буду через три минуты. Выходи на улицу. А пока дай ему трубку.

— Это тебя!

Савельев уже улыбается, ни тени напряжения, такой расслабленный стоит, будто не собирался меня ударить минуту назад. Вот же подонок! Как я могла так ошибиться?!

— Да все в порядке… Она перенервничала, ты ж ее знаешь…Ладно. Без проблем.

Его мобильный снова у меня в руках. Прям как защитный артефакт какой-то!

— Маш, я уже выезжаю. Не зли его, хорошо? Спускайся к подъезду.

Хватаю пальто, сумку, случайно смахиваю с тумбочки в коридоре какие-то предметы. Ключи с навороченным ярко-красным брелоком. А еще помаду. Женскую, разумеется. Мне вроде должно быть плевать, но все равно противно.

Матвей идет рядом, даже коснуться не пытается, но я на всякий случай спиной к нему не поворачиваюсь. Леднев что-то говорит, кажется о том, какая я дура, что пошла к мужчине домой, чтобы разорвать с ним отношения. Знал бы он! Ничего, обязательно узнает. У подъезда вижу Валеру, того самого качка, которого Леднев ко мне приставил. Ну надо же! Он не подходит к нам, но глаз с Савельева не спускает. Чувствую себя как в каком-то дешевом боевике из 90-х.

— Маш, ты все неправильно поняла. Я немного вспылил, не могу тебя отпустить, Малыш! — Мы стоим у подъезда, я уже вижу вольво Никиты. — Это бизнес, Маша. Подумай!

— Еще раз дотронешься до меня, тебе яйца оторвут и в задницу засунут, понял? — Говорю громко, чтобы и Валера тоже слышали. — И лавку твою так хакнут, что у пингвинов башмаки свои забирать будешь!

Он молчит, смотрит на Никиту, который уже вышел из машины. Слава богу! Точно свечку в церкви поставлю!

— Садись! — Кивает мне, а сам подходит к Савельеву. Не знаю, о чем они говорят. Может, в морду ему даст? Я б дала! До сих пор потряхивает. А если б Ник не позвонил? Рыжий убьет, если узнает. Причем сначала меня.

Никита уже в машине, мы, наконец, уезжаем. А Матвей так и остался стоять у подъезда. Пусть я больше никогда его не увижу!

Глава 50. «Какая же ты скотина, Леднев»!

— Ты как вообще узнал, где я? Спасибо-спасибо, Ник. Ты не представляешь…

— Даня знает? Варе позвони, скажи, что все нормально. Ты ей на звонок не ответила, вот она и забеспокоилась. Знала, с кем ты встретиться захотела. Валера сказал, куда ты уехала.

Молчу. Даня… Как сказать-то? Может, не говорить? Пишу быстро Барсуковой, что все нормально, что очень-очень рада, что она у меня такая въедливая. И, наконец, выдыхаю!

Никита привозит меня в свою квартиру, я здесь эти месяцы бываю чаще, чем у себя. Но да, Савельев прав, я теперь с полным правом могу называться бомжихой. Жить и, правда, негде. Хотя…

— Слушай, Ник! Ты зачем достал Матвею пригласительные на этот прием в мэрии? Ты знал, что он туда специально попасть хотел?

— Ага. У него будет проект с моим отцом. Ты об этом?

Вот обещала себе не думать плохо об этом засранце! Но его невозмутимость просто выбешивает!

— Он использовал меня, понимаешь?! Он со мной встречался только ради того, чтобы к тебе пролезть!

— Ты лучше скажи, что он сделал? Угрожал? Ударил?

— Не успел, ты позвонил. Хотел, чтобы я продолжала быть его девушкой, ну или притворялась ей. Он всех использовал! Меня, тебя, твоего отца теперь! И тебе все равно?

— Почему? Как я понял, там высокомаржинальный бизнес, папа как раз такие и выбирает. Савельев — талантливый предприниматель, кажется, я тебе говорил уже об этом.

— Ага! Талантливый! — Взвизгиваю от возмущения. — Людей юзать, вот и весь его талант! Ты вообще слышал, что я сказала?!

— Слышал, Маш. Тебе коньяк налить? Не встречал прежде женщин, которые столько пьют и не пьянеют.

Что он несет, вообще?! Причем тут коньяк? Он вообще понимает? Смотрю на Айса и не узнаю. Нет, он по жизни непробиваемый, но всегда быстро соображает и опасность носом чует. Почему сейчас такой безразличный что ли?

— Никита, ты, кажется не понял, — медленно, чуть ли не по слогам произношу, чтоб осознал, наконец. — Савельев не просто так со мной встречался. Ему ты был нужен, то есть твой отец.

— Я понял, Маш, понял. Я только не понимаю, чего ты-то пыхтишь? Сама его использовала и не скрывала этого. Деньги и статус так ведь? Почему тебе можно, а ему нельзя?

Где-то я уже слышала подобное. Да, Барсукова нотацию читала, с Луизой меня сравнивала. Только рот открыла, чтобы возразить Ледневу, так не дал, руку поднял, типа, молчи, дура, и так налажала.

— Он просто с тобой играл. Как и ты им. Только он это понимал, а ты — нет. В бизнесе многое решает, кто кого поимеет. Ты всегда хотела прорваться в наш мир. Вот он такой.

Надо точно выпить, а то я до сих пор от Савельева в себя не пришла, с тут еще Айс обухом по голове. Наливаю себе рюмку и залпом, как водку.

— Еще налить? — Ник кивает на бутылку. Ишь, заботливый какой!

— А чего ты такой спокойный, а? Тебя не возмущает, что вместе со мной и тебя поимели?! Ты же ему доступ к отцу своему организовал! Поди, и рекомендации дал.

Он молчит, сам коньком пробавляется. И тут до меня, наконец, доходит! Да вашу мать!

— Ты знал, да?! Ты с самого начала все знал! Поэтому и держал меня тут, под боком, чтобы в курсе быть. Да? Ну ты и сволочь, Леднев! Почему мне не сказал?! Я к нему вообще не подошла бы!

Сидит, развалившись в кресле, молчит. Рассматривает коньяк в рюмке, как будто первый раз увидел. А у меня мысли в голове, как лошади галопом несутся, да так, что остановить невозможно.

— Если ты знал, а ты, как обычно, все знал, то, что это было, Ник? Проверка, да? Ты, мать твою, проверку мне устроил? На вшивость?! — Ору на него так как даже на Рыжего, наверное, не орала. — Решил проверить, позволю ли я ему деньги из тебя тянуть? И как? Проверил? Может, еще и Луизу ко мне подослал, а?

Выхватываю из руки у этого мерзавца коньяк, вообще в морду его красивую хотела выплеснуть, но все-таки сдержалась. В себя опрокинула.

— Луиза — это не ко мне. Я тут ни при чем. Но вообще, я удивился, когда ты позвонила и попросила помочь с квартирой. Не ожидал.

— А что ожидал-то?! — Плюхаюсь обратно на диван, надо все же подальше от него держаться, а то добром это все точно не закончится. — Думал, побегу к тебе, Никита, дай мне денег, пожалуйста!

— Я думаю, тебе достаточно. — Убирает коньяк обратно, а мне прям так и хочется запустить ему в спину чем-то.

— Я никогда бы не позволила ему использовать свою дружбу с Варей. Это то немногое, что у меня есть, да и вообще…

— Ты же любишь красивую жизнь.

— Барсукову люблю больше. Как ты узнал? Его же Стар… Василий Федорович проверял, да? Все выяснил тогда?

— Не совсем. Мне еще зимой про него Оксана рассказывала, но я не смешиваю удовольствие с бизнесом. Так что не обратил особого внимания.

Хорошо, что Барсукова не слышит про это удовольствие!

— А потом?

— Потом он рядом с тобой постоянно вертелся. Забавное совпадение. Спросил у папиных помощников, Савельев к ним не раз обращался с просьбой о встрече. Вот и все. А Вася проверял его по другому направлению.

— Почему? Ну почему не остановил сразу?! Да, ты меня терпеть не можешь, но ведь…

— Это твой выбор, Маш. Только твой. Все, что мог, я сделал.

— Но ведь я могла… да я вообще случайно сегодня все это узнала!

— Могла. А ты думай чаще, Маш. Желательно головой.

— И тогда бы… Что бы ты сделал? А, Ник?! — До меня только сейчас начинает доходить весь ужас последствий. Я бы… — Какая же ты скотина, Леднев! — Искренне так говорю, что называется, с душой! — Редкостный гад! А Варя? Она ведь не знала, да? А Даня?

— Я не могу позволить, чтобы близких, очень близких мне людей обижали, Маш. Варя и без меня поняла, что Савельеву ты не нужна. Но ты ей не верила. И мне бы не поверила.


— А почему ты решил, что я ничего не знала?! Зачем ты дал ему этот пригласительный?

— На тебе все написано. Вы с Варей в этом очень похожи. И потом, я считаю, человеку надо по возможности давать, что он хочет. И он быстрее себя проявит.

Спокойно так говорит, обыденно даже. Вроде и правильные вещи сказал, но прям порвать его на части хочется. Гад! Как кролика меня подопытного!

— А если б я согласилась? — Снова задаю этот вопрос, хотя уже знаю ответ. — Ну… на предложение Матвея, ты бы…

Он молчит, но я и так уже сама поняла. Не конченная все-таки дура. Тогда бы у меня уже не было Барсуковой, не говоря уже о Дане. Да и Савельев быстро бы бросил, поняв, что ошибся…

— Ты сделала правильный выбор. Я рад, Маш. — Задумчиво оглядывает меня с ног до головы. — Что бы ты ни думала, я хорошо к тебе отношусь. И любим мы с тобой одних и тех же людей. Это примиряет.

Ну насчет того, что примиряет, я бы не торопилась. Хотя за Барсукову и Рыжего любому глотку перегрызу, включая Айсберга. Но ему и так есть, за что перегрызть! Ладно, Маша, спокойно, все-таки он тебя из очередного дерьма сегодня вытащил. И за это ему точно надо сказать спасибо. Потом. И раз он такой откровенный сегодня, впервые за все время нашего знакомства, то грех этим не воспользоваться. Раз он на меня Матвея ловил.

— Что Полянскому нужно от Дани? Мне очень не нравится этот мужик, Ник. Очень не нравится, Варя говорила, он деловой партнер твоего отца, да? И что там с Максом? Он по-прежнему с дилерами путается? И, кстати, девка эта, Луиза…

- Забудь про Луизу, она все уже поняла. У Макса проблемы, как и у его отца, похоже…, - Никита явно тщательно подбирает слова, будто боится сболтнуть лишнего. Может, напоить его? Никогда не видела Айса бухим.

— Какие проблемы? И Рыжий тут при чем?

— За Даню не волнуйся, не думаю, что его отец сейчас снова предпримет попытки с ним сблизиться. Да и Макс в проблемах по горло… Ты, кстати, решила, где жить теперь будешь?

— Понятия не имею! Но точно не у вас! У меня есть еще пара недель, может, даже чуть больше, чтобы вещи вывезти, ну и… переехать куда-то. Папа сказал, что поможет с арендой. Ну и у меня кое-что осталось с продажи квартиры.

Он и правда пообещал немного денег дать, но это, конечно, не решит проблему. Черт! Не хочу об этом думать. Мне и так сегодня досталось. Такие откровения, что крыша едет. А впереди еще разговор с Рыжим. Если сама не скажу, Айсберг точно меня сдаст!

Глава 51. «Рыжий — ты лучший»!

Тупо пялюсь на экран телефона. Столько времени обвинять Рыжего и Варьку в наивности и беспомощности, а саму как ребенка развели. Дважды. И это только то, что знаю. Ну и денек! Жутко скучаю по Дане, он уже вернулся к себе, опять, поди, по клаве стучит. Пять минут назад прислал смску, спрашивает, как дела и приеду ли я к нему сегодня. Конечно, приеду. Не представляю только, как рассказать про то, что сегодня произошло. Хочется послать всех к чертям собачим, закрыться с Рыжим в его хибаре и не выходить оттуда месяца два! Ну разве только за едой, коньяком и презервативами! Устала я что-то. Столько адреналина выбросила сегодня, что сижу в своей-не своей комнате у Айса, а сил особо нет и в голове уже пусто. Леднев, правда, пообещал не лезть больше и вроде даже сам отвезет меня к Рыжему. Но сначала надо домой заехать, переодеться, на утро белье чистое взять, косметичку собрать… Или может…?

— Дань? — Рыжий отвечает на звонок почти сразу. — А может, ты ко мне, а? Ты же никогда у меня не ночевал. И кровать у меня новая. И универ рядом. Стены нормальные. И вообще… случилось тут кое-что.

— Что случилось, Маш? Мы же всего полдня не виделись. — Я прям чувствую, как Рыжий напрягся, голос стал совсем другим. Как будто это только у меня проблемы бывают, и вообще я тут ни при чем! Просто так сложилось, по-дурацки, конечно. Но я не виновата! Меня тут на вшивость, оказывается, проверяли! Друг твой самый лучший! Из меня рвутся эти слова, очень хочу пожаловаться.

— Да так… Я соскучилась, Дань. Приезжай ко мне.

Леднев не сказал, что там с этим проектом Матвея, пообещал лишь, что Савельев ко мне больше не полезет. Ну-ну! Я этому козлу все яйца бы оторвала, пришила и снова бы оторвала! Обидно, я еще вину перед ним чувствовала, что использовала его. Вот идиотка-то! Хорошо, что деньги ему не вернула и подарки его тоже себе оставлю. Хоть какая-то компенсация. Он на мне миллионы, наверное, заработает, если Айс не соврал.

Дома как-то неуютно, вроде все на своих местах, но нутром уже чувствую — не мое это больше. Жалко, очень жалко расставаться с квартирой, моим первым собственным жильем. Куда теперь все это девать? Ну, допустим, кухня и шкаф встроенные, а кровать? Она же огромная, два на два метра. Может, продать? Новая почти и денег стоила немеряно. К Рыжему не вариант, да у него она и не поместится. Я вообще не очень понимаю, что у нас с ним. Отношения? Или просто спим вместе, как летом? Он ничего не обещал, только просил рядом быть. Ну это без проблем. И что б никаких больше сук Луиз рядом не было! И вообще никаких сук! Никогда не была ревнивой, но аж трясет, когда вспоминаю наш разговор в «Лилии». Надо было все-таки облить ее чем-то! Одна радость — Даня с ней точно не будет. Не только я дура и лажаю на каждом шагу, она тоже накосячила прилично. Связаться с его отцом, зная как Рыжий к нему относится.

Так. В лес всех луиз, матвеев и даже ледневых. Даня обещал быть через час, так что ванную я принять успею. Надо смыть с себя этот безумный день.

Выливаю в горячую воду четверть флакона пены для ванной. Чувствую запах ванили, сладкий-сладкий запах, но все-таки не слишком резкий. Хорошо, когда есть свое жилье! Свое, а не съемное. Даже не представляю, когда у меня теперь будет своя квартира. Я до сих пор не смотрела в сети варианты аренды, а надо уже. Зато я знаю, то есть чувствую, наверное, что не одна. У меня всегда был и есть папа, Варька как сестра за эти полтора года стала, даже к Айсу смогла привыкнуть, но сейчас все по-другому. Удивительно, конечно, Рыжий все равно как ребенок во многих вещах, глаз да глаз за ним нужен, но рядом с ним почему-то спокойно. Он по-другому, не так как я смотрит на жизнь. Понятно, что он старше, и досталось ему прилично. Не думала раньше, что человек может быть мягким и сильным одновременно. А еще он умеет обходиться самым малым и не парится, что у него чего-то нет. Все, как и писал тогда в дневнике — «не хочу быть богатым, хочу быть свободным». Сегодня, у Леднева, когда немного в себя пришла после разговора, подумала о том, почему они с Рыжим дружат, по-настоящему дружат. И почему Ник за ним чуть ли не на край света летал, вытаскивал из индийской тюряги. Луиза ошибалась, дело не в бизнесе, не в том, что проект Леднева зависит от Дани. Просто Рыжему ничего от Ника не нужно, потому что идеалист, нищий гордый бессеребреник, как назвал его Савельев. И что может позволить себе быть таким каким хочет, а не каким его хотят видеть. И не будет меняться в угоду кому-то… Когда увидела его тогда в очереди в «Утку» даже представить не могла, что такой ободранный фрик может оказаться таким…

Сегодня утром, когда ехали с ним в универ, смотрела как он в телефон уткнулся и пишет там что-то, почему-то подумала, что теперь все будет хорошо. Обязательно будет.

Так хочу нажаловаться Дане, вижу его, такого смешного, всего в снегу, даже на бровях снежинки были, когда в квартиру зашел. Чудо рыжее, ну вот как его можно не любить?! Гляжу, как он, отряхиваясь, снимает сначала куртку, потом шарф, садится на пуф в коридоре, развязывает шнурки на кроссовках и вдруг отчетливо понимаю, что на месте Леднева поступила бы точно так же. Может, не так хладнокровно и цинично, но я бы не допустила, чтобы рядом с любимым человеком был кто-то такой как Матвей или Луиза, или Макс с его отцом. Я просто не смогла бы по-другому.

— Ну, что случилось? Рассказывай. — Обдает меня запахом сигарет, чувствую его колючую холодную щеку на своей.

Когда все успело поменяться, никогда прежде так не разговаривал со мной. Требовательно что ли. Как будто я должна отчитываться! Ну ладно, но наверняка опять поругаемся!

— А чего рассказывать. Ты же сам хотел, чтобы я с Матвеем все прояснила, вот и прояснила. Да так, что если б не Ник, забравший меня из его квартиры, не знаю, где бы сейчас вообще была!


— Не понял. Ты пошла к Савельеву домой? Зачем? Зачем ты вообще с ним встречалась?! Что он сделал?! Почему мне не сказала, что будешь с ним разговаривать?

Ого! Даня даже покраснел. Стоит напротив меня, каланчой возвышается и сердится, явно очень-очень сердится.

— Так ты сам спрашивал про него! Ты же сам говорил… вот я и порвала с ним! А ты с Луизой? Она знает? Ты зайти не успел, сразу допрос устроил!

Ну вот, опять кричу на него. Какие вообще ко мне претензии, а?!

Сгребает меня в охапку, прижимает к себе крепко, почти до боли, даже дышать сложно. Вот ведь…

— Что он сделал, Маш? Почему мне не сказала? — Снова повторяет свои вопросы, но уже мягче, значительно мягче. — А Ник как там оказался?

Целует в макушку и по спине так нежно гладит, что я, наверное, сейчас разревусь. В истеричку с ним превращусь скоро!

Даня сидит, вытянув ноги, облокотившись на спинку моей кровати, а я лежу рядом и пересказываю ему свой разговор с Савельевым. Он молча слушает, даже еще ни разу не сказал, какая я дура, что пошла домой к Матвею.

— Это ты прости меня, — вдруг произносит. — Я не знал ничего про него, Ник особо не рассказывал. Но дело не в этом, мне не нужно было тебя отпускать. Одну. И вообще я не думал…

— Чего не думал-то?

— Что ты и правда решишься. Я мало, что могу тебе предложить, Маш.

Ну не придурок, а? Или он тоже меня проверяет?

— Просто рядом будь. — Он вздрагивает, ведь я повторила его слова. Те, которые мне сказал, когда в любви ему призналась. Он молча кивает, рассеянно гладя меня по волосам. — И заботься обо мне. И чтобы только я была. И…

Он поворачивается ко мне и не дав закончить, резко прижимая к себе, целует. Чувствую его руки под футболкой, от его прикосновений мурашки по коже пробежали. Он целует так, что выбивает из головы все дурацкие мысли. Я вообще ни о чем не могу думать, когда ощущаю его тело на себе, когда он вжимается в меня так, что единственное, чего я хочу, это как можно скорее стянуть с него свитер и джинсы. Но почему-то голой оказываюсь сначала я.

— Хорошая, говоришь, кровать? Новая? — Заводит мои руки за голову, не давая обнять себя. — Не двигайся. Так лежи. Расслабься.

Он спускается ниже, его губы оставляют на груди лишь легкие поцелуи, зарываюсь пальцами в его волосы, хочу задержать его, но он отстраняется, опускается ниже. Меня током простреливает, когда я чувствую его там, где меня губами не касался еще ни один парень. Выгибаюсь, извиваюсь, ему приходится удерживать меня за бедра, но он не останавливается ни на мгновение. Захлебываюсь от новых ощущений, ноги сводит судорогой, цепляюсь в его плечи…Из горла вырываются хриплые стоны. А в голове только одна мысль: Рыжий — ты лучший!

Глава 52. «Мне нравится тут, Маш»

— Так что делать будешь? Ты уже думала, где жить?

Семь утра, мы валяемся в кровати, я, может, и поспала бы часок, но Рыжий разбудил, приятно так разбудил. Утренний секс восхитителен, питателен и помогает забыть о всех проблемах, прямо-таки с оптимизмом смотрю в наступивший день. И по фигу, что точно провалю очередную работу английскому гаду.

— Я хочу, чтобы у нас всегда был такой шикарный секс, — глажу Рыжего по груди. — Что бы ни происходило и как бы мы ни ругались… А жить… Не знаю, Дань. Посмотрю сегодня в сети что есть, клич брошу в инсте, vk, вдруг кто сдает.

— Ты можешь у меня пожить, пока не найдешь себе. Если хочешь, конечно.

Мысли о сексе сразу улетели в неизвестном направлении. Он, что, мне жить вместе предлагает, съехаться? В его хибаре? Так, Маша, молчи, а то ведь опять ляпнешь не то, что надо.

— Я могу снять квартиру поближе к твоему универу, тебе удобнее будет.

Мне будет удобнее?! Это типа забота обо мне? Он готов переехать из своей помойки? Ради меня? Чтобы мне удобнее было?!

Он смотрит на меня внимательно, ответа ждет, а я…я не знаю, что сказать. У меня ком в горле стоит.

— Мань, ты куда? — Спрашивает меня, потому что я трусливо сбегаю. Закрываюсь на замок, сажусь на краешек ванной, а саму трясет. Пипец, конечно, вроде ничего же не произошло, а я как истеричка во время месячных!

Он стоит в коридоре, уже одетый, ждет пока я подойду к нему. Вроде уже и успокоилась, а сказать ему нечего.

— Не хочешь? Я просто подумал…

Рыжий часто мне рот поцелуями затыкает. Летом, когда я ругалась, да и теперь так делает. Поэтому сейчас я сама не даю ему говорить дальше, притягиваю его за футболку к себе и целую, так сильно, что чувствую во рту вкус крови, но меня это не останавливает. Наоборот, еще больше заводит!

— Так что ты ответила ему, Мань? То есть он предложил вам жить вместе? — Барсукова хомячит булку пока мы идем по коридору с одной лекции на другую.

— Нет, конечно! Какое «жить вместе»? О чем ты? Просто он так помочь мне хочет, наверное. Ну и себе, думаю, тоже. Я вношу заметное разнообразие в его жизнь, поверь мне. Но секс в его квартире зимой, как выяснилось, совсем не вариант. Так что да, пока не найду квартиру, так уж и быть, порадую его своим присутствием. С одним условием только.

— Мань!?

— Квартиру будем выбирать вместе. Лишь бы куда я не поеду.

Варя недоверчиво усмехается, но молчит, булку свою дожевывает. А я и сама не знаю, что из этого выйдет. Рано все, очень-очень рано. Мы практически жили вместе с Даней в июне, когда у меня квартира сгорела, но тогда все было несерьезно, да я значения особо не придавала этому. Просто секс сумасшедший и чтоб было где переночевать. А сейчас страшновато, ладно, реально страшно. Я точно не готова к тому, чтобы жить с мужчиной. Особенно с тем, кого люблю. И который так и не сказал, что тоже меня любит. Помню, как Барсукову ругала, что она к Айсу переехала, а сама?

Неделю уже выбираем Дане квартиру. Ну как выбираем, я выбираю. Четыре варианта посмотрели, но все не то, что надо. Леднев даже риэлтра подогнал какого-то крутого, но пока так себе. Или далеко от универа, или близко, но ремонт бабушкин, или первый этаж с окнами на помойку. Рыжий сказал, что платить он будет, сам. Сумму точную не назвал, говорит, выбирай что нравится. Да то, что мне нравится, столько стоит! Не хочу, чтобы он обо мне думал, будто я…

А еще универ, что б ему… хорошо было. Второй курс как-то потяжелее идет первого. Ноябрь уже, через месяц — полтора сессия, преподы чморят с удвоенной силой. Зверствуют все — от старой перечницы с ее «речью» до английского гада. Я лишь недавно услышала от него русское слово — с девчонкой какой-то ругался в коридоре. А он, ниче так, идеально владеет родным матерным, даже я пару оборотов для себя новых узнала. Девчонка вроде студентка. У нас, конечно, разные придурки преподают, но чтобы матом… Да еще Зимин с его конкурсом. Я все-таки подала работу. Не выиграю ни черта, конечно, но тема интересная была, за два дня накатала проект. Раньше бы за него взялась, но у меня другие дела были. Показала Рыжему, он в пиаре ни бум-бум, конечно, но все-таки значительно умнее меня. И правда, подсказал, пару идей и еще три моих предложения, раскритиковал, засранец. Опять чуть не поругались. Но работу переписала на всякий случай. Результаты будут только в конце декабря, я и правда ни на что не надеюсь. Барсукова что-то в последнее время стала все чаще рассказывать про свой офис. Пресекла эти разговоры после четвертой попытки Варьки. Сразу сказала, что к ней не пойду, да и не возьмет меня туда никто. Чай-кофе делать не буду, бумажки распечатывать тоже. Лучше уж блогером стану, хотя я тут почитала повнимательнее, короче год другой точно уйдет на раскрутку. Это если серьезно все делать, чтобы зарабатывать приличные бабки…

Рыжий перетащил ко мне свой ноут, говорит, что ему все равно где работать. А мне пары прогуливать нельзя. Зануда! Но на прошлой неделе вытащила его в «Утку». Ну а что? Историческое же место, как теперь выясняется. Луизу каждый день в универе вижу, она совсем не избегает меня, ходит как ни в чем не бывало. Ну-ну, хотя пока никакой подставы мне не сделала, наверное, я просто не знаю. Но на всякий случай стараюсь ни во что больше не влезать. Да и некогда особо. Да, еще, спасибо домработнице, от нее я точно не откажусь, пока деньги есть. Да и Рыжий, вроде неприхотливый такой, но пожрать вкусно любит.

От Матвея ни слуху, ни духу. Он звонил пару раз, но я не брала трубку, а потом прислал покаянное сообщение. Типа, прости, Малыш, ты меня не так поняла. Хочу быть с тобой. Да пошел ты! Звонить не стала, но написала. Больше не появлялся, но вроде как деньги на свой новый проект от Леднева-старшего уже получил или вот-вот получит.

Папа звонил, вроде все хорошо у него, на работу скоро должен выйти, на свой хлебозавод, из которого ушел ради пекарни… Мила, кстати, давно не звонила, да и я не горю желанием с ней общаться. Все-таки мы с ней слишком разными оказались. Обещала папе, как квартиру найду, приеду домой к ним. Давно уже мелких не видела, да и соскучилась, если честно.

Телефон мигает, мой Рыжий. Утром сфоткала сегодня, когда он спал, смешной такой, лохматый, рот приоткрыт. Тут же поставила фотку к себе заставкой на его номер.

— Маш, ты где сейчас? Помнишь, что в четыре квартиру смотрим? Мне потом надо будет сразу уехать, дела.

Это значит, придет, посмотрит минуты две и быстро смоется, сказав, что ему все нравится. Он всегда так говорит. Конечно, почти каждая квартира намного лучше той, где он несколько лет прожил, оплачивая лечение своей мамы, но все-таки.

— В универе. И не поверишь, где. В библиотеке! Но скоро дома буду.

Закрываю учебник по «Основам журналистики». Терпеть не могу этот предмет. Столько старья в нем. Зачем нам все это знать, когда журналистика уже совсем другая. Соцсети, блогеры, пользовательский контент везде… Ладно, и правда пора валить.

Квартира, которую мы сейчас смотрим, на третьем этаже, буквально в десяти минутах ходьбы от моей. Место очень хорошее. Рыжему, похоже, тоже нравится. Первым делом он, конечно, спрашивает про провайдеров. Ему интернет очень важен, куда больше, чем мне. Внутри очень даже ничего. Не так круто как у меня, конечно, но вполне себе ремонт. Явно недавно делали. Только мебель подкачала, диван старый, хоть и прикрытый пледом. Так, кухня. Я не особо слушаю тетку-риэлтора, смотрю, что тут есть. Ого! Даже посудомойка, есть, стиралка тоже.

— Тут и кастрюли есть, ложки-вилки…

— Этого не надо, вообще ничего из этого. — Киваю на стол, на нем стоит старая микроволновка, электрический чайник, еще какое-то ненужно барахло. Окна на кухне нормальные стеклопакеты, с улицы шума не слышно. Рыжий в ванной, внимательно рассматривает тумбу с раковиной, пальцами по ней проводит. Наверняка, про прочность ее думает. Такой же озабоченный как и я.

— Мне нравится тут, Маш.

Ожидаемо. Но на этот раз мы с ним совпадаем. Здесь уютненько, только пусть они свою рухлядь отсюда вывезут. Комната большая, я сама знаю как ее можно будет обставить. Да и вообще, я же недолго тут проживу. Потом себе сниму, наверное. Кресла, диван… все старое, не нужно это. Зато шкаф есть встроенный, тоже не первой свежести, но двери исправно ходят.

— Мне тоже, а сколько аренда?

Рыжий пожимает плечами неопределенно. Раньше б решила, что этот малахольный даже не поинтересовался, но за эти несколько недель, что мы вместе, поняла: он придуривается. Иногда. Когда не хочет правду говорить, на вранье его еще ни разу не ловила. Ладно, я же все равно узнаю, Дань!

Целует меня, кивает риэлтору, а сам уже у двери.

— Мань, я поздно сегодня буду. Созвонимся.

Еще минут пятнадцать допрашивала риэлтора с хозяйкой, теткой лет сорока, она на другом конце города живет. Еще один плюсик, не хватало тут еще видеть ее постоянно. Никогда не жила на съемных квартирах. Видимо, привыкать придется. Спрашиваю про аренду, молчат. А потом называют цену — десять тысяч, плюс комуналка. Скромненько… Я бы не меньше двадцатки попросила бы.

— Вывезти мебель можете? У нас своя есть.

«У нас»… У меня есть. У Рыжего только его барахло компьютерное и одежда. Больше оттуда забирать нечего.

Въезжать можно будет через три дня, аренда на два месяца вперед. Риэлтор говорит, что сама всем займется. Ага, и даже вещи наши упакует? Оптимально в субботу переезжать, ну или в пятницу вечером. Еще раз обхожу квартиру. Это я теперь тут жить буду? С Рыжим? Пусть даже не надеется, что я ему буду тут гладить-стирать-готовить. И что б каждую неделю обязательно куда-нибудь выбирались, и желательно не только к Айсу с Варей. А еще…

«Папа может, папа может…» Рингтон доносится откуда-то с кухни, там, значит, мобильник оставила.

— Пап? Привет!

— Вы Мария? Мария Витальевна Епифанцева? Это вас врач из двадцатой городской больницы беспокоит…

— Папа?! Что с ним?!

— Не волнуйтесь. У него стабильное состояние, но был приступ. Он просил вам позвонить. Приезжайте.

Он еще что-то говорит, а я только выхватываю «ишемическая болезнь сердца», «приступ стенокардии» и адрес. Адрес больницы.

— А Мила, там? Моя мачеха. Она знает?

— Виталий Сергеевич попросил позвонить только вам.

Набираю мачеху уже в подъезде. Выскочила из квартиры, даже не попрощалась, но они наверняка и сами все слышали. Мила не отвечает, второй раз уже ей набираю, параллельно пытаюсь сообразить, где находится эта двадцатая городская.

Глава 53. «Этот дом моих детей»

Здесь очень много людей, все снуют из стороны в сторону, кто-то толкается. Я доехала за двадцать минут, машину, к счастью, поймала быстро. По дороге позвонила Рыжему, старалась спокойно говорить, но слезы подступали к глазам. Даня сказал, что приедет в больницу как только сможет. То есть прямо сейчас выезжает.

Папа, папа… У него всегда было слабое сердце, он постоянно обследовался, Мила настаивала. Но в последние месяцы столько всего навалилось… И мачеха почему-то не отвечает. Набирала ей всю дорогу, под конец уже абонент вне зоны доступа. Что вообще происходит? И почему папа здесь, в городе? Звоню отцу, тоже никто не отвечает.

В регистратуре или как это правильно называется спрашиваю про папу. Строгая бабка в очках только кивает в сторону.

— Врача подождите, к вам подойдут.

Жду уже пять минут. Или вечность целую. О чем только не подумала за это время. Вроде все хорошо было, от «крыши этой избавились», с кредитами разобрались, да, без пекарни, но хоть не банкрот и в тюрьму, самое главное, не посадили.

— Ты, как? — Даня присел передо мной на корточки, берет в ладони мое лицо. С врачом говорила уже?

Мотаю головой и тянусь к Рыжему. Как хорошо, что он приехал, что рядом.

Мы стоим обнявшись посреди больничного холла и молчим. Я не знаю, как сказать, что боюсь, очень боюсь, что папа умрет, не выдержит всего, что на него навалилось. И что я не смогу ему ни в чем помочь. А Даня просто гладит меня по голове и что-то шепчет на ухо, тихо, успокаивающее.

— Епифанцева здесь? — Вздрагиваю от незнакомого чужого голоса. Чуть отстраняюсь от Рыжего и вижу перед собой мужчину лет сорока в белом халате. Он оглядывается по сторонам и встречается взглядом со мной.

— Я это.

Он молча кивает головой в сторону коридора и мы идем куда вдоль каких-то кабинетов, у которых толпятся люди… Белые стены, запах лекарств повсюду.

— Я — Николай Дмитриевич, — представляется врач. — Отец ваш плохо себя почувствовал на улице, скорую прохожие вызвали. У него приступ стенокардии. Знаете, что это такое?

Конечно, знаю. Как и другие медицинские термины, связанные с больным сердцем. Спасибо Миле.

— Состояние сейчас стабильное, но вы понимаете, что ишемия — это патологическое состояние, риск будет всегда. Мы его оставим здесь, на несколько дней, а дальше посмотрим.

— Маше можно отца навестить? — Рыжий вдруг вклинивается в наш разговор, и я ему очень благодарна за это. Он держит меня за руку, все время, что мы здесь, держит меня и не отпускает.

— Я вас пущу к нему, ненадолго. Сестра скажет вам, что надо из дома привезти, а что купить. Пойдемте.

Папа лежит в палате, здесь еще три койки, все заняты. Он не видит меня, смотрит отрешенно в окно, но выглядит вроде не так уж и плохо.

— Паап?!

Только не зареви! Ему только сейчас слез твоих не хватает.

— Машенька… — Смотрит на меня потухшим взглядом. — Все хорошо у меня, ты не волнуйся.

Ага! Не волнуйся!

— Пап, — стараюсь говорить бодрым голосом. — Ты как себя чувствуешь-то? — присаживаюсь на кровать и беру его ладонь в свою. У него теплая рука, но какая-то слишком уж податливая.

— Нормально, Маш, нормально. А это кто? — Кивает на Рыжего, который молча стоит у меня за спиной.

Не так я хотела их познакомить, совсем не так. Но куда деваться-то?!

— Данил, друг Маши.

— Друг, значит… ну хорошо, если друг. — Он быстро теряет интерес к Рыжему, но тот и не настаивает на общении. Просто стоит рядом со мной. Вроде и не делает ничего, но мне намного спокойнее, что он здесь.

— Пап, я все привезу, что надо. Ты скажи только. И… А где Мила, пап? Не могу до нее дозвониться.

Он вздрагивает, а в глазах такая боль, что сразу поняла — что-то очень дерьмовое случилось. И не надо было спрашивать.

— Ушла Мила… Разводиться решила… — Он произносит это тихим и таким безжизненным голосом, что мне страшно становится. — И детей оставила… к … любовнику сбежала. Так вот.

Ушам не верю, в ступоре каком-то. Слова понимаю и точно знаю, что это правда. Как у папы проблемы начались подспудно ждала взрыва, у них и отношения заметно испортились, но чтобы развод.

— А…

— Все, вам пора, Маша. Завтра приходите.

Какая-то тетка сует мне в руку клочок бумаги, говорит что-то лекарства, одежду, еще что-то. Даня отбирает у меня бумагу и расспрашивает медсестру.

Вот же дрянь! На меня, наконец, накатывает злость на мачеху. Шлюха! Любовник, значит! Да у нее наверняка он давно уже. Восемь лет с отцом прожила. Так ушла в свои мысли, что даже не заметила, как снова оказалась в объятиях Рыжего. Прижимаюсь щекой к его груди, и даже радуюсь, что не дозвонилась до Милы. Не представляю, что бы сделала.

— Мань, все, что здесь написано, мы купим. Я куплю. Надо, наверное, к вам домой съездить… — Даня ведет меня за руку к выходу, по дороге указывает на бахилы, которые нужно выбросить. Я и забыла совсем, что одевала их, когда пришла.

… Дом пуст, вроде все на своих местах, даже игрушки мелких разбросаны по полу гостиной, Даня только что чертыхнулся, наступив на машинку Кирюхи. Детей нет, по дороге позвонила Милиной матери, братья у нее. Уже три дня как. Нормальная вроде женщина, чуть старше папы, в кого, спрашивается, Мила такая дрянь.

— Ты, Маш, не переживай, ну поругались они, и не такое бывает. А детки пусть у меня пока поживут, да Милка часто их ко мне привозит в последнее время. Незачем им родительскую ругань слушать.

Судя по бойкому голосу тети Марины она не знала ни о разводе, ни о том, что папа в больнице. Пришлось про папу все сказать. Слушать ее охи и ахи не стала, пообещала, что на днях приеду, детей проведаю и просила им пока ничего не говорить.

Хожу по дому, я ведь выросла здесь, все такое свое, родное и в то же время как будто в другой жизни все было. Рыжий находит меня в большой спальне, роюсь в отцовских вещах, выбираю, что привезти ему.

— Маш, где у вас тут хорошая аптека есть? Может, не все куплю, но хоть что-то.

Самая большая круглосуточная аптека в двадцати минутах езды, так что, когда слышу, как хлопает входная дверь, удивляюсь. Наверное, Даня забыл что-то и вернулся. Все-таки как же хорошо, что он рядом! Вроде молчит все время, расспросами не достает, не жалеет, но…

— Мила?! — Вижу мачеху в дверях спальни. На ней пальто, в руках очередная брендовая сумка и еще большой пакет, кажется пустой. — Ты чего тут забыла, дрянь?!

Даже не думаю сдерживаться, если подойдет ближе, по морде ей врежу, твари. Отца чуть в могилу не отправила, детей бросила.

— Не смей так разговаривать со мной! Это мой дом! Что тут делаешь?

Чую, будет драка!

— Папа в больнице! Ты даже трубку не взяла, я тебе сегодня обзвонилась! С любовником своим трахалась, да?! А отца и детей на помойку? Вон пошла отсюда!

Она растеряна, вижу, про папу не знает, но ее это точно не извиняет.

— Маш, ты успокойся, пожалуйста. А что с Виталиком? Что-то серьезное?

— Тебе-то что? Не надейся, не умрет. Еще тебя переживет. Убирайся, я сказала!

Она молчит, смотрит по сторонам, а потом вдруг примиряюще поднимает руки. Улыбается.

— Ты сейчас не в себе, Мань, мы потом поговорим. Все не так как тебе кажется, просто нам с твоим папой… не очень хорошо вместе.

— И поэтому любовника себе завела, да? Кто? Толик?

Она машет на меня рукой, а сама что-то вытаскивает из комода, кажется, какие-то украшения.

— Не твое дело, Маш. Ошибка все это…

Она быстро сгребает в пакет свои цацки, на меня даже не смотрит. Словно и нет меня тут.

Да пошла она! Ничего отсюда не заберет!

Выхватываю из руки пакет, Мила явно не ожидала, инстинктивно пытается защититься, но я выше и сильнее ее. По полу со звоном катятся ее кольца, кажется, я порвала ее ожерелье. Да и черт с ним. Сумка ее тоже на полу, похоже и ее вырвала из рук мачехи. Глаз цепляет какой-то предмет, смутно знакомый ярко-красный предмет. На автомате поднимаю его с пола, верчу в руках.

— Cерьезно? Матвей, значит? Это ключи от его квартиры. Он? Когда успела?

Она пытается забрать у меня ключи, но вместо этого получает легкий толчок в плечо. Отшатывается, но не уходит, а садится в кресло рядом с кроватью.

— Тебе так это интересно? Он позвонил мне на следующий же день после того как вы летом с ним за вещами приезжали. Маш, ты даже мужчину привлечь не можешь, — усмехается и смотрит на меня так снисходительно, что захотелось пульнуть в нее чем-то тяжелым. Этот пиздец в моей жизни когда-нибудь закончится?!

— Значит, все это время он с тобой пропадал, а не в командировках? — А Савельев оказался еще большей гнидой, чем я думала. Вот это я ему точно запомню. И не из-за себя, за папу.

— Он любит меня, Маш. Совсем голову потерял.

— Голову? Савельев? — Я смеюсь, нет, я ржу, у меня истерика на нервной почве. — Да он на днях меня просил вернуться, Мила, ты хоть представляешь, кто он? У тебя же нет ничего. Ни денег, ни связей. Он тебя бросит через неделю, максимум две!

— У меня ребенок его будет, Маша. — Снова довольно улыбается. — Я беременна, три недели срок. Так что я могу многое, очень многое ему предложить.

Не верю ей, просто не представляю, чтобы такой жук как Савельев смог так лажануться. Он не лох, не то что папа.

— А как же Кирюха с Антоном? Они не твои дети?

Улыбка сползает с ее лица, уводит глаза в сторону. Она растеряна, явно за больное ее задела, но мне не жалко. Ее совсем не жалко, а вот как мелким сказать, что мама их бросила, даже думать об этом страшно.

— Я люблю своих детей. — Смотрит на меня прямо, а сама как струна напряжена. — Но это мой последний шанс, Маша. Мне тридцать. Понимаешь это? Вряд ли…

Встает с кресла, прохаживается по комнате, она сейчас очень серьезная. И, кажется, говорит то, что действительно думает.

— Я никогда не буду жить как мать, в нищете. Отец спился, когда мне пять было, но я помню, как он бил ее, как меня однажды ботинком по губам ударил за то, что не хотела куда-то идти. Матвею не нужны чужие дети, но не тебе меня и его судить. С Виталием им лучше будет. А я… я часто приезжать буду. Ты поймешь меня… со временем.

— Не думаю.

Она собирает с пола свои цацки, подходит ко мне, протягивая руку, забирает ключи.

— И еще, Маш. — Оборачивается уже у двери. — Передай отцу, я не дам ему продать дом. Этот дом моих детей. Ты сама со своим жильем разберешься. Не маленькая уже.

Глава 54. "Праздник хочу! И веселиться"!

Даня вернулся с большим пакетом лекарств минуты через три после того как ушла Мила. Я не стала ее останавливать, даже никаких гадостей не сказала. Я еще скажу, конечно, но не ей, а Савельеву. Вот идиот! Думал, сможет трахать жену моего отца и со мной мутить, да еще и с Ледневыми бизнес вести?!

— Девушка из дома выбегала, с сумкой. Это твоя мачеха? — Рыжий садится на кресло, в котором совсем недавно Мила рассказывала о своем ужасном детстве.

— Она самая. За барахлом своим приезжала. Не все, видимо, утащила. Но больше я ее сюда не пущу. Надо будет замки поменять, завтра же.

— Поругались? — Коротко спрашивает. — Ты ее там не приложила, — кивает в сторону — к стенке, например?

— Она беременная, Дань. От Матвея, прикинь? Он, оказывается, спал с ней все это время, пока отец думал, что она уроки частные дает, а я — что он по делаем своим мотается.

Внутри опустошение какое-то, уже полчаса бесцельно перекладываю папины вещи из одной стопки в другую. Рыжий молчит, но сейчас и слова не нужны, хочется просто тишины. Тупо собрать одежду, взять зубную щетку, пасту, мыло, шампунь… Закрыть дом и вернуться к себе. В свою квартиру, чтобы завтра уже быть в больнице.

— Мань, иди-ка сюда. — Хлопает по своим коленям, приглашая к себе. Оплетает меня руками, а мне как-то теплее что ли становится. Безумный, сумасшедший день.

— Я мало, что умею, Маш. К жизни бытовой мало приспособлен, сама знаешь. Готовить еду, например, не в состоянии, но все, что смогу, я сделаю. Все хорошо будет, разберемся. Ты, главное, нервничай поменьше.

— Почему?! Ну вот почему? — Смотрю Рыжему в глаза, как будто именно там ответы на все мои вопросы. — Дань! Я еще… полгода назад жила нормальной жизнью, у меня все было хорошо. А за эти пару месяцев случилось столько, сколько у обычного человека за десять лет не случится!

— Я ни черта не понимаю в жизни, Маш, но рано или поздно все это должно было взорваться, вот и взорвалось, — Гладит меня по голове как ребенка несмышленого. Ладно, поехали обратно. Или ты тут ночевать хочешь?

Утром в универ не пошла, Барсукова обещала все рассказать и дать потом списать. Какая тут к чертям учеба может быть? Всю ночь ворочалась, спать не могла, пока Рыжий в охапку не загреб, ногами своими длинными не зажал, чтобы не крутилась. Чего-то спросонья пробурчал в ухо, но так и не отпустил. Он всегда горячий, о него греться можно, я даже начинаю привыкать к его табачному запаху.

Завтракать не хочу, совсем аппетита нет, но ловлю голодный взгляд Дани, брошенный на холодильник. Там, интересно, есть вообще что-то?! Колбаса с сыром спасли положение, по крайней мере один из нас явно доволен. Жаль только, что не я.

Он купил папе почти все, что нужно было, осталось немного совсем докупить. Часа два мотались по городу, но вроде все, что нужно, у нас есть. В общем, не только я на универ сегодня забила, Рыжий тоже к своему компу еще не подходил. Нас обещали пустить к папе в два часа дня, хотя официально посещения с четырех.

Он получше сегодня выглядит, храбрится. Ничего ему не говорю про Милу, обещаю, что к братьям заеду. Не представляю как тетя Марина с ними справляется, хотя раньше слушались они ее лучше, чем нянь.

Даня рядом все время, только отходил ненадолго, ему, кажется, звонил кто-то.

— Я дом хочу продать, Маш. Мы из-за этого с Милой поругались. Ты не должна была за меня кредит платить, маленькая.

Ну надо же… Не ожидала, сейчас совершенно говорить об этом не хочется, но папа продолжает.

— Я много думал, Маш. Не могу там жить больше, столько всего было вбухано в него, сил, денег, времени. Заново хочу все начать. Мне работу предложили, я, собственно, чего в город приехал. Сам Жаров Аркадий позвонил, представляешь. У него сеть супермаркетов, знаешь, наверное. Я в один из них выпечку свою поставлял. Так он хочет, чтобы я тут на него работал. В его центральном магазине, представляешь, там пекарня есть и кафе свое? И денег у него не как у нас на хлебокомбинате. Если оклемаюсь, сюда перееду, в город. И детей заберу. Ей не оставлю. Да она сама только рада будет.

Жаров, значит? Отец Лехи? Я как-то совсем про него забыла за эти недели, не до него совсем. Надо будет позвонить, узнать, как там у него дела. И с чего его папа моего вздумал на работу приглашать?

— Слышала, пап. Но ведь у мелких школа, сейчас Милина мать помогает, а потом кто? Опять няни, а жить на что будете?

Папу выписывают через неделю. Вроде все обошлось. Пока. Но ишемия — бомба замедленного действия, рано или поздно все равно рванет. И я всегда буду помнить об этом.

Мила так и не объявилась, и не звонила. Зато я позвонила. Матвею. Он явно ждал звонка, подготовился, сволочь.

— Малыш, это все несерьезно. Я не хочу, чтобы ты…

— Трахать жену моего отца — несерьезно? Ребенка ей сделать — тоже несерьезно? Папа из-за этой суки в больнице! Слушай меня, мудак! Держи ее на привязи и чтоб рядом не появлялась! Она ни копейки не получит и в доме нашем больше не появится. Или никакого проекта с Ледневым у тебя не будет. Понял?

— Маш…

— Пусть только даст повод… Ты меня еще не знаешь, Матвей!

Даже не заметила тогда, как Даня подошел и забрал у меня из руки телефон.

— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, Маша. Не лезь, они сами разберутся.

— Какое разберутся?! Это моя семья! А он ее разрушил…

— Не он ее разрушил. Ты и так много всего для папы своего сделала. А с Савельевым я поговорю.

— Ты?! Да что ты ему скажешь? Ты же… Ты-то тут при чем?

— Ты моя девушка, я при чем.

Я бы еще поспорила, не с тем, конечно, что я его девушка, но пришли грузчики, вещи перевозить. С лета никак не могу определиться, где же я все-таки живу: то у папы, то у себя, то у Айса с Варей, то у Рыжего… А теперь вот с Рыжим.


Эти дни, наверное, самые сумасшедшие из всех предыдущих сумасшедших. Я уже забыла, что такое нормальная жизнь. К мелким съездили тоже вместе, одну Даня меня не отпустил. Он теперь вообще почти всегда рядом. Но пока это не напрягает, я даже рада. Он вообще какой-то очень домашний. Вроде и беспомощный, говорил, что руками делать особо ничего не умеет, но нашу съемную квартиру сам обставлял. Пока я шмотки разбирала, телек настраивал, ноуты его и мой. Не знаю как дальше все пойдет, но что-то, а связь с внешним миром у нас будет всегда!

А еще с ним почему-то напряжение уходит, вот съездили к братьям, думала, ахтунг будет. И ни фига! Рыжий, он же сам как ребенок, пацанов забрал в детскую, так я их час не слышала, пока с тетей Мариной разговаривала. Мы даже забеспокоились, тишина стояла гробовая в доме. Тихонько дверь открыли, так они втроем в какую-то стрелялку режутся. Только к вечеру от них вырвались, Даня им еще какие-то игры скачал на планшеты, обещал привезти Play Station, если будут хорошо себя вести.

— Ты правда хочешь им купить приставку? Слушай, Рыжий, а ты вообще сколько зарабатываешь, а? Они тебе кто?

— Они твои братья, Мань. И они классные. Я детей вообще люблю. Когда маленьким был, мечтал о большой семье.

Интересно, я когда-нибудь узнаю о нем все или каждый раз буду вот как сейчас с открытым ртом сидеть?


— Ну как ты, Маш? Вы еще не поубивали друг друга? Не представляю, если честно, вас в одной квартире.

У нас сегодня что-то типа двойного свидания. Мы с Рыжим и Варя с Айсом. В боулинге. Играют парни, а я с Барсуковой сижу за столиком и лениво пью колу. Гадость, конечно, калорийная, в целлюлит на заднице превращается, но сегодня хочу расслабиться. Почувствовать, что называется, атмосферу. Вообще, мне тут нравится, я вот думаю, может, днюху здесь замутить? Двадцатник как-никак. Через неделю. Рыжий уже спрашивал, что мне подарить. Ляпнула сначала, что сюрприз хочу, а потом чуть язык не прикусила. Это ж Рыжий, на кольцо с бриллиантом я, конечно, не рассчитываю, но кажется мне, что подарки выбирает он примерно так же как и ухаживает. Да и денег не сказать, чтобы много было. Мы и так живем за его счет. Полтинник Матвея отдала тете Марины на близнецов, когда у них были. Я считаю, это справедливо. Она, кстати, пока к отцу переехала в дом, с братьями помогает. Стараюсь туда не шибко лезть, но каждые выходные к ним приезжаю, смотрю, что там. Пока вроде нормально. Детям сказали, что мама уехала в гости к друзьям. Не представляю, как в такой бред может поверить даже ребенок!

— Так как, Мань? Даня вроде довольный. И так смотрит на тебя…

— Как?

— Нежно.

Что там Барсукова могла разглядеть, не понимаю. Рыжий категорически отказывается снимать с себя эти дедовские очки и перейти на линзы. А ведь помню, был он как-то с Луизой без жутких окуляров.

— Я люблю его, Варь. Очень. Сама не понимаю, что в нем нашла, но даже парней перестала рассматривать на улице. Старею, наверное.

— Это нормально.

— Это ненормально! Странно и непривычно. Я даже с тобой стала меньше общаться. Вообще все изменилось. Ни гулянок нормальных, ни приятелей, только ты да Рыжий. Ну еще Айс, может, пара девчонок из универа, которые не слишком раздражают. Жаров, возможно, любовник из него никакой оказался, но друг нормальный. И все! Даже не знаю, кого хочу видеть на дне рождения. Или с Рыжим запрусь дома и секс-марафон устроим.

— Тебе не хватает твоих дружков-наркоманов, Мань?

— Праздник хочу! И веселиться! Так, чтобы на всю жизнь запомнить. В прошлом году помнишь, как было? Ты меня только утром из клуба вытащила.

Барсукова молчит, а я смотрю по сторонам. Мелькают знакомые лица, тут еще бильярдные столы рядом. Парни какие-то играют. Серый?

Глава 55. «Маш, не подходи к нему больше»

Вот так встреча! Я не видела Серегу с той памятной тусовки в «Небе», когда Ленку убили. Он же звонил пару раз, но мне тогда не до него было, а потом Айс, считай, под замок посадил. Да и не рвалась, если честно возобновлять общение. Но лично против Сереги никогда ничего не имела, хоть и дилер, а нормально всегда со мной себя вел. Да и помогал не раз. Он тоже меня заметил, бросил кий на стол.

— Машка, вот это да! Сто лет не виделись!

Я даже пикнуть не успела, а он уже загреб меня в охапку своими тощими руками. Да еще и целоваться полез. Отталкиваю его, но прям спиной вижу взгляд Рыжего. Тот редкий случай, когда совершенно не хочется никаких разборок. И уж тем более объяснять про Серого Дане.

Рассматриваю Серегу, он изменился, возмужал что ли. А еще одежда. Не знай я его, решила, что очередной золотой пацанчик папину кредитку опустошил. У него всегда деньги были, но явно не столько, чтобы позволить себе пиджак Louis Voiton. Придурок, нашел, где понтиться.

Ответить ему, правда, не успеваю, чувствую, ладонь на плече.

— Маш, пойдем. — Даня притягивает к себе, я, собственно, не против. Интересно, а когда это я перестала его стесняться? Даже сама как-то не заметила.

Серега смотрит на Рыжего удивленно, разводит руками, типа, парень я тут не при делах, просто со знакомой поздоровался. Кивает мне и тут же отворачивается к своим пацанам, берет кий в руку и давай опять шары гонять.

Хорошее такое свидание получилось. Даня от меня теперь ни на шаг не отходит. В прямом смысле, за спиной стоит, смотрит как я шары в кегли бросаю. Ну или на задницу мою пялится, надеюсь. И еще советы дает. Ну-ну! Две партии с ним сыграли, обе я выиграла. Но он даже не обиделся. Ему, кажется, реально по фигу, что я могу быть в чем-то лучше него. Мужское самолюбие, похоже, не страдает. С Матвеем бы так не прокатило.

Завтра в универ, а то бы я еще потусила. Серый, к счастью, больше не светил мордой, кажется, он вообще свалил куда-то. Ну и бог с ним. Интересно, на кого он сейчас работает? На этого Рахимова, который папиной пекарней заправлял? Как же хорошо, что я отскочила от всего этого дерьма!

А Рыжий все-таки спрашивает меня про Серегу. Сейчас, когда я как раз сказала, что хочу отмечать в «Утке». По любому лучший клуб города! Мне двадцать! Мне будет двадцать лет! Хочу оторваться, всю инсту заспамлю, все увидят как я умею веселиться. Лишь бы кого звать не буду, конечно, так, человек шесть-восемь. И сразу предупрежу — каждый за себя платит. Интересно, что Рыжий подарит? Он мне еще никогда ничего не дарил. Вообще, я на многое не надеюсь, если честно. У него как-то просить даже неловко. Первый раз со мной такое. Раньше никогда моральных барьеров не чувствовала. Он всегда сам платит, даже когда я что покупаю себе. Однажды деньги дома забыла, на кассе только обнаружила, так Даня молча купюры протянул. Все, что в кармане были. Никогда б не подумала, что брать деньги у щедрого человека может быть непросто.

— Ну тусили мы вместе. Ты же знаешь, что он… ну в общем, с наркотой связан.

— Давно с ним общаешься?

— Да не общаюсь я с ним. С лета не виделись, понятия не имею, чем он сейчас занимается. Ты ревнуешь?

— Нет. Маш, не подходи к нему больше. Что бы ни произошло. А ты любишь влезать по самую задницу…

Больше ничего не объяснил, буркнул только, чтобы не забыла отцу позвонить.

Только хотела ляпнуть, кто бы говорил, не меня за коноплю из индийской тюрьмы Айс вытаскивал, но вовремя язык прикусила.

Созваниваюсь сегодня с администрацией «Утки». Торт хочу праздничный, двухъярусный и чтобы обязательно с фейерверком фонтаном! Очень эффектно выглядит. В чем пойду — уже решила. Сражу своего Рыжего, вот как пить дать. У него самого, оказывается не все тряпье, есть пару приличных вещей. Надо будет убедить его нормально одеться.

Правду говорят, что перед днем рождения всегда хреново себя чувствуешь. Эти три дня провалялась в кровати, давно так не выворачивало как сейчас. То ли отравилась чем, то ли заразу какую подхватила. И ладно б одна жила, на крайняк с Барсуковой, так тут же Даня! Нет, я всегда красавица, что есть то есть. Но два раза за ночь бегать с унитазом обниматься то еще удовольствие. Рыжий, молодец, не сбежал никуда, даже полотенца чистые подносил, и байдой какой-то поил все время. Типа поможет от отравления. Думала, придется переносить вечеринку, но вроде обошлось. Чувствую себя слегка помятой, жрать не хочется совсем, но к вечеру точно буду хороша!

Универ сегодня обойдется без меня, хотя вроде как Зимин собирался сказать, кого отобрал для своей стажировки. Было бы шикарным подарком на ДР, но это вряд ли, конечно. Все-таки второй курс пока, а там даже с магистратуры народ повалил к нему с проектами.

Барускова с утра уже позвонила, обещала ровно в десять быть в «Утке». Не любит она это место, но что поделать, его люблю я. А сегодня мне можно все! Ну или почти все! Выбросить на помойку подарок Дани я точно не смогу. Он притащил в дом… горшок с цветами. Ему, видите ли, жалко, когда цветы в вазе вянут. Вот и притаранил те, которые в земле. Розы, кустовые. Как вспомню в детстве, сколько геморроя с ними было, мама вечно над своим цветником дрожала. Крапивой отстегала, когда мелкой ее гладиолусы затоптала. Жаль, больше не отстегает. Многое бы отдала, чтобы в этот день она была со мной. Когда приеду к папе и братьям, обязательно схожу на могилу.

Так, а что с цветами-то делать?! Не выкидывать же…

Полдня провалялась в кровати, Даня опять свинтил куда-то с Ледневым и еще каким-то парнем. Я пока так и не познакомилась с его командой фриков, которые, как и он игры пилят. Это жаргон такой их — «пилить», в смысле создавать, разрабатывать.

Обещала Рыжему, что дома буду, но все-таки сама не уложу волосы как надо. Да и подравнять их надо. Набираю Светке, классный она стилист, жаль, сегодня в салоне работает. Да и ладно. Салон так салон. В пять у нее «окно», за пару часов уложить точно успеет. Место пафосное, в самом центре города, цены там процентов на сорок-пятьдесят выше, чем у Светки на дому. Ну так и двадцать лет мне не каждый день исполняется!


Приезжаю к пяти, все норм, Света уже ждет меня.

— Привет, именинница, — целует в щеку и проводит к своему креслу. — Что делать будем?

— Хочу локоны, и приподними чуть сверху. И главное, чтобы держались всю ночь.

Светка с полуслова понимает, ее контролировать не надо, все четко, качественно. И молча, что важно. Сижу, на поздравления отвечаю, приятно. Надо же, сколько людей помнит о моем рождении. Хотя дело в оповещениях соцсетей. Но все равно приятно. Ну папа, главное, с братьями позвонил!

Расплачиваюсь на ресепшн, Свете на столик пару сотен уже положила. Не факт, что часто к ней буду теперь приходить, быстро деньги уходят. Еще непонятно, что дальше будет.

— Маша? Привет! С днем рождения! — Так, спокойно. Эта дрянь тебе точно праздник не испортит. — Не видела тебя здесь раньше.

— Так ты только летом приехала сюда, Луиза! Ты много чего не знаешь, строишь из себя не весть что. Ну как, пришла в себя, после того как Даня тебя отшил? Перед папочкой его как оправдывалась, а? Облажалась ты, стерва! Он теперь никогда к тебе не подойдет, поняла?

Все-таки вежливость и хорошие манеры — это не мое!

Она даже не вздрогнула, не покраснела, не побледнела. Вообще никакой реакции, просто стоит рядом и улыбается.

— Давай сядем куда-нибудь, тут кафешка через дорогу, поговорим нормально. Я не хочу с тобой ругаться, Маш. Просто все обсудим и забудем, наконец. Мы с тобой в одной компании, друзей-знакомых много общих. Зачем ругаться-то?

Я просто в восторге от нее! Нет, правда. Прет как танк. Даже я так не смогла бы.

— Идем, Маш.

На автомате выхожу вместе с ней на улицу. Нет, ни в какое кафе с ней не пойду, конечно. Сейчас пошлю лесом. Окончательно уже.

— Ой, подожди, ради бога. Телефон в кресле оставила. — И тут же бежит обратно в салон. Ну туда ей и дорога. Это хорошо, ждать ее точно не буду. А вот если еще раз подойдет…

Не сразу замечаю, как в метрах двадцати от меня тормозят две здоровые машины. Черный седан и огромный такой внедорожник, тоже черный. Ну понятно, элита местная приехала, ну или чиновник какой. Мне-то что?

Здоровый мужик вылезает из тачки, открывает дверь пассажирскую, для шефа своего, наверное. Я уже поравнялась с ними практически и с удивлением смотрю на Полянского, отца Дани. Так и стою, как вкопанная. Ну ничего себе! Хочу обойти его, но тут в уличный шум врываются какие-то громкие хлопки. Бам-бам-бам! Визг вокруг, кто-то падает на асфальт, я уже не вижу Полянского, но чувствую в меня что-то попало. А потом боль, резкая, сильная. Ничего не вижу, ничего не понимаю, в глазах темно, только жжет где-то в плече. Еще один удар куда-то в бок. Падаю.

Глава 56. «Маш, я ни при чем»!

Две недели! Две, мать его, гребаных недели в больнице! Я бы в тот же день свалила, ладно, на следующий, ну, может, через пару. Пуля прошла по касательной, едва мягкие ткани задела, никаких переломов, ее даже вытаскивать из меня не пришлось. Но рана, конечно, приличная. Долго еще заживать будет, наверное.

Как в себя пришла в больнице, не сразу поняла, что произошло. Обезболивающими накачали, когда рану обрабатывали.

Врач не уставал повторять, что я не в рубашке родилась, а в бронежилете. Вообще, ранение в плечо очень опасное, без операции и долгой реабилитации почти никогда не обходится. Другим двум прохожим повезло меньше, но хоть все живы, слава богу.

Скорая приехала быстро, все-таки самый центр. Помню, как на меня упал какой-то мужик, как жутко жгло плечо, я даже сознание потеряла ненадолго.

А потом белая палата, снова все белое вокруг. И Рыжий рядом, взъерошенный такой и лицо серое. И Барсукова зареванная.

Вот так и отметила день рождения. Никогда не забуду. Узкая неудобная койка, жуткий запах лекарств и цветы. Пусть в вазах стоят, главное, чтобы не на могиле. Палата небольшая, но все вместились — Даня с Варей и Ледневым. Еще пара здоровых мужиков, как я поняла, полицейских. Ну и, конечно, Старый Хрен. Куда же без него. Где он был и его держиморды, когда в меня стреляли?!

Данька явно перепсиховал, держит мою руку в своей, а пальцы подрагивают. Ему бы хряпнуть сейчас грамм сто хотя бы, и легче станет. Так не пьет же, трезвенник!

Менты задали буквально пару вопросов, кажется, больше для проформы, видимо, и так уже все знали.

— Луиза! Там Луиза была! И твой отец! — Вдруг вспоминаю о Полянском и брюнетке. Смотрю на Рыжего. — Она…

— Тише, тише, Маш. Мы знаем. Это она мне позвонила…

— Да она…

— Все завтра. Тебе отдыхать надо. Папе твоему ничего не сказали. Он сам только из больницы вышел…

Какой отдых?! Да что вообще там случилось? Почему в меня стреляли?!

Но мне опять ничего не говорят. Только спрашивают, как я себя чувствую. Как-как? Хреново! Меня убить могли! Плечо болит, несмотря на лекарства, и еще страшно. Очень страшно. Однако в ту первую ночь в больнице спала на удивление хорошо. Наверное, организм уже сам себя решил отключить.

Что произошло на улице я узнала только пару дней спустя. А до этого вереница врачей, каких-то анализов. Даже психолога ко мне подогнали. Три раза пришлось общаться прежде, чем меня оставили в покое. Но все равно сказали посещать мозгоправа после выписки. Ну и Рыжий рядом. И не только в часы посещения. Они с Барсуковой свой график составили, я крайне редко была одна. Даже Айс однажды полчаса меня развлекал. С Жаровым на пару. Папа приезжал, слава богу без мелких. Ну вот зачем ему все-таки надо было говорить?! Сказал мне, что Мила пока так на развод и не подала. Но были и куда менее приятные гости. Притащили цветы от Савельева. Хорошо ему хоть не пришло в голову самому объявиться. Веник его я отдала самой противной медсестре. Пусть радуется лилиям!

А потом пришла Луиза. Даже не сразу узнала в худенькой грустной девочке без грамма косметики нашу звезду.

— Маш, ты как?

— Вон пошла! Тебя как сюда пустили вообще?

На самом деле знала о ее приходе, Рыжий утром предупредил, Луиза рвалась меня проведать.

— Маш, я ни при чем! Я все рассказала и полиции, и Дане. Это случайность, ужасная случайность. Никто не знал, что на Юрия Максимовича будет покушение, ты просто…

— Мимо проходила, да? Жаль, что без тебя!

Она бледнеет, губы подрагивают. А я только сейчас понимаю, что из меня вырвалось. Я ей как бы смерти пожелала…

— Маш, я клянусь. Мне очень жаль, очень жаль…

Я ей не поверила. Не бывает таких совпадений, невозможно. Но вечером Рыжий с Айсом обозвали меня конспирологом. И сказали выкинуть из головы всякую хрень.

По их словам, действительно стреляли в отца Дани. Но когда приехала полиция, ни Полянского, ни его охранников на месте уже не было.

— Не думаю, что найдут исполнителей, даже если и найдут, ничего не изменится. — Это Айс говорит. Не сказать, что меня шибко заботило здоровье Полянского, но он отец Дани и как тень маячит за спиной всегда. Я расслабиться не могу, когда слышу про него что-то.

Может, я, конечно, и напридумывала себе, но вот только почему-то у моей палаты всегда кто-то есть. Да и Барсукова одна теперь никуда не ходит. Вот сейчас сидит рядом, рассказывает, что в универе без меня ей одиноко.

Слышу трель мобильника Вари. Айс, наверное, уже свою принцессу разыскивает.

— Привет, Юль. Да, сейчас, отойду…

Барсукова уходит куда-то в коридор, хотя и тут места много, да и не мешает никто. И что это за Юля у Варьки появилась?! Она возвращается явно чем-то обеспокоенная.

— Что за Юля? Ты чего сбежала?

— Ты не помнишь ее, наверное. Она девушка, бывшая… Стаса.

Я так и села.

— Не поняла. Ты с ней общаешься?! Зачем? Зачем тебе звонит баба твоего бывшего мудака, который тебя чуть в могилу не загнал? Мне почему не сказала?

Молча плечами пожимает. Но я жду.

— Да нечего особо рассказывать. Стас из универа ушел, чуть в армию не загремел. Поссорился с родителями, перебивается какой-то работой случайной. Юля боится, что он совсем на дно скатится.

— Там ему и место. Ты то здесь при чем?

— Я помочь ему хочу. Хоть немного.

— Ну ты и дура! Если Айс узнает…

— Он знает, Маш, знает. Никита против был, да и сейчас не в восторге. Но… Я для себя это делаю. Я не могу поступить с ним так же, как он со мной, бросить его тогда, когда ему нужна помощь. Мы с ним просто иногда по телефону разговариваем. И все.

— Чокнутая! Я против, если что. Не лезь туда.

Она молчит, знаю ведь, все равно по-своему сделает. Надо будет с Айсом поговорить, пусть он ей мозги вправит. Как вырвусь отсюда.

В сети про перестрелку пишут на удивление скупо. Да, было нападение в центре города на известного в городе бизнесмена, главу крупнейшего в области строительного концерна. Да, пострадали в перестрелке прохожие, но жертв нет. Нападавших не нашли, но ищут. Предполагается, что покушение может быть связано с предпринимательской деятельностью Полянского. Не пишут даже, где он и в каком состоянии. И Даня ничего не говорил, но, судя по всему, папаша его жив.

— Как на собаке заживает! — Врач рассматривает швы на ране. — Куда лучше, чем я ожидал. До свадьбы точно заживет.

— Может, выпустите, наконец? Я тут неделю уже парюсь, а у меня вообще… учеба. Сессия скоро.

— Вы не похожи на усердную студентку, но я могу ошибаться, конечно. — Усмехается и добавляет. — Рано еще, не торопитесь.

Неделю еще мариновали в больнице. И как выяснилось, там такие события разворачивались… Наверное, мне бы и не рассказали ничего, если б не Серый. И Ленка Сафронова, и Игорек.

Серегу арестовали буквально через несколько дней после того как мы с ним встретились в боулинге. Я бы никогда не поверила, да и сейчас не очень верю, что это он, оказывается, стоял за убийствами Лены и Игоря. Серега, несколько лет работавший вместе с Игорем и Толиком на Рахимова, поменял хозяина. Ленка языком много трепала, а Игоряша узнал, что Серый переметнулся на другую сторону. Ту самую, которая взяла в оборот новый наркотик Мишки Плодова.

— Так кто все-таки им горло перерезал? Точное Серый, я же помню, у него алиби было. Он не мог.

Мы сидим в нашей съемной квартире, скоро Новый год, но мы отмечаем мой день рождения. Четверо — мы с Рыжим, ну и Варя с Никитой. Пара салатов, картошка, бутерброды с красной икрой и бутылка шампанского. Без коньяка. Рыжий так решил позаботится о моем здоровье. А я бы пару рюмок пропустила. Не каждый день такое узнаешь.

— Он не мог, — соглашается Леднев и откусывает бутер с икрой. — Помнишь бармена, он с вами был, когда эта Лена тебе про пекарню кричала. Вот, собственно, он. Тоже в сизо сидит.

— Сашка?! Да ладно тебе. — Где же мой коньяк все-таки? — За что ее убили? Только за то, что она мне орала, что папа на нее работать будет, что у его бизнеса будут другие хозяева?

— Не только, она много кому говорила то, что не должна была. И, возможно, знала, на кого именно работал ее приятель Серега. Там ведь не только этих двоих убили. Тебя коснулась лишь малая часть этой истории. И не факт, что она закончена.

Я задаю вопросы, которые мне не дает покоя уже не одну неделю и я уж точно имею право знать!

— Так почему в отца Дани стреляли?! Где он вообще? И на кого Серый-то работал? И что с этим новым наркотиком?

Ник переглядывается с Рыжим. Вот засранцы! Оба! Мы вообще как бы мой день рождения отмечаем. И я хочу все знать, раз уж кольца с бриллиантом, да ладно с бриллиантом, вообще никакого кольца не подарили!

— Отец за границей, Маш. И вряд ли когда-нибудь сюда вернется. — Вот и все, что мне ответили. Рыжий быстро меняет тему, рассказывая о своей новой разработке. Этот парень может говорить о компьютерных играх вечно. Мы на прошлой неделе приезжали к папе, так близнецы были больше рады Дане, чем мне. Он им даже пообещал когда-нибудь создать игру специально для них. Может, через полгода или год. Интересно, сделает? Думаю, да.

Хорошо так, по-домашнему сидим как-то. Со мной самые близкие и любимые люди. Даже с Айсом больше не ругаемся, кажется, он смирился, наконец, с тем, что я часть жизни Вари и Дани, да и его самого тоже. Забавно, конечно, я приехала поступать в универ в надежде с ним познакомиться, а влюбилась в его друга. А его девушка стала мне сестрой. Не представляю своей жизни без них. Все-таки родные — это не только общая кровь. Слушаю в пол уха, как Варя рассказывает о сессии. Она ее сдает лучше, чем я. Но мне по фигу, если честно, обидно только, что конкурс проектов Зимина я не выиграла, хотя он и отметил мою работу, как «весьма не плохую». Рыжий лишь посмеялся, сказал, что все это мелочи жизни. Чтобы я просто делала, что хочу, что нравится. А успех и признание придет. Глупость, конечно, но меня отпустило. Но работу искать все равно надо, деньги в принципе есть еще, но я же вижу, как Даня упахивается. Тот еще трудоголик.

Варя с Ледневым уезжают уже за полночь, я сижу на кухне, смотрю как Даня посуду моет. У нас посудомойка есть, но Рыжий не любит ей пользоваться.

— Как тебе мой подарок? Не понравился? Целый день молчишь. Ты же сюрприз просила…

— Ты про горшок с розами? Так я…

— Ты телефон свой посмотри.

Глава 57. «Полетели!»

— Шесть утра, Епифанцева! Воскресенье ведь. — Варька шипит спросонья в трубку, но мне по фигу.

— Даня предложение сделал! Замуж позвал, представляешь! Вчера! Когда вы уехали. Короче, собирайся давай. — Сама шепчу, в ванной заперлась, боюсь Рыжего разбудить.

— Что? — Орет так, что я телефон от уха резко отвожу. — Как? Серьезно?

— Нет, шучу! Конечно, серьезно. Просыпайся уже, мы платье едем выбирать. Пока он не передумал.

Макдоналдс. Ну а что еще в семь утра в выходной может работать. Есть, конечно, не хочется в такую рань, но вот кофе бодрит. Барсукова так, похоже, еще не проснулась. Пытаюсь влить в нее еще один стаканчик.

— Я все-таки не понимаю, Маш. Так быстро и неожиданно.

— Он мне подарок сделал… Песню записал и прислал на телефон. Сам исполнил, прикинь. И так нежно спел, чувственно. Я сижу, реву, а он подходит и говорит, что так любит меня, что даже жениться готов.

— Прямо сейчас? — Все-таки Барсукова тормоз!

— Конечно, сейчас! Чего ждать? Я уже все продумала. Ночью сегодня, пока Рыжий дрых.

— Это очень ответственное решение, Маш. Вы же вместе всего несколько месяцев. Надо… ну не знаю, притереться друг к другу…

— Вот ты и притирайся. А я замуж выхожу.

— Когда? — Кажется, Барсукова понимает, наконец, что сегодня со мной лучше не спорить.

— Когда в загс его отведу заявление подавать, тогда и скажу. Там минимум тридцать дней надо ждать, я ночью погуглила.

Она меня еще больше часа допрашивает. А я уверена, это ж мой Рыжий. Смешной такой, сказал, ночами спать не мог один, пока я в больнице валялась. И что жизни без меня не представляет своей. И он никогда не думал жениться, пока я ему на голову не свалилась. И что с ним будет трудно, что он не принц на белом коне. И что миллионером, наверное, никогда не станет. Дурак, одним словом, но ведь мой дурак!

— Допивай давай, салон через двадцать минут открывается, а нам еще ехать надо.

Добираемся мы быстрее, чем я ожидала, так что еще несколько минут топчемся на месте. Это единственный салон в городе, который открывается в воскресенье в девять утра.

— Маш, ты уверена? Все-таки свадьба… Это же раз в жизни… — Барсукова недоверчиво рассматривает мое платье. — Может, что-то более… традиционное?

Так, бижутерию не надо, у меня своя есть. А платье точно оно! Конечно, еще по салонам поезжу, но возьму именно это! Оно мне еще на сайте понравилось, но даже я не ожидала, что так идеально сядет. Даже подгонять не надо.

— Это у тебя будет раз в жизни. А у меня эта первая и далеко не последняя свадьба. В белом и до пят я лет в тридцать выйду, не раньше!

Варька молчит в шоке, а я смотрюсь в зеркало. Ну хороша же! Даня прифигеет, главное, чтоб не сбежал.


Рыжий мужиком оказался. Без разговоров пошел со мной в понедельник в загс заявление подавать. А сейчас, сейчас он у Айса дома. Леднев сказал, что доставит жениха куда надо и точно в срок.

— Маш, нам выезжать уже пора. Волнуешься?

Папа заходит в комнату, откуда только что вышла Светка, это она мне волосы укладывала. В принципе, осталось только платье надеть, и я готова.

Смотрю на отца, а у него глаза на мокром месте. Он больше меня переживает. Сначала против был, спрашивал даже несколько раз, не беременная я и к чему вообще такая спешка. Пришлось напомнить, что маме он предложение сделал через две недели после знакомства. И как сам все время гнал меня замуж. А сейчас что, на попятный пошел? А еще я категорически отказалась приглашать всех родственников и его друзей-знакомых. Где они все были, когда ему плохо было? И вообще никаких застолий в ресторане, пьяных тостов непонятных людей и выкупа невесты. Папа не сразу это принял, вот совсем не сразу. И это он еще платье мое не видел! Хотя… раз уж он согласился с нашей безумной, даже для меня безумной свадьбой!

Мы с Варей, папой и близнецами приезжаем в аэропорт в четыре часа. Даня здесь уже, в самолете вместе с Айсом и Жаровым. Чувствую легкий цветочный запах, весенний такой, как будто не февраль сейчас, а как минимум май. Это салон частного самолета Леднева-старшего украшен живыми цветами. Свадебный подарок нам от Никиты и его отца. Я даже толком разглядеть ничего не успеваю, потому что вздрагиваю от удивленного возгласа Рыжего.

— Маня! — Он ошарашенно смотрит на меня, молчит, у меня аж сердце екает. Может, переборщила с платьем? Права Барсукова, надо было что-то традиционное. Но он вдруг широко улыбается и у меня из груди вырывается глубокий выдох облегчения. — Класс!

На мне ярко красное платье с глубоким декольте из легкого полупрозрачного шифона. Широкий розовый бант на талии. В юбке много-много слоев, но ткань такая воздушная… Вообще оно со шлейфом было, но я как представила, как он волочиться в самолете будет…До колен укоротила, ладно, выше колен. Главное, Дане нравится, по взгляду его понимаю, что нравится! Он такой красивый, глаза так и горят огнем! Первый раз вижу Рыжего в костюме, ярко-синем и совсем не классическом. Ну что тут скажешь? Мой человек!

Я никогда не была раньше в частных самолетах, но здесь уютный и даже просторный салон, мы все нормально помещаемся. А еще тут спальня, с огромной кроватью. Короче, можно жить!

— Вот уж не думал, что погуляю на твоей свадьбе, да еще такой. — Леха подходит ближе и осторожно обнимает за плечи. — Маш, я рад. Вот честно. Пусть у вас все сложится с Даней. Он тебя очень любит. Тебе повезло.

Я знаю, мне действительно очень-очень повезло. Да у меня такая эйфория, что готова признаться в любви всем-всем! И даже вот этой тетке из загса, которая летит вместе с нами, а еще девчонке-фотографу и парню с камерой.

— Чего только за тридцать лет работы я не видела, но чтобы регистрировать в небе, на высоте тысячи километров… Да вы просто обязаны прожить всю жизнь счастливо друг с другом. На небесах вас практически женю…

Никогда не забуду Данино «да», он еще так запнулся на несколько секунд. Еле сдержалась, чтобы в бок его не ткнуть. Но зато как целовал! Я дышать не могла даже.

Шампанское, поздравления, тосты, снова шампанское, напутственная речь папы, от которой у меня глаза закатываются под потолок, визг и глупое хихиканье мелких… И все это на камеру, под шум самолетных двигателей. Хорошенькое у нас видео получится!

Даню забрал себе папа, сидят в хвосте салона, разговаривают. Я бы послушала, конечно, но меня Барсукова к себе уволокла.

— Я так счастлива, Мань. Не верится, что ты теперь замужем. Ты хоть сама понимаешь? Осознаешь?

— Неа, — честно признаюсь. — Вообще не соображаю.

— Я тут, знаешь, о чем подумала. — Варин голос вдруг стал серьезным. — Помнишь, что было в это время, в прошлом году, в феврале?

— А что было в прошлом году? — Не понимаю, к чему это она.

— Год назад, в феврале, ты клялась и божилась, что обязательно выйдешь замуж за Полянского. И вот… ты — Полянская!

Да уж… И точно. Вот жизнь-то… Захочешь, а не придумаешь такое!

— Вот вернемся, тогда и паспорт поменяю. Ну и привыкать начну, постепенно.

Мы приземляемся в Москве. Никаких тебе очередей, паспортных контролей… Сразу в машину и уже через несколько минут входим в небольшой зал. Тут уже столы накрыты на нас всех, все так красиво и музыка играет.

А я ведь даже не знаю, Даня вообще танцевать умеет? С его неуклюжестью вряд ли, хотя я до сих пор понятия не имею, что он может, а что — нет. Каждый день чем-нибудь да удивляет меня.

И все-таки танцевать он не умеет! Ну это ничего! К следующей нашей свадьбе я его обязательно научу!

Они все остаются здесь, в Москве, только завтра домой вернутся. А мы летим дальше. На Гоа. Даня же хотел туда зимой смотаться. Так вот, время пришло!

— Ну что, ты готова? — Даня держит меня за руку, мы стоим одни у трапа самолета. — Полетели?

— Полетели!

Эпилог. «Ты — жизнь моя»

Семь лет спустя.

— Это Нарния какая-то! Намело так, что никогда не доползем! Тут останемся!

За три дня снега навалило столько, что никакие дорожные службы не справляются. Выглядит все конечно как в сказке. Все белое вокруг, поля, деревья с огромными шапками снега. И никого. Мы одни на трассе. Ну, конечно, кто еще кроме нас поедет за город в такую погоду в семь утра?! Да еще в Рождество. Только мы, Полянские!

— Маш, ну давай уже машину поменяем! — Даня снова заводит свою шарманку. — Возьмем нормальный внедорожник, ну куда ты по такой дороге на своей «японке».

Ага! Вот прям сейчас!

Эту машину Рыжий подарил мне через год после нашей первой свадьбы. Так и не признался, откуда узнал, что я мечтала о красной «Мазде». Точно не говорила ему об этом. До сих пор помню, как с визгом бегала вокруг нее в салоне и висела у него шее, распугивая покупателей. И он думает, что я ее когда-нибудь поменяю на другую? Да я по два раза в год в сервис ее загоняю. Она у меня еще лет десять ездить будет, не меньше.

Сам за руль Даня отказывается садиться, вот не хочет и все. Я уже рукой махнула, смирилась, что одна в семье вожу. Мне нравится за рулем, вообще не устаю в машине. Только пробки напрягают и непогода. Я когда Тимохой беременна была, почти до родов сама ездила. Да и в роддом сама бы поехала, но Даня не дал.

Мелкий дрыхнет сзади в своем кресле. Он всегда хорошо спит в снегопад. Ему пять в марте будет, большой уже. Хорошо мы тогда отдохнули с Ледневыми на их свадьбе. Плодотворно, во всех отношениях. Вообще, не планировали детей так рано, если честно, и не думали. Уж точно не раньше, чем универ окончу. Спасибо Дане, без него бы ничего не получилось. Диплом он за меня писал, пока я с памперсами возилась и спала урывками. Хотя нам еще с Тимоном повезло, Варькина дочка такой трэш устраивала по ночам, что даже Леднев с его нечеловеческой выносливостью ходил с красными, как у вампира, глазами.

— Маш, осторожно, здесь похоже, совсем не чистили. — Даня пальцем показывает на изгиб дороги, метров через триста. А я что? Да я и так еле ползу, сорок километров в час.

Надеюсь, это последнее Рождество, когда мы вот так едем к Ледневым.

— Я вообще не понимаю! Это такой престижный пригород, элитные загородные дома. Почему, мать их, не могут дорогу нормально расчистить?!

Рыжий ухмыляется, вообще я меньше стала ругаться, особенно после рождения Тимофея. Даня столько книг домой притащил по воспитанию ребенка, ну только он их и читал. Я и без этого по себе знаю, что дети впитывают на подсознании все, что вокруг них происходит. Но все-таки иногда вырывается из меня, вот как сейчас прям.

— Так ты же по объездной поехала, Мань. Через пару километров на основную выйдем, там получше должно быть.

Дальше и правда трасса на трассу похожа, и хоть снег перестал валить хлопьями. Так… судя по количеству машин у дома мы последние.

Это особняк родителей Леднева, Айс с Варей чуть дальше купили дом. Но собираемся на Рождество мы все почему-то именно у отца Никиты. Если все будет хорошо, а все будет хорошо, то в следующем году пешком сюда придем. В нашем доме отделка идет, осенью купили, когда узнали, что у нас еще один мелкий будет. Так девочку хочу, маленькую, красивую, на меня похожую, косички ей заплетать, а платья… руки трясутся, когда вижу девчачью одежду в магазинах. Но я точно знаю, будет еще один рыжий-конопатый. Уже третий в семье.

— Чувствуешь, какой воздух? — Даня с каким-то обожанием смотрит на здоровую ель перед домом и руки в стороны разводит, словно обхватить дерево хочет.

— Чувствую, конечно.

Смотрю, как Тимоныч по дорожке уже бежит к дому. Он тут все знает, два дня ныл, требовал в гости ехать. У него здесь своя компания. Даня вытаскивает сумку и пакеты с подарками. Это тоже традиция. Сейчас в дом зайдем, под елку положим.

Дверь открывает Варя. Она совсем не изменилась за эти семь лет, как выглядела девчонкой, так и выглядит. И не скажешь по ней, что это жена одного из самых влиятельных бизнесменов нашего региона. Она недолго проработала в своем информагентстве, любовь к истории в ней победила журналистику. Пишет исторические романы, кстати, довольно неплохие. Мне нравится, а еще миллионам ее читателей. Но у меня есть преимущество — я ее книги читаю еще до того, как они уходят в печать.

— Ну наконец-то. Я уже звонить хотела. — Обнимает меня и помогает снять шубу, пока Рыжий вносит пакеты.

— Варь, у меня еще четвертый месяц! Я сама могу раздеться.

Она смеется, а на меня с визгом летит ее маленькая копия. Моя любимица. Ника. Три года малышке, солнечная девочка, очень солнечная. Как такой жизнерадостный непосредственный ребенок родился у сдержанного Леднева и хмурой Ледневой, для меня загадка.

— Тетя Маша! — Дергает за платье. — Конфеты где?!

Тыкается теплым носиком в мою холодную щеку и хохоча убегает с заслуженным трофеем, ее любимыми «киндерами».

— Мань, она же потом есть ничего не будет.

— Да она и так есть не будет. Нормальный ребенок растет. Что ей от твоей каши на воде кайфовать?

Умеют Ледневы устраивать праздник. Как в рождественскую сказку попадаешь, все так красиво и по-домашнему. Везде гирлянды — на стенах, на лестнице, елочные игрушки свисают со всех светильников, а из кухни доносится запах запеченного мяса. Утку их повар готовит просто обалденно!

Здесь несколько семей, я всех их знаю. Состав нашей большой компании не меняется уже несколько лет. За некоторым исключением. Я так и не приняла Стаса, Варину первую любовь. Даже Леднев с ним смог выстроить отношения, а — нет. Даня говорит, что это правильно, ведь они могут нормально общаться, оставив в прошлом все обиды. И важно, когда рядом родные люди, которые знают тебя с детства. Вот не уверена, но спорить я давно перестала. С Юлей, женой Стаса, мы хорошо ладим, очень сильная женщина. Они даже на свадьбе у Ледневых были. Ее я уважаю. Смотрю, как она с Даней разговаривает, наверняка ее докторскую обсуждают. Два математика, что с них возьмешь?!

Мы единственные Полянские в этом доме. Макс уехал из России несколько лет назад и возвращаться не намерен. Работает спасателем в маленьком городке под Барселоной. Женился недавно на испанке. Мы с Даней гостили у него прошлым летом. Они стали общаться, редко, но связь поддерживают. Все-таки братья. А вот отец… Про старшего Полянского ничего не известно, он исчез. После того нападения его вроде как никто не видел. Зато буквально через несколько недель после покушения на него газеты запестрели сенсациями. Его называли главным заказчиком нескольких убийств в городе, что помимо легального бизнеса, он еще и занимался наркоторговлей. Его строительная империя рухнула как карточный домик всего за пару месяцев. Выяснилось про его многомиллиардные долги перед банками и партнерами. Как я поняла, даже Дмитрий Леднев пострадал. Но явно несильно. Думаю, он многое знал и сумел подстраховаться. Мишка Плодов тоже исчез. Что с ним — неизвестно. Надеюсь, никогда с ним больше не пересечемся в жизни. Как и с отцом Дани. Я все понимаю, что на кону было и сколько денег там, но купить у Плодова формулу наркотика, зная, что именно он организовал нападение на Макса…

— А где же наши мальчики? Маш? — Меня обнимает Вероника Леднева. Я фанатка этой женщины. Вот серьезно. Обожаю ее. Мне только недавно Варя рассказала историю их семей. Несколько дней прийти в себя не могла. Но Ледневу люблю еще больше. Ее, как и Варю, годы вообще не берут, ну может первые морщинки у глаз чуть-чуть стали появляться, когда она улыбается.

— Наши мальчики катаются на лыжах в Словении. Ноги-руки себе не поломали, отца до инфаркта не довели — и слава богу. Я не хотела их туда отпускать, но кто меня будет спрашивать.

Вероника молча улыбается, ничего не говорит, но я точно знаю, она все понимает. Близнецы доставили немало хлопот в прошлом году. Ни отец, ни тетя Марина с ними справиться не могли. Переходный возраст, отсутствие матери рядом… Сейчас поспокойнее стало, но думаю, еще лет пять будем с ними жить, как на вулкане. Хотя, вспоминая себя в их возрасте…

Мила появлялась пару раз в их жизни. Приехала через два года… с подарками. Мелкие к ней даже не вышли. Даня сказал не лезть, что папа сам со всем разберется. С истерикой потом уехала, ее даже родная мать не поддержала.

Матвей женился. Года четыре назад. Не на Миле, на дочке крупного столичного чиновника, в Москве бизнес делает и вроде вполне успешно. Их сына он у Милы забрал, слышала, тот учится где-то за границей в частной закрытой школе. Так что у Савельева все хорошо, все, как он и хотел. Талантливые предприниматель. Да и у Милы неплохо, от Матвея получила хорошую компенсацию: у нее теперь свой салон красоты где-то под Питером, короче, тоже не бедствует. Пыталась год назад к папе вернуться, а как не получилось, пыталась деньги у него клянчить. Вот тут уж я не стерпела…

— Мань, ты чего грустишь? — чувствую теплые руки мужа на своем животе. Тепло так сразу стало, откидываюсь спиной ему на грудь.

— Да так, вспомнилось тут… Как Милке чуть клок волос не выдрала. Хорошо, дети не видели.

— Я тебя вообще к ней больше не подпущу. Маш, они взрослые люди! Твой отец все давно понял. Он не пустит ее обратно. Не переживай.

Его «не переживай» — мое персональное успокоительное. Семь лет слышу эту фразу, а я все равно верю. Даня так и работает с Ником, их компания разрослась, они даже думали ее продать и заняться чем-то другим, но пока так и не решились. А у меня за плечами шесть лет работы в пиаре. Зимин хоть и не взял тогда меня к себе, а рекомендации нужные дал. Только из свадебного путешествия вернулись, мне из крупного коммуникационного агентства позвонили. Но в этот раз после декрета я уже туда не вернусь. Хочу что-то свое. Займусь, наконец, вплотную своим блогом. А там посмотрим. Все-таки двое маленьких детей.

— Ты все-таки думаешь, пацан у нас у нас будет? — Даня задумчиво накручивает на палец прядь моих волос.

Мы сидим в большой гостиной, рядом с камином. Меня даже немного разморило. Лениво смотрю на сына, копошащегося под елкой вместе с другой малышней.

— Ага! Уверена.

— Обещаю, в третий раз я особенно постараюсь, — шепчет в ухо, а я хохочу. Так громко, что на нас оборачиваются Холодовы. Старый… Василий Федорович, дай бог ему здоровья и долгих лет жизни, еще больше поседел, но взгляд все такой же, цепкий. Ну и племянничек его тут же со своей златовлаской… Та еще парочка. Но это другая история.

— Я только за! Годика через три-четыре. А то… Нет, ну ты посмотри!

Нина, Ниночка, младшая сестра Ника, они с моим ровесники. Копия Айса, только девочка. Белокурое чудо с огромными голубыми глазами. И уже ведет себя как маленькая женщина, вон опять Тимона утащила куда-то за елку.

— Ник! — Толкаю сидящего рядом Леднева. — Ты видел?

Семь лет с Барсуковой сделали Айса более мягким и приветливым. Ну или я его лучше узнала за эти годы.

— Боишься, что родственниками станем? Маш, они же дети!

— Ты жене это своей скажи! За ней тоже в этом доме мальчик один светловолосый бегал. И чем все закончилось?!

Ник молчит, смотрит на Варю, она помогает Веронике собирать гостей в столовую. С такой нежностью смотрит, у меня даже сердце защемило. Нечасто встретишь такую любовь, как у них.

Дмитрий Александрович стоит у окна, разговаривает с Морозовым, президентом банка «Восход» и Жаровым, Лехиным отцом. Леши нет сегодня, они с женой не смогли вырваться из Москвы. Жаров дело ведет резонансное по банкротству. Кто бы мог подумать, что пловец Леха, добродушный и милый парень станет очень крутым корпоративным юристом. Понятно, что не обошлось без амбиций его супруги. Леха женился на своей первой любви, той самой, которая его еще в школе бросила. На Луизе. Однолюбом бабник Жаров оказался. Я когда узнала, в … шоке была, но Варя сказала молчать и тихо радоваться за Леху. Ну и я радовалась… тихо. На их свадьбе. Я до сих пор не верю, что случайно под пулю тогда попала, Луиза все эти годы ни разу даже повода не дала подтвердить мое предположение. Умом понимаю сейчас: откуда двадцатилетняя девочка из хорошей семьи могла знать о готовящемся покушении? Да ниоткуда. Ни она, ни ее семья, насколько я знаю, с теневым бизнесом не связаны, но все же. Мы не слишком тесно общаемся, да и видимся редко. Луизе не удалось сделать из Дани второго Цукерберга, но за карьеру своего мужа взялась основательно. Но это их дело. Не мое.


За столом шумно, постоянно звон бокалов. Нас здесь человек тридцать, друзья и родственники Ледневых. Все такие разные — разных поколений, интересов, состояний. Говорят, что деньги к деньгам, но у родителей Никиты немного по-другому. Нетипично для их круга, их статуса. Они умудряются каким-то образом сохранять близость с людьми, которые им дороги, вне зависимости от того, кому и как повезло в жизни. Но это, скорее, исключение.

Рыжий уминает утку, а я поглядываю на салат с морепродуктами. Я подсела на них в Индии, вообще люблю все морское, думала, в океане замутить вторую нашу свадьбу, но Рыжим предложил вечный город. В Риме я оторвалась. Вот тут и мамины драгоценности, наконец, надела, и платье белое с шикарной пышной юбкой в пол.

— Маш, — Даня снова заставляет меня отвлечься от воспоминаний. — Ты сегодня задумчивая и тихая. Все хорошо?

Рыжий так и не научился ухаживать. Домой редко цветы приносит, а если приносит, то обязательно в горшках. Так что в новом доме сделаю зимний сад. Рестораны он тоже не любит, выбирает домашнюю еду. Я поначалу обижалась сильно, пока один взрослый и умный человек не сказал, что если мужчина предпочитает есть дома, из рук одной женщины, то вряд ли будет смотреть на сторону.

— Лучше не бывает! Дань, пошли на улицу, там снеговиков уже лепить начали.

Мы стоим, обнявшись за домом, до нас иногда даже долетают снежки. Но мне нет до этого никакого дела.

Семь лет, семь самых счастливых лет. Многое чего произошло за это время. Даня был прав, с ним оказалось непросто, но я бы ни за что не променяла жизнь с ним ни на какую другую.

— Ты — жизнь моя. — Шепчет, обдавая теплым дыханием. — Маша. Знаешь, я когда увидел тебя первый раз, там, около клуба, даже представить не мог, что такая красивая, яркая девчонка-зажигалка может влюбиться в одно рыжее недоразумение. Я ведь влюбился в тебя сразу. Ну, почти. Просто не верил, что у нас может все получиться. Боялся, что не захочешь быть со мной, что выберешь какого-нибудь богатого мужика. Но там, в аэропорту, когда ты приехала встречать меня после похорон матери, я понял, ощутил каждой своей клеточкой: ты — моя. Всегда. Что я не могу без тебя. Не могу — и все. Что начинается новая жизнь, в которой у меня будет самый главный человек. Что у моей судьбы теперь есть точные имя и фамилия «Маша Епифанцева». Я живу для тебя. Для нашего рыжего-конопатого. И еще для одного рыжего… Ты точно уверена, что опять будет мальчик?

Молча киваю головой, уткнувшись щекой ему в грудь. Вот такой у меня муж. Волшебник.

Январь 2019 года

Нине, ставшей для меня второй мамой.

Бонус. Вероника и Дмитрий

Эта история посвящается читателям романа «Зачем я ему?»

Спасибо вам, что вы рядом!


Дорожка у дома хорошо освещена, я без труда вижу, как Никита и Ника, держась за руки, идут к его машине. Дима хотел, чтобы они остались на ночь в нашем доме, а я рада их отъезду. Дочь Нины и мой сын… Она бы обрадовалась. Я давно ее отпустила, но глядя сегодня на девочку, словно заново прожила свою молодость. День за днем, год за годом.

На диване разбросаны папки с фотографиями, нашими с Ниной фотографиями. Я несколько лет их не смотрела, в лондонской квартире нет ничего, напоминающего о моей жизни до развода. Все только здесь, у Димы. Мужа. Бывшего мужа. Отца моего сына. Лучшего друга.

— Из нас получились неплохие родители. Хотя, знаешь, иногда я думаю, он вырос таким не благодаря, а вопреки нам.

За двадцать два года я изучила Диму вдоль и поперек, хотя вместе мы прожили не так уж и много. Часто знаю, что он думает, что скажет в следующую секунду. Но каждый раз вздрагиваю, когда вот так подходит бесшумно. Странно, что до сих пор не научилась слышать его тихие шаги.

— Ник намного лучше нас с тобой и не повторит наших ошибок. Почему ты сразу не рассказал мне про девочку? Ждал моей реакции?

— У тебя показы были, не хотел волновать. Ты бы сразу сюда сорвалась. А я, знаешь ли, учусь на своих… ошибках! В твою карьеру я больше не вмешиваюсь.

Сколько же было бессмысленных глупых ссор, скандалов с хлопаньем дверьми. Сейчас у меня это вызывает лишь улыбку. А тогда, казалось, мое бегство на работу было единственным действенным лекарством от боли.

— Хорошая девочка. Славная. Но другой у Нины и не могло быть.

— Ты все ей рассказала?

Все? Могла ли я рассказать напуганной девочке, как сильно любила и одновременно ненавидела ее мать? И как еще больше ненавидела себя за это. Как в петлю чуть не полезла, когда ты ушел и только не родившийся еще Никита заставлял меня жить? Как выла у Кольки на груди, пока ты не отходил от нее в Милане? Как Нина двое суток сидела под этой дверью, молила простить ее? Как я мечтала, чтобы вы умерли и оба в аду горели. Какой безумной от счастья была, когда ты вернулся. Как я убила три года своей и ее жизни на ненависть и боль, прежде чем смогла ее искренне обнять. Или как ты вызывал мне скорую после звонка милиции об аварии. Могла ли я это рассказать девятнадцатилетней девочке, которую хотела воспитать как свою дочь? Девочке, которую любит мой сын? То, что я не чувствую, а лишь вспоминаю?

— Я так и думал. — Диме редко нужны мои ответы. В этом он совершенно не изменился. Всегда все знает больше других. Или считает, что знает.

Он сидит в кресле напротив меня, глаза прикрыты. Расслаблен, ворот голубой рубашки расстегнут, на шее поблескивает золотая цепочка. В этом он тоже остается верным себе, ну хоть не такая здоровая толстая цепь, какую он носил, когда мы познакомились. Седина уже тронула виски, уже заметные морщины на лбу, у губ… Он никогда не делал культ из своей внешности, его лицом всегда работали красивые женщины. Разные женщины. Много разных женщин. Мы редко говорим о личной жизни друг друга, хотя давно не делаем из этого никакого секрета. А вот здоровье для него всегда на первом месте, после власти и бизнеса. Бывший борец, как никак. Ежедневные тренировки, здоровый образ жизни, если не считать постоянные перелеты и перманентное состояние стресса. Для своих сорока семи в идеальной форме, как и двадцать лет назад. Из всех, с кем он начинал, самый здоровый, самый богатый, самый успешный. И, главное, живой.

— О ком задумалась, Вероника? О Никите? Он вырос, давно уже. Пора его отпустить.

— А ты отпустил?

Смешно такое слышать от Леднева. Близких людей от себя он никогда не любил отпускать, не понимал, что такое личное пространство, мог сам уйти, но продолжал контролировать всех и вся. Просто не умел по-другому. Пока Нина не появилась. Она смогла поставить точку. А теперь и я готова.

— Я о тебе говорю, Ника. Он не вернется в Лондон к тебе, но ты ведь и не ждешь, верно?

— Верно.

— И у тебя будет другая семья, так?

Ну вот, собственно, то, о чем он действительно хочет поговорить. Точно не о Нине, ее дочери или Никите. Это никакой не секрет, я и сама собиралась сказать, но все же не сегодня. Но если Дмитрий Леднев задал вопрос, это означает он не отступит, пока не получит на него ответ.

— Анри сделал предложение, я согласилась.

— Почему на этот раз?

Я не тороплюсь отвечать. Со спокойной улыбкой рассматриваю бывшего мужа. Все-таки хорошо, что мы смогли стать друзьями, сначала для Ника старались, а потом уже и для себя самих. Но для этого пришлось развестись, а потом понять, что ближе и роднее его у меня никого не будет. Да и у него тоже. Забавно все-таки. Мы с Анри вместе уже шесть лет, самые легкие, спокойные и гармоничные отношения в моей жизни. Я счастлива с ним. Меня искренне ценят, не сковывают требованиями и рамками, не пытаются ограничить. У нас нет общего быта, мы не проводим вместе каждую минуту, умеем радоваться жизни в обществе других людей. У него, как и у меня, есть взрослый ребенок. Свой отцовский инстинкт он давно реализовал. У каждого своя жизнь, свои интересы и привычки, свои друзья. У меня бизнес на две страны, у него — на два континента. И после того, как мы поженимся, ничего не изменится, все останется, как сейчас. Разве что фамилию поменяю.

— Почему на этот раз… Я просто хочу стать его женой. Такой ответ тебя устроит?

— Нет. Он тебе уже предлагал, ты отказывалась.

Леднев не сдается. Упертый, как мальчишка. И прямой.

— А сейчас согласилась. Мне хорошо с ним, Дим. Спокойно и уютно. Никто не вживается друг в друга и все счастливы.

— Так не вживается, что замуж зовет?

— Да сделка у него, очень крупная сделка намечается, Дим. Наверняка ведь слышал. А статус разведенного плейбоя ему сейчас совсем ни к чему. Я не предполагала даже, что это может кого-то волновать, но лицемерных поборников семейных ценностей в вашем бизнесе оказалось слишком много.

— И ты решила оказать ему услугу?

— Ничего не изменится. Знаешь, я давно вышла из возраста, когда считала, что социальные условности меняют отношения. Он хороший человек, мы много лет вместе, и я хочу, чтобы у него все получилось.

— Это ошибка, Ника. Хотя… С нелюбимым человеком проще, чем с тем, кого любишь. Верно?

— Верно.

— Ника, я люблю тебя. Ты это знаешь. У меня больше не будет другой любви. И ты любишь меня. Мне ничего от тебя не нужно. Кроме… тебя. Выходи за меня. Никаких социальных условностей. Ты — главная женщина в моей жизни, что бы ни происходило. Ты же сама видишь это. Мы изменились. Я не хочу вернуть прошлое, я хочу прожить с тобой столько лет, сколько мне осталось. Давай просто попробуем… Поживем для себя. Только ты и я. Что нам мешает? Анри? Наши обиды? Дети? Мы давно рассчитались за прошлое. Ника, будь со мной. Я серьезно.

Он не стал ждать ответа, молча вышел из спальни, оставив меня наедине со своим признанием. Признанием, которое снова изменит мою жизнь.


— Возьми с собой пару свитеров, а еще лучше куртку. Там может быть прохладно. И обувь поудобнее. Мы будем много ходить.

Он уже оделся. Рядом на полу лежит дорожная сумка. В доме столько прислуги, но свои вещи по привычке собирает сам. Говорил, что в детстве приучили, сначала в спортшколе, куда его отдали в семь лет, а потом… потом заботиться о нем некому было особо. И даже целый штат домашнего персонала ничего не изменил.

— Я могу предположить, что ты меня везешь не на курорт, и купальник брать совсем необязательно?

— Возьми, пригодится.

Дима так и не сказал, куда мы направляемся. Это «сюрприз» и «особое место». Настолько особое, что даже я о нем не знаю. Мы снова вместе, уже год. По-настоящему вместе, я теперь редко бываю в Лондоне, а если и бываю, то вместе с Димой. И пока ни разу не пожалела, что снова изменила свою жизнь. Не могу отделаться от постоянного сравнения нас сейчас и в молодости. Наверное, мы совершили тогда все ошибки, какие только возможно. Я всегда хотела вернуться к нему, даже когда ставила свою подпись под документами о разводе, когда встречалась с другими мужчинами, даже когда решила остаться с Анри. И ведь он предлагал, не раз. Но насколько проще жить с нелюбимым человеком, чем с любимым. В этом Дима прав. Как и в том, что мы изменились. Оба. И я, и он. Но большинство людей искренне верят, что не способны меняться и всегда будут ходить по кругу, не допуская и мысли, что могут из него выйти. Я не жалею о своих ошибках. Ни о том, что вышла замуж за него, хотя прямо в загсе видела, как он глаз не сводит с моей лучшей подруги. Ни о том, что спустя восемь лет, забрав сына из этого дома, подала на развод. Мы бы не изменились и не были бы сейчас вместе без всего, что произошло.

— Так куда мы летим, Дима?

— Ты там ни разу не была, насколько я знаю. Так что это точно не Рим, не Милан, и не Париж. Вернемся в понедельник утром. И помни о договоре.

Не представляю, как Леднев продержится выходные без связи. Ни телефонов, ни планшета, ничего. Понятно, что охрана всегда рядом. После двух-то покушений. И это только то, что он мне рассказал. Уверена, их было больше. Но в последние десять лет стало спокойнее.

— Ты все оставишь дома?

— Ага! И ты тоже.

Мы прилетаем в Калининград, в котором я бывала много раз. Красивый европейский город, отсюда рукой подать до Литвы и Польши. Отсюда началось мое знакомство с Прибалтикой.

— Ты хочешь показать мне город?

— Зачем? Ты и без меня тут все прекрасно знаешь, хотя и не была несколько лет. Мы поедем туда, где я провел свое самое счастливое лето. На «птичий мост».

— У матери дядька был двоюродный, вроде и родня дальняя, но друг про друга не забывали. Он все в гости ее звал, да как-то не удавалось. Но однажды лет в двенадцать отправила меня к нему на целое лето.

— Ты никогда не рассказывал об этом.

— Я многое чего не рассказывал. Даже тебе.

Машина останавливается в небольшом курортном городке. Зеленоградск.

— Он всю жизнь здесь прожил, орнитологом работал на станции. Пойдем, погуляем.

Куршская коса или, как ее назвал Дима, «птичий мост», действительно особое, удивительное место. Даже стыдно, что, объездив весь мир, побывав там, где и мечтать не могла маленькая девочка из проблемной бедной семьи, я никогда не бывала здесь.

Мы гуляем рука об руку по «Королевскому бору». Дима рассказывает, что здесь когда-то ловили знаменитых русских соколов.

— Я мечтал вернуться сюда и работать с ним. Представляешь, дворовый пацан, стрелявший с малых лет из рогатки по птицам, захотел стать орнитологом. Но не сложилось. Дядька умер следующей зимой, а меня подхватила улица. Идем дальше.

На пляже прохладно, ветер продувает. И, кажется, выдувает из меня все плохое, чужое. Здесь удивительно легко и свободно.

— Чувствуешь, как здесь дышится? — Дима прижимает к себе, пытаясь согреть своим теплом. — Я иногда думаю здесь обосноваться. Может, купим домик? Ника, я хочу приезжать сюда часто, и каждый раз с тобой. Не так уж и страшно оказалось снова жить вместе, а?

— Совсем не страшно.

— Ну вот, а ты все замуж за меня выходить не хочешь. Почему, а?

— А что это изменит, Дим? — Пусть и ветер бьет в лицо, но я не отпускаю взглядом его глаза.

— Я хочу быть женатым мужчиной, устал быть холостяком.

Мы смеемся, а я сама не до конца понимаю, почему не стремлюсь снова выходить замуж. Я не знаю, что будет впереди. Просто сейчас так хорошо, по-настоящему, без компромиссов и самовнушения, что не хочется принимать никаких решений.

— Вероника, я всегда считал и считаю тебя своей женой. Даже когда мы расстались, не переставал о тебе думать, как о жене. Мне просто будет очень приятно, если мы распишемся. Это не больно, Ника. Тебе даже фамилию менять не придется.

— Серьезный аргумент, — с улыбкой смотрю в любимые глаза. — Только давай обойдемся без светской хроники и череды поздравлений от всех знакомых и незнакомых людей. Я никого не хочу видеть там, кроме тебя.


— Можем в понедельник заехать в загс, как вернемся в город. Даже Никите не скажем, хочешь?

— Сразу из аэропорта в загс? Дим, ты сумасшедший?

Так и поженились. Второй раз.

Бонус. Варвара и Никита

Ты моя любовь, я тобой живу,

Ты счастливый сон — только наяву.


От твоих шагов замирает дух,

Слышен стук сердец неразлучных двух.


Ты — моя душа, ты — моя весна,

Наши жизни две стали как одна.


И глаза в глаза, и рука в руке

«Н. плюс В.» любовь пишет на песке.


Он прислал эти стихи на телефон. Десять минут назад. Он редко их пишет. За одиннадцать лет это восьмое. Я их все знаю наизусть. Иногда даже думаю, что из Никиты получился бы неплохой поэт, но он отказывается даже показывать кому-нибудь свои стихи. Только мне. И то, я точно знаю, что у него есть и ранние стихи. Он писал их подростком. Но ни разу их не видела.

Снова перечитываю эти строки, такие нежные, чувственные. Те, кто знает Никиту Леднева, владельца одной из крупнейших в стране IT-компаний, вряд ли поверят, что он может написать такое. Но никто его не знает так, как я. Его жена.

Он, как обычно, уехал рано утром в свой офис. В последние годы его бизнес слишком разросся, я не так часто вижу его дома, как мне бы хотелось. А ведь они с Даней хотели продавать компанию. Даже покупателя нашли, но вместо этого привлекли иностранного инвестора и теперь это уже международный бизнес с филиалами в нескольких странах мира.

— Мам, мама! Ты проснулась?

Ника, мое маленькое счастье. Она, как и ее отец, любит просыпаться рано, а я с годами, напротив, постепенно превращаюсь в сову. Никогда бы не подумала, что писать романы лучше всего по ночам, мне так легче думается. И за несколько часов я могу написать столько, сколько за весь световой день не осилю.

Обнимаю нашу девочку, которая уже успела забраться в нашу кровать и утыкается носом мне в шею. Малышка моя маленькая! Ника обожает нежиться со мной в кровати. Я помню, в моем детстве бабушка никогда не разрешала с ней спать вместе, даже заходить в ее комнату. А мне так хотелось ее объятий, тепла. Поэтому, когда родилась Ника, я первый год вообще ее с рук не спускала. Она и спала здесь, в своей кроватке в нашей спальне, а иногда и с нами. Я вообще воспитываю нашу дочь совсем не так, как меня воспитывали.

— Проснулась, родная! Как ты спала?

Это наша маленькая традиция — рассказывать друг другу наши сны. Сегодня Нике снова снилось море, уже четвертый раз за неделю. Верный признак того, что ребенок хочет покупаться и погреться на солнышке. Прошлый раз так долго ей снился домик для Маши из мультика «Маша и Медведь». Никита ждет, когда же дочери, наконец, приснится школа. Пока она о ней не мечтает, хотя на подготовительные занятия ходит с удовольствием.

Ника с хохотом убегает, заслышав голос своей няни. Уже почти девять утра. И правда, пора просыпаться, сегодня очень много дел.

Я долго отказывалась от няни, хотя Ник предлагал нанять помощницу сразу же после рождения ребенка. Но мне так важно было дать дочке всю свою любовь. Няня у нас появилась лишь три года назад, когда выяснилось, что мое невинное увлечение может превратиться в дело всей жизни.

— Варя, привет! Ты завтракала? Или я рано приехала? Договаривались же на девять.

Два раза в неделю мое рабочее утро начинается вот с этого голоса. Голоса моего редактора, Тони. Или Антонины Васильевны, грозы всех авторов, которые с ней работают. Я тоже ее немного побаиваюсь, если честно. Но то, как она правит тексты, как выискивает фактические ошибки и нарушения логики повествования… На самом деле мне очень повезло, что она со мной работает.

— Что тут у тебя на завтрак? Не поела, значит? Ну давай тогда вместе…

У нас большая и довольно уютная столовая, но там мы собираемся только компанией, когда приезжают гости. А вот кухня… Здесь всегда кто-то есть. Вот сейчас Ника лопает свои сырники под присмотром няни, им выходить минут через двадцать, сегодня у них занятия с утра. А потом Вероника накормит их с Ниной обедом и отвезет в парк аттракционов. У всех свой график жизни… немало времени пришлось потратить, чтобы совместить интересы всех.

— Варь, ты меня слышишь? Ты правки мои видела? Я тебе ночью их прислала. — Антонина Васильевна прекрасна, она искренне верит, что я с нетерпением жду ее разгромного файла и тут же бегу его открывать!

До полудня разбираем правки. Спорим, ругаемся, снова спорим. Вообще она редко к кому приезжает лично, предпочитая дистанционно разносить в пух и прах очередное творение автора. Но ко мне приезжает сама. И довольно часто. На самом деле нет никакой необходимости в наших встречах два раза в неделю. Я думаю, ради этих самых сырников она и приезжает.

Мне кажется, Никита еще до меня знал, что я решу уйти