КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Черепашки-ниндзя против Разрушителя (fb2)


Настройки текста:



Черепашки-ниндзя против Разрушителя


ЧАСТЬ 1. НЕСПРАВЕДЛИВОЕ НАКАЗАНИЕ

Глава 1. Тревожный сигнал

 Помещение больше напоминало бункер, чем жилую комнату. Стены были сложены из больших квадратных камней, входом служило круглое отверстие с тяжелой металлической дверью, окон не было вообще. Вдоль стен были расставлены различные приборы и приспособления довольно странного вида, кроме одного. Это был довольно большой ящик с закругленными краями, с экраном на передней панели, который светился голубым светом и мигал. На нем все мельтешило и прыгало. Это был старый телевизор, но работал он надежно, и по нему как раз показывали захватывающий фильм о блестящем герое – воспитаннике одного из китайских монастырей, который в совершенстве владел всеми видами борьбы без оружия и как раз в этот момент успешно расправлялся с бандой, одетых в черное прислужников коварного царя, которых было наверное человек сто – вооруженных копьями и мечами.

 К боевым кличам сражавшихся то и дело присоединялись громкие возгласы зрителей, которые сидели напротив телевизора. Это были известные юные герои – мутанты ниндзя-черепашки: Леонардо, Микеланджело и Рафаэль. Их зеленые тела были перевязаны разноцветными матерчатыми повязками, на глазах, локтях и коленях. У Леонардо они были синего цвета, у Микеланджело – желтого, а у Рафаэля – красного. Панцири их были стянуты широкими ремнями с блестящими пряжками, на коих красовались буквы Л, М и Р.

 Старенький диван, на котором восседали три друга, то и дело издавал жалобные скрипы, болезненно реагируя на бурную реакцию зрителей. Рядом с ними, на расстеленной прямо на бетонном полу, циновке, подогнув под себя ноги, расположился их седой учитель – человек-крыса Сплинтер, одетый в ярко-красное кимоно с витиеватыми золотистыми узорами.

 Он скептически усмехался и больше рассматривал своих юных учеников, чем смотрел на экран и следил за фильмом.

-   Учитель! – обиженно воскликнул Рафаэль. – Почему вы только смеетесь и совсем не следите за фильмом? Неужели вам не интересно?

-   Почему же? – не согласился с ним Сплинтер. – Мне очень даже интересно. Иначе бы я просто ушел в другую комнату.

-   Но тогда почему вы так усмехаетесь? – спросил Леонардо. – Неужели не бывает таких замечательных героев?

-   Не волнуйся! Бывает! – успокоил его Сплинтер. – Конечно же бывает. Жаль только, что не в жизни, а в кино.

 Микеланджело молча наблюдал за происходящим на экране. Сейчас его нельзя было бы отвлечь даже пиццей, которую он просто обожал, настолько он увлекся событиями в фильме.

 Но внезапно через открытую круглую дверь из соседнего помещения раздался сильнейший металлический лязг и звон.

-   Донателло! – рявкнул разозленный Микеланджело. – Не хочешь сам смотреть кино, не мешай этого делать другим! – кинул он через плечо в сторону открытого прохода.

-   Ничего, ничего, - раздалось из соседней комнаты насмешливое бормотание, - когда ты увидишь, что я сделал… На этот раз ты мне просто на шею от радости кинешься.

-   Ой, ой, ой, очень надо! – скривился Микеланджело. – Наверно, опять какой-нибудь автомат по приготовлению пиццы, которую потом приходится соскребать со стен и потолка.

-   Да нет, - это казалось странным, но Донателло сегодня совершенно не реагировал на издевательские шуточки своих друзей. – На этот раз кое-что покруче!

 Его фигура показалась в проеме дверей. Внешне он ничем не отличался от своих друзей, потому что все они были похожи как братья-близнецы. Именно поэтому их повязки, указывающие на то, что черепашки владеют боевым искусством ниндзя, были не черные, а разноцветные. У Донателло – фиолетового цвета, а на блестящей пряжке его ремня красовалась буква Д.

-   Идемте, я вам кое-что покажу, - позвал он друзей в соседнюю комнату.

 Но те никак не отреагировали, они только отмахнулись от него, как от назойливой мухи.

-   Да погоди ты, - отозвался один Леонардо. – Дай кино досмотреть.

-   Ну как знаете, - Донателло обиженно пожал плечами.

 В это самое время герой фильма с невероятной ловкостью уворачивался  от ударов не менее двух десятков врагов, каждый из которых норовил поразить его копьем. Немножко удивительным было правда то, что злые враги не наваливались на героя одновременно, а как будто бы ждали своей очереди в то время как он успешно расправлялся с их сотоварищами. Обычно такие кадры вызывали у Сплинтера очередную усмешку, но на этот раз лицо его осталось серьезным.

-   Мне кажется, что Донателло прав, - проговорил он своим старческим скрипучим голосом. – Нам следует на минуточку прерваться.

 Старик, тяжело опираясь на свою трость, которая по правде больше напоминала дубину, поднялся и, низко сгорбившись, подошел к телевизору.

-   Нет! - в один голос закричали Леонардо, Микеланджело и Рафаэль, как будто в эту минуту их лишали самого дорогого в их жизни.

-   Я не могу этого объяснить, - извинился перед ними старый учитель, - но у меня такое чувство, что мы должны срочно переключить каналы, я только на одну секунду, - и рука его протянулась к панели телевизора.

 Экран мигнул и неожиданно все увидели перед собой лицо верной подруги, комментатора отдела новостей шестого телевизионного канала Эйприл О’Нил.

-   Я не хочу пугать Вас, дамы и господа, - сыпала в микрофон Эйприл, внимательно и, казалось, с надеждой, всматриваясь в объектив видеокамеры, - но в городе происходит что-то ужасное. Повсюду, где есть большие скопления энергоносителей, - в морском порту, на электростанции, в нефтехранилище, - происходят пожары, взрывы, повсюду огонь и паника. Чем обусловлены все эти катастрофы, сказать трудно, но можно сделать предположение, что они дело рук полковника Шредера и его повелителя Крэнка, потому что со слов очевидцев явствует: во всех этих местах орудовали их слуги и верные псы Бибок и Рокстеди. Уже подняты по тревоге части пожарной охраны, полиция и национальная гвардия. Но тем не менее диверсии не прекращаются. В связи с этим, я прошу Вас, граждане, будьте предельно осторожными, не выпускайте на улицу детей. Эйприл О’Нил – новости шестого канала, - закончила репортаж девушка, но как ни странно, ее изображение не исчезло с экрана телевизора. – Черепахи, черепахи! – взволнованно воскликнула она, - если вы меня видите и слышите, вы обязаны, что-нибудь предпринять.

-   Но почему ты не сообщила нам об этом раньше! – воскликнул Рафаэль, взволнованно вскакивая с дивана.

-   Во время суматохи я потеряла переговорное устройство, - как будто она могла его слышать, проговорила в микрофон Эйприл О’Нил.

-   А мы тут разные боевики смотрим! – воскликнул Микеланджело. – Бегом в машину! За мной!

-   Хорошо, что чувства пока не подводят старика, - пробормотал Сплинтер.

-   Донателло, быстрей! – позвал Леонардо. – Опять ты возишься со своими железками. Сейчас не до них.

-   Я уверен, что мое последнее изобретение нам очень может помочь. Езжайте! Я догоню вас на дирижабле! – крикнул Донателло из соседней комнаты.


Глава 2. Грубая охрана

  Зеленый броневик на большой скорости мчался по улицам города.

-   Куда едем? - ловко управляясь с рулем, спросил у друзей Рафаэль.

-   На атомную станцию, скорей - это самое опасное место, - ответил Микеланджело. - Это самый значительный источник энергии в нашем городе, и Шредер просто не может его обойти в сво­их коварных планах.

-   Гони, и побыстрее! - воскликнул Леонар­до. - Судя по тому, что сообщала Эйприл по телевизору, Крэнк предпринимает решительные шаги для того, чтобы заправить технодром энергией. А если это произойдет, то очень скоро он сможет вернуться на Землю, и тогда начнется такое, о чем даже страшно предположить.

-   Не надо меня уговаривать! - недовольно пробурчал Рафаэль. - Я сам все прекрасно понимаю.

  Броневик жутко заскрипев тормозами, повернул направо, пошел юзом, сбил колесами колонну ги­дранта и, оставляя позади себя высокий фонтан воды, понесся в сторону атомной электростанции.

-   Поаккуратнее не можешь? - упрекнул дру­га Микеланджело.

-   Не до этого,- отмахнулся Рафаэль.

  Но к их удивлению, возле электростанции была полная тишина и спокойствие. Казалось, что окре­стности просто вымерли. Черепахи резко затормо­зили у ворот и бросились в сторону калитки, но тут перед ними вырос громадина-коп, - как новогод­няя елка, весь увешанный револьверами, граната­ми, наручниками. На голове его красовалась вось­миугольная фуражка, из-под козырька которой торчали зеркальные очки. Полицейский сплюнул жвачку и открыл рот. С высоты в семь с половиной футов до черепашек донесся недовольный низкий голос.

-   Стоять, черепахи!

-   Пустите нас! - воскликнул Микеланджело. - Как вы не понимаете?! Тут возможна диверсия, здесь с минуты на минуту можно ожидать по­явления полковника Шредера и его рогатых и клыкастых тупоголовых прислужников!

-   Не вашего ума дела, рептилии, - внятно про­говорил коп и усмехнулся. - Объект находится под усиленной охраной, и если вы сделаете еще хоть один шаг, мои ребята будут стрелять без пре­дупреждения.

  Только теперь черепашки огляделись. Ранее ка­завшийся им пустынным двор был буквально усы­пан вооруженными людьми. В окнах и на крышах здания можно было заметить снайперов.

-   Да, нам тут действительно делать нечего,­ - присвистнул Леонардо. - Ну что ж, поехали до­мой, может быть, кино успеем досмотреть.

-   Хорошая мысль, черепаха! - загоготал коп. - Там как раз сейчас идет что-то про ниндзя.

  Друзья сели в свой броневик, захлопнули двери, и машина медленно покатилась в сторону города. Как зубья гигантской пилы, на горизонте возвыша­лись остроконечные громадины небоскребов.

-   И куда же мы теперь поедем? - спросил Ра­фаэль, слегка покручивая рулевое колесо то влево, то вправо, из-за чего броневик ехал по середине пустынной в этот вечерний час дороги, перевали­ваясь с правых колес на левые и наоборот.

-   Понятия не имею, - пожал плечами Мике­ланджело.

-   Постойте, кажется, у меня есть мысль!­ - прервал их Леонардо. - Эйприл сообщала про диверсии на тепловой электростанции...

-   В аэропорту, - добавил Рафаэль.

-   И на нефтехранилище, - напомнил Микеланджело.

-   Правильно! - воскликнул Леонардо.- А что общего у этих трех объектов?

-   Огромные запасы нефтехимических энерго­носителей! - ответил Микеланджело.

-   Совершенно верно. Мы просто поехали не туда.

-   Тог да где следует ожидать следующего удара Шредера? - спросил Рафаэль.

-   Там, где есть много бензина, реактивного или дизтоплива, - развел руками Леонардо.

-   А это значит, что мы должны ехать... - заду­мался Микеланджело.

-   В аэропорт! - одновременно догадавшись, воскликнули все трое.

  Двигатель зарычал, набирая обороты, и броне­вик, все больше и больше разгоняясь, понесся по дороге. Перед машиной, все больше и больше за­слоняя небо, росла черная громада города. Над горизонтом появились мощные электрические вспышки, которые озаряли дома голубоватым светом.


Глава 3. Гром и молния

  Из лаборатории, где находился притихший До­нателло, раздавался негромкий стук металличе­ских предметов, а из открытых дверей тянуло вонью соляной кислоты и расплавленного припоя. Сплинтер, тяжело опираясь на трость, подошел к проему.

-   Донателло, - укоризненным голосом позвал он черепашку, - а тебе не кажется, что твое присутствие гораздо более необходимо друзьям, а все твои безусловно гениальные изобретения, могут немножко подождать.

-   Я все прекрасно понимаю, учитель, - про­бурчал, не оборачиваясь, Донателло, - но я скон­струировал такую вещь, которая поможет раз и навсегда расправиться с проклятым Шредером и его бандой, и раз и навсегда покончить с бессовест­ными притязаниями Крэнка на мировое господ­ство. И, что самое главное, - голос Донателло едва доносился из металлического кожуха, куда чере­пашка влез чуть не по пояс, - мне осталось совсем чуть-чуть, вот только припаяю нейтрализатор к из­лучателю.

-   Меня радует твоя самоуверенность, - про­скрипел сварливым голосом Сплинтер, - но Микеланджело, Леонардо и Рафаэль наверное, уехали очень далеко. Я не знаю как ты их догонишь.

-   Это не проблема,- отмахнулся Донателло. - ­Я возьму наш управляемый дирижабль.

  И действительно, вскоре он появился на пороге лаборатории с большим металлическим ящиком в руках, на верхней крышке которого было при­кручено параболическое зеркало излучателя.

-   Пожелайте мне удачи, учитель! - возбужден­но воскликнул он. - Сейчас мы им покажем!­ - крикнул он куда-то в потолок, и, не объясняя, кого имел в виду, бросился в сторону ангара. - Бай, бай! - крикнул он уже на ходу.

-   Да, ну и молодежь нынче, - возмущенно бор­мотал Сплинтер, оставшись один. - В наше время представить себе это было бы невозможно, какое неуважение к учителю!..

  Вскоре над домами взмыла зеленая с желтыми прожилками сигара дирижабля. Снизу в гондоле, за рычагами управления восседал Донателло. С не­громким свистом заработали небольшие реактив­ные двигатели, и летательный аппарат помчался над улицами.

  Город изнывал от сильной жары, асфальт пла­вился - в нем вязли горожане. Воздух, прокален­ный солнцем, изматывал. У людей мысли были только о коле со льдом и о прохладе морских побе­режий. Они даже не обратили внимание на стран­ный летательный аппарат, который проносился над их головами. Город в ярком сиянии обезумевшего июльского солнца казался лишенным красок чер­но-белым фотоснимком. Казалось даже автомоби­ли, пугливыми гусеницами ползущие по улицам широких авеню, мечтали о прохладе гаражей и старались держаться в тени домов. Город изнемо­гал в чудовищном пекле. И тело Донателло прямо-­таки плавилось от жары, тем не менее он был на­столько увлечен, что не замечал этого.

  Город под ним, поделенный на ровные сектора и кварталы, казался нарисованной цветными мел­ками картой, которая то и дело меняла наклон, в зависимости от того какой пируэт в воздухе опи­сывал дирижабль Донателло. За годы существова­ния город, как и любой живой организм, приобрел свой облик, свои привычки и причуды. Районы, где белые виллы прорисовывались сквозь листву, люди называли спальными. Среди липовых аллей и гладко постриженных газонов черепашкам негде было развернуться. Жизнь здесь шла спокойно и монотонно, происшествия случались крайне редко. Но зато друзья любили шумные районы деловой части города, хоть они часто и посмеивались над мышиной возней человечков далеко внизу. Леонар­до, Донателло, Микеланджело и Рафаэль опекали, охраняли и оберегали их. Черепахи при этом чув­ствовали себя пусть не ангелами-хранителями, но, по крайней мере - героями и предпочитали оставаться в тени. Хотя иногда попадали в объективы видеокамер.

  К перестрелкам гангстеров на улицах и крикли­вым студенческим демонстрациям друзья относи­лись со снисходительностью. У города, как и у его обитателей, был неуравновешенный характер. А по вечерам вообще было опасно высовывать нос за порог. Именно поэтому жители по ночам закрыва­лись у себя дома или устремлялись в бары, ночные клубы и дискотеки, чтобы не чувствовать одиноче­ства и постоянно находиться в толпе. Лишь с рас­светом пустели улицы, а также пустели лица­ - помятые и бездумные, словно их обладатели за ночь исчерпывали себя. Но уже через пару часов люди были подтянутые и выбритые, на них были белые рубашки и галстуки, и они снова суетились, делали свою бесконечную работу, и только крас­нота глаз выдавала их бессонные ночи.

  Но, что хуже всего, самые гадкие преступления тоже совершались под утро. Вся пакость и мерзость города стремилась уползти в свои норы до рас­света.

  У города существовала и теневая, вернее под­земная сторона. На многие километры простиралась запутанная сеть железобетонных труб-кана­лов, об этом редко задумывались прохожие, шагая по тротуарам, практически не замечая тяжелых чугунных люков, которые закрывали глубокие ко­лодцы. Лишь изредка взрывом газовых магистра­лей либо неожиданным провалом подземелья дава­ли о себе знать.

  Но под землей черепашки чувствовали себя пол­ными хозяевами, разбираясь во всех хитрых спле­тениях каналов получше любого инженера...

  Но все это было где-то внизу, а сейчас дири­жабль Донателло быстро летел с плотными воздушными потоками. Изредка он нырял в воздуш­ные ямы, но бесстрашный ниндзя не обращал на это внимания, до смерти увлеченный полетом.

  Впереди по курсу солнце зацепилось за острую крышу небоскреба, а на востоке вечер уже надви­гался на небо сумерками. Донателло любовался зубчатой короной мегаполиса, он любил свой город с его суетой и легким запахом гари.

  Неожиданно дирижабль буквально швырнуло резким порывом ветра.

  Увлеченный Донателло даже не заметил, что на­двигалась гроза. Теперь он сосредоточенно огля­делся по сторонам, но понял, что на облет гигант­ской грозовой зоны у него не хватит ни времени, ни горючего.

  Вспышки молнии прорезали небо, хлещущие струи воды вперемешку с градом били по баллону дирижабля, барабанным боем отдаваясь в мозгу.

  Город, лежащий далеко внизу, распластался слов­но прибитая дождем к асфальту старая пожелтев­шая газета. Дирижабль бросало из стороны в сто­рону. Донателло держал курс параллельно воз­душному потоку, но ветер то и дело менял направ­ление. Навстречу несся шквал воды, тогда бес­страшный ниндзя изо всех сил потянул на себя ры­чаг, и летательный аппарат стал медленно подни­маться вверх, выходя из зоны грозы. Машина судо­рожно дернулась, двигатели чихнули и заработали натужно и со свистом. Но, наконец дирижабль вырвался из черных туч и выровнялся. Над головой открылось небо, с появившимися на нем первыми звездами, а под кабиной было сплошное черное месиво - оттуда то и дело доносился грохот, еже­секундно сверкали молнии.

  Внезапно лампочка на приборной панели поро­зовела и постепенно стала наливаться красным. Горючее было почти на нуле.

  В это самое время, как будто нарочно подобрав момент, хрипло задребезжал динамик передатчика. Едва пробиваясь сквозь грозовые помехи, донесся взволнованный голос Микеланджело:

-   Донателло, Донателло, ты живой? Где ты на­ходишься? Ответь сейчас же!

-   Не волнуйтесь, ребята, у меня все о'кей! - ­спокойным голосом ответил Донателло.

-   Фу ты! - с облегчением раздалось из дина­мика. - А мы думали, твой дирижабль уже на небоскреб бросило! Какая буря!

-   Где вы?

-   Мы приближаемся к аэропорту, похоже, там что-то происходит. Давай быстрей сюда!

-   Скоро буду, не волнуйтесь, - ответил Дона­телло. - Мне тут просто надо в одно местечко заскочить.

-   Это куда же?

-   На атомную электростанцию.

-   Не теряй зря время! - воскликнул Мике­ланджело. - Мы там уже были. На станции все спокойно. В охрану поставили таких свирепых ко­пов, что они тебя и близко к ней не подпустят.

-   Ничего, ничего, - ответил Донателло, - я что-нибудь придумаю.

  Город внизу уносился прочь. Показалась зеле­ная полоса предместий. Индикатор горючего раз­дражающе пылал ярким пламенем. Донателло за себя и за друзей не беспокоился. В конце концов, они сами выбрали такую жизнь, когда каждый день опасность щекочет нервы. Крепкий ветер все даль­ше и дальше уносил грозовые тучи.

  Впереди показалась высокая труба атомной элек­тростанции, на которой тремя ободками светились красные огни, предупреждающие об опасности низко летящие самолеты. Уже можно было разли­чить гигантские свинцовые колпаки противора­диационной защиты, которые укрывали ядерные реакторы.

  Во дворе станции, напоминая муравьев в мура­вейнике, засуетились полицейские и солдаты из национальной гвардии. Замелькали вспышки и донеслись хлопки выстрелов. Это снайперы откры­ли огонь по оболочке дирижабля. Донателло удов­летворенно потирал руки - ни с чем не сравнить азарт риска, когда старуха-смерть жадно тянет к тебе костлявые лапы, но как всегда - промахи­вается.

  Донателло прикрепил к поясу крепление троса и выглянул в ночь. В лицо плеснуло порывом ветра. Ниндзя надел на шею широкий ремень прибора, взял его в руки, раскачался и прыгнул. Земля стала стремительно приближаться. Но вот трос натянул­ся, раскачивая черепашку. Теперь трос раскручивался, движение замедлилось. Появилось время осмотреться, ведь при прыжке с тросом - главное не убиться о борт аэростата в первую секунду. Ноги Донателло коснулись крыши огромного здания, которое монотонно вибрировало от равно­мерного вращения множества турбин. Черепашка посмотрел вниз.

  Патрульные окружали территорию электростанции плотным кольцом. Установленные на броне­виках мощные прожекторы ослепляли его. В их свете фигурки вооруженных людей казались призрачными. Донателло с грохотом спустился вниз по металлической лестнице и толкнул ногой тяжелую дверь.

  На удивление, она с легкостью открылась. Черепашка, бережно держа перед собой недавно скон­струированный им прибор, стал осторожно про­бираться в сторону терминального зала управле­ния электростанцией. Совершенно неожиданно перед ним выросла фигура в форменном комбине­зоне и бейске с эмблемой в виде красной молнии на фоне треугольника желтого цвета.

-   Лягушонок-ниндзя! - расплылся рабочий в улыбке. - Как я рад вас видеть! Я являюсь большим вашим поклонником.

-   Не лягушонок, а черепашка, - бегло поправил его Донателло. - Вы не могли бы мне помочь?

-   Я в полном вашем распоряжении.

-   Тогда нам нужно срочно подсоединить вот этот прибор к источнику высокого напряжения.

-   Сию секунду! - снова заулыбался услужливый рабочий.

  Они вдвоем поднялись на вышку электропередач и, установив на ней прибор Донателло, подсо­единили его к толстым проводам на гигантских стеклянных изоляторах.

  После этого Донателло сориентировал парабо­лическую гигантскую антенну излучателя на то направление, в каком располагался аэропорт.

-   Покорнейше благодарю вас за оказанную по­мощь! - улыбнулся Донателло. - Теперь, к боль­шому моему сожалению, я должен улететь. Но про­шу вас, возьмите себе вот это, - и он протянул ра­бочему небольшой пузатенький зеленый пан­цирь. - Если вы нажмете вот на эту кнопочку, то крышка откроется и вы увидите, что это переговор­ное устройство. Пусть эта рация лежит у вас в кар­мане. Когда я нажму кнопку вызова, и вы услыши­те сигнал зуммера, то, пожалуйста, отключите на пульте управления все сети и направьте энергию, вырабатываемую вашей электростанцией на ту магистраль, к которой мы подключили мой прибор.

-   Я все сделаю, как вы просите, - продолжал улыбаться рабочий. - Но хочу предупредить вас, что такого большого напряжения не выдержат ни­какие провода, и толку из этого не выйдет. Соеди­нения прибора просто испарятся, и он останется без какого бы то ни было напряжения.

-   А я не такой глупый, как вы думаете! - па­рировал Донателло. - Провода, которыми мы под­ключили мой прибор к сети, сделаны из новейшего материала, который называется актанилид. И он может выдержать напряжение десяти таких элек­тростанций как ваша... Итак, если вы выполните мою просьбу, мы таким образом справимся со злей­шим космическим рыцарем Шредером.

-   Прекрасно! - воскликнул рабочий. - Може­те лететь спокойно и заниматься всеми вашими делами, я в точности исполню ваши указания!

-   Благодарю вас! - сказал Донателло. - А сейчас, к сожалению, я должен идти.

-   Одну секундочку! - остановил его рабочий. - Если у нас все получится, я очень прошу, расскажите обо мне вашей знаменитой подруге Эйприл О'Нил. Я очень хочу, чтобы меня показали по телевизору.

-   Могу вам обещать, - раскланивался Донателло, - что с этим никаких проблем не будет.

  Потом он поднялся по металлической лестнице обратно на крышу генераторного блока, нашел свой трос и скоро уже ввалился в кабину дирижабля.

  Засвистели турбины и бесстрашный ниндзя понесся на помощь своим друзьям.

  В это время полицейские наконец успели взобраться на крышу и открыли беспорядочный огонь из револьверов в сторону удаляющегося аппарата.


Глава 4. Пожар в аэропорту

  По пустынному шоссе гнали три гигантских че­тырехцилиндровых «Харлея Девидсона» с высо­кими никелированными рулями. Впереди ехал че­ловек в блестящих латах, усеянных острыми ши­пами, в металлическом шлеме и металлической полумаске на лице, закрывающей нос и рот, так что свободными оставались только узкие колючие глазки.

  По ветру позади этого человека развевался широкий черный плащ. Рядом мчались два урода-му­танта. У одного из них была клыкастая морда ка­бана, со вставленным в пятак металлическим кольцом. Глаза его были закрыты узкими очками-полос­ками, а на голове красовалась щетка-гребень как у панков. Рядом с ним ехало чудовище с рогатой мордой носорога, все увешанное металлическими цепями и широкими браслетами.

  Это были Шредер, Бибок и Рокстеди. Округу взрывал рев мотоциклов с нарочно снятыми глу­шителями.

  Неожиданно главарь притормозил механическо­го коня недалеко от светящейся витрины неболь­шой лавки-забегаловки. Он достал из-за пазухи небольшой прибор странной асимметричной формы и раскрыл его. Это оказалось переговорное устрой­ство. На экране показалась чудовищная серая мор­да желеподобного существа:

-   Молодцы, ребята! - визжало существо, раз­брызгивая перед собой слюну. - Шредер, я не ожи­дал от вас такого! Передай своим уродам, что вы сегодня поработали на славу! Остался аэропорт и скоренько назад. Я уже подсчитал, у нас будет горючее в достаточном количестве для того, чтобы вернуть технодром на Землю. А тогда держитесь, мерзкие людишки, мы завоюем вас, и я наконец-то стану по праву властелином Вселенной!

-   О'кей, Крэнк! - глухим хриплым голосом прокричал Шредер. - Готовься принимать товар.

  Он закрыл переговорное устройство и снова спрятал его за пазуху.

-   Вперед, идиоты! - махнул он рукой уродам-­мутантам. - Остался последний рывок.

-   Шеф! - заискивающим голосом прогнусавил Бибок. - Может, немного перекусим. Мы уже дав­но голодны как волки.

-   Сказал бы лучше, как кабан и носорог, - недовольным голосом оборвал Шредер. Но на самом деле подумал о том, что перекусить им действи­тельно не мешало бы.

  Он оглянулся по сторонам и внимание его тут же привлекли сверкающие витрины забегаловки.

-   Вперед! - скомандовал Шредер и крутанул ручку акселератора на руле мотоцикла. Тяжелый харлей взревел и стал на дыбы. Сзади взревели мотоциклы мутантов. У преступников дух захватило, когда они с улюлюканьем и хохотом вреза­лись в стеклянную витрину.

  Хозяин лавчонки, трясясь и охая, на четверень­ках удрал через задний ход, даже не подумав на­брать номер полиции.

  В диком восторге злодеи стали сметать с полок банки, пакеты и коробки. Они крошили каблуками сигаретные блоки, не забыв, однако по парочке су­нуть себе за пазуху. Банки с пивом и колой лопа­лись со звонким звуком, глиняные сувенирчики, грубо размалеванные масляными красками, хру­стели под их сапогами, разлетаясь на тысячи оскол­ков. В воздухе клубилось белое облако, это Бибок вытянул тюк с мукой. Они чихали и кашляли, чув­ствуя себя властелинами в мелочной лавке и в том мире, который они собирались завоевать. Наконец, набив свои пасти чипсами и шоколадом, они снова оседлали железных мустангов и вырвались на улицу.

  В воздухе пахло близкой грозой. Аэропорт был совсем рядом. Шредер прикинул расстояние от че­тырех ползущих по небу пузатых «боингов» до чистеньких, словно слепленных из воздушного крема, зданий аэровокзала.

  Небо было разделено четкой границей на черные грозовые тучи и розово-голубые разводы заката.

  Улетающие и провожающая их публика, стол­пились недалеко от здания аэровокзала, издали наблюдая за происходящим возле лавки. Они не вмешивались, потому что были уверены, что в этом мире каждый должен заниматься своим делом, ведь не будет никакого порядка, если врач начнет печь пирожки, а служащий банка - охотиться за преступниками.

  Шредер, Бибок и Рокстеди чувствовали себя в полной безопасности, они ничем не рисковали. За время регулярных преступных вылазок на Землю, они хорошо усвоили курс социальной психологии.

-   Бибок, - вяло взмахнул рукой Шредер.

-   Слушаю, шеф, - без лишних объяснений понимая предводителя, прогнусавило чудовище.

  Монстр демонстративно неторопливо достал ка­нистру с высокосортным бензином и быстро соору­дил фитиль из куска тряпки.

  После этого они втроем медленно подъехали к зданию аэровокзала и кабан швырнул канистру с зажженным фитилем в вертушку дверей. Горящие брызги бензина растеклись по краске и лаку. Толпа отшатнулась внутрь здания. Огонь осмелел, лиз­нув пластик. С треском занялось и дерево. Система пожаротушения бездействовала, компьютер лихо­радочно сжигал блок за блоком свои электронные мозги: огонь развел человек, а компьютер не имел право без дополнительного распоряжения вмеши­ваться в дела людей.

  Толпа в зале зашумела, заметалась в разные сто­роны, голоса слились с треском пожираемого огнем дерева и шипением пластика. Со звоном стало осы­паться лопнувшее стекло. Люди, еще несколько минут назад разделенные своими заботами, отхлы­нули от стены огня, ставшей перед выходом.

  Среди мечущейся толпы бестолково торчал длин­ный администратор и растерянно хлопал ресница­ми. Преступники, оскалив зубы, наслаждались зрелищем. Огонь всегда очаровывал их, особенно тот огонь, который вносил панику в размеренную жизнь ненавистных им людей. От жара полопались стекла. Огонь пробежал по стенам и разлился по крыше.

  Крики внутри здания утонули в шуме разбуше­вавшегося огня. Легкие перекрытия выгибались, а покрытия вздувались воздушными шарами. Огонь в секунду заглатывал трепещущий брезент, оставляя обугленные стальные каркасы, - словно скелеты доисторических животных. Легкоплавкие материалы растекались подобно воску. Океан огня разрастался. С грохотом рушились строения.

  С воем сирен к аэропорту неслись полиция, ско­рая помощь. За ними - журналисты.

  Шредер хмыкнул и показал своим уродам в сто­рону охваченного пламенем здания, внутри кото­рого метались темные фигуры.

-   Этим уже никто не поможет! - радостно про­хрипел он. - А вот нам самое время направиться на склад горючего.

  Их мотоциклы взревели и понеслись по взлетно-посадочной полосе.


Глава 5. На складе горючего

  Броневик черепашек подкатил к пылающему зда­нию аэровокзала. Разбирая дымящиеся завалы, вокруг суетились люди в грязно-зеленых комбинезонах.

  Микеланджело приоткрыл дверцу и спросил у молоденького солдатика национальной гвардии:

-   Что здесь происходит?

  Солдатик от неожиданности козырнул и ответил взволнованным голосом:

-   Жертвы, сэр. В здании было более 30 человек. - И скользнув по черепашкам невидящим взором, заспешил прочь.

-   Подумать только, - долетел до черепашек обрывок разговора, - эти маньяки зажарили кучу народа. И их даже не поймали.

-   Да и поймают ли? - был ответ. - Отделаются заморозкой, и только.

  Микеланджело вытащил антенну переговорного устройства и, прикрывая микрофон рукой, вызвал Донателло. Тот ответил громоподобным ревом, словно стоял за спиной.

-   Тише, - зашипел Микеланджело, - слушай и не перебивай. Шредер и его чудовища уже побывали в аэропорту и сожгли здание аэровокзала. Здесь их нет. Мы рвем на склад горючего, я уверен, что они там.

-   Вас понял, - ответил Донателло. - Я уже лечу к вам, через пару минут буду.

  Двигатель броневика заревел и машина, тяжело приседая на стыках железобетонных плит, помчалась в сторону гигантских серебристых таблеток - цистерн топливохранилища.

-   Они там! - воскликнул Леонардо, показы­вая рукой вперед.

  Вскоре черепашки действительно увидели дале­ко впереди электрическое мерцание галерей про­странственного переместителя.

  Когда друзья подъехали совсем близко, они уви­дели валявшиеся на асфальте мотоциклы и гигант­ский толстый гофрированный шланг, который тор­чал из мерцающей рамы. Возле тяжелого металли­ческого фланца замка суетились Бибок и Рокстеди. Ими командовал Шредер.

-   Быстрей, уроды! Нам пора сматываться! Мы и так сегодня много шуму наделали.

  Из шланга доносился шум откачиваемого под высоким давлением топлива, которое напрямую поступало на технодром.

-   Крэнк, наверное, потирает от восторга свои корявые лапки-отростки, - со злостью сплюнул Рафаэль.

  Черепашки выскочили из броневика и достали свои короткие мечи и нунчаки.

-   Остановитесь, преступники! - воскликнул Микеланджело. - Не то мы вам сейчас покажем!

-   Не очень-то мы вас испугались, болотные че­репахи! - прогнусавил Бибок и выстрелил из лу­чевого ружья.

  Асфальт перед ногами черепашек мгновенно расплавился, и на его месте образовалась настоящая канава.

  Шредер нагло засмеялся:

-   Ничего вы уже не сможете сделать, мутанты! Сейчас мы откачаем топливо из последней цистер­ны, и тогда у нас будет достаточно энергии, чтобы вернуть технодром на Землю. Тогда мы с вами по­говорим. А сейчас можете идти домой и смотреть телевизор, по которому будут показывать вашу подружку Эйприл О'Нил. Она, наверное, уже бегает со своим микрофоном возле бывшего аэровокзала. Я думаю, вы видели как мы там повеселились!

  Шредер захохотал.

  Ему вторили подхалимским хихиканьем Рокстеди и Бибок.

-   На этот раз вы не сможете нам помешать, черепахи! - осмелев кричали они.

-   А это мы сейчас посмотрим! - воскликнул Леонардо.

  Он схватил валявшуюся под ногами промаслен­ную ветошь, нацепил ее на крюк, закрепленный на конце длинной веревки. Потом поджег тряпку за­жигалкой и, размотав ее над головой, швырнул в сторону цистерн. Бившее фонтанами из-под про­кладок замка топливо вспыхнуло мгновенно.

-   Ложитесь, сейчас рванет! - крикнул Леонар­до. И черепашки упали на землю.

-   Бежим! - испуганно завизжал Рокстеди и бросился в сторону.

  За их спиной со страшным грохотом рванула огромная цистерна, заполненная реактивным топ­ливом. Взрывная волна швырнула Шредера, Рок­стеди и Бибока на землю рядом с черепашками. Со всех сторон потекли огненные ручьи разлитого горючего.

  Языки пламени проедали асфальт до песка, за­нялись ангары. Легкие покрытия надувались воз­душными шарами. Огонь в секунду охватывал тре­пещущий брезент, оставляя одни каркасы. Самолеты внутри ангара сопротивлялись дольше, но и они не могли противостоять всепоедающему пламени.

-   Сумасшедшие! Что вы наделали?! - взревел Шредер и с кулаками кинулся на черепашек. За ним бежали Бибок и Рокстеди.

  Среди моря огня завязалась жестокая драка. Как в театре марионеток на фоне пламени двига­лись темные фигуры, то и дело сходясь друг с дру­гом. Какое-то мгновение они держались вместе, как будто обнявшись, но тут же разлетались куба­рем в разные стороны.

  К новому пожару по взлетной полосе с воем сирен мчались пожарные, полиция и грузовики солдат.

-   Шеф! - завизжал Рокстеди. - Пора сматы­ваться!

-   Ну что ж, грязные зеленые террористы!­ - вскричал Шредер. - Вы и на этот раз помешали мне, но это вам я никогда не забуду! Вы еще пожа­леете! Ой, как пожалеете!

-   Бежим! - истерично подгонял его Бибок.

  Шредер со своими верными псами развернулся и бросился бежать в сторону открытых ворот про­странственного переместителя.

  Черепашки из последних сил кинулись за ними вслед, пытаясь хоть как-то их задержать.

-   Где этот предатель Донателло?! - задыхаясь от ярости кричал Микеланджело. - Если бы он был здесь, мы бы не дали им уйти!

  В это время, никем не замеченный в черном небе дирижабль завис над колышущимся огненным мо­рем. Донателло сверху прекрасно видел гигант­скую сверкающую раму пространственного пере­местителя. И хотя он сильно волновался, все дви­жения его были точны. Донателло достал перего­ворное устройство и нажал красную кнопку вы­зова.

-   Слушаю тебя, лягушонок-ниндзя! - раздал­ся из динамика голос бестолкового рабочего.

  Но на этот раз Донателло пропустил мимо ушей обидное для него обращение.

-   Включай! - коротко скомандовал он.

-   Одну секундочку! - из динамика раздалось бормотание, сопение и невнятное мычание.


Глава 6. Нейтрализация пространственного переместителя

-   Сейчас, сейчас, лягушонок-ниндзя. Я все исполню, как ты меня просил, - сосредоточенно бормотал человек в черном форменном комбинезоне и бейске с изображением красной молнии на жел­том фоне. Он, как заправский звукооператор на записи нового шлягера, перемещался вдоль огром­ного пульта, выкручивая рукоятки регуляторов и набирая различные комбинации на экранах многочисленных дисплеев.

  Вскоре даже сквозь бронированные окна терми­нального зала послышался натужный рокот, с ко­торым стали работать турбины электростанции. Все они вышли на предельный режим мощности. После этого рабочий вырубил все рубильники на щитах магистрали, оставив включенным только один. Внутри железного ящика что-то тревожно заурчало, и в помещении послышался запах нагре­той изоляции.

  Сразу же сработали охранные системы. По всей станции отключилось электрическое освещение, осталось только аварийное - тусклое. Замигали, предупреждая об опасности, зарешеченные крас­ные лампочки. Но главный компьютер - мозг все­го сложного оборудования электростанции - был заблокирован, а поэтому автоматические системы отключения не сработали.

  Вся электрическая мощность гигантской элек­тростанции, работающей на пределе возможностей, как вода через брешь в плотине, ринулась в одном направлении. Тысячи и тысячи киловатт раскалили докрасна толстые медные провода.

  А во дворе электростанции поднялась паника. Отовсюду были слышны крики и короткие коман­ды. Полиция и национальная гвардия, подразде­ления которых заняли территорию, были приведе­ны в полную боевую готовность.

  По коридорам и переходам бегали вооруженные люди с электрическими фонариками в руках. В бро­нированные двери терминального зала стучали прикладами. Но магнитные замки были отключены, а дверь закрыта на тяжелые стальные запоры. Сол­даты попытались стрелять через бронированные окна главного поста управления, но пули только отлетали рикошетом и с осиным жужжанием раз­летались по гигантскому помещению.

  Когда анализатор прибора, сконструированного Донателло, набрал нужную ему мощность, энер­гия, проходя через него, попала на параболическое зеркало излучателя. Тонкий плазменный луч, по­добно лучу гигантского лазера, пронизал небо, уходя далеко ввысь и теряясь где-то в верхних сло­ях атмосферы.

-   Отлично сработано! - восторженно закричал Донателло в микрофон переговорного устройства.

-   Рад хоть чем-нибудь вам помочь! - счастливым голосом ответил с другого конца города често­любивый рабочий электростанции. А потом доба­вил. - Извините меня, уважаемый герой. А долго ли вам понадобится подобное напряжение? Я боюсь, в каждую секунду наша электростанция может просто-напросто взлететь на воздух и я вме­сте с ней.

-   Я вас прекрасно понимаю! - озабоченно про­кричал Донателло. - Прошу вас еще чуть-чуть.

  Он отбросил в сторону переговорное устройство и вытянул антенну на ручном пульте управления, каким обычно руководят движением радиоуправ­ляемых моделей самолетов и катеров.

  Донателло направил излучатель, закрепленный на конце антенны, в сторону электростанции, и большими пальцами обеих рук пошевелил оба джойстика, торчащих из панели пульта управ­ления.

  Ярко светящийся в ночном небе плазменный луч метнулся в сторону и тут же раздался взрыв. На своем пути он встретил небоскреб, принадлежав­ший управлению какой-то коммерческой компании, и верхушка гигантского здания просто разлетелась на куски.

  Сверху, на редких в этот ночной час испуганных прохожих, стали сыпаться дисплеи, принтеры, те­лефаксы, обрезки жалюзи, кожаных кресел, кофей­ные экспрессы и микроволновые печи. Перепуган­ные, ничего не понимающие охранники попадали в вестибюле здания под столы и кожаные диваны.

-   О ля-ля! - пробормотал Донателло. - Я, ка­жется что-то не то сделал. Ну да ладно!

  «Почувствовав» луч, ниндзя стал осторожно ме­нять наклоны обоих джойстиков, и послушная ему светящаяся полоса стала медленно приближаться к тому месту, где находился он сам. Когда луч проходил совсем близко от дирижабля, Донателло яв­ственно услышал монотонное тревожное гудение, подобное тому, как гудят мощные трансформаторы. Донателло медленно опустил луч к земле и на­правил его прямо в разверзшуюся пасть пространственного переместителя. Раздался страшный треск, пробежала гигантская молния, и огромный светящийся экран, висящий в воздухе, мгновенно погас. Тут же исчез и пронзавший небо луч.

-   О, ужас! - брызжа слюной, завопил Крэнк; он увидел, как погас экран пространственного пе­реместителя внутри центрального поста управления технодромом. - Что же мне теперь делать?! ­завопил он, глядя на задымившуюся со всех сторон аппаратуру и погасшие экраны. - Хоть они и без­мозглые идиоты, но что я теперь буду делать один без Шредера, Бибока и Рокстеди? Ведь я даже лишился пространственного переместителя?! Теперь мне конец! Я никогда не стану властелином Вселен­ной! Я остался один! Я погибну на этом диком заброшенном астероиде!

  Гигантский культурист, в животе которого был закреплен контейнер с отвратительной серой амебой-Крэнком, с невозмутимым тупым выражением лица стал биться лбом о клавиатуру пульта управления.


Глава 7. Погоня в канализации

  Шредер, Бибок и Рокстеди с разбегу прыгнули в мерцающее окно переместителя. Но вместо того, чтобы приземляться на палубу центрального поста управления технодрома, кубарем покатились по асфальту.

  Ангары и склады, дремавшие на взлетной полосе самолеты, трава и деревья превратились в море огня. Шредер, прикрывая лицо от пышущего жара и отступая, в ярости прорычал:

-   О, черт! Эти проклятые черепахи действи­тельно все испортили!

  Он выхватил из-за пазухи переговорное устройство, открыл его и громко заорал:

-   Крэнк! Срочно забери нас отсюда!

-   Но вместо изображения отвратительного существа, по экрану лишь пробежали помехи.

  Двери пространственного переместителя исчезли бесследно. Прямо с неба, отцепившись в послед­нюю секунду от раскачивающегося троса, на землю свалился Донателло.

-   Вперед! - вскричал он, увлекая за собой че­репашек. - Займемся нашими «друзьями» по-настоящему!

-   Молодчина! - похвалил Микеланджело.

-   Полная реабилитация! - вторил ему Леонардо.

-   Ты гений! - восторженно хлопал в ладоши Рафаэль.

-   Комплименты потом, - отмахнулся от них Донателло и выхватил из-за спины перемотанную тонким кожаным шнурком длинную палку. - Осталось только скрутить этих преступников и сдать полиции.

  Со всех сторон доносился визг тормозов. Десят­ки машин окружали территорию бывшего топливохранилища в плотное кольцо.

-   Сейчас мы вас сдадим копам! -  воскликнул Микеланджело, стараясь перекричать шум пожа­ра и обращаясь к Шредеру, Рокстеди и Бибоку, которые озирались по сторонам как затравленные волки.

-   А сами махнем в Маями! Дело сделано! - ­поддержал его Донателло.

-   Осталось парочку штрихов! - уточнил Ра­фаэль.

  Внезапно черепашки услышали за спиной голос шерифа, который яростно прокричал в мегафон:

-   Эй, вы семеро! Стоять! Руки за голову! И вы­ходите по одному!

-   Почему семеро? - не понял Леонардо.

-   Ты не понял? - злорадно воскликнул Шредер. - Потому что вы такие же преступники, как и мы. Ведь это вы сожгли аэропорт. А поэтому за­будьте про свою дружбу с полицией.

  Бибок и Рокстеди хихикали за его спиной.

-   О, черт! - воскликнул теперь уже Микелан­джело. - Что мы теперь будем делать?!

  Острые глазки Шредера смотрели в одну точку на асфальте.

-   Разбирайтесь сами со своими дружками. А мы рвем когти! - воскликнул он и неожиданно мет­нулся в сторону.

  За ним бросились Бибок и Рокстеди.

-   Открывай! - прорычал на них Шредер, показывая пальцем на чугунную крышку люка, натер­тую до блеска шинами мощных трейлеров, которые регулярно подвозили реактивное топливо на склад горючего.

  Тугодумы, тугодумы, но на этот раз кабан-Бибок и носорог-Рокстеди среагировали мгновенно. Тя­желая круглая железяка отлетела в сторону. Шре­дер, не обращая внимания на сильную вонь, которая ударила ему в лицо, стал первым спускаться по ржавым скользким скобам лестницы.

  Рокстеди и Бибок полезли в люк одновременно. Но так как вместе они не могли пролезть в узкое круглое отверстие, между ними тут же завязалась перепалка, которую очень быстро прекратил Шре­дер.

-   За мной, идиоты! Если Вам жизнь дорога!

  После его окрика мутанты просто провалились вниз.

-   За ними! В погоню! - воскликнул Микеланджело.

  И друзья бросились к канализационному люку.

-   Стоять! - визжал сзади в мегафон шериф.

  Небо прошили светящимися пунктирными линиями трассирующие пули.

  Бибок, оказавшись по колено в холодной воню­чей жиже, поднял вверх ствол своего бластера и нажал спусковой крючок. Мелькнула яркая вспышка, и черепашек разбросало в разные сторо­ны мощной ударной волной.

  Шредер, Бибок и Рокстеди побежали прочь от зияющего сверху отверстия по широкой трубе ка­нала, с трудом переставляя ноги, которые букваль­но засасывало в водянистую вонючую жижу.

-   За ними! - воскликнул Микеланджело.

  И черепашки в мгновение ока скрылись под землей.

  Наверху что-то в ярости вопили полицейские, но разбирать ругательства черепашкам было не­когда.

  Черепашки уже мчались вперед по каналу, пы­таясь догнать убегающих преступников. Сирены, перекликаясь, пронзали воздух у них над головой.

  Шредера, Бибока и Рокстеди, черепашки, громко хлюпая, догоняли. Бибок и Рокстеди оберну­лись, сделали залп. Громкое эхо от двух выстрелов быстро покатилось по бесчисленным и путанным переплетениям подземных каналов и коридоров.

  Со всех сторон доносилось визгливое попискива­ние крыс, мышей и прочей подземной нечисти, ко­торую может нарисовать возбужденное вообра­жение.

-   Ничего, ребята! - на ходу кричал запыхав­шийся Донателло.

  Бетонный желоб, усеянный дохлыми крысами, издавал невыносимое зловоние. Шредер подбежал к тяжелой бронированной двери и попытался ее открыть. На удивление, она поддалась очень легко. Он с Рокстеди и Бибоком быстро проскочили за нее, захлопнули и опустили тяжелые стальные за­совы.

  Черепашки с разбегу ударились лбами в броню.

-   Поздравляю вас, гнусные террористы! - по­слышался из-за двери торжествующий голос Шре­дера. - Можете теперь хоть в кровь поразбивать свои корявые лапы!

  Почувствовав себя в безопасности, Бибок по­ежился. Об обитателях подземелий немало трепались они со своим другом Рокстеди. Тот рассказы­вал ему, что в подземелье обитают материальные галлюцинации-приведения. Ткнешь рукой - и ла­донь проходит пустое пространство. А лишь по­вернешься, оно хватает тебя за волосы и, тихонько скуля, просит помочь ему обрести вечный покой.

  Холодноватый сквознячок прошелся по его коже. В кромешной темноте Бибоку казалось, вот-вот что-то холодное и скользкое обовьется вокруг его шеи, вцепится зубами в кожу, виток за витком обмотает его, словно резиновым жгутом...

  Черепашки растерянно толпились возле закры­той бронированной двери.

-   Что же нам делать?! - в отчаянии восклик­нул Микеланджело.

-   Есть одна мысль! - ответил Леонардо, кото­рый лучше других разбирался в хитросплетениях подземных каналов. - Этот коллектор, по которо­му шел Шредер со своими уродами, без всяких ответвлений тянется аж до самой городской биржи, и проходит он возле здания шестого телевизионно­го канала.

-   Правильно! - поддержал его Донателло.­ - Если мы выберемся на поверхность, то сможем их опередить.

-   Действительно так! - радостно воскликнул Рафаэль. - Ведь им идти в воде будет трудновато, а мы по улице сможем легко их перегнать.

-   Вперед! - воскликнул Микеланджело, и тут же, найдя трубу ближайшего колодца, стал быстро подниматься вверх по ржавым скобам.

  Друзья последовали за ним.

  Когда они приподняли и отодвинули в сторону тяжелую чугунную крышку, их сразу же поразила необыкновенная темнота. Уличные фонари не го­рели, окна домов были черны.

  Со всех сторон доносились крики, звон бьюще­гося стекла, завывание сирен полицейских машин и карет скорой помощи.

  Но черепашкам некогда было задумываться над тем, что происходит вокруг. Они, сломя голову, побежали в сторону небоскреба шестого телевизи­онного канала, дорогу к которому великолепно знали и могли найти хоть с закрытыми глазами.

  Пробегая по одному из перекрестков, они уви­дели страшную автомобильную аварию. Посреди перекрестка стоял огромный трейлер, в который врезались со всех сторон штук пять легковых ма­шин. На стены ближайших домов бросал блики маячок патрульной полицейской машины.

-   Не останавливаемся! - подгонял друзей Ми­келанджело, заметив, что черепашки замедлили ход. - Есть кому разбираться и без нас. Да мы и вряд ли чем сможем помочь. Наша задача задер­жать Шредера, Бибока и Рокстеди.

  Друзья быстро миновали несколько темных квар­талов, скользя на мокрых от недавнего дождя тро­туарах и спотыкаясь о невидимые в темноте бор­дюры.

  Леонардо первый обнаружил нужный люк.

-   За мной! - крикнул он, отодвигая в сторону тяжелую мокрую крышку.

  Они по-кошачьи ловко спустились в широкий колодец и замерли, прислушиваясь. Вскоре они действительно услышали тяжелые хлюпающие ша­ги и глухой злой голос Шредера. Полковник ру­гался на Бибока и Рокстеди.

  Те, оправдываясь перед ним, что-то гнусавили в ответ. Слов разобрать было невозможно.

  Друзья выхватили оружие и спрятались в нише. Они прекрасно понимали, что лучше всего было бы пропустить вперед Шредера, Бибока и Рокстеди и ударить им в спину. Но... были неспособны на такой коварный маневр. Друзья всегда встречались с врагом в открытом бою, лицом к лицу, и никогда в жизни не били лежачего или в спину. Не смогли они этого сделать и на этот раз. Как только враги показались из-за поворота трубы, Микеланджело вышел из своего укрытия и громко произнес:

-   Ну, что, трусы, не ожидали снова встретить нас?

-   Я же говорил, что нужно было подниматься наверх! - обиженным тоном прогнусавил Бибок.

-   3аткнись! - оборвал его Шредер. Он был мокрый, продрогший и невероятно злой. - Вы зря это сделали, грязные зеленые террористы! - крик­нул он в сторону черепашек. - Сейчас вы пожале­ете, что еще раз встали на нашем пути!

  События этого ужасного дня даже бесстрашных ниндзя вывели из равновесия. Они были полны ре­шимости драться до последнего, и с удивлением обнаружили у себя в доброй душе непостижимое желание превратить мерзавцев в мешки с перело­манными костями и швырнуть их здесь на грязном вонючем полу.

  В воздухе повисла полнейшая тишина, но не ла­сковая, какая бывает в детской комнате, а тишина жестокая, острая, насторожившаяся, готовая взор­ваться криками ужаса и боли. Хотя глаза привыкли к темноте уже давно, но в этом кромешном мраке, куда не проникал ни один лучик света, противники могли только с трудом различить силуэты друг друга. Никто не решался первым ринуться в бой.

  Черепашки, вжимаясь в холодные стены, пыта­лись разобраться в подлой душонке бандитов, ко­торые стояли перед ними, бандитов, которые из своей жажды власти, отняли жизнь стольких лю­дей. Это было непостижимо до дурноты. Черепаш­ки боролись с желанием голыми руками задушить этих мерзавцев.

  Чужая кровь на этот раз их не пугала - не вери­лось, что у этих уродов кровь могла быть такой же, как у прочих людей. Невозможно было вообразить, что у них когда-то были мать и отец, невозможно было предположить, что Шредеру когда-либо нра­вилась красивая стройная девушка.

  Совесть - понятие, которое придумали люди. Или совесть это то, что отличает человека от зверя? Никто не мог дать быстрый ответ.

  Наконец черепашки решились.

  Они вышли вперед, но тут же покатились по на­клонному каменному полу, ведущему вниз. Лишь они сделали свой первый шаг, враг, улучив момент, без сомнений и колебаний набросился на них. Яро­стным клубком, царапая и пиная друг друга, про­тивники покатились по мокрому бетону.

  Леонардо пытался оторвать грубые пальцы Би­бока, вцепившиеся в его шею. Это ему удалось, и он вывернулся.

  Микеланджело ударил в челюсть Рокстеди, но из-за тесноты размах не удался, и его стальной ку­лак лишь мазнул противника по бородавчатому подбородку.

  Донателло и Рафаэль бились со Шредером. Мер­завец, надо признать, умел драться, и даже пре­восходил черепашек по части некоторых приемов. А острые шипы, покрывавшие его латы, сильно ранили бесстрашных ниндзя. Вот Шредер расшвы­рял их в стороны, кувырком перекатился через своих противников и снова вскочил на ноги.

  Микеланджело, который в этот момент был занят своим противником, едва успел почувствовать опасность и с трудом уклонился от направленного ему в висок тяжелого сапога. Шредер оказался сзади и кубарем перелетел через голову чере­пашки.

-   Ах вы, эквилибристы! - разозлились ниндзя по-настоящему.

  Шредер попытался повторить свой прием, но на этот раз Донателло и Рафаэль были готовы. Они перехватили ногу и руку противника в воздухе и стали выворачивать их до тех пор, пока Шредер с воплем не рухнул на пол. В это время Леонардо нанес свой последний удар и резко выдохнул воз­дух: в стремительности поединка он все время сдер­живал дыхание. Только после этого черепашки осмотрелись: перед ними валялись стонущие, с вы­вихами и переломами недавние грозные враги и хрипели. Монстры страдали, но было ясно, что пощады они не запросят.

  Разъяренные черепашки ясно рисовали себе кар­тину, как будут убивать этих подонков, и с яростью сдавили в своих руках отполированные до блеска рукояти мечей, кинжалов и нунчаков. Это продол­жалось несколько минут. Все это время было тихо, только слышались приглушенные стоны повержен­ных Шредера, Бибока и Рокстеди и возбужденное сопение черепашек.

  Но представляете ли вы себе, что значит прикон­чить поверженного, беспомощного противника? Ведь на такое может пойти только маньяк-убийца, либо раб-гладиатор под страхом смертной казни. Черепашки, пиная ногами врагов, стали их под­гонять:

-   Ну, вы, уроды, что разлеглись? Вставайте! Это вам не пляж.

Глава 8. Тяжкая ноша

  Поверженные враги готовы были подчиниться и попытались привстать, но тут же с глухим стоном рухнули на пол, поджимая к животам колени. Че­репашки почесали себе затылки.

-   Ну что будем делать? - спросил Микелан­джело.

  Донателло, Леонардо и Рафаэль молча пожали плечами.

  В темноте этого совершенно не было видно.

-   Так что будем делать? - повторил вопрос Микеланджело.

-   А кто его знает! - ответили друзья неопределенно.

-   Что делать? Что делать? - подытожил Микеланджело. - Придется их тащить на своем горбу, чтобы сдать полиции.

-   Действительно! - согласился Донателло. - Никакого более разумного решения я не вижу.

  И черепашки, на всякий случай связав преступ­ников, с кряхтением перекинули их через плечо. Рафаэль, которому не досталось ноши, помогал Леонардо тянуть тяжеленного носорога Рокстеди.

-   Хороши лошадки! - издеваясь сам над собой, прохрипел Донателло.

-   Не дергайтесь, мерзавцы! - предупредил Микеланджело, подкинув тело Шредера, поудобнее устраивая его на своем плече.

-   Да! - ворчал Леонардо. - Вершителей судеб из нас не вышло. Пристукнули бы их да кинули тут. Столько лет за ними гоняемся. А как поймали, так еще и тянем на своем горбу.

-   Ну уж нет! - пробормотал Донателло, таща неудобный груз: Бибок то и дело сползал. - Пусть каждый занимается своим делом. А то если врач начнет шить штаны...

  Чем запутаннее становился лабиринт, тем все больше черепашки злились сами на себя и на свое неуемное удальство. Ведь могли же просто сооб­щить полиции район, куда примерно должны выйти Шредер и его ребята. Ведь преступники не ориен­тировались в хитросплетениях подземных коридо­ров, которые черепашки знали как свои пять паль­цев. Но это была только минутная слабость, о ко­торой потом они не будут даже вспоминать, потому что их дело - спокойствие горожан, спокойствие родного города.

  Наконец впереди тоннеля появились проблески света.

-   Давайте передохнем, - прохрипел Донател­ло, - я больше не могу.

  И первым повалился на бетонный пол. Его при­меру тут же последовали остальные черепашки­ниндзя. Упрашивать их не приходилось.

  Оказавшись на полу, Шредер глухо застонал.

-   Крэнк, Крэнк, забери нас отсюда, - послы­шался из-под металлической маски его хрипящий голос.

-   Что это с тобой? - пнул его в бок Микелан­джело.

-   Крэнк! Крэнк! - продолжал звать Шредер.

-   Э, ребята! Да с ним действительно не все в порядке.

  Микеланджело пощупал лоб Шредера.

-   Да у него температура! Обжечься можно.

-   Наверное, что-то с ногой, - предположил Донателло. - Посветить бы чем-нибудь.

-   Эй, курцы! - Рафаэль пнул ногой Бибока.­ - Зажигалка есть?

-   Бери, - вытянул тот из своего кармана про­зрачный баллончик.

  Рафаэль чиркнул рифленым колесиком и поднес огонек к Шредеру.

  Нога полковника вспухла и начинала покрывать­ся мелкой сыпью, которая уже ползла по голени и растекалась разводами. Кожа под пальцами продавливалась вмятинами.

-   Ну ничего страшного, - сплюнул Рафаэль. - ­Это еще не гангрена. Но ногу ему поломали.

-   Надо бы шину смастерить, - нарочно безразличным тоном проговорил Леонардо.

  Друзья нашли кусок доски и прикрутили его к но­ге Шредера веревкой.

-   Это не совсем то, что нужно, - цокнул язы­ком Донателло. - Но для такого, как он... - ниндзя метнул презрительный взгляд в сторону Шреде­ра, - сойдет.

-   Ну а теперь, последний бросок! - скомандо­вал Микеланджело.

  И они снова взвалили бандитов на плечи. Через полчаса тяжелой ходьбы, друзья подошли к поросшей бледными водорослями, решетке, кото­рой заканчивалась канализационная труба и за которой раскинулось грязное вонючее озеро.

  Рафаэль размахнулся и ударил ногой. Ржавая решетка поддалась и отлетела в сторону.

-   Вот мы и на свободе! - со вздохом облегче­ния сказал Донателло.

-   Надолго ли, - промычал Бибок.

-   Вы, ненадолго. Это уж точно! - ответил Донателло.

  Все вместе они повалились на грязный покрытый высохшим илом берег озера, на котором валялись полусгнившие доски, старые башмаки и прочий хлам. Шредер пришел в себя и попробовал припод­няться, опираясь на левую руку.

-   Валяйся, валяйся! - приказал ему Мике­ланджело. - Можешь не волноваться! Мы доста­вим вас туда, куда следует.

  Все лежали, тяжело дыша, и только Леонардо сидел на корточках возле воды и правой рукой пы­тался ухватить юркую рыбешку с вуалеобразным хвостом.

-   Интересно! - пробормотал он. - Как она может жить в этой воде?

-   Да ей хоть бензина налей! - отозвался Ра­фаэль. - А вот как у тебя хватает сил еще чем-то заниматься, я не знаю!

  Чахлая растительность, пробивающаяся сквозь нефтяную пленку, окружала озеро узкой бледно-зеленой каймой. Леонардо в очередной раз промах­нулся, лишь скользнув пальцами по чешуйчатому телу рыбешки.

-   А мы не так долго с ними возились, как мне показалось! - повернул он голову в сторону остальных. - Вон еще даже рассвет не забрезжил.

-   Вы как хотите, а я до рассвета никуда не двинусь, - сказал Донателло и свернулся калачиком. Вскоре раздался храп.

  Леонардо от скуки хотелось хоть с кем-нибудь поговорить.

-   Слушай, Шредер! - обратился он к полков­нику. - Зачем тебе и твоим... ну, я имею в виду тво­их плохих ребят, все это нужно?

  В ответ Шредер ядовито засмеялся.

-   Зачем спрашиваешь? Ты ведь и сам знаешь, - помедлив, сказал он. - Вся эта ваша дребедень с ниндзя, нунчаками, мечами, дирижаблями и броневиками, охрана правопорядка и прочая чушь - тот же кайф. Ты просто хочешь разрядить­ся, а также почувствовать себя сильнее, быть выше всех, стоять над толпой, повелевать и командовать.

-   Да ты соображаешь, что несешь! - возмутил­ся Леонардо.

-   Я-то соображаю! - саркастически усмехнулся Шредер. - Я видел твои глаза, когда ты поджег цистерну с реактивным топливом. Они были белые­-белые, блестящие-блестящие. И слепые, со зрачка­ми, глазеющими в пустоту... Скажи, а что ты там видел?

  Леонардо промолчал.

-   Вот видишь! - застонал Шредер, пытаясь поудобнее устроить свою распухшую ногу. - Ты тоже хочешь быть самим собой, ярче выразить свою сущность.

-   3аткнись! - оборвал его взорвавшийся Лео­нардо. - Мы всю свою жизнь боремся со злом. Во имя торжества добра!..

-   Ой, не пудри мне мозги! - оборвал его Шре­дер. - Добро и зло - одно и тоже. И все различие, что часть людей это знает, часть только догады­вается. А остальные добровольно дают задурить себя.

-   Ой, ой, ой! - не выдержав, вмешался Ра­фаэль. - Ты конечно же из тех, кто все это знает.­ - Он прямо-таки кипел, еле сдерживая себя.

-   Да ладно вы, - безразличным тоном успокоил своих друзей Микеланджело. - Не хватало еще сорваться перед этим ублюдком.

-   Нет! - усмехнулся задумчиво Шредер, кач­нул головой, дотянулся до близкой травинки и при­кусил ее стебель. Сок оказался горький, Шредер поморщился и сплюнул. - Я из тех, кто только до­гадывается, - и он посмотрел в упор в глаза Лео­нардо. - Ты мне скажи, почему эти люди, которые сгорели там, в здании аэровокзала... они же нас прекрасно видели и стояли, глазели, пока мы не подожгли их? Ведь они даже не сопротивлялись?

  Леонардо молчал.

-   Вот видишь! - Шредер снова откинулся на спину. - А овечьи стада во все времена кормили волчьи стаи.

-   Но и волков бывало загоняли, - возразил Микеланджело. - Об этом ты хоть помнишь?

-   Я про это никогда не забывал! - протянул Шредер и отвернулся.

-   О чем вы тут говорите? Ничего не понимаю! - Рокстеди повернулся к Бибоку. - А ты?

  Его товарищу повезло, что, как и всегда, глаза были спрятаны за узкими щелками черных очков, иначе все бы увидели его тупой растерянный взгляд.

-   Эстеты!.. - только и протянул он.

  Шредер лежал молча, и было непонятно, то ли его утомил разговор, то ли он уснул.

  Но внезапно он приподнял голову и молвил:

-   Но учтите, ребята. Я бы вас ни за что не тащил!

Больше он не сказал ни слова.


Глава 9. Арест

  Когда лучи восходящего солнца осветили небо на востоке и погасили ночные звезды, вдалеке послышался шум вертолета, лопасти которого со сви­стом рассекали успевший остыть за короткую летнюю ночь воздух.

  Вскоре с той стороны, где на горизонте четко вырисовывался силуэт мегаполиса, показалась и сама винтокрылая машина. Она была синяя с белой по­лосой вдоль всего борта, на полосе отчетливо виднелась надпись «полиция». Вертолет сделал большой круг над замусоренными пустырями окраин и завис над озером. Было ясно, что на вертолете заметили беглецов и их преследователей, которые расположились на берегу.

  Тут же на крыше летательного аппарата замигал оранжевый маячок. Заглушая шум двигателя, раз­дался голос из мощного мегафона:

-   Эй, на берегу! Оставаться на месте и не дви­гаться! В противном случае открываем огонь без предупреждения!

  В эту секунду со стороны города послышался вой сирен десятков патрульных машин, которые приближались к пустырю.

-   Ну, ребята! Вы уж тут подождите, пока при­едут, а мы пошли! - вздохнули черепашки.

-   Куда это вы? - издевательски спросил Шре­дер. - Вы что, даже награды за свои подвиги ждать не будете?

-   Такова наша работа! - развел руками Дона­телло. - Мы только помогаем людям. И при этом всегда предпочитаем оставаться в тени. А сегодня ночью мы сделали очень много.

-   Да уж! - поддержал его Рафаэль. - Хочется поспать...

-   И перекусить не мешало бы, - отозвался Микеланджело.

-   Это точно, - согласился Рафаэль. - Твоя вчерашняя пицца уже наверное задубела. Будем надеяться, что Сплинтер ее не съел, пока нас не было.

-   Поймать вас, ребята, - Леонардо посмотрел на Шредера и его ублюдков, - для нас высшая на­града.

-   А теперь уходим! - скомандовал Микеланджело.

-   Пока!

  Черепашки поднялись и быстро направились в сторону заросшего мхом выхода канализационной трубы.

-   Стоять! - разрезал окрестности громкий окрик с вертолета, который все еще находился поблизости.

-   Да ладно, ты! Чего разорался? - как от назойливой мухи отмахнулся, Рафаэль.

  Когда черепашки уже скрылись в канализации, позади себя они услышали автоматную очередь и свист пуль, которые рикошетили от стенок железо­бетонной трубы. Но друзья, не оглядываясь, уско­рили шаг и все дальше и дальше уходили в темноту.

-   Грубые они какие-то, - растерянно пробормо­тал Донателло.

-   Действительно! Я раньше такого за ними не замечал! - поддержал его Микеланджело.

-   Что им от нас надо? - удивленно спросил Леонардо.

-   Никак не могут угомониться. Слышите! - ­Рафаэль замедлил шаг.

  Черепашки остановились. Из-за поворота трубы, оттуда, где был выход, до них долетали приглушен­ные крики:

-   Стоять! Выходить по одному! Руки за го­лову!..

  Потом черепашки почти полтора часа шли молча. Они были растерянные и расстроенные и даже не знали о чем говорить. Каждый из них терялся в до­гадках, но вслух их высказывать просто боялся.

  На пороге дома их ожидал Сплинтер. Вид у него был явно неприветливый. Черепашки вошли и поздоровались.

-   Ну что, натворили дел? - холодно спросил учитель.

-   Да уж! - развел руками Микеланджело.

-   Что теперь делать будем? Не знаю. Столько лет гонялись за Шредером и наконец его поймали. Придется искать какое-нибудь другое занятие,­ - невесело усмехнулся Донателло.

-   Ничего, - успокоил Рафаэль. - Заимеем хоб­би. Ты будешь вырезать деревянные кухонные до­щечки. Я займусь фотографией. Леонардо будет собирать марки и монеты, ну а ты, Микеланджело, начнешь ловить бабочек...

-   Вы что, издеваетесь надо мной? - оборвал его возмущенный Сплинтер.

-   В чем дело, учитель? - удивился Микелан­джело. - Почему такая неприветливая встреча? Ведь мы же Шредера поймали.

-   Шредера поймали! - отмахнулся Сплинтер. - А аэропорт, а электростанция?

-   Причем здесь аэропорт и электростанция?­ - вспылил Донателло. - Мы Шредера поймали! И вообще у меня нет сил ни на какие разговоры. Я хочу спать!

-   И я хочу спать!

-   Ия!

-   И я! - поддержали его друзья.

  Измученные черепашки удалились каждый в свою комнату и сразу же завалились спать.

  Сон у них был неспокойный и тревожный, но они проспали почти до ночи.

  Вечером все поднялись как по команде. И почти одновременно появились в общей комнате. Сплин­тер сидел в углу на расстеленном прямо на полу ков­рике, поджав ноги и сложив на груди руки. Взгляд его был отсутствующий, и черепашки сразу поняли, что душа его в эту минуту витает где-то далеко. Герои-ниндзя взяли из автомата, сконструированного Донателло, по порции ароматной, дымящейся пиццы и уселись на диван перед телевизором.

  Как раз начался вечерний выпуск новостей. Хо­тя после бурных событий прошло уже более суток, на экране снова и снова мелькали кадры, показы­вающие панику на причале, пожар на тепловой станции и в аэропорту. Мелькали жертвы, поли­цейские, медики в белых халатах и солдаты нацио­нальной гвардии. Потом появился силуэт атомной электростанции, фантастический луч, рассекший небо над темным городом. Проголодавшиеся чере­пашки с таким усердием работали челюстями, что практически не слышали ни одного слова в комментариях. Да это им и не нужно было, потому что они сами являлись свидетелями и участниками все­го, что происходило сейчас на экране телевизора.

  Но когда показали Рокстеди и Бибока в наручни­ках, друзья, как по команде, перестали жевать. Рядом с этими двумя уродами сидел какой-то че­ловек, руки которого тоже были скованы наручни­ками.

-   Кто это? - удивился Рафаэль. - Никогда его не видел прежде...

-   Ничего не понимаю! - пожал плечами Лео­нардо.

  Друзья привстали с дивана и подошли ближе к телевизору. С экрана на них смотрели колючие, острые глазки.

-   Это же - Шредер! - первым догадался До­нателло. - Только у него такой взгляд.

-   Действительно! - ахнули юные герои.

-   Мы же его ни разу не видели без маски. Надо рассмотреть повнимательнее. Может, больше не представится случая увидеть, - поддержал Мике­ланджело.

-   Как знать! Как знать! - как будто сквозь сон пробормотал себе под нос Сплинтер; глаза его оставались все еще потухшими.

-   Ого! - удивился Рафаэль. - Наш учитель чем-то очень сильно взволнован. Душа его не вся улетела в Древнюю Японию, небольшая частичка осталась тут.

-   А вот и мы! - перебил его Леонардо.

-   Ну-ка! Ну-ка! Давайте посмотрим.

  Все снова отошли к дивану и уселись поудобнее. На экране замелькали кадры, запечатлевшие их броневик и дирижабль в небе. Потом показали До­нателло, который спускался по тросу, и драку со Шредером, Рокстеди и Бибоком на фоне пылающего огня.

-   Всегда поражаюсь этим тележурналистам! - самодовольно ухмыльнулся Рафаэль. - Как им удается все так заснять? Тебе кажется, что ты один на один с врагом, что тебя никто не видит, а в это время, оказывается, тебя снимает какой-нибудь проныра.

-   Правильно! - поддержал его Микеланджело. - Вместо того, чтобы помочь...

-   Действительно! Больше пользы было бы! - согласился с друзьями Донателло.

-   Но ведь тогда бы мы не смогли посмотреть себя по телевизору! - возразил Леонардо. - Что ни говорите, а это чертовски приятно.

-   Да, уж конечно! - отозвался Рафаэль. - ­Особенно если учесть, что тебя одного и показывают. Нас как будто и нет рядом.

-   Ну неправда! - попытался возразить Леонардо.

-   Молчал бы уж! - упрекнул его Микеланджело.

  И действительно, как ни странно, почти во всех кадрах хроники, центральной фигурой и главным героем выступал Леонардо.

  Посрамленный ниндзя от стыда изменился в ли­це. Цвет его кожи стал походить на цвет его по­вязки.

  Кадры хроники закончились, и на экране появи­лось лицо телекомментатора.

-   А сейчас, дамы и господа, перед вами высту­пит комиссар полиции нашего города, - объявил он зрителям.

  На экране появилось жирное красное лицо глав­ного полицейского с бегающими трусливыми глаз­ками. Было заметно, что он очень сильно волнует­ся. Комиссар частенько поглядывал в сторону объ­ектива, где, скорее всего, находился экран компью­тера с текстом, который ему было необходимо за­читать перед камерой.

-   Дамы и господа! - откашлявшись начал ко­миссар полиции. - Как вы уже поняли из предыду­щего репортажа, те ужасные события, какие обру­шились на наш город минувшей ночью, заверши­лись. Умелыми и скоординированными действиями полиции, подразделений национальной гвардии и всех служб нашего города очаги пожаров ликвидированы, восстановлено снабжение города электро­энергией, и опасность миновала. Но самое важное событие заключается в том, что нам наконец-таки удалось арестовать злостных преступников-реци­дивистов: космического террориста - полковника Шредера и его верных псов - Рокстеди и Бибока. Теперь я с полным правом могу сказать, что поря­док в нашем городе восстановлен раз и навсегда. И больше никто и никогда не будет покушаться на жизнь и спокойствие наших граждан.

  Хочется особо отметить, что в поимке этих зло­деев полиции оказали неоценимую помощь всем нам известные черепашки-мутанты герои-ниндзя. Но к всеобщему сожалению, эти таинственные су­щества скрылись в неизвестном направлении. Уже не один раз они лицом к лицу с опасностью встава­ли на защиту спокойствия и благосостояния жите­лей нашего города. И всегда при этом оставались в тени. Однако на этот раз мы просто не имеем пра­ва оставить незамеченным их подвиг. А посему, я прошу всех, кто знает их местонахождение, а так­же самих черепашек, если они меня слышат в дан­ную минуту, дать знать о том, где они находятся, позвонив по телефону, который вы увидите в бегу­щей строке.

  По экрану телевизора пробежал ряд телефонов, которые все начинались на одну цифру.

-   Хм! - озабоченно отметил Микеланджело.­ - Все это телефоны полиции.

-   Ничего удивительного! - пожал плечами До­нателло.

  Комиссар продолжал:

-   Для тех, кто никогда их не видел, я сейчас покажу фотопортреты. Вглядитесь повнимательнее в их лица.

  В кадре показались четыре фотографии черепа­шек. Все они были на одно лицо, и отличались толь­ко цветом повязок.

-   Наших добрых ангелов-хранителей, - гово­рил за кадром комиссар полиции, - зовут: Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэль. А те­перь я хочу обратиться лично к черепашкам-нин­дзя, если они, как я уже говорил, меня в данную минуту видят по телевизору. Наши дорогие, юные друзья, не нахожу слов, чтобы высказать вам всю признательность. Ко мне присоединяется муници­палитет в полном своем составе, а также руководи­тели служб и предприятий нашего города. Сегодня днем состоялось экстренное заседание городского управления, на котором было принято решение: за огромные заслуги в охране порядка и благосо­стояния наших граждан, а также за оказание по­мощи в поимке особо опасных преступников, на­градить всех четверых героев орденом Голубой ленты 1 степени. Я уполномочен об этом объявить по телевидению, а посему вы можете не сомневать­ся в правдивости моих слов. В руках я держу при­каз о вашем награждении, подписанный самим мэром.

  Комиссар полиции махнул перед объективом какой-то бумагой, на которой внизу действительно красовалась некая закорючка, а также печать с изображением орла.

-   Церемония торжественного вручения назна­чена на завтра на 11 часов утра. Уже получили при­глашения представители средств массовой инфор­мации, а также знаменитости и видные деятели, проживающие в нашем городе. Если награждаемые не будут присутствовать на церемонии, а это не исключено, так как они ведут скрытый образ жизни и предпочитают оставаться инкогнито, награжде­ние будет произведено заочно, чего никто из нас в принципе не желает. Поэтому я, пользуясь слу­чаем, лично от себя хотел бы выразить надежду на то, что наши герои выйдут из подполья и предста­нут перед своими восторженными поклонниками во всей красе. Вот все о чем я хотел сообщить. Бла­годарю за внимание.

  После рекламы жевательной резинки, стирального порошка, зубной пасты и прочей дребедени пошел прогноз погоды...

  Какое-то время ошарашенные друзья сидели молча, по инерции наблюдая за голубоглазой кра­соткой, которая с указкой плавала на фоне зеленой рельефной карты с обозначениями солнышка, ту­чек, дождика и т. д.

-   Ха! - первым очнулся Леонардо и хлопнул себя по коленкам. - Говорят, вместе с этим орденом дается большая денежная премия.

-   Я тоже что-то такое слышал, - поддержал его Рафаэль.

-   Я куплю себе «шевроле»! - Леонардо мечта­тельно закатил глаза.

-   А я хочу иметь дом, - поделился Рафаэль.­ - Мне надоело жить в канализации.

-   Я думаю, следует немножко подождать, - ­прервал их Донателло. - Если мы сложим все наши премии вместе, то получится довольно значи­тельная сумма. А если мы ее вложим в какое-ни­будь дело, то... каждый из нас сможет построить себе шикарную виллу, купить машину и еще много, много всего.

-   Толково! - с восторгом воскликнул Леонардо. - Вот уж никогда не думал, что стану богатым.

-   А действительно, - почесал затылок Рафаэль. - Мне эта мысль ни разу не приходила в голову.

-   Погодите делить шкуру неубитого медведя, - ­этими словами Микеланджело как будто вылил на взбудораженных друзей целую ванну холодной воды. - Пока что вы не имеете ни цента. А все это... - он неопределенно махнул в сторону телевизора, - почему-то мне не очень нравится.

-   Что ты имеешь в виду? - удивился Дона­телло.

-   Просто у меня есть парочка вопросов, - Ми­келанджело был предельно серьезен.

-   Каких? - удивился Рафаэль.

-   Во-первых, - Микеланджело обвел всех недоверчивым взглядом, - мы только что смотрели но­вости шестого канала...

-   Да,- не понимая куда клонит их друг, зака­чали головами черепашки.

-   Тогда почему же на экране ни разу не пока­залась Эйприл О'Нил - самая популярная и талантливая журналистка из всех, кто делает эту про­грамму? Еще не было такого, чтобы без нее обо­шлась хотя бы одна передача. Вы согласны?

  Друзья помолчали. Им действительно не было что возразить.

-   И второе, - Микеланджело выдержал па­узу, - еще вчера нам в спину стреляли из автома­тов, а сегодня присуждают орден Голубой ленты. Не слишком ли быстро? К чему такая спешка? Ведь Шредер, Бибок и Рокстеди еще даже не осуждены. А если строго следовать принципу презумпции не­виновности, то пока не состоялся суд над ними, никто не имеет права назвать их преступниками. А значит...

-   Никто не имеет права награждать тех, кто их поймал, - закончил за друга Донателло.

-   Нет, что ни говори, а вы странные ребята! ­- Леонардо округлил глаза и посмотрел на Микелан­джело и Донателло, как на сумасшедших. - То вы постоянно возмущаетесь, что никто никогда не оценит наших стараний, а когда, наконец вам дают то, о чем мы даже и мечтать не смели, вы усматри­ваете в этом какой-то подвох. Вместо благодарно­сти, вы начинаете выражать сомнения. В конце­ концов это просто некультурно...

-   А стрелять в нас из автомата - это культур­но? - спросил у него Микеланджело.

-   Но ведь мы не выполнили приказ полиции,­ - поддержал своего товарища Рафаэль.

-   Что правда, то правда. Ведь мы должны были остаться на месте до того момента, как приехала бы полиция и во всем разобралась. И только тогда нас бы отпустили.

-   В чем я уже начинаю сомневаться, - не со­гласился с ним Донателло.

-   Я думаю, что не помешало бы спросить сове­та у нашего учителя, - произнес Микеланджело.­ - Как бы там ни было, но он один умнее всех нас вме­сте взятых.

  Ему само собой не стал никто возражать. Черепашки поднялись и обступили со всех сто­рон сидящего на коленях наставника.

-   Учитель! - с уважением обратился к Сплин­теру Микеланджело. - Я думаю, вы слышали все, о чем тут говорилось до сих пор. Мы знаем, что лучше вас никто не сможет дать нам полезного со­вета.

  Однако глаза Сплинтера по-прежнему смотрели в пустоту и никак не реагировали на присутствую­щих. Минутой позже Сплинтер приоткрыл рот и произнес какие-то странные мелодичные слова.

  Черепашки прислушались, но разобрать что-ли­бо не смогли.

-   Что он там говорит? - сосредоточенно вслу­шиваясь, спросил Рафаэль.

-   Это не имеет значения! - развел руками Ми­келанджело.

-   Почему? - удивился Рафаэль.

-   Потому что никто из нас японского языка не знает.

-   Вот оно что! - протянул Рафаэль. - Значит наш учитель все-таки уплыл.

-   Я бы на твоем месте попридержал язык.

  Леонардо покосился в сторону Сплинтера.

-   Мне кажется, что он даже во сне все слышит и замечает.

-   Да ладно, отцепись! - разозлился Рафаэль. - Я же не хотел его обидеть.

-   Как бы там ни было, но, к сожалению, совета мы от него пока не добьемся.

-   Надо связаться с Эйприл О'Нил, - подсказал Донателло. - Уж она-то точно должна сказать что-нибудь определенное.

-   Великолепная мысль! Как мы сразу до этого не додумались, - воскликнул Леонардо.

-   Глупо было бы возражать! - согласился Ми­келанджело и достал переговорное устройство.

  Крышка открылась и из корпуса вылезла телескопическая антенна.

  Микеланджело несколько раз нажал на красную кнопку вызова. Но экран оставался пуст, а дина­мики лишь воспроизводили помехи.

-   Эйприл! Эйприл! Вызывают черепашки-ниндзя. Отзовись, пожалуйста! - вызывал взволно­ванный Микеланджело, поднеся микрофон прямо к губам.

  Но в эфире была пустота.

-   Очень жаль, - пробормотал Донателло. - Но и Эйприл О'Нил не сможет нам дать никакого совета.

-   Как это ни печально, - подытожил Микеланджело, - но сегодня решение нам придется прини­мать самим, не надеясь ни на чью помощь.

  Черепашки спорили и обсуждали свою проблему целую ночь. И хотя время от времени страсти накалялись так, что пессимисты с оптимистами гото­вы были уже схватиться в поединке, чтобы дока­зать свою правоту, все-таки к утру решение было принято.

  Черепашки договорились пробраться под землей к зданию муниципалитета и, не высовываясь нару­жу, внимательно осмотреться. Если вокруг не бу­дет ничего подозрительного, и все будет совпадать с тем, о чем говорил комиссар полиции по телевизо­ру, тогда они смогут смело и без проблем получить причитающуюся им награду.

  Под утро друзей на пару часиков сразил крепкий сон и поэтому они чуть не проспали церемонию соб­ственного награждения. Леонардо, которому идея нацепить на свою грудь Голубую ленту глубоко запала в душу, резко вскочил примерно в пол-одиннадцатого и растолкал друзей.

-   Бегом! А то опоздаем! - возбужденно закри­чал он.

  Черепашки оставили своего медитирующего на­ставника одного, заперли дверь в свою подземную квартиру и бросились бежать.

  Минут за пятнадцать они успели донестись до того места, где над каналом находилась централь­ная городская площадь, и Леонардо с целью раз­ведки осторожно прокрался наверх. Он приподнял чугунную крышку и, оставив лишь небольшую щелку, огляделся по сторонам.

  Нигде не было видно ни полицейских машин, ни военных БТР. На площади же напротив стояла огромная толпа. Некоторые из людей держали в ру­ках плакаты с портретами черепашек. Время от времени в толпе кто-нибудь кричал «Гип! Гип!» и тогда вся площадь оглашалась громогласным «Ура!».

-   Все в порядке! - сказал Леонардо, когда спу­стился сообщить друзьям результаты разведки. ­Никакой полиции нигде не видно. Там стоит огромная толпа наших поклонников, и в их присутствии, что-нибудь против нас предпринять будет очень даже непросто.

-   Великолепно! - обрадовались друзья и быстро поднялись наверх.

  Когда они отодвинули в сторону крышку и выбрались на мостовую, рядом с ними неожиданно затормозил громадный «континенталь» черного цвета, из которого тут же выскочила дюжина одинаково одетых молодчиков.

  Черепашки даже пикнуть не успели, как оказались закованными в наручники. Их втолкнули в ма­шину, которая тут же рванула с места и на большой скорости понеслась прочь от здания муниципалитета.


Глава 10. Судебный процесс

  Черепашки были настолько обескуражены своим арестом, что во время предварительного дознания находились будто в сомнамбулическом состоянии. Отвечали на вопросы невпопад, и вообще с трудом представляли себе сущность происходящего.

  Ясно для них было лишь одно: им предъявляли обвинение в организации пожара на топливохра­нилище, в аэропорту, который повлек за собой уничтожение практически всех служб аэропорта, а также гибель около 20 самолетов и диверсию на атомной электростанции, которая привела к выходу из строя четырех турбогенераторов, а также одно­го ядерного блока, к обесточиванию всех электро­сетей города. В связи с чем город почти на сутки остался без снабжения электроэнергией.

  Адвокат требовал провести предварительное следствие с целью дифференцирования вины каж­дого из черепашек в отдельности, так как было до­подлинно установлено, что диверсия на электро­станции организована Донателло, а поджег нефтехранилища совершил Леонардо.

  Но Микеланджело и Рафаэль от такого следст­вия отказались и заявили, что разделят всю вину со своими товарищами.

  Находясь в предварительном заключении, они почти все время молчали, особенно Леонардо, ко­торый даже боялся поднять на товарищей глаза, помня о том, что именно его, больше чем других соблазнило провокационное заявление комиссара полиции о якобы награждении всех их орденом Голубой ленты.

  Казалось, от стыда изменялся цвет даже его по­вязки, когда он вспоминал о том, что видел себя за рулем своего шикарного автомобиля.

  И вот наступил день суда.

  Черепашек, как опасных преступников, привез­ли на бронированном автомобиле с целым корте­жем охраны. Громоздкое здание Министерства юстиции располагалось на холме. К огромному порталу с четырьмя высокими колоннами вели ши­рокие и длинные мраморные ступени.

  По мысли архитектора здание должно было быть величественным. В лучах заходящего солнца полу­сферический купол казался шляпой трухлявого гриба. Хотя на самом деле это могло быть совсем и не так, но сегодня черепашкам все казалось пресным на вкус. Все, с чем встречались их глаза, вызы­вало отрицательные эмоции.

  Микеланджело смерил расстояние от земли до неба. Фемида, если она существовала, была бес­страстна, как и полагается всем божествам.

  Леонардо немножечко трусил. Конвой, состоя­щий из молоденьких спецназовцев, следовал в от­далении, не опуская автоматов. Юные солдатики, блестя глазами, с любопытством пялились на госу­дарственных преступников и легендарных героев черепашек-ниндзя.

-   Глядите веселей! - подбодрил друзей Дона­телло, поднимаясь по чисто выметенным ступеням.

  Он как всегда выглядел спокойным и уверен­ным, и ни одним жестом не выдал смятение чувств, которое царило у него внутри.

  Через огромные дубовые двери, высотой навер­ное футов в 20, друзей ввели в здание. Видимо все служащие, от последней уборщицы и до самого министра, все работники этого храма Фемиды, по­лагали, что служение закону - это дело, не терпя­щее грязи. Ковровая дорожка, имитирующая шах­матную доску, просто поражала своей чистотой.

  Черепашки долго шли по ней, переходя с белого поля на черное и наоборот.

  Казалось, что этому движению по бело-черному полю не будет конца. Но, наконец, ковер уткнулся в тяжелую резную дверь. Когда она стала откры­ваться, Рафаэлю почему-то показалось, что сейчас раздастся гром фанфар, и к ним спустится с небес сама мисс богиня с завязанными глазами и мечом в правой руке, она подойдет через толпу прямо к Ра­фаэлю и вручит ему орден.

  На самом деле, когда двери открылись, черепашек ослепил яркий свет десятка импульсных ламп-вспышек и мощных юпитеров.

  Раздался треск затворов множества фотоаппара­тов и легкое жужжание видеокамер. Из-за мощ­ного света черепашкам показалось, что они вошли в темную комнату, где невозможно было никого раз­глядеть. Сами же они будто светились изнутри.

  Никто не подбежал к ним и не стал задавать вопросы, тыкая им в рот микрофоны. Интервью в зале суда были запрещены. Охрана корректно подтолкнула друзей в сторону скамьи подсудимых. Они поднялись на небольшое возвышение и зашли за резные деревянные перила.

  Вокруг стояли вооруженные полицейские в па­радной форме.

  Но самое страшное было не это. То, что черепаш­ки увидели перед собой, поразило их, как гром среди ясного неба. Рядом с ними на скамье подсу­димых сидели Шредер, Рокстеди и Бибок. Стоя­ло четыре свободных стула.

  Это были места, оставленные специально для Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

-   О, боже! - Рафаэль почувствовал как разно­цветные круги поплыли перед его глазами.­ - Нас будут судить вместе с этими злодеями, как самых страшных врагов рода человеческого.

-   Ха! - саркастически ухмыльнулся Леонар­до. - Вот вам, герои, благодарность людская.

-   Может, действительно стоило стать преступ­никами! - почесал свой лоб Донателло. - Во всяком случае, мы со своими способностями давно бы уже озолотились.

-   Кажется ты прав, - согласился с ним Микел­анджело. - По крайней мере, если бы мы и попали на скамью подсудимых, то не было бы обидно.

  А дальше потянулись долгие часы судебного заседания.

  Шредер постоянно хихикал и потирал руки. То, что ненавистных ему черепашек судят вместе с ним, было для него высшей наградой и его казалось совсем не беспокоила собственная судьба.

  Бибок и Рокстеди глупо хлопали глазами, бес­смысленным взором озираясь вокруг. Эти тупого­ловые мутанты, казалось, с трудом ориентирова­лись в том, что происходит вокруг. Но то, что их по­стоянно снимали фотографы и телеоператоры, им решительно нравилось. Им всегда льстила роль те­лезвезд. И они, не умеющие читать и не знающие ни одной буквы, всегда с детским восторгом находили на первых полосах газет свои фотоснимки.

  За небольшой деревянной конторкой, которая располагалась перед скамьей подсудимых, меня­лись десятки свидетелей. Мужчины и женщины, брюнеты и блондины, голубоглазые и кареглазые. Они все были так не похожи друг на друга, но их речи не отличались. Казалось, кто-то умышленно подбирал свидетелей таким образом, чтобы все они высказывались против черепашек-ниндзя.

  Сюда не пригласили ни одного человека, который мог бы замолвить доброе словечко за неустра­шимых героев. Нигде не было видно ни Эйприл О'Нил, ни ее верной подруги Ирмы, никого из того бесчисленного множества людей, которым чере­пашки ежедневно оказывали неоценимые услуги и которые оставались верными и любящими друзьями до конца своих дней.

  После каждого такого злобного выступления, Шредер с издевкой подмигивал черепашкам и по­стоянно норовил вставить обидное замечание. Но этого ему не позволяли делать грозные охранники, которые, натянув на самые глаза козырьки фура­жек, как роботы одергивали его:

-   Разговоры запрещены!

-   Полковник Шредер! - Один раз даже не выдержал судья. - Не волнуйтесь, вам будет предоставлено слово. Вы еще успеете сказать, то, что хотите.

  Судья восседал на высоком подиуме, за старин­ным широким столом, на высоком готическом сту­ле. За его спиной на стене красовался герб и два перекрещенных флага государства.

  Судья был молчаливым и большей частью только слушал, предоставив ведение всего процесса исключительно генеральному прокурору. Лишь изредка он обрывал выступавших и наводил тиши­ну в зале громким стуком деревянного молотка.

  Адвокатом черепашек оказался человек совер­шенно им незнакомый. Его выступления были вя­лыми и малоубедительными, единственно что он добросовестно пытался изобразить, так это замечания и протесты по самой процедуре судебного заседания.

  Черепашкам никто слова не давал и даже ни разу их не попросили прокомментировать выступления свидетелей. И хотя их адвокат был одет безуко­ризненно, черная мантия и белый накрахмаленный воротничок могли внушить доверие лишь непосвя­щенным наблюдателям.

  Все больше и больше становилось ясно, что спектакль разыгрывается по заранее разработанному сценарию. Наконец, секретарь приказал всем встать и объявил, что суд удаляется на совеща­ние. Председательствующий вместе со своими по­мощниками удалился через боковую дверь.

  В зале сразу же поднялись шум и гам. Но тому, кто находился на скамье подсудимых, разговари­вать по-прежнему не давали.

  Слушатели бурно обсуждали ход судебного разбирательства, когда боковые двери открылись, и судья занял свое место. В помещении снова воцарилась тишина. Никто не ожидал, что заседа­ние будет таким коротким. Но к общему удовлетво­рению, судья не огласил приговор. С целью выяс­нения спорных вопросов, было решено дать слово подозреваемым.

  Первым говорил Шредер.

  Речь его была наглая и надменная.

  Он держался заносчиво, он неуважительно отзы­вался обо всех присутствующих в зале и всех ос­тальных жителях города, как всегда угрожал, что вскоре станет их полноправным хозяином. Как будто он находился не на скамье подсудимых, а вещал с высокой трибуны.

  С каждым новым его словом в зале нарастал воз­мущенный рокот, но судья, лицо которого остава­лось непроницаемым, резким ударом молотка вос­становил тишину.

-   Закон есть закон! - Громко произнес он. - ­И независимо от того, какие слова говорит подозреваемый, в зале должна сохраняться полная тишина.

  Глядя на Шредера, можно было подумать, что он, зная какое ему грозит наказание, пытается всеми силами побольше накрутить себе срок.

  Про Бибока и Рокстеди никто даже и не вспоминал. Когда Шредер закончил, право слова предоставили черепашкам. Они немного посовещались и решили, что не будут выступать каждый в отдельности, а за всех вместе скажет Микеланджело.

  Тот поднялся с достоинством.

-   Ваша честь! - громко произнес Мик, обра­щаясь к судье. - Я буду говорить от своего имени и от имени друзей - небезызвестных вам и всем присутствующим в зале героев черепашек-ниндзя: Донателло, Рафаэля и Леонардо. Мне хотелось бы напомнить вам обо всех зловещих преступлениях, ко­торые совершил Шредер и его помощники против жителей нашего города за последние годы. Нет смысла перечислять их все в отдельности, про каждое из них в свое время подробно говорилось в прессе. Про это знают все. Но мало кто знает, что все эти преступления совершались с одной лишь целью - с целью добыть энергию, необходимую, чтобы вернуть на Землю технодром - космический корабль сумасшедшего чудовища, которое именует себя повелителем. Имя его - Крэнк. Сейчас он, благодаря нам, находится на одном из заброшенных астероидов, но горе было бы жителям нашего горо­да, если бы Крэнку удалось прилететь сюда со всей армией вооруженных до зубов роботов-убийц, бро­нированных машин и прочей военной техники. Ведь единственная цель этого злостного сущест­ва - стать властелином Вселенной.

  Попытки Шредера до сих пор оставались неудач­ными. Ведь мы прилагали все усилия, чтобы сор­вать их коварные планы. Но на этот раз челове­чество было, можно сказать, на краю гибели. Ведь благодаря ловко задуманному и хорошо выпол­ненному диверсионному плану, Шредеру удалось перекачать на борт технодрома через пространст­венный переместитель десятки тысяч тонн горюче­го. Этого было бы вполне достаточно для того, чтобы выработать нужное количество энергии и вернуть технодром на землю. И только сознавая все это, сознавая, что жизнь граждан нашего города и их благосостояние подвергаются ужасной опасности, мы решились на крайние действия.

  Ведь ущерб, нанесенный во время решающей схватки со Шредером и его верными псами Бибоком и Рокстеди, несравним с той катастрофой, кото­рая грозила бы всем нам, и которую нам, слава создателю, удалось предотвратить.

  Это все, что я хотел сказать.

  Выслушав обоих подсудимых, суд снова удалил­ся на совещание. На этот раз оно было долгим. Стало ясно, что принять какое-то окончательное решение для них было очень и очень не просто. Наконец судья снова занял свое место. Теперь ему не было надобности устанавливать тишину и порядок в зале. Все сидели молча, боясь пропус­тить хоть одно слово. Судья долго перечислял порядковые номера и названия статей уголовного кодекса, по которым определялась мера наказа­ния для Шредера и его помощников Рокстеди и Бибока. Это был очень длинный список. Наконец судья огласил окончательный приговор - 70 лет полной заморозки в криогенной тюрьме.

  Хотя в зале было мало проинформированных лю­дей, которые что-либо слышали об этой новинке ­заморозке в криогенной тюрьме, но присутствую­щие поддержали судью одобрительными возгласа­ми. Как бы там ни было, а 70 лет - звучит солидно. Никто и не сомневался, что к таким неисправи­мым преступникам, какими являлись Шредер, Би­бок и Рокстеди, нельзя относиться со снисхождением.

  Далее судья заговорил про черепашек-ниндзя.

  Сначала он достаточно долго перечислял их достоинства, но потом резко перешел на события, повлекшие за собой их арест. Черепашкам вменялось в вину: вывод из строя атомной электростанции, который повлек за собой выход из строя одного из ядерных реакторов, что могло привести к опасной аварии с выбросом радиоактивных изотопов в атмосферу. Никому не надо было объяснять, чем это угрожало.

  Потом судья перешел к событиям, произошед­шим в аэропорту, где черепашками был произведен поджег, повлекший за собой уничтожение всех технических служб и приведший к гибели более чем 20 самолетов, принадлежавших компаниям: «Эйр Интернейшнел» и «Эйр Tpeнс»

  Последнее, о чем упомянул судья, было то, что черепашки скрылись с места задержания Шредера, Бибока и Рокстеди, не подчинившись приказам блюстителей порядка. После этого опять после­довал длинный список статей с буквами и парагра­фами, который все присутствующие пропустили мимо ушей. Каждый с замиранием сердца ожидал одного - оправдают черепашек или нет.

  Все присутствующие были на стороне юных ге­роев-черепашек. Каждый из них понимал, что, хоть черепашки и вели опасную игру, но все это они делали, чтобы предотвратить гораздо большую катастрофу. И даже то, что все сейчас могли спо­койно сидеть в зале, на судебном заседании, было заслугой Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

  В этом никто не сомневался.

  И вот суд вынес приговор - 100 лет полной за­морозки в криогенной тюрьме.

  Буря возмущения докатилась до судьи через закрытую дверь зала заседания, из которого он поспешил удалиться сразу же после оглашения приговора.

  На осужденных прямо в зале заседания были на­деты наручники и под усиленной охраной их выве­ли наружу.

  В то время как со двора министерства юсти­ции, выезжал кортеж, сопровождавший две брони­рованные машины, возле парадного входа притор­мозил служебный микроавтобус шестого телеви­зионного канала с небольшой сателлитарной антен­ной на крыше. Из него выскочили Ирма и Эйприл О'Нил.

  Спотыкаясь на ступеньках, они вбежали в здание и по шуму в коридоре без труда нашли зал засе­дания. Но все уже было кончено. Лишь благо­даря отрывистым репликам возмущенных друзей­журналистов девушки поняли, какая беда их по­стигла. Невыносимой тоскливой волной до них до­катилось осознание того, что они опоздали и не смогли даже попрощаться со своими друзьями.

  Ведь приговор им вынесли такой, что когда чере­пашки снова выйдут на свободу, ни Эйприл, ни Ирмы уже не будет в живых.

  Девушки прислонились к стене и горько запла­кали.

-   Где же вы были? Почему вы не смогли их предупредить, помочь им? - наперебой спраши­вали у них знакомые телерепортеры.

-   Нас, нас... - всхлипывая пыталась прогово­рить Ирма, - похитили неизвестные...

-   В черных масках, - закончила за нее Эйприл О'Нил.

-   Какой ужас! - раздались со всех сторон воз­мущенные возгласы.- А вы сообщили в полицию?

-   Сообщили! Конечно! - ответила Ирма.­ - Но нам кажется, что это уже не имело никакого смысла.

  В это время из зала заседаний вышел адвокат черепашек с кожаным кейсом в руке. Глаза Эйприл налились кровью, слезы высохли на ее щеках, она сжала кулаки и бросилась навстречу этому невоз­мутимому человеку в очках, в черной мантии и накрахмаленном беленьком воротничке.

-   Почему? Почему? Вы не смогли защитить их? - накинулась девушка на адвоката. - Ведь вы же прекрасно понимаете, что они не заслуживают такого наказания! Ведь это же позор и издева­тельство, а не суд!

-   Я делал все, что мог, - развел руками невоз­мутимый человек.

-   Но почему? Почему вы не потребовали суда присяжных? Ведь такие дела невозможно рассмат­ривать только с позиций сухой буквы закона? Вы это прекрасно понимаете! - снова накинулась на него Эйприл О'Нил.

   Тогда адвокат осторожно посмотрел по сторонам и, понизив голос, ответил возмущенной девушке:

-   Это не имело никакого смысла! Потому что приговор был известен еще до суда. И все это из-за того, чтобы хоть как-то удовлетворить президентов авиационных компаний. Они, видите ли, понесли огромные убытки...


Глава 11. Камера приговоренных

  Приведение приговора в исполнение было на­значено на 12 часов следующего дня. До этого вре­мени черепашек-ниндзя поместили в одну камеру со Шредером, Бибоком и Рокстеди.

  По злой иронии судьбы, юные герои должны бы­ли провести со злодеями вторую ночь за послед­ние дни. Только, если первая ночь была ночью их триумфа, - ночью исполнения их самых заветных желаний, то вторая была ночью позора и унижения.

  Это они поняли сразу же, как только их втолкну­ли в камеру. Шредер, который был вынужден молчать все эти долгие часы, пока шло судебное разбирательство, с первых же секунд не оставил им никакой надежды на спокойное обдумывание си­туации.

-   Гляди-ка! - язвительно вскричал Шредер, как только черепашки переступили порог мрачной серой комнаты без окон и с толстой решеткой вместо дверей. - А что тут делают наши кавалеры ордена Голубой ленты? Наверное пришли дать на­путствие сбившимся с пути истинного.

-   Босс! Давай-ка размажем их по стенке! - ­прошипел тупоголовый Бибок.

-   Теперь-то уж нам никто не сможет поме­шать! - поддержал его Рокстеди.

-   Заткнитесь, идиоты! - оборвал их Шредер.­ - Разве можно издеваться над горем? Ведь мы теперь друзья по несчастью, - почти как братья. Зачем же нам драться? Нет уж, эту последнюю ночь мы проведем в тихой и мирной беседе.

  Голос Шредера, с которого давным-давно сорва­ли его металлическую маску, утратил свой харак­терный приглушенный рокот. А поэтому казался незнакомым.

-   На чем же мы с вами остановились той ночью? - торжественно спросил Шредер у черепашек, которые молча расселись по жестким кро­ватям. - Мы остановились на том, к какой катего­рии людей отношу я себя сам. К тем, что все знают? К тем, которые только догадываются? Или к тем, которые не знают ничего и не хотят ничего знать? Так вот, повторяю, я тот, который только-только догадывается. А с теми, кто знает, вы имели честь столкнуться лицом к лицу не далее как сегодня. Приятная у вас оказалась встреча, не правда ли?

-   Ты что? Всю ночь собираешься нам пудрить мозги? - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Конечно, дорогие мои черепашки, дорогие мои болотные мутантики! Глупо было бы спать в последнюю ночь перед тем как тебя заморозят на... Ну это не имеет значения на сколько. Как бы там ни было, закон есть закон, и даже если судья не прав, ему необходимо подчиниться. Этот принцип известен еще из римского права. Вы же сами ратовали за то, чтобы все жили по закону. Поэтому вам не на кого сейчас обижаться, кроме как на самих себя. Или вы забыли тот длинный список статей, который перечислил судья? И то, я думаю, он был еще не полный. При желании его можно продолжать и продолжать практически до бесконечности. Вспомнить хотя бы о том, что вы до сих пор жили в канализации без особого разрешения муниципальных служб, не платили налоги и плату за жилье. А это значит, что вы давным-давно являетесь потенциальными преступниками.

-   У! - протянул Рафаэль. - Я не выдержу! Долго будет тянуться эта психоделия?

-   Всю ночь, дорогой мой, всю ночь! - заверил его Шредер ласковым тоном. - Ведь я не прос­то толкаю перед вами речь, я преследую совер­шенно корыстную цель. За эту оставшуюся нам с вами ночь, я хочу попытаться убедить вас в том, что жизнь по закону это такая же глупость, как вера в жизнь загробную или в Небеса. Ведь законы устанавливают властители и, борясь за выполне­ние законов, вы всего-навсего помогаете какому-то конкретному лицу установить в обществе свой порядок, насадить свои представления о жизни. И, таким образом, вы помогаете установлению в обществе тоталитаризма. Иными словами, борясь за правовое общество, вы все больше и больше приближаете его к обществу без всякого права. То есть, я оговорился, к обществу, где право устанав­ливает один единственный человек. С какой сторо­ны ни смотреть на это, получается полная глупость.

-   Послушай! - сказал Леонардо. - Ты, наверное, клонишь к тому, что, борясь за власть и господство, ты хочешь эти законы устанавливать сам?

-   Именно это я и хочу сказать! Какой ты умный у нас, Леонардо, - Шредер театрально всплеснул руками. - Но вы отличные ребята! Если бы вы служили мне!..

-   Мы никогда никому не служим! - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Служите, дорогие мои, служите! Я только что это вам доказал! Ведь вы не смогли мне возразить ни одним словом. Ведь так?

  Черепашки промолчали.

-   Но ведь ты же сам служишь Крэнку? - ­нашелся Микеланджело.

-   Крэнк!.. - Шредер брезгливо поморщился. - ­Этот чудовищный уродец? Фе! Как только бы мы захватили власть, я расправился бы с ним одним движением руки. Я и так порывался сделать это сотни раз, но до поры до времени мне нужны были его оголенные кисельные мозги. Что ни говори, но при всем при том, он - явно не дурак.

-   Босс! - возмутился Рокстеди. - Но ведь если мы доложим Крэнку, повелитель будет очень­очень недоволен...

-   Заткнись, носорог! - прорычал на него Шредер. И тут же повернулся к черепашкам.

-   Извините ему его тупость, - ласковым тоном продолжал он. - Это чудовище так до сих пор и не смогло понять, где оно находится и что с ним происходит.

-   Да оно этого и не сможет понять! - огрызнулся Донателло.

-   Совершенно с вами согласен! - поддержал его Шредер. - О чем и речь! Да уж! Если бы мы были с вами заодно... С такими ребятами, как вы, мы бы таких дел наворочали.

-   Забудь про это, Шредер.

  Тот в ответ только рассмеялся.

-   Дорогие мои, мне очень жаль! Но вы забываете одну маленькую деталь. Я проваляюсь в этом идиотском холодильнике на 30 лет меньше, чем вы. 30 лет - это очень и очень много. За эти годы я добьюсь всего, чего не смог добиться в настоящем времени. Ведь через семьдесят лет я выйду такой же молодой и энергичный. Но...

-   Что но?.. - насторожился Микеланджело.

-   Но мне не будете мешать вы! А ведь нам с вами известно, что только благодаря вашей защите, эти мерзкие неблагодарные людишки смогли избежать моего господства.

-   Ну, и к чему ты клонишь? - снова спросил Микеланджело.

-   К тому, что когда на свободу выйдете вы, я буду уже дряхлым стариком, за свою долгую жизнь насладившимся властью. И когда, наконец, вы снова выйдете на солнечный свет, вы станете мо­ими верными псами и будете свято служить мне во благо.

-   Этого не будет никогда! - огрызнулся Дона­телло.

-   Именно так и будет! - перебил его Шредер.­ - Ведь вы всегда и везде защищаете закон, но к тому времени я буду повелителем и законы буду устанавливать я. А это значит, борясь за соблюде­ние законов, вы будете всячески бороться за укреп­ление моей власти. И можете быть уверенными, я вас не забуду. Я человек незлопамятный и умею награждать усердие. Да, и... - Шредер усмехнулся. - Черт побери! Вы мне просто симпатичны, ребята!

-   Послушай, Шредер, - Микеланджело при­стально посмотрел в глаза своему врагу. - А откуда ты узнал, что нам дадут больший срок, чем тебе?

-   Глупости говоришь, мой дорогой, - на удив­ление лицо Шредера стало совершенно серьезным. - Я об этом понятия не имел. Именно поэтому я и говорил всякие резкие слова, чтобы разозлить побольше судью.

-   Зачем? - удивился Леонардо.

-   Чтобы получить побольше срок и выйти на свободу тогда, когда вас уже просто-напросто не будет в живых.

-   Вот оно что!.. - присвистнул Рафаэль.

  В это время напротив их камеры остановился охранник, который явно чего-то боялся и постоянно с опаской озирался по сторонам.

-   Эй, черепашки! - громким шепотом позвал он. - Я все знаю. Мне очень жаль, что с вами стряс­лось такое, ведь я давнишний ваш поклонник,­ - торопливо заговорил мужчина. - Мне надо бежать, но я хочу передать вам одну вещь... - И он протя­нул через решетку запечатанный конверт.

  Первым к нему подскочил Леонардо и выхватил из трясущихся рук конверт. Охранник тут же исчез.

  Леонардо вскрыл конверт и достал из него свер­нутый листок. Друзья обступили его со всех сто­рон. Это оказалось письмо от Эйприл О'Нил. В нем их верная подруга с болью сообщала обо всем, что с ней произошло за последние дни и про­щалась с ними навсегда. Чернила на страницах в нескольких местах расплылись кругами: Эйприл плакала, когда писала это письмо.

  Души черепашек наполнились безграничной и безысходной тоской, а глаза их наполнились сле­зами.

  В это время Бибок на цыпочках подкрался к ним и через плечо заглянул в письмо.

-   Босс! - заржал он. - Это письмо от их про­тивной подружки Эйприл О'Нил.

-   Заткнись! - прошипел на него Донателло. - ­Иначе я сделаю так, что твои очки врастут в глаз­ницы.

  На этот раз Шредер промолчал.


Глава 12. «Гуманная» казнь

  Изнутри помещение криогенной тюрьмы больше напоминало гигантскую научную лабораторию по изучению природы элементарных частиц, чем тра­диционное исправительное заведение. Тяжелые бетонные столбы держали гигантские металли­ческие перекрытия различных уровней, на которых были установлены огромные краны роботов-манипуляторов. Повсюду виднелись баллоны со сжи­женным газом, конторки постов управления, блес­тели глазки видеокамер, стояли силовые шкафы, на стенах переплетались разноцветные электрические кабели.

  Вокруг суетились десятки людей из обслуживаю­щего персонала. На них были белые комбинезоны, белые перчатки и белые шапочки, точь-в-точь как на физиках-ядерщиках из научно-исследователь­ских центров.

  Семеро осужденных стояли в центре гигантского помещения, окруженные множеством приборов и технических приспособлений. Но самым необычным выглядело то, что черепашки-ниндзя, Шредер и его прислужники были совершенно голые, безо всех своих масок, ошейников и браслетов, лат, плащей, цепей, колец, поясов, мечей, бластеров, нунчаков, а также разноцветных матерчатых повязок. Микел­анджело, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рокстеди и Бибок выглядели жалкими и беспо­мощными.

  Все это, по-видимому, тоже входило в процесс наказания преступников: они, униженные и бес­помощные, стояли в окружении десятков людей, каждый из которых занимался своим привычным делом.

  Возле каждого столба, возле каждого входа и выхода дежурили вооруженные автоматами ох­ранники.

  На осужденных не было даже наручников, потому что, вряд ли они голые, смущенные могли бы предпринять сейчас попытку бегства.

  Вперед выступил начальник тюрьмы, который еще раз зачитал осужденным их приговоры. После чего он спросил, не имеют ли его подопечные каких-нибудь желаний.

  Рокстеди и Бибок тут же попросились выкурить по последней сигарете. Шредер стоял молча, сжав зубы. Черепашки тоже молчали, и когда началь­ник тюрьмы хотел уже отвернуться, Микеландже­ло все-таки не выдержал и попросил порцию пиццы.

-   Если можно, с шампиньонами, - добавил он.

  После того, как и с этим было покончено, начальник тюрьмы произнес напутственное слово; он предупредил, что предстоящее наказание осуж­денные понесут для своего же блага, потому что им на голову установят импульсные датчики, которые все эти годы будут с помощью чуткого компьюте­ра изменять их характер и привычки по заданной программе, которая у каждого - индивидуальная.

  Вместо вредных для общества привычек к куре­нию, употреблению спиртного, стремлению к влас­ти, желанию ломать, крушить, бить, им будут при­виты привычки и умения шить, вязать, вырезать по дереву, рисовать акварелью, играть на фортепиа­но, читать книги и воспитывать маленьких детей.

  Лица у всех присутствующих были строгие и торжественные. Внезапно тишину разорвал резкий смешок Шредера, который с издевательством про­изнес:

-   Представляю себе Бибока, исполняющего «Лунную сонату» на рояле.

  Черепашки, нервы которых находились на пре­деле, истерически расхохотались, только Рокстеди и Бибок бессмысленно хлопали глазами, не совсем понимая, о чем речь.

  Начальник тюрьмы, который пытался соблюсти всю строгость церемониала, рассвирепел.

-   Молчать! - заорал он, захлопнул папку и бросил охранникам. - Приговор привести в исполнение.

  Тут же к каждому из заключенных подбежали по двое охранников и схватили их за руки. После этого подошли люди в белых халатах и установили у каждого осужденного по два импульсных датчика.

  После этого их по очереди стали подводить к толстому стеклянному цилиндру и бросать внутрь его. Осужденные бились и кричали, но крик их практически не был слышен сквозь толстое стекло, потому что над их головами тотчас задвигались прозрачные створки.

  Обслуживающий персонал криогенной установки действовал четко и слаженно. Из бронирован­ных ящиков доставали тяжелые стальные цилинд­ры активаторов замерзания криогена и поворачи­вали блестящий стальной рычаг. Тут же внутри ци­линдра начинала двигаться яркая светящаяся точ­ка, стеклянная камера наполнялась газом через широкий гофрированный шланг.

  Задыхающаяся жертва начинала биться, как рыбы об лед, о холодное прозрачное стекло. Охран­ники бесстрастными глазами наблюдали за всем происходящим. Затем блестящий стальной актива­тор вставляли в специально предназначенный фланец, закрепленный на стенке стеклянного ци­линдра, и мерцающий сгусток энергии врывался внутрь этого цилиндра.

  В это самое время газ внутри цилиндра мгновенно превращался в прозрачную глыбу льда, внутри которой, словно муха в куске янтаря, замерзала жертва.

  Наконец створки сверху разъезжались, и рука робота-манипулятора извлекала из цилиндра ги­гантскую прозрачную таблетку, которая теперь представляла собой чудовищное произведение рук человеческих.

  Позы, в которых застывали жертвы, были самые невообразимые и ни разу не повторялись.

  Начальник тюрьмы с видимым удовольствием наблюдал за всем происходящим. В эти минуты он чувствовал себя гениальным художником, который с помощью кисти и красок запечатлевает на холсте образы и видения, возникающие в его подсозна­нии. Каждая очередная ледяная таблетка подхва­тывалась лапами автопогрузчика, за рулем кото­рого сидел водитель в скафандре жесткой защиты, и тут же доставлялась внутрь гигантского холо­дильника, где на стальных решетчатых полках покоились остальные заключенные.

  Каждая из них лежала в своем определенном месте и имела свою табличку, на которой указы­вался порядковый номер штабеля и порядковый номер яруса.

  Это было необходимо для памяти компьютера, в которой хранилась индивидуальная программа перевоспитания заключенного, его приговор, а также срок заключения, чтобы, не дай бог, кто­-нибудь из них не вышел на свободу ранее назначенного срока, либо наоборот - не перележал в ледяной колыбели лишние годик-другой, что впро­чем было уже не так страшно.

  После того, как все семь ледяных таблеток, внут­ри которых покоились замороженные Микеландже­ло, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рок­стеди и Бибок, были отправлены на склад-холо­дильник, притомившийся начальник тюрьмы вы­тер платочком вспотевший затылок.

-   Благодарю за отличную работу! - произнес он громким голосом, обращаясь к замершим тех­никам, инженерам и охранникам. - Все мы служим на благо нашего государства, его правительства и президента. Не следует жалеть этих преступ­ников, что мы заморозили. Это те злодеи, которые осмелились жить не по правилам, жить не как все, которые возомнили себя выше других. За это они и поплатились. И то, что мы тут с ними сделали, пойдет им только на пользу, ведь выйдут они из нашей тюрьмы в далеком будущем, когда мир ста­нет светлый и счастливый, когда каждый будет иметь по потребностям, и каждый будет отдавать обществу все, на что способен. Из обычной тюрьмы они вышли бы законченными преступниками-реци­дивистами. Ведь не секрет, что окружение, в ко­тором бы они находились, повлияло бы на них только отрицательно. В нашей же суперновой тюрьме они будут изолированы не только друг от друга, но и сами от себя. Однако не следует забы­вать, что наша тюрьма - это не просто заведение, в котором преступники отбывают свое наказание, но это еще и активное времяпрепровождение, которое имеет большое воспитательное значение. Каждый преступник по индивидуальной программе будет. перевоспитан, и люди из далекого будущего не будут на нас в обиде, что мы переправили им своих собственных преступников. К тому вре­мени, когда закончатся сроки заключения для каждого из них, они перестанут быть убийцами и поджигателями, ниндзями и прочими злодеями. Они приобретут мирные и безобидные профессии. И смогут в будущем направить все усилия на даль­нейшее построение счастливого общества равных людей. В заключение я бы еще раз хотел выразить нашу всеобщую благодарность президенту, прави­тельству, а также гениальному изобретателю инженеру Бакстеру, который придумал, сконстру­ировал ледяные цилиндры и под руководством которого была построена эта тюрьма - новейшее и, на мой взгляд, наигениальнейшее творение рук человеческих.

  С той стороны, где стоял обслуживающий персо­нал в белых комбинезонах, послышались жидкие аплодисменты.

  Охранники же с автоматами в руках и невоз­мутимыми каменными лицами, продолжали сохра­нять полное спокойствие.


ЧАСТЬ 2. ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

Глава 1. Неумолимый бег времени

  Никому не дано остановить время, заморозить его в криогенной установке, загнать внутрь про­зрачного ледяного цилиндра, остановив навсегда и смешав в одно целое любовь и ненависть, бла­женство и страдание, жизнь и смерть.

  Невзирая ни на что, бежали годы, клочьями рваных облаков неслись десятилетия. Народы с раболепной покорностью превозносили новых ти­ранов и тут же навсегда забывали о них. Возникали и исчезали новые государства, приходили и уходили в отставку новые правительства, прези­денты и премьер-министры. Ожесточились нравы, превратив жизнь в сплошной разгул вольностей и страстей.

  Но ничто не способно было изменить людскую натуру - ни перестрелки на улицах, ни рвущиеся без всяких причин в воздухе самолеты, ни летящие под откос составы поездов, не могли заставить людей отказаться от вечерних прогулок по городу, летних поездок на морские курорты и еженедель­ных вылазок на уик-энд.

  Богачи с тупым упрямством искали смысл жизни на дне ванны наполненной шампанским, а бедняки пытались оправдать свое жалкое существование, ссылаясь на фатальное предначертание судьбы.

  Дети взрослели все поздней, полагаясь на спо­собности хитроумных машин, приборов, которые с завидным постоянством, несмотря на самые жут­кие проявления жестокости, твердили прописные истины о якобы неминуемой победе добра над злом. Мир безумствовал и изнывал от тоски.

  Земля крутилась со скоростью, от которой голова шла кругом, и волосы вставали дыбом. Жизнь все больше и больше стала напоминать классический сюжет пира во время страшной чумы. Хотя долго и старательно смазывали целебными мазями и об­рызгивали антисептиками, но на теле планеты не­умолимо зрел огромный волдырь. И хотя никто не желал в это верить, в один страшный день он все-таки взорвался.

  Это было настоящее миротрясение, которое полностью уничтожило одни континенты, бурями и тайфунами проносилось по другим, унося миллиар­ды человеческих жизней, стирая с лица земли горо­да и дороги, вознося ввысь горы на том месте, где совсем недавно были моря и погружая под воду горные хребты.

  Жалкая горсточка уцелевших людей с ужасом всматривалась в оставленный выжившим в на­следство мир. Он был страшный - израненный, измученный. Но обновленный.

  Перед оставшимися в живых открылась фанта­стическая возможность построить мир заново, учтя уроки прошлого - иногда страшные и жестокие, но поучительные и, пожалуй, справедливые. У лю­дей появилась перспектива построить мир благо­денствия и процветания. И они его построили. Построили так, как себе представляли. Исходя из того, на что они были способны, опираясь исклю­чительно на свои силы и умственные способности.

  Жуткие природные катаклизмы не коснулись замороженных заключенных криогенной тюрьмы. Глубокие катакомбы уберегли их ледяное храни­лище от миротрясения, а простые и надежные компьютеры сумели сохранить автоматический режим поддержания первоначальных условий содер­жания заключенных. Их не смогли сбить все катастрофы наверху.

  Долгие, долгие годы после всемирного катаклизма, человечество приходило в себя и приводило в порядок едва уцелевшую планету. Люди, которые больше не доверяли своему сознанию, целиком и полностью доверились знаниям и умению компью­теров - рассудительных, уравновешенных, бес­страстных, равнодушных к страданиям и не умею­щих поддаваться панике. Измученные люди, удив­ляясь фантастической простоте решения, охотно отдали себя под опеку машин. И после этого было провозглашено общество вечного мира.

  Люди избавились от стран, народов, семьи, ра­боты, замкнулись внутри себя и целиком занялись собственным самосовершенствованием.

  Буйными мещанскими красками расцвело ис­кусство, в котором теперь уже никто не искал никакого смысла. Но его там и не было, потому что смысл заставлял бы задумываться, а думать - ­это значит сопоставлять. Сопоставлять же - анализировать. И тогда человек неминуемо должен был бы обратиться к бездне прошлого, куда для него не было возврата.

  На этих принципах успело вырасти новое поколение, для которого прошлое стало чем-то наподобие страшной сказки.

  Молодежь с необузданной страстью смотрела вперед, жадно искала приключений и в любую минуту была готова на все, что сулило ей новую заба­ву. Но как ни странно, такой новой забавой для молодых и стали обнаруженные при разборке зава­лов старых строений, ледяные глыбы с заморо­женными внутри них заключенными криогенной тюрьмы.

  Это было прошлое и прошлое заморожен­ное, без всяких изменений перенесенное в настоя­щее.

Вся страна, затаив дыхание, следила за процес­сом оживления первого освобожденного. Им являлся некий полковник Шредер. Судя по старин­ным записям, страшный и циничный преступник, наводивший в свое время ужас на целые города, страны и народы. Но, если верить наименованию программы по его перевоспитанию, из него должен был получиться первоклассный музыкант-волын­щик. Все не могли дождаться, когда же на экранах телевизоров они увидят наряженного в гофриро­ванную клетчатую юбочку бывшего рецидивиста и услышат в его исполнении шотландские народ­ные мелодии.

  Заседание комиссии по проверке бывшего пре­ступника на абсолют, должно было состояться через несколько дней. Проверка на абсолют имела своей целью выяснить, насколько размороженный представитель прошлого лоялен к существующему режиму, и в какой степени его моральные и эти­ческие качества позволяют без опаски сделать из него полноправного представителя современного общества.

  В случае, если комиссия признает его не готовым к тому, чтобы он мог стать счастливым предста­вителем счастливого общества, было решено под­вергнуть его вторичной заморозке, и отправить назад на довоспитание.

  Эксперимент казался всем достаточно рискованным. Но его решено было провести, так как за полковника Шредера поручился сам мистер Бакс­тер, таинственный и могущественный властитель, сконструировавший в прошлом криогенную тюрь­му, а теперь являющийся любимым и единственным вождем всех живущих, благодаря неустан­ным трудам которого и было создано общество всеобщего благоденствия.


Глава 2. Лейтенант Хейли

  Лейтенант полиции Лили Хейли зевнула и раз­драженно захлопнула книгу, которая тут же поле­тела на правое сидение. Все, кто знал девушку, ее страсть ко всему, что имело хотя бы какое-то отно­шение к ХХ столетию, считали ее весьма странной и не слишком уж безобидной.

  Девушка действительно была с головой погружена в сумбурный коктейль из рок-н-ролла, джаза, сюрреализма, мотоциклов, формулы-1 и телесери­алов. Но особое удивление у окружающих вы­звало то, что Лили не выпускала из рук книги ­эти странные плоды прошлой цивилизации. На чте­ние книг люди прошлого бесполезно тратили столь драгоценное время и энергию.

  Но девушка не обращала внимания на скептические замечания, покручивания указательным пальцем возле виска, и пристальные взгляды.

  Книги она читала запоем и безо всякого раз­бора. Временами они вызывали у нее смех, временами слезы, часто поднимали настроение, но иногда просто-напросто раздражали, как та, которую она только что отбросила в сторону.

  И хотя Лили пыталась относиться к предметам прошлого снисходительно, иногда тупость и наив­ность ее просто бесили.

  Автором этой книги был некий Стивен Кинг, и прочесть ее она с трудом смогла лишь до середины. Весь сюжет дурацкого романа крутился вокруг старого автомобиля, который, видите ли, стал ездить сам по себе. И это, как наивно утверждал автор, странное событие смогло переполошить и поставить на уши весь городок.

  Лили скрестила на груди руки и посмотрела на панель приборов.

-   Интересно, - раздраженно подумала она, - ­а как еще могут ездить автомобили, если не сами? Ах, да, конечно! - присвистнула она. - Есть еще ручное управление. Ну что ж! Кэтти! - позвала девушка.

-   Слушаю вас, лейтенант Хейли! - механи­ческим женским голосом ответил бортовой компьютер.

-   Я перехожу на ручное управление.

-   Вас поняла! - прозвенел компьютер, и перед девушкой прямо из приборной доски надулось чер­ное пластиковое колесо руля.

  Девушка взялась за него, и компьютер тут же поспешил предупредить ее, что теперь вся ответственность за управление автомобилем лежит на ней.

-   Да, ладно, не вешай мне лапшу на нос! - ­криво усмехнулась девушка, которая прекрасно знала, что услужливый компьютер пытается ее обмануть. Ведь он ни за что не посмеет полностью доверить управление человеку и втихо­молку будет контролировать каждое ее движение.

  Девушка просто благоговела перед всем, что име­ло отношение к ХХ веку, а потому умышленно наполняла свою речь присказками и поговорками, которые употребляли люди прошлого. Но, не всег­да понимая смысл и значение того, о чем она сама говорила, девушка допускала забавные ошибки, о которых, впрочем, даже и не догадывалась.

  В этот момент машина ее съехала со скорост­ной трассы и стала двигаться по узким улочкам центра города. Лили была настолько рассержена неудачной книгой, что не заметила поблескива­ния зеркала перископа, который торчал из травы посреди газона, расположенного напротив неболь­шого летнего кафе.

  Рядом с перископом из-под земли выехала бле­стящая металлическая труба с закрепленными сверху вращающимися форсунками, из которых под огромным давлением стали вырываться струи разноцветной краски. Благодаря вращающимся по заданной программе форсункам, краска тут же пре­вратила машину из черно-белого полицейского автомобиля с номером на борту, в чудовищное подобие гигантской черепахи с зеленым в желтые прожилки панцирем.

  Взбешенная девушка дала полный газ, но было уже поздно.

-   Кэтти! Куда же ты смотрела? Черт побери!­ - закричала разозленная девушка.

-   Автомобиль находится на ручном управле­нии! Автомобиль находится на ручном управлении! Автомобиль находится на ручном управлении! - бесстрастным голосом ответил бортовой компьютер, давая девушке понять, что ей не следо­вало заниматься глупостями и обижать недоверием умную машину.

-   Ладно, заткнись! - прикрикнула девушка и затормозила на площадке возле полицейского участка.

  Она мигом выскочила из машины и оглядела ее со всех сторон.

-   О, боже! - плечи Лили передернулись от отвращения.

  То, во что превратился ее автомобиль было даже хуже, чем она могла предположить.

-   Все, хватит! - воскликнула девушка, реши­тельным шагом входя в помещение полицейского участка. - Мне надоели идиотские выходки этих подземных волосатых крыс. Надо принимать ре­шительные действия.

  Лили еще девочкой-подростком обнаружила в се­бе женскую силу, и хотя красавицей назвать ее было нельзя, мужчины, которые окружали ее, были к ней явно неравнодушны. Даже идиотская форма полицейских - черные ботфорты и черное галифе, стянутый портупеей китель с невообрази­мым количеством блестящих серебристых жестя­нок на груди, рукавах и даже спине - не могла по­вредить привлекательности девушки.

  Сказать, что Лили себя любила, значило бы ни­чего не сказать. Девушка была просто уверена в своей неотразимости. А где еще женщина может покрасоваться, как не в полицейском участке?

  Даже преступники, хулиганы, нарушители ско­рости и мелкие воришки, рвущие цветы у здания парламента, которые никак не хотели подчиняться приказам роботов-полицейских, не могли устоять перед прелестным сиянием глаз лейтенанта Хейли и беспрекословно следовали всем ее указаниям.

  Но на этот раз, к удивлению, никто не повернул­ся на ее громкие слова.

-   Ш-ш... - только послышалось шипение со всех сторон.

  Лили возмущенно вскинула глаза и увидела, что весь личный состав полицейского участка собрался перед огромным экраном.

  И только тут девушка вспомнила, глянув на све­товое табло, что через минуту должна начаться прямая трансляция из зала, где будет заседать комиссия по проверке на абсолют размороженного, как называли первого кандидата на освобождение из криогенной тюрьмы ее друзья-полицейские.

  Повсюду в зале были видны черные кители с се­ребристыми наплечниками-крылышками - отли­чительный признак полицейских срочной линии. Среди мужских стрижек ежиком и тяжелых под­бородков, Лили выглядела розой в лягушатнике. Ее длинные каштановые волосы могли свести с ума кого угодно. И попробовал бы кто сказать, что она тут не к месту: именно на этот случай Лили Хейли изучила по старым видеокассетам искусство вос­точных единоборств.

  Наконец все мониторы под разными углами зре­ния показали зал заседаний. Полукруглый амфи­театр напомнил Лили старые голливудские фильмы про римских гладиаторов. Разница была лишь в том, что зрители отделялись от зрелища объектива­ми видеокамер.

  Зал заседаний был покрыт стеклянным куполом, и лишь мощные динамики доносили до наблюдав­ших диалог членов комиссии и человека, которого общество решалось выпустить на поруки.

  Лили с любопытством наблюдала, как инжене­ры включили системы оживления. Видеокамера приблизила обнаженное тело в барокамере. От быстрого повышения температуры лед растаял и превратился в облако пара. Мокрое тело утратило твердость льда. Ледяная корка искрошилась. Кровь внутри человека проснулась и начала при­вычное движение по венам и артериям. Сердечные сокращения, ускоряясь, набрали физиологический ритм.

  Из барокамеры откачали криоген и наполнили ее кислородной смесью. Человек чихнул, проснулся и сел, оторопело озираясь, потом ощупал свое тело и попытался встать.

  Полицейские, плотной стеной окружившие эк­ран, заворчали за спиной у девушки. В глубине души Лили понимала, вид голого мужчины - не для глаз юной девушки, но попробовал бы кто об этом сейчас заикнуться.

-   Лили! - окликнул ее кто-то с соседнего крес­ла. - Ты не находишь, что его волосатые ноги ­отвратительны!

-   Не более, чем твое идиотское галифе! - с ехидством отрезала Лили.

  Но надменный пронзительный взгляд узких чер­ных глаз размороженного ей действительно не понравился.

  Давние времена, из которых пришел к ним размо­роженный преступник, в воображении девушки бы­ли окутаны тайной и романтикой.

  То, что начиналось сейчас, было совершенно не­интересным. Старый-престарый устав, приня­тый еще тогда, когда Лили не было на свете, четко определял, что и как должен отвечать человек, что­бы приобрести код личности и соответствовать статусу «гражданин-абсолют».

  Лили также в свое время прошла эту дурацкую процедуру: члены комиссии не сводили глаз с ее стройных ножек.


Глава 3. Замороженное сознание

  Сознание возвращалось с трудом. Мозг, на миг вырвавшийся из небытия, с удивлением обнаружил полное отсутствие тела. Существовать вне привыч­ной оболочке было странно и интересно. Мозг прислушивался к ощущениям.

  Казалось, что вокруг - вселенская пустота. Чуть-чуть позднее пришло ощущение скованности и неудобного положения. Мозг заворочался, как зверь в чужой тесной берлоге, и человек окончательно проснулся.

  Вначале не было ничего. Потом возникло чувство беспомощности, подобное тому, какое мучает чело­века, провалившегося в полынью...

  Женщина у окна, перебирающая нотные листы, ветер треплет гардины, персиковая ветвь стучит по подоконнику, мохнатые бело-розовые грозди цве­тов с дурманящим запахом, солнце отражается в черном лаке поднятой крышки рояля...

  Воспоминания были реалистичными, но совер­шенно чужими...

  Мужчина средних лет в длиннополом плаще и шляпе с обвисшими краями крадется вдоль решет­чатой ограды коттеджа. На втором этаже угады­вается свет включенного телевизора.

  Дождь заглушает скрежет подбираемого ключа из тяжелой связки. Внезапно из темноты сада бро­сается маленькая тварь. Тигровый бульдог в брос­ке впивается пришельцу в горло, и оба катятся по дороге, а гравий шуршит.

  Это видение понравилось больше.

  Потом что-то сломалось, как в детском кино­проекторе. Пришло ощущение холода. Тело стало ломким и хрупким, как ледок на осенней лужице. Но тут ослепила вспышка молнии, ударила снова...

  В глубоком и туманном прошлом наверняка су­ществовал мир совсем не похожий на тот, в котором мозг ощущал себя теперь.

  Здесь не было ничего кроме ватной тишины и напряженного покоя. Здесь не было ни культуры, ни промышленности, ничего что придавало бы смысл понятию «цивилизация».

  Были только смутные и скудные зачатки знаний о «государстве», «нации».

  Мозг запутался в неразрешимой дилемме и впал в смутное беспамятство.

  Но тревожные тени и во сне беспокоили челове­ка. Лицо искажала то гримаса гнева, то недоумение и обида.

  Лоб не раз наморщился, сдвинулись угрюмо бро­ви. Изо рта время от времени вырывался крик боли, но все это - видение, не более, потому что тело находилось во льду, оно само превратилось в лед и могло разбиться на тысячи мелких осколков, как хрустальный бокал, нечаянно скинутый со стола.

  И так на протяжении многих лет.

  Тело сквозь лед казалось гипсовой куклой с неле­по разбросанными в стороны конечностями и не­естественно вывернутой шеей.

  По идее создателей установки мозг, заключен­ный в замороженную плоть, тоже должен был заледенеть. Но задуманное порой не исполняется. Преступники, заключенные в прозрачные ци­линдры, лишь извне выглядели ледяными куклами.

  Приборы отмечали отсутствие сердечного ритма, сжатые легкие не расправлялись. Осужденных можно было разбить как кусок стекла, но мозг умудрился уцелеть даже в таких необычных для него условиях.

  Если бы об этом знало общество, сколько бы звонков, какой шквал возмущенных писем обруши­лись бы на ученых: криогенная тюрьма - акт ми­лосердия, твердили пресса, радио и телевидение. Но каким кошмаром на самом деле оказалось существование мозга, лишенного насильственным путем привычного функционирования.

  Общество, лозунгом и догмой которого стало милосердие, пусть невольно, придумало пытку, до которой не додумались бы все дьяволы вселенной. Нет ничего страшнее такого черно-белого кино: твою жизнь, расчленяя и произвольно тасуя собы­тия и факты, раз за разом прокручивают перед тобой. А ты бессилен даже умереть.

  Мозг пытался приспособиться к новым условиям, но это удалось лишь тем, кто и в реальности жил в отвлеченном мире, придуманном им же самим.

  Странные фантазии и невероятные видения уже при жизни отделяли творческие натуры от обычных людей. Но как ни странно, жертва, беспомощно скрючившаяся в ледяной колыбели, была связана с реальностью каждой клеткой, каждым нервом.

  И мозг бесился от сознания, что ничего нельзя изменить. А хотелось действовать, хотелось вздох­нуть полной грудью. Тело было схвачено льдом и мозг, от нечего делать, возвращал события вспять. Когда это было? 10, 20, 70 лет назад? Все это не имело значения. Мозг в бездне безвременья нащупывал своего владельца и клещом вцеплялся в его «я».


Глава 4. Испытание на моральную зрелость

  Первое, что пришло Шредеру на ум: криогенная установка не сработала и его вытаскивают, чтобы прибегнуть к какой-нибудь менее современной казни.

  Даже люди за стеклом показались ему теми же самыми: мощные ребята в белых комбинезонах. Шредер лежал абсолютно голый на холодном ме­таллическом столе. Кожа его посинела, челюсть колотилась в лихорадочном ознобе. Он с трудом сплюнул и выдрал из волос еще не растаявшую сосульку.

  Дверь барокамеры скользнула в сторону.

-   Привет, ребята! - с трудом прохрипел Шре­дер невозмутимым инженерам.

  Но ребята, не обращая никакого внимания на его слова, схватили Шредера, натянули на него какой-то белый балахон и швырнули в высокое металли­ческое кресло на колесиках.

-   Поосторожнее, герои! Не то я... - Шредер попытался напрячь мышцы, но за долгие годы, ко­торые прошли без малейшего движения, они на­столько ослабли, что почти не слушались его. Да и тело не успело еще прогреться окончательно.

  Руки Шредера автоматически пристегнулись к подлокотникам широкими металлическими наруч­никами. Точно так же защелкнулись и его ноги.

  Крепление было настолько прочное, что Шредер не мог и пальцами пошевелить.

-   Эй, я так не играю! - попытался пошутить сдавшийся Шредер.

  Ребята в белых комбинезонах зашушукались. Язык был явно английский, но с весьма заметным и совершенно незнакомым акцентом.

-   Меня что, похитили иностранные шпионы? - ­снова пошутил Шредер, пытаясь наладить контакт с окружающими его людьми.

  Ему никто не ответил - на него просто не обращали внимания.

-   Эй, вы что думаете, мне приятно болтать язы­ком, когда рядом безмолвные статуи? - Шредер повертел головой и холодная дрожь пробежала по его телу: в помещении явно экономили на обогреве.

  Шредер попытался схватить зубами руку одного из инженеров, который занимался тем, что снимал с его висков металлические датчики-анализаторы. Человек тут же отдернул руку. Но короткого - ­на долю секунды - прикосновения к его коже хватило, чтобы вызвать дрожь: даже труп был бы теплее, чем этот истукан в белом комбине­зоне.

  Шредер усмехнулся и почувствовал, как в груди его собирается тугой кулак - предзнаменование хорошей драки.

  Кисти его рук сжались, но тут сзади что-то заскрипело и задребезжало.

  Шредер попытался обернуться, однако это уже было не нужно. Кресло развернули на колесиках и быстро выкатили на середину какой-то идиотской арены. Здесь Шредер почувствовал себя в дурац­кой роли человека в ящике, которого перед толпой зевак распиливает на части иллюзионист.

  Но вокруг никаких зрителей не было. Только широкие линзы объективов смотрели на него со всех сторон с холодным блеском.

  Потом в глубине помещения, сначала тонкой полоской, а затем ярким раструбом, вырос и засиял небесно-голубой свет.

  Шредер скептически усмехнулся. Скорее всего этот эффект задумывался для того, чтобы вызвать благоговейный трепет у него или у всех тех, кто мог оказаться на его месте.

  В самом центре комнаты восседала величествен­ная фигура. И две, менее величественные, находи­лись по бокам от нее.

  Над этой троицей через минуту засиял золотой ореол.

-   Святая троица! Черт бы меня побрал! - хо­хотнул Шредер.

  Видение приближалось, а если говорить точнее, приближался к нему он.

  Двое здоровенных детин продолжали катить его кресло. По мере приближения свет становился ярче. Наконец Шредера остановили напротив обыкновенной трибуны, на которой сидели три лы­сых старика.

-   Высочайшая комиссия по выпуску преступников на поруки имеет честь приветствовать мистера Шредера! - провозгласил тот из них, который си­дел в центре.

  Шредер мог бы поклясться, что тот говорил не разжимая губ.

-   А что дальше? - буркнул Шредер, поежи­ваясь от озноба. - Хоть одеться дали бы, черти!

-   Штраф за употребление нецензурных выра­жений! - тут же пролепетал непорочно чистый го­лосок, и Шредер обернулся, чтобы взглянуть на его обладательницу.

  На стене висел блестящий металлический куб с решеткой для динамика и прорезью под ней. Из прорези тут же выехала какая-то бумажка.

  Шредер презрительно усмехнулся.

-   Мистер Шредер! - продолжал старческий скрипучий голос. - Если вы так начинаете жизнь в нашем обществе, вам придется достаточно слож­но...

-   Что? Что ты сказал, старикан? - удивился Шредер и уставился на членов комиссии.

  Он никак не мог понять, кому же из троих при­надлежал этот скрипучий голос. Железяка на стол­бе завела прежнее: - Штраф за употребление...

-   Да объясните мне, что тут к черту происхо­дит! - взорвался продрогший и очень голодный Шредер, напрягшись всем телом, которое поти­хоньку начинало слушаться его, и с грохотом трях­нув железной тележкой.

-   Штраф за употребление... - снова раздался идиотский ласковый голос, но на него уже никто не обращал внимание.

-   Здесь происходит заседание высочайшей комиссии...

-   Это я уже слышал! - вспылил Шредер. - ­Но при чем здесь я?! И почему на мне эта чертова смирительная рубашка?!

-   Штраф за употребление... - из металлическо­го ящика на стене выползла уже целая лента, напоминающая рулон туалетной бумаги.

-   Мистер Шредер, успокойтесь! Вам предстоит пройти экзамен на «абсолют». То есть мы обязаны выяснить, на сколько вы отличаетесь от животного, и пусть вас не смущает ваше одеяние, - один из стариков неопределенно развел руками. - И если вы с успехом выдержите экзамен, вам тут же вы­дадут нормальную одежду.

  Старик сделал знак и тут же один из истуканов показал сложенную стопкой одежду, которую он держал в руках.

  Шредер даже не успел заметить, откуда она взя­лась, как будто тот прятал ее в рукаве.

-   Ну ты прямо фокусник! - похвалил его Шре­дер. Но спорить на этот раз не стал.

-   А обувь? - неожиданно вспомнил он.

-   Это тоже не должно вас беспокоить, мистер Шредер! - снова услышал он старческий голос.

-   Ну, хорошо! - размороженный сдался.­ - Так ты что-то вякнул насчет того, что я зверь! -пока суть да дело, Шредер успел сориентироваться в обстановке и прокрутил в уме схему побега.

  Одежда и обувь были рядом, дверь выхода нахо­дилась слева от трибуны и ему оставалось лишь освободить руки и подобраться к этим старикам.

-   Место, год и время вашего рождения,­ - пробормотал старик.

-   Что? - огрызнулся Шредер, сделав вид, буд­то не расслышал.

-   Минус три пункта! - сухо констатировал ста­рик. - Заторможенность реакции. Повторяю: год...

  Шредер не стал ожидать продолжения. Непонят­но откуда в его голове постоянно крутилась одна странная фраза и в эту секунду он понял, что на­стало время ее произнести. Выпалив ее, он услы­шал, как с металлическим лязгом отлетели в сторо­ну наручники и металлические кольца, державшие его ноги. Напрягшись всем телом, которое теперь беспрекословно подчинялось ему, он рванулся назад, каталка упала, но Шредер, вовремя сделав сальто назад, оказался на ногах.

  Двумя молниеносными ударами в спину, он тут же отключил двоих истуканов, которые с металли­ческим грохотом повалились на пол.

  Теперь на пути к свободе лежало лишь три метра пластикового покрытия и три старых трухлявых пня. Ближайшего старика он выдернул, как репу, схватил за запястье и потянул на себя. Позади что-то шлепнулось и ойкнуло.

  Старикан, который видно был самый любопыт­ный, оторопело привстал с кресла, шевеля посинев­шими от страха губами.

  Удар в челюсть тут же отнял у него дар речи, а заодно и любопытство. Краем глаза Шредер погля­дел на ребят, которые валялись на полу. К его полному удивлению, они даже не шевелились.

-   Вот, черт! - прорычал Шредер, все больше и больше распаляясь.

-   Штраф за...

  Можно было в кульбите перескочить через треть­его старика, но Шредер решил не отказывать себе в удовольствии. Он сделал два шага в сторону и оказался возле металлического ящика.

-   Я сейчас заткну твою глотку! - прокричал он в сетку динамика и, ухватившись обеими руками за ящик, резким движением отодрал его от стены. Послышался треск короткого замыкания, вспых­нули искры и потянуло дымком от горящей про­водки. Шредер расхохотался, и в глазах его появи­лся сумасшедший блеск.

  Одной рукой он схватил стопку одежды и пару ботинок, а другой ухватился за реденькую бородку старичка, который до сих пор сидел безо всякого движения. Шредер притянул к себе старческое морщинистое лицо, с превосходством посмотрел на него и отпустил на секунду. В удар кулака он вло­жил всю свою ненависть.

  Старичок всхлипнул и пытался прикрыться ру­кой. Шредер отбросил старика. Тот без стона распластался на полу и бессмысленно шипел, выпучив глаза:

-   Минус сорок пунктов, минус двести двадцать пунктов, минус человек - зверь!

  В старческой немощи проснулся неистовый протест.

-   Зверь?! - зарычал Шредер, скинув с себя белый балахон и быстро натягивая одежду. - Да, я зверь! - в восторге провопил он.

  Откуда-то, нарастая, слышался вой сирены. Шредер еще раз глянул на недвижных истуканов, но в сознании его зародилась полная уверенность, что это не те, с кем стоит терять время.

  Приближающийся глас полиции предупреждал - сейчас Шредеру придется иметь дело с вооруженными стражами порядка. Но злодей был уже возле дверей. Копам придется пошевелиться, чтобы не потерять надежду на встречу с ним. Он понимал: чтобы вся эта дурацкая комедия ни означала и где бы Шредер сейчас ни находился, самое время делать ноги.

  Дверь пропустила Шредера беспрепятственно, благожелательно напутствовав:

-   Желаю всегда и везде поддерживать статус «абсолюта»!

-   И тебе того же! - ответил Шредер, запуская в блестящее око видеокамеры металлическую тележку, и тут же нырнул в густые кусты.

  Еще некоторое время наружные видеокамеры от­мечали шевеление листвы, но потом воцарилось полное спокойствие. Шредер будто растворился.


Глава 5. Мания повелителя

  Весь мир, который наблюдал за происходящим в зале заседания высочайшей комиссии, содрогнулся от ужаса и замер в оцепенении.

  И лишь один человек на планете равнодушно щелкнул кнопкой телевизора, переключившись на развлекательную программу.

-   Еще коктейль, мистер Мендер? - кротко проворковала невидимая прислуга, протягивая бокал с напитком.

  Стив Мендер лениво потянулся, хрустнул суставами. Рукав его шелкового халата, расшитого экзо­тическими мордочками зверюшек из мультфиль­мов, сполз, обнажив загорелую руку, на которой бугрились крепкие мускулы.

  Стив полюбовался на смазливую девицу, улы­бающуюся во всю ширину огромного рта, обнажившую два ряда неестественно белых зубов. Она рассказывала зрителям пошлые анекдоты. Стив отстранил висящий в воздухе стакан:

-   Сейчас не время!

  Халат скользкой змеей сполз на пол, тут же сложившись вчетверо. Спальный гарнитур, дышащий тишиной и прохладой, сложился и убрался в стены; вместо кровати и пуфиков выдвинулись рабочее кресло и стол с шеренгой видеомониторов вдоль него.

  Стив затянул ремень короткой туники. Для своих шестидесяти лет мистер Стив Мендер выглядел очень неплохо, хотя это определение по отношению к нему было весьма и весьма относительно.

  Самому Мистеру Мендеру казалось, что он выглядит никак. Ему было смертельно скучно. В мо­лодости он очень много работал, а еще больше воровал. Потом воровали другие. После того, как мир сошел с ума, и богатство само вползало в руки, Стив захотел и получил новую игрушку - власть. Но с годами все чаще и чаще приходило убежде­ние, что доставшееся ему наследство не стоит того, чтобы им обладали.

  Ведь тупая покорность толпы приедается так же, как и сладкий пирог на первое, второе и третье. Конечно, вначале, он был словно приподнят на крыльях собственного могущества. Затем он начал сомневаться, а так ли уж он доволен признанием тех, кого не ставил ни в грош? А после... и с этим «после» никогда не сравнится человеческая неис­товая натура, злоба, ненависть. Все эти сказки о высоконравственном обществе, созданном благо­даря чуткому руководству и непосредственным указаниям мистера Мендера, ему самому уже осточертели хуже оскомины.

  Ему, как глоток свежего воздуха, было необхо­димо разнообразие. Он пытался найти его повсюду, но не находил нигде. И тогда он понял, что ему нужно. Это было единственное средство избавить­ся от тоски. Мендер хотел попробовать на вкус убийство. Нет, ни несчастье, ни нелепый случай, когда кто-то утонул в высокой волне морского при­боя, либо погиб в автомобильной катастрофе.

  Ему нужно было убийство, которое он планиро­вал ночами, о котором теперь мечтал каждый день. Но только вся нелепость ситуации заключалась в том, что в целом мире осуществить это было не­кому.

  Уже много лет Стив Мендер прекрасно знал, кого он хочет и должен убить. Трудность задачи заключалась в том, что он никак не мог найти человека, чьими руками он мог бы это сделать.

  И герой шоу, которое мистер Стив Мендер толь­ко что посмотрел на экране телевизора, вполне его устраивал. Оставался пустяк: найти Шредера в миллионном городе и заставить выучить текст, который непременно должна услышать жертва Мендера перед смертью.

  Этот текст Стив Мендер отшлифовал долгими вечерами, пока разномастная толпа жрала и пила за его здоровье.

  В эти слова Стив вложил все свое отвращение к жизни, которую прожил сам.

-   Так кто же все-таки первым подавился масли­ной?

  Эти слова относились только к одному человеку в мире, и он единственный на всем белом свете мог их понять.

-   Так кто же все-таки первым подавился мас­линой?

  Впервые в жизни Стив попробовал эту фразу на слух. Злая усмешка искривила его губы. Произне­сенные вслух, слова эти имели не только частоту и тон, но так же и вкус. Вызванные ими ассоциации рождали во рту резкий вкус необычного, ни на что не похожего плода.

  Мендер был далеко не глуп и прекрасно понимал, что какой-нибудь заурядный психоаналитик по­пытался бы объяснить истоки его ненависти, которую он питал к близорукому студенту Мор­рисону, к этому смутному воспоминанию его дале­кой молодости, чувством необыкновенной неудов­летворенности собой, - в особенности если ты все­гда и во всем привык иметь явный перевес над остальными.

  Но даже психоаналитику Мендер не признался бы, что вместе с Моррисоном уйдет чувство страш­ного стыда, которое усердным червем долгие годы точило основание его души.

  Произошло все это очень давно. Они тогда как раз заканчивали университетский курс, когда в их группу из другого штата перевелся хлипкий юноша с тонкими кистями и вечно сползающими на пере­носицу очками.

  Он всегда сидел в последнем ряду и отрешенно что-то записывал в толстую тетрадь, лишь время от времени обводя рассеянным взором аудиторию, равнодушно скользя глазами по лицу профессора.

  Над ним все подсмеивались и постоянно строили ему разные козни. Но Моррисон, казалось, не обра­щал на это никакого внимания. Стив - пышущий здоровьем и силой, высокий, красивый юноша - к Моррисону относился с плохо скрываемым пре­зрением и большей частью вообще не замечал его.

  Все изменилось за один роковой вечер.

  Как и почему он и Моррисон оказались на одной вечеринке, Стив уже не мог вспомнить. Вероятно состоялась одна из случайных тусовок. Девушки, которые всегда старались казаться большими ори­гиналками, наверное и пригласили Моррисона для разнообразия. Вечеринка удалась так себе.

  Стив больше скучал, чем пил и танцевал. Кто-то из его друзей корчил из себя шута, другие выделывались друг перед другом, пытаясь доказать, что они большие интеллектуалы, чем все остальные.

  Девчонки, которые были чуть навеселе, как все­гда шушукались и пронзительно визжали. Стиву было скучно. Он вышел на террасу. В этот поздний вечер невозможно было различить, кто курит в двух шагах от тебя.

  Стив щелкнул зажигалкой и при колеблющемся пламени рассмотрел дохляка Моррисона и светлую головку Мэри рядом с ним.

  Стив усмехнулся. Эта блондинка всегда отлича­лась странностями и не слылша красавицей, поэтому раньше он никогда на нее внимание не обращал. Но сейчас, встретив их вдвоем, он, сам не понимая почему, почувствовал легкое раздражение.

-   Привет! - Мендер бесцеремонно подошел к ним.

-   Привет! - эхом откликнулась девушка и Стив, сам не ожидая от себя такого, предложил им покататься на новеньком «форде», который не­давно подарил ему отец.

  Мэри пожала плечами: Стив и в темноте по­чувствовал, как нахмурился Моррисон.

  Но Мендер потому и был капитаном футбольной студенческой команды, что умел всегда настоять на своем.

  Они поехали, разгоняя фарами ночной мрак. Остановились у мелководной речки как раз напротив одинокого фонаря, который высвечивал запрещающую купания надпись. Тут Стив и пред­ложил искупаться.

  Он сразу же скинул одежду и бросился в воду, которая оказалась удивительно теплой после ноч­ного холода. Мэри помедлила, запутавшись в ме­лочах дамского костюма.

-   Холодно! - пожаловалась девушка, пробуя воду пальцами ноги.

-   А ты ныряй сразу! - посоветовал Моррисон из машины.

  Тощий Моррисон остался в плавках. Стив отметил эту деталь разрезая воду мощными взмахами рук.

  Девушка же стала плескаться у берега, по-детски хлопая руками и ногами по воде. Эхо далеко раз­носило эти звуки.

  Мендер обернулся посмотреть, что делает на берегу Моррисон, и почувствовал как ноги теряют дно. Он и не предполагал, что в этой речушке могут быть омуты. И у него родилась коварная мысль подшутить над девушкой.

  Удерживаясь на поверхности воды при помощи ног, и руками призывно замахал девушке.

-   Эй, Мэри, крошка! Иди сюда. А то ты возле берега всю воду перемутила.

  Мэри охотно побрела на его голос, осторожно ступая по дну. И ничего страшного, ведь впереди призывно протягивал руки Стив Мендер, самый отличный парень из всех знакомых ей ребят. Оста­валось сделать еще один шаг.

  Мэри поторопилась. И тут произошло что-то странное. Не понимая, она попыталась нащупать ногой несуществующее дно и ухнула в омут, скрыв­шись под водой. В первое мгновение Мэндер не понял, что произошло, потом он заволновался, стал озираться по сторонам, в панике ударяя по воде руками и ногами.

  Мэри не появлялась. Он нырнул. Мутная вода совсем не пропускала света. Стив почувствовал, что легкие разрываются из-за недостатка воздуха и вынырнул отфыркиваясь. Нырнул снова и снова мягкий ватный тампон душил его. Тело пронзила дрожь. Девушки не было.

-   Может, она под водой тихонько уплыла к берегу? - в надежде подумал Мендер.

  Он поплыл и через несколько метров стал на ноги. С трудом удерживая трясущиеся колени, побрел на берег.

  Моррисон что-то писал при свете фары, разва­лившись на траве.

-   А где Мэри? - выдохнул Мендер.

  Моррисон удивленно вскинул голову, видимо не совсем понимая, где он и какого черта тут околачи­вается это мокрый тип.

-   Где Мэри? - Стив затряс парня, ухватив его плечи. - Где она?

  Моррисон близоруко прищурил глаза.

-   Но она же с тобой купалась, - тихо и удивленно ответил он.

  Стив отпустил Моррисона. Обессилено сел на траву. Тут же жесткое переплетение травинок от­печаталось на теле, кожа зачесалась. Мендер заер­зал. Мысли крутились туго, словно плохо смазан­ный механизм. Но одна наползала на него бесформенным черным пятном, заволакивая глаза: «Она утонула, но этот чудак не видел, что произо­шло и ничего не знает. Значит я могу спастись, если буду помалкивать! Ведь я же не виноват, не виноват. Я только хотел подшутить».

-   Наверное переплыла на тот берег! - Мендер попытался говорить так, чтобы его слова звучали легко и уверенно.

  Но это ему не удалось, голос дрогнул. Он сделал вид, что закашлялся, пряча лицо в ладонях.

  Полночи они кричали, звали девушку, но лишь легкая рябь на гладкой воде была ответом на их призывы.

-   О, черт! Она, наверное, одна ушла по шоссе! - Мэндер старался изо всех сил выглядеть злым: так было легче прятать свой страх.

-   Голая?! - в упор посмотрел на него Морри­сон. Он казалось был также увлечен поисками Мэри, но теперь смотрел колюче и непримиримо. Глаза, его всегда блуждающие, теперь преврати­лись в черные колкие булавки.

-   Значит заплыла так далеко, что не слышит нас. Наверное, она просто заблудилась! - Мендер начинал злиться на этого худого сопляка всерьез.

-   Мэри не умеет плавать! - все также непри­миримо в упор глядел на него Моррисон.

-   Что ты имеешь в виду? - взъярился Мендер.

-   Ничего! - огрызнулся Моррисон, подхватил свою одежду и побрел прочь по обочине дороги.

  Его тетрадь так и осталась лежать на траве раскрытой. Стив машинально нагнулся и поднял... «За все в этой жизни надо платить: за любовь и ненависть, за доброту и предательство, за холод и огонь, за все нужно платить. Кому раньше, кому позднее, но всегда официант по имени совесть приносит счет и даже не ждет чаевых. Ты можешь выкручиваться и оправдываться, ты можешь даже подавиться маслиной, но унылый официант, гово­рящий по-английски будет смотреть на тебя в упор и требовать платы. Еще никому не удавалось увильнуть...»

  Фраза была незавершенной. А Мэри вынесло следующим утром чуть ниже по течению, и тело ее подобрали туристы из Дании, отдыхавшие с палат­кой на берегу.

  Мендер вначале настороженно ждал, что его вызовут в полицию. Потом сам порывался пойти и рассказать обстоятельства смерти Стоун, 19 лет отроду. Но в полиции видно никому не пришло в голову связать Стива Мендера и Мэри. Ничего, судя по всему, не сказал и Моррисон, но в коридо­рах университета, на спортивной площадке, в лекционном зале, кафе, кино, куда бы ни сунулся Стив, везде он натыкался на настороженно-брезгливый взгляд Моррисона.

  Казалось, весь город, весь мир состоит из одних Моррисонов и их двойников.

  Много раз Мендер порывался поговорить с Моррисоном. Но о чем?..

  Ему почему-то казалось до смерти важным убедить этого сопляка в его полнейшей невиновности. Но зачем?

  Со временем Моррисон стал просто бесить Стива, и он решил убить его. Но отложил эту затею на долгие годы.

  А потом настал день катастрофы. Было много убийств, самоубийств. Было много смертей. Мен­дер видел множество трупов, которых даже некому было убирать. Навсегда Мендер запомнил тело плывущего по улице продавца воздушных шаров: чахлое при жизни тело инвалида, после смерти приобрело величественность.

  Стив Мендер видел отца, стреляющего в дочь и жену перед тем как их накрыла волна цунами. Он видел многое в своей долгой жизни. Но Морри­сон, этот хлюпик и зануда, с вечно покрасневшим кончиком носа и с очками, сползающими на переносицу, уцелел.

  Он стал учителем. От сознания этого по лицу Мендера всегда пробегала брезгливая гримаса. Чему он мог научить детей? Но годы шли. Волна времени вынесла Стива Мендера на самую верхуш­ку иерархической лестницы. Он стал повелителем, тираном, господином, хозяином, полноправным властелином жизни.

  А Моррисон. Кто бы мог подумать? Он стал предводителем тех, кто не хотел, чтобы ими пове­левали, тех, кто хотел истинной свободы.

  Пробежали десятилетия. Но в сущности ничего не изменилось. Моррисон как был для Стива Мен­дера врагом номер один, так им и остался.


Глава 6. Игра в одни ворота

  За кустами, сквозь которые с трудом пробирался Шредер, располагался городской парк. Аккурат­ные аллейки с правильно разбитыми цветниками и выложенными посреди них миниатюрными гроти­ками, с ярко раскрашенными фигурками сказочных персонажей внутри, как будто сами просились, чтобы по ним проехался танк.

  Детишки, чинно разгуливающие с мамашами, были такие румяные, спокойные и довольные в своих розовеньких маечках и голубеньких шорти­ках, что создавалось впечатление, будто они ни­когда в жизни не вредничали и не плакали.

  По легкой желтизне листьев Шредер понял, что на дворе конец лета. Он наскоро вытер о траву кровь с кулаков и выглянул из кустарника. Он попытался подозвать к себе расфуфыренную мис­сис, которая шествовала по дорожке с карликовым пудельком на металлической цепочке.

  Но тетка на его шипение никак не отреагировала. Пришлось Шредеру самому выползать на парко­вую дорожку.

-   Эй ты, гусыня! - Шредер начал почти миро­любиво, хотя каштановые кудри тетки и почти та­кие же кудряшки у пса, раздражали его просто до красных кругов перед глазами.

  Тетка недоверчиво поглядела на него и стала отступать. Шредер изо всех сил старался быть вежливым, но его терпению пришел конец. Он изловчился и ухватил женщину за подол. Раздался треск материи и одновременно пронзительный писк.

-   Да как вы смеете! - миссис была удивлена, но не испугалась.

  Это еще больше разозлило Шредера. И он запу­стил пятерню в ее рыжие кудри и смял всю приче­ску. Шредер сразу же понял, что если за годы без­действия в льдине он и не разучился говорить, то рассчитывать свою силу разучился окончатель­но - клок волос остался зажатым в его кулаке. Теперь миссис закричала по-настоящему, и печать неподдельного страха исказила ее лицо.

-   Вот так-то лучше! - с удовлетворением про­говорил Шредер.

  Вокруг него скакал, жалобно потявкивая, ма­ленький пуделек.

-   А это тебе, чтобы не расслаблялся, - доба­вил Шредер, пиная песика в тощее брюшко.

  Собачонка завизжала не хуже своей хозяйки. Происходящее на дорожке привлекло внимание некоторых посетителей городского парка. И сюда со всех сторон заторопились недоумевающие люди.

-   Ах, черт! - выругался Шредер, снова запрыгнув в заросли кустов и, лавируя между тонкими гибкими стеблями, рванул в другой конец парка.

  Здесь криков никто не слышал и поэтому на Шредера никто внимания не обратил. В основном здесь толкались тинейджеры, потому что этот участок отвели под открытую игротеку, на которой повсюду были установлены ярко раскрашенные электронные мошенники.

  Шредер автоматически пошарил в карманах, ища там монету, но разочаровано вытащил обратно пустой кулак. Тут он обратил внимание, что у автоматов не было щелей для денег. Тогда Шредер подошел к одному из них и будто семьдесят лет только этим и занимался, нажал большой синий треугольник, светившийся на панели.

  Тут механический голос спросил его:

-   Играете на стороне гуманоидов или гоблинов?

  Шредер удовлетворенно усмехнулся. Вероятно, пока он прозябал в ледяной глыбе, всех этих мошенников изрядно поприжимали и теперь маши­на играла даром.

-   Гоблинов, - ответил Шредер, хотя понятия не имел, что это значит, - он не хотел показаться полным дураком.

  Тут же на экране высветилось поле, разделенное на очень знакомые сектора. У ворот толпились людишки и какие-то мохнатые дьяволы с листочка­ми. Команды выстроились друг против друга, и Шредер с разочарованием узнал во всем самый обыкновенный футбол.

  Капитаны обменялись приветствиями, пожав друг другу... ладонь? лапу? ветку? Шредер при­смотрелся. И его челюсть медленно отвисла: пень с отростками - это дикое дурацкое существо было точной копией самого Шредера. Шредер словно в зеркало посмотрелся, а его неотесанный двойник стал бестолково носиться впереди своей дурацкой команды, неуклюже пиная мяч.

-   Эй ты, ящик дурацкий! - разъяренный Шре­дер пнул электронный автомат ногой. - Что ж ты надо мной издеваешься?

-   Штраф за нарушение... - завела машина уже знакомую ему песню и из панели выехала знакомая бумажка.

-   Ну ладно, - отмахнулся неизвестно от кого Шредер. - Мы с тобой потом разберемся, - как бы там ни было, игра уже началась и проигрывать ему вовсе не хотелось.

  Нажимая различные кнопки на панели, Шредер попытался выровнять игру своей команды, но тут же понял, что это ему не удается.

-   Эй вы, колоды! - заорал Шредер, двинув ку­лаком в панель игрового автомата. - Кто ж так пасует? Кто? - он чуть не взвыл, наблюдая как его пни с ветками бестолково шляются по полю.

  Счет был разгромным. Команды вновь выстрои­лись в две параллельные шеренги и вновь этот дурачок-капитан, как две капли воды похожий на Шредера, вежливо раскланялся с капитаном побе­дителей.

-   Да что же ты делаешь, идиот? - возмутился Шредер. - Ведь ты ж, осина трухлявая, должен был бы сейчас двинуть ему в рожу. А ты? Будто из монастыря вышел, чуть не обниматься к нему лезешь!

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Да заткнись! - огрызнулся Шредер.

  Но гоблины и гуманоиды уже расползлись по углам экрана, и тот потух.

-   Ну нет! - запротестовал Шредер, снова на­жимая светящийся треугольник. - Теперь я уж не дурак и буду играть на стороне гуманоидов. Капи­таны тут же поменялись лицами.

  Шредер снова узнал себя. Он был подвижный и живой, как ртутный шарик, а поэтому вселял уверенность. Но тут произошло что-то странное.

  Поле прямо у него на глазах превратилось в непролазные джунгли. Лианы свисали устрашаю­щими змеями. Неподалеку от лесной тропы залег голодный тигр и недвусмысленно облизывался. Гоблины замерли - в виде выворотней они взгро­моздились на деревьях, слились с листвой и дре­весной корой.

  А капитан Шредер, единственный уцелевший из своей команды, в ужасе озираясь по сторонам, спотыкаясь и падая, пробирался через опасную чащобу.

  Увидев все это, полковник Шредер расстроился чуть не до слез и стал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого. Он понял, что за прошедшие годы электронный мошенник не пере­воспитался. Хоть он и перестал брать деньги за игру, но выиграть у него было по-прежнему невоз­можно. К тому же, он поумнел настолько, что все­гда предлагал условия выгодные его электронным мозгам.

  Взгляд Шредера был прикован к большому круг­лому булыжнику, который торчал на краю одной из лужаек. Шредер уже сделал шаг, чтобы подобрать его и разобраться с помощью такого веского аргумента с игральным автоматом, как внезапно картинка на экране изменилась, и возникло лицо довольно приличного на вид седовласого старика с явно вставной челюстью. Старик миленько улыб­нулся Шредеру, и промолвил:

-   Приветствую вас, полковник Шредер! Не хочу отнимать у вас много драгоценного времени. Предупреждаю! Опасность - сзади. Запоминай­те!..


Глава 7. Разгрома

-   Ну как там этот, вылупившийся из яйца дино­завр? - спросили патрульные, которые только что вернулись с дежурства по маршруту и зашли в помещение полицейского участка.

  К их немалому удивлению, никто не ответил. Весь личный состав столпился напротив главного монитора и уставился в экран. То, что происходило на нем, вызывало у них полное недоумение: вместо того, чтобы сидеть на своей каталке и спокойно отвечать на вопросы представителей комиссии, раз­мороженный, непонятно как освободившийся от оков, метался по всему помещению, производя какие-то странные манипуляции руками и ногами.

  Скоро один из членов комиссии упал на пол и компьютер тут же обрисовал его тело светящей­ся линией, внутри которой замигало ярко-красное пятно.

-   Убийство! Убийство! Убийство! - как заве­денный, стал повторять механический голос.

  Полицейские в полном недоумении перегляну­лись.

-   Что такое убийство? - удивленно пожал пле­чами один из них.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный по управлению. Он повернулся на своем вращающем­ся кресле к дисплею и, бегло пробежав пальцами по клавиатуре, сделал запрос у главного компью­тера.

  По экрану прошла информация, которую тут же продублировал механический голос:

-   Убийство - смерть. Убийство: насильствен­ное лишение жизни, один из видов преступления, часто встречавшийся в древности, последнее убий­ство зафиксировано 52 года назад, в 2... году, когда разъяренный...

-   Без тебя знаем, - оборвала компьютер Лили Хейли.

  С повышенным интересом все снова повернулись к главному монитору. На лицах полицейских была заметна полная растерянность.

-   Убийство?! - переспрашивали они, с недоумением поглядывая друг на друга.

-   А что теперь делать? - пожимали они плечами.

  А компьютер, будто взбесившийся, раз за разом повторял сигнал тревоги. Растерянность, с которой полицейские принимали все происходящее, не была удивительной. Ведь за последние годы сигнал тревоги прозвучал впервые.

-   Убийство - смерть - убийство! - как заведенные, надрывались динамики.

  Лили тряхнула рукой, как будто хотела сбросить ползущих по рукаву мундира муравьев. Но ощуще­ние нашествия насекомых не исчезало.

  Ее товарищи выглядели не лучше, беспомощно наблюдая за расправой в зале комиссии. А динамик продолжал реветь, как заевшая виниловая плас­тинка: код номер 43: «Убийство - смерть – убийство».

  Но тут по экрану проплыло искаженное, злое лицо Шредера, он швырнул чем-то в видеокамеру.

  Полицейские в испуге нагнули головы и закрыли глаза, как будто тяжелый предмет мог пролететь сквозь экран и обрушиться им на головы.

  Наконец они открыли глаза и увидели, что по экрану бегут только яркие белые полосы - мони­тор ослеп.

  Тут же к экрану подключились видеокамеры внешнего наблюдения. Все увидели спину убегаю­щего Шредера: тот скрылся в кустах.

-   Попробуй на других квадратах! - восклик­нула Лили, обращаясь к дежурному по управлению.

  Тот стал быстро подключать к монитору видео­камеры других секторов обзора. Одна за другой различные панорамы быстро сменяли друг друга на большом экране, но Шредера нигде не было видно.

  В эту минуту вызов из центрального городского парка, где только что оскорбили действием пожи­лую леди, дал возможность определить куда девал­ся преступник.

-   Оперативная бригада на выезд! - раздалось под куполом зала.

  Через мгновение в середине пола открылся боль­шой люк и широкоплечие роботы-детины, одетые в полицейскую форму и отличающиеся лишь тупо­ватым выражением глаз от настоящих людей, про­грохотали на выход, четкими движениями чеканя шаг.

  Лили Хейли с сомнением проводила взглядом биомеханических великанов. Сила у них была огромная, но то, что они смогут справиться с размо­роженным преступником, непонятно почему, вызы­вало у нее большие сомнения.

  Лили догадывалась, что на этот раз общество столкнулось с новым необычным для него типом преступника, подчинить который будет очень и очень сложно. Она и раньше с недоверием относи­лась к своим механическим помощникам.

  Все попытки создать синтетического человека или биороботов, она считала бестолковой возней ученых и техников. И теперь стоило только бросить один взгляд на экран, чтобы понять: трудно вообра­зить себе этого смелого и сильного, как тигр, бы­строго, как гепард, преступника, удирающим от тупоголового синтетического полицейского.

  Кроме того, роботы постоянно ломались и начи­нали молоть чепуху. А люди, свято уверовавшие в надежность машин, постепенно превращались в по­слушных марионеток. Повальное увлечение по­мощниками с электронными мозгами начиналось уже в первые годы после миротрясения. Люди, растерянные и бессильно опустившие руки, ожи­вали, видя, как железные махины расчищают зава­лы. Стальные клещи играючи перекусывали покореженную арматуру.

  Роботы-озеленители, не понимающие, что земля мертва, умудрялись разводить сады на песке и в застывшей лаве, заменяя растения на безжизнен­ных участках синтетическими двойниками. Пока люди испугано жались друг к другу, роботы невоз­мутимо делали свое дело.

  Вся беда человечества была в странном пристра­стии к исповеди, нытью, покаянию, сожалению о несовершенном. Кому не доводилось прятать глаза, когда необходимо выслушивать откровения, но помочь нет возможности, и сказать об этом стыдно. И ты тратишь минуты, часы, годы на свои и чужие несчастья. И так проходит вся жизнь.

  А роботам чужды были чувства, и их невозмути­мость просто восхищала. Так постепенно люди стали превращаться в бездеятельную массу.

  Опираться на электронных людей вошло в при­вычку. Но Лили Хейли, ночами бредившая о ХХ веке, известном фантастическими попраниями личности и таким же фантастическим расцветом инди­видуальности, веке, когда люди учились полагать­ся только на себя, видела, что на этот раз людям, которые пока еще надеялись, что роботы-полицей­ские остановят маньяка, рано или поздно придется вмешаться в схватку.

  На мониторах, приближаясь и увеличиваясь зе­леным синтетическим раем, прорисовывался и стал отчетливым сектор игровых автоматов.

  В ту же секунду у бровки дорожки, посыпанной круглой разноцветной галькой, затормозил поли­цейский автомобиль оперативной службы.

  Кроме этого сектор оцепили несколько отрядов спецназа. Роботы-полицейские двинулись к пре­ступнику, прикрывая нагрудные клапаны управ­ления тускло блестевшими треугольниками щитов.

  Все было проделано четко и быстро, без малей­шего сбоя.

-   Молодцы, робокопы! - невольно вырвалось у Лили.

  Любо-дорого было глядеть на волевые лица и упругую походку: полицейские постепенно брали преступника в полукруг.

  Шредер дернулся влево-вправо, ища лазейку, где можно было прорваться, но роботы невозмутимо приближались отовсюду.

  Тогда Шредер, неожиданно для всех, повернулся спиной к полицейским и снова подошел к играль­ному автомату. Он, как будто бы не обращая ни на кого внимания, стал быстро бегать пальцами по клавиатуре, считывая с экрана самую невообра­зимую информацию.

-   Черт побери! Откуда я это все умею? - не­вольно вырвалось у преступника.

  Растерянные роботы, не ожидавшие подобной реакции, остановились в нескольких шагах от него, и было видно, что они просто не знают, что делать дальше.

  Первым нашелся командир роботов. Он достал переговорное устройство и связался с полицейским участком.

-   Какие нам предпринять действия? - спросил он, и его голос гулко прозвучал по всему полицей­скому управлению, усиленный множеством дина­миков.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный и вы­вел на экран компьютера служебную инструкцию. – «Надо вежливо обратиться к преступнику, предупредить его, что он окружен и корректно предложить ему сдаться», - стал читать дежурный по слогам, с трудом разбирая мелкий шрифт на экране.

-   Господин преступник! - в точности следуя инструкции, произнес робокоп. - Хочу вам сообщить, что вы находитесь в полном окружении, а по­сему предлагаю сдаться. Если вам не трудно, про­тяните, пожалуйста, вперед руки, чтобы мы смогли надеть наручники.

  Весь зал затаил дыхание. Лили казалось, что грохот стоит от взволнованного биения сердец ее сослуживцев. Но в следующий миг у нее было та­кое чувство, как будто ватой ей заткнули уши.

  Преступник, неожиданно нырнув между двумя копами, выхватил из кобуры ближайшего парализатор и ударил командира роботов по голове. Ме­таллическая подкожная основа отозвалась дребез­жанием медного таза.

-   Господин преступник! Вы не соответствуете статусу «абсолют»! - нравоучительно укорил из­биваемый.

  Тогда Шредер изловчился и в прыжке выбил его щит. Мгновенное прикосновение кулака к груди, и командир роботов замер, отключенный ловким нажатием кнопки.

  Шредер стал бросаться в разные стороны, уворачиваясь от протянутых к нему наручников: ро­боты настойчиво уговаривали преступника прекра­тить бесполезное сопротивление. Во время этих уговоров Шредер успел отключить полдюжины роботов, а двух просто уничтожил, с неимоверной силой стукнув друг о друга лбами.

  Полицейские перед экраном со стыдом взирали на погром. Лили мерещилось, что у преступника, как у экзотического паука, не одна пара рук и ног, а как минимум - восемь, так стремительно он на­падал, кувыркался и отпрыгивал от протянутых к нему электрошокингов - парализаторов.

  Эта была уже не драка, а настоящий разгром. Было похоже, что преступник просто забавляется, расшвыривая противников. Одного из, роботов Шредер подножкой опрокинул на землю и прота­щил носом по песку. Робот так и остался лежать ничком.

  Лили Хейли увидела перед своими глазами пеле­ну и попыталась сморгнуть размытое изображение. Она крепко потерла ладонью свои г лаза - преда­тельские слезы снова и снова рябили экран мони­тора. В это время преступник покончил со всей опе­ративной группой и пугнул, топнув ногой, роботов из спецназа, которые стояли в оцеплении.

-   А ну, пошли!

  Очень обидно было смотреть, как здоровенные детины просто присели на корточки от страха.

  После этого Шредер засунул руки в карманы и, что-то насвистывая себе под нос, пошел своей до­рогой.

  Лили стряхнула со своего плеча чью-то руку.

-   Отстань! Это же позор! Целый отряд не смог справиться с одним преступником! - рыдала де­вушка, больше и не пытаясь сдерживать душащих ее слез.

  Дежурный по управлению задумчиво нахмурился.

-   Да они и не могли ничего! Разве что уговаривать. Ты что, забыла про Основной закон робото­техники? Ведь робот не может причинить человеку вред. Меня интересует другое: откуда преступник, который семьдесят лет пролежал замороженным, знал как отключаются роботы?

-   Научной фантастики начитался! - огрызнулась Лили.

  В это время в зал деловито вошел капитан Джек­сон. Офицеры расступались, пропуская вперед са­мого настоящего гималайского медведя с гривой седых курчавых волос. Мощная фигура капитана выгодно выделялась на фоне изнеженных красав­чиков в черной форме.

  Джексон остановился у монитора, оценивающе прищурившись на стоп-кадр. Наконец в полной тишине раздался его голос:

-   Когда я был маленький, у нас по телевизору постоянно показывали сериал, одним из героев ко­торого и был вот этот, - капитан брезгливо махнул в сторону экрана. - С ним никто не мог справиться, кроме четырех ребят.

  Патрульные ожили и зашевелились. Но Лили Хейли продолжала стоять в полном оцепенении: она с большим усилием пыталась что-то вспомнить. Ведь действительно, однажды в руки ей попала очень старая видеокассета.

-   Микеланджело, Донателло... - еще не осознавая до конца, что она произносит, стала называть девушка странные имена.

-   Леонардо и Рафаэль, - закончил за нее ка­питан Джексон. - Ты права, Лили. Это черепашки-ниндзя.

  Остальные полицейские переглянулись, посмат­ривая на Лили и Джексона, как на каких-то стран­ных. После этого толпа стала быстро рассасы­ваться.

  Лили глянула на табло. Ее дежурство закончи­лось, можно было идти в душ.

Глава 8. Приказ

  Стив Мендер долго и с удовольствием отфырки­вался, с наслаждением стоя под бодрящими и мас­сирующими струями прохладного душа, которые со всех сторон поливали его тело.

  Когда он, наконец, вышел из прозрачного стек­лянного куба, к нему тут же засеменил услужли­вый толстяк с дурацкой угловатой прической. Тол­стяк принес махровое полотенце. Вытершись, Мен­дер накинул просторный шелковый халат и надел мягкие сандалии.

-   Есть какие-нибудь новости? - Мендер зев­нул, даже не глядя на толстяка.

  Но тот продолжал молчать, нерешительно пере­минаясь с ноги на ногу.

-   Мне кажется, ты не решаешься мне что-то сказать, - обернулся наконец в его сторону Мен­дер, поудобнее устраиваясь в глубоком просторном кресле.

-   Мне не хотелось бы вас расстраивать, хозяин, - затянул тот тоненьким голосом. - Но на этот раз, как ни странно, новости есть. И самое ужасное не в том, что они есть, а в том, что они плохие.

-   Плохие? - удивленно вскинул глаза Стив Мендер. - Ну давай выкладывай, толстяк, не юли.

-   Вы наверно в курсе, - снова пропел тот, - ­что сегодня должны были выпустить на поруки первого заключенного из криогенной тюрьмы, об­наруженной недавно нашими разведчиками на тер­ритории центрального городского парка?

-   Конечно в курсе. А как иначе? - возмутился Мендер. - Я сам подписал приказ о его освобож­дении. Ведь наше общество не может быть до конца счастливым, если мы будем знать, что где-то рядом с нами под землей покоятся в ледяных глыбах наши братья. Тем более, если верить в информа­цию, полученную из центрального компьютера тюрьмы, все преступники давным-давно должны были перевоспитаться и теперь могут по праву за­нять место в ряду других неутомимых созидателей счастливого общества.

-   Совершенно верно, господин, - юлил толстяк, - вы правы, как всегда. Но эти наши предки... - неопределенно взмахнул он рукой.

-   Наши предки вели неразумный и разнуздан­ный образ жизни, - назидательно произнес Стив Мендер. - За это их и покарал создатель страшной катастрофой - миротрясением. Но мы, выжившие, учли ошибки прошлого и смогли создать счастли­вое общество счастливых людей.

-   Совершенно верно, - снова повторил толстяк. - Но прошлое постоянно дает о себе знать. И на этот раз не по нашей вине, а по вине наших предков, произошла маленькая осечка. По всему видать, в лице этого первого освобожденного пре­ступника наше общество получило не созидателя, а разрушителя, который впервые за долгие годы привнес в наше общество спокойствия и благоден­ствия разрушения и... Ой! - осекся он.

-   Ты не договорил! - вскинул брови Мендер.

-   И смерть! - толстяк перешел почти на шепот.

-   Что, что ты сказал? Смерть! - удивился Стив Мендер.

-   Именно, господин. Смерть! - повторил тол­стяк.

-   Но тогда куда же глядели члены комиссии по проверке преступника на «абсолют»? - Строгим голосом спросил Стив Мендер.

-   Все дело в том, - ответил толстяк, - что они же первыми и поплатились.

-   Что ты имеешь в виду?

-   Они погибли от руки этого преступника! - в ужасе зажимая себе рот, как будто бы боясь про­изнесенных им же самим слов, тихо проговорил услужливый толстяк.

-   Погибли?! - взревел             Мендер. - Как погибли?

  Он вскочил со своего кресла и решительным ша­гом направился в зал заседаний. Толстяк семенил на полшага позади него.

  Мендер зашел в просторный зал с длинным сто­лом и двумя рядами мониторов вдоль стен. Все они смотрели экранами туда, где стоял высокий стул Стива Мендера.

-   Я вызываю членов государственного сове­та! - громко скомандовал он.

  Экраны тут же загорелись и на них появились слегка перепуганные лица, среди которых только одно было женское.

-   Мы вас слушаем, Повелитель! - наперебой заговорили члены совета.

-   Вы знаете о последних роковых событиях, что произошли в нашем городе? - спокойно спро­сил Мендер.

-   Да, да, да! - снова наперебой стали отвечать члены государственного совета. - Это ужас! Это страшно! Какой кошмар!

-   Тогда почему же мне до сих пор никто об этом не сообщил? - неожиданно для всех взревел Мендер.

  Все молчали, потупив глаза.

-   Мы боялись нарушить ваше драгоценное спо­койствие, Повелитель! - наконец решился произ­нести слово один из мужчин.

-   Мое спокойствие? - снова взревел Мен­дер. - Неужели вы настолько низкого мнения обо мне, вашем Повелителе? Неужели вы думаете, что я могу оставаться спокойным, когда в нашем горо­де происходят такие ужасные вещи? Когда гибнут наши братья, наши граждане?!

-   Что вы, Владыка, что вы, Повелитель? - снова наперебой забубнили люди, глядевшие с экранов мониторов.

-   Мы должны принять срочные меры, - снова вставил самый смелый из них.

-   Что же по вашему мнению мы можем сделать в данной ситуации? - уже более спокойным тоном спросил их Стив Мендер.

-   Полиция, полиция, начальник полиции... - ­снова послышалось со всех сторон.

-   Мы долгие годы тратим огромные бюджетные средства на содержание гигантского полицейского аппарата, - снова заговорил смельчак, - которо­му, надо сказать, все эти годы, благодаря вашему чуткому руководству, Повелитель, не представи­лось возможности показать свою безукоризненную выучку и умение. Но вот, наконец, настал тяжелый день, который может и должен стать для нашей полиции превосходным экзаменом и по тому, на­сколько успешно она его выдержит, мы сможем в будущем судить о степени вашей безопасности, Повелитель, а также безопасности всего нашего общества. Поэтому мы считаем, что необходимо обязать шефа полиции в самые кратчайшие сроки поймать зловещего преступника. А уж что с ним делать дальше, мы решим сами.

-   Хорошо, я вас понял,- согласился Мендер. - Теперь все свободны.

  Экраны тут же погасли.

-   Шефа полиции! - громко скомандовал Мендер.

  На всех экранах сразу появилось одно и то же лицо совершенно лысого человека с торчащими ушами и широким мясистым носом. Человек испу­ганно моргал глазками, уставившись на Мендера и, одеревеневшим от страха языком, невнятно про­бормотал приветствие.

  Но Мендер не обратил на приветствие никакого внимания.

-   Вы поймали преступника? - рявкнул он.

  Шеф полиции от страха видимо готов был упасть под стол, потому что на какое-то время на экране монитора была видна только его лысина. Наконец снизу выплыло и лицо.

-   Согласно уставу и служебным инструкциям, подразделениями полицейских, вверенных под мое командование, была предпринята умело спланиро­ванная и мастерски проведенная операция по за­держанию преступника... - начал шеф полиции.

-   Вы его поймали? - оборвал Мендер.

-   Никак нет! - захлопал глазками человек с экрана.

-   Почему?! - взревел Мендер.

-   Потому что этот человек неизвестно откуда узнал секрет отключения роботов-полицейских. Он отключил всю оперативную группу и сумел скрыться.

-   Вы что, меня за дурака принимаете? - вскри­чал Мендер. - Откуда человек, который семьдесят лет пролежал замороженным во льду, мог знать как отключаются суперсовременные роботы-по­лицейские?

-   Не могу знать! - стуча зубами, промямлил шеф полиции.

-   Но тогда надо заменить роботов людьми, ко­торых вполне достаточно в вашем подчинении, и повторить операцию. Вы сделали это? - грозно спросил Стив Мендер.

-   Никак нет! - ответил шеф полиции.

-   Почему? - буквально взвыл Повелитель.

-   Потому что мы не знаем местонахождения преступника.

-   Как не знаете? - брызгая слюной, завопил Мендер.

-   Преступник влез в блок управления камера­ми наружного слежения и сделал короткое замы­кание. Поэтому видеомониторы сейчас не рабо­тают.

-   Но как преступник мог знать, где находится блок управления, если об этом не знают даже мно­гие полицейские? - изумился Мендер.

-   Не могу знать! - снова захлопал глазками шеф полиции.

-   Так... - зарычал Стив Мендер. - Я больше не желаю это слышать. Даю вам сутки! Вы слыши­те меня?!

-   Так точно! - ответил шеф полиции.

-   Даю вам сутки! - повторил Мендер. - На то, чтобы найти и арестовать преступника. А дальше мы уже сами решим, как с ним поступить. Делайте, что хотите; предпринимайте какие угодно меры, но чтобы преступник был пойман.

  Шеф полиции не успел ничего промямлить в от­вет, а Мендер уже погасил все экраны.

  Толстяк, который во время совещания, не дыша, стоял позади хозяина, от страха закатил глазки и имел настолько жалкий вид, что можно было поду­мать, будто он за каких-то пять минут стал намного ниже ростом и потерял килограммов пять веса.

  «Не слишком ли я переусердствовал? - пронес­лось в голове Стива Мендера. - Пожалуй нет!­ - тут же успокоил он себя. - Эти тупоголовые поли­цейские не способны поймать даже свинью, кото­рая вырвалась за ограду. Ну, а уж со Шредером им и подавно не справиться. Тот, сразу видно, ­профессионал. Я не ошибся, поставив на него!» - ­успокоился Стив Мендер.

  А в это самое время до смерти перепуганный шеф полиции ворвался в помещение полицейского управления. Это произошло в тот самый миг, когда закончилась смена, и люди собирались потихоньку разойтись по домам.

-   Стоять! - завопил шеф полиции. - Куда?

-   Да ведь смена закончилась, - попытался оправдаться кто-то из полицейских.

-   Смена?! - топал ногами шеф. - У вас еще не было никаких смен. Ваша смена только что нача­лась!

  Все остановились и снова столпились у экрана центрального монитора, недовольно бубня и шепо­том поругиваясь на начальство.

-   Так вот! - продолжал шеф полиции грозным голосом. - Мною получен приказ задержать пре­ступника любыми возможными средствами. На все про все нам отпустили одни сутки. И если мы этого не сделаем, то ни один не останется в полиции. У всех у вас будет одна дорога: в лучшем случае - ­копать руду, в худшем - пополнить ряды хиппе­ров и мадеров! - последние слова шефа полиции подействовали отрезвляюще, как будто речь шла о чем-то очень страшном.

  Все встрепенулись и молча ждали дальнейших указаний.

-   Какие будут мысли? - уже более спокойным тоном спросил шеф полиции.

  Люди стояли молча, потупив глаза.

-   Мысль одна! - осмелился нарушить тишину капитан Джексон.

  Шеф полиции пристально посмотрел на него.

-   Какая?

-   Очень простая, - ответил Джексон. - Мы не в состоянии поймать этого преступника.

-   Что? - взревел шеф полиции.

-   С ним ничего не могла поделать полиция даже тогда, в конце двадцатого века, - развел руками Джексон, оставаясь невозмутимым.

-   Тогда позвольте вас спросить, - издеватель­ским тоном спросил шеф полиции, - каким образом он смог попасть в тюрьму?

-   Его поймала не полиция, а черепашки-нин­дзя. Эти четыре легендарных героя.

-   Кто-кто? - переспросил шеф полиции.

-   Черепашки-ниндзя! - звонким голосом пов­торила Лили Хейли.

-   Ну а где же нам, позвольте сказать, взять таких черепашек? - издевательски усмехнулся шеф полиции.

-   Таких - нигде, - развел руками Джексон.­ - Но можно взять тех же самых.

  На лицах всех присутствующих застыло выраже­ние полного удивления.

-   Что вы имеете в виду? - переспросил капи­тана шеф полиции.

-   А то и имею, что сказал, - ответил капитан Джексон.

-   И где же нам их взять?

-   Там же, где взяли и преступника, - в криогенной тюрьме.

-   Вы хотите сказать: их заморозили вместе с преступником, которого им с таким трудом удалось арестовать?

-   Да. В те годы это несправедливое решение суда вызвало настоящую бурю негодования.

-   Тогда почему же их не выпустили до сих пор? - удивился шеф полиции.

-   Потому что, шеф, Шредеру дали семьдесят лет, а черепашкам-ниндзя - сто.

-   Сто? - присвистнул кто-то.

-   Да, сто лет.

-   Но как же мы можем их освободить, если до окончания их срока осталось еще тридцать лет? ­- спросил шеф полиции.

-   Разве мы не можем выпустить их просто так, восстановив справедливость? - посмотрел на него Джексон.

-   Это исключено! - как отрезал начальник тюрьмы. - Справедливость справедливостью, а за­кон есть закон. Вообще-то освободить их досрочно можно, но это будет слишком долгой процедурой: апелляция в верховный суд и все прочее... Вряд ли кто сейчас этим будет заниматься. Ну да это просто-таки не наше дело. А Шредера нам придется ловить самим. Нам на это дали всего-навсего одни сутки.

  Верзила Джексон, как огромный ребенок, беспо­мощно хлопал глазами.

-   А что если мы выпустим их хотя бы на вре­мя? Чтобы они помогли поймать Шредера! - вне­запно пришла на выручку Джексону Лили Хейли.

-   Над этим надо поразмыслить, - шеф поли­ции задумался.

  «Неплохая идея! - пронеслось у него в голо­ве. - Так хоть какая-то надежда появится. Все прекрасно понимают, что современной полиции с ним не справиться. А ведь так не хочется прекра­щать карьеру, когда она находится на подъеме!»

-   Ну что ж, я согласен! Действуйте, лейте­нант! - бросил шеф полиции, выходя из помеще­ния.


Глава 9. Пробуждение

  Первым ощущением реальности был свет - яркие лампы сквозь мутный пластик.

  Микеланджело еще не стал черепашкой, но ощущение, что он - ледяная глыба, прошло. Микеланджело сел на холодное стальное днище каме­ры. По другую сторону прозрачного стекла были заинтересованные лица. Но никто его выпускать на свободу, по-видимому, не торопился.

  Микеланджело дернулся: его тело пронзила го­рячая дрожь. Он присмотрелся повнимательнее и понял, что лица, улыбающиеся и доброжелатель­ные, были всего только отличными муляжами.

-   Интересно, в какой же век я попал? - ахнул Микеланджело, припоминая многообещающие прогнозы о механических цивилизациях.

-   Добро пожаловать в 2... год! - внес ясность один симпатичный субъект.

  Во всей этой обстановке всеобщей радости было много неестественного. И Микеланджело еле удер­жался, чтобы не обругать всю эту биомеханиче­скую толпу.

  Люди не показывались. Зато раздвинулись и скользнули в пазы прозрачные створки люка.

  Микеланджело на всякий случай глубоко вздох­нул - кто его знает, а вдруг эти черти вообще от кислорода в атмосфере отказались, чтобы не за­ржаветь. Он терпел, сколько хватило сил, но потом ему все равно пришлось резко выдохнуть, и Ми­келанджело стал осторожно набирать в легкие воздух зала.

  Ничего плохого с ним не произошло. Дышать было можно. Микеланджело опытным взглядом окинул помещение вокруг себя и сразу же сориен­тировался в обстановке.

  Он быстро сообразил, где выход отсюда. Роботы уборщики уже давно успели при6рать осколки ви­деомонитора. Но у Микеланджело вызвал удив­ление остов камеры, который все еще висел на стене. А плохо затертые следы крови на полу ска­зали ему обо всем остальном: мир, в котором он жил раньше и в который ступал снова - ничуть не изменился к лучшему.

  Микеланджело вскрыл пластиковый пакет: как он и предполагал, там лежала новая одежда, в которой он совсем не ощущал надобности.

  Микеланджело старательно просмотрел стопку одежды, но никаких повязок, без которых чувство­вал себя несколько неуютно, естественно, не нашел.

  Услужливые роботы заботливо заглядывали ему в глаза, подобострастно ждали приказаний, с инте­ресом рассматривали необычное существо и пытались говорить все одновременно.

  Микеланджело все это стало сильно раздражать, и он поднырнул под радушно простертые объятия одного из вошедших людей и исчез за дверью.

  Коридор разветвлялся за поворотом. Микелан­джело двигался вдоль оранжевых стен, которые были, словно соты, - сплошь из дверей. Сколько он ни толкался, ни одна из них не подалась. А бло­ки управления Микеланджело трогать не риско­вал, потому что это было для него дело новенькое.

  Лестница, на которую он поставил ногу, тут же стала двигаться, поднимая Микеланджело куда-то вверх.

  Через какое-то время над головой проступил голубой квадрат неба. Микеланджело спрыгнул с подъемника на нагретый солнцем бетон крыши и осмотрелся. Внизу бесспорно лежал его родной город.

  Все так же островерхие небоскребы, вонзались своими пиками, закрепленными на крышах, в слегка прозрачную голубизну. Но их стало намного больше, и возвышались они теперь не только в цент­ре города - их лес тянулся до самого горизонта. Улицы стали шире, чем помнил Микеланджело, но они все также делили город на аккуратные районы.

  Присмотревшись, Микеланджело даже узнал Центральный парк и кое-какие кварталы. Далеко внизу неторопливо двигались люди, с высоты ма­ленькие, как муравьи.

  У Микеланджело вдруг захватило дух от созна­ния того, что это был его дом, хоть и много лет спустя.

  Микеланджело перевел взгляд в сторону океана, прищурился.

  Герой-ниндзя замер пружиной, готовой сорвать­ся. Острота его зрения еще раньше поражала людей, и сейчас он с первого взгляда увидел то, чего, видеть, пожалуй, не полагалось.

  Микеланджело еще раз лихорадочно «ощупал» горизонт по кругу. Это не могло быть ни чем иным, как обманом зрения или каким-то специфическим световым эффектом. Ведь насколько хватало глаз, до самого горизонта, тянулся его родной город. Но острое зрение Микеланджело нельзя было обма­нуть.

  За зубчатой чертой серых махин собственно города не существовало. Да и во многих местах внимательный взгляд зафиксировал подлог и недо­делки строений. В дальних зданиях не было стекол, а лестницы обрывались бездонными пролетами.

  Дальше - холмы, возвышенная равнина, кое-где разбавленная жидкой растительностью.

  Когда-то в старое время ему довелось побывать в выжженной солнцем прерии во время невыноси­мого летнего зноя.

  Но та прерия показалась бы настоящим оазисом, по сравнению с голой землей, изрезанной борозда­ми трещин, которая тянулась за городом.

-   Интересно, кому мог понадобиться этот спек­такль с игрушечным городом-островком? - пробормотал Микеланджело, озираясь.

  Невдалеке деликатно толпились улыбчивые ре­бята в белых комбинезонах, которые поднялись за ним на крышу.

-   Где мои друзья? - обратился он к ним.

-   Ими сейчас занимаются там, внизу, - ответил кто-то из роботов. - Мы не можем разморозить всех одновременно.

-   И долго это будет длиться? - спросил Микеланджело.

-   Ну, наверное, часа два-три, не меньше.

-   Хорошо, - ответил Микеланджело и посмот­рел на летательный аппарат, который стоял тут же, на крыше.

  Микеланджело про себя окрестил его летающей тарелкой.

  Эта тарелка лишь по виду отличалась от обычного вертолета. Увидев, что никто не пытается ему препятствовать, Микеланджело подошел к аппара­ту и стал ломиться в него, пытаясь найти рукоятку дверного замка.

-   Мистер Микеланджело! - вызвался помочь робот. - Аэрокар отпирается звуковыми командами!

-   О'кей! Это хорошо! Во всяком случае значит, что люди еще не перевелись, - парировал Мике­ланджело и скомандовал: - Ну, давай, валяй, от­пирайся! - хоть это было для него странновато, но дверца распахнулась.

  Роботы с нежностью махали своими лапами Микеланджело.

  Но все было не так просто, как показалось Микеланджело вначале.

  Ни пульта управления, ни привычных навигационных приборов в помине не было, сколько он ни жал на кнопочки и рычаги. Даже примитивное радио не работало.

-   О, черт! - раздраженный Микеланджело хлопнул ладонями по панели управления. Тут же челюсть его отвисла от удивления, и он в испуге отдернул руки.

-   Вы оштрафованы за применение нецензур­ных выражений! - внезапно ожила машина. Из па­нели выехала какая-то бумажка.

-   Ха! - усмехнулся Микеланджело. - Так значит, ты все улавливаешь на слух? Ну что ж! Тогда: поехали!

  Аппарат безропотно взмыл вертикально вверх. Земля стремительно удалялась. В кабине аэрока­ра резко похолодало.

  Микеланджело весь съежился и клацнул зубами. Машина стремительно уносилась в стратосферу.

-   Да стой ты! - он пытался отчаянно разо­браться в управлении.

  Аэрокар послушно завис в воздухе.

-   А теперь - осторожно. Повторяю - осто­рожненько спускаемся!

  До Микеланджело наконец кое-что стало дохо­дить. Летающая тарелка медленно, словно при съемке рапидом, зашевелилась. Через полторы-­две минуты Микеланджело был на целый дюйм ниже.

-   Ну, можешь поторопиться! - Микеланджело усмехнулся, похлопав панель перед собой.

  Теперь было повеселее. Внизу показались улицы города. Люди останавливались, запрокидывая головы, с интересом посматривали в небо, где ка­кой-то лихой наездник гонял аэрокар вверх-вниз и, пожав плечами, шли дальше.

  До ближайшей стоянки таких же тарелок было метра два, когда Микеланджело решил выскочить на мягкую траву. Но аэрокар взбунтовался.

-   Высадка на ходу - опасна! Высадка на хо­ду - опасна! - начал повторять динамик, а двер­ка не открывалась.

-   Ну, черт с тобой! - махнул Микеланджело рукой. - Делай, как знаешь.

-   Вы оштрафованы за применение...

  Микеланджело рассмеялся.

  Машина вильнула, резко взяв влево. Она царап­нула соседний аппарат, дернулась, теперь уже дру­гим боком зацепив шикарную двухместную машину, - видать, прогулочный вариант. Металл за­скрежетал: аппарат Микеланджело оставил на гладкой серебристой поверхности соседней маши­ны безобразные царапины.

-   Ты что, на слух паркуешься? - возмутился Микеланджело, представляя, что он услышит, если его застанет здесь владелец поцарапанной тарелки.

  Наконец аппарат разыскал свободный посадоч­ный круг и, вздрогнув последний раз, недовольно грохнулся на ворсистый газон.

  Очевидно, в этом сумасшедшем мире технику так вышколили, что она тут же приобрела все черты характера владельца.

  Микеланджело спрыгнул на землю. Стоянка воз­душных извозчиков мало чем отличалась от места парковки автомобилей в разгар делового дня.

  Подходили и уходили люди. Серьезный бизнес­мен что-то выговаривал роботу-заправщику. Де­вушка в расшитом разноцветными цветочками платье нетерпеливо заглядывала в идущие на по­садку аэрокары.

-   Опаздывает парнишка! - усмехнулся про се­бя Микеланджело.

  Ему было интересно все. Потому что необходи­мо было знать, как тут жить дальше. Но ничего узнавать не пришлось: к нему навстречу шагнула молодая красивая девушка с пышной каштановой шевелюрой на голове. Одета она была в какую-то невообразимую форму: черные сапоги до колена, черное галифе, черный китель с серебряными крылышками, пуговицами, шевронами, значками и нашивками.

-   Мистер Микеланджело! Добро пожаловать в будущее! - девушка буквально поедала черепашку глазами, от восхищения приоткрыв рот.

-   Здравствуйте, мисс! Я рад! - расшаркался Микеланджело. - С кем имею дело?

-   Лейтенант Хейли! - тут же представилась девушка.

-   Ну меня вы видимо знаете! Я - Микелан­джело, ниндзя, - кисло доложился черепашка и уточнил: - А какой это век?

-   Это 2...!

-   Век?! - оторопел Микеланджело.

-   Нет, год! - успокоила его девушка и с улыбкой приказала. - Следуйте за мной! Вас ждет задание.

  Это было, наверное, какое-то издевательство. То двухместное оцарапанное чудо, владельца которого так боялся Микеланджело, оказалось аппаратом лейтенанта Хейли. Аэрокар помедлил.

-   Машина привыкает к владельцу! - пояснила Лили, повернувшись чуть в профиль.

-   Странно! - пожал плечами Микеландже­ло. - В наше время водитель привыкал к автомобилю.

  А про себя отметил, что лейтенант Хейли до чертиков похожа на Эйприл О'Нил.


ЧАСТЬ 3. СХВАТКА ПОД ОРАНЖЕВЫМИ КРУГАМИ

Глава 1. Розовые очки

  Аэрокар долго кружил над густозастроенными кварталами. Теперь, когда у Микеланджело было достаточно времени присмотреться, он оконча­тельно убедился: все то, что его окружало, весьма и весьма отдаленно напоминало город его времени.

  Создавалось такое впечатление, будто город, раскинувшийся перед ним - новый и недавно заселенный дом, построенный непорядочными строителями. Жильцы, обманутые рекламными ло­зунгами, уже въехали и теперь вынуждены споты­каться о спутанный телефонный кабель, замаски­рованный букетиком синтетических цветов и ми­риться с отсутствием горячей воды.

  Здания, украшенные пошлой лепкой, ажурной резьбой и колоннами, походили на старую рождест­венскую елку: праздник давно уже прошел, гостин­цы разобраны, а в поредевших высохших ветвях запутался пыльный бумажный серпантин и никому уже не нужные звезды из фольги.

  Круглые крыши, приспособленные для посадки аэрокаров, больше напоминали серые арены цир­ка. Улицы и тротуары, условно размеченные белым пунктиром, напоминая тем самым бейсбольное по­ле, то и дело натыкались на кричащие ярко-оран­жевой краской круглые люки.

-   А что это такое? - поинтересовался Мике­ланджело у Лили.

  Лейтенант Хейли не понимающе шалашиком подняла брови, отчего глаза ее еще сильнее позеленели.

-   Я спрашиваю, почему эти люки окрашены в такой яркий цвет? - пояснил Микеланджело.

-   Чтобы предупредить об опасности, - передернула плечами девушка.

-   А какой опасности? - удивился Микеланджело.

-   Там... там... хипперы и мадеры! - брезгливо отозвалась Лили, скривив губы.

  Так хозяин, у которого завелись тараканы, страшно стесняясь этого, вынужден изредка признаваться знакомым о своей проблеме.

  Микеланджело больше не спрашивал. Его раздирали противоречивые чувства. Будущее, о кото­ром загадывал каждый, находилось перед его но­сом, за стеклом кабины, но он все больше и больше осознавал, что глупо спрашивать: «Как тут у вас?»

  Микеланджело задумался: а что бы он рассказал девушке о своем времени? И понял, что даже если бы она его об этом спросила, он просто не знал бы с чего начать. Но от одного вопроса Микеландже­ло все-таки не удержался, потому что мысль эта никак не уходила из его головы.

-   Лили! А что стало с городом и нашей страной? Что за ужасная пустыня там, на горизонте?

-   Пустыня? - девушка посмотрела на Мике­ланджело с плохо скрытым испугом. - Там нет никакой пустыни. Мегаполис тянется через предместья к соседнему Мегаполису. Теперь весь кон­тинент связан в единую цепь. Ну, это похоже на то, как если бы все люди, жившие на земле, взялись за руки!

  Микеланджело внимательно посмотрел на девушку и осторожно спросил, выбирая слова.

-   А ты была там? В других городах...

-   Зачем? - искренне удивилась девушка. - Мое место, работа, развлечения, все - здесь. И потом, информационный центр правителя Мен­дера всегда даст полную информацию о любом городе, о любой корпорации и даже о любом чело­веке, если это кому-то интересно. Зачем же ездить?

-   Любопытно! - не удержался Микеланджело.

  Но вдаваться в подробности не стал. Однако имя таинственного, вездесущего и кажется лживого мистера Мендера накрепко врезалось в его память.

  Теперь настало время Лили коситься, хмурить­ся и порываться о чем-то спросить.

  Микеланджело явно чувствовал это, но говорить ему больше не хотелось, и поэтому он отвернулся и сделал вид, что рассматривает пейзаж через стекло кабины.

  Аэрокар тут же завибрировал, реагируя на неприязнь пассажиров друг к другу. Компьютер оценивал уровень напряженности эмоций, готовый вмешаться и посадить аппарат в любую минуту.

  Но тут Лили Хейли, дав команду на снижение, аккуратно опустила аэрокар на крышу полицейско­го управления - незаметный с первого взгляда домик, затерянный в джунглях из стекла, бетона и стали.

-   Послушай, куда мы прилетели? - спросил Микеланджело.

-   Это - полицейское управление, - ответила Лили.

-   Что? - глаза у черепашки полезли на лоб. - ­Опять полиция? Да вы меня меньше часа назад разморозили, я еще даже поесть ни разу не успел, а меня снова забирают в полицию. Бред какой-то!

-   Вам не следует волноваться! - лейтенант Хейли перешла на официальный тон. - Просто вас вызывает к себе шеф полицейского управления, для того чтобы... Ну, как это сказать... Для того чтобы поговорить с вами.

-   Какие еще разговоры? - вспылил Микеланджело. - Я хочу, во-первых, встретиться со своими друзьями...

-   Донателло, Рафаэль и Леонардо, - блеснула эрудицией Лили.

-   Все правильно, - похвалил Микеланджело. - Во-вторых, я хочу есть, в-третьих, я хочу принять душ и выспаться в нормальной постели.

-   Все это будет. Можете не волноваться, - попыталась успокоить его девушка-полицейский.­ - Но пока у нас с вами нет времени. Шеф полиции ждет нас. А ваших друзей, которыми сейчас как раз занимаются роботы-инженеры, привезут туда же.

-   Но почему вы меня первого уволокли, не дожидаясь, пока разморозят всех нас четверых?

-   Потому что вы - их начальник, - ответила Лили.

-   Какой еще начальник?! - взревел Микеланджело. - У нас не было, нет и никогда не будет никаких начальников. Мы друзья. Вы понимаете, что означает это слово: друзья? Или у вас тут, в вашем идиотском будущем, никто не дружит между собой?

-   Штраф за нарушение...

-   О, черт! - Микеланджело от злости готов был разнести панель вдребезги.

-   Штраф за нарушение...

-   Прежде чем освободить вас, - вспылила лейтенант Хейли, - мы самым внимательным образом просмотрели сериал, снятый про вас и ваших друзей. Я согласна, что у вас действительно нет формального командира. Но мы, посовещавшись, пришли к единому заключению, что роль формаль­ного лидера в вашей группе, состоящей из четырех мутантов, принадлежит именно вам. Поэтому вы и были разморожены первым. И доставлены для бе­седы с шефом полиции.

-   Опять этот идиотский сериал! - воскликнул Микеланджело.

-   Штраф за нарушение...

-   Вы хоть отдаленно представляете себе, что творилось в двадцатом столетии?

-   Да! - самодовольно ухмыльнулась девуш­ка. - Я - самый большой специалист по двадцато­му веку в нашем полицейском управлении. Я очень увлекаюсь вашим временем. Я перечитала почти все книги самых популярных ваших писателей и пересмотрела самые популярные ваши фильмы. Я очень люблю вашу музыку.

-   Представляю се6е, - пробормотал Микелан­джело. - А как вы определяли популярность? ­поинтересовался он.

-   Как? - девушка опять удивленно взметнула свои густые черные брови. - По спискам популяр­ности, которые постоянно печатались в ваших же журналах. Дело в том, что некоторые подшивки из них сохранились в архивах даже после миро­трясения.

-   Миротрясение? - удивился             Микеланджело. - А что это такое?

  Девушка поняла, что сболтнула лишнее.

-   Мистер Микеланджело! - снова перешла она на сухой тон. - Об этом - после. А сейчас можете считать, что вы на работе.

-   Никакой работы! - снова вспылил Мике­ланджело. - Какой сегодня год?

-   2... - ответила девушка.

-   Так! - Микеланджело что-то прикинул в голове. - Мне еще 30 лет тюрьмы. По какому праву вы нас освободили досрочно? Я не хочу ничего знать! Я требую: доставьте меня обратно в тюрьму! Я всегда был, есть и буду честным черепашкой и не собираюсь принимать никаких подачек и сомнительных предложений. Я требую, чтобы меня доставили обратно в тюрьму! - снова повторил Микеланджело. - Для того, чтобы отбыть срок до конца. Нас осудили по закону, а законы, как вам известно, следует выполнять.

  Лили беспомощно заморгала глазами. Эти доисторические ящеры уже второй раз за день подки­дывали просто неразрешимые для людей задачи.

  Еще день назад уверенная в себе и своих силах, любившая покрасоваться в толпе, девушка-полицейский сегодня чувствовала себя жалкой и беспо­мощной. И готова была просто-напросто расплакаться.

-   Но у меня приказ! - всхлипнула она. - Если я не доставлю вас к своему шефу, меня по головке не погладят.

  Микеланджело, который к тому времени успел задуматься над тем, что явно перегнул палку,­ в тюрьму ему конечно же совсем не хотелось, ­изобразил на своем лице снисходительную улыбку.

-   Ну так и быть! Женщинам надо уступать, тем более...

-   Что тем более? - переспросила его Лили.

-   Тем более, что вы жутко похожи на нашу лучшую подругу.

-   Эйприл О'Нил? - снова блеснула познаниями девушка.

-   Да, да!.. - вздохнул Микеланджело. - Имен­но на нее. Только не на ту, которую вы знаете по этому идиотскому сериалу.

-   Как?! - непонимающе посмотрела на него де­вушка.

-   А очень просто! - ответил Микеланджело.­ - Если вы хотите, чтобы у нас в будущем наладились дружеские отношения, запомните раз и навсегда, что реальная жизнь в нашем двадцатом веке отли­чалась от жизни, изображенной в этих, как вы смели выразиться, популярных сериалах, романах и прочей ерунде, так же сильно, как вот это синте­тическое дерево с цветками неестественного цвета отличается от настоящего, которое никогда не мо­жет зацвести в конце лета. Ведь сейчас последние числа августа, если я не ошибаюсь? - уточнил у девушки Микеланджело, показывая на слегка пожелтевшие листья деревьев в Центральном го­родском парке.

-   Именно так, - согласилась с ним девушка.

  Микеланджело глубоко вздохнул и снисходи­тельно посмотрел на растерянного лейтенанта по­лиции, стоящего перед ним.

  Хотя они были одного роста, в эту минуту ему показалось, будто он на целую голову выше нее.

-   Скажите! - поинтересовался Микеланджело. - А у вас все такие?

-   Какие? - не поняла девушка.

-   Ну... Как бы это вам сказать... Такие, как будто у вас на глаза надеты розовые очки.

-   Розовые очки? - удивленно переспросила девушка. А потом презрительно фыркнула. - От очков человечество давным-давно отказалось, как и от ваших жутких вонючих бензиновых двига­телей!

  Она хотела прочитать Микеланджело настави­тельную речь о том, что он попал в счастливое общество, где все делается во имя и на благо чело­века, но любопытство все-таки ее пересилило.

-   Я большой специалист по двадцатому веку, я знаю, что у вас носили очки, но розовые... - она пожала плечами. - Не могу понять, зачем розовые очки? Ведь они совершенно не функциональны. У вас, значит, носили прозрачные очки для исправ­ления зрения, темно-коричневые очки - для защи­ты от ярких солнечных лучей. Я даже где-то читала, что были и черные очки. Их надевали на себя рабочие, которые... Как это... Как это... Сва­ривали металл! - вспомнила она. - Но розовые очки? Я даже не могу себе представить, для чего бы они могли понадобиться.

-   А у вас что, не сваривают металл? - спросил Микеланджело, казалось бы совсем не о том.

-   Сваривают конечно, - ответила девушка.­ - Но только этим делом, да и всем остальным физи­ческим трудом у нас занимаются роботы.

-   А для чего тогда у вас люди? - спросил Микеланджело.

-   Для того, чтобы жить и наслаждаться жизнью! - гордо ответила девушка.


Глава 2. Начальство

-   Ой! - Микеланджело даже присел на пороге полицейского управления.

  Он был настолько шокирован увиденным, что обалдело раскрыл рот. Все стены, потолок и даже пол, открывшегося перед ним коридора, поблески­вали мягким желтым металлическим блеском.

-   Ну прямо золотая жила какая-то! - истери­чески хохотнул Микеланджело, удивленно хлопая ресницами. Ничего подобного он в жизни никогда не видел.

  И, постоянно озираясь, еле успевал за Лили, ко­торая уверенным шагом шла по позолоченному лабиринту.

-   Это краска так блестит? - полюбопытство­вал Микеланджело.

-   Нет, золото и платина надежнее, чем любые покрытия! - небрежно бросила через плечо Лили, топча подошвами сапог драгоценные металлы.

  Микеланджело этого было достаточно. Он прику­сил язык и довольствовался зрением и слухом. Очередная дверь, покрытая платиновыми чешуйка­ми, распахнулась при приближении девушки. Ми­келанджело замер, сдерживая сердцебиение.

  Он думал, что удивить его еще чем-либо сегодня будет невозможно, но видимо ошибался. До зала, в котором они оказались вдвоем, скорее всего до­рвался какой-то полубезумный художник-авангар­дист. Видимо во время работы у него была черная полоса в жизни, и дурное настроение сопутство­вало ему изо дня в день.

  Панели стен стыкуясь с полом нежно-розовыми бликами, уступами шли к потолку. По мере того, как поднималась эта гигантская лестница, цвет густел, как бы наливаясь кровью. Краснота, не­приметно переходила в багрянец.

  Решетчатые ажурные арки из белого мрамора вели в никуда: они просто упирались в стену. Сте­лющаяся, ползущая зелень, с тропическим буйст­вом цветов, давилась под ногами бледно-изумруд­ным соком.

  Лили наступила на цветок, похожий на огромную экзотическую бабочку, - раздался сочный хруст.

  Микеланджело почувствовал, как слюна напол­няет его рот, словно в нем лежит лимонная долька, посыпанная сахарной пудрой. Со всех сторон слы­шалось пение птиц, крики и рычание животных, шум недалекого прибоя.

  Девушка не замечала, что творится с ее спутни­ком, и именно здесь, среди истекающей соком зе­лени и сочащихся яркими красками стен, останови­ла свою гонку по зданию, деловито раздвигая пя­типалые пальмовые листья и без умолку что-то щебеча.

-   Что? - переспросил Микеланджело. - Изви­ни, я не расслышал. Ты что-то сказала?

  Девушка не успела ответить и, лишь возмущенно замолчав на полуслове, вскинула на него глаза. Внезапно одна из стен раскрылась.

  Черную шлифованную гранитную плиту наис­косок прорезала зигзагообразная трещина, по залу пробежал глухой рокот.

  Щель сдвинулась, впустив желтый клин света, но тут же настоящее затмение перекрыло внезапно образовавшийся проход.

-   О, Боже! В это с трудом верится! - услышал Микеланджело густой бас. - Никогда бы не мог подумать, что вот так, на самом деле... - ниндзя увидел перед собой седовласого темнокожего поли­цейского, который поражал своими гигантскими размерами.

  Тот продолжал что-то восторженно мычать.

  «Все ясно! - подумал про себя Микеландже­ло. - Судя по его предпенсионному возрасту, этот в детстве тоже насмотрелся сериалов про черепа­шек-ниндзя!

  Лицо его передернула недовольная гримаса. Верзила-негр смущенно выпячивал ребячьи губы и, как кот, жмурился от счастья.

  «Старость надо уважать!» - подумал Мике­ланджело и, пытаясь сделать приятное пожилому человеку, похлопал его по плечу. Это был капитан Джексон.

  В ответ ниндзя получил чувствительный шлепок. В это время Микеланджело заметил, что из самой гущи зарослей к ним направляются трое.

  Джексон и Хейли выпрямились, став по стойке смирно. Микеланджело непроизвольно повторил их движения и тут же в мыслях обругал сам себя.

-   Начальство! - успел шепнуть Джексон, а Лили добавила:

-   Не задавайте шефу лишних вопросов!

  Невысокий человечек с суетливо подергивающи­мися ручками и ножками, представился:

-   Шеф полицейского управления Джонатан Петерсон!

-   Микеланджело! - неприязненно ответил нин­дзя, уставившись на шефа полиции, который всем своим видом больше напоминал ходячий реклам­ный плакат.

  «Интересно, сколько бы ему могло быть лет?» - ­прикинул Микеланджело.

  Петерсон был розовощек, совершенно лыс; дале­ко вправо и влево выдавались лопухи прозрачных на просвет ушей. Водянистые глаза были глубоко посажены на унылом лице. А длинный нос и квад­ратные зубы неестественно белого цвета симпатии не вызывали.

  Шеф представил второго офицера и третьего, который еще пробирался через зал стараясь не за­девать цветы и лианы.

  По отношению к последнему он отпустил доволь­но глуповатую шутку с длинной бородой, после чего все присутствующие услужливо захихикали.

  Микеланджело с неудовольствием почувствовал, как уголки его губ тоже слегка искривились, хотя смешно ему совсем не было.

  Ему было просто неловко, - как человеку, кото­рый случайно попадает на чужую вечеринку.

  Микеланджело мельком осмотрел всех присут­ствующих в зале мужчин, и про сёбя отметил, что только один капитан Джексон пришелся ему по душе. А вообще все ему совершенно не нравилось.

  Микеланджело был раздражен.

-   А теперь, я надеюсь, вы объясните, с чего бы это взялись меня будить? - Микеланджело дер­жался вызывающе.

  Джонатан Петерсон если вызов и понял, то не принял его. Все также моргая своими прозрачными водянистыми глазами, он с готовностью ответил:

-   У нас возникла проблема! Наше счастливое общество мира и благоденствия, где столько лет не было ни одного тяжелого преступления, ни одно­го преднамеренного убийства, постигла страшная беда. Сейчас, в эти минуты, где-то по улицам наше­го города рыщет зловещий маньяк и убийца из вашего времени! - Петерсон глядел так, словно Микеланджело и был тем самым маньяком.

  Микеланджело ничего не ответив на это, нагнул­ся и сорвал ярко-фиолетовый цветок. Лепестки тут же поникли и свернулись. Микеланджело смял бутон, скатал его в шарик и с лету бросил себе в рот. После чего пожевал и проглотил его. Но шефа полиции, как видно, вывести из себя было явно не просто.

-   Наша система общественного устройства, - как ни в чем не бывало, продолжал говорить Пе­терсон, будто находился перед большой аудито­рией и выступал, читая по бумажке, стоя за трибу­ной, - всем своим существованием исключает пре­ступление!

-   Как это? - искренне заинтересовался Мике­ланджело.

  Но шеф полиции оказался настоящим занудой: он даже не приостановил свою лекцию, чтобы отве­тить на вопрос Микеланджело.

  Черепашка разозлился.

  Остальные офицеры полиции стояли молча, по­тупив глаза. Девушка оказалась самой милосерд­ной, она приблизилась к шефу, вздохнула, и начала расстегивать на его груди китель.

  От такой шалости Микеланджело просто оторо­пел. Остальные же смущенно прятали глаза.

  Между тем Лили добралась уже до нательной майки, но невозмутимый Петерсон продолжал раз­глагольствовать о преимуществах существующей системы надзора.

-   Может быть, нам лучше выйти? - Мике­ланджело, который ничего не понимал, попытался прояснить ситуацию.

  Но тут неожиданно Петерсон умолк. Хотя нельзя сказать, что он замолчал. Он просто утих, словно магнитофон, у которого убрали звук.

  Еще какое-то время в ушах звучало дребезжание, которое очень быстро стало еле уловимым ше­потом.

  Слегка порозовевшая Лили повернула к Мике­ланджело лицо.

-   Ну вот, это все, что я могу для вас сделать. Ведь он никогда не молчит.

  Микеланджело, который никак не мог понять косых взглядов и подмигиваний Джексона, вос­кликнул:

-   Да что тут, черт возьми, происходит?!

-   Штраф за употребление нецензурных выражений! - тут же проснулся блестящий металли­ческий ящик, закрепленный на стене недалеко от выхода.

  Капитан Джексон расхохотался.

  Микеланджело почувствовал, как у него, образно выражаясь, поехала крыша.

-   Долго вы еще будете надо мной издевать­ся?! - разозлившись окончательно, закричал он.

-   Послушай, дружище, не кипятись!

  Черепашка снова ощутил на своем плече мощ­ное дружеское похлопывание.

-   Просто для тебя то, где ты сейчас находишь­ся - будущее, и обыкновенные для нас вещи, кажутся тебе чем-то фантастическим.

-   Да объяснили бы толком, вместо того, чтобы смеяться, - вступилась девушка за Микеланджело. - Понимаешь, - обратилась она к нему, - лю­ди в нашем обществе стремятся к совершенству, а поэтому мы отказались от любых ситуаций, в ко­торых человек может выглядеть в неверном свете. У нас родители отказываются ругать своих детей в воспитательных целях, учителя читают лекции из отдельной кабинки, общаясь с учениками так назы­ваемой односторонней связью. Они это делают для того, чтобы не видеть шалостей своих подопечных. И так повсюду. С детства у нас каждый человек усваивает, что он не имеет право причинять непри­ятности своему ближнему.

-   Блестяще! - похвалил Микеланджело. - Только я не понимаю, какое это может иметь отношение к...

-   Самое непосредственное, - перебила его де­вушка. - Ведь люди у нас при виде кнута брезгливо отворачиваются. Но ведь надо было что-то ре­шать с начальниками, должны же существовать руководящие посты. Ведь сколько существуют лю­ди на земле, столько существуют и начальники. Даже у пещерных жителей были вожди и старей­шины, которые руководили всеми остальными. Поэтому и пришлось почти везде, где возможны конфликты, вместо начальников-людей, поставить начальников-роботов. Их единственная задача - ­сообщать неприятные новости. Только если обыч­ные роботы достаются нам подешевле, и поэтому от живого человека их можно отличить без особого труда, то начальников делают отдельно. Над ними трудятся лучшие инженеры, их пытаются сделать максимально похожими на людей. Предполагается, что подчиненные даже и не знают, что ими руково­дит робот. Но это только так, - Лили неопределен­но взмахнула рукой в воздухе.

-   Так и наш старик Джонатан, - похлопал Петерсона по плечу Джексон. - Он ходит, зудит, поучает, направо и налево раздает приказы, 24 часа в сутки!

-   Ну и как, слушаются его? - поинтересовался Микеланджело.

-   Да как тебе сказать! - пожал плечами Джек­сон. - Пожалуй, нет. Все больше посмеиваются втихомолку. За его спиной. Ну Лили-смельчак,­ - похвалил он девушку. - Она первая, кто рискнула убавить у него громкость. Если об этом узнает Общество защиты роботов или Братство биолю­дей - у нас сейчас много подобных организаций,­ - то будет довольно крупный скандал.

  Тем временем Лили застегнула все пуговицы на груди у шефа и, заговорщики подмигнув осталь­ным, вызвала ремонтную бригаду:

-   Господину Петерсону не здоровится! - ехид­но хихикнула Лили в микрофон переговорного устройства.

  Компания тихих бунтовщиков деликатно изучала стены и прозрачный шестиугольник потолка, пока роботы-ремонтники грузили мистера Петерсона на четырехколесную тележку.

  Шеф полицейского управления даже в гори­зонтальном положении невозмутимо продолжал шевелить губами.

  Полицейские проводили взглядом ремонтников в белых медицинских комбинезонах, которые увезли шефа.

-   Ну теперь можем и поговорить! - встряхнула волосами Лили.

-   Погоди! - перебил ее Микеланджело. - Я что-то не совсем понимаю. Вы говорите, что все начальники - роботы?

-   Совершенно верно! - подтвердила девушка.

-   Тогда, прошу прощения, кто ты? - Микеланджело в упор посмотрел на Джексона.

-   Я - человек! - удивился негр.

-   Но ведь ты капитан? - не унимался Микеланджело.

-   А! - рассмеялся негр. - Да у нас все люди либо капитаны, либо лейтенанты.

-   А что, мелких званий не существует? - уди­вился Микеланджело.

-   Нет! - ответила девушка. - Все остальное выполняют роботы.

-   Понятно, - ответил Микеланджело. - Значит получается, что начальство - роботы и рядовые с сержантами - тоже роботы. А вы - как бы между ними. Начальство, дело понятное, руководит, рядо­вые, тоже ясно - выполняют работу, а что же тогда делаете вы? - спросил Микеланджело и по­смотрел на людей.

-   Мы... - Лили попыталась ответить, но не нашла что сказать.

  Довольно долго тянулась неловкая пауза.

-   В этом-то и вся проблема! - заговорил капи­тан Джексон, который был уже в возрасте, и ему нечего было стыдиться и нечего терять. - В этом-то и вся проблема. У нас действительно крупные неприятности.

-   Так, понял! - оборвал его Микеланджело. - ­Надо поговорить. Но только не здесь! - взмолился он.

  Жуткий зал вызывал у него просто отвращение.

-   А что такое? - удивился один из полицей­ских, вместе с которыми пришел шеф полиции.­ - Разве в ваше время не было дизайна в стиле аван­гард?

-   В наше время было все! - отмахнулся Мике­ланджело. - Но это не значит, что все мне должно нравится. И вообще, мне просто хочется жрать!

-   Сейчас что-нибудь сообразим! - задумалась девушка.

-   Погодите! - оборвал ее Джексон. - Скоро должны прибыть твои друзья.

  Внезапно двери открылись и в комнату ввалились страшно возбужденные Донателло, Леонардо и Ра­фаэль.

-   Слава Богу! - облегченно вздохнул Мике­ланджело и с криком: «Ура! Мы снова вместе!» - бросился на шею Донателло, который шел впереди.

-   Жрать! - Вместо приветствия прорычал его друг, бешено вращая глазами. - Я семьдесят лет ничего не ел!


Глава 3. Деловая встреча

  Шредер следовал инструкциям, полученным от человека, который разговаривал с ним с экрана электронного мошенника. Не послушать его у него не было оснований, потому что доброе участие это­го человека он сумел проверить на деле: благодаря его советам он с такой легкостью смог расправить­ся с роботами-полицейскими.

  Полковник уже довольно долго пробирался про­ходными дворами, блуждая и петляя по незнако­мым улицам и переулкам. Вначале Шредер с тру­дом, но все-таки узнавал городские кварталы. По­том ему приходилось пробираться новыми района­ми, как сквозь чашу незнакомого леса.

  Улицы все больше искривлялись и сужались, пока дома не стали угрожающе накрениваться друг к другу.

  Шредер, уже порядком злой, вынужден был про­тискиваться боком, царапая спину о бетонные сте­ны. Этот район давно был заброшен. Тут даже бро­дячих котов - этого непременного атрибута тру­щоб и помоек - не попадалось. И хотя квартал выглядел как самый обычный жилой район, Шре­дер не мог понять, откуда у него появилось ощу­щение, что здесь никто и никогда не жил: никогда тут не проходили прохожие, а чумазые дети не играли на тротуаре в догонялки или классики.

  Неприятный холодок пробежал по его спине, хо­тя Шредер и за две сотни баксов никому бы не сознался, что ему стало жутко.

  Со всех сторон нарядно глядели окна с кружевными занавесками. Двери повсюду были заперты, но почему-то казалось, что они начали постепенно распахиваться.

  Повсюду стояли намертво припаркованные авто­мобили.

  Шредер ежился и озирался.

-   Да это же просто театральные декорации!­ - смутное подозрение все более крепло.

  Когда-то в невообразимо далеком прошлом,­ - Шредеру тогда было года 3-4, - в школе его стар­шего брата устраивался спектакль в честь какого-­то летнего праздника, кажется в честь каникул. Его брат должен был изображать какой-то овощ.

-   Я буду красным перцем! - гордо уточнял тот, снисходительно разъясняя младшему брату разни­цу в овощах и фруктах.

  Чудесная летняя погода приблизила место дей­ствия спектакля к реальности. Изображать живой огород школьникам разрешили в саду мистера Шредера. Это было очень давно, и полковник лишь по рассказам вспоминал то стертое десятилетиями время, когда он и его семья жили в уютном, чистом коттедже.

  Неожиданно в груди полковника пронзительно защемило ностальгическое чувство. Он вспомнил, он увидел себя на руках матери, а вокруг галдели школьные товарищи его старшего брата и соседи.

  Вместо занавеса (никто, впрочем, толком и не представлял, как должен выглядеть настоящий за­навес) приспособили ширму из рисовой бумаги.

  Маленький Шредер, запихнув в рот большой па­лец, с серьезным видом таращился на облезлых павлинов и изображение пальм на банальной рос­писи.

  Наконец ширму убрали, но никакого чуда не произошло. Маленький Шредер научился говорить значительно позже, а тогда, вместо таинственного спектакля, он увидел их собственный сад, в кото­ром скакали переодетые, в масках, дети.

  Тогда он обиделся и расстроено заорал. И ни погремушка, ни сладкий леденец не уняли его пла­ча. Матери пришлось унести его в дом, но чувство фальши осталось на всю жизнь. Очень часто люди принимают пустышку за вещь с богатым внутрен­ним содержанием, а ожидание чуда всегда подво­дит тебя, преподнеся вместо этого удар в спину.

  Но самое плохое, что ты уже взрослый, и нет того, кто держал бы тебя на руках.

  Этот город, который распростерся вокруг, тоже врал. Он был словно мертвец, над которым пора­ботал гример, наложив на мертвую плоть кра­ски.

  Шредер уже даже не оглядывался по сторонам. Улица раздвинулась, и он уже просто бежал по асфальту, зажав уши ладонями.

  Никогда и нигде, даже в подземных трубах и ка­налах, не могла быть такая звенящая тишина.

-   Все! Я больше не могу! - Шредер упал на колени и погрозил кулаками нависшей серой громаде.

-   Перестаньте! Я вас прошу перестаньте! - ­заорал он задыхаясь.

  В ту же секунду одна из стен ближайшего к Шре­деру здания шевельнулась, и он с ужасом увидел, как легко она смялась и упала на асфальт, оказав­шись обыкновенным куском раскрашенного кар­тона.

  Он зажмурился и скорчился, ожидая неминуе­мого удара. В эту секунду он был одинокий, как никогда.

-   Полковник Шредер? - неожиданно услышал он над собой спокойный голос.

-   Что? - вздрогнул Шредер, поднимая голову.

  Знакомое по экрану электронного автомата лицо, глядело на него из салона шикарного аэрокара.

-   У меня к вам, мистер Шредер, деловое пред­ложение, - прищурился незнакомец и тут же сде­лал приглашающий жест рукой. - Садитесь.

-   Какого черта? - насторожился Шредер, ко­сясь на прямоугольник пространства, где минуту назад стояло высотное бетонное здание, а теперь мягко зеленел луг с редкими кудрявыми дерев­цами.

  Но вдруг, испугавшись одиночества и боясь сно­ва остаться единственным актером среди всех этих жутких декораций, он без колебаний последовал приглашению.

  Аэрокар Стива Мендера, ослепляюще роскош­ный, чуть полз в полуметре над поверхностью, лавируя в узких кривых улицах. Здания по-преж­нему гостеприимные, стали мало помалу редеть.

  Теперь все чаще бросались в глаза явные не­доделки: сквозь имитацию панелей рваными пятна­ми проступала фанера, кое-где наспех прикрытая рекламными щитами.

  Мистер Мендер прикусил ус и искоса погляды­вая на Шредера: судя по виду того, исполнитель высокой миссии особым интеллектом не блистал. А Мендеру было неприятно думать, что простую месть, идею которой он вынашивал долгие десяти­летия, осуществит этот человек с туповатым взгля­дом и грубым каркающим голосом.

  Наконец аэрокар вырвался из объятий города. Дорога распрямилась, и аппарат набрал скорость.

  Мендер приоткрыл боковое окно, и ветер ворвался в салон, принося свежесть.

  Вдали блестели белым мрамором куполообраз­ные постройки, оттененные густыми деревьями. Аэрокар приземлился возле ажурной решетки. К машине тут же поспешил толстяк в цветастой рубахе навыпуск, немного коротковатых штанах и с дурацкой угловатой прической на голове.

-   А теперь, черт побери, куда вы меня прита­щили? - Шредер хотел произнести это грозно и не­зависимо, но пересохшее горло пропустило лишь слабый хрип.

  Мистер Мендер внушал Шредеру неизъяснимый ужас, как огромный удав, который, поблескивая чешуйчатой шкурой, мирно свернулся возле его ног и, до поры до времени, не обращал на него никакого внимания.

  Шредер вжался в кресло, чувствуя как по спине его стекает липкий пот.

  Стив Мендер закурил длинную белую сигарету с широким золотым ободком возле фильтра, но пред­лагать Шредеру не стал. Наконец толстяк докатил­ся до решетки. Его жирная липкая лапа совпала с прозрачным отпечатком ладони, и решетка про­пустила аэрокар внутрь.

-   Ну, а теперь можете задавать вопросы,­ - мистер Мендер, одернув брюки, сел на траву и выпустил кольцо густого сизого дыма.

  Шредер выполз из кабины и нерешительно за­топтался возле него.

  Толстяк расстелил прямо на траве скатерть и тут же соорудил небольшую закуску. Так что все это сомнительное мероприятие стало напоминать эта­кий небольшой пикничок.

  Шредер лихорадочно перебирал в голове - с че­го бы это ему устраивали столь радушный прием. Но мысли его опередил Стив Мендер.

-   Скажите, сколько вы берете за убийство? ­- прямо в лоб спросил он.

  Шредер подумал, что ему послышалось. Но по­жилой мужчина, надкусив бутерброд с ветчиной, стал спокойно жевать.

  На шутника он не был похож.

-   Вы что издеваетесь? - спросил Шредер.­ - Вы за кого меня принимаете?

-   Но ведь вы же убивали? - вскинул на Шре­дера свои пронзительные глаза мистер Мендер.

-   Да, я убивал! - отрезал Шредер. - Но, нико­гда не был грязным наемным убийцей.

-   Но ведь вы бы могли убить? - снова спро­сил Мендер, сверля его своими колкими глазами.

-   Да, я мог бы убить! Кого угодно! И даже вас, вот прямо здесь и сейчас.

  При этих словах Шредера противный толстяк испуганно взвизгнул и поднес к своему обрюзгше­му лицу пухленькие ручки.

  Мистер Мендер презрительно усмехнулся.

-   И что это даст вам?

  Шредер промолчал, не найдя, что ответить.

-   Запомните, господин полковник! - обратил­ся к нему Стив. - Вы попали в будущее, а здесь никто не производит бесполезных и дурацких дей­ствий. Время эмоций прошло бесследно, мистер Шредер. А раз уж вы попали к нам, вам придется принимать наши правила игры, - развел он ру­ками.

  Слова старика просто взбесили Шредера, но он решил не подавать виду.

-   А что вы можете мне предложить? - спросил Шредер. - Деньги, как я уже успел понять, у вас нынче не в ходу.

  Мендер помедлил, что-то прикидывая про себя.

-   Власть! - коротко бросил он одно единствен­ное слово, как будто необглоданную кость голод­ной собаке.

  Он надеялся полюбоваться эффектом, который произведет его слово, но, к удивлению, Шредер расхохотался.

-   Да вы просто шутник, мистер Мендер! - ­сквозь смех с трудом, проговорил тот. - Я же не мелкий вонючий политикан, мечтающий поудобнее устроить свою задницу в теплом уютном кресле му­ниципального совета. Так что засуньте себе эту власть...

  Желваки заходили на скулах Стива Мендера. Впервые за много лет он споткнулся. Несмотря на то, что он считал себя пресытившимся всем и вся, в глубине души тщееславие буквально перепол­няло его при мысли, как велики границы всемогу­щества Стива Мендера.

  Он не был глупым человеком, а потому прекрас­но понимал, что в принципе, где-то там в глубине это было обманом самого себя. Бремя, взваленное им на плечи - бремя, за которое толпа должна быть благодарна ему, - обман, мираж.

  Но при всем при этом, Стив Мендер никогда и никому не уступил бы штурвал власти по собственной воле. Штурвал можно было бы взять, лишь перешагнув через труп Мендера.

  И вот нашелся человек, который презрительно, будто растер плевок подошвой ботинка, отшвырнул от себя предложение, за которое, как казалось мистеру Мендеру, любой смертный должен был ухватиться.

  Зато Шредер снова обрел уверенность в себе. Его перестали пугать зловещие театральные декорации и неизвестность. Только что он убедился - ничего вокруг не изменилось.

  А поэтому Шредер преспокойненько подсел к скатерти и стал жадно пожирать ветчину, сворачи­вая ее по несколько ломтиков в трубочку и запивая гигантскими глотками минеральной воды.

  Мендер оказался таким же как все. В его жилах вяло текла жидкая стариковская кровь, и Шредер не прочь был бы проверить, насколько крепок у этого старика череп.

  Ну а слуга - толстяк, мог вызвать разве что скептическую усмешку. Он бы сразу грохнулся в обморок, замахнись на него Шредер мощным ку­лаком.

  Шредер за угол ухватил скатерть, нагло потянул ее на себя и вытер губы. После этого он еще раз глотнул из бутылки - вода была тепловатой и чуть горькой на вкус.

  После этого он рывком вскочил на ноги и зашагал прочь, нещадно топча тяжелыми ботинками нежно-­зеленую траву.

-   Что же вам надо? - услышал он отчаянный крик за своей спиной.

  Шредер обернулся:

-   Вы просчитались, мистер! Я не платный кил­лер! И мне не нужна власть над этим поганым городишкой!

-   А что же вам нужно? - переспросил Мендер.

-   Мне нужна полная власть! - внезапно зарычал Шредер, округлив свои глаза, и бешено вращая зрачками. - Я хочу быть властелином мира, властелином Вселенной, - пена сорвалась с уголков его рта. Он стоял посреди лужайки, и дикие вопли вы­рывались из его глотки. - Я хочу быть Повелите­лем! Властелином! - визжал он, брызжа слюной.

  Мистер Мендер спрятал усмешку: этот дегенерат оказался куда глупее, чем он предполагал.

-   И оружие! - продолжал вопить Шредер.­ - Мне нужно много оружия.

-   Принимается, мистер Шредер! - попытал­ся остановить разгорячившегося маньяка Стив Мендер.

-   Кроме оружия! - тонко пропищал толстяк.

  Даже увлеченный Шредер не смог не отметить про себя, что у человека такой комплекции очень детский голосок.

-   Он прав, мистер Шредер! - развел руками Стив Мендер. - Об оружии вам придется позаботиться самому. Оружие, к сожалению, осталось лишь в городском историческом музее.

-   Там есть охрана? - оживившись, спросил Шредер.

-   Нет! - мягко прикоснулся к его плечу Стив Мендер. - Вам следует привыкнуть к тому, что в нашем городе нигде нет никакой охраны, кроме роботов.

-   Разве что на подземных уровнях... - влез толстяк.

  Но Мендер цыкнул, испепеляя своего слугу взглядом.

  Шредер тут же отметил этот факт, но не подал виду.

-   А теперь!.. - трясущимися руками Стив Мен­дер полез во внутренний карман своего двубортно­го пиджака; он достал из добротного пакета старую фотографию. С нее на Шредера смотрел худосоч­ный мужчина с жидкой бородой, длинными воло­сами и круглыми очками на большом торчащем носу.

-   А этого за что? - искренне удивился Шредер.

-   Есть за что! - и в голосе Мендера появились холодные металлические нотки.

-   А, к черту! Это и не мое дело! - подытожил дискуссию Шредер, еще раз всмотревшись в фо­тографию.

  Она, очевидно, была когда-то сделана для доку­ментов и после сильно увеличена.


Глава 4. Знакомство с хипперами

  Кафе, куда направилась компания, косым углом выходило на улицу. У входа, мило улыбаясь и кланяясь, демонстрировала длинные розовые нож­ки юная девица с высокой светлой гривой волос.

-   Удивительно! - воскликнул Микеланджело, проходя мимо нее. - Семьдесят лет прошло, а мода почти не изменилась.

-   О, да! Эта мода! - раздраженно откликну­лась Лили Хейли. - Она постоянно бросает вызов нашему обществу. Если преступность нам искоре­нить удалось, то с модой бороться практически не­возможно.

  А девушка уже не обращала внимания на стран­ных посетителей и улыбалась, не забывая кланять­ся вкатывающемуся в кафе семейству: мужчине и повисшим на нем жене и двум перекормленным деткам.

-   А тетя что, гимнастику делает? - наивно поинтересовалась девочка.

  Мамаша что-то прохрипела в ответ, пропихивая свое чадо вперед.

  Черепашки и их спутники нашли свободный столик и поудобнее расселись за ним.

  Обстановка кафе удивила черепашек своей не­обычностью. Рядом с хрустящей скатертью сосед­ствовали дешевые алюминиевые ложки. В осталь­ном все было как и прежде. Только пол нуждался в починке, как впрочем и закопченные стены.

-   Что будете есть? - Лили постаралась, чтобы размороженные чувствовали себя как в прошлом.

-   Да, если можно, что-нибудь консервирован­ное! - с опаской проводили герои-ниндзя официанта, ловко дефилирующего между столиками с подносом в руках.

  На нем стояли тарелки из нержавейки с какой-то ядовито-желтой смесью, украшенной листочком петрушки. На лицах черепашек скользнула тень недоверия.

-   Это лучшее кафе в городе! - обиделась Лили.

  Тогда друзья решили не сопротивляться.

  В конце концов, смерть есть смерть. И она ничуть не страшнее отварной колбасы.

  Пока капитан Джексон, как старший по званию, сыпал гастрономическими терминами, черепашки, озираясь по сторонам, с интересом изучали это, не вызывавшее у них доверия, заведение.

  Видимо был час ленча.

  Служащие и секретари-референты, как оценили посетителей друзья, кто наспех, а кто основатель­но, поглощали блюдо за блюдом. Никто не перешу­чивался, не разговаривал, даже просьб передать соль или специи черепашки не слышали.

  Семейство, с которым ниндзя столкнулись при входе, чинно уписывало что-то, уместившееся в миниатюрных пиалах.

  Спутники черепашек довольно долго пытались не мешать им, изучая скатерть на столе, но первым не выдержал Джексон.

-   Простите, ребята! - шепнул он, наклонив­шись над прибором. - Времена сильно изменились, теперь глазеть или разговаривать друг с другом­ - верх неприличия.

-   Может, и друзей иметь у вас верх неприли­чия? - недовольно воскликнул Леонардо.

  Черепашки тут же поддержали его одобритель­ными взглядами.

  Неожиданно со стороны улицы, послышался странный рев и грохот. Звуки эти показались чере­пашкам очень знакомыми. Но когда друзья увиде­ли через стеклянные стены кафе группу людей на страшных черных мотоциклах со снятыми глушителями, они страшно удивились. Увидеть в будущем этих ископаемых динозавров было для них просто неожиданным.

  Мотоциклисты все были волосатые и бородатые, одетые в черные кожаные куртки. На них также были высокие сапоги, сплошь усеянные блестящи­ми заклепками и шипами.

-   Хипперы! Хипперы! - зашушукались посе­тители, однако никто из них не тронулся с места.

  Сметая все на ходу, не притормаживая, мото­циклисты с ходу влетели в помещение. Мотоциклы могучими таранами врезались в преграды; будь то витрина, стол, стул или человек.

  Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но лю­ди все равно продолжали делать вид, что ничего не происходит. И только черепашки вскочили из-за стола, сжав кулаки.

  Мотоциклисты, побросав своих железных коней, рассыпались по залу.

  Командовал ими заросший мужчина лет тридцати. Умные глаза на худом лице и университетский выговор выдавали в нем человека образованного. Он использовал стойку бара как постамент и с сего командного пункта раздавал своей шальной братии распоряжения, координируя действия банды.

  Соратники бородатого рассыпались по залу, забежали за стойку и стали наполнять свои огромные сумки бутылками, банками, пакетами, высыпали в них содержимое картонных коробок.

  Прямо из-под носа посетителей они выхватывали съестное и напитки.

  Из погреба уже тащились два придурка - они с трудом тянули неподъемный ящик с отборным виски.

-   Стоять! - рявкнул на них главарь. - Берите только еду.

  Как ни странно, те тут же кинули ящик. Но изобразив, что уходят, и, выйдя из поля зрения глава­ря, тут же вернулись назад и стали запихивать бутылки за пазуху.

  Черепашки переглянулись и тут же с криком «Банзай!» каждый сделал сальто назад.

  Еще не понимая, кто прав, кто виноват, они при­нялись со всем умением молотить наглых грабите­лей. Те оказались намного слабее, чем можно было предположить, учитывая их угрожающий внешний вид.

  Волосатики отлетали при малейшем прикосновении и валялись на полу, корчась и завывая.

  Черепашки вдоволь повеселились. Семьдесят лет они пролежали без движения и, наконец, энер­гия их нашла выход. Эта была тренировка и бой одновременно. Друзья разминались и разогревались.

  Снова начинали чувствовать свое тело, налажи­вая полный контакт между мышцами и волей.

  Друзья носились по кафе, как молнии. Предводи­тель бандитов сразу же сообразил, что им не спра­виться с этими четырьмя странными существами.

-   Уходим! - громко скомандовал он. - Все уходим!

  Волосатики, с трудом доползая до своих валяв­шихся на полу мотоциклов, заводили двигатели, и с ревом выносились на улицу.

  Черепашки пытались им помешать. Разгорячен­ный Донателло схватил одного из бандитов за шкирку и притянул к себе.

  Неожиданно вместо выражения ярости, он уви­дел в глазах парня страх и отчаяние. Лицо было бледное, как будто его никогда не касались солнеч­ные лучи, глаза - выцветшие и прозрачные, об­рамленные большими синими кругами запавших глазниц.

-   Отпустите меня, пожалуйста! - взмолился мотоциклист.

  При этих словах боевой пыл у Донателло, улету­чился как пар из открытого чайника.

-   Зачем вы все это делаете? - по инерции грозно спросил Донателло.

-   Хочется есть! - ответил парень. - У меня там, - он опустил глаза в пол,- двое детей, они плачут голодные.

-   Уходи! - Донателло отпустил его и повер­нулся к своим товарищам. - Остановитесь!

-   В чем дело? - возбужденно вскрикнули че­репашки.

-   Потом объясню!

  Тем временем последние мотоциклисты оседлали свои машины и ринулись прочь. Еще некоторое время завывания моторов без глушителей терзали барабанные перепонки черепашек.

  Все остальные посетители как ни в чем не бывало дожидались, пока роботы-официанты наведут по­рядок, уберут битое стекло и принесут новые приборы.

  Но это было не все. Один из мотоциклистов, который неудачно врезался в стойку, и на полной ско­рости сильно ударился грудной клеткой, теперь, неловко скрючившись, лежал на полу, недалеко от своего заглохшего мотоцикла.

  Подбородок парня был перемазан кровью. Возможно, у него были повреждены внутренние органы.

  Патлатый тихонько скулил, безнадежно и жалобно.

  Но все посетители делали вид, что это их не касается.

-   Вы животные! - вырвался крик у Леонардо. - У вас на глазах человек подыхает, а вы спокойненько жрете свою тюрю, - рявкнул он не щадя глотки.

-   Молчи! Не вмешивайся. Иначе - криогенная установка, - зашипел на него капитан Джексон, который осмелился вскочить из-за стола. - И это не самое страшное, что может наше дурацкое общество придумать в наказание.

-   Дурацкое? - удивился Микеланджело. - Ведь вы так его расхваливали недавно.

-   А что делать? - зашептал Джексон, округлив глаза. - Тут за каждым твоим шагом наблюдают десятки видеокамер и каждое твое слово записывается на магнитофон.

-   Тише, вы, да тише! - испуганно зашептала Лили, которая тоже подбежала к ним. - В нашем обществе каждый должен заниматься своим делом. Что будет, если доктор...

-   Начнет делать работу полицейских? - зло воскликнул Рафаэль. Он с ужасом оглянулся и посмотрел на собравшихся вокруг людей: сколько б лет песок не засыпал развалины, битый камень и ржавый штырь проступают наружу.

  Теперь черепашки прекрасно узнали людей и узнали мир, в котором они очутились.

-   «Ничто не вечно под луной!» - когда-то глу­бокомысленно изрек некий мудрец. - Кроме чело­веческого стада, - процедил сквозь зубы Донател­ло и, отшвырнув офицеров, двинулся к парню, ко­торый лежал невдалеке.

  Тот уже не стонал, обреченно зажмурившись. Рафаэль платком обтер парню лицо и осторожно расстегнул одежду.

  Тот встрепенулся.

-   Тебе еще повезло, - Рафаэль ощупал реб­ра. - Ребята, помогите! - обратился он к своим друзьям. - Ему нужно наложить тугую повязку.

  Парень тут же пришел в себя, широко открыв глаза.

  Но тут черепашки подумали, что он просто спя­тил.

-   Бросьте, уйдите! - попытался отбиться сла­быми руками волосатик. - Ведь вас упекут в крио­ген. Да вы просто сумасшедшие.

  Правда в это время у кафе, вызванный неизвест­но кем, скорее всего роботом-администратором, опустился аэрокар с красным крестом на борту.

  Мужчины в белых балахонах, из-под которых выглядывали синие брюки, профессионально уложили парня на носилки. И безмолвно прошествовали через зал к своей скорой помощи.

  Кто-то тронул Рафаэля за плечо. Он резко повернулся, готовый ударить. Перед ним стояла Лили Хейли и чуть не плакала. Зеленые изумруды ее глаз покрылись туманной пеленой, но девушка старательно сдерживала слезы.

-   Черепашки! Друзья! Нам необходимо уйти, на вас обязательно донесут!

-   Да что тут, черт возьми, происходит?­ - разозлился Леонардо.

  Нелепость и дикость ситуации, в которой оказа­лось несколько десятков посетителей, черепашек не волновала. Но сами они не терпели и терпеть не собирались ни голодных маньяков на мотоциклах, крушащих все на своем пути, ни добропорядочных граждан свободной страны, на глазах которой ты можешь преспокойно умереть и никто даже не обратит на тебя внимания.

-   Это все стремление к «абсолюту»! - шмыга­ла носом девушка.

-   А эти кто такие? - спросил Микеланджело, показывая на парня на носилках.

-   А это - никто! - вмешался в разговор капи­тан Джексон.

-   Как никто? - удивился Рафаэль.

-   Так никто! Их просто не существует, - по-идиотски округлил глаза Джексон. - Понимаешь, в этом мире, все что не соответствует моральным нормам как бы не существует. Ну, понимаешь, это как будто рассказ из книжки про хорошее воспи­тание. Ну, например, про учтивых людей, которые не видят разлитый на столе соус. Насилие, смерть, грабеж, голод, это тот же соус, который не принято замечать. Потому что в нашем счастливом общест­ве - все эти вещи... не существуют, - снова округ­лил глаза Джексон. - Вы понимаете?

  Это дурацкое выражение его лица доконало че­репашек.

-   Не понимаю!- рявкнул Донателло. - И по­нимать не собираюсь. Пусть вы все тут трижды мо­ральные, но на моих глазах крошить, ломать и спо­койно умирать никто не будет.

-   И именно ради этого вас разморозили, - не­ожиданно мягко проговорила Лили.

  Черепашки удивленно посмотрели на девушку. Наконец-то перед ними не офицер полиции, а доб­рая и сердечная подруга.

-   Вот теперь ты очень похожа на Эйприл О'Нил! - вырвалось у Микеланджело.

-   Спасибо, - тихо ответила девушка.

  В эту минуту она поняла, что получила из уст черепашек высшую себе похвалу.

  После этого Лили негромко рассказала историю расконсервирования первого человека из прошло­го. В пересказе девушки Шредер казался по край­ней мере, шестируким ящером с хвостом и огнен­ным гребнем.

  Девушка находила все новые и новые метафоры для описания и сравнения освобожденного пре­ступника. А Микеланджело ласково проговорил:

-   Больше не говори ничего! Шредера мы пре­красно знаем. А поэтому нам не нужно его описы­вать. Скажи лучше, кто эти ребята на мотоциклах. Их что, тоже разморозили?

-   Нет! - ответил Джексон. - Это те, кто добро­вольно не принял статуса «абсолют» или кого от­вергла комиссия в день совершеннолетия. Они довольно безобидны. Но время от времени, особен­но осенью, в период дождей, когда подземные уров­ни начинает заливать водой...

-   Подземные уровни? - перебил его Леонардо.

-   Эти водные зверьки; что водятся в подзе­мельях, - продолжал Джексон, - спасаются на поверхности и тогда в подземельях начинается голод.

-   Причем тут подземелья? - снова переспросил Леонардо.

-   Они там живут! - ответил Джексон.

-   Там? - округлили глаза Донателло.

-   Вот именно, под землей!

-   Но почему?

-   Потому что здесь им не место! - ответил Джексон.

-   Все ясно! - присвистнул Микеланджело. - Ну так что, их трудно накормить? Ну открыли бы какие-нибудь богадельни с редким перловым супом, - ерничал Микеланджело; этот мир все боль­ше и больше стал его раздражать.

-   Это невозможно! - девушка смотрела на него мягко, но в упор. - Понимаешь, принято считать, что в нашем обществе нет ни голодных и несчаст­ных, и хипперов тоже нет.

-   Хипперы ладно! - поддержал ее Джексон. - А вот - мадеры, - проговорился он и тут же испу­ганно сглотнул.

-   Ну, ну! - все понял Микеланджело. - Не волнуйся, капитан, мы тебя не продадим за три­дцать сребреников.

-   А вот с хипперами и мадерами надо обязательно познакомиться! Тем более, мне сдается, Шредеру ваш прилизанный мирок тоже не придется очень по нутру.

  Джексон немного помедлил, потом поколебав­шись, отстегнул нагрудный знак полицейского и бережно положил его на стол.

-   Я пойду вместе с вами! - седой великан провел по глянцевой поверхности знака указательным пальцем.

  Он обвел ребра шестиугольника.

-   Лейтенант Хейли, можете вернуть эту штучку в управление.

  Девушка хмыкнула, отвинчивая свой:

-   Простите, капитан, но на это у меня не будет времени!

-   Ну что ж! - пожал плечами Джексон.­ - Придется спрятать в карман.

  Черепашки радостно переглянулись. Теперь у них были друзья.


Глава 5. Разрушители против разрушителя

  Ярко светило солнце. В небе пролетали сереб­ристые аэрокары. Белые стены домов мягко оттенялись нежной зеленью деревьев.

  Люди ходили спокойные и невозмутимые. И хотя каждый знал, что в городе рыщет страшный маньяк-убийца, никто из граждан не чувствовал опасности, которая бы угрожала лично ему. Ведь каждый должен заниматься своим делом. Каждый должен находиться на своем месте и выполнять свою работу четко и вовремя.

  Для борьбы с преступниками существует поли­ция, и она обязана защитить и обеспечить безопас­ность всех людей. А так как общество, в котором жили люди, - идеальное, значит и полиция в нем идеальная и ей не составит большого труда распра­виться со злодеем.

  Из всех жителей города, только Лили Хейли и капитан Джексон чувствовали тревогу. Они в окру­жении черепашек-ниндзя стояли посреди аллеи не­большого сквера.

  Никто не обращал внимания на странных су­ществ, на спине и животе которых красовались необычные панцири зеленовато-коричневого цвета.

  В идеальном обществе никто ни на кого вообще не обращал внимания, каждый жил своей жизнью. Каждый жил сам по себе, заботясь только о своем здоровье и благосостоянии. Окружающим проща­лись любые странности, лишь бы они никак не заде­вали посторонних. И если быть предельно откро­венным, то никому ни до кого просто не было ника­кого дела.

  Ощущение тревоги не покидало лейтенанта Хей­ли. Она внимательно озиралась по сторонам, забыв о нормах приличия и своем статусе «абсолют».

-   Наши люди не готовы к встрече с таким опас­ным преступником! - взволнованно проговорила она. - И боюсь, что не найдется ни одного челове­ка, кто бы смог дать ему должный отпор.

-   Роботы не в счет, - поддержал ее капитан Джексон.

-   Да уж! - усмехнулся Микеланджело. - Эти ваши электронные умники, на поверку оказываются безмозглыми консервными банками.

-   Это не просто преступник, - снова заговори­ла Лили Хейли, - это - разрушитель. Он разрушает сами устои нашего общества. Никогда бы до этого я не могла поверить, что один человек может быть настолько опасен. Но сейчас в этом я просто не сомневаюсь.

-   Ребята, - Джексон обратился к черепашкам, - если вы нам не поможете, то предсказывать последствия всех этих событий я не берусь.

-   А вы не боитесь? - спросил у него Леонардо.

-   Чего? - не понял его капитан.

-   Вы читали когда-нибудь старые детективные романы, либо смотрели фильмы-боевики? - про­должал Леонардо.

-   Само собой! - воскликнула Лили. И в глазах ее, впервые за последние минуты, появилось выра­жение удовольствия. - Это мое любимое занятие.

-   Тогда вы должны были давно усвоить!­ - поддержал друга Донателло. - Для того, чтобы поймать одного маньяка, нужен другой маньяк.

  Девушка и пожилой капитан растерянно при­тихли.

  Действительно, такая мысль им просто не прихо­дила в голову.

-   А если проводить аналогию, - заговорил Ра­фаэль. - То для того, чтобы поймать разрушителя...

-   Нужен другой разрушитель, - закончил его мысль Микеланджело.

  Оба офицера полиции молчали, не зная, что сказать.

-   Вы не задумывались, почему мы оказались в одной тюрьме со Шредером? - спросил у них Ми­келанджело.

-   Это просто какая-то дурацкая несправедли­вость?! - развела руками девушка.

-   Это можно называть как угодно! - заговорил Донателло. - Справедливо или нет... У каждого свой взгляд на эти вещи. Но, тем не менее, как это ни печально, нас посадили по закону. И судья, ко­торый выносил приговор, не нарушил ни одного па­раграфа. А поэтому все зависит от точки зрения.

-   Как это так? - удивился Джексон.

-   Очень просто, - объяснил Леонардо. - С точ­ки зрения судьи, который стремился максимально точно следовать каждой букве, то, что мы оказались в одной тюрьме с преступником и его подручными, которых помогли поймать, - очень даже справедливо.

-   Но с моей точки зрения, - воскликнула Ли­ли, - это совершенно несправедливо.

-   С нашей - тоже! - согласился Рафаэль.

-   А как же остальные люди? - возбужденно заговорил капитан Джексон. - Неужели они все смирились с этим дурацким приговором, который судья хладнокровно вынес вам, героям - черепаш­кам-ниндзя?

-   А что люди? - развел руками Донателло.­ - У людей хватает забот и без нас. Работа, дом, семья и прочее...

-   Я думаю, что они повозмущались день-два,­ - сказал Микеланджело. - Во всяком случае, в разго­ворах друг с другом. На кухне. Но жизнь постоян­но идет вперед, и они очень быстро забыли об этом коротком эпизоде.

-   Неужели вот так просто взяли и забыли?! - ­всплеснула руками Лили.

-   Нет, думаю, что не все! - печально прогово­рил Рафаэль. - Я думаю, никогда не смирился с этим наш старик-учитель и унес свою боль с собой в могилу.

-   А вы уверены, что он умер? - переспросила Лили.

-   Конечно! Ведь уже тогда он был глубоким стариком.

-   И он единственный? - переспросил капитан Джексон.

-   Нет, конечно! - ответил Микеланджело. - У нас были друзья, много друзей. Я думаю, им не просто было забыть про это событие. Но время­ - самый хороший врачеватель. И зарубцует любую рану, будь она на теле или на душе.

-   Но я все-таки думаю, что... - Леонардо запнулся на полуслове.

  Микеланджело, Донателло и Рафаэль метнули в его сторону негодующие взоры.

-   Извините, пожалуйста! - уловив их настрое­ние, проговорила Лили. - Мне кажется, что я за­тронула слишком больную для вас тему, на кото­рую вам не хочется говорить. Но я кажется дога­дываюсь, о ком вы даже боитесь вспоминать.

  Черепашки молчали, потупив глаза.

-   Это, наверное, Эйприл О'Нил?

-   Да, это Эйприл О'Нил! - неожиданно скороговоркой проговорил Микеланджело. - Она была нашей самой верной и любимой подругой. И мы уверены, что какова бы ни была ее судьба, она со­хранила в своем сердце память о нас.

-   В этом никто из нас не сомневается! - под­держал его Леонардо.

-   Я, пользуясь своим служебным положением, мог бы узнать ее судьбу, - тихо проговорил капи­тан Джексон. - И если Эйприл пережила то страш­ное миротрясение, то она, скорее всего, живет в каком-нибудь тихом зеленом районе нашего горо­да, в небольшом белом коттедже. Ведь у нас люди почти не болеют, а потому - живут очень долго. Одну минутку, я сейчас сделаю запрос! - и он до­стал из своего кармана микрокомпьютер, с по­мощью которого связался с базой данных главного компьютера полицейского управления.

-   Не надо! - резким движением руки остано­вил его Микеланджело.

-   Но почему? - удивился капитан Джексон.

-   Потому что, если она и жива, - ответил за друга Леонардо. - То сейчас Эйприл - древняя старуха...

-   И эта встреча для нас была бы просто невы­носима, - завершил за него Рафаэль.

  В воздухе повисло долгое молчание.

-   Ну да ладно! - первым встрепенулся Мике­ланджело. - Как бы там ни было, но даже через семьдесят лет - главным нашим врагом и врагом общества остается Шредер. Мы должны приложить все усилия, чтобы его остановить. На своем пути он сеет жертвы и разрушения. И у нас нет времени для сентиментальных вздохов. Ведь с каждым часом нашего промедления, гибнут ни в чем не повинные люди. Осознание этого для меня лично - невыносимо.

-   Это очень печально! - проговорил капитан Джексон. - Но в данный момент, мы даже не можем ничего предпринять.

-   Это еще почему? - удивился Рафаэль.

-   Потому что Шредер вывел из строя всю систему слежения. И пока наши инженеры не починят ее, мы не сможем узнать, где он находится. А по­этому - просто вынуждены бездействовать.

-   Как это мы не знаем, где он находится?­ - удивился Леонардо.

-   Ведь это проще пареной репы! - согласился Донателло.

-   Проще пареной репы? - удивилась Лили.­ - Извините, а что это значит? Я выучила наизусть все пословицы и поговорки конца двадцатого века. Один раз я натолкнулась в хранилище библиотеки на такой сборник, но про репу там ничего не было.

-   Проще пареной репы,- объяснил ей Мике­ланджело. - Это значит проще простого.

-   А, это как раз плюнуть?

-   Именно так, - подтвердил Микеланджело. - Только чуть-чуть культурнее.

-   Подождите, я что-то не понял, - прервал их капитан Джексон. - Вы что хотите сказать, что знаете, где сейчас находится Шредер?

-   Нет, мы не знаем, - ответил Микеландже­ло. - Мы можем только предполагать.

-   Хотя мы в этом абсолютно уверены, - вста­вил Леонардо.

  Лили умиленно посмотрела на черепашек.

-   Я просто балдею, глядя на вас, - сказала она. - Вы настолько прекрасно понимаете друг друга, как будто у вас одни мозги на четверых.

  Она смутилась, подумав о двусмысленности своих слов.

  Черепашки вместо обиды, дружно расхохота­лись.

-   В этом нет ничего удивительного, - сказал Микеланджело. - Ведь у нас девиз: один за всех и...

-   Все за одного! - хором ответили Донателло, Леонардо и Рафаэль.

-   А теперь, вперед! - скомандовал Мике­ланджело.

-   Куда? - не понял его капитан Джексон.

-   Как куда? - удивился ниндзя. - Искать Шредера.

-   Но где? - переспросила Лили.

-   А это вам лучше знать! - ответил Микеланджело.

  Офицеры полиции недоуменно переглянулись. Они были в полной растерянности.

  Черепашки весело засмеялись.

-   Сжалься над ними, Микеланджело! - вос­кликнул Леонардо.

-   Ну, хорошо! - ответил друг. - Поймите,­ - обратился он к Лили и Джексону, - Шредер ­профессиональный бандит, а поэтому сейчас он направится туда, где может взять оружие. А где он это может сделать, вам лучше знать.

-   Но он этого не может сделать нигде! - вос­кликнула Лили. - Ведь в нашем обществе уже давным-давно отказались от оружия. И его нигде нет.

-   И полицейские тоже не вооружены? - уди­вился Рафаэль.

-   У нас есть только средства самозащиты.

-   Электрошокинги-парализаторы, - сказал капитан Джексон и достал из кобуры свою металлическую электрическую дубинку.

-   Ого! - присвистнул Леонардо. - Это меняет дело! - Голос его звучал растерянно.

-   Погоди! - оборвал его Микеланджело. - А вы не знаете, куда подевались все те горы оружия, которые человечество навыпускало за сотни лет своего существования? - спросил он у Лили и Джексона.

-   Все это давным-давно переплавлено, - отве­тил капитан Джексон.

-   Как все-все? - не успокаивался Микелан­джело. - Неужели не осталось ничего?

-   Ну конечно, оставили, в назидание потом­кам, - пожала плечами Лили.

-   И где хранится это «назидание»? - спросил Микеланджело.

-   В городском историческом музее, - ответила девушка.

-   Вперед! В музей! - дружно воскликнули че­репашки.

-   Зачем? - удивленно переспросили Лили и Джексон.

-   Как зачем? - удивился Донателло. - Ловить Шредера. - Ведь вы же сами сказали, что только там он может найти оружие.

-   А... - протянул озадаченный капитан Джек­сон и с восторгом посмотрел на черепашек.

-   Браво! Вы просто гении! - захлопала в вос­торге Лили Хейли.

  Черепашки решительным шагом двинулись в сторону полицейского аэрокара.

-   Постойте! - окликнула их девушка.

-   В чем дело? - остановились черепашки.

-   Я так не могу...

-   Что ты так не можешь? - не поняли друзья.

-   Ну нельзя же так сразу...

-   А в чем заминка? - не понял Рафаэль.

-   Перед решительными действиями, - назидательно ответила девушка. - Нужно хорошенько отдохнуть, принять душ...

-   О, боже!.. - простонал Донателло. - Они ме­ня начинают потихоньку доставать.

-   Погоди! - оборвал его Рафаэль, и обратился к девушке. - Лили! А у тебя есть хобби?

-   Что, что? - изумленно переспросила девушка.

-   Ну, любимое занятие! То, чем ты занимаешь­ся в свободное время, на досуге.

-   Есть! Только при чем тут это? - неопределенно ответила Лили.

-   И чем же ты занимаешься? - продолжал допытываться Рафаэль.

-   Я люблю шить.

-   Так значит, у тебя дома найдется пара отрезов какой-нибудь материи?

-   Ну конечно, найдется, - ответила девушка.

-   Тогда вперед, к тебе домой! Пока ты будешь принимать душ...

-   Это еще зачем? - переспросил его Мике­ланджело.

-   Не знаю как вы, - ответил Рафаэль, - а я хочу сделать повязки. Потому что без них я себя чувствую как будто меня голым выпустили в толпу.

-   Он прав! - поддержал друга Леонардо. - ­Эта мысль и у меня не выходит из головы. А в таком состоянии, мне бы очень не хотелось встречаться лицом к лицу со Шредером. Потому что вряд ли нам удастся приобрести полную уверенность в себе, так необходимую для решающей схватки.

-   Ну, ладно, вы правы! - согласился с ними Микеланджело. - Тогда Лили вези нас к себе домой. Пока ты будешь принимать душ...

-   Мы приобретем полную уверенность, - скеп­тически проговорил Донателло.


Глава 6. Водопад в пустыне и джаз с хот-догом

-   Это немножко не то, что я имел в виду, но... ­- пробормотал Рафаэль, когда друзья вместе с Лили Хейли выходили из ее дома.

  Капитан Джексон, который оставался ждать в кабине аэрокара, с интересом разглядывал чере­пашек.

  Дело в том, что однотонных тканей у Лили не нашлось, а поэтому пришлось выходить из поло­жения, используя то, что было.

  И сейчас на глазах, коленях, локтях и запястьях у черепашек пестрели и красовались повязки в горошек, цветочки, бабочки, листики, в полоску и в клеточку.

  И теперь друзей можно было различить следую­щим образом: у Микеланджело повязки были в желто-зеленую полоску, у Рафаэля - черные в бе­лый горошек, у Леонардо - голубенькие с желты­ми цветочками и розовыми бабочками, а Донател­ло, как самый серьезный, выбрал себе ткань в бе­жевую с коричневым клетку.

  Все это скорей походило на маскарад, чем на серьезные приготовления к охоте за бандитом.

-   Вы что, всегда так ходите? - спросил у че­репашек изумленный Джексон.

-   Ну, не совсем так!.. - неопределенно развел руками Леонардо. - Но всегда!

  Мало что понявший Джексон, неопределенно по­жал плечами и уставился в панель аэрокара.

  Дело в том, что девушки и черепашек не было минут десять, а вышли они из дома все мокрые.

-   Они что? - подумал про себя капитан Джек­сон. - Вместе мылись в душе?

  В этой мысли его еще больше утвердило постоянное хихиканье и пощипывание друг друга раз­веселившихся черепашек-ниндзя.

  Но на самом деле все было немножко не так. Когда они впятером вошли в квартиру, черепаш­ки пытались в точности повторять движения Лили, опасаясь выглядеть доисторическими животными.

  Но, к их удивлению, не считая снимающихся стенок-перегородок, ничего ультрасовременного в квартире Лили Хейли они не обнаружили.

  Правда, оформление интерьера выглядело не­сколько странным.

  Присвистнув от удивления, черепашки разбре­лись в разные углы, рассматривая все на своем пути.

  Вид квартира имела ужасный. Можно было поду­мать, что она специально оформлена для обучения тинейджеров, которые в будущем собираются по­святить себя деятельности в области рекламы.

  С потолка до пола стены квартиры были оклеены самыми невообразимыми рекламными плакатами, которые имели одну общую особенность. Все они относились к концу двадцатого века.

  Здесь была реклама хот-догов и сигарет «Маль­боро», копченых сосисок и зубной пасты, стираль­ных порошков и джинсов, жаропонижающих табле­ток и питания для собак.

  Все это сплошь перемежалось плакатами с изображением рок-певцов, известных футболистов, боксеров, киноактеров, кандидатов в президенты и известных комиков.

  Кроме этого, на небольших полках и комодах, тут были расставлены глиняные и деревянные статуэтки, матрешки, пустые банки из-под пива, бутылки из-под водки и виски, были выстроены целые пирамиды из пустых пачек от сигарет, и гро­моздилось много-много прочей дребедени.

-   Вам нравится? - самодовольно спросила де­вушка; она вошла в комнату и кинула на диван це­лый ворох разноцветных полосок и отрезов тканей.

-   Очень! - пробормотал ошарашенный Дона­телло.

-   Я старалась оформить свой интерьер в стиле конца двадцатого столетия! Здорово получилось! Да?- снова спросила довольная девушка. - Я буду очень рада, если моя квартирка напомнит вам ваш родной дом.

-   О! Это мне напоминает... - протянул Леонар­до, в глазах которого блеснул дьявольский огонек.

-   Помолчи! - шикнул на него Микеландже­ло. - Да, да! Спасибо! - ответил он девушке, стараясь выглядеть серьезным и вежливым. - Твоя квартира, Лили, доставила нам массу удоволь­ствия.

-   Действительно! - поддержал его Донател­ло. - Как будто и не было этих семидесяти лет, проведенных в ледяной глыбе.

-   Я очень рада! - ответила девушка. - Ну, а теперь, пока вы будете выбирать ткани, я быстрень­ко приму душ, - проворковала она и, схватив мах­ровый халат, исчезла. - Ой, чуть не забыла,­ - снова появилась она. - Сейчас я вам поставлю какую-нибудь музычку ваших времен.

  Лили пробежала глазами по корешкам кассет, щелкнула крышкой и снова исчезла.

  Квадрофоническая система выдала что-то из му­зыки 30-х годов. Черепашки переглянулись. Судя по репертуару, Лили с трудом ориентировалась в исторической последовательности музыкальных стилей двадцатого столетия.

-   Вообще-то, я не такой старый! - пробормотал Леонардо.

  Дребезжащий джазовый трезвон напоминал о его незалеченном коренном зубе.

  Донателло попытался отключить музыку. Стен­ную панель с рядом кнопок он отыскал довольно быстро, но символы - крестики, нулики самых не­вероятных комбинаций ничего ему не говорили. Пришлось действовать методом исключения.

  Донателло нажал на первую попавшуюся кнопку, которая показалась ему довольно симпатичной, потому что была окрашена в голубой цвет.

  Донателло зажмурил глаза и вжал голову в пле­чи: ничего, никаких видимых изменений. Он от­крыл глаза и увидел мирно поблескивающий экран, который создавал иллюзию распахнутого окна.

  С коричневым цветом Донателло в жизни всегда везло. Но после того, как он нажал коричневую кнопку, он добился только того, что в комнате за­метно похолодало.

-   Эй, ты что там колдуешь? - окликнул его Леонардо. - Дай погреться.

  Джаз как раз громыхал во всю мощь. Донателло готов был запросить пощады у самой Лили, но по­нятия не имел, куда ведут многочисленные коридо­ры, в конце каждого из которых упираешься в собственное зеркальное отражение.

-   Было очевидно, что Лили кроме рекламных пла­катов, обожала зеркала во всю стену.

  Красную кнопку с проигрышем нулей, Донател­ло игнорировал из принципа. А вот зеленую утопил до упора.

-   А, к черту! - воскликнул он.

  Под потолком сначала набухли крупные капли, а потом оттуда хлынули теплые струи воды. Чере­пашки в секунду вымокли до нитки.

-   Ты что делаешь? - заорали друзья.

  Донателло яростно жал и жал чертову кнопку, но водопад продолжался. Пушистый ковер в мгнове­ние набрался влаги, под ногами зачавкало.

-   Лили! - отчаянно завопил Донателло.

  Над всем этим хаосом торжественно гремела финальная часть джаз-концерта.

  Девушка неожиданно возникла на пороге, укло­няясь от летящих брызг.

-   Зачем вы включили водоочистку? - возму­тилась она. - Я убирала сегодня утром.

-   Это по-твоему уборка? - орал Микеландже­ло, размахивая руками.

  Поток продолжался.

-   Лили, выключи ты эту чертову штуковину! - ­взмолился Донателло.

-   Не знаю! - недоуменно огляделась девуш­ка. - Зачем вы включали, по-моему все было и так чисто.

  Лили Хейли возмутила бесцеремонность ее гос­тей, которые своим поведением будто бы ткнули ее носом в кучу неубранного мусора.

  Донателло же в отчаянии плюхнулся на мокрый ковер, обреченно обхватив голову руками.

-   Надеюсь, теперь вы довольны результатами уборки? - обиженно поджала губы Лили.

  Донателло только молча кивнул, уже даже не пытаясь отирать со лба стекающие струи воды.

  Девушка приблизилась к панели и нажала ка­кую-то кнопку. Водопад мгновенно иссяк, и тут же дохнул жаркий ветер саванны. От мебели, стен и ковров стал подниматься густой пар. А после этого повеяло сосновым бором на солнцепеке: смолой и хвоей.

  Черепашки даже прикрыли глаза от удоволь­ствия, вдыхая такой аромат.

-   Теперь лучше? - спросила девушка.

-   Да! - ответил Донателло. - Просто класс. Браво!

  Тем временем ветер стих, жара спала. Комната приобрела первоначальный «сухой» вид.

  И лишь несчастные черепашки восседали на полу вокруг кучи мокрого тряпья, в которую преврати­лись ткани, принесенные Лили.

-   Это вам в наказание! - обиженно воскликну­ла девушка. - Будете теперь носить мокрые повяз­ки! - сказала она и, гордо повернувшись, удалилась.


Глава 7. Катастрофа

  Аэрокар взмыл в воздух и помчался куда-то над крышами домов.

  В кабине стояла напряженная тишина. Лили видимо все еще обижалась.

  Микеланджело решил разрядить обстановку.

-   Расскажите нам, - попросил он, - поподробнее про то ужасное миротрясение.

-   Да чего тут рассказывать? - нехотя пожал плечами капитан Джексон. - Вы можете сами посмотреть.

-   Как? - удивился Донателло.

-   Да сейчас я вам покажу! - ответил капитан и достал из небольшой металлической коробки лазерный диск. Поставил его в узкую щель, и тут же лобовое стекло кабины превратилось в экран.

  Черепашки почувствовали, как изображение по­степенно стало затягивать их. Уже не существова­ло ни кабины аэрокара, ни освещенного ярким солнцем города, ни голубого неба вокруг.

  Из-за горизонта фиолетовым светильником вы­ползала заря. Их родной, хорошо узнаваемый го­род притих и прижался к океану.

  Но вокруг океан пошел приступом на город: огромные волны с ревом и грохотом ринулись на городские кварталы, земля раскололась гигант­ским провалом.

  Теснина зарычала, плюясь валунами. Будто иг­рушечные домики, рушились строения. Магма, столько лет искавшая путь наружу, выплеснулась раскаленным фонтаном. Вот еще в одном месте взломалась земная кора, рванулся в небо еще один язык лавы.

  Небо, затянутое стремительно несущимися ту­чами, низко надвинулось.

  Ураганный ветер, казалось, забавлялся с выво­роченными деревьями и поднятыми в воздух авто­мобилями. Людские фигурки нелепо, неуклюже цеплялись за землю, но и земля предавала, разверзаясь чудовищными провалами.

  Необычно яркие молнии раскалывали горизонт на тысячи бесформенных осколков. В воздухе носились тучи мусора. В эту минуту небо разроди­лось обильным ливневым потоком, но вода вмиг испарялась на расплавленной лаве и поднималась густым туманом.

  Кромешная тьма озарялась кое-где языками пла­мени. Горизонт вздыбился и ушел вертикально вверх. Смерть, неуправляемая смерть, без логики и снисхождения, носилась над землей.

  Океан, ворвавшись в город стеною волн, размы­вал руины. Посреди бывших улиц, проспектов и площадей бесновались огонь и вода. Огонь взби­рался на уцелевшие стены небоскребов. Дома по­меньше просто стирались с лица земли.

  Всюду вспыхивали один за другим огненные кра­теры и воронки. К ним с воем и шипением устрем­лялся океан. Волна набегала на огненную глотку. Взрывы содрогали почву.

  Измученная земля тряслась, словно пыталась встать на дыбы и вывернуться наизнанку. Каза­лось, что настал конец света. Казалось, это больше никогда не прекратится. Но, как ни странно, чудовищная буря все-таки закончилась. Земля, разво­роченная и непохожая сама на себя, замерла. Стих ветер.

  Моросящий дождь падал на огненные дорожки лавы, которые темнели и постепенно замедляли свое движение.

  То, что открылось перед глазами, было уже дру­гим и незнакомым черепашкам миром. Они не узнавали город, сами улицы, да и понятие улиц практи­чески исчезло. Из-под развалин выбирались жал­кие существа, слишком маленькие и беспомощные, чтобы в них можно было признать людей.

  Некоторые из них пытались встать, некоторым это даже удавалось. Они стояли, пошатываясь, на руинах родного города, и щурились на неяркое солнце.

  Лили протянула руку и выключила визер. Чере­пашки встрепенулись и снова обнаружили себя внутри кабины аэрокара.

-   И это - меньше всего пострадавший конти­нент! - тихо пояснила девушка.

  Друзья не могли прийти в себя: в фантасти­ческих фильмах их времени режиссеры и выдумщики операторы, частенько запугивали мир страш­ными движущимися картинками. Но никому и в го­лову не могло прийти, что спятившая природа воплотит в действительность все эти фильмы ужасов.

  Черепашки сидели, как ослепленные, прикрыв ладонями глаза. Они молились лишь о том, чтобы их друзья и близкие, захлебнулись в соленой мор­ской воде, а не сгорели живьем в огнедышащей лаве.

-   Ребята, очнитесь! Скоро подлетаем к му­зею! - попыталась растормошить их Лили.

  На нее фильм не произвел впечатления. Это было мало похоже на все, что окружало девушку и как бы не могло иметь к ее миру никакого отношения.

  Точно также черепашки слышали когда-то о кострах средневековья и о чудовищных пытках, придуманных изуверами в человеческом облике.

  Но редко кто из них содрогался от ужаса и жа­лости к людям, чей пепел давным-давно развеялся, а кости превратились в прах.

  Донателло, Микеланджело, Рафаэль открыли глаза; в них запечатлелось страдание. Но Леонар­до продолжал сидеть, закрыв лицо руками.

-   Леонардо, очнись! - позвал Рафаэль.

  Но тот даже не шелохнулся. Не было аэрокара, не было кабины, не было друзей и никого вокруг.

  Леонардо стоял посреди разрушенной улицы. Кое-где огонь еще лизал обуглившееся дерево, стоял удушающий запах гари. Пламя все ближе и ближе подбиралось к металлическим цистернам, на удивление удержавшимся в этом хаосе в строго вертикальном положении. «Лучший бензин штата!» - вывел масляной краской какой-то шутник на одной из цистерн.

  Лицо и руки Леонардо были черными от копоти; ему плевать было на бензин, бензовозы и бочки с горючим, но из головы никак не могла уйти дурац­кая мысль: «Странно, почему у бензина запах цве­тущего миндаля?»

  А огонь, словно забавляясь, живым кольцом окружал цистерны. Детский голос напевал незатейливую песенку о пироге, которой испекли на именины. Леонардо на грани реальности и бреда метнулся вперед.

  В нескольких местах от него зияла желтым песком воронка. На самом дне валялись кучи мусора, переломленные доски и чей-то автомобиль вверх колесами.

  Леонардо поднатужился, перевернул бочку и пе­рекатил ее через ожерелье пламени. Снизу донесся грохот. Бочек было пять или шесть. Наконец по­следняя рухнула на дно воронки. Зачем во всеоб­щем хаосе Леонардо выкатил из огня, из опасной зоны бензин, когда более сильные катаклизмы потрясали мир?

  На это он себе ответа дать не мог.

  Леонардо стоял на осыпающемся краю кратера. Хотелось пить. Перед ним лежал мертвый город. Леонардо с силой провел ладонью от виска к под­бородку. И тяжело вздохнул: планета нуждалась в генеральной уборке...

  Леонардо с трудом оторвал руки от глаз и очнулся.

-   Со мной что-то случилось. Тут, сейчас...

-   А, извини! - беспечно махнул рукой капитан Джексон. - Я забыл выключить камеру.

-   При чем тут камера? - возмутился Леонардо. - Я говорю, что сейчас был там. В мертвом городе, - и он ткнул пальцем куда-то в пространство перед собой.

-   Ну, да! - недоумевающе пожал плечами капитан Джексон, обернувшись к Леонардо. - Камера работала, ты думал о миротрясении и аппарату­ра воспроизводила твои представления. Все очень просто.

  Леонардо еще раз недоверчиво оглядел лобовое стекло кабины. Словам капитана Джексона он не сильно доверял, потому что готов был поклясться, что был там, в этом горящем аду. Он пошевелил рукой. Вот и мышца, которую Леонардо неудачно потянул, пока таскал тяжелые бочки с бензином, болела. След остался бы на руках.

-   Леонардо, ты где-то испачкался, - Лили из­влекла батистовый платок и аккуратно провела им по щеке Леонардо. На белоснежной ткани, остался безобразный черный след.

  Леонардо вспомнил как провел по лицу рукой, но спорить с Джексоном не стал.

  Может, у них и гениальная видеозапись, но то что Леонардо очутился в прошлом на самом деле, это было абсолютно точно. Только знать об этом никому не обязательно.


Глава 8. Исторический музей

  Шредер, засунув руки в карманы своего широко­го комбинезона , нагло насвистывая, несмотря на музейную тишину, уверенно шагал между посети­телями.

  У людей будущего было очевидное пристрастие к округлым формам. Исторический музей не был исключением.

  Все шесть куполов павильонов музея перевер­нутыми чашами глядели в небо. Окрашенные в разные цвета, купола были похожи на шляпки грибов неизвестного людям вида. Таким же неле­пым и беспомощным выглядел охранник у входа.

  Шредер ткнул пальцем охранника в живот:

-   Смирно!

  Тот удивленно посмотрел на ненормального посетителя. Шредер же ядовито захихикал и пошел дальше. Никакого окошка кассы, ни входных биле­тов не было. Музей внутри походил на все музеи мира: прохлада от каменных стен, пыльные экспо­наты.

  Шредер решил присмотреться, ему все еще не ве­рилось, что тут нет скрытой электронной проводки или хотя бы примитивной кнопки вызова полиции.

  Несмотря на летний сезон, в залах было довольно многолюдно. Мужчины и женщины с интересом ощупывали диковинные предметы и вчитывались в приклеенные к стендам листки с пояснениями.

  Шредер в разъяснениях не нуждался. Он бы без всяких табличек легко нашел то, что ему нужно. Лучше всего - обычный автомат с откидным при­кладом, либо - два пистолета, желательно иметь хотя бы один глушитель к ним.

  Всякие технические новшества, в которых Шре­дер не ориентировался, его не прельщали.

  Арки потолков, расписанные сценами древних битв, огромные пространства залов скрадывались обилием экспонатов.

  Человечество за свой многовековой путь разви­тия, никогда и ничему не уделяло столько внима­ния, сколько было уделено производству оружия.

  В основном экспонаты были выставлены в витри­нах музея. Руки прямо чесались взять какой-нибудь из мечей или кинжалов и кому-нибудь пус­тить кровь.

-   Вы хотели бы увидеть что-нибудь специфи­ческое? - гонку Шредера по залам остановила служительница музея, этакая серая крыса с редким хвостиком волос, перетянутым цветной лентой. Концы ленты кокетливо свисали по спине этой крысы.

  Шредер дотянулся и намотал ленту на руку.

  Женщина взвизгнула.

-   Где зал оружия конца прошлого века? - прошипел Шредер, стараясь не привлекать постороннего внимания.

  Пока он был не вооружен, не очень-то хотел ввязываться в драку. Но на них двоих никто как раз и не обратил внимания. Казалось, даже взорвавшая­ся мина была бы не способна нарушить невозмути­мость текущего мимо людского потока.

-   Вы имеете в виду пистолеты, автоматы, пуле­меты и винтовки? - просипела служительница, указывая на таблицу на стене, в которой пере­числялись все залы музея.

-   Отвали! - сплюнул Шредер, отпуская перепуганную женщину.

  Зал, который он искал, популярностью не поль­зовался. Как видно, люди будущего интересова­лись исключительно средствами массового уничто­жения, и личное оружие их не впечатляло.

  Зал был отделен от остальных помещений музея бронированной блестящей дверью с указанием пе­риода, к которому принадлежали экспонаты.

  Шредер провел пальцем по металлу. Осталась очищенная от пыли бороздка.

-   О, черт! - оглянулся полковник в поисках какого-нибудь массивного предмета.

  Он двинул дверь плечом, навалился всем телом, металл даже не дрогнул.

-   Позвольте, я вам помогу! - окликнул Шреде­ра невысокий паренек, чуть ли не подросток. Удивляла лишь редкая бороденка на его подбородке.

-   Ну, рискни! - прохрипел Шредер, отступая на шаг.

  Парнишка назвал период и наименование зала, дверь легко отворилась сама. Шредер, отшвырнув благодетеля, нетерпеливо нырнул в образовавшую­ся щель.

  Шредер обрадовался уже от того, что огромное пространство, радуя его глаз, не имело ни одной волнистой, а тем более округлой линии.

  Просторное помещение правильным кубом вре­залось в длину, ширину и высоту. Кубы поменьше служили витринами для экспонатов.

  Шредер присвистнул:

-   Высший класс! Лучше и не придумаешь!

  Он просто оторопел. За всю свою многогрешную жизнь, он и не предполагал, что его родное время было так насыщено самым диковинным оружием. Куда ни глянь, повсюду стояли пятнистые, темно-зеленые, черные фантомы, с ног до головы увешан­ные самым убийственным оружием.

  Рядом, возле их ног, стояли ящики с патронами, гранатами, снарядами и прочими боеприпасами.

-   Ого! - восторженно завопил Шредер, и глаза его засветились бешеным огнем.

  Он обошел большую пирамиду стеклянного ку­пола, которая возвышалась посреди зала, лишь мельком взглянув внутрь. Там внизу, под полом, открывался целый квартал старого легко узнавае­мого им города. Виднелся фрагмент мостовой, тротуар, гидрант на нем, возле бордюра стояла машина. Шредер пригляделся. Это был «форд-мустанг». В витрине кафешки слабо мерцала неоновая реклама нового биг-мака. Надпись на стенде гласи­ла, что все это реальный квартал, расчищенный археологами от вулканического пепла.

  Но прошлое волновало Шредера не мертвыми декорациями, а живым, способным стрелять, ору­жием. Он подбежал к одной из витрин, где стоял рейнджер, вооруженный М16 с гранатометом.

-   Это то, что мне нужно! - воскликнул полков­ник и нанес короткий удар кулаком в стекло. Вит­рина выдержала. Тогда Шредер развернулся и на­нес мощный удар ногой. Но даже тяжелый подко­ванный каблук сапога не смог пробить бронированное стекло витрины.

  Насчет сигнализации Шредер все-таки ошибся. Она была, и сработала мгновенно. По залам и пере­ходам музея разнесся вой сирены, замигали крас­ные сигнальные лампы, но Шредер и не думал убе­гать. Ему нужно было оружие.

  Первым до зала, хранившим вооружение конца двадцатого века, добежал тот охранник, который стоял возле входа.

-   Извините, господин! - вежливо окликнул он Шредера. - Вы нарушаете порядок просмотра экс­позиций. А поэтому прошу вас, незамедлительно покинуть здание.

  Шредер с интересом посмотрел на охранника. Тот был на полголовы выше его и гораздо шире в плечах.

-   Эй, друг! А сколько ты весишь? - нагло спросил Шредер у охранника, но потом махнул рукой. - А в принципе, какая разница?

  Полковник быстро подскочил к растерявшемуся от удивления человеку, схватил его в охапку и, быстро перевернув в воздухе, швырнул в витрину. Стекло треснуло и осыпалось на пол тысячами сверкающих осколков.

  Несчастный охранник остался не движимый лежать внутри витрины. Не обращая на него никакого внимания, Шредер тут же выхватил из рук фантома автоматическую винтовку и снял магазин. К его удивлению, тот оказался полностью снаряженным.

-   Ну что ж, проверим!!! - восторженно проры­чал преступник, вставил назад обойму и сделал короткую очередь, поворачиваясь вокруг своей оси.

  Винтовка ожила в его руках и порадовала плечо знакомой отдачей.

-   Да это просто песня! - завопил Шредер, гля­дя, как рушатся и крошатся витрины, тела и головы фантомов.

  В музее началась паника. Посетители взад-впе­ред забегали по залам, то и дело натыкаясь на невозмутимых роботов-уборщиков.

-   Уважаемый посетитель! - на весь зал раз­дался голос из динамика. - Вы будете оштрафованы за порчу музейных экспонатов. Уважаемый посетитель!..

-   Да заткнись ты! - воскликнул Шредер и дал очередь в сторону черной металлической решетки. Голос сразу же отключился. - Вот так будет лучше! - засмеялся преступник. Он сорвал с одно­го из фантомов-десантников зеленую брезентовую сумку и стал быстро наполнять ее оружием и боеприпасами, сваливая все в кучу, без всякого порядка.

  После того как сумка была набита доверху, он заткнул себе за пояс два пистолета сорок восьмого калибра.

-   Что бы такого еще? - лихорадочно подумал Шредер, озираясь по сторонам.

  Внимание его привлек восклицательный знак на желтом фоне. Символ стоял на одной из витрин возле самого выхода из помещения.

  Шредер подбежал и уставился на табличку: «Ла­зерная лучевая винтовка конца двадцатого века. Последнее оружие индивидуального поражения. На ней завершилась многовековая история разви­тия военной техники».

-   Это то, что мне нужно! - воскликнул Шредер и выстрелил из крупнокалиберного пистолета, вит­рина рухнула. Он выхватил оружие и с удивлением уставился на него.

-   Черт побери! А как же им пользоваться! - ­Шредер рассматривал микродисплей и какие-то кнопки с непонятными обозначениями.

  Потом впопыхах стал нажимать все кнопки под­ряд. Внезапно экран ожил, по нему пробежали ка­кие-то цифры и, голос, исходивший откуда-то из приклада, сообщил: «Лазерно-лучевая винтовка включена! Начинается подзарядка от внутренних аккумуляторов, через 4,6 минуты - оружие будет готово к стрельбе».

-   Отлично! - засиял Шредер и, перекинув ре­мень через плечо, закинул винтовку за спину.

-   Ну, а теперь делаем ноги!


Глава 9. Встреча через семьдесят лет

  Полицейский аэрокар приземлился возле здания музея, возле которого были совершенно необычные для последних лет, паника и суета.

  Микеланджело, Донателло, Леонардо, Рафаэль, Джексон и Лили быстро выскочили из кабины и на­правились к входу в музей. Им навстречу толпами выбегали перепуганные посетители, а двое растерянных охранников с трудом пытались поддержать порядок и не допустить несчастных случаев.

-   Что там происходит? - попыталась спросить Лили Хейли у пробегающей мимо женщины. Но та ничего не ответила и только напугано замахала руками.

-   Без всяких объяснений понятно, что там про­изошло, - удержал Рафаэль девушку от дальней­ших расспросов. - Шредер там - мы попали в точку.

  Из глубины зала раздалась длинная автоматная очередь.

-   Так, вы подождете нас здесь! - тут же сказал Микеланджело, окинув капитана Джексона и Лили Хейли скептическим взглядом - лица офицеров выражали полную растерянность.

-   Но... - попробовала возразить девушка.

-   Никаких но, - отрезал Микеланджело.

-   Тогда... - девушка помедлила. Было видно, что она очень хочет помочь черепашкам-ниндзя, но панически боялась заходить внутрь здания. Ведь никогда в жизни она не слышала автоматных оче­редей.

-   Зал оружия находится вон под тем красным куполом.

-   Спасибо! - ответил Леонардо. - Но сначала нам надо найти что-нибудь про самураев.

-   А это еще зачем? - удивился капитан Джексон.

-   Чтобы вооружиться самим, - ответил Дона­телло.

-   Вперед! - скомандовал Микеланджело. - У нас нет времени.

-   Возьми хотя бы вот это! - протянула девуш­ка парализатор Леонардо.

  Тот секунду помялся, но все-таки взял блестя­щую металлическую дубинку.

-   Хоть это и не в наших правилах, - произнес он, - разве что на всякий случай...

  Ниндзя-черепашки ворвались в помещение му­зея. Со всех сторон доносился рев сирены. Мигали красные сигнальные лампы. К выходу бежали последние посетители.

-   Где можно найти оружие самураев? - спросил Донателло у служителя, который топтался возле выхода.

-   Что? - не понял тот, испуганно вращая глазами.

-   В каком зале рассказывается про древнюю Японию? - прямо в лицо прокричал ему Донател­ло, потом схватил за шкирку и хорошенько встряхнул.

-   Направо по коридору и в самый конец! - выпалил служитель.

-   Вперед! - воскликнул Микеланджело, и черепашки быстро побежали в указанном направлении.

  Когда друзья забежали в зал, то увидели, что му­зейный служащий их не обманул. Со всех витрин смотрели вооруженные до зубов дворяне-самураи в причудливых латах и шлемах, изображавших морды диких зверей.

  Тут же стояли и фантомы ниндзя, одетые в черные кимоно. На них были черные маски, закрывающие лица до половины.

-   То, что доктор прописал! - воскликнул Микеланджело и подбежал к одной из витрин. Но пыл его тут же поугас, когда он уткнулся носом в толстое стекло.

-   Ой, что делать? - растерянно развел он руками.

-   Разрушители, так разрушители! - возбужденно прокричал Донателло, схватил тяжелую банкетку, которая стояла у входа в зал, и со всего раз­маху швырнул в витрину.

  Огромное стекло рухнуло каскадом сверкающих осколков.

-   Вооружаемся! - прокричал Рафаэль.

  Черепашки мигом пробрались внутрь стеклян­ного куба и стали хватать изогнутые мечи, короткие кинжалы, нунчаки, тяжелые металлические цепи и прочее снаряжение.

-   А теперь - вперед! - возбужденно прокри­чал Микеланджело, и друзья бросились по кори­дору.

  Прямо на пороге зала, посвященного концу два­дцатого столетия, они нос к носу столкнулись со Шредером.

-   Ха! - воскликнул полковник, как будто удивленный неожиданной встрече со старыми друзьями. - И вы здесь, болотные рептилии! Поздравляю вас с успешным прибытием в будущее! - глаза его светились грозным огнем.

-   Не больно радуйся, Шредер! - предупредил его Леонардо. - Сейчас мы с тобой поговорим всерьез.

-   Вот, черт! - заорал полковник. - Семидеся­ти лет как не бывало! - он окинул взором зал, ища запасной выход, но не нашел.

  Тогда он отбежал назад, запрыгнул на высокий стеклянный конус, возвышавшийся посреди зала, в надежде допрыгнуть до рамы прозрачного потолка.

-   Уйдет! - испугался Рафаэль.

  Но тут Донателло изо всей силы метнул тяжелую стальную булаву. Она попала прямо под ноги Шре­деру и вдребезги разбила стекло. Полковник с кри­ком провалился вниз и упал прямо на крышу из­рядно помятого «форда-мустанга», найденного археологами.

  С криком «Банзай!» черепашки по очереди стали прыгать за ним.

  Сумка, доверху набитая различным оружием, выроненная Шредером, осталась валяться на полу.

-   Дьявол! - воскликнул полковник, скатившись по капоту на мостовую.

-   Это только начало! - прокричал Микеланджело и нанес ему удар ногой в грудь.

  Шредер оторвался от земли и, пробив витрину, влетел внутрь бистро.

  Черепашки рванулись за ним. Внутри небольшой кафешки завязалась жуткая драка.

  В воздухе летали стулья и обломки столов. Шре­дер за последние часы хорошенько размялся, поэтому оборонялся как лев.

  Черепашки один за другим перелетали через пыльную стойку, врезались в стеллажи. Сверху сыпались бутылки, банки, тарелки и стаканы. Со всех сторон раздавался звон битой посуды. Но пер­вые неудачи явно пошли на пользу героям-ниндзя. Они стали приходить в себя, начали лучше чувствовать свое тело.

  И тут Шредеру пришлось несладко. Один за одним друзья наносили ему сокрушительные уда­ры, он метался по небольшому залу, ломая мебель и руша легкие перегородки...

  Но вот из-за его спины, оттуда, где до сих пор болталась лазерная винтовка, раздался бесстрастный механический голос:

-   Оружие к стрельбе готово! Оружие к стрельбе готово!..

-   А, вот теперь поговорим! - радостно зарычал Шредер. - Грязные рептилии!

  Он вскинул винтовку к плечу и, не целясь, нажал на спусковой крючок. Тут же из ствола вырвался сгусток пламени, и черепашки еле успели отпря­нуть в разные стороны.

  У них за спиной раздался оглушительный взрыв, вдребезги разлетелась стена, и потолок стал мед­ленно оседать вниз.

-   Спасаемся! - заорал Рафаэль, и все пятеро кубарем выскочили из рушащегося здания.

  Шредер тут же перекатился через машину и, выглянув из-за капота, дал следующий залп. Тяже­лый чугунный столб гидранта прямо испарился на глазах у изумленных ниндзя и из-под земли с беше­ным напором вырвался столб воды.

  Через мгновение сражающиеся были мокрые с головы до ног.

-   Ого! - воскликнул Леонардо. - Ничего себе винтовочка!

-   Прячемся! - предложил Донателло. - Иначе нам всем капут!

  Друзья кинулись в рассыпную. Шредер сделал несколько беспорядочных выстрелов. Кругом все полыхало и рушилось.

  Вода продолжала поступать. Леонардо выглянул из-за камня и увидел, что Шредер стоит по колено в воде.

  Тогда он опустил дубинку парализатора под воду и до отказа нажал пальцем регулятор мощности. Раздался треск электрического заряда, и поверх­ность воды засветилась голубоватым огнем. Шре­дер с воплем вылетел из воды и грохнулся на кры­шу машины.

-   Ну что ж, черепахи! На этот раз вам повез­ло! - ошалело прокричал он. - Сначала я обтяпаю одно дельце, а потом мы с вами поговорим серьез­но. До скорой встречи!

  Он закинул винтовку за спину, подпрыгнул, ухватившись руками за раму купола, подтянулся и выбрался наружу.

  С трудом надев на плечо тяжеленную сумку, Шредер бросился к выходу.

-   За ним! В погоню!

  Друзья по очереди выбрались из «старинного квартала».

  Шредер выбежал из зала и остановился, возбужденно озираясь по сторонам и прикидывая, куда лучше бежать. Неожиданно он с огромным удивле­нием увидел того самого молоденького паренька с жиденькой бородкой, который помог ему пробраться внутрь зала.

-   Сюда, мистер! Тикаем! - паренек ухмыльнулся до ушей.

  Они бросились по лестнице вниз. Паренек уверенно спускался, поворачивал, снова поворачивал, пока они не оказались в помещении, похожем на подвальное.

  Тут парень сел у стены и развернул упаковку с жевательной резинкой. Он забросил себе в рот сра­зу несколько бело-кремовых пластинок, а остальное спрятал в карман.

  В коридорах слышался громкий топот ног.

  «Все-таки сели на хвост!» - с раздражением по­думал Шредер про черепашек.

-   Чего уселся! - замахнулся Шредер на тщедушного пацана.

-   Поговорить, мистер, надо!

-   Да ты еще с условиями, щенок! - поразился Шредер неслыханной наглости малолетки, автома­тически сжав пальцы на рукоятке крупнокалиберного пистолета.

  Солнечный свет и следы липкой плесени на стенах подвала Шредеру не очень нравились.

-   Я - не щенок, мистер Шредер! - спокойно возразил паренек, выдувая шар. Резинка звонко лопнула. - Я - мадер!

-   А это еще что такое? - раздраженно поинте­ресовался Шредер.

-   Нам давно нужен был такой человек, как вы! - не обращая внимания на вопрос, проговорил парень.

-   Ишь! - ухмыльнулся Шредер. - Оказывает­ся, я тут пользуюсь невероятной популярностью. Ну просто всем нужен!..

-   Всем стоять! Не двигаться! - неожиданно из-за угла как тени выскочили четыре фигуры чере­пашек-ниндзя. Они держали свое оружие, готовые метнуть его в любую секунду. Об этой способности быстро и точно метать холодное оружие в цель Шредер знал великолепно. А поэтому его правая рука, которая покоилась на пистолете, даже не шелохнулась.

  «Чертов пацан! - пронеслась в голове у Шреде­ра мысль. - Из-за его трепа прослушал, как эти мутанты подобрались ближе. Да они, скорей всего, и шли на его голос».

  Паренек же, на удивление, беспокойства не проявлял, равнодушно работая своими челюстями.

  Внезапно Шредеру показалось, что часть пола под ним шевельнулась. Он непроизвольно напряг­ся и в следующее мгновение вверх тормашками по­летел в разверзшийся черный провал. А плита, пе­ревернувшись, тут же прочно стала на прежнее место.

  Ошалевшие черепашки бросились на колени, ища хотя бы зазор для ножа. Но безрезультатно.

-   Вот, черт! - раздосадовано процедил Дона­телло. - Удрал прямо из-под носа.

  Черепашки, понуря голову, вышли из музея. К ним тут же подбежали Джексон и Лили Хейли.

-   Мы уже волноваться стали! Хотели вызывать спецотряд, да боялись еще хуже сделать. Что там произошло?

-   Да он там, - раздраженно пояснил Рафа­эль, - прямо под пол провалился! С пацаном ка­ким-то! С этаким, с плюгавой бородкой.

-   Это - мадеры, - развел руками капитан Джексон.

-   Кто? - не поняв, переспросил Леонардо.

-   Мадеры, - опять произнес Джексон.

-   А кто это такие?

-   Да мы и сами толком не знаем! - вместо ка­питана ответила Лили Хейли. - Знаем только, что они вместе с хипперами живут под землей. И знаем еще, что они намного хуже, чем хипперы. А больше ничего сказать не можем.

-   Под землей, говоришь? - переспросил Дона­телло. - Ну так значит, и нам туда же.

-   Вы уж как хотите, - сказала Лили. - Но на этот раз я пойду с вами.

-   Никуда ты не пойдешь! - отрезал Рафаэль.

-   Нет, пойду! - не унималась девушка. - Вы что, думаете стоять тут и ждать - лучше? Да я просто чуть с ума не сошла от безызвестности.

-   Она права! - вступился за девушку капитан Джексон. - Да и совет наш может понадобиться. Мы пойдем с вами.

-   Ну что поделаешь?..

  Микеланджело понимал, что спор может затянуться, а времени терять было нельзя ни минуты.

-   Тогда вперед! Где тут ближайший люк?

-   Вон там! - показал пальцем капитан Джексон, и все бросились к ярко-оранжевому кругу, который резко выделялся на фоне зеленого бархата травы.


Глава 10. Плата за убийство

-   Все! Я больше не могу! - Шредер икнул и за­пустил пустую бутылку в шеренгу таких же буты­лок у стены.

  На перевернутом, грубо сколоченном из досок ящике, лежали объедки: варенная баранина впере­межку с яичной скорлупой, рыбьи кости, пучки зе­лени.

  Рядом, пристроившись на полу, потягивал из горлышка виски парень с редкой бородкой. Время от времени он, прищурившись, заглядывал в узкое горлышко: на дне еще что-то бултыхалось.

-   Братья! - Шредер снова икнул, но свою мысль не упустил.

-   Братья! Мы завоюем мир и пришьем каждого, кому это не понравится. Я - вождь! Вы - со мной? - он был вдрызг пьян, и потому его тянуло помитинговать.

-   С тобой! С тобой! Куда ж мы денемся? - ­сварливо отозвался парень, взбалтывая бутылку.

  У стены вповалку дрыхли остальные соратники. Поселение мадеров человек несведущий принял бы за помойку.

  Но Шредер, приглядевшись к этой братии побли­же, сразу же понял, что это было, мягко говоря, не так. Тут пили лишь лучшие виски; золотые «ролек­cы» на запястьях - у каждого второго. В конце двадцатого века они потянули бы на несколько тысяч баксов.

  Шмотки, хоть и грязные, были из самых дорогих магазинов. Кроме этого селище было буквально набито отборнейшими средствами уничтожения. Тут стояли минометы, валялись гранатометы и ав­томаты. В ящиках лежали химические гранаты, вы­зывающие перед смертью жутчайшие видения, и пульверизаторы, выбрасывающие под давлением мощную струю ядовитого порошка способного разогнать целую толпу.

  Тут были ящики с детскими игрушками, рвущи­мися в руках, и женские ожерелья, способные на­смерть удушить свою владелицу.

  Там и тут было сложено оружие, управляемое мыслью, оружие, управляемое посредством косми­ческой связи, оружие лучевое и лазерное, бласте­ры, гранаты и многое другое.

  Все рассмотреть не хватило бы жизни. Обалдев­ший Шредер твердо решил прибрать поселок к своим рукам. Он сразу же понял, что с такой брига­дой ему наплевать на Стива Мендера, его посулы и тем более приказы.

  Шредер пьяно расхохотался, представив свою будущую жизнь. Трусливые кролики наверху и его волки под землей. Картинка рисовалась самая радужная.

-   Черт! - неожиданно Шредер потер глаза, нашаривая на полу бутылку. Одно из привидений, из тех, кому он решил оторвать башку в первую очередь, возникло среди груды ящиков со спирт­ным и призывно поманило его.

-   Сдохни я на месте - Стив Мендер!

-   Собственной персоной! Пьяная ты скотина! - сквозь зубы прошипело привидение.

  Оно шагнуло навстречу и влепило Шредеру хлесткую пощечину. Рядом выстроилась во фронт мгновенно протрезвевшая братия.

-   Эй ты, потише! - злобно прошипел Шредер, нащупывая рукоять крупнокалиберного пистоле­та. – Ты, старый козел!

  Шредер вскинул оружие. Дуло упиралось в грудь Стива Мендера, но тот даже не вздрогнул.

  Неожиданно сзади послышался какой-то шум. Шредер едва отпрыгнул от двоих, нападающих со спины, и кубарем покатился на пол от чьей-то подножки.

  Тут же бородатый парнишка разбил на голове Шредера пустую бутылку.

-   Не добивать! - это были последние слова, которые услышал полковник, подсознательно пы­таясь пересчитать мельтешащие перед его глазами звездочки.

  Шредера тащили, пинали и подталкивали. Привыкнуть к положению вниз головой было невозмож­но. Наконец острые углы и твердый пол закончились.

  Два беззубых мадера все время ухмыляющихся черным провалом рта, втащили его в душноватое помещение и бросили, словно мешок с картошкой, на роскошный ковер.

-   У, сволочь! А еще мир завоевать хотел! За собой звал! - нетвердым голосом прорычал один из мадеров, обдав лицо Шредера горячим перега­ром и после этого пнул сапогом его под ребро.

  Что-то хрустнуло и стало трудно дышать. Боли Шредер уже не чувствовал, воспринимая окружаю­щее через мучительные спазмы в висках и колы­шащуюся пелену в глазах.

  Бутылка, которая подвернулась пацану под руку, была старая, оплетенная разноцветной прово­локой, с толстым добротным дном - череп Шреде­ра оказался не намного прочнее.

  Сколько времени он провел в беспамятстве, определить было невозможно. Иногда он приходил в сознание от того, что кто-то поливал его рот и нос из пластмассовой бутылки.

  Он засыпал, путаясь в отрывочных сновидениях, граничащих с явью. Отличить реальность от кош­маров было невозможно, потому что открытые гла­за тут же натыкались на плотную темноту. А перед зажмуренными глазами плясали языки пламени.

  Однажды Шредер даже увидел себя на трибуне. Под ним плоским блином лежала многолюдная пло­щадь, трепетали знамена и рвался вверх привет­ственный крик толпы. Шредер был выше всех, он мановением руки мог отправить толпу в огонь и так же мгновенно мог дать каждому по бутылке пива.

-   Вы со мной?! - вздернул к плечу сжатый ку­лак Шредер.

-   Мы с тобой! Мы с тобой! - скандировала толпа.

-   С тобой, Джек, я рассчитаюсь позже! Как обычно, получишь по ящику виски и консервов! ­различил Шредер приглушенный шепот Стива Мендера.

-   А с этим что? - Джек пнул тело, лежащее на полу.

  Шредер весь ушел в резкий всплеск боли в мозгу. Ответил Мендер или нет, он уже не услышал.

  Стив Мендер выпроводил немытую братию, защелкнул за ними кодовый замок. После этого он немного послушал тишину.

  Хоть мадеры ребята прыткие и Мендер не раз пользовался их услугами, когда нужно было припугнуть город и хипперов, когда нужно было поставить на место не очень послушных горожан, Стив был не настолько глуп, чтобы не понимать - эти парни продадут его с потрохами, если только кто додумается такую сделку предложить.

  Шредер додумался.

  Можно было бы тихо похоронить его, но Мендеру он был нужен. Давняя затея... Но почему-то нико­му из мадеров, среди которых любой не побрезгует человеческой кровью, Мендер не мог рассказать о своей давней неприязни.

  У него был как бы внутренний барьер; никому из тех, кто окружал его, Мендер не мог сознаться, что он трусит. Ведь лишь верой в его всемогущество, держался авторитет Мендера в подземелье. И он не мог признаться никому, что используя те же прин­ципы кнута и пряника, он держит в руках оставшие­ся жалкие крохи мира наземного.

  Можно было придумать сотни причин, почему нужно убрать Моррисона. Можно было разыграть спектакль с политическим заговором.

  Но Мендер просто умирал при мысли, что кто-то другой догадается об истинных причинах. Морри­сону таить было нечего. И Мендера бросало в дрожь, когда он представлял, как этот волосатик вкладывает в уши наемного убийце, что Мендер, великий Стив Мендер, списывал на экзаменах и далеко не блистал умом.

  И про ту роковую ночь на реке непременно расскажет. Это были глупые страхи. Мендер прекрас­но знал своих головорезов: никому бы и в голову не пришла мысль слушать лепет Моррисона. Но Стива била брезгливая дрожь при мысли, что кто-то грязными лапами сунется в его прошлое, на кото­рое только у Стива Мендера есть право.

  Занозой, причем долгие годы, мешало что-то еще, что Стив пытался вспомнить и потом забывал.

  Полковник Шредер же - сам прошлое, ископаемое. Его Мендер не боялся. Правда теперь полковник осмелел и уверенно держал в руках оружие. Этот парень быстро понял как легко и безопасно подмять под себя мадеров. И тогда Стив Мендер решился на последнюю приманку. Он должен посу­лить Шредеру что-нибудь большее, чем власть. Мендер так давно таскал внутри себя эту тайну, что она буквально вросла в каждую его клетку: Мендер посулит Шредеру бессмертие.

  Человечество покорно сносит мысль, что все смертны. И оно на куски разорвет любого, кто ока­жется способен обмануть старуху с косой. Ибо на­сколько люди снисходительны сами к себе, на­столько же они не терпимы к тем, кому богом, при­родой или случаем даровано большее.

  Бессмертие - сказка для дураков. А Шредер, как оказалось на поверку, как раз глуп и наивен.


Глава 11. Колония под асфальтом

  Был вечерний час. Жизнь на улицах подземного городка бурлила. Светились окна ночных баров, устроенных из картонных коробок. Уличная тор­говка горячими сосисками оглашала улочку при­зывными криками:

-   Кому с пылу, с жару? Кому горяченького?..

  Стайки молоденьких девушек, не очень умытых, одетых в потрепанные джинсы, на которых, казалось, площадь дырок превышала площадь остав­шейся ткани, бросали торговке мелочь и тут же впи­вались зубками в сочные сосиски.

  На каждом углу, прямо на мостовой, сидели му­зыканты, исполнявшие кто блюз, кто рок-н-рол. То там, то тут раздавался звон гитарных струн и тоск­ливое завывание губной гармошки. Время от вре­мени проходили панки, каждый из которых имел агрессивный вид и чудовищный гребень волос са­мой невообразимой формы и расцветки. Носы, уши и губы их были сплошь утыканы маленькими серебряными колечками.

  Кожаные куртки щетинились острыми стальны­ми шипами. Панки презрительно фыркали в сторо­ну расположившихся на земле хиппи, одетых в яркие, сшитые из разноцветных лоскутков, жилет­ки и с перевязанными кожаными ремешками во­лосами.

  Те были заняты своим делом. Кто-то курил хэш, а кто-то плел новый браслет себе на руку, или нани­зывал разноцветные бусинки на тонкую леску.

  Городок, кое-как сляпанный из фанерных листов и коробок, лениво раздумывал, как прожить сего­дняшний день, не думая о завтра. Искусственный свет, тускловатый и мерцающий, все 24 часа был в распоряжении жителей.

  Тут не было ни отмеренных часов работы, ни традиций, ни ритуалов. Каждый обитатель сущест­вовал сам по себе и именно в данный час, в данную минуту, не загадывая надолго вперед. Ведь чтобы о тебе помнили потомки, вовсе не обязательно долго и трудно раздумывать о вечности, которой все рав­но никогда не постигнешь.

  Достаточно наскоро перекусить, иметь прияте­лей, друга или подругу, с которыми можно обниматься, отгородившись от улицы старой картонной коробкой.

  Эта была ни с чем не связанная и ничем не обре­мененная жизнь.

  Моррисон, худощавый волосатый парень в круг­лых очках, за которыми прятались умные проница­тельные глаза, был главный и неоспоримый автори­тет во всей округе. Он сидел на пороге своей хиба­pы и потягивал пиво, щурясь на проплывающую мимо толпу.

  Рядом, калачиком свернувшись у его ног, дрема­ла Кристина. При рождении его подружка получи­ла другое имя, но Моррисону нравилось именно это прозвище.

  Ее любили все жители подземного городка. Од­ним из доказательств этого служило хотя бы то, что сегодня днем друзья утащили специально для нее из кафе наверху целую упаковку шоколада.

  Моррисон ласково усмехнулся, рассматривая перепачканное липкой коричневой массой личико своей подружки.

-   Морри! - Кристина неожиданно подняла всклокоченную голову. - Что будем делать?

  Парень осторожно освободился из объятий де­вушки.

-   Сегодня придумай что-нибудь сама! У меня есть кое-какое дело.

-   Что, опять к мадерам? - испуганно посмот­рела на него Кристина.

-   Нет! - соврал Моррисон: в селище мадеров шла грандиозная попойка, а в таких случаях прос­то надо было быть начеку. Мадеры и хипперы жили в состоянии постоянной войны. Время от времени из одного лагеря в другой являлись перебежчики.

  В принципе мадеры были такими же хипперами, но только имели крутой и неуравновешенный нрав. И если порядок в поселке хипперов Моррисону удавалось поддерживать с помощью своих друзей и единомышленников, то с мадерами было спра­виться невозможно.

  И туда потихоньку просачивалась вся мразь. Мaдepы пили без просыху, жрали лед, кололи героин, постоянно устраивали драки, стрельбу и поножовщину.

  Оттуда выползали те, кому осточертела подоб­ная жизнь и у кого хватало мозгов и силы выбрать­ся из пропасти.

  Так же как и хипперы, мадеры голодали. Но если первые совершали вылазки за съестным на поверх­ность, то вторые предпочитали воровать еду у них.

  Тогда хипперы бросали свои картонные домики и, вооружившись кто чем, шли на лагерь мадеров.

  Но различия между ними были не только в этом. Хипперы вели оседлый образ жизни, обзаводились семьями, рожали детей, были привязаны к своим хижинам.

  Мaдepы же наоборот, были неугомонные и не­усидчивые. Постоянно носились на своих жутких черных мотоциклах, оглушая своды подземелий ре­вом мощных моторов. Они никогда не сидели на месте, временами на месяцы исчезая в бесчислен­ных подземных лабиринтах, а когда возвращались, приносили с собой диковинные штуки, невиданных мутантов-животных и новые болезни.

  Моррисон никак не мог забыть страшную эпиде­мию, когда зараза перекинулась и на их городок. У болезни не было внешних признаков. Просто че­ловек замыкался в себе, скучнел, надолго задумы­ваясь. А потом его находили мертвым: больной просто совершал самоубийство. И не было спасения от этой заразы. Лишь немногие уцелели из тех, кто не убежал из города, кто не прятался в нижних уровнях и подземных гротах.

  Моррисон и сейчас вздрагивал при воспомина­нии о болезни. Он поддался таинственному вирусу одним из последних, стараясь по возможности, хотя бы для сна, сгонять уцелевших в одно место. Долгими часами, шатаясь, с красными воспаленны­ми глазами, бродил среди спящих, сторожа их. Но к утру один, а то и двое исчезали, чтобы умереть.

  Вирус смерти, как окрестили хипперы болезнь, бесчинствовал всего неделю. Моррисон заразился на исходе седьмого дня.

  Вначале его давило смутное беспокойство, слов­но забыл он о чем-то очень важном, потом стало жаль себя, своих родителей. Моррисон с брезгливостью смотрел на ущербные лица вокруг, на гряз­ное тряпье. Кислый запах капусты, смешанный с запахами неопрятного человеческого жилья, бил в ноздри.

  Особенно отвратительны были люди. Ему хотелось чего-то необыкновенного, чего в природе не бывает.

  Моррисон отступил из собравшегося у костра круга - резиновая шина нещадно чадила. Напе­вающие древнюю песенку пьяные голоса будто пилой пилили натянутые нервы. Моррисон шел не оглядываясь, пока не свалился.

  И тут он понял, что выход из этого тупика был совсем рядом, стоило только щелкнуть кнопкой ножа с выкидным лезвием. Немного боли - и впе­реди засияет свет.

  Моррисон размахнулся и вонзил лезвие себе в живот. И перед ним возникло чудо: в сияющем ореоле к нему склонилось юное девичье лицо. Разметавшиеся кудри словно живые, трепетали на ветру. Вишневые губы шептали что-то неразборчи­вое, как шелест лесного ручья.

  Но слушать слова не было нужды. Так на грани смерти, в жизнь Моррисона и вошла Кристина. Ничего чудесного, а тем более сверхъестественного в дочери старого мадера, не было.

  Девушка была хитра и бесстыжа даже в понятии хипперов. Ее руку не раз ловили в чужом драном кармане и даже время от времени били за это. Но всегда прощали за незлобливость и веселый нрав.

  Даже в самые черные минуты беспросветной тоски присутствие этой жизнерадостной девушки свежим сквозняком приносило желание свободы и жизни.

  Вот и сейчас, забыв о мимолетном беспокойстве, Кристина беспечно грызла шоколадку, откусывая огромные куски.


Глава 12. Крах

  Когда Шредер пришел в себя, он с трудом вспо­мнил свое имя. Волосы слиплись от запекшейся крови. Ссадины горели на лице.

  Полковник кое-как продрал глаза.

-   Ну, пришли в себя, мистер Шредер? - Стив Мендер был в длиннополом халате и покуривал тонкую сигаретку.

  Толстые ковры скрадывали звуки, лишь тихонь­ко наигрывала скрипка где-то вдали.

-   Решили меня надуть? - Стив стряхнул пепел прямо под ноги. - Напрасно.

  Несмотря на роскошь обстановки и кажущийся простор угадывалось: апартаменты находятся глу­боко под землей.

  Стены, украшенные картинами в тяжелых рамах, отливали легким металлическим блеском. Шредер треснул кулаком прямо перед собой и услышал глухой звон: пол тоже был из металла.

-   Крыса в бункере! - ухмыльнулся про себя полковник.

  Светильники, стилизованные под старину, на­полняли пространство холодным светом. Шредеру до безумия захотелось вырваться из этого подзе­мелья. Захотелось в шумные толпы, к обычным лю­дям, которые в свое время были для него лишь игрушками.

  Он подозревал, что кругом, на многие километ­ры, тянутся подземные коридоры, что далеко в глубь уходят стальные ниши и гроты. А он один на один с маньяком-правителем.

  Шредер привык не оглядываться назад, не пере­считывать оставшихся друзей, не обращать внима­ния на своих врагов. Но теперь собачья тоска терзала его черную душу железными когтями. Су­дорога передернула тело полковника и он скрючил­ся - его тошнило. Однако испачкать чужие ковры было для него ниже собственного достоинства. Поэтому Шредер стиснул зубы и сдержался.

  Мысленно он рисовал себе лица тех, с кем бы ему хотелось встретиться и поговорить. Эти мысли бы­ли непривычными для него. Они пришли откуда-то из далекой, давно забытой юности. Думать о про­шлом было куда приятнее, чем чувствовать себя в лапах мистера Мендера.

-   Кто вы такой? - наконец выдавил из себя Шредер.

  Стив Mендep поиграл сигаретой, рисуя на под­локотнике кресла какие-то фигуры; на ворсистой ткани оставался черный след, вокруг разливался запах горелой шерсти.

  Мендер раздумывал: стоит ли хоть кому-то в мире знать, кто такой тот улыбающийся на кален­даре и плакатах мистер Стив Мендер.

-   Я - последний из бессмертных! - начал Стив, вдавливая окурок в пушистый ворс ковра.­ - Нас - десять. Вы правы, что отказались от власти, которую предлагал вам я. Скажу даже больше, вы были правы и в том, что примкнули к мадерам. Ведь все это - хлам. Виноват в этом только я, потому что не сказал вам самого главного. Сейчас я открою вам свой последний козырь. Я предлагаю вам веч­ную жизнь! - и Мендер театрально указал рукой куда-то в потолок.

  Шредер вытянул трубочкой губы: предложение было фантастическим, но чем черт не шутит... Представить себе только десятилетия, столетия, тысячелетия жизни!

  Мендер ждал, методично прожигая кресло сига­ретами. Сейчас он вспоминал то, о чем старался не думать долгие годы.

  Да, действительно их было десять добровольцев, клюнувших на сенсацию. Открытие полусумасшед­шего генетика, лохматого ученого - Бакстера. Ве­селое было время, тогда любой сумасшедший мог прослыть гением лишь потому, что не был похож на остальных, жирных и самодовольных предста­вителей человечества.

  Так вот, опыт этого шизофреника по регенерации клеток неожиданно удался. Подозревали, что это было неожиданно и для него самого. Психа тогда публично осмеяли, а их, десятерых подопытных кроликов, быстренько рассовали по всему миру, придумав им других родителей и другую биогра­фию. И оставили под ненавязчивым надзором.

  Генетик молчал о формуле синтеза как скала, хотя, вероятнее всего, он придумал отговорку для человечества, что находится в полубеспамятном состоянии, - когда не вспомнишь и собственного имени.

  Мендер и не заметил, что постепенно стал гово­рить вслух. Что-то, возможно, проникновенность в его голосе, встряхнуло Шредера.

  Неожиданно ему стало жаль старого усталого монстра, который, забившись в пещеру, не может даже по своему желанию сдохнуть.

  Мысли эти были сумбурные, но Шредер с удивле­нием поймал себя на том, что все чаще и чаще стал поддаваться эмоциям.

-   А сколько я буду жить? - почти клюнул он.

  Мендер попытался вспомнить. В его памяти про­ходили годы и годы, люди, события, отразившиеся в мировой истории и события, о которых знал лишь он сам.

  С трудом напрягая память, он даже вспомнил, что до того как стал носить имя Стива Мендера, у него были дети.

  Это было ужасно, ведь он даже не мог попытать­ся найти их, потому что не посмел бы объяснить своему стареющему отпрыску, почему тот дряхлеет быстрее своего родителя.

  И Мендер колесил по всему свету до тех пор, по­ка свет существовал.

-   Долго... - эхом отозвался на вопрос Шредера старик. - Но сначала - убей Моррисона!

-   Ну, а этот Моррисон, он тоже бессмертный?

-   Моррисон? Нет! Еще со студенческих лет он был трусом и хлюпиком. Когда газеты затрубили о смелых, его-то и в городе не было. Торчал на ферме у своих родителей.

  Шредер, потирая руками вспухший затылок, несмотря на невыносимую головную боль, попы­тался соображать.

-   Эй, послушайте, мистер! - до Шредера до­шло. - Так вы, если все эта лапша насчет бессмер­тия - правда, посылаете меня убивать человека, который умер неизвестно сколько лет назад?

  Мендер потянул ртом воздух. Только тут он при­помнил странную заметку в старом журнале.

  Какой-то примитивный мыслитель разглаголь­ствовал о памяти человека и ее свойствах. Да, жи­вучесть клеток, их способность делиться на вос­производить себе подобные, все это дало человеку возможность жить вечно. Но невозможно вечно лю­бить, вечно страдать, вечно стремиться куда-то.

  Все эти понятия - эмоции человеческой души. И они существуют лишь потому что мимолетны и, сменяя друг друга, от доверчивой детской восхи­щенности до унылого ожидания смерти в старости, подготавливают человека к тому, чтобы он не боял­ся смерти, после которой - ничто. Небытие.

  Тот псих генетик, на славу поработавший над де­сятком парней, упивающихся собственной неповто­римостью, стал у природы поперек горла. Память раз за разом прокручивала те из событий, которые спрессовались, успели спуститься в «от» и «до» обычного времени, отпущенного человеку.

  Стив Мендер так ясно увидел мелкий типограф­ский шрифт, словно кто-то поднес к тексту све­тильник.

  Свет резанул по глазам, сжигая мозг неожидан­ным роковым ударом. Стив Мендер ел, пил, жил и мечтал убить человека, который давно умер. По­следнее сильнодействующее лекарство, удерживающее нить между миром и Стивом, оказалось лишь паутинкой в мимолетный период бабьего лета.

  Мендер попытался встать с кресла.

-   Но ведь я сам видел его. Он здесь, он в коло­нии хипперов, он их предводитель, это Моррисон! Я его видел! - заорал Мендер. - Он, он - предво­дитель этих хипперов! Это человек, который не дает мне окончательно захватить власть над людь­ми. Он постоянно вселяет в души людей желание этой дурацкой и никчемной свободы. Он собирает вокруг себя все отбросы нашего идеального об­щества, которое построил я! Я! Я!!! - орал старик.

  Ноги его подкосились, и он без сознания рухнул в кресло.

-   О, черт! Все не так просто! - пробормотал Шредер. - Тут есть кто-нибудь? - заорал он во всю глотку.

  Тут же на пороге появился услужливый толстяк.

-   Эй, приведи его в чувство! - приказал Шре­дер, показав пальцем на Мендера.

  Толстяк всплеснул пухлыми ручками и подбежал к своему господину, причитая и скуля.

-   Не вой! - прорычал Шредер. - Я еще раз повторяю: приведи его в чувство.

  Но толстяк только бесполезно метался в разные стороны. Шредер оглянулся по сторонам и увидел тяжелый хрустальный графин с водой. Он взял его и вылил воду в лицо Мендера. И вдобавок пару раз от души врезал ему по щекам.

  Стив Мендер открыл глаза.

-   Ты меня слышишь? - спросил его Шредер.

-   Да, - слабым голосом ответил Повелитель.

-   Чего ты так расстроился? - Шредер все боль­ше и больше обретал уверенность, наглея с каждой секундой. - Не тот Моррисон, так этот Моррисон. Все равно он опасен. Так ты говоришь, он - пред­водитель хипперов?

-   Да! - повторил Мендер.

-   А много их там?

-   Много! - пролепетал старик.

  Мысли шевелились в голове Шредера с бешеной скоростью.

-   Тогда, слушай сюда! Одному мне не спра­виться, мне нужны помощники!

  Мендер испуганно захлопал глазами.

-   Вместе со мной в криоген заморозили Бибока и Рокстеди! - пояснял Шредер. - Мне нужно, чтобы ты срочно их разморозил. И тогда я выполню твой приказ.

-   Хорошо! - безвольным голосом протянул старик.

-   Тогда сделай это немедленно! - прорычал Шредер.

  Мендер, поддерживаемый под локоть толстяком, с трудом приподнялся из кресла и прошел к стене. Он произнес пару каких-то странных слов и панель отъехала в сторону, открыв нишу с бронированной дверью.

  Мендер набрал комбинацию цифр на кодовом замке, дверь отворилась, за ней был пульт управле­ния с плоским экраном.

  Немного пришедший в себя Мендер пробежал пальцами по клавиатуре и на экране засветилась комбинация цифр. Он внимательно всмотрелся в них и после этого снова нажал на клавиши.

-   Быстрей! - прорычал за его спиной Шре­дер. - О, черт! И почему я тебя раньше не пристрелил?

-   Ты не можешь этого сделать! - слабым голо­сом пролепетал Мeндep.

-   Это еще почему же? - удивился Шредер.

-   Потому что, пока ты был заморожен; я изменил программу твоего перевоспитания. Ты не заме­тил, что хорошо разбираешься в нашей технике?

-   Ну! - заинтересовано проговорил Шредер.­ - Продолжай.

-   И от наручников в тюрьме ты сам освободился, - лепетал старик.

-   Давай, давай, дальше! - подбадривал его Шредер.

-   Это все потому, что пока ты лежал заморо­женным, с помощью датчиков компьютер обучал тебя умению владеть современной техникой, а так­же вбил тебе в голову различные секретные коман­ды, которые знают только единицы.

-   Это все хорошо! - воскликнул Шредер. - Но почему я не могу тебя убить?

-   Потому что все эти годы компьютер вбивал тебе в голову, что я - твой Повелитель, а ты - мой верный пес и никогда не причинишь вреда хозяину.

  Шредер расхохотался. До сих пор он действи­тельно чувствовал какую-то странную зависимость от этого жалкого старика, но теперь от нее не оста­лось и следа.

-   Жалкий трухлявый пень! - воскликнул Шре­дер. - Ты так ничего и не понял. Да, я действительно убью Моррисона, но только не потому что это нужно тебе, а лишь потому что это нужно мне.

-   Как?! - воскликнул удивленный Мендер.

-   Очень просто! - расхохотался Шредер. - Этот жалкий хлюпик Моррисон стоит у меня на пути к власти.

-   А я?! - воскликнул изумленный Мендер.

-   А ты?! - прорычал ему в лицо Шредер. - ­Ты - трус!

-   Но ведь я - бессмертен! - воскликнул Стив Мендер.

-   А это мы сейчас проверим! - рассмеялся Шредер и в упор выстрелил в старика.

  Тот отлетел к стене и упал, истекая кровью. Перепуганный до смерти толстяк потерял созна­ние, но тут же пришел в себя и, ползая на коленях, взмолился:

-   Не убивайте меня, господин, не убивайте! Я вам буду полезен! Я все знаю! Все видел, все слышал!

  Шредер секунду помедлил, но все-таки убрал приставленный ко лбу толстяка ствол пистолета.

-   Хорошо, жирная свинья! Ты действительно будешь мне полезен.

  После этого он схватил Толстяка за шкирку и с размаху швырнул его в сторону двери.

-   Показывай, где здесь выход!

  Когда они скрылись, Стив Мендер открыл глаза и попытался пошевелиться. С его губ сорвался тяжелый стон. Он с ужасом осознал, что мозг его продолжает жить в искалеченном, умирающем теле.

  Перспектива жуткого, медленного угасания, за­ставила его содрогнуться. Мендер, используя по­следние возможности управлять умирающим те­лом, с трудом поднялся на руках и дрожащими пальцами дотянулся до пульта управления.

  После этого он нащупал кнопку системы само­уничтожения и нажал ее до отказа.

Глава 13. Первое знакомство

-   Морри, гляди! - воскликнула изумленная Кристина, без всякого стыда показывая пальцем.

  Моррисон повернулся и посмотрел в том направ­лении, куда указывала девушка.

-   О, черт! Копы! - глаза парня от удивления стали такими большими, что вылезли из орбит и стали больше его круглых очков.

  По толпе прошло оживление. И было чему удив­ляться.

  По грязной улице подземного города шли четыре странных существа, грудь и спины которых были прикрыты коричнево-зелеными панцирями, а на ли­цах, локтях, запястьях и коленях красовались тря­пичные повязки каких-то невообразимых цветов. Но это было не самое удивительное.

  Хипперы давно привыкли ко всякого рода чудачествам и на внешний вид не обращали никакого внимания. Но два спутника странных существ!.. При виде этих людей подземные обитатели теряли дар речи.

-   Гляди, копы! - послышался со всех сторон приглушенный шепот.

  Лили Хейли, которая шла рядом с капитаном Джексоном, плохо скрывая омерзение, старалась не касаться грязных сальных поверхностей и немы­тых тел. Казалось, что если бы она могла обходить­ся без воздуха, то и не дышала бы.

  Черепашкам же наоборот почудилось, что они попали назад в двадцатое столетие и поэтому ощу­щали себя превосходно.

  Увидев продавщицу горячих сосисок, они тут же направились к ней.

-   Вы будете? - развязно спросил у полицей­ских Леонардо.

  Те отрицательно покачали головами.

-   Тогда четыре порции сосисок и четыре пи­ва! - заказал Лео.

-   Извините, а пиццы у вас нет? - умоляющим голосом спросил Микеланджело.

-   Нет! - ответила изумленная продавщица, ко­торая, не отрывая глаз от необычных посетителей, стала готовить четыре хот-дога.

  Лили протиснулась к Леонардо и шепотом спросила:

-   А ты видел здесь коров или свиней?

-   Нет, не видел, - ответил он.

-   И тебя не интересует, откуда они взяли мясо для этих сосисок? - девушка брезгливо поморщилась.

-   Сейчас спросим, - пожал плечами Леонардо. - Из чего вы приготавливаете эти сосиски? ­спросил он у продавщицы.

  Растерянная женщина открыла рот, но ничего не ответила, казалось, она поперхнулась словами.

-   Из крыс, наверное? - равнодушно пришел ей на помощь Донателло.

  Женщина утвердительно закивала головой.

-   Ну тогда нам четыре порции крысисок! - по­вторил заказ Леонардо.

  Окружающие притихли и медленно стали подтя­гиваться ближе.

-   А это что за чучело? - нахально спросила Кристина, показывая своим, перепачканным в шо­коладе, пальцем на Лили Хейли. - Увешалась фольгой, как рождественская елка! - проговорила девушка, презрительно скривив губы.

-   На себя посмотри! - огрызнулась Лили.­ - Чучело как раз таки ты, а не я.

-   Это я-то чучело? - Кристина вплотную по­дошла к лейтенанту.

  Девушки стояли друг против друга.

  Моррисон, казалось, не обращал внимания на свою подругу. Он стоял молча и разглядывал не­знакомцев.

  Черепашки же наоборот, сразу почувствовали, что пахнет дракой, и оценивающе рассматривали обеих девушек, прикидывая шансы своей подруги-­полицейского.

  Лили и Кристина были похожи друг на друга: каштановые волосы, зеленые глаза; правда Крис­тина была чуть-чуть повыше и сухощавее.

  Сравнение было явно не в пользу Лили. В Крис­тине чувствовались порывистость, страстность и буйство.

  Лили - наоборот, больше походила на ее размы­тое отражение. Мягкие линии носа, округлый неж­ный подбородок. Девушка напоминала оранжерей­ный цветок, в то время как Кристина была дико­растущим колючим шиповником.

  Обе женщины были воплощением своих миров: наземного города и подземелья.

-   Поединок! - вдруг нагло выкрикнул Моррисон и быстро подошел поближе. В зубах его торчала спичка.

  Не успели черепашки и Джексон опомниться, как хипперы образовали круг, рассевшись на дере­вянных ящиках, на старых покрышках, устроив­шись на корточках; некоторые просто плюхнулись на голый грязный бетон.

  Обитатели подземелий, где однообразие было превалирующим блюдом, как видно, любили пове­селиться на дармовщинку.

  Время от времени, поединки проводились и рань­ше. Бывало сосед украдет у соседа из фанерной коробки-жилища помятую банку консервов. Либо кто-то обзовет другого подлецом. Но сейчас было иначе.

  Эта девушка-коп из верхнего города оскорбила всех, дав понять, во что обитатели верха ставят своих собратьев.

-   Погоди! - неожиданно громко прозвучал го­лос Микеланджело. - Драка женщин - слишком жуткое зрелище для моих слабых нервов.

  Бородатые и волосатые хипперы дружно захохо­тали, понимая, что он имел в виду.

-   А что ты предлагаешь? - внимательно по­смотрел на него Моррисон.

-   Как в средние века! - ответил Микеланджело. - По одному мужчине за каждую женщину и поединок должен состояться между ними. Один на один.

-   Ну что ж! Годится. Ребята, позовите Джимми.

  Тут же добровольцы с хохотом убежали и через некоторое время вернулись, введя в круг не челове­ка, а просто гиганта, который смущенно переми­нался с ноги на ногу. Волосы его были взлохмаче­ны, из них торчали соломинки; должно быть он где-то спал.

-   Драться - так драться! - безразлично про­говорил этот медведь, похлопывая громадными ру­чищами.

  Он стянул через голову куртку, огляделся и бросил одежду какой-то девушке с серьгами в ушах.

  Микеланджело оглядел выпирающие из-под кожи бугры мускулов на плечах, грудной клетке и рельефный, словно вылепленный из пластика жи­вот гиганта, который был почти на две головы выше его. В глазах ниндзя потемнело.

  Донателло, Леонардо и Рафаэль просто сели на месте, проклиная тихонько выскочку Микеландже­ло. Тот и сам готов был извиниться и пойти на по­пятную, но гордость не давала сделать это.

  Микеланджело давно заметил Моррисона и узнал в нем предводителя хипперов, которые ворвались утром в кафе. Он прекрасно понимал, что пощады ему сейчас ждать нечего: волосатик просто сгорает от желания наказать дерзких ниндзя, кото­рые помешали ему взять еду для голодных жителей поселка.

  Противник Микеланджело внешне был спокоен, лишь продолжал потирать свои огромные ручищи, отчего зверьками играли мускулы по всему его те­лу. Какой-то проворный малый, тут же наладил то­тализатор. Ставки делались в виде консервов или бутылок пива.

  На Микеланджело в толпе почти никто не ставил. Соперники сошлись, схватка началась.

  Главным для Микеланджело было не подпустить этого медведя к себе - тот бы завязал черепашку в узел своими ручищами. Поэтому Микеланджело атаковал на расстоянии вытянутой руки. Но его кулак отлетал от натренированного тела Джимми, как от упругой резины.

  Джимми же беспечно отмахивался от наскоков низкорослого, по сравнению с ним, Микеланджело. Он топтался довольно лениво: ему, как и зрителям поединок представлялся лишь оттягиванием финала. Борьба зашла в тупик.

  Микеланджело колошматил Джимми, нанося град стремительных ударов и быстро отскакивал. А гигант лишь почесывал ушибы и в ответ, если успевал дотянуться, бил Микеланджело ладонью наотмашь.

  От шлепков Джимми у ниндзя уже кружилась голова, а противник по-прежнему был спокоен и непробиваем.

  Донателло, Леонардо и Рафаэль сострадатель­ной кучкой топтались у края круга. Они вздраги­вали от каждого дикого выкрика обрадованной тол­пы, сердце у них сжималось от жалости к другу.

  Между тем поединок стал понемногу ускорять­ся. Теперь Микеланджело кружил вокруг Джимми-медведя, не давая тому пёредышки. Гигант уже не мог безразлично стоять на месте: жесткие кулаки Микеланджело, раз за разом достигая цели, начали его понемногу раздражать.

  Разозленный Джимми крепко приложился к Ми­келанджело, который оттого чуть не вылетел за край круга. Пока ниндзя очумело крутил головой, вытряхивая остатки звездочек, Джим, подняв ку­лаки, вразвалку двинулся на беспомощного Ми­келанджело.

  Зрители зло заворчали: схватка подходила к концу. Гиганту оставался шаг, чтобы огромной ступней пригвоздить противника к полу. Лили взвизгнула и отвернулась.

  Черепашки сделали движение вперед, но замер­ли под свирепыми взглядами толпы.

  Моррисон уже намеревался остановить поеди­нок: ему показалось, что от Микеланджело Джим оставит мокрое место. Но тут произошло непредви­денное.

  Микеланджело собрался, приподнялся, словно намереваясь вскочить, а потом ядром метнулся под ноги Джимми. Гигант, не ожидавший удара, по­шатнулся и рухнул на спину, нелепо дрыгая рука­ми и ногами.

-   Победа! Победа! - восторженно восклицали зрители.

  Джимми сел, удивленно тараща глаза. Он повер­тел головой вокруг себя: приветствовали явно не его.

  А толпа, ошарашенная и немного смущенная, уже праздновала нового кумира. Боевой круг тут же превратился в праздничный стол. Откуда-то, словно по мановению руки, появились консервы, хлеб, бутылки с пивом и другими напитками.

  Заставили глотнуть даже Лили. Сначала она морщилась от отвращения, но потом ей стало теп­лее и уже как будто не так смердели тела людей, которые находились рядом.

  Вскоре послышались песни. Кто-то притащил старый проигрыватель и, неизвестно каким обра­зом сохранившиеся пластинки. Из динамика со страшной силой вырывались крики и рев перевоз­бужденной электрогитары.

  Моррисон протиснулся сквозь толпу к Мике­ланджело.

-   Рад, что ты немного уронил Джимми. Он славный малый, но в последнее время стал зазнаваться.

-   Спасибо! - ответил Микеланджело. - Есть разговор. Мы ищем Шредера. Это страшный преступник. Коренастый такой, среднего роста, глаза черные и острые-острые.

-   Размороженный! - сообразил Моррисон и усмехнулся. - Можешь не описывать, мы здесь не такие уж темные.

-   Да я тоже размороженный, и друзья мои...

-   И это знаем! - усмехнулся Моррисон.­ - Я даже знаю больше тебя.

-   Что именно? - удивился Микеланджело.

-   Ты знаешь, кто и зачем освободил Шредера?

-    Нет! - пожал плечами черепашка.

-   Стив Мендер - тиран и повелитель.

-   И зачем же он его разморозил?

-   Для того, чтобы убить меня!

-   Тебя? - Микеланджело уставился на Мор­рисона. - Но почему?

-   А... - неопределенно махнул рукой Моррисон. - Когда-то он и мой отец учились в одной группе в университете.

-   Ну и что? - не прослеживая связи, спросил Микеланджело.

-   Так вот, он до сих пор ненавидит моего отца.

-   Но ты-то здесь причем?

-   Просто мой отец знал про Стива Мендера одну тайну, которую не должен знать никто.

-   А теперь ее знаешь ты? - спросил Мике­ланджело.

-   Знаю! - с отвращением поморщился Морри­сон и выплюнул спичку. - Но это не имеет никако­го значения.

  Внезапно сверху, оттуда, где под потолком под­земелья проходила решетчатая металлическая эстакада, раздался зловещий хохот.

  Все подняли глаза. Наверху стоял Шредер.

-   Подумайте, какая удача! - радостно вос­кликнул злодей. - Сразу все, кто мне нужен! ­прокричал он и вскинул свою лазерную винтовку.


Глава 14. Огненная лавина

  Красная кнопка, намертво закрепленная со дня создания пульта управления, последним движе­нием руки Стива Мендера медленно утонула в гнезде. Цепь замкнулась.

  Включился блок системы всеобщего уничтоже­ния. Из-под земли послышался назойливый гул. Он нарастал, раздражая барабанные перепонки. Вибрация передалась стенам. Мелкой и частой дрожью зашелся пол. Сдвинулось и поехало крес­ло, ковер волнами сполз к стене, качались и выле­тали книги из стенного шкафа. Картины, срываясь с креплений, падали на пол.

  Грохотало сверху, снизу, из-за стен. По тоннелю, медленно клубясь, пополз белый дым. Поблизости что-то рвануло. Уже горела масляная краска, смрадно тлела ткань драпировки.

  Гул приближался и вот по коридорам покатился огонь, слизывая все на своем пути. Огонь, взме­таясь и пригибаясь, жадно рвался вперед.

  Скаля зубы, набрасывался на дерево, кожу, пластик, плавил металлы. Рыжим костром вспых­нул ворс ковра и огонь разлился по помещению. Он, разгулявшись, бесчинствовал и в подземельях, чуть замедляя движение, когда на его пути встава­ли бетонные плиты, разделявшие подземные уровни.

  Огонь секунду-другую нерешительно колебался, в потоках воздуха отыскивая лазейку и кидался в найденный проход. От жара лопались трубы, про­водка коробилась и скручивалась ленточками. Не выдерживала арматура - плиты перекрытий кро­шились и обрушивались в бездонный колодец.

  Первыми из преисподней поднимались клубы бе­лого дыма, следом шел огненный смерч.

  В это время мадеры впервые почувствовали слад­кий привкус гари, идущий из запретных нижних уровней Стива Мендера.

  Мадеры кинулись к ближайшему переходному люку. Заскрипело колесо, поднимая многотонную плиту. Она медленно сдвинулась и отползла, от­крывая бездонный провал.

  Обычно нижние уровни чернели. Теперь квадрат под поселком сиял золотистым свечением. И сразу же запах гари усилился. Плотным занавесом взметнулся горячий воздух.

  Мадеры отпрянули, хватаясь за оружие; некото­рые беспомощно ощупывали пояса. В собственном поселке мадеры нисколько не беспокоились о без­опасности: пистолеты, короткоствольные автома­ты и кинжалы валялись здесь повсюду.

-   Пожар! - кто-то поздно сообразил прикусить язык.

  Перед тем, как прозвучало слово, в опасность можно было не верить: это чудится тебе одному, это бред, это только включился дежурный свет на одном из нижних уровней.

  Но кто-то высказал свои опасения вслух и посе­лок мадеров будто взорвался. Людское стадо, спо­тыкаясь и толкая друг друга, хлынуло к платформе подъемника. Мадеров охватила паника.

  Каждый понимал, что страшнее пожара в подзе­мелье, может быть только обвал, но и при обвале есть надежда, что кому-то придет в голову тебя откопать. Соваться же в пекло горящих уровней даже псих не рискнет.

  Судорожные сборы и лихорадка волнами охва­тили поселок. Платформы подъемников были обо­рудованы так, что одновременно могли поднять наверх всего пять-шесть человек. То, что всегда служило гарантией безопасности, теперь оберну­лось катастрофой: на платформу грузились десят­ки обезумевших людей.

  Тут не было места слабым; кому повезло - цеп­лялись за предохранительные поручни и зависали в воздухе.

  Кое-кто пытался зацепиться за край, но тут же с криком падал на головы оставшихся внизу: тяну­щиеся к краю платформы руки отбивали кованны­ми каблуками те, кто уже мнил себя спасенным из ада.

  Платформа поднялась на верхний уровень и тут же толпа обгоревших, вымазанных в саже мадеров вместе с дымом влилась в толпу хипперов. Подня­лась суматоха.

-   Горим! Надо спасаться!

-   Бежать! - кричали обезумевшие мадеры.

  Изумленный Шредер, который стоял с винтовкой наперевес, на секунду замешкался, пытаясь по­нять, что происходит. В это время г де-то в недрах земли что-то взорвалось и ударная волна сотрясла все подземелье. Эстакада сильно дернулась и вздыбилась под ногами полковника. Шредер не удержался и кубарем скатился в боковую галерею.

  Он тут же поднялся на ноги, но разглядеть кого-­нибудь в толпе, которая металась в разные сторо­ны, было уже невозможно.

-   Ну, что, черепахи! - что было силы заорал Шредер, пытаясь перекричать рев толпы. - Вам и на этот раз повезло! Ну, ничего, скоро я с вами поквитаюсь!

  Полковник схватил за шкирку толстяка, который в страхе колотился рядом, и, притянув его к себе, проорал ему в лицо:

-   Как добраться до тюрьмы?! Быстрей!

-   Вот по тому тоннелю! - дрожащей рукой показал толстяк. - Здесь всего пара километров. Но он перекрыт железными решетками!

-   Отвали! - зарычал Шредер и швырнул его в сторону.

  Он быстро спустился по грохочущей металличе­ской лестнице, схватил валявшийся в стороне мото­цикл, завел его, быстро вскочил на сиденье и по­мчался в указанном толстяком направлении.

  Невдалеке от поселка хипперов он действитель­но наткнулся на толстенную стальную решетку, которая наглухо перекрывала тоннель. Шредер притормозил, поднял лазерную винтовку и выстре­лил. Раздался оглушительный взрыв, и на месте преграды зазияла огромная дыра, ощерившаяся закрученными, раскаленными докрасна металли­ческими прутьями.

  А в это время в поселке люди все вместе пытались спастись от пожара. Огонь бесчинствовал совсем рядом. Уже кожей чувствовалось его жаркое ды­хание. Пламя гудело буквально под ногами.

  Моррисон, черепашки, Джексон и Лили Хейли рыскали по поселку, вытаскивая забившихся в по­лубезумии людей из бочек, из-под перевернутых ящиков, из-за сваленных тюков с никому не нужным теперь добром. Некоторые отчаянно отбива­лись. Одна старуха, которую Леонардо попытался вытянуть из-под кучи тряпья, в кровь разодрала ему щеку ногтями.

  Наконец все мадеры поднялись на поверхность. Платформы в последний раз двинулись вниз, но в ту же секунду огонь, прорвав блокаду перекрытий, яростно метнулся навстречу им.

-   Скорее! - крикнул Микеланджело, толкая Лили в сторону подъемника, который вел на поверхность земли.

  Там уже командовал Моррисон.

-   Быстрее! - кричал какой-то перепачканный сажей мужчина, подталкивая женщин и детей к платформе.

  Донателло уперся взглядом в перекрытие под собой. Нижний уровень превратился в ад. Даже здесь ступни ощущали жар. Но, как ни странно, паника потихоньку утихла. Можно было подумать, что орудует хорошо организованная служба спасе­ния если бы не обтрепанный вид и изможденные лица со впалыми скулами.

  Электрические двигатели натужно урчали, под­нимая сильно перегруженные платформы. Повсю­ду клубился дым.

-   Сколько там еще? - спросил у Микеландже­ло Донателло, показывая рукой вниз.

-   Все! Там все! - ответил ему друг.

-   Эй! - крикнул Моррисон кому-то. - Открывайте ворота! - и тут же стал подталкивать чере­пашек к подъемнику. - Уходим наверх, парни!

  Микеланджело замешкался, оглядываясь. Через несколько минут пламя прорвет бетонные перекры­тия. Впереди, тесно прижимаясь друг к другу, под­нимались наверх люди.

-   А когда здесь прогорит!.. - вслух подумал Микеланджело.

-   Будет чай, - туманно намекнул Моррисон и хохотнул, - правда, без заварки и сахара.

-   Какой чай? - не понял его Микеланджело.

-   Мои ребята уже открыли шлюзы - сейчас сюда ринется океан. Будет грандиозная парилка. Но... - Моррисон подтолкнул Микеланджело до­вольно чувствительным пинком, - без нас, прия­тель!

-   Все! Кажется никого больше не осталось!­ - прокричал в их сторону Донателло.

-   Погодите! Возьмите меня! - неожиданно раздался тонкий жалобный вопль.

  Друзья оглянулись. К ним бежал толстяк с ду­рацкой прической.

-   Не оставляйте меня здесь! - молил он.

-   Где Шредер?! - схватил его за ворот рубахи Моррисон.

-   Он помчался в криогенную тюрьму! - пищал перепуганный толстяк.

-   Зачем?! - черепашки подскочили к нему.

-   Мендер перед смертью отдал приказ, чтобы разморозили его сообщников, каких-то кабанов и носорогов, - пожал плечами толстяк, дрожа от страха.

-   Бибок и Рокстеди, - догадался Рафаэль.

-   Если их будет трое, то нам придется неслад­ко! - воскликнул Донателло.

-   Надо его остановить! - прокричал Леонардо.

-   Далеко до тюрьмы? - Микеланджело повернулся к толстяку.

-   Несколько километров, - всхлипнул тот,­ - но вы его не догоните. Он на мотоцикле!

-   Ребята, уходим! - неуверенным голосом по­звал черепашек Моррисон.

-   Мы не можем! - воскликнул Микеланджело. - Мы должны остановить Шредера!

-   Но как туда добраться? - спросил Рафаэль.

-   Хорошо. Я вам помогу,- ответил Моррисон. - За мной, бегом!

  Друзья тут же бросились вслед за длинноволо­сым парнем. За ними побежали капитан Джексон и Лили Хейли, которые, руководя погрузкой, только что отправили на поверхность последнюю платформу с людьми.

  Моррисон сильными ударами разметал в сторо­ны фанерные стены одного из сараев и друзья прос­то ахнули. Внутри него стоял поблескивая лаком и никелем новенький «Порш-959».

-   О! - восторженная Лили просто лишилась дара речи.

-   А он на ходу? - спросил у Моррисона Рафаэль.

-   Конечно! - ответил тот. - Я его несколько лет восстанавливал!

-   И бак заправлен? - снова поинтересовался ниндзя.

-   По самое горлышко!

-   Тогда вперед! - воскликнул Микеланджело.

-   Мы с вами! - бросились за ними Джексон и Лили.

-   Нет! - отрезал Микеланджело. - Вы долж­ны помочь всем этим людям, - он указал в сторону платформы, - да и места на всех не хватит.

-   Удачи! - крикнул Моррисон.

  Черепашки долго не раздумывая, хлопнули дверцами, двигатель заревел и «Порш», помчался по тоннелю. Из-под колес разлеталась морская вода.


Глава 15. Ледяные осколки

  «Порш» с ревом несся по подземелью. Шум дви­гателя громким эхом разносился по каналам и коридорам, нарушая мертвый покой. К нему приме­шивался мощный рокот океана, который медленно надвигался сзади.

  Рафаэль выжимал до отказа то педаль акселера­тора, то тормоза, заставляя стрелку на спидометре дергаться то влево, то вправо, пробегая десятки делений шкалы за одну секунду. На поворотах машина шла юзом, ударяясь о бетонные стены то правым, то левым боком. С каждым новым ударом Леонардо громко ойкал.

-   Что с тобой? - спросил его Донателло.

-   Жалко! Такая классная машина! - воскликнул Леонардо.

-   Пожалей лучше себя! - огрызнулся Ра­фаэль, - тем более, что ее уже не спасешь.

-   Все равно жалко! - не унимался Леонардо.­ - Машину надо любить, а ты с ней обходишься как варвар!

  В эту секунду «Порш» прорвался со страшным скрежетом через взорванную Шредером решетку. Острые концы покореженных прутьев, высекая целые снопы искр, прорвали обшивку автомобиля насквозь. Начался последний прямой участок до­роги. Рафаэль утопил педаль газа до упора, и ма­шина с такой силой рванула вперед, что черепашки просто влипли в спинки сидений.

  Впереди в свете фар стали вырисовываться мощ­ные стальные ворота, за которыми располагался двор подземной криогенной тюрьмы. Они были за­перты. Черепашки остановили машину и, выскочив из нее, разбежались в разные стороны. Они стали исследовать каждую щелку, каждое малейшее от­верстие в сплошной железной стене. Все было на­глухо заперто - нигде никакого просвета, и только горела красная точка возле пульта кодового замка.

  Донателло попытался в нем разобраться, но вскоре понял, что затея эта бессмысленная, потому что система была совершенно незнакома ему.

-   Я не понимаю! - раздраженно воскликнул он. - Что это за программа перевоспитания была у Шредера?! Он знает все входы и выходы, ему по­слушен любой современный компьютер, роботами научился сходу управлять! Можно подумать, что его в тюрьме готовили для того, чтобы он в будущем стал профессиональным убийцей. А мне, - Дона­телло повысил голос и от раздражения готов был сорваться на крик, - черт побери, постоянно хочет­ся резать по дереву, даже руки чешутся!

-   А мне - вязать шерстяные носки, - признался Леонардо.

-   Не волнуйтесь, не вы одни такие! - Микеланджело отвернулся от ворот, поняв, что это бесполезная затея. - Мне хочется пиццу...

-   Удивил! - отозвались его друзья, - тебе ее всегда хочется.

-   Совершенно верно, но... - Микеланджело поднял вверх вытянутый указательный палец, тре­буя всеобщего внимания. - Но на этот раз мне хо­чется не есть...

-   А что?! - ужаснулись друзья.

-   А готовить ее!! - выдохнул Микеланджело. - Как закрою глаза, так прямо и вижу себя в этаком белом передничке, в белом колпаке и с огромным кухонным тесаком в правой руке. А ле­вая - вся в муке испачкана, вся в муке испач­кана!!!

  Все дружно захохотали, и их звонкий смех слил­ся с шумом накатывающейся воды.

-   А я, наверное, буду Санта Клаусом! - исте­рически хихикая сквозь слезы, пропищал Рафаэль. - Мне в голову вбили целый репертуар из дурацких рождественских песенок. Сейчас спою! - и он, безо всякого предупреждения, без­божно фальшивя, запел:

-   Донт край, май диа беби,

Айм гоуин чу ю!

Донт край, май диа беби,

Хеппи Кристмас чу ю!1

  Друзья от хохота схватились за животы и покати­лись по бетонному полу.

______________________________

1   Не плачь, мое дорогое дитя,

    Я иду к тебе спеша!

   Не плачь, мое дорогое дитя,

   Счастливого тебе Рождества!

-   Разойдитесь, разойдитесь в стороны!­ - сквозь смех, пропищал Рафаэль, неожиданно садясь за руль машины. - Я, кажется, что-то при­думал!

  Он включил заднюю скорость и отогнал машину далеко назад.

  Черепашки в недоумении, продолжая хихикать, плотно прижались к стенам.

-   Чтобы поймать разрушителя, нужен другой разрушитель! - процедил сквозь зубы Рафаэль.

  После этого он резко затормозил и быстро пере­ключил скорость. Машина, визжа колесами, после пробуксовки сорвалась с места и, с каждой секун­дой набирая скорость, бешено понеслась к воротам.

-   Хэппи Нью Еа!1 - услышали черепашки сквозь рычание двигателя громкий крик Рафаэля.

  В ту же секунду «Порш» с жутким грохотом вре­зался в ворота. Сварка не выдержала, петли отле­тели, и ворота упали на бетон.

  Все стихло. Только эхо вдали отражало от мно­гочисленных стен отголоски сильного удара.

  Микеланджело, Донателло и Леонардо броси­лись к машине, превратившейся в груду металло­лома.

  Из обломков выбрался Рафаэль. Он был цел и невредим.

-   Зверь-машина! - только и смог сказать он.

  Увидев, что их друг в порядке, Микеланджело воскликнул:

-   Вперед, парни!

  И друзья, выхватив из-за пояса оружие нин­дзя, ринулись за ним.

-   Молодец, Рафаэль! - на бегу похвалил друга Леонардо. - Трюк достойный самого лучшего каскадера!

-   Это тебе не крысиску стрескать! - отклик­нулся скромный Рафаэль.

  А тем временем в главном помещении криогенной тюрьмы орудовал Шредер. Ему помогали уже раз­мороженные Бибок и Рокстеди.

  Яркий свет, льющийся с потолка, из-за матовых панелей стен и пола, резал глаза.

  Огромный круглый зал был отгорожен стальной решеткой, состоящей из мощных, толщиной в чело­веческую руку, прутьев, сваренных между собой.

  Гигантские лапы-захваты роботов-манипулято­ров один за другим доставали с нижнего уровня, где находилось хранилище заключенных, отбываю­щих свой срок при температуре ниже нуля граду­сов, прозрачные ледяные цилиндры. Внутри них в самых не вероятных позах покоились застывшие злодеи-преступники.

  Другие, уже доставленные наверх, цилиндры рядком стояли вдоль металлической галереи, рас­положенной вокруг глубокой ванны, где происхо­дил процесс заморозки-разморозки заключенных тюрьмы. Вокруг них, подгоняемые грубыми крика­ми и пинками Бибока и Рокстеди, суетились рабо­чие в белоснежных комбинезонах. Отключенные роботы-охранники валялись тут же, мешая людям ходить.

-   Быстрее, быстрее! - хрипели кабан и но­сорог.

-   Шеф! - взмолился Рокстеди. - Дайте сига­ретку! Я, черт побери, семьдесят лет не курил. У меня сейчас уши опухнут!

-   Если я тебе сейчас дам прикурить, то у те­бя опухнут не только уши! - рявкнул на него Шредер.

-   И мне тоже, шеф! - взмолился, ничего не понимая, глупый Бибок.

-   Не волнуйся! - закипел Шредер. - И тебе достанется!

  Полковник стоял на высоком подиуме, как на трибуне. Перед ним был экран компьютера, на ко­тором время от времени возникали фотографии и досье преступников, которых манипуляторы в за­мороженном виде извлекали из холодильника.

  Рядом стоял растерянный директор тюрьмы и испуганным взглядом провожал каждый кусок льда. Он сверял их со своим списком, который дер­жал в трясущихся руках.

______________________________

1   Счастливого Нового Года!

-   Номер девяносто три. Стив Николсон по клич­ке Потрошитель. Двадцать одно убийство, - дрог­нувшим голосом говорил директор, щурясь близо­рукими глазами на листок бумаги. - Пожизненное заключение, это значит - вечная заморозка...

  Шредер расхохотался:

-   Стив Потрошитель?! Помню его. Славный парень! С такой командой мы тут все просто на уши поставим!

-   Это последний, - еле слышно пробормотал директор тюрьмы.

-   Все?! - Шредер поморщился. - Я думал, их побольше будет! А с такой бравой гвардией мне никто не страшен! Ребята просто чудесные!!

-   До начала процесса разморожения осталось пятнадцать минут! - раздался из динамиков бес­страстный механический голос.

-   Прекрасно! - Шредер хлопнул в ладоши.­ - Бибок и Рокстеди, ко мне!

  Верные слуги тут же помчались на зов строгого хозяина.

-   Вы свободны, - повернулся Шредер в сторо­ну директора тюрьмы.

-   Как, я могу идти?! - удивленно переспро­сил тот.

-   Естественно! - вскинул брови полковник.

  Директор нетвердым шагом направился к осталь­ным сотрудникам. Когда он поравнялся с ними, его остановил голос полковника:

-   Одну минуточку!

  Шредер оглядел стоявших перед ним людей.

-   Господа! - обратился он к ним. - Благодарю вас за профессионально выполненную работу. Мне очень жаль, но в ваших услугах я больше не нуж­даюсь!

  После этих слов Шредер спокойно взял лежащий возле пульта автомат и хладнокровно открыл огонь.

  Друзья не останавливаясь бежали по бесконеч­ным коридорам криогенной тюрьмы. Повсюду в самых жалких позах валялись отключенные Шре­дером роботы-охранники.

-   Сюда! - крикнул Микеланджело, услышав какой-то шум.

  Черепашки-ниндзя с грохотом поднялись по ме­таллической лестнице. Впереди себя они услышали какие-то голоса и с трудом успели, разлетевшись в разные стороны, скрыться.

  Трюк этот черепашки выполнили безукоризнен­но, как самые заправские ниндзя: ни один предмет не сдвинулся с места, не лязгнуло металлом о ме­талл оружие.

  Сплинтер, будь он жив, и находись он рядом в эти секунды, остался бы доволен своими учени­ками.

  Из-за поворота, никого не заметив и ничего не услышав, вышли Шредер, Бибок и Рокстеди.

-   Пошли, уроды, перекусим, - говорил на ходу Шредер. - А то вы, наверное, жрать хотите!

-   Да, шеф, хотим! Семьдесят лет ничего не ели! - хрипели ему в ответ помощнички.

  И тут произошло непоправимое: диалоговый компьютер, за которым спрятался Леонардо, долго ждал, когда же к нему обратятся с вопросом и в конце-концов не выдержал. Он решил взять ини­циативу в свои руки и громким голосом обратился к черепашке:

-   Наверное, вы страдаете чрезмерной застенчи­востью, уважаемый господин. Можете не беспо­коиться! В моих силах помочь вам...

  Голос его, нарочито бодрый и уверенный, эхом отразился от высокого потолка и разнесся по всему залу.

-   3аткнись! - яростно прошипел Леонардо.

  Но было уже поздно.

  Шредер, который мгновенно почувствовал опас­ность, успел заскочить обратно за угол. Бибок и Рокстеди, ошарашено пооглядывались по сторо­нам, но все-таки решили последовать примеру свое­го господина, привыкшие во всем и всегда подчи­няться ему.

  Леонардо понял, что напасть неожиданно им не удастся. Тогда он, пытаясь хоть как-то исправить положение, выскочил из-за своего засвеченного убежища и в прыжке метнул в сторону убегающих целый град блестящих стальных звездочек с острыми лезвиями-лучами. Но оружие не достигло своей цели.

  Шредер, Бибок и Рокстеди бросились назад, в главное помещение тюрьмы.

-   А поесть, шеф? - обиженно прогундосил Рокстеди.

-   Я ж тебя не звал. Иди кушай! - яростно ото­звался Шредер.

-   Только гляди не подавись стальным клин­ком! - добавил запыхавшийся Бибок.

  Герои-ниндзя побежали за ними вдогонку и во­рвались в открытый проход. Решетка в ту же се­кунду с грохотом ринулась вниз, закрывая им путь к отступлению.

  Друзья с ужасом озирались по сторонам: вокруг них повсюду лежали тела мертвых служащих тюрьмы. Кровь красными пятнами проступала на белизне комбинезонов.

-   Что вы тут творите, злодеи?! - воскликнул Микеланджело.

-   Какая встреча, черепахи! - неизвестно отку­да гаркнул Шредер. - А мы вот тут размораживаем пациентов этой чудесной тюрьмы. Ведь неспра­ведливо как-то получается: мы с вами гуляем на свободе, а они, бедняги, продолжают оставаться холодными глыбами льда!

-   Скоро к нам присоединятся все убийцы и гра­бители! Понятно, болотные рептилии! - востор­женно вторил Бибок.

-   Мы тут все поставим на уши! - пообещал Рокстеди.

-   Это мы еще посмотрим! - воскликнул Дона­телло, сжимая в руках рукояти мечей.

-   Нет, черепахи! Посмотрим мы! - поправил Шредер и отжал от себя рычаги на пульте управ­ления.

  Неожиданно прямо на головы растерявшихся героев-ниндзя обрушилась гигантская лапа мани­пулятора и, схватив их всех в мертвый захват, тут же взмыла вверх.

  Шредер вывел кран на середину зала, и лапа зависла над гигантской ванной, из которой подыма­лись густые клубы пара.

  Друзья что было сил пытались выбраться из лапы манипулятора, но у них ничего не получалось.

-   Эй, террористы, не советую вам этого де­лать! - прокричал Шредер. - Вы что, не знаете закон всемирного тяготения?!

  Черепашки посмотрели вниз и ужаснулись. Они висели на огромной высоте, будто находились под самым куполом гигантского цирка. Так что, со­рвись они вниз, то неминуемо разбились бы вдребезги о дно ванны.

  Бибок и Рокстеди счастливо хохотали. Шредер схватил винтовку и стал стрелять по бочкам с вяз­кой жидкостью, которая использовалась для замо­розки тел.

  Бочки подпрыгивали и взрывались, а жид­кость, которая водопадом текла со всех сторон, стала заполнять ванну под черепашками.

-   Сейчас мы устроим скульптурную компози­цию! - куражился Шредер. - Но для начала не­много позабавимся!

  Полковник нажал кнопку на небольшом пульте управления манипулятором, которая регулировала силу захвата.

  Черепашки вскрикнули от боли.

-   Я вижу, что вам понравилось! - воскликнул Шредер. - Тогда я с удовольствием повторю!

  Снова резкая боль обожгла тела героев-ниндзя.

-   И какой идиот придумал эту чертову тюрь­му?! - прохрипел Донателло.

-   Это все псих Бакстер, помните такого? - ­встрепенулся Рафаэль.

-   Да уж, парни, - пригорюнился Леонардо, - ­свобода наша длилась недолго.

  Шредер повернулся к распахнутому сейфу и достал из него блестящий стальной цилиндр. Внут­ри него черепашки увидели мерцающую точку заряда, с помощью которого происходила мгно­венная заморозка наполнителя. Шредер повернул­ся и вставил цилиндр в сверкающий глянцем сталь­ной фланец.

-   Не волнуйтесь, рептилии, это быстро! - кри­чал Шредер. - Пару минут, и вы будете готовы! Хоть на конкурс ледяных скульптур выставляй в Диснейленде! А чтобы вам не было скучно, поигра­ем в тир!

  Бибок и Рокстеди просто корчились от хохота. Шредер своими пальцами стал раскачивать джойстик на пульте управления.

  Лапа манипулятора, словно взбесившись, стала метаться из стороны в сторону, размахивая телами измученных черепашек и ударяя их о стальные перила.

  В то самое время, когда бесстрашные ниндзя го­товы были потерять сознание от всех этих ужасов, какие вытворяли с ними, Шредер вскинул винтовку и выстрелил по лапе манипулятора над самыми головами героев. Со всех сторон посыпались искры и осколки раскаленного металла.

-   Ой, парни, - пробормотал Леонардо, - кажется, наши ледяные фигуры будут только по­смертным монументом...

-   Черепахи! Это салют в вашу честь! - вопил Шредер, стреляя над их головами.

  Бибок и Рокстеди катались по полу, ухватившись за животы. Недавно размороженные кабан с носо­рогом все больше приходили в себя.

  В это время Рафаэль услышал шипение возле своего уха. С большим трудом ему удалось обер­нуться, и он увидел перебитый шланг одной из лап манипулятора, из которого под большим давлением вырывался сжиженный газ. Рафаэль напрягся и с трудом освободил правую лапу.

-   Я вижу, что вы там расслабились! - разо­злился Шредер, заметивший усилия Рафаэля.­ - Ну тогда я вам сейчас покажу!

  Полковник со всей силы надавил кнопку сжатия лапы манипулятора. Он ожидал услышать крики боли, которые всегда услаждали его черную душу.

  Но перебитая лапа робота бездействовала.

  Рафаэль, тем временем, схватил обрубок шланга и направил газ, который находился в криогенном состоянии, на один из стальных пальцев захвата. Тот сразу же покрылся налетом инея.

  Взбешенный Шредер снова открыл беспорядоч­ную стрельбу.

  Повсюду стоял грохот и лязг. Помещение посте­пенно наполнялось дымом и паром.

-   Ну хватит возиться с вами, болотные репти­лии! - взвизгнул Шредер.

  В глазах его появился ненормальный блеск.

-   Счастливой дороги на тот свет! - полковник попытался разжать лапу манипулятора.

  Но поврежденный механизм не действовал.

-   Ну, хорошо! - прорычал злодей. - Придется заморозить вас в одну глыбу!

  Рука гигантского робота стала медленно опус­каться вниз. Когда до дна ванны оставалось совсем немного, Рафаэль изловчился и со всей силы уда­рил натренированным кулаком по покрытому из­морозью пальцу.

  Промерзшая насквозь сталь не выдержала и раз­летелась на мелкие кусочки.

  Черепашки, освобожденные из стального захва­та, полетели в наполненную студенистой жидкостью ванну.

-   Черт меня побери! - взвизгнул изумленный Шредер. - Уважаю, черепахи! Вы боретесь до кон­ца. Жаль только, что он так близок! А то бы мы с вами еще позабавились!

  Заклинившая лапа робота продолжала зацик­ленно мотаться из стороны в сторону.

  Черепашки, окунувшись с головы до ног, тут же вскочили.

-   Вы упростили мою задачу! - крикнул Шре­дер и, повернувшись, крутанул рукоятку массивного стального крана.

  Лица всех повернулись в сторону блестящего цилиндра. Сверкающий огонек заряда продолжал свой неукоснительный бег и был уже почти у само­го основания.

  Но бесстрашные ниндзя сдаваться не собира­лись. Быстро переглянувшись, они собрались с си­лами и тут же, как освобожденные от сжатия пружины, взмыли в воздух и, описав сальто, выско­чили из ванны, оказавшись за спиной Шредера, Бибока и Рокстеди.

-   Ну что ж, - не растерялся Шредер, - ваша смерть будет менее красивой. А жаль - во всем должна присутствовать красота!

  Он вскинул лазерную винтовку и открыл огонь. Черепашки сорвались с места и побежали вдоль массивной металлической решетки: выбраться из этого ада у них не было никакой возможности, они всего только пытались укрыться от смертельного сжигающего луча.

  Сзади героев-ниндзя все рвалось и рушилось. Взрывались бочки с наполнителем ванны, фонтаны тягучей жидкости били со всех сторон, обдавая с головы до ног Шредера и его тупоголовых помощ­ников.

  Черепашки уперлись в закрытую решетчатую дверь - дальше дорога была закрыта.

  Их догонял горячий плазменный луч, готовый разрезать на части, испарить и сжечь их тела.

  Друзья в ужасе закрыли глаза и приготовились умереть. Но луч, испускаемый лазерной винтовкой, неожиданно исчез.

  Шредер лихорадочно посмотрел на микродисплей пульта управления оружием и увидел там све­тящиеся нули. Тут же бесстрастный механический голос сообщил:

-   Количество зарядов равняется нулю. Оружие нуждается в перезарядке. Количество зарядов рав­няется нулю...

-   А, черт! - в отчаянии заорал Шредер и от­швырнул в сторону бесполезную уже винтовку.

  Он попытался принять боевую стойку, но было уже поздно. С дружным криком «Банзай!» чере­пашки взлетели в воздух и ударами ног сбили Шре­дера, Бибока и Рокстеди с галереи.

  Перелетев через невысокие металлические пери­ла ограждения злодеи с головой окунулись в ванну с раствором. Они тут же вскочили на ноги, но больше не успели сделать ни одного движения: энергетический заряд ушел в жидкость, ванна вспыхнула и наполнилась голубоватым электриче­ским свечением, и уже через мгновение мерцаю­щий ореол стал подниматься вверх по телам пре­ступников, сковав вначале их ноги и не давая им сделать даже шаг.

  Крик отчаяния вырвался из трех глоток, но фи­нал уже был неминуем: в доли секунды там, где только что колыхались тяжелые желеподобные волны, образовались ледяное зеркало, в центре которого возвышались три застывшие фигуры. В этих статуях, в точности передающих каждую складку одежды, каждую черточку искаженного гримасой лица, без труда можно было узнать Шре­дера, Бибока и Рокстеди, а вернее то, что от них осталось.

  Но светящийся ореол не собирался довольство­ваться этой добычей он продолжал свой стреми­тельный бег, в одно мгновение превращая все вокруг в покрытые ледяной коркой покои сказочного дворца.

  Черепашки посмотрели друг на друга и с ужасом поняли, что и им угрожает та же опасность, - ведь они тоже вымокли в страшной жидкости, а путь к отступлению все еще был отрезан.

  Но тут Микеланджело заметил, что над их голо­вами проплывает лапа действующего еще манипу­лятора.

-   Вперед! - воскликнул он, и друзья, подпрыг­нув, уцепились за уцелевшие пальцы-захваты.

  Они успели как раз вовремя - тут же площадка, на которой они только что стояли, превратилась в лед.

  Холод продолжал наступать. Вот уже манипу­лятор, скованный льдом, замер над превратившейся в каток ванной.

  Черепашки отцепились и упали вниз. Просколь­зив по зеркальной поверхности, они уткнулись в ледяные статуи.

  Друзья с ужасом всмотрелись в застывшие лица злодеев, искаженные отчаянными гримасами. И они поняли, что еще секунда промедления, и ду­шевная доброта, смешавшись с нахлынувшей из глубины души жалостью, не даст им поставить по­следнюю точку в этой страшной многолетней борьбе. И все может повториться снова и снова.

  Тогда, отогнав всякие мысли, с криком «Банзай!» бесстрашные ниндзя ринулись вперед.

  Последовало несколько коротких ударов, и ледяные статуи, возвышающиеся посреди ледяного зеркала, разлетелись на тысячи переливаю­щихся в ярком свете ламп ледяных осколков.


Глава 16. Анонимное послание

  Криогенная тюрьма превратилась в ледяной за­мок. Все предметы и конструкции покрылись мох­натым инеем, который искрился в холодном свете электрических ламп.

  Вдруг полыхнула яркая вспышка, после которой последовал глухой хлопок. Резкая боль пронзила тела черепашек, и они с криком подлетели вверх: произошло короткое замыкание в электрических цепях тюрьмы. Все вокруг стало взрываться и гореть.

  Черепашки-ниндзя, на ходу проломив хрупкую, как стекло, стальную решетку, поскальзываясь и ломая металлические ступени, помчались наверх, к спасительному выходу.

  Отшвырнув в сторону оранжевый диск, друзья успели выбраться на мостовую. Земля содрогну­лась под их ногами и из открытого люка вырвался столб огня.

  Город, открывшийся глазам друзей, по своей многолетней привычке еще пытался делать вид, что ничего не происходит. Но, уже нарушив много­летнюю традицию, по улицам расхаживали волоса­тые и бородатые люди, в рваных джинсах и потер­тых кожаных куртках.

  Жители верхнего города, которые сначала испу­ганно сторонились их, постепенно стали узнавать в них своих строптивых детей и внуков, братьев и сестер. То там, то тут слышались приветственные возгласы, радостный смех или горький плач. Время от времени двери домов гостеприимно открывались, и обитатели нижнего города целыми семьями скрывались в них.

  Черепашки щурились от яркого света и устало усмехались. Когда-то их назвали разрушителями за неуемный нрав, строптивость и, бьющую через край энергию. Но в этом мире с единственным уце­левшим островком цивилизации разрушать больше было нечего.

  Не существовало нижнего города. Под ногами, отделенный лишь коркой земли, плескался океан. Город был теперь один единственный.

  Среди разношерстной толпы выделялась высо­кая и худая фигура Моррисона. Он шел в окруже­нии своих друзей спокойный и гордый за себя и свою жизнь. Ему нечего было стыдиться, он шел, обнимая за плечи Кристину. Толстяк сориентиро­вался мгновенно. Он тут же подбежал к лидеру хипперов и сбивчиво затараторил:

-   Мистер Моррисон, прошу вас, выслушайте меня. Я вам буду очень полезен. Я все знаю, все слышал и все видел. Без моей помощи вам просто не обойтись.

  Моррисон скептически сверху вниз осмотрел трусливого толстяка и, ухмыльнувшись, сказал:

-   Для начала тебе придется подумать о своей прическе, - и, встряхнув пышной шевелюрой, на­правился к черепашкам-ниндзя.

  В это время невдалеке приземлился полицейский аэрокар. Из кабины выскочил Джонатан Петер­сон - шеф полиции собственной персоной и, про­сияв, двинулся к черепашкам.

-   Как начальник полицейского управления должен поблагодарить вас за выполненное задание: преступник Шредер из города исчез. А вам спешу сообщить, что вы, господа Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэль должны явиться в комиссию по наказаниям, чтобы продолжить несе­ние наказания до конца назначенного срока. Через тридцать лет будем рады встретиться с вами снова.

-   Ну завернул! - расхохотались черепашки.

-   А ну пошел отсюда, консервная банка!- цыкнул на него неожиданно отделившийся от толпы великан Джексон.

-   Капитан! Вы оштрафованы за употребление нецензурных выражений, - мстительно поджал гу­бы Петерсон.

  Джексон ухмыльнулся и протянул руку к груди шефа полиции. Петерсон испуганно пискнул и спешно ретировался.

  Моррисон и Кристина, которые подоспели во­время, весело рассмеялись. Им вторили громопо­добный бас капитана Джексона и медведя Джимми. Хохотали стоявшие рядом хипперы и мадеры. Под­ходили жители бывшего верхнего города, спраши­вали в чем дело и, так и не получив ответа, присое­динялись к хохочущей толпе.

  Солнце на миг прорвало легкую дымку облаков. Жизнь нового города начиналась весело, и это было неплохо.

  Неожиданно, расталкивая людей локтями, к че­репашкам буквально продралась Лили Хейли и протянула им сложенный пополам листок белой бумаги:

-   Какая-то старушка просто умоляла передать это вам, - проговорила девушка.

  Микеланджело развернул листок. На нем было написано: «Счастлива, что вы снова здесь. Теперь могу уйти спокойно».

-   Кто это написал? - возбужденно воскликнул Леонардо, который через плечо друга прочитал записку.

-   Тут нет подписи, - развел руками Микеланд­жело.

-   Это мог написать только один человек! - вос­кликнул Рафаэль.

-   Эйприл О'Нил, - догадался Донателло.

  Черепашки взволнованно стали оглядываться по сторонам.

-   Где? Где она? - закричали ниндзя, повернув­шись к Лили Хейли.

-   Я не знаю, - растерянно захлопала девушка огромными ресницами. - Она тут же скрылась в толпе.

Эпилог

  Прошло полгода. Стояла поздняя зима. Погода была морозная и солнечная. Воздух - бодрящий, терпкий и кристально прозрачный.

  Черепашки отошли от всяких дел и замкнулись в своем быту. Все это время они сидели в квартире, мало бывая на улице. Они с тоской вспоминали свое уютное жилище под землей и никак не могли привыкнуть к светлому и просторному дому, в ко­тором по соседству с ними жила Лили Хейли.

  Друзья с самозабвением отдались каждый свое­му любимому занятию, навыки которых были при­виты им за долгие годы криогенного заключения.

  На Рождество они преподнесли своей новой под­руге Лили подарки, которые сделали собственными руками: Донателло - чудесный набор кухонных разделочных досок, с искусно вырезанными на них ромбиками и кружочками; Леонардо - прекрас­ный шерстяной свитер с узором в виде большой розы; Микеланджело испек огромную пиццу с курицей и грибами, вкусную - пальчики обли­жешь!

  Рафаэль же, переодевшись Санта Клаусом, при­нес целый мешок конфет и пирожных, мастерски упакованных в яркую оберточную бумагу. Целый вечер он пел веселые праздничные песенки.

  Но почему-то очень весело не было, вечер про­шел довольно натянуто.

  Новые друзья с жалостью смотрели на черепа­шек, которых буквально на глазах съедала тоска.

  За эти месяцы жизнь в городе сильно измени­лась. Со всех сторон раздавались смех и громкие приветственные возгласы встречающихся людей. Часто проводились концерты рок-музыки, они вводили в шок бывших обитателей верхнего города. Снова стали печататься книги, которые, казалось, навсегда уступили место маленьким радужным дискам с мегабайтами информации, записанной на их микроскопических дорожках. Молодые худож­ники, как в давно забытые времена, хозяйничали на тротуарах, выставляя свои непризнанные ше­девры.

  Люди стали свободными и раскрепощенными. Правда, прибавилось работы и для полиции.

  Моррисон при всеобщей поддержке стал новым правителем. Дело, за которое он взялся с явной неохотой, все больше и больше увлекало его. Он создал новый городской совет, в который были вы­браны представители всех слоев населения.

  Стол с рядом одинаковых мониторов был давно забыт: на заседаниях городского совета часто раз­горались жаркие споры. Но до стычек дело не дохо­дило благодаря своевременному вмешательству Моррисона, авторитет которого был непоколебим. Благодаря ему же всегда удавалось находить ком­промиссное решение.

  Но даже Моррисон все чаще и чаще начинал ощущать, что ему явно не хватает рядом таких опытных и отважных друзей, какими были когда-то черепашки-ниндзя.

  А Микеланджело, Донателло, Леонардо и Ра­фаэль, казалось, навсегда забыли свое героическое прошлое и вполне довольствовались идиотской расцветкой новых повязок, с изображениями цве­точков, бабочек, квадратиков и полосок на них. Все попытки контактов бывшего предводителя хиппе­ров натыкались на глухую стену молчания.

  Создавалось впечатление, что черепашки теперь могут говорить только о свойствах разных сортов дерева, о нитках и грибах, о мясе и о прочей ерунде.

  Пытаясь вывести бывших ниндзя из такого со­стояния, Моррисон приказал лучшим мастерам, внимательно просмотрев сериал про черепашек-­ниндзя, который снова с огромным успехом, как и семьдесят лет назад, транслировался по визорам, изготовить для них оружие из лучшей стали и само­го дорогого дерева. Ювелиры же засели за именные пряжки для кожаных ремней: на этот раз пряжки должны были стать золотыми.

  Когда все было готово, Моррисон лично поехал в гости к героям.

  Но тех дома не оказалось. Тогда он позвонил в двери к Лили Хейли.

  Девушка открыла и Моррисон сразу понял: что­-то случилось - глаза у девушки были просто квад­ратными от удивления.

  Новый городской правитель приказал толстяку, который теперь повсюду сопровождал его, поста­вить тяжелую сумку и закрыл за собой дверь.

-   Что произошло?! - спросил он у девушки.

-   Я и сама не знаю! - воскликнула она. - Только с ними что-то странное происходит!

-   Где они? - воскликнул Моррисон.

-   Там, - показала Лили и открыла двери.

  Черепашки сидели напротив визора и, не отрываясь, смотрели на экран. Они не обратили на Мор­рисона никакого внимания.

  Лишь одна особенность сразу же бросилась в глаза - цвет повязок! Теперь они, как и прежде, были одноцветные: у Микеланджело желтого, у Донателло - фиолетового, у Леонардо - синего, а у Рафаэля - красного цвета.

-   Что с ними происходит? - заинтересованно переспросил Моррисон.

  Девушка пожала плечами.

-   Нашли у меня в записях какой-то старинный фильм, говорят, что - их любимый. Теперь сидят и смотрят его уже в десятый раз подряд!

-   В десятый раз?! - удивился Моррисон. - ­А как фильм называется?

  Девушка заговорщицки подмигнула ему:

-   «Белоснежка и семь самураев»!




MyBook - читай и слушай по одной подписке