КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Черепашки-ниндзя спасают Землю (fb2)


Настройки текста:



Черепашки-ниндзя спасают Землю


Глава 1. Секретная командировка

 Окно в кабинете редактора теленовостей на сто тридцать девятом этаже небоскрёба веща­тельной компании «ТИ-ВИ-НЬЮС» было во всю ширину стены. Собственно говоря, вся стена была сплошным окном из толстого стекла.

  На окне не было никаких занавесок или жа­люзи. Поэтому редактор носил на лбу тёмный козырёк на резинке, чтобы яркий солнечный свет не слепил ему глаза.

  Был этот редактор, как и все редакторы службы теленовостей, - низенький коротыш­ка с увесистым задом и толстым брюшком. Ус­тойчивый, как ванька-встанька. Самая подхо­дящая фигура для редактора, потому что они сами говорят, что под редактором часто качает­ся кресло.

  Поэтому рыжеволосая журналистка Эйприл О'Нил отказалась присесть в предложенное ей кресло и осталась стоять перед столом редакто­ра. Он разложил перед ней на столе цветные фотоснимки и включил ещё и настольную лам­пу, чтобы она могла их лучше разглядеть. Хотя от яркого солнца в кабинете редактора Эйприл и без того щурилась - солнце било прямо в окно.

-   Задание очень секретное, - сказал редак­тор таинственным шёпотом. - Национальное агентство по аэронавтике собиралось строить на соляном озере Найрахтнор в Монголии ава­рийную посадочную площадку для своих кос­мических челноков.

-   Я никогда не слышала об этом, - удиви­лась Эйприл.

-   Потому что строительство велось под большим секретом. Сначала всё шло о'кей, но потом на горную обсерваторию и посадоч­ный комплекс обрушились невиданные огненные смерчи, от которых люди медленно сходи­ли с ума.

-   Может быть, это новое оружие русских суперагентов?

  Редактор глянул на Эйприл из-под козырька и пожевал плюшевыми губами. У него были не только мягкие плюшевые губы, плюшевый нос и плюшевая лысина, но и сам он был чем-то похож на плюшевого медвежонка.

-   Русские давно забыли про космонавти­ку, - сказал ей редактор недовольным тоном и протянул поближе одну фотографию. - Они теперь плетут лапти и выращивают медведей. Но к делу: самое интересное - вот на этом снимке. Американская экспедиция проводила аэрофотосъёмку местности.

  На снимке проглядывались контуры удиви­тельного средневекового замка.

-   Что интересного в этих развалинах? - ­пожала плечами Эйприл. - Это просто при­манка для туристических фирм, а никакой не космодром.

  Редактор хитровато посмотрел на неё снизу вверх и улыбнулся:

-   На самом деле никакого там замка нет. Вот фото, снятое обычной камерой. Тут мы ви­дим обыкновенную гору. А вот эти снимки с замком на них сделаны с помощью особых светофильтров, так называемая тау-поляриза­ция. На них уже красуется не гора, а какой-то город из древней эпохи.

-   Не может быть! - удивилась Эйприл и взяла в руки оба снимка.

  Изображение замка было нечётким. Полови­на горы была покрыта башнями и стенами из дикого камня.

-   Не может быть, - ещё раз повторила Эйприл.

-   Вот и я так думаю.

  Редактор вышел из-за стола и, нервно поти­рая руки, подошёл к стеклянной стене, пока не упёрся козырьком в оконное стекло. Он долго рассматривал разноцветный поток машин, которые с высоты сто тридцать девятого этажа казались не больше божьей коровки.

-   В этом месте какая-то природная анома­лия, - задумчиво проговорил редактор.

-   Прямо на перекрёстке под нами? - спро­сила Эйприл, подходя за ним к окну.

-   Нет, там в Монголии на космической ба­зе. Приборы отказываются работать, глохнут двигатели вертолётов и автомобилей, - сказал редактор и снова вернулся за свой стол. - Но главное - никакого средневекового замка в монгольской пустыне нет и быть не может. Если найдёшь - вот это и будет настоящая сенсация.

  Он сгрёб со стола фотокарточки и начал пе­ретасовывать их, как колоду игральных карт. Редактор всегда что-нибудь вертел в руках, когда очень нервничал.

-   Мы должны помочь построить космо­дром? - спросила Эйприл.

-   Космодром должны строить специально обученные строители, им за это деньги платят. А нам нужна обычная сенсация в программе теленовостей. Никаких подвигов и приключе­ний, просто сенсация.

-   Понимаю, вам захотелось потешить зри­телей и опередить конкурентов, - сказала Эйприл.

-   Вот именно. Только не нужно снимать трёхгорбых и рогатых верблюдов или шести­ногих лошадок Пржевальского. Нам всё равно никто не поверит. И не забудь главное: тебе вовсе не нужно спасать человечество и всю планету за счёт нашей телевизионной компа­нии, - буркнул редактор и натянул козырёк на самый нос.

-   Я могу пригласить на задание с собой мо­их друзей?

-   Опять этих зелёных рептилий из канали­зации с интеллектом ребёнка и мышцами супермена?

-   Они меня ни разу не подводили, - обиде­лась Эйприл.

  Редактор подошёл вплотную к Эйприл и про­шептал ей на самое ухо:

-   Военные меня предупредили, что на этой космической базе погибли люди.

  Он промолчал, желая испытать, как на Эйприл подействует его сообщение, и ещё более тихим шёпотом добавил:

-   Они там погибли все до единого!

  Эйприл только тряхнула копной рыжих во­лос и громко ответила:

-   Сколько я помню, вы ещё ни разу не посы­лали меня делать репортаж из детского сада!

  Толстенький редактор недовольно посопел плюшевым носом и пожевал сочными губами, потом махнул рукой:

-   Согласен, бери с собой своих зелёных су­перменов. Надеюсь, редакции придётся опла­чивать только вашу репортёрскую командиров­ку, а не гасить иски за разрушенные здания и угробленные автомобили. Мы ещё не распла­тились с водопроводной компанией за колонки, сбитые твоими приятелями, когда они вме­сте с тобой гонялись по городу на тракторе за двухвостыми крысами-мутантами.

-   Так вы же сами хотели получить от меня снимки крупным планом.

-   Говорил... Но на этих снимках получился только оскал крысиных зубов, словно ты сде­лала их специально для рекламы жевательной резинки.


Глава 2. Друзья снова вместе

  В канализационном коллекторе под одной из нью-йоркских улиц было светло, прохладно и чисто. Из раскрытой двери, ведущей на кух­ню, неслись самые заманчивые запахи.

  Рафаэль повязал белоснежный фартук и вы­ставил на стол пиццу.

-   С ветчиной? - спросил Донателло.

-   С куриными потрошками? - вторил ему Микеланджело.

-   С грибами? - поднял голову Леонардо и принюхался.

-   Никто не угадает, - гордо ответил Ра­фаэль. - Сегодня на ужин итальянская экзотика.

-   Наверное, это те улитки, которые ты со­бирал вчера в сточной канаве, - попробовал догадаться Донателло.

-   Никто не угадает, - решительно заявил Рафаэль, берясь за нож, чтобы разрезать пиц­цу. - Начинка - редкость даже для гурма­нов. Настоящие аптекарские пиявки. Вы про­сто пальчики оближете.

-   Это такие маленькие червячки, которые извиваются в банке у аптекаря на витрине? ­- скривился Микеланджело.

-   Не простые пиявки, а насосавшиеся кро­ви у молодого поросёнка, - горячо убеждал друзей Рафаэль. - Излюбленное лакомство средневековых королей.

-   Поэтому они вымерли все до единого, ­- пробурчал Микеланджело.

-   Вы ничего не понимаете в кулинарном искусстве, - запротестовал Рафаэль. - Куша­нье только тогда приносит радость истинным ценителям, когда оно...

  Он не договорил. У входного люка раздался звонок. Рафаэль отложил нож и пошёл открывать нежданному посетителю.

  Как только Рафаэль вышел, Леонардо сгрёб экзотическую пиццу вместе с подносом со сто­ла, быстро вскарабкался по железным скобам, поднатужившись, сдвинул крышку дальнего канализационного люка и вышвырнул лаком­ство средневековых королей на улицу.

  Донателло и Микеланджело провожали его одобрительным молчанием. Леонардо едва ус­пел вернуться за стол, как из прихожей послы­шался обрадованный голос Рафаэля:

-   О, Эйприл, ты как раз поспела к столу! Спорим, ты никогда в жизни не едала такой вкуснятины, какой я тебя сейчас угощу.

-   Привет, ребята! - весело поздоровалась со всеми рыжеволосая журналистка. - А почему вы такие серьёзные?

-   Это они языки проглотили от аппети­та, - сказал Рафаэль. - Присаживайся, Эйп, и угощайся!

  Рафаэль склонился с ножом над столом, что­бы отрезать кусок пиццы на угощение для Эйприл, но нож чиркнул по пустому подносу.

-   Как? Так быстро всё съели? - удивился и вместе с тем обрадовался Рафаэль. - Вы не гурманы, а настоящие обжоры. Даже кусочка не оставили мне и Эйприл.

-   Не страшно, - сказала Эйприл, - я зав­тракала. Если вы уже поели, можем присту­пить к делу.

  Не успела она выложить из репортёрской сумки таинственные фотографии, которые ей дал редактор, как заскрежетала крышка кана­лизационного люка, и в просторный коллек­тор, служивший черепашкам столовой, спус­тился полицейский.

  Завидев наших черепашек, он даже фуражку уронил от удивления:

-   А это ещё что за зелёные чудики?

 Черепашки явно смутились и повернулись к Эйприл за помощью.

-   Весь Нью-Йорк знает своих героев! ­- обиделась за приятелей Эйприл.

-   Я в полиции совсем недавно, а в Нью-Йорк приехал прямо из Аляски, - громко от­ветил полицейский. - У нас там не разводят дрессированных черепах.

-   Это не дрессированные черепахи, а интел­лектуальные мутанты - мыслящие создания, офицер, - пояснила Эйприл. - Вам придётся извиниться.

-   Вот я сейчас и проверю, какие они мыс­лящие. А уж извиняться будет кто-то другой.

  Полицейский вынул из кармана книжечку с квитанциями для штрафа и потряс ею перед черепашками:

-   Пятнадцать минут назад из вашего лю­ка на дорогу вылетел плоский предмет, напоминающий своими обводами летающую та­релку.

  Донателло, Леонардо и Микеланджело втя­нули головы в панцирь, а Рафаэль только недоумённо покачал головой и развёл руками, в ко­торых он держал нож и вилку.

-   Этот снаряд попал под колесо автобусу, битком набитому туристами. Автобус круто свернул на полосу встречного движения и на­летел на машину развозчика пиццы. Пиццевозка стукнула почтовый фургон, который за­тормозил почти у самой стойки светофора.

-   А жертвы? - хором ахнули черепашки.

-   Туристы расквасили носы, развозчик пиццы стукнулся лбом о руль и проглотил зажжённую сигару, а почтальон с испугу обмо­чил сиденье.

-   Могло быть и хуже, - вздохнула с облег­чением Эйприл.

-   Да, - согласился полицейский, - если бы почтовый фургон налетел на светофор, го­род понёс бы немалые убытки. Тогда мэрия ни за что бы не согласилась выдать полицейским новые дубинки, стреляющие током, а началь­ник полиции не получил бы новый автомо­биль.

-   Это преступление! - сказал побледнев­ший Рафаэль.

  Из изумрудно-зелёного он от возмущения превратился в салатового.

-   А я о чём вам говорю, джентльме­ны? - подтвердил полицейский. - Я обязан составить протокол и оштрафовать виновни­ка аварии.

-   Это преступление - швырять на улицу произведение кулинарного искусства! - пояс­нил Рафаэль, с жаром размахивая руками, в которых блестели нож и вилка.

-   Так это сделала именно ваша компа­ния? - убедился полицейский в своей право­те. - Тогда приступим к допросу непосредст­венного виновника аварийной ситуации. Кто хочет сделать чистосердечное признание?

  Эйприл стала между черепашками и полицейским и мягким, задушевным голосом объяснила:

-   Всё правильно, мы понимаем ваше возму­щение, но... Офицер, вы совсем недавно в Нью-Йорке и ещё не знакомы с нашими националь­ными героями.

-   Я только недавно научился читать, ­- признался полицейский, - и газеты поку­пал для того, чтобы завёртывать в них бу­терброды.

-   Могли хотя бы просматривать фотогра­фии в газетах, и тогда вы бы знали наших ге­роев, - укоризненно покачала головой Эйприл. - Они перед вами - отважные черепаш­ки-ниндзя, имена которых золотыми буквами выбиты на мостовой перед городской мэрией.

-   Вот эти вот зелёные салатницы? - пере­спросил полицейский и снова от удивления вы­ронил фуражку.

  Эйприл подняла фуражку с пола и нахло­бучила её на самые уши полицейскому со словами:

-   Герои сегодня же отправляются на опас­ную операцию по заданию национального агентства аэронавтики.

-   Банзай!!! - вскочили со своих мест чере­пашки, едва заслышав эту новость.

-   Это очень опасно? - спросил Рафаэль, не вынимая изо рта зубочистки.

-   Даже невозможно представить как, - от­ветила Эйприл.

-   Это очень далеко? - спросил Донателло, от волнения скусывая заусениц на ногте.

-   На краю света.

-   Может быть, нам придётся сражаться? - спросил Микеланджело.

-   Наверняка.

-   Нам за это много заплатят боссы из космического ведомства? - поинтересовался Лео­нардо, нетерпеливо переступая ногами, словно на радостях собирался пуститься в пляс.

-   Не думаю.

-   Согласны!!! - снова подскочили на месте черепашки.

-   Тогда я, пожалуй, пойду, - сказал поли­цейский. - Мне кажется, что под колесо авто­буса с туристами попала обыкновенная шляпа, которую сдул ветер с головы прохожего. Може­те, мисс, использовать эту аварию для вашей рубрики о происшествиях на дороге.

-   Мой редактор считает, что в дорожных происшествиях слишком мало сенсаций. Если автомобиль переехал человека - это не сенса­ция. Сенсация случится тогда, когда пешеход подставит ножку автомобилю, и автомобиль перевернется.

-   Но такое случается нечасто, - возразил полицейский.

-   Зато будет настоящая сенсация, - сказа­ла Эйприл.

-   До свидания, зелёные джентльмены, ­- сказал полицейский. - Очень рад с вами познакомиться. Но квитанцию на штраф я вам все-таки оставлю.

  Он приколол бумажку на гвоздь, торчавший из стены.

-   Куда же вы, офицер? - остановил его Ра­фаэль. - Я вижу, что вы на вид итальянец, а какой же итальянец откажется от перво­классной пиццы?

-   Нет, я всё-таки на службе, - скромно отказался полицейский и собрался было взяться за железные скобы, чтобы выбраться из канализационного люка, но Эйприл остано­вила его.

  Она взяла офицера под руку и подвела к столу.

-   Спорим, что вы никогда в жизни не ели такой пиццы! - воскликнул Рафаэль, выстав­ляя на стол вторую порцию своего кулинарного изобретения.

-   А с чем ваша пицца? - осторожно поин­тересовался полицейский, подозрительно водя носом.

-   С кровавыми пиявками!!! - хором вы­крикнули Леонардо, Микеланджело и Дона­телло.

-   И вы точно такую же пиццу выкинули на улицу?

-   Да, - снова хором ответили черепашки, стуча вилками и ножами по столешнице.

-   Это совсем меняет дело, - сказал поли­цейский и порвал на мелкие клочки квитан­цию о штрафе.

  Эйприл недоумённо развела руками:

-   Неужели вы могли это сделать, ребята? Никогда не поверю, а если бы на дороге погиб­ли люди?

-   Я их понимаю, мисс, - сказал полицей­ский. - Когда я был совсем маленький, я вы­бросил из окна школьной столовой бачок с ку­курузной кашей.

-   Ваши учителя, наверное, сразу вызвали в столовую директора школы? - спросила Эйприл.

-   Он не пришёл, потому что сам терпеть не мог кукурузной каши.


Глава 3. Билеты в один конец

  Как ни торопилась Эйприл, сборы, однако, затянулись. Черепашки были всем известные барахольщики и привезли к грузовому терми­налу в аэропорт целый фургон багажа. И никто из них не соглашался оставить дома свое сна­ряжение.

  Наконец у Эйприл лопнуло терпение:

-   Донателло, разве наш самолёт взлетит с твоим контейнером в грузовом отсеке? Мне кажется, он такой тяжёлый, что самолёт хвост не оторвёт от земли. Я думаю, доста­точно нам погрузить ваш черепахолет верти­кального взлета и вседорожный черепахомо­биль.

  Донателло ни в какую не соглашался:

-   Как я могу оставить свою измерительную технику и запчасти? В монгольской пустыне нет станций технического обслуживания, и на­ши машины сразу выйдут из строя из-за пыли в пустыне. Она там соляная. Пусть бы лучше Рафаэль поменьше перегружал самолёт своей замороженной пиццей!

-   Моя пицца вовсе не замороженная, а просто полуфабрикат в порошках, разложен­ный по мешочкам, - убеждал Рафаэль серди­тую Эйприл. - В монгольской пустыне пиц­церия привидится нам только в миражах. Мы ведь не можем рисковать своими желудками. А вот Леонардо на самом деле мог бы по­грузить на самолет поменьше ящиков с кока-колой.

-   Я посмотрю на вас, - с достоинством от­ветил Леонардо, - когда вам в знойной пусты­не пить захочется.

-   Можно и воды выпить, - упорствовал Рафаэль, - а то только перегружаешь авиа­лайнер.

-   Посмотрю, как ты отыщешь воду в без­водной пустыне.

  Напрасно Эйприл ещё и ещё уговаривала че­репашек, призывая их быть благоразумными. Ей всегда нравилось путешествовать налегке с репортёрской сумкой через плечо. Но никто из троих упрямцев не отступил.

  Только Микеланджело не спорил с Эйприл, а даже помогал ей уговаривать своих прияте­лей отказаться от лишнего груза, за который телекомпании, где работает Эйприл, придётся слишком дорого заплатить. Но это и ему не удалось.

-   Ваша компания сэкономила бы уйму де­нег, если бы этих запасливых кротов отправить в грузовом отсеке вместе с их барах­лом, - проворчал под конец Микеландже­ло. - Лично я взял с собой только томик лю­бимых стихов и ещё занимательную энцикло­педию.

  Возня с погрузкой отняла бы ещё немало времени, если бы к ним не подбежал пилот.

-   Вы срываете нам чартерный рейс! - за­кричал он, размахивая руками.

  Эйприл только виновато пожала плечами.

-   Я теперь на всё согласен, - сказал пи­лот, вытирая платочком вспотевший лоб. - Пусть ваши приятели загрузят в мой самолёт хоть целого слона, лишь бы скорей закончи­ли погрузку. Я и так из-за вас отказался взять на борт целую партию золотых рыбок: для детских приютов в Монголии и два кон­тейнера сосок-пустышек для новорождённых верблюжат.

  Эйприл успокоилась только тогда, когда вся компания уселась на свои места в пассажир­ском салоне. Но и тут не обошлось без приклю­чений. Боевая бамбуковая палка Донателло торчала в проходе между рядами кресел. Пас­сажирам приходилось перешагивать через неё, пока Эйприл не уговорила Донателло просто положить палку на багажную сетку.

-   Ниндзя не привык расставаться с оружи­ем! - упрямо твердил Донателло.

-   Но ведь в самолёте тебе не удастся как следует размахнуться своей палкой, - урезо­нила его Эйприл.

  Леонардо никак не соглашался вынуть из-за спины свои мечи, отчего он долго не мог усесться в кресло. Эйприл наконец уговорила его положить оружие ей на колени.

  Когда перед взлётом все наконец расселись по местам и пристегнулись ремнями безопасно­сти к своим креслам, вспыхнула последняя ис­кра угасающего спора.

-   Это безобразие! - кипятился Леонар­до. - Стюардесса сказала, что у них на борту не подают пассажирам кока-колу, а ограничи­ваются какой-то фантой.

-   С ним одни неприятности, с этим Леонар­до, - раздражённо бросил Рафаэль. - То он забьёт своими ящиками с кока-колой весь гру­зовой отсек, то со своими мечами никак не уся­дется. Нет, нужно было бы его запереть вместе с багажом в грузовом отсеке.

-   Я бы охотней согласился сидеть в ящике с кока-колой в грузовом отсеке, чем рядом с таким занудой в пассажирском салоне, ­- колко ответил Леонардо.

-   Может быть, вы перестанете мне мешать изучать монгольский язык по моей занимательной энциклопедии с цветными картинка­ми? - возмутился Микеланджело.

  На этом все споры утихли, и Эйприл в облег­чением откинулась на спинку кресла и закры­ла глаза. Под мерный рокот моторов она про­спала все девять часов полёта, благо, что чере­пашки всё это время, не отрываясь, глядели мультики на маленьких экранах, вмонтирован­ных в спинки кресел.

  У стюардессы был большой выбор видеокас­сет, поэтому они не ссорились.


Глава 4. Мягкая посадка

  Они летели с востока на запад, поэтому солнце временами будто зависало на одном месте, провожая их самолёт. Черепашкам на­доел долгий перелёт. Авиакомпания не только не позаботилась о кока-коле для пассажиров, но за весь полёт стюардесса не предложила пассажирам даже малюсенького кусочка пиц­цы. Тут кормили только цыплятами и лосо­синой.

-   Когда в следующий раз будем вылетать на секретное задание, - сказал Леонардо, ­- я первым делом изучу меню авиарейса, а то можно умереть от жажды с их противной фантой.

-   Ещё один такой полёт без пиццы, - со­гласился Рафаэль, - и я просто вывалюсь из панциря от голода.

  Но тем не менее, самолёт мягко приземлился в бывшем военном аэропорту, который построили русские, а потом за просто так подарили его американцам. Русские вообще очень любят дарить все за просто так.

  Два фургона довезли черепашек с их грузом до самого конца дороги, проложенной в безжизненной пустыне. Дальше шли места, куда никогда не ступала нога человека.

* * *

-   А ты знаешь, куда нам лететь? - спро­сил Микеланджело у Леонардо, когда черепа­холёт вертикального взлёта с черепахомобилем на борту поднялся с платной парковки, кото­рой заканчивалась дорога.

-   Каждый турист, - важно разъяснил Лео­нардо, сидевший за штурвалом, - перед тем, как приехать в страну, покупает ее карту.

-   Подумаешь, - сказал Донателло. - Можно и без карты обойтись. Достаточно спро­сить дорогу у любого местного жителя.

-   А на каком языке ты будешь спрашивать монгола? - поинтересовался Микеланджело.

-   Разумеется, на английском, - ответил Донателло, скусывая сломавшийся ноготь.

-   Тебе кажется, что весь мир говорит толь­ко на английском языке? - спросила Эйприл.

-   А разве это не так? - удивился Дона­телло.

-   Вам ещё кажется, что весь мир ест только пиццу и запивает кока-колой, - проворчал Микеланджело.

-   А разве и это не так? - снова спросил удивлённый Донателло.

-   Вот и разговаривай с такими! - взорвался от возмущения Микеланджело. - Может быть, вы ещё думаете, что весь мир живёт в канализационных коллекторах?

-   Тоже умник нашёлся, - ответил за всех Рафаэль. - Книжки читать ты мастер, а вот ни разу вкусной пиццы не испёк.

-   И в кока-коле на разбирается, - подтвердил Леонардо.

-   Электровеника от мясорубки не отличит, - веско заключил Донателло.

-   Вот и разговаривай с невежами, - обиделся Микеланджело и уткнулся в свою энциклопедию.

  Он читал её в том месте на букве «М», где рассказывалось всё про Монголию.

* * *

  Пока летели в ту сторону, где было располо­жено высохшее соляное озеро Найрахтнор, вроде бы всё было ясно как на ладони. Но ког­да прилетели к месту назначения, то оказа­лось, что в округе по крайней мере пять высох­ших озёр, и все они были как две капли воды похожи друг на друга.

-   Придётся всё-таки спрашивать дорогу у местных жителей, - важно сказал Микелан­джело. - Вот вам и пригодится мой монголь­ский язык, который я выучил по заниматель­ной энциклопедии с картинками.

  Но и местного жителя отыскать в бескрайней пустыне было непросто. Все те немногие всадники, каких они заметили с высоты, во всю прыть скрывались на своих косматых лошад­ках в облаке пыли, стоило только черепахолё­ту пойти на посадку.

  Удалось догнать только одного погонщика верблюдов. Небольшой караван сбился в ку­чу вокруг своего хозяина и не дал ему уска­кать от невиданного летательного аппарата, опустившегося на пустынную землю с ясного неба.

  Микеланджело долго убеждал упавшего на колени пастуха, что черепашки вовсе не демо­ны богини Кали, которые губят души право­верных ламаистов за их грехи. Но жадность пастуха в конце концов пересилила страх, и он за деньги согласился довести их до самого озе­ра Найрахтнор.

  Только он наотрез отказался слишком близ­ко подходить к горе у озера, на которой, по местным поверьям, обитают злые духи, грызу­щие камни и убивающие людей. Деньги он запросил сразу.

  Эйприл заплатила ему сполна из той сум­мы, которые ей дал на расходы редактор. Монгол на верблюде недоверчиво повертел пе­ред носом долларовую бумажку и вернул её назад к Эйприл.

-   Что он говорит? - спросила Эйприл у по­лиглота Микеланджело.

-   Он говорит, - перевёл Микеланджело, ­- что такие деньги для него - не настоящие.

-   Он смеет утверждать, что мы хотим ему подсунуть фальшивые доллары! За кого он нас принимает? - вспыхнул Леонардо, хватаясь за свои мечи за спиной.

  От волнения он всегда начинал пританцовы­вать на месте.

-   Остынь, Леонардо, - с укоризной сказа­ла Эйприл. - Разве ниндзя может поднимать оружие на мирных жителей? Микеланджело, попроси его объяснить, какие деньги он у нас спрашивает?

  Микеланджело долго толковал с пастухом. Тот ему что-то объяснял, вертя на шее ожере­лье из монет.

-   Он говорит, - сказал Микеланджело, ­- что настоящие деньги - это металлические кружочки с дыркой посередине, чтобы пастух мог нанизать их на шнурок и надёжно носить на шее, как бы не потерялись в пустыне. Такие деньги у них называются тугрики.

-   Но у нас нет никаких тугриков, - в отча­янье развела руками Эйприл.

-   И пунктов обмена валюты в этой пустыне ещё не поставили, - сказал Рафаэль. - Я не говорю уже об обыкновенной пиццерии.

-   А о кока-коле тут и не слышали, - под­вёл черту Леонардо.

  Эйприл через Микеланджело долго ещё уго­варивала пастуха принять от неё обыкновен­ные американские доллары. Но проводник только упрямо тряс редкой бородкой, закру­ченной клинышком.

  Наконец из черепахолёта выскочил Донател­ло с горсткой монеток на ладони.

-   А вот такие пойдут? - спросил он у пас­туха.

  Пастух удовлетворённо кивнул, снял с шеи шнурок и нанизал на него монетки Донателло.

-   Откуда ты взял тугрики? - подозритель­но спросил Микеланджело.

-   Вот ты говорил, что моё последнее изобре­тение - карманная электродрель - никому не нужная безделица, которая к тому же рвёт кар­маны. А вот и пригодилась, чтобы из американ­ских центов сделать монгольские тугрики.

-   Согласен, - ответил Микеланджело. ­- Но всё-таки твоё последнее изобретение - эле­ктронная печь для выпечки пиццы - совсем не удалось. Она сильно билась током.

-   Тебя никто не заставлял использовать её в качестве ночного горшка, - ответил обижен­ный Донателло.

* * *

  Черепахолёт вертикального взлёта медленно плёлся на низкой высоте за караваном верблюдов, и только через полдня показалась гора, знакомая для Эйприл по снимкам, которые ей дал редактор.

  Чем ближе верблюды подходили к горе, тем всё ниже опускался черепахолёт. Леонардо за штурвалом ничего не мог поделать. И, наконец, двигатель стал как-то подозрительно подвывать, словно чья-то сильная рука схватила его за лопасти и не давала им вертеться с прежней скоростью.

-   Нас неудержимо тянет к земле, - заме­тил Леонардо, тянувший на себя штурвал из последних сил.

-   Тут просто геомагнитная аномалия, о ней предупреждали моего редактора космические специалисты, - согласилась Эйприл. - Маг­нитное поле притягивает наш аппарат к земле, как детский магнитик тянет к себе железный винтик.

  Пришлось совершить вынужденную посадку на берегу сухого озера и дальнейший путь к го­ре продолжить на черепахомобиле.

  Черепахомобиль сначала довольно легко порхал по песчаным барханам на берегу, а вот когда черепашки с Эйприл выехали на гладкую и твердую поверхность соляного озе­ра Найрахтнор, мотор ревел на полных оборо­тах, но сама машина всё медленней ползла вперед.

-   Ничего не понимаю, - сказала Эйприл. - На соляных озёрах проводят испыта­ния сверхскоростных автомобилей, а наш чере­пахомобиль ползёт, как черепаха.

-   Я бы попросил вас, мисс, - обиделся че­репашка-ниндзя Микеланджело, - подбирать выражения.

-   Эйприл права... Машина вязнет, будто в густом тесте, - сказал Леонардо, севший и в черепахомобиле за руль. - Вот тебе и ско­ростная магистраль для гоночных автомо­билей.

  Но уже через пару миль параимпульсный мотор черепахомобиля с реакторным впрыскиванием смеси стал подозрительно чихать, как простуженный кот, и окончательно заглох, когда перед ними на горизонте выросла высо­кая одиночная гора.

  Эйприл взяла бинокль и принялась при­стально рассматривать гору.

-   Она похожа на остывший вулкан, - ска­зала Эйприл.

-   А мне кажется, гора действительно на­поминает старый замок, - заметил Микелан­джело.

-   Эта гора может только Микеланджело с его богатым воображением показаться рыцар­ским замком, - сказал Леонардо. - Нужно меньше читать книжек с картинками.

  Никакого рыцарского замка тут не было и в помине. На самой вершине горы Донателло в свой тысячекратный электронный бинокль разглядел круглое здание со сплошными ок­нами вдоль стен и сферическим куполом. Зда­ние издали напоминала черепаху с гладким панцирем. На высоком флагштоке ещё разве­вались обрывки американского флага. Это на­верняка и была та самая космическая обсерва­тория, которую ученым и конструкторам при­шлось покинуть из-за таинственных огненных смерчей.


Глава 5. Непредвиденные трудности

-   Что, мы так и будем толкать этот ящик на колесах с пиццами Рафаэля, кока-колой Леонардо и техническими приборами Донателло до самой горы? - недовольно проворчал Микеланджело.

  Пот ручьями струился по его голове. Во впадинке вокруг шеи на панцире скопилась целая лужица соленого пота.

-   Ты, Мик, не в духе, потому что залит потом, как бочка для дождевой воды, - сказал Рафаэль.

-   Я бы предпочёл, чтоб там действительно была вода, - раздражённо бросил в ответ Микеланджело.

-   А я - чтобы там была кока-кола, - сказал Леонардо и мечтательно закрыл глаза, представляя себе бутылочку любимого напитка в холодильнике, покрытую каплями влаги.

-   Тогда и толкай сам свой ларёк с кока-ко­лой на колёсах, - ответил Микеланджело.

-   Может быть, попросим у проводника, ­- предложила Эйприл, - чтобы он запряг в че­репахомобиль верблюдов?

-   Сюда бы лучше подошли слоны, - отве­тил Микеланджело.

  Двигатель машины окончательно заглох, как и предупреждал Эйприл её редактор. Ни одному автомобилю не удавалось подъехать к под­ножию горы. Это было видно по целому клад­бищу автомобилей, брошенных у соляного озе­ра, которое громоздилось неподалёку.

  Пришлось путешественникам пересесть на верблюдов. Монгол-проводник запросил дополнительную плату. Он очень опасался духов, грызущих скалы. В дело вновь вступила кар­манная дрель Донателло, чтобы изготовить из центов тугрики с дырочкой посередине.

  Караван уже совсем было собрался в путь, как Донателло преградил верблюдам дорогу и замахал своей боевой палкой:

-   Стойте! Мы никуда не поедем, пока не по­грузим на верблюдов мои ящики с технически­ми приборами. Леонардо нагрузил всех верб­людов кока-колой, а для моей техники места не осталось.

-   А ты сбрось пару ящиков с пиццей, вот и места для твоей техники хватит, - посовето­вал Леонардо.

-   Как это сбрось! - взвился Рафаэль. - Я не собираюсь питаться в этой пустыне верблю­жьими лепешками.

-   Позвони в Нью-Йорк по черепахосвязи и закажи пиццу с доставкой на дом на пара­шюте, - сказал Донателло.

-   Это ты позвони в автосервис, пусть пришлют команду для ремонта твоей заглохшей рухляди, - ответил обиженный Леонардо.

  Новый спор грозил перейти в потасовку. Эйприл не стала долго раздумывать, а погрузила на одного верблюда часть ящиков с приборами Донателло, на второго кулинарный багаж Рафаэля, на третьего пару ящиков с кока-колой для Леонардо.

-   Надо было мне ещё захватить с собой свою поэтическую библиотеку, чтобы нико­му не обидно было, - проворчал Микеланджело.

-   Чтобы вы делали, - покачала головой Эйприл, - если бы я, как некоторые модницы, захватила бы с собой чемоданы с нарядами и косметикой?

-   Но ты же ещё не совсем сошла с ума, как некоторые, - сказал Микеланджело.

  Он достал из-под панциря томик любимых стихов «Болотные мотивы» и стал читать нараспев:

«В зеленых долинах и снежных горах,

Где бродят легенды и смутные страхи,

На острове Чере-пепере-пепахи,

Жил Тертель, жил Ертель, король черепах...»

  Рафаэль ехал на верблюде перед Микеланд­жело и долго кривился, вслушиваясь в бормо­тание сзади.

-   Эй, Мик, от твоих завываний и у наших верблюдов их биологический мотор заглохнет. Монгол-проводник тянет свои заунывные пес­ни, а Микеланджело завёл свои псалмы.

  Микеланджело захлопнул «Болотные моти­вы» и сказал задумчиво:

-   Стало быть ты, Раф, никогда в своей че­репашьей жизни не прочёл ни одной книги, кроме засаленной брошюрки «Тысяча и один рецепт приготовления пиццы», раз ты так к поэзии относишься.

-   Да, и горжусь этим.

-   Тогда ты через пару лет в свой панцирь не влезешь, - сказал Микеланджело, пряча свою книжку.

  Он не мог больше читать на ходу, потому что невезучему Микеланджело достался огромный, мохнатый верблюд с двумя горбами. Он никак не мог приладиться с книгой между высокими меховыми подушками.

-   Почему я всегда должен болтаться в хвос­те? И к тому же вы все уселись на одногорбых дромадёров, вас обдувает ветерком, а я должен сидеть и париться от жары на этом двугорбом диване.

  Эйприл уступила ему место на своём одногорбом верблюде. Микеланджело проехался на высоком длинноногом скакуне пустыни, кото­рый не умел идти прямо, а ступал то влево, то вправо. И такая езда ему не понравилась, того и гляди свалишься.

-   Я лучше пойду пешком, - заявил он.

-   Не капризничай, - ответила Эйприл. - Ты нас только задерживаешь.

  Микеланджело слез с дромадёра и направил­ся к своему двугорбому верблюду. Эйприл послушно уступила ему и на этот раз.

  Микеланджело с довольным видом уселся на двугорбого верблюда и пробормотал:

-   Между этими подушками не так трясет, да и падать не слишком высоко, потому что он пониже ваших дромадёров. А на том одногор­бом торчишь, как ворона на шесте посреди кукурузного поля.

  Он достал заветный томик стихов и снова уг­лубился в чтение:

«Отважный рыцарь Мак-Тертлей

В поход на крыс собрался...»

  Потом он долго читал про короля водяных черепах, который задумал построить живую пирамиду из своих подданных, чтобы достать до самого неба. А маленькая черепашка Мак, которая оказалась в самом низу пирамиды, в воде, чихнула от простуды, пирамида рассыпалась, а король Тертель-Ертель полетел ку­вырком вниз и плюхнулся в болото.

  Микеланджело всегда говорил, что чтение стихов успокаивает ему нервную систему.

* * *

  Когда верблюды привели их почти к самому подножию горы, монгол-проводник наотрез отказался вести свой караван дальше.

-   У тебя случайно не завалялись в карма­не центы? - шёпотом спросил у Эйприл До­нателло.

-   Тут нет телефонов-автоматов, если ты хо­чешь позвонить в Нью-Йорк, - ответила Эйприл.

-   Я хочу наделать из центов новых тугри­ков, чтобы заплатить проводнику. Жадность иногда побеждает трусость.

  Но даже новые никелевые «тугрики» не смогли заставить проводника продолжить с ни­ми путь до самой горы. Он что-то долго объяс­нял, размахивая руками.

-   Что он говорит? - спросила Эйприл у на­читанного Микеланджело.

-   Он говорит, что в озере Найрахтнор с не­давних пор помимо духов водятся удивительные ходячие рыбы, - перевёл Микеландже­ло. - Эти рыбы нападают на людей. На вер­шине горы белеют кости иноземных строите­лей, которые попытались вступить с ними в борьбу.

-   Кистепёрые рыбы? - догадалась Эйприл. - Озеро много миллионов лет назад окон­чательно пересохло, а рыбы приловчились хо­дить на плавниках по земле? Это ведь настоя­щая сенсация! За видеокассеты с этими диковинными рыбами любая телекомпания за­платит нам миллионы долларов. Это будет са­мая невероятная сенсация, за которой нас ког­да-либо посылали.

-   Этих ископаемых рыб будут показывать в воскресной программе «Живой мир»? - ­спросил Леонардо.

-   Как это тебя в этой программе телевизи­онщики не умудрились ещё показать? - про­ворчал Микеланджело. - Сенсация: «Ископае­мая водяная черепаха Леонардо умеет разгова­ривать по-человечески!»

-   Меня показывают только в программе «В гостях у супергероя», - ответил Леонардо, нетерпеливо пританцовывая на месте уже от обиды.

-   Ребята, довольно спорить. Мы теперь ос­тались совсем одни в безжизненной пустыне, поэтому должны держаться вместе, - сказала Эйприл. - Интересно, чем напугали нашего проводника эти сухопутные рыбы?

  Монгол тяжёлой рысью погнал своих верблюдов прочь от проклятого места, и никакие «тугрики» не смогли заставить его продолжать путь к подножию горы. Ящики с кока-колой, сухой пиццей и техническим снаряжением ос­тались лежать под солнцем на пустынной солёной земле.

  Проводник оставил им пять верблюдов и кожаный бурдюк с водой для них. Он посчитал, что удивительные путешественники заплатили ему слишком много блестящих тугриков.


Глава 6. У подножия потухшего вулкана

  Гора была такая крутая, что на неё не смог бы въехать даже вседорожный черепахомо­биль, который они бросили за пять миль отсю­да. Вокруг не было ни травинки, только какие-­то мёртвые корявые стволы окаменевших дере­вьев торчали по склонам горы.

-   Тут воздух раскалён сильней, чем в пиц­церии с плохой вентиляцией, - сказал Рафа­эль.

-   А это соляное озеро, как огромная сково­родка, - согласилась Эйприл.

-   А какое оно ровное! - сказал Микеланд­жело.

-   Вот где бы проводить испытания супер­скоростных черепахомобилей! - добавил Дона­телло.

-   Не зря это озеро облюбовали учёные из космического агентства, - сказал Леонар­до. - Тут было бы настоящее раздолье для по­садки космолетов.

  Эйприл показала на покосившуюся таб­личку:

  «Проход и проезд воспрещён! Производятся испытания космических аппаратов».

  Уу самой соляной кромки озера пылилась за­брошенная военная база. В огромных ангарах было пусто, а чуть дальше, как мы помним, ва­лялись остовы автомобилей, самолётов и вертолётов.

-   Ты всегда мечтал иметь под рукой хоро­шую свалку машин, Донателло, - сказал Микеланджело. - Вон она.

-   Такая свалка никогда не помешает чело­веку с умом и умелыми руками, - ответил Донателло. - На сто лет запчастями не запа­сешься.

  Он раскрыл сумку со своими гаечными клю­чами и отвёртками и побежал исследовать свалку присыпанной солью техники.

  Через пару минут он вернулся и разочаро­ванно развёл зелёными руками:

-   Похоже, тут до меня основательно поко­пался какой-то технический гений. С самолётов он снял самые ценные навигационные приборы, я не говорю уже о бортовых компьютерах.

-   По крайней мере, у нас есть крыша над головой, - сказала Эйприл, показывая на вы­сокие ангары.

-   Зачем нам крыша, если эта пустыня ты­сячи лет не видела ни капли дождя? - вздох­нул Леонардо.

-   У нас даже нет с собой воды, чтобы при­готовить пиццу из моих концентратов, - ска­зал Рафаэль. - Вода для верблюдов в бурдюке давно протухла на жаре.

-   Придётся нам использовать для этого ко­ка-колу, - печально сказал Леонардо.

-   Не беспокойтесь, я захватил десяток лит­ров дистиллированной воды для заправки ак­кумуляторов, - сообщил Донателло.

-   Ребята, я рада, что вы перестали ссорить­ся из-за пустяков, - похвалила их Эйприл. - ­Но посмотрите, крыша над головой нам всё-та­ки не помешает.

  Огненные вихри вальсировали над ровной со­ляной поверхностью. Они то приближались, то снова убегали, словно заигрывали с путеше­ственниками.

-   Эйп, они тебя приглашают на танец, - ­сказал Микеланджело.

-   У меня от их танцев голова кружится, и глаза слезятся от соляной пыли.

  Смерчи ещё недолго покружились над вы­сохшим озером и один за другим улетели за высокую, одиноко стоящую гору, словно спря­тались за ней.

  Гора круто поднималась в небо. Она действи­тельно была похожа на вулкан. Только вокруг неё клубился не дым, а поднятая смерчами со­ляная пыль. У подножия горы торчали какие-то каменные столбы, похожие на окаменевшие остатки деревьев, а почва под ними покрыта какими-то каменными наростами, похожими на высохшие кусты кораллов.

-   По всему видно, тут когда-то было мо­ре, - сказал Донателло, - если остался этот коралловый лес.

-   Хотелось бы знать, - сказал Микеланд­жело, - что за рыбки водились в этом море?

* * *

  Пицца, приготовленная в походной печи, ко­торую сконструировал Донателло, из-за белой пыли с озера оказалась жутко соленой. После нее страшно хотелось пить.

-   А чем мы будем кормить наших верблю­дов? - спросила Эйприл.

-   А зачем их вообще кормить, если они нам совсем не нужны? - переспросил её До­нателло.

-   Ты забываешь, что это живые существа, а не технические конструкции, - напомнил Микеланджело.

-   Я слышал, что верблюду в пустыне на день хватает всего пяти финиковых косто­чек, - сказал Леонардо.

-   Если бы их удовлетворила горсточка песка с солью, - размечтался Рафаэль, - было бы куда как лучше.

-   К сожалению, того и другого здесь слиш­ком много, - сказала Эйприл, - а вот фини­ков нет как нет.

  Она уложила на землю одного верблюда и принялась распаковывать навьюченный на него ящик.

-   Эй, что ты там делаешь? - подскочил к ней Рафаэль. - Там же сухие компоненты для приготовления моей пиццы в походных ус­ловиях.

-   Вот именно они-то мне и нужны. Мне ка­жется, верблюды не откажутся от твоей пиццы в мешочках.

-   Эта специальная пицца, её приготавлива­ют за пять минут по американскому принципу «просто добавь воды». Это моё последнее кули­нарное изобретение, - старался отговорить её Рафаэль от пустой на его взгляд затеи.

-   Вода у наших верблюдов в горбах, - от­ветила Эйприл, - а вот немножко порошка от пиццы им не помешает.

  Эйприл запустила руку в один мешочек, вы­нула горсть специальной муки и поднесла её к самой морде верблюда. Тот жадно слизнул чудо-пиццу жёстким, как наждачная бумага, языком.

-   Это преступление! Моя пицца слишком дорогая, - взорвался Рафаэль. - Это всё рав­но, что скармливать этой скотине доллары.

-   Если бы только у них от зелёных бума­жек силы прибавлялось. К тому же это негигиенично, - заявила Эйприл.

-   Это ещё почему? - спросил Рафаэль.

-   Потому что бумажные деньги проходят через много рук.

-   Ну и что?

-   А ты часто руки моешь?

-   Всякий раз, когда ем пиццу.

-   А после еды, когда расплачиваешься за неё?

  Рафаэль замолчал и призадумался.


Глава 7. Встреча с кистеперыми рыбами

  После такой необычной кормёжки верблю­ды поднялись на ноги и с новыми силами по­шли вперёд, раскачивая седоков на высоких седлах.

-   Нам нужно всё хорошенько обследовать вокруг горы, - сказала Эйприл.

  Впереди показалось что-то похожее на забро­шенный стадион для солдат. Там из диких камней были сложены полосы препятствия, выложены дорожки для бега, отмечены цели для стрельбы.

-   Не хватает только плаката: «Добро пожаловать на военную базу морской пехоты США!», - сказала Эйприл, фотографируя уди­вительный стадион.

-   На этой «военной базе» тренировались когда-то воины грозного Чингисхана, - сказал Микеланджело, указывая на удивительную на­ходку.

  К стене из камня были аккуратно уложены копья с острыми блестящими наконечниками, полукруглые топоры и арбалеты.

-   Почему ты так думаешь? - спросила Эйприл.

-   Не американские морские пехотинцы ведь весь этот арсенал оставили, - ответил Микеланджело. - Такое оружие я встречал в моей познавательной энциклопедии только в разделе средних веков.

-   Такая находка скорей заинтересует учё­ных-археологов, которые раскапывают могилы древних монгольских воинов Чингисхана, - ­согласилась Эйприл.

  Леонардо схватил два тяжёлых меча и ис­полнил на цыпочках какой-то восточный та­нец.

-   Выступление окончено, - сказал Мике­ланджело, - еще напляшешься.

-   Нет, не окончено, - возразил Леонар­до. - Мы не выбрали командира на время на­шей экспедиции.

-   Пусть командиром будет Эйприл, - пред­ложил Микеланджело.

-   Я не хочу, - отказалась Эйприл. – Я - ­военный корреспондент, если вам так хочется играть в войну.

-   Я тоже не хочу быть командиром, - ска­зал Донателло. - Я буду заместителем коман­дира по технической части.

-   А я буду поваром на полевой кухне, ­- сказал Рафаэль.

-   Нам вообще не нужно никакого команди­ра, - сказал Микеланджело. - У нас у каждо­го своя голова на плечах.

-   Нет, нужно! - упрямо настаивал Леонар­до. - А то не будет никакой военной дисцип­лины.

-   Отстань ты со своей военной дисципли­ной! - отмахнулся Микеланджело.

-   Тогда командиром буду я! - объявил Ле­онардо и выехал вперёд на своём верблюде, держа перед собой обнажённый меч.

* * *

-   А мы не одни в этой безжизненной пус­тыне, - сказал Леонардо и свесился с верблю­да, чтобы лучше разглядеть неведомые следы на песке.

  Какое-то быстроногое существо стрелой про­неслось мимо, поднимая клубы соляной пыли.

-   Это, верно, пустынные сурки, - сказал всезнающий Микеланджело. - Таких я видел в моей энциклопедии. Они бегают по суше со скоростью пустынной антилопы.

-   Великоваты для сурков. Наверное, это и есть твои антилопы, - возразил Донателло.

-   У антилопы должны быть рога, - возразил Микеланджело.

-   И копыта, - добавил Донателло.

-   Если Донателло не перестанет даже на ответственном задании грызть ногти, то и у него отрастут копыта, - сказала Эйприл.

-   Я это делаю только тогда, когда вол­нуюсь, - попробовал оправдаться Дона­телло.

  Эйприл присмотрелась к удивительным су­ществам через видоискатель видеокамеры и воскликнула:

-   Но ведь они становятся на задние лапы и ходят, как человек!

-   Такого быть не может, - тоном опытного знатока заявил Микеланджело.

-   Эй, да их там целое войско! - снова воскликнула Эйприл. - Они разбирают оружие и строятся в боевой порядок!

  За тучей белоснежной пыли действительно проступили стройный ряд вооружённых :копь­ями удивительных солдат. Лиц их нельзя бы­ло разглядеть. Было только видно, что солда­ты в белёсых кольчугах были все сплошь ма­лорослые. Они едва доходили черепашкам до пояса.

-   Банзай!!!

  Кинжалы с тремя лезвиями сверкнули в руках Рафаэля, над головой Микеланджело засвистели нунчаки. Бамбуковая палка Донател­ло завертелась в воздухе, как пропеллер вертолета. Леонардо в мгновение ока достал из-за спины боевые мечи и первым поскакал на сво­ём верблюде навстречу врагам.

  В солончаковой пыли началась настоящая рубка.

  Эйприл повернула своего верблюда назад. Помочь своим друзьям в битве она не могла, а её видеокамера была бесполезна - в этой ту­че пыли, поднятой сотнями ног, ничего нельзя было снять на плёнку.

* * *

  Отступающее в беспорядке войско исчезло за клубами пыли, а потом как в воду кануло. Быстро осела пыль. На взрытом сотнями ног вои­нов и копытами верблюдов поле битвы оста­лись валяться мечи, копья и трупы повержен­ных противников.

  Победители-черепашки спешились со своих боевых верблюдов и подозвали Эйприл с видеокамерой:

-   Снимай отвоёванное поле битвы. Для пер­вой сенсации материала хватит.

  Эйприл навела видоискатель камеры на по­верженных воинов и вскрикнула:

-   Да это же не настоящие рыбы!

-   Похоже, монгол-проводник говорил нам правду, - сказал Микеланджело, наклоняясь над умирающим воином.

  Существо задыхалось в агонии, хлопая жа­берными крышками, из-под них виднелись бледно-розовые жабры, из которых уходила кровь.

-   Откуда могут быть рыбы там, где нет ни капли воды? - удивился Донателло, пряча за спину свою боевую палку.

-   Эволюция жизни на земле может уди­вить каждого, - объяснила Эйприл. - Озеро пересыхало миллионы лет. За миллионы лет ископаемые рыбы всё глубже зарывались в придонный ил в поисках хоть какой-нибудь влаги. Постепенно они научились обходиться без воды.

-   Гляньте, эта сухопутная рыба словно оде­та в скафандр. Под каждой чешуйкой у них за­пас воды, - сказал внимательный Микеланд­жело.

-   Воду они добывают под землёй, - пояс­нила Эйприл.

-   Именно крупная чешуя делала вражеских воинов похожих на средневековых рыцарей, затянутых в кольчугу, а голова в крепком кос­тяном панцире издалека было похожа на шлем.

-   Рыба-рыбой, - сказал Леонардо, - но кто видел рыбу, которая бы держала в руках меч и носилась по полю со скоростью чемпиона по бегу?

-   А кто прежде видел черепашек с оружием ниндзя? - переспросила Эйприл.

-   Я бы в это поверил, но никто ещё не видывал на Земле рыб-мутантов, - ответил Микеланджело.

-   А почему ты думаешь, что они непременно с Земли? - спросила Эйприл.

-   Опять проделки Шредера? - предположил Леонардо, вытирая свой длинный меч о мохнатую шерсть верблюда.

-   Об этом мы очень скоро узнаем, - сказала Эйприл. - Враги не ушли, а только отступили.

-   А нам не мешает перекусить, - напомнил Рафаэль.

* * *

  Кистепёрые воины снова выстроились в бое­вой порядок.

  Командиры визгливыми голосами отдавали отрывистые команды. Развевались узкие полоски яркой материи на древках - знамёна. Му­зыканты трубили в длинные дудки. Барабанщики выбивали звонкую дробь не палочками, а прямо своими твердыми чешуйчатыми плавниками.

-   Вот и говори теперь: нем как рыба, ­- сказал Микеланджело.

-   Нужно ещё разведать, на какую наживку клюнут эти рыбки, - ответил Донателло, разглядывая неприятельское войско в свой элек­тронный бинокль.

  Эйприл в стороне держала под уздцы верб­людов, а черепашки-ниндзя снова вступили в бой.

  Леонардо с высоко поднятыми мечами вы­шел вперёд, исполняя какой-то грозный для врагов боевой танец восточных воинов. Рафа­эль дожевал остатки пиццы и, не имея под ру­кой зубочистки, попробовал было почистить зубы острым кинжалом, но тут же встретился с укоризненным взглядом Эйприл и сразу же воинственно приосанился.

  Расстояние между черепашками и противни­ком неуклонно сокращалось. На этот раз рыбы оправдывали свое название и наступали молча. Вот их первая шеренга столкнулась с черепаш­ками…

  Но вдруг вся эта грозная сила отступила. Ки­степёрые рыбы исчезли с глаз долой в облаке соляной пыли, как сквозь землю провалились. Брошенное в спешке оружие валялось в беспо­рядке в соляной крошке под ногами.

-   Я так и думала, что они умеют мгновенно зарываться в землю, - сказала Эйприл. - Эволюция за миллионы лет научила их искать спасение под землей.

-   Но кого же они испугались? - удивлённо спросил Леонардо, протирая мягкой тряпочкой свои мечи.

-   Ума не приложу, - ответила Эйприл.

-   Наверное, их испугали бутылки с кока-­колой на поясе у Леонардо, - сказал Микелан­джело. - Они их приняли за гранаты с горючей жидкостью.

  Никто не улыбнулся шутке въедливого Микеланджело. Со всех сторон наступал какой-­то грозный звук, какой бывает только в зати­шье перед бурей. От него сердце сдавливалось в груди и тонко звенело в ушах. Путешест­венники торопливо забрались на верблюдов и погнали их к ангарам, чтобы найти в них укрытие.


Глава 8. Хааврон – огненный смерч

  Верблюды неспокойно переступали тяжёлы­ми мягкими лапами, мотая из стороны в сторо­ну головами, потом истошно заревели, роняя жёлтую пену с отвисших губ. Всем пришлось спешиться, чтобы уложить неуклюжих скаку­нов на солёную землю. Верблюды, выворачи­вая длинные шеи, разом повернули головы в одну сторону.

  Черепашки тоже резко обернулись. Теперь стало ясно, чего испугались сухопутные рыбы и от чего разволновались верблюды. Со сторо­ны горы к ним навстречу нёсся небывалый ог­ненный смерч.

  Рыжая прическа Эйприл в мгновение ока стала похожа на пылающий факел. Нунчаки Микеланджело завертелись, как крыльчатка флюгера в саду. Донателло с палкой на плечах сам вертелся на одном месте, как пугало на ве­тру. Рафаэль со своими трезубыми кинжалами закрутился на одном месте, как пустой вертел в духовке.

  Только мечи Леонардо в его руках сложи­лись над головой и звякали друг о друга, как ножи и вилки голодных посетителей в дешёвой пиццерии.

  Смерч изогнулся огненным змеем и вплот­ную приблизился к черепашкам своей верши­ной. У этого змея была отвратительная рогатая голова. Зубы были яростно оскалены, а глаза словно прожигали огнем.

  Эйприл не растерялась и навела на него ви­деокамеру. К ним на вершине смерча летел ро­гатый ящер с блестящим телом, закованным в броню роговых пластин.

  Смерч опоясал черепашек огненной петлей. Потом он налетел на Эйприл и закру­жил её, унося вместе с телекамерой всё вы­ше и выше.

-   Вот когда бы нам пригодился черепахо­лёт вертикального взлёта, - сказал Донател­ло, отплёвываясь от набившейся в рот соляной пыли.

-   Но его никакая сила не сможет оторвать здесь от земли, - возразил Микеланджело.

  Он яростно тёр запорошенные солью глаза.

-   Зато злая сила сумела оторвать от земли контейнеры с моими техническими прибора­ми, - сказал Донателло.

-   Что-то не нравится мне всё это, - сказал Леонардо.

  Он смешно подпрыгивал на месте, пытаясь вставить в ножны за спиной свои мечи. Но у него никак не получалось, потому что ножны засыпались солью.

-   Не надо зря паниковать, - успокоил всех Рафаэль. - С нами наши верблюды, а на них приторочена моя походная кухня с пиццей.

-   И кока-кола уцелела, - подтвердил Леонардо, осматривая поклажу на верблюдах.

-   А всё-таки жалко Эйприл, - вздохнул Микеланджело.

-   Ещё бы, - ответил вздохом на вздох Леонардо. - Кто ей сейчас нальёт стаканчик кока-колы?


Глава 9. Эйприл в плену огненных смерчей

  Эйприл пришла в себя, когда кистепёрая ры­ба вылила ей на лицо ведро воды.

-   Ты, безмозглый малёк, - раздался грозный голос. - Разве ты не знаешь цену воды, чтобы разливать мое сокровище целыми ведрами на сухопутное существо без хвоста и плавников?

-   Виноват, мой повелитель, - упал на ко­лени перед грозным властелином кистепёрый слуга. - Но ты же сам повелел привести её в чувство водой.

  Блестящий ящер с трёхметровым хвостом возвышался над распростёртой на полу Эйприл на двух сильных лапах. На почти человечес­ком лице красовались мощные рога, какие ри­суют в Китае у драконов. На затылке развива­лась грива.

  Эйприл открыла глаза и вяло помахала пе­ред лицом рукой, чтобы отогнать наваждение. Но рогатый ящер, похожий на дракона, по-прежнему стоял перед глазами.

-   Где я? - слабо спросила Эйприл, пыта­ясь подняться.

  Кистепёрый служка собрался ей помочь, но властелин только грозно топнул ногой, что­бы его отогнать от девушки.

-   Кто ты? - спросила Эйприл, когда перед глазами перестали мелькать красные круги.

-   Я - Хааврон Х'Ампердинк, властитель всех вод во всех параллельных мирах по ту сторону от вашего измерения. А кто ты - я знаю, можешь не утруждать себя. Ты - Эйприл О'Нил, властительница четырёх отважных земноводных существ, которым под силу поко­рить этот мир.

-   Мои черепашки-ниндзя - друзья, а не подданные, - сказала Эйприл, поднимаясь во весь рост. - Они стоят на страже добра, и никогда бы им в голову не пришло завое­вать Землю.

-   Вот это меня и удивляет.

  Громовой смех Хааврона прогрохотал под высокими сводами здания.

-   Тот, кто сильнее всех, должен быть пове­лителем.

-   У нас, жителей Земли, другие представ­ления о силе, - сказала Эйприл, поднимая с пола свою видеокамеру.

-   Не торопись снимать меня, - снова гро­могласно засмеялся дракон. - Скоро ты ста­нешь свидетельницей чуда, равному которому ты не встретишь во всей твоей короткой сухопутной жизни. А пока дай моим инженерам за­няться их техническими делами.

  Вошли три кистепёрые рыбы в рабочих ком­бинезонах с отвёртками в карманах и молча, как и полагается рыбам, стали вскрывать внут­ренности компьютеров.

  Эйприл внимательно огляделась по сторо­нам. Она, без сомнения находилась в той са­мой обсерватории на вершине горы, которую она снимала с её подножия. Эта обсерватория больше напоминала контрольную башню на аэродроме, из которой диспетчеры наблюдают взлёт и посадку самолётов. Но ведь на соля­ном озере Найрахтнор специально собирались построить космодром для приземления косми­ческих челноков.

  Вошли ещё две кистепёрые рыбы в техниче­ских комбинезонах и, к удивлению Эйприл, внесли металлические контейнеры, в которых Донателло держал свои измерительные приборы и запасные части к черепахолёту и черепа­хомобилю из тех, что могли понадобиться в опасном путешествии.

  Хитрая Эйприл не стала расспрашивать дракона Хааврона ни о чём, а позволила словоохотливому похитителю самому рассказать обо всём.

  Властелин всех вод потустороннего простран­ства гордо прохаживался по огромному залу, заставленному компьютерными экранами. Его длинный хвост змеился за ним по полу, словно живое существо, живущее своей особой жиз­нью. Даже когда Хааврон спокойно стоял на месте, хвост продолжал извиваться кольцами.

  Вот что рассказал Эйприл хозяин хвоста:

-   Долго, долго я ждал, когда бесхвостые обитатели этой планеты выстроят центр управ­ления полётами на этой горе.

-   А потом заставил их своими кознями покинуть это место? - спросила Эйприл, неза­метно включая крохотный диктофон.

-   Наоборот, я их всех оставил покоиться здесь. Они совершенно безболезненно сходили с ума после атаки огненных смерчей, - возра­зил ей Хааврон. - Мне не нужно было прибе­гать к помощи моих кистепёрых солдат. Их у меня слишком мало.

-   Почему же ты заставил их напасть на нас?

-   Я хотел полюбоваться поединком твоих черепашек с моими солдатами. Есть у меня та­кая слабость - обожаю смотреть восточные единоборства.

-   Для этого достаточно попасть в спортивный зал в момент соревнований на звание чемпиона мира.

-   В жизни всё выглядит гораздо интересней.

-   А почему ты сначала не свёл с ума моих друзей-черепашек, как расправился с учё­ными?

-   Черепашки не люди, а мутанты, - у них стойкий иммунитет к моим методам. Мы ведь с ними из одной стихии - водные жители. К тому же мне незачем сводить их с ума - я из них сделаю моих лучших генералов и с их помощью завоюю все воды Земли.

-   Ты меня тоже хочешь свести с ума?

-   Ты попалась в огненный вихрь совершенно случайно. Меня интересовал технический багаж одного из твоих спутников. Я давно сле­жу за этими черепашками. Технический гений Донателло опередил слабый разум сухопутных людей. Я хотел воспользоваться одним из его изобретений. Мне нужен его парафазный экс­трасенсорный ускоритель... А впрочем, тебе это всё равно уже ни к чему. Твои кости будут бе­леть под ярким солнцем пустыни рядом с уже отбелёнными костями твоих соотечественников на вершине этой горы.

* * *

-   Зачем же тебе для того, чтобы завоевать все воды Земли, понадобился этот недостроенный ко­смодром в пустыне, где нет ни капли воды?

-   Ты не поймешь. Вам, жителям суши, плавающей среди пяти океанов, не понять, что самая главная ценность в этом и любом парал­лельном из миров - не золото, не деньги. Главная богатство во вселенной - вода. Кто владеет водой, тот царствует над мирами.

-   Неужели так трудно - зажечь костёр из водорода и кислорода, чтобы получить обыкновенную воду?

-   Вам, людям Водяной Планеты, никогда не понять настоящую цену воде.

* * *

-   Почему же ты, дракон, выбрал для себя солдат из каких-то кистепёрых рыб, а не из твоих сородичей - динозавров?

-   Рептилии слишком неповоротливы для войны в космосе. Я выбрал самых отчаянных головорезов во вселенной - разумных рыб с планеты Сушь, на поверхности которой не осталось ни одной капли воды. Ради жалкого литра этой жидкости они готовы служить мне верой и правдой, не требуя иной на­грады.

-   Ты думаешь, эти отвратительные чешуй­чатые гангстеры смогут покорить всю Землю?

-   Ты права, их слишком мало. Но генералов всегда мало в любом войске. Каждый из этих кистепёрых станет во главе целой армии из моих беспощадных воинов.

-   Твои рыбы вымечут в океане икру, из ко­торой вылупятся миллионы солдат в чешуе?

-   Ох, если бы только это было возможно. Этим рыбам, по земным меркам, уже за тыся­чу лет. Они давно перестали метать икру.

-   Кто же тебе завоюет Землю?

-   Те, кого пока никто из землян увидеть не может. Но ты скоро увидишь моих настоящих солдат, однако, прежде я воспользуюсь тем бес­ценным подарком, которым меня одарил один из твоих приятелей.

-   Донателло?

-   Может быть. Мне ничего не говорят имена этих великолепных зелёных рептилий. Мне их имена не нужны, они в моём войске будут воевать под номерами. Они будут пер­выми номерами, но все-таки всего лишь номе­рами. Воину незачем иметь имя, даже если он и генерал.

-   Ты думаешь, наш Донателло согласится тебе помогать?

-   Мне не нужно его согласия. Его техничес­кие приборы позволили мне завершить мой парафазный экстрасенсорный процессор, кото­рый сделает видимым для тебя всё моё несмет­ное войско.

* * *

  Рыбы в технических комбинезонах выполни­ли свою сложную работу в электронной начин­ке компьютеров и преданно склонились в раб­ской позе перед своим властелином.

-   Готово? Тогда прочь с глаз моих, чешуй­чатые твари.

  Хааврон подошёл к пульту управления и провернул блестящий рычаг. Какой-то тон­кий гул проникал в компьютерный зал и ста­новился все громче.

-   Это заработал наконец мой тау-генератор. Смотри!

  По широким экранам пробежали разноцвет­ные помехи. Потом изображение снова стало чётким и ярким.

-   Что ты сделал с моими друзьями? - вос­кликнула Эйприл.

  Черепашки сидели на земле и с широко рас­крытыми от удивления ртами смотрели с экра­на прямо на Эйприл.

-   Рафаэль! Донателло! Леонардо и Мике­ланджело! Спасайтесь! - кинулась к ним на­встречу Эйприл, но натолкнулась на стекло эк­рана.

-   Твои друзья тебя не увидят и не услы­шат. Они сейчас медленно сходят с ума, как до них сходили в этом центре управления специалисты по космонавтике. Но они не люди, по­этому до конца не потеряют свой разум. Умо­помрачение будет недолгим. Их разум и сила мне ещё пригодятся. Лучше посмотри на этот экран.

  Эйприл отшатнулась, словно увидела на экране сцену из фильма ужасов. Каменные стол­бы и кусты окаменевших кораллов на глазах превращались в диковинный лес. Из динами­ков компьютеров даже доносился какой-то жестяной скрежет его листвы.

  Гора медленно меняла свои очертания. Она стала похожей на старинный рыцарский замок, сложенный из камня и крытый асбестовыми плитами.

  Эйприл протёрла глаза - изображение не исчезло, а стало только отчетливей. С экрана ей улыбался Донателло, который с ножом в руках отправился в каменный лес, чтобы вырезать себе ещё одну боевую палку про запас или почистить чешую на сухопутной рыбе. Он действительно начинал сходить с ума, потому что Эйприл ни­когда не видела у него такой глупой улыбки.

  Он быстро вернулся к своим друзьям, пока­зывая в сторону горы. Эйприл видела, как черепашки раскрыли рты ещё шире, заметив не­видимый прежде замок, окружённый рвом, че­рез который был перекинут мост из каменных брёвен.

  Улыбки у остальных черепашек были ещё глупей, чем у Донателло.

-   Не беспокойся, это легкое помешательство скоро пройдет. А теперь я покажу тебе сво­их солдат, - сказал Хааврон, изменяя картин­ку на экране.

  На мониторе проступила на передний план какая-то очень примитивная деревушка. Дома были сложены из неотёсанных камней, крыты какими-то жердями.

  Между домов сновали странные существа, издали похожие на людей.

-   Это тоже инопланетяне из другого изме­рения, как и кистепёрые рыбы?

-   Нет, это коренные жители Земли.

  Эйприл всмотрелась в экран до рези в гла­зах, но была готова поклясться, что она никог­да не видала столь странных аборигенов. Это были приземистые существа с копной какой-то жёсткой соломы на макушке, длинными почти до земли руками и широким ртом с ужасными зубами.

  Глаза их смотрели безжизненно, словно они все были слепы.


Глава 10. Остроухи

  Хааврон с громким хрустом потёр свои зако­ванные в панцирь динозавра руки с ужасными когтями и улыбнулся, если его ужасный оскал на лице можно было назвать улыбкой. Он присел на свой хвост перед Эйприл и спросил с из­дёвкой:

-   Вам, людям, кажется, что ваша форма жизни существовала всегда и будет существо­вать всегда? Придётся вас разочаровать. Вы не первые, кто жил на этой планете, и не первые, кто погубил на ней всё живое и самих себя.

  Хааврон щёлкнул когтем по телевизионному пульту и на экране возникли все те же отвратительные физиономии.

-   Ты видишь всё, что осталось от древних аборигенов. Они тоже земляне, слегка похожи на вас, но между вами лежит пропасть време­ни. Самое главное - они не люди. В них нет ни капли крови. Они сухи, как камень, и мо­гут обходиться без воды.

  Эйприл лихорадочно потянулась за своей ви­деокамерой, но Хааврон остановил её:

-   Зачем тебе их снимать? Я могу тебе подарить свои видеокассеты. Ты можешь любовать­ся сколько угодно этими уродцами в пределах моих владений. Но ни один человек прежде времени не увидит солдат моей победоносной армии.

  Вспотевшая от волнения Эйприл откинулась на спинку кресла. Спинка была тоже мокрая от пота. Эти ящеры слишком теплолюбивы, в зале было невыносимо жарко.

  А Хааврон поднялся с хвоста и принялся расхаживать по залу, как университетский профессор, читающий лекцию студентам. Он даже делал широкие жесты руками с когтями на пальцах, чтобы его речь оказалась доход­чивой.

-   Итак, перед вами на экране изображена краткая история доисторической жизни. Я имею в виду ту жизнь, которая была до начала натуральной истории, а не до появления вашей человеческой расы.

  Хааврон даже откашлялся для убедительнос­ти, если только ящеры умеют кашлять.

-   Эта форма жизни более древняя и прими­тивная. Эти праземляне уничтожили себя за миллионы лет до появления нынешних разум­ных обитателей Земли - вас, людей. Ничтожные останки и следы этой разумной жизни вы находите в горных породах, но боитесь при­знать винты и шестерёнки, намертво впаянные в вулканический гранит, за свидетельство древних цивилизаций. Вы просто боитесь мыс­ли, что вы тоже способны уничтожить свою собственную жизнь на Планете Воды. А это ведь так просто: ваша жизнь исчезает под атомным пеплом или грудами ядовитых отхо­дов, а планета остаётся. Со временем метеори­ты занесут на неё семена новой жизни и всё по­вторится сначала.

  Эйприл слушала россказни Хааврона, на­мертво вжавшись в кресло. Это не примитив­ный Шредер с его сумасшедшими выходками, а настоящий профессор среди космических динозавров.

-   Итак, прежние обитатели земли уничто­жили всё живое на планете. Но, тем не менее, ты сама убедилась, что крохи от этой цивили­зации сохранились в этой безжизненной пус­тыне и доныне.

-   Я не верю! - вскрикнула Эйприл. - Ты сам поселил сюда своих инопланетных мутантов.

-   Верить не надо ни во что. Цивилизация высокородных рептилий, к которой я имею честь принадлежать, давно избавилась от тако­го предрассудка, как глупая вера. Выше вся­кой веры - страх, на котором держатся все миры. А вот эти наивные идиотики, которых ты видишь на экране, ещё до сих пор верят в выдуманного бога Мра-а.

-   Ты думаешь, ты нагоняешь страх на каж­дого?

-   О да! - самодовольно ухмыльнулся Хаав­рон. - Иначе ты передо мной не плавала бы в кресле от холодного пота. Но в сторону чело­веческие глупости... Вас, людей, с древними обитателями Земли разделяют не только мил­лионы лет, а разная природа. Вы можете спокойно пройти друг сквозь друга. Вы их не ви­дите, они не видят вас.

-   Зачем тебе они нужны, если мы друг для друга - только тени?

-   А вот мы и подошли к самому главному вопросу. Процессор твоего зелёного приятеля со смешной палкой в руках...

-   Донателло?

-   Называй его, как хочешь... Он числится у меня под номером один... Итак, процессор понадобился мне, чтобы запустить генератор тау-поля, который переводит этих древних аборигенов из их параллельного мира в ваш реальный. Древние обитатели земли смогут не только видеть вас, но и убить! Только этого я и добивался.

-   Но как же наши лётчики смогли сфото­графировать эту гору с замком на ней?

  Эйприл вытащила из кармана фотоснимки, которые ей передал редактор.

-   Я пытался запустить мой несовершенный генератор, а в это время ваши самолёты случайно сфотографировали этот город...

-   Остроухов?

-   Называй их так, если тебе нравится это слово. Их настоящее название даже мне трудно выговорить - трауггемпдостронды.

  Хааврон протянул руку с когтями и вырвал у Эйприл фотографии. Мельком глянул на них, презрительно фыркнул и рассыпал по полу.

-   Я давно уже наблюдаю за вашей плане­той. Вы изобрели телевидение специально для того, чтобы за вами подсматривали из космоса ваши неприятели. Я записывал и анализиро­вал все твои репортажи и заинтересовался техническим гением твоего зеленопанцирного приятеля.

-   Донателло?

-   Называй его хоть богом остроухов Мра-а, если захочешь. Я не стал уничтожать ваши самолёты. Я правильно рассчитал, что снимки с самолётов обязательно попадут на стол редак­тору, тот отправит тебя в погоню за очередной сенсацией, а ты обязательно захватишь в жур­налистскую командировку своего зелёноголово­го изобретателя.

-   А если бы послали не меня?

-   Вряд ли кто-либо согласился бы забираться в это гиблое место кроме рыжей дурнушки с ветром в голове.

-   Зачем тебе было устраивать такой хитрый обман, если ты мог своей силой выкрасть этот процессор у черепашек в Нью-Йорке?

-   У каждого есть своя маленькая слабость. Я, например, предпочитаю, чтобы мне выпада­ла удача с доставкой на дом.

  Хааврон захохотал так, словно пустая желез­ная бочка по каменным ступенькам покатилась.


Глава 11. Продолжение неприятной лекции

  Эйприл понравилось, что всемогущий влас­телин кистепёрых рыб и потусторонних ост­роухов считает её за глупую дурнушку. Она нарочно глупенько улыбнулась, как только смогла, и спросила с широко раскрытыми глазами:

-   Я понимаю - можно украсть какой-то прибор, чтобы сделать видимыми для нас ост­роухов. Но зачем же тебе понадобились мои друзья - черепашки?

  Хааврон с удовольствием почувствовал своё умственное превосходство и снисходительно ответил, отчётливо проговаривая слова, словно втолковывал маленькому ребёнку:

-   Доисторические жители земли не чувст­вуют ни боли, ни жалости. В огне не горят и в воде не гибнут. Но остроухие примитив­ны. Они только кажутся разумными, потому что контактируют с гуманоидами на отражен­ной телепатической волне. Отвечают только то, о чём их спрашивает человек. И выполня­ют всё, что им приказывают. Сами они никогда не проявят инициативу. Это идеальные солдаты, но солдаты без генералов не выигрывают войны.

-   У тебя уже есть генералы - сухопутные рыбы, - наивно развела руками Эйприл.

-   Тогда назовём твоих черепашек - мар­шалами, - высокомерно разъяснил ей Хаав­рон. - Я думаю, им это понравится.

  У Эйприл пересохло в горле от волнения и от жары в компьютерном зале обсерватории у Хааврона.

-   Ты мне выделишь из своей сокровищницы стаканчик столь ценной в вашем мире влаги?

  Что-то человеческое блеснуло в глазах у динозавра Хааврона. Эйприл поняла, что это - жадность.

  Трясущимися руками, в панцирной броне, он нацедил из колбы маленькую пробирку с водой и подал своей пленнице, словно оторвал её от своего трехкамерного сердца рептилии.

  Эйприл отпила половину, остальную специально пролила. Видел бы кто, как кинулся с раскрытыми ладонями за этими каплями влас­титель мира! Снять бы это всё на плёнку - вот бы вышла сенсация...

-   Остроухи - слишком древняя форма жизни, чтобы она была похожей на вас, ­- продолжил Хааврон, оправившись от волнения за пролитые капли. - Ты видишь на них спутанные волосы? Это не волос, а орган тер­морегуляции. Если остроуха поместить в иде­альные климатические условия без перепадов температуры, волосы у него выпадут за ненадобностью.

-   Надо же, как интересно! - снова при­творно округлила глаза Эйприл. - А что ещё ты мне про них расскажешь?

-   Их безжизненные глаза - не глаза вовсе, а всеволновые локаторы. Они видят и рентгенов­ские лучи, и тепловое излучение от раскалённой плитки. Остроухи способны даже заметить ис­кривление магнитного поля. Но без моего гене­ратора они не могут видеть новых землян, вас - людей. Не могут видеть, поэтому не смогут убить. Без этого - какие они солдаты?

-   Но их так мало - всего одна деревня. Как ты собираешься с этой жалкой кучкой примитивных дикарей с копьями наперевес за­воевать всю планету? Сейчас у нас столько вся­кого смертоносного оружия, против которого с мечом не устоишь.

  Хааврон высокомерно задрал голову и с ми­нуту молча смотрел на непроходимую дурочку, которая не понимает простых вещей.

-   Посмотри на меня внимательно. Можешь даже меня потрогать, не бойся. Я не дух и не видение из вашей преисподней, не так ли?

  Эйприл боязливо потрогала острый коготь Хааврона и даже погладила, как котёнка, по его длинному хвосту.

-   Я для тебя самый что ни на есть реаль­ный, правильно? Из крови и плоти, пусть да­же эта кровь и эта плоть отличаются по хими­ческому составу от земных. Но ты перед собой на самом деле видишь не живого Хааврона Х'Ампердинка собственной персоной, а толь­ко моё тау-отражение. Сам я сейчас очень да­леко за тридевять миров в своем тридесятом измерении, куда тебе никогда не добраться за всю твою короткую жизнь. А здесь только моя копия, которую создаёт мощный тау-гене­ратор там, за миллионом галактик отсюда. Тау-генератор, построенный мной в горе, бу­дет создавать миллионы отражений местных остроухов. Ты можешь себе представить та­кую армию?

  Эйприл как изобразила в глазах удивление и восхищение, так и застыла перед повелите­лем миров с открытым, как у любопытной школьницы, ртом.

  Хааврон подошёл к пульту управления и по­ложил на него когтистую лапу.

-   Стоит мне повернуть вот этот ключ, как каждый остроух отразится в гранях тау-поля хоть много миллионов раз. И каждая его ко­пия будет существовать и действовать самостоятельно, как запрограммированный боец, пока будет работать тау-генератор, спрятан­ный в этой горе. Против миллиардной армии бессильно самое смертоносное оружие. На смену убитым из ничего будут возникать новые бойцы. Все воды планеты отныне ста­нут принадлежать только мне. Я выкачаю от­сюда всю воду до капли и стану самым бога­тым повелителем во всех пространственно-временных измерениях!

  У Эйприл от этих слов снова пересохло в гор­ле, но воды она не попросила, а Хааврон не был столь внимательным к дамам, чтобы угос­тить свою гостью.

  Он напустил на себя серьёзность и провернул ключ на пульте.

  Над пустыней словно опустилось багровое сияние. Ещё громче раздалось тонкое жужжа­ние под ногами. Генератор тау-поля принялся дуплицировать остроухих. Вот стоял один ­и тут же их двое, потом трое, словно отраже­ния в калейдоскопе.

  Хааврон во время этой операции через плечо презрительно посматривал на Эйприл, которая не сводила напряжённого взгляда с экрана.

-   Теперь смотри, на что способны мои бойцы.

  На другом экране кистепёрые офицеры сго­няли остроухих солдат строиться на том самом «стадионе», где впервые столкнулись в рукопашной схватке черепашки с сухопутными рыбами.

  Донателло первый увидел вооружённых остроухов, и махнул рукой друзьям.

  Черепашки стали спиной друг к другу, под­няли оружие и с угрозой посматривали на приближающегося противника.

-   Не бойся! - великодушно успокоил Эйприл Хааврон. - Я не велю их убивать. Мои бойцы преподадут твоим телохранителям урок рукопашного боя.

  Отряд остроухов с мечами и копьями грозно надвигался на четырёх бойцов, стоявших в глухой обороне спина к спине.

  Первый удар принял на себя Донателло.

  Он отразил две атаки остроуха с мечом, на третий раз его боевая палка разлетелась вдребезги. Меч из полупрозрачного металла в руке противника разил всё напропалую. Вот остроух промахнулся и опустил свой меч на ка­менную глыбу - полупрозрачный клинок рассёк камень пополам.

-   Теперь ты видишь силу и могущество моих солдат? - снова загрохотал своим смехом Хааврон.

  Черепашки, яростно сражаясь, медленно отступали к высокой и неприступной скале, что­бы обезопасить себя от окружения со всех сторон. Чем ближе они подходили к спасительной каменной стене, тем наступление противника слабело.

  Остроухи уже не с прежней яростью круши­ли всё вокруг своими мечами из полупрозрач­ного металла. Наконечники их копий уже не с той силой высекали синие искры из камня. Под самой скалой остроухи остановились, словно перед запретной чертой. Напрасно кис­тепёрые командиры подбадривали их уколами своих копий, остроухи упёрлись, словно на­толкнулись на непреодолимое препятствие.

-   Проклятье! - взревел Хааврон в микро­фон, отдавая команду кистепёрым командирам остроухов. - Генерал Рыбводарх! Командуйте отступление! Остроухие боятся тени. Долго пробыв в тени, они снова возвращаются в своё прежнее состояние и становятся невидимыми и безопасными для людей.

  Сказав это, он тут же опасливо оглянулся на Эйприл. Та пожала плечами и наивно развела руками, будто ничего не поняла из его слов.

-   Ничего страшного, - успокоил сам себя Хааврон. - Даже, если бы ты об этом и дога­далась, ты никогда не выдаёшь мою тайну сво­им приятелям, потому что ты никогда не вый­дешь отсюда!

  Он подошёл к Эйприл и вырвал у неё из во­лос миниатюрную видеокамеру черепахосвязи, замаскированную под заколку с драгоценным камнем.

  Бросил крохотную камеру на пол и раздавил тяжёлой пяткой.

-   Ты навсегда останешься здесь. Я думаю, тебе в плену будет даже веселей, чем твоим приятелям. В твоём распоряжении весь ком­пьютерный зал с самыми лучшими компьютер­ными играми. Играй сколько хочешь! Это са­мый лучший способ сойти с ума без чужой по­мощи.


Глава 12. В плену у остроухов

  Черепашки-ниндзя просто опешили от неожи­данного отступления врагов. Они уже видели пару раз, как сквозь землю проваливались кисте­пёрые рыбы, но чтобы вот эти лохматые незнако­мые воины так враз исчезли с глаз долой - та­кое ими приходилось видеть впервые.

  Донателло поднял с земли полупрозрач­ный меч и провёл рукой по остро отточенной кромке.

-   Он сделан не из земного материала. Он такой острый, что будь у меня человеческая, а не черепашья, кожа, я бы сразу порезался.

-   Как будто бы ты уже знаешь все земные материалы, - фыркнул Микеланджело.

-   Я свои мечи не променяю ни на какие инопланетные, - гордо заявил Леонардо, пря­ча оружие в ножны за спиной.

-   А я захвачу на всякий случай эту пал­ку, - сказал Донателло, поднимая брошенное остроухами копьё. - Земная она или инопла­нетная - лишь бы прок от неё в бою был.

  Черепашки вернулись к своим верблюдам, но их там уже и след простыл.

-   Оказывается, - сказал Микеландже­ло, - что местные аборигены - скотоводы, раз они увели наших верблюдов.

-   А может быть, они просто любят пиццу из верблюжатины, - сказал Рафаэль и потя­нулся за своими рюкзаками. - Хорошо, что нашу поклажу не тронули.

-   У кого не тронули, - мрачно насупился Донателло, - а у кого, как пылесосом, вытя­нули половину багажа.

-   Зачем тебе твои железки да компьютер­ные платы? - спросил Леонардо. - Не лучше ли путешествовать налегке?

-   А как мы оживим наш черепахомобиль и черепахолёт, когда будем возвращаться об­ратно?

-   Ты больше переживай, что лишился свое­го маникюрного набора. Опять тебе придётся грызть ногти, - усмехнулся Леонардо.

-   Ну и что?

-   А если Эйприл снова заметит? - ехидно спросил Леонардо.

  При упоминании об Эйприл черепашки насу­пились и примолкли. Каждый считал себя виновным в том, что они потеряли Эйприл.

-   Куда идём, Чингисхан? - спросил Рафа­эль у Леонардо. - Командуй, раз в командиры напросился.

-   Почему это сразу - Чингисхан? - обиделся Леонардо. - Я, может быть, хочу быть похожим на Александра Македонского.

-   Один другого не чище. Оба завоеватели и тираны, - сказал Микеланджело. - Так про них в энциклопедии написано.

-   Нет - чище. Чингисхан никогда не мыл­ся, им религия запрещала, я об этом в комик­сах читал, - гордо сказал Леонардо. - Алек­сандр Македонский даже чистил зубы.

-   Хорошо, что ты достаточно букв зна­ешь, чтобы комиксы читать, - буркнул Ми­келанджело. - Зачем ты так нагрузился? Ка­кой из тебя командир с двумя рюкзаками за спиной? Простая черепаха с двойным пан­цирем.

-   Пусть мне будет трудно, зато я не останусь на привале без моей кока-колы, - твёр­дым командирским голосом ответил Леонар­до. - А ты, Донателло, получаешься у нас как бы помощник командира по технической час­ти. Почему до сих пор не связался с Эйприл по нашей связи?

-   Просто ума не приложу, - ответил Донателло. - Сразу после огненного смерча в атмо­сфере были сильные помехи, а теперь Эйприл просто сама не отвечает на мой сигнал.

-   Эге, - скривился Микеланджело. - С такими командирами у скаутов в нью-йорк­ском Сентрал-Парке даже в пэйнтбол не выиграешь, куда уж там с остроухами да кистепё­рыми сражаться.

-   Но ты уж, новый командир выискал­ся, - сказал Леонардо. - Помалкивал бы себе и стихи в тетрадочку записывал.

-   Иди себе тихонько и не булькай своими бутылками с кока-колой, - проворчал Микеланджело.

-   Ты, между прочим, из этих бутылок ещё пить попросишь.

-   Может быть, и попрошу, но пить буду без удовольствия, после того, как мы с вами проворонили нашу Эйприл, - ответил Мике­ланджело.

  Все сразу втянули в панцирь головы, снова вспомнив про свою потерю.

* * *

  На прежде бесплодной горе теперь росли ка­кие-то деревья, стволы которых на ощупь казались каменными столбами, а листва шуршала, как жестяные банки.

  Завалы камней превратились в убогие хижи­ны, а сама гора теперь виделась старинным замком с неприступными каменными стенами. Черепашки ползли по-пластунски, перебегали от каменных кустов то к одному валуну, то к другому. Теперь подножие горы самым непо­нятным для них образом стало обитаемым и довольно хорошо обжитым.

  Но это не была жизнь обыкновенной деревни диких людей. Тут не было детей, женщин и стариков со старухами. Вся местность боль­ше скорей напоминала хорошо укреплённый лагерь воинов или монастырь, чем мирную деревню туземцев.

  Повсюду сновали кистепёрые рыбы и грубо командовали странными существами, похожи­ми на доисторических предков человека. Хоть наши черепашки, кроме Микеланджело, разумеется, были не слишком начитаны, но они не раз смотрели по телевизору передачи про путе­шественников и примерно представляли себе монгольских пастухов. Местные обитатели го­ры ни с какой стороны не были похожи на монголов. Они вообще для черепашек казались мало похожими на обыкновенных людей.

  Слишком близко подходить к военному лаге­рю остроухов они побоялись, а расположились в густой рощице из коралловых кустов, листья на которых теперь казались кусками пыльной черепицы. Рощица укрывала верхушку холма, с которого Донателло наблюдал за неприятелем в свой электронный бинокль. Он сам его свинтил из старого микроскопа и подзорной трубы, кото­рую они нашли в канализации Нью-Йорка.

-   Хорошо, что моя печь для пиццы, - ска­зал Рафаэль, - работает на химических реа­гентах. Нагревается сама, стоит мне только смешать два разных порошка.

-   Пицца, приготовленная на дровах, всё-та­ки вкусней, - проворчал Микеланджело.

-   Особенно на берёзовых, - подтвердил Ле­онардо, мечтательно прикрыв глаза.

  У него начинало от голода бурчать в животе.

-    - Согласен, - кивнул Рафаэль, колдуя над своей чудо-печкой. - Но в нашем положении у моей духовки много преимуществ. Во-пер­вых, никакого дыма, который бы выдал нас врагам. Во-вторых, где бы мы в этой пустыне сыскали дрова для растопки? Эти каменные де­ревья и кусты не горят, как их ни поджигай.

-   Тише, вы! - шепнул им Донателло. ­- Кистепёрые рыбы снова вывели остроухов на плац и хотят проводить с ними военные уче­ния. Интересно, с кем они учатся воевать?

  Микеланджело забросил томик черепашьих стихов на самое дно панциря, а вместо него до­стал свою незаменимую энциклопедию и долго листал ее, выискивая подходящую картинку.

-   В ней нет ни одного рисунка дикаря, ко­торый был бы похож на этих огородных пугал с копьями в руках, - сказал он, пролистав всю книжку. - Похоже, что они всё-таки инопланетяне.

-   Для кого-то и ты тоже на инопланетяни­на смахиваешь, - сказал Леонардо, который был занят тем, что бархатной тряпочкой поли­ровал свои мечи.

-   Как говорит великий черепаший поэт в книге «Болотные мотивы»:

«Любой плетень

в погожий день

отбрасывает тень...

Но не суди по ней, прохожий,

о её хозяине...»

  Леонардо подул на блестящий клинок и неж­но провёл по стали бархоткой, нехотя бросив Микеланджело в ответ:

-   Ты бы лучше нунчаками своими занялся, а то стал слишком заумно выражаться с тех пор, как ты купил в букинистическом магази­не эту болотную книжонку.

  Микеланджело даже раскрыл для ответа рот и поднял правую руку, как поэт, собравшийся читать стихи, но Рафаэль обрадовал всех сразу:

-   Леонардо, раскрывай свои бутылочки с ко­ка-колой, моя походная пицца уже готова!

-   Тише, вы! - снова зло шикнул на при­ятелей Донателло, который не отрывал бинок­ля от врагов. - Вас за десять миль отсюда слышно.

  Он взял кусок пиццы и снова, не отрываясь от бинокля, стал следить за военными приго­товлениями остроухов.

  Кистепёрые рыбы обращались с остроухами, как с рабами. Рыбьи командиры визгливыми командами погнали палками малочисленный отряд вооруженных остроухов к лагерю чере­пашек на вершине холма.

  Леонардо отдал шёпотом команду всем при­готовиться к бою. Микеланджело лихорадочно запихал в рюкзак свои бесценные книги и сим­патичные коралловые веточки с красными цветками, которые он сорвал с каменных кус­тов. Он везде подбирал понравившиеся ему ве­щицы и никогда с ними не расставался.


Глава 13. Первое поражение

  Эйприл была вне себя. Она не могла ничем помочь своим друзьям, когда Хааврон из об­серватории на вершине горы отдавал по радио свои команды. Эйприл на экране своего ком­пьютера видела как на ладони черепашек, спрятавшихся от взглядов остроухов и их ки­степерых командиров на верхушке заросшего холма.

  Хааврон, издевательски подбрасывая на ог­ромной руке остатки от маленькой видеокаме­ры черепахосвязи, которую отнял у Эйприл, сказал ей:

-   Теперь я посажу каждого из твоих друзей в железную бочку с водой и буду их дер­жать под замком, покуда их твёрдый харак­тер не размягчится, как панцирь у новорож­дённого черепашонка. Из них выйдут самые лучшие во всех мирах генералы для моего войска.

-   А если они не согласятся? - со страхом спросила Эйприл.

-   Я превращу их в обычных болотных че­репах и отправлю в свое измерение на мою виллу, чтобы из их панцирей сделать мячи для моих приятелей - любителей игры в кос­мический гольф.

  Хааврон нажал красную кнопку на пульте, и через мгновение, булькая водой под каждой чешуйкой, в компьютерный зал, чеканя шаг, вошёл главный командир над всеми кистепё­рыми бойцами. Он был выше своих подчинён­ных и на его голове блестел золотом шлем.

-   Явился по вашему повелению, власте­лин! - отрапортовал рыбий командир и звонко прищёлкнул каблуками сапог, к которым были прицеплены рыцарские шпоры.

-   Генерал Рыбводарх! - приказал ему Ха­аврон, выпячивая покрытую блестящим пан­цирем грудь. - Повелеваю с отрядом остро­ухов захватить зелёных рептилий и доставить их...

  Хааврон на мгновение задумался. Черепашек было бы слишком рискованно приводить сюда, где они обязательно встретятся с Эйприл. Все вместе они могли бы устроить военную хит­рость и вырвать у него пленницу.

-   Захвати их в роще на вершине холма и отведи в надёжный каменный каземат! ­- распорядился Хааврон, показывая генералу Рыбводарху на экран, где черепашки были видны, как микробы под микроскопом. - Но только ни одна роговая бляшка с их панциря не должна отвалиться! Запомни об этом, сухо­путная акула. Эти земноводные герои мне ещё пригодятся.

  Генерал Рыбводарх снова звякнул шпорами, отсалютовал своему повелителю крепким плав­ником с непробиваемой чешуей и парадным шагом вышел из зала.

-   Почему ты хочешь спрятать от меня моих друзей! - воскликнула Эйприл. - я должна их видеть.

-   Ты их увидишь, когда они нацепят ге­неральские шпоры и поведут мое несметное войско завоёвывать ваши океаны, реки и озера.

* * *

  Стрелы с наконечниками из полупрозрачно­го металла свистели в каменных кустах, с которых с треском облетали черепичные листья и раскалывались на земле, как кафельные плитки.

  Рыбы-командиры остались у подножия хол­ма, а воины-остроухи бросились на приступ лагеря черепашек.

  Леонардо первый вступил в схватку, но меч его отскочил от плеча остроуха, как от асбестовой трубы. Хорошо ещё, что не разбился. Леонардо увёртывался от каменного копья с полупрозрачным наконечником и наносил один за другим точно разящие удары по противнику.

  Под ударом меча от плеч и рук остроуха по­рой отскакивали куски тела, как комки обо­жжённой на солнце глины, но просто удиви­тельно - из ран не пролилось ни единой кап­ли крови.

-   Похоже, это роботы! - крикнул Леонардо.

-   Не похоже, - возразил Донателло, повергая на землю новой каменной палкой одно­го за другим своих соперников. - У роботов внутри провода или шестерёнки, а эти твёр­дые, как глиняные горшки, наполненные це­ментом.

  Нунчаки Микеланджело отскакивали от ка­менных спин остроухов, только щебень летел от них во все стороны. Рафаэль попробовал ис­пользовать звёздочки ниндзя, но острые зазуб­рины только чиркали по врагам, как по кир­пичной стене и отлетали прочь.

  На этот раз перед черепашками стояли не не­умелые новобранцы, а опытные воины. К тому же и совершенно неуязвимые. У них были странные неподвижные глаза. По ним совер­шенно ничего нельзя было прочитать. Эти не­подвижные глаза и делали их похожими на ро­ботов. Но мы ведь уже знаем, что это были вовсе не роботы. Другая форма жизни, только и всего. Хоть и похожи со стороны на людей, но вовсе не люди.

  Эти новые воины разили без промаха, чере­пашки едва успевали прятать голову, руки и ноги в панцирь. Неуязвимые истуканы окру­жили черепашек со всех сторон и накинули на них сеть, сплетённую из совершенно негорю­чих асбестовых волокон.

-   Ниндзя никогда не сдаются! - крикнул Леонардо. - Сделаем себе харакири, если враг нам не даёт сделать киматори - отрубить го­лову своему другу для почётной смерти.

-   Не валяй дурака, командир ещё называ­ется! - ответил ему Донателло. - Ты сдела­ешь большой подарок для этих глиняных чур­банов. Я свою голову тебе подставлять не собираюсь и тебе твою терять не советую.

-   Нам нужно спасти Эйприл! - прохрипел Микеланджело, спутанный асбестовой се­тью. - Мы сдаёмся. Пусть враги отведут нас в тюрьму, где они прячут Эйприл. Тогда мы вызволим её и заодно спасём себя.

-   Правильно, - сказал Рафаэль и опустил свои бесполезные трезубые кинжалы. - Мы еще совсем ничего не знаем о нашем противни­ке. Остроухов нельзя убить, как мы убивали кистепёрую рыбу. Только это нам известно, а больше ничего.

  Остроухи сражались молча. И вообще чере­пашки за всё время не слышали от них ни зву­ка. На поле боя раздавались только визгливые голоса кистепёрых командиров.

-   Зачем тогда им такой большой рот? ­- спросил Донателло, когда остроухи связывали черепашкам ноги. - От них ведь не услы­шишь ни слова.

-   Сумасшедшее место, - впервые согласился с ним Микеланджело. - Рыбы тут бега­ют по суше и вопят благим матом, а человеко­образные чурбаны из керамики молчат как рыбы.

* * *

  Кистепёрые рыбы-командиры появились в роще на холме, как только черепашки прекратили сопротивление. Они визгливыми голоса­ми, а больше жестами, приказали черепашкам забрать свои походные рюкзаки, но оружие отобрали и связали в толстый пучок асбестовой веревкой.

  Огромный остроух взвалил этот пучок на плечо и понёс его вниз по склону, по которому повели под конвоем и связанных по ногам черепашек.

-   Всё пропало, - вскрикнул Леонардо. - Они не ведут нас к замку, куда смерч унес Эйприл.

-   Они ведут нас на фабрику, - мрачно по­шутил Донателло, - где из наших панцирей наделают черепаховых гребней для местных модниц.

-   И обязательно украсят теми каменными цветочками, которые ты насобирал в каменных кустах, - съязвил Микеланджело.


Глава 14. Черепашки-ниндзя в плену

  Все тюрьмы кажутся одинаковыми для плен­ников, эта тюрьма остроухов тоже не была ка­кой-то необыкновенной.

  Черепашки сидели в каменном застенке, ок­ружённом высоким каменным забором. Остро­ухи не отличались ни чистотой, ни опрятнос­тью. Прямо во дворе тюрьмы были свалены человеческие кости, отбеленные пустынным солнцем. Среди костей не было ни одного черепашьего скелета, но от этого на душе не ста­новилось радостней.

  По двору расхаживал охранник-остроух с ме­чом. Ещё один с копьём постоянно дежурил у входа.

  Леонардо метался по камере, как недавно пой­манный дикий зверь в клетке зоопарка. Микеланджело подогнул под себя ноги, как индий­ский йог, достал из рюкзака свой томик стихов и принялся читать их с отрешенным видом.

  Леонардо молча сновал из угла в угол, толь­ко бутылки с кока-колой в рюкзаке позвякива­ли. Потом он становился, словно осенённый чёрной мыслью:

-   Мы тут все погибнем от голода, как толь­ко закончится кока-кола, и нашу Эйприл ни­кто не спасет.

-   Не беда, с нами рюкзак с пиццей, - ус­покоил его Рафаэль.

  Он развязал рюкзак и злобно сверкнул глаза­ми на Донателло:

-   Опять твои вечные хитрости? Получает­ся, я всё время нёс на своей спине твой рюк­зак?

-   Ты сам его выбрал, - удивлённо ответил Донателло, глядя на него своими лукавыми глазами, - когда эти остроухи связывали нас. Вижу, ты вскидываешь на плечи мой рюкзак. Я и подумал - разве можно лишать приятеля удовольствия поносить мои инструменты?

-   Нет, ты мне его сам подсунул! - вспых­нул от возмущения Рафаэль и так далеко высу­нул голову из панциря, что того и гляди тон­кая шея оторвется.

-   Неправда, ты же сам видел большую бук­ву «Д» на моём рюкзаке. Ты же ведь не близорукий. Близоруких ниндзя не бывает.

  Рафаэль с раздражением кинул Донателло его рюкзак со словами:

-   Вот теперь будем жевать твои микросхе­мы и отвертки.

-   Может быть, и мои отвёртки на что-нибудь пригодятся, - спокойно ответил Донателло.

-   Но кто-нибудь всё-таки мог позаботиться о нашей пицце, - негодовал Рафаэль, для которого утрата рюкзака с питанием казалось трагедией.

  Он вскочил на ноги и стал носиться по каме­ре, то и дело натыкаясь на Леонардо.

-   Кто из нас в бою думал о пицце? Выпейте пока кока-колы, - остудил назревающую ссо­ру Леонардо. - И пусть нам мудрец с книгой отыщет в своих писаниях способ спасения.

  Микеланджело поднял правую руку и, как заправский поэт, прочитал им стихотворение:

«Сказал Мак-Тертелъ с неохотой:

«Ты в глубину всегда смотри.

Уж если ты попал в болото,

То не пускай оттуда пузыри...»

-   Всё понятно, - сказал Леонардо, снова отмеривая шаги по камере. - От мудрой кни­ги помощи не жди. Придётся самому выдумать остроумный план побега.

-   На то ты и командир, - сказал ему Дона­телло.

-   Ловко вы выкрутились - Леонардо ко­мандир, пусть он за нас думает. А ваши-то моз­ги на что? - в свой черёд взорвался Леонардо и ещё быстрей стал пританцовывать от возбуждения, расхаживая по камере.

-   Сам захотел командовать, - напомнил ему Рафаэль, усаживаясь на каменную скамей­ку. - Но командиру добавочной порции пиц­цы не положено.

-   Особенно, когда её нет, - буркнул Мике­ланджело.

* * *

  Наконец всем надоело срывать друг на друге злобу за военное поражение и черепашки надолго замолчали. Микеланджело по-прежнему читал свою старинную поэзию. Леонардо изучал, как плотно пригнаны друг к другу камни в стенах, используя отвёртку Донателло.

  Сам Донателло безуспешно в который раз пытался связаться по черепахосвязи с Эйприл. Маленький приёмник, вмонтированный в бля­xy на поясе с буквой «Д», настроенный на радиоволну Эйприл молчал, только помехи по­трескивали в микродинамике, который Донателло вставил в ухо.

  Остроухий охранник на пороге положил ко­пьё на колени и принялся развязывать какой­-то узелок из асбестовой ткани.

-   Перекусить захотелось, - сердито заметил Донателло, - разморило, видно, на сол­нышке. А о нас они и не подумали, хоть ты с голоду помирай.

-   Небось, теперь будет нашу пиццу ло­пать, - сказал Рафаэль. - Которую мы по во­ле Донателло на холме оставили.

  Но остроух-часовой вытащил из узелка со своим обедом какой-то камень, полил на него густым асфальтом из кубышки и стал с аппети­том грызть свой странный бутерброд.

-   Эй, Раф, спорим, что тебе не по вкусу придётся такая пицца? - сказал Микеландже­ло, отрываясь от своих стихов.

-   Будь у меня такие зубы, я бы его самого пополам перегрыз вместе с этим бутербро­дом, - сказал Рафаэль и проглотил слюну.

  В животе у него урчало.

  Черепашки с интересом наблюдали, как раз­дуваются щёки у жующего остроуха. Огромные зубы дробили невиданный бутерброд. В камере только треск стоял от работы такой камнедробилки. Дальше случилось и вовсе странное: ос­троух набил полный рот неаппетитной на вид жвачкой, потом раскрыл свои асбестовые лох­мотья на животе и... черепашки обомлели. По­ниже груди на весь живот у остроуха красовал­ся ещё один рот.

  Остроух наклонился и выплюнул в этот ги­гантский рот на животе тщательно прожёванную жвачку из каменного щебня, сдобренного асфальтом.

  Этот необъятный рот захлопнулся, и в живо­те у остроуха словно заработала ещё одна маленькая камнедробилка. Было слышно, как она перетирает в его животе щебень в песок.

  Остроух поел и, как показалось, улыбнулся от приятной сытости. Диковинные губы на животе тоже изогнулись.

-   В жизни не видел такой широкой улыб­ки, - сказал Леонардо, который даже выгля­нул из каменного проема на закусывающего охранника.

-   Не хотел бы я такому на зубок по­пасть, - буркнул Микеланджело.

* * *

  Остроух основательно подзакусил, аккуратно завернул свой узелок и разлёгся на камне у входа. Он старательно следил, чтобы не по­пасть в тень. Как только тень приближалась к нему, он тут же менял место.

  Из огромного рта на животе вырвалась сы­тая отрыжка. Леонардо быстро отпрянул от входа. Все черепашки даже передёрнулись от отвращения. Но остроух был плохо воспитан и отрыгивал снова и снова, при этом благодушно улыбался обоими ртами - на лице и на животе.

  Казалось, он спал с открытыми глазами.

-   Я не я буду, если не узнаю, какой у них обмен веществ.

  Донателло вытащил из рюкзака газовый ана­лизатор и осторожно поднес его к раскрытому в блаженной улыбке животу мирно посапываю­щего остроуха.

-   Вы представить себе не можете - он вы­деляет чистый кислород! - воскликнул Дона­телло, когда глянул на показания прибора.

-   По крайней мере, тогда мы не задохнёмся от его газов в этой тесной камере, - заверил всех Микеланджело.

  Остроух спал, как каменное изваяние. Даже ни разу не пошевелился. Леонардо, осмелев, попробовал сделать шаг наружу из камеры. Ос­трое ухо охранника тут же повернулось в его сторону.

-   Спит - спит, а всё слышит, - огорчённо сказал Леонардо и отступил на шаг назад.

-   Слышит, да не понимает ни слова, ­- буркнул Микеланджело.


Глава 15. Неожиданный друг пленников

  Сон охранника заставил черепашек лихора­дочно искать пути к спасению.

  Донателло грыз ногти и пристально рассматривал свой инструмент и микроэлектронные приборы, которые он разложил перед собой. Нужно было подумать, как всё это техничес­кое богатство использовать для бегства из тюрьмы.

  Микеланджело рассеянно листал книгу, а глаза его скользили по плотно пригнанным камням тюрьмы, выискивая мельчайшую щё­лочку. Рафаэль каменной веточкой сначала поковырялся в зубах, потом принялся чер­тить на песке перед собой какой-то план, то и дело стирая его и принимаясь чертить заново.

  Леонардо не мог слишком долго неподвижно сидеть на месте. Он поднял с земли небольшой камешек и бросил его в остроуха. Охранник быстро поднялся и принялся протирать глаза, которые он не закрывал даже во сне.

-   Эй, ты, камнеед! - крикнул Леонардо. - Ты-то подзакусил, а нам что прикажешь де­лать?

  Охранник удивлённо вертел головой, повора­чиваясь к черепашкам то одним, то другим острым ухом.

-   Ам-ам, понимаешь? - громко крикнул ему Леонардо, словно был уверен, что охран­ник тугой на ухо.

  Мало того, Леонардо показал на свой рот и сделал вид, будто что-то жуёт.

-   Не так показываешь, - сказал Рафаэль и оттолкнул Леонардо от проёма и сам высту­пил на шаг из тюрьмы.

  Рафаэль показал сначала на котомку ох­ранника, потом на свой рот, а потом на жи­вот.

-   Кушать! Ам-ам! Понял, статуя ты камен­ная?..

  Остроух догадливо замотал головой, порылся в своей котомке, вытащил кусок похожего на уголь камня, полил его густым асфальтом и протянул угощение черепашкам.

-   Эй, мы тебе не щебёночный завод, - воз­разил Рафаэль. - Мы такого не едим. Нам нужна только пицца, понял? Пицца... Чере­пашки - мутанты едят только пиццу. Камни нам не по вкусу, понял, мешок с щебёнкой?

  Все четверо в подтверждение слов Рафаэля убедительно мотнули головами из стороны в сторону, похлопывая себя по панцирю на жи­воте.

-   Постойте! - сказал Микеланджело. ­- Мы на востоке, а на востоке, как написано в моей научной энциклопедии с картинками, чтобы сказать «нет», нужно кивнуть голо­вой.

  Все четверо дружно закивали головами, едва не стукаясь подбородками по панцирю. Но на остроуха это не подействовало. Он ещё раз на­сторожил на них то левое, то правое ухо, потом снова протянул им несимпатичный каменный бутерброд.

  Рафаэль оттолкнул угощение и выразил на своем лице отвращение, какое только мог. Леонардо скривился и сплюнул себе под ноги.

  Охранник глянул на них своими невидящи­ми глазами и завалил вход в пещеру огромным камнем.

-   Ну, теперь он нас тут вообще голодными замурует в пещере, - печально изрёк Рафа­эль и с досады надкусил каменную веточку, которой ковырялся в зубах. - Вот так по­мрешь и даже перед смертью пиццы не попро­буешь.

-   Эйприл потеряла приёмник черепахос­вязи, - сказал Донателло, крутя настройку передатчика. - Она его потеряла, или его у неё отняли, или... нашей Эйприл уже нет в живых.

-   Мы здесь тоже, как в могиле, - печально сказал Микеланджело.

-   И главное - без пиццы, - ещё печаль­ней заключил Рафаэль.

* * *

  Через полчаса солнце снова заглянуло в тюрьму. Охранник отвалил у входа камень и выпустил в каземат с огромной руки пустын­ную черепаху.

-   Эй, ты! - крикнул часовому Леонар­до. - Мы не каннибалы. Если люди отказы­ваются есть обезьян, то почему черепашки-му­танты должны скушать своего четвероногого сородича?

  Но обладатель острых ушей их не стал слу­шать, а преспокойно уселся на камень перед входом. Он, очевидно, был очень музыкален. Взял в руки по небольшому камню и стал ими пристукивать друг о друга. При этом улыбка снова появилась на его обоих ртах.

  Сухопутная черепаха сделала пару робких шагов и спрятала голову под панцирем.

-   Ну а что, если этого четвероного собрата к нам запустили совсем не для еды, - попробовал догадаться Леонардо, - а с какой-то иной целью?

  Черепашки, как могли, наморщили лбы, изображая усиленную работу мысли.

-   Наверное, остроух нам принёс переводчи­ка, - предположил Рафаэль.

-   Разве бывают сухопутные черепахи-му­танты? - недоверчиво покосился на маленько­го пришельца Микеланджело.

-   А это мы сейчас увидим, - пообещал Ра­фаэль.

  Он стал на четвереньки перед маленьким гостем и легонько постучал по его панцирю, тихонько приговаривая:

-   Эй, ты, собрат на четырёх лапах, ты уме­ешь говорить по-человечески?

  Сухопутная черепаха осторожно высунула головку из-под панциря, повела бусинками-глазами то в одну, то в другую сторону, по­том сказала очень тихо, но достаточно по­нятно:

-   По-человечески разговаривать я не умею.

-   Как же это так - ты не умеешь, а разговариваешь со мной? - удивился Рафаэль.

  Черепаха снова втянула голову в панцирь и пробормотала оттуда:

-   Я говорю с вами по-своему, как только умею. Других языков я не знаю.

-   Как же ты с нами говоришь, если ты рта не раскрываешь? - снова удивился Рафаэль.

  Остальные черепашки-ниндзя удивлённо примолкли, чтобы не пропустить ни одного слова неожиданного собеседника с коротким хвостиком и на четырех лапах.

-   А мне и незачем раскрывать рот, - от­ветил нежданный визитёр. - Когда в горе стоит тонкий гул и остроухи становятся таки­ми настоящими, что их можно даже пощу­пать, я начинаю понимать любую речь и гово­рить, не раскрывая рта.

  Черепашки-ниндзя удивлённо перегляну­лись, а Микеланджело с ошарашенным видом почесал затылок под панцирем:

-   Чудеса да и только! Почему же я остро­ухов не понимаю?

-   Потому что мы неместные обитатели, ­- шикнул на него Леонардо и тоже опустился на четвереньки рядом с Рафаэлем, чтобы за­глянуть в глаза говорящей сухопутной чере­пахе.

  Она уже смело вытащила голову из панци­ря и с интересом рассматривала огромных сородичей.

-   Куда мы попали? - спросил Леонардо, заглядывая маленькому собеседнику в малень­кие глаза.

-   В тюрьму к остроухам. Тут раньше сиде­ли большие двуногие черепахи, только они были без панциря и не зелёные, а белые. Это их кости валяются во дворе.

-   Откуда они взялись?

-   Прилетели на больших блестящих птицах и стали складывать камни и выравнивать высохшее озеро для других больших птиц.

-   Я тебя не про американцев наших, а про остроухов спрашиваю. Эти откуда при­летели?

-   Все наши сухопутные братья тоже этому удивляются. Не было их и не было, потом вдруг взялись откуда-то, когда на высокой горе что-то зажужжало. Нам рассказывали, что, когда самый старый отец из нашего племени был ещё маленьким черепашонком...

-   Потом будем твои сказки слушать... - ­перебил его нетерпеливый Леонардо. - Ска­жи, почему нас хотят накормить камнями?

-   Не знаю. Остроухи всё меряют на свой аршин, вот и кормят вас своей пищей. Все че­репахи из нашего племени знают, что остро­ухи едят камни. А нам такое угощение не нравится, - заверил черепашек их сухопут­ный соплеменник.

-   Нам, кстати, тоже, - скривился Рафа­эль. - Мы предпочитаем пиццу. А зачем они тебя бросили к нам в тюрьму?

-   Я тоже этого не знаю. Я грелся на сол­нышке перед норой. Остроух сгрёб меня в ладонь и отнёс к вам. Может быть, чтобы вам не так грустно одним тут было.

-   А кто они такие, ваш самый старый отец вам не рассказывал? - спросил Дона­телло, который на всякий случай записывал весь разговор на портативный диктофон, ко­торый положил перед самым носом сухопутного гостя.

-   Я и сам их только недавно узнал, повторяю, как только они после тонкого гула из го­ры сами собой из воздуха появились, - убе­дительно замотал головой из стороны в сторо­ну словоохотливый гость. - Прежде их тут никто не замечал, а ночью они снова куда-то улетают.

  Рафаэль пододвинул к себе поближе черепаху и дал знак руками, чтобы все замолчали, а сам сказал:

-   Ну вот, вы будете тут всякий раз вопросы у него выспрашивать, а до главного никак не докопаетесь... А ты сам чем питаешься?

-   Корешки выкапываю да редкие листочки на чахлой траве ощипываю, - ответил маленький собеседник. - А когда есть нечего, я за­рываюсь в землю и сплю.

-   А ты на самом деле умеешь разговаривать с охранником? - вмешался в разговор неугомонный Леонардо.

  У него в голове зародилась какая-то идея, поэтому он сейчас пританцовывал на месте от нетерпения.

-   Наверное, - ответила сухопутная чере­паха. - Ведь он мне, кажется, сказал, когда пнул для знакомства ногой: «Пойди спроси, что твоим зелёным братьям в тюрьме надо!» А может быть, это мне только показалось. Я ведь и сам совсем недавно научился разгова­ривать.

-   Что же ты раньше об этом молчал, ­- подпрыгнул от нетерпения Леонардо, - что ты умеешь с ним мысленно разговаривать?

-   А вы раньше меня об этом не спрашива­ли, - медленно растягивая слова, ответил их юный гость.

-   Тогда ты пойди и скажи охраннику, что­бы он принёс нам еду, которая лежит в рюкза­ках. Наши рюкзаки остались в роще на холме. Там наша любимая еда. Другого мы ничего не едим.

-   И даже луковицы дикого лука? - уди­вился сухопутный сородич.

-   Лук едим мы только в пицце в жаренном виде, - тоном завзятого гурмана высокомерно ответил Рафаэль.

-   И вам совсем не нравятся корневища ди­кого ревеня? - округлил от удивления и без того круглые бусинки-глазки их незваный гость.

-   Нам совсем не нравится, когда маленькие болтают без дела с большими, - строго прикрикнул на него Донателло, выключая дикто­фон. - Иди и скажи охраннику, о чём тебя просят.

-   Мы хотим, чтобы нам принесли рюкзаки с пищей, которые остались на поле битвы, -повторил Леонардо, которому не понравилось, что Донателло собирается командовать вместе него, добровольно избранного командира.

-   Ладно, пойду, - охотно согласился ма­лыш. - А вы никуда не уйдёте отсюда?

-   Хотели бы, да не получится, - вздохнул Микеланджело.

-   Тогда я пошёл, - задорным голоском со­гласился сухопутный посланник.

-   Иди побыстрей, - прикрикнул на него Рафаэль.

-   Пойду, только вы на меня не кричите... Вам вообще повезло, потому что я самый быст­рый бегун в моей семье. Никто со мной по бегу не сравнится, - похвастался малыш, задержавшись на пороге.

-   Иди, и не болтай, - сказал Леонардо и сделал вид, что нахмуривает брови, если бы они у него только были.

  Маленькая черепашка скрылась в дверном проеме и повернула за угол, где пристроился на солнышке охранник.

-   Повезло нам с этим скороходом, называ­ется, - буркнул Микеланджело.

-   Ох и не говори, - согласился Рафаэль, ­- такого только за смертью посылать.

-   Эти сухопутные черепахи такие копу­ши! - затопал от нетерпения ногами Лео­нардо.

-   Умел бы я с этим каменным истуканом договориться, сам бы десять раз сбегал, - за­ключил Донателло.

  Наконец в проёме показалась острая мордоч­ка с бусинками-глазами.

-   Зачем вы на меня ругаетесь? Я ведь хочу вам приятное сделать, а вы на меня ругаетесь. Так я вообще никуда не пойду, а вы останетесь голодными.

-   Так ты ещё никуда не ходил!!! - хором воскликнули разгневанные черепашки-ниндзя.

-   Остроух обходит по кругу вашу тюрь­му, - беспомощно развёл лапами малыш. - Я лучше в другую сторону пойду, чтобы попасть ему навстречу.

  Черепашки-ниндзя буквально задохнулись от немого возмущения.

  Самое малое через полчаса их новый при­ятель возвратился с приятным известием:

-   Остроухи согласны выполнить вашу просьбу!

-   Когда??? - снова хором выкрикнули черепашки-ниндзя, обступив со всех сторон доб­рого вестника.

-   Как можно скорее, - горделиво пообе­щал самый быстрый скороход в своей черепа­шьей семье. - Я пойду за вашей едой.

-   Да уж, ты парень скорый на ногу, - про­ворчал Микеланджело.

-   Тогда я пошёл!!! - заверил их обрадован­ный малыш.

  Он, как и все дети, любил, чтобы его хва­лили.


Глава 16. Черепашки обдумывают план побега

  Всего лишь через полдня в пещеру проследо­вал между широко расставленными ногами охранника-остроуха целый караван пустынных черепах с упакованными в мешочки полуфаб­рикатами пиццы на спине. В самом конце тор­жественной процессии на живом щите из четырёх черепах ехала чудо-печка Рафаэля.

-   Ура! Мы спасены! - закричал Рафаэль и кинулся от радости обнимать своих прияте­лей-ниндзя.

-   Мы спасли пока только свой живот, ­- сдержано уклонился от его объятий Леонар­до. - Нам нужно спасти Эйприл, а если удаст­ся, то и наши жизни. Почему командир вам всякий раз должен напоминать об этом?

  На то, чтобы замесить тесто для пиццы, у Рафаэля ушла последняя фляга с дистиллированной водой. До сих пор в этой пустыне они не встретили ни ручья, ни колодца. И мешоч­ков с мукой хватило только на четыре пиццы. Остальные припасы оставались далеко на краю соляного озера в черепахомобиле.

  У Леонардо оставалась последняя бутылка кока-колы.

-   Всё кончено, - сказал он. - Прежде, чем умереть от голода, мы умрем от жажды.

-   Не беда, - приободрил друзей Рафа­эль, - мы подружились с местными черепаха­ми. Эти пустынные обитатели раздобудут нам всё, что нужно.

-   Они же местные, все входы и выходы тут знают, - согласился Донателло.

  Он очень тщательно выбирал место, куда ступить своими косолапыми ногами. Сухопут­ные черепахи заполнили всю каменную тюрь­му. Рафаэлю едва хватило пространства, чтобы построиться со своей походной печкой для вы­печки пиццы.

  Пустынные собратья окружили черепашек-­ниндзя полукругом и высоко поднимали голо­вы, чтобы лучше учуять незнакомый аромат.

-   У-у, - жалостливо протянул Рафаэль. - На такую бейсбольную команду никакой пиц­цы не напасёшься.

-   Не будь жадиной, - сказал ему Леонардо.

  Каждому из четвероногих гостей дали попро­бовать по крошке пиццы. Они с достоинством кивали в знак благодарности, но никто не про­ронил ни слова. Словоохотливым в этой большой семье оказался только тот самый малень­кий черепашонок.

  Попробовав неизвестного кушанья, пустын­ные черепахи гордо и медленно удалились, неторопливый топот маленьких ног по крайней мере ещё с полчаса раздавался за каменными стенами, окружавшими грозную тюрьму.

-   Им понравилась наша пицца? - спросил у малыша Рафаэль, который с некоторых пор считал сам себя непревзойдённым кулинаром по приготовлению пиццы.

  Правда, его товарищи нечасто подтверждали его мастерство, особенно, когда пицца у Рафаэля пригорала.

-   У каждого народа свои вкусы, - уклон­чиво ответил за своих сородичей новый зна­комец.

-   «Каждый кулик своё болото хвалит», - ­процитировал на память Микеланджело строчку из своей любимой книги «Болотные мотивы».

-   А что такое болото? - удивлённо спросил маленький помощник.

  Теперь уж настало время удивлённо перегля­нуться черепашкам-ниндзя.

-   Чему тут удивляться? - проворчал Ми­келанджело. - Откуда пустынным жителям слышать про болото?

  Он наклонился к малышу и примирительно постучал его по панцирю:

-   Болото - это там, где всегда приятно пахнет.

  Остальные черепашки-ниндзя тоже, стоя на коленях, снова окружили своего добровольного помощника.

-   А ты почему с нами остался? - спросил Рафаэль. - У тебя, наверное, сердце доброе и аппетит хороший.

-   Мне с вами веселей, - ответил черепашо­нок и задорно задрал крошечный нос.

-   Даже в тюрьме? - переспросил его бурч­ливым тоном Микеланджело.

-   А в пустыне всё равно, как в бескрайней тюрьме, - вздохнул черепашонок. - Тут у нас не бывает никаких интересных событий, а с ва­ми весело.

-   Тебе так понравилась наша компания? - ­спросил Донателло.

-   Ага, - весело признался черепашо­нок. - Вы такие красивые, зелёные.

-   Это оттого, что мы родились в воде, - по­учительно заметил Леонардо.

-   А что такое вода? - удивлённо поднял голову из-под панциря малыш.

  Черепашки-ниндзя расхохотались, хватаясь за панцирь на животе.

-   Разве такое вдолбишь в голову маленькой пустынной черепахе? - буркнул Микеландже­ло. - Вода это такая белая кровь, без которой не бывает жизни.

-   Вот попробуй, - сказал Леонардо.

  Он протянул новому приятелю бутылочку с последними каплями кока-колы. Черепашо­нок в ужасе отшатнулся и сказал с отвращением Леонардо:

-   Я не вампир, чтобы пить чужую кровь.

-   А разве в пустыне бывают вампиры? - спросил Донателло.

-   Я тоже об этом не читал в моей энциклопедии, - поддержал его Микеланджело.

-   Кровососов и у нас хватает, - грустно покачал головой черепашонок.

-   И то правда, - согласился Микеланджело, - где их только нет?

-   Наш народ ни у кого не пьёт кровь, - гордо заявил их маленький друг.

-   Ты нас не понял, - сказал Леонардо. - В кровь это чудо-жидкость превращается толь­ко тогда, когда попадает внутрь организма.

  Он снова протянул черепашонку бутылку с последними каплями кока-колы. Тот пересе­лил себя и героически проглотил эти последние капли.

-   Теперь у меня зелёная кровь, как у вас? - неожиданно спросил он, пытаясь подняться на задние лапы, чтобы казаться повыше.

-   Кровь всегда красная, - ответил за всех Микеланджело.

  Охранник из интереса заглянул в камеру и недовольно пристукнул по земле древком ко­пья. Остроухи двигались как-то странно: сдела­ют резкий выпад или движение и застынут каменным изваянием на полчаса.

-   Остроух приказывает мне уйти, - забес­покоился черепашонок, втягивая голову.

-   А как тебя зовут? - спросил Леонар­до. - Чтобы мы знали, кого благодарить за по­мощь.

-   А что это такое - «зовут»? - удивился их гость.

  Теперь он разговаривал еле слышным шёпо­том, чтобы его не услышал охранник, который понимал мысли обитателей пустыни, но никак не мог договориться ни о чём с черепашками-ниндзя.

-   Понятно, - почесал затылок Микеландже­ло. - Трудно разговаривать с пустынными мутантами, которые поумнели только позавчера.

-   У каждой черепахи есть имя, - сказал Рафаэль. - Вот у нас наши имена написаны на поясе - Рафаэль, Донателло, Микеланджело и Леонардо.

-   А если у меня нет такого пояса? - пе­чально спросил черепашонок.

-   Тогда я буду называть тебя Мак-Тертель, тебе понравится? - спросил Микеланджело, полистав свою книжку.

-   А тебе?

-   Мне очень нравится. Это главный герой моего любимого комикса со стихами, - отве­тил Микеланджело.

-   Ну, тогда мне тоже нравится. Я тоже хо­чу быть главным героем.

  Остроух снова стукнул древком копья в по­рог. Мак-Тертель поднял голову и телепатиро­вал ему что-то мыслями, чего черепашки-нинд­зя не смогли понять.

-   Мак-черепашка, как бы нам выйти от­сюда? - тихо спросил Леонардо, не зная, ус­лышит ли его слова грозный тюремщик-ост­роух.

-   Куда?

-   Да хотя бы к соляному озеру, - сказал Рафаэль.

-   Выйти к озеру можно через дверь, - из­рёк черепашонок, - а потом прямо вниз по подножию горы дорога приведет вас к самому озеру.

-   Там же охрана во дворе тюрьмы, ум­ник, - сердито прошипел ему Леонардо на са­мое ухо, оглядываясь на остроуха.

  Мак-Тертель покачал головой. Его малень­кий ум пока не понимал такого оборота собы­тий. Но он всё-таки надолго задумался, потом тихо сказал:

-   Остроух сидит на камне перед входом, так?

-   Ну, так, - кивнули ему черепашки­-ниндзя.

-   А ведь он может сидеть на большой ста­рой черепахе вместо камня?

-   Конечно, ему так будет даже удобней, ­- согласился Леонардо, самый сообразительный из всех, как ему это самому всегда казалось.

-   Тогда я уговорю самую старую и самую большую тётушку из наших мест, она вам по­может. Ночью она сдвинет камень у входа, на котором любит сидеть остроух, и сама ста­нет на место этого камня. Старушка очень об­радуется вам помочь. А вы за это дадите ей ка­кое-нибудь имя.

-   А разве сама она не может выбрать себе имя? - удивился Донателло, грызя от досады ногти.

-   У нас до сих пор никто этого не делал, ­- чистосердечно признался Мак-Тертель. - Тё­тушка очень захочет, чтобы ей в благодарность дали имя.

-   Не забивай нам голову своими пустяка­ми, малышня. Рассказывай про свой план, ­- поторопил его Леонардо, приплясывая от не­терпения на месте. - Хватит болтать чепуху. А если остроух на входе усядется на твою тё­тушку, что с этого будет?

-   Остроух на солнышке быстро заснёт. А тётушка - самая медлительная черепаха во всех окрестностях соляного озера Найрахтнор. Она медленно, миллиметр за миллиметром, будет отвозить охранника все дальше и дальше от входа. Остроух даже не проснётся.

-   А если он всё-таки проснётся? - недовер­чиво спросил Донателло, откусывая последний заусенец на ногте.

-   Он уже будет слишком далеко, чтобы по­мешать вам убежать из тюрьмы.

-   Недурно придумано, - согласился Лео­нардо, потирая лоб под повязкой.

-   Мак-Тертель - самый умный черепашо­нок в окрестностях соляного озера, - похвас­тался малыш.

-   Настоящий ниндзя! - хмыкнул Мике­ланджело.

-   Тогда вы сделаете мне точно такую же повязку на глаза, как у вас? - как-то жалоб­но попросил черепашонок, словно неуве­ренный, что взрослые примут его в свою ком­панию.

-   Обязательно, - пообещал Леонардо, ко­торый всегда легко раздаривал обещания.

  Но за повязку принялся Донателло, который выкроил маску для черепашонка из своего носового платка.

-   И я стану настоящий ниндзя, как вы? ­- спросил обрадованный черепашонок, когда ему повязали маленькую маску ниндзя.

-   Ты будешь самый первый ниндзя во всей Монголии, - пообещал ему Рафаэль, завязы­вая тесёмки от маски на головке маленького черепашонка.

-   Банзай!!! - весело запищал Мак-Тертель.

-   Только скажи, что нам делать со вторым охранником, когда первый уедет прочь на тво­ей тётушке? - спросил Леонардо.

-   Об этом я и не подумал. Но я что-нибудь придумаю. Вы ещё не знаете, какой я остроумный!

  Охранник с копьём так долго ждал, когда черепашонок распрощается с приятелями, что, казалось, превратился в каменное изваяние.


Глава 17. Неожиданный побег

  Пока черепашки договаривались с Мак-Тер­телем, солнце уже скрылось за пыльным горизонтом. Большое и красное, оно предвещало бурю назавтра. Этого черепашкам только не хватало. У них и без пустынной бури были свои неприятности: не осталось ни крошки пиццы и ни капли кока-колы, а от несчастной Эйприл уже давно не были ни слуху ни духу.

  Во дворе тюрьмы загорелся нестерпимо яр­ким светом фонарь.

  Это был высокий хрустальный столб с две­надцатью гранями. Свет его заливал весь тюремный двор и яркой полосой падал через дверной проём в камеру.

  Фонарь светил так ярко, что был виден каж­дый камушек и всякая песчинка во дворе. На яркий свет со всей округи слетались ночные насекомые. Они обжигали крылышки и падали неподалёку от фонаря. Кости астронавтов и ученых зловеще проступали из тени под каменным забором.

  Внешний охранник расхаживал с мечом в руках вокруг этого столба, громко шаркая ногами по камням. Глаза остроуха были слепо уставлены в темноту за забором тюрьмы, будто он охранял не пленников в тюрьме, а сторожил их от нападения злоумышленников, которые собираются штурмовать этот забор.

  Охранник всё шагал и шагал, а его тень бега­ла вокруг столба по кругу, как огромная часо­вая стрелка.

  Охраннику, стоявшему с копьём у порога ка­менным истуканом, надоело ждать капризного черепашонка. Он, чуть пригнувшись, просунул голову в камеру и снова грозно пристукнул копьём по каменному полу. Мак-Тертель испу­ганно втянул голову в панцирь и поэтому не видел, что произошло дальше.

  А случилось то, чего никто не ожидал. Донателло ухватился за древко копья двумя руками и одним рывком втянул остроуха в ка­меру. Остальные черепашки-ниндзя повисли на тюремщике, как пиявки. Остроух обладал нечеловеческой силой, справиться с ним мог разве что только средней величины танк.

  Мак-Тертель в испуге юркнул под каменную лавку, чтобы его не раздавили в схватке.

  Между тем чудеса продолжались своим чере­дом. Попавший во тьму камеры охранник ус­пел только распрямить плечи и сбросить по­висших на нём пленников. Но вдруг он застыл, как машина, у которой закончилось топливо.

-   Я же говорил, что это робот! - крикнул Леонардо, готовясь к новой атаке на охранни­ка. - У него внутри что-то заклинило. Шесте­рёнки, наверное, заели.

-   Какой это робот? - крикнул Донател­ло. - Он похож на горшок из необожжённой глины.

  Черепашки-ниндзя не успели во второй раз атаковать противника голыми руками. Охран­ник задрожал, словно вот-вот был готов рассы­паться, как черепичная крыша, и сам по себе упал как подкошенный. Остроух как рухнул плашмя на каменный пол, присыпанный пес­ком, так и остался лежать неподвижно. Мак­Тертель, лёжа под лавкой, закрыл глаза обеи­ми лапами от ужаса.

-   Смотрите, что творится! - крикнул Ра­фаэль своим приятелям и отступил от повер­женного противника.

  Лежавший остроух менялся на глазах. Сна­чала он сам, потом его копьё с наконечником из полупрозрачного металла, подёрнулись не­ровным сиянием и стали таять на глазах. По всему телу пробегали голубые искорки, по­хожие на лучистые звёздочки.

  Донателло схватил копьё остроуха и выбро­сил его за порог.

-   Зачем это? - крикнул ему Леонардо.

-   Слишком долго объяснять тем, кто не схватывает мою техническую мысль на ле­ту, - крикнул в ответ Донателло.

  Копьё за порогом на свету фонаря осталось копьём, а вот остроух на полу в камере таял на глазах, исчезая из вида, как исчезают без сле­да куски сухого льда в жаркий день на город­ской мостовой у ящика с мороженым.

  Донателло стал на колени у того самого мес­та, где только что лежал грозный противник, и пощупал руками пол. Он словно думал, что остроух мог сквозь землю провалиться, как исчезали под землёй кистепёрые рыбы, зарыва­ясь в податливую соль на озере.

-   Сгинул без следа! - сообщил Донателло своим опешившим приятелям. - Словно в воз­духе растворился, а камни под ним холодные как лед.

-   Вот почему он всегда пересаживался из тени на солнце, - догадался Леонардо.

-   А я-то удивлялся, что он это всё на солн­цепёке жарится? - удивился Рафаэль. - На­стоящий человек всегда бы спрятался в тень от жары. А эти каменные мумии боятся темноты и тени.

-   Им нежарко, - буркнул насупленный Микеланджело. - Каменные столбы не по­теют.

  Если бы у них была черепахосвязь с Эйприл, она бы рассказала друзьям тайну остроухов. Властитель Хааврон сам про говорился ей, что остроухи боятся тени и темноты.

  На ночь они исчезают из вида в тау-измере­нии, если выходят из света ночных фонарей, а утром с первыми лучами солнца остроухи снова обретают свою каменную плоть.

  Но Донателло и сам догадался об этом.

  Пока остальные Черепашки-ниндзя думали да гадали, Донателло украдкой вышел из камеры и тихо подобрал копьё, лежавшее у порога.

  Внешний охранник продолжал равномерно расхаживать вокруг столба-фонаря, словно и не слышал никакого шума в камере пленни­ков. Теперь во дворе тюрьмы стояла тишина. Только бухали тяжёлые шаги охранника и стрекотали крыльями бабочки у высокого фо­наря. Черепа погибших учёных и строителей злобно щерились на Донателло в нестерпимо ярком свете столба.

  Донателло неслышно сделал шаг вперёд, быстро размахнулся и метнул тяжелое копье с каменным древком в хрустальный столб. Звон разлетевшихся осколков и яркая вспышка на мгновение оглушили и ослепили выбежавших их тюрьмы черепашек-ниндзя.

  Разбитый фонарь рассыпал последние ис­кры и погас, как догорающий праздничный фейерверк.

  Часовой остроух застыл с мечом в руке, уставив пустые глаза на Донателло. Когда же глаза черепашек привыкли к темноте после яркой вспышки света, то в свете звёзд они за­метили чёрную неподвижную фигуру остро­уха.

  Он медленно растворялся в воздухе, и вот уже сквозь него стали проглядывать звезды. Ещё одно мгновение - и с последними голубо­ватыми искорками остроух исчез, словно его никогда и не было во дворе.

-   Банзай! - закричал Мак-Тертель, по­явившийся на пороге тюрьмы. - Мои друзья, черепашки-ниндзя, одолели врагов! Банзай! Мы всех сильней!

-   Не шуми, - строго шикнул на него ко­мандирским голосом Леонардо. - За камен­ным забором тюрьмы могут быть враги.

-   В темноте их быть не может, - хвастли­во сказал Мак-Тертель. - В темноте они теря­ют свою силу.

  Черепашки осматривались по сторонам. Кру­гом было темно и поэтому - безопасно.

-   Главное не победа и не отвоёванная свобо­да, - сказал Донателло. - Нам нужно спасти Эйприл.

-   Теперь мы знаем слабое место остро­ухов, - сказал Леонардо. - Они боятся темно­ты и тени.

-   А черепашки-ниндзя привыкли к полумраку канализационных люков, - добавил Микеланджело.

-   Теперь бы нам вернуться к черепахомоби­лю, - сказал Рафаэль. - Там все наши запасы пиццы и кока-колы.

-   Не забывайте, мы должны раздобыть оружие, - строго заметил командир Леонар­до. - Может быть, нам предстоит долгий путь к нему.

  Но далеко идти не пришлось. Остроухи были настолько безалаберны, что свалили в кучу все свои боевые трофеи, которые они захватили в битве с черепашками на вершине холма, поросшего каменным лесом.

  Кинжалы Рафаэля, нунчаки Микеланджело, мечи Леонардо и даже запасная бамбуковая палка Донателло были просто свалены в кучу во дворе.

-   Банзай! - закричали черепашки. - Те­перь мы снова вооружены.


Глава 18. Безуспешная погоня

  Черепашки-ниндзя медленно пробирались в темноте, стараясь держаться в тени от неяс­ного света луны и звёзд на небе.

-   Мы не можем бросать Эйприл в опаснос­ти! - сказал Леонардо. - В первую очередь нужно разведать все закоулки в этом городе на горе и отыскать в нем Эйприл.

-   Но что мы сделаем без еды и питья? ­- гневно возразил Рафаэль.

-   Если мы бросим Эйприл в беде, наши имена навсегда покроются позором! - вос­кликнул Микеланджело.

-   А если мы не подкрепимся, наши кости навсегда останутся белеть рядом с этими скелетами, и ничем мы Эйприл не поможем, - на­стаивал на своём Рафаэль.

  Впереди молча шёл Донателло с очками для ночного видения на носу. Он выбирал черепашкам безопасную дорогу и нёс под мышкой сухо­путного черепашонка с повязкой из носового платка на голове.

-   Я, кажется, нашёл выход, - сказал До­нателло. - Мак-Тертель, ваша большая семья давно живет в окрестностях озера Най­рахтнор?

-   С самого сотворения мира!

-   Твои друзья и родственники могут нам помочь?

-   Если только вы каждому из них подарите имена.

-   Мак, мы каждому даже паспорт с золоты­ми буквами выдадим, если только твоя сухопутная братия принесёт нам наши припасы из брошенного на озере черепахомобиля.

-   Это такая большая железная черепаха, которая чернеет на белой поверхности соляного озера?

-   Она самая. Нагрузите на себя все съест­ные припасы и ночью принесите к нам.

-   А почему ночью?

-   Чтобы днём вас не заметили остроухи, - объяснил Донателло непонятливому малышу.

-   А вы не едите корни пустынной колючки?

-   Нет.

-   А луковицы дикого тюльпана?

-   Нет, к тому же нам надо ещё и пить вре­мя от времени.

-   Эту сладкую кровь с пузырьками?

-   Да, хотя и вовсе не обязательно сладкую и даже без пузырьков.

-   Хорошо, - ответил Мак-Тертель. - Я подумаю.

-   Вот и молодец - думай, - похвалил его Донателло.

  Они вышли на вершину холма, прячась от луны в тени каменных деревьев. Отсюда было хорошо видно всё далеко в округе. Обсервато­рия на вершине горы была ярко освещена. Больше вокруг не было ни лучика света.

  Донателло в свой прибор ночного видения различил на горе только кистепёрых рыб, дежуривших с копьями в руках.

-   Может быть, все остроухи пропали в тем­ноте навсегда?

-   Нет, они завтра снова появятся из возду­ха с первыми лучами света, - сказал им Мак-Тертель.

-   Значит, мы можем действовать только по ночам, - сделал вывод командир Леонардо.

-   Днём нам нужно где-то прятаться, - со­гласился Донателло. - Мак, тут есть пещеры, чтобы укрываться днём от остроухов?

-   Сколько угодно. Старая тётушка расска­зывала, под землёй есть круглые норы, по которым может проползти даже ваша железная черепаха на колесах.

-   Настоящие подземные пещеры? - недо­верчиво спросил Микеланджело.

-   Конечно. Там даже течёт точно такая же кровь, что вы мне давали попробовать, только не сладкая и без пузырьков.

-   Банзай! Это же подводные реки, - вос­кликнул вспыльчивый Леонардо, забыв, что командиру следует соблюдать осторожность и сдержанность.

-   И гора вся прорыта такими пещерами, - ­добавил Мак-Тертель.

-   Вот как мы выйдем к Эйприл на вершину горы, куда её занёс огненный смерч с этим ужасным рогатым уродом в красном плаще, ­- решил Леонардо.

  Все замолчали, вслушиваясь в ночные зву­ки. Тонкое жужжание, доносившееся с горы, ночью стало гораздо слышнее. Черепашки да­же чувствовали, как вибрация щекочет им бо­сые ноги.

-   С остроухами всё понятно - их ночью можно не бояться. А как быть с кистепёрыми рыбами? - спросил Леонардо.

-   Их мало, - ответил Мак-Тертель. - Они почти никогда не отходят далеко от той боль­шой стеклянной черепахи на вершине горы.

-   Это он говорит про обсерваторию, - дога­дался Донателло.

-   Они выходят только для того, чтобы днём при свете учить остроухов воевать, - сообщил подробности малыш.

-   Рыбы для нас не опасны, - размышлял вслух на ходу Леонардо. - Их мало, к тому же они сотворены из плоти и крови. Их можно убить. Мы пробовали воевать с ними и два раза победа оставалась за нами. А вот с остроухами нам расправиться не удалось ни разу.

  Донателло дал Леонардо поглядеть в свой прибор ночного видения.

-   А как попасть в русла подземных рек? - ­спросил Леонардо у Мак-Тертеля.

-   Очень просто и совсем недалеко. Опусти­те меня на землю. Я пойду первый. Только вам придётся попотеть, чтобы успеть за мной. Я ведь самый быстроногий скороход в своей семье.

-   Это мы знаем, Мак. Но лучше я возьму тебя под мышку. Не возражаешь?

-   А так будет лучше?

-   Тебе так будет даже удобней.

-   Только не закрывай мне локтем глаза, а то я не вижу дорогу.

  Не прошло и получаса, как перед ними в темноте выплыло чёрное жерло пещеры. Она была так широка, что по ней действительно мог проехать черепахомобиль. Но тут в пещере не светили луна и звёзды, поэтому черепашкам пришлось держаться друг за друга, а всем вме­сте - за Донателло с прибором ночного виде­ния на носу.

-   Чшш! - остановился Леонардо. - Я слы­шу какой-то плеск.

-   Осторожно! - поднял руку со светящимися часами Донателло. - Здесь обрыв, а под ним - подземное озеро.

  Они прошли ещё немного за Донателло, и вдруг тьма расступилась, а откуда-то далеко сверху проглянула луна.

-   Вода! - крикнул Рафаэль и первым бух­нулся вниз, поднимая высокие брызги.

  Над озером был провал в горе. В свете звёзд и луны в воде плавали прозрачные рачки-слепыши и полоскались на легком течении соч­ные белые водоросли.

-   Это, конечно, не пицца, - разочарованно сказал Рафаэль, попробовав водоросли на вкус.

-   Но на зубах хоть что-то хрустит, - ска­зал Леонардо и отхлебнул воды с поверхнос­ти. - Пить можно, хотя это вам и не кока­-кола.

  Мак-черепашка остался на каменном берегу и опасливо окунул одну лапку в воду.

-   Смелей, Мак, ничего с тобой не случится! - крикнул ему Донателло.

-   Мне рассказывали, такая прозрачная кровь иногда льется над нашим соляным озе­ром с неба. Но наши соплеменники всегда пря­чутся в такое время в глубоких норах.


Глава 19. Сухопутные черепахи приходят на помощь

  Всю ночь от соляного озера до подземной пе­щеры тянулся караван сухопутных черепах. Молчаливые труженики доставили от черепа­хомобиля в пещеру продукты, питьё и запасное оружие, включая боевые щиты с прикреплён­ными на них боевыми инструментами нинд­зя - разнокалиберными звёздочками, полос­ками металла, которые надевают на руку, что­бы вышибать мечи из рук противника.

  Яйцами, начинёнными взрывчатым порош­ком, который ослепляет противника, если их бросить в горящий перед ними костёр.

  Когти, с помощью которых можно прыгать до потолка, зацепиться за балку или стену и застыть там в позе паука.

  Специальными нунчаками, с помощью кото­рых можно защемить и легко сломать руку противника.

  Духовыми трубочками, бесшумно стреляю­щими тонкими иглами со снотворным снадобь­ем на конце.

  И главное - бесформенными чёрными накидками, которые тёмной ночью делают любо­го ниндзя невидимым для простого человека.

  Половина из этого арсенала была совершенно бесполезна, но черепашки повсюду возили за собой полный боекомплект. В глубокой пещере с подземным озером они разбили свой военный лагерь. Там было совершенно безопасно, но ма­лыш Мак-Тертель вызвался стоять бессменно на часах.

  С щепкой от старой боевой палки Донателло в одной лапке и с перочинным ножиком в другой, он стоял возле ящиков с провизией и то и дело выкрикивал:

-   Стой, кто идёт?!

  Но нарушителями были по большей части летучие мыши, которые, однако, на грозный оклик часового никогда не останавливались и не называли пароль. По ночам черепашки выходили на разведку, чтобы отыскать хоть какие-нибудь следы Эйприл, но до сих пор Эйприл так и не подала о себе знать.

* * *

  Эйприл О'Нил за всё время своей работы ре­портёром на телевидении никогда ещё не попадала в такое безвыходное положение. Она оста­валась совершенно одна в плену у Хааврона, без черепахосвязи со своими друзьями и безо всякой надежды на свободу и на спасение.

  Раз в день кистепёрый прислужник прино­сил ей еду: какие-то тюбики с химической пи­щей, от которых пахло бензином и землянич­ным мылом. Воды Хааврон приказал ей давать по половине пробирки на день.

  Всё время Эйприл проводила в компьютер­ном зале обсерватории, где вместо стен были сплошные окна. Эйприл проглядела все глаза, сидя на широком подоконнике, но так ни разу и не заметила из этих зеркальных окон никого из своих друзей.

  Но черепашки никогда не покидали днём своей пещеры.

* * *

  В зал обсерватории зашла необычно большая кистепёрая рыба в длинном плаще с золотым шитьём. На её голове блестел золотой шлем.

  Это был не простой прислужник и даже не ге­нерал кистепёрых рыб Рыбводарх, а кто-то незнакомый. Рыба противно заскрипела жабрами:

-   Не узнала своего повелителя?

  Эйприл испуганно спрыгнула с подоконника, а рыба оглушительно захохотала противным смехом Хааврона.

-   А между прочим, это вовсе не трудно ­изменить свой облик, - продолжал переменив­ший внешность Хааврон. - Если бы ты была не бесхвостой говорящей обезьяной, а космиче­ским динозавром, то знала бы, что наша внеш­ность, как и вся наша жизнь - всего лишь отражение неведомых тебе внешних сил. Но ты этого никогда не узнаешь.

-   Что тебе от меня нужно? - спросила Эй­прил, сжимая острые кулачки.

-   Ты меня совсем не интересуешь. Мне нужны твои черепашки! Куда они могли поде­ваться?

-   У тебя в руках целая армия остроухов и боевой отряд кистепёрых воинов. Неужели твои захватчики не могут найти маленький от­ряд черепашек-мутантов?

-   Черепашки как сквозь землю провали­лись. Но я знаю, кто мне поможет их отыс­кать, - зловеще проскрипела жабрами кисте­пёрая рыба в золотом шлеме.

-   Кто? - спросила Эйприл О'Нил.

-   Ты! - ответил Хааврон. - И больше никто.

* * *

  Прошла уже целая неделя. Черепашки по ночам истоптали все окрестности замка, целыми ночами наблюдали за его башнями в прибор ночного видения, но так и не напали на след Эйприл. Подходить слишком близко к стенам они пока не отваживались - по но­чам замок было хорошо освещён, чтобы во­круг стен могли нести стражу вооружённые остроухи, которые боялись темноты и даже тени.

-   Этот замок похож на водонасосную стан­цию, - сказал Донателло, разглядывая замко­вую гору в свой электронный бинокль.

-   Ты просто соскучился по нашему канали­зационному коллектору, поэтому тебе всё чу­дятся всякие сантехнические сооружения, ­- ответил Леонардо. - В этой водонасосной станции на горе нет ни капли воды.

-   Мы слишком поздно вышли на разведку. Скоро начнёт светать.

  Донателло посмотрел на небо, которое при­нималось сереть на востоке.

-   Нам нужно устроить надёжный наблюда­тельный пункт у самых стен, чтобы всё-таки разведать, куда огненный смерч утащил Эйп­рил, - сказал Леонардо.

-   Хотя бы узнать - жива ли она? - тихо вздохнул Донателло.

  Он рассматривал в ночной бинокль каждый камень на каждой башне, чтобы обнаружить хоть какой-то знак от Эйприл.

-   Нам придётся забраться на стены и про­никнуть на вершину, - сказал Леонардо.

-   Ниндзя должен проходить сквозь стену и пролезать сквозь замочную скважину, что ж тут необычного для нас...

-   Сквозь стену мы проходить не будем. Подземные лабиринты тянутся от нашей пеще­ры до самой горы. Таких скважин-пещер под самым замком сколько угодно, я сам вчера хо­дил с малышом Маком на разведку, - сказал Леонардо. - От нашего подземного озера в пе­щере прямой ход прямо под замок.

-   Тут неподалёку тоже много провалов, ко­торые ведут в подземные пещеры. Пошли ныр­нём в один из них и выйдем за стенами зам­ка, - предложил Донателло. - Пока ещё да­леко до рассвета.

* * *

  Они освещали свой путь в пещере красными фонариками, чтобы не выдать себя остроухам. Этот подземный ход заканчивался под самым замком глубоким провалом, в котором поблёскивали маленькие звёздочки на сереющем уже к рассвету небе.

  Донателло вскарабкался по крутому склону провала и выглянул наружу со своим прибором ночного видения. Мощёная грубым булыжни­ком улочка была пуста, свет фонарей не проникал в этот закоулок замка.

-   Вокруг будто вымерший город, - про­шептал Донателло.

-   Скоро рассветёт, - сказал Леонардо, ­- и остроухам вернётся их обличье. Давай отло­жим нашу вылазку на завтра.

-   Не бойся, ещё время есть. Они не так бы­стро отходят от своей ночной спячки.

-   Что-то мне эта тишина кажется слишком подозрительной...

  Леонардо не договорил, как над головой его просвистела стрела. Потом ещё одна. И вот со всех крыш полуразрушенных домов посыпа­лись вооруженные остроухи.

  Черепашки-ниндзя всё-таки не заметили, как из-за горы взошло солнце.

  На вершине башни, что стояла напротив че­рез улицу, искрились в розовых лучах солнца проявляющиеся после темноты все новые ост­роухи. Это было похоже на то, как из полупрозрачных личинок вылупливаются взрос­лые насекомые. Часть остроухов ещё оставались розоватыми куколками в первых лучах восхода, а другая часть уже натягивала свои тугие арбалеты.

  Мало того, с двух сторон узкой улочки бежа­ли уже совсем проявившиеся в своей каменной плоти остроухи с мечами наголо и копьями на­перевес.

-   Они хотят отрезать нам путь назад в на­шу пещеру! - крикнул Леонардо.

  Черепашки со всех ног побежали к своему укрытию и с ходу спрыгнули в чёрную пасть провала под землю.

  Стрелы злобно звенели, вонзаясь в стены пе­щеры.

* * *

-   Еле ушли от этих каменных громил! - сказал, тяжело переводя дух Леонардо. - Я же тебе говорил - солнце встаёт, а ты мне все - успеем да успеем.

-   У меня же был прибор ночного видения на глазах, - оправдывался Донателло. - А в нем мне все вокруг черно, как в темноте, кажется. Только контуры вырисовываются.

-   А то бы они снова накормили бы нас сво­ими каменными бутербродами до отвала, ­- сказал Леонардо. - Этот выход они теперь бу­дут надежно караулить.

-   Ничего, - ответил Донателло. - Под этим замком много других провалов.

  Когда они вернулись длинными извилисты­ми подземными лабиринтами в свой лагерь на каменном берегу подземного озера, Микеланд­жело встретил их насмешливой ухмылкой:

-   Вам надоело быть болотными черепахами и поэтому вы решили поменять имидж и стать дикобразами?

-   С чего ты взял такую глупость? - разозлился Леонардо.

-   А вы посмотрите на своё отражение в воде.

  Леонардо и Донателло склонились над зеркалом тёмной воды в подземном озере и уви­дели, что их панцири были густо истыканы стрелами.

-   Тебе бы твой длинный язык так проколоть! - сказал Леонардо.

  Рафаэль и Микеланджело долго вынимали из их панцирей зазубренные наконечники.

-   Дон, - сказал Рафаэль. - Стрелами вы запаслись на целую битву, завтра захватите у остроухов парочку арбалетов.

-   Хватит чесать языками, - зло оборвал его Леонардо. - От Эйприл так и нет никакого сообщения по черепахосвязи?

  Маленький Мак-Тертель, лежавший под боль­шими наушниками, только беспомощно развёл лапками.

Глава 20. Коварные замыслы Хааврона

  Эйприл снова сидела в зале не за компьюте­ром, а на широком подоконнике, и с завистью смотрела на пустынных ласточек, которые кру­жились мимо огромных окон обсерватории над самой вершиной горы-замка. Как бы она хоте­ла привязать к лапке любой из ласточек весточку для своих друзей. Но такое бывает толь­ко в сказках.

  Миниатюрный радиомаяк, спрятанный в её изумрудных сережках, не мог отсюда достичь своим слабым сигналом пещеры, где устроили свой военный лагерь черепашки-ниндзя.

* * *

  Грубый остроух зашёл без стука и разреше­ния в компьютерный зал.

  Эйприл покосилась на него краешком глаза. Такого ужасного каменного лица она ещё не видела ни у одного из древних обитателей этой местности. Он отличался от своих сородичей тем, что у него адским блеском горели глаза. Глаза у остальных остроухов были безжизненные, будто слепые.

  Эйприл презрительно глянула в его сторону:

-   Чего ты здесь ищешь? Хааврон не велел входить сюда вашей братии! Здесь дозволено бывать только кистепёрым рыбам. От тебя столько песка и глины насыплется, что век ковры пылесосить придётся. Иди, пока я не пожаловалась Хааврону.

  Огромный остроух навис над ней, как неотёсанная каменная глыба:

-   Хааврон! Да что мне твой Хааврон!

-   Вот я передам твои дерзкие слова твоему повелителю, тогда узнаешь.

-   А ты сама разве меня не узнаешь?

  Остроух загрохотал таким оглушительным смехом, что у Эйприл встали дыбом рыжие волосы - пред ней стоял Хааврон в образе остроуха.

-   Теперь ты веришь, что все мы во вселенной и наш облик - всего лишь отражение?

  Эйприл застучала кулачками по оконному стеклу, словно хотела позвать на помощь быстрокрылых ласточек.

-   Ты отражаешься в реке жизни, как отражается листок дерева в ручье. Но в реке мо­жет отражаться всё, что угодно, - прогремел Хааврон. - Я тоже отражение моей сущнос­ти, которая осталась за миллион галактик отсюда. Теперь я остроух! Тебе нравится моя но­вая маска?

-   Не симпатичней прежней, - ответила Эйприл и отвернулась от безобразной рожи. - Кистепёрой рыбой тебя ещё можно было тер­петь.

-   А мне надоело терпеть твои дерзости. Мне нужны твои друзья черепашки!

-   Мне они тоже нужны, чтобы расправить­ся с тобой!

-   Я обещал рассказать, как ты мне помо­жешь заманить их в ловушку. И сейчас я тебе расскажу про это.

-   Никогда этого не будет!

-   А вот мы сейчас посмотрим.

  Хааврон громко хлопнул в каменные ладо­ши.

  Открылась дверь... Эйприл увидела нечто, что заставило её до боли вцепиться в ручки кресла, чтобы не упасть.

  В компьютерный зал обсерватории вошла на­стоящая зеленоглазая Эйприл О'Нил с рыжи­ми волосами! Её сопровождали два рыцаря в латах с копьями в руках.

-   Нравится тебе моя искусственная кукол­ка? Она всего лишь твоё отражение, но будет послушно выполнять всё, что я только ей при­кажу.

-   Что ты задумал? - воскликнула Эйприл.

  Она так сильно побледнела, что веснушек на её лице стало ещё больше.

-   Я расскажу всё честно, потому что уве­рен - ты не сможешь выдать своим черепаш­кам мою военную хитрость. Видишь ту самую крайнюю башню? Она видна со всех сторон твоим черепашкам, которые разыскивают те­бя. Я посажу туда твоё отражение. Ты для своих друзей превратишься в средневековую принцессу, заточённую злым волшебником в замок. Там днём и ночью будет гореть свет, чтобы твоим неустрашимым приятелям было видно тебя издалека. Я очень люблю ваши сказки. Поэтому даю тебе в охрану двух рыца­рей, как настоящей принцессе в настоящих сказках.

-   Это кистепёрые рыбы или остроухи в ла­тах? - спросила Эйприл, показывая на двух ры­царей рядом со своей рыжеволосой копией.

-   Не угадала. Эти двое - всего лишь моё отражение в мире средневековья. Я бы мог с помощью моего тау-генератора наделать мил­лионы собственных тay-копий. Но у меня свар­ливый характер - они бы все перессорились друг с другом, каждый из них захотел бы стать самым главным властелином. Трое - самая дружная компания, никогда не поссорятся. А почему они рыцари в латах? Твои черепаш­ки их будут не так сильно опасаться, как непобедимых каменных остроухов. Остроухи для черепашек - бессмертны.

-   Лучше бы ты меня через свой генератор саму превратил в камень или в рыбу, лишь бы не видеть твоей противной рожи и не слышать твоего смеха, похожего на камнепад!

-   А что? Хорошая идея, я её запомню... Но в рыбу мне тебя превращать незачем. Ты сама станешь маленькой рыбкой-приманкой, на ко­торую клюнут твои спасители.

  Эйприл плюнула в отвратительную образину Хааврона-остроуха.

-   А вот идея с каменной куклой мне нра­вится. Я тебя, настоящую, превращу в камен­ную. Ты будешь выглядеть, как самый неук­люжий остроух. Глянешь на себя в зеркало и не будешь знать, что делать - смеяться или плакать.

  Хааврон в образе остроуха вперевалку по­дошёл к ближайшему компьютеру и быстро пробежал каменными пальцами по клавиа­туре.

  Эйприл дёрнулась всем телом, словно её про­низало электрическим током. От пальцев ног до рыжих локонов на макушке она стала по­крываться каменной коркой. Пока не превра­тилась в каменное изваяние с отвратительной физиономией. Её маленький рот преобразился в чёрную дыру с ужасными зубами, а на животе образовался ещё не менее ужасный рот, ка­кой бывает у настоящих остроухов.

-   Вот теперь ты улыбнёшься двумя улыбка­ми при встрече с твоими друзьями, но они тебя ни за что не узнают. Отражение в реке жизни изменилось, вместо цветка над водой склонилась отвратительная жаба.

  Эйприл без сил опустилась в кресло перед одним из компьютеров.

-   Вот и правильно. Другие бы только поза­видовали твоему положению - сиди себе да играй целый день в компьютерные игры. Те­перь тебе будет прислуживать остроух, а не кистепёрая рыба, ты ведь уже не из мира существ из плоти и крови. Он будет кормить тебя от­борными горными минералами и поить только очищенной нефтью. Так ты мне дешевле обой­дёшься - я не стану тратить на тебя мою дра­гоценную воду.

-   Ты не боишься, что я через компьютер проникну в тайны твоей власти? - проскрипе­ла ему Эйприл каменным голосом, проводя не­гнущимися пальцами по пучкам рыжей минеральной ваты на голове.

-   Ты ничего не сможешь изменить в ком­пьютерных программах. Там стоит пароль, а он спрятан здесь! - засмеялся Хааврон каменным смехом и ткнул каменным пальцем в свой ка­менный лоб.

  Тоска и каменное оцепенение сковали душу Эйприл, когда она глянула на своё отражение в зеркале после ухода Хааврона с её рыжеволо­сой копией под ручку в сопровождении двух рыцарей. Лицо Эйприл-остроуха было словно вырублено грубым резцом из горного камня, а рыжие волосы превратились в клочки ржа­вой стекловаты или тонкой проволоки.

  Только в огромных острых ушах по-прежне­му поблёскивали маленькие серёжки с изумрудом, на которые теперь всякий раз облизыва­лись прислужники-остроухи. Они принимали их за необыкновенное лакомство.


Глава 21. Черепашки в пещере ждут связи

  За маленьким Мак-Тертелем нужен был глаз да глаз, как за всяким ребёнком. Маку надоело играть в часового и он попросил дать ему взрослую службу. Ему поручили ответственное задание - сидеть под большими наушниками и сутками напролёт ждать, не появится ли по черепахосвязи сообщение от Эйприл.

  Но малыш украдкой крутил ручку настройки приёмника, чтобы послушать музыку или сказки. Маленькому мутанту повезло - генератор Хаавро­на, непрерывно гудящий в горе, позволял ему по­нимать любые языки, какие только бывают в мире.

-   Мак, прекрати баловаться! - прикрик­нул на него Леонардо. - Хватит слушать му­зыку, жди сигнал от Эйприл.

-   Я не балуюсь, а жду сигнала, - лукаво отвечал малыш.

-   Почему же ты от удовольствия глаза за­жмурил?

-   Мне приснилось, будто я весной выкапы­ваю луковицы диких тюльпанов.

-   Так ты ещё и спишь на службе?

* * *

  Черепашки не зря так долго ждали радиосо­общения от Эйприл. Она сама только о том и думала, как связаться со своими друзьями, но ничего серьёзного ей так и не приходило в голову.

  Как только она осталась совсем одна, Эйприл включила все мониторы и все процессоры в компьютерном зале. Любые игры были ей до­ступны, но игры ее совсем не интересовали. Она хотела узнать, где находится таинствен­ный тау-генератор Хааврона. Если его отклю­чить, остроухи станут невидимы и безвредны для её друзей черепашек.

  Но когда она попробовала забраться в ком­пьютерную память, где хранились зловещие планы Хааврона, везде она получала отказ.

-   Открыть базу данных под именем «ОСТ­РОУХИ»! - приказала она центральному компьютеру по микрофону.

-   Доступ запрещён, - бесстрастным голо­сом отвечал компьютер.

-   Хочу войти в директорию «ПЛАНЫ ЗА­ХВАТА ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ»!

-   Доступ запрещён.

-   Выдать информацию по теме «КИСТЕПЁРЫЕ РЫБЫ»!

-   Доступ запрещён.

-   Сделай распечатку всех файлов из масси­ва информации под названием «ВСЕ ВОДЫ ЗЕМЛИ»!

-   Доступ запрещён.

  Эйприл отвернулась на крутящемся кресле от экрана и каменными пальцами взъерошила свои жёсткие волосы. Потом что-то надумала и почти крикнула в микрофон:

-   Выдай мне информацию о себе!

-   Я - компьютер исследовательской обсерватории национального управления аэро­навтики, - равнодушно представилась машина.

-   Я хочу связаться с национальным управ­лением аэронавтики.

-   Доступ запрещён, - беспристрастным тоном ответил компьютер.

-   Почему?

-   Назовите пароль!

  Эйприл снова отвернулась от экрана и гля­нула на звёздное небо за широкими окнами. Не поворачиваясь к компьютеру, она спро­сила:

-   Почему ты подчиняешься Хааврону? Ты ведь военный компьютер.

-   Непонятное слово: «ХААВРОН». Уточни­те данные.

  Эйприл ещё на минутку призадумалась, по­том спросила с хитрецой:

-   Какие слова имеют запрет для вывода на экран?

-   Говорите медленней!

-   Ка-кие сло-ва не-льзя вы-во-дить на экран?

-   Уточните задачу!

-   Какие слова тебе запрещено сообщать другим?

  Бесхитростная машина старательно перетря­хивала все слова и команды в своей памяти, анализируя их со всех сторон. Это длилось до­вольно долго. Эйприл даже испугалась, что машина может сломаться от непосильной задачи. Но компьютер всё-таки справился.

-   Задача выполнена! - отрапортовал добро­совестный электронный служака.

  На всех мониторах в зале появилась одна и та же фраза:

«ВЛАСТЬ НАД МИРОМ».

  Эйприл от радости закрутилось в кресле пе­ред компьютером. Теперь она знала пароль Хааврона. До сих пор она была одна в зале. Но её прислужник-охранник с минуты на минуту мог вернуться с обедом из камней и нефти.

-   «Власть над миром!» - тихо прошепта­ла Эйприл в микрофон заветный пароль Хаав­рона.

-   Доступ к базе данных «ХААВРОН» раз­решён! - беспристрастно отчитался ком­пьютер.

  Теперь перед Эйприл открылись все карты звёздного неба, на которых был отмечен путь Хааврона от своей галактики до нашей плане­ты. Планы завоевания Земли были так подроб­но описаны, будто бы Хааврон не верил, что кто-нибудь их сможет прочитать.

  Схема тау-генератора тоже появилась на эк­ране по запросу Эйприл. Она пожалела, что ря­дом нет Донателло. Только он мог разобраться в технических обозначениях. В центре схемы была какая-то человекоподобная фигурка с большим блюдом в руках. От неё все линии вели в центр горы. Но как работает сам генера­тор и как его можно вывести из строя, Эйприл так и не разобралась.

  Она слишком слабо разбиралась в компью­терной механике. Но зато неплохо владела навыками пользователя компьютера.

  Эйприл нашла сервер «СВЯЗЬ» и заставила компьютер настроить систему связи обсерватории на радиочастоту черепахосвязи. Когда компьютер сообщил, что он включил радиопе­редатчик, Эйприл торопливо проговорила в ми­крофон:

-   Донателло! Леонардо! Микеланджело! Ра­фаэль! Говорит Эйприл! Приём!

* * *

  Мак-Тертель подскочил на месте, словно его положили на горячие угли, хотя неизвестно, быстро ли сухопутная черепаха может почувствовать их жар.

-   Банзай! Есть связь.

  Черепашки-ниндзя тут же обступили приём­ник. Донателло переключил его на громкую связь. Под высокими сводами пещеры у под­земного озера раздавался эхом далёкий голос Эйприл:

  «Всем! Всем! Всем! Я Эйприл О'Нил. Нахо­жусь под охраной в обсерватории на вершине горы, которая теперь кажется вам сказочным замком. Меня захватил инопланетянин Хааврон. Его цель - покорить нашу Землю. Всем! Всем! Всем! Остроухи боятся темноты и тени. Кистепёрые рыбы боятся воды...»

  Когда Леонардо подскочил к микрофону, связь неожиданно пропала.

-   Эйприл! Эйприл! Ты слышишь меня? Приём!

  Но в эфире остался только треск атмосферных помех.

-   Ты засёк своим пеленгатором, откуда поступил сигнал? - спросил он Донателло.

-   Засёк. Сигнал поступал откуда-то с вер­шины горы. Более точно нельзя было это сде­лать. Слишком уж коротка была передача, ­- ответил Донателло.

-   Значит, Эйприл на самом деле находится в обсерватории на вершине горы, и это её настоящий голос. Пора готовиться к штурму! - ­подпрыгнул на месте Леонардо, вынимая из-за спины свои мечи.

-   А разве тебе удалось победить в поединке хотя бы одного остроуха? - спросил Микеланджело, охлаждая воинственный пыл своего ко­мандира.

-   Мы спасём Эйприл пусть даже ценой на­шей жизни! - воскликнул Леонардо, потрясая в воздухе своими блестящими мечами.

-   Грош цена нашей жизни, - проворчал Донателло, - если мы не научимся побеждать остроухов в бою.

-   Как можно повергнуть каменную ска­лу? - спросил его Рафаэль. - О такого камен­ного идола только голову расшибёшь.

-   Не надо расшибать головы, - посовето­вал Донателло. - Они нам ещё пригодятся, чтобы иногда задумываться над своими поступ­ками.

  Целый день черепашки безвылазно сидели у приемника, ожидали нового сеанса связи. Но эфир молчал, только потрескивали помехи, которые посылал непрерывно работающий тау-генератор Хааврона.

  Эйприл так быстро прервала связь, потому что в зал зашёл прислужник-остроух с подно­сом в руках. На подносе лежали блестящие камни, отвратительные на вид. Но, тем не менее, Эйприл съела их с большим аппетитом и запила большой кружкой керосина.

  Остроух не собирался уходить с посудой из зала, как это всегда прежде делала кистепёрая рыба. Он уселся на полу у входа и принялся щелкать мелкую гальку, как у нас грызут семечки.

  Эйприл незаметно подошла к выключателям, чтобы погасить свет. Она хотела прове­рить, исчезнет ли остроух из вида в темноте или нет. Но выключателей не было на преж­нем месте! Предусмотрительный Хааврон поза­ботился, чтобы вокруг остроухого охранника всегда был яркий свет.

  Эйприл вернулась за пульт компьютера, хотела снова назвать пароль, чтобы получить доступ к радиосвязи. Но заметила, что уши ост­роуха, как антенны, медленно поворачиваются в её сторону.


Глава 22. Донателло клюнул на приманку Хааврона

  Три ночи подряд после радиосообщения от Эйприл черепашки делали тайные вылазки на стены замка. Все они прошли безуспешно. То выход из подземного лабиринта был слиш­ком узок, то сам лабиринт выходил под самый фонарь, под которым дежурил с мечом какой­-нибудь стражник-остроух.

  На четвёртую ночь в поход отправился один Донателло. Он не стал полагаться на своих боевых друзей - от одного ниндзя будет меньше шума на гулких каменных улочках. Ему удалось незаметно выбраться из провала посреди мостовой и спрятаться в тени под стенами высокой башни. Вокруг было тихо.

  Донателло прицепил к ладоням специальные стальные когти и, как настоящий паук, полез по вертикальной стене до самого верха.

  Он чёрной тенью крался вдоль зубцов стены и выходил на открытое пространство только в самом непроглядном месте. Остроухие вои­ны, которые несли дежурство в свете своих высоких хрустальных фонарей, ничего не видели во тьме за границей света, поэтому ему легко удавалось проскользнуть мимо часовых, которых повсюду выставил Хааврон. Власти­тель плёл свои сети из вооружённых застав, чтобы заполучить в них черепашек живыми и невредимыми.

  Благополучно пробравшись на самую вер­шину замка-города, Донателло при помощи когтей и верёвки взобрался на круглый купол обсерватории. Хааврон был так уверен в безо­пасности, что не стал освещать сам круглый купол.

  Закрепившись верёвкой за шпиль флюгера, Донателло спустился вниз и заглянул в окно.

  В компьютерном зале он увидел одного ост­роуха, колдующего у включенных компьютер­ных мониторов. Второй остроух сидел разва­лившись у двери и щелкал свои каменные се­мечки. Если бы Донателло только мог знать, что перед ним была у компьютера сама их Эйприл!

  Но Эйприл тоже не могла заметить осторож­ного ниндзя, который накинул на лицо чёрную сеточку, а сам опутался чёрным бесформенным плащом. Все ниндзя знают - простой человек в темноте распознаёт только знакомые предме­ты. Мимо бесформенных очертаний он спокой­но проходит или равнодушно отводит от них свой взгляд.

  Остроух, сидевший в зале у самой двери, насторожил свои широкие уши, медленно приподнялся и вышел из зала. Донателло из предосторожности быстро скатился с купола и невидимой тенью проскользнул вдоль стены обсерватории в непроглядную темноту.

  Кроме обсерватории, свет во всём замке го­рел только в самой крайней башне. Добраться до неё по крепостным стенам не стоило боль­шого труда. Фонари, вокруг которых стояли охранники, горели только внизу. Но около башни с освещённым окном, как назло, стоял высокий хрустальный столб и далеко освещал всю округу. Вокруг фонаря топал как заведённый остроух с мечом наголо. Забраться по сте­не к окну можно было, лишь убрав часового. Но как его уберёшь, если до сих пор черепаш­кам не удалось победить ни одного остроуха?

  Донателло из темноты бросил вниз со стены камушек.

  Остроух медленно повернулся на звук и застыл каменным идолом. Донателло спрыгнул вниз и изо всех сил ударил его бамбуковой палкой по косматой голове. Палка разлетелась в щепки, а остроухХ вряд ли даже почувствовал удар.

  Тремя огромными прыжками Донателло бро­сился в спасительную тень. Остроух своими безжизненными глазами принялся осматри­вать всё вокруг.

  Донателло вынырнул из темноты и прибли­зился к остроуху с ножом в руке. Остроух замахнулся двуручным мечом со всего плеча и рубанул воздух над головой Донателло. Ниндзя едва успел пригнуться. Но в тот же момент он очутился за спиной у остроуха и набросил на него свою чёрную накидку. Очутившийся в темноте под плотной шёлковой накидкой ост­роух оцепенел. Меч со звоном выпал из его руки. Фигура под чёрной тканью начала медлен­но таять на глазах у Донателло.

  Через минуту смятая накидка лежала на земле, а остроуха и след простыл.

-   Поспи, приятель, до рассвета!

  Донателло одним прыжком подлетел к фона­рю, молниеносным ударом перерезал какой-то кабель, и фонарь потух.

  Ниндзя-черепашка с быстротой ящерицы-­геккона, бегающей по стенам за мухами, вскарабкался к окну и увидел в нем Эйприл. Он не стал стучать в стекло, а включил передатчик, прикреплённый к поясу. Аппарат черепахосвя­зи должен быть всегда с Эйприл в виде закол­ки на волосах, но этой заколки Донателло на ней не заметил.

-   Эйприл! Тебя вызывает Донателло! - прошептал он в микрофон, прикреплённый у него на цепочке вокруг шеи.

  Донателло, цепко державшийся за камни у окна башни, тут услышал вызов по черепа­хосвязи в микродинамике, вставленном в ле­вое ухо, и с трудом переключил передатчик на прием.

-   Донателло! Это Эйприл! Я тебя слышу ­приём! Говори скорей, пока нет моего охран­ника.

-   Эйприл! Говорит Донателло! Я тебя вижу в башне через окно - приём!

-   Донателло, это не я, а приманка, которую приготовил для вас Хааврон! Берегись! Это засада!

-   Кто такой Хааврон?

-   Потом расскажу - берегись его!

  Донателло недоверчиво вгляделся в рыжево­лосую девушку, которая спокойно сидела в комнате за столом и вышивала на пяльцах симпатичную незабудку с божьей коровкой на листиках. Никакой заколки-передатчика в её волосах Донателло не увидел. В комнату во­шли два рыцаря в латах, показали на окно, возле которого висел в темноте на стене Дона­телло, и стали по бокам от девушки с рыжими волосами.

  «Эйприл» поднялась с места и, как слепая, с вытянутыми вперёд руками пошла к окну.

-   Эйприл, я тебя вижу! Ты идёшь прямо ко мне!

-   Донателло, никуда я не иду! Я сижу в образе остроуха в обсерватории. Перед тобой про­стое чучело или обман зрения! Ты в опасности. Ты где?

-   Я смотрю на тебя из окна на крайней башне, ты идёшь ко мне.

-   Донателло, это не я! Сейчас же опускайся вниз и скройся в темноте!

-   Как тебе поверить, Эйприл, что именно ты, там вдалеке, - настоящая?

-   Спроси меня о чём-нибудь!

-   Сколько люков над канализационным коллектором , где мы живём в Нью-Йорке?

-   Четыре!

-   Теперь верю!

  Донателло едва успел отпрянуть от окна, как рыжеволосая девушка в походном комбинезоне превратилась в страшного рогатого динозавра.

  Динозавр протянул свои когти к Донателло, но тот успел метнуть в него звездочку ниндзя с остро заточенными краями.

  Зубцы звёздочки рассекли роговые бляшки на лбу Хааврона.

  Донателло втянул в панцирь голову, руки и ноги и колобком скатился с башни. За ним, грохоча железными латами во всю прыть не­слись два рыцаря с копьями. Донателло не сбежал, а снова скатился колесом уже с отрога го­ры и влетел в глубокий пролом, за которым от­крывалась пещера в горе. Рыцари хотели спрыгнуть в тёмную дыру за ним, но неведо­мая сила притянула их к плоской скале, на­висшей козырьком над проломом.

  Рыцари в латах прилипли к ней, как жуки, приколотые булавками к бумажке. Донателло поднёс к глазам компас на руке - стрелка компаса вертелась, как сумасшедшая.

-   Всё понятно - тут залежи магнитного железняка. В ваших латах тут вам делать не­чего. Отдохните здесь, ребята, а у меня дела!

  Донателло без сожаления оставил двух при­печатанных магнитной рудой к скале монстров и нырнул в подземный лабиринт. Через полча­са он узкой лазейкой вполз в пещеру, где его ожидали черепашки-ниндзя.

  Они сидели у радиоприёмника с наушника­ми на голове. Мак-Тертель протянул Донателло свои наушники.

-   Донателло, - раздалось у него в ушах. - ­Ты живой?

-   Живой - живой, ещё какой живой... Эй­прил, ты не забыла, где у тебя аварийный ра­диомаячок? - напомнил ей про изумрудные серёжки Донателло. - Включи его завтра но­чью. Он тебе ещё пригодится.

-   Всё понятно! Конец связи! Мой остроух-­охранник снова возвращается.


Глава 23. Спасение Эйприл

  Когда уже всё было готово, когда ниндзя проверили каждую мелочь на своём костюме и еще раз тщательно подвязали оружие, чтобы не бренчало на операции, неожиданно раздался истошный визг маленького Мак-Тертеля:

-   Так нечестно!

  Ниндзя обернулись назад, хотя оборачивать­ся при выходе на операцию было плохой приметой.

-   Так нечестно - теперь моя очередь идти на боевую вылазку к замку! - капризничал Мак-Тертель.

-   Нос не дорос, - сказал ему Микеланд­жело.

-   Так нечестно - вы не принимаете меня в игру!

-   Потому и не принимаем, что теперь мы не играемся в игрушки, а идём спасать нашу Эйприл, - пояснил Леонардо серьёзным голо­сом командира.

-   Так нечестно... - пискнул было Мак-Тер­тель, но Рафаэль ловко перевернул его на спи­ну, и бедный черепашонок завертелся юлой на панцире под ногами у настоящих ниндзя, пытаясь перевернуться снова на живот.

-   Вот и вертись тут, как карусель, - ска­зал Леонардо, - пока не повзрослеешь. А мы пошли на операцию.

-   А я? - теперь уже жалобно пропищал Мак-Тертель.

-   А ты останешься на связи, - сказал До­нателло. - И наловишь нам свежих рачков в озере.

-   Я их терпеть не могу!

-   Зато Рафаэлю они нравятся, - сказал Микеланджело. - Правда, Раф?

-   Ага, - подтвердил Рафаэль. - Мне по вкусу все мелкие водные обитатели.

-   Особенно пиявки, - буркнул Микеланд­жело.

* * *

  Эйприл включила радиомаяк - микроско­пический передатчик, вмонтированный в се­рёжки с изумрудом. Она весь день волнова­лась и никак не могла дождаться сегодняш­ней ночи. Хааврон, казалось, забыл про неё. Даже охранник-остроух куда-то исчез, оста­вив после себя горку надкусанных камушков на пороге. Эйприл включила радиопередатчики в серёжках. Только бы в них не подсели батарейки...

  Радиомаячок непрерывно наигрывал одну и ту же рождественскую песенку.

  Когда черепашки вышли к какому-то забро­шенному скверу, похожему на храм под открытым небом, они услышали в наушниках этот очень слабый сигнал.

-   Пусть до рождества ещё далеко, - сказал Донателло, - зато до Эйприл уже рукой по­дать!

  Он показал черепашкам рукой на обсервато­рию. С площадки храма открывался хороший вид на вершину горы.

  Храмовой комплекс казался совершенно за­брошенным. Это было самое тёмное место на всей горе-замке. Недалеко от разрушенного храма с колоннами возвышалась скульптура какого-то позабытого бога дикарей. Каменный истукан с блюдом на голове стоял так выгодно, что с него можно было перебросить верёвку с тяжёлым якорем-кошкой на конце до самой стены, за которой поднималась к небу обсерва­тория, где томилась в плену Эйприл.

  Рафаэль первым взялся за верёвку, свёрну­тую тугими кольцами. Он долго крутил её над головой, пока моток не стал со свистом рассекать воздух, потому выпустил один конец веревки из рук.

  Верёвка описала плавную дугу, но не долета­ла до зубчатой стены.

-   Да, - сказал Донателло. - Без пиццы ты никуда не годишься. Вот посмотри, как я доброшу.

  Теперь уж Донателло размахнулся верёвкой с длинной кошкой на конце. Острые крюки кошки скользнули по стене, но не зацепились за зубцы.

-   Знатно брошено, но это не заброс, - ска­зал Леонардо, наматывая верёвку на локоть.

  Размахнулся Леонардо так, что едва сам не сорвался с пьедестала, на котором стояла скульптура бога с блюдом над головой. Верёвка прочертила кривую линию в воздухе. Крючья кошки прочно уцепились за камень стены, за которой возвышалась обсерватория. Чере­пашки натянули верёвку так, что она превра­тилась в прямую линию.

-   Вот это заброс, так заброс.

  Леонардо закрепил другой конец верёвки за основание каменного истукана, и хотел было уцепиться за туго натянутую струну, чтобы пе­рейти по ней к обсерватории, как Микеланджело оттолкнул его.

-   Пустите! Только я спасу Эйприл. Только я так сильно люблю её!

  Леонардо не стал возражать, только сказал в напутствие:

-   Возьми палку у Донателло, чтобы легче было сохранять равновесие на верёвке.

  Тонкая верёвка резала босые ноги, покрытые жёсткой черепашьей кожей, но Микеланджело всё ближе перебирался по неверной струне к высокой стене, которой была окружена обсерватория.

* * *

  Со стены Микеланджело спрыгнул на цо­кольный этаж обсерватории. Всё снаружи была так побито и разрушено, словно это здание не раз брали штурмом неприятельские войска.

  Микеланджело серой крысой незаметно про­скочил в скрипучую дверь и по темным переходам добрался до вентиляционной камеры. Пе­ленгатор, который ему дал Донателло, поймал радиомаячок Эйприл, замаскированный в се­рёжках с изумрудом. Теперь этот сигнал всё громче попискивал в наушниках, напоминая ему о весёлом рождестве. Микеланджело забрался в вентиляционный короб и пополз туда, где сильней всего звучал сигнал Эйприл.

  Когда он пробрался по вентиляционному жё­лобу вплотную к цели, Микеланджело осто­рожно глянул в компьютерный зал сквозь про­волочную решетку.

  Звук сигнала так громко звучал в наушни­ках, словно Эйприл была рядом с ним на встре­че рождества, но вместо девушки с рыжими во­лосами за компьютером сидел кошмарный ост­роух с рыжими космами минеральной ваты на голове.

  Времени на раздумье не было. Микеландже­ло вытащил нож, потом одним ударом ноги вы­бил вентиляционную решётку и спрыгнул с по­толка из люка для вентиляции на ковер в компьютерном зале обсерватории.

-   Говори, рожа каменная, где Эйприл, или тебе придёт конец! - крикнул Микеланд­жело, готовясь набросить на каменное чучело тёмную накидку, чтобы лишить его силы.

  Он в пылу погони забыл, что не понимает языка остроухов.

  Но остроух сам кинулся ему навстречу, гово­ря понятным языком:

-   Мик, это я - Эйприл! Разве ты меня не узнаёшь?

-   Не верю... Только не подходи близко, а то мы уже знаем, как с вашим братом расправляться.

-   Тебе снова рассказать о канализационных люках, как я говорила нашему Донателло?

-   С чем была пицца, которую мы выброси­ли в день твоего последнего прихода к нам в гости?

-   С пиявками.

-   А как называется моя любимая книга?

-   «Болотные мотивы».

  Микеланджело вставил нож в ножны, ки­нулся к Эйприл навстречу, чтобы её обнять, но в нерешительности замер перед ней, каменным страшилищем.

-   Эйприл, что они с тобой сделали?

-   Это беда поправима. Я теперь знаю па­роль, и почти так же всесильна, как Хааврон.

-   Кто такой Хааврон?

-   Я потом всё вам расскажу. А теперь не время.

  Эйприл кинулась к компьютеру, что-то быстро набрала на экране, нажала кнопку... И вот каменная оболочка на ней с грохотом разруши­лась и перед Микеланджело предстала преж­няя Эйприл с рыжими волосами и зелёными глазами.

-   Эйприл, сюда скорей! - поманил её рукой Микеланджело к распахнутому окну, по­казывая на спасительную веревку.

  Но тут пришёл черёд сомневаться для самой Эйприл. Она вдруг вспомнила Хааврона в образах кистепёрой рыбы и остроуха. Эйприл недо­верчиво вгляделась в друга. Она уже привыкла к козням Хааврона, который умел легко менять обличье.

-   Сначала докажи, что ты и есть самый на­стоящий Микеланджело!

-   Посмотри вниз - там тебе машут наши черепашки-ниндзя! - торопливо сказал Микеланджело и протянул ей прибор ночного виде­ния.

  Эйприл нацепила тяжёлые очки, всмотре­лась в темноту, заметила друзей и помахала им рукой в ответ.

  Но всё-таки за разговорами они упустили не­мало времени.

  Хорошо, что Микеланджело успел придви­нуть к двери тяжёлый железный шкаф с техническими приборами. Едва они выскочили из раскрытого окна на зубчатую стену, как в дверь принялись ломиться с той стороны охранники.

  Эйприл хотела взяться за верёвку, но Мике­ланджело остановил её:

-   Ты держись за меня, а я сам соскользну вниз по верёвке. Иначе твои нежные руки пре­вратятся в сплошной волдырь.

  Над обсерваторией загудела сирена тревоги, а над самим куполом загорелся прожектор. Луч его скользнул по округе и ударил ярким светом вдоль верёвки. Микеланджело с Эйприл уже были на полпути вниз, как воины остро­ухи показались далеко внизу в ярком свете прожектора. Они бежали к тому месту, где веревка почти касалась земли. Над всем замком и окрестностями загорелся яркий свет фонарей и прожекторов.

  Тёмная ночь превратилась в ясный день. Ещё момент - и враги подберутся к самой верёвке. Но остроухи не стали торопиться. Ждали, когда Микеланджело с Эйприл на ру­ках спустятся к ним прямо в руки.

-   Эх, не успеют! - подпрыгнул на месте от волнения Леонардо. - Уже всходит солнце, оно прибавит врагам силы, и остроухи вылезут изо всех щелей, как тараканы на свет.

  Солнце действительно выглянуло между зем­лёй и густыми тучами, закрывавшими небо. Всё вокруг буквально закишело розовыми по­лупрозрачными куколками, из которых вылуп­ливались остроухи. Но так продолжалось не­долго. Солнце снова скрылось за низкими облаками. Утихший было ветер пахнул в лицо черепашкам, будто пробуя силу. На мгновение затих и вернулся с новыми порывами.

  Всё заволокло чёрными тучами, и небо враз потемнело. Разразилась невиданная для этих мест буря с грозой и проливным ливнем. Если бы небо не потемнело от чёрных туч, то тем­нота бы непременно наступила от песчаных вихрей, которые стеной поднялись в воздухе перед ливнем, а потом от сплошной пелены дождя.

  Разбились и погасли все фонари и прожекто­ры. Остроухи один за другим стали исчезать из виду, словно сахарные фигурки растворялись под струями дождя.

  Черепашки завернули Эйприл в чёрную накидку и на плечах бегом понесли к ближайшей пещере, прыгая через ручейки или даже не­большие водопады, которые неслись с горы в потоках дождя.

* * *

  Видел бы кто, как Хааврон рвал на себе жё­сткие волосы остроуха, похожие на пучки стекловаты. Он сидел в обсерватории и на де­сятках экранов наблюдал, как беглецы скрываются из вида.

-   Генерала Рыбводарха ко мне! - громогласно приказал он в микрофон.

  Через минуту генерал кистепёрых рыб появился в компьютерном зале обсерватории, бренча своими жестяными шпорами.

-   Генерал, ты знаешь, где скрываются черепашки?

-   Так точно, мой повелитель! Они прячутся в подземных пещерах недалеко от замка.

-   Тебе известно, что пещеры соединяются подземными реками?

-   Так точно, мой повелитель! А эти ре­ки вытекают из подземного моря, которое расположено под высохшим соляным озе­ром.

-   В пещерах царит вечная тьма. Остроухи там и шагу не смогут ступить. Придётся твоим кистепёрым солдатам пройти по подземным ла­биринтам и захватить черепашек.

-    Невозможно, мой повелитель! Мои воины дважды вступали в схватку с этими водными обитателями и оба раза мы терпели поражение. Солдаты не пойдут в бой!

-   Генерал! Я отдам тебе в вечное владение все подземные воды, если ты схватишь черепашек.

-   Мои солдаты плохо видят в темноте.

-   Твои солдаты могут по подземным рекам незаметно подплыть к черепашкам и схватить их, когда они будут без оружия.

-   Мои кистепёрые рыбы никогда не плава­ли и боятся утонуть.

-   Пусть половина их утонет, зато вто­рая половина захватит противника. Это при­каз!

-   Есть, мой повелитель! Но мои солдаты всё-­таки пойдут по сухим тропам, - брякнул жестяными шпорами генерал Рыбводарх и скрылся за дверью.

  Хааврон снова повернулся к экранам компьютеров. На них в призрачных силуэтах тау-излучения было видно, как черепашки с Эйп­рил плывут на надувных лодках по подземным протокам к своему лагерю на берегу подземно­го озера под провалом в горе.

* * *

  На выходе из подземной протоки у самого лагеря маленькую эскадру из надувных лодок встретил обрадованный Мак-Тертель:

-   Стой! Кто плывёт?

-   Свои! - строго отозвался Леонардо.

-   Что случилось за время нашего отсутствия?

-   Чудеса! - воскликнул черепашонок.

-   Поточнее можно выразиться? - буркнул Микеланджело.

-   Я просто на седьмом небе от счастья! Вот и на мою жизнь выпало увидеть, как с неба льётся прозрачная кровь! - закричал Мак-Тертель.

  Зеркало подземного озера было покрыто мелкой рябью от дождинок, которые долетали сю­да из провала в горе.

-   А сколько ты уже живёшь на этом свете? - спросил Микеланджело.

-   Целых два года! - гордо ответил малыш.

* * *

  Хааврон со всей злобой ударил по экрану монитора, на котором светились контуры счастливой мордашки Мак-Тертеля. Каменный ку­лак в мелкие песчинки разбил стекло и прошёл насквозь с тыльной стороны монитора.

  Хааврон освободил руку из пробитого прибо­ра, сгрёб ладонью осколки стекла и бросил их в верхний рот. Равнодушно прожевал хрустящие на зубах стекляшки и выплюнул их себе под ноги.

-   И что это остроухи находят в этом вкусного?


Глава 24. Пылающий бог остроухов

  Весь следующий день черепашки-ниндзя вместе с Мак-Тертелем, раскрыв рты, слушали долгий рассказ Эйприл о коварстве Хааврона и его кистеперых приспешников.

  Слушатели боялись проронить хотя бы слово.

-   Он придумал совсем неплохой план, ему ничего не стоит завоевать всю Землю, - согласился Леонардо, когда Эйприл закон­чила свой рассказ про инопланетного агрес­сора и его чешуйчатое и каменное войско. ­- Но почему ты не смогла разрушить его тау­-генератор, если ты разгадала пароль Хаав­рона?

-   Эта информация на компьютере была за­секречена ещё одним паролем, который я ни­как не смогла разгадать. К тому же я не так хорошо разбираюсь в технических схемах, как наш Донателло.

  Донателло украдкой, чтобы Эйприл не заме­тила, откусил ноготь и сказал:

-   Нужно было мне вместо Микеланджело в обсерваторию идти! Я лучший в мире взломщик компьютеров. Но ты хотя бы мог­ла перерисовать схему тау-генератора Хаав­рона.

-   Что ты! Конечно же могла! У меня там была масса времени, куча карандашей и бума­ги... Единственное, что я знаю - та самая ста­туя, к которой вы привязали верёвку, когда спасали меня, играет какую-то важную роль в схеме генератора, - сказала Эйприл. – По-моему, без неё он не сможет работать. Я видела на экране компьютера какую-то непонятную схему, на которой была отмечена красным цве­том именно эта статуя.

-   А как мы можем разрушить этого ка­менного идола? - нетерпеливо спросил Лео­нардо, заглядывая на схему, которую чертила по памяти на бумаге перед Донателло Эйприл в походной планшетке, где Леонардо держал топографические карты и путеводители по Монголии.

-   Чисто человеческая мысль - взять и разрушить, ни о чём не думая, - возмути­лась Эйприл. - Сначала нужно осмотреть и десять раз подумать, прежде чем что-либо разрушать. Может быть, это памятник древне­го искусства, а все такие памятники охраня­ются законом.

  Микеланджело полистал свою заниматель­ную энциклопедию и поднял голову:

-   Я не нашёл такого памятника искусства в моей энциклопедии.

-   Может быть, мы первые, кто сделал от­крытие этого памятника, - сказала Эйп­рил. - И имя первооткрывателя, напри­мер - Донателло, появится в следующей эн­циклопедии.

-   Почему именно Донателло? - обиделся Леонардо. - Ведь именно меня избрали коман­диром в этой экспедиции. Пусть Донателло сначала ногти грызть отучится.

-   Не ссорьтесь, - успокоила взволнован­ных друзей Эйприл. - Вы все будете первооткрывателями, я так и напишу это в своем ре­портаже, если мы доберёмся когда-нибудь до­мой. Но для этого нам нужно как следует обследовать эту статую.

-   Но это значит - пойти на верную смерть. Около статуи поставили светящиеся столбы, и теперь её охраняют днём и ночью, - рассу­дительно сказал Донателло.

  Черепашки промолчали. Все они разом засо­пели, что всегда у них выказывало усиленную работу мысли. К их сопению примешивался какой-то тонкий свист.

-   Э, да наш малыш уже заснул! - тихо сказала Эйприл, прикладывая палец к губам.

  Она подняла на руки спящего Мак-Тертеля и прижала его к груди.

-   Давайте и мы ляжем спать. Утро вечера мудренее.

-   Ты хотела сказать - вечер утра мудренее, - проворчал Микеланджело. - У нас ещё весь день впереди.

-   Всё равно - нам не мешает хорошенько выспаться перед ночной операцией, - ответи­ла Эйприл.


Глава 25. Ниндзя у алтаря храма

  Все пятеро по-пластунски подползли к самой кромке каменных кустов, похожих на корал­лы. Оттуда как на ладони была видна статуя с поднятыми руками, держащая над собой большое блюдо.

  Всё пространство вокруг монумента было хорошо освещено четырьмя фонарями. На освещённой площадке, устланной каменными плитами, сидели вооружённые до зубов остроухи.

-   А это кто? - шёпотом спросил Леонар­до у Эйприл и указал на сурового воина в ро­гатом шлеме и с богато украшенным щитом в руках.

-   Откуда мне знать? - тихо пожала плеча­ми Эйприл. - Наверное, их вождь.

-   Я думал, ты их всех в лицо знаешь, ­- сказал Рафаэль.

-   Если будешь болтать на операции, скоро мы их всех очень даже хорошо узнаем в лицо, когда нас связанными поставят лицом к лицу с этими образинами.

  И действительно, воины, освещённые фонарями, завертели ушастыми головами, внимательно прислушиваясь к подозрительным звукам вокруг них, а вождь остроухов в рога­том шлеме поднялся с земли и грозно поднял меч.

-   Пора действовать! - еле слышно скоман­довал Леонардо.

  Черепашки приподнялись, прячась за невы­сокими кустами, и раскрутили свои старин­ные пращи. Свинцовые шары ниндзя, пущен­ные из четырёх пращей, не погасили фонарей, а сплющились о них, как пластилиновые комочки.

  Свинец ниндзя оказался слишком мягким металлом для крепкого горного хрусталя. Заряжать пращи камнями было тоже бессмыс­ленно. Камень из местных гор был слишком мягкий и податливый.

-   Вот вам свинец, который твёрже хруста­ля, - сказала Эйприл.

  Она вытащила из-за пазухи револьвер и протянула грозное оружие командиру Лео­нардо.

-   Откуда он у тебя? - прошептал удивлён­ный Леонардо.

-   Нашла в обсерватории в ящике стола. Ос­тался там от американцев.

-   Это не оружие ниндзя, - покачал голо­вой Микеланджело.

-   Ты предпочитаешь, чтобы остроухи перетёрли нас каменными жерновами? - сердито прошептала ему Эйприл. - Берите револьвер и стреляйте без разговоров.

  Свинцовые пули погасили один за другим все четыре светящиеся столба. Непроглядная тьма пала на землю в том месте, где сидели ос­троухи.

-   А вот теперь будет обратная метаморфоза от насекомого в куколку, а затем - в ничто, ­сказала Эйприл. - Не прозевайте удивительную картину!

  Фигуры остроухов начали терять очертания и скоро слились с темнотой. На площадке храма под открытым небом не было ни души. Только по нагретым за день каменным пли­там бесшумно скользили змеи. Черепашки с Эйприл подошли вплотную к высокому мону­менту.

-   Наверное, это великий бог остроухов Мра-а, про которого мне говорил Хааврон, ­- догадалась Эйприл.

-   Бог остроухов помог нам освободить тебя из плена, - сказал Леонардо. - Его постамент отлично держал верёвку, по которой вы с Ми­келанджело спустились из обсерватории.

  Отлитое в металле божество возвышалось в центре храма под открытым небом. Огромная фигура человекоподобного существа с закрытыми глазами держала над головой большое блюдо.

-   По-моему, бог остроухов больше похож на разносчика пиццы с подносом, - заметил Рафаэль.

  Черепашки ещё раз обошли монумент со всех сторон.

-   А почему бог остроухов совсем без ушей? - спросил Леонардо.

-   На то он и бог дикарей, чтобы отличаться от смертных, - ответила Эйприл. - Если бы остроухи были хвостатые, их бог был бы непременно без хвоста.

  Фигура божества была явно отлита из металла, но металл был какой-то странный, полупрозрачный, как наконечники копий и мечи остроухов.

-   А это что? - спросил Донателло, показывая на какую-то тёмную нишу в пьедестале монумента, из которой торчали шланги или провода.

  Длинные кабели тянулись отсюда в гору до самой обсерватории.

-   Наверное, тут что-то включается, - ответил Микеланджело. - Может быть, эта штука ещё вертится, как карусель в детском парке.

-   Бог остроухов, как статуя свободы в Нью-Йорке, наверняка когда-то имел подсветку из прожекторов, - предположил Донателло. ­Ведь остроухи не могут молиться ему ночью.

-   Тут в любом случае спрятано какое-то сложное техническое устройство, - возразила Эйприл. - Я видела эту фигуру на схеме тау­-генератора Хааврона на экране компьютера. Она отмечена красным цветом.

  Леонардо вытащил из-за спины мечи и раз­махнулся, чтобы перерубить толстые кабели, которые шли от статуи до самой горы.

-   Что ты делаешь, Лео? - бросилась к не­му Эйприл. - Мы же договорились ничего не разрушать!

-   Я - командир, поэтому не хочу риско­вать своими подчинёнными. Сейчас вот снова налетит твой Хааврон и перетрёт нас в камен­ную крошку. Мне нужно отключить тау-гене­ратор, чтобы навсегда исчезли из нашего мира эти кошмарные остроухи.

-   Позволь это сделать Донателло, - взмо­лилась Эйприл, чтобы охладить пыл чересчур горячего командира. - У него получится куда деликатней.

  Леонардо опустил мечи и с шумом вздохнул полной грудью, чтобы успокоиться.

-   Ладно, пусть поработает Донателло. Толь­ко поскорей - скоро ночь закончится.

  Донателло с фонариком забрался внутрь глу­бокой ниши в пьедестале.

-   Тут и на самом деле какой-то древний ге­нератор. Надо было бы расспросить об этом остроухов.

-   Ты подожди ещё до утра, - пробурчал Микеланджело. - С рассветом они прочтут те­бе целую лекцию про свой генератор и даже экзамен у тебя примут и распишутся мечами на твоей шее.

  Донателло забрался ещё глубже в памятник, выхватывая из темноты неизвестные технические конструкции.

-   Разумеется, это - техника, но она совершенно отличается от нашей. Я не могу ни в чём разобраться. К тому же, похоже, тут кто­-то основательно покопался без разрешения хозяина. Попробую и я разобраться во всем уст­ройстве на свой страх и риск.

  Донателло выложил из рюкзака приборы и инструменты.

-   Я просто аккуратно перемкну все цепи, чтобы памятник искусства остроухов остался, а генератор Хааврона перегорел.

  Леонардо только мельком сунул нос в нишу под памятником и тут же скривился:

-   Тут миллионы лет никто не стряхивал пыль. Тут одной уборки хватит до самого рассвета.

  Рафаэль осмотрел окрестности с помощью прибора ночного видения. Пока всё было спокойно. Но Рафаэль почему-то нервничал.

-   Дон, попроси разрешения у Эйприл, что­бы Леонардо мог перерубить мечом эти кабе­ли - вот и всё! Незачем проводить сервисное обслуживание допотопной техники, - крик­нул он Донателло внутрь ниши. - Сейчас са­мое время уходить по соляному озеру к наше­му черепахолёту, пока не рассвело.

  Донателло не ответил, только чихнул от пы­ли, висевшей плотным облаком в тёмной ни­ше. При этом он куда-то неловко ткнул отвёрт­кой, и в переплетенье проводов что-то заискри­ло, потом хлопнула вспышка.

-   Донателло, ты хочешь быть первым элек­триком, который сгорел заживо в своих прово­дах в этой пустыне? - спросила Эйприл.

  Но тут же все испуганно отпрянули от ста­туи.

  Фигура божества словно оживала на глазах. Нет, бог остроухов даже не сдвинулся с места со своей огромной чашей на голове и не за­крутился, как детская карусель. Он продол­жал стоять прочно, как и положено идолам. Но что-то неуловимо менялось внутри всей по­лупрозрачной фигуры.

  Вокруг статуи закрутились разноцветные ви­хри, каменные плиты под ногами черепашек стали заметно подрагивать.

-   Дон, твоя электростанция не взлетит на воздух вместе с нами, а? - с опаской в голосе спросил Леонардо.

-   Я не хочу, чтобы из меня поджарили пиццу на подносе из черепахового панциря, - ­сказал Рафаэль. - Немедленно вылезай из этой электродуховки!

  Черепашки-ниндзя на всякий случай плотно окружили Эйприл, оберегая её своими панцирями, как щитами.

-   Это вовсе не электростанция, - глухо прогремел из тёмного постамента голос Дона­телло. - В этих проводах не примитивный электрический ток, а какая-то неизвестная мне энергия. Будьте осторожней - я выключаю до­исторический рубильник! Теперь генератор в горе замолкнет навсегда.

  Донателло и сам едва успел выскочить из постамента под статуей, как всех оглушил невероятный грохот. Никто не взлетел на воз­дух, но земля под ногами сотрясалась доволь­но долго.

  Ещё одно чудо - гора-город заколебалась. Словно мутная пелена временами находила на неё. Как на аэрофотоснимках, которые передал Эйприл её редактор, получалась какая-то несуразица - часть горы оставалась замком, дру­гая часть превращалась в неприступные дикие скалы. То вдруг город исчезал совсем, и перед черепашками возвышался неприступный конус потухшего вулкана. То снова на горе вырастал старинный город со стенами из неотёсанного камня.

-   Ты своими опытами вызвал землетрясе­ние! - проворчал Микеланджело. - А генера­тор Хааврона так и не отключился. Сейчас всюду побегут трещины по земле. Если мы в них не провалимся, то нас всё равно засып­лет камнями с гор.

-   Землетрясение всё-таки повредило реак­тор Хааврона, хотя и не разрушило его до конца! - крикнула Эйприл. - Замок на горе то и дело пропадает из вида. Есть надежда, что генератор окончательно сломается. Если это действительно произойдёт, то остроухи снова станут невидимыми и безвредными для нас.

-   Вот уж совершенно безвредные, - буркнул Микеланджело. - Особенно с ме­чом в руках и каменной башкой на камен­ных плечах.

-   Пора уходить в укрытие, - предложила Эйприл.

-   Только не в подземные пещеры, - сказал Донателло. - Землетрясение может замуро­вать нам выход на поверхность.

-   А малыш Мак! - вскрикнула Эйприл. ­- Он же совсем один остался.

-   Он выберется из любого завала, - успокоил её Леонардо. - Пустынные черепахи ро­ют глубокие норы под землёй и привыкли вы­бираться на поверхность.

  Они спрыгнули с невысокой стены, окру­жавшей храм под открытым небом, и укры­лись в тёмной ложбине. Оттуда они наблюда­ли за замком, по которому пробегало голубо­ватое сияние, и за статуей. А тем временем, пока они рассматривали поминутно меняющу­юся гору-город, до их слуха донесся нарастаю­щий гул.

  Над чашей, которую держало в руках над го­ловой божество остроухов, появилось пламя. Оно сначала трепетало лёгким мотыльком под порывами пустынного ветра. Потом разрос­лось, окрепло. И вот уже светлый столп упёрся в самое небо.

-   Я не я буду, если не заберусь на эту чашу со своими приборами! - заявил Донателло.

-   Куда ты? Спорим - ты сгоришь! - по­пробовал остановить его Рафаэль, но безус­пешно.

  Эйприл закрыла лицо ладонями, но Донател­ло уже спрыгнул с пролома в невысокой стене на каменные плиты перед храмом и со всех ног бежал к монументу. Эйприл стоило немалых сил, чтобы удержать остальных черепашек в укрытии.

  Донателло вскарабкался на слегка подрагивающую статую и направил на столпообразное сияние свой прибор - пироскоп.

-   Странно, это пламя сжигает угарный газ и ядовитые углеводороды, то есть всю ту га­дость, что выбрасывает вместе с дымом в атмо­сферу любой автомобиль, - крикнул им с высоты Донателло.

-   Возвращайся назад! - вскрикнула Эйприл. - Эта древняя электростанция так ужас­но гудит, что в любой момент может взорваться.


Глава 26. Хвай – верховный жрец остроухов

  Но прошло вот уже десять минут, а потом и целых полчаса - никакого взрыва всё не бы­ло. Остальные черепашки вместе с Эйприл то­же осмелели, выбрались из укрытия и снова подошли к статуе, вокруг которой колдовал со своими приборами Донателло.

-   Наверное, - предположила Эйприл, - у остроухов когда-то была высокоразвитая цивилизация. Только зачем им этот огненный столп до самого неба?

-   Всё понятно, - ответил Донателло. - Это генератор их жизненной энергии. Мы же строим свои электростанции, чтобы освещать наши города. Но наши электростанции только загрязняют атмосферу, а их - только очищает наш воздух, сжигает угарный газ и всякую са­жу и копоть.

-   Они ведь, похоже, дышат этими продук­тами? - спросила Эйприл. - Зачем же им их сжигать?

-   Что ж тут странного? - солидным тоном знатока ответил Донателло. - Мы ведь тоже сжигаем нефть и газ, чтобы получить тепло и электроэнергию. И при сжигании тратится кислород, которым мы дышим. А ведь из неф­ти и газа ученые научились делать продукты питания для человека.

-   Не понимаю... - тихо сказала Эйприл, опустив глаза.

-   Что же тут непонятного? - удивился в свою очередь Донателло.

-   Я не понимаю, почему мы с ними воюем?

-   С кем?

-   С остроухами.

  Черепашки озабоченно переглянулись, а Ми­келанджело даже поднёс руку ко лбу Эйприл, чтобы определить, здорова ли она.

-   Почему мы воюем с крысами? - спросила Эйприл, приведя своим вопросом ещё в большее замешательство воинственных черепашек.

-   Потому что крысы едят нашу еду и норо­вят поселиться в нашем жилище, куда их ни­кто не приглашает, - ответил Леонардо.

-   Особенно у нас, в канализационном кол­лекторе под землёй, - добавил Донателло. ­- Они перегрызают телефонные провода и губят кабели компьютеров.

-   Спасения нет от этих наглых тварей! ­- согласился Рафаэль. - Пиццу без присмотра нельзя на нашей кухне оставить.

-   И книги тоже, - подтвердил Микеланд­жело. - Они сгрызли двадцать томов комик­сов про наши приключения, которые мне пода­рили издатели.

-   Но ведь остроухи едят только то, что мы выбрасываем на свалку - строительный мусор и старый асфальт, - снова принялась за свои странные речи Эйприл.

-   Крысы делают то же самое, ну и что с этого? - спросил Донателло. - Свалка их тоже кормит.

-   Но остроухи жить с нами в одном доме не хотят, - сказала Эйприл. - Да если бы они даже и поселились вместе с нами, они бы нико­му не помешали. Мы их не видим и даже не за­мечаем, они нас тоже. Мы друг другу совсем не мешаем.

-   Они нам даже помогают - вырабатывают кислород в своей отрыжке, - согласился До­нателло. - И съедают ядовитые отходы.

  Черепашкам стало ясно, о чём с ними так странно размышляет Эйприл - остроухи вовсе не стояли того, чтобы с ними воевать. Проще было бы с ними подружиться.

  Перед статуей божество стояли жертвенные чаши, заполненные густой нефтью пополам с песком - природным асфальтом.

-   Теперь понятно, почему остроухи сохра­нились именно тут, - сказала Эйприл. - В этих местах залежи нефти. Нефть выходила на поверхность, маленькие нефтяные озёрца высыхали, превращаясь в асфальтовые. Этим асфальтом питались остроухи. А камней да ми­нералов в этой пустыне им ещё на миллионы лет вперёд хватит.

  Своего бога остроухи задабривали не только асфальтом. Небольшими кучками тут были разложены у подножия статуи куски самых разнообразных руд, от серного колчедана до магнитного железняка.

-   Вы сразу заметили, что остроухи не вы­носят тени? - спросила Эйприл. - Или вам помогло моё радиосообщение?

-   Ещё бы, - ответил Донателло. - Мы быстро научились пользоваться их слабым ме­стом.

-   Они всегда держатся на солнце, - сказа­ла Эйприл. - Их организм умеет непосредст­венно усваивать солнечную энергию, как бата­реи на космическом корабле. Поэтому они все поселились в этом месте, где 365 солнечных дней в году.

-   Они могли бы жить и в американской Ка­лифорнии. Там тоже много солнечных дней в году, много смога и ядовитых отходов, - предположил Донателло.

-   А что? - задумчиво сказала Эйприл. - Не такая уж глупая идея.

-   По-твоему, все мои идеи глупые? - вспы­лил Донателло.

-   Не кипятись, Дон, - примирительно ска­зал Микеланджело. - А то вспыхнешь от перенапряжения, как эта статуя, и будешь нам вырабатывать энергию остроухов.

  Все подняли головы и как зачарованные ус­тавились на сияние, исходящее от блюда в ру­ках божества.

  Черепашки-ниндзя вместе с Эйприл так за­любовались переливами цветов в огненном столпе, что даже не заметили, как из окружа­ющей темноты начали один за другим незамет­но появляться остроухи. Голубоватое сияние, которое исходило из гигантского светильника, пронизывало насквозь их тела и делало полу­прозрачными.

-   Тревога! - подал команду Леонардо.

  Черепашки плотным кольцом окружили Эй­прил и приняли боевую позицию. Но окружившие их остроухи не выказывали никаких злых намерений. Они бросали на землю оружие и падали на колени перед черепашками.

  Над согнувшимися спинами остроухов лета­ло многоголосное приветствие:

-   Слава нашим спасителям. Слава инопла­нетянам!

  Черепашки тоже в растерянности опустили оружие.

-   Вы что-нибудь понимаете? - спросила Эйприл у своих друзей.

-   Я понимаю только то, - проворчал Микеланджело, - что Донателло своими техниче­скими штучками на нашу же голову научил их говорить по-нашему.

  Остроухи между тем плотным кольцом подползали всё ближе и ближе, по-прежнему уста­вясь в землю лбом.

  Они кричали все разом. Из этих криков можно было разобрать только отдельные фразы:

-   Мы не воюем с инопланетянами...

-   Мы не служим Хааврону...

-   Мы будем воевать против Хааврона за вас...

  Остроухи так плотно окружили черепашек, что самые передние из них уже касались лица­ми их ног. У Леонардо даже мурашки под пан­цирем пробежали, когда он вспомнил о креп­ких зубах, которыми охранник-остроух раску­сывал на завтрак камень.

  Но тут вдруг произошло самое невероятное. Толпа остроухов расступилась. Четверо вои­нов внесли на носилках удивительный трон, на котором восседал совершенно лысый и, оче­видно, самый старый остроух.

  Воины пали перед ним уже не на колени, а бросились лицом на землю и распростёрлись у трона без движения.

-   Хвай! Великий Хвай! - закричали ост­роухи, поворачиваясь на коленях к нему ли­цом и снова стукаясь каменным лбом о зем­лю, перед тем, как распластаться на ней нич­ком.

  Лысый остроух поднял руку.

-   Приветствую доблестных инопланетных освободителей на земле Айра! Вы прилетели к нам из иных миров - будьте нашими гостя­ми. Трауггемпдостронды хотят мира нашим освободителям.

-   Но ведь мы с планеты Земля! - запротес­товала Эйприл.

-   Рады это слышать, - ответил великий Хвай. - А мы с планеты Айра.

-   Мы родились на этой земле! - пыталась втолковать ему Эйприл.

-   А мы все родились на земле Айра, - со­гласился верховный жрец.

-   У нас есть летательный аппарат, - сказа­ла Эйприл. - Высокий жрец может сесть в не­го с нами и облететь вокруг планеты, чтобы убедиться, что мы живём на одной и той же планете.

  Жрец недоверчиво покачал головой. Дона­телло раскрыл свой рюкзак, достал портатив­ный телевизор и подключил его к крохотной спутниковой антенне.

-   Вот о чём говорила Эйприл, - пояснил он жрецу. - Ты видишь, что теперь происхо­дит на 3емле.

-   На земле Айра? - жрец постучал босой пяткой по каменным плитам, устилающим храм под открытым небом.

-   Да, на планете 3емля, - согласилась Эйприл.

  Жрец долго думал, превратясь в каменное изваяние рядом со статуей своего бога. Очевид­но, он не находил ничего знакомого на кадрах телехроники, которые бежали перед ним на маленьком экране.

-   Разве больше нет на земле Айра дворцов Пирксетеха и воздушных мостов Аскрисиль­да? - удивлённо спросил он.

-   Мы в первый раз слышим эти имена, - ответила Эйприл.

-   Тогда наши монахи - последние жители на земле Айра - покачал лысой головой жрец.

-   Ничего себе - монахи, - проворчал Донателло. - С мечом навстречу.

-   Мы мирные служители бога Мра-а, - ­сказал жрец. - Хааврон захватил нашу мир­ную обитель и превратил наших монахов в сол­дат под командованием кистепёрых рыб. Мы миллионы лет уже не знали войны.

  Остроухи, лежавшие ничком на земле, нача­ли уже робко подниматься на колени.

-   А на Земле ещё остались колонии вашего народа? - спросила Эйприл.

-   Нет, я уже понял, что мы сохранились на земле Айра в одиночестве. Но вы зажгли священный светоч над головой бога Мра-а. Наш народ теперь не погибнет, пока будет гореть этот свет. У нас будут появляться новые трауг­гемпдостронды. Сколько обитателей вашей ра­сы на планете?

-   Несколько миллиардов, - ответила Эйприл.

-   Теперь мы понимаем, что нас осталось только горстка.

  Жрец горестно покачала головой, а над стоя­щими на коленях остроухами пронеслось что­-то похожее на стон.

-   Мы не хотим войны, - сказал жрец. - ­Мы знаем, что такое война. То, что вы видите перед собой - не военная крепость, а мирный монастырь. Трауггемпдостронды миллионы лет ни с кем не воевали.

-   Почему же вас так мало осталось? - уди­вилась Эйприл.

-   А я удивляюсь, почему вас ещё так мно­го, - горестно покачал головой жрец. - Трауггемпдостронды ни с кем не воевали, но они воевали с природой. Наша цивилизация одна из самых старых. Мы хотели покорить приро­ду техникой.

-   Почему же вы живёте, как примитив­ные дикари? - спросил Рафаэль, показывая на сваленные в кучу копья и мечи остро­ухов.

-   Глупая зелёная черепаха. Вам тоже при­дётся погубить ваш мир, прежде чем вы поймё­те, что варварство скрыто именно в высокой цивилизации.

  Жрец беззвучно пожевал губами, потом про­должал в печальном тоне:

-   Ещё задолго до появления вашей формы жизни на общей для нас планете, наша цивилизация кичилась своей силой и могущест­вом. Старые книги рассказывают, что мы ле­тали до самых далёких звёзд. Наша родина была на Марсе, но мы поселились почти на всех планетах солнечной системы. И все их загубили безвозвратно. Наши машины выпускали в атмосферу губительный для нас кисло­род. Но мы не могли остановиться вовремя, пока кислород не погубил почти всех трауг­гемпдострондов.

  Донателло направил электрический фонарик на постамент статуи. На тёмном металле чётко проявился барельеф, на котором были изобра­жены удивительные машины и самолёты остроухов.

-   Нам хотелось иметь всё более мощные ав­томобили, более быстрые самолёты, носить самые модные одежды, - продолжал жрец. - В эпоху расцвета нашей цивилизации мода на всё длилась не больше месяца. После этого ост­роух должен был сменить автомобиль, самолёт, холодильник, не говоря уже об одежде. И нельзя было остановиться. Сосед хотел опе­редить соседа. Мы только тем и занимались, что бегали по выставкам товаров и в магазины. Наши заводы всё работали и работали, выпус­кая в атмосферу всё больше губительного для нашего дыхания кислорода.

  Жрец втянул в себя пустынный воздух, бед­ный кислородом, и закашлялся.

-   Все силы нашей цивилизации были от­даны на погоню за модой. Но наступил мо­мент, когда мы отравили воздух, почву и во­ды. Всё до предела насытилось опасным кис­лородом.

  Громогласные всхлипы пронеслись над ост­роухами. Они должны были означать их ры­дания.

-   Выжил, по-видимому, только вот этот мо­настырь. Тут оставалась ещё довольно чистая атмосфера. Мы научились переносить кисло­род, остальные погибли.

  Верховный жрец долго молча смотрел на эк­ран портативного телевизора. Там шла переда­ча про строительство огромных городов, мостов и дорог.

-   Если вы не образумитесь, дойдёт черёд и до вас. Мы будем жить на вашей планете и после вас, потому что ваши автомобили, самолёты и заводы сжигают всё больше кис­лорода, без которого вы не можете жить. На­ступит момент, когда кислорода в воздухе совсем не останется. Ваша форма жизни по­гибнет, и снова наступит наш черёд заселять планету.


Глава 27. Последняя диверсия Хааврона

  Черепашки стояли вокруг Эйприл и, по сво­ему обыкновению, слушали с открытыми рта­ми спокойную речь жреца. Один только Дона­телло вертел головой и беспокойно осматри­вался по сторонам. Что-то ему показалось подозрительным.

-   Вы воскресили наш священный огонь, ­- продолжал жрец, - и трауггемпдостронды почитают вас теперь за богов. Я понимаю - вы не те боги из других миров, которым молились наши отцы. Вас эти боги породили позже нас. Но знай­те, помимо вас и нас на земле Айра существует еще множество параллельных миров, которые живут рядом и не замечают друг друга. Только наши миры встретились, по воле бога Мра-а.

-   И ещё по воле Хааврона, - добавил До­нателло.

-   Хааврон помутил разум трауггемпдос­трондов, - печально кивнул жрец.

-   Но если вы такие мудрые и смирные, ­- спросил Леонардо, - почему вы воевали с на­ми и посадили нас в тюрьму?

-   Инопланетянин Хааврон обманул нас. Он сказал, что вы прилетели из далёких миров, чтобы завоевать землю Айра и поработить тра­уггемпдострондов.

-   Наверное, вы и этого Хааврона почитали за бога из далёких миров? - усмехнулся Ми­келанджело.

-   К сожалению, вы правы, - опустил голо­ву на грудь жрец. - Но теперь ни один трауггемпдостронд никогда не поднимет оружие на наших спасителей!

  Вождь в рогатом шлеме поднялся во весь рост ударил мечом в щит. Вслед за ним встали на ноги все остроухи и клятвенно вознесли ру­ки к своему богу Мра-а, над которым пылал огненный столп.

-   Никогда больше монахи земли Айра не поднимут оружие на зелёных богов и рыжую богиню, которые зажгли негасимый светоч! - ­повторил жрец, теперь уже для остроухов.

-   Смерть Хааврону! - крикнул вождь в ро­гатом шлеме.

-   Смерть! - разнёсся над горами рёв ка­менных глоток.

  Жрец поднял руку, чтобы успокоить остроухов. Они снова попадали на колени.

-   Но почему вы раньше не нашли с нами общий язык? - спросила Эйприл.

-   Мы понимаем вас, а вы понимаете нас лишь потому, что вы зажгли великий светоч. Но видим мы друг друга, пока в горе работает тау-генератор Хааврона.

-   Мы хотели разрушить этот генератор, - признался Леонардо.

-   Его нужно разрушить, потому что он порождение злого гения Хааврона. Но пока мы не расправимся с самим Хаавроном, этого не следует делать. Если мы сейчас разрушим генератор до конца, мы не сможем видеть друг дру­га и помогать друг другу. Пусть пока жужжит в горе его машина. Мы сами уничтожим гене­ратор после прощания с вами.

  Все, как по команде, затаили дыхание и при­молкли. В тишине явственно различалось тон­кое гудение. Это продолжал работать глубоко в горе тау-генератор Хааврона.

* * *

  Пока все слушали жреца, никто не заметил, как исчез Донателло. О нём вспомнили, лишь когда за статуей послышался шум какой-то возни и удары палкой.

-   Вот он! - раздался голос Донателло. - Этот предатель-остроух хотел разрушить ваш светоч на статуе бога Мра-а, который мы зажгли.

  Черепашки кинулись на голос Донателло. Остроухи опередили их и плотным кольцом обступили постамент статуи. За постаментом по другую сторону от трона, на которым сидел жрец, Донателло еле удерживал остроуха, при­жимая его палкой к каменным плитам. Ещё мгновение - и тот вырвется. Но на помощь к Донателло устремился вождь в рогатом шле­ме со свитой из трёх воинов.

  Но едва они окружили предателя и занесли над ним свои ужасные мечи, которые крошили даже каменные глыбы, как пойманный вреди­тель съёжился в комок и скрылся в нестерпи­мо ярком сиянии. Потом перед ними завертел­ся огненный смерч, от которого все повалились на землю.

-   Это был не остроух! - крикнула Эйп­рил. - Это Хааврон. Я узнаю его повадки!

  Смерч взвился высоко в тёмное небо и снова вернулся к трону верховного жреца остроухов. На самой вершине извивающегося смерча они увидели Хааврона в прежнем рогатом обли­чии - в роговом панцире динозавра.

-   Я всё равно завоюю вашу планету! Все во­ды земли будут моими! Людей превращу в ра­бов, а остроухов поставлю надсмотрщиками. Ваши заводы и автомобили перегреют атмосфе­ру, ледники растают, океаны выйдут из бере­гов. В водах Земли снова будут плескаться динозавры и рептилии, которым будут служить верными солдатами потомки этих черепашек-­мутантов.

  Огненный смерч обвился вокруг столпа све­та, поднимающегося от статуи бога Мра-а, сда­вил его, как удав, кольцами, но погасить сия­ние над статуей ему не удалось, и огненный смерч бессильно обмяк.

  Как замороженный в холодильнике удав, смерч медленно взвился на гору, оставляя за собой извилистый светящийся след.

-   Вам больше не нужна наша помощь? - спросил Леонардо.

-   Возблагодарим наших спасителей! - воскликнул вождь, и остроухи воздели руки к небу.

-   Спасибо! - ещё раз поблагодарил верхов­ный жрец. - Но теперь мы легко и сами спра­вимся с Хаавроном.

-   Тогда мы пойдём к себе домой, если вы не возражаете? - сказал Леонардо. - Пора прощаться.


Глава 28. Битва с черными рыцарями

  Прощание было недолгим, если не считать затянувшуюся церемонию расставания Мак­-Тертеля со своей многочисленной родней. Про­ститься с черепашонком пришли все пустын­ные черепахи со всех берегов соляного озера найрахтнор. Их свита растянулась от горы до самого соляного озера. Каждому из родствен­ников обязательно нужно было пожать лапку и потереться носом о его панцирь.

  Но вот когда уже и с этим было покончено, вдалеке поднялось облако пыли, которое довольно быстро догоняло черепашек.

-   Подождите! - раздался далёкий призыв. Черепашки оглянулись и на всякий случай приготовили оружие.

-   Не похоже на смерч Хааврона, - опреде­лил Леонардо.

-   А мне это стадо кажется знакомым, ­- сказал Донателло, разглядывая клубы пыли в электронный бинокль.

  Через пять минут пыльная туча догнала их. Чёрные тени, которых прежде прятала мут­ная пелена, обрели очертания. Незнакомый остроух вывел из пыли караван из пяти верб­людов.

-   Мы хотим вернуть вам ваших друзей, ­- сказал он, ведя животных за собой за верёв­ки. - Мы думали, что это новые инопланетя­не, и встретили их с необычайными почестями. Но как мы не бились, мы никак не могли по­нять их язык.

-   Мы тоже, - подтвердил Микеланджело, высматривая своего прежнего скакуна.

-   Но ведь это ваши друзья, они пришли вместе с вами, - удивился остроух. - Вы же прежде умели с ними договориться.

-   Хороши друзья, - проворчал Микеланд­жело. - Вон тот двугорбый в меня даже два раза плюнул. Наплевательское у них отноше­ние к друзьям, я вам скажу по секрету.

  Эйприл потрепала животных по сытым гор­бам и крутым шеям.

-   А они у вас справные и сытые. Как они могли прокормиться в этой пустыне?

-   На то и верблюд, чтобы жить в пусты­не, - ответил Микеланджело.

-   А знаете, что - давайте их отпустим? ­- предложила Эйприл. - Тут всё-таки их роди­на. Пусть себе живут на свободе.

-   Мы же за них заплатили монголу-провод­нику «тугрики», - напомнил Донателло. - Зря я, что ли, дырочки в центах сверлил?

-   Друзей не покупают, - сказала Эйприл, отвязывая верёвки от верблюдов. - Им на сво­боде будет лучше.

  Верблюды пофыркали себе на путешествен­ников, потом отвернулись и засеменили неуклюжими копытами назад к горе, окрестности которой они уже обжили.

-   Ну вот, - обиженно сказал Рафаэль, даже не попрощались.

-   Ага, - согласился Микеланджело. - Хоть бы хвостом на прощание махнули.

-   Вот и корми после этого неблагодарную скотину консервированной пиццей.

* * *

  Черепахомобиль, весь запылённый и с засы­панными солью колёсами, был похож на ма­шину со свалки автомобильных древностей.

-   Я не я буду, если его не заведу, - ска­зал Донателло. - После того, как мы подпа­лили блюдо на статуе бога остроухов, у гене­ратора Хааврона не хватит мощности, чтобы заглушить двигатель на таком расстоянии от горы.

  И действительно - черепахомобиль завёлся с полуоборота, словно он только что выехал из ворот станции техобслуживания.

  Они в скором времени подъехали к тому са­мому месту, где оставили свой заглохший ког­да-то черепахолёт, но обнаружили там лишь только свои собственные следы, слегка зане­сённые пронёсшимися за эту неделю пустын­ными буранами.

-   Мак! - повернулся Донателло к сидевше­му у окна черепахомобиля черепашонку. - ­Твои родичи не проявляют интереса к чужой технике? Кто-то угнал наш черепахолёт.

-   Нет, - ответил черепашонок со всей серьезностью. - Они интересуются только луко­вицами диких тюльпанов и противоположным полом.

-   Куда же могла подеваться наша летающая машина? - спросил сам себя Леонардо, разглядывая оставленные кем-то следы. - По-моему, кто-то тут прохаживался на трехпалых лапах.

-   Неужели Хааврон со своими тау-отраже­ниями? - призадумалась Эйприл.

  Но долго гадать им не пришлось. Сверху в небе раздался знакомый гул.

-   А что там такое летит над соляной пусты­ней? - спросила Эйприл у Донателло, кото­рый смотрел в небо через свой бинокль.

-   Ничего особенного... - хмуро сказал До­нателло. - Это просто... наш черепахолёт.

  Машина сделала крутой вираж и резко пош­ла на снижение. За стеклом пилотской кабины Эйприл узнала знакомый оскал Хааврона. Он был в своём природном виде динозавра, но два его отражения парились по нестерпимой жаре в рыцарских латах позади него в кабине.

-   Они нас атакуют! - крикнул Леонар­до. - Ложись!

  Но было поздно. Черепахолёт развернулся на месте и выпустил яркий луч лазера. На глад­кой поверхности озера под лучом нестерпимо ярким светом вспыхивали синеватые лужицы расплавленной соли. Огненные лучи прошли всего в нескольких сантиметрах от того места, где лежала Эйприл.

  Черепашки-ниндзя перед путешествием ос­новательно запаслись оружием. Они предусмо­трели всё до мелочей. Только они не подумали, что придётся воевать с собственным черепахолётом. Четыре выпущенные из пращей свинцо­вых шара не причинили никакого вреда брони­рованной машине.

-   Эйприл, дай-ка твою никелированную штучку! - крикнул Леонардо.

  Эйприл бросила ему револьвер. Леонардо долго и тщательно целился и, когда машина пошла во второй раз в атаку, он выпустил в че­репахолёт весь барабан.

-   Только не бей по двигателю! - взмолил­ся Донателло. - Только не попади в выхлоп­ные сопла!

-   А как иначе подобьёшь наш черепахолёт?

-   Стреляй по пилоту! - крикнул Донателло.

  Но было поздно. Машина со шлейфом чёрно­го дыма рухнула на землю.

-   Ну вот, доигрался! Леонардо с огнестрель­ным оружием - это хуже, чем извержение вулкана!

  Донателло говорил таким голосом, словно вот-вот был готов заплакать. Никто даже не улыбнулся. Все понимали, что значит для него потеря любимой техники, будь то трёхколесный велосипед или черепахолёт вертикального взлета.

* * *

  Над горящими обломками раздался сильный взрыв, и всё заволокло чёрным дымом.

-   Леонардо! - сказала Эйприл, отчаянно протирая глаза от соляной пыли. - У меня что-то со зрением. Посмотри вон туда!

  Из дыма и огня живыми и невредимыми вы­шли три фигуры. Одна из них была с длинным хвостом, а двое - рыцари в латах с копьями в руках.

-   Две тени с копьями шли к ним навстречу, а третья вздумала обойти черепашек с тыла.

-   Стреляй же! - крикнул Рафаэль.

  Но Леонардо опустил револьвер.

-   Эти рыцари - отражения Хааврона, - сказала Эйприл. - Наше оружие их не возь­мет.

-   Но я их когда-то славно припечатал к магнитной скале, как букашек, - напомнил Донателло. - Пойду-ка я попытаю счастья и на этот раз.

-   Донателло, не смей! - крикнула ему вдо­гонку Эйприл. - Тебе с ними не совладать.

  Но Донателло уже делал головокружитель­ное сальто, чтобы перерезать дорогу врагам. Рафаэль кинулся ему на подмогу.

  Чёрные рыцари застыли неподвижно, уставив копья в грудь черепашкам. Рафаэль и Донателло прошлись колесом вокруг них, застав­ляя рыцарей повернуться лицом друг к другу. Рыцари никак не могли точно наметиться, что­бы бросить копьё каждый в своего врага. Получилось так, как задумали Рафаэль и Донател­ло - рыцари метнули копья и... попали друг в друга. Один из них упал с пронзённой гру­дью, второй был ранен копьём в бедро. Он со страшной силой переломил древко копья и ос­вободил пронзённую ногу.

  Потом достал из-за пояса боевой топор и мет­нул в Донателло тяжёлую секиру. Донателло едва успел закрыться палкой от удара и ловким мячиком покатился по земле, спрятав го­лову, руки и ноги в панцирь.

-   Рафаэль! - крикнула Эйприл. - Берегись Хааврона!

  Сам Хааврон благоразумно наблюдал за сра­жением издали. Он натянул невероятно тугой арбалет остроухов и издалека выстрелил в Ра­фаэля. Эйприл вскрикнула вовремя. Рафаэль перехватил рукой стрелу на лету и нанёс жес­токий удар ногой в торс второму рыцарю.

  Рыцарь грохнулся всей тяжестью на соля­ную почву и завертелся на спине, как опроки­нутая черепаха, не в силах подняться без чу­жой помощи.

-   Эйприл, оглянись назад! - крикнул Ле­онардо, который с револьвером в руках охра­нял вместе с Микеланджедо девушку у чере­пахомобиля, где они оберегали ее от стрел Хааврона.

  Стрелы сыпали одна за одной и со злобным чмоканием пробивали обшивку черепахомо­биля.

-   Что случилось? - спросила Эйприл, уби­рая с глаз свою рыжую чёлку.

  Эйприл обернулась и застыла от удивле­ния - гора-замок снова стала горой.

-   Остроухи отключили генератор Хаавро­на, - догадался Микеланджело. - Был бы у нас черепахолет, мы бы могли спокойно подняться в воздух. Никто бы нас уже не притяги­вал к земле.

  Но от их воздушной машины остались толь­ко дымящиеся обломки.

  Между тем Рафаэль и Донателло лишь толь­ко склонились над поверженными рыцарями, чтобы заглянуть им в лица через забрало, как те стали ослепительно искриться, подобно бенгальскому огню. Их тела съёжились в стреляющий искрами комок и словно две хвостатые кометы поднялись в воздух и по­неслись навстречу со всех ног удирающему от черепашек Хааврону.

  Там огненные шары слились с некогда грозным повелителем кистепёрых рыб и остроухов в один сияющий ослепительным светом шар. Потом шар закрутился на одном месте юлой, и вот уже ог­ненный смерч взмыл в воздух и понёсся от чере­пахомобиля к одиноко стоящей горе.

  Не успели глаза Эйприл, Леонардо, Рафаэля и Микеланджело прийти в себя от ярких вспышек света, как они услышали истошный вопль Донателло:

-   Пропали! Мы пропали раз и навсегда в этой пустыне и никакая служба спасения не найдёт нас в этом захолустье.

  Леонардо схватил Донателло за грудки и несколько раз весьма чувствительно встрях­нул его:

-   Чего орёшь! Что за паника?

  Но Донателло будто бы и не слышал его. Он вырвался из рук Леонардо и как угорелый стал метаться вокруг черепахолёта.

-   Убил, без ножа меня зарезал ваш Хаав­рон, чтобы ему его длинный хвост поперёк глотки стал!

  Все колёса черепахомобиля были насквозь пробиты стрелами. Из пронзённого радиатора на соляную пыль под колёсами текла вода.

-   Да, - почесал затылок под панцирем Микеланджело, - рано мы распрощались с остроухами. А теперь они выключили этот распроклятый тау-генератор, их теперь ищи- свищи!

-   Давайте вернёмся в пещеру и оттуда будем подавать сигнал СОС на любой навигаци­онный спутник! - предложила Эйприл.

-   У моего радиопередатчика разрядились аккумуляторы, - с горечью мотнул головой Донателло.

-   Придётся воспользоваться американской обсерваторией на горе, - сказал Леонардо.

-   Где свил своё гнездо Хааврон, - буркнул Микеланджело.

-   Жрец остроухов обещал расправиться с ним своими силами, - вспомнила Эйприл. ­- Я думаю, Хааврона мы уже там не застанем вместе с его кистепёрыми рыбами.

-   Если только кистепёрые рыбы не пусти­ли самого жреца на щебень, чтобы посыпать дорожку перед статуей их бога, - сказал Ра­фаэль.

-   Не бойтесь, - важно выступил из-под че­репахомобиля малыш Мак-Тертель. - Я при­зову на помощь всех моих сородичей. Это са­мые воинственные черепахи во всей пустыне!

-   Мак, малыш! - кинулась к нему Эйприл и взяла его на руки. - Ты жив! Как же мы про тебя забыли?

-   А я наблюдал сражение со стороны, как и подобает настоящему полководцу.


Глава 29. Водная метаморфоза кистеперых рыб

-   Жаль, что мы всё-таки отпустили верб­людов на свободу, - сказал Леонардо.

-   Незачем жалеть, если сделал доброе де­ло, - сказала Эйприл.

-   Ещё жаль, что у меня вышли все хими­ческие нагревательные элементы для моей чу­до-печки, - вздохнул Рафаэль, когда они к вечеру все вместе снова доплелись до своей пещеры.

-   А с чем бы ты готовил свою пиццу? ­- спросил Микеланджело.

-   А хотя бы с рачками-слепышами, - отве­тил Рафаэль.

  Знакомая пещера на берегу подземного озера встретила их своим заброшенным и неприютным видом опустевшего военного лагеря. Кру­гом валялось брошенное впопыхах и уже не­нужное снаряжение, пустые консервные банки и полиэтиленовые мешочки из-под пиццы.

-   Здорово же мы насорили! - охнула Эй­прил. - Хорошо, что тут не национальный парк, а то бы экологическая служба допекла бы мою редакцию штрафами за наше свин­ство.

  Она засучила рукава и хотела было принять­ся за уборку, как вдруг остановилась, как вкопанная.

-   Леонардо, у меня опять что-то с глаза­ми, - сказал она, как-то робко прячась за че­репашку-ниндзя. - Посмотри-ка вон туда!

  Черепашки разом повернулись в ту сторону, куда указывала Эйприл дрожащим пальцем.

-   Ой! - пискнул Мак-Тертель. - Теперь моих друзей стало на одного больше!

  На противоположном берегу подземного озе­ра в неясном свете, падающем сверху из прова­ла в горе, стоял зелёный мутант-черепашка с боевым щитом в руках.

-   Эй, непорядок! - крикнул Донателло. - ­Это мой щит! Не видишь разве, что там первая буква моего имени выбита?

  Черепашка-ниндзя на том берегу только пре­зрительно хмыкнул.

-   Чудеса да и только - вас было четверо, а стало пятеро, - посчитал, загибая пальцы на лапке Мак-Тертель.

-   Один из нас не наш! - резко оборвал его Леонардо.

  Черепашки заслонили собой Эйприл, кото­рая едва успела взять на руки и прижать к гру­ди черепашонка, и схватились за оружие.

  Но силы были неравные - из тёмных лабирин­тов пещеры со всех сторон стали появляться вооружённые до зубов кистепёрые рыбы с ко­пьями в руках, которые были в два раза выше самих воинов.

* * *

-   Это Хааврон! - испуганно шепнула Эйп­рил друзьям.

-   А то мы не видим, - буркнул Микеланд­жело. - Я его и без рогов и хвоста как облуп­ленного знаю. Ну, что тебе опять от нас надо? Давай по честному один на один сойдёмся! Там посмотрим, чья возьмет.

-   Зачем нам мериться силами? - уклончи­во ответил Хааврон. - Давайте будем на рав­ных, как честные компаньоны.

-   Ты хочешь сказать - как соперники в схватке? - крикнул ему Леонардо.

-   Ей-ей, вы меня не понимаете. Не сра­жаться - а сотрудничать. Я к вам пришёл на этот раз с самыми добрыми намерениями, а вы на меня сразу ополчились. Я к вам пришёл по­дружиться, ведь мы с вами рептилии. Одной крови, так сказать. Что нам делить?

-   Не могу смотреть на черепашку-ниндзя, за панцирем которой скрывается душа злодея, - сказал Леонардо. - Превратись в себя настоящего, не позорь наше племя!

-   Зачем в настоящего? - ухмыльнулся ниндзя Хааврон. - Тут мне, пожалуй, будет тесновато в этой пещере в моём настоящем об­лике. Да и за хвостом следить придётся, того и гляди оттопчут. Я отражусь в более подхо­дящую для этих мест форму, если вы не воз­ражаете.

-   Ишь ты, как заговорил, властелин без власти и тау-генератора, - ухмыльнулся Микеланджело. - Слова такие масленые, хоть ты на бутерброд намазывай.

-   Как хотите, могу и обратиться в другой образ, как вам угодно будет. Я-то к вам при­шёл с чистыми намерениями... - пригова­ривал Хааврон, вертясь на месте для превра­щения.

  У черепашек и Эйприл как-то зарябило в глазах, когда они смотрели на Хааврона. Едва они протёрли их, перед ними теперь стоял нео­быкновенно косматый остроух.

-   Так вам нравится? - хмыкнул на этот раз Хааврон. - Рад был угодить.

  Микеланджело вместо ответа только сплю­нул с берега подземного озера.

-   Микеланджело! - с укоризной взгляну­ла на него Эйприл. - Я думала, что ты самый первый из друзей научился хорошим манерам, а ты слюни распускаешь, как малень­кий.

-   А пусть знает, - что я плевать на него хотел, покоритель бесхвостый называется!

  Кистепёрые рыбы смешно топтались по бере­гу озера, с тревогой поглядывая на тёмную во­ду, ожидая команды Хааврона.

-   Ну, теперь-то мы можем приступить к переговорам? - тоже стал переминаться с ноги на ногу остроух Хааврон. - Вы мне очень нужны.

-   А ты нам не очень, - ответил Микеланд­жело.

-   Если ваш друг больше не станет плевать в священные воды, то я, пожалуй, начну переговоры.

-   Начни, сделай милость, - сказал Лео­нардо.

-   Хорошо, начну.

-   Начинаешь ты хорошо, да как бы плохо не кончил.

  Хааврон-остроух поморщился, но сдержал свой гнев, говоря:

-   Итак - приступим. Вы земляне из плоти и крови, но не люди. Зато вы знаете обычаи людей. Вы водные обитатели.

-   Как будто мы и раньше этого не знали! ­- ответил Микеланджело.

-   Знать-то знали, да не задумывались. А вот теперь задумайтесь... Зачем вам эта Эйп­рил? Она ведь просто человек, она вам ничего не даст, только будет вас использовать в своих целях за бесплатно. Зато я вам дам всё. У вас будет столько воды, как ни у одного из меж­планетных властителей. Вы не знаете, какую ценность в потусторонних мирах имеют воды. Вы сделаетесь сказочно богаты, ей-ей, не вру. Вы будете стражами всех вод планеты. Каждо­му из вас я подарю по одной части света - Се­вер, Юг, Восток и Запад. Выбирайте, кому ка­кая понравится.

  При этих словах кистепёрые рыбы как по ко­манде с немым вопросом в выпуклых глазах повернулись к своему повелителю. А генерал Рыбводарх в жестяных шпорах даже подсту­пил на шаг вперёд к Хааврону со словами:

-   Ты же нам всё это богатство обещал за службу!

-   И вы своё получите, бестолочь голожаберная! На всех воды хватит - отвечаю за слова. Итак, я продолжаю... Я ошибся, да-да, я ошиб­ся. Я сделал ставку на остроухов и в них ошиб­ся. Остроухие - нетипичная форма биологиче­ской жизни, они архаичны и неразвиты. С ни­ми не завоевать планету. У них мышление на уровне одноклеточных простейших организ­мов. Они никчемные солдаты. Они не любят нападать и завоёвывать. А вот черепашки-ниндзя - это совсем другое дело! Вы станете генералами всех черепах-мутантов, которых мой генератор может производить миллионами в год.

-   Заманчивое предложение, ничего не ска­жешь, - сказал Донателло, украдкой от Эйп­рил покусывая ногти. - А что ещё нам пообе­щаешь?

-   Да-да, я рад, что вы сразу оценили... Ост­роухие пусть грызут свои камни, запивая неф­тью, а люди станут рабами могущественной ци­вилизации черепашек-мутантов. Годится моё предложение?

  Эйприл так норовила вступить в спор с Ха­авроном, что её приходилось силой удержи­вать.

-   Послушай, Мик, - сказал Мак-Тер­тель. - По-моему этот остроух перегрелся на ярком солнышке, которое светит в провал пря­мо на наше подземное озеро. Помоги ему, пусть посидит в тени. Накинь на него свою плащ-палатку ниндзя.

  Хааврон опасливо отступил в тень за шерен­гу воинов-рыб.

-   Рыбы! Генерал Рыбводарх! Исполняйте моё приказание!

  Черепашки и кистепёрые солдаты были раз­делены полоской подземной речки, впадаю­щей в озеро. Генерал Рыбводарх подступил к самой кромке воды и боязливо глянул в своё отражение.

-   Ты боишься воды? - крикнул Мак-Тер­тель. - Вот ещё новость - рыба боится воды.

  Рыбводарх опустил в воду своё копьё.

-   Я боюсь другого. Чужая собственность для нас священна и неприкосновенна. Все во­ды на этой планете принадлежат властителю мира Хааврону. Я не смею осквернять её своим омовением.

-   А вот смотри - я плевал на твоего влас­тителя! Я - сухопутная черепаха смело вхожу в воду.

  Мак-Тертель бухнулся в протоку с каменного уступа.

  Рыбы-солдаты вытягивали неповоротливые головы, чтобы разглядеть невиданное чудо ­черепашонок в воде не тонет и не разлагается на молекулы, как в морях из серной кислоты на их родной планете.

-   Назад! - приказал своему отряду Рыб­водарх. - Эти воды ядовитые для кистепёрых рыб.

-   А вот посмотрите, - издевался над ними Мак-Тертель. - Я, сухопутная черепаха, не только купаюсь в этой воде, но и даже пью эту противную воду и мне хоть бы хны!

  Он нырнул и вынырнул у самых ног кистепё­рых рыб, перевернулся на спину и поплыл, заложив передние лапки за голову, как завзятый купальщик.

  Тут Хааврон снова появился из тени, чем-то настороженный.

-   Генерал! Прикажите вашим солдатам стре­лять из арбалетов. Им незачем лезть в воду.

  Но самые смелые из кистепёрых рыб уже со­шли по колено в подземную речку.

-   Что они там делают? Рыбводарх! Послу­шай меня! За долгую эволюцию на вашей далё­кой планете в организме кистепёрых рыб про­изошли сильные изменения. Теперь вода для вас смертельно опасна. Я специально выбрал для вас этот безводный район Земли, чтобы не подвергать вас смертельной опасности.

  Генерал Рыбводарх пронзительно свистнул в свою дудку.

  Кистепёрые гвардейцы с алыми плавниками и таким же хвостом оцепили берег озера и скрестили копья, чтобы никто из рядовых солдат не посмел пробраться к воде.

  Солдаты стояли и наклоняли головы, чтобы через цепь гвардейцев рассмотреть своих приятелей, плескавшихся в воде.

  В толпе солдат силился недовольный ропот. Наконец один из самых отчаянных бунтарей со всего маху врезался в цепь гвардейцев. Скре­щённые копья не сдержали напора и кистепё­рый солдат плюхнулся в воду.

  Он остался лежать на отмели, только плав­ники плескались в воде.

-   Вернись! - крикнул ему Рыбводарх. - Погибнешь!

  Но счастливчик только плеснул хвостом по воде:

-   Никогда не верьте генералам! Всё пробуйте сами.

  Нырнул на глубину и был таков.

  Теперь уж никакое оцепление не смогло удержать охмелевших от близости некогда родной стихии кистепёрых. Один за другим сухопутные рыбы бухались в воду. Вода у бе­рега вскипела под ударами мощных хвостов и плавников. Прежде отважные сухопутные солдаты на глазах превращались в самых обычных рыб.

  Хааврон, позабывший про черепашек и про всё на свете, метался по берегу и орал благим матом:

-   Рыбводарх! Верни их всех! Они же разбе­гутся, потом ни одного не сыщешь. Знаю я солдатскую братию...

-   Генерал должен быть вместе со своими солдатами, - с достоинством ответил главнокомандующий.

  Напрасно Хааврон удерживал его за красный хвост. Рыбводарх смело ступил в воду. И вот на берегу остался только бывший властитель Хааврон и жестяные шпоры генерала рыбьего войска. Бесстрашное воинство повелителя вильнуло хвостом и скрылось в темных водах подземного озера.

-   Ну, что, Хааврон! - крикнул ему Мике­ланджело. - Ты остался совсем один. Как на­счёт честного поединка?

  Но сражаться в честном бою было вовсе не в правилах великого завоевателя. Он ещё некоторое время метался по берегу, как квочка над уплывшими утятами, потом стряхнул с себя каменный наряд остроуха, превратился в пте­родактиля с черными перепончатыми крылья­ми и скрылся под тёмными сводами подземных лабиринтов.

  Черепашки надули резиновые лодки, чтобы отправиться по подземным протокам к цент­ру горы. Ещё предстояло выкурить Хааврона из захваченной им обсерватории, чтобы по радио передать сигнал СОС на любой спут­ник-спасатель.

-   Чего нос повесил? - спросила Эйприл у Рафаэля. - Ты горюешь о том, что у нас не осталось врагов?

-   Ушли, даже не попрощались, - сказал Рафаэль. - А ведь у нас с ними были свои счеты.

  Не успел он это проговорить, как у берега вспенилась вода.

-   Ага, вот ты и не прав, - засмеялась Эй­прил. - Это же Рыбводарх! Как он переме­нился.

-   А я ещё нехорошо о нём подумал, - сказал Рафаэль.

-   Генерал, как тебе там? - крикнула Эйприл.

-   Прекрасно...

  Голос рыбы звучал тихо-тихо, как на старин­ной пластинке.

-   Твои солдаты больше не будут завоевы­вать миры? - спросил Леонардо.

-   Мы завоевали для себя самый прекрас­ный мир - подводный.

  Из воды высунулись улыбающиеся физионо­мии рыб.

-   Как они изменились! - снова улыбнулась Эйприл.

-   Теперь они больше похожи на толстых карпов, чем на кистепёрых латимерий, - ска­зал Микеланджело.

-   Рыбводарх, ты почему молчишь? - спро­сила Эйприл.

-   Если бы вы только знали, как это пре­красно, молчать как рыба.

  Он ударил плавниками и скрылся в чёрной воде.

-   Так Хааврон остался без своего непобеди­мого войска! - хвастливо вильнул коротким хвостиком Мак-Тертель. - Теперь он нам сов­сем не страшен, правда, Эйприл?

  Он усиленно налегал на весло, которым ему позволил рулить на надувной лодке Дона­телло.

-   На остроухих у него тоже надежды нет, - сказал Леонардо. - Они теперь навеки непримиримые враги.

-   А вот у меня на них большие надеж­ды, - загадочно ответил Донателло и не стал пояснять, что же он имеет в виду.


Глава 30. Хааврон теряет голову

  На горе было тихо и пустынно. Это была уже самая обычная и совершенно лысая гора. О том, что тут теплится невидимая жизнь ост­роухов, напоминали только каменные нарос­ты, похожие на затертые кораллы, каменные столбы - вот и всё, что осталось на виду от диковинных кустов и деревьев из мира остро­ухов.

  Храм под открытым небом был вообще теперь каменной площадкой, на которой какими-то геометрическими знаками были выложены валуны. Постамент под статуей бога Мра-а превратился в бесформенную скалу.

-   Тук-тук, остроухи, отзовитесь милые? - ­дурашливо постучала кулачком по этой скале Эйприл.

-   Так они тебе и отзовутся, - буркнул Ми­келанджело.

-   Да, слишком рано мы с ними распроща­лись, - сказал Леонардо.

-   Делать нечего. Пойдёмте наверх в обсер­ваторию, - предложил Донателло. - Там осталось много всякой техники, надеюсь, Хаав­рон не вывел её из строя.

-   Космическая связь должна работать, если только Хааврон не сдал компьютеры и передатчики на металлолом, - сказала Эйприл.

-   Осталось только придумать, - вздохнул Рафаэль, - как этого змея рогатого из обсерватории выкурить.

* * *

  Но не успели они выйти на узенькую тропку, которая вилась по отрогам горы, как малыш Мак-Тертель вскрикнул:

-   Ой, земля трясётся!

  Он спрятал в панцирь лапки и голову и ос­тался лежать на земле серым булыжником.

-   Я ничего не чувствую, - пожала плечами Эйприл.

-   Ты же в ботинках, - объяснил Леонардо. - А вообще все рептилии остро чувствуют звуки земли всем телом.

-   И вы тоже? - удивилась девушка.

-   Мы - мутанты, - сказал Донателло. - Мы давно потеряли старые инстинкты, превра­тились почти совершенно в человека по своим чувствам.

  Эйприл внимательно осмотрелась по сторо­нам и даже, присев на корточки, приложила обе ладони к земле.

-   Если это действительно землетрясение, то это снова проделки Хааврона...

  Не успела она договорить, как гора у них под ногами вздрогнула так, что земля заходила ходуном.

-   Берегись! - крикнул Леонардо и дёрнул Эйприл за руку в сторону, повалившись вместе с ней на землю.

  Остальные черепашки тоже бросились ис­кать укрытия и вовремя - с горы, кувырка­ясь, как мячики, неслись огромные камни. Скалы вокруг обсерватории рассыпались на глазах, как детские дома из кубиков.

-   Наверху что-то происходит! - крикнул Рафаэль из своего укрытия за большим кам­нем.

-   Ага, - ответил Леонардо. - Остроухи что-то затеяли.

-   Или Хааврон их снова загоняет в рабст­во, - мрачно согласился Микеланджело.

-   Только бы они всю обсерваторию по ка­мешкам не разнесли, - крикнул Донателло. ­- Тогда нам ввек не связаться со спутником-спа­сателем.

  Камнепад и землетрясение продолжались ещё долго. Потом всё стихло, и из горы донёсся слабый, но пронзительный, гул тау-генера­тора.

-   Победил, видать по всему, Хааврон остро­ухов, - громко вздохнул Микеланджело.

  Черепашки оглянулись на храм под откры­тым небом. Бесформенный утёс на глазах преображался в статую с большим блюдом над головой. Огненный столп снова упёрся от блюда в небо. Каменные наросты стали обрас­тать черепичной листвой, а окаменевшие столбы превращаться в диковинные деревья мира остроухов.

  На плитах храма проявились из ничего сидящие на корточках остроухи. Великий жрец Хвай сидел, опустив голову на грудь, на своём троне.

  Черепашки поднялись из своих укрытий и помахали остроухам. Казалось, их никто не заметил, потому что никто на их приветствие даже не пошевелился.

-   Наверное, в генераторе что-то слома­лось, - предположила Эйприл. - Мы их ви­дим, а они нас - нет.

-   А может, они все задремали на солныш­ке, - сказал Рафаэль. - Нажевались своих камней и дрыхнут. Им это нравится.

  Но когда черепашки с Эйприл подошли к храму под открытым небом, жрец поднял голо­ву и поприветствовал их вялым взмахом руки.

-   Что случилось? - спросила Эйприл, под­ходя к трону.

  Жрец поднял на нежданных гостей свои безжизненные, на первый взгляд, глаза и проскрипел, как старыми каменными жерно­вами:

-   В этот миг решается судьба нашего наро­да. Вождь остроухов бьётся с Хаавроном на го­ре. А мы все молимся богу Мра-а, чтобы он да­ровал ему победу.

-   Мы поможем вам молиться, если не воз­ражаете, - сказал Донателло и уселся на ка­менные плиты подле трона. - А то я по ва­шим каменным тропинкам страшно ноги себе натер.

  Остальные черепашки последовали его при­меру, только Эйприл осталась стоять, прило­жив палец ко рту, словно что-то старалась вспомнить.

-   Ой! Мы же Мак-Тертеля нашего поте­ряли!

-   Ничего вы не теряли, - послышалось из­-за большого камня, и на площадку перед ста­туей вышел черепашонок. - И вообще, я не из тех, кто теряется.

  Эйприл подхватила его на руки и приложи­ла палец к губам, показывая, чтобы он мол­чал - момент был очень тяжёлый и важный для судьбы целого племени остроухов. Черепашонок недовольно завозился у неё на ру­ках. Ему нравилось, что Эйприл прижимает его к груди, но он хотел показать, что он уже совсем большой и может стоять на собствен­ных ногах.

* * *

  Ни черепашки, ни Эйприл, ни даже чуткий Мак-Тертель не заметили ничего особенного, когда все каменные монахи, сидевшие, на плитах, повернули разом свои огромные уши в одну сторону, а затем опять же все вместе поднялись на ноги и так же глянули в одну сторону.

  Вскочили со своих мест и наши друзья. Но как ни вертел Мак- Терт ель длинной шеей, так и не мог высмотреть, кто же спускается к ним с горы. А может, это снова камни с вершины катятся.

  Но Донателло давно уже всё видел в свой электронный бинокль.

-   Это вождь остроухов с отрядом воинов, ­- громко сообщил он всем.

  Эйприл вырвала у него бинокль и долго на­водила резкость, потому что была чуть-чуть близорука.

-   А что он там несёт такое?

  Вождь остроухов в рогатом шлеме держал в руках какой-то круглый предмет.

  Леонардо взял у неё бинокль.

-   Не знал, что они выращивают капусту, - сказал он, вглядываясь вдаль.

-   Это не кочан капусты, а голова челове­ка, - сказал Рафаэль, когда до него дошла очередь смотреть в бинокль.

-   Это не голова человека, это каменная башка остроуха Хааврона, - сказала Эйприл, когда остроухи с вождём подошли так близко, что никакой бинокль не был нужен.

-   Голова Хааврона не здесь, а за тридевять звёздных миров отсюда, - сказал Микеланд­жело. - Тут было только его тау-отражение.

-   Пусть даже отражение, всё равно оно по­ганить нашу землю больше не будет, - сказал Леонардо.

-   Хааврон больше водой интересовался, - ­поправил его Донателло, - а вовсе не землей.

-   Остался он при своих интересах, - бурк­нул Микеланджело.

  Остроухи с поклоном расступились. Вождь печатным шагом подошел к трону и торжест­венно возложил отрубленную голову Хааврона к ногам верховного жреца.

-     Земля Айра спасена, великий Хвай!

  Жрец коснулся головы ногой и покатал её по каменным плитам, как футбольный мяч.

-   Трауггемпдостронды больше никогда не будут рабами! - провозгласил жрец, прости­рая кверху обе руки.

  Остроухи выкрикнули громогласное при­ветствие и пали ниц перед жрецом. От грохо­чущего крика Мак-Тертель снова втянул го­лову в панцирь, воображая, что начинается новое землетрясение. Но никакого землетря­сения не было, а наоборот наступила мёртвая тишина.


Глава 31. Леденцы на прощание

  Когда немая молитва богу Мра-а была закон­чена, жрец поднял глаза на черепашек.

-   Почему наши спасители священного огня трауггемпдострондов вернулись снова к нам? ­- спросил он.

-   Хааврон уничтожил наш летательный ап­парат и наземный экипаж, - сказала Эйп­рил. - Нам не на чем теперь добраться до оби­таемых мест. Пешком мы не дойдём по мёрт­вой пустыне.

-   У нас нет больше наших машин, - под­твердил Донателло с печальным вздохом.

  Для него эта потеря была самая горькая.

-   Наши люди тоже в незапамятные време­на полагались на машины для перемещения в пространстве, - сказал великий жрец ост­роухов. - Но потом мы отказались от этого слишком медленного и опасного способа пере­движения.

-   Что же, вы стали все ходить пешком? - ­удивился Донателло. - Я думал, вы очень цивилизованный народ.

-   Нет, - ответил жрец. - Мы научились переноситься с места на место мгновенно.

-   Как это? - спросил Рафаэль. - Поло­жим, ты стоишь в Нью-Йорке. Потом нажал на кнопочку - и ты уже в Калифорнии?

-   Я не слышал про эти места, - ответил жрец. - Но процесс перемещения подмечен верно.

-   А вы сможете перебросить нас отсюда прямо в Америку? - поинтересовалась Эйп­рил.

-   Прежде мы могли бы вас перебросить в мгновение ока на любую планету, - с вежливым поклоном вступил в разговор вождь в ро­гатом шлеме. - Но уже многие миллионы лет мы этого не делали, замкнувшись в своей мо­нашеской обители.

-   А если попробовать? - настаивал Рафаэль.

-   Генератор Хааврона поможет вас перенес­ти отсюда в любое место на земле Айра, о кото­ром вы говорили нам - Калифорнию, - ска­зал вождь. - Но это можно только один раз. После этого генератор разрушится.

-   А вы не хотите полететь с нами? - ­спросила Эйприл. - Вам бы не помешало по­сле миллионов лет затворничества попутеше­ствовать.

  Жрец надолго задумался, потом покачал головой и сказал:

-   Я - нет, не хочу. Мы не можем покинуть обитель бога нашего Мра-а. Но после того, как вы зажгли священный огонь, у трауггемпдос­трондов станут зарождаться новые жизни. Нам на всех не хватит пищи в этом месте, мы будем вынуждены переселяться.

-   Тогда мы будем рады вас встретить, на­пример, в Калифорнии. Там превосходные свалки самых ядовитых для людей отходов. И из года в год их становится всё больше, ­- сказал Леонардо.

-   И такой густой бензиновый туман на до­рогах, что вы будете его пить, как желе, от пу­за, - пообещал Донателло.

  Вождь испытующе глянул на каждого собе­седника, потом спросил:

-   Вы нас не обманете и не обречёте наш на­род на верную гибель?

-   Ниндзя никогда не обманывают! - гордо пискнул Мак-Тертель из-за пазухи Эйприл.

-   Хорошо, - сказал жрец. - Я могу от­править с вами самых молодых трауггемпдос­трондов. Но когда мы выйдем из поля генера­тора, мы не сможем видеть друг друга.

-   И главное - перестанем понимать друг друга, - вздохнул Микеланджело.

-   Это очень печально, - кивнула Эйприл.

-   Но так устроена любая жизнь, что мыслящие существа никогда не могут договориться друг с другом и жить в мире, - печально ска­зал жрец.

-   Нам будет вас не хватать, - подтвердил вождь, кивая своим рогатым шлемом.

-   Хааврон уже навсегда бессилен перед во­инами бога Мра-а, - сказал жрец. - Но зачем нам разрушать его генератор? Мы тогда пере­станем видеть друг друга и трауггемпдострон­ды не смогут возносить хвалу своим спасите­лям. Нужно будет на новом месте построить новый тау-генератор.

-   Великий Хвай, - тихо опустила глаза Эйприл. - На нашей общей планете ещё оста­лось много людей, которые видят врага в чело­веке с кожей другого цвета. Они никогда не полюбят обитателей Земли с другим обменом ве­ществ. Лучше будет, если мы друг друга действительно не будем замечать.

-   Не беда, - сказал Донателло. - Очень легко сделать специальные очки с тау-светофильтрами, и остроухи снова станут видимы для нас.

-   А как мы с ними сможем разговари­вать? - возразила Эйприл.

-   Они нас и так поймут, а мы будет объяс­няться знаками. Или захватим с собой Мак­-Тертеля в качестве переводчика. Он из мест­ных и хорошо понимает их язык, - пояснил Донателло.

-   Банзай! - закричал Мак-Тертель и чуть не вывалился из-за пазухи у Эйприл. - Мои друзья не бросят меня!

-   А как остроухи с нами доберутся до Ка­лифорнии? - спросил Микеланджело. - Мо­жет, на всех силы генератора не хватит.

-   Очень просто, - ответил верховный жрец. - Трауггемпдостронды свободно пере­мещаются в космическом пространстве безо всякого генератора, пока горит огонь на ста­туе бога Мра-а. Вы только должны указать место, куда вы хотите переместиться, на на­шем глобусе.

-   И вам не нужен космический корабль? ­- недоверчиво спросил Донателло.

-   Ты забываешь, что мы на миллиарды лет старше вас. Нам для этого достаточно энергии тау-генератора Хааврона и помощи бога Мра-а. А пока я вас попрошу удалиться от храма. Мы должны отобрать самых моло­дых трауггемпдострондов, которые полетят с вами к новым землям, и совершить в храме прощальную службу.

  Эйприл на всякий случай поклонилась жре­цу, как подобает в обращении со священника­ми, и отвела черепашек в тень каменных дере­вьев с черепичными листьями.

  Вождь остроухов о чём-то пошептался со жрецом и потом подошёл к черепашкам. Очевидно, законы вежливости не позволяли ост­роухам оставлять своих почётных гостей сов­сем в одиночестве. Вождь подошёл, скрестил руки на груди и застыл каменным извая­нием.

  Совсем неожиданно к Эйприл подошли трое остроухов со зверскими рожами и вежливо по­клонились, будто вызывая на поединок.

  Черепашки схватились за оружие и приня­ли на всякий случай боевую стойку. Вождь остроухов все это видел, но даже не пошеве­лился.

-   Остановитесь! - крикнула Эйприл, уви­дев, что Леонардо вынул мечи, а Микеланд­жело раскрутил нунчаки. - Я чувствую, они пришли к нам с добрыми намерениями.

-   Ага, - буркнул Микеланджело. - Ты только взгляни на их рожи бандитские!

-   Нельзя судить о любом существе по его внешности. Мы уничтожаем тараканов только потому, что они нам не нравятся. А вы спроси­ли их, нравятся ли тараканам наши лица?

  Но тут вождь оживился и успокоил их мир­ным жестом, протянув открытую ладонь. Донателло снова показалось, что вождь будто бы ух­мыльнулся.

  Остроухи подошли к Эйприл вплотную и протянули ей что-то, завёрнутое в асбесто­вую ткань.

-   Что это? - повернулась Эйприл к вож­дю.

  Вождь скорчил самую свирепую рожу, что у остроухов означало глубокое почтение, и сказал:

-   Они хотят угостить вас самым любимым лакомством нашего народа.

  Он принял из рук остроухов узелок, развер­нул его, вытащил оттуда один блестящий камушек, положил его на зубы и аппетитно за­хрустел.

-   Очень вкусно! - сказал он. - Угощайтесь.

-   Наверное, для них это что-то вроде конфет, - предположила Эйприл.

-   Хороши конфетки! - проворчал Ми­келанджело, рассматривая прозрачные ка­мушки. - Ведь это настоящие алмазы. Ни одни зубы не справятся с такими конфет­ками.

-   А нам их и незачем кушать. Мы подарим эти алмазы организации экологов в Нью-Йорке, - предложила Эйприл. - Пусть направят деньги, вырученные за про­дажу этих алмазов, на очистку городской канализации.

-   Банзай! - закричали черепашки. - Пусть в нашем доме всегда будет чистый воз­дух!

* * *

  Перед отправкой на новую землю все мо­лодые трауггемпдостронды уместились на каменной площадке храма перед статуей бо­га Мра-а.

-   Нам тоже становиться на колени? - ­спросила Эйприл у верховного жреца остро­ухов.

-   Это для вас не обязательно, - ответил жрец, - достаточно, если присядете на землю. Но обязательно закройте глаза. Вы должны по­клясться, что не будете следить за моими движениями. Никто из чужаков не должен под­сматривать за священнодействиями.

  Жрец подошёл к нише в постаменте и сам стал на колени перед статуей. Вокруг него бы­ли разложены какие-то приборы, напоминаю­щие кирпичи из красной глины и облицовоч­ные плитки, перевитые проводами.

  Донателло не выдержал и скосил чуть-чуть приоткрытые глаза.

-   Эй, не подсматривать! - шепнула Эйп­рил. - Где же твоё честное слово?

-   Я бы рад, - виновато склонил голову До­нателло. - Но когда дело касается чужой тех­ники, я почему-то всегда чувствую себя мел­ким жуликом.

-   Не хватает, чтобы тебя когда-нибудь забрал в Нью-Йорке полицейский за отвинчива­ние гаек с чужих автомобилей, - укоризненно покачала головой Эйприл.

-   Я тоже этого боюсь.

-   А что, разве такое может случиться? - ужаснулась Эйприл.

-   Кто знает, - отвёл свои плутоватые глаза Донателло.

  В это время земля качнулась под ногами, а перед глазами завертелись разноцветные круги. Пёстрая карусель раскручивалась всё быстрее и быстрее, пока круги не останови­лись и не начали медленно вращаться в другую сторону.


Глава 32. Возвращение домой

  Эйприл так крепко прижимала к груди Мак­-Тертеля, что малыш не выдержал и пискнул:

-   Очнись, Эйприл! Мы уже прилетели.

  Эйприл открыла глаза и не поверила им. Они очутились на зелёной лужайке посреди играющих детей.

-   Ой, черепашки к нам в гости пожалова­ли! - воскликнула маленькая девочка, у которой мячик укатился к самым ногам Донателло.

  Её маленькие приятели окружили Леонардо, Рафаэля и Микеланджело.

-   А где остроухи? - прошептала Эйприл на самое ухо Донателло.

-   Где-то рядом, но мы их уже не видим, ­- пожал плечами Донателло. - Мы ведь вышли из поля тау-генератора.

  Леонардо никак не мог отбиться от обрадо­ванных детей, которые приняли черепашек за актеров в масках сказочных героев.

-   У меня такое ощущение, что всё это нам приснилось, - шепнул он на ухо Рафаэлю.

-   Мне тоже, - ответил таким же шёпотом Рафаэль.

-   Одинаковые сны снятся только дебилам, - сказал им Микеланджело.

-   Что ты этим хочешь сказать? - угрожа­юще нахмурился Леонардо.

-   Только то, что ты уже не командир, ­- усмехнулся Микеланджело.

* * *

  Пришла толстая няня-негритянка в кружев­ных юбках и таком же чепчике и с трудом увела детей в дом. Эйприл извинилась за неожиданное вторжение всей компании на чужую лужайку и тоже поспешила увести своих друзей на улицу.

  Эйприл отвернулась к Донателло и с огорче­нием спросила:

-   Как же мы остроухов теперь отыщем?

-   А где проще всего сыскать Рафаэля в Нью-Йорке? - спросил Донателло.

-   Конечно, в пиццерии.

-   Ну а остроухов мы найдём на самой большой и самой ядовитой свалке.

-   Прекрасное сравнение, - обиделся Рафаэль.

-   Всякое сравнение хромает, - примирительно сказал Леонардо.

-   Сравнение пусть себе хромает, а я на са­мом деле ногу подвернул при посадке на эту лужайку, - пожаловался Донателло.

-   Не нужно было шеей вертеть, когда жрец колдовал над своим пультом, - с укором в го­лосе сказала ему Эйприл.

* * *

  На их счастье к куче пластиковых пакетов с сором и объедками, лежавших на тротуаре, подъехала мусорная машина. Курчавый негр вышел из неё и стал забрасывать в её огром­ный зев чёрные пластиковые пакеты. Гидрав­лический подъёмник стал хватать и опрокиды­вать в чрево мусоровозки баки для мусора.

-   Скажите, вы могли бы подвезти нас до свалки? - вежливо спросила Эйприл. - Мы хорошо заплатим.

-   Хоть задаром, - улыбнулся мусорщик. ­- Девушку посажу в кабину, а вы, парни в мас­ках, полезайте в бачки.

  Делать нечего, черепашки-ниндзя забрались в кузов.

-   Я ещё никогда не ездил по городу в таком комфортабельном лимузине, - проворчал Микеланджело.

-   Если тебе понравилось ездить на верблю­де, возвращайся на озеро Найрахтнор, - ска­зал ему Леонардо.

  В кузове было совсем не так уж плохо на мягких мешках, если бы так сильно не подбрасывало на ухабах, когда машина заехала на го­ры мусора на свалке.

-   Скажите, - спросила Эйприл у курчавого во­дителя, - а это самая ядовитая в городе свалка?

-   Ядовитей не сыскать, - ответил мусор­щик. - Мухи и те давно передохли.

-   А где самое опасное для здоровья челове­ка место? - спросил Леонардо, отряхиваясь от прилипших к нему в кузове семечек дыни.

-   А вы что - из «зелёных»? - добродушно ухмыльнулся негр, насмешливыми глазами рассматривая зеленых черепашек.

-   Кажется, - набычился от обиды Леонар­до, - мы ни слова не сказали о «черных» и «цветных», а также про чиканос и всяких там итальяшек. Забудьте и вы про свои расистские штучки.

-   Что ты, Лео? - покраснела за своего дру­га Эйприл. - Водитель имеет в виду «зелёное» движение экологов, а не цвет твоей кожи.

-   Ну, тогда ладно, если он и в самом деле имел в виду «зеленых» экологов...

* * *

  Черепашки вышли на самое ядовитое место на свалке, которое им указал мусорщик. Тут действительно было трудно дышать от ядови­тых испарений.

-   И как же мы увидим тут наших остро­ухов? - проворчал Донателло. - О них тут ни слуху ни духу.

-   Никаких проблем! - воскликнул Дона­телло. - Вот держите!

-   Что это? - в один голос спросили чере­пашки и Эйприл.

-   Очки из плёнки с тау-поляризатором. Я прихватил моточек этой плёнки в подвале обсерватории.

-   Как ты мог взять чужое имущество? - ­возмутилась Эйприл.

-   Не беспокойся, я оставил на месте, где лежала плёнка, пару центов, чтобы у Хаав­рона душа не болела... - усмехнулся Дона­телло. - Ну, надевайте очки со светофильт­рами.

  Черепашки и девушка с недоверием нацепи­ли неудобные «очки» на нос.

-   Ой! - взвизгнула Эйприл. - Вижу! Точ­но говорю - я их вижу!

  Но остроухи их не замечали, а сосредоточен­но поглощали отходы после производства компьютерных чипов, набивая ими оба рта - на лице и на животе. Мало того, что наши друзья их не видели, Эйприл подошла вплотную к вождю, хотела дотронуться до него рукой, но ее рука прошла насквозь, как через сигарет­ный дым.

-   Не горюй, Эйприл! - хитровато улыбнул­ся Донателло. - Закройте глаза на минутку. Раз-два-три! Открывайте!

  Когда Рафаэль, Леонардо, Микеланджело и Эйприл открыли глаза, то увидели со всех сторон бегущих к ним остроухов.

-   Что за чудо? - воскликнула Эйприл. ­- Мы снова можем разговаривать друг с другом.

-   Это не чудо, а вообще чертовщина какая-­то, - почесал затылок Микеланджело.

  Но вождь в рогатом шлеме, посмеиваясь, кивнул на маленький прибор, который держал в руках Донателло. Прибор был точь-в-точь по­хож на те кирпичи, которые лежали под рука­ми у верховного жреца остроухов.

-   Донателло! - залилась краской от сму­щения Эйприл. - Как ты посмел взять это с собой без спроса?

-   Не пропадать же добру, - хмыкнул До­нателло.

-   Вот уж доброе дело, нечего сказать.

  Вождь примирительно тронул её за плечо и сказал:

-   Нет худа без добра. Мы сможем ещё раз попрощаться.

  Вождь ещё что-то хотел сказать, но тут под­нялся невообразимый гам и суета.

-   Что случилось? - спросила Эйприл.

  Ближайший к ней остроух замотал головой и руками, не ответил ей и побежал к осевшему на кучу ядовитых отходов своему соплеменни­ку. Тому, наверное, стало плохо. Он не мог сто­ять на ногах.

  Больного уже окружили со всех сторон ост­роухи, некоторые даже поддерживали его за руки.

-   Неужели он отравился ядовитыми отходами? - воскликнул Леонардо. - Эти ком­пьютерные чипы оставляют после их производства столько яда!

-   Не беспокойся, - ответил вождь остроухов. - У нас не горе, а великая радость! Впервые за многие миллионы лет родится но­вая жизнь для нашего вымирающего народа. Трауггемпдострондам больше не грозит выми­рание, пока горит огненный столп на озере Найрахтнор.

  Огромный рот на животе страдающего остроуха раскрылся, и оттуда выкатился круглый комок. Он тут же развернулся и встал на ноги.

-   Ой, ребёнок! - воскликнула Эйприл.

-   Мы назовём его Донателло, - сказал жрец. - В честь вашего друга, который оживил огненный столп бога Мра-а!

-   Можно обнять маленького на прощание? - спросила Эйприл.

  Вождь кивнул с самым зверским выражени­ем на лице, что, как мы знаем, означало для остроухов знак почтения.

  Мак-Тертель ревниво посмотрел на новорож­дённого остроушонка:

-   И что за интерес обнимать каменную тумбу?

  Подошла пора снова прощаться. Слишком уж опасно было черепашкам и Эйприл нахо­диться на ядовитой свалке слишком долго.

-   Возьмите ваш прибор, - сказала Эйприл, протягивая вождю кирпич, который утянул с собой в Калифорнию Донателло.

-   Оставьте его себе. Мы сможем ещё раз когда-нибудь повидаться.

-   Нет, я боюсь, что он может попасть в чу­жие руки. Самый лучший способ жить в ми­ре - не вторгаться в чужой мир, - твёрдо ска­зала Эйприл, но на её рыжие ресницы набежа­ли слезинки.

  Она с сожалением взглянула в последний раз на новорожденного малыша, вздохнула и сняла светофильтры.

  Остроухие сразу исчезли из вида.

  Эйприл и черепашки-ниндзя помахали рука­ми в ту сторону, где только что стояли остро­ухи. Только Мак-Тертелю неудобно было раз­махивать лапками, он то и дело проваливался к Эйприл за пазуху.

* * *

-   С кем это вы разговаривали? - поинтере­совался сторож на свалке. - И ещё так ожив­ленно руками размахивали.

-   А мы актёры из любительского театра, - ­ответила Эйприл. - Разучиваем новую пьесу на экологическую тему.

-   А эти парни играют роль знаменитых че­репашек-ниндзя?

-   Какой вы догадливый, - улыбнулась Эй­прил.

-   А вам самим приходилось видеть настоя­щих черепашек-ниндзя? - спросил старень­кий сторож.

-   Приходилось, - буркнул Микеландже­ло. - Иногда... Мельком... В зеркале.

  Донателло поднял палку и изо всех сил ударил по разложенным на мостовой светофильтрам.

-   Теперь остроухам никто не помешает жить в мире.

  Сторож внимательно проследил за действия­ми Донателло и спросил:

-   Это тоже из пьесы?

-   Ага, - ответил Донателло. - Последние слова из заключительного действия.

-   А как вы доберётесь отсюда до города?

-   Не знаю даже, - пожала плечами Эйприл.

-   Тогда я вас подвезу, - предложил стари­чок. - Только по дороге заедем ко мне домой. Я хочу показать своим внукам актёров в кос­тюмах настоящих черепашек-ниндзя. Не воз­ражаете?

-   А пиццей у вас дома угощают? - поинте­ресовался Рафаэль.

* * *

  Когда автомобиль сторожа поднимался по длинному серпантину, опоясывавшему гору, Эйприл глянула на свалку, оставшуюся далеко внизу и воскликнула:

-   Ну и прожорливые парни эти остроухи!

  Черепашки прилипли носами к стёклам.

  Внизу на глазах редел смог - чёрный ядовитый туман, который выбрасывают трубы заво­дов и автомобилей.


Глава 33. Отчет по командировке

  Редактор нервно пробежался по кабинету и остановился у самого стекла во всю стену, словно надумал с горя спрыгнуть со сто трид­цать девятого этажа и разбиться насмерть.

-   Как нет сенсации? - обхватил он руками голову, словно надумал рвать на себе от отчаяния последние волосы.

-   Никаких аномалий на озере Найрахтнор мы не встретили, - развела руками Эйприл. ­- Пустыня как пустыня, никаких сенсаций.

-   Отчего же погибли астронавты и исследо­ватели? - резко повернулся к ней неугомонный редактор.

-   Очевидно, какая-то пустынная инфекция убила их, - невинным тоном ответила Эйп­рил. - Я же не врач и не микробиолог, чтобы определить причину их гибели.

-   А огненные смерчи?

-   Смерчи крутятся даже в Америке. От жары в пустыне они любому огненными покажутся.

-   А средневековый замок на фотографиях, сделанных с самолёта?

-   Наверное, попалась испорченная плёнка.

  Редактор снова пробежался из угла в угол по своему кабинету, потом грузно плюхнулся в кресло, которое действительно под ним зашата­лось, как настоящее редакторское кресло.

-   Чем же вы, чёрт возьми, занимались всё это время со своими черепашками? - спросил он, закуривая сразу три сигареты подряд.

-   Отдыхали. В конце концов, имею я права на отпуск? Я целых два года никуда не выез­жала.

-   Так вы ничего мне не привезли из этой чёртовой пустыни? - с последней надеждой в голосе спросил редактор.

-   Почему же? - обнадежила его Эйп­рил. - Привезли вам сувенир на память.

  Леонардо выпустил Мак-Тертеля на стол ре­дактору.

-   Сейчас же уберите от меня эту инфекцию! На что мне такой сувенир? Разве что велю из его панциря пепельницу на стол сделать?

-   А как на это посмотрят активисты из об­щества защиты животных? - спросила Эйп­рил.

-   Ладно, спасибо. Моя дочка как раз проси­ла купить ей какую-то забавную электронную игрушку. Скажу ей, что эта черепашка бегает на батарейках.

-   Она отзывается на кличку Мак-Тертель, - сказал Донателло. - Пьёт только ко­ка-колу и ест пиццу с овощами.

  Редактор уселся за стол, положил голову на руки и стал заглядывать в круглые глазки Мак- Тертеля.

-   Так что же вы там всё-таки делали?

-   Мы изучали, как монголы готовят пиццу, - сказал Рафаэль с серьёзным видом.

-   В первый раз слышу, чтобы монголы ели пиццу.

-   Они готовят не для себя, а для своих вер­блюдов, - подсказала Эйприл.

-   Для верблюдов? - хлопнул себя по ляж­кам редактор. - А ведь вот это и есть настоя­щая сенсация.




«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики