КулЛиб электронная библиотека 

Сказки и мифы Океании [Народ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ



Перевод с западноевропейских и полинезийских языков

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. МОСКВА 1970

Редакционная коллегия серии «СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ВОСТОКА": И. С. БРАГИНСКИЙ, Н. И. КОНРАД, Е. М. МЕЛЕТИНСКИЙ, Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ (председатель), Э. В. ПОМЕРАНЦЕВА, Б. Л. РИФТИН (секретарь), С. А. ТОКАРЕВ

Составитель Г. Л. ПЕРМЯКОВ

Предисловие Е. М. МЕЛЕТИНСКОГО

Этнографические очерки А. М. КОНДРАТОВА

Ответственный редактор, автор карт и примечаний П. И. ПУЧКОВ

Сказки и мифы Океании. Перевод с западноевропейских С42 и полинезийских языков. Сост. Г. Л. Пермяков, предисловие Е. М. Мелетинского, под ред. П. И. Пучкова. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». М., 1970. 671 с. «Сказки и мифы народов Востока».

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Духовный мир Океании представляет огромный интерес для науки. Дело в том, что народы этой географической области в силу ряда причин (главным образом из-за оторванности от основных центров цивилизации) сохранили в своем общественном и культурном укладе большое число архаичных форм, знакомство с которыми может облегчить понимание многих сложных вопросов ранней истории человечества, в частности таких, как развитие религиозных верований, эволюция системы запретов (табу), становление поэтических жанров и т. п.

Особенно ценный в этом отношении материал содержит богатейший океанийский фольклор. Но как раз он практически почти неизвестен советскому читателю: за исключением двух частных сборников устного поэтического творчества аборигенов Новой Зеландии и Западного Ириана [1] да нескольких отдельных фольклорных текстов, вошедших в другие (преимущественно этнографические) издания, океанийский фольклор в нашей стране не публиковался. Крайне мало вышло у нас и соответствующих исследовательских работ.

Настоящий сборник является первой в Советском Союзе широкой публикацией народного словесного творчества Океании.

Этим, собственно, и объясняется состав и структура сборника. Раз он планировался как первый и к тому же готовился только в конце 60-х годов, когда мировая океанистика достигла известных успехов и накопила обширный и разнообразный фольклорный материал, мы были обязаны сделать наш свод как можно более разносторонним.

Прежде всего он должен был охватить все основные географические зоны Южных морей, начиная от Новой Гвинеи и Марианских островов на западе и кончая о-вом Пасхи на востоке. Далее, для него следовало отобрать наиболее характерные как в этнографическом, так и в литературнохудожественном отношении образцы, по возможности ярко отражающие все специфические особенности культуры создавших их племен и народов и при этом самые разные по своей внутренней и внешней структуре. И, наконец, в него надо было включить все более или менее значительные тексты, на которые опираются или ссылаются сторонники различных этнографических и фольклорных школ, в том числе приверженцы «азиатской» и «американской» теорий заселения Океании.

Думается, что в какой-то мере это нам удалось. В сборнике представлены почти все государственные образования Океании, как независимые, так и находящиеся под опекой или колониальным господством, и большинство основных островов и архипелагов этой части мира. В нем нашли место и самые различные типы фольклорных текстов, отличающиеся друг от друга своей жанровой принадлежностью, сложностью композиции, степенью фиксированности (устойчивости) своих элементов[2], практической и познавательной ценностью, временем своего создания и художественными достоинствами.

Разумеется, дать в одной книге все было невозможно. Поэтому мы ограничили сборник только повествовательными формами, заранее отказавшись от стихотворных. (Исключение составляют отдельные песни и заклинания, входящие в состав публикуемых мифов и сказок.)

Структура сборника также отвечает его основному замыслу — дать как можно более полное и всестороннее представление о предмете.

В согласии с принятой этнографической классификацией народов Океании книга делится на три большие части: «Меланезия», «Микронезия» и «Полинезия», каждой из которых предпослан соответствующий историкоэтнографический очерк. Внутри этих частей фольклорный материал расположен по географическому принципу: сначала по странам, а затем по островам; в нескольких случаях, кроме того,— по отдельным этническим группам. В рамках указанного деления тексты сгруппированы по жанровым признакам: первыми идут мифы, далее — разного рода сказки, а после них — исторические предания и бытовые рассказы. Правда, последний принцип выдержан недостаточно строго.

Открывается книга статьей известного фольклориста, доктора филологических наук Е. М. Мелетинского, в которой дается анализ повествовательного океанийского фольклора и исследуется его специфика. В конце сборника помещены все необходимые комментарии, в том числе основные примечания к текстам, объясняющие читателю местные реалии и обычаи, словарь океанийских географических названий, словарь зоологических и ботанических названий и справки об источниках.

Источниками фольклорных материалов, представленных в книге, послужили сборники Г. Невермана, Г. Лэндтмена, П. Клейнтитшена, Р. Кодрингтона, Б. Квейна, У. Лессы, Е. Хэнди, Е. Гиффорда, А. Метро, Д. Грея, У. Вестервельта, П. Хамбруха и ряда других собирателей и знатоков народного творчества Океании, а также отдельные монографии и журнальные публикации исследователей-океанистов, содержащие нужные нам тексты.

Всего нами было использовано около сорока источников (см. Указатель, приведенный на стр. 659). Конечно, не все они равноценны по своим качествам. Сказывается и время записи текстов (оно падает на годы начиная с 1845 и кончая 1960), и уровень специальной подготовки собирателей (среди них встречаются фольклористы-любители), и общий характер изданий. Наряду с подлинно научными публикациями, сопровождаемыми пословным переводом и широко комментированными (например, работы П. Клейнтитшена, Е..Хэнди, К. Черчворда и др.), попадаются и такие, где материал подвергнут излишней литературной правке (например, сборник П. Колума). Естественно, мы ориентировались на документальные издания, но иногда, за отсутствием выбора, обращались и к литературным.

Как указано на титульном листе, перевод океанийских текстов осуществлялся с западноевропейских и полинезийских языков. Более подробные данные — с какого именно языка и кем из переводчиков выполнен тот или иной перевод — приведены в Содержании.

Пользуясь случаем, составитель выражает признательность заведующему кафедрой этнографии МГУ доктору исторических наук профессору Сергею Александровичу Токареву, который ознакомился с рукописью настоящего сборника и высказал ряд ценных критических замечаний, а также профессору Гавайского университета Катарине Луомале, оказавшей нам серьезную помощь советами и материалами.

Г. Пермяков

ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНЫЙ ФОЛЬКЛОР НАРОДОВ ОКЕАНИИ

Разбросанный на широких тихоокеанских просторах островной мир является сокровищницей оригинального народного творчества, почти неизвестного советскому читателю. Подавляющая часть произведений словесного искусства народов Океании сохраняется в формах живого бытования на близко родственных языках и диалектах малайско-полинезийской лингвистической семьи. Исключение составляет фольклор на папуасских языках на Новой Гвинее и некоторых других близлежащих островах Меланезии. В целом фольклор Океании весьма архаичен и в этом смысле имеет некоторые типологически сходные черты с устно-поэтическим творчеством коренных народностей Америки, Северной Азии, Африки; изучение его представляет огромный интерес для понимания особенностей ранних форм словесного искусства, взаимоотношения мифа и сказки и для истории культуры вообще.

Океанийский повествовательный фольклор, как всякий архаический фольклор, отличается своеобразным жанровым синкретизмом. Фольклорная терминология аборигенов обычно прежде всего противопоставляет повествование сакральное (содержащее «священную» информацию, связанное с ритуалами) и несакральное. Однако такое противопоставление не дает основания для четкого отделения мифа от сказки, ибо многочисленные несакральные этиологические сюжеты — также мифы, поскольку описываемые в них события являются первоосновой мироустройства, имеют космогоническое значение. Эти несакральные мифы вместе с тем легко обогащаются сказочными элементами.

Центральное явление первобытного фольклора — сказания о «культурных героях» — первопредках. Составляющие основу этих сказаний этиологические мифы обросли разнохарактерным сказочным материалом; сами мифические культурные герои часто проявляют себя как плуты-трикстеры, глупцы-простаки; священное, героическое и комическое сплетено в этих образах в нерасчленимом синкретическом единстве. С другой стороны, почти всякая «первобытная» сказка в известном смысле «мифична»: ее сюжет воспринимается не как вымысел, а как достоверное событие; фигурирующие в ней мифологические существа (звери, духи) еще являются объектом актуальных верований; фантастика ее совершенно лишена условности, конкретно-"этнографична»; в ней много этиологических мотивов, хотя они порой являются лишь привеском к основному сюжету. Жанры повествовательного фольклора еще слабо дифференцированы друг от друга. Раньше приобретает самостоятельность сказка о животных, но сказок о животных в Океании как раз немного. Что же касается волшебной сказки, то ее еще очень трудно отделить от «былички», местных легенд, мифов. Специфическая для волшебной сказки «семейная» тема и идеализация обездоленного только намечается (см. ниже о меланезийских сказках о бедном сироте). Сказка совершенно не созрела морфологически, в ней не сложилась характерная для классической волшебной сказки иерархическая структура с отчетливым выделением предварительного испытания героя, которое дает ему в руки волшебное средство (или помощника), помогающее заполучить «принцессу» и «царство». В архаической сказке «свадьба» не обязательна, сказка может кончиться как приобретением, так и потерей. Различие видно очень ясно при сопоставлении, например, приведенных в этой книге гавайских традиционных преданий и явно заимствованных гавайцами евразийских сказок, соответствующих №№ 551 и 513а по указателю сказочных сюжетов Аарне — Томпсона. В архаическом фольклоре народов Океании только намечены некоторые сказочные темы — такие, как приобретение и потеря чудесной (тотемической) жены, приносящей благоденствие; приключения детей у людоеда, посещение царства духов (смерти), торжество гонимого бедного сироты, чудесное рождение героев-мстителей у покинутой одинокой женщины; «курсируют» некоторые типичные сказочные мотивы, вроде чудесного рождения, превращений людей и животных друг в друга, магического бегства, соперничества старшего и младшего братьев. Разумеется, имеется множество специфических сказочно-мифологических сюжетов, стилевых «формул» и т. д., характерных только для Океании, или, еще чаще, только для Полинезии, для Микронезии, для Меланезии, или даже для отдельных архипелагов, островов, племенных групп. Известное единство повествовательного фольклора Океании составляет фон, на котором особенно ярко выделяется местный поэтический колорит. Географическая дистрибуция различных фольклорных элементов в известной мере отражает особые черточки географической среды, исторической судьбы, хозяйственного уклада многочисленных племен и народностей Океании. Но эта дистрибуция, кроме того, довольно четко увязывается со стадиальной типологией повествовательного фольклора (и шире — характера общественного развития и культуры), что соответствует не только разным формам, но и разной степени его архаичности. Постепенное повышение культурного уровня приблизительно совпадает с направлением с запада на восток, от Новой Гвинеи в сторону Полинезии. Некоторые папуасские племена на островах Торресова пролива или в западной части Новой Гвинеи по типу культуры еще очень близки австралийцам. У них сильны пережитки тотемизма, в религиозной жизни исключительную роль играют верования, связанные посвятительными обрядами, разнообразные виды колдовства, и магии. Кроме того, у них имеются примитивные формы почитания предков (культ черепов). У папуасов мало космогонических мифов, но многочисленны рассказы о разнообразных духах. В хорошо изученном фольклоре маринд-аним главное место занимают, так же как у центральноавстралийских племен, мифологические повествования о деяниях тотемических предков двойной полуживотной-получеловеческой природы (так называемые демы, аналогичные «вечным людям» австралийцев). События давно прошедших времен из жизни дем имеют решающие этиологические последствия. Например, пожар в Сендаре, вспыхнувший от «страсти» двух дем, привел к тому, что у казуара стали черными перья, а у аиста — красными ноги. Некоторые предметы на местности или звезды на небе оказываются превращенными после завершения их земной жизни демами; тем более это относится к животным: Геб по пальме взобрался на небо (его преследовали взрослые мужчины с оскорбительными намерениями) и превратился в «Лунного человека». Жены месяца — звезды; две из них — ленивая и прилежная девушки по имени Манди и Охом, также убежавшие на небо. Преследуемый рыбий вор превращается в баклана, мужчины, учившиеся летать, превратились в птиц-носорогов, девушка прижалась к стволу пальмы, как ящерица, и стала ящерицей. Превращение тотемических предков в звезды, животных (в частности, превращение преследуемых людей в животных, птиц, рыб) встречается по всей Океании, включая Австралию. Превращение одних существ в другие, возникновение или изготовление растений из животных, животных из растений и т. д. составляет характерную группу этиологических мотивов: люди произошли, по мнению маринд-аним, из бамбука, бетелевая пальма — из кожи крокодила, банан и таро — из груди женщины или банан — из раны Геба, рыба — из плодов дерева, кенгуру — из костей великана, москиты — из головы кенгуру, большие деревья — из копья и т. д. Этиологическое превращение может происходить в любом направлении. В мифе маринд-аним в соответствии с тотемическими представлениями люди превратились в птиц-носорогов, а от птиц-носорогов произошли дигульцы. По всей Океании и вне связи с тотемизмом распространен миф как о происхождении человека из кокоса, так и кокоса из головы человека. Некоторые из этих этиологических мотивов подсказаны внешним сходством головы и кокоса, бетелевых листьев и крокодиловой кожи и т. д.

Так же как и у австралийцев, у маринд-аним и других папуасским племен этиологические мифы прежде всего объясняют особенности ландшафта в пределах местности, обитаемой данной племенной группой. Благодаря такой ограниченности своим «микрокосмом» мифы о тотемических предках неотделимы от того, что фольклористы обычно называют местными преданиями и легендами. В этих рамках тотемические предки выступают как своего рода демиурги и культурные герои: о-в Хабе был отколот палицей демы по имени Деви; плотина, выстроенная двумя другими демами — Арамембом и Упикак, связывает остров с сушей. Арамемб первый охотился при помощи копья и лука, которые сделал ему его отец, Громовник Дивахиб дает людям свою копьеметалку, которая служит им и на охоте и в культе Имо, и т. д.

У части папуасоязычных байнингов (Новая Британия) имеются сказания о братьях (Сирини и Гоаткнум), весьма сходные, а может быть, и заимствованные от соседних меланезийцев — гунантуна (папаратава). У тех же байнингов имеется и сказание об едином антропоморфном культурном герое — Ригенмухе, первосоздателе всех вещей, покровителе посвятительных обрядов. Ригенмуха очень напоминает мифических героев Восточной Австралии (вроде Байаме, Дарамулуна или «предков» Мура-Мура). Ригенмуха, Сидо, Квойам и другие мифические герои папуасов теснейшим образом связаны с календарными обрядами и садовой магией. Этим мифы о культурных героях у папуасов отчетливо отличаются от собственно меланезийских. Косвенно связаны с садовой магией у папуасов и многочисленные «сказки» о духах, в частности популярный сюжет об умершем муже, который является своей вдове, уводит ее в царство мертвых, откуда ей с трудом удается вернуться. Такая «сказка», рассказываемая в начале дождливого сезона в специальных хижинах, построенных в садах, в сопровождении трапезы из свежих листьев, имеет, однако, не только магический, но в гораздо большей мере нравоучительный характер.

Фольклор меланезийцев на северо-западных островах почти столь же архаичен, как и у папуасов. На о-вах Тробрианд, по данным Малиновского, преобладают мифы (лилиу), непосредственно связанные с календарными ритуалами и земледельческой магией; даже сказки «кукванебу», рассказываемые для развлечения в дождливый сезон, оканчиваются магической формулой плодородия.

В Центральной и Южной Меланезии тотемизм сохранился лишь в виде пережитков (главным образом в обозначении экзогамных фратрий); исключительно высокого развития достигли анимистические верования, в которых отчетливо дифференцируются духи мертвых (лио’а, тиндало, тамате, табаран и т. д.) от духов природы (вигона, вуи, кайя и др.). Имеются зачатки дифференцированных представлений о посмертной судьбе, о лучшем положении душ людей выдающихся, обладавших силой — «мана». Последние очень часто делаются объектом специального культа.

Центральную часть повествовательного фольклора меланезийцев составляет мифологический «эпос» в виде цикла сказаний о культурных героях — братьях-близнецах. Правда, циклизация этиологических мифов вокруг этих персонажей не вполне завершена; в некоторых вариантах сказаний о добывании огня, пресной воды, о происхождении ночи и смерти фигурирует некая мифическая старуха (порой отождествляемая с матерью культурных героев). В других случаях в роли демиурга выступает могущественный дух-змей; таков, например, кайя То-Лагулагу у гунантуна на о-ве Новая Британия; в форме змей выступают демиурги и культурные герои на Сан-Кристобале (Агунуа), Фиджи (Нденгеи), о-ве Россел (Во-найо).

Мифическая старуха и змей отдаленно напоминают соответствующие образы североавстралийской мифологии (Кунапипи и Радужного змея); с другой стороны, хтонически окрашенный образ старой женщины сохранился даже в полинезийских мифах (прабабка Мауи). Однако в общем и целом эти демонические образы в меланезийском фольклоре оттеснены на задний план братьями-близнецами. В отличие от папуасского фольклора сказания о культурных героях у меланезийцев, как правило, не связаны с ритуалами и не имеют священного (сакрального) значения. Если меланезийцы и определяют иногда культурных героев как «духов», то главным образом для того, чтобы отделить от обыкновенных людей «большого человека» старых времен, первопредка — устроителя мира и человеческого общества. Братьев может быть много, так же как тотемических предков, действовавших в доисторические времена, по представлениям австралийцев и папуасов. Но в Меланезии из числа этих братьев обычно выделяются двое — «умный» и «глупый», т. е. положительный и отрицательный варианты культурного героя; иногда, впрочем, противник — соперник культурного героя и не входит в число братьев. На Новой Британии у гунантуна каждая половина племени называет своим предком одного из братьев — То Кабинана и То Карвуву (вариант: То Пурго), но эти фратриальные предки полностью антропоморфны и считаются первыми людьми. Их самих сделали из сгустка крови или из рисунка кровью упомянутые выше «старуха» или кайя

Первые женщины создаются из кокосовых орехов, выросших из головы «старухи», или из тростника, и братья берут их в жены, устанавливая при этом деление на брачные классы. То Кабинана и То Карвуву создают различные этнические группы, рельеф местности, животных, птиц и рыб, строят лодку и первые занимаются рыбной ловлей, первые охотятся на диких свиней и для этой цели изготовляют копье, создают культурные растения и научаются их выращивать, а также отбирать спелые плоды и сладкие листья, варить пищу, первые очищают участок для посева, первые строят хижины и, поселившись в одной хижине, создают мужской дом, изготовляют раковинные деньги и музыкальные инструменты. Братья первые проходят посвятительные обряды: кайя То Лагулагу их убивает, высушивает, разрезает на куски, а затем снова оживляет. В одном варианте То Лагулагу совершает «операцию», заманив мальчиков в свое логово. То Лагулагу хочет убить людей, только что сотворенных братьями, и те сами его убивают при помощи отравленных листьев, а затем раздают людям его кости, имеющие магическую силу. Иногда этот миф совершенно уподобляется сказке о спасении детей от злого людоеда. Такие «сказки» популярны у гунантуна, но в них обычно в роли людоеда фигурирует не кайя То Лагулагу, а причисляемые к категории злых духов-табаранов — То Конокономлор и Татакула (женский вариант). Использование подобных сюжетов в связи с символикой обряда инициации зафиксировано также у австралийцев, американских индейцев и т. д. Инициация То Кабинана и То Карвуву как бы является прообразом этих обрядов у гунантуна, в рамках данного цикла она служит прелюдией к серии их культурных деяний. Каждый из братьев участвует в созидании по-своему. То Кабинана направляет дела творения и делает все лучшее и ценное для человека. То Карвуву, наоборот, портит благие начинания брата, порождает ряд явлений безобразных, вредных, опасных. То Кабинана создает ровный рельеф и прибрежных жителей, красивых женщин, вырезает из дерева тунца (который гонит мелкую рыбу в сети), мастерит барабан для праздничных танцев и т. п., а То Карвуву делает горы и овраги, горных жителей байнингов, акулу (пожирающую других рыб), барабан для похорон, вредные виды птиц и грызунов. То Карвуву рисуется виновником смерти (он помешал своей матери-«старухе» сменить кожу, как это делают змеи), голода, войн, кровосмешения и т. д. То Кабинана сердится на брата и иногда поправляет положение — вводит море в берега, исправляет рельеф, делает соленую воду пресной. «Демонизм» То Карвуву, как правило, ненамеренный. Он просто неловок, глуп, неправильно выполняет указания брата, неудач но ему подражает. Это видно из некоторых анекдотических эпизодов: когда братья строят жилища, То Кабинана кроет хижину снаружи, а То Карвуву— изнутри, и потому он мокнет под дождем; когда братья крадут у духов-табаранов рыбу или плоды хлебного дерева, хитрый То Кабинана успешно проделывает трюк, а глупый То Карвуву попадает впросак. Порой он проявляет черты типичного анекдотического дурачка: боится сорвать орехи, которые, как ему кажется, что-то шепчут; не может вразумительно передать людям распоряжения брата и т. п. Совершенно очевидно, что в плане формирующегося эстетического восприятия он становится но-стелем фольклорного комизма, причем не как плут-трикстер, а как простак-дурачок. Синкретизм демонизма и комизма — чрезвычайно специфическая, почти универсальная черта архаического фольклора.

На о-вах Банкс культурные герои составляют группу из двенадцати братьев, главным из которых является камнерожденный Кват. Один из братьев Квата носит имя Тангаро Умного, а другой — Тангаро Глупого. Кват сделал все «вещи» мира, вырезал из драцены людей, нашел в далеких краях «ночь» и научил братьев просыпаться утром и засыпать вечером. В версии этих сказаний на о-ве Мота завистливые братья пытаются извести Квата из-за его жены и лодки, являющихся предметом их вожделения, но Кват неизменно торжествует как над братьями, так и над глупым людоедом Квасаварой с помощью верного Маравы. Впрочем, на о-ве Санта-Мария Марава (паук) является антиподом Квата, пытается разрушить его лодку и т. п. Жители о-ва Вануа-Лава, где Кват якобы родился, считают его своим предком. На Новой Ирландии культурный герой Тагаро (Тарго) персонифицирует тотем одной из двух фратрий — ястреба. На Новых Гебридах Тагаро и его братья полностью антропоморфны и не имеют связи с тотемизмом. Антиподом Тагаро на Новых Гебридах является один из его братьев по имени Сукематуа. Они соотносятся между собой так же, как То Кабинана и То Карвуву: плоды, сделанные Тагаро,— сладкие, а плоды Сукематуа — горькие; люди, сотворенные первым, ходят на двух ногах, а сотворенные вторым — на четырех, как свиньи; Тагаро хочет, чтоб люди жили в домах, Сукематуа — чтоб они обитали в древесных стволах. На о-ве Аоба Тагаро-отец имеет десять сыновей, самый умный из которых — младший (Тагаро-мбити). Роль Сукематуа там отчасти играет Мера-мбуто. В борьбе с Мера-мбуто Тагаро-мбити проявляет черты фольклорного плута-трикстера: всячески потешаясь над глупостью Мера-мбуто, он уговаривает его мазать волосы куриным пометом и т. п., наконец, убивает его, предлагая «по очереди» сжигать жилища друг друга или уговаривая проглотить орех, который магически растет во рту у Мера-мбуто. В цикл Тагаро включен сюжет «чудесной жены», у которой герой отнял ее крылья. На Соломоновых островах аналогичную Тагаро фигуру представляет Варо-хунука с братьями.

Как видим, в Меланезии братья — культурные герои («умный» и «глупый») становятся центром циклизации не только собственно этиологических мифов, но и примитивных «сказок» и анекдотов. При этом ни культурные герои, ни повествование о них не сакрализовано, передается в значительной мере для развлечения. В повествовании имеются определенные стилистические клише, например обращение «умного» брата к «глупому» с предложением совершить то или иное дело, указание на этиологические Последствия содеянного для грядущих поколений и т. п. Собственно героический элемент в этих циклах сказаний о мифических героях очень невелик, в какой-то степени он проявляется в эпизодах борьбы с людоедами, хотя и здесь хитрость и магия остаются главным оружием. Таким победителем чудовищ оказывается не только Кват, но, например, его племянники, родившиеся после смерти матери, убитой людоедом Тасо. Мальчики мстят убийце. Герои чудесного происхождения, убивающие чудовищ, могут и не быть связаны с циклами Квата, Тагаро и т. п.

Обширный раздел повествовательного фольклора меланезийцев составляют очень разнообразные и плохо поддающиеся систематике рассказы о контактах людей с различными категориями духов. В отличие от циклов культурных героев здесь нет выработанного сюжетного и стилистического стереотипа, действие отнесено к недавнему прошлому, в качестве героев фигурирует либо безымянный «один человек», либо называются конкретные имена умерших или еще живущих родичей, соседей и т. п. С точки зрения жанровой типологии эти рассказы, отражающие анимистические верования меланезийцев и передающиеся как абсолютно достоверные, очень близки к тому, что фольклористы называют «быличкой», «побывальщиной». Вместе с тем надо думать, что эти первобытные былички сыграли существенную роль (наряду с мифами) в зарождении волшебных сказок, о чем косвенно свидетельствует и сам меланезийский материал.

Такие первобытные былички обычно начинаются с описания мирной хозяйственной деятельности — человек выпалывает сорняки, ставит силки, преследует диких свиней, собирает лесные орехи. Далее обнаруживается, что кто-то раскрадывает плоды, дичь и т. п. (нечто, напоминающее мотив «волшебного вора» в евразийской сказке). В поисках таинственного расхитителя человек попадает в жилище духов, что большей частью оказывается для человека неблагоприятным: дух его калечит, пугает, убивает, сводит с ума, что в отдельных случаях мотивируется нарушением табу. Однако случается, что дух покажет человеку свое жилище, обычаи и обряды, одарит его магическими знаниями или предметами; бывает и так, что человеку удается перехитрить духа, убить его, прогнать или спастись от него бегством. Именно последние два варианта напоминают нам настоящую сказку. Как уже указывалось, рассказы о духах включают и характерный сюжет «дети у людоеда»: То Конокономлор или Татакула в фольклоре гунантуна завлекают детей, так же как То Лагулам — братьев, культурных героев. Сказания о культурных героях и рассказы о духах — как бы два полюса меланезийского фольклора, но между этими полюсами имеется ряд промежуточных звеньев (например, встречи культурных героев с духами-людоедами или получение безымянными персонажами от духов обрядовых масок).

В мифах о культурных героях и мифологических быличках жизнь люден в основном отражается как отношение людей к природе, которая в свою очередь мистифицирована в плоскости первобытнорелигиозных представлений. Значительное исключение представляют собой сказки, в которых отражается начинающийся распад родовой системы, с симпатией изображается жертва этого распада. Сочувствие к обездоленному содержится в популярных по всей Океании (имеются сходные сюжеты и у американских индейцев) сказках о покинутой племенем беременной женщине, которая рождает мальчиков, впоследствии мстящих за свою мать и убивающих чудовищ. Но в этих сказках главными героями являются не покинутая женщина, а ее дети. Подлинным воплощением социально обездоленного стал в меланезийском фольклоре образ сироты, не имеющего родичей или, еще чаще, обиженного соплеменниками, гонимого женами его дяди с материнской стороны. В Меланезии были очень сильны отношения авункулата, т. е. особая близость к дяде по матери, связанная с традициями материнского рода. Брат матери выступал покровителем юноши, вносил за него раковинные деньги при вступлении юноши в мужской союз и т. п., а в случае гибели обоих родителей брал с самого начала ребенка к себе и его адаптировал. Однако в условиях ослабления материнскородовых связей и вообще оттеснения рода малой семьей сирота практически мог оказаться в пренебрежении у семьи своего дяди и таким образом стать обездоленным. Сказка, рисуя эту ситуацию, полностью на стороне сироты, поскольку она исходит из родовой взаимопомощи как из нормы и идеала.

В сказках, распространенных на Новой Британии и о-вах Банкс, на помощь бедным сиротам, не имеющим родичей или находящимся в пренебрежении у семьи брата матери, приходят различные духи (покойный отец, таинственное женское существо Ро Сом, что буквально означает «деньги», пойманная сиротой рыба-дух, могущественный дух кайя, встреча с которым обычно губительна для человека). Эти духи берут на себя обязанности родителей или авункулуса, они не только кормят сироту, создают ему цветущую плантацию и мужской дом (гамал), но также устраивают продвижение сироты в мужском союзе (Сукве) до высших ступеней, вызывая стыд дяди, зависть его жен, удивление соплеменников. Рассматриваемый сюжет представляет исключительный интерес с точки зрения начинающегося процесса формирования волшебной сказки. В мифологических быличках помощь духов обусловливалась соблюдением табу, применением соответствующих магических приемов, родственными отношениями. Здесь же духи, если они и не имеют исконных родственных связей с сиротами, «адаптируют» (усыновляют) их только из жалости к ним, компенсируют их только потому, что они несправедливо обездолены. Подобные сказки о бедном сиротке (типологически однородные сюжеты имеются также у североамериканских индейцев и малых народов Севера) очень напоминают евразийские волшебные сказки о гонимых падчерице, младшем брате и т. п.; у малагасийцев (народа малайского происхождения на Мадагаскаре) имеются сказочные сюжеты, поразительно напоминающие меланезийские сказки о сиротах, но в малагасийском фольклоре место сироты прочно занимает младший сын (фаралахи).

Сказки о животных не столь многочисленны в Меланезии. Самый распространенный (не только в Меланезии, но в Микронезии, Западной Полинезии и Индонезии) тип — история ссоры двух животных-друзей в результате неблагодарности или алчности одного из них. В Меланезии преобладает мотив ссоры в лодке на море (ссора на суше более характерна для Индонезии): один из партнеров продалбливает дно лодки, сам спасается, а другой остается в воде; или попавший в воду просит его спасти, но затем убивает спасителя; пара животных в Океании — это часто крыса и птица (иногда также краб, черепаха, рыба). Этиологический финал: с тех пор существует ненависть между этими двумя видами животных.

Особая разновидность меланезийского фольклора — анекдоты, в частности анекдоты о «глупых» родах, племенах, селениях и т. п. (например, куакуас, маси, мородо, о’она; ср. европейские анекдоты о шильдбюргерах и т. п.). О «глупцах» рассказывают, что они воспринимают зверей как своих товарищей: бросают свои лодки со скалы; ныряют за солнечным лучом, думая, что это раковинные украшения; из вареного бамбука пытаются добыть орехи; кончают с собой, не понимая, что такое смерть, и т. д. Изредка «глупцов» рисуют карликами, хотя в принципе карлики считаются мудрыми. Если дистанция (в пространстве и времени) от «народа глупцов» велика, то насмешки беспощадней. Исторически этот вид анекдотов связан с шутливо-враждебными отношениями «половин» (фратрий), иронической оценкой горцев жителями прибрежных районов и т. п. Насмешливое отношение может быть не взаимным, а «асимметричным», причем роды, считающиеся «глупцами», в действительной жизни могут быть уважаемы, даже занимать привилегированное положение. В этом и в других случаях «глупость» может иметь и положительную сторону, например «безумство храбрых». В целом эти анекдоты, давая выход чувству соперничества, враждебности к определенным категориям родственников, к политически доминирующим родам и т. п., имеют во многом социально умиротворяющий характер, так же как всякая ритуальная «карнавальная» шутливая враждебность.

В Меланезии зафиксированы и исторические предания о межплеменной борьбе и родовой мести, но предания эти малочисленны и имеют сугубо местный характер. В южной части Меланезии (Новые Гебриды, Новая Каледония, Фиджи), где уровень общественного развития и культуры более высокий, сказывается влияние фольклора Полинезии.

Фольклор Полинезии представляет собою более сложное явление и отражает более высокую ступень культурного развития, чем фольклор Меланезии.

Мифология меланезийцев и папуасов в основном оперировала представлениями о различных категориях духов и мифических предков, часто сохранявших тотемическую окраску. Мифология полинезийцев знает не только духов (например, туреху в Новой Зеландии, менехуне — на Гавайях и тому подобные существа типа карликов или эльфов), но и целый пантеон высших богов и развитую космогонию, тотемические же образы сохраняются только как пережиток. Стадиально полинезийская мифология во многом эквивалентна древнеиндийской, древнегреческой, шумеро-аккадской, майя-ацтеков (в Америке), ее мотивы и образы весьма сходны с древнеяпонской.

Систематизация полинезийских мифов, по всей вероятности, была произведена жрецами Центральной Полинезии, откуда, по-видимому, шло расселение по другим островам. Известный полинезийский этнограф Те Ранги Хироа (Питер Бак) считал, что легендарная прародина полинезийцев — Гаваики — соответствует нынешнему о-ву Раиатеа (недалеко от Таити) и что именно на Раиатеа, в местности Опоа, был важнейший общеполинезийский жреческий центр. Влияние жреческой «теологии», в частности, сказалось в перегруженности таитянских космогонических мифов олицетворениями абстрактных понятий.

Общеполинезийский пантеон высших богов неизменно включает Тане (Кане), Тангароа (Тангалоа, Тагалоа, Таарао, Таалоа, Каналоа), Ранго (Ро’о, Лоно), Ту (Ку); другие боги имеют только местное распространение. Тангароа, как правило, «моделирует» море, морскую стихию и в силу этого, с одной стороны, рыболовство, а с другой — мореходство, включая строительство лодок, бури и ветры (дующие главным образом с моря) и защиту от бурь и ветров. Как «хозяин» моря, Тангароа иногда выступает в облике тюленя (о-в Пасхи), посылает ныряльщика за землей (о-в Самоа).

В Новой Зеландии Тангароа противостоит Тане как богу лесов, лесных зверей и птиц, дикорастущих злаков (оппозиция: вода — суша, море — лес), на Гавайских островах как хтоническое божество — богу света. В Новой Зеландии силы тьмы представлены Фиро (Хиро), который враждебен Тане. Повсеместно Тане воплощает свет, солнце, рождающую жизненную силу. В фольклоре Самоа с ним связывают «живую воду», но зато с солнцем там больше соотнесен Тангароа. На Самоа ему приписывается также создание земли и людей. Ронго — громовник, он обычно выступает как бог земледелия и мира (Новая Зеландия, юго-восточные атоллы, Гавайские острова); в Новой Зеландии в качестве бога мира он противостоит Ту — богу войны. На о-ве Мангаиа Ронго хотя и остался «хозяином» земледелия, но сам является богом войны. Он здесь противостоит своему брату-близнецу Тангароа. Мир между ними разделен таким образом, что Танга-роа принадлежит все «красное», а Ронго — все остальное. Светловолосые люди считаются потомками Тангароа, а темноволосые — Ронго. В этом, возможно архаическом, мифе Тангароа и Ронго выступают мифическими предками и культурными героями (ср. роль Тангароа как бога ремесла на о-вах Тонга). Однако в отличие от меланезийского Тангаро, который был только культурным героем, в генезисе — тотемным предком, человеком-ястребом (да еще с чертами плута-трикстера), Тангароа — демиург и «предок», превращенный в небесного бога-творца. Он не вылавливает землю из моря сам, а либо сбрасывает камни-острова с неба, либо посылает птицу-ныряльщицу в море (Самоа), он предок вождей (Самоа, Тонга), предок или создатель первых людей и даже творец всей вселенной (Центральная Полинезия).

Жрецы Центральной Полинезии трактуют Тангароа как верховного бога, главу пантеона. Культ Тангароа и затем его сына Оро неизвестен в Новой Зеландии и на Гавайях. Если на Таити (и отчасти на Самоа) на первый план выдвинут Тангароа, то в других местах главным оказывается другой из великой «четверки», например Ронго на Мангаиа или Тане — в Новой Зеландии и на о-вах Кука. В Новой Зеландии Тане имеет ярко выраженные черты демиурга и «предка» (он отделил небо от земли, развесил звезды, создал первую женщину и стал отцом первого мужчины), но в качестве верховного бога новозеландские жрецы выдвинули Ио — мифологический персонаж, неизвестный на других островах и, возможно, созданный не без влияния христианских представлений. В некоторых местах, по-видимому, на относительно позднем этапе (военная демократия) выдвинулись молодые воинственные боги — Оро на Таити, Таири (Каила) —на Гавайях, Макемаке — на о-ве Пасхи (правда, Метро отождествляет Маке-маке с Тангароа).

Таким образом, общеполинезийские боги сочетают в себе черты культурных героев-демиургов и хозяев стихий. Как демиурги они дублируют друг друга (отделение неба от земли, создание самой земли, людей, культурные навыки связывают то с тем, то с другим божеством), а как хозяева стихий выступают в качестве членов простейших оппозиций (свет — тьма, суша — вода, море — лес, мир — война, красный — некрасный и т. п.). С оппозицией «земля — небо» связано представление о первой паре богов и о начале космогонического процесса. Мужское начало — это Ранги — небо (Новая Зеландия), Атеа (Ватеа, Фатеа, Уакеа) — пространство или Те-Туму — источник (в большей части Полинезии, кроме Самоа и Тонга).

Женское начало — Папа — земля или Фа’ахоту (Хакахоту, Хо’охоку) —начало. Представление о Папе соотносится с островами вулканического происхождения, а о Фа’ахоту — с коралловыми атоллами. Эта первоначальная пара часто фигурирует в качестве родителей других богов, создателей вселенной (кроме тех случаев, когда их оттесняет в качестве основного творца Тангароа). Начало космогонического процесса связывается (кроме западных островов Самоа и Тонга) с представлением о По — тьме (По обозначает и царство мертвых), а с другой стороны — о Коре — пустоте, хаосе. Выход из хаоса, организация мира начинается с отделения неба от земли, что приводит к появлению света и жизненного пространства, необходимого для продолжения космогонического процесса.

Подвиг отделения земли от неба, подъема небесного свода приписывается то Тангароа и Ту, то Тане, то полубогам Ру, Мауи, Тоно-фити и др. Борьба Тане с осьминогом Атеа в таитянском мифе напоминает борьбу Мардука (первоначально Энлиля) с Тиамат, воплощающей силы хаоса, в вавилонской мифологии, борьбу поколений богов в греческой мифологии. Те же великие боги (Тангароа или Тане, также Атеа, Ронго) делают первых людей из земли (красной глины, тыквы, мягкой раковины), или первые люди оказываются результатом браков богов между собой. Первые люди большей частью носят имена Тики (Ти’и, Ки’и) и Хина (Сина). В ряде вариантов происхождение человеческого рода связывается с кровосмешением, которое Тане, Уакеа, Ронго или Тики совершил со своей дочерью. Подобные инцестуальные мотивы вообще характерны для мифов о первопредках-родоначальниках в фольклоре различных народов.

Очень своеобразны мифы, в том числе мифы Самоа и Тонга, о происхождении человека. Они возводят происхождение людей к червям; согласно тонганскому мифу, только вожди (туи-тонга) происходят от Ахоеситу — сына Тагалоа и земной женщины. На Западном Самоа потомок Тагалоа — Пили является типичным культурным героем, завещавшим своим сыновьям мотыгу, махалку от мух и копье.

Происхождение отдельных островов не очень четко отделено от происхождения земной суши из недр океана. На западе существует миф об островках, которые в виде камней сбрасывает с неба Тагалоа (Самоа) или Хикулео (Тонга), о дочери Тагалоа, которая в виде птицы ныряет за землей на дно моря (миф о птице-ныряльщике известен многим народам). Но универсально распространены мифы о вылавливании островов культурным героем — демиургом Мауи (другие его деяния — добывание огня и злаков, замедление бега солнца, в некоторых вариантах — поднятие небесного свода и доделывание первоначально несовершенных человеческих существ). В мифах в качестве аборигенов иногда фигурируют чудесные существа типа карликов (гавайские менехуне и др.).

Представления полинезийцев об устройстве мира, местожительстве богов и судьбе душ мертвых не отличаются четкостью и сильно варьируются. Земля и жизнь людей на островах противопоставляются и небу (в свою очередь состоящему из многих слоев), и подземному миру. Функции «верхнего» и «нижнего» миров часто смешиваются. Связь между мирами большей частью осуществляется с помощью мифического древа, по которому «карабкаются» или спускаются боги, герои, души мертвых (ср. мировое древо в мифологиях народов Индии, Сибири, Северной Европы и т. д.). В темном месте под землей (По) души большинства умерших людей погибают. Согласно мифологии Мангаиа, их ловит сетью и пожирает старуха Миру (на Гавайях и в Новой Зеландии Миру — Милу — существо мужского пола). Что касается душ вождей и героев, то они возвращаются в счастливую страну на западе. В Самоа — Тонга эта страна называется Пулоту, а в большинстве других мест отождествляется с прародиной полинезийцев— Гаваики. Такое дуалистическое представление о царстве мертвых встречается в ряде развитых мифологий, особенно ярко — в скандинавской, где мрачное царство великанши Хель (ср. Миру) противостоит Вальхалле, в которой вечно пируют воины, павшие в бою.

Указанные выше мифологические представления и образы, естественно, отражены в полинезийском фольклоре и во многом определяют его своеобразный колорит.

Однако в повествовательном фольклоре (оставляя в стороне заклинания-молитвы и гимны, генеалогии, ученые «каталоги» и т. п.) боги высшего полинезийского пантеона занимают ограниченное место именно благодаря связи этих образов с ученой, жреческой сакральной традицией. Информация о высших богах сакрализована, так же как информация «географическая» и «астрономическая». Боги, как правило, фигурируют в начале генеалогических списков и генеалогических повествований (в прозе, стихах и в смешанной форме) как далекие предки местных племенных вождей, как действующие лица космогонического введения к циклу исторических преданий. Но они редко становятся героями самостоятельных, сюжетно законченных эпических рассказов. Лишь изредка можно встретить рассказ о посещении Тане, Тангароа и другими подземного мира, добывании культурных благ, поисках жены и т. п. (например, в новозеландской версии Тане добывает «корзины мудрости» у высшего небесного бога Ио; в сказании из Мангаиа Тане похищает кокосовые орехи с мифического дерева и излечивает свою слепую бабку, за что она дает ему в жены своих дочерей, и т. п.). Но эти рассказы (как правило, уже не имеющие сакрального значения) явно созданы по образцам гораздо более многочисленных повествований такого рода о Мауи, Тафаки и других популярных героях, не являющихся богами. Кроме того, высшие божества фигурируют иногда в различных сказаниях в качестве противников, соперников или помощников главных героев, но не самих героев.

Заняв высокое место в мифологической иерархии, Тангароа потерял ту популярность в народном поэтическом творчестве, которую имеет его меланезийский вариант — Тангаро (Тагаро). А в полинезийском фольклоре эту популярность имеет во многом однотипный с Тангаро, несакрализован-ный, необожествленный культурный герой Мауи. Культурный герой является главным персонажем, средоточием циклизации мифов и сказок не только в Океании, но вообще в архаическом фольклоре (ср. индейцы Америки, аборигены Тропической Африки, палеазиаты Сибири и т. д.).

Мауи известен в некоторых районах Микронезии и Меланезии (Каролинские острова, Фиджи, Ротума, Новые Гебриды, Тикопиа, Онтонг-Джа-ва, Санта-Крус) и буквально по всей Полинезии. Законченные циклы сказаний о Мауи имеются в Новой Зеландии, на Туамоту, о-вах Кука, Общества, на Маркизских островах, Самоа, Тонга. Повсеместно Мауи упоминается в генеалогиях, некоторые скалы якобы хранят следы его ног. Сказания о Мауи имеются как в форме прозы, так и стихов. Эпизоды из истории Мауи часто разыгрываются во время праздников, он — один из персонажей кукольного театра и песен хула на Гавайях; на Маркизских островах он считается покровителем бродячих «актеров» каиои (ср. мужской союз ареои в Центральной Полинезии, в «представлениях» которого Мауи тоже фигурировал), сценами с Мауи были декорированы мужские дома у маори Новой Зеландии, Кук видел на Таити фигуру «Мауви». Мауи в качестве примера, элемента сравнения упоминается очень часто в панегириках, плачах, любовных песнях, в образцах местного красноречия, в любых произведениях полинезийского фольклора. Мауи, как правило, не является объектом культового почитания; как утверждает автор специальной монографии о Мауи Катарина Луомала, он стоит на грани сакрального и несакрального и рассматривается как человек, наделенный необычайными силами (мана), по ее определению «сверхчеловек». Классифицируется он обычно как тупуа (купуа) вместе с выдающимися сверхъестественными личностями, духами предков вождей, но не настоящими богами. Мауи часто называют предком или (наряду с Тики) первым человеком. (Мать его чаще всего носит имя Таранга и является хтоническим существом. На Туамоту и Раратонге он сын Тангароа.)

В Центральной Полинезии имеется жреческая версия о Мауи как благородном полубоге, действующем в сотрудничестве с богами; как младшем брате великого жреца верховного божества Та’ароа. В Западной Полинезии, на Ротуме, в Меланезии (Новые Гебриды) Мауи героичен, выступает как победитель людоедов и чудовищ. Такая деятельность приближает Мауи к типу эпического или сказочного богатыря, но вместе с тем она составляет и дополнительный аспект культурного героя, преследующего цель очистить землю от чудовищ (ср. древнегреческий Геракл в отличие от Прометея). В большинстве мест, однако, Мауи — типичный культурный герой и одновременно трикстер — мифологический плут, достигающий своих целей ловкими, хитрыми трюками, в которых проявляется и его магическая сила, и лукавый ум, и проказливый характер. Сочетание культурного героя и трикстера в одном лице, так же как и распределение этих ролей между двумя персонажами, одинаково распространено в мировом фольклоре (например, в Северной Америке; в ее западной части преобладает первый тип, а в восточной — второй).

В качестве культурного героя типа Прометея Мауи добывает из подземного мира у своей прародительницы огонь (чуть не спалив при этом землю), таро, чудесный крючок для рыбной ловли. Этим крючком он вылавливает острова. Кроме того, Мауи (по некоторым вариантам) поднимает небесный свод, замедляет бег солнца (регулирование сезонов), усмиряет ветры, имеет отношение к появлению батата и кокосовых орехов (выросших из головы мифического угря, убитого Мауи), к изобретению копья, к происхождению собак (он превратил в пса мужа своей сестры). Вылавливание островов Мауи является мифическим прообразом рыбной ловли, а поимка солнца — ловли птиц. Окраску и другие особенности птиц этиологически связывают с мифом о добывании Мауи огня. Чисто прометеевским духом пронизана неудачная попытка Мауи победить смерть. Богиня ночи убила Мауи, и с тех пор смерть осталась в нашем мире. Этот эпизод совершенно не похож на этиологию смерти в Меланезии. В цикле Мауи рассказ о происхождении смерти подчеркивает ограниченность сил Мауи. Так же как знаменитый герой сказаний древней Месопотамии Гильгамеш, Мауи не может преодолеть смерти, поскольку он герой, полубог, но все же не настоящий бог. Так же как Прометей и Гильгамеш, Мауи не лишен богоборческих тенденций. Трюки Мауи тесно связаны с его «культурными» деяниями. Он использует хитрость в общении со своей демонической прародительницей как средство для добывания огня, рыболовного крючка, ловушки для птиц и т. п., а также в отношениях с родителями и братьями. Он, например, искусственно продлевает ночь, чтобы выследить, куда уходит мать. Этим Мауи отличается от многих трикстеров в фольклоре Америки или Африки, даже Индонезии — как правило, полузооморфных, которые применяют свою хитрость главным образом для добычи, с эротическими целями и т. п. Даже как трикстер Мауи остается в пределах мифологического эпоса, не переходя в сказку о животных, анекдот и т. п.

Хотя сказания о Мауи в целом следует рассматривать как своего рода мифологический эпос, в них (и это как раз характерно для всякого мифологического эпоса, коль скоро миф развернут в некое художественное повествование) имеются отчетливые черты, заслуживающие наименования сказочных. Ярким примером является выбор самого невзрачного предмета по совету чудесного помощника в эпизоде с получением рыболовного крючка у бога Тонги (в тонганской версии). Элементы сказочной идеализация проявляются в истории Мауи в том, что он недоносок, завернутый в волосы своей матери и выброшенный в море, затем воспитанный морскими духами и своим «предком» (ср. мальчика, выброшенного в источник или кустарник и ставшего затем культурным героем в фольклоре американских индейцев); а также младший брат, которому завидуют, которого третируют, но с которым не могут сравняться старшие братья (ср. сказания о Тагаро в Меланезии).

Учитывая меланезийские и микронезийские параллели, сказания о Мауи можно считать одной из древнейших частей полинезийского фольклора.

В большей части Полинезии с Мауи связаны популярные сказания о Хине, которая обычно представляется как сестра (реже — жена) Мауи. Как уже указывалось, этим именем называют в генеалогиях первую женщину. Не исключено, что связь образов Мауи и Хины определяется тем, что и Мауи иногда трактуется как первопредок, хотя в большинстве конкретных сказаний как о Мауи, так и о Хине тема первопредков отсутствует. Хина иногда» рисуется, подобно Мауи, недоноском, выброшенным матерью в море. Такой образ не знающего своих родителей недоноска в генезисе может сочетаться с представлением о первопредке, во всяком случае не противоречит ему. «Воспитателем» Хины в ряде вариантов выступает ее брат Рупе (букв.: древесный голубь). Один из широко распространенных сюжетов о Хине — преследование ее мифическим угрем (Туна-роа) во время купания, убийство угря каким-либо «героем», захоронение угря Хиной по указанию самого умирающего и появление кокосовой пальмы из его головы. В наиболее полной поэтической версии с Туамоту убийцей угря является Мауи. Эротический элемент в сочетании с этиологическим мотивом происхождения кокоса и с предписанием угря указывает на магию плодородия, на ритуальную основу этого мифа (ср. австралийский миф о сестрах Ваувалук и радужном змее и культ Кунапипи). Этиологические мотивы «кокос из головы» и, наоборот, «голова из кокоса», как уже отмечалось, повсеместно распространены в Океании. Заслуживает внимания и тотемическая окраска образа гигантского угря. В самоанской мифологии фигурирует мифический угорь, проглатывающий своих братьев (ритуальная черта, указывающая на обряд инициации). Этот угорь связан с хтоническими силами (Пулоту) и одновременно выступает как предок. Тотемическую окраску безусловно имеет и образ Тинирау (Синилау), возлюбленного Хины (Сины). Тинирау (известный повсюду, особенно на западе и в Новой Зеландии) может принимать форму рыбы или кита и и некоторых местах (на Мангаиа, например) считается «хозяином» рыб. Су шествует несколько вариантов сказания о завоевании им Хины, которую родители всячески оберегали (иногда, наоборот, родители ее ругают или прогоняют и она приплывает на черепахе к Тинирау), о взаимоотношениях ее с другими женами Тинирау, о Коре — сыне Хины и Тинирау. В этом цикле известное место занимает жрец Кае, которого Тинирау призвал для «посвящения» сына. Кае затем коварно убил и съел кита, который по приказу Тинирау отвозил его на родной остров. Тинирау отомстил жрецу за нарушение запрета, погрузив его предварительно в магический сон и перенеся в свой дом.

В распространенном на Маркизских островах мифологическом сказании об острове женщин (тема амазонок) кит является братом Хины, а Кае, впоследствии погубивший старшего из китов, становится мужем Хины. Он научил Хину и других «амазонок» нормальному деторождению (до этого детей вырезывали из тела матери и мать умирала). Сын Кае и Хины ищет отца, его доставляет кит — дядя по матери; юноша находит Кае, узнан и получает посвящение в вожди. Сказание о мужчине, попадающем в общину женщин, встречается и в Меланезии. Мотив происхождения деторождения в принципе носит этиологический характер, хотя он здесь локализован на острове женщин. Поиски отца сыном — излюбленный мотив мифологического эпоса, особенно в Полинезии и Микронезии (Мауи, Иолофат, Ахоеиту).

Тонганский Ахоеиту — сын земной женщины от Тангалоа, ищущий отца на небе, убитый братьями и воскрешенный отцом, чтоб стать первым тонганским царем (туи-тонга), представляет собой местный вариант мифологического героя — родоначальника. Фрагмент аналогичного мифа о сыне Тангароа имеется и на о-ве Пасхи. В западной части Полинезии больше, чем в других местах, сохранились сказания о добывании героями культурных растений (кава, кокосовые орехи, ямс) у богов на небесах с помощью мифической «старухи» (типа прабабки Моки).

Большой общеполинезийский цикл (особенно популярный в Центральной Полинезии, на Гавайях и в Новой Зеландии) объединяет также сказания о Тафаки и его роде. Цикл охватывает несколько поколений. Родоначальниками выступают спустившаяся с неба людоедка и ее земной муж Кантангата. Их сын — Хема, который согласно некоторым вариантам имеет также брата по имени Пунга. Сыновья Хемы — Тафаки и Карики (вариант: Карики — сын Пунга). Сын Тафаки — Вахиероа, а внук (иногда сын) — Рата. У последнего жена Апакура, сын Ту Вакараро и внук Вакатау. Все эти персонажи широко представлены в островных генеалогиях, где они всегда моложе Мауи. В Новой Зеландии в качестве основного предка выдвигают Тафаки, на Раратонге — его брата Карики и т. п. Наиболее прославленными героями являются Тафаки и Рата. Эти герои резко отличны от Мауи. Тафаки воспринимается как идеальный образец полинезийского вождя (на Тикопии даже верят, что он дает ману ныне живущим вождям). Это, впрочем, не значит, что он воин по преимуществу. Сакрализованный полинезийский вождь часто действует своей магической силой или использует магическую помощь предков, духов и т. п. Но он совершенно лишен черт трикстера, и само направление его деятельности иное, чем у Мауи. Он, так же как и Рата, по преимуществу не культурный герой (хотя Тафаки прославлен как строитель домов, а Рата — как строитель лодок), а сказочный богатырь, и сказания о Тафаки и его родичах — это своего рода архаические богатырские сказки с типичными для этого жанра темами героического детства, чудесного сватовства и в особенности родовой мести, ради осуществления которой приходится подыматься на небо и спускаться в подземный мир, одолевая злокозненных духов и чудовищ.

Мальчик Тафаки магическими средствами выходит победителем в детских играх и соревнованиях. От других детей Тафаки узнает о судьбе отца (мотив, повторяющийся в сказаниях о Рате и вообще широко распространенный в эпосе). Отца убили духи понатури, живущие на небе или в темной По. Тафаки побивает понатури, находит кости отца, добывает его глаза у дочерей Тангароа, после этого становится вождем в Гаваики. В таитянской версии Тафаки выполняет трудные брачные задачи при сватовстве к королеве Тери (добыть траву-людоеда, чудовище и т. д.), а по маорийской версии — получает в жены женщину-духа, которая оставляет его из-за грубого отношения к их первенцу. Тафаки следует за ней, находит ее в небесном мире и там воссоединяется со своей семьей. Здесь к Тафаки прикреплен универсально распространенный сказочный сюжет «чудесной жены» (AaTh № 400). В поисках отца или жены Тафаки поднимается на небо или опускается в По по лозе, или паутине, или веревке, или радуге, или с помощью ястреба. В роли его советчицы и помощницы выступает слепая прабабка, которой Тафаки вернул зрение (ср. отношения Мауи с его прародительницей). Подвиги Тафаки контрастируют с неудачами его брата Карики (Карики падает с мифического древа, ведущего на небо, похищает пищу прабабки и разоблачен) или двоюродных братьев, которые дразнили его в детстве, но терпят фиаско в попытках справиться с трудными брачными испытаниями. Соперничество с братьями временами приобретает характер открытой вражды, борьбы, из которой победителем неизменно выходит Тафаки. Этот мотив соперничества и вражды братьев имеется и в цикле Мауи, в меланезийских и микронезийских сказаниях о культурных героях и вообще в сказках самых различных народов.

Рата также выступает мстителем за отца, причем целый ряд деталей его похождений совпадает с историей Тафаки (вплоть до хвастовства перед детьми!). Однако Рата большей частью странствует не по мифическому древу, а по безбрежному океану, уничтожая морских чудовищ, в частности гигантского моллюска, проглотившего его мать, деда и других людей. Для морского странствия Рата строит ладью с помощью лесных духов или птиц, после того как он спас от змея белую цаплю (раньше дерево ему не поддавалось и, будучи срубленным, снова вставало). На своей чудесной ладье Рата достигает Гаваики. Ему в отличие от Тафаки приданы черты великого мореплавателя, что чрезвычайно специфично для местного колорита фольклора полинезийцев, этих, по выражению Те Ранги Хироа, «викингов солнечного восхода». Рассказ о внуке великого Раты Вакатау повторяет с некоторыми вариациями тот же сюжет. Воспитанный морским предком, с детства искусный пловец, непревзойденный в умении пускать воздушных змеев, знаток магии, он с помощью своей тетки также мстит за отца, убитого и съеденного врагами. Когда, по некоторым вариантам, Вакатау был убит, то за него мстила его мать — Апакура.

Следует отметить, что вообще темы и мотивы цикла Тафаки — Рата не связаны специфически с этим циклом, а встречаются в сказаниях о других полинезийских богатырях, популярность которых ограничена более узким ареалом. Таковы, например, сказания об Аукеле на Гавайях, Нгару на Мангаиа, Тура или Мата-ора в Новой Зеландии, Ати на Раротонге и т. д. Подобные персонажи обычно упоминаются в генеалогиях вождей, в их древних частях* С жанровой точки зрения эти сказания также лучше всего определить как богатырские сказки с необходимой оговоркой, что богатырство здесь обычно овеяно колдовским ореолом: герои действуют не воинской, а колдовской силой. Важнейшим элементом этих повествований является посещение иных миров (подземного или подводного мира, различных небесных сфер, далекой Гаваики и т. п.), где герои проходят различные испытания, борются с чудовищами, добывают «живую воду» Кане или плоды и полезные злаки (реликт мифов о культурных героях), ищут похищенных (умерших) жен и родичей, вступают в браки с различными категориями духов, включая духов мертвых и «фей» (тип «чудесной жены») и т. п. Между такого рода богатырскими сказками и другими жанровыми разновидностями повествовательного фольклора нет резкой границы. У них, например, очень много точек соприкосновения с локальными легендами о воздвижении храмов (часто с помощью искусных карликов), происхождении мегалитических памятников, о местах на берегу островов, откуда духи отправились на небо или в подводное царство. Превращение героев в момент смерти в камни, скалы, рыб, морских животных, в звезды и т. д. заставляет вспомнить об австралийских и папуасских мифах, в которых предки завершали свои странствия превращением в скалы и звезды, уходом под землю и на небо. Иногда богатырские сказки как бы сбиваются на легенды о соревновании двух колдунов (тип, весьма популярный в фольклоре народов Сибири). Очень часто богатырские сказки невозможно отделить от зачаточных, архаических форм волшебной сказки, особенно тогда, когда героями являются безвестные или анонимные персонажи. Отсутствию резких граней способствует отмеченный уже выше колдовской ореол у полинезийских богатырей, а также их бесконечные странствия по «иным мирам», брачные и любовные связи с небесными и хтоническими женскими духами, борьба с чудовищами-людоедами, имеющими антропоморфную или зооморфную форму. Все это открывает двери самой причудливой фантастике, отражающей существующие суеверия и традиционные мифологические представления. Полинезийские сказки, так же как и меланезийские, часто трудно отделимы от быличек, повествующих о случайных встречах людей с различными морскими и лесными духами, духами мертвых и т. п.

В большей мере особняком стоят сказки о животных. Их больше всего на Самоа и Тонга, где лучше сохранились реликты тотемизма (не случайно там популярны сказания об угре, ките, хозяине рыб как «родоначальниках», о превращении в акул и дельфинов и т. п.). Однако полинезийские сказки о животных уже не носят характер тотемических мифов и вполне заслуживают наименования именно сказки. Этиологический элемент в них встречается, но не является господствующим. Этим они отличаются от более архаических сказок о животных в Австралии и отчасти в Меланезии, где последние трудно отделимы от тотемических этиологических мифов. С другой стороны, в них не возобладала еще чисто нравоучительная тенденция, столь характерная, например, для классических сказок о животных в Африке, отчасти в Индонезии и ведущая в конечном счете к басне. Для полинезийских сказок о животных характерны темы войны рыб или птиц между собой, а также уже упоминавшийся широко распространенный в различных странах, и особенно во всей Океании, тип сказок о ссоре двух животных во время переправы по морю.

За пределами мифов и сказок в полинезийском повествовательном фольклоре остаются исторические предания, которые часто сопоставляют с исландскими сагами. Часть преданий, овеянная морской романтикой, повествует о первооткрывателях и первопоселенцах отдельных островов и условно связывается с так называемым периодом миграций, т. е. расселения полинезийцев из первоначального центра по различным островам и атоллам. Другая часть, которую практически не всегда можно четко отделить от первой, содержит исторические «воспоминания» о межплеменных войнах, распрях «королевских» родов и т. п. в период заселения и в особенности после того, как основные острова были уже заселены. Переходная фигура от древних мифических и сказочных героев типа Раты к героям исторических преданий — Хиро (Фиро, Иро); это имя носит и бог (на востоке — громовник, на юге — хтоническое существо) и легендарный мореплаватель, построивший первое судно из досок. Он родился на Гаваики, воспитывался на Таити, совершил несколько великих морских путешествий. Трудно определить степень независимости или, наоборот, синкретизма этих двух Хиро. Отчасти так же обстоит дело и с Ру (ср. бог или полубог, подпирающий небо), другим великим путешественником, покинувшим Гаваики в поисках новых земель. О Купе рассказывается, что он охотился за кальмарами и, преследуя их, покинул Центральную Полинезию, странствовал по океану и открыл Новую Зеландию. Другой мореплаватель, Тои, попал в Новую Зеландию в поисках своего пропавшего внука Уатонга. Тангаиа — легендарный предок жителей о-ва Раратонга — бежал с Таити, потерпев поражение от своего сводного брата Тутапу, с которым не поделил запасы плодов, оставленных их отцом. Изгнанник во время своих странствий посетил о-ва Самоа, Уоллис, Фиджи, Рапануи (о-в Пасхи) и т. д. Распри в королевских «семьях» — типичная мотивировка переселений. Так, таитянский вождь Моикеха, согласно преданию, переселился с Таити на Гавайские острова после того, как был оклеветан перед Лу’укиа — общей женой его и брата Олопана — и отвержен ею. Он женился на дочери вождя на о-ве Кауаи. Впоследствии его сын Кила совершил путешествие на Таити за оставшимся там единокровным братом Ла’а Маи-Кахики, который ввел на Гавайях таитянский барабан и танцы хула. Последним мореплавателем на Гавайские острова предания называют жреца Паао, который привез туда вождя Пили, род которого стал господствовать на островах. Он ввел принятую на Гавайях храмовую архитектуру и некоторые особенности ритуала посвящения в королевский сан, а также культ богини вулканов Пеле.

Из гавайских исторических преданий, не связанных непосредственно с переселениями, заслуживает внимания история вождя Лилоа и его сына Уми. Лилоа сделал наследником старшего сына — Хакау, но младшему — Уми — оставил храмы и богов; т. е. он рассматривал старшего сына как будущего вождя (арики), а младшего — как жреца (тохунга). В конце концов власть захватил Уми, который в качестве классического «царя-мага» трактуется преданием как идеально мудрый правитель, принесший мир и процветание.

Мы упомянули некоторые предания, распространенные в Центральной Полинезии и на Гавайских островах. Но аналогичные предания о переселениях, племенных и «династических» распрях, с мотивами родовой мести, борьбы за женщин, с описанием военной хитрости, сражений и т. д. имеются и на других архипелагах Полинезии. В этих преданиях много фантастического, в них действуют и духи, используются разнообразные сказочные и мифологические мотивы, но в целом удельный вес фантастики, а также масштаб эпической идеализации, гиперболизм в исторических преданиях несравненно меньше, чем в архаических богатырских сказках, топонимических легендах и т. п. Другое дело, что сам быт, отраженный в преданиях, достаточно фантастичен в глазах европейского читателя. Полинезийские исторические предания безусловно могут быть использованы как исторический источник. Историческая память полинезийцев благодаря поразительным совпадениям в генеалогиях давно уже вызывает восхищение исследователей.

Особый научный интерес вызывают предания о-ва Пасхи, так как они могут пролить свет на происхождение имеющихся на этом острове уникальной монументальной скульптуры и письменности. Наиболее существенны предания о борьбе ханау-еепе и ханау-момоко (ханау-еепе — «тучные», или «длинноухие»,— противопоставляются ханау-момоко — «тощим», или «короткоухим»). Именно ханау-еепе являлись носителями монументальной скульптуры о-ва Пасхи. Их поражение и истребление имело место, по-ви-димому, в XVIII в. Историческое предание объясняет его тем, что одна женщина, жившая среди ханау-еепе, передала военную тайну своим родичам, ханау-момоко,— мотив, который часто встречается в преданиях о межплеменной и межродовой борьбе (например, у эскимосов и североамериканских индейцев).

Фольклор Микронезии в известной мере занимает промежуточное положение между полинезийским и меланезийским. К последнему он ближе типологически, к первому — генетически. Кроме того, полинезийский фольклор оказал непосредственное влияние на микронезийский: в Восточной Микронезии имеют хождение сказания о Тангалоа, Мауи, Тафаки, мифический комплекс, соответствующий истории Хины, Тинирау и Рупе, и т. д. Самые популярные оригинальные циклы сказаний в Микронезии связаны с мифическими героями, формально относимыми к категории небесных духов. Магический и этиологический элементы в этих сказаниях второстепенны, и они имеют главным образом поэтическое значение, так же как во многом аналогичные им циклы Мауи, Квата, Тагаро и т. п.

Излюбленный герой на Каролинских островах — Иолофат (Олофат) — сын Лугеиланга и внук верховного небесного духа Иалулепа. Иолофат имеет черты культурного героя (он послал людям огонь в клюве птицы; установил, чтоб люди умирали, ввел татуировку), но все же в нем преобладает тип трикстера. В этом он в принципе близок Мауи, Квату и Та гаро, но отличен от микронезийского варианта Мауи (Мотикитик) — всегда только «серьезного» героя. Иолофат рождается чудесным образом из головы земной женщины, с которой вступил в связь спустившийся с неба Лугеиланг. Он от рождения умеет говорить и отличается необыкновенной сметливостью; случайно узнав о том, кто его отец, Иолофат отправляется по клубу дыма на небо искать Лугеиланга, причем по дороге с ним случаются разнообразные приключения. Иолофат благодаря магической силе и хитрости счастливо спасается от попыток его уничтожить, похищает ритуальную еду, вступает в связь с женой одного из небесных жителей, убивает своего брата, живущего на небе, и подает его голову отцу в качестве «рыбы» и т. п. Конфликт между братьями, как мы видели, чрезвычайно характерен для океанийского мифологического эпоса. Этот конфликт является пружиной действия и в истории ссоры в семье небесных духов. В результате этой ссоры один из сыновей живущего на небе Палулопа вместе с женой спускается на землю, где они, приняв имена своих родителей, воспитывают шестерых сыновей и дочь. Отец учит сыновей строительству лодок и мореплаванию, а сыновья передают эти знания людям. Из этой семьи культурных героев особенно выделяется в искусстве мореплавания и магии младший сын — Иалулус. Он совершенствует устройство лодок, устанавливает правила рыболовства, вводит различные запреты, связанные с употреблением пищи, становится покровителем мореплавания и «хозяином» морской добычи. Один из его братьев — Фурабаи — проявляет строптивость, нарушает табу, отказывается посылать Иалулусу жертвенную пищу и за это проучен. И здесь в ослабленной форме дана оппозиция «умного» и «глупого» братьев — культурных героев. Вариантом той же темы является и сказание о сыновьях Иалулуса. Старший (женатый) сын, Лонголап (Ронгелап), не может построить лодку, так как срубленное дерево снова встает, а младший, Лонгорик (Ронгерик), по совету отца обращается за помощью к «хозяину» плотников Сеиланги и подвластным ему муравьям и получает лодку (ср. ладью Раты и другие аналогичные эпизоды в полинезийском фольклоре). Старший брат отправляется по морю осматривать владения отца, но, нарушив его указания и запреты, попадает на острове в плен и чуть не погибает; младший брат исполняет предписания отца и спасает старшего. На Маршалловых островах младший, «умный», и старший, «глупый», братья — Эдао и Иемаливут, рожденные из волдыря на ноге спустившегося с неба первопредка Уаллеба, который сам родился таким же образом от демиурга Лоа (Лоуа) —создателя растений, животных и т. п. На о-вах Гилберта главный мифологический персонаж — Нареау — демиург и одновременно трикстер.

На грани мифа и сказки находятся весьма популярные в Микронезии (в большей мере, чем в Полинезии, где они тоже имеются) сюжеты кровосмешения. Кровосмешение — инцест часто фигурирует в мировом фольклоре в мифах о первых людях, родоначальниках и т. п. Кровосмешение (ср. знаменитый греческий миф об Эдипе и европейские сказки Аа Th № 931) в архаическом фольклоре, по-видимому, является выражением на< рушения экзогамии (запрета жениться в своем роде), поскольку при господствующей в первобытном обществе классификаторской системе родства к категории «родителей», «детей», «братьев» и «сестер» относятся не только настоящие родители и родные братья — сестры,.но и родичи более отдаленных степеней родства. В микронезийском фольклоре изображается инцест сына с матерью, племянника с теткой, брата с сестрой. Герой, как правило,— выброшенный матерью в море недоносок, найденный в сетях и выращенный вождем, или сын, которого отец не хочет признавать и велит уничтожить. Ребенок с самого начала проявляет магические силы, необыкновенно быстро вырастает и противостоит новым попыткам отца его загубить. Сикхалол убил отца и стал мужем матери. Нахн Лепениен, совершивший инцест с сестрой отца, разделяет с отцом власть (смягченный вариант). Братья, соблазняющие сестру, обычно пользуются обманом, выдавая себя за духов.

В Микронезии, так же как в других частях Океании, широко распространен сюжет чудесной жены (Аа Th № 400), явно окрашенный тотемически. Юноша похищает шкуру заглядевшейся на танцы девушки-дельфина, делает ее своей женой. Та, однако, затем находит дельфиний хвост и уплывает в море, а детям наказывает не употреблять в пищу дельфинов (алиментарное табу). К этому типу близки и сказки о женитьбе на дочери ящерицы (краба, крысы и т. п., ср. Аа Th № 401, 402 и т. д.). Ящерица сначала отвергнута своим родом, но затем, когда обнаруживаются ее магические силы, вновь принята.

В Микронезии, как и в Меланезии, много сказок о злых духах и глупых великанах-людоедах; в частности, распространены сюжеты о сватовстве духа под видом человека, о совместной рыболовной поездке с духом. Жертва людоеда в обоих случаях убегает, оставляя вместо себя отвечать «амулет-заместитель» или бросая магические предметы. Имеется и рассказ о том, как духи научили людей устраивать ловушки в благодарность за лодку, которую они перед тем угнали для своих целей. Так же как в Меланезии, здесь распространен сюжет об одинокой беременной женщине, покинутой соплеменниками, бежавшими от людоеда. Ее ребенок — богатырь— растет с магической скоростью, убивает людоедов, призывает народ вернуться, иногда становится вождем.

Для Микронезии специфичны сказки о дурном обращении соплеменников с бедной семьей до тех пор, пока сын или дочь из этой семьи не обретут контакт со сверхъестественными существами и не добьются промысловой удачи. Эти сказки можно считать микронезийским эквивалентом меланезийских сказок о бедном сироте.

Как и в Меланезии, здесь популярны анекдоты о «глупых» родах и селениях и сказки о животных, которые ссорятся во время переправы по морю. Имеются в Микронезии и исторические предания, например, на Понапе — о ниспровержении Исоколокалем тирана Сау Телур.

Повествовательный фольклор Микронезии (его стилистические особенности в последнее время изучены У. Лессой и И. Л. Фишером), подобно меланезийскому, передается в прозе, но допускает стихотворные, вернее песенные, вставки ритуально-магического происхождения. Введение в какой-то мере стилизовано (в начале повествования указываются имена действующих лиц, их число, пол, возраст, семейное положение, местонахождение); финальные формулы почти не встречаются, но в конце помещаются этиологические мотивы или кратко сообщается о том, кто куда отправился после окончания действия. Сказочное число, как и в Полинезии,— десять. Целый ряд мотивов (например, вылавливание рыб-островов, превращение в животных и птиц и обратно, «амулет-заместитель», неисчерпаемый чудесный предмет, путешествие в подземный мир, магически быстрый рост героя, чудесное рождение, вещие сны и предсказания, а также идеализация обездоленного, оппозиция младшего и старшего, умного и глупого братьев) переходит из сказки в сказку. Даже в близлежащих районах возможны существенные стилистические различия. Так, например, по данным Фишера, серии повторяющихся с вариациями эпизодов на о-ве Трук соответствует сопоставление ряда неудач и удач героя на о-ве Понапе.

Предлагаемый вниманию читателя сборник повествовательного фольклора Океании содержит наиболее характерные образцы из всех основных районов Океании в переводах с полинезийских и европейских языков.

Е. Мелетинский

Меланезия



МЕЛАНЕЗИЯ (Этнографическай очерк А.Кондратова)

Островной мир Океании, разбросанный по безбрежным просторам Тихого океана, принято делить на три части: Меланезию, Микронезию и Полинезию. Меланезия (от греческого «мелас» — черный, «несос» — остров; «Черные острова») занимает запад Океании и населена темнокожими курчавоволосыми людьми, относящимися к австралоидной расе. Цепь островов Меланезии начинается со второго по величине острова земного шара — Ириана, или Новой Гвинеи (вместе с прилегающими островками около 828 тыс. кв. км). К востоку от Ириана расположены о-ва Адмиралтейства (около 2 тыс. кв. км), архипелаг Бисмарка (около 48 тыс. кв. км) с большими островами Новая Британия и Новая Ирландия; к юго-востоку от них тянутся Соломоновы острова (около 40 тыс. кв. км), о-ва Санта-Крус (1 тыс. кв. км), Новые Гебриды (включая примыкающие о-ва Банкс и Торрес— около 15 тыс. кв. км). К югу от них расположен большой остров Новая Каледония (вместе с прилегающими к нему о-вами Луайоте—18 тыс. кв. км), а к востоку — о-ва Фиджи (более 18 тыс. кв. км) и небольшой остров Ротума, который вместе с Фиджи является переходным звеном от Меланезии к Полинезии.

Открытие Меланезии европейцами началось после того, как португалец Жоржи ди Менезиш в 1526 г., случайно отклонившись от курса, открыл землю, населенную темнокожими, бородатыми и курчавыми людьми, которых малайцы называли «папуа» — курчавоволосые. Земля эта была северо-западным полуостровом Новой Гвинеи. Через два года испанский мореход Альваро Сааведра прошел вдоль берегов «Страны Папуа» — Новой Гвинеи, а затем открыл о-ва Адмиралтейству В 1568 г. Альваро Менданья де Нейра открывает Соломоновы острова; много лет спустя тот же Менданья обнаруживает о-ва Санта-Крус. В 1606 г. мореплаватель Кирос посетил Новые Гебриды, ошибочно приняв их за часть Южного материка, который, как он полагал, «занимает четверть света». Обрадованный Кирос поспешил в Перу, а затем в Испанию, чтобы известить короля о своем открытии, а два судна из его флотилии под командованием Луиса Ваэса де Торреса, продолжив плавание на запад, открыли пролив, разделяющий Новую Гвинею и Австралийский материк.

Крупнейший голландский мореплаватель Абель Тасман 6 февраля 1643 г. открывает о-ва Фиджи; на рубеже XVII и XVIII вв. английский мореплаватель Уильям Дэмпир делает важные открытия в архипелаге Бисмарка; наконец, знаменитый путешественник Джемс Кук 5 сентября 1774 г. открывает Новую Каледонию — последний крупный остров Меланезии, неизвестный европейцам.

Но несмотря на 250 лет плавания в меланезийских водах, языки, нравы и обычаи многочисленных племен, населяющих «Черные острова», оставались европейцам почти неизвестными. И лишь в последней четверти прошлого века началось настоящее открытие Меланезии, пионером которого справедливо признан всем миром великий русский антрополог и этнограф Николай Николаевич Миклухо-Маклай (1846—1688).

20 сентября 1871 г. Маклай высадился на берегу залива Астролябия в северо-восточной части Новой Гвинеи, Там он провел в общей сложности два с половиной года и фактически открыл народ Новой Гвинеи, которая, в сущности, оставалась до 1871 г. «страной в себе», населенной никому не ведомыми племенами. Маклай посетил южный и западный берега Новой Гвинеи, исследовал архипелаг Адмиралтейства и ряд других островов Меланезии, везде проявляя себя не только как вдумчивый и добросовестный ученый, но и как подлинный гуманист, враг расизма и колониализма. А колониальный раздел «Черных островов» начался как раз в годы путешествия Маклая.

В 1874 г. плодородные и богатые острова Фиджи были объявлены британской колонией; через 10 лет Англия аннексирует юго-восток Новой Гвинеи, а Германия — северо-восток; на следующий год Германия присоединяет к своим владениям архипелаг Бисмарка; в 1886—1893 гг. Англия и Германия делят между собой Соломоновы острова; еще раньше, в 1853 г., Франция захватывает Новую Каледонию и о-ва Луайоте. В 1906 г. Англия и Франция, установив совместное управление на Новых Гебридах, завершили колониальный раздел Меланезии (и всей Океании). После первой мировой войны германские владения в Меланезии были переданы Австралии.

Одновременно с колониальным захватом проходило этнографическое изучение Меланезии. Самый пенный вклад в него был внесен английским миссионером Робертом Кодрингтоном, четверть века проведшим на различных «Черных островах» и обобщившим свой опыт в нескольких монографиях. В 1874—4876 тт. немецкое судно «Газель», а в 1884—1885 гг.— судно «Самоа» провели географическое и этнографическое исследование архипелага Бисмарка. Перед первой мировой войной и в годы войны на островах Меланезии побывал ряд крупных этнографов и социологов (Турнвальд, Шпейзер, Малиновский, Лэндтмен, Риверс). Начатое во время войны (1916 г.) исследование новогвинейского племени маринд-аним — одного из самых примитивных племен мира — было завершено выпуском капитальной монографии (автор этой работы, вышедшей в 1922—1925 гг.,— швейцарский этнограф Пауль Вирц). Материалы Вирца, оказавшие большое влияние не только на океанистику, но и на историю религии, психологию, фольклористику, были дополнены немецким этнографом Гансом Неверманом в 1933—1934 гг.


Меланезия


Несмотря на то что за последние полтора века на Новую Гвинею и в омывающие ее воды было послано более тысячи (!) экспедиций, несмотря на то что во время двух мировых войн на ее земле шли бои, великий остров и по сей день хранит много тайн и на его карте имеется много белых пятен. До сих пор почти совсем не исследованы языки жителей Новой Гвинеи: ныне их насчитывается более 750 — и кто знает, сколько еще неизвестных языков будет открыто!

В 1876 г. языковед Ф. Мюллер обнаружил, что языки Новой Гвинеи можно разделить на две большие группы: первая — меланезийская родственна языкам других островов Меланезии; вторая — папуасская встречается лишь на Новой Гвинее (позже выяснилось, что племена, говорящие на языках этой группы, имеются также на соседнем острове Новая Британия и в северной части Соломоновых островов). Однако научное обоснование подобной группировки языков Меланезии было дано лишь полвека спустя английским лингвистом С. X. Реем; по этому чисто языковому принципу принято делить население Меланезии на «собственно меланезийцев» и папуасов.

Папуасские языки не обнаруживают родства ни с одной языковой семьей мира. Более того: сами папуасские языки делятся на большое число самостоятельных семей, родство которых между собой не доказано. Зато меланезийские языки нашли точный адрес в кругу языков мира: они родственны языкам полинезийцев, микронезийцев, индонезийцев и филиппинцев, горных племен Тайваня, жителей далекого африканского острова Мадагаскар и вместе с ними образуют единую малайско-полинезийскую (или австронезийскую) семью языков.

Носители меланезийских языков, по всей видимости, более поздние пришельцы в Океанию, чем папуасы. Однако, по мнению ряда исследователей, на Новой Гвинее имеется и «допапуасский слой». Кому он принадлежит— предкам ли австралийцев, заселившим пятый континент 12—15 тысяч лет назад? Или предкам тасманийцев, которые, как считают некоторые океанисты, были древнейшими насельниками Австралии и Океании?

Ответить на эти вопросы мы сможем лишь в будущем. Весьма важно, что эти ответы прольют новый свет на проблему происхождения австралоидной расы (к которой относятся жители Австралии, Океании — австралийцы, тасманийцы, папуасы и меланезийцы, а также некоторые небольшие этнические группы Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии).

По антропологическому облику племена, говорящие на папуасских языках, делятся на три типа. Первый из них представлен людьми среднего роста с плоским носом и широким лицом, второй — людьми высокого (до 186 см) роста, с узким горбатым носом и длинным лицом; наконец, третий тип — это негритосы, рост которых 135—150 см.

Уровень развития папуасов различен, как различны и их языки и антропологический облик: наиболее отсталые племена недалеко ушли от австралийцев, а наиболее развитые занимаются земледелием, разводят свиней, знают гончарное ремесло. Из отсталых племен лучше всего изучены маринд-аним, живущие на юго-западе Новой Гвинеи. Несмотря на низкий уровень развития материальной культуры, маринд-аним, как показали исследования Вирца, обладают сложной и богатой мифологией, связанной с причудливыми обрядами.

Миф буквально является основой как всех больших празднеств, на которых фигурируют замаскированные актеры, представляющие дем, так и тайных культов, отмечает Вирц. В любой момент, даже в повседневной жизни маринд-аним, приходится на каждом шагу наталкиваться на мифы о демах, о предках, от которых все пошло, от которых все зависит и которые являются создателями всего — магии, магических формул, древних обычаев, празднеств, плясок, гимнов, церемоний размножения и тайных культов. Все покоится на мифологии и на демах. Демы обладают сверхъестественными способностями: они могут быть оборотнями, могут порождать различные предметы; демы породили растения, животных и даже людей. Все живые существа тесно связаны между собой, все они восходят к одному и тому же творцу — к деме.

Таким образом, представлению о тотемических предках, существующему у австралийцев, у маринд-аним соответствует несколько более сложное представление о творцах всего сущего — демах. Крупный советский океанист С. А. Токарев объясняет это тем, что маринд-аним очень недалеко ушли от племен Австралии: их полусобирательское-полуземледельческое хозяйство, не совсем оседлый быт создают впечатление той же австралийской бродячей родовой группы, только-только осевшей на землю. И в общественном строе много общего: полное господство общинно-родовой собственности на средства производства, на все виды угодий; родовая организация, правда, более сложная и развитая, чем у австралийцев; возрастно-половое разделение труда, как у них, но на его основе — сравнительно сложная. структура «возрастных классов» для мужчин я женщин. Институт возрастных посвятительных обрядов превратился у маринд-аним в более развитую систему тайных культов.

По определению С. А. Токарева, «общественный уклад к культура маринд-аним представляют собой как бы одни шаг вперед по сравнению с укладом и культурой племен Центральной Австралии».

Еще один шаг вперед сделали жители горных районов Новой Гвинеи, имеющие сравнительно высокую культуру земледелия, а также папуасы и меланезийцы восточной части острова.

Главной «кормилицей» папуасов Западного Ириана является дикорастущая саговая пальма (ствол пальмы дает до 200 кг сырого саго). Папуасы Центрального нагорья и востока острова на своих земельных участках, отвоеванных у джунглей, возделывают другой вид саговой пальмы наряду с прочими культурными растениями: ямсом, таро, бататом, сахарным тростником, кокосовой пальмой, бананами. Эти культуры распространены и на других островах Меланезии (где к ним присоединяется также хлебное дерево).

Земледельческая техника в Меланезии несложна: землю вскапывают заостренными палками или кольями (работа мужчин), далее ее размельчают и разрыхляют (работа женщин), а затем производят посадку растений (также женщины). Гораздо большего труда требует расчистка земля из-под густого тропического леса (рубка деревьев каменными топорами, сжигание стволов, сучьев и кустарника), огораживание участка от диких свиней, очистка земли от корней и камней, уход за участком, зачастую требующим искусственного орошения, и, наконец, сбор урожая (чтобы выкопать большой клубень ямса, уходящий в землю на 2 м, требовался целый день работы).

Несмотря на орудия каменного века, меланезийцы достигли большого искусства в земледелии и особенно в знании растений. Так, жители, северо-восточной части п-ова Газель на Новой Британии знают более 70 разных сортов банана.

Вторым основным источником пищи для жителей Новой Гвинеи, где водятся дикие свиньи, казуары, древесные кенгуру, множество видов птиц, является охота, а для жителей остальных островов Меланезии, чья фауна бедна,— рыболовство, причем меланезийцы применяют едва ли не все существующие в мире способы рыбной ловли: сети и верши, особые плетеные корзины, острогу и лук, крючки из щита черепахи или раковины, каменные или плетеные плотины, отравление водоема ядом, ночной лов с факелами. Из меланезийских судов особенно характерна длинная (до 20 м) и узкая (менее 1 м) лодка, выдолбленная из ствола дерева, к которой прикрепляется балансир — деревянный поплавок, придающий устойчивость на плаву. Как правило, меланезийцы, выходя в океан, старались не терять из виду землю.

Меланезийцы разводили «а мясо собак, кур и свиней — типичное для Океании «трио» домашних животных. Огонь добывался способом выпахивания путем энергичного трения палочки с заостренным концом о дощечку из мягкого дерева. Пищу готовили на углях, открытом огне, а чаще всего в земляной печи — яме, устланной ровным слоем камней. Камии раскалялись на костре, затем на них клали завернутую в листья пищу, покрывали ее сверху горячими камнями, прикрывали слоем свежих листьев и, наконец, засыпали яму золою и землей. Еда в земляной печи готовилась в течение 2—4 часов.

Главным оружием жителей Новой Гвинеи были боевой лук и копье; копье служило оружием почти на всех остальных островах Меланезии; кроме него употреблялись боевые палицы, пращи, очень редко — боевой топор и духовое ружье (стрелометательная трубка). С появлением европейцев, продававших меланезийцам огнестрельное оружие, столкновения между племенами стали более кровопролитными. Это повело к широкому распространению каннибализма, который и до этого не был чужд меланезийцам.

Если не считать нескольких самых отсталых племен Новой Гвинеи и племени пануасоязычных байнингов, живущих в горах Новой Британии, население Меланезии— оседлый земледельческий народ, имеющий постоянные поселения и жилища. Кроме обычных жилык домов (как правило, это хижины на столбах с высокой двускатной крышей) в каждой деревне имеется специальный «мужской дом» — своеобразный клуб, где хранятся украшения, обрядовые принадлежности и т. д.

Вопрос об общественном строе меланезийцев необычайно сложен и еще недостаточно изучен. «Сложность заключается, во-первых, в том, что уровень общественного развития обитателей отдельных островов Меланезии был и остается весьма неодинаковым; что ни остров, то свои особенности в общественном быту. Во-вторых, меланезийское общество в целом находилось на различных стадиях развитого родового строя, местами с первыми признаками его разложения,— пишут советские океанисты в монографии «Народы Австралии и Океании»—...В Меланезии сложились весьма разнообразные порой довольно запутанные общественные формы, в которых переплетаются элементы первобытнообщинного и раннеклассового общественных укладов». Одним из характернейших признаков этого являются меланезийские «деньги» — вернее, предметы обмена.

Каменные топоры, циновки, свиньи многими племенами использовались в большинстве случаев по их прямому назначению; однако для некоторых племен они служили также и мерилом стоимости, а кое-где циновки даже нарочно портили, превращая их тем самым в знак стоимости, в «чистые деньги». Наибольшее распространение по всей Меланезии имели раковинные деньги — раковины моллюсков и улиток, нанизываемые на шнурок (стоимость снизки раковин определяется ее длиной). Кроме того, «деньгами» в Меланезии могли быть собачьи клыки, птичьи перья, панцири животных и т. д. Особенно ценятся загнутые кольцом клыки свиньи.

Однако меланезийские «деньги» служили не только средством обмена, они играли весьма важную роль в различных церемониях и обрядах. Так, за них выкупали невесту или платили штрафы и откупались от кровной мести. От количества «денег» зависел общественный престиж человека. Эти «деньги» давали в рост, чтили и уважали, копили, собирая порой значительные суммы (так, у одного из вождей было 20 000 снизок раковин, каждая из которых приравнивалась европейцами в конце XIX в. к полутора германским маркам). Наконец, «деньги» играли огромную роль в деятельности тайных союзов, которые существовали на многих меланезийских островах.

Формальное предназначение этих союзов — совершение обряда посвящения и других ритуальных церемоний. На самом же деле роль тайных союзов в жизни меланезийцев была гораздо более значительной, ибо союзы эти, по словам Риверса, крупнейшего знатока их, были «тесно связаны с уважением к собственности и к поддержанию социального порядка». Члены союза делились на высшие и низшие ранги; во главе его стоял влиятельный человек; вступление в союз требовало обязательного взноса «деньгами»; чтобы подняться на более высокую ступень, необходим был новый, более высокий взнос. Вступление в союз, а также повышение в ранге сопровождались церемониями с плясками в специальных масках, символизирующих «духов-покровителей». Члены тайных союзов терроризировали остальное население, учиняли тайные суды и расправы. Главной целью союза было накопление богатства, «денег», которые поступали в качестве взносов и вымогались у непосвященных. «Отнимите у них деньги — и их тайные союзы сойдут на нет»,— говорил один из очевидцев.

Тайные союзы на различных островах назывались по-разному и отличались друг от друга не только церемониями и «духами-покровителями», но и самим характером союза. Так, союзы Иигиет (архипелаг Бисмарка) и Тамате (о-ва Банкс) были закрытыми организациями, их деятельность проходила в потаенных местах, в то время как союзы Дук-дук (архипелаг Бисмарка) и Сукве (о-ва Банкс, Новые Гебриды) напоминали скорее «клубы» и были связаны общинными «мужскими домами». Но в любом случае тайный союз, как отмечал Риверс,— это организация, «посредством которой приобретается богатство, и так как продвинуться в этих союзах могут только богатые или лица, имеющие богатых друзей, эта организация яв-ляетвя средством для закрепления и даже подчеркивания социального ранга, поскольку этот ранг зависит от обладания богатством».

Институт тайных союзов тесно связан с изобразительным искусством меланезийцев. На Новых Гебридах после каждой церемонии посвящения устанавливался каменный монолит; церемонии любого союза совершались в масках тончайшей работы — великолепных образцах искусства Меланезии. Из дерева вырезались скульптуры — фигуры предков, крупные массивные скульптуры и небольшие раскрашенные статуэтки. Они служили не только для ритуалов тайных союзов. Когда умирал богатый или знатный человек, для его похорон также изготовлялось изображение, вырезанное из дерева. На Новых Гебридах в виде человеческой фигуры делались высокие стоячие барабаны. Жители Новой Ирландии, особенно славящиеся искусством резьбы, создавали своеобразные покрытые резьбою статуи в рост человека, огромные колонны из дерева высотой до 4 м и даже целые скульптурные фризы. В состав этих фризов, достигавших 3 м в длину, входили изображения человеческих голов, дополненные изображениями птиц, рыб, змей. Излюбленным материалом меланезийских скульпторов было дерево. Резьбой и орнаментом покрыты самые разнообразные предметы меланезийского быта: весла, лодки, черпаки, барабаны, рукоятки топоров и т. д. Каменные статуи в Меланезии очень редки, к тому же они весьма примитивны. Еще более редка резьба по камню и еще реже встречается наскальная роспись.

Нанесением орнамента и резьбой мог заниматься любой член общества; что же касается изготовления ритуальных масок и статуй, то оно поручалось специальным мастерам, по наследству, из поколения в поколение передававшим секреты творчества. Когда художник не работал над заказом, он был таким же членом общества, как и все остальные. Не выделились в особую касту и служители религиозных культов, жрецы. Однако образование жреческой касты уже начиналось в меланезийском обществе: там имелись специалисты по врачеванию, хранители святилищ, знатоки черной магии, гадатели, «духовидцы».

Почитание умерших предков и обычно связанный с ним культ черепов, а также вера в духов умерших и духов природы — таковы основные черты меланезийской религии, являющейся как бы следующим шагом по сравнению с религией ряда отсталых папуасских племен, вроде маринд-аним. Но характернейшей и самой специфичной чертой религии Меланезии является понятие «мана», впервые описанное Кодрингтоном. По его словам, мана — «это сверхъестественная сила, принадлежащая к области невидимого... Обладать ею или направлять ее есть величайшее преимущество... Вся меланезийская религия состоит, в сущности, в приобретении этой маны для себя или в использовании ее для своей выгоды». Эта сила, хотя сама по себе безлична, всегда связана с каким-либо лицом, которое управляет ею; все духи природы имеют ее, обычно и духи умерших; а также некоторые люди, а поэтому любой значительный успех есть доказательство того, что человек имеет ману.

Другое важное понятие меланезийской религии — табу (или тапу, там-бу) — является как бы негативным аспектом маны. Буквальный его смысл — священный запрет, который налагается на то, что обладает маной, будь это духи, демоны или живые люди. Слово «табу» — полинеэийское, в Полинезии наиболее четко выражено и само представление о табу (равно как и о сверхъестественной силе, мане).

Из Полинезии, по всей видимости, пришел в Меланезию и обычай пить каву, опьяняющий напиток, приготавливаемый из корня перечного растения. Обычай этот распространен в юго-восточной Меланезии; в северо-западной Меланезии наркотическим веществом служит бетель, листья или плоды перечного растения, которые жуются вместе с орехом арековой пальмы и толченой известью.

Связь с Полинезией особенно видна в культуре, языке, общественном строе восточной окраины Меланезии — на о-ве Ротума, архипелаге Фиджи, о-ве Тикопия, о-вах Дафф. Темнокожие жители Фиджи в искусстве мореплавания и постройки лодок не уступали полинезийцам к с давних пор вступили в контакт и культурный обмен с населением Западной: Полинезии: архипелагами Тонга и Самоа. На Фиджи и находящемся в 300 км к северу от него о-ве Ротума сложились своеобразные меланезийско-полинезийские языки и культура (так, например, в фольклоре Ротумы под именем Моеа фигурирует типично полинезийский герой Мауи, но он сталкивается, как это отмечает крупнейший знаток фольклора Океании К. Луомала, с типично меланезийским героем — Тупу-а-Роси).

Во главе различных фиджийских племен стояли вожди, получавшие власть по наследству и обладавшие неограниченной властью. Власть эта была объявлена божественной жрецами (мбете), состоявшими при вождях. Вожди владели большим числом рабов (каиси). В XIX в. после длительных войн жители маленького острова Мбау подчинили своей власти почти все население Вити-Леву, самого большого острова архипелага. В это же время на Фиджи появляются миссионеры, а в середине ХГХ в. возникают первые европейские поселки и плантации хлопчатника и сахарного тростника. Начались вооруженные стычки за землю, начались интриги со стороны Англии, Франции и США за гегемонию над архипелагом.

Борьба эта закончилась присоединением Фиджи к Британской империи. Междоусобные войны, ставшие особенно кровопролитными после появления огнестрельного оружия, эпидемии оспы, холеры и кори, косившие тысячи людей, бедственное положение островитян, вынужденных платить налоги деньгами или работой на плантациях,— все это привело к вымиранию фиджийцев. Чтобы иметь рабочие руки, англичане стали привозить законтрактованных рабочих из Индии. Иммиграция продолжалась с 1879 по 1916 г., и в результате нее на Фиджи появилось более 60 000 индийцев; за истекшие полвека это число возросло более чем в два раза, и ныне число индийцев превышает число коренных жителей.

В настоящее время в Меланезии широко развернулась борьба за независимость, которая проявляется в своеобразном религиозно-политическом движении милленаристского характера. Пророки его предвещают скорую катастрофу, которая уничтожит белых поработителей, после чего наступит царство изобилия, старики станут молодыми, болезни исчезнут, земля покроется цветущими садами, прибудет корабль с духами предков и люди обретут свою прежнюю культуру. Несмотря на свою религиозную оболочку, это движение постепенно превращается в одну из мощных сил, борющихся за свержение колониализма в Океании.

ЗАПАДНЫЙ ИРИАН1

ГРУППА МАРИНД-АНИМ2 (перевод с немецкого Г.Пермякова)
1. Первые люди
В давние времена в краю Имас демы3 однажды справляли праздник.

В самый разгар пира вдруг хлынул ливень, и они спрятались под землей. Только псу-деме удалось отыскать среди всеобщего потопа одно сухое местечко, где он и дождался, пока не сошла вода.

Демы, сидевшие под землей, решили перебраться из Имаса в Гавир. Им пришлось идти в полной темноте, но пес-дема Нгилуй сверху указывал им дорогу. Чтобы проверить, под ним ли демы, он то и дело рыл в земле ямы. Для тех, кто был внизу, это отдавалось громом, и по его грохоту они узнавали, куда держать путь. Если же Нгилуй не слышал шагов, он догадывался, что демы уснули, и тоже ложился отдыхать.

Наконец демы добрались до Сендара на земле Кондо-Мирав. Здесь Нгилуй вырыл особенно глубокую яму, и через нее демы вышли наружу. Потом яма наполнилась водой. Так у Сендара возникло озеро, которое можно видеть еще и теперь.

По озеру плавали какие-то существа из бамбука, очень похожие на рыб. Дема-аист хотел было поймать их и съесть, но огонь-дема не позволил ему этого сделать. Он сказал: «Это вовсе не рыбы, а люди, и принадлежат они мне». Единственное, что он разрешил аисту,— вытащить их из воды на берег.

Тем временем другие демы сложили на берегу большую кучу хвороста. Им было холодно, и, чтобы согреться, они решили развести костер. Они не подумали, что лежащие рядом бамбуковые люди могут пострадать от пламени, и зажгли огонь.

От жары бамбук потрескался, и лучины разошлись в разные стороны. Так у первых людей появились руки и ноги, а на голове — глаза, уши и ноздри. Но вот раздался особенно громкий треск: «Вааах!»4. Это у первых людей открылись рты, и они обрели дар речи.

Огонь-дема взял бамбуковый нож и принялся за окончательную отделку людей. Он вырезал им пальцы на руках и ногах.

Поначалу дема оставил между пальцами плавательные перепонки, но они ему не понравились. Тогда он их срезал и выбросил. Конечно, ему не следовало так делать, потому что эти обрезки впоследствии превратились в пиявок. Но уж так у него получилось.

Первым человеком, возникшим в Сендаре, был молодой мужчина по имени Ворью. Он же был самым первым, кто отправился в странствие вдоль морского побережья. За ним последовали другие люди. Постепенно они заселили все деревни в Гавире, а потом и в Имасе5.

Из земляной ямы в Сендаре вышли только маринд-аним. Потому они называют себя еще и аним-ха — «истинными людьми».

Все остальные племена — канум, йе-нан, куркари и многие другие — появились на свет позднее6, когда пес-дема вырыл вторую яму. Самые плохие из них куркари. Трое из этих людей изобрели смертельное колдовство7. И первым, кого они умертвили, был Ворью.

После своей гибели Ворью — теперь уже не человек, а дух — продолжал жить среди людей. Но люди стали его бояться, а исходивший от него запах тления сделался им противен. Тогда они прогнали Ворью, и он ушел дальше, за устье Дигула, где с тех пор живут все души умерших 8.

2. Посещение страны мертвых
У одного человека умерла жена, и он очень горевал о ней. Целыми днями он думал о том, как бы ему снова свидеться со своей женой; но, сколько он ни думал, душа умершей не приходила к нему. Тогда он обратился к колдуну. Тот велел раскопать могилу жены, достать голову покойницы и съесть ее мозг. «Тогда,—сказал колдун,— ты тоже приобретешь свойства духа и сможешь последовать за своей женой».

Человек выполнил все, что ему было сказано. Только вместе с мозгом он съел еще саговую лепешку и потому превратился в духа лишь наполовину, а наполовину остался человеком.

Ночью к нему явилась душа жены и проводила его в страну мертвых, что лежит далеко за устьем Дигула. Обыкновенные живые люди видят там только ил да мангровы и не могут там жить, но новому пришельцу страна очень понравилась. Правда, ничего съедобного в том краю не росло, но мертвецов это ничуть не беспокоило: каждую ночь они летали по воздуху на свои старые огороды в стране людей9 и приносили оттуда столько еды и пьянящих стеблей вати 10, сколько им было нужно.

На следующий вечер вокруг новичка собрались все духи умерших, чтобы отпраздновать его приход торжественной пляской. Они забили в большой барабан11, который когда-то принес сюда Ворью, первый мертвец, и начали так лихо отплясывать, что у них загремели кости. Около молодых мертвецов, кружившихся в дикой пляске, сидели те, которые умерли старыми. Они были настолько слабы и дряхлы, что им, чтобы не рассыпаться, приходилось опираться о пальмы. Веселье продолжалось всю ночь. Человеку стало не по себе, и он еле дождался конца праздника.

Днем, когда все духи уснули, он попросил жену отвезти его обратно к живым людям. Она обещала, так как сразу поняла, что он не настоящий мертвец. Едва стемнело, она обернулась журавлем12, посадила мужа себе на спину и с быстротой молнии отвезла его в родную деревню. Здесь она с ним простилась и снова улетела в страну духов.

В деревне видели, как человек возвратился домой на журавле, и догадались, что то был не простой журавль, а дух-оборотень. Человека схватили и, узнав от него, что он еще при жизни чуть было не превратился в духа, начали его лечить. Для этого взяли крепкую раковину, разбили на части и острым осколком нанесли ему множество мелких ран на лбу, груди и руках, чтобы из него вышла вся дурная кровь, а вместе с ней то, что делало его духом 13. Потом ему дали разные волшебные снадобья, и он опять целиком стал человеком, и у него пропала всякая охота еще раз пойти к жене в страну мертвых.

А духи умерших, которых он посетил, будучи живым, почувствовали себя обманутыми. Они страшно рассердились и стали кидать в него кости мертвецов, рассыпавшихся от ветхости, но так ни разу и не попали.

Еще и теперь иногда можно видеть падающие с неба кости. Издали кажется, будто надают звезды, но мы знаем, что на самом деле это кости духов из страны мертвых.

3. Пожар в Сендаре
В давние времена демы жили в Сендаре на земле Кондо Мирав. Один из них, Ваба, так горячо любил свою жену, что от его жарких объятий загорелась хижина. Было: как раз время засухи, дул сильный восточный ветер, и пламя быстро распространилось по всему побережью. Деревья и. трава выгорели дотла, и на берегу образовалась широкая пустынная полоса, которая существует и по сей день.

Ваба и его жена сгорели, и вместе с ними погибли в своих домах многие демы. Ведь в ту пору об огне ничего не знали и не умели от него защищаться.

Когда демы-звери впервые увидели огонь, они из любопытства подошли вплотную к нему, чтобы получше его разглядеть. При этом дема-аист Ндик по неосторожности опалил себе ноги и крылья. Оттого у аистов ноги красные, а на крыльях — черные подпалины. Еще больше досталось казуару: от жары у него почернели все перья, а на шее появился красный след от ожога. Ракам тоже не удалось уберечься, и с тех пор, стоит им только попасть в огонь, они сразу же становятся красными.

Во многих местах пожар проложил в лесу длинные просеки в глубь страны. Позднее они наполнились водой и Превратились в реки.

Как и дем-зверей, людей из деревни Кумбе разобрало любопытство, и они наклонились, чтобы рассмотреть пламя. От этого у них на голове сгорели волосы. Вот почему в Кумбе так много плешивых.

4. Геб
Когда-то Геб жил в местности Домандэ, в термитнике14. Каждый день он ходил к берегу моря ловить рыбу. Из-за частого пребывания в воде все его тело покрылось морскими желудями, и он стал чудовищно безобразным. Зато те же ракушки надежно защищали его от термитов.

Геб был так уродлив, что не смог найти себе жены. Поэтому он срезал нижнюю часть бамбука и смастерил из нее вещицу, заменявшую ему женщину. Приятелю Геба Маху, у которого было две жены, стало жаль беднягу, и он подарил ему одну из своих жен — Пиакор. Но Пиакор не принесла Гебу большой радости: поначалу она производила на свет одних только рыб или птиц и лишь позднее родила ему двух сыновей и дочь.

Однажды Геб ловил рыбу неподалеку от Бути. Вдруг к берегу подошли девушки; они хотели набрать ракушек. Геб устыдился своего уродства и зарылся глубоко в песок, оставив сверху только нос. Одна из девушек приняла нос за раковину и взялась за него. Гебу стало нечем дышать, и он был вынужден вылезти из песка. Девушки ужасно перепугались и с громким криком бросились бежать.

Мужчины из Бути подумали, что безобразный малый нарочно подстерегал девушек. Они схватили свои палицы15 и луки, поспешили к берегу и поймали Геба. Пленника привели в деревню и поместили в отдельную хижину, а чтобы он не сбежал, поставили у дверей охрану. Потом мужчины палками и каменными топорами попытались очистить Геба от морских желудей. От боли он громко кричал. Но содрать с Геба ракушки так и не удалось, только на затылке у него образовалась большая рана. Ночью из этой раны вырос куст банана. Он рос так быстро, что уже к утру на нем созрели плоды. Мужчины вытащили его из затылка Геба и посадили в землю. С тех пор этот сорт банана и называется «бути» 16 — по месту своего рождения.

Мужчины из Бути все же хотели очистить Геба от ракушек и сделать его своим мальчиком для удовольствия 17. Геб очень испугался и решил бежать во что бы то ни стало. Ночью он разобрал часть листьев, покрывавших хижину18,— выйти через двери было невозможно из-за охраны — выбрался на крышу, прыгнул на кокосовую пальму и полез по ней вверх. Чем дальше он лез, тем выше вырастала пальма, и наконец ее вершина достигла луны. Геб быстро перескочил с пальмы на луну. В то же мгновение пальма съежилась и вновь приобрела свои обычные размеры.

Геб был спасен, но ему пришлось навсегда остаться жить на луне. Временами он там хорошо виден, и тогда потомки Геба приветствуют его радостным возгласом «Геб ахэ!» 19.

Пока Геб взбирался вверх по шершавому стволу пальмы, с него сошли все морские желуди, и он опять превратился в красивого мужчину. Но по старой памяти его иногда все еще называют «Саманити-патур», что значит «Чесоточный юноша».

5. Утренняя женщина и вечерняя женщина
Манди была очень красивой девушкой, но она совсем не любила работать. Поэтому ни один юноша не хотел взять ее в жены, хотя многие из них были бы не прочь сходить с ней в лес.

В то время как другие девушки и женщины уходили на огороды и сажали там растения, пропалывали посевы или собирали урожай20, Манди наряжалась и без дела слонялась по округе.

Поздно вечером все женщины и девушки возвращались домой и, сгрузив вязанки хвороста и съестные припасы, начинали готовить ужин. И только когда приступали к еде, являлась Манди.

Самой прилежной из женщин была Охом. Она не раз звала ленивую Манди пойти вместе со всеми на огороды или в рощу саговых пальм, уговаривала ее сходить за хворостом и научиться готовить еду. Но Манди ничего не желала слушать.

Однажды красавица Манди прогуливалась в окрестностях Имо21 и случайно забрела в банановую рощу. Устав от долгих блужданий, девушка решила отдохнуть. Она срезала несколько банановых листьев, приготовила себе удобную постель, потом улеглась на ней и уснула.

Мужчины из Имо, проходившие через рощу, наткнулись на спящую Манди и забрали ее с собой, потому что приближался большой культовый праздник, во время которого полагалось убить какую-нибудь красивую девушку.

Перед самым праздником Манди удалось бежать. Рано утром, когда все еще спали, она поднялась на небо и превратилась в красивую звезду; и теперь каждое утро ее можно там видеть.

А прилежная Охом тоже стала звездой. Правда, по утрам у нее нет свободного времени, как у лентяйки Манди: Охом весь день трудится. Но как только стемнеет, она появляется на небе. Первая вечерняя звезда — это и есть Охом22. Как все порядочные женщины в деревне, она возвращается домой только вечером.

Вот почему молоденьким девушкам желают, когда они подрастут, больше походить на вечернюю звезду, чем на утреннюю.

Но некоторые люди говорят, будто Манди в конце концов почувствовала себя неловко перед Охом и там, на небе, принялась добывать саговую муку. И еще говорят: всю ее утварь— корыто для промывания саго, черпак для воды, кирку и колотушку — все это тоже можно разглядеть среди звезд. Свои украшения Манди сбросила, и они превратились в небесных птиц. Эти птицы в виде звезд с длинным хвостом из перьев иногда пролетают по небу23. Только видно их очень редко.

По словам йе-аним24, что живут в верховьях Маро, все звезды — такие же женщины, как. Манди и Охом, и все они замужем за месяцем.

6. Сын бездны
Йолума — сын бездны. Это она произвела его на свет в одном из болот за деревней Имо. Он красивее самого нарядного юноши25 и сильнее всех людей.

Жители Имо не знали, кто такой Йолума. Они приняли его за чужеземца и не пожелали иметь с ним дело. А когда Йолума знаками дал им понять, что хочет взять в жены девушку из Имо, они стали над ним смеяться и выстрелили в него из лука. Раненный в голову, сын бездны покинул Имо.

Через некоторое время рана на голове Йолумы загноилась. В глубокой печали побрел он через леса и болота к своему другу Гебу. Тот вырубил из раковины маленький острый нож и этим ножом надрезал Йолуме кожу. Гной и дурная кровь вышли, и рана Йолумы быстро зажила. Затем Геб изготовил для своего друга очень красивый наряд, такой красивый, какого еще никто и никогда не носил.

От Геба сын бездны направился к морю и сделался морским демой. Вот он ударил в свой барабан —и море зашумело, ударил сильнее — послышался гул прибоя. Йолума пошел вдоль берега. Ветер трепал его нагрудные украшения. Они раскачивались и блестели, и в лад им вздымались и пенились морские волны.

Придя в Вамал, Йолума лег отдохнуть, и оттого в бухте у этой деревни море всегда спокойно.

Потом сын бездны отправился дальше. И чем быстрее шагал он, чем громче бил в барабан, тем сильней, бушевало море. Когда он дошел до Вамби, буря так разыгралась, что валила пальмы и хижины.

Вскоре йолума достиг мелководья у Имо и принялся жестоко мстить за обиду, что нанесли ему жители этой деревни. Его барабан грохотал, как гром, ожерелья, а с ними и пенные гребни сверкали под ветром. Йолума в гневе вырывал с корнем деревья, опустошал сады и разрушал дома. Жители Имо, даже не успев проснуться, погибали под развалинами. Потом Йолума обрушил на берег огромный морской вал. И все, что еще оставалось в живых, было смыто соленой водой.

Тогда-то и появились в море первые рыбы. Они возникли из людей деревни Имо.

После расправы над Имо Йолума прошел еще немного вдоль побережья и наконец остановился в устье Биана. Но и поныне гнев его не иссяк, и он ежедневно гонит из моря в реку мощную волну прилива, о чем никогда нельзя забывать при езде на лодках.

Там, где когда-то стояла деревня Имо, ныне — голое место, от нее не осталось и следа. Но в память о мести Иолумы в соседних деревнях — Сангасе, Алаку и Меви26 — союз Имо и теперь еще справляет свои праздники.

Главная цель союза — заботиться о том, чтобы кокосовые пальмы были плодоносны и имели крепкие корни; и тогда Йолума, великолепный и могучий сын бездны, не повалит их снова.

Если вечером море начинает волноваться и окрашивается в красный цвет, значит Йолума и другие демы отправились на какую-то битву и предстоит большое кровопролитие.

7. Шагающее дерево
Однажды на берегу близ Онгари играл маленький мальчик. Вдруг он увидел, что к деревне медленно движется огромное дерево. Оно выглядело очень грозно. Мальчик испугался и с криком бросился в деревню.

Собрались мужчины. Они посоветовались и решили срубить дерево прежде, чем оно дойдет до Онгари и раздавит дома, убьет людей, свиней и собак27. На помощь позвали мужчин из соседних деревень и все вместе, взяв каменные топоры, пошли рубить корни дерева.

Мужчины трудились изо всех сил два дня и еще один день28. За это время дерево подошло почти к самой деревне. Наконец могучий ствол покачнулся и со страшным шумом повалился на землю.

Пока дерево раскачивалось туда и сюда, с него осыпались плоды. Те, что упали в море, стали первыми морскими рыбами. А те, что попали в реку, превратились в первых речных рыб.

Так была спасена деревня Онгари, и так возникли рыбы. Если бы маленький мальчик вовремя не заметил шагающего дерева, не было бы сейчас Онгари и никто не мог бы ловить и есть рыбу.

8. Остров Хабе
Когда появился огонь и пожар распространился по всему побережью, могучий дема Деви попытался его потушить. Он ударил по горящей земле своей палицей; но пламя от этого не погасло, только от берега отскочили большие куски суши и превратились в острова. В стране бурик-аним29 и по сей день существует несколько таких островов. А один из них, остров Хабе, лежит сейчас против деревни Велаб.

Когда-то Хабе был частью суши близ устья старой реки Маро30. Но после того как Деви отколол его от берега, Хабе не остался на месте, а поплыл. Он миновал Кондо-Мирав и Бути и доплыл до деревни Бирок. Здесь он вдруг за что-то зацепился и стал. Оказалось, его схватил ротанг-дема.

Другие демы попробовали было освободить остров, но шипы ротанга так крепко впились в Хабе, что демы никак не могли сдвинуть его с места. Они даже поколотили ротанга палицами, но и это не помогло. И лишь после того как позвали колдунов с реки Булаки и те произнесли свои заклинания, ротанг-дема отпустил Хабе и остров поплыл дальше.

Хабе передвигался очень медленно, и жители побережья часто ездили на него собирать черепашьи яйца и охотиться на морских птиц.

Как-то раз на плавучий остров высадился один мужчина из Вамби со своей женой и дочерью по имени Упикак. Это случилось, когда Хабе проплывал мимо их деревни. Упикак сразу же полезла на пальму за птичьими яйцами. В это время подул сильный ветер. Люди испугались, что может начаться буря и они не успеют возвратиться домой. Не долго думая, они бросились в лодку и поспешили в Вамби. И верно: едва лишь они добрались до деревни, как разразилась буря.

А Упикак осталась на пальме. Чтобы не упасть, она изо всех сил уцепилась за ствол и вместе с ним раскачивалась под порывами ветра. Девушка громко кричала и звала родителей, но из-за бури никто не слышал ее голоса. Упикак прижалась к пальмовому стволу, как варан, и постепенно приобрела облик этого животного. Так возник первый варан; а оттого, что Упикак в то время охотилась за птичьими гнездами, вараны поныне преследуют птиц и крадут у них яйца.

Между тем остров Хабе проплыл Вамби и приблизился к деревне Велаб. Упикак испугалась, что никогда не сможет вернуться в родные места, и решила между островом и землей соорудить плотину. Она взяла куски красного железняка и стала бросать их в воду.

Это увидал дема огня Арамемб, который как раз находился в Велабе. Арамемб захотел помочь девушке-варану и тоже принялся строить плотину. Она начиналась у деревни Велаб и шла навстречу той, что сооружала Упикак. А так как под руками у Арамемба не было ничего подходящего, а медлить было нельзя, он пустил в дело крупные клубни ямса.

Как только обе плотины сомкнулись, Упикак быстро перебежала к Арамембу. Она вышла за своего спасителя замуж, и они оба стали родителями кенгуру.

Плотина же вскоре разрушилась: ямс смыло водой, и даже красные камни от частых бурь и прибоя сильно измельчали, и их сделалось меньше. Но и теперь еще между Хабе и деревней Велаб находят ее остатки. Они-то и удерживают остров.

9. Оружие громовика
Отец молний Дивахиб живет за небесным сводом., и, чтобы спуститься на землю, деме всякий раз приходится проламывать его. При этом раздается громкий гул, и тогда люди говорят, что гремит гром.

В глубине души Дивахиб вовсе не так уж зол, а иной раз бывает и совсем добрым.

Однажды Дивахиб сошел на землю. Как всегда в таких случаях, сильно гремел гром и сверкали молнии. По земле бегал мужчина и искал укрытия от дождя. Вдруг он увидел впереди себя небольшой шалаш. В шалаше у огня сидел какой-то древний старик. Он приветливо пригласил мужчину сесть рядом и даже угостил его мясом и орехом бетеля31. Оба приятно провели время в беседе, а когда утихла гроза и дождь прекратился, старик на прощание подарил мужчине имбасум 32 — чудесное оружие, какого в те времена не было еще ни у кого из людей.

Конечно, этот старик был не кто иной, как сам Дивахиб, и он не пожалел отдать человеку свое лучшее оружие.

Но сыновья Дивахиба, молнии, остались очень недовольны его поступком. Они заявили, что. имбасум им совершенно необходим для охоты на кенгуру, и всячески бранили отца за его доброту. Но Дивахиб сказал:

— Что подарено, то подарено, и потребовать имбасум обратно я уже не могу.

Рассерженные сыновья Дивахиба сами спустились на землю и разыскали там нового владельца имбасума. Он как раз возвращался с охоты с богатой добычей.

Увидев возле себя молнии, мужчина страшно перепугался и попытался спастись от них бегством. Но они были проворнее и тут же догнали его снова. Чтобы легче было бежать, мужчина бросил всю свою охотничью добычу, но молнии все равно не отставали от него ни на шаг. Тогда он выбросил свою походную сумку, потом лук и стрелы и, наконец, копье33. И только имбасум он по-прежнему крепко держал в руках и со всех ног бежал к деревне. Но и это не помогло. Молнии, угрожая, оцепили мужчину огненным кольцом, и ему, скрепя сердце, пришлось бросить драгоценный подарок Дивахиба.

Молнии стремглав кинулись к отцовскому оружию и, схватив его, поднялись на небо.

Сразу же вокруг стало тихо. Облегченно вздохнув, мужчина неторопливо собрал все свои брошенные ранее вещи и целым и невредимым, однако уже без имбасума, возвратился к себе в деревню.

Там он рассказал о всех своих приключениях. Люди очень сокрушались, что пропало такое прекрасное оружие. Но, оказывается, мужчина, получив у Дивахиба имбасум, успел хорошо разглядеть его, и потому теперь, правда лишь после долгого и кропотливого труда, ему удалось сделать точно такой же. С тех пор люди знают это оружие и с успехом применяют его на охоте. А так как оно пошло от самого Дивахиба, то им пользуются также и в тайном культе Имо34.

10. Копье Арамемба
Между землями маринд-аним и людей яб35, с одной стороны, и землёй болотных людей36 — с другой, лежит широкая протока Мули. Выглядит она как река, но вода в ней соленая. Принадлежит она сыну бездны Иолуме.

В Мули живет друг Йолумы — Мули-дема. Он женился на девушке из Авехимы, и та родила ему прекрасного сына, которого отец назвал Арамембом.

Когда Арамемб был еще подростком, он попросил своего отца подарить ему оружие, чтобы тоже ходить на охоту. И тогда Мули-дема дал ему копье и копьеметалку.

Арамемб очень обрадовался, но он не знал толком, на кого ему охотиться с таким большим оружием, потому что в те времена из всей дичи были известны одни лишь птицы. Диких свиней, казуаров и кенгуру тогда еще не водилось. Не было в ту пору и собак, и вместо них охотников сопровождали крысы.

Арамемб пришел со своим копьем в страну людей яб. Там встретился ему великан по имени Мингуй, который преследовал и убивал людей. Арамемб подумал, что Мингуй вполне подходящая цель для его копья, и при помощи копьеметалки изо всех сил метнул его в великана. Пронзенный насквозь, Мингуй замертво повалился на землю.

Арамемб разрезал тело великана на части, испек мясо и, так как сильно проголодался, съел его, оставив одни кости. Затем он прикрыл кости травой и лег спать.

На следующее утро под травой что-то зашуршало. Арамемб разгреб ее и увидел, что все до одной кости Мингуя превратились в маленьких кенгуру, ползавших по земле. Кенгуру еще не умели прыгать, и только после того, как Арамемб стегнул их черенком пальмового листа, они подскочили и научились передвигаться прыжками, как делают это теперь.

Вскоре кенгуру подросли и так расплодились, что Арамемб решил истребить часть из них, пока они не сожрали все растения. И тогда он начал на них охотиться.

Однажды во время охоты на кенгуру Арамемб с такой силой метнул свое копье, что оно вошло глубоко в землю и никак не вынималось обратно. Копье пустило корни и превратилось в огромное дерево, что растет возле Кумбиса на берегу Мули. Чтобы все же не упустить добычи, Арамемб в гневе швырнул в нее свою копьеметалку. Но и копьеметалка тоже воткнулась в землю, пустила корни и превратилась в бамбук.

Все это видел из воды Мули-дема. Ему стало жаль своего сына, оставшегося без оружия. Тогда он срезал кусок бамбука, сделал из него хороший лук и дал его Арамембу.

С тех пор на кенгуру охотятся не с копьем, а с луком и стрелами.

11. Деревянный крокодил
Однажды демы отправились в далекое странствие на лодке-однодеревке 37. Она была такая большая, что они с трудом вытаскивали ее на берег, когда останавливались где-нибудь переночевать.

Демы спустились вниз по реке Маро и достигли Гандина, что лежит чуть выше Эрмасука, называемого чужеземцами Мерауке. Там они снова заночевали. Но они не учли, что волны в том месте намного сильнее, чем в глубине страны: ведь демы никогда не бывали близ моря.

Пока они спали в Гандине, волны раскачали лодку, и она съехала на воду. От сильной качки у лодки внезапно выросли ноги, задний ее конец зашевелился и превратился в хвост, а передний, украшенный зубчатой резьбой,— в пасть с большими зубами.

Так возник первый крокодил.

Ничего этого демы не заметили. Утром они пошли к своей лодке, но не нашли ее.

И крокодила они тоже не увидели, так как он погрузился в воду. Демы подумали, что лодка затонула, и стали шарить по дну. А крокодил схватил многих из них и утащил под воду.

Демы в испуге прекратили поиски и собрались сделать себе новую лодку. Один из древесных стволов, что лежал неподалеку от берега, показался им вполне подходящим. Но едва они приблизились к нему, вода в реке заволновалась и оттуда высунулся крокодил.

Тут демы поняли, что это он и утащил под воду их друзей, и решили его убить.

Но осуществить это решение было не так-то просто, потому что, когда крокодил вынырнул еще раз и демы бросили в него свои копья, они отскочили от его твердой кожи и чудовище снова скрылось в глубине.

Прошло много времени, а крокодил все не показывался. Тогда один смелый молодой дема полез в воду, захватив для дыхания длинную бамбуковую трубку38. На дне реки он увидел крокодила: тот спал среди добытых им черепов. Дема связал его крепкими стеблями ротанга и вытащил на берег.

Демы убили крокодила и съели. Но опасность не миновала, так как крокодил успел отложить множество яиц и из них вылупились новые крокодилы. Они были очень похотливы — недаром похотливых людей называют крокодилами — и потому сильно размножились.

А когда крокодильи отдыхают на берегу, они все еще похожи на старые древесные стволы.

12. Казуар
Казуар-дема Ягил жил на острове Комолом 39. Он мог принимать образ юноши, правда не целиком: одна его нога оставалась такой, как у казуара, и потому он оставлял после себя необычные следы — наполовину человеческие; а наполовину казуаровые.

Ягил был озорным малым и забавлялся тем, что днем, когда женщины работали на огородах, пробирался в чужие хижины и прятал женскиешередники40. Это заметила одна старуха. Она рассказала обо всем мужчинам и показала им странные следы. Мужчины выследили юношу-казуара, который как раз принял, свой обычный облик, догнали его и убили своими копьями.

Комоломцы разрезали Ягила на части и решили на другой день съесть его, Но ночью мясо демы превратилось в деревья: на одном из них росли плоды аке41, а на другом—водяные яблоки42.

К останкам Ягила незаметно подкрались его братья и мать. Мать уложила в свою заплечную корзину43 внутренности Ягила, а братья собрали его кости и бросили их в огонь. В тот же миг к небу поднялся огромный столб дыма и превратился в тучу. Под мощные раскаты грома из тучи вылетела молния и сожгла всю деревню вместе с жителями.

На обратном пути мать услыхала позади себя глухой звук и почувствовала, что у нее за спиной, в корзине, что-то шевелится. Неожиданно оттуда выпрыгнул вновь возродившийся из своих внутренностей Ягил. Братья и мать пошли вместе с ним через страну людей яб к верховьям Булаки.

Там жила красавица Харау, славившаяся своим умением выделывать муку из сердцевины саговой пальмы. Каждый день она уходила в саговую рощу и трудилась не покладая рук.

Ягил не раз в образе красивого молодого человека подходил к Харау и пытался завязать с ней разговор. Но Харау была воспитанной девушкой и потому ничего ему не отвечала и не смеялась его шуткам. Когда же он увязался за ней и проводил ее чуть ли не до самой деревни, а потом даже предложил сходить с ним в лес, она немедленно прогнала его, и Ягил в образе казуара убежал прочь.

В деревне Харау пожаловалась на эти приставания, и отец девушки попросил мужчин подстеречь незнакомого юношу-казуара. А чтобы не спутать его с другими, он поручил Харау при следующей же попытке юноши приблизиться к ней снабдить его каким-нибудь отличительным знаком.

И когда Ягил снова явился к Харау, она сделала вид, будто согласна пойти с ним в лес, как только окончит работу. А пока что повесила ему на шею красноватый кусок сушеного саго. С тех пор все казуары носят на шее красные повязки44.

Харау тайком убежала от ожидавшего ее Ягила и сообщила родичам, как его узнать. Не долго- думая, все мужчины вместе со своими собаками бросились ловить юношу-казуара. Но сильный казуар легко передавил собак и со всех ног помчался к реке Биан. Там он забрался в Оанское болото, а его мать, обернувшись высоким тростником, со всех сторон прикрыла его, чтобы никто не смог найти и убить ее сына.

13. Птицы-носороги
У одной змеи родилось несколько красивых мальчиков. Она уложила их в корзинку, и там они подрастали.

Однажды в пути змея зажарила на костре немного рыбы и накормила своих сыновей. После еды она из предосторожности повесила корзину с детьми на высокое дерево.

Но мальчики тайком прихватили с собой на дерево остатки рыбного обеда, а также несколько горящих поленьев, чтобы согреваться ночью.

Наверху мальчики поспорили из-за еды и стали кидать друг в друга горящие головни. В пылу ссоры они забросили головни на самое небо, где их и теперь еще можно видеть как звезды.

Невоспитанность детей так рассердила змею, что она без оглядки уползла от них. Вот и пришлось мальчикам самим спускаться с дерева. После многих попыток это удалось всем, кроме самого младшего, который не решался соскользнуть вниз по высокому стволу. Оставшись один на дереве, малыш не растерялся: он прикрепил к своим рукам перья, превратился в птицу ржанку и улетел.

Тем временем старшие братья пришли к реке Дигул. Ночью им стало холодно, а так как их теплая корзинка осталась висеть на дереве, они забрались в большое дупло и проспали там до утра. На рассвете мимо них проходили дигульские девочки. Они услыхали в стволе какое-то гудение и подумали, что там живут дикие пчелы. Но когда девочки открыли дупло, оттуда вышли красивые мальчики. Обрадованные своей находкой, девочки проводили их в деревню.

Там мальчиков усыновили, а когда они выросли, то отдали им в жены тех самых девушек, которые их нашли.

Старший из братьев первый обзавелся сыном. Мальчик любил играть с луком и стрелами45 и однажды по ошибке угодил стрелой в ногу одной старой женщины. За это все женщины крепко его выбранили. Мальчик очень обиделся: ведь он попал в старуху нечаянно,— и потому решил отомстить.

Как-то раз, когда все женщины и девушки ушли на болото ловить ручными сетями рыбу, он отправился в лес и сделал много больших деревянных клювов и украшений из перьев. Затем он позвал своего отца и других мужчин и сказал им, что хочет научить их летать. Мужчины согласились, надели на себя украшения, а к головам привязали клювы.

Сначала они летали только вниз, причем с небольших деревьев, потом со все более и более высоких и наконец превратились в птиц-носорогов и, громко хлопая крыльями, полетели по-настоящему.

Возвратившись в деревню, женщины не нашли там ни одного мужчины. Но, увидев пролетающих носорогов, они догадались, в чем дело, и тоже захотели стать птицами. Они также раздобыли себе перьев и вырезали из дерева клювы. Но женщины оказались менее искусными, чем мальчик. И потому, сделавшись самками птиц-носорогов, они вышли далеко не такими красивыми, как их мужья.

Среди женщин была одна беременная. Ей было тяжело учиться летать. Поэтому она сделала себе маленький клюв и превратилась не в носорога, а в райскую птицу, которая не может летать далеко.

От птиц-носорогов произошли дигульцы. Вот почему они до сих пор строят свои дома на высоких деревьях или на столбах, точно это гнезда 46.

14. Рыбий вор
Как-то раз мальчики из Борема пошли на рыбалку. Клев был хороший, и они наловили много рыбы. Но вечером, когда дети возвращались в деревню, их остановил дема Нгенге. Он отобрал у них весь улов и скрылся в лесу.

Дети прибежали домой в слезах и обо всем рассказали отцам. Но когда мужчины захотели узнать, кто же отнял рыбу, оказалось, что мальчики забыли имя грабителя. Делать было нечего: не зная имени врага, нельзя было рассчитывать на его поимку.

Немного погодя в деревню вернулся самый младший из рыболовов — маленький, сплошь покрытый струпьями мальчик. На своих коротких ножках он не мог поспеть за товарищами и потому пришел позже всех. Но малыш был умнее других детей. Чтобы не забыть имени вора, он всю дорогу повторял про себя: «Нгенге, Нгенге, Нгенге»47. Придя в деревню, мальчик назвал его.

Мужчины взяли оружие и пошли ловить дему. Они нашли его неподалеку от деревни. Нгенге уже разводил огонь, чтобы зажарить украденную рыбу. Охотники схватили грабителя. Нгенге отчаянно сопротивлялся, стараясь вырваться. Вдруг шея у него вытянулась, вместо носа появился большой клюв, а на руках выросли перья. Нгенге превратился в баклана, взмахнул крыльями и улетел.

Мужчины и мальчики съели вновь найденную рыбу. А баклан так и остался навсегда рыбьим вором.

15. Змея на луке
Жил в деревне Урумб один мужчина. Он был хорошим охотником, но не имел жены. Однажды, возвратившись с охоты, он повесил свой лук на место, а сам стал за хижиной разделывать добытого кенгуру. Когда же он снова вошел в хижину, то увидел, что вокруг его лука обвилась какая-то змея. Мужчина попытался сбросить ее оттуда, но как он ни тряс лук, змея не спадала. Тогда он оставил ее в покое, повесил лук на прежнее место и пошел к друзьям — занять у них немного золы, чтобы приправить еду48.

Когда он вернулся обратно, площадка перед его хижиной была так хорошо прибрана, как никогда раньше. Он не мог понять, чьих это рук дело, и опять отправился в деревню, чтобы выяснить, кто бы это мог быть. Но никто ничего не знал. Еще раз придя домой, мужчина обнаружил там уже зажаренного кенгуру. Удивленный, он сел и принялся за еду, а змея глядела на него и не двигалась.

Насытившись, мужчина встал и сделал вид, будто снова уходит в деревню. На самом же деле он никуда не пошел, а спрятался за хижиной. Вскоре он увидел, как из хижины вышла красивая девушка и начала печь саговые лепешки. Заметив мужчину, девушка хотела было бежать. Но он крепко схватил ее, и девушка призналась, что она-то и есть змея.

Мужчина попросил девушку-змею остаться жить у него. Она согласилась и осталась, навсегда сохранив человеческий облик. А лук, вокруг которого она обвилась, будучи змеей, еще долго служил им: мужчина часто ходил с ним на охоту и добывал пищу для себя и своей жены.

ПАПУА

ГРУППА КИВАИ1 (перевод с английского М.Ирининой)
16. Виобари, который побывал в стране мертвых
Когда-то в Мао жила женщина по имени Иаребуро. Однажды она понюхала банан и от этого забеременела. У Иаребуро родился сын, которого она назвала Виобари. «У моего сына нет настоящего отца,— думала женщина.— Он родился потому, что я понюхала банан с зародышем».

Иаребуро была не похожа на других женщин. Она не умела говорить и со своим сыном объяснялась жестами. И спала она не так, как все,— ночью она всегда лежала в пепле костра.

Однажды ночью Виобари, возвратившись из лесу, увидел ее спящей в пепле. «Бедная моя мать»,— подумал он и перенес ее на другое место. Но женщина, проснувшись, показала ему, что ее место у костра.

Виобари часто уходил в глубь леса, и мать предостерегала его от таких далеких прогулок. Ведь там с ее сыном могло случиться что-нибудь нехорошее.

— Не ходи так далеко,— предупреждала она.— Если ты повстречаешь оборо2 — человека или казуара,— он может околдовать тебя.

— Это все обман,— отвечал Виобари.— Я никогда не слыхал ни о чем подобном.

Тем временем вождь оборо в Адири3 послал в Мао казуара и велел ему привести с собой Виобари. Казуар бежал всю дорогу от самого Адири и наконец достиг Мао.

Накануне ночью Виобари заколол свинью и попросил мать приготовить мясо. Сам же он отправился в огород. Вот тут-то, недалеко от дома, Виобари и наткнулся на казуара.

Юноша схватил лук и пустил стрелу в птицу. Казуар был совсем близко, но юноша не попал в цель: птица подпрыгнула, и стрела пролетела мимо. Тут казуар побежал в глубь леса, а за ним помчался Виобари. Они бежали так очень долго, и только в Сепе, близ Сумаи, птица остановилась. Виобари пустил другую стрелу, но птица снова подпрыгнула и осталась невредима. Потом казуар вбежал в воду и поплыл к Дуди. Виобари тоже прыгнул в реку и поплыл следом. Переплыв реку, и птица и человек совсем выбились из сил4 и еле-еле выбрались по илистому дну на противоположный берег. Тут Виобари снова выстрелил, но казуар опять уклонился от стрелы. Погоня возобновилась и продолжалась до Аимара-Таватата. Там казуар сбавил шаг, и Виобари подбежал совсем близко к нему. Он опять пустил стрелу, но казуар отскочил и снова пустился бежать.

Только в Вираро юноша сумел догнать птицу. Казуар отдыхал, и юноша еще раз выстрелил, но опять не попал в цель.

Они вновь побежали и спустя немного времени снова переплыли реку — на этот раз Вираро-Тури. В Аугудомабу, возле деревни Кататаи, Виобари выстрелил снова, и опять казуар увернулся от стрелы.

И снова птица побежала, увлекая юношу на запад, в Адири. Они миновали Старую Мавата Похи, реку Ориому, Аберемуба, Урахапуо, Маубо-Эрехе, реку Бинатури, Нугугабо, пересохшее русло Кура, Аугаромуба, Мабудаване и много других мест, и еще много раз Виобари безуспешно пытался убить казуара.

Между тем в Адири вождь оборо, тот самый, что послал казуара за Виобари, стоял у своего дома5, ожидая возвращения птицы.

И вот он увидел бегущего казуара.

— О, мой посланец вернулся,— сказал он.

Казуар вошел в мужской дом 6, и там вождь оборо спрятал его, завернув в маленькую циновку7.

Тем временем Виобари, добежав до дома вождя оборо, в бессилии опустился на землю. Тут выскочили все оборо и обступили человека, крича:

— Мы твои друзья!

Женщины-оборо тоже подошли к Виобари и привели его в чувство, потерев его глаза завязками от своих юбок8. Оборо дали юноше напиться и стали по очереди подходить к нему, говоря:

— Ты наш друг!

А девушки-оборо кормили и поили его, и каждая из них приговаривала:

— Ты мой муж.

Потом Виобари предложили выбрать себе жену. Девушки стали в ряд, и юноша начал выбирать.

— Мне не нравятся женщины с дряблой, отвислой грудью,— сказал он.— Я возьму себе в жены девушку с упругой грудью.— И он выбрал двух девушек, которые стали его женами. Вскоре обе они забеременели. Одна из них родила сына, а другая — дочь.

Однажды, когда обе женщины работали в огороде, Виобари решил выкупать детей и вошел с ними в воду. В это время подул восточный ветер, и Виобари воскликнул:

— О ветер! Ты прилетел из моих родных мест, прямо из Мао. Там я оставил свою бедную мать.

Тут дети спросили Виобари:

— Отец, почему ты говоришь «из моих родных мест»?

— Этот ветер прилетел оттуда, где я родился и где осталась моя мать.

Тогда дети стали плакать и кричать:

— Мы хотим в Мао, хотим в Мао!

Тут сбежались все оборо.

— Отчего эти дети плачут? — спрашивали они, но Виобари ничего не отвечал. Детям дали поесть и попить, но они ни к чему не притрагивались и продолжали плакать. Тогда Виобари сказал:

— Я разговаривал с восточным ветром. Он прилетел из моих родных мест, где осталась моя мать. Дети услышали об этом и стали плакать.

Оборо сказали:

— Отправляйся в свои края, теперь тебе нельзя оставаться у нас.

Затем оборо взяли маленькую циновку и перо пеликана и бросили их в воду. Эти вещицы тут же превратились в лодку. Потом оборо положили на воду перо ястреба и двух других птиц,— и вот уже четыре лодки появились на воде.

Виобари предложили выбрать лодку, какая ему понравится, но все они показались юноше не очень быстроходными.

Тогда оборо воткнули в землю перо казуара, и оно тут же обернулось настоящим живым казуаром.

— Хочешь отправиться на этой птице? — спросили оборо Виобари.

— Нет, моей семье не хватит здесь места,— ответил он.

Тут оборо воткнули в землю кусок бамбука — и кругом потянулись вверх бамбуковые стволы.

— Сейчас мы устроим состязание,— решили оборо.— Лодки, казуар, бамбук — пусть все состязаются в скорости. Виобари выберет то, что первым достигнет Мао.

Оборо стали жевать манабабу, хирувару9 и другие снадобья, обладающие магической силой, и выплевывали их на лодки, на бамбуковые стволы и на казуара.

И вот началось состязание. Лодки быстро поплыли по морю, казуар побежал, а бамбук устремился вверх. Он рос так быстро, что кругом только слышался треск «брр-брр». Потом его вершины стали гнуться книзу и вскоре достигли Мао.

— Тебе лучше воспользоваться этим бамбуком,— сказали тогда оборо.— Лодки же и казуар пусть останутся здесь.

Тут лодки и птица сделались такими маленькими, что их легко уложили в циновки. Вещи Виобари повесили на бамбуковые стволы, и сам он тоже уселся на них вместе со своими женами и детьми. Едва оборо успели выплюнуть на бамбук свое снадобье, как стволы тут же вытянулись и достигли Мао.

Ночью жители Мао услышали странный свистящий звук «у-у-у». «Что это за шум?» — подумали они. Это свистел бамбук, доставивший в Мао Виобари. Виобари сошел на землю и помог спуститься своим женам. Потом он выплюнул на бамбук магическое снадобье, и тот стал быстро-быстро уменьшаться и вновь превратился в маленький стебель. В Адири оборо закатали его в циновку и спрятали.

В Мао Виобари вновь увидел свою мать Иаребуро, которая спала в пепле от костра. «Бедная мать»,— подумал Виобари, Тут Иаребуро поднялась и увидела сына,

— Мать, я погнался за казуаром, который заворожил меня, и попал туда, где живут оборо,— сказал Виобари.

Женщина затрясла головой, выражая свою радость,— ее сын был с женами и детьми.

Жители Мао — потомки Виобари и его жен из Адири.

17. Странствие Хивао, Гануми и Дуо
Однажды двое мужчин-киваи поссорились. Один говорил:

— Солнце и месяц — это два разных человека.

А другой возражал:

— Нет, солнце и месяц — один человек.

В конце концов они начали драться, полилась кровь. Побежденный почувствовал себя оскорбленным и решил узнать, где живет месяц и как он ходит по небу. Он сел в лодку и отправился в путь. Весь день и всю ночь он греб своим единственным веслом 10. Он плыл по глубокому морю в ту сторону, откуда всегда поднимался месяц. И вот он достиг жилища месяца.

Был отлив, и мужчина остался сидеть в своей лодке на отмели. Вскоре к нему вышел месяц. Он был еще совсем маленьким мальчиком.

— Сойди на берег,— предложил месяц пришельцу.

— Нет,— ответил тот.— Я хочу, чтобы меня пригласил Гануми, а не мальчик.

— Я и есть Гануми,— сказал мальчик.— Меня зовут Гануми, выходи на берег!

— Нет! — твердил гость.— Мне нужен взрослый мужчина, а не ты. Ты не Гануми.— И он продолжал сидеть в лодке.

Через некоторое время Гануми стал старше. Он был теперь неженатым юношей11. Когда он пригласил мужчину войти к нему, тот сказал:

— Я хотел, чтобы ко мне пришел Гануми, а не ты, юноша.

Когда у Гануми стала расти борода, он снова вышел к гостю и попросил его сойти на берег, но тот, как и прежде, сказал:

— Я хочу, чтобы пришел настоящий Гануми.

В следующий раз Гануми пришел на берег уже седым.

— Выходи! — сказал он.

— Ты Гануми? Я хочу, чтобы настоящий Гануми пригласил меня.

— Да, я Гануми.

— Нет, я думаю, ты не Гануми.

Наконец на берег пришел глубокий старик, опирающийся на палку. На этот раз гость подумал: «Это он, настоящий Гануми. Он зовет меня»,— и сошел на берег.

Гануми показал гостю свои владения.

— Все то, что принадлежит мне,— белое,— объяснял он. Дом — белый, поле — белое, земля — белая. А тем местом владеет Мрак, Дуо,— и Гануми повел рукой в другую сторону.— Там все темное, черное. Оттуда приходит ночь, мрак.

Наконец Гануми показал гостю в третью сторону.

— А это владение Солнца, Хивио. Здесь все красное — дом, поле, земля — все красное.

Гануми и гость поели, а потом Гануми сказал:

— Смотри на меня, сейчас я поднимусь на небо. Сначала приходит Дуо, за ним — я, а за нами обоими — Хивио.

Гануми взобрался на дерево хохоме, или варакару12, и оттуда ступил на небо. Он сел на край облака, и все вокруг осветилось. Мужчина смотрел и думал: «Да, я говорил правду. Месяц — один человек, а солнце — другой. Тот, кто спорил со мной, был неправ». Всю ночь он не спал, осматривая владения Месяца. Ничего не росло там, кроме низеньких деревьев и кустов, потому что тут светил только Месяц.

Стало светлее, но Месяц все еще оставался на небе. Наконец взошло Солнце. Гануми вернулся домой и спросил гостя:

— Ты видел меня, видел настоящий Месяц?

— Да, я видел тебя и видел Солнце.

Потом трое мужчин — Месяц, Мрак и Солнце — принесли гостю пищу. Мрак сказал:

— Еда, что принес я, черного цвета. Черные бананы, черное таро, черные бататы. Ведь меня зовут Дуо.

Месяц сказал:

— Еда, которую принес я, белая.

Он принес то же, что Дуо, только все плоды были белого цвета.

— А я принес все красное. Меня зовут Хивио,— сказал третий мужчина, Солнце.

Затем Месяц сказал гостю:

— Ты подожди немного. Когда зайдет Солнце, я поднимусь наверх. Я прикреплю к твоей лодке прочный канат и потащу ее по морю. А когда ты доплывешь до дома, подергай канат. Я остановлюсь. Когда соберутся люди, покажи им канат и скажи: «Этот канат принадлежит Гануми, он помог мне возвратиться». Покажи им еду, а потом отвяжи канат.

На закате Гануми сказал гостю:

— Иди садись в лодку. Я привяжу канат.

Гануми привязал канат к лодке, и они отправились в путь. Наконец мужчина доплыл до своей деревни, и, когда подергал за канат, Гануми остановился. Жители деревни, увидев лодку, закричали:

— Он вернулся, он ездил к Месяцу!

Тогда приехавший пригласил всех подойти и посмотреть, что он привез. Он не забыл позвать и того, с кем поссорился перед отъездом.

— Идите сюда, смотрите, что я привез. Эту еду мне дал Дуо. Потому здесь все черное. Эту подарил Месяц, потому она белая. А эта еда подарена мне Солнцем, поэтому она красная. Канат этот принадлежит Гануми, он тащил лодку, и я приплыл сюда. А теперь я должен возвратить канат,— и он отвязал его.

Канат с треском взвился — будто выстрелили из ружья 13 — и скрылся из виду.

Всю пищу вынесли из лодки на берег,: но люди боялись трогать ее.

— Наверное, от этой еды можно умереть,— говорили они.

— Нет,— уверил их приехавший.— Солнце, Месяц и Мрак сказали мне: «Это настоящая еда, от нее нельзя умереть».

И тогда все принялись за еду.

18. Сонаре и шестеро его слепых братьев
На острове Киваи жил человек по имени Сонаре, у которого было шестеро слепых братьев. Как-то Сонаре начал строить дом и хотел, чтобы братья помогли ему.

— Почему вы не можете помочь мне, почему не видите ничего вокруг? — спросил он.

— С самого рождения наши глаза ничего не видят,— отвечали братья.— Нам трудно даже войти в дом, мы без конца падаем.

Тогда Сонаре стал строить дом один.

На следующий день он сказал братьям:

— Идемте работать в поле.

— О, это хорошее дело, нам оно нравится. Срубим деревья, расчистим поле. Нам не хочется быть дома.

И они отправились в лес — Сонаре, его жена Маде и шестеро слепых братьев. Сонаре воткнул в землю колья, разделив поле на несколько участков. Затем он расставил возле кольев своих братьев и велел им рыть канавы 14. Но только сам Сонаре рыл свою канаву по прямой линии; у братьев канавы выходили кривыми.

Тогда Сонаре сказал брату, что стоял ближе всех:

— Твоя канава должна быть прямой, а не опоясывать все поле.

— Ох, брат, я не смогу помочь тебе,— ответил тот, и все братья повторили то же самое:

— Мы не можем, мы не видим меток.

Когда канавы были готовы и братья засадили поле, Сонаре сказал:

— Вы больше не будете работать в поле, я справлюсь сам.

— Это хорошо,— обрадовались братья.— Мы лучше останемся дома. Мы посторожим дом, а ты добудешь еду, дрова и воду.

На следующее утро жена Сонаре, Маде, ушла купаться и сняла свою травяную юбку, надев свежую. Потом она вместе с мужем ушла в поле.

Как только они ушли, шестеро слепцов схватили юбку, что бросила Маде, и стали забавляться с нею, как с женщиной,— сначала старший, а затем остальные, в порядке старшинства.

Но вот Сонаре возвратился с поля.

— Ох, тяжело приходится нам с женой: работаем в поле, добываем пищу, воду, дрова. Почему вы не помогаете нам?

— Да ведь мы слепы,— отвечали братья.

Тем временем Маде приготовила пищу, и они поели. Затем Маде сменила юбку, надев ту, с которой позабавились братья, и все отправились спать.

И так повторялось каждый день. Братья развлекались с юбкой Маде, когда ее не было, а вечером женщина надевала ее.

Как-то Сонаре сказал жене:

— Маде, отчего у тебя так налилась грудь?

— Я не знаю, не могу сказать,— ответила та.

— Не понимаю, как получилось, что ты ждешь ребенка,— сказал Сонаре.

А шестеро братьев ни о чем не догадывались,— ведь они были слепы.

Однажды утром Сонаре сделал вид, что идет в поле, а сам вернулся домой, чтобы последить за братьями. И вот он услышал, как они кричат друг другу: «Живее, живее!». Подойдя ближе, он увидел, что они забавляются с юбкой его жены! «Теперь все понятно,— подумал он.— Женщина принадлежит мне, а сделали ей ребенка братья. Мои родные братья, от одного отца и матери, ограбили меня!»

Когда Сонаре пришел в поле, Маде спросила его, где он был.

— Я нашел одно хорошее место. Я долго стоял и смотрел, потому и задержался,— соврал он.

Вечером Маде, как обычно, приготовила еду для мужчин, а утром Сонаре попросил братьев помочь ему срубить большое дерево. Все вместе они отправились в поле. Когда дерево было срублено, Сонаре сказал:

— А теперь, братья, станьте в ряд, а я буду колоть дерево.

— Может быть, в щелях ты найдешь много личинок коне 15. Тогда позови нас, мы запустим туда руки и соберем еду.

Сонаре стал раскалывать дерево и вскоре закричал:

— Эй, здесь очень много коне, идите собирайте!

Как только братья запустили руки в трещину, Сонаре вытащил из дерева свой топор, и щель сомкнулась. Дерево зажало руки братьев так сильно, что они не могли их вытащить.

— Брат, Сонаре, что случилось?!—закричали они.

— Это я нарочно прищемил вам руки,— ответил Сонаре.— Ведь я опекал вас, работал в поле, добывал еду, а вы так плохо обошлись с моей женой!

И он ушел, оставив братьев одних. Тогда они стали плакать и причитать:

— Теперь Сонаре все знает, мы уже не обманем его.

И так братья причитали всю ночь. Они пытались вытащить руки и волочили ствол по земле, но дерево крепко держало их. Ветви и колючки царапали братьев, дождь поливал их, они устали и озябли.

Прошло немного времени, и Маде родила мальчика. Как-то она послала Сонаре принести немного пищи из лесу. Когда его шаги услышали братья, они закричали:

— Сонаре, это ты?

Но он не ответил.

— Ох, брат! — продолжали они.— Мы не сделали тебе ничего плохого, мы ничего не испортили в доме, мы только позабавились с юбкой твоей жены, вот и все!

Но Сонаре молча прошел мимо и, запасшись едой, ушел домой.

А ночью шестеро братьев опять причитали и плакали, и Сонаре слышал это.

Один из братьев сказал:

— Мы доволокли дерево до дороги, я думаю, наш дом близко.

— Нет, нет, мы не добрались до дороги,— ответил другой.

— Мои ноги чувствуют дорогу! — воскликнул третий.

На заре они услышали крики птиц и поняли, что наступил рассвет.

Тем временем мальчик подрос и научился говорить. Каждую ночь он слышал крики и причитания братьев.

— Мама, это кричат голуби? — спросил он однажды.

— Нет, это не голуби. Просто в лесу задержались какие-то люди,— солгала Маде. Она не хотела, чтобы мальчик знал правду.

На следующий день Сонаре и Маде взяли сына с собой в поле. Голоса слепых братьев были там ясно слышны.

— Да, это не голуби. Какие-то люди кричат,— сказал мальчик.

— Это шестеро моих братьев,— ответил Сонаре.— Они плохо обошлись с твоей матерью. Это они сделали тебя. Я очень рассердился на них и защемил их руки в дереве, чтобы они не выбрались из лесу.

— Отец, может, лучше освободить их,— попросил мальчик, но Сонаре не стал слушать его.

Пока они были в поле, Сонаре собрал несколько пахучих плодов, а придя домой, смешал их с кокосовым маслом и приготовил целебное снадобье. На следующий день он взял с собой чашу со снадобьем и каменный топор и отправился в лес.

— Сонаре! — стали звать его братья.— Мы здесь! Ты пришел освободить нас!

Сонаре поднял свой топор и со словами: «Берегите руки!» — расколол ствол, освободив братьев.

Слепцы плакали. Они взялись за руки, и Сонаре, который встал первым, повел их домой. Там он вымыл братьев и натер их снадобьем. Потом он взял шесть пар красных цветов-муму и приложил их к глазам слепцов. И те прозрели. Они стали оглядывать все вокруг и кричать:

— Как называется это? А это что такое?

И Сонаре объяснял:

— Это большая вода, а по ней плывет лодка. Если вам жарко, вы можете здесь выкупаться. Но пить эту воду нельзя, она соленая. А это песчаная отмель. А вот земля; на ней стоит наш дом и на ней наше поле. А там небо. Это сторона ветра уро16, а та — хурамы 17.

Так Сонаре показал им все вокруг, а когда братья пришли домой, сказал:

— Этого мальчика сделали вы.

С тех пор они живут и работают вместе.

19. Как собаки обманули кускусов
Раньше собаки и кускусы18 жили вместе. Но вот не стало хватать еды для всех, и собаки решили выгнать кускусов. Как-то раз собаки велели кускусу отвернуться и смотреть на одно из деревьев, а сами тем временем загнули свои уши. Затем они сказали кускусу:

— Теперь оглянись и посмотри на нас.

— Что это вы сделали со своими ушами? — удивился кускус.

— Мы отрезали их. И ты тоже отрежь свои.

Кускус отрезал свои уши, и, как только он сделал это, собаки закричали:

— А теперь посмотри на нас! — и они отогнули уши.

Тогда кускус очень рассердился и решил уйти от собак.

— Я заберусь на дерево, где растет много плодов, и буду жить там, а вы оставайтесь на земле,— сказал он собакам, а потом обратился к мухам:—Собаки обманули меня. Кусайте их теперь.

Собаки ответили:

— Хорошо, ты навредил нам, и мы ответим тебе тем же. Мы пойдем в деревню к людям и, когда они станут охотиться на тебя, будем помогать им. Мы были друзьями, а теперь мы враги.

— А вы не сумеете поймать меня. Ведь я буду жить на дереве. Иногда вы увидите меня и на земле, а иногда нет.

Расставаясь навсегда с собаками, кускус предсказал им:

— Временами человек будет кормить вас, а временами — нет. Вы будете есть кости, что он вам бросит, и его испражнения. Когда же вы будете голодны, вам придется красть еду. А если вы убьете кого-нибудь на охоте, то все равно не сможете съесть ни куска, если человек не позволит вам этого.

И с тех пор собаки едят испражнения человека и всякие отбросы.

Услышав слова кускуса, собаки испугались и захотели снова подружиться с ним. Но тут их постигла неудача. Тогда они попросили крысу:

— Давай с тобой дружить.

— Нет, нет, не дружи с ними, идем лучше со мной,— сказал ей кускус, и она пошла с ним. Вскоре к ним присоединился кабан.

Когда кускус, крыса и кабан решили быть вместе, у собак не осталось друзей.

— Хорошо же,— сказали они кабану и крысе.— Вы теперь на стороне кускуса, а мы будем дружить с людьми и станем убивать вас. Вот ваша участь.

— Кто-нибудь из нас отомстит вам за это,— ответил кускус.— Если не я, так кабан, или крокодил 19, или змея.

Собаки ушли к людям и сказали:

— Оставьте нас у себя. Мы станем ходить с вами на охоту, и вся наша добыча будет вашей.

С тех пор собаки убивают всех зверей, которые попадаются им, и не имеют друзей. И чтобы не чувствовать себя одинокими, они заводят многочисленное потомство.

20. Как осы приобрели свою окраску
Однажды рано утром охотившийся мужчина убил в лесу трех кабанов и трех кускусов. Он подвесил их на деревьях вблизи тропинки и отправился в глубь леса. Там он наткнулся на осиное гнездо. Охотник подумал, что это кабанье логово, и наступил на него. Тут же из гнезда вылетел рой ос и с жужжанием набросился на человека. Осы до того изжалили его, что он умер.

Между тем жители деревни ожидали возвращения охотившегося. Вот вернулись его собаки, и люди подумали: «Раз собаки уже здесь, значит он сейчас тоже придет».

Тем временем зашло солнце, а человек все не возвращался. «Что же задержало его?» — подумали люди и отправились на поиски. В лесу они наткнулись на кабанов и кускусов, подвешенных на деревьях. Люди унесли домой добычу охотника, кроме одного кабана и одного кускуса. Они всегда оставляли часть добычи погибшего в лесу20.

Нижние челюсти кускуса и кабана, оставленных в лесу, люди, как обычно, отрезали и принесли в деревню. Там они устроили поминки по умершему и долго причитали по нему.

Ночью умерший явился во сне к своей жене и сказал ей:

— Иди в лес и разыщи кокосовую пальму со множеством плодов. Там ты увидишь меня. Только не подходи очень близко к пальме, потому что осы могут покусать тебя.

— Как же случилось, что тебя изжалили осы? — спросила женщина.

— Я принял осиное гнездо за логово кабана и наступил на него,— ответил он.

Проснувшись, женщина вскочила и начала кричать. А когда стало светать, она побежала к указанному месту и увидела там своего мужа. Она не подошла к нему, потому что он лежал как раз у осиного гнезда.

Потом женщина вернулась в деревню и позвала людей. Все пришли к тому месту, где лежал умерший, и его жена сказала:

— Нам лучше поджечь здесь траву. Если мой муж сгорит, для него будет лучше.

Тогда люди подожгли траву вокруг гнезда. Обожженное тело человека они потом унесли домой и зарыли в землю.

А осы тоже обгорели в огне и с тех пор стали черными. Только посредине их спинка и брюшко сохранили свой прежний желтый цвет.

21. Игрушечная лодка
Как-то давным-давно жители острова Дару готовились к обряду таэра21. Перед началом обряда они обычно проводили состязание игрушечных лодок.

Все мужчины стояли в ряд, держа в руках свои маленькие лодочки. Послышался звук раковины22, и состязания начались. Лодочки быстро скользили по воде, а мужчины бежали за ними по берегу; некоторые даже плыли в больших лодках. В этой игре участвовали и двое юношей, сыновья вождей 23,— Кенора, сын Вуитамо, и Эбогубу, сын Дагуру. Эбогубу бежал за своей лодочкой, но она плыла так быстро, что он никак не мог догнать ее. Наконец он остановился и стал пристально глядеть вслед удаляющейся лодке.

Подгоняемая восточным ветром, она плыла все дальше и дальше и наконец скрылась за большим рифом и исчезла из виду.

Эбогубу вернулся на берег, и отец спросил его:

— Где же твоя лодка?

— О, она поплыла так быстро, что я не смог поймать ее, хотя долго бежал следом.

Вскоре все стали играть в пари24, и Эбогубу забыл о своей лодке.

Между тем лодка все плыла и плыла, пока не достигла острова Ям. В те времена на месте острова Тудо был лишь песчаный нанос, окруженный бурунами, поэтому все жили на Яме. Один житель с Яма, которого тоже звали Эбогубу, как и юношу с Дару, заметил маленькую лодочку, но не понял, что это такое. «Может быть, это акула? Или бревно? А может, это болотная птица с длинным клювом сидит на куске дерева?» — думал он.

Непонятный предмет плыл против течения, как живое существо. Ненадолго волны скрыли его из глаз, но вскоре он показался снова. Подобно белой птице он плыл прямо к острову. «Нет,— решил человек.— Это что-то другое. Ой! Да это игрушечная лодка плывет сюда!»

Эбогубу позвал людей взглянуть на лодочку. Многие попытались схватить ее, но лодка ускользнула от них и направилась прямо к Эбогубу. Тот поднял ее и стал вертеть в руках, но, сколько он ни поворачивал ее, лодка все время становилась носом к Дару и как бы подталкивала Эбогубу в этом направлении.

— О, лодка хочет, чтобы мы куда-то отправились,— сказал Эбогубу.— Наверное, нам лучше так и сделать.

В те времена у жителей Яма были только очень простые лодки — ствол дерева под парусом из циновки, с двумя балансирами25 по бокам и маленьким настилом.

Усевшись в такую лодку, люди вышли в открытое море. Направление им указывала игрушечная лодочка, которую держал в руке Эбогубу, стоявший на носу лодки. У Тудо островитяне заметили большие буруны. Они решили, что это бихаре26, и поплыли прочь от этих мест. Лодочка указывала им путь прямо на Дару. Они плыли очень долго, пока не заметили двух больших предметов, поднимающихся, как им показалось, прямо из воды. «Что это торчит из воды?» — думали они, а игрушечная лодочка влекла их как раз к тому месту.

Предметы, которые они заметили, были двумя большими оградами, которые соорудили жители Дару, чтобы прикрыть свою святыню таэра. В те времена на острове Дару еще не было больших деревьев, а рос только низкий кустарник, поэтому ограды были видны издали.

Между тем женщины и дети на берегу вдруг закричали:

— Эй, Вуитамо, Дагуру, бегите сюда! К нам плывет какая-то лодка!

Мужчины тоже спустились к берегу, чтобы взглянуть на лодку. В это время островитяне с Яма выбрались из лодки и ступили на сушу. Впереди шел Эбогубу с игрушечной лодкой в руках.

Тут Дагуру, отец Эбогубу—юноши с Дару, подумал: «О, да это та самая лодочка, которую я сделал для Эбогубу»,— а его сын закричал:

— Вот она, та самая лодочка, которую я упустил!

Потом жители Дару спросили своих гостей:

— Откуда вы?

И Эбогубу с острова Ям ответил:

— Меня зовут Эбогубу, я приплыл с острова Ям.

Эбогубу с Дару сказал:

— Меня тоже зовут Эбогубу, а эта лодочка — моя.

— Я нашел ее возле нашего острова,— ответил Эбогубу с Яма.

Жители Дару хорошо приняли своих гостей, и Эбогубу с Яма проводил время со своим тезкой. Вскоре гостей повели к святилищу таэра, ограды которого были украшены маленькими лодочками.

— Ой, что это такое! — закричали гости.— Смотрите, сколько маленьких лодочек на этих оградах! А эти ограды, для чего они? Посмотрите, за ними есть помещение и по бокам тоже!

Жители острова Ям попросили разрешения присутствовать на таэра — ведь обряд был им совсем незнаком.

И вот через некоторое время начались танцы оборо27 в масках.

— Они прячут свои лица под листьями и ветками! — удивлялись гости.— А какое множество украшений! Мы обязательно устроим такой же праздник!

Когда обряд кончился, Дагури спросил гостей:

— Вы собираетесь ехать назад сегодня?

— Нет, сегодня мы не поедем. Нам хочется как следует узнать все то, что вы нам показали. Мы хотим хорошо запомнить ваши танцы.

Жители Яма остались на Дару и опять присутствовали на таэра, стараясь запомнить как можно больше. Обряд устраивали обычно после полудня, а по утрам жители Дару делали для своих гостей лодки — настоящие однодеревки, выдолбленные из цельного ствола дерева.

— Ваши лодки очень тихоходны,— говорили они гостям.— Мы сделаем для вас настоящие, хорошие лодки.

Наконец две лодки были готовы, обряд окончен и гости отбыли с острова Дару на своих новых лодках.

Между тем женщины острова Ям ожидали возвращения своих мужей и братьев. И вот однажды, вглядываясь с гор острова в море, они заметили лодки.

— О, сюда приближаются две лодки с людьми! — закричали женщины.— Они летят как два голубя!

Лодки подошли ближе, и люди смогли получше рассмотреть их.

— А ведь обе лодки одинаковые,— решили они.— Наверное, свою старую лодку мужчины оставили там и приплыли на двух новых лодках.

Женщины и дети вошли по грудь в воду и, когда лодки подплыли к ним, схватились за балансиры. Но тут же им пришлось отпустить их, потому что лодки двигались очень быстро.

— Ой, какие хорошие лодки! — закричали женщины. Они бросились к своим мужьям и принялись обнимать их.

Лодки вытащили на берег, а потом мужчины сказали тем, кто оставался дома:

— Мы увидели там и еще что-то интересное. Люди, которые умерли, танцуют там перед живыми.

Потом жители острова Ям устроили такие же ограды для святилища и втайне от женщин провели праздник таэра.

Так с Дару обряд таэра проник на Ям, а оттуда — на Нагири, Моа, Баду и Мабуяг.

22. Как двое мужчин превратились в животных
Жители деревни Гирибуру, что возле реки Ориому, охотились в лесу йа кабана и кенгуру. Каждый что-нибудь подстрелил, и только два брата, Саи и Утшае, не добыли ничего.

Вечером мужчины вернулись в деревню и разделили добычу, но братьям ничего не досталось. Тогда старший брат, Саи, сказал младшему:

— Я пойду поищу какой-нибудь дичи, ведь нам ничего не дали.

Ночью, когда Утшае спал, Саи отправился в лес. Утром он возвратился с пустыми руками.

— Я бродил всю ночь, но ничего не нашел,— сказал он брату.

На следующую ночь на охоту отправился Утшае, младший брат. И вот на дереве дани он заметил этерари28. Он не знал, кто это, и подумал: «Что это за животное, похожее на крокодила, спит на верхушке дерева?» Он воткнул в землю стрелу, чтобы заметить место, вернулся домой и сказал брату:

— В зарослях на верхушке дерева я заметил какое-то животное.

— Не говори никому об этом,— ответил Саи.— Мы пойдем туда сами.

Но младший брат возразил:

— Не стоит идти одним, ведь животное может убить нас. Лучше позовем с собой всех.

Они созвали жителей деревни и отправились в лес.

Утшае нашел воткнутую в землю стрелу и сказал:

— Взгляните на верхушку дерева, кто это там сидит?

Все стали смотреть туда, крича:

— Кто это? Наверное, он пришел убить нас.

Они стали пускать в этерари стрелы, и наконец зверь упал на землю.

Братья разрубили тушу и разделили мясо. Старший взял себе голову, младший — хвост, а остальное поделили другие охотники. Все вернулись в деревню, изжарили мясо и стали есть.

Когда Саи уже доедал свою долю, его голова вдруг превратилась в голову этерари. То же самое случилось с Утшае. Как только он принялся за остатки хвоста этерари, у него вдруг вырос такой же длинный хвост.

Не подозревая об этом, братья продолжали сидеть среди других мужчин, но те сказали:

— Нехорошо, что вы сидите рядом с нами.

— Почему? — удивились братья.

И мужчины сказали:

— У тебя, Саи, голова этерари. Мы не хотим, чтобы ты сидел рядом с нами.

— А у тебя, Утшае, хвост этерари. Нехорошо, что ты подошел к нам.

Пристыженные братья ушли в свою хижину. Там старший сказал:

— Куда нам деваться? Люди не хотят нас видеть.

Он подумал и решил:

— Давай поселимся в камне.

Они нашли большой камень с отверстием внизу и сделали там две лежанки. Саи принес туда кусок ствола пальмы эа, и они стали есть смолу. И тут их кожа обросла щетиной, и спустя немного времени они перестали быть людьми и превратились в кабанов. Саи спросил младшего брата:

— Посмотри на меня, на кого я похож?

— Ой! — воскликнул Утшае.— Ты очень похож на кабана! Ты настоящий кабан! А я, я тоже похож на кабана?

— Да, ты тоже стал кабаном.

Тогда братья ушли в лес и стали жить там.

Однажды один брат сказал другому:

— Люди с собаками идут охотиться на кабанов, давай поубиваем их всех!

Жители Гирибуру выпили гамоды29 и совершили обряд кавеа30, говоря друг другу:

— Завтра мы пойдем охотиться на кабанов.

Утром они отправились в заросли, но ни кабан, ни кенгуру им не попались. Наконец охотники заметили двух кабанов. Это были братья, которые превратились в кабанов. Охотники пустили в них стрелы, но кабаны увернулись и погнались за людьми. Кое-кто из охотников успел взобраться на деревья, а остальные были убиты. Оставшиеся в живых вернулись домой и рассказали обо всем жителям деревни.

И люди решили:

— Стыдно работать в поле, когда столько людей погибло. Мы пойдем и убьем этих кабанов.

Люди взяли оружие и пошли в лес. Заметив кабанов, они стали стрелять из луков, но кабаны снова увернулись отстрел и убили всех, кто не успел взобраться на дерево.

Уцелевшие охотники вернулись в деревню и сказали:

— Наших людей осталось совсем немного, всех поубивали кабаны.

Тогда мужчины снова выпили гамоды и совершили обряд кавеа, обещая друг другу:

— Завтра мы убьем их.

На следующий день в зарослях они увидели кабанов и пустили в них стрелы. И снова кабаны сумели увернуться от стрел. На этот раз кабаны убили всех охотников. Уцелел только один мужчина. Он сказал тем, кто оставался в деревне:

— Люди не вернутся, потому что кабаны убили всех.

Тогда все оставшиеся бежали из Гирибуру и поселились в Джибу.

Так была покинута деревня Гирибуру31.

23. О змее с двумя головами
Однажды волны смыли с берега лодку и унесли ее в море. Через некоторое время ее прибило к маленькому острову, на котором жила двухголовая змея. Змея нашла лодку и устроила в ней логово.

Тем временем хозяин лодки по имени Маубере увидел, что лодка пропала, и отправился в море на поиски. Он достиг острова, где жила змея, и разглядел у берега свою лодку. Но когда Маубере подошел, то с ужасом увидел в ней двухголовую змею.

В страхе Маубере вернулся домой и рассказал всем о том, что видел. Тогда несколько мужчин, взяв с собой оружие, отправились вместе с Маубере на остров. Они пытались напасть на змею, но ее головы, грозно повернутые против них, останавливали охотников. Наконец Маубере удалось поразить змею издали. Люди разрубили змеиную тушу на куски и сожгли их.

Между тем стало уже темно, и люди остались ночевать на острове.

Ночью змея ожила и решила наказать пришельцев. Она свернулась кольцом вокруг острова и обрушила на остров две огромные волны. Волны смыли остров, как будто его и не было, а люди утонули. Друзья умерших отправились на их поиски, но ни от людей, ни от острова не осталось и следа 32.

24. Похищение огня у Ину
На Мури жил человек по имени Ику. Он был единственным владельцем огня на всех островах. В любое время Ику мог извлечь огонь из огненного пальца, который рос между большим и указательным пальцами его правой руки.

А на других островах в проливе33 жили Нага и Ваяти. Нага жил на острове Нагир в большом камне. Когда он обращался к камню, тот открывался, и Нага входил внутрь. Потом камень снова закрывался. Нага бил острогой рыбу, а потом вялил ее на солнце и ел.

Ваяти со своей женой и дочерью Патагаму жил на острове Мабуяг.

Однажды Нага отправился на Мабуяг проведать Ваяти и сказал ему:

— У одного человека по имени Ику всегда есть огонь. Хорошо бы хоть взглянуть на этот огонь. Ведь нам всегда приходится готовить еду на солнце.

Нага и Ваяти уселись на ястреба и полетели на Мури. Там ястреб опустился на большое дерево, и Нага с Ваяти сошли на землю.

В это время Ику трудился на берегу над своей лодкой. Нага и Ваяти спрятались в кустах и стали наблюдать за Ику. Ику положил свой топор и подошел к куче хвороста, чтобы поджечь ее. И тут мужчины увидели, как между пальцев его правой руки блеснул огонь.

— Смотри, смотри,— зашептали Нага с Ваяти,— своим огнем он разжег костер.

Мужчины вышли из своего укрытия и побежали к берегу. Ику заметил их.

— Откуда вы взялись? — удивился он.— Здесь еще никогда не бывали люди.

— Мы пришли посмотреть на огонь. Ведь у нас нет огня, и мы всегда готовим еду на солнце.

Ику мгновенно отдернул руку и спрятал свой огненный палец, так что он стал невидим.

— Кто вам сказал, что у меня есть огонь? У меня его нет.

Но Нага с Ваяти твердили свое. Нага, который однажды уже пролетал над Мури на ястребе и видел огонь Ику, сказал:

— Я уже видел твой огонь и рассказал о нем другу.

Тогда Ику насмешливо воскликнул:

— Ну, раз ты знаешь и про мой остров, и про мой огонь, ты, наверное, дух, а не человек! Потому у тебя и нет огня и ты ешь сырую пищу. А вот я — человек, и у меня есть огонь. Сейчас я покажу его тебе. Смотри, вот он, огонь! — и Ику разжал руку.

В тот же миг Нага подскочил к Ику, вырвал огненный палец из его руки и бросился бежать.

— Нет! Ты не смеешь брать его! Это мой огонь, отдай! — закричал Ику и погнался за Нагой. Но не смог догнать его. Нага и Ваяти добежали до дерева, где ожидал их ястреб, уселись на спину птицы и улетели.

Ику вернулся домой, горько оплакивая свою потерю. Ведь теперь, для того чтобы поддерживать огонь, ему придется все время собирать хворост. Ранка на его правой руке, где рос огненный палец, закрылась. Но до сих пор у людей между большим и указательным пальцами, там, где рос огненный палец Ику, осталось пустое место.

Между тем Нага и Ваяти вернулись на остров Нагир. Они разожгли большой костер, и Ваяти сказал:

— Береги этот огонь. Помни, с каким трудом он нам достался.

Ваяти взял огненный палец Ику и отправился на Мабуяг. Дома он зажег огонь, и его жена в страхе закричала:

— Ой, что это!

— Это огонь,— ответил Ваяти.— Теперь тебе не надо будет есть сырую пищу. Ты сможешь приготовить ее на этом огне.

Ваяти созвал всех жителей и разжег костер. Когда пламя взметнулось вверх, люди в страхе отступили. Но Ваяти успокоил их, сказав:

— Подождите, я сейчас покажу вам, как готовить рыбу.

Когда рыба испеклась, он дал всем попробовать, и люди стали есть, приговаривая:

— Как вкусно! Мы всегда будем готовить рыбу на огне.

Потом Ваяти и Нага сели на ястреба и отвезли огонь на остров Ям. Ваяти вскоре вернулся домой, а Нага вместе с семьей остался жить на Яме. Он был первым человеком, поселившимся на этом острове.

Korea на Даване и мереве на Саибаи получили огонь от Ику. А на Новую Гвинею огонь попал уже с Саибаи*

25. О человеке» который хотел стать светлокожим
На Домори возле Гаима жил светлокожий мужчина. Однажды его увидел житель Пагана. «Как хорошо быть светлокожим! Светлая кожа гораздо красивее, чем обычная, темная»,— подумал он и спросил жителя Домори:

— Скажи, как тебе удалось высветлить кожу? Ты выжигал ее огнем?

— Нет, она у меня всегда была такая,— ответил тот.

— Не может быть! — настаивал темнокожий.— Если бы не огонь, она бы не стала такой. Сейчас я пойду домой и до тех пор буду выжигать свою кожу, пока она не станет совсем светлой.

Житель Пагана побежал домой и велел жене разжечь большой костер. Потом он содрал большой кусок коры с пальмы те и завернулся в него, а снаружи жена обвязала его веревками.

Когда все было готово, женщина положила мужа в костер. Огонь сразу охватил его, и он извивался и корчился в языках пламени, призывая на помощь. Но из-под коры его криков не было слышно. Наконец он перестал дергаться и затих.

Через некоторое время жена вытащила мужа из огня, перенесла его в воду и развязала кору. И тут женщина увидела, что он мертв.

Женщина долго плакала, а потом послала на Домори светлокожему мужчине человека с печальной вестью.

Вскоре светлокожий знакомый умершего пришел к его жене.

— Зачем же он сделал это? Ведь я сказал ему, что никогда не жег свою кожу! —удивлялся он.

Сгоревшего похоронили и справили по нему поминки. А его вдова вышла замуж за человека со светлой кожей.

26. О воре и его жене
На острове Кубира жил мужчина, у которого не было ни одного брата. Он с трудом вел свое хозяйство, никто из соседей не желал помочь ему. Тогда он решил уйти от людей и поселился с женой в лесу, в маленькой хижине. Чтобы не умереть с голоду, он по ночам пробирался на чужие огороды и потихоньку крал там еду.

«Кто же обирает наши огороды?» — сердились жители селения, но никак не могли поймать вора.

Однажды ночью один житель Кубиры отправился на охоту и увидел, что кто-то крадет овощи на его огороде. Он подошел поближе и узнал вора. Тот стал просить:

— Не рассказывай об этом людям. Я отблагодарю тебя.

— А что ты мне дашь?

— Что хочешь. Идем ко мне домой.

— А где твоя жена?

— Она осталась дома.

Они пришли в хижину вора, и там он предложил мужчине связку собачьих клыков34.

— Нет, деньги мне не нужны,— сказал тот.— Лучше дай мне на один раз твою жену.

Тогда вор разбудил жену и сказал ей:

— Видишь этого человека? Иди с ним.

Женщина сначала не соглашалась, но потом пошла. Она завернула за хижину и легла там на землю, не заметив, что совсем близко притаилась змея. Когда к женщине подошел мужчина и лег рядом с нею, змея укусила его в член, и он тут же умер.

Женщина в ужасе вскочила и бросилась домой. Вместе с мужем они подожгли траву вокруг хижины, чтобы найти и убить змею. Потом вор посмотрел на умершего и подумал: «Что же я теперь скажу людям?»

Когда рассвело, он сказал жене:

— Ты оставайся здесь, а я пойду в селение и расскажу всем о том, что произошло.

Вор пришел в селение и стал причитать по мертвому. Когда вокруг него собрался народ, он рассказал, что охотившийся человек зашел к нему и его укусила змея. Но обо всем остальном вор не сказал ни слова.

Люди стали оплакивать покойника, но кое-кто из мужчин не поверил вору. «Почему же мужчина не заметил змеи? — думали они.— Ведь ночь была лунной?»

Когда тело умершего принесли в селение, мужчины снова подумали, что тут что-то не так.

— Да, он и вправду умер от укуса змеи. Но почему она укусила его в член? Ведь змея не могла подняться так высоко! — говорили они между собой.

Ночью четверо мужчин пришли в лес и спрятались за хижиной вора. Через некоторое время они услышали, как тот сказал жене:

— Ты никому не рассказывай, что змея укусила того человека, когда он хотел лечь с тобой. Я сказал всем, что это произошло по дороге к дому. И ты говори всем то же самое.

Так мужчины узнали правду. Они побежали в селение и рассказали обо всем жителям. Тогда люди решили убить вора.

Вечером они пошли в лес и окружили хижину вора. Тесть вора пытался остановить их, но они не послушались его. Тогда он вошел в хижину и велел дочери рассказать, как все было на самом деле. Женщина поведала ему обо всем, и он сказал:

— Люди хотят убить твоего мужа.

— За что? — закричала женщина.— Ведь он не убивал человека, его убила змея!

Но люди ворвались в хижину и убили ее мужа, а потом отрезали ему голову. Хижину сожгли, а женщину взял в жены другой мужчина.

27. О юноше, менявшем свою кожу
В деревне Яза жили девушки-сестры и один юноша. Юноша был очень красивым, но не хотел, чтобы девушки знали об этом. Чтобы скрыть свое прекрасное тело, юноша надевал на себя кожу, обсыпанную золой. Девушки думали, что его тело покрыто язвами, считали его больным и боялись даже подойти к нему. Поэтому юноша всегда сидел дома один, а девушки каждое утро уходили работать. Одни шли в лес делать саговую муку35, а другие отправлялись ловить рыбу и крабов.

Вечером сестры собирались дома и садились есть. Никто из них не заботился о больном юноше и не оставлял ему хотя бы кусочка саговой лепешки или рыбы. Лишь самая младшая из сестер относилась к юноше иначе. Внимательно присматриваясь к нему, эта девушка заметила, что кожа юноши под болячками совсем здоровая. Глаза юноши были всегда ясными, а не мутными, как у больного. «Он просто притворяется больным,—думала девушка.— А на самом деле он совершенно здоров». Девушка привязалась к юноше и никогда, не забывала припрятать для него кусочек саговой лепешки или маленькую рыбку.

Однажды юноша тихонько подозвал добрую девушку и сказал ей:

— Когда вы пойдете завтра в лес делать саговую муку, ты незаметно отрежь небольшой кусок ствола пальмы паруу и спрячь его. Потом срежь молодой бамбук, расщепи его пополам и половину тоже спрячь. А вечером передай все это мне.

Утром, когда все отправились в лес, девушка сделала все так, как велел ей юноша, и вечером отдала ему кусок ствола пальмы и бамбук.

На следующее утро, как только сестры ушли из дому, юноша принялся за работу. Из куска ствола пальмы паруу он сделал наконечники для стрел, а из бамбука — тугой лук. Потом он спрятал все это и спустился к морю. Он долго плавал и плескался в воде, промывая свои «язвы». Когда юноша вышел из воды, он заметил красивую белую цаплю. Юноша долго разглядывал ее, а потом отправился домой. Там он лег на свое обычное место возле очага, снова обсыпал себя с ног до головы золой, чтобы никто не увидел его красивого гладкого тела, и притворился спящим.

Вскоре вернулись домой девушки. Они принесли с собой много рыбы и саговой муки, но никто из них не дал юноше поесть. Лишь девушка, догадывавшаяся о его тайне, принесла ему немного рыбы и кусок лепешки. Тут юноша шепнул ей:

— Завтра принеси из лесу побег молодого бамбука и наломай для меня немного тростника.

Утром девушки поднялись и сразу принялись за работу. Те, что были вчера на рыбной ловле, пошли в лес, а те, что работали в лесу, отправились ловить крабов. В полдень они вернулись и поделили улов между собой. Добрая девушка разделила свою еду с юношей и отдала ему потихоньку бамбук и тростник. Потом все улеглись спать.

На следующий день девушки опять ушли работать. Тогда юноша тихонько поднялся со своей циновки и огляделся. Убедившись, что поблизости никого нет, он спустился к морю и стал купаться. Когда кожа его стала совсем чистой и гладкой, он вылез из воды и принялся за работу. Из молодого побега, который принесла ему девушка, он сделал тетиву для лука, а из тростника — стрелу. Потом он не спеша отправился к месту, где несколько дней назад видел белую цаплю, уселся на берегу и стал ждать. Вскоре появилась птица. Юноша пустил стрелу и прострелил птице обе ноги. Затем он схватил цаплю и стал выдергивать из нее перья. Часть из них он прикрепил к своей спине — и у него получился хвост, другие повесил на руки — и у него получились крылья. Потом он потер свое тело, и оно все покрылось перьями. Юноша заменил свои глаза птичьими и прицепил к носу клюв цапли. Теперь юноша уже не был человеком. Он стал птицей. Он побежал по тропе, размахивая крыльями и приговаривая:

— Да, я теперь как настоящая цапля!

Когда юноша в облике птицы добежал до дома, он сбросил с себя оперение цапли и снова стал человеком. Он надежно спрятал перья, а потом обсыпал себя золой и улегся на циновку. Когда девушки вернулись домой, он лежал на своем обычном месте возле огня, притворяясь спящим.

На другой день, дождавшись ухода девушек, юноша вскочил и побежал купаться. Он сбросил свою плохую кожу и взглянул на свое отражение в воде. «Да, я по-настоящему красив,— подумал он.— Моя кожа гладкая и блестящая, а волосы светлые». Потом юноша достал перья цапли, накинул на себя и стал птицей. Он полетел к тому месту, где девушки ловили рыбу.

Его подруга ловила крабов в лужицах на берегу. Юноша в облике птицы стал расхаживать недалеко от девушки, потихоньку наблюдая за ней. Потом он вытащил из лужицы рыбешку, и тут девушка заметила его. «Какая красивая цапля,— подумала она.— Я еще никогда такой не видела». Девушка забыла про крабов и побежала за цаплей, пытаясь поймать ее.

— Зачем ты бежишь за этой птицей! — закричали ей подруги.— Ведь ты все равно не поймаешь ее! Лучше смотри за крабами!

Одна за другой они уходили домой, а девушка все гналась за цаплей, пока та не исчезла из виду.

Прилетев домой, юноша-цапля сбросил перья и снова стал человеком. Он приготовил и съел рыбу, которую схватил, когда был птицей, а потом лег и притворился спящим.

Вскоре вернулись девушки, а через некоторое время пришла домой и подруга юноши. Ее корзина была пуста — ведь вместо того, чтобы ловить крабов, она гонялась за птицей! Девушки рассердились на нее, но все-таки дали ей немного рыбы. Она поделила ее с юношей и сказала ему:

— Сегодня я была в таком плохом месте! Там нет ни одного краба. Остальные принесли много крабов, потому что ловили в хорошем месте.

«Ну уж это ты выдумала,— сказал про себя юноша.— Ведь ты и не пыталась ловить крабов, а все время бегала 8а мной».

Между тем наступил вечер, и старшая из сестер сказала:

— У нас накопилось достаточно саговой муки, а корзины полны рыбы. Завтра нам не надо идти на рыбную ловлю или готовить муку. Мы будем делать лодку.

Наутро сестры взяли острый топор и отправились в лес. Они выбрали подходящее дерево, и старшая сестра несколько раз ударила по нему топором. Потом она положила топор на землю, отошла в сторону и принялась наблюдать за работой сестер, которые стали рубить дерево, сменяя друг друга. Они рубили и пели: «Вот мы срубим дерево и сделаем из него хорошую лодку».

Пока девушки работали, юноша в облике цапли все время находился поблизости. «Опять та же самая птица,— думала младшая сестра.— Когда я ловила крабов, она все время вертелась возле, а сейчас опять бегает здесь».

Между тем девушки срубили дерево, обтесали ствол и выжгли его середину. Когда лодка36 была готова, они приделали к ней балансир и спустили ее на воду в ближайшем заливе. С этого дня они всегда отправлялись на рыбную ловлю на лодке и каждый день по дороге к морю встречали цаплю.

Однажды, когда девушки спускались к морю, младшая сестра незаметно отстала от других и спряталась в лесу недалеко от дома. «Я должна разгадать тайну этой птицы,— думала она.— Наверное, под этим оперением скрывается тот юноша»,— и девушка потихоньку подошла к дому.

В это время юноша как раз стащил с себя кожу, покрытую золой, и достал из укромного места перья цапли. И тут его увидела девушка. «Я так и знала,— подумала она.— Он скрывает свою красоту под этой мерзкой кожей, покрытой болячками. Никто, кроме меня, не разгадал его тайны. Он должен стать моим мужем». В это мгновение юноша накинул на себя перья цапли и, став птицей, полетел вслед за девушками к морю.

— О! Он улетел! Что же мне делать? — закричала девушка.

Она вошла в дом и увидела тут брошенную кожу юноши, покрытую язвами.

— Так вот она, его больная кожа! Я сожгу ее, и тогда он не сможет обманывать нас! — и девушка бросила кожу в огонь. Потом она принесла свою циновку, положила ее рядом с циновкой юноши, развела огонь и стала ждать. «Хорошо, что я заняла это место раньше всех,— думала она.— А если кто-нибудь попытается силой занять место рядом с моим мужем, я сумею отстоять его»,— и она на всякий случай придвинула поближе свою копалку37.

Между тем юноша в облике цапли долетел до лодки и увидел, что младшей сестры там нет. Он услышал, как девушки говорили между собой:

— А где наша младшая сестра? Наверное, она опять гоняется за своей цаплей!

Тогда юноша полетел обратно, сбросил у дома перья и вошел в дом. Юноша был очень красив. Девушка, ожидавшая его, подбежала к нему и выхватила у него из рук перья цапли.

— Зачем ты все время скрываешься под больной кожей?!— закричала она.— Ведь мы, сестры, живем без мужчины, и это очень плохо.

Юноша молча сел на землю и подумал: «Ну вот, теперь она все узнала». Потом он огляделся и не увидел своей кожи с болячками. «Она, наверное, сожгла мою кожу, а теперь испортит мои перья».

А девушка быстро свернула перья в маленький комок и спрятала его под юбку. С тех пор у женщин ее рода на этом месте растут волосы. То же самое произошло и с мужчинами. А волосы на голове у людей из рода девушки с тех пор стали белыми, как перья цапли.

Между тем вернулись домой сестры.

— Смотрите-ка, наша младшая сестра устроилась рядом с юношей! — воскликнула старшая из сестер. Она мельком взглянула на юношу и вдруг увидела, что он очень красив.

— Он будет моим мужем! — крикнула старшая сестра и, быстро подхватив свою циновку, уселась бок-о-бок с юношей. Тут остальные сестры бросились занимать места возле юноши, и каждая из них кричала:

— Теперь он мой муж!

Юноша сидел опустив голову и молчал: ему было стыдно, что все знают о его тайне. Младшая сестра тоже молчала. Она ждала, когда девушки вдоволь накричатся, и думала: «Раньше вы не садились с ним рядом. Вы не хотели даже подойти к нему или дать ему немного еды. Каждая из вас видела только его болячки, и никто не подумал, почему у юноши глаза здорового человека». Младшая сестра знала, что юноша должен стать ее мужем, к тому же она была красива.

В это время одна из девушек предложила:

— Пусть юноша будет мужем сначала старшей сестры, а потом всех нас, по старшинству.

Тогда младшая наконец сказала:

— Нет, нет! Вы забывали о нем, когда его тело было покрыто язвами. Вы не кормили его и не следили за ним. Он будет только моим мужем и больше ничьим!

С этими словами девушка бросила юноше птичьи перья. Он накинул их на себя и тут же обернулся цаплей. Младшая сестра спрятала птицу под юбку и бросилась бежать, а сестры пустились за нею в погоню. Они добежали до местности Дуди, оттуда берегом побежали на Буджи, а потом вернулись на Боигу. Сестры стали духами и могут теперь жить не только на земле, но и на воде.

ПОДОПЕЧНАЯ ТЕРРИТОРИЯ НОВАЯ ГВИНЕЯ 

Остров Новая Британия

ПЛЕМЯ ПАПАРАТАВА1
28. Создание земли (перевод с немецкого Г.Пермякова)
Однажды То Кабинана сказал своему брату То Пурго2:

— То Пурго, пойди вон в ту сторону и создай там селения. А я пойду в эту.

То Пурго спросил:

— Куда именно ты пойдешь?

— Вон туда.

— Как называется эта местность?

— У нее пока нет названия. Но я создам там деревни и каждому месту дам имя.

То Пурго пришел сюда. Он создал эту землю и назвал ее Папаратава.

Потом он направился в Таманаирики, создал ее и назвал этим именем. И другим созданным им местностям он тоже дал имена: Рапитоко, Рабанги, Таванамабу, Таулил, Вивирен, Ваирики.

Он воздвиг эту каменистую гору и ту тоже. На горах он насадил большие деревья. А между горами в местности На-буаик разлил море. Кроме того, он создал много глубоких пропастей.

То Кабинана пришел к нему и спросил:

— То Пурго, что это такое? Это озеро?

— Нет,— отвечал То Пурго,— это не озеро? это — море.

То Кабинана призвал черного муравья й велел ему уничтожить море.

Муравей прогрыз в земле большую дыру и спустил туда всю воду.

Тогда То Пурго разлил море в местности Ваирики. Но к нему опять явился То Кабинана.

— Что это такое, То Пурго? — спросил он.

— Море.

— Глупец. Я же не велел тебе делать морей!

И он снова приказал черному муравью спустить воду.

То Пурго бежал в местность Сулунгтераи и разлил море там.

Но То Кабинана спросил его:

— Что это?

— Море.

— Здесь его не должно быть!

И он приказал муравью спустить это море тоже.

29. То Пурго—солнце3
Один мужчина увидел на панданусе белого какаду, от которого исходило тепло. По утрам, когда какаду сидел на ветвях, мужчина усаживался вблизи пандануса, и птица согревала его.

Но однажды тот мужчина подумал: «Надо бы поймать этого какаду». Рано утром он взобрался на панданус и приладил там свой силок4.

Какаду ждал, когда человек сойдет с дерева, а пока что пристроился в стороне.

Мужчина подумал: «День давно уже начался, а солнца все нет, и я не могу согреться». Он спустился с дерева и уселся под ним.

Какаду сразу же прилетел на панданус. Он сел прямо в петлю. Мужчина потянул за конец и поймал птицу.

И тогда солнце спалило его.

Оно сказало:

— Я не просто солнце, которое в небе. Я — То Моро5.

80. Люди из кокосовой пальмы
Одна старуха, желая досадить людям, произвела на свет смерть.

Вскоре умер какой-то мужчина. Его похоронили, и на его могиле — с той стороны, где покоилась голова,— выросла первая кокосовая пальма. Раньше таких пальм нигде не было.

Люди заметили незнакомое растение и сохранили его. Постепенно пальма стала большой, даже очень большой, а потом принесла плоды.

Люди увидели плоды и, когда те поспели, сорвали один зрелый орех. Сняв с него верхнюю кожуру, они разглядели на орехе лицо человека, его рот и нос6.

Люди вскрыли орех и поскребли мякоть. Они сказали:

— Давайте попробуем его на вкус!

Они взяли таро и приготовили его с кокосовым молоком7. Получилось очень вкусное блюдо. И тогда люди решили:

— Не будем трогать больше ни одного ореха. Пусть лежат под пальмой и прорастают. А когда прорастут, мы их рассадим.

Орехи дали ростки. Люди посадили их в землю, и со временем появилось великое множество кокосовых орехов.

Из самых крупных орехов вышли большие и богатые люди8.

Из орехов со светлой кожурой вышли светлокожие люди9.

Из красноватых орехов вышли красивые мужчины со смуглой кожей.

Из мелких кокосовых орехов вышли люди низкого роста, А из широких и плоских орехов вышли женщины.

31. Мужчина у женщин, которые не знали мужчин
Один мужчина и его брат шли по дороге. И тут их проглотила огромная черепаха. Проглотила вместе с шестом из бамбука, на котором они что-то несли. Потом эта черепаха с мужчинами в животе ушла в другие места.

Братья расщепили бамбуковый шест и щепками стали резать живот черепахи. Но он оказался очень крепким, а их щепки — тупыми. Тогда один из мужчин вспомнил, что у него есть маленькая флейта 10 из бамбука тилатило11 всего с одной дыркой. Он разгрыз флейту и разрезал черепахе живот.

Выйдя наружу, братья увидели, что находятся в совсем незнакомом месте, далеко от дома. Они пошли наугад и попали в какую-то населенную область. Правда, никого из людей не было видно. Но братья нашли перья попугая малипо12, убитого местными жителями. Они завернули их в листья и взяли с собой.

Мужчины все время смотрели по сторонам, стараясь отыскать какую-нибудь дорогу. Но дороги нигде не было.

Неожиданно младший из братьев заболел и умер. Тогда старший сделал для него головное украшение из перьев13 и похоронил умершего.

После этого мужчина пошел дальше и набрел на чьи-то сады. Он поел бананов и начал искать дорогу, которая вела бы от садов к дому. Но дороги не было и здесь.

Вдруг к нему подошла какая-то женщина. Она спросила:

— Кто ты такой?

— Я мужчина.

— Какой такой мужчина?

— Обыкновенный мужчина, из людей.

— А ты откуда пришел? Где твой дом?

— Не знаю.

— Ты явился один или еще с кем-нибудь?

— Со мной был мой брат.

— Где же он?

— Он умер.

— О горе!

Затем женщина спросила:

— А это что такое?

— Что?

— Вот это.

— Это мужской уд.

— А для чего он?

— Для телесного общения14.

После этого мужчина спросил:

— С кем же общаешься ты?

— С черепахой.

— Разве здесь нет мужчин?

— Ни одного.

— А кто здесь живет?

— Только женщины.

Потом женщина сказала:

— Мы оба пойдем в мой дом.

— Но ведь здесь нет дороги!

— А мы полетим. Видишь большое дерево? Вот к нему ты и направляйся.

Она полетела по воздуху, а мужчина стал пробираться через густой кустарник. Когда он подошел к дереву, женщина спросила его:

— Это ты?

— Да, я.

— Теперь иди вон к той ириме 15. Она растет как раз возле моего дома. Посиди у ее подножия. А во двор не входи. Оставайся в кустах, чтоб тебя никто не увидел.

Мужчина добрался до дерева и уселся в кустах. Потом пришла женщина. Она приготовила еду, завернула ее и принесла ему. Она бросила сверток к подножию дерева. Мужчина поел. А когда наступила ночь, женщина провела его в свой дом и сказала ему:

— Давай пожуем бетель 16.

— Но у меня нет извести.

— Возьми мою,— предложила женщина и дала ему семенную жидкость.

Мужчина сказал:

— Нет, это не известь. Мне такую не надо.

— Так, у тебя есть другая?

— Нет, здесь нету.

— Так, может быть, ты хочешь жевать без извести?

— Зачем же! Я сейчас ее сделаю.

— Как же ты сделаешь ее?

— Выжгу.

— Из чего?

— Из кораллов 17. Пойди принеси мне кораллы!

Женщина принесла кораллы. Мужчина сжег их, и они стали жевать бетель с известью. Это было очень вкусно. И женщине очень понравилось.

Спустя какое-то время другие женщины спросили ее:

— Что с твоим животом?

— А что такое?

— Ты же беременна.

— Нет, я просто наелась.

Мужчина ни разу не выходил из дому, и никто не видел его. Но вот женщина родила. Она родила мальчика. И другие женщины спросили ее:

— С кем ты общалась?

— С мужчиной.

Все женщины пошли к ней в дом. Они познакомились с ее гостем 18. Затем они одарили мужчину раковинными деньгами 19. Женщины дарили ему деньги и за известь и за то, что он научил их добывать огонь20. А потом все они забеременели, и все родили мальчиков. Женщины предназначили своих сыновей для себя. Но мужчина сказал:

— Так не годится. Я разделю вас на два брачных рода21. Потому что нельзя, чтобы женщина брала в мужья человека, которого сама родила. Это кровосмесительство. Не поступайте так никогда 22.

Он разделил их на два рода. И каждая женщина изготовила для него три снизки раковинных денег.

После этого мужчина покинул женщин. На прощанье они дали ему два молодых кокосовых ореха и лодку. На ней-то он и ушел в море. И еще женщины сварили ему в дорогу много еды.

Вскоре он прибыл в свою деревню. А лодка возвратилась обратно к женщинам. И молодые кокосовые орехи тоже вернулись к ним.

Мужчина пришел к жене. Но она осталась им недовольна. Ей не нравилось, что он болен23. И она сказала:

— Я не хочу жить с таким мужем.

Она взяла бамбуковый нож и отрезала мужу больное место. И он умер24.

32. То Конокономлор и дети
Однажды дети остались сторожить дом55. Вдруг к ним пришел То Конокономлор и говорит:

— Поищите у меня в голове!

Дети послушались. Но едва они прикоснулись к голове табарана26, как тут же прилипли к ней.

То Конокономлор спросил:

— Вы все приклеились?

— Да,— ответили дети.

— Тогда идемте!

Он встал и пошел. А дети на его голове громко плакали. Подойдя к своему жилищу, То Конокономлор сказал:

— Камень, откройся!27

Камень открылся, и табаран с детьми вошел внутрь.

Затем То Конокономлор стал бить в большой барабан 28. Сразу сбежались какие-то люди.

Он сказал им:

— Снимите с меня этих детей!

Они сняли с него детей.

— А теперь,— сказал То Конокономлор,— несите сюда приправу29, а также листья30, камни31 и хворост — мы приготовим хорошую еду!

То Конокономлор и его люди вышли наружу. То Конокономлор сказал:

— Камень, закройся!

Табараны разошлись по своим делам, оставив детей без присмотра. И тогда старший мальчик сказал:

— Что он говорил перед тем, как войти сюда?

— Он сказал: «Приоткройся!» — ответил ему другой.

Но самый младший поправил брата:

— Нет, не так. Он сказал: «Камень, откройся!»

И как только малыш произнес эти слова, камень отворился. Дети вышли из жилища То Конокономлора и убежали.

Но один из мальчиков не мог идти быстро: у него болела нога. И дети спрятали его в яму.

— Сиди здесь и не шевелись! — сказали они ему и побежали дальше.

Тем временем люди То Конокономлора вернулись к своему камню. Они стали искать детей, но тех нигде не было. Тогда они бросились догонять их.

Дети услышали погоню и взобрались на кокосовую пальму, что склонилась над морем. Табараны промчались мимо. Но один из них плелся сзади, и он заметил детей.

— Да вот же они! — закричал он.

Табараны вернулись к пальме. Они полезли наверх, желая схватить детей. Но дети умели хорошо плавать и прыгнули в воду. Табараны — за ними.

Однако у табаранов были дырявые животы. И когда кто-нибудь из них попадал в море, его живот наполнялся морской водой. Табаран становился тяжелым и шел ко дну. Поэтому все табараны, которые прыгнули за детьми, утонули.

То Конокономлор вернулся домой, схватил курицу и заткнул ею живот. Затем он веревкой привязал курицу к своему телу — чтобы она не выпала — и пошел ловить беглецов.

Один из мальчиков, сидевших в воде, заметил плывущего То Конокономлора. Он осторожно подкрался к нему сзади и развязал веревку. Вода проникла табарану в живот, и он утонул.

Так погибли все табараны.

А дети отыскали спрятанного мальчика и все вместе благополучно добрались до дому.

Родители спросили их:

— Где вы были?

И они рассказали о То Конокономлоре.

33. Две женщины и табаран
У одного мужчины было две жены82. Однажды он сказал им:

— Я пойду погуляю. Оставайтесь дома и сварите овощи. Если придет кто-нибудь из мужчин, попросите его нарвать кокосовых орехов. А если он начнет приставать к вам, скажите мне. Я вернусь ночью.

Мужчина ушел, и женщины остались одни. Немного погодя к ним подошел табаран.

Он спросил:

— Где ваш муж?

— Он пошел погулять.

И еще женщины сказали:

— Нарви нам орехов!

Табаран полез на кокосовую пальму. Причем он взбирался на нее вниз головой, а ногами вверх. Добравшись до орехов, он сорвал их пальцами ног и спустился на землю. Женщины раскололи орехи. Табаран предложил:

— Давайте я наскоблю их33.

Когда он кончил скоблить, женщины сказали ему:

— А теперь уходи, а то придет муж и убьет тебя.

Но табаран сказал:

— Я сам слышал, как он говорил, что вернется ночью.

Женщины сварили еду. Табаран снова взобрался на пальму и посмотрел, не возвращается ли хозяин дома. Не увидав его, он спустился вниз и сел с женщинами за еду. После еды женщины сказали:

— Теперь иди. Уже ночь.

— Не хочу,— ответил табаран.— Давайте посидим.

Но женщины не остались сидеть с ним, а пошли в дом. Ему же они сказали еще раз:

— Уходи же.

— Нет, не уйду!

— Тогда заходи в дом.

— Вот это другое дело!

— Ложись там, в ногах34.

— Не хочу: боюсь крыс.

— Тогда ложись в головах, там повыше.

— Не хочу: боюсь змей.

— Ну, ложись в заднем углу.

— Не хочу: там мыши.

— Тогда ложись между нами.

— Вот хорошо, тут я согреюсь!

Все трое легли. Но женщины боялись, что вернется муж и застанет их с мужчиной. Ведь он их убьет!

Когда табаран уснул, женщины встали, срезали два банановых стебля и уложили их вместо себя. Затем они срезали перья, взяли оружие и корзины35 и осторожно вышли из дома. Лыком дерева маль36 женщины крепко-накрепко привязали дверную циновку37 и подожгли дом.

Табаран проснулся.

— Эй вы, вставайте! Пожар! — закричал он.— Надо бежать отсюда, иначе мы сгорим!

Но, увидев, что перед ним стебли, а двери дома закрыты, он сказал:

— Перестаньте шутить. Отвяжите циновку, ведь я могу стать калекой.

Но женщины не открыли двери, и табаран сгорел.

Между тем от огня стал с треском раскалываться бамбук38. Мужчина услышал треск и поспешил домой.

— Почему вы подожгли дом? — спросил он у своих жен.

И те ответили:

— Там в доме — чужой мужчина. Он вошел к нам, а мы его заперли и сожгли.

Тогда муж сказал:

— Сейчас же бегите к То Нгарангаралоко39! Не то вас убьют табараны.

Женщины побежали к нему. То Нгарангаралоко спросил их:

— Что вам нужно?

— Мы заперли в доме мужчину и сожгли его. И муж послал нас к тебе. Иначе, сказал он, табараны отомстят нам.

То Нгарангаралоко взял двадцать снизок раковинных денег и уплатил отступное40. Женщины были спасены.

34. Ребенок и его родители-табараны
Умерла одна женщина, и ее муж тоже умер. Их ребенок остался сиротой. Его взяли на воспитание другие люди41.

Как-то рано утром мальчик вышел из хижины. Вдруг к нему подошла его умершая мать. Женщина-табаран перекинула через плечи лубяной платок42, взяла ребенка и направилась с ним в жилище духов.

Муж этой женщины и отец ребенка очень рассердился, когда увидел ее с мальчиком.

— Ты зачем принесла ребенка сюда? — закричал он.— Сейчас же неси его обратно!

Женщина отнесла мальчика на гряду ямса. Она хотела разжевать для него кусок клубня43, но у нее ничего не получилось. Тогда она оставила сына на дороге и ушла.

Между тем люди уже разыскивали пропавшего мальчика. Один мужчина увидел его на дороге и закричал:

— Эй, люди! Этот ребенок здесь!

Мужчины отнесли малыша домой. Они дали ему еды. Но мальчик ничего не брал в рот и молчал.

Тогда они взяли известь, куркуму и карогон и начали колдовать. Мальчик заговорил. Мужчины спросили его:

— Где ты был?

И мальчик рассказал:

— Моя мать отнесла меня к отцу. А он рассердился на нее и велел унести меня обратно.

35. О мужчине, проглоченном крокодилом
Один мужчина сидел на дереве ирото44 и играл на бамбуковой флейте. Наигравшись, он спустился вниз, и тут его проглотил крокодил. Потом крокодил поплыл в море.

Но тот мужчина не умер. И крокодил поплыл в море с живым мужчиной в животе. Спустя какое-то время мужчина услыхал под собой шуршание песка. «Значит, здесь берег»,— подумал он. Он разгрыз свою флейту и острой лучиной разрезал крокодилу живот. Затем мужчина вылез на свежий воздух и лег на солнце сушиться. Обсохнув, мужчина решил немного пройтись. Но едва он сделал несколько шагов, как наткнулся на табаранов. Те спросили его:

— Ты откуда идешь?

«Ну, теперь я погиб»,— подумал мужчина и сказал вслух:

— Я нездешний.

— Ничего, садись с нами,— предложили духи.— А дорогу ты знаешь?

— Нет, не знаю.

Тогда табараны взяли два зеленых ореха и пустили их в море. И орехи поплыли, напевая песню союза Иниет45:

Табаран выковыривает черных муравьев,

Острой палочкой выковыривает муравьев.

Он хлопает в ладоши — и тут же на свет

Появляются большие черные муравьи.

Они нашли дом мужчины и вернулись обратно. Табараны еще издали услыхали, как они поют песни союза, и спросили у них:

— Вы нашли его дом?

— Да, мы нашли его.

Табараны сварили еду46 и дали ее мужчине. И еще они дали ему раковинные деньги и зубы коалы для нашейного ожерелья. И они сказали орехам:

— Проводите мужчину до его дома!

И орехи проводили его. И всю дорогу они пели песни союза Иниет.

36. Как возникли союз Иниет, союз Тубуан и разные виды колдовства
Женщины из селения Ваирики убирали урожай таро на поле бутамцев47. Вместе с ними были и женщины из дружеского селения Кунакунаи. На обратном пути все женщины без особого труда перешли через реку Карават. И только одна старуха не пошла в воду со всеми. Она испугалась, что ее унесет течением.

Женщины давно скрылись из виду, а старуха все сидела на берегу. Наступила ночь. Вдруг старая женщина услыхала звуки бамбуковых дудок48. То шли тутанавуракиты49, играя на своих дудках, сделанных из разных сортов бамбука50. Женщина испугалась. Но вот тутанавуракиты подошли к ней — оказывается, она сидела прямо на их пути — и спросили:

— Кто ты такая?

— Я женщина.

— Откуда?

— Из Кунакунаи.

— А что ты здесь делаешь?

— Сижу. Мне надо перейти на ту сторону Каравата. Но он такой быстрый, что я боюсь войти в воду.

— Ты пришла одна?

— Нет, вместе с людьми из Ваирики.

— Где же они?

— Они давно перебрались на тот берег.

— А откуда вы идете?

— Из Бутама, мы там собирали таро.

— Ты узнаёшь нас?

— Нет.

— Мы тутанавуракиты, и мы жалеем тебя.

— Я вас боюсь.

— А ты не бойся,— сказали тутанавуракиты.— Мы расскажем тебе о союзе Иниет51.

— Нет, не надо: ведь я — женщина.

— И все же мы расскажем тебе о нем.

— Не хочу.

— Ты передашь наши слова сыну, и он сразу разбогатеет. Духи рассказали ей все, что следует, а потом спросили:

— Ты запомнила это?

- Да.

— Тогда мы расскажем тебе о союзе Тубуан 52.

— Не надо: я — женщина.

— Ты научишь своего сына!

Они рассказали ей все о Тубуане и спросили:

— Теперь ты знаешь это?

- Да.

Затем тутанавуракиты научили старуху всем священным песням союза Тубуан и начали учить колдовству. Сначала они спели ей разные любовные заклинания. Но женщина сказала:

— Любовные заклинания мне не нужны: я не собираюсь распутничать.

— Ты передашь их сыну.

И духи научили ее любовному колдовству. Потом они познакомили ее с колдовством кабангкеаке53, позволяющим становиться невидимым и безнаказанно воровать среди бела дня.

Старуха сказала:

— Но ведь я — женщина и не пойду воровать.

— Ты научишь сына. С таким колдовством он сможет добыть для вас обоих сколько угодно денег.

После этого духи научили старуху колдовству кинакинау54.

— Это ночное колдовство,— сказали они.— Пользуясь им, твой сын сможет успешно воровать по ночам.

Затем тутанавуракиты научили ее вызывать дождь55. Наконец они спросили ее:

— Ты все хорошо запомнила?

- Да.

— Тогда иди домой!

— Не пойду. Я не хочу, чтоб меня унесла вода.

— Не унесет: мы проводим тебя на тот берег.

Они пошли и перешли через Карават. Русло реки было сухим: никакой воды там не было. На другом берегу тутанавуракиты сказали старухе:

— Здесь мы расстанемся.

И они ушли. А женщина направилась к себе домой в Кунакунаи. Она обо всем рассказала своему сыну и научила его всем видам колдовства.

Она рассказала ему все о союзе Иниет; он передал это людям и получил от них много денег56.

Она рассказала ему о Тубуане и научила его всем священным песням союза; и за это люди тоже хорошо заплатили ему.

Потом старуха научила сына колдовству кабангкеаке, колдовству кинакинау и колдовству вызывания дождя 57.

Мать и сын сразу разбогатели. К тому же сын, пользуясь кабангкеаке и кинакинау, успешно воровал все, что ему было нужно.

37. Тутанавуракит отводит мужчину к его умершей, жене
Некий мужчина оплакивал свою жену. Вдруг к нему явился тутанавуракит и сказал:

— То Каиен, успокойся. Не стоит так горевать о ней: ведь она уже мертвая.

Он поворожил над бетелевым орехом и протянул его То Кайену:

— Брось этот орех вон в того голубя 58.

То Каиен бросил орех в птицу. Земля, на которой они сидели, перевернулась, и они очутились в саду тутанавуракита. «Что это за место? — подумал То Каиен.— Я здесь никогда не был».

Мужчины вошли в дом. Тутанавуракит накормил гостя вкусной едой, и они легли. Неожиданно за кустами послышались чьи-то голоса.

То Каиен сказал:

— Там кто-то разговаривает.

— А ты посмотри! — ответил ему тутанавуракит.

То Каиен взглянул за кусты и увидел свою жену. Волосы ее были раскрашены, на шее видело ожерелье. Тутанавуракит спросил:

— Ну как? Ты узнал женщину?

— Да, это моя жена.

— Не плачь. Все будет хорошо.

Когда наступил вечер, тутанавуракит предложил То Каиену:

— Пойдем к ним. Но ни в коем случае не жуй бетель, который они предложат. Жуй только наш.

Мужчины пришли к табаранам, и те угостили их бетелем. То Каиен начал жевать. Табараны думали, что он жует их бетель, но он жевал тот, что принес с собой. Потом мужчины возвратились в дом тутанавуракита и сели отдохнуть.

Наступила ночь. Тутанавуракит сказал:

— Давай сходим к ним еще раз.

Когда они снова пришли к табаранам, те уже спали. И То Каиен увидел: это были одни скелеты, которые светились подобно гнилому пню. Тутанавуракит взял бетелевый орех, поворожил над ним и дал его То Каиену.

— Разгрызи его пополам,— сказал он.

То Каиен разгрыз орех. Табараны проснулись и стали упрекать тутанавуракита:

— Зачем ты привел сюда человека? Ведь теперь он узнал нашу тайну59. Больше никогда никого не приводи к нам, если мы спим.

Мужчины ушли. И тутанавуракит проводил То Каиена домой.

38. Как два тутанавуракита воровали бананы
Один мужчина зарыл в землю бананы, чтобы они там дозрели 60. Когда, же он за ними пришел, то увидел, что его обокрали. Кто-то разорвал листья и вытащил несколько бананов. «Кто бы это мог быть? — подумал мужчина.— Вокруг нет ни одного следа от ноги». Он еще раз внимательно осмотрел все место, но следов так и не обнаружил. Тогда он выкопал глубокую яму и прорыл от нее подземный ход к бананам.

Весь день мужчина подстерегал вора: он пролез по своему ходу к яме с бананами, протянул к ним руку и ждал. Наконец он услышал воронье карканье: к нему приближались две какие-то вороны. Они сели на землю и тут же превратились в людей.

Один из этих людей просунул руку в сверток с бананами. И тут настоящий мужчина — хозяин бананов — крепко схватил ее. Он вышел из своего укрытия и закричал:

— Эй, как вас там61! Вы думаете, я закопал бананы для вас? Сейчас я вам покажу. Как стукну этого головой о землю, он сразу подохнет!

Второй из прилетевших сказал ему:

— Не сердись из-за нескольких бананов. Ведь они принадлежат всем нам62.

— Я, я вас не знаю,— ответил настоящий мужчина.— Я никогда вас не видел.

Тогда второй из прилетевших признался:

— Мы — тутанавуракиты. Отпусти моего друга, и мы научим тебя одному хорошему колдовству.

Потом тутанавуракиты сказали мужчине:

— Давай завтра встретимся. Мы приготовим таро, и ты тоже приготовь что-нибудь63.

На другой день все трое встретились снова. Они сварили на камнях таро с кокосовым молоком и принялись за еду. Тутанавуракиты быстро наелись64, а настоящий мужчина все ел и ел. Когда он кончил, духи отошли в сторону. Один из них отломил какую-то веточку. Послышался треск, и в тот же миг настоящий мужчина умер. Тогда второй тутанавуракит отломил другую веточку. Тоже раздался треск, и мужчина ожил.

Оба тутанавуракита подошли к нему и сказали:

— Эти веточки мы дарим тебе!

Затем они спросили его:

— Когда у вас в селении будут танцы?

— Скоро.

— К этому дню мы пришлем тебе хорошее головное украшение из перьев. Ты будешь в нем танцевать.

Тутанавуракиты ушли. А когда наступил день танцев и тот мужчина собрался танцевать, откуда-то прилетело великолепное головное украшение и само наделось прямо ему на голову.

В этом уборе мужчина был так красив, что все женщины сразу полюбили его. Но другим мужчинам это не понравилось, и они убили его и съели.

39. Старуха и кайя То Нгарангаралоко
Одна старая женщина сторожила дом. Вдруг туда пришел кайя 65 То Нгарангаралоко и незаметно съел таро и кокосовые орехи. После этого кайя вернулся в свой омут66 на реке Карават. На другой день он снова явился к людям и съел их еду.

Кайя приходил часто и каждый раз воровал кокосовые орехи и клубни таро. А люди думали, что их обкрадывает старуха, которая оставалась дома. И они все время говорили об этом.

В конце концов одному мужчине, сыну старухи, надоели эти разговоры, и он сказал:

— Мать, пойди сегодня со всеми на огороды, а я останусь здесь.

И он сам стал сторожить дом.

Спустя какое-то время мужчина увидел огромную змею вальвалир67. Она вползла в дом и проглотила кокосовые орехи и таро. Затем змея забралась в другой дом и съела там все бананы, клубни таро и кокосовые орехи. Напоследок она вползла еще в один дом и там тоже проглотила все запасы еды. Наевшись до отвала, змея ушла в реку Карават.

Мужчина взял немного древесной золы и посыпал ею весь путь змеи от своего дома до омута, где она скрылась. Затем он пошел к людям на огороды и сказал:

— Вы думаете, что ворует еду моя мать. Пойдемте со мной, и я покажу вам настоящего вора. Только приготовьте головные уборы из перьев и сварите масло, чтобы раскрасить лица 68.

Люди раскрасили свои лица, надели на головы украшения из перьев, взяли копья и палицы и пошли по пути, отмеченному золой. Они подошли к яме с водой и полезли в нее.

Вскоре они вытащили оттуда небольшую змею.

— Эта? — спросили они.

Но мужчина ответил:

— Нет, не эта.

Потом они вытащили из ямы змею побольше и спросили:

— Эта?

— Нет, и не эта,— ответил мужчина.

Потом люди достали из ямы кокосовые орехи и таро и сложили их на берегу. После этого они вытащили из ямы большую змею вальвалир.

— Может быть, эта?

— Нет.

Люди бросили змею в костер из сухих кокосовых листьев, и она сгорела.

Наконец они вытащили из ямы ту самую змею, что приходила к ним воровать. Они спросили мужчину:

— Это она?

— Да, она.

Люди разрезали змею на куски и тоже бросили в костер. Мужчина сказал:

— Теперь вы видите, что моя мать не виновата и вы зря обвиняли ее!

Чтобы загладить свою вину, люди отнесли старой женщине самый лучший кусок — голову змеи. И сказали, чтобы впредь она всегда оставалась дома.

На другой день перед уходом люди сказали старухе:

— Поджарь змею на камнях.

Старуха так и сделала. Когда жаркое было готово, женщина села отдохнуть. Но тут начали гореть листья, которыми оно было прикрыто. Старуха вылила на них воду. Вода попала на голову змеи, и То Нгарангаралоко ожил.

— О! — воскликнул он.— Теперь я спасен!

Старая женщина задрожала от страха. Но кайя То Нгарангаралоко сказал ей:

— Не бойся. Ты спасла меня от смерти, и я помню это. Передай всем своим сыновьям и дочерям, которых ты родила, что они должны сегодня же покинуть эти места. И твои братья и сестры, твои племянники и племянницы, и все родичи со стороны матери пусть сегодня тоже уйдут отсюда. Не оставляйте здесь ничего, даже самой малой вещи!

Эти люди ушли. А ночью туда явился То Нгарангаралоко и привел с собой высокую воду.

Те, что ушли, поднялись наверх, в Бутам. А всех остальных То Нгарангаралоко убил 69.

40. Кайя и двое сирот
Эти дети, брат и сестра, были сиротами. Их отец и мать умерли, и о малышах некому было позаботиться. Правда, у них был дядя. Но когда он посылал им какую-нибудь еду, его жена съедала ее, а детям оставляла лишь кожуру от бананов, жесткие овощные стебли да несъедобные нижние корешки таро. И дети все время вспоминали родителей и плакали.

Однажды брат и сестра пошли во двор, где были похоронены их родители 70. Они сели там и начали плакать.

Дядя послал им с женой еду — курицу и таро с густой подливкой из кокосовой мякоти. Женщина должна была отнести это детям. Но она все съела сама.

Спустя какое-то время дядя зашел к сиротам.

— Вы поели все, что я вам послал? — спросил он.

— То Леи 71, не смейся над нами,— ответил ему мальчик.— Мы ничего от тебя не получали. Когда были живы наши родители, нам было хорошо. А теперь мы никому не нужны.

Дяде стало жаль малышей. Он побил жену за то, что она так плохо обошлась с ними, и принес детям таро. Четыре дня они были сыты. Когда кончилось таро, дядя принес им бананов. Их хватило еще на два дня.

А потом к детям явился кайя.

— Вы, бедняги, что вы едите? — спросил он.

Мальчик ответил:

— Не спрашивай. Что придется, то и едим. Ведь мы никому не нужны.

Тогда кайя сказал:

— Ну, не горюйте: я помогу вам. Сейчас мы все вместе разобьем для вас огород72.

Но мальчик заметил:

— Чтобы разбить огород, нужен бамбуковый тесак78 для расчистки участка. А у меня его нет.

— Я его тебе дам.

Кайя дал мальчику тесак и сказал:

— Можешь начинать.

И он сам помог детям расчистить участок. Когда все кусты и трава были уже срезаны, они с мальчиком срубили оставшиеся деревца и сожгли хворост.

Мальчик спросил:

— А что мы будем сажать: ведь у нас нет рассады?

— Я дам вам черенки тарр,— ответил кайя.

— А кто будет носить их 79

— Твоя сестра сможет: они совсем маленькие.

Кайя дал детям много черенков, и девочка разнесла их по лункам.

Со временем дети стали большими. Они трудились на своем огороде, и у них всегда была пища А ели они ее только втроем — вместе с кайей.

41. То Билим и кайя Титиморо
В огород То Билима повадилась какая-то свинья. То Билим поставил забор. Но это не помогло: свинья перелезала через него и воровала таро. Тогда То Билим взял копье, чтобы убить свинью. Однако он не смог увидеть ее: то была не простая свинья, то был Титиморо.

Когда стало совсем светло, То Билим пошел к кайе. Он застал Титиморо на древовидном папоротнике. Тот крепко спал после ночных похождений.

То Билим отломил стебель онгаонга и бросил его в спящего. Стебель попал в кайю, и мужчина подумал: «Раз я попал в него стеблем, значит, попаду и копьем».

Он вернулся домой и стал готовиться к поединку с кайей.

Он зарезал кур и сварил густую кокосовую подливку. Женщины поджарили таро.

То Билим угостил жену и детей, угостил своих братьев и своего дядю. Потом крепко обнял детей и начал одеваться.

Он повесил на шею праздничное ожерелье, повязался поясом, на руки надел браслеты, а на голову — украшение из перьев76. Затем взял два копья и сказал:

— Я ухожу.

Он пошел и пришел к Титиморо. И он бросил в него копье и попал в кайю. Титиморо воскликнул:

— То Билим бросил в меня! То Билим бросил в меня! То Билим бросил в меня копье!

И сразу же хлынул ливень, засверкали молнии, загремел гром и земля закачалась.

То Билим испугался и побежал. Он успел добежать до своего огорода. Но тут кайя догнал его и убил.

Когда люди уложили убитого на пень, Титиморо сказал:

— То Билим бросил в меня копье.

И тут кайя стал быстро пухнуть. Он сделался очень толстым и очень высоким.

Тогда остальные кайи испугались. То Лангулангу позвал к себе То Линголингоро 77 и сказал ему, что надо сделать. То Линголингоро взял маленькое копье, спустился под землю и пещерой прошел к Титиморо.

То Линголингоро помнил, что говорил ему То Лангулангу. Он говорил: «Пойди и проткни его тело: пусть из него вытечет вся жидкость. Но проткни его не сверху, а снизу. Иначе он зальет всех нас».

И То Линголингоро проткнул Титиморо снизу. И жидкость из того потекла на землю. И То Линголингоро стал на Титиморо. Он стал на него сверху, и из Титиморо вышла вся жидкость. Потом То Линголингоро спустился к То Миримиру73. А жидкость из тела Титиморо потекла в Карават. Она потекла туда ручьем.

42. О мужчине, побывавшем в гостях у напев
Шел один мужчина. Он шел сквозь кустарник и искал панданус. Ему надо было наломать воздушных корней79. Наконец мужчина нашел нужное дерево. Он взобрался наверх, отломил воздушные корни и сбросил их на землю. Но когда корни упали, послышался всплеск. Мужчина посмотрел вниз и увидел воду.

Он испугался. Когда он взбирался на дерево, здесь не было никакой воды. Теперь же она окружала его со всех сторон. Он посмотрел наверх и тоже увидел воду. Вода подхватила его и принесла к кайе80.

Мужчина испугался еще сильнее. Он подумал, что сейчас будет убит. Но кайя сказал:

— Не бойся. И скажи, зачем ты взобрался на мой панданус. Разве ты не видел, что это дерево поставлено для украшения моего дома?

— Я Думал, это обыкновенный панданус,— ответил мужчина.

— Ладно. Посиди здесь, пока я схожу на обрядовую площадку.

Перед уходом кайя сказал жене:

— Свари какую-нибудь еду и накорми этого человека.

Жена кайи поймала курицу, нарвала зелени и кокосовых орехов и испекла таро. Она приготовила еду и покормила мужчину. А тем временем кайи приступили к обрядовым пляскам, от которых закачалась земля81. Мужчина испугался. И жена кайи спросила его:

— Разве ты непосвященный?

— Непосвященный? Во что?

— В Иниет.

— Нет, я посвящен.

— Так почему же ты испугался? Это они там пляшут.

— У нас так не бывает. Когда мы исполняем обрядовые танцы, земля не трясется.

В это время водяной кайя сказал другим кайям:

— Завтра оденьтесь. Я приведу сюда моего гостя. Пусть посмотрит на наши пляски. Ведь он — тоже человек82.

Вернувшись к себе домой, кайя спросил мужчину:

— Ты посвящен в Иниет?

- Да.

— Тогда пойдешь завтра со мной?

— Куда?

— На маравот — обрядовую площадку союза. Посмотришь, как мы совершаем обряд.

Они пошли и пришли на маравот к кайям. Кругом было полно змей вальвалир. Некоторые кайи обвязали змеями свои головы. Другие надели змей на ноги. У третьих они заменяли руки. Иные кайи обмотали змей вокруг своей шеи. Некоторые

сами выглядели как змеи, но с лицом человека. Другие же были змеями только посередине: их туловище было змеиным, а руки и ноги — человеческими. При этом они отливали всевозможными цветами.

Кайи исполняли обрядовый танец. Земля качалась. С треском валились деревья. Водяной кайя повел гостя обратно. Он сказал ему:

— Ты не бойся. Мы, кайи,— настоящие люди, точно такие же, как и вы. И пусть эти змеи не смущают тебя. Они служат нам вместо одежды. Когда мы куда-нибудь идем, мы повязываем их вокруг шеи. И когда встречаемся с вами, то одеваемся змеями.

Они вошли во двор. Кайя поймал курицу. Потом испекли таро, нарвали кокосов, сварили густую кокосовую подливку.

После прощальной еды кайя поймал огромную курицу, величиной с казуара, и сказал мужчине:

— Возьми ее с собой в свой дом 83.

— Но как мне туда вернуться?

— Вода проводит тебя.

В тот же миг все вокруг изменилось, и мужчина увидел, что он сидит на воде. Вода подняла его. Она отнесла его к подножию пандануса и тут же исчезла.

Мужчина пошел домой. Когда он вернулся в свое жилище, туда сбежались люди. Они увидели курицу кайи и спросили:

— Откуда она у тебя?

— Оттуда, от кайи.

— От какого кайи?

— От самого настоящего.

— И он тебе ее подарил?

— Да. А вы не заметили землетрясения?

— Вчера и позавчера здесь трясло.

— Это было не простое землетрясение. Это кайи справляли обряд Иниет. А деревья здесь падали?

— Да, да.

Люди с удивлением смотрели на курицу величиной с казуара. Вдруг она стала уменьшаться и превратилась в самую обыкновенную курицу. Потом сделалась еще меньше — как молодая курочка. Немного погодя она была уже совсем маленькой — с только что вылупившегося цыпленка. Затем уменьшилась еще — и стала величиной с муху. И наконец сделалась такой крошечной, что люди не могли ее видеть.

Полуостров Газель

43—45. То Кабинана и То Карвуву (Перевод с немецкого Н.Вороновой)
43. Рыба
То Кабинана вырезал из дерева тунца и пустил его в море. Тунец в море ожил. В благодарность он пригнал к берегу сардин, так что То Кабинана мог без труда их выловить и отнести домой. Когда То Карвуву увидел множество рыбы, ему тоже захотелось поймать столько. Он спросил брата:

— Скажи-ка, откуда эта рыба? Мне очень хочется такой.

— Ладно, вырежь себе рыбу, какую я вырезал. Но это должен быть тунец.

То Карвуву вырезал рыбу; однако он сделал не так, как велел ему брат, и у него получилась акула. Он пустил ее к сардинам. Она съела всех сардин, и То Карвуву ничего не досталось. Плача, он снова отправился к брату и сказал:

— Я не могу сделать такой рыбы, как у тебя. Моя сама съела других.

То Кабинана спросил:

— А какую же рыбу ты сделал?

— Я сделал акулу.

— Ты дурак из дураков и можешь навлечь на нас беду. Твоя рыба съест всех остальных, да и нас с тобой не пощадит.

Так и случилось: с тех пор акула не только пожирает других рыб, но и нападает на людей.

44. Кожа
Однажды То Карвуву поджаривал плоды хлебного дерева. Пришел То Кабинана и спросил его:

— Жаришь?

- Да.

— А почему ты делаешь это тайком? Разве мать не должна знать об этом? Отнеси ей половину.

То Карвуву пошел к хижине матери, но мать сменила кожу и превратилась в молодую девушку. Поэтому сын не узнал ее.

— Где ты, мать?

— Я здесь.

— Нет,— возразил сын,— ты не моя мать.

— Ты ошибаешься, это я.

— Но ты не похожа на мою мать.

— Нет, это я; посмотри, я сбросила старую кожу.

То Карвуву ответил:

— Такая ты мне не нравишься. Скажи, где твоя старая кожа?

— Я ее бросила в море, чтоб ее унесло.

То Карвуву подумал: «Мне не нравится ее новая кожа, пойду разыщу старую».

Он встал и пошел прочь. Долго искал он старую кожу матери. И наконец нашел. Она висела в кустах на берегу, ее выбросило туда волной. То Карвуву взял ее, вернулся к матери и надел на нее.

Вечером вернулся домой То Кабинана. Он спросил брата:

— Зачем ты надел матери старую кожу? Ведь она сбросила ее! Ты настоящий дурак, теперь наши потомки всегда будут стареть и умирать. Только змеи будут менять кожу.

То Кабинана был страшно зол на То Карвуву, потому что тот лишил людей возможности менять кожу. С досады он наступил змее на голову, так что она расплющилась.

— Ты забрала нашу новую кожу! — сказал То Кабинана.

Вот почему мы не можем менять кожу, и. только змеи сбрасывают старую. Если бы мы это делали, мы бы каждый раз снова молодели.

45. Плоды хлебного дерева
Однажды То Кабинана отправился в путь и нашел шесть живых змей. Он связал их веревкой и забрал с собой. Затем он пошел в лес к тому месту, где росли хлебные деревья. Их охранял злой дух. То Кабинана влез на дерево, чтоб нарвать плодов. Но злой дух тщательно их оберегал, чтобы никто не украл ни единого плода. То Кабинана сорвал плод, отвязал одну змею и швырнул ее вместе с плодом вниз. Они с силой ударились о землю. Злой дух услыхал шум и подумал, не забрался ли кто на хлебное дерево. Но когда он увидел змею, он погнался за ней и больше уже не следил за деревом.

То Кабинана сорвал второй плод и бросил его вниз, как и первый, вместе со змеей. Злой дух снова бросился ловить змею.

Так То Кабинана срывал и бросал плоды, пока не кончились у него змеи. Затем он слез с дерева.

Тем временем злой дух гонялся за змеями. То Кабинана собрал плоды и отправился домой к своему брату То Карвуву.

Тот спросил его:

— Что это у тебя за плоды, брат?

— Это плоды хлебного дерева.

— Где ты их взял?

— Там, внизу.

— Я тоже хочу нарвать их, я залезу на дерево.

— Ты снова окажешься в дураках.

— Ха-ха! Еще и тебе принесу!

— Ладно, иди! Только захвати с собой живых змей!

То Карвуву пошел. Но он убил змей перед тем, как полезть на дерево. Он сорвал один плод и бросил его вместе с убитой змеей вниз.

Злой дух бросился к змее, но она не убегала, а осталась лежать на месте.

Тогда злой дух заметил плод и крикнул:

— Это кто там срывает мои плоды да еще и обмануть меня хочет? Я его отделаю как следует!

Он схватил То Карвуву и поколотил.

То Карвуву стал звать на помощь:

— О То Кабинана, брат мой! Приди помоги мне, протруби в раковину, бей в барабан!

И когда То Кабинана протрубил в раковину и ударил в барабан, злой дух убежал. То Карвуву слез с дерева и отправился к своему брату.

— Что же с тобой случилось на дереве? — спросил его брат.

— Я убил змей. А когда бросил вниз плод вместе с мертвой змеей, злой дух не бросился за ней.

— О, такого дурака, как ты, свет не видел. Я же тебе сказал, что змеи должны быть живые, иначе зачем ему бегать? Вот теперь наши дети будут бояться злого духа, а он их будет преследовать. А потому, что ты сбросил с дерева мертвую змею, все, кто будет падать с дерева, будут разбиваться насмерть.

Так все и случилось: тот, кто падает с дерева, умирает.

46. Почему у казуара нет крыльев
Прежде казуар, как и другие птицы, мог летать. А теперь он только бегает. Вот почему это произошло.

Однажды лил сильный дождь. Казуар сидел на ветке и стряхивал с себя капли. Прилетела маленькая птичка и сказала:

— Дедушка, приподними крыло, пусти меня к себе, чтоб я не промокла.

Добрый казуар пустил ее, и птичка юркнула к нему под крыло. Но это была злая птичка. Она взяла нитку и крепко пришила крыло казуару. Затем она снова попросила:

— Дедушка, пусти меня под другое крыло, здесь уже мокро.

Казуар пустил ее, и птичка спряталась под другим крылом. Она крепко пришила казуару и второе крыло.

Когда дождь прошел, снова выглянуло солнце.

— Ну, а теперь полетим дальше, погода прояснилась,— сказала птичка, выпорхнула из-под крыла казуара и улетела. Казуар хотел полететь вслед. Но тут, к своему ужасу, он заметил, что крылья его пришиты. Сколько он ни старался расправить их, ему это не удавалось. Он упал на землю и с того дня должен был неизменно оставаться на земле.

Казуар страшно рассердился и крикнул птичке:

— Ну подожди, я заколдую твой помет — и ты умрешь.

С тех пор птичка, когда ей нужно, садится на верхушке дерева так, чтобы помет ее не падал на землю. Он остается висеть на ветках, и казуар не может его заколдовать. Иногда он свисает с сучьев длинными нитями. Нити превращаются во вьющиеся растения с пышными красными цветами.

БРИТАНСКИЕ СОЛОМОНОВЫ ОСТРОВА 

Остров Санта-Исабель

ГРУППА БУГОТУ1
47. Камакаджаку (Перевод с английского М.Ирининой)
Камакаджаку жил на холме Гаджи. Однажды, когда Камакаджаку чинил свои сети, он взглянул вниз, на море. С холма вода показалась ему совершенно черной. Тогда он позвал внуков, собиравшихся ловить рыбу с рифов, и сказал им:

— Видите то место в море? Зачерпните там воды и принесите ее сюда.

Внуки Камакаджаку спустились на отмель и наловили рыбы в свои сети. А потом они набрали полную чашку морской воды и вернулись в деревню.

Камакаджаку уже поджидал их:

— Давайте сюда чашку. Сейчас мы посмотрим, так ли черна эта вода.

Он стал понемногу выливать воду и увидел, что на самом деле она вовсе не такая, какой казалась ему с холма.

Было утро, и Камакаджаку решил проверить все сам. Он спрятал в ухо кусочек обсидиана 2, взял свою сумку, палицу и щит3 и спустился к морю. Прихватив чашку, он вошел в воду и отошел от берега.

Камакаджаку взглянул вверх, на холм, где он жил, но вершина холма еще не была видна. Тогда он не спеша поплыл в открытое море и плыл все дальше до тех пор, пока не увидел весь холм Гаджи. Тут он зачерпнул воды в чашку, но море вдруг забурлило, зашумело, и из воды показался Комбили 4. Он подплыл к Камакаджаку и проглотил его, а потом поплыл на Восток, туда, где восходит Солнце. Комбили все плыл и плыл, и Камакаджаку лежал у него в брюхе. Но вдруг Комбили заметался на земле, и Камакаджаку понял, что они где-то на мели — может быть, вблизи берега. Тут Камакаджаку вспомнил про обсидиан, спрятанный у него в ухе. Он нащупал и вынул его, а потом распорол им брюхо Комбили.

Выбравшись наружу, Камакаджаку увидел ослепительный свет. «Где это я?» — подумал он. В это время раздался сильный треск и в небо выкатилось Солнце. Перекатываясь с боку на бок, оно поднималось все выше.

— Эй! Не стой на моем пути! — закричало Солнце.— Ведь ты погибнешь. Держись справа от меня!

Камакаджаку стоял в стороне, пока Солнце катилось мимо него, а потом побежал за ним.

Вскоре они добрались до деревни, где жили дети и внуки Солнца.

— Ты подожди меня здесь,— сказало Солнце и покатилось дальше.

И Камакаджаку остался в деревне ждать возвращения Солнца.

— Откуда ты пришел к нам? — спросили его жители деревни.

С земли. Я там живу. Когда я набирал морскую воду, меня проглотила большая рыба. Я распорол ей брюхо и очутился у вас.

Камакаджаку увидел, что эти жители неба едят только сырую пищу. Тогда он показал им, как разжечь огонь и приготовить пищу.

Дети Солнца собрались уходить и сказали ему:

— Ты не ходи в задний конец дома. Это табу5.

Они ушли, а он остался сторожить дом. Но их слова не давали ему покоя. «Почему они не велели мне ходить туда?» — думал он. И Камакаджаку не выдержал и отправился в дальний конец дома. Там он приподнял камень, который прикрывал дыру в небе, и увидел родной холм Гаджи и свое жилище.

В это время вернулись люди и принесли ему поесть. Но Камакаджаку не притрагивался к еде, а только плакал.

Тогда они сказали:

— Ты ходил в задний конец дома? Мы же не велели тебе делать этого. Теперь ты хочешь вернуться обратно на землю.

— Да! —ответил он.

Тогда люди неба построили маленькую хижину и посадили в нее Камакаджаку. Они дали ему с собой банан и семечко пау6 и сказали:

— Если ты услышишь крик птиц и других жителей неба,— не оглядывайся. Когда же затрещат цикады,— можешь оглянуться.

Потом они привязали к хижине, где сидел Камакаджаку, тростник и стали осторожно опускать хижину на землю. А когда стебель тростника кончился, они привязали к нему другой и так постепенно спускали Камакаджаку до самого холма.

А в это время друзья Камакаджаку искали его повсюду и думали, что он уже мертв.

И когда он живой и невредимый вернулся домой, они на радостях устроили праздник и долго веселились.

Камакаджаку прожил долгую жизнь и умер на своем родном холме Гаджи.

Остров Флорида

48. Цапля и черепаха (Перевод с английского Ю.Баранова)
Однажды во время отлива цапля ходила по коралловому рифу, и ее нога застряла в трещине. Начался прилив, и вода поднялась цапле до шеи.

Птица увидела акулу и попросила ее:

— Спаси меня!

— Погоди немного,— сказала акула в ответ и уплыла.

Потом к цапле подплыл сарган, и она его попросила:

— Спаси меня, братец!

— Погоди немного,— ответил сарган и уплыл.

Затем поблизости от птицы показалась треска 7.

— Спаси меня,— попросила ее цапля.

— Погоди немного,— ответила треска и уплыла.

Никто из рыб не помог цапле. Наконец она увидела черепаху.

— Сестрица,— позвала ее цапля,— подплыви сюда и освободи меня!

— Ты должна будешь мне заплатить,— отозвалась черепаха.

— Я заплачу тебе деньгами,— предложила цапля.

— Нет, они мне не нужны.

— Я заплачу тебе собачьими и дельфиньими зубами!

— Нет, они мне тоже не нужны.

Тогда цапля схватила морского ежа, который оказался около нее, и отдала его черепахе. Та с удовольствием съела морского ежа и сказала:

— Ты мне заплатила, и я тебя спасу.

Черепаха расколола коралл, в котором застряла нога цапли, и птица взлетела в воздух.

— Ты спасла мне жизнь,— сказала она.— Если ты будешь в опасности, позови меня, и я тебя выручу!

Вскоре жители селения Хагелонга пошли ловить рыбу. Они спустили в воду сеть, закрепили ее углы на подпорках и стали ждать.

Сначала в сеть заплыла акула.

— Попалась! Тащи сеть! — закричали одни, но другие им возразили:

— Нет, не эту рыбу мы ждем.

Потом в сеть заплыла треска.

— Попалась! Тащи сеть! — опять закричали некоторые, но другие сказали:

— Нет, не эту рыбу мы ждем.

В сети перебывали все рыбы, но рыбаки не трогали их. Наконец в сеть заплыла черепаха.

— Вот кто нам нужен! — закричали рыбаки и вытащили черепаху на берег. Они связали ее, положили на песок, а вокруг поставили ограду. Вождь селения сказал:

— Завтра мы приготовим дров, наберем листьев, накопаем ямса и изжарим черепаху.

Утром люди приготовили дров, набрали листьев, накопали ямса. Потом они ушли, а сторожить черепаху оставили двух мальчиков.

Прилетела цапля, и мальчики ее спросили:

— Что ты здесь делаешь?

— Да так, гуляю,— ответила птица. И она предложила мальчикам:

— Хотите, я для вас станцую?

— Да, да,— ответили мальчики,— нам хочется посмотреть, как ты танцуешь!

Цапля сказала:

— У ваших родителей есть украшения из собачьих и дельфиньих зубов. Принесите их, мне нужно украситься для танца.

Мальчики принесли украшения, цапля надела их и начала танцевать. Танцуя, она приблизилась к ограде, за которой лежала черепаха.

Та увидела цаплю и воскликнула:

— Сестрица! Меня хотят убить!

— Я помогу тебе,— сказала цапля.— Ведь ты меня спасла.

Цапля вернулась в дом, где сидели мальчики. Она танцевала и пела:

— Керембаебае! Керембаебае! А ноги развязаны!

(В это время черепаха развязала ноги.)

— Керембаебае! Просунула голову за ограду!

(А черепаха просунула голову за ограду.)

— Керембаебае! Наполовину вылезла! Керембаебае! Вся уже вылезла!

(А черепаха и на самом деле уже вылезла.)

— Керембаебае! Ползи к берегу! Керембаебае! Ныряй в воду! Керембаебае! Уплывай в глубину!

Так черепаха была спасена.

А люди вернулись на берег, подошли к ограде и видят: черепахи нет.

— Ее кто-то украл,— сказали люди. И они спросили мальчиков:

— Здесь кто-нибудь был?

— Никого, кроме цапли,— ответили мальчики.— Она танцевала перед нами. Мы отдали ей ваши украшения. Она нас обманула. Мы не следили за черепахой.

Все люди очень огорчились. Они осмотрели песок, увидели следы черепахи, ведущие к берегу, и сказали:

— Никто ее не крал, она спаслась сама.

Другие острова архипелага

49. Близнецы (Перевод с немецкого Н.Вороновой)
В далекой деревне был только один житель. Это была девушка. Больше никто там не жил. Однажды эта девушка забеременела. Вскоре пришло время родить, и она родила двух мальчиков-близнецов. Сыновья быстро выросли и стали большими и сильными. Мать научила их владеть копьем и метать его в цель. Мальчики оказались очень способными. Однажды мать им сказала:

— Видите вон то дерево? Попробуйте попасть в него.

Они метнули копья, и дерево раскололось.

— Значит, быть вам такими сильными, что никого не испугаетесь,— гордо сказала мать.

— А с кем же нам драться? — спросили мальчики. Они хотели поскорее испытать свою силу и ловкость.

— Здесь поблизости никого нет, но там, за лесом, есть деревня, в ней вы кого-нибудь найдете.

Мальчики взяли оружие и отправились в путь. Когда они шли густым лесом, то увидели на дереве двух людей. Близнецы подбежали к дереву и свалили его ударами плеча. В следующее мгновенье оба человека уже лежали на земле, пронзенные копьями мальчиков. Близнецы взяли их за ноги и приволокли к матери. Там они их сварили и съели.

Мать велела сыновьям сделать огромный барабан 8 из ствола дерева. Когда барабан был готов, мальчики так заколотили в него, что грохот был слышен за морем и лесом. На грохот барабана сбежалось много людей. Мать велела детям спрятаться и унести барабан. Люди вбежали в дом и спросили женщину:

— Кто здесь бил в барабан?

— Я не знаю, в деревне никого нет.

Люди ушли. Вскоре мальчики опять забили в барабан что было силы.

На этот раз собралось много людей и из-за моря.

— Кто здесь бил в барабан? — спросили они мать.

— Я не знаю, здесь никого нет.

Тогда один из чужеземцев предложил:

— Разреши нам пойти в лес, я думаю, они спрятались там.

Люди нашли близнецов. Все любовались сильными юношами, их красивыми и решительными лицами. С чужеземцами были и женщины. И каждая из них была не прочь выйти замуж за одного из юношей. Но мать не хотела отпускать своих детей. Она заколола всех своих свиней, нажарила мяса и устроила чужеземцам пир. Мальчики сами рассаживали гостей.

Все девушки смотрели только на юношей.

— Настоящие воины,— говорили они.

— Кто их отец? — спросили мужчины.

— У них нет отца, я их родила без мужа.

— Ты лжешь! — закричали одни, другие удивленно думали: «Она родила прекрасных мужчин, в бою каждый из них победит двух сильных врагов; они будут великими воинами!»

Между тем мать нечаянно разбила сосуды для хранения извести9, которые принадлежали братьям. Близнецы в ярости вскочили и подняли руку на мать. Но в то же мгновение оба потеряли человеческий облик и превратились в птиц. Мать стала громко плакать. Она плакала и плакала, пока не сделалась жабой, и уже больше никогда не переставала плакать и причитать. Она и поныне живет в болотистом лесу и плачет.

50. Рыбак и тамбуран
Как-то вечером один человек позвал своего друга ловить рыбу. Но его услыхал тамбуран 10 и ответил вместо друга. Он принял его облик и пошел вместе с рыбаком к рифам. Рыбак забросил сеть и выловил немного рыбы.

— Вот рыба, лови,— сказал он своему спутнику, не видя его, и бросил ему добычу. Тамбуран поймал ее и тут же съел за спиной рыбака.

Они прошли немного дальше по воде. Рыбак снова забросил сеть и отдал улов тамбурану. Тот опять проглотил рыбу. Они продолжали рыбачить, и каждый раз повторялось то же самое.

Наконец рыбак поймал двух лангустов 11 и бросил их тамбурану. Тамбуран и их съел, но, прежде чем проглотить, ему пришлось разгрызть зубами их панцирь. Рыбак услышал хруст, и страх сковал ему ноги. Он понял, что это тамбуран принял образ его друга и ему грозит беда. Но вскоре он пришел в себя, забросил еще раз сеть и нарочно разорвал ее о кораллы,

— Подожди немного! — сказал он своему помощнику.— Я только схожу в лес, затяну сеть лианой.

Не спеша выбрался он на берег и пошел в лес. Но тут он что было силы бросился бежать по узкой тропинке.

На пути ему встретилась огромная каменная глыба. Не останавливаясь, рыбак крикнул ей:

— Если меня кто-нибудь окликнет, ответь за меня!

Он побежал дальше и споткнулся о ствол упавшего дерева:

— Сделай так, чтоб он упал, мой преследователь!

Он бросился дальше.

— Обвейся вокруг его ног и крепко держи его, того, кто придет после меня! — крикнул он колючей лиане, что свисала поперек дороги.

Запыхавшись, он прокладывал дорогу через густую поросль и вдруг заметил высокое дерево. Ветви его поднимались очень высоко. Рыбак быстро вскарабкался на дерево. Он содрал с него длинную полосу коры, и на обнаженном стволе выступил липкий сок. Сок должен был помешать тамбурану взобраться на дерево.

Но вот появился и преследователь. Он заметил человека на верхушке дерева и как ни в чем не бывало позвал его:

— Иди сюда! Почему ты перестал ловить рыбу? Ведь еще глубокая ночь!

— Лжешь, уже светает. Теперь я узнал тебя, а днем, когда ты будешь бессильным, я отомщу тебе за то, что ты обманул меня.

Тамбуран ушел, и рыбак видел, как он скрылся в небольшой яме.

Когда рассвело, рыбак слез с дерева и позвал людей из соседней деревни. Они наломали палок и стали рыть ими яму, в которой спрятался тамбуран. Наконец из глубины выполз муравей:

— Тамбуран спрятался глубоко в земле,— сказал он.

Люди продолжали рыть. Вскоре появился другой муравей и сказал:

— Вы еще долго не доберетесь до тамбурана, он спрятался очень глубоко.

Люди с еще большим усердием стали рыть яму, пока не показался еще один муравей. Он сказал людям то же самое. Когда на свет выполз следующий, люди спросили у него:

— Сколько муравьев нужно ждать после тебя?

— После меня будет еще четыре.

Следующий за ним сообщил, что до тамбурана еще далеко. То же сказали второй и третий. Наконец выполз четвертый и сообщил, что он последний, но тамбуран все еще далеко.

Обливаясь потом, люди работали из последних сил. И вдруг из ямы показался тамбуран. Люди с криком бросились на него и стали колотить дубинками. Они порвали ему шкуру и били его, пока он не свалился на землю.

Тогда рыбак вышел вперед и сказал:

— Ну вот, теперь ты знаешь, как воровать у людей рыбу.

Люди снова набросились на тамбурана и добили его. Потом они привязали его к крепкому шесту, чтоб отнести в деревню. Но как только шест подняли, он переломился. Нашли шест покрепче, но, как ни странно, он тоже сломался. И ни один не мог выдержать тяжести тамбурана.

Тогда вышел из толпы совсем маленький мальчик и сказал, что тамбуран не мог заколдовать дерево дингарин12. Несколько человек отправились в лес и принесли ветку дингарина. К ней крепко привязали тамбурана и доставили его в деревню. Когда ему вспороли брюхо, из него вывалилось много-много рыбы, а потом и оба лангуста. Люди закололи свиней, зажарили рыбу и отпраздновали смерть тамбурана.

НОВЫЕ ГЕБРИДЫ 

Остров Маэво

51. Как Тагаро сделал море (Перевод с английского М.Ирининой)
В давние времена море было совсем маленькое, как обычный пруд. И лежал этот пруд позади дома Тагаро. В пруду водилась рыба, и Тагаро огородил его большими камнями.

Как-то раз Тагаро отправился осмотреть утварь, которую он сделал, жена его ушла в деревню, а двое сыновей остались дома. Ходить за дом, туда, где был пруд, им не разрешалось, и они проводили время в охоте за ящерицами и крысами.

«Почему отец запрещает нам ходить за дом?» — думали они.

И вот один предложил другому:

— Давай пойдем и посмотрим, что там такое и почему отец не подпускает нас близко к этому месту.

Они обошли дом и увидели пруд. Вода в пруду была соленая и кишела рыбой. Один из братьев влез на камень и выстрелил в большую рыбину. Он попал в нее и постарался вытащить из воды. Но камень, на котором он стоял, сдвинулся с места, и в ограде открылась щель. Вода с шумом хлынула через дыру наружу.

Тогда старая женщина, что проходила мимо, попыталась остановить поток. Она легла на землю, чтобы преградить путь воде, но было уже поздно.

Сыновья Тагаро тем временем взяли копалки и вырыли две канавки, по обеим сторонам пруда. Вода устремилась по ним, и там, куда она устремилась, разливалось море.

А старая женщина превратилась в камень. Он и теперь лежит на Маэво возле Рага.

52. Уход Тагаро
На жену Тагаро поглядывал один мужчина. Однажды, когда Тагаро не было дома, он пришел в деревню. Тут он увидел свинью Тагаро и захотел украсть ее. Он схватил свинью и связал ее стеблями батата. Тагаро был в это время в лесу. Он услышал визг свиньи и побежал домой. Тут он увидел оторванные стебли и очень рассердился. Он вырезал из дерева лодку и перенес туда все, что было на земле. Огонь же он погасил, но одну головешку отбросил в сторону. Все-все, что было хорошего на земле, Тагаро взял с собой. Вот что рассказывают о нем.

53. Тасо
Тасо был людоедом. Обычно он ел мужчин, но однажды Тасо убил женщину, сестру Квату. А она вот-вот должна была родить. Тасо заметил ее в чаще леса и убил. Но есть беременную женщину он не стал, и ее труп остался в лесу. Дети же ее, которых она носила под сердцем, не умерли. Когда труп женщины разложился, они оказались на свободе.

Мальчики лежали на земле в чаще леса. С каждым днем они становились все сильнее и сильнее. Ползая по земле, они наткнулись на высохшие листья, в которых скопилась вода, и стали ее пить. Потом им попался корень гена1, разбухший от воды, и они начали его сосать. Они сосали его много дней, пока не стали достаточно сильными, чтобы выбраться из зарослей.

Блуждая по берегу, дети увидели свинью с поросятами. Эта свинья принадлежала Квату, их дяде по матери. Мальчики уселись и стали смотреть, как свинья поедает кокосовый жмых. Через некоторое время свинью позвал Квату, и она подошла к нему со своими поросятами. Квату накрошил им корму и ушел. Тогда голодные дети отогнали свинью и сами принялись есть жмых. А свинья с визгом помчалась в деревню к своему хозяину.

На следующее утро повторилось то же самое. Квату дал свинье корму и ушел, а дети отогнали ее и, схватив жмых, убежали. Свинья снова побежала в деревню и подняла визг. Так было много раз подряд.

Квату видел, что его свинья очень отощала, и удивлялся: «Почему это свинья стала такая тощая, как будто я не кормлю ее? И зачем она всякий раз прибегает ко мне? Придется посмотреть, в чем тут дело».

На следующий день Квату дал корм свинье и сделал вид, что уходит, а сам потихоньку возвратился обратно. И тут он увидел, как к свинье подкрались двое маленьких ребят с совершенно белыми волосами. Они прогнали свинью и забрали ее пищу. Квату вскочил и закричал:

— Так это вы каждый раз прогоняете свинью?

Близнецы в испуге выронили пищу и стыдливо опустили головы.

— Кто вы такие? — спросил Квату.

И мальчики рассказали ему, как они ползали по земле, пили воду из сухих листьев и сосали корень гена, как они потом стали сильными и выбрались из леса и как увидели свинью и наелись кокосового жмыха. И тут Квату понял, что это дети его сестры, убитой когда-то Тасо. Тогда Квату пошел с мальчиками в деревню и спрятал их в дальнем конце своего дома. Потом он велел своей жене, Ро Мотари, накопать ямса и нарвать нежных листьев гибиска, а потом приготовить локо2. И женщина сделала все, как он сказал,— накопала ямса, нарвала листьев и приготовила локо. Потом Квату велел ей срезать листья с кокосовой пальмы и сплести циновки. Ро Мотари сплела циновки и разостлала их на полу, а потом пошла в дальний конец дома. Тут она увидела двух маленьких близнецов, скорчившихся в загоне для свиней. Женщина побежала обратно и крикнула Квату:

— Кто эти двое малышей — мои дети, или братья, или мои внуки?

— Да, да, это твои внуки,— ответил ей Квату. Тогда счастливая Мотари забрала малышей и накормила их. Так близнецы остались жить в доме Квату.

Вот они подросли, и Квату сделал им луки, чтобы они могли охотиться за ящерицами. А когда мальчики научились стрелять гекко, он сделал для них другие луки. Когда же они стали охотиться на маленьких птичек, Квату забрал у них старые луки и дал им другие, гораздо лучше прежних, и настоящие стрелы с наконечниками. Теперь они могли стрелять даже голубей. А потом Квату сделал для них палицы, и они убивали ими крыс.

Но вот мальчики превратились в юношей, и Квату сделал им новые палицы, теперь уже настоящие,— одному четырехугольную, а другому простую, с ободком и заостренным концом.

Квату опекал юношей до тех пор, пока они не стали совсем взрослыми. Однажды он рассказал им о Тасо и попросил их не гулять там, где он мог появиться. Квату сказал им, что Тасо людоед и убил их мать. Узнав об этом, близнецы решили отомстить Тасо. Они наложили запрет на бананы, принадлежащие им, и сказали своему дяде:

— Если ты увидишь, что кисть наших бананов стала созревать сверху,— значит Тасо убил нас. Если же она будет созревать снизу,— значит мы убили его.

И братья отправились в путь, чтобы застать Тасо врасплох. Они пришли в лес, где жил Тасо, но не застали его. Он спустился на берег, чтобы наточить зубы. Тогда братья спросили его мать:

— Куда ушел Тасо? Мы пришли навестить его.

Мать Тасо велела им подождать в гамале3, и они прошли туда. В это время жители деревни копали ямс, и в гамале разожгли очаги, чтобы испечь его. Очагов было два — по одному в обоих концах гамала. Братья разобрали очаги, и камни, которыми они были обложены, положили на огонь.

В это время в гамал пришла мать Тасо. Она легла на землю и запела, чтобы Тасо услышал ее на берегу.

— Тасо, посмотри хорошенько, увидишь добычу. Одного съем я, а другого — ты. Эй, Тасо!

Тасо услышал песню матери. Он поднялся и пошел домой. И когда он шел, то вертел головой вправо и влево, ломая деревья по краям тропинки, и они падали с треском. Но братья уже поджидали Тасо. Готовые к бою, они стояли в разных концах гамала, и возле каждого возвышалась груда докрасна раскаленных камней. Они услышали, как Тасо подошел к матери и спросил:

— Что случилось?

— Что случилось? Только то, что в гамале нас поджидает добыча.

Тогда Тасо направился к гамалу, но, как только он показался в дверях, один из братьев запустил в него раскаленным камнем. Тасо бросился в другой конец гамала, но тут его ударил второй брат. Тасо закричал:

— Эй, вы, сколько ни кидайтесь, все равно я сегодня же съем вас обоих!

Но раскаленные камни по-прежнему обрушивались на него с обоих концов гамала. Братья бросали в него камни до тех пор, пока не перебили ему все кости. Теперь он лежал на земле и стонал. Тогда братья уселись на него и стали бить его палицами. пока не забили до смерти.

Затем они пошли в дом к матери Тасо. Они выволокли ее наружу и тоже убили. Потом братья подожгли ее дом и пошли в свою деревню.

Когда Квату и Мотари услышали треск горящего бамбука, они не поняли, чтю это горит дом Тасо, и решили:

— Наверное, близнецы наткнулись на Тасо, и он убил их.

Квату пошел к дому Тасо, чтобы узнать, что там произошло, и встретил по дороге братьев. Они рассказали ему, что убили Тасо.

— Я же запретил вам ходить туда, а вы не послушались! — воскликнул Квату.— Ведь Тасо мог съесть вас! Хорошо, что все кончилось благополучно.

Так братья убили Тасо и отомстили за смерть матери.

54. Крылатая жена
Однажды крылатые женщины, которые жили на небе и летали как птицы, захотели искупаться и спустились на землю. Они оставили крылья на берегу и вошли в воду. Все это видел Квату, который как раз шел мимо. Он схватил одну пару крыльев и вернулся в деревню. Здесь он зарыл крылья у опор-него столба своего дома. Потом Квату вернулся на берег и стал подглядывать за купающимися женщинами.

Вот женщины кончили купаться и вышли на берег. Они подняли свои крылья и взлетели в небо. И только одна женщина не могла найти своих крыльев,— ведь Квату спрятал их. Женщина стала плакать, и тут Квату вышел из укрытия.

— О чем ты плачешь? — с притворным участием спросил он.

— Кто-то унес мои крылья,— ответила женщина.

Тогда Квату привел женщину к себе домой и сделал ее своей женой.

Вместе с матерью Квату женщина пошла работать в поле. И стоило ей прикоснуться к листу батата, как все бататы оказывались выкопанными. А когда она протягивала руку к бананам, все бананы тут же созревали.

Мать Квату увидела это и стала бранить женщину. Тогда жена Квату вернулась в деревню. Она села возле опорного столба дома Квату и стала плакать. Ее слезы капали на землю и постепенно сделали глубокую дыру в земле. И тут женщина увидела свои крылья — ведь Квату зарыл их как раз в этом месте. Она разгребла руками землю, вытащила свои крылья и улетела в небо.

Квату в это время был на охоте — он стрелял птиц. Когда он вернулся домой и увидел, что жена его исчезла, он стал ругать мать. А потом он заколол всех своих свиней и сделал себе длинные-предлинные стрелы. Для этого Квату скрепил по нескольку стрел одну за другой. Потом он поднялся на крышу дома и пустил одну из своих длинных стрел в небо. Когда он убедился, что стрела не упала на землю, а попала в небо, он пустил вторую стрелу и попал в первую.

Квату стрелял очень долго, и вот уже последняя стрела дотянулась до земли. И тут корень смоковницы 4 обвил цепочку из стрел и дотянулся до самого неба.

Квату взял корзину, полную свиного мяса, и отправился на небо, к своей жене. Там он нашел жену, а потом увидел человека с копалкой 5 и сказал ему:

— Если увидишь корень смоковницы, не трогай его.

Квату забрал жену и по корню стал спускаться с нею на землю. Они еще не достигли земли, когда тот человек вдруг отрубил корень. Квату упал и разбился насмерть, а его жена улетела обратно на небо.

55. Женщина и угорь
Однажды вечером женщина пошла замочить листья пандануса, чтобы потом сплести из них циновки6. Она положила их в воду и ушла домой. Утром она вернулась, чтобы вынуть листья, смотрит — они превратились в угря7. Тогда она возвратилась в деревню и рассказала мужчинам — членам союза Сукве8 — о том, что случилось. Мужчины побежали к реке, и только один из них остался в гамале,— он был хромой и не мог бежать со всеми. Угря связали веревкой и поволокли в деревню. Когда мужчины тащили угря, он обвился хвостом вокруг кротона, что рос возле гамала. Но они продолжали тянуть угря, и кротон чуть не сломался. Тогда угорь отпустил дерево.

Мужчины приволокли его к гамалу и бросили у входа, а сами побежали за хворостом и банановыми листьями, чтобы испечь угря. Хромой, лежавший в гамале, видел все это, и угорь сказал ему:

— Когда они будут есть меня, ты не ешь.

Вернувшись, мужчины положили угря в очаг, а когда мясо испеклось, каждый взял по куску. Их вождь сказал: «Приготовьтесь»,— и все приготовились.

«А теперь давайте есть»,— снова сказал он, и все сразу принялись за еду. Только хромой не стал есть. Но когда мужчины откусили по куску, ноги каждого из них вдруг превратились в хвост угря. Они откусили еще раз, и их туловища стали как у угрей. А с третьим куском они полностью превратились в угрей. Их вождь первым выскользнул из гамала и скрылся под водой, а за ним последовали все остальные.

56. Рассказ о Дейтари
Как-то раз Тари работал в поле и чем-то порезался. Потекла кровь, и он собрал ее в бамбуковую чашку, а потом вернулся домой и поставил чашку возле очага. Там она и осталась стоять. Прошло много времени, и однажды, собираясь в поле, Тари велел жене приготовить еду. Женщина вышла из дому, чтобы принести немного плодов, а когда вернулась, пища была уже готова! С тех пор так бывало часто, и женщина не могла понять, кто же готовит вместо нее. Она рассказала обо всем мужу, и он велел ей спрятаться и подсмотреть, кто это делает.

Женщина притаилась за боковой стеной дома и увидела мальчика. Это был Дейтари 9. Он осторожно вылез из бамбуковой чашки, про которую Тари уже успел забыть. Дейтари был очень красив, и женщина решила спрятать его. Но вот вернулся с поля Тари и спросил жену:

— Ну как, заметила ты кого-нибудь?

Тогда она сказала:

— Что это такое ты поставил возле очага?

— Я ничего там не ставил.

— А что же было в бамбуковой чашке? — спросила она.

— Моя кровь,— вспомнил он.

— Из этой чашки вылез мальчик.

Тут женщина показала мужу Дейтари, и он очень обрадовался. С тех пор они жили вместе.

Однажды Дейтари с другими мальчиками из деревни пошел купаться. А в это время один мужчина по имени Таепупулити обернулся рыбой и проглотил Дейтари, а потом уплыл в другие края. Тари разослал на поиски Дейтари по одной рыбе от каждой породы рыб и по одной птице от каждой породы птиц. И одна маленькая тоненькая рыбка помогла ему найти мальчика — он был спрятан в дальнем конце дома Таепупулити.

Тари пошел к Таепупулити и стал пить с ним каву10. Но Тари не выпивал каву, а только брал в рот и потихоньку выплевывал ее, и поэтому кава на него не подействовала. Зато Таепупулити так напился, что Тари сумел незаметно забрать у него своего мальчика.

57. База и Доваовари
Девочка Бази была из Дама, а ее мать — змея — жила там же в пещере. Юноша Доваовари жил в Танорики.

Однажды Бази и еще одна девочка, вероятно ее сестра, пришли на отмель набрать морской воды. А в это время До-ваовари решил искупаться и тоже спустился на отмель, только в другом месте.

Девочки стояли, оглядывая берег, и заметили юношу. Он купался и мыл свои волосы, пока они не стали совсем белыми11. Девочки решили посмотреть, кто это купается. Они подошли и увидели Доваовари.

— Что вы ищете? — спросил он.

— Мы стояли и смотрели вокруг. Увидели тебя и пришли,— отвечали они.

Тут Бази сказала сестре:

— Иди домой и скажи матери, что я выхожу замуж за Доваовари.

Напрасно Доваовари убеждал ее не делать этого, говоря, что он беден и у него нет ни денег, ни имущества, ни поля 12.

Она не слушала юношу и во что бы то ни стало хотела идти с ним.

Тогда он сказал:

— Хорошо, мы пойдем вместе.

Бази уговорила Доваовари взять ее в жены, и они поженились.

Бази часто ходила к своей матери далеко в Дама, и Доваовари, обеспокоенный этим, предложил ей:

— Пойди и скажи матери, чтобы она переезжала в Танорики. Будем жить вместе.

Но Бази ответила:

— Мать не может жить с нами.

И все-таки Бази пошла к матери и упросила ее переехать.

Больше всего мать-змею пугало, что она не поместится в доме, если он не будет достаточно большим. Пораздумав, она сказала Бази:

— Скажи моему зятю, чтобы он построил мне дом из десяти комнат.

Доваовари не знал правды и, услышав о доме из десяти комнат, удивился и подумал: «Зачем же это?»

Когда дом был готов, Бази сказала об этом матери.

— Я приду ночью,— ответила змея.— Если мой зять услышит шум, пусть не пугается.

Среди ночи Бази с Доваовари услышали гром и очень сильный грохот, как будто наступил конец света 13. Змея подползла к своему новому жилищу и просунула хвост в самую дальнюю комнату. Свернувшись кольцами, она заполнила все десять комнат, а голову положила снаружи у самой двери.

Утром люди пришли посмотреть на мать Бази и увидели, что это змея с головой женщины.

Бази и Доваовари часто уходили из дому и всякий раз, возвращаясь, Бази убегала от мужа к матери и подолгу засиживалась у нее.

Но мужу не нравилось это. Кроме того, змея пожирала свиней и домашнюю птицу, разгуливавшую возле двери. Поэтому однажды он сказал своим приятелям:

— Сегодня мы с женой уйдем на праздник в дальнюю деревню. А вы в это время подожгите дом, чтобы змея сгорела.

Но змея знала, что этой ночью люди придут поджигать дом. Она позвала Бази и сказала ей:

— Если во время праздника увидишь искры, беги скорее сюда.

Когда Бази танцевала на празднике, она действительно увидела летящие искры и быстро побежала домой. Она бросилась в горящий дом и сгорела вместе с матерью. Но еще долго дух Бази и ее матери витал в тех местах.

Остров Аоба

68. Как коротышка Тагаро нашел рыбу (Перевод с английского М.Ирининой)
Однажды Тагаро спустил на воду лодку и поплыл искать рыбу. В море он увидел большую скалу. Тогда он перестал грести и поплыл тихо-тихо, чтобы посмотреть, водится ли у скалы рыба. И вот Тагаро увидел, что из-под его лодки выплывает множество рыбы. У Тагаро с собой была еда, и он стал бросать ее рыбам. Тут он заметил, что им уже знакома пища людей.

Тогда он сказал:

— Сейчас я поплыву назад, а послезавтра привезу вам локо 14 с кокосовым соусом.

Затем он вернулся в деревню и пробыл день дома. А когда настал следующий день, Тагаро взял локо, приправил его соусом из кокосовых орехов и сел в лодку. Он приплыл к той скале и запел:

— Рыбки мои, рыбки, где вы, мои красивые рыбки? Вот ваша еда с кокосовым соусом, рыбки мои.

Эту песню Тагаро подслушал другой человек, по имени Мера-мбуто. Он стоял на отмели и слышал, как Тагаро звал рыбу. Ночью Мера-мбуто тайком приготовил еду для рыб и, лишь только рассвело, в лодке Тагаро поплыл к скале.

— Рыбки мои, рыбки, где вы? — запел он песню Тагаро.

Но голос у Мера-мбуто был громкий и грубый. Рыбы поняли, что это не Тагаро, и не выплыли к нему.

Тогда Мера-мбуто изменил свой голос. Он запел тихотихо, как Тагаро:

— Рыбки мои, рыбки, где вы? — и рыбы доверчиво приплыли к нему. Тут Мера-мбуто принялся ловить их на крючок и выловил всех до единой. Потом он торопливо поплыл назад к берегу и вернулся в свою деревню. Он разжег огонь в очаге и принялся жарить рыбу.

Но вот наступил ясный день, и Тагаро поплыл к своей скале. Рыбы не откликались на его песню, и он понял, что их всех выловил Мера-мбуто. Тагаро быстро вернулся на берег и стал искать следы Мера-мбуто. Он хотел узнать, какой дорогой тот шел. Вот он заметил следы вора и пошел по ним, пока не пришел к хижине Мера-мбуто. Он вошел туда как ни в чем не бывало и уселся рядом с Мера-мбуто. Потом он спросил:

— Что это жарится у тебя в очаге? Мне хочется есть.

— Это моя еда. Только она не вкусная, тебе не понравится,— ответил Мера-мбуто.

— Вот удивительно! Неужели твоя еда такая плохая? Но ведь это же моя рыба — ты выловил ее возле скалы.

Тагаро ударил Мера-мбуто и убил его. Потом он поджег его хижину, и она сгорела. Рыб же он вынул из очага и бросил в пруд с соленой водой. Там рыбы ожили, только одна сторона у них — та, которая прикасалась к раскаленным камням, осталась мертвой. Этих рыб называют полурыбы Тагаро или морские языки.

69. О Мера-мбуто и Тагаро
Мера-мбуто приготовил себе еду, а потом пригласил Тагаро, чтобы поесть вместе с ним. Тагаро пришел к нему, но еда Мера-мбуто ему совсем не понравилась; он не мог ее есть и тайком спрятал, а потом вышел из дома и выбросил. Затем он вернулся к Мера-мбуто.

Вскоре после этого Тагаро пригласил Мера-мбуто к себе.

Мера-мбуто пришел, и они вдвоем стали есть. Еда была вкусной и очень понравилась Мера-мбуто — сам он не умел так готовить.

«Что это за пища?» — подумал Мера-мбуто и спросил об этом Тагаро.

— Я зарезал свою свинью,— ответил Тагаро.

Тогда Мера-мбуто тоже зарезал свинью, и они вместе съели ее.

После этого Тагаро снова пригласил Мера-мбуто к себе. И Мера-мбуто опять стал спрашивать:

— Что это мы едим?

Тагаро надоели расспросы Мера-мбуто, и он обманул его, сказав:

— Это моя мать. Я изжарил ее в очаге.

Мера-мбуто отправился домой и изжарил свою мать.

Вскоре после этого Тагаро попросил Мера-мбуто:

— Разожги у меня огонь.

Мера-мбуто очень крепко привязал снаружи дверь 15 дома Тагаро, так что тот не мог выйти, и поджег дом.

Тагаро стал кричать.

— Не кричи,— сказал ему Мера-мбуто.— Ты первый обманул меня, и теперь ты умрешь.

Мера-мбуто думал, что Тагаро сгорит, а тот вырыл яму в полу и укрылся там от огня.

Утром, думая, что Тагаро мертв, Мера-мбуто пришел взглянуть на него и увидел, что Тагаро жив! Он уже давно поджидал Мера-мбуто.

— Это ты? — воскликнул Мера-мбуто.

— Я,— ответил Тагаро.

— Ну что ж, теперь моя очередь,— сказал Мера-мбуто.— Ночью ты подожжешь мой дом.

Тагаро поджег дом Мера-мбуто, и тот сгорел.

60. Рассказ о коротышке Тагаро а его раковине
Рассказывают, что однажды Тагаро пошел в Вагинбангга заплатить за свинью. Когда он возвращался лесом, зашло солнце. Тагаро очень рассердился, потому что ему нечего было есть.

Возле тропинки, по которой он шел, росло одно-единственное дерево. Это была гавига 16 — со множеством ветвей, усыпанных спелыми плодами. Тагаро залез на дерево, чтобы поесть и поспать там немного. Он наелся и взобрался повыше— устроиться на ночлег. Среди ночи Тагаро сквозь сон услышал голоса внизу, возле самого дерева. «Наверное, братья ищут меня»,— подумал он. Но это было не так. Под деревом стоял Мера-мбуто со своими братьями. И вот они уже сами полезли на гавигу.

Тагаро сидел очень тихо, чтобы они не заметили его, и услышал, как один из них сказал:

— Эта ветка моя.

— А эта — моя! — воскликнул другой.

И так говорил каждый из них. А потом Тагаро услышал голос Мера-мбуто:

— Моя ветка на вершине,— и Мера-мбуто полез прямо на вершину. Тут он заметил Тагаро.

— Кто ты? — спросил Мера-мбуто.

— Я коротышка Тагаро.

— Мы живем в пещере возле дерева,— сказали Мера-мбуто и его братья. А потом Мера-мбуто снова спросил:

— А что это у тебя в руке?

В руке Тагаро держал раковину, в которую дул 17, когда шел по тропинке.

— Это голос — твой и мой,— ответил Тагаро.

Мера-мбуто очень захотелось услышать голос раковины, но он побаивался и поэтому предложил Тагаро:

— Подожди немного. Я сейчас залезу в свою пещеру и свистну тебе оттуда. Тогда ты будешь говорить в раковину за двоих, чтобы я мог послушать наши голоса,— и Мера-мбуто стал спускаться с дерева.

— Нам тоже идти с тобой? — спросили его братья.

— Нет, я только сбегаю за нуждой и сразу вернусь,— обманул он братьев.

Спрятавшись в пещере, Мера-мбуто свистнул, чтобы Тагаро услышал сигнал. И Тагаро изо всей силы стал дуть в раковину. От этого мощного звука все братья Мера-мбуто свалились с дерева. А Мера-мбуто, укрывшись в своей пещере, тоже слушал голос раковины и прыгал от восторга. И тут он сильно ударился головой о камень, свисавший с потолка пещеры18, и умер. А его братья, свалившись с дерева, разбились и тоже умерли. И на том месте потом выросли кусты. А коротышка Тагаро, когда рассвело, вернулся домой.

61. Как старуха сделала море
Люди не знали имени этой старой женщины. С ней в доме жили двое мальчиков, но никто не знал, как звали их отца и мать. Говорили, что мать этих мальчиков была дочерью старухи.

Дом старухи окружала тростниковая изгородь, а позади дома был отгорожен еще небольшой участок земли, где старуха могла оставаться совсем одна,— мальчикам туда ходить не разрешалось. На этом участке позади дома старая женщина бережно хранила огромный лист таро. Дети говорили, что из этого листа она всегда достает воду, но строго следит, чтобы они не видели, как это делается.

Однажды старуха собралась в поле, чтобы принести немного пищи для них троих.

— Не ходите за дом! — предупредила она детей, и они ответили:

— Хорошо, не пойдем.

Старуха вышла из дома и пошла в поле, а братья, играя, стреляли ящериц из своих луков.

Немного погодя один из мальчиков сказал:

— Хорошо бы пойти туда, куда старуха запрещает нам ходить, посмотреть, что там такое.

— Пойдем,— согласился его брат.

Они пошли за дом и увидели там большой лист таро. На листе они заметили ящерицу, и один из них пустил стрелу, но промахнулся и попал в лист. Вода, что хранилась в нем, тут же прорвалась наружу. Старуха услышала это и поняла, что дети продырявили лист.

Она поднялась и громко крикнула:

— Разливайся вокруг земли! Разливайся шире!

Вот тогда-то море впервые окружило землю, а до тех пор моря не было.

Так старуха сделала море.

62. Акула и змея
Однажды акула и змея поссорились. Акула решила съесть змею и велела ей погрузиться в море.

Но змея ответила:

— Лучше я сама съем кусок твоего мяса, когда люди убьют тебя.

С тех пор, когда убивают акулу, змея всегда приползает к морю и пожирает акулье мясо.

63. Курица а цыплята
У одной курицы было десять цыплят. Однажды они бродили в поисках корма и случайно наткнулись на клубень батата. Тут клубень приподнялся и съел одного цыпленка. Курица позвала на помощь коршуна, и он сказал ей:

— Спрячь цыплят мне под крылья.

Потом коршун подошел к клубню и остановился.

— А где же цыплята? — спросил клубень.

— Не знаю,— ответил коршун.

Клубень стал бранить коршуна, а тот ринулся на него и выдернул из земли.

Держа клубень в клюве, коршун взмыл в небо и оттуда бросил его на землю. Здесь клубень подхватил другой коршун и тоже взлетел с ним в небо, а потом бросил его вниз. Клубень упал и разломился на две части, и коршуны поделили его между собой.

С тех пор среди клубней батата попадаются и плохие и хорошие. Хороший клубень называют иггереманггеггенни.

Остров Bao

64. Отражение в воде (Перевод с немецкого Н.Вороновой)
Как-то женщина пошла в лес за питьевой водой19. Там на дне источника она вдруг увидела вкусный красный плод. Ей очень захотелось достать его. Но каждый раз, когда она пыталась его вытащить, он тонул и исчезал, и появлялся снова, как только женщина вытаскивала руки из воды. Тогда она решила сделать по-другому. Она стала горстями вычерпывать воду. Плод все время был виден в воде, но когда воды на дне не осталось, исчез и плод. Женщина была очень огорчена и уже хотела вернуться домой, как вдруг откуда-то сверху услыхала:

— Что ты ищешь меня где-то внизу? Вот я!

Она подняла голову и с удивлением увидела на ветке лакомый плод. То, что она заметила раньше, было его отражением в источнике.

65. Змея
Однажды две женщины спускались с гор к морю за морской водой. Вдруг около воды они увидели маленькую змею, свернувшуюся кольцом.

— Мне жалко ее, давай возьмем ее к себе,— сказала одна из женщин.

Они взяли ее с собой и вернулись домой в горы. Дома они посадили маленькую змею в кокосовую скорлупу. Женщины заботились о ней. Змея росла, и кокосовая скорлупа скоро раскололась. Тогда женщины посадили ее в круглую корзину. Но змея росла все больше и больше и наконец разорвала и корзину. Женщины посадили змею в корзину, в каких носят свиней. Но они кормили ее так, что змея стала еще больше и порвала и эту корзину.

Женщины сказали одна другой:

— Она рвет наши корзины, пойдем принесем доски и построим ей загон.

Они пустили змею в загон, но та все росла и росла, и загон вскоре треснул. Когда она его совсем расшатала, женщины уже не знали, что делать, и им стало страшно. И неспроста: скоро змея съела их обеих. После этого она устроилась в таком месте, откуда можно было видеть и море и дорогу.

Когда мимо кто-нибудь проходил, она его съедала. Так постепенно она съела всех людей. Осталось только десять человек, но они жили далеко отсюда.

Змея послала туда лодку и сказала:

— Пришлите мне вождя, я его съем.

Когда дочь вождя узнала об этом, она заявила:

— Я поеду туда, пусть она меня съест. А вы оставайтесь здесь, защищайте страну.

Отец преподнес ей дорогие подарки: прекрасный пояс, браслеты из кабаньих клыков, ножные браслеты из раковины 20, душистое масло21 — и отпустил ее.

Долго шла она, и наконец встретился ей на пути человек. Он стоял со своей женой перед хижиной. На огне варилась еда, но еще не была готова, и горшки были закрыты листьями.

Они спросили:

— Откуда ты? Куда ты идешь?

— Я иду к змее вместо отца, я хочу, чтобы он остался жив.

— Только не ходи сейчас, отдохни немного, поешь с нами, а потом пойдешь.

Когда они поели, мужчина взял пояс жены и протянул его девушке. Она надела его. Он подарил ей и другие украшения жены, а девушка отдала ей свои.

— Ну, а теперь иди, посмотрим, съест ли она тебя,— сказал мужчина.

Девушка пошла дальше. А он послал вслед за ней собаку. Когда девушка пришла к змее, та открыла пасть и поползла к ней.

— Ну что ж, ешь меня! — сказала девушка.

Змея хотела ее проглотить, но собака тотчас подбежала к змее сзади, лязгнула зубами и оторвала ей хвост. Змея свернулась кольцом, дрожь пробежала по ее телу, и она подохла.

Девушка была спасена и вернулась к отцу.

Об этой истории узнал один человек. Он отправился к отцу девушки и сказал:

— Твоя дочь спасена. Мне было жаль ее, и я послал вслед за ней собаку, чтобы она разорвала змею и освободила твою дочь. Теперь ты исполни мою просьбу: пусть она будет моей женой.

— Ты прав, она должна быть твоей женой, и вы оба будете жить здесь, в моем доме,— ответил отец. Он уступил им свой дом, а сам поселился рядом.

Человек, который действительно спас девушку, послав ей вслед собаку, тоже пришел сюда вместе со своей женой.

— Кто этот человек, которому ты отдал дочь? — спросил он у отца девушки.

— Он рассказал, что его собака разорвала змею и спасла мою дочь.

— Это неправда, он лжет. Это я и моя жена, которая стоит там, послали собаку, и та разорвала змею. Подожди, ты сейчас сам убедишься. Позови-ка этого человека.

Вождь позвал его, и настоящий спаситель девушки сказал:

— Позови свою собаку и прикажи ей, чтобы она села вон на то место,— и добавил: — А теперь, пусть она отрыгнет змею.

Лжец приказал собаке. Но она ничего не отрыгнула, так как не ела змеи.

Тогда человек, спасший девушку, приказал своей собаке отрыгнуть змею. Собака отрыгнула кусок змеи.

— Ну, суди сам! — сказал он вождю.

Вождь рассердился и сказал лжецу:

— Ты обманул меня, оставь нас, моя дочь тебе больше не жена!

Лжец ушел. Отец отдал дочь тому, кто ее спас. И с тех пор все они зажили вместе.

Острова Банкс 

ОСТРОВ МОТА

66. Кват (Перевод с английского Ю.Баранова)
Отца у Квата22 не было. Его мать звали Кватгоро или Иро Ул. Она была камнем на дороге. Камень раскололся, и из него вышел Кват. Он был уже большой и умел говорить.

— Как меня зовут? — спросил он у матери.— Если у меня есть отец или дядя, твой брат, пусть он даст мне имя.

Он сам дал себе имя — Кват.

У Квата были братья. Они тоже родились из камня. Первый брат — это Тангаро Гилагила, Тангаро Мудрый. Он знал все и мог учить других. Второй брат — это Тангаро Лолоконг, Тангаро Глупый. Он не знал ничего и делал одни лишь глупости. Остальных братьев звали Тангаро Сириа, Тангаро Нолас, Тангаро Нокалато, Тангаро Ноав, Тангаро Нопатау, Тангаро Номатиг, Тангаро Новунуэ, Тангаро Новлог23. Было одиннадцать братьев, все Тангаро, а двенадцатым был Кват.

Кват начал создавать людей, свиней, деревья, скалы и все, что ему вздумается. Он создал все вещи, но не знал, как сделать ночь. Тогда еще не было ночи и все время было светло.

Братья сказали Квату.

— Послушай, не очень-то приятно, что все время день. Не можешь ли ты сотворить для нас что-нибудь еще?

Кват стал узнавать, что можно сделать с дневным светом, и услышал, что на острове Вава24 бывает ночь. Тогда Кват взял свинью, связал ее, положил в лодку и отплыл на остров Вава.

Там жил некий И Конг, и Кват купил у него ночь.

Рассказывают еще, что Кват подплыл к подножию неба и купил там темноту. И ночь научила его, как засыпать вечером, а утром делать рассвет.

Кват вернулся к своим братьям. Теперь он знал, что такое ночь.

И у него был петух и другие птицы, для того, чтобы узнавать, когда наступает время рассвета.

Кват велел братьям приготовить место для сна, и они настлали в доме листьев кокосовой пальмы. И вот братья впервые увидели, как солнце двинулось и стало склоняться к западу.

— Оно уползает! — вскричали братья.

— Оно скроется,— сказал Кват,— и вы увидите, как все на земле изменит вид, и это будет ночь.

И Кват пустил ночь.

Братья закричали:

— Что это выходит из моря и покрывает небо?

— Это ночь,— ответил Кват.— Войдите в дом и сядьте, а когда вы почувствуете, что у вас глаза слипаются, лягте и спокойно лежите.

Стало темно, и глаза у братьев начали слипаться.

— Кват! Кват! — закричали братья.— Что это? Мы умираем?

— Это сон,— сказал Кват.— Закрывайте глаза и спите.

Но вот прошло время ночи, и петух закукарекал, а другие птицы защебетали. Кват взял кусок красного обсидиана25 и разрезал ночь. И свет, который был покрыт темнотой, снова ярко засиял. Братья проснулись.

А Кват продолжал создавать разные вещи.

67. Кват а Квасавара
На том же острове26, что и Кват, жил Квасавара. Это был вуи27, могучий воин и людоед.

Однажды Квасавара пригласил Квата и его братьев к себе в деревню. Он хотел убить их и съесть. Вечером Квасавара послал гостей спать в гамал. Братья знали, что Квасавара собирается их убить, и очень боялись. Наступила ночь, и они захотели спать. Кват костяшками пальцев разломал одно из стропил. Братья влезли внутрь балки, легли там и заснули.

В полночь люди Квасавары схватили луки и палицы и бросились в гамал. Но на спальных местах гостей не оказалось, и люди Квасавары ушли ни с чем.

Перед рассветом прокричал петух. Кват разбудил братьев и велел им вылезти из балки, чтобы никто не узнал, где они спали. Утром Квасавара и его люди снова пришли в гамал и видят: гости сидят и разговаривают. Люди Квасавары спросили:

— Где же вы спали?

— Где вы нам велели, там мы и спали,— отвечали гости. Только Тангаро Глупый, один из братьев Квата, сказал:

— Мы спали вон в той балке.

Остальные братья были очень недовольны тем, что он проболтался.

Квасавара сговорился со своими людьми убить гостей в балке. Но в этот вечер Кват разломал один из боковых столбов и вместе с братьями лег спать в нем. Ночью люди Квасавары ворвались в дом и стали рубить ту балку, где гости спали в прошлый раз, только никого в ней не оказалось. Люди Квасавары опять ушли ни с чем. Утром они снова пришли в гамал и увидели, что Кват и его братья целы и невредимы.

— Где же вы спали? — спросили их люди Квасавары.

— Там, где вы нам велели,— отвечали гости. Но и на этот раз Тангаро Глупый сказал:

— Мы спали вон в том столбе.

Братья еще больше рассердились на него. А Квасавара договорился со своими людьми убить гостей в столбе. Но вечером Кват разломал не этот столб, а другой, и опять Квасавара и его люди не смогли убить братьев. Утром Кват и все остальные вылезли из столба и предупредили Тангаро Глупого, чтобы он не говорил, где они спали. Но когда люди Квасавары пришли, глупец снова проболтался.

А Квасавара решил расправиться с гостями иначе и убить их во время пира. Кват знал это и придумал, как спастись.

Он посадил казуарину, а братьям сказал:

— Когда еда будет готова, начинайте мыть руки соленой водой и мойте до тех пор, пока вода не кончится. Люди Квасавары увидят, что воды нет, и попросят кого-нибудь сходить за ней. Вызывайтесь вы, берите посуду и уходите по двое. А когда отойдете, бросайте сосуды и лезьте на ту казуарину, что я посадил.

Братья сделали так, как велел им Кват. Люди Квасавары увидели, что бамбуки28 пусты, и сказали:

— Соленой воды нет! Кто сходит за ней?

— Давайте мы сходим! — вызвались двое братьев. Они отошли, разбили сосуды и влезли на казуарину. Люди Кваса-вары долго их ждали, а потом попросили принести воду еще кого-нибудь. Пошли другие два брата и тоже не вернулись. Так все они ушли по двое, и у костра с Квасаварой и его людьми остался один Кват.

Раскрыли печь29. Кват сидел рядом и держал в руках несколько мешочков, чтобы забрать доли своих братьев. Когда еду стали вынимать из печи, Квасавара попытался ударить Квата палицей, но промахнулся. Кват перескочил к другой стороне печи, схватил одну долю еды и воскликнул:

— Это моему брату! И он положил еду в один мешочек.

Квасавара бросился за Кватом, ударил палицей, но опять мимо. А Кват снова перепрыгнул через печь, схватил вторую долю еды и крикнул:

— Это другому брату!

Так и гонялся Квасавара за Кватом, пока тот не забрал всю еду и не сложил ее в мешочки. Затем Кват бросился бежать, а Квасавара — за ним. На бегу Квасавара пытался ударить Квата палицей и снова промахнулся. Кват добежал до своего дерева и стал взбираться на него. Квасавара полез вслед за Кватом. Братья уже сидели на самой макушке казуа-рины. Дальше лезть было некуда. Квасавара почти настиг беглецов и хотел уже достать их своей палицей, но тут Кват воскликнул:

— Расти, моя казуарина!

Ствол дерева удлинился, и Квасавара оказался намного ниже Квата и его братьев. Но он продолжал лезть вверх и снова чуть не достиг вершины. Кват опять крикнул:

— Расти, моя казуарина!

Ствол вытянулся еще, и Квасавара оказался далеко внизу. А дерево выросло до самого неба. Тогда Кват воскликнул:

— Согнись, моя казуарина!

Дерево согнулось, и его вершина опустилась в Татган — ту деревню, где жил Кват. И беглецы сошли на землю — сначала братья, а потом Кват.

Но макушку дерева Кват не отпустил, а крепко ее держал, так что казуарина оставалась согнутой. Когда же Квасавара добрался до макушки дерева, Кват сказал:

— Теперь я тебе отомщу!

— Ох, Кват! — воскликнул Квасавара.— Сжалься надо мной, возьми меня себе в услужение, я буду работать на тебя!

— Нет,— ответил Кват,— я отомщу за все зло, которое ты мне сделал.

И Кват отпустил макушку казуарины. Дерево распрямилось и отбросило Квасавару. Он ударился головой о небо, а потом упал на землю плашмя, лицом вниз и превратился в камень30.

Теперь это жертвенный камень. Тот, кто хочет быть храбрым и могучим в бою, совершает на нем жертвоприношения. Ведь этот камень — Квасавара.

68. Кват и Марава
У Квата была жена по имени Ро Леи, а у его братьев жен не было. Они очень завидовали Квату — ведь он обладал прекрасной женой и замечательной лодкой. И они все время думали, как бы захватить у него и то и другое.

Как-то раз Кват предложил братьям выдолбить себе лодки31. Братья выбрали деревья разной породы и начали работать. А сам Кват свалил большое дерево и втайне от братьев тоже принялся делать лодку. Он трудился каждый день, но дело не двигалось. Утром, когда Кват приходил в лес, оказывалось, что срубленное им дерево стоит на месте и что оно снова совсем целое.

Однажды вечером Кват кончил работать и решил устроить засаду. Он отнес в сторону одну щепку и, сделавшись маленьким, спрятался под ней. Вскоре Кват увидел, как из-под земли вылез маленький старичок с длинными белыми волосами и начал приставлять к срубленному дереву щепки, каждую на свое место. И вот ствол дерева стал уже почти целым, на нем оставалась лишь одна щербина — на месте той щепки, под которой спрятался Кват. Старичок начал искать эту щепку, а Кват ждал. Наконец старичок заметил щепку, но едва он собрался взять ее, как из-под щепки выскочил Кват и поднял свой раковинный топор32. Тогда старичок — а это был Марава-паук — воскликнул:

— Друг, не убивай меня! Я сделаю тебе лодку!

И он принялся за работу и вскоре с помощью ногтей сделал лодку.

Когда же и у братьев лодки были готовы, Кват велел спускать их на воду. Но когда лодки братьев оказались на воде, Кват поднял руку и все лодки затонули. А Кват и Марава выплыли на своей лодке. Братья очень удивились — они и не знали, что Кват тоже делает лодку. Посмеявшись над братьями, Кват поправил их лодки.

Братья еще много раз пытались погубить Квата и завладеть его женой и лодкой.

Однажды они позвали его охотиться на земляного краба33. Перед этим они подрыли тяжелый камень, закрывавший нору, так, чтобы можно было придавить им Квата. И вот Кват залез в нору и стал рыть землю, чтобы добыть краба. А братья стали сверху на камень, и он провалился. Полагая, что Квата раздавило, братья побежали, чтобы схватить Ро Леи и лодку. Но Кват позвал своего друга Мараву:

— Марава! Перенеси меня к Ро Леи!

И когда братья добежали до деревни, они с изумлением увидели, что Кват сидит рядом с женой.

В другой раз они подрубили ветку каштана34 и подговорили Квата залезть на нее. Ветка сломалась, и Кват упал, но Марава снова спас его. И когда братья прибежали к Ро Леи, Кват уже лежал у нее на коленях.

Кват и сам всегда был готов подшутить над братьями, только он не делал им зла.

Как-то лунной ночью он подговорил братьев пойти охотиться на летучих лисиц35. Братья пошли на охоту, а Кват со всех сторон привязал к себе доски, взлетел на панданус и повис так,как висят летучие лисицы. Один из братьев выстрелил в него и попал. Кват сплюнул кровью на землю. Думая, что лисица ранена, братья полезли на дерево, а Кват слетел с ветки. Братья спустились на землю, а Кват снова повис. Так он делал, пока в него не выстрелили все братья. Тогда Кват полетел домой, вытащил из досок стрелы и развесил их в гамале. Когда же братья вернулись, Кват спросил их:

— Ну, как вы охотились?

— Мы стреляли в необыкновенную летучую лисицу и ранили ее,— отвечали братья.

Тогда Кват показал им стрелы и сказал:

— Вот ваши стрелы.

Иногда Кват устраивал свои проделки вместе с Ро Леи.

Однажды Кват и его братья плыли на лодках и на вершине скалы увидели какую-то женщину. Каждому из них она предложила подплыть поближе и взять у нее еды. Один за другим братья подплывали к ней, но, увидев перед собой старуху, отказывались. Только Кват подплыл и посадил ее к себе в лодку. А это была Ро Леи, которой так домогались братья Квата! Только она изменила свою внешность.

И снова братья стали думать, как бы погубить Квата, и решили сделать это во время охоты на птиц. Братья приготовили себе места на деревьях, на которых растут мускатные орехи. Квату они отвели дерево, которое было дальше всех от деревни. Кват залез на него и стал готовить силки. В это время брат, который был неподалеку, соскочил со своего дерева, подбежал к дереву Квата и закричал:

— Дерево, дерево, разбухни!

И дерево начало раздуваться. Его ствол стал таким толстым, что Кват не мог обхватить его руками. Все ветви и сучья тоже стали очень толстыми. Кват не сразу заметил, что дерево разбухает,— он был занят своими силками. А братья бросились в деревню. Там они схватили Ро Леи, взяли лодку Квата и вместе с Ро Леи отплыли в море. Когда берег скрылся из вида, они протрубили в раковину, давая знать Квату, что они убежали.

Кват услышал звук раковины и понял, что произошло. Он хотел было погнаться за братьями, но не мог спуститься с заколдованного дерева. И тогда Кват заплакал. Марава-паук услышал плач своего друга, немедленно прибежал туда и спросил:

— Что случилось?

— Я не могу спуститься,— отвечал Кват,— мои братья заколдовали дерево.

— Я помогу тебе,— сказал Марава, у которого были длинные волосы. Он протянул один волос Квату, и тот спустился по нему на землю. Кват побежал в деревню, но не нашел ни жены, ни лодки.

Тогда Кват взял перо из петушиного хвоста, снизку мелких раковинных денег, красной земли36 и раковинный топор.

— А где моя кисть бананов? — спросил он у матери.

— Братья оборвали все бананы, остались только самые мелкие на конце кисти,— ответила мать.

— Оборви их,— велел ей Кват. Затем он сложил все в пустую кокосовую скорлупу, сделался маленьким и сам залез туда же.

— Отсчитай три волны,— сказал он матери,— а когда придет четвертая, брось орех в море.

Мать сделала так, как он велел. Кват в скорлупе поплыл по морю и догнал лодку, в которой сидели его братья. Он поплыл перед лодкой и с помощью колдовства заставил ее следовать за собой.

Затем Кват съел один банан и бросил кожуру в море — туда, где должна была проплыть лодка. Братья увидели кожуру и заметили, что она точно такая, как у бананов, похищенных у Квата. Братья стали спрашивать друг друга, кто ел бананы. Когда оказалось, что никто не ел, Тангаро Мудрый сказал:

— Друзья, это ел Кват. Он бросает кожуру, давая нам знать, что он поблизости.

Но остальные не стали его слушать.

— Кват умер,— сказали они уверенно.

То же самое произошло, когда Кват бросил кожуру второй раз. А потом братья заметили и сам кокосовый орех, в котором плыл Кват. Один из них подобрал орех, думая, что он вполне хороший, но почувствовал, как он скверно пахнет, и выбросил в воду. То же случилось и со всеми другими братьями, за исключением Тангаро Мудрого, который не заметил кокосового ореха.

Потом Кват подплыл к острову Маэво и выбрался из скорлупы. Он покрасил волосы красной землей, обвязал голову снизкой раковин, воткнул в волосы петушиное перо и забрался на панданус поджидать братьев, которые еще плыли в море.

Вскоре они прошли риф, приблизились к берегу и заметили, что на панданусе кто-то сидит.

— Кто это там сидит? — стали они спрашивать друг друга.

— Это Кват,— сказал Тангаро Мудрый. Но другие братья начали с ним спорить.

— Кват не мог попасть сюда,— говорили они,— он мертв.

— Нет, я не ошибаюсь, это Кват,— настаивал Тангаро Мудрый. Он лучше своих братьев знал и это и все остальное.

Наконец братья подвели лодку к берегу, но им не пришлось ее вытаскивать: Кват поднял морское дно, и лодка оказалась на высоком и сухом месте. Потом Кват спустился с пандануса и стал рубить лодку топором. При этом он пел такую песню:

Рубись, рубись, лодка!
Чья это лодка?
Это лодка Маравы.
Мои братья подшутили надо мной,
Они скрутили веревочку,
Раздули дерево,
Натянули снасть37.
У меня была одна лодка, Моя лодка ускользнула от меня.

И Кват на виду у братьев изрубил лодку в щепки. А после этого он подружился с братьями и зажил с ними в добром согласии.

69. Жена-тамате (Перевод с английскогоо М.Ирининой)
В одной деревне жила женщина с сыном, и были они очень злые. Был голод, и женщина пошла накопать диких бататов38, чтобы поесть. Наполнив корзинку бататами, женщина отправилась обратно в деревню. По дороге она увидела в заброшенном саду гавигу со спелыми плодами. Женщина поставила корзинку на землю, взяла палку с загнутым концом и пригнула к земле ветви дерева. Она с жадностью набросилась на вкусные плоды, а семечки клала в корзинку. Потом она пошла домой, по дороге обламывая и бросая на тропинку маленькие веточки, чтобы заметить путь.

Вернувшись в деревню, женщина сказала сыну:

— Вынь все из корзинки.

Юноша стал доставать бататы и заметил семечки гавиги, про которые мать забыла.

— Что это ты ела, откуда эти семечки? — спросил он.

- Где?

— Да вот,— и юноша показал матери семечки гавиги.

— Я не знаю, как они здесь очутились. Наверное, кто-нибудь другой бросил их в корзину.

— Нет, это ты что-то ела сегодня. Ведь семечки еще влажные.

И он так пристал к матери, что она не могла больше отпираться и рассказала ему обо всем.

— Когда ты пойдешь,— сказала она,— увидишь тропинку, на которой лежат маленькие веточки. Иди по этому пути и найдешь дерево с вкусными плодами.

Юноша запомнил наставления матери и вышел из дому. Солнце уже садилось, но он все-таки успел добраться до гавиги и залезть на нее. Когда он принялся за еду, было уже совсем темно. И тут юноша увидел, как кто-то подлетел к дереву и пристроился рядом с ним. Это был тамате39.

— Как ты очутился здесь? — спросил он у юноши.

— Да уж не так, как ты,— пошутил юноша.— Это дерево заметила моя мать, когда копала здесь бататы. Потом она вернулась домой и рассказала мне про это дерево, и тогда я пришел сюда.

— Это была, конечно, моя сестра! — воскликнул тамате.— А ты — мой племянник. Давай я спрячу тебя, а то сейчас сюда прилетят другие тамате,— и тамате спрятал юношу в дупло гавиги.

Сидя в дупле, юноша услышал шум, как будто множество птиц хлопало крыльями.

— Что это? — спросил он.

— Это тамате, они прилетели сюда полакомиться плодами. Когда услышишь их голоса,— не пугайся и не трясись от страха. Я буду здесь, с тобой.

Юноша притаился в дупле, а его дядя-тамате сидел на верхушке дерева и смотрел ио сторонам. Вот он увидел две большие ветви с плодами и сказал тамате, что сидел рядом:

— Сорви те две ветви для меня.

Плоды с одной ветви дядя съел сам, а другую сунул племяннику в дупло. И так он кормил его, пока не рассвело.

Наступило утро, и тамате собрались улетать. Дядя-тамате сказал одной девушке-тамате:

— Не спеши, полетим вместе.

— Хорошо,— согласилась та.

Но вот все тамате, кроме этих двоих, улетели, настал ясный день, и тогда дядя сказал племяннику:

— Теперь вылезай.

Юноша выбрался из дупла.

— Вот тебе жена,— сказал дядя и указал на девушку-тамате 40.

— А она согласится?

— Да,— ответил дядя.

Девушка действительно согласилась и пошла с юношей к нему в деревню.

Когда они вдвоем пришли в дом к юноше, его мать спросила:

— Откуда взялась эта женщина?

— Это моя жена. Ее дал мне дядя.

— Какой еще дядя?

— Твой брат, который давно умер.— И юноша рассказал матери, как все произошло:

— Когда я забрался на гавигу, стало уже темно. Тут я увидел, как ко мне подлетел тамате. Это и был мой дядя. Потом он спрятал меня от других тамате в дупле дерева.

Тогда мать сказала:

— Ну что ж, пусть она останется с тобой. Будем жить втроем.

Так девушка-тамате осталась жить в доме юноши.

Женщины собирали бататы, таро, тамаго41, гибиск, а мужчина получал очередной ранг в Сукве42 и должен был оставаться там пять дней.

Женщины считали дни, ожидая его возвращения, и на пятый день он вернулся домой и сказал жене:

— Ты с ребенком не подходи ко мне, а отправляйся в поле. Прополи там таро, а потом иди в другой конец поля. Таро там уже созрело. Набери его и возвращайся домой.

Женщина так и сделала. Закончив прополку, она посадила ребенка за спину и отправилась собирать таро. Но лишь только она наклонилась и протянула руку, чтобы вытащить таро, как клубень таро оказался у нее в руке.

Стоило ей подойти к гибиску, чтобы нарвать листьев, как охапка листьев оказывалась у нее в руках. А когда она собралась набрать сучьев для костра, вязанка хвороста тут же была готова.

Женщина с ребенком вернулась в деревню, разожгла очаг и все приготовила.

В это время вернулся ее муж.

— Где вы были? — спросил он.

— В поле.

— А кто вам дал таро? Я видел, что наши посадки совсем не тронуты.

— Нет,— возразила она.— Мы собрали таро на нашем поле.

— Ну что ж, может быть, я не разглядел как следует,— согласился он.

Потом женщины снова ждали пять дней,— в эти дни мужчина получал в Сукве ранг кворокворолава 43. А на пятый день он снова велел жене идти в поле. И она с ребенком пошла туда, где рос батат.

Женщина прополола батат, а когда собралась накопать овощей для еды, все повторилось сначала. Собиралась ли она вытащить из земли батат или нарвать листьев гибиска или кокосовых орехов,— все тут же оказывалось у нее в руках.

Наступил вечер, и женщина с ребенком вернулась домой. Вскоре пришел ее муж и спросил:

— Что вы ели без меня?

— Мы собрали кокосовых орехов и листьев гибиска и накопали батата. А перед этим мы пололи батат.

— Неправда! — закричал муж.— Я был в поле и видел, что батат прополот, но я не заметил ни одного выкопанного куста. И все кокосовые орехи целы.

Но женщина настаивала:

— Нет, мы принесли все это с нашего поля.

— Наверное, вам дал все это кто-нибудь другой,— сказал муж.

— Да кто же станет заботиться о нас? Разве только тамате.

Но муж продолжал приставать к жене:

— Отвечай, кто дал вам это?

— Да кто же может дать нам это? — удивлялась она.

— Нет, говори правду! — настаивал он.

Тогда женщина сказала:

— Ну что ж, раз ты сердишься на нас, можешь убедиться во всем сам. Смотри! — и женщина притронулась к таро, и все произошло так, как в прошлый раз. А потом она протянула руку к батату, и все повторилось снова.

Но муж ее упрямо твердил:

— Нет, не может быть. Кто-то дал тебе эту пищу.

И он схватил женщину и стал ее бить.

— Ты жительница неба, а не земли! — кричал он.— Тебе нечего здесь делать, возвращайся к себе домой!

— Хорошо,— ответила она.— Скоро я уйду к себе.

На следующий день муж снова избил жену и выгнал ее из дому,

Женщина подождала, пока муж ушел из дому, а потом сгребла в кучу банановые листья и разожгла большой костер.

Потом она сказала ребенку:

— Сиди здесь, а я буду по ту сторону костра,— и она перешла на другую сторону костра.

Дым от костра поднялся до самых облаков. Женщина вошла в дымовой столб и поднялась с ним на небо. А ее ребенок плакал по другую сторону костра44.

70. Ганвивирис
Все, что здесь рассказывается про Ро Сом 45 и Ганвивириса, случилось не так давно. Ганвивириса видели еще дед моего отца и его друзья.

Ганвивирис был сиротой, родители его умерли, и он жил с братом матери. Дядя Ганвивириса совершенно не заботился о нем46, и тот все еще оставался авлава47 в союзе Сукве.

Ганвивирис проводил время без забот, и, когда его звали работать, он постоянно отказывался. Все уходили в глубь острова на свои поля, а Ганвивирис отправлялся на берег и ловил рыбу. Так повторялось изо дня в день.

Однажды, когда все ушли работать, Ганвивирис взял свой лук и спустился к Нгереноу. Там с берега Ганвивирис заметил совсем близко от себя саума. Рыба медленно плыла, поворачиваясь из стороны в сторону. Ганвивирис достал стрелу с наконечником из казуарины и схватился за лук. Он натянул тетиву и тут услыхал чей-то голос:

— Пусти стрелу, пусти стрелу!

Ганвивирис подумал, что это кричит человек. Он опустил лук и стал осматриваться, но никого не увидел.

Тогда он снова приготовился выстрелить и опять услышал тот же голос. Ганвивирис вновь оглянулся,— ведь он все еще думал, что это человек. Он смотрел по сторонам снова и снова, но никого не видел.

В третий раз Ганвивирис натянул тетиву и опять услышал:

— Пусти стрелу, пусти!

На этот раз он выстрелил и попал в саума.

Ганвивирис прыгнул в воду, схватил рыбу за хвост и крепко прижал к себе. Но рыба забилась у него в руках и потащила его за собой. Потом рыба метнулась в сторону и оказалась вместе с Ганвивирисом в какой-то пещере. Ганвивирис закричал от страха, но в это время рыба обернулась женщиной и сказала:

— Не кричи! Я — Ро Сом, а это мое жилище. Изо дня в день я следила за тобой, когда ты приходил ловить рыбу. А сейчас я хочу оказать тебе услугу. Возвращайся домой и скажи дяде: «Вели своим женам сплести для меня десять мешков». Потом попроси, чтобы тебе сделали отдельное жилище, и вывеси возле него все мешки. И не забудь, что сегодня ты не должен ничего есть.

Ганвивирис выбрался из пещеры, вернулся в деревню и сказал дяде:

— Пусть все три твои жены сплетут для меня десять мешков.

— Тому, кто ничего не сажал, нечего собирать. А денег48 у тебя тоже нет. Так зачем же тебе мешки? — удивился дядя, но все-таки сказал своим женам:

— Сплетите десять мешков для Ганвивириса.

— Да стоит ли слушать его, авлава, у которого ничего нет! — откликнулись женщины.

Но муж велел им:

— Сплетите, потом узнаем, что все это значит и для чего ему мешки.

И женщины сплели мешки.

Ночью к Ганвивирису пришла Ро Сом и напомнила ему:

— Не забудь оставить мешки возле дома.

На следующий день Ганвивирис развесил мешки на стропилах. Поздно ночью он услышал скрип. Это скрипели стропила, гнущиеся под тяжестью мешков, наполненных деньгами. Ганвивирис поднялся и в темноте ощупал мешки — все они были полны доверху.

Тут к нему подошла Ро Сом и сказала:

— Попроси у дяди одну жену для себя.

Наутро Ганвивирис попросил у дяди жену, и тот дал ему одну из своих трех жен.

Ганвивирис захотел получить очередной ранг в союзе Сукве и предложил своему дяде:

— Давай приготовим дров на послезавтра, чтобы сделать угощение в Сукве49.

— Да у тебя же нет ни имущества, ни денег, чтобы сделать первый взнос в Сукве.

Тут Ганвивирис решил испытать дядю и сказал:

— А ты дай мне свинью и немного денег для начала.

— Ну нет,— ответил дядя.— Почему это я должен тебе отдать часть своего имущества? Ты же лентяй и никогда не сможешь вернуть мне его.

Но племянник настаивал:

— Давай приготовим дрова на послезавтра, а потом пойдем и подыщем для меня подходящее поле таро.

На следующий день они отправились в глубь острова, и, увидев большое поле, племянник сказал:

— Воткни в землю палако 50, пусть все видят, что поле занято. Тогда его никто не захватит.

— Ты хочешь забрать себе очень много земли. Чем же ты заплатишь за такое большое поле? — удивился дядя.

— Придется тебе дать мне денег,— ответил юноша.

— Нет, нет, я ничего не дам! — воскликнул дядя.

Когда дядя с племянником вернулись в деревню, там уже прослышали о затее Ганвивириса. Люди смеялись над юношей и говорили, что ему не по зубам получить ранг в Сукве.

Но на следующий день дядя с племянником нарубили дров, чтобы готовить угощение в Сукве, и Ганвивирис купил поле таро. Он заплатил за него очень большую цену — по десять снизок за каждый участок.

Дядя сказал ему:

— Таро обошлось тебе очень дорого, но все-таки ты настоял на своем. Теперь угощение людям обеспечено. Но ведь еще нужны деньги для взноса в Сукве. Где же ты возьмешь столько?

— Но ведь ты же дашь их мне,— ответил юноша. Но дядя вовсе не хотел давать ему свои деньги.

Потом юноша сказал:

— Надо будет принести завтра таро и наколоть миндаля51 для праздника. А твои дети пусть сучат веревки.

Жена и дети дяди сучили веревки, а жители деревни удивлялись:

— Веревки-то готовы, а где же свинья? Кого же Ганвивирис будет привязывать?

— Да, он бедняк. Я никогда не видел его имущества,— отвечал дядя.

Но вечером Ганвивирис привел четырех свиней и привязал их у деревни.

После этого Ганвивирис сразу получил два ранга в Сукве — авирик и кватагиав52.

Ночью Ро Сом сказала Ганвивирису:

— Все свои ранги в Сукве ты можешь получить только здесь, в Квакеа. На Мота же ты не должен вступать в Сукве. Если ты не послушаешься меня, то умрешь.

В день, когда Ганвивирис получил очередной ранг в Сукве, он спросил у членов союза:

— Вы сможете возвратить мне все мои деньги?

— Мы все вернем тебе, когда ты раздашь нам имущество. Ведь иначе мы можем обеднеть,— ответили они.

Тогда Ганвивирис отвязал своих свиней-раве53 и двух кабанов, а потом вынес из дому мешки с деньгами. Все это он раздал жителям деревни. Увидев свиней-раве с их закрученными спиралью и сходящимися клыками, жители деревни очень удивились. Ведь они не знали, что их дала Ганвивирису Ро Сом.

Через пять дней люди снова нарубили дров, а на десятый день Ганвивирис купил ранги автагатага и луваиав54. А еще через пять дней снова были приготовлены дрова, и на десятый Ганвивирис купил очередные ранги — тамасуриа и таваи-сукве55.

А еще через пять дней он опять сказал:

— Давайте нарубим дров.

На десятый день Ганвивирис купил уже ранги тавасукве-лава и керепуэ56.

Каждый раз Ганвивирису приходилось покупать угощение для Сукве. И он плыл для этого на Вануа-Лава и оставлял там много денег, а потом добирался до Мота и там тоже покупал все необходимое по высокой цене.

Так он все время продвигался в Сукве, пока не стал веме-телоа57.

Потом Ганвивирис захотел вступить в Сукве и на Мота. Он отправился туда и построил дом в Тасмате, и люди снова рубили дрова и танцевали таквесара58.

Ганвивирис назначил через десять дней саваэ59 и на десятый день приготовил растертый ямс. А во время саваэ он назначил через десять дней колеколе60.

И на колеколе, когда звуки саваэ гремели подобно грому и пир был в разгаре, люди заметили женщину, идущую по склону, спускавшемуся от скалы. Она опиралась на копье, ее руки до локтей украшали браслеты из раковин, а на правой руке висел еще клык кабана. Лицо женщины было разрисовано красной глиной, а в волосах виднелись свиные хвосты. Люди решили, что это высадились из лодки запоздавшие гости.

Но женщина была совсем одна. Она направилась прямо к дому Ганвивириса и скрылась из виду. Люди пошли узнать, кто это, но никого не нашли. Тогда они сказали Ганвивирису:

— Мы видели, как в твой дом вошла женщина с браслетами и клыками кабана на руках.

— Не рассказывайте об этом в деревне,— попросил Ганвивирис. Он поднялся и пошел домой, чтобы принести мешки с деньгами. Но дома он увидел, что все мешки пусты. Тогда он вышел к свиньям— все свиньи были мертвы. Теперь ему нечего было раздавать людям 61.

Когда стемнело, Ганвивирис уснул в своем доме. А ночью люди услышали его крик.

— Что с тобой? — спросили они.

— Что-то беспокоит меня, но я не понимаю, что это.

С этой ночи Ганвивирис стал чахнуть и на пятый день умер.

71. Маленький сирота
В одной деревне жили муж с женой и сыновьями. Мальчики были уже большие, и однажды родители сказали им:

— Спуститесь на берег и наловите рыбы. А мы пойдем на огород и соберем овощей к рыбе.

И вот мальчики пошли на берег. По дороге им встретился маленький сирота.

— Возьмите меня с собой,— попросил он.

— Нет, сирота,— ответили они.— С нами идут только те, у кого есть отцы. Если ты пойдешь с нами и наловишь рыбы, с чем ты будешь есть ее? У тебя нет ни отца, ни матери, и некому дать тебе овощей.

И мальчики пошли вперед, а маленький сирота поплелся сзади. Дети спустились к берегу, и сирота тоже спустился, только восточнее, в Санвава. Там он забросил удочку и наловил рыбы. Когда же он увидел, что дети поднимаются по тропинке обратно в деревню, он взял связку рыбы и тоже пошел за ними.

На тропинке сирота нагнал остальных мальчиков, но они закричали:

— Не подходи к нам! У тебя нет ни отца, ни матери, кто дал бы тебе овощи к рыбе.

Так они и шли: мальчики впереди, а он чуть поодаль. Но мальчики направились к деревне, а маленький сирота вскоре остановился и вошел в пещеру, где он жил. Там он испек рыбу, а потом, взяв ее с собой, снова отправился на берег. Сирота сел возле лужицы соленой воды и, макая рыбу в воду, съел ее без приправы.

На следующий день дети снова пошли ловить рыбу, и опять маленький сирота стал просить:

— Я тоже пойду с вами.

— Нет! — ответили они.— Мы уже говорили тебе, что ты, сирота, не будешь ходить с нами. С чем ты будешь есть рыбу? У тебя же ничего нет!

И дети одни пошли к берегу, а маленький сирота шел вслед за ними. Они пришли на свое прежнее место, а он — на свое. Он ловил рыбу и все время следил за мальчиками. Как только они стали уходить, он тоже пошел за ними.

Опять дети стали говорить сироте:

— Зачем же ты идешь с нами? Кто даст тебе овощи, раз у тебя нет родителей?

Мальчики ушли в деревню, а сирота снова забрался в свою пещеру, испек рыбу и съел ее без приправы.

На третий день все повторилось снова.

Мальчики пошли на рыбалку, а сирота шел сзади и просил их взять его с собой.

Но они пошли одни и пришли на свое старое место, а он спустился к берегу там же, где всегда. И тут на его единственный крючок попалась рыба. На этот раз ему попалась тапанау. Он снял рыбу с крючка и бросил в лужицу морской воды. Снова он забросил удочку и поймал нонгпитпит62. Он собирался закинуть удочку еще раз, как вдруг из моря вышла женщина с ребенком. Это была Ро Сом.

Сирота усадил женщину с ребенком на риф, и тогда она сказала ему:

— Давай пойдем втроем.

— Нет, я пойду один, без вас,— ответил он.

Но женщина снова сказала:

— Мы пойдем втроем.

— Нет, вы не должны идти со мной. Ведь мне нечем даже накормить вас.

— Ничего,— успокоила она сироту.— Бери свою рыбу и идем.

Они пошли втроем и подошли к тому месту, где была пещера сироты.

Но тут сирота увидел дом и гамал, которых не было раньше, и очень удивился:

— Чей это дом?

— Это дом для нас троих, а гамал — для тебя,— ответила Ро Сом.

Они втроем вошли в дом, и Ро Сом сказала:

— А теперь иди и приготовь рыбу для нас троих.

— С чем же мы будем есть рыбу? Я же предупреждал вас, что у меня нет никакой приправы.

Но женщина настаивала:

— Готовь рыбу, мы будем есть ее с овощами.

Сирота разжег костер и раскалил на нем камни. Потом он вложил горячие камни в брюхо рыбам и, завернув рыб в листья, положил на огонь.

Когда рыба была готова, Ро Сом сказала:

— Давай ее сюда.

— С чем же мы будем ее есть? — спросил сирота.

И тут Ро Сом сказала:

— Смотри, сколько здесь еды. С. ней мы и будем есть рыбу.

Сирота вынул рыбу из огня, и они втроем съели ее.

Потом сирота вышел из дому и пошел в деревню. По дороге он увидел множество полей — банановое поле, виноградник63, бататовое поле, поле вовоза, поле весвес64, поле сахарного тростника. Бананы уже совсем поспели, а виноград давал новые ростки. Сахарный тростник зацвел, а таро уже загнивало.

Удивленный сирота спросил у Ро Сом:

— Мать! Чьи это поля?

— Наши, только нас троих,— отвечала она.

Потом Ро Сом сказала:

— Завтра мы разожжем все очаги в гамале и будем готовить еду жителям деревни и чистить кокосовые орехи для свиней.

И завтра они наготовили очень много пищи на очаге рядом с домом и еще больше на очагах в гамале. А потом они приготовили корм для свиней — сто корзин в доме и столько же в гамале.

А потом они отнесли еду в деревню. Маленький сирота поставил свою ношу на камень, а Ро Сом и ее ребенок сложили свой груз у двери дома.

После этого Ро Сом сказала:

— Теперь будем кормить свиней.

Маленький сирота поднялся и тут услышал визг и увидел множество кабанов, раве с закрученными спиралью клыками и маток. Все свиньи бросились к ним и стали есть то, что им приготовили. И когда они ели, Ро Сом спросила у сироты:

— Есть ли у тебя хоть один дядя со стороны матери?

— Есть,— ответил сирота.— Только он не смотрит за мной и не кормит меня.

Тогда Ро Сом сказала:

— Беги и скажи ему: «Сделай за меня взнос в Сукве»65. Сирота побежал к своему дяде.

Когда жена его дяди увидела сироту, она крикнула людям:

— Прогоните этого бездомного мальчишку. Кому он здесь нужен?!

Маленький сирота позвал:

— Дядя!

— Это еще что такое? — удивился тот.— А ну-ка уходи отсюда!

Но сирота сказал:

— Прошу тебя, заплати за меня в Сукве.

— Да чем же ты будешь отдавать мне, если я внесу за тебя деньги?

Тогда племянник сказал дяде:

— Идем со мной.

Они пошли и наконец поравнялись с домом маленького сироты. Тут дядя увидел свиней, рывшихся в земле, и спросил:

— Это чьи же свиньи?

— Мои, конечно,— ответил сирота.

— Как бы не так! — ухмыльнулся дядя.— Где же ты раздобыл свиней без денег?

Потом они пошли мимо полей.

— Чье это бататовое поле? — удивился дядя.

— Мое.

— Если ты будешь и дальше врать, я изобью тебя,— рассердился дядя.

Они пошли дальше, и дядя увидел поле с перезревшими бананами, и поле таро, и виноградник со свежими лозами. А потом он увидел дом и спросил:

— А чьи это дом и гамал?

— И дом и гамал мои,— отвечал сирота.

— Но откуда у тебя все это? Кто помог тебе покрыть тростником крышу?

Тут племянник сказал:

— Пусть люди внесут первый взнос за ранг авирик.

И дядя попросил жителей деревни:

— Внесите деньги в Сукве, а я верну их вам.

— А чем же расплатится с тобой племянник? — удивились люди.— Ведь у него же ничего нет.

Но дядя вернул людям деньги, которые они внесли в Сукве, и племянник расплатился с ним.

Потом юноша снова попросил:

— Дядя, я хочу стать кватагиав66. Сделайте еще один взнос.

Люди дали деньги, и дядя сполна вернул им все. А сирота тоже не остался в долгу у дяди — отдал ему свиней и деньги.

Спустя немного времени племянник опять пришел к дяде:

— Пусть люди снова сделают взнос за ранг автагатага 67.

И опять были собраны деньги, а сирота отдал дяде все, что полагалось.

Потом сирота захотел стать луваиав 68. И снова люди дали деньги, и дядя отдал им весь долг. А потом племянник взвалил на спину мешок с деньгами и расплатился с дядей.

Угощение в Сукве не переводилось. Люди только и делали, что ели. Они ели и становились покладистыми. И по мере того, как они поглощали одно блюдо за другим, сирота поднимался со ступени на ступень в Сукве.

Через некоторое время сирота снова обратился к дяде:

— Пусть они заплатят за ранг тамасуриа69.

Дядя вновь расплатился с людьми, а племянник опять сбегал и притащил на спине мешок с деньгами и вернул дяде долг.

А люди все ели и ели.

И он снова попросил дядю заплатить за ранг таваи-сукве70. И дядя уплатил вновь. И когда дядя сделал весь взнос, его племянник сбегал домой и принес на спине мешки с деньгами и отдал дяде свиней, и в их числе раве.

Потом он сказал дяде:

— Дай им еще выкуп за керепуэ71.

Дядя дал выкуп, а племянник принес деньги и свиней, и среди них раве, и отдал дяде.

И снова он попросил:

— Дай им выкуп за меле72,— и дядя сделал это. А племянник, сходив домой, принес деньги и отдал дяде свиней, и в числе их раве.

Деньги у сироты не переводились,— ведь его матерью стала Ро Сом. Она сидела дома и умножала богатства сироты.

И вот он уже снова стал просить дядю:

— Сделай взнос за ранг тетуг.

Дядя уплатил, а племянник сбегал домой, принес деньги, дал свиней, и среди них раве, вернув таким образом дяде все сполна, а потом вновь сказал:

— Дядя, заплати им еще за ранг лано.

И дядя уплатил, а племянник вновь ему все возвратил.

И он опять попросил дядю сделать взнос за ранг кворкво-ролава73.

И дядя дал выкуп, а племянник вернул ему долг, принеся свиней, и среди них раве.

И так продолжалось до тех пор,- пока он не достиг вершины союза Сукве.

Когда сирота получил высший ранг в Сукве, он сказал дяде:

— Давай устроим колеколе.

— Хорошо,— согласился дядя.

И они устроили для всех много разных праздников: праздник камня, праздник изображения, праздник гамала, праздник свиного хвоста и праздник пера цыпленка, праздник головного убора и праздник изображения духа.

Племянник без конца возмещал дяде его имущество, пока не возместил все до конца. А дядя резал свиней для него — и для праздника камня, и для праздника изображения, и для праздника гамала, и для праздника свиного хвоста, и для праздника пера цыпленка, и для праздника головного убора, и

для праздника изображения духа. А когда он прирезал всех свиней, то велел всем жителям деревни отдавать своих свиней, и всех раве тоже, и свои деньги. И своим женам дядя тоже сказал:

— Собирайтесь, идемте домой. Пусть одна из вас выведет на веревке свинью, а другая вынесет мешок с деньгами.

Но жены ответили ему:

— Нет, иди домой сам. А мы останемся здесь и выйдем замуж за твоего племянника, сироту.

Тогда дядя сказал им:

— Вы не можете стать его женами. Вы же сами раньше презирали и бранили его. Отчего же теперь он стал для вас хорош? Раньше, когда мне хотелось накормить сироту, вы не позволяли мне этого, и он был голодным. Я хотел присматривать за ним, но и это вам не нравилось, и сирота оставался без присмотра. При виде его у вас всегда пропадало желание есть. Вы не сможете жить с ним!

Но женщины твердили:

— Нет, нет, иди домой один. Мы останемся с сиротой.

Снова он стал уговаривать своих жен:

— Да ну же, идемте втроем.

Но женщины упорствовали, и тогда он сказал:

— Да что же вы за люди, если хотите стать женами человека, которого сами же презирали!

И тогда женщины пошли домой со своим мужем.

Между тем маленький сирота отправился домой, разжег очаг и положил туда жариться свиное мясо.

В тот день прошел слух о том, что люди Моталава и Лоса-лава собираются в плавание вокруг Гауа. Тогда сирота сказал матери:

— Завтра люди Моталава и Лосалава выходят в плавание вокруг Гауа. Можно и мне отправиться с ними?

— Нет,— ответила Ро Сом,— оставайся и присматривай за мясом.

Но маленький сирота возразил:

— И все-таки я выйду вместе с ними. Да, я буду с ними, а ты с ребенком приготовишь мясо для меня.

Прошла ночь, и наступило утро. Сирота поднялся и сказал Ро Сом:

— Я ухожу, а вы оставайтесь. Вот здесь для вас целая гора еды.

Когда сирота подошел к месту сбора, лодки были уже спущены на воду. Он побежал, прыгнул в воду, забрался в лодку, и они поплыли. Все люди взяли с собой свиней, а сирота не захватил для себя ни одной. У него с собой не было ничего, кроме закрытой раковины с моллюском.

Когда они достигли Гауа, тамошние жители вышли встречать их на берег. Один из людей Гауа подбежал к кому-то из приехавших и с криком «друг!» протянул ему руку. Они вдвоем поднялись на берег. Другие жители Гауа тоже находили друзей среди прибывших и выходили с ними на берег.

— Вон мой друг! — говорили люди и уходили вместе со своими друзьями один за другим.

И только для сироты не находилось друга.

Люди долго находились на Гауа, а потом поднялся ветер, и они снова поплыли к Лосалава. А когда они подошли к Мота и вытащили лодки на берег, сирота убежал. Он бежал и бежал, пока не достиг дома, где жил с Ро Сом и ее ребенком.

Он вошел в дом и увидел, что груда ямса, которую он оставил для них, осталась такой же, какой была.

— Что же вы ели без меня? — спросил он.— Ведь эта еда не тронута.

— Мы ели то, что ты нам оставил,— ответили они.

— Нет,— возразил он.— Наверное, какой-нибудь другой мужчина принес вам из лесу дикого ямса.

Ро Сом горько заплакала — ведь сирота так обидел ее! И ее ребенок тоже заплакал. И так они плакали, пока не зашло солнце. Тогда сирота лег, положив голову им на колени, и принялся утешать их, но безуспешно. Они плакали и плакали. Наконец сирота уснул. Они услышали, как он храпит во сне, и перестали плакать. Потихоньку они убрали голову сироты со своих колен и высвободились.

Потом они забрали мешки с деньгами и свинью и ушли из дома. И когда они ушли, их хозяйство превратилось в покинутое поле.

Между тем беглецы добрались до берега, и тут Ро Сом пришлось сесть. Она была уже старой, и мешки с деньгами были тяжелы для нее. Один из мешков упал, да так и продолжал лежать, а клыкастая свинья осталась привязанной возле Санвава.

Когда сирота проснулся, он вскочил и увидел вокруг заброшенное поле. Он побежал и стал искать Ро Сом и ребенка. Наконец он добежал до берега и заметил сидевшую там старуху. Это была Ро Сом, но он не узнал ее издали:

— Эй! — крикнул он.— Ты никого не видела здесь только что?

Тогда старуха запела:

— Посмотри, посмотри вокруг!

И тут они вдвоем, Ро Сом и ее ребенок, погрузились в море, как раз в том месте, где маленький сирота нашел их.

72. Странствие птиц (Перевод с английского Ю.Баранова)
Вот как это было. У себя на острове жили птицы. Когда на острове Квакеа созрели плоды таван, птицы сказали:

— Хорошо! Плоды созрели. Поплывем и полакомимся ими!

Из большого листа птицы сделали лодку и стали собираться в путь.

Зеленый попугай сказал:

— Я поеду с вами!

— Нет, нет, уходи,— сказали птицы,— как бы из-за тебя твой отец на нас не рассердился!

Тогда зеленый попугай запел:

— А я пойду и скажу отцу! Ветер будет неблагоприятным!

Плохой ветер! Плохой ветер!

— Ну, ладно, садись,— сказали ему птицы, и зеленый попугай уселся в лодку.

Потом птица уасиа спросила:

— Друзья, куда это вы собрались?

— На остров Квакеа, есть таваны!

— Я поеду с вами.

— Нет, нет, оставайся, а не то твой отец и мать будут нас ругать.

Тогда уасиа запела:

— А я пойду и скажу отцу! Ветер будет неблагоприятным!

Плохой ветер! Плохой ветер!

— Ну, ладно, садись,— сказали птицы, и уасиа уселась в лодку.

Потом спросил голубь:

— Можно я поеду с вами?

— Нельзя, твои родители будут нас бранить.

— А я скажу своему отцу,— запел голубь.— Ветер будет неблагоприятным! Плохой ветер! Плохой ветер!

И птицы пустили голубя в лодку.

Когда все они уселись в лодку, пришел рак-отшельник и сказал:

— Друзья, возьмите и меня!

— Нет, останься и присмотри за нашим островом!

— Не обижайте меня, возьмите!

— Нет, нет, поплывут только те, которые могут забираться на деревья, а ведь ты ползаешь по земле.

— Возьмите меня,— упрашивал их рак.— Вы могли бы сбрасывать плоды на землю, а я сидел бы под деревом и ел их.

— Ну, ладно,— сказали птицы,— садись!

И рак забрался в лодку.

— Иди сюда и сядь рядом со мной,— позвала его птица уэру74. Рак подполз к ней, и птица сказала:

— Осторожней двигай клешнями, чтобы не продырявить лодку.

— Ладно, ладно,— ответил рак.

Уэру следила за раком, но он все-таки ворочал клешнями, и птица снова его предупредила:

— Друг, будь осторожней, так ты проткнешь лодку.

— Ладно, ладно,— отвечал рак.

Ветер надул парус, и лодка вышла в открытое море. Рак зашевелился и клешней проткнул днище75. Лодка стала быстро наполняться водой.

— Скорей, скорей! — закричали птицы.— Рак проткнул дно! Скорей выбирайтесь из лодки!

Птицы выпрыгнули из лодки и поплыли. А рак перелез через борт, погрузился в воду и пополз по морскому дну. Птицы выплыли на берег и стали спрашивать друг друга:

— Друзья, все спаслись?

Тут кто-то из них сказал:

— Нет, не все. Бедняга рак потерялся.

Птицы закричали:

— Кто нырнет, чтобы спасти его?

Одна птица предлагала другой нырять, но все отказывались, и наконец уэру сказала:

— Я попробую найти рака.

Птица нырнула в воду, но не нашла рака. Еще и еще раз ныряла уэру, и от морской воды ее перья стали черными, а глаза — красными.

А рак раньше их всех выбрался на берег и спокойно отдыхал.

Между тем уэру все ныряла, а другие птицы ее спрашивали:

— Ну как, нашла рака?

— Нет, я его не нашла,— отвечала уэру.— Посмотрите, от морской воды мои перья стали черными и синими, а глаза — красными. Я выхожу на берег.

Уэру вышла на берег, и тут все птицы увидели рака.

— Как же ты выбрался из моря? — спросили они его.— Когда лодка затонула, ты же пошел ко дну!

— Да, да,— отвечал рак,— я опустился на дно и по дну вышел на берег.

— Ну и хорошо,— сказали птицы.— Мы думали, ты утонул, а вот, оказывается, ты тоже жив. А теперь давайте почистим друг другу перья.

Птица тасис позвала тетере76:

— Друг, пойди сюда и почисти мне перья!

Куатман77 сказал зеленому попугаю 78:

— Я почищу твои перья.

Татагорас79 сказал уасиа:

— А я тебя почищу.

Все расселись парами и начали чистить друг друга. А крыса сказала сове:

— Иди сюда, я тебя почищу.

Крыса стала расчесывать перья на голове у совы. Она расчесывала и приговаривала:

— Чешу, чешу, чешу, кладу, кладу, кладу.

Крыса нагадила сове на голову и сказала:

— Мои лапки устали. Пусть кто-нибудь другой причесывает тебя.

— Давай я причешу тебя, сова,— предложил попугай. Крыса убежала, и он занял ее место. Попугай стал причесывать сову и увидел, что наделала крыса.

— Крыса на тебя нагадила,— сказал он сове.

Сова погналась за крысой, но та спряталась в норе. Сова села возле норы. Она хотела выманить крысу наружу. Сова расколола кокосовый орех и положила возле норы, но крыса не высовывалась.

— Как же мне ее выманить? — сказала сова.— Попробую изжарить корень каладиума.

Сова нашла корень, изжарила его и положила у входа в норку. Крыса почувствовала вкусный запах и высунулась. Но сова зорко за ней следила. Она схватила крысу когтями, убила ее и съела.

Остров Вануа-Лава

73. Рассказ об угре (Перевод с английского М.Ирининой)
В одной деревне жили муж с женой и сыном. Родители работали в поле, а мальчик оставался дома один.

Однажды, когда они собрались в поле, сын сказал:

— Завтра, когда вы будете уходить, отложите для меня батат.

На следующее утро отец и мать оставили сыну батат и ушли в поле. Мальчик испек батат и съел его, а потом пошел к другим детям и стал просить еще. Но дети рассердились на попрошайку и сказали:

— Разве отец не оставил тебе еды?

— Родители оставили мне немного, но я съел все сразу.

— Так зачем же ты просишь еду у нас? — сердито спросили они.

Тогда он крикнул:

— Хорошо же, я расскажу отцу с матерью, что вы ругали меня!

Его родители вернулись, и он стал им жаловаться:

— Когда вы ушли, я съел батат и попросил еще немного у детей. Они очень рассердились на меня за это. Поэтому завтра оставьте мне два батата.

Наутро родители снова ушли в поле, оставив мальчику два батата. Он испек их и побрел по берегу реки. Там он нашел хорошее местечко и сел поесть.

Когда он ел, крошки батата упали в воду, и их съел угорь80. Угорь превратился в юношу, поднялся на поверхность и подошел к мальчику. Они вдвоем доели батат, и юноша сказал мальчику:

— Завтра ты снова испечешь два батата, принесешь сюда, и мы съедим их вместе.

После этого юноша-угорь вернулся в воду, а мальчик пошел домой и сказал родителям:

— Завтра снова оставьте мне два батата.

Наутро он испек отложенные для него бататы и отправился на берег на то место. И опять перед ним появился юноша. Они вдвоем съели бататы, и юноша предложил:

— Давай украсим свои головы.

Они красиво убрали головы, отправились в поле и стали помогать работающим. Когда юноша начал копать землю, все столпились, чтобы посмотреть на его работу. Потом некоторые вернулись к своему занятию, но женщины не хотели отойти от юноши. Их мужья очень рассердились и бросились к юноше, чтобы убить его, но мальчик, который пришел с ним, облил его водой, и тот снова стал угрем.

Мужчины погнались за ним, но он ускользнул от них. Еще немного, и они бы схватили его, но тут он прыгнул в воду.

Тогда они закричали:

— Хорошо же, мы нашлем на него дождь81!

Они вызвали большой дождь, река вышла из берегов и выбросила угря на отмель.

Когда вода спала, люди спустились к берегу и увидели угря. Они разрубили его на мелкие куски и ушли.

Тогда мальчик сбежал вниз, увидел, что люди сделали с угрем, и заплакал. Его слезы упали на угря, и тот снова превратился в человека.

Он поднялся и сказал мальчику:

— Иди домой и скажи родителям, чтобы они с тобой уехали и поселились на другом острове.

Мальчик пришел домой и сказал отцу с матерью:

— Мы втроем переедем на другой остров.

После их отъезда одна старуха услышала как-то песню угря.

— Послушайте, похоже, что это поет угорь,— сказала она людям.

— Этого не может быть, уторь мертв,— ответили они. Но голос угря слышался очень ясно, и тогда люди сказали:

— Да, это правда песня угря.

Но вот он кончил петь, и все услышали страшный шум. Не успели они опомниться, как огромная волна накатилась на остров и смыла их всех. Все люди погибли, а остров поглотила вода.

74. Молгон и Молвор*2
В Гауа жили двое братьев с родителями. Однажды отец с матерью сказали старшему, Молгону:

— Хорошенько смотри за своим младшим братом и как следует корми его.

— Хорошо,— ответил он.

Вскоре отец с матерью умерли, и братья остались одни.

Однажды они спустили на воду лодку и поплыли вверх по течению реки. Вскоре они поравнялись с плодом палако, плывшим навстречу им. Мальчики разломили его пополам и съели. Потом они поплыли дальше и увидели два палако. И один брат съел первый плод, а другой — второй. Они поплыли дальше и увидели три плода. Один мальчик съел первый, другой — второй, а третий они съели пополам. Поплыли дальше и увидели четыре палако —два для одного и два для другого. Поплыли дальше и увидели пять плодов — два для одного, два для другого, а один пополам. Поплыли дальше и увидели шесть палако — три для одного и три для другого. Поплыли дальше и увидели семь плодов — три для одного, три для другого, а один пополам. Поплыли дальше и увидели восемь палако — четыре для одного и четыре для другого. Поплыли дальше и увидели девять плодов — четыре для одного, четыре для другого, и один пополам. Поплыли дальше и увидели десять палако— пять для одного, пять для другого. Мальчики поплыли дальше и тут увидели на берегу место, откуда плыли плоды.

Тогда старший брат сказал младшему:

— Ты оставайся в лодке, а я пойду и наберу плодов для нас обоих,— и он вышел на берег и стал собирать палако.

В это время из своего дома вышла женщина по имени Роприалал и, увидев мальчика, позвала его. Он подошел, и женщина сказала ему:

— Сейчас мы с тобой приготовим еду.

Они испекли таро и стали есть. Молгон не мог съесть столько таро и сказал женщине:

— Я отнесу это брату, пусть он поест.

Но Роприалал сказала:

— Раз ты не можешь съесть все сам — брось свиньям.

Мальчик заплакал. Потом они приготовили из таро кашу и Молгон не смог съесть ее и попросил:

- Я возьму кашу для браты.

Но женщина крикнула:

— Брось свиньям! — и мальчик опять заплакал.

Потом она спросила:

— Как тебя зовут?

— Молгон,— ответил он.

— А как зовут твоего брата?

— Молвор.

— Правильно. Тебя зовут Молгон,— и ты останешься здесь, и у тебя будут свиньи, дом и гамал, вдоволь еды и денег. А твой брат — его имя Молвор — будет лишен всего этого.

Молгон все плакал и плакал.

Вскоре женщина сказала:

— Идем посмотрим на твоего брата.

Они подошли к лодке и увидели, что Молвор лежит мертвый — солнце убило его своими лучами.

Молгон все время плакал. Слезы упали на тело брата, и тот снова ожил.

И тут Молвор сказал брату:

— Когда наш отец умирал, он велел тебе заботиться обо мне. А ты бросил меня и не думал обо мне.

Женщина стала убеждать Молгона вернуться к ней, но он не соглашался. Но вот Молвор запел. Он свесил ноги в воду и стал превращаться в угря. А когда он кончил петь, то стал угрем и соскользнул в воду. Его брат тоже прыгнул в воду, а женщина стояла и смотрела вниз. Потом она увидела на воде кровь и горько заплакала.

А братья превратились в камни, что лежат в русле реки.

Остров Гауа

75. Как появилась смерть (Перевод с английского М.Ирининой)
Кват и Марава жили в местности Матан возле горы Гарат, где еще тлеют подземные огни.

Однажды они решили сделать людей. Кват вырезал из драцены руки, ноги, туловища, потом уши и глаза, а после приладил одну часть к другой. Этим он занимался шесть дней. Затем он припрятал своих людей на три дня, а потом три дня оживлял их. Он поставил людей перед собой, стал танцевать перед ними и увидел, что они понемногу начали двигаться. Он стал бить для них в барабан и увидел, что они стали двигаться быстрее. Так он сделал их живыми, и они могли уже стоять сами.

Затем он разделил людей на мужчин и женщин и каждому мужчине дал женщину и назвал их мужем и женой. Кват сделал трех мужчин и трех женщин.

А Марава сделал людей из другого дерева, из тависивисо. Он тоже делал их шесть дней, и поставил их перед собой, и бил для них в барабан, и дал им жизнь, как и Кват.

Но когда Марава увидел, что его люди двигаются, он выкопал яму, устлал ее дно листьями кокосовой пальмы и закопал своих мужчин и женщин на три дня. Когда же он разгреб руками землю, чтобы посмотреть на людей, оказалось, что они сгнили и воняют.

Так среди людей появилась смерть.

76. Отъезд Квата (Перевод с английского Ю.Баранова)
Сейчас посреди острова Гауа расположено большое озеро Тас, но прежде на том месте была равнина, поросшая лесом.

Однажды в этом лесу Кват начал делать себе лодку из огромного дерева. Пока он ее делал, братья подсмеивались над ним. Они спрашивали Квата:

— Как же ты дотащишь такую большую лодку до моря?

И каждый раз Кват отвечал:

— Придет время — узнаете.

Когда лодка была готова, Кват посадил в нее свою жену, своих братьев, нагрузил ее всеми живыми существами, даже такими маленькими, как муравьи, и сел сам. На лодке он сделал настил.

Затем начался очень сильный дождь. Вся средняя часть острова заполнилась водой, которая хлынула через холмы там, где теперь низвергается великий водопад Гауа. Лодка нашла выход в море и уплыла.

Говорят, что Кват, уезжая, забрал с собой с островов все самое лучшее. Но Кват еще вернется, и люди ждут его возвращения 83.

Острова Торрес

77. Дилингавув (Перевод с английского Ю.Баранова)
Жители одной деревни расчистили участок и посадили бананы. А когда поспели плоды, туда повадился ходить Дилингавув84. Он влезал на ствол банана и поедал их.

И вот однажды Дилингавув сидел на банане, и его заметил кто-то из жителей деревни. Этот человек побежал и сказал остальным:

— Я только что видел того, кто ворует и ест наши бананы!

Мараухихи воскликнул:

— Берите луки, пойдем и убьем его!

Но люди сказали:

— Нет, никто не сможет его убить!

— А я смогу! — воскликнул Мараухихи.

— Нет, это невозможно,— стали спорить с ним другие. Но все же они взяли луки и на стрелы надели наконечники 85.

— Пойдем по одному,— сказал Мараухихи.

Первый пошел вперед, увидел Дилингавува и начал подкрадываться к нему, чтобы пустить стрелу. Но Дилингавув взмахнул руками, как летучая мышь крыльями, Человек испугался, убежал и рассказал об этом остальным.

— Его невозможно застрелить,— сказали люди. Но Мараухихи велел идти второму. Тот двинулся вперед, но с ним случилось то же, что и с первым.

Так по одному все люди выходили вперед, возвращались и говорили:

— Его невозможно убить!

Тогда Мараухихи сказал:

— Я сам пойду, пущу в него стрелу и убью.

Мараухихи был умнее всех остальных.

Он пошел и увидел Дилингавува, сидящего на банане. Мараухихи осторожно приблизился, но тут Дилингавув заметил его и простер над ним свои руки. Мараухихи не испугался. Он взял стрелу для охоты на птиц, вырезанную из казуарины, и выстрелил. Стрела оторвала Дилингавуву одно ухо, и он свалился на землю вниз головой. Мараухихи побежал к своим людям и рассказал, что он подстрелил Дилингавува.

А тот поднялся и пошел домой, к матери. Дилингавув окликнул мать, и она спросила:

— Что тебе, сын?

— Дай мне топор.

— А зачем он тебе?

Но Дилингавув не стал рассказывать матери, что Мараухихи отстрелил ему ухо. Дилингавув пошел и вырубил себе ухо из корня дерева pay. Он рубил корень и приговаривал:

— Рубись на куски! Разрубайся!

Мараухихи подослал одного из своиx людей, и тот подсмотрел, что делает Дилингавув, и подслушал, что он говорит. Посланный вернулся к Мараухихи и рассказал, что Дилингавув из корня дерева pay сделал себе новое ухо взамен оторванного.

Потом Мараухихи и его люди устроили пир. Они ели и танцевали, они танцевали каждый день. Дилингавув услышал об этом и сказал:

— Теперь я пойду и отомщу им!

Он взял много каштанов 86, взял камни 87, взял огонь, взял плащ из листьев, который надевают на танцах, и пошел к деревне, где жил Мараухихи. В деревню Дилингавув не вошел, а остановился поблизости. Он разжег костер, изжарил каштаны и раскалил камни. Потом Дилингавув выкопал очень глубокую яму и прикрыл ее плащом. Он сел рядом с ямой, стал есть каштаны и смотреть на танцующих. Люди танцевали долго. Но вот один из них отошел в сторону отдышаться и видит: сидит Дилингавув и ест каштаны.

— Дай мне один каштан,— попросил этот человек.

— Возьми,— только подойди сюда,— ответил Дилингавув.

Человек подошел к нему, сел на плащ и провалился в яму. То же самое Дилингавув проделал и со всеми остальными танцорами. Последним в яму свалился Мараухихи.

Тогда Дилингавув стал швырять в яму раскаленные камни. А Мараухихи сказал своим людям:

— Становитесь ближе вот к этому краю!

И все они остались живы.

А Дилингавув решил, что все они погибли, и ушел домой. Мараухихи спросил своих товарищей:

— Как вы думаете, как нам спастись?

— Да ведь мы уже мертвые,— отвечали люди.

— Вовсе нет! — воскликнул Мараухихи.— Я очень хорошо знаю, что мы еще не мертвые!

Мараухихи посмотрел вверх и увидел, что над ямой нависает ветка смоковницы88. Он сказал:

— Давайте сделаем так. Пустим стрелу в эту ветку. Потом выстрелим еще раз, так чтобы вторая стрела воткнулась в первую. Пустим еще стрелы, и получится цепочка. Она свесится сюда, и мы выберемся по ней из ямы.

Так они и сделали. Цепочка из стрел свесилась в яму.

— Полезайте наверх,— сказал Мараухихи.

— Давай ты первый, а мы за тобой,— ответили ему.

По цепочке из стрел они выбрались из ямы и спаслись.

НОВАЯ КАЛЕДОНИЯ

78. Вождь Туо и вождь Тендо (Перевод с французского В.Куприянова)
Вождь Туо расчищал валежник вокруг своего дома, отбрасывал сор в одну сторону, отбрасывал в другую. Он подумал: «Что бы мне сделать, чтобы поесть мяса? Сделаю-ка я силок для птиц».

Он лег спать, а утром начал плести веревку. К вечеру он сделал силок, пошел и поставил его на большом фикусе. Потом вернулся домой, покурил и лег спать. Он спал, спал до света, а утром встал и пошел проверять силок. Там он увидел двух крыланов. Туо взобрался на фикус, распутал их, отрезал им лапы и крылья и сбросил крыланов вниз. Потом он спустился, поднял их и отнес своей матери. Мать взяла копалку 1 и вырыла два клубня ямса и два клубня таро, завернула крыланов в листья и сунула все это в горшок2. Она стала готовить на печи и нюхала пар, чтобы узнать, когда еда будет готова. Потом она достала еду: вот один крылан для вождя Туо, вот один для нее — его матери, вот один клубень ямса и один клубень таро для вождя Туо, один клубень ямса и один клубень таро для матери. Так они ели, пока не съели все. Они покурили и пошли спать. Утром вождь Туо встал и пошел проверять силок.

И что же он там увидел? О чем пойдет наш рассказ?

Наш рассказ пойдет о вожде Тендо, о духе, который попал в силок.

Туо собрался взлезть на дерево, но увидел, кто сидел в силке, испугался и спрятался.

— О-о,— сказал Туо.— Кто это там наверху? Не злой ли это дух?

А тот из ловушки говорит ему:

— Иди, иди сюда!

— Я не могу,— отвечает Туо,— я боюсь.

— Не бойся, иди и освободи меня.

Туо залез и освободил вождя Тендо из силка. Тот, как только почувствовал себя свободным, вскочил вождю Туо на шею.

— О мой отец! О мой отец! — закричал вождь Туо, взывая к духу своего предка3.— Мне страшно! Что теперь со мной будет? — и он заплакал.

— Перестань плакать,— сказал Тендо,— спускайся и пойдем в деревню.

Туо слез с дерева, а тот все сидел у него на шее. У подножия дерева Туо тяжело вздохнул и сказал:

— Слезай и иди, как я.

— Нет, я не слезу, я буду сидеть на тебе, ты ведь устроил мне ловушку.

Туо пошел в деревню, мать издали заметила его, так как ждала сына, и увидела, что он кого-то несет на себе.

— Кого это ты несешь на себе? — спросила старуха.

— А я и сам не знаю, он был в моем силке.

— Что же теперь будет?

— Не знаю, он не хочет слезать.

— Как же так? А что я буду готовить есть?

— Ну о чем ты спрашиваешь,— отвечал Туо,— мне совсем не до еды, мне страшно.

Тут вождь Тендо сказал:

— Я хочу есть, приготовь мне еду, старуха.

Старуха заторопилась, приготовила ямс и таро и подала Тендо. Он принялся есть, и из его рта капало на голову Туо.

Туо не мог ни есть, ни курить, и тогда он пошел спать, но и тут Тендо его не отпускал.

— О горе! Отпусти же меня! — взмолился Туо.

— Нет, мы будем спать так, ложись,— отвечал ему Тендо.

Они легли и уснули, а в полночь дух во сне отпустил вождя Туо. Тот почувствовал свободу и тихонько вышел из дому. Он взобрался на кокосовую пальму и спрятался в ее листьях. Пришел день, вождь Тендо в доме проснулся, огляделся вокруг:

— Где же вождь Туо? Где он? Куда он мог уйти ночью? Ну, я сейчас его отыщу!

С этими словами он вышел, поискал вверху, поискал внизу, но не нашел Туо. А тот сидел на пальме. Тогда дух решил напиться и полез за кокосовыми орехами. Он лез, лез, лез, остановился передохнуть, полез выше, наконец добрался доверху. Он сорвал слева орех, справа орех, хотел уже спускаться и тут увидел вождя Туо за листьями.

— Вот ты где! Хорошо, что я тебя нашел. Ты хотел сбежать от меня?

С этими словами дух снова вскочил на вождя Туо.

— Спускайся, надо собрать орехи,— приказал дух.

Вождь Туо спустился, подобрал орехи и очистил их.

— Мой сын,— спросила его старуха мать,— почему ты сам не хочешь съесть орех?

— О мать! — отвечал Туо.— Мне совсем не до еды, когда он сидит на мне. О горе мне, горе!

— Да он не хочет есть,— сказал дух,— а я проголодался, принеси мне поесть, старуха!

Потом опять наступила ночь, и вождь Туо пошел домой спать вместе с вождем Тендо, и они легли и уснули. В полночь дух опять отпустил свою жертву.

Туо почувствовал свободу, проснулся, встал, достал свой пояс из кожи крылана, натянул на голову шапку, натерся сажей, привязал к ногам красивые раковины, надел на руки браслеты, повязал белую набедренную повязку, на плечи набросил накидку из луба, вооружился копьем4 и дротиком5 и вышел из дома.

Вождь Туо спустился к морю и побежал вдоль берега. Он оставил позади свою землю, переплыл реку Пуананду и прибыл наконец к вождю Уагапа.

— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? — спросил вождь Уагапа.

— Да, это я,— отвечал вождь Туо.

— Что случилось с тобой?

— Я спасаюсь.

— От кого ты спасаешься?

— Я не знаю его, может быть, он злой дух!

— Где ты его встретил?

— Он попался в мою ловушку для птиц. Я пришел и выручил его, а он вскочил мне на шею, и как я ни тряс его, и влево, и вправо, и вперед, и назад,— он меня так и не отпустил. Я лег спать, в полночь он меня выпустил, и я убежал и спрятался на кокосовой пальме. Тогда он меня быстро нашел на пальме, а сейчас я уже убежал к тебе.

— Входи,— сказал вождь Уагапа,— садись здесь и ничего не бойся. Если он придет к нам, мы его убьем.

Не успели они присесть, как увидели вдали духа. Головой он доставал до неба, а ногами упирался в морское дно.

— Ты видишь, кто там идет? — спросил вождь Туо. Смелость вождя Уагапа сразу исчезла.

— Вождь Туо, беги скорее отсюда, не то он и меня прихватит с тобой.

Вождь Туо бросился бежать и прибежал к вождю Баи.

— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? Что с тобой случилось?

— Да, это я. Я спасаюсь.

— Кто за тобой гонится? Он такой же, как мы?

— Я его не знаю, может быть, он злой дух.

— Входи, входи сюда; он найдет у нас свою смерть.

Едва присели они, как вдали показался дух. Трудно описать его рост: верхняя часть его тела терялась в облаках, а нижняя в глубине моря.

— Вождь Туо,— сказал вождь Баи,— подумай, куда ты сейчас побежишь, я боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.

Вождь Туо бросился бежать, он бежал, бежал и прибежал к вождю Каналы.

— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо?

— Да, это я,— отвечал Туо.

— Что с тобой? — спросил вождь Каналы.

— Я спасаюсь, за мной гонятся от самого моего дома.

— Кто же это?

— Я не знаю, быть может, злой дух.

— А где он?

— Смотри, он скоро будет здесь.

— Садись,— сказал вождь Каналы,— мы его убьем.

И только сказал он эти слова, как показался дух. Голова его уходила далеко в небо, а ноги ступали по земле.

— Вождь Туо, поищи себе другое убежище,— воскликнул вождь Каналы,— а то я очень боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.

Туо вышел и побежал дальше. Так бежал он, бежал от вождя к вождю, пока не достиг Мааламоа, самого края страны. Он посмотрел вокруг, куда бежать дальше, но дальше земли не было. Он увидел лишь двух детей, которые купались в море.

И они тоже увидели его.

— Вы кто такие? — спросил их Туо.

— Мы — это мы,— ответили дети.

— Что вы здесь делаете?

— Мы купаемся.

И дети перестали на него смотреть. Они купались. Вождь Туо закричал им:

— Скажите мне, куда я могу бежать, чтобы спрятаться?

— А от кого тебе прятаться?

— От того, кто за мной гонится.

— Он такой же, как мы?

— Я не знаю, посмотрите туда, вон он идет.

— Ну, хорошо, оставайся здесь. Когда он будет совсем близко, мы нырнем в воду, и ты ныряй с нами.

Дух был уже близко. Дети нырнули, и вождь Туо нырнул вместе с ними. И они вошли в дом на дне моря.

Дух остался на берегу один. Он не мог спуститься на дно моря за своей жертвой. И тогда он вырвал два пучка травы, призвал двух птиц и велел им созвать всех остальных птиц.

Одна полетела вдоль западного берега, другая вдоль восточного, и они слетелись на острове Поот.

Вскоре все птицы, все до одной, собрались перед вождем Тендо, и он сказал им:

— Я созвал вас, чтобы вы выпили всю воду из моря.

И птицы ответили:

— Мы повинуемся!

Первыми начали пить цапли. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при малом отливе.

Потом стали пить кулики. Они пили, пили, пили, и из воды показались кораллы.

Потом стали пить чайки. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при большом отливе.

Потом стали пить другие птицы. Показалась крыша, потом и стены дома; наконец все стало сухо.

— Дело сделано,— сказал вождь Тендо,— вы свободны, а я пойду и найду вождя Туо, чтобы он меня накормил.

Он подошел к дому, и вождь Туо начал опять причитать:

— О, я несчастный, вот он идет за мной.

— Что же ты будешь делать? — спросили дети.

— То, что вы скажете.

— Хорошо,— сказали дети,— слушай нас: когда он тебя позовет, ты не выходи, скажи ему, пусть он сам войдет в дом.

Вождь Тендо стал звать вождя Туо:

— Выходи!

— Не выйду,— отвечал Туо.— Если я тебе нужен, войди за мной.

Тем временем дети взяли по топору и встали с двух сторон у входа.

Вождь Тендо нагнулся, чтобы войти, и тогда дети отрубили ему голову, она покатилась внутрь дома2 а тело осталось лежать снаружи 6.

79. Дед и внук Дере
и внук пошли в горы за подпорками для ямса7. А в лесу, в горах нельзя было говорить громко. Они рубили подпорки. Внук взял одну очень ровную и длинную и стал ею размахивать и кричать. Ему было очень хорошо.

— Замолчи, здесь нельзя шуметь,— сказал ему старик.

Но внук не послушал его, он все кричал.

Они складывали свои подпорки на тропинку, по которой шли, чтобы на обратном пути собрать их все. Но когда настала пора возвращаться, они не нашли той тропинки. Дед и внук заблудились в лесу. Им стало страшно, они не знали, где они теперь. И они не нашли своих подпорок. И все это произошло потому, что мальчик шумел, где шуметь было нельзя, и, как дед ни уговаривал его вести себя тихо, он его не слушал 8.

80. Сова, паже и вавиви
Птица паже сказала птице вавиви9:

— Пойдем в гости к сове.

Сова встретила их радушно:

— Это вы, мои юные братья!

— Это мы!

— Ну, хорошо. Входите же в дом.

Сова сделала вид, будто разыскивает еду. А у нее было уже все готово, но сова не собиралась угощать своих юных братьев. Она попросила их пройти в другую комнату, поменьше, и там обождать, пока она поест. Ведь она живет одна и всей пищи только ей и хватит.

Когда сова принялась за еду, ее юные гости рассердились и стали бросать в нее камни. Сова вылетела из дома, но паже и вавиви погнались за ней. Тогда сова забилась в щель в скале. Два юных брата попытались ее оттуда выкурить, но сова выдувала дым обратно. Они ждали, ждали и улетели. Тут сова вылетела из убежища и сама полетела за ними.

— Ага,— закричала она,— видите, я летаю быстрей.

Паже и вавиви снова погнались за ней. Она опять забилась в щель, и те улетели ни с чем. Они зашли к сове в дом и взяли там динамит10. Потом вернулись к скале, где пряталась сова.

Паже сказал вавиви:

— Зажигай ты.

— Я боюсь,— отвечал вавиви.

Так они долго препирались друг с другом, наконец вавиви сказал:

— Ладно, отложим до завтра.

Они спрятали динамит в ветвях дерева, на котором сидели, и ушли.

А сова все видела. И когда братья скрылись из виду, она забрала динамит. Ночью братья легли спать, а сова пришла и бросила динамит к ним в дом. И два молодых человека разлетелись на мелкие кусочки и погибли11. А сова так и жила одна.

Остров Янде

81. Первая супружеская чета (Перевод с французского В.Куприянова)
Паиму Пюрехевази и Берангаат были первой супружеской четой в то время, когда еще не было людей.

Муж сказал жене:

— Было бы хорошо, если бы мы сменили кожу и навсегда остались жить здесь, на Янде.

Жена отвечала:

— А зачем так делать, чтобы мы здесь жили одни? Это нехорошо. Будет лучше, если мы вдвоем сделаем нового человека, который продолжит наш род.

Но муж не хотел этого. Он отправился в дом, а жене наказал, чтобы она туда не входила. Там он лег и собрался менять кожу. Но жена пробралась в дом и спряталась в углу. Муж заметил ее и рассердился. Он сказал:

— Ты не хочешь, чтобы мы сменили кожу и жили вечно! Что ж, пусть будет по-твоему. Будем делать то, о чем ты говорила.

Так мужу не удалось сменить старую кожу, потому что его жена хотела иметь детей. Она родила их, и тогда появились люди, которые и заселили землю 12.

ФИДЖИ 

Остров Вануа-Леву

82. Происхождение кокосовых орехов (Перевод с английского А.Кондратова)
Люди из племени сьетура1 отправились однажды на остров Моала обмениваться дарами. Они высадились на острове. По пути к деревне вождь племени сьетура по имени На-Улу-Матуа2 заблудился. Он встретил женщину по имени Ди Моала3.

— Доле ни сала4,— приветствовала женщина вождя.

На-Улу-Матуа подарил Ди Моале свой наконечник для копья с отравленным острием. А потом спросил женщину, что она подарит ему взамен 5. Ди Моала ответила, что он может получить орехи кокосовой пальмы, которая называется Кокос-Что-Наклонился-Над-Морем. Она сказала так:

— Если ты не сможешь залезть на дерево, позволь называть тебя тогда Человек-Из-Лодки-Который-Не-Может-До-биться-Своей-Цели. А если ты залезешь на дерево успешно, я стану твоей женой, второй после Ди Cepe-Тонга6.

На-Улу-Матуа уперся ногами в ствол дерева, откинул голову назад и забрался по стволу так же легко и быстро, как будто он шел по земле. В то время как он забирался на дерево, Ди Моала держала край его пояса, сделанного из шкуры животного. Но ветер вырвал пояс из рук и унес его на острова Тонга.

Когда На-Улу-Матуа достиг верхушки дерева, он сорвал молодой кокосовый орех и выпил его сок. Потом он тряхнул пальму. Один орех упал на острова Ясава, другой — на остров Вануа-Леву, третий — на Самоа, четвертый — на Тонга7, пятый — на Тавеуни, остальные — на острова Лау. А сухой лист с пальмы упал на северный берег острова Вити-Леву. Вот почему кокосовые пальмы, которые растут в этой местности, не приносят хороших плодов. Их орехи пусты и сухи внутри 8.

$3. Друзья из Ндрекети
Вот что рассказывают о двух предках из местности Ндре-кети. Одного из них звали Кау9, а второго — вождь Нукути. Эти предки были друзьями. Однажды они сговорились, что Кау приедет в Нукути поговорить с другом. Когда назначенный срок настал, вождь Нукути приготовил много еды, а для приправы пошел наловить рыбы 10.

А Кау тем временем прибыл в Нукути. Он высадился из лодки на берег и пошел к дому своего друга. Вождь Нукути в это время ловил рыбу, и в доме оставалась лишь его жена. Кау поговорил с ней немного, а потом вышел из дому. Он побежал к берегу моря, вырыл яму в песке и лег в нее. В это время на берег вышла жена вождя Нукути. Кау окликнул ее, спросив:

— Где Кау?

— Не знаю,— отвечала жена,— он куда-то вышел. А куда— не знаю.

— Я теворо11,— сказал Кау,— ты должна меня слушаться. Рождя Нукути нет и Кау нет. Отдайся мне, иначе я тебя съем!

Жена вождя Нукути сильно испугалась. Она ведь не узнала Кау и думала, что он и в самом деле теворо. И она подчинилась его приказу. А потом отправилась домой.

В это время вернулся вождь Нукути. Он спросил:

— А где мой друг?

— Не знаю,— ответила жена.— Он куда-то вышел.

Через некоторое время появился Кау. Друзья приветствовали друг друга. Но вождь Нукути знал, что сделал его друг с женой. Он догадался, что Кау насладился ею на песке на берегу. И тогда он сказал сам себе:

— Хорошо же, я с ним поквитаюсь. Пусть он получит то же самое, что сделал с моей женой!

Друзья поели и легли спать. Утром они опять поели, и Кау сказал, что ему надо вернуться в свою деревню.

— Хорошо,— ответил вождь Нукути,— послезавтра я тоже буду там.

Кау сел в лодку и вернулся домой. Прошел день. Вождь Нукути отправился в деревню, где жил Кау. А тот ушел на огород, чтобы заготовить еду для угощения. Жена Кау осталась в доме одна. Вождь Нукути заставил ее отдаться ему: он хотел поквитаться с другом. Жена подчинилась его угрозам. А потом умерла.

Тогда вождь Нукути положил ее тело в корзину и повесил на балку дома. Вскоре вернулся Кау. Он увидел подвешенную корзину и решил, что там рыба, которую привез его друг. Кау сунул руку в корзину и нащупал там...12

Тогда Кау понюхал руки и воскликнул:

— Друг прибыл ко мне из Нукути и принес в дар ската 13!

Кау не знал, что в корзине лежала его мертвая жена. Так он поплатился за то, что сделал с женой вождя Нукути.

84. Охота на черепаху
Вождь местности Валили однажды увидел огромную черепаху. Она плыла близ островов Ясава, что лежат к северо-западу от Вануа-Леву. Черепаха нырнула под воду.

Тогда вождь Валили принес в дар каву14 Вусони-Лаве 15 и рассказал ему о черепахе. Люди племени сьетура стали состязаться: кто сможет дольше задержать дыхание. Большинство из них могло не дышать два дня. Вождь Валили — половину месяца. А Вусони-Лаве задержал дыхание на целый месяц. И когда он выдохнул воздух, ураган пронесся вдоль наветренного берега Вануа-Леву!

Все сели в лодки и отправились к островам Ясава. Но как только люди племени сьетура приблизились к черепахе, она нырнула под воду. Все люди нырнули вслед за ней. Однако никто не смог отыскать черепаху на дне. Воздуха не хватило, и охотникам пришлось выныривать. Только Вусо-ни-Лаве остался под водою.

Дно было илистым. Там росло много водорослей. Черепаха ела водоросли, и Вусо-ни-Лаве вскочил ей на спину, потом пробежал по спине от головы до хвоста и вновь вернулся к голове. Он попробовал схватить черепаху за голову и поднять ее. Но это ему не удалось. Тогда Вусо-ни-Лаве привязал к передней ноге черепахи веревку и потащил ее наверх, на поверхность. Нога оторвалась. И когда Вусо-ни-Лаве вытащил ногу на поверхность, она оказалась длиннее дома вождя! От раны черепаха сдохла и всплыла. Спина ее была шире деревенской площади перед домом вождя 16.

На лодку черепаху погрузить не смогли. Тогда ее хвост привязали к лодкам и потащили к берегу. Вождь Валили сказал, что каждый может брать черепашьего мяса сколько хочет. Черепаха была так велика, что мясо получили люди всех окрестных деревень Вануа-Леву и Тавеуни. А взамен они принесли вождю Валили всякие дары 17.

85. Глупый вождь
Вождь Нау-Сами-Леву, предок из Ндрекети, был известен своею глупостью 18. Однажды его люди строили дом и спросили вождя: делать дом высоким или низким? Вождь Нау-Сами-Леву отвечал:

— Поднимите его повыше, опустите его пониже. Пусть он будет высокий и низкий!

Однажды он велел принести с огорода таро. И сказал при этом:

— Стебли не приносите. Несите только свежие клубни, без стеблей и без кожуры 19.

У вождя Нау-Сами-Леву было два кабана. Он решил приготовить из них угощение для пира. А перед тем, как кабанов стали резать, велел их охолостить!

Однажды вождь был в лесу вместе со своими людьми. Он подошел к пропасти и на дне ее увидел лягушку. Вождь решил, что тут озеро. И велел своим людям прыгать в пропасть и купаться там. Крики попугаев на деревьях на дне пропасти показались ему людскими голосами. Он думал, что его люди купаются и весело кричат!

86. Хитрый теворо
В деревне Вари жил теворо. Однажды он решил отправиться на остров Тавеуни. Теворо высадился на берег у Ваи-нуну, проследовал через Ваилеву и Насавусаву и прямо прошел к Нангинги. Потом он пошел вдоль берега, пересек Тати-леву и достиг Навоидо, где была лодка. Теворо сел в нее и приплыл к Тавеуни. Он пристал к берегу в Населеселе, а потом отправился в глубь острова, в деревню Ваиникели. Там он остановился в доме вождя Ваиникели.

Вождь спросил его:

— Ты откуда?

— Я? Может быть, из Мбуа20.

Вождь опять спросил:

— Из какой деревни?

— Из Тавалеву,— отвечал теворо.

— А куда ты держишь путь? — спросил вождь в третий раз.

— Просто странствую. А сейчас пришел к вам в гости.

Вождь решил:

— Хорошо. Оставайся у нас.

У вождя была красавица дочь. И теворо возжелал ее. Вечером, после того как все поели, девушка отправилась в свою хижину21 плести циновки. Теворо из Вари стал ходить вокруг хижины, а потом заглянул в нее.

— Что тебе надо? — спросила девушка.

— Ничего,— ответил теворо.— Я просто гуляю.

— Хорошо, заходи в хижину,— сказала дочь вождя.— Давай поговорим.

Теворо стал рассказывать ей разные истории. А потом спел «сере кали» — «песню подушки» о своей родной земле. Он пел:

Волны мягко плещут на песчаный берег Вари.
Они плещут, а над ними зеленеют рощи,
Красный таро растет возле дверей хижин 22,
Но еще вкуснее рыба, пойманная к ужину.
И мать спит. Я возвращаюсь в Вари.
— Какая хорошая песня! Пой дальше!

— Нет, песня окончена,— ответил теворо.

— Тогда спой ее еще раз! — попросила девушка.

И теворо повторил свою песню. Когда же он кончил петь, девушка сказала:

— Я пойду с тобой.

Они быстро вышли, пошли к берегу моря и сели в лодку. Когда взошло солнце, они достигли уже Тасилеву. И они поплыли вдоль берега, прямо к Кумбулау. Когда солнце село, они добрались до Ваинуну. Девушка уснула. Около моста они причалили. Теворо вышел из лодки, завернул девушку в циновку и вынес ее на берег. Бросив лодку, он поспешил в лес. Они поднялись к Источнику Чистой Воды и прошли к Натан-гисара. Затем они спустились в Сьетура и вновь поднялись к Лиликинаува. А оттуда прямо пошли в Вари. Теворо положил девушку спать в своем доме. Утром девушка проснулась и стала глядеть вокруг. И она нигде не увидела берега моря. Девушка стала плакать, но напрасно. Ведь ее родная деревня была далеко. Теворо сказал:

— Пропала твоя надежда. Мы не будем жить на берегу моря.

Девушка ответила:

— Я думала, что твоя песня была правдой.

Предок из Вари сказал:

— У меня не было жены. А моя песня привела тебя сюда. В деревню Вари нельзя приплыть морем. Здесь лесная страна, море далеко отсюда.

87. Человек-змей
В Ндрекети когда-то жила женщина, у которой вместо сына родился змей. Змей рос и рос. Своим родителям он был противен. Но все же они заботились о нем, ведь это был их ребенок. Когда он вырос, ему построили отдельную хижину. А потом родители решили его женить.

Долго они искали невесту. Наконец после долгих трудов нашлась девушка, что согласилась выйти замуж за змея. Родители предложили ей жить вместе с ними и только на ночь отправляться к мужу. Но девушка ответила — раз она вышла замуж, хозяйство нужно вести отдельно.

Однажды она отправилась ловить рыбу. Змей сбросил шкуру и превратился в юного вождя. Когда жена вернулась, она не узнала своего мужа. А тот притворился, будто ищет человека-змея.

Прошло три дня. Жена снова пошла ловить рыбу к рифу. И тут она начала догадываться: незнакомый юноша — это ее муж!

На четвертый день она сказала, что опять пойдет ловить рыбу. А сама осталась дома, нашла змеиную шкуру и сожгла ее. Вечером опять пришел юный вождь. Он спросил, где змей, назвав его по имени.

— Он здесь,— отвечала жена.— Он — это ты!

Все люди узнали об этом. Девушки, что когда-то не хотели выходить замуж за змея, горько пожалели о своем поступке.

88. Кто кого?
Однажды древесная ящерица и морская черепаха устроили состязание. Каждый из них хотел захватить раковину. Ящерица хотела, чтобы раковина жила на суше, а черепаха хотела, чтобы раковина жила в море. Они ухватились за створки раковины с разных концов и стали тянуть их в разные стороны. Черепаха постепенно уступала ящерице. И тут она сказала:

— Ящерица, ну-ка посмотри на раковину!

Ящерица ослабила хватку, на мгновение отпустила раковину, и черепаха нырнула с нею в море. Вот почему раковины находят в море, а не в лесу. И теперь всякий, кто убьет древесную ящерицу или морскую черепаху, должен трубить в раковину. На одной из ее створок пять полос — это следы когтей древесной ящерицы. А на другой — извилины. Это следы морской черепахи.

89. Попугай и летучая собака
Попугай и летучая собака были друзьями. Однажды летучая собака сказала:

— Друг, на острове Коро созрели чудные плоды давы23. Попугай отвечал:

— Если мы полетим туда, позволь мне есть их мякоть!

— Хорошо, друг,— ответила летучая собака,— летим!

Они полетели к острову Коро. Летучая собака летела очень низко, над самыми гребнями волн. А попугай летел высоко-высоко. И вскоре его крылья устали. Тогда он окликнул летучую собаку:

— Я устал и могу упасть в воду.

Летучая собака отвечала:

— Спускайся вниз, друг. Я поддержу тебя своими крыльями над гребнями волн.

Попугай очень устал и с трудом спустился вниз. Летучая собака сказала:

— Садись ко мне на крылья, иначе ты умрешь.

Когда попугай приблизился и захотел сесть, летучая собака натянула перепонки своих крыльев. Попугай соскользнул с них и упал прямо в море. И тотчас его съела рыба-попугай 24.

Вот почему ее морда так похожа на клюв попугая. С той поры все попугаи стали бояться летучих собак — они уже больше не друзья.

90. Утка и цыпленок
Однажды утка25 и цыпленок плавали в лодке. Лодка была сделана из листьев дикого таро. Цыпленок был голоден и захотел поискать на дне лодки какой-нибудь еды. Утка просила цыпленка потерпеть — ведь он может своими когтями проколоть дно лодки. Но цыпленок отвечал: земля недалеко, и, если что случится, до берега нетрудно долететь.

Утка снова стала уговаривать цыпленка: ведь утки могут плавать, а цыплята — нет. Но тут вдалеке показался остров, и цыпленок не стал больше ждать. Он начал разгребать своими лапками дно лодки и продырявил его. Лодка потонула. Утка поплыла, а цыпленок быстро полетел к острову.

Вскоре он устал и полетел назад, к утке. Он хотел отдохнуть на ее спине. Как только цыпленок захотел это сделать, утка нырнула. И она ныряла всякий раз, когда он пытался сесть ей на спину. Цыпленок выбился из сил и утонул. А утка доплыла до берега.

91. Как был наказан журавль
Однажды журавль и водяной пастушок отправились к берегу моря пить воду. По дороге водяной пастушок заметил ямку, где была пресная вода. Он крикнул:

— Чур моя!

Журавль ответил:

— Нет, вода моя. Это я увидел ее первым.

И журавль выпил всю воду.

Затем они продолжили путь. Водяной пастушок увидел спелые бананы и крикнул:

— Чур мои!

Журавль ответил:

— Нет, бананы будут мои, я их увидел первым.

И съел все бананы.

Вскоре они увидели плод хлебного дерева. Водяной пастушок крикнул:

— Чур мой!

Журавль ответил:

— Нет, он будет мой, я увидел его первым.

И съел плод хлебного дерева.

Наконец они пришли к берегу моря. Журавль шел впереди и увидел большого моллюска. Он сказал:

— Водяной пастушок, ты видишь, здесь еда для нас. Но как добраться до нее?

Водяной пастушок ответил:

— Ты засунь свои ноги в створки раковины. И разорви тело моллюска когтями.

Журавль сунул ноги в створки моллюска. И они тотчас захлопнулись, зажав журавлю ноги. Журавль закричал:

— Водяной пастушок, водяной пастушок, принеси скорее большой камень! Разбей им раковину. Поднимается прилив, я могу утонуть!

Тогда водяной пастушок пропел, танцуя:

Ты выпил воду,
Ты съел бананы,
Ты съел хлеб
И делал меня глупым.
Йе-е-е!
Поднялись большие волны. Журавль был невелик — и утонул.

92. Почему на Тонга плохо готовят таро
Однажды вождь с островов Тонга отправил посланца в деревню Намбоувалу, что в местности Вуйя. Он должен был научиться у ее жителей готовить клубни таро26. Посланец прибыл в Намбоувалу. И все время, пока жил в отведенном для него доме27, спал. Ему приготовляли клубни таро самыми разными способами. Посланец с Тонга просыпался и пробовал их. Еда ему очень понравилась. Когда он вернулся на острова Тонга, он попробовал сделать такую же вкусную еду для своего вождя.

Соус из кокосового ореха нужно готовить отдельно. А он растолок кокосовый орех вместе с клубнями таро! Вождь попробовал его стряпню и сказал, что она очень невкусная и сырая. Тогда люди догадались, что посланец все время спал в доме для гостей. А просыпался лишь затем, чтобы поесть. Он так и не научился готовить клубни таро. И по сей день жители островов Тонга не умеют вкусно готовить таро.

3. Взятие крепости Вату лака
Однажды Ра Ингоинго-а-Вануа28 сказал вождю Вусо-ни-Лаве 29:

— Подойди ко мне. Вот что я хочу сказать тебе. Ты покорил множество земель. Но остается непокоренной одна деревня по имени Ватулака30. На острове, где она стоит, нет песчаного берега, и лодкам невозможно причалить к нему.

— Да будет так! — ответил ему Вусо-ни-Лаве.— Утром мы отправимся туда. Сейчас же я отправлюсь в свою деревню.

Вождь Вусо-ни-Лаве вернулся в свою деревню, вошел в дом и протрубил в раковину. Люди племени сьетура тотчас же пришли на зов. Тогда Вусо-ни-Лаве сказал им:

— Я вернулся из На-Вуни-Вануа31. Ра Ингоинго-а-Вануа сказал мне так: «Много земель завоевали вы. Непокоренной осталась только одна деревня. Она находится за полуостровом Наивака и лежит в открытом море. Ее название Ватулака». Ра Ингоинго-а-Вануа сказал мне: «Там нет песчаного берега». Я ответил ему: «Люди племени сьетура высадятся там утром».

Тогда люди племени сьетура ответили своему вождю:

— Мы согласны. Мы быстро соберем еду, воду, дрова и приготовим все, что нужно для битвы.

За ночь все было подготовлено. Утром люди племени сьетура сели в лодки и отправились в путь. Они плыли до тех пор, пока не достигли Ватулаки. Лодки не могли причалить к ней и стали плавать вокруг острова. Этот остров был одинокой скалой. Она поднималась из морских глубин и возвышалась до половины неба. И там, на вершине, находилась деревня.

Шли дни и ночи. И вот вождь Ватулаки сказал своему человеку:

— Отправляйся, узнай, откуда прибыли люди на лодках. Если их суда торговые, открой ворота32. А если они военные, то плотней закрой их.

Посланец отправился к лодкам. Он спросил людей племени сьетура, кто они такие. Вусо-ни-Лаве ответил:

— Люди племени сьетура.

— Ваши суда торговые или военные?

Вусо-ни-Лаве отвечал:

— Если бы наши суда были торговыми, мы заранее предупредили бы о своем приезде вашего вождя33.

— Суда военные! — закричал посланец и плотнее затворил ворота.

Тогда Вусо-ни-Лаве сказал:

— А-Кело-ни-Табуа34, будь готов! Вместе со своими одногодками ты будешь брать деревню.

А-Кело-ни-Табуа и его одногодки стали подниматься наверх, к деревне. Прошел день и настала ночь. Но они не достигли своей цели, и им пришлось вернуться в лодку. Все легли спать.

Наутро Вусо-ни-Лаве сказал:

— Ра Лива-ни-Вула35, скажи своим одногодкам, что вы будете брать деревню.

Но и Ра Лива-ни-Вула с одногодками постигла та же участь, что и А-Кело-ни-Табуа. На следующее утро Вусо-ни-Лаве сказал:

— Племянник Моалы36, готовься со своими одногодками взять деревню.

Племянник Моалы и его одногодки стали подниматься наверх, к деревне. Прошел день, и наступила ночь, но они так и не добрались до цели. Им тоже пришлось вернуться назад в лодку и лечь спать.

Тогда наутро Вусо-ни-Лаве сказал:

— Хорошо, я сам пойду брать деревню.

Он встал и обратился к Ра Ингоинго-а-Вануа:

— Ра Ингоинго-а-Вануа, приди на помощь ко мне! Все люди племени сьетура устали. Сегодня я пойду брать Ватулаку.

И Вусо-ни-Лаве прыгнул вверх. Он опустился на самом краю деревни. Своей головой Вусо-ни-Лаве вышиб камень, который закрывал ворота. Теперь они были открыты. Вусо-ни-Лаве вернулся к лодкам и крикнул:

— В бой, люди племени сьетура!

Воины устремились в проход. Ра Лива-ни-Вула первым ворвался в деревню и сразу же побежал к вождю Ватулаки, которого звали Месяц Цветка Кокоса. Ра Лива-ни-Вула схватил его за руку и рванул так, что вывихнул ее.

— Отправляйся к лодкам,— сказал Ра Лива-ни-Вула вождю Ватулаки.

Они спустились вниз, к лодкам. Вусо-ни-Лаве схватил вождя по имени Месяц Цветка Кокоса за руку, вырвал ее и с силой швырнул прямо в небо! Потом он крикнул:

— Для Ра Ингоинго-а-Вануа разрушим Ватулаку! Пусть будет она бесплодным местом!

Люди племени сьетура бросились в бой. Они разрушили деревню Ватулака. И когда в деревне никто не остался в живых, люди племени сьетура вернулись к лодкам, сели в них и поплыли назад, на родину. Они пели песню победы.

Люди племени сьетура отправились в На-Вуни-Вануа и там совершили жертвоприношения. Ра Ингоинго-а-Вануа распределил угощение между вождями, и люди племени сьетура вернулись в свою деревню.

Остров Мбенгга

94. Как возник обычай ходить по огню (Перевод с английского В.Новикова)
В старину наши люди собирались каждый вечер в одной из хижин послушать сказочников. По обычаю, каждый мужчина обязан был принести сказочнику на следующий день подарок— намбу. Однажды вечером молодой вождь по имени Туи37 Нкуалита пообещал принести в качестве намбу угря. На следующее утро он отправился за угрем и пошел вдоль ручья, который струился невдалеке от деревни. Вскоре он добрался до илистого пруда, где могут водиться угри, и принялся копать землю. Через некоторое время ему показалось, что на дне выкопанной ямы кто-то шевелится. Он сунул туда руку, нащупал что-то скользкое и начал вытаскивать это существо. Вдруг из ямы раздался крик:

— Отпусти меня!

— Нет! — ответил Туи Нкуалита.— Я поймаю тебя и отнесу в деревню как намбу.

— Если ты меня отпустишь, ты станешь самым лучшим мореплавателем в мире.

Туи Нкуалита потянул сильнее и сказал:

— Я и так самый лучший мореплаватель38 в мире!

— Если ты меня отпустишь, я сделаю тебя самым лучшим метателем копья,— умолял голос.

— Я и так самый лучший в мире метатель копья. Никто не может бросить копье дальше меня!

— Отпусти меня, и я превращу тебя в самого красивого мужчину в мире.

— Я И так самый красивый мужчина в мире. Ни одна женщина не может устоять передо мной.

— Отпусти меня,— вновь повторил голос,— и я наделю тебя способностью ходить по огню39, не обжигаясь.

— Хорошо,— согласился Туи Нкуалита,— вот это совсем другое дело! Вылезай из своей норы и выполни свое обещание.

Но из ямы появился не угорь, а маленький человечек по имени Туи-на-Моливаи40. Туи-на-Моливаи начал сооружать земляную печь — лово. Он выкопал глубокую яму, заполнил ее большими камнями, а сверху навалил дров и поджег их. Огонь горел долго, и камни сильно раскалились. Тогда человек взял Туи Нкуалиту за руку, и они, ступая босыми ногами по камням, четыре раза прошли через лово. Раскаленные камни не причинили им никакого вреда.

— А теперь,— объявил Туи-на-Моливаи,— мы с тобой должны закопаться в камни лово на четыре дня.

— На это я не согласен,— возразил Туи Нкуалита.— Ты еще сыграешь со мной какую-нибудь злую шутку. Да мне и так уже пора возвращаться в деревню.

— Ну, хорошо,— согласился Туи-на-Моливаи.— Тогда нам нужно закопать вместо нас лианы масаве41.

— Спасибо,— поблагодарил его Туи Нкуалита.— Теперь я отпущу тебя и пойду поищу что-нибудь другое для моего намбу.

— Спасибо и тебе,— сказал Туи-на-Моливаи.— Отныне ты и все твои потомки смогут ходить по огню.

И с тех пор жители Мбенгги наделены способностью ходить по огню без вреда для себя.

Остров Ротума

95. Мафи и Лу (Перевод с английского А.Кондратова)
Жили две сестры. Старшую из них звали Лу. Место, где они жили, было на поверхности земли. А внизу, под землей, находилась страна Тонга42. Там обитала супружеская пара, и у них был сын по имени Мафи. Этот юноша все свое время старался проводить наверху, на земле. Он говорил, что его родина — забытая страна, а наверху много неизвестного и любопытного.

Прошло какое-то время. Мафи и Лу поженились. У них родился сын, которого назвали Моеа Мотуа. Позже появился и второй сын, которому дали имя Моеа Лангон43. Через некоторое время Лу в третий раз забеременела. И однажды, когда она пошла к очагу, у нее преждевременно родился ребенок. Он упал наземь, перепачканный кровью.

В те времена на небе жила женщина по имени Мари-ки-Ланги. Увидев кровь, которая вытекла из Лу, женщина спустилась с небес похитить ее. Она позвала на помощь птицу веа44, та зачирикала и стала кивать головой. Пошел ливень и смыл кровь. Похитив кровь, женщина Мари-ки-Ланги и птица веа увидели, что ребенок жив. Они унесли его на небо и назвали Моеа Тиктик.

Когда мальчик вырос, Мари-ки-Ланги сказала ему:

— Отправляйся в дом к своей матери и жди, когда она откроет печь. Как только она сделает это и покажется пища, подбеги и схвати ее, отщипни кусок для себя. А потом возвращайся ко мне.

Моеа Тиктик отправился на землю и стал ждать. Вскоре к очагу пришла Лу, чтобы достать пищу. Моеа Тиктик выждал момент и, как только появилась пища, подбежал, внезапно схватил ее, отщипнул кусок, а затем убежал домой.

Прошло некоторое время. Однажды приемная мать рассказала Моеа Тиктику, что его отец устроил засаду и хочет его поймать. Она сказала:

— Отправляйся туда, где ты был в первый раз. Твоя мать идет открывать печь, а твой отец затаился в кустах, чтобы поймать тебя.

Моеа Тиктик отправился к дому родителей. Мать открыла печь. Как только появилась пища, он подбежал, схватил и отщипнул кусок для себя. Но в этот миг из кустов выскочил его отец. Он схватил Моеа Тиктика. Мальчик испугался.

— Ты чей ребенок? — спросил отец.

— Твой,— ответил мальчик.

— Как это так? — спросил мужчина.

— Давным-давно,— ответил мальчик,— моя мать пошла, чтобы открыть очаг. И тут я преждевременно родился. Моя  приемная мать увидела сверху, с неба, что я жив. Она спустилась вниз, забрала меня и унесла.

Услышав слова мальчика, Мафи и Лу закричали от радости и взяли ребенка в свой дом. Они собрали народ, приготовили еду, зарезали свиней и отпраздновали возвращение сына.

Прошло некоторое время. Однажды Моеа Тиктик спросил своих старших братьев, знают ли они, где сад их отца. Братья ответили, что не знают. Тогда ночью Моеа Тиктик привязал к себе одежду своего отца.

Все уснули. Приближался рассвет. Отец встал, чтобы идти в свой сад. Но как только он поднялся, пробудился и младший сын.

— Мальчик, ты непослушен! — сказал Мафи.

Он освободился от ребенка и вышел из дома, а Моеа Тик-тик притворился спящим, и его отец думал, что тот и в самом деле спит. На самом же деле Моеа Тиктик не сводил глаз с отца. Он увидел, как Мафи подошел к огромному камню, приподнял его и затем подполз под него. Мальчик пометил камень, а затем вернулся.

Моеа Тиктик дождался рассвета. Затем по своим отметкам он добрался до огромного камня. Приподняв камень, Моеа Тиктик увидел внизу отца, который работал в саду. Спуститься вниз можно было по стволу дерева хахиа45. Мальчик спустился вниз по дереву. Затем он подобрал плод хахиа и сделал на нем отметку, похожую на след клюва птицы. Потом он с силою швырнул его в своего отца и попал. Отец упал. Немного погодя он поднялся и увидел, что его ударил плод хахиа. Мафи поднял плод, разглядел его и заметил, что на нем след клюва птицы. Тогда он вновь принялся за работу.

А Моеа Тиктик следил за отцом. Вскоре он поднял второй плод хахиа, пометил его и швырнул в отца. Плод сбил Мафи, он снова упал и долго не мог подняться. Наконец Мафи почувствовал себя лучше. Тогда он встал и подобрал плод хахиа. Осмотрев его, Мафи заметил, что плод помечен человеком. Он посмотрел вверх и увидел своего сына: Моеа Тиктик сидел в развилке дерева.

— Мальчик,— сказал Мафи,— ты очень непослушный! Спускайся сейчас же вниз!

Моеа Тиктик спустился вниз и подошел к отцу. Он заметил, что неподалеку стоит копалка. Пока отец был занят прополкою, Моеа Тиктик все ближе и ближе подбирался к копалке. Вскоре она была у мальчика. Теперь отец, рассердившись, не смог бы побить мальчика копалкой. Увидев это, Мафи послал сына сорвать кисть бананов и приготовить ее для еды.

Моеа Тиктик отправился рвать бананы. Но тут он увидел, что их охраняет огромная птица калае. Мальчик подумал: если не действовать быстро и не покалечить калае, птица его убьет. Он схватил толстую палку и швырнул ее в калае. Палка попала в птицу и сломала одно крыло. Калае упала наземь. Мальчик взял вторую тяжелую палку, швырнул ее в птицу и поломал ей другое крыло. Затем он подошел к бананам, отломал кисть, сбив ее концом палки. Палку он положил на плечо, повесив спереди птицу, а сзади — кисть бананов.

Отец ждал прихода сына. Когда Моеа Тиктик появился, неся бананы и калае, Мафи воскликнул:

— Мальчик, кто тебе велел калечить стража моего сада? Ты очень непослушный. Ступай и приготовь еду.

— Увы, у нас нет огня,— сказал Моеа Тиктик.

Тогда отец ответил:

— Отправляйся к моим старикам и принеси головню.

Мальчик отправился в дом своего деда и попросил дать ему головню. Старик отломал кусок от горящей палки и дал его Моеа Тиктику. По дороге к отцу мальчик окунул палку в воду и затем вернулся к деду и бабке.

— В чем дело? — спросили старые супруги.

— Палка пропала,— ответил Моеа Тиктик,— пожалуйста, дайте мне другую.

Старики дали ему другую головню. Мальчик понес ее и вскоре погасил огонь. Затем он снова вернулся и попросил новую головню. Тогда старик сказал:

— Пойдем со мной. Я вызываю тебя на состязание. Если победишь, можешь забирать огонь. Если нет — ты никогда его не получишь.

Мальчик ответил:

— Хорошо.

Дед схватил Моеа Тиктика и швырнул его вверх так высоко, что мальчика с трудом можно было разглядеть. Но когда Моеа Тиктик вернулся, он не упал, а твердо встал на ноги. Затем схватил своего деда и так швырнул его вверх, что тот совсем скрылся из глаз. Когда же старик вернулся, он упал вниз плашмя.

Старик сказал:

— Пойдем, возьмешь целое горящее бревно.

Мальчик вошел в дом, положил целое бревно на плечо и вернулся к своему отцу. Мафи ждал его. Увидев сына, который нес горящее бревно, он сказал:

— Прекрасно, мой мальчик! Я догадываюсь: ты наделал неприятностей моим старым родителям, не так ли?

— Вовсе нет,— ответил Моеа Тиктик.

— Тогда готовь еду,— сказал отец.

Они приготовили еду, положили ее в печь46 и закрыли. Затем Мафи сказал сыну:

— Иди теперь, мой мальчик, вытащи корень кавы и принеси сюда.

А корни кавы охранялись двумя огромными муравьями. Когда Моеа Тиктик подошел к месту, где росла кава, он увидел муравьев, стоящих возле растений. Мальчик придумал, как ему выполнить поручение отца. Он стал бегать вокруг растений без остановки. И два муравья забегали вокруг, вслед за ним. Моеа Тиктик кружил до тех пор, пока муравьи не устали. Тогда он подбежал к каве, рванул стебель, выдернул его и унес. А два муравья остались без сил, еле живые от усталости.

Отец ждал возвращения сына. И когда мальчик появился с корнем кавы, Мафи сказал:

— Прекрасно, мой мальчик! Я догадываюсь: ты наделал неприятностей моим любимым животным, не так ли?

— Вовсе нет,— отвечал Моеа Тиктик.

Они раскрыли печь, достали и съели пищу, приготовили из корня каву и выпили ее. Затем Мафи сказал сыну:

— Теперь пойдем домой, а вечером вернемся снова.

Они встали и собрались идти. Но тут Моеа Тиктик подбежал к дому, где жили родители Мафи, и сказал старикам:

— В день, когда вы услышите крик птицы калае, будьте начеку. Я спущу к вам вниз рыболовный крючок. Зацепите его за банан перед вашим домом. Тогда я вытащу вас наверх, на поверхность земли.

- Хорошо,— сказали старики,— до свиданья! Мы будем ждать, когда ты спустишь вниз свой крючок.

Мафи и Моеа Тиктик поднялись на поверхность земли, к своему дому. Вскоре все три брата — Моеа Тиктик, Моеа Лан-гон и Моеа Мотуа — отправились ловить акул. Когда они рыбачили, один из них поймал на крючок рыбу и принялся тянуть ее. Прежде чем она показалась на поверхности, он спросил своих братьев:

— Что за рыба попалась на мой крючок?

Тогда один из них ответил:

— Акула. Ведь мы отправились ловить акул.

Так они стали делать всегда. Как только одному из братьев попадалась рыба на крючок, он спрашивал, какую рыбу он тащит.

Моеа Тиктик спрятал птицу калае, ту самую, которой он поломал крылья, когда ходил с отцом в подземную страну. И когда Моеа Тиктик с братьями вышел в море на ловлю акул, он спрятал птицу в лодке. Моеа Лангон и Моеа Мотуа не заметили, как их младший брат привязал калае к своему рыболовному крючку и спустил в море. Птица опускалась все ниже и ниже. Наконец она опустилась прямо перед домом стариков в подземной стране.

Как только крючок приблизился к дому, птица стала кричать. Услышав крик калае, старики вспомнили слова своего внука. Они сразу же вышли из своего жилища и увидели крючок, свисавший перед их домом. Они зацепили его за банан.

Моеа Тиктик потянул лесу и почувствовал, что крючок зацепился. Тогда он сказал своим братьям:

— Угадайте, что за рыба?

— Акула,— ответили они,— ведь мы ловим акул.

Моеа Тиктик плотнее сел в лодке и сказал братьям:

— Будьте начеку, крепче держитесь. Это большая рыба.

Моеа Тиктик потащил лесу; при этом он пел. Услышав его песню, братья решили, что младший брат тащит не рыбу, а что-то другое. Тем временем их лодка закружилась, и старшие братья увидели: она вот-вот пойдет ко дну. А Моеа Тиктик по-прежнему тянул лесу.

Тогда братья стали просить, чтобы он не тянул лесу. Они говорили, что, если тянуть ее, лодка потонет и они погибнут. Но младший брат только сказал им:

— Не тревожьтесь! Крепче держитесь. Я и в самом деле тащу наверх рыбу.

Моеа Тиктик продолжал тянуть лесу, и вскоре юноши увидели: их лодка уже на мели. Потом со дна моря появилась земля, и вот уже лодка стояла на суше, перед самым дедовским домом. Братья вылезли из лодки. Моеа Тиктик отправился в дом искать деда и бабку. Но стариков унесло течением, когда их дом поднимался на поверхность. И мальчик не нашел своих стариков. Тогда братья стали искать других людей. Но нашли они только одного человека — это был мужчина по имени Тупу-а-Роси. Земля же, которую подняли на поверхность, была не чем иным, как страной Тонга.

Три брата стали говорить с Тупу-а-Роси. Но тот не знал их имен47 и поэтому сказал юношам:

— Отправляйтесь в ваш дом. А утром приходите, будем веселиться. Я приготовлю еду.

С этими словами Тупу-а-Роси ушел, а потом превратился в паука. Он заполз под конек крыши и стал спускаться вниз по паутине прямо к голове Моеа Мотуа. Заметив паука, братья Моеа Мотуа крикнули:

— Моеа Мотуа! Смотри, кто собирается напасть на твою голову!

Так Тупу-а-Роси узнал, что имя старшего из братьев Моеа Мотуа. Он поднялся вверх, на крышу. А затем снова спустился, только на этот раз к голове Моеа Лангона. Двое братьев воскликнули:

— Моеа Лангон! Смотри, кто собирается напасть на твою голову!

Так Тупу-а-Роси узнал, что имя среднего брата Моеа Лангон. Затем он спустился вновь, к голове оставшегося мальчика. Старшие братья воскликнули:

— Моеа Тиктик! Смотри, кто собирается напасть на твою голову!

Так Тупу-а-Роси узнал, что имя младшего из братьев — Моеа Тиктик. Он вновь поднялся вверх на крышу, потом спустился наземь и обратился в человека. Теперь Тупу-а-Роси знал имена всех трех братьев. Он отправился на кухню, разжег печь и приготовил еду. Потом он принес ее братьям, и они все вместе поели. Как только еда была окончена, Тупу-а-Роси сказал трем юношам:

— Сейчас вы уйдете. Возвращайтесь завтра днем, и мы снова повеселимся.

— Спасибо,— сказали юноши.— Мы придем.

Но когда юноши ушли, Тупу-а-Роси отправился на берег. Он сказал стае птиц фуифуи:

— Останьтесь здесь и стерегите. Когда вы увидите трех юношей, окликните их по именам, чтобы я мог узнать, что они идут. Окликните их так: «Моеа Моту а! Моеа Лангон! Моеа Тиктик!» Услышав это, я буду знать, что они близко.

Наступил следующий день. Три брата отправились к Тупу-а-Роси. Когда они были вблизи его дома, юношей увидели фуифуи. Они взлетели вверх и окликнули: «Моеа Мотуа! Моеа Лангон! Моеа Тиктик!».

Тупу-а-Роси услышал шум крыльев птиц, услышал имена и побежал прятаться.

Юноши вошли в его дом, но там никого не было. Тупу-а-Роси превратился в огромного петуха и с важным видом ходил перед домом. Юноши стали ждать. Но никто не появлялся. Наконец они отправились к себе домой.

Настало утро следующего дня. Внезапно в доме юношей появился Тупу-а-Роси и сказал:

— Я вчера ждал вас, но вы не пришли. Почему?

Юноши ответили:

— Мы приходили, но тебя не было дома.

— Тогда приходите ко мне завтра,— сказал Тупу-а-Роси,

— Ладно,— согласились юноши.

На следующее утро они отправились к Тупу-а-Роси. Заметив их, стая фуифуи взлетела и принялась выкрикивать имена трех братьев. Услышав это, Тупу-а-Роси спрятался. Юноши вошли в дом, но хозяина там не было. Братья ждали, но Тупу-а-Роси не приходил. Наконец они снова вернулись к себе домой.

Когда братья шли по берегу, в воздух взлетела стая фуифуи и принялась выкрикивать имена юношей. Заметив это, Моеа Мотуа сказал птицам:

— Отныне вы не должны выкрикивать наши имена. В будущем, когда взлетите, кричите свои имена, а не наши!

И братья продолжали свой путь.. Они достигли своего дома. Вскоре появился Тупу-а-Роси и сказал:

— Вы не пришли ко мне. Чем это вы были так заняты?

Юноши отвечали:

— Мы только что вернулись от тебя. Но мы тебя там не видели.

Тупу-а-Роси сказал:

— Не сердитесь. Приходите завтра. Я в самом деле буду ждать вас. Мы вместе поедим.

— Хорошо,— ответили юноши.

Когда настало утро, Моеа Тиктик сказал своим братьям:

— Пойдем к Тупу-а-Роси и хорошенько его проучим. Сколько раз можно нас обманывать.

Трое братьев отправились в путь и пришли к дому Тупу-а-Роси. Стая фуифуи увидела юношей и взлетела в воздух. Но вместо того, чтобы окликать братьев подменам, птицы стали выкрикивать свои собственные имена. И Тупу-а-Роси не узнал, что юноши близко. Когда в дом вошли юноши, он беззаботно сидел в своем доме.

Тупу-а-Роси очень испугался. Потом он встал и отправился готовить пищу. Приготовив, еду, Тупу-а-Роси принес ее в дом, все сели и поели.

Когда еда была окончена, Тупу-а-Роси предложил юношам отправиться вместе на рыбную ловлю.

— Очень хорошо,— ответили братья.

Они вернулись домой, переночевали и на следующий день пришли к Тупу-а-Роси. Они увидели, что Тупу-а-Роси подготавливает сеть для ловли. Братья беседовали с ним до тех пор, пока не начался прилив. Тупу-а-Роси сказал:

— Теперь пopal Самое время забрасывать сеть.

И тут же Тупу-а-Роси добавил:

— Вы отправляйтесь вперед, а я останусь и положу в печь еду, пусть она готовится. А потом приду к вам.

Трое юношей взяли сеть и отправились на ловлю. А Тупу-а-Роси положил еду в печь и тут же побежал к берегу моря. Он превратился в большую рыбу и поплыл прямо в сеть, заброшенную братьями. Трое юношей увидели большую рыбу, плывущую к ним, и разом закричали:

— О! Какая большая рыба! — и тотчас погнали ее в середину сети. Но рыба рванула сеть, порвала ее и уплыла.

Размышляя о происшедшем, три брата отправились на берег. А Тупу-а-Роси, порвав сеть, поплыл к отдаленному месту. Там он вновь стал человеком. Заметив, что три брата уже вышли на берег, он пошел к ним. Встретив юношей, Тупу-а-Роси приветствовал их. Братья рассказали ему о рыбе, порвавшей сеть.

— Ничего,— сказал Тупу-а-Роси.— Несите сеть домой. Мы се починим и завтра снова будем ловить рыбу.

Юноши принесли сеть домой, положили ее, затем умылись пресной водой. Тупу-а-Роси достал из печи еду. Поев, все легли спать. Наутро братья принялись чинить сеть, а Тупу-а-Роси готовил пищу. Начался прилив. Три брата взяли сеть и пошли на прежнее место ловить рыбу. А Тупу-а-Роси остался на кухне. Братья забросили сеть в море и стали ждать.

Но Тупу-а-Роси снова решил сыграть свою шутку. Он поспешно положил пищу в печь, спустился к берегу, превратился в большую рыбу и поплыл в сеть. Братья испугались, когда увидели большую рыбу. Она забралась в середину сети. Здесь рыба рванулась, порвала сеть и уплыла. Пришлось братьям снова выбираться на берег. Они повесили сеть на палку и отправились в обратный путь. Навстречу им появился Тупу-а-Роси, вновь превратившийся в человека. Он сказал:

— Приветствую рыбаков, идущих с ловли! Какую рыбу вы поймали к нашим овощам?

— Мы ничего не поймали,— ответили юноши.— Только мы забросили сеть, появилась вчерашняя рыба и порвала ее.

— Ну, ничего,— сказал Тупу-а-Роси.— Идите и смойте с себя соленую воду. А я пойду возьму пищу из печи и покормлю вас. Ведь вы, должно быть, устали.

Юноши умылись и поели. Потом они принялись чинить сеть, а Тупу-а-Роси пошел за едой.

Когда братья чинили сеть, Моеа Тиктик сказал:

— Вы, двое! Я думаю завтра сделать так: вы будете держать сеть за концы? а я стану в середине. Большая рыба появится вновь, чтобы помешать нашей ловле, я в этом уверен.

Братья ответили ему:

— Да, мы согласны. Дважды мы выходили ловить рыбу, но оба раза большая рыба рвала нашу сеть. Она мешает нам рыбачить и всякий раз уходит прочь.

Братья решили во что бы то ни стало поймать большую рыбу и съесть ее с овощами. Ведь им надоело каждый раз возвращаться с пустыми руками.

Вскоре вернулся Тупу-а-Роси. Они развлекались до сумерек, а затем легли спать. Утром, за завтраком, Тупу-а-Роси сказал юношам:

— Подождите, пока начнется прилив, и отправляйтесь рыбачить. А я положу нашу еду в печь, а затем и сам приду к вам.

Три брата дождались, когда начался прилив. Они отправились на берег, забросили свои сети и принялись ждать. А Тупу-а-Роси закрыл печь, потом снова пошел на берег моря, превратился в рыбу и поплыл к сети.

Увидев рыбу, Моеа Мотуа и Моеа Лангон стали по краям сети. Как только рыба заплыла в сеть, они крикнули Моеа Тиктику. Мальчик сразу же нырнул. Когда рыба была в середине сети, он обхватил ее руками. Двое других братьев пришли на помощь Моеа Тиктику и тоже схватили рыбу так, что она не могла двигаться.

Братья убили рыбу. Когда она была мертва, ее перевернули на спину. И тут юноши увидели следы татуировки, такой же, какая была у Тупу-а-Роси. Юноши поняли, что не кто иной, как Тупу-а-Роси мешал их рыбной ловле.

Братья выбрались на берег. В борьбе с большой рыбой никто из них не пострадал. Они принялись искать Тупу-а-Роси. Но его нигде не было. Юноши нашли лишь печь, в которой готовилась еда,— а человека не было.

Они поселились в доме Тупу-а-Роси и вступили во владение страной. И здесь конец сказки.

96. Лала а Лала, девушка-птицы
В одной местности жили муж с женой, у которых было две дочери. Старшую звали Лала Таваке, а младшую — Лили Таваке. После смерти родителей девушки остались совсем одни.

Однажды вечером, когда они собирались лечь спать, старшая сестра вдруг горько заплакала и сказала младшей:

— Сестра, мне очень жаль тебя.

— Почему ты меня жалеешь? — спросила Лили.

— Потому,— отвечала Лала,— что я принесу тебе много тревог.

Девушки легли спать. А на следующее утро Лили проснулась и увидела, что ее сестра превратилась в птицу кура48 и вылетела в окно. Лили села и заплакала. Затем она увидела, как птица кура полетела и уселась на тоа ху, железное дерево49, под которым были похоронены родители сестер.

А потом старшая сестра отправилась соблазнять Тинрау, сына сау50. Превратившись в чудесную красную птицу кура, она полетела и показалась на глаза сыну сау. Заметив птицу, Тинрау вспугнул ее и начал охотиться. Погоня продолжалась до тех пор, пока Тинрау не достиг дома, в котором жили девушки. Лили, младшая сестра, плела циновки, когда Тинрау появился с черного хода.

Девушка повернулась к юноше лицом и сказала:

— Доброе утро, почтенный! Раньше никто не посещал этот дом. Как же ты сумел прийти сюда?

— Прости меня,— сказал Тинрау,— я пришел сюда вслед за птицей кура, что сидит на дереве тоа ху.

Лили поклонилась, но не сказала гостю, что эта птица — ее старшая сестра. Тинрау не стал охотиться на птицу. Вместо этого он сел и предложил Лили выйти за него замуж.

— О почтенный! — ответила девушка.— Ты пойми, что я живу в одиночестве. Если мы поженимся, как ты предлагаешь, кто же будет заботиться о тебе?

Но Тинрау тотчас отправил своего слугу к отцу, чтобы тот сообщил ему о женитьбе. Сау сказал слуге:

— Иди и вели Тинрау, чтобы он привел свою невесту.. Пусть поженятся здесь.

Тинрау передал девушке волю отца. Она ответила ему:

— Хорошо, пойдем в твой дом, если так хочет сау.

Невеста и жених отправились в дом Тинрау и поженились там. Когда празднества кончились, сау подумал: неплохо бы съесть Лили. Он позвал сына и сказал ему:

— Ты знаешь, парень, я хочу съесть твою жену.

Тинрау отправился к жене.

— Лили,— сказал он ей,— мой отец хочет тебя съесть.

— Не печалься, Тинрау,— ответила девушка.—Сау просто шутит.

— Ты будешь убита послезавтра,— сказал Тинрау.

Вечером, накануне назначенного дня, когда девушка должна была быть убита и приготовлена для еды, появилась старшая сестра, Лала Таваке. Муж Лили в это время пил каву в своем доме. Лала влетела в дом, сбросила свои перья и положила их в маленькую корзинку — атфару51. Затем она вошла в спальню сестры, накрыла Лили циновкой и повесила над ней корзинку с перьями. А потом принялась расхаживать по дому.

Когда питье кавы в доме закончилось, Тинрау вернулся в свой дом.

Он позвал:

— Лили Таваке!

— Что? — ответила ему старшая сестра Лала Таваке.

— Почему ты не хочешь ужинать? — спросил Тинрау.

Девушка ответила, что она не голодна. Они отправились в спальню и легли. Тинрау стал плакать. Но девушка рассмеялась в ответ.

— Не плачь,— говорила она ему.— Конечно, твой отец не станет есть меня!

Но Тинрау не переставал плакать: он не знал, что с ним говорит другая девушка, а его жена в это время находится в спальне, накрытая циновкой апеи52,

Все уснули. Наутро была зажжена печь, в которой должны были зажарить Лили. Лала Таваке встала, собрала вместе циновки апеи и епа 53 и вытащила их наружу. Когда печь раскалилась докрасна, Тинрау спросил у девушки:

— Ты готова?

— Да,— отвечала девушка.

Сразу же Тинрау крикнул своим людям, что его жена готова. Люди окружили дом и преградили выход из дверей и окон. Один из людей Тинрау бросился к девушке, но она убежала в спальню. Там она сняла корзинку с перьями и разбросала их. Тотчас все перья покрыли ее тело. Лала Таваке вновь стала птицей. Она принялась летать по спальне и клевать циновки апеи, которыми была покрыта Лили. Лала клевала их до тех пор, пока ее младшая сестра не превратилась в птицу таваке.

Тинрау и его люди пытались поймать девушек-птиц, но не смогли сделать это. Сестры улетели из дому и спаслись от гибели.

97. Дети и великан
У одной супружеской четы было двое детей — мальчик и девочка. Мальчик был старшим. Его звали Матаи Тиу. Девочку звали Матаи Куар. Днем их родители отправлялись на небо.

Однажды, собираясь на небо, они сказали своим детям: — Дети, когда мы уйдем, не открывайте заднюю дверь. Но едва родители удалились, мальчик сказал девочке:

— Давай попробуем открыть заднюю дверь — узнаем, почему нам не разрешают делать это.

— Давай! Если там что-то хорошее, мы узнаем это; если что-то плохое — тоже узнаем,— ответила сестра.

Дети открыли дверь и прямо перед собою увидели сад. Они пошли туда, и мальчик сказал девочке:

— Ты только посмотри! Сколько здесь бананов и сахарного тростника! Наши родители запрещали нам открывать дверь просто потому, что не хотели, чтобы мы знали об этом саде.

Мальчик нарвал бананов и наломал сахарного тростника. Затем вместе с сестрой он отправился в середину сада. Они сели и принялись есть.

А между тем их мать сказала отцу:

— Я чувствую, что-то случилось там, внизу. Мой большой палец дрожит.

— Ты лучше спустись и посмотри, что с детьми,— ответил отец.

Женщина появилась в своем доме и увидела открытую заднюю дверь. Тогда она схватила метлу, выбежала в сад и заметила там сидящих детей, которые ели бананы. Дети увидели, что попались. Они вскочили и бросились бежать.

Дети бежали и бежали, пока не добежали до развилки дороги. Там они свернули в сторону. Вскоре они увидели великана, который сметал сор. Великан повернулся к ним и сказал:

— Аруру метет, чтобы было чисто.

Дети присели на корточки и ответили:

— Матаи Тиу и Матаи Куар убежали из сада, и теперь они здесь.

Великан ответил:

— Я сообщу это Туре Кае Фоно Руа.

Эту дорогу охраняло десять великанов. И у одного из них, Туре Кае Фоно Руа, было две головы. Остальные девять великанов хорошо отнеслись к детям и хотели отпустить их. Но двухголовый великан решил их съесть. Он велел детям войти в его дом и поискать вшей у него в голове.

— Хорошо,— сказали дети.

Они вошли в дом великана, сели, и он положил свои головы им на колени: одну голову на колено мальчику, другую — на колено девочке. Мальчик стал рыться в волосах великана, искать вшей и приговаривать:

— Спи, спи!

Великан уснул. Тогда дети тихонько встали, связали великана и убежали из дому. Они прибежали к берегу моря и там увидели лодку. Дети положили в нее четыре куска пемзы и два тяжелых камня таптуени54. Потом они оттолкнули лодку от берега, сели в нее и принялись грести.

Долго-долго гребли дети. И вот девочка сказала своему брату:

— Посмотри в сторону солнца: видишь там крохотное пятнышко наподобие мухи?

Она не знала, что на самом деле это был двухголовый великан, который отправился в погоню за ними. Но когда великан достиг лодки, дети поняли, что это было за пятнышко. Великан опустился в лодку. Девочка сильно испугалась. Но мальчик сказал великану:

— Садись, почтенный, отдохни. Посмотри-ка на меня!

Он взял куски пемзы и привязал по куску к каждой ноге и руке. А затем шагнул в воду и стал плясать по поверхности моря. Великан развлекался, смотря на ужимки мальчика.

Мальчик снова забрался в лодку. Развеселившийся великан сказал ему:

— Дай мне свои игрушки. Я тоже хочу попробовать.

— Хорошо,— ответил мальчик.— Вытяни свои ноги.

Великан вытянул ноги, и Матаи Тиу привязал к ним два тяжелых камня таптуени. Потом он толкнул великана в грудь. Тот плюхнулся в море и тотчас пошел ко дну.

А мальчик и девочка высадились на берег, пришли во владения великана, взяли себе все его добро и стали мирно жить.

Микронезия



МИКРОНЕЗИЯ (Этнографический очерк)

Микронезия (от греческого «микрос» — малый, «несос» — остров; «Мелкие острова») занимает северо-западную часть Океании. Это Марианские острова (площадь 952 кв. км), о-ва Палау (494 кв. км), Каролинские острова (701 кв. км), Маршалловы острова (181 кв. км), которые тянутся двумя параллельными цепями (западная — Ралик, восточная — Ратак), и, наконец, о-ва Гилберта (284 кв. км), граничащие с Полинезией.

Острова Микронезии простираются более чем на 5000 км с запада на восток и почти на 3000 км с севера на юг.

Исследование островов Микронезии началось после беспримерного перехода судов Магеллана через Тихий океан от берегов Америки до Марианских островов: первый остров, Гуам, был открыт 6 марта 1521 г. Спутник Магеллана, Антонио Пигафетта, оставил краткое описание нравов и образа жизни жителей Гуама — первое этнографическое описание океанийцев. В 1526 г. ди Менезиги открыл о-ва Яп (Каролинский архипелаг). В 1528 г. экспедицией Альваро Сааведры были обнаружены первые атоллы из многочисленных Маршалловых островов. В XVI в. был открыт и ряд других островов этих архипелагов. В 1665 г. испанцы официально вступили во владение всеми Марианскими островами, а несколько позже начали войну, приведшую к почти полному истреблению местных жителей — чаморро. До нас дошли лишь сочинения миссионеров-испанцев и объемистая книга патера Гобьена (1700 г.), в которых описываются культура и быт этого народа.

Исследование архипелагов Микронезии продолжается и в XVII— XVIII вв. Большие заслуги в изучении этих островов имеют и русские ученые. Так, русский мореплаватель О. Е. Коцебу открыл в 1816 г. две группы атоллов, названные им о-вами Суворова и Кутузова, в Маршалловом архипелаге, а на следующий год — о-ва Румянцева, Чичагова, Аракчеева, Крузенштерна в том же архипелаге. Коцебу и его спутник, Адальберт Шамиссо, дали первое подробное описание жителей Маршалловых островов, а Шамиссо, кроме того, положил начало изучению микронезийских языков, доказав их родство с языками Полинезии и Индонезии. Несколько лет спустя, во время своего второго кругосветного плавания, Коцебу открыл новые острова в Маршалловом архипелаге (в том числе и атолл Бикини).

Последние крупные открытия в Микронезии были сделаны экспедицией Ф. П. Литке на шлюпе «Сенявин», открывшей и описавшей многие острова Каролинского архипелага, в том числе о-в Понапе. Спутник Литке, ботаник и зоолог К. Г. Мертенс, заложил основы этноботаники — науки, которая ныне играет важную роль в решении проблем заселения Океании.

Значительный вклад в изучение Микронезии внесен во второй половине XIX в. венгром Яном Кубари, многие годы прожившим на о-вах Палау и Каролинских островах, а также немецким врачом К. Земпером и русским антропологом и этнографом Н. Н. Миклухо-Маклаем.

Перед первой мировой войной в Микронезии побывал ряд немецких исследователей, после второй мировой войны — американских, а в промежутке между войнами — японских.

Микронезия является своеобразным связующим звеном между Полинезией, Меланезией и северной частью Индонезии. Полинезийские, меланезийские и индонезийские элементы имеются в антропологическом облике микронезийцев, в их материальной культуре и социальном укладе.

Существует несколько гипотез относительно заселения Микронезии. Польский ученый Годлевский предлагает следующую схему формирования населения Микронезии. Первая волна поселенцев, негроидов, пришла, по его мнению, с юга, из Меланезии. Вторая волна появилась со стороны Филиппин— это был народ с коричневой кожей, родственный тагалам. Вторая группа переселенцев частично смешалась с темнокожими элементами из первой группы, образовав, таким образом, главное ядро населения Микронезии. Третья волна мигрантов появилась позже, из Полинезии. Схема Годлевского подтверждается микронезийскими преданиями: так, на о-вах Гилберта есть легенда о том, что острова были первоначально заселены темнокожими людьми с низкою культурой; на о-ве Понапе жители рассказывали, что остров прежде населяли темнокожие карлики (чоколаи), которых затем сменили светлокожие гиганты (кона).

Культура Микронезии, как и расовый облик ее населения, складывалась под воздействием других культур Океании и Юго-Восточной Азии. Культура западной части (Марианские острова, о-ва Яп, о-ва Палау) тяготеет к Индонезии и Филиппинам; культура восточной части (Маршалловы острова и о-ва Гилберта) —к Полинезии. Жители центральной части — Каролинских островов — наиболее специфичны как по своей культуре, так и по расовому типу.

Юго-западную окраину Микронезии составляет архипелаг Палау, где имелось развитое палочно-мотыжное земледелие (выращивание таро, бананов, некоторых плодовых деревьев); рыболовство, однако, преобладало над земледелием. Имелось гончарное производство. На о-вах Палау сохранялись важнейшие черты матриархата: культ женских предков, особые женские союзы, матрилинейный род, особые женские советы во главе с «большой женщиной» и т. д. По мнению Н. Н. Миклухо-Маклая, современную ему религию жителей Палау можно назвать шаманизмом. Население делилось на три социальных слоя: вождей (рупак), свободных общинников (кикери-рупак) и зависимых (армеау). Власть вождей передавалась по наследству, однако единого правителя на Палау еще не было. Маклай описал зачатки письменности на о-вах Палау: на стенах мужских домов наносились знаки рисунчатого, пиктографического письма.

Культура о-вов Яп, относящихся к западной части Каролинских островов, во многом близка культуре Палау. Здесь также было известно гончарство, строительство домов на каменных столбах, сохранялись многие черты матриархата. Мировую известность о-вам Яп составили их гигантские «деньги», описанные Маклаем, которые «...лежат на берегу моря, покрываются ежедневно приливом, валяются на улицах и дорогах, несмотря на то, что каждый экземпляр может иметь ценность многих сотен долларов, они могут даже служить материалом для мостовых и других построек и не быть ни украдены, ни испорчены...». Это — огромные, достигавшие веса в 5 т и диаметра в 3,5 м каменные диски, наподобие жерновов с просверленными отверстиями.

Первое этнографическое описание микронезийцев, данное Пигафеттой, относится к жителям о-ва Гуам, принадлежащего Марианским островам: «...каждый из этих туземцев живет согласно своей воле, так как нет у них властелина. Ходят они нагие, некоторые носят бороду и черные волосы, спускающиеся до пояса. Они носят, подобно албанцам, небольшие шляпы из малых листьев. Они такого же роста, как и мы, и хорошо сложены...»

Культура жителей Марианских островов, называвшихся чаморро (от слова «чамори» — вождь), была относительно высокой. Чаморро знали гончарное производство, возделывали рис, ямс, бананы, сахарный тростник, хлебное дерево, вели обмен с соседними архипелагами — Каролинским и Палау. На одном из Марианских островов (о-ве Тиниан) найдены уникальные археологические памятники: монументальные колонны высотою до 4 м с шириною основания до 2 м. Вероятнее всего, это — каменные сваи домов знати (простой народ жил в хижинах из листьев).

Еще более величественные руины были обнаружены Яном Кубари на о-ве Понапе (в группе о-вов Сенявина в Каролинском архипелаге). Это — находящееся на западном берегу острова древнее селение Нан Мадол, представлявшее собой комплекс 90 искусственных островков с каналами между ними (па островках встречаются гробницы, стены, площадки, тупнели), а также большой храм со стенами высотою до 9 м и толщиной до 1,5 м и развалины других построек. Следы каменных сооружений, правда не столь величественных, имеются и на некоторых других островах Каролинского архипелага.

Микронезия


После того как английский этнограф Макмиллан Браун обнаружил на о-ве Волеаи своеобразную письменность, им была выдвинута гипотеза о том, что архипелаги Микронезии — остатки огромного континента, на котором процветала высокая культура. Центром великого государства был Нан Мадол на о-ве Понапе. Однако большинство археологов и этнографов решительно отвергают гипотезу Брауна, оставляя, однако, открытым вопрос о времени сооружения циклопических построек Микронезии, равно как и об этнической принадлежности строителей каменного века.

На восток от Понапе, который, так же как и Марианские острова, о-ва Палау и Яп, имеет вулканическое происхождение, тянутся цепи коралловых атоллов с очень скудным растительным и животным миром: это восточная часть Каролинских островов, Маршалловы острова и о-ва Гилберта. Рыбная ловля является главным занятием жителей этих атоллов. Естественно, что здесь большого развития достигло искусство мореплавания.

Микронезийские путешественники пользовались лодками с балансиром. Основным ориентиром для мореплавателей служили звезды. Однако на Маршалловых островах имелись своеобразные мореходные карты, где были обозначены острова, зыби, течения. Микронезийцы достигали берегов Восточной Азии на западе, островов Полинезии — на востоке, Новой Гвинеи — на юге и были наряду с полинезийцами прекрасными мореходами.

Материальная культура в Восточной Микронезии была менее развита, чем в Западной: это объясняется как скудостью природы атоллов (где нет даже камня и орудия приходилось делать из раковин), так и тем, что на нее не оказывала влияния более развитая культура Индонезии. Однако здесь, как и в Западной Микронезии, существовали примитивные деньги (в виде раковин), разделение общества на знатных и рядовых общинников, бедных и богатых. Наблюдались здесь и сильные пережитки матриархата.

Нет никаких исторических свидетельств того, что где-либо в Микронезии существовало централизованное государство, хотя известны вожди, сумевшие подчинить себе ряд соседних островов (так, жители о-вов Улити, Понапе и других платили дань жителям о-вов Яп; в первой четверти XIX в. вся группа Ратак в Маршалловом архипелаге подчинялась одному вождю). Разложение родового строя в Микронезии только начиналось. Большую роль в жизни общества играли общинные дома. Население делилось на тотемистические кланы.

Изучение религиозных представлений микронезийцев — дело будущих исследований. В Микронезии, по всей видимости, не было такой разработанной космогонии и пантеона богов, как у полинезийцев. Микронезийцы поклонялись целому сойму духов, покровителей лодок, мореплавателей, строителей домов, а также душам умерших и т. д. Наибольшую известность Имел мифический культурный герой Олофат (Елофад, Иолофат, Уолофат), образ которого во многом родствен образу полинезийского Мауи и меланезийского Квата.

В середине ХVII в. на Марианских островах жило около 100 тыс. чамоppo; к концу XVIII в. чистокровных чаморро уже не было. Число жителей Палау с 50 тыс. сократилось до нескольких тысяч. В конце Х1Х — первой половине XX в. острова Микронезии несколько раз переходят от одних колонизаторов к другим (от испанских — к германским, затем к японским, американским). В ходе второй мировой войны острова Микронезии, кроме архипелага Гилберта, принадлежащего англичанам, были захвачены американцами, которые и поныне продолжают «опекать» их, отнимая землю у населения для строительства военно-воздушных и военно-морских баз.

ПОДОПЕЧНАЯ ТЕРРИТОРИЯ ТИХООКЕАНСКИЕ ОСТРОВА 

Марианские острова

98. Хайфи (Перевод с немецкого Н.Вороновой)
Глубоко внизу, в Сасалагуане1, Хайфи стоял перед очагом и ковал души2. Он хотел, чтобы у него было много рабов. Он раздул огонь, чтоб приготовить еду. Раскаленные камни3 й огненный поток хлынули на землю, и одна душа вылетела из Сасалагуана. Она упала на землю Гуахан у Фуниа и превратилась в камень. Солнце согрело ее, дождь размягчил, а море придало человеческий облик. И этот человек увидел, что на земле прекрасно. Он сам стал делать людей из земли и воды и ковал им души на огне солнца. Этому он научился у Хайфи. Он назвал их сыновьями земли.

Когда Хайфи заметил, что одна душа улетела, он искал ее всюду, чтоб убить. Однажды он встретил сына земли у моря и решил, что это улетевшая от него душа. Хайфи наслал на него огромную волну, потому что вода, огонь и ветер были ему подвластны. Волна проглотила сына земли, но не смогла его убить, потому что его душа была от солнца. Душа превратилась в рыбу. Хайфи стал преследовать рыбу и загнал ее в озеро. Он наслал на озеро огонь, и озеро высохло. Но рыба не погибла, а превратилась в игуану и стала жить в лесу. Тогда Хайфи сжег лес. Но игуана превратилась в птицу и улетела. Хайфи наслал бурю, бросил птицу на скалу, так что у нее сломались крылья. И тогда она снова превратилась в человека. Человек с солнечной душой сказал Хайфи:

— Ты не можешь меня убить, потому что у меня душа от солнца.

Хайфи удивился и ответил:

— Нет, твоя душа из Сасалагуана, я сам ее выковал.

— Душа, которая улетела от тебя, живет в Фуниа на земле Гуахан и сама кует души на солнечном огне. Ты хорошо обучил ее. Но посмотри, она сотворила мою солнечную душу, и душа моя уже не подвластна тебе, учителю.

Когда Хайфи услышал об этом, он пришел в ярость и умчался словно ураган. Там, где он пронесся, море затопило землю, горы извергли огонь. Многие острова исчезли. А в Фуниа разверзлась земля и проглотила отца людей. Но потомство его нельзя было уничтожить.

Сын земли, которого преследовал Хайфи, стал сильным и могущественным. Но он не был счастлив, потому что тосковал по родине своей души. Однажды коварный Хайфи сказал ему:

— Я видел твоих братьев в Гуахане в Стране счастливых. Их души счастливы, потому что они всегда сыты. Ты же тоскуешь по родине. Приготовь лодку и возвращайся в Страну счастливых!

Сын земли снарядил лодку, и ветер пригнал его в Гуахан. Он увидел своих братьев. Они же не знали его и не понимали, что он говорит. Но они были добры к нему, готовы были делить с ним свой достаток и счастье. Их счастье, их целомудрие были ему неприятны. Он указал им на их наготу, и они познали стыд. Он роздал им все, что у него было, так что они стеснялись пользоваться даже плодами своих садов. Они узнали от него, что такое добродетель и что такое грех. И тогда они позавидовали его чистоте и его добродетели. Они возненавидели его и возненавидели друг друга. И каждый стал врагом другого. Хайфи радовался и смеялся. Он призвал Ненависть и Зависть — своих любимых сыновей. Они хватали человеческие сердца и низвергали их в глубины Сасалагуана.

В Стране счастливых остались лишь те, кто решил жить в мире. Настоящее счастье там приносили хлебное дерево и кокосовая пальма, а море дарило самую вкусную рыбу4.

Каролинские острова 

ОСТРОВА ПАЛАУ

99. Клубуд Сингал (Перевод с немецкого Г.Пермякова)
В деревне Нгараберуг, что в местности Имелик, жила однажды женщина по имени Магас. Как-то раз работала она в поле, где росло таро, и вдруг увидела в воде младенца. Женщина бросила срезанные ею стебли, подняла малыша и отнесла к себе в дом. Магас усыновила ребенка и воспитывала его как родного.

Мальчик рос быстро и вскоре мог уже сам, без посторонней помощи добираться до речки. Однажды он увидел, как мужчины на плотах из бамбука отправляются на рыбную ловлю. Он тотчас схватил острый пруток, которым пробуют, не сварилось ли таро, воткнул его в бамбуковую тростину, так что получилось копье, тоже вскочил на плот и поплыл с ними.

Мужчины высадились на рифе, мальчик же остался на плоту и, когда мимо проплывал косяк морских попугаев, своим копьем проткнул одного из них.

Люди наловили на рифе одну только мелочь. Они позавидовали мальчику и на обратном пути пытались выманить у него рыбу. Но тот не отдал ее и принес добычу приемной матери. Магас очень обрадовалась и с тех пор стала называть сына Клубуд Сингал. А мужчины сердились на мальчика и больше не брали его с собой.

Но прошло какое-то время, и Клубуд Сингал настолько подрос, что сам смог водить плот. В первую же поездку он взял три самодельных копья из прутков для таро. И когда мимо него снова проплывал косяк морских попугаев, юноша убил копьями трех рыбин и вытащил их на плот.

Другие рыбаки были очень удивлены, когда по пути на свой риф увидели, каких рыб поймал Клубуд Сингал. Но юноша даже не удостоил их взглядом. Пристав к берегу, он одну рыбу преподнес сыну Реблюэда, верховного вождя острова, другую разрезал на куски и роздал мальчишкам, сидевшим на берегу, а третью отнес матери.

На следующий день Клубуд Сингал отправился в Галегуи знакомиться с верховным вождем. Его хорошо приняли. Вождю очень понравился смышленый юноша. Он даже подумал, что неплохо было бы приблизить его к себе. Реблюэд предложил гостю остаться и обещал выдать за него свою дочь Ту-ранг. Прошло совсем мало времени, и Клубуд Сингал стал зятем верховного вождя острова, хотя и был еще очень молод.

Однажды Клубуд Сингал снова отправился на рыбную ловлю. И так как на этот раз он взял с собой десять копий, то и рыб выловил тоже десять. Его друзья откровенно восхищались удачливым рыболовом. Отныне они хотели рыбачить только с ним и не желали ездить на риф за какой-то там мелочью.

Все десять рыб были доставлены в дом вождя. Две из них Реблюэд отослал приемной матери зятя, а остальные велел разделить между жителями деревни.

Вскоре после этого Клубуд Сингал попросил своего тестя дать ему бамбук, лианы и луб, чтобы он мог сделать большую вершу5. И когда ему принесли все это, взвалил вещи на спину и вместе с женой и другом пошел к морю.

Он наловил много рыбы и с другом отправил ее домой. Затем взял бамбук, лианы и луб и, опустившись глубоко под воду, соорудил там вершу. Пока Туранг дожидалась его на плоту, Клубуд Сингал поймал много хороших рыб. За час до захода солнца супруги возвратились домой с богатым уловом.

Они рыбачили так каждый день — то в одном, то в другом месте. Однажды они приплыли в большую лагуну6 на риф Нгарамау. И там случилась беда.

В то время как Клубуд Сингал был под водой, а жена ждала его на плоту, мимо проезжали рыбаки с острова Нгарекекляу. По поручению своего вождя Угелкекляу они должны были заготовить рыбу для предстоящего празднества. Заметив одинокую женщину, они схватили ее и повезли на свой остров. В знак удачи рыбаки прикрепили к бамбуковому шесту лист арековой пальмы и высоко подняли его над головой.

Жена Угелкекляу увидела из окна дома — дом вождя стоял на вершине холма,— что к острову приближаются рыбаки. Разглядела она и победный знак, поднятый ими. Женщина немедленно позвала мужа и посоветовала спуститься к берегу — узнать, что за улов взяли их люди.

Угелкекляу направился к рыбакам. Каково же было его удивление, когда он увидел в лодке красивую молодую женщину! Красавица ему так понравилась, что он тут же повел ее к себе. А когда навстречу ему выбежала жена, Угелкекляу крикнул:

— Собирай свои вещи и уходи в другой дом! Со мной останется эта женщина!

Тем временем Клубуд Сингал снова поднялся на поверхность. Но он нашел там лишь пустой плот. Глубоко опечаленный, пошел он к приемной матери и поделился с ней своим горем. Магас тоже очень встревожилась: что теперь скажет Реблюэд?

Превозмогая страх, повязалась она лубяной тесьмой, как обычно делают в таких случаях местные женщины, и собралась идти к вождю сообщить ему скорбную весть. Но Клубуд Сингал подумал, что с его престарелой матерью могут обойтись грубо. Он собрался с духом, сам пошел к Реблюэду и обо всем ему рассказал. Старик разгневался, прогнал зятя и, так как думал, что его дочь погибла, начал готовиться к поминкам.

Клубуд Сингал вернулся к приемной матери. Они долго думали, как бы что-нибудь разузнать о пропавшей. Прикидывали и так и этак. Наконец старуха сказала:

— Пойди и разыщи дерево гадепсунгель7. Когда найдешь, ударь по нему. И если на стволе покажется кровь, сруби его и вырежь из него птицу.

Юноша отправился на поиски. Но нужного дерева нигде не было. Тогда Магас сказала:

— Не огорчайся. Рано утром пойди за наш дом. Там лежит ствол гадепсунгеля. Попробуй ударить по нему.

Клубуд Сингал сделал, как ему было сказано. И только ударил он по стволу, из дерева потекла кровь. Тогда он вырезал из него птицу. Это был фрегат.

Затем приемная мать сказала, что делать дальше:

— Положи своего фрегата в большую корзину и накрой его листьями таро. Потом пойди на лужайку и жди. И когда мимо будет пролетать какая-нибудь птица, ты должен ей крикнуть: «Брось мне одно перо!»

Юноша последовал совету; и все пролетавшие птицы в ответ на его оклик бросали ему свои перья. Он сложил перья в корзину и отнес домой. Теперь мать велела ему утыкать деревянную птицу перьями и вырезать в ней полость, в которую он мог бы свободно влезть.

Когда все было готово, Магас взяла опахало из листа кокосовой пальмы, произнесла заклинания и ударила опахалом о землю. В тот же миг птица поднялась ввысь, а затем плавно опустилась на свое место.

После этого Клубуд Сингал накоптил на дорогу рыбы, а мать сварила для него таро. Собрав все припасы, старуха сказала сыну:

— Положи в птицу циновки, возьми эту еду и лети на розыски Туранг!

Вот она снова ударила по земле своим опахалом; птица поднялась и полетела над островами Палау.

Долго летал Клубуд Сингал туда и сюда, пока наконец не увидел на острове Нгарекекляу свою жену. Она сидела возле Угелкекляу и искала у него в голове. Чтобы проверить, не обознался ли он, Клубуд Сингал направил свою птицу вниз, поближе к сидящей паре. Да, это была Туранг!

Между тем поглядеть на невиданную птицу сбежалось много народу; и юноша снова поднялся выше, чтобы люди не забросали его камнями. Но при этом он услыхал, как один мужчина сказал Угелкекляу, что рыбаки должны взять сегодня большой улов, и тот ответил ему:

— Хорошо. Тогда мы завтра же начнем праздник.

Клубуд Сингал сразу же полетел туда, где люди ловили рыбу, и опустился на лодку самого старшего рыболова —Тегодо из Голеи. Мужчина протянул птице рыбу. Юноша быстро схватил ее рукой и втащил внутрь, так что никто не заметил, что птица не настоящая.

Рыбаки наловили много рыбы. На обратном пути Тегодо приказал тащить его лодку другим, а сам со своими людьми связал птицу. Как и в прошлый раз, когда они похитили женщину, рыбаки подняли победный знак. Увидев их, Угелкекляу сказал Туранг:

— Смотри, они везут что-то очень большое! Что бы это могло быть?

Как только рыбаки высадились на берег, они известили своего вождя, что привезли много рыбы и большую птицу, которую они поймали и привязали к лодке. Из-за этой птицы им пришлось даже выбросить часть улова. И они спрашивали, что теперь делать. Угелкекляу ответил:

— Прежде всего выгрузите всю рыбу, а потом принесите сюда птицу и привяжите ее к этому хлебному дереву.

Рыбаки так и сделали, и Угелкекляу и Туранг смогли вдоволь налюбоваться птицей. Когда стали раздавать угощение, Клубуд Сингал начал негромко попискивать. Тогда птице тоже дали несколько вкусных блюд. Но и на этот раз Угелкекляу не заметил обмана.

На другой день рыбаки должны были получить свою плату. До самого вечера никто не расходился. И только когда роздали деньги8, все разошлись по домам. На следующее утро люди прибрали двор. Но лишь после обеда, когда Угелкекляу ушел купаться, Туранг осталась одна. Тут Клубуд Сингал открыл дверцу в птице и сделал жене знак рукой. Туранг сразу его узнала. Она бросилась к мужу, но тот крикнул:

— Прихвати с собой корзину с деньгами и чего-нибудь вкусного на дорогу!

Женщина взяла деньги, еду и со всем этим забралась к мужу. Клубуд Сингал развязал канат, которым была привязана птица, и стал ждать возвращения людей.

Вскоре вернулся Угелкекляу. Не застав Туранг дома, он решил, что она вышла, и даже не подумал искать ее. Но вот к дому подошло несколько молодых людей. Они принесли хворост и теперь с шумом сбрасывали его в кучу. Птица встрепенулась и, когда шум повторился еще раз, вдруг взмыла вверх и улетела с острова. А Угелкекляу и все остальные растерянно смотрели ей вслед.

Клубуд Сингал направил своего фрегата прямо в Галегуи, к дому Реблюэда. Там как раз справляли поминки, и дом был полон народу. Клубуд Сингал отворил свою дверцу и, когда к птице сбежались люди, вышел к ним с женой.

— О, да это же Туранг, наша любимица! — закричали люди.

Затем Клубуд Сингал достал из птицы корзину с деньгами, и все вместе направились в дом вождя, откуда все еще доносился поминальный плач. Но стоило людям увидеть вошедших, как их боль превратилась в радость, а та сделалась еще больше, когда Клубуд Сингал роздал всем деньги Угелкекляу.

Тем временем дети из Галегуи с любопытством разглядывали диковинную птицу. А так как дверца в нее оказалась открыта— Клубуд Сингал не убрал подпиравшую ее палку,— дети забрались внутрь. Случайно кто-то из них толкнул палку; дверца захлопнулась, и птица с шумом поднялась вверх и исчезла в северном направлении. Позднее птица опустилась в том месте, где сейчас расположен остров Нгардмау. Она превратилась в землю, на которой и стали жить дети. Так возник Нгардмау9.

100. Происхождение денег (Перевод с немецкого Н.Вороновой)
Однажды люди с острова Голеи отправились на рыбную ловлю на островок Нгарегур. В одной из лодок осталась одна рыбка. К берегу прилетела маленькая черная птица. Она схватила рыбку и проглотила ее, а затем полетела на остров Нгарекекляу, что неподалеку от острова Нгарегур. Там перед домом вождя A-Угелкекляу росло дерево с большим дуплом. В дупле было немного воды. Птица напилась из дупла и уронила несколько икринок проглоченной рыбки в воду.

Скоро в дупле появилась рыба. Как-то вождь послал своего сына за листьями бетеля. Высокий куст бетеля обвивался вокруг дерева. Сверху мальчик заметил рыбку. Он взял ее с собой, посадил в скорлупу кокосового ореха и заботливо ухаживал за ней. Но скоро скорлупа стала тесной, и мальчик пересадил рыбу в деревянный чан. Когда и здесь ей стало тесно, он пустил ее в деревенский пруд. Рыба росла все больше и больше. Люди стали побаиваться ее. Мальчику пришлось пустить ее в лагуну. Там она так выросла, что жители Нгарекекляу стали ее бояться. Тогда мальчик пустил ее в открытое море. Она не спеша поплыла к восточным окраинам Палау и в конце концов добралась до пролива между Пеле-лиу и Нгеауром: все другие проходы были для нее слишком узки. На Нгеауре около Макиапа рыба родила дочь. Девочка выросла и однажды увидела, как девочки и мальчики Нгеаура играют в воде. Она попросила мать разрешить ей поиграть с детьми. Но дети не захотели с ней играть. И только дочь вождя А-Угелабуяка играла с ней.

Дочь вождя вернулась домой и рассказала родителям о своей новой подруге.

Родители велели ей пригласить девочку к себе. На следующий вечер, когда дети снова купались в море, пришла и дочь рыбы. Дочь вождя пригласила ее к себе. Та нырнула и спросила мать, можно ли ей туда пойти.

— Иди,— сказала мать,— но если тебе будет плохо, сразу же вернись ко мне.

Дочь рыбы стала жить в доме вождя. Вдруг она почувствовала, что с ней что-то случилось. Она очень пополнела, будто была беременна. Вождь очень рассердился на нее, он думал, что она заболела проказой10, и поэтому поместил ее отдельно от всех. Никому нельзя было ходить к ней, даже ее подруге. Еду ей подавали на длинном бамбуковом шесте. Несмотря на это, дочь вождя пробралась к своей подруге. Она была верна ей, а дочь рыбы из любви к подруге не вернулась к своей матери, а осталась в доме вождя.

Однажды, когда старшие ушли из дому, дочь рыбы сказала своей подруге:

— Мне пора. Проводи меня к морю, к тому месту, где мы встретились с тобой в первый раз.

Они отправились на берег. Когда они расставались, дочь рыбы сказала:

— Достань-ка свой кошелек!

Дочь вождя достала кошелек, а дочь рыбы смахнула его в воду. Когда кошелек упал, девочка заплакала и вернулась домой. Родители рассердились на нее, им было жаль денег. А дочь рыбы отправилась к матери. Она села матери на спину, и они уплыли. Мать плыла так, чтобы дочь все время была над водой и могла бы собирать плавуны — все то, что плыло на поверхности. Из того, что она собрала, получился небольшой остров Нгорот. На этом острове дочь рыбы и родила сначала кулика, а потом так много денег, что они покрыли весь остров.

— Теперь,— сказала мать,— пора подумать о сыне вождя Нгарекекляу, который так заботился обо мне. Нагрузи кулика деньгами и пошли ему.

Птица с деньгами полетела на Нгарекекляу. Она дождалась, пока собрались вожди, и тогда стала раздавать деньги.

Сперва она наполнила деньгами карманы Угелкекляу, a пoтом всех остальных, кто был с ним. Один человек в это время ловил рыбу и не успел на совет к вождю. Вечером он услышал о чудесной птице. Он бросился в дом, чтобы поймать ее. Птица попросила у него воды, она хотела набраться сил и отдать ему последнюю монету. Но человек этот был очень жадным. Он схватил птицу и стал сжимать и давить ее, чтобы выжать из нее все деньги. Тогда птица дунула, и жители Палау потеряли все сокровища с острова Нгорот.

101. Чудесная птица
В Нгариапе на Пелелиу жили два брата. Они усердно трудились. Старший собирал пальмовый сок11, а младший приносил из леса дрова. Однажды рано утром он, как всегда, отправился в лес за дровами. В полдень он вернулся, но не принес ничего. Старший брат очень рассердился.

— Я не смог набрать дров,— объяснил младший,— мне пришлось бороться в лесу с огромной птицей. Она сидела на мангрове и кидала в меня плоды, а я отбивался от нее палицей.

— Иди и принеси наконец дрова! — сердито прикрикнул старший брат.

Младший брат ушел и скоро принес немного дров. Они приготовили еду и поели.

Когда после обеда младший брат снова отправился в лес к зарослям мангровника, птица уже сидела там. Он срубил длинную палку и швырнул ее в птицу. Та даже не шелохнулась. Тогда он метнул в птицу топор. Птица схватила топор и унесла с собой. А она жила на юге Нгариапа у волшебного дерева Барс ра Кесау. Топор она повесила на стену.

Когда юноша вернулся домой без топора, брат его еще больше рассердился и велел ему разыскать топор. Он был так зол, что юноша, несмотря на голод, снова отправился к зарослям мангровника. Но на этот раз там никого не было. Он увидел только следы птицы. Они привели его как раз к дому у чудесного дерева. Юноша сел у порога и стал плакать.

— Почему ты плачешь? — спросила птица.

И он рассказал, что старший брат выгнал его и велел найти топор. Без топора у них не будет дров, чтобы разжечь огонь. Птица пригласила его в дом и предложила поесть. Она положила кусочек рыбы и немного таро на деревянное блюдо и поставила его перед юношей.

— Что мне эти крохи, я голоден! — сердито сказал он.

— Ешь,— отвечала птица.

Как только он брал кусочек, на блюде появлялся новый. Когда он насытился, то со страхом посмотрел на птицу, потому что больше не мог есть (а по обычаям Палау нужно съедать все или брать остатки с собой). Но птица крикнула:

— Готово! — и остатки исчезли.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила она затем.

— Мы с братом живем вдвоем. Он собирает пальмовый сок, а я хожу в лес за дровами. Мы варим из сока патоку. А я потерял топор, и теперь наши дела плохи.

— Не печалься,— отвечала птица.— Иди вон в тот конец дома. Там много всяких топоров, один лучше другого. Поищи себе.

Юноша очень скоро нашел свой топор и обрадовался. Он вернулся к птице.

— Я знаю, что ты беден,— сказала птица.— Но ты трудолюбив, и ты мне нравишься. Я вызвала тебя на бой и унесла твой топор, чтобы ты сам пришел ко мне. Я хочу сделать тебе добро. Возвращайся к брату и запомни, что я тебе скажу. Когда ты будешь проходить по местности Гатаулук и услышишь щелканье и хлопанье в ладоши, иди, не останавливаясь. Но если ты услышишь что-нибудь в местности Галеулук, то подойди поближе и посмотри.

Юноша все запомнил и поступил как велела птица. Когда он проходил через Гатаулук, то услыхал щелканье и хлопанье в ладоши. Он пошел мимо, не оглядываясь. А в местности Галеулук он остановился и увидел на дороге красивую женщину. Она подошла к нему и сказала, что хочет стать его женой. Там было еще много красивых девушек, и все они были не прочь выйти за него замуж, но он взял первую и вернулся домой. Юноша рассказал старшему брату, где он был и как нашел жену. Через несколько дней старший брат сказал ему:

— Сегодня ты собирай пальмовый сок, а я пойду за дровами.

Он взял топор и ушел. Но он неточно запомнил слова брата и остановился в местности Гатаулук. Вместо красивой девушки он встретил страшную больную старуху, которая бежала за ним до самого дома. Братья встретили ее неприветливо, но она не уходила. Тогда старший брат спросил:

— Что нам сделать, чтобы избавиться от этой ведьмы?

Младший посоветовался со своей женой и сказал:

— Дай нам один из горшков12, мы будем мочиться в него.

Когда горшок был наполнен наполовину, он обвязал его трижды и оставил. Вскоре после этого старший брат сказал:

— Я не могу больше оставаться с этой женщиной. Содержи дом и вари патоку сам.— И он ушел.

Младший стал собирать пальмовый сок и варить патоку. Когда она была готова, они с женой попробовали ее, а старухе показали на завязанный горшок и сказали:

— Вот твоя доля.

Когда старуха отпила из горшка, от которого исходило зловоние, она бросилась бежать и исчезла навсегда.

Юноша и его жена вернулись в дом. Жена выращивала таро, а он собирал пальмовый сок. Больше они не голодали. Старший брат домой не вернулся. Он бежал в Нгардололок и стал там злым духом А-Имоком. А его жена превратилась в уродливого лесного духа Тенгамгон ле Галид, которому приносят в жертву тухлую рыбу.

102. Сверток с горы Нгераод
На юге большого острова Бабельтуап, севернее А-Ираи, возвышается покрытая лесом гора с двумя вершинами. Это Нгераод. Люди говорят, что это небесная гора, потому что на ней в высоком красивом доме жило неземное существо. При нем был злой дух — людоед Текил малап. Он жил на горе в лесу и причинял людям много беспокойства. С давних пор девять таких духов каждую ночь спускались с горы и появлялись на западном побережье острова у реки.

Чтобы их не узнали, они надевали на себя совиные головы. Они шли к домику на реке, брали лодку и плыли в лагуну ловить рыбу. Перед восходом, солнца они пригоняли лодку обратно. Хозяин лодки часто замечал, что рано утром его лодка была уже мокрой и в рыбьей чешуе. Он спрашивал у всех в деревне, кто по ночам берет его лодку, но никто не мог ему ответить. Тогда он подумал: «Не Галид13 ли это?» — и решил подстеречь его и поймать. Вечером отправился он к реке и лег в лодку. Он не боялся духов, а чтобы человечий запах не выдал его и чтобы духи не сбежали, он обжарил два кусочка кокосового ореха на огне и воткнул их в уши. Ждал он недолго. Вскоре послышался шум: это пришли духи. Человек лежал, притаившись, как мышь. Текил малап сразу почувствовал запах жареного ореха. Он понюхал воздух и, пойдя на запах, нашел в лодке человека. Когда человек заметил духа, он испугался, но не подал вида. Он предложил духу кусочки ореха, и тот очень обрадовался. Ничего вкуснее он не ел. Человек и Текил малап стали друзьями и отправились вместе на рыбную ловлю. Они наловили много рыбы и на обратном пути поделили улов. Прежде чем расстаться, дух спросил своего друга, угостит ли тот его еще когда-нибудь орехами. Хозяин лодки пригласил его вместе с друзьями к себе домой, где у него было несколько орехов. Он бросил их в огонь и, когда скорлупа обгорела, вынул из огня хорошо поджаренные ядра и угостил духов. Они быстро сожрали лакомство и в свою очередь пригласили человека к себе отведать их пищу. Человек согласился, и они отправились все вместе.

— Иди прямо за нами! — крикнули духи, потому что они двигались не по земле, а по воздуху. Он шел, как ему велели, и вскоре они пришли в Нгераод. Перед ними стояло большое дерево. Когда они подошли к нему, оно раскололось, пропустило их и снова сомкнулось за ними.

Текил малап сказал человеку:

— Когда мы придем в дом к нашей старой матери, мы будем просить ее подарить тебе что-нибудь. Откажись от всего, кроме того, что лежит вместе с таро. Только это возьми.

Вскоре они пришли в дом матери. Через два дня Текил малап решил сделать другу подарок. Старуха протянула ему чашу из черепашьего панциря, которая оставалась всегда полной, даже если ее опрокинуть, но он отказался.

Тогда старуха спросила, не хочет ли он петуха, который высиживает деньги,— знаменитого Мальк ра Нгераода с человечьей головой. Но человек и от этого отказался. Тогда она спросила, что же он хочет, чтобы ему подарили.

— Дай мне то, что лежит вместе с таро,— ответил он.

— Ладно, возьми,— сказала женщина.

Когда он собрался домой, Текил малап дал ему сверток и велел крепко держать его в руках. Это был сверток Тур ре Нгераод — факел из липы 14 — священного дерева Гарамаль, завернутый в лист арековой пальмы. Затем дух проводил его к большому дереву и там исчез. Дерево снова раскололось и сомкнулось за человеком. Он делал все, как ему велели. И едва он закрыл глаза, как в мгновение ока прилетел на остров к своему дому. Дома он бережно спрятал сверток и корзину с таро.

Через несколько дней тяжело заболел сын главного вождя. Никто не мог ему помочь, и он должен был умереть. Человек сидел перед домом вождя Сага ра Имула, и мимо него проходили женщины с сосудами на голове. Он спросил их, куда они идут.

— Мы идем за водой,— отвечали женщины,— чтобы обмыть тело ребенка, который к утру умрет.

Человек только воскликнул: «Аудогул ма геуид!» 15.

Когда женщины пришли в дом вождя, они рассказали, что слышали, и повторили эти слова. Вождь тотчас послал за этим человеком и попросил помочь ему. Человек сначала пошел домой, вынул драгоценный сверток и отправился к вождю. А пока он готовил себе бетель 16, ребенок умер. В доме поднялся плач, и Сага ра Имул сказал:

— Ребенок умер. Если ты мне вернешь сына, я дам тебе много денег.

— Ладно,— отвечал гость, вынул сверток и положил его на грудь ребенка.

Глаза мальчика тотчас раскрылись, и он ожил.

Счастливый отец дал гостю много денег, и тот вернулся домой и снова спрятал сверток.

Об этом случае скоро всюду заговорили. Люди завидовали этому человеку, его богатству и чудесному свертку. Они думали, как бы отнять это сокровище у незнакомца.

Однажды хозяин свертка отправился на рыбную ловлю, но вскоре увидел в, стороне А-Имула густой черный дым. Он почувствовал недоброе и подумал, может быть, это горит его дом. Когда он вернулся на остров, то увидел, что его дом охвачен ярким пламенем. Но сверток был невредим, и человек услышал, как он говорил ему:

— Не печалься, не плачь, я здесь!

Человек быстро вытащил из пламени сверток и сказал людям:

— Вот мой сверток! Оставьте нас в покое, или я выброшу его и никто из вас не найдет его!

Но люди не слушали его и не оставляли в покое. И тогда он исполнил свою угрозу. Вот почему люди умирают, а дерево Гарамаль — вечно.

103. Сборщица миндаля
В Блиссанге, у Мелекеиока, жила женщина по имени Типетепак. Каждое утро она уходила собирать миндаль17, чтобы прокормить себя и мать. Они были очень бедны, у них не было даже таро. Однажды утром она отправилась по соседству в Нгарабогу, где рос миндаль. Деревья принадлежали женщине по имени Комул Канам. Типетепак уже была на дереве, когда пришла хозяйка. Та удивилась, что кто-то забрался на ее дерево, и сама стала взбираться, чтобы узнать, кто это. Типетепак решила убежать. Она знала заклинание встречи.

И как только Комул Канам поднялась наверх, Типетепак произнесла заклинание и быстро перебралась на соседнее дерево. Так повторялось много раз, пока Комул Канам не предложила ей обменяться заклинаниями. Комул Канам владела тайной кокоса Улокоук.

Типетепак согласилась. Она слезла с дерева, и женщины обменялись заклинаниями. Но Типетепак при этом не произнесла последнего слова, и, когда Комул Канам решила воспользоваться новым заклинанием, она упала с дерева и разбилась. Так Типетепак стала обладательницей двух заклинаний.

Кокос Улокоук был с одной стороны опален огнем. Стоило бросить его в воду, как появлялось бесчисленное множество рыбы и можно было хватать ее руками.

Однажды вождь Блиссанга попросил женщин сходить в деревню Нгарамесганг на собрание женщин 18. Типетепак тоже отправилась с ними. Она была членом собрания женщин Блиссанга. В Нгарамесганге их приветливо встретили и угостили. Там предстояло большое празднество. Верховный вождь Гобакерай Бедагал пригласил всех остальных вождей и предложил им прийти в большой дом собраний19, где соберутся женщины Блиссанга. Самая знатная женщина должна была ждать его у входа. Утром следующего дня самая знатная женщина села у входа в дом и стала ждать верховного вождя. Вдруг появилось огромное чудовище с туловищем змеи и человечьей головой. Женщина так испугалась, что бросилась к другой двери дома, а за ней побежали и все остальные. Только Типетепак осталась на месте. Она не испугалась. Она сидела в дверях, расстелив платок на пороге. Вот голова чудовища коснулась порога. Постепенно оно целиком вползло в дом и свернулось кольцом у входа. Это и был верховный вождь Гобакерай Бедагал. Весь день он провел с Типетепак и только вечером вернулся домой.

Пока женщины из Блиссанга были в доме, он там не показывался. Ему было неприятно, что они пугались его. Но он уже знал, что нужно делать.

Наступил день, когда женщины должны были покинуть вождя. Гобакерай Бедагал снова пригласил в дом других вождей и появился сам. Он спросил, нужно ли по древнему обычаю одаривать женщин деньгами. После этого он увел Типетепак с собой и велел ей готовиться к отъезду. Он попросил ее приготовить горячей воды и искупаться в ней, а сам ненадолго ушел, сказав, что хочет набрать орехов. И действительно, он забрался на пальму, но не стал срывать орехи. Он снял с себя змеиную кожу, оставил ее наверху и спустился вниз красивым мужчиной. А Типетепак тем временем смыла с себя свою отвратительную внешность. Они стали прекрасной парой.

Гобакерай Бедагал предложил вождям, которые провожали женщин, выехать раньше, сказав, что они с Типетепак их догонят.

Прошло очень немного времени, Типетепак произнесла заклинание встречи, и они очутились в пути впереди всех. Вожди удивились этому, но никто не осмелился спросить, как это произошло. Это случалось еще не раз, пока они добирались до Блиссанга. Там вожди Нгарамесганга пировали три дня. Затем они одарили своих спутниц и отправились в обратный путь. А Гобакерай Бедагал женился на Типетепак.

Вскоре Типетепак родила дочь. До двенадцати лет мать кормила ее грудью. Однажды, как обычно, мать взяла дочь с собой в поле. Пока Типетепак работала, выпрыгнула из болота лягушка и села около девочки. Затем она набрала в рот воды и выпустила струю на девочку. Девочка сперва не обратила на это внимание, но когда лягушка стала появляться каждый день, она сказала об этом матери. Та не придала значения словам дочери. Игра повторялась снова и снова. Девочка уже превратилась в девушку, ей исполнилось пятнадцать лет. Лягушка просила девушку подождать ее вечером, она должна была ей что-то сказать. Девушка давно привыкла к лягушке и полюбила ее, и на этот раз она радостно согласилась и постелила постель поближе к двери. Лягушка явилась. Она сняла с себя кожу и предстала перед девушкой красивым юношей. Они спали до утра. Затем юноша натянул на себя свою лягушачью кожу и скрылся. Перед уходом он сказал девушке, чтобы та попросила у матери разрешения выйти за него замуж. Мать согласилась. После полудня во время работы на поле девушка сообщила об этом юноше-лягушке. В тот же вечер в доме Гобакерая и Типетепак сыграли свадьбу.

Вскоре лягушка-юноша отправился к Нгераод, к священному месту, рассказать своей матери о свадьбе. Мать была рада и подарила сыну дорогую красную монету, чтобы его молодая жена носила ее на шее.

В благодарность Гобакерай Бедагал послал матери зятя вкусной еды. Та сшила много мешочков, наполнила их деньгами и дала их молодым, которые отправлялись в Нгарамесганг. Молодую женщину украшала драгоценная монета. Гобакерай Бедагал обрадовался деньгам и разделил их между всеми вождями Нгарамесганга. Ожерелье его дочери и сейчас находится на Палау.

104. Бедный и богатый петухи
Неподалеку от Гоикула стоит гора Роис ра Безек. На этой горе жил один бедный петух20. Однажды услыхал он пение другого петуха и ответил ему. А тот петух был богатым. У него была человечья голова, и он умел высиживать деньги. Он жил на горе духов Нгераод неподалеку от Гоикула.

Петуху с горы Нгераод очень не понравилось, что кто-то ответил на его пение. Он рассердился и решил наказать нахала.

И вот приказал он своим слугам приготовить вкусной еды и собраться в дорогу. Когда все было готово, они отправились в путь. Петух шел впереди и сам нес длинный шест, на переднем конце которого висел панцирь черепахи, а сзади — корзина с деньгами. Им пришлось долго кружить, но наконец они добрались до горы ра Безек. Там они снова услыхали пение бедного петуха.

— Он опять поет,— сказал петух с горы Нгераод и, когда увидел бедного петуха, крикнул ему:

— Что ты все поешь? Хочешь разозлить меня?

— Нет,— отвечал другой,— я хотел только, чтоб ты пожалел меня. Я очень беден. Посмотри сам, у меня ничего нет, я вынужден бедствовать и голодать.

Богатый петух забыл о мести. Он простил бедняка и подарил ему все деньги, что были с ним, и вкусную еду, которую несли слуги, и вернулся к себе на гору Нгераод. Оба зажили весело и были довольны до конца своих дней.

105. Яйцо белой ласточки
Вождям А-Юанга, что в Гоикуле, у себя на родине, в Нгурукдапеле, случалось иногда отправляться к отвесной скале Марак ра Нгалалс за яйцами белых ласточек. Однажды они нашли гнездо с яйцом внизу на скале, у самого моря. У них не было веревки, чтобы спуститься, и, если бы кто-нибудь сорвался, он упал бы прямо к акулам. Но и оставлять яйцо им не хотелось. Тогда они решили сделать живую цепь, взявшись за руки. Верхний должен был привязать себя к дереву, а самый нижний — достать яйцо. Ренгул, который был тогда третьим вождем, привязал себя к дереву и велел остальным спускаться. Он был хитер и, когда первый вождь, Ренгаис, спустился вниз, подумал, что сейчас самое время запросить что-нибудь с него. И Ренгул крикнул вниз:

— Я сейчас отпущу, если ты мне ничего не пообещаешь!

Рейгане все понял:

— Не отпускай, я отдам тебе яйцо, а кроме того, ты будешь считаться старше меня!

Ренгул согласился. Когда Рейгане показал добычу, оказалось, что это не яйцо, а дорогая монета. Ее стали называть Нгизасогосог. Никто не мог понять, как она туда попала.

Рейгане, как и обещал, отказался от места первого вождя и стал следующим после Ренгула. Так остается и до сих пор, и, когда делят пищу или деньги, Ренгул получает большую долю.

ОСТРОВА ЯП

106. Небесный дух Елофад (Перевод с немецкого В.Вишняка)
Однажды в селении Анод у девушки по имени Наманин все тело покрылось красноватой сыпью, и земляки, чтобы не класть ее вместе с другими больными, отвезли ее на южный мыс острова21. Там к ней явился небесный дух Елофад, дал ей лекарство от болезни и стал с ней спать.

К Наманин приехала мать и увидела, что дочь выздоровела.

Мать сказала:

— Теперь я увезу тебя назад в наше селение!

Но дочь ответила:

— Яс тобой не поеду, меня навещает здесь один мужчина.

— А нельзя ли его оставить здесь? — сказала мать.

— Нет, я его не брошу,— возразила дочь.— Я уже говорила ему, что могу вернуться к своим, но он не согласен.

— Тогда пусть он поедет с нами,— сказала мать. И она дала дочери траву, из которой попросила сделать юбку.

Когда пришел Елофад, Наманин сказала ему:

— Давай сделаем из этой травы юбку!

Они стали делать юбку и просидели за работой всю ночь. На рассвете Елофад сказал:

— А теперь мы с тобой ляжем спать!

Но тут пришла мать и подняла их. Тогда Елофад заплакал.

— Чего же ты плачешь? — спросили женщины.

— Как же мне не плакать, ведь я не сказал своим родичам на небе, что задержусь до утра. Теперь я уже никогда не спущусь на землю, а у Наманин будет ребенок!

И в самом деле, Наманин родила сына, но никакого имени ему не дала.

А когда сын подрос, к нему подошли люди, родичи его матери, и спросили:

— Как тебя зовут?

И он ответил:

— Меня зовут Елофад!

Как-то раз дети играли в какую-то игру, и Елофад увидел, как с кокосовой пальмы упал орех. Он послал за орехом, но никто не захотел пойти. Тогда Елофад достал его сам, стал пить из него молоко и, запрокинув голову, увидел в небе своего отца.

Елофад-сын заплакал и весь в слезах побежал домой.

Так он все плакал и плакал, и Наманин спросила его, в своем ли он уме.

— Да, я в своем уме,— ответил Елофад.

Тогда Наманин велела ему собирать скорлупу кокосовых орехов. Семь дней собирал Елофад скорлупу и немало насобирал. На восьмой день он пошел купаться, потом поел и залез, как велела мать, на кокосовую пальму, а под пальмой из скорлупы, которую он собрал, Наманин развела костер.

Елофад нырнул в густые клубы дыма, и дым понес его в небо. Потом клубы дыма стали спускаться к земле, но Елофад произнес заклинание, и клубы дыма снова понесли его ввысь.

Елофад поднялся к дверям неба, оттолкнул ногой дым, и дым рассеялся. Потом через двери он проник на небо. На небе Елофад подошел к большому красивому дому и ударил ногой о коньковую балку крыши. Раздался треск, и тогда Елофад-отец велел узнать, что случилось. Кто-то спросил Елофада-сына, как его зовут. Елофад-сын ответил. Но когда тот вернулся к Елофаду-отцу, то никак не мог вспомнить, как зовут пришельца. И тогда он снова спросил Елофада-сына, как его зовут, и опять никак не мог вспомнить имя пришельца, когда пришел к Ёлофаду-отцу. В конце концов к Елофа-ду-сыну подошел сам Елофад-отец. Он сразу узнал сына и сказал своим остальным детям, чтобы они никогда не спорили с пришельцем, если будут играть с ним.

Однажды дети Елофада стали состязаться в том, кто нацедит больше пальмового сока, и Елофад-сын набрал соку больше всех. Потом дети стали строить лодки, и Елофад-сын построил самую лучшую лодку. Тогда Елофад-отец и Елофад-сын раздобыли бревно, чтобы сделать из него балансир22 для лодки, обтесали его и приволокли к берегу, а потом лодку доделывала акула. Она соорудила из бревна балансир, приладила его к лодке и сказала Елофаду-сыну, чтобы он больше к лодке не подходил.

Через пять дней Елофад-сын подошел к лодке и увидел, как из нее вылез паук. Елофад-сын пошел сказать об этом отцу, и тогда Елофад-отец доделал лодку до конца. А потом мальчики отнесли лодку к морю и сказали:

— Послезавтра состязание.

Елофад-сын сообщил об этом отцу, и отец сказал ему:

— Завтра ты пойдешь со своим парусом к Лигаг. Пусть она покажет тебе, как надо его сшить.

Когда Елофад-сын явился к Лигаг, она спросила его:

— Что это у тебя такое?

— Это парус. Ты должна помочь мне его сшить.

Лигаг растопырила ноги и стала отмерять по своему срамному месту длину парусных рей. Затем они вместе сшили парус.

На следующий день мальчики сели в свои лодки и поплыли наперегонки. И конечно, Елофад-сын обогнал всех. Затем все вернулись в селение и выкупались в реке. Но в этой реке оказалась акула, которая принадлежала Елофаду-сыну и у которой, как у всех акул в давние времена, не было зубов. Елофад-сын разломил несколько раковин и бросил их в воду. Акула съела их, и у нее выросли зубы. С тех пор акул никто не разводит.

Потом дети сказали:

— Давайте построим дом!

Они вырыли яму, поставили около нее большой столб и сказали Елофаду-сыну:

— Достань из этой ямы камень.

Елофад-сын полез в яму, и дети столкнули в нее столб. Но Елофад-сын пролез через столб и уселся на его вершине.

Тогда братья сказали ему:

— Мы до тебя еще доберемся, но сейчас мы хотим есть.

И они принялись за еду, а ему ничего не дали. Тогда Елофад-сын послал за едой черного муравья. Тот отказался. Тогда Елофад-сын послал за едой коричневого муравья, и этот муравей принес ему мякоть спелого кокосового ореха. Елофад-сын произнес заклинание, и из этой мякоти возникло два кокосовых ореха. Кто-то из мальчиков спросил, откуда у него появилась еда, но он ничего не ответил. Тогда братья решили погубить его иным способом. Они наловили рыбы и попросили Елофада-сына отнести часть улова к Нудучу и Нарар.

В воротах забора, окружавшего дом этой супружеской четы, торчало заколдованное копье23, но Елофад-сын произнес заклинание и беспрепятственно вошел в калитку. Жена Нудуча, Нарар, была совершенно голой, а самого Нудуча дома не было. Елофад-сын обошелся с ней как мужчина и ушел. А потом вернулся домой Нудуч, и Нарра сказала ему:

— Здесь был человек, и он обошелся со мной как мужчина и оставил мне рыбу.

— Откуда он появился? — спросил Нудуч.

— Из ворот забора,— ответила Нарар.

Тогда Нудуч подошел к воротам и велел камню Физин и копью Дилаг догнать того мужчину, который был у Нарар. И пошли камень и копье, один — по одной стороне дороги, другой — по другой. И когда они догнали Елофада-сына, то камень ударил ему в одно ухо, а копье в другое, и юноша замертво упал наземь. Затем камень и копье вернулись к Нудучу, мужу Нарар, и обо всем ему рассказали.

Семь дней ждал своего сына Елофад-отец, а на восьмой понял, что сын погиб, и пошел искать его труп. Он направил ветер к востоку и запаха сына не почувствовал, затем направил ветер к северу и западу и также ничего не почувствовал и, наконец, направил ветер к югу. И тогда он почувствовал запах своего сына. Елофад-отец нашел тело сына, напоил его семью волшебными снадобьями и обмахал семью волшебными опахалами. И сын ожил. Тогда отец сказал ему:

— Теперь я с тобой расстанусь, и мы больше никогда не увидимся.

Он повел сына в свой дом, один из домов небесного селения, обучил его колдовству и показал, как вызывать гром. После этого Елофад-сын спустился на землю, где в это самое время люди селений Окау, Анод и Гурор, что на острове Яп, справляли какое-то празднество. Елофад-сын вызвал гром, потом произнес заклинание над двумя веточками гибиска и передал их людям Окау и Гурора.

На этом рассказ об Елофаде кончается.

107. Ёуль
Однажды человек по имени Ёуль сел с женой в лодку и поплыл к своей верше. Он сказал жене:

— Когда будешь есть рыбу, не бросай потроха в воду, оставь их в лодке.

Жена так все время и делала, но потом забыла о наказе мужа и что-то из рыбьих потрохов бросила в воду.

И тогда появилось существо, полукан 24-получеловек по имени Соуп. Оно похитило женщину и принесло ее на остров Меригирик, который находится в подземном мире.

Когда Ёуль вернулся домой, он соорудил из дерева огромную птицу, назвал ее Сутуа, одел в перья, влез в нее и полетел. И летел он, пока не очутился над Меригириком. Он поймал летучую рыбу, разрезал ее на кусочки и выбросил их на остров.

Кан Соуп почуял запах рыбы и послал за ней похищенную женщину. Но только она хотела собрать упавшие кусочки рыбы, как муж схватил ее и втянул в птицу. Затем он разрезал на кусочки еще одну рыбу и тоже бросил на остров. Кан почуял запах рыбы, но на этот раз сам отправился за ней. И тут кан увидел птицу и женщину, которая находилась в ней. Тогда кан поплыл за птицей по морю.

Когда Ёуль и его жена прилетели в Нулу, они пошли в селение, а кан остался у берега. Ёуль созвал людей, и те убили кана и кинули его в море. Когда труп чудовища сгнил, его кости превратились в восемь длинных змееподобных рыб.

108. Сказка о Мороле, который ел детей (Перевод с немецкого Г.Пермякова)
Жил некогда кан по имени Морол со ртом величиной с хорошую рыбу. И тогда же жила одна женщина— звали ее У, у которой было много детей. Их было у нее более двадцати (в старину ведь люди жили подолгу!).

Возле дома У росло дерево рауал, приносившее большие серые плоды. Когда зрелый плод падал на землю, дети подбирали его и относили домой. Узнав об этом, Морол спрятался за деревом и, как только появился какой-то малыш, съел его. Так одного за другим кан сожрал нескольких детей.

Когда же на дереве не осталось ни одного плода, Морол стал ударять по земле палкой. «Бум!» — разносилось вокруг, будто с дерева снова свалился плод. На звук являлся кто-нибудь из детей, и Морол тут же его съедал.

Но вот с поля вернулась мать. Увидела она, что нет многих ее детей, и спросила:

— Куда делись дети?

Один из оставшихся ответил:

— Недостает десяти человек. Каждый, кто выходил подобрать плод, больше уже не возвращался.

Тогда мать, которая слышала о Мороле, сказала:

— Завтра я в поле не пойду и построю жилище на высоком гуморе25.

Это дерево совсем не имело сучьев и было таким же ровным, как кокосовая пальма. У взобралась наверх, соорудила там хижину и канатом подняла туда всех своих детей.

Когда кан Морол пришел вновь и ударил о землю палкой, никто из детей не прибежал за плодом. Много раз ударял по земле Морол, но все было напрасно. Тогда кан разозлился и пошел к дому, где дети жили. Но там никого не оказалось.

Между тем мать, перетащив детей на гумор, натерла ствол сверху донизу маслом. И когда кан наконец увидел детей и попытался взобраться на дерево, у него ничего не вышло. Ствол от масла сделался таким скользким, что залезть по нему было невозможно. Тут дети крикнули кану с дерева:

— Вот канат, держись за него! Мы поднимем тебя наверх.

Они подтянули Морола на полвысоты и отпустили канат. Кан упал и сломал себе ногу. Второй раз схватился он за канат, но дети снова сбросили его вниз, и Морол поломал вторую ногу. Падая в третий и четвертый раз, кан сломал себе обе руки. Тем временем с поля вернулась У. Она сняла с дерева детей и вместе с ними прикончила людоеда.

Дети были очень довольны. Они разрезали тело Морола на куски и сделали из них игрушечные лодки. Эти лодки мчались по воде с быстротой ветра. А самый младший вырезал себе лодку из легких кана, и, когда надувал ее, она обгоняла все остальные.

Однажды во время купания лодка младшего мальчика вырвалась у него из рук и поплыла к деревне Морола. А надо сказать, что там кан никогда не ел людей. Чтобы утолить голод, он всегда уходил в другие деревни.

Увидев лодку из легких, жители деревни спросили:

— Это легкие какой-нибудь рыбы?

Лодка не шелохнулась. И они сказали себе: «Нет!»

Затем они спросили:

— Может, это свиные легкие?

Лодка по-прежнему не сдвинулась с места, и они снова сказали себе: «Нет!»

Потом жители деревни спросили:

— Может, это легкие человека?

И опять лодка не шевельнулась. Когда же ее спросили, не у кана ли взяты легкие, она стала подпрыгивать, как живая. И жители деревни узнали, что это легкие их Морола.

Они обошли все деревни, но не нашли виновных в убийстве кана. Наконец кто-то указал им на деревню, где жила У. Тогда они возвратились к себе домой, заявив:

— Завтра же пойдем туда воевать!

Дети У очень испугались, а старшие сестры сказали своему младшему брату, который все время плакал:

— Смотри в оба. Если сюда придут воины, нас всех убьют.

Но младший брат, тот, что плакал, был самым умным, и он сказал:

— Я хочу потопить все лодки наших врагов!

И когда он увидел, что к берегу приближается много лодок, он начал распевать заклинание. И от его пения все до одной лодки — а их было полторы тысячи — разломились и пошли ко дну.

Деревня Морола называлась Сивинемаль. Она была расположена на одном из восточных островов. А деревня, где жила У, тоже находилась на востоке и носила название Гиеу.

АТОЛЛ УЛИТИ

109. Иолофат и Лугеиланг (Перевод с английского Ю.Баранова)
Жила на земле женщина по имени Филпелап. Из Ланга, верхнего мира, к ней спустился небесный житель26 Лугеиланг и сделал ее своей возлюбленной. Трижды приходил Лугеиланг к женщине. Когда же он отправился к Филпелап в четвертый раз, его небесная жена Иламамлал решила узнать, что делает на земле, ее муж.

Несколько женщин из Ланга взяли Иламамлал на руки и начали спускаться на землю. Пока они летели, женщины раскачивали Иламамлал и пели такую песню:

Мерзкий запах наполняет ноздри людей земли, А мы, люди Ланга, вдыхаем лишь благоуханья.

Эту песню услышала Хит — мать Филпелап. Едва небесные женщины кончили песню, Хит запела свою. Пропев песню, Хит сделала танцевальное движение «пун» — повернула согнутые колени в одну сторону, а зад — в другую27. От этого Иламамлал сразу же умерла28. Небесные женщины подняли ее обратно в Ланг, и там Иламамлал снова ожила.

На следующий день она опять попыталась спуститься на землю, но так же, как и накануне, Хит заставила ее вернуться в Ланг. На третий день случилось то же самое, и небесная жена Лугеиланга оставила попытки попасть на землю. А Лугеиланг все это время был на земле со своей возлюбленной. Узнав, что она беременна, он решил не спешить с возвращением в небесный мир, а побыть с Филпелап на земле.

Но тут из верхнего мира спустился на землю один из духов и сказал, что Лугеилангу пора возвращаться на небо. Жители Ланга собрались строить для Иалулепа, своего правителя, Фармал — дом духов. Лугеиланг был сыном Иалулепа, и ему, конечно, следовало вернуться в небесный мир.

Перед тем как покинуть свою земную возлюбленную, Лугеиланг сказал ей:

— Некоторое время я не смогу приходить к тебе —мне надо строить дом духов. А ты, перед, тем как родить, сделай вот что. Возьми стебелек кокосовой пальмы и обмотай его кокосовым волокном29 и волокном халифои30. Потом прядью 256 своих волос обвяжи этот стебелек, дерни за него, и у тебя из головы родится ребенок. Он будет полудухом. Дай ему имя Иолофат. И еще об одном хочу я предупредить тебя. Когда будешь поить сына кокосовым соком, не делай в орехе маленькую дырку, а делай большую.

И Лугеиланг поднялся в небесный мир, а Филпелап осталась на земле и сделала все так, как он ей велел. Ребенок родился у нее из головы. Но не только это было необыкновенным. Сразу после рождения Иолофат мог говорить, ходить и имел во рту все зубы. И рожала его Филпелап не там, где рожают все женщины. Обычно это делают в имол-имол — хижине для родов и месячных очищений. Маленькие мальчики живут там со своими матерями, но Иолофат сказал, что ходить в имол-имол для него табу31. И когда Филпелап проводила там нечистые дни, она никогда не брала с собой сына.

Однажды Иолофат помог мужчинам вытащить на берег лодку, и они дали ему за это кокосовый орех. Иолофат принес орех домой и попросил мать вскрыть его. Филпелап в это время ткала32 и велела сыну подождать — ей надо было распутать пряжу, накрученную у нее вокруг пояса. Но пока Иолофат ждал, он сам проколол орех и сделал в нем маленькую дырочку. Струя сока брызнула из нее и поднялась высоко в воздух. Иолофат поднял глаза вслед за струей и увидел на небе своего отца. Он увидел отца впервые, но сразу же узнал его и сказал:

— Это мой отец.

— Нет, нет, это не он,— возразила Филпелап. Она потому так сказала, что Лугеиланг не желал, чтобы сын увидел его и захотел подняться на небо.

Но Иолофат был очень упрям и требовал, чтобы его подняли к отцу в Ланг. Он долго плакал, и Филпелап наконец уступила. Она зажгла несколько кусочков кокосового ореха, а сверху положила продырявленные куски скорлупы. Через дырки в скорлупе дым уходил вверх. Иолофат сел на струю дыма и поднялся в Ланг.

Небесный мир состоит из четырех уровней, и сначала Иолофат попал в самый нижний, на первое небо. Он пришел в селение и увидел там нескольких мальчиков, которые играли с рыбами леу. В те времена эти рыбы еще не были покрыты иглами. Иолофат подошел к мальчикам и спросил одного из них:

— Можно я с тобой поиграю?

— Нельзя! — ответил небесный мальчик и ударил Иолофата.

Тогда Иолофат подошел к другому мальчику и спросил:

— Можно мне поиграть с тобой и с твоей рыбой?

— Нельзя! — ответил мальчик и тоже ударил пришельца.

Иолофат подошел к третьему мальчику, но и тот его отогнал. И лишь четвертый мальчик стал играть с чужаком.

— Посмотри на тех трех,— сказал этому мальчику Иолофат,— скоро они заплачут, потому что на рыбах появятся иглы и станут колоть им руки.

Точно так и случилось. Мальчики заплакали, и их родители выбежали из домов узнать, что случилось.

— Сюда пришел мальчик,— стали жаловаться им сыновья.— Он сделал так, что на рыбах выросли иглы, и мы укололись. Этот мальчик пришел с земли.

Они подслушали разговор чужака с четвертым мальчиком и знали, откуда появился Иолофат.

Разгневанные родители начали бить Иолофата, но он убежал от них на второе небо.

Там он увидел мальчиков, которые играли с акулами. В те времена у акул еще не было зубов. Иолофат подошел к одному из мальчиков и спросил:

— Можно я поиграю с тобой и с твоей акулой?

— Нельзя,—ответил небесный мальчик и ударил пришельца.

Иолофат подошел ко второму, к третьему мальчику, но и они его отогнали. А четвертый мальчик стал с ним играть.

— Смотри, сейчас те трое начнут плакать,— сказал Иолофат,— потому что у акул появятся зубы и они будут кусаться.

Так и случилось. Мальчики заплакали, и сразу же прибежали их родители. Сыновья рассказали им, что произошло, и родители стали бить Иолофата. А он убежал на третье небо.

Там Иолофат увидел мальчиков, которые играли со скатами. В те времена скаты еще не стрекали. И здесь точно так же трое мальчиков отогнали Иолофата, а четвертый стал с ним играть.

— Сейчас те трое заплачут,— сказал Иолофат,— потому что скаты начнут стрекать.

Так оно и вышло. На крики сыновей сбежались их родители и начали бить Иолофата. А он убежал на четвертое небо, где жил его отец.

Все обитатели четвертого, самого верхнего, уровня Ланга были рыбы, но с человеческими чертами. Они строили Фармал, дом духов. Иолофат стал помогать мужчинам, которые рыли ямы для столбов. Лугеиланг тоже был здесь, но он притворился, что не узнал сына, и не заговорил с ним. А другие мужчины не знали, что Иолофат — сын Лугеиланга. И они решили убить чужака.

Иолофат знал, что они замышляют, и сделал вот что. Из ямы он прорыл отход в сторону, а себе в рот запихал лист дерева харафат33 и красной глины. Между тем мужчины подтащили столб к яме, где сидел Иолофат. Они с силой вогнали столб в яму, но Иолофат укрылся в боковом отходе, который он прокопал. А изо рта Иолофат выплюнул красную глину и разжеванный лист. Мужчины увидели между столбом и краем ямы что-то красное и что-то зеленое и подумали, что это кровь и желчь Иолофата. Полагая, что он убит, они засыпали яму землей и продолжали работать.

Некоторое- время Иолофат отсиживался в яме. Вокруг него кишели термиты. Иолофат велел им прогрызть внутри столба дыру до самого верха. Термиты прогрызли дыру, и Иолофат вылез на крышу дома. Там он увидел черного муравья и сказал ему:

— В доме у Лугеиланга, моего отца, лежит кокосовый орех. Принеси мне маленький кусочек ядра этого ореха, я очень голоден.

— Не могу,— сказал черный муравей,— это для меня слишком большая тяжесть.

Тогда Иолофат обратился к желтому муравью, и тот принес ему крошечный кусочек ореха. Иолофат положил эту крошку на ладонь и занялся колдовством. Он произнес заклинание и покачал ладонью вверх-вниз. Едва он это сделал, как кусочек стал расти и превратился в большой спелый орех.

Потом Иолофат послал желтого муравья в дом Лугеиланга за таро34. Желтый муравей принес крошку таро, а Иолофат колдовством увеличил ее до размеров клубня.

Наконец Иолофат велел желтому муравью принести песчинку. Желтый муравей принес песчинку, Иолофат положил ее на ладонь и колдовством превратил в болыпой-большой камень. Иолофат воскликнул: «Соро!»35 — и разбил кокос об этот камень.

Все это он проделал, сидя на крыше дома. Но когда он воскликнул: «Соро!» — мужчины услышали его голос, посмотрели на крышу и увидели Иолофата. Лугеиланг тоже его увидел и закричал:

— Спускайся немедленно! Влезать на крышу — табу, потому что это дом небесного вождя!

Только теперь остальные мужчины поняли, что они пытались убить сына Лугеиланга. И они очень испугались. А Иолофат слез с крыши и сел рядом с отцом.

Дом был закончен, и мужчины решили устроить пир. Завтра они должны были поймать черепах, каждый по одной. Иолофату тоже сказали, чтобы он поймал черепаху. На следующий день все мужчины принесли по черепахе, а Иолофат принес одну маленькую креветку. Мужчины решили, что жарить и есть черепах они будут завтра.

Ночью Иолофат пошел туда, где держали пойманных черепах, вынул из них все мясо и переложил в свою креветку. Утром мужчины собрались убить черепах, но увидели, что мяса в них нет — остались одни панцири. Тогда Иолофат предложил им убить свою креветку. Мужчины убили ее, и все черепашье мясо оказалось в маленькой креветке.

Затем мясо разделили между всеми. Делил его Иолофат. Он надел ожерелье из листьев куркумы и пошел по домам жителей Ланга. Сперва Иолофат пришел в дом, где жил тус, колючая рыба36, и сказал ему:

— Я принес тебе черепашьего мяса. Но ты — плохой, потому что ты весь покрыт иглами.

Затем Иолофат пришел в дом, где жил сукпа, тощая рыба37, и сказал:

— Я принес тебе твою долю. Но ты — плохой, потому что на тебе нет мяса.

Потом Иолофат пришел в дом, где жил лох, пузатая рыба38, и сказал ему:

— Я принес тебе черепашьего мяса. Но ты — плохой, потому что у тебя толстое брюхо.

Наконец Иолофат пришел в дом, где жил фала, рыба с длинным рылом39, но хозяина не оказалось дома. Однако дома была его жена, и с ней Иолофат затеял любовную игру. Но вскоре вернулся муж, застал Иолофата в объятиях своей жены и убил его. Затем фала выкопал возле своего дома яму и зарыл там Иолофата.

А Лугеиланг ждал, когда вернется его сын. Иолофат не появлялся, и тогда Лугеиланг с несколькими мужчинами пошел его искать. Сначала Лугеиланг пришел к тусу и спросил его о своем сыне.

— Он был у меня,— ответил тус,— дал мне черепашьего мяса и ушел, а куда — не знаю.

Затем Лугеиланг зашел к сукпе.

— Иолофат принес мне черепашьего мяса,— сказал сук-па,— и ушел, а куда — не знаю.

То же самое сказал Лугеилангу и лох.

Наконец Лугеиланг пришел к фале и спросил:

— Ты видел моего сына?

— Да, он недавно был здесь,— ответил фала.— Он принес мне черепашьего мяса, а потом ушел, куда — не знаю.

Тем временем ожерелье из листьев куркумы, которое носил Иолофат, проросло и поднялось над могилой. Лугеиланг случайно взглянул на него и увидел, что листья куркумы дрожат. Так Лугеиланг узнал, что это ожерелье его сына и что Иолофата убил фала. Лугеиланг подошел к растению и потянул за него.

— Не тяни,— пробормотал из могилы Иолофат,— я сплю.

Отец выругал его за то, что он оказался таким слабым и позволил себя убить. Лугеиланг раскопал могилу, ухватил сына за руку и вытащил. Иолофат ожил.

Лугеиланг был сердит на фалу. Он отломил ветку дерева иабвуш40, ударил фалу и оторвал ему верхнюю челюсть. С тех пор у всех этих рыб есть только нижняя челюсть.

А потом Лугеиланг вместе с Иолофатом вернулся в Фар-мал, дом духов.

110. Иолофат и Хиоу
У Лугеиланга и его небесной жены, Иламамлал, был сын по имени Хиоу, который жил на третьем небе. Конечно, Хиоу считался очень знатным человеком — ведь его отцом был Лу-геиланг. Жители третьего неба старались во всем угодить Хиоу. Он никогда не работал, а только ел, спал и жил в свое удовольствие. Иолофату не было известно о Хиоу, а тот знал, что его брат Иолофат живет с отцом на четвертом небе.

Однажды рано утром Иолофат проснулся и увидел, что к его отцу пришли несколько жителей третьего неба и принесли рыбу. Эти люди каждый день ловили рыбу для Хиоу, а тот отсылал часть улова отцу. У Лугеиланга всегда было вдоволь рыбы, но Иолофат не знал, откуда она берется. Много раз он спрашивал отца:

— Может быть, у тебя есть сын, который присылает тебе рыбу?

— Нет, нет,— каждый раз отвечал Лугеиланг.

И теперь Иолофат решил узнать, кто же эти люди, которые приносят рыбу Лугеилангу. На следующий вечер Иолофат превратился в ящерицу и спрятался в доме под стеной. Он увидел, как пришел рыбак и сказал Лугеилангу:

— Я принес рыбу от твоего сына Хиоу.

— Повесь рыбу и скорей уходи,— ответил Лугеиланг,— чтобы тебя не заметил мой сын Иолофат.

Но Иолофат все видел и слышал. Он последовал за рыбаком и оказался у жилища Хиоу. Иолофат увидел, какой хороший дом у его брата и как он хорошо живет. Он увидел, как люди работают на Хиоу и прислуживают ему. Иолофат вернулся к себе на четвертое небо. Он злился на своего брата и завидовал ему.

На следующую ночь Иолофат снова отправился на третье небо. Он дождался, пока все заснули, проник в дом своего брата и отрезал ему голову. А потом, еще до рассвета, Иолофат вернулся к себе на четвертое небо в Фармал. Дома он окликнул отца и сказал ему:

— Я принес тебе рыбу от твоего сына Хиоу.

— Повесь ее и уходи, чтоб тебя не заметил Иолофат,— ответил Лугеиланг, не зная, что это и был Иолофат.

Затем Лугеиланг снова заснул, а Иолофат вместо рыбы повесил под крышу голову Хиоу. Сам Иолофат не стал ночевать в Фармале, а ушел и спрятался.

Утром Лугеиланг проснулся и увидел голову Хиоу. Он сразу обо всем догадался и послал людей на поиски Иолофата. Вскоре Иолофата привели, и отец спросил его:

— Зачем ты убил своего брата?

— Я не знал, что это мой брат,— ответил Иолофат.— Я же спрашивал тебя, есть ли у меня брат, а ты говорил, что нет.

Лугеиланг выругал сына и велел ему впредь вести себя лучше. После этого Иолофат взял голову Хиоу и отнес на третье небо. Там он приставил ее к туловищу и оживил брата.

Однажды Иолофат и Хиоу собрались погулять на соседнем острове. Им пришлось переплывать пролив, где было сильное течение. Хиоу первый добрался до другого острова и велел течению усилиться. Иолофат плыл-плыл, но никак не мог доплыть до берега. Когда Хиоу увидел, что брат вот-вот утонет, он велел течению ослабнуть. Иолофат почти добрался до суши, но тут Хиоу опять усилил течение, и Иолофата отнесло от берега. Когда он опять стал тонуть, Хиоу сделал течение слабее, и брат благополучно вышел на берег.

— Я потому так долго плыл,— сказал Иолофат,— что течение было очень сильным.

— Нет, это я делал течение то быстрым, то медленным,— сказал Хиоу в ответ.— Ты хитер, но я могу тебя перехитрить!

111. Халаф и Хололуеч
В Ланге, небесном мире, жили юноша Халаф и девушка Хололуеч.

Халаф никогда не работал. Целыми днями он валялся в постели — родители не разрешали ему напрягаться. Он был очень красив, и они боялись, как бы работа не повредила его красоте. И так они о нем заботились, что, когда Халаф шел купаться, с ним шли его братья. Они должны были оберегать красавца от всяких случайностей.

И девушка Хололуеч тоже была необыкновенно красивой.

Когда Халаф и Хололуеч еще были детьми, родители их поженили41. Но муж с женой еще ни разу не видели друг друга — Халаф ночевал в мужском доме42, а Хололуеч — у своих родителей.

Однажды Хололуеч приготовила для мужа еду и отнесла ее к мужскому дому. Халаф в это время спал, и Хололуеч вернулась домой. На следующий день красавица снова приготовила для мужа еду и отнесла ее к мужскому дому. И опять, не увидев Халафа, она вернулась домой. Так было десять раз.

А Халаф как-то задумался о своей женитьбе и решил, что его жена, наверное, уродлива. Он знал, как ее зовут, и ему показалось, что девушка с таким именем должна быть некрасивой. И когда в десятый раз Хололуеч оставила ему возле мужского дома еду, Халаф разбил посудину о землю.

На следующий день Хололуеч пришла за пустой посудой и увидела, что она разбита. Девушка заплакала, побежала к своим родителям и сказала:

— Я хочу развестись с мужем, потому что он разбил блюдо!

И она стала жить со своими родителями.

О том, что красавица Хололуеч развелась с мужем43, узнал Фира, юноша с острова Олметау. И он попросил мать девушки отдать Хололуеч за него. Мать согласилась, Хололуеч стала женой Фиры и уехала к нему на Олметау.

Фира тоже был красивым юношей, но не таким, как Халаф.

Как-то раз братья купали Халафа неподалеку от мужского дома, и он случайно взглянул себе на грудь. Кожа у Халафа была такая гладкая, что все в ней отражалось. И Халаф увидел у себя на груди отражение какой-то девушки. Он не знал, что это жена одного из его братьев, и сказал:

— Какая красивая девушка!

— Это моя жена,— ответил ему его брат.— Она красива, но ты бы лучше посмотрел на свою бывшую жену, вот она действительно красавица!

Халаф понял, как глупо он сделал, что развелся, и страшно рассердился. И он начал крушить в мужском доме все подряд. Братья Халафа и другие мужчины, которые там были, тщетно пытались его успокоить. И тогда они послали одного из братьев за Иолофатом, чтобы тот пришел и утихомирил Халафа.

Посланный подошел к дому Иолофата и крикнул:

— Иолофат!

Сразу же два пустых кокоса, висевшие перед входом в дом, стукнулись один о другой. Брат Халафа никого не увидел, вернулся в мужской дом и сказал, что Иолофата нет дома. Однако мужчины сказали ему, что Иолофат должен быть дома. Брат Халафа еще раз отправился к Иолофату и крикнул: «Иолофат!» Снова никто не отозвался, но висевшая в доме терка для кокосовых орехов дернулась вверх-вниз. Посланный вернулся в мужской дом и сказал, что Иолофата нет дома. Но мужчины говорили, что он все-таки дома, и брат Халафа пошел в третий раз. И снова никто не откликнулся на зов, лишь птица колунг, сидевшая возле дома, кивнула три или четыре раза. Брат Халафа опять вернулся в мужской дом и сказал, что Иолофата нет.

— Тогда расскажи, что ты видел,— предложили ему.

— Я видел птицу колунг,— сказал брат Халафа,— она несколько раз кивнула, когда я крикнул: «Иолофат!»

— Возьми ружье44,— сказали мужчины,—и выстрели в то, что двинется, когда ты позовешь Иолофата.

Брат Халафа взял ружье, пошел к дому Иолофата и крикнул:

— Иолофат!

Шевельнулся лист кокосовой пальмы. Второй раз посланный крикнул:

— Иолофат!—и лист снова шевельнулся.

— Иолофат! — крикнул посланный в третий раз, и, когда лист опять шевельнулся, брат Халафа выстрелил в него. Сразу же из этого листа кокосовой пальмы вышел Иолофат и спросил:

— Что тебе надо?

— Приходи в мужской дом и успокой Халафа, он там буянит.

— Ладно, я приду потом,— сказал Иолофат, и брат Халафа ушел.

Иолофат придумал, что нужно делать. Сначала он пошел к женщине, которую звали Илимес. Перед этим он превратился в маленького мальчика. Когда Иолофат подошел к дому Илимес, он притворился, будто дрожит от холода. Женщина вышла, взяла мальчика и привела его в дом. Илимес хотела утешить несчастного мальчика и стала натирать его куркумой. Но мальчик заплакал и сказал:

— Не хочу этой куркумы, хочу той, что висит под крышей, та лучше!

Под крышей висел также сосуд с кокосовым маслом, и мальчик стал требовать, чтоб ему дали и масла. Илимес достала то и другое, собралась натереть мальчика куркумой и помазать ему волосы маслом, но мальчик сказал:

— Дай сюда, я сам все сделаю!

Он схватил куркуму и масло и бросился бежать. При этом Иолофат принял свой обычный облик.

— Верни мне масло и куркуму! — кричала Илимес.

— Потом верну,— ответил Иолофат, убегая.

Затем Иолофат перебрался с острова Уориол, где он жил, на соседний остров. Там в это время мужчины танцевали вао45— танец с бамбуковыми палочками. И они научили Иолофата танцевать вао.

А Иолофат отправился на другой остров. Тамошние мужчины танцевали хапангах46. Здесь Иолофат научился танцевать хапангах.

Наконец Иолофат побывал еще на одном острове и выучил там танец хаселеу47.

Потом Иолофат вернулся к себе на остров Уориол и научил мужчин танцевать хаселеу. Халафу он тоже велел танцевать вместе с другими, а сам следил за ним. Иолофат заметил, что Халаф танцует не очень хорошо. Затем Иолофат научил всех танцевать хапангах. И этот танец у Халафа получался не очень хорошо. Наконец Иолофат научил мужчин танцевать вао — танец с бамбуковыми палочками. Халафу он тоже велел танцевать и заметил, что вао юноша танцует очень хорошо.

Тогда Иолофат послал гонца к Фире — тому человеку, который женился на красавице Хололуеч, бывшей жене Халафа, и жил с ней на острове Олметау. Гонец передал Фире слова Иолофата о том, что мужчины с острова Уориол приедут на. Олметау состязаться в танцах.

Мужчины с Олметау стали готовиться к состязаниям — еще и еще раз танцевали вао.

Через три дня мужчины с Уориола, среди которых был Иолофат, приехали на Олметау. Здешние женщины тоже пришли— они хотели посмотреть на состязание.

А Халаф, его братья и Масиохуранг, жена его брата, которого звали Пиоч, задержались. Они сидели под навесом на своей лодке. У Масиохуранг была с собой куркума и кокосовое масло. Ей дал это перед отъездом Иолофат, а он утащил и то и другое у Илимес, когда приходил к ней под видом трясущегося мальчика, Иолофат дал эти вещи жене Пиоча, чтобы она отдала их красавице Хололуеч. Если та натрется этой куркумой и помажется этим маслом, она полюбит Халафа.

Халаф со своими братьями и Масиохуранг добрались до Олметау, спустили парус и причалили к рифу. Масиохуранг оставила мужчин в лодке, а сама сошла на берег. Куркуму и кокосовое масло она взяла с собой. Масиохуранг пришла к Хололуеч, а та предложила ей пойти и выкупаться. Они отправились туда, где купаются женщины. Хололуеч искупалась первая, вышла на берег и натерлась куркумой. Затем искупалась Масиохуранг, вышла на берег, натерлась куркумой и помазала волосы кокосовым маслом. И то и другое ей дал Иолофат, а он утащил масло и куркуму у Илимес. Эта куркума и это масло так понравились Хололуеч, что она воскликнула:

— Я хочу еще раз выкупаться, смыть свою куркуму и натереться твоей!

Масиохуранг согласилась, и красавица выкупалась еще раз, а выйдя на берег, натерлась куркумой и помазала волосы маслом. Масиохуранг сказала:

— Пойдем посмотрим на Халафа. Он еще в лодке.

Тем временем Халаф и его братья натерлись куркумой, украсились молодыми пальмовыми листьями, гребнями и петушиными перьями.

А обе женщины остановились напротив лодки, и Масиохуранг сказала:

— Давай посмотрим, как мужчины будут выходить на берег.

И вот с лодки спрыгнул один мужчина и пошел к берегу по мелководью.

— Это Халаф? — спросила Хололуеч.

— Нет,— ответила Масиохуранг.

Второй мужчина сошел с лодки, и Хололуеч опять спросила:

— Это Халаф?

— Нет, нет,— ответила Масиохуранг.

Тут с лодки спрыгнул третий мужчина, и красавица спросила:

— Это и есть Халаф?

— Да, это он,— ответила Масиохуранг.

Хололуеч не отрываясь смотрела на Халафа и шла за ним к площадке для танцев.

Все, кто там был, разделились на две части — здесь сидели люди с одного острова, там — с другого. Хололуеч сидела среди жителей Олметау, а сама все время смотрела на Халафа, который сидел вместе с другими, приехавшими с Уориола.

Состязание началось. Халаф танцевал вместе с другими мужчинами со своего острова. А Хололуеч пересела так, чтобы Халаф, двигаясь в танце, оказался возле нее. И когда Халаф приблизился к Хололуеч, он протянул ей свою бамбуковую палочку. Хололуеч ухватилась за нее, а Халаф закинул на плечо палку с уцепившейся девушкой и бросился бежать к своей лодке. Братья Халафа и Масиохуранг побежали вслед за ним. А все остальные пришли в замешательство, и танцы прекратились.

Халаф и Хололуеч приплыли на Уориол и поселились в мужском доме, в отгороженном помещении. Долго они там жили, причем оба никогда не работали. Хололуеч забеременела, и в положенное время у нее родилась девочка, которую назвали Маролхарара. Хололуеч вырастила ее и через пять лет родила еще и сына. Ему дали имя Малапача.

Хололуеч растила обоих детей. Со временем оба стали очень красивыми.

Однажды Хололуеч сказала мужу:

— Во всем Ланге нет никого красивей наших детей. Никому из них не найти подходящей пары. Лучше всего поженить их друг на друге48.

Малапача подслушал этот разговор.

Однажды все дети селения играли на берегу в прятки. Маролхарара и Малапача тоже были там. Сначала мальчики прятались, а девочки их искали, а потом наоборот. Когда мальчики искали девочек, Малапача каждый раз старался найти свою сестру. А она каждый раз говорила ему:

— Ты ищешь только меня. Ищи и других девочек!

Но Малапача ловил только сестру, и она наконец сказала ему сердито:

— Ну почему ты ловишь только меня?

Тогда брат рассказал сестре, какой разговор родителей он подслушал. В ужасе Маролхарара бросилась бежать, но брат погнался за ней. На бегу Маролхарара кричала:

— Отстань от меня, я хочу себя убить!

Но Малапача не отставал и на самом краю острова догнал ее.

— Иди домой,— молила его Маролхарара,— а я себя убью.

— Я тоже хочу умереть,— ответил брат.

Тогда девушка сказала:

— Раз мы оба собираемся умереть, мы можем сейчас стать мужем и женой.

И они легли вдвоем.

Некоторое время они прожили там. Это был голый песчаный берег.

Маролхарара забеременела, и у нее родился мальчик. Неподалеку от них стояла харвар, большая белая птица с черными пятнышками. Отец с матерью сказали ей:

— Возьми наше дитя, а мы хотим убить себя.

Птица взяла ребенка и улетела. Потом она созвала других птиц, и они вместе заботились о новорожденном. Днем одни защищали его крыльями от солнца, а другие в это время ловили для него рыбу. Когда мальчик подрос и начал ползать, птицы перенесли его к Халафу и Хололуеч, его дедушке и бабушке. Те посмотрели на малыша, увидели, что он похож и на сына и на дочь, и поняли, что это их внук.

Тем временем Малапача и Маролхарара заплыли далеко в море. Они плыли уже целый месяц и думали, что их съедят акулы. Но акулы их не тронули. А потом течение отнесло брата и сестру к родному острову, но они не знали, что это та земля, на которой они жили. Волны вынесли их на берег ночью. На обоих не было набедренных повязок — они потерялись в море. На берегу Малапача и Маролхарара легли под дерево иуф49 и заснули.

Перед рассветом их родители, Халаф и Хололуеч, вышли на берег искупаться и нарвать цветов с дерева иуф. Они увидели, что под деревом спят дети, но не стали их будить. Хололуеч сбегала домой, принесла набедренную повязку для сына и юбку для дочери и положила одежду возле спящих. Затем она сорвала с дерева цветок и осыпала лепестками грудь своей дочери. И Хололуеч с Халафом вернулись к себе домой.

На рассвете брат и сестра проснулись. Они увидели лепестки сорванного цветка, одежду и поняли, что здесь была их мать и что они попали на свой остров. Малапача и Маролхарара встали, оделись и пошли в дом своих родителей. Там они увидели своего ребенка и узнали его.

Малапача и Маролхарара по всем правилам стали мужем и женой. Они жили как все и растили своего ребенка. Все пятеро жили вместе.

112. Лже-Палулоп и его семья
В Ланге, небесном мире, жил Палулоп51. Его жену звали Лисабуоклел. У них было семь сыновей. Вот пятеро из них: Фурабуаи, Соланг, Ронгочик, Ронголап и Фибуоч.

Однажды все братья за исключением Фибуоча, самого младшего, начали строить лодку. А Фибуоч собирал для отца пальмовый сок и был на побегушках у братьев. Как-то раз братья послали Фибуоча к его шурину — за точильным камнем. Фибуоч принес камень, братья наточили топоры, а камень разбили. Фибуоч рассердился. Потом братья поели, а Фибуочу оставили одни объедки. Фибуоч рассердился еще больше, пошел к отцу и пожаловался ему на старших братьев.

И Палулоп научил сына, как отомстить обидчикам. Он посоветовал изготовить зелье из таких-то и таких-то трав и намазать им топоры старших братьев. Фибуоч так и сделал. На следующий день братья возобновили работу, но из-за того, что их топоры были смазаны колдовским зельем, сломали лодку. Братья догадались, в чем дело, и решили избить Фибуоча. А тот побежал к отцу и спросил, что делать.

— Спускайся в земной мир,— ответил Палулоп,— и живи на острове Умал. Там я выделю тебе место. Когда люди спросят, как тебя зовут, не говори правду, а скажи, что тебя зовут Палулоп. Когда они спросят, как зовут твою жену, опять же не говори правду, а скажи, что ее зовут Лисабуоклел.

И Фибуоч спустился в земной мир, на остров Умал. Там он выдал себя и жену за своих родителей. Островитяне приняли их хорошо — ведь они знали, что в небесном мире есть дух Палулоп. Они думали, что наконец увидели небесного духа, которого знали только понаслышке. Люди почитали пришельца, построили для него святилище и каждое полнолуние приносили туда пищу.

Лже-Палулоп и лже-Лисабуоклел обосновались на острове. У них родилось шесть сыновей. Пятерым они дали такие имена: Фурабуаи, Фибуоч, Соланг, Ронгочик и Ронголап. Это были чужие имена, имена живших в Ланге сыновей настоящего Палулопа и настоящей Лисабуоклел.

Самым младшим из детей лже-Палулопа и лже-Лиса-буоклел был сын Иалулуе. В Ланге такого не было. И еще была у них дочь Лигафас.

Еще до рождения Иалулуе лже-Палулоп стал учить своих старших сыновей двум важным наукам. Своего сына Соланга он научил строить лодки, а остальных, особенно Фурабуаи и Фибуоча, обучил мореплаванию. Именно от них умение строить лодки и водить их по морю стало известно на земле. Небожители, спустившиеся в земной мир, научили этому смертных людей.

Иалулуе изучил науки мореплавания необыкновенным образом. Когда мать еще носила его в чреве, она часто сидела там, где отец обучал старших сыновей. Еще не рожденный Иалулуе слушал их разговоры и так стал мореходом.

Когда же Иалулуе родился (из материнского чрева он выскочил уже большим мальчиком), он сразу убежал в лес. Родители знали, что он уже большой, и не пытались его удержать.

И тогда лже-Палулоп велел своему сыну Солангу-строителю построить лодку чукпель52. Соланг построил лодку, опробовал ее, причалил к рифу и вернулся домой. Иалулуе увидел лодку, вышел из лесу и сел в нее. Однако Иалулуе решил, что эта лодка ему не подходит, и вернулся в лес.

А лже-Палулоп велел Солангу построить лодку хавел53. Соланг построил лодку и ушел. Иалулуе испытал лодку, нашел, что она ему не годится, и опять вернулся в лес.

Но лже-Палулоп, который исподтишка следил за младшим сыном, знал, что надо делать. И он велел Солангу построить третью лодку, лодку попо54. Соланг построил лодку, а Иалулуе испытал ее. Он садился в ней так и этак, и лодка ему понравилась. Затем Иалулуе побежал к отцу, сказал, что в лодке надо поставить две маленькие хижины, и снова скрылся в лесу. Лже-Палулоп и Соланг построили в лодке две хижины. Одну из них, называемую хамвемвел паронг, они поставили на верхнем настиле, вторую, хамвемвел нгис,— на нижнем55. Закончив работу, отец и сын спустили лодку на воду. Иалулуе пришел, осмотрел лодку, и она ему понравилась.

Больше Иалулуе в лес не уходил. Десять дней он прожил в хижине на лодке. Затем он сошел на берег и скорлупой кокосового ореха стал загребать песок и грузить его в лодку. Потом Иалулуе отплыл от острова Умал. В открытом море он бросил песок в воду и создал остров. На нем не было де

ревьев, остров состоял из одного песка. Его так и называют — Отдаленный песок, Песок Иалулуе. Затем Иалулуе снял с лодки хижину, хамвемвел паронг, и поставил ее на острове. Там он поселился, а лодку бросил и пустил в море.

Тем временем лже-Палулоп призвал своих сыновей-мореходов и велел им почитать Иалулуе, приносить ему в жертву еду. А сыновья сами обучали людей науке мореплавания и получали за это приношения. И вот один из сыновей, Фура-буаи, очень обиделся на отца и воскликнул:

— Иалулуе ничуть не лучший мореход, чем мы! Не еду я ему буду отдавать, а отбросы!

Но вскоре Фурабуаи в сопровождении нескольких мужчин с Умала поплыл на другой остров. В море на них налетел ураган, и лодка разбилась. Все утонули, остался один Фурабуаи. Он долго плыл, высматривая землю, где можно было бы спастись. Фурабуаи очень устал. И вдруг из моря появился Иалулуе. Правда, Фурабуаи его не видел. Иалулуе создал риф, чтобы брат мог стать на него и отдохнуть. Совершенно измученный, Фурабуаи стал ногами на риф и отдышался. Но тут Иалулуе опустил риф, и Фурабуаи снова пришлось плыть. Наконец Фурабуаи увидел остров. Это был остров его брата. Фурабуаи хотел выбраться на берег, но не мог,— Иалулуе сделал песок таким зыбким, что нога в нем тонула. Пять или шесть раз Фурабуаи пытался выбраться на сушу, а Иалулуе наблюдал за ним. Наконец он сделал песок плотным, и Фурабуаи поднялся на берег.

На острове Фурабуаи заметил дом и направился туда. Он увидел какого-то мужчину, но не узнал своего брата. Зато Иалулуе сразу же узнал пришельца. Фурабуаи вошел в дом и увидел две кучи еды. В одной была хорошая еда — приношения братьев, в другой — одни отбросы — приношения самого Фурабуаи. И когда гость потянулся к хорошей еде, хозяин отвел его руку. Фурабуаи обиделся и спросил:

— Почему ты так плохо со мной обходишься?

Иалулуе ответил:

— Ешь те отбросы, которые ты мне отдавал.

Только теперь Фурабуаи понял, кто перед ним, и вспомнил, сколько зла он причинил брату. Но Иалулуе пожалел брата и дал ему хорошей еды. Он положил на раковину маленький кусочек таро и протянул Фурабуаи. Тот обиделся и сказал:

— Мне этого не хватит.

— А ты все же съешь его,— ответил Иалулуе.

Фурабуаи съел кусочек таро, но на его месте возник другой. Фурабуаи съел и его, но появился еще один. Так продолжалось несколько раз.

— Не бросай остаток,— предупредил Иалулуе брата, когда тот наелся. Но Фурабуаи не послушался и бросил таро на землю. Затем он сказал, что хочет пить, и брат дал ему немного воды в раковине.

— Мне этого мало! — с обидой воскликнул Фурабуаи.

— А ты все-таки выпей,— настаивал Иалулуе.

Фурабуаи выпил воду, но раковина не опустела. Фурабуаи продолжал пить, а раковина все наполнялась. Когда он напился, Иалулуе попросил его не выливать остаток. Но Фурабуаи опять не послушался и выплеснул воду.

Потом Фурабуаи сказал, что ему хочется рыбы.

— Иди на берег и лови,— сказал Иалулуе,— только не лови рыбу лангуи, фак, хафек, икфалфал, иур, хамачувок, рел, ликх, бупх и лулу56.

Но Фурабуаи нарушил и этот запрет, поймал рыбу лангуи и принес ее в дом.

— Не ешь ее сырой, а изжарь,— предупредил его брат.

Фурабуаи не послушался его и стал резать рыбу, чтобы съесть ее сырой. Но тут он случайно взглянул на брата и увидел, что тот изрезан точно так же, как рыба.

— Почему ты так изрезан? — воскликнул Фурабуаи.

— Потому что ты изрезал рыбу,— ответил Иалулуе,— тебе надо было не резать ее, а положить в огонь, как я тебя просил.

Тогда Фурабуаи бросил рыбу обратно в море, и его брат стал таким, как и был раньше.

Затем Фурабуаи выловил рыбу фак, но Иалулуе заставил его отпустить ее в море. Точно так же было и с рыбами хафек, икфалфал, иур и всеми другими, которых Иалулуе запретил ловить. Всех их Фурабуаи, не тронув, пустил обратно в море. Иалулуе еще раз перечислил, каких рыб ловить нельзя. Наконец Фурабуаи поймал рыбу, на которую запрет не распространялся, изжарил ее и съел.

И Фурабуаи стал жить в согласии со своим младшим братом, слушаясь его во всем. Однажды Иалулуе попросил брата взять гребень и вычесать у него вшей. Фурабуаи стал расчесывать волосы Иалулуе и заметил, что у него вся голова покрыта какими-то блестящими кружочками, похожими на звезды. Это были глаза, которые осыпали всю голову Иалулуе.

— Что это?— спросил Фурабуаи.

— Это насекомые,— ответил брат.— Раздави-ка одно из них.

Фурабуаи раздавил один кружочек, в лицо ему брызнула жидкость, и глаза его слиплись. Тогда Иалулуе начал обучать брата науке мореплавания, и Фурабуаи стал гораздо лучшим мореходом, чем был до того.

Прошло некоторое время, Фурабуаи соскучился по дому и захотел вернуться на остров Умал, где жили его родители.

— Подожди до следующего полнолуния,— сказал ему Иалулуе.— С востока придет лодка, и ты поедешь домой.

И вот пришла лодка, а в ней сидели духи. Иалулуе поговорил с ними, а брату сказал:

— Садись рядом с кормчим.

Потом Иалулуе договорился с тем духом, который указывал путь, чтобы тот следил за островом Умал и высадил брата на рифе.

И Фурабуаи уехал вместе с духами. Когда они достигли рифа возле Умала, Фурабуаи спрыгнул с лодки и доплыл до острова.

Выбравшись на берег, Фурабуаи, как учил его Иалулуе, свалил большое дерево фотои57 и начал делать лодку. Утром несколько мужчин, которые собирались в плавание, вышли на берег. Они хотели посмотреть на небо и рассудить, какая будет погода. Эти люди увидели Фурабуаи, но не узнали его — ведь все думали, что он умер. Люди пришли к лже-Палулопу и сказали:

— На берегу какой-то человек строит лодку.

Лже-Палулоп знал, что там — его сын, но умолчал об этом.

— Вы собираетесь в плавание,— сказал он.— Идите на берег и спросите незнакомца, будет ли пагода вам благоприятствовать.

Люди вернулись на берег и спросили об этом Фурабуаи. Тот ответил, что погода будет неблагоприятной для плавания. Люди передали его слова лже-Палулопу, а тот велел им на следующий день снова спросить незнакомца. На следующий день Фурабуаи опять предсказал плохую погоду. Так было несколько дней подряд. А потом лже-Палулоп велел спросить незнакомца, как его зовут. Люди спросили, а тот ответил, что его зовут Фурабуаи. Только теперь люди поняли, что перед ними давно пропавший сын Палулопа. Они, конечно, не могли его узнать,— он был слепой и внешность его изменилась.

Однажды люди спросили Фурабуаи, какая ожидается погода, и тот ответил, что через семь дней налетит ураган. Люди рассердились — им надоело, что Фурабуаи все время предсказывает плохую погоду. Они хотели уйти в плавание. И они посмеялись над Фурабуаи.

— Ты слепой,— сказали они,— у тебя крошечные глазки, совсем как у рыбы липарнгаранг.

Потом они пошли к лже-Палулопу.

— Что сказал мой сын? — спросил тот.

— Нечего его слушать,— отвечали люди.— Он все время предсказывает плохую погоду. А мы все равно уйдем в плавание! Мы не верим его предсказаниям!

— Я тоже поплыву с вами,— сказал лже-Палулоп,— хотя знаю, что будет ураган, как и предсказал мой сын. Я возьму с собой Фибуоча, Ронгочика, Ронголапа и Лигафас, а Соланга-строителя не возьму.

И они пустились в плавание. Погода была хорошая. Как велел отец, Лигафас находилась в хижине на нижнем настиле.

— Если ты услышишь внизу, в воде, голоса,— предупредил лже-Палулоп свою дочь,— не смотри туда.

И вот девушка услышала голос из воды. Это говорил дух. Лигафас не послушалась отца, взглянула вниз сквозь щели в бамбуковом настиле, и у нее начались месячные. Отец выругал ее за непослушание и сказал, что теперь она стала нечистой. Он посадил девушку в ящик, дал ей две раковины, которыми выскребают кокосовые орехи, и два плода дерева фотои.

— Я выброшу тебя в море58,— сказал он.— Ветры пригонят твой ящик к острову, но все остальные в нашей лодке погибнут.

И Палулоп выбросил в море ящик, в котором сидела его дочь.

А на седьмой день плавания, как и предсказывал Фурабуаи, налетел ураган. Палулоп и все остальные утонули. Остался лишь один человек, который забрался на верхушку мачты.

Тем временем Фурабуаи закончил строить свою лодку. Налетел ураган. Когда он кончился, Фурабуаи сказал своей матери, лже-Лисабуоклел:

— Я хочу сесть в лодку и плыть на поиски отца и его спутников.

— Я поеду с тобой,— сказала лже-Лисабуоклел.

Сын с матерью сели в лодку и поплыли. Они прибыли на место крушения и увидели там человека, уцепившегося за мачту. Лисабуоклел сказала сыну:

— Помоги ему влезть в лодку.

— Нет, это запрещается,— ответил Фурабуаи.

Мать заплакала, стала умолять его спасти человека, и сын в конце концов согласился. Человек полез в лодку с подветренной стороны, но Фурабуаи стукнул его веслом по рукам и сказал:

— Табу! Влезать в лодку с этой стороны нельзя!59 Нужно влезать с наветренной стороны! Уцепись там за балансир!

Фурабуаи произнес заклинания, чтобы предотвратить беду,— ведь они подобрали потерпевшего крушение. После этого он пустил человека в лодку. Затем они втроем возвратились на Умал, полагая, что все остальные погибли и искать их бесполезно.

Между тем ящик, в котором была Лигафас, пригнало к какой-то земле. Это был берег острова Яп, возле селения Хурор в местности Сульмекел. Вечером ящик с девушкой попался в каменную ловушку для рыбы. По камням Лигафас перешла на берег. Там она выкопала две ямки и посадила в них плоды фотои, которые дал ей отец. Затем девушка вернулась к своему ящику и легла в нем спать, потому что уже стемнело.

Утром хозяин ловушки пришел проверить улов. Он увидел ящик и подумал, что его случайно выбросило на камни. Человек подошел к ящику, собрался его поднять, но услышал изнутри чей-то голос. Это говорила Лигафас, чтобы показать, что в ящике кто-то есть.

— Можно я отнесу тебя на берег? — спросил хозяин ловушки.

— Неси, если хочешь,— ответила Лигафас.

И человек отнес находку к себе домой. Там он открыл ящик и увидел девушку.

— Ты согласна стать моей женой? — спросил он.

— Согласна,— ответила Лигафас.

И они стали жить вместе.

Прошло некоторое время, и Лигафас родила двух сыновей. Когда они выросли, мать им сказала:

— На берегу растут два дерева фотои. Это мои деревья. Свалите их и сделайте лодки.

Мальчики стали рубить деревья, но тут к ним подошел один человек и сказал:

— Остановитесь! Я сажал эти деревья, они мои!

Братья перестали рубить, пошли домой и рассказали матери о том, что произошло. Но Лигафас научила их, что сказать этому человеку, и послала обратно. Братья пришли к нему и спросили:

— Когда ты сажал эти деревья, что, кроме плодов, ты положил в ямки?

— Ничего,— ответил тот человек.

— Эти деревья не твои,— сказали тогда братья.— Когда наша мать их сажала, она положила в ямки раковины.

Мальчики подкопали деревья, и они упали. А под их корнями лежало по раковине. Тогда тот человек признался в обмане.

И братья построили себе лодки.

113. Лороп и Мотикитик
На острове Лосиеп жила женщина по имени Лороп. У нее было три сына. Старшего звали Сонгсонгмал, среднего — Чимакхор, а младшего — Мотикитик. Сыновья выросли и стали ездить на рыбную ловлю. Каждый раз к их возвращению Лороп готовила много еды, но сыновья не знали, откуда мать ее берет. Однажды старший брат сказал младшему:

— Останься дома и узнай, где мать достает еду.

И старшие братья уехали ловить рыбу, а Мотикитик спрятался в доме. Не зная этого, Лороп вышла на берег моря. За ней крадучись вышел Мотикитик и стал ждать, что будет.

На берегу женщина произнесла заклинание. Она сказала: «Раз, два, три!» После этого она вошла в воду и спустилась на морское дно. Мотикитик сделал то же самое. А чтобы мать его не узнала, он превратился в птицу моли. На дне Мотикитик сел на дерево лал60. Мать стала собирать еду и увидела птицу.

— Кто ты? — спросила Лороп*.

— Я — Мотикитик.

— Из-за того, что ты увидел меня здесь,— сказала женщина,— я умру. Похорони меня под деревом хулио61. Потом возьми еду и отнеси ее домой. Когда вернутся старшие братья, они тебя спросят, где я, но ты скажи, что не знаешь.

Лороп умерла, и Мотикитик похоронил ее под деревом хулио. Затем он взял еду и отнес домой.

Когда старшие братья вернулись с рыбной ловли, они спросили его:

— А где мать?

— Она принесла еду,—ответил Мотикитик,— и ушла, а куда — не знаю.

Братья приготовили еду и поели, а потом сказали Мотикитику:

— Говори, где наша мать, а не то мы тебя убьем!

— Не знаю, где она,— отвечал младший брат.

— Пока не скажешь, не будем брать тебя на рыбную ловлю.

— Я боюсь оставаться дома один, возьмите меня,— стал просить Мотикитик.

И на следующее утро все три брата поехали рыбачить. Мотикитик попросил у старших братьев снасть, и они дали ему очень плохую леску и крючок из скорлупы кокосового ореха. А сами стали ловить черепаховыми крючками62.

Этими крючками Сонгсонгмал и Чимакхор наловили рыбы, а Мотикитик кокосовым крючком выудил полную корзинку с едой.

Так было три дня подряд.

На четвертый день старшие братья опять наловили рыбы. А Мотикитик забросил в море крючок и через некоторое время сказал братьям:

— Мой крючок зацепился за скалу.

— Тяни сильнее,— посоветовали ему Сонгсонгмал и Чи-макхор.

Мотикитик потянул сильнее и вытащил из моря остров. Это был остров Фаис. Лодка трех братьев оказалась в самой его середине, там, где теперь местность Лау. Братья вышли из лодки, и Мотикитик сказал:

— Середина острова принадлежит мне, а вы можете поселиться на берегах, один — на одном, другой — на другом.

— Нет, это не твой остров! — закричали Сонгсонгмал и Чимакхор.

Братья начали спорить, и Мотикитик сказал:

— Если вы говорите, что остров не мой, а ваш, скажите, где наша мать.

Старшие братья, конечно, не знали, где она, и в свою очередь спросили об этом Мотикитика.

— Я похоронил ее вон под тем деревом хулио,— ответил младший брат.

Старшие братья не поверили ему, но все-таки подошли к тому дереву.

Сонгсонгмал взял кокосовый черенок, ударил им по земле под деревом хулио и позвал мать по имени. Но она не откликнулась. Затем то же самое проделал Чимакхор, но и он не получил ответа. Тогда старшие братья сказали младшему:

— А теперь ты позови мать, и, если она не ответит, мы тебя убьем.

Мотикитик стукнул по земле кокосовым черенком и позвал мать:

— Лороп, Лороп!

— Мммммм,— отозвалась Лороп.

— Чей это остров? — спросил Мотикитик.

— Твой,— ответила мать.

Когда старшие братья услышали это, им пришлось подчиниться младшему. И братья разошлись — Сонгсонгмал поселился на одном берегу, Чимакхор —на другом, а Мотикитик стал жить в середине острова.

Теперь на западном берегу острова Фаис находится деревня Илто, на восточном — Фалиау, а в середине — Личоичои. С южной стороны острова эти деревни близко подходят одна к другой.

Говорят, что крючок, которым Мотикитик выудил из моря остров Фаис, находится сейчас на острове Яп, в его главном селении Гатчепар.

Это место называется Ламруи и принадлежит великому духу Ионголапу. А за могилой Лороп следит верховный вождь местности Гагил.

114. Девушка-дельфин
Жили два бурых дельфина63. Играя, они часто выпрыгивали из воды неподалеку от берега и видели, как на острове танцуют мужчины.

Как-то раз одна рыба64 сказала другой:

— Когда стемнеет, давай сходим на берег и посмотрим на танцы.

Вторая согласилась.

Когда стемнело, дельфины вышли на берег, сбросили хвосты и превратились в девушек. Они спрятали хвосты на берегу и пошли смотреть, как танцуют мужчины. Но близко к танцующим не подходили — возле площадки горел костер, и дельфины боялись, что люди их заметят. Когда танцы кончились, девушки-дельфины побежали на берег, прицепили свои хвосты и вернулись в море.

Но возле того места, где они прятали хвосты, росла пальма, а на ней один из жителей острова сделал надрез и собирал сок. Утром этот человек заметил следы на песке, но не знал, чьи они.

На следующую ночь дельфины снова выходили на берег, а утром их следы опять увидел тот человек, который собирал пальмовый сок.

Так повторялось четыре дня подряд. Каждое утро человек видел возле пальмы чьи-то следы. Он догадался, что на остров кто-то приходит, и решил узнать, кто это. Когда наступила пятая ночь, этот человек спрятался на берегу возле пальмы. Он увидел, как из моря вышли два дельфина, сбросили хвосты и превратились в девушек. Затем они спрятали хвосты и пошли смотреть на танцы. Тогда человек вышел из укрытия, взял один дельфиний хвост, отнес к себе домой и спрятал. Л потом он тоже пошел туда, где танцевали мужчины, и стал следить за девушками. Когда танцы кончились, девушки пошли на берег, а этот человек — за ними.

На берегу одна девушка-дельфин нашла свой хвост и надела его, а вторая никак не могла найти. Первая девушка превратилась в дельфина и уплыла в море, а вторая все искала свой хвост. Когда рассвело, человек перестал прятаться и подошел к ней.

Девушка-дельфин испугалась и заплакала, а человек сказал:

— Не плачь, я не собираюсь тебя обижать. Я только хочу спросить тебя — согласна ли ты стать моей женой?

— Согласна,— ответила девушка,— ведь я потеряла свой хвост и не могу вернуться домой в море.

Человек увел девушку к себе домой, и они стали жить вместе. Вскоре женщина забеременела и в положенное время родила сына. Через несколько лет она снова забеременела, и у нее родилась дочь.

А дельфиний хвост муж завернул и повесил под самой крышей дома. Жене он с самого начала сказал, чтобы она никогда не трогала этот сверток.

Как-то раз муж взял сына и поехал с ним на рыбную ловлю, а жена и дочь остались дома. И вдруг на женщину упало несколько червей. Она заметила, что они упали из запретного свертка. Несмотря на запрет, женщина достала сверток и решила посмотреть, что там такое. И она увидела свой хвост, который когда-то потеряла на берегу. Он весь загнил и зачервивел.

Женщина отнесла хвост на берег и положила в миску с морской водой. В воду она добавила кое-какие зелья, и хвост стал совсем как новый. Тогда женщина искупала свою дочь, натерла ее куркумой и сказала ей:

— На самом деле я рыба, бурый дельфин. Поэтому я возвращаюсь в море, но ты за мной не ходи. И помни, что, если кто-либо из жителей острова поймает бурого дельфина, ни ты, ни твой брат не должны его есть.

Мать и дочь поплакали, попрощались, а потом женщина вошла в воду и поплыла. В море ей встретилась лодка, с которой рыбачили ее муж и сын. Жалобно крича, рыба долго кружилась вокруг лодки. Муж догадался, что это его жена, что она достала спрятанный хвост.

— Ну что ж, если ты хочешь, возвращайся в море,— сказал он жене,— о детях я позабочусь.

Рыба уплыла в море, а отец с сыном забрали свой улов и направились домой. Девочка и мальчик долго плакали, потому что мать их покинула.

113. Как жители Улити научились делать верши
На острове Потангерас жили трое мужчин. Один из них, по имени Либуангонго, был человек, а двое других — полулюди-полуиалусы65. Либуангонго не знал, что кроме него на острове еще кто-то есть. Он жил на берегу, обращенном к лагуне, а те двое — на берегу, обращенном к морю.

У Либуангонго была лодка. Однажды полуиалусы сделали верши. Ночью они подкрались к лодке человека и утащили ее. Затем взяли свои верши, сели в лодку, поплыли в море и опустили верши в воду. Еще затемно они вернулись и поставили лодку на место.

На следующую ночь полуиалусы опять стащили лодку и отправились проверять свои верши. Они выбрали из них улов и опять забросили снасть в море. Затем они отвели лодку на место и оставили в ней часть пойманной рыбы для Либуангонго— хозяина лодки66. А потом вернулись к себе домой.

Утром Либуангонго проснулся и отправился на рыбную ловлю. Подойдя к лодке, он увидел в ней рыбу. Либуангонго взял ее домой, съел и в этот день рыбачить не ездил.

На третью ночь полуиалусы снова взяли лодку и опять оставили часть улова для Либуангонго. То же они сделали и на следующую, четвертую ночь.

Либуангонго решил узнать, кто же берет его лодку. Ночью он спрятался на берегу и увидел, как пришли два полу-иалуса, взяли его лодку и отплыли в море. Либуангонго вернулся домой и лег спать. А полуиалусы и на этот раз вернули лодку, оставив в ней часть улова. Остальное они забрали и пошли домой.

Днем Либуангонго проснулся, сходил к лодке, забрал рыбу и съел ее. Потом он взял сеть и подвесил ее в лодке под настилом. Л затем Либуангонго пошел домой и стал дожидаться темноты.

Ночью, до прихода полуиалусов, он спрятался в сети под настилом лодки.

Как обычно, пришли те двое, сели в лодку и поплыли в море. Полуиалусы забрали улов, забросили пустые верши в море и вернулись на Потангерас. Они вытащили лодку на берег и стали делить улов на три части. В это время Либуангонго громко постучал по борту лодки, вылез из сети и предстал перед рыбаками. Они испугались и бросились бежать.

— Стойте! — крикнул человек.— Вернитесь!

Полуиалусы вернулись, и он их спросил:

— Это вы каждую ночь брали лодку?

— Да, мы,— отвечали полуиалусы.

— Спасибо вам за рыбу, которую вы мне оставляли,— сказал Либуангонго,— но я бы хотел ездить вместе с вами и научиться ловить рыбу так, как это делаете вы.

И Либуангонго стал ездить на рыбную ловлю с полуиалу-сами. А потом он сказал им:

— Сделайте и мне верши. Я не умею их делать, но хочу научиться.

Втроем они заготовили дерева, и полуиалусы научили человека делать верши. Ночью все трое поехали в море и наловили рыбы. Когда же они вернулись на остров, они вместе приготовили рыбу и съели ее, потому что стали друзьями.

А через некоторое время полуиалусы сказали, что покидают Потангерас и переселяются в другое место. Либуангонго остался один на острове и продолжал ловить рыбу вершами.

Однажды он поехал на соседний остров Могмог, чтобы встретиться с людьми из селения.

— Приезжайте на Потангерас,— предложил он,— и я научу вас делать верши.

Люди приехали к нему и десять дней учились делать верши. Затем они вернулись на свой остров и научили всех остальных. А потом на Могмог стали приезжать люди с других островов, и так на всем атолле стали ловить рыбу вершами.

Поэтому каждый рыбак, который пользуется вершами, обязательно берет две рыбины из каждого улова и посылает их на Потангерас в дар Либуангонго.

116. Одинокая женщина и ее сын, перебивший легаселепов
У одной женщины было десять сыновей: Сангаф, Рунгаф, Солнгаф, Фангаф, Лимнгаф, Олнгаф, Фисингаф, Уангаф, Тен-гаф и Секх. Первый сын, Сангаф, был ростом в пядь, второй— в две пяди, третий — в три и так все по порядку. Десятый сын, Секх, был десяти пядей росту. И мать и все ее сыновья были иалусами67, но только сыновья были легаселе-пами68, а мать — нет.

За короткое время десять братьев съели на острове очень много людей, и оставшиеся в живых решили перебраться на другой остров.

Среди них была несчастная, совершенно одинокая женщина, у которой умерли все родичи. Когда эта женщина увидела, что люди садятся в лодки и покидают остров, она попросила взять и ее.

— Принеси для себя пресной воды,— сказали ей,— и мы тебя возьмем.

Женщина пошла, набрала воды, но, когда вернулась на берег, лодка уже отплыла. Тогда женщина подошла к другой лодке и попросила отъезжающих взять ее с собой.

— Принеси для себя пресной воды,— сказали ей,— и мы тебя возьмем.

Но пока женщина снова ходила за водой, и эта лодка уплыла.

Несчастная женщина просилась еще в восемь лодок, но все они уплыли, не дождавшись ее. И женщина осталась одна на острове. На берегу она увидела толстое поваленное дерево и вырыла под ним яму, где могла прятаться от легаселепов.

На следующий день десять братьев-иалусов стали гадать на листьях кокосовой пальмы. Они хотели узнать, найдут ли они людей, чтобы их съесть. Иалусы не знали, что все жители, кроме одинокой женщины, уже покинули остров. Они погадали, и ответ был, как они решили, благоприятным. Братья пошли искать людей, но никого не нашли. На следующий день они снова отправились на поиски и опять вернулись ни с чем.

А несчастная женщина, которая скрывалась в яме под поваленным деревом, забеременела. И вот у нее родился ребе-

нок, мальчик, у которого была только одна нога. Он рос очень быстро и скоро был уже ростом с тринадцатилетнего. Мать постоянно советовала ему остерегаться легаселепов и не отходить далеко от ямы, в которой они жили.

Однажды мальчик собрался на рыбную ловлю.

— Не ходи,— сказала ему мать,— легаселепы увидят тебя и схватят.

— Я ничего не боюсь,— ответил сын,— и буду ходить, где захочу.

Он сделал себе острогу из ствола кокосовой пальмы и отправился к морю. Домой он принес много рыбы, и они с матерью хорошо поели.

На другой день мальчик сказал:

— Опять пойду ловить рыбу.

— Не надо, тебя могут поймать легаселепы!

— А я их не боюсь! — ответил сын. Но он не сказал, что хочет сам встретиться с ними.

И мальчик направился в ту часть острова, где жили иалу-сы. Когда он туда пришел, все легаселепы были на рыбной ловле, а дома оставалась только их мать. Мальчик спросил ее:

— Для кого ты стряпаешь?

— Для моих сыновей, не для твоей матери!

Услышав это, мальчик рассердился, перевернул острогой горшок и съел все, что в нем было. Затем он увидел, что возле дома вялится рыба. Часть этой рыбы мальчик съел сам, а часть отнес своей матери. Увидев вяленую рыбу, мать спросила:

— Где ты был?

— В доме легаселепов,— ответил сын.— Вот забрал у них рыбу.

— Не ходи туда больше,— сказала мать,— они тебя убьют!

А десять братьев-легаселепов вернулись домой и узнали от матери о случившемся. Они посоветовались друг с другом и решили, что Сангаф — самый старший и самый низкорослый из них — завтра на рыбную ловлю не пойдет, а останется дома.

А мать сказала сыновьям:

— У этого мальчика только одна нога. Сангаф без труда с ним справится.

На следующий день девять братьев пошли ловить рыбу, а Сангаф спрятался в доме.

Как и накануне, пришел мальчик и спросил у матери легаселепов:

— Что ты делаешь?

— Готовлю еду, но не для твоей матери!

Мальчик опрокинул горшок, но тут из дома вышел лега-селеп ростом в пядь.

— Это ты приходил вчера,— спросил он,— и сожрал нашу еду?

— Да, это был я,— ответил мальчик.

— Я тебя убью! — крикнул Сангаф и бросился на человека.

Но на пальцах у мальчика были длинные ногти. Ногтем большого пальца он надавил на шею легаселепу и оторвал ему голову. Затем он отнес тело Сангафа на берег и усадил на то место, где обычно проходили братья-легаселепы, возвращаясь с рыбной ловли. А к телу Сангафа мальчик приставил оторванную голову. Потом он зашел в дом иалусов, забрал всю еду и отнес ее своей матери.

Мать рассердилась и сказала:

— Ходить к легаселепам опасно, они могут тебя убить!

Но сын не сказал матери, что он сам уже убил одного из них.

Тем временем девять братьев вернулись с рыбной ловли. На берегу они увидели Сангафа, но не знали еще, что он мертв. Как подобает, братья спросили его, что нового на острове. И еще они спросили, убил ли он мальчика. Но Сангаф молчал. Удивленные братья подошли поближе и увидели, что он мертв. Легаселепы обругали мертвого за то, что он оказался слабосильным и позволил мальчику убить себя. Потом они похоронили Сангафа.

Затем легаселепы отнесли матери дневной улов. Они съели немного рыбы, а остальную отложили, чтобы съесть позже. Посоветовавшись между собой, легаселепы решили на следующий день оставить дома Рунгафа, который был ростом в две пяди. Он должен был убить мальчика, если тот появится.

Утром восемь братьев пошли на рыбную ловлю, а Рунгаф остался дома. И опять пришел мальчик и спросил у матери легаселепов:

— Что делаешь?

— Готовлю еду, но не для твоей матери!

Мальчик опрокинул горшок, но тут из дома вышел легаселеп двух пядей росту и спросил:

— Это ты приходил вчера?

- Да!

— Тогда держись! — крикнул Рунгаф и бросился на человека, но тот, как и накануне, ногтем большого пальца отсек легаселепу голову. Затем он посадил мертвого Рунгафа на берегу, а оторванную голову приставил к телу. Потом мальчик зашел в дом иалусов, забрал всю еду и отнес своей матери.

И снова мать стала бранить сына за неосторожность, но тот и теперь не сказал, что убил еще одного легаселепа.

Так повторялось еще семь дней, и наконец в живых остался только один легаселеп. Это был Секх, самый младший из братьев, десяти пядей росту. Он решил не ходить на рыбную ловлю, остаться дома и отомстить за смерть братьев.

Когда мальчик пришел, Секх бросился на него, но был убит так же, как и остальные братья,— мальчик оторвал ему голову ногтем большого пальца. Потом мальчик убил мать легаселепов и вернулся домой.

На этот раз он рассказал матери, как перебил всех иалусов.

— Теперь мы можем перебраться из нашей ямы в деревню,— сказал мальчик. И они вернулись в деревню.

Однажды мать с сыном вышли на берег. Они надеялись, что люди, перебравшиеся на соседний остров, заметят их и догадаются, что легаселепов уже нет. Так и случилось. Их заметили с лодки, и мать с сыном сказали людям, что можно возвращаться на родной остров, потому что одноногий мальчик перебил всех легаселепов и жить на острове стало безопасно.

Вскоре все жители вернулись домой. А в благодарность за избавление от легаселепов они сделали одноногого мальчика и его мать вождями острова.

117. Как легаселеп упустил добычу
Легаселеп по имени Лимачавалчавал жил на острове Соренланг. Вместе с ним жила его мать, которая тоже была иалусом. И вот Лимачавалчавал задумал найти себе девушку-человека и жениться на ней. Легаселеп изменил внешность и принял облик обычного мужчины. Кроме того, он сделал себе татуировку69 и всячески украсился, чтобы стать как можно привлекательнее. Затем Лимачавалчавал сел в лодку и отправился искать девушку. Сначала он приплыл на остров Лем, но не нашел там подходящей девушки. Потом легаселеп побывал на островах Элемат, Потангерас, Могмог, Сорлен, Азор и наконец добрался до острова Фалалоп.

Когда он туда приплыл, была ночь и девушки танцевали. Легаселеп пошел посмотреть на танцы. Мужчины в это время раскладывали костры, чтобы осветить площадку, и Лимачавалчавал стал им помогать. Наконец он заметил одну девушку. которая была красивее всех остальных, и она пришлась ему по вкусу. И красавица посмотрела на незнакомца — он ей тоже понравился.

После танцев Лимачавалчавал подошел к девушке и предложил ей стать его женой. Та согласилась — она ведь не знала, что это легаселеп.

— Поедем ко мне на Соренленг,— сказал легаселеп, и они вдвоем отправились в путь.

На Соренленге Лимачавалчавал оставил девушку у себя дома и пошел приглашать остальных легаселепов, живших на острове, чтобы сообща съесть ее.

Когда Лимачавалчавал ушел, его мать спросила гостью:

— Кто ты?

— Я с острова Фалалоп,— отвечала девушка.— Сюда меня привез мужчина, который только что ушел.

— Это мой сын,— сказала мать Лимачавалчавала.— Он тебя съест, ведь он легаселеп. Я тоже не человек, а иалус, но я не легаселеп и хочу тебя спасти.

Она дала девушке скорлупу кокосового ореха, выдернула у себя из головы и из лобка несколько волосков, добавила слюны и все это положила в скорлупу.

— А теперь беги к себе на Фалалоп,— сказала мать Лимачавалчавала.— Мой сын погонится за тобой. Если он станет тебя настигать, вынь из скорлупы несколько волосков со слюной и брось ему под ноги.

И девушка побежала на Фалалоп.

Вернувшись домой, Лимачавалчавал не нашел ее и кинулся в погоню. Он почти настиг девушку, и тогда она выбросила несколько волосков со слюной. Легаселеп остановился, подобрал их и понес домой — он узнал волосы своей матери70. Затем Лимачавалчавал снова погнался за девушкой и чуть не схватил ее, но она снова бросила несколько волосков. Легаселеп подобрал их, отнес домой и опять побежал за девушкой. В третий раз он чуть не догнал ее, и в третий раз девушка так же заставила его вернуться на Соренленг. А сама она тем временем добежала до Фалалопа.

Там девушка сразу же созвала всех жителей и рассказала им о случившемся. Люди схватили палки и духовые раковины. И когда Лимачавалчавал добрался до острова, все стали трубить в раковины71 и стучать палками. Легаселеп испугался шума и убежал к себе на Соренленг.

А в его доме уже собрались легаселепы, которых он пригласил, чтобы есть девушку. Но никакой девушки не было. Тогда легаселепы набросились на Лимачавалчавала, убили его самого и съели.

118. Таутау и скорлупа кокосового ореха
На острове Фалалоп жило несколько легаселепов. Они убили почти всех людей, а уцелевшие попрятались и не смели никуда выйти. Только один храбрый человек по имени Таутау из селения Фалемаи ничего не боялся.

Однажды ночью Таутау набрал сухих листьев кокосовой пальмы, сделал факел и отправился ловить рыбу72. Он начал с восточного края рифа и постепенно передвигался на его западный край. Улов был хороший. Но огонек факела заметил легаселеп Ратеу. Он увидел, что Таутау несет много рыбы, и крикнул:

— Таутау!

- Что? — откликнулся тот.

Легаселеп решил одурачить человека, приветливо поговорить с ним, а потом убить. И Ратеу сказал:

— Я один на всем острове. Пойдем ко мне, поедим.

— А где твой дом? — спросил Таутау.

— Да тут недалеко,— ответил легаселеп.— У меня много еды, есть сладкий кокосовый сок.

И Таутау, прихватив свою рыбу, пошел к легаселепу. В доме Ратеу они приготовили рыбу.

— Ты съешь все сам,— предложил легаселеп,— а мне оставь одни кости. (Людоед хотел, чтобы Таутау стал пожирнее.)

После еды легаселеп послал гостя собирать пальмовый сок У Ратеу было десять кокосовых пальм. Таутау сказал, что вернется, но на самом деле он решил удрать от легаселепа. Однако сначала он слазил на каждую пальму и выпил сок изо всех подставленных под надрезы скорлупок. Каждой скорлупке он говорил:

— Если Ратеу окликнет, ответь за меня.

Затем Таутау бросился бежать, добрался до своего селения, пришел в мужской дом и лег спать.

А легаселеп все ждал Таутау. Наконец он вышел из дому и крикнул:

— Таутау!

— У-уу,— отозвалась кокосовая скорлупа.

Ратеу залез на пальму, но никого не нашел и спустился обратно. Затем он подошел к другой пальме и крикнул:

— Таутау!

— У-уу,—откликнулась кокосовая скорлупа.

Легаселеп слазил и на эту пальму, но опять не нашел Таутау. Ратеу пришлось залезать по очереди на все десять пальм. Таутау не было. Тогда легаселеп направился в селение Фалемаи, к мужскому дому.

Укрывшись листьями, Таутау спал в лодке, которую еще не успели доделать. Легаселеп не видел его, но услышал храп. Тогда он взял лодку вместе со спящим Таутау, взвалил на плечо и понес к себе домой. Ноги Таутау торчали из лодки, он зацепился ими за ветку дерева иабвуш и проснулся. Таутау сразу понял, что происходит, схватился за ветку и повис на ней. Легаселеп ничего не заметил и продолжал тащить пустую лодку. А Таутау слез с дерева и вернулся в мужской дом.

Когда Ратеу добрался до своего жилища, он поставил лодку на землю и увидел, что она пуста. Легаселеп страшно рассердился и бросился обратно в Фалемаи.

Тем временем Таутау набрал молодых листьев кокосовой пальмы и особым образом связал их73. Эти связки он развесил вокруг мужского дома. Затем Таутау взял духовую раковину и стал поджидать легаселепа.

Вскоре тот появился и крикнул:

— Таутау!

— Иди сюда,— откликнулся человек.

— Не пойду,— сказал легаселеп.— Я боюсь этих связок, которые развешены вокруг дома.

— Я их уберу,— пообещал Таутау.

Легаселеп вошел в дом и сел, а Таутау начал трубить в раковину. Перепуганный легаселеп заметался в доме. Тогда Таутау взял две палочки и добыл огонь. Он подкинул сухих пальмовых листьев и кокосового волокна и разжег большой костер. Затем Таутау выскочил наружу, закрыл все выходы и поджег дом. Дом сгорел, и легаселеп Ратеу погиб в огне.

119. Как сумасшедший победил иалуслепа
В давние времена единственным жителем острова Потан-гсрас был иалуслеп, людоед-великан. У него было четыре головы, четыре рта, восемь глаз и восемь рук, но только одно чудовище и две ноги. На Потангерасе водилось множество птиц хангау, и поэтому люди с острова Могмог часто ездили туда — охотиться на птиц и собирать их яйца. Иалуслеп убивал охотников, пек их в земляной печи и съедал. Он был очень прожорлив, и многие охотники не вернулись домой. Великан перебил почти всех жителей острова Могмог.

В то время там жил один сумасшедший. Он тоже слышал рассказы о страшном иалуслепе и однажды сказал:

— Я поеду на Потангерас охотиться. А если встречу иалуслепа, поймаю его и убью.

Все люди отговаривали безумца от поездки.

— Ты сумасшедший,— говорили они ему,— ты не сможешь убить великанам погибнешь сам!

Но сумасшедший сказал:

— Нет, я поеду и докажу, на что я способен!

Сумасшедший пригласил своего друга поехать с ним, и тот согласился. Вдвоём они сели в лодку и отплыли на Потангерас. Добравшись до острова, они благополучно высадились на берег.

— Смотри не шуми,— предупредил сумасшедшего его друг,— а то иалуслеп услышит, придет и убьет нас.

Охотники вытащили лодку на берег, сделали себе шалаш из листьев кокосовой пальмы и легли спать. Утром они пошли на охоту. Когда они забрались в заросли, где водилось множество птиц, друг сказал сумасшедшему:

— Стой здесь, а я пойду и срежу прут.

Он пошел, срезал прут из дерева хурувел74 и вернулся. Затем из средней прожилки кокосового листа он сделал петлю и привязал ее к пруту. Так у него получился силок для ловли птиц.

— Я залезу на дерево,— сказал друг,— а ты стой здесь. Я буду ловить птиц и бросать их вниз, а ты подбирай. Только, что бы ни случилось, не шуми, а то нас заметит иалуслеп.

Сумасшедший остался внизу, а его друг залез на дерево. Вскоре он поймал двух птиц, задавил их и сбросил на землю. Но сумасшедший нашел только одну — вторая затерялась в густых кустах.

— Эй, послушай! — крикнул сумасшедший.— Я нашел только одну, вторая куда-то задевалась!

— Не надо кричать,— негромко сказал его друг,— не то иалуслеп услышит нас.

Он поймал еще двух птиц и сбросил их на землю. И теперь сумасшедший нашел только одну и заорал:

— Опять вторая потерялась!

— Тише, тише,— снова предупредил его друг.

Но тут сумасшедший заметил нескольких птиц и завопил:

— Вон птицы! Лови их! Лови!

И опять осторожный друг попросил его не шуметь. Несмотря на это, сумасшедший еще несколько раз принимался кричать.

Вдруг до охотников донесся какой-то шум. Это были шаги людоеда-великана, который улышал людей и направился к ним. Оба замерли на месте — сумасшедший на земле, а его друг на дереве. Великан подошел шагов на триста и вытянул свою длинную шею до самого дерева.

— Вас обоих я съем! сказал он.

Тот охотник, который сидел на дереве, молчал — от страха он ничего не соображал. А сумасшедший сказал чудовищу:

— Прежде чем ты нас убьешь, мне надо с тобой поговорить.

— Говори,— ответил иалуслеп.

— Раз уж нам придется умереть,— продолжал сумасшедший,— позволь мне и моему другу съесть тех птиц, которых мы поймали.

— Хорошо,— ответил людоед,— вы станете жирнее, я согласен.

Два друга набрали хвороста и сухого кокосового волокна, разожгли костер и испекли птиц. Затем они сложили все мясо вместе, и сумасшедший сказал:

— Делить еду буду я.

И он отдал великану тощих птиц, а себе и своему другу оставил жирных.

— Почему ты даешь мне тощих птиц, а себе берешь жирных?— спросил иалуслеп.

— Если мы съедим жирных птиц,— ответил сумасшедший,— мы станем жирнее. А ты ведь все равно съешь нас самих.

Иалуслепу ответ понравился, и он согласился с такой дележкой. Они поели — иалуслеп тощих птиц, а люди — жирных. Когда они все съели, великан сказал:

— А теперь пришло время вас убить.

— Погоди,— возразил сумасшедший,— нам же надо запить мясо!

Иалуслеп согласился и разрешил им сорвать несколько кокосовых орехов. Люди напились соку из орехов, и великан воскликнул:

— Пора, пора вас убить! Я сделал все, что вы просили!

Но сумасшедший сказал:

— Нет, сначала сыграем в прятки, а уж потом ты нас убьешь!

Иалуслеп согласился и на это.

— Оставайся здесь,— предложил ему сумасшедший,—а мы с другом спрячемся. Как только ты нас найдешь, так и убьешь.

— Ладно,— сказал великан.

Он закрыл глаза, а люди пошли прятаться. Но прятаться они не стали. Вместо этого они выбрали кокосовую пальму и согнули ее. Затем сумасшедший велел своему другу сбегать к лодке и принести веревку. Один конец веревки они привязали к верхушке пальмы, а на другом конце сделали петлю. В это время иалуслеп крикнул:

— Ну, я иду!

— Нет, нет, мы еще не готовы! — откликнулся сумасшедший.

Два друга быстро сделали ловушку из веревочной петли и укрыли ее в траве. Затем сумасшедший спрятался возле ловушки, а его друг отошел подальше.

— Можешь идти! — крикнул сумасшедший.

Иалуслеп пошел на его голос, и, когда он приблизился к ловушке, сумасшедший крикнул: «Ха!» Великан повернулся в его сторону и попал ногой в петлю. Ловушка сработала, пальма распрямилась, и иалуслеп повис вниз головой.

— Ой, что ты делаешь! — завопил иалуслеп.

— Ничего, ничего,— ответил сумасшедший. Он позвал своего друга и сказал ему:

— Давай сожжем этого иалуслепа.

Они сложили под висящим великаном кучу хвороста и сухих листьев и подожгли ее.

— Не жгите меня! — вопил иалуслеп.— Помогите мне! Обрежьте веревку! Я вас не трону!

— Мы тебе не верим,— сказал сумасшедший.— Ты уже убил многих людей с нашего острова, теперь настал твой черед умереть.

Но иалуслеп снова и снова просил пощадить его.

Между тем сумасшедшему было известно, что иалуслеп знает одно сильное заклинание. Стоит пропеть его, назвав какую-нибудь еду, и она сразу появится в большом количестве. Поэтому сумасшедший сказал чудовищу:

— Спой свое заклинание, пусть появится много-много еды, и тогда я обрежу веревку.

И великан пропел такое заклинание:

Ямс!
Белый ямс!
Красный ямс!
Бух! Бух! Бух!
Едва он кончил петь, как сверху на землю упало много ямса сортов тукх, тал и фаравач. Но люди не освободили иалуслепа, а еще подкинули хвороста в костер. Затем они собрали весь ямс и отнесли его на берег. А чудовище оставили умирать над огнем. Нагрузив лодку ямсом, два друга отплыли к себе на Могмог.

Там они сразу же пришли в мужской дом. Сумасшедший взял духовую раковину и протрубил в нее, чтобы созвать жителей селения. Все они прятались в зарослях, боясь, что на остров явится страшный великан. И вот люди собрались возле мужского дома. У некоторых был чудной вид — из волос и ушей у них торчали веточки и листья. Ведь жителям острова уже давно приходилось прятаться в зарослях.

Сумасшедший рассказал, как они с другом убили на По-тангерасе людоеда-великана. Люди были очень рады услышать это и благодарили своего спасителя.

Затем все зажили спокойно и счастливо, больше не боясь кровожадного иалуслепа.

120. Как легаселеп гнался за двумя сестрами
Иол и его жена Иаф жили на острове Сорлен. У них были две маленькие дочери — Илачуамач и Мармарлибуонг. Родители частенько им говорили:

— Никогда не ходите играть к острову Ианголпалап, потому что там живет большой легаселеп.

Однажды девочки пошли на берег и нашли там несколько клубней ямса, которые прибило к берегу волной. Девочки съели ямс и решили, что его пригнало с острова Ианголпалап.

— Наверное,— сказали девочки,— родители рассказывали нам про легаселепа, потому что не хотели, чтобы мы ходили туда и ели ямс.

Девочки не знали, что эти клубни бросил в море тот самый легаселеп, о котором им говорили отец с матерью.

На следующий день сестры задумали отправиться на Ианголпалап и поискать там ямс. По песчаной косе девочки перешли на этот островок и увидели легаселепа. Он сидел в своем доме и следил за ними. Когда девочки приблизились, легаселеп позвал их:

— Идите, идите сюда, мои доченьки!

Он, конечно, врал, называя их дочерьми. Сестры подошли поближе, и легаселеп сказал:

— Вы покинули меня, когда стали подрастать, и ни разу не навестили. Заходите же в дом, я вас угощу.

Девочки зашли в дом, и легаселеп накормил их. Когда они кончили есть, легаселеп сказал:

— Ложитесь спать, а я пойду и наловлю рыбы.

Сестры легли спать, но легаселеп не пошел за рыбой. Вместо этого он начал готовить земляную печь75.

В это время на остров прилетела черная птичка хангау. Она жила у этих девочек, и они ее очень любили. Птичка увидела, как легаселеп разжигает печь, и сразу поняла, что он задумал. Тогда она села на дерево около дома и запела, чтобы разбудить девочек. Птичка пела такую песню:

Ила-чу-а-мач!
Ила-чу-а-мач!
Мармарлибуонг!
Он костер для вас разводит,
Он для вас готовит печь!
Ила-чу-а-мач!
Но сестры Илачуамач и Мармарлибуонг не просыпались. Птичка подлетела поближе и опять спела свою песню. Девочки продолжали спать. Тогда птичка уселась прямо над ними и в третий раз спела песню. Наконец сестры проснулись, и птичка им сказала:

— Это не ваш отец, это легаселеп! Он уже приготовил печь, чтобы испечь вас и съесть. Бегите скорее!

Сестры вскочили и бросились бежать на свой остров, Сорлен. Тем временем легаселеп приготовил печь и отправился в дом за девочками. Но их там не было! Легаселеп осмотрелся, увидел, что сестры бегут по песчаной косе на Сорлен, и бросился в погоню. Вскоре он почти настиг младшую сестру, Мармарлибуонг.

— Он сейчас меня схватит! — закричала она.

— Пой заклинание! — крикнула сестра ей в ответ.

И Мармарлибуонг на бегу запела:

Тер тер танголонголо
Тер тер танголонголо
Чингил пои чикчик
Чингил пои лаплап
Нга и бворо илало 76!
Как только она спела эту песню, обе девочки ушли с головой под землю и там продолжали бежать к своему дому.

А легаселеп бросился к тому месту и стал рыть песок, чтобы поймать девочек. Но они были уже далеко и снова вышли на поверхность. А чтобы подразнить легаселепа, они пропели ему:

Поздно роешь, поздно роешь,
Мы уж обе наверху!
Легаселеп увидел их и снова бросился в погоню. И опять он чуть не схватил младшую сестру. Но тут девочки заметили валявшийся на земле ствол бамбука и спрятались в нем. Легаселеп тоже пытался туда втиснуться, но не мог. Тогда он спросил сестер:

— Как мне влезть в бамбук?

Девочки ответили:

— Вытяни свою кишку из заднего прохода и сунь ее сюда, а мы втащим всего тебя.

Легаселеп так и сделал. А у одной из сестер к ноге была привязана веревочка. Этой веревочкой они крепко обвязали кишку легаселепа и стали втягивать ее внутрь ствола. Сестры тянули и пели:

Йе, мы тянем!
Йе, что ж ты ел?!
Ах, ну и вонь!
Ох, ну и вонь!
Девочки вытянули у легаселепа все кишки, и он издох. А сестры выбрались из бамбука, вернулись к отцу с матерью и рассказали им, как они убили легаселепа с острова Ианголпалап.

121. Сикхалол и его мать
Лизор, очень красивая молодая женщина, стала женой вождя по имени Соксурум. Она забеременела, и роды у нее случились преждевременные, через семь месяцев. Плод был еще покрыт оболочкой, и мать не знала, есть ли внутри ребенок. Она положила плод в кокосовый околоцветник и пустила в море.

Но на восточном берегу острова, в стороне от главного селения, жило несколько человек. Один из них, по имени Разим, построил из камней большую ловушку для рыбы. И околоцветник с ребенком попался в нее. В тот день Разим вышел посмотреть, нет ли рыбы в его ловушке, и увидел там мальчика, лежащего в кокосовом околоцветнике. Разим взял ребенка и принес к себе домой.

Для того, чтобы мальчик рос быстрее, Разим применил колдовской прием. Каждый раз, в то самое время, когда он кормил ребенка, Разим повторял заклинания. Прошел месяц, и новорожденный превратился во взрослого юношу.

С самого начала Разим знал, чей это ребенок. В то время в селении только одна женщина была беременна. Разим знал, что он нашел мальчика как раз в тот день, когда у нее случились преждевременные роды.

Своему приемному сыну Разим дал имя Сикхалол.

Когда приемыш подрос, Разим сделал ему небольшую парусную лодку. Однажды Сикхалол с несколькими юношами поехал кататься на лодке. Юноши стали купаться, и в лодке остался один Сикхалол. Лодка стояла у берега, недалеко от хижины, где женщины живут во время месячных. В это время там находилась Лизор. Она увидела Сикхалола и подумала: «Кто же этот красивый юноша?» Лизор вошла в воду и ухватилась за лодку.

— Отпусти лодку,— попросил Сикхалол.

— Иди ко мне,— позвала его женщина,— мне нужно тебе кое-что сказать.

— Я не могу сойти на берег,— отвечал юноша,— я без набедренной повязки.

Лизор придвинулась к нему поближе и сказала:

— Приходи ко мне вечером, и мы поласкаем друг друга.

- Но я не знаю, где ты спишь.

— Сейчас я живу вот в той хижине. Приходи туда.

— Ладно, приду,— сказал юноша и отплыл от берега.

Дождавшись темноты, Сикхалол отправился к Лизор, и они провели вместе всю ночь. А перед рассветом юноша вернулся домой. И так они стали делать каждую ночь.

Прошло десять дней, и вождь Соксурум пришел за женой. Он удивлялся, почему Лизор так долго остается в хижине. Но женщине не хотелось возвращаться домой. Она обманула мужа, сказав, что ее нечистое состояние еще не кончилось. На самом деле она собиралась по-прежнему принимать юношу.

Между тем Разим догадался, почему его приемный сын не ночует дома, и спросил его:

— Ты ходишь к женщине?

— Да.

— Где она живет?

— В хижине для месячных очищений. Муж этой женщины — вождь.

И тогда Разим рассказал Сикхалолу все: как он нашел его в море, как вырастил и какую ошибку совершил юноша — ведь Лизор была его родной матерью.

Когда наступил вечер и Сикхалол пришел к Лизор, он рассказал ей, что он ее сын, которого она пустила в море.

— Лучше бы мне больше не приходить к тебе ночевать,— сказал Сикхалол.

Но Лизор предложила сыну оставить все по-прежнему. И они продолжали свои забавы. Утром Сикхалол вернулся домой и обо всем рассказал своему приемному отцу.

— Тогда и мне не о чем беспокоиться,— ответил Разим.

Каждую ночь Сикхалол продолжал ходить к своей матери. Прошло много времени — больше трех месяцев. Однажды во время любовной игры Сикхалол случайно расцарапал ногтями щеку Лизор.

А вождь Соксурум с нетерпением ожидал жену. Наконец он пришел за ней в хижину.

— Ты меня обманываешь! — воскликнул вождь.— Ты живешь здесь уже почти четыре месяца!

Сначала женщина отказалась уходить домой, но муж разгневался, и ей пришлось покориться.

На щеке у Лизор все еще были видны царапины, оставленные Сикхалолом. Чтобы муж не увидел их и не догадался, откуда они взялись, женщина стала начесывать на щеки свои длинные волосы. Но Соксурум уже заметил царапины и думал, откуда они могли взяться. Однажды он откинул волосы жены с ее щек и потребовал:

— Расскажи-ка, отчего у тебя царапины!

— Не знаю.

— Ты с кем-нибудь путалась?

— Нет! — воскликнула Лизор, но муж ей не поверил.

Он взял духовую раковину и протрубил. Сразу же все мужчины селения собрались у дома вождя. Соксурум велел им по очереди подходить и прикладывать руку к лицу жены. Он хотел найти того, кто оставил царапины. И пока мужчины один за другим подходили к Лизор, вождь стоял рядом. В руке он держал топор и был готов снести голову виновному.

Но вот все мужчины прошли испытание, и оказалось, что виновного среди них нет.

Тогда вождь велел назавтра прийти тем, которые жили в стороне от селения. Среди этих людей были Разим и Сикхалол.

На следующий день Разим велел всем мужчинам пойти в селение и подвергнуться испытанию. Когда они ушли, он сказал приемному сыну:

— Я научу тебя защищаться от ударов.

И Разим научил Сикхалола, как защитить себя при нападении.

Когда мужчины вернулись из селения, туда отправился Разим и тоже прошел испытание. Теперь на подозрении оставался один Сикхалол. Думая, что его могут убить, юноша натерся куркумой, привязал к запястьям и лодыжкам пучки молодых пальмовых листьев, повесил на шею ожерелье из цветов и надел новую набедренную повязку. В сопровождении других мужчин Сикхалол отправился в селение.

Когда они приблизились к дому вождя, Лизор взглянула на Сикхалола и заплакала. Возле дома все сели на землю. Соксурум велел юноше подойти и приложить руку к щеке Лизор.

— Если ты виновен, я тебя убью! — воскликнул вождь и сжал топор.

Сикхалол приложил пальцы к щеке женщины, и стало ясно, что это он оставил царапины. Разгневанный вождь замахнулся топором, но Сикхалол был уже обучен защищаться. Он выхватил топор из рук Соксурума и отрубил ему голову.

Так Сикхалол убил своего родного отца.

А затем Сикхалол взял Лизор к себе и стал не таясь жить с ней.

122. Холваронг и пять сестер
Когда-то на острове Потангерас жил очень красивый юноша, которого звали Холваронг. А на маленьком островке Фелатеуп, расположенном между островами Потангерас и Могмог, жил юноша по имени Мвеи, получеловек-полуиалус. Насколько Холваронг был красив, настолько Мвеи был безобразен. Его кожи не было видно из-за болячек, лишаев и нарывов, и к тому же он был плешив.

В то же самое время на острове Могмог жили пять сестер. Их звали Иетельсуфанг, Иетелиуф, Иетельхочоль, Иетельва-ронг и Иетельхоп77. Все эти девушки были красавицы. Жили они вместе со своими родителями, которых звали Иол и Йаф78. Обычно ранним утром сестры ходили на западный берег купаться. И в это время со своего острова красавец Холваронг видел какое-то сияние на Могмоге. Безобразный Мвеи тоже видел его, но ни тот, ни другой юноша не знали, что это купаются девушки.

Однажды Мвеи сказал Холваронгу:

— Тебе надо съездить на Могмог и узнать, что это там блестит по утрам.

Холваронг поехал на Могмог и встретил там пятерых сестер. Все они были необыкновенно красивы и понравились ему с первого взгляда. Холваронг спросил девушек, можно ли ему приехать к ним на ночь погулять79, и они с радостью согласились: красавец юноша им тоже понравился.

— Пока я вернусь к себе на Потангерас, а к ночи приеду,— сказал Холваронг и отправился домой.

Наступила ночь, Холваронг сел в лодку и поплыл на Мог-мог. Когда лодка проходила мимо Фелатеупа, до нее вплавь добрался Мвеи и спросил:

— Куда это ты собрался?

— На Могмог, погулять с девушками.

— Я поеду с тобой и постерегу лодку.

— Ну что ж, садись.

И вот оба юноши добрались до Могмога, сошли на берег и привязали лодку. Затем Холваронг пошел к девушкам, а Мвеи остался на берегу.

У сестер Холваронг пробыл почти до самого утра, а потом вернулся к лодке, где его ждал Мвеи. Урод весь дрожал, потому что ночь выдалась холодная, а ему нечем было укрыться.

— Поедем домой,— сказал Холваронг, и они сели в лодку и поплыли.

Сначала Мвеи высадился у себя на Фелатеупе, а потом и Холваронг добрался до своего острова.

Прошел день, настала ночь, и Холваронг опять собрался навестить красавиц сестер. И снова по дороге к его лодке подплыл Мвеи:

— Ты куда, Холваронг?

— На Могмог, погулять с девушками.

— Поедем вместе, и я постерегу твою лодку.

— Поедем.

Высадившись на Могмоге, Холваронг отправился к сестрам, а Мвеи остался присматривать за лодкой.

Так они ездили девять ночей подряд, а на десятую ночь Мвеи подумал: «Почему это мой товарищ ни разу не пригласил меня пойти к девушкам вдвоем?»

И он очень рассердился. Как раз в это время юноши приплыли на Могмог.

— Оставайся здесь и береги лодку,— сказал Холваронг и пошел к девушкам.

Тогда Мвеи привязал лодку, поднялся в воздух и прилетел к дому пяти сестер задолго до прихода Холваронга. Мвеи вошел в дом, и в темноте красавицы спросили его:

— Кто это?

— Холваронг,— ответил урод.

И Мвеи начал забавляться с девушками. Вскоре сестры нащупали болячки у него на теле, почувствовали их противный запах и стали спрашивать:

— Что это у тебя?

— Это свежая татуировка,— ответил Мвеи, и девушки ему поверили. Но вот появился настоящий Холваронг и окликнул сестер.

— Кто там? — спросили они.

— Холваронг.

— Уходи, ты врешь, Холваронг уже здесь!

Но Холваронг не ушел, а улегся спать у входа в дом. Он сообразил, что это Мвеи опередил его.

А пятеро сестер продолжали забавляться со своим гостем. Перед рассветом все они устали и заснули.

Утром поднялись родители девушек, Иол и Иаф, и видят: их дочери лежат с безобразным Мвеи, а возле дома спит в одиночестве красавец Холваронг. Родители разбудили своих дочерей, и те увидели, с каким страшилищем провели они ночь. От отвращения сестер стошнило. А родители показали на Холваронга, который делал вид, что спит. Мвеи тоже притворялся спящим и даже храпел. Иол, отец девушек, очень рассердился: противный запах от болячек урода пристал ко всем сестрам, и красавиц мутило от одного вида Мвеи. Разгневанный Иол схватил копье и хотел убить Мвеи, пока тот еще спит. Но едва Иол поднял руку для удара, Мвеи вскочил и прыгнул на балку под крышей. При этом его набедренная повязка, сделанная из кокосового луба, свалилась и осталась лежать на циновке, где он спал. Иол снова поднял копье, но голый Мвеи прыгнул к выходу. И в третий раз попытался Иол пронзить его копьем, но урод взлетел в воздух. Сверху Мвеи обгадил весь дом, а затем улетел на свой остров.

Иол бранил дочерей за то, что они провели ночь с таким уродом, тем более что у дома спал красивый юноша. Девушки плакали.

А Холваронг поднялся, закурил, взял свою корзинку и пошел к лодке. Сестры бежали за ним, умоляя забрать их с собой, но Холваронг отказался:

— Как я могу ласкать девушек, которых трогал безобразный Мвеи!

И Холваронг сел в лодку и вернулся к себе на остров Потангерас.

123. Сисиер и черепаший панцирь
На северном берегу острова Фаис в местности Уолмеи жила женщина по имени Лемеичул. У нее было двое детей — сын и дочь. Семья была очень бедная. Дочь Лемеичул уже была замужем за одним человеком с северного побережья.

Однажды на остров налетел ураган80, и с кокосовых пальм осыпались почти все орехи — и спелые и неспелые. Наступил голод. И тогда мужчины решили разделить собранные кокосы между всеми жителями острова.

Орехи собрали и разделили между семьями. Лемеичул и ее детям досталось десять орехов, но только очень плохих.

Мужчины отдали орехи Сисиеру, сыну Лемеичул, и сказали ему:

— Ваша семья очень бедная. Вам нечем заплатить за орехи, и поэтому ничего лучшего вы не заслуживаете.

Сисиер отнес орехи матери и передал ей эти слова. Лемеичул рассердилась и придумала, что надо делать. Она положила в деревянную чашу колдовское зелье и добавила туда воды. Затем она сказала сыну:

— Опусти в чашу нос и сиди до тех пор, пока сможешь удерживать дыхание.

Сисиер опустил нос в чашу и просидел до полудня. На следующее утро Лемеичул опять велела ему опустить нос в чашу. На этот раз Сисиер просидел так почти до вечера. Когда он поднял голову, мать его спросила:

— Почему ты вытащил нос из воды — потому что захотел есть или потому что задохнулся?

— Потому что захотел есть,— ответил Сисиер.— Я могу целый месяц держать нос в воде и не задохнуться.

Лемеичул осталась очень довольна таким ответом. И она сказала сыну:

— Завтра ты отправишься к острову Фараулеп, который лежит далеко к востоку, у атолла Волеаи. Ты поплывешь под водой, как рыба. Найди большую подводную пещеру в рифе. Там черепахи сбрасывают панцири. Набери панцирей81 и возвращайся домой.

И Лемеичул произнесла заклинания, чтобы подводное плавание ее сына прошло благополучно.

На следующий день Сисиер поплыл к острову Фараулеп. Он добрался до рифа и нашел ту подводную пещеру, о которой говорила мать. Там Сисиер увидел большую черепаху и схватил ее. Но тут появилась огромная акула —она хотела посмотреть, что он делает. Сисиер открыл рыбе пасть и засунул туда черепаху, так что акула не могла сомкнуть челюсти. Потом Сисиер набрал черепашьих панцирей и тоже положил их в акулью пасть, а потом и сам забрался туда. Затем Сисиер повернул рыбу головой на запад и поплыл к родному острову.

Когда они приблизились к острову Фаис, Сисиер вывел акулу на поверхность. Сначала жители острова подумали, что это идет лодка с Волеаи, но, когда акула подплыла поближе, люди увидели, что это рыба с разинутой пастью. Акула приблизилась к берегу, и люди собрались посмотреть на нее. Лемеи-чул тоже вышла из дому. Она взяла с собой масла для умащения волос и палочку из дерева иар82. Когда Лемеичул подошла к людям, некоторые из них стали ее отгонять.

— Кто ты такая! — говорили они.— Всего-навсего бедная женщина!

Но другие говорили:

— Пусть она тоже стоит здесь и смотрит на акулу!

А Лемеичул пробралась сквозь толпу и подошла к рыбе. Женщина стала шептать заклинания и описывать палочкой круги у себя над головой. Затем она плеснула масла на голову акулы, и из пасти рыбы вышел Сисиер. Сын и мать вытащили из акульей пасти черепашьи панцири и попросили людей помочь им отнести их в мужской дом. Когда панцири принесли туда, Сисиер обратился к вождям острова. Он сказал:

— Эти панцири — плата за те десять кокосов, которые вы дали мне и всей нашей семье.

Затем Сисиер вернулся на берег, вытащил изо рта акулы ту черепаху, которая держала пасть рыбы открытой, и отнес ее домой.

Все жители острова получили свою долю черепашьих панцирей. Но люди хотели узнать, как Сисиер сумел добыть столько добра. Все говорили об этом между собой. Сестра Сисиера слышала эти разговоры, пришла домой и передала их матери и брату.

— Мы не должны открывать тайну! — воскликнула Лемеичул.— Если люди придут к нам и станут требовать, чтоб мы им все рассказали, мы подожжем дом и бросимся в огонь!

На следующий день к их дому пришли жители острова. Они принесли подарки, чтобы выпытать, как это Сисиер мог так долго плыть под водой.

Когда люди подошли ближе, Лемеичул подожгла свой дом. И она и ее дети бросились в огонь и погибли.

124. Девушка-ящерица
У одной женщины было одиннадцать дочерей. Десять из них родились обыкновенными девочками, а одиннадцатая, самая младшая,— черной ящерицей. Каждый день, когда семья садилась есть, ящерице тоже давали немного еды. Но ящерица всех раздражала, и родичи говорили ей:

— Шла бы ты жить куда-нибудь в другое место!

После того как ящерице сказали это в десятый раз, она рассердилась, ушла из дому и поселилась в лесу, в маленькой хижине. Потом ящерица забеременела и родила обыкновенного человеческого ребенка, девочку. Мать заботилась о дочери и растила ее. Однажды ящерица ей сказала:

— Если ты хочешь пойти погулять, не отходи далеко от дома. Люди могут заметить тебя и обидеть.

На следующий день дочь ящерицы пошла погулять и оказалась очень далеко от дома. Один юноша увидел ее и попытался схватить. Девочка бросилась бежать к своему дому, но юноша догнал ее. Девочка заплакала.

— Не плачь! — воскликнул юноша.— Я не собираюсь тебя обижать. Скажи, ты согласна стать моей женой83?

— Нет,— ответила девочка,— я не могу стать твоей женой, потому что моя семья очень бедная.

— Поговори со своей матерью,— сказал юноша,— и попроси у нее согласия.

Дочь ящерицы пошла домой и рассказала матери обо всем, что произошло.

— Я боялась, что так и случится, если ты отойдешь далеко от дома,— сказала ящерица.— Но раз уж случилось — выходи замуж за этого юношу.

На следующий день девочке снова встретился тот юноша.

— Что сказала твоя мать? — спросил он.

— Она согласна.

— Иди домой,— сказал юноша,— я за тобой приду.

Дочь ящерицы пошла к себе домой, а юноша — к себе. Он велел матери сделать для своей невесты юбку84, и мать ее сделала. Вечером юноша взял юбку и пошел к невесте. Она встретила его возле дома.

— Скажи своей матери, что ты уходишь со мной,— сказал юноша.

Дочь ящерицы вошла в дом, сказала матери, что уходит, и ушла. И юноша с женой стал жить у своих родителей. Девочка достигла половой зрелости и начала ходить в хижину для месячных очищений. Другие девушки из селения невзлюбили молодую жену потому, что ее муж был сыном вождя и они сами были не прочь выйти за него замуж.

Однажды все мужчины селения собрались наловить рыбы в подарок семье молодой жены. Услыхав об этом, дочь ящерицы побежала к матери и спросила, куда лучше принести рыбу.

— Пусть принесут сюда,— сказала ящерица.

Мужчины наловили рыбы и спросили девушку, куда отнести подарок.

— В дом моей матери,— ответила дочь ящерицы.

Вместе с ней мужчины пошли в лес, положили рыбу возле хижины и вернулись в селение. Ящерицы никто из них не видел.

А та дождалась темноты, пробралась в селение к дому своей матери и окликнула ее.

— Кто там? — отозвалась мать.

— Это твоя дочь-ящерица!

Мать открыла дверь и впустила свою дочь в дом. Ящерица рассказала родичам, что у нее есть дочь, которая недавно вышла замуж.

— Люди из селения моего зятя,— сказала ящерица,— принесли мне в подарок много рыбы. Иди со мной, мать, и забери эту рыбу для всей нашей семьи.

Мать и десять ее дочерей очень обрадовались. Теперь они сожалели, что так плохо обращались с ящерицей. Все вместе они пошли в лес и отнесли рыбу к себе домой. Там они приготовили ее и съели.

— Мы должны сделать родичам твоего зятя ответный подарок,— сказала мать ящерицы.— Завтра ночью я и мои дочери принесем к твоему дому таро. Родичи твоего зятя смогут прийти и забрать подарок85.

Ящерица вернулась в свой дом. Ее дочь была там, и ящерица сказала ей:

— В такое-то время пусть родители твоего мужа приходят я а подарком.

Назавтра мать ящерицы и десять ее дочерей принесли обещанное таро. А потом пришли родители юноши, забрали таро и разделили его между всеми жителями селения. Другие женщины дивились, откуда эта еда. Ведь они никогда не видели родителей девушки и не могли понять, как это они сумели набрать так много таро.

В положенное время девушка забеременела. Когда у нее родилась дочь, мужчины селения снова наловили рыбы и отнесли ее в дар семье девушки86. А ящерица опять сходила к своим родичам и велела им прийти за рыбой. Мать и сестры ящерицы забрали рыбу и принесли таро для ответного подарка. Родичи юноши пришли за таро, но и в этот раз не увидели ящерицы. Они забрали таро и разделили его между всеми жителями селения.

А на следующий вечер, когда стемнело, мать ящерицы вместе со своими десятью дочерьми пришла в лес. Они забрали ящерицу, и отныне она стала жить с родичами в селении.

Перед уходом из лесу ящерица сказала своей дочери:

— Если твой муж захочет меня увидеть, не веди его сюда, а веди в селение. Теперь я буду жить там со своей матерью и сестрами.

Через некоторое время дочь ящерицы вместе с мужем и ребенком пришла погостить к матери. Юноша впервые увидел свою тещу и узнал, что она — ящерица. И он и все люди из его селения испытывали к ней жалость. Но они были рады тому, что ящерица родила такую красивую дочь.

Муж, жена и ребенок месяц гостили у ящерицы, а потом вернулись в свое селение.

125. Краб и крыса
На островке Иалел Палинг, расположенном к западу от острова Могмог, жили большой древесный краб и крыса. На этом островке было мало корма, и поэтому краб и крыса большую часть времени рыскали в поисках съестного.

Однажды они подошли к панданусу и увидели на нем плоды.

— Ты стой здесь,— предложила крыса,— а я заберусь на дерево и достану их.

Она забралась на панданус и стала есть хорошие плоды, а крабу сбросила плохие. Но краб, чтоб и ему перепало хороших плодов, запел такую песню:

У тебя объедки и плохая еда!
У тебя объедки и плохая еда!
А не хочешь ли ты такой, как у меня?
Любопытная крыса спросила:

— Что ты там ешь?

— Таро,— ответил краб.

— Я не люблю таро,— сказала крыса.

Краб еще раз пропел свою песню, и крыса опять спросила его:

— Что ты там ешь?

— Кокос,— ответил краб.

— Кокос я люблю,— сказала крыса.

Она сбросила на землю несколько хороших плодов и слезла сама. И они вдвоем с крабом съели плоды.

А потом краб предложил крысе:

— Давай покатаемся по морю!

— Но у нас нет лодки!

— Я сделаю маленькую лодочку из кокосового околоцветника,— сказал краб.

Крыса согласилась, они нашли околоцветник, и краб сделал из него лодку. Затем из листа фоле87 они изготовили парус, а потом сделали весла, веревки, черпак и все остальное.

Когда лодка была готова, краб и крыса сели в нее и поплыли. Крыса управляла парусом, а краб правил и вычерпывал воду. Но краб был все еще зол на крысу за то, что она съела хорошие плоды пандануса и не хотела делиться с ним. И краб потихоньку прогрыз дыру в днище. Лодка наполнилась водой и затонула.

Краб по морскому дну вернулся на берег, а крыса забралась на верхушку мачты. Оттуда она заметила, что под водой плывет черепаха.

— Помоги мне! — крикнула ей крыса.

Черепаха подплыла ближе, и крыса уселась ей на спину. Черепаха довезла крысу до берега и сказала:

— А теперь слезай.

— Подвези меня еще чуть-чуть,— попросила крыса. И черепаха вылезла на берег.

— Задержись немного,— предложила крыса,— и я поищу у тебя вшей.

Крыса начала собирать вшей с головы черепахи, и той стало так приятно, что она заснула. А крыса только этого и ждала. Она взяла тяжелую раковину тридакны, ударила черепаху по голове и убила. Потом крыса развела огонь, изжарила черепаху, расколола ей панцирь и досыта наелась черепашьего мяса. Кончив есть, крыса нагадила внутри панциря. Затем крыса пошла к крабу и сказала:

— Пойдем полакомимся черепашьим мясом.

Краб пришел и увидел, что крыса все загадила. Он очень рассердился, позвал кошку88 и сказал ей:

— Кошка, поймай и задави крысу!

Вот почему кошки ловят крыс.

126. Птицы и угорь
В проливе Фовалу возле острова Сонг жил угорь. Он был очень, очень большой, и, когда становился хвостом на дно, его голова поднималась над поверхностью моря. Угорь был злой, и, когда над морем, высматривая рыбу, летали птицы, он разевал пасть, хватал их и съедал.

Однажды все птицы собрались вместе. Здесь были птицы хатаф, вовул, хорельфои, сепал, хархар, хангау, хихи, липу-пульфач, хорой, моли89. Они стали думать, как бы им избавиться от злого угря. И птицы решили сделать веревки и связать чудовище.

Птицы каждого вида свили по одной веревке. Хатафы сделали одну веревку, вовулы сделали одну веревку, хорельфои— тоже одну, и так все птицы, кроме хорои и моли, которые вместе сделали только одну веревку. При этом хорои и моли взяли для своей веревки самые тонкие кокосовые волокна, тогда как все остальные птицы брали волокна потолще. Конечно, все они смеялись над хорои и моли и говорили, что их веревка будет самой непрочной.

Когда веревки были готовы, хатафы сказали:

— Мы первые полетим взять угря, потому что изо всех птиц мы самые большие!

Они разделились на две стаи — первая должна была держать один конец веревки, а вторая — другим ее концом связать угря. И хатафы полетели к проливу Фовалу, где жил угорь. Одна стая держала веревку, вторая связала угря, а потом первая стая начала тянуть за веревку. При этом птицы пели: «Ваи икаму! Ваи икаму!»90. Но веревка, сплетенная из плохих волокон, лопнула.

Тогда закричали вовулы:

— Уход